Денис Кащеев

Варвар

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© ООО «Написано пером», 2014

© RAMM, иллюстрации, 2009

Варвар

1

Когда толстяк Тавел ворвался в спальню, все остальные воспитанники уже легли.

– Слышали? – выдохнул он с порога.

– Где тебя носит? – сердито перебил его Заиш, староста десятки. – Пять минут как отбой! Если опять всем из-за тебя влетит…

– Не влетит… – Тавел говорил отрывисто, силясь восстановить сбившееся дыхание. – Джифф у директора.

– Не он – так другой.

– И никто другой… Все они там… Все наставники… Завтра приезжает Комиссия Гильдий! – выпалил наконец он распиравшую его новость и рухнул на табурет.

– Что?! – Заиш резко сел.

– Откуда ты знаешь? – красавчик Чибб с кровати у окна вскочил на ноги, отбросив одеяло.

Их примеру последовали и остальные.

– Я сам слышал, как директор Тобб говорил Старшему наставнику, – ответил Тавел. – Завтра утром… Да, главное: с самой Кеш-Шлим!

– С Кеш-Шлим?!

В спальне поднялся гвалт. Забыв об отбое, воспитанники окружили Тавела. Наперебой посыпались вопросы.

– А в какую Гильдию отбор? А сколько мест? Условия, какие условия? – неслось со всех сторон, так что толстяку оставалось только растерянно переводить взгляд с одного товарища на другого.

– Тихо! – властный голос Заиша с трудом перекрыл шум. – Всем заткнуться! Говори, Тавел. Давай по порядку.

– Да я, собственно, ничего больше и не знаю, – смутился тот. – Я шел в спальню. Торопился к отбою. Вдруг вижу: идет директор Тобб, и с ним Старший наставник. Ну, все, думаю, будет мне сейчас, что до сих пор не на месте. А дело как раз возле лестницы было, ну я и спрятался за нее. Они рядом остановились, но меня не заметили, а мне все слышно. Директор говорит: «Давай, Петси, собери мне всех наставников, да побыстрее». Петси ему: «Сию минуту, господин директор. – Тавел так похоже изобразил высокий, с присвистом выговор Старшего наставника, что собравшиеся вокруг него товарищи не удержались от смеха. – Если не ошибаюсь, Гильдии столицы не посылали к нам Комиссию лет семь, не меньше?» «Да пожалуй, все десять, – отвечает ему Тобб. – Так что смотри у меня, завтра чтоб никаких проколов. Голову сниму!» На том они и расстались. Директор, наверное, пошел к себе, наверх, а Петси – за наставниками. Ну а я – сразу сюда.

– Молодец, – Заиш хлопнул Тавела по плечу. – Да здравствует Комиссия Гильдий!

– Ура!!! – подхватила десятка.

– Что за шум?

Радостный клич оборвался в одно мгновение, словно чья-то невидимая рука внезапно выключила звук. Десять пар испуганных глаз обратились к двери: сложив руки на груди, у входа стоял Младший наставник Квидд. Никто и не заметил, когда он появился.

– Почему не лежим? Заиш?

– Виноват, господин наставник! – начальственный окрик привел старосту в себя. – А ну по кроватям!

Не прошло и секунды, как воспитанники рассыпались по местам, только Тавел, который за всей этой кутерьмой так и не успел раздеться, продолжал неуклюже топтаться у табурета.

– Безобразие! – гневно проговорил Квидд. – И это наша образцовая десятка! Хорошенький пример другим, Заиш! Завтра все без обеда. Тавел и Заиш – также и послезавтра. Позор!

С этими словами он удалился, оставив дверь открытой.

– А ты говорил, все у директора, – зло прошептал староста, когда шаги наставника стихли в глубине коридора.

– Значит, не все… – буркнул толстяк, все еще возясь короткими пальцами с непослушной застежкой рубашки.

– Без тебя вижу!

– Еще легко отделались, – заметил Чибб. – Кроме того, если повезет, завтра к обеду нас в Интернате уже не будет.

– Всем не повезет, – возразил осторожный Вергг.

– А всем и не надо, – усмехнулся Чибб. – Но некоторым-то уж наверняка должно повезти. Вот у меня, например, дядя родом с Кеш-Шлим.

– Ну и что? Дядя-то тут при чем?

– Если и правда Комиссия с Кеш-Шлим, меня непременно выберут.

– Ну ты и сказал! – Заиш сам не заметил, как вновь перешел с шепота на нормальный тон. – Выберут тех, кто больше подходит для соответствующей Гильдии. Дядя тут ни при чем.

– Расскажешь это малолеткам с первого уровня. Спорю на ужин, что я прав!

– Спорим! – принял вызов Сванзз, самый маленький в десятке.

– Глупый спор, – поспешил вмешаться Заиш. – Если вдруг тебя, Чибб, и правда выберут, ужина Малыша тебе не видать.

– Пусть тогда отдаст его Варвару, – ехидно засмеялся красавчик.

– А может, и меня выберут! – раздался неуверенный голос из дальнего угла комнаты.

Чибб вновь прыснул.

– Тебя, Варвар? Вот это был бы номер! И не мечтай. Если уж у кого-то и нет совсем шансов – то этот кто-то – ты!

– Это еще почему? – черноволосый мальчишка в углу приподнялся на локтях и вызывающе посмотрел на собеседника.

– Он еще спрашивает! Разве не ясно? Ты же Варвар! Вар-вар, – проговорил, смакуя, Чибб по слогам. – Кому ты нужен на Кеш-Шлим?

– Сам ты варвар! Я, как и ты, гражданин Великой Империи!

– Да ты в зеркало себя видел, гражданин Империи?! Посмотри повнимательнее. Бандит бандитом: известно, что все варвары – бандиты. Сколько уж рас у нас тут собрано – со всей галактики – но ты такой один! Уникум. Мы-то уж попривыкли немного, и то… А Комиссия, держу пари, на тебя только посмотрит – и даже тестировать не станет.

– А вот и станет! – взорвался мальчишка. – И никакой я не варвар! Я Крим Шторр с Реды!

– С Реды, говоришь? И кто же твои родители, господин Шторр?

Ответа не последовало.

– Вот видишь, Крим Шторр с Реды! Всем известно, что фамилию Шторр у нас без разбора дают всем подкидышам. И никакой ты на самом деле, наверное, не Крим, а какой-нибудь там… Какие у вас, у варваров, имена-то бывают?

– Все равно меня выберут, – упрямо повторил Шторр. – Гильдии посылают в Комиссию своих мудрейших Мастеров, потому что хотят обеспечить себя лучшими кандидатами. И неважно, с какой ты планеты или какой расы!.. – и он демонстративно отвернулся лицом к стене.

– То-то и оно! – ничуть не смутившись, провозгласил Чибб. – А разве ты не слышал, что все варвары – умственно неполноценные? Потому-то Высшие Гильдии их и к порогу не подпускают. Впрочем, шансы у тебя все-таки, наверное, есть, – притворно сжалился он. – Конечно, не завтра и не на Кеш-Шлим. А вот будет через годик какая-нибудь комиссия из провинции… Может, в Гильдию грузчиков тебя бы и приняли. Условно. Или, скажем, в Гильдию ассенизаторов, – и, довольный собственным остроумием, Чибб откинулся на подушку.

– Да перестаньте вы, – запоздало вступился староста. – Шансы есть у всех и всегда, – веско произнес он. – В Великой Империи нет дискриминации в отношении кого бы то ни было. Как нет и никаких преференций, кстати. Наш Вар… Крим не глупее тебя, Чибб, и я вовсе не удивлюсь, если вдруг завтра Комиссия предпочтет его тебе.

– Ты сам-то в это веришь? – хмыкнул красавчик.

Заиш не счел нужным ответить.

Какое-то время в спальне было тихо.

– А говорят, на Кеш-Шлим каждый может вступить в любую из Высших Гильдий, – мечтательно проговорил Вергг. – И безо всякого отбора.

– На то и столица, – усмехнулся Чибб.

– Без отбора? – удивился Сванзз. – Как, совсем?

– На Кеш-Шлим уже живут только достойные, – пояснил Заиш.

– О чем я вам и толкую, – подхватил красавчик. – Отбор – это так, сказочка для детишек. Кому суждено быть в Высшей Гильдии – тот там и будет, ну а кому уж не суждено… – он выразительно посмотрел в сторону Шторра, но увидел лишь торчащую из-под одеяла черную макушку. Казалось, Варвар уснул.

– В этом и состоит цель отбора – найти достойных, – не согласился староста. – Их ждет столица. Кстати, Чибб, ты почему-то у нас пока здесь, на Реде, а не на Кеш-Шлим.

– Кеш-Шлим… – тихо проговорил Тавел. – Вот бы побывать там! Хоть одним глазком взглянуть…

– И вступить без отбора в Гильдию астронавтов? – с усмешкой закончил за него Чибб, знакомый с мечтами товарища.

– А почему бы и нет? – ощетинился Тавел.

– Ну, во-первых, толстяков туда, наверное, не берут даже в столице, а во-вторых…

– А во-вторых, завтра у всех нас как раз будет шанс, – перебил его Тавел.

– То есть у меня.

– И у меня!

– И у меня, – чуть слышно прошептал в углу Шторр.

– У каждого! – назидательно проговорил Заиш.

В этот момент в коридоре послышались отдаленные шаги наставника, и разговор оборвался.

2

У входа в Главный корпус Крима остановил наставник Джифф, сухонький старичок с редкими седыми волосами, быстрыми маленькими глазками и нудным скрипучим голосом.

– Воспитанник Шторр! Куда вы направляетесь?

От неожиданности Варвар вздрогнул.

– Я это… Комиссия…

– Что «Комиссия»? – Джифф сделал шаг, спускаясь с крыльца.

– Я хочу пройти отбор, господин наставник, – пробормотал Крим, быстро теряя под сверлящим взглядом Джиффа всю свою уверенность.

– Отбор? – серые брови наставника чуть заметно вздернулись. Могло показаться, что Мастер Гильдии педагогов ожидал услышать что угодно, кроме этого. – А, ну да, конечно, пройти отбор Комиссии Гильдий… – проговорил он как-то рассеянно, что было для него, вообще-то, не свойственно. – Что ж, идите.

– Да, господин наставник.

Не заставив себя уговаривать, Крим взбежал на крыльцо.

Невольно замедляя шаг с каждой ступенькой, Шторр поднялся по лестнице на второй этаж и тут уже окончательно остановился. Перед ним была огромная, в два его роста, серая двустворчатая дверь. Осторожно, словно опасаясь удара током, Крим протянул руку к желтому бронзовому кольцу ручки. Равнодушный холод металла проник, казалось, до самого сердца, заставив его в панике затрепетать. Последние крупицы решительности покинули Варвара.

– Ну, что встал? Ты идешь или нет?

Крим обернулся: он и не заметил, как сзади его нагнали два воспитанника со старшего уровня. Один из них грубо толкнул его в бок.

– Струсил – так отвали! – оба загоготали.

Времени на раздумывания не оставалось. Потянув за кольцо, Крим распахнул дверь.

Огромный зал, где по праздникам им обычно демонстрировали стереофильмы, был набит битком. Присутствовали воспитанники всех уровней, кроме разве что самого младшего. Они сидели в креслах, толпились в узких проходах, кто-то даже взобрался на высокий подоконник и наблюдал за суетой внизу оттуда. Несколько человек со значками дежурных, несмотря на свои яркие форменные куртки, просто терялись в этой толпе.

Предстоящая им процедура была проста. За залом, в глубине, располагалась маленькая комнатка. Туда по очереди вызывались воспитанники, опустившие в щель приемника свои личные карточки. Что ждало за дверью кандидатов, оставалось загадкой: выходили они уже с противоположной стороны и обратно в зал больше не допускались. Результаты будут объявлены в конце, когда отбор пройдет последний из желающих.

Зажав в руке приготовленную карточку, Крим стал пробираться через зал. Занятые своими заботами, окружающие не обращали на него никакого внимания, и, откровенно говоря, это его вполне устраивало: жизнь давно научила Шторра предпочитать безразличие насмешке. Однако так продолжалось недолго.

– Глядите-ка, Варвар пожаловал! – раздался внезапно над самым ухом голос толстяка Тавела. – Чибб, с тебя ужин, ты говорил, что он не придет!

– Когда я улечу на Кеш-Шлим, все мои ужины – твои, – тотчас же откликнулся красавчик, но в голосе его вовсе не было той уверенности, которую он хотел бы вложить в свои слова. Зато уж ехидство в нем просто било через край. – Что, пришел посмотреть на отбор, а, Варвар?

Не удостоив Чибба ответом, Крим продолжал свой путь.

– Попросись в Гильдию землекопов! – крикнул ему вслед красавчик, но Шторр был уже далеко.

Со слабым жужжанием личная карточка нырнула в щель приемника. Синяя лампочка на его панели на секунду вспыхнула, сигнализируя о том, что все в порядке, и тут же снова погасла. Все. Теперь остается только смотреть на черный куб табло под потолком и терпеливо ждать, когда на нем появится твой номер.

– Привет, Подкидыш!

Крим резко обернулся. Только один человек во всем Интернате называл его Подкидышем – буквальный перевод фамилии Шторр с кеш, древнего мертвого языка Кеш-Шлим – и никогда – Варваром. Только один. Одна. Силли.

– Тоже пытаешь счастье? – Это действительно была Силли, худенькая, бойкая, звонкоголосая воспитанница с его уровня. – Не боязно?

– Боязно, – улыбнулся Крим. Напряжение, сковывавшее его с самой встречи с Джиффом, вмиг отступило. С Силли можно было говорить откровенно, не опасаясь быть поднятым на смех. Только с Силли.

– У меня аж внутри все трепещет, – сообщила девушка. – Может, лучше уйти? В другой раз как-нибудь, а?

– Ну что ты, а почему не в этот-то? Мы же ничем не рискуем. – Тревоги Силли были и его собственными, и Крим сейчас не столько отвечал на ее вопрос, сколько убеждал самого себя. – Что изменится к следующему разу? А не повезет сегодня – другой раз и так наш с тобой.

– Да, ты прав… Но все равно страшно! Я прямо дрожу, – и словно в подтверждение своих слов, она взяла Крима за руку. Ее ладонь была холодная и действительно мелко дрожала.

– Успокойся, Силли, все будет хорошо, – не очень уверенно произнес Шторр. – Выберут тебя, вот увидишь.

– Эх, если бы…

Пару минут они молчали.

– Давай о чем-нибудь говорить, – не выдержала первой девушка. – Иначе совсем страшно. Мысли всякие лезут…

– Давай, – охотно согласился Крим, но тут же запнулся. – А о чем?

– Ну… Ты утром новости по визору смотрел? Опять пираты на пассажирский корабль напали. Почти триста человек погибло. Остальных, правда, потом отпустили. Жуть, да?

– Да. А что же наш имперский Патруль? Он их поймал?

– Нет, они скрылись. Никак не могу понять, как им удается скрываться с оживленных трасс, где на каждом шагу базы и дозоры Патруля Империи?.. Нет, но мерзавцы, да? Девчонки говорят, это варвары, они мстят нам…

Варвары. Опять варвары. Даже здесь, рядом с Силли, это слово преследует его. Самая страшная, самая кровожадная раса, какую только знала галактика, и он, воспитанник Реданского Имперского подготовительного Интерната – что может быть между ними общего? Нелепая шутка природы, случайная перекомбинация генов, мутация – он не силен в биологии – и гражданин Великой Империи родился похожим на ее злейшего врага. Всего лишь похожим. Не потому ли и отказались от него когда-то родители, подбросив в Интернат?

– Ой, извини, я вовсе не имела в виду… – видимо, мысли Крима как-то отразились на его лице. – Я только хотела… Ты не обиделся?

– Нет, что ты.

Если на кого ему и следовало обижаться, то уж только не на Силли. Разве ее вина, что волосы Шторра черны, как зимняя реданская ночь, да и растут неправильно, уши непонятной округлой формы и расположены выше, чем положено, а нос неуклюже выдвинут вперед? И это только то, что сразу бросается в глаза… Или разве это Силли виновата, что варвары хотели уничтожить Великую Империю?

В свое время они захватили большую часть восточного радиуса галактики, раскинув щупальца баз и военных поселений на многие сотни звездных систем. Никто не мог противостоять их флоту, насчитывавшему сотни тысяч боевых кораблей. Население покоренных планет варвары жестоко истребляли или превращали в своих рабов, заставляя их работать на завоевателей. Так учила Священная История Великой Империи, которую преподавал в Интернате наставник Джифф.

Последние события были уже на памяти нынешних поколений. Не более четверти века назад варварские орды вторглись во владения Великой Империи. Как объясняли наставники, ее миролюбивые народы никогда не готовились к войне, поэтому поначалу захватчикам сопутствовала удача. Им удалось переподчинить себе несколько окраинных систем, после чего готовился коварный удар в самое сердце Империи – Святую столицу Кеш-Шлим. Но час расплаты был уже близок. Мобилизовав всю свою мощь, Великая Империя нанесла единственный, но сокрушительный удар. Ядро «Конфедерации», как мистически называли зону своего влияния варвары – планета Тир и несколько других – было стерто с лица галактики. Покоренные варварами миры восстали и присоединились к Империи. Экспансии зла пришел конец.

Крим помнил карнавал, устроенный на Кеш-Шлим в честь уничтожения Тира. Его транслировали по визору на всю Империю. Интернат тоже не остался в стороне от празднования победы: в школе на целую неделю отменили занятия, все были веселы, и даже наставники как будто бы вдруг все подобрели. Правда, даже меньше чем на неделю.

– Варваров не осталось, – тихо проговорил Крим. – Разве что кроме меня… – он невесело усмехнулся. – Но я не в счет. Как они могут мстить?

– Да, наверное, это просто глупая девчоночья болтовня, – легко согласилась Силли. – Страшные сказки на ночь. Ой, мой номер! – встрепенулась она внезапно. – Я побежала!

– Счастливо! – проговорил ей вслед Шторр, но дверь за девушкой уже закрылась.

Крим огляделся вокруг. Воспитанников в зале осталось гораздо меньше. Впрочем, неудивительно: он пришел одним из последних. Что ж, значит, вскоре и его черед.

Однако один за другим загорались на табло номера, один за другим покидали зал воспитанники, а его, Шторра, все не вызывали. Крим начал беспокоиться, когда на отбор пошел старшеуровневик, толкнувший его на лестнице. Он готов был поклясться, что опустил свою карточку раньше! Что случилось? Не мог же он пропустить свой номер?! Или мог, заговорившись с Силли?

Взгляд Крима судорожно заметался по табло. Среди последних пятидесяти вызванных – их номера мелко светились в углу – его не было. Может быть, его приглашали еще раньше? Невероятно, но вдруг?

Между тем, зал покинул последний воспитанник. Через минуту и табло погасло. В растерянности Крим огляделся по сторонам, затем вновь поднял глаза к потолку, еще на что-то надеясь. Но напрасно. Табло оставалось безжизненным. Отбор был окончен.

Отчаяние клещами сжало сердце Шторра, изгоняя оттуда последнюю надежду. Опустив голову, Крим поплелся к выходу. Он сделал уже с десяток шагов, как вдруг, остановившись, медленно обернулся. В следующее мгновение, приняв решение, Крим бросился к заветной комнате.

– Что вам?

Высокий худой человек с вытянутым и, как показалось Криму, неприятным лицом сидел за столом, перебирая пальцами клавиатуру какого-то странного прибора. Оторвавшись от показаний экрана, он недовольно смотрел на появившегося на пороге мальчишку.

– Меня зовут Крим Шторр, воспитанник третьего уровня, – пролепетал тот. – Меня почему-то не вызвали… Или я номер пропустил… Моя карточка…

– Номер сто семнадцать – девятьсот пять? – перебил его незнакомец. – Да, вот ваша личная карточка, возьмите. Сожалею, но вы нам не подходите.

– Как? – опешил Крим. – Я думал… А отбор?

– Отбор окончен, – отрезал худой. – Заберите свою карточку и не задерживайте меня более.

– Но…

– Вы не поняли, воспитанник? – только услышав этот голос, который ни с чем невозможно было перепутать, Крим заметил в углу Старшего наставника Петси. – Возьмите карточку, выйдите и не мешайте работе Комиссии. В следующий раз внимательнее следите за табло, – добавил он, как показалось Шторру, с едва заметной усмешкой.

Двигаясь как во сне, Крим взял со стола личную карточку и вышел из комнаты. Сам не зная каким образом, он вдруг ясно понял, что не пропускал своего номера.

3

Результаты отбора были объявлены через час. Сорок счастливчиков попали в четыре Высшие Гильдии – по десять человек в каждую. Красавчика Чибба ждет Имперский банк на Кеш-Шлим. Старосту Заиша – карьера офицера. Силли будет чиновником в каком-нибудь министерстве. Не сразу, конечно – всем им придется еще не один год походить в Учениках или Подмастерьях, но судьбы их уже предопределены.

Как, похоже, и судьба его, Варвара. Только с противоположным знаком.

Крим не собирался слушать сообщение, он даже специально ушел на задний двор, чтобы не слышать его, но радио Интерната, словно в насмешку, вещало и здесь. Подперев голову руками, Шторр сидел на шершавом, мокром от росы стволе поваленного дерева. На глаза ему навернулись слезы. Где, черт возьми, справедливость?! Почему одним – все, а другим – ничего?! Одним – Высшие Гильдии, а другим… другим…

– Вот ты где! – голос Силли звучал как всегда весело и беззаботно. – А я весь Интернат обежала: нигде тебя нет… Ты представляешь: меня выбрали!

– Представляю, – произнес Крим, не оборачиваясь. Он не хотел, чтобы девушка заметила серебристый блеск в его глазах.

– Я, наверное, не вовремя, – виновато проговорила Силли. – Извини. Какая же я дура! Уж чего-чего, а такта мне всегда недоставало! Тебе сейчас не до меня?

– Да нет, все в порядке, – Крим повернулся к девушке. Глаза его были слегка красные, но сухие. – Сегодня не последний день Империи. А за тебя я очень рад.

Последнее было чистой правдой, и Силли знала это.

– А я пришла попрощаться, – тихо сказала она. – Через час мы уезжаем. Поездом до Кирпа, а оттуда лайнер прямо на Кеш-Шлим. Подумать только, я полечу на космическом корабле! – девушка была не в силах скрыть переполняющий ее восторг.

– Счастливого пути, – Крим почувствовал, что к горлу снова подкатывается комок, а глаза предательски увлажняются. Он вновь был вынужден отвернуться.

Силли поняла его жест по-своему, и минуту они молчали.

– Я тебе напишу, – произнесла наконец она. – Сразу же по прилету. И потом…

– Не стоит, – выдавил Шторр.

– Ну, как знаешь… Ты проводишь меня?

– Разве что до ворот. Дальше меня не выпустят.

– Тогда пошли скорее! Мне еще вещи собирать.

Вещей у Силли оказалось всего ничего – большая часть имущества воспитанников была собственностью Интерната. Терпеливо ожидая, пока девушка уложит их в новенький дорожный чемодан – прощальный подарок все того же Интерната – Шторр сидел в просторном холле женского корпуса. Мысли его были далеко. Взгляд бессмысленно блуждал по полкам с книгами, цифровыми дисками и магнитными кристаллами, шкафам с верхней одеждой, рядам стульев, как вдруг зацепился за что-то инородное. Усилием воли Крим заставил себя очнуться: перед ним стоял наставник Джифф.

– Воспитанник Шторр, – проскрипел старик. – Я к вам обращаюсь! Встаньте, когда говорите со своим наставником!

Крим поспешно поднялся.

– Прошу прощения, господин наставник. Я задумался.

– То-то. Собирайтесь, поедете в Кирп. Поможете с багажом. Через двадцать минут у ворот, – и, не глядя больше на Крима, Джифф зашаркал по коридору.

Шторр оцепенел. Все одно к одному! Да, еще вчера он, как и любой воспитанник, счел бы поездку на космодром за счастье, яркое и светлое пятно в нудной, серой жизни Интерната. Но именно сейчас… Отправиться в Кирп, чтобы посмотреть, как Чибб и ему подобные счастливо улетают на Кеш-Шлим?! Чтобы опять выслушивать их злорадные смешки? Да еще и тащить при этом их чемоданы?! На это, черт возьми, есть роботы! Скряга Джифф хочет сэкономить лишнюю пару имперских кредитов, поэтому и берет его, Крима. Воспитанник-подкидыш, понятно, дешевле робота-носильщика… Нет, это уже выше его сил.

Крим тяжело опустился на стул. Он никуда не поедет.

Большие электронные часы на стене равнодушно отсчитывали мгновения. Минула минута, пошла вторая. Шторр поежился. Волна решительности, стремительно нахлынув, постепенно отступала, и в просторном пустом холле становилось все неуютнее. В конце концов, это ведь красавчик со старостой улетают, а ему-то оставаться в Интернате. И непослушание здесь не прощается. Опять неделю ходить без обеда?

Помедлив еще, Крим поднялся. Съест его этот Чибб, что ли? А вот с Джиффом шутки действительно плохи. Глупо самому напрашиваться на неприятности. К тому же, и в Кирпе побывать – чем плохо? Хочется ведь на космодром-то съездить. Хочется. Хочется… Совсем не хочется. Но там будет Силли.

Шторр и сам не заметил, как добрел до мужского корпуса. Сборы были недолгими: надеть свежую рубашку с эмблемой Интерната на плече, почистить ботинки: Джифф не терпит неопрятности. Вот, собственно, и все.

К воротам Крим подошел за несколько минут до назначенного наставником срока. Силли уже была там.

– Я уже думала, ты не придешь, – проговорила она с оттенком удивления и радости одновременно. – Куда ты делся?.. Ого, парадная рубашка!

– Наставник велел мне ехать с вами в Кирп, – сообщил Шторр. – Помочь донести вещи.

– Да?! Вот здорово, – просияла девушка. – Значит, мы можем…

Появившийся сзади Джифф не дал ей закончить.

– Воспитанник Шторр, берите мой багаж, – он указал на два больших кожаных чемодана, туго перетянутых новенькими блестящими на солнце ремнями, – и несите на станцию.

– Да, господин наставник.

Во главе с Джиффом воспитанники вышли за ворота. Станция скоростного монорельсового поезда находилась рядом – метрах в ста, она так и называлась: «Имперский подготовительный Интернат». Собственно, кроме Интерната и этой станции на многие мили вокруг простиралась лишь бескрайняя реданская пустыня с редкими оазисами – тоже довольно скудными. Ходили слухи, что в пустыне до сих пор встречаются дикие вараны-людоеды, однако случая подтвердить эти рассказы у Крима не было – за территорию Интерната воспитанники выходили лишь в самых редких случаях. Да и будь у него такая возможность, никому в здравом уме и в голову бы не пришло углубиться в эту сухую, безжизненную пустошь даже на триста шагов.

Крим старался идти побыстрее, но все же перед самым стеклянным куполом, накрывавшим платформу, его нагнал Чибб.

– Эгей, Варвар! – весело и как-то даже не зло окликнул он Шторра. – Что, готовишься в Гильдию грузчиков? Тренируешься?

Отвернувшись, Крим ускорил шаг, насколько только позволяли тяжелые чемоданы, но красавчик не отставал.

– Тренировка – дело правильное! – разглагольствовал он. – Говорят, накопившим практический опыт при поступлении дают льготы. Так что давай, дерзай.

Тут, к счастью, кто-то отвлек Чибба, и тот оставил Шторра в покое.

В вагоне монорельса, с отвращением задвинув проклятые чемоданы на багажную полку, Крим сел напротив Силли. Ему хотелось очень многое сказать ей на прощанье, но вот уже и поезд тронулся, а нужных слов все не находилось. Молчала и Силли. Глядя на девушку, Шторр смущенно улыбался. Такой вот она, наверное, и запомнится ему: красивой, веселой, счастливой. Длинные зеленые волосы Силли – типичные для кешлян – свободно падали на узкие плечи. Глаза – большие и тоже сейчас зеленые, а вообще-то они меняли свой цвет по несколько раз на дню – светились радостью. Узкие губы застыли в непроизвольной полуулыбке. Со щемящей грустью Крим вдруг подумал, что никогда больше не увидит ее. Ни завтра, ни через месяц – никогда! Отныне в Интернате не осталось ни одного близкого ему человека.

Серебряная стрела монорельса вылетела на вокзал Кирпа и застыла у платформы. Воспитанники высыпали на перрон. Окинув всех быстрым взглядом, Джифф махнул рукой – можно идти дальше.

Человек, впервые попавший на Реду, несомненно, нашел бы панораму ее столицы, открывающуюся с дорожки высокого пешеходного моста, великолепной. Город располагался в неширокой долине, зажатый с двух сторон отвесными исполинскими скалами, мощь которых словно выдавила его центр вверх, к небу. Блестящие небоскребы из стекла и стали, казалось, громоздятся в его центре один на другой, освобождая периферию для не столь высоких, но не менее великолепных зданий. Многоуровневая бетонная сеть автотрасс густо переплетала этот урбанистический хаос, и создавалось впечатление, что только она и является той единственной организующей силой, которая удерживает городские строения вместе, не дает чудесному кристаллу рассыпаться или быть сплющенным горными хребтами.

Крим знал, что Кирп – молодой город, как, впрочем, и Реда – молодая колония. Первые имперские поселения возникли здесь не более тридцати-сорока лет назад, а бурное развитие началось и того позднее. Импульс этому развитию дала, как это ни странно, война. Именно тогда на Реде появились ее огромные космодромы – флоту нужны были базы для отпора варварам. За флотом пришла инфраструктура и люди, ее обслуживающие, за ними – торговцы, за торговцами – таможенные, налоговые и прочие чиновники, и вот вместо отсталой полудикой планетки на карте Империи появился новый центр цивилизации.

Но до Старой Империи – планет Центра, не говоря уже, конечно, о самой Кеш-Шлим – Реде по-прежнему было почти столь же далеко, как и тридцать лет назад, и никакие самые скоростные лайнеры не могли сократить разделяющей их пропасти – культурной и экономической, ибо в какую степень ни возводи единицу, с бесконечностью ей не сравниться.

Чемоданы Джиффа оттягивали руки. Мысли Крима вернулись к невеселой реальности. Чего он только туда напихал? И вообще, его-то кто звал на Кеш-Шлим? Не долго думая, Крим спросил об этом у Силли. Это были первые его слова, обращенные к ней, с момента, как они вышли из ворот Интерната.

– Он просто сопровождает нас, – с готовностью ответила девушка. – Комиссия Гильдий полетела дальше, не могут же они на каждой остановке выделять по человеку на сопровождение.

– А он вернется? В Интернат.

– Не знаю. Он вообще-то родом с Кеш-Улли – планеты-сестры Кеш-Шлим. Может, там останется. Ему давно пенсия положена.

– Кладбище ему давно положено, – пробормотал Шторр, но так тихо, что даже Силли не расслышала.

Полупустой зал ожидания космопорта встретил их ярким подмигиванием табло, судя по которому, до начала посадки на кеш-шлимский рейс оставалось еще около получаса. Убедившись, что все воспитанники на месте, Джифф немедленно подозвал Крима.

– Воспитанник Шторр! Вы возвращаетесь в Интернат. Вот ваш билет, – он протянул Криму прямоугольную пластиковую карточку. – Поезд через восемнадцать минут, – добавил он, сверившись с часами. – Идите.

– Да, господин наставник. Я только…

– Никаких «только»! Знаю я вас: по космодрому пошататься, на корабли посмотреть, случись что – отвечай потом за вас. Так что и не мечтайте! Поезд ждать не будет. Идите.

– Да, господин наставник.

Крим неуверенно оглянулся. Куда делась Силли? Только что была здесь. Ведь, по сути, они так и не попрощались. Не может же теперь он вот так вот взять и уйти!

Однако Джифф был иного мнения.

– Воспитанник Шторр! Я же сказал: идите!

– Да, господин наставник.

Выйдя из зала ожидания и пропав, таким образом, из поля зрения Джиффа, Крим остановился. Нет, так все-таки нельзя. Он должен увидеть Силли. Должен услышать ее голос. В последний раз. А потом уже можно и в Интернат. Поезд? Ничего, поедет на следующем, они идут каждый час. Ну и, кроме того, действительно, быть в Кирпе и хоть одним глазком не взглянуть на космические корабли…

Сам поражаясь своей смелости, Крим почти бегом поднялся на следующий этаж и осторожно вышел на нависающий над залом ожидания балкончик. Джифф и воспитанники были отсюда как на ладони. А вот и Силли. Сидит чуть в сторонке. Нет, сейчас к ней не подойти, заметят сразу. Может быть, потом, когда будет побольше народа…

На табло вылета рядом с их рейсом зажглась большая бело-голубая звездочка посадки. Джифф внизу собрал воспитанников. Интересно, неужели он сам потащит свои чемоданы? Нет, конечно: поручает кому-то. Ба, один достался Чиббу! Ну что ж, поработай-ка и ты грузчиком, господин банкир. Так, но что это? Чибб отдает чемодан Заишу. Интересно, что он там говорит? Все-таки они еще не в столице, и с Джиффом особенно не поспоришь. Разве что… Отходит куда-то. А, так и есть, отпросился по нужде. А что если…

Ну, красавчик, держись!

Туалетные комнаты располагались в дальнем конце зала в глубине неширокого коридора. Торопливо спустившись вниз, Крим проскользнул туда. На его счастье, коридор был пуст, да и не удивительно: на единственный рейс, назначенный на этот час, уже была объявлена посадка. Быстрым шагом добравшись до белой пластиковой двери, Шторр прошмыгнул в уборную. Все сходится: одна из кабинок занята. А вот и то, что нужно: в углу поблескивал металлом компактный ручной полотер, оставленный служителем. Точно такой же был в их корпусе в Интернате. Не вполне еще осознавая, зачем он это делает, Крим нагнулся и ослабил зажимы. В руках у него оказалась длинная металлическая рукоять.

Из кабинки послышалась возня. Нельзя было терять больше ни секунды. Резким движением Шторр вставил стальной штырь в ручку дверцы, заблокировав ее наглухо. Пусть теперь красавчик рвется, сколько хочет!

Изнутри дернули за ручку, потом еще раз. Послышалась тихая брань. Пора было уходить, но до полного триумфа чего-то недоставало.

– Чибб, это ты? – спросил Крим.

– Варвар? Что-то случилось с дверью. Помоги мне!

– Ничего с ней не случилось. Я ее запер.

– Ты?! Зачем?

– Ты никогда не попадешь на Кеш-Шлим, Чибб, – с расстановкой проговорил Крим. – Никогда. И сделал так я, Крим Шторр, Варвар.

– Ты с ума сошел. Открывай немедленно! Я буду звать на помощь! Помогите! – во весь голос заорал красавчик.

– Покричи, покричи. В этом крыле здания никого нет. Пока тебя найдут, лайнер улетит. И вакансию в Высшей Гильдии никто для тебя держать не станет!

– Помогите! – снова что есть мочи крикнул Чибб. – На помощь, кто-нибудь!

Никто не отзывался.

– Крим, ты еще здесь? – дрожащим голосом спросил красавчик. Наверное, впервые за время их знакомства он назвал Шторра по имени.

– Здесь, здесь.

– Открой, пожалуйста, а? Ну что тебе стоит? Я тебе десять кредитов дам – нам на дорогу выдали! И часы свои подарю. Хорошие, вегские, позолоченные, ты знаешь… Открой, а?

– Нет, Чибб. Если и открою, то не раньше, чем твой лайнер улетит на Кеш-Шлим.

– Но ведь это же глупо! Чего ты добиваешься? Тебя выгонят из Интерната. Гильдии будут для тебя закрыты. Только подумай: все Гильдии! И все из-за какой-то дурацкой мальчишеской выходки. Ты же умный парень, Ва… Крим! Подумай! Пока не поздно!

– Мне нечего терять, спокойно проговорил Шторр. – Похоже, Гильдии и так закрыты для меня. Но теперь и для тебя! Прощай.

И с этими словами Крим вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Призывы и проклятия Чибба были здесь едва слышны.

В последний раз оглянувшись, Шторр медленно побрел к выходу. В одном Чибб прав: из Интерната его наверняка выгонят. Все-таки зря он заговорил с красавчиком – теперь уже не отвертишься… Ну и пусть! Зато и тому пришлось несладко!.. Жаль, так и не попрощался с Силли.

Времени до старта лайнера оставалось совсем немного. Эскалатором Крим поднялся в зал вылета: там было большое окно, выходившее на летное поле. Никто его не остановил, да у него и было наготове объяснение: воспитанник Интерната провожает своих товарищей. Чем не правда? Так, вот и окно. Отсюда все будет отлично видно…

Внезапно Крим замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Наставник Джифф! Старик стоял у входа в стеклянный коридор, ведущий к кораблям, рядом с двумя служителями космопорта. Ждет Чибба. Только бы не пошел его искать!

Юркнув за киоск справочного автомата, Крим впился взглядом в наставника. Сколько у того времени? Минут пять. Еще успел бы. Только не это!

Время шло. Чем больше нервничал Джифф, тем спокойнее становилось на душе у Крима. Несколько раз наставник словно порывался сделать шаг в сторону от выхода, но неизменно оставался на месте. Джифф слишком боялся сам опоздать на лайнер! Для него это тоже был в своем роде редкий шанс, и рисковать он не хотел. Кеш-Шлим, столица.

Время поджимало. И вот наконец, махнув рукой, Джифф сказал что-то служителю и заковылял по коридору к лайнеру. Все.

Все?

И тут мозг Крима словно прострелило. Места забронированы на сорок воспитанников. Столько же должно быть и билетов. А летит тридцать девять. Последний опаздывает. Ну, опаздывает, так опаздывает, это, в конце концов, его проблема. Но ведь может же и успеть? В последний момент?

Нет, это уже слишком. Нечего об этом и думать. Всякой наглости есть предел. Нельзя требовать от судьбы большего, чем та может дать.

А почему нельзя? Чем он рискует? Из Интерната теперь все равно выгонят. Ведь это шанс. Да еще какой!

Нет, но…

Какие могут быть «но»?! Вперед!

Выскочив из-за своего укрытия, Крим со всех ног бросился к служителям.

– Господа, помогите, пожалуйста! Я из Реданского Имперского подготовительного Интерната! Мы должны были на Кеш-Шлим лететь, а я немного отстал. Вот моя личная карточка…

– Ну ты даешь, парень, – усмехнулся один из служителей. – Борт на Кеш-Шлим вот-вот стартует. Где твой билет?

– В том то и дело! Билет у господина наставника! Нас сорок воспитанников летит и наставник. Господин наставник Джифф! Они все уже сели давно, а я… – несчастное выражение лица Криму искусственно делать не пришлось, голос его действительно дрожал от волнения. – Помогите!

– Как же я тебя без билета-то пущу… – возразил служитель. – А сопровождающего твоего уже, пожалуй, не выпустят обратно…

Но тут вмешался его товарищ.

– Вот, в списке действительно сорок воспитанников Интерната. А загрузилось тридцать девять. Слушай, а это, часом, не о тебе сейчас говорил пожилой господин? Седой такой, тут стоял.

– Это, наверное, господин наставник Джифф! – крикнул Крим. – Так пропустите меня, а? Не могу же я остаться, когда все улетят!

Служители переглянулись.

– Согласно инструкции… – начал было первый.

– Да ладно тебе, Сарр, не будь формалистом, – перебил его напарник. – Видишь же, мальчишка правду говорит. Ты беги, – обратился он к Криму. – Прямо по коридору, потом налево. Мы передадим, чтобы они не закрывали люк.

– Спасибо!

По стеклянному коридору Крим стремглав бросился к лайнеру. Навстречу своей судьбе.

4

В амортизационном кресле перегрузки почти не чувствовались. Пассажиры верхних палуб не ощущали их вообще, но подниматься туда Крим не рискнул, да и времени не было. Хотя формально имел право: воспитанники летели вторым классом. Где-то там, наверху, в двухместной каюте, пустует и его койка. Точнее, не его. Чибба. Варвара Крима Шторра там не ждут.

Впрочем, его вполне устраивал и салон третьего класса. Огромный, больше, чем зал главного корпуса в Интернате, весь заставленный пассажирскими креслами, которые, стоило нажать на маленькую кнопочку на подлокотнике, легко трансформировались в кровати, он как нельзя лучше соответствовал планам Крима – добраться до Кеш-Шлим, по возможности, не привлекая ничьего внимания. Кроме того – и это главное – кресла не имели номеров и не закреплялись за кем-то конкретно – не то, что каюты высших классов.

Между тем, лайнер покинул пределы звездной системы и начал разгон для прыжка через пространство. Перегрузки прекратились. Громадное табло под потолком на трех языках, из которых Крим знал только шлим – официальный язык Империи – сообщило, что пассажиры могут покинуть свои места. Здесь же была информация о скорости корабля, расстоянии до цели, времени пути: пять суток на разгон и пять на торможение, прыжок не в счет, он реального времени не займет. Полтора часа из этих десяти суток уже остались позади.

Крим поднял голову и осторожно огляделся по сторонам. Справа и слева пассажиры неуклюже выбирались из кресел. То тут, то там раздавались восторженные возгласы, перемежаемые глухим ворчанием на сложную систему пристяжных ремней. Подтянутые стюарды ловко сновали между рядами, помогая отстегнуться самым неловким и непонятливым.

Несколько человек прошли мимо Шторра по проходу. Машинально проводив их взглядом, Крим заметил в конце салона грандиозный круглый иллюминатор, перед которым на огороженном невысокой балюстрадой возвышении уже толпилось с два десятка пассажиров. Со всех сторон к ним подтягивались новые любопытные.

С минуту провозившись с пряжками ремней безопасности – прибегать к помощи стюарда он почему-то не решился – Крим наконец освободился от их тесных объятий и поспешил присоединиться к толпе. Однако «иллюминатор», оказавшийся просто большим обзорным экраном, его разочаровал. Визор как визор, разве что очень большой. Картина звездного неба, открывавшаяся в нем, показалась Штору какой-то искусственной, нереальной. К тому же изображение чуть заметно подрагивало.

Тем не менее, стараясь вести себя как все, Крим не преминул протиснуться к самому стеклу и, уткнувшись в него лбом, несколько секунд вглядывался в густо усыпанную бриллиантами звезд черноту неба. При помощи таблицы на стене он легко отыскал родное солнце Реды. Вид маленького белого шарика, едва ли не одного из многих, на мгновение заставил его сердце сжаться, словно от невосполнимой утраты. По спине пробежал холодок, глаза предательски заморгали.

Крим резко отпрянул от иллюминатора, только чудом не налетев на стоящих сзади пассажиров. Нет! Он не потерял, он приобрел! Он сделал это! Он летит на Кеш-Шлим! Не красавчик Чибб, а он, Крим Шторр, Варвар! Впрочем, нет, постойте, никакой не Варвар. Гражданин Великой Империи Крим ред кеш ан Шторр к вашим услугам!

Отойдя от иллюминатора, Крим пристроился в углу смотровой площадки и, напустив на себя безразличный вид, стал прислушиваться к разговорам пассажиров. Вокруг болтали на банальные темы: о волшебной красоте космоса (и это – на экране визора-переростка!), о том, кто как переносит перегрузки, о том, как это здорово, что вот они так великолепно летят на таком великолепном лайнере с такой великолепной командой на такую более чем великолепную планету, как Кеш-Шлим. Именно о Кеш-Шлим Крим и хотел бы услышать что-нибудь полезное, рассчитывая хоть как-то восполнить вопиющие пробелы в своих знаниях. Но, увы, извлечь что-нибудь стоящее ему так и не удалось. Очевидно, такие вопросы, как, например, правила приема в Высшие Гильдии, не входили в круг повседневных интересов его попутчиков.

Зато очень много говорили о различных происшествиях, случавшихся в дальнем космосе за последнее время – в основном, почему-то, как раз с лайнерами этого типа и чуть ли не на этой самой линии: неведомых вирусах, отправлявших в лазарет целые экипажи, отказах навигационного оборудования, вынуждавших капитана отправлять корабль за неисчислимую бесконечность миль от цивилизованных областей галактики, столкновениях, взрывах реакторов и прочих авариях. Нашлось немало свидетелей, своими ушами слышавших эти истории из уст непосредственных их участников – пассажиров, стюардов, механиков и даже одного помощника капитана. Крим с трудом представлял себе, как может что-то рассказать очевидец взрыва реактора, но, тем не менее, эти рассказы его заинтересовали. Он стал слушать внимательнее.

– А вот был еще такой случай, совсем недавно, – говорил своим собеседникам, двум богато одетым дамам и молодому человеку в форме высшего колледжа, полный лысоватый господин в дорогом костюме-тройке и больших роговых очках – тот самый знакомый невероятно живучего помощника капитана. – Это мне тоже он рассказал, при этом уверял, что за правду ручается своими погонами. Они в тот раз, как и мы, летели на Кеш-Шлим, но немного из другого сектора. Разгонялись для прыжка. Вдруг на третий день прямо у них перед носом выныривает какой-то корабль. Никто ничего еще и понять не успел, как тот маневрирует, мгновенно гасит скорость и идет на сближение.

– Как это – мгновенно? – перебил его собеседник. – Разве такое технически возможно?

– Для пассажирского лайнера – нет. А для грузовика, например, вполне. И еще для военных, боевых кораблей.

– Военных? – ахнула одна из дам.

– Да, дорогая Прылл, именно военных. Так вот, гасит он скорость и идет на сближение. Удивленный капитан запрашивает, в чем дело. Это ведь грубейшее нарушение правил полетов, тут и до столкновения недалеко. Вместо ответа – требование подготовить стыковочные узлы. После этого связь прерывается. Капитан видит, что что-то неладно, объявляет на лайнере тревогу. Задает маневр на уклонение – корабль не подчиняется.

– Как это – не подчиняется? – вновь не выдержал молодой человек. – Команда что, отказалась подчиняться приказу капитана?

– Команда тут ни при чем. Выяснилось, что вся автоматика лайнера внезапно отказала.

– Вся автоматика?!

– Да. В мгновение лайнер потерял управление. Даже внешние обзорные экраны в рубке – и те погасли. Разумеется, это не могло произойти случайно. Ну, тут-то капитан все и понял.

– А что, что он понял? – нетерпеливо спросила госпожа Прылл.

– Это был пиратский корабль.

– Пиратский?!

– Да, пиратский. Специальным лучом – у него есть какое-то мудреное название, точно не помню – он парализовал управление лайнера и теперь готовился к захвату. К стыковочным узлам пираты подвели свои абордажные мостики – гибкие переходники, вроде тех, что у нас в Империи используют на орбитальных станциях. Капитан послал к люкам вооруженных матросов.

– А пассажиры? – спросила вторая дама, хранившая до этого момента молчание. – Они ничего не знали?

– Им было приказано разойтись по своим каютам и занять амортизационные кресла. Капитан не хотел создавать панику и объявил, что будет дополнительное ускорение. Ну а тем временем пираты открыли снаружи люки и ворвались на корабль. Все они были в специальных военных скафандрах – вроде тех, что носят наши имперские патрульные – и легкое оружие, которым была вооружена команда лайнера, не причиняло им особого вреда. С защитниками же никто не церемонился. Короче говоря, скоро весь лайнер оказался захвачен пиратами. Капитан, радист, штурман и еще два офицера заперлись в рубке. У них были бластеры, и взять их было бы не так уж и просто. А бандиты тем временем грабили лайнер. Брали деньги, украшения, ценные вещи. Кто пытался сопротивляться – убивали на месте. Потом взломали трюмы, забрали оттуда груз – не знаю уж, что там везли, но выгребли все подчистую. Взяв все, что смогли унести, занялись непосредственно командой и пассажирами. Экипаж, как это принято, почти полностью состоял из кешлян – всех заперли в кают-компании. Принялись за пассажиров. Проверяли документы, отбирали кешлян, да и вообще жителей сектора Кеш – отправляли туда же. Затем велели всем остальным разойтись по своим каютам и не высовываться.

Рассказчик перевел дух.

– А что же кешляне? – с тревогой спросила госпожа Прылл. – Зачем эти бандиты их там заперли?

Мужчина в очках чуть замялся.

– В это невозможно поверить, – осторожно проговорил он. – Но лейтенант Фервв клялся, что все – чистая правда…

– Ну же! – настаивали собеседники.

– Всех их пираты хладнокровно убили. Не пощадили никого: ни женщин, ни детей, ни стариков. А тела выбросили в открытый космос.

– Не может быть! – воскликнул молодой человек.

– Какой ужас! – выдохнула госпожа Прылл.

– Но зачем?! Зачем пиратам понадобилось это бессмысленное убийство? – спросил молодой человек. – Одно дело – грабеж, это еще понятно – нажива, но истребить разом сотни ни в чем не повинных людей… Просто средневековое варварство какое-то!

– Мне продолжать? – спросил рассказчик, видя, какое впечатление произвело услышанное на его друзей.

– Да, любезный Юлл, – кивнула госпожа Прылл. – Этих бандитов потом, конечно, поймали?

– К сожалению, не знаю. Наверное, потом поймали. Но это еще не конец. Пираты вспомнили о капитане и его товарищах, запершихся в рубке. Они потребовали, чтобы те сдались, но капитан, разумеется, отказался. Тогда бандиты пригрозили, что взорвут весь лайнер вместе с оставшимися пассажирами.

– Мерзавцы, – прошептал молодой человек.

– Отважным астронавтам ничего не оставалось, как только подчиниться. Их разоружили. Четверо из пяти были кешлянами – их постигла участь соплеменников. Пятый, радист, был родом с какой-то окраинной планеты, и его отпустили.

– Непонятно, откуда такая ненависть к нам, кешлянам?.. – спросила госпожа Прылл, с виду сама – чистейшая кешлянка.

– Не знаю, – пожал плечами Юлл. – Разные слухи ходят. Нет, врать не буду – не знаю.

– А ваш друг? Ему-то как удалось уцелеть? – спросил молодой человек.

– В момент нападения он был свободен от вахты, отдыхал в своей каюте. Там его и захватили. Отец у него кешлянин, а мать откуда-то из западного сектора, не помню название. Они долго жили где-то на периферии, почти в Приграничье, там он родился, там были выданы и документы. Вот так и выжил.

– Какой ужас! – повторила госпожа Прылл. – Ну да слава Императору, с нами ничего подобного случиться не может: этот район кишмя кишит патрулями, сюда никакие пираты не сунутся.

– Пусть только попробуют! – запальчиво воскликнул молодой человек.

– Что-то от твоих рассказов, Юлл, мне есть захотелось, – проговорила вторая дама. – Бывает же так: стоит чуть понервничать – как сразу голод накатывает.

– Так за чем же дело стало? – спросил Юлл. Было заметно, что он очень доволен эффектом, который его рассказ произвел на слушателей, хотя и старается не подавать виду. – Пойдемте в ресторан. Говорят, здесь у них великолепная кухня!

– Отличная идея! – охотно подхватил молодой человек.

И в мгновение позабыв о кровожадных пиратах и их несчастных жертвах, все четверо направились к выходу из салона. Какое-то время Крим задумчиво смотрел им вслед, затем отвернулся.

5

Три просторных ресторанных зала – зеленый, называющийся почему-то Морским, Звездный – его бархатно-черный потолок был усеян яркими золотыми огоньками, действительно напоминавшими звездочки, и, разумеется, Императорский – с великолепным, во всю стену, портретом Его Величества в белом парадном мундире гвардии Кеш с бриллиантовым орденом Слуги Империи на груди – были рассчитаны на то, чтобы обслужить одновременно все население нижней палубы, но сейчас, не заполненные и на четверть, они показались Криму не слишком уютными. Однако особенно выбирать ему не приходилось: здесь он мог спокойно поужинать, не рискуя попасться на глаза своим реданским знакомым: пассажиры, летящие высшими классами, сюда обычно не спускались.

С уверенным видом, отнюдь не соответствующим его истинным чувствам, Шторр вступил под медленно вращающийся небосвод Звездного зала. В ресторане царил лиловый полумрак. Осторожно лавируя между столиками, Крим направился в самый дальний угол, где остановился. Прежде чем сесть, он чуть заметно огляделся. В этой части зала он был один: большинство посетителей старались устроиться поближе к стене-экрану с видом открытого космоса. О лучшем нельзя было и мечтать.

Сев так, чтобы видеть большую часть зала, Шторр потянулся за пластиковым листком меню, вставленным в прорезь подставки для салфеток. Какое-то время он добросовестно пытался вчитаться в его текст, но, так и не дойдя даже до середины, с сомнением поднял глаза к потолку. Названия большинства блюд ничего ему не говорили. Гурманом он никогда не был – так не все ли равно, что заказывать? Была бы еда сытной.

Вернувшись к меню, Крим принялся набирать на клавиатуре доставки заказ, стараясь поначалу выбирать все-таки более-менее знакомые названия. Но как аппетит приходит во время еды, так и Шторр с каждым новым введенным кодом все более увлекался. Салат из сыра? Разумеется. Печеные ливвы – кажется, это такие фрукты с Кеш-Улли… Или не с Кеш-Улли. И не фрукты… Впрочем, неважно: подадут – разберемся. Отварное мясо торрора под соусом – он таки не вспомнил, что собой представляет этот торрор и где он водится, но выбор определило слово «мясо». Компот из чего-то там совсем уж экзотического, и еще вот это, и вот это, и вот это интересно будет попробовать… Раз уж представилась такая возможность – почему же не попировать за счет Комиссии Гильдий?

Наконец, с трудом заставив себя остановиться, Шторр ввел в электронное чрево автоматического официанта последний заказ и, переведя взгляд на матовый серый купол, возвышающийся в самом центре столика, решительно вдавил большую желтую кнопку у его основания. Секунду-другую ничего не происходило, затем по поверхности купола пробежала чуть заметная рябь, и вдруг, словно взорвавшись изнутри, он стремительно раскрылся в стороны, распавшись на восемь изогнутых лепестков. Инстинктивно Крим отдернул руку, а когда уже хотел было протянуть ее обратно, внезапно замер на полпути: внутри, там, где на круглой этажерке должны были находиться заказанные блюда – внутри ничего не было. Ни-че-го.

С минуту простояв так под недоуменным взглядом Шторра, пластиковый цветок издал слабый писк и вновь сложился, образовав гладкий купол. Этот-то звук и привел Крима в себя. Ничего не понимая, он повернулся к клавиатуре. Что-то он сделал не так. Может быть, пожадничав, заказал слишком много блюд, перегрузив автомат доставки? Что ж, попробуем еще раз.

Введя на этот раз единственное блюдо – какой-то салат – Крим вторично вдавил желтую кнопку. С готовностью отреагировав, купол вновь обратился причудливым цветком, но вновь с тем же результатом – внутри было пусто. Не на шутку уже встревожившись, Шторр попробовал заказать бифштекс – и опять неудачно. Нажать на кнопку в четвертый раз он не успел.

– Молодой человек!

Негромкий вежливый голос, раздавшийся за спиной, подобен был для Крима грозному раскату грома. На лбу у Шторра мгновенно выступил холодный пот. Медленно, словно желая как можно дольше оттянуть миг – миг чего? – он обернулся. Сзади стоял метрдотель.

– Молодой человек! – голос старшего официанта звучал со всей возможной любезностью, но глаза, как показалось Криму, смотрели недружелюбно. – Извольте вложить в автомат вашу кредитную карточку. Система блокирует выполнение неоплаченных заказов.

– Простите? – не понял Крим. О чем это ему говорят? Какая кредитная карточка? Ведь еда должна быть оплачена!

– Желаете заплатить наличными? – по-своему понял его замешательство метрдотель. – В таком случае, не будете ли вы так любезны перейти в Императорский зал? Наша система доставки, к сожалению, не приспособлена к приему наличных денег.

– Но позвольте… – Крим все еще ничего не понимал, и паника его от этого только усиливалась. – Разве питание не входит в стоимость билета?

– Тариф третьего класса не включает бортпитание, – в голосе метрдотеля Крим уловил какие-то совсем уж нехорошие нотки.

– Да, но я-то лечу вторым классом! – обрадованно заявил Шторр и тут же осекся. Разговор принимал не менее опасный оборот.

– О, тогда позвольте проводить вас на среднюю палубу, – упоминание о втором классе полностью успокоило официанта. – Ресторан, где вас обслужат, находится там. Прошу простить за доставленные неудобства, но таковы наши правила. И если вы…

– Нет, нет, благодарю вас, – поспешно запротестовал Крим. – Я знаю, где это. Спасибо, – он торопливо поднялся из-за стола.

– Всегда к вашим услугам, – официант отступил на шаг, пропуская его к выходу, и почтительно поклонился. Провожаемый его взглядом, Шторр вышел из зала.

Как во сне, брел он по длинным извилистым коридорам лайнера. Ужас положения раскрылся вдруг перед ним со всей ясностью. У него нет денег – ни кредита, а бесплатно на нижней палубе его кормить не будут. Есть, конечно, еще ресторан для пассажиров второго класса, но и от него мало толку – билет Чибба остался у Джиффа. Да и нельзя ему туда соваться – того и гляди, нарвешься на наставника или этих новоявленных членов Высших Гильдий. Прощай тогда мечта о Кеш-Шлим.

А он с утра ничего не ел.

А лететь десять суток.

И как предательски вкусно пахнет…

Крим поднял голову: задумавшись, он и не заметил, как ноги принесли его обратно к ресторану. Желудок жалобно заныл, требуя пищи. Машинально Шторр сделал еще шаг по направлению к входу в зал, но тут же остановился, покачав головой. Не стоит туда идти – нечего ему там делать. Только аппетит дразнить.

Решительно повернувшись, Крим хотел было уже вернуться в пассажирский салон, как вдруг в глаза ему бросилась яркая вывеска киоска-автомата с прохладительными напитками: опускаешь в узкое окошко империал – мелкую монету размером с ноготь большого пальца, и через секунду у вас в руках стаканчик шипящей и весело искрящейся газированной воды. Шторр просиял. Удача все-таки улыбнулась ему! В главном корпусе Интерната стоял раньше точно такой же автомат, и воспитанники давно приспособились: просверлив в монетке дырочку и пропустив в нее тонкую леску, они бесплатно доили глупый ящик, компенсируя пропущенные в наказание обеды и ужины – разумеется, если рядом не было никого из наставников. Главное в этом деле было – вовремя дернуть за леску, прежде чем монета окончательно провалится, но уж тут-то Криму не было равных. В конце концов, так и не поняв, куда девается содержимое, аккурат три дня назад киоск погрузили на грузовик и куда-то увезли.

И вот как раз такой империал – с дырочкой и леской – лежал сейчас у Крима в кармане рубашки. Теперь остается только дождаться, когда поблизости никого не будет… Шторр поднял руку к груди, нащупывая через ткань кругляш монетки. Но что такое? Карман пуст?! Рука судорожно метнулась ко второму карману – и там ничего. Не может быть! Он ведь прекрасно помнит, как утром клал туда империал – не мог же тот испариться! Карман застегнут, и дырки в нем нет – совершенно новая рубашка…

Стоп. Новая рубашка. Не успел Крим мысленно произнести эти два слова, как все встало на свои места. Собираясь в Кирп, он надел новую рубашку, а старую, кажется, бросил на кровать. Подумал еще, что, когда вернется, повесит в шкаф, а тогда некогда было. И монетка, значит… Вот именно, осталась там.

На душе у Крима сделалось совсем скверно. Не везет – так уж во всем. Лучше б ему не натыкаться на этот проклятый киоск, не вспоминать об империале – глядишь, и разочарование было бы меньшим. Прочь отсюда, прочь от ресторана с его соблазнами, прочь…

– Что, парень, монетки нет? – заметив, что Крим так и стоит, запустив руку в карман рубашки, и, видимо, прочитав многое на его лице, к нему подошел кто-то из пассажиров.

Крим молча развел руками, боясь, что, пророни хоть слово, он не сможет уже сдержать слез отчаяния. Не хватало еще тут очередного насмешника! Он даже не взглянул на подошедшего.

– На, возьми.

Шторр не реагировал.

– Не слышишь, что ли? Держи монетку!

Не веря своим ушам, Крим обернулся. Перед ним, широко улыбаясь, стоял одетый в модный дорожный костюм высокий юноша-кешлянин. В руке он держал заветный империал.

Неуверенно, все еще опасаясь какой-нибудь злой шутки, Шторр протянул руку.

– Да ты не бойся! – засмеялся юноша. – Я не кусаюсь. Ты бери, бери. Мне в детстве тоже всегда хотелось газировки, а денег родители не давали. Ты какую больше любишь?

– Фруктовую, – на автомате ответил Крим. По правде сказать, это был единственный сорт, который ему приходилось пить.

– А я – «Особую», – охотно поделился кешлянин. И как бы в подтверждение своих слов он извлек из кармана еще одну монетку, бросил ее в автомат и с наслаждением осушил полученный стаканчик. – Лучшей не пьет и Его Величество! – провозгласил он, отправляя пустой стакан в нишу для мусора. – Так что рекомендую. Ты сам-то откуда?

– С Реды, – ответил Крим.

– В столицу?

– Угу.

– Вот и я тоже. С каникул возвращаюсь. Ах да, я же не представился: Ктобб Иф черб кеш… Впрочем, зови меня просто Ктобб.

– Крим Шторр. Крим.

– Очень приятно, – улыбка Ктобба стала еще шире. – Ну и как поживает старушка Реда?

– Вертится, – пожал плечами Крим. Разговор был ему в тягость. Чувствуя себя неуютно, словно выставленный на всеобщее обозрение, он все ждал, когда кешлянин оставит его в покое, но тот явно был настроен поболтать.

– И то верно, – рассмеялся Ктобб, – каков вопрос – таков и ответ. Бывал я на Реде, в детстве еще. Отец служил в местном гарнизоне. Помню, как-то с приятелем мы решили сбежать в пустыню, чтобы поймать варана-людоеда. Смешно, конечно, что сказать – дети есть дети. А могло ведь получиться совсем не смешно. В общем, выслеживали мы это чудовище минут тридцать, а потом уже оно охотилось, а мы спасались. Когда солдаты из взвода отца сняли нас с пальмы в чахленьком таком оазисе, мы уже просидели на ней часов шесть, не меньше.

– Ненавижу пустыню, – неожиданно для самого себя проговорил Крим. – Страшное, нечеловеческое какое-то место. Как же мне надоело на нее смотреть за годы в Интернате!

– Так ты воспитывался в Интернате? – спросил Ктобб. – То-то я смотрю, эмблема у тебя на плече.

– Реданский Имперский подготовительный Интернат, – кивнул Шторр.

– А родители твои где? В столице?

– Нет. Не знаю… – Голос Крима дрогнул. И вновь, сам того не ожидая, он добавил: – Я подкидыш.

– Ой, извини, – смутился кешлянин, будто невольно затронул какую-то неприличную тему. – Я не хотел…

– Ничего страшного, – быстро перебил его Крим. – Это все в прошлом. Теперь я Крим ред кеш ан Шторр, – он произнес имя, на которое имел бы право только член Высшей Гильдии.

– В таком случае, поздравляю, – произнес Ктобб. – Нет в этой жизни ничего более желанного и почетного, чем верная служба Империи и Императору.

– Я мечтал об этом всю жизнь, – признался Крим.

– Нелегко тебе, наверное, пришлось, – заметил, помолчав, кешлянин. – Я слышал, Высшие Гильдии не особо жалуют провинциальные планеты, а уж тем более – Интернаты.

– Куда там, – охотно подхватил Шторр. – В лучшем случае раз в год залетит Комиссия, выберет несколько десятков – это из тысячи-то воспитанников, – и фьють, жди еще сезон. А из столицы могут не прилетать и пять лет, и десять. Провинциальные комиссии, конечно, бывают чаще, но и они всех желающих пригласить не могут.

– И что же остальные? – спросил кешлянин. – Те, кто не попадет в Гильдии?

– Они получают свободную карту. Но на Реде с ней работы не найти, поэтому большинство старается завербоваться куда-нибудь в Приграничье. Имперское бюро миграции оплачивает им билет только в один конец, а на обратный волонтер должен заработать уже сам. Если сможет, конечно. За все время я ни разу не слышал, чтобы кто-то возвращался с Границы.

– Да-а, – протянул Ктобб. – Но, наверное, в этом и заключается справедливость. Должен же кто-то осваивать Приграничье. Только достойных ждет Старая Империя, а самых достойных – Кеш-Шлим. Для того и летают по Империи комиссии, для того и существует отбор.

– Ничего себе справедливость! – ахнул Крим. – Какая же это справедливость, если результаты отбора известны заранее?

– Как это? – не понял Ктобб.

– А так! Собираешься утром на Комиссию, а у наставника вот такие глаза: куда тебя, недоумка, несет? А, на отбор… Ну иди, иди, потешься. А другой еще накануне заявляет: выберут меня, и все тут. Вспомните, кто мои дяди-тети. И ведь точно: выбирают. Какая уж там справедливость…

– Но ведь и тебя, в конце концов, выбрали, – заметил кешлянин.

– Меня-то? – Крим усмехнулся. – Будем считать, что мне повезло. А бывало и так: приходишь на отбор, а тебе практически с порога говорят: не подходишь ты нам, дружок. И безо всякого отбора – не подходишь, и все, чего время терять. И попробуй тут только вспомнить о справедливости – сам же еще и виноват окажешься.

– И, тем не менее, справедливость восторжествовала, – возразил Ктобб. – Ты здесь, летишь на Кеш-Шлим, а Границу колонизировать отправятся другие, менее достойные. Да, что-то заболтался я, – спохватился он вдруг, взглянув на часы. – Меня же ждут. Ну, Крим, счастливо тебе устроиться. Рад буду встретить тебя на Кеш-Шлим Великим Мастером Гильдии.

– До свидания, Ктобб.

Только когда за кешлянином закрылись двери лифта, уносящего его куда-то на верхние палубы, Шторр вспомнил, что так и не поблагодарил его за империал.

6

Спал Крим плохо. Зеркальный купол, накрывший кресло-кровать, отгородил его от шума салона, но не мог защитить от собственного подсознания. Снилась ему только еда – и простая, интернатская, и знакомая лишь по названиям из ресторанного меню, но любая – одинаково желанная и недоступная. Вот она, выставлена на столе. Всего-то и надо, что подойти, протянуть руку. Но стол внезапно исчезает, и на его месте возникает наставник Джифф – как всегда чем-то рассерженный. Чем, как не поведением его, Крима? «Воспитанник Шторр! – скрипит старик. – Вы совершили тяжкий проступок: сорвали поездку в столицу достойнейшего из достойных – воспитанника Чибба. Больше того, вы обманом пробрались на космический корабль. Это неслыханно. Это возмутительно. Вы будете наказаны – десять дней без обеда. А также без завтрака и без ужина». Джифф скалит свои кривые зубы, но вместо смеха раздается рык варана-людоеда. «Нет! – хочет закричать Крим. – Только не это! Исключите меня из Интерната, занесите в черный список, но только не это!..» «Наказание назначено, воспитанник, – голос Джиффа звучит непреклонно, да и не Джифф это уже вовсе, а красавчик Чибб, стоит, ухмыляется. – Я же предупреждал тебя, Варвар! Теперь тебе конец!» «Нет! – крикнул Крим. – Нет! Нет!» – и проснулся.

Купол над головой отполз в сторону и исчез. Кровать снова стала креслом. Время – полдень. Полдень второго дня полета. Второго из десяти. И очень хочется есть.

Опустив ноги на пол, Крим рывком поднялся. План действий он подготовил еще накануне. Нет ничего более утомительного, чем безделье. Надо действовать, действовать, действовать – тогда и о голоде позабудешь, и не заметишь, как время пролетит. А космический лайнер – место крайне интересное, особенно для тех, кто попал сюда впервые. К услугам пассажиров бассейны, спортзал, клубы по интересам. Желающие могут смотреть стереофильмы, любознательные – послушать научно-популярные лекции, любители техники – сходить на экскурсию по кораблю, в том числе даже в рубку управления и машинное отделение! И так далее, и так далее, и так далее… Загвоздка в одном – доступны все эти развлечения в основном пассажирам первого класса, отчасти – второго. У обитателя же нижней палубы, если он, конечно, не готов платить за удовольствие дополнительно, выбор не столь велик: стереозал, спортзал, смотровая площадка, да еще, пожалуй, библиотека.

Смотровую площадку Шторр отмел сразу: она хороша в первые минуты полета, но виды космоса на экране приедаются на удивление быстро. Библиотека? Само это слово всегда навевало на него тоску. Тогда, может быть, спортзал? Да, но он расположен на средней палубе. Туда ему путь заказан. Итак, что же у него остается? Стерео. Вот это, пожалуй, то, что надо. В Интернате фильмы показывали нечасто, так что пресытиться ими ему, наверное, еще долго не удастся. И потом… Там же темно. Если кого из старых знакомых и занесет нелегкая – никто его не заметит…

Фильм превзошел все самые смелые ожидания Крима. Уже через пять минут, забыв и о голоде, и об опасности быть обнаруженным, Шторр глаз не мог оторвать от происходящего вокруг – действие разворачивалось не только перед ним, но и справа, и слева, и даже сзади и сверху. Вместе с древними воинами Кеш он мчался на боевом единороге по просторам мятежной провинции, лез на крепостную стену, водружал на башне императорский штандарт, а после карал подлых предателей, поднявших руку на Высочайшего Наместника. Все это так увлекло его, что, когда тронный зал, где он пировал среди победителей, вдруг исчез, уступив место ровным рядам зрительских кресел, Шторр не сразу сообразил, где он находится и что ему следует делать. Лишь через минуту к нему вернулся голод, а с ним и осторожность.

Крим поднял голову: зрители начинали расходиться. Оставаться на месте становилось опасно: в пустом освещенном зале он будет как на ладони. Не без сожаления поднявшись, Шторр поспешил смешаться с толпой у выхода. До следующего сеанса оставалось еще минут пятнадцать.

– Подкидыш?!

Внутри у Крима все оборвалось. Пропал! Попался. И как глупо попался! Тоже, искатель развлечений, в стереозал его потянуло! Шел бы в библиотеку – вот там точно никого из знакомых не встретил бы…

Втянув голову в плечи, Шторр сделал вид, что его это не касается.

– Постой, Подкидыш! – настойчиво повторил знакомый голос. – Куда же ты? Остановись, я узнала тебя!

Бежать не имело смысла. С чувством обреченности Крим остановился и медленно обернулся. Перед ним стояла Силли.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он ее почти зло.

– Я?! Фильм смотрела… – Недоумение, отразившееся на лице девушки, в других обстоятельствах, наверное, выглядело бы очень забавно. – А вот ты как тут оказался?

– Тоже фильм смотрел, – буркнул Крим.

Силли была одна, и это было хорошо. Значит, ни Джиффу, ни другим воспитанникам ничего пока не известно. Что ж, не все еще потеряно.

– Но почему ты здесь? – продолжала между тем спрашивать девушка. – Как ты сюда попал?

– Как все нормальные люди – сел в Кирпе, – Крим тянул время, пытаясь решить, как теперь следует себя вести. С одной стороны, это все-таки была Силли. А на нее можно положиться. Но ведь это была уже другая Силли – Силли, принятая в Гильдию имперских государственных служащих! Силли с Кеш-Шлим. Силли ред кеш ан… Как бишь ее там? И эта Силли была ему еще незнакома.

– По-моему, нам надо серьезно поговорить, – произнесла девушка. – Полагаю, ты не хотел бы увидеться с господином наставником?

– Не сейчас, – согласился Крим.

– В таком случае, предлагаю ресторан на нижней палубе. Там никто из наших не бывает.

– Отлично. Только платишь ты: у меня ни кредита… И должен признаться, что не ел ничего со вчерашнего утра.

– Неужели?! О, бедный мой Подкидыш! – взяв за руку, девушка заглянула ему в глаза. Вот это была опять прежняя, так хорошо знакомая Силли. Стена отчуждения между ними хотя и не рухнула в мгновение окончательно, но, похоже, дала глубокую трещину.

Крим не взялся бы судить, действительно ли так великолепна была кухня лайнера, как о ней говорили. Он просто ел, не думая ни о вкусе, ни о запахе, ни о чем другом. Он ЕЛ. Сидя напротив, Силли терпеливо ждала, пока он насытится.

И только когда тарелки, принесенные официантом – в Императорском зале официанты сами разносили заказы! – только когда тарелки наконец опустели, девушка повторила свой вопрос.

– Итак, как же ты сюда попал?

– Долгая история, – проговорил Крим, наслаждаясь ощущением приятной тяжести в животе. – Тогда, на Кирпе, наставник Джифф отослал меня обратно в Интернат. Но я не уехал. Вместо этого… – и он вкратце рассказал Силли все, что приключилось с ним вплоть до их неожиданной встречи на выходе из стереозала. – Вот такие дела, – закончил он свой рассказ.

Некоторое время Силли молчала.

– А я и не знала, что ты можешь быть таким жестоким, – произнесла вдруг она.

– Жестоким? – опешил Крим. – Я?! Когда?

– По отношению к Чиббу. Ведь ты убил его мечту…

– И ни секунды не жалею об этом, – перебил ее Шторр. – Он получил по заслугам!

– Возможно. И все-таки это жестоко.

– Жестоко?! – взорвался Крим. Он ждал от Силли всего что угодно, но встать на сторону красавчика?! Это был удар ниже пояса. – Сколько себя помню, Чибб издевался надо мной, не давал прохода, унижал, оскорблял. Как мечтал я о той минуте, когда наши роли поменяются, когда судьба поставит в положение униженного его! И вот, когда минута эта наконец наступила, ты говоришь, что я был жесток?!

– Ты не тот Подкидыш, которого я знала, – тихо произнесла Силли.

– Ты не та Силли, которую знал я, – выдохнул Крим.

– Ты не думай, что я тебя осуждаю, – продолжала девушка. – И где-то даже, наверное, понимаю, что тобой двигало. Но согласиться… Согласиться с тобой не могу.

– Ты… Ты выдашь меня? – одними губами спросил Шторр.

Силли вскинула голову.

– Я?! Да как ты… – слова словно застряли у нее в горле.

– Извини, – быстро проговорил Крим. – Но тогда я вообще ничего не понимаю.

– Да, ты и правда ничего не понимаешь, – кивнула девушка. – Что заказать на десерт?

7

– И что же ты теперь собираешься делать? – спросила Силли.

Шел третий день полета. Они сидели перед «книгой» – широким экраном считывающего устройства, в которое только что загрузили магнитный кристалл, полученный в библиотеке. Запись называлась «Кеш-Шлим: добро пожаловать».

– Попробую все это прочесть, – сказал Крим. – Времени у меня много.

– Да я не об этом. Ну, долетишь ты до Кеш-Шлим. Допустим даже, пройдешь как-нибудь через иммиграционный контроль… Кстати, как ты собираешься это сделать?

– Еще не думал об этом. Я же почти ничего не знаю о столице! Вот прочту это, – он кивнул в сторону экрана, – тогда и поговорим.

– Не думаю, что эта запись тебе сильно поможет. Это же туристический путеводитель. Музеи, памятники и прочая чушь. Надо бы что-нибудь посерьезнее.

– А что я могу сделать? – Крим начал сердиться. – Ты же знаешь: это лучшее, что мы смогли здесь найти.

– Да, знаю. Поэтому-то и беспокоюсь. Ну ладно, через контроль ты как-нибудь, может, и просочишься. Но дальше-то что? Без денег, без крыши над головой?

– Попробую поступить в одну из Гильдий, – не отрывая глаз от экрана, ответил Шторр. – Тогда все вопросы решатся разом: и деньги, и документы, и жилье.

– И как ты себе это представляешь? Вот так прямо заявишься в штаб-квартиру: «Здравствуйте, я сбежал из Интерната, мечтаю служить на благо нашей великой Империи, возьмите меня к себе в ученики!»?

– А почему бы и нет?

– Не знаю… Но как-то все это ненатурально выглядит. Мне кажется, так не бывает.

– Бывает, не бывает, у меня что, есть выбор? – резко спросил Крим. – И потом, я же не стану ломиться в Высшие Гильдии. Мне бы сначала хоть как-то закрепиться, а потом уж все пойдет как-нибудь… Вот черт, третий раз читаю одно и то же предложение!

– Хорошо, не буду тебе мешать.

Запись действительно содержала в себе мало полезного. Реклама туристических агентств – и ни слова об агентствах по найму. Маршруты многодневных туров – и почти ничего об общественном транспорте. Красочные иллюстрации главного космопорта Империи – и всего одна строчка об иммиграционном контроле – только то, что он есть и располагается перед контролем таможенным. Последнему, кстати, было посвящено несколько страниц, но их Крим миновал, не глядя – для Императорской таможни он интереса не представляет. Лишь мельком просмотрев раздел «Отели», Шторр вновь пролистал дальше – пройдет еще не один стандартный год, прежде чем самые дешевые их номера станут ему по карману. Не читая, пропускал он и описания известных на всю Империю музеев, дворцов, замков – их время для него тоже настанет не скоро. Гораздо больше заинтересовал его раздел «Охрана порядка», перечислявший среди прочего и то, что в столице делать запрещено. Здесь же, видимо, для пущей наглядности, приводились возможные последствия того или иного нарушения – с красочными иллюстрациями. Получилось довольно убедительно. И снова шла бесполезная информация: курорты, заповедники, Императорский звездный зверинец…

Устав читать, Шторр поднял голову: Силли рядом не было. Он и не заметил, когда она успела исчезнуть. Ну да ничего, вернется. Пожав плечами, он вновь придвинул к себе книгу, но уже через минуту поймал себя на мысли, что просто не понимает прочитанного. Где же Силли? Не обидел ли он ее чем-нибудь? Кажется, он был с ней не слишком вежлив. Дурак. Она ему только добра желает. Где бы он сейчас был, если бы не она?! Так и торчал бы, наверное, в стереозале – голодный и злой, пока бы не попался на глаза кому-нибудь еще из Интерната. Да ему молиться на нее надо, а он… Что же ее так долго нет?

Крим не видел, как открылась дверь – ее загораживал стеллаж с магнитными кристаллами – но по слабому дуновению понял, что в читальный зал кто-то вошел. Силли! Наконец-то!

Однако это была не Силли. Навстречу радостно вскочившему со своего места Штору устало шаркал… наставник Джифф!

Нет, этого не может быть! Что наставнику делать на нижней палубе, да еще в библиотеке? Это какая-то ошибка, да и не Джифф это вовсе, просто похожий старичок. Мало ли их тут, на лайнере, ошивается?!. Но почему тогда он идет сюда, к столу, а не к окошку выдачи? Нет, это не Джифф! Не Джифф…

Джифф.

– Воспитанник Шторр? Какая встреча! Должно быть, приятно увидеть знакомое лицо так далеко от дома? – голос наставника звучал бесстрастно, но Крим хорошо знал цену этой бесстрастности. Она стоила дюжины истерик. – А я, признаться, сначала не поверил. Кто же в такое поверит на слово?

– Э… Добрый день, господин наставник, – выдавил Крим.

– Вы удивили меня, воспитанник Шторр, – продолжал Джифф, – очень удивили. Я и не думал, что в наше время такое возможно. Что ж, я ошибался. Пройдемте в мою каюту.

И, словно даже не допуская мысли, что его могут ослушаться, Джифф повернулся и зашаркал к выходу из читального зала. Он знал своих воспитанников. Так и оставив на столе полученный на имя Силли кристалл, Крим покорно поплелся следом.

Это была катастрофа. Все пропало. Кто-то заметил его – наверное, вчера, в стереозале – узнал и доложил наставнику. Интересно, чего же тот ждал целые сутки? Почему явился только сейчас? И как пронюхал, что они с Силли в библиотеке?.. С Силли… Ей ведь теперь тоже не избежать неприятностей. И все из-за него. Кстати, где она? Она же лишь чудом разминулась с Джиффом. Ей давно бы пора возвратиться. Если только… Не может быть! Она не могла. А почему не могла? Это все объясняет. И все-таки…

Просторную двухместную каюту второго класса Джифф занимал один. Обстановку составляли два кресла, стол с парой стульев и тумбочка. В стены были встроены два или три шкафа, пол устилал ковер. Свет струился не прямо из-под потолка, а испускался огромной люстрой. В глубине комнаты виднелась дверца ванной.

Тяжело опустившись в одно из кресел, Джифф оставил Шторра стоять.

– Ну-с, воспитанник, – проскрипел он, – выкладывайте все.

Сжавшись под сверлящим взглядом старика, несколько секунд Крим стоял не шелохнувшись. Внезапно губы его зашевелились, как если бы он хотел что-то сказать, но, к его собственному удивлению, с них не сорвалось ни звука. Джифф недоуменно поднял брови.

– Вы что, дара речи лишились, Шторр? Я требую, чтобы вы немедленно рассказали, как попали на корабль. И главное: с какой целью вы это сделали? Кто помогал вам? И где воспитанник Чибб?

Крим и сам не смог бы объяснить ту перемену, что произошла в нем в следующее мгновение. Голос Джиффа, только что близкий и грозный, доносился теперь до него откуда-то издали, словно из другой, прежней жизни, где навсегда остался Интернат, где люди делятся на наставников и воспитанников, а те – на чиббов и шторров. Подумать только, как давно это было! Нет, он, Крим ред кеш ан Шторр, той жизни более не принадлежит. Воля Джиффа вернуть его на Реду, но законы прошлого над ним уже не властны!

– Я не стану вам отвечать, – проговорил он громко и отчетливо.

– Как это – не станете? – опешил Джифф. Наверное, впервые за всю свою карьеру наставника ему пришлось услышать подобное заявление. – Я требую, чтобы вы все рассказали. Немедленно!

– Я не стану вам отвечать, – твердо повторил Шторр.

– Ах, не станете?! – И без того сморщенное лицо старика исказила ярость. – Ну, погодите. Я просто сдам вас капитану. Сейчас же! Он вас арестует! Да вы хоть понимаете, что сделали? Нелегально проникли на лайнер Его Императорского Величества Космического Флота! С какой, спрашивается, целью? Диверсия? Шпионаж? Пожизненный урановый рудник – меньшее, что может вас ожидать!.. Ну так что, будете вы отвечать?

Крим отвернулся: слюна Джиффа летела ему в лицо.

– Напрасно запираетесь, – произнес вдруг тот уже гораздо спокойнее. Почему-то он не спешил приводить в действие свои угрозы. Быть может, опасался, что в появлении Крима на корабле есть доля и его вины? – Многое мне известно и без вас. Вы подкараулили воспитанника Чибба в порту. Что вы с ним сделали? Убили?

– Чибб утонул в своих собственных нечистотах, – бросил Крим.

– Так, великолепно. Значит, вы еще и убийца. Может быть, вы и меня собираетесь убить?

– Может быть, – равнодушно кивнул Крим.

– А вот это напрасно. Все равно вам бы это не удалось, – Джифф запустил руку в карман и положил перед собой на стол маленький парализующий пистолетик. Крим и не знал, что старикан таскает его с собой. – Кроме того, я, как вы можете догадаться, отнюдь не единственный, кто знает о вас. Так что глупостей делать не советую.

Крим пожал плечами. Этот спектакль начинал ему уже надоедать. Неужели старикашка всерьез воображает, что он, Шторр, может наброситься на него, как загнанная в угол крыса? Зачем? Время борьбы прошло. Он проиграл, и судьба его предрешена. Но он ни о чем не жалеет. И если бы все повторилось – поступил бы так же. Вот только… Неужели это все-таки Силли?..

Голос вахтенного офицера, ворвавшийся в каюту наставника из динамика под потолком, прозвучал так неожиданно, что ни Крим, ни, кажется, сам Джифф, сперва даже не поняли, что произошло.

– Внимание всем! Внимание всем! Наш корабль начинает плановое ускорение для выхода на расчетную траекторию. Просим пассажиров немедленно занять амортизационные кресла. Повторяю. Корабль начинает плановое ускорение, просим пассажиров занять амортизационные кресла. Приносим извинения за доставленные неудобства. Спасибо.

Объявление повторилось на каком-то другом языке, затем офицер вновь заговорил на шлим.

– Даю обратный отсчет времени до начала ускорения. Двести… Сто девяносто девять… Сто девяносто восемь…

– Вечно они не вовремя со этими своими маневрами, – проворчал Джифф. – Ладно, Шторр, садитесь пока в свободное кресло. И чтоб без фокусов – с ускорением шутки плохи. Потом сдам вас капитану. Не хотелось бы для этого отскребать вас от палубы – ковер испортится.

8

Люстра под потолком несколько раз мигнула и погасла.

– Это еще что такое? – донесся до Крима раздраженный голос Джиффа. – Ваши штучки, Шторр?

– Я в кресле, – буркнул тот.

– Да, действительно, вы этого сделать не могли, – согласился наставник. – И это Его Императорского Величества Космический Флот! Хоть бы предупредили. – Джифф завозился в кресле, скрипя пристяжными ремнями. Несколько раз щелкнул какой-то переключатель. – Так, индивидуальные лампочки тоже не работают. Бардак! Ну ладно, пусть только закончится этот их маневр, уж я с ними разберусь!

Между тем, несмотря на ускорение, в кресле перегрузки совершенно не ощущались. Криму было с чем сравнивать – позавчера во время старта его довольно ощутимо вдавило в сиденье. Ну да то было на нижней палубе, здесь же, в каюте второго класса, условия и должны быть гораздо лучше.

Джифф, однако, был недоволен.

– Все обленились, совсем ничего делать не хотят! Правду говорят, мирное время расхолаживает сильно. Вот, помню, во время войны на Флоте была дисциплина так дисциплина! Ни пылинки, ни одной перегоревшей лампочки. А все почему – каждый последний стюард знал: чуть что не так – и на боевой корабль, на передовую – спишут и не задумаются. А теперь… И главное – молчат. Даже не извинились. Нет, чтобы сказать: так, мол, и так, по техническим причинам свет включится через пять минут. Так нет – молчат. Так ведь можно кого-нибудь и до полусмерти напугать. Ладно, я не из пугливых, а…

В этот момент лайнер весьма чувствительно тряхнуло. Правда, самого толчка Крим не ощутил: выручило кресло, но на мгновение каюта словно подпрыгнула, вверх и чуть влево. Что-то с грохотом упало, что-то зазвенело.

– Ну, это уж слишком! – возопил Джифф. – Моя ваза! Я вез ее с Реды! Она стоит…

– Да помолчите вы! – не выдержал Крим. – Похоже, это все серьезнее, чем вы думаете. Одной вазой тут можно и не отделаться.

С этими словами он отстегнул ремни и решительно поднялся на ноги. Так и есть. Сила тяжести не превышала нормальную – никакого ускорения не было и в помине.

– Да как ты смеешь! – наставник едва не задохнулся от охватившего его возмущения. – Грубить мне, Мастеру Гильдии педагогов! Да я… Эй, что ты там делаешь?

– Я стою посреди каюты. Перегрузок нет.

– Э, да ты хочешь меня обмануть? Хочешь, чтобы я поверил тебе, встал, как дурак, из кресла и тут же расплющился по полу? Этого ты хочешь, негодяй? Так знай же…

– Я говорю правду! – Крим осторожно, так, чтобы не налететь в темноте на мебель, подошел к Джиффу. – Вот, можете сами убедиться.

– Но… как тебе это удалось? Ты что, в антиперегрузочном скафандре? – рука наставника метнулась к Криму и судорожно ощупала его рукав.

– Да каком, к дьяволу, скафандре! – взорвался Крим. – Лайнер не ускоряется – можете вы понять это, наконец?! Перегрузок нет, света нет, радио не работает. По-моему, наше дело плохо.

– Ты думаешь, авария? – испуганно спросил Джифф.

– Я думаю, на нас напали пираты, – дрогнувшим голосом озвучил Шторр мысль, которая все последние минуты не давала ему покоя. – Позавчера внизу я слышал рассказ об одном таком нападении – все сходится. Сначала пассажиров неожиданно просят занять амортизационные кресла, потом отказывает вся автоматика…

– Нет, погоди, это невозможно, – перебил его наставник. – Мы находимся на территории Империи, в одном из внутренних секторов. Какие тут могут быть пираты? – и Джифф хрипло, но не очень натурально, рассмеялся. Из кресла он так и не встал.

– Вспомните сообщения по визору, – настаивал Крим. – Нападения случались и гораздо ближе к Центру.

– Да нет, не может быть! Это очень оживленная линия, на каждом шагу – Имперский Патруль. Что тут делать пиратам? И потом…

Внезапно лайнер снова тряхнуло. Не удержавшись на ногах, Крим отлетел в сторону, сшиб стул, тот – еще один, из распахнувшейся дверцы шкафа посыпалось что-то мелкое, но тяжелое.

– Вы живы, Шторр? – спросил Джифф, когда стих вызванный падением грохот.

– Кажется, да…

Придерживаясь рукой за стену, Крим медленно поднялся. Болела нога, по которой пришелся удар стула, рукав рубашки намок, попав в невесть откуда взявшуюся лужу. В боку что-то кололо.

– Я, пожалуй, вернусь в кресло, – проговорил он.

– Вот и правильно, – обрадовался Джифф. – Видите, я же говорил: пираты – всего лишь ваша фантазия. Просто небольшое нарушение балансировки, поэтому и нет ускорения. Сейчас все наладят.

– Хорошо бы.

Крим по-прежнему не разделял оптимизма наставника. Если виной толчкам какая-то мелкая неполадка, то почему погас свет? И почему тогда молчит радио? Не хотят зря нервировать пассажиров? Но здесь, как раз, прав Джифф: объяснили бы все как есть – и дело с концом. Нет, не так все просто, как хочет убедить и его, и себя старик.

В следующие полчаса не произошло ничего примечательного. Свет так и не дали. Наставник молчал, и по его хриплому дыханию, доносившемуся из кресла, даже нельзя было понять, продолжает ли он бодрствовать или же давно уснул, убаюканный ускорением. Впрочем, началось ли наконец это самое пресловутое ускорение, также было неясно. Проверять это на собственном опыте Крим больше не решался, однако страх его постепенно уходил. В конце концов, что вероятнее: перегоревший где-то глубоко в недрах лайнера бракованный предохранитель или атака космических пиратов? С каждой минутой Шторр все больше склонялся к первой версии.

Он и сам уже почти задремал, как дверь в каюту внезапно распахнулась, и в лицо Криму ударил яркий свет. Вынужденный резко зажмуриться, Шторр не увидел вошедшего и даже не сразу понял, что в каюте появился кто-то посторонний.

– Ваши документы, пожалуйста, – несмотря на это «пожалуйста», голос прозвучал не как просьба, а как не терпящий возражений приказ.

– А в чем дело? – раздался с противоположного конца каюты вопрос Джиффа. – Кто вы такой? Патруль?

– Патруль, Патруль, – рявкнул вошедший. – Документы, и поживее!

Прикрыв лицо ладонью, Крим осторожно приоткрыл глаза. Незваных гостей было трое, однако рассмотреть их внимательно было невозможно: свет, так ослепивший его, исходил из закрепленных у них, очевидно, на шлемах скафандров, мощных фонарей и оставлял своих хозяев в тени. Зато хорошо был виден наставник Джифф. Комично щурясь, он шарил рукой во внутреннем кармане своего пиджака.

– Вот, пожалуйста, господин офицер, – старик извлек наконец оттуда пластиковую карточку удостоверения личности. – И все-таки я хотел бы узнать…

– Стим Карапид зив кеш ан Джифф? – перебил его патрульный, рассматривая документ.

– Да, это я. И я…

– Вам придется пройти с нами.

– Пройти? Куда пройти?

– Куда надо. Там разберемся.

– Но позвольте…

Однако патрульный уже сделал шаг к Криму.

– Ваши документы?.. О, господи!

Не понимая, что могло так поразить офицера имперского Патруля, Крим протянул ему личную карточку Интерната – единственный документ, который был у него при себе. Но она не являлась удостоверением, действительным за пределами Реды, тем более – на Кеш-Шлим.

– Я должен пояснить, – вмешался наставник Джифф, по-своему истолковав поведение патрульного. – Этот юноша здесь незаконно. Он сбежал из Имперского подготовительного Интерната, это на Реде, система Паркара. Я как раз собирался передать его в руки властей.

– Молчать! – грубо оборвал его офицер и, обернувшись к своим товарищам, что-то тихо, так, что слов было не разобрать, заговорил им. Ответом ему послужили недоуменные восклицания. Два других патрульных приблизились к Криму, вновь ослепив того лучами своих фонарей. Они о чем-то заспорили, но, как ни странно, Шторр не понимал ни слова. Не был ли это тот самый легендарный «внутренний язык» Патруля, сложившийся еще на заре Империи?

Похоже, так и не придя к единому мнению, патрульные наконец замолчали, и тот, что требовал документы, снова повернулся к Криму. Явно обращаясь к нему, он медленно, с расстановкой, произнес длинную фразу на «внутреннем языке». Крим развел руками: он ничего не понял. Патрульный вздохнул и сказал еще что-то. Шторр почему-то решил, что это уже был какой-то иной язык, но он не знал и его.

– Я не понимаю, – пробормотал он. – Говорите, пожалуйста, на шлим.

Казалось, патрульные были несколько разочарованы.

– Вставай, пойдешь со мной, – хмуро велел тот, что пытался заговорить с Кримом, на этот раз – на официальном языке Империи. Затем он что-то резко сказал двоим другим, и те вытолкнули за дверь старика Джиффа. В свете фонаря «своего» патрульного Шторр успел заметить, что в спину наставнику смотрит короткий ствол боевого бластера – раньше он видел такие только в стереофильмах.

– Иди вперед, – приказал, между тем, офицер Криму. – Руки за спину, не оборачиваться.

– Я арестован? – спросил Шторр.

– Никаких вопросов, – отрезал тот. – Шагай.

И они двинулись по коридору. В сторону, противоположную той, куда повели наставника Джиффа.

9

Это были не патрульные.

Крим поднялся с узкой койки у стены и прошелся по каюте. Три шага вперед, три шага назад. Не каюта, а просто клетка какая-то. Из мебели – одна эта койка, намертво привинченная к полу, да и на той лежать можно только на боку, иначе непременно свалишься. Гладкий металлический пол, такие же гладкие стены. Голова едва не упирается в потолок. Да, не номер-люкс…

И все-таки это были не патрульные. Зачем Имперскому Патрулю врываться на мирный лайнер? Зачем размахивать бластером перед безоружными пассажирами? Зачем устраивать эту нелепую проверку документов, когда все необходимые сведения легко можно запросить у капитана, или, на худой конец – в реданском порту?

Да и форма у Патруля не такая: виданное ли дело – ходить по кораблю в тяжелом скафандре? И язык какой-то непонятный, и наставника Джиффа зачем-то забрали, и вели себя грубо – имперские офицеры так себя не ведут.

Нет, никакие это не патрульные.

Тогда кто же? Ответ мог быть только один, и Крим произнес его вслух:

– Пираты!

Дверь бесшумно отошла в сторону, и на пороге возник полный человек лет тридцати пяти-сорока с широким улыбающимся лицом, буквально заросшим вьющимися волосами какого-то странного, буро-рыжего цвета – будто ржавчиной покрытыми. Росли они и на щеках, и на подбородке, и даже над верхней губой, придавая своему хозяину дикий и, несмотря на улыбку, свирепый вид. На незнакомце был голубой, явно форменный комбинезон с непонятными золотистыми значками на груди и рукавах. Вошедший с любопытством смотрел на Крима своими почему-то голубыми, а оттого какими-то тусклыми глазами.

Вопреки собственным ожиданиям, страха Крим не испытывал. Наверное, он просто успел уже перебояться, пока спорил с Джиффом, разговаривал с самозванцами-патрульными, шел под конвоем по узкой трубе переходника между лайнером и состыковавшимся с ним кораблем, ждал потом решения своей участи в этой тесной камере. Теперь он был готов ко всему, а потому, дерзко взглянув на незнакомца, решительно заявил:

– Вы не Имперский Патруль!

– Имперский Патруль? – удивился толстяк. Слова Крима почему-то его весьма развеселили. – Да, пожалуй, мы не совсем Имперский Патруль! А с чего ты взял про Патруль?

Теперь пришла очередь удивиться Криму.

– Так сказал человек, арестовавший меня.

– Олаф? – еще больше развеселился толстяк. – Да, это на него похоже. Хорошая шутка!.. Нет, конечно же, мы не из Имперского Патруля.

– Вы пираты! – заявил Крим.

– Пираты? – незнакомец посерьезнел. – Да, вот это, пожалуй, несколько ближе к истине. Что ж, пираты так пираты… Ладно, шутки в сторону. Идем со мной.

– Куда? – спросил Шторр.

– Узнаешь. Идем.

– Никуда я не пойду! – отрезал Крим. – Можете меня убить, если хотите – подчиняться вам я не стану.

– Убить тебя мы всегда успеем, – успокоил его толстяк. – Но, как мне кажется, как раз в твоих интересах не слишком нас при этом торопить. Так что иди по-хорошему. Так или иначе, ты все равно попадешь туда, куда надо, поэтому сам посуди, стоит ли глупое упрямство пары вывихнутых суставов?

Крим был вынужден согласиться, что не стоит. Манеры незнакомца поразили его. Тот был не груб, даже мягок, голос его звучал тихо и вкрадчиво, но явно чувствовалось, что за всем этим стояли железная воля и уверенность в своих силах. И потому он решил не сопротивляться – по крайней мере, до поры до времени, а там видно будет.

– Куда идти? – спросил он.

– Прямо по коридору.

Коридор привел Крима в просторную комнату, почти сплошь заставленную самыми разнообразными приборами. Всюду виднелись клавиатуры, экраны, какие-то панели, от которых во все стороны тянулись разноцветные провода и трубочки. Черная кожаная кушетка казалась среди этого царства электроники чем-то совершенно инородным.

– Раздевайся, – велел незнакомец, склонившись над ближайшим к кушетке аппаратом.

– Зачем это еще? – Крим с опаской покосился на зловещий плакат на стене, изображающий извивающуюся вокруг странной чаши разъяренную змею, с зубов которой капал яд.

– Делай, что тебе говорят, и не заставляй меня, черт возьми, повторять дважды! – толстяк даже голоса не повысил, однако и этого оказалось достаточно, чтобы Крим подчинился. Не прошло и минуты, как вся его одежда оказалась на полу. – Ложись на кровать, – бросил бородач, не отрываясь от своего прибора.

Шторр снова повиновался. Подойдя к нему, толстяк взял из стеклянного ящика над кушеткой несколько розовых резиновых присосок, соединенных тонкими проводками с каким-то жужжащим на столе агрегатом, и, в одному ему ведомом порядке, ловко закрепил их на теле Крима. Затем откуда-то появился тонкий серебристый обруч – тоже весь увитый проводками. Толстяк осторожно опустил его Шторру на голову. Что-то щелкнуло. Машинально Крим дернулся, уклоняясь, но оказалось, что руки и ноги его уже накрепко схвачены и прижаты к кровати прочными стальными браслетами – он и не заметил, как это произошло.

– Не дрыгайся, – велел толстяк. – Лежи спокойно. Думай о чем-нибудь приятном.

Хорошенькое дело – думай о приятном! О чем вообще тут можно думать, кроме как о собственной участи? А приятного здесь мало. Что ни говори, а влип он здорово. Подумать только – в плену у пиратов! Хорошо еще, хоть жив остался. Хотя надолго ли? Что с ним собирается делать этот волосатый урод? Пытать? Пока, вроде, не похоже, да и зачем? Но что тогда он здесь делает? Обстановка, пожалуй, отдаленно напоминает медицинский кабинет. Наподобие того, что был в Интернате, только уровень, конечно, другой, классом выше. С чего это вдруг такое беспокойство о его здоровье? Или на нем собираются ставить опыты?! Он слышал, варвары ставят опыты на людях. А ведь это варвары. Толстяк, по крайней мере, точно варвар. Типичный, прямо с картинки.

– Вот и все, – толстяк отцепил присоски и снял с головы Крима обруч. Браслеты исчезли где-то в недрах кушетки. – Можешь одеваться.

– Вы доктор? – осмелился спросить Крим, натягивая брюки.

– Лейтенант Áртур, корабельный врач, – представился варвар. – Стив Артур. А тебя, кстати, как зовут, найденыш?

– Шторр. Крим Шторр.

– Что за странное имя? – казалось, доктор Артур был удивлен. – Ты у нас с какой планеты?

– Я воспитывался в Интернате на Реде. До Интерната я себя не помню, так что Реда – моя родина.

– Чушь! – убеждено произнес врач. – Реда – это же почти Центр Империи.

– Я – гражданин Великой Империи! – гордо заявил Крим.

Артур поморщился.

– Снова чушь. Я готов поручиться всем своим медицинским авторитетом, что ты выходец с Терры. В крайнем случае – потомок колонистов, но при этом даже не полукровка. Олаф это сразу понял, да и Марк Цокке тоже.

– Я не знаю никакой Терры, – возразил Крим. – И знать не хочу! Я – гражданин Империи!

– А я – китайский Император, – почему-то не стал спорить толстяк.

– Кто? – не понял Крим. – Какой Император?

– Не важно. Я не знаю эквивалента на шлим. Кстати, – он оживился, – хватит нам хрюкать на этом идиотском языке. Пошли со мной.

– Куда?

– На кудыкину гору. Пошли.

10

– Вот теперь поговорим, – произнес доктор Артур, снимая с головы Крима массивный металлический шлем с маленькими черными кнопочками в два ряда сбоку. – Ты меня хорошо понимаешь?

– А почему, собственно, я не должен… – начал было Шторр, но тут же осекся. Доктор говорил на том самом странном языке, что и пираты на лайнере. Но на этот раз он все понял! Больше того, сам машинально ответил на том же языке! – Я понимаю… – пробормотал Крим. – Но… как вы это сделали? Что это за язык?

– Один из языков Терры. Ты выучил его под гипнозом.

– Как?! Но ведь не прошло и пятнадцати минут! – с удивлением Крим обнаружил, что говорить на новом языке ему чуть ли не проще и как-то даже приятнее, чем на родном шлим. – Я знаю, что такое гипноз…

– Пять минут, – поправил его доктор Артур. – И ни черта ты не знаешь. В Империи этого не умеют. Ладно, хватит болтать. Идем. Нас ждет капитан.

– Какой еще капитан? – не сразу сообразил Крим.

– Капитан «Викинга», сэр Миркус Вебер.

– «Викинга»?

– Ах да, я и забыл, что в Империи кораблям не дают собственных имен. «Викинг» – это наш крейсер. Идем же.

Крим ожидал, что толстяк поведет его в рубку управления – по его представлению, капитан пиратского корабля должен был находиться именно там – но ошибся. Поднявшись на несколько палуб, доктор подвел его к невзрачной овальной двери каюты, отличной от других только выпуклой серебряной табличкой с соответствующей надписью. Здесь они задержались. Прежде чем войти, Артур одернул на Криме рубашку, пригладил рукой волосы на его голове. Сам он вдруг стал как-то стройнее, подобрал живот.

– Разрешите войти, сэр?

Если на голове Стива Артура волос явно было в избытке, то капитан Миркус Вебер отнюдь не мог похвастаться пышной шевелюрой. Как, впрочем, и не очень пышной. И даже редкой. Никакой. В остальном же всякий с первого взгляда узнал бы в нем варвара: узкое лицо, резкие скулы, орлиный нос-клюв, бычья шея. На капитане был ослепительно белый мундир с золотыми галунами, туго перетянутый широким черно-золотым ремнем, к которому у левого бока крепился короткий кортик – это слово пришло к Криму откуда-то извне, раньше ему не приходилось видеть такого рода оружия.

– Входите, Стив.

Доктор вошел в каюту, подталкивая вперед замявшегося в дверях Шторра.

– Докладывайте, – проговорил капитан.

– Результаты проведенного мной исследования позволяют сделать однозначный вывод: перед нами землянин, сэр, – выпалил толстяк.

– Не полукровка? – недоверчиво спросил Вебер. – А то много их сейчас по галактике разбросано…

– Никак нет, сэр. Чистокровный выходец с Терры. Хотя, возможно, потомок первых колонистов.

– Это не имеет значения. Язык он изучил?

– Так точно, сэр.

– Отлично, – капитан впервые за время разговора повернулся к Криму, словно только теперь обратив внимание на его присутствие. – Что ж, подойди сюда, мальчик.

Шторр не очень уверенно сделал несколько шагов вперед.

– Как тебя зовут?

– Крим Шторр.

– Когда обращаешься к капитану, следует добавлять «сэр», – шепнул сзади доктор Артур.

И тут Крима будто прорвало.

– Когда обращаешься к бандиту, следует добавлять «мерзавец»! – истошно прокричал он. – Что вы сделали с нашим кораблем? Где остальные пассажиры? Что вы хотите от меня, в конце концов?

Капитан поморщился. В лицо Шторру дыхнуло ледяным холодом. Ожидая взрыва, Крим сжался, готовясь принять удар, но когда через секунду он вновь взглянул на Миркуса Вебера, лицо капитана оставалось спокойным. Глаза его, правда, вновь смотрели куда-то сквозь Шторра.

– Ты уверен, что он не полукровка, Стив?

– Совершенно уверен, сэр.

– Не сердись, Миркус, парень просто ни черта не понимает. Ты же знаешь, как у них там, в Империи, поставлен вопрос с пропагандой, – раздался внезапно голос из противоположного угла каюты.

Только теперь Крим заметил, что, кроме них троих, в комнате присутствует еще один человек – лет тридцати пяти коротко подстриженный варвар в таком же, как и доктор Артур, голубом комбинезоне, но с другими значками на рукаве. Он сидел на тахте у стены и с интересом, но, вроде бы, по-доброму разглядывал его, Шторра.

– Знаю, Саша, знаю, – устало кивнул капитан. – Но как-то все уж больно гладко получается. Быть может, единственный землянин на весь сектор – и как раз на этом корабле. Стив, ты его как следует просветил?

– Глубоко в мозги не лазил – здесь у меня нет нужной аппаратуры, да и некогда было. Но и так могу тебе сказать: парень наш, – доктор Артур, наверное, и сам не заметил, как оставил официальный тон.

– Никто же не знал, что мы возьмем именно этот лайнер, – поддержал его третий варвар. – А что тебя смущает?

– Да нет, ничего. Ладно, Александр, введешь его в курс дела. Кровь свое возьмет. О результатах доложишь. А теперь идите. Да, Стив, задержись.

Оставив доктора Артура в каюте, Крим вслед за Сашей-Александром (интересно, что здесь имя, а что – фамилия?) вышел в коридор.

– Идем со мной, – проговорил тот.

– Куда?

– Куда надо, – усмехнулся варвар. – Ну, ты идешь?

И тут Крим наконец решился. Вместо ответа он резко толкнул своего провожатого в грудь и опрометью бросился по коридору – прочь от направления, куда собирался вести его варвар.

– Стой! Ты куда?! – только и успел крикнуть тот.

Коридор, поворот, еще коридор, лестница, опять коридор. Где же у них тут спасательные капсулы? Они должны быть на каждой палубе. Вскочить в капсулу, дернуть рычаг и отстрелиться в космос – там им его уже не достать…

Лестница, коридор, поворот, коридор, лестница. Крим обернулся: погони, кажется, не было. Это хорошо. Он успеет, он обязательно успеет…

Что-то коснулось на бегу его плеча. Крим рванулся, но резкая боль в заломленной назад руке заставила его упасть на колени. Кажется, он закричал, в бессильной злобе скребя свободной рукой ковровую дорожку на полу. Из глаз брызнули слезы.

– Ну что же ты, дурачок? – голос Александра звучал не зло, а пожалуй, даже ласково, но руку Крима варвар не отпускал и хватку не ослаблял. – Набегался?

В ответ Крим простонал что-то нечленораздельное.

– Что, больно? – участливо спросил варвар. – Будешь знать, как не слушаться старших. Ну ладно, сам пойдешь, или придется тебя тащить?

– Сам, – сквозь зубы выдавил Крим.

Боль мгновенно отступила.

– И чтоб мне больше без этих глупостей, – предупредил варвар. – Тебя же запросто могли пристрелить, не разобравшись. Поверь, лично я очень бы об этом сожалел.

Лениво отчитывая, он привел Крима в просторное помещение, которое Шторр сразу же назвал про себя библиотекой. Все оно было заставлено невысокими столиками, на каждом из них возвышался маленький плоский экран – наподобие визора, только в несколько раз тоньше. Усадив Крима на табурет перед одним из них, варвар встал рядом.

– Кстати, мы так и не познакомились. Я – Александр Вирный, второй помощник капитана на «Викинге». По-моему, нам необходимо кое-что прояснить. Что ты о нас думаешь, я себе примерно представляю – слышал у капитана. Кстати, бесплатный совет: не шути больше так с Миркусом – чревато. Ну да ладно. Итак, по-твоему, «Викинг» – не более чем заурядный пиратский рейдер?

Крим кивнул.

– А если я тебе скажу, что это флагман Космического Флота Терры? Бывший флагман бывшего флота, – добавил он невесело. – И тем не менее… Кстати, Терра в этой идиотской шлимской транскрипции звучит как «Тир».

– Тир? – опешил Крим. – Бывшая столица варварской Конфедерации?

– Да. Терра была идейным центром – не совсем столицей, как это понимают в Империи – союза сотен звездных систем, тысяч планет, который мы называли Конфедерацией. И, кроме того, моей родиной. И Стива, и Миркуса. И твоей, кстати, тоже.

– Я – гражданин Великой Империи, – уже привычно возразил Шторр.

– Ты можешь считать себя кем угодно. Но родина твоя – Терра – уничтожена этой самой Великой Империей.

– Это было справедливое возмездие, оборона от вторгшихся варварских орд! От смертоносной экспансии сил зла!

– Это неправда.

– Это Священная История Великой Империи! Ее все знают!

– Да, этому вас учат в Империи. Но это неправда. Ладно, послушай-ка теперь, что я тебе расскажу, – варвар помолчал, словно собираясь с мыслями, и заговорил, негромко и размеренно. – Много лет, даже веков назад Терра была всего лишь маленькой планетой, одной из бесчисленного множества в галактике. Но она взрастила гордый, сильный, смелый народ, который устремился в космос. В незаселенные планеты мы вдыхали жизнь, с населенными торговали. В каких-то захватах, покорениях не было нужды – это ни к чему, когда в галактике миллионы свободных планет – только заселяй, разрабатывай, возделывай. Это действительно можно было назвать экспансией, но экспансией мирной, без единого выстрела. Миры сами стремились присоединиться к Терре, так как видели, что жить вместе им будет лучше, богаче, безопаснее в конце концов. Границы Конфедерации все расширялись, и вот в один не самый прекрасный день они подошли вплотную к восточным секторам Империи. Та, в отличие от нас, была уже старым и, как нам казалось, изжившим себя жестко централизованным образованием. Система управления в ней деградировала, общественное устройство выродилось в жесткую кастовую систему. Мы могли бы вдохнуть живую струю в этот одряхлевший мир. И мы стали устанавливать контакты с приграничными звездными системами, прежде всего – торговые. И результат не заставил себя долго ждать – скоро все восточное Приграничье вступило в Конфедерацию. Удача окрылила нас. Но тут до Кеш-Шлим дошло, что Терра угрожает ее вековой власти. Империя ничего не могла противопоставить нам. Ничего, кроме силы. Конфедерация не обладала могучим военным флотом – предметом нашей гордости были неисчислимые флотилии торговых судов, боевые же корабли, такие, как наш «Викинг», использовались лишь для патрулирования торговых трасс, – Александр усмехнулся, – для борьбы с контрабандистами и пиратами. Поэтому мы не смогли отразить удар. Да мы и не были готовы к нему морально – применение силы на межпланетном уровне не было знакомо Конфедерации в течение всей ее истории. Одним словом, когда над Террой завис флот Империи, мы не ждали ничего, кроме переговоров. Вместо этого, – голос варвара дрогнул, – вместо этого они ударили по ней из дематериализаторов. Цветущая планета, космический рай, сердце Конфедерации, родина землян в считанные секунды обратилась в ничто вместе со всеми двадцатью миллиардами ее жителей. От этого удара мы так и не оправились. А тем временем та же участь постигла еще несколько наших планет. Только тут мы опомнились. Собрали свой флот и попытались дать Империи бой. У нас было в пятьдесят раз меньше кораблей, и мы были разбиты. Конфедерации пришел конец. Империя высадила на наши планеты свои гарнизоны, те, кто пытался сопротивляться, были уничтожены, остальных вынудили присягнуть на верность Кеш-Шлим.

Александр включил стоящий на столе экран.

– Смотри, это Терра. Леса, реки, озера, города. Видишь этих людей? Это земляне. Их больше нет. Никого больше нет.

– Вы лжете… – прошептал Крим. – Я не верю вам.

На экране была красивейшая из планет, какие он только видел раньше. Вся зеленая от покрывавшей ее густой растительности. Вода, много воды. Она стекала с гор, плескалась у песчаного берега, зеркальной гладью стояла среди зелени. И всюду люди. Бесчисленное множество людей. Красивые, если только могут быть красивы варвары (всю жизнь Крим считал себя уродом и впервые сегодня, увидев столько похожих на себя людей, готов был усомниться в этом), жизнерадостные, сильные, гордые – это было видно сразу – неужели они все погибли? Нет, этого не могло быть. Великая, справедливая Империя не могла такого допустить! Нет, невозможно!

– Я не верю вам, – повторил Шторр.

– Однако это правда, – голос Александра звучал печально и величественно. – Терра исчезла, Конфедерация погибла. Но остался «Викинг»! Остались мы, а значит, будет новая Терра и новая Конфедерация! Но теперь мы будем умнее. В космосе нет места одновременно и для нас, и для Кеш-Шлим. Нет, как говорили наши предки, пепел невинно убитых стучит в наши сердца. Пепел уничтоженной родины. Мы вернемся! Ты будешь отомщена, о Терра!

11

– Но вы убиваете мирных, ни в чем не повинных людей. Это же чудовищно! – проговорил Крим.

Они с Александром вновь сидели в зале перед экраном, и он вновь смотрел на красивую зеленую планету – планету, которой больше нет.

– На Терре погибло двадцать миллиардов, – ровным голосом произнес помощник капитана. – Десять миллиардов – на Гере. Пять с половиной – на Альтаире-4, три – на Альтаире-5. В чем они были виноваты? Или это не чудовищно?

– Это не менее чудовищно, – согласился Крим. – Если, конечно, все, что ты мне рассказал, – правда. Но разве пассажиры захваченных кораблей в ответе за смерть твоих… хорошо – наших – соплеменников?

– Не все, конечно. Но кешляне – да, в ответе. Они убили Терру. Кровь землян – на них и на детях их.

– Но послушай, большинство кешлян не имеет к этому ни малейшего отношения! Ладно, я согласен: правительство Империи виновно. Император, адмиралы – виновны. Ну, так им и мстите! Простые-то граждане тут при чем?

Глаза Александра сверкнули.

– Простые граждане, говоришь? А кто поставлял солдат для карательных акций? Кто ковал оружие, строил корабли? Кто финансировал войну, платя налоги и добровольные пожертвования в Фонд Победы? Кто славил Величайшего и Справедливейшего Императора – сокрушителя варварских орд? Кто, наконец, равнодушно – и это в лучшем случае – внимал всему этому? Не они, не простые граждане? – его голос на мгновение сорвался, но тут же вновь зазвучал ровно. – Не будь этих простых граждан – не было бы и Империи. Думаешь, Империя – это Император, двор, армия? Ошибаешься. Империя – это как раз твои простые граждане, трусливые, ленивые, тупые ксенофобы, охотно позволяющие ежеминутно оболванивать себя самым посредственным пропагандистам. Они – Империя. Они – Кеш. И это они убили Терру.

– Но не все же кешляне такие, – осторожно проговорил Крим, подавленный непоколебимой убежденностью собеседника.

– Может быть. Но на Терре Империя тоже как-то не делила нас на правых и виноватых.

– Ну, хорошо, – вымолвил Шторр. Не то чтобы он согласился с Александром – с землянином трудно было спорить, на все у него был готов ответ. – Допустим, вами движет месть. Это, по крайней мере, можно понять. Но кроме этого, вы ведь еще и банально грабите захваченные корабли, причем, не только кешлян, но и всех остальных пассажиров. А это уже – чистая уголовщина.

– Мы берем только то, что необходимо для поддержания нашего существования – ремонтную технику, продовольствие, топливо. Без всего этого «Викинг» не продержится и нескольких месяцев. А деньги и драгоценности… Я уже говорил тебе, наша цель – основать колонию, Новую Терру, чтобы начать все сначала. Но сделать это надо так, чтобы новая Терра не погибла на следующее же утро под ударом Империи, как погибла первая, и чтобы колония выжила в борьбе с природой. Нас мало – здесь, на «Викинге», и на базе – едва наберется тысяча человек. Этого недостаточно. Нужно будет собрать потомков землян, рассеянных по галактике. На все это потребуются средства. Так разве не справедливо будет, чтобы на Возрождение Терры работали деньги ее убийц?

Крим вновь не нашел, что возразить.

– Теперь я понимаю, – задумчиво проговорил он, – зачем вы меня захватили.

– Не захватили. Вернули. Или, если хочешь – призвали, – поправил его Александр. – Ты – землянин по крови, это установлено абсолютно точно. Поэтому твой долг – принять участие в святом деле, которому мы себя посвятили.

– То есть, называя вещи своими именами, – в убийствах и грабежах… А если я не соглашусь?

– А у тебя, парень, нет выбора, – раздалось сзади.

Крим обернулся: он и не заметил, как в зал вошел еще один землянин. Шторр никогда раньше не видел его без скафандра, но сразу же узнал голос – это был тот самый «патрульный», что проверял у него на лайнере документы, а затем привел на «Викинг».

– У тебя нет выбора, – повторил Олаф (так, кажется, назвал его доктор Артур?). – Либо ты с нами, либо… – он сделал красноречивый жест, не суливший Криму в случае отказа ничего хорошего.

– А если я все-таки выберу «либо»? – запальчиво спросил Шторр.

Ответил ему Александр.

– Я не думаю, что ты так поступишь. Ты землянин, и судьба твоя здесь, на «Викинге». По-другому просто не может быть, и рано или поздно, ты поймешь это.

– Только смотри, чтобы не было слишком поздно, – предупредил Олаф.

– Я… Мне надо подумать, – проговорил Крим, исподлобья глядя на «патрульного». Олаф ему не нравился.

– Время у тебя есть, – согласился Александр. – До базы еще два дня пути. Достаточно, чтобы определиться.

– Помни, что ты землянин, – произнес Олаф. С этими словами он вышел.

– Я – землянин, – задумчиво пробормотал Крим.

12

– Через три часа «Викинг» начнет торможение, – сообщил Александр. – Мы подлетаем к базе.

Крим помнил, что это значило для него. Пришло время сделать окончательный выбор. До сих пор его положение все еще оставалось неопределенным: пленником в полном смысле этого слова он не был, но и за своего его пока не признавали.

Штору отвели крохотную каютку в носовой части крейсера. Она была не просторнее той клетушки, куда его поместили в первый день пребывания на «Викинге», но все-таки это уже была не арестантская камера, а настоящая жилая комната. Члены экипажа, по крайней мере, нижние чины, жили ничуть не шикарнее. Дверь снаружи не запиралась, и Крим имел на корабле некоторую свободу: мог заходить почти во все общие помещения, кроме, разумеется, таких, как рубка управления и боевые отсеки, разговаривать с любым членом экипажа – при условии, конечно, что тот захочет с ним разговаривать.

Такое положение не могло не возродить мыслей о бегстве. Пройти к спасательным капсулам не составляло труда – отвечая своему назначению, они действительно располагались на каждом углу, чтобы в случае необходимости любой мог быстро ими воспользоваться. Ничего особенного для их запуска не требовалось – нажимай кнопочку, садись и…

И тем не менее, Крим отказался от этой затеи. Космос огромен – что для него песчинка спасательной капсулы? Не зная своих точных координат – а «Викинг» явно избегал оживленных трасс, где можно было встретить имперские патрули – нечего было и думать пускаться в это даже не рискованное – самоубийственное путешествие. Вот если бы тогда, сразу после пленения… Приходилось мириться с тем, что побег откладывается до лучших времен.

А почему, собственно, мириться? Что ждет его в Империи? В самом лучшем случае – возвращение в Интернат, черный список, билет в один конец в дикое Приграничье, а то и… Нет, в обещанные Джиффом урановые рудники он, конечно, не верил, но, так или иначе, наказания избежать не удастся. Добропорядочной Империи не нужен варвар, к тому же преступник. Не поможет даже то, что сбежал от пиратов, еще и хуже будет.

А что здесь? Здесь люди не стыдятся, а гордятся своими черными, рыжими, русыми – а вовсе не изумрудного оттенка – волосами, яркими чертами лица, телосложением – таким же, что удручало его, Крима, всю его сознательную жизнь. Здесь люди весело смеются над тем в Империи, перед чем он даже и сейчас не перестает трепетать. Здесь твое будущее не зависит от воли Гильдии, предвзятости Комиссии, родственников в столице. Здесь, а не на Реде, не на Кеш-Шлим, он среди своих!

Но…

Но эти веселые красивые люди живут тем, что грабят и убивают. Да, наверное, им и правда есть за что мстить, но разве мертвые становятся от этого менее мертвыми, а невинные жертвы – оправданными? Пиратство – одно из самых подлых занятий на свете, это Крим твердо усвоил еще в раннем детстве, и даже теперь, когда целостность мировоззрения его под влиянием странных, резких, но почему-то таких логичных и убедительных доводов Александра Вирного дала глубокую трещину, он по-прежнему нисколько в этом не сомневался. Война между правительствами, армиями, флотами – это одно, это было когда-то и в истории Империи, да, как не скрывал помощник капитана «Викинга», и в истории Терры. Сама Империя на заре своего создания не чуралась завоеваний – и Священная История отнюдь не порицала этого, всякий раз находя веские аргументы в пользу таких войн. Впрочем, как сказал как-то Александр, историю обычно пишут победители… Но это ладно, война есть война, на ней гибнут те, кто знал, на что идет – как у побежденных, так и у победителей. Но мирные пассажиры – они-то не солдаты! Ничего не подозревая, они спокойно сидят в своих каютах, а смерть уже скрипит стыковочными узлами… Нет, такого Крим принять не мог.

– Может быть, – спросил как-то его Александр, – на захваченных нами кораблях погиб кто-то, кто был дорог тебе лично?

Крим задумался. Нет, в Империи у него не было никого, о чьей смерти в других обстоятельствах он мог бы особенно жалеть. Знакомые – да, были, но не был же «дорог ему лично», например, наставник Джифф. Или кто-то из воспитанников.

– Нет, никто, – ответил он Александру. И тут же поправился. – Никто, кроме…

После того, что произошло, он сказал себе, что забудет о ней, и действительно не вспоминал все последние дни. Не в силах примириться с происшедшим, он пытался просто вычеркнуть ее и ее предательство из своей памяти. Однако вопрос Александра вновь разбередил рану.

Возможно, в глубине души он даже смог бы понять ее – члена Высшей Гильдии, без пяти минут жительницу столицы. Укрывательство беглеца бросало на нее тень, а то, что она помогла ему – прямо ставило под удар. Он был для нее незваным гостем из прошлого, от которого необходимо было отказаться – ради будущего. Все понятно. Но понять – это одно, а простить…

С другой стороны – слишком искренним было возмущение, когда тогда, в ресторане, он спросил ее, выдаст ли она его. Игра? Пусть игра. Но ведь он выложил ей все – и про Чибба, и про побег – до последней запятой, а Джифф, похоже, не знал и половины этого. Тоже притворялся? Или подробности просто еще не успели дойти до его сведения? Не совсем понятно.

Но, так или иначе, представить, что ее больше нет… Сердце Крима заныло, словно в нем внезапно расшевелили дремавшую там глубокую занозу. Она, правда, кешлянка только по отцу, но внешне – едва ли не родная сестра Ее Высочества принцессы. И документы у нее, наверное, были уже не интернатские, а значит, место жительства – Кеш-Шлим…

– Ну-ну, договаривай, – подбодрил его Александр.

– На лайнере вторым классом летела некая Силли Сиилл, воспитанница моего Интерната… Вы ее… Она погибла?

– Не знаю, – пожал плечами помощник капитана. – Она была кешлянка?

Неосознанное «была», походя употребленное Александром, будто хлестнуло Крима по лицу.

– Только наполовину, – ответил он. – Но она была выбрана Высшей Гильдией и летела учиться на Кеш-Шлим.

– Тогда, наверное, погибла, – равнодушно произнес помощник капитана. – Впрочем, если ты хочешь, мы можем посмотреть в архиве. Все документы кешлян мы собираем.

– Не стоит, – возразил Крим. Он почувствовал, как где-то внутри у него вновь разгорается пламя ненависти. Убийцы!

– Да нет уж, пожалуй, стоит проверить, – Александр не заметил или просто не пожелал замечать происшедшую в Криме перемену. – Во всяком вопросе нужна определенность. Подожди меня здесь. Или, если хочешь, пошли со мной, сам посмотришь.

– Нет, – процедил Крим.

– Дело твое. Как, ты сказал, ее звали?

– Силли Сиилл.

Александр вернулся минут через пятнадцать.

– Могу тебя обрадовать, – заявил он с порога. – Никакой Силли Сиилл в нашем архиве нет.

– Неужели? – бросил Крим. Другого ответа он и не ожидал.

– Не веришь? – спросил помощник капитана.

Крим не ответил.

– Не веришь, – констатировал Александр. – Думаешь, небось: «Нарочно врет, душегуб проклятый, в доверие ко мне втереться хочет, гад!» Так ведь думаешь, верно? – резко спросил помощник капитана, схватив Крима за плечо и развернув к себе. И, прочитав ответ в пылающих глазах Шторра, сам же и ответил. – Думаешь. Ну и дурак. Знай, не такая ты важная птица, чтобы я, Александр Вирный, стал обманом искать твоего расположения. Я, кажется, до сих пор ничего от тебя не скрывал. Была бы эта твоя кешлянка ликвидирована – так бы и сказал. Звал ведь в архив – ты сам не пошел. А теперь пойдем. И когда просмотришь список – извинишься.

Так и не выпустив плеча Крима, помощник капитана увлек его за собой по коридору.

Архив «Викинга» состоял из двух частей – огромных набитых бумагами сейфов и небольшого компьютера, в память которого сканировалась информация. Александр подвел Крима к дисплею.

– На, смотри, – его пальцы забегали по клавиатуре. – На вашем лайнере ликвидировано триста пятнадцать кешлян, не считая команды. Их документы – в сейфе, его открыть может только сам капитан. Но все сведения – здесь. Никаких ошибок, несоответствий быть не может – при загрузке все трижды перепроверяется. Я набрал запрос, сейчас начнут поступать данные.

На экране появилась фотография пожилого кешлянина, рядом высветилось имя – Дерр Илл черб кеш ан Азз, место жительства, возраст – все сведения, которые обычно содержатся в стандартном удостоверении личности.

– Ясно, что не она, – произнес Александр. – Чтобы перейти к следующему, нажми вот эту кнопку.

Крим повиновался. Кешлянина сменил другой, затем третий, за ними появилась молодая кешлянка, но не Силли. Тупо вглядываясь в экран, Крим продолжал нажимать кнопку. Было страшно и как-то неловко смотреть на фотографии всех этих людей, еще недавно живых, полных честолюбивых замыслов, надежд, которым так и не суждено оказалось сбыться. Шторр поймал себя на мысли, что сходные чувства он испытывал, смотря фильмы о Терре, которые показывал ему Александр.

Внезапно Крим вскрикнул и отпрянул от экрана.

– Что такое? – быстро спросил Вирный.

– Да нет, ничего…

На экране был наставник Джифф. Значит, и он тоже… Ну конечно, он же с Кеш-Улли. Его тогда еще увели назвавшиеся патрульными пираты… Не то чтобы Криму было его жалко, уж кто-кто, а Джифф-то, наверняка, получил по заслугам – преподаватель Священной Истории, он, как выразился недавно Александр, был в Интернате одним из тех рупоров, через которые ложь с Кеш-Шлим распространялась по Империи. К тому же, наставник был уже стар, конец его и так был не за горами… И все же, глядя на это так хорошо знакомое ему лицо, словно с того света смотревшее теперь на него с экрана, Крим на мгновение вполне ощутил себя его убийцей.

Впоследствии Шторр еще не раз вздрагивал, встречая фотографии своих знакомых – воспитанников-кешлян, господина Юлла, рассказывавшего дамам страшную историю о пиратах, легкомысленных собеседников господина Юлла, метрдотеля из ресторана и, наконец, юного Ктобба Иф черб кеш ан Зуффа, подарившего ему империал. Они все, все хладнокровно, безжалостно убиты! Этот ужас было просто невозможно до конца осмыслить.

Однако той, что он искал – искал в страстном, отчаянном желании не найти – среди них не было. Случай ли, мать ли некешлянка, старые ли интернатские документы спасли девушку – это сейчас не имело никакого значения. Она была жива!

– Ну что, убедился? – раздался сзади голос Александра.

О чем это он? Ах да, он же обвинил его во лжи, и помощник капитана специально привел его сюда, чтобы доказать свою правоту… Какая ерунда! Силли жива! Жива!

– Убедился? – вновь повторил Александр.

– Да, да… – Крим все никак не мог понять, чего же ждет от него землянин. Силли жива! Жива!

Ах, да…

– Извини, Александр, – тихо проговорил Шторр.

– Мы подлетаем к базе, – повторил помощник капитана. – Твой выбор, Крим Шторр.

Итак, время, отпущенное ему на размышление, истекло. На базу «Викинга» – последний оплот Терры и тот плацдарм, откуда, быть может, начнется ее Возрождение – на базу «Викинга» он ступит либо землянином – не только по крови, но и по духу – либо не ступит вовсе. Но что это значит для него? Согласиться со всем, что творят эти люди? Стать соучастником их преступлений? Возможно ли?

Но что иначе? Смерть? Или вечный плен? Ради чего? Ради Империи? Чушь, Империя не стоит того. Тогда ради чего же? Быть может, ради спокойной совести…

– Итак, с кем ты, Крим Шторр? – голос Александра звучал настойчиво. – С нами или с Империей? С Террой или с Кеш-Шлим? Твой выбор.

Выбор? Нет, прав был Олаф – сержант Олаф Меда: выбора у него нет. Терра – его родина. Да, земляне жестоки, но разве не Империя сделала их такими? Разве не совершила Империя преступление, стократ ужаснее пиратства? И разве не усугубляет она его ежечасно, распространяя лживые россказни о диких варварах? Пусть он не приемлет методов борьбы, избранных землянами, но встать из-за этого против Терры? После того, что он узнал здесь, на «Викинге»?! Нет, невозможно. А вопрос поставлен только так: либо – за, либо – против, и не Александром – самой жизнью. И такой вопрос не оставляет выбора.

– Итак, я жду твоего ответа, Крим Шторр. Кеш-Шлим или Терра?

– Терра! – выдохнул землянин.

13

«Викинг» совершил посадку точно в назначенное время. Из каюты второго помощника капитана – сам Александр нес вахту в рубке управления – Крим мог наблюдать за происходящим на огромном, в полстены, рабочем экране. У каждого из офицеров крейсера был такой – чтобы в любое время быть в курсе обстановки, и перед уходом Вирный показал Шторру, как им пользоваться, не покидая амортизационного кресла.

На экране все выглядело так, как если бы сам Крим находился в рубке. Зрелище было, без преувеличения, захватывающее. Сперва ничто не нарушало усыпанной бисером далеких звезд черной глубины пространства. Затем в правом верхнем углу экрана появилось что-то серое и бесформенное. Оно медленно наползало на «Викинг», словно поглощая по пути фонарики звезд, и вот уже можно разглядеть на его фоне кое-какие детали: скалы, кратеры, ущелья. Без сомнения, крейсер приближался к средних размеров астероиду.

Внезапно на его поверхности сверкнул огонек – словно какая-то отчаянная звездочка прожгла заслонившую ее серую массу и теперь радостно подмигивала землянам: «Вот она – я!». Рядом с ней тут же зажглась другая, затем третья, образовав правильный треугольник: с астероида подавали «Викингу» сигнал.

Крейсер плавно пошел на снижение. Острые горные пики, плотно обступившие три смелые звездочки, потянулись было к кораблю, но, не достав, отпрянули, разошлись в отчаянии в стороны, освободив ровную, почти круглую площадку. К ней-то и устремился «Викинг». Ему оставались считанные метры до поверхности – так, по крайней мере, казалось на экране – как вдруг площадка внизу дрогнула и чуть заметно, вроде бы даже как-то нехотя, стала оседать. Еще несколько секунд, и под днищем крейсера не было уже ничего, кроме зияющей черной пустоты.

Почти не сбавляя хода, «Викинг» нырнул в открывшееся отверстие. Зажглись бортовые прожекторы, их лучи заплясали по гладким стенам шахты – если бы не они, в сгустившейся тьме невозможно было бы разглядеть и собственных стабилизаторов. Осторожно, словно опасаясь поцарапать обшивку, крейсер продолжал спуск.

И вот свершилось. Едва заметный толчок – и движение прекратилось. «Викинг» сел.

– Экипажу подготовиться к передаче вахты наземной службе, – раздался из динамика голос капитана Вебера. – Открыть люки, подключиться к питанию базы. Добро пожаловать домой!

Крим выключил экран и поднялся из амортизационного кресла. Вот он и дома. Да, теперь это его дом, и пора к этому привыкать. Он сам сделал этот выбор.

Отворилась дверь, и в каюту вошел Александр.

– Конечная станция! – весело бросил он с порога. – Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны!

Помощник капитана был в приподнятом настроении. Он широко улыбался, кажется, даже что-то напевал себе под нос, словом, являл собой прекрасный пример человека, вернувшегося домой из дальних странствий. Стало быть, и ему, Криму, полагается чувствовать нечто вроде этого. Но почему так яростно колотится в груди сердце – от радости долгожданного возвращения? Почему похолодели руки? Почему, наконец, стоит он, вцепившись мертвой хваткой в подлокотник кресла, и боится – именно боится – сделать хоть шаг к выходу – шаг к дому?

– Люки открыты, – поторопил его Александр. – Пойдем.

Однако Крим продолжал стоять, не в силах выпустить из рук спасительное кресло. Там, за люком крейсера, начинался новый мир. Мир Терры – пока чужой и незнакомый. «Викинг»? Нет, «Викинг» – это еще не Терра, как лайнер Империи – еще не Кеш-Шлим. Это только дверь, дверь в новую жизнь. Подойти к ней – особой храбрости не надо, но вот открыть… А что за дверью?

Крим несмело поднял глаза на Александра, ища поддержки. Поняв его чувства, Вирный мягко взял Шторра за плечо.

– Идем, – повторил он.

Да, он прав. Есть только один способ заглянуть за дверь: открыть ее и войти. И будь что будет! Что бы его ни ожидало – это его дом.

– Идем! – решительно произнес Крим и разжал пальцы.

Вдвоем они спустились на нижнюю палубу, прошли по длинному пустому коридору – во время полета вход в него преграждала массивная металлическая плита – и вышли, наконец, к маленькой квадратной платформе перед самым люком. Высокий бородатый – странная все-таки мода – человек в рабочем комбинезоне как раз только что закончил спускать трап. Крим узнал бородача – это был Томас Крузен, один из механиков «Викинга».

– Аккуратно сели, – гулким басом пророкотал тот, обращаясь к Александру. – Как по ниточке.

– Если понадобится, Миркус проведет «Викинг» в игольное ушко, – кивнул Вирный.

– А у пульта кто был? – спросил Томас.

– Сережа Скоков.

– Добрый пилот, – улыбнулся механик. – Когда теперь снова-то на «охоту»?

– Ну ты даешь! – рассмеялся Александр. – Не успели вернуться – тебе уже обратно подавай. Отдыхать тоже иногда надо.

– Негоже нам отдыхать, – возразил механик, и лицо его приняло суровое выражение. – Терра ждет.

– Всему свое время, – не согласился Александр. – В нашем деле поспешать надо, не торопясь. Имперские патрули и так словно взбесились. Так что рисковать нам нельзя – слишком многое поставлено на карту.

– Так-то оно так, – пробормотал Крузен, вроде и не соглашаясь с Александром, но более и не споря. Вместо этого он повернулся к Криму. – Я рад за тебя, парень. Терре нужны такие, как ты – молодые, здоровые. Это вам заканчивать начатое нами. Я верю, ты увидишь новую, возрожденную Терру.

– Мы все ее увидим, – вмешался Вирный.

Оставив механика возле трапа, Крим и Александр спустились на каменный пол шахты. Шторр задрал голову: обожженный борт крейсера исчезал в темноте.

– Там что-то вроде крышки, – перехватил его взгляд помощник капитана. – Точнее, три самостоятельные крышки. Они запирают этот док герметично, потом из резервуаров базы сюда закачивают воздух. Перед взлетом его откачают насосами, крышки откроются – и вперед.

– Вся база находится под землей? – спросил Крим.

– Да, на поверхность выведены только антенны слежения за космосом. Мы же не хотим, чтобы внезапно нам на голову свалился Патруль Империи.

– А такое возможно?

– Пока Бог миловал, – Александр почему-то рассмеялся. – Наша база – идеальное укрытие, – продолжал он. – Не имеющая своей звезды, она практически не видна со стороны. Можно пролететь рядом, и никому даже в голову не придет что-то заподозрить. Да и кого может заинтересовать одинокий мертвый обломок гранита? Таких в космосе – миллиарды миллиардов. Так что можешь не опасаться, – он опять засмеялся, – со дня на день визита Патруля мы не ждем.

– А могут патрульные проследить за «Викингом» в космосе? – продолжал спрашивать Шторр.

– Теоретически – да, хотя на самом деле это чрезвычайно сложно. Миркус никогда не возвращается прямым путем, несколько раз посылает крейсер в прыжок – надо быть более чем умелым навигатором, чтобы успеть рассчитать, где мы вынырнем в очередной раз. Ну и, кроме того, если «Викинг» вдруг будет обнаружен, патрульные корабли слетятся со всех сторон, как стервятники. Будет бой, который мы вряд ли переживем. Но даже если нам все же удастся уйти, Миркус никогда не повернет к базе, пока не убедится, что нет погони. База – это все, что у нас есть, и ее безопасность превыше всего – даже превыше судьбы «Викинга».

– Но ведь «Викинг» – наш единственный корабль, – изумился Крим. – Что будет стоить без него база?

– На базе есть еще несколько небольших катеров. В случае необходимости, за несколько рейсов на них можно провести эвакуацию. Но до этого, надеюсь, не дойдет.

Разговаривая, они миновали комплекс шлюзовых камер и вышли в широкий вырубленный прямо в скале прямой коридор, освещенный закрепленными под потолком яркими лампами под квадратными белыми плафонами. То тут, то там, справа и слева, виднелись небольшие металлической двери прямоугольной или округлой формы, лаконичные надписи на которых ничего Криму не говорили.

– Это служебный сектор, – объяснил Александр. – Здесь расположены доки, ангары катеров, электростанция, питающая всю базу энергией, резервуары с воздухом и водой, очистные сооружения. Жилые сектора, куда мы направляемся, дальше.

Навстречу стали попадаться спешащие куда-то люди. Здороваясь с Александром, они с любопытством разглядывали Крима, однако вопросов не задавали.

– Заканчивается рабочая смена у энергетиков, – заметил помощник капитана. – Эти ребята заменят их и будут дежурить ночью.

– Ночью? – не понял Крим. – Но ведь сейчас утро!

– Здесь, на базе, сейчас восемь часов вечера. Земное время по Гринвичу.

Крим хотел было спросить, кто такой этот Гринвич, но в этот момент коридор закончился, разделившись на три самостоятельных прохода – лестницу вверх, короткую галерею куда-то в сторону и что-то вроде ниши, в глубине которой виднелись пластиковые створки двери.

– Лифт, – пояснил Александр. – Здесь мы расстанемся.

– Как расстанемся? – страх перед неизвестностью вновь комом подкатил к горлу Шторра. – Почему?

– Я должен идти: у меня же есть свои обязанности. Тобой теперь займется Фрэнк.

– Какой еще Фрэнк? – расставание с Александром сулило мгновенную потерю единственной опоры в этом новом, чужом мире. Зачем нужен какой-то Фрэнк, когда есть он, Александр?

– Разве я тебе не говорил? Фрэнк Кристи. Они с Силке Шульц занимаются у нас молодежью. Их слово теперь будет для тебя законом. Ага, вот и он!

14

Крим знал, что бывают земляне с разным цветом кожи, но до сих пор ему приходилось встречать только потомков европейцев с большей или меньшей долей азиатской крови – таких же, как и он сам, поэтому вид Фрэнка Кристи произвел на него весьма сильное впечатление. Здоровенный негр – не коричневый даже, а густо-черный, как космос – с короткими смешными волосами, яркими веселыми глазами и ровными ослепительно-белыми зубами, открытыми в радушной улыбке, он меньше всего походил на воспитателя молодых (наставника!), каковым представил его Александр.

– Привет, я Фрэнк, – Кристи протянул Штору свою огромную черную ручищу.

– Крим. Крим Шторр, – представился тот.

– Ну, Фрэнк, поручаю его тебе, – проговорил Александр. – Пока, Крим, – он положил руку Шторру на плечо. – Теперь мы, наверное, не скоро увидимся. Помни, что я говорил тебе, и делай все, что скажет Фрэнк.

– С чего начинать? – спросил Александра Кристи.

– Господи, мне ли тебя учить?! Проведешь тесты, ну а там уже все на твое усмотрение. Ну ладно, я пошел.

– До свидания, Александр, – произнес Крим, с трудом устояв перед искушением схватить помощника капитана за руку и удержать. Двери лифта захлопнулись, поглотив Вирного.

– Ну что, парень, пошли, что ли? – полуспросил Фрэнк, взглянув на Шторра с высоты своих двух с лишним метров. – Что зря стоять?

– Пошли, – кивнул Крим.

Вслед за новым товарищем Шторр поднялся на две дюжины ступеней по широкой каменной лестнице, прошел через небольшой зал с низким потолком, вдоль стен которого тянулись, хаотично переплетаясь, исчезая в обшивке и вновь выныривая, толстые силовые кабели, и остановился перед лифтом – точно таким же, как и тот, что увез Александра. Фрэнк нажал кнопку вызова и повернулся к Криму.

– Куда сначала? Хочешь отдохнуть после полета, или сразу за дело?

– Я не устал, – ответил Крим. – На «Викинге» было еще утро.

– А, ну да, – рассмеялся негр. – С ума можно сойти с этими часами. Ну, тогда пошли в класс. Посмотрим, чем Империя тебя успела напичкать.

Повинуясь нажатию кнопки, лифт плавно пошел вниз.

– Мы находились на первом уровне, – стал объяснять Фрэнк. – Отчет уровней у нас идет сверху вниз: поверхность – это нулевой, потом первый, второй и так далее. Жилые сектора зарылись на самую глубину, над ними – на седьмом уровне – наша Академия. Вот мы и приехали.

Пластиковые дверцы бесшумно отошли в сторону, и Шторр ахнул от удивления: разница со спартанским убранством служебного сектора была просто поразительная. Они с Фрэнком оказались в большом светлом холле, которому могли бы, наверное, позавидовать и многие роскошные отели столицы, встречавшиеся ему в путеводителе. Красивый пушистый ковер застилал пол, стены покрывали изящные декоративные панели, с украшенного лепниной потолка свешивалась огромная хрустальная люстра. Обстановку составляли сдвинутые попарно черные кожаные кресла и два журнальных столика со стеклянными столешницами. Ручка двери, расположенной точно напротив лифта, была выполнена в форме оскалившейся головы льва.

– Добро пожаловать в Академию! – торжественно произнес Фрэнк и потянул за медное кольцо, зажатое в пасти хищника.

За дверью – Крим заметил, что она оказалась металлической, хотя и искусно выполненной под дерево – открылся очередной длинный коридор с дверьми по обе стороны. Было похоже, что вся база только и состоит из коридоров и дверей. Но под ногами – неизменный ковер, над головой – великолепные люстры, если чем-то и уступающие той, что встречала гостей в холле, то разве что размером. Не с захваченных ли кораблей все это добро?

Осмелев, Крим задал этот вопрос вслух.

– Обстановочка-то? – переспросил Кристи. – И да, и нет, – и, видя, что Крим не понял, пояснил: – «Викинг» на «охоте» не мелочится коврами да люстрами. Но дело в том, что наша база в прошлом – как раз пиратское гнездо. У Терры не было большого военного флота, не строила она и секретных военных баз. Но, как и во все времена, на границах существовало пиратство. Разбойникам было чем поживиться: Конфедерация покровительствовала торговле, и галактику бороздили тысячи загруженных товарами судов. Долгое время мы ничего не могли с этим поделать – тогда-то и появились подобные этому гнезда, которые создавали себе наиболее удачливые из разбойников. Но потом появился «Викинг», другие корабли, хитрее и опытнее стали торговцы, и с пиратством было покончено. Пару десятилетий база пустовала. Кажется, здесь собирались сделать музей или еще что-то в этом роде, но все никак руки не доходили. Ну а потом, когда все так обернулось, Миркус Вебер привел сюда «Викинг» с беженцами. Он хорошо знал базу: сам когда-то еще простым матросом участвовал в ее штурме, и счел, что лучшего укрытия в космосе нам не сыскать. Так и вышло.

– И вся обстановка осталась от прежних хозяев? – спросил Крим.

– В основном – да. Кое-что, конечно, пришлось заменить, что-то вовсе отстраивалось заново – не забывай, что пиратов брали с боем, и база тогда сильно пострадала.

– И никого не смущает такая преемственность?

– А, вон ты про что… – Фрэнк перестал улыбаться. – Да, об этом здесь не очень любят говорить, но правду мы не скрываем. «Викинг» ведь тоже сейчас в каком-то смысле пиратский рейдер. Что делать, на войне как на войне. И хватит об этом.

Тем временем они миновали коридор и вошли в просторный зал в форме полусферы – с высоким сводчатым потолком, из-под которого, стоило им переступить порог, тотчас же заструился приятный, чуть рассеянный свет. Шторр огляделся. Здесь не было никакой мебели, только вдоль стены, на равном расстоянии друг от друга, стояли одинаковые маленькие кабинки размером с будку таксофона с большими квадратными окошками с трех сторон – четвертая плотно примыкала к стене. Еще одна такая же кабинка одиноко возвышалась в самом центре зала. К ней-то и подвел Крима Фрэнк.

– Сейчас ты пройдешь стандартные тесты, которые позволят определить уровень твоих знаний по основным предметам. Это поможет нам решить, что делать дальше.

Кристи провел ладонью вдоль ребра кабинки, и ближняя к нему стенка тут же отъехала в сторону, открыв доступ к жесткому на вид сиденью с высокими спинкой и подлокотниками. Жестом Фрэнк предложил Шторру взобраться на него.

– Перед твоими глазами экран, – продолжал объяснять он. – На нем будут появляться вопросы. Ниже будут предложены варианты ответа – от трех до восьми. Ты будешь должен выбрать один – верный. Слева клавиатура – чтобы ввести номер правильного ответа в компьютер, после этого вопрос сменится на новый – и так далее. С ответом особо не тяни: вопрос будет гореть от пятнадцати до тридцати секунд – в зависимости от сложности, потом автоматически высветится следующий. Ну, с Богом! Я буду следить за твоими успехами.

Стенка кабинки плавно вернулась на свое место, и тут же экран ожил. «Расстояние в километрах, равное одному парсеку?» – спрашивал невидимый экзаменатор. В нижнем углу экрана побежали отсчитывающие секунды цифры: пятнадцать, четырнадцать… Крим слышал об этих земных мерах длины, однако все ответы были на удивление правдоподобными. Пока он пытался выбрать из них один, верный, время, отпущенное на решение, истекло, и вопрос сменился. «Диаметр Галактики, световые годы», – горело теперь на экране. Это Крим знал, но, пока переводил в уме кешлянский стандартный год в земной, едва вновь не упустил время. А компьютер уже приготовил новый вопрос: «Толщина галактического “диска”, световые годы».

Вопросы по астрономии сменились математическими, затем машину заинтересовали познания студента в физике, химии, биологии. Крим старательно отвечал. Вообще-то, он привык считать себя довольно сильным учеником – по интернатским, конечно, меркам – но надежда поразить Фрэнка ученостью исчезла, едва зародившись: нередко он не только не мог дать верного ответа, но и вовсе не понимал, о чем его спрашивают. Когда же на смену естественным наукам пришли история Терры, политология и экономическая теория, ему оставалось только развести руками – к счастью, сделать этого не позволяли узкие стены кабинки.

Очевидно поняв, что дальше терять с ним время бесполезно, Фрэнк остановил тестирование и выпустил Крима из заточения. В руках у негра была толстенная пачка листов бумаги с каким-то текстом.

– Что, очень плохо? – тихо спросил Крим.

– Могло быть и хуже, – Фрэнк одарил его своей ослепительной улыбкой. – Конечно, это всего лишь стартовый курс… Но математика – почти половина верных ответов. Тридцать процентов – астрономия, – он сверился со своими записями, – двадцать пять – физика, семь – химия, биология – два. Остальное – меньше единицы. Очень слабо экономика. История – можно сказать, вообще никак.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина.

– Фрэнк, а можно спросить? – набравшись храбрости, произнес Шторр.

– Валяй, – вновь широко улыбнулся негр.

– А зачем здесь вообще нужны эти история, экономика, биология? Мне кажется, мне здесь не цветочки предлагают разводить.

– Каждый землянин обязан быть хорошо образован, – назидательно пояснил Кристи. – Мы должны донести до будущих поколений все те сокровища разума, что накопило человечество за века своего развития. Без этого не видать нам Возрождения Терры!

– Но ведь знания неплохо сохраняются в книгах и компьютерах, – осторожно возразил Крим. – А забивать голову именами древних королей и президентов…

– Без знания своей истории нет и подлинной любви к Родине, – ответил Фрэнк. – Без прикладной биологии не выживет ни одна колония. Экономика дает ключ к пониманию процессов, зреющих внутри общества – в данном случае – в противостоящей нам Империи.

– А это-то нам зачем? И были еще вопросы о развитии политической ситуации на Кеш-Шлим?

– Сейчас Империя – единственная реальная сила в нашей галактике. Знать, как поведет себя этот монстр в тех или иных условиях – для нас вопрос жизни или смерти. Ну ладно, – Фрэнк кивнул головой, – твой уровень мне более-менее ясен. Сейчас пойдем, покажу, где ты будешь жить. И ложись спать – как-никак, сейчас все-таки ночь, а завтра с утра начнем работать. Поставлю тебя в группу Мэрфи – у них как раз не хватает пятого. Пошли.

15

Жизнь пошла своим чередом – чем-то даже схожая с привычной интернатской. Ежедневно по восемь часов Крим занимался в Академии под руководством Хорста Мэрфи – «жреца», как называли здесь старших учеников, опекающих пятерку своих более юных товарищей. Точнее, это только считалось, что Хорст руководит его учебой: программу составлял Кристи, перед ним предстояло и отчитываться о результатах, роль же Мэрфи сводилась больше к обратному: как можно меньше подпускать Крима к наукам. Однако обо всем по порядку.

Знакомство их состоялось на следующий же день после прибытия «Викинга» на базу. Фрэнк привел Крима в класс – тот самый круглый зал с кабинками, где накануне тот не слишком удачно держал свой первый экзамен, и, подозвав высокого красивого юношу с легким пушком усов над верхней губой, представил их друг другу.

– Хорст, это Крим Шторр, я ставлю его в твою группу. Крим, это Хорст Мэрфи, твой жрец. Поручаю тебя его заботам, – и, сказав так, негр удалился.

Несколько секунд Крим и Мэрфи оценивающе смотрели друг на друга.

– Значит, ты и есть тот самый Шторр, которого Меда отбил из имперского плена? – спросил наконец Хорст.

Правда была несколько иной, однако Крим счел за благо согласиться.

– Да, это я.

– О’кей, – кивнул Мэрфи. – Что ж, пойдем, познакомлю тебя с пятеркой.

Образование у землян, как уже знал Шторр, не делилось строго на мужское и женское. Точнее, были группы чисто женские, со своей особой программой обучения, и смешанные, куда могли входить как юноши, так и девушки. Общеобразовательные предметы и там и там были одни и те же, но другие – так называемые прикладные – различались.

В руководимую Мэрфи пятерку кроме Крима входили еще три юноши и девушка. По знаку Хорста все они оставили свои занятия – кто уже успел к ним приступить, и подошли к ним.

– Ребята, это Крим Шторр, Фрэнк назначил его в нашу группу, – представил новичка жрец. – Прошу, как говорится, любить и жаловать.

Новые товарищи по очереди приблизились к Криму, обменявшись рукопожатием, назвали себя.

– Винсент Эррера.

– Луис Винальда.

– Ричард Лопес.

– Петра Лопес.

– Ричард и Петра – брат и сестра, – пояснил Мэрфи. – Ну ладно, потом познакомитесь поближе, а сейчас – живо по кабинам! Время не ждет.

Ученики – или, как они сами себя называли, академики – торопливо разошлись.

– Пойдем, покажу тебе твою кабинку, – обратился жрец к Криму. – Что делать, знаешь?

– Нет.

– Тогда смотри. Это нетрудно, – движением руки Хорст открыл одну из кабинок. – Садишься вот сюда, – он указал на кресло, – шлем, – палец жреца ткнул в блестящую сферу с широким отверстием внизу, лежащую на сидении, – надеваешь на голову так, чтобы вот эта красная пластина закрывала глаза. Правую руку кладешь вот на этот рычаг, левую – на выключатель. Нажимаешь кнопку – и все, дальше все идет само. Через два часа – перерыв пять минут. Можешь вылезти, размяться. Потом все сначала. Еще через два часа я приду за тобой. Все ясно?

– Но Фрэнк говорил, что занятия будут длиться восемь часов, – заметил Крим.

– Вторая половина – прикладные предметы. Это уже моя забота. Еще вопросы?

– Все понятно, – произнес Шторр.

– Тогда залезай. Дверь изнутри сам закроешь – панель справа у сидения. – И, повернувшись, Мэрфи словно забыл о существовании Крима.

Выполнив указания жреца, Шторр сел в кресло, надел на голову шлем-сферу, нащупал на стене напротив выключатель и решительно нажал кнопку. Он ожидал легкого забытья, подобного тому, что сопровождало обучение языку, однако ничего подобного не произошло. В первый момент вообще ничего не произошло, и он даже решил было, что недостаточно сильно надавил на кнопку, но тут в кабинке словно бы погас свет, и перед глазами – хотя веки Крима были опущены, да и еще придавлены сверху красной пластиной шлема – прямо в воздухе появилась надпись: «История Терры. Краткий курс. Урок первый».

Слова исчезли так же внезапно, как и появились – только успеть прочесть – и тут же появилась картина: бесформенное серо-коричневое пятно на черном фоне. «Солнечная система начиналась с массы газа, основную долю которого составлял водород, – произнес негромкий приятный голос, возникший, казалось, прямо в мозгу. – По прошествии некоторого времени это облако – Солнечная туманность – начало сжиматься. При этом температура внутри него увеличивалась, хотя само солнце еще не сформировалось…» Голос продолжал рассказывать об эволюции Солнечной системы, при этом менялась и картинка перед глазами. Облако из коричневого сделалось белым, затем в центре его наметился красноватый сгусток – Солнце. Белая масса перестала быть однородной, стянулась к нескольким вращающимся вокруг звезды точкам – будущим планетам. И так далее, и так далее, и так далее…

Увлекшись, Крим и не заметил, как миновали два часа. Однако его электронный учитель помнил об этом. Картинка перед глазами неожиданно погасла, и высветилась надпись: «Спасибо. Перерыв. Снимите шлем». Пришлось повиноваться.

С нетерпением ожидая продолжения, Крим даже не стал выходить из кабинки, но когда через пять минут он вновь надел шлем и включил урок, историю сменил курс физики. Впрочем, разочароваться ему не пришлось: сеанс оказался не менее интересным, так что по прошествии следующих двух часов он покинул кабинку с плохо скрываемой неохотой.

Пятерка уже ждала его.

– Что-то ты, друг, заучился, – бросил Мэрфи с неожиданным оттенком порицания в голосе.

– Мне слишком многое надо пройти, – вынужден был оправдываться Крим. – У меня были очень плохие тесты, и Фрэнк сказал…

– Забудь о Фрэнке, – перебил его Хорст. – Здесь я жрец, я отвечаю за группу. И меня вполне устроит, если на очередном тесте ты просто выползешь из пятидесяти. Не это главное. Физика с химией сами по себе важны, но в космосе ты выживешь и не зная точной формулы полипропилена. А вот что ты станешь делать без связи? Так что айда наверх. Тема сегодняшнего прикладного занятия – устройство передатчика дальнего радиуса действия и его настройка в полевых условиях.

Как вскоре выяснилось, Мэрфи вообще почитал стоящими лишь прикладные предметы, готовящие академиков к нелегкой походной жизни пирата-рейдера – рукопашный бой, обращение с различными видами оружия, овладение боевой и транспортной техникой, тактику действия абордажных групп при захвате корабля. И в пятерке все разделяли мнение своего жреца. Ведь куда интереснее красться по полутемным коридорам полигона, сжимая в руке почти что настоящий учебный бластер, доказывать в спортзале, что ты сильнее других, вслушиваться в музыку космоса на уроке по средствам связи – чем просиживать часы в тесной кабинке с металлической сферой на голове!

Шторр, однако, думал иначе. Он, правда, вновь разочаровался в истории – похожие короли и князья вели похожие войны и подавляли похожие восстания, похожие министры готовили похожие реформы, похожие герцоги плели похожие заговоры. Крим никак не мог понять, каким образом вся эта мешанина древних событий может увеличить или уменьшить его любовь к Терре.

Зато физика, химия, биология – особенно адаптационная генетика – оказались куда увлекательнее, чем можно было ожидать. С них Мэрфи приходилось чуть ли не силой вытаскивать Шторра из кабины на очередную стрельбу по мишеням в тире. Прикладные предметы нравились Криму гораздо меньше. Это была школа выживания за счет других, именуемых врагами. А кто те враги? Силли?

– Да ты, Крим, похоже, не по адресу попал, – не выдержал однажды даже всегда уравновешенный Мэрфи. – Тебе надо в какую-нибудь женскую группу. Тычинки с пестиками пересчитывать – их удел.

– А в чем дело? – Шторр положил на стол бластер, перезарядку которого только что закончил, и повернулся к жрецу. – У меня плохие результаты?

– Результаты, прямо скажем, не блестящие, – Хорст взял бластер Крима и демонстративно щелкнул задвижкой предохранителя, переводя ее из боевого положения в нейтральное. – Вот, мелочь, казалось бы, но в космосе такая мелочь может дорогого стоить, – бросил он. – Впрочем, для начала твои результаты меня более-менее устраивают, – продолжал Мэрфи. – А вот что не устраивает – так это твое отношение к делу. На занятия приходишь последним, ведешь себя так, словно это не тебе нужно, а мне или вон, скажем, Петре, – заслышав разговор, вся пятерка собралась вокруг. – Ни разу не видел, чтобы ты проявил инициативу, вызвался сделать что-то сверх программы – разве что в спортзале иногда задерживаешься, да и то только по общей подготовке. Это, конечно, тоже хорошо, но не то, понимаешь, не то. В то же время из гипнокабины тебя за уши не вытянешь. Странно все это, тебе не кажется?

– У меня слишком большое отставание, – проговорил Крим. – На последнем промежуточном контроле пятьдесят процентов удалось наскрести только по математике. Фрэнк этого не поймет.

– А я не пойму, если ты и дальше будешь отлынивать от прикладных занятий! Математика твоя никуда не убежит. Бери пример со своих товарищей. Винсент, серия номер пять!

Словно ожидавший этой команды, Винсент Эррера, невысокого роста смуглый паренек, схватил со стола бластер, одновременно сняв его большим пальцем с предохранителя, и дважды выстрелил, почти не целясь – туда, где в глубине полигона виднелись контуры мишени, затем отступил на шаг, упал на колено и выстрелил еще раз, еще отступил, мягко сполз на пол и выстрелил лежа, поджал ноги – и вот он уже снова стоит на них. Бластер – со смененной обоймой и поставленный на предохранитель – лег на стол.

– Восемь секунд, – констатировал Мэрфи. – И все четыре выстрела – в десятку. Судьба Терры не в руках Фрэнка и Силке Шульц, – Хорст вновь обращался к Криму. – Нравится это нам с тобой или нет, она сегодня зависит от Миркуса Вебера, Александра Вирного и вот него, Винсента. Таких, как Винсент, как Луис, как Петра. Мы – мирная планета, и да, нам нужны и физики, и биологи. Но пробил грозный час, и важнее для Терры стали солдаты, способные защитить то немногое, что у нас еще осталось. Математики, экономисты и историки не спасли Конфедерацию от флота Империи. Но мы учли наши ошибки. И я сделаю из вас настоящих защитников Терры – что бы там себе ни думал Фрэнк!

Мэрфи перевел дух и окинул взглядом жадно внимающую ему пятерку.

– Все, перерыв окончен. Приступить к занятиям.

16

И все же Крим не был согласен с Мэрфи. Спору нет, земляне должны уметь себя защитить, но то, к чему готовил группу Хорст, было совсем из другой оперы. Разве захват мирного лайнера – это защита Терры? Стрельба в помещении, имитирующем пассажирский салон – это оборона?

Своими сомнениями он попытался осторожно поделиться с товарищами по пятерке, но понимания не встретил.

– Выбрось все это из головы, – посоветовал Луис Винальда, маленький, щуплый с виду парнишка, по которому и не скажешь, что в группе это был лучший специалист рукопашного боя, уступающий в этом вопросе только самому Мэрфи. – Хорст лучше знает, что мы должны делать – на то он и жрец.

– Мы же не для собственного удовольствия захватываем эти чертовы лайнеры, – попытался аргументировать свою позицию Ричард Лопес, самый рассудительный в пятерке. – Мы берем там только то, что нужно Терре, без «охоты» Возрождение так и осталось бы мечтой.

Спрашивать мнение Винсента Крим не стал – и без того знал, что услышит в ответ. Эррера боготворил Мэрфи, буквально в рот тому смотрел, и уж конечно, мнение Хорста заранее становилось и его мнением. Да и другим ему особо нечего было возразить. Действительно ведь, база целиком зависит от успешных рейдов «Викинга». Если запасы продовольствия оставались более или менее стабильными – за счет вторичной и последующих переработок, то резерва ядерного топлива для электростанции практически не было, а казна – хранилище на самом нижнем уровне – хотя и пополнялась регулярно новыми сокровищами, для реализации программы Возрождения их по-прежнему было недостаточно.

Да, «охота» была необходима, и Крим готов был бы согласиться с этим, если бы не жестокие и бессмысленные массовые казни, которыми она неизменно сопровождалась. Судьба «ликвидированных» кешлян никого здесь, похоже, не трогала. Для Винсента, Луиса, Ричарда, Петры, как и для Мэрфи, это были абстрактные враги, коварные и кровожадные убийцы Терры, смерть которых – более чем скромная плата за учиненное ими злодеяние. Для Винсента, Луиса, Ричарда, Петры – но не для Крима. Он, живший среди кешлян, знал их с другой стороны – не ангелами, но и не сплошь монстрами, обычными людьми, среди которых есть и плохие, и получше, и Чибб, и Силли. Но пытаться объяснить это землянам, видевшим на экранах корабля, как исчезла в стоне взрыва их родная планета?.. Нет, это было бы более чем бесполезно.

Впрочем, жесткий ритм жизни землян и не оставлял особого места для идеологических споров.

Выходных дней база не знала, не было как такового и времени, предназначенного для отдыха – речь не о сне, на который отводилось восемь часов в сутки, и не о спорте – занятия им считались обязательными для всех. Прибавить к этому короткие перерывы между учебными часами – только-только успеешь перевести дух, время приема пищи, а питание на базе было трехразовое – и не останется ни минуты свободной. В комнату на девятом уровне, где, как считалось, он жил, Крим приходил только спать.

Впрочем, он не жаловался. На базе все равно не было развлечений, которым стоило бы уделить драгоценное время – «Каждая минута должна работать на Возрождение!». А то, что она могла предложить – спорт – его вполне устраивало.

Спортивные сооружения занимали на базе почти целый уровень – двенадцатый. Чего здесь только не было – и гимнастические залы, и сектора для легкой атлетики, и бассейн с настоящей водой – безумное по местным меркам расточительство, на которое, тем не менее, шли. Были и не совсем понятные вещи. Так, огромный почти пустой зал, застеленный мягким синтетическим ковром, именовался «футбольным полем». Здесь ставилась цель попасть круглым белым кожаным мячом в продолговатый четырехугольник с сетью, ограниченный тремя металлическими трубами и полом, чем и занимались две команды по десятку человек в каждой, причем только один из них имел право брать мяч, казалось бы, единственно нормальным способом – руками. Крим как-то попробовал поучаствовать в этой забаве – Эррера уговорил. Это был какой-то кошмар: мяч не слушался, отскакивал от ноги к сопернику, а в довершение всего попал ему в лицо, надолго отбив охоту повторить опыт.

Однако скоро Шторр нашел себе дело по душе. Зал, куда привела его Петра, был куда меньше, игра здесь шла один на один, да и те противники были разделены сеткой. Игра называлась «теннис» и состояла в перекидывании мячика на сторону соперника при помощи затянутого прочными струнами овала с длинной рукоятью. Со стороны занятие это показалось Криму нехитрым и даже скучным, но стоило ему самому выйти на корт – так называлась площадка, как он был вынужден признать свою ошибку. В очередной раз разочарованный, Шторр, наверное, ушел бы, точно так же, как ушел с футбольного поля, но было стыдно признаться в своей беспомощности перед девушкой. Поэтому, сжав зубы, он бил и бил этот маленький упругий мячик, словно тот был виноват в его неумелости, и, когда в конце игры Петра спросила, придет ли он завтра, Крим только кивнул головой – на большее сил не оставалось.

– Обязательно приходи, – одобрила его решение хитрая Лопес. – У тебя уже неплохо получается.

Это было почти неприкрытой лестью, но Петра знала, что делала: на следующий день Крим вновь, словно угорелый, метался по корту, яростно размахивая ракеткой. На третий день он уже бегал меньше, движения его стали сдержаннее, а мяч все чаще летел не куда придется, а куда хотел Крим, и недели через две у него действительно стало кое-что «неплохо получаться».

Успешнее пошли дела и на занятиях. Ему даже стали немного нравиться упражнения с оружием, тренировки на тренажерах, имитирующих управление различными видами техники, преодоление полосы препятствий на полигоне. Мэрфи несколько раз публично хвалил его, а однажды, после учебных стрельб, даже поставил в пример остальным. Причина? Она была у всех на глазах. Стройная, голубоглазая, золотоволосая, улыбчивая Петра Лопес.

17

Крим убрал ракетку в чехол и застегнул молнию, затем стянул мокрую от пота футболку и перекинул ее через плечо. С противоположного конца корта подошла раскрасневшаяся Петра.

– Ну, ты меня сегодня совсем загонял, – пожаловалась она, запаковывая свою ракетку.

Крим самодовольно улыбнулся. Игра ему действительно удалась. Выиграть у Петры три сета подряд (уступив, правда, в первых двух) – немногие на базе могли бы похвастаться подобным достижением. Причем в последнем – настоящий разгром.

– Встретимся у выхода, – сказала девушка и направилась к душевой. Крим двинулся следом.

Тугие упругие струи витаминизированной воды мягко обволокли его, проникнув, казалось, до каждой клеточки уставшего тела, неся им новый заряд живительной энергии, и, закрыв глаза, Крим полностью отдался ее власти. Он чувствовал, как она пульсирует вместе с сердцем, клокочет в крови, теплой волной разносится по организму, и там, где прокатывалась эта волна, утихала боль в натруженных мышцах, исчезала сковывающая их тяжесть, возвращались силы. Через десять минут, одевшись во все свежее, бодрый и веселый, он вышел на главную галерею сектора.

Петра, тоже уже переодевшаяся, с распущенными, ниже плеч, волосами, ждала его у лифта.

– На седьмой? – спросил он, нажимая кнопку вызова.

– В Академию? – переспросила она.

– Да, у меня еще осталось на сегодня два часа теории.

– И у меня. Слушай, а может, ну ее, эту теорию, а? Надоело до чертиков, – ее бездонные голубые глаза хитро посмотрели на Крима из-под длинных ресниц.

– Но Мэрфи… – ему самому не очень хотелось лезть в тесную кабинку за очередной порцией не самой полезной информации, но прогулять занятие?! Что скажет жрец?

– Мэрфи с утра торчит на «Викинге», какие-то там у него дела с Миркусом Вебером. В Академии его нет.

– Да, я знаю, но… Но ведь завтра он может спросить…

– С каких это пор Хорста волнуют наши успехи в теории? – перебила Шторра Петра.

– И все-таки, если он узнает, что нас не было… – продолжал колебаться Крим.

– Да как он узнает? Кто ему скажет? Винсент и Луис сегодня свои часы уже отсидели, их тоже нет, так неужели ты думаешь – Ричард?

– Нет, твой братец, конечно, сделает вид, что ничего не заметил, – согласился Крим. – И все же…

В этот момент двери лифта призывно растворились.

– Ну ладно, поехали в Академию, – без особого энтузиазма проговорила Петра, входя внутрь. – В самом деле, негоже прогуливать занятия…

– Подожди, – рука Крима замерла, так и не дотронувшись до кнопки с цифрой «семь». – Ну, допустим даже, мы прогуляем. И что будем делать эти два часа?

– Вот это другой разговор! – просияла Лопес. – А то я уже было решила, что ты такой же зануда, как Винсент с Луисом. Жми на пятнадцатый – едем в оранжерею.

И видя, что Крим все еще пребывает в нерешительности, она сама протянула руку и вдавила кнопку с номером «пятнадцать».

Оранжерея располагалась на одном из самых глубоких уровней. Когда-то, еще при прежних хозяевах базы, это был всего лишь один из технических придатков системы жизнеобеспечения – своего рода живой резерв кислорода, но при штурме астероида флотом Конфедерации та, старая оранжерея почти полностью погибла – здесь шел бой между пиратами и высадившимся десантом – а затем была засажена вновь – уже земными растениями. И оказалось, что после войны она осталась едва ли не единственным местом в галактике, где сохранилась флора погибшей Терры. Земляне надеялись перенести ее на новую, возрожденную Родину.

– Постой! – Крим схватил Петру за руку. Они уже вышли из лифта и направлялись по узкому служебному коридору к оранжерее. – Но ведь туда нельзя ходить!

– Это еще почему? – притворно удивилась Лопес.

– Ну, ты же знаешь… – не сразу нашелся Крим. – Там может находиться только садовник.

Земляне берегли свою оранжерею пуще зеницы ока. Необходимый растениям режим – температуру, влажность, давление – поддерживали автоматы, люди же могли любоваться зеленью родной планеты лишь через двойные стекла специальных окон – такой существовал порядок. Только один человек на всей базе – старый Линдорф Сольве, садовник, – имел право входить внутрь этого запретного рая.

– Раз может он – можем и мы, – беззаботно возразила девушка. – Что, от нее убудет, что ли?

– Но правила…

– Очень верные правила, – согласилась Лопес. – Если вся база только тем и будет заниматься, что устраивать пикники в оранжерее, там скоро и травинки зеленой не останется. Поэтому и решили – если не все, то пусть уж никто.

– Вот видишь.

– Но что случится, если мы пойдем туда вдвоем? – не дала ему договорить Петра. – Ты ведь хотел бы туда попасть, ведь правда?

– Да, но…

– Ну и какие могут быть «но»? Никто ничего не узнает, и все останется по-прежнему… Если хочешь знать, – добавила она после короткой паузы, – я уже была здесь. И ничего.

– Ты? Здесь? Когда?

– Да. Даже два раза. С… Это неважно. Около года назад. Так ты идешь или нет? – она поднесла руку к панели у входа.

– Здесь же электронный замок, – выложил свой последний аргумент Крим.

– Я знаю код.

– Но откуда?

– Это уже мое дело, – улыбнулась Петра. – Так идем?

– Ладно, твоя взяла. Идем.

Тяжелая металлическая дверь величаво отошла в сторону, пропустив их в крохотную темную комнатку – едва уместиться двоим, и тут же поспешила возвратиться на свое место, отрезав все пути к отступлению. С минуту, пока электронный Херувим проверял, не принесли ли они во вверенный ему эдемский сад опасных микробов, Крим и Петра, держась за руки, молча стояли в ожидании. Но вот наконец под потолком вспыхнула маленькая зеленая лампочка, и глухая стена перед ними неспешно погрузилась в пол. Врата рая распахнулись.

В лицо им ударил густой, ни с чем не сравнимый аромат «живого» воздуха – Крим и забыл уже его пьянящий запах. Не меньшим чудом он был и для выросшей на астероиде Петры. Несколько секунд, очарованные, они не в силах были сделать ни шага, и только настойчивый гудок автомата, пожелавшего закрыть дверь, вывел их из оцепенения.

– Пошли? – уже не так уверенно выдохнула Петра.

– Пошли.

В мгновение густая зелень поглотила их, и, если бы теперь даже кому-нибудь пришло в голову посмотреть на оранжерею через наружное окно, заметить нарушителей было бы уже невозможно. Только чуткая автоматика зафиксировала незначительное отклонение рабочих параметров от нормы, но необходимые поправки тут же были внесены, и все вернулось на круги своя.

– Здесь красиво, – тихо проговорил Крим.

– Это часть Терры, – произнесла Петра таким тоном, словно это все объясняло.

Оранжерея была разбита на большие квадраты, засаженные растениями того или иного вида, между которыми пролегали неширокие песчаные дорожки. По одной из них и брели Крим и Петра. К их ногам склонялись гибкие ветви плакучих ив, стройные березы поражали глаз своей белизной, гордо стояли могучие дубы, тянулись вверх липы, развесистые клены смыкались над головой, образуя плотный навес, шепча что-то, негромко шуршали дрожащей листвой хрупкие осины. Шторр не отпускал руки девушки, а та не делала попыток высвободить ее.

– Неужели на Терре было столько разных деревьев? – изумился Крим после того, как уже десятый или одиннадцатый квадрат остался позади.

– Это лишь малая часть, – вздохнула Петра. – Многих уже никогда не увидеть.

И они шли все дальше и дальше, доверившись в выборе направления случаю – так, по крайней мере, казалось Криму. Позади остались жиденькие заросли бузины и колючая стена боярышника, их сменили ясень, фундук, каштан, смешные кривые яблони, сплошь усыпанные незрелыми салатовыми плодами.

– Это все растения умеренного пояса, – пояснила Лопес. – Сейчас пойдут тропические. Приготовься, будет жарко.

Температура вокруг действительно возросла, воздух стал значительно более влажным. Изменились и растения. «Дуриан», «фикус», «мангостан» – читал Крим их названия на аккуратных пластиковых табличках. Лишенные ветвей вблизи земли, наверху, под самым сводом, они образовывали сплошной полог из зеленых листьев. От стволов, довольно высоко от поверхности, у них отходили в стороны мощные корни, так что казалось, что это не одно дерево, а множество, сросшиеся в единый ствол.

– Это называется контрфорсы, – заметила Петра удивленный взгляд Крима. – Когда-то они помогали деревьям закрепиться в рыхлой почве и устоять под порывами ветра и ливнями. А теперь… Присядем? – она кивнула в сторону одного из корней, почти вылезшего на дорожку, и, не ожидая ответа, опустилась на него.

Крим сел рядом. На корне было довольно удобно, как на хорошей скамейке – раздваиваясь, он образовывал и сиденье, и спинку. Рука Петры жгла ладонь Шторра, локоны ее золотых волос касались его плеча, чуть учащенное – наверное, от горячего влажного воздуха – дыхание кружило голову. Или виной тому был пряный аромат тропиков?

– Петра… – еле слышно выдохнул он.

Она не ответила, лишь еще ближе придвинулась к нему.

– Петра… – вновь пробормотал он и обнял девушку за плечи, а когда она не отстранилась, наконец решился и приник губами к ее губам.

Кругом безмолвно высились равнодушные мангостаны.

18

– А у тебя была девушка там, в Империи? – негромко спросила Петра, вертя в руке печатную плату.

Шло прикладное занятие по планетарной связи, и на то, чтобы из кучи запасных деталей собрать портативный передатчик малого радиуса, оставалось не больше часа. Крим и Петра работали в паре. Последнее время Мэрфи всегда старался ставить их вдвоем, справедливо считая, что интересы дела от этого только выиграют. Вторую пару составляли Луис Винальда и брат Петры Ричард, а Винсенту Эррере ассистировал сам жрец.

Задание было не из простых. От академиков требовалось не просто соединить элементы в стандартный прибор, но самим разработать его схему, используя только те детали, что Мэрфи отобрал на складе. К тому же, далеко не все из них были исправны.

На разработку схемы у Крима ушло почти ползанятия, но зато она содержала минимум незаменимых элементов – всего шесть. После отбора их из кучи запчастей остальная работа оставалась лишь делом времени. Тут-то Петра и задала свой вопрос.

– В Империи? – рассеянно переспросил Крим. – Ты имеешь в виду, на Реде, в Интернате?

– Ну да, – печатная плата со щелчком встала на отведенное ей схемой место.

– Даже и не знаю, как тебе ответить, – проговорил он.

– Ответь правду, – предложила Лопес.

– Правду? – пальцы Крима автоматически выуживали нужный транзистор. – Правду… В каком-то смысле, у меня была подруга. Силли. Кешлянка.

– Кешлянка?! – неизвестно, чего в голосе Петры было больше – удивления или возмущения.

– Так уж случилось, что в Империи до сих пор встречаются кешляне.

– И вы… Ты любил ее?

Любил ли он Силли? Еще недавно он, не задумываясь, уверенно ответил бы: да, безусловно. Мог ли он не любить ее, единственную, кто понимал его, единственную, рядом с кем он не чувствовал своей чуждости, своей ущербности? Единственную, для кого он был не презренным варваром – человеком? Да, он любил ее, любил всеми фибрами своей души, как любят лучшего друга, как любят мать, как любят родной дом… Но это ли имеет в виду Петра?

– Не знаю, – проговорил Крим. – Она была для меня всем… Но теперь я думаю: не потому ли лишь, что все другие – ничем? Ты не представляешь, насколько я был одинок, не знал нормальных человеческих отношений. Моя неполноценность никем не ставилась под сомнение – никем, кроме нее. Наверное, я не смог бы жить без нее в Интернате – поэтому и сбежал, когда она уехала. Но теперь… Здесь, на базе, каждый относится ко мне так, как на Реде относилась Силли. Это счастье, которого вы, привычные к такой жизни, просто не замечаете и не можете оценить.

– Бедный мой Крим, – произнесла Петра. – Как тебе, наверное, было тяжело.

– Другой жизни я не знал, сравнить было не с чем… Ты только не подумай, я не жалуюсь. Просто вот к слову пришлось.

– Бедный Крим, – повторила Лопес. – Опиши мне ее.

– Кого?

– Ну, эту кешлянку. Силли.

– Зачем? Да и как: для вас же все кешляне на одно лицо.

– И все-таки, – настаивала девушка.

– Ну, ладно. Я попробую. Она примерно твоего роста, ну, может быть, чуть повыше – трудно сказать точно из-за различий в фигуре. У нее зеленые волосы, всегда распущенные – кешляне не заплетают кос и вообще не признают сложных причесок. Глаза большие, цвет их меняется в зависимости от настроения: от совсем светлого – салатового или лимонного – до иссиня-черного. Вообще, у кешлян всегда яркие, горящие глаза.

– Русалка, – тихо произнесла Петра.

– Что? – не понял Крим.

– Зеленоволосая русалка из сказки… Что с ней стало?

– Я не знаю. Она летела на лайнере, захваченном «Викингом», я был уверен, что она погибла, но Александр Вирный показал мне архив: среди убитых ее нет. Значит, ей удалось как-то спастись, и теперь она, должно быть, на Кеш-Шлим, член Гильдии имперских государственных служащих. Это одна из самых престижных Гильдий в Империи.

– Да, я знаю, – кивнула Петра. – Вот и все, – это уже относилось к собранному передатчику. – Включаем?

– Давай!

Щелкнул рубильник, однако маленькая сигнальная лампочка на передней панели осталась безжизненна.

– Что за черт? – Крим выключил прибор и вновь включил его – никакого результата.

– Схема была верная, – задумчиво произнесла Петра. – Значит, что-то напортачили при сборке.

– Быть этого не может, – возразил Шторр. – Хотя… Ты заменила предохранители в блоке номер пять?

– Да, конечно. Впрочем… Ты знаешь, кажется, нет.

– Тогда все ясно. Быстро разбираем! Скоро Мэрфи проверять придет.

– С него станется. Они с Винсентом, небось, уже закончили.

Несколько минут они работали молча. И только когда передатчик был вновь разобран и дефектные предохранители изъяты, Петра спросила:

– А ты никогда не задумывался о том, как ты попал на Реду?

– Не задумывался?! – Крим усмехнулся. – Да не было дня, чтобы я не задавал себе этот вопрос! Сначала я думал, что виной всему просто какая-то случайная мутация, и, увидев, что ребенок родился уродом, родители подкинули его в Интернат. Я ведь подкидыш, родители мои неизвестны. Как это бывает: звонок в ворота, дежурный открывает – на пороге пищащий сверток, к одеялу приколота записка с именем, иногда – редко – номер банковского счета, половина денег с которого поступает в пользу Интерната, а вторая, с процентами – вручается воспитаннику при совершеннолетии. Но в моем случае деньгами и не пахло. Даже имени не было – Кримом меня назвали уже в Интернате в честь древнего подвижника – покровителя одиноких. А «шторр» так и переводится: «подкидыш».

– И невозможно было узнать, кто твои родители? – спросила Петра.

– А как тут узнаешь? Разве что те сами захотят. Бывает, если вдруг подкидышу повезет и его примут в одну из Высших Гильдий, родители сами объявляются. А кому нужен урод-варвар?

– Но доктор Артур говорит, что твои родители – земляне? – полуутвердительно произнесла Петра.

– Да. И это для меня полная загадка. Как они могли оказаться в Империи? И почему подбросили сына в Интернат?

– Это было четырнадцать лет назад, – проговорила Лопес. – Еще до войны. Они могли быть земными колонистами, из тех, что пересекли Границу и двигались на запад.

– Нет, невозможно, – возразил Крим. – Ты забыла историю. Задолго до войны, сразу после того, как несколько окраинных систем откололись и присоединились к Конфедерации, Империя наглухо закрыла свою восточную границу. Всех земных колонистов изгнали. К тому же, Реда – не пограничная планета, по имперским меркам она не так уж и далеко от Кеш-Шлим.

– Тогда совсем непонятно… – пробормотала девушка. – Куда ты дел паяльник?

– Он у тебя в руке.

– Да, точно. Но если ты не из пионеров западной границы, то кто ты? – она подняла глаза на Крима.

– Дорого бы я дал, чтобы это узнать, – проговорил Шторр. – Есть, правда, одна сумасшедшая идея. История упоминает о первых колонистах, которые покинули Терру, когда межзвездные полеты были еще в новинку. Их корабли могли лететь только в одном направлении. Они уходили в прыжок, и невозможно было предсказать, где предстоит вынырнуть. Что, если и мои предки когда-то вот так ринулись в космос?

– Первые колонисты погибли, – возразила Петра.

– Да, так считается. Но что, если одна из колоний выжила?

– Нет, этого не может быть. За сотни лет, что мы летаем меж звезд, никто ни разу не видел первых колоний. Их попросту нет. Нет даже следов таких поселений.

– Я знаю. Но это-то и удивляет. Если колонии гибли, должно остаться хоть что-то: брошенные дома, заросшие поля, останки корабля, наконец. А тут – ничего. Может быть, корабли первых колонистов просто выныривали слишком далеко? Например, за западной границей Империи?

– Не думаю, – девушка отложила в сторону паяльник и задвинула крышку собранного передатчика. – Даже «Викингу» не под силу такие прыжки – что уж говорить о первых кораблях. Они просто не выныривали из подпространства – поэтому-то и не осталось никаких следов. Или выныривали вблизи звезд и сразу гибли.

– Все?

– Все. Так говорит история. Ну что, включаем?

Из глубины зала к ним уже шел Мэрфи.

19

Однажды утром, когда академики еще только собирались приступить к занятиям, дверь отворилась, и в класс вслед за Хорстом Мэрфи вошли Мигель Руджери, первый помощник капитана Вебера, и знакомый Криму еще по «Викингу» сержант Олаф Меда. Под любопытными взглядами учеников они неторопливо прошли в центр зала и остановились у одинокой кабинки-тестера. Здесь астронавты опустились в кресла за пультом экзаменаторов, а жрец жестом подозвал пятерку. Глаза его сияли.

– Я договорился с Миркусом Вебером, – заговорщическим тоном произнес он. – Если мы выдержим этот специально разработанный тест, нас зачислят на «Викинг» и возьмут на следующую «охоту»! – и, переждав вздох восхищения, продолжил. – Из теории – только астрономия и Устав, остальное – прикладные. Ну, давайте. Я верю в вас!

– Мэрфи, мы готовы. Приступайте, – поторопил жреца Мигель Руджери.

– Слушаюсь, господин первый помощник капитана! Винсент, вперед!

Эррера направился к кабинке.

– Ни пуха ни пера! – бросил ему вслед Хорст.

– К черту!

Петра подошла к Криму и взяла его за руку.

– Я так волнуюсь, – прошептала она.

– Ничего, все будет в порядке, – проговорил Шторр.

Холодная ладошка девушки воскресила в его памяти давно забытые воспоминания. Далекая Реда, Интернат. Отбор Комиссии Гильдий. Тогда он точно так же стоял, ожидая вызова, и Силли точно так же жаловалась, что страшно волнуется. Силли, Интернат, Реда… Целая вечность прошла с тех пор! Было ли это вообще на самом деле, или жизнь в Империи – не более чем сон?

Винсент Эррера выбрался из кабинки, и его место занял Винальда. Крим украдкой бросил взгляд на экзаменаторов. Спокойны. Даже, пожалуй, равнодушны. Что видят они там, на своих экранах?

– Вопросы легкие, – донесся между тем до Шторра голос Винсента. – Все тысячу раз изучено и повторено. А вот прикладные…

– На прикладных Хорст нас тоже здорово натаскал, – вступил в разговор Ричард. – Сбоев быть не должно.

– Одно дело – Хорст, другое – астронавты, – возразила брату Петра. – Мало ли, что им не понравится? Прощай тогда, «Викинг»… Ой, я так боюсь!

– Ты так хочешь на «охоту»? – тихо спросил ее Крим.

– Как будто ты – нет!

– Другого шанса у нас долго не будет, – проговорил Ричард. – Хорст давно подкатывал к Миркусу Веберу – попробуй, уговори того. Если сегодня они решат, что мы не готовы, на «Викинг» возьмут другую группу, а мы так и останемся в академиках.

– Ну уж нет, этому не бывать, – заявил Винсент. – Сегодня или никогда. Я всю жизнь мечтал о той минуте, когда надену скафандр и ступлю на абордажный мостик «Викинга».

– Я тоже, – подхватил Ричард.

– Нашли, чем удивить. Это же – своими руками приблизить Возрождение, – вторила им Петра.

Крим промолчал. Он-то лучше других знал, что такое абордажный мостик «Викинга», что такое «охота». И знание это его не вдохновляло.

Подошел Луис Винальда.

– Крим, теперь ты, – распорядился Мэрфи и, заметив в движениях Шторра нерешительность, истолковал ее по-своему. – Да не волнуйся ты так. Ты же все знаешь!

– Удачи! – шепнула Петра.

Крим не ответил.

Тест действительно оказался несложным. Шторр отвечал, почти не задумываясь, привычно нажимая кнопки с нужными номерами, и, когда экран наконец погас, он мог с уверенностью сказать, что экзамен выдержан. Путь до абордажного мостика «Викинга» стал короче на один шаг.

Крима сменила в кабинке Петра, последним экзаменовали Ричарда. Шторр не сомневался, что его друзья так же легко справятся с заданием, хотя в глубине души и надеялся, что кому-то из них не повезет и пятерку на «Викинг» не возьмут. Но когда Лопес наконец выбрался из тестера и экзаменаторы поднялись из-за своего пульта, по их лицам было ясно видно, что результатами они довольны.

– Отличная работа, Мэрфи, – похвалил жреца Олаф Меда. – Если так же отработаете прикладные, считайте, место в команде вам забронировано.

– Надеюсь оправдать доверие, – польщенный, Хорст расплылся в улыбке.

Следующим номером программы, как выразился Винсент Эррера, был рукопашный бой. В спортзале против академиков, улыбаясь, на ковер вышел сам Олаф Меда. Мэрфи выпустил первым Луиса – лучшего бойца пятерки. Винальда сразу же бросился в атаку, Олаф, не переставая улыбаться, умело защищался. За пять минут, что длился этот странный поединок, Луис так и не смог нанести ему ни одного удара, провести ни одного приема. Наконец сержант остановил бой.

– Следующий, – скомандовал он спокойно, и стало ясно, что он даже не запыхался.

Луис понуро вернулся к товарищам.

– Дьявол, а не человек, – выговорил он, тяжело дыша. – Никаких шансов.

Тем временем Олаф экзаменовал Ричарда. Вполуха слушая Винальду, Крим с надеждой наблюдал за поединком. Теперь ясно: они плохо подготовлены. Да, конечно же, они еще не готовы для «охоты»! Сержант не возьмет их!

Его собственный «бой» отличался от предыдущих лишь тем, что, встретив его, Меда еще шире улыбнулся и проговорил:

– А, это ты. Что ж, посмотрим, как дерутся у вас в Империи.

Судя по Криму, драться в Империи не умели вовсе.

– Ну что? – осторожно спросил Меду Мэрфи, когда последний из пятерки – Эррера – вернулся к своим.

– А сам-то как думаешь?

– Ну… Ты, пожалуй, посильнее будешь, – уклончиво ответил жрец.

– Это уж точно, – рассмеялся Олаф. – А вообще-то, я ждал гораздо худшего. Неплохо, весьма неплохо. Поехали дальше.

– Ура! – закричали академики. За общей радостью никто не заметил охватившего Крима уныния.

– На станцию дальней связи.

От того, как пятерка управилась с передатчиками дальнего радиуса, Олаф и Мигель Руджери остались просто в восторге. Помощник капитана вынужден был признать, что и сам не всегда сможет так четко произвести перенастройку с линейной передачи на импульсную, а Меда, отведя в сторону Хорста, спросил:

– Признавайся, хитрый лис, ты их здесь по ночам дополнительно гонял, ведь так?

Мэрфи скромно опустил глаза. Он был доволен.

Так же – то есть без сучка, без задоринки – прошли экзамены по тактике, работам в условиях повышенной и пониженной гравитации, ликвидации нештатных ситуаций. Меда и Руджери удовлетворенно кивали, Мэрфи подбадривал пятерку, академики старались вовсю: каждый новый успех только придавал им сил. Один лишь Крим все более мрачнел. До проклятого абордажного мостика было уже рукой подать. Надежда, что кто-то из пятерки оступится, таяла на глазах: они действительно были отлично подготовлены – Мэрфи постарался.

Оставалось одно – оступиться самому.

Но страшно было даже представить, что это будет значить для пятерки. Какими глазами станет он смотреть на товарищей? Что скажет Мэрфи? Что подумает Петра? Нет, уж лучше еще подождать. Вдруг кто-нибудь действительно ошибется? Вот, например, Луис. Он в последний раз что-то напутал в схеме, и его металлоискатель не сработал. Или Ричард. Он же не всегда укладывается в нормативы с бластером. А Петра? А Винсент? Разве не бывает у них ошибок?

Но время шло, а ошибки если и случались, то лишь мелкие, незначительные. Так, помарки. Страх окончательно покинул академиков, уступив место азарту. Мэрфи сиял. Приближалось последнее испытание, и не из самых сложных – посадка на планетарном катере. Тренажер знакомый, как свои пять пальцев, сколько часов на нем отработано – и не вспомнишь. Хорст – тот знает, но не скажет: в часах явный перебор. За счет теории, в основном.

Тренажер был двухместный, и Мэрфи, как всегда, поставил Крима в пару с Петрой, но на этот раз Шторра это вовсе не обрадовало: то, что он задумал, лучше было бы делать не при Лопес. Но на попятный идти было уже поздно: у него оставалась последняя возможность, и не использовать ее он не мог. Не имел права.

Откинувшись на спинку штурманского кресла, Крим впился глазами в светящийся перед ним экран. Задание было стандартным: отойти от корабля, войти в атмосферу и опуститься в указанном районе. В его обязанности входило рассчитать траекторию, проложить курс и ввести данные в компьютер. Машина обработает их и выдаст результаты Петре, которая вручную и осуществит посадку. Ничего проще и придумать невозможно.

С первого взгляда оценив обстановку, Крим скормил машине первую порцию цифр. Пальцы Петры забегали по панели управления. Кресло слегка качнулось, имитируя разворот. Началось.

Пока все шло как положено. Катер вынырнул из ангара и стал удаляться от корабля. Крим подсчитал поправку и ввел ее в компьютер. Еще рано.

Он точно знал, когда ошибется – когда они будут входить в атмосферу. Слегка промедлит с нужными данными, катер ткнется носом вниз, а затем компьютер получит число – всего на одну сотую долю отличное от верного – вполне естественная в спешке ошибка. И все будет кончено. В реальной жизни они сорвались бы в штопор и разбились о поверхность. Здесь же их просто не возьмут на «охоту». И они не будут убивать кешлян. Он не будет. Мэрфи не будет. Петра не будет.

– Поправка? – спросила Лопес.

– Ноль. Идем верно.

Они приближались к границе атмосферы. Крим стал выдавать данные медленнее. Работать действительно стало труднее, но дело было не в этом: он готовился к решающему моменту. И вот…

Рука Крима замерла, не коснувшись пульта.

– Поправка? – нетерпеливо спросила Петра.

Он не ответил.

– Поправка?! – настойчиво повторила девушка.

Шторр молчал.

– Ну же, Крим! – Лопес оторвала взгляд от экрана и повернулась к нему. – Что с тобой, Крим? Поправка!

На лбу у него выступили крупные капли пота. Внутри у Крима все похолодело, сердце зашлось в неистовом ритме, дыхание перехватило. Пальцы его мелко дрожали, но по-прежнему не прикасались к кнопкам.

– Кримушка! Очнись, Кримушка! Поправка!

И тут он увидел ее глаза. В них было все: и вопрос, и страх, и любовь, и гнев, и надежда. В следующий момент Крим ничего уже не видел, кроме этой пары обращенных к нему ясных голубых глаз. Мир словно растворился в них: пространство исчезло, время остановилось, и не существовало более ни экрана, ни тренажера, ни «Викинга», ни базы, ни Империи – ничего. Только эти глаза. Глаза Петры. И еще ее голос – надрывный, отчаянный, умоляющий:

– Ну же, Кримушка! Поправка!

И тут он не выдержал.

– Есть поправка!

Пальцы яростно ударили по пульту, посылая в машину цифры. Верные цифры.

Они вошли в атмосферу.

20

– Абордажной партии: готовность номер один, – разнесся по отсекам приказ Мигеля Руджери.

– Группа стыковки – готовы.

– Первая группа ударного эшелона – готовы.

– Вторая группа ударного эшелона – готовы.

– Третья группа ударного эшелона – готовы…

– Пятая группа второго эшелона – готовы, – доложил Мэрфи, когда очередь дошла до него.

Хорст почему-то до последней минуты надеялся, что его пятерку поставят в ударный эшелон, и он будет среди первых, высадившихся на атакуемый корабль. Но лейтенант Алекс Мустер, командующий десантом, был непреклонен. «Охота» – не детские игры, и впереди должны идти самые лучшие, самые опытные. Бесполезного риска «Викинг» себе позволить не мог.

В душе Мэрфи был с этим согласен: интересы дела важнее чьих-то личных амбиций, но сама мысль о необходимости укрываться за спинами других, пусть даже самих Алекса Мустера и Олафа Меды, больно уязвляла жреца. И новенькие погоны капрала, красовавшиеся на плечах его голубого комбинезона, и золотой знак командира боевой группы на груди служили здесь лишь слабым утешением.

Мэрфи оглядел свою пятерку, ныне – боевую группу из пяти рядовых. Академики были в легких пластичных скафандрах с большими шлемами, устройство которых позволяло одновременно видеть не только то, что происходит впереди, но и справа, и слева, а при желании – и сзади. На поясе у каждого висел короткий бластер – оружие абордажного боя. Последнее, впрочем, было лишь необходимой предосторожностью – десантникам второго эшелона стрелять обычно не приходится.

– Итак, повторяю задачу, – проговорил Хорст. – Совместно с четвертой, шестой и седьмой группами проникнуть через бортовой люк, после чего выдвинуться на нижнюю палубу. Безопасность следования обеспечивает третья группа ударного эшелона, но всем быть начеку. По прибытии на место поступаем в распоряжение сержанта Меды. Будем работать в грузовом трюме. Вопросы?

Вопросов не было. Еще раз придирчиво оглядев пятерку, Мэрфи пристегнул шлем и скомандовал уже по внутренней связи, соединяющей его, командира, с каждым членом группы:

– Загерметизироваться.

Крим надавил подбородком на упругий клапан в основании шлема, и в следующую секунду скафандр сделался непроницаемым. В легкие стал поступать воздух из закрепленного на спине баллона. При нормальном расходе его хватит на четырнадцать часов. Удобнее, конечно, было бы дышать обычным воздухом, но неизвестно еще, чего можно ожидать от противника. Как говорят, были случаи, когда, в отчаянии, кешляне запускали в вентиляционную систему отравляющие газы и, погибая сами, доставляли немало неприятностей десанту.

– Дичь в пределах видимости, – сообщил по радио из рубки Мигель Руджери.

Взгляды всех обратились на экраны внешнего обзора: звездное небо пересекал чуть заметный серебристый огонек. Не двигайся он – его легко можно было бы принять за одно из неисчислимого множества далеких космических солнц.

– Это кешлянский лайнер, – уверенно сказал через полминуты помощник капитана. – Артиллеристы?

– Цель под контролем, – последовал доклад.

– Атака! – скомандовал Руджери.

Невидимый глазу парализующий луч вырвался из бортового орудия крейсера и стремительно унесся в пространство. Где-то там, за тысячи километров от «Викинга», кешлянский капитан недоуменно уставился на внезапно взбесившиеся стрелки приборов. Впрочем, длилось это недолго. Не прошло и секунды, как все они замерли – и уже окончательно – на нулях. Лайнер был парализован.

– Цель поражена, – доложили от артиллеристов.

– Курс на сближение! – приказал Руджери. – Вперед!

Серебристая звездочка на экране начала стремительно расти, и вот уже можно подробно разглядеть кешлянский корабль. Помощник капитана не ошибся: это был лайнер Его Императорского Величества Космического Флота, родной брат того, на котором Крим покинул Реду. Воспоминания вновь захлестнули Шторра. Вот он, голодный, стоит на нижней пассажирской палубе. Перед ним – автомат с водой. У него нет денег, он растерянно смотрит по сторонам, и незнакомый юноша-кешлянин дарит ему империал. Ктобб Иф черб кеш… И потом – его фото в архиве «Викинга», словно скальп, снятый с жертвы – Крим знал о таком диком древнем обычае из истории. Да, они все здесь охотники за скальпами. И он, Крим Шторр, идет на охоту вместе с другими. И не важно, что, судя по всему, на этот раз ему не придется убивать самому. От совести не укроешься за спиной Олафа Меды.

Между тем, лайнер был уже рядом. Гибкие щупальца абордажных мостиков медленно, словно нехотя, выползли из борта крейсера и зловеще потянулись к люкам. Скрипнули стыковочные узлы.

– Есть стыковка! – разнеслось по радио.

– Ну, с богом! – напутствовал землян капитан Миркус Вебер. – Да здравствует Терра!

В заученном порядке десантники устремились к переходникам. Мимо пятерки Мэрфи пробежала одна из групп первого эшелона. Провожаемая завистливыми взглядами новичков, она скрылась в шлюзе абордажного мостика, и все стихло.

Вновь потянулись долгие минуты томительного ожидания, тем более невыносимого, что знаешь: там, в какой-то сотне метров за бортом, твои товарищи рискуют сейчас своими жизнями, а ты не можешь – не имеешь права – ничем им помочь. Мэрфи не находил себе места.

– Ну, что они там так долго? – бормотал он, забыв, что по внутренней связи его слышит вся пятерка. – Пора бы уже и нас запускать. Бой, наверное, идет… Кешляне не дураки, прошлые «охоты» их чему-нибудь да научили… Там бой, а я здесь… Почему я не там? Я бы уж пригодился…

– Пошел второй эшелон! – прервал его причитания голос Мигеля Руджери.

В мгновение Мэрфи преобразился.

– Группа, за мной! – решительно скомандовал он и бросился к шлюзу.

Академики устремились за своим командиром. На одном дыхании миновав шлюз и прогрохотав тяжелыми подошвами по металлическому полу абордажного мостика, они подбежали к люку лайнера. Он был открыт, и у входа, с бластером в руке, стоял один из десантников ударного эшелона. Он поднял свободную руку: путь безопасен.

Не встретив больше по пути ни одной живой души, группа хорошо знакомым еще по полигону базы маршрутом – в планировке своих кораблей имперцы не проявляли особой фантазии – спустилась на нижнюю палубу. Здесь, в грузовом отсеке, уже находилось несколько десантников. Командовал сам Олаф Меда.

– Пятая группа второго эшелона прибыла в ваше распоряжение, сэр, – доложил Мэрфи.

– Хорошо, капрал, – кивнул сержант. – Займитесь со своими людьми трюмом номер два, – и он тут же отвернулся к командиру вновь прибывшей группы.

– Ну, что встали? – прикрикнул на пятерку Хорст. – Где здесь у них второй трюм?

– В левом крыле, – вспомнил Винсент.

– Ну так вперед!

Огромная бронированная дверь трюма, естественно, оказалась заперта. Выхватив бластер, Мэрфи, не целясь, рубанул лучом по замку. Расплавленный металл с шипением брызнул во все стороны, заставив Хорста отшатнуться. В досаде жрец рывком переключил оружие на максимальную мощность и, вновь направив луч на дверь, не успокоился уже до тех пор, пока не прожег в ней дыру величиной со шлем скафандра. Не ожидая, пока металл остынет, капрал с силой толкнул дверь ногой, и та отворилась.

В свете нашлемных фонарей глазам десантников предстала гора пластиковых ящиков. Хорст подошел к ближайшему из них, взглянул на маркировку.

– Шторр, это на шлим, – проговорил он. – Но что-то я не разберу, символы какие-то. Ну-ка, прочти.

Крим приблизился к командиру.

– Сейчас… Это товарные коды… Дфамский горный комбинат… Вес… Господи! Да тут у них серебро! В слитках! По сорок с лишним килограммов в ящике! Высшей пробы.

– Берем, – распорядился Мэрфи. – Сколько их здесь… Самим не перетаскать, – он включил внешний передатчик. – Капрал Мэрфи вызывает сержанта Меду!

– Сержант Меда на связи, – мгновенно откликнулся Олаф. – В чем дело, Хорст?

– Здесь у нас несколько тонн серебра. Пришли кого-нибудь в помощь.

– О’кей. К тебе идет группа Виктора Роша. Конец связи.

Меда отключился.

Ящики брали вдвоем и носили до люка: на «Викинге» их принимала уже другая бригада. Лифт не работал: его вырубил парализующий луч крейсера, так что приходилось таскать добычу по узким служебным лесенкам, гулко отзывавшимся на каждый шаг. Работа двигалась медленно – драгоценного груза в трюме оказалось больше двадцати тонн, а время поджимало.

Через полчаса сержант прислал им в помощь две освободившиеся группы, еще через десять минут – еще одну, но гора ящиков, казалось, ничуть не уменьшалась. Пот заливал Криму глаза, и, если бы не отлаженные системы скафандра, автоматически регулирующие режим внутри этого металлического панциря, работа превратилась бы в настоящий ад. Но никто и не думал роптать. Сколько удастся перенести – столько и пойдет на Возрождение.

Когда с начала работы пошел второй час, в трюм спустился сам Олаф Меда.

– Ребята, поторапливайтесь, – произнес он озабоченно. – У вас не более пятнадцати минут.

С этими словами он наклонился к одному из ящиков, поднял его, взвалил на плечо и вышел.

Прошло минут десять. Крим сделал еще три рейса в паре с Эррерой, затем Винсент приотстал, и он отнес один ящик с Виктором Рошем, командиром четвертой группы. Передав груз у люка в руки экипажа «Викинга», Крим собирался уже было вновь спуститься вниз, как вдруг в глубине коридора появился лейтенант Алекс Мустер. Командир десантников тащил кого-то за собой. Пленник пытался упираться, что явно злило лейтенанта.

– Эй, рядовой! – окликнул он Крима.

– Рядовой Шторр, господин лейтенант, – вытянулся тот.

– Вот, займитесь, – лейтенант рванул руку и выволок из-за спины свою жертву. – Спрятаться хотела, тварь кешлянская.

Мустер держал за руку кешлянку лет шестнадцати, если считать стандартными земными годами. Зеленые волосы девушки были растрепаны, налипли на красное, мокрое от слез лицо. Зрачки расширились от невыносимого животного ужаса. На пленнице было дорогое, украшенное блестящими стразами коричневое платье, порванное на правом плече, на левой ноге – маленькая туфелька на высоком каблуке, правая нога – босая.

– Кешлянка! – раздался сзади презрительный голос невесть откуда взявшегося Олафа Меды. – Как же это ребята ее пропустили?

– Под кроватью сидела, – бросил лейтенант. – Внимательнее надо быть, сержант.

– Виноваты, – кивнул Олаф. – Ее документы?

– У меня, – Мустер похлопал рукой по поясной сумке скафандра.

– Тогда все, – развел руками Меда.

– Но не на дороге же…

– В шлюз, – кивнул Олаф. – Сейчас вот только отнесу этот ящик…

– Некогда, – возразил лейтенант. – Отходим.

– Жаль. Ну… Тогда действительно, пусть вот рядовой займется. Рядовой Шторр, приказ ясен?

– Никак нет, господин сержант, – ответил Крим.

– Отведете пленницу к шлюзу, – раздраженно пояснил Меда. – И в расход.

– Что? Я?! – только и смог вымолвить Крим.

– Ну не я же. Это будет вашим боевым крещением. Выполняйте!

Шторр не шелохнулся. О чем это толкует сержант? Убить эту кешлянку? Ему? Олаф шутит?!

– Ну что же вы, Шторр? – удивился Мустер.

– Но я не… Я… Я не могу… – пролепетал Крим.

– Отставить болтовню! – перебил его Меда. – Выполняйте приказ, рядовой! Кругом!

Словно во сне, Крим развернулся и, подтолкнув пленницу, на ватных ногах поплелся по коридору. Он даже не извлек бластера, но девушка и так обреченно шла впереди, припадая на босую ногу. Шторр не оборачивался, но знал, что и Мустер, и Меда смотрят ему вслед. Даже свернув за угол, он продолжал ощущать спиной их взгляды.

Миновав ряд спасательных капсул, они прошли к внешнему шлюзу. Дальше идти было некуда. Кешлянка остановилась, замер и Крим. Что дальше? Достать бластер, открыть дверь в переходную камеру и… Этого ждут от него Мустер и Меда, этого ждут от него Мэрфи, Винсент, Луис, Ричард, Петра… Этого ждет Терра.

Этого ли?

Этого ли ждет Терра? Зачем ей жизнь этой сопливой девчонки? Разве воскресит ее смерть погибшую планету? Разве приблизит Возрождение еще одно бессмысленное убийство?

Да и что это за Возрождение – через невинную кровь?

– Иди сюда, – произнес он на шлим.

Девушка не реагировала. Она была в шоке. Схватив за плечо, Крим развернул ее к себе.

– Не бойся, я не убью тебя, – сказал он.

Рука его протянулась к щитку спасательной капсулы. Легкое прикосновение к кнопке – и створки бесшумно разошлись в стороны.

– Лезь сюда, – велел Крим. – Закрой люк изнутри и не выходи, по крайней мере, час. Еще лучше – два часа: неизвестно еще, что будет с лайнером. Ну, быстро!

Словно внезапно очнувшись от сна, кешлянка засуетилась, рванулась в люк, споткнулась о низкий порожек, упала, торопливо поднялась на ноги, зацепилась за что-то локтем, вновь чуть не упала, но наконец забилась в узкий футляр спасательной капсулы. Она силилась что-то сказать, но язык не слушался ее.

– Желтая кнопка справа от тебя запирает люк, – торопливо объяснял Крим. – Зеленая справа – отстреливает капсулу от корабля. Ее не трогай: если все будет в порядке, тебе незачем покидать лайнер, а в случае опасности сработает автоматика. Ну, прощай!

Кешлянка снова попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла у нее вырвалось лишь неразборчивое клокотание.

– Ну же, закрывай! – почти крикнул Крим.

Девушка виновато кивнула, и створки капсулы сомкнулись.

Окинув напоследок взглядом коридор, Крим медленно направился к крейсеру.

21

Возвращение на базу заняло втрое больше времени, чем взлет, поиск и «охота» вместе взятые. И неудивительно: крейсер петлял, несколько раз уходил в прыжок, выныривал в самых неожиданных местах, и только когда осторожный Миркус Вебер наконец решил, что теперь и сам дьявол не сможет проследить путь его корабля, «Викинг» повернул домой.

Отвыкнув за месяцы, проведенные среди землян, от самого понятия свободного времени, Крим тяготился вынужденным бездельем полета. Сходные чувства испытывали и его товарищи, и это несмотря на то, что капитан, как мог, старался занять свой экипаж. То и дело взвывала сирена учебной тревоги, и десятки ног грохотали по коридорам, отрабатывая то метеоритное поражение, то пожар в машинном отделении, то атаку Патруля. Но и перечень нештатных ситуаций не бесконечен, а шахматы и нарды не могли отвлечь Шторра от его мыслей.

Правильно ли он поступил? Не выполнил приказ, обманул командиров, обманул своих товарищей – ради чего? Ради кого? Ради этой зареванной русалки? Доченьки какого-нибудь кешлянского чиновника – и не из бедненьких, кстати, а то, глядишь, и военачальника?

Быть может, одного из тех, кто лично уничтожал Терру?

Когда он вернулся от шлюза, Олаф Меда ждал его у люка.

– Ну что? – спросил сержант.

– Все в порядке, – буркнул Крим, благодаря Бога за то, что за стеклом шлема Олаф не может видеть его сумасшедших глаз.

– Молодец, – кивнул Меда. – Поздравляю. Вот теперь ты настоящий член экипажа «Викинга».

– Спасибо, – неуставно пробормотал Шторр и поспешил проскользнуть мимо сержанта.

– Я доложу капитану, что ты отлично справился с заданием, – пообещал ему вслед Меда.

Новость не обрадовала Крима, однако он еще надеялся, что кроме Олафа, Алекса Мустера, ну, пусть еще Миркуса Вебера, никто не узнает о полученном им приказе и скоро этот эпизод благополучно забудется. В самом деле, мало ли на «Викинге» рядовых, участвовавших в «охоте»! Но не тут-то было.

На следующий день к нему подошел Хорст Мэрфи.

– Да ты, говорят, у нас теперь в героях, – с нарочитой небрежностью проговорил капрал, и Криму подумалось, что тому, должно быть, до слез обидно, что это не ему, Мэрфи, довелось выполнить приказ Меды. – Ну-ка давай, рассказывай!

– Да что там… – замялся Шторр. Врать жрецу вот так, в глаза, он был не готов. Но и сознаваться поздно!

– Ну-ну, не скромничай, – подбодрил его Хорст. – Весь «Викинг» только о тебе и говорит.

– Да я… – Крим невольно отступил на шаг, беспомощно вертя головой. Поддержки ждать было неоткуда. – Я… Я это…

– Итак? – нахмурился жрец.

Прижавшись спиной к холодной стене коридора, Крим испытывал единственное желание – провалиться сквозь металлический пол отсека – вниз, в реактор, только бы подальше отсюда, только бы не было рядом Мэрфи с его дурацкими вопросами. В отчаянии он буквально чувствовал, как тает под взглядом жреца его воля, уходит куда-то решимость, и еще немного – и он выложит Хорсту все – про кешлянку, про нарушенный приказ, про спасательную капсулу. Помешать этому теперь могло только чудо…

И чудо свершилось.

Словно гром, ниспосланный с небес, в отсек ворвался пронзительный вой сирены учебной тревоги.

– Ладно, скромняга, потом договорим, – бросил Мэрфи, удаляясь.

К счастью, по этому сигналу им предстояло бежать в разные стороны.

После этого случая Крим стал избегать встреч с капралом, как только мог на «Викинге» рядовой избегать встреч со своим непосредственным командиром. К своей каюте он подходил, стороной обходя дверь Мэрфи, к обеду спускался в другую смену и даже один раз чуть не опоздал явиться по тревоге, потому что в коридоре наткнулся на Хорста и вынужден был свернуть на другую лестницу. Но и это не избавило его от расспросов.

Винсент и Луис подошли вместе.

– Крим, что это там за история у тебя была на лайнере? – спросил Эррера.

– Говорят, Алекс Мустер прикрепил тебя к ударной группе, – добавил Винальда.

– Да нет, ничего подобного… – Крим торопливо соображал, как бы аккуратнее уйти от разговора. – Просто у лейтенанта было для меня одно задание.

– Что за задание? – спросил Луис.

– Да так… Не знаешь, что ли, какие на «охоте» задания дают?

– Ты только не задавайся, – предупредил Винсент. – Каждый из нас мог оказаться на твоем месте, и каждый сделал бы то же самое.

– Да-да, разумеется, я разве что говорю?.. – поспешил согласиться Крим. – Ребята, вы извините, что-то у меня голова болит. В другой раз поговорим, хорошо?

– Ну, в другой – так в другой, – в голосе Винальды явственно прозвучала нотка обиды.

– Сказать доктору Артуру? – спросил Винсент.

– Да нет, не стоит. Просто я, наверное, устал, – вынужден был ответить Крим. – Я в каюте полежу – и все пройдет.

– Ну, полежи, – согласился Эррера.

Больше они к этой теме не возвращались.

Зато Петра выбрала для разговора совсем уж неудачное время – за партией в шахматы.

– Ой, Крим, знал бы ты, как тебе завидует Ричард! – проговорила она, поправляя пешку. – Ты уже прошел через это.

– Нашел, чему завидовать, – сердито бросил Шторр. – Шах тебе.

– А я вот сюда… Нет, не скажи, я его отлично понимаю.

– А я – нет! – отрезал Крим.

– Винсент с Луисом тоже тебе завидуют, – словно не слыша его, продолжала Петра. – И даже Мэрфи!

Стиснув зубы, Шторр попытался сосредоточиться на шахматах.

– А что она крикнула перед смертью? – не унималась Лопес.

– Кто?

– Ну, эта кешлянка. Наверное, «Да здравствует Империя!»? Или «Слава Императору!»?

– Да прекратишь ты, наконец?! – взорвался Крим. – Что вы, сговорились все, что ли? Вот, мат тебе! – и он с такой силой грохнул фигурой по доске, словно собирался этим последним ходом разом разрешить все свалившиеся на него проблемы. Король Петры упал и покатился по столу. Не глядя больше на доску, Шторр вскочил и опрометью бросился вон из каюты.

– Крим, куда ты? – раздалось вслед. – Что с тобой, Кримушка? Крим, постой!

Но он даже не обернулся. Завидуют они! Вас бы, завистников, в его шкуру!

Но хуже всего было вечерами, когда, опустившись на жесткую корабельную койку, он оставался один на один с самим собой. Этого собеседника нельзя было ни обмануть, ни заболтать, от него невозможно было убежать. А самые неприятные вопросы задавал как раз он. И главный из них: случись всему повториться, как он поступит? Выполнит приказ и по праву станет принимать поздравления? Или вновь ослушается, обманет, предаст? Ответа у него не было.

На пятые сутки «Викинг» вошел в док базы. Крим первым был у люка и, как только спустили трап, сошел с крейсера. Это было хотя и не большим, но нарушением: он должен был официально испросить разрешения у Мэрфи, но видеть кого бы то ни было, а уж тем более новоиспеченного капрала, ему совершенно не хотелось. Да и что ему будет? Накажут? Как? Спишут с «Викинга»? Не очень-то он сюда и рвался.

Несмотря на усталость – на крейсере был уже вечер, зато на базе едва перевалило за полдень – прямо из дока Шторр спустился в спортзал и не вылезал оттуда несколько часов. Штанга, велосипед, бассейн – он переходил от снаряда к снаряду, стараясь меньше думать и больше работать. Монотонная нагрузка убивала мысль, а боль в мышцах – ничто рядом со страданиями души. Наконец, выжатый, словно лимон, он вернулся к лифту. Добраться до комнаты на девятом уровне, где он жил, было делом нескольких минут. Вот и она. Здесь сегодня его уже никто не станет беспокоить: ни Олаф, ни Мэрфи, ни совесть.

Заперев дверь изнутри, Крим, не раздеваясь, упал на кровать и тут же забылся в тяжелом полусне.

22

Проснулся Крим от странного чувства, что случилось что-то очень нехорошее. Прислушался: тишина. Нащупав рукой выключатель, Шторр попытался включить свет – лампа под потолком не зажглась. Очевидно, перегорела. Чертыхнувшись, Крим свесил ноги на пол, поднялся и на ощупь добрался до противоположного угла комнаты. Настольная лампа тоже не работала.

Не слишком пока встревоженный, Крим нагнулся к шкафчику под зеркалом, открыл дверцу и нащупал гладкий продолговатый цилиндр аварийного фонарика. Щелчок – и темноту разорвал луч яркого белого света. Так-то лучше.

Итак, что-то случилось с освещением. Всего-навсего. А значит, беспокоиться особо не о чем: ребята на электростанции работают опытные, скоро все наладится. А почему не торопятся – так ведь ночь же, можно и потерпеть.

Пол под ногами внезапно вздрогнул, и до слуха Крима донесся отдаленный гулкий раскат, словно какой-нибудь великан, неловко задев плечом, рассыпал целую гору ящиков, вроде тех, что они захватили на лайнере. Толчок тут же повторился – уже более сильный. Крим едва устоял на ногах.

Что это? Землетрясение? Крим слышал о таких явлениях еще на Реде. Но здесь, на базе? Астероид же – монолитная гранитная глыба! Нет, это невозможно. Но что же, все-таки, тогда происходит?

Не выпуская из рук фонарика, Крим подошел к двери, отпер замок и выглянул в коридор. Света не было и здесь. Шторр поводил лучом. Все как обычно. Ковер, стены, двери комнат… Сектор спит, все в порядке. Нет никаких поводов для беспокойства. А что до этих толчков…

В этот момент пол резко ушел у него из-под ног и тут же с силой ударил снизу по подошвам. Стена коридора рванулась на Крима, он поднял руки, желая заслониться от неминуемого удара, но та так же внезапно отпрянула назад. Потеряв равновесие, Крим упал, со всего размаху врезавшись плечом в косяк двери. Фонарик выскользнул из разжатых пальцев, откатился в сторону, но, к счастью, не погас.

Дверь комнаты напротив распахнулась, и на пороге появился заспанный Винсент Эррера, в одних брюках, босой – и тоже с фонариком.

– Крим, это ты? – взволнованно спросил он, обводя лучом коридор. – Что происходит?

– Черт его знает, – пробормотал Шторр, поднимаясь на ноги. Плечо пронзительно ныло. – Света нет, пол качается, что-то где-то громыхает…

– Не нравится мне все это, – проворчал Винсент.

Тем временем открылось еще несколько дверей, и коридор стал заполняться перепуганными обитателями сектора. Одетые, кто что в спешке успел схватить, все они были с аварийными фонариками. Вокруг сразу стало светло.

– Что случилось? В чем дело? – неслось со всех сторон.

– Спокойно, друзья! – раздался внезапно над коридором уверенный голос Олафа Меды. – Никакой паники! Сейчас мы все выясним. Прошу всех…

Ужасающий грохот, налетевший, казалось, сразу со всех сторон, не дал ему договорить. Пол вздыбился, словно норовистый конь, обивочный пластик на стенах с треском полопался, один из плафонов сорвался с потолка и, едва не задев голову Крима, рухнул вниз. Звон осколков потонул в новом громовом раскате.

– Назад! – крик Меды, однако, перекрыл, пусть на мгновение, все остальные звуки. – Все назад! К третьему сектору, быстро!

Люди рванулись по коридору. Винсент схватил Крима за руку.

– Бежим! Сейчас здесь все завалит!

– Подожди, – силясь перекричать грохот, проорал ему в ухо Шторр. – А где Петра?

– Не знаю. Бежим! – и, сделав шаг назад, он попытался увлечь Крима за собой. Но тот уже не слушал его. Резко вырвавшись, он бросился прочь от друга – туда, где в темноте коридора виднелись закрытые двери комнат.

– Стой! Куда? – крикнул ему вслед Эррера, но Шторр был уже слишком далеко.

К счастью, комната девушки была не заперта. Крим рванул ручку, дверь приоткрылась, но, отойдя на дюйм, застряла. Он подналег, та сдвинулась еще на сантиметр и вновь остановилась – теперь уже окончательно.

– Петра! – Шторр посветил в образовавшуюся щель фонариком. – Петра, ты здесь? Это я, Крим!

– Крим?! – ответил ему наконец сонный голос. – Что случилось? Что это так грохочет? И почему нет света?

– Потом, все потом, – радостно прокричал он. – Помоги мне открыть эту проклятую дверь!

– Сейчас… – неуверенно проговорила Петра. – Вот только накину что-нибудь…

– Быстрее! – рявкнул Шторр.

– Вот, я уже все… А что случилось с дверью?

– Заклинило. Ну, толкай, а я буду тянуть на себя!

Совместными усилиями им удалось расширить щель еще сантиметров на десять – слишком мало, чтобы пролезть, даже для худенькой Лопес.

– Ну же, Петра, давай! – подбадривал девушку Крим.

– Толкай!

– Я толкаю. Только тут, по-моему, и вдесятером не справиться.

– Ничего, справимся. А ну, навались!

Сзади вновь загрохотало – это был уже не отдаленный, слегка приглушенный гул – тот больше не стихал – рушился коридор. Что-то обожгло щеку Крима. Невольно охнув, он поднес к этому месту ладонь: пальцы наткнулись на что-то теплое и липкое.

– Что с тобой? – озабоченно спросила из-за двери Петра.

– Ерунда, щеку поцарапал, – быстро ответил Крим. – А ну, разом!..

Внезапно чья-то рука легла на его плечо, решительно отстраняя от двери. Крим раздраженно отмахнулся, но тут же получил чувствительный тычок в бок. Изумленный, Шторр повернулся к обидчику.

– Не рыпайся ты! – сердито произнес Фрэнк Кристи – это был он. – Тоже мне, спасатель…

В отсвете фонарика Крим увидел, как негр с помощью еще какого-то человека – кажется, это был Меда – просунул в щель длинную металлическую болванку и, навалившись на нее, как на рычаг, в миг сделал то, над чем безуспешно бились они с Петрой. Дверь распахнулась. Пулей вылетев в коридор, девушка упала в объятия Крима.

– Бегите в третий сектор! – торопливо прокричал Фрэнк. – Там спокойно.

– А вы? – спросил Крим.

– Бегите, а то поздно будет! – они с сержантом уже колдовали над следующей дверью.

Помедлив секунду, Крим увлек Петру по коридору. Грохотало уже совсем рядом, с потолка сыпались камешки – правда, в основном мелкие. Луч фонарика выхватывал из темноты картины разрушений: сбившиеся ковры, выбитые двери, осколки плафонов, обрывки пластика. Пол был неровный, кое-где – трещины.

– Быстрее, – торопил Крим Петру. – Быстрее.

Внезапно девушка вскрикнула и упала. Пробежав по инерции еще несколько шагов, Шторр остановился и посветил ей фонариком. Он ждал, когда она поднимется, но Петра продолжала лежать.

– Что с тобой? – он бросился к ней.

– Нога… – Лицо Петры исказила гримаса боли. – Она попала в трещину… Ой! – Из глаз ее брызнули слезы.

Крим испуганно огляделся по сторонам. Кроме них в коридоре никого не было.

– Идти сможешь?

Девушка отчаянно замотала головой.

– Нет.

Крим опустился рядом с ней на пол.

– Ну-ка, попробуй встать.

– Нет… Не могу! – она все-таки попыталась приподняться на здоровую ногу, но, не удержав равновесия, покачнулась и тут же со стоном рухнула бы вниз, если бы Шторр не подхватил ее. Секунду он раздумывал, а затем осторожно, стараясь не делать резких движений, поднял девушку на руки. Петра вновь застонала.

– Держись за шею, – велел он. – Да не так, задушишь! Во вторую руку возьми фонарик. Вот так. Теперь пойдем. Свети на дорогу!

Слегка покачиваясь, Крим медленно побрел вперед. Не видя за Петрой пола, он ставил ноги практически наугад, каждую секунду рискуя оступиться. Фонарик дергался в руках девушки, его луч прыгал по стенам в такт шагам Шторра, и пользы от него было мало. С потолка то и дело что-то срывалось и со свистом летело вниз, иногда – совсем рядом, но Крим не мог обращать внимание еще и на это. Даже когда острые осколки рикошетом задевали его, он словно и не замечал их – только старался хоть как-то укрыть от них Петру.

Но вот пол вроде бы стал ровнее, стены, как им и положено, встали вертикально, а потолок все реже разрождался каменным дождем. Правда, сзади по-прежнему погромыхивало, но с каждым шагом гул становился все тише и отдаленнее. И наконец, свернув за угол, Крим увидел впереди одинокие огоньки аварийных фонариков. Это был желанный третий сектор.

Крим внес Петру в первую же попавшуюся комнату. Она была полна народа. Три или четыре человека сидели на кровати, но при виде Шторра с его ношей они тут же прекратили разговор и встали. Крим молча положил девушку на одеяло, сам сел у изголовья. Его руки подрагивали.

– Что с ней? – спросил кто-то.

– Нога. Наверное, перелом.

– Разрешите мне, – к кровати протиснулся бородатый толстяк в голубой форме «Викинга».

– Доктор Артур? – удивленно произнес Крим.

– Крим? Встань, пожалуйста, ты мешаешь. Ребята, светите сюда.

Петра лежала босая, в длинном махровом халате поверх белой ночной рубашки. Глаза ее были закрыты. Доктор Артур склонился над девушкой, оголил ей ногу, что-то там поколдовал над ней и вдруг резко надавил на кость. Петра вскрикнула, Крим инстинктивно дернулся к ней.

– Вот и все. – Заросшее волосами лицо доктора приняло привычное самодовольное выражение. – Найдутся в этом доме жгут и пара дощечек?

– Ну что? – схватил его за рукав Шторр.

– Ты был прав: обычный перелом. Никто еще от таких не умирал. Так дадут мне сегодня дощечки или нет?

– Крим! – услышал он вдруг шепот Петры. – Крим! Где ты?

– Я здесь! – Шторр рванулся к кровати и взял ее за руку. – Я здесь. Все в порядке.

– Крим… Почему так холодно, Крим? – спросила она неожиданно.

– Тебе кажется, – возразил он. – У тебя, наверное, жар, – он снял свою форменную куртку и накрыл ею Петру. – Лежи спокойно, все уже позади.

Между тем, в комнате действительно стало холоднее. Крим зябко повел плечами. Похоже, что положение серьезное. Энергии нет не только на освещение, но и на обогрев, а это уже совсем плохо. С темнотой еще можно как-то мириться – на то у них и аварийные фонарики, но что делать, когда космос превратит базу в гигантский летающий холодильник?

– Если не запустят резервную подстанцию, все мы очень скоро станем свежезамороженными, – пробормотал кто-то сзади, подтверждая его невеселые мысли.

– Я слышал, энергетики работают, – вторил другой голос, – но никак не могут пробиться. Там у них пекло, металл плавится.

– Закон сохранения энергии, – заметил кто-то. – Где-то лед, где-то пламень.

– Не смешно. Хотя для взрыва электростанции еще легко отделались.

Несколько секунд все молчали.

– Говорят, Миркус Вебер погиб, – произнес вдруг первый голос.

– Капитан?! Да нет, не может быть!

– Я и сам не поверил. Но так говорят.

– Болтовня! – убежденно произнес доктор Артур.

– Вот-вот, и я говорю: не такой человек Миркус Вебер, чтобы погибнуть, – тут же поддержали его.

Между тем, температура продолжала понижаться.

– Плюс пять по Цельсию, – кто-то нашел в аварийном наборе термометр. – Пока жить можно.

– Плюс четыре. Градус за три минуты, – сообщил он скоро.

– Хорошо хоть воздух пока есть, – заметил тот, что не верил в гибель Миркуса Вебера.

– Надолго ли? Вентиляция же тоже без энергии осталась.

– Без паники, – бросил доктор Артур. – Задохнуться мы вряд ли успеем. Сначала замерзнем.

– Плюс один, – сообщили от термометра.

И вновь с минуту ничто не нарушало тишины.

– Нет, неправильно это, – заявил вдруг кто-то у противоположной стены. – Не можем мы вот так вот взять – и погибнуть. А как же Терра? Как же Возрождение?

– Ноль по Цельсию, – перебил его бесстрастный голос.

– С нами или без нас – Возрождение неминуемо, – уверенно проговорил доктор Артур.

– Но как же?.. Не мы ли – Возрождение?! А если погибнет база…

– Стив прав. Терра вечна. С нами или без нас – будущее за ней. Мы можем лишь приблизить Возрождение, предотвратить же его не в силах никто! – последовал ответ.

– Минус три, – вмешался добровольный термометрист. Температура стала падать быстрее.

– Терра была, есть и будет! – провозгласил доктор. – Каждый из нас – да, смертен, но Терра – бессмертна! Это, если хотите, я говорю вам как врач. Брр, какой холод.

– Минус десять.

– Всего-навсего? По-моему, ниже.

– Стив, я что-то не понял, как это ты представляешь себе Возрождение без базы, без «Викинга», без нас? – спросили от двери. – Кто же тогда его осуществит?

– Откуда я знаю? – пожал плечами доктор. – Космос большой, и тайн в нем – не счесть. Но так и будет, я уверен. Тебе мало моего слова?

– Минус восемнадцать. Брр, минус девятнадцать, – несся над комнатой роковой отсчет.

– И все-таки жаль, что нам этого уже не увидеть, – пробормотал кто-то. – Но видит Бог, мы сделали все, что могли. И даже чуть больше. Да здравствует Возрождение!

– Да здравствует Терра! – подхватили земляне.

Но Крим не слышал их. За хором десятка охрипших голосов для него существовал единственный, слабый, едва различимый:

– Крим! Я люблю тебя, Крим! – прошептала Петра.

В это мгновение под потолком вспыхнул свет.

23

Масштабы катастрофы были ужасающи. Завалило половину жилых и многие служебные сектора. Повредило доки – правда, «Викинг», к счастью, не пострадал, прорвало несколько резервуаров с водой, которая затопила очистные сооружения и, замерзнув, вывела их из строя. В оранжерее вымерзли растения, на складе уничтожило три четверти запасов продовольствия. И главное – погибли люди. Кого накрыло обвалом, кто сгорел в пламени пожара, пытаясь предотвратить новые взрывы. Вся дежурная бригада энергетиков осталась там, ни один не вернулся. Это благодаря им база избежала радиационного заражения.

Среди погибших был и Миркус Вебер, капитан «Викинга». Его придавило многотонным каменным блоком, когда он выводил людей из жилых секторов восьмого уровня. Вместе с ним навсегда остался под гранитным саркофагом его друг и правая рука на крейсере Мигель Руджери. Фрэнку Кристи и Олафу Меде повезло больше: они успели вернуться в безопасную зону. Негру, правда, напоследок пробило голову каким-то обломком, но рана была не слишком опасная.

Утро застало землян за разгребанием завалов. Ремонтной техники почти не было: на резервной подстанции не хватало энергии для ее питания – так что работать приходилось вручную. Кирками и ломами пробивали проход, обломки оттаскивали на носилках. В коридорах царил полумрак: электропроводка была полностью уничтожена, а протянутые к завалам прожекторы светили в полнакала – все тот же недостаток энергии сказывался и на них.

К полудню кое-как наладили радио, и к соплеменникам обратился Александр Вирный. Он объявил, что после гибели Миркуса Вебера и Мигеля Руджери берет на себя командование «Викингом», а значит, и руководство всей жизнью базы. Перечислил потери, призвал к спокойствию, пообещал, что будут приняты все необходимые меры. Затем от имени Совета, состоящего из старших офицеров крейсера и первых лиц базы, выступил доктор Артур. Тоже призвал к спокойствию. А что это за спокойствие такое – с ржавым ломом на развалинах родного дома?

Крим работал на девятом уровне, как раз в том самом коридоре, по которому ночью они с Петрой бежали, спасаясь от обвала. Из спецодежды он получил лишь грубые брезентовые рукавицы и нелепую оранжевую каску, с козырьком, но без забрала. Раздевшись до пояса, весь мокрый от пота, он долбил ломом гранит рядом с братом Петры Ричардом. Винсент Эррера и Луис Винальда бегали с носилками, Хорст Мэрфи закреплял стены и перекрытия застывающим на воздухе стеклопластиком из огромного баллона – хоть что-то еще было в избытке.

– Без толку все это, – пробормотал Ричард, вгрызаясь ломом в очередную гору валунов. – Четвертый час работаем, а не продвинулись и на десять метров.

– Ничего, спешить нам некуда, – процедил сквозь зубы Винальда, подцепляя совковой лопатой кусок гранита и сваливая его на носилки. – Тише едешь – дальше будешь…

– От того места, куда едешь, – поддержал Ричарда Крим. – Сюда бы пару роботов – они бы уже до конца сектора дошли.

– Сожрав по дороге дневной запас энергии, – добавил Луис. – Вот если бы электростанцию пустить…

– Пустишь ее, как же… – проворчал Мэрфи.

Луис и Винсент подняли носилки и, кряхтя, побрели прочь.

– Ты видел сестру? – спросил Ричард Крима. – Как она?

– Она в госпитале на одиннадцатом уровне. Он практически не пострадал. Доктор Артур говорит, что перелом несложный. Он наложил ей гипс и сказал пока не вставать.

– Я должен поблагодарить тебя, – произнес, помолчав, Лопес. – Ты спас ее…

– Да я что…

Крим почувствовал, что лицо его начинает заливать густая краска. К счастью, в коридоре было не слишком светло. – Это все Фрэнк с Олафом.

В этот момент неожиданно возвратились Винальда и Эррера. Они почему-то были без носилок.

– Хорст, там пришел Меда, – взволнованно сказал Луис. – Он велел немедленно явиться на «Викинг».

– Мне? – уточнил жрец.

– Нет, нам всем.

– Ну так идем, – Мэрфи отложил в сторону раструб, из которого поливал стену пластиком, и стянул рукавицы. – А где он сам?

– Пошел вниз за группой Роша.

– Ого, – поднял брови жрец. – Никак, общий сбор?

– Похоже, – кивнул Винальда.

Меда собирает экипаж! Что бы это могло значить? Ведь «Викинг» только вчера вернулся с «охоты» – еще, наверное, и добычу не успели толком разгрузить. Да и о какой «охоте» может идти речь сейчас, когда столько сил требуется здесь, на базе? Или… Неужели Александр Вирный решился на эвакуацию? Но почему? Как ни велики потери, они восполнимы, а другой базы у них все равно нет. Или они просто о чем-то не знают?

Рассуждая так, Крим вслед за товарищами вернулся в конец коридора, где взял свою одежду – рубашку и голубую форменную куртку. Пластиковую каску он хотел было снять, но Мэрфи не позволил: в ближайшее время нигде на базе нельзя будет себя чувствовать в полной безопасности.

Лифт не работал: к нему, похоже, и не собирались пока подключать энергию, поэтому они направились к узкой служебной лестнице. Обычно ею никто не пользовался, до сегодняшнего дня Крим даже не знал точно, где она находится, но теперь это была единственная ниточка, связывающая между собой изолированные уровни.

Металлические ступеньки гулко отзывались на шаги пяти пар ног.

– По-моему, тот, кто проектировал нашу базу, сам никогда по этой лестнице не лазил, – проворчал Винсент, когда через десять минут они только-только преодолели половину подъема. – Иначе наверняка придумал бы что-нибудь получше.

– Он и придумал – лифты, – заметил Ричард. – Только вот забыл научить их самим ездить, без энергии.

– Ничего, – усмехнулся Луис. – Зато вниз быстро будет. По перилам – и с ветерком.

– Я тебе покажу «с ветерком», – пообещал жрец. – Свернете шею – отвечай потом за вас.

Прямой проход к доку, где стоял «Викинг», был наглухо завален: он пролегал мимо самой электростанции, но с помощью заряженных от аккумуляторов крейсера роботов удалось разгрести несколько боковых коридоров. По ним, в обход, пятерка и добралась до доков. Миновав бездействующий шлюз, Крим и его товарищи поднялись по трапу на корабль. Здесь, у люка, их встретил Алекс Мустер.

– Группа Мэрфи? – спросил он.

– Так точно, господин лейтенант, – доложил Хорст. – Все, за исключением рядовой Лопес.

– Да, я в курсе, – кивнул Мустер. – Пройдите в кают-компанию.

– Сэр? – удивленно переспросил жрец. Кают-компания на «Викинге» служила своего рода офицерским клубом, рядовые члены экипажа там не бывали.

– Я, кажется, ясно сказал, капрал, – с легким раздражением проговорил Мустер. – Ступайте в кают-компанию. Но прежде извольте одеться по форме, – он смерил презрительным взглядом их растрепанные фигуры. – И снимите эти идиотские головные уборы – вы на боевом крейсере, а не в цирке.

– Слушаюсь, господин лейтенант!

Держа строительные каски в руках – больше деть их было просто некуда – группа проследовала в отведенные им еще во время прошлой «охоты» каюты, и через минуту, облаченные в свежую, аккуратно выглаженную голубую форму, они уже поднимались на верхнюю палубу.

– Ишь, каски ему не понравились, – в полголоса возмущался Эррера. – А мы, между прочим, не из ресторана сюда явились – прямо от завала.

– Помахал бы с утречка ломиком, само слово бы такое забыл – «форма», – поддержал его Ричард.

– Сейчас бы в душ… – мечтательно проговорил Крим.

– Отставить разговоры, – резко оборвал их Мэрфи. Они уже приближались к цели.

Просторное помещение кают-компании было забито до отказа. В центре, за поставленным буквой «Т» столом, сидели офицеры, во главе, на возвышении – новый капитан, Александр Вирный. Вокруг них, вдоль стен, толпились остальные члены экипажа. Негромко переговариваясь, все чего-то ждали.

Наконец подошли шесть человек из группы Виктора Роша, а вместе с ними – Меда и Алекс Мустер. Теперь, очевидно, все были в сборе, потому что как только лейтенант занял свое место за столом, Олаф подошел к Александру и что-то вполголоса ему сказал. Капитан кивнул и поднялся.

– Друзья! – голос его звучал чуть взволнованно. – Все вы знаете о постигшей нас беде. Не стану перечислять разрушения и потери, они вам известны. Скажу лишь о том, о чем, возможно, знают не все. Резервная подстанция работает с тройной нагрузкой, но и этой энергии для ведения восстановительных работ едва хватает. А в любой момент она может не выдержать, и это будет означать не просто катастрофу – гибель базы! И в этих условиях вопрос о скорейшем ремонте электростанции и ее пуске становится вопросом жизни и смерти. И ремонт этот уже начат. Но дело в том, что взрывом уничтожена тороидаторная консоль – важнейший элемент, без которого запустить станцию невозможно. Запасной консоли на базе нет, изготовить ее самостоятельно нам не под силу. Единственный способ заполучить ее – «охота». Казалось бы, что может быть проще: сколько их мы уже провели, сколько еще предстоит. Но это будет не обычная «охота». Нам нужен не лайнер, нам нужна планета!

Александр переждал вздох удивления, пронесшийся по кают-компании, затем продолжил:

– Да, именно планета, причем планета достаточно развитая, имеющая электростанцию нужного нам типа. Такого рода операции мы отрабатывали на тренировках, но ни разу еще нам не приходилось осуществлять их на практике. Это будет первая. И я хочу, чтобы каждый член экипажа осознал ту ответственность, которую возлагает на него Терра, отправляя в этот рейд. Права на ошибку у нас нет. Либо в течение недели мы добудем эту несчастную консоль, либо… Мы добудем ее. Механики уже проверяют системы «Викинга». Как только от них поступит доклад, объявляется пятнадцатиминутная готовность. Это все, господа. Все свободны.

Вместе с другими астронавтами Крим вышел в коридор.

24

В каюте капитана собрались все свободные от вахты старшие офицеры крейсера. Вирный сидел за столом, рассеянно глядя на разложенные на нем навигационные карты. За спиной у него, опершись левой рукой на спинку кресла, стоял Йохан Альтиг, штурман. Справа, прислонившись плечом к стеклянной двери старинного книжного шкафа, расположился Алекс Мустер, напротив него, на тахте – Сергей Скоков, первый пилот «Викинга», и мисс Аманда Реймонд, главный энергетик базы, высокая смуглая женщина лет тридцати с короткой мальчишеской стрижкой прямых черных волос и гордым, неприступным взглядом подчеркнуто больших карих глаз. Не было только Стива Артура – врач был занят какими-то исследованиями в своей лаборатории.

– Как она хоть выглядит-то, эта ваша консоль? – спросил вдруг Александр, подняв глаза на энергетика. – Большая она?

– В грузовой отсек планетарного катера должна поместиться, – проговорила Аманда Реймонд. – Да вы не беспокойтесь, капитан, консоль – это моя забота. Всю нужную технику мы погрузили.

– Успех такого рода дел определяют люди, а не роботы, – возразил Алекс Мустер. – И мне хотелось бы знать, в каких условиях предстоит действовать моим ребятам.

– Как я понимаю, вас устроит любая стандартная электростанция класса ХТ? – уточнил Вирный.

– Да, капитан, – кивнула энергетик. – Не важно, действующая или замороженная. Главное, чтобы там была консоль.

– Но демонтаж действующей станции, как я понимаю, займет больше времени?

– Да, безусловно. В этом случае сперва я должна буду остановить генераторы, затем отвести избыток напряжения с консоли, и только после этого можно будет приступать к демонтажу.

– И на сколько это задержит операцию? – спросил капитан.

– Три часа на торможение турбин – это как минимум, час на то на се, остальные – собственно демонтаж. Итого, если соблюдать требования техники безопасности, времени потребуется раза в три больше, – прикинула Реймонд.

– А если не соблюдать? – спросил со своего конца каюты Мустер.

Аманда резко повернулась к нему.

– Можно и не соблюдать. Если вы хотите получить маленький ядерный грибочек на месте станции, лейтенант!

Алекс хотел что-то ответить, но его опередил Вирный.

– Короче говоря, шесть часов, – проговорил он задумчиво. – Плюс какое-то время на выход из прыжка и торможение, на высадку десанта… Да за это время к нам туда слетится весь Имперский Патруль! – он обвел присутствующих взглядом, приглашая каждого высказывать свои соображения.

– Нужна какая-нибудь отдаленная, труднодоступная полудикая планета, – нарушил первый воцарившееся молчание Йохан Альтиг.

– Полудикая – с электростанциями класса ХТ? Не знаю таких, – бросил Мустер.

– А как насчет недействующих станций? – спросила Аманда. – Здесь я берусь за два часа извлечь консоль и погрузить ее на катер.

– Не знаю, не знаю… – произнес Александр. – Империя закрывала электростанции класса ХТ в центральных секторах, после того памятного взрыва на Кеш-Улли. Но там у них на каждой планете – база Патруля. Нас и на парсек не подпустят без боя. А если начнется драка, станет не до десанта.

– Но неужели нет ни одной замороженной станции где-нибудь на окраине? – спросила Реймонд.

– Не думаю, – сказал капитан. – В Империи только-только преодолели очередной энергетический кризис. Окраина сегодня не закрывает электростанции, даже самые опасные – она их лихорадочно строит.

– Стоп! – Сергей Скоков даже вскочил со своего места. – Строит! Именно строит!

– Ты хочешь сказать… – начал Александр.

– Ну конечно же! Нам нужна строящаяся электростанция. Конечно, не такая, где только котлован под фундамент вырыт, нет, но почти завершенная. Ее и демонтировать будет не в пример легче.

– Молодец! – Вирный поспешил ухватиться за идею пилота. – Что, есть такая поблизости? – он поднял глаза на Йохана.

– Не может не быть, – решительно заявил штурман.

– Отлично. Алекс, – он повернулся к лейтенанту, – пулей, в информаторий, изучи все перехваты передач Империи. Нужна более-менее удаленная планетишка, готовящаяся запустить электростанцию класса ХТ. Это обязательно должно там быть, они страсть как любят трезвонить о таких вещах на весь свет. Возьми кого-нибудь себе в помощь: у тебя полчаса.

– Слушаюсь, капитан, – Мустер вышел.

– В любом случае время будет работать против нас, – проговорил Александр. – Два часа висеть над планетой даже на окраине Империи – роскошь непозволительная. Йохан, как близко от цели мы сможем вынырнуть?

– Ну, как обычно, – пожал плечами штурман.

– Нет, как обычно – это не годится: мы будем не в открытом космосе. Нужно появиться прямо в экзосфере, чтобы высадить десант прежде, чем ребята из их противокосмической обороны успеют рты разинуть. Сможешь?

Альтиг задумался.

– Легко сказать, в экзосфере, – проворчал он. – Тысяча километров – стандартная минимальная погрешность. Ты же не хочешь, надеюсь, чтобы мы очутились внутри планеты? Говорят, там немного тесновато.

– Хорошо, какое расстояние от планеты ты гарантируешь? – спросил Вирный.

– Я же говорю: не менее тысячи километров. Я должен быть уверен, что не посылаю «Викинг» под поверхность.

– Ладно, пусть будет тысяча, – согласился Александр. – Значит, потребуется маневр на сближение. Сережа, это уже по вашей с Норьегой части.

– Зная координаты станции, зависну над ней через пять минут после выхода из прыжка, – произнес пилот. – Десант должен быть уже готов.

– Да, разумеется, – кивнул капитан. – Значит, два часа? – еще раз уточнил он у Аманды.

– Все зависит от того, в каком состоянии мы найдем станцию, – пояснила та. – Одно дело, если можно будет просто снять консоль и улететь, а совсем другое – если потребуется демонтировать весь блок управления. Но в любом случае, два часа – для неработающей станции – это максимум.

– Ускорит работу, если я дам вам в помощь людей? – спросил Вирный. – Наши механики – лучшие на базе.

– Спасибо, не нужно. Все операции выполнят роботы, а с ними я легко управлюсь сама.

В этот момент в каюту вернулся Алекс Мустер.

– Ну что? – спросил его Александр.

– Нашел! – радостно сообщил лейтенант. – Планета Грост, западный радиус, – он подошел к столу и быстро выудил из стопки нужную карту. – Бывший протекторат Империи, но вот уже несколько лет, как утратила остатки независимости – на волне захватов, последовавших за поражением Конфедерации. В стороне от торговых путей, а значит, и от Патруля. При помощи специалистов из Центра завершает строительство станции класса ХТ. Вот, тут все координаты, – он протянул Александру магнитный кристалл.

Вирный передал его Альтигу.

– Система обороны? – осведомился он.

– Автоматические орбитальные станции лохматого года постройки. «Викингу» они – что слону дробина, но могут на обратном пути слегка пощипать десантные катера.

– Ничего, мы с крейсера вас прикроем, – заверил его Александр. – Но ты, кажется, говоришь, планета не кешлянская?

– Грост колонизирован уже несколько веков назад, – стал объяснять лейтенант. – Селились кто попало: кешляне, улляне, вегоиды, вот разве что не земляне. За десятилетия это все там здорово перемешалось, и теперь они все считают себя гростианами, особой расой.

– Но на войне они занимали сторону Империи? – уточнил Скоков.

– Формально, конечно, да. Но Империя даже не проводила на Гросте набор во флот. Это теперь планета – часть Империи, а раньше протектораты пользовались значительной свободой. Вспомните, сколько их примкнуло тогда к нам.

– Собственно, в данном случае все это не имеет никакого значения, – решительно заявил Александр. – Маленькая провинциальная планетка и недостроенная ХТ-станция – это как раз то, что нам нужно. Прокладывай курс, Йохан. Все свободны, господа, – он поднялся. – Начинаем подготовку к десанту!

25

По слабому хлопку в ушах Крим понял, что крейсер вынырнул из прыжка в нормальное пространство.

«Готовность – триста секунд!» – пришел из рубки приказ Александра.

На маленьком табло перед глазами замелькали цифры: 299… 298… 297…

Крим оглянулся на своих товарищей. Они находились в десантном отсеке готового к старту планетарного катера – точно такого же, как имитировал тренажер в Академии. Только сейчас в пилотской кабине, отделенной от них двойной прозрачной перегородкой, сидели опытные астронавты, и была это уже не тренировка – боевая операция.

Вдоль бортов катера, один напротив другого, располагались два ряда амортизационных кресел – по двенадцать в каждом, и все они были заняты. Земляне сидели в скафандрах, держа шлемы на коленях. Лица их были сосредоточенны, в позах читалась напряжение. Никто не разговаривал.

Еще одно кресло, двадцать пятое, стоящее отдельно, спинкой к кабине пилотов, и предназначенное для старшего, занимал Олаф Меда. Другими катерами, а всего их было четыре, должны были командовать Алекс Мустер, сержант Марк Цокке – плотный коротышка с острым ежиком волос на голове, и некий Горан Вацек, более известный Криму как лучший теннисист базы, носивший, быть может, слегка напыщенный титул Чемпиона Терры. Впрочем, был и пятый катер, грузовой. Вместо десантников на нем летела Аманда Реймонд со своими роботами.

Глядя на сержанта, Крим вспоминал установку, данную Медой перед посадкой в катер.

– «Викинг» зависнет над электростанцией на высоте примерно сто километров, – говорил Олаф. – Катера сразу же отделяются и идут вниз. Там, в атмосфере, гростианские орбитальные станции нам будут уже не страшны, но, в крайнем случае, с крейсера обеспечат прикрытие. Но это только на подлете и в конце, при отходе. На планете же мы можем рассчитывать только на самих себя. Катера опустятся по углам квадрата, в центре которого будет электростанция. Задние люки откроются еще в воздухе, метра за три. Высадка по моей команде. Сразу же рассыпаться – и к станции. Никакой охраны там быть не должно, максимум – два-три человека из местной полиции. Их разоружить. Но промните: хотя Грост и входит в Империю, это не кешлянская планета. Поэтому оружие применять только в самом крайнем случае. Ни одного выстрела, если только от этого не будет зависеть ваша жизнь или успех операции!.. За десять минут до того, как опустится пятый катер, все должно быть кончено. Персонал, строителей – всех, кого найдете, – свести в одно место и взять под охрану. После этого группа капрала Роша поступает в распоряжение Аманды Реймонд. Смотри, Виктор, если хоть один волос упадет с головы главного энергетика… Впрочем, если первая часть операции пройдет чисто, особой работы у вас не будет. Остальные возвращаются к катеру. Наша задача: не допустить срыва операции извне армией или полицией Гроста. С воздуха нас прикроет катер Марка Цокке. Оружие по-прежнему, по возможности, не применять. Отход по сигналу лейтенанта Мустера. Вопросы?

– Господин сержант, как поступать, если среди захваченных на станции будут кешляне? – спросил Хорст Мэрфи. – Ну там, технические советники какие-нибудь, инженеры?

Сердце Крима сжалось.

– Эти гростиане, говорят, внешне здорово похожи на кешлян, – проговорил Меда. – Времени на тщательную проверку у нас не будет. Поэтому никаких акций в отношении пленных не предпринимать. По крайней мере, без специального приказа. Еще вопросы?

Больше вопросов не было.

– Тогда по местам! «Викинг» вот-вот вынырнет.

Писк зуммера оторвал Крима от воспоминаний. Глаза сами метнулись к табло. Шестьдесят секунд. Минутная готовность.

– Надеть шлемы! – отрывисто приказал Меда. Команды загерметизировать скафандры не последовало: атмосфера на Гросте вполне пригодна для дыхания.

Тридцать секунд… Пятнадцать… Пять…

– Поехали! – разнеслось по внутренней связи.

Катер дернулся и неспешно двинулся к выходу из ангара. Повернувшись, Крим приник шлемом к стеклу кабины пилотов, невольно переносясь мысленно из десантного отсека туда, в так хорошо знакомое штурманское кресло. Прямо перед ним был экран, судя по которому, они уже оставили «Викинг» позади и как раз начинали снижение. Машинально Шторр подсчитал поправку, но штурман катера сделал это быстрее: цифры уже поступили в компьютер.

– Хорошо идем, – услышал Крим голос Меды. В десантном отсеке не было экрана внешнего обзора, и сержант, развернувшись вместе с креслом, тоже приник к перегородке. – Лучше и сам дьявол не рассчитает.

Наблюдая за четкими, сдержанными движениями рук астронавтов, Крим охотно с ним согласился.

Поверхность приветствовала их скрипом амортизаторов.

– За мной! – отрывисто бросил Меда, рванувшись к люку, и первым выпрыгнул на твердую каменистую почву. Десантники попарно устремились следом. Дождавшись своей очереди, покинул катер и Крим – одним из последних.

Он поднял голову. Электростанция была прямо перед ним: огромный белый купол без окон, наполовину задрапированный серой защитной сеткой. Вокруг громоздились штабеля еще не использованных панелей, хитросплетения арматурных прутьев, горы строительного мусора, стояла техника. Люди в спецовках, оставив свою работу, с удивлением смотрели на свалившихся с неба незваных гостей.

– Вперед! – крикнул Олаф.

Десантники бросились к станции.

– Господа рабочие! – раздался над стройплощадкой усиленный динамиком голос Алекса Мустера. Лейтенант говорил на шлим. – Здесь проводится военная операция! Прошу всех прекратить работу и не оказывать сопротивления! Вам не будет причинено никакого вреда! Повторяю…

Действуя быстро и слаженно, земляне рассыпались по строительной площадке, вылавливая ничего не понимающих гростиан и выводя их на просторную поляну перед станцией. Застигнутые врасплох, те и не думали сопротивляться. Послушно давая себя обыскать и усадить рядком на чахлую полувытоптанную травку, они только недоуменно смотрели снизу вверх на снующих вокруг вооруженных пришельцев.

Тем временем Горан Вацек ворвался со своим отрядом под купол станции, нагнав страху на работавших там наладчиков и энергетиков. Не прошло и пяти минут, как все они с поднятыми руками были выведены наружу, где присоединились к остальным пленникам. Десять десантников с бластерами наперевес взяли их в кольцо, остальные, и среди них Крим, принялись вновь прочесывать площадку. А с неба уже спускался катер Аманды Реймонд.

Пассажирский люк медленно отошел в сторону, и в его проеме показалась стройная фигура главного энергетика. Аманда была без скафандра, в сером обтягивающем комбинезоне технической службы «Викинга», но без знаков различия. Мгновение мисс Реймонд не двигалась с места. Сделав шаг навстречу, Алекс Мустер галантно подал ей руку, но она не воспользовалась его любезностью, легко спрыгнув на землю. Лейтенант чуть заметно пожал плечами.

– Все готово? – спросила между тем энергетик.

– Так точно. Можете забирать свою консоль, – сухо ответил Алекс.

– Отлично.

Подойдя к грузовому люку, Аманда небрежно поднесла руку к висевшему у нее на груди пульту дистанционного управления. Повинуясь ее приказу, задний борт катера плавно откинулся, превратившись в пологий съезд, и из недр машины один за другим величаво выкатились три довольно неуклюжих с виду монтажных робота. Развернувшись, троица по дуге обогнула свою хозяйку и едва ли не с показной неспешностью двинулась к станции.

Мустер кашлянул.

– Э… Мисс Реймонд, нельзя ли поторопить их? У нас не так много времени для черепашьего ползанья…

– Занимайтесь своим делом, лейтенант, – резко оборвала его Аманда. – А моим предоставьте заниматься мне. А это еще кто? – только сейчас главный энергетик заметила словно из-под земли выросшего у нее за спиной Виктора Роша.

– Капрал Рош будет обеспечивать вашу безопасность, мэм, – в тон ей ответил Мустер.

– Ладно, если это необходимо… пусть только под руку не лезет, – кивнула Аманда и вслед за роботами направилась к станции. Виктор и его пятерка, чуть приотстав, шли сзади.

Между тем Олаф Меда расставил остальных своих десантников по внешнему краю стройплощадки. Слева их соседями оказались люди Горана Вацека, справа – Алекса Мустера. Над головами завис катер Марка Цокке.

– Все готово, – доложил Олаф лейтенанту.

– Великолепно, – взобравшись на гору плит, Мустер подрегулировал рычажок у основания шлема, превращая его стекло во встроенный бинокль. – Постоянно быть на связи. Немедленно докладывать обо всем, что будет замечено. Олаф, тебя это в первую очередь касается, твое направление, по предварительным прикидкам, самое опасное.

– Так точно, господин лейтенант. – Меда тоже встал на плиту и вгляделся в горизонт. – Только бы у госпожи Реймонд там все было в порядке. А уж мы-то здесь не подкачаем!

Он поднял руку и бросил взгляд на циферблат вмонтированного в рукав скафандра хронометра. Впереди были два часа напряженного ожидания.

26

Крим полулежал на горе битого кирпича, привалившись спиной к гусенице оставленного строителями бульдозера. Пальцы его бесцельно теребили шершавую рукоять бластера, глаза напряженно всматривались в пустынный горизонт, но мысли были за многие миллиарды километров от открывавшейся его взору серой гростианской равнины. Шторр думал о Петре. Каково-то ей сейчас там, на базе? Хорошо ли о ней заботится Бренда Мейер, ученица доктора Артура, смешливая девчонка немногим старше их? Достаточно ли энергии поступает в госпиталь? Да уж, наверное, достаточно, земляне всегда стремятся отдать больным все лучшее. И Бренда наверняка старается изо всех сил: пока нет Стива Артура, она, в свои неполные восемнадцать лет, возглавляет всю медицинскую службу базы. Тут уж, как говорится, положение обязывает. Так что с этой стороны беспокоиться не о чем.

Интересно, скучает ли по нему Петра, как он по ней? С момента их знакомства – тогда, в классе Академии – они неизменно виделись каждый день, хотя бы по несколько минут, ну а последнее время и вовсе почти не расставались. Недостает ли его ей так, как ему недостает ее? Бывает же, что с глаз долой – из сердца вон…

– А они действительно совсем не кешляне, – задумчивый голос Эрреры вернул Крима к реальности. Он недоуменно поднял глаза: Винсент восседал на торце поставленной вертикально шестиугольной панели – с противоположной стороны она опиралась на штабель бетонных шпал – и с любопытством разглядывал с высоты сидящих под охраной пленников. – Хотя и доля кешлянской крови у них все-таки есть. Как ты думаешь, Крим? – он посмотрел на друга.

Лениво приподнявшись, Шторр повернулся к захваченным строителям. Их было человек сто, может быть, чуть меньше. Большинство уже оправились от первого потрясения, и некоторые из них даже пробовали завязать беседу с охранявшими их десантниками. Попытки эти, впрочем, успеха не имели: земляне получили от Мустера строгий приказ с пленными не разговаривать иначе как по необходимости, но общаться между собой гростианам не мешали.

– Да, без кешлянской крови тут, пожалуй, не обошлось, – согласился Крим, усаживаясь обратно и вновь поворачивая голову к горизонту. – Зеленоватый оттенок волос, острые уши, не говоря уже об этих меняющих цвет глазах. Но вот нос у них, к примеру, совершенно не кешлянский, да и вообще тип лица скорее земной.

– Вот и я так же думаю, – подхватил Эррера. – Были у них предки с Терры. Но как такое может быть, а, Крим? Когда заселялся Грост – я посмотрел в библиотеке – границы Конфедерации были еще ого-го где. Откуда здесь было взяться землянам?

– Ну, мало ли, – пожал плечами Шторр. – Как говорит доктор Артур, космос большой, и тайн в нем – не счесть. С Терры в разное время столько кораблей улетело – какие-то могли и до Гроста добраться. А может, собственно, и не было здесь никогда никаких землян.

– Как это – не было? – опешил Винсент.

– Внешние признаки – это все слишком шатко. Вот будь здесь доктор Артур со своей лабораторией – он бы тебе с точностью до сотых процента определил у них долю той или иной крови. А наши с тобой догадки – догадки и есть.

– Эх, захватить бы Стиву Артуру пару образцов, – мечтательно произнес Эррера, и Крим так и не понял, всерьез ли говорит его товарищ, или шутит. По крайней мере, охотничий азарт в глазах Винсента сверкнул самый что ни на есть неподдельный.

– Внимание всем! – раздался в наушниках голос Марка Цокке. – Наблюдаю цель. Движется в нашу сторону, азимут десять. Олаф, это по твоему направлению.

Взоры всех землян устремились вдаль.

– Где? Я ничего не вижу, – проговорил после паузы Меда.

– Я тоже, – согласился лейтенант. – Что за цель, Марк?

– Транспортное средство. Автомобиль на воздушной подушке, – доложил Цокке через несколько секунд. – Если не ошибаюсь, четырехместный. Сейчас вы его увидите на горизонте.

– Да, вот он, – произнес через некоторое время Алекс Мустер. – Ты прав, Марк, это четырехместный вездеход. Принесла нелегкая. Что ему здесь надо?

– Может, случайно заехал? – с надеждой предположил Горан Вацек. – Взобравшись на плиту, он встал рядом с лейтенантом.

– Не думаю, – возразил Меда. – Прет по бездорожью прямо к нам. По-моему, это местная полиция.

– Да, похоже, – кивнул Алекс.

Крим наконец сумел настроить свой бинокль и тоже мог теперь как следует рассмотреть предмет спора командиров. Автомобиль представлял собой приплюснутую полусферу, посаженую сверху на черный резиновый бублик. Бублик слегка колыхался, и все сооружение ехало вперед. У основания кабины можно было разглядеть угловатый выступ с включенными, несмотря на дневное время, круглыми фарами по краям, чуть сбоку красовалась эмблема в виде треугольного щита и длинного стилизованного кинжала, увенчанная короткой надписью на незнакомом Криму языке. Каких-то окон, дверей или колес заметно не было, как, впрочем, и вооружения.

– Так и есть, планетарная полиция, – проговорил между тем Олаф.

– Как ты определил? – спросил Вацек.

– Там написано. Вон, сбоку. Язык похож на системный альтаирский.

– Притащились разобраться, что тут у них творится, – пробормотал лейтенант. – Не могли подождать пару часиков, подготовиться как следует…

– Все лучше, чем штурмовая авиация, – заметил Меда.

– Да ну тебя, накличешь еще.

– Что будем делать? – спросил Вацек.

– Пока ничего, – решил Мустер. – Посмотрим лучше, что предпримут они. Нам главное – время выиграть.

– Мне почему-то кажется, что на площадку они не сунутся, – предположил Олаф.

– Посмотрим, посмотрим…

Меда оказался прав. Не доезжая до стройки метров двести, автомобиль остановился, не двигался с минуту, а затем, не разворачиваясь, тронулся в объезд. Земляне провожали его напряженными взглядами.

– У них там наверняка связь есть, – пробормотал Вацек. – Может, поджарим его, пока не поздно?

– Ты что, хочешь, чтобы через пятнадцать минут сюда слетелась вся гростианская полиция? – бросил Меда. – Алекс прав: не надо резких движений. Пусть себе поездят, посмотрят. Катера увидят, бластеры наши, строителей пленных. Время работает на нас.

– Ну, как знаете.

Тем временем вездеход описал вокруг площадки полный круг и вновь замер на том же месте, где останавливался до этого. Немного постоял, словно раздумывая, затем дернулся и поехал уже не к станции, а назад, к горизонту.

– Уходят, – выдохнул Олаф. – Похоже, поняли, с кем имеют дело.

– Как-то уж слишком быстро уходят, – заметил Мустер с оттенком озабоченности. – Слишком быстро все поняли. Или слишком хорошо.

– Господин лейтенант! – сверху докладывал Марк Цокке. – Капитан сообщает с крейсера, что гростиане ведут переговоры по информационному лучу с базой Патруля на Недде. Кроме того, в северо-восточном направлении наблюдается концентрация тяжелой техники. Не исключено – военного назначения.

– Что они там, на «Викинге», танк от комбайна отличить не могут? – возмутился Вацек.

– А ты попробуй через такую атмосферу, – Меда махнул рукой в сторону неба. – Тучи-то какие!

– Гроза будет, – равнодушно заметил лейтенант. – Патруль с Недды сюда, конечно, не успеет. А вот что они там задумали на северо-востоке?..

Ответ пришел в виде яркой вспышки, озарившей на мгновение горизонт. В небо взметнулась ослепительная бело-голубая звездочка. Оставляя за собой клубящийся желто-черный шлейф, она стремительно неслась к электростанции.

– Что это? – ахнул Вацек. – Молния?

– Ракета, – не без удивления вымолвил Меда. – Боевая ракета. Но почему?..

– Ложись! – первым опомнился Алекс Мустер. – Всем загерметизировать скафандры!

Десантники спрыгнули со своих наблюдательных постов и бросились на землю. С северо-востока нарастал протяжный, ноющий гул. Со свистом и шипением ракета пронеслась над электростанцией много выше купола и ткнулась в землю метрах в пятистах позади. На мгновение все звуки потонули в грохоте взрыва. Задрожала земля.

– Что же это они? – пробормотал Вацек. – Они же видели пленных строителей! Это что же они – по своим-то?!

– Чую кешлянскую манеру! – бросил Меда, поднимаясь на ноги. – Готов спорить, это не гростиане, это гарнизон Империи!

Между тем, лейтенант связался с Виктором Рошем.

– Как там у вас, капрал? Долго еще?

В наушниках было слышно, как Виктор обращается с вопросом к Аманде Реймонд.

– Полдела сделано, – доложил он через несколько секунд. – Осталось еще столько же. Госпожа Реймонд спрашивает: что это у вас там так громыхнуло?

– Скажи: гром, – ответил Мустер. – У нас тут тучки сбежались. На этом Гросте, говорят, сильные грозы. До связи.

– Смотрите, еще одна! – воскликнул Вацек, указывая на горизонт.

К станции с гулом неслась вторая ракета.

– Надо что-то делать с пленными, – проговорил Меда. – Мы-то хоть в скафандрах, а их в миг в капусту порубит. Может, укрыть их в здании?

– Мне кажется, кешляне бьют как раз по станции, – возразил лейтенант. Вторая ракета упала уже гораздо ближе. – Там будет не менее опасно.

– Ну, тогда хоть уберем их с открытого пространства. Пусть спрячутся за плитами, – предложил Олаф.

– Делай, – кивнул Алекс Мустер.

Меда отдал быструю команду охранникам, те прикрикнули на притихших пленников, подняли их с земли и перегнали под защиту массивных блоков из серого стеклобетона. За электростанцией рвалась уже третья ракета.

– Пилотам поднять в воздух катера, – отдал тем временем приказ лейтенант. – Перестреляют их здесь, как цыплят, на чем возвращаться будем? – объяснил он свои действия сержантам.

– Господин лейтенант! – осенила Меду идея. – Дайте мне один катер, я по-быстрому слетаю, ракетчиков этих в порошок сотру. Пока новые подтянутся – нас уже след простыл. А надо будет – и с теми разберемся.

– И думать забудь, – одернул его Мустер. – Они только этого и ждут. Собьют тебя, дурака, на чем я людей на «Викинг» поднимать буду?

– Но там же кешляне! – не унимался Олаф. – Точно кешляне, я их смрад за сто парсеков чую. Дайте катер, а? Не сидеть же вот так, ждать, пока эти гады стрелять научатся?

– Уймись, Олаф, – лейтенант был непреклонен. – Это приказ.

Ракеты теперь уже почему-то рвались метрах в двухстах правее от станции.

– Этак они всю равнину вспашут, – пробормотал Вацек, осторожно высовываясь из-за плиты.

– Угу, и засеют зубами дракона, – подхватил Меда. – А поливать, по-моему, твердо вознамерились нашей кровушкой.

– Черта с два, – процедил Вацек.

Крим лежал рядом с Эррерой, вжавшись между двумя пирамидами шестиугольных панелей и горой кирпича. Места падения ракет им видно не было, но из разговоров командиров, не отключавших внешнюю связь, можно было понять, что электростанция пока не пострадала.

– Надо же, как мы сразу не понравились этим гростианам, – усмехнулся Винсент, слегка втягивая голову в плечи при очередном разрыве.

– Они, наверное, получили приказ с базы Патруля, – предположил Шторр. – Там решили покончить с нами раз и навсегда.

– Вот еще! Терра вечна! – сзади из-за плит подполз Ричард Лопес. – Империи никогда нас не одолеть. Я думаю…

Последние его слова потонули в страшном грохоте. Пронесшись прямо над их головами, кешлянская ракета упала на площадку перед станцией – точнехонько туда, где раньше сидели пленные строители. Взметнулся взрыв. Сверху градом посыпались камни, комья земли. Пирамида панелей, ближняя к Криму, угрожающе пошатнулась, но устояла.

– Так вот, я что говорю, – как ни в чем не бывало, продолжал Ричард. – Кешляне…

– Все живы? – перекрыл его резкий окрик Алекса Мустера. – Олаф? Горан?

– У меня все в порядке, – пробормотал Меда.

– У меня тоже, – подтвердил Вацек.

– Сделать перекличку групп! – велел лейтенант.

Пока десантники отзывались на вопросы сержантов, еще одна ракета упала прямо у входа на станцию, пробив в обшивке ее купола здоровенную черную дыру. Высокий строительный кран, стоявший неподалеку, покачнулся и с грохотом рухнул вниз, разметав штабель бетонных свай. Что-то где-то пронзительно заскрежетало.

– Началось, – буркнул Мустер. – Капрал Рош, как там у вас дела?

– Заканчиваем, – доложил Виктор. – Еще минут десять.

– Поторапливайтесь, – попросил Алекс. – Здесь у нас становится жарковато.

Внезапно вокруг что-то изменилось. Видимость резко ухудшилась, стекло шлема на мгновение словно потеряло свою прозрачность, и, хотя бдительная электроника тут же все исправила, в воздухе будто повисла матовая серая пелена. Внешние микрофоны донесли шорох, через секунду переросший в равномерный, монотонный шум.

– Что это? – удивился Эррера.

– Газовая атака? – предположил Ричард.

– Дождь, – догадался Крим. – Дождь пошел. Может быть, теперь им труднее будет целиться?

– Ерунда, они же и так нас не видят из-за горизонта, – возразил Лопес. – Да и пристрелялись уже.

Как бы в подтверждение его слов ракета ударила в самую вершину недостроенного купола станции, отколов немалый кусок обшивки здания.

– Рош, как у вас? – почти крикнул Мустер.

– Извлекаем консоль, – сообщил капрал. – Сейчас выходим.

– Катерам, на посадку! – приказал лейтенант. – Всем приготовиться к отходу!

Из покореженного входа уже выползал первый из монтажных роботов Аманды Реймонд. Вот за ним показался и второй. На закрепленной за его спиной платформе поблескивало металлом кольцо метра полтора в диаметре. Третий робот вез какое-то угловатое бесформенное приспособление с приборной панелью, беспорядочно усыпанной разноцветными круглыми кнопками.

– Все в порядке? – Алекс Мустер бросился навстречу Аманде. – Вы достали ее?

– Да, лейтенант, – устало произнесла главный энергетик. – А где мой катер?

– Вот он, – Мустер указал на спускающийся чуть в стороне аппарат. – Пришлось поднять их в воздух, чтобы не подставлять под обстрел.

– Обстрел? Какой обстрел? – Аманда подняла голову, окинула взглядом стройплощадку и внезапно замерла, не завершив движения. Глаза ее широко распахнулись, брови взметнулись вверх, рот широко раскрылся, но из горла не вырвалось ни единого звука.

– Да вы не беспокойтесь, – Алекс был слегка удивлен, но где-то даже доволен произведенным впечатлением. – Мы свое дело тоже неплохо знаем. Теперь уже… – он обернулся туда, куда, не моргая, смотрела женщина, и замолк на полуслове. В следующее мгновение лейтенант метнулся к Аманде и, что было сил, оттолкнул ее в сторону, под прикрытие бетонной стены.

Взрыв взметнулся в каком-нибудь десятке метров от него. Охнув, Алекс Мустер пошатнулся и, подняв фонтан брызг, плашмя повалился на землю.

27

Броня скафандра остановила большинство осколков, но не все. Один, пробив стекло шлема, попал Алексу в голову, два вошли в грудь и в живот, еще один задел ногу чуть выше колена. Когда Меда и Виктор Рош внесли командира на «Викинг», лейтенант был еще жив и даже в сознании. Он тихо стонал.

С помощью Олафа доктор Артур снял с Мустера скафандр и сразу ввел ему в вену какое-то лекарство. Алекс открыл глаза. Губы его зашевелились.

– Стив… Она жива? – прохрипел он.

– Кто? – не понял врач.

– Аманда… Энергетик.

– Я здесь! – Реймонд как раз входила в каюту. – Я здесь, Алекс!

Взрыв не задел ее: часть удара принял на себя лейтенант, остальное отразила бетонная плита, за которую успел толкнуть Аманду Мустер.

– Ну, как?.. – на окровавленном лице Алекса появилось какое-то подобие улыбки. – Хорошо я сделал свое дело, госпожа главный энергетик?..

– Алекс! Алекс… – Реймонд закрыла лицо руками.

– Не плачь… Все мы смертны, только Терра вечна. Консоль… Консоль цела?..

– Цела, – проговорила Аманда сквозь слезы. – Но ты ведь не умрешь, Алекс, правда?

– Конечно, не умрет, – ответил, обращаясь не столько к ней, сколько к лейтенанту, доктор Артур. – Наш Алекс еще увидит Возрождение!

– Нет… Не надо… Я чувствую – это конец… Где Александр? Позовите…

– Я здесь, Алекс. – Никто не заметил, как капитан вошел в каюту.

– Александр… Я до конца… Я… – раненый попытался приподняться, но силы оставили его, и он повалился обратно на кровать. Глаза его закрылись, но лишь на мгновение. Через несколько секунд он вновь заговорил. – Я выполнил свой… свой долг перед Террой… Возрождение грядет… Вспомните обо мне, когда пробьет его час…

– Ты сам его увидишь, – повторил Вирный слова доктора Артура. – Но до этого у нас с тобой еще не одна «охота» впереди.

– Нет… Без меня… – голос Мустера звучал все тише. – Я… Да здравствует Терра!

Дыхание лейтенанта оборвалось. Зрачки замерли.

– Мертв, – доктор Артур взял его за руку. – Пульса нет. Прошу всех выйти из каюты.

– Пойдемте, – Александр дотронулся до руки рыдающей Аманды. – Необходимо разместить в трюме консоль.

– Да, – чуть слышно прошептала главный энергетик.

Тем временем «Викинг» уже начал набирать скорость для прыжка.

Гибель Алекса Мустера не могла не омрачить радость от успешно завершенной операции. Конечно, с самого начала было ясно, что при высадке на планету потерь не избежать, и все же и Вирный, и его экипаж надеялись, что удача и на этот раз не оставит их. Разве не оказывали сопротивление команды кешлянских лайнеров на «охоте»? Разве не угрожал им на пассажирских трассах Имперский Патруль? Однако до сих пор, как правило, удавалось обходиться без жертв. На Гросте не удалось.

И, тем не менее, главное было сделано: тороидаторная консоль летела на базу. А значит, будет пущена электростанция, заряжены роботы, восстановлены разрушенные сектора – и жизнь пойдет своим чередом – к Возрождению. Не будет только рядом Алекса Мустера… Так разве не все мы смертны?

«Викинг» вынырнул из подпространства в районе Веги и тут же снова ушел в прыжок. Как ни спешил Александр домой, вести крейсер прямым путем он не имел права. Патруль видел их у Гроста и мог выследить.

Маневр повторился недалеко от звезды Рас-Альхаге – альфы созвездия Змееносца, затем еще раз «Викинг» ненадолго материализовался где-то в межзвездном пространстве, вдали от галактических солнц. Отсюда Александр уже направил крейсер к базе.

В каюте Эрреры Крим играл с Винсентом в нарды. Игровое поле лежало прямо на полу, рядом на мягком ковре расположились соперники. Кубики кидали в ящик стола, выдвинутый и тоже поставленный на пол. Ричард Лопес, в расстегнутой рубашке развалившись на кровати, ждал своей очереди.

Внезапно дверь в каюту распахнулась.

– Смир-рно! – скомандовал Олаф Меда.

Ничего не понимая, друзья вскочили на ноги и вытянулись в струну. Сержант вошел в комнату. Он был в полной форме, кобура его бластера была расстегнута.

– Рядовой Шторр, – сухо обратился он к Криму. – Согласно приказу капитана «Викинга» Александра Вирного, вы арестованы. Сдайте оружие и идите со мной.

Арестован? Да еще по приказу Александра?! Меда разыгрывает его… Крим посмотрел на Олафа: лицо сержанта было не просто серьезным – в его глазах легко читалась с трудом сдерживаемая ярость! Но почему? Что случилось? В чем он виноват?

Крим развел руками, показывая, что безоружен. Его бластер вместе с кобурой лежал на столе в каюте.

– Иди вперед, – приказал Меда.

Растерянно оглянувшись на товарищей, Крим повиновался. Винсент и Ричард двинулись было следом, но Олаф решительным жестом остановил их.

– Ол… Господин сержант! – попытался прояснить что-нибудь Ричард. – Что происходит? Куда вы его уводите?

– Рядовой Лопес, разве я позволил вам задать вопрос? – холодно процедил Меда.

– Господин сержант, разрешите обратиться! – поспешил исправить ошибку друга Эррера.

– Не разрешаю, – отрезал Олаф и вслед за обескураженным Шторром вышел в коридор, оставив Ричарда с Винсентом теряться в догадках.

– Куда идти? – спросил Крим.

– Прямо. Руки за спину, не оборачиваться. И никаких разговоров! – Олаф обращался с ним, словно с пленным кешлянином, а вовсе не соплеменником и товарищем по оружию. – В случае попытки к бегству – стреляю без предупреждения!

Тон сержанта не оставлял никаких сомнений в том, что так он и поступит.

Они прошли по коридору, затем по лестнице поднялись вверх на несколько палуб, вновь по коридору, уже в обратном направлении, и Крим понял, что Меда ведет его к каютам офицеров. Так и оказалось. Они остановились перед овальной дверью, серебристая табличка на которой все еще гласила, что каюта принадлежит капитану Миркусу Веберу. Теперь ее занимал капитан Александр Вирный.

Олаф втолкнул Крима внутрь.

– Арестованный доставлен, господин капитан!

– Спасибо, сержант.

Крим несмело осмотрелся. Александр сидел в кресле за столом и, слегка склонив голову, в упор смотрел на него. Но в каюте он был не один. Слева от капитана, также в кресле, сидел Маурисио Норьега, второй пилот «Викинга», справа, прислонившись к стене, расположился доктор Артур. Должно быть, это были все свободные от вахты офицеры крейсера. Чуть в стороне, у шкафа с книгами, стоял Горан Вацек.

– Я думаю, ты все-таки ошибся, Стив, – Александр повернулся к доктору. – Он, наверное, полукровка.

– Исключено, господин капитан, – твердо сказал Артур.

– Тогда я ни черта не понимаю, – проговорил Вирный. – Может быть, ты сам объяснишь, Шторр?

– А… Что я должен объяснить, сэр? – пролепетал Крим. Начало ему совсем не понравилось.

– Твое поведение на «охоте».

– На «охоте»? – Крим по-прежнему ничего не понимал. – Но сэр, право же, я… В чем меня обвиняют?

– Рядовой Шторр, вы обвиняетесь в измене Терре в форме неисполнения приказа командира и пособничества врагу, – отчеканил капитан.

– Но сэр… На Гросте…

– Речь не о Гросте, – перебил его Александр, – а о предыдущей «охоте».

И тут он разом все понял. Кешлянка! Та кешлянка, что он отпустил на лайнере. Закружившись в водовороте последних событий, он совсем забыл о ней. Вот оно в чем дело! Но как они узнали? Кто мог видеть, что он делал у шлюза? Алекс Мустер? Он мертв. Меда? Но сержант, похоже, сам обо всем узнал лишь сегодня. Кто же?

– Я вижу, ты соизволил вспомнить, – понял Вирный. – Итак?

Крим молчал. А что он мог ответить?

– Не хочешь говорить? Что ж, тем хуже для тебя, – произнес капитан, так и не дождавшись ответа. – Сержант Вацек, повторите свои показания.

Горан Вацек сделал шаг вперед.

– Перед операцией на Гросте лейтенант Мустер и я работали в информатории, изучая перехваты передач Империи. Среди записей была одна, озаглавленная «Чудесное спасение из лап пиратов». Она заинтересовала меня, но тогда на просмотр не было времени. Сегодня утром, однако, я вспомнил о ней и вернулся в информаторий. Там…

– Достаточно, сержант, – прервал его Александр. – Вот эта запись, – он повернулся к Криму и щелкнул переключателем на столе.

Стена справа от капитана засветилась и превратилась в огромный демонстрационный экран. Судя по титрам, передача Вацека была отрывком из ежедневных имперских новостей, рассылаемых с Кеш-Шлим по всей галактике. На фоне, как понял Крим, столичного космодрома чопорный журналист рассказывал о пиратском налете на лайнер Его Императорского Величества Космического Флота. Кадры пустых кают, изображение разграбленного трюма, шлюзы, через которые, по словам репортера, отправили в последний путь тела пассажиров.

– Но страшной участи удалось избежать госпоже Утилли Карр, единственной дочери Его Превосходительства Главного Имперского Прокурора лорда Арманна Стим черб кеш ан Карра, – сообщил журналист, вновь появившись на экране. – Как же это произошло? Мы беседуем с госпожой Карр.

Камера отъехала, и стало видно, что рядом с репортером стоит юная кешлянка. Крим сразу узнал ее. Узнал, несмотря на то, что на Утилли Карр было роскошное розовое платье, в волосах сверкала камнями изящная диадема, а на руках блестели золотом браслеты. Да и держалась она гордо и уверенно – не то, что тогда, на корабле.

– Госпожа Карр, расскажите нашим зрителям, что…

– Остановите! – выдохнул Крим. – Я виноват.

28

Пронзительное завывание сирены сбросило Крима с застеленной кровати. Учебная тревога? Перед самой посадкой? Странно. До базы оставалось не больше часа пути – до тренировок ли соскучившемуся по дому экипажу? Впрочем, его, Крима Шторра, все это уже не касается. Он больше не член команды.

Окончательное решение его вопроса было отложено до возвращения – благо, до дома уже рукой подать. На базе соберется в полном составе Совет и вынесет свой приговор. Александр же сделал то, на что имел право, единолично: на плечах Крима темнели следы сорванных погон, с груди и рукавов исчезли знаки отличия. Капитан раз и навсегда вычеркнул его из списков своего экипажа, сразу же после посадки Шторр покинет «Викинг», и впредь никогда уже нога его не ступит на палубу крейсера.

О том, что будет потом, Крим боялся даже думать. Большего позора, чем суд по обвинению в предательстве, на глазах у всех землян, он не мог себе и представить. Какое бы наказание ни было бы избрано, Шторр готов был принять его с покорностью, но тяжче всякой кары будет непонимание, презрение друзей, разочарование Петры. Уж лучше бы кешляне убили его на Гросте, как лейтенанта Мустера. Мертвые сраму не имут…

Крим подошел к двери. Его каюта не была заперта, но Меда недвусмысленно посоветовал ему никуда не выходить. В его же интересах – слух о его аресте уже распространился по кораблю. Но что, все-таки, происходит на «Викинге»? Почему включилась сирена?

– Внимание всем! – радио под потолком внезапно ожило. – Говорит капитан. Боевая тревога! Повторяю: боевая тревога! Атака Патруля! Атака Патруля! Экипажу занять места согласно боевому расписанию!

Крим почувствовал, как форменная рубашка прилипла к его стремительно взмокшей от пота спине. Патруль? Здесь, у самой базы?! Откуда он мог тут взяться? Не могли же их проследить от самого Гроста? Или все-таки могли? Но ведь тогда кешляне поймут, что «Викинг» не случайно гасит скорость, и база… База под угрозой!

То, что под угрозой может быть сам крейсер, ему как-то даже не пришло в голову: что может случиться с этой могучей летающей крепостью?! Но база… Если ее найдут кешляне, все погибло! «Викинг» может драться, может улететь, уйти в прыжок, но база перед Патрулем беззащитна! База… Петра! Там же Петра!

Крим опустился на стул. Что случилось? Почему здесь Патруль? Что с базой? Нет хуже пытки, чем неизвестность. Шторр обхватил руками колени, попытавшись унять дрожь в ногах, и понял, что это мелко вибрирует пол. Бой. Крейсер уже ведет бой! Мэрфи, Эррера, Винальда, Ричард Лопес там, на боевом посту, готовы в любой момент сменить артиллеристов третьей вспомогательной бортовой батареи, а он, Крим, сидит здесь, в каюте, в тиши. Его место там, у орудий, рядом с товарищами!.. Там ли? Рука сама нащупала на плече шов, еще сегодня утром крепивший планку погона. Нет. Он потерял право встать рядом с ними. Хорст прогонит его. Друзья молча отвернутся. Он снова изгой.

Внезапно стул под Шторром резко накренился, на мгновение замерев на двух ножках, и лишь вцепившись в сиденье руками, Криму удалось избежать падения. Каюта вздрогнула, словно передернувшись от отвращения к своему хозяину, пустая кровать жалобно заскрипела, пачка бумаг, лист за листом, вспорхнула со стола и разлетелась по комнате. Не успел Крим приподняться, чтобы собрать их, как новый толчок все-таки выдернул из-под него сиденье. Подавшись вперед, Шторр упал на левое колено. Из коридора донесся приглушенный толщей переборок грохот.

Что это было? Попадание? Нет, защиту «Викинга» так просто не пробить. Космические корабли не несут брони в том смысле, как это понималось для их далеких предков, бороздивших моря и океаны. Энергетический вихрь, испускаемый орудиями противника, поглощается аккумулирующими экранами, размещенными по всей площади обшивки. Та его доля, что могли переварить системы крейсера, шла на питание его собственных нужд, в том числе и на зарядку артиллерийских батарей, но основная часть просто выбрасывалась обратно в космос: никакая изоляция не выдержала бы перемещения внутри корабля всей той дьявольской силы, что была способна в доли секунды превратить в облачко разреженного газа средних размеров планетоид. Из-за этого, как знал Крим со слов астронавтов, ведущий бой крейсер, даже если он сам не делает и выстрела, виден в небе, словно яркая звезда.

Тем более, бессильны против боевого корабля парализующие лучи. То, что в считанные мгновения выводило из строя красавец-лайнер, защита крейсера едва заметит: их энергия просто затеряется в общей бурлящей мощи.

Таким образом, артиллерийская дуэль в космосе двух военных кораблей, примерно одинаково вооруженных и, главное, защищенных, была в принципе бесперспективна: продолжаясь часами, она ни на йоту не приближала победу одного из противников. Единственным способом уничтожить врага оставалась старая испытанная абордажная атака, но и в ней землянам не было равных. Патруль никогда не осмелится приблизиться к «Викингу» на расстояние абордажного мостика – все знают, что случалось, когда команда лайнера пыталась оказать сопротивление.

Крейсер вновь дернулся. Ничего, это все ерунда. Непонятно, на что вообще кешляне надеялись при атаке? Или это «Викинг» напал на корабль Патруля, отвлекая его внимание от базы? Тогда они вот-вот пойдут на сближение, чтобы высадить абордажную партию. Странно, что не сделали этого до сих пор. Почему медлит Александр?
Не в силах более оставаться в неведении, Крим открыл дверь и выглянул в коридор. Тот был пуст. Оно и понятно: все земляне на боевых постах. Бегло оглядевшись, Шторр выскользнул из каюты. В конце коридора, у лестницы, должен был быть экран внешнего обзора…

Панорама битвы, открывшаяся его взору, показалась Криму в первый момент столь нелепой, что он даже зажмурился, стремясь отогнать ее, как наваждение. Сознание не желало принимать увиденное за реальность, но до автоматизма вымуштрованный мозг, словно чужой, посторонний компьютер, сухо выдал его математические характеристики. Противник у землян был не один, их было даже не два и не три. В бою участвовали четыре корабля Патруля. Четыре яркие звезды вокруг невидимого на экране «Викинга», затмившие своим сиянием звезды настоящие. Положение окруженного крейсера было более чем незавидным. Батареи его били беспрерывно – свидетельством тому яркое сияние вокруг противника, но рядом с созвездием кораблей Патруля он, вероятно, должен был сейчас выглядеть просто сверхновой. Под четырехкратной перегрузкой защита «Викинга» не могла продержаться долго.

Не успел Крим осознать всю тяжесть создавшегося положения, как тишину коридора разорвал внезапный, страшный грохот. Переборки затряслись, как в лихорадке. Уши Шторра заложило, словно кто-то с размаху вогнал в них тугие пробки, взмахнув руками, он повалился на пол, но тут же сумел подняться, придерживаясь за стену. Быстрый взгляд на экран: тот померк, разорванный надвое глубокой изломанной черной трещиной. Запахло горелой изоляцией.

Пожалуй, самым разумным теперь было вернуться в каюту. Не оставляя рукой стены, Крим повернулся. Голова немного гудела, но уши, вроде бы, отпустило. Вдохнув, он занес ногу для шага…

Крим считал, что он настороже, и все же очередной толчок застал его врасплох. Пол стремительно нырнул куда-то вниз, ноги Шторра подогнулись, потеряв опору, и он почувствовал, что проваливается в страшную, бездонную пропасть. Его увлекло к лестнице, ударило о перила, легко перебросило через них и с размаху швырнуло на металл ступенек. Наверное, он на мгновение потерял сознание, а когда вновь пришел в себя, то по свинцовой тяжести, расплывшейся по всему телу, понял, что «Викинг» начал ускорение. К счастью, не слишком пока большое, чтобы сразу превратить его в лепешку.

Острая грань ступеньки впилась ему в шею аккурат между позвонками, яростно стараясь оторвать их один от другого. Крим попробовал пошевелить рукой, но та буквально вросла в металл палубы. Каждый вдох стал даваться с огромным трудом. Словно чугунный пресс, веки сдавили глазные яблоки, причиняя резкую боль. Глаза заволокла малиновая пелена. Мозг, казалось, покинул черепную коробку и сполз в крохотную, нестерпимо нарывающую точку на затылке, единственная связная мысль витала где-то помимо него: если сейчас крейсер попытается уйти в прыжок, он, Крим, погиб.

Что-то вновь загрохотало, совсем рядом, казалось, прямо вот за этой стеной – Крим не слышал звука, но уловил вибрацию, отозвавшуюся в распластанном теле новой порцией боли. Крейсер резко дернулся, и ускорение прекратилось. Мучительная тяжесть, словно по мановению волшебной палочки, исчезла, кровь ударила в голову, тугой ком, засевший до этого где-то в груди, рванулся к горлу, едва не задушив Шторра. Стало жарко.

Несколько секунд Крим продолжал лежать, с наслаждением набирая полные легкие воздуха. Наконец, собравшись с силами, он протянул руку и, цепляясь за перила, поднялся. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, но «Викинг» больше не трясло. И тишина. С ужасом Шторр обнаружил, что не слышит ни звука: ни собственных шагов, ни прерывистого, хриплого дыхания. Он выругался и не услышал собственного голоса – только чуть заметный перезвон в ушах. Это была глухота.

Необходимо было немедленно вернуться в каюту. Еще одного ускорения он не выдержит. Крим поднял ногу, пытаясь перенести ее на верхнюю ступеньку. Где же она? Как болит голова. Он на лестнице. Стоит на ступеньке. Значит, сверху должна быть еще одна. Да, вот она. Сейчас.

Голова внезапно закружилась, Крим потерял равновесие и, стараясь удержаться, упал грудью на перила. Ноги его подкосились, пальцы рук безвольно разжались, и он стремительно соскользнул вниз. В полной тишине.

На этот раз, как ему показалось, он пробыл без сознания дольше. Очнувшись, Крим увидел, что пролетел почти целую палубу и лежит теперь на площадке следующего уровня. Попробовал встать, но ноги не слушались его. Малейшее движение причиняло невыносимую боль. Но оставаться здесь – смерть! Мысль о новом ускорении – единственная, кроме мысли о боли – бешено металась в его мозгу. Нельзя идти – надо ползти! Только бы двигаться. Только бы к каюте. Там – амортизационное кресло, там он будет в безопасности.

С мучительным стоном – и не слыша его – Крим перевернулся на живот. Вот так. Теперь вытянуть вперед руки. Правая. А что левая? Левая не подчиняется. Ладно, черт с ней, пусть себе волочится. Подтянуть к правой руке туловище. Вот так, ногами можно помочь. Отлично. Теперь еще раз. Рука. Туловище. Превосходно. Почему пуст коридор? Ах да, все на батареях. Что они там делают? Стреляют в кого-то? Зачем? Зачем в кого-то стрелять? Люди должны жить, а не убивать друг друга… Ну да, там кешляне. Кешляне… А что кешляне? Земляне, кешляне, гростиане, вегоиды – все вместе это уже сотни лет называется просто «люди». Земляне ненавидят кешлян. Кешляне боятся варваров. Силли сожгла Терру. Нет, это не Силли, это Утилли Карр, дочь Главного Имперского Прокурора. А он должен был вытолкнуть ее в шлюз. Зачем? Так, почему-то, хотел Александр. Нет, не Александр – лейтенант Мустер. Убитый на Гросте. Смерть притягивает смерть. Но он не умрет, нет! Он доползет до каюты!

Рука – туловище. Рука – туловище. Рука… Кто это идет там, впереди? Александр? Куда он? Почему мимо? Нет, это не Александр, это Фрэнк Кристи с металлическим стержнем в руке. Сейчас будет взламывать дверь. Как он мог забыть: там же Петра! Если негр не успеет, ее накроет обвалом. Держись, Петра, я иду! Я сейчас… Кто это с Фрэнком? А, наверное, это Олаф Меда. Это хорошо. Вместе они смогут… Еще усилие…

– Подберите эту падаль, – раздался властный голос на шлим. Но Крим не услышал его.

29

Грохот отпираемого замка вывел Крима из полузабытья. Тяжелая, обитая металлом дверь медленно отворилась, и в камеру вошли два вооруженных бластерами охранника. Не спуская глаз со Шторра, они замерли по обе стороны от входа, и в образовавшемся проходе появился человек в выцветшей лиловой форме тюремного служителя. В руке у него была небольшая алюминиевая миска. Нагнувшись, тюремщик поставил ее на пол.

Крим не без труда встал с грубых деревянных нар, покачнулся, едва не потеряв равновесие, но устоял и сделал неуверенный шаг вперед. Стволы бластеров тут же уткнулись ему в грудь.

– Я ранен, – проговорил Шторр на шлим. – Мне нужен врач, пришлите его. И пусть прикажут снять наручники! – он протянул к охранникам скованные кисти и не смог сдержать стона от боли в сломанной руке. Взгляд его помутился, Крим закрыл глаза, а когда вновь открыл их, тюремщиков в камере уже не было – только скрежетал задвигаемый засов.

В изнеможении Шторр опустился на холодный каменный пол. С того самого момента, как он пришел в себя в трюме линкора Имперского Патруля, боль стала неотъемлемой частью его существования. Вокруг него находились другие земляне, как с «Викинга», так и не покидавшие базу. «Значит, кешляне добрались и до астероида», – подумал он тогда, и эта первая мысль тоже была болью, не только и не столько физической – в мгновение мозг словно протащило через мясорубку, и он вновь едва не потерял сознание – сколько душевной.

Ему что-то говорили, но он не слышал ни слова – слух вернулся к нему гораздо позднее, уже на Кеш-Шлим. Откуда-то из темноты появилась Бренда Мейер. Она осторожно взяла его левую руку. Наверное, он закричал, потому что на лице девушки отразилось сострадание. Шепча что-то ласковое – Крим видел лишь, как шевелятся ее потрескавшиеся губы – Бренда разорвала рукав его рубашки – снять ее мешали наручники, но тогда Шторр еще не замечал их – обнажив опухшую руку. Придав кости нужное положение – у Крима уже не было сил даже на крик, он лишь хрипел, стараясь вырваться и отчаянно мотая головой, отчего боль только усиливалась – Мейер наложила тугую повязку из обрывков все того же рукава и отошла. Сделать для Крима больше было не в ее силах, а в трюме он был далеко не единственный раненый. Шторр пытался остановить ее, спросить о Петре, даже дернулся было следом, но силы подвели его, и, повалившись обратно на пол, он снова впал в забытье.

Большую часть перелета Крим провел без сознания, поэтому не мог сказать, долго ли пролежал в трюме. Позднее он прикидывал, что путешествие должно было продлиться никак не меньше недели: в трюме не было амортизационных кресел, и линкору приходилось осторожнее подходить к выбору ускорения. Очевидно, не для того кешляне брали их в плен, чтобы размазать на обратном пути по стенам переборок.

Кормили ли их в пути, Крим не помнил, но время от времени давали воду – в больших металлических канистрах и с таким же металлическим привкусом. Ее делили на всех. Тех, кто не мог пить сам – таких, как Шторр – поили соседи. Вода требовалась и для раненых – половину канистры бесцеремонно забирала Бренда, и все были с этим согласны.

В краткие минуты, когда сознание возвращалось к нему, Крим пытался выяснить судьбу «Викинга» и базы, но безуспешно: язык плохо слушался его, а если товарищи и понимали его вопрос, он не слышал их ответов. Однако многое было ясно и без слов. «Викинг» был атакован четырьмя патрульными кораблями, выследившими его от Гроста, принял бой и проиграл его. Кешляне взяли корабль землян на абордаж и захватили. В таких условиях капитан – Александр Вирный – должен был взорвать крейсер вместе с врагами – в рубке под стеклянным колпаком была специальная кнопка – но что-то или кто-то этому помешал. Остатки экипажа попали в плен. Затем патрульные высадились на астероиде. База должна была получить приказ об эвакуации, но то ли его не было, то ли просто не успели, а потом стало уже не до этого. База пала.

В трюме вместе с Кримом находилось человек двадцать, в основном – с «Викинга». Если пленники есть на каждом из четырех кешлянских кораблей, то всего их выжило не более сотни – примерно, каждый десятый. Оставалось надеяться, что Петре повезло, как и ему. Хотя, повезло ли? Одному Богу известно, что уготовила им Империя.

Наконец линкор опустился на запасной военный космодром Патруля на Кеш-Шлим. Ирония судьбы: сбылась мечта его детства: перед Кримом лежала столица Империи. Музеи, дворцы, театры – про что там еще читали они тогда с Силли в путеводителе? Планета живых легенд, планета Высших Гильдий. Он все-таки попал сюда.

Товарищи помогли ему выбраться из трюма, поддержали, пока вооруженные патрульные вели их по коридорам к грузовому люку. Трапа не было: прямо к борту линкора был подогнан крытый грузовик, и землян одного за другим втолкнули в кузов. На мгновение Криму показалось, что в узкую щель между кораблем и автомобилем он увидел, как из стоящего по соседству линкора охранники вытолкнули Ричарда Лопеса, но удар кулаком в спину швырнул его вперед, и через секунду он уже не был уверен, что не ошибся, глядя на яркий свет после полумрака трюма.

В кузов набилось около дюжины землян, двойная стальная решетка отделяла их от трех охранников-патрульных. Взревел мотор, и грузовик помчался по летному полю. Шум двигателя и был первым звуком, услышанным Кримом после сражения.

Исподлобья Шторр оглядел своих соседей. Кроме Бренды Мейер, все они были из экипажа крейсера – мотористы, захваченные, наверное, прямо на рабочих местах, у потухшего реактора. Оружия им не полагалось, но по подсохшим ранам на лицах было ясно, что без боя они не сдались. Руки у всех, как и у него самого, были скованы наручниками.

– Петра Лопес… – прохрипел Крим, обращаясь главным образом к Бренде. – Она была на базе… Что с ней? – собственный голос казался ему чужим и далеким.

– Я не знаю… – виновато произнесла Мейер. – В госпитале успели начать эвакуацию, но ушли ли катера в прыжок?..

– Молчать! – рявкнул внезапно один из охранников, просовывая сквозь решетку дуло бластера.

– А что такое? – поднял голову один из землян, высокий блондин с перевязанной головой. Крим знал только его имя – Лоран. – Ты нам рот не затыкай!

– Молчать, грязный варвар! – взревел кешлянин.

– Это я-то варвар?! – возмутился Лоран. – Да ты на себя посмотри, чучело зеленое!

– Ах ты мерзавец! – от ярости охранник начал брызгать слюной. – Еще одно слово из твоего поганого рта…

– И что будет? – Лоран стал медленно подниматься. Бренда схватила его за руку.

– Сядьте, – проговорила она. – Вы же видите, он специально нас провоцирует.

– Ну же, – не унимался патрульный. – Что же ты замер, гнида? Иди, иди сюда, тварь!

– Сядьте, – настойчиво повторила Мейер.

– Да ерунда, – Лоран высвободил руку и встал в полный рост, держась за крышу кузова. – Мы им зачем-то нужны живые… Кого ты тут назвал варваром, зеленоголовый? – он сделал шаг по направлению к решетке.

– Чифф, он напал на тебя, – раздался равнодушный голос второго охранника, хранившего до этих пор молчание.

– Вероломно набросился, – подтвердил третий кешлянин.

Первый охранник плотоядно оскалился и без слов спустил курок бластера.

Яркая вспышка выстрела ослепила Крима, но он успел увидеть, как дернулось, напоровшись на огненный луч, тело Лорана. Землянин захрипел, покачнулся и повалился навзничь. Бренда и еще два пленника метнулись к нему, но было уже поздно.

– Сволочи… – прошептал кто-то.

Мейер вскинула голову. Ее взгляд пылал ненавистью.

– Ах вы гады… – она выпрямилась и оказалась на том же месте, где несколько секунд назад стоял Лоран. – Ах вы…

– Чифф, мне кажется, и эта тоже на тебя напала, – все так же равнодушно проговорил из угла второй охранник.

Словно парализованный, Крим в ужасе наблюдал за происходящим. Первый охранник вновь поднял бластер.

– Отставить! – резко вмешался третий кешлянин. – Хватит, Чифф, это тебе не тир. Надо кого-то доставить и живым.

– Я же только защищаюсь, – вновь оскалился первый охранник, но бластер опустил. По другую сторону решетки несколько рук ухватили Бренду и силой посадили ее на скамью.

– Гады! – срывающимся голосом повторила девушка. – Гады! – она закрыла лицо руками. Спина ее задрожала.

За всю дорогу никто не проронил больше ни слова.

Грузовик резко затормозил, задняя дверь кузова распахнулась, и властный голос снаружи приказал:

– Выходить по одному!

Первым выпрыгнул молодой моторист по имени Андрей. Повернувшись, он попытался подать руку Бренде, но охранник грубо оттолкнул его в сторону. Крим прыгал вслед за Мейер, не удержал равновесия и упал на асфальт. Какой-то кешлянин шагнул к нему, но Шторр уже поднялся на ноги.

– Убери лапы, – бросил он охраннику на шлим, за что немедленно получил рукоятью бластера по шее.

Тело Лорана осталось лежать в грузовике.

Их неспешно обыскали и через огромные железные ворота провели в небольшой дворик, окруженный со всех сторон гладкими каменными стенами. В высоту они достигали метров шести, да еще имели сверху сетчатые навесы, опутанные колючей проволокой. По углам стояли вооруженные кешляне в ярко-лиловой форме.

Не успел Крим как следует осмотреться, как охранники выдернули из строя Андрея и скрылись с ним за маленькой черной дверцей в стене. Минуты через две они вернулись и увели туда же Бренду Мейер. Следующим стоял он.

Два лиловых кешлянина схватили Шторра под руки и потащили. Сломанную руку пронзила адская боль, Крим заскрежетал зубами, но его мучителям не было до этого никакого дела. Оставив позади таинственную дверь, они поволокли его по длинному, ярко освещенному коридору и остановились перед толстой железной решеткой. Здесь их ждали.

– Шагай вперед, – раздалось над ухом.

Охранники отпустили Крима, и он бы непременно упал, не привались к стене. Решетка со скрипом отошла в сторону, и появившийся откуда-то из ниши тюремщик подтолкнул Шторра стволом бластера.

– Я сказал: вперед! Ну?

Пошатываясь, Крим поплелся по коридору. Охранник, не выпуская из рук оружия, шел сзади. Еще несколько раз на пути у них возникали металлические решетки, дважды они спускались по каменным ступеням – первый раз их было восемнадцать, второй – двадцать четыре, подсчитал машинально Крим – и, наконец, остановились перед массивной обитой железом дверью. Велев Шторру встать лицом к стене и не двигаться, тюремщик отпер ее и легонько подтолкнул Шторра бластером в бок.

– Пришли. Входи.

Так Крим оказался в своей камере. С тех пор шел уже третий день.

30

Окон в камере не было, и время Крим отсчитывал по тому, как приносили пищу. По его прикидкам, происходило это никак не чаще одного раза в сутки. Этот приход тюремщика был третьим – итого три дня.

Шторр подошел к миске. Мутная желто-серая жижа, заполнявшая ее, выглядела отнюдь не аппетитно, дурно пахла, а на вкус, как он успел убедиться, была и того гаже, но, несомненно, содержала тот минимум питательных веществ, который требовался арестанту, чтобы окончательно не протянуть ноги. Ложки или чего-нибудь в этом роде варвару не полагалось, но Крим и не смог бы воспользоваться ею. Малейшая попытка согнуть в локте левую руку причиняла страшную боль, а значит, было не поднести ко рту и правую, прикованную к ней стальными браслетами наручников.

Но он уже знал, что следует делать.

Опустившись возле миски на колени, Шторр лег на пол, опираясь на здоровое плечо, склонил голову и взялся зубами за металлический край. В рот неспешно поползла горькая вонючая слизь. Превозмогая отвращение, Крим сделал глоток, затем второй и не останавливался до тех пор, пока миска не опустела. Роскоши умереть от голода, пусть и с гордо поднятой головой, он позволить себе не мог.

Страхуя руку, Шторр поднялся на ноги и вытер перепачканные губы о плечо – в том самом месте, где еще виднелся след от сорванного погона, затем вернулся на нары и сел. Камера была довольно просторная, но кроме деревянного настила у стены, который он сразу же обозвал нарами, в ней не было ничего. И от этой пустоты места казалось еще больше. Зарешеченных окон – главного, по его представлениям, признака настоящей тюрьмы – тоже не было: свет струился от маленькой, но очень яркой лампочки, подвешенной под потолком. Сам потолок был весьма высоким – метра три с половиной, не меньше. В мощной двери виднелся глазок, но за все время, кроме как перед приносом пищи, никто в него так ни разу и не заглянул. Хотя, может быть, он просто не замечал наблюдателя.

Стены были каменные, ровно отштукатуренные. В первый же день Крим попытался их простучать: звук получился слабый и глухой. Кроме той, что выходила в коридор, они, казалось, вообще не имели предела толщины.

Загрохотал дверной замок: тюремщик явился забрать пустую миску. Склонив голову, Крим равнодушно наблюдал за привычными уже перемещениями охранников. Однако на этот раз знакомый ритуал был нарушен самым неожиданным образом: вместо линялой лиловой формы разносчика пищи в проходе показался щегольской темно-синий мундир Патруля.

– Выходи! – раздался приказ.

Повиновавшись, Крим поднялся с нар и вышел в коридор. Здесь его ждал еще один патрульный. В руке у него был снятый с предохранителя бластер.

– Иди вперед, – указал вдоль коридора кешлянин, заходивший за Шторром в камеру.

Поднявшись в общей сложности на девяносто шесть ступенек (Крим по привычке считал все подъемы и спуски), оставив позади три металлические решетки и простояв несколько минут перед двойными шлюзовыми воротами, пока двое часовых – угрюмый лиловый тюремщик и ухмыляющийся синий патрульный – проверяли полномочия его конвоиров, Шторр оказался в аккуратном – совсем не тюремном на вид – холле перед большой деревянной дверью с мелкой надписью на шлим, разглядеть которую он так и не успел. Заслонив табличку головой, сопровождавший Крима патрульный надавил на ручку и втолкнул его в просторную светлую комнату.

– Заключенный номер ноль-тридцать восемь доставлен, господин майор, – доложил он.

– Ты свободен, Дерр.

Из-за широкого стола на Крима смотрел типичный офицер Патруля – высокий, подтянутый, коротко подстриженный, на щеке – едва заметный шрам от лучевого ожога – такими их показывают в патриотических стереофильмах. В комнате кроме него никого не было. Шторр огляделся. Окна не зарешечены, занавески раздвинуты, и видна часть серого тюремного двора и кусочек голубого небосвода. Глаза его равнодушно скользнули по этому лазурному клочку: за время, проведенное на базе, он утратил потребность видеть небо. А вот незарешеченное окно…

– Стекло повышенной прочности, – кешлянин поймал его взгляд и легко угадал мысли. – В упор выдерживает лучевой залп. К тому же, четвертый этаж – в лепешку расшибешься. Конечно, не велика потеря, но было бы обидно, так что не советую, – он положил на стол перед собой бластер и занес руки над клавиатурой компьютера. – Я майор Имперского Патруля Алгирр Стим черб кеш ан Зифф. Начнем допрос…

– Почему мне не присылают врача? – перебил офицера Крим. – У меня сломана рука. И эти наручники…

– Условимся сразу: вопросы буду задавать я, – без злобы, но твердо произнес майор. – Что касается твоих претензий, то таких, как ты, не в наручниках – в кандалах бы содержать, да еще к стене приковать – и то будет мало.

– Но я ранен, – настаивал Шторр.

– Меня это не касается, – отрезал патрульный. – Обратись к тюремному начальству. А вообще, будь моя воля, ты был бы не ранен, а труп. Счастье твое, что наш Величайший и Справедливейший Император повелел провести открытый суд, иначе всех вас давно бы в космос, как вы – пассажиров мирных кораблей… Ну да ничего, месяцем раньше, месяцем позже – не велика разница. Приступим.

В голосе майора не было ненависти, он делал свое дело бесстрастно, словно уже видя Крима осужденным Высочайшим Имперским Судом на самую страшную кару. Шторр действительно был для него не человек, а труп. Осталось лишь выполнить необходимые формальности.

– Твое имя? – спросил патрульный.

– Крим Шторр.

– Меня интересует твое настоящее, варварское имя, – пояснил кешлянин.

– Меня действительно так зовут, – ответил Крим. – Это имя мне дали в Реданском Имперском подготовительном Интернате, где я воспитывался.

– Реда? – брови майора взметнулись вверх. – Система Паркара? Империя?

– Да, – кивнул Крим.

– Так ты что, гражданин Империи? – еще больше удивился офицер.

– Я землянин! – гордо заявил Крим.

– Ладно, оставим это пока. Твой возраст?

Крим на мгновение задумался, переводя земные годы в привычную когда-то шлимскую систему исчисления.

– Шестнадцать стандартных лет. Четырнадцать земных.

– Род занятий – пишем: «пират», – сам себе ответил майор на следующий вопрос. – Расовое происхождение – пишем: «варвар».

– Землянин, – поправил офицера Крим. – Варвар – это тот, кто отказывает раненому пленнику в медицинской помощи.

– Ты не пленный, – заметил майор, не отрываясь от своих записей. – Ты пират, ты вне закона.

– К чему тогда весь этот спектакль? Вздерните меня на ближайшей рее.

– Слишком легко хочешь отделаться, – усмехнулся майор. – Впрочем, откровенно говоря, я и сам считаю, что только зря теряю время с такими, как ты. Но кое-кто там, – он недвусмысленно показал пальцем вверх, – полагает, что я должен это делать. Им виднее.

Крим пожал плечами. Руку прострелило.

– Я настаиваю на враче, – проговорил он, когда боль немного унялась. – И пока мне не будет оказана медицинская помощь, не отвечу больше ни на один из ваших вопросов.

– Как долго ты пробыл в Реданском Интернате? – кешлянин пропустил угрозу мимо ушей.

– Врач, – отрезал Крим.

– Я повторяю свой вопрос…

– Вра-ач, – произнес Шторр напоминающим тоном.

– Вот что, варвар! – майор, похоже, начал слегка заводиться. Труп неожиданно оказался с норовом. – Мы не держим ветеринаров для обезьян вроде тебя! Болит – потерпишь! Вспомни лучше, каково было кешлянам, замученным тобой!

– Я свое слово сказал, – негромко произнес Крим.

– Хочешь, чтобы я вогнал его тебе обратно в глотку?! – майор вскочил, и Криму подумалось, что еще немного – и расстояние, отделяющее патрульного от лежащего на столе бластера будет примерно таким же, как и для него, Шторра. – Хочешь ты того или нет, но на мои вопросы ты отвечать будешь! – крикнул кешлянин. – Для таких, как ты, у нас есть множество методов. Должен признать, что не являюсь их сторонником, – добавил он уже спокойнее, – но что поделаешь. Пока есть негодяи, вроде тебя, Патрулю приходится иногда снимать белые перчатки. Итак?

Офицер продолжал стоять, но по-прежнему слишком близко от стола. Впрочем, если разозлить его еще немного, а затем прыгнуть…

– Здесь только один негодяй, майор, – бросил Крим, – и на нем синяя роба, которую вы почему-то называете офицерской формой. Чихал я на ваш Патруль и на ваши белые перчатки!

– Молчать! – заорал кешлянин.

– То молчать, то отвечать – ты бы уж определился, что ли, недоумок, – Шторр удовлетворенно отметил, что его план начинал действовать: кешлянин все более и более выходил из себя. – Ты, часом, не идиот, а, ничтожество, возомнившее себя офицером?

– Да ты… Да как ты смеешь, грязный варвар?! – кешлянин едва не задохнулся от ярости.

– Сам ты варвар! Идиот! Выродок кешлянский!

– Да я… Да ты…

Майор сделал быстрый шаг к Шторру. Крим напрягся: приближался решающий момент. Еще шаг – и… Но внезапно, замерев на полпути, патрульный вернулся к столу. Трясущейся от гнева рукой он вдавил большую черную кнопку на его торце, и за спиной у разочарованного Шторра тут же возник охранник.

– Все равно будет так, как я сказал! – прорычал кешлянин. – Дерр, сыворотку правды!

Охранник шагнул к Криму, тот обернулся, пытаясь защититься от внезапно возникшей угрозы, успел даже поднять скованные руки, но в шею ему уже вонзилась острая игла. Наркотик мгновенно впитался в кровь, взгляд Шторра помутился, и он осел на руки кешлянину.

31

Крим пришел в себя в камере, лежа на полу. Голова гудела. Очевидно, тюремщики приволокли его сюда и бросили прямо у двери. Почему? Где он был? Что с ним сделали?

Память услужливо выдала картинку: офицер Патруля с красным от гнева лицом стоит, опершись руками о стол, и, подавшись вперед, что-то кричит. Майор Зифф. Что еще за майор? Ах да, патрульный, который допрашивал его. Он еще так забавно сердился… Точно, теперь он вспомнил: майор разозлился и выскочил из-за стола, оставив без присмотра бластер, а потом… Что же было потом? Он вернулся назад и кого-то позвал. Кого? А, ну конечно же, охранника, тоже патрульного. И тот вколол Криму какой-то наркотик. «Сыворотку правды» – так, кажется, назвал его этот Зифф. Он хотел, чтобы Шторр ответил на какой-то вопрос, а тот молчал, пытаясь вывести офицера из себя. Да, точно, так все и было. А затем… Что затем? Дальше он ничего не помнил.

Опираясь на правую руку, Крим подтянул ноги к животу и поднялся на четвереньки. Постояв так с минуту и убедившись, что голова не кружится, он медленно выпрямился, встав на колени. Тело немного повело в сторону, но Шторр устоял. Подождав еще минуту, он наконец решился и поднялся на ноги.

Слегка пошатываясь, Крим доплелся до нар и сел на них. Интересно, что же такое хотел узнать у него патрульный? Или, вернее сказать, что он узнал: ведь невозможно что-то утаить под воздействием «сыворотки правды». Что он мог выдать, каким таким секретом обладал?

Грохот замка прервал его размышления. Крим вскинул голову. Принесли пищу? Уже? Неужели он пролежал без сознания почти сутки?

Дверь открылась, но у появившегося на пороге тюремщика не было в руках миски.

– Шторр! Выходи! – отрывисто приказал кешлянин.

Крим встал.

– Я не могу идти, – проговорил он. – Майор Зифф накачал меня наркотиками. Я требую, чтобы ко мне немедленно прислали врача и сняли, наконец, наручники!

– Будет тебе врач, – бросил неожиданно тюремщик. – А сейчас без разговоров: марш в коридор!

Стараясь держаться прямо, Крим вышел из камеры, только сейчас удивившись, что охранник на этот раз явился один, без традиционного почетного караула у двери. Шторр искоса взглянул на конвоира: тюремщик как тюремщик. Поношенная форма, по крайней мере, неделю не чищеные сапоги, бластер у пояса, связка ключей. Или кешляне считают его уже настолько ослабшим, что три охранника для него – роскошь? Что ж, при случае он заставит их пожалеть об этой ошибке.

– Топай, – велел конвоир.

На этот раз его вели в сторону, противоположную кабинету майора Зиффа. Что это там говорил тюремщик о враче? Неужели ему будет наконец оказана медицинская помощь? Хорошо бы. Хотя, конечно, после всего случившегося верится в это слабо. Скорее, наоборот. Что, если он им просто больше не нужен? Если проклятый майор вытянул из него все, что хотел – вполне мог приказать выбросить отработанный материал. Вот выведут его сейчас во дворик, поставят к стеночке и… С другой стороны, стоило его для этого тащить обратно в камеру? Нет, похоже, Крим, еще поживем…

Конвоир ввел Шторра в небольшую проходную комнатку, приказал встать лицом к стене и постучал в неплотно прикрытую белую дверь.

– Входите, – раздалось из-за нее.

– Входи, – он подтолкнул к двери Шторра.

С первого взгляда Крим понял, что действительно попал в медицинский кабинет. Весь заставленный аппаратурой, он словно перенесся сюда с «Викинга». Те же экраны, провода с присосками, датчики, шкалы со стрелками, койка у стены. Вот сейчас раздастся голос: «Раздевайся», и из-за модуля общего диагноста выйдет доктор Артур, в голубом комбинезоне с золотыми погонами лейтенанта на плечах и стилизованной эмблемой змеи, обвивающей чашу с ядом, на груди…

– Заключенный Шторр доставлен, – доложил конвоир.

– Спасибо, – за диагностом и вправду возникло какое-то движение, и перед Кримом появился хозяин кабинета – полная противоположность доктору Артуру. Землянин был весьма упитан, этот – тощ, как жердь, даже узкий лиловый китель – и тот висел на нем, как на огородном пугале. Стив гордился густыми рыжими волосами, особенно усами и бородой – череп кешлянина был абсолютно лыс. С лица землянина не сходила улыбка, глаза имперского врача смотрели настороженно и холодно. – Сними с него наручники, – коротко распорядился он.

– Но, док, это же опасный преступник, варвар! – несмело попытался возразить тюремщик.

– В настоящий момент это всего лишь мой пациент, – презрительно отмахнулся доктор. – Делай, что я сказал, не тяни. Ты же знаешь, кто распорядился привести его сюда, – слово «кто» врач произнес с каким-то особым нажимом.

Это подействовало.

– Слушаюсь, – тюремщик подошел к Криму и маленьким ключиком разомкнул стягивавшие его запястья стальные браслеты. Наручники со звоном упали на пол. Конвоир хотел было нагнуться за ними, но почему-то передумал.

– Идите сюда, Шторр, – велел доктор Криму, без особых эмоций разглядывая кровавые рубцы, оставшиеся от наручников. – Раздевайтесь и ложитесь, – он кивнул в сторону койки.

Действуя одной рукой, Крим расстегнул рваную рубашку, снял ботинки и брюки.

– Это тоже, – врач указал на наложенную Брендой Мейер пародию на повязку. – Что у вас с рукой?

– Думаю, сломана, – проговорил Крим.

– Ладно, посмотрим… Ну, что ты сидишь? Я же сказал: ложись.

Доктор говорил сердито, но причиной его злости был явно не Крим. Хотя, похоже, забота о варваре и не доставляла ему удовольствия, Шторр оставался пациентом, которому требовалась помощь. К тому же, за всем этим, без сомнения, стояла чья-то весьма высокопоставленная воля.

Крим вытянулся на койке. Врач тщательно разместил у него на теле датчики и отвернулся к диагносту. Несколько минут он не отрывался от экрана, затем возвратился к Шторру.

– Ничего страшного. Сотрясение мозга, в трех местах перелом руки, остальное – простые синяки и ссадины, – проговорил он, словно бы для себя.

– Мне одеваться? – спросил Крим.

– Да. Впрочем, постой. Не пускать же тебя к милорду таким… – он сделал долгую паузу, словно подбирая нужное слово, но так и не закончил предложение. – Там, за дверью, – врач указал вглубь кабинета, – душ. Иди, вымойся, а я пока приготовлю повязку.

– Нельзя выпускать его из виду, док, – осмелился заметить тюремщик.

– Хочешь сопровождать его? Никуда он оттуда не денется, не бойся. Ну, что ты встал? – это уже относилось к Шторру.

Ласковые теплые струи словно перенеслись в этот жестокий мир из той, другой жизни. Закрыв глаза и подставив под них лицо, можно было представить, что нет никакой тюрьмы, нет никакой Кеш-Шлим, а есть база, есть теннисный корт, есть Петра, которая ждет его у лифта, есть оранжерея, способная укрыть их от чужих глаз своей густой зеленью… Но тупо ныла рука, саднило в клочья растерзанные запястья, и грозно звучал в ушах нетерпеливый голос конвоира:

– Ну, ты там! Хватит, размылся! А ну, вылазь!

Крим выключил воду и встал под струю горячего воздуха, чтобы высушиться. Несмотря на боль, он вновь чувствовал себя сильным. В конце концов, кешлян в кабинете всего двое…

Выйдя из душа, он принялся натягивать одежду.

– Погоди, – велел доктор. – Подойди сюда.

Шторр повиновался. Врач стоял возле небольшого аппарата с глубокой нишей в боку – Крим видел такие на базе, когда провожал Петру в госпиталь доктора Артура.

– Положи сюда руку, – распорядился врач. – Да не эту, сломанную!

Крим снова подчинился. Ниша тут же затянулась матовой пленкой, внутри аппарата что-то плотоядно заурчало, руку, по самое плечо, охватила приятная прохлада, и, когда через три минуты процедура была завершена, она оказалась одета в толстую сухую белую повязку, отдаленно напоминавшую привычный для землян гипс. Критически осмотрев результаты своей работы, доктор кивнул головой и перекинул Криму через шею широкую матерчатую перевязь.

– Вставь руку сюда, – сказал он. – Если теперь будешь держать ее в покое, недели через три срастется, – в кешлянской неделе было восемь двадцатидвухчасовых суток.

– Но док, как же ему теперь надеть наручники? – вмешался тюремщик. За время, пока Крим мылся, он подобрал их с пола и теперь растерянно вертел в руках.

– Никак. Они оставят его вовсе без рук, – врач как раз обвивал правое запястье Шторра щиплющей пластиковой лентой, тут же застывавшей кольцом. Левое было спрятано под «гипсом» и почему-то уже не болело.

– Док, вы все время забываете, какой это опасный тип, – настаивал охранник.

– Он сейчас не в том состоянии, чтобы быть опасным, – возразил врач. – Кроме как, разве что, для самого себя. Уж я-то знаю. Так что о наручниках и не заикайся.

– Спасибо, док, – пробормотал Крим, просовывая правую руку в рукав рубашки. Слева он просто накинул ее на плечо и застегивать не стал.

– Благодарите того молодца, что врезал вам по голове, – врач стал обрабатывать чем-то жгучим рану за его правым ухом – результат падения с лестницы на «Викинге». Крим и забыл о ней. – После такого сотрясения мозга наручники уже излишни.

– Все равно, спасибо, – сказал Шторр.

– Выпейте это, – доктор пропустил благодарность мимо ушей. Крим взял из его рук пластиковый стаканчик и залпом осушил его. – Вот теперь – все.

Врач отошел к закрытому со всех сторон приборами столу и – Крим не видел, но догадался по звуку – сняв трубку, связался с кем-то по телефону.

– Да… да… готов… Слушаюсь… – послышался его приглушенный голос.

– Милорд ждет, – сообщил он тюремщику через полминуты.

32

Повинуясь вставленному в скрытое от посторонних глаз гнездо ключу, тюремный лифт устремился вниз, минуя ярус за ярусом, и не остановился, пока не проскочил последний из обозначенных на панели управления этажей. Прежде чем дать двери открыться, тюремщик извлек из кожаного кошеля на поясе черную тканевую повязку и протянул ее Криму.

– Надень на глаза.

Материя плотно прижалась к лицу, и мир для Крима погрузился во тьму: ткань не пропускала ни лучика света. Охранник тщательно проверил, достаточно ли добросовестно исполнено его приказание, и по слабому шороху Шторр понял, что дверь лифта отошла в сторону. Ствол бластера несильно ткнулся ему между лопаток.

– Иди.

Невольно выставив вперед правую руку, Крим сделал осторожный шаг, затем другой, третий. Пол под ногами был ровный и жесткий.

– Быстрее! – поторопил землянина конвоир. – Милорд ждет!

Милорд. Что же это за такой загадочный милорд, что обреченный на смерть варвар не должен знать дороги в его резиденцию? Несомненно, это человек весьма и весьма могущественный. Зачем ему понадобился Крим? Что за игру ведут с ним кешляне? Шторр терялся в догадках.

Несколько минут они шли прямо, затем повернули направо, через полминуты – налево и тотчас же снова направо. Крим пожалел, что не стал с самого начала считать шаги – разом можно было бы свести на нет все эти кешлянские хитрости… Еще один поворот. Пол вроде бы стал подниматься.

– Стой! – приказал конвоир.

Крим замер.

Звякнула связка ключей, тихо щелкнул смазанный замок. Скрипнули дверные петли, и Шторр уловил слабое дуновение воздуха в лицо.

– Три шага вперед!

Дверь захлопнулась за его спиной.

– Лестница, – предупредил тюремщик.

Крим был почему-то уверен, что лестница, о которой говорит кешлянин, ведет вверх, поэтому, не нащупав ногой ступеньки, он смело опустил ее, как ему казалось, на пол, полагая, что надо сделать еще шаг-другой. Но пола там уже не оказалось. Не встретив опоры, нога провалилась в пустоту, и, даже не осознав толком, что произошло, Шторр полетел вниз.

Однако на этот раз ему повезло. Успев каким-то чудом среагировать, охранник выбросил вперед руку и схватил пленника за шиворот. Наверное, Крим увлек бы его за собой, но мощным рывком в сторону кешлянин повалил Шторра на верхнюю ступеньку. Затрещала материя.

– Куда тебя несет, болван? – зло проговорил конвоир. – Жить надоело? Я же сказал: лестница!

– Спасибо, – только и смог выговорить Крим.

Они спустились по ступенькам (с ужасом Крим представил, как летел бы по ним кубарем, не приди на помощь тюремщик), прошли каким-то узким коридором – а может быть, вовсе и не узким: после случая с лестницей Шторр уже не так доверял своему шестому чувству – и остановились в его конце. Прислушавшись, Крим решил, что конвоир вызывает лифт, и не ошибся. Через минуту они уже поднимались в его кабине.

Пол под ногами замер, дверь бесшумно открылась, и тюремщик вытолкнул Шторра наружу. Нос Крима уловил тонкий запах изысканного парфюма.

– Заключенный Шторр к милорду, – доложил кому-то охранник, как показалось Криму, не очень уверенно. Очевидно, ему не каждый день приходилось доставлять арестантов по столь необычному адресу.

– Вас ждут, – ответил ему приятный женский голос.

Охранник слегка подтолкнул Крима, направляя к невидимой землянину двери.

– Постойте, кто из вас Шторр? – все тот же женский голос заставил их остановиться.

– Вот он, кто же еще? – еще больше растерялся охранник.

– В таком случае, вам придется подождать в приемной.

– Как это – в приемной?! – возмутился конвоир. – Это же опасный преступник! А если он там чего натворит?

– Одну минуту, я уточню, – щелкнула кнопка. Крим не слышал ни заданного вопроса, ни полученного ответа – лишь слабый шорох микрофона, тем не менее, каким-то образом необходимые инструкции были получены. – И все-таки, вам придется остаться здесь. Безопасность милорда будет обеспечена должным образом.

– Ну, знаете ли… – проворчал охранник, но спорить не посмел.

Тем временем рука Крима уже нащупала дверную ручку.

– Снимите повязку, Крим Шторр.

Крим стянул с головы черную ткань.

На мгновение свет ослепил Крима, он зажмурился, но тут же снова открыл глаза и, слегка щурясь, огляделся. Он находился в огромном кабинете, куда большем, чем у майора Зиффа, и несравненно более роскошном. Казалось, он обставлялся с единственной целью: поразить воображение всякого, кто переступит через порог. Ковер на полу, ноги в котором просто утопали, тяжелые бархатные шторы на окнах, гобелены на стенах, поверх которых сверкало драгоценными каменьями старинное парадное оружие, картины величайших мастеров живописи, известных Шторру еще по интернатским учебникам, золото рамы огромного, в полстены, зеркала, хрусталь изящной люстры в форме древнего кешлянского светильника…

За всем этим кричащим великолепием Крим даже не сразу заметил хозяина кабинета. Это был поджарый, немолодой уже кешлянин, одетый в богатый, вышитый серебром черный официальный костюм. На среднем пальце его левой руки красовался неброский на первый взгляд перстень с синим камнем – знак принадлежности к одному из древнейших родов Кеш.

– Проходите, не бойтесь, – мягко проговорил лорд, так как Крим замер на пороге. – Садитесь, – он указал на большое, как и все в этой комнате, кожаное кресло.

Решив ничему больше не удивляться, Крим охотно принял приглашение, едва не утонув в мягкой подушке сиденья. Глаза его с любопытством смотрели на кешлянина.

– Ну, давайте знакомиться, – произнес тот. – Вас ведь зовут Крим Шторр, не так ли?

– Да, – кивнул Крим, решив не добавлять пока почтительное «милорд».

– Очень рад видеть вас, Крим Шторр. Я – лорд Арманн Стим черб кеш ан Карр, Главный Имперский Прокурор.

Арманн Карр… Где он слышал это имя? Не на Реде, не здесь, в тюрьме, но совсем недавно, чуть ли не на «Викинге»…

– Может быть, вы слышали обо мне, хотя там, где вы жили последнее время, власть Имперской Прокуратуры не особенно уважалась, – продолжал между тем лорд Арманн. – Однако вам, несомненно, приходилось встречаться с моей дочерью, леди Утилли Карр.

Утилли Карр… Ну, конечно же! Именно так назвал ее тот журналист из Имперских новостей. Точно, он как раз говорил, что ее отец – большая шишка в Империи! Так это он и есть – Главный Имперский Прокурор?! Черт возьми, мир тесен.

– Я вижу, вы были у врача, – проговорил Карр, поняв по лицу Крима, что тот вспомнил все, что требовалось. – Хорошо ли с вами обошлись там?

– Да, спасибо, – кивнул Шторр. – Хотя должен признаться, я ждал их помощи раньше. Гораздо раньше.

– Что делать, что делать, – развел руками Прокурор. – Не забывайте, что вы были схвачены вместе с самыми опасными преступниками, каких только знала Империя. Если бы не воля Императора устроить показательный процесс, боюсь, Патруль и вовсе не стал бы с вами церемониться. И их тоже можно понять.

Лорд сделал долгую паузу, словно желая показать, что вступление закончилось.

– Но ваш случай несколько иной, – заговорил он вновь. – Я в долгу перед вами. Я лично. Утилли подробно рассказала мне, что произошло тогда на лайнере. Не знаю, чем вы руководствовались, но вы спасли ей жизнь. И я докажу вам, что Карры умеют платить по своим счетам. Сегодня вечером с восточного космодрома стартует лайнер на Кеш-Улли. Вам забронировано место в первом классе. Документы, деньги, багаж – все это будет ждать вас в порту, куда вас доставят прямо отсюда. Искать вас никто не будет – это я беру на себя.

Крим слушал, не веря своим ушам. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Космодром, Кеш-Улли, лайнер… Неужели – спасение? Неужели теперь, в последний момент, фортуна вдруг решила улыбнуться ему? О долге перед ним говорит сам Главный Имперский Прокурор! Награда – его жизнь, его свобода! Награда за… За что?

Шторр сглотнул.

– Я благодарен вам за заботу, милорд, – проговорил он, тщательно подбирая слова. – Весьма сожалею, что не смогу воспользоваться вашим любезным предложением.

– Как это так? – глаза кешлянина потемнели от удивления.

– Тогда, на лайнере, нарушив приказ командира, я совершил предательство. Воспользуйся теперь вашей услугой – назовем это так – я предам своих товарищей вторично. Нет, этого не будет. Еще раз благодарю вас, милорд.

– Не говорите глупостей, Шторр, – резко произнес Карр. – Все уже подготовлено. Если сегодня вы не улетите, через месяц вас публично четвертуют на площади перед Императорским дворцом, накачав предварительно специальными болевозбуждающими наркотиками. Суд – это фарс. Приговор и наказание Императором уже одобрены. Какие тут могут быть сомнения?

– У меня и нет никаких сомнений, милорд, – ответил Крим, с огромным трудом заставляя голос звучать ровно. – Я готов погибнуть вместе со своими товарищами, плюнув в лицо палачу и прокричав перед смертью «Да здравствует Терра!». Может быть, хоть этим я искуплю часть своей вины перед ними.

– Но ведь вы же разумный человек, – продолжал настаивать Прокурор. – Не фанатик! И должны понимать, что ваша смерть никому ничего не даст. Зачем умирать в муках, когда можно жить?! Жить и, если хотите, продолжать бороться за идею, в которую верите? А, Шторр?

– Нет, мое решение твердо, – отрезал Крим.

– Ну, хорошо, – сдался лорд. – Надоела жизнь – дело ваше. Вам умирать, не мне. Могу я сделать для вас что-нибудь еще?

– Нет, ничего, – покачал головой Крим. – Хотя постойте… Не могли бы вы узнать судьбу Петры Лопес, землянки с базы? У вас ведь, наверное, должны быть списки захваченных в плен, списки погибших?

– Хорошо, я посмотрю и дам вам знать, – кивнул Прокурор. – Еще что-нибудь?

– Нет, это все, – сказал Крим.

– Очень жаль, – медленно проговорил Карр. – Очень жаль. Долг чести велит мне как-то отблагодарить вас… Может быть, все же передумаете? Жизнь – она одна, а смерти, грозящей вам, не пожелал бы и злейшему врагу.

– Оставим это, милорд.

– Жаль, – повторил лорд. – Можно, конечно, попробовать убедить суд, что вы не принимали участия в грабежах и убийствах. Выступит Утилли… Может быть, удастся свести дело к урановым рудникам…

– Не стоит, – возразил Крим. – Благодарю вас, милорд, но вы же сами сказали, что приговор уже готов, суд – всего лишь формальность. Приходите в день казни на дворцовую площадь: увидите, как умеют умирать земляне.

– Очень жаль…

Лорд Арманн слегка приподнялся, давая понять, что аудиенция окончена.

33

Лампочка под потолком одинаково ярко горела что днем, что ночью, но если раньше Крим и не замечал этого, впадая в забытье, стоило только коснуться спиной нар, то теперь ее свет сделался досадной помехой. Ворочаясь на голом деревянном настиле, Шторр отчаянно пытался заснуть, но сон не шел. Ощущение решающей, безвозвратной потери не давало Криму сомкнуть век. Мосты сожжены. Он сам сделал выбор между жизнью и смертью, и что теперь роптать, что не в пользу жизни? Иначе он не мог поступить. Предложение Прокурора явственно попахивало тридцатью серебрениками.

Но это там, в роскошном кабинете, легко было сказать гордое «нет!» в лицо сытому и самоуверенному лорду. Иное дело – грезить о свободе здесь, в каменном мешке тюрьмы. А каково будет на дворцовой площади? О возрождении древней казни – четвертования – наверное, выйдет специальный императорский указ. Специально для них, для землян. Для последних землян. Самым последним землянином мог остаться он, Крим. Но при этом и последним подлецом? Нет, лучше смерть.

Все равно Империи это даром не пройдет. Будет новая Терра и новые земляне. Не по крови – по духу. Что-то подобное, наверное, и имел в виду доктор Артур. Галактика огромна, миров в ней – не счесть. Быть может, уже сейчас, где-нибудь за западной границей, копит силы для выхода в космос молодой, полный жизненной энергии и честолюбивых стремлений народ, которому суждено создать новую Конфедерацию. Второго такого испытания Империя уже не выдержит. Терра вечна, как вечен принцип воздаяния за совершенное зло. Конец «Викинга» закономерен, путь, избранный его экипажем, вел в тупик. Смерть притягивает смерть. Но так же закономерен будет крах Империи, закономерно Возрождение… Жаль, он не увидит его.

Но пусть земляне и ошибались, пусть «Викинг» был обречен, он, Крим Шторр, останется с ними до конца. На эшафот на дворцовой площади они взойдут вместе.

Загрохотал запор. Крим с удивлением приподнялся на локте. Кого еще черт принес? Уж не майор ли Зифф по нему соскучился? Что надо от него любителю бросать на столе бластер?

В этот момент в камере погас свет. Мгновенно почувствовав неладное, Крим сбросил ноги на пол, рванулся, но чьи-то сильные руки уже хватали его за плечи, валили обратно на нары, закатывали единственный рукав многострадальной форменной рубашки. Укол иглы был едва различим. Крим даже успел подумать, что неизвестные на удивление хорошо ориентируются в темноте – не иначе, в специальных очках. Потом тьма стала полной.

Первым звуком вновь было мерное урчание двигателя. Крим открыл глаза. Он лежал в кузове грузовика – такого же, как и тот, в котором кешляне застрелили Лорана. Загипсованная рука была аккуратно продета сквозь перевязь и мирно покоилась на груди, вторая свободно располагалась вдоль туловища. Он не был ни связан, ни закован, и тут же понял, почему – стоило приподнять голову: от выхода его отделяли толстые прутья металлической решетки.

Что же скрывается за этим внезапным нападением? Куда его везут? Догадаться было нетрудно. Отказавшись действовать по плану Карра, он стал опасен. Стоит майору Зиффу или любому другому не в меру ретивому офицеру Патруля вкатить ему очередную дозу «сыворотки правды», и Главный Имперский Прокурор может перестать быть Главным Имперским Прокурором. Так не проще ли, чтобы слишком много знающий, обреченный на смерть, но пока еще не иначе как по недоразумению живой варвар перестал быть «пока живым»? Лорд же говорил, что в случае чего искать его не будут.

Встав на ноги – грузовик трясло, но не очень сильно – Крим тщательно обследовал решетку. Ее запирали два небольших висячих замка. Шторр потрогал пальцами дужку верхнего. Сталь. Не сломать. Неудачей закончилась и попытка раздвинуть прутья. Да, эти ребята все хорошо рассчитали. Отсюда не сбежишь.

Грузовик резко затормозил, Крим едва удержал равновесие. С лязгом откинулся задний борт. Звеня ключами, кто-то вскарабкался в кузов и отомкнул решетку.

– Очухался? Выходи, приехали, – бросил хриплый голос.

На улице была ночь, однако два ярких спутника Кеш-Шлим давали довольно много света. Крим осмотрелся. Местечко было пустынное – он и не подозревал, что в столице есть такие места: ни одного строения, сколько хватает взгляда, на горизонте темная полоса, лес – не лес… Идеальное получится убийство – без свидетелей. Рядом с грузовиком стояла низкая спортивная легковушка с распахнутыми дверцами – на ней приехал кто-то из охранников. Кешлян было четверо.

– Крим Шторр? – раздалось сзади.

Так, значит, есть еще и пятый. Крим обернулся.

– Да, я Шторр, – бросил он. – Это лорд Арманн Карр приказал убить меня?

Пятого кешлянина рассмотреть никак не удавалось, небольшого роста, он стоял в тени грузовика, закутанный в длинный плащ. Лицо скрывал низко надвинутый капюшон.

– Сейчас вы все узнаете, – проговорил он высоким, едва ли не детским голосом, в котором, однако, ясно слышалась привычка отдавать не терпящие возражений приказы. – Отойдите все, – это уже относилось к его товарищам.

Крим почувствовал, как мышцы его внезапно напряглись, словно сжавшаяся пружина. Другого такого случая не представится. Все охранники, кроме этого, отступили в темноту. Ударить, сбить с ног – и в кабину грузовика. Двигатель не заглушен – рвануть с места – только его и видели. Управление? Ничего, как-нибудь разберется, и не на таких тренировался на базе. Только бы успеть вскочить в кабину, а там…

– Вы узнаете меня? – спросил охранник, выступая из тени и откидывая капюшон.

И тут Крим увидел, что перед ним женщина. Даже девушка. Но колебания его длились не более секунды. Что это меняет? Не все ли равно, какого пола будет твой палач? Медленно поворачиваясь, он начал заносить руку для удара.

– Я Утилли Карр, – проговорила кешлянка.

Утилли Карр? Дочь Прокурора Карра?! Не может быть!

– Что вы тут делаете? – Крим не смог сдержать своего изумления.

– Плачу долг, – ответила девушка. – Вы спасли меня, теперь я спасаю вас.

– Я уже сказал сегодня вашему папаше, что не нуждаюсь в подобного рода услугах, – буркнул Крим.

– Я знаю. Поэтому-то я и здесь. Думаете, отец разрешил бы мне участвовать в такой операции? – усмехнулась Утилли.

– Так что же, Прокурор…

– Ничего не знает, – кивнула девушка. – Хотя, может быть, что-то такое и подозревает: слишком уж легко мне удалось взять из его стола документы, по которым вас вывезли из тюрьмы.

– Вы напрасно старались, – заметил Крим холодно. – Я уже сказал, что не собираюсь бежать таким образом. Отвезите меня обратно в тюрьму, или я буду вынужден вернуться туда сам.

– Вы этого не сделаете, – уверенно произнесла кешлянка.

– Это еще почему же?

– По трем причинам. Во-первых, не захотите подвести меня и отца…

– Еще как захочу, – уверил ее Крим.

– Впрочем, вам это бы и не удалось, – продолжала Утилли. – Судя по тому, что мне известно, вас застрелят раньше, чем вы приблизитесь к тюрьме на милю. Ну а в-третьих, прочтите-ка вот это, – она протянула Шторру белый бумажный конверт. – Подойдите к фаре, там достаточно света.

Крим сделал так, как она сказала. В конверте оказался сложенный вчетверо листок. Шторр развернул его.

– «Милорду Главному Имперскому Прокурору из статистического управления Имперского Боевого Патруля, – стал он читать вслух. – Справка. На ваш запрос сообщаем, что как среди убитых, так и среди захваченных в операции «Последний аккорд» членов незаконной вооруженной группировки (варваров) нет лица, носящего имя Петра Лопес. В списке значатся Ричард Лопес, застреленный при попытке к бегству в ходе следования к месту содержания под стражей, а также Петра Мак-Коист и Петра Риттер, погибшие при захвате астероида АВХ 152-17. Заместитель начальника статистического управления майор Чесбб Стим черб кеш ан Фибб».

Ниже следовали число и подпись – все как положено.

– Что это? – Крим удивленно повернулся к кешлянке.

– Насколько я знаю со слов отца, при захвате вашего астероида с него успели стартовать три космокатера. Два из них были подбиты, и тела в них позже опознаны, третий же успел уйти в прыжок, и Патруль потерял его. Справка статуправления означает, что Петра Лопес, судьбой которой вы так интересовались, вне всякого сомнения, успела улететь на этом упущенном Патрулем катере.

– Да, я понимаю… – прошептал Крим.

– Вещи для вас находятся в багажнике автомобиля, – начала объяснять Утилли Карр. – Там одежда, документы. Деньги – несколько десятков тысяч кредитов. Билет. На космодром вас отвезет один из моих людей…

Крим слушал ее вполуха. Петра жива, Петра спаслась! Вместе с ней спаслись и другие, и теперь где-то в космосе, где – знал только Миркус Вебер, ну, может быть, еще Александр – теперь где-то в космосе затерялась их маленькая колония. Новая Терра… Требовалось время, чтобы осмыслить это.

– Вы слушаете меня? – нетерпеливо спросила кешлянка.

– Да-да… – рассеянно пробормотал Крим.

Но как же их найти? Это оказалось не под силу даже Патрулю. Так вот что искал в его мозгу майор Зифф с помощью своей «сыворотки правды»! Он ошибся. Никто не знает, куда улетел катер. Капитан Вебер погиб, капитан Вирный, очевидно, тоже. Мертвые хорошо хранят свои тайны.

– Переоденьтесь, – распорядилась кешлянка. – Не можете же вы ехать на космодром в этих лохмотьях.

Он поедет на космодром. Он покинет Кеш-Шлим. Он прочешет галактику вдоль и поперек и найдет колонию землян. Найдет Петру. И настанет Возрождение.

Крим оглянулся на спортивный автомобиль.

– Это на нем мы поедем?

– Да, я же только что все рассказала, – всплеснула руками Утилли. – Вы что же, все прослушали?

– Зовите своего человека, – велел он вместо ответа. Прочь сомнения. Да здравствует Новая Терра! Да здравствует Возрождение!

Он повернулся и пошел к машине.

Москва, 1993

Варвар: возвращение домой

Пролог

Арур Арунн черб кеш ан Арурр, Лорд-канцлер Империи и Первый министр Правительства Его Императорского Величества, оторвал взгляд от бумаг, аккуратно разложенных на необъятно широком красного дерева столе, и медленно перевел его на стоящего перед ним невысокого сутулого человека в неброском, но, несомненно, весьма недешевом сером костюме.

– Я читал ваш отчет, Свит, – проговорил он.

Человек в сером костюме молчал, ожидая продолжения.

Лорд-канцлер протянул руку, взял из стопки справа от себя несколько листков с текстом и положил их перед собой.

– Вы правы, Свит, последние события сильно изменили баланс сил в нашем серпентарии, – губы Первого министра слегка скривились в неком подобии улыбки. Лицо его собеседника по-прежнему оставалось бесстрастным. – Все это, конечно, не имеет ровным счетом никакого значения, пока Его Величество твердо держит ситуацию в руках, но мы-то с вами знаем, что даже наш Великий Император не вечен…

Свит едва заметно кивнул.

– Рано или поздно – и, боюсь, скорее рано, чем поздно – нас ожидает избрание наследника. И скажу вам откровенно, сегодняшний расклад голосов в Регентском Совете ничего нам не гарантирует. Лорд Шифф весьма популярен, и если его поддержат Карр и это ничтожество Глесс… Да, вы правы, Свит, мы никак не можем позволить им получить в руки еще один козырь.

Свит снова слегка кивнул.

– Пора, пора щелкнуть этих выскочек по носу, – продолжил Лорд-канцлер. – Однако ваш план представляется мне несколько сложным. Есть человек, на которого противник делает ставку. Всего один человек. Что нам мешает просто убрать его, как в старые добрые времена, и закрыть вопрос?

– Ничто не мешает, милорд, – голос Свита звучал хрипло, с присвистом, так что людям, непривычным к его речи, вероятно, было бы непросто разобрать слова. Первый министр, однако, был не из их числа. Уже не первый десяток лет Свит оставался его ближайшим помощником и, по большому счету, единственным человеком во всей Империи, которому Лорд-канцлер доверял безусловно. Травма горла, полученная еще в юности в какой-то темной истории в Приграничье, лишила Свита звонкости голоса, но его приглушенный хрип обычно стоил сотни речей лучших ораторов. – Ничто не мешает, – повторил Свит. – И это, конечно, сорвет их планы. Но и мы ничего не получим. То же, что предлагаю я, позволит нам в случае успеха качнуть маятник в другую сторону.

– И каковы шансы на этот успех?

– Я оцениваю вероятность успеха в 30 процентов, милорд. В сложившихся условиях это весьма неплохие шансы. Шансы упомянутых вами уважаемых мною лордов в затеянной ими комбинации – никак не выше. И это если мы вдруг решим не вмешиваться. Если же мы будем действовать – их шансы близки к нулю. В конце концов, пока мы держим процесс под контролем, убрать объект никогда не поздно, милорд.

– Вы как всегда правы, Свит, – согласился Первый министр. – Хорошо, я даю санкцию на проведение операции. Доложите, когда будете готовы.

– Все уже подготовлено, милорд. Агент лорда Глесса, которому поручена операция – мой человек. Он уже на месте. Все остальное наши оппоненты сделают сами. Останется лишь проследить, чтобы они наделали не слишком много ошибок.

– Да уж, за ними нужен глаз да глаз, – на этот раз улыбка Лорда-канцлера производила впечатление вполне искренней. – Хорошо, Свит, не задерживаю вас более. Можете идти.

– Благодарю вас, милорд.

Дверь за Свитом бесшумно закрылась. Первый министр собрал со стола листки отчета и аккуратно сложил их в стопку слева от себя, где скапливались бумаги, не требующие более его внимания.

1

Металлические переборки крейсера гудели под подошвами сотен подкованных сапог. Бойцы Имперского Патруля методично занимали палубу за палубой, легко подавляя последние разрозненные очаги сопротивления. Кольцо вокруг рубки управления сжималось.

Бластер в руке Крима раскалился от непрерывной стрельбы, ребристая рукоять нестерпимо жгла руку. Шторр осторожно выглянул в дверной проем: в глубине коридора мелькнул ненавистный темно-синий мундир.

Не целясь, Крим послал туда несколько выстрелов и едва успел отпрянуть, как в приоткрытую дверь ударило не меньше дюжины плазменных лучей. Запахло горелым.

Шторр оглянулся. В рубке он был один. Не пройдет и пяти минут, как сюда ворвется Патруль. Пока этого не произошло, он должен успеть что-то сделать… Вот только что именно? Вспомнить Крим почему-то не мог.

Взгляд его заметался по комнате и замер на блестящем стеклянном колпаке, укрывающем большую красную кнопку на стене. Вот оно! Одним прыжком перекрыв разделяющее их расстояние, Крим резко ударил по стеклу рукоятью бластера. Осколки со звоном посыпались на пол, успев, тем не менее, распороть ему ладонь. Вскрикнув, Шторр выронил бластер и схватился за нее здоровой рукой. Брызнула кровь.

Однако медлить было нельзя. Расцепив руки, Крим решительно вдавил в стену красную кнопку. Последнее, что он увидел, были искаженные ужасом лица бойцов Патруля, ворвавшихся в рубку.

С чувством исполненного долга Крим устало усмехнулся и… проснулся.

Он лежал на широкой мягкой кровати, скатившись во сне с подушки и развернувшись едва ли не поперек ложа. Тяжелое теплое одеяло почти полностью сползло на пол, его угол лишь каким-то чудом удерживался на краю белоснежной простыни. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату пробивался яркий дневной свет.

Крим приподнял голову и огляделся. Он находился в довольно просторной, но уютной комнате. Помимо кровати обстановку составляли высокий, упирающийся в потолок шкаф-купе с зеркальными дверцами, журнальный столик с парой массивных кресел и письменный стол со стулом. Еще один стул стоял возле кровати, на нем была аккуратно развешана одежда. Его одежда? С другой стороны от кровати имелась невысокая тумбочка, на которой уместились настольная лампа, массивный, выполненный в стиле «ретро» телефонный аппарат со свернутым монитором и пульт дистанционного управления от стереовизора. Экран стереовизора висел на стене напротив.

Крим никогда раньше не жил в гостиницах, но почему-то сразу определил комнату как гостиничный номер.

Итак, он в отеле. Но как он сюда попал? И где, черт возьми, находится сам этот отель? В каком городе? Да хотя бы – на какой планете?

Привычно страхуя сломанную руку, Крим сел на кровати и только теперь заметил, что примитивная «гипсовая» повязка исчезла. Вместо нее предплечье стягивала современная, блестящая полированным металлом шина, невесомая и практически не ощутимая. Крим попробовал пошевелить пальцами. Скованная рука слушалась плохо, но ни малейшей боли он не почувствовал.

Шторр перевел взгляд на вторую руку. Наложенная тюремным врачом пластиковая лечебная лента также отсутствовала, открыв бордовые, полузатянувшиеся рубцы на запястье – след от наручников Патруля. Удивительно, но эти раны тоже более не причиняли ему боли.

Решив разобраться с этим позднее, Крим встал, подошел к окну и отдернул занавеску. Яркий свет, ударивший в лицо, на мгновение ослепил его, заставив зажмуриться. Прикрыв от солнца лицо ладонью, Шторр осторожно открыл глаза. Перед ним было лишь безбрежное темно-голубое небо, без единого намека на облачко.

Подавшись вперед, Крим навалился животом на широченный подоконник, прильнул лбом к стеклу и, насколько это было возможно, перевел взгляд вниз.

Под ним бурлил город. Далеко внизу, на едва различимых пешеходных дорожках сновали люди, над ними ползли по многоуровневым развязкам автомобили, по высоким эстакадам проносились во всех направлениях серебристые стрелы поездов, еще выше прямо в воздухе парили какие-то незнакомые Криму аппараты, но даже они не поднимались достаточно близко, чтобы их можно было рассмотреть подробно. Вдоль автомобильных трасс тянулись многочисленные здания, некоторые из них, по-видимому, были весьма высокими, но ни одно из них не шло ни в какое сравнение с небоскребом, в котором находился Шторр.

Отойдя от окна, Крим приблизился к стулу с висящей на нем одеждой. Беглый осмотр открыл серый шерстяной костюм-тройку, белоснежную рубашку с широкими рукавами, галстук в цвет костюма и пару носок. Каждый предмет украшала вышитая золотом и серебром эмблема, в которой Крим не без удивления узнал герб Гильдии имперских государственных служащих, считающейся едва ли не самой престижной даже среди Высших Гильдий.

Под стулом стояли черные лакированные туфли-полуботинки со смешной старинной шнуровкой вместо застежки.

На глаз, размер одежды и обуви был как раз его.

Продолжая осмотр комнаты, Крим направился к шкафу. Тот оказался почти пуст, только на самой нижней полке стоял большой темно-синий дорожный чемодан. Этот чемодан был Шторру знаком – именно его он получил на Кеш-Шлим, в столице Империи, от Утилли Карр, дочери Главного Имперского Прокурора. С ним он сел на лайнер, следующий на Кеш-Улли – соседнюю со столицей планету. А потом… Что же было потом? Последнее, что он помнил, была каюта первого класса лайнера Его Императорского Величества Космического флота. И – сразу этот загадочный гостиничный номер.

Щелкнув замками, Крим распахнул чемодан. Поверх тщательно упакованных вещей лежал серый бумажный конверт. Шторр точно помнил, что раньше его здесь не было.

Крим взял конверт в руки. Не тяжелый, но и не так чтобы совсем легкий. Ни адреса, ни других надписей. Заклеен. Посмотрел на свет: бумага плотная, ничего не разглядеть. Секунду помедлив, Крим надорвал угол конверта, просунул в отверстие палец и, потянув вниз, распорол бумагу по сгибу.

Что-то скользнуло по его ладони и бесшумно упало на ковер. Крим нагнулся: это была пластиковая идентификационная карточка, служившая в Империи одновременно удостоверением личности и платежным средством. На карточке была его фотография и указано имя – Крим ред кеш ан Шторр – форма, право на которую давало лишь членство в Высшей Гильдии.

В недоумении бросив карточку на кровать, Крим запустил руку в конверт, извлек на свет сложенный лист бумаги и развернул его.

«Любезный брат, – прочел он. – Мы рады поздравить Вас с поступлением в Гимназию Гильдии имперских государственных служащих, Кеш-Улли. Вводный курс по традиции открывается в День Славы в Малом Дворце Гильдии в полдень. По всем интересующим Вас вопросам Вы можете обратиться в любое отделение Гильдии на Кеш-Улли».

Письмо было напечатано на дорогом цветном бланке с изображением герба Гильдии в окружении замысловатого орнамента. Шрифт искусно имитировал рукописный текст. Подписи не было, но в нижнем углу красовался грубый оттиск старинной печати с надписью на кеш – древнем мертвом языке: «Верховный Мастер».

Отправив письмо вслед за карточкой, Крим вернулся к чемодану. Там лежали три рубашки – одна такая же белая, что и вывешенная на стуле, две – темно-серые, но все – с неизменным гербом на груди, несколько смен белья, две пары обуви – легкие сандалии и теплые сапоги, махровый шерстяной шарф и такая же шапка. В самом низу Шторр нашел толстый незапечатанный конверт, набитый имперскими кредитами. Все, кроме денег, полученных им на Кеш-Шлим от Утили Карр, Крим опять-таки видел впервые.

Оставив в покое вещи, Шторр обратился к дверям, ведущим из комнаты. Их было две, расположенные справа и слева от шкафа. Правая, как он легко убедился, скрывала ванную комнату, просторную и богато оборудованную, однако в целом не представляющую особого интереса. Левая была заперта, но на крючке в ее центре висел архаичного вида металлический ключ на небольшом брелоке с выгравированным номером: «111–203».

Закончив осмотр комнаты, Крим сел на кровать. Слишком многое было необходимо уложить в голове. Итак, похоже, что он все-таки на Кеш-Улли, в дорогом – можно даже сказать, шикарном – отеле, не менее чем на сотом этаже, и при этом – член Высшей Гильдии, о чем имеет соответствующие документы. Все его вещи – вещи Гильдии. В День Славы – Крим помнил, что это один из главных праздников в Империи, но по-прежнему не знал, какое число сегодня – в День Славы его ждут в Гимназии – престижной школе-пансионе для молодых членов Гильдии. Не суть важно, как это произошло – важно другое: что теперь ему делать? У него есть деньги – очень много денег, даже по меркам столичного региона. И у него есть товарищи, которые в беде. В тюрьме на Кеш-Шлим остались несколько десятков его соплеменников, захваченных Патрулем на крейсере «Викинг» и на базе землян. Еще несколько десятков человек успели укрыться на какой-то окраинной необитаемой планете. На какой именно – не знают ни пленники, ни Патруль. И там, среди спасшихся – Петра, его Петра! От этого воспоминания сердце в груди Крима забилось чаще. Он должен найти ее. Ведь это ради нее он согласился бежать с Кеш-Шлим, ради нее он здесь… Да, он должен найти ее. Но позднее. Сначала он должен вернуться в столицу. До дня казни пленников осталось чуть менее месяца. Достаточно, чтобы что-нибудь придумать.

Крим поднялся. Не стоит терять времени. Быстро одевшись – все вещи оказались словно специально скроены по его фигуре – Шторр распихал по карманам деньги из конверта, затем поднял с кровати и сунул туда же личную карточку и, слегка помедлив, письмо из Гильдии. Чемодан он решил пока с собой не брать, рассудив, что вернется за ним позднее.

Внимательно оглядев себя в зеркало и оставшись вполне довольным увиденным, Крим снял с крючка ключ и отпер дверь.

Он оказался в длинном коридоре, в который с обеих сторон выходила бесконечная череда одинаковых дверей. Его дверь имела номер «111–203» – такой же, как на ключе. Убедившись в этом, Шторр сунул ключ в карман и двинулся в конец коридора – туда, где вдали виднелись серебристые двери лифта.

Спуск со сто одиннадцатого этажа – а именно такая информация значилась на табличке возле лифта – занял куда меньше времени, чем можно было ожидать. Кабина двинулась вниз плавно, постепенно набирая скорость, и, ни разу не задержавшись по пути, так же плавно остановилась. Двери открылись, и Крим оказался в просторном холле первого этажа.

Несмотря на солнечный день, холл освещали четыре огромные хрустальные люстры. Прямо напротив Крима оказались автоматические стеклянные двери, ведущие на улицу. Слева, метрах в пятидесяти, тянулись витрины каких-то офисов, яркими вывесками зазывающих посетителей. Справа располагалась длинная стойка ресепшн, разделенная на отдельные сектора широкими круглыми колоннами. Несколько клерков в одинаковых голубых костюмах скучали на своих местах, один что-то обсуждал с грузным клиентом-кешлянином, тяжело навалившимся на стойку. В центре холла в окружении комнатных цветов в больших деревянных кадках стояли с десяток мягких на вид кресел, два или три из них были заняты посетителями. Здесь же стояло несколько чемоданов.

Стараясь держаться уверенно, Крим неторопливо направился к стойке. Один из клерков, завидев его приближение, поднялся и вежливо, но, как показалось Шторру, без излишней теплоты, улыбнулся ему.

– Добрый день, молодой человек. Чем могу служить?

Крим заранее приготовил фразу, которую собирался произнести, но внезапный вопрос сбил его с мысли.

– Я… Я это… Мне нужно купить билет на космический лайнер, – проговорил он, запинаясь.

– Куда? – уточнил клерк.

– На Кеш-Шлим.

– На какое число?

– На… на ближайшее.

– Одну минуту, – клерк набрал какой-то запрос на невидимом Криму пульте. – Ближайший рейс на Кеш-Шлим завтра, в День Славы. Какой у вас номер?

– В смысле? – не понял Крим.

– Номер вашей комнаты в отеле, – пояснил клерк.

– Сто одиннадцать… Это… – Крим торопливо полез в карман за ключом. Тот никак не хотел вылезать, пришлось сначала вытащить письмо из Гильдии, потом пачку купюр и лишь затем заветный брелок. – Сто одиннадцать – двести три, – прочел наконец Шторр, судорожно запихивая назад деньги.

– Благодарю вас, – пальцы клерка вновь застучали по невидимым клавишам. – Господин Крим ред кеш ан Шторр? Ваш номер оплачен как раз до завтрашнего дня. Желаете билет первого класса?

– Да… То есть нет, лучше третьего. – Крим решил, что лишние траты ему ни к чему.

– Сожалею, но на этой линии третий класс не предусмотрен. – Криму показалось, что в голосе клерка проскользнула нотка сарказма.

– Тогда второго.

Кивнув, клерк что-то набрал на своем пульте.

– Будьте любезны вашу личную карточку, – проговорил он.

Крим извлек из кармана карточку, на этот раз справившись без труда, и протянул ее клерку. Тот взял ее у него из рук и поместил куда-то под стойку. Несколько секунд длилось ожидание.

– От какого числа у вас разрешение на поездку? – неожиданно спросил клерк.

– Разрешение? – переспросил Шторр.

– Разрешение Гильдии на поездку. У вас нет о нем данных. Очевидно, ваше разрешение истекло.

– Э… Да, наверное истекло… – промямлил Крим.

– Вам придется сначала продлить его, – заметил клерк. – К сожалению, я не могу заказать вам билет при истекшем разрешении.

– Да, конечно, я понимаю… – пробормотал Шторр, забирая из рук клерка свою личную карточку.

– Могу я быть вам полезен чем-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

Повернувшись, Крим медленно побрел прочь.

– Молодой человек! – внезапно окликнул его клерк.

Шторр оглянулся.

– Осмелюсь заметить, что баланс вашего счета равен нулю. Советую пополнить ваш счет. Здесь, на Кеш-Улли, не везде удобно расплачиваться наличными.

– Да, конечно, спасибо, – кивнул Крим.

2

Возвращаться в номер Криму не хотелось, словно возвращение уже само по себе означало бы полный и окончательный проигрыш. Невольно желая оттянуть его миг, Шторр двинулся по противоположной стороне холла, вдоль офисных витрин. Взгляд его бесцельно скользил по ярким вывескам, предлагающим приобрести сувениры, сделать модную прическу, посетить массажный салон или воспользоваться услугами нотариуса. Погруженный в себя, он едва не налетел на молодую кешлянку, выходящую из комнаты с надписью «Агентство путешествий». Прежде чем прикрыть за собой дверь, девушка ловко подцепила пальцем табличку «Открыто», висящую над входом, перевернув ее стороной с надписью «Обед».

Мельком глянув на собственное отражение в стекле витрины, кешлянка поправила рукой прическу, улыбнулась Криму, поймав на себе его взгляд, и, звонко застучав каблучками, направилась в сторону лифтов. Невольно остановившись, Крим проводил ее задумчивым взглядом, затем, внезапно решившись, быстро зашагал следом.

Ему повезло: когда он подошел к лифту, кешлянка как раз входила в кабину. Крим последовал за ней. Заметив его, девушка вновь улыбнулась и нажала кнопку с цифрой «2», рядом с которой имелась надпись «Ресторан, кафе, бар». Крим улыбнулся в ответ.

– В ресторан? – спросил он, стараясь придать своему голосу максимум беспечности.

– В кафе, – кешлянка снова улыбнулась. – Нам, скромным подмастерьям, рестораны не по карману.

– Тогда позвольте вас пригласить. – Очередная ответная улыбка Крима в основном была призвана скрыть бившую его дрожь. – Я здесь впервые. Составите мне компанию?

– С удовольствием, – согласилась девушка. Они уже выходили из лифта. – А как вас зовут, таинственный незнакомец?

– Крим. Крим Шторр. А вас, прекрасная незнакомка?

– Верри.

Они прошли через сводчатую галерею и оказались перед аркой, над которой горела неоном крупная надпись «Ресторан “Аркада”». Крим пропустил девушку вперед, давая ей возможность выбрать столик. Верри предпочла местечко у окна с видом на оживленную площадь перед отелем. Шторр устроился напротив своей спутницы. Официант уже спешил к ним.

– Вы принимаете наличные? – на всякий случай поинтересовался у него Крим, беря свой экземпляр меню.

– Разумеется, сэр, – кивнул официант.

– Наличные обычно не принимают там, где обслуживание автоматическое, – заметила Верри, когда тот отошел. – Живые люди всегда предпочитают наличный расчет – так проще получить чаевые, – она весело засмеялась.

Крим шутки не понял, но поспешно изобразил улыбку.

Официант подошел за заказом. Девушка явно поскромничала, ограничившись единственным салатиком и горячим тонизирующим напитком, который Крим про себя определил как «квази-кофе». Шторр тоже не стал особо усердствовать – он пришел сюда не ради еды.

– Работаете в агентстве путешествий? – спросил он, когда официант вновь удалился.

– У меня семестровая практика, – пояснила Верри. – Но так как работы немного, Мастер часто оставляет меня на точке одну. А вы, Крим, я вижу, будущий министр? – она кивнула на герб на его пиджаке.

– Премьер-министр, не меньше. Правда, пока я тоже еще только учусь. На Премьер-министра.

Девушка вновь засмеялась.

– А как вам ваша работа? Нравится? – спросил Крим.

– Как вам сказать. Практика есть практика. Скучновато, конечно. Но ведь надо же с чего-то начинать. По окончании учебы хотелось бы, конечно, не сидеть в агентстве, а самой полетать, поработать на разных планетах.

– Вы продаете билеты, составляете туры, да? – продолжал спрашивать Шторр.

– В общем, да. Индивидуальный тур, правда, мне довелось по-настоящему составлять всего один раз – вот это уже действительно довольно интересно. Столько всего надо учесть! Но в основном продаются готовые пакеты, еще чаще – просто билет бронируем.

Официант принес их заказ, и на некоторое время беседа прервалась. Девушка была поглощена едой, а Крим никак не мог придумать, как лучше подступиться к интересующей его теме. Наконец он решил действовать просто и без затей, в открытую.

– Вы знаете, Верри, – проговорил он, – у меня есть одна маленькая проблема. И боюсь, никто кроме вас не сможет мне помочь.

– С удовольствием помогу, чем смогу, – откликнулась девушка, отхлебывая «кофе». – А в чем дело?

– Видите ли… На Кеш-Шлим у меня есть товарищ. Товарищи… Не важно. Суть в том, что мне обязательно надо попасть на Кеш-Шлим, и как можно скорее. А у меня, как назло, истекло разрешение на поездку. Глупая история – упал, сломал руку, – он показал ей край металлической шины, торчащий из-под рукава. – Пока то да се – разрешение истекло.

– Ну, так продлите его, – предложила Верри. – Раз у вас уважительная причина – вам наверняка продлят.

– Не могу, – замотал головой Крим. – Здесь личные причины, сложно объяснить… Короче – не могу.

– Понятно… – протянула девушка. – Точнее, совсем не понятно, ну да ладно. Хорошо, а чем же тогда могу вам помочь я?

– Закажите мне билет, – выпалил Крим. – А я потом принесу вам это несчастное разрешение. Обязательно принесу – по возвращении.

– Нет, я не смогу, – произнесла после секундной паузы Верри.

– Но почему? Вы же продаете билеты. А я в долгу не останусь. У меня есть деньги, много денег, – Крим запустил руку в карман и вынул смятую пачку тысячекредитных купюр. – Вот, смотрите.

Верри мягко отвела в сторону его руку с деньгами.

– Спрячьте, не надо. Дело не в деньгах. Я с удовольствием помогла бы вам, если бы могла. И безо всяких денег. Вы понравились мне, Крим, в вас есть что-то необычное, настоящее… Не знаю как сказать… Живое что-то, это здесь у нас редкость… Но дело в том, что я действительно не могу. Не не хочу, а не могу. Касса не выдаст билет, не сверившись со сроками разрешения. А если бы такое вдруг и случилось, разрешение проверят у вас еще трижды – при регистрации на столичный рейс, при посадке на лайнер и в порту Кеш-Шлим по прилете.

– Мне бы только билет достать, – почти жалобно произнес Крим. – А там я бы уж как-нибудь… Неужели нет никакого способа?

– Поверьте мне, Крим, нет. Уж в чем, в чем, а в этом вопросе я профессионал. Без разрешения от Гильдии у нас в Империи можно приобрести только один билет – в Приграничье. А эти ваши друзья не могут прилететь сюда, к вам?

– Не могут, – пробормотал Крим. – Не могут… Боюсь, они даже в Приграничье прилететь не могут.

– Ну, в Приграничье-то все могут прилететь, – усмехнулась Верри. – Империя же финансирует миграцию на Границу. Вот обратно вернуться – да, получается уже не у всех.

– В любом случае, Приграничье – не вариант, – сказал Шторр. – Мне нужно на Кеш-Шлим.

– Тогда у вас только один путь – продлить свое разрешение в Гильдии. Или новое получить – это, я знаю, иногда бывает даже проще.

– А как вы думаете, сколько времени это займет? – спросил Крим.

– Ну, это когда как… И от Гильдии, конечно, зависит. Сколько времени у вас ушло на это в прошлый раз? Если продлевать – вряд ли выйдет дольше.

– Да, да, конечно, – поспешил согласиться Крим, поняв, что едва не проговорился.

Верри допила «кофе» и поставила чашку на стол. Крим подозвал официанта и расплатился.

Из ресторана они вышли молча.

– Ну, до свидания, Крим, заходите, если что, – сказала Верри, когда кабина лифта оповестила их негромким перезвоном о своем прибытии на этаж. – Я каждый день внизу в агентстве, кроме праздников и выходных.

– Спасибо, – кивнул Шторр. – Обязательно загляну. До свидания, Верри. И это… Забудьте ту ерунду, что я вам говорил. Конечно, мне просто надо продлить мое разрешение – и все дела.

– Уверена, у вас все получится, – улыбнулась девушка.

Двери лифта закрылись, вновь оставляя Крима один на один с его проблемой.

3

Поднявшись в свой номер, Крим с удивлением обнаружил, что тот в его отсутствие успели убрать. Кровать была застелена покрывалом, занавески на окне аккуратно раздвинуты и скреплены продетыми в торчащие из стены декоративные кольца узкими матерчатыми лентами, оставленный распахнутым на полу чемодан заперт и убран в шкаф. На столе появилась стеклянная вазочка с экзотическими фруктами.

Однако сейчас ему было не до десерта.

Стянув пиджак, Крим не глядя бросил его на стул и, не снимая обуви, повалился на кровать. Его план трещал по всем швам. Попытки купить билет на Кеш-Шлим провалились. Было от чего прийти в отчаяние!

– Спокойно, Крим, – проговорил он сам себе. – Спокойно. Должен быть какой-то выход.

Рывком поднявшись, Шторр принялся ходить по номеру из угла в угол.

– Ладно, допустим, билет они мне не продают, – рассуждал он вслух. – Может ли это меня остановить?.. Вообще-то может. Еще как может… Ладно, поставим вопрос по-другому. Обязательно ли это должно меня остановить? А вот и не факт. Тогда, на Реде, у меня тоже никакого билета не было.

Вспомнив о своей проделке с Чиббом, с которой, собственно, и началась его одиссея, Крим кисло усмехнулся.

Конечно, второй раз такой трюк не пройдет. Условия не те. Но выбора у него нет.

Подхватив пиджак, Крим почти бегом выскочил из номера.

Внизу, в холле первого этажа народу значительно прибавилось. Группа кешлян оккупировала стойку регистрации, так что все клерки оказались заняты. Без дела маялся только толстый швейцар в пестрой безвкусной ливрее, неизвестно зачем стоящий возле автоматических дверей. К нему-то и направился Шторр.

– Простите, вы не подскажете, как мне попасть в космопорт? – спросил он, приблизившись.

– Желаете такси? – вопросом на вопрос ответил служитель.

– Да, пожалуй, – кивнул Крим. – А долго ехать?

– Если повезет с пробками, полчаса, не больше, – швейцар двинулся к выходу, жестом приглашая Крима следовать за собой. – Ваш багаж?

– Я без багажа, – сказал Шторр и на всякий случай пояснил: – Я пока не улетаю.

Впрочем, этот вопрос швейцара, похоже, и не волновал.

Они прошли сквозь двойные стеклянные двери и оказались перед оживленной городской площадью. Поток транспортных средств (часть на колесах, но куда большая часть, по крайней мере, на первый взгляд, без каких бы то ни было видимых колес) равномерно втекал на нее через довольно узкие проемы между зданиями слева от отеля, хаотично перемешивался и так же равномерно уходил за угол отеля справа. На другой стороне площади находился, судя по вывеске, еще один отель. Крим поднял голову, чтобы оценить его высоту, но обзор перекрыла массивная эстакада.

Швейцар поднял руку и махнул кому-то. В этот же момент одна из машин, припаркованных на краю площади, тронулась с места и плавно подрулила к крыльцу, на котором они стояли. Автомобиль был кристально-белого цвета с двойной желтой полосой по бокам. Его блестящие борта внизу почти касались асфальта. Колес видно не было.

Дверь такси – а Крим уже догадался, что это было именно оно – распахнулась, отойдя чуть в сторону и вверх, и Крим взобрался на мягкое велюровое сидение. Дверца с щелчком вернулась на свое место.

– В космопорт, – произнес Шторр.

Водитель, почти полностью скрытый за матовой, слегка поцарапанной перегородкой, кивнул, и машина тронулась с места.

Дорога, как и обещал швейцар, заняла около получаса. Автомобиль шел плавно, даже, пожалуй, слишком плавно для имеющего колеса, и Крим укрепился во мнении, что машина скорее скользит над поверхностью, нежели едет по ней. Пейзаж за окном не отличался разнообразием: плотная городская застройка, похожие одна на другую заполненные транспортом улицы, площади, перекрестки. Большую часть пути они и вовсе проделали по огороженной глухими щитами эстакаде.

– Какой вам терминал? – уточнил водитель, когда скоростная трасса наконец осталась позади, и они въехали в портовую зону.

– Что – терминал? – не понял Шторр.

– Я говорю: где высадить? У какого терминала?

– Э… А какие есть?

– Первый, второй и третий. Вам к какому рейсу?

– На Кеш-Шлим.

– А, ну тогда, значит, первый. Только сегодня рейса в столицу нет.

– Я знаю, – сказал Крим.

Космопорт Кеш-Улли, а точнее, даже всего лишь его первый терминал, поражал воображение. Никогда раньше, даже в порту Кеш-Шлим, Криму не приходилось видеть в одном месте столько народа. Не успев выйти из такси, Шторр попал в бурлящий, клокочущий людской водоворот, несущий тебя, кажется, одновременно во всех возможных направлениях. Несколько минут у Крима заняла попытка просто хоть немного сориентироваться в этом хаосе, но этого оказалось достаточно, чтобы толпа оттеснила его далеко в сторону от входа в здание терминала.

Придя наконец в себя, Шторр не без труда нащупал в людском потоке попутное течение, и та же толпа двинула его в обратном направлении, пронесла в двери и выплюнула на середину огромного зала. Прямо над Кримом возвышалось колоссальное табло вылета, пестрящее информацией не об одной сотне рейсов. Слева и справа от табло начинались ряды регистрационных стоек, уходящие куда-то вдаль. К большей части из них тянулись небольшие организованные очереди. Спереди, за табло, жужжали с десяток эскалаторов, уносящих пассажиров наверх, судя по надписи на указателе, в зал прилета.

Переведя дух, Крим двинулся вдоль заградительной ленты, отделяющей зону регистрации, внимательно наблюдая за происходящим вокруг. Постепенно в голове у него все складывалось в более-менее цельную картину. Пассажиры входили в зал через расположенные через каждые тридцать метров входы. На этом этапе открытого контроля не было, но Крим обратил внимание на неприметные, на первый взгляд декоративные, арки, обрамляющие двери. Возле каждой арки дежурил охранник с переносным монитором в руке. Время от времени он выхватывал из толпы какого-нибудь пассажира и о чем-то с ним недолго беседовал. Как правило, разговор заканчивался вежливой улыбкой, и пассажир вливался обратно в поток себе подобных, но одному пожилому кешлянину все же пришлось проследовать куда-то в сопровождении полицейского офицера.

Такие же или похожие арки стояли при входе в зону регистрации, но возле них охранники уже сидели за большими стационарными мониторами. У некоторых пассажиров здесь проверяли документы, но большинство проходило свободно. Незаметно проскользнуть под заграждением, минуя контроль, возможно, не составило бы труда, но едва ли имело смысл.

Дальше, отстояв очередь, пассажиры попадали к стойке регистрации, где предъявляли билеты и личную карточку, а также сдавали громоздкий багаж. Процедура регистрации занимала не более минуты, после чего, получив от сотрудника порта еще какой-то документ – Крим не смог разглядеть, какой именно – пассажир направлялся через общие ворота в конце зала в сектор посадки. В воротах стояли турникеты, через которые пропускались личная карточка и полученный при регистрации на рейс документ. Уже на этом этапе на глазах Крима несколько успешно прошедших регистрацию пассажиров отсеялись и были вынуждены вернуться. Каждый из них пытался было что-то объяснить охране, но сотрудники порта были непреклонны.

Было очевидно, что повторить реданский фокус тут не удастся.

Мысленно убеждая себя, что не все еще потеряно, Крим вернулся в центр зала и поднялся на эскалаторе в зал прилета. Народу здесь было не меньше, но, в отличие от нижнего этажа, большинство никуда не спешили, удобно расположившись на многочисленных скамьях, прохаживаясь взад и вперед про залу, просто стоя у табло. Прилетевшие пассажиры появлялись партиями из-за серых металлических дверей, проворно захлопывавшихся за их спинами, проходили сквозь толпу встречающих по извилистому, огороженному стальными барьерами коридору и только потом попадали в объятия своих родственников, друзей и знакомых. Вдоль коридора Крим насчитал пять дежурных в форме космопорта, еще несколько штатских вызвали у него подозрения, но были ли они действительно переодетыми охранниками или нет – уже не играло существенной роли. Пройти к кораблям незамеченным было невозможно и здесь.

Эскалатор поднял Крима на следующий уровень. Это был зал ожидания. Здесь людей было меньше, большинство сидели в расставленных рядами креслах и возле буфета – за столиками. Немногие стояли у стеклянной стены, выходящей на летное поле, лениво переговариваясь между собой. Сюда и направился Шторр.

Космические лайнеры стояли на поле в ряд, вдоль стены терминала. На удивление, их было не так много: Крим насчитал всего девять, еще сколько-то могло быть скрыто за углом. От здания космопорта к люкам кораблей тянулись гибкие телетрапы.

Шторр перевел взгляд на край поля. Забор. Гладкий, высокий – метров шесть, колючая проволока по верху. Знак высокого напряжения. У забора – мачта с прожекторами. Несмотря на то, что еще светло, прожекторы включены. Возле мачты – будка охраны. Такая же – чуть дальше.

Не пройти, не пролезть, не прокрасться.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – раздался внезапно над самым ухом негромкий приятный голос.

Крим обернулся: рядом с ним стоял невысокий, неброско одетый молодой человек, явно не чистокровный кешлянин (впрочем, таких в порту было едва ли не большинство). Он вопросительно смотрел на Шторра.

– Да нет… – Крим помедлил. – Нет, спасибо, боюсь, что не можете.

– И тем не менее, – настаивал незнакомец. – Я же вижу, что у вас какая-то проблема. Я многое могу. Место в ВИП-зале? Повысить класс билета? Сверхнормативный багаж – почти даром?

Внешность собеседника почему-то располагала хоть как-то поддержать с ним разговор.

– Не думаю, что моя проблема вам по силам… – проговорил Шторр.

– Не бывает непосильных проблем! – бодро возразил незнакомец. – Бывает мало желания разобраться с ними. Ну, или мало денег на их решение, – он широко улыбнулся.

– С этим-то как раз все в порядке, – машинально ответил Крим.

– Тогда все в наших руках, – заявил молодой человек. – Итак, что за проблема?

– У меня истекло разрешение Гильдии на поездку, – сдался Шторр. – И я не успеваю его продлить.

– Истекло разрешение Гильдии? – переспросил незнакомец. – Да, это действительно серьезно. Истекло уже после того, как вы купили билет?

– У меня нет билета.

– Билет не покупался. Понятно… А куда вы собираетесь лететь?

– На Кеш-Шлим.

– На Кеш-Шлим? Совсем хорошо…

– Я же говорил, что моих проблем вам не решить, – со вздохом произнес Крим, в душе которого вновь угасла внезапно возродившаяся надежда.

– Но почему же? Все решаемо. Просто это будет вам стоить… – молодой человек на секунду задумался, – это будет вам стоить пять тысяч кредитов. Плюс цена билета первого класса, это еще без малого тысяча. Итого, шесть тысяч кредитов.

– Так вы что, можете это сделать? – едва не выкрикнул Крим.

– Конечно. Только прошу вас, говорите не так громко, нам с вами незачем пока привлекать к себе лишнее внимание. Давайте лучше отойдем куда-нибудь…

Взяв Крима за локоть, незнакомец потянул его в дальний конец зала. Крим послушно последовал за ним.

– Вот здесь нам будет удобнее, – проговорил молодой человек, когда они скрылись от посторонних глаз за углом прилавка буфета. – Давайте мне вашу личную карточку и деньги, и через полчаса билет будет у вас.

– Подождите, – попытался было возразить Крим. – Билет – это, конечно, хорошо, но как я пройду через контроль?

– Не волнуйтесь, все будет в порядке, – успокоил незнакомец. – Я проведу вас через ВИП-зал, без проверки.

– Совсем без проверки? – Шторр все еще колебался.

– Абсолютно. Нам потребуется только ваш билет, а он у нас будет. Ну, так что? Решайтесь.

– Договорились, – Крим вынул из кармана шесть купюр по тысяче кредитов и решительно протянул их незнакомцу.

– Карточку, – напомнил тот.

Личная карточка последовала за деньгами.

– Ждите меня здесь, – велел молодой человек. – Мне потребуется полчаса, чтобы все как следует оформить. – Стойте тут, никуда не уходите.

С этими словами он ретировался.

Полчаса тянулись целую вечность. Поминутно поглядывая на часы, Крим прохаживался по залу, стараясь не слишком удаляться от угла, где оставил его незнакомец. В голове его уже роились планы дальнейших действий. На Кеш-Шлим ему потребуется оружие. Где его взять? Как пробраться к землянам? Не брать же эту тюрьму штурмом! Как потом скрыться? Пока не понятно. Впрочем, у него есть главное – деньги. А они, как он только что убедился, могут решить любые проблемы.

Полчаса истекли. Понемногу возвращалось беспокойство. Получится ли у незнакомца сделать то, что он обещал? Верри из агентства путешествий говорила, что это невозможно. Впрочем, кто такая Верри? Девчонка-практикантка, подмастерье. Многого она просто могла не знать…

Однако прошли уже пятнадцать лишних минут, потом двадцать, двадцать пять… Вот уже час, как они с незнакомцем расстались, а того все не было.

За окном начало смеркаться, хотя летное поле по-прежнему было ярко освещено. Крим подошел к эскалатору, посмотрел вниз, словно желая сократить секунды, отделяющие его от исполнения мечты. Незнакомца не было видно.

Не спуская глаз с эскалатора, Шторр прошелся по залу. Не мог же незнакомец разминуться с ним, пока он тут прогуливался?! По идее, не мог. Или все-таки мог? Если нет – куда же он, черт возьми, делся?!

Минул второй час ожидания. Беспокойство переросло в панику. Незнакомец пропал. Ни денег, ни билета, ни – самое страшное – личной карточки. Что же делать?

Крим в очередной раз метнулся к эскалаторам, затем обратно в свой угол. Пропал. Совсем пропал. Без документов он не то что на Кеш-Шлим не улетит – до города может не доехать. Что делать? Что делать? Что делать?..

– Господин Крим ред кеш ан Шторр! – Голос диктора, объявлявший обычно о прибытии рейсов и о посадке на отправляющиеся лайнеры, буквально пригвоздил Крима к месту. – Вас просят пройти в отделение полиции в зале вылета! Повторяю! Господин Крим ред кеш ан Шторр! Вас просят пройти в отделение полиции в зале вылета! Отделение находится в правом крыле здания терминала.

Вжав голову в плечи, Крим затравленно оглянулся по сторонам. Казалось, все пассажиры вокруг только на него и смотрят. Разве что пальцем не показывают. Вот он, это его полиция ищет! Ладно, пусть это и не так, пусть всем этим людям нет до него никакого дела. Но полиция-то ведь действительно его ищет! Идти или не идти? Идти страшно. Не идти… Не идти глупо. Куда он денется в набитом охраной космопорте? Без билета, без документов?

Нет, сдаваться нельзя. Лучше всего – вернуться в город, пока космопорт не опустел. Деньги у него пока есть, до гостиницы он доедет, а там уж как-нибудь…

Решив так, Крим вернулся к эскалаторам. Стараясь не привлекать внимания, он спустился в зал прилета, перешел на другой эскалатор и оказался на нижнем уровне. Народу здесь меньше не стало, и это было ему на руку. Пробираясь сквозь толпу, Шторр направился к выходу из терминала.

– Молодой человек!

Этот окрик мог относиться к любому из сотни его попутчиков, но еще при первых его звуках Крим уже знал, что обращаются именно к нему. Он поднял голову: так и есть. Перед ним стоял полицейский офицер.

– Молодой человек, – повторил он вежливо, но твердо, – будьте любезны, предъявите ваши документы.

Крим сделал вид, будто шарит по карманам.

– Сейчас… Одну минуту, господин офицер… – бормотал он, силясь отсрочить неотвратимое.

– Вас случайно зовут не Крим Шторр? – спросил полицейский, устав ждать.

– Нет… То есть да…

– Пройдемте со мной, – велел офицер, пропуская его вперед.

Полицейский привел Крима в небольшую комнату, отделенную от зала стеклянной стеной. Здесь, за столом, их ждал другой офицер.

– Это Крим Шторр, – сказал тот, что задержал Крима.

– Крим ред кеш ан Шторр? – переспросил из-за стола его коллега, обращаясь к землянину.

Шторр обреченно кивнул.

– И где же ваши документы, господин Шторр? – снова спросил полицейский.

Крим молча развел руками.

– Не знаете? – уточнил офицер. – Оно и понятно. Зато мы знаем. Получите и объясните нам, что они делали в урне для мусора.

С этими словами полицейский протянул Криму его личную карточку.

Крим не верил своим глазам.

– В урне для мусора? – только и смог выдохнуть он.

– Совершенно верно, в урне. Уборщица нашла их, вытряхивая мусор. Чудом заметила. Не знаете, как они там оказались?

– Н-не знаю… – Крим энергично пытался засунуть карточку в карман, но руки не слушались его.

– Хорошо, попробую вам помочь, – проговорил полицейский, но в его голосе Шторр не уловил ничего хорошего. – Не пытались ли вы воспользоваться услугами серого маклера?

– Серого маклера? – искренне удивился Крим.

– Билетного спекулянта. В вашем случае – попросту мошенника?

– Нет, – Шторр уже пришел в себя. – Ничего такого я не пытался.

– Так ли? Это очень в их стиле – взять у жертвы деньги и документы, документы выбросить, а с деньгами скрыться.

– Нет, такого не было, – упорствовал Крим. Он решил, что лучше для него будет все отрицать.

– Возможно, – не стал спорить полицейский. – И как же тогда вы лишились личной карточки?

– Не знаю… Наверное, просто выпала из кармана.

– И упала прямо в урну?

– Не знаю, всякое бывает… Большое спасибо, господин офицер, что вы помогли мне ее вернуть!

– Не за что, это наша работа. Жаль только, что вы не хотите в свою очередь помочь нам.

– Я бы рад, – вновь развел руками Крим.

– Ладно, дело ваше, – бросил полицейский. – Можете идти. И если впредь вдруг надумаете когда-нибудь покупать билет на корабль, постарайтесь обратиться в официальное агентство. У серых маклеров нет и не может быть настоящих билетов. В лучшем случае вас просто облапошат и оставят без денег, в худшем – подсунут фальшивку, с которой вас снимут с рейса, когда что-то исправить будет уже поздно.

– Спасибо, господин офицер, я обязательно учту ваш совет, – произнес Крим. – До свидания.

– До свидания, господин Шторр.

Когда Крим вышел из здания терминала, на улице было уже совсем темно.

4

На следующий день за полчаса до полудня Крим с чемоданом в руке переступил порог Малого Дворца Гильдии имперских государственных служащих. Это было массивное облицованное темно-серым мрамором здание, увенчанное круглым куполом на широком каменном барабане, с монументальной колоннадой в портике фасада, от которой к подножию вели широкие гранитные ступени. Стены Дворца украшали контрастные барельефы, изображающие сцены знаменитых исторических событий.

Миновав две пары тяжелых, обитых металлом дверей, Крим оказался на парадной лестнице. Взбегая от входа вверх, она упиралась в огромный портрет Его Величества Императора и, словно разбиваясь о мысы его черных кавалерийских сапог, распадалась на два рукава, расходящихся вправо и влево. Белые каменные ступени были отполированы до блеска, и изображение монарха отражалось в них как в зеркале – вниз головой и словно сложенное гармошкой.

Усмехнувшись, Шторр переложил чемодан из одной руки в другую и ступил ногой на отражение головы Его Величества.

– Что вам угодно, любезный брат?

Крим оглянулся: из ниши слева от дверей – он и не заметил ее, войдя – к нему обращался кешлянин в длинном черном плаще-накидке поверх такого же, как у него самого, серого костюма с гербом Гильдии на груди.

– Мне… Я это… – Крим торопливо достал из кармана уже изрядно помявшееся письмо и протянул его человеку в плаще. – Насчет Гимназии…

– А чемодан зачем? – поинтересовался кешлянин, лишь мельком взглянув на бумагу в руках Шторра.

– Это мои вещи. Я выписался из гостиницы и…

– Все понятно, – прервал его человек в плаще. – Поднимайтесь на второй этаж. Чемодан пока оставьте здесь, у меня, потом заберете.

На мгновение Крим заколебался – в чемодане лежала основная часть оставшихся у него денег, но, решив не подавать виду, послушно спустился со ступеньки и задвинул свой багаж в указанную кешлянином нишу.

– Теперь поднимайтесь на второй этаж, – повторил человек в плаще. – Вверх и направо, там найдете. Зал номер один.

– Спасибо, – кивнул Крим. – Простите, а вы не подскажете, где здесь у вас выдают разрешения на поездки?

– Там вам все объяснят, – неопределенно ответил кешлянин.

– Будем надеяться… – пробормотал Шторр себе под нос, так, чтобы человек в плаще не услышал.

Лестница вывела его в холл или, скорее, широкий коридор второго этажа. Здесь было довольно многолюдно. Юноши в уже знакомых ему серых костюмах-тройках и девушки в таких же серых прямых юбках до колен, белых блузках и серых жилетах – с неизменным гербом Гильдии на груди – сидели на расставленных вдоль стен широких деревянных скамьях, собираясь небольшими группками, что-то негромко обсуждали, неспешно прохаживались вдоль коридора, пытались заглянуть сквозь матовое стекло за закрытые двери, над которыми красовалась большая металлическая табличка в форме цифры «один».

Найдя свободное местечко в углу, Шторр пристроился на краю скамьи и с безразличным видом принялся незаметно разглядывать окружающих. Большинство тут были кешляне, но встречались и представители других рас Империи – в основном вегоиды и улляне – кстати говоря, вовсе не жители Кеш-Улли, как можно было бы подумать, судя по названию, а один из народов Окраины. Все присутствующие были весьма молоды: многие, насколько он мог судить, даже младше его, Крима. Все с нетерпением чего-то ждали.

Ждал и Шторр. Ждал и при этом отчаянно боялся дождаться. Последняя надежда, оставшаяся у него, в любой момент грозила обернуться разочарованием.

Вчера в порту он окончательно убедился, что без специального разрешения с Кеш-Улли его не выпустят. Значит, необходимо во что бы то ни стало такое разрешение получить. Что для этого требуется, он не знал. Но знал одно: разрешение выдает Гильдия.

И он пришел за ним в Гильдию.

Скрип ключа в замке оторвал Крима от его мыслей. Двери зала медленно открылись, и в проеме показался высокий человек в плаще. В первый момент Шторру показалось, что это тот самый кешлянин, с которым он разговаривал внизу, но как только незнакомец заговорил, Крим понял свою ошибку: голос был совсем другой, при этом в нем явно слышался легкий провинциальный акцент.

– Любезные братья и милые сестры! – торжественно провозгласил человек. – Прошу всех в зал!

Все устремились к дверям, и сидящий почти у самого входа Крим невольно оказался среди первых. Зал номер один имел вытянутую прямоугольную форму и был почти сплошь заставлен ровными рядами кресел. Двигаясь вдоль прохода, Шторр насчитал не менее тридцати таких рядов, в каждом ряду было примерно два десятка мест. В конце зала, в центре небольшой сцены, высилась деревянная кафедра. Тяжелые, с золотыми кистями, бордовые шторы на окнах и шесть широких круглых колонн, подпирающих высокий потолок, придавали помещению определенную помпезность.

Зал быстро заполнялся народом. Крим выбрал себе место во втором ряду, у самого прохода, и опустился в мягкое кресло. Слева от него оказалась совсем юная девушка, желто-зеленый цвет волос которой выдавал в ней выходца с Веги – одной из древнейших провинций Империи. Словно почувствовав взгляд Шторра, она подняла на него большие изумрудного цвета глаза и улыбнулась. Крим улыбнулся в ответ, однако его соседка почему-то смутилась, покраснела и быстро отвернулась. Шторр тоже отвернулся, переведя взгляд на кафедру – и как раз вовремя: на нее неспешно поднимался пожилой кешлянин. На нем был уже традиционный плащ-накидка, но не черный, а белоснежный.

Выждав с минуту, пока в зале воцарится тишина, кешлянин поправил микрофон, установленный на кафедре, и заговорил.

– Любезные братья и милые сестры! Добро пожаловать в нашу Гимназию. Позвольте представиться. Меня зовут Артус.

По залу пронеслась волна легкого недоумения.

– Да, не удивляйтесь, – улыбнулся человек, назвавшийся Артусом. – Мы все в Гильдии называем друг друга просто по именам, оставляя все более сложные формы для непосвященных. Вы будете называть меня Великий Мастер Артус, что, как вы поняли, означает, что я Мастер нашей Гильдии. Ну и раз уж зашла об этом речь, немного о принятых в Гильдии обращениях. Взойдя на эту кафедру, я обратился к вам «любезные братья и милые сестры». В ближайшее время здесь так к вам будет обращаться все. Позже, когда вы перейдете на следующую ступень, а в Гимназии появятся ребята младше вас, младше по уровню обучения, а не по возрасту, конечно, они станут называть вас «мудрый брат» и «мудрая сестра». Еще позже, когда вы успешно окончите Гимназию – а я верю, что все вы, конечно, ее успешно окончите – и получите свои черные плащи, молодые гимназисты станут называть вас «Мастер». К тем же из вас, кто покажет себя особо достойным и заслужит право носить белый плащ – к тем из вас уже будут обращаться «Великий Мастер». Ну и наконец, если кто-то из вас когда-нибудь станет нашим Верховным Мастером, – Артус улыбнулся, сделав паузу, и в зале раздались робкие смешки, – тогда мы все станем называть его… Как вы думаете, как?

– Самый Великий Мастер! – крикнул кто-то с задних рядов.

– Нет, неправильно, – покачал головой Артус. – Ну, кто еще?

– Ваше Мастерство! – предположила соседка Крима.

– Снова неверно. Еще будут варианты?

В зале молчали.

– К Верховному Мастеру принято обращаться «любезный брат». Или «любезная сестра», если Верховный Мастер – женщина. Следует учитывать, что Верховным Мастером становятся, как правило, в весьма и весьма зрелом возрасте, наверное, поэтому обращение «милая сестра» тут как-то не прижилось.

В зале вновь засмеялись.

– Эта традиция подчеркивает следующие существенные черты жизни в Гильдии, – продолжал Артус. – Так, все мы здесь, какие бы плащи мы ни носили – братья и сестры, самые близкие люди друг для друга. В Гильдии мы ищем помощи в случае наших трудностей и бед, с Гильдией мы делим наши радости и успехи. Гильдия – семья, семья большая и дружная. Но конечно, это вовсе не исключает необходимости в дисциплине, в безоговорочном послушании младших старшим. Вот для этого и существует наша иерархия, основанная на опыте и авторитете.

Артус внимательно обвел глазами зал, словно пытаясь понять, достаточно ли хорошо его поняли.

– Хорошо, теперь вы знаете, почему меня следует называть Великий Мастер Артус. Сегодня я прочту вам вводную лекцию о нашей Гильдии. Конечно, на большинстве вопросов мы с вами не сможем остановиться подробно – позже вы разберете их с вашими преподавателями. Я же постараюсь хотя бы слегка наметить самое главное. Итак, наша Гильдия. Как вы знаете, ее официальное название – Гильдия имперских государственных служащих. Первое слово с заглавной буквы, остальные традиционно пишутся с маленькой. Это, как я сказал, официальное название. Оно, надо признать, не очень удобное, потому что длинное. Поэтому в обиходе мы используем другое – Гильдия Двора. А вот здесь, как раз, ничего смешного нет, – резко Артус отреагировал на вновь раздавшиеся в зале смешки. – Это весьма древнее название, заключающее в себе глубокий смысл. Наша Гильдия не случайно относится к числу Высших Гильдий. Она возникла очень давно, даже не на заре Империи – гораздо раньше. Кеш-Шлим тогда еще не была единой, а делилась на множество мелких королевств и княжеств. Роль административного аппарата при многочисленных монархах играл их двор. Профессионалы всегда быстрее находят между собой общий язык, чем политики. И когда историки говорят: король такой-то объединил такие-то территории Кеш-Шлим, я говорю: нет, это двор короля такого-то объединился с двором князя сякого-то. Потому что связи между дворами возникли куда раньше и были куда устойчивее, чем связи между самолюбивыми и часто вздорными князьками средневековья. Можно сказать, что уже тогда существовала некая единая неформальная организация государевых слуг – профессиональных управленцев, из которой впоследствии выросла наша Гильдия, в том виде, в каком она нам известна сегодня… Итак, Гильдия имперских государственных служащих, Гильдия Двора… Может быть, спросите вы, есть и какие-то другие названия? Да, есть. Если вы подслушаете разговор членов какой-нибудь другой Высшей Гильдии, ну, скажем, наших друзей из Гильдии Частного Права, вы услышите, что они говорят о какой-то Гильдии бюрократов. Вы удивитесь, но речь именно о нас. Не стоит обижаться, а тем более вступать в спор – это не оскорбление, а всего лишь дружеское подтрунивание. Мы тоже между собой называем их Гильдии отнюдь не официальными названиями. Например, ту же Гильдию Частного Права – Шайкой вымогателей, а Гильдию Артистов и Художников – Клубом паяцев.

Переждав взрыв хохота, Артус продолжил:

– Все это, повторюсь еще раз, не более чем шутки друзей: члены разных Гильдий, особенно Высших Гильдий, всегда относятся друг другу с большим уважением. Ну и, разумеется, мы не употребляем название «Гильдия бюрократов» между собой, это не принято, хотя, как я уже говорил, ничего обидного в нем нет… Таким образом, мы с вами теперь знаем, как называется наша Гильдия, как ее называем мы и как называют нас наши друзья. Посмотрим теперь, что же скрывается за всеми этими названиями. Другими словами: что наша Гильдия представляет из себя? Разумеется, Гильдия имеет определенную внутреннюю структуру. Какую же? Вот об этом мы сейчас с вами и поговорим. Членами Гильдии, как вы, наверное, знаете, являются Мастера и ученики. Мастера объединяются в Цеха. Цеха образуются обычно по территориальному принципу. На небольших планетах Окраины может быть всего по одному Цеху, в крупных центрах, таких, как планеты столичного региона, – до нескольких десятков. У нас на Кеш-Улли, например, двадцать семь Цехов, на Кеш-Шлим – тридцать четыре Цеха. Каждый Цех возглавляет Мастер Цеха. Так, ваш покорный слуга имеет честь занимать должность Мастера Цеха Трипплс Второй Корпорации. Я произнес слово Корпорация, да? Корпорацией называется объединение Цехов, обычно с нескольких планет. Только Первая и Вторая Корпорации состоят из Цехов одной единственной планеты – Кеш-Шлим и Кеш-Улли соответственно. Помимо Цехов, в Корпорацию входят Гимназии – такие, как ваша, а также Зáмки. Про них вам подробно расскажут позднее. Гимназии возглавляются Мастером-ректором, Замки – Мастером-комендантом, Корпорации – Мастером Корпорации. Ну и все это вместе взятое возглавляет Верховный Мастер Гильдии. Последние десять лет на этом посту находится любезный брат Кливви.

Лектор перевел дух.

– Итак, мы с вами коротко познакомились с нашей Гильдией, но пока не ответили на один, быть может, самый важный вопрос: а зачем она, собственно, нужна? Иными словами, какую пользу приносят нашей Великой Империи ее члены? Ответ однозначный: огромную, ни с чем не сравнимую пользу. Наши Мастера трудятся на всех без исключения планетах, составляющих Империю. Начиная с Кеш-Шлим – там наши братья и Первый министр, и писарь в Императорском архиве – и заканчивая дикими мирами Приграничья. Имперский государственный служащий должен быть не просто чиновником, но и юристом, и дипломатом, и поваром, и солдатом. Да нет, наверное, такой профессии, которой не должен в совершенстве овладеть наш Мастер. Конечно, скажете вы, есть соответствующие Гильдии, не залезаем ли мы таким образом в сферу их компетенции? Ответ: никоим образом. Большинство Мастеров этих Гильдий – узкие специалисты. Разумеется, они все профессионалы высшего класса, но в нужный момент где-нибудь на Границе у вас может не оказаться под рукой ни юриста, ни финансиста, ни даже полицейского офицера. И тогда эти обязанности лягут на вас, и Мастер нашей Гильдии обязан с ними справиться.

Артус помолчал.

– Вот, пожалуй, и все, что я собирался вам сегодня рассказать. Теперь вы имеете представление о том, куда попали – представление, разумеется, самое общее, но лучше уж такое, чем вовсе никакого. Ближайшие шесть лет вы посвятите тому, чтобы узнать все это подробно. Первый год у вас уйдет на изучение Устава нашей Гильдии. На первой стадии вы познакомитесь с его Общими положениями. Изучив их, вы перед Мастером Корпорации сдадите ваш первый экзамен в Гимназии. После успешной сдачи экзамена, а я верю, что все вы сдадите его успешно, вы станете учениками второй стадии. Это будет ваш первый шаг на длинной и крутой лестнице мастерства. А теперь, любезные братья и милые сестры, позвольте поблагодарить вас за внимание. Есть ли у кого-нибудь из вас вопросы?

Прежде чем кто-либо успел опомниться, Крим вскинул руку.

– Прошу вас, любезный брат, – улыбнулся ему лектор. – Как ваше имя?

Землянин поднялся с места.

– Меня зовут Крим Шторр.

– Прошу вас, любезный брат Крим. Какой у вас вопрос?

– Великий Мастер, скажите, пожалуйста, что нужно для того, чтобы получить разрешение Гильдии на поездку в столицу? – выпалил Крим.

– Вопрос, конечно, не совсем по теме, – улыбнулся Артус. – Разрешение может получить любой Мастер нашей Гильдии, в любое время, если только у него нет неисполненных обязательств перед его Цехом. Ученик тоже может получить такое разрешение – с согласия своего преподавателя. Но только ученик второй стадии и выше. Ученикам первой стадии разрешение не выдается.

– Спасибо, Великий Мастер. А что требуется для получения второй стадии?

– Сдать экзамен по общим положениям Устава Гильдии. Такой экзамен принимается Мастером Корпорации каждый месяц, вам предстоит сдать его примерно через полгода.

В груди у Крима все сжалось.

– Простите, Великий Мастер, а возможно сдать этот экзамен уже в этом месяце?

В зале раздался смех, но Артус отнесся к вопросу вполне серьезно.

– Как я сказал, экзамен принимается один раз в месяц. Ближайший случай удостоиться визита Мастера Корпорации представится нашей Гимназии через две с половиной недели. Каждый ученик имеет право потребовать экзамена и держать его во время любого посещения Мастера Корпорации. Завтра перед началом занятий подойдите к вашему преподавателю, любезный брат Крим. Если это окажется в ваших силах, вы сможете держать экзамен в этом месяце. Хотя… – Мастер на секунду задумался, – хотя, должен признать, в новейшей истории Гимназии я не припомню таких случаев.

Больше вопросов к лектору не было, и, попрощавшись, Великий Мастер Артус покинул зал.

5

Не успели слушатели подняться со своих мест, как на оставленную Артусом кафедру торопливо поднялся юноша-кешлянин. Он был без плаща, но изображение герба Гильдии на его костюме было обрамлено серебряным орнаментом в виде переплетенных ветвей и колосьев. Возрастом он казался несколько старше большинства присутствующих, да и держался не в пример увереннее.

– Любезные братья и милые сестры, прошу минуту внимания, – громко произнес он. – Меня зовут Прус, я являюсь старшим по Постоялой Палате. Прошу всех, кому положено там место, подойти ко мне.

Крим не знал, касается ли его это объявление, но счел за благо не выпускать пока кешлянина из вида. Вокруг того довольно быстро образовалась толпа учеников. Они называли свои имена, Прус сверялся с каким-то списком и делал в нем пометки карандашом.

– Все отметились? – спросил он через несколько минут.

Собравшаяся у кафедры группа утвердительно загудела.

– Есть здесь сестра Рилли? – снова спросил Прус, обращаясь к полуопустевшему залу.

Никто не отозвался.

– Нет сестры Рилли? – повторил Прус.

– Может быть, РиллИ? – переспросила соседка Крима, по-вегоидски поставив ударение на последний слог имени.

– Может быть, – согласился Прус.

– Она больна и прилетит через два дня, – пояснила девушка.

– Понятно… – Прус отметил что-то в своем списке. – А брат Крим у нас тут есть?

Шторр подпрыгнул как ужаленный.

– Я Крим! – выпалил он.

– Так что же ты сидишь? – изумился Прус. – Давай сюда, – он снова склонился над списком. – Вот теперь действительно все, – кешлянин сложил список и спрятал его в карман пиджака. – Прошу всех со мной!

– Подождите минуту, любезный… то есть я хотел сказать – мудрый брат, – встрепенулся один из учеников. – У меня внизу остались вещи!

– Да, у меня тоже там чемодан, – подхватил Крим.

– А у меня сумка, – вторила им миниатюрная девочка-кешлянка, наверное, самая младшая среди присутствующих учеников.

– Потом все заберете. Не беспокойтесь: у нас в Гильдии никогда ничего не пропадает. А мы, собственно, недалеко.

С этими словами Прус спустился с кафедры. Крим ожидал, что они двинутся по проходу к выходу из зала, и даже отступил в сторону, чтобы пропустить вперед провожатого, но кешлянин решительно направился в противоположную сторону, и только тогда Шторр заметил, что за колонной в углу помещение имеет еще одну дверь. Попавшие в список ученики – а их набралось десятка три – последовали за Прусом. Крим поневоле оказался замыкающим.

Они вышли в коридор, миновали несколько запертых дверей, прошли через узкую арку, спустились на три или четыре ступеньки и оказались на небольшой площадке перед допотопного вида лифтом. Заключенный в металлический просматривающийся насквозь сетчатый колодец, он был похож на огромный поршень в прозрачном цилиндре. Его тросы, электрические кабели и прочие технические устройства, выставленные напоказ, как-то не внушали уверенности в своей надежности, поэтому Крим был даже рад, когда Прус, взяв с собой в кабину лишь троих учеников, махнул остальным рукой, чтобы те шли пешком.

– На седьмой этаж, – бросил он. – Только учтите, что вы сейчас не на втором, а на первом. Перепад высот.

Лестница, ведущая наверх, была здесь же, она огибала шахту лифта – по три пролета на этаж. Толпа учеников брела вверх несколько минут, растянувшись на несколько этажей. На этот раз Крим был среди первых. Похоже, он единственный, кто не задохнулся, достигнув, наконец, седьмого этажа.

Прус и три счастливчика, поднимавшихся на лифте, ждали их наверху.

– Добро пожаловать в нашу Постоялую Палату, – произнес он, когда первый десяток учеников достиг наконец площадки. – Здесь вы будете жить ближайшие шесть лет – если, конечно, не повылетаете из Гимназии раньше срока. Заселяемся по списку. Брат Айрис – келья семьсот один. Сестра Алли – семьсот три.

Дождавшись своего имени, Крим получил из рук Пруса металлический жетон с номером «763» и вслед за другими учениками оказался в длинном узком коридоре. По сравнению с помещениями, через которые они прошли до этого, он выглядел более чем скромно. Линолеумный пол был местами довольно сильно потерт, крашеные стены обшарпаны, половина ламп на потолке не горела. Слева и справа в коридор выходили многочисленные двери с медными табличками-номерами – четные с одной стороны и нечетные с другой.

Сверяясь с номерами дверей, Крим прошел вдоль коридора до большого окна в торце, повернул направо, вновь прошел до конца и только за вторым поворотом обнаружил то, что искал. Эта дверь ничем не отличалась от прочих, разве что краска на ней почти не облупилась. Еще раз сверившись с номером, Крим осторожно надавил ручку.

– Любезный брат, тебя мама не учила стучать, когда входишь в комнату? – раздался недовольный голос.

– Я сирота, – на автомате ответил Крим.

Он стоял на пороге крохотной аляповато обставленной комнатушки. В ней был шкаф, отодвинутый от стены и завешенный с задней стороны отрезом ткани, небольшой стол, заваленный дисками, книгами и бумагами, да два мягких стула разной обивки. Из-за шкафа торчала застеленная цветным покрывалом железная кровать. Занавесок на окне, стекла которого не отличались чистотой, не было. Как не было видно и обладателя недовольного голоса.

– Простите, а вы где? – неуверенно спросил Крим.

– Где-где… Где надо. Ты два шага-то сделай, не ленись.

Крим повиновался. Теперь он увидел, что за шкафом скрывается вход в смежную, еще меньших размеров, комнатку. Однако она представляла собой резкий контраст со своей большей сестрой. Почти всю ее занимал широкий кожаный диван, оставив перед окном место лишь для невысокого журнального столика. Окно здесь было тоже меньших размеров, чем в основной комнате, но его украшали плотные, аккуратно подшитые шторы. На стене над диваном висела серая шкура какого-то крупного зверя с длинными растопыренными когтями на лапах.

На диване возлежал – другого слова и не подберешь – невысокого роста плотный паренек с копной непослушных светло-русых волос с едва различимым зеленоватым отливом и почти земным типом лица. На нем были серые форменные брюки и белая рубашка, расстегнутая едва ли не до пояса. В руке парень держал початую стеклянную бутылку с какой-то яркой этикеткой.

– Здравствуйте, – пробормотал Крим.

– Ну, здравствуй, раз такое дело, – парень резким движением сел на диване. – Кто таков будешь?

– Меня зовут Крим. Мудрый брат Прус дал мне номер этой комнаты.

– Кельи, – поправил Крима парень. – Не комнаты, а кельи. Так это у нас здесь называется. Выходит, соседями будем. Я Пул с Гроста. У нас тут есть еще один Пул – с Кеш-Шлим, поэтому, чтобы не путать, нас так и называют – Пул с Гроста и Пул с Кеш-Шлим. А ты откуда будешь?

– С Тер… С Реды, – произнес Крим.

– С Терсреды? Это где такое?

– С Реды.

– А, с Реды… Слышал. Кажется… Ну ладно, располагайся. Твоя кровать вон, – Пул указал рукой с бутылкой в сторону большой комнаты. – Стол общий, в шкафу тебе положена половина, какие полки заняты – те, уж извини, мои. Стул тоже один мой. У тебя вещей-то много?

– Один чемодан, да и тот полупустой, – сказал Крим.

– Это хорошо. У нас тут, как видишь, тесновато. Пива хочешь? – неожиданно спросил Пул.

– Нет, спасибо, – пробормотал Шторр.

– Зря, – Пул сделал большой глоток из своей бутылки. – А где, собственно, твой чемодан?

– Внизу остался. Я сейчас схожу, принесу.

– Сходи-сходи. Но сначала запомни несколько правил. Первое: заходя в комнату, стучись, ты не один здесь живешь. Второе: захочешь дружков в гости привести или еще кого, – Пул хитро ухмыльнулся, – всегда пожалуйста, но изволь предупредить заранее. Третье: еда в келье общая, кто хочет, тот и ест, но помни, что последний кусок пополам. Выпивка же, буде такая имеется, у каждого своя, не предложили – сам брать не смей. Так, что там у нас еще?.. Да, вещи свои на мой диван не кидать… Ну, хватит с тебя для начала. Давай, двигай за чемоданом.

Несколько ошарашенный этим напором, Крим вышел из кельи и направился по коридору к лестнице.

6

Остаток дня ушел у Крима на знакомство со своим новым домом. Малый Дворец Гильдии включал в себя целый комплекс зданий, связанных друг с другом замысловатыми коридорами, лестницами и даже открытыми галереями. При этом отдельные его части нередко стояли на разном уровне, высота потолков также могла значительно разниться, из-за чего, поднявшись со второго этажа на какие-нибудь две-три ступеньки, можно было легко обнаружить себя уже на третьем, четвертом или даже первом этаже – только соседнего корпуса.

Как понял Крим, главной частью дворца, да и собственно дворцом, было помпезное трехэтажное, не считая барабана купола, здание с колоннадой, выходящее фасадом на площадь. Широкая лестница, начинающаяся почти от входа, раздваивалась перед портретом Императора, с высоты нечеловеческого роста строго взирающего на каждого переступающего порог, после чего ее левый, более короткий пролет, как и положено, вел на второй этаж. Правый же рукав, совершив еще один поворот, позволял миновать парадные залы и выводил тоже на второй этаж, но уже не самого дворца, а более современной пристройки. Именно там находились коридор со скамьями и лекционный зал, где Крим уже успел побывать утром.

Из коридора, пройдя через зал, можно было попасть в девятиэтажный корпус Постоялой Палаты. Четыре ее верхних этажа занимали ученики, прибывшие в Гимназию с других планет или отдаленных районов Кеш-Улли. На четырех этажах под ними жили преподаватели – Мастера Гильдии. Вход для учеников туда был ограничен. На первом этаже находились общие помещения: комнаты отдыха, библиотека, зал для занятий спортом и еще что-то в этом роде – Крим не запомнил.

В противоположном от лекционного зала конце коридора располагалась еще одна лестница, поднявшись по которой, можно было попасть на этаж для классных занятий. Здесь находились учебные аудитории – заставленные партами комнаты, некоторые были оборудованы компьютерными мониторами, но большинство – лишены видимых технических изысков. На стенде возле лестницы Крим обнаружил списки учебных групп и расписание занятий. По всему выходило, что Гимназия не слишком обременяла своих учеников академической нагрузкой. На следующий день было запланировано единственное семинарское занятие, на послезавтра – единственная же лекция.

Остальные здания Дворца, по-видимому, не имели прямого отношения к Гимназии.

Когда Крим вернулся в келью, небо за окном уже начинало темнеть. Пул с Гроста по-прежнему лежал на диване, даже поза, кажется, не изменилась. Еще днем, раскладывая в шкафу вещи, Шторр обнаружил на полке свернутые в рулон занавески («Все руки никак не доходят повесить», – пояснил сосед.). Крим достал их и разложил на кровати. Ткань была мятая, но во всех прочих отношениях выглядела вполне прилично. Взяв в руки одну из штор, Крим придвинул к окну стул, взобрался на него ногами, затем переступил на подоконник и принялся прицеплять занавеску к карнизу за тонкие металлические петли. За первой шторой последовала вторая. В конце, правда, ему не хватило одного крючка – Крим пропустил его в самом начале, не заметив на краю карниза – но он решил пока оставить все как есть.

Шторр спрыгнул с подоконника на пол, отошел к двери и огляделся. В комнате стало гораздо уютнее. Пул, выглянувший на шум из своей каморки, одобрительно кивнул.

– Молодец. К утру отвисится – еще лучше будет. У меня так же было. Ты на ужин идешь?

– На ужин? – переспросил Крим, тут же поняв, что проголодался.

– На ужин, на ужин.

– С удовольствием. А здесь есть ресторан?

– Ну, ресторан не ресторан, а трапезный зал есть. Завтрак и ужин – от Гильдии, а вот за обед надо платить самому. Но я, например, обедать обычно не хожу, да и никто у нас не ходит.

– Почему? – не нашел ничего лучшего, как спросить, Крим.

– Стипендии только на пиво хватает.

Шторр так и не понял, пошутил его сосед или говорит серьезно.

Они вышли из кельи.

– А что, двери здесь не запирают? – поинтересовался Крим.

– Даже замков нет. Свои просто так не полезут, а чужих здесь не бывает.

Вслед за Пулом Крим прошел к лестнице. Бросив быстрый взгляд на зарешеченную шахту лифта и поняв, что кабина где-то далеко внизу, гростианин махнул рукой и принялся спускаться пешком. Шторр не отставал. Достигнув первого этажа, они нырнули в боковой коридор и, оставив позади арку, ведущую к библиотеке, оказались перед широко распахнутыми дверями, из-за которых распространялся аппетитный аромат кухни.

– Вот и наш трапезный зал, – сказал Пул. Впрочем, Крим это уже и сам понял.

Они вошли внутрь и пристроились за группой учеников, ожидающих своей очереди возле стойки раздачи. Откуда-то в руках Пула появились два пластиковых подноса, один из которых гростианин протянул Криму. Живых официантов здесь, конечно же, не было. На стойке, на расстоянии друг от друга, стояли небольшие таблички с изображением блюд. Поднос двигался по медленно ползущей вдоль прилавка ленте. Когда он оказывался перед нужной табличкой, требовалось нажать расположенную под ней клавишу, откидывалась крышка и тарелка или чашка сама соскальзывала на него.

Подсмотрев за действиями своих соседей, Крим легко разобрался с управлением, и скоро на его подносе уже громоздились глубокая тарелка с густым супом, блюдце с овощным рагу и кружка горячего компота. Шторр собирался было добавить к ним десерт, но подошедший сзади юноша-кешлянин мягко перехватил его руку.

– Больше трех брать не принято, любезный брат.

– Да, я забыл тебе сказать, – на голос обернулся стоящий впереди него Пул. – Ученики первой стадии могут брать три блюда, старшие – и вовсе два. Поблагодари мудрого брата за подсказку. Можешь еще взять хлеб, он без счета.

– Спасибо, мудрый брат, – произнес Крим, не поняв до конца, следует ли ему обратиться к Пулу или к кешлянину.

Так как кивнули в ответ оба, вопрос этот так для него и не прояснился.

Подхватив свой поднос, Пул завернул за стойку и остановился, выбирая свободное место. Через несколько секунд к нему присоединился Шторр. Он почему-то ожидал увидеть что-то наподобие столовой Интерната – широкий длинный стол, за которым умещались все воспитанники. Но зал оказался заставлен небольшими (на четверых, не больше) круглыми столиками. Зато их было множество. Правда, многие заняты.

Обведя глазами зал, Крим заметил девушку, сидевшую рядом с ним на лекции. Она в задумчивости постукивала по краю тарелки раздвоенной палочкой – принятый на Веге столовый прибор. Девушка сидела за столиком одна.

– Неплохой выбор, – перехватил его взгляд Пул и решительно двинулся с подносом в руках по направлению к вегоидке. Криму ничего не оставалось, как только последовать за ним.

– Прошу прощения, милая сестра, – вкрадчиво произнес гростианин, приблизившись к девушке. – Вы позволите составить вам компанию?

– Конечно, пожалуйста, – девушка подняла глаза и улыбнулась, узнав Крима. Крим тоже улыбнулся, чем вновь, как и в прошлый раз, на лекции, вогнал ее в краску. Однако здесь ей уже некуда было отворачиваться.

Шторр и Пул поставили свои подносы на стол и сели. Крим обратил внимание, что здесь не принято освобождать подносы – ученики ели прямо с них и оставляли на столах вместе с грязной посудой. Очевидно, потом кто-то их должен был убирать, но сейчас многие столики так и оставались ими загромождены.

– Позвольте спросить, милая сестра, – проговорил Пул, – как ваше имя?

– Меня зовут СиннИ. – Ударение в имени девушка поставила на последний слог.

– Я – Пул с Гроста, – продолжал Пул, хотя его никто об этом не спрашивал.

– А вас как зовут, мудрый брат? – поинтересовалась СиннИ у Шторра.

– Крим. Только вряд ли я для вас мудрый брат. Я сегодня первый день в Гимназии.

– Мудрый брат – это я, – встрял Пул.

– Я тоже первый день, – сказала девушка, проигнорировав его реплику. – Только вчера прилетела с Веги. А вы откуда?

– Я с Реды.

– А я, как уже сказал, с Гроста, – жуя хлеб, вставил слово Пул.

– Вы чем-то расстроены? – спросил девушку Шторр.

– Нет. Почему вы так решили?

– Это сразу заметно, – вновь вмешался гростианин. – Вы пытаетесь есть суп вегской вилкой. – Действительно, СиннИ опустила свою палочку в тарелку с супом и, не глядя, помешивала его ею.

– Ой! – Девушка положила вилку на поднос и потянулась за обычной ложкой, мало различающейся что на Кеш-Шлим, что на Гросте, что на Терре. – Да, я немного переживаю за свою подругу. Она должна была прилететь со мной, но заболела и осталась дома.

– Понятно, – проговорил Пул. – Ну, ничего страшного, бывает. Прилетит попозже.

– Да, конечно, – согласилась СиннИ. – Но она так ждала этого момента, так готовилась. Да и мне, признаться, без нее одиноко. Друзей здесь у меня пока нет.

– Вы живете в Постоялой Палате? – спросил Крим.

– Нет. У меня здесь в городе дальние родственники, я пока остановилась у них. А вот РиллИ – это подруга – она будет жить в Палате.

– Передайте тогда ей, чтобы обращалась, если что, – сказал Пул. – Наша келья под номером семь-шесть-три. Да и сами, конечно, заходите в гости.

– Спасибо, – кивнула девушка. На секунду она задумалась, затем, словно решившись на что-то, продолжила: – В свою очередь, приглашаю вас на свой день рождения. Через неделю мне исполняется пятнадцать стандартных лет.

– Спасибо, обязательно придем, – ответил Пул прежде, чем Крим успел подсчитать, сколько лет девушке в земном исчислении. Получалось, она младше его где-то на год. – А где вы будете праздновать? У родственников?

– Пока не знаю, – СиннИ почему-то смутилась. – Но мы же наверняка еще увидимся за эту неделю?

– Конечно, – сказал Крим. – На лекции там или на занятиях.

СиннИ смутилась еще больше. Пул сильно толкнул Шторра ногой под столом.

– Занятия в Гимназии не занимают много времени, – заявил гростианин. – Может быть, сходим куда-нибудь после них? Здесь, на Кеш-Улли много музеев, театры, опять же есть разные, клубы…

– Спасибо, я подумаю, – произнесла СиннИ.

На некоторое время за их столиком воцарилось молчание.

– Простите, мудрый брат, – прервала его девушка, обращаясь на этот раз к Пулу. – А вы давно в Гимназии?

– Я на третьей стадии, то есть второй год. Только раньше я учился на Кеш-Шлим. Сюда перевелся в этом году.

– А зачем? – не удержался от вопроса Крим. – Зачем перевелся?

– Не зачем, а почему… Собственно, я понятия не имею, почему. Так решила Гильдия.

– Мне вот что непонятно, – произнесла СиннИ. – Я посмотрела расписание – в день у нас по одному занятию или лекции. Это только у новичков так?

– Так у всех. Гильдия никуда не спешит. Империя вечна, так зачем же торопиться?

– Можно было бы быстрее заканчивать обучение, – проговорил Крим.

– А зачем? – спросил Пул.

Никто ему не ответил.

– Я слышала, вы собираетесь через две недели сдать экзамен за первую стадию? – почти без вопросительной интонации произнесла между тем СиннИ, обращаясь к Криму.

– Через две недели? – гростианин едва не подавился компотом. – Она это серьезно?

– Я хочу попробовать, – осторожно ответил Шторр.

– Это невозможно, – безапелляционно заявил Пул. – Или ты тоже перевелся из другой Гимназии?

– Ниоткуда я не переводился. – Тема не нравилась Криму, и он начал злиться. – Я просто хочу попробовать.

– Авантюра, – бросил Пул. – Ты был в библиотеке? Нет? Ну, так сходи, попроси, чтобы тебе показали Общие положения Устава Гильдии Двора. Это несколько вот такенных томов, – гростианин развел пальцы, демонстрируя толщину книги. – Они там целую полку занимают. И никакого тебе гипноза и прочей лженауки: Гильдия признает только классическую форму обучения. Так что все придется читать собственными глазками. Читать и запоминать!

– Все равно, я хочу попробовать, – упрямо проговорил Крим.

– Да пробуй на здоровье, – внезапно бросил спорить Пул. – На самом деле, ты ведь ничего не теряешь. Ну, разве что кроме времени, убитого в библиотеке.

– Если у вас получится, я тоже попробую, – сказала СиннИ.

– У него не получится, – отрезал Пул, но уже без прежнего жара. – Ни у кого не получится. Да и смысла нет.

Ужин заканчивали молча.

7

Следующую неделю Крим жил в библиотеке.

Нет, он, конечно, возвращался в келью спать – но лишь потому, что читальный зал на ночь закрывался. Выбирался он и в трапезный зал, но ненадолго и не каждый день. Если бы не СиннИ и Пул с Гроста, таскавшие ему оттуда бутерброды и тонизирующий чай, он бы, вероятно, вовсе зачах.

Впрочем, приходилось еще прерываться на ежедневные регулярные занятия с прочими учениками. Времени, потраченного на них, было особенно жалко, но пропускать лекции и семинары в Гильдии было не принято.

С семинара все и началось. На следующий день после знакомства с Пулом и СиннИ, Крим пришел на этаж для классных занятий. В указанной в расписании аудитории собралось полтора десятка учеников из его группы. Крим надеялся встретить среди них СиннИ, но девушки в классе не было. Шторр не помнил, была ли она в их списке, но возвращаться к стенду и проверять было уже некогда.

Ровно без двух часов полдень в аудиторию вошел преподаватель в черном плаще Мастера с кожаной папкой в руке. Это был довольно молодой кешлянин с короткими зачесанными назад ярко-зелеными волосами, широким лицом, на котором застыла тонкая, почему-то показавшаяся Криму презрительной, улыбка. Окинув взглядом класс, Мастер опустился за преподавательский стол, положил на него свою папку, открыл ее и извлек на свет стопку бумажных листков.

– Приветствую вас, любезные братья и милые сестры, – проговорил он. – Я – Мастер Шлишш, я буду вести у вас семинары. Кто старший группы?

Аудитория недоуменно молчала.

– У вас что, до сих пор нет старшего? – удивился Шлишш.

– Нету, – проговорил кто-то из учеников.

– «Нету», – передразнил Мастер. – Плохо, что «нету». Надо, чтобы был. Кто сказал «нету»?

– Я, – с места поднялся один из учеников.

– Как вас зовут, любезный брат? – спросил Шлишш.

– Улл, Мастер.

– Откуда вы?

– С Кеш-Улли, Мастер.

– Отлично. Назначаю вас старшим группы. Знаете, что надо делать?

– Э… Не знаю, Мастер.

– Выясните. Глава восьмая Раздела «Гимназия» Устава Гильдии, том шестнадцатый. К следующему занятию быть готовым. А пока часть ваших обязанностей мне придется взять на себя. Итак, сделаем перекличку. Я буду называть ваши имена, вы будете вставать и отвечать: «Здесь». Заодно познакомимся. Начнем. Брат Битт.

– Здесь! – отозвался ученик на последней парте.

– Откуда вы?

– С Веги, Мастер.

– Хорошо, садитесь… Брат Брил.

– Здесь!..

Перекличка показала, что все ученики на месте, кроме уже знакомой Криму заочно вегоидки РиллИ.

– Кто знает, где сестра Рилли? – строго спросил Шлишш с традиционным кешлянским ударением на первый слог. Похоже было, что он даже рад тому, что кто-то из группы отсутствует.

Шторр поднял руку.

– Кажется, я знаю, Мастер.

– Что значит, «кажется», брат Крим? – переспросил преподаватель. – Вы либо знаете это, либо нет. Кстати, встаньте.

– Я слышал, что она больна и прилетит через несколько дней, – пояснил Шторр.

– Вы можете быть в этом уверены?

– Я слышал об этом от ее подруги, – пояснил Крим. – У меня… У меня нет оснований ей не верить.

– В таком случае, вы отвечаете за эту информацию. Если причина отсутствия сестры Рилли окажется неуважительной, вы разделите с ней наказание. Садитесь.

Крим опустился на место, с неудовольствием отметив, что инициатива у Мастера Шлишша наказуема.

– Предупреждаю всех, – произнес, между тем, преподаватель. – Посещение моих семинаров строго обязательно. Повторяю: строго обязательно, – он сделал дополнительное ударение на слове «строго». – Все пропуски, вне зависимости от причины, необходимо отработать, то есть сдать мне пропущенную тему. Отработки принимаются каждый восьмой день в помещении преподавательской – это здесь, на четвертом этаже. За пропуск без уважительной причины буду отправлять за допуском к Мастеру-ректору. Надеюсь, встреча с ним надолго отобьет у вас охоту прогуливать занятия – если вы вообще вернетесь…

Шлишш обвел глазами учеников, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Кто читал вам вводную лекцию? – спросил он после паузы.

Класс молчал: видимо, не один Крим счел за благо не высовываться. Впрочем, преподавателя это ничуть не обескуражило.

– Улл, кто читал вводную лекцию? – переспросил он.

– Великий Мастер Артус.

– Что ж, весьма, весьма уважаемый Мастер… Вот только лектор, боюсь, никудышный. Ладно, открывайте ваши тетради, записывайте. Гильдия имперских государственных служащих относится к числу десяти Высших Гильдий. Она образована на Кеш-Шлим в одна тысяча триста девятом году до создания Первой Империи. Отдельные источники приводят также даты одна тысяча трехсотый и одна тысяча триста девяносто девятый годы. Эти данные являются ошибочными, а их отстаивание – лженаучным…

В течение следующего часа Мастер Шлишш монотонно надиктовывал то, что уже рассказал на лекции Артус, только скучным сухим языком, время от времени цитируя по памяти целые абзацы из Устава. Оживала его речь только тогда, когда он вступал в заочную дискуссию с неким Профессором Либбом. Именно этот явно неуважаемый Шлишшем ученый, по-видимому, и скрывался за теми «отдельными источниками», что злокозненно приводили ошибочные и лженаучные данные. Тут в нашем Мастере внезапно просыпался оратор. Шлишш клеймил несчастного профессора на чем свет стоит, изобретая для его утверждений самые уничижительные определения. Стоило же ему вернуться на стезю официальной теории, вся образность речи сразу куда-то пропадала.

Крим не взял с собой ни тетради, ни ручки. Сосед по парте поделился с ним листком бумаги, откуда-то сзади одолжили карандаш. Шлишш несколько раз неодобрительно посматривал на Шторра и его одинокий листок, но, очевидно, никаких серьезных правил тот не нарушал, и преподаватель не считал нужным отвлекаться от своей лекции.

Наконец время занятия истекло.

– К следующему семинару чтобы все были готовы по вводной теме, – проговорил Шлишш. – Завтра вам начнут читать Общие положения Устава. Эту тему тоже подготовите. У кого есть вопросы?

Впрочем, класс уже уяснил, что лишних вопросов ему лучше не задавать.

– Отлично, вопросов нет, – заключил преподаватель. – В таком случае – до послезавтра.

Подхватив свою папку, Шлишш направился к выходу. Однако Крим догнал его в дверях.

– Простите, Мастер, можно вас на минуту?

– Я же спрашивал, у кого есть вопросы, – недовольно проговорил преподаватель. – Ладно, Крим, что у вас?

– Я задавал этот вопрос Великому Мастеру Артусу, и он посоветовал обсудить это с моим преподавателем, то есть с вами, – быстро заговорил Крим. – Мне необходимо сдать экзамен за первую стадию через две с половиной недели.

– Я слышал об этом, – сухо сказал Шлишш, – и решил, что речь идет о не самой удачной шутке.

– Это вовсе не шутка, – стоял на своем Шторр. – Мне действительно это необходимо.

– Зачем? – поинтересовался Мастер.

– По… По личным причинам.

– Все, что касается Гильдии, не может быть личным, – сухо заявил Шлишш. – Выкладывайте вашу причину, брат Крим.

Крим замялся.

– Но это действительно личный вопрос, Мастер. Не думаю, что это может заинтересовать Гильдию…

– Гильдию интересует все, что касается ее членов, – отрезал преподаватель. – Подозреваю, что тут у вас вопрос тщеславия – качества в Гильдии уважаемого, но только до тех пор, пока оно не становится превалирующим над интересами Гильдии.

– Для меня нет ничего превыше интересов Гильдии, – на голубом глазу заявил Крим, преданно глядя в лицо Мастеру.

– Похвально. – Ответ Шлишшу, похоже, понравился. – Ладно, слушайте меня, Крим. Курс Общих положений – это тома Первый, Второй, Третий и заключительный раздел последнего, Тридцать третьего тома Устава. От ученика не требуется выучить Устав наизусть – это невозможно ни за две недели, ни за два года: здесь нужны десятилетия тренировок. Но вы должны свободно ориентироваться в тексте, уметь самостоятельно изложить любое из его положений. Достичь этого за две недели, на мой взгляд, также абсолютно невозможно, но не считаю нужным препятствовать вашему рвению. Вы вправе самостоятельно заниматься в библиотеке – в свободное время. Разумеется, это не освобождает вас от посещения лекций и семинаров и не сулит никаких иных поблажек. Если вы пожелаете сдавать экзамен, я подпишу вам направление. Но учтите, если экзамен будет провален – пеняйте на себя.

– Спасибо, Мастер, – проговорил Шторр, по правде говоря, не испытывающий к Шлишшу особой благодарности.

– Не за что, брат Крим.

С этими словами Мастер Шлишш покинул класс.

Взяв с парты исписанный листок и вернув хозяину одолженный карандаш, Крим попрощался с товарищами и направился в библиотеку. Его провожали в тишине – кто насмешливым, кто сочувственным, кто просто заинтересованным взглядом – равнодушных не было.

8

Задача, поставленная себе Кримом, на первый взгляд действительно казалась неразрешимой.

Общие положения Устава уместились в трех толстых старинных книгах в потертых кожаных переплетах, с пожелтевшими от времени страницами – и это если не считать заключительного раздела последнего тома, которого Шторр пока еще даже не видел. Выносить их из библиотеки не разрешалось. Электронным вариантом Гимназия не располагала, более того, сам робкий вопрос о нем был расценен едва ли не как кощунство. Создавалось впечатление, что Мастер-хранитель всерьез опасается, как бы от контакта со сканером или копировальным аппаратом из вверенных его заботам фолиантов не выветрилось их сакральное знание. Про гипнокурс Крим не стал и заикаться.

Самое неприятное было даже не в объеме томов: текст Устава оказался написан архаичным языком, полным устаревших оборотов и малоупотребимых выражений, в результате чего каждый второй абзац приходилось перечитывать по два-три раза, чтобы хоть как-то уловить заложенный в нем смысл. Если добавить к этому древний шрифт, весьма отдаленно напоминающий привычное написание большинства букв, картина станет полной.

К вечеру первого дня, когда терпение Мастера-хранителя наконец истощилось и после десятка мягких намеков он таки выставил Крима из читального зала, Шторр едва осилил два первых раздела первого тома. Засыпая натощак – на ужин он безнадежно опоздал – Крим с ужасом поймал себя на мысли, что не помнит почти ничего из прочитанного. Ночью во сне Устав явился перед ним путаным нагромождением абзацев, предложений и отдельных букв, вырванные из контекста фразы бессмысленно проходили перед его взором, распадаясь на слова и вновь выстраиваясь в ряд уже в другом, еще менее логичном порядке.

Впрочем, наутро, когда, наскоро умывшись, Шторр спустился в читальный зал к самому открытию, хаос в его голове несколько упорядочился, и, обреченно открыв первый том на первой странице, Крим нашел текст знакомым и, в общем-то, не требующим особого повторения.

Углубившись в чтение, завтрак Крим пропустил – впрочем, он на него и не собирался. Потеряв полтора часа на лекцию по уже прочитанному им накануне материалу, Шторр вернулся в библиотеку и не выходил из читального зала до самого вечера, когда спустившийся туда Пул с Гроста едва ли не за шиворот вытащил его на ужин.

– Слышь, ботаник, если не будешь есть, не протянешь и до второго тома, – назидательно заявил гростианин.

Положа руку на сердце, Крим с ним согласился.

Тем не менее, не прошло и десяти минут, как наскоро вливший в себя тарелку супа Шторр снова сидел, склонившись над книгой, в читальном зале. Но зато через несколько часов, закрывая ее под нетерпеливое ворчание Мастера-хранителя, и так задержавшегося в библиотеке намного сверх положенного, Крим мог с удовлетворением констатировать, что за этот день он значительно продвинулся вперед.

На следующий день все повторилось, разве что отвлечься пришлось не на лекцию, а на семинар Мастера Шлишша. Уже войдя в аудиторию, Крим вдруг с ужасом вспомнил, что так и не перечитал лекцию, самозабвенно надиктованную преподавателем на предыдущем занятии – листок с ней он использовал в качестве закладки в книге Устава. Однако Шлишш словно и не вспомнил о ней, устроив группе опрос по началу Общих положений. Не без удовлетворения Шторр нашел, что вопросы Мастера, даже те, что ставили его товарищей в тупик, не представляют для него никакого затруднения. Впрочем, за все время занятия указующий перст преподавателя так ни разу и не уткнулся в него, а проявлять перед Шлишшем инициативу уже никто не считал разумным.

Вечером за Кримом вновь зашел Пул, но Шторру удалось отбиться от его настойчивых призывов, сославшись на необыкновенную сытность обеда, который он якобы съел, проголодавшись днем. Промаявшись с ним минут пять, гростианин ушел, махнув рукой, но через полчаса вернулся, и уже не один, а вместе с вегоидкой СиннИ. Немного смущаясь, девушка протянула Криму пакет с бутербродами. Поблагодарив друзей, Шторр вернулся к книгам.

С этого дня СиннИ стала приносить ему бутерброды каждое утро, а по вечерам они появлялись уже вместе с Пулом, чтобы вытащить Крима на ужин. Мастер-Хранитель неодобрительно посматривал на рассыпанные возле его бесценных сокровищ хлебные крошки, но, будто с каждым часом все больше привязываясь к своему единственному посетителю, ничего ему не говорил. При этом с каждым вечером он все позже выставлял Шторра из зала. Украденные у сна часы Крим компенсировал на лекциях.

К концу недели Шторр покончил с первым томом и почти на треть углубился во второй. Старинные буквы уже не вызывали у него особого затруднения, язык Устава стал настолько привычным, что даже в обыденной речи у него то и дело стали проскакивать архаичные фразы. Последнее крайне веселило Пула и вызывало добрую улыбку у СиннИ.

Восьмой день кешлянской недели был выходным, в Гимназии занятий не было, в связи с чем Крим предвкушал особенно плодотворную работу. Разложив приготовленные СиннИ бутерброды, Шторр раскрыл книгу и погрузился в чтение. Не успел он, однако, перелистнуть и десяти страниц, как кто-то несильно потрепал его за плечо. Крим поднял голову: за его спиной стоял Пул.

– Только не говори мне, что уже ужин, – недовольно проговорил землянин.

– Какой ужин, утро на дворе, – рассмеялся Пул.

– И что тебе тогда надо? – не слишком вежливо поинтересовался Крим, но гростианин уже привык, что с Уставом в руках его сосед начисто лишен предрассудка, именуемого обычно приличным поведением.

– Ты что, забыл, ботаник? Мы с тобой приглашены на день рождения.

– Какой еще день рождения? – разум Шторра все еще пребывал где-то в хитросплетениях древнего текста.

– Нет, он точно ничего не помнит, кроме своих книжонок, – всплеснул руками Пул. – День рождения СиннИ, твоей утренней кормилицы, – гростианин кивнул в сторону надкусанного бутерброда.

– СиннИ… А что, сегодня?

– Ну не вчера же!

– Я это… Я, наверное, не могу… – промямлил Шторр. – Мне вон еще сколько читать.

– Я тебе дам, «не могу»! Девчонка вокруг тебя неделю круги нарезает, а ты: «не могу». Придется смочь.

– А я ее утром не поздравил, – проговорил между тем Крим.

– Ну и дурак! Ладно, еще можно все исправить. Собирай свои книжки, пошли.

– Куда пошли?! – возмутился Крим. – У меня экзамен через неделю, а я еще и половины не прочитал!

– Экзамен у тебя через полторы недели. И прочитал ты уже, кстати, почти половину. Но вот если не будешь хотя бы иногда отдыхать, на вторую половину тебя точно не хватит. Выходные дни – их же не из жалости к лодырям придумали. Вставай, пошли, – и, видя, что Крим все еще колеблется, гростианин мягко взял его за плечи и силой вынудил подняться.

«В конце концов, – размышлял Крим, сдавая книгу несколько удивленному таким оборотом Мастеру-Хранителю, – с каждым днем я действительно прочитываю все больше. Если так пойдет и дальше – к экзамену уложусь, и даже еще на повторение времени хватит. А СиннИ… Она так добра ко мне. Нет, не стоит ее обижать».

9

Миновав услужливо поднятый шлагбаум, такси въехало на огороженный двор и остановилось перед подъездом красивого, устремленного ввысь многоэтажного здания из стекла и стали, в зеркальных окнах которого отражалась, казалось, вся улица.

Расплатившись с водителем, Крим и Пул поднялись на крыльцо, и гростианин набрал код домофона. Раздался негромкий гудок, прервавшийся через несколько секунд слегка искаженным динамиком голосом:

– Кто?

– Это мы, – отозвался Пул, зачем-то склонившись к самому микрофону. – Пул с Гроста и Крим.

– А что кричать-то? – последовал ответ. – Открываю.

Послышалось слабое жужжание, потянув за ручку, Пул распахнул дверь.

Лифт вознес друзей на нужный этаж. Одна из дверей на площадке была приоткрыта. Сверившись с номером на табличке, Пул направился к ней.

СиннИ встретила их сразу за порогом квартиры.

– Ну, наконец-то! – всплеснула руками она. – Что же вы так долго? Я уже волноваться начала.

Вместо ответа Крим вынул из-за спины руку и протянул девушке огромный букет вегских цветов.

– Это тебе, – выдохнул он. – Поздравляю с днем рождения!

Из-за этого самого букета они и задержались. Забыв за своими занятиями о полученном приглашении, о подарке Шторр, разумеется, заранее не позаботился. Теперь же, наскоро перебрав в уме варианты, Крим остановил свой выбор на самом, по его мнению, универсальном – цветах. Тут, однако, вмешался Пул.

– Она же у нас, вроде, еще живая? – выговорил он сквозь смех, когда Шторр поделился с ним своей идеей.

Отсмеявшись, гростианин пояснил недоумевающему Криму, что у кешлян принято дарить цветы в единственном случае – на похороны. Такие же традиции и на большинстве планет Империи.

– На Реде я о таком не слышал, – не сдавался Крим. – Я уже не говорю о Тер… о некоторых независимых планетах. Может, и на Веге свои обычаи?

– Едва ли, – возразил Пул. – Впрочем, подожди минутку, – гростианин встал и вышел из кельи.

Вернулся он через пять минут.

– Ты оказался почти прав, – заявил Пул с порога. – Я тут перетер с парой вегоидов – оказывается, у них действительно заведено дарить друг другу цветы. Причем, именно женщинам и именно на день рождения.

Крим просиял.

– Подожди радоваться, – осадил его гростианин. – Это не какие попало цветы, а специальные, вегские. Причем для каждого возраста – свои. Не думаю, что ты найдешь их здесь, на Кеш-Улли.

– И все-таки, я попытаюсь, – сказал Шторр.

Следующий час они кружили на такси по городу в поисках вегских цветов. Задача действительно оказалась не из легких. Цветочные магазины им встречались, и ассортимент их был весьма разнообразен, но все они, в кешлянской традиции, тяготели к похоронным обрядам. О вегских цветах тут если и слышали, то лишь как о странном казусе, не имеющем никакого отношения к их бизнесу.

Чем дольше длились их бесплодные поиски, тем больше роптал Пул, призывая бросить это безнадежное дело, купить в первом попавшемся магазине какую-нибудь безделушку и скорее спешить в гости, но Крим был непреклонен. И его упорство оказалось вознаграждено. В каком-то узком переулке, в который они и свернули-то только затем, чтобы объехать пробку, скопившуюся на основной магистрали, их таксист заметил подвал с неяркой вывеской «Вега» над входом. Помимо массы малопонятных и совсем уж непонятных вещей, разложенных на витрине и развешанных по стенам, здесь продавались и цветы.

Пожилой вегоид долго расспрашивал Крима о поводе, к которому требуется букет, после чего поинтересовался, знает ли Крим, сколько это будет стоить. Шторр понятия об этом не имел, но почему-то постеснялся в этом признаться и утвердительно кивнул.

– Сто кредитов – цветок, всего пятнадцать цветов, – пояснил, тем не менее, продавец и направился в подсобку.

– Ты с ума сошел, – зашептал Пул на ухо Шторру, когда за вегоидом закрылась дверь. – Полторы тысячи кредитов! Блин! У тебя хоть деньги-то такие вообще есть?

Крим вновь кивнул. Отступать было поздно.

Вернулся продавец и вручил Шторру готовый букет. На лице Крима отразилось разочарование. Было непонятно, что здесь может стоить таких безумных денег. Цветы, составлявшие букет, в своем большинстве не блистали особым великолепием, были скромных, если не сказать тусклых тонов. Подобранные вместе, они, правда, неплохо сочетались друг с другом, выглядели мило – но не более того. Запаха у них тоже не было.

Из-за спины продавца Пул покрутил пальцем у виска.

Расплатившись, друзья вышли на улицу.

– В следующий раз, если тебя пригласят на день рождения, поручи покупку подарка мне, – проворчал Пул, когда они садились в такси. – Я найду твоим денежкам куда лучшее применение.

И вот теперь этот самый букет был в руках СиннИ.

– Ты с ума сошел! – выдохнула девушка, сама того не ведая, повторив слово в слово Пула. – Наши цветы! Где ты их достал?!

Крим потупил глаза.

– Пришлось смотаться на денек на Вегу, – вступил в разговор Пул. – Вот, кстати, это тоже тебе, – он протянул девушке коробку в красочной обертке. Это, конечно, не вегские цветы, но тем не менее…

– Спасибо, – СиннИ с улыбкой взяла подарок, но взгляд ее по-прежнему не мог оторваться от букета. – РиллИ, иди скорей, смотри, что мне подарили! – крикнула она, обернувшись.

На зов из комнаты вышла ее подруга РиллИ, ученица из группы Крима, опоздавшая к началу занятий в Гимназии. Следом за ней появились еще два вегоида – юноша и девушка, похожие, как брат и сестра. Шторр не мог поручиться, видел ли он их в Гильдии.

– Ух ты, цветы! – изумилась РиллИ. – Прямо как дома!

– И правильно подобраны! – вторил ей молодой вегоид. – Я и не знал, что где-то кроме Веги так умеют!

– Вот это я понимаю – подарок! – восхищенно произнесла третья девушка.

Крим почувствовал некоторую неловкость от того, что букет полностью затмил подарок Пула – на него никто, включая СиннИ, не обращал внимания, но самого гростианина это, похоже, нимало не смутило.

– Знали бы вы, сколько мы их искали! – заявил тот. – Вот, придумали же обычай у вас на Веге!

– Это старинная традиция, – пояснил с улыбкой вегоид. – Кстати, согласно ей, первый, подаривший девушке на пятнадцатилетие такой букет, рассматривается как основной кандидат в ее женихи. Тебе сегодня уже дарили цветы, СиннИ?

– Нет, – проговорила девушка и покраснела.

– Я не знал… – произнес Крим, и его ответ потонул во взрыве веселого смеха.

– Ладно, женихи, раздевайтесь и проходите, – взяла на себя роль хозяйки РиллИ. – Кстати, у нас на Веге есть и другая традиция. Опоздавшие на праздник должны выпить за виновника торжества. ЧиИл, неси пиво.

Вегоид вышел в комнату и через минуту вернулся с двумя бокалами, доверху наполненными пенящейся оранжевой жидкостью. Он протянул их Криму с Полом. Гростианин с готовностью взял угощение.

– Вот это я понимаю – традиция, – провозгласил он. – Империя просто обязана распространить ее законом на всей своей территории! За здоровье именинницы! – с этими словами он в несколько глотков осушил бокал и повернулся к Шторру. – Ну а ты чего ждешь, братишка?

Крим покачал головой.

– Я, вообще-то, не пью…

В Интернате на Реде алкоголь был под строжайшим запретом, да и достать его там, посреди безлюдной пустыни, было особо неоткуда, так что даже старшие воспитанники едва ли могли похвастаться тем, что пробовали спиртное. На Базе землян сухой закон сложился сам собой, в силу все того же физического отсутствия предмета вожделения. Ходили, правда, слухи о бочонке настоящего земного коньяка, хранившемся в комнате Миркуса Вебера, капитана «Викинга», но Крим не знал никого, видевшего его своими собственными глазами.

– Да брось ты, это же только пиво, – хлопнул его по плечу Пул.

Шторр отчаянно замотал головой.

– Нет, лучше не надо.

– Давай, брат, традицию нарушать нельзя, – Пул подмигнул вегоидам и, взяв у ЧиИла второй бокал, вложил его в руку Крима. – Тебе понравится.

Шторр все еще колебался, и Пулу пришлось почти насильно поднести руку с бокалом к его рту.

– Давай, пиво не может не понравиться, – повторил он.

Поняв, что отвертеться не удастся, Крим сделал неуверенный глоток. Пиво оказалось горьковатым на вкус, слегка вяжущим язык. Повинуясь руке Пула, чуть наклонившего бокал, Шторр глотнул еще раз, потом еще.

– Ну, как? – спросил гростианин, когда бокал опустел.

– Ничего… – напиток не произвел на Крима никакого впечатления. Он не был ему противен, но и называть его вкусным Шторр бы не стал. Крим с опаской прислушался к своим ощущениям, ища признаки опьянения, но ничего такого пока не заметил.

– Я же говорил, что тебе понравится! – по-своему понял его Пул. – Ну, с почином, как говорится!

– Проходите в комнату, – вмешалась, наконец, СиннИ. – Располагайтесь, где хотите.

Комната была просторной и почти не заставленной мебелью. В середине ее находился круглый диванчик, как бы собранный из шести отдельных лишенных подлокотников кресел с общей конусообразной спинкой в центре. У стены стоял стол, застеленный яркой цветной скатертью, на которой громоздились аппетитного вида блюда. Здесь же высилась стопка чистых тарелок, лежали приборы. В нише у стены разместился стереовизор, рядом с ним – еще какой-то незнакомый Криму прибор. Окна были закрыты серебристыми, не пропускающими свет жалюзи, что позволяло в полной красе проявить себя замысловатой люстре, сплошь состоящей из хаотичного переплетения стеклянных и металлических трубок. В таком же стиле были светильники на стенах.

– Берите тарелки, кладите себе, что хотите, – пригласила СиннИ, указывая в сторону стола. – У нас тут по-простому.

Не заставив себя упрашивать, Крим и Пул направились к еде. Неловко орудуя вегской вилкой, Шторр наполнил тарелку и оглянулся в поисках места. Пул уже примостился на диване, с аппетитом наворачивая какой-то салат. В этот момент к Криму подошла СиннИ.

– Еще раз огромное спасибо за цветы, – произнесла она, немного смущаясь. – Я, признаться, даже сначала растерялась – настолько это было неожиданно.

– Не стоит благодарности… – промямлил Шторр. – А где твои родственники? – поспешил он переменить тему.

– Они уехали на выходной, чтобы нам не мешать. Весьма мило с их стороны, правда?

– Да, пожалуй… Кстати, ты не представила нам своих друзей.

– Ой, и правда! Ну, РиллИ ты знаешь. А это, – СиннИ кивнула в сторону примостившейся на диване парочки вегоидов, – ЧиИл и ЧиллИ, брат и сестра, они из моей группы. Пул с ними, кажется, знаком.

– Понятно… – протянул Крим, не зная, что бы еще сказать.

– Не хочешь еще пива? – спросила девушка.

– Признаться, не очень. Оно горькое.

– Не понравилось? – не удивилась СиннИ. – Мне в первый раз тоже не понравилось. А может быть, тогда вина? Оно сладкое.

– Вино на пиво – это диво! – провозгласил Пул, невесть как оказавшийся за спиной у Крима. – А вот если пиво на вино – это… Это уже совсем не так хорошо, – не в рифму закончил он.

СиннИ прыснула, но Крим шутки не понял.

– Так как насчет вина? – повторила свой вопрос девушка. – Нашего, с Веги. Оно у нас совсем легкое, не то, что кешлянское.

– Ну, давай, – неуверенно согласился Крим.

– ЧиИл, – позвала СиннИ, – налей, пожалуйста, Криму вина.

– С удовольствием, – вегоид встал с дивана, подошел к столу и с легким хлопком вытащил пробку из высокой зеленой бутылки без этикетки с узким длинным горлышком. Вино полилось в подставленный бокал. Оно было нежно-розового цвета.

– Предлагаю тост за нашу очаровательную хозяйку, – провозгласил ЧиИл. – У всех налито?

Его сестра и РиллИ подошли со своими бокалами.

– За тебя, дорогая, – проговорила РиллИ.

– За тебя, – вторила ей ЧиллИ.

– Присоединяюсь! – Пул поднял пиво.

– Спасибо! За вас, – ответила СиннИ.

Крим пригубил вино. Вкус у него действительно был сладкий, даже, пожалуй, приторный. Сделав небольшой глоток, Шторр собирался поставить бокал на стол, но его руку перехватила РиллИ.

– За именинницу – до дна! – заявила она.

Крим покорно допил вино. Вкус ему понравился, но немного насторожила легкость, мгновенно распространившаяся по телу. Он встряхнул головой, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Нет, вроде, ничего страшного. Даже, пожалуй, приятно…

Присев на диван, Крим смог наконец заняться едой. Блюда были в основном незнакомые, сочетания вкусов довольно непривычные, но в целом все оказалось вполне съедобным. Он даже сумел постепенно приспособиться к вегской вилке, переняв от новых знакомых особый хват.

Тарелка Крима уже почти опустела, когда к нему подошла РиллИ. В руке у нее было два бокала, один из которых она протянула Шторру.

– Я хочу снова выпить за нашу милую СиннИ, – громко сказала она. – Я знаю ее, наверное, дольше всех, здесь присутствующих, и хочу сказать, что за всю жизнь мне не встречалось более доброго, отзывчивого, во всех смыслах очаровательного человека. За тебя, СиннИ!

Крим опустошил свой бокал. С каждым разом вино нравилось ему все больше.

– Ты меня опередила, РиллИ, – подал между тем голос ЧиИл. – Я как раз хотел поднять НАШ тост, – слово «наш» он произнес с особым нажимом. Прошу всех наполнить бокалы.

– Мне кажется, для него не совсем удобный случай, – осторожно заметила его сестра, и Криму показалось, что при этом она как-то странно покосилась на него и Пула.

– Для нашего тоста всегда удобный случай, – возразил ЧиИл.

Создавалось, однако, впечатление, что его соплеменницы не столь уверены в этом. Возникшее напряжение снял Пул.

– Если вы про нас с Кримом, то можете не стесняться, – заявил он, обращаясь главным образом к ЧиллИ. – Мне уже приходилось общаться с вашими земляками. – Он поднял свой бокал. – Итак, объявляется вегский тост. Долой Империю!

– Долой Империю! – подхватил ЧиИл, вскакивая на ноги.

– Долой Империю! – дружно, хотя и не так горячо, вторили девушки.

Ничего не понимающий Крим тоже поднялся.

– Долой Империю! – с чувством провозгласил он, опрокидывая бокал.

Тем временем вегоиды расселись по своим местам и вернулись каждый к своему занятию, словно ничего необычного и не произошло. Недоумевая, Шторр подошел к СиннИ.

– Я был уверен, что Вега – такая же основа Империи, как Кеш-Шлим и Кеш-Улли, – негромко проговорил он. – Разве это не так?

– Скорее так, чем нет, – согласилась девушка.

– Откуда же тогда это «Долой Империю!»? Я бы еще понял это на Гросте Пула – тот еще недавно был независимой планетой. Но ведь это ВАШ тост?

– Это тоже одна из традиций, – стала объяснять СиннИ. – Вега ведь не всегда входила в Империю. Когда-то мы с Кеш-Шлим даже воевали, причем весьма ожесточенно. Да и потом, когда Империя победила, поначалу то и дело случались восстания. Конечно, это было сотни лет назад, сейчас такое никому и в голову не придет. Но некоторые относятся к этому слишком серьезно. Вот ЧиИл, например. Но, повторяю, это только традиция…

– А я бы вот так категорично не утверждал, – Крим и не заметил, как к ним подошел молодой вегоид. – Рано или поздно железные объятия Кеш-Шлим ослабнут, и Вега станет свободной планетой. Надо быть готовым к этому, чтобы не рухнуть вместе с Империей.

– Империя вечна, – возразила СиннИ.

– Любая вечность имеет свой предел, – заметил ЧиИл.

– Нам тут только политической дискуссии недоставало, – вмешалась в разговор РиллИ. – Есть этот предел, нет его – не нам гадать. Поехали-ка лучше куда-нибудь, развлечемся – что дома сидеть?

– С удовольствием, – подхватила ЧиллИ. – А куда здесь можно поехать, а, СиннИ?

– Ну, можно в Парк аттракционов, например. Я сама там еще не была, но говорят, там здорово.

– Я там был, – заявил Пул. – Чудесное место.

– Тогда решено, едем кататься на аттракционах, – заключила РиллИ. – СиннИ, тебе помочь убраться?

– Да ладно, – девушка махнула рукой. – Я вечером сама все уберу. Мои возвращаются только завтра утром, успею.

– Отлично. Предлагаю на дорожку тост, – ЧиИл с бутылкой вина в руке был тут как тут. – Давайте выпьем за друзей. Вот мы четверо – с Веги, Пул – с Гроста, Крим… Крим, ты у нас откуда?

– С Реды, – ответила за Шторра СиннИ.

– Замечательно. Крим – с Реды. Как здорово, что мы встретились все здесь, на Кеш-Улли, так далеко от наших родных планет. За дружбу.

– Ура, за дружбу! – подхватил Пул, похоже, всегда готовый поддержать любой лозунг, если дело касалось пива.

Охотно поднял свой бокал и Крим. На душе у него было легко и весело.

10

Пробуждение было не из легких.

Крим с трудом разодрал свинцовые веки и слегка приподнял голову. Перед глазами все плыло, словно кто-то сбил резкость в объективе. Шторр попытался сфокусировать взор – резкая тупая боль прострелила затылок. Издав слабый стон, Крим повалился обратно на подушку.

Выждав, пока боль утихнет, он предпринял вторую попытку. Осторожно приоткрыв глаза, Крим огляделся. Он лежал одетый на кровати в своей келье. Через незашторенное с вечера окно в комнату нещадно било полуденное солнце.

Нестерпимо хотелось пить.

Свесив ноги на пол, Крим поднялся и сделал шаг к подоконнику. Голова его закружилась, и он был вынужден ухватиться за спинку кровати. Подкатила тошнота.

Постояв несколько секунд, приходя в себя, Крим все-таки добрался до подоконника, взял с него стеклянный графин, в котором они с Пулом держали питьевую воду, и жадно припал ртом к его горлышку. Нагревшаяся на солнце вода была противна на вкус, но и ее оказалось достаточно, чтобы хоть немного вернуть землянина к жизни. Дышать стало легче, хотя головная боль по-прежнему не отпускала.

Вернувшись к кровати, Крим тяжело на нее опустился, подобрал с пола башмак и принялся натягивать его на ногу. Провозившись с полминуты, Шторр понял, что надевает не на ту ногу. Еще через полминуты до него дошло, что башмак не его, а Пула.

Отшвырнув ботинок в сторону, Крим прислонился спиной к стене и замер в этой позе. Постепенно он осознавал, что не помнит, как вернулся в келью. События вчерашнего вечера, после того как они покинули квартиру СиннИ, всплывали в памяти отрывочно, вперемешку. Вот они кружатся на какой-то карусели, с бешеной скоростью проносясь над головой ЧиИла и ЧиллИ, которым почему-то не хватило места. Вот ЧиИл ловит такси, а он, Крим, убеждает его, что прекрасно доберется пешком. Вот снова карусель, уже другая, они сидят рядом с СиннИ и весело смеются. Вот они с вегоидом с пивом в руке, кричат: «Долой Империю!», а сестра ЧиИла пытается их утихомирить. Впрочем, кажется, никто, кроме нее, не обращает на них никакого внимания. Вот РиллИ спрашивает его, во сколько у них завтра занятие…

В мгновение Крим вскочил, словно ужаленный. Голова его тут же взорвалась откуда-то изнутри, но он не обратил на это внимания. Занятие! Сегодня без двух часов в полдень по расписанию был семинар Мастера Шлишша.

Как смог приведя себя в порядок, Крим поспешил на этаж для классных занятий. Ученики во главе с Мастером уже покидали аудиторию. Заметив Шторра, Шлишш замедлил шаг.

– Брат Крим, рад вас все-таки увидеть сегодня, – проговорил преподаватель голосом, не обещавшим ничего хорошего. – Надеюсь, причина вашего отсутствия была уважительная?

– Сожалею, Мастер, я проспал, – опустив голову, вымолвил Крим. – Прошу меня простить.

– Простить? – воскликнул Шлишш. – С какой это еще стати? Я же предупреждал вас, никаких поблажек не ждите. Отправляйтесь за допуском к Мастеру-ректору, я направлю ему докладную. Если он позволит вам вернуться к занятиям – жду вас через неделю на отработке. Кстати, передайте то же самое вашей подруге Рилли.

– Да, Мастер, – пробормотал Крим. – Простите, а где я могу найти Мастера-ректора?

– В его кабинете, разумеется. Мастер-ректор принимает после обеда, – и, не глядя более на Шторра, Шлишш проследовал мимо него в сторону лестницы.

– Не горюй, брат, – к Криму подошел Улл, назначенный Шлишшем старшим группы. – Мастер-ректор не накажет тебя строго на первый раз. Вот отработка у Шлишша – это действительно каторга. Я был у него вчера. Мало не показалось.

– Посмотрим, – проговорил Шторр. – В любом случае, спасибо.

– Хорошо хоть погуляли вчера? – спросил Улл.

– Да уж…

Решив не терять времени, Крим спустился в библиотеку и взялся за второй том Устава, однако, не прочитав и пары страниц, отложил книгу в сторону. Каждая строчка отражалась в мозгу новой вспышкой нестерпимой боли, но он бы еще как-то смирился с этим, если бы не другое: прочитанное не оставляло в памяти ни малейшего следа.

Крим вернул книгу Мастеру-хранителю.

– Простите, Мастер, вы не подскажете, где находится кабинет Мастера-ректора? – спросил Шторр, когда тот водрузил том на подобающее ему место на полке.

– Что, провинился? – вопросом на вопрос ответил Мастер-Хранитель.

Крим кивнул.

– Он сидит в учебном корпусе на четвертом этаже, над аудиториями, – охотно пояснил Мастер.

Мастера-ректора Крим прождал в приемной не менее часа. Это оказался довольно крепкий старик-кешлянин с редкими седыми, практически утратившими зелень, волосами. На нем был белый плащ Великого Мастера. Ректор появился в сопровождении трех преподавателей, среди которых Крим с неудовольствием узнал Шлишша.

– Вы ко мне, любезный брат? – спросил ректор поднявшегося ему навстречу Крима.

– Да, Великий Мастер, – ответил Шторр.

– Хорошо, подождите минуту, пока мы с братьями Мастерами решим наши вопросы, и заходите.

Обещанная минута растянулась еще на полчаса, в течение которых преподаватели по очереди покидали кабинет ректора. Последним вышел Шлишш. Его взгляд равнодушно скользнул по Криму, словно бы того и не было вовсе в приемной.

– Заходите, любезный брат, – пригласила Шторра молодая кешлянка, по-видимому, секретарь ректора.

Крим толкнул тяжелую дверь и вошел в кабинет Мастера-ректора.

– Что вам угодно, любезный брат? – Великий Мастер сидел за столом в глубине довольно скромно обставленного кабинета. На его стенах висели грамоты и дипломы, очевидно, заработанные Гимназией, в шкафу за стеклом стояло несколько золотых кубков. Пол устилала ковровая дорожка, ведущая от входа и словно делившая кабинет на две половины.

– Прошу прощения, Великий Мастер, – произнес Крим, приблизившись. – Мастер Шлишш прислал меня за допуском на занятия.

– Мастер Шлишш строгий, но справедливый преподаватель, – проговорил ректор. – Чем вы провинились?

– Я пропустил семинар.

– Пропустили семинар? Да, Мастер Шлишш весьма ревностно относится к таким вещам. В чем же причина вашего прогула?

– Я проспал, – признался Крим и тут же, решив, что следует привести хоть что-то в свою пользу, добавил: – Я очень много занимался последнее время, готовился к экзамену за первую стадию, спал мало…

– Как ваше имя? – перебил его ректор.

– Крим.

– Так вот, любезный брат Крим. Я слышал о ваших занятиях от Мастера Шлишша. Он не особенно их одобряет, так как считает такую спешку бесполезной. Я не вполне с ним согласен. Не вижу ничего плохого в том, что вы занимаетесь дополнительно. Но правила одни для всех, и раз Мастер Шлишш требует обязательного посещения своих семинаров – это его право, здесь я вмешиваться не могу. Я даю вам допуск, и вы можете вернуться к занятиям. Думаю, дежурство в трапезном зале до конца учебной недели не будет в вашем случае излишне строгим наказанием.

Внутри у Крима все похолодело.

– Дежурство в трапезном зале? Оно же занимает целый день!

– Конечно, целый день. Необходимо подготовить зал к завтраку, затем – к обеду, после обеда – к ужину, и, наконец, убрать после ужина.

– Но… Но, как же я смогу продолжать заниматься?

– Ну, немного времени после ужина у вас в любом случае останется.

– Но я же не успею! – воскликнул Крим. – До экзамена осталось всего полторы недели, я не успею подготовиться!

– Ничего страшного. Экзамен бывает каждый месяц, не успеете к ближайшему – попробуете в следующий раз.

– Да не могу я в следующий раз! – прокричал Крим. – Как вы не понимаете: не могу!

– Любезный брат, вам стоит сдержаннее вести себя в присутствии вашего Мастера-ректора! – негромко, но твердо произнес старик.

– Прошу прощения, Великий Мастер… – Мозг Крима отчаянно искал решение. – Скажите, а не могу я отбыть наказание после экзамена? Через полторы недели?

– Нет, разумеется, не можете. Как я уже сказал, правила одни на всех. А теперь идите, любезный брат. Завтра с утра явитесь к Мастеру-виночерпию. И не стоит более испытывать мое терпение. Наказание, назначенное вам, отнюдь не обременительно, в моей власти значительно, – ректор поднял указательный палец вверх, – значительно ужесточить его. Вы свободны, любезный брат! – с еще большим нажимом проговорил ректор, видя, что Крим не двигается с места.

Повесив голову, Шторр покинул кабинет Мастера-ректора.

11

– Что вам угодно, любезный брат Крим? – остановившись в дверях аудитории, оглянулся мастер Шлишш.

– Прошу прощения, Мастер, мне нужно подписать направление на экзамен, – Шторр протянул преподавателю полученный в учебной части бланк.

– Направление? – переспросил тот. – Какое еще направление?

Взяв из рук Крима листок, Шлишш стал рассматривать его, словно видел в первый раз в жизни.

– А с чего вы взяли, что я его вам подпишу? – спросил наконец он, поднимая глаза на ученика.

– Ну, как же… – Крим даже растерялся. – В ректорате сказали, что надо получить направление. Да и вы же сами говорили, что подпишете, помните, тогда, на первом семинаре?

– А вы тогда же говорили, что будете исправно посещать все занятия. Сколько у вас пропусков, Крим?

– Четыре. – Шторр никак не мог понять, к чему клонит Мастер.

– А сколько из них вы отработали?

– Ни одного. Но я…

– Вот видите: ни одного! – перебил его Шлишш. – Так о каком экзамене может идти речь?

– Но Мастер, я же приходил в восьмой день на отработку, вы же видели меня! Вы сами не успели меня принять!

– Ну и что? Это ваша проблема – сдать отработку, не моя. Приходите в ближайший восьмой день, я приму вас.

– Но Мастер, экзамен у меня завтра!

– У вас нет завтра никакого экзамена, пока вы не получили на него направления. А направление вы не получите, пока не отработаете пропущенные темы! – отрезал Шлишш.

– Хорошо, Мастер, – сдался Крим. – Тогда примите у меня эти отработки сейчас. Я готов.

– Отработки принимаются каждый восьмой день, Крим. Сегодня у нас день какой?

– Третий…

– Третий. До восьми считать умеете? Вот когда будет восьмой – жду вас у себя. А сейчас – до свидания!

И прежде чем Крим нашел, что сказать, дверь за Шлишшем захлопнулась.

Ученики один за другим покидали аудиторию, а Шторр так и продолжал стоять у дверей, не в силах сдвинуться с места. Смысл сказанного преподавателем постепенно доходил до его сознания. Шлишш не допустил его до экзамена! Вот так вот просто взял – и не допустил! После недели каторжных занятий, после второй недели, когда он как проклятый разрывался между дежурствами в трапезном зале и библиотекой, после, наконец, последних трех дней, в которые он вовсе не сомкнул глаз, но почти добрался до конца третьего тома…

События последних дней молнией пронеслись в его мозгу.

Сами по себе дежурства в трапезном зале и правда оказались не слишком обременительны. Под руководством Мастера-виночерпия – такое звание носил распорядитель зала – Крим протирал столы, относил на мойку использованную посуду, при помощи специального пылесоса мыл пол и проделывал еще массу мелких, но необходимых для функционирования столовой вещей. Учитывая, что одновременно в зале трудилось не менее десятка проштрафившихся учеников, работы было совсем немного. Кроме того, дежурному полагался бесплатный обед и неограниченное число порций на ужин. Одним словом, как и обещал Мастер-ректор, наказание не было таким уж строгим. У него был единственный недостаток – оно занимало весь день, с утра до вечера. И это ставило планы Крима на грань полного краха.

Несмотря на занятость в трапезном зале, к концу недели Шторру удалось закончить изучение второго тома Устава и даже приступить к третьему. Занимался он вечерами, после дежурства, засиживаясь в библиотеке далеко за полночь. Мастер-хранитель, похоже, смирился с новым режимом работы вверенного ему учреждения и выпроваживал Шторра из читального зала только тогда, когда тот уже и вовсе засыпал над книгой.

Так или иначе, к последнему выходному дню перед экзаменом Крим пришел с отбытым наказанием, почти тремя четвертями пройденных тем и четырьмя пропущенными семинарами Шлишша – одним, из-за которого все, собственно, и началось, и еще тремя, которые он провел на дежурстве.

В назначенное время Крим явился на четвертый этаж учебного корпуса. Здесь был аншлаг. У дверей преподавательской толпилось с полсотни учеников, явившихся на отработки. Большинство из них ждали Шлишша, остальные – Мастера Чвидда, преподавателя соседней группы. В толпе Шторр узнал РиллИ, здесь же был Улл и еще несколько знакомых ему учеников. Заняв очередь, Крим уселся на лавку у стены и принялся повторять в уме темы пропущенных занятий.

Примерно через полчаса подошли Шлишш и Чвидд. Окинув недовольными взглядами собравшихся учеников, они прошли через расступившуюся перед ними толпу и проследовали в преподавательскую.

– Заходите первые двое, – бросил через плечо Чвидд.

Два ученика исчезли за дверями. Вышли они минут через пятнадцать, с таким видом, словно Мастера выжали их в свой чай вместо лимона. Молча махнув рукой в ответ на посыпавшиеся со всех сторон вопросы, оба поспешили прочь. Тем временем преподавательская уже поглотила следующую пару жертв.

Время шло, очередь двигалась, но двигалась очень медленно. В течение следующего часа освободилось не более десяти учеников. Крим начал ощущать легкое беспокойство. С потерей вечера он уже смирился, но выходило, что потеря эта может оказаться бесполезной.

Минул еще час. Толпа перед преподавательской несколько поредела, но все равно, вместе с подошедшими уже после Крима, в коридоре оставалось еще человек тридцать. Внезапно у дверей возникло какое-то неясное шевеление, послышался, нарастая, возбужденный гул. Крим встрепенулся: там что-то происходило.

– Что случилось? – спросил он, поднявшись на ноги, ближайшего к нему ученика.

– Говорят, на сегодня прием закончен, – ответил тот.

– У кого: у Шлишша или у Чвидда?

– У обоих. Они ж приятели, небось, куда-нибудь намылились вместе, – пояснил кто-то из толпы.

– Погодите, так не пойдет… – Шторр протиснулся к дверям преподавательской. Его легко пропустили: желающих идти спрашивать что-либо у Мастеров не было.

Толкнув дверь, Крим вошел внутрь.

В небольшой аудитории за столом сидели Шлишш и Чвидд. Негромко беседуя между собой, они неспешно попивали что-то из широких чашек. Вытянувшийся перед ними ученик монотонно бубнил отрабатываемую тему, но преподаватели, похоже, не обращали на него никакого внимания.

Дождавшись, когда отвечающий закончит, Шторр негромко кашлянул и Мастера с видимой неохотой повернулись к нему.

– Что вам угодно, Крим? – спросил Шлишш. – Я же сказал, что на сегодня прием окончен.

– Но, Мастер, я прождал почти три часа…

– А что я могу поделать? – вскинул брови Шлишш. – Надо было приходить раньше, как другие.

– Я был в библиотеке, – пояснил Крим. – Готовился к экзамену.

– Это ваши проблемы, – отрезал преподаватель.

– Но… Но Мастер… Вы начали прием на полчаса позже, чем значилось в расписании.

– А это и вовсе не вашего ума дела, любезный брат, – было видно, что Шторр начал уже не на шутку раздражать Шлишша. – Не надо было прогуливать семинаров – не имели бы проблем. А теперь извольте избавить меня от вашего присутствия, Крим. В следующий восьмой день жду вас. Идите же! – почти выкрикнул он, видя, что Шторр не двигается с места.

«Может, так оно и к лучшему, – рассуждал Крим, покидая преподавательскую. – После экзамена в спокойной обстановке разберусь с этими проклятыми отработками…»

То, что с не отработанными пропусками Шлишш может вообще не допустить его до экзамена, ему как-то и в голову не пришло…

– Что вам угодно, любезный брат? – молодой женский голос вернул Крима к реальности.

Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что находится в приемной Мастера-ректора. Очевидно, пока он был погружен в свои нерадостные воспоминания, ноги сами принесли его сюда. Кешлянка-секретарь с любопытством смотрела на него из-за компьютерного монитора.

– Что вам угодно, любезный брат? – повторила она свой вопрос.

– Мне? – переспросил Крим. – Да собственно… А впрочем, Великий Мастер у себя?

– Да, но он занят. У него совещание.

– Ничего, я подожду.

Крим присел на кресло для посетителей.

– За допуском на занятия? – равнодушно спросила секретарь.

– Хуже, – буркнул Шторр.

На этот раз ему не пришлось ждать долго. Не прошло и пяти минут, как дверь кабинета открылась и в приемную вышли Мастер-ректор в сопровождении двух незнакомых Криму кешлян в белых плащах Великих Мастеров. Крим поднялся, но никто не обратил на него внимания.

– Итак, значит, решили, – проговорил один из посетителей, обращаясь к ректору. – Начало в два часа до полудня.

– Как обычно, – кивнул тот.

Раскланявшись друг с другом, Мастера расстались, и ректор наконец обернулся к Шторру.

– Вы что-то хотели, любезный брат?

– Мне надо переговорить с вами, Великий Мастер, – произнес Крим.

– Ну, заходите, – кивнул ректор.

Вслед за Мастером Крим вошел в уже знакомый кабинет.

– Итак, что у вас? – спросил Мастер-ректор, заняв свое место за столом.

– Завтра должен быть экзамен… – Крим не знал, как начать.

– Совершенно верно. Мастер Корпорации уже прибыл к нам, я как раз только что беседовал с его помощниками. И если в Гимназии будут желающие – он примет у них экзамен.

– Я желающий, – выдохнул Крим. – Но Мастер Шлишш не подписал мне направление.

– Не подписал направление? Почему? – удивился ректор.

– У меня осталось несколько не отработанных тем – за пропущенные семинары…

– В таком случае, он абсолютно прав, – заметил Великий Мастер.

– Да, но я приходил к нему на отработку! – торопливо заговорил Шторр, опасаясь, что ректор прервет его. – Он не принял меня, сказал, что время приема истекло. При этом он сам опоздал на полчаса, да и закончил рано, несмотря на то, что нас еще человек двадцать ждало в коридоре. Для меня не составляет труда отработать темы, я хоть сейчас готов сделать это…

– Постойте, постойте, – прервал его напор мастер. – Давайте по порядку. Сколько тем вы пропустили?

– Четыре. Но три из них я пропустил из-за дежурства в трапезном зале.

– Что это за темы?

– С четвертого по седьмой семинары.

– И почему вы их не отработали, как требует мастер Шлишш?

– В приемный день я прождал его у преподавательской почти три часа, но он так меня и не принял. При этом на полчаса Мастер Шлишш опоздал сам!

– Почему вы не сказали ему, что собираетесь сдавать экзамен?

– Я говорил…

– Ладно, все ясно, – заключил ректор. – Мастер Шлишш действует в своем праве. Никто не может заставить его выдать вам направление на экзамен, если он не считает нужным этого делать. С другой стороны… – Мастер на несколько секунд замолчал, словно подбирая наиболее подходящие слова. – С другой стороны, ваше рвение в учебе довольно любопытно. И возможно, формальный подход будет здесь не самым правильным. Подождите в приемной, я переговорю с Мастером Шлишшем, – ректор поднял телефонную трубку. – Милая сестра, найдите мне Мастера Шлишша.

Крим вышел из кабинета. Расположившись в кресле, он наблюдал, как секретарь соединила ректора с его преподавателем, но самого разговора между Мастерами слышать, естественно, не мог. Ожидание длилось несколько минут, показавшихся Криму вечностью.

– Зайдите к Мастеру-ректору, любезный брат, – пригласила наконец секретарь.

Крим не заставил просить себя дважды. По лицу ректора он попытался угадать итог разговора, но кешлянин выглядел абсолютно бесстрастным.

– Заходите, любезный брат, – проговорил Великий Мастер.

Крим в нетерпении приблизился.

– Я поговорил с Мастером Шлишшем, – произнес ректор. – Должен сказать, что это весьма принципиальный преподаватель. Разумеется, он не согласен подписать вам направление.

Внутри у Крима все оборвалось.

– Однако, – продолжал Мастер, – он не возражает, если это направление выдам вам я. Вот оно, забирайте, – он протянул Шторру подписанный бланк. – Желаю успеха завтра на экзамене!

12

К экзамену лекционный зал преобразился. Кафедра со сцены исчезла, и на ее месте появились два стола, застеленные алым бархатом. За первым из них в белых плащах восседали Мастер Корпорации – нестарый еще кешлянин с гладко выбритым черепом и подвижными, живыми глазами – и два его помощника, которых Крим накануне видел в приемной у ректора. За вторым столом расположились преподаватели Гимназии во главе с самим Мастером-ректором. Среди них Шторр узнал Шлишша и Чвидда, а также Мастера-хранителя из библиотеки.

Выйдя на середину зала, Крим поклонился Мастерам.

– Я желаю держать экзамен первой стадии, Великий Мастер, – произнес он ритуальную фразу, обращаясь к Мастеру Корпорации.

Как объяснил ему Пул с Гроста, процедура экзамена была жестко урегулирована традициями и обычаями Гильдии, малейшее отступление от которых – в слове или жесте – могло легко привести к срыву всего мероприятия.

Мастер Корпорации поднялся со своего места.

– Как ваше имя, любезный брат? – спросил он.

– Мое имя – Крим, Великий Мастер.

– Дозволено ли любезному брату Криму отвечать на вопросы Мастеров Гильдии? – спросил Мастер Корпорации, обращаясь к соседнему столу.

Со своего места поднялся Мастер-ректор.

– Да, Великий Мастер, властью, данной нам Гильдией, мы дозволили это любезному брату Криму.

– Благодарю вас, Великий Мастер.

Мастер-ректор сел на свое место, а его собеседник вновь повернулся к Шторру.

– Откуда вы родом, любезный брат Крим?

– С планеты Реда, Великий Мастер.

– Кто ваш учитель в Гильдии, любезный брат Крим?

– Мастер Шлишш, Великий Мастер.

– Мастер Шлишш, любезный брат Крим – ваш ученик?

– Да, Великий Мастер, – ответил, поднявшись, преподаватель.

– Отныне и до конца экзамена вы не вправе обращаться к своему ученику с вопросами и советами, не вправе высказывать свое мнение об ответах вашего ученика. Однако прежде, чем начнется экзамен, вы можете запретить своему ученику отвечать на вопросы присутствующих здесь Мастеров Гильдии. Желаете ли вы сделать это?

Вопрос был всего лишь данью традиции, но, тем не менее, в ожидании ответа Мастера Крим внутренне сжался.

– Нет, не желаю, Великий Мастер.

Шторр перевел дух. Шлишш сел.

– Любезный брат Крим с Реды, я подтверждаю выданное вам дозволение отвечать на вопросы мастеров Гильдии и держать экзамен первой стадии, – торжественно произнес Мастер Корпорации. – Вам известен протокол?

– Известен, Великий Мастер.

– Вам надлежит ответить на два вопроса. Первый вопрос вам будет задан Мастерами Корпорации. В случае, если Мастера придут к выводу, что ваш ответ достоин, второй вопрос вам будет задан Мастерами Гимназии. Если и на него вы ответите достойно, экзамен будет выдержан. Вам все ясно, любезный брат Крим?

– Да, Великий Мастер.

– Желаете ли вы что-либо спросить у присутствующих здесь Мастеров?

– Нет, Великий Мастер.

– В таком случае я объявляю начало экзамена! Кто из Мастеров Корпорации желает задать вопрос любезному брату Криму?

Человек, сидевший справа от него, поднялся из-за стола.

– Я желаю задать вопрос любезному брату, Великий Мастер.

– Прошу вас, Великий Мастер, – разрешил Мастер Корпорации.

– Любезный брат Крим, – обратился к Шторру экзаменатор. – Расскажите, пожалуйста, что Устав Гильдии Двора говорит об основных целях существования Гильдии и каковы основные пути реализации этих целей в повседневном труде членов Гильдии?

Вопрос был совсем несложным. Ответ на него содержался в самом начале Первого тома Устава, так что Крим успел не только прочитать его в библиотеке, но и дважды закрепить – на лекции и на семинаре у Шлишша. Потратив на то, чтобы собраться с мыслями, всего несколько секунд, Шторр уверенно заговорил.

– Основные цели существования Гильдии имперских государственных служащих закреплены в главе второй Первого тома Устава Гильдии, которая относится к Основным положениям означенного Устава. В соответствии с названной мною главой…

Ответ Крима занял минут десять. Мастера, казалось, слушали его с искренней заинтересованностью, время от времени кивая и обмениваясь короткими репликами. По всему было видно, что ответ производит на них благоприятное впечатление.

– Это все, что мне известно по данному вопросу, – закончил Крим, как этого требовала традиция.

– Есть ли у Мастеров дополнительные вопросы к любезному брату Криму? – обратился к своим соседям Мастер Корпорации.

Дополнительных вопросов не было.

– Любезный брат Крим, покиньте зал экзамена, чтобы Мастера вынесли свое решение, – потребовал Великий Мастер.

Крим поклонился и вышел в коридор.

– Ну что? – налетел на него Пул с Гроста, едва не сбив с ног, как только двери зала закрылись за землянином.

– По-моему, нормально, – пробормотал Шторр. – Не знаю, конечно, что они ожидали услышать, но вопрос был легкий, из Первого тома. Вот если бы Третий попался, я уж не говорю о последнем…

До заключительного раздела последнего тома Устава руки у него так и не дошли, но это была единственная совершенно неизвестная ему тема. Содержание Первого тома он знал, по собственной оценке, великолепно, Второго – скорее знал, чем нет, в Третьем… В Третьем – ориентировался.

– Тебе повезло! – заметил гростианин. – Мастера из Корпорации обычно задают сложные вопросы. Второй вопрос, от Гимназии – всегда просто формальность. Ректор спросит, кто из преподавателей хочет его задать, все промолчат, и тогда он задаст его сам. Любимая его тема – структура Гильдии.

– Ну, это-то я знаю, – протянул Крим.

– Так что можешь уже считать себя на второй стадии, – хлопнул его по плечу Пул.

– Погоди, рано радоваться, – отмахнулся Шторр. – Как бы Шлишш чего не выкинул. Боюсь, он мог затаить обиду за то, что я через его голову обратился к ректору.

– Он же не может задавать тебе вопросов, – напомнил гростианин. – Да и не станет он в открытую идти против начальства.

– Так-то оно так…

В этот момент двери зала распахнулись.

– Любезный брат Крим, Мастера просят вас, – провозгласил распорядитель.

Через несколько мгновений Крим вновь стоял перед экзаменаторами.

– Мастера сочли ваш ответ на первый вопрос достойным, – провозгласил Мастер Корпорации. Несмотря на то, что Шторр был уверен в результате, сердце его затрепетало от радости. Крим не смог сдержать улыбки.

– Ваш вопрос, Мастера Гимназии, – продолжил между тем Великий Мастер.

Со своего места вновь поднялся ректор.

– Кто из Мастеров Гимназии желает задать вопрос любезному брату Криму? – спросил он.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Преподаватели сидели молча, всем своим видом показывая, что уступают право задать вопрос своему руководителю. Окинув взглядом коллег, Мастер-ректор уже набрал в легкие воздуха, чтобы продолжить, как вдруг с места поднялся Чвидд.

– Я желаю задать вопрос любезному брату, Великий Мастер.

– Прошу вас, Мастер, – голос ректора выдал нотку изумления.

– Любезный брат Крим, – с улыбкой обратился к Шторру Чвидд, и от этой улыбки по спине Крима пробежал холодок. – Будьте любезны, осветите нам краткое содержание Заключительного раздела Тридцать третьего тома Устава Гильдии Двора.

Если бы Чвидд выстрелил в Шторра в упор из бластера, он бы едва ли смог достичь большего эффекта. Крим был опрокинут, смят, убит наповал. Единственный вопрос, на который он не мог ответить ничего – вообще ничего! – и прозвучал он не от Мастеров Корпорации, известных своей строгостью, а от преподавателя Гимназии! Прозвучал, когда успех, казалось, был уже достигнут…

Взгляд Крима беспомощно заметался по залу и внезапно напоролся на лицо Мастера Шлишша. Преподаватель улыбался. Он знал, что его ученик провалил экзамен. Знал и был этому рад.

– Вам понятен вопрос, любезный брат? – спросил между тем Мастер-ректор.

– Да, Великий Мастер… – пролепетал Шторр.

– Тогда извольте отвечать.

– Я… Я не знаю ответа…

– Что?! – не понял ректор.

– Я не знаю ответа… – превозмогая спазмы в горле, выдохнул Крим.

– Правильно я вас понял, любезный брат, что вы не можете ответить на вопрос, поставленный Мастером Чвиддом?

Мастером Чвиддом… Он же приятель Шлишша! Конечно, они сговорились! Шлишш знал, что Крим не успевает дочитать Устав до конца. Сам он не мог задавать вопросов на экзамене, но подбил Чвидда, чтобы тот назвал тему из последнего тома…

– Правильно я вас понял, любезный брат, что вы не можете ответить на вопрос, поставленный Мастером Чвиддом? – повторил Мастер-ректор.

– Да, Великий Мастер.

– В связи с отказом ученика ответить на вопрос мастера Гильдии экзамен считается завершенным! – провозгласил Мастер Корпорации. – Любезный брат Крим, вы не сдали экзамен! Покиньте зал!

Как он оказался в коридоре, Шторр не помнил.

13

– Ладно уж, не кисни ты! – проговорил Пул, положив руку Криму на плечо. – Через месяц опять будет экзамен. Если ты за две недели почти успел подготовиться, то к следующему разу это для тебя вообще не должно стать проблемой. Спокойненько все дочитаешь и пойдешь сдавать…

– Нет… – Шторр вяло мотнул головой. Он сидел на диване Пула, подперев подбородок обеими руками, и отрешенно смотрел на противоположную стену кельи. Гростианин, обычно весьма ревниво относящийся к малейшим посягательствам на свою собственность, даже не пытался его согнать. – Ты не понимаешь…

– Да брось ты, что тут непонятного! – Пул принялся мерить шагами келью. – Всем же ясно, что Шлишш тебя подставил. Пойдешь к ректору, попросишь перевести тебя в другую группу. Для всех это будет простейший выход…

– Ты не понимаешь… – повторил Крим, не меняя позы. – Ты не понимаешь…

– Да чего же это такого я, черт побери, не понимаю?! – воскликнул гростианин.

– Я не могу ждать еще месяц.

– Но почему?!

– Через месяц будет поздно…

– Да перестанешь ты, наконец, загадки загадывать? Почему поздно, для кого поздно?

– Для меня поздно…

– Ни для кого не поздно, а для него поздно! Все люди как люди, полгода занимаются, потом сдают экзамен – и им не поздно, а ему через месяц – поздно! Скажешь ты, наконец, в чем дело? Что тебе мешает сдать этот чертов экзамен в следующий раз?

– Дело не в экзамене, – устало проговорил Крим. – Точнее, не только в экзамене…

– Так в чем же?

– К началу следующей недели мне нужно быть на Кеш-Шлим.

– На Кеш-Шлим?! Зачем?

– Какая теперь разница – зачем… Без экзамена мне не получить разрешения на поездку, а без разрешения – не купить билет…

– Так, стоп, стоп, стоп! – Пул остановился посреди кельи. – Давай конкретизируем задачу. Экзамен тебя интересует только как шаг к получению разрешения на поездку, так?

Крим кивнул.

– Разрешение, разрешение… – Гростианин задумался. – Пожалуй, можно попробовать достать это разрешение, – сказал наконец он. – Только боюсь, это будет стоить денег. Хороших денег.

Вместо ответа Шторр встал, молча подошел к шкафу, выволок наружу свой чемодан и резко распахнул его. Наружу вывалился ворох смятых купюр. Водоворотом закружив по келье, банкноты медленно оседали на пол.

– Ого! – только и смог вымолвить Пул. – И ты молчал!

По-прежнему не говоря ни слова, Крим вернулся на кровать.

– Так что, нужно тебе разрешение? – еще раз спросил гростианин.

– Да, – выдавил Шторр.

– У меня в группе один парень специализируется на информационном сервисе, – проговорил Пул. – У него доступ ко всем базам данных Гимназии. Я спрошу у него, что тут можно сделать. Да, собственно, прямо сейчас пойду – и спрошу. Сиди здесь, не уходи никуда. Собери пока свои капиталы, они нам понадобятся.

Гростианин отсутствовал полчаса, однако вернулся довольный.

– Будет тебе разрешение, – бросил он с порога. – Я обо всем договорился. Давай свою карточку. И гони семь тысяч. Еще три отдадим по факту.

– Разве это возможно? – недоверчиво спросил Шторр, отсчитывая деньги.

– За десять килокредитов возможно почти все, – усмехнулся Пул. – Надо только знать, куда их приложить.

Забрав у Крима деньги и карточку, гростианин вышел из кельи. На этот раз он отсутствовал не более пяти минут.

– Сегодня вечером получишь свое разрешение, – сообщил он, возвратясь. – Меня, правда, не будет, так что придется тебе самому. Но я все согласовал, так что ничего сложного. Отдашь оставшиеся три тысячи, заберешь карточку – и все.

– А почему тебя не будет? – спросил Крим.

– У меня как раз на это время намечена одна встречка. Деловая! – на всякий случай уточнил Пул. – Но я тут уже и не нужен. Я тебе все объясню, как и что.

– Ну, давай тогда, объясняй, – поторопил Шторр.

– За пять часов до полуночи подойдешь в библиотеку. Возьми какую-нибудь книгу, все равно, какую, хотя бы и твой любимый Тридцать третий том Устава, и пройди в читальный зал. За третьим столом справа тебя будет ждать мой приятель. Едва ли в это время там окажется кто-то еще, но на всякий случай у него в руках будет Сборник дипломатических конвенций. Сядешь напротив него, передашь деньги – он даст тебе карточку. И все, можешь хоть завтра отправляться в столицу. Кстати, ты мне так и не сказал, чего это тебя туда несет.

– Я тебе скажу, – обещал Шторр. – Обязательно скажу. Потом.

– Ну, потом – так потом, – пожал плечами Пул. – Не очень-то и хотелось. Вот всегда так: ты для него стараешься, рискуешь, а в ответ только и слышишь, что «потом». Ладно, фиг с тобой. Короче, запомни, за пять часов до полуночи, третий стол справа, Сборник дипломатических конвенций.

– Запомнил, – кивнул Крим. Он встал и подошел вплотную к гростианину. – Если все получится… Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. Спасибо, Пул.

– «Спасибо», как говорится, не булькает. Ящик пива с тебя, не меньше. И никаких «если». Все получится. Уже получилось.

С трудом дождавшись назначенного часа, Крим спустился в библиотеку. Подойдя к окошку выдачи книг, он попросил Тридцать третий том Устава.

– Ничего страшного, любезный брат, не расстраивайтесь, – Мастер-хранитель, бывший утром свидетелем его провала, похоже, принял дьявольский блеск в глазах Шторра за признак отчаяния и счел за благо приободрить незадачливого ученика. – В следующий раз все будет нормально, я вас уверяю.

– Спасибо, я тоже так думаю, – сказал Крим, принимая из его рук толстый фолиант.

С ненавистным томом Устава в руках он вышел в читальный зал. Здесь царил полумрак, только на одном из столов ярко светилась лампа. Лицо сидящего за ним человека было скрыто за обложкой книги. От входа это был третий стол справа.

Подойдя к столу, Крим сел напротив незнакомца. Человек, глубоко погруженный в чтение, не обращал на него внимания. Шторр исподлобья взглянул на обложку. Так и есть, Сборник дипломатических конвенций. Крим кашлянул, но и на это никакой реакции не последовало. Тогда он вытащил из нагрудного кармана три купюры по тысяче кредитов, положил их одну на другую и передвинул через стол к незнакомцу.

Левая рука незнакомца отпустила обложку и легла поверх денег. Книга в правой руке накренилась, и человек был вынужден положить ее на стол. Взгляд Крима метнулся от руки незнакомца к его открывшемуся лицу. В эту же секунду Шторр узнал его.

– Добрый вечер, любезный брат Крим, – произнес с ехидной улыбкой Мастер Шлишш.

14

Вертолет завис в полутора метрах над скалой.

– Прыгайте, – велел пилот.

– Вы что, высоко же! – попытался возразить Пул.

– Прыгайте, вам сказано! Ниже все равно не спуститься.

Крим распахнул дверцу, и в кабину ворвался холодный колючий воздух.

– Ну, давайте же! – подгонял пилот. – Быстрее, а то снесет на фиг – в море будете прыгать!

Вцепившись рукой в сиденье кресла, Крим медленно сполз на пол и, высунув ноги наружу, сел на порог кабины. С трудом противостоя резким порывам ветра, он развернулся и, опершись на живот, осторожно соскользнул вниз. Носки ботинок уперлись в лыжу посадочной опоры. Встав на нее ногами, Крим выпустил сиденье.

Теперь он полностью находился снаружи, держась руками за резиновый уплотнитель порога. Вертолет слегка накренился в его сторону, машину сильно трясло.

– Пошел! – крик пилота был почти не слышен за ревом двигателя.

Взглянув вниз, Шторр разжал руки и прыгнул.

Приземление получилось довольно жестким. Не удержавшись на ногах, Крим повалился на бок, успев, однако, сгруппироваться. Скала была мокрой и скользкой.

– А-а-а! – сверху кулем свалился Пул.

Шторр едва успел отпрянуть в сторону. Неловко врезавшись подошвами в поверхность, его товарищ завалился назад и во весь рост растянулся на земле. Послышались непереводимые гростианские проклятия.

Мгновенно набрав высоту, вертолет унесся к горизонту. Проводив его взглядом, Крим встал на ноги и протянул руку Пулу. Ухватившись за нее, с кряхтением поднялся и гростианин.

– Добро пожаловать черт знает куда! – проорал Крим, стараясь перекричать завывание ветра.

– Надо спуститься вниз! – крикнул в ответ Пул, потирая ушибленное место пониже спины. – Там должна быть дорога!

Обойдя скалу, они нашли уступ и, помогая друг другу, принялись спускаться. Ноги то и дело скользили, камни под подошвами предательски осыпались, но через несколько минут, ободрав в кровь ладони и перемазавшись с головы до ног липкой глиной, Пул и Крим все-таки стояли на каменистом берегу, о который, поднимая фонтаны брызг, разбивались серые волны моря. Ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего дорогу, здесь не было.

– Куда теперь? – спросил Шторр.

– Пошли по берегу, – предложил гростианин.

– По берегу – куда? – Крим махнул руками в стороны, демонстрируя, что берег имеет два направления.

– Я думаю – туда, – Пул указал вправо от моря. – Мне кажется, когда мы подлетали, я видел в той стороне огни.

– С учетом того, что над скалой мы раз десять развернулись, они могут быть где угодно, – заметил Шторр. – Впрочем, какая, собственно, разница? Пошли туда.

Стараясь, по возможности, избегать брызг, они двинулись вдоль берега, и скоро впереди, у самой вершины скал, действительно показался огонек. Сперва еле заметный, по мере приближения он становился все ярче. Несмотря на усталость, друзья ускорили шаг. Рядом с первым огоньком зажегся второй, потом третий, и вот уже стало ясно, что то, что показалось им издали очередной скалой, на поверку вовсе и не скала, а огромная каменная башня. Они приближались к старинной крепости.

– Вот он, замок Улл… – почти благоговейно произнес Пул. – Первая резиденция Гильдии на Кеш-Улли.

– Наша – последняя, – не разделил его восхищения Крим.

По каменным ступеням они поднялись к воротам. Пока Шторр озирался в поисках звонка, более знакомый с порядками Гильдии Пул взялся за массивное железное кольцо, торчащее из дверной доски, с усилием приподнял его и разжал пальцы. Кольцо со звоном вернулось на свое место, и тотчас же откуда-то сверху раздался голос.

– Эй, кого там еще принесло на мою голову?!

– Это Пул с Гроста и Крим с Реды, мы из Гимназии! – задрав голову, прокричал гростианин.

– Я надеялся, что вы утонули! – Ответ мог быть шуткой, но вполне мог ею и не быть. – Ладно, подождите, сейчас открою.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец заскрежетал засов, и ворота отошли немного в сторону, образовав узкую – едва протиснуться – щель.

– Проходите! – последовало приглашение.

Крим и Пул проскользнули внутрь, и ворота за ними закрылись.

Шторр огляделся. Они оказались на небольшом внутреннем дворе, со всех сторон окруженном высокими каменными стенами. Пол был вымощен брусчаткой. Несмотря на отсутствие крыши, ветер здесь не ощущался, отчего казалось, что стало заметно теплее.

Маленькая железная дверца в стене приоткрылась, и из-за нее показался закутанный в черный плащ человек с зажженным фонарем в руке. Приблизившись к Шторру с Пулом, он по очереди осветил их лица.

– Ну у вас и вид, любезные братья, – брезгливо проворчал он.

Друзья не нашли, что ответить.

– Ладно, пошли, – сказал человек с фонарем. – Что толку топтаться у ворот?

Они пересекли двор. В противоположной стене была еще одна дверь, такая низкая, что даже не отличающемуся богатырским ростом гростианину пришлось пригнуться, чтобы попасть внутрь. За дверью оказалась каменная винтовая лестница с высокими ступенями и без перил. Их провожатый шагал широко и уверенно, к тому же, у него был фонарь, свет которого так и норовил скрыться за плавным поворотом, из-за чего Крим и Пул то и дело спотыкались и были вынуждены хвататься руками за холодные шершавые стены. Ладони саднило.

Они поднялись на несколько этажей и оказались в большом круглом зале с низким сводчатым потолком, опирающимся в центре на приземистый столб. Парные стрельчатые окна, закрытые цветными витражами, света не давали, но тут и там полумрак разрывали мерцающие огни зажженных факелов. Вдоль стен застыли величественные фигуры в старинных доспехах, сжимающие в закованных в железо пальцах мечи и копья.

Однако рассмотреть обстановку внимательно Криму не удалось. Через узкий портал они вышли в галерею, полукругом огибающую зал, повернули направо и двинулись вдоль длинного, освещенного редкими факелами коридора, в который выходило множество грубо сколоченных деревянных дверей. У одной из них человек с фонарем остановился.

– Ваша келья, любезные братья. Располагайтесь здесь до утра, завтра Мастер-кастелян выдаст вам одежду. Можете взять себе из коридора один факел. А теперь прощайте, меня ждет служба.

С этими словами их провожатый удалился.

Крим толкнул дверь, и та легко поддалась. Пул выдернул из крепежа на стене факел, и друзья вошли в келью.

Если комната в Гимназии когда-то показалась Криму маленькой, то по сравнению с кельей замка она была просто дворцовым залом. Каменный мешок, в который они теперь попали, был не более двух метров в длину и такой же – в ширину. Мебелью он похвастаться не мог, если, конечно, не считать за таковую два соломенных тюфяка, брошенных на каменный пол. В крохотное окошко под самым потолком не протиснулась бы и средних размеров птица. Никаких стекол в нем не было, отчего по келье с легким завыванием гулял холодный морской ветер.

– Нечего сказать, хоромы, – пробормотал Пул, закрепляя на стене факел.

– У преступников в тюрьме камеры больше, – согласился с ним Крим.

– Да это же, фактически, и есть тюрьма, – заметил гростианин. – До суда.

– До какого еще суда? – не понял Шторр. – Разве его еще не было?

– Конечно, не было.

– А что же тогда за представление разыграл перед нами ректор? Вызывал, орал…

– Ректор не судья, – стал объяснять Пул. – Он может только временно отстранить нас от занятий, что он и сделал. Назначить настоящее наказание может только капитул под председательством Мастера Корпорации. Тот возвращается через месяц – тогда и будет суд.

– А зачем же тогда нас привезли сюда?

– Замки играют среди прочего роль чего-то вроде следственных тюрем. Пока капитул не вынес своего решения, мы такие же члены Гильдии, как Мастер-ректор или, скажем, Великий Мастер Артус. Никто не может ограничить наши права, скажем, аннулировать мое разрешение на поездки – в отличие от твоего, у меня-то оно настоящее. А здесь, в замке, сами условия жизни накладывают ограничения. Где-то большие, где-то меньшие. В замке Улл, насколько мне известно, они самые суровые. Но формально – все по закону, никто на нашу свободу не покушался.

– И сколько, ты говоришь, нам здесь торчать? – спросил Крим, опускаясь на соломенный тюфяк.

– Минимум месяц, до возвращения Мастера Корпорации. Может быть – больше.

– Я не могу ждать месяц, – заявил Шторр. – Надо бежать отсюда.

– Бежать? Ты смеешься… Замок находится на острове, остров посреди моря.

– Плевать. Летают же сюда вертолеты.

– Ты же видел, они даже не садятся.

– Тогда лодка: найдем лодку.

– И куда ты поплывешь? Без карт, без компаса?

– Украдем карту!

– И сколько плыть? Месяц? Два?

– Ну, не знаю, все тебе не так! – взъярился Крим.

– Но-но, полегче, – повысил голос гростианин. – Не забывай, что я вляпался в эту историю из-за тебя.

– Я тебя не просил, – буркнул Шторр. – И Шлишшу нас сдал не я, а этот твой приятель, будь он неладен.

– Кто кого кому сдал – история темная, – не стал спорить Пул. – Ладно, не будем ссориться. У нас с тобой теперь и так недоброжелателей хватает.

– Это точно, – согласился Шторр. – И, тем не менее: ты как хочешь, а я завтра ухожу.

– Ладно, беглец, завтра и поговорим, – Пул опустился на свой тюфяк и вытянулся на нем во весь рост. – А сейчас давай лучше спать. Как бы то ни было, денек у нас был не из легких. Факел будем гасить?

– Пускай лучше горит, все какое-никакое тепло, – поежился Крим, в свою очередь укладываясь.

15

Утром их разбудил грохот в дверь.

– Какого черта? – прокричал Пул, неохотно отрывая голову от своего соломенного ложа.

– Пул с Гроста и Крим с Реды, быстро к Мастеру-кастеляну, пока он на месте! – раздалось из коридора.

– А где он? – поспешил спросить Шторр.

– Глаза, язык, уши есть? Найдете!

Потянувшись, Крим поднялся на ноги. Факел за ночь догорел и погас, тусклый свет, проникающий в келью через крохотное оконце, едва разгонял полумрак. Было холодно и хотелось есть.

Натянув перепачканный глиной пиджак, использовавшийся им ночью в качестве импровизированного одеяла, Шторр подошел к двери и выглянул в коридор. Тот был уже пуст, разбудивший их незнакомец исчез.

– Кастелян, кастелян, где же тебя искать, кастелян?.. – задумчиво пробормотал Крим.

Из-за его плеча высунулся Пул, для этого гростианину пришлось встать на цыпочки.

– Я думаю, где-нибудь в конце коридора. Если только, конечно, это у них единственный жилой этаж.

– Ладно, посмотрим. В каком конце?

Пул пожал плечами.

– Я-то почем знаю? У входа, наверное.

Последняя дверь перед окружающей зал галереей оказалась приоткрыта. Крим осторожно постучал.

– Войдите! – раздалось изнутри. Шторр толкнул дверь ладонью.

– Простите, вы не подскажете, где мы можем найти Мастера-кастеляна? – спросил он, делая шаг внутрь.

Комната, куда он попал, считалась, наверное, по местным меркам довольно просторной. Свободного места в ней, правда, было даже меньше, чем в их новой келье. Сплошь заставленная рядами стеллажей, загроможденных какими-то тюками, она напоминала темный запутанный лабиринт.

Хозяин комнаты, пожилой человек в черном плаще Мастера, неожиданно резво для своего возраста выскочил навстречу друзьям.

– Считайте, что вы его уже нашли, – проговорил он, слегка растягивая слова. – Я – Швилл, Мастер-кастелян замка Улл. А вы кто будете? Судя по вашему виду, Гильдия землекопов?

– Я Крим с Реды, а это Пул с Гроста, – пояснил Шторр. – Мы только вчера прибыли и действительно немного испачкались. Нам сказали, что вы выдадите нам чистую одежду.

– Чистую одежду? – переспросил мастер. – Чтобы такие неряхи, как вы, тут же превратили ее в лохмотья бродяг?

– Мы будем предельно аккуратны, – заверил его из-за спины Крима Пул.

– Аккуратны они будут, – проворчал кастелян. – Все вы так говорите… Ладно, что с вами поделаешь, берите, – он выволок из-за стеллажа два узла и швырнул их к ногам Шторра. – Но учтите, это вам на весь год. Стирать и зашивать будете сами.

– Спасибо, Мастер, – проговорил Крим, подбирая узлы.

– Не задерживайтесь, как переоденитесь – идите в трапезную, ждать вас не будут! – крикнул им вслед кастелян.

Вернувшись в келью, Крим развязал свой узел и высыпал на тюфяк его содержимое. Глазам его предстала довольно странная картина. В узел оказались завернуты пара сорочек, широкие бесформенные штаны, непонятное длинное одеяние вроде туники с узкими рукавами, кожаный ремень и шапка – нечто среднее между колпаком и беретом. На каждом предмете красовался герб Гильдии.

– Они что, решили нас пугалами огородными нарядить? – в замешательстве пробормотал Шторр.

– Что ты понимаешь! – бросил Пул. – Он тоже уже распотрошил свой узел и теперь торопливо стаскивал с себя грязные брюки. – Это древняя одежда, члены Гильдии носили ее еще до времен Империи.

– Когда-то люди и в шкурах бегали, – возразил Крим. – Что ж теперь и нам в них нарядиться?

– Шкуры – не шкуры, но в замках принят традиционный гардероб.

– Эти ваши замки – прямо атавизм какой-то, – проворчал Шторр, расстегивая ставший уже привычным для него за последние дни, но теперь, конечно, совершенно непрезентабельный пиджак.

– Атавизм? Не совсем. Ты вообще знаешь, для чего существуют замки?

– Чтобы было куда отправлять таких, как мы с тобой бедолаг.

– И для этого, конечно, тоже. А вообще, замки для Гильдии – это все равно, что генофонд для человека. Знаешь хоть, что такое генофонд?

– Не глупее тебя…

Адаптационная генетика в свое время, на базе, была одним из любимых его учебных предметов.

– Ну вот, замки – тот же генофонд, только не в биологическом, а в социальном смысле. Здесь создается и хранится мудрость Гильдии, поддерживаются традиции, систематизируются обычаи. Здесь самые строгие порядки. Считается, что, если вдруг случится какой-нибудь жуткий катаклизм и социальная система Империи рухнет, из замков, как из зародыша, она сможет вновь восстановиться.

– А без шутовского наряда древней мудрости, конечно, не сохранить? – скептически заметил Крим.

– Кто может знать, какая из поблажек станет роковой? – отозвался вопросом на вопрос Пул.

Исподволь поглядывая на гростианина, Шторр нехотя облачился в древний наряд. Туника, как он понял, надевалась поверх сорочки и подпоясывалась сверху ремнем. Штаны оказались Криму немного длинноваты, пришлось их подвернуть, что отнюдь не добавило костюму элегантности.

– Ну что, пошли искать трапезную? – спросил Пул, видя, что его товарищ готов.

– Подожди.

Нагнувшись к брошенной на полу грязной одежде, Шторр вытащил из карманов деньги – несмотря на все его траты, там по-прежнему оставалось еще почти двадцать тысяч кредитов. Однако ни туника, ни штаны карманов не имели. Безуспешно потыркавшись в их поиске, Крим сунул деньги за пазуху.

– Вот теперь пошли.

Трапезную они легко отыскали по ароматному запаху, распространявшемуся с кухни. Она располагалась на первом этаже, недалеко от входа в замок. Зал был не слишком велик, тем не менее, в нем свободно разместился широкий дубовый стол, за которым сидели люди в таких же, как у них, старинных одеяниях, только с традиционными плащами поверх туники. На почетном месте во главе стола на стуле с высокой спинкой восседал Мастер-комендант, статус которого подтверждали белый плащ и толстая серебряная цепь на шее. На скамье спинами к стене расположились еще пять обладателей белоснежных плащей. Десять Мастеров в черных плащах сидели по другую сторону стола, на скамье без спинки. Перед каждым стояла миска с каким-то варевом и лежал большой кусок хлеба.

Крим и Пул неуверенно замерли на пороге.

– Нам куда? – тихо прошептал Шторр.

– Не знаю. Точно не к белым плащам, но у черных места нет.

– Надо спросить, – предложил Крим.

– Нет смысла. За столом нельзя разговаривать – нам не ответят.

– Что же делать?

На их счастье, внезапно сзади раздались торопливые шаги, и в зал вошел еще один Мастер в белом плаще. Вынырнув из-за угла, он едва не налетел на Крима с Пулом.

– Что вы тут встали на проходе, любезные братья? – недовольно проговорил он.

– Просим прощения, Великий Мастер, – поспешил подсуетиться гростианин. – Мы только вчера прибыли и не знаем, где нам сесть.

– Что тут знать, вон ваши миски, – неопределенно махнул рукой Мастер куда-то в направлении коменданта и, отстранив в сторону Крима, поспешил к столу.

– Где это «вон»? – не понял Пул. – Я не вижу.

– Я вижу, – произнес Шторр. – Но то, что я вижу, мне совсем не нравится.

Миски, на которые указал Мастер, стояли прямо на полу, возле ножек стула коменданта. Там же, на полу, на матерчатой салфетке лежали два куска хлеба и две ложки. Рядом стоял глиняный кувшин с водой.

– Что мы им, собаки, на полу есть! – возмутился Шторр. – Я не буду.

– И что теперь, с голоду помирать? – возразил Пул.

– Так ты что, пойдешь, сядешь на пол?

– А что делать, если тут такие правила?

– Ну уж, дудки, – заявил Крим. – Я уже поел в своей жизни с пола. – Вонючая тюремная баланда на Кеш-Шлим столь ярко предстала в его памяти, что как будто бы даже притупила чувство голода. – Хватит!

– Дело твое, – бросил Пул и направился к стулу коменданта.

Не желая видеть картины унижения своего товарища, Крим повернулся и вышел из зала.

По винтовой лестнице он поднялся на открытую площадку на вершине башни. Здесь свободно гулял ветер, на коротком флагштоке бешено трепетал флаг Гильдии. Обходя лужи на полу, Крим подошел к каменному зубцу стены и глянул вниз.

Отсюда был виден весь остров. Он оказался совсем небольшим, обойти его вокруг не заняло бы и пары часов – если, конечно, острые и крутые скалы позволят совершить такое путешествие. Растительности на нем почти не было – лишь бурый камень да рыжая глина. И вокруг, сколько хватает взора, суровые волны холодного моря – серые у берега, почти черные дальше, к горизонту.

Крим попытался разглядеть на берегу пристань или причал, но ничего подобного не увидел.

– Интересно, как же сюда пристают лодки? – пробормотал он себе под нос.

– Лодки? В это время года ни одна лодка не сможет причалить к острову.

Вздрогнув от неожиданности, Крим оглянулся: на другом краю площадки стоял кастелян.

– Простите, Мастер, я не заметил вас, – проговорил Шторр.

– Ничего страшного, любезный брат. Я вижу, вы сняли свои лохмотья. Почему вы не в трапезной?

– Я не хочу есть, – соврал Крим.

– Напрасно. Жизнь на нашем острове несет в себе не так много радостей, одна из которых – вкусно поесть. Скоро вы поймете это, любезный брат… Кстати, кто вы: Пул или Крим?

– Я Крим, Пул остался внизу. Прошу прощения, Мастер, за мой вопрос, а почему вы сами не в трапезной?

– Кастелян ест отдельно, когда замок еще спит. Такова древняя традиция… Нравится вид? – неожиданно спросил он.

– Честно говоря, мрачновато, – заметил Шторр.

– Да, но какая в этой мрачности красота, вы не находите? Почти первобытная дикость.

Крим неопределенно кивнул.

– А почему к острову не могут пристать лодки? – спросил он после паузы.

– Ветер. Когда дует юго-восточный ветер – а осенью он дует всегда, – лодку в лучшем случае выбросит на берег.

– А в худшем?

– Разобьет о скалы. Поэтому в конце лета мы всегда убираем наши лодки.

– То есть лодки на острове все-таки есть? – уточнил Крим. – И где же они хранятся?

– Под навесом, там, куда не добивают волны даже в сильный шторм.

– А в другое время года, скажем, летом, вы их используете? – продолжал спрашивать Шторр.

– Конечно. Мы ловим с них рыбу.

– Тогда, наверное, у вас есть и морские карты?

– Нет, зачем они нам? – удивился Мастер. – Мы никогда не отходим так, чтобы потерять берег из виду.

– Понятно, – проговорил Крим. – А как далеко остров находится от материка?

– Миль триста-четыреста, точно не знаю, – сказал кастелян. – Это если плыть на восход. Ну и около шестисот миль на юг тоже будет большая земля. Оттуда к нам иногда летают вертолеты, обычно, когда предстоит визит Мастера Корпорации. Ну, или когда привозят ссыльных, вроде вас.

– И часто привозят ссыльных? – поинтересовался Шторр.

– Последнее время – редко. Есть же другие замки, куда лететь ближе.

– То есть следующий вертолет сядет на остров не слишком скоро?

– Осенью они на остров и не садятся. Даже Мастер Корпорации спускается к нам и поднимается обратно на борт по веревочной лестнице. Ветер… – Кастелян поежился. – Ладно, любезный брат Крим, я пойду к себе. Приятно было познакомиться с вами поближе.

– Спасибо, Мастер, – искренне произнес Шторр. – Беседовать с вами – одно удовольствие.

«И сколько полезной информации!» – добавил он про себя, глядя вслед кастеляну.

16

– Слышь, ты, гордый, на, возьми, – Пул вытащил из-за пазухи толстый кусок хлеба и протянул Криму.

– С пола? – буркнул Шторр.

– С салфетки!

– Спасибо… – Крим с видимым безразличием взял краюху и слегка надкусил ее.

– Вон в углу кувшин с водой, запей, – предложил гростианин. – Да ладно тебе корчить из себя оскорбленного аристократа! – продолжил он сердито. – Жри, давай, иначе через неделю копыта отбросишь.

– Через неделю меня здесь не будет, – бросил Крим, однако челюстями заработал куда энергичнее.

– Кстати, я выяснил, почему нам накрыли на полу, – проговорил Пул, не обратив на его заявление внимания. – В этом вовсе нет ничего обидного…

– Ага, наверняка – еще одна красивая древняя традиция, – с полным ртом произнес Шторр.

– Ты угадал. В замках только Мастера едят за столом, а ученики – всегда на полу. Так всегда было. Зато ученикам больше накладывают, а иногда ставят даже по две миски.

– Они весьма добры, – съязвил Крим. – Ладно, если хочешь знать, я тоже кое-что выяснил. Лодки хранятся на берегу под открытым навесом. Их никто не охраняет. Там же есть весла, мачты, свернутые паруса. До материка на востоке около трехсот миль. Я тут прикинул, даже если идти только на веслах – дня за три можно уложиться.

– И что толку? – не удержался от вопроса Пул. – Допустим, ты даже доберешься до берега – что дальше?

– Дальше как-нибудь разберусь… Все, игры закончились, времени церемониться у меня больше нет. Они еще пожалеют, что связались со мной!

– Кто – они? – поинтересовался гростианин.

– Все. В особенности, конечно, кешляне.

– Я уже жалею, – согласился Пул. – Представляю, каково будет бедным кешлянам.

– Отплываем сегодня ночью, – произнес Крим, проигнорировав иронию в голосе гростианина.

– Отплываем? Ты сказал: «отплываем»? – переспросил Пул. – Ну уж нет, дорогой. Ты, конечно, можешь плыть, куда хочешь – хоть на материк, хоть на дно морское, хоть к черту в зубы, а я – пас. Я еще немного пожить хочу.

На несколько секунд в келье воцарилась тишина.

– Понятно… – проговорил наконец Крим. – Сдаешься, значит. Может, думаешь, они тебя еще простят, вернут в Гимназию? Ну что ж, иди, выслужись, расскажи им все. Чего ждать? Иди! Предатель…

Почти не сдвинувшись с места, Пул резко выбросил вперед руку. Крим даже не успел понять, что произошло, как кулак гростианина достиг его лица. Удар опрокинул его на тюфяк. Губу пронзила резкая боль, на языке появился солоноватый привкус крови.

– Не смей бросаться такими словами, – спокойно произнес Пул. – Понял?

– Прости… – Как ни странно, удар привел Шторра в себя. Вся его злость разом ушла. – Прости, Пул, я погорячился.

– Ладно, забыли, – отмахнулся гростианин.

– Ну, так ты это… Поможешь мне? – спросил Крим.

– Что, по-твоему, от меня требуется?

– План такой, – заговорил Шторр. – Вечером я скажусь больным и не пойду на ужин. Ты принесешь мне хлеб и воду. Мы погрузим их в лодку, подтащим ее к берегу – и все, я поплыл.

– Они заметят, как мы возьмем лодку, – возразил Пул.

– В темноте не заметят. Но нам придется заранее выйти из замка – на ночь ворота запираются.

– Ладно, хорошо, я помогу тебе, – согласился гростианин. – Чего ни сделаешь, чтобы наконец спровадить тебя куда подальше… А что насчет компаса и карт? Ты достал их?

– Нет, говорят, в замке их нет. Я поплыву на восток по солнцу – думаю, это будет не слишком трудно.

– Ночью – по солнцу?

– Ну, ночью по звездам. Какая разница? – вновь начал заводиться Крим.

– Ты сердишься, значит, сам чувствуешь, что не все до конца рассчитал, – заметил Пул. – Ну да дело твое. Я принесу тебе хлеб и воду, помогу с лодкой – и после этого благополучно забуду о твоем существовании.

– Этого будет достаточно, – кивнул Крим.

Дождавшись ужина, Шторр спустился к воротам и вышел из замка. Никто его не остановил, никто не спросил, куда он направляется в столь поздний час. Обогнув башню, Крим тенью проскользнул вдоль крепостной стены и замер в ожидании. Не прошло и пятнадцати минут, как между зубцов показалась на фоне серого неба голова гростианина.

– Эй, сумасшедший, ты здесь? – приглушенно крикнул тот.

Крим отступил от стены и махнул рукой.

– Давай!

Голова Пула исчезла, послышалась какая-то возня, и через минуту сверху на веревке спустился большой узел. Крим подскочил к нему и принялся торопливо отвязывать. Замерзшие на ветру пальцы слушались плохо, и сражение с веревкой заняло у него немало времени.

– Готово! – крикнул он наконец. – Это все?

– Сейчас еще вода! Осторожно, не разлей!

Веревка, словно гигантская змея, взметнулась вверх, и в руки Крима спустился привязанный за ручку глиняный кувшин. Отвязав его, Шторр махнул другу, подхватил свободной рукой узел с вещами и, прижимаясь к стене, направился в сторону берега.

Когда он добрался до навеса с лодками, гростианин уже ждал его там.

– Порядок, – прошептал Крим, хотя здесь уже едва ли кто-то мог его услышать. – Все получилось.

– Пока еще мало что получилось, – осадил его Пул. – Ты только посмотри на эти корыта. Как, по-твоему, мы их дотащим до воды?

– Ничего, дотащим как-нибудь, – произнес Шторр. – Ты ничего не забыл? – он кивнул в сторону узла.

– Все как договорились. Одежда, хлеб. Удалось даже взять два куска. Ну и фонарь со спичками.

– Отлично. Что ж, теперь ждем, пока стемнеет.

Темнело довольно быстро, тем не менее, друзья успели здорово продрогнуть: навес совсем не защищал от ветра. Пул несколько раз порывался взяться за дело, но Крим останавливал его: он решил исключить любой риск. Наконец, когда башни замка уже нельзя было различить на фоне неба, Шторр поднялся с земли и подошел к лодкам.

– Ну что, поехали?

Крим уперся обеими руками в корму и навалился что было сил. Лодка качнулась, но не сдвинулась с места.

– Давай, помоги, – бросил он Пулу.

Гростианин пристроился рядом. Совместными усилиями они столкнули лодку с деревянной подпорки на каменный берег. Раздался противный скрип.

– Слушай, мы ей так дно не пробьем? – озабоченно спросил Пул, отпуская руки.

– Не должны… Ты это, толкай давай!

Шаг за шагом, они двинулись к кромке воды.

– Никто не поверит, что ты проделал все это один, – прокряхтел Пул, когда через десять минут позади осталась едва половина пути. – Опять за тебя отвечать…

– Скажешь, что я тебя заставил, – бросил Крим.

– Ты? Меня?! Тогда точно никто не поверит!

Когда до берега оставались несколько метров, Крим остановился.

– Надо загрузить вещи, – сказал он. – Я сейчас принесу.

Узел и кувшин с водой перекочевали в лодку.

– Воду не пролей! – напомнил гростианин.

– Я ее тут вещами прижал, – ответил Крим.

– Кувшин не опрокинется?

– Не должен.

Шторр еще раз вернулся к навесу и принес оттуда две пары весел.

– На всякий случай взял с запасом, – пояснил он.

– Ты, помнится, что-то говорил про парус, – полуспросил Пул.

– Он здесь, свернутый, под лавкой. И мачта на дне. Как ее только крепить?.. Ладно, завтра на свету разберусь. А ну, навались…

Друзья вновь принялись толкать лодку к берегу. Однако не успели они сдвинуться и на пару метров, как нахлынувшая волна обдала их брызгами с ног до головы. Лодка остановилась, и вторая, еще большая волна, добив до борта, развернула ее вбок, едва не задавив не успевшего отскочить Крима.

Упершись в нос лодки, Шторр и Пул поспешили придать ей прежний курс, но в следующие десять минут им не удалось продвинуться и на метр. Набегавшие волны то и дело норовили отбросить их назад, ноги скользили по мокрым камням, сорочки и штаны вымокли насквозь. Впереди, однако, оставалось еще самое трудное.

– Не представляю, как мы спустим ее на воду, – пробормотал Пул, утирая рукавом мокрое лицо. – Ее же сразу бросит на камни.

– Ничего, может, не бросит, – уже не так уверенно возразил Крим. – Главное, уловить момент…

– Какой там момент, они накатывают одна за одной! – воскликнул гростианин. – Охота утопиться – лучше просто прыгни со скалы: хлопот меньше.

– Ладно, добрая душа, хватит болтать! И-и, раз! И-и, два! И-и…

Берег оборвался даже как-то слишком внезапно. Пронзив носом волну, лодка резко нырнула вперед и вниз, прямо под гребень следующей. Потеряв равновесие, Крим всем телом навалился на корму, и, может быть, именного этого последнего усилия хватило, чтобы избежать немедленного столкновения с камнем.

– Прыгай! – прокричал Пул. – Прыгай в нее!

Времени на размышления не оставалось. Оттолкнувшись ногами от берега, Шторр рыбкой метнулся в лодку. Колени ударились о кормовую доску, но ему сейчас было не до боли. Схватив весло, он неистово заколотил им по воде.

– В уключины! Вставь весла в уключины! – кричал с берега гростианин, но возможности сделать это у Шторра не было. Лодку бросало из стороны в сторону, крутило волчком, то нос, то корма стремительно взлетали вверх, вода захлестывала внутрь. Крим метался от одного борта к другому, пытаясь направить свое судно хоть немного в сторону от берега. В один из таких рывков он задел ногой за что-то твердое и только через несколько секунд осознал, что разбил кувшин с водой. Впрочем, огорчиться этому он так и не успел.

Очередная волна взметнула его лодку к небесам и пронеслась дальше, к берегу. Судно камнем рухнуло в образовавшуюся яму, и тут же сверху его накрыл новый вал. Нечеловеческая сила вырвала из рук Крима весло, оторвала землянина от пола и, как мешок, швырнула за борт.

На мгновение Шторр погрузился в воду с головой, но тут же вынырнул. Бешено замолотив руками и ногами, он широко раскрыл рот, попытавшись набрать в легкие побольше воздуха. Не следовало этого делать. Набежавшая волна немедленно накрыла его и потащила ко дну. Крим закашлялся, но все же каким-то чудом ему удалось вырваться из водоворота, и он вновь показался на поверхности. Отплевываясь, он сумел подстроиться под новую волну и выплыл на ее гребень. Волна подхватила его и, словно перышко швырнула, прямо на камень.

Врезавшись спиной и ногами, Крим смог уберечь от удара голову, но вновь ушел под воду. Только теперь он по-настоящему испугался. Он никогда не был хорошим пловцом. На базе землян был бассейн, и к концу жизни там Крим легко преодолевал его туда и обратно – но это в тихой воде, в купальном костюме, в спокойной обстановке…

Шторр понял, что тонет, и его охватила паника. Движения его сделались хаотичны, мысли беспорядочны. Не найдя ничего лучше, он попытался вскарабкаться на скользкий камень, о который ударился несколько секунд назад, но добился только того, что новая волна припечатала его к нему лицом. На мгновение он потерял сознание и, когда пришел в себя – если, конечно, его состояние может быть так охарактеризовано – уже вновь был глубоко под водой. Собрав последние силы, Шторр всем своим существом потянулся к поверхности. Через несколько длинных секунд его голова снова показалась над водой, но это было последнее, на что он оказался способен. В следующий миг силы оставили его. Последним лихорадочным рывком он вскинул руки, и внезапно его ладонь наткнулась на что-то скользкое. Пальцы Крима рефлекторно сжались, и, еще не успев понять, что держит в руках веревку, он почувствовал, что его тянут к берегу.

– Кому суждено быть повешенным – тот не утонет! – проворчал Пул с Гроста, подхватывая бесчувственное тело Шторра за шиворот и выдергивая его, словно пойманную рыбину, из пучины моря.

17

Купание в холодном море не прошло для Крима даром. Всю следующую неделю он провалялся в лихорадке. Его трясло, лоб пылал огнем, взгляд бессмысленно блуждал, он никого не узнавал, ничего не ел, только пил воду, которую приносил ему Пул.

Мастер-кастелян, оказавшийся по совместительству замковым лекарем, три раза в день давал ему ложку какого-то дымящегося вонючего отвара, от одного запаха которого Пулу самому становилось нехорошо. Шторр заглатывал лекарство столь же безропотно, сколь и бессознательно. Почти все остальное время он проводил в забытьи.

К концу недели жар наконец спал, однако Крим по-прежнему отказывался есть. Большую часть дня он лежал на своем тюфяке, бессмысленно уставившись в потолок, на вопросы отвечал через раз и обычно невпопад. Иногда он поднимался на площадку на вершине башни и долго стоял, опершись руками на зубец стены, задумчиво глядя на горизонт.

В один из таких моментов его и застал Пул.

– Если бы я знал, что ты станешь таким кислым, не стал бы вытаскивать тебя из моря, – попытался пошутить гростианин, подойдя сзади и положив руку на плечо друга.

– Наверное, так действительно было бы лучше для всех… – равнодушно проговорил Шторр.

– Ну, что ты вот мелешь? – Пул поспешил ухватиться за то, что едва ли не впервые за последнее время Крим хоть как-то соблаговолил поддержать разговор. – Для кого это еще – для всех?

– В первую очередь – для меня самого… Да и вам проблем меньше.

– Кому это – вам?

– Гильдии. Империи. Кешлянам.

– Я, как ты мог обратить внимание, не кешлянин, – заметил Пул. – Гильдию ты, по-моему, тоже особо не тяготил. А что против тебя имеет Империя?

– Есть кое-какие счеты… – неопределенно произнес Шторр. – Взаимные…

– А не слабо муравью тягаться с мастодонтом?

– То-то и оно, что оказалось слабо…

– Ты часом, не затем на Кеш-Шлим собирался, чтобы Императора пристрелить? – полушутя поинтересовался гростианин.

Крим повернул голову.

– Я что, похож на идиота?

К величайшему удовольствию, Пул уловил в его глазах пусть слабое, но отражение прежнего блеска.

– Впрочем, наверное, похож… Нет, успокойся, твоему драгоценному Императору ничего не грозило. По крайней мере, прямо.

Гростианин хмыкнул.

– Что, грозило косвенно?

– Послушай, что ты до меня докопался? – Крим полностью повернулся к собеседнику, одновременно стряхивая с плеча его руку. – В гробу я видел твоего Императора, понял?! И Гильдию вашу в гробу видел!

– Хорошая примета, говорят: долго жить, значит, будут, – Пул вернул руку на плечо Шторра. – Теперь ты меня послушай. Какое бы сокровище не ждало тебя на Кеш-Шлим – это еще не вся твоя жизнь. Мы еще молоды, у нас все впереди. Даже если нас вышибут из Гильдии…

– Это было не сокровище, – проговорил Крим, сам не заметив, что перебил друга. – Это было… Это должно было быть искупление!.. А я не смог. Опять не смог. Я опять их предал!

– Ты никого не предавал, ясно?! – Пул резко встряхнул Шторра. – И если бы ты потонул в этом море, лучше никому не стало бы! Ты и так сделал все, что мог. Ни один нормальный человек не поплыл бы с острова, как это попытался сделать ты!

– Я слишком долго ждал, – сказал Крим. – Я хотел, как проще… Никто из них не стал бы тянуть время, как я…

– Из кого это еще «из них»?

– Какая теперь разница? Их больше нет.

– Так о чем же тогда разговор?

– Обо мне. Я мог их спасти. Мог и не сделал.

– Слушай, Крим, эти твои загадки мне вот уже где! – Пул провел ладонью по горлу. – Ладно, я тебя понял: тебе плевать на Гильдию, плевать на Императора, плевать на меня. Но и мне плевать на твоих загадочных покойников! А вот на тебя мне не плевать. Потому что, несмотря ни на что, я продолжаю считать тебя своим другом! И я не успокоюсь, пока не приведу тебя в чувство, даже если для этого мне придется еще раз швырнуть тебя в море!

Слова ли Пула оказали должное воздействие, или же просто болезнь окончательно отступила, унося с собой депрессию, но Крим словно бы действительно постепенно возвращался к жизни. Взор его прояснился, спина распрямилась. Он стал посещать трапезную и даже с каким-то остервенением набрасывался на пищу, словно хотел насытиться за все время болезни и еще на много дней вперед.

К удивлению Пула, Крим занялся физическими упражнениями: целыми днями бегал вокруг замка, отжимался, упершись кулаками в шершавые камни пола, подтягивался на руках, зацепившись пальцами за низкие потолочные балки, а когда устраивал в келье бой с тенью, гростианин почитал за благо наблюдать за этим действом не ближе, чем с другой стороны коридора. Металлическую шину с левой руки Шторр снял и выбросил в море. И только иногда, вечерами, он поднимался на башню и грустно смотрел на восток, туда, куда он так и не доплыл. Впрочем, долго Крим наверху не задерживался.

Так прошел месяц.

18

По случаю прибытия в замок Мастера Корпорации трапезная была превращена в Зал капитула. Широкий стол был убран, скамьи расставлены вдоль стен, расцвеченных флагами Гильдии и знаменами ее структур, среди которых Крим узнал и флажок Гимназии. Стрельчатые окна были распахнуты настежь, но света давали мало, и в помощь им были собраны, казалось, все факелы замка.

На высоких стульях напротив входа восседали почетные гости – Мастер Корпорации, надевший под плащ, как было принято в замке, старинный камзол, и два его помощника. Одного из них Шторр уже видел раньше в Гимназии, второй был новый. По правую руку от Мастера Корпорации расположились Мастера замка во главе с комендантом, по левую руку – прочие гости, и в их числе Мастер-ректор и Великий Мастер Артус. На самом краю, в углу, примостился Шлишш.

Крим и Пул сидели на полу у входа вместе с еще одним ссыльным, прибывшим в замок лишь накануне. За их спинами расположилась символическая стража в лице Мастера-кастеляна, вооруженного старинной алебардой на длинном деревянном древке и большим круглым щитом. Помимо обычного одеяния на нем были высокие сапоги со шпорами, из-за ворота туники высовывался край кольчуги. Грудь кастеляна украшала металлическая цепь, к которой крепился продолговатый медальон с изображением герба Гильдии.

Кто-то из припозднившихся Мастеров торопливо вошел в зал, поклонился присутствующим и занял свое место на скамье. Очевидно, теперь все были в сборе.

– Любезные братья! – Мастер Корпорации поднялся со стула. – Все ли Мастера, должные прибыть на капитул, явились?

– Все Мастера явились, Великий Мастер, – ответил, приподнявшись, комендант.

– Все ли братья, судьбу которых мы собрались решить, присутствуют на капитуле? – продолжал Мастер Корпорации.

– Все братья доставлены, Великий Мастер, – подал голос кастелян.

– В таком случае, любезные братья, начнем наше собрание. Перед нами находятся братья Крим, Пул и Карпс, члены Гильдии, ученики Гимназии. В чем обвиняются эти братья?

Со своего места поднялся Мастер-комендант.

– Высокий капитул, вот обвинения, предъявленные нашим братьям. Крим с Реды обвиняется в подстрекательстве к покушению на устои Гильдии и подрывных действиях общегражданского характера. Пул с Гроста обвиняется в покушении на устои Гильдии и подрывных действиях общегражданского характера. Карпс с Кеш-Улли обвиняется в покушении на устои Гильдии.

– Это серьезные обвинения, – заключил председательствующий. – Связаны ли предъявленные нашим братьям обвинения между собой?

– Связаны обвинения, предъявленные братьям Криму и Пулу. Обвинение брата Карпса носит самостоятельный характер.

– В таком случае, капитул может слушать дело брата Карпса в присутствии братьев Крима и Пула, – решил Мастер Корпорации. – С него и начнем. Брат Карпс, встаньте перед капитулом.

Третий арестант поднялся на ноги и вышел на середину зала. Это был кешлянин возрастом не старше Крима, высокий, широкоплечий, с короткими густыми волосами. Глаза его имели светлый желтоватый оттенок, что могло свидетельствовать у людей его расы о глубоком сожалении, охватившем их обладателя. Сожалел ли подсудимый о содеянном или же лишь о том, что попался, глаза поведать не могли.

– Вы Карпс с Кеш-Улли? – спросил его председатель.

– Да, Великий Мастер, – кивнул тот.

– Кто из Мастеров Гильдии желает говорить о брате Карпсе? – задал вопрос Мастер Корпорации.

Со скамьи, занятой гостями, встал незнакомый Криму кешлянин в белом плаще Великого Мастера.

– Высокий капитул, – проговорил он. – Я, Аввид, Мастер Цеха Борробо, прошу проявить милость и снисхождение к брату Карпсу за совершенное им. Сей брат является учеником пятой стадии внутренней Школы вверенного мне Цеха. Устав нашей Гильдии, как известно, запрещает ученикам ношение плаща – это привилегия Мастера. К моему прискорбию, я лично дважды встретил брата Карпса в плаще Мастера. Это было вне пределов Школы. Полагаю, поступок брата Карпса подрывает Устои Гильдии, так как покушается на ее основу – внутреннюю иерархию, разделение на Мастеров, трудящихся на ее благо, и учеников, которые лишь готовятся возложить на себя это бремя. Ученик, выдающий себя за Мастера, может дискредитировать Гильдию в чужих глазах, так как не способен еще в полной мере соответствовать самовольно присвоенному статусу.

– Великий мастер Аввид, вы сказали, что брат Карпс дважды совершил свой проступок, – проговорил председатель, когда обвинитель умолк. – Что вы предприняли после первого раза?

– Великий Мастер, властью, данной мне Гильдией, я подверг брата Карпса дисциплинарному наказанию внутри Школы. Я исходил из того, что репутация брата Карпса до того момента была безупречна, его учитель ходатайствовал за него.

– Присутствует ли здесь учитель брата Карпса? – спросил Мастер Корпорации.

– Да, Великий Мастер, – сосед Аввида по скамье, молодой кешлянин в черном плаще, поспешил подняться. – Я Мастер Ворр, брат Карпс является моим учеником.

– Вы ходатайствовали перед Мастером Цеха за брата Карпса?

– Да, Великий Мастер.

– Ходатайствуете ли вы за него теперь перед капитулом?

– Нет, Великий Мастер, ибо брат Карпс упорствует в своем неподчинении. Я лишь прошу проявить к брату Карпсу милость и снисхождение, свойственные решениям капитула.

– Великий Мастер Аввид, – председатель вновь обратился к Мастеру Цеха. – Чем брат Карпс объяснил свои действия?

– Ничем, Великий Мастер. Он отказался объясниться со мной.

– Спасибо, Великий Мастер Аввид, – председательствующий жестом позволил Мастеру Цеха занять свое место. – Кто еще из Мастеров Гильдии желает говорить о брате Карпсе?

Ответом ему было молчание.

– Брат Карпс, – обратился тогда Мастер Корпорации к обвиняемому. – Капитул дает вам возможность объяснить свои поступки. Вы можете говорить. Будьте откровенны с капитулом – и вы сможете избежать строгого наказания.

– Высокий капитул, – произнес кешлянин. – Я прошу проявить ко мне милость и снисхождение. Я действительно совершил то, о чем говорил Великий Мастер Аввид, и искренне сожалею об этом.

– Капитул интересуют мотивы, двигавшие вами, – напомнил председатель.

– Высокий капитул, мной двигали глупость и тщеславие. Я… Я хотел произвести впечатление на одну знакомую девушку. Ее приятелем был Мастер Консульской Гильдии – совсем молодой Мастер, едва окончивший Гимназию. Без плаща на плечах у меня не было никаких шансов… Высокий капитул, у меня и в мыслях не было подвергать сомнению устои Гильдии, покушаться на иерархию!

– Почему вы скрыли ваши мотивы от Мастера Цеха?

– Мне было стыдно, Великий Мастер. Но я не ожидал, что Великий Мастер Аввид вынесет рассмотрение моего дела на капитул, иначе сразу же открылся бы ему.

– У вас есть что добавить, брат Карпс?

– У меня все, Великий Мастер. Уповаю на справедливость Высокого капитула.

– Стража, выведите брата Карпса из зала, – распорядился председатель. – Капитул примет свое решение позже.

Кешлянин удалился в сопровождении позвякивающего шпорами кастеляна. Через минуту Мастер вернулся один.

– Капитул продолжает свое заседание! – провозгласил тем временем Мастер Корпорации. – Как нам сообщили, обвинения против братьев Крима и Пула связаны между собой. Брат Крим, встаньте перед капитулом. Стража, выведите брата Пула из зала.

Проводив взглядом удаляющегося друга, Крим вышел на середину зала и поклонился Мастеру Корпорации. Ни страха, ни волнения он не ощущал.

– Вы Крим с Реды? – спросил председательствующий.

– Да, Великий Мастер.

– Обвинение против брата Крима состоит из двух пунктов, – напомнил Мастер Корпорации. – Кто из Мастеров Гильдии желает говорить о брате Криме?

Как и ожидал Шторр, со своего места встал Шлишш.

– Высокий капитул, – начал он. – Я, Шлишш, преподаватель Гимназии, прошу проявить милость и снисхождение к брату Криму за совершенное им.

Смысл слов Мастера настолько контрастировал с выражением его лица, буквально излучавшим ликование, что Шторр с трудом подавил усмешку.

– Брат Крим является моим учеником, – продолжал тем временем Шлишш. – Как мы знаем, наша Гильдия держится на прочных связях, скрепленных правилами Устава. Ученики и Мастера имеют строго оговоренные в Уставе права и обязанности. Никто не вправе претендовать на какую-либо привилегию иначе как в установленном порядке и с позволения старших членов Гильдии. К моему прискорбию, брат Крим предпринял попытку приобрести одно из прав, на которое он не мог претендовать по своему статусу. В этих целях он подговорил ученика Гимназии Пула с Гроста предложить ответственному лицу Гильдии деньги. Таким образом, поступок брата Крима являет собой пример подстрекательства к покушению на устои Гильдии.

– Какое именно право пытался приобрести брат Крим? – спросил Мастер Корпорации.

– Разрешение покинуть планету, Великий Мастер.

– Как брат Крим объяснил свои действия?

– Он отказался отвечать, Великий Мастер.

– Какую сумму предложил брат Крим членам Гильдии?

– Шесть тысяч кредитов, Великий Мастер.

«Интересно, где осели еще четыре тысячи?» – только и успел подумать Шторр.

– Спасибо, Мастер Шлишш. Кто еще из Мастеров Гильдии желает говорить о брате Криме? Речь идет о первом пункте обвинения, предъявленного брату.

Желающих что-либо добавить не оказалось.

– Брат Крим, капитул дает вам возможность объяснить свои поступки, – повторил председательствующий слова, с которыми несколько минут назад обращался к другому обвиняемому. – Вы можете говорить. Будьте откровенны с капитулом – и вы сможете избежать строгого наказания.

– Высокий капитул, все, сказанное мастером Шлишшем, правда, – Крим решил не затягивать представление. Накануне они с Пулом обсуждали предстоящий суд. Гростианин считал, что не следует отрицать очевидного. Самому Шторру было все равно, решение капитула его уже не волновало. – Прошу проявить милость и снисхождение. Даже не ко мне, а к брату Пулу с Гроста, который действовал по моей просьбе.

– Капитул интересует, чем вы руководствовались, – произнес Мастер Корпорации.

– Мне нужно было срочно попасть на Кеш-Шлим, Великий Мастер. Причина этого лежит вне Гильдии и не должна интересовать капитул. Все законные способы получить разрешение были мной испробованы.

– У вас есть что добавить, брат Крим?

– У меня все, Великий Мастер.

– Кто из Мастеров Гильдии желает говорить о брате Криме по второму пункту обвинения? – обратился к капитулу Мастер Корпорации.

С места вновь поднялся Шлишш.

– Я прошу Высокий капитул пригласить в зал любезного брата ЧиИла, ученика Гимназии, – произнес он.

– Мастер Шлишш, вам должно быть известно, что только Мастера Гильдии вправе говорить о брате на капитуле, – заметил председатель.

– Мне это известно, Великий Мастер. О брате Криме буду говорить я. И я прошу Высокий капитул выслушать свидетельство любезного брата ЧиИла, так как о проступке, на котором основано обвинение, мне известно с его слов.

– Устав позволяет Мастеру строить обвинение на словах любого члена Гильдии, – согласился Мастер Корпорации. – Брат ЧиИл присутствует в замке?

– Да, Великий Мастер, – подтвердил комендант. – Любезный брат ЧиИл ждет дозволения предстать перед капитулом.

– Стража, пригласите любезного брата ЧиИла, – распорядился председатель.

Кастелян вернулся с вегоидом. Не глядя на Шторра, словно они вовсе не были знакомы, ЧиИл вышел на середину зала и поклонился. Крим с интересом ожидал, что будет дальше. Начиналось что-то, к чему они с Пулом готовы не были.

– Ваше имя – ЧиИл? – обратился к вегоиду Мастер Корпорации.

– Да, Великий Мастер.

– Вы родом с Веги?

– Да, Великий Мастер.

– ЧиИл с Веги, вы присутствуете на заседании капитула по обвинению нашего брата Крима с Реды. Вы знаете брата Крима?

– Да, Великий Мастер, я знаю его.

– Вы будете отвечать на вопросы Мастера Шлишша. Вы должны говорить только о том, что делали сами, либо что делалось в вашем непосредственном присутствии. Вы не вправе высказывать свои догадки, а также давать собственную оценку увиденному и услышанному. Вам ясно, любезный брат?

– Да, Великий Мастер.

– Мастер Шлишш, вы можете задавать вопросы любезному брату, – предложил председатель.

Шлишш, которому так и не довелось присесть, пристально уставился в лицо вегоиду.

– Когда вы прибыли с Веги, любезный брат? – спросил он.

– Два месяца назад, Мастер, – ответил, сглотнув, ЧиИл.

– Вам следует обращаться к капитулу. Повторите свой ответ, любезный брат.

– Я прибыл с Веги два месяца назад, Высокий капитул.

– Какой разговор состоялся у меня с вами по вашем прибытии?

– Мастер Шлишш, представившийся комиссаром внутренней безопасности Гильдии, предложил мне сотрудничать с комиссариатом, Высокий капитул, – ответил вегоид.

– В чем должно было заключаться такое сотрудничество?

– Мне было поручено выявить нелояльные настроения среди выходцев с Веги, Высокий капитул.

– Почему я предложил вам это, любезный брат?

– Я сам вызвался, Высокий капитул. Наш клан сотни лет непоколебимо стоит на лоялистских позициях. Я считаю своим долгом пресекать любые мятежные настроения, эту прискорбную традицию нашей древнейшей провинции.

– И каковы были результаты вашей деятельности?

– К счастью, вегоиды, с которыми мне довелось общаться, реагировали на мои провокационные призывы более чем сдержанно, Высокий капитул. Их слова и действия не выходили за те рамки, где заканчивается простой национальный гонор и начинается нелояльность. Но, к моему удивлению, два человека – вовсе не вегоиды – откликнулись весьма живо. Эти двое – Крим с Реды и его приятель Пул с Гроста, Высокий капитул.

Крим напрягся. Инстинкт подсказал ему, что это уже серьезно. Одно дело – нарушить правила Гильдии, за это он был готов отвечать, но совсем другое – связаться с самой Империей. Уж кому-кому, а ему здесь пощады не будет.

– В чем заключался этот живой отклик, любезный брат? – продолжал спрашивать Шлишш.

– Пул с Гроста…

– Оставим пока в покое брата Пула, – прервал его Мастер Корпорации. – Его дело нам еще предстоит рассмотреть. – Говорите о брате Криме.

– Крим с Реды активно поддерживал антиимперские призывы, Высокий капитул. И сам выдвигал их впоследствии.

– Делал ли он это в здравом уме и твердой памяти? – задал вопрос председательствующий.

– Откровенно говоря, мы пили вино, – признался ЧиИл. – И, тем не менее, я считаю…

– Капитул призывает вас воздержаться от оценок! – вновь прервал его Мастер Корпорации. – У вас все по существу?

– Да, Великий Мастер.

– Спасибо, любезный брат. А теперь покиньте зал капитула.

ЧиИл поклонился и вышел.

– Вам слово, Мастер Шлишш, – продолжил собрание председатель.

– Высокий капитул, я прошу проявить милость и снисхождение к брату Криму за совершенное им. Как ясно из слов любезного брата ЧиИла, Крим с Реды поддерживал антиимперские призывы и сам распространял их. Это подрывные действия общегражданского характера, серьезное преступление не только против Гильдии, но и против всей Империи. Слова брата ЧиИла достойны всяческого доверия. У меня все, Высокий капитул.

– Спасибо, Мастер Шлишш. Кто еще из Мастеров Гильдии желает говорить о брате Криме?

Больше желающих не было.

– Брат Крим, капитул дает вам возможность объяснить свои поступки. Вы можете говорить. Будьте откровенны с капитулом, и вы сможете избежать строгого наказания.

Мозг Шторра лихорадочно искал верное решение. Тактика, выработанная ими с Пулом, летела ко всем чертям. Признаваться в преступлении против Империи было слишком опасно.

– Высокий капитул, прошу проявить ко мне милость и снисхождение, – медленно заговорил он, тщательно подбирая слова. – Я не делал того, в чем меня обвиняет мастер Шлишш. Я лоялен Империи и Гильдии.

– Любезный брат, вы отрицаете сказанное о вас братом ЧиИлом? – спросил Мастер Корпорации.

– Да, Великий Мастер, отрицаю.

– В таком случае, что вы можете пояснить капитулу?

Крим демонстративно пожал плечами.

– Мне нечего пояснить капитулу. Я никогда не поддерживал антиимперских призывов. Полагаю, что обвинения ЧиИла носят личный характер. У нас были с ним определенные трения в связи с одной ученицей Гимназии, – на мгновение Крим задумался, какое бы имя ему назвать. – Я полагаю, он ревновал меня по отношению к вегоидке СиннИ, ученице из его группы.

– Слова ученика против слов ученика, – заметил председатель. – Мастер Шлишш, что еще вы можете привести в подтверждение обвинения?

– Полагаю, слов брата ЧиИла более чем достаточно, – заметил Шлишш. Было видно, что он недоволен ходом дела. – Другие ученики не опровергли их. Утверждения Крима с Реды – не более чем попытка оправдаться, введя капитул в заблуждение.

– Правильно я понял, Мастер, что у вас нет других доказательств: слова Мастера или других учеников?

– Нет, Великий Мастер. Но хочу обратить внимание капитула, что слова любезного брата ЧиИла – не просто слова ученика. Это официальное заявление внештатного сотрудника комиссариата внутренней безопасности.

– Разумеется, капитул учтет это, – заверил его председатель. – Есть ли еще обстоятельства, которые он должен учесть? – спросил он, обращаясь ко всем присутствующим.

– Такое обстоятельство есть, Великий Мастер, – со скамьи встал Мастер-ректор.

– Прошу вас, Великий Мастер.

– Высокий капитул, хочу обратить ваше внимание на следующее. Брат Крим молод, к моменту совершения своих проступков его стаж в Гильдии не составлял и трех недель. В таком случае Устав допускает помилование виновного – при условии, что кто-то из членов Гильдии поручится за него.

– Капитулу это известно, Великий Мастер, – согласился председатель. – Однако вы как ректор Гимназии, в которой совершены проступки, не вправе поручиться за брата Крима. Кроме этого, поручительство не может распространяться на общегражданские преступления.

– Разумеется, Великий Мастер. Будь даже такое дозволено, мое поручительство выглядело бы как минимум некорректным. То же самое касается поручительства любого другого члена Гильдии – по общегражданским преступлениям. Но в замке присутствует человек, желающий поручиться за брата Крима в части тех из предъявленных ему обвинений, которые полностью охватываются компетенцией Гильдии.

– Кто же это? Пусть его пригласят! – распорядился Мастер Корпорации.

– Стража, пригласите милую сестру СиннИ!

Крим полагал, что сегодня уже ничто более не заставит его удивиться, но слова ректора все же застали его врасплох. СиннИ! Они не виделись с того самого дня, точнее, вечера, когда он был у нее в гостях. Вегоидка, вероятно, считала себя в чем-то виноватой и не решалась подойти сама. Шторру же, занятому зубрежкой Устава, просто было не до нее. И теперь она здесь, в замке! И желает поручиться за него! Слишком много сюрпризов для одного дня.

Дверь распахнулась, и кастелян ввел в зал СиннИ. Она ничуть не изменилась – да и что могло произойти за месяц в Гимназии? Девушка шла твердо, глаза ее светились решительностью. Скользнув взглядом по Криму, она улыбнулась ему, как показалось Шторру, чуть виновато, словно хотела попросить прощения за свое вмешательство в его дела.

– Вы СиннИ? – спросил ее между тем председатель.

– Да, Великий Мастер.

– Откуда вы родом?

– С Веги, Великий Мастер.

– Вам знаком Крим с Реды?

– Да, Великий Мастер.

– Вам известно, в чем он обвиняется перед капитулом?

– Да, Великий Мастер.

– Вы можете говорить перед капитулом, милая сестра СиннИ! – разрешил Мастер Корпорации.

– Высокий капитул, в соответствии с правом, предоставленным мне Уставом Гильдии, я поручаюсь перед вами за любезного брата Крима, – скороговоркой произнесла девушка. – Я прошу проявить к нему милость и снисхождение.

– Милая сестра, вам известно, что в случае, если ваше поручительство будет принято капитулом и в будущем брат Крим вновь совершит проступок, вы разделите с ним наказание, которое будет на него наложено? – уточнил председатель.

– Известно, Великий Мастер.

– Тем не менее, вы не отказываетесь от своего намерения?

– Нет, Великий Мастер, не отказываюсь.

– Благодарю вас, милая сестра. Чем бы вы ни руководствовались в своих поступках, они вызывают уважение капитула. А сейчас оставьте нас.

СиннИ вышла. По дороге она пыталась вновь встретиться взглядом с Кримом, но тот отвел глаза. Шторр боялся, что она прочтет в них, что он собирается сделать.

– Высокий капитул, – проговорил он, когда двери зала закрылись за девушкой. – Я прошу вас не учитывать слов сестры СиннИ и назначить мне наказание, несмотря на них. Я не принимаю поручительство за себя.

– Но почему? – даже Мастер Корпорации на мгновение потерял хладнокровие от этих слов.

– Разве это не мое право? – переспросил Шторр.

Ответ был прост. Более ничто не удерживало Крима в Гильдии, и он совершенно не собирался соблюдать впредь ее правила. Новые проступки в этой связи были неизбежны, и он не хотел, чтобы отвечать за них пришлось бы еще и СиннИ.

СиннИ… Ради него она поставила на карту все. Зачем? Этого Крим не до конца понимал, но в любом случае подводить девушку он не желал.

– Брат Крим, это, безусловно, ваше право, – председатель пришел в себя и вновь демонстрировал спокойное величие. – И если более вам нечего сказать капитулу, покиньте зал. Стража!

Через час Крим вновь стоял перед капитулом. Рядом с ним был Пул, на полшага сзади остановился Карпс с Кеш-Улли.

– Капитул вынес свое решение, – торжественно провозгласил Мастер Корпорации. – Брат Карпс, капитул считает вас невиновным в покушении на устои Гильдии. – Лицо кешлянина разом просветлело, Крим заметил это даже несмотря на то, что тот стоял чуть позади. – Однако капитул считает, что в ваших поступках содержится злостное нарушение Устава Гильдии. Капитул определяет вам в качестве наказания перевод в замок по вашему выбору. Там вы получите необходимую школу соблюдения Устава. Брат Крим, капитул нашел вас виновным в подстрекательстве к покушению на устои Гильдии. С учетом отказа от выданного за вас поручительства, вы приговорены к исключению из Гильдии. По обвинению в подрывных действиях общегражданского характера капитул считает необходимым оправдать вас за недоказанностью. Таким образом, капитул не считает необходимым передачу вашего дела на рассмотрение гражданским властям. Дальнейшее ваше пребывание на Кеш-Улли регулируется миграционным законодательством Империи. Брат Пул, капитул нашел вас виновным в покушении на устои Гильдии. Вы приговорены к исключению из Гильдии. По обвинению в подрывных действиях общегражданского характера капитул считает необходимым оправдать вас за недоказанностью. Таким образом, капитул не считает необходимым передачу вашего дела на рассмотрение гражданским властям. Дальнейшее ваше пребывание на Кеш-Улли регулируется миграционным законодательством Империи.

– Что это для нас значит? – сквозь сомкнутые зубы спросил у Пула Шторр.

– Приграничье, – убитым голосом произнес тот. – Три дня на сборы – и в Приграничье. И волчий билет. Ни одна Гильдия не примет нас в свои ряды в ближайшие десять лет… Но хотя бы не тюрьма по обвинению в общегражданском преступлении! Эх, попадись мне этот ЧиИл…

Сзади еле сдерживал ликование оправданный капитулом кешлянин.

19

Люк лайнера Его Императорского Величества Космического флота плавно отошел в сторону, и в салон ворвался свежий, слегка пряный воздух чужой планеты.

– Вот он, запах свободы, – наклонившись к уху Пула, прошептал Крим, перекладывая из одной руки в другую небольшой саквояж – весь их багаж. – Наконец-то можно вздохнуть полной грудью!

– Перед смертью не надышишься, – пессимистично заметил гростианин.

Кивнув на приглашение молоденькой стюардессы в аккуратной черной с серебром форме, Крим первым шагнул в пространство люка. Металлический пол телетрапа встретил его слабым гулом. Это уже было Приграничье.

Приграничье. Санитарный кордон, кладовая следующего тысячелетия, сточная канава, тюрьма под открытым небом, царство свободы – как только не называли это скопление тысяч независимых планет и звездных систем, в большинстве своем полудиких или вовсе необитаемых, объединенных лишь одним общим признаком – это была еще или уже не Империя. Веками сюда стекались те, кто не смог или не захотел найти себя в цивилизованных мирах. Император не имел здесь власти, Патруль не поддерживал порядок, а для того, чтобы найти работу, не требовалось вступать в Гильдию. Попасть в Приграничье было легко: имперское законодательство поощряло эмиграцию, добиваясь тем самым как освоения новых перспективных территорий, так и удаления из центральных секторов разного рода нежелательных элементов. Лица, исключенные из Гильдий, либо вовсе не прошедшие отбор, принудительно высылались в эти районы. Те, кто мог оплатить свой проезд, путешествовали в относительном комфорте одним из трех пассажирских классов Его Императорского Величества Космического флота. Остальные – а таких, вероятно, было большинство – добирались на свою новую родину в тесном трюме.

Да, попасть сюда было легко. Вернуться в Империю – почти невозможно.

Планета, на которой высадились Крим и Пул, даже не имела официального названия. В расписании она значилась под реестровым номером – 763. Гростианин остановил на ней свой выбор в память о номере своей кельи в Постоялой Палате Гильдии. Крим не возражал. «Семь-шесть-три», как называли ее другие пассажиры, устраивала его совсем по другой причине, о которой он не спешил пока распространяться: она находилась в том же секторе космоса, что и разоренная Патрулем база землян.

И вот наконец салон третьего класса, успевший всем до смерти надоесть за долгие десять дней перелета, остался позади. С ним осталась позади сама Империя. Впереди была неизвестность.

Телетрап вынес Крима и Пула в зал прилета местного космопорта. Здание терминала оказалось небольшим, но выглядело оно довольно современно, хотя и не без некоторой обшарпанности. Движущаяся дорожка, на которую шагнул было самоуверенный гростианин, не работала, большинство неоновых указателей не горело, автоматические двери были наглухо заблокированы в открытом состоянии при помощи примитивных деревянных клиньев.

Ни таможни, ни санитарного, ни паспортного контроля не было.

Миновав полупустой зал, друзья вышли на улицу. Площадь перед терминалом была сплошь заставлена автомобилями самых причудливых модификаций – от заляпанных грязью по самую крышу гусеничных вездеходов до сверкающих полированными боками лимузинов. Расовое разнообразие снующих вокруг людей было отнюдь не меньшим, большинство из них Крим так и не смог четко идентифицировать, несмотря на то, что считал себя знатоком в этой области. Разве что кешляне почти не встречались, что Шторр не преминул с удовольствием отметить.

– Такси? – раздалось у них над ухом.

Крим оглянулся: за их спинами стоял полный человек в черном костюме и такой же черной кепке, надвинутой почти на самые глаза. В руках он крутил связку ключей.

– Сколько возьмете до города? – первым опомнился Пул.

– До города – куда? – уточнил человек в черном.

– До первой приличной гостиницы, – вступил в разговор Крим.

– До приличной гостиницы? – переспросил тот, смерив друзей взглядом, словно пытаясь оценить, какая гостиница может считаться с их точки зрения приличной. – Сто кредитов, – и решив, очевидно, по их реакции, что цена представляется им завышенной, добавил: – Но если подождете еще двух пассажиров, возьму по двадцать кредитов с носа.

Крим и Пул переглянулись.

– А сколько ждать? – уточнил Шторр.

– Да минут пять-десять, не больше. С этого рейса всегда много пассажиров до города.

– Мы подождем, – решил Пул.

– Хорошо, стойте здесь, никуда не уходите, – велел им человек в черном и скрылся в толпе.

Ждать действительно пришлось недолго, но за это время им еще дважды предлагали такси. Цена, однако, не опускалась ниже пятидесяти кредитов на двоих, и друзья предпочли отказаться. Наконец человек в черном явился вновь в сопровождении двух попутчиков: молодого вегоида в ярком спортивном костюме с большой дорожной сумкой через плечо и солидного господина не без кешлянских кровей в длинном сером плаще и с двумя чемоданами в руках.

– Дождались? Молодцы! – похвалил он Крима с Пулом. – Где ваш багаж?

Крим продемонстрировал саквояж.

– Это все? Ну что ж, бывает, – заметил тот. Что он имел в виду, Шторр так и не понял. – Ладно, идите за мной.

Его машина стояла в самом дальнем углу площади. Пока они дошли до него, господин с чемоданами успел изрядно запыхаться. С видимым облегчением он загрузил свою ношу в багажник. Вегоид бросил сверху свою сумку. Саквояж Шторра отправился следом.

Автомобиль произвел на Крима гнетущее впечатление. Напоминающий по форме гроб на колесах, он явно давно не знал мойки. Одна из фар была разбита, крыло помято, через лобовое стекло тянулась длинная трещина. Замок багажника никак не хотел закрываться, и хозяину пришлось приложить немало усилий, прежде чем крышка встала наконец на свое место.

Внутри машина оказалась пятиместной. Вегоид поспешно плюхнулся на сиденье рядом с водителем, Крим, Пул и господин в плаще втиснулись назад.

– Денежки попрошу вперед, – заявил таксист, заняв свое место.

Крим с Пулом неуверенно переглянулись, однако другие пассажиры не замедлили расплатиться. Пожав плечами, Шторр запустил руку в карман и, выудив две смятые двадцатки, протянул их водителю. Тот удовлетворенно кивнул, завел двигатель, и они тронулись в путь.

Дорога бежала среди сухих, выжженных солнцем полей с редкой чахлой растительностью в виде скоплений колючек. В машине было жарко и душно, открытые настежь окна не спасали, а лишь позволяли проникать в салон пыли и мелким, противно жужжащим насекомым. Несмотря на небольшую скорость, никто их не обгонял, встречных автомобилей тоже почти не было.

– Далеко до города-то? – не вытерпел Шторр.

– Да часа полтора еще будет, – охотно отозвался таксист. – Космопорт-то не к городу ближе строили, а к рудникам.

Внезапно двигатель как-то надрывно зачихал, автомобиль дернулся и медленно остановился на обочине. Водитель недовольно стукнул ладонью по рулю, пробурчал что-то неразборчивое, распахнул дверь и вышел из машины. Обойдя ее спереди, таксист открыл капот и погрузился в недра мотора.

– Только этого нам не хватало, – проворчал с переднего сиденья вегоид.

Через полминуты таксист вынырнул из-под капота и заглянул в окно.

– Придется немного подождать. Предохранитель полетел.

– Сколько ждать-то? – недовольно спросил господин в плаще.

– Минут пятнадцать, не больше. Ну, может, двадцать. Можете пока выйти, подышать.

– Безобразие! – возмутился вегоид. – Я, между прочим, спешу!

– Ну что я могу поделать? – развел руками водитель. – Постараюсь закончить как можно быстрее.

С этими словами он вновь скрылся под капотом.

– Ладно, потопчемся пока, – протянул господин в плаще и выбрался из автомобиля на пыльную обочину. Через несколько секунд за ним последовал вегоид.

– Ну что сидеть? Пойдем погуляем, – предложил Пул.

Друзья вылезли на улицу.

Несколько минут пассажиры бесцельно прохаживались вокруг автомобиля.

– Вы случайно в карты не играете? – спросил внезапно вегоид господина в плаще.

– Только в «сорок четыре», – отозвался тот.

– Не желаете пару партий? – вегоид извлек из кармана запечатанную колоду.

– Да не так чтобы очень… А впрочем, все равно делать нечего. Давайте.

– А вы, молодые люди? – спросил вегоид, повернувшись к Криму с Пулом.

– Я не умею, – проговорил Шторр.

– Я пока, пожалуй, тоже воздержусь, – сказал гростианин.

– Ну, как хотите, – не без разочарования произнес вегоид. – Садимся, уважаемый, – он указал на автомобиль.

– Нет, там тесно, да и душно, – возразил тот. – Давайте лучше на земле. Только отойдем немного от дороги, уж больно здесь пыльно.

– Как вам угодно. Простите, а как вас величать?

– Швилл Кошш. А вас?

– ПиИл. Называйте меня просто ПиИл.

Они отошли на несколько шагов от дороги. Швилл Кошш присел на корточки, аккуратно расправив полы плаща, ПиИл опустился прямо на траву, распечатал колоду и принялся тасовать карты. Крим и Пул наблюдали за ними от машины.

– Что это за игра? – спросил Шторр. – Сложные правила?

– Нет ничего проще. Стандартная кешлянская колода, надо набрать сорок четыре очка. Есть несколько хитростей, но, в общем, ничего сложного. В Гимназии я, бывало, неделями жил только на доходы от «сорока четырех».

– Какие еще доходы? – не понял Крим.

– Обыкновенные. В «сорок четыре» можно играть только на деньги, иначе никакого интереса. Ну, мы, случалось, еще на обеды играли, но это почти то же самое. В общем, если хочешь знать, перед тобой профессионал. А эти ребята, я смотрю, играют довольно примитивно.

С этими словами Пул неспешно направился к игрокам. Крим последовал за ним.

– Ну, господа, как успехи? – поинтересовался гростианин, приблизившись.

– Пока ровно, – проговорил Швилл Кошш.

– Какие ставки? – продолжил спрашивать Пул.

– По десять кредитов кон, – ответил ему ПиИл. – Думаем повышать.

– Погодите повышать, я с вами по десять, – заявил Пул.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – вегоид слегка подвинулся, освобождая ему место.

В следующие пять минут на глазах Крима Пул легко выиграл сотню кредитов, затем два раза уступил, потеряв двадцатку, но тут же отыграл ее.

– Поднимем? – предложил вегоид. Он, судя по всему, остался при своих, зато их партнер пребывал в проигрыше.

– Вдвое, – кивнул Пул.

– Втрое, – заявил Швилл Кошш. – Иначе, боюсь, мне не отыграться.

– Согласен, – подтвердил ПиИл.

– Хорошо, я тоже согласен, – поколебавшись, решился гростианин.

Следующий кон вновь закончился в пользу Пула, однако затем удача неожиданно ему изменила. Он проиграл несколько раз подряд, один раз выиграл, и вновь пошла полоса проигрышей. Уступив в очередной раз, гростианин запустил руку в карман, но денег там больше не было.

– Слышь, Крим, – он повернулся к Шторру, – дай мне пару сотен, чувствую, сейчас мне снова должно начать везти.

Увлеченный игрой, Крим протянул ему деньги. Постепенно он начинал понимать незамысловатые правила. Десятка к десятке, картинка увеличивает сумму вдвое, больше пяти картинок сгорают… Действительно, все просто. Почти никакой стратегии, только случай и элементарный расчет. Ну, еще, возможно, небольшой риск…

Между тем, Пул отыграл одну сотню, зато Швилл Кошш проиграл не менее трех.

– Все, мне, пожалуй, хватит, – проговорил он, поднимаясь.

– Подождите, – попытался остановить его Пул. – Давайте еще немного.

– Эй, шеф, как там машина? – крикнул шоферу ПиИл.

– Еще минут десять! – последовал ответ.

– Ладно, еще несколько раздач, – сдался Швилл Кошш. – Может быть, и молодой человек все-таки составит нам компанию? – он вопросительно посмотрел на Крима.

– Да, кажется, в правилах я разобрался, – кивнул Шторр. – Давайте, попробуем.

– По тридцатке кон, – напомнил вегоид.

Крим достал деньги.

Первые же три раздачи закончились в пользу Крима.

– Новичкам везет, – заметил ПиИл.

– Увеличим напоследок еще втрое? – предложил Швилл Кошш.

– Это по девяносто что ли? – ахнул Пул. – У меня столько нет.

– У меня есть, – заявил Шторр. Его охватил азарт. – Я тебе дам. Взаймы.

– Принимаю по девяносто, – согласился ПиИл. – Предлагаю серию из двадцати раздач.

– Согласен, – кивнул Швилл Кошш.

– Я тоже, – подтвердил Крим.

– Играем, – махнул рукой Пул.

Следующие несколько минут пролетели, словно в тумане. Крим и Пул проиграли подряд девять раздач – на двоих больше полутора тысяч кредитов. В голове Шторра стало зарождаться сомнение. После следующего кона, завершившегося для них столь же бесславно, оно переросло в уверенность.

– Стоп! – проговорил он, вставая на ноги. – Я не понимаю, в чем дело, но так не бывает.

– Ты это на что намекаешь? – оторвался от карт вегоид.

– Я ни на что не намекаю, – ответил Крим. – Но мне это не нравится. Я не буду больше играть.

– Парень, ты это брось! – поднял голову Швилл Кошш. – Проигрывать никому не нравится. Договорились двадцать раздач – двадцать и играем.

– Сказано: не буду! – заявил Крим.

ПиИл поднялся, взял его за плечи и попытался силой посадить на землю.

– Ты что, не понял, что тебе сказано? Договорились – играй!

Резко дернувшись, Крим стряхнул с себя руки вегоида и отскочил в сторону.

– Ладно, парень, я смотрю, по-хорошему ты не хочешь, – зло проговорил Швилл Кошш. Он немедленно поднялся на ноги и запустил руку в карман плаща. Через мгновение в лицо Шторра смотрело черное дуло пистолета. – Последний раз повторяю: садись и играй!

Пул тихо ахнул. На лбу у Шторра выступил пот. Сгорбившись, он сделал шаг вперед, словно собираясь сесть. Вегоид потянулся к нему, и тут стремительным движением Крим перехватил его руку и, дернув на себя, выкрутил ее, перемещая противника между собой и пистолетом. ПиИл вскрикнул, взмахнул свободной рукой, пытаясь сохранить равновесие, и в этот момент Шторр с силой насадил его подбородок на свой кулак. Послышался хруст, Крим даже не понял, издала ли его челюсть вегоида или его собственные пальцы. Метнувшись к Швиллу Кошшу, Шторр ударил мысом ноги по руке с пистолетом. Описав крутую дугу, оружие отлетело в сторону. Не давая противнику опомниться, Крим ударил его в живот и, когда тот согнулся, рубанул ребром ладони по шее. Швилл Кошш обмяк.

– К машине! – крикнул Шторр Пулу.

Гростианин был уже на ногах, не забыв, однако, подхватить с земли пару купюр. Они бросились к дороге.

– Это бандиты! – прокричал Крим, подскакивая к водителю. – Надо быстрее ехать. Вы готовы?

– Почти готов, – протянул таксист. – Вот сейчас только подтяну эту гайку, – он потянулся за ключом.

– Садись скорее! – Шторр вновь обернулся к Пулу. – Сейчас…

Удар гаечным ключом по затылку не позволил ему договорить. В глазах у Крима потемнело. Замолкнув на полуслове, он покачнулся и медленно осел на обочину.

20

– Они были заодно, – произнес Пул. – Это все подстроено.

Держась рукой за голову, Крим с трудом сел. Затылок болел, перед глазами все плыло.

– А где наш саквояж? – выдавил из себя он.

– Наверное, остался в багажнике…

– Черт!

В саквояже лежали почти все их сбережения.

– А ты здорово дерешься, – проговорил гростианин, желая как-то подбодрить товарища.

– А толку?.. Дай руку.

Ухватившись за ладонь Пула, Шторр поднялся на ноги. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Глупо, – бросил он внезапно.

– Что – глупо?

– Попались мы глупо. Развели нас, как малых детей.

– Да уж, что есть – то есть, – согласился гростианин.

– Ну и чего будем делать?

– Надо поймать машину и доехать все-таки до города. Сколько у нас осталось денег?

Крим вывернул карманы и извлек на свет несколько смятых купюр.

– Девятьсот кредитов, – сосчитал он. – А у тебя?

– Двадцать, – гростианин продемонстрировал две десятки.

– Негусто для чужой планеты, – констатировал Шторр.

– Да уж. Пойду, посмотрю, может, что еще в траве завалялось.

Вдвоем они обследовали место недавней игры, но денег больше не нашли, только руки исцарапали о сухие колючки. Уже собираясь назад, Крим без особой надежды раздвинул ботинком спутавшиеся стебли, как вдруг за ними что-то блеснуло. Через секунду в руке у него был пистолет.

Это был штурмовой пистолет калибра 9 мм для стрельбы пороховыми патронами с металлической пулей – мощное, но сугубо планетарное оружие, совершенно бесполезное на космическом корабле или в открытом космосе. Его короткий вороненый ствол грозно поблескивал в лучах солнца. Сдвинув в сторону защелку, Крим извлек из рукоятки магазин. В нем было девятнадцать патронов. Отведя назад затвор, Шторр вытряхнул из патронника двадцатый заряд.

Подняв голову, Крим поймал на себе уважительный взгляд Пула.

– Можно подумать, что тебе уже приходилось иметь дело с такими штуками, – заметил гростианин.

– В основном – теоретически, – бросил Шторр. – Я предпочитаю бластер.

– А я – танк, – Пул, похоже, принял его слова за шутку.

Крим вставил двадцатый патрон в магазин, с щелчком вернул тот на свое место и поставил пистолет на предохранитель. Задрав подол рубашки, он запихнул оружие за пояс, прикрыв сверху одеждой.

– А почему – тебе? – спросил Пул.

– Ты же у нас танки предпочитаешь. Найдем танк – будет твой.

– Ладно, спросить, что ли, нельзя?

– Пошли машину ловить, – предложил вместо ответа Шторр.

Они вернулись к дороге. Следующие полчаса прошли в безрезультатном ожидании. Дорога оставалась девственно пуста в обе стороны – вплоть до самого горизонта.

Первый не выдержал Пул.

– Так мы до вечера простоим, – проворчал он. – Предлагаю идти пешком.

– Пешком? – переспросил Крим. – И в какую, интересно, сторону?

– Как в какую? В ту, куда ехали.

– И куда мы, по-твоему, придем?

– В город, куда же еще.

– Честно говоря, сомневаюсь, – заметил Шторр. – Что-то уж больно пустынно здесь для дороги из города в космопорт. По мне, так уж если идти – то назад, к цивилизации.

– Ну, назад – так назад, – не стал спорить гростианин. – Пошли же наконец, хоть куда-нибудь!

Они двинулись в сторону порта. Солнце постепенно начало клониться к горизонту, но палило по-прежнему нещадно. Через пятнадцать минут Пул стянул с себя рубашку и перекинул ее через плечо. Крим не мог последовать его примеру, так как тогда ему пришлось бы открыть пистолет. Что-то ему подсказывало, что делать этого не следует.

Внезапно на их пути возникла развилка. Идущий впереди Пул остановился, и Крим едва не врезался в него. Нахмурившись, гростианин принялся изучать окрестности.

– Как думаешь, откуда мы ехали? – спросил он наконец.

– Понятия не имею, – Крим уже успел задать себе этот вопрос. – Ты же у окна сидел.

– Единственное, что я запомнил, что солнца слева не было, – пробормотал Пул. – Думаю, нам сюда, – определился он с направлением.

– С тем же успехом можно и туда пойти, – с сомнением проговорил Шторр. – Там тоже не было бы слева солнца.

– Если хочешь, можем разделиться, – огрызнулся гростианин.

– Хорошо, хорошо, идем.

Прошло еще около часа. За это время они миновали еще две развилки, все больше осознавая, что движутся наугад. Пейзаж вокруг не менялся, разве что солнце опускалось все ниже, заставляя редкие кусты отбрасывать все более длинные тени. Впрочем, жара и не думала спадать.

– Послушай, Крим, – обернулся вдруг гростианин. – Я уже десять дней собираюсь тебя спросить: а какие у нас, собственно, планы?

– Теперь не знаю, – буркнул Шторр.

– А раньше знал?

– Пока деньги были.

– Да, конечно, деньги… – пробормотал Пул. – И что ты собирался делать?

– Какая теперь разница? – огрызнулся Крим.

– Да, в общем-то, никакой, просто спрашиваю.

– Я собирался нанять небольшой корабль, – неожиданно для самого себя заговорил Крим. – Мне надо кое-кого найти в этом секторе.

– Кого, если не секрет?

– Мою подругу. И еще друзей.

– Это не тех твоих загадочных покойников с Кеш-Шлим?

– Сам ты покойник!

– Да, замыслы были грандиозные, хотя и непонятные, – протянул Пул. – А теперь что думаешь делать?

Ответить Крим не успел, потому что сзади послышался отдаленный рокот двигателя. Друзья оглянулись: поднимая тучу пыли, к ним приближался автомобиль. Вот уже можно рассмотреть его получше: это был видавший виды пикап с открытым кузовом, доверху наполненным какими-то мешками, широкой кабиной и мощным капотом, украшенным агрессивной радиаторной решеткой. Несмотря на то, что было еще вполне светло, две пары фар над огромным бампером горели ярким, чуть голубоватым огнем.

Крим выскочил на середину дороги и отчаянно замахал руками. Пул последовал за ним.

Автомобиль плавно остановился, не доехав до них каких-то пару метров. Водительская дверь распахнулась, и наружу показался коренастый черноволосый человек с невиданными среди кешлян всклокоченной бородой и пышными усами. Опершись одной рукой на крышу кабины, а другой на раму двери, он изучающее смотрел на друзей.

– Что, подвезти? – спросил он наконец, перекрывая богатырским басом рев мотора.

– Да, если можно! – прокричал Крим.

– Садитесь!

Не заставив бородача повторять приглашение, друзья забрались в кабину – рядом с водителем было как раз два места. Двери захлопнулись, и машина сорвалась с места.

– Куда вам? – спросил бородач.

– В город, – ответил Пул.

– В полицию, – уточнил Крим.

– В полицию? – переспросил водитель. – Это еще зачем?

– Нас ограбили, – объяснил Шторр.

– Ограбили? Не может быть, – заявил бородач. – Здесь не грабят.

– И, тем не менее, нас ограбили, – настаивал Крим. В течение следующих пяти минут он коротко рассказал шоферу, что с ними произошло. Бородач слушал внимательно, не перебивал, только время от времени неопределенно качал косматой головой.

– Нет, ребята, – произнес он, когда Шторр закончил свой рассказ. – В полиции вам делать нечего. Никто вас не грабил.

– Как это – не грабил? – возмутился Крим.

– Да так и не грабил. Играть вы сами сели? Сами, никто вас не заставлял. Об условиях сами договаривались?

– Сами, – был вынужден согласиться Шторр.

– Сами и виноваты, – заключил водитель.

– А как же пистолет?

– Драку, как я понял, вы тоже сами затеяли. Одним словом, поверьте моему опыту, ничего, кроме неприятностей, в полиции вас не ждет.

– Что же нам делать? – спросил Пул.

– А вот это уже вопрос по существу. Во-первых, отдайте мне пистолет.

– Какой пистолет? – переспросил Крим. В своем рассказе он умолчал о том, что подобрал утерянное шулерами оружие.

– Тот, что торчит у тебя за поясом.

Поколебавшись секунду, Крим задрал рубаху, вытащил пистолет и протянул его бородачу рукоятью вперед. Убедившись, что тот на предохранителе, водитель поместил оружие в кармашек на двери.

– Потом верну, – заверил он Крима, перехватив его сожалеющий взгляд. – Кстати, на ношение оружия на нашей планете требуется специальное разрешение. У меня оно есть. А у тебя?

Шторр промолчал.

– А что – «во-вторых»? – спросил тем временем Пул.

– А во-вторых, молодые люди, у меня к вам следующее предложение. В городе у меня небольшая лавка. Мой рабочий, к несчастью, заболел. Вы поможете мне перегрузить товар из кузова на склад, а я кормлю вас ужином и оставляю переночевать. Идет?

– Идет! – хором произнесли Крим и Пул.

21

– Кстати, мы так и не познакомились, – проговорил бородач, усаживаясь за стол. – Меня зовут Джон Смит Сто пятнадцатый.

Крим вздрогнул, словно от удара током.

– Джон Смит?! А вы случайно не с Тер… не с Тира родом?

– Ты почти угадал, парень, – усмехнулся в усы Смит. – Мой дед был с Геры – это такая колония Тира. Мой род – один из древнейших – был хорошо известен среди варваров. Когда-то мои предки даже были королями Тира. Я – сто пятнадцатый Джон Смит в роду.

– Что-то я не припомню в истории Тер… Тира короля Джона Смита, – неуверенно заметил Шторр.

– Что вы там у себя в Империи можете знать об истории варваров! – воскликнул бородач.

Крим, которого на базе землян негр Фрэнк Кристи заставил едва ли не наизусть вызубрить венценосные династии прошлого, счел за благо не спорить.

– Впрочем, короли Тира – это было давно, – продолжал между тем Смит. – Мой дед, как и дед его деда, был торговцем. Дела забросили его сюда, на Семь-Шесть-Три, где он и осел. Женился, обзавелся детьми. Оно, наверное, и к лучшему: говорят, Гера здорово пострадала во время последней войны.

– Не то слово, – согласился Шторр.

– Ну да что я все о себе и о себе, – спохватился Смит. – Я вам представился, а вы что?

– Меня зовут Пул Ковар, – назвался гростианин. – Я с Гроста, это на окраине Империи.

– Я – Крим Шторр с Реды.

– Ну, будем знакомы! – заключил бородач. – Так, ужин мы с вами сегодня заслужили, а нам его что-то все не несут и не несут. Ольга! – крикнул он в сторону двери.

– Сейчас! – послышался звонкий голос. – Еще пять минут!

Трудно определенно сказать насчет Смита, но Крим с Пулом свой ужин действительно заслужили. Товара в кузове пикапа оказалось тонны на полторы. Тяжелые неудобные мешки пришлось таскать по узкой крутой лестнице на самый верх трехэтажного здания склада. Начали друзья довольно резво, но к концу второго часа работы, не перевалив и половины груза, энтузиазм успели подрастерять. Заканчивать пришлось, когда на улице уже совсем стемнело.

Спина Крима ныла, натруженные руки едва сгибались, рубашку от пропитавшего ее пота можно было выжимать. Состояние гростианина было ничуть не лучше.

Бородач загнал машину в гараж и, обняв друзей за плечи, ввел их в дом.

– Можете не разуваться, – пробасил он. – Руки мыть – дверь направо, столовая – прямо.

Через несколько минут они втроем уже сидели за большим застеленным скатертью столом посреди просторной светлой комнаты. Стены столовой – а может быть, и всего дома, Крим не обратил внимания – были сложены из гладко отполированных круглых бревен. Мебель была в том же стиле, деревянная, без изысков, но довольно удобная. Несмотря на теплую погоду, в углу потрескивал камин.

– Ольга, я и мои гости умираем от голода! – вновь прокричал Смит.

– Все, уже несу!

Дверь распахнулась, и в столовую вошла молодая девушка с закопченным чугунком в руках. Чтобы не обжечься, она держала его через толстое махровое полотенце. Девушка поставила чугунок на стол, исчезла на мгновение, и тут же вернулась со стопкой пустых тарелок.

– Знакомьтесь, моя дочь Ольга! – представил девушку Смит. – Ольга, это Крим и Пул, их обчистили портовые шулера.

– В этом порту вечно что-нибудь случается, – заметила девушка.

На вид Ольга была не старше Крима. От прадеда ей досталась практически земная внешность. Густые черные волосы, довольно короткие сзади, длинной челкой спадали на лоб, едва не закрывая немного раскосые темные глаза. Лицо было слегка вытянутое, бледное, с резкими мальчишескими чертами. Ростом девушка была, может быть, даже чуть повыше Шторра и точно выше Пула, но фигурку имела щуплую. Тонкие, но, похоже, привычные к работе руки быстро и четко раскладывали по столу приборы.

На дочери Джона был серебристый костюм-комбинезон без рукавов, из-под которого высовывалась свободная белая футболка, что делало девушку еще больше похожей на мальчишку-подростка.

Ольга разлила по глубоким тарелкам густой мясной суп, заняла свое место напротив отца, и вся компания шустро заработала ложками. Искоса поглядывая на товарищей, Крим заметил, что гростианин глаз не сводит с хозяйки. Не укрылось это обстоятельство и от Джона.

Смит протянул свою огромную ручищу и хлопнул Пула по плечу, так, что тот едва не расплескал на скатерть суп.

– Что, по нраву девчонка? – спросил он с усмешкой.

Пул закашлялся. Ольга залилась краской.

– Смотри, смотри, за погляд денег не берем, – рассмеялся бородач. – Только не по купцу товар. На нее, вон, сам Гадт заглядывается.

– Кто это – Гадт? – спросил Крим.

– Бандит, – отрезала Ольга.

– Уважаемый человек, крупный предприниматель, можно сказать, – не обратил внимания на ее реплику Смит.

– Знаем мы его предприятия, – бросила девушка. – Ваши шулера, небось, половину выручки ему сдали.

– Ну, половину – это вряд ли, – как ни в чем не бывало, заметил Джон. – Четверть – это может быть. Я же говорю – уважаемый человек. И если уж чего решил, своего добьется, тут к гадалке не ходи.

– Если ты это насчет меня, то тут вы с ним пальцем в небо попали, – заявила Ольга.

– А куда ты денешься? – как будто бы даже удивился Смит. – Не сейчас, конечно, годика два-три подрасти тебе надо. Да и поумнеть, кстати. А там… Лучшего жениха не Семь-Шесть-Три все равно не сыскать.

– Если он только пулю свою за эти два-три года не схлопочет.

– Да от кого ж он ее схлопочет? Самоубийц тут у нас нету.

– А что, действительно у этого уважаемого Гадта, скажем так, сомнительная репутация? – смог наконец задать вопрос Пул.

– Да какие там сомнения, – махнул рукой бородач. – Все понятно. Неофициальным хозяином города с чистыми руками не становятся. Это вам, друг мой, не Кеш-Улли, это Приграничье. Здесь своим горбом да умом богатства и власти не добьешься.

– Можно подумать, в Империи добьешься, – заметил Крим.

– Насчет Империи не скажу, а у нас на Семь-Шесть-Три ты должен или уже иметь хороший стартовый капитал, или крутиться, забыв о некоторых предрассудках. Вы-то сами, молодые люди, чем планируете заняться?

– Откровенно говоря, у нас нет сейчас четких планов, – признался Крим. – Пока были деньги, кое на что мы рассчитывали, а теперь, после встречи с друзьями вашего уважаемого Гадта, наверное, придется искать какую-нибудь работу.

– Как говаривал мой дед, кто не работает – тот не ест! – согласился Смит. – Ну, и какие мысли?

– Пока, собственно, никаких. А что, неужели в Приграничье могут быть проблемы с работой? Я слышал, здесь вечная нехватка рабочих рук.

– Так-то оно так, – согласился бородач. – Только вот куда обычно требуются эти руки? На шахты, в рудники. Текучка кадров там – будь здоров. Как думаете, почему?

– Работа, наверное, тяжелая, вот люди и уходят, – предположил Пул.

– Ага, уходят, – кивнул Смит. – Совсем уходят. Вперед ногами. Мрут там люди, что твои мухи, вот и вся причина.

– А они что, не могут сменить работу? – удивился Шторр.

– А куда они денутся? Это при том, что большинству билет сюда оплатила горно-рудная компания. Кто их отпустит? Да и кому они нужны?

– Да-а, – протянул гростианин. – Невеселая картина получается.

– И что, других путей нет? – спросил Крим.

– Почему же нет? Есть, конечно. К тому же Гадту, например.

– У Гадта текучка не меньше, – с невеселой усмешкой вмешалась Ольга. – Условия труда такие же вредные. Да и хозяин их стоит.

– А мне казалось, что Приграничье – это что-то вроде золотой жилы, – проговорил Крим. – Немного везения и старания – и успех придет…

– Это действительно золотая жила, – кивнул головой Джон. – Только вот все перспективные участки на ней давно застолблены. И чтобы купить здесь место под солнцем, нужно, как я уже сказал, иметь либо деньги – много денег – либо невероятное везение. А лучше и то и другое одновременно. А так – старайся, не старайся… Вот, скажем, приятель мой Кузз, ты, Ольга, его не знаешь, разбогател тут неожиданно. Пытаю его, что да как, выясняется: возвращался он с товаром из рейса, вдруг, откуда ни возьмись – Патруль. Ну, он туда-сюда, товар пришлось бросить, спрятался на какой-то неприметной планетке. А там – как в сказке: пещера, а в пещере сокровища. Откуда, зачем – он гадать особо не стал, загрузил трюмы – и домой. Рейса три пришлось сделать, пока все не перевез. Был простой торговец, вроде меня – теперь у него собственный флот. Повезло, да.

– Да, кладов на всех не хватит, – развел руками Пул.

– Это точно, – засмеялся Смит. – Вот у нас полсектора сейчас тоже один клад ищут. Месяца два назад Патруль разгромил какое-то пиратское гнездо. Корсаров кого поубивали, кого живьем взяли – ну и отвалили восвояси. А деньжищ там, говорят, осталось видимо-невидимо. Все кому не лень ищут – найти не могут.

Крим чуть не подавился супом.

– А вы почему не ищете? – спросил он, прокашлявшись.

– Я-то? – бородач усмехнулся. – По мне, так цыпленок во дворе лучше, чем курица в лесу. Ну, брошу я все, стану со всей этой толпой сектор прочесывать – а за лавкой моей кто присмотрит? Товар надо постоянно подвозить, сортировать, куда-то отправлять. Здесь, на Семь-Шесть-Три, еще, может, Ольга управится, не впервой ей, а поставками кто займется?

– А если бы, к примеру, вы точно знали, где лежит этот клад? – спросил Шторр. – Неужели бы не полетели?

– Кто ж такие вещи точно знает? – засмеялся бородач.

– Кажется, я знаю, – негромко сказал Крим.

22

– Ты?! – в один голос воскликнули Джон и Пул.

Крим кивнул.

– Да откуда тебе это знать, мальчик? – Смит расхохотался. – Хорошая шутка! Я даже чуть с толку не сбился.

– Никаких шуток, – спокойно проговорил Шторр. – Если речь идет о пиратской базе, захваченной Патрулем около двух с половиной месяцев назад, то я знаю, где ее искать.

– И сокровища, конечно же? – насмешливо уточнил бородач.

– Сокровища там тоже были, но их мог забрать Патруль.

– Нет, ходят слухи, что Патрулю было не до них, – протянул Смит. – Ладно, парень, давай, выкладывай, что там у тебя.

– Собственно, я все сказал. Я знаю, где эта база. Прилетев на Семь-Шесть-Три, я как раз собирался нанять корабль и отправиться туда.

– Но откуда ты можешь об этом знать? – наседал бородач.

– Это не имеет значения. Знаю и все. Можете мне верить, можете – нет.

– Сдается мне, ты блефуешь, – пробормотал Джон. – Никто в секторе этого не знает. Патруль, когда захочет, умеет хранить свои секреты. Для агента Патруля, ты, пожалуй, слишком молод, хотя, конечно, чем черт не шутит… Слушай, а может, ты пират?

– А что, похож? – спросил Шторр.

– Как и любой, в чьих жилах течет кровь варваров, – заметил Смит. – Я вон тоже, наверное, похож. Но я не знаю, где пиратская база. А ты говоришь, что знаешь.

– Пустой разговор, – в голове Крима постепенно вырисовывался план. – Пират, не пират… Как будто это что-то меняет. Я действительно знаю, о чем говорю. Блефовать мне нет никакого смысла. В общем, предлагаю вам сделку. Вы снаряжаете корабль, я показываю вам путь к базе. Договорились?

– Ну, допустим, я даже тебе поверю, – протянул Смит. – И сколько ты тогда хочешь?

– В смысле – сколько? – не понял Шторр.

– Какова твоя доля?

Крим задумался. К этому вопросу он был не готов.

– А какие у вас предложения? – спросил он.

– Ну, давай рассуждать. У тебя есть информация. Допустим, это действительно так. С меня корабль. Кто-то должен остаться на Семь-Шесть-Три, следить за лавкой – значит, Ольга тоже в деле. Итого, треть добычи каждому.

– Э, а как же я? – вмешался Пул.

– Ты? – бородач словно только сейчас заметил его присутствие. – А при чем тут ты? Что ты можешь внести в дело?

– Я… – гростианин замялся. – Я…

– Предлагаю так, – перебил его Крим. – Нас тут четверо. Каждому – по двадцать пять процентов. По-моему, справедливо.

– Не совсем, – заметил бородач. – Я снаряжаю корабль, несу расходы. Таким образом, я единственный, кто чем-то рискует в случае неудачи.

– С другой стороны, я один знаю, куда надо лететь, – возразил Крим. – Думаю, мне не составит труда найти под это корабль.

– Ну, это еще как сказать… – проворчал Смит. – Ладно, договорились: двадцать пять процентов каждому, – он протянул руку над столом.

– Договорились, – Шторр положил сверху свою ладонь.

– Договорились, – Пул повторил его жест.

– Договорились, – ладонь Ольги легла с самого верху.

– Сколько времени вам нужно, чтобы подготовить корабль? – спросил Крим, когда руки были наконец расцеплены.

– Смотря что нам понадобится. Это не корабль в полном смысле слова, это торговый катер. Быстрый, почти невидимый для радаров, но не слишком вместительный. Брать придется только самое необходимое.

– Думаю, потребуется горное оборудование. Роботы и запас энергии для них. Придется долбить скалу, – проговорил Шторр.

– Это все можно легко купить. Но нужно будет дня два, не меньше, – заметил Джон.

– Отлично. Вы берете это на себя?

– Снаряжением займется Ольга, – кивнул Смит в сторону дочери. – Надо же ей как-то отрабатывать свою долю. Можете, если хотите, поехать с ней.

– Завтра же приступлю, – кивнула девушка.

– Провизия, топливо? – продолжал спрашивать Крим.

– Молодой человек, это же контрабандистский катер, если ты еще не понял. Он всегда заправлен и загружен провиантом, иначе тут не выжить.

– Отлично. Тогда последнее, – Крим поднялся. – Верните, пожалуйста, мой пистолет, Джон.

– Пистолет? – Смит тоже встал из-за стола. – Да, конечно, я верну его, как и обещал.

Он вышел из комнаты и через несколько минут вернулся, неся в руках оружие.

– Вот, пожалуйста, забирай. Только прими один совет: не стоит таскать его с собой по городу. Неприятностей можно заиметь больше, чем пользы.

– Это из-за полиции? – спросил Крим.

– Нет, пока вы будете со мной или с Ольгой, они вас не тронут. Я про другое. Обладание оружием часто провоцирует ввязаться в драку, которой безоружный легко сумел бы избежать.

– Я буду предельно благоразумен, – заверил его Шторр, засовывая ствол за пояс.

– Не сомневаюсь. Но, так как мы теперь партнеры, считаю своим долгом предупредить. Ну да ладно, хватит, пожалуй, на сегодня. Ольга покажет вам вашу комнату. Спокойной ночи, молодые люди. Завтра у нас тяжелый день.

– Спокойной ночи, Джон, – проговорил Крим.

– Спокойной ночи, – повторил Пул. Вид у него был совершенно обалдевший – словно его мешком по голове ударили.

23

На следующее утро, загрузившись в пикап Смита, Ольга, Крим и Пул отправились за снаряжением. За руль села девушка. На ней был вчерашний серебристый комбинезон, поверх которого Ольга накинула короткую удобную куртку с большим количеством карманов разного размера. Шнурованные ботинки на толстой подошве дополняли ее образ.

Руль она держала одной рукой, вторая постоянно лежала на рычаге переключения передач. Тяжелую машину Ольга вела плавно, без резких рывков, аккуратно объезжая многочисленные колдобины. Искоса наблюдая за ее уверенными, экономными движениями, Крим невольно залюбовался. Что касается гростианина, тот и вовсе не отрывал от девушки глаз.

– Ты давно за рулем? – поинтересовался Шторр, чтобы завязать разговор.

– Уже несколько лет, – охотно отозвалась Ольга. – Отца часто нет на планете – то за товаром улетит, то еще что-нибудь, приходится заниматься лавкой. А без машины это никак.

– А чем вы торгуете? Если, конечно, это не секрет, – вступил в разговор Пул.

– Какие уж там секреты, – рассмеялась девушка. – Всем понемногу. Так сказать, джентльменский набор контрабандиста. Через лавку на Семь-Шесть-Три, конечно, проходит лишь малая часть, в основном отец выступает посредником в сделках между имперской Торговой Гильдией и варварами, сам товар обычно идет напрямую.

– Доходный бизнес? – спросил гростианин.

– Не жалуемся. Но у него свой потолок, превысить который невозможно, хоть в лепешку расшибись. Да и делиться приходится.

– В смысле – налоги?

– В смысле – бандиты. Тот же Гадт и его люди.

– Я заметил, ты несколько недолюбливаешь этого Гадта, – заметил Крим.

– А за что его любить-то? За то, что эта наглая морда забирает у нас четверть выручки?

– А это правда, что он к тебе клинья подбивает? – осторожно поинтересовался Пул.

– Как подбивает, так и отобьет, – фыркнула Ольга. – Тоже мне, первый жених города… Да у него в каждом районе по девке, а то и по две. И каждая – на месяц, не дольше. Оно мне надо? Сто лет не надо, – не дождавшись ответа на свой вопрос, заявила она.

– Вы живете вдвоем с отцом? – перевел разговор на другую тему Шторр.

– Да. Мама умерла, когда я была еще совсем маленькой, я ее практически не помню. Воспитывал меня отец, так что я папина дочка, – она улыбнулась каким-то своим мыслям. – Раньше мы жили не здесь, а километров на пятьсот севернее. Климат там получше, но отец посчитал, что слишком далеко от космопорта. И вот два года назад перебрались сюда.

– Ты училась где-нибудь? – спросил Крим.

– Шесть лет ходила в городскую школу, но как переехали – бросила. Вот найдем сокровища – поступлю в какой-нибудь престижный колледж, пора восстанавливать репутацию древних королей, – Ольга улыбнулась. Было не очень понятно, верит ли она сама в своих легендарных монарших предков.

– Ты про сокровища-то не особо болтай, – проговорил Пул.

– Да я ж только с вами, – смутилась девушка.

Дорога привела их к грузовому терминалу космопорта, где, по словам Ольги, они могли дешевле и быстрее приобрести все нужное им оборудование. Оставив машину на стоянке, они углубились в лабиринт из пестрящих логотипами фирм-поставщиков ангаров, складов, навесов и просто заставленных контейнерами площадок. Здесь кипела своя, не вполне понятная со стороны жизнь: суетились грузчики, сновали туда и сюда юркие кары, тяжелая техника переезжала с места на место, работали огромные краны, перенося свои грузы иногда прямо над головами зазевавшихся посетителей. Посторонний человек неминуемо заблудился бы тут, не пройдя и ста метров.

Ольга, однако, явно не была здесь посторонним человеком. Ориентируясь по одной ей известным приметам, она уверенно пробиралась среди ангаров, сворачивая то в один, то в другой образованный контейнерами коридор, уверенно распахивая едва заметные дверцы без вывесок, безошибочно находила в толпе нужных людей, и через два часа в руках у нее была толстая пачка квитанций на доставку снаряжения для экспедиции. Большая часть техники должна была прибыть завтра, бурильная установка – не позднее, чем через день, а двух небольших универсальных роботов они получили прямо на складе. Подогнав пикап, они загрузили покупку в кузов и направились в сторону летного поля.

Выезд к кораблям закрывали высокие железные ворота. Краска на них, когда-то ярко-голубая, потускнела, а местами и вовсе облезла, сменившись бурой ржавчиной. Высунувшись в окно кабины, Ольга провела по щели приемника пластиковой картой пропуска, и ворота со скрипом отъехали в сторону.

Лавируя между громадами звездных кораблей, пикап промчался по бетонным плитам летного поля и остановился в дальнем его конце.

– Вот и наш катер, – не без гордости проговорила Ольга.

Выбравшись из кабины, Крим с удовлетворением отметил, что тут действительно есть чем гордиться. Катер был не слишком большим, но Шторр сразу же оценил его стремительные формы, огромные мощные двигатели, удобное расположение надстроек, калибр внешних антенн. Не слишком боясь ошибиться, можно было твердо говорить о его исключительной быстроходности, выдающейся маневренности – как в атмосфере, так и в открытом космосе, способности видеть все и вся, оставаясь самому практически незаметным.

– Ничего птичка, – прицокнул языком Шторр. – Разгон до прыжка, наверное, дня два?

– Полтора стандартных! – заявила девушка. – И дальность прыжка – почти как у имперского линкора.

– Перегрузки, наверное? – уточнил Пул.

– Конечно, это ж вам не лайнер, – с ноткой превосходства в голосе проговорила она.

Ольга открыла грузовой люк и, ловко орудуя манипулятором, втянула роботов в черное чрево катера.

– Ну, на сегодня все, – доложила она, спрыгивая на бетон. – Пойдем, перекусим?

– С удовольствием, – согласился Крим. – Ты как? – он обернулся к Пулу.

– Когда я отказывался поесть? – усмехнулся гростианин. – Куда поедем?

– Здесь в порту есть неплохое местечко, – предложила Ольга. – Его пилоты очень любят. Туда можно попасть и с поля, и снаружи.

– Отлично, – согласился Шторр. – Поехали.

– Машину можем пока здесь бросить, тут рядом, пешком дойдем.

«Неплохое местечко» оказалось уютным кафе-баром с длинной стойкой и небольшим обеденным залом. Посетителей в нем было немного, большинство, как и предупреждала Ольга – явно астронавты с рейсов. Друзья заняли столик у окна и принялись изучать меню.

– Пить будете что-нибудь? – спросила Ольга. – Я-то за рулем…

– Я не буду, – быстро ответил Шторр. – Разве что минеральную воду.

– Если никто не возражает, я попрошу пива, – сказал Пул.

Он поднял голову, ища глазами официанта. Крим вернулся к меню.

Внезапно на стол перед ним легла какая-то тень. Решив, что подошел официант, Шторр торопливо перелистнул страницы, возвращаясь к выбранным блюдам. Только через несколько секунд он понял, что происходит что-то необычное. Никто не делал заказа: над столиком повисла странная тишина. Крим резко вскинул голову.

Около столика стояли четверо: трое как на подбор – высокие, крепкие, с короткими, почти под ноль, стрижками, в одинаковых, не по погоде, черных кожаных плащах. Четвертый был среднего роста, с узким смуглым лицом, длинными, до плеч, сальными волосами и узко посаженными раскосыми темными глазами. Его рука с большим перстнем на среднем пальце лежала на плече Ольги. В глазах девушки читался испуг, смешанный с отвращением. Все присутствующие молчали.

– Простите? – не нашел ничего лучшего сказать Шторр.

Его голос словно вернул всех остальных к действительности.

– Что вы себе позволяете?! – девушка дернула плечом, пытаясь освободиться. – Что вам надо?

– Господин Гадт хочет тебя видеть, – проговорил длинноволосый.

– Передайте своему Гадту, пусть катится со своим хотением! – взвизгнула Ольга. – Отпустите меня!

– Ты что, не слышал, что тебе сказала девушка? – Пул начал подниматься, но один из черных плащей резким толчком вернул его на место.

– Не лезь не в свое дело, – бросил длинноволосый. – А ты вставай давай! – это уже вновь относилось к Ольге. – Пойдем!

– Никуда я с вами не пойду! – заявила девушка.

– Да кто тебя спрашивает! – усмехнулся тот.

Схватив Ольгу за плечи, длинноволосый потащил ее из-за стола. Девушка вскрикнула и вцепилась руками в сиденье. Стул со скрипом пополз по полу.

В этот момент Пул резко откинулся назад, ударив спинкой стула в живот стоящего у него за спиной громилу. Не ожидая нападения, тот не успел отстраниться. Согнувшись, он выпустил из внимания гростианина. Воспользовавшись этим, Пул вскочил на ноги и бросился к длинноволосому.

Добраться до него, однако, гростианин не успел, нарвавшись на кулак второго громилы. Охнув, Пул на мгновение замер и как подкошенный рухнул на пол. Ударом сапога громила отшвырнул его в сторону и, повернувшись к Криму, осекся: в лоб ему смотрел вороненый ствол пистолета.

– Отпустите девушку! – проговорил Шторр, переводя дуло с одного противника на другого. – Ну, быстро!

– Парень, ты хоть представляешь, во что пытаешься вляпаться? – не скрывая удивления, проговорил длинноволосый. Руки Ольги он по-прежнему не выпускал.

– Отпустите девушку! – повторил Крим. Его палец, лежащий на спусковом крючке, мелко дрожал. – И всем лечь на пол!

– Да пошел ты! – длинноволосый рванул Ольгу к себе, пытаясь отгородиться ею от Крима. Одновременно один из громил сделал неуверенный шаг к Шторру.

Крим спустил курок. Грохот выстрела прокатился по залу. Не задев никого по пути, пуля ударила в стекло окна и, пробив в нем аккуратную дырочку, унеслась на улицу.

Однако этого оказалось достаточно. Длинноволосый, похоже, не ожидал, что Крим решится выстрелить. Он резко дернулся, выпустив на мгновение Ольгу, и этой секунды вполне хватило, чтобы та вырвалась на свободу. Метнувшись мимо замершего громилы, девушка встала позади Крима.

– На пол! – уже просто орал тот. – На пол, или следующая пуля пробьет чью-то голову!

Длинноволосый и его громилы опустились на корточки.

– Лечь! – не унимался Шторр. – Лицом вниз!

Приказ, подкрепленный выстрелом поверх голов – еще одна дырка в стекле – был на этот раз поспешно выполнен.

– Ольга, помоги Пулу! – велел Крим.

Девушка бросилась к гростианину. С ее помощью тот со стоном поднялся. Вдвоем они вернулись к Шторру.

– Надо уходить, – прошептала Ольга. – И как можно быстрее.

– Сам знаю, – кивнул Крим. – Пул, сможешь идти?

– Постараюсь, – выдавил гростианин.

– Отступаем к машине, – решил Шторр. – Идите вперед, я прикрываю.

Он медленно двинулся по опустевшему залу. Громилы на полу зашевелились.

– Лежать! – крикнул Шторр. – Кто поднимет голову, получит пулю!

Добравшись до входа, Крим оглянулся: Ольга и Пул бежали по летному полю к машине. Выстрелив для острастки в воздух, Шторр бросился за ними. Догнал он их уже у пикапа.

– Заводи! – крикнул он Ольге. – Поехали скорее!

– Куда?! – отчаянно прокричала та в ответ. – Посмотри!

От ворот к ним бежали люди, человек десять. Громилы из бара тоже уже были на поле. В руках у них было оружие.

– За машину! – крикнул Шторр.

Друзья нырнули за борт пикапа. И вовремя: со стороны бара раздались выстрелы. Одна из пуль просвистела совсем рядом.

– Что же делать? – пробормотал Крим, осторожно высовываясь из-за автомобиля. Громилы не приближались, очевидно, ожидая подкрепления. Люди у ворот тоже остановились, рассредоточившись среди кораблей. – Может, все-таки попытаемся пробиться?

– Бесполезно, – проговорила Ольга. – Мы на их территории. Нам не уйти.

– На чьей это – на их? – спросил Пул, тоже выглядывая из-за пикапа.

– Группировки Гадта. Они контролируют космопорт. Через полчаса их здесь будет до сотни.

– Значит, нельзя давать им эти полчаса, – заметил Крим.

– С летного поля нам не вырваться, – сказала девушка. – Назад нельзя, через бар не пройти. Ворота нам тоже не откроют. Разве что попробовать вверх…

– Что ты имеешь в виду? – не понял Шторр.

– Катер! – догадался Пул.

– Он заправлен и готов к взлету, – подтвердила Ольга. – Похоже, это наш единственный шанс.

– Э… А ты что, умеешь им управлять? – спросил Крим.

– У меня любительская лицензия.

– И что это значит?

– Значит, что у меня на счету десять полетов. Тренировочных.

– А реальных?

– Один. С инструктором, – призналась девушка.

– Не густо, – заметил Крим.

– Предложи что-нибудь получше.

– Пул, ты что думаешь? – спросил Шторр.

– По мне, так лучше разбиться, чем схлопотать пулю, – заявил гростианин. – Так у нас хотя бы будет шанс.

Крим на мгновение задумался.

– Ладно, решено. Я отвлеку их, Ольга открывает люк. Готовы?

– Готовы, – ответила за обоих девушка.

– Отлично. Погнали!

Высунувшись из-за борта машины, Крим произвел несколько неприцельных выстрелов, загоняя преследователей в укрытия. В этот же момент за его спиной Ольга метнулась к катеру. Открыть люк заняло несколько секунд. Девушка взлетела по трапу на борт, за ней последовал Пул. Еще раз выстрелив в сторону бара, Шторр поспешил присоединиться к ним.

Люк плавно встал на свое место, отгородив их от недружелюбного космодрома Семь-Шесть-Три.

– По местам! – Почувствовав себя в привычной обстановке, Ольга тут же перехватила инициативу. – Крим, займи место второго пилота, Пул, ты сядь сзади! – ее пальцы торопливо, хотя и не слишком уверенно, заплясали по пульту управления, пробуждая катер к жизни. – База, борт 07–18 просит разрешение на взлет!

– Борт 07–18, вам отказано в разрешении! – немедленно раздалось из динамика. – Откройте люки и дождитесь инспектора.

– Какого еще инспектора? – воскликнула девушка. – Мне срочно нужен взлет!

– Откройте люки и дождитесь инспектора, – повторил диспетчер. – Взлет не разрешен.

Руки Ольги бессильно опустились.

– Похоже, у них все схвачено, – заметил Пул. – Что будем делать?

– Люки, по крайней мере, открывать не следует, – проговорил Крим, кивнув в сторону обзорного экрана. Преследователи медленно окружали катер, держась, правда, пока на некотором расстоянии.

Какое-то время длилось молчание.

– Вы знаете, – заговорил наконец гростианин. – Я тут вот что подумал: а на фига нам сдалось это их разрешение?

– Что ты имеешь в виду? – быстро спросила Ольга.

– Ну, вот они, типа, запретили нам взлетать. А если мы все-таки попробуем?

– Нет, так нельзя… – не слишком уверенно произнесла девушка. – Это грубейшее нарушение правил полетов, за это сразу права отберут.

– Если догонят, – заметил Пул.

– А ведь правда, не станут же они нас сбивать? – оживился Крим.

– Не должны, по идее… – руки Ольги вновь потянулись к пульту. – Пожалуй, стоит рискнуть.

– Выбора нет, – бросил Шторр. – Давай, капитан!

– Приготовиться к взлету! – отдала команду девушка.

По катеру пробежала дрожь, планетарные двигатели надсадно взревели на холостом ходу. На экране перед глазами Крима побежали колонки цифр и каких-то малопонятных символов.

– Даю отсчет! – голос Ольги вновь звучал четко и уверенно. – Двенадцать!.. Одиннадцать!.. Десять!..

– Смотрите, как побежали! – усмехнулся сзади Пул. На внешнем экране было видно, как их преследователи бросились врассыпную от выпустившего из сопел облако белого пара катера.

– Отставить разговоры! Четыре!.. Три!.. Два!.. Один!.. Старт!

– Поехали! – не удержался Крим. Катер вздрогнул и свечой ушел в небо.

24

– Погони нет? – поинтересовался Пул.

– Вроде, не видно, – неуверенно проговорил Крим, всматриваясь в экран.

– И не будет, – заявила Ольга. – Чем гоняться за нами по космосу, они спокойно дождутся, пока мы сами где-нибудь не объявимся. Там нас и будут ждать. Мы же теперь злостные нарушители. При посадке на любой цивилизованной планете катер будет задержан. А там и Гадт подоспеет.

– Да ладно, – бросил гростианин. – Так мы и нужны этому твоему Гадту, чтобы ловить нас по всему сектору.

– Не скажи. Мы нанесли ему неслыханное оскорбление, да еще в самом сердце его территории. Если он оставит это так, многие зададутся вопросом, а действительно ли он столь влиятелен. Это удар по его авторитету. А авторитет для него – все: и власть, и деньги.

– Дела… – протянул Пул. – Похоже, не буду оригинальным, но не могу не спросить: и что нам делать?

– Топлива и провизии у нас достаточно для любого перелета, – проговорила Ольга. – Вот только куда лететь? На Семь-Шесть-Три мы вернуться не можем. В Приграничье нас сразу арестуют. В Империи нас никто не ждет и не пустит. Не к варварам же? – она оглянулась и вопросительно посмотрела на друзей.

– На крайняк – не самый худший вариант, – заметил Шторр.

– Нет, только не к варварам, – замахал руками гростианин. – Они же там человечиной питаются!.. Да шучу я, шучу! – поспешил сказать он, напоровшись на резкий взгляд Крима. – Я про другое хотел сказать… Мы же, вроде, собирались за сокровищами? Ну, так и полетели за сокровищами! Что изменилось-то?

– Изменилось то, что у нас всего два робота, – холодно произнес Шторр. – И нет бурильной установки.

– Ну, вообще-то роботов у нас три, – вмешалась Ольга. – Еще один – штатный на катере. А вот бурильной установки действительно нет.

– И как я понимаю, сесть где-нибудь и прикупить оборудование мы не можем, – заметил Крим.

– Сесть можем – взлететь не сможем, – уточнила девушка.

– Это одно и то же.

– Неужели нам не хватит трех универсальных роботов? – спросил Пул.

– Скорее всего – нет. Я не знаю точно, что произошло с базой после ее захвата Патрулем, но полагаю, ничего хорошего. К тому же, если бы путь к хранилищу был открыт, Патруль едва ли оставил бы сокровища нам.

– С этим Патрулем никогда ничего нельзя сказать определенно, – заметила Ольга.

– И тем не менее.

Некоторое время все молчали. Нарушила его Смит.

– Да, если бы мы нашли эти сокровища, разговор был бы совсем другой, – задумчиво произнесла она. – И от ареста бы откупились, да и с Гадтом, наверное, смогли бы порешать.

– Ну, так я и говорю: полетели клад искать! – подхватил Пул. – Все равно, другого варианта нет.

– Другого – нет, – согласилась девушка.

Оба вопросительно посмотрели на Крима. Секунду тот сомневался.

– Ладно, не я это предложил, – проговорил Шторр. – Я – «за».

– Отлично! – воскликнула Ольга. – Сможешь поработать за штурмана?

– Время есть, разберусь, – кивнул Крим. – Все равно первый прыжок – отвлекающий.

– Что значит – отвлекающий? – не поняла та.

– Прежде чем идти к базе, необходимо совершить два-три ложных прыжка, чтобы сбить с толку возможных преследователей, – объяснил Шторр.

– Так погони же нет! – удивился Пул.

– Да и как они проследят за нашим прыжком? – вторила ему Ольга.

– Захотят проследить – проследят, – Крим был неумолим. – Один раз за мной так уже проследили.

– У тебя необыкновенно богатое прошлое для ученика первой стадии Гимназии Гильдии Двора, – заметил гростианин.

– Что есть – то есть, – не стал спорить Шторр.

– Так ты вправду пират? – задала Ольга вопрос, который, похоже, мучил ее еще с вечера.

Ответ Крим готовил с тех же пор, но так и не успел придумать ничего убедительного.

– Я мог бы им быть… – неопределенно бросил он.

– Буду в Империи – напишу докладную на имя Верховного Мастера, – с серьезным видом произнес Пул. – Система отбора в Гильдию в твоем случае явно дала сбой.

– Ты сначала вернись в эту свою Империю!

На табло капитана зажглась какая-то надпись. Ольга протянула руку к пульту и набрала команду. Надпись погасла.

– Можно покинуть кресла, – проговорила девушка. – Небольшая перегрузка сохранится, но ничего опасного.

Друзья поспешили освободиться от пристяжных ремней. Выбраться из кресла, однако, оказалось нелегкой задачей. Попытавшись подняться, Крим почувствовал себя словно в свинцовом скафандре – ему приходилось примерять такой как-то во время тренировки в реакторе. На «Викинге» еще.

Упершись руками в подлокотники кресла, Шторр все-таки встал на ноги и, неловко расставляя их в стороны, проковылял по рубке. Через секунду к нему присоединилась Ольга. Девушка двигалась без видимых усилий, но медленно и нарочито аккуратно. Последним справился с гравитацией гростианин.

– И долго нам таскать на плечах эту гору? – недовольно спросил он.

– По меньшей мере, до ухода в первый прыжок, – сказала Ольга. – То есть еще около суток.

– Только не говорите мне, что всегда так летали, – проворчал Пул.

– Так летают только контрабандисты, – пояснила девушка.

– В хорошенькую компанию я попал! – воскликнул гростианин с деланным ужасом. – Пират и контрабандистка! Так и прирежете меня ночью во сне.

– Точно, и заберем себе твою долю, – усмехнулся Крим. Дышать было довольно тяжело, слова также давались с трудом.

– Не дождетесь, я спать не буду! – заявил Пул, и Шторр в очередной раз поймал себя на мысли, что далеко не всегда понимает, когда тот шутит, а когда говорит серьезно.

– Кстати, о том, где спать, – проговорила Ольга. – Пойдемте, покажу вам каюту.

– Надеюсь, люкс? – спросил Пул.

– Суперлюкс!

Суперлюкс оказался спартанским кубриком размером едва ли больше кельи в замке Улл. Голые металлические стены, голый пол да две застеленные койки, в проходе между которыми двоим не разойтись – вот и вся его обстановка. К тому же еще и низкий потолок – едва головой не задеваешь.

– Просто дворец! – присвистнул гростианин. – Только фонтана в центре не хватает.

– Фонтан напротив, – Ольга кивнула в сторону санузла, расположенного по другую сторону коридора. – Там же пруд с лебедями.

– Я только не понял, третий спит на полу? – уточнил Крим, высовываясь из-за спин друзей.

– Третий спит на вахте.

– А, ну да, конечно.

– Ладно, со спальней разобрались, – проговорил Пул. – Теперь следующий вопрос: если кто забыл, мы так и не поели. Нельзя ли зажарить пару лебедей из пруда?

– Из пруда нельзя, но можно из холодильника. Пошли, покажу камбуз.

Кухня оказалась не просторнее каюты. Из мебели здесь был круглый стол, привинченный ножками к полу, и два металлических ящика, служивших одновременно и табуретками, и шкафами для посуды. Ящики также были намертво прикреплены к полу. На стене напротив входа одна над другой находились дверцы универсальной печи и посудомоечной машины, рядом торчал краник с питьевой водой. В стену справа был встроен холодильник.

– Если хотите, я приготовлю чего-нибудь перекусить, – предложила Ольга. – Только пусть кто-то пока пойдет подежурит в рубке.

– Я могу пойти, – сказал Крим.

– Тогда я, пожалуй, останусь, – заявил Пул.

– Там амортизационные кресла! – голосом искусителя напомнил другу Крим.

– Кресла? – казалось, гростианин заколебался. – Кресла – это, конечно, хорошо… – он перевел взгляд на Ольгу, которая уже распахнула дверцу холодильника. – Нет, пожалуй, я все-таки останусь здесь, – закончил Пул.

– Ну, дело твое. Не забудьте позвать, когда будет готово, – произнес Шторр и направился в сторону рубки.

Начиналась его первая после «Викинга» вахта.

25

Погасив скорость, катер лег в дрейф.

– Что-то я ничего не вижу, – проговорила девушка, пристально всматриваясь в экран внешнего обзора. – Ты не ошибся, Крим?

– А что ты хочешь увидеть? – поинтересовался Шторр, в свою очередь бросая взгляд на экран.

– Как что? Пиратскую базу. Планету там какую-нибудь, звезду…

– А вот и не угадала, – произнес Крим. – Мы ищем идеальное укрытие. Похожа звезда на идеальное укрытие?

– Ну, это как посмотреть…

– Как ни смотри. Звезду далеко видно. А мы ищем то, чего не видно.

– Черную дыру, что ли? – подал голос Пул.

– Почти. Черный астероид.

– И как же мы его найдем, если его не видно? – спросила Ольга.

– На ощупь.

На самом деле Шторр чувствовал себя вовсе не столь уверенно, как хотел показать друзьям. Найти в космосе беспризорный астероид – даже зная его координаты и примерную траекторию движения – задача, по сравнению с которой поиск иголки в стоге сена – детская забава. Малейшая ошибка в расчетах – в десятом знаке после запятой – и катер пролетит от базы на расстоянии, на котором ее не засечет ни один локатор. Оптические экраны внешнего обзора здесь и вовсе бесполезны.

Прильнув к монитору радара, Крим медленно двинул катер вперед. За неделю полета он неплохо натренировался, используя пульт второго пилота в качестве тренажера, но плавности его движениям по-прежнему не доставало. Резкий толчок, нечувствительный в амортизационном кресле, мгновенно сбил тонкую настройку локатора. На пульте, сигнализируя о срыве поиска, загорелась красная лампочка.

Вздохнув, Шторр поспешил вернуть судно в исходную точку и попытался повторить маневр. Катер вновь тряхнуло, но на этот раз Крим успел среагировать, удержав его в равновесии. Задрожавшее было изображение на мониторе постепенно стабилизировалось, сбоку побежала колонка цифр, фиксируя обследованные сектора.

Убедившись, что катер лег на нужный курс, Шторр стал понемногу увеличивать скорость. Следить за поступающей информацией стало сложнее, но Крим надеялся, что бортовой компьютер и сам вычислит аномалию, попавшую в поле его электронного зрения. Главное – чтобы она так или иначе туда попала. А вот этому не было никаких гарантий.

– Не хотелось бы отвлекать тебя от столь увлекательного занятия, – произнес Пул, когда поискам пошел второй час. – Но ты уверен в том, что делаешь?

– Можешь предложить способ лучше? – огрызнулся Крим, не отрываясь от монитора, хотя поток выдаваемых компьютером цифр давно уже слился для него в сплошную нечитаемую полосу.

– Мог бы – давно бы предложил.

– Ну, тогда и помалкивай себе там сзади, – бросил Шторр, но тут же добавил, желая смягчить ситуацию. – Если мы правильно вынырнули из прыжка – я найду ее. Это лишь вопрос времени.

Из прыжка они вынырнули тридцать шесть часов назад, и это был уже четвертый прыжок за время их путешествия. Последние сутки оказались самыми тяжелыми. Измученные непрекращающимися перегрузками, подавленные тесными помещениями катера, друзья окончательно выбились из сил, и лишь надежда на скорый конец полета позволяла отсиживать долгие вахты. С момента выхода из прыжка они почти не покидали рубку, словно их присутствие могло хоть как-то приблизить посадку. Ольга бессмысленно щелкала тумблером, гоняя изображение с экрана на экран, Пул дремал в амортизационном кресле, время от времени поднимая веки и оглашая палубу вопросом: «Что, еще не прилетели?», Крим вяло издевался над тренажером.

Неудивительно, что новая отсрочка казалась всем пыткой.

– Никто тебя не упрекает, – произнесла Ольга. В спорах, которые то и дело возникали у них от скуки, она последнее время все чаще занимала сторону гростианина. – Ты только скажи, сколько ждать? Еще полчаса? Час? Сутки?

– Да не знаю я! – взорвался Крим. – Не знаю! Может быть, пять минут, а может – пять дней!

– Ты это, не кипятись, – примирительно проговорил Пул. – Мы же переживаем.

– Тогда не говори под руку!

Астероид появился внезапно, словно ниоткуда. Сначала подал голос зуммер локатора, тут же на пульте одна за другой замигали красные лампочки. Звездное небо на обзорных экранах резко померкло. Оглушительно взвыла аварийная сирена, двигатели взревели, выполняя команду автоматики на экстренное торможение: они едва не врезались в возникшую прямо на пути черную каменную стену.

Оказались ли столь точными расчеты, или же им просто повезло, но через секунду катер завис в какой-нибудь сотне метров над поверхностью базы.

Первым пришел в себя Пул.

– Я что-то пропустил, или мы только что чуть не разбились в лепешку? – несколько ошарашено проговорил он.

– Мы только что нашли то, что искали, – бросил Крим. – Остальное – детали.

– Ничего себе детальки, – усмехнулся гростианин.

– Да ладно тебе, – вмешалась Ольга. – Мы ведь действительно нашли ее! Будем снижаться? – она вопросительно посмотрела на Шторра.

– Сажай лучше ты, – откликнулся Крим. – Я покажу, куда.

Переключив на себя управление, девушка осторожно направила катер к астероиду. Экран выхватил из темноты пустынную гранитную поверхность. Кое-где ее разрывали глубокие неровные трещины, оплавленные нагромождения скал составляли замысловатые узоры, то и дело встречались круглые кратеры – следы то ли древних метеоритов, то ли огня линкоров Патруля.

– Давай вон к тем пикам справа, – сказал Шторр. – Сядем за ними.

Подчиняясь Ольге, катер мягко перемахнул через напоминающую разинутую пасть циклопического чудовища скалистую гряду, и глазам друзей открылось неправильной формы конусообразное отверстие с рваными краями. Цветочными лепестками из его чрева торчали искореженные металлические балки с остатками маскировочной обшивки. Рядом, уйдя наполовину в грунт, возвышался массивный диск, служивший когда-то, по всей видимости, крышкой огромного люка.

– Внутрь? – неуверенно спросила девушка.

– Что ты, ни в коем случае: борта порвем, как нефиг делать! Тут садись.

– Хорошо. Приготовиться к посадке!

Амортизаторные стойки катера недружно ткнулись в гранитную поверхность. Удар вышел не из мягких, благо падать и биться на судне было нечему. Катер накренился на борт, секунду пробалансировал, едва удержавшись от опрокидывания, но все же выровнялся и замер, уже окончательно. Двигатели смолкли.

– Что вы смотрите, это моя первая самостоятельная посадка! – заявила Ольга, отстегивая ремни.

– Надеюсь, не последняя, – сказал Пул. – Оп-па, невесомость! – Гростианин выбрался из кресла и, неловко оттолкнувшись, чуть не улетел на другой конец рубки, едва успев ухватиться за подлокотник. – Хорошо, что я не стал сегодня завтракать!

– На базе была искусственная гравитация, – произнес Крим. – Теперь, когда она осталась без энергии, система, конечно, не работает. Собственное же притяжение астероида, я думаю, ничтожно мало.

– Одним словом, не вздумайте прыгать, а то улетите в космос! – заявил Пул.

– Не улетите. У нас есть скафандры для работы при сверхмалом притяжении, имитирующие гравитацию, – сказала Ольга. – Правда, их только два.

– Да тут у вас всего по два, – заметил гростианин. – Стула два, кровати две, разве что кресла – три…

– Все равно кто-то должен будет оставаться на катере, – проговорил Крим. – Будем выходить по двое. Собственно, предлагаю начать немедленно. Кто со мной на разведку?

– А почему это с тобой? – вскинулся Пул. – Почему, например, не мы с Ольгой?

– Потому, например, – передразнил его Шторр, – что это я уже бывал здесь раньше.

– Логично, – согласилась Ольга. – Идите вы вдвоем, я вас подожду, – девушка встала из кресла и ловко, словно и не замечая отсутствия собственного веса, двинулась в сторону коридора. В дверях она оглянулась. – Пошли, покажу, где у нас скафандры.

26

Скафандр для работы при сверхмалой гравитации Криму не особенно понравился. Он действительно создавал иллюзию планетарного притяжения, но больше как-то вовне: прижимал подошвы к грунту, гасил силу шага, при этом чувство, будто тебя подвесили вниз головой, так никуда и не девалось. Впрочем, знакомый уже с этим ощущением раньше, Шторр приспособился к нему довольно легко. Гораздо больше его волновал вопрос, как поведет себя в новой для него ситуации гростианин.

Однако пока Пулу довольно успешно удавалось делать вид, словно для него вполне естественно и привычно чувствовать, как твой желудок завис где-то на уровне горла, норовя извергнуть обратно вчерашний ужин. Он даже пытался шутить на эту тему, хотя, откровенно говоря, выходило это у него не слишком смешно. Тем не менее, держался гростианин более чем достойно.

Опустив в дыру, бывшую когда-то воротами главного дока, длинный металлический трос, Крим и Пул осторожно вторглись в черное чрево астероида. Широкого тоннеля, по которому когда-то свободно проходил боевой крейсер, более не существовало. Сплющенный мощными взрывами с боков, он вызывал ассоциации с вывернутым наизнанку ощетинившемся дикобразом. Искореженные металлические конструкции, выдавленные из стен исполинским усилием, перегораживали его вдоль и поперек, образуя замысловатое кружево. Их острые края таили серьезную опасность для легких скафандров смельчаков.

Крим двигался первым, освещая путь закрепленным на шлеме мощным диодным фонарем. Второй, ксеноновый фонарь с сильным направленным лучом, он пристегнул к предплечью. Физически спускаться было не слишком трудно, тем не менее, сердце Шторра отчаянно колотилось, кровь глухо стучала в висках, дыхание постоянно норовило сбиться с ритма. После долгих недель отсутствия Крим видел: у его ног вновь лежал последний оплот землян, место, где он провел лучшие дни своей жизни – теперь чужое, холодное, пустое и безжизненное.

Пул с плазменным резаком за спиной следовал чуть сзади.

Внешние микрофоны не доносили ни звука, отчего все происходящие приобретало фантасмагорические, нереальные черты.

– Какая зловещая тишина, – проговорил гростианин. Скафандры позволяли им поддерживать постоянную радиосвязь между собой, но для контакта с катером мощности передатчика недоставало. – Словно царство мертвых.

– Это и есть царство мертвых, – произнес Крим. – Вот только опасаться нам следует не их.

– А кого?

– Живых. Патруля, например.

– Патруль – он там, в космосе, – Пул скосил глаза наверх, где среди рваных краев лаза блестели серебром редкие звезды. – Если бы они нас засекли – мы бы уже давно об этом знали.

– Так-то оно так… Но как-то все пока слишком просто получается.

– Ничего себе просто! – усмехнулся гростианин. – Сначала нас ограбили, потом чуть не убили, в астероид этот едва со всей дури не впечатались – и это, по-твоему, просто?

– Да, конечно, ты прав, – не стал спорить Крим.

Он перевалил через широкую гнутую балку и встал ногами на гранитный пол дока. Через несколько секунд рядом оказался и Пул. Шторр посветил вокруг фонарем. По стенам заметались причудливые тени.

– Где-то здесь должен быть шлюз, – проговорил Крим.

– Этот? – гростианин остановил его руку, направив луч света в нужную сторону.

– Черт!

Многотонные титановые панели дверей были вырваны из пазов и отброшены в стороны. Шлюзовые камеры разодраны в клочья, огромные трубы, по которым в док закачивался воздух, наломаны, словно сухие соломинки, всюду торчали оплавленные обрывки проводов, куски теплоизоляции, обломки металлического каркаса. Пол был усыпан осколками толстого бронированного стекла.

– Этот? – переспросил Пул.

– Другого не было…

Осторожно пробираясь среди нагромождений вырванной арматуры, друзья миновали шлюз и оказались в вырубленном в скале прямом широком коридоре. Следы разрушений были заметны и здесь. Стены кое-где пошли трещинами, казавшимися в мерцающем свете фонарей длиннее и глубже, чем были на самом деле. Тут и там на полу виднелись белые осколки – под низким потолком не осталось ни одного целого плафона.

Крим остановился.

– Где мы? – спросил подошедший сзади Пул.

– Это был служебный сектор, – ответил Шторр, поводив лучом света из стороны в сторону. – Коридор должен вести к лифту.

– А куда ведет лифт?

– Пять уровней под нами – тоже служебные. Думаю, там нам делать особо нечего. Седьмой… – Крим на секунду запнулся. – На седьмом была Академия. Что-то вроде вашей Гимназии. От нее сейчас тоже мало пользы. Потом идут жилые сектора. На восьмом была каюта капитана. Вот туда нам обязательно надо бы попасть.

– Там хранилась пиратская казна?

– Нет. Хранилище расположено в самом центре астероида, я даже не знаю, каким уровнем оно считалось. Но доступ к нему завалило еще до падения базы, во время взрыва на электростанции. Без бурильной установки там будет непросто.

– Просто, не просто – будем пытаться, – заявил Пул. – На что нам иначе роботы? А вот зачем навещать покойного капитана – мне не совсем понятно.

– Там могут быть планы базы, – проговорил Крим, немного помедлив. – Секретные пути к хранилищу и все такое…

– А, тогда понятно. Ну, так чего же мы стоим? Пошли скорее! Вперед, за сокровищами! – и он первый двинулся по коридору.

Шторр последовал за товарищем.

За сокровищами… Нет, не сокровища привели его сюда. Почему-то он никак не мог решиться быть со своими спутниками до конца откровенным. Никаких секретных путей, ведущих к хранилищу, скорее всего не существовало, да и несекретные мало интересовали Крима. Каюте капитана была отведена в его планах совершенно другая, особая роль.

Клад, который искал там Шторр, был иного рода. Ему необходим был ответ, или хотя бы намек на ответ – куда ушел с астероида единственный уцелевший катер. Куда улетела Петра. Вопрос, над которым безуспешно бился Патруль, перевернувший базу вверх дном, просканировавший мозги пленных землян, но так и не нашедший ответа. Вопрос, ответ на который если и существовал, то мог находиться только в кабинете Миркуса Вебера, капитана «Викинга» и вождя землян.

Коридор вывел их на узкую площадку, где в неглубокой нише когда-то находился лифт. Его пластиковые двери были полуоткрыты и сильно оплавлены. Кабины на этаже не было.

Просунув голову между деформированными створками, Крим посветил вниз фонариком: на расстоянии не более полутора метров громоздились каменные обломки. Шахта была завалена.

– Тупик, – бросил Шторр, выбираясь обратно в коридор. – Лифт взорван.

– Есть другой путь? – спросил гростианин.

– Здесь еще была лестница, – проговорил Крим, повернувшись. – И другой коридор.

– Да, вот она, – Пул указал рукой куда-то влево. – Только, боюсь, тут уже тоже не пройти.

Луч света выхватил из тьмы дюжину каменных ступеней, которые вели… Которые, собственно, никуда уже не вели: путь перегораживала монолитная гранитная глыба, невесть откуда отвалившаяся и полностью заслонившая собой проход. Несколько осколков поменьше валялось на ступеньках.

– Да, глухо, – согласился Крим. – А что у нас с другой стороны?

С другой стороны в стене оказался проем в форме арки, за которым начиналась узкая извилистая галерея. Края его деформировались, сдвинувшись почти вплотную, и сомкнувшись внизу, образовали высокий каменный порог. Стена вокруг была сплошь покрыта глубокими трещинами.

– Это, очевидно, проход к служебной лестнице, – проговорил Крим. Он с сомнением поставил ногу на порог.

– Проход? – переспросил Пул. – Эту лисью нору ты называешь проходом?

– Раньше был проход. Делать нечего, придется лезть. Подожди меня здесь.

– Э, нет, вместе так вместе! – возмутился гростианин.

– Вместе не получится. Лаз узкий, не развернуться. Только мешать друг другу будем.

– Ну ладно, уговорил…

На то, чтобы добраться до конца тоннеля, убедиться, что служебная лестница завалена, и вернуться обратно, у Крима ушло минут десять.

– И здесь тупик! – выдохнул он, выбираясь из лаза в коридор.

– И что теперь? – поинтересовался гростианин.

– Других путей вглубь базы нет. Придется пробиваться сквозь завал. Эх, жаль, бурильной установки нет!

– Чего нет, того нет, – философски заметил Пул. – Возвращаемся на катер?

– Пока больше ничего не остается.

27

Пула преследовало навязчивое желание утереть рукавом пот со лба. Никакого смысла в этом не было – системы скафандра справлялись со своей задачей безупречно, и, тем не менее, ничего с собой поделать гростианин не мог, то и дело вскидывая руку к лицу. Металлизированная ткань скафандра с противным скрипом скребла по стеклу шлема, словно напоминая каждый раз своему хозяину, где он и чем, собственно, занят. Ругаясь вполголоса, Пул возвращался к работе.

Под его управлением три робота отчаянно пытались пробиться сквозь завал, преграждавший путь к нижним уровням пиратской базы. Два из них монотонно долбили спрессованную породу, весьма напоминавшую по плотности гранитный монолит стен, третий удалял извлеченное из шахты. Работа не особо спорилась – универсальные роботы контрабандистов оказались плохо приспособлены к проходческим работам. За неделю, которую гростианин с товарищами, сменяя друг друга, провели в забое, им удалось продвинуться лишь на несколько десятков метров. И до хранилища с вожделенными сокровищами им было почти так же далеко, как и на момент высадки на астероид.

Тем временем, запасов на катере оставалось все меньше. Как, впрочем, и сил у наших авантюристов. Невесомость изрядно достала даже Шторра, Ольга кое-как держалась, Пул же за последние пару дней и вовсе сдал. Его мучила мигрень, не отступавшая даже под воздействием содержимого корабельной аптечки, постоянно шла носом кровь, физическая усталость сочеталась с бессонницей. Если же уснуть все-таки удавалось, гростианина преследовали кошмары, не исчезавшие до конца и после пробуждения. В вакууме шахты Пулу то и дело мерещились шаги, скрежет буровых сверл, незнакомые голоса. Временами гростианин уже начинал беспокоиться за свое психическое здоровье, успокаивая себя лишь тем, что раз такие вопросы у него еще возникают, значит, возможно, не все пока потеряно.

Ольга спустилась в шахту в тот момент, когда роботы очищали от спекшихся шлаков массивную металлическую плиту, закрывавшую вход на очередной уровень базы. Такие «двери» уже не раз попадались им в ходе раскопок, однако, после того, как их взламывали, тоннели за ними всякий раз оказывались наглухо завалены. Друзья не тратили на них время, так как это, по всей видимости, были служебные сектора, искать там было нечего. Теперь, однако, этаж вполне мог оказаться жилым, а значит – представлял определенный интерес для исследования.

– Ну что, как дела? – весело спросила девушка, присаживаясь рядом с Пулом на слегка гнутую металлическую табуретку, найденную вчера роботами в шахте – несколькими метрами выше.

Гростианин кивнул в сторону роботов.

– Вон, очередной портал откопали.

– Здорово. Какой это уровень?

– Надеюсь, что уже жилой. Восьмой или даже девятый, если мы вдруг что-то пропустили.

– А где, Крим говорил, была каюта капитана?

– На восьмом, кажется.

– Значит, начинается самое интересное, – заключила Ольга. – Вовремя моя смена.

– Не обольщайся, – усмехнулся Пул. – Похоже, прежде чем мы докопаемся до чего-то стоящего, я еще не раз успею спуститься сюда.

– Ты стал невыносимым пессимистом, – заметила Смит. – Да и выглядишь последнее время неважно. Плохо себя чувствуешь?

– Не хуже других.

В этот момент роботы закончили освобождение плиты и откатились чуть в сторону, ожидая дальнейших указаний.

– Ну ладно, принимаю вахту, – Ольга поднялась на ноги. – Пойдешь отдыхать?

Больше всего на свете Пулу сейчас хотелось именно вернуться на катер, но последние вопросы девушки несколько задели его за живое.

– Успею, – со всей возможной небрежностью бросил он. – Только посмотрю, что за дверцей.

– Ты же говорил, что там ничего стоящего, – усмехнулась Ольга.

– Хочу убедиться, – он тоже поднялся с камня, на котором сидел, и преодолел несколько метров, отделявших его от показавшейся на свет плиты. – Смотри, тут был пульт!

В скале рядом с плитой действительно находилась слегка покореженная панель с несколькими рядами кнопок.

– Да, похоже на пульт управления, – кивнула девушка, также приблизившись к плите. – Раньше, кажется, мы ничего такого не находили.

– Выше стены были сильно обожжены, – напомнил гростианин. – Пластиковые кнопки, скорее всего, сгорели.

– Да, наверное, ты прав, – Ольга протянула руки и слегка дотронулась пальцами до панели.

– Осторожно! – невольно вырвалось у Пула.

– Да ладно тебе! Все же обесточено… К тому же, кнопки зеленого цвета. Как потомок варваров, убедительно заявляю, что вещи, представляющие опасность, у них обычно маркировались красным, – и, словно желая подтвердить свои слова, девушка надавила пальцем на самую большую из имевшихся на панели кнопок.

В следующий момент пол у них под ногами резко качнулся, металлическая плита дрогнула и медленно, как-то даже торжественно отползла вверх, открыв проход в узкую прямоугольную комнатку. Все это – в полной тишине.

Какое-то время Пул и Ольга не могли произнести ни слова.

– А ты говоришь… – выдавил наконец гростианин.

– Да, дела… – протянула девушка.

– Наверное, здесь было автономное питание, – предположил Пул. – И аккумуляторы еще сохранили энергию.

– Похоже на то. Посмотрим, что там?

Как завороженные, друзья шагнули в образовавшийся проход. Уже проходя под плитой, гростианин поймал себя на том, что держит Ольгу за руку. Он даже не заметил, как это успело произойти.

– Это похоже на шлюз, – проговорила тем временем Смит. – Впереди такая же плита.

Шлюз? Внезапная мысль прострелила мозг Пула.

– Назад! – отчаянно крикнул он и рванул девушку за руку.

Если бы Ольга среагировала быстрее и подчинилась, они могли бы успеть. Но девушка промедлила какие-то мгновения. Этого оказалось достаточно, чтобы, словно с деланной неспешностью, плита сзади опустилась на прежнее место, отрезая путь к отступлению. По-прежнему – в гробовой тишине.

Несколько секунд друзья молчали.

Первой заговорила Ольга.

– Как глупо… – пробормотала она. – Как глупо…

Пул осветил прикрепленным к руке фонарем стены.

– И никакого тебе пульта.

– Если это шлюз, вторая дверь должна как-то открываться, – предположила девушка. – Может быть, даже сама открываться.

В этот момент, словно подтверждая ее слова, пол вновь слегка вздрогнул, и плита перед ними двинулась вверх. Впрочем, не пройдя и четверти пути, она неожиданно замерла, оставив открытой щель не шире полуметра.

Подскочив к выходу, Пул, попытался подтолкнуть плиту вверх, но та и не думала поддаваться.

– Завод кончился… – прошептала Ольга.

– Что? – не понял гростианин.

– Энергия в аккумуляторе закончилась.

– В смысле?.. – Пул все еще ничего не понимал.

– Заряда хватило на то, чтобы открыть первую дверь, затем закрыть ее, а эту – только приоткрыть, – девушка подошла к гростианину, опустилась на колени и заглянула под приоткрытую дверь. – А потом энергия закончилась.

– Похоже, ты права, – Пул тоже заглянул в открывшуюся щель. Свет фонаря рассеялся в глубине широкого коридора. – Придется взламывать. Нам не впервой!

– Без роботов?

– То есть – без роботов?

– Только не притворяйся тупее, чем ты есть на самом деле. Роботы остались с той стороны. Как ты собираешься отдать им приказ?

– Ну… это… Крим им прикажет!

– Когда я уходила, он как раз собирался лечь спать. Встанет не раньше чем часов через шесть. Сколько у тебя осталось кислорода в баллоне?

Пул сверился с датчиком.

– Часа на два – на два с половиной.

– У меня на восемь. Пока Крим проснется, пока начнет беспокоиться, пока спустится, пока справится с дверью… Даже если поделить мой баллон пополам – времени не хватит.

– И кто-то еще называл меня пессимистом!

На какое-то время воцарилась тишина. Друзья молча обдумывали создавшееся положение.

– Надо попробовать пройти по этому коридору, – предложил наконец гростианин. – Если это жилой сектор, там могли сохраниться кислородные баллоны.

– Которые не подойдут к нашим скафандрам, – усмехнулась Ольга. – Впрочем, ты прав, выбора у нас нет.

С этими словами она ловко поднырнула под плиту. Пул поспешил следом за ней.

Коридор, в котором они очутились, мало напоминал спартанские тоннели служебного сектора. Потолок здесь был значительно выше, стены покрыты пластиковыми панелями, частично, правда, отвалившимися, пол когда-то устилал довольно приличный ковер – его скомканные обрывки валялись тут и там. Прямо у входа в шлюз лежал разбитый переносной прожектор. Его штатив был проплавлен выстрелом. Рядом у стены луч фонаря выхватил два пустых магазина от бластера.

Пул осветил лучом вход в шлюз. На стене у двери нашлась панель управления. Без особой надежды гростианин провел пальцами по кнопкам – плита даже не дрогнула.

– Надо идти, – поторопила его Ольга.

– Да, конечно, идем.

Освещая путь фонариками, они пошли по коридору. По всему было видно, что ему пришлось пережить жестокую битву. Стеновые панели были сильно опалены, местами даже оплавлены, всюду валялись отработанные оружейные магазины, металлические осколки, на полу виднелись жуткие бурые пятна, о происхождении которых задумываться как-то даже не хотелось.

Ольга прижалась почти вплотную к Пулу, так что он был вынужден приобнять ее правой рукой за талию. Из наушников доносилось ее учащенное дыхание. Идти так в скафандре было не очень удобно, но отстранить девушку гростианин не решался, только перестегнул фонарик на левое предплечье.

Коридор резко повернул, и взорам исследователей открылись два ряда одинаковых прямоугольных дверей. Несколько из них были широко распахнуты, некоторые сорваны с петель и брошены на пол, остальные – закрыты.

Ольга еще сильнее прижалась к гростианину, так что Пул был вынужден остановиться.

– Что с тобой? – спросил он.

– Страшно до чертиков, – прошептала Смит. – Просто животный ужас какой-то. Ничего не могу с собой поделать.

– Да ладно тебе… – признаться, Пулу и самому было не по себе. – Здесь же никого, кроме нас, нет. Кого бояться?

– Не знаю. Только я словно чувствую что-то… Война. Смерть…

– Это не наша с тобой война. И не наша смерть… Пока не наша.

Шагнув вперед, гростианин заглянул в первый дверной проем. За дверью была небольшая комнатка с узкой кроватью у стены, шкафом и тумбочкой под разбитым зеркалом. Очевидно, хозяева покинули свое жилище второпях: кровать была смята, дверцы шкафа распахнуты, ящик тумбочки вывален наружу. На полу валялись обгорелые бумаги и неизменные два магазина от бластера. В спинке кровати чернела неровная дыра размером с кулак, с обугленными краями.

Заглянув для очистки совести под кровать и за тумбочку, Пул вернулся в коридор.

– Пусто, – проговорил он. – Предлагаю так: ты иди вдоль правой стены, я пойду вдоль левой – будем осматривать комнаты.

– Хорошо, – кивнула Ольга. Она, похоже, уже немного пришла в себя.

Дверь во вторую комнату Пулу открыть не удалось, третья оказалась почти точной копией первой, в четвертой в шкафу оказалась забытая кем-то пара сапог на широкой толстой подошве, в пятой гростианин подобрал с пола нож с длинным граненым клинком. В шестой под кроватью нашелся кислородный баллон – но, как быстро выяснилось, пустой, Пул даже не успел толком обрадоваться. У Ольги дела шли не лучше. Ей попалась лишь металлическая кружка с варварской надписью и старинная бумажная книга с обожженными страницами. Брать их девушка не стала.

Коридор уперся в пустой холл, из которого лучами расходились четыре новых тоннеля.

– Сколько у тебя осталось воздуха? – спросила Ольга.

– На полтора часа.

– Плохо.

– Чего уж тут хорошего…

– Нам надо торопиться. Предлагаю на постороннее не отвлекаться. Ищем только кислород. Давай, твои два коридора справа, мои – слева.

– То есть разделяемся? – уточнил гростианин.

– Выхода нет.

Поиски продолжились – с тем же результатом. Открытые комнаты были пусты, в те, где двери были закрыты, попасть не удавалось. Постепенно Пула охватывало отчаяние. Все бесполезно. С чего они вообще решили, что в жилом секторе найдется кислород? В то время, когда здесь жили пираты, на базе был нормальный воздух, скафандры требовались только для выхода на поверхность. Откуда здесь взяться заправленным баллонам?

Внезапно тишину эфира разорвал пронзительный крик. Гростианин вскинул голову.

– Ольга?

Эфир молчал.

– Ольга?! – почти прокричал Пул.

– Да, это я… – донесся из наушников голос девушки. В ее голосе сквозила паника. – Я… Тут…

– Иду к тебе! – крикнул гростианин. – Где ты?

– В первом тоннеле, в самом конце.

Пул бегом бросился по коридору.

Девушка ждала его в тупике.

– Что случилось?! – на ходу выдохнул гростианин.

– Там… там… – Смит протянула руку в сторону прикрытой двери.

– Да скажи ты толком, что там такое? – воскликнул Пул. – Физически с девушкой явно было все в порядке, и это его несколько успокоило.

– Там… Он!

– Кто – он?

– Не знаю…

Достав из сумки найденный нож, единственное имеющееся в его распоряжении оружие, Пул осторожно приблизился к двери и рывком распахнул ее.

В следующее мгновение навстречу ему шагнул высокий человек в ярко-синем боевом скафандре. Не успев даже толком понять, что произошло, гростианин почти рефлекторно выбросил вперед руку с ножом. Лезвие ударилось о броню незнакомца и, не причинив ей никакого вреда, соскользнуло в сторону. Одновременно тот резко нагнулся и уперся стеклом шлема в шлем Пула. Из-за забрала на гростианина смотрели сумасшедшие выпученные глаза, рот неизвестного скривился в хищном оскале. Рука в металлической перчатке опустилась Пулу на плечо, вторая, описав широкую дугу, потянулась к горлу.

Ольга завизжала.

Истошно завопив, Пул отпрянул назад. Незнакомец сделал еще один шаг и вдруг замер, распластавшись в воздухе в неестественной позе. Только сейчас гростианин увидел в его груди рваное черное отверстие.

Незнакомец был мертв. И мертв уже давно. Очевидно, его тело привалилось изнутри к двери и, когда та открылась, выплыло в коридор, перепугав наших друзей до полусмерти.

– Эт-то… Это пират? – дрожащим голосом спросила Смит.

– Не думаю, – Пул тоже с трудом переводил дыхание. – Такие скафандры носят бойцы Имперского Патруля.

Превозмогая смешанный с отвращением страх, гростианин тронул фигуру в скафандре за руку и слегка ее развернул.

– Так и есть. Вот эмблема Патруля. Надо же, а еще говорят, их броню не пробить из полевого оружия…

– У него может быть кислород, – заметила Ольга.

Пул заставил себя развернуть труп сильнее.

– Черт, не повезло! – произнес наконец он. – Шланг перебит, вентель срезан. Баллон пустой, – он оттолкнул безжизненное тело в сторону, и то медленно поплыло по коридору, неторопливо снижаясь.

– Сколько у тебя осталось? – спросила девушка. Она, похоже, уже немного оправилась от пережитого потрясения.

– Совсем немного. Максимум минут двадцать.

– Подключайся к моему баллону через запасной вентиль.

Пул покорно повернулся к девушке спиной, и та ловко переключила шланг от его шлема на свой скафандр.

– Как же мы будем идти? – спросил гростианин, когда она закончила. Он теперь мог обернуться к Ольге лишь в полоборота.

– Так и будем. Как сиамские близнецы.

– Сиамские двойняшки.

– Зануда!

Следующие несколько часов Пул провел как в тумане. Они с Ольгой обыскали оставшиеся комнаты, затем по обнаруженной в дальнем конце одного из коридоров винтовой лестнице поднялись на следующий уровень (тяжелый люк никак не хотел поддаваться, но все же уступил человеческой настойчивости), осмотрели, что смогли, и здесь – столь же безрезультатно. От нехватки кислорода – Смит перевела баллон на самый экономичный режим – перед глазами у гростианина плыли синие круги, ноги подгибались, руки дрожали. Больше всего на свете ему хотелось лечь – вот прямо здесь, на ковре, у очередной запертой двери – лечь и уснуть. Уснуть. И видеть сны. «Какие сны приснятся в смертном сне…» Какие странные слова… Откуда они? Кажется, это Крим читал как-то вечером. Варварские стихи… Варварский мир…

Что он здесь делает? Что ищет? Сокровища? Странно, не правда ли? А что ищет Шторр? Ведь видно же – плевать ему на сокровища. А впрочем – какая разница? «Уснуть – и только… И сказать, что сном кончаешь тоску и тысячу природных мук…» Уснуть. И видеть сны…

– Пул, ты меня слышишь? – голос Ольги шел откуда-то издалека, из другого мира, где воздуха вдоволь и нет этого бесконечного лабиринта темных коридоров. – Пул, очнись!

Усилием воли гростианин заставил себя вернуться к реальности.

– Да, я в порядке. Что случилось?

– Смотри сам.

Смит отступила на полшага, освобождая ему обзор. Посреди коридора, перегораживая проход, лежал огромный сломанный бур. Пул перевел взгляд чуть в сторону: из стены торчал металлический бок бурильной установки. Два толстых силовых кабеля выходили из ее матового корпуса и шли куда-то наверх. Откуда она здесь взялась? Бурильные установки не ездят по подземным коридорам. Они приходят сверху, с поверхности, и уходят вниз. Приложив усилие, гростианин поднял голову. Над ними начинался прямой круглый тоннель. В его глубине блестела одинокая серебристая звездочка.

Это был выход.

28

– Там стоял корабль, – уверенно проговорила Ольга. Кабель к бурильной установке шел из-под его брюха.

– Ну, положим, не корабль, а скорее большой катер, – вмешался Пул. – Но сути дела это не меняет.

– Да, действительно, сути это не меняет, – задумчиво протянул Крим. – Вот ведь незадача! – он поднялся из кресла второго пилота, которое занимал до сих пор, и, почти не обращая внимания на невесомость, прошелся по рубке. – Кто же это может быть? Какие-нибудь опознавательные знаки там были? – он повернулся к друзьям.

– Я не заметила, – призналась девушка.

– Несколько не до того было, – добавил гростианин.

– Понятно…

– Думаешь – Патруль? – спросила Смит.

– Едва ли Патруль, – ответил вместо Крима Пул. – Не их масштаб. Скорее одинокий авантюрист вроде нас.

– Еще раз: как выглядел этот катер? – задал вопрос Шторр.

– Ну, катер как катер, – отозвался гростианин. – Довольно крупный, а так – ничего выдающегося.

– Думаю, не слишком скоростной, – добавила Ольга. – Двигатели у него какие-то… странные, одним словом, двигатели. Я таких раньше не видела.

– То есть на обычные катера из Приграничья он не похож? – уточнил Крим.

– Приграничье большое, – неопределенно ответила Смит.

– Понятно… Хотя, на самом деле, конечно, ничего не понятно. Кого нелегкая принесла?

– Ты это, полегче насчет нелегкой, – усмехнулся Пул. – Кто бы это ни был, если бы не они, мы с Ольгой так и остались бы в этом чертовом подземелье.

Крим, казалось, его не слушал.

– Я должен идти туда, – решительно произнес он. – Необходимо посмотреть на этот катер.

– Это может быть опасно, – заметила девушка. – Неизвестно, что нас может там ждать.

– Я согласен с Ольгой, – кивнул Пул. – В прошлый раз нам повезло, нас не заметили, но теперь наше присутствие наверняка обнаружили и могли приготовиться к встрече.

– Почему ты думаешь, что вас обнаружили? – спросил Крим.

– Прежде чем карабкаться вверх по шахте, мы бросили внизу все лишнее, – объяснила Смит. – Запасные фонарики, сумки с инструментами…

– И мой пустой баллон – это уже потом, по дороге, – добавил гростианин.

– Может, и не следовало, конечно, так делать, но в тот момент мы об этом как-то не подумали.

Шторр ненадолго задумался.

– Тем важнее как можно быстрее выяснить, кто эти наши новые соседи и ваши невольные благодетели, – произнес наконец он. – Сидеть здесь в неведении, по-моему, гораздо опаснее. Я буду предельно осторожен.

– Тогда я, пожалуй, пойду с тобой, – заявил гростианин. – Вообще, надо завязывать шататься по этому астероиду в одиночку. Здесь становится до неприличия тесно.

– Лучше я пойду, – заметила Ольга. – Ты весь измотан.

– Ерунда! Измотаны мы с тобой примерно одинаково. Трехчасовая прогулка тут не убавит, не прибавит. И вообще, я прекрасно себя чувствую! – для убедительности он даже встал со своего места.

– Уверен? – с сомнением уточнила девушка.

– Абсолютно!

– Тогда одеваемся, – распорядился Крим. – Время работает против нас.

Облачившись в скафандры и проверив запас воздуха в баллонах, Шторр и Пул вышли из катера.

– Направление? – задал вопрос Крим.

Гростианин не слишком определенно махнул рукой в сторону ближайших скал.

– Мы шли по маяку с нашего катера. Вышли откуда-то оттуда.

– Ладно, веди, Сусанин.

– Кто?

– Был такой герой в древних легендах. Завел армию в дремучий лес. Вот только не помню, свою или чужую.

– Сам ты Сусанин! Да я тебя с закрытыми глазами куда надо заведу. То есть выведу!

– Вот-вот, я и говорю…

Махнув рукой, Пул двинулся вперед. Шторр следовал за ним, приотстав на несколько шагов. Шли довольно медленно: из предосторожности они не включали фонарей, а от звезд в черном небе толку было довольно мало, так что идти приходилось почти на ощупь.

Прошло с полчаса. Обогнув скальную гряду, друзья пересекли широкое плоское плато, затем спустились в какую-то расщелину и несколько минут двигались по ней.

– Далеко еще? – поинтересовался Крим.

– Еще столько же, я думаю, – откликнулся гростианин. – Где-то здесь я бросил свой баллон.

– Неплохо было бы его подобрать, – заметил Шторр, ставя ногу на какой-то камень. – И так наследили…

В следующее мгновение опора внезапно ушла из-под подошвы Крима, нога стремительно уехала вперед.

Стремясь избежать падения, Шторр резко взмахнул руками, перенеся вес на выставленную вперед ногу, но в этот момент опора совершила столь же резкое движение обратно. Не удержав равновесия, Крим упал на одно колено.

– Вот черт! – вырвалось у него.

– Что случилось? – встревожено обернулся Пул.

– Нашел твой баллон, – бросил Шторр, рассмотрев наконец причину своего падения.

– Значит, правильно идем!

Укрепив пустой баллон за спиной, Крим поднялся, и путь был продолжен.

– Кстати, давно хотел тебя спросить, да все случая не было, – произнес гростианин через несколько минут. – Что ты думаешь об Ольге?

– Да уж, случай ты выбрал самый подходящий, – заметил Шторр.

– Нет, я серьезно, – настаивал Пул. – Что ты о ней думаешь?

– Ну… – Крим задумался. – Даже и не знаю, что тебе сказать… С катером она довольно ловко управляется. В скафандре уверенно себя чувствует. Роботов знает… В общем, по-моему, с ней все в порядке.

– Это-то понятно. Но я не это имел в виду. Что ты о ней думаешь, как… как о девушке?

– Ах, вот ты про что, – усмехнулся Крим. – Ну, как тебе сказать… Красавицей ее я бы, конечно, не назвал – особенно, по вашим, кешлянским меркам. Но ведь и не уродина же? Личико, я бы даже сказал, вполне милое. Фигурка… Фигурка разовьется еще, никуда не денется. В общем, и тут у нее все в порядке. А что это ты вдруг спрашиваешь?

– Да так, неважно, – отмахнулся Пул. – Так ты толком скажи: она тебе нравится?

– Нравится, не нравится, мы не на базаре. Говорю же: все с ней в порядке.

– То есть видов на нее у тебя никаких нет? – уточнил гростианин.

– Меня вполне устраивают наши нынешние отношения, если ты это имеешь в виду, – заверил друга Крим.

– А, ну ладно…

– Нет, подожди. Так скажи все-таки, что это тебя вдруг так заинтересовала наша Смит?

– Просто. Что, спросить нельзя, что ли?

– Спросить-то, конечно, можно. Вот только сдается мне, так просто такие вопросы в голову не приходят.

– А мне вот пришел!

– Я и говорю: это неспроста!

– Все, проехали!

– Она же выше тебя на полголовы! – не смог удержаться Крим. – Представляешь, как вы будете смотреться?

– Я сказал: проехали!

– Ладно, молчу-молчу…

В воцарившейся тишине они перевалили через очередной хребет, и Пул сделал знак остановиться.

– Уже рядом, – произнес он вполголоса, словно опасался, что незнакомцы услышат их переговоры по внутренней связи. – Вон за тем кратером.

Крим присмотрелся.

– Я ничего не вижу, – сказал наконец он.

– Отсюда я тоже не вижу. Надо спуститься вниз и обойти вулкан.

– На астероидах не бывает вулканов. Все кратеры здесь метеоритного происхождения.

– Не умничай. Давай лучше спускаться.

Стараясь двигаться как можно незаметнее, друзья спустились со скалы в долину, прокрались вдоль подножия круглого холма, который гростианин обозвал вулканом, и остановились, укрывшись за нагромождением исполинских каменных глыб.

– По-прежнему ничего не вижу, – Крим осторожно высунулся из-за камня.

– Ты не туда смотришь. Правее смотри.

– Все равно ничего.

– Подожди, я сам посмотрю, – Пул тоже приподнялся над укрытием. – Действительно, ничего не видно, – несколько озадаченно произнес он через полминуты. – Странно…

– Ты уверен, что это то место, Сусанин? – спросил Шторр.

– Темно, черт побери… Но нет, ошибиться я не мог. Да и вон, по-моему, вход в шахту! А катера нет…

Крим посмотрел туда, куда указывал гростианин: у самого подножия холма действительно чернело какое-то круглое пятно. Это вполне мог быть вход в прорытый незнакомцами тоннель. Но с тем же успехом могло быть и что угодно другое.

– Надо пойти посмотреть поближе, – проговорил Шторр.

– Подожди, – Пул схватил его за руку. – А если это ловушка?

– Вот и узнаем.

Выскользнув из-за камней, Крим, пригибаясь, двинулся к загадочному пятну. Очень скоро стало очевидно, что это действительно круглое отверстие в поверхности астероида. Подобравшись вплотную, Шторр заглянул через край: почти вертикально вниз уходил прямой широкий тоннель. Дно его скрывала тьма.

– Есть твоя шахта, – сообщил Крим гростианину.

– Значит, где-то рядом должен быть и катер. Проследи кабель, он к нему идет.

– Кабель? Нет тут никакого кабеля.

– Как нет? Был кабель. Мы же по нему карабкались снизу!

– Если и был, то теперь нету. Давай сюда.

Через несколько секунд Пул уже стоял с ним рядом.

– Да, кабеля нет, – был вынужден признать он. – Но шахта та самая, это точно.

– Да уж, вряд ли их тут много нарыто, – кивнул Шторр. – Что ж, похоже, гости улетели, нас не дождавшись.

– Ну что же, скатертью дорога, – бросил гростианин.

– Думаю, нам следует возвращаться, – произнес Крим. – Здесь больше делать нечего.

Обратный путь занял несколько меньше времени: идти было легче, так как можно было не думать о направлении, ориентируясь на сигнал маяка с катера. Тем не менее, Крим чувствовал, что начинает уставать. Пул и вовсе к концу путешествия уже еле переставлял ноги. Что ни говори, денек у него выдался не из легких.

Поднявшись по трапу, друзья открыли внешний люк и вошли в шлюзовую камеру. На то, чтобы наполнить ее воздухом, ушло несколько минут. Пул отстегнул шлем и с наслаждением вздохнул полной грудью.

– Ольга, мы пришли! – прокричал он, откидывая внутреннюю крышку. Девушка не ответила – очевидно, не услышала из рубки.

Вслед за другом Крим шагнул на нижнюю палубу.

– Ты как хочешь, а я сразу спать, – заявил гростианин, оборачиваясь.

– Давай, – кивнул Шторр, также отстегивая шлем. – А я пойду поднимусь наверх, расскажу ей…

– Пока будет достаточно, если вы поднимете вверх только свои руки! – раздался над самым ухом чужой, но откуда-то знакомый ему голос. – Ну, что я сказал?! Руки вверх, быстро!

29

Подняв руки, Крим медленно оглянулся. Справа и слева от шлюза стояли двое мужчин в тяжелых бронированных скафандрах без шлемов. Лицо первого из них ни о ком Шторру не напоминало. Что же касается второго… Длинные спутанные черные волосы, хищное скуластое лицо, холодные узкие глаза. Сомнений не было – это их старый знакомый из кафе в порту на Семь-Шесть-Три.

В согнутой руке длинноволосый небрежно держал короткий абордажный бластер. Точно такое же оружие имелось и у его напарника. Стволы были в упор направлены на друзей.

– Похоже, мы друг друга поняли, – с усмешкой процедил длинноволосый, перехватив взгляд Крима. – Не будем делать глупостей, ладно?

– Где Ольга? – спросил Пул.

– Ольга? Ах, эта маленькая… – длинноволосый произнес незнакомое Шторру, очевидно жаргонное словечко. Судя по перекосившемуся, словно от пощечины, лицу гростианина, ничего хорошего оно не означало. – Наверху, ждет не дождется вашего возвращения. Так что медленно поворачиваемся. Я сказал медленно! Медленно поворачиваемся и топаем по трапу. Руки опустить и заложить за спину. И чтоб у меня без шуток! Я уже добрую неделю никого не убивал, и вы двое – идеальные кандидаты. Пошли!

Почти физически ощущая через ткань скафандра холод упершегося между лопаток ствола, Крим двинулся по направлению к рубке. Длинноволосый не отставал ни на шаг. Второй бандит конвоировал Пула.

Ольга сидела в кресле второго пилота. Волосы ее были растрепаны, щеку пересекала глубокая царапина, левый рукав был разорван почти до плеча. Связанные толстым проводом руки девушки безвольно лежали на коленях.

Кроме Смит в рубке находились еще двое – похожие друг на друга, словно близнецы, коротко стриженые громилы с тупыми, ничего не выражающими лицами. Один из них держал наготове бластер, оружие другого весело на поясе.

– Ну что, как тут у вас дела? – спросил длинноволосый, вталкивая Шторра в помещение.

– Все в порядке, господин Башш, – отрапортовал первый из громил.

– Отлично, – кивнул длинноволосый. – А в нашем зоопарке пополнение. Два бешеных щенка.

Громилы загоготали.

– На себя посмотри, – огрызнулся Пул, за что тут же получил от своего охранника стволом бластера в бок – впрочем, не сильно и, пожалуй, даже почти беззлобно.

– Что вам от нас надо? – резко спросил Крим.

– Нам? От вас? Да что с вас взять?! – хмыкнул Башш (так, очевидно, звали длинноволосого). – Нам нужны вы сами. Даже не нам – кто мы такие – а господину Гадту… Кстати, ему все равно, живые вы предстанете перед ним или мертвые.

– Как вы нас нашли? – продолжал спрашивать Шторр, стараясь выиграть время. Мозг его судорожно искал пути к спасению.

– Неужели вы думали, что такой прожженный тип, как Джон Смит, не сможет найти в космосе свой собственный катер?

– Джон Смит? Он здесь?!

– Ну, зачем же здесь?! Смит – занятой человек, у него нет времени мотаться по сектору. Он попросил найти свою похищенную дочь нас, своих старых друзей.

– Похищенную дочь?

– Ну, разумеется. Два грязных негодяя-иммигранта похитили единственную дочь уважаемого гражданина планеты. Господин Гадт как человек, свято почитающий закон, не мог, разумеется, пройти мимо такого ужасного преступления…

– Проследить катер было невозможно, – подала с места голос Ольга.

– Девочка, ты удивительно наивна для дочери старого контрабандиста, – усмехнулся Башш. – Зачем за вами следить? На всех катерах, выполняющих хотя бы время от времени разного рода деликатные функции, установлен поисковый маячок. Все что нам было нужно – получить у Смита ключ к его шифру.

– Отец никогда не сказал бы вам код, – заявила девушка.

– Мы умеем… убеждать.

– Так вы…

– Хватит пустой болтовни! – оборвал Ольгу Башш. – Катер готов к отлету? – повернулся он к одному из своих подручных.

– Вполне.

– Отлично. Личш, вы с Заггом поведете его. Щенков заприте в трюме.

– А что делать с девчонкой? – задал вопрос тот, кого длинноволосый назвал Личшем.

Башш пожал плечами.

– Гадту она больше не нужна.

– Оставь ее нам, Башш, – попросил Личш. – Перелет долгий, особенно с балластом в трюме.

Ольга побледнела.

– Отец убьет вас, – пробормотала она.

– У него будет на ком выместить свое горе, – длинноволосый кивнул в сторону пленников.

– Отпусти ее, Башш, – стараясь не дать голосу дрогнуть, произнес Крим. – Отпусти, и обещаю: у тебя не будет с нами проблем до самой посадки.

– С вами у меня и так проблем не будет, – отмахнулся длинноволосый. – Впрочем, в чем-то ты прав… Женщина на корабле – плохая примета. Очень плохая… Кстати, ваш случай это прекрасно подтверждает.

– Отпусти Ольгу, Башш, – повторил Крим. – Ты сам сказал, тебе нужны только мы.

Казалось, длинноволосый задумался. На его лице играла ухмылка.

– Да, так, пожалуй, будет лучше всего, – Башш криво улыбнулся своим мыслям. – Снимай скафандр, – обратился он внезапно к Пулу.

– Зачем? – не понял гростианин.

– Делай, что я сказал!

Повинуясь приказу, Пул стянул скафандр и протянул его главарю бандитов. Тот швырнул его Ольге.

– Одевайся!

Девушка молча продемонстрировала ему связанные руки.

– Личш, развяжи ее, – бросил длинноволосый.

Громила освободил запястья Смит от провода.

– Надевай скафандр! – повторил приказ Башш.

Ольга подчинилась.

– Загг, проводи ее наружу, – велел длинноволосый одному из громил. – Шлем возьмете внизу, у шлюза.

– Отвести на наш корабль? – уточнил бандит.

– Зачем? Мы же ее отпускаем.

На лице громилы отразилась интенсивная работа мысли.

– Не понял, – произнес наконец он.

– Что тут непонятного? Мы ее отпускаем. На все четыре стороны. Пусть идет, куда хочет, весь астероид в ее полном распоряжении!

– А! – приказ главаря наконец дошел до бандита. Он громко захохотал.

Спина у Крима похолодела. Он тоже только теперь понял, что задумал Башш.

– Там же осталось воздуха не больше чем на четыре часа! – в отчаянии воскликнул он.

– Вот как? – невозмутимо отозвался длинноволосый. – Да, непорядок. Что мы, звери что ли? Загг, дай ей полный баллон!

Теперь захохотали уже все бандиты разом. Только главарь продолжал сохранять серьезное выражение лица.

– Ах вы, сволочи!

Ждать больше не имело смысла. Немного сдвинувшись, Шторр слегка наступил Пулу на ногу, обращая на себя внимание гростианина, и в следующий момент резким ударом снизу выбил бластер из руки длинноволосого. Башш покачнулся, но, несмотря на невесомость, ухитрился не потерять равновесия и, развернувшись, вцепился пальцами в плечо Крима. Землянин отшатнулся и провел сокрушительный апперкот. Голову бандита откинуло назад, он охнул, но руку не разжал. Шторр занес кулак для повторного удара, и в этот момент колено противника врезалось ему в живот. Крим невольно согнулся, и в следующее мгновение на затылок ему опустилась рукоять бластера Личша. Шторр покачнулся и осел на палубу.

Тем временем у Пула дела обстояли ничуть не лучше. Сцепившись со своим охранником, гростианин покатился с ним по полу, стремясь первым дотянуться до выпавшего из рук бандита бластера, однако громила оказался гораздо сильнее. Не прошло и нескольких секунд, как Пул был зажат в щель между пилотским креслом и стеной. Рука противника сжимала ему горло, в лицо уперлось черное жерло дула.

Что касается Ольги, то Загг просто обхватил ее руками, не давая не то что пошевелиться – глубоко вздохнуть.

Держась рукой за челюсть, Башш поднялся на ноги и с силой пнул распростершегося на полу Крима. Шторр негромко застонал. Не удовлетворенный результатом, длинноволосый ударил его еще пару раз.

– В трюм обоих. И можете не слишком церемониться с ускорением. Подохнут – и черт с ними. Девчонку – за борт!

Слыша, как удаляются отчаянные крики Ольги, Крим мог лишь в бессильной злобе скрежетать зубами.

30

Катер опустился на космодроме Семь-Шесть-Три поздним вечером. Изнурительная дневная жара уже спала, легкий ветерок с окрестных полей нес прохладу и умиротворение. В небе сияли звезды. Полумесяц одного спутника планеты золотой лодочкой завис в зените, вторая луна только-только показалась из-за горизонта. Стрекотали цикады.

Внезапно идиллию нарушил рев автомобильного двигателя. Заскрипели шины, и к трапу подкатил длинный черный лимузин. В этот же момент на катере распахнулся люк, и на бетонное поле спустились две человеческие фигуры. Они волокли за собой что-то, напоминающие большой продолговатый мешок. Дверца лимузина открылась им навстречу, и ноша перекочевала в салон автомобиля. Фигуры заспешили вверх по трапу и через минуту вернулись со вторым грузом. Загрузив в лимузин и его, грузчики растворились в темноте. Хлопнула дверца, и автомобиль сорвался с места, быстро набирая скорость. Не удосужился он ее сбросить даже перед высокими ржавыми воротами летного поля, те сами поспешили освободить проезд – с проворством, которого едва ли кто другой мог от них ожидать.

Покинув территорию порта, автомобиль, не обращая внимания на многочисленные бугры и колдобины, стремительно понесся по извилистой, едва освещенной дороге. Путь до города занял не более получаса. В это время улицы были почти пусты. За считанные минуты миновав окраинные кварталы, машина влетела в район Сити. Не сбавляя скорости, лимузин промчался по центральному проспекту и остановился перед воротами подземного гаража. Здесь ему пришлось простоять секунд тридцать, прежде чем гофрированная створка дернулась и неторопливо поползла вверх. Не дожидаясь, пока она закончит свое движение и красный сигнал светофора на въезде сменится на зеленый, автомобиль вновь тронулся и исчез в черном чреве подземелья.

Оставив позади круглый пандус, лимузин вырулил на площадку перед лифтом и замер, заглушив двигатель. Тотчас же раздался мелодичный перезвон, двери лифта открылись, и из него вышел высокий человек в безупречно белом костюме и распахнутом белом плаще. Лицо человека скрывала широкая белая шляпа. В левой руке у него была длинная щегольская тросточка, в правой – толстая, на треть выкуренная сигара.

Дверь лимузина распахнулась навстречу человеку в белом. Внутри автомобиля зажегся свет.

Слегка наклонившись, человек заглянул в салон. Несколько секунд в гараже висела абсолютная, нереальная тишина.

Наконец человек в белом распрямился и затянулся сигарой.

– Через два дня они оба должны ходить и разговаривать, – отрывисто произнес он.

После этого человек в белом развернулся и вошел в лифт. Под тихий перезвон его дверцы захлопнулись.

Крим проснулся от того, что в глаза ему бил яркий солнечный свет. Он попытался прикрыть лицо ладонью, но не смог поднять руку. Вторая рука также не слушалась. Сощурившись, Шторр склонил голову на бок и скосил глаза вниз.

Он лежал на спине на широкой белой койке, абсолютно без одежды. Запястья его были охвачены прочными блестящими браслетами – именно они и мешали движению рук. Ноги тоже, по всей видимости, были прикованы к кровати, однако, так ли это на самом деле, видно не было.

Крим осторожно повернул голову и осмотрелся. Комната, где он находился, была совсем невелика и не имела, кроме его койки, никакой другой мебели. Свет падал из большого, во всю стену, окна без занавесок. За стеклом, кроме неба и яркого солнца, ничего не было видно.

Шторр попытался приподняться на локтях, но уперся горлом в мягкий, но прочный ошейник. Возможности двигаться не было.

Что ж, придется призвать на помощь логику. Как он сюда попал? Последнее, что он помнил, был грузовой трюм катера, захваченного бандитами во главе с длинноволосым Башшем. Их с Пулом бросили туда прежде, чем катер стартовал с астероида. По всей видимости, они шли все же не с предельным ускорением – иначе ему бы не выжить. Куда они летели? Вроде бы на Семь-Шесть-Три, в лапы загадочного Гадта. Того самого, что, по словам Смита, весьма недвусмысленно интересовался его дочерью… Внезапно сердце Крима пронзила резкая боль. Ольга! Она погибла на астероиде. Бандиты бросили ее там одну, на верную смерть. Сволочи!

Кулаки Шторра невольно сжались, мышцы напряглись, и тотчас же стальные браслеты безжалостно впились в тело. Ошейник вжался в кадык так, что перехватило дыхание.

Несколько минут Крим лежал, приходя в себя, потом вновь вернулся к своим мыслям.

Итак, сюда его, скорее всего, доставили бандиты Гадта. А значит, он, вероятно, на Семь-Шесть-Три. И убивать его пока никто не собирается, похоже, даже дали прийти в себя после перелета. Или просто добить полумертвое тело этому Гадту не так интересно?

В это время за его головой, вне поля видимости, послышался шум. Очевидно, в комнату кто-то вошел.

– Кто здесь? – прохрипел Крим. Слова давались с большим трудом. – Выйди, покажись!

– Отлично, разговаривает, – произнес незнакомый голос на шлим.

– А ходить сможет? – вступил в разговор другой голос. Беседа велась так, словно Шторра здесь и не было.

– Пока только под себя.

Послышался смех.

– Стимуляторы подействуют – пойдет как миленький, – произнес тот же голос. – Даже побежит. Недолго, конечно. Но нам хватит.

– Эй, кто вы? – снова спросил Шторр.

Ответом его не удостоили. Исчезли незнакомцы так же неожиданно, как и появились.

Не успел Крим задать себе вопрос, что бы все это могло значить, как в плечо ему вонзилась игла, и сознание отключилось.

Пробуждение было столь же внезапным, сколь и забытье. Крим открыл глаза: он все еще лежал на той же койке, но браслеты больше не удерживали его. Кроме того, он был одет. На нем были просторные синие брюки из плотной ткани и серая рубашка. На ногах – черные остроносые штиблеты.

Шторр перевел взгляд в сторону: рядом с его кроватью стояли двое. Оба высокие, плотные, в широких пиджаках, характерно оттопыривающихся слева. Вид у незнакомцев был довольно угрюмый.

– Э-э… Доброе утро, – не нашел ничего лучшего сказать Крим, рассуждая про себя, успеет ли он справиться с этими шкафами прежде, чем те выхватят оружие. По всему выходило, что не успеет, даже в лучшем своем состоянии. Теперешнее же свое состояние он оценивал как отнюдь не лучшее.

– Вечер на дворе, – буркнул один из громил. Действительно, солнце за окном клонилось к закату.

– Вставай давай, – бросил второй. – Пора.

– Куда пора? – поинтересовался Шторр.

– Куда надо, туда и пора. Вставай.

Свесив ноги с койки, Крим поднялся. В следующее мгновение голова у него закружилась, и он непременно упал бы, не подхвати его под руку один из незнакомцев.

– Я же говорил – не сможет, – буркнул тот, усаживая Шторра обратно на кровать.

– Сможет, куда он денется, – возразил второй. – Сейчас лекарство подействует.

Крим действительно уже чувствовал себя намного лучше, но решил пока виду не подавать.

Несколько минут он сидел на кровати, не шевелясь. Громилы терпеливо ждали.

– Время поджимает, – не выдержал наконец тот, что уберег Шторра от падения. – Вставай-ка, парень, попробуем еще раз.

Крим повиновался. Никаких неприятных ощущений на этот раз не было. Правда, ноги были словно чужие, да и в голове какая-то гулкая пустота. Что там кто-то говорил про стимуляторы?

– Пошли, – велел громила. – Опаздываем.

– А я, в общем-то, никуда не тороплюсь, – процедил Шторр, больше проверяя реакцию своих сопровождающих, нежели действительно упрямясь.

– Ошибаешься, – последовал немногословный ответ.

Они вышли из комнаты через узкую автоматическую дверь, расположенную прямо за изголовьем кровати, прошли по короткому коридору и остановились в ожидании лифта. Обстановка вокруг была ничем не примечательная: рядовое административное здание. Вряд ли больница, скорее многофункциональный офис.

Подошел лифт, и они вошли внутрь. Громила нажал на самую верхнюю кнопку, и кабина плавно тронулась. Подъем занял считанные секунды.

Миновав круглый зал с круглым же диваном в центре, Крима ввели в просторную приемную. Молоденькая секретарша-вегоидка кивнула вошедшим из-за плоского монитора.

– Проходите.

Сквозь две пары дверей Крим в сопровождении своих конвоиров вошел в кабинет.

Он оказался совсем невелик, раза в два меньше собственной приемной. Никакой мебели, за исключением неширокого, заваленного бумагами стола, кресла и пары стульев, не было, да она бы здесь и не поместилась. Зато какое тут было окно! Огромное, оно полностью занимало три стены, часть потолка и даже пола. Весь город был отсюда как на ладони.

В кресле за столом сидел высокий кешлянин в белом костюме. О его возрасте ничего нельзя было сказать определенно из-за уродливых шрамов, пересекавших лицо крест-накрест. Впрочем, вероятно, он был отнюдь не стар. Человек с наслаждением курил толстую сигару.

Едва различимый жест – и громилы за спиной Крима мгновенно испарились, плотно прикрыв за собой двери.

Отложив сигару, хозяин кабинета принялся бесцеремонно изучать Шторра. Крим постарался ответить ему тем же. Так продолжалось несколько минут.

– Крим ред кеш ан Шторр, если я не ошибаюсь, – проговорил наконец человек со шрамами и вновь протянул руку к сигаре.

– Не ошибаетесь, – кивнул землянин, отметив про себя использованную хозяином кабинета форму имени. – А вы, я полагаю, тот самый Гад?

– Гадт, – без тени смущения поправил тот. – Ивв черб кеш ан Гадт, если быть до конца точным.

– Да нет, именно гад, – попытался усмехнуться Крим.

– Каждый имеет право на свою точку зрения, – легко согласился кешлянин. – Сравнение со змеей во многих культурах звучит как комплимент. Я бы даже сказал – в большинстве культур.

Крим не нашел, что ответить.

– Я, собственно, вот что за вами послал, господин Шторр, – проговорил Гадт таким тоном, словно речь шла о прогулке через дорогу, а не о перелете через половину галактического сектора. – Проблемы у вас, господин Шторр.

– У меня?

– У меня проблем не бывает, – объяснил кешлянин. – Бывают только мелкие неприятности. А вот у тех, кто становится их причиной, вот у тех – да, случаются проблемы.

– Что до проблем, то их я вам обещаю, – с деланной самоуверенностью бросил Крим.

– Не думаю, – невозмутимо ответил Гадт. – Кишка тонка. Так что вернемся лучше к вашим проблемам.

– Хорошо, вернемся, – кивнул Шторр. Он почувствовал, что начал уставать. Возможно, действие наркотика заканчивалось.

– Вы изволили совершить весьма необдуманный поступок, господин Шторр, – продолжал кешлянин. – Вы выставили не в лучшем свете моих доверенных людей. Это все равно, что выставить не в лучшем свете меня самого. Понимаете?

Крим счел за благо кивнуть.

– Хорошо, что понимаете. Вы здесь человек новый и, возможно, не знаете: никому, слышите: никому не позволено бросать тень на мою репутацию! – впервые за все время разговора Гадт несколько повысил голос. – Впрочем, как я уже сказал, вы могли этого не знать… Так что на первый раз я готов вас простить. Вас и вашего приятеля, этого гростианина.

Шторр удивленно поднял брови.

– Да-да, я человек справедливый и не злопамятный, – продолжал кешлянин. – Можно даже сказать, отходчивый. Конечно, другого на вашем месте следовало бы наказать со всей строгостью. Вас же я готов простить. На определенных условиях, конечно.

– И на каких же?

– Условия простые: вы поступаете ко мне на службу. Начинаете работать на меня.

– И все?

– И все, – кивнул Гадт. – Ну как, согласны?

Крим едва сдержал усмешку.

– Разумеется, нет.

– Как это – нет? – казалось, кешлянин был искренне удивлен.

– Да просто: нет.

– Боюсь, вы не поняли, – вновь заговорил Гадт. – Я предлагаю вам жизнь! И такую жизнь, о которой и мечтать не смеют девять из десяти жителей нашей планеты! И я же эту жизнь могу забрать. Я ее уже забрал, вот вы у меня где, – кешлянин поднял вверх крепко сжатый кулак.

– Дежа вю, – произнес Крим.

– Что? – не понял Гадт.

– Дежа вю. Уже было.

– В каком смысле – было?

– А вот это уже не твое дело, подонок! – взорвался Шторр. – По твоему приказу убили Ольгу! И ты еще смеешь предлагать мне работать на тебя?! Пожалуй, стоило согласиться – чтобы при случае всадить тебе нож в спину!

– Придется записаться в очередь, – к кешлянину вновь вернулась его невозмутимость. – Впрочем, она быстро движется. Большинство желающих уже на кладбище, – Гадт помолчал. – Я был лучшего мнения о вас, господин Шторр, – добавил он после паузы. – Ладно, дело ваше. Рассказать, что вас теперь ждет?

– Мне все равно, – бросил Крим. – Убивайте.

– Убить? Это проще всего. И совсем не интересно. Нет, я поступлю по-другому. Я сегодня же передам вас планетарной полиции.

– Полиции? – опешил Крим. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

– Полиции, – кивнул кешлянин. – Вас арестуют по обвинению в похищении и убийстве.

– И кого же я, по-вашему, убил? – поинтересовался Шторр.

– Ольгу Смит, разумеется.

– Подонок, – только и смог произнести Крим.

– Повторяетесь, – усмехнулся Гадт. – Как там вы это назвали? «Дежа вю»? Надо запомнить. Так вот, вас арестует полиция. Следствие будет недолгим, приговор суровым, но, разумеется, справедливым. Для наглых иммигрантов у нас всегда наготове суровый приговор. Вы умрете в мучениях, если, разумеется, бедняга Смит не доберется до вас раньше палача.

– Подонок, – вновь выдохнул Крим. В следующее мгновение силы покинули его, и он повалился на пол.

31

Полицейский следователь был совсем молод. Если бы не новенькая отутюженная форма, его можно было бы принять за студента или даже школьника, невесть как оказавшегося в тюремной комнате для допросов. Роста он был невысокого, плечи имел узкие, пальцы длинные и тонкие, как у музыканта. Картину дополняли большие слегка тонированные очки в толстой зеленой оправе.

– Крим ред кеш ан Шторр? – уточнил он, словно всерьез опасался, что конвоир мог привести к нему на допрос кого-то другого.

Крим кивнул.

– Очень хорошо. Младший лейтенант Иффи, следователь планетарной полиции.

Крим снова кивнул.

Лейтенант достал из дерматиновой папки лист бумаги с витиеватой шапкой и от руки записал вверху имя землянина.

– Ваш возраст? – задал он новый вопрос.

– Шестнадцать полных стандартных лет.

– Место рождения?

– Планета Реда, Империя.

Это было не совсем правдой. Крим не мог быть уверен, что рожден именно на Реде, но решил, что следователя это касаться не должно.

– Расовое происхождение?

– Землянин.

– Это еще кто такие? – удивленно поднял глаза Иффи.

– Раса такая. Вы спросили – я ответил.

– Ладно, не важно, – решил лейтенант. – Род занятий?

Крим задумался.

– Я был учеником Гимназии Гильдии имперских государственных служащих, Кеш-Улли.

– Не имеет значения, кем вы были, – заметил полицейский. – Чем вы занимаетесь сейчас?

– Сейчас я, как вы, возможно, заметили, сижу в тюрьме, – огрызнулся Шторр.

– Не в тюрьме, а в следственном изоляторе, – поправил его Иффи. – Чем вы изволили заниматься до ареста?

– Да так… – Перед мысленным взором Крима пробежали события, произошедшие с ним с момента высадки на Семь-Шесть-Три. Едва ли что-то из этого годилось для официального протокола. – В общем-то, ничем особенным…

– Тогда так и запишем: определенного рода занятий не имеет. Ваше место жительства? До ареста, разумеется.

– Одну ночь я провел в доме торговца Смита. Собирался остановиться в гостинице.

– Определенного места жительства не имеет, – продиктовал сам себе лейтенант. – Образование имеете?

– С вашим подходом – определенного не имею, – фыркнул Шторр.

Полицейский добросовестно записал его ответ.

– Семья? – задал он следующий вопрос.

– Определенной не имею.

– Шутим? – усмехнулся лейтенант, помечая что-то в протоколе. – Это хорошо. Я тоже шутки люблю. Вот только дело нам с вами предстоит серьезное. Так что давайте отложим шуточки и перейдем к этому самому делу.

– Давайте, – согласился Крим.

– Итак, Крим ред кеш ан Шторр, вам известно, в чем вы обвиняетесь?

– Я ни в чем не виноват, – заявил землянин.

– Подождите, это следующий вопрос. Известно вам, в чем вы обвиняетесь?

– Будем считать, что нет.

– Похищение человека, – начал перечислять Иффи. – Убийство. Покушение на убийство двух и более лиц. Незаконное ношение оружия. Вам понятно обвинение?

– Нет, не понятно, – искренне признался Шторр.

– Хорошо, пойдем по порядку, – вздохнул полицейский. Он порылся в своей папке и извлек из нее листок с печатным текстом. – Пункт обвинения номер один. Крим ред кеш ан Шторр, вы обвиняетесь в том, что, действуя по предварительному сговору с Пулом Коваром, похитили с неустановленной следствием целью гражданку Ольгу Смит. В качестве средства преступления вами использован космический катер, принадлежащий гражданину Джону Смиту. Незаконное завладение катером не предъявляется вам в качестве самостоятельного обвинения, так как поглощается составом похищения. Вам понятно обвинение?

– Ну, допустим, понятно… – проговорил Крим. – Только все было совсем не так!

– Не торопитесь. У вас еще будет возможность дать свои объяснения. Итак, пункт первый обвинения вам ясен, – Иффи сделал пометку в протоколе. – Пункт второй. Крим ред кеш ан Шторр, вы обвиняетесь в том, что, действуя по предварительному сговору с Пулом Коваром, вы совершили убийство гражданки Ольги Смит, то есть умышленно лишили ее жизни при неустановленных следствием обстоятельствах. Вам понятно обвинение?

– Обвинение понятно, – кивнул Шторр.

– Отлично. Пункт третий. Вы обвиняетесь в том, что покушались на убийство граждан Башша, Личша и иных лиц, находящихся с указанными гражданами, произведя по ним несколько выстрелов из огнестрельного оружия. Понятно обвинение?

– Понятно.

– И, наконец, вы обвиняетесь в том, что, не имея установленного законом разрешения, имели при себе огнестрельное оружие. Обвинение понятно?

– Понятно.

– Очень хорошо. А теперь, собственно, вопрос: Крим ред кеш ан Шторр, признаете вы себя виновным в предъявленных вам обвинениях?

– Разумеется, нет, – заявил Крим. – Что касается Ольги – это вообще полный бред! Башша я тоже убивать не собирался, хотя, между нами говоря, стоило бы… А про пистолет – это и вовсе отдельная история…

– У вас еще будет возможность ее рассказать, – кивнул лейтенант, делая запись в протоколе. Затем он протянул листок Криму. Распишитесь здесь, здесь и здесь, где галочки.

– Что это? – спросил Шторр, пододвигая к себе бумаги и беря со стола авторучку.

– Первая подпись удостоверяет, что данные о вас записаны мной с ваших слов верно. Вторая – что вы не признаете себя виновным в предъявленных вам обвинениях. Третья. Третья – что для участия в следственных действиях вам не требуется адвокат.

– Адвокат? – рука Крима замерла на половине подписи. – А он мне действительно не требуется?

Полицейский замялся.

– Но ведь вы же не признаете себя виновным, верно? Зачем вам адвокат, если вы ни в чем не виноваты?

– Так-то оно так… – Крим по-прежнему медлил.

– Я так понимаю, денег на частного защитника у вас все равно нет, – продолжал Иффи. – Государство, конечно, обязано предоставить вам бесплатного – но что это будет за адвокат? Какой-нибудь неудачник. Так, одно название. Что толку от такого? Вред один.

Шторр все еще колебался.

– Ну и сами посудите, где я вам сейчас найду адвоката? Придется отложить допрос. А потом в суде нас спросят: если все так просто, если обвиняемый ни в чем не виноват, что же вы так затянули следствие? «Нет, видно что-то тут не так», – подумают присяжные. Нам с вами это надо?

– Не надо, – согласился Крим. – И все же, с адвокатом я, наверное, чувствовал бы себя увереннее.

– Иллюзия, типичная иллюзия! – заявил полицейский. – Даже хороший адвокат для невиновного – скорее обуза, чем польза. А уж бесплатный защитник…

– Ладно, будь по-вашему, – сдался Шторр. – Мне скрывать нечего, – и он поставил на протоколе размашистую подпись.

– Вот и отлично, – лейтенант забрал листок. Он был явно доволен таким исходом. – Перейдем собственно к допросу. Что вы можете пояснить касательно предъявленных вам обвинений?

– Да то, что все это сплошной бред и клевета. Ольга Смит была моим товарищем. Я ее не похищал и уж тем более не убивал. Ее убил любимый вами Башш, на которого я, кстати, тоже не покушался.

– Подождите, давайте по порядку, – прервал его Иффи. – Предлагаю начать с пистолета, это самое легкое обвинение. У вас был пистолет?

– Да, был, – признался Крим.

– Как он к вам попал?

– По дороге из порта нас, меня и Пула Ковара, ограбили. В схватке один из бандитов потерял пистолет. Я поднял его и собирался сдать в полицию, вот и все.

– Так, очень интересно, – кивнул следователь. – Расскажите подробно об этом ограблении.

Крим в деталях поведал лейтенанту о своих приключениях с момента высадки на Семь-Шесть-Три и вплоть до встречи со Смитом. Иффи все тщательно записывал.

– Понятно, – кивнул головой полицейский, когда он закончил. – Почему же вы не сдали пистолет в полицию, как якобы собирались?

– Я не успел. События стали развиваться слишком быстро.

– Странно. Неужели у вас не было времени зайти в ближайший полицейский участок? Они же тут буквально на каждом шагу!

– Так вышло, – развел руками Шторр. – Я закрутился. Совсем забыл о пистолете.

– Тем не менее, на следующий день вы о нем вспомнили, – заметил следователь. – Тут мы плавно переходим к следующему обвинению – покушение на убийство. Вы стреляли в граждан Башша и Личша. Зачем вы это сделали?

– Я стрелял в воздух, – возразил Крим. – Названные вами граждане – на тот момент я даже не знал, как их зовут – напали на нас в кафе.

– Они всего лишь хотели освободить похищенную вами девушку.

– Да не похищал я никого! – вскипел Шторр. – Мы – я, Ольга и Пул Ковар – сидели в кафе. Собирались перекусить! Вокруг народу полно: официанты, посетители – как вы себе представляете в таких условиях похищение?! Абсурд просто. Башш со своими громилами стал приставать к Ольге. Пул попытался заступиться, и его избили. Да мне просто ничего больше не оставалось, как достать пистолет! Но стрелял я только поверх голов. И ни в кого, кстати, не попал.

– Я заметил, вы не слишком хорошо относитесь к гражданину Башшу, – полуутвердительно произнес Иффи.

– Башш – негодяй, – отрезал Крим. – Вы правы, я его ненавижу.

– По-вашему, он заслуживает смерти?

– Как никто другой. Но к делу это не относится!

– Возможно, – кивнул лейтенант. – Значит, вы утверждаете, что Ольгу Смит вы не похищали. Как же тогда произошло, что вы и Пул Ковар неожиданно покинули планету на катере ее отца?

– Нас преследовал ваш драгоценный Башш. У нас не оставалось другого выхода.

– Кроме как заставить Ольгу Смит поднять катер в космос?

– Никто никого не заставлял. Мы просто летели вместе.

– Зачем же вы тогда потом ее убили?

– Ее убил Башш со своими подручными.

– Как это произошло?

– Башш настиг нас на одном необитаемом астероиде. Пока нас с Пулом не было, они захватили катер. Перед взлетом они вытолкнули Ольгу через шлюз. Воздуха у нее оставалось всего на несколько часов. Мы ничего не могли поделать: нас с Пулом избили и заперли в трюме.

– Вы сами видели это? – спросил следователь.

– Я видел, как бандит, которого Башш называл Загг, тащил Ольгу к шлюзу.

– Как же вы могли это видеть, если вас заперли в трюме? – притворно удивился полицейский.

– В тот момент мы еще были в рубке. Оттуда нас отволокли в трюм.

– Что-то вы путаетесь, – покачал головой Иффи. – В рубке, в трюме…

– Я говорю, как было на самом деле, – огрызнулся Крим.

– Ладно, допустим, – кивнул лейтенант. – А что вы, собственно, делали на этом астероиде?

– Ничего не делали.

– Совсем ничего?

– Мы скрывались от погони, – сказал Шторр.

– Но тем не менее вас настигли.

– Да, – согласился Крим.

– Каким образом?

– Спросите у Башша.

– Не беспокойтесь, спросим.

Некоторое время следователь молчал.

– Так, по составам, вроде, все, – проговорил он затем. – Пройдемся теперь по субъектам. Пул Ковар, как я понял, вам знаком.

– Знаком, – кивнул Крим.

– Как давно вы его знаете?

– Несколько месяцев. Мы вместе учились в Гимназии.

– Что вы можете о нем сказать?

– А что вас, собственно, интересует? – переспросил Шторр.

– Все, что может относиться к делу.

– В таком случае – ничего, – заявил Крим. – Ольгу Смит он не похищал и не убивал. К пистолету он тоже не имел никакого отношения.

– Пул Ковар знал, что вы храните пистолет? – быстро спросил полицейский.

Крим на мгновение заколебался.

– Не… не знаю. Спросите у него сами.

– Спросим. Следующий – Джон Смит. Его вы тоже знаете?

– Да, знаю.

– Испытываете ли вы к нему личную неприязнь?

– Вовсе нет. Скорее, я благодарен ему за помощь.

– Хорошо же вы отблагодарили его, – заметил лейтенант.

Крим промолчал.

– С гражданином Башшем мы уже разобрались, – проговорил между тем полицейский. Кто у нас еще остался?

– Гадт, – предположил Крим.

– Кто? – в голосе Иффи Шторру послышалась нотка испуга.

– Ивв черб кеш ан Гадт, красавчик со шрамами на лице.

– Я вас не понимаю, – заявил следователь. – При чем здесь господин Гадт?

– А тут и понимать нечего. За всей этой историей стоит именно он. Это по его приказу Башш пристал к Ольге в кафе. Это по его приказу на нас напали на астероиде. Он приказал убить Ольгу. Наконец, он предложил мне работать на него, а когда я отказался, засадил сюда.

– Я бы советовал вам быть поосторожнее в своих измышлениях, – заметил лейтенант, отложив ручку. – Оправдываться – ваше право, но сваливать вину на одного из самых уважаемых людей города – да что там города – планеты!.. Нет, я, пожалуй, даже записывать это не буду. Это, кстати, избавит вас от дополнительного обвинения – в клевете и заведомо ложном доносе.

Крим пожал плечами.

– В таком случае, я не подпишу вам протокол.

– Как это – не подпишете?

– Просто возьму и не подпишу. И вообще, я, кажется, начинаю жалеть, что отказался от адвоката.

– Что сделано – то сделано, – быстро заявил следователь. – Ладно, поступим так: можете сами вписать в конце от руки все, что считаете нужным. Об ответственности я вас предупредил.

– Идет. Но сначала я все еще раз прочитаю.

– Это ваше право, – вздохнул следователь.

Он протянул Шторру протокол. Несколько минут Крим вчитывался в его рукописный текст.

– Вы кое-что упустили, – заметил он, закончив. – Вы не написали, что до той встречи в кафе я не знал Башша и, соответственно, не мог иметь к нему личной неприязни. И вообще, в вашем изложении все выглядит как-то не так. Нереально как-то.

– Канцелярский стиль, – отмахнулся Иффи. – Факты же не искажены?

– Нет, но общий смысл…

– Тогда и говорить не о чем. Если считаете, что я что-то упустил – можете дописать сами.

Вписав в протокол несколько абзацев, Крим поставил подпись и протянул документ следователю. Его не покидало ощущение, что он допустил какую-то весьма серьезную ошибку.

32

Городской суд располагался в самом центре Сити в помпезном здании с классическими колоннами на входе. В сопровождении двух вооруженных охранников Крим поднялся по широкой лестнице на второй этаж и оказался в просторном зале. Прямо напротив входа на возвышении здесь был установлен покрытый синим бархатом стол, за которым восседал тучный человек в свободной черной мантии. Шторр понял, что это судья.

Справа от него за невысоким ограждением располагались на скамье шестеро присяжных заседателей: пятеро мужчин и женщина. Они о чем-то вполголоса переговаривались между собой. Появление Крима вызвало у них лишь легкую заинтересованность – не более.

Зал был почти пуст. Занято оказалось лишь несколько мест. В первом ряду сидел сгорбленный старик с черной с заметной проседью нечесаной бородой и такими же седыми обвисшими усами. Лицо его показалось Криму смутно знакомым. Приглядевшись, Шторр с удивлением узнал в нем весельчака Джона Смита. Торговец бессмысленно смотрел прямо перед собой, не удостоив землянина взглядом.

– Обвиняемый Крим ред кеш ан Шторр, Ваша Честь! – доложил конвоир.

Судья кивнул.

Охранник подвел Крима к расположенной у стены металлической клетке, распахнул дверцу и снял с рук землянина наручники. Растирая запястья, Шторр опустился на жесткую деревянную скамью. Щелкнул замок.

– Похоже, все в сборе, начинаем! – провозгласил судья. – Открывается предварительное заседание по делу об обвинении Крима ред кеш ан Шторра в умышленном убийстве, похищении человека, покушении на убийство двух и более лиц и незаконном ношении оружия. Присяжные готовы?

– Да, Ваша Честь! – подтвердил, поднявшись со своего места один из заседателей.

– Обвинение готово?

– Да, Ваша Честь! – со своего места в зале поднялся младший лейтенант Иффи.

– На период следственных действий обвиняемый отказался от услуг профессионального защитника! – провозгласил судья. Среди присяжных пронесся легкий гул. В их взглядах на Крима появилось гораздо больше интереса. – Суд считает своим долгом разъяснить обвиняемому, что он вправе изменить свое решение по завершении предварительного заседания. Вам понятно, обвиняемый?

Крим встал на ноги.

– Да, Ваша Честь!

– Вы готовы к слушанию дела?

– Да, Ваша Честь!

– Дело слушается Высоким городским судом, Судья Элевит, – представился судья. – Напоминаю присутствующим, что задачей предварительного заседания не является установление виновности обвиняемого и определения для него меры наказания. Сегодня присяжным предстоит лишь решить вопрос о том, имели ли место преступления, которые вменяются в вину обвиняемому, и есть ли существенные основания полагать, что их совершил именно обвиняемый. Прошу всех строго придерживаться этого правила. На данной стадии суд не рассматривает процессуальных ходатайств и отводов.

Сделав небольшую паузу, судья Элевит оглядел зал.

– Обвинение, можете приступать.

Лейтенант Иффи вновь поднялся с места.

– Ваша Честь, уважаемые присяжные заседатели! – начал он торжественно. – В ходе сегодняшнего заседания полиция собирается доказать, что обвиняемый Крим ред кеш ан Шторр совершил следующие ужасные преступления. Совместно со своим сообщником, неким Пулом Коваром, дело которого в настоящее время также передано в суд, он похитил гражданку Смит и впоследствии убил ее. Кроме этого, он покушался на жизнь граждан Башша и Личша. При этом он использовал огнестрельное оружие, разрешением на хранение и ношение которого не располагал.

– Крим ред кеш ан Шторр, вы признаете себя виновным в оглашенных полицией обвинениях? – спросил землянина судья.

– Нет, Ваша Честь!

– Обвинение может приступать к оглашению доказательств.

– Вызываю в качестве свидетеля гражданина Башша! – заявил Иффи.

Двери зала распахнулись, и в зал вошел Башш. Ухмыльнувшись в сторону Крима, он проследовал к судейскому столу и остановился – вполоборота к судье и обвинителю.

– Ваше имя? – спросил судья.

– Башши Башш.

– Гражданин Башш, вам известно об ответственности за дачу заведомо ложных показаний?

– Да, известно, – кивнул длинноволосый.

– Обязуетесь ли вы отвечать суду правду?

– Обязуюсь, – буркнул тот.

Судья кивнул полицейскому.

– Вы знакомы с обвиняемым, гражданин Башш? – спросил Иффи.

– Нет, господин лейтенант, лично незнаком.

– Прошу вас обращаться к суду, – сделал замечание следователь. – Итак, вы не знаете обвиняемого. Но вам приходилось видеть его раньше?

– Совершенно верно. Я видел его дважды.

– Где и когда?

– Первый раз – в космическом порту в баре, пару недель назад. Второй раз – примерно через неделю, в дальнем космосе.

– При каких обстоятельствах это произошло?

– В первый раз мы с приятелями зашли в бар промочить горло. За столиком я увидел дочь моего старого знакомого Смита.

– Речь идет о гражданине Джоне Смите, присутствующем в этом зале?

– Совершенно верно. Хотя он сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз… – Крим был готов дать голову на отсечение, что Башш усмехнулся. – Так вот, я увидел дочь Смита, Ольгу. Она сидела за столиком в компании двух молодых людей – обвиняемого и еще одного, с виду гростианина. Мне показалось необычным встретить ее в таком месте, к тому же вела она себя как-то странно. Была вся напряжена. Я подошел спросить, все ли в порядке, и в этот момент тот гростианин вскочил и набросился на меня. Если бы не Личш, он бы, наверное, убил меня на месте. А потом обвиняемый выхватил пистолет и открыл стрельбу. Я был вынужден упасть на пол, чтобы он в меня не попал. Гростианин схватил Ольгу Смит и поволок ее на летное поле. Обвиняемый выскочил следом за ними. Потом я видел, как они втащили девушку в катер Смита и улетели.

– Вы уверены, что обвиняемый стрелял именно в вас, а не, например, в воздух? – задал вопрос полицейский.

– Абсолютно уверен. В меня и в Личша.

– В распоряжении суда имеется протокол допроса, подписанный обвиняемым, в котором тот признает, что испытывает к господину Башшу личную неприязнь и желает ему смерти, – проговорил Иффи. – Лист дела номер двадцать пять.

– Неправда! – Крим вскочил на ноги. – Это неправда!

– Сядьте, обвиняемый! – оборвал его судья. – Вам слова не давали! Обвинение, продолжайте.

– Расскажите о второй вашей встрече с обвиняемым, – предложил свидетелю полицейский.

– Второй раз я увидел его на одном необитаемом астероиде, где он и его сообщник скрывались. Мы выследили катер Смита по сигналу поискового маячка. К сожалению, Ольгу Смит мы в живых уже не застали.

– То есть вы не видели, чтобы обвиняемый ее убивал? – уточнил следователь.

– Я видел тело. И двух живых – обвиняемого и того гростианина. Больше на астероиде никого не было. Полагаю, что заложница пыталась бежать от своих похитителей и была ими настигнута.

– Ваши предположения суд не интересуют, – перебил свидетеля полицейский. – Есть у вас еще факты?

– Это все, что я знаю.

– Я передаю суду характеристику на гражданина Башша, – следователь извлек из своей папки стопку бумаг. – Гражданин Башш является примерным налогоплательщиком, содержит домовладение в городе. Отзывы соседей сугубо положительные.

– Суд ознакомится с этим документом, – кивнул судья Элевит. – У вас есть вопросы к свидетелю, обвиняемый?

– Есть вопросы, – Крим поднялся. – Вопрос первый и главный: как вы смеете так нагло врать, Башш?

– Вопрос отклоняется, – вмешался судья. – Обвиняемому делается замечание за оскорбление свидетеля. Задавайте вопросы по существу фактов.

Башш ухмыльнулся.

– Тогда такой вопрос: зачем вы убили Ольгу Смит, Башш?

– Прошу отклонить и этот вопрос, – встрепенулся Иффи. – Как некорректный и заданный с целью давления на свидетеля.

Судья ненадолго задумался.

– Вопрос отклоняется, – заявил он наконец. – Обвиняемый вправе изложить свое видение ситуации во время выступления защиты. Еще вопросы?

– Ладно, такой вопрос. Башш, вы утверждаете, что мы с Пулом уволокли Ольгу из бара. Так?

– Совершенно верно. Точнее, уволок ваш сообщник, а вы с пистолетом прикрывали отход.

– Как же тогда, по-вашему, мы попали в катер? Как взлетели?

– А я-то откуда знаю? – пожал плечами свидетель. – Заставили ее, наверное. Меня там не было.

– Понятно… – Крим лихорадочно искал, как бы уличить длинноволосого во лжи, но в голову ему ничего не приходило. – Понятно…

– Я вижу, у обвиняемого нет больше вопросов, – заключил судья. – Обвинение, пригласите вашего следующего свидетеля.

Вторым свидетелем оказался громила Личш. Тоже, как выяснилось, добросовестный налогоплательщик и примерный горожанин. Он почти слово в слово повторил историю, озвученную Башшем. Задавать вопросы ему также оказалось бесполезно: ничего лишнего он не помнил.

После Личша показания давал бармен из кафе. По существу драки он мало что пояснил, так как, якобы, ничего не видел, но выстрелы слышал и подтвердил, что в оконном стекле осталось два пулевых отверстия. Кто стрелял, он не знал, но пистолет разглядел только у Крима.

– В уже упоминавшемся мной протоколе допроса обвиняемый признает, что у него был пистолет и что он стрелял из него, – напомнил Иффи.

– Где сейчас находится этот пистолет? – спросил судья.

– К сожалению, следствие им не располагает, – ответил полицейский.

– Ясно. У вас есть еще свидетели? – поинтересовался судья.

– Обвинение считает, что для предварительного заседания доказательств представлено достаточно, – заявил следователь.

– Хорошо, – кивнул судья. – Вы имеете право на заключительное выступление.

Иффи откашлялся.

– Ваша Честь, уважаемые присяжные заседатели! – заговорил он. – Только что мы получили более чем достаточное подтверждение того, что обвиняемый Крим ред кеш ан Шторр, не имеющий определенного места жительства, постоянной работы или иного легального источника доходов иммигрант, изгнанный из Империи за правонарушения, действуя совместно с таким же, как он, маргиналом Пулом Коваром, также в настоящее время находящимся под судом, похитил – вероятно, с целью получения выкупа – дочь уважаемого гражданина, известного нам всем Джона Смита, Ольгу. В ходе осуществления своего преступления обвиняемый покушался также на жизнь еще двух уважаемых граждан – Башша и Личша, и только счастливая случайность позволила избежать еще большей трагедии. Впоследствии, по не известной пока причине, преступники убили Ольгу Смит. Обвиняемый признает, что незаконно владел огнестрельным оружием. Он также признает, что желал смерти гражданину Башшу. Что касается обвинений в отношении Ольги Смит, их Крим ред кеш ан Шторр трусливо отрицает, отказываясь сотрудничать со следствием. Тем не менее, полагаю, что в ходе судебного разбирательства удастся выявить мотивы и этого ужасного преступления. – Иффи перевел дух. – Обвинение считает, что в отношении всех предъявленных обвинений доказано событие преступления, и основания считать Крима ред кеш ан Шторра виновным в них более чем веские, – закончил полицейский.

Речь обвинителя, похоже, произвела впечатление на присяжных. Их лица посерьезнели, в обращенных к Криму взглядах читалось уже скорее не любопытство, а негодование.

– Обвинение закончило предоставление доказательств! – провозгласил судья. – Крим ред кеш ан Шторр, что вы можете предъявить суду в свое оправдание?

Опершись руками о прутья решетки, Шторр поднялся.

– Ваша Честь, уважаемые присяжные заседатели! Должен признаться, я совершенно обескуражен. В звучавшем сегодня в этом зале нет почти ни слова правды! Ольга Смит была моим другом, я и Пул Ковар готовы были пожертвовать ради нее чем угодно – и теперь нас обвиняют в ее похищении и гибели! И кто обвиняет? Люди, на руках которых ее кровь! Я расскажу, как все было на самом деле, и пусть обвинение попробует доказать, что я лгу! Тут вот следователь заявил, что я чуть ли не нищий бродяга. Когда мы с Пулом Коваром прилетели на эту планету, у нас было с собой более чем достаточно денег…

В течение получаса Крим подробно рассказывал о своих злоключениях, умолчав только о цели, с которой они летали на бывшую базу землян. Именно за это обстоятельство и поспешил уцепиться Иффи.

– Скажите, пожалуйста, – вкрадчиво проговорил полицейский, когда судья позволил ему задавать вопросы, – а почему вы высадились именно на этом астероиде?

– Мы опасались погони и решили переждать, – ответил Шторр.

– Но почему именно необитаемый астероид? – настаивал обвинитель.

– На цивилизованных планетах нас непременно задержали бы за нарушение правил полетов, – объяснил Крим. – Тогда Башшу и его головорезам легко удалось бы нас настичь.

– Но разве высадка на астероиде не была тупиком? Вы не могли пополнить запасы провизии и воды, скоро у вас должен был закончиться и кислород. Чего вы ждали?

– И чего же, по-вашему, мы ждали? – вспылил Крим.

– Раз уж вы об этом спросили, лично я полагаю, что вы ждали ответ на требование о выкупе.

– Абсурд! – бросил Шторр. – У кого же, по-вашему, мы требовали выкуп?

– У Джона Смита, разумеется!

– Бред! Вот сидит Джон Смит, спросите его, требовали ли мы выкуп!

– К сожалению, Джон Смит так сильно переживает из-за всего происшедшего, что отказывается отвечать на любые вопросы по этому поводу, – повернулся полицейский к судье. – Его электронная почта тщательно стерта. Протокол заключения эксперта, исследовавшего компьютер Смита – лист дела сорок три. Протокол заключения медика о невозможности допросить Смита по обстоятельствам дела – лист дела тринадцать.

– Суд изучит эти материалы, – отозвался судья. – Как я понимаю, больше вопросов к обвиняемому нет. Присяжным предлагается удалиться для составления вердикта.

Заседатели вернулись в зал всего через пять минут.

– Готов ли вердикт? – поинтересовался судья.

– Да, Ваша Честь!

– Огласите.

– Коллегия присяжных заседателей считает представленные обвинением доказательства достаточными для передачи рассмотрения обвинения по существу по всем пунктам! – зачитал по бумажке член жюри.

Судья поднялся.

– Суд передает дело для рассмотрения по существу по всем пунктам обвинения. Обвиняемый вправе заявить требование о предоставлении ему профессионального защитника за счет государственных средств. Заседание закрыто!

На выходе из зала Крим почти столкнулся со Смитом.

– Джон, я не делал этого! – вырвалось у него.

Смит никак не отреагировал.

33

Свидание с адвокатом состоялось на следующее утро в той самой комнате, где накануне Шторра допрашивал следователь. Защитника звали Мисс («мэтр Мисс, будьте любезны обращаться ко мне именно так!»), он был высок и худ, узкий черный костюм висел на нем, как на жерди. Ни на минуту не останавливаясь, он монотонно мерил длинными шагами кабинет из конца в конец, так что от наблюдения за этими перемещениями у Крима скоро начала кружиться голова.

– Ну что я могу вам сказать, любезнейший, – проговорил адвокат. – Дела наши с вами отнюдь не блестящи. Отнюдь не блестящи! – он поднял вверх указательный палец.

Крим молчал. Он это и так знал.

– Одного не могу понять, как вам пришло в голову отказаться от адвоката? – продолжал Мисс. – Вот объясните мне, любезнейший, как вам это в голову пришло?

– Следователь сказал, что раз я ни в чем не виноват, то и защитник мне не нужен, – произнес Шторр.

– «Следователь сказал»! – передразнил адвокат. – А если бы он предложил вам самому застрелиться, вы бы тоже послушались?

Крим счел вопрос риторическим. Мэтр Мисс нравился ему все меньше и меньше.

– А ведь то, что вы сделали – практически то же самое! – заявил защитник. – Практически то же самое! Лучшего способа довести дело до смертного приговора и придумать сложно.

– А еще следователь сказал, что хорошего адвоката государство мне все равно не даст! – бросил Шторр, решив несколько осадить мэтра.

– В этом есть доля истины, – ничуть не смутившись, кивнул Мисс. – Даже анекдот такой есть: «Здравствуйте, бесплатный защитник!» – «Здравствуйте, безнадежный подзащитный!». Но если уж попали в открытое море, то лучше плохой спасательный круг, чем никакого. А вы, любезнейший, не просто в открытом море. Вы посреди океана, да в самый шторм. Вот так-то.

Мэтр перевел дух.

– Ну да ладно, что сделано – то сделано, – проговорил он уже совершенно другим тоном. – Будем теперь думать, как выбираться на сушу. И для начала надо хотя бы определить, в каком направлении грести. Я самым внимательным образом ознакомился с вашим делом. Ситуация, конечно, запущенная, но возможно, не безнадежная. Иффи – самоуверенный мальчишка, следствие провел абы как, рассчитывая, что сойдет и так. Теперь наша задача сделать так, чтобы не сошло. Итак, давайте сперва выясним, что в рассказанной вами в суде истории – правда?

– Все – правда, – бросил Крим.

– Все-все?

– Абсолютно, – кивнул Шторр.

– Должен вас предупредить, любезнейший, что вы должны быть со мной совершенно откровенны. Если вы где-то солгали, что-то скрыли – я должен это знать заранее. В противном случае, шансов у нас с вами не будет. На всякий случай повторяю вопрос: все, что вы сказали – правда?

– Именно так.

– И нет ничего существенного, что бы вы утаили?

– Нет.

– Хорошо, допустим. А теперь, пожалуйста, повторите мне все еще раз. И как можно подробнее.

– С какого момента?

– С того самого, как вы высадились на нашей планете. Или даже нет, начнем с того, почему вы покинули Империю.

– Но это-то какое может иметь значение?! – взвился Шторр.

– Все имеет значение. Будь у нас побольше времени, я попросил бы вас поведать мне всю историю вашей жизни – с самого рождения. А еще лучше – с момента рождения ваших родителей.

– Здесь вам не повезло, – усмехнулся Крим. – Я сирота, подкидыш, и родителей своих не знаю. И все-таки я не понимаю, какое кому дело до того, за что меня выгнали с Кеш-Улли?

– Иффи есть до этого дело, а значит, есть и мне. На предварительном заседании полиция нарисовала присяжным образ закоренелого преступника, который творил беззакония еще в Империи. Я должен знать, как реагировать.

– Ну, здесь лейтенант почти прав, – проговорил Шторр. – Меня действительно исключили из Гильдии имперских государственных служащих, после чего законных оснований оставаться в Империи у меня не было. Мое преступление называлось «покушение на устои Гильдии». Чисто внутренняя разборка. Гражданских законов я не нарушал.

– И в чем же состояло это ваше покушение?

– Я пытался получить разрешение на поездку в столицу. Скажем так, в обход существующего порядка.

– Понятно, – кивнул Мисс. – Вернемся к вашему появлению у нас. С этого момента прошу вас не упускать ни одной детали, даже если она покажется вам несущественной.

Шторр принялся рассказывать. Адвокат не переставал мельтешить у него перед глазами, но слушал, по всей видимости, весьма внимательно, несколько раз задавал уточняющие вопросы, просил что-то повторить, пояснить. Про то, что астероид был раньше базой землян, и про цель их полета к нему Крим, как обычно, умолчал, постаравшись отделаться общими фразами.

– Понятно, – проговорил защитник, когда землянин закончил. – Понятно. История, конечно, совершенно нереальная, не все в ней хорошо стыкуется, но, как ни странно, вполне похожа на правду. Ложь обычно бывает куда как более гладкой. И потом, должен сказать вам, любезнейший, я довольно хорошо знаю и Ивва Гадта, и Башши Башша. Те еще типы… Так что, пожалуй, я вам верю. Но это я. Я и обязан вам верить. А вот поверят ли присяжные? Не знаю, не знаю…

Крим развел руками.

– Начнем с самого простого, – проговорил Мисс. – С вашего пистолета. В распоряжении следствия его нет, и это нам на руку. Где он? Я должен знать.

– Остался в катере. В отсеке для скафандров, лежал на полу, под вещами. В космосе он был бесполезен. Странно, что люди Башша его не нашли.

– Они, возможно, и не искали. А если и найдут, едва ли смогут доказать, что это тот самый. Особенно теперь, после предварительного заседания. Как он выглядел, этот пистолет?

– Примерно такого размера, – показал руками Шторр. – Штурмовой автоматический пистолет, калибр 9 мм, магазин на двадцать патронов.

– Какого цвета?

– Черный.

– Вы вынимали магазин?

– А как же иначе я мог его проверить?

– Вы разбираетесь в огнестрельном оружии?

– Да, немного.

– Откуда?

– Ну. В свое время я немного интересовался этим вопросом.

– Я не вправе призывать вас лгать в суде, – задумчиво проговорил Мисс, – но думаю, будет лучше, если мы не станем без причины рассказывать об этой области ваших интересов. Другими словами, если только никто прямо вас не спросит, не давайте понять, что разбираетесь в оружии.

– Хорошо, – кивнул Шторр.

– Отлично. Двигаемся дальше. Кто видел у вас этот пистолет?

– Да все видели, – Крим пожал плечами. – Пул и Ольга, это понятно, Джон Смит видел. Ну и в баре…

– В баре была не та обстановка, чтобы присматриваться, – как бы про себя заметил мэтр. – Джон Смит, похоже, вне игры… Хорошо.

– Что хорошо? – не понял Шторр. – То, что Смит вне игры?

– Само по себе это, скорее всего, плохо, – заметил Мисс. – Но у каждой монеты есть две стороны… Ладно, не важно. Продолжаем. Зачем вы с Пулом Коваром выходили из катера в тот момент, когда его захватил Башш?

– Но мы же не знали, что прилетит Башш, – сказал Крим. – Честно говоря, мы вовсе не ожидали, что нас найдут.

– Я не об этом. Пустой голый астероид. Зачем вам потребовалось тратить кислород и выходить?

– Да ни за чем особенным, – проговорил землянин. – Скучно же торчать все время в тесной консервной банке. Вышли размяться.

– И только?

– И только! – Крим посмотрел прямо в лицо адвокату.

– Допустим. А как вы вообще нашли этот астероид?

– Случайно.

– Случайно? Беспризорный астероид? В открытом космосе?!

– Да, случайно! Мы вышли из прыжка прямо возле него. А так как мы как раз искали место, где бы отсидеться, решили сесть. Вот и все.

– Должен признать, странное решение, – заметил мэтр. – Иффи на это тоже обратил внимание. Впрочем, действительно, то, что кажется на первый взгляд изощренным коварством, на поверку нередко оказывается элементарной глупостью. Кстати, кто вел катер в космосе?

– Ольга.

– Все время?

– Почти.

– Почти? – переспросил Мисс.

– Часть пути катер вел я, – признался Шторр.

– Вы еще и катер водите? – поднял брови адвокат. – Любезнейший, с каждым разом вы открываете себя для меня все с новой и новой стороны.

– У меня были весьма разносторонние интересы, – буркнул Крим.

– Я уже отметил это. Взлет с планеты осуществляли вы?

– Ольга.

– Кто вел переговоры с диспетчером порта?

– Ольга.

– Кто сажал катер на астероид?

– Тоже Ольга.

– Для заложника она вела себя довольно активно, – заметил Мисс. – Жаль, что не все это мы сможем подтвердить. Находясь на астероиде, вы связывались с кем-нибудь?

– Нет. Только между собой, если отходили от катера.

– Вы знали, что на катере стоит поисковый маячок?

– Я не знал. Пул, я думаю, тоже.

– А Ольга?

– Ольга, я полагаю, знала.

– Почему же она вам не сказала?

– Как я понимаю, она не думала, что ключ к шифру попадет в руки бандитов.

– То есть Джона она не опасалась?

– Никоим образом.

– Возможно, она надеялась, что отец будет ее искать?

– Мы полагали, что Джон Смит искать нас не станет.

– Почему?

– Да потому, что не сделали ничего плохого! Ни Ольге, ни Джону.

– То есть Джон знал, где вы находитесь?

– Да… То есть нет, конкретного места он не знал. Но в тот момент мы фактически работали на Джона. Думаю, он нам доверял.

– В чем заключалась ваша работа на Смита? – быстро спросил мэтр.

– Ни в чем конкретном. У нас просто была общая договоренность о совместных действиях.

– Ничего конкретного, ничего особенного… – медленно проговорил защитник. – И вы полагаете, присяжные нам поверят?

– Полагаете здесь вы, мэтр Мисс, – сказал Крим. – Я только рассказываю, как все было.

– Ладно, хорошо, – не стал спорить адвокат. – Будем исходить из того, что имеем. В принципе, мне все ясно. Думаю, у меня есть небольшой шанс вытащить вашу голову из петли, любезнейший. При том, разумеется, условии, что вы были со мной вполне откровенны. Голову из петли – да. Вытащить вас из тюрьмы, так сказать, целиком, будет уже посложнее… Ну что же, будем работать.

– Когда у нас суд? – спросил Шторр.

– Через неделю. Завтра начнется отбор присяжных. Кстати, вы знаете, что на предварительном слушании из шести заседателей трое раньше работали на Гадта, а еще у двоих у него служат родственники?

– Нет.

– Вот то-то же. А говорите, адвокат не нужен… Ладно, коллегию я вам сформирую нормальную. Сегодня же переговорю с Пурром, защитником Ковара.

– У Пула тоже есть адвокат? – почему-то удивился Крим.

– А как же! Он у него был еще на предварительном слушании. Впрочем, ему это мало помогло… Между нами говоря, как защитник этот Пурр – полное ничтожество. Редко кто умеет так настроить против себя суд. Обычно не проходит и пяти минут заседания, как он уже успеет всех достать. Но в данном случае нам это только на руку. Пурр отвлечет на себя внимание, и не исключено, что в его кильватере нам удастся проскочить незамеченными.

Крим нахмурился.

– Признаться, мне бы не хотелось вылезать за счет Пула, – заметил он.

– О, за это не беспокойтесь. Вы с ним теперь накрепко повязаны. Один без другого – никуда, – усмехнулся Мисс. – Если уж утонете, то точно вместе.

На этой оптимистичной ноте их встреча и закончилась.

34

На этот раз зал судебных заседаний был заполнен почти до отказа. Очевидно, слушание дела, которое должно было завершиться вынесением приговора, представлялось для публики куда более интересным. Джон Смит все так же сидел в первом ряду, взгляд его ничего не выражал.

Клетка, в которой поместили Крима, была теперь разделена на две части глухой фанерной перегородкой. По другую ее сторону находился Пул. Перед процессом им не удалось переброситься и парой слов, но от своего адвоката Шторр знал, что вины своей гростианин также не признает. Кроме этого, судя по всему, версия Пула о причинах их пребывания на астероиде полностью соответствовала той, что придерживался землянин.

Из совещательной комнаты появился судья. Это был не уже знакомый Криму Элевит, а высокий пожилой кешлянин с быстрым, цепким взглядом узко посаженных холодных глаз. Заняв свое место, судья оглядел зал.

– Открывается заседание по делу об обвинении Крима ред кеш ан Шторра в умышленном убийстве, похищении человека, покушении на убийство двух и более лиц и незаконном ношении оружия, а также Пула гр кеш ан Ковара в умышленном убийстве и похищении человека. Дело слушается Высоким городским судом, Судья Грозус. Присяжные заседатели готовы?

– Готовы, Ваша Честь! – заседателей на этот раз было не меньше десятка. Сосчитать точнее Крим не мог, так как пристроившийся возле клетки мэтр Мисс загораживал ему обзор.

– Обвинение готово?

– Да, Ваша Честь! – откликнулся Иффи.

– Защита обвиняемого Шторра готова?

– Мы готовы, Ваша Честь, – подал голос адвокат.

– Защита обвиняемого Ковара готова?

– Да, Ваша Честь! – Гростианина представлял молодой, но уже начинающий лысеть адвокат в сером костюме-тройке.

– Доверяют ли стороны суду? – задал вопрос Грозус.

– Обвинение суду доверяет, Ваша Честь! – заявил полицейский.

– Защита Шторра суду доверяет, – подтвердил Мисс.

– У нас нет отвода суду, – вторил адвокат Пула Пурр.

– Есть ли у сторон ходатайства, которые необходимо разрешить до начала рассмотрения дела по существу? – спросил судья.

Ходатайств не оказалось.

– Обвинение, приступайте! – кивнул головой Грозус.

Иффи поднялся со своего места.

– Ваша Честь, уважаемые присяжные заседатели! – заговорил он. – В настоящем процессе полиция собирается доказать следующее. Обвиняемые Крим ред кеш ан Шторр и Пул гр кеш ан Ковар, будучи высланы с территории Империи, прибыли на нашу планету. Войдя в доверие к гражданину Смиту, занимающемуся торговым бизнесом, они похитили его дочь Ольгу с целью получения выкупа. В ходе осуществления похищения, обвиняемый Крим ред кеш ан Шторр, незаконно хранивший автоматический пистолет, совершил покушение на убийство граждан Башша и Личша, которое, к счастью, не удалось. Впоследствии при не выясненных следствием обстоятельствах обвиняемые убили удерживаемую ими заложницу. Обвинение просит с учетом тяжести совершенных деяний приговорить обвиняемых к смертной казни.

Иффи перевел дух.

– Крим ред кеш ан Шторр признает себя виновным? – задал вопрос судья.

– Нет, Ваша Честь, не признает, – ответил за землянина Мисс.

– Пул гр кеш ан Ковар признает себя виновным?

– Нет, Ваша Честь!

– Сторона обвинения, начинайте оглашение доказательств! – распорядился Грозус.

– Вызываю свидетеля Башша! – объявил следователь.

Длинноволосый бандит вышел на свидетельское место, назвал свое имя и подтвердил, что под страхом наказания не собирается поведать суду ничего, кроме чистой, как слеза младенца, правды.

– Гражданин Башш, повторите, пожалуйста, суду то, что вы говорили на предварительном заседании.

– Протестую! – со своего места вскочил адвокат Пурр. – Обвинение указывает свидетелю, какие показания ему следует давать!

– Протест принимается, – кивнул судья. – Обвинитель, переформулируйте ваш вопрос.

Иффи поморщился.

– Гражданин Башш, расскажите суду, что вам известно по настоящему делу.

Форма вопроса мало изменила суть ответа. Длинноволосый почти слово в слово повторил свое выступление недельной давности.

– Можете задавать вопросы, – кивнул Иффи в сторону защиты, когда Башш закончил.

– Непременно, – улыбнулся, поднимаясь, мэтр Мисс. – Начнем со злосчастного пистолета. Итак, вы утверждаете, что мой подзащитный направил на вас пистолет и дважды выстрелил. Так?

– Совершенно верно, – проговорил длинноволосый.

– Вы хорошо рассмотрели этот пистолет? – спросил адвокат.

– Достаточно хорошо.

– Вам известно, где сейчас находится этот пистолет?

– Нет, откуда же! Спросите лучше у своего подзащитного!

Мисс повернулся к судье.

– С позволения суда, я прошу разрешения задать тот же вопрос обвинителю.

– Не возражаю, – кивнул Грозус. – Представитель обвинения, ответьте на вопрос защиты.

Полицейский скривился.

– Обвинение не обладает такой информацией.

– Ваша Честь, прежде чем продолжить допрос свидетеля, я хотел бы до конца прояснить вопрос о пистолете, – заявил мэтр. – Защита считает это обстоятельство весьма важным.

– Это некоторое нарушение процедуры, – проговорил судья, – однако обвинение первое подняло вопрос о пистолете, так что я полагаю, вы вправе прояснить этот вопрос так, как считаете нужным.

– Спасибо, Ваша Честь, – поклонился Мисс. Он на секунду вернулся на свое место и достал из портфеля небольшой бумажный сверток. – Крим Шторр, прошу вашего внимания, – проговорил он, разворачивая бумаги. – По правилам судебного заседания я не могу дать вам в руки оружие, даже незаряженное. Поэтому прошу взглянуть из моих рук. Похож этот пистолет на тот, в хранении которого вас обвиняют?

С этими словами адвокат извлек на свет черный штурмовой пистолет.

По залу прокатился ропот. Присяжные повставали со своих мест. Судья подался вперед.

– Повторяю вопрос: похож ли этот пистолет на тот, в хранении которого вас обвиняют? – отчеканил Мисс.

Крим придвинулся вплотную к решетке.

– Похож, – произнес он после паузы. – Откуда он у вас?

– Действительно, мэтр Мисс, откуда он у вас? – воскликнул Иффи. – Ваша Честь, создается впечатление, что защита укрывает от суда существенное для дела вещественное доказательство! Я требую, чтобы пистолет был приобщен к материалам дела.

– Не возражаю, – улыбнулся следователю Мисс. – Что касается вашего вопроса, я охотно отвечу и на него, но чуть позже. Пока я хотел бы обратиться к вашему свидетелю. Скажите, Башш, этот пистолет похож на тот, из которого, по вашим словам, обвиняемый стрелял в вас?

Башш прищурился.

– Определенно сказать не могу. Вроде похож, а вообще – кто ж его знает. Пистолеты – они все один на другой похожи.

– Спасибо, ваш ответ меня удовлетворяет, – кивнул Мисс. – А теперь с позволения суда я проведу маленький эксперимент. Прошу внимания!

С этими словами мэтр вышел на середину зала, передернул затвор и, направив пистолет в потолок, спустил курок. Грянул выстрел.

– Что вы себе позволяете, защитник?! – первым пришел в себя судья.

– Ваша Честь, я лишь хотел продемонстрировать, как легко впасть в заблуждение, – невозмутимо ответил Мисс. – Этот так называемый пистолет, только что приобщенный к делу по настоянию обвинения в качестве важного вещественного доказательства – не более чем модель, пугач. Я приобрел его вчера вечером в магазине в Сити совершенно свободно, мне не потребовалось никаких разрешений. Это к вопросу уважаемого представителя обвинения, откуда он у меня.

– То есть вы хотите сказать, что ваш подзащитный стрелял из такого пугача? – уточнил судья.

– Точнее будет сказать, что обвинение не доказало и не способно доказать, что мой подзащитный стрелял не из такого пугача. Где стреляные гильзы? Нет гильз. Где пули? Нет пуль. Есть звук выстрела – мы все только что слышали точно такой же. И это все, что есть у обвинения!

– Позвольте, – вмешался Иффи. – Обвиняемый признал, что стрелял из пистолета. Ни о каком пугаче речи не шло!

– Обвиняемый не является экспертом в области огнестрельного оружия – это очевидно. Уверен, что девять из десяти граждан не отличат этот макет от настоящего пистолета, – Мисс подошел к присяжным и протянул им пугач. – Прошу вас, господа.

– А как же отверстия в стекле! – вспомнил полицейский. – Их, по-вашему, тоже проделал пугач?

– К этим отверстиям мы еще вернемся в свое время, – заверил его адвокат.

– Хорошо, защитник, ваша позиция понятна, – вмешался судья. – Полагаю, присяжные сделают свои выводы. У вас есть еще вопросы к свидетелю Башшу?

– Есть, Ваша Честь.

– Тогда вернемся к допросу. Продолжайте, защитник.

– Вы утверждаете, – мэтр вновь повернулся к длинноволосому, – что видели на астероиде мертвое тело Ольги Смит.

– Как сейчас – вас, – двусмысленно выдал Башш.

– Где оно находилось?

– Лежало на земле.

– В скафандре?

– Да, в скафандре.

– Как, в таком случае, вы определили, что девушка мертва?

– Она была мертва, это было сразу видно, – недовольно проговорил длинноволосый. – Лежала и не шевелилась.

– То есть, по-вашему, если человек лежит и не шевелится – он мертв? Тогда сегодня утром я воскрес, не иначе. Как и вчера утром, и позавчера.

В зале раздались смешки.

– Она была мертва, – повторил Башш. – В ее баллоне не было воздуха.

– Вы проверяли баллон?

– Да, проверял, – рявкнул свидетель.

– Почему же вы раньше об этом не говорили?

– Никто не спрашивал!

– Понятно. В таком случае, возможно, вам известны иные существенные обстоятельства по делу, о которых вы молчите, так как вас никто о них прямо не спрашивает?

– Протестую! – заявил Иффи. – Вопрос некорректен.

– Протест принят, – согласился с обвинителем судья.

– Хорошо, я снимаю свой вопрос, – не стал спорить мэтр. – Однако у меня есть другие. Итак, Ольга Смит была мертва, когда вы ее увидели. Это так?

– Да, я же говорил.

– Как, по-вашему, могла ее смерть – если таковая действительно имела место – быть результатом естественных причин?

– Нет, конечно, – отрезал Башш.

– Почему вы так считаете?

– Ну… – длинноволосый замялся.

– На теле были повреждения? – спросил мэтр.

– Нет… Я не знаю!

– То есть вы подтверждаете, что вывод о том, что Ольгу Смит убили обвиняемые, сделан вами абсолютно безосновательно?

– Протестую! – вмешался Иффи.

– Принято! – согласился Грозус.

Мисс не возражал. Он и так добился того, чего хотел.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю, – заявил Мисс.

– У меня тоже нет вопросов, – проговорил адвокат Пурр.

– Свидетель, вы свободны, – произнес судья. – Обвинение, вызывайте вашего следующего свидетеля.

– Лич Личш!

Показания громилы не добавили ничего нового ни обвинению, ни защите.

После него настала очередь бармена из кафе космопорта.

– Вы утверждаете, что обнаружили в оконном стекле два пулевых отверстия, – проговорил Мисс, когда настала его очередь задавать вопросы.

– Да, это так, – кивнул свидетель.

– До инцидента в баре их там не было?

– Конечно, не было.

– Вы проверяли стекло на предмет наличия в нем отверстий перед инцидентом? – с удивлением в голосе спросил мэтр.

– Нет, не проверял. Но утром отверстий не было, иначе я наверняка бы их заметил.

– Таким образом, они могли появиться и до инцидента?

– До, как вы говорите, инцидента, у нас в баре не стреляли! – улыбнулся свидетель, довольный, что избежал ловушки адвоката.

– А вообще у вас раньше случались такие происшествия? – как ни в чем не бывало спросил мэтр.

– Нет, у нас приличное заведение! – заявил бармен.

– То есть в ваших стеклах раньше пулевых отверстий не встречалось? – уточнил Мисс.

– Нет, не встречалось.

– Как же вы тогда так сразу определили, что отверстия пулевые? – спросил защитник.

– Ну так это… Стреляли же!

– То есть если бы стрельбы не было, вы бы не сочли, что эти отверстия – от пуль?

– Откуда бы они тогда взялись?!

– Могли ли они быть проделаны, например, брошенным камнем?

– Не думаю. Что я, пулю от камня не отличу?

– Как же вы отличите, если никогда раньше не видели, какой след оставляет в стекле пуля?

– Вы меня совсем запутали! – рассердился свидетель. – Видел, не видел… Я просто знаю, что это были дырки от пуль, и все!

– Откуда вы это знаете?

– Так все говорят!

– Иными словами, вы подтверждаете, что даете показания с чужих слов?

– Ничего я не подтверждаю!

– У меня нет больше вопросов к свидетелю! – бросил адвокат.

– У меня тоже нет, – вторил ему Пурр.

– Обвинение вызывает Дэффа Бэка, – без особого энтузиазма проговорил Иффи.

Дэфф Бэк был экспертом, исследовавшим компьютер Джона Смита. Он показал, что вся информация из электронного почтового ящика торговца была тщательно удалена и восстановлению не подлежит. По мнению Иффи, это служило доказательством, что там были письма от похитителей Ольги. По мнению Мисса, это не служило доказательством ровным счетом ничего, о чем адвокат и поспешил заявить.

Следующим Иффи вызвал диспетчера, который дежурил в порту во время взлета катера. Этот свидетель пояснил, что катер поднялся в воздух, несмотря на прямой запрет службы управления полетами. По его мнению, голос человека, разговаривавшего с ним перед стартом, был сильно взволнован.

– Голос был мужской или женский? – спросил мэтр.

– Женский.

– И вы говорите, что голос был взволнован?

– Да.

– А о чем шла речь в разговоре?

– Катер запросил разрешение на взлет. Я ответил отказом. Вот, пожалуй, и все. Потом они взлетели.

– Чем был вызван ваш отказ?

– Из таможенной службы пришло указание проверить катер.

– Вам известно, чем было вызвано это указание?

Диспетчер пожал плечами.

– Они всегда проверяют такие катера. Выборочно, конечно. Возможно, просто настала его очередь.

– А скажите мне вот что, – проговорил мэтр. – Кто обычно ведет переговоры с диспетчером?

– Как кто? – опешил тот. – Капитан, конечно. На маленьких катерах он же – первый пилот.

– То есть тот, кто запрашивает разрешение на взлет, и должен управлять катером?

– Это так.

– У меня нет вопросов, – произнес Мисс.

– Ваша Честь, я прошу разрешения задать свидетелю несколько вопросов, – встрял Иффи.

– Вы же заявляли, что закончили допрос, – неодобрительно проговорил судья.

– Я вынужден возобновить его в связи с прозвучавшими ответами.

– Хорошо, спрашивайте, – кивнул Грозус.

– Скажите, возможно такое, чтобы переговоры с диспетчером вел не тот человек, который управляет космическим катером? – спросил полицейский.

– Теоретически – конечно, возможно. Хотя это очень неудобно.

– Больше вопросов нет! – удовлетворенно бросил Иффи.

– Вопросов нет, – повторил Мисс.

– Вопросов нет, – вторил Пурр.

– Обвинение закончило предоставление доказательств! – заявил следователь. – С позволения суда, мы сделаем заключительное выступление после того, как свои доказательства представит защита.

– Суд не возражает, – согласился Грозус. – Слово предоставляется защите. Сначала – защите Крима ред кеш ан Шторра. Прошу вас, мэтр.

Мисс кивнул.

– У нас нет дополнительных доказательств или свидетелей. Мы будем строить заключительное выступление на основе доказательств, представленных обвинением.

– Слово защите Пула гр кеш ан Ковара, – объявил судья.

– Ваша Честь, мы тоже не станем представлять дополнительных доказательств, – произнес, поднявшись, адвокат Пурр.

– В таком случае, вновь слово обвинению, – сказал Грозус. – Переходим к стадии заключительных выступлений.

Иффи встал со своего места. Он выглядел несколько растерянным.

– Ваша Честь, обвинение полагало, что защите потребуется время для предоставления своих доказательств, – неуверенно промямлил полицейский.

– Вы же слышали, у защиты нет дополнительных доказательств, – проговорил судья. – Так что слово вам.

– С учетом всего происходящего… Ваша Честь, обвинение ходатайствует об объявлении перерыва для подготовки заключительного выступления!

Судья нахмурился.

– Вы хотите сказать, что вы не готовы выступать?

– Обвинение хотело бы уточнить некоторые логические позиции… – пролепетал Иффи. – Мы просим предоставить нам время до завтрашнего утра.

Грозус ненадолго задумался.

– Ходатайство обвинения об объявлении перерыва удовлетворяется, – заявил он после паузы. – Объявляется перерыв до послезавтра, до полудня, так как завтра судья занят в другом процессе. Суд напоминает присяжным, что они не вправе обсуждать обстоятельства дела с кем-либо, кроме как друг с другом, а также черпать дополнительную информацию о деле из любых источников, в том числе из средств массовой информации. Заседание закрыто!

35

Мэтр Мисс почти вбежал в комнату для допросов и привычно заметался по ней, словно тигр в клетке. Создавалось впечатление, что он хочет хоть как-то компенсировать часы вынужденной неподвижности во время судебного заседания. Впрочем, как отметил про себя Крим, такое поведение адвоката его больше не раздражало.

– Позвольте выразить вам мое восхищение, мэтр, – широко улыбаясь, произнес Шторр.

– Восхищение? – Мисс едва не споткнулся. – Какое еще восхищение?

– Восхищение вашей работой в процессе.

– Ерунда, – махнул рукой защитник. – Мне ничего толком не удалось.

– Как не удалось? Разве у нас не все хорошо?

– У нас все плохо, – бросил Мисс. – Присяжные нам не верят.

– Как не верят? – осекся Крим.

– Не верят – и все. Они читали протоколы допроса, материалы предварительного заседания и составили свое мнение о деле. Мнение не в нашу пользу.

– Откуда вам это известно? – Шторр был полностью обескуражен. – Разве присяжным не запрещено обсуждать материалы дела?

– Присяжные тоже люди, – отмахнулся адвокат. – Всегда есть возможность заранее выяснить их позицию.

– И вы ее выяснили?

– О чем я и говорю. Они нам не верят. Не верят в главном. Они готовы снять с вас обвинение в незаконном ношении оружия – за недоказанностью. Нет незаконного ношения оружия – значит, не может идти речи и о покушении на убийство. Это следует автоматически. А вот с Ольгой Смит все гораздо хуже. Присяжные готовы согласиться, что следствие не доказало убийство, но на похищении они отыграются. Похищение, повлекшее смерть заложника, – это практически то же самое, что и убийство.

– А нельзя найти кого-нибудь, кто бы видел, как обстояло дело в действительности?

– Любезнейший, неужели вы думаете, что я не копал в этом направлении? В тот бар ходят в основном экипажи с рейсов. Никого из них сейчас на планете нет. А персонал работает на Гадта.

– Что же нам делать? – выдохнул Шторр.

– Что делать? Я могу сказать, что делать, – Мисс метнулся к столу, за которым сидел землянин, и в упор посмотрел на Крима. – Начать наконец говорить правду – вот что делать!

– Я вас не понимаю… – Шторр невольно отстранился.

– Не понимаете? Все вы прекрасно понимаете! Я же предупреждал, что смогу помочь вам только в том случае, если вы будете со мной откровенны! Что вы делали на астероиде?

– Пережидали погоню.

– Ложь! Менее подходящего места для этого найти невозможно!

– Я говорю правду, – твердо заявил Крим.

– Черта с два! Зачем вы купили перед вылетом двух роботов? Зачем заказали горную технику? Бурильную установку? Куда вы с Коваром ходили, когда Башш захватил катер? Отвечайте! Отвечайте, черт вас побери! Говорите правду, или я ничем не смогу вам помочь!

– Мне нечего добавить к тому, что я рассказал раньше, – упрямо произнес Шторр. – На астероиде мы высадились случайно. Мы были растеряны, не знали, что делать. Роботы и прочая техника не имеют к этому никакого отношения – это все дела Ольги и ее отца… Мэтр Мисс, поверьте, я действительно не могу рассказать вам ничего такого, что склонило бы на нашу сторону присяжных! – искренне закончил он.

– Ладно, хорошо, – адвокат успокоился столь же внезапно. – Дело ваше, в конце концов. Я обещал сделать все, что в моих силах – я так и сделаю. Но если этого окажется недостаточным – что ж, вините только себя самого. До встречи в суде, любезнейший! Желаю удачи. Она вам понадобится.

Когда пробило полдень, судья Грозус занял свое место за столом и по-хозяйски оглядел зал.

– Ну что, все в сборе? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Звонил Мэтр Мисс, защитник обвиняемого Крима ред кеш ан Шторра, приносил свои извинения и просил передать, что немного задерживается, – доложил секретарь.

– Что значит – задерживается? – нахмурился судья. – Время начала заседания было ему хорошо известно. Что с ним случилось?

– Не знаю, Ваша Честь. Он не сказал.

– Безобразие, – проворчал Грозус. – Я рассчитывал покончить с этим делом до обеда. – На сколько опоздает Мисс?

– Он не сказал точно, Ваша Честь. Сказал, что постарается явиться как можно быстрее.

– Безобразие, – повторил судья. – Боюсь, что я буду вынужден оштрафовать мэтра Мисса за неуважение к суду. Обвиняемый Шторр, готовы ли вы продолжать процесс без участия вашего защитника?

– Нет, Ваша Честь, не готов, – произнес Крим. Он и сам ломал голову над тем, куда мог запропаститься его адвокат.

– В таком случае объявляется технический перерыв на полчаса, – объявил Грозус. – Обвиняемые остаются на своем месте. Присяжные могут пока покинуть зал. Напоминаю, что вам надлежит воздерживаться от любых обсуждений дела.

Прошли полчаса. Заседатели вернулись в свой загончик. Судья Грозус был мрачнее тучи.

– Как я понимаю, мэтра Мисса по-прежнему нет? – громко спросил он, хотя ответ был и без того очевиден.

– Нет, Ваша Честь, – подтвердил секретарь.

– Согласно ли обвинение перенести заседание на завтра? – поинтересовался судья у Иффи. – Неизвестно, сколько еще нам придется дожидаться защитника.

– При прочих равных, мы предпочли бы закончить дело сегодня, – произнес, поднявшись, полицейский. – Впрочем, обвинение заранее согласно с любым постановлением суда по данному вопросу.

– Что думает защита обвиняемого Ковара?

– Мы не возражаем против переноса дела, – откликнулся адвокат гростианина.

– Нет каких-то новых известий от мэтра Мисса? – повернулся судья к секретарю.

Тот развел руками.

– Нет, Ваша Честь.

– В таком случае, суд объявляет перерыв до…

В этот момент дверь зала распахнулась, и внутрь ворвался Мисс. Он выглядел так, словно преодолел бегом дистанцию от космопорта до Сити.

– Приношу свои искренние извинения!.. – тяжело выдохнул он. – Но обстоятельства…

– Извольте объясниться, мэтр! – грозно произнес судья. – Где вы были?

– Я… Я все сейчас объясню, – заверил адвокат, пробираясь на свое место. – Ваша Честь, уверяю вас, что если бы не совершенно чрезвычайные обстоятельства…

– Так откройте же их, наконец, нам, мэтр! – потребовал Грозус.

– Одну минуту, Ваша Честь. Я прошу позволения предварительно переговорить с вами без публики… – защитник никак не мог отдышаться. – Поверьте, это действительно важно…

– Это абсолютно против правил! – заявил судья. – И нарушило бы принцип равноправия сторон при осуществлении правосудия.

– Разумеется, господин лейтенант тоже может присутствовать, – сказал Мисс. – И мэтр Пурр. Так что принцип равенства никак не пострадает.

Судья задумался.

– Что думает по этому поводу обвинение? – поинтересовался он.

– Полиция против любых закулисных переговоров, – надменно провозгласил Иффи. – По нашему мнению, судебное слушание должно вестись открыто и гласно. В то же время, если суд сочтет такой разговор необходимым, обвинение, безусловно, должно на нем присутствовать.

– Ваше мнение, мэтр Пурр? – судья повернулся к адвокату Пула.

Тот выглядел довольно растерянным.

– Я даже не знаю…

Мисс выразительно посмотрел на коллегу.

– Мы… мы поддерживаем просьбу защиты обвиняемого Шторра, – пролепетал Пурр. – Хотя это и не в правилах суда, вероятно, имеют место какие-то действительно чрезвычайные обстоятельства…

– В таком случае приглашаю представителей защиты и обвинения пройти в совещательную комнату. Технический перерыв на пять минут. Присяжным рекомендую оставаться на месте.

Истекли объявленные Грозусом пять минут, потом еще пять минут, но ни судья, ни представители сторон в зал не возвращались. По прошествии четверти часа в совещательную комнату вызвали секретаря, он вышел через минуту и с непроницаемым лицом поспешил к выходу из зала. Публика гудела, теряясь в догадках.

Наконец дверь распахнулась, и показался Грозус. Вид у него был задумчивый. Следующий за судьей мэтр Мисс сохранял самое невозмутимое выражение лица. Пурр и Иффи, замыкавшие шествие, выглядели совершенно обескураженными.

Судья занял свое место.

– Перерыв окончен! – объявил он. – Прошу всех занять свои места. Тишина в зале!

Представители обвинения и защиты торопливо разошлись по своим углам.

– Продолжается заседание по делу об обвинении Крима ред кеш ан Шторра в умышленном убийстве, похищении человека, покушении на убийство двух и более лиц и незаконном ношении оружия, Пула гр кеш ан Ковара – в умышленном убийстве и похищении человека. Дело слушает судья Грозус, Высокий городской суд. Присяжные заседатели готовы?

Старшина присяжных подтвердил, что они готовы.

– Ввиду ставших известными суду новых обстоятельств, мы возвращаемся на стадию предоставления доказательств! – заявил Грозус. – Прошу вас, мэтр Мисс.

Адвокат сделал несколько шагов к центру зала.

– Защита обвиняемого Крима ред кеш ан Шторра вызывает в качестве свидетеля… Ольгу Смит! – будничным тоном произнес он.

36

Зал ахнул.

Дверь распахнулась, и вошла… Никаких сомнений, это действительно была Ольга. На девушке был большой, явно ей не по размеру, голубой комбинезон, почему-то сразу показавшийся Криму на удивление знакомым. Впрочем, какое это сейчас имело значение?!

Шторр вскочил со скамьи и приник к решетке, едва не проломив толстые железные прутья. Рядом, за перегородкой, тот же лихой маневр проделал гростианин.

– Ольга! – Крим не мог бы с уверенностью сказать, вырвался этот крик из его горла, или же первым не выдержал Пул.

Девушка на секунду остановилась, ободряюще улыбнулась друзьям, но твердый жест мэтра Мисса заставил ее продолжить путь на свидетельское место.

– Прошу тишины! – перекрывая шум, потребовал судья. – Иначе пристав очистит зал!

Публика мало-помалу затихала.

– Начинайте, защитник, – распорядился Грозус.

– Спасибо, Ваша Честь, – поклонился адвокат. – Свидетельница, как ваше имя?

– Смит. Ольга Смит.

– Вы вызваны в качестве свидетеля в деле по обвинению в особо тяжких преступлениях. Предупреждаю вас, что необоснованный отказ от дачи свидетельских показаний, равно как дачу заведомо ложных показаний, законодательство рассматривает как соучастие в преступлении и предусматривает за такие действия ответственность.

– Я знаю это, – кивнула Ольга. Крим заметил, что она выглядела очень усталой.

– Обязуетесь ли вы говорить суду правду?

– Разумеется. Обязуюсь.

– Отлично. Тогда переходим к существу дела. Вам знакомы обвиняемые Крим ред кеш ан Шторр и Пул гр кеш ан Ковар?

– Да, я их знаю.

– Где и когда вы познакомились?

– Несколько недель назад в доме моего отца.

– Ваш отец – присутствующий в этом зале Джон Смит?

– Да.

Только теперь Крим обратил внимание на перемену, происшедшую с Джоном. К Смиту словно возвращалась жизнь. Он по-прежнему сидел неподвижно, однако весь как-то выпрямился, расправил плечи, будто бы став сразу значительно выше и шире. Бессмысленность потухшего взора исчезла, как не бывало: в глазах торговца бушевало пламя. Даже его всклокоченные усы и борода имели теперь не жалкий, а грозный, свирепый вид, куда более подобающий для потомка древних варварских королей.

– Расскажите о вашей встрече с обвиняемыми, – попросил мэтр.

– Они приехали вечером, вместе с моим отцом, – проговорила девушка. – Мы ужинали, за ужином и познакомились.

– О чем у вас состоялся разговор?

– Говорил в основном отец. Он рассказывал…

– Протестую! – вмешался внезапно Иффи. – Показания с чужих слов… – Он вдруг осекся. – А впрочем, какая теперь разница! – полицейский махнул рукой. – Протест снят.

– Продолжайте, – предложил Ольге Мисс. – При этом, по возможности, старайтесь избегать показаний с чужих слов.

– Я мало участвовала в разговоре. В основном речь шла о возможной работе на планете и вообще в Приграничье. Отец и обвиняемые договаривались о совместных действиях.

– Какого рода?

– Не думаю, что это имеет значение. К тому же, я не большой специалист в бизнесе отца.

Как показалось Шторру, после этих слов дочери Джон Смит одобрительно кивнул.

– Что происходило дальше?

– Пул и Крим остались у нас на ночь. Мы разошлись по комнатам.

– А наутро?

– Утром мы – я, Пул и Крим – поехали в порт, чтобы закупить оборудование, необходимое отцу. Закончив с этим, мы погрузили на катер двух роботов и зашли пообедать в кафе-бар в здании космопорта. Внезапно появился этот бандит Башш…

– Протестую! – не удержался полицейский.

– Против чего вы протестуете? – уточнил судья.

– Свидетель защиты допускает прямые оскорбления свидетеля обвинения!

– Полагаю, Ваша Честь, – вмешался Мисс, – не пройдет и четверти часа, как станет абсолютно очевидно, что мой свидетель имеет на это полное право.

– И, тем не менее, раз протест заявлен, я вынужден его удовлетворить, – заметил Грозус. – Продолжайте, свидетельница. Что касается оценочных характеристик, суд сам способен разобраться в ситуации.

– Появился Башш и его головоре… его подручные, – поправилась Ольга. – Надеюсь, младший лейтенант не сочтет это оскорблением?

Иффи промолчал.

– Башш стал приставать ко мне, пытался силой увести с собой.

– С какой целью?

– Протестую! – словно через силу выдавил Иффи.

В зале послышались смешки.

– Принято. Измените вопрос, защитник.

– Как Башш мотивировал свои действия? – с улыбкой спросил Мисс.

– Про… А, черт с вами! – под дружный хохот зала полицейский плюхнулся на скамью. – Делайте, что хотите.

– Башш требовал, чтобы я пошла к его шефу, Гадту.

– Зачем?

– Гадт уже не раз делал мне разного рода непристойные предложения, деталей которых я не хотела бы раскрывать здесь.

– И как вы поступили? – задал вопрос мэтр.

– Разумеется, я отказалась.

– И что последовало за этим?

– Башш попытался увести меня силой. Пул, – Ольга указала рукой на гростианина, – вмешался, но один из банди… один из подручных Башша, кажется, его зовут Личш, ударил его и сбил с ног. Тогда Крим выхватил пистолет и пригрозил Башшу. Тот испугался и отпустил меня. Мы выскочили из кафе и побежали к катеру. Бандиты… Я все-таки настаиваю на своем: именно бандиты, так вот, бандиты бросились за нами. Нам пришлось забежать в катер. Так как преследователей с каждой минутой становилось все больше и никуда уходить они не собирались, мы решили стартовать.

– Кто управлял катером?

– Я.

– Кто-нибудь принуждал вас к взлету?

– Я же говорю: Башш и его головорезы.

– Нет, я имею в виду, на борту катера.

– Нет, это было наше общее решение.

– Понятно, – кивнул мэтр. – И куда же вы направились?

– Сначала мы просто заметали следы. А потом подвернулся этот астероид.

– Подвернулся?

– Вот именно. Мы вынырнули из прыжка прямо возле него.

– И решили переждать на нем погоню?

– Да, именно так.

– Что же произошло потом?

– Мы провели на астероиде около недели и уже подумывали отправиться куда-нибудь еще, как вдруг бандиты нашли нас. Катер имел поисковый маячок, и они выследили нас по его сигналу. Я никак не думала, что это возможно: код знал только мой отец. Не знаю, как они добыли его – это уж пускай теперь наша доблестная полиция выясняет, не все ей протесты заявлять!

Зал грохнул. Иффи сидел с видом, будто все происходящее не имеет к нему никакого отношения.

– Как Башш и его люди попали на катер? – спросил Мисс.

– Пул и Крим вышли размяться. Я сидела и ждала их. Я думала, это они возвращаются, и сама открыла люк.

– Что было потом?

– Бандиты набросились на меня, связали руки и оставили под охраной в рубке. Они ждали возвращения Пула с Кримом, и те скоро пришли. Их тоже схватили.

– Дальше?

– Башш заявил, что собирается доставить ребят к Гадту. На мой счет, якобы, никаких указаний у него не было. Крим предложил Башшу отпустить меня в обмен на неоказание ими сопротивления. Башш сделал вид, что думает об этом. Он велел мне надеть скафандр. Я решила, что они переведут меня на свой корабль, но вместо этого он приказал одному из головорезов просто выставить меня в шлюз. Тот так и сделал. Через несколько часов, когда кислород в баллоне должен был закончиться, меня ждала смерть. Вот, собственно, и все, что я знаю.

– Спасибо, – произнес мэтр. – У обвинения будут вопросы? – спросил он с иронией.

– Да, будут, – было заметно, что следователь прилагал все возможные усилия, чтобы выглядеть уверенно. – Скажите, свидетельница, а как же вам в итоге удалось выжить, да еще и поспеть так вовремя в суд? Одной, на пустом холодном астероиде, почти без воздуха?

– Протестую! – с улыбкой произнес Мисс. – Вопрос не имеет отношения к делу по обвинению моего подзащитного и Пула Ковара.

– Я вынужден согласиться с защитником, – после секундного раздумья проговорил судья. – По-человечески мне и самому чрезвычайно интересно, как так вышло, что эта история все-таки завершилась благополучно, но вопрос действительно не имеет отношения к рассматриваемому делу. Протест удовлетворяется.

– Раз так, у меня нет вопросов, – буркнул Иффи. Казалось, младший лейтенант вот-вот расплачется.

– У вас есть вопросы, мэтр? – спросил Грозус второго адвоката.

– Нет, Ваша Честь, – развел руками Пурр.

– В сложившейся ситуации суд рекомендует обвинению снять с Крима ред кеш ан Шторра и Пула гр кеш ан Ковара предъявленные обвинения, не вынося вопрос на рассмотрение присяжных заседателей, – провозгласил судья.

На Иффи не было лица.

– С одной стороны, конечно, да… Но с другой стороны… Мы…

– Говорите по существу, обвинитель! – прервал его Грозус. – Вы снимаете обвинение с обвиняемых?

– Мы… Да, Ваша Честь, мы отказываемся от обвинения! – решился наконец полицейский. – В конце концов, все действительно очевидно… – словно попытался оправдаться он перед кем-то.

Зал разразился аплодисментами.

– В связи с отказом обвинения дело закрыто! – провозгласил судья. – Крим ред кеш ан Шторр, Пул гр кеш ан Ковар, вы свободны и вправе оставаться в городе, либо покинуть его по вашему усмотрению. Коллегия присяжных распускается. Это все, господа!

37

– Спокойно, любезнейшие, спокойно, – увещевал друзей мэтр Мисс, вызволяя Ольгу из их объятий. – Успеете еще наобниматься. Ничего еще не закончилось!

– В смысле – не закончилось? – не понял Крим.

– В прямом. Опасность вовсе не миновала. Пойдемте скорее вниз!

– Мэтр прав, – как-то виновато проговорила Ольга. – Надо делать то, что он говорит.

– Пойдемте, – повторил адвокат.

– Никуда я вас не отпущу! – заявил Смит. Он вновь был похож на прежнего Джона Смита, разве что седина никуда уже не могла деться. – Сейчас поедем ко мне, отпразднуем это дело, – торговец не выпускал ладони дочери из рук, словно боялся, что она вновь исчезнет.

– Этого они от нас и ждут, – вполголоса заметил Мисс.

– Кто?! Кто ждет?

– Гадт и его люди.

– С Гадтом у меня еще будет отдельный разговор, – пообещал Смит таким тоном, что у Крима не осталось сомнений: бандиту завидовать не приходится.

– Возможно, – не стал спорить адвокат. – Все возможно. Но пока у него остаются силы и средства, чтобы если и не развернуть все обратно, то хотя бы отомстить. Судья Грозус, конечно, принял кое-какие меры, но их может оказаться недостаточно. Значительная часть полиции на содержании у Гадта.

– Что же нам делать? – спросил Пул.

– Первым делом – убраться отсюда как можно дальше. Мы и так потеряли уже уйму времени. Поедем на моей машине! – громко произнес он тоном, не допускающим возражений.

Горбатый зеленый автомобильчик мэтра, в котором пять пассажиров, с учетом богатырского сложения Смита, могли разместиться только сильно потеснившись, проворно отъехал от здания суда и влился в стремительный уличный поток. Ловко ныряя из полосы в полосу, машина помчалась по широкому проспекту. Скоро деловые кварталы Сити остались позади. На смену им пришли безликие спальные районы южной окраины города.

Движение здесь в это время суток было не столь интенсивным, попадались и вовсе пустые проезды и переулки.

Автомобильчик остановился на светофоре, когда в конце улицы показался огромный темно-синий внедорожник с тонированными стеклами. Монстр стремительно приближался, даже и не думая сбрасывать скорость. Едва зажегся зеленый свет, машина адвоката сорвалась с места. Всего через несколько секунд следом за ней перекресток пересек внедорожник.

На ближайшем повороте зеленая малолитражка свернула вправо. Огласив окрестности оглушительным скрипом шин, внедорожник последовал за ней. Автомобильчик вновь повернул – преследователь не отставал. Следующий перекресток машина адвоката едва успела проскочить на желтый сигнал светофора. Внедорожник пронесся на красный.

Петляя по переулкам, адвокату какое-то время удавалось держаться от преследователей на некотором расстоянии. Стоило же попасться на пути прямому участку, как внедорожник неумолимо приближался. Дважды ему почти удалось прижать автомобиль мэтра к обочине, но оба раза немыслимым маневром Миссу удавалось вырваться.

Безумная гонка продолжалась уже пару десятков минут, когда впереди неожиданно показался глухой забор. Переулок был перегорожен. Автомобильчик адвоката метнулся в сторону, с грохотом выскочил на тротуар и, проехав еще несколько метров, уткнулся в тупик. Внедорожник был уже рядом.

Двери чудовищной машины разом распахнулись, и переулок заполнился одинаково одетыми шкафоподобными людьми. Они неторопливо обступили зеленую малолитражку, расступившись лишь для того, чтобы освободить проход своему предводителю. Башш (а это был именно он) кошачьей походкой проследовал к машине адвоката и рывком распахнул водительскую дверцу.

– Что вам угодно, любезнейший? – казалось, мэтр Мисс был ничуть не смущен происходящим.

– Проклятье!

Башш рывком выволок адвоката из машины и просунул голову в салон.

– Проклятье! – повторил он. – Нас обманули!

– Обман при определенных обстоятельствах может считаться преступлением, преследуемым в уголовном порядке, – участливо заметил мэтр, поправляя лацканы пиджака. Глядя на него, можно было подумать, что это его обычный способ выбираться из машины. – Будучи практикующим адвокатом, могу предложить вам в этом деле свои услуги…

– Проклятье! – снова прошипел бандит и наотмашь ударил адвоката по лицу стволом пистолета, невесть как оказавшегося у него в руке.

Мисс упал. Из разбитого носа брызнула кровь.

В следующий момент послышался скрип тормозов, и из-за поворота вырулил длинный черный лимузин. Не доезжая нескольких метров до внедорожника, он остановился. Одно из его стекол медленно поползло вниз.

Башш опрометью метнулся к подъехавшей машине.

– Шеф, нас обманули! – пролепетал он. – Там был только этот чертов законник. Девчонка со щенками куда-то скрылась!

– Давай сюда адвоката! – распорядились из автомобиля.

По знаку Башша два громилы подхватили Мисса и подтащили к лимузину. Дверь распахнулась, и бандиты втолкнули адвоката в салон.

– Добрый день, мэтр, – проговорил сидящий на заднем сиденье человек. На нем был белый костюм и надвинутая на глаза белая же шляпа. Между коленями человек зажимал элегантную трость.

– День сегодня действительно чудесный, господин Гадт, – ответил Мисс, прижимая к носу быстро краснеющий платок.

– Я хотел бы умереть именно в такой день, – продолжал Гадт. – Под ясным безоблачным небом, чтобы ничто: ни жара, ни холод, ни дождь, ни ветер – не мешало видеть его голубизну. Но, знаете, мэтр, жизнь несправедлива. Мне суждено покинуть этот свет в другой день. А ведь он может оказаться вовсе не так прекрасен. Ну да что поделаешь, сегодня очередь кого-то другого. Не моя.

– Мне очень жаль, – отозвался адвокат.

– Мне тоже.

В следующую секунду Гадт потянул за набалдашник своей трости, и в руке у него оказался короткий продолговатый пистолет. Не успел Мисс толком понять, что происходит, как его собеседник, не целясь, выстрелил. За открытым окном раздался резкий вскрик, и тело Башша рухнуло на асфальт.

– Этот человек разочаровал меня, – проговорил Гадт, аккуратно прикручивая набалдашник обратно к трости.

– И, кроме того, он, видимо, слишком много знал, – заметил адвокат. – И мог поделиться этими знаниями с полицией.

– Вы мне нравитесь, мэтр, – сказал Гадт.

– А вы мне – нет!

– Это вовсе и не обязательно. Вы великолепный профессионал. А все лучшие профессионалы этого города работают на меня. Присоединяйтесь к ним, мэтр. Хватит вам защищать бедолаг без гроша за душой, получая жалкое содержание от нашего муниципалитета.

Мисс задумался.

– А если я откажусь? – спросил он через несколько секунд.

– Вы не откажетесь.

– И все-таки?

– Вы не оставите мне выбора. Бедняга Башш умер на ваших глазах. Как мой адвокат вы не сможете быть свидетелем по этому делу. В противном же случае… Свидетели мне не нужны.

– А как же все эти люди? – Мисс сделал жест рукой в сторону столпившихся в переулке головорезов.

– Это не люди, – покачал головой Гадт. – Они не в счет.

Воцарилось молчание.

– Я не прошу вас нарушить ваши принципы. Я ведь даже не спрашиваю вас, где Ольга Смит и мальчишки. Они мне больше не нужны. Ну, представьте, что вы всего лишь назначены ко мне муниципалитетом. Разве вы вправе отказать в защите обвиняемому?

– Муниципалитет назначает к тем, кто не может заплатить, – заметил Мисс.

– Ну и что с того? Если человек беден – это вовсе не значит, что он не может быть негодяем. Скорее, даже наоборот – у бедного больше шансов оказаться преступником.

– У бедного есть хоть какое-то оправдание.

– Ерунда! Тот, кто преступил закон, сам выбрал этот путь. Иначе все бедные поголовно сидели бы в тюрьмах. Так что разница между мной и другими вашими подзащитными – вовсе не качественная. Количественная. Ну да ладно, мы здесь с вами не для того, чтобы обсуждать фундаментальные проблемы криминологии. Время на размышления вышло. Отвечайте: да или нет. Будете работать на меня?

Мисс вздохнул.

– Хорошо, выбора у меня нет. Я согласен.

– Вы не пожалеете, – Гадт хлопнул адвоката по плечу. – Я не сомневался, что мы договоримся. Что ж, теперь идите. Езжайте домой. И не забудьте показать лицо врачу. Самому лучшему врачу, вы теперь можете себе это позволить.

Закрывая дверь лимузина Гадта, Мисс почему-то вспомнил, что профессию юриста нередко называют третьей древнейшей. На душе у него было как-то уж больно сумрачно для человека, только что избежавшего смерти.

– Он ехал на юг, – проговорил себе под нос Гадт, провожая адвоката задумчивым взглядом. – Значит, они двигаются на север. Наивно. Что у нас на севере? Космопорт. Дважды наивно. Поехали! – приказал он в микрофон невидимому за перегородкой водителю.

Лимузин рванул с места.

Мощный бампер пикапа с оглушительным грохотом ударил в железные ворота. Сметя створку, тяжелый автомобиль вылетел прямо на летное поле. Лобовое стекло рассекла паутина трещин. Не выпуская руль, Джон Смит высадил его одним могучим ударом кулака. Разбитое стекло вылетело вперед, скользнуло по капоту и скрылось где-то под колесами.

– Направо! – прокричала Ольга.

Пикап резко развернулся и помчался по бетонным плитам. Охранник у ворот, выскочивший из своей будки, метнулся было ему наперерез, но, быстро осознав всю бесперспективность своих действий, поспешно отпрянул. Какие-то люди уже бежали к нему от здания терминала.

– Все-таки они нас ждали, – прошептал Крим.

– Но не на поле, – заметила Ольга. – Они знали, что наш катер опечатан и охраняется.

– Интересно, как там мэтр, – проговорил Пул.

– Будем надеяться, что с ним все в порядке, – не слишком уверенно сказал Шторр. Он чувствовал вину за то, что после того, как Мисс вытащил их с Пулом из тюрьмы, адвокат был вынужден рисковать, отвлекая на себя внимание бандитов. Слова мэтра, что юристов, мол, убивать не «по понятиям» и ему ничего не грозит, обнадеживали мало. Мало ли, у кого какие могут быть понятия!

– Будем надеяться, – повторил за ним Смит. – Мэтр благородный человек, и весьма умный к тому же. Чем больше я размышляю над его словами, тем больше с ним соглашаюсь. Иного пути, кроме как покинуть планету, у вас нет.

– А как же вы? – спросил гростианин. Этот вопрос за последнее время они задавали Смиту уже не единожды.

– Я как-нибудь выкручусь, – хмыкнул Джон. – В любом случае, у меня еще есть тут дела.

Крим подумал, что Смит имеет в виду вовсе не только свою лавку.

– Вот здесь! – внезапно крикнула Ольга.

Пикап резко затормозил, и Джон первым выскочил на бетон. В каждой руке у него тут же оказалось по пистолету.

– Быстро, в люк! – велела девушка.

Крим и Пул метнулись в указанном направлении. В спешке Шторр даже не успел толком рассмотреть корабль, по трапу которого поднимался. Лишь перешагнув порог, он на мгновение остановился.

– Прощайте, Джон! – крикнул он.

– Прощайте! – откликнулся бородач.

В откинутую крышку люка ударила пуля.

– Джон, давайте к нам! – отчаянно крикнул Пул.

– Не волнуйтесь за меня! – прокричал Смит, передергивая затвор. – Не впервой!

– Полиция будет здесь только минут через десять, – пробормотал гростианин.

– Продержится, – уверенно произнесла Ольга. – Ему действительно не впервой.

– Я останусь с ним! – решился Крим.

– Ты ничем ему не поможешь, – Ольга положила руку ему на плечо. – Только будешь обузой.

– Никогда не был обузой!

– Без оружия – будешь. Думаешь, я сама не осталась бы, будь в этом хоть какой-то смысл?

Крим все еще медлил.

– Пошли, – Ольга взяла его за руку.

– Куда?

– Домой, – послышался сзади голос.

Шторр оглянулся. В дверях шлюза стоял Фрэнк Кристи.

38

Около ста дней назад

Космический катер опустился на высоком зеленом берегу реки. Люки плавно открылись, и легкий аварийный трап мягко коснулся травы.

– Приехали, – произнес Фрэнк Кристи.

Помогая раненым, земляне выбрались из тесного чрева корабля. Их было ровно двадцать: девять мужчин, шесть женщин и пятеро детей обоего пола – все, кому удалось спастись после падения базы. Двадцать последних землян.

Столпившись возле трапа, люди настороженно смотрели на незнакомую планету, призванную стать новым домом для них и их потомков.

– Здесь красиво… – нарушила молчание Петра Лопес, стройная девушка лет четырнадцати с яркими голубыми глазами и зачесанными назад золотистого цвета волосами. Она тяжело опиралась на костыли: ее нога была стянута гипсовой повязкой.

– И так похоже на Терру… – произнесла Елена Буш, откидывая рукой длинную черную челку, упавшую ей на глаза.

– Эту планету выбирали специально, – Силке Шульц сделала шаг к Елене и положила руки на плечи своей любимой ученице. – Она и должна быть похожа на Терру.

– Теперь это и есть Терра, – из люка показался пилот – Фрэнк Кристи. На голове у негра была слегка сбившаяся бинтовая повязка. – Новая Терра.

– Да, это Новая Терра, – согласилась Силке. – А теперь – за работу! – велела она, окинув взглядом товарищей. – Необходимо разбить лагерь до заката.

Через три часа поляну было не узнать. Вдоль берега выстроились в ряд аккуратные серебристые жилые модули. Напротив них выросло двухэтажное здание – мэрия, как назвала ее Шульц. Возле «мэрии» развернулась палатка госпиталя с алыми крестами на стенах. По другую сторону возвели невысокое, но просторное помещение столовой. Сверху лагерь закрыли зеленой маскировочной сетью, и теперь если бы кто-то взглянул на поляну с высоты птичьего полета, ему бы и в голову не пришло, что здесь поселились люди.

Однако смотреть на поселок сверху никто не торопился, и это явно беспокоило землян.

– Не могу понять, где остальные катера, – пробормотала Силке, вглядываясь в ослепительную голубизну неба.

– Будь с ними все в порядке, они уже давно должны были появиться, – проговорил Фрэнк. – Я думаю, необходимо поднять катер и покружить в секторе.

– Нельзя, – отрезала Шульц. – Согласно эвакуационной инструкции, на планете всегда должен оставаться хотя бы один катер.

– Да знаю я, – буркнул Кристи. – Но там, возможно, нужна наша помощь…

– Ты не можешь не понимать, что если с ними что-то и случилось, то не в этом секторе, а до прыжка, – возразила Силке. – Будем ждать.

Однако ни к вечеру, ни на следующее утро катера так и не появились. Уступив настойчивым просьбам негра, поддержанным другими землянами, Шульц все-таки разрешила Фрэнку облететь планету. Никакого результата это не дало. По всему выходило, что спастись удалось только им одним.

Для того, чтобы обсудить создавшееся положение, земляне собрались в здании столовой – самом большом помещении лагеря. Присутствовали все, включая детей, самому младшему из которых едва исполнилось четыре года. Первой слово взяла Силке.

– Друзья, необходимо исходить из худшего, – произнесла она. – Другие катера не прилетят. Это значит, что мы – единственные, кто остался в живых.

– Катера могли просто сбиться с пути, – предположил кто-то. – Да и «Викинг» так просто не сбить…

– Если бы «Викинг» уцелел, он уже давно был бы здесь, – заметил Кристи. – Скорость крейсера намного больше, чем у нашего катера. Даже с учетом ложных прыжков, он опередил бы нас не менее чем на пару дней. Что же касается остальных катеров, – негр исподлобья посмотрел на Шульц, – на них я бы действительно крест ставить не торопился. Всякое могло случиться по дороге. Нельзя терять надежду.

– Надеяться можно на что угодно, – отрезала Силке. – Но надежда не должна мешать видеть факты. А факты таковы, что катера не прилетели. И будем сами с собой откровенны – едва ли уже прилетят. Таким образом, рассчитывать мы можем только на себя.

– Разумно, – поддержал Силке Бруно Вацек, младший брат сержанта Горана Вацека, ушедшего на «Викинге» на последнюю «охоту». Бруно служил на крейсере под началом брата, но во время аварии на базе был ранен и в поход не попал. – Рассчитывать нужно только на себя, – повторил он слова Шульц.

– Что ты предлагаешь? – спросил Силке Фрэнк.

– На нас ложится огромная ответственность, – произнесла Шульц. – Теперь от нас и только от нас зависит Возрождение. Другого шанса не будет.

– Это понятно, – кивнула Петра.

– В естественных условиях колония, подобная нашей, обречена на вымирание, – продолжала Силке. – Нас слишком мало, у нас мало припасов, еще меньше – инструментов и инвентаря. Но мы не можем позволить себе такую роскошь, как умереть. Мы обязаны выжить. И не просто физически выжить, а сохранить свою человечность, сохранить культуру. И даже развить ее.

– Задача невыполнимая для двадцати калек, – бросил кто-то из угла.

– Невыполнимая? Да, пожалуй, – заявила Шульц. – Но на другой чаше весов – наш долг, долг перед Террой, долг перед теми, кто погиб, веря в Возрождение, перед всеми землянами. Мы земляне, не забывайте это. И когда речь идет о нашей родине, для нас нет – нет и не может быть – невыполнимых задач!

– Утопия…. – пробормотал тот же голос.

– Утопия? – переспросила Силке. – Да, именно Утопия. Придется построить Утопию для того, чтобы наши внуки и внуки наших внуков могли сказать о себе: «Мы земляне!».

– Мир Утопии на поверку обычно довольно жесток, – заметил Бруно Вацек.

– Мир вообще жесток к слабым, – отпарировала Шульц. – Поэтому нам придется научиться быть сильными. Потребуются неимоверные усилия, не спорю. Но мы выдержим. Я точно знаю.

Она замолчала. Никто больше не пытался возражать.

– С момента высадки мои полномочия по организации эвакуации прекратились, – заговорила вновь Силке после паузы. – Нам необходимо выбрать лидера, решениям которого мы будем подчиняться безоговорочно. Всем нам не привыкать к дисциплине, но по сравнению с жизнью здесь база покажется многим детским санаторием. Нужен человек, авторитет которого сам по себе станет гарантией успеха его миссии.

– Предлагаю Фрэнка, – подал голос Бруно. – У него кулаки размером с мою голову, попробуй тут не подчинись!

Все засмеялись.

– Предлагаю выбрать Силке, – сказала Елена Буш. – У нее такая воля, что никакие кулаки не понадобятся.

– Еще будут предложения? – спросила Шульц.

Предложений не последовало.

– Ну что, будем голосовать? – спросил Вацек.

– Подождите, – поднял голову Фрэнк. – Как правильно сказала Силке, нас ждут нелегкие времена. Демократия хороша для процветания, для выживания же больше подходит жесткий авторитаризм. Полагаю, в такой ситуации наш лидер должен быть избран единогласно. Только тогда его легитимность окажется достаточной. Поэтому я снимаю свою кандидатуру в пользу Силке. У нее действительно хватит сил и воли для управления колонией.

– Кто за то, чтобы избрать диктатором Силке Шульц? – спросил Бруно с улыбкой, однако на этот раз никто не засмеялся. Взрослые земляне дружно подняли руки.

– Кто против? – поинтересовался Вацек. – Воздержавшиеся? Единогласно. Да здравствует императрица Силке Первая!

– Спасибо, – проникновенно произнесла Шульц. – Я не подведу вас.

Постепенно земляне обживались на новой планете. В лесу росли пригодные в пищу грибы и ягоды, в реке было множество рыбы. Это позволило существенно экономить запасы, привезенные с базы. По предложению Силке, их складировали в погребе, вырытом под мэрией, и решили использовать лишь в случае крайней необходимости.

Крупных хищников на планете не было, или они просто пока обходили поселок стороной. Мелкие же грызуны, в изобилии населяющие крутой берег, проникнуть сквозь стены модулей не могли и особых неприятностей колонистам пока не доставляли. Однажды Фрэнку удалось поймать одного из них при помощи самодельных силков. Зверек, напоминавший по виду крупную крысу, мясо имел жесткое и невкусное.

День поселенцев был расписан буквально по минутам. Основными занятиями были добывание пищи и работа по повышению культурного уровня, как называла ее Петра. Это была идея Шульц. Земляне заучивали наизусть произведения классической литературы, исторические хроники, религиозные и философские труды, чтобы было больше шансов донести их до потомков. Силке тщательно следила за успехами своих товарищей. Сама она большую часть времени проводила в мэрии, склонившись над какими-то таблицами.

За этим занятием ее и застал как-то Кристи.

– Превращаешься в кабинетную крысу, – усмехнулся негр, подсаживаясь к Шульц и заглядывая через ее плечо в разложенные на столе бумаги. – Что поделываешь?

– Рассчитываю пары, – буркнула Силке.

– Какие еще пары?

– Семейные.

– И много насчитала? – насмешливо спросил Фрэнк.

– Почти заканчиваю.

– Что-то я тебя не понимаю, – заметил Кристи.

– Что тут непонятного? – Шульц наконец оторвалась от своих таблиц и подняла глаза на негра. – Сколько у нас в колонии мужчин?

– Со мной девять.

– А женщин?

– Если считать Петру и Елену, то шесть.

– Итого, всего шесть полных пар. Ну, дети подрастут, еще будет две пары. Если пустить все на самотек, из-за кровосмешения мы выродимся уже через несколько поколений. Деградируем и одичаем.

– И что ты предлагаешь?

– Научный подход. У меня есть генетические матрицы всех наших колонистов. Будь у меня здесь нормальный компьютер, я за три часа составила бы пары, способные дать здоровое потомство. Приходится же считать вручную.

Компьютер на катере, разумеется, был, но земляне старались не включать его без необходимости, экономя энергию.

– И кого же ты подобрала мне? – с улыбкой поинтересовался Фрэнк.

Силке бросила взгляд на таблицу.

– Код 14. Это у нас… Поздравляю, Фрэнк, тебе досталась я.

Кристи захохотал.

– Молодец, – он хлопнул Шульц по плечу. – Я чуть было тебе не поверил… Отличная шутка!

– Никаких шуток! – Силке даже не улыбнулась. – Я же генетик. Я знаю, что делать.

– Что, серьезно, что ли? – Кристи даже отшатнулся. – Ну, ты даешь! Ты нас, как собачек породистых, что ли?..

– Биология человека мало чем отличается от высших млекопитающих, – отрезала Шульц. – И законы генетики – одни для всех.

– Да, – протянул негр. – Дела… Это уже не генетика, это евгеника какая-то.

– Евгеника – псевдонаучная ересь. А то, что делаю я, – чистая математика. Это наш единственный шанс на Возрождение.

– Дела… – задумчиво повторил Фрэнк. – А если кто-то не захочет, вот так математически, по-научному?

– Что значит не захочет? – взвилась Шульц. – Да у нас просто выбора другого нет, понимаешь? У меня, у тебя, у Терры! Иначе через двести, да что там через двести, через сто лет здесь будут жить одни идиоты! А потом и те переведутся.

– Ну, не знаю… – протянул Фрэнк. – Я-то, конечно, против тебя ничего не имею…

– Будь у меня выбор, я бы насчет тебя еще хорошенько задумалась, – впервые за время разговора Силке усмехнулась. – Но выбора нет. Я это понимаю – значит, поймут и другие.

– Посмотрим, – не слишком уверенно проговорил негр, поднимаясь.

Из-за сломанной ноги Петра Лопес не могла собирать грибы или ловить рыбу, поэтому большую часть дня она посвящала культуре. Сидя на траве перед жилым модулем, девушка задумчиво листала лежащую у нее на коленях толстую книгу. Мысли ее, однако, были далеко от большой литературы. Петра думала о Криме Шторре. Вот уже почти месяц минул с тех пор, как они виделись в последний раз. Крим вместе с ее братом Ричардом и их общими друзьями, Винсентом и Луисом, ушли на «Викинге» добывать тороидаторную консоль для электростанции. Крейсер не вернулся, вместо него на базу высадился Имперский Патруль.

Все считали, что «Викинг» погиб. Это означало, что погиб и Крим – при гибели крейсера экипажу выжить практически невозможно. Практически… Практически…

В гибель Шторра Петра не верила. Не верила, и все. Не мог он погибнуть. Она чувствовала это. Не мог.

Перевернув страницу, девушка взглянула на заложенную между листов книги фотографию. На ней была изображена вся их пятерка. Ричард, Луис, Винсент и они с Кримом. Хорст Мэрфи сделал этот снимок после их зачисления на «Викинг». В госпитале фотография стояла у нее возле кровати, и это была единственная вещь, которую она успела схватить во время внезапной эвакуации. Рамку пришлось бросить, поэтому снимок немного помялся. Но это не имело значения.

Елена Буш подошла почти неслышно, так что Петра заметила ее лишь в самый последний момент. Лопес торопливо захлопнула книгу.

– Учишь? – спросила любимая ученица, а в последнее время – главная помощница Силке Шульц.

– Угу, – буркнула Петра. Елена ей не нравилась. Не чем-то конкретно, а как-то в общем, иррационально.

– Ну-ну, давай, – то ли в шутку, то ли всерьез подбодрила Буш. – В наше дикое время женихи ценят в невесте начитанность.

– Какие там женихи… – махнула рукой Петра.

– Как это какие? Ты что, ничего не слышала?

– А что я должна была слышать? – насторожилась Лопес.

– Силке проанализировала генотип каждого из нас и подобрала всем пары.

– Как это – подобрала пары?

– Очень просто. С точки зрения идеального сочетания на генном уровне. Мне вот, к примеру, Бруно достался. А что, он веселый!

– А мне?

– Тебе, кажется, Фрэнк. Хотя нет, Фрэнка Силке себе приберегла. Тебе, вроде, Томаш определен.

– Сикорски?

– У нас что, есть еще какой-нибудь?

Сорокапятилетний Томаш Сикорски был на базе техником на электростанции. Во время взрыва ему сильно опалило лицо, превратив его в один сплошной ожог. Тот уже немного зажил, но Томаш продолжал носить повязку, стесняясь своего вида.

– Шучу! – усмехнулась Елена, глядя на гримасу ужаса, отразившуюся на лице Петры. – Валентин у тебя.

Валентин О’Нил служил на «Викинге» помощником кока, был ранен во время аварии на электростанции, но в настоящее время уже вполне оправился.

– По мне, так никакой разницы, – бросила Лопес. – Они оба мне равно безразличны.

– Не скажи, – подмигнула ей собеседница. – Валька-то у нас красавчик, не то что бедняга Томаш.

– Ну, так и бери его себе, – отмахнулась Петра.

– Да я бы с радостью, – заметила Буш. – Но у меня теперь Бруно. Не втроем же нам жить! – она звонко засмеялась собственной шутке.

– Можете хоть вчетвером, мне-то что, – заявила Лопес.

– А то тебе, что судьба твоя теперь просчитана. И быть тебе с Валькой. Дура, счастья своего не понимаешь! Силке сказала…

– Да катись ты вместе со своей Силке знаешь куда? – взорвалась Петра.

– Но-но, не так грубо. Я же тебе только добра желаю, глупая.

– Со своим добром я сама разберусь, – отрезала Лопес.

– Ну что ж, разбирайся. Я так и скажу Силке.

– Катись, – процедила Петра.

Пожав плечами, Буш удалилась восвояси.

– Так ты говоришь, есть недовольные? – спросила Силке.

– Да, есть, – кивнула Елена Буш.

Они сидели на втором этаже здания мэрии. Из открытого окна открывался вид на поселок. Шульц задумчиво рассматривала ровный ряд жилых модулей, выстроившихся на берегу. Ее помощницу пейзажи не интересовали.

– И кто же это? – поинтересовалась Силке.

– Во-первых, мужики, кому не досталось пары. Игорь и Билл.

– А Сикорски? – уточнила Шульц.

– С ним я мало общаюсь, – призналась Елена. – Если он чем-то и недоволен, я об этом ничего не знаю.

– Хорошо, – кивнула Силке. – Кто еще?

– Анна что-то капризничает… Ну и, разумеется, Петра. С последней вообще беда.

– Да, это крепкий орешек, – усмехнулась Шульц. – Итого четверо. Плохо.

– Почему же плохо? – спросила Буш. – Четверо из пятнадцати. Что они могут сделать?

– Один недовольный может быть сочтен за маргинала. Четверо – это уже оппозиция.

– Да какая это оппозиция! – фыркнула Елена. – Два озабоченных кобеля, старая дева да влюбленная дура!

– Пока у них нет лидера, они действительно не опасны. Но если им удастся сорганизоваться… В нашем положении мы не имеем права допустить разброда и шатаний. Слишком многое поставлено на карту. Черт возьми, они же земляне! Как они не понимают, что из-за своей глупости, из-за гордости, ложного стыда и безумных фантазий ставят под угрозу Возрождение!

– Но лидера у них действительно нет.

– Лидера нет. Билл с Игорем на эту роль явно не годятся. Анна тоже. Петра… Девчонка с характером, но еще слишком молода. За ней они не пойдут.

– Ну, вот и прекрасно!

– Ничего прекрасного. Это всего лишь означает, что ставка будет сделана на кого-то со стороны. И кажется, я знаю, на кого.

– Фрэнк?

– Фрэнк, – кивнула Силке. – Его уважают, ему верят. И, что самое главное, он не слишком хорошо понимает, что и зачем я делаю.

– Фрэнк не пойдет против тебя, – покачала головой Буш.

– Сам не пойдет. Но если возникнет угроза раскола, он единственный, кто сможет объединить всех. И он это знает. А не знает – так найдутся, кто ему подскажет. И это будет катастрофа. Фрэнк человек мягкий и – между нами – недалекий. Колония не выживет под его управлением.

– Что же делать? – спросила Елена.

– Пока не знаю. Мне нужно время, чтобы закрепить ситуацию. Хотя бы две-три недели. Лучше – месяц. Потом обратного хода уже не будет.

– У нас нет и недели, – заметила Буш. – Завтра на традиционном воскресном собрании конфликт выйдет на поверхность.

– Несомненно, – кивнула Шульц. – Необходимо срочно что-то придумать.

В это время с улицы послышался какой-то шум. Раздались крики.

– Что это? – спросила Силке, высовываясь в окно.

– Не знаю.

– Там что-то происходит. Пойдем, посмотрим.

Шульц и Буш выбежали на улицу. Крики доносились из-за домов, с берега реки. Девушки поспешили туда.

Река в этом месте совершала крутой поворот, огибая высокий поросший колючим кустарником зеленый холм. У его подножия столпились с полдюжины землян.

Они что-то оживленно обсуждали, указывая на вершину.

– Что случилось? – спросила Силке, приблизившись. В ответ начали говорить сразу несколько человек.

– Тихо! – велела Шульц. – Так я ничего не разберу. Говори ты, Валентин, – она ткнула пальцем в ближайшего из землян.

– Силке, это Сикорски, – выпалил О’Нил.

– Что – Сикорски?

– Сикорски. Он…

– У Сикорски сегодня день рождения, – перебил Валентина Бруно. – Он где-то раздобыл бражку. Сказал, что пойдет на рыбалку, а сам сел на берегу и к полудню набрался. Тут у него крышу и сорвало. Прибежал в поселок, схватил бластер, стал орать, что всех перестреляет. Петра пыталась его остановить, так он и правда пальнул. Чудом не попал ни в кого. В стене модуля вот такую дыру прожег. Потом взобрался на холм, кричит, что застрелится. Никого не подпускает.

– Где он достал спиртное? – спросила Силке.

– Так ягод-то в лесу сколько, – развел руками Вацек. – Долго ли бражку приготовить…

– Понятно, – кивнула Шульц. – Вашу бы энергию – да в мирных целях… Если так дальше пойдет, у нас тут и винокурня появится, и коноплю начнем выращивать… Ладно, это потом.

– Что потом, коноплю? – уточнил Бруно.

– Потом разберемся на счет браги. Где сейчас Томаш?

Вацек махнул рукой в сторону холма.

– Засел где-то в там, в кустах.

– Я иду туда.

– Куда?! – Буш схватила Силке за руку.

– К Томашу.

– Я бы на твоем месте не торопился, – заметил Вацек. – Петра вон уже пыталась. Лучше подождать, пока он протрезвеет. Или наоборот, заснет.

– Я не Петра, – отрезала Шульц, пытаясь освободить руку.

– Силке, не надо! – Елена вцепилась в нее мертвой хваткой. – Давай лучше найдем Фрэнка. Или хочешь, я пойду?

– Пойду я, – спокойно, но непреклонно проговорила Шульц. – Я отвечаю за поселок. – И, решительно отстранив Буш, она шагнула на холм.

– Как бы нам не пришлось выбирать себе вечером нового царя, – пробормотал себе под нос Бруно.

Продираясь сквозь кустарник, Шульц медленно поднималась к вершине.

– Томаш! – крикнула она. – Томаш, это я, Силке! Ты где?

– Стой! – голос Сикорски прозвучал где-то совсем рядом. – Ни шагу больше! Ты у меня на мушке!

– Я безоружна! – прокричала Шульц, еще более замедлив шаг, но так и не остановившись. – Я не причиню тебе вреда.

– Никто не причинит мне вреда! – раздалось в ответ. – Нельзя навредить тому, кого и так нет.

– Я тебя не понимаю!

– Это точно. Тебе меня не понять. Стой, я сказал!

Раздвинув ветки, Силке вышла на небольшую поляну. Окруженная с трех сторон кустарником, с четвертой она заканчивалась крутым обрывом. На его краю стоял Томаш. Привычной повязки на нем не было, и взору открывались страшные следы ожога. В слегка подрагивающей руке Сикорски держал бластер.

– Стой! – повторил он, направляя оружие на Силке. – Ни шагу больше, или я стреляю!

Шульц замерла.

– Опусти бластер, Томаш, – как могла спокойно произнесла она. – Давай поговорим.

– Нам не о чем говорить! – бросил тот.

– Говорить всегда есть о чем, – не согласилась Силке.

– Не со мной. Мне не о чем говорить.

– Но почему?

– Нет смысла. К чему зря сотрясать воздух? Нет смысла в разговорах. Нет смысла в жизни.

– Как это нет?

– А вот так!

Силке осторожно сдвинулась вперед. На полшага.

– Нельзя так говорить, – произнесла она. – Наша жизнь имеет смысл. Это Возрождение. Мы все живем ради него.

– Возрождение… Красивое слово. Мечта… По сути – отговорка. Стой! – он заметил, что Шульц попыталась приблизиться еще на полшага.

– Я не причиню тебе вреда, – повторила Силке. – Отдай мне бластер, и пойдем вниз. Ты устал, тебе надо отдохнуть. Потом мы все обсудим.

– Мы не будем ничего обсуждать! – рявкнул техник. – Я ни во что больше не верю! И тебе не верю! Дай мне спокойно уйти! Дай мне умереть!

– Ты нужен нам, – проговорила Шульц, еще немного пододвигаясь. – Нас и так мало.

– Я никому не нужен!

– Ты нужен нам.

– Нет!

Теперь ствол бластера почти упирался Силке в лоб.

– Ты не выстрелишь, – произнесла она.

Дуло ходило ходуном.

– Отдай бластер, – Шульц медленно протянула руку.

– Нет… Нет!..

Палец Томаша коснулся спускового крючка. Силке невольно зажмурилась. В следующую секунду раздался выстрел.

– В последний момент Томаш отвел бластер, – бесцветным голосом проговорила Силке. – И выстрелил себе в голову. Я ничего не успела сделать.

– Ты и так сделала больше, чем могла, – Фрэнк положил руку ей на плечо. – Сикорски было не спасти.

– Не уверена. Я теперь ни в чем не уверена…

– Соберись, Силке, – Кристи развернул Шульц к себе и заглянул ей в глаза. В их уголках блестела влага. – Соберись. Томаш погиб, но остальные еще живы. И ты им нужна. Ты нам нужна, Силке!

– Именно так я ему и говорила, – выдавила Шульц. – Именно так… Фрэнк, я не могу быть лидером, – произнесла она внезапно. – У меня нет сил тянуть все это.

– Брось, Силке, если у кого-то и хватит на это сил – так это у тебя.

– Ты так думаешь?

– Все так думают. Потому что это правда.

Шульц помолчала.

– Ладно, – произнесла она через минуту уже совершенно другим тоном. – Иди к ним. Скажи, что я сейчас приду.

Спустя четверть часа Силке вошла в обеденный зал, где уже собрались все остальные земляне. Глаза ее были абсолютно сухие, вид – уверенный. Пройдя к своему месту, Шульц не села, как обычно, во главе стола, а осталась стоять.

– Друзья мои, – проговорила она. – Все вы знаете о том, что произошло. Погиб наш брат, наш товарищ. Все мы несем за это свою долю ответственности, но я как лидер – в первую очередь. Ситуация требует немедленного принятия мер, мер, которые гарантировали бы нам, что такое больше не повторится. Но в сложившемся положении я не чувствую за собой морального права предлагать эти меры, тем более – реализовывать их. Поэтому я заявляю об отставке. Feci quod potui, faciant meliora potentes[1]. У меня все.

Силке отодвинула стул в сторону и села на него, оставив место во главе свободным.

По столовой пронесся ропот.

Со своего места вскочила Елена Буш.

– Силке, ты не можешь бросить нас! – воскликнула она.

– Я вас не бросаю, – устало произнесла Шульц. – Я буду честно работать под началом нового лидера.

– Елена права, это больше похоже на дезертирство, – произнес Вацек.

– Попросила бы выбирать выражения! – рявкнула Шульц.

– Дело не в терминах, Силке, дело в сути. А ты, Фрэнк, ты что молчишь?

Негр поднял голову.

– Я тоже считаю, что коней на переправе не меняют, – размеренно проговорил он. – Но, в то же время, я не считаю себя вправе осуждать Силке. У каждого есть свой предел, и со стороны не всегда видно, достигнут он уже или еще нет.

– Фрэнк, не юли, – воскликнул Бруно. – Так не пойдет: и нашим, и вашим. Считаешь ли ты, что Силке должна остаться?

– Это решать ей.

– Нет, это нам решать! – перебил его Вацек. – Ставлю на голосование вопрос о доверии лидеру. Кто за то, чтобы отклонить отставку Силке Шульц?

– Я! – взметнула первая вверх руку Елена.

– Я тоже «за»! – произнес Бруно.

– «За»! Я «за», – один за другим земляне поднимали руки. Последними присоединились к большинству Петра и Фрэнк.

– Единогласно! – провозгласил Вацек. – Силке, займи свое место во главе стола.

– Благодарю вас за доверие, друзья, – Шульц передвинула стул на прежнее место. – Оно мне понадобится.

– Ты хотела предложить какие-то меры, – напомнил Кристи.

– Да. Вот, что я хочу сказать. То, что произошло, должно было произойти рано или поздно. Мы расслабились. Расслабились в тот момент, когда собранность нам нужна, как никогда. Как могло случиться, что Томаш сделал эту несчастную брагу, и никто этого не заметил? Или заметил, но ничего не предпринял? Это не должно повториться. Поэтому вот мои предложения. Первое. С сегодняшнего дня в колонии вводится сухой закон. Никакого алкоголя – ни под каким видом.

– А как же праздники? – спросил кто-то.

– Какие еще праздники? Откуда у нас взяться праздникам? Нас ждет работа долгая, изнурительная. Праздников мы с вами пока не заслужили. Итак, первое: сухой закон. Второе: все имеющееся на руках оружие подлежит сдаче. Оно будет храниться в мэрии. При необходимости мы всегда успеем взять его оттуда. В этой связи третье. Нам необходим кто-то вроде шерифа. Еще лучше – двух шерифов. Это будут люди, на случай непредвиденной ситуации постоянно имеющие доступ к оружию. Они же смогут выполнять полицейские функции.

– А это нам еще зачем? – задала вопрос Петра.

– Для того, чтобы правила работали, они должны подкрепляться силой принуждения. Или хотя бы возможностью применения такой силы. Я верю, что все здесь честные, преданные люди, я всем вам доверяю, как себе. Но мы не можем допустить сбоев, подобных сегодняшнему. Власть – не важно, я ее представляю или любой из вас – власть должна иметь силу, иначе она перестанет быть властью.

– Это прямой путь к произволу, – осторожно заметила Петра.

– Мы только что единогласно проголосовали, что доверяем Силке, – перебила ее Елена. – Я думаю, она права. Ведь именно так мы жили на базе. Там такой силой был «Викинг». Просто никто не думал о нем в этом качестве, но, по сути, это ничего не меняет.

– Миркусу Веберу подчинялись не потому, что на поясе у него висел бластер, – заметила Лопес.

– Согласен, – вмешался Бруно. – Но когда это было необходимо, капитан не стеснялся применить силу. Я поддерживаю предложение нашего лидера.

– Я еще не закончила, – произнесла Силке. – Четвертое. Необходимо выработать систему наказаний. Общественное устройство не может держаться на одних пряниках, нужен также и кнут. И, наконец, пятое. Я прошу подтвердить право лидера единолично принимать важные для колонии решения. Такие, как, например, четыре вышеперечисленных. Вот теперь все. Голосовать прошу пакетом, так как, по моему глубокому убеждению, предлагаемые меры окажутся действенны только в комплексе.

– Ну что ж, голосуем, – несколько озадаченно произнес Бруно. – Кто «за»?

Буш подняла руку. Ее примеру последовал Валентин, затем к ним присоединился Вацек. С некоторым опозданием поднялись еще несколько рук.

– Одиннадцать, – сосчитал Бруно. – Кто «против»?

Никто не шевельнулся.

– Кто воздержался?

Руки подняли Фрэнк и Петра.

– Принято подавляющим большинством, – объявил Вацек. – Ну что ж, как говорится, Viva Caesar!

– Morituri te salutant[2], – вполголоса пробормотала Лопес.

39

«Через несколько дней я получил от Силке приказ покинуть Новую Терру, – продолжил Фрэнк свой рассказ. – Она сказала, что мне поручено вернуться на базу и попытаться привезти оставшееся там оборудование и инструменты, необходимые поселку. Это выглядело довольно странным. Ситуация с инструментами была вовсе не критической. Попросту говоря, нам пока всего хватало. Разумеется, рано или поздно положение бы изменилось, но до этого было еще далеко. На что я и обратил ее внимание. Силке заявила, что ей виднее, что она сделала расчеты и все такое. И что вообще приказы не обсуждаются. Я отсалютовал, сел в катер и улетел. Путешествие меня не пугало, я сам уже неоднократно предлагал Силке слетать на разведку к базе, но она не позволяла. Не хотела оставлять поселок без катера даже на несколько дней. Не знаю, что заставило ее изменить решение. Может быть, просто время пришло. Из наших, похоже, почти никто не знал, что я улетаю. По крайней мере, проводить меня никто не пришел.

«Я летел напрямик, поэтому путь занял всего четыре дня. Из них день ушел на то, чтобы подкрасться к базе. Я опасался, что Патруль мог оставить на ней гарнизон или того хуже – засаду. Но обошлось. Прежде чем сесть, я тщательнейшим образом обшарил сектор и не обнаружил ничего подозрительного.

«На всякий случай я не стал опускаться возле главного дока. Я знал, что он должен был быть взорван и не надеялся, что мог сохраниться проход – как оно, собственно, потом и оказалось. Бурить же скважину там было опасно, так как в этом же секторе находилась электростанция. Поэтому я посадил катер несколько в стороне.

«При помощи бурильной установки я легко пробил тоннель к служебным секторам, но не нашел там почти ничего полезного. Так, кое-какая мелочь. Склады, куда я стремился, располагались ниже. Я рассчитывал достичь их не позднее, чем через пару дней, но тут у меня треснул бур. Запасного у меня не было. Пришлось резко сбавить обороты.

«На следующие пару уровней у меня ушла неделя, потом бур полетел окончательно. Однако я успел добраться до жилых секторов. Коридоры здесь пострадали не слишком сильно, и я мог надеяться спуститься вниз по служебным лестницам или через шахту лифта. Второй вариант быстро отпал – один лифт оказался взорван, к другому я даже не смог пробиться. Служебную же лестницу я обнаружил в почти полной сохранности. Путь к складам был открыт.»

– Вы добрались до самого хранилища? – не смог сдержаться Пул.

– Нет, только до складов. Доступ к хранилищу был завален, да оно мне было и ни к чему. На так называемые цивилизованные планеты я не собирался, а на Новой Терре все эти побрякушки никакой ценности не имели. Зато на складе я нашел массу того, что не могло нам не пригодиться: топливо для катера, комплекты формы – универсальная одежда, ящики с инструментами, разного рода детали и механизмы – из них можно будет потом соорудить и кузницу, и плавильную печь, и мельницу. Нашел также семенной фонд. Не знаю, насколько хорошо он сохранился, но в случае удачи мы теперь сможем начать выращивать хлеб. Оружия почти не нашел – так, пару бластеров. И вот однажды, поднимаясь наверх с очередной партией добычи, я споткнулся о сумку от скафандра. Рядом валялся фонарик. Я мог поклясться, что раньше их здесь не было. Чужие на базе! Должен признаться, я запаниковал. Я поспешил к катеру, уже не чая найти его на месте, но тот оказался там, где ему и положено было находиться. Первой мыслью было немедленно улететь. Я уже даже запустил двигатели, как вдруг подумал, что рискую привести на хвосте Патруль. Тогда я отсоединил кабель от бурильной установки и перелетел метров на пятьсот в сторону, решив выждать. Ничего не происходило. Прождав несколько часов, я не выдержал, поднял катер и медленно пошел над астероидом, сверля окрестности локатором. Скоро тот обнаружил объект. Точнее даже два объекта, идущие параллельным курсом. Это были небольшие скоростные катера, они стремительно удалялись и очень скоро исчезли с экрана. На Патруль это было совсем не похоже. Я немного успокоился и, тем не менее, решил еще раз внимательно осмотреть астероид. И тут я увидел на поверхности фигуру в скафандре. Человек лежал навзничь. Сначала я заподозрил подвох, поэтому, прежде чем опуститься, сделал несколько кругов. Не заметив ничего подозрительного, я посадил катер и, прихватив бластер, вышел наружу. Человек был жив, но его баллон оказался практически пуст. Системы скафандра цедили последние крохи кислорода. Я затащил незнакомца в катер и снял с него шлем. Так я познакомился с Ольгой.

– Когда я открыла глаза, то совершенно не поняла, где нахожусь, – усмехнулась Смит. – Потом увидела склонившееся надо мной абсолютно черное лицо и решила, что, скорее всего, уже в аду. Фрэнку пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить меня, что это не совсем так.

– И вы последовали за нами на Семь-Шесть-Три? – спросил гростианин.

– Да, – кивнул Кристи. – Сложность была в том, что я не знал, где находится нужная планета, а Ольга не сразу разобралась с земной навигационной системой. Поэтому сначала мы немного промахнулись.

– Потом мы еще раз немного промахнулись, – добавила девушка, – и только с третьего раза попали, куда надо.

– Обсудив в полете создавшееся положение, мы решили, что Ольге нельзя показываться в городе. Если бы ее узнали, то просто не дали бы дойти до суда. Мне с моей внешностью, достаточно необычной для этой части Приграничья, выходить за пределы космопорта тоже было не очень сподручно. Поэтому поиски и заняли у нас столько времени. Наконец нам удалось выйти на адвоката Мисса. Сначала он отказывался приехать на встречу в порт, возможно, подозревая какой-нибудь подвох со стороны Гадта, но затем все же решился. Очевидно, положение ваше к тому моменту стало совсем безвыходным.

– Да уж, – кивнул Крим. – Это точно.

– Тем не менее, мы успели. Мисс привез Ольгу в суд – остальное вам уже хорошо известно.

– Да, дальше мы знаем, – кивнул Пул.

– А сейчас мы летим на Новую Терру? – на всякий случай уточнил Шторр.

– Да, – кивнул Фрэнк. – Разумеется, Пула и Ольгу мы по дороге высадим.

– Это еще зачем? – вскинул голову гростианин.

– Другой вариант мне как-то и в голову не приходил, – развел руками Кристи. – Разве сами вы не этого хотите? – он вопросительно посмотрел на Ольгу.

Девушка перевела взгляд на Пула.

– Мне, в общем-то, некуда лететь, – проговорил тот. – Меня нигде никто не ждет. Я бы, пожалуй, остался вместе с Кримом.

– Но ты же гростианин! – удивился Фрэнк.

– Ну и что с того? Путь на Грост мне заказан. Приграничье, похоже, тоже не для меня.

– Новая Терра – далеко не курорт, – заметил негр. – К тому же там ты будешь среди чужих.

– Кроме Ольги и Крима, своих у меня и не осталось, – заявил Пул.

– А ты что скажешь? – Кристи повернулся к Ольге.

– Мне тоже не придется особо скучать по Приграничью, – проговорила девушка. – Кроме того, я почти землянка, мои предки были с Геры. В общем, я бы тоже предпочла остаться.

– Ну и дела, – протянул Фрэнк. – Что только скажет Силке?.. Что ты по этому поводу думаешь, Крим?

Шторр подошел к друзьям и встал между ними, обняв правой рукой Ольгу, а левой – Пула.

– Плевать, что скажет Силке. Мы летим вместе.

Фрэнк покачал головой.

– Пока есть время, советую всем еще раз хорошенько все обдумать. Потом может быть поздно.

– Все решено, – заявил гростианин. – Да здравствует Терра!

Кристи только вновь покачал головой.

Впереди оставалось еще семь дней пути.

40

Катер опустился на площадку метрах в ста пятидесяти от поселка. Крим первым был у люка. За иллюминаторами смеркалось.

– Ты взял бластер? – с ноткой удивления в голосе спросил Шторра подошедший сзади Фрэнк.

– Да, ты же, вроде, сам мне его отдал, – Крим похлопал ладонью по рукояти на поясе.

– Да, но от тебя все равно потребуют его сдать.

– Это мы еще посмотрим, – усмехнулся Шторр, накидывая на плечи просторный плащ. Теперь оружие со стороны было почти не заметно.

Кристи неодобрительно покачал головой.

– Ты прилетел домой, Крим.

– Я знаю, – кивнул Шторр.

Люк отошел в сторону. Не дожидаясь, пока опустится трап, Крим спрыгнул на траву, не удержал равновесия и упал на колени. От поселка к катеру уже спешили люди.

– Петра, где Петра? – спросил Крим, поднимаясь.

– Шторр?! – изумленно спросил подошедший Бруно Вацек.

– Привет, Бруно, – проговорил тот. – Где Петра?

– Да погоди ты со своей Петрой, – отмахнулся Бруно. – Как ты сюда попал?

– Как все нормальные люди, на катере прилетел.

– А где Фрэнк?

– Вот он я, – негр как раз начал спускаться по трапу.

– Я что-то не понимаю, – пробормотал Вацек. – Что все это значит?

– У нас пополнение, – сказал Кристи, становясь рядом с Кримом. – Кстати, это еще не все сюрпризы.

Из люка как раз появились Ольга и Пул.

– Я требую объяснений, Фрэнк! – к катеру подошла Силке Шульц. – В чем дело? Кто эти люди?

– Это, как ты можешь догадаться, Крим Шторр. Это Ольга Смит, потомок землян с Геры. А это Пул Ковар, он с Гроста.

– И что с того?

– В каком смысле – что с того? – не понял Кристи.

– Что они здесь делают?

– Странный вопрос, Силке, – вмешался Крим. – Что касается меня, я просто вернулся домой. Ольга и Пул – мои друзья, они прилетели со мной.

– Я не с тобой разговариваю, Крим, – одернула его Шульц. – Фрэнк, кто дал тебе право привозить на Новую Терру посторонних?

– Крим, вообще-то, не посторонний, – как-то не совсем уверенно возразил Кристи. – Ольга – землянка, по крайней мере, в значительной части. Что же касается Пула… Понимаешь, Силке, так вышло.

– Полукровка и имперец, – перебила его Шульц. – Ничего себе, «так вышло»!

– Я не являюсь гражданином Империи! – заметил Пул.

Силке не обратила на его заявление никакого внимания.

– Не ожидала от тебя такого, Фрэнк, – проговорила она. – Никак не ожидала.

– Но послушай…

– Обязательно послушаю. Но не сейчас и не здесь. Начинай разгружать катер. Что же касается вас троих… – Шульц ненадолго задумалась. – Что касается вас троих, я приму решение позже. Бруно, отведи наших… наших гостей в свободный модуль. Они останутся там до выяснения всех обстоятельств.

– Мы что, арестованы? – спросил Пул. – По какому праву?

– По моему праву. Вы не арестованы. Можете считать, что вы на карантине. Иди, Бруно, – Силке отвернулась, но вдруг, словно вспомнив что-то, повернула голову к друзьям. – Добро пожаловать на Новую Терру!

Пул хмыкнул.

В сопровождении Вацека, на поясе которого недвусмысленно покачивался бластер, друзья проследовали в поселок. Навстречу им попался Валентин О’Нил – Крим был с ним мельком знаком по «Викингу». Шторр приветствовал его вежливым кивком. Бывший помощник кока отвел взгляд, удаляясь по направлению к катеру.

– Бруно, где Петра? – повторил Крим свой вопрос.

– Петра? Какая Петра?

– Как это какая? Петра Лопес. Фрэнк сказал, что она здесь, с вами.

– Нет тут больше никакой Петры, – бросил Вацек.

– Как это нет?! – Шторр резко остановился. – Что с ней случилось?

– Нет и все. И хватит задавать идиотские вопросы. Шагай давай!

Однако Крим не двигался с места.

– Бруно, немедленно скажи мне, что с ней случилось, – потребовал он.

– Что случилось, что случилось. Ничего не случилось. Топай!

– Отвечай! – рука Шторра медленно поползла к поясу, где под плащом у него был закреплен бластер. Заметив его движение, стоящий рядом Пул поспешно перехватил его запястье, одновременно заслоняя собой от взгляда Вацека.

– Ты тут особо-то не голоси, – резко произнес Бруно. – Не тот случай.

– Бруно, скажи мне, что случилось с Петрой, – почти умоляюще проговорил Крим.

– Да ничего с ней не случилось. Ушла она. Сбежала.

– Как сбежала? Откуда? Куда?

– Ясно откуда – из поселка. А куда – так кто ж ее знает? Лес кругом.

– Но почему?

– По кочану! Знали бы почему – неужели дали бы уйти?!

– Когда это произошло?

– Да дня три назад. Ну, все, хватит болтать! Пошли!

Модуль, куда Вацек привел друзей, состоял из одной большой комнаты, не считая тамбура прихожей. В помещении были четыре застеленные койки, стол со стульями и высокий пустой стеллаж у стены. В углу стоял чан с питьевой водой.

– Удобства во дворе, – пояснил Бруно. – Но прошу не злоупотреблять.

– Как можно этим злоупотребить? – поинтересовался Пул.

– Ну, мало ли кому что в голову придет. Сбежать, например. Учтите, идти тут некуда. Тем более – ночью.

– Но эта ваша Петра куда-то все-таки ушла? – заметила Ольга.

– Дуракам закон не писан.

Крим резко рванулся, но Пул оказался наготове, успев перехватить его за плечи и силой усадить на кровать.

– Ты бы шел себе, что ли? – процедил он в сторону Вацека. – Не видишь, нервничает человек.

– Счастливо оставаться. Мое дело предупредить.

Бруно удалился.

Некоторое время все молчали.

– Я должен идти ее искать, – произнес неожиданно Шторр, ни к кому конкретно не обращаясь. – Немедленно.

– Куда ты сейчас пойдешь? – всплеснула руками Ольга. – Смотри, как быстро темнеет. Через полчаса ни зги видно не будет.

– Я должен, – повторил Крим.

– Хорошо, ты должен, – согласилась Смит. – Ты пойдешь завтра.

– Немедленно.

– Завтра, – твердо проговорил Пул. – Если хочешь, мы пойдем вместе. А сегодня – ляжем и будем спать. Что-то подсказывает мне, что силы нам еще понадобятся.

– Думаете, нас так просто отпустят? – спросила Ольга.

– Пусть только попробуют помешать. – Крим откинул полу плаща, отстегнул бластер и положил его на стол.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – покачал головой гростианин. – Ладно, давайте укладываться. Ставлю сто кредитов, что новый день принесет нам немало интересного.

– У тебя же нет денег, – усмехнулась Смит, опускаясь на кровать.

– Спорю в долг.

41

Пять дней назад

Петра шла по поселку, возвращаясь после обеда в женский модуль. Последние две недели она жила здесь одна, ее бывшие соседки Елена и Анна перебрались соответственно к Бруно Вацеку и Стиву Ли, отцу четырехлетнего малыша Гарри. Настроение у Лопес было отвратительное. Утром опять приходил Валентин, уговаривал последовать примеру подруг. Разумеется, был послан по известному адресу. О’Нил ушел, но Петра чувствовала, что это не более чем отсрочка. Возможно – последняя.

У дверей домика ее ждала Буш. На поясе у Елены висел бластер. Теперь в поселке оружие могли носить только двое – Буш и Бруно Вацек, которым Силке поручила исполнять полицейские функции. Шульц называла их шерифами, но среди колонистов укрепилось иное прозвище – «Преторианская гвардия». Вацеку это даже льстило, Елену же почему-то просто бесило.

Петра попыталась войти, но Буш преградила ей путь.

– Что тебе надо? – почти грубо спросила Лопес.

– Вопрос в том, что тебе надо, – в тон ей ответила Елена.

– Это мое дело.

– Нет, не твое. Это наше дело. Дело колонии. Дело Терры.

– Отойди, – потребовала Петра.

– И не подумаю. Я здесь официально. Ты не подчиняешься закону.

– Я ничего не нарушала, – заявила Петра.

– Ты уже неделю как должна быть с Валентином.

– Кто это сказал?

– Силке.

– Передай своей Силке, чтобы катилась ко всем чертям. Я вам не скотина породистая.

– То, что не породистая, – это факт, – усмехнулась Буш. – Ладно, пошли со мной.

– Куда это еще?

– К Силке. В мэрию.

– И не подумаю, – Петра и сама не поняла причину своего упрямства. Словно все напряжение последних дней внезапно выплеснулось, подчинив себе волю и поступки. – Дай мне пройти, я иду домой.

– Ты идешь со мной, – повторила Буш.

– Черта с два!

Резким движением Петра толкнула Елену двумя руками в грудь. Та отшатнулась, отступила на шаг, но споткнулась и опрокинулась навзничь. Проскользнув в образовавшийся проход, Лопес захлопнула дверь.

– Идиотка! – раздалось снаружи. – Я вернусь вместе с Силке и Бруно!

– Да хоть с Имперским Патрулем!

Не прошло и десяти минут, как кто-то забарабанил в дверь кулаком.

– Петра, открой! – девушка узнала голос Вацека.

– Иди к черту! – крикнула она.

– Петра, не дури, открывай! – это уже была Шульц.

Лопес не отозвалась.

– Ломай дверь, Бруно, – приказала Силке.

Послышался удар, за ним другой, сильнее, скрежет металла. Бросившись на кровать, Петра отвернулась лицом к стене.

– Что ты себе позволяешь?! – прокричала Шульц, врываясь внутрь.

Девушка молчала.

– Ты что, язык проглотила? – не унималась Силке. – Повернись и встань, когда с тобой разговаривают!.. Бруно, Лена, поднимите ее!

«Гвардейцы» подхватили Петру под руки и рывком поставили на ноги. Лопес не сопротивлялась.

– Чего ты добиваешься? – уже спокойнее спросила Шульц.

Петра не ответила.

– У нас здесь не пансион для изнеженных девиц! – снова завелась Силке. – И даже не база! Мы последняя надежда Терры! Последний шанс! Наш долг посвятить себя Возрождению!

– Как-то уж слишком быстро ты стала ассоциировать Терру и Возрождение с собой, – процедила Лопес.

– Не смей! – казалось, еще мгновение, и Шульц ударит Петру по лицу, но Силке удержалась. – Не смей! – повторила она. – Я служу Возрождению. И я, не задумываясь, отдам ради него свою жизнь! А также любую другую. В том числе – твою!

– Только вот меня спросить ты забыла, – бросила Петра.

– Это что, мятеж? – резко сбавив тон, произнесла Силке.

– Считай, как тебе нравится.

– Ну, хорошо. – Лицо Шульц налилось кровью, но говорила она теперь тихо и размеренно. – Все знают, что я этого не хотела. Тем не менее, придется. Бруно, отведи ее на площадь. Лена, собери всех, кто сейчас в поселке. Бунты надо душить в зародыше.

Вацек вывел Петру на улицу. На пустыре за мэрией, названном Силке площадью, неделю назад был вкопан высокий деревянный столб. Колонисты еще гадали о его предназначении, однако спросить не решались. Люди вообще последнее время старались задавать Шульц поменьше лишних вопросов.

Через несколько минут на площади собрались поселенцы, включая детей. Не было только Ли и Анны, отправившихся с утра на рыбалку вниз по реке, и Эла Вагнера, матроса с «Викинга», лежавшего в мужском модуле с высокой температурой.

Оглядев соплеменников, Силке вышла на середину пустыря, к столбу.

– Друзья! – провозгласила она. – Все мы с вами неустанно служим Возрождению. Нам нелегко, но легкой жизни нам никто и не обещал. Мы знаем, что ради Терры мы должны отринуть свои желания, свои страсти, свою гордость. И все мы так поступаем. Но вот нашелся человек, – Шульц повысила голос, – который решил, что для него наши правила не писаны. Который решил, что его эгоизм важнее Терры. Этот человек наплевал на нас, на наши решения и законы. Решил, что он особенный, что ему все позволено. Вот этот человек!

Под эти слова Бруно вытолкнул в центр Петру.

– Я пыталась действовать убеждением, – продолжала между тем Шульц. – Но приходит момент, когда слова перестают работать. Тогда приходит время употребить власть. Перед вами позорный столб. Петра Лопес, именем Терры я приговариваю тебя к суткам у позорного столба! Привести приговор в исполнение!

По всей видимости, процедура наказания была разработана заранее. Вацек подвел Петру к столбу, завел за него ее руки и связал их веревкой. После этого, надрезав ножом, он рывком сорвал с девушки одежду. Клочья материи упали к ее ногам.

Толпа ахнула.

– Запрещается давать приговоренной еду и питье, – объявила Силке. – Запрещается разговаривать с приговоренной. Запрещается укрывать ее от солнца и дождя.

Шульц замолчала, обводя взглядом собравшихся.

– На этом все, – произнесла она затем. – Все могут расходиться.

Вечером через два дня, едва почувствовав в себе силы подняться с кровати, Петра взяла со стеллажа рюкзак, положила в него спички, рыболовные крючки, моток лески, сухой паек, оставшийся у нее еще с катера, кружку, фонарик, кое-что из одежды, бросила сверху фотографию их пятерки и, как только стемнело, покинула поселок. Оружия у нее не нашлось, но она прихватила с собой топорик и забытый кем-то в столовой перочинный нож. Сил особо таиться у Лопес не было, но как раз подошло время ужина, и на пути ей не встретилось ни души.

Двигаясь вдоль берега реки, Петра пересекла поляну и углубилась в лес. Не разбирая дороги, она шагала среди деревьев. Распростертые ветви цепляли ее за руки и за лямки рюкзака, норовя сбросить его на землю, острые колючки рвали одежду, царапали кожу на кистях и на лице, толстые корни заставляли то и дело спотыкаться. Однако Лопес поднималась и упрямо шла вперед. Единственной ее мыслью было не потерять из виду лунную дорожку на широкой глади реки, проглядывающую между стволов.

Не замечая ничего, кроме этого мерцающего серебристого отблеска, она шла так почти до рассвета, когда, споткнувшись в очередной раз, поняла, что сил, чтобы вновь встать на ноги, нет. Закрыв глаза, она осталась лежать – в той же позе, в какой коснулась земли. Это был не сон – скорее, не приносящее облегчения забытье. Но в нем, тем не менее, присутствовали сны. В них она не переставала идти, падать, вставать и снова идти. И когда сознание вернулось к Лопес, она тут же продолжила свой путь.

По дороге ей попалось несколько уже знакомых по поселку крупных ягод, они и пошли Петре на завтрак и обед. Несколько раз Лопес подходила к реке, чтобы напиться, а однажды, сбросив одежду, выкупалась. Мягкая холодная вода унимала боль, возвращая телу иллюзию бодрости.

Постепенно лес вокруг стал меняться. Деревья здесь росли чаще, иногда – едва ли не вплотную друг к другу, кроны у них были длинные и тонкие. Кустарник почти исчез. Ягоды попадаться тоже перестали, зато появилось множество грибов. Сорвав несколько штук, Петра развела костер и зажарила их, нанизав на тонкие прутики. Однако на вкус грибы оказались такие горькие, что Лопес не смогла съесть и двух кусочков.

К ночи лес стал наполняться звуками. Накануне их то ли не было, то ли двигавшаяся на автопилоте девушка их просто не замечала. Теперь же Петре стало страшно. До ее слуха доносились зловещие шорохи, хлопанье крыльев, сопение, топот лап по жесткой земле. Чашу терпения Лопес переполнил пронзительный, протяжный вой, раздавшийся, казалось, где-то совсем рядом. Вскарабкавшись на вековое раскидистое дерево, Петра улеглась между двух его исполинских сучьев и так и просидела до утра, сжимая в руке рукоять топора. Спала ли она за это время, девушка не могла сказать с уверенностью.

На заре Петра вновь спустилась на землю, распечатав сухой паек, наскоро перекусила и двинулась дальше. Этот день оказался похож на предыдущий, разве что костра она решила не разжигать, экономя спички. Тем более, что жарить или печь на этот раз ей было нечего. Следующую ночь Лопес вновь решила провести на дереве, не дожидаясь, пока ее загонят туда ночные хозяева леса. На этот раз, правда, вышло не столь удачно. Уснув, девушка потеряла равновесие и едва не свалилась с почти пятиметровой высоты, лишь в последний момент почти рефлекторно вцепившись руками в ветви. Топор, разумеется, полетел вниз. Наутро Петра с трудом нашла его в траве.

Доев остатки сухого пойка, Петра отправилась дальше и через пару часов вышла на берег быстрого глубокого ручья. Метрах в двадцати ниже по течению он небольшим водопадом обрушивался в реку. Девушка решила было перейти его вброд, но вдруг заметила, как из воды на секунду выпрыгнула довольно крупная рыбина. Тут же за ней последовала еще одна. По всему выходило, что рыбалка в ручье должна была быть великолепной.

Петра огляделась по сторонам. Она стояла на небольшой окруженной лесом полянке. В траве краснели ягоды, судя по виду, вполне съедобные. Прямо под ногами у Лопес из земли торчал гриб – и не из тех, горьких, что она пробовала в лесу, а вполне аппетитный – в поселке такие знали и умели готовить. Если добавить плещущуюся в ручье рыбу, место словно специально было создано для лагеря.

Сбросив с плеч рюкзак, девушка извлекла из него леску и крючки, перочинным ножом отрезала кусок от грибной шляпки, нацепила его на острие и закинула наживку в воду. Заклевало почти сразу, но когда Петра попыталась вытащить добычу, рыба сорвалась, оставив незадачливой рыбачке лишь пустой крючок. Петра повторила попытку – с тем же результатом. Лишь на пятый или шестой раз Лопес наконец улыбнулась удача, и ей удалось поймать небольшую – с ладонь величиной – рыбку. Затем к ней присоединилась вторая, третья… Когда через полчаса Петра решила, что на сегодня достаточно, на траве, вяло шевеля плавниками, валялось уже с полдюжины рыбешек.

Смотав леску, Лопес вновь огляделась. Вокруг заметно стемнело. Неужели она провела у ручья целый день? Ответ пришел в виде отдаленного громового раската. В следующее мгновение с неба хлынул дождь. Вода падала сплошной стеной, и прежде, чем девушка, забыв об улове, успела добежать до деревьев, ее одежда успела промокнуть насквозь.

Ливень продолжался до вечера и всю следующую ночь. На Петре не осталось сухого места. Густая листва, также вся промокшая, не спасала. Наоборот, вода в ней собиралась в широкие струи и в самый неожиданный момент обрушивалась на макушку или за шиворот, заставляя втягивать голову в плечи. О сне в таких условиях не могло идти и речи.

К утру дождь поутих, а с рассветом и вовсе перестал. Небо посветлело, в разрывы между туч даже проникли несколько робких солнечных лучей.

Петра дрожала от холода. Стянув одежду, она развесила ее сушиться на ветвях и принялась разжигать костер. Какое там! Сырые дрова совершенно не желали гореть, мох и кора лишь слабо тлели, не давая ничего кроме узенькой струйки голубовато-серого дыма. Изведя полкоробка спичек (к счастью, они сохранились сухими в непромокаемом кармане рюкзака), Лопес забросила это бесполезное занятие.

Ее дневной рацион составили собранные на поляне ягоды. Есть сырую рыбу Петра не решилась.

К вечеру небо вновь затянуло тучами, и дождь полил с новой силой. Соорудив из веток невысокий шалаш, девушка забралась в него и попыталась уснуть. На какое-то время ей это удалось.

Проснулась Петра затемно – от холода. Оказалось, что вода с деревьев стекает прямо под ее ложе. За ночь образовалась довольно глубокая лужа. Стуча зубами, Лопес выскочила на поляну и принялась скакать по ней, стараясь хоть так согреться. Согреться – согрелась, но захотелось есть.

Костер вновь никак не желал разгораться. Несколько раз казалось, что еще чуть-чуть – и сырой мох займется, но, видимо, этого чуть-чуть как раз и не доставало. Коробок угрожающе пустел.

Петра в растерянности осмотрелась вокруг. Нужно было найти что-нибудь горючее и при этом хотя бы относительно сухое. Ничего подобного рядом не было. В отчаянии Петра перерыла карманы (мокрые насквозь), заглянула в рюкзак. На глаза ей попалась фотография.

– Нет, только не это, – ужаснувшись собственным мыслям, проговорила вслух Лопес.

Вечер Петра встретила у пылающего костра. Весело потрескивали дрова, коптящаяся на импровизированном вертеле рыба источала аппетитный аромат. Одежда Лопес высохла, холод отступил.

И все же на душе у нее было тоскливо. Исчезла последняя ниточка, связывавшая ее с прошлым, с временем, когда она была счастлива. Теперь всего этого словно никогда и не было.

– «Он и сейчас продолжает дарить нам тепло», сказала Мальвина, помешивая в очаге останки Буратино, – пробормотала Петра фразу из старого анекдота, слышанного еще на базе. Тогда это казалось смешным.

42

Криму снилась высадка на планету Имперского Патруля. Дело почему-то происходило на Реде, в Интернате. Десантные корабли опустились по периметру. Бойцы в синих боевых скафандрах, словно саранча, растекались по территории, врывались в корпуса, хватали всех без разбора – воспитанников, наставников, персонал. Стоял страшный шум. Ревели двигатели, хлопали двери, звенели стекла, отовсюду слышались крики, перекрываемые резкими, отрывистыми командами на шлим. Раздалось несколько взрывов.

Шторр открыл глаза, стараясь поскорее прогнать неприятный сон. Но тот и не думал уходить. Напротив, шум и крики стали теперь гораздо отчетливее.

Рывком сев на кровати, Крим запустил руку под подушку, куда он накануне положил бластер. Оружия на месте не было. Сбросив подушку на пол, Крим посмотрел под матрацем, потом на полу возле койки – пусто. В недоумении он поднял глаза и тут встретился взглядом с Пулом.

Гростианин тоже сидел на кровати, небрежно держа в руке искомый бластер.

– Дай мне, – протянул руку Шторр.

– Зачем? – поинтересовался Пул.

– Не слышишь? Что-то происходит.

– Слышу: происходит, – кивнул гростианин. – Только вот бластер тебе не потребуется.

– Почему? – Крим по-прежнему ничего не понимал.

– Потому что ты арестован. Сиди спокойно, и все будет нормально.

– Мы все тут как бы арестованы, – возразил Шторр. – Дай мне бластер: в поселке что-то случилось.

– Случилось, – вновь согласился Пул. – Я же обещал, что новый день принесет новости.

– Хватит нести ерунду, – Крим дернулся, чтобы встать на ноги. Немедленно дуло бластера взметнулось, направляясь ему в грудь.

– Я сказал: не дергайся! – резко бросил гростианин. – Тебе же лучше будет.

– Что ты, черт возьми, делаешь? – растерянно проговорил Шторр.

– То же, что и все последнее время. Спасаю твою шкуру. Да и шкуры твоих дорогих друзей тоже.

В этот момент дверь модуля распахнулась, и на пороге появилась высокая фигура в скафандре. Луч фонаря, закрепленного на ее плече, разорвал полумрак комнаты, ослепив Крима. Из-за этого как следует разглядеть пришельца не удалось.

– Всем оставаться на своих местах! – приказал вошедший. Он говорил на шлим. – Оружие на пол!

– Полегче, боец! – спокойно ответил гростианин. Он и не думал опускать бластер. – Здесь для вас нет работы. Империя и Грост!

– Грост и Империя! – отозвался человек в скафандре. – Здравия желаю, господин капитан! Вам нужна помощь?

– Я же сказал: нет, – Пул махнул рукой. – Вы свободны, боец.

– Слушаюсь, господин капитан!

Человек в скафандре удалился.

– Капитан?! – пробормотал Крим. Он был полностью обескуражен.

– Так точно. Капитан Имперского Патруля Пул гр кеш ан Ковар, к вашим услугам.

– Но… Но как?..

– Да вот так, мой друг. Неужели ты всерьез полагал, что Лорд Карр отпустил тебя на Кеш-Шлим просто так, из одного лишь чувства благодарности за спасение дочери?

– Я не понимаю…

– А тут и понимать нечего. Для успешного завершения операции Патрулю нужно было найти место, куда эвакуировался ваш катер. Пленные этих данных сообщить не могли, обыск вашей базы также не дал никакого результата. Но Прокурору была нужна только полная победа, полумерами он не достиг бы своих политических целей. Тогда и родился план насчет тебя. Ты, правда, оказался неожиданно упрям, но тогда сработал запасной вариант – с Утилли. Должен признать, что шансов на то, что из этой бредовой затеи что-то выйдет, было довольно мало. Ведь кроме всего прочего, Карру нужно было опасаться конкурентов из имперского Правительства. Поэтому все было обставлено конспиративно. Ты стал не просто варваром, прилетевшим невесть откуда на Кеш-Улли. Ты стал членом Высшей Гильдии. Существовал, разумеется, риск, что твоя новая роль тебе слишком понравится, и ни на какие поиски ты не отправишься. Я, например, думал, что будет именно так. Но ты не подвел…

Крим слышал и не слышал Пула. Его рассудок отказывался воспринимать сказанное как имеющее к нему какое-то отношение. Прокурор, Патруль, Высшая Гильдия… Он привел имперцев прямо на Новую Терру… Пул – капитан Патруля… Бред какой-то!

– Ты лжешь… – прошептал он. – Ты все лжешь!

– Разве что кое-чего не договариваю, – усмехнулся гростианин.

– Этого просто не может быть… Никто не мог знать, что я стану искать колонию!

– Ну, это как раз легко просчитывалось.

– У меня не было особых шансов на успех!

– В отсутствии других вариантов это был разумный риск.

– Я едва не утонул в море у замка… В нас стреляли на Семь-Шесть-Три… Могли легко убить на астероиде… Мы чудом избежали смертной казни…

– На то я и был рядом, чтобы не дать тебе дать дуба раньше времени.

– Но ведь ты и сам рисковал вместе со мной. А на базе так и вовсе чуть не погиб там, в тоннеле…

– Никто и не обещал, что все пройдет легко, – заметил Пул. – Но, тем не менее, мы здесь, значит, расчет был верен.

– А Ольга?

– Она ничего не знала.

– Предатель, – процедил Шторр.

– На этот раз в какой-то степени ты, к сожалению, прав, – кивнул гростианин. – Да, наверное, ты вправе считать мои действия предательством. Но на самом деле это не так. Как я уже говорил, все мной сделанное было направлено на твое благо. И на благо твоих соплеменников.

– Хорошо благо, – бросил Крим. – Плен Патруля. Ты хоть знаешь, чем это обычно заканчивается?

– Речь не об этом.

– Именно об этом! – закричал Шторр. – Да, ты хорошо выполнил свою работу. Чем вам помешала наша колония?! Какую угрозу она несла Империи? Да мы бы сами вымерли через несколько поколений! А не вымерли бы, так тысяча лет должна была пройти, прежде чем Новая Терра хоть песчинку смогла бы добавить на весы баланса сил в галактике!

– Тысяча лет – не такой уж большой срок по меркам Империи, – заметил Пул. – Но ты прав, едва ли Новой Терре был отмерян такой срок. Колония перестала бы существовать уже лет через сто. Если бы и не погибла физически – деградировала бы социально. Шансов у вас не было.

– Так что тогда вам до нас?!

– Я же объяснил: лорду Карру был нужен успех для укрепления своего влияния в Регентском Совете.

– И из-за этого ты принес в жертву Новую Терру?

– История знала куда большие жертвы ради куда меньших целей, – усмехнулся гростианин. – Политика, понимаешь ли.

– Грязная политика, – раздался от стены голос Ольги.

Только теперь Крим вспомнил, что в комнате они с Пулом не одни. Гростианин, похоже, тоже забыл о присутствии девушки. Он обернулся, выпустив Шторра из вида, и в следующую секунду землянин одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние.

Рука Пула с бластером была отброшена в сторону, оружие с глухим стуком упало на пол. Схватив гростианина за горло, Крим опрокинул его на спину, прижав к спинке кровати. Вывернувшись, Пул неожиданно легко ушел от захвата и, перехватив руку Шторра, резко заломил ее назад. Взревев от боли, землянин ударил бывшего друга кулаком в лицо. Тот на мгновение ослабил хватку, и Крим вновь потянул пальцы к его шее.

– Прекратите, идиоты! – голос Ольги прозвучал где-то совсем рядом. Видя, что дерущиеся не обращают на нее никакого внимания, Смит резко нагнулась, подняла бластер и направила его на сцепившийся клубок тел. Огненный луч рассек воздух над головами противников, угодив в стойку стеллажа у стены. Лишившись опоры, шкаф с грохотом рухнул.

– Немедленно прекратите, – твердо проговорила Смит, – иначе следующим выстрелом сниму чей-нибудь скальп.

Крим и Пул замерли, однако рук не расцепили.

– Отодвиньтесь друг от друга! – велела Ольга.

Противники повиновались – Крим с неохотой, Пул с видимым облегчением.

– Ольга, отдай мне бластер, – произнес Шторр.

Смит покачала головой.

– Ты же слышала, что он говорил, – продолжал Крим. – Он предал нас. Он работает на Патруль.

– Теперь это уже не имеет значения, – произнесла Смит. – Я не позволю вам убить друг друга.

– Тогда нас убьет Патруль!

– Патруль никого не убьет, – произнес Пул.

– Расскажи это погибшим на базе! – воскликнул Шторр.

– Они погибли в бою. Сейчас Патрулю ничья смерть не нужна.

– Сейчас? А потом? Скажем, через месяц? На площади перед Императорским дворцом? Да под усиливающие боль наркотики?

– Ничего подобного не будет.

– Я не верю тебе, – бросил Крим. Он вновь обернулся к Смит. – Ольга, отдай мне бластер, и я обещаю, что не стану убивать этого грязного предателя. Я просто выйду из модуля на улицу – и все.

– Ольга, не делай этого, – проговорил Пул. – Стоит ему выйти из модуля с оружием, его тут же застрелят.

– И кто-то тут еще говорил о том, что Патруль проповедует пацифизм и никого не убивает!

– Ольга, дай бластер мне, – гростианин не обратил на его слова никакого внимания. – Ситуация под контролем. Я знаю, что делаю. Верь мне, так будет лучше для всех.

– Не верь ему! – закричал Шторр. – Он все это время обманывал нас! Ради своих хозяев, ради их проклятой политики он легко сделает это вновь!

– Дай мне бластер, Ольга. Пожалуйста.

– Мне!

В глазах у девушки блеснули слезы. Или это только показалось в полумраке?

– Крим, ты, наверное, прав, – тихо сказала она.

– Так отдай же мне бластер!

– Ольга! – голос гростианина сорвался.

– Ты прав, Крим. Но я ничего не могу с собой поделать. Меньше всего на свете мне хотелось бы сейчас делать выбор. Но я должна. Извини, Крим!

С этими словами она протянула оружие Пулу.

– Конец, – только и смог выдохнуть землянин.

– Конец? – переспросил Пул. Он поднялся и встал с бластером в руке рядом с Ольгой. – Нет, ты ошибаешься! Ничего еще не кончилось. Все самое интересное – впереди.

43

Пленных землян собрали на площади за мэрией. Судя по всему, большинство взяли прямо в постелях: они были едва одеты. Руки мужчин были связаны за спиной, женщин – почему-то спереди. Раненых, если не считать ссадин и синяков, не было.

Двое патрульных подвели Крима к соплеменникам и заставили сесть на землю. Запястья Шторра, так же как у других, стягивала тугая веревка, но ему позволили одеться. На Криме была голубая форма «Викинга» без знаков различия, полученная от Фрэнка на катере.

Подошли Пул и Ольга. Командующий десантом офицер тепло приветствовал гростианина, как старого знакомого.

– Я же говорил, что в конце концов все равно будет по-моему, – весело проговорил затем патрульный, обращаясь почему-то к Криму.

– Еще не конец, – буркнул тот, пытаясь вспомнить, где он видел этого офицера раньше.

– Не узнаете меня? – усмехнулся патрульный. – Майор Алгирр Зифф, – представился он.

– Ах, это вы…

Перед глазами Шторра мгновенно возникла картина: окно, за которым виднеется серый тюремный двор под слепяще-голубым, без единого облачка, небом. Перед окном стол, за столом офицер, на столе – оставленный без присмотра бластер. Да, это тот самый следователь, что допрашивал его на Кеш-Шлим.

– Что, майор, белые перчатки окончательно забыты? – проговорил Крим, желая хоть как-то досадить старому врагу. – Перешли на охоту на женщин и детей?

– Я тоже рад вас видеть, Крим Шторр, – как ни в чем не бывало, ответил Зифф. – Вы, как я смотрю, совсем не изменились.

Землянин промолчал.

– Господин майор! – к Зиффу подбежал один из патрульных. – Операция завершена. Все здесь.

– Сколько взяли варваров? – поинтересовался офицер.

– Девятнадцать.

– Потери?

– Никаких потерь, господин майор.

– Жертвы у противника?

– Никаких жертв.

– Отлично, Дерр.

Так, значит, еще один старый знакомый. Тот самый, что вколол ему тогда в тюрьме наркотик.

– Прикажете начинать погрузку? – поинтересовался Дерр.

– Пожалуй, – кивнул Зифф. – Тюремные камеры их уже заждались.

– Одну минуту, майор, – к офицеру повернулся Пул.

– В чем дело, капитан? – недовольно спросил патрульный.

– Будьте любезны сначала связаться с координационным центром.

– Свяжемся, как взлетим, – отмахнулся Зифф. – Что там у них может быть нового?

– Я полагаю, кое-что может быть, – веско заметил гростианин.

– Сомневаюсь, – покачал головой майор.

– Тем не менее, я настаиваю, – слегка повысил голос Пул.

– Настаиваете?

– Именно.

– Ладно, будь по-вашему, – махнул рукой офицер. По всей видимости, полученные им инструкции предписывали следовать рекомендациям этого странного, одетого в штатское капитана. – Дерр, отставить пока погрузку. Обеспечьте связь.

В сопровождении верного Дерра Зифф удалился в сторону высившегося за домами большого десантного катера. Не было его минут пятнадцать. Вернулся майор озадаченный.

– Ну что? – почти насмешливо поинтересовался у него Пул.

– Вы были правы, капитан. Хотя должен признать, я ничего не понимаю. Мне приказано передать вам командование операцией и оказывать вам всяческое содействие. Вот инструкции для вас, – он протянул Пулу несколько листов с текстом. – Шифр мне неизвестен.

– Это не шифр, – усмехнулся Пул. – Это просто гростианский язык, – он взял из рук Зиффа бумаги. – Прошу всеобщего внимания! В первую очередь это касается вас, господа, – он повернулся в сторону землян. – Сейчас я зачитаю вам Указ Его Императорского Величества. Итак, Указ. Первое. Признать колониальное поселение, известное как Новотир – Новая Терра – протекторатом Великой Империи и присвоить ему имя Империаполис. Второе. Признать население Империаполиса, сложившееся в нем на момент объявления протектората, имперскими колонистами. Третье. Для осуществления функций управления вновь образованным протекторатом назначить в Империаполис имперского Губернатора. Впредь до прибытия имперского Губернатора в Империаполис возложить исполнение его обязанностей на капитана Имперского Патруля Пула гр кеш ан Ковара. Четвертое. Сохранить имеющиеся на момент объявления протектората органы управления колонистов, отнеся к их компетенции вопросы внутренней жизни поселения, за исключением находящихся в ведении имперских властей в соответствии с существующими законами и обычаями. Пятое. Запретить имперским колонистам Империаполиса ношение оружия, а также осуществление межпланетного сообщения без согласия имперского Губернатора. Шестое. Установить границы протектората как радиус тридцати стандартных миль вокруг Империаполиса. Подпись Его Императорского Величества.

На некоторое время над площадью повисло молчание.

– Я не понимаю, – вымолвил наконец майор Зифф. – Это какая-то ошибка. Эти люди – преступники, и их необходимо доставить в тюрьму.

– С данного момента эти люди – имперские колонисты, – проговорил Пул. – И властью Губернатора, возложенной на меня Указом Его Императорского Величества, я требую освободить их от веревок.

– Да вы хоть понимаете, чего требуете? – воскликнул офицер. – Нам только потому и удалось взять их без потерь, что мы действовали внезапно, под покровом ночи. Дать им свободу? Ну, уж нет! Или за нашу безопасность я больше не отвечаю!

– За нашу безопасность отвечаю я! – оборвал его гростианин. – А вы окажете мне в этом необходимое содействие. Неужели рота Патруля не способна контролировать два десятка безоружных колонистов?

– Вы не знаете варваров, капитан…

– Губернатор, майор! Если вы не способны выполнять мои указания, мне придется найти среди ваших людей кого-то, кто сможет это сделать. Итак, майор, освободите ваших пленников: это свободные люди, и наша с вами задача – защищать их, а не держать в оковах. Приступайте!

– Дерр, развяжите вар… колонистов, – неохотно бросил Зифф. – Я буду связываться с центральным командованием, капитан, то есть, прошу прощения, господин Губернатор, – повернулся он к Пулу.

– Это ваша прямая обязанность, – улыбнулся гростианин.

– Ничего не хочешь спросить? – поинтересовался Пул.

Гростианин, Ольга и Крим сидели в здании мэрии, превращенной теперь в резиденцию имперского Губернатора. Пул изо всех сил старался показать, что в их отношениях ничего не изменилась, но силуэт патрульного, маячащий у дверей, безнадежно портил ему всю картину.

Крим отрицательно покачал головой.

– Я хочу спросить, – проговорила Смит. – Я ничего не поняла. Откуда ты все знал заранее?

– Это как раз тот случай, когда политические интересы работают во благо, – усмехнулся Губернатор. – На Кеш-Шлим партия мира выиграла раунд у партии войны – на Новой Терре это спасло девятнадцать жизней.

– Может быть, я полная дура, но все равно не понимаю, – призналась Ольга.

– Вся операция с использованием Крима была задумана лордами Карром, Имперским Прокурором, и Глессом, шефом Имперского Патруля. Они хотели, чтобы Крим привел их к убежищу землян. Поэтому был разыгран спектакль с его таинственным освобождением из тюрьмы и бегством на Кеш-Улли. Дальше в дело должен был вступить я. Мне нужно было сопровождать Крима и в нужный момент дать сигнал Патрулю.

– Абсолютно дурацкая затея, – заметила Смит.

– Согласен. Но дело даже не в этом. Карру и Глессу нужен был успех, чтобы укрепить свои позиции в Регентском Совете. Ореол победителей варваров привлек бы на их сторону многих из сомневающихся. Разумеется, другие влиятельные члены Совета этого не желали. Здесь надо сделать одно пояснение. Как капитан Патруля я подчинялся лорду Глессу. Но настоящим моим шефом является Свит, скромный незаметный чиновник Его Императорского Величества внутренней Канцелярии. И в то же время – человек, отвечающий в Канцелярии за тайные операции. Он и придумал, как обратить возможный успех Карра и Глесса против них самих. В таких делах самое главное – кто первый доложит вопрос Императору. Таким образом, продолжая выполнять задание Глесса, все это время я работал на то, чтобы дать землянам шанс. Когда катер Фрэнка подлетал к Новой Терре, я, улучив момент, связался с Кеш-Шлим. Сначала с Канцелярией, и лишь потом – с Патрулем. Лорд-канцлер Аррур немедленно встретился с Императором и убедил его, что колония землян не представляет опасности для Империи и что умиротворить варваров, подчинить их – гораздо почетнее, нежели уничтожить. Вот, собственно, и все… Карр и Глесс остались с носом, земляне – со своей планетой, Лорд Аррур – с политическими дивидендами. И только наш Крим – с жестокой обидой на гростианина Пула, которого считал своим другом. И который, в конечном итоге, спас и его, и его народ.

– Нет, не спас, – глядя в пустоту, проговорил Шторр. – Ты никого не спас… Сделав Новую Терру протекторатом Империи, ты убил ее лучше, нежели если бы нас всех просто казнили на площади перед дворцом, как наших братьев. Там погибли бы тела, а ты убил наш дух. Убил навсегда.

– Хорош же был этот дух, если его так легко убить, – проворчал гростианин.

– Империаполис никогда не может стать Террой, – продолжил Крим. – Это по сути своей анти-Терра, даже если населяют ее бывшие земляне, искренне ненавидящие Империю. Как земляне они мертвы. Мы мертвы.

– Ерунда! – воскликнул Пул. – Империаполис – это круг с радиусом в тридцать миль. Вокруг – свободная территория. Не нравится жить в протекторате – идите, никто вас не держит. Власти Губернатора там нет, а у Патруля больше нет мандата преследовать кого-то на этой планете. Идите на все четыре стороны!

– Не понял… – пробормотал Шторр.

– Да что тут непонятного? Тридцать стандартных миль по лесу – и вы больше не в Империи! Стройте себе там хоть Терру, хоть Геру, хоть Альтаир-4. Разумеется, имущество Протектората забрать с собой нельзя. А так – идите! Только сомневаюсь, что вы пойдете. Свобода жить и умереть дикарем хороша только для красивого лозунга. Но идея – да, присутствует. И дух, наверное, жив.

– То есть я могу вот так просто сейчас встать и уйти? – уточнил Шторр. – И никто меня не остановит?

– Разумеется! Впрочем, я, пожалуй, попробую все же тебя остановить. Отговорить.

– Даже не пытайся, – Крим поднялся.

– Обязан попытаться. Несмотря на твое отношение, я по-прежнему считаю тебя своим другом. И как другу говорю: не стоит делать глупостей. Если у вас и есть шанс выжить – то он под протекторатом Империи. Там, за периметром – варварство и дикость.

– А мы и есть варвары, – хмыкнул Шторр. – Дикие варвары. Нам, как известно, в Империи не место. Не знаю, как другие, а я лично пошел, – он повернулся и направился к двери.

– Крим! – голос Ольги застиг его на пороге. Что-то в нем заставило Шторра оглянуться.

– Да?

– Крим, останься, прошу тебя! – проговорила девушка. – Ты не выживешь один в лесу! Погибнешь! Я не хочу…

– Я погибну землянином.

– Но это же глупо!

– Нет. Пул прав, это единственный способ спасти Терру, идею Терры. Спасти то, во что я верил и верю.

С этими словами он отвернулся и шагнул за порог.

– Крим! – это уже был голос гростианина.

– Что еще?

– На, возьми, – Пул протянул ему большой десантный нож в кожаных ножнах. – Это мой личный, он не относится к имуществу Протектората.

Помедлив секунду, Шторр взял оружие из рук гростианина.

– Спасибо, – сухо проронил он.

Ольга торопливо рылась в карманах.

– Возьми еще вот это, – девушка извлекла на свет небольшую зажигалку.

– Спасибо, – повторил Крим, принимая подарок. На этот раз в его тоне было чуть больше теплоты.

– Я никогда не забуду тебя! – голос Смит дрогнул.

– Забудь меня. Забудьте меня оба.

Крим вышел из здания мэрии. Часовой при входе проводил его почти равнодушным взглядом.

44

Часа через три Криму захотелось пить. Все это время он двигался практически без остановок, стремясь как можно быстрее покинуть территорию Протектората. Однако, удаляясь от Империаполиса, он все дальше уходил и от реки, на берегу которой располагался поселок.

Свою ошибку Шторр понял слишком поздно. Возвращаться назад не хотелось. Идти дальше – неизвестно еще, встретится ли на пути вода.

Крим попытался восстановить в памяти карту местности. Когда они с Фрэнком подлетали к планете, в окрестностях поселка был уже вечер, и разглядеть сверху удалось не так много. Вроде бы в лучах заката что-то поблескивало впереди за лесом. Река не река, озеро не озеро. Сколько может быть до него? Час пути? День? Больше?

– Ладно, ерунда, – сказал сам себе Шторр. – Пусть даже идти больше суток. Что я, не дойду что ли?

Решив так, он зашагал дальше.

Лиственный лес постепенно сменился хвойным: земля была сплошь усыпана толстым слоем иголок, мягко пружинящим под подошвами сапог. Подлесок почти исчез, трава пробивалась лишь местами, в основном на полянках и прогалинах. Идти стало легче, так как больше не приходилось продираться сквозь заросли. Крим ускорил шаг.

Тем временем солнце заволокло густыми облаками. С каждой минутой небо становилось все темнее и темнее. Шторр все ждал, что пойдет дождь и можно будет наконец напиться, но тот все никак не начинался. Первые капли упали с неба лишь поздно вечером. Остановившись, Крим раскрыл рот и подставил дождю лицо. Приятная прохлада коснулась его языка, смочила губы. Шторр жадно сглотнул.

Однако дождь быстро кончился, так и не утолив в полной мере его жажды. Крим огляделся в поисках остатков воды, но та вся ушла в слой опавших игл. Одинокие капельки поблескивали лишь на редких травинках. Опустившись на колени, Шторр лизнул зеленый стебелек. Вкус показался ему каким-то странным. Крим сплюнул: слюна была розовой. Он понял, что ухитрился порезать травой язык.

Решив действовать по-другому, Шторр поднялся, подошел к ближайшему дереву и попытался его качнуть. Толстый ствол поддался слабо, сверху упало лишь несколько капель – Крим даже не успел подставить лицо. Тогда он отступил на полшага и с силой ударил по стволу подошвой сапога. На этот раз он был вознагражден парой пойманных ртом капель. Раз за разом он повторил процедуру с другими деревьями и окончательно отбил ногу, но ему наконец удалось кое-как напиться.

Между тем, в лесу окончательно стемнело. Предстояло найти место для ночлега. Выбрав холмик посуше (вот ведь парадокс: воды нет, а земля влажная), Крим устроился под одним из деревьев и, закрыв глаза, попытался уснуть. В этот же момент он явственно услышал осторожные шаги. Рука Шторра сама поползла к ножу. Нет, вроде тихо. Опять шаги.

– Кто здесь? – крикнул Крим.

Резкий шорох, быстрый топот – и все стихло.

– Наверное, зверь, – пробормотал землянин.

Он вновь закрыл глаза, но сон пропал. Ночной лес таил в себе неясную угрозу. Водятся ли здесь хищники? Скорее всего – да, ни одна экосистема не сможет существовать без санитаров. В таком случае, достаточно ли они сильны и агрессивны, чтобы ему следовало их опасаться? Исключать этого было нельзя.

Всю ночь Крим так и просидел под деревом, не сомкнув глаз. Сжимая в руке нож, он вслушивался в загадочные звуки леса. Вот пролетела какая-то ночная птица… Слабый шорох – как будто что-то скользит по иголкам. Не змея ли это ползет?.. Отдаленный топот лап… Еще более отдаленный вой… Леденящий душу стон!.. Или это просто дерево скрипит?

Только под утро, когда первые лучи рассвета рассеяли мрак, Шторр позволил себе задремать. Проснулся он совершенно не отдохнувшим, к тому же снова хотелось пить.

Погода была пасмурная, однако не настолько, чтобы надеяться на дождь. Засунув нож в ножны, Крим поднялся и, прикинув направление, двинулся в путь. Ориентироваться в лесу без солнца было непросто, и он не мог быть уверен, что строго придерживается намеченного маршрута. Ну да ладно, главное, чтобы не назад.

В течение дня не произошло почти ничего, заслуживающего внимания. Ближе к вечеру лес вокруг вновь немного изменился, появились деревья лиственных пород, кустарники. Несколько раз Криму попадались ярко-красные ягоды, однако он не рискнул их попробовать, опасаясь отравиться. Встречались и грибы, но на их счет у Шторра и вовсе не было уверенности, что они съедобны. Впрочем, голод и не доставлял ему особых хлопот – все ощущения целиком и полностью забивала жажда.

Уже почти стемнело, когда на пути попалась поляна, сплошь поросшая красивыми голубыми цветами на высоких ножках. Дело, однако, было не в них, а в их широких конусообразных листьях. Во многих из них, как в стаканчиках, сохранилась дождевая вода. Набросившись на этот поистине королевский подарок, Крим принялся жадно пить и не останавливался до тех пор, пока не опустошил все имеющиеся запасы.

Решив, что выспаться все равно не удастся, Шторр не стал останавливаться на ночлег, продолжая идти вперед. Двигаться в темноте было довольно трудно, однако не было худа без добра: продираясь едва ли не на ощупь, Крим создавал в ночной тиши столько шума, что ни один хищник в здравом уме не рискнул бы приблизиться к такому монстру. На заре, выбившийся из сил и исцарапанный, Шторр рухнул под первый же попавшийся куст и почти сразу же уснул.

Разбудил его солнечный луч, бесцеремонно бивший сквозь разрыв в листве прямо землянину в глаза. Потянувшись, Крим нехотя встал на ноги. Посмотрев на небо, сориентировался. Похоже, что он несколько отклонился влево. Прикинув поправку, Шторр продолжил путь.

Сверяясь по солнцу, было намного проще держать направление, однако имелись и свои недостатки. Стало довольно жарко. В сочетании с высокой влажностью (дождь, что ли, позавчерашний испарялся?) это создавало определенные неудобства. Часа через два Крим был вынужден снять промокшую от пота рубашку, а еще через три часа пути – остановиться на привал.

Повесив рубашку сушиться на куст, Крим растянулся на траве, и в этот момент уловил между стволов едва заметное движение. Приникнув к земле, Шторр присмотрелся: за деревом притаился какой-то зверь. Стараясь не шуметь, Крим извлек нож. Тело его напряглось, приготовившись к прыжку. Кто он – охотник или добыча?

Послышался негромкий хруст, и зверь показался из-за ствола. У Шторра отлегло от сердца – его противник был размером с зайца, не больше. Длинные прижатые уши довершали сходство с косым, хотя хвост у зверька был скорее крысиный, а на ногах – что-то вроде копыт. Из его рта торчал пучок зеленых листьев.

– Так ты у нас травоядный, – прошептал про себя землянин. – Что ж, отлично… Чур, тогда я хищник.

Едва ли зверек мог услышать Крима, тем не менее, что-то его насторожило. Перестав жевать, он поднял вверх смешную, слегка вытянутую мордочку, уши его дернулись и встали торчком. Зверек шумно втянул носом воздух и недовольно фыркнул.

Боясь упустить благоприятный момент, Крим оттолкнулся и прыгнул на жертву. Бросок его был стремителен, но реакция зверя оказалась еще быстрее. Слегка присев на задние лапы, он резко метнулся в сторону. Нож Крима рассек воздух и бесславно вошел в землю.

Затрещали кусты. Поспешно перехватив лезвие, Шторр метнул нож вслед улепетывающей жертве, но тот лишь срубил на лету тонкую ветку. Добычи и след простыл.

– Черт!

Подобрав нож, Крим вытер его о штаны и убрал в ножны.

– Мне бы копье… – пробормотал он.

В следующее мгновение его взгляд остановился на тонком стволе молодого деревца. Несколько секунд Шторр задумчиво смотрел на него, потом вновь извлек нож и принялся за работу.

Древко вышло неплохим – легким, прямым, удобно лежащим в руке. Сложнее было прикрепить к нему нож. Сначала Крим попробовал воспользоваться своим ремнем, но тот оказался слишком жестким, плохо прилегал как к дереву, так и к пластиковой рукояти ножа. Тогда Шторр сделал на древке несколько глубоких насечек, нарезал полосками древесную кору и примотал нож ими. Получилось не слишком красиво, но зато теперь острие держалось надежно.

Подхватив свою так и не просохшую рубашку, Крим отправился дальше. Теперь он внимательно всматривался во все окрестные кусты, осторожно выглядывал из-за стволов, тщательно прислушивался ко всем доносящимся звукам, однако больше дичи ему не попадалось. Не попадалось и воды, что огорчало его гораздо больше. Пить хотелось нестерпимо.

Ближе к закату стало прохладнее, и Шторр надел рубашку. Влажная ткань неприятно липла к потному телу, но зато предохраняла от веток и колючек, которых в сумерках словно бы стало больше. Копье оттягивало руку. Крим было положил его на плечо, но так оно стало цепляться за кусты и деревья, пришлось вновь нести его на весу. С ножом идти было не в пример удобнее.

Под ногами захлюпало. Нагнувшись, Шторр понял, что зашел в болото. Вода! Крим присмотрелся. Да, это была вода. Но вот вопрос: можно ли ее такую пить? Жидкость под ногами была мутной, к тому же источала резкий, довольно неприятный запах.

И тем не менее, это была вода.

Пройдя вперед еще несколько шагов, Крим прислонил копье к дереву, выбрав, как ему казалось, место почище, зачерпнул горстями жидкость и жадно сделал несколько глотков. За первой горстью последовала вторая, за ней – третья. Вкус у воды был горьковатый, но жажду она утоляла хорошо.

Закончив пить, Шторр умыл лицо и, подобрав копье, двинулся вперед. Через пятнадцать минут он выбрался на сухой пригорок. Рассудив, что хищники едва ли станут преследовать его посреди болота, он опустился на землю и, удовлетворенно похлопав ладонью по наполненному животу, погрузился в сон.

Проснулся Крим от резкой боли в животе. В желудке его бушевал шторм, кишки словно кто-то завязал в тугой узел, при этом продолжая перекручивать в разные стороны. Подкатила тошнота.

Поход до ветру делу не помог, как будто бы даже наоборот, подступила новая волна боли. Схватившись за живот руками, Крим не смог сдержать стона. На лбу у него выступили крупные капли пота, из глаз брызнули слезы.

– Эх, говорила сестрица, не пей из козлиного копытца… – процедил он сквозь сжатые зубы.

Приступы боли, то нарастая, то вроде бы немного затихая, продолжались весь день. Крим метался в бреду, несколько раз терял сознание, когда же оно возвращалось, единственной его мечтой было вновь отключиться. Во время одного из припадков он рассек бровь о ствол дерева, кровь залила глаз, тонкой струйкой стекла до уголка пересохших губ. От ее соленого вкуса Шторра вырвало.

К ночи последние остатки сил покинули его, и Крим впал в тягучее, без сновидений, забытье, придя в себя лишь на следующий день. Боли не было, но тело поразила такая слабость, что Шторр едва смог приподняться на локтях. Переждав нахлынувшее головокружение, Крим нащупал рукой древко своего копья и, опираясь на него, встал сначала на колени, а потом и во весь рост. Подождав несколько минут, он сделал нетвердый шаг, переставил копье немного вперед и, навалившись на древко, подтянул вторую ногу. Убедившись, что, несмотря ни на что, может идти, землянин заковылял к болоту.

Сколько он так шел, Крим не мог бы сказать и сам. Несколько раз он останавливался отдохнуть, иногда на привале он неожиданно отключался, но, приходя в себя, неизменно поднимался и двигался дальше. Заключительные час или два он уже и вовсе не всегда понимал, куда идет и идет ли вообще. Поэтому, когда земля вдруг ушла у Шторра из-под ног, это не принесло ему ни удивления, ни испуга. Последней его мыслью было: не потерять бы копье.

В следующую секунду, подняв фонтан брызг, Крим свалился с берега в лесное озеро.

Окажись берег обрывистым, с глубоким дном, Шторр в его состоянии наверняка бы захлебнулся и утонул. Однако ему повезло. Озеро в этом месте оказалось совсем мелким, и, упав на бок, Крим даже не набрал ртом воды.

Прохлада водоема привела его в чувство. Еще не сообразив даже толком, что произошло, Шторр принялся жадно пить. Только после пятого или шестого глотка он приоткрыл один глаз и, убедившись, что упал не в болото, продолжил поглощать воду.

Напившись вдоволь, Крим выполз на берег и уснул крепким, на этот раз вполне здоровым сном.

Озеро, к которому судьба привела Крима, оказалось довольно большим, противоположный его берег едва просматривался. Вода в нем была чистая и холодная. Метрах в двадцати от того места, где Шторр вывалился из леса, из озера выбегал неширокий ручей. В нем весело плескалась рыба, и ее вид напомнил Криму, что он уже несколько дней ничего не ел.

Войдя в воду по колено, Шторр нагнулся и попытался схватить рукой ближайшую рыбину. Медлительная на вид, та довольно легко ушла от него. Крим повторил попытку еще раз, однако с тем же результатом. Когда добыча, казалось, уже была у него между пальцев, рыба вильнула хвостом и уплыла в сторону.

Поняв, что руками много не наловишь, Шторр поднялся на берег и вернулся с копьем в руке. Впрочем, первый его удар вновь оказался неудачным. Тем не менее, Крим верил, что теперь успех стал лишь вопросом времени. Держа копье наготове, он медленно двинулся вдоль ручья, выискивая цель покрупнее.

Землянин уже наметил себе жертву и начал заносить руку для броска, когда кусты на противоположном берегу ручья качнулись, и на берег выбралась толстая коричневая птица величиной с курицу с длинным волочащимся по траве хвостом. Вытянув гибкую шею, она потянулась клювом к ручью, очевидно, собираясь напиться.

Крим замер. Задержав дыхание, он стал осторожно приподнимать нацеленный в воду конец копья. Вот его наконечник уже почти на уровне ничего не подозревающей дичи. Еще мгновение, и Шторр метнул копье в птицу.

То ли силы еще не до конца вернулись к нему, то ли его умение обращаться с копьем оставляло желать много лучшего, но в цель он не попал. Закрепленный на древке нож рассек зелень почти в полуметре над головой жертвы и скрылся в кустах. Не теряя времени, несостоявшаяся добыча расправила крылья и свечой взлетела в небо, оставив Крима провожать ее разочарованным взглядом. В высшей точке своей траектории она на секунду замерла…

И это оказалась ее последняя секунда. Вылетевшая из леса оперенная стрела пронзила птицу навылет. Лапы добычи обвисли, словно по инерции, она еще пару раз взмахнула крыльями и рухнула в ручей.

Впрочем, Шторра она более не интересовала. Не в силах двинуться с места, он зачарованно смотрел на противоположный берег, откуда был произведен выстрел. Качнулись ветки, и к ручью вышел стрелок.

Это была девушка. Ее длинные золотые волосы были перетянуты на лбу широкой лентой, голубая рубашка расстегнута и завязана узлом, открывая живот. В руках у нее был длинный лук, в петле у пояса висел топорик.

Казалось, девушка была поражена встрече не меньше Шторра. Какое-то время они молча смотрели друг на друга через ручей.

– Крим?! – спросила вдруг удивленно охотница.

– Петра?! – не веря своим глазам, выдохнул Шторр.

Эпилог

– Не знаю, конечно, что будет зимой, но на первое время сойдет, – проговорил Крим, спрыгивая с крыши. – Принимай работу, хозяйка.

Отворив сплетенную из толстых ветвей дверь, Петра вошла в дом. Их новое жилище опиралось по углам на четыре колонны, три из которых были живыми деревьями, четвертая – вкопанным в землю столбом. Стены напоминали деревенский плетень, в каждой было по окошку, прикрытому плетеными же ставнями. Крышу Шторр выложил из широких кусков древесной коры, расположив их лесенкой таким образом, что даже во время сильного ливня она почти не протекала.

Внутри была всего одна просторная комната в форме немного неправильного четырехугольника. Там располагалась устланная сеном кровать и две табуретки, роль которых играли выкорчеванные Кримом и слегка обтесанные пни. Пол в доме был земляной, но засыпанный толстым слоем мягкого белого песка, принесенного с берега ручья.

– Великолепно! – заявила Лопес. – Просто великолепно! Еще бы столик сделать…

– Топором у меня пока не получилось, – признался Шторр. – Вот если бы нам удалось достать пилу…

– Такую, например? – послышался голос.

Крим и Петра оглянулись: на краю поляны стоял Фрэнк Кристи. В руках у него поблескивала металлом ножовка.

– Вот, стащил со склада, – с улыбкой пояснил негр. – Вы тут как, имперских беженцев принимаете?

– Фрэнк!

Крим бросился к Кристи, желая заключить его в объятия, но его опередила Петра. Бросив пилу на землю, Фрэнк обнял их своими огромными ручищами.

– Как же я рад видеть вас, ребята! – с чувством произнес он.

– Но как ты нас нашел? – спросил Шторр.

– Дело нехитрое. Видели, катер летал над лесом?

Несколько дней назад они действительно заметили в небе патрульный катер. Спрятавшись под деревьями, Крим и Петра наблюдали, как он немного снизился, сделал круг над местом, где их ручей впадал в реку, и ушел затем в сторону озера вверх по течению.

– Мы думали, нас с него не видно, – призналась Лопес.

– Еще как видно, – усмехнулся Кристи. – Только сделать они ничего не могут: Император, понимаете ли, не велел! Но разведку Патруль все равно ведет – такая уж у него, у Патруля, натура.

– А ты-то как о нас узнал? – продолжал спрашивать Крим.

– Твоя подруга Смит по секрету поделилась.

– Подруга? – переспросила Петра.

– Это Ольга, я тебе про нее рассказывал, – объяснил Шторр. – Она вовсе не моя подруга, – заметил он Фрэнку.

– Да уж, куда тебе! – снова засмеялся негр. – Первая леди протектората, госпожа губернаторша.

– Зачем же она тебе рассказала? – спросил Крим.

– Да кто ж ее знает! Может, вспомнила, что землянка, а может, тебе помочь хотела. Ну ладно, принимайте подарки, – Кристи снял с плеч туго набитый рюкзак и расстегнул клапан. – Крючки рыболовные – десять штук. Ножи столовые – два. Молоток – не знаю, зачем я его взял, просто попался под руку. Спички – дюжина коробков. Ну, тут всякие мелочи… А теперь внимание: хит сезона! – он извлек наружу черный пластиковый мешочек. – Семена ржи! Отборные, с базы. Довольно нам жить охотой и собирательством, начинаем развивать сельское хозяйство!

Крим и Петра зааплодировали.

– Какой же ты молодец, Фрэнк! – воскликнула Петра.

Кристи смущенно улыбнулся.

– Ну что, принимаете меня в свое племя? – спросил он.

– Конечно! Если хочешь – прямо вождем!

– Ну уж нет! – замахал руками Кристи. – Видел я, что делает с людьми власть. Я уж лучше по-простому, по-крестьянски. А вы здесь, я смотрю, неплохо устроились! – он с любопытством оглядел поляну.

Помимо только что достроенного дома тут имелся навес, под которым тлели угли костра, поленница, полная сухих дров, закрытый бревнами погреб для хранения продуктов. На протянутом между деревьями очищенном от листьев побеге плюща висели четыре вяленые рыбины. Рядом лежали смотанные удочки, два лука и связка оперенных стрел с обожженными наконечниками.

– Мы старались, – кивнула Петра. – Ты, наверное, есть хочешь? – спросила она.

– Не откажусь, – кивнул Кристи. – У вас тут, я смотрю, рыбка?

– Рыбка еще не готова, – покачала головой Лопес. – Есть ягоды, фрукты, орехи. Вчерашние жареные грибы. Мяса вот нет, вчера доели, сегодня как раз собирались на охоту.

– Давай грибы, – кивнул Фрэнк.

– Сейчас, я их только разогрею, – засуетилась Лопес. – Крим, разожги костер.

– Хорошо.

– Как там дела в поселке? – спросила Петра, когда они втроем уже сидели вокруг пылающего костра и с аппетитом уплетали горячие, немного суховатые грибы, запивая их водой из единственной кружки.

– Да какие там могут быть дела, – отмахнулся Кристи. – Подавленные все ходят. Одна Силке суетится, пытается как-то народ завести, да без толку все. Никто уже ни во что не верит.

– А что Губернатор? – поинтересовался Крим.

– Пул в наши дела не лезет. Так, спросит иногда, не нужно ли чего, будет в очередной раз послан куда подальше – и успокаивается на несколько дней. Патрульных отпустил, осталось их с полдюжины, по одному не ходят, каждого шороха пугаются. Наивные! Кто теперь с ними станет связываться? Ради чего?

– Ради Терры, – предположил Шторр.

– Ради Терры? – переспросил Фрэнк. – Нет, Терры там больше не осталось. Там теперь Империя.

– А как Ольга? – спросил Крим.

– Ей-то что сделается, – усмехнулся негр. – Пул при ней, больше ей ничего и не надо. Гростианин в ней души не чает.

– Пул в курсе, что она рассказала тебе, где мы?

– Не думаю, – покачал головой Фрэнк. – Он искренне хочет превратить Империаполис в новую родину для покоренных варваров. Только вот ни черта у него пока не выходит!

– И не выйдет! – заявила Петра.

– Не знаю, не знаю. В любом случае, эта резервация не для меня. Поэтому я здесь.

– Добро пожаловать домой, – сказал Крим.

На следующий день Фрэнк приступил к постройке дома. Крим помогал ему, делясь своим не слишком богатым опытом. С пилой дело шло значительно быстрее. Они свалили несколько высоких деревьев, Шторр очистил их топором от ветвей, а негр распилил ножовкой на аккуратные одинаковые столбики. Вкопав их до середины в землю наподобие свай, Кристи соединил их поперечными балками и застелил образовавшуюся конструкцию более тонкими бревнышками. Получился квадрат, поднятый над землей примерно на полметра.

– Это будет пол, – пояснил негр, и Крим пожалел, что сам не догадался о чем-нибудь подобном.

Когда друзья перешли к постройке стен, из леса вернулась Петра. Ей удалось подстрелить пару неуклюжих птиц с красивыми яркими перьями и, самое главное, вкусным питательным мясом. Пока Лопес разделывала добычу, Крим и Фрэнк, оставив на время стройку, спустились с удочками к ручью и наловили рыбы.

Раздув пламя над углями – экономя спички, земляне не давали костру потухнуть окончательно – Петра приступила к приготовлению обеда. Подхватив инструменты, Шторр и Кристи вернулись было к недостроенному дому, как вдруг у реки послышались голоса. К лагерю кто-то приближался.

Распрямившись, негр поудобнее перехватил топор. Сжав в руке толстое полено, Крим торопливо прикинул, сколько времени ему понадобится, чтобы добежать до брошенного под навесом лука. Стиснув пальцами рукоять ножа, которым она только что чистила рыбу, поднялась на ноги Петра. Над поляной повисло напряженное ожидание.

Длилось оно недолго. Затрещали ветки, и из-за кустов выбрались двое. Невысокий коренастый мужчина тащил два больших рюкзака – один за плечами и один в руке. Сопровождавшая его женщина держала на руках заплаканного ребенка лет четырех. Лица и одежда пришедших были густо вымазаны грязью, так что Крим даже не сразу понял, кто это.

Петра же узнала гостей мгновенно.

– Анна! – вскрикнула она и кинулась к женщине.

– Принимайте пополнение, – проговорил Стив Ли – а это был он, – опуская на землю тяжелый рюкзак.

Крим, Петра и Фрэнк стояли на высоком холме над водопадом. Поселка отсюда видно не было, его скрывали густые заросли, но даже здесь ощущался горьковатый запах дыма, смешанный с ароматами жарящегося на костре мяса. Внизу, в реке, шестилетняя Фаина учила четырехлетку Гарри плавать. Малыши весело бултыхались, поднимая фонтаны брызг.

– Семнадцать, – произнес Крим. – Нас уже семнадцать. Полноценная колония.

– Трое еще остались в Протекторате, – напомнила Петра. – Силке и Бруно с Еленой.

– Да уж, Силке нелегко будет решиться прийти сюда, – проговорил Фрэнк. – Да и вам, наверное, нелегко было бы ее принять.

– Если ты обо мне, я не держу на нее зла, – подняла на Кристи глаза Петра. – Ни на Силке, ни на Бруно, ни на Буш.

– Я – тем более, – сказал Крим. Он не знал в точности, что произошло перед его прилетом между Петрой и Шульц. Лопес всякий раз уходила от прямого ответа, а расспрашивать других землян он считал неправильным.

– Научиться прощать куда труднее, чем научиться мстить. И куда эффективнее, – заметил негр. – Завидую вам, если вы не лукавите.

– Ну, разве что самую малость, – слегка нахмурилась Петра.

– Любопытно, что именно Патруль помог ей понять свою ошибку, – проговорил Кристи. – Для нас всегда слова «Терра» и «свобода» были почти синонимами. Ради Терры Силке решила отказаться от свободы, не поняв, что тем самым отказывается и от Терры. Империя с ее идеей сытного и безопасного существования под Протекторатом просто довела ситуацию до абсурда. В Империаполисе мы бы, разумеется, выжили, да и знания бы сберегли – Пул предлагал нам и компьютеры, и книгохранилище – да все что угодно. Но это уже была бы не Терра. Так и жизнь по биологическим законам муравейника не была Террой. Просто кто-то, как ты, понял это сразу, кому-то, как мне, потребовалось время.

– Я понимаю, что она хотела как лучше, – кивнула Лопес. – Что до Буш, то она и на базе никогда не имела собственного мнения, во всем полагаясь на Силке. Бруно… Бруно я, в общем-то, тоже не виню. Жаль, что они до сих пор не с нами.

Вечером, когда солнце опустилась за высокие верхушки деревьев, земляне собрались к ужину. По традиции, его накрыли на площади под навесом – значительно расширенным, чтобы вместить увеличившееся население поселка. Вокруг стояло уже шесть домиков разного размера и формы, еще два находились в стадии строительства. Над костром висело закопченное ведро, в котором кипела уха, в руках у колонистов были тарелки и ложки – у большинства самодельные, деревянные, но имелась и пара стальных с полустершейся эмблемой «Викинга».

С половником в руке – его Стив Ли тоже выточил из дерева – Анна обходила товарищей и наливала им суп. Обслужив Фрэнка, Крима и Петру, наполнив тарелку маленького Гарри, она дошла до Стива, подняла на мгновение голову и вдруг замерла. Горячая уха тонкой струйкой стекла на землю, едва не ошпарив ногу Ли.

Стив в недоумении посмотрел на Анну и, проследив за ее взглядом, резко обернулся. Сидящие рядом последовали его примеру.

На краю леса у угла дома Фрэнка Кристи стояли трое. В следующее мгновение Крим узнал в них Силке Шульц и «преторианцев».

Над поселком повисла тишина, только и было слышно, как потрескивают в костре поленья и бурлит вода в ведре. Какое-то время земляне, словно зачарованные, смотрели на пришедших, потом внезапно, словно по команде, все взгляды обратились на Петру. Никто не решался вымолвить ни слова.

Отставив тарелку, Лопес медленно поднялась. Крим заметил, что Силке невольно отступила на шаг, натолкнувшись на стоящего у нее за спиной Вацека. Елена Буш сжалась, сразу как будто став меньше ростом. А может быть, все это только так казалось в слабых отблесках пламени костра?

С минуту Петра стояла молча. Молчали и все вокруг, словно по негласному уговору предоставив право принять решение ей.

– Вот ведь как бывает… – произнесла Лопес. – Вот ведь как бывает… Ну, что ж, добро пожаловать домой, друзья. Терра уже заждалась вас!

Москва, 2004

Примечания

1

Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше (лат.)

2

Идущие на смерть приветствуют тебя (лат.)

Content

Денис Кащеев
Варвар

Варвар

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Варвар: возвращение домой

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

Эпилог

Примечания