Блувштейн Рахель

Стихотворения Рахель в переводе М.Яниковой

От переводчика - Мири Яниковой:

Здесь приводятся переводы 77 стихотворений Рахели. Когда-то давно я издала первые переведенные мною 25 стихотворений тиражом 1000 экземляров. В этом сборничке было вот такое предисловие:

Россия начала XX века жила стихами. Они были духом времени, его неотъемлемой частью. Однако, сколько бы мы ни называли имен ярких талантов тех лет, творчество которых занимает большое место в наших домашних библиотеках, перечень будет неполным. Мы знаем, что многих из них судьба разметала по всем частям света, и сокровищница русской поэзии тех времен, возможно, еще таит от нас немалую часть своих богатств

Однако для российских евреев в начале XX века дух времени определялся еще и другими составляющими. Именно это и привело к тому, что стихи Рахели Блувштейн, родившейся в традиционной еврейской семье в Саратове в 1890 году, возвращаются к русскоязычному читателю в переводах с иврита.

Рахель закончила гимназию в Полтаве. В девятнадцать лет она уехала в Палестину. Поселившись в Реховоте, она сразу прекратила писать стихи на русском языке, - те, которые к тому времени уже были созданы, сегодня можно найти только в архивах. Она поставила перед собой цель, и этой целью было - погружение в иврит, до тех его глубин, в которых сможет проснуться вновь ее творчество.

Начался штурм языка. Она читала Танах, вслушивалась в речь малышей на улицах. Для нее наступила пора временного молчания. А в душе, влюбленной в пустынную землю, жила поэзия. Любовь к земле искала выхода - и Рахель поступила в женскую сельскохозяйственную школу и поселилась у озера Кинерет. Здесь прошли ее лучшие дни, которые она потом, будучи прикована к постели, неоднократно вспомнит в своих стихах.

В 1913 году она уехала во Францию, чтобы выучиться на дипломированного агронома. Она мечтала вернуться на свою землю специалистом. Грянувшая война нарушила ее планы. Путь в Палестину был закрыт.

И тогда Рахель направилась в Россию. Там она работала учительницей и писала на русском языке воспоминания о жизни на Кинерете. В 1919 году, на первом же корабле, вышедшем после войны в Палестину, она вернулась домой.

И сразу же дала себя знать болезнь - результат последних трудных и голодных лет. Поселившись в киббуце Дгания, она обнаружила, что не может больше заниматься тяжелым физическим трудом. Она переехала в Иерусалим, затем предприняла последнюю попытку найти себе дело в любимом краю - вернулась в Дганию, чтобы работать воспитательницей в детском саду. Но все сильнее тревожили ее симптомы туберкулеза, и вскоре ей пришлось покинуть свой любимый Кинерет навсегда.

Она жила в Иерусалиме, в Цфате, потом окончательно поселилась в Тель-Авиве. Она фактически была прикована к своей комнате, врачи запретили ей выходить из дому. Изредка она нарушала этот запрет. У нее было много друзей, и она не испытывала одиночества. Но ее тянуло в большой мир! И вот тогда-то и прорвалась плотина вынужденной немоты. Ее стихи начали появляться в 1925 году в приложении к газете "Давар" и вскоре превратились в нем во что-то вроде постоянной рубрики. Их ждали, к ним привыкли. Она переводила на иврит стихи русских поэтов, включая Пушкина, Ахматову. Древний иврит переживал в те времена свою бурную вторую молодость, и еврейское население Палестины буквально холило и лелеяло все явления духа, связанные со своим языком. Стихи же на иврите воспринимались, как лишнее подтверждение его жизненности.

Рахель умерла 16 апреля 1931 года в возрасте сорока лет. Свое поэтическое кредо она изложила в следующих словах: "Мне ясно, что в искусстве поэзии дух этого времени проявляется в простоте выражения. Простое выражение - это выражение самого первого шевеления лирической эмоции, выражение немедленное, то есть сделанное до того, как она успеет прикрыться нарядной шелковой одеждой и золотыми украшениями; выражение, свободное от литературности, затрагивающее сердце своей правдой, овевающее душу свежестью; способное выгравироваться в памяти, чтобы сопровождать нас в повседневной жизни; выражение, которое может внезапно "запеть" в душе... "

http://www.youtube.com/watch?v=w6TgLW1HH8s

Песню Рахель на музыку Леви Шаара исполняют группы «Дудаим» и «Парварим».

ИЗ СБОРНИКА "ДОПОЛНЕНИЕ"

Странствие души

Вот закат начался…

А.Д.Гордону

Вот закат начался.

Как приход его скор!

Цвет золотой проник в небеса

и на вершины гор.

И почернели поля -

молча лежат.

Будет по ним тропка моя

молча бежать.

Но не позволю судьбе

безраздельно царить.

Буду за свет, за сиянье небес

с радостью благодарить.

* * *

Разве это конец, если видно вдали…

Разве это конец, если видно вдали,

как туман охраняет намеки чудес, -

зелень яркой травы и сиянье небес -

пока осени дни не пришли.

Подчинюсь приговору, приму этот крах,

ведь алеет закат и сияет рассвет,

и цветы улыбаются мне на тропах

прошлых лет.

* * *

Мы отправились в путь…

Мы отправились в путь,

был веселым вначале поход.

Мы отправились в путь,

чтобы встретить Царицы приход.

Но один за другим

проходили над нами года,

и один за другим

отставали друзья навсегда.

Ты ведь тоже уйдешь,

заплутавши средь этих путей.

Ты ведь тоже уйдешь, -

я останусь одна в пустоте.

И обманет родник -

в нем воды не окажется вдруг.

И обманет родник -

и тогда я от жажды умру.

Подчинись приговору

Подчинись, заглуши в себе сердца глас,

подчинись приговору и в этот раз.

Не борись.

Подчинись.

Там, на севере, снег покрывает поля,

а под ними весны ожидает земля -

В тишине.

В глубине.

Подчинись, заглуши в себе сердца глас,

уподобься траве, что под снегом спаслась.

Видит сны.

Ждет весны.

* * *

Лучше память горькую выгнать прочь…

Лучше память горькую выгнать прочь

и свободу себе вернуть,

отгоревших искр не ловить сквозь ночь,

к подаянью рук не тянуть.

Превратить во Вселенную душу свою,

и пребудет в ней кто-то один,

и опять обновить неразрывный союз

с небесами, с цветеньем долин.

* * *

Полночный вестник был в гостях…

Полночный вестник был в гостях,

у изголовья встал.

Нет плоти на его костях,

в глазницах - пустота.

И я узнала, что - пора,

и ветхий мост сожжен,

что между Завтра и Вчера

держала длань времен.

Он угрожал, гремела весть

сквозь смех, бросавший в дрожь:

"Последней будет эта песнь,

что ты сейчас поешь!"

* * *

И вот последний отголосок эха стих…

И вот последний отголосок эха стих,

от всех сокровищ не осталось ни следа,

и обнищало сразу сердце, и грустит

в оковах льда.

Как жить тому, кто забывает о былом,

как превозмочь ему перед грядущим страх?

Его не скроет больше память под крылом,

рассеяв мрак...

* * *

Вот встреча, полувстреча, быстрый взгляд…

Вот встреча, полувстреча, быстрый взгляд,

вот ты приветствие едва пробормотал, -

и сразу же сметает все подряд

лавина боли, счастья шквал.

И прорвана плотина забытья,

и бури не сдержать, не отдалить,

и на колени опускаюсь я,

и пью, чтоб жажду утолить...

http://www.youtube.com/watch?v=Z3GHxmtOfAU

Песня на музыку Х.Йовеля в исполнении  Ханаха Йовеля, Дорит Реувени и  Дани Каца

Грушевое дерево

Что такое весна?

Ты проснулся с утра -

и увидел грушу в цветенье.

И давившая прежде на плечи гора

исчезает в одно мгновенье.

Так пойми:

как же вечно грустить о цветке,

том, что осень сгубила давно,

если нынче весна

тебе дарит букет

и подносит прямо в окно?

Эхо

Залману

Там горы к небу поднялись -

в дали прошедших лет.

И с песней я взлетала ввысь,

кричала: "Кто там? Отзовись!" -

И эхо мне в ответ.

Померк тот свет, прошли года,

вершины стерлись те.

но эхо живо, как тогда,

ты крикни, и оно всегда

ответит в пустоте.

Когда беда приходит вдруг,

когда вокруг темно, -

как сохранить хотя бы звук,

хотя бы тень, пожатье рук,

пусть эхо лишь одно!..

В больнице

Мчатся тропы, сияет их белизна.

Что до этого мне, заключенной в палате?

Я стою тихонечко у окна.

Просто плачу.

Спросит врач: "Ты сегодня плакала, да?

Ты хотела увидеть, что там, за горой?"

И я улыбнусь: а ведь он угадал!

И я кивну головой.

* * *

Возьми в свои руки руку мою…

Возьми в свои руки руку мою

с любовью брата.

Мы оба знали: простреленному кораблю

нет к родным берегам возврата.

Единственный, я внимаю тебе,

сними кручину.

Мы оба знали: родных небес

не увидеть блудному сыну.

Бессонной ночью

А бессонной ночью - на сердце лед,

а бессонной ночью - ужасен гнет.

Протянуть ли руку - порвать ли нить?

Отступить?

А наутро - свет.

он на крыльях мчит,

и тихонько он

мне в окно стучит.

Не тяну я руку, не рву я нить.

Сердце!

Дай мне повременить!

* * *

Да, я такая: проста без затей…

Да, я такая:

проста без затей,

мысли мои тихи.

Люблю тишину,

и глаза детей,

и Франсиса Жама стихи.

Был пурпур мне ближе других цветов,

я жила среди горных вершин,

я была своей средь больших ветров

и своей - средь орлов больших.

Да, это было,

но это - ушло.

Меняются времена.

Душа носилась на крыльях орлов,

а нынче меня не узнать...

В пути

И вновь простор полей, и ветер вешний,

шаг невесом.

Так может, этот плен и этот ад кромешный -

лишь страшный сон?

Но ведь тогда и память об отрадах

и о дарах,

что узниках утешить были рады,

скользнет во мрак?

Так пусть кошмар и ад не гасят пламя

еще чуть-чуть,

чтоб этот малый свет не смог с тенями

прочь ускользнуть!..

* * *

Итак - конец и этим кандалам…

Итак - конец и этим кандалам.

Их прежде не брала любая сила -

теперь же скука их перепилила.

Итак, свобода. Как я к ней рвалась,

ее боялась...

Сердце же, однако,

не радо,

чтобы не сказать - готово плакать...

Его жена

Как ей просто его величать

его именем средь бела дня!

Ну, а я привыкла молчать,

чтобы голос не выдал меня.

Как ей просто шагать по земле

рядом с ним

ясным днем!

Ну, а я пробираюсь во мгле

и тайком.

Есть кольцо золотое у ней,

и алмазы на нем горят.

Но мои кандалы - тяжелей

во сто крат.

http://www.youtube.com/watch?v=DhYQ2XVBkBY

Исполняет Хава Альберштейн, музыка Авраама Пиаманта.

Печальный мотив

Различишь ли зов из своей дали,

различишь ли зов,

как ни страшна даль?

Он рыдает в сердце, в душе болит

и благословляет сквозь все года.

Через мир огромный ведут пути

и, сойдясь на миг, разойтись спешат,

и своей потери не обрести,

и стопы усталой неверен шаг.

Может статься, смерть стоит за дверьми,

и прощальных слез пора подошла,

но тебя - и в самый последний миг

буду ждать, как Рахель ждала.

http://www.youtube.com/watch?v=LDArv5nUWRA

Музыка Йоси Мустаки, исполняет Офра Хаза

http://www.youtube.com/watch?v=9nkCDDaMEh0

Исполняют Арик Айнштейн, Шмулик Краус и Джози Кац

* * *

Раны пред вами свои обнажать…

Раны пред вами свои обнажать,

золото горечи - полную чашу! -

на сострадание ваше сменять

и на презрение ваше?

Вам предназначен - презрительный смех.

Силы собрав, проявлю я отвагу

и обозначу границу для всех:

"дальше - ни шагу!"

* * *

Вновь эти строки перед взором предстают…

Вновь эти строки перед взором предстают:

лист пожелтевший смят,

его чернила, выцветая, создают

былого аромат.

О чары памяти, о властная рука,

касания тепло!

Вот подан знак - и что-то вдруг издалека

вплотную подошло.

* * *

Так нежны, так чудесны объятья твои…

Так нежны, так чудесны объятья твои -

убаюкают, грусть унесут.

К лону милой земли приравняю я их,

ибо ужас не властвует тут.

Только женщина я! Как могу я одна?

И лоза, что к вершине ползет, -

без родного ствола ослабеет она

и, как я, на землю падет.

* * *

Пусть слиты губы, но сердца разделены…

"Мы как два волка плясали на цепи, и это мы называли любовью."

И.Эренбург

"Поставь меня печатью на сердце своем... "

Песнь песней

Пусть слиты губы, но сердца разделены,

сердца терзает страх.

В одних и тех же - волей рока - мы должны

плясать цепях.

Степным волкам лишь слышно, как звенят

их цепи - не дано им различать

молитвы и мольбы: "поставь меня

на сердце, как печать... "

* * *

Уходят силы прочь…

Уходят силы прочь.

Так постарайся мне помочь,

попробуй мне помочь!

Стань мостиком над пропастью тоски,

над бездной дней,

и постарайся мне помочь,

помочь душе моей.

Стань деревом, ручьем - в краю,

где тени нет и вод.

Попробуй мне помочь!

Ночь длится,

и далек восход.

Стань вестью радостной, лучом в ночи,

стань хлебом из печи!

Моей земле

Ни славословья,

ни возвышенной строки

не посвящала я тебе,

моя земля.

Лишь дуб посажен мной

на берегу реки,

лишь мной протоптана тропа

в твоих полях.

Я знаю, мать моя, -

и в том сомненья нет,

что скромен дар тебе

одной из дочерей:

лишь возглас радости,

когда прольется свет,

лишь слезы скрытые

над бедностью твоей.

http://www.youtube.com/watch?v=0Leu3nyCCao

Исполняет Гали Атари, музыка Дуди Мора.

Рахель

Наша кровь едина и души,

ее голос во мне поет.

Праматерь Рахель, пастушка,

пасла Лавана скот...

И поэтому дом мне тесен

и город ко мне суров -

никогда не забыть ее песен

для пустынных ветров.

Мне другой хранитель не нужен,

кто-то путь указал мне рукой, -

это память хранит мою душу

и покой.

* * *

Я всем довольна…

Я всем довольна! Теснота

поможет мне мечтать о дали,

и есть у осени цвета

любви и золотой печали.

Стихов прекрасные цветы

взрастают из тоски нетленной,

а золотой песок пустынь

летит с горы Нево священной.

Возмещение

Это слабое тело,

это сердце, что полно печали такой -

станут прахом земным они чуть погодя,

частью почвы, и с нею дождутся дождя,

и, смеясь, взлетят высоко.

С благодатным дождем я прорвусь к небесам -

через почву пройду,

стены гроба поправ,

и тогда загляну прямо зною в глаза

я глазами трав.

* * *

Пусть я десять раз сказала: "Хватит"…

Пусть я десять раз сказала: "Хватит",

десять раз "Свободна!" - прокричала,

но оковы прочность не утратят,

и опять начнется все сначала.

Вновь на сердце длать твоя сожмется, -

и отпустит, дав воспрять надежде.

Сердце затрепещет и забьется -

а потом умолкнет, как и прежде.

* * *

Та, которая следом за мною…

Та, которая следом за мною займет

в твоем сердце чужие покои,

и насытится горечью, сладкой как мед,

едкой сладостью - следом за мною,

та, другая -

заставит меня позабыть?

Или все ж прибежишь впопыхах,

чтоб опять теребить

этой горечи нить,

что в моих вплетена стихах?

Михаль

"И полюбила Михаль, дочь Саула, Давида... - и презрела его в сердце своем."

Книга Самуила, 1, II

О Михаль, ты сестра мне -

ведь связь поколений крепка,

и еще виноградник

полынью сухой не зарос,

и на платье твоем

не поблек еще пурпур полос,

золотые браслеты твои

мне звенят сквозь века.

Не однажды я видела,

как ты стоишь у окна,

и свободу и нежность

твои отражают черты.

О Михаль, о сестра,

я ведь тоже грустна, как и ты,

и, как ты,

на презренье к любимому осуждена.

* * *

Только стук дверей, только лязг замка…

Только стук дверей, только лязг замка -

и стихают шаги в ночи.

И к чему мой зов, и к чему тоска,

если ты их не различишь?

Так поставь же, гордость, на сердце знак,

горечь, душу мою залей,

потому что я одинока так,

как слепец среди площадей.

* * *

Все я вам поведала теперь…

Все я вам поведала теперь,

распахнула дверь.

В комнатах бродили чужаки,

указаньям следуя руки:

"Тут - пустые чаянья и месть,

а покой отчаяния - здесь.

Это - смотрит из угла

гордость, что растоптана была".

И случилось так:

ты был с ними, мой родной чужак.

Посмотрел, как все, и вышел прочь.

Я - в углу. Настала ночь.

"Вдруг", - мелькает мысль в тиши ночной, -

ничего и не было со мной?"

ИЗ СБОРНИКА "СО СТОРОНЫ"

Книга моих стихов

Те стоны мои в час нужды и печали -

от боли, от гнета оков, -

теперь ожерельями слов они стали

и белою книгой стихов.

Со всех тайников были сорваны дверцы,

расхищено то, что огнем

пылало в глубинах разбитого сердца,

в беспомощном сердце моем...

http://www.youtube.com/watch?v=c9sZuIvqaxs

Исполняет Дани Гранот, музыка Наоми Шемер.

Преграды

Когда я была девчонкой,

я часто бывала грустна.

Ходила в одежде черной,

играла совсем одна.

Пусть лет промелькнула стая,

той девочки больше нет,

но вот - как прежде, грустна я,

и та же мета на мне.

Преграды - те же, что в детстве,

меж мной и людьми лежат,

но только в траур одето

не тело теперь, а душа.

Может быть

Может быть,

и придумала все это я?

И, как знать,

никогда я не мчалась с рассветом в поля,

отгоняя остатки сна?

Никогда,

никогда в эти длинные жаркие дни

не слыхали снопы, не слыхали поля,

как в устах моих песнь звенит?

В синеве твоих волн никогда не купалася я,

о, Кинерет родной,

мой Кинерет родной!

Ты-то - был?

Или сон это мой?

http://www.youtube.com/watch?v=0sokC2Vo0YY

Музыка - Иегуда Шарет, исполняет Эстер Офарим

Цветы "быть может"

Прекрасны клумбы у меня в саду.

и выросли на них цветы "Быть может".

К садовничьему пристрастясь труду,

как я растила их! Как лезла я из кожи!

Я выставила стражу у ворот

и на ее рассчитывала верность.

Цветы хранила я от всех невзгод,

боясь, что в сад проникнет Достоверность.

Но та пробилась через семь оград,

и сразу приговор ужесточила,

и превратила в кладбище мой сад

и мой цветник - в могилы превратила.

Если Господня воля...

Если Господня воля -

мне на чужбине скитаться,

то, Кинерет, позволь мне

хоть в могиле рядом остаться.

Мы наконец-то вместе.

Здесь покой небывалый.

С поля несутся песни,

что я когда-то певала.

Здесь меня не забыли.

Здесь мой путь подытожен.

Дерево на могиле

благословляет прохожих.

Если Господня воля -

мне вдали от тебя скитаться, -

я вернусь, о Кинерет!

Позволь мне

хоть в могиле рядом остаться.

Место захоронения Рахель - на берегу Кинерета

Союз с эхом

Залману

Как союз между звуком и эхом,

так и наша с тобою связь.

Ей года и века - не помеха,

в сердце память живет, затаясь.

На вершине - двое.

как ветер,

весела она и легка,

ну, а он - черноглаз и светел,

как еврейский отрок в веках.

Он сказал:

"Как пастушьи свирели,

голос твой в Иудейских горах,

эти звуки не устарели,

и легенда та не стара".

Нас вели изгнанья путями,

эта доля совсем не легка.

Потому ли союзу меж нами

не помеха - года и века?

Закрытый сад

Чужому

Кто ты? Я тянусь рукой, но рядом

я твоих не ощущаю рук,

и глаза, с моим встречаясь взглядом,

прячутся, и в них сквозит испуг.

Каждый человек - как сад закрытый,

и к нему тропинка не лежит.

Жду, покуда на пустынных плитах

иссякает жизнь...

http://www.youtube.com/watch?v=8mbykdTsfzo

Музыка - Шуки, исполняют Шуки и Дорит

В городе

Я примирюсь - и грохот, и бетон

моя душа воспримет и поверит,

в чужой толпе не вспомню я о том,

что спит в душе, не прошепчу: "Кинерет!.. "

Лишь ночью, в час молчанья и тоски

я стану вспоминать и плакать стану,

когда страдание рвет сердце на куски,

когда болят закрывшиеся раны.

Мотив

Лишь для тебя они станут наградой,

лишь о тебе мои песни звучат:

штили и штормы, слезы и радость,

боль и услада, холод и чад.

Да, я ответа не знала доселе,

да, я почти-что мосты подожгла, -

сразу вернулись и снова запели:

ревность и ненависть, пламя и мгла.

И для тебя лишь симфония эта,

лишь о тебе сотни скрипок поют:

лживость тумана - и правда рассвета,

слезы и радость, боль и уют.

* * *

Вдруг проснуться, понять…

Вдруг проснуться, понять:

это было кошмаром,

лишь кошмаром, рожденным в тоске!

И опять, как вчера, ощутить твои чары

и почувствовать руку в руке.

Мы не предали наши с тобой идеалы,

мы храним этот давний завет,

и Кинерет родной, как большая пиала,

щедр, как прежде, и полон навек.

Мы навеки повязаны скрытою нитью,

самой прочной из прочных цепей.

То был просто кошмар,

а совсем не наитье.

О, скорей бы проснуться!

Скорей!

* * *

Руку жестом рассеянным ты перенес…

Руку жестом рассеянным ты перенес

мне на голову, и от тепла

непосильною ношей, тяжелой до слез

грусть на сердце внезапно легла.

Неужели безжалостный рок повелел

выпить чашу до дна нам с тобой?

Мы не ближе друг с другом на этой земле,

чем на небе звезда со звездой.

* * *

Рукой за милостью я тянусь…

Рукой за милостью я тянусь -

мне крошечный нужен кусок.

Мой вечер близок, на сердце грусть,

мой путь одинок.

От века глухи к чужой нужде

те, кто сыт и богат,

но как же нищему не разглядеть,

как голодает брат?

Бесплодная

Вот бы сыночка иметь довелось!

Был он черноволос.

Бродим в саду, не боимся росы -

я -

и мой сын.

Ури, мой свет и моя душа!

Имя, как капли ручья.

Черноволосого малыша

Ури - назвала бы я.

Буду молиться, как Хана в Шило,

и, как Рахель, страдать.

Буду его ждать.

http://www.youtube.com/watch?v=vQ66Cp7Jyoc

Исполняет Хава Альберштейн на музыку Д. Хавкина

http://www.youtube.com/watch?v=jGU8X10Npqc

Исполняет А.Нини на музыку Д. Хавкина

Судьба

Стучащий в ворота упрямой рукою

давно изнемог.

И капает кровь, и сочится струею

на прочный замок.

Не слышит никто.

Где же сторож блуждает?

Так тихо -

как перед концом.

Я знаю:

спасенье мое опоздает,

и замертво я упаду на крыльцо.

Посещение

Хае

Осенним вечером на Родине, в палатке,

в которой пол - земля, и дыры есть в стене,

и где в углу белеет детская кроватка

и дали дальние - в окне...

Тяжелый труд, надежды, исступленье -

я ваша. Как опять вас обрести?..

...Вот дети подошли, застыли в изумленье:

зачем же тетя так грустит?..

Ночью

Ури

Письма брошены, и перепутан

их порядок. Как много их!

Я простерта над ними, как будто

та гадалка веков седых.

Только я, как она, назавтра

не пойду судьбу вопрошать,

потому что Бог отказался,

отказался мне помогать,

хоть и знает он сердце это,

ту печаль, что оно хранит.

Буду письма читать до рассвета,

пока буквы не стерлись на них.

Молчание

Земля молчит - и будто саван грудь окутал,

и будто сердце мне пронзил молчанья меч.

Но я покуда здесь и жду еще покуда,

и кровь стихов моих не прекращает течь.

Раз смерть молчит - умолкнем мы в ее объятьях,

настанет день - и путь прервется у черты,

но до чего же голос жизни нам приятен,

как звуки эха его ясны и чисты!

Могильным холодом в лицо молчанье дышит,

и ухмыляется чудовище в ночи.

Но я покуда здесь, покуда здесь, ты слышишь?

Срази меня словами! Только не молчи!

* * *

Я запомню навек…

Я запомню навек:

как испуганный конь,

колотится сердце в груди.

Будто в лунную ночь, всюду бледный огонь

и призрачный свет - впереди.

И внезапно почувствую вспышку в крови,

будто послан мне знак от огня.

Он напиться дает - и сгореть от любви,

окружает и душит меня.

При свете форточки

О, как же недолго со мною он пробыл -

тот луч, что скользнул сквозь стекло.

Уже не мечтаю отныне я, чтобы

здесь стало свежо и светло.

О солнце! О солнце! Блестящей оравой

твои рассыпались лучи.

Сверкали в росе и плясали на травах,

горели в заката печи.

Я знала, что дни опустеют без света.

В тоске подойду я к окну.

Как к памяти солнца, я к форточке этой

без всякой надежды прильну.

Женщина

Вот она от головы до пят,

вот ее забитый, тихий взгляд.

Преданность, унынье и мольба:

взгляд собаки битой иль раба.

Миг кристально чистый, ясный, узнанный,

хоть и полон,

скуп он на слова.

Тишина,

и лишь порыв обузданный:

господина руку целовать.

* * *

Назови моим именем дочь…

Назови моим именем дочь -

руку дай,

постарайся помочь.

Так печален в вечность уход!

И когда она подрастет,

то мою сиротливую песнь,

мой вечерний, грустный мотив -

в золотую звонкую весть,

в голос утра она превратит.

Нить порвалась - вплети ее им,

дочерям и внучкам твоим!

* * *

Тебе я, как прежде…

Тебе я, как прежде,

тебе - навека -

чужая, своя,

далека и близка.

Ты - рана на сердце, и невмоготу

краснеть и бледнеть, и взлетать в высоту.

Так вслушайся в глас, леденящий сердца!

К тебе, о тебе, от тебя - до конца...

Открылась дверь...

Открылась дверь и закрылась дверь.

Мираж сияет вдали,

и манит колодец.

Но, верь иль не верь,

им жажды не утолить.

Тюрьма - моя келья, и книга - нема,

и ширится ужас во мне.

И пусть я грешила - но я же сама

наказана Богом вдвойне!

* * *

Своею рукою…

Своею рукою! -

Так гордость велела.

Разорвана нить и мосты сожжены

своею рукой.

В сердце радость запела.

Так гордость велит.

Нож торчит из спины.

ИЗ СБОРНИКА "НЕВО"

* * *

Лишь о себе рассказать я смогла…

Лишь о себе рассказать я смогла.

Сжался мой мир, будто мир муравья.

Так же, как он, я и ношу несла,

так же, как он, надрывалася я.

Путь муравьишки к вершине желанной

долог, мучителен, труден вдвойне.

Ради забавы рука великана

все его чаянья сводит на нет.

Так же и путь мой - слезы и песни,

страх и молитвы Высшей Руке.

Что ж ты позвал меня, берег чудесный?

Что ж обманул ты, огонь вдалеке?

http://www.youtube.com/watch?v=LBt9bZc5Oyo

Исполняют Хава Альберштейн и Дани Гранот, музыка Авраама Пиаманта.

4 Адара, 5690

* * *

Столько доверия в сердце моем…

Столько доверия в сердце моем! -

Не испугаешь его листопадом,

благословит любые преграды -

осени плач за окном,

ветра бессилье, вечности мощь...

Сердце доверчиво, дальний ты мой!

* * *

В сердце сад есть заветный…

В сердце сад есть заветный,

ты вселен в заветный мой сад.

Заплелись твои ветви,

глубоко твои корни лежат.

Не смолкает, не стынет

в сердце до ночи птичий галдеж.

Это сад мой, и ты в нем

сотней жаворонков поешь.

http://www.youtube.com/watch?v=6hTYBomDVBo

Исполняет Нурит Гальрон, музыка Наоми Шемер

* * *

Все сказала я. Срок настал…

Все сказала я. Срок настал

виноград давить -

или душу.

Кровь течет,

как вино.

И вопит немота.

А ты даже не слушал.

Письмо

Все хорошо.

Секрет храню навеки

про счастье, что открылось и ушло.

Готова руку целовать я человеку,

что обижал и будет впредь мне делать зло.

Но вдруг в тиши -

есть миг жестокий, грубый,

есть миг, взрывающий покой и сонный плен,

когда мне хочется, чтоб затрубили трубы

и Страшный Суд свершился на земле.

Сосед

Его не видя, все же знаю точно

о том, что он вблизи, я не одна,

и бережет от ужасов полночных

квадратик света из его окна.

О, только бы мне знать, что кто-то рядом -

невидимый, но явственный, как свет,

и это знание - защита и ограда,

ладонь на лбу, прохлада и привет...

Иная печаль

Отодвинулись мгла с синевою,

дни и ночи ушли далеко.

Я устала. Глаза закрою,

посижу, отдохну немного.

Пелена чужбины упала,

и придвинулся вдруг безотчетно

образ тот, что во мне погребала

память дней и ночей бессчетных.

За борьбу, за сверканье стали -

ты прости! Мы запомним отныне,

что касанье иной печали

ранит больно, и память не стынет.

* * *

Моя хрупкая радость…

Моя хрупкая радость! Цветочек,

что взрастила с таким я трудом

на тяжелой безжизненной почве,

на пустынном наделе моем.

Моя хрупкая радость! Жестокий

тот закон мне известен давно:

если слез проливаешь потоки,

не создашь и росинки одной.

И дорога мне эта известна,

и другой уже не повстречать:

вспоминать, создавая песни,

вспоминать, грустить и молчать.

* * *

Книгу Йова раскрыла, читаю о нем…

Книгу Йова раскрыла, читаю о нем.

вот герой! Нас ведь тоже учили

видеть благо и пользу в страданье своем,

подчиняясь Всевышней силе.

Если б только уметь разговор нам живой,

как и он, вести благосклонно,

и устало склоняться, как он, головой,

и идти к Отцовскому лону...

Своими руками

"Своими руками -

так гордость велела..."

Я закрою дверь на замок,

я заброшу в море ключи,

чтоб мой дух смятенный не мог

на твой голос мчаться в ночи.

Знаю - ночи будут без снов,

знаю - дни покроет туман.

Утешенье мое - в одном:

это сделала я сама.

* * *

Я заберу себе взгляд твой нежный…

Я заберу себе взгляд твой нежный -

сверкающий смех, глухую тоску,

которым, как вспаханным полем безбрежным,

я вылечить бедное сердце смогу,

Я заберу себе взгляд твой нежный,

я заберу - и втисну в строку.

* * *

Не осуждай меня…

Не осуждай меня: да, я виновна.

Так отсрочь приговор и крах!

Возлюбить себя?

Ну что ж, безусловно,

я себе - главный враг!

Не уходи с испуганным взглядом,

и не плачь обо мне - смерть уйдет!

Лишь месть моя стрелы наполнила ядом,

в мое сердце стремит их полет.

Прежняя ночь

Нынче все по-иному - никто не поверит:

мы летим над землей, будто в сбывшихся снах.

Мы с тобою на яхте, сверкает Кинерет,

и над нами горит парусов белизна.

Мы когда-то сплетали из лунного света

тот фитиль, что навеки связал нас с тобой.

Все свершилось! Смотри: сон сбывается этот,

мы бредем золотою тропой.

Станет память кристальной водой родниковой,

давшей влагу сожженной земле.

Эта ночь - навсегда. Ее светом окован

ряд за нею тянувшихся лет.

Ночная дойка

В лунных бликах наш двор неровный.

По прохладе и тишине

поскорее бежим в коровник.

Дышит ровно корова во сне.

Как тепло она шевелится!

Как рогатый лоб ее крут!

Наши с нею судьбы сплелися

целым ворохом скрытых пут.

Цвета

Земли вспаханные чернеют,

воды утром горят синевой,

и проемы скал зеленеют

утверждающей жизнь травой.

А в ущелье сером смелеет,

розовеет цветок живой.

* * *

Буйную тропку в горах…

Буйную тропку в горах

должен ли ты обойти?

Чтобы увидеть твой страх -

где же мне силы найти?

Что же туман окружил,

горы окутал собой,

если сиянье вершин -

это награда за боль?

Нежность

Это кажется странным:

сквозь горечь от слез,

сквозь упреки и злые слова

из далекого прошлого ветер принес

шепот нежности, слышный едва.

Этот бой меж мужчиной и женщиной стар,

смертный бой, до исхода сил.

Потому что ты братом любимым мне стал,

потому что ты сыном мне был.

* * *

Никакие узы запретов…

"Есть разрешенное -

и есть запрещенное"

Никакие узы запретов

перед пламенем не устоят,

и, как стебель стремится к свету,

так тянусь за нежностью я.

Ты поникшую душу отыщешь

над судьбою и смертью моей...

Горе мне! От несчастной нищей

отведи свои взоры скорей!

* * *

Я хочу одного

Я хочу одного:

позабыть этот горестный миг,

и несчастного сердца,

в пустыне забытого, крик,

и вернуться и жить

на вчерашней земле золотой,

где растет мое дерево

над голубою водой.

* * *

Голос ветра холодного ночью возник…

Голос ветра холодного ночью возник,

голос ветра шепнул: "приготовься, сестра...";

Так прости! И прими, как и в прежние дни,

ношу горьких стихов, и усталость, и страх.

И по-прежнему будь мне опорой во тьме,

и, как прежде, утешь, и верни мне покой, -

недалекою ночью приблизится смерть

и закроет глаза ледяною рукой...

Мои мертвые

"Только мертвые не умрут."

Й.Ш.К.

Лишь они остались. Лишь они теперь

не пополнят список горестных потерь.

И на перепутье, на закате дня

призрачной толпою окружат меня.

И не разлучат нас долгие года.

Лишь потери наши - с нами навсегда.

33 песни на стихи Рахель:

http://www.youtube.com/watch?v=_hR3Y21yc8Q&list=PLLtJDLC1yOYFdxKJ8CShk-QgEUYCQrpPI

Content

Блувштейн Рахель Стихотворения Рахель в переводе М.Яниковой

Вот закат начался…

Разве это конец, если видно вдали…

Мы отправились в путь…

Подчинись приговору

Лучше память горькую выгнать прочь…

Полночный вестник был в гостях…

И вот последний отголосок эха стих…

Вот встреча, полувстреча, быстрый взгляд…

Грушевое дерево

Эхо

В больнице

Возьми в свои руки руку мою…

Бессонной ночью

Да, я такая: проста без затей…

В пути

Итак - конец и этим кандалам…

Его жена

Печальный мотив

Раны пред вами свои обнажать…

Вновь эти строки перед взором предстают…

Так нежны, так чудесны объятья твои…

Пусть слиты губы, но сердца разделены…

Уходят силы прочь…

Моей земле

Рахель

Я всем довольна…

Возмещение

Пусть я десять раз сказала: "Хватит"…

Та, которая следом за мною…

Михаль

Только стук дверей, только лязг замка…

Все я вам поведала теперь…

Книга моих стихов

Преграды

Может быть

Цветы "быть может"

Если Господня воля...

Союз с эхом

Чужому

В городе

Мотив

Вдруг проснуться, понять…

Руку жестом рассеянным ты перенес…

Рукой за милостью я тянусь…

Бесплодная

Судьба

Посещение

Ночью

Молчание

Я запомню навек…

При свете форточки

Женщина

Назови моим именем дочь…

Тебе я, как прежде…

Открылась дверь...

Своею рукою…

Лишь о себе рассказать я смогла…

Столько доверия в сердце моем…

В сердце сад есть заветный…

Все сказала я. Срок настал…

Письмо

Сосед

Иная печаль

Моя хрупкая радость…

Книгу Йова раскрыла, читаю о нем…

Своими руками

Я заберу себе взгляд твой нежный…

Не осуждай меня…

Прежняя ночь

Ночная дойка

Цвета

Буйную тропку в горах…

Нежность

Никакие узы запретов…

Я хочу одного

Голос ветра холодного ночью возник…

Мои мертвые