Юрий Александрович Хвалев

ХИРУРГ

— Вольдемар! Ты не видел мой кошелёк?!

Голос за дверью его разбудил. Вольдемар проснулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами. Ему снился эротический сон, и он требовал продолжения эрекции.

Дверь приоткрылась, и в щель вылупился гладко выбритый череп отца.

— Сынок, ну, подскажи. Где мой кошелёк?

— Красный, в черную точку, словно обгажен мухами?

— Да.

— Содержимое: 10 банкнот по 100 баксов.

— Да.

— Я, кажется, видел его в контейнере для отходов.

Череп исчез. Минута стояла гробовая тишина. Затем вихрь внёс в дверной проём нервно пульсирующее тело отца.

— Где деньги, сукин сын?!

Любовный сон безжалостно и грязно растоптали. Вольдемар открыл глаза и метнул в отца гневный взгляд. Отец пытался побороть брошенный гневный взгляд сына своим гневным взглядом, минутная борьба закончилась его полной победой. Отец на секунду показал сыну ужасно перекошенную рожу. Вольдемар покрылся страшными мурашками и отвернулся к стенке.

— Спроси у своей любовнице, Марты, — немного успокоившись, выдавил из себя Вольдемар. — Это она взяла, сказала: на мелкие расходы.

— Хорошо, — многозначительно сказал отец и удивлённо замолчал.

Возникшая пауза перевернула тему разговора.

— Ты определился, кем ты будешь? — спросил отец.

— Или хирургом или парикмахером, на худой конец — поваром.

— Эва, как тебя разбросало — не собрать. Сделай, наконец, правильный выбор, расставь приоритеты. Ну, какой ты хирург, тем более повар?

— Мне нравятся люди в белых халатах, которые занимаются поножовщиной. Правда, хирург приоритетней? Вначале режет живых. Рядом крутятся молоденькие медсёстры и все без трусиков.

— Откуда знаешь?

— Марта рассказывала.

— Помни, у тебя осталось всего лишь двенадцать часов. Если вовремя не определишься, забирай свои манатки, трёхколесный велосипед и… уё. Ясно?

— Как белый день.

Жан Борисович, отец Вольдемара бабник с сорокалетним, стажем всё время, сколько себя помнил, волочился за юбками. Любвеобильность, данная ему от природы и сумасшедшее мужское начало, расплавило не одно женское сердце. Стоило Жану Борисовичу прикоснуться к очередной понравившейся жертве, как та, прямо на глазах, начинала таять, словно мороженое в жару. Он тут же признавался ей в любви, брал под беленькие ручки (иногда под черненькие: цвет кожи, глаз, волос — не имел значения) и тащил домой. Иногда дома находилась его предыдущая любовь, которую он, впрочем, уже не любил. При виде соперницы бывшая жена закатывала истерику, провоцируя претендентку к петушиным боям. Жан Борисович молчал, соблюдая нейтралитет. «Любовь, — размышлял он, — обязана побеждать».

— Ни пуха, ни пера. Пусть земля будет пухом, — уже вслух говорил он и шёл принимать душ.

Сквозь водопад воды проступал голос драки: летел пух, летел прах, летела и разбивалась хрустальная посуда.

Иногда, надо сказать, бывшая жена побеждала соперницу, и тогда Жану Борисовичу приходилось просить прощение и снова объясняться в любви. Но такой вариант случался крайне редко.

Когда было всё кончено из тишины, небрежно накинув на себя платье Адама, выплывал Жан Борисович. На встречу с разорванной губой и подбитым глазом к нему бежала его бывшая любовь. Жан Борисович подхватывал её на руки и со словами:

— Прости меня, я тебя по-прежнему люблю!

Они неслись всё дальше и дальше на карусели прожитого вместе счастливого времени.

* * *

Услышав мелодию заведенного будильника, Вольдемар окончательно проснулся; встал. Пока он изучал разноцветное утро на предмет хорошей погоды, кровать скользнула по паркету и исчезла в стене. Сделав зарядку, используя любимые упражнения, а именно: прокрутку указательного пальца у левого и правого виска (три подхода по десять раз) — Вольдемар пошёл принимать водные процедуры. У двери ванной комнаты он столкнулся с Мартой.

— Как сон? — прикрывая синяк рукой, спросила Марта. — Какую серию успел посмотреть?

— Двадцатую от конца. Ничего интересного. Век большой нелюбви.

— Да. Тут я с тобой согласна. — Марта на мгновение задумалась. — Я ухожу… Совсем… Навсегда.

— Зря. Я успел к тебе привыкнуть. — Вольдемар отстранил от лица её руку. — Отец опять кого-нибудь приволочёт. А ты… Ты, красивая. Может, останешься, пока я не устроюсь на работу?

— Ты хочешь работать, кем?! — проявляя интерес, спросила Марта.

— Кажется, хирургом.

Марта улыбнулась.

— Ты же рассказывал, что боишься крови.

— Я боюсь своей крови, а чужой уже не боюсь!

— Ладно, не злись. Иди, мойся, а я тем временем приготовлю завтрак.

В течение завтрака они молчали. Да и о чём можно говорить, когда завтрак длится минуту, максимум полторы. Выпив залпом готовый коктейль № 5 из тёртой курицы, овощного рагу, мангового сока с витаминами абс, Вольдемар торопливо принялся собираться. В рюкзак положил всё необходимое. Выкатил трехколёсный велосипед. С надеждой посмотрел на Марту.

— Хорошо, я остаюсь, — сказала Марта, — будешь опаздывать позвони.

Вольдемар в ответ улыбнулся: почти незаметно, краешком губ.

* * *

Солнце в своё удовольствие играло светом прозрачного неба, запуская вниз шустрых солнечных зайчиков. Самый большой из них заяц-самец нагло прыгал по крышам авто пожизненно закупоренных в раскаленный проспект. В стеклянном цилиндре, посасывая пустышку-свисток, плавал сонный регулировщик.

Наслаждаясь разноцветным днём, Вольдемар быстро крутил педали. Он заметил её издалека; взмах её руки; тревожный, просящий взгляд с короткой фразой: Подвези.

Так их стало двое; он — рулевой, она рядом — пассажир.

От аромата её тела у Вольдемара закружилась голова. Он щекой прижался к девушке, на мгновение, теряя реальность.

— Эй, что с тобой? Тебе плохо?

Она повернулась; их дыхания соединились, как два журчащих ручейка, и побежали, пробивая дорогу к огромному озеру любви.

— Нет, мне хорошо. Тебя как зовут?

— Любовь.

— А я, Вольдемар. Символично?

— Что?

— Тебя зовут Любовь… Я, кажется, влюбился.

— Это любовь с первого взгляда.

— С третьего… В начале я посмотрел на стройность ног, затем оценил грудь, потом лицо… Всё сложил и… ты мне нравишься.

— Ты мне тоже. Но я замужем.

Вольдемар расстроился.

— Кто он, этот твой муж? — немного грубовато спросил Вольдемар.

— Он хирург, главврач в клинике Святой Варвары, я сейчас еду к нему.

— Я тоже, между прочим, хирург!

— Ты?!

— Да, я! И я тоже еду в клинику Святой Варвары!

Незаметно приехали. Но клиника оказалась закрыта на обеденный перерыв.

— У меня есть ключ от «чёрного» хода, — протягивая руку Вольдемару, сказала Любовь. — Пошли.

— Нет. Сюда, — Вольдемар ткнул пальцем, — я войду только через парадный вход.

Они расстались.

Вольдемар немного постоял. Почесал затылок. И покатил к ближайшей станции метро. Вход-выход вяло выплёвывал редких пассажиров. Отбивая по мраморному полу степ, они быстро шли мимо колонн, одну из которых подпирал долговязый парень. В руках он держал табличку «Дипломы». Вольдемар нарезал круги, присматривался.

— Мне нужен диплом хирурга, — Вольдемар смотрел на парня снизу вверх. — Есть?!

Парень оценил Вольдемара блуждающим взглядом, словно искал, где спрятан кошелёк, видимо нашёл: потому что, он сказал: — Да.

И ещё добавил:

— Остался последний — красный, с рекомендательным письмом профессора Солнце-Дарского.

— Сколько стоит?

— Пять… тыщ…

— У меня только тысяча…

— Отдашь в придачу велик. — Парень достал и показал диплом. — Ну что, по рукам…

— По рукам.

* * *

Когда закончилось обеденное время, Вольдемар, как и обещал, вошёл в клинику через парадный вход. Дверь захлопнулась, и он оказался в замкнутом пространстве грузового лифта. Возможно, это был морозильник, потому что стены окутал иней, а сверху, как гильотина свисала огромная сосулька, которая излучала свет. Холод заставил его двигаться. Только сейчас, сделав несколько телодвижений, он заметил, что справа от него, словно из глазниц торчат кнопки. Вольдемар смахнул снег. Напротив каждой кнопки увидел указатель: «морг», «реанимация», «палата №», «главврач», «операционная», «Любовь» и т. д… Вольдемар нажал «Любовь». Откуда-то снизу пробурчало:

— Она у главврача.

Вольдемар утопил кнопку «главврача». Лифт дёрнулся, но ни вверх, или вниз, а куда-то в сторону, совершая вращения и изрядно трясясь. Вольдемар косился на сосульку, опасаясь потерять голову. Чтобы устроить личную жизнь, ему в первую очередь нужна голова, а уж потом другие органу движения. Примерно через час Вольдемар доехал до кабинета главврача. Балансируя руками, чтобы не упасть Вольдемар ввалился в кабинет и упал в кресло.

По кабинету туда-сюда, завлекая за распахнутым халатом аптечный запах, суетился тучный, немолодой мужчина. Проходя мимо телефона, он на мгновение тормозил, с надеждой смотрел на аппарат связи, и суетился дальше. Понятно — это главврач. А кто ещё? Любовь из кабинета уже уехала, на лифте.

От теплоты и приятной позы Вольдемара разморило. Он потерял сознание и приобрёл сон.

Звонок и грубый голос разбудил его.

— Да! Я!! — хватая трубку телефона, рявкнул главврач. — Ну! Перечислил?! Всю сумму?! Значит, перечислил!! А-ля-ля-ля-ляяя! Ну что вы сидите?! — набросился на Вольдемара главврач. — Идите сюда!

— Я-я-я…

Вольдемар замялся, достал из рюкзака диплом с вложенным письмом и протянул главврачу. Тот приоткрыл ящик стола и кивком головы приказал: Кидай.

— Я-я-я… — снова заговорил Вольдемар.

— Кроме «я» вы другие буквы знаете? — главврач усмехнулся.

— Да. Я просто чуть-чуть волнуюсь.

— А волноваться не надо. Пусть другие волнуются. По поводу вас уже звонил профессор Солнце-Дарский. Я зачисляю вас в штат, без испытательного срока. Ну, идите сюда.

Главврач поманил Вольдемара рукой. Приоткрыв узкий гардероб, он извлёк белый, как снег халат и протянул новоиспечённому коллеге.

— Это вам. Надевайте. И ещё… Я что-то забыл… Ах да… — он порылся в кармане и достал новенький скальпель. — Вот. Держите.

— Зачем?!

— Как зачем? Резать! В операционной вас ждёт тяжело больной. Ну, идите же!

— Любовь… Я хотел…

— Какая «любовь»?

— Девушка…

— Ах, девушка… А она уже в операционной, ждёт вас. И непросто ждёт, а будет вам ассистировать. Ну же!!

Недовольный главврач затолкал опешившего коллегу в лифт и нажал кнопку «операционная».

* * *

Вольдемар не успел собраться с мыслями, потому что лифт удивительно быстро домчал его до операционной. Ему сделалось страшно; впервые в жизни от него зависела жизнь или смерть совсем чужого человека. Вольдемар прикрыл лицо рукой и забился в угол.

— Осторожно двери открываются, — опять снизу пробурчал голос. — «Операционная». Вам выходить.

Дверь распахнулась. В кабину влетел густой туман из жидкого азота. Всё заволокло.

— Ну, выходите же, наконец, — настаивал голос.

Вольдемар нервно топнул.

— Вы что делаете? — обиделся голос. — Больно ведь!

Вольдемар топнул ещё раз.

— Ещё раз топнете, сброшу сосульку, — не унимался голос, — выходите, считаю до трёх, раз…

Он шёл по коридору, горловина которого при каждом шаге, расширялась; туман прибился к полу и Вольдемар увидел: вдалеке на столе лежал человек, пять ассистенток в масках стояли рядом. «Почему пять? — подумал он. — А где Любовь?»

— Я здесь, — сказала Любовь, — В белом халате ты бесподобен. Я люблю тебя…

— О личном, потом… — важно сказал Вольдемар. — Доложите обстановку…

— Давление, пульс в норме, температура нормальная, — отрапортовала Любовь, — к операции всё готово.

Завершив необходимую подготовку, Вольдемар приблизился к больному.

— А почему больной в маске? — спросил Вольдемар.

— Так положено, — ответила Любовь.

— Уберите, я хочу посмотреть.

Любовь сняла маску.

— Отец!! — закричал Вольдемар. — Как ты здесь оказался?!

Больной открыл глаза.

— Вольдемар, сынок! — обрадовался Жан Борисович. — Как хорошо, что ты выбрал профессию хирурга. Я всегда верил в тебя…

Перебивая разговор, шумно лязгнула дверь лифта; все повернулись. По коридору, размахивая руками и придав массе тела предельное ускорение, бежал главврач.

— Стоп, стоп, стоп!! Я останавливаю операцию! — вибрируя животом и тяжело дыша, прокричал главврач. — Этот негодяй, больной перечислил фальшивые деньги, все — до единой купюры. У-у-у, мерзавец! — грозя лежащему пухлым пальцем, простонал главврач. — Решил меня надуть. Так — все свободны. А этого обманщика в морг! Пусть полежит, подумает. А-а-а, — главврач брезгливо отмахнулся, — всё равно не жилец…

— Я не позволю! — выкрикнул Вольдемар. — Это мой отец!

— Понимаю, понимаю. Клятва Гиппократа и всё такое… Но без денег…

Главврач не договорил, фразы застряли где-то в горле на полпути, потому что Любовь отвесила уже бывшему мужу звонкую пощёчину.

— Я ухожу от тебя! Вот к нему! — Любовь обняла Вольдемара. — Навсегда! Ха-ха-ха!

— Вольдемар! — умолял Жан Борисович. — Я тороплюсь. Скоро должна прийти Марта. У нас любовь — по расписанию…

— Тишина, — сказал Вольдемар. — Наркоз… Скальпель….

Content

Юрий Александрович Хвалев
ХИРУРГ