Валентина Андреева

Ключи от седьмого неба

Часть первая

Нечисть болотная

1

— Бред! Какая свадьба в пятьдесят лет, да еще у людей, давно связанных между собой официальными брачными отношениями?! — искрился возмущением мой муж, меряя шагами коридорное пространство, соединяющее кухню с прихожей. Громкость возмущенных речей мужа то нарастала, то затихала по мере движения.

Проснувшись, я сразу поняла, что не выспалась. Ох, не надо было с вечера сидеть до двух ночи, пялясь на экран телевизора. Расслабилась от предстоящего двухнедельного отпуска.

«Хорошо хоть руки не распускает, просто оттягивает ими карманы спортивных брюк. Умный человек Дмитрий Николаевич!» — тайком порадовалась за себя. В свое время сделала правильный выбор. Как истинный умник, Димка учится на чужих ошибках, в основном на моих. Помнится, в момент последней вспышки своего негодования я столь активно размахивала руками, что снесла искусственную пальму, скромно притулившуюся в уголке прихожей. И тем пустила настоящую пыль в глаза семейному коллективу.

— Насколько мне известно, не так давно Полетаевы изображали из себя счастливую супружескую чету. В моем кабинете, — продолжал возмущаться Димка. — Притворялись? Была такая мысль. Интересно, когда они успели развестись, чтобы обрести повод снова пожениться? На старости лет, а? И зачем разведенным супругам в обнимку позировать фотографу на территории клиники? Хотя и непрофессиональному. Я имею в виду случайного пацана на костылях. А фото, надо полагать, сделано на память о скоропостижном и безболезненном разводе, имеющем целью новый праздник бракосочетания. Машина, на которой они отправились в загородную резиденцию, была затарена под завязку. Не иначе как имуществом, подлежащим разделу. Поделят до нового свадебного торжества поровну и заживут гражданским браком. А то и с новыми вторыми половинами, но одной сплоченной шведской семьей. Дурь несусветная!

Очередной раз проводив взглядом мужа в краткосрочную «командировку» к вешалке, я попыталась коротко и разом ответить на все его вопросы. Для начала скорректировала возраст Полетаевых. Во-первых, им по сорок пять, а это еще не пятьдесят и не «на старости лет», во-вторых, о разводе речи вообще не шло. Свадьба у супругов наверняка серебряная да и отмечаться будет только через полторы недели. Не далее как час назад Дмитрий Николаевич лично не смог вразумительно отболтаться от приглашения Полетаевых на это мероприятие. Спрашивается, что мешало соврать? А теперь весь этот час носится, рассыпаясь словесной пылью. Хуже пальмы. От нее просто обчихаешься, а от него взвыть хочется и, мотая головой, долго-долго топать ногами. Попытка вразумить мужа удалась. Застыв на пару секунд с открытым ртом, Димка с честью вышел из неприятной ситуации, свалив всю вину на меня. Я же говорю: умный человек.

Если бы не тупое состояние необъяснимой апатии, царившее в душе еще с вечера, я бы рассердилась. Да и сообщнице пальме пора тряхнуть стариной и поверхностным содержимым. Не зря Димка на нее покосился. Помнит «эскадрон гусар летучих», который, по его словам, я, будучи в сердцах, одна заменила.

— Иришка, ну ты же знаешь, я терпеть не могу подобные мероприятия. Тем более что у меня есть некоторые сомнения… впрочем, это нас не касается. Может… тебе одной поехать? — неуверенно предложил он, пытливо вглядываясь в мою бесстрастную физиономию. — Или с Натальей. Посидите для приличия пару часиков и домой. Скажешь, что меня срочно вызвали в клинику.

— Запросто, — вздохнула я. — Только доверенность оформи.

— Какую доверенность?

— Наверное, генеральную. Ну, в том плане, что я в каждой бочке твоя полномочная затычка. Полетаев именно твой пациент. Помнится, ты ему мозги вправлял почти сразу после автомобильной аварии. Что-то у тебя, родной, не заладилось. Надо было так вправить, чтобы он к тебе в друзья не набивался. С какой стати мне вообще туда ехать, да еще одной?

— Не одной, а с Натальей. По большому счету именно она всю кашу заварила.

Я промолчала. Не могу сказать, что Димка полностью прав, но внушительную лепту в организацию серебряного мероприятия подруга внесла. Свадьба ее идея. А дело было так.

Несмотря на успешно проведенную операцию, ручаться за полноценную жизнь Станислава Аркадьевича Полетаева никто из медперсонала не мог. Более того, лечащий врач посоветовал его чудом выжившей жене Валерии готовиться к худшему. Прямо над беспомощным телом мужа. Самому Стасу, месяц находящемуся в коме, сей приговор очень не понравился. Позднее он на полном серьезе уверял, что все происходящее вокруг него слышал и даже пытался врачу возразить. В том плане, что не настолько он плох, чтобы не врезать ему по физиономии, но ничего не получилось. Однако Валерия радостно отметила шевеление мизинца на его левой руке. Увы, врач это не подтвердил. Просто посмотрел на Валерию с жалостью.

Отчаявшаяся женщина, практически не вылезавшая из клиники, явилась на очередную консультацию к заведующему хирургическим отделением Ефимову Дмитрию Николаевичу, непосредственно оперировавшему Полетаева. Пав ему в ноги, умоляла дать рецепт какого-нибудь чудодейственного лекарства, способного возродить любимого мужа к жизни. За любые деньги. Несмотря на возражения молодого лечащего эскулапа, она была уверена, что у мужа есть прогресс — шевелился мизинец.

Удариться в рекламу такого универсального и совершенно бесплатного средства спасения больного, как «Вера, Надежда, Любовь», Ефимов не успел — вошел сам источник негативной информации. Дмитрий Николаевич мигом перевел стрелки внимания на него и отчитал беднягу по полной программе, предложив ему выгодную должность в кладбищенской похоронной команде. Вне конкурса. Тщательная контрольная проверка состояния Полетаева ничего утешительного не дала. Вечером эту историю в несколько сжатой форме, но с неугасающим возмущением Димыч поведал нам с Натальей.

Я искренне посочувствовала незнакомым супругам Полетаевым и сунулась в Интернет с тайным намерением найти обнадеживающие факты реального возвращения коматозников с пути на тот свет. Цель — поддержать в незнакомой измученной Валерии «Веру, Надежду, Любовь», о которых так и не успел поведать ей Дмитрий Николаевич. Все равно собиралась заехать к мужу.

Наталья своими планами не делилась, но охотно согласилась составить мне компанию. По ее загоревшимся глазкам было понятно: подруга что-то задумала, но рассекречивать не собирается.

Делиться с Валерией, дневавшей и ночевавшей рядышком с мужем, интернетовским откровением из врачебной практики мне не пришлось. Едва успели познакомиться. Пользуясь временным отсутствием на местах медперсонала, Наташка незамедлительно увлекла нас к обмотанному проводами и датчиками Станиславу и выдала такое, что я напрочь лишилась дара речи.

— Лера, не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь помимо мужа о твоей исключительной привлекательности, — бодро начала подруга.

Если бы я могла возразить… На мой взгляд, Валерия выглядела, мягко говоря, страшненькой. Отдающее зеленью скукоженное личико совсем не украшали черные круги под глазами. Бледные губы жили самостоятельной жизнью. Перед тем как что-нибудь вымолвить, они начинали дрожать. Волосы скрывало сплошное безумие — яркий аляпистый платок. Из-под него выбилась непокорная прядка волос с проседью. Скорее всего, женщина вообще не смотрела на себя в зеркало.

— Ну и к чему так убиваться? — бездумно вещала Наташка ошалевшей страдалице. — Я тебе в два счета такого жениха найду, счастью своему не поверишь! До свадьбы все заживет. Зачем мучиться из-за этого бесчувственного Буратино? Разлегся тут… слегка одушевленным поленом. Балдеет. А что ему?.. Кормят, поят. Вон, капельница полнехонька. Ишь, морду наел! И вообще ни один муж не может считаться кровным родственником. Только дети. Давай собирайся. Здесь рядышком такая кафешка!

Я пребывала в полной растерянности, а на Валерию вообще было жутко смотреть. Обезумевший взгляд словно приклеился к лицу мужа. А он… он в упор смотрел на нее вполне разумными глазами.

— Я же говорила, что до свадьбы все заживет, — тихо, ласково, но испуганно проворковала Наташка. — Сразу поняла, мизинцем он не зря шевелил — пытался врачу кулак показать. Мой сеанс психотерапии удался. Вот тебе, Лерочка, и обещанный жених. Технически оснащенный. Весь в проводах и датчиках. Можно сказать, рожденный заново. Осталось только свадьбу сыграть. Серебряную.

Не знаю, как долго тараторила бы подруга, давясь близкими слезами, если бы я не поняла смысл тихих причитаний Валерии. Женщина боялась, что очень положительная динамика в состоянии мужа мигом сменится отрицательной, стоит ей только покинуть свой пост у его кровати. Вдруг он решит, что по Наташкиной рекомендации замуж побежала. Срочно требовался врач. За ним мы с Натальей и попятились. Задом к двери, где нас встретили добрые руки хирурга Ефимова. С их помощью мы быстро и безболезненно преодолели расстояние от палаты до лифта. Что он при этом говорил, не важно. Словом, мы не обиделись, потому как не слушали.

Возродив Полетаева к жизни, Наташка обрела в его лице, мягко говоря, скрытого недоброжелателя. При единственной встрече он с напрягом изобразил на жутко опухшем лице благодарное радушие, а позднее высказал жене крайнее недовольство ее общением с подстрекательницей к измене еще живому мужу. У обиженной Валерии хватило ума пожаловаться на него Наташке. Обругав себя за очередное доброе дело, подруга с Полетаевыми больше не встречалась. А я тем более. Наше знакомство вполне можно было считать шапочным.

Станислав Аркадьевич Полетаев по этому поводу, похоже, нисколько не расстраивался. Для расстройства вполне хватало других. Главные из них — частичная, но весомая потеря памяти и несколько замедленный процесс мышления, что не позволило ему вернуться на свое рабочее место руководителя небольшой фирмы. Утешал оптимистический прогноз специалистов на будущее. Делами фирмы временно заправлял заместитель Полетаева. Человек надежный и грамотный.

Валерия избегала даже телефонных контактов с нами. А вот к Дмитрию Николаевичу у Полетаева было особое отношение. Покинув клинику, Стас регулярно наведывался к нему на консультации, хотя необходимости в них не было. Сказывались нелады с головой. Выписан он был под наблюдение врача поликлиники. Единственное, в чем нуждался Полетаев, — небольшая пластическая операция, дабы избавиться от шрамов на лице — следов многочисленных порезов и рваных ран от осколков стекла. Но Полетаев с ней не торопился — операция не являлась жизненно необходимой и требовала очень больших денег. Станислав же Аркадьевич, руководствуясь постулатом «настоящего мужчину шрамы украшают», неоднократно зазывал Дмитрия Николаевича в гости, намекая на широкое застолье. Мало того, не привлекая меня в союзницы, настойчиво предлагал совместные заграничные поездки на отдых, обещая ему райское наслаждение. В результате надоел Димке до такой степени, что он перестал списывать настырную привязчивость пациента на повышенную возбудимость как следствие серьезной травмы головы. В продолжение темы муж застенчиво и потихоньку ругал Наталью, стараниями которой Полетаев слишком рано вышел из комы. В конце концов хирург Ефимов перешел на строго официальное общение с Полетаевыми, которое Станислав успешно игнорировал.

— Ирина, ты меня вообще не слушаешь?

Вздрогнув от громкого голоса мужа, я спохватилась и уверенно заявила, что обдумываю его предложение.

— А приготовить омлет просто так, без обдумывания, нельзя?

— Нельзя. В нем много холестерина.

— Ну так я и один готов пострадать, а ты побереги, побереги себя, милая. Просто у тебя он получается вкуснее.

— Тогда страдай по полной программе: сам готовишь, сам холестеринишься.

Зря я это сказала, да еще таким тоном! Уж лучше бы призналась, что не слушала его монолога. Но вопреки тревожным ожиданиям скандала не получилось. В полном молчании Димка устроил показательные выступления под лозунгом «Не пропаду!». Вместо угрызений совести я почувствовала холодное раздражение, а потому встала и ушла в другую комнату. Раздвоение личности началось сразу, как только прилегла на диван. Одна моя половина активно возмущалась моим вызывающим поведением, провоцирующим скандальный междусобойчик на пустом месте, вторая под воздействием несвойственной мне хандры упрямо придерживалась позиции пофигизма: «Ну и пусть!»

Честно говоря, я не думала, что Димка хлопнет дверью и покинет поле пассивной брани. Минут десять я смаковала обиду, жалея себя с необузданной силой. Следом пришел черед трезвых рассуждений и полное непонимание оснований, по которым мне следовало себя жалеть. Последняя неделя выдалась у мужа особенно тяжелой, его отделение было переполнено жертвами несчастного случая на дороге. Почти полный автобус. Димка практически не вылезал из клиники. А тут, нате вам: нарисовалась милая женушка со своими вздорными капризами. Да ладно бы повод был. Просто не с той ноги встала. Или не выспалась. Но не исключено, что переспала. С кем не бывает. Ах, да… Со мной. Обычно я держу свои отрицательные эмоции при себе, что, кстати, тоже раздражает Димку. Честное слово, на него не угодишь.

Телефонный звонок обрадовал до невозможности. Решила, что муж опомнился. Оставалось только выдать ему свое великодушное «прощаю». Алекнула я весьма печально. И сразу же опечалилась по-настоящему. Опомнился не Димка, а Наташка, забывшая, по какому поводу обещала мне с вечера позвонить. Не позднее девяти утра. А сейчас уже одиннадцатый час.

— Ир, привет, почему трубку не берешь? Ты не помнишь, чего я тебе вчера трезвонила? Впрочем, не важно. Важные моменты так просто из головы не вылетают. Хотя по пустякам я названивать не буду. У тебя мука есть? Полстакана не хватает.

— Заходи, — разочарованно вздохнула я.

Наташка насторожилась и решила обидеться. Довольно сухо поблагодарила меня за жадность и сообщила, что передумала испытывать лапшерезку. Два года лежала нераспакованная и еще полежит. Как и моя. Непонятно, зачем приобретали?

— Тогда просто так заходи, меня Димка бросил.

— О! — оживилась подруга. — А почему не слышно радости в голосе? Пара часов свободы уже хорошо. Надо провести их с пользой. Ща прибуду, только лапшерезку уберу.

Раздавшийся грохот, сопровождаемый жалобным металлическим звяканьем, свидетельствовал об оперативности Наташки. Еще трубку положить не успела, а уже принялась за порчу имущества. На всякий случай я от всей души пожелала агрегату технического здоровья и долголетия, а заодно попыталась вспомнить, где мой. Суета сует! Ну откуда ж мы могли знать, что метроном в очередной раз отсчитывает последние спокойные часы нашей относительной безмятежности. Слава богу, ненадолго.

2

— Ничего страшного. Надо срочно найти клин, которым можно вышибить ефимовский, — заявила Наташка, выслушав мою мрачную версию размолвки с мужем. — Ты, конечно, тоже хороша, но не признаваться же ему в этом. И потом, я всегда говорила: хирург не может быть джентльменом. Надо срочно сменить обстановку. Я не имею в виду мебель или ремонт квартиры. Предлагаю такой вариант: быстренько одеваемся, отключаем мобильники и сматываемся в загул. Представляешь, сидим в кафе рядышком с домом, ничего не делаем, а перед нами гарсон или гарсонка раскланиваются. Посуду мыть не надо. Голодный Ефимов возвращается домой, а тебя там и нету. Пусть побегает в твоей роли. Ты же не знаешь, куда его понесло, вот и он не будет знать, где тебя носит. Сразу прочувствует, кого и чего на ближайшее время лишился. Словом, давай приводи в себя в порядок, через пятнадцать минут выходим… Нет. Пожалуй, не уложусь. Так! — Подруга сосредоточилась на подсчетах. — Пять минут на маленький скандал с Борей… Десять минут на макияж… Впрочем, марафет наведу у тебя. Мало ли что Боря подумает. Короче, жди через пять минут.

Наташка обернулась раньше. Прибыла заплаканная, но довольная. К тому времени я уже нашла объяснение своей утренней душевной несвежести. Плохое настроение результат плохих предчувствий. На подсознательном уровне ждала неприятностей. Придумать весомый повод для отказа от посиделок в кафе не успела. Деятельная подруга быстренько обругала мои новые брюки, но заставила их надеть, поскольку они выгодно подчеркивают мою неотразимость. На моем совершенстве убожество брючек вроде как и не заметно, а прогулять шмотку надо. Чтобы моль не завелась. В конечном итоге я переоделась в платье.

По дороге несколько раз проверяла мобильник на предмет наличия эсэмэсок от Димки, но муж, по-видимому, крепко закусил удила. Вранье все эти его заверения, что он без меня жить не может. Чего сгоряча не наболтаешь ночью. Особенно когда невыносимо спать хочется, а у второй половины сна ни в одном глазу.

— Дай сюда этот слуховой аппарат! — запальчиво заявила Наташка, ловко выхватывая мобильник из моих рук. — Я его отключаю. Учишь тебя, учишь… Никуда твой Ефимов не денется. Если не к обеду, так к ужину вернется. Голод самый лучший навигатор. Нет, к ужину, пожалуй, поздновато. Мы столько пирожных не осилим.

Уже через минуту стало ясно: я себе места не нахожу. Помещение кафе казалось огромным и неуютным. Свободных столиков было полно, но ни один из них мне не подходил. То вид из окна не нравился, то не устраивал вид на стену или в глубину коридора, откуда просматривались служебные помещения. Возражала я довольно робко, на рожон не лезла, тем не менее Наташке моя «неусидчивость» надоела и она одобрила Димкин побег. Заодно прошлась по поводу великого ума моих милых детишек. Ясно, почему они предпочли жить отдельно от матушки, которой невозможно угодить. Я мигом активизировалась и напомнила подруге, что ее сын вообще сбежал от забот любимой мамы за границу.

— О! Наконец-то пришла в себя, — обрадовалась Наташка. — Чувствуется моя школа. Только давай уточним: Лешка не сбежал, а этапирован в Данию высшими силами — руководством фирмы. По независящим от меня причинам. Можно сказать, принес себя в жертву интересам конторы. Несчастный ребенок… Надеюсь, он хорошо заботится о моей невестке. И между делом напоминаю: сейчас родственные связи за границей не являются сведениями, порочащими автобиографию. По большому счету ты должна мне завидовать.

Я отмахнулась, заявив, что никому ничего не должна, и в очередной раз решила сменить место посадки. Вид на входную дверь тоже не слишком радовал, но сколько, в конце концов, можно прыгать? Именно этот вопрос и озвучила Наталья. Он так и остался открытым, ибо я сразу же беззвучно и сноровисто сиганула за предыдущий столик, где спряталась за ветвями пышно цветущего искусственными цветами вполне живого дерева в огромной пластиковой кадке. Кажется, это была разновидность экзотического, но явно обрусевшего фикуса. Через пару секунд к моему стулу прилепилась со своим Наташка. Из-за ветвей предполагаемого фикуса мы в полном смятении чувств наблюдали явление в кафе хирурга Ефимова. При входе он немного замешкался, прищемив дверью ветровку. И зачем таскает с собой? Двадцать градусов в тени.

Первая мысль была рациональная: я растяпа! На протяжении всего пути следования из дома до кафе не заметить за собой слежки! Единственное утешение — сверхбдительная подруга тоже прокололась. Пока я решала, является ли фортель мужа глупейшим проявлением ревности и стоит ли мне на него обижаться, появилась вторая мысль — дикая, но правильная: Димку совершенно не интересует моя персона. Мельком оглядев половину зала, он отметил на часах время, нахмурился и укоризненно покачал головой. У Дмитрия Николаевича явно была назначена встреча в этом заведении, поскольку он уверенно уселся за ближайший, но отдаленный от нашего столик, спиной к фикусу, и принялся кому-то названивать по мобильнику.

Я с трудом подавила желание приблизиться к мужу под прикрытием фикуса. Слишком тяжелый и потому не транспортабельный. А тут еще официантка пристала со своими заморочками. Наташка, как могла, отбивалась, я же, не веря своим глазам, наблюдала сцену встречи мужа с незнакомой мне профурсеткой. И все время бубнила, что все это мне снится. Как назло, молодость была не единственным недостатком девицы. К ней прилагались эффектная загорелая внешность яркой брюнетки с полными губами, надеюсь, силиконовыми, и фигура, далекая от стандартов профессиональной модели. Все при ней, в том числе и мой Димка, вскочивший при ее появлении, мало того, галантно поцеловавший пришелице руку. Надо же… Наташка неправа. Хирург тоже может быть джентльменом. Если пожелает.

«Ну что мне стоило приготовить утром этому ловеласу омлет? — с тоской терзала я себе душу. — Это ж надо! Мой правильный Димка! Столько лет притворялся. И я хороша. Не заметила переходного периода от любви к полному равнодушию. Вот пусть теперь эта фря ему омлет и готовит… на моей кухне. Боже мой!.. Неужели это происходит со мной?.. Так! Быстренько взять себя в руки…»

— Быстро взяла себя в руки! — шипела над ухом подруга. — Ничего страшного я не нахожу. Может, это деловая встреча. Раз они в кафе сидят и наш герой ей только руку поцеловал, до постели у них дело не дошло. Тебе он руки целует?

Я отрицательно помотала головой и заявила, что не помню.

— То-то и оно. Его поведение на грани официоза. Главное, не подать виду, что ты все видела. Наша цель позаимствовать из мобильника Ефимова телефон этой самоуверенной молодящейся стервы. Крашеной. А там я решу, что с ней делать. Интересно, что она в зануде Ефимове нашла? Отца родного? Надо же! Смотри, как глазки потупила. Ирка!!! Блин! Отцепись, ты мне руку вместе с кофтой прищемила. А рука у меня направляющая. Для тех, кто сбился с правильного пути. Ты не заметила, что они заказали?

— Димка минералку, а она… плохо видно. Кажется, мороженое лопает. Или пирожное, но как-то неосознанно, без смака. Гадость, наверное. Так ей и надо! Послушать бы, о чем эта сладкая парочка так увлеченно беседует.

— Ну, ты все-таки выбирай выражения. Зачем обижать кондитерское изделие? Блин, да эта фря всплакнула! Глазки платочком промокает. Смотри-ка, сразу подурнела. А Ефимов, по-моему, злится… Нет, скорее растерялся. Он к такому не привык. Ирка, ты виновата! За столько лет плакать не научилась. Женские слезы — двигатель прогресса. Я первоклассную бытовую технику со слезами приобрела. Жаль, некоторые агрегаты простаивают. Кофемашина, например. И лапшерезка.

— Ну и какой прогресс в данный момент намечается? — Я тупо уставилась на поданную официанткой чашечку кофе.

— Собираюсь купить аэрогриль, — шамкая, доложила Наташка.

Это ж надо отхватить такой кусок пирожного! Не меньше половины. Кажется, моего.

— Оченно мне название агрегата нравится: аэрогриль! Пахнет пассажирскими авиаперевозками и полной безопасностью полета. Фантазии… Или ты о другом прогрессе? Который вытекает из слез Димкиной собеседницы?

Я с достоинством кивнула. Подруга, прячась за широкими листьями то ли пальмы, то ли фикуса, вновь заняла разведывательную позицию и нервно доложила, что мой почти бывший муж собирается кому-то звонить. Если ей не изменяет богатый жизненный опыт, почерпнутый из чужих семейных трагедий, то звонка от него следует ждать именно мне. Как начнет врать про необходимость внеурочного ночного дежурства на работе, все сразу станет ясно. Будем готовиться к атаке. Крашеная стерва приливной волной своих слез все-таки смыла стойкого моралиста Ефимова с прямого пути к семейному порогу.

Я нервно передернулась и уставилась на свою порцию кофе. Вроде как натурального. Интересно, на дне есть кофейная гуща?.. Если даже и есть, гадать на ней я не умею, Наташка тоже, но наверняка что-нибудь соврет для моего успокоения.

— Блин! — ругнулась подруга. — Чуть со стула не навернулась. Показалось, что твой Ефимов в нашу сторону вытаращился. Так на пол потянуло… О! Смотрите-ка, кофеек прибыл с «Наполеоном». Не заметила. А где твоя «картошка»? Неужели уже слопала? Ир, это у тебя на нервной почве. Ты следи за собой. Так и поправиться недолго. Было бы из-за чего. Знаешь, что-то мне не верится в непорядочность Ефимова.

Тихая мелодия звонка из моего кармана подтвердила предположение Наташки. Когда ж я успела включить мобильник? Совсем не контролирую свои действия.

Звонил Дмитрий Николаевич. У меня вдруг затряслись руки, я никак не могла выудить телефон, а когда выудила, мелодия оборвалась. Очевидно, упрямый Дмитрий Николаевич продолжил свои домогательства по домашнему номеру, поскольку, потыркав кнопками, не отрывал телефон от уха. Я с мстительной радостью пожелала ему удачи.

Очередной звонок Димки на мой мобильник заставил меня вздрогнуть. Равнодушно ответить не удалось, я недовольно процедила: «Да…» И тут же получила выговор за намеренное игнорирование его персоны. И только собралась дать мужу решительный отпор, как он потребовал отчета, где я гуляю. Потребовать от него аналогичный я не успела. Димке даже не понадобился мой ответ о месте дислокации. Тоном, не допускающим возражения, господин Ефимов заявил, что мы срочно уезжаем. Причина и подробности — по дороге. Положение очень серьезное. Минут через пятнадцать он подаст машину к подъезду. К этому моменту мне следует хотя бы согреть чайник. «И, пожалуйста, без глупостей», — добавил он.

— Без них никак нельзя, — сердито отметила я. — Мне они с момента рождения достались. Только благодаря им и выживаю. А чаю вполне можешь испить по месту нахождения. Вместе с очаровательной собеседницей.

Наташка слишком поздно кинула в меня пятисотрублевую купюру, приготовленную для расчетов. Да и толку от нее!.. Надо бы весь кошелек. Это ничего, что он почти пустой. Я легко отмахнулась одной левой и коротко напомнила подруге, что швыряется деньгами не по адресу. Правой рукой продолжала держать мобильник, распинаясь о хорошем вкусе мужа. Мол, у меня достойная смена, обижаться нет смысла. На больных не обижаются, а Дмитрий Николаевич явно приболел. Душевной болезнью. Неужели от Полетаева заразился? Без психиатра не обойтись.

Надо отдать должное мужу. Стоя за моей спиной (когда только успел передислоцироваться!), он внимательно меня слушал. Без мобильника — вживую. Ни разу не перебил. Даже когда я принялась за раздел нашего совместно нажитого имущества. А пусть забирает все оптом. Зачем мне нелегкие воспоминания о прошлом, коварно в этом имуществе притаившиеся. Как нахлынут болезненной волной! Его проблемы принимать или не принимать…

— Хотя бы нижнее белье себе оставь, — потупив взор и нервно обмахиваясь своей пятисотрублевкой, не своим голосом пискнула Наташка. — Уж лучше бы ты молчала.

Я хмыкнула. Подруге не мешало бы сменить тон. С таким голоском только на паперти стоять, за милостыней, тогда как ей привычнее читать поучительные проповеди. И тут я насторожилась, поняв, что Наташкино воркование своеобразный сигнал тревоги.

Почувствовав неладное, я пару раз повторилась на последнем слоге слова «принимать», смолкла, медленно обернулась и похолодела. Вместе с Димкой, стоявшим за моей спиной со скрещенными на груди руками, меня внимательно слушали едоки с двух соседних столиков. Очаровательницы брюнетки среди слушателей не было, не было ее и на прежнем месте. Честно говоря, я растерялась. Слегка запинаясь, поведала всем, что Наталья права. Не стоит ворошить собственное нижнее белье, заберу его себе, прямо в куче. И, прикрывая руками разгоревшуюся физиономию, быстренько заторопилась к выходу, слыша, как позади подруга благодарит слушателей за проявленное внимание к сцене из домашнего спектакля:

— Всем спасибо, все свободны.

Я недолго торчала в одиночестве, безуспешно прячась в тени раскудрявой рябины и притулившегося к ней куста непонятного происхождения, однако успела пережить свое сольное выступление заново. Даже голова разболелась. Ну что Наташке стоило аккуратно двинуть меня под столом ногой — куда более действенный способ заткнуть собеседника, нежели швырять в него однокупюрной денежной массой. Наверное, боялась отдачи мелочью.

Дмитрий Николаевич, облагодетельствованный и одновременно обиженный моей бескорыстностью в вопросе раздела совместно нажитого нами имущества, гордо вышагивал впереди Натальи. При этом практично смотрел себе под ноги. Подруга семенила следом, размахивая руками, и горячо рекламировала мою глупость и нашу общую с ней забывчивость. Оба так увлеклись, что пролетели мимо меня. Это сразу привело меня в нормальное состояние. Пара секунд торможения — и я рванула вдогонку.

Димка остановился внезапно. Наташка ткнулась ему в спину и смолкла. Я предусмотрительно остановилась поодаль. Далее гонка протекала в обратном направлении — муж забыл, что припарковал машину с другой стороны кафе. Подобная забывчивость была показателем сильного смятения чувств. Спрашивается, зачем он вообще так торопился к рулю, если все равно пришлось ждать нашей загрузки. А мы не торопились. Наташка делилась знаниями.

— Ир, мы с тобой в красотке простую сестру жены Полетаева не узнали, — скороговоркой бубнила мне подруга. — Наверное, потому, что никогда не виделись.

Димка делал вид, что не слушает. А может, и правда не слушал. Был слишком увлечен общением с навигатором.

— Она с Димочкой встречалась, чтобы посоветоваться насчет серьезных сдвигов в психике Полетаева. Только зря Ефимов к ее ручке приложился, — повысила голос Наташка. — Дань ее женской мужественности, а на самом деле сплошная антисанитария. Сейчас на улице все что угодно подхватишь. А ручки у сестрички Валерии Полетаевой явно загребущие. Кстати, Арефьев из третьего подъезда свою будущую тещу-заразу именно на улице и подхватил. Она вроде как ногу подвернула. На ровном месте. Домой дотащил, а через день почти женился на ее дочери. В прошлом году окончательно расписались, теперь теща их разводит. Да, а руки эта красотка точно не мыла. Ир, ты сдуру решила… Ну, кто старое помянет, тому зуб вон. Я точно не помяну.

— Глаз. Правильно — «глаз вон».

Наташка бросила на меня недовольный взгляд.

— Вечно ты на рожон лезешь. И откуда в тебе такая кровожадность? Глаз — это уж слишком. Да мне и зуб-то жалко. Свой особенно. И дай мне договорить. За пару секунд я все выяснила, хотя Ефимов кололся неохотно. Обещал бабе оставить этот разговор в тайне. В общем, не успел он, несолоно хлебавши, из дома выйти, как она с рыданиями навязалась ему на встречу. Вроде у Станислава дикие заскоки — собирается прикончить родную жену, ссылаясь на то, что она пару лет назад уже погибла. Ефимов выбрал для встречи присутственное место. Все равно не знал, куда деваться. Из дома вроде как ушел. Ну а при встрече красотка уговорила его заехать завтра к Полетаевым. Но так, чтобы об этом никто не знал. Она боится возможных слухов о невменяемости Стаса. Оказывается, он не просто руководитель фирмы, а какая-то там «шишка». Это конец карьере и ее денежному эквиваленту. Ну, ты ж понимаешь, что подобного расклада я допустить не могла. Мало ли какие планы в голове у этой профурсетки. Охмурит Ефимова… Даже не хочу говорить на эту тему. Словом, я согласилась с твоим мужем на альтернативу вашему болезненному разводу с разделом взрослых деток. Куда лучше совместная поездка к Полетаевым вместе с тобой… нет, теперь уже с нами, мне все равно деваться некуда. Из принципа. Если не забыла, я ради тебя с Борисом… Впрочем, кто старое помянет, зубов не хватит. Лучше чужих. Мы с тобой едем в качестве окружающей среды Дмитрия Николаевича. Сольемся с природой, погуляем, пока Дмитрий Николаевич незаметно оценит адекватность Полетаева и убедит его показаться психиатру. По мужику явно дурдом плачет, а Ефимову — своему спасителю — он верит. Валерия опасается за свою жизнь, жизнь Полетаева и, соответственно, окружающей их среды. Есть серьезные к тому основания. Бабе трудно понять — притворяется муженек или его заскоки результат неправильно проведенной Ефимовым операции. Якобы он в ходе хирургического вмешательства какой-то сдвиг в мозгах Полетаеву организовал. Самое интересное, что при посторонних Полетаев держится вполне разумно, а наедине с ней выкрутасничает. Твой Дмитрий Николаевич, конечно, дурак, что согласился на эту поездку, но что сделано, то сделано. Только он решил ехать не завтра, а прямо сейчас. Не хочет день терять. А завтра рванем на дачу. Не бросать же нам его одного. Быстренько смотаемся к Полетаевым, быстренько погуляем, пока наш хирург быстренько сошлется на врожденную придурковатость Станислава Аркадьевича. Мол, каким он был, таким он и остался. Димка ничего не ухудшил. Еще не хватало судебного иска по обвинению Ефимова в непрофессионализме. Отойди в сторонку, ты на меня давишь своим присутствием на моей туфле.

Я послушно подвинулась, Наташка понизила голос до шепота:

— Твой Ефимов ужасно расстроен, переживает. На обратной дороге мы с тобой будем на подпевках: простая медицина в случае Полетаева бессильна. Следует морально поддержать Дмитрия Николаевича. Вернемся, накормишь, наконец, мужа омлетом. Это я к тому, что, памятуя о нашем выжидательном разброде и шатании на природе, на званый обед у Полетаевых он не останется. Исключительно по моей инициативе. Пришлось Ефимова напугать. На всякий случай. Предположила, что за время званой трапезы ты вполне можешь успеть встретить в лесочке свою новую судьбу — залетного тракториста. Могут у трактора тормоза отказать? Могут. Допустим, они отказали, вот он и залетел в кусты. А там ты сидишь. Мне главное до шести домой успеть. Борис закончит свой очередной проект и, забыв, что выжил жену из квартиры, начнет интенсивные поиски личной домохозяйки — меня, значит. Заодно и холодильник на дыбы поставит. Я его давно помыть собиралась.

Наталья распахнула дверцу машины и приветливо кивнула Димке.

— Господин Ефимов, как считаете, может, нам и переодеваться не стоит?

С водительского кресла раздалось невнятное бормотание. Да что там разбираться с ответом. Мы еще толком и не уселись, а Димка рванул с места в карьер, не ведая, что с каждым километром мы приближаемся к грядущим, скажем прямо, жутковатым событиям.

3

На пятидесятом километре навигатор свихнулся. Стал показывать дорогу в направлении Сибири, но через северный регион. Сразу после того как я (довольно фальшиво) выразила сомнение, что визит к Полетаеву будет уместен в отсутствие сестры Валерии. Уж очень мне не хотелось очередной встречи красавицы, звавшейся Светланой Павловной, с моим мужем. Поневоле рождались ревнивые мысли. Бесстрастным голосом Димка доложил, что женщина обещалась приехать только завтра, но она нам, по существу, не нужна, и… чертыхнулся. Электронный «Сусанин» в очередной раз упрекнул его в том, что он проехал необходимый поворот, хотя никаких столбовых указателей поворотов да и самих поворотов на дороге не было. Сама судьба пыталась отвести нас от ловушки. Наташка сунулась было в старый атлас автомобильных дорог, но навигатор опомнился и пришел в себя. Через пару минут мы свернули на нужную проселочную дорогу. Я с удовольствием выслушивала «комплименты» мужа «чокнутой вертихвостке Светлане Павловне». Судя по злым выводам Д.Н., получалось, что сама Валерия наверняка не далеко от нее ушла, а потому у Полетаева из-за наличия такого окружения не было иного выхода, как свихнуться. Или поумнеть, балансируя на грани безумия. За компанию со своей сверхзаботливой половиной!

Постепенно Димкино ворчание стало утомлять, но обрывать его — себе дороже. Мы глазели по сторонам, утешаясь видом за стеклом. А Димка соловьем разливался, бичуя своего бывшего пациента и его жену. Получалось, что Полетаев, заново осознав себя после комы, капризничал, отказываясь признавать Валерию своей законной женой. Более того, тайком уверял хирурга Ефимова, что его жена погибла в результате автокатастрофы и похоронена на Щербинском погосте. Нашептывания Полетаева были настолько убедительны, что Дмитрий Николаевич не поленился проверить паспортные данные пациента. Тогда и выяснилось, что Станислав Аркадьевич официально женат на Валерии, причем безнадежно давно. А дополнительно полученные сведения подтвердили, что во время их брака женщина пребывала в добром здравии. Консультирующие Полетаева специалисты подтвердили, что пациент душевно здоров, а вот в поведении хирурга Ефимова наблюдается некоторая странность. Ибо при всех Полетаев уверенно распинался о своем редком везении с женой и таких бесценных постулатах Валерии, как «Вера, Надежда, Любовь». Только благодаря Лерочке он вернулся с того света. Не смог обречь бедняжку на тоскливое одиночество на этом. С тех пор Дмитрий Николаевич и перестал обращать внимание на бредни Полетаева.

В данный момент, отчаянно выкручивая руль, ибо хорошо наезженная дорога внезапно обернулась рытвинами да канавами, он откровенно удивлялся, коим образом согласился выполнить просьбу Светланы Павловны. Не иначе как под гипнозом. Далась ему эта поездка! А всему виной мои утренние выкрутасы. Наташка тут же ехидно напомнила, что целый ряд лично моих просьб без всякого там гипноза он в свое время оставил без удовлетворения, хотя я ему куда роднее чужой сестры чужой жены чужого сумасшедшего пациента. Димка очередной раз чертыхнулся и пробурчал нелестные отзывы о моей дырявой памяти и черной неблагодарности. В ответ я только фыркнула.

К моменту выезда на ровный участок все мы окончательно перессорились. Случай, надо сказать, исключительный. Место, что ли, такое проклятое? Кончилось тем, что вылезли из машины и разбрелись в разные стороны — искать нормальный проезд к Полетаевым. Если верить кафешным разъяснениям Светланы Павловны, Димка нечаянно проехал нужный поворот. Тем не менее крайне недовольный супруг активно защищал свою исключительную внимательность.

— Да провалиться мне на этом месте, если я проскочил мимо! — И без зазрения совести переложил всю вину на нас — мол, постоянно отвлекали его внимание.

Разумеется, мы хлопнули дверями. И почти сразу об этом пожалели. Таскаться по лесу в хороших шмотках и полувыходных туфлях, удачно приобретенных на распродаже, еще то удовольствие. Хорошо, что мне удалось прихватить с собой завалявшуюся в машине старую ветровку. Хоть какая-то защита от комаров.

Я не замедлила упрекнуть Наташку в неоправданной упертости. Именно она настояла на почти парадной форме одежды. Предполагалось, что это повысит мне настроение. В итоге мы с ней не на шутку расплевались. Последней каплей послужило ее откровение, что у меня своей головы нет и не будет. Полная безнадега! Хорошо еще Д.Н. рядом не было. Какое-никакое, а подтверждение его теоретическим выкладкам.

Одиночное бродяжничество по кустам успокоило и быстро переросло в парное. Мы с Наташкой столкнулись под одной сосной и никак не могли разойтись.

— Какое счастье встретить в незнакомом лесу знакомое лицо! Замри, — облегченно вздохнув, заявила подруга, идя на таран. Сосна даже не пошевелилась. В отличие от меня. Благодаря Наталье, ухватившей меня за руки, я буквально приклеилась к дереву, служившему разделительным барьером. — И с чего это мы все взбеленились?

— Если у меня есть «знакомое лицо», то оно прилагается к знакомой голове, которую ты как-то не заметила, — сурово заявила я.

Наталья меня отпустила. Немного помедлив, я присела на траву. Балдеж! Облегченно выдохнув, я разулыбалась и в состоянии всепрощения предложила подруге вернуться к машине, дабы уговорить Димку отказаться от затеи визита к Полетаевым. Валерия не ребенок, сама разберется с супругом. Надоело бестолковое хождение по мукам.

— Мама дорогая! Ирка, сейчас же встань! Рядом муравейник. Не надо нарушать трудовую деятельность его обитателей. Пусть пашут. А вот я в отличие от них до шести свободна, — на всякий случай, но не очень уверенно напомнила подруга и напряженно прислушалась. — Кажется, звук мотора. Ир, не мельтеши, от тебя помехи идут. Сплошной треск. Определенно едет машина! Причем оттуда, откуда нужно. Ефимов все-таки проглядел нужный поворот.

Не теряя времени, мы рванули на шум работающего двигателя. Увы, он быстро удалялся. А нам еще ни разу не удалось обогнать автомашину, если она не стояла на месте. Спустя короткое время пришлось признать истину: Наташке не суждено попасть домой к шести часам. Мы заблудились.

Самым ужасным было то, что мобильники остались в машине. Димка на наши отчаянные вопли не отзывался. Как мы ни прислушивались, но звуков цивилизации не уловили. Обыкновенная лесная тишина, изредка приукрашиваемая шорохом листвы и легким потрескиванием. Даже птицы молчали.

— Мох… — пролепетала подруга. — Со школы и из нашей общей жизненной науки помню: с северной стороны у деревьев мох гуще. Надо найти образцово-показательный экземпляр дерева и сориентироваться в пространстве.

— А с какой стороны света нас сюда занесло? — занервничала я. Не хотелось расставаться с надеждой на скорое возвращение к машине.

— Господи, да не все ли равно, с какой! — капризно возмутилась Наташка, внимательно изучая два мощных ствола елей. — Как-то странно ведет себя этот мох. Вот на этой дубине, — шлепнула она по дереву, — его много с этой стороны, а на второй он почему-то гуще с противоположной. Береза вообще лысая, без лишаев. В смысле, лишайникового покрытия.

— Выпендривается. Не хочет прятать естественную красоту под маской. А мох на одной из еловых сущностей, скорее всего, замерз. Вот и перебрался на юг. — Я со злостью отбивалась от комаров, удивляясь их живучести и количеству. Чем же такая свора питается? Мы-то к ним случайно наведались. — Так в какую сторону пойдем?

— «А мы пойдем на Север», — нещадно гнусавя, пропела подруга. — Северный Ледовитый океан точно не пропустим. Или Колыму. А ежели Север обернется югом, возражать не стоит. Широка страна моя родная! Ой… это я зря ляпнула. Словом, нечего торчать на месте, плохие мысли в голову лезут. Ирка, ну что ты застыла каменной бабой! Хватит препарировать комара. Достаточно того, что ноги ему переломала. И прекрати корчить рожи. Приди в себя. Скорее всего, ты Ефимову основательно надоела. О себе вообще молчу. Наш хирург, как тот безвольный старик из сказки «Морозко». Решил избавиться от нас безболезненным для себя способом: завез в дремучий лес и покинул. Небось сейчас ему Полетаева омлет жарит. Блин, есть хочется.

Споткнувшись о замаскировавшийся в траве корень, я пролетела вперед, опередив подругу. Спасибо молоденькой осинке, о которую я притормозила, испуганно напомнив, что в Подмосковье нет дремучих лесов. Голос невольно дрогнул и сорвался на писк. Уверенностью от моего заявления в части «дремучести» и не пахло, пахло страданием. Наташка, добрая душа, тут же посоветовала особо не торопиться и лбом дорогу не прокладывать, а следом принялась меня утешать. В том плане, что не стоит оплакивать отсутствие подмосковных дремучих лесов. Жалко, конечно, что они изрядно облысели, но пока мы тут шастаем в поисках Севера, возможно, вырубленные проплешины как-то зарастут. Больше всего подругу взволновало, что к тому времени Борис может забыть ее незабываемую личность. И тут же, не замечая препятствий в виде кустов, которые следовало обойти, принялась строить планы отмщения невинному супругу.

Вскоре стало ясно: мы ходим по кругу. По непонятной причине все время загребаем влево. Проявился этот «хоровод» довольно просто. Я повторно споткнулась о злополучный корень и едва не сломала уже знакомую спасительную осинку.

— Чертов лес! — в сердцах заорала Наташка. — Чертов сын Полетаев! Чертова баба его жена вместе со своей сестричкой! Зачем мы вообще навязались твоему дураку Ефимову в провожатые?! А ты тоже хороша. Димкину нравственность следовало блюсти утренним омлетом, а не конвоированием до места ее скоропостижного падения.

Взглянув на меня, подруга осеклась и тихо попросила не обращать внимания на ее глупые речи. Цепная реакция! Глупость рождает очередную глупость. Почувствовав во рту едкую горечь, я перекосилась, выплюнула неосознанно разжеванный осиновый лист и, не отвечая, пошагала вперед. Душу заполнили сумерки. Наталья что-то верещала сзади. Кажется, оправдывалась за поклеп на идеально верного мужчину — Ефимова Дмитрия Николаевича, который ни за что не продастся за какой-то там омлет. Разве ж только после семидневного голодания. Я толком не слушала. Не останавливаясь, летела вперед.

Удивительное дело, но довольно быстро я плавно выпала из кустов на дорогу. Не важно, что лесную, зато отлично наезженную. Сомнений не возникло, она ведет в присутственные места, независимо от выбранного направления — направо или налево. Подоспевшая Наташка от радости выдала пару безумных «па». Взлягивая, она активно хлопала себя руками по бокам и, задрав голову вверх, громко вопила слова старой детской песенки про кузнечика. Если бы он ее услышал, с перепугу сам бы прыгнул лягушке в пасть. Я только поморщилась.

Решив не морочить голову выбором пути, свернули налево с тайной надеждой добраться до шоссе. Там можно остановить какую-нибудь машину, выпросить мобильник и связаться с Димкой. В отличие от меня он постоянно держит его при себе. Присмиревшая подруга бодро топала сзади, радостно планируя меню разносолов на поздний ужин. Для себя любимой и (так уж и быть) для меня, нахлебницы. Борису отводилась роль стороннего наблюдателя. Димке же в это время надлежало в одиночестве давиться омлетом на собственной кухне. Ибо с него все и началось.

Дорога дала крюк, обогнув небольшое болотце. Низина отметилась грязью. Я с тоской подумала о легких туфельках, которые меня угораздило напялить. И только Наташка собралась дать словесный отпор моим невысказанным страданиям, как со стороны болотца послышался сдавленный вой. Ноги подогнулись автоматически…

О туфлях уже не думалось. Сидя в прекрасном платье в дорожной грязи, я пыталась спихнуть с себя Наташку, лихорадочно уверяя ее, что до соломенной подстилки мне далеко.

— Слышала? — активно сопротивляясь, пыталась она достучаться до моего сознания.

Бесполезно. Я сама себе мысленно подстелила в голове соломку, сосредоточившись исключительно на Наташкиной весовой категории. И тут жуткий вой повторился. Наташка взвизгнула, а меня от страха парализовало. Я никак не могла отпустить подол платья Наташки, решившей немедленно удариться в бега.

— Отцепись, идиотка! Там целый волкодав, вожак стаи волков! Продукт реинкарнации собаки Баскервилей. Я не хочу давать ему интервью.

Для большей убедительности подруга основательно шлепнула меня по рукам, сразу приведя в чувство. Автоматически разжав руки, я ее искренне поблагодарила.

— И тебе спасибо, — нервно среагировала немыслимо изогнувшаяся Наташка, пытавшаяся разгладить вытянутый клок платья. План скоропостижного бегства был отменен. Сплошной фетишизм, шмотка оказалась дороже жизни. В том числе и моей.

Очередная вспышка воя отличалась разнообразием: что-то похожее на «Ой-ёй-ёй-ёй-ёй!» с оттенком жалобной горечи. Мы замерли, пытаясь осмыслить новый нюанс. Я осмыслила первая, поскольку с уверенностью заявила, что в болоте не насобачившийся волкодав. Скорее человек.

— Ефимов! — ахнула Наташка. — Это он с тоски по тебе развылся. А может, по фирменному омлету? В любом случае надо выручать. Вдруг твой ненаглядный сидит в болоте со всеми удобствами? Въехал туда прямо на машине. Надеюсь, там не фирменная трясина.

Я рывком вскочила, хотя ни на секунду не поверила Наташкиным предположениям. Не тот человек Дмитрий Николаевич, чтобы выть, даже по серьезным поводам. Просто какому-то бедолаге очень не повезло. И в одном подруга права: выручать его надо в любом случае.

Пробираясь по чавкающей жиже, я уже не думала о туфлях. Почему-то ни одной из нас в голову не пришел вариант окольного пути — обежать болотце посуху. Жалобный вой прозвучал еще один раз и резко оборвался сразу же после Наташкиного бодрого отзыва. Наверное, ей не следовало вопить как верной подруге вышеупомянутого волкодава. Надо было ответить поскромнее. С другой стороны, бедолага от такой «песни песней» вполне мог самостоятельно выскочить из болотного плена. И скатертью бы дорога!

Размерами болотце оказалось серьезнее, чем мы думали, — вытянутым в длину метров этак на сотню. То тут, то там из густой темно-коричневой жижы, местами приукрашенной полусгнившими кочками, выглядывали темно-серые останки бывших деревьев. Снизу иногда поднимались на поверхность и лопались пузыри. Пренеприятное зрелище. Бедолагу мы обнаружили на противоположном берегу мертвого водоема. «Окрас» мужика полностью соответствовал цвету болотной гущи. Свеженькой, ибо она еще бодро разлеталась с него в стороны, особенно с волос. Он походил на трясущегося от холода пятнистого негра, случайно заблудившегося в России. Едва ли окрас был намеренной маскировкой. Очевидно, несчастный только что выбрался из болота на относительно сухое и безопасное место. Не иначе как Наташкин «отзыв» сработал.

— Слава те, Господи, это не Ефимов, — раздался рядом голос подруги, как и я не решающейся подойти ближе к бедолаге. — Ты не знаешь, чего этот тип на нас вытаращился? Снизу вверх, а так надменно. Прямо король без трона… — Наташка примолкла, а через пару секунд выдала: — Ирка-а-а… а король-то голый! Точно, в чем мама родила, не считая трусов. Не смотри на него в упор, мало ли что подумает. Скорее всего, этот тип с большим приветом от шизофрении. Вообразил себя Тарзаном, искупался в болоте и завыл от радости.

— Грязный какой… Самая настоящая нечисть — кикимора болотная… в смысле, кикимор мужикообразный, — с запинкой выдала я свой вариант наименования особи.

— Не убивайте, — отчаянно моргая глазами, прохрипела сущность совершенно не по-королевски.

— Мы и не собирались, да у нас и нечем, — растерялась я. — Сами нечаянно заблудились. Верный друг на машине, а мы так, пешком. Вот бегаем, надеясь найти хотя бы машину.

Сущность размазала по глазам грязь, немного прозрела и удостоила нас пристального взгляда.

— Понятно. Хотите сдать меня в сумасшедший дом.

— Еще чего. Само устраивайся.

— Тогда пом-могите, — перекашиваясь от боли, попросила сущность вполне нормальным голосом, но продолжая активно трястись. — Нога…

— Правая, левая? — активизировалась Наташка. — Ир, ты на полшага ближе к его нижним конечностям, посмотри, что там с ними. Я буду на подстраховке. А ты, Тарзан, прикройся хотя бы травкой. У тебя трусы порвались.

Пока Тарзан суетливо срывал и набрасывал на интимную часть тела все, что росло под руками, я осторожными шажками постепенно подходила к нему. А вдруг шизофрения послала ему в подарок ну о-очень большой привет?

— Ирина, простите, не знаю вашего отчества, — забыв про больную ногу, неожиданно залепетал распухшими губами несчастный, — не бойтесь, я в своем уме.

— А я — нет. — Мое откровенное признание вырвалось после внимательного изучения бородатого лица незнакомца. — Откуда вы знаете мое имя?

— Так вас подруга назвала.

— А откуда вы знаете, что она моя подруга? — Я сделала осторожный шаг к страдальцу.

— Да ниоткуда! Просто предположил.

— А вы жертва преступления! — осенила меня догадка. — По дороге домой вас ограбили вплоть до трусов и едва не убили? Из одежды только волосяной покров, включая щетину.

— Трусы стянуть не успели, зато порвали, — внесла уточнение Наташка.

Он обиженно кивнул и, слегка подвывая от боли, схватился правой рукой за правую лодыжку. Даже сквозь грязевое покрытие было видно, что она значительно опухла. Затем бедолага посмотрел на зажатый в левой руке пучок травы и добавил ее к сформировавшейся на животе кучке.

— Да хватит тебе утепляться, болезный. Целый стог уже организовал, — окончательно ожила подскочившая к нему Наташка. — И не шарахайся от меня, я просто хотела накинуть тебе на плечи свою кофту. Ир, ну ты как заржавевший шлагбаум. Чего застыла в полусогнутом состоянии? Стаскивай ветровку, человек ею прикроется. Пока я буду решать, что делать с его ногой, тебе надлежит организовать ему словесную развлекаловку. Не бойся, Тарзан, больно не будет. У тебя, наверное, и другое имя есть?

— Есть. Иван. Точнее, Сережа, — быстро поправился он, еще раз размазав грязь по физиономии. Явно врал. Ну, да не наше дело.

Устраивать развлекаловку мне не пришлось. Повнимательнее взглянув на травмированную конечность мужчины и осторожно ее потрогав, Наташка заявила, что проще было бы оторвать ступню вместе с лодыжкой к чертовой матери. Сергей-Иван попытался отмахнуться от спасательницы, но был бит ее сердобольными руками.

— Мы не ищем легких путей, — с обидой заявила ему Наташка. — К твоему сведению, у нас нет никакого желания навещать упомянутую чертову матерь. А посему ничего отрывать не будем. Наоборот, жертвую тебе свою роскошную косынку с шеи. С помощью этого шедевра и… Ир, отступи в сторонку, ты стоишь на подходящем материале. Дай мне две эти занюханные веточки, только запакуй их в свои следочки. Сделаем фиксирующую повязку. Кто знает, может, у Сергея не обыкновенное растяжение, а перелом…

Она склонилась над пострадавшим, потребовала, чтобы он как следует протянул ноги, и осторожно коснулась проблемного места.

— Мама дорогая! Ирка, держи этого психа, да покрепче. По-моему, он плохо соображает от боли. А я плохо соображаю, когда мне мешают соображать. Как жаль, что наш «верный друг» провалился сквозь землю. С другой стороны, человек слова. Провалиться, мол, мне сквозь землю, если я не заметил поворота. Обещал — сделал.

Наташка несла всякую чушь и, преодолевая легкое сопротивление Сергея и чушь, которую несла я, ловко накладывала повязку. По окончании процедуры подруга помассировала руки и порадовалась за беднягу. В том плане, что одна нога — привилегированная. Худо-бедно, но она у него если не обута, то одета. И ничего, что слегка. Только после этого я поинтересовалась у Кикимора-Тарзана-Сергея-Ивана, есть ли у него поблизости родные, например, любящая жена. Или хотя бы друзья-знакомые.

— Я вдовец. Жену похоронил два года назад, другой не будет, — скрипя зубами, но твердо ответил бедняга. — От друзей предпочитаю держаться подальше.

— Лучше всего в болоте, — мгновенно отреагировала я, вызвав недоумение на грязной физиономии Сергея.

На меня в упор смотрели его внимательные глаза, безумием во взгляде и не пахло. Я сразу вспомнила Димкины слова о заскоках пациента Полетаева и робко поинтересовалась, не знает ли он случайно чету Полетаевых, проживающих где-то неподалеку.

— Какую чету? Он вдовец, — отрезал Сергей и странно всхлипнул. В горле у него что-то заклокотало.

— Тогда кем ему приходится Валерия? — прогудела Наташка.

— Женой, — подавляя рыдания, промычал Кикимор.

«Псих!» — мысленно посетовала я.

4

— Ну хватит нести всякий бред! — возмутилась Наташка. — Давайте решать, что делать дальше. Хотя, что тут решать. Фазенда Станислава Аркадьевича наверняка в пределах досягаемости. Есть два варианта: первый — оставляем ограбленного калеку здесь и по его наводке бежим к дому Полетаевых. Там вызываем «скорую» вместе с полицией, прихватываем шмотки и возвращаемся назад, к месту залегания Сергея. Пешком, если нет машины. Негативный момент: можем снова заблудиться. Как жаль, что в лесу не наставили светофоров. Хорошо, если нас найдут. Хотя бы через недельку. Я бы смогла оправдаться перед мужем за задержку. Уважительная причина — плохо искали…

Покосившись на трясущегося Полетаева, переставшего даже лупить комаров, я поторопилась озвучить второй вариант. Была уверена, что третьего не дано. Вот и предложила выступить нам с Наташкой в роли костылей, опираясь на которые Сергей на одной ноге медленно, но верно доскачет до дома Полетаевых. Хорошо бы протяженность пути к нему была меньше десяти километров. Даже ходя кругами, к утру, глядишь, добрались бы.

К нашему великому удивлению, Сергей, скорректировав расстояние до дачи в два-три километра, наотрез отказался от обоих вариантов. Мало того, выразил желание тайными тропами попасть на шоссе, сесть в первую любезно остановившуюся машину и уехать отсюда… Не важно, в каком направлении, лишь бы подальше. Затем неожиданно поперхнулся словами, замолчал и настороженно прислушался. Сквозь разводы болотной грязи на лице выделялись относительно чистые и резко побелевшие участки кожи.

Мы тоже насторожились, пытаясь уловить звуки, ставшие достоянием ушей Сергея. Но ничего не услышали.

— Банда грабителей возвращается… — процедила догадливая Наташка. — Может, Сергей не все с себя снял? Ах, да… трусы. Я не намерена повторять его судьбу. Не собираюсь расставаться со своей одеждой и лезть в эту жуткую плесень.

— Тогда заткнись! — хоть и шепотом, но довольно грубо оборвал ее Сергей.

Подруга попыталась огрызнуться, но не получилось.

Со стороны дороги отчетливо донесся звук проезжающей мимо машины. Я вопросительно взглянула на Сергея. Он отрицательно покачал головой и прошептал, что это не подходящая машина. Джип бандитский.

Наташка сдавленно пискнула, а мне сразу захотелось по уши влезть в болото. От отчаяния. Может, полегчает? Наверняка налетчики возвращались за своей жертвой. Неизвестно, что стало с моим Димкой, если он им случайно попался. Не сомневаюсь, муж все-таки нашел правильную дорогу. Исключительно ради того, чтобы отыскать меня и Наталью. А тут эта свора!..

Я с ненавистью взглянула на Сергея. Ребята с Большой дороги не случайные грабители. Случайные слиняли бы сразу после ограбления. Кикимор болотный даже перестал трястись и, пряча глаза, принялся суетливо прикрывать тело моей ветровкой, перетягивая ее с одного места на другое.

— Действуем по первому варианту, — решительно заявила я Наташке и сразу подала пример редкой бестолковости — полезла к дороге по краю болота. — Сергей пусть сам решает, что ему делать. Ждать лично от нас или с оказией свои шмотки и помощь либо под прикрытием нашей одежды ползти к своей близкой родственнице — чертовой матери.

— Иришка, стой! Куда тебя понесло?! — отчаянно завопила подруга. — Это же болото! Сворачивай влево, дурында. Посуху обойдем… дем. — Голос Наташки упал и смолк.

Нырнув в хорошо замаскированную яму, я едва не нахлебалась мерзкой жижы и порадовалась, что не пикнула. К моему удивлению, болото не собиралось меня удерживать. Молодое, неопытное. Выбраться мне удалось довольно быстро, благо к моим услугам был удобно торчавший поблизости внушительный сук какого-то мертвого дерева. Выбираясь, я, кажется, рычала. С закрытым ртом.

Наташка мгновенно ринулась на помощь и, чтобы подавить свой и мой ужас перед случившимся, отчаянно ругалась. Со стороны доносились сочувственно-бодрые то ли соболезнования, то ли поздравления Сергея. Нырнув в коричневую муть, я, к несчастью, повторила его безумный закидон. К счастью, без телесных повреждений.

Вытирать лицо пришлось сначала травой, затем подолом Наташкиного платья. Сразу родилась голубая мечта: немедленно принять душ. С ней я и продолжила форсирование тернистого пути к даче Полетаевых. Не прошло и пяти минут, как моя голубая мечта стала реальностью. Заработала небесная «душевая кабина». Начавшийся ливень не очень помог очистить от грязи подол Наташкиного платья, зато я на бегу кое-как отмылась. Во всяком случае, почувствовала себя посвежевшей. Настолько, что основательно продрогла.

Кикимор ошибся в расчетах. До дачного поселения, названного им и сестрой Валерии Ласкино, оказалось меньше километра. Выглядел дачный поселок типичной деревней, вполне мирной. Напугав своим видом двух собак и трех деревенских жительниц, под зонтами обсуждавших местные новости, мы первым делом поинтересовались, были ли сегодня бандитские нападения на деревню. Ответом было молчание. Впрочем, недолгое. Довольно быстро последовал встречный вопрос: «А вы никак пришли его организовать?» После очередной небольшой паузы, в течение которой нас с любопытством изучали пять пар внимательных глаз (включая собачьи), мы поинтересовались, где находится дача Полетаевых. Женщины выразили недоумение и организовали небольшое совещание, по окончании которого дали не очень вразумительное объяснение: скорее всего, это пустующий коттедж по левую сторону, «аккурат на отшибе». Больше негде. Он в деревне один такой — законсервированный. В остальных нормальных домах нормальные люди живут. В основном пенсионеры. Молодежь в город подалась, на заработки. Заодно выяснилось, что строение никаким Полетаевым не принадлежит. Никто из тетушек и не слышал о владельцах с такой фамилией, тогда как мимо них ни одна ворона в безвизовом режиме не пролетит. Скорее всего, эти Полетаевы просто на днях тайком сняли хоромы у каких-нибудь родственников настоящих собственников и тайком же заехали. То-то в третьем часу ночи собаки брехали. Что же касается хозяев, то они вроде разбились на машине, но был слух, что в полном составе, включая совсем лысую, но дорогущую валютную кошку, сбежали за границу. Еще полгода назад, по политическим мотивам — преследования со стороны властей как узников свободы совести. Ими тут многие серьезные господа интересовались. Но если верить слухам, глава семьи перед этим возглавлял какое-то ЖКХ и наворовал столько, что обскакал первых российских миллиардеров. Ясен месяц, любая захудалая заграница лучше самой благоустроенной зоны с сопутствующей конфискацией богатого имущества. Наверное, хозяин считал, что свобода совести должна быть неограниченной, по этому канону и жил. Но жители деревни были уверены: ограничивать ему нечего, никакой совести у беженца и в помине не было. Если он, конечно, не погиб в автокатастрофе.

Женщины настырно пытались выяснить, кто мы такие, из какой немыслимой грязи вылезли и зачем нам какие-то Полетаевы. Наташка отделалась короткими, но емкими ответами: «Мы пешком из первопрестольной. Грязные, потому как толкали попутные застрявшие машины, а Полетаевы, чтоб им пусто было, на фиг нам не нужны». Пока удивленная троица анализировала ее слова, мы поспешно ретировались. Не менее удивленные нашим видом собаки сочли своим долгом сопроводить нас до конечной точки, старательно облаивая с двух сторон и дружелюбно виляя хвостами.

Мне сразу не понравилось, что коттедж, якобы арендуемый Полетаевыми, расположился на отшибе. Еще больше не понравился высокий забор, отгораживающий его от внешнего мира. Поискав глазами кнопку звонка и не обнаружив, я принялась колотить в ворота ногами. Наташка мне активно помогала, сопровождая удары требованиями немедленно открыть железный занавес, не то хуже будет. Воображение рисовало самые страшные картины на участке, грохот стоял неимоверный. Испуганные собаки поспешили отбежать в сторонку, но своим яростным лаем являли собой достойную группу поддержки.

— Это не дача, это ловушка для Димки. За что? — в отчаянии простонала я, пытаясь форсировать ворота сверху. Бесполезно. Обезьянье начало в моем генеалогическом древе засохло окончательно и бесповоротно. Мало того, в свое время я ненавидела уроки физкультуры и старалась отлынивать от них всеми возможными способами. Вот когда пришлось об этом пожалеть!

— Собаки гавкают, — в свою очередь простонала Наташка, прыгая на одной ноге — отбила пятку. — Полетаевы на нас собак натравили.

— Боялись мы их тявканья! Из-за такого-то забора… — отважно заявила я и осеклась. Группы поддержки на прежнем месте не было. Со всей очевидностью именно она надрывалась по ту сторону, на участке.

Наташка не дурнее меня и поняла это мгновенно, мало того, она не прогуливала уроки физкультуры. В беге вокруг забора легко меня обошла, а посему в какой-то момент просто исчезла из моего поля зрения. В тщетной попытке не упустить подругу из вида, я обежала весь участок по периметру и только тогда поняла, что следовало высматривать не ее, а лазейку в заборе. Она оказалась с торцевой стороны. Оттуда уже тревожно верещала Наташка, органично вплетясь в собачий хор. Коллектив интересовался, куда меня унесло. Судорожно пропев «иду-у», я метнулась к основательно отогнутой снизу секции забора и через эту треугольную амбразуру в половину человеческого роста мигом переметнулась на другую сторону. Возможно, кто-то из местных жителей пробовал тайком разобрать забор на металлолом, но не смог противостоять железному характеру ограждения. А может, просто решил поживиться тем ценным, что в спешке оставил хозяин в доме. Странно, почему Полетаевы первым делом не заделали дыру.

Убедившись в полной моей целости и сохранности, Наталья отогнала собак, организовавших бурную встречу. Я недоуменно озиралась по сторонам. Судя по окружающей обстановке, больше встречать нас было некому. Обиженные псы, потеряв к нам всякий интерес, с независимым видом потрусили к лазейке.

О том, что коттедж необитаем, в первую очередь свидетельствовал ряд забитых досками оконных проемов. То ли не дождались своих стеклопакетов, то ли дождались, но впоследствии лишились. Коттедж выглядел мрачно. Ничего удивительного, если дом утратил свое назначение и планы стать надежным и уютным семейным гнездом. Не украшал его даже дикий девичий виноград, разросшийся на приволье по всей стене.

— Слушай, да оба Полетаевых форменные психи! — всплеснула руками Наташка и с раздражением пнула какой-то засохший корешок.

Он не поддался — намертво врос в землю, за что подруга посла его к черту и тут же без всякого перехода предложила обратиться в полицию. Я молча хлопала глазами. Честно говоря, подобная идея возникла и у меня, просто Наташка высказала ее первой. Тут же взыграло чувство противоречия. Оно-то и заставило упрямо обосновать глупость этой затеи. Хотя был более приемлемый вариант отговорки: мобильники лежали в машине. Как-то вылетело из головы. В результате получилось не очень убедительно, но настырно: «А то полиции больше делать нечего, как разыскивать злоумышленников Полетаевых». Где основания к тому, что они намеренно заманили хирурга Ефимова в ловушку? Ничего плохого он им не сделал. А нас с Наташкой сюда вообще не заманивали. Сами явились, без приглашения. Полетаевы вполне могли застрять по дороге на арендованную дачу, а мобильники разряжены. Сестрица Валерии в неведении. В конце концов, заблудились люди. Имеют право. Не хуже нас. Что же касается неухоженности дома, то с фасада он наверняка выглядит лучше. Ряд помещений готов к временному проживанию. Сняли их за гроши. Зачем двоим Полетаевым огромные хоромы? А свежего лесного воздуха здесь немерено, все условия, чтобы затаиться от коллег и друзей и тем временем поправить здоровье главы семьи.

— Я и говорю — психи! — заявила Наташка, впрочем, не возражая. — Ни за какие коврижки не стала бы проживать в нескольких комнатах заброшенного дома. Пусть даже с евроремонтом. По вечерам точно будет одолевать тоска по оружию обороны от неведомого противника. С ним бы ночи и коротала. Я имею в виду оружие. Лучше всего чугунная сковорода. Впрочем, Полетаевы могли приобрести этот особняк по сходной цене и постепенно осуществлять евроремонт. Тогда логично начать с места наилучшего ночного залегания — кухни, например. Приобрести водяной матрас… Блин, есть хочется! Так и стоит перед глазами родная кухня с шестичасовым ужином на столе. — Подруга взглянула на часы и присела на камень. — О! Внутренний таймер сработал. Ровно шесть. Но долг прежде всего. Ударились в демагогию, а надо Кикимора болотного спасать. Какая жалость, что Димка еще не приехал. Точно лес прочесывает — тебя ищет. Не может же он лишить себя радости в очередной раз уличить жену в бестолковости. Лет двадцать будет поминать сей случай. Надо же так распустить мужика! Лично мне ка…

А вот лично мне ничего не казалось. Я была уверена: ветви дикого винограда, прикрывающие основную часть проема крайнего окна слева, были принудительно потревожены. Кто-то изнутри тайком, а потому осторожно пытался обследовать видимую территорию участка. Я инстинктивно рванула подругу за рукав и потянула вниз. Мы слаженно рухнули в высокий бурьян, возможно бывший когда-то газоном. Наташка даже не пикнула, зато приготовилась заорать. От неожиданности успела только открыть рот и набрать в него солидную порцию воздуха. Видимо, решила, что моя исключительная выдержка мне изменила и я, впав в состояние дикой ярости от ее нравоучения, больше не в силах противостоять любым словесным нападкам.

— Там-м-м… — промычала я, пытаясь указать глазами на дом. От волнения получалось плохо. Глаза отчаянно косили, я никак не могла сфокусировать направление взгляда. Завороженная этим зрелищем подруга непроизвольно закрыла рот. — Первый этаж, последнее левое окно. Кто-то живой…

— А нам нужен мертвый? — не задумываясь, прошелестела Наташка. — И на фига он нам такой нужен? Мама дорогая! Лежа, я плохо соображаю.

— Тихо! Эта особь, скорее всего, мужского рода…

— Особист Полетаев, — услужливо подсказала подруга.

— …просто прячется в особняке. Услышал наш стук да гром, плюс собачий перебрех и затаился. А сейчас вылез и пытается оценить обстановку — есть ли кто посторонний на территории.

— Нету, — уверенно прошептала подруга. — Здесь только мы.

— Тихо, говорю. Вот нам по полной программе и достанется, раз конкурентов не имеется.

— Не мели ерунды. — Наташка внимательно изучала все окна дома. — Хотя кое в чем ты права: этот человек сам боится. Если, конечно, он тебе не померещился. С чего бы ему прятаться? И кто его знает, чего этот тип со страху не наделает. Ир, а вдруг в особняке сам Полетаев? Бабы говорили, ночью кто-то приехал. Почему ночью? А потому, что тайком. Не зря Светлана Павловна за сестрицу опасалась. Чокнутый зять привез жену сюда, прикончил, а тело спрятал. Твой дорогой Ефимов заявится, на него он свою вину и повесит. Говорила же, надо звонить в полицию.

— Пустозвон! Забыла, что мобильники остались в машине?

Наталья тихонько ругнулась и прошептала:

— Как думаешь, мог Полетаев нас заметить?

— На этот вопрос точно ответит только он сам, но мне как-то не хочется его спрашивать. И вообще, наверное, зря трясемся. Есть и другое объяснение — перед нами прекрасный вид на жительство какого-нибудь залетного бомжа. Дом пустой, почему же им временно не воспользоваться? Нашей машины на территории нет, следовательно, Димку искать здесь бесполезно.

— Ир, ты предлагаешь немедленно отсюда уползать?

Я кивнула и напомнила, что в болоте нас ждет не дождется Кикимор. Повалялись, отдохнули и будет. Подруга тоже кивнула и напомнила, что он нас ждет не с пустыми руками. Надеется, что прибудем на «скорой» и с вещами. Только непонятно, где их брать. Еще раз кивнув в знак согласия, я предложила вломиться в дом и ограбить бомжа. Наташка возмущенно покрутила пальцем у виска, попутно выразила соболезнование родным мне людям. Это только в выдуманных триллерах героини шляются по пустующим строениям, будоража настырным вопросом «есть здесь кто-нибудь?» напряженную тишину, а заодно притаившегося в доме маньяка или, на худой конец, разгулявшегося призрака. Лучше попросить помощи у деревенских. С другой стороны, вдруг бандиты, от которых удрал Кикимор, местного разлива? Работы в деревне нет, каждый крутится, как может.

Я невольно поежилась и принялась изучать все оконные проемы строения. На сей раз ничего подозрительного не заметила. Порыв ветра слегка потрепал вольготно разросшиеся плети дикого винограда, они податливо закачались, но тут в доме что-то грохнуло.

Первым желанием было вжаться в землю так, чтобы сравняться с ее поверхностью. Второе желание — незамедлительно любым способом покинуть лежбище — воплотилось в реальность раньше, чем я попыталась реализовать первое. Дико взвизгнувшая Наташка вскочила с намерением опрометью нестись к забору. Я не могла оставить ее в одиночестве. Через пару секунд мы обе валялись на земле. Паника — могучий стимулятор безрассудности. Не понятно, каким образом мне удалось подвернуться подруге под ноги. Она в долгу не осталась. Новая попытка подняться закончилась новым акробатическим трюком. На сей раз Наташка подвернулась мне под ноги. Не знаю, сколько времени мы кувыркались бы на пути к забору, если бы я в попытке удержать равновесие намертво не вцепилась в сухой корешок. Вместе с ним Наташка и оторвала меня от земли. Он оказался своеобразной металлической ручкой, приляпанной к квадратной крышке непонятно из чего, зато понятно зачем. Крышка прикрывала лаз в яму, из которой несло отвратительным запахом гниющих отбросов. К горлу подступила тошнота. Не в силах отцепиться от ручки я тупо таращилась на пронизанные белыми корешками ошметки дерна, отвалившиеся от крышки.

5

— Не надо нам тащить с собой этот металлом, — избрав комбинированный метод убеждения, Наташка шлепала меня ладонью по правой руке, насильно пытаясь отнять крышку. Одновременно бросала тревожные взгляды в сторону дома. А я никак не могла разжать пальцы. — Этой закрывалкой наш болотный Кикимор все равно не прикроется. Блин! Ир, ты меня слышишь? Тебе еще омлет Ефимову готовить.

— В яме застарелый труп, — промямлила я и отпустила ручку. Щит больно ударил по лодыжке, вынудив взвыть.

Наташка подняла его и с ворчанием пристроила на место.

— Ясновидящая ты наша! Труп нам и подавно не нужен. Ни молодой, ни старый. У нас Кикимор есть. Фига себе! Ирка, замри и не разгибайся. В окне нагло торчит чья-то белая рожа. И не просто торчит, а качается из стороны в сторону. Эк ее заносит-то. Ща как кувыркнется из окна! Либо она нас не видит, либо уже не боится. О! Скрылась. Надо бежать. К людям. Не хочу стать содержимым ямы. Ты тоже будешь смотреться там плохо. Тем более в грязном прикиде.

Я нашла в себе силы оглянуться. Непонятно зачем. У страха, как известно, глаза велики, но я своими ничего не видела, ибо плотно их зажмурила. На всякий случай. Мало ли что померещится, вообще закаменею. А в следующий момент, увлекаемая Наташкой за руку, я уже скакала к дырке в заборе. Глаза автоматически распахнулись сразу же после первого скачка — от новой волны ужаса. Клин клином вышибают. Просто представила себе, как по собственной дурости лечу в яму. В грязном прикиде.

Сразу бежать к людям раздумали за забором. Для этого следовало обогнуть сумасшедший участок и пролететь мимо ворот. А вдруг особист с белым лицом прямо за ними нас и поджидает. Высматривая в щелочку, держит наготове винтовку с оптическим прицелом. Или другое оружие, не принципиально. Отчаянно петляя, мы ломанулись прямо в лес, намереваясь кружным путем добраться до противоположного конца деревни.

Я никогда еще так не радовалась зарослям кустов, нещадно рвавшим одежду в неживописные клочья. С помощью зарослей легко затеряться, что мы и сделали. Примерно через полчаса безумной скачки оказались на пустынной лесной дороге, украшенной столбиком с указателем: Лискино. И, тяжело дыша, застыли такими же столбиками, не отрывая глаз от названия. Вне сомнения, дорога была той же самой, на которую мы вышли, проложив маршрут от болота с Кикимором к даче Полетаевых.

— Нам вообще-то Ласкино нужно, — пробормотала я, приглаживая растрепанные волосы.

— Ага, — с готовностью согласилась Наташка. — Надо же, сколько похожих названий.

— Похоже, мы ошиблись направлением, — отрешенно добавила я. — Надо навестить Кикимора и поддержать морально. Ну, в том плане, что скорая помощь не за горами. Вместе с одеждой. Затем быстренько сбегаем в Ласкино. В Лискино возвращаться не хочется.

Из-за организованного ветром шума мы не сразу услышали звук подъезжающей машины. А когда услышали, не поверили своим глазам. На дороге стояла родная «Нива», и из нее неспешно вылезал мой родной муж. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего, но уж что может быть хуже той ситуации, из которой мы только что выбрались. В тот момент он мне казался ангелом-спасителем.

Наташка с рыданиями бросилась Дмитрию Николаевичу на шею. Опередить ее я не могла. От счастья подкосились ноги, так что я просто присела на дорогу, улыбаясь и размазывая по физиономии несуществующие слезы. С удовольствием бы заревела, да не получалось. Кажется, первый раз в жизни Димка растерялся. И совсем не от необычности моего наряда. Он-то как раз соответствовал его ожиданиям. Просто считал невозможным стряхнуть с себя Наташку, находящуюся, по его мнению, в состоянии, близком к помешательству. С другой стороны, уже достигшая этого состояния жена нуждалась в неотложной психиатрической помощи. Хотя, на мой взгляд, все было с точностью до наоборот. Перемежая рыдания с речитативом, Наташка несла жуткую ахинею про неявку к шестичасовому ужину, ставящую под угрозу ее режим похудания. И что этот режим лично для нее полная фигня, ибо от него худеет только Борис. А покойнику, проживающему в яме, он вообще не нужен. Сюда же был приплетен Кикимор болотный, наверняка позеленевший от холода и голода. Венчал словесное творение подруги короткий рассказ о сволочном особисте, намеревавшемся оставить хирурга Ефимова без фирменного омлета жены. На всю оставшуюся жизнь.

Я попыталась внести коррективы, но только добавила несуразицы. Больше всего Димку поразил наш слаженный и решительный отказ сесть в машину. При этом Наташка клятвенно заверяла, что «Нива» если и вездеход, то не амфибия и по болоту точно не поплывет. При этом ссылалась на мой авторитет: «Ирка плавала, знает». Я, в свою очередь, талдычила про больную ногу голого Кикимора, которого мы втроем легко перетащим на себе, взвалив его на спину Димке. Кикимор ничем не лучше мешка с картошкой, только немного — килограммов на сорок — тяжелее.

Кончилось тем, что хирург Ефимов позорно сбежал в машину, уселся за руль и пристегнулся ремнем безопасности. Оттуда и предпочел вести осторожные расспросы. Надо отдать ему должное — весьма мастерски. Какие-то пятнадцать минут, в течение которых он обращался к одной из нас, одновременно затыкая рот другой, дали прекрасный результат. Круглый дурак, стоя в стороне на обочине, разобрался бы, а уж такой, как Дмитрий Николаевич… Я имею в виду, редкий умница.

К месту временного обитания Кикимора мы почти бежали. И как вскоре выяснилось — зря. Торопиться было некуда, вернее, не к кому. Бедолаги на прежнем месте не оказалось. Не было его и в окрестностях болота. От Кикимора осталась только Наташкина голубая кофта, сомнительно украшавшая сухую корягу. Моя ветровка, похоже, исчезла вместе с ним. Наташка тут же отметила, что Сергей человек порядочный, прихватил, что похуже.

Димка поскучнел и, с сожалением глядя на свои грязные ботинки, предложил немедленно выбираться к машине. Подруга тут же вспомнила про одинокого и голодного мужа, но жалела его недолго. Выяснилось, что, разыскивая Наталью, Борис позвонил ей на мобильник. То бишь в машину. Дима и сообщил другу соседу, что все путем. Непутевая Наталья вместе с непутевой Ириной блуждают по лесу в трех соснах, играя в прятки, а он их ищет. И надеется вскоре вернуть ему его блудную жену. Борис очень обрадовался и посоветовал с поисками не спешить. Пусть Натуля вдоволь надышится лесным ароматом. На таком воздухе и спится лучше. Приятель пригласил Бориса на одно интересное мероприятие, связанное с компьютерными технологиями, и он не намерен упускать столь удачное стечение обстоятельств.

Наташка насторожилась и потребовала разъяснений: что значит «на таком воздухе и спится лучше»? Почему-то у меня. Димка, успевший ушагать вперед, вопроса не слышал. А я ответила, как смогла. Скорее всего, Наташкин шестичасовой ужин поменял статус — превратился для Бориса в званый, мало того, он перенесен на другое, более позднее время, в другое место и с другим набором участников. А мы с ней тоже не внакладе — будем приглашены к Полетаевым. Преимущества налицо — не надо возиться с готовкой и мыть посуду. Достаточно просто забыть про долг вежливости и не навязываться хозяевам с предложением помочь. Перед ними сказочная задача: как можно скорее от гостей отделаться, то бишь накормить и спать уложить. Наше право согласиться — полностью или частично.

— Частично, — быстро отреагировала подруга. — После сегодняшних злоключений очень хочется домой. О, смотри-ка, кажется, Полетаевы прикатили. Улыбайся, улыбайся приветливей, наши улыбки отвлекут их от детального изучения нашего же внешнего вида. Не зря говорят, по одежке встречают…

Слова приветствия и приглашение в гости, густо замешанные на изумлении, сорвались с губ Валерии автоматически. В смысл она не особо вдавалась. Я поняла только то, что мы с Наташкой не соответствуем светлым тонам мягкой мебели столовой, но обивку всегда можно сменить. Две недели назад ее им без проблем поменяли. И протянула нам шоколадку, которую из чувства признательности мы немедленно съели, оценив ее как замечательно вкусную. Название я не запомнила — куда-то запропастилась обертка. Неужели тоже съели?

Станислав Аркадьевич вылезать из машины не торопился. Выронив ключи, он возился с их поисками, но проявил из-под водительского кресла большее гостеприимство, нежели Валерия. Так прямо и заявил, что несказанно рад нашей встрече и не отпустит нас, пока мы не побываем у них в гостях. Сама судьба привела нас сюда и не стоит ей противиться. Когда же он распрямился и вылез, мы поняли, что по выражению его лица трудно определить, искреннее приглашение или нет. Потому что лица практически не было. Основная его часть скрывалась под марлевыми повязками, закрепленными пластырем.

Полетаев, на мой взгляд, повел себя слишком прямолинейно. Поигрывая ключами от черной «Ауди», он с усмешкой поинтересовался, где нас нелегкая носила. Всю округу объездили в поисках. Забраться в такую даль от места назначения под силу только некоему домашнему животному, для которого семь верст не крюк. Потупив взгляд, я внимательно изучала свои и Наташкины раскисшие туфли. Размышляла, стоит ли говорить правду. Этот Станислав, оказывается, любитель хамить, высмеет только так. Наташка же с ответом не задержалась, надменно заявив, что верста версте рознь. Она бы и дальше поучала Полетаева, но тут выяснилось, что званого ужина не будет. Появился Дмитрий Николаевич с какой-то старой хламидой и, заботливо накинув ее мне на плечи, дал указание быстренько загружаться в машину. Обратная дорога к родному дому наверняка чревата многочисленными пробками. Мы с Наташкой переглянулись, еще не решив, является ли столь поспешный отъезд благом. Подруга пробормотала что-то про разгрузочный день и, развернувшись к Полетаевым задом, громко и язвительно заявила, что здешние семь верст — точно до небес и все лесом. А посему лично она первый и последний раз посетила эту негостеприимную местность, где нормальных людей грабят до трусов, а потом загоняют в болото.

Реакция была незамедлительной.

— Постойте! — обеспокоенно воскликнул Стас. — Это кого же ограбили до трусов в болоте? Надеюсь, не вас?

— Надейся, — оглянувшись на него, бросила Наташка. — Не нас. Какого-то мужика, его то ли Иваном, то ли Сергеем зовут. Запамятовал бедняга собственное имя. А вот вас, господин Полетаев, он точно помнит. В качестве вдовца, женатого на Валерии.

— Наталья, прекрати! — оборвал Димка гневную речь моей подруги. И, обратившись к Полетаевым, добавил: — Не стоит принимать во внимание высказывания Натальи Николавны. Налицо результат нервного потрясения, кроме того дамам нужна отговорка, чтобы оправдать свой разброд и шатание в здешних лесопосадках. Вот и насочиняли… семь верст до небес и все лесом.

Наташка внимательно посмотрела на моего мужа, подбоченилась и мигом организовала перепалку. Словесный спор между ней и Димкой иногда перемежался восклицаниями Полетаева. На меня никто не смотрел, зато я глазела то на разом потускневшую и явно испуганную Валерию, то на Стаса, безуспешно пытавшегося выяснить, где именно находится злополучное болото. Для усиления эффекта подруга время от времени ссылалась на яму, в которой спрятан убиенный покойник. Он, мол, может подтвердить ее правоту о безумности здешних мест.

— Как мужик выглядел? — надумал обратиться ко мне Стас. Слова звучали резко и отрывисто.

Я нехотя пояснила, что детально пострадавшего не изучала. Обыкновенный мужик в трусах и с растяжением в области голеностопа. А может, и переломом. В конце концов, обеспокоенный Полетаев предложил показать ему дорогу к болоту. Вдруг они с Валерией все-таки обнаружат жертву грабежа. Возможно, знакомую им, если учесть, что сама жертва их знает. Нельзя спать спокойно, сознавая, что могли оказать помощь пострадавшему, но не оказали, а он возьмет и скончается.

Кончилось тем, что все под предводительством Дмитрия Николаевича отправились к злополучному болоту. На полпути Полетаев вспомнил, что не закрыл машину, обругал Валерию за невнимательность и бегом кинулся обратно, потащив ее с собой. К нам присоединился сравнительно быстро, только с другой стороны. Снова обругал Валерию за невнимательность (выяснилось, что машину он все-таки закрыл) и с треском, перемежаемым чавканьем, принялся нарезать круги вокруг болота, попутно призывая то Ивана, то Сергея откликнуться. Вот только тон его голоса мне показался зловещим. Во всяком случае, я бы на месте этих «двух» разнопоименованных, но содержащихся в одном «флаконе» точно не отозвалась. Зря, конечно, придиралась. Лазить по местности, пересеченной сушняком и проваливающимися под ногами кочками, еще то удовольствие. Стас как мог, так его и выражал. Димка по совету Полетаева методично зондировал шестом болотную жижу в пределах доступности, непонятно зачем и без особого энтузиазма. Мы с «замороженной» Валерией стояли на относительно сухом пятачке и слушали язвительные комментарии Натальи по поводу бестолковых поисков, предпринимаемых еще более бестолковыми людьми.

Через полчаса все, кроме жены Полетаева, выглядели примерно одинаково грязными. Примерно — поскольку Дмитрий Николаевич в этом плане явно лидировал. Возвращавшийся к нам в сгущающейся темноте Стас оступился и опрометчиво избрал его в качестве устойчивого камня преткновения. Не выдержав натиска, Димка рухнул в болото. Как человек предусмотрительный, вместе с шестом. За шест его и вытянули, радуясь, что никому не надо по пояс лезть в болотное месиво.

О немедленном возвращении в Москву в таком виде не могло быть и речи. Все это прекрасно понимали. При свете фар смотреть друг на друга было жутко. Полетаев счел своим долгом озвучить сей вывод вслух, осчастливив нас любезным оскалом, означающим в его понимании приветливую улыбку. Наташка тут же попросила Стаса не корчить рожи, и без того тошно сознавать, на что угроблен целый день нашей жизни. Полетаев отвернулся, а Валерия сухо напомнила об автомобильной аварии, в результате которой Стас просто вынужден корчить рожи. И окружающим придется с этим смириться, хотя бы до его окончательной реабилитации после очередной пластической операции.

— А пока милости просим к нам, — добавила она, сменив гнев на милость. Приглашение прозвучало радушно.

— Да с превеликим удовольствием, — без всякого энтузиазма промямлил Димка, брезгливо смахивая с себя ошметки приставшей тины. — Наталья, ты бы помолчала немного — до ужина. Экономь силы.

— За едой я вообще молчу. Что ж мне теперь… Ир, ты мне всю левую туфлю оттоптала. Для сведения — твои физические намеки бесполезны, потому как моя левая нога босая. Стоит отдельно от туфли. Извини, Стас, если обидела тебя. Ляпнула, не подумав.

— Подумав, было бы еще хуже, — заверила я всех и пожаловалась на голод, холод и сгустившуюся темноту, весьма убедительно выбивая зубами дробь. Заодно напомнила о сомнительной безопасности нашего стихийного собрания на лесной дороге. Все сразу засуетились, рассаживаясь по машинам.

По дороге к даче Полетаевых Димка молчал, игнорируя даже простые вопросы, типа «стоит ли нам оставаться у них на ночь?». Такое впечатление, что ничего не слышал. Постепенно мы смолкли. За окном была непроглядная темень, только впереди живым маячком светили габаритные огни машины Полетаевых. Не ко времени Димкино молчание развеселило. Наташка без устали изобретала рецепты прочистки ушей хирургу Ефимову, я одобряла все и подхихикивала. Но отозвался он только перед автоматическими воротами. Пришлось остановиться, поскольку Полетаев опять выронил ключи и, согнувшись пополам, пытался определить, куда они завалились. Мне вспомнился эпизод из бессмертной комедии Гайдая «Операция ”Ы”», в котором Балбес взламывал замки склада. Вот тут-то я, зевая, и спросила у Димки: «Вы не скажете, как пройти в библиотеку?»

— Значит, так, — сурово заявил он, и я невольно напряглась. Не ожидала, что разговорится. — Меньше болтать! А если болтать, то на пустые темы. О погоде, например. Главное, не затрагивать причину, по которой нас сюда занесло. Ехали в Николаев и сбились с дороги. В поисках ее и разбрелись. На счастье я вспомнил, что где-то в здешних местах должна быть дача Полетаевых, связался с ними по мобильнику. Они разъяснили ошибку и помогли отыскать вас.

— Дмитрий Николаевич, вы повторяетесь, — фыркнула Наталья. — Мы с вами чуть раньше договорились щадить психику Стаса. И хорошо помним, что прибыли сюда по наводке сестры Валерии, проверить его вменяемость.

— Дело в том, что у Валерии нет никакой сестры, — задумчиво проронил муж. — И никогда не было. Одна она у папы с мамой.

— Откуда ты знаешь? — забеспокоилась я.

— Передал ей привет от Светланы Павловны, она поблагодарила и поинтересовалась, что это за особа. Сказал, что перепутал, сочтя Светлану сестрой Леры. Ну, Полетаева и призналась: она дочь-одиночка. Имеется и еще кое-что, о чем я предпочту умолчать. Время отъезда оговорим дополнительно.

6

— Фига себе! — выдала подруга громким шепотом.

— Не фига-а-а, — машинально прогудела я, пытаясь осмыслить Димкины слова в отношении «еще кое-чего», о чем он предпочел умолчать. Лучше бы вообще ничего не говорил на эту тему. Самозванство же «сестры» Валерии не удивило. Ну представилась родственницей, считая, что в этом качестве ее речи будут восприниматься более убедительно. Скорее всего, она просто близкая подруга Полетаевой. Иной раз друзья бывают ближе родных.

Из машины мы с подругой вылезли сонные и подавленные, не обратив никакого внимания на коттедж Полетаевых и фасадную часть участка. Может, из-за того, что освещение было недостаточным? У крыльца светил только один фонарь. Виктория сразу извинилась за некоторый беспорядок в доме. Помощница по хозяйству отпросилась по семейным обстоятельствам на два дня и вот уже третью неделю отсутствует. К ее старым семейным обстоятельствам добавились новые: женщина сломала руку. А найти равноценную замену — честную и порядочную — весьма проблематично, да и прежняя помощница просит подождать немножко, врач обещал через месяц снять гипс.

— Ничего страшного, у нас дома тоже бардака хватает, — проявила я тактичность. Стандартный ответ на стандартное извинение.

— А в части помощницы по хозяйству мы с Ириной практикуем взаимовыручку, — подсказала Наташка. — При необходимости друг другу помогаем. Бесплатно. Существенная экономия денежных средств. Если сей момент нужна наша помощь в части ужина…

Тяжелый вздох подруги и ее красноречивое обследование своей одежды свидетельствовали о готовности принести себя в жертву обстоятельствам. В результате через несколько минут мы уже согревались, бегая по маршруту «душевая кабина — сауна».

— Живут же люди, — тая от жары и умиротворенно улыбаясь, бормотала подруга. — Домработница, дача со всеми наворотами… Ир, сбрендить можно от безделья. Лично меня такая жизнь спровоцировала бы на вспышки стервозности. Первым делом цеплялась бы по каждому пустяку к домработнице, параллельно к мужу, затем… Эх, жалко, Лешик женился в загранке. Повезло невестушке. Ладно, затем…

— …затем твой муж задумался бы о замене когда-то любимой жены на более подходящий вариант. Должен же он после трудов праведных и неправедных, но приносящих сверхприбыль душой отдыхать. Через парочку месяцев понял бы, что очередной раз ошибся в выборе…

— Ни за что не прощу!

— Так он и не вернется. Будешь жить спокойно прошлым на свою зарплату, развлекаться в судах по поводу честного раздела имущества. А он тем временем осчастливит очередную молодую, красивую.

— Ирка, ты перегрелась?! Что-то я не пойму, на чью мельницу ты воду льешь? Одобряешь тот факт, что Борис пошел по рукам?

— При чем тут Борис? Разве он олигарх?

— Ос-споди, так это я пошла по рукам? Давай-ка вылезать из этой пароварки, пока не разбогатели.

Валерия с мужем ждали нас в столовой, коротая время за просмотром старой комедии. Я отметила ее заботу о Стасе. Приглушенный свет бра был призван сгладить впечатление от его заклеенного лейкопластырем лица. Правда, сам Стас по большому счету в столовой отсутствовал. Он дремал. Женщина тихонько извинилась от имени мужа, пояснив, что он много работает. За время его отсутствия на службе накопилась куча нерешенных вопросов, вот он в меру сил разгребает завалы. Очень устает. Если и присоединится к нашей компании, то позднее, когда проснется.

— А где наш… — заикнулась было Наташка.

— Дмитрий Николаевич все возился с машиной, ждал, когда освободится сауна, — с готовностью подсказала Виктория. — Я думаю, надо приступать к ужину, он скоро подойдет, голодным не оставим. У нас большой омлет, чай, бутерброды, утром будет более качественный завтрак.

При слове «омлет» мне сразу похужело. Собственно, с него вся эта история и началась. Сидели бы сейчас на собственной даче, радовались предстоящим отгулам, приезду детей…

За ужином почти шепотом вспоминали детали наших с Наташкой похождений. Валерия, с беспокойством поглядывая на мужа, ахала и охала, словом, сопереживала в полной мере. Иногда невпопад. Больше всего ее взволновало Натальино красочное описание конечного результата ошибочного визита на чужой пустующий участок.

— А вы уверены, что в яме был труп? — сжавшись в комочек, спросила она с дрожью в голосе.

— Уверены! — отрезала подруга. — Ирина туда не заглядывала, а я краем глаза заметила: внизу что-то чернеет. Или белеет, точно не помню. Еще оно, кажется, выло. Надо бы заявить, куда следует.

Валерия пискнула и схватилась левой рукой за сердце. Я поспешила заверить ее, что Наталья сгустила краски. Никто из ямы не выл. Чуть раньше выл только Кикимор, да и то из болота. Трупом он точно не был. И раз Кикимор знает Полетаева, то и Полетаеву этот местный абориген должен быть знаком. Я сочла возможным повториться и с жаром описала заросшую густой щетиной внешность Ивана-Сергея. Стас громко всхрапнул, Валерия тут же открестилась от знакомства с Кикимором. На мой взгляд, слишком поспешно. И постаралась успокоить нас обеих — пообещала, что завтра Стас непременно навестит проблемный участок. По результатам и примем решение. А сейчас всем необходимо отдохнуть. Дальше что-то говорила Наташка. Кажется, одобряла решение Полетаевых, продавших свою столичную квартиру, поселиться в Ласкино. И настоятельно советовала не хранить вырученную от продажи сумму в доме. Продолжения я не слышала — просто-напросто уснула, положив руки на стол и уткнувшись в них лбом. Сквозь сон слышала тихий смех, ласково-издевательский голос Димки и… тоскливый вой болотного Кикимора…

В начале пятого утра я с удивлением обнаружила себя лежащей в незнакомой комнате, на незнакомой широкой кровати, в знакомом по сауне голубом махровом халате. Невыносимо хотелось пить. Слабенький свет телевизионного экрана демонстрировал безболезненный приступ мигрени — сплошные мушки перед глазами. Этот ночной светлячок соперничал с тусклым рассветом, казавшимся экранной заставкой в рамке небольшого окна с откинутыми занавесками.

Рядом завозился и забормотал Димка. Даже во сне учит меня уму-разуму. Я легонько потрепала его по плечу и тут же кувыркнулась назад на подушку. Еще не хватало, чтобы обвинил меня в принудительной побудке. Проснется, вскочит, сделаю вид, что это он меня разбудил. Прощу его за вчерашний утренний выпендреж с омлетным уходом и попрошу принести водички. Заодно упрекну в забывчивости — перед сном не выключил телевизор.

Димка просыпаться не желал даже после повторной, более настырной встряски. Очнулся после пятой и то лишь ради того, чтобы разрешить мне спуститься за водой. Повернувшись на другой бок, промычал что-то про тормозную жидкость в голове, только я не поняла, чьей именно. Продолжением был легкий храп.

А жажда становилась просто невыносимой. Воображение рисовало Бернские фонтаны с питьевой водой из родников, берущих начало в Альпах, затем просто пятилитровый баллон воды, приобретенный в магазине, и, в конце концов, стакан водицы просто из-под крана. Увы, подать его мне было некому. Спрашивается, зачем замуж выходила?

Жалела я себя не очень долго. Перешла к способам отмщения. Последний из них оказался самым изощренным: объевшийся вяленой воблы муж тщетно пытался утолить жажду невозможно сладким малиновым сиропом. В доме не было ни капли воды. Такая досада — отключили без предварительного уведомления в связи с аварийной ситуацией. Я, вроде как сторонняя наблюдательница, явственно ощутила во рту вкус малинового сиропа, челюсти склеило, нахлынул резкий приступ тошноты. Плохо соображая от нарисованной сознанием картины, в один миг сорвалась с кровати и, выскочив босиком в коридор, принялась носиться по нему в поисках лестницы, ведущей вниз. Не сразу дошло, что лестницы нет и не может быть, ибо наша гостевая комната находилась на первом этаже. Я моментально вспомнила, где находится кухня.

К вожделенному холодильнику подскочила с радостным предчувствием скорого освобождения от мук обезвоживания. Увы, внутри не было и намека на бутылку с водой. Пусть даже газированной, которую я терпеть не могу. Полки украшали пакеты, пакетики и пластиковые емкости с разносолами. Общую картину «сухостоя» оживляла только начатая двухлитровая банка с маринованными помидорами. За отсутствием альтернативы я одним махом выдула весь маринад прямо из банки, заела его помидором, отметив отличный вкус, и только потом слегка расстроилась. Прекрасно понимала, что через пару минут жажда еще больше усилится. Ну хоть какая-то передышка. А несколько мгновений спустя я недоуменно таращилась на примыкающий к мойке кран с фильтром для питьевой воды. Димка прав, я классическое порождение неразберихи…

На этом сеанс самобичевания и оборвался. «Клетчатое», прямо-таки тюремное окно кухни, вид из которого на парадный и, судя по всему, единственный подъезд к дому я неосознанно обозревала, продемонстрировало явление «упакованного» в свою иномарку господина Полетаева. Разумеется, меня одолел приступ острого любопытства: куда это такую рань его носило? Я было решила ему посочувствовать, приветствовав «добрым утром», но он исчез. Ненадолго. Вернулся вместе с Валерией, и супруги сердито о чем-то заспорили. Кажется, она всплакнула. Полетаев вновь залез на водительское сиденье, Валерия в согбенном над ним состоянии всплескивала руками и о чем-то его просила, то и дело поправляя съезжающий с плеч плед. Сообразив, что неудобно вмешиваться в семейные разборки, я отыскала в шкафчике пустой полуторалитровый графин, наполнила его водой и заторопилась в комнату с намерением опередить возвращающихся в дом супругов. Взглянув еще разок в окно, я присела на табуретку. Валерия тащила к воротам завернутый в плед сверток, ловко уворачиваясь от попыток мужа его отнять.

— Сижу за решеткой на кухне чужой… — немного хрипловатым голосом и заунывно дала знать о своем прибытии Наташка.

Я вскочила, едва не выронив графин. Подруга вовремя его подхватила и одним махом с удовольствием опустошила на треть. Сделав передышку, довела уровень воды до половины. Хотела прокомментировать результат, но взглянула в окно и ахнула: «Бат-тюшки!» Вполне обоснованно. Почти у самых ворот супруги Полетаевы ожесточенно перетягивали друг у друга выпавшие из пледа темные брюки. Кажется, мужские. Окончательной уверенности в этом не было. Под мышкой Стас зажимал что-то, похожее на пиджак, это создавало ему определенное неудобство и обеспечивало Валерии преимущество в тактике захвата. Время от времени она, не отпуская штанину, ухитрялась дергать пиджак за свисающий рукав, и тогда Стасу приходилось туго.

— Борьба за передел давно поделенного имущества? — предположила подруга, сделав очередной глоток из графина. — Прекрасная разминка для пяти утра.

— Боюсь, тут более серьезная причина, — задумчиво проронила я. — Как-то странно они себя ведут. Могу, конечно, ошибаться, но мне кажется, что супруги делят «шкуру» неубитого, а может, уже и убитого «медведя». Точнее — знакомого нам болотного Кикимора. Не зря вчера место его залегания осматривали. Полетаеву что-то удалось обнаружить. Личность Кикимора им точно известна.

— Так это они грабители с Большой дороги? Раздели мужика, а сейчас его верхнюю «шкуру» делят. На память, что ли? Я имею в виду, вечную, — ужаснулась Наташка и велела немедленно трубить подъем Ефимову. — Ну их всех куда подальше, надо линять отсюда. — Подруга опять взглянула в окно. — Мама дорогая! Ирка, дележка окончена. Лично мне по фигу, в чью пользу, главное, оба сюда направляются. Так: рокировочка! Меняем подъем на спячку. Быстро по комнатам! Вроде как дрыхнем. А все нормальные люди в пять утра еще спят. Кроме дворников-таджиков. Они сами не спят и другим не дают. Вот шаркают своими метлами по асфальту! — тараторила на бегу Наташка, прижимая к груди графин. — Блин, выплеснулась… — жалобно промямлила она, притормозив на пару секунд и растерянно взирая на небольшую лужицу. — А-а-а, шут с ней, пол протирать не будем, мы все-таки в гостях. Пусть хозяева думают, что крыша протекла. Ныряй в койку, да не в моей комнате, бестолковка! — Наташка резко развернула меня вправо. — Совсем нюх потеряла, тебе — туда. Ляжешь и сопи изо всех сил.

— Если у Полетаевых совесть чиста, им незачем устраивать нам проверку, — успела прошептать я и бесшумно нырнула в комнату.

Ложиться не торопилась. Приникнув одним глазком к намеренно оставленной в двери щели, с удовлетворением отметила, что требуемая часть холла мне видна. Слух не пригодился. Супруги разговаривали жестами, благо руки были свободны. Интересно, куда успели спрятать шмотки? Полетаев красноречиво тыкал указательным пальцем на то место пола, где Наташка организовала «протечку крыши». Оба супруга переглянулись. Стас наклонился, осторожно смочил палец в воде и поднес к носу. Вода, как известно, запаха не имеет, не знаю, что он там унюхал, поскольку сунул тестируемый палец под нос жене. Я невольно поморщилась, но она, старательно принюхавшись, недоуменно пожала плечами и что-то пробормотала. Оба уставились в сторону наших спален, затем снова обменялись понимающими взглядами.

Прикрыв дверь и одолев в несколько прыжков расстояние до кровати, я брякнулась на живот поверх одеяла, благо халат позволял, и взъерошила волосы. Конспирация была обеспечена. Как нельзя кстати продолжали мельтешить мушки телеэкрана — доказательство нашего спокойного и беспробудного сна. Уснули, забыв об экономии электричества и полетаевских денег. Димка даже не пошевелился.

Дверь бесшумно приоткрылась. Я почувствовала это по легкому дуновению сквознячка и старательно засопела…

Весьма неприятное ощущение, когда знаешь, что за тобой наблюдают. Главное, неизвестно, когда сия неприятность кончится. То ли дело у нас на даче. В какой бы комнате ни находилась, всегда начеку, потому как они на своеобразной сигнализации. Каждая дверь, пребывая в рабочем режиме, нещадно скрипит. Просто замечательно. За исключением случаев, когда у вас все дома, а сами вы прилегли отдохнуть.

Досчитав до девяноста, я решилась «проснуться». Для начала пошевелилась, затем зевнула и с деланым удовольствием потянулась. Перевернувшись на бок, предприняла попытку медленно привстать, но невольно вернулась в исходное положение. Откуда-то слева раздался грохот, сопровождаемый отчаянными женскими визгами. Им вторил трубный мужской глас, призывающий «дорогих женщин» успокоиться. Не совсем проснувшийся Димка, прикрыв голову подушкой, потребовал убавить звук телевизора и, решив подвинуться на середину кровати, упал на пол. Лежа на прикроватном коврике, он вслух соображал, почему его половина «лежанки» сменила ориентацию. «Выход» не с той стороны. Спросонья решил, что мы находимся на даче. Но быстро освоился с обстановкой. Сразу после моего ответа на его вопрос, «каким Макаром нас сюда занесло?». Разумеется, я ответила по легенде: ехали в Николаев, по дороге заблудились. На счастье, он вспомнил, что где-то в этом районе дача Полетаевых, они нас и приютили.

Димка взглянул на телевизор.

— А что за собрание в коридоре? Кто-то кричал или мне приснилось?

— Не приснилось, орали в Натальиной «времянке», но я боюсь выглядывать.

7

Бояться не стоило. Полетаевы разбирали в Наташкиной комнате баррикаду из стула и кресла — тоже своего рода охранную сигнализацию, блокирующую свободный доступ к Наталье. Попытка супругов приоткрыть дверь явилась сигналом к действию системы. Сама Наташка, приложив одну ладонь ко лбу, другую к сердцу, с болезненным видом и хитрым блеском в глазах сидела на диване. Подлетев к ней и еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, я принялась проявлять сочувствие, поглаживая ее по плечу.

— Что случилось? — забеспокоился Димка.

— Не видишь? — огрызнулась я. — В Наталью швырялись мебелью.

Подруга громко всхлипнула.

— Да никто в нее ничем не швырялся, — растягивая слова, пояснил Стас, скромно отойдя в сторонку. — Она зачем-то заложила дверь креслами.

— Зачем-то! — возмутилась я. — Наталья человек предусмотрительный, ведь кто-то же пытался к ней проникнуть, раз это сооружение грохнулось.

— Но вы же не баррикадировались, — мягко отметила Валерия, откидывая со лба волосы.

— Откуда вы знаете? — тоже мягко спросила я. — А если и так, нас же двое. Мне за Дмитрием Николаевичем спокойно, как за каменной стеной. Монолит. Всегда на страже моих интересов, даже во сне.

— Гм-гм… — заявил о своем присутствии Димка. — Наталья, был повод для беспокойства?

— Бы-ыл… — плаксиво протянула Наташка. — Полночи кто-то мимо комнаты шлялся. И это в то время, когда все спали. У меня слух, как у совы.

— И все-таки тебе послышалось, — с нажимом заявил Стас, изучая пол у двери. — Все действительно спали. Мы с Лерой вообще не выходили из комнаты, если только Ирина или…

— Ирина со своей «каменной перегородкой» тоже не выходили, — вступился за нас Димка.

— Не послышалось! — взвилась Наташка. — И не привиделось. Окна этой комнаты выходят на задворки вашего участка, ночью там кто-то разгуливал. Такое впечатление, что без одежды.

Не будь я уверена, что Наташка издевается над Полетаевыми, честное слово, поверила бы. Валерия шумно вздохнула и попыталась опереться на Стаса. Тот не растерялся и с ошалелым видом быстренько пристроил ее в перевернутое вверх колесиками кресло, в итоге она оказалась на полу. Полы легкого утреннего халатика распахнулись, явив присутствующим стройные ноги хозяйки дома. В принципе, ничего страшного, положение усидчивое, пасть ниже некуда.

— Хотя… не исключено, что все это мне приснилось, — милостиво внесла коррективы подруга. — Ну, вы меня окончательно запутали, теперь уже и сама не пойму, где сон, а где явь. Стас, зачем вы ко мне вломились?

— Да я вообще-то рано встаю, — брякнул он, не задумываясь.

— И что с того? — посуровела Наташка. — Я давно замужем и в порядке исключения до сих пор счастлива в браке, но делиться этими сведениями в шестом часу утра с тобой не собиралась.

— Ему показалось, что дверь у тебя приоткрыта, — мигом пришла в себя Валерия, загораживая мужа. — Он сбегал за мной, и мы вместе… Словом, если уже все проснулись, давайте по кофейку.

— Я пас, — твердо заявил Дмитрий Николаевич. — Мне бы еще с часок поспать. В голове тьма беспробудная.

— Для «каменной стены» это нормально, — обворожительно улыбнулась ему Наташка.

— В моей голове хоть что-то наличествует, — гордо парировал муж и отправился досыпать.

— Ир, ты слышала? Кажется, он считает тебя пустоголовой. Похоже на манию величия в высшей степени неприличия.

Из коридора донеслось негодующее фырканье, но возвращаться Димка не стал, а Наталья продолжала рассуждать о его безответственности. Дел невпроворот, а у Ефимова спячка. Наслушался рекламы, думает, заплатил налоги и все, можно дрыхнуть. Да кто этой рекламе верит! Если так и дальше пойдет, будет досыпать на нарах. Из-за него так и не сообщили о совершенных преступлениях — трупе в яме заброшенного участка и ограбленном Кикиморе. Фома неверующий. Положим, вчера было слишком поздно тащиться к яме, но сейчас-то реально проверить обоснованность наших заявлений.

Пока подруга разглагольствовала, отвлекая все внимание на себя, я следила за реакцией Полетаевых. Лера откровенно нервничала, а в уголках губ Стаса, еще пугающих свежими шрамами после пластической операции, таилась усмешка.

— Ну, я не знаю… — замялась Валерия. — Вообще-то Стасу рано садиться за руль. Вчерашним вечером была экстраординарная ситуация… Вы заблудились… Он просто не мог оставить Дмитрия Николаевича без помощи. Кстати, куда вы направлялись?

Я бойко оттарабанила отрепетированную легенду, но Наташке она показалась суховатой, и подруга, к моему ужасу, принялась расписывать в красках удивительное гостеприимство и прекрасный дом семьи каких-то Кузякиных.

— Кузовковых, ты хотела сказать, — Валерия прищурила карие очи. — Дмитрий Николаевич назвал своего друга по фамилии Кузовков.

— Да кто бы возражал, — пожала плечами Наташка. — Он Кузовков, она Кузякина, все равно вместе они пара. У нее дочь от первого брака, зачем ей менять фамилию? Потом при оформлении разных там документов сложностей не оберешься. А ты зачем спрашиваешь, если все лучше нас знаешь? Или это намек на то, что нам необходимо отчаливать? Ир, буди Ефимова, уже почти десять минут проспал.

Лера вежливо уговаривала нас остаться. На том тонком уровне, что предполагает необходимость нашего отказа. Вчерашним вечером или, скорее, ночью она вела себя совсем по-другому. Даже согласилась сподвигнуть мужа на поездку к проклятой яме. Не дожидаясь конечного результата взаимных «реверансов», Стас счел необходимым попрощаться — много работы и неважное самочувствие. И пожаловался, что не может обойтись без помощи жены. При этом выразительно на нее посмотрел и неспешно ретировался к коридор.

— Во как нас боится! Ни на секунду не оставляет жену одну, — отметила Наташка. — Так и не смог понять и с благодарностью оценить мой способ возвращения его из комы. А вдруг и правда умыкнем у него Лерку, да заново выдадим ее замуж.

Валерия вознамерилась немедленно сделать нам в дорогу бутерброды. Я попросила ее не торопиться. В данный момент Дмитрия Николаевича так просто не поднять. Раньше чем через пару часов будить не стоит. Можно нарваться на неприятности. И предложила альтернативу: пока моя вторая половина спит, первая в целях экономии времени займется делом. Вместе с Натальей Николаевной на нашей машине скатаем в пустующий коттедж, проверим запоры на дверях и содержимое ямы.

Валерия оторопела, но не от цели предполагаемой поездки.

— Вы водите машину? — От вопроса веяло легкой паникой.

— Только в исключительных случаях, — сделав вид, что не заметила этой маленькой странности, пояснила я. — За руль сядет Наталья, она у нас профессионал.

Подруга с достоинством подтвердила свое звание кивком, и обе мы проводили глазами Леру, неуверенно направившуюся к распахнутому окну кружным путем. Сначала она обошла по кругу поверженное на пол кресло, затем взглянула на темный экран телевизора, поправила перед ним волосы и только потом добралась до окна. Едва ли она что-то в нем видела. Слишком судорожно вцепилась в подоконник, так, что костяшки пальцев побелели. Мы молча ждали продолжения. Оно не замедлило появиться в образе Стаса.

— Вы… этой ночью… — Голос его звучал глухо и неуверенно. — Нет. То есть я хотел сказать, вернее, спросить — куда-то выезжали?

— Фига себе! — прогудела Наташка.

— Не фига себе фига… — поддержала ее я.

— Дурацкий вопрос. — Подруга фыркнула, жалостливо покачала головой и закинула ногу на ногу. — Взбредет же такое некоторым в голову. По ночам да еще в незнакомой местности нормальные люди становятся невыездными. Если, конечно, у них нет тайных целей, — с нажимом подчеркнула она. — Например, запланированного преступления или заметания за ним следов. У нас на эти темы точно ничего не запланировано.

Валерия резко обернулась и открыла рот, собираясь что-то сказать, но Наташка ее опередила, спокойно напомнив, что вчера мы достаточно «нагулялись» днем и до позднего вечера.

— Я сварю кофе, — не в тему заявила Валерия и буквально выпорхнула из комнаты, невольно прихватив Полетаева. Дверь осталась полуоткрытой.

Наташка приложила палец к губам, призывая к молчанию. На сей раз фыркнула я. Можно подумать не понимаю, что Полетаевы подслушивают под дверью. Чудная баба Лерка, право слово. Выдает себя своим поведением полностью. Что же они с Полетаевым натворили?..

И тут меня понесло. Чтобы окончательно усыпить бдительность супругов, я попеняла Наташке за мрачную трактовку «тайных целей». Есть же для них и более подходящие варианты. Их и можно обсудить. Например, такое развеселое мероприятие, как вакханалия.

— Очень надо поминать мужицкий разнузданный разгуляй, — поморщилась она. — Сколько семей из-за него развалилось.

— Извиня-айте… Изначально мужики тут были сбоку припеку. Несмотря на стремление к моногамности, примкнули к вакханалиям не сразу, а уж как примкнули!.. Ну, да какой с них спрос, если сам прародитель Адам был двоеженцем. Как известно, яблоко от яблони…

— Да, еще те фрукты, — лениво согласилась подруга, зевнула и потянулась. — Зря ты не лучшую половину человечества выгораживаешь. Вакханалия — производное от слова Вакх. А это божество истинно мужского рода, покровитель мужицких загулов.

— И все-таки ты не права. Организация этих «потешек» принадлежит как раз женщинам. Две ночи в году — шестнадцатого и семнадцатого марта — римлянки собирались в роще возле Авентийского холма и отрывались по полной программе. В честь бога Вакха, но без приглашения мужского сословия, а потому тайно. Мало ли, любимые приревнуют к божеству. Им все равно к кому, хоть к сандалиям. Со временем покров таинственности с этого мероприятия был снят, разумеется, не без давления со стороны мужчин.

— Ну да, разве ж они упустят повод лишний раз повеселиться, — проворчала Наташка, указывая мне глазами на дверь.

Я оглянулась и ничего подозрительного не заметила, тем не менее, пока Наташка продолжала развивать тему, на цыпочках отправилась к двери. Рванув ее за ручку на себя, едва успела посторониться…

Не иначе как горный козел служил у Стаса в качестве гуру. Этакий замечательный рогоносец. С кофемашиной в руках Стас безмолвно ринулся вперед, элегантно перемахнул через поверженное кресло, ловко избежал стыковки со стулом и едва не загремел вниз через открытое окно. Затормозил руками, вовремя раскинув их в стороны. Кофемашина с громким стуком шарахнула по раме и свалилась на пол.

Воцарилась напряженная тишина, которую следовало чем-то заполнить. Наташка и заполнила, сделав вид, что ничего не случилось. Напомнив Стасу, что в ногах правды нет, предложила ему присесть. А мне — продолжить прерванный на самом интересном месте рассказ. Стас что-то пробормотал и занялся изучением рамы, а затем и останков кофемашины.

— Что уж тут продолжать, — отмахнулась я. — Как только на вакханалиях появились мужчины, сроки проведения гулянок сразу изменились. Вместо двух ночей в году стали проводиться пять раз в месяц. Гулять так гулять. Мало того, они приобрели характер диких оргий. И еще на них планировались разные преступления, в основном убийства и политические заговоры. Сенат попробовал упорядочить и взять под контроль проведение вакханалий. Ты знаешь, что у нас проведение массовых собраний и митингов осуществляется по получении соответствующего разрешения властей. Так вот: эту практику почерпнули из исторического прошлого. Правда, инициатива Сената потерпела фиаско. Кончилось тем, что он был вынужден запретить вакханалии, но к тому времени они уже были широко распространены по всей Италии. Запреты участниками игнорировались. Даже смертная казнь не пугала. Только время расставило все по своим местам… С прилетом, Стас! Я знаю, что в гостях свою волю не творят, но, кажется, кофеварке здесь на место. Для нее больше всего подходит кухня. Или ты заблудился?

— Следует быть предусмотрительнее, когда собираешься выходить. Зачем срывать с петель дверь? Она прекрасно открывается нормальным способом, — сквозь зубы процедил Полетаев. — Кофемашина сломалась. Посмотрю, что с ней случилось, а может, отвезу в ремонт. Лера просила сказать, что завтрак готов, добро пожаловать к столу.

— Какой-то голос у тебя, Стас, пересушенный. После такого приглашения кусок в горло не полезет, — отметила Наташка, явно рассчитывая на извинения и уговоры. — Будешь пролетать мимо жены обратным рейсом, вырази ей нашу благодарность. Пожалуй, мы откажемся.

— Ну как пожелаете. Я не хотел говорить… — Он покосился на меня. — Под утро собирался предпринять еще одну попытку найти вашего Кикимора. Приготовил для него одежду, но Лера не пустила. А кофе великолепный, зря отказываетесь, я его на столе оставлю. Если что, пока буду в своем кабинете, много работы. А еще нам с Валерией придется отъехать. Она ненадолго, а в отношении себя не знаю. Возможно, на несколько дней. Пожалуйста, дождитесь Валерию, — весьма невежливо буркнул Полетаев и поспешно вышел из комнаты. Наверное, боялся, что передумаем уезжать.

— Вот те раз… — обиженно проворчала Наташка. — А ведь ни один из них и не вспомнил о своей серебряной свадьбе. Словно и не они зазывали Ефимова отметить это событие. А этот Стас вообще не джентльмен. Вроде бы я ничего обидного не сказала. Кажется, от нас хотят избавиться. Ненавижу, когда мне навязывают чужие решения. Блин, как назло безудержно кофейку захотелось. И маленький такой бутербродик с вредной колбаской…

— Сорок шестого размера подметки кирзового сапога, — мечтательно добавила я и тут же поправилась: — Напополам.

— На чужой каравай рот не разевай! — живо возразила подруга. — Впрочем, если хочешь, разевай. Только долго в таком положении не сиди. Ладно, пусть Полетаевым хуже будет. Больше никогда в жизни в гости к ним не поеду. А ты заметила, как Лерка переменилась? В больнице такой несчастной прикидывалась, на жалость и участие напрашивалась. И эта ее, сестричка самозваная… Какого лешего нас сюда заманила? Неужели Лерка и ей лапши на уши навешала? А теперь делает вид, что никакой сестры или подруги по имени Светлана у нее не имеется.

— Она заманила не нас, а Димку. Но вот зачем? Дмитрий Николаевич определенно о чем-то догадывается, но рассчитывать на то, что разговорится, не стоит. Значит, так: предлагаю и в самом деле скатать к пустующему коттеджу. Безотлагательно! Утром это не страшно, тем более что внутрь заходить не будем, только заглянем в яму. Димка спит, не будить же его для получения разрешения. Кстати, странная спячка. Такое впечатление, что он всю ночь где-то мотался. Либо его угостили снотворным, чтобы он всю ночь где-то не мотался. Например, следом за Полетаевым. Слушай, а ведь дорогу в Лискино я не помню.

— Зато я помню. Профессиональное чутье водителя на уровне автоматизма. Даже ночью не подводит. Заблудившись, мы с тобой, ног не жалея, дали изрядный крюк по лесу. Непонятно, как Ефимов нас вообще отыскал. Едем! Надо только переодеться. Вещи на сушилке в ванной, кстати, ты вчера отправилась дрыхнуть, а я их в поте лица в стиральной машине муздыкала. Хорошо агрегат автоматический, успела без отрыва жуткий фильм посмотреть. Обхохоталась. — Подруга на пару секунд задумалась. — Вот только твое платьишко придется выкинуть. В твоем возрасте носить прикид из лоскутов как-то неприлично. Поедешь в Леркином халатике. Не знаю, как быть с обувью. Раскисла. Не пришлось бы подошву подвязывать к ногам веревочкой. В принципе, ничего страшного. Носили же древние греки сандалии на веревочках, чем мы хуже? Дай боже, чтобы Ефимов раньше времени не проснулся.

8

Дав очередной приличный крюк в поисках верного маршрута, мы случайно добрались до заправки, заправились и, уточнив направление, все-таки выехали на знакомую дорогу. Определили ее в качестве таковой случайно. Уже разворачиваясь в обратную сторону, удачно потревожили правым передним зеркалом куст бузины. В отместку он стащил с зеркала мои туфли, висевшие на зеркале наперевес. На противоположной стороне точно так же болтались Наташкины. По ее мнению, натуральный фен — ветерок — лучшее средство для окончательного завершения их мелиорации. Очень кстати пригодились веревки, длительное время без дела валявшиеся у Димки в багажнике.

Вылезая из машины за обувью, я наткнулась на обертку от презентованной нам вчера Валерией шоколадки. Сразу стало ясно: мы на верном пути. До деревни Лискино было рукой подать.

Уже на выезде из леса решили лишний раз не светиться перед жителями и собаками деревни. Утро уже не раннее, погода прекрасная, у магазина наверняка сходка, толпится народ. Съехав с дороги, Наталья придирчиво выбрала место стоянки, припарковалась в гуще кустов, своеобразными кружевами окаймлявших опушку леса. Я раза три-четыре проверила наличие в кармане мобильника.

Идти босиком по влажной траве, вытянувшейся в напрасных поисках яркого солнечного света, было не очень приятно. Но в разъезжающихся туфлях на каблуках было еще хуже. Они ярмом висели на шеях.

На время мы смолкли, старательно смотря себе под ноги. Именно поэтому едва не прошли лишние метры. Выйти на деревенскую улицу так и не решились — не смогли подобрать для любознательных селян уважительной причины, по которой вторично заявились на заброшенный участок. Неизвестно откуда, каким образом, к тому же опять в неподобающей одежде и обуви. В смысле, босиком.

Как и в прошлый раз, на участок проникли через дыру в заборе. Не поднимаясь с колен и замерев рядом с лазом, невольно залюбовались вольготно цветущим «ковровым» покрытием. Накануне такого великолепия не наблюдалось. Оно и понятно, было поздно, а у цветов строгий распорядок дня. Укутавшись собственными лепестками, они мирно спали.

Слух тешило птичье щебетание, глаз радовали не только цветы, но и их разноцветные «бантики» — бабочки. Даже коттедж мрачным не выглядел, хотя от него и на расстоянии веяло запустением. Никаких странных личностей в окнах не наблюдалось. Я даже засомневалась, а не померещилась ли нам вчера чья-то физиономия?

— Ну, хватит таращиться по сторонам, — вздохнула Наташка. — Если вечером в доме кто-то и был, то сплыл. Бомж какой-нибудь. Мы его спугнули. Ир, не могу понять, где яма… Нет!!! Не двигайся, вдруг ты на крышку наступишь, а крышка на ребро встанет. Сразу яму отыщешь, вернее, она тебя. Прислонись к забору, только аккуратно, не повали секцию.

Памятуя о своей хронической невезучести, я подчинилась. Не так давно меня угораздило основательно застрять в куче строительного мусора, в основном арматуры и еще каких-то железяк, скрещенных с бетонными огрызками. Мы с Наташкой решили сократить путь до поликлиники, пройдя через территорию новостройки. Я забыла мудрую подсказку о том, что умный в гору не пойдет… Точнее, не забыла, а просто очень отвлеклась на пререкания с Наташкой, на короткое время утратившей бдительность и выпустившей меня из виду. Поотстала подруга, решив лишний раз протереть от пыли носки своих туфель. Разумеется, я застряла на самой вершине кучи. Стащить меня оттуда без риска для жизни было невозможно, разобрать завал Наташке не хватало ни времени, ни сил. На счастье объявился экскаваторщик. На несчастье Наташка долго не могла привлечь его к спасательным работам. Казалось бы, за свои не меньше чем пятьдесят с лишним лет он должен был всякого повидать, но при виде моей застывшей фигуры в позе спортсменки, приготовившейся к старту на беговой дорожке, замер с разинутым ртом. Наташкины обещания бесплатно обследовать его здоровье и здоровье всех родных и близких у высококлассных специалистов, а равно позолотить ему спасательные ручки успеха не имели. Наконец она договорилась до того, что пообещала стать ему родной матерью. Наверное, он устал от своей, поскольку отвлекся от созерцания моей персоны, перевел взгляд на Наташку и резво подался в бега. Мы было решили, что исчез он с концами. Подруга корила себя за свою порядочность, не позволявшую ей предложить себя немолодому человеку в роли любовницы. Шмыгая носом, я сверху пыталась поддержать правильность ее моральных устоев. Ссылалась на правила поведения, господствовавшие у наших мам и бабушек в нежном девичьем возрасте: «Умри, но не дари поцелуя без любви». Лирические переговоры были грубо прерваны трехэтажным матом. Вернулся экскаваторщик. Да не один, а с подкреплением. Вчетвером они, не прерывая матерных изысков, довольно быстро обеспечили мне относительно безопасный сход с горы. Денег не взяли, сославшись на то, что такой цирк не всем повезет увидеть. Хотели даже подарить кусок арматурины, ранее обеспечивавшей мне слегка подвешенное состояние, но я не взяла…

Наташка оперативно бороздила растительное пространство, постепенно отходя вглубь участка. Прихватив лишку, распрямилась, заложила руки за спину и, охнув, прогнулась назад. Немного постояла в таком положении, тихонько причитая, и продолжила поиски в обратном направлении. Вскоре упертость подруги была вознаграждена, но не так, как хотелось бы. Немного поковырявшись в земле, она вновь распрямилась и с досадой хлопнула себя по бедрам.

— Вот блин! Накрылась наша яма землей и свежим дерном! А крышку отправили на переплавку. Полетаев не зря отсутствовал ночью. Его рук дело. Зачем им это надо, а? Может, прямо спросить у них?

— Не выдумывай. Вдруг Полетаевы здесь ни при чем? Людей обидим и себя в дурацком свете выставим. Для начала надо хоть немного разобраться в этой галиматье, — простонала я, морщась от боли и растирая правую ногу.

— Да ладно тебе ваньку валять. Обе мы отметили странность поведения супругов. Если до этого момента я просто предполагала, что в яме спрятан чей-то труп, то теперь эта уверенность окрепла. Не уголь же из нее добывали. И хватит сидеть, иди полюбуйся на бывшую яму. Только альпийской горки не хватает.

Прихрамывая, я подошла к Наталье и уставилась на куски дерна, которые подруга отложила в сторонку. Ранее они и в самом деле прикрывали утоптанный квадрат свежей земли. Я опустилась на колени и, сама не знаю зачем, ее понюхала.

— Ну что? — поинтересовалась приплясывающая от нетерпения Наташка.

— Ничего, землей пахнет. Давай-ка уложим дерн обратно. Не раскапывать же эту яму руками.

— Не лезь, я сама. У тебя так не получится, — отстранила меня Наташка и принялась аккуратно пристраивать куски дерна на место. — А ты не допускаешь, что яму мог закопать кто-нибудь из бывших обитателей этого коттеджа? Вдруг сюда из-за границы прибыл сам хозяин или его курьер? Инкогнито. Ну не удалось бывшему руководителю ЖКХ одним разом вывезти из России все награбленное, вот и прикопал его до поры до времени. В данный момент час пробил.

Мы синхронно обернулись и посмотрели на дом. Он по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. От окружающей его территории веяло покоем и беззаботностью.

— Надо проверить замки на дверях, — пробормотала я, выплюнув изо рта травинку, которую неосознанно жевала. — Если вчерашний визитер проник в дом через дверь, не сломав ее, значит, у него был ключ или отмычка. Есть еще один путь — через открытое окно, но с этой стороны такового не наблюдается. Два по-прежнему заколочены досками. Посмотрим с других сторон.

— Легче сломать дверь, чем лезть в разбитое окно на такой высоте. Не меньше двух метров от земли, без лестницы не обойтись. Представители воровского сословия не любят публичной демонстрации своих действий и технических приспособлений. Сомнительно, чтобы они таскались по деревенской дороге с подсобным материалом. А ломиться с лестницей через лес тоже проблематично. Ладно, пойдем проверим. Туфли оставим здесь, заберем на обратном пути, как попутный груз.

Обсуждая на ходу дополнительные варианты, с помощью которых, на наш взгляд, можно было проникнуть в дом (самый экзотический — через дымоходную трубу), мы обошли его по периметру. Разбитых окон не обнаружили. Заодно полюбовались на застекленную галерею, соединявшую основное строение со вспомогательным — небольшим двухэтажным домиком со стрельчатыми окнами. Коттедж под зеленой черепичной крышей был отделан сайдингом цвета топленого молока, домик же почему-то облицевали отделочным кирпичом. Это вносило некий диссонанс в общую картину.

Поднявшись на крыльцо коттеджа, мы убедились в исправности двери и запоров. Оставалось только проверить дверь маленького строения. Впрочем, мы были уверены, что и с ней все в порядке, а посему решили махнуть на это дело рукой. Уж очень велико было желание скорее покинуть чужую территорию. Не иначе как в наказание за непоследовательность судьба решила подкинуть нам неприятный сюрприз. С помощью Наташки. Судя по поговорке, в определенных случаях левая нога отдельных индивидов не знает, что делает правая. В то время как правая нога подруги целенаправленно шагнула вниз сразу через две ступеньки крыльца, левая замешкалась. Все произошло очень быстро. Наталью занесло на перила, в обнимку с ними она и застыла. Я, разумеется, тоже — ждала продолжения ее показательного выступления и надеялась на лучшее.

Обычно после подобных сцен Наташка наставительно заявляла, что мне с моей врожденной рассеянностью надо быть внимательнее и не пытаться повторять ее фортели. Однако она повела себя странно. Повернув ко мне напряженное перепуганное лицо, подруга смотрела в небо и молчала, а главное, не желала отлипать от перил. У меня даже мелькнула мысль, что они густо смазаны клеем для ловли мышей. Убойная штука! Димка приобрел эту не застывающую липучку на дачу и решительно открыл в гараже сезон охоты. В первую же ночь к десяти картонкам со щедрой приманкой помимо мышей прилипли три наши кошки, две с половиной чужие собаки (одна половинчатая псина удрала вместе с орудием ловли на боку, мы его не досчитались) и я, неудачно попытавшаяся освободить своих кошариков. Димка все утро оголтело носился по участку за персидской «княжной» Плюшкой в попытке отодрать от ее шикарной шерсти картонный «подарочный набор» из пяти серых грызунов. Собаки разобрались между собой сами. После освобождения все кошки были подвергнуты принудительному постригу в партию лысых, ибо клей ничем не смывался. Тем более указанным в аннотации бензином. В последнюю очередь щадящим способом стригли меня.

— Пенал, — неожиданно ясно вымолвила Наташка, и я тоже посмотрела в небесную высь. Ничего похожего на пенал там не было, но на всякий случай я глубокомысленно агагнула. — Пенал, говорю, — повторилась подруга. — Внутри перилины. Раньше для школьников такие делали. Деревянные, но поменьше. Я его нечаянно открыла.

— Тайник! — ахнула я совершенно безрадостно. — Только бы не с драгоценностями. Хватит с нас неприятностей. Может, ты эту деревянную фигню опять закроешь, да и пойдем отсюда восвояси.

— Мне в руку что-то похожее на ключи выскочило. Хоть и тяжеловатые, но не могу разжать. А если разожму, выроню «выскочку».

— Слишком руки у тебя загребущие, — повысила я голос. — Первым делом оставь в покое перила, а находка пусть падает. Она не наша, не жалко.

Наталья слишком поспешно отпрянула от перил. Из правой руки выскочила и, позвякивая, запрыгала на резинке связка ключей. Я не долго на нее любовалась. Оттеснив Наташку в сторонку, попыталась пристроить связку назад, но руки тряслись и ключи все время вылетали, продолжая свои издевательские подскоки. Я так и не поняла, каким образом стянула их с резинки.

— Руки — крюки! — ожила подруга. — Положи их под коврик. Кому надо — найдут.

— Коврик для начала неплохо бы раздобыть, затем притащить сюда. Попробуй сама запихнуть связку в пенал.

— Дай сюда, — раздраженно выхватила у меня ключи Наташка и, вглядевшись в них, помянула дорогую маму. — Иришка, похоже, один из них золотой.

Я недоверчиво уставилась на троицу ключей, уютно лежавших на ладони Натальи. Самый маленький из них, с затейливой витой головкой, жаром горел под прямыми лучами солнца. На сей раз уже я помянула дорогую маму и высказала предположение, что ключ, возможно, не золотой, а позолоченный. В качестве обоснования сослалась на то, что мы с Наташкой совершенно не похожи на Буратин.

— Если только содержанием буйных головушек, — тряхнув связкой, попыталась улыбнуться подруга и хотела еще что-то добавить, но не успела.

Из-за угла дома послышались приглушенные мужские голоса. Явно раздраженные. Удалось расслышать только: «…урою сволочь! Главное — никаких свидетелей». По-видимому, визитеры тоже не желали афишировать свой визит деревенским жителям и попали на участок нашим проторенным «подзаборным» путем.

— Мы не Буратины, мы свидетели. Те самые — обещанные «никакие», — испуганно прошептала Наташка, и мы, в одно мгновение слетев со ступенек крыльца, понеслись за другой угол коттеджа, а оттуда, не разбирая дороги и уже не прячась, к дыре в заборе. Мне показалось, что нас окликнули. Недобрым словом. Но останавливаться и уточнять это обстоятельство я не стала. Брала пример с Наташки, активно сверкавшей пятками впереди. Уже загружаясь в машину, вспомнили, что наши многострадальные туфли так и остались валяться в траве. Но было не до них. Наташка заявила, что нечего их жалеть — они сами виноваты. Разворачиваясь к дороге, она резко затормозила и, бросив руль, продемонстрировала мне растопыренные пальцы рук.

— Я где-то обронила проклятые ключи, — обреченно проронила она и, безвольно уронив руки на колени, задумалась.

— Они сами виноваты, — бодро подсказала я, но подруга на мои слова утешения среагировала плохо:

— Зря бы их прятать не стали. Мы кого-то здорово наказали.

— Согласна, — вздохнула я. — Золотой ключик явно не от входных дверей. По нему какой-нибудь сейф тоскует.

— Как думаешь, нас заметили?

— Не знаю, но мне показалась, что вслед нам кричали.

— Тихо! — скомандовала подруга и замерла, прислушиваясь. — Кажется, погоня. Машина катит из деревни. Хорошо, что мы здесь задержались.

— Это трактор.

— Сама знаю, — заартачилась подруга. — Можно подумать, трактор не машина. Поисковики его угнали и теперь рыщут по дороге, надеясь нас заарканить. Блин, даже нос вспотел.

Наташка сунула руку в карман и вытащила пачку бумажных платков. Пачка так и осталась в руке, а вот золотой ключик с рядовыми собратьями брякнулся ей на колени.

— О, какая я собранная и аккуратная, — пробормотала она, вытирая нераспечатанной пачкой лоб. — Любую прихваченную дрянь сразу тащу в карман. А для порядка. Ир, не хочешь поносить связку ключиков? Надо соблюдать очередность. У меня карман отсох, к тому же я за рулем, мне надо уходить от погони.

Не дожидаясь ответа, Наташка перебросила мне ключи вместе с бумажными платками. И то и другое я уронила вниз, но поднимать не стала, решив сделать это по возвращении к Полетаевым. Не хотелось набивать себе на ходу шишки и синяки.

Послушная Наташке машина неслась по кочкам, мы подпрыгивали и шарахались из стороны в сторону. Успокоились только на шоссе, припарковавшись к придорожному магазинчику, которого раньше на своем пути не замечали. И не удивительно, ибо в смятении чувств свернули не туда, куда надо. Правильно, между прочим, сделали. Приобретенные в порядке компенсации за нервное перенапряжение шмотки, включая галоши и дешевые босоножки, примирили с обстоятельствами, а радость, доставленная скучавшим продавцам, возвысила нас в собственных глазах до уровня благодетельниц.

9

У ворот полетаевского участка стоял полицейский «Мерседес». Немного поодаль кучковалась небольшая группа тихо общающихся между собой граждан. Трое подростков, не выпуская из рук рули велосипедов, пытались обнаружить в глухом кирпичном заборе хоть какую-нибудь щель. Не обращая на них внимания и лениво обмахиваясь фуражкой, подпирал калитку полицейский. С приближением нашей машины он насторожился, амплитуда колебаний форменного «веера» замедлилась, а следом и вообще прекратилась. Сделав служебную стойку, полицейский строго окликнул нас позывными: «Гражданка Ефимова? Гражданка Кузнецова?» Мы ответили уже на бегу, так что его приглашение проследовать на территорию Полетаевых запоздало. Воображение рисовало страшные картины кровавых сцен, главным отрицательным героем которых был Стас.

Оперативник тоже был сам виноват в случившемся. Проявил преступную неосторожность — не успел посторониться. Мы с Наташкой в порядке очередности снесли его сначала с поста, затем еще чуть дальше, при этом его многофункциональная фуражка, обретя на короткое время свойства маленькой летающей тарелки, отлетела метров на пять в сторону, прямиком угодив в миниатюрный бассейн с застоявшейся водой. Не так давно Наталья приобрела себе такой же, только у нее в нем растут водяные лилии, между которыми плавают две подсадные утки — искусственные. Я было решила выхватить «плавсредство» с козырьком из воды, но слишком торопилась попасть в дом, ибо на участке никого не было, что только усилило панику. Вслед нам неслись угрозы непременного привлечения обеих к уголовной ответственности за нападение на сотрудника полиции при исполнении им своих служебных обязанностей.

Распахнув входную дверь, я с налета угодила в Димкины крепкие объятия, но порадоваться не пришлось. Скорее наоборот — расстроилась, что не могу вырваться. Да уж какая тут радость, когда тебя со страшной силой трясут за плечи, выколачивая ответы сразу на ряд вопросов: нахожусь ли я, так сказать, в целости и сохранности без нарушения целостности упаковки, а также в своем ли уме, где меня черти носили, есть ли у меня совесть и какого лешего укатила без доклада мужу. Ввалившаяся следом за мной Наташка, пытаясь переорать Димку, тщетно взывала к разуму трех оперативников, с интересом наблюдавших за моей «утруской». Вернее, наблюдали двое, а третий был занят изучением сведений, почерпнутых из мобильника моего мужа. Сотрудник отвлекся от своего занятия только на несколько секунд и не нашел ничего зазорного в действиях гражданина Ефимова. Затем принялся названивать по своему мобильнику, считывая номер с экрана Димкиного. Краем глаза я увидела, как он вышел из дома.

Наташкины призывы впустую сотрясали воздух в холле. Не помог даже довод о нервном расстройстве, грозящем коллеге оперов, который торчал на свежем воздухе. Если гражданин Ефимов вытрясет из меня душу, некого будет привлекать к уголовной ответственности за нападение на сотрудника полиции. А он, бедняга, так надеялся. Теперь Наташка сама этого сотрудника посадит, ибо именно он заманил нас в смертельную ловушку к свихнувшемуся в одночасье хирургу Ефимову. В условиях немыслимой «турбулентности» я послушно открывала рот, стараясь ответить хотя бы на один из его вопросов, но, заикаясь, выдавала только отдельные слоги.

Не дождавшись сочувствия и помощи от сторонних наблюдателей, подруга пошла в наступление. Первая ее атака была отбита Димкой весьма некорректно. Легким движением правой руки, на которой она повисла, Димка отмел Наталью к одному из оперативников. На счастье Наталья ухитрилась то ли наступить тому на больную мозоль, то ли просто отдавить ногу, но в следующую атаку на гражданина Ефимова они ринулись вместе…

Долгожданное освобождение, увы, не вернуло мне дара речи. Я по-прежнему изъяснялась отдельными слогами, в итоге меня просто оставили в покое. Относительном. Ибо Дмитрий Николаевич и на расстоянии испепелял меня гневными взглядами.

Наказав мне заткнуться до лучших времен, Наташка четко ответила присутствующим на все заданные «придурком Ефимовым» вопросы. Примерно так. После того как я побывала в лапищах мужа, за мою целостность и сохранность она не ручается. Отсутствовали мы с ней по уважительной причине — с раннего утра ездили на заправку, дабы сэкономить «придурку» время на сон, завтрак и обратную дорогу. Ежу понятно, что будить спящего человека для доклада о своих добрых намерениях, мягко говоря, безнравственно. А если этим человеком является невыспавшийся хирург Ефимов, то и опасно. Кстати, мы побеспокоились и об отдыхе хозяев дома. Они тоже люди, ни к чему их беспокоить звонками. Из сказанного следует, что запасы совести у нас с Натальей неисчерпаемые. С Ефимова тысяча рублей согласно полученному чеку автозаправочной станции плюс еще тысяча на мороженое, чтобы охладить пожар в душах от морального ущерба. И вообще… Наталья сделала глубокий вздох и приготовилась всплакнуть.

— А с какой целью вы вчера приехали к супругам Полетаевым? — пресек ее намерения долговязый оперативник, внимательно изучая люстру на потолке.

Такое впечатление, что общался с ней, а не с нами. Наталья кинула обеспокоенный взгляд на Димку, лицо которого сразу же приняло напряженное выражение.

— Кто «мы»? — тянула она время, пытаясь сделать правильный выбор: врать или не врать. Но так и не определилась, свидетельством чего стал ее встречный вопрос: — А вам какое дело?

Пока сотрудник скороговоркой представлялся и предъявлял документы, вернулся отсутствовавший коллега и бесстрастно доложил ему, что мобильник был похищен предположительно два дня назад при неизвестных обстоятельствах.

Не обратив на него никакого внимания, подруга вела свою партию:

— Ой, вот только не надо мне говорить про ваши ФИО и звания, я все равно не запомню, — заявила она и обратилась ко мне: — Ир, ты уже почти прекратила заикаться, для закрепления эффекта надо устроить речевой тренинг. Ну-ка скажи господам полицейским, за каким чертом нас, идиотов, сюда принесло. А я дополню.

С торжеством отметив еще более помрачневшее лицо мужа, я кивнула и, безмятежно улыбаясь, прочирикала правду:

— В свое время мой муж оперировал господина Полетаева, вчера позвонила сестра его жены, Светлана, кажется? — спросила я у Димки, заметив, как разглаживается его физиономия. Он пару раз кашлянул в кулачок и поддакнул. — Эта Светлана пожаловалась на существенные отклонения в психическом состоянии Полетаева. В последнее время у него появилась навязчивая идея убить жену. Женщина склонна считать, что это результат неправильно проведенной операции. Она намерена привлечь Дмитрия Николаевича к судебной ответственности. Полная ахинея, но муж, как честный человек и врач от Бога, согласился лично освидетельствовать состояние бывшего пациента. Сама Светлана тоже обещала подъехать, но мы ее так и не дождались. На звонки она не отвечала. Решили задержаться до утра. Я и Наталья Николаевна… — Мой жест в сторону подруги оказался неудачным. На старом месте ее уже не было, она ухитрилась переместиться к окну, и я обличительно ткнула в нее пальцем. — Словом, мы с ней поехали к Полетаевым с Дмитрием Николаевичем исключительно для камуфляжа — мол, случайно проезжали мимо, решили воспользоваться давним приглашением в гости…

Речь моя текла складно и уверенно. Расположившись в кресле, Димка окончательно расслабился, излучая спокойствие уверенного в себе человека. Еще бы! С такой-то женой, умеющей схватывать все на лету.

Ежу понятно, что изучавший Димкин телефон оперативник проверял его слова о звонке неведомой Светланы. Каким-то образом мобильник, которым она воспользовалась, был украден у настоящей обладательницы или обладателя номера. Димка опасался нашей с Наташкой «отсебятины». И за ней бы дело не стало, если бы я вовремя не заметила Наташкину готовность выполнить свое обещание и внести дополнение в мой рассказ, дабы приукрасить его серое содержание. Уж очень затуманились синие очи приятельницы, а улыбка выражала многообещающую загадочность.

— А что, собственно говоря, случилось?! — радостно заорала я, перебивая ее намерение пожаловаться на нашу несчастную босоногость.

— Эк тебя прорвало, Ирина Санна! — Выражение лица Наташки мигом обрело суровость. — Я, кстати, тоже собиралась об этом спросить, только нормальным тоном.

— А почему вы не поинтересовались этим сразу? — прищурил глаза опер, с сожалением возвращая Димке смартфон.

— Еще как поинтересовались, — ехидно хмыкнула подруга. — Только у вашего сотрудника при исполнении на воротах замедленная реакция. Интересно, он уже выловил из бассейна свою шляпу? Честно говоря, мы волновались исключительно за знаменитого хирурга Ефимова, но он оказался живее всех живых, в доказательство чего чуть не угробил родную жену.

— Гражданин Ефимов опасался за вашу жизнь, — сухо и загадочно пояснил долговязый тип, то ли Коняков, то ли Конюков, я плохо расслышала.

— И очень расстроился, что она в нас бьет ключом, — продолжала ехидничать Наташка. — Стоило ли по поводу нашего короткого отсутствия вызывать полицию. А где Полетаевы?

— Полетаева Валерия Павловна в морге, а Полетаев Станислав Аркадьевич исчез в неизвестном направлении.

— Ах, так полицию вызвала Лерка! Извини, Димочка, — подруга приложила руку к груди, — я решила, что это ты с ума сошел. Оказывается, просто не выспался. Всегда подозревала, что Валерия ненормальная жена! — в голосе Натальи звенело торжество. — Но настолько! Не успел муженек отлучиться, как Лерка сразу забила тревогу. Хотя в таком виде, в котором он пребывает, — с полузабинтованной и заклеенной мор… Словом, ожившая мумия. Да кому он такой нужен! А уж искать Стаса по моргам, да по… Подождите, как в морге? Ир, ты что-нибудь понимаешь?

Подруга обернулась ко мне, и я, опустив глаза, почти прошептала:

— Кажется, понимаю. Валерия скоропостижно скончалась.

— С какой стати? — прошептала в ответ подруга. — Она же обещала нам бутерброды в дорогу… Боже мой! Что я несу! Не слушай меня, я плохо соображаю. Получается, эта мифическая Светлана была права в своих опасениях. Лерку убили?

Наташкин крик вывел из ступора всех. Оперативники засуетились, тихо обмениваясь мнениями. При этом долговязый собирал и складывал в кейс какие-то заполненные бланки. Сверху спустился еще один сотрудник с чемоданчиком в руках и, не обращая на нас внимания, доложил, что все закончил. Я робко поинтересовалась, где понятые. На меня посмотрели, как на назойливую муху, ответил только человек с чемоданчиком. Легко и непринужденно:

— А кто их знает, наверное, дома, кофе пьют.

Долговязый мигом погасил его улыбку, предложив осмотреть нашу машину. А я мысленно похвалила себя за предусмотрительность — не забыла поднять и прихватить с собой ключи от пустующего коттеджа.

Самым неприятным оказалось приглашение гражданина Ефимова в полицию, якобы для составления фоторобота Полетаева. Я невольно влезла с протестом — успела заметить, как Коняков-Конюков убрал в кейс фотографию супругов Полетаевых. Но оперативник невозмутимо пояснил, что после аварии лицо Полетаева претерпело некоторые изменения, в данный момент относящиеся к категории особых примет. Я в долгу не осталась и заявила, что все эти особые приметы наверняка исчезли благодаря недавней пластической операции.

— Намерены со мной препираться?

Я промолчала. Какой смысл препираться со злым опером? Даже если он в гражданской одежде. От раздражения долговязый даже пристукнул кейсом по столику. И заработал от Наташки замечание: ломать чужую мебель в его обязанности не входит. Отвечать на ее выпад он счел ниже своего достоинства. Обратился к Димке с предложением проследовать за ним. Наши попытки навязаться Димке в попутчицы, дабы из полиции сразу проехать с ним в Москву, были решительно пресечены. Нам с Натальей надлежало остаться в коттедже Полетаевых и вместе с машиной терпеливо дожидаться возвращения Дмитрия Николаевича из отделения. Туда и обратно его доставят на полицейской машине.

— Если хватит бензина, — напоследок ухмыльнулся долговязый. — А если не хватит, — еще раз хмыкнул он, уловив мое беспокойство, — вот тогда в установленное время заберете его на своей машине. На второй этаж желательно не заходить. Скоро прибудет домработница, она и закроет коттедж. Если заметите что-нибудь подозрительное, немедленно звоните.

Он приоткрыл кейс, достал бумажник, выудил из него визитку и небрежно бросил ее на столик.

— Здра-а-ассте, — пропела Наташка. — Хочу поставить вас в известность, что в сторожа мы не нанимались. Тем более без средств необходимой обороны. А потому будем беспрепятственно впускать и выпускать всех визитеров. Скажите, по крайней мере, что случилось с Валерией? Неужели перепутала окно с дверью?

— Предположительно, несчастный случай, упала со второго этажа. Точные данные о причине смерти покажет судебно-медицинская экспертиза. До свидания.

— Думаю, я скоро. Никуда не отлучаться! — бодро отрапортовал мне Димка и первым пошел на выход, за ним гуськом направились сотрудники при исполнении.

— Ага, — машинально откликнулась я ему вслед и зачем-то пожелала всем успехов в личной жизни.

Наталья промолчала.

Пока я выходила из легкого ступора, подруга, прихватив со стола визитку, мельком на нее взглянула и подскочила к окну. Оттуда принялась скороговоркой хамить поименованному в ней следователю Конюкову Вениамину Анатольевичу, благо он не мог ее слышать. В первую очередь критике подверглась фамилия, затем имя. Как его, так и отцовское. Устав от разного рода обвинений в адрес следователя, она перешла к предсказаниям и пожеланиям, воплощение которых в реальность должно было ожидать Конюкова в самое ближайшее время. Одно из них — «чтоб тебя приподняло и пришлепнуло» — сбылось почти сразу. Подходя к воротам, следователь поскользнулся, нелепо взбрыкнул и уселся прямо на дорожке. Взбрыкнувший вместе с ним кейс двинул его по головушке. Дальнейшее мы не видели, поскольку предсказательница, ойкнув, отскочила от окна и загородила собой все поле зрения.

— О, как… — пробормотала она. — Ир, запомни: всегда надо смотреть себе под ноги, тогда ничего из седла не вышибет. Хотя при таком росте, как у Конюхова, все равно не разглядишь, что на земле делается. — Подруга нервно поправила волосы и оглянулась по сторонам: — Ну, чем займемся? Не знаю, как ты, а мне совершенно не нравится торчать в этом доме. Как подумаю… Нет, лучше не думать. Пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь умное. Например, обзови меня дурой. Видишь, как нервничаю. Интересно, где здесь заварка? Или кофе. Блин! Его кто-то выдул. Будешь омлет?..

Наташка в самом деле очень нервничала, отсюда и верный признак: словесная диарея. В какой-то момент я перестала ее слышать. Не давали покоя собственные мятежные мысли. Я почти была уверена в том, что мой муж — талантливый хирург Ефимов Дмитрий Николаевич — втянут в какую-то опасную авантюру, выбираться из которой нам придется долго и всем вместе. Вот оно! Вчерашнее предчувствие грядущих неприятностей. И омлет тут совершенно ни при чем. При любом раскладе эта поездка в Ласкино к Полетаевым все равно бы состоялась. Надо хотя бы прикопать в цветочный горшок ворованные ключи и подумать, каким образом вернуть их на место.

Продумать вариант возврата не удалось, позвонил Димка и строго-настрого запретил покидать дом, тем более на машине. «Повторяется», — машинально отметила я.

Часть вторая

Сборная поминальная команда

1

Димка вернулся поздно. Почти в девять вечера, с непроницаемым лицом. Его подвез на своей иномарке следователь Конюков. В ответ на пожелание доброго вечера Наташка уверенно поздравила следователя с небольшим нетрудовым доходом. Наверняка премировал себя за активную деятельность, слив бензин из бензобака казенного «черного ворона» по кличке «Мерседес». Причем запланировал это мероприятие заранее, скромно сообщив еще днем, что бензина на обратную доставку гражданина Ефимова может и не хватить.

Конюков долго вживался в услышанное, но все равно среагировал неадекватно, отрешенно пожелав нам спокойной ночи. Если учесть, что значительная часть этой ночи придется на обратную дорогу к родному порогу, пожелание отдавало легкой издевкой. Большегрузный транспорт в массовом порядке выезжает на просторы Московской кольцевой по ночам, пробки неминуемы, домой мы доберемся не скоро. Димка помрачнел и, теребя рукой небритый подбородок, крепко задумался.

— А ваша домработница Полетаевых так и не появилась, — отчеканила я, не найдя более умного повода для выражения досады.

— Я знаю. — Конюков был сама любезность. — К сожалению, она сломала вторую руку, но, учитывая исключительность обстоятельств, попросила свою приятельницу временно ее заменить. Такой дом… — Конюков окинул коттедж беглым равнодушным взглядом, — невозможно оставить без присмотра. Скоро она прибудет. Так мы договорились, Дмитрий Николаевич? — развернулся он к хирургу Ефимову.

Глаза следователя прямо-таки обласкали моего мужа. Димка оставил отросшую щетину в покое и заверил «уважаемого Вениамина Анатольевича», что договоренность остается в силе. Но есть кое-какие нюансы. Прежде всего, следует подбросить меня и Наталью до ближайшей железнодорожной станции. Конюков посмотрел на часы и слегка удивился — одними бровями. Я с тревогой доложила мужу, что забыла дома в Москве кошелек. Затем напомнила ему о режиме работы метрополитена, который по ночам на развоз пассажиров не задействован. И категорически отказалась добираться до собственной кровати на такси. Димка спорить не стал, глядя в сторону, заявил, что решение принято и обсуждению не подлежит. Следователь выразил готовность посадить нас на ближайшую электричку или поезд без билетов. Подумав, посетовал на неподведомственность ему метрополитена.

Если бы не Димкина фраза о непоколебимости принятого им решения, я бы еще поверила в искренность его намерения сбагрить нас в столицу. Собственно, фраза была рассчитана на Наталью. В мое послушание он почему-то верил. Подруга же признавала окончательность только своих вердиктов, диктат со стороны вызывал бурю гнева. Естественно, она не замедлила разразиться. Пока Наташка, размахивая руками, орала и грозила не сдвинуться с занимаемого места, я осмысливала Димкино поведение. Разгадка была видна как на ладони.

Господина Ефимова вынудили дать согласие остаться в коттедже Полетаевых вместе с нами на неопределенный срок. Мучаясь вопросом, как уговорить нас остаться, господин Ефимов выбрал лучший способ защиты — нападение. Получается, что он, жертва обстоятельств, мужественно позаботился о нашей с Наташкой безопасности, решив отправить нас в Москву. Красиво? Несомненно. Уж куда лучше, чем слышать истерические вопли протеста в ответ на мирные уговоры провести в ожидании домработницы пару суток в доме, где недавно произошло убийство. Подав пример героизма, Димка рассчитывал на проявление с нашей стороны ответного. Чистой воды провокация, но Наташка этот героизм тут же и проявила. Рассыпалась нелестными эпитетами в адрес Полетаевых, органов дознания и следствия, а также подлого хирурга Ефимова, наградившего жену и соседку самым низменным надуманным качеством — способностью к предательству. Вроде как, подставляя себя, приготовился убрать их с глаз долой. Одних, на ночь глядя, без завтрака, обеда и босиком.

Решив проверить свои подозрения, я вклинилась в Наташкин монолог и со счастливым видом согласилась прокатиться на железнодорожном транспорте аж до самого дома. С ветерком и без билета. Стало так тихо, что я испугалась. Три пары глаз возмущенно таращились на меня, заставляя невольно пятиться к крыльцу. Наташка, верная обещанию не сходить с места, перестала топтаться на съехавшем с плеч пледе и, не закрывая рта, задумалась. Конюков, покусывая нижнюю губу, свел брови к переносице. Растерявшийся Димка выглядел жалким подобием знаменитого хирурга Ефимова. Пришлось срочно выкручиваться, ссылаясь на «Какие наши годы, еще погоняем без билетов на электричках!». В другой раз.

Первым пришел в себя Конюков. Расправив брови, сослался на кучу дел, торопливо пожал Дмитрию Николаевичу руку, на ходу попрощался с нами, заявив при этом, что не прощается, и через пару секунд был таков. Следом пришла в себя Наташка. Ее слова: «Совсем дура, что ли?» в мой адрес обидным мне не показались — заслужила. Я просто пожала плечами, перекладывая ответ на саму приятельницу. Пусть думает, что хочет. Главное, я о себе лучшего мнения.

Хуже всего было с Димкой. Поняв, что много лет ошибался, считая меня верной женой и подругой, обиделся не на шутку. Почему-то не на себя. И, если бы не Наташка, довольно быстро сопоставившая Димкину заботливость с моими словами и поведением оперативно слинявшего следователя, я полгода бы оправдывалась перед мужем за свое «коварство».

— Та-а-ак… — прищурив глаза, многообещающе протянула Наталья и, уперев руки в бока, сделала пару шагов в Димкином направлении. На месте ее бывшей стоянки сиротливо валялся плед. — Зачем голову морочишь, Ефимов? А я-то уши развесила!

— Не надо орать, — на всякий случай заявил Дмитрий Николаевич и потрусил к дому. — У нас машина сломалась! — крикнул он уже с крыльца.

— Фига себе… — удивилась подруга. — Это когда ж она успела сломаться? Застоялась, что ли? Неужели заржавела? Ир, а что ты тут плела про ночное катание по столице на электричке?

— Дай слово громко не возмущаться. И вообще не возмущаться. Любуйся на травку и улыбайся от всей души. Считай, что получила одну из ведущих ролей в разыгранном здесь спектакле. Вот только не могу поручиться за порядочность невидимых зрителей…

Уяснив наличие сговора между следователем Конюковым и хирургом Ефимовым, Наталья самостоятельно пришла к выводу о причине, по которой нам надлежало остаться в доме Полетаевых. Получалось, что Ефимов скоропостижно оброс врагами. Основание весомое: Димка стал случайным свидетелем убийства Валерии. У Натальи не было сомнений в том, что она погибла от рук своего проклятого муженька. Теперь он будет охотиться на Димку, который в мгновение ока стал «подсадным селезнем». И сделал его таковым гениальный сыщик Конюков. Наша с Натальей роль в этой «утиной охоте» была достаточно скромная: сами того не ведая, мы должны обеспечивать полную естественность временной вынужденной задержки в доме Полетаевых. Потому как «машина сломалась».

Время охоты на Димку, скорее всего, ночное. Отсюда вывод: пока бояться нам нечего. В данный момент еще светло, а через часок-другой под каждым деревом и кустом участка будет лежать в засаде группа захвата убийцы. Главная наша задача — выглядеть дурнее, чем мы есть, при этом раскрепощенно, непринужденно, но в меру прилично. И старательно смотреть себе под ноги, чтобы ни на кого из ребяток не наступить.

Я с удовольствием отметила, что Наташка наконец-то перестала улыбаться. Уж очень она увлеклась собственной свежесочиненной историей. Пересказ оборвался в тот момент, когда она задумала затолкать «неисправную» машину прямо на участок с применением двух наших далеко не лошадиных сил, дабы она не стала по-настоящему неисправной. Я было заикнулась, что до ночной охоты еще далеко и находящийся в бегах Полетаев нашего раскрепощенно-непринужденного маневра с транспортным средством не увидит, а посему надрываться не стоит. Но подруга, с тревогой озираясь по сторонам, меня не услышала. Причина, спровоцированная ее неуклонным стремлением к порядку, была серьезная. Я тайком усмехнулась, на короткий миг почувствовав свое превосходство. Планируя новое место для стоянки нашей машины, Наташка наконец-то заметила отсутствие на участке деревьев и разлапистых кустов, за которыми можно было бы затаиться предполагаемой группе захвата. Девать ей надежных ребят было некуда. И не только в мыслях.

2

Замена домработнице Полетаевых прибыла на следующий день около четырех часов. Появление ее на кухне было отмечено звоном разбившихся чашек и истерическим вращением пластиковой тарелки вокруг своей оси. Наталья приспособила ее под хлебницу. С моей легкой руки вся сервировка стола к чаю была сметена на пол вместе со скатертью благодаря эффекту неожиданности. За скатерть я дернула случайно. Расправляя ее, судорожно всплеснула руками, услышав над головой громоподобное «Здрассте!».

На приветствие я не ответила. Мельком отметила появление на кухне новой личности, и тут нахлынула новая волна испуга. Прижав скомканный угол скатерти к груди, я растерянно изучала осколки чашек и раскиданные по полу ломтики белого хлеба, чуть ранее живописно разложенные веером на тарелке. Поняв всю бессмысленность созерцательной деятельности, с немым укором взглянула на источник звука.

— Грешно разбрасываться хлебом! — сбавив громкость, укоризненно заявила ненатуральная блондинка худосочного телосложения. Голос девицы совершенно не соответствовал ее тщедушной фигурке.

— В чем дело?! — не так громогласно поинтересовалась из дверного проема прилетевшая на шум Наташка. Тем не менее у меня выпала из рук и скатерть. Тон вопроса свидетельствовал о том, что если никакого дела и нет, подруга его непременно заведет. И отвечать придется по полной программе.

Стоя напротив друг друга, обе дамы соревновались в дальнобойности собственных молниеносных взглядов. Как обычно победила дружба, пусть даже и навязанная со стороны. Прибывший со второго этажа с небольшим опозданием Димка мягко пожурил нас с Натальей за негостеприимность, представив незнакомку как возможную новую домработницу Полетаевых. А кто ж еще мог так уверенно заявиться на территорию участка.

— Ага, — радостно согласилась девица, — Вера меня зовут. А вы, собственно говоря, кто такие? О вашем присутствии меня предупреждали, но сказали, что вы собираетесь уезжать. Я и согласилась-то только для того, чтобы в отсутствие хозяев присмотреть за пустующим домом. Сразу заявляю, готовить и убирать за вами не буду. И если вы тут временно, до моего приезда, так вот она я.

— А откуда ты знаешь, что мы не хозяева? — возмутилась Наташка.

— Вы мне не тыкайте. Я прекрасно знакома с Полетаевыми. В основном со Станиславом. Какое-то время мы тесно общались.

Звонок мобильника заставил Веру прервать монолог, и, пока она искала место залегания аппарата, мы в молчании слушали музыкальный вызов: «Ты скажи мне, мама, что я сделала не так. Ты скажи мне, мама, в чем сама я виновата…» Потом девица плаксиво жаловалась какому-то Колюне на серьезные осложнения в ее нынешнем положении и просила его приехать как можно скорее. Димка в это время тихонько ретировался за дверь. Наверняка побежал докладывать обстановку следователю. Натальина физиономия отражала следы мучительной борьбы и тяжелых сомнений. С одной стороны, с появлением Веры нашу миссию по охране дома Полетаевых можно было считать завершенной, с другой (теневой) — девица вела себя столь нагло, что ее немедленно следовало приземлить и поставить на место. Пересилил «тенек». Многообещающе улыбнувшись (от удовольствия даже прищурила глаза), подруга милостиво посоветовала Вере не ждать появления Колюни, а сию минуту катиться отсюда ко всем чертям. По пути со своим Колюней и встретится. Вместе им катиться будет веселее.

— Да кто ты такая?! — взвизгнула Вера неожиданно тоненьким голоском и рассерженно поджала губы.

— Председатель ликвидационной комиссии, — скромно представилась Наташка и промурлыкав «Ты скажи мне, мама, что я сделала не так…», намеренно сдвинула девицу в сторону, чтобы обеспечить себе и без того достаточный оперативный простор для прохода за веником. — Ириша, сообщи Диме, чтобы он обрадовал прокурора. Мы продолжаем обеспечивать порученную нам надзорную деятельность впредь до особого распоряжения. Моего! У меня нет доверия к шляющимся тут разным сомнительным личностям. Еще и какой-то Колюня должен нарисоваться. О проживании здесь этого типа вообще речи не шло. Вынесут из дома все ценные вещи, а обвинят в воровстве нас.

— О как! — весело вклинился в перепалку обладатель приятного баритона, внешность которого была скрыта горой прижимаемых к груди пакетов. Он сразу переключил все внимание на себя. — Ба! Сколько счастья-то привалило! Имею в виду осколки разбитой посуды, говорят, она к счастью бьется. Для сведения сообщаю, пока я работаю только на доставку, а не на вынос.

В подтверждение сказанному две объемные пластиковые сумки шлепнулись на пол, оживив апельсиново-банановым содержимым сервировку пола. Несколько неудачно — вакуумные упаковки с нарезкой, сдобренные пакетиками лапши быстрого приготовления, смотрелись бесформенной кучей.

— Гадость какая… — вырвалось у вооруженной веником Наташки.

— А мне нравится, — добродушно отозвался молодой человек и, шагнув к столу, вывалил на него остальные пакеты с продуктами. Сразу стало ясно, что «курьер» обладал спортивной фигурой с накачанными мышцами.

— Колюня? — осторожно ткнула веником в его сторону Наташка, и он охотно кивнул. — А это, значит, твоя Психея… — Небрежно махнув веником в направлении Веры, подруга не удостоила ее взглядом.

— А почему Психея? — удивился Колюня.

Девица молчала, явно демонстрируя свою беззащитность.

— А потому, что она у тебя псих… Психа… Одним словом, психованная какая-то, — с удовольствием пояснила Наталья.

Решив несколько сгладить впечатление от Наташкиной «обзывалки», я торопливо поздоровалась, поздравила Колюню с прибытием и пояснила, что моя приятельница имела в виду совсем другое. В переводе с древнегреческого «Психея» не что иное, как олицетворение души, нечто легкое и воздушное. Прекрасная девушка с крыльями бабочки. И если Колюня с Верой читали в детстве сказку «Аленький цветочек», то эта сказка списана с легенды Апулея о любви Амура и Психеи.

— Надо же… — вежливо удивился Колюня и недоверчиво уставился на Веру, вероятно примеряя на нее невесомые крылья бабочки.

— Ну да, олицетворение души, — хмыкнула Наташка. — В чем только у нее эта душа держится. — И, решив поставить точку на препирательствах, торопливо предложила: — Чай, кофе… лапша?

— Давайте я замету осколки, — неожиданно миролюбиво предложила Наталье Вера. — Вам в вашем возрасте это труднее сделать.

— Ничего, помучаюсь, — проявила самоотверженность Наташка. — А то улетишь, душа невесомая, вместе с веником, ищи вас потом на седьмом небе. Я не готова к встрече на высшем уровне. Да и подходящего транспорта для поиска нет.

— Это точно! — согласилась Вера. — Ни ступы, ни метлы. У вас случайно нигде они не припаркованы?

— У меня — нет. А тебе, деточка, советую следить за своими летательными принадлежностями. Не ровен час, крылышки подрежут. Или обломают.

Дальнейшие препирательства шли на птичьем языке — обе противницы ворковали.

Я с тревогой посмотрела на Колюню. Честно говоря, беспокоили его накачанные мышцы. Таких амбалов обычно снимают в боевиках в качестве представителей бандитского сословия или самого главного бесстрашного героя. На всякий случай решила отыскать в его внешности следы интеллекта. Поиски увенчались его вопросом:

— Чё, мордофизия грязная?

Переступив с ноги на ногу, я отвела от него взгляд и пожала плечами. Потерев ладонью небритый подбородок, Колюня пояснил, что грязь дело естественное — в дороге сломалась машина, пришлось повозиться.

— Мордофизией? — ехидно встряла вездесущая Наташка. — А руками устранять неполадки не пробовал?

Колюня призадумался, открыл было рот, но ответить ему не удалось. На кухне появился Димка и все внимание переключил на себя. Представившись как муж своей жены и хирург Ефимов, он поздоровался с Колюней за руку и хмуро заявил, что в нашей компании очередное пополнение. У ворот целая толпа то ли родственников, то ли друзей Полетаевых, но никто из них не может проникнуть на территорию участка, поскольку они друг друга не пускают.

Прислушавшись, мы уловили истерические аккорды разборки. Казалось, митингует не менее двух десятков человек.

— Ну и слава богу, — облегченно вздохнула Наташка.

— Ага, — басом согласилась Психея. — Пусть бы подольше разбирались. Хоть перекусим спокойно. Мы с ночи в дороге. Колюня, квас купил? Или минералку. Пить хочется.

— Минералка лучше. С кваса еще больше пить хочется. Возьми в холодильнике, там холодненькая, — сменила гнев на милость подуставшая от недавней перепалки подруга. Следовало поберечь силы для новых визитеров. Рано или поздно разберутся и заявятся. Желательно, чтобы к пустому столу. Похоже, зрелищным мероприятиям конца и края не будет.

Ссыпая осколки чашек в мусорный пакет, Наташка попеняла мне на отсутствие выдержки. Не стоило торопиться с битьем посуды, свора злых родственников легко сделала бы это сама, а теперь еще, глядишь, и материальные претензии предъявят.

Первой в дверь ввалилась полная пожилая дама с параметрами примерно 120-120-140. Скорее всего, лидерша обеспечила себе прорыв, идя на таран. Во всяком случае, остальные подтянулись не ранее, чем через пять минут. Нервно поправляя рукой с зажатым в ней платочком лямку черного в желтый горошек сарафана, то и дело сползающую с плеча, она шумно пыталась совладать с дыханием и выступавшим на лице потом. Свисающий на лоб непокорный локон рыжих с проседью волос трепетал на животворном «сквознячке», как флаг. Зажатая в другой руке спортивная сумка с лопнувшей молнией, наверняка участвовавшая в прорыве и похожая на переварившуюся сардельку, ходила ходуном.

— Когда… похороны? — прерывисто поинтересовалась дама, не изволив поздороваться.

— Пока неизвестно, — с интересом наблюдая за женщиной, спокойно доложила Наталья и долила себе кофе в чашку.

— А что, в вашей толпе уже есть жертвы? — оживилась Психея.

— Не надо, дорогуша, мне хамить, — многообещающе протянула дама и ловко запустила свою сумку в сторону окна. Она притормозила точно у подоконника, ничего не растеряв из своего содержимого.

— Фига себе! — восхитилась Наташка и осторожно пояснила: — Со временем похорон определимся после того, как получим разрешение следствия. То есть тогда, когда выдадут тело.

— А кто умер-то? — с блуждающей улыбкой на лице продолжала иронизировать Психея.

На мой взгляд, явный перебор. Уже не смешно. На что я довольно сухо и обратила ее внимание.

— Смерть — плохой повод для шуток, — поддакнул мне муж.

Реакция Психеи и Колюни на мои слова была поразительной. Парочка уставились друг на друга, потом поочередно обозрела каждого из нас, заставив меня засомневаться, что они являются посланцами следователя.

— А кто умер-то? — тупо повторился Колюня.

— А вы разве не знаете? — в голосе Дмитрия Николаевича явно читалось сомнение. — Позволю себе напомнить: умерла Валерия — жена Станислава Полетаева.

Громкий хохот от двери заставил Наташку взвизгнуть и шарахнуться в сторону. При этом кофе из ее чашки выплеснулось прямо на бутерброд Психеи, девушка машинально поблагодарила, но по выражению ее лица было заметно, что не от души. Она находилась в явном замешательстве и успешно кромсала на мелкие кусочки бутерброд Колюни. Милый друг ей не мешал, испуганно таращась на заходившуюся в истерическом смехе даму. Казалось, она вот-вот грохнется на пол и яростно начнет колотить по нему ногами.

Выручил Димка. Вздохнув, с раздражением поставил свой бокал с чаем на стол, попросил его не убирать — скоро вернется — и уверенно направился к истеричке с явным намерением дать ей пощечину.

Как бы не так!

— Только попробуй тронь! — мигом оборвала смех дама и продемонстрировала внушительный кулак.

— Редкий случай самоисцеления… Замечательно! — пробормотал Димка и, встряхивая кисти рук, словно они были мокрыми, с достоинством отправился назад.

— Издеваетесь? — зло вопросила дама. — Стасик уже пару лет как вдовец. Ой, не надолго же он пережил заразу Лерку.

Поток бурных слез, хлынувший из глаз женщины, сопровождаемый жалобными причитаниями, испугал не меньше, чем ее гомерический хохот. Хотелось одного — тишины. Хотя бы на одну минутку. За это время можно придумать какое-нибудь действенное средство, чтобы заставить безумицу замолчать. Впрочем, обошлось без нашего вмешательства. Рыдания оборвались в тот момент, когда она пробкой вылетела из двери и, икнув, застопорилась у холодильника, обняв его, как родного. Я машинально отметила, что они похожи. Габаритами.

Место в дверном проеме занял субтильный мужчина с интеллигентным лицом, украшенным аккуратной бородкой, лет семидесяти на вид.

— Ревешь, Зинка? — злорадно поинтересовался он у плакальщицы, торжествующе потрясая каким-то небольшим свертком в пакете. — Переживаешь, что не до конца Стаса обчистила? От Лерки избавилась, а поживиться за счет племянничка так и не удалось? А сейчас заявилась продолжить начатое? Только кто ж тебе, рыжей лахудре, позволит!

В следующий момент мужчина вспорхнул, полетел вперед и попал прямо в недобрые руки успевшей развернуться к нему передом, к холодильнику задом Зинки. Мне даже послышался хруст костей тоненько заверещавшего героя.

— Ну что, твиксы? Приходите к консенсусу?

Бодро потирая руки, через порог шагнул молодой человек в элегантном белом костюме с бабочкой, темных очках и с длинными, собранными в хвост волосами. Весь какой-то белесый, включая цвет волос. Словно все свои двадцать или чуть более лет прорастал в темном подвале, не видя солнечного света. Лицо оживляли относительно свежие царапины. Кровь одной из них размазалась на щеке.

— Всем при…

Речь паренька оборвалась. Сработал инстинкт — он вынужденно поймал малую половинку «твикса», отправленную коварной Зинкой назад в порядке возврата.

— Дают — бери, — вырвалось у меня, и я тут же зажала рот рукой.

В тесном единении оба наверняка вывалились бы в дверной проем с непредсказуемыми последствиями, но стопором, к счастью, послужила неожиданно захлопнувшаяся дверь. У женщины, издавшей отчаянный визг, была отменная реакция. Оставаясь за дверью, она ожесточенно крыла ругательствами всех вновь прибывших. Они ошеломленно молчали.

— А кто все-таки умер? — пользуясь относительным бездействием в разборках родственников Полетаевых, настырно пробасила Психея.

3

— Умер? — растерянно переспросил высвободившийся из рук паренька мужчина. — Странный вопрос. Вроде здесь все живучие.

Встряхнувшись и приглаживая на голове редкую поросль, он искоса поглядывал на нас, пытаясь угадать, кто мы такие и с какой целью сюда прибыли… Смущало наше вольное поведение в чужом доме.

— Действительно… странный… вопрос, — с натугой поддержал его молодой человек, с трудом удерживая дверь за ручку. Из холла пыталась прорваться женщина с отменной реакцией, он сдерживал натиск. Поток ругательств из уст «потусторонней» родственницы не иссякал, хотя она явно подустала и начала повторяться.

В какой-то момент юноша сосредоточился, злорадно усмехнулся и отпустил ручку. Дверь с грохотом распахнулась и под наш коллективный «Ах!!!» с силой врезалась сначала в соискательницу неприятностей, затем мягко коснулась стены.

Воцарилась та самая тишина, о которой я недавно мечтала. Только в данный момент она пугала. А посему раздавшийся из холла яростный вопль с обещаниями пристроить всех транзитом на Колыму с Магаданом был воспринят нами с фальшивой радостью. Вновь прибывшие граждане ее не разделили.

— Жива, — с огорчением заметила Зинаида.

— А главное — здорова, — в голосе ее пожилого недруга слышалась вселенская печаль. — Как же ты, Константин, так неловко…

— А не надо было Джульетте Аркадьевне с такой силой ломиться в закрытую дверь. Вы, Юрий Васильевич, за нее не переживайте. Она лбом везде себе дорогу прошибет. Ну вот, что я говорил!

Костик хохотнул и с торжеством отметил свою правоту, небрежно кивнув в сторону задержавшейся в дверях стройной Джульетты Аркадьевны. Ее красивое холеное лицо «украшал» новообретенный «аксессуар»: огромный, наливающийся синевой рог на лбу. Однако женщина, казалось, не чувствовала боли. Скорее всего, пребывала в шоковом состоянии, поскольку все ее попытки дать «интервью» по поводу случившегося успехом не увенчались. Она пыталась совладать с речью, но, жуя губами, выдавала только странное мычание.

— Атавизм, — подвел итог Костик. — Возвращение к предкам. Каким именем Джульку ни назови, как была коровой, так ей и останется. В процессе эволюции только матерных выражений нахваталась.

Джульетта Аркадьевна окончательно присмирела, перестала мычать и съехала по дверному проему прямо на порог. Осторожно потрогав шишку на лбу, сморщилась и заплакала.

На помощь ей рванули сразу трое — Психея, Наташка и Димка. Я не успела только потому, что каждый из них буквально перебежал мне дорогу. Лавируя между столом и табуретками, они поочередно опирались на мое левое плечо, купируя мои попытки вскочить. Словом, насильно усаживали назад. И правильно. Мое присутствие рядом с ними только бы помешало, как мешало Димке вмешательство Наташки и Психеи. Пытаясь определить наличие у Джульетты признаков сотрясения мозга, Димка одной рукой отстранял Наташку, старавшуюся всучить пострадавшей бутылку минералки из холодильника, дабы она приложила ее к своему рогу. Вторая рука мужа была задействована на недопущение к ней Психеи. Руководствуясь благими намерениями, та приготовила для передачи мокрый платочек, отобранный у Зинаиды.

Столь разностороннее внимание к ее персоне незнакомых личностей всерьез испугало Джульетту Аркадьевну. Она вжала голову в плечи, стиснула зубы и крепко зажмурилась. Красивое лицо, которое не портила даже огромная шишка, благо она закрывалась прядью свесившихся на лоб светлых волос, исказила мучительная гримаса.

Пользуясь короткой передышкой, во время которой Наталья с Психеей устроили маленький «междусобойчик», пытаясь опорочить приготовленные средства оказания неотложной медицинской помощи, Димка добился от Джульетты внятных, но несколько неадекватных ответов на пару вопросов. По поводу наличия у нее головокружения Димке велено было убираться к черту, а что касается тошноты, то здесь ею было дано твердое обещание: «Только после вас!»

Последний довод оказался решающим. Под язвительный смешок Зинаиды и Юрия Васильевича добровольцы-спасатели, храня достойное молчание, вернулись на свои места.

Костик счел нужным представиться:

— Константин Станиславович. Сын Станислава Аркадьевича, — снисходительно пояснил он.

— Внебрачный, следовательно, незаконнорожденный, а потому не Полетаев, а Колымагин, — внес коррективы Юрий Васильевич.

— И еще неизвестно, от кого он незаконнорожденный-то! — встрепенулась Зинаида. — На Стасика точно не похож.

— Спокойно, господа, у меня есть соответствующие документы, которыми однозначно установлено, что я сын своего отца — Полетаева Станислава Аркадьевича. Кроме того, он лично подтвердил этот факт и вам это известно. — Костик всплеснул руками, возвел глаза к потолку и вздохнул: — Темные люди.

— Где ж ты, сын своего отца, пропадал целых двадцать с лишним лет, а то и больше? — Голос Зинаиды обретал силу.

Юрий Васильевич смотрел на нее с восторгом и потихоньку односложно поддакивал. Джульетта, не обращая ни на кого внимания, разглядывала себя в маленькое зеркальце.

— У вас устаревшие сведения, — терпеливо доложил Костик. — Последние два года мы с папой тесно общались, а где я был до этого, вас не касается. И вообще, вам лучше помолчать. При посторонних людях. — Он развернулся в нашу сторону: — Можно узнать, с кем имею честь находиться почти за одним столом?

— Можно, — опередила нас Наталья. — Знаменитый хирург и по совместительству лечащий врач Станислава Полетаева — Ефимов Дмитрий Николаевич… — Ее плавный жест в Димкину сторону на пару секунд завис в воздухе. Муж переменил место стоянки, решив долить себе чайку, чем и заработал от Наташки звание резвой блохи. Огрызаться Димка не стал. Уселся с чашкой на свой стул и сделал вид, что все происходящее его совершенно не касается. От усердия пролил часть чая на стол и очень этому удивился.

Со мной подруга повела себя более осторожно. Я как раз встала, чтобы помочь мужу ликвидировать протечку. Не спуская с меня глаз и указательного пальца, она доложила, что мы с хирургом два сапога — пара. К тому же состоящая в законном браке. Второй «сапог» зовут Ирина Александровна. Сама представилась очень близким нам человеком, почти родственницей. По поводу Психеи и ее приятеля коротко пояснила:

— Вера — домработница, Колюня — домработник.

— Помощники по хозяйству! — поправила ее Вера. — У нас строго определенные задачи.

Наташка возразила:

— Не принципиально! Круг обязанностей у вас от этого не меняется. Тем более что помогать по хозяйству здесь некому. Надо просто работать.

Психея было решила продолжить спор, но ей помешал солнечный луч, пробившийся через окно в помещение. Прямой наводкой он угодил ей прямо в глаза, заставив Веру охнуть и отскочить в сторону. В направленном потоке солнечного света заплясали миллионы пылинок, что послужило Наташке поводом указать Психее ее первостепенную задачу — заткнуться и протереть мокрой тряпкой пол.

— Чем дышим! — возмущалась она. — Не люди, а биопылесосы без отдельного мусоросборника и системы очищения. Посуду, так и быть, я помою сама, временно возложив на себя обязанности помощницы по хозяйству домработникам. А вы, милые дамы, надо полагать сплошные тети Станислава? — убирая со стола чашки в мойку, поинтересовалась она у Зинаиды и Джульетты, спокойно подкрашивающей на пороге губы. Судя по всему, ей там было достаточно удобно. На вопрос она никак не среагировала.

— Не сплошные… — проворчала Зинаида. — Тетя Стасика здесь только одна — я. Сестра его отца покойного Аркадия Львовича. Зинаида Львовна я, значит. А эта фря, — указала она подбородком на Джульетту, — сводная сестра Стасика. Аркаша, когда женился на его матери, удочерил эту вертихвостку. Ей тогда и годика не было, с виду чистый ангелочек, никто и не думал, что из нее вырастет такая… Да и шут с ней. — Зинаида надменно вздернула голову. — А Юрка здесь вообще никто. Не пришей кобыле хвост.

— Как это никто?! — распетушился Юрий Васильевич. — Какая кобыла?! Я дядя Стаса. Хотя и двоюродный, но ближе родного, тем более что родного у него нет и не было. Маленького его на коленках нянчил, да и потом не раз помогал Стасу в трудных ситуациях.

— Ага. Пил с ним вместе и за его счет в этих самых ситуациях!

— А ты их ему создавала! Правильно он тебя отсюда вытурил. Жалко, с опозданием. Чуток пораньше, глядишь и с Валерией бы ничего…

— Не надоело вам друг другу кости перемывать? Они уж трещат у вас от старости. Аж отсюда слышно. Всей жизни друг другу не хватило, чтобы окончательно разобраться в том, что оба вы сволочи, — лениво заметила с порога Джульетта и осторожно сделала головой вращательные движения, прислушиваясь к своим ощущениям.

Очевидно, они ее устроили, поскольку она сама себе подмигнула в зеркальце, вздернула правую бровь вверх и улыбнулась. Затем обвела затуманенным взглядом всех присутствующих. Ни на ком не задержавшись, зевнула, томно потянулась и пробормотала:

— Все вон.

— Чего-о-о? — пропел Костик, брезгливо поморщившись. — Куда это я пойду из собственного дома?

— Извини, племяшка, но напоминаю: дом мой. Первый раз в жизни хотела обойтись без грубости, но раз ты настаиваешь, могу указать всем пару конкретных мест. Там будет безопаснее, чем рядом со мной. К вашему сведению, у меня СПИД, честно говоря, так и хочется им с вами поделиться. Исключительно по доброте душевной. Вера, ты с Николаем можешь остаться. И приготовь-ка чё-нить пожрать, а то до поминок не дотяну.

— А кого поминать-то собираемся? — наклонившись к моему уху, в полной тишине прошептал Колюня. На ответ от родственников он уже и не рассчитывал. — Что-то я юмора не пойму. Вроде кто-то скончался.

— Поживем — увидим, — тихо заверила его я, начиная осознавать весь трагизм положения. Юмором и не пахло.

Психея автоматически метнулась было к холодильнику, но грозный вид Зинаиды, застывшей на пути к нему с упертыми в крутые бока руками, заставил девушку притормозить и беспомощно оглянуться на Джульетту. Та с интересом ожидала продолжения, но развязка оказалась банальной. Психея взбрыкнула на месте, нечаянно наступив на незамеченный осколок чашки. Проведя рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, она басовито послала всех вновь прибывших в дурдом. Следом поступило официальное заявление от восставшего и опирающегося кулаками о стол Колюни: они с Верой не нанимались без ведома хозяев обслуживать извращенцев, а именно сумасшедших гостей, и закатывать им пиры в виде каких-то поминок. И вообще у них другая специфика. Если желающие оплатят им стоимость бензина сюда и отсюда, они ни на минуту не задержатся в этом доме.

У Наташки дрогнули плечи, она совсем низко склонилась над мойкой, перемывая посуду то ли по второму, то ли по третьему заходу. Дмитрий Николаевич, сложив на груди руки, равнодушно следил за полетом одинокой любопытной мухи. Домработники шагнули навстречу друг другу и демонстративно взялись за руки в ожидании мецената, готового возместить им дорожные расходы. Как и ожидалось, нота протеста домработников вызвала шквал негодования родственников. Громче всех вопила Зинаида. Еще бы! В такой трагический момент Вера и Николай по предварительному сговору потеряли совесть. Бедный Стас в гробу перевернется.

— Не перевернется, — заверила я ее. — Для этого ему, по крайней мере, необходимо в этот гроб загреметь.

Димка оторвался от созерцания мухи и недовольно поморщился.

— А что, похоронные принадлежности еще не приобретены? — удивился Юрий Васильевич. — Кто вообще занимается вопросами похорон?

— Смотря кого вы хоронить собираетесь, — живо вмешалась Наташка.

— Вот это сервис! — радостно заквохтал Костик. — Лично я бы не прочь похоронить всех этих претендентов на наследство папы. Вместе со всеми их жизненными пороками.

— Это уж договаривайтесь с ними, — отмахнулась от него Наташка. — Мы здесь задержались в связи со смертью Валерии.

— Долго же вы тут торчите! — попеняла с порога Джульетта. — Если учесть, что она уже два года в покойницах числится… Не опоздали с похоронами-то?

— Не опоздали, — подал наконец голос Дмитрий Николаевич. — Как только будет разрешение следствия на выдачу ее тела…

— Эксгумация… — пролепетал Костик, в очередной раз проявив эрудицию.

— Нет. Вчера утром Валерия Павловна была найдена мертвой на первом этаже. Предположительно упала с лестницы.

Это известие оказало благотворное влияние на самочувствие Джульетты. Она как-то сразу ожила. Прикрыв глаза, облегченно вздохнула. Скорее всего, терпеть не могла жену брата.

— Что вы нам тут мозги конопатите?! — взревел Юрий Васильевич.

Остальные, за исключением Психеи и Колюни, пытались осмыслить Димкины слова и находились в состоянии явного непонимания. Краем глаза я заметила, что супруги-домработники среагировали на новость одинаково — ехидными усмешками. Впрочем, усмешки быстро сменились скорбными масками. Юрий Васильевич осекся и уже миролюбивым тоном доложил, что в десять часов утра ему позвонил агент из похоронной фирмы «Вечность» и сообщил о смерти Станислава. Якобы в силу последней воли усопшего он является его душеприказчиком и наследником…

— И я… — раздалось одновременно от порога и от холодильника.

Хоть в чем-то Джульетта и Зинаида проявили слаженность. Эрудированный Костик просто выругался матом в адрес своего дорогого папы. Сквозь зубы. И на глазах помрачнел. Не было сомнений, что он тоже примерил на себя звание наследника-душеприказчика.

— Теперь бы еще выяснить, где эта облаченная в тело душа после убийства Валерии мыкается, — бодро заявила Наташка.

4

Пространного объяснения не понадобилось. Понятливые родственники заговорили все разом, перемежая свое возмущение досадой на собственную глупость и исключительную дурость других. Быстро выяснилось, что дурнее всех оказался Костик. Молодо-зелено! Он сорвался в эту поездку с собственной свадьбы. Прямо со ступенек ЗАГСа, не успев зарегистрировать брак. Богатая и капризная невеста никак не могла понять причину, по которой жених-безотцовщина променял ее на покойного отца. Сын и при жизни-то был ему совершенно не нужен, а уж после смерти папа мог бы пару часов и подождать, тем более что суток не прошло после его кончины. Бедная девушка предложила даже совместную поездку к телу отца, дабы возложить ему на грудь свадебные цветы. Вместо поездки к могиле неизвестного солдата. Костик категорически отказался. Семейный скандал завершился моментальным превращением букета невесты в веник-голик. Несостоявшаяся жена справилась с этим делом весьма профессионально. Несостоявшаяся теща добавила пару ощутимых пинков. На память Костику остались болезненные царапины и несколько синяков. Несостоявшийся тесть со своим мнением по поводу поведения жениха, к счастью, опоздал — оплачивал предстоящий процесс видеосъемки бракосочетания дочери.

Ясно было одно — кто-то ловко всех одурачил. В том числе, как это ни прискорбно, и нас. В отличие от родственников Полетаева мы не удостоились приглашения на его похороны, зато мифическая сестра Валерии предложила нам предотвратить ее гибель, с которой судьба не задержалась.

Костик сразу заявил, что уезжать не собирается. И с вызовом посмотрел на Джульетту. А некуда ему уезжать. Отказавшись от съемной квартиры, последние два месяца перед свадьбой жил у невесты на полном материальном обеспечении ее родителей. С работы уволился, так как тесть собирался пристроить его своим замом в принадлежащую ему агрофирму. Предприятие приносило огромную прибыль в весенне-осенний период и значительно меньший, но все равно стабильный доход в летние и зимние месяцы.

Следом за Костиком выразил желание остаться в доме Полетаевых и Юрий Васильевич. Выяснилось, что на дорогу сюда он истратил последние деньги, а до пенсии еще больше чем полмесяца. Потупив взор, бедный пенсионер пообещал что в нагрузку никому не будет, с него достаточно и сухой корочки хлеба в день. На красноречивое «Кхм-м» Зинаиды поднял на нее глаза и виновато улыбнулся:

— Что ты, Зиночка, уже целый год ни-ни. Ни одной капли. Печень больная, да и диабет замучил. Ноги вот тоже не слушаются. Глюкометр везде с собой таскаю — сахар в крови мерять. Несмотря на таблетки, то зашкаливает за двадцать пять единиц, то падает до двух.

— Мне-то что, живите, — ворчливо согласилась Зина. — Я и сама собиралась ненадолго здесь остаться. Хоть передохну маленько. Сыночек деток наплодил — трое у меня внучат-то, а сам удрал в неизвестном направлении. Вроде бы почти родная кровь со Стасиком, а совершенно разные. Наверное, поэтому никогда и не общались. А я-то ведь сдуру большую часть квартиры на сына оформила. Вторая-то, меньшая доля сначала мне принадлежала, я и спокойна была, до самой смерти есть за что зацепиться, все свой угол. А потом и эту часть на него, дурака, перевела. Думала, чего уж… Рано или поздно все равно ему все достанется, а бегать по оформлению бумаг он не привык. Упустит квартиру, своих детей обездолит. Полгода назад заявились ко мне два мужика, по фигуре вылитые Николай, ну и велели в один день освободить квартиру-то. Продал он ее, поганец! Без моего согласия продал! Что пережила тогда, сказать страшно. Хорошо невестка приютила. Так и маемся с ней и тремя детками в однушке. Не поверите, ни одной ночи спокойно не спала. Хроническая бессонница. Боюсь, что даже здесь не засну.

— Ты хоть какой-то угол имеешь, — нервно заметила Джульетта. — А я вместе с бомжами по старым домам тусуюсь. Деньги кончились, одна радость — они меня королевой прозвали. На вокзалах ночевать боюсь. Какая-никакая, а свобода. Примелькаюсь ментам, найдут повод попользоваться.

— У тебя же СПИД! — подавленно напомнил Костик.

— Да нет у меня никакого СПИДа. Так… попугать вас решила, думала, сбежите отсюда, уж очень наглость ваша задела.

— Ни денег, ни жилья, ни СПИДа… А где же твой богатенький благоверный? — ахнула Зинаида. — Он же по тебе обмирал. В золоте купалась, на нас поплевывала со своей золотой колокольни.

— Сдулся мой благоверный. А перед этим все в карты спустил. И деньги, и квартиру, и машину… Я в один миг без копейки осталась. Он исчез, и тут как тут его кредиторы. Пристали с ножом к горлу, а у меня и взять нечего. Страшно сказать, что пережила. Грохнули моего благоверного зимой из-за очередного карточного долга. Ох, мамочки, — Джульетта потянулась так, что в спине у нее что-то хрустнуло, — найти бы хоть какого-нибудь старого придурка, типа нашего Юрика. Клянусь, была бы ему верной женой до его гроба. Благо недолго. Все эти козлы на старости лет окончательно дуреют и быстро скукоживаются, но я бы своему из благодарности на пару лет точно бы жизнь продлила.

На меня снизошло полное отупение. Я запуталась в противоречивых чувствах по отношению к полетаевским родственникам. Со страшной силой потянуло домой, к спокойствию и уюту своего маленького мирка, где нет места трагедиям, поведанным этими людьми. Я невольно придвинулась к Димке. Рядышком жалась Наташка, бормоча что-то про вчерашний запланированный на шесть часов ужин, которым так и не накормила мужа. Немного запоздала с раскаянием, но лучше, как говорится, поздно…

— А кто же нам заплатит за работу? — не к месту спросила Психея. — Мы тоже не можем уехать домой без денег. Работы там никакой, назанимали грошей под завязку, на одну пенсию матери вчетвером не проживешь. У нас еще ребенок маленький.

— Надо найти Станислава Аркадьевича, — убежденно заявил Колюня. — Раз он жив, из-под земли достану.

— Лучше поищи на поверхности, — посоветовала Джульетта. — И все-таки, кому и для чего понадобилось собрать нас в этом доме? И каким образом воскресла Валерия? А главное — зачем? Чтобы опять умереть?

— К чему задавать пустые вопросы? — заерзал на табуретке Костик. — Все равно никто не ответит.

— На один вопрос ответ имеется, — мрачно сообщила я, окунаясь в действительность. — Причем два варианта. Либо Валерия воскресла, потому что не умирала, либо погибшая здесь женщина не Валерия. Первый вариант мне нравится больше — все ясно и просто, со вторым сплошная заморочка.

— Мама дорогая! — заорала Наташка. — Ирка, помнишь, еще в больнице Станислав бормотал, что он вдовец? И найденыш Кикимор говорил то же самое.

— У меня нет провалов в памяти, именно поэтому я и сказала, что со вторым вариантом сплошная заморочка. Но это легко проверить. Достаточно съездить в морг и взглянуть на тело женщины. Мне кажется, еще не поздно. Есть добровольцы?

Дмитрий Николаевич неожиданно вскипел. Рекомендовав мне не совать свой нос, куда не надо, демонстративно вышел. Пропуская его, Джульетта слегка посторонилась.

Добровольцев на поездку в морг не нашлось. Психея радостно доложила, что ни одну Валерию они знать не знали и в глаза не видели. Костик безрадостно отметил, что ему тоже не повезло при жизни узреть хотя бы любую из них по счету. Общался он только с отцом, и то еще до аварии. О самой аварии его не известили. Юрий Васильевич, покряхтывая, сослался на больные ноги, с осторожностью вытянув их вперед. Зинаида, жалуясь на пошаливающее сердце, предрекла себе бронь на холодное местечко рядом с Валерией еще на подступах к моргу. Джульетта сослалась на головокружение и предложила разумный вариант: поискать в доме фотографии Валерии. И тут я вспомнила о давнем визите супругов Полетаевых к Димке на консультацию, по окончании которой они фотографировались на территории больницы.

Это воспоминание я озвучивала уже на ходу. Как всегда, не глядя под ноги. Совершенно вылетел из головы искусственный барьер из вытянутых конечностей Юрия Васильевича…

Мне повезло, что Джульетта не успела среагировать на мой стремительный полет к двери и потесниться. Это спасло меня от негативных последствий в виде причинения существенного вреда своему здоровью. Небольшая шишка на лбу не в счет. А вот Джульетте совсем не повезло, ибо негативные последствия выпали на ее долю. Опрокинувшись на спину, она весомо приложилась затылком к плиточному полу, где и замерла, не подавая признаков жизни. Жуткий, какой-то тупой стук головы о кафельные плитки резанул по ушам. Стоя у порога на коленях, я закрыла глаза, ожидая жуткого вердикта подскочившей на помощь женщине Наташки. В ушах стоял коллективный вопль ужаса присутствующих.

Подруга почему-то заговорила голосом хирурга Ефимова, обращавшегося исключительно к себе самому. Так я усвоила кое-что о себе (опять-таки ничего нового), о планах на будущее поверженной Джульетты (зачем только ее назвали этим исторически несчастливым именем) и о рекомендациях Юрию Васильевичу в отношении его больных конечностей (мешают, значит, удалить, как лишнее звено). Нежной музыкой показался хриплый голос Джульетты:

— Ну, это уж слишком…

На большее у нее сил не хватило. Я рискнула открыть глаза, напомнив себе, что надо вообще отвыкать от этой дурной привычки — закрывать глаза на окружающую действительность. Это убережет остальных от моего вредоносного воздействия.

Джульетту уже подняли. Димка с Натальей, взяв ее под руки, медленно перемещали несчастную в ближайшую комнату. Джульетте был необходим покой и постельный режим. Хотя бы до прибытия «скорой». Если Константин обеспечил тетушке легкое сотрясение мозга, то я, надо полагать, перевела его в высшую категорию.

Чувствуя за собой тяжелейший груз ответственности за содеянное, я поплелась следом, безуспешно пытаясь оказать ненужную помощь в транспортировке. Время от времени Наташка истерически орала, запрещая мне приближаться к Джульетте ближе чем на полкилометра, и весьма ощутимо лягалась правой ногой. Слова искренних извинений, призванных загладить вину, от волнения перемешались в моей голове. До сих пор стыдно вспоминать, какую ахинею я несла. Уж Евросоюз точно не следовало впутывать. Лучше бы молчала. Это, кстати, посоветовал и Димка, выразив сомнение в том, у кого из нас — Джульетты или меня — с головой хуже. И мельком взглянув на мою скромную шишку на лбу, добавил: «Ваше сиятельство…»

Уложили пострадавшую в пустующей комнате по соседству с занимаемой Натальей. В ней было немножко душновато, поэтому настежь распахнули окно, прикрыв его занавесками. Джульетта слегка постанывала. Пару раз я робко поинтересовалась, не нужно ли ей чего-нибудь принести. А то мигом слетаю. Мне не ответили, тогда я огласила весь список имеющихся в доме продуктов, включая «бич-пакеты» с лапшой быстрого приготовления. Вдруг что-нибудь из них Джульетта пожелает отведать. Не пожелала. Ее реакция была достаточно красноречивой — бедняжку вырвало. Меня тут же вытолкали вон и закрыли дверь.

Прижавшись к ней ухом, я слышала, как обсуждается вопрос госпитализации Джульетты. Оказалось, что она умеет плакать не только от боли телесной. Рыданиями Джулька подкрепляла слезную просьбу не укладывать ее в больницу, где будут задавать слишком много лишних вопросов. Ей надо просто немного отлежаться. Главное, не допускать к ее кровати этот чокнутый второй «сапог» из пары Ефимовых. Тогда к утру она уже точно будет в полном порядке. Я не обиделась, но сочла необходимым покинуть свой пост у двери.

На кухне царила атмосфера мира и взаимопонимания. Юрий Васильевич с Зинаидой сидели рядышком за столом и с удовольствием жевали две корочки хлеба величиной с половину батона каждая, запивая их кефиром. Костик сосредоточенно поглощал лапшу быстрого приготовления, стараясь как можно больше намотать на вилку. Психея с Колюней по другую сторону стола, горестно опираясь подбородками на согнутые в локтях руки, сочувственно наблюдали за ними.

При моем появлении все пытливо посмотрели в мою сторону, ожидая новостей. Я ограничилась надеждой на скорое исцеление Джульетты. Скорее всего, в больничных условиях. По-моему, достаточно внятное разъяснение. Тем не менее все пятеро продолжали на меня таращиться.

Решив повториться, я уже открыла рот, но тут за моей спиной раздалось ласковое:

— Здравствуйте.

— Здрассте, — выдала я, не оборачиваясь, и вся пятерка нестройно откликнулась на приветствие, но напряженного внимания не ослабила.

Сообразив наконец повернуться, я увидела, как порожек кухни уверенно перешагнула женщина не первой молодости, подтянув за собой небольшой чемодан на колесиках.

— Я правильно попала — дом Полетаевых? — насторожилась она и вытянулась в струнку, заметив большое количество присутствующих и их странную реакцию.

Мне показалось, что она испугалась и раздумывает, не повернуть ли ей назад. Изо рта Костика вывалился внушительный комок лапши, он запоздало сглотнул и молча кивнул в знак приветствия.

— Ага, значит, правильно, — с облегчением вздохнула новая визитерша. — Уф-ф… Жарко. Еще раз здравствуйте. А я приехала от своей приятельницы — вашей домработницы Ольги Ивановны Остапенко. Ей на замену. Она сказала, что все согласовала. Кто из вас Станислав Аркадьевич, вы? — обратилась она к Колюне.

— Н-нет, — он немного привстал, — я совсем наоборот, просто Николай, а это — моя жена. Просто Вера.

— Ну а я просто Надя.

— Совсем непросто, — с подозрением заявила пришедшая в себя Зинаида. — Эта семейная пара сегодня тоже прибыла от нашей домработницы в качестве… домработников. А кто же из вас настоящий?

Могу поклясться, все домработники проявляли озадаченность весьма натурально. Я бы так не сыграла. Кто-то из них определенно врал. Интересно, как будет (будут) выкручиваться посланник (посланники) следствия. Надо же допустить такой досадный промах!

С расстройства укоризненно покачивая головой, Надежда вытянула мобильник и через пару секунд уже разговаривала со своей предшественницей, объясняя, какой казус с ней произошел. Какое-то время она внимательно слушала собеседницу, удивлялась: «Ну надо же!» и агакала. Затем, не отрываясь от трубки, спросила у Психеи фамилию.

— Ткачук! — вытянувшись в струнку, рявкнула та.

— А-а-а, услышала, да? — продолжила переговоры Надя, только уже в качестве слушательницы, лишь иногда вставляя излюбленное «ага». Попрощавшись с приятельницей, нахмурила брови и строго поинтересовалась, почему Ткачуки не приехали в назначенный им срок — немного раньше.

— У нас сынишка приболел. Ветрянкой, — оттарабанила Психея. — Я звонила Станиславу Аркадьевичу, он разрешил задержаться. Сказал, что мы вообще можем не спешить. Только нам очень деньги нужны.

— Зачем папе куча домработников? — удивился Константин. — Тем более что самого его нет дома.

— Да я же пыталась втолковать всем, что мы с Колюней не домработники, а помощники по хозяйству, — обиженно напомнила Психея. — У нас специфическая задача — облагородить земельный участок. Мы дизайнеры, специалисты по садовому ландшафту. Только теперь не знаем, приступать или не приступать к работе. Кто будет оплачивать?

— Понятно, — оживились родственники Станислава, пропустив вопрос оплаты мимо ушей.

— Ничего не понимаю, — вынуждена была признать я. Очень хотелось узнать номер телефона, по которому звонила Надежда, но не нашлось подходящего повода его выяснить.

5

Распределение полетаевской родни по комнатам прошло относительно спокойно. Небольшие шумовые эффекты не в счет. Отдельных помещений для всех не хватало, а вселяться с подселением никому не хотелось. Мы сразу потребовали исключить занимаемые нами комнаты из общего списка. По праву первооткрывателей. Кроме того, не сегодня завтра уедем, с собой их не прихватим. А пока вновь прибывшим придется смириться с неудобствами и потесниться.

Психея с Колюней расположились на втором этаже в спальне супругов Полетаевых. Там был только один недостаток — немного повреждена дверь. Похоже на топорную работу стамеской. Но, если особо не приглядываться, не заметишь. Юрий Васильевич облюбовал диванчик в кабинете Станислава по соседству с Ткачуками. Рядышком в маленькой гостевой комнате обосновалась Зинаида, наотрез отказавшаяся поселиться на первом этаже в комнате, где лежала невезучая Джульетта, зато туда удалось определить домработницу Надежду, причем без всякого сопротивления как с ее стороны, так и со стороны Джульетты. Наташке показалось, что Джульетта подселению даже обрадовалась. Боюсь, подруга выдала желаемое за действительность, но не возражать же. Впрочем, Дмитрий Николаевич вкатил Джульетте такую дозу успокоительного, что она, находясь в сонном состоянии, вполне могла утратить реальность. Неприкаянным остался только Константин, но и его в конце концов удалось пристроить в холле. Правда, паренька это не совсем устроило и он немного поворчал.

Довольная размещением Зинаида сразу занялась поисками фотографий супругов Полетаевых. И почему-то начала их со спальни, отодвинув момент вселения туда Ткачуков на более позднее время. В спальне фотографий не оказалось, и Зинаида решила продолжить поиски в кабинете, но там уже действовал Юрий Васильевич, которого мы с Наташкой для краткости прозвали Юр Васом, а для удобства — дедулей. Поиск он вел весьма странным образом. Искал даже там, где их просто не должно быть: например, в вазе с сухостоем синего и белого дельфиниума, на жестком диване… Попутно выражал надежду, что ночью никто мимо него не будет шататься на кухню. Зачем ходить кружным путем?

Пока шло расселение, Зинаида по поручению коллектива занялась поиском фотоснимков в других местах. Первым делом отправилась в ванную комнату, где долго рылась в шкафчиках и карманах махрового халата Станислава. Сие обстоятельство насторожило Юр Васа, и он выразил желание помочь Зинаиде, несмотря на ее категоричные возражения. Я было предложила заглянуть в компьютер, Станислав наверняка хранит все фотографии там, но на меня оба зашикали, предложив заниматься своими делами. Можно подумать, они у меня здесь имеются.

Надежда, руководствуясь рукописным путеводителем, которым ее снабдила предшественница, легко отыскала постельные принадлежности и ловко застелила все спальные места родственникам. Не решилась тревожить только спящую Джульетту, временно находившуюся под патронажем Натальи. Дмитрий Николаевич, в свою очередь, пребывал на дежурстве в занимаемой нами комнате и в ожидании возможного вызова к больной с удовольствием смотрел по телевизору какой-то фильм про войну.

Закончив с организацией спальных мест, Надежда отправилась на кухню — провести ревизию продуктового запаса. Мои опасения, что ее труд может остаться без оплаты, не разделила. Оказывается, перед отъездом сюда Ольга Ивановна Остапенко вручила ей свою пластиковую карту, на которую Станислав Аркадьевич заранее перечислил сумму, достаточную и для ведения хозяйства, и для оплаты ее труда. Больше всего меня поразило, что Надежда еще вчера вечером была извещена о грядущем наезде родственников. Опять-таки через Ольгу Ивановну Остапенко. Потому и не удивилась. Ольге Ивановне позвонила знакомая Валерии, вроде бы по ее поручению. Связь была не очень хорошая. Оно бы и ладушки, да только вчерашним вечером ни один человек из прибывшей четверки еще не знал о предстоящей поездке к Полетаевым. Агент фирмы по организации похорон «Вечность» сообщила по телефону волю Станислава (вроде как покойного) каждому из них только сегодня утром.

Озадаченная этой нестыковкой, я отправилась в кабинет с намерением все же включить компьютер Станислава и влезть в Интернет. Хотелось получить сведения о фирме «Вечность». Но в кабинете шла перебранка между Зинаидой и Юр Васом, не сумевшими поделить между собой поровну три с половиной тысячи рублей, случайно обнаруженных Зинаидой в процессе поиска фотографий. Где именно, не сказали, да и вообще ничего не сказали — были слишком заняты.

Пришлось прибегнуть к услугам мобильного Интернета. Не очень нравится общаться с маленьким экраном, но в экстренных случаях этот способ получения нужных сведений себя оправдывает. Вскоре я уже наверняка знала то, о чем только догадывалась. Фирмы по оказанию ритуальных услуг, имеющей название «Вечность», ни в столице, ни в области не существует. На короткий миг испытала удовольствие от того, что я такая умная, но, немного поразмышляв, испугалась и решила, что лучше быть дурой. По крайней мере, не тряслась бы сейчас от страха. В первую очередь за Димку, затем за нас с Натальей. Что касается остальных временных обитателей проклятого дома Полетаевых, эгоистично решила, что им вполне по силам трястись от страха самостоятельно. Ясен месяц, нас троих тоже подставили, но почему вместе с такой странной компанией? Что может связывать этих людей с нами? Положим, мы с Наташкой навязались в эту безумную поездку сами. Никто нас за уши да и за другие места сюда не тянул. Димку приглашали одного. Кем же ему предстояло стать? Жертвой или независимым свидетелем того, что произошло и, что не исключено, может еще произойти в доме Полетаевых?

Мысли путались, шарахаясь в разные стороны. Подчиняясь им, путались и ноги. Я то собиралась бежать к Димке и требовать немедленного отъезда домой, то организовывать сходку всего коллектива с целью составления ночного графика дежурств на посту у входной двери, то немедленно вызывать наряд полиции… Кончилось тем, что прибежала к Наталье и жестами, стараясь не разбудить Джульетту, выманила ее из комнаты.

С трудом нашли укромный уголок, чтобы посовещаться. Совещалась только я, причем разговаривала исключительно сама с собой. Этакий «междусобойчик». Подруга от страха онемела и превратилась в недвижимость. Поняв, что толку от нее не будет, я притащила ее к Димке. Там она неожиданно заговорила, но не в тему. Опять посетовала на свою неоправданную вспыльчивость, из-за которой не выбрала из двух зол меньшее: приготовление для мужа замечательного шестичасового ужина, который в итоге удержал бы ее от дурацкой поездки к Полетаевым. Я тут же автоматически раскаялась в необоснованном отказе от приготовления Димке омлета. Тоже не в первый раз.

У Димки хватило терпения все это выслушать, после чего он любезно предложил нам выйти вон. И тогда я попросилась домой. Само собой, вместе с ним и Натальей, только муж не дал мне это договорить. Его снесло с кровати, как снежную лавину с гор. Вместе с ним слетело одеяло и мобильник.

— Не вздумайте садиться в машину! — жутко прошипел он, согнувшись пополам и прищурившись так, что я его перестала узнавать. — Вообще, близко к ней не подходите! Она неисправна! Продырявлен тормозной бак, вся тормозная жидкость вытекла. Ваше счастье, что отверстие маленькое, жидкость вытекала каплями и вы вчера сумели беспрепятственно вернуться с заправки. Не хотел говорить, но разве вас по-другому убедишь?

Молчание знак согласия. Но молчали мы с Наташкой настолько красноречиво, что Димка окончательно помрачнел и ударился в другую крайность. Принялся бубнить, что бояться нам нечего, все под контролем компетентных людей. Поняв тщетность своих уговоров, заявил:

— Завтра утром с помощью Конюкова я постараюсь отправить вас в Москву.

— А ты? — сразу опомнилась я.

— А мне придется задержаться. Ты же знаешь, что именно я обнаружил Валерию. Мою непричастность к ее смерти следствию еще надо проверить. Найти…

— Нашла!!! — врезался диссонансом в разговор чужой голос.

— Нашли фотографию Валерии!!! — вторил ему другой.

Торжествующие вопли Зинаиды и Юрия Васильевича где-то из района лестничной площадки второго этажа оборвали наши переговоры с Димкой. Но прежде чем мы с Наташкой выскочили из комнаты, он перекрыл собою выход и тоном учителя-наставника спросил:

— Все понятно?

— Аки азбука в картинках, — заверила его Наташка. Подруга окончательно пришла в себя.

Я же наоборот — ушла в себя, но все-таки нашла силы кивнуть. Казалось, разгадка где-то близко и от нее ощутимо веяло опасностью.

— И еще: ни во что не влезать, никакого самостоятельного расследования не устраивать.

— Дима, ну зачем нам это надо? — весьма натурально возмутилась Наташка. — Надеюсь, фотографии женщины, называемой Валерией, мы можем посмотреть?

— Можете, — милостиво кивнул Дмитрий Николаевич, освобождая выход. — Отсутствие любопытства в этом случае будет выглядеть противоестественно.

— А отсутствие его у тебя? — обернувшись, спросила я напоследок.

Наташка с силой тащила меня за руку в холл. Пришлось упереться в дверную коробку.

— Я уверен, что женщина на фотографии не кто иная, как Валерия. Скажете всем, что я отдыхаю. Уже первый час. Ночью мне придется контролировать самочувствие Джульетты. А вы поделитесь со мной впечатлениями утром.

С фотографии на нас и в самом деле смотрела Валерия, только снимок был сделан несколько лет назад, выглядела она моложе, чем мы ее видели. Чья-то нетерпеливая рука весьма неаккуратно разрезала фотографию на две части, кто был на ней вторым человеком, неизвестно, так что Лера весело улыбалась в объектив одна. Невольно подумалось: хорошо, что мы не видели ее мертвой. По сути, нам ничего о ней не известно, кроме того, что она была женой «вдовца» Полетаева.

— Надо же… — прослезилась Наташка. — Квартиру в Москве продали, жить бы да жить ей со своим ненормальным Полетаевым на природе. В любви и согласии. И чего ему не хватало? Ума, наверное.

Возвращая фотографию Юрию Васильевичу, я решила непременно расспросить его о Валерии. Обращаться с расспросами к Зинаиде не хотелось. Хорошо запомнилось, что двоюродный братец обвинял ее в каких-то грехах по отношению к Лерке. Костик вообще с женой папы незнаком, а Джульетта… Несчастная баба! Будет теперь страдать от головной боли…

Полетаевская родня устроила посиделки на кухне за очень поздним ужином, а мы с Натальей, проверив, хорошо ли закрыта входная дверь, решили отправиться спать. На всякий случай Наталья подперла дверь шваброй, зафиксировав ее с помощью кресла. Как-то забылось, что дверь открывается наружу.

Предварительно Костику был дан наказ дремать в полглаза. Он заверил, что будет бодрствовать всю ночь и «смотреть в оба». Но, надо полагать, в душе послал нас куда подальше. Для верности мы еще наведались на второй этаж, убедились, что повода для волнения нет, и с чувством честно выполненного долга спустились вниз.

Все бы ничего, но Наташке приспичило прихватить из холодильника бутылку кваса. На случай, если ночью пить захочется. Подруга совершенно забыла, что сама не советовала Психее утолять им жажду, ибо с кваса она только усиливается.

Дверь в кухню была слегка приоткрыта, оттуда доносился задушевный разговор родственников. Все трое — Зинаида, Юр Вас и Костик — всерьез опасались за свою жизнь и здоровье. «Эта Ирина» с легкостью вывела из строя Джульетту. Вроде как нечаянно. Правда совсем не угробила, растяпа, наверное, плохо рассчитала. Но решительная Наталья точно довершит задуманное. Не зря Джульку по соседству с собой пристроила. Жаль бедолагу. Вся надежда только на Надежду. Может, в ее присутствии не рискнет придушить Джульетту. Юрий Васильевич самоотверженно пообещал навестить больную и предупредить, чтобы была начеку. Утро покажет, насколько правы они в своих опасениях. Хирург Ефимов (разумеется, фиктивный) по убеждению тройки был главным подозреваемым в гибели Валерии. Заказной убийца. Бедная Лерочка. Лучше бы ей не воскресать. Наверняка он прикончил и самого Стаса. Интересно, кто заказчик?..

Разговор за столом смолк, воцарилась тревожная тишина. Спустя полминуты все трое, наверняка сверлившие во время паузы друг друга подозрительными взглядами, заговорили разом, талдыча одно и то же в плане: «Да вы че, охренели? Да зачем мне надо брать грех на душу? Прекрасно проживу без австрийского наследства».

Наташка с нежностью посмотрела на швабру. То ли боролась с желанием подпереть ею кухонную дверь, то ли собиралась с ее помощью высказать родственникам чувство обиды за поклеп на нашу троицу. Я приложила палец к губам, призывая подругу к молчанию, и подала ей пример, отправившись на цыпочках в сторону своих апартаментов.

Наташка начала бухтеть еще в пути следования, считая, что подобные обвинения надо жестко пресекать на корню.

— Не надо, — спокойно возразила я. — Сейчас нас оправдают. Раз никто из родственников с их слов не брал греха на душу и не гнался за каким-то австрийским наследством, наемников среди них нет. Других заинтересованных в этом лиц не существует. Отсюда вывод — Димка не заказной убийца.

— Ты думаешь, они друг другу поверят?

— Нет. Но у них нет иного выхода, как сделать вид, что поверили. Каждый боится за себя. Давай-ка навестим едва не убиенную мной Джульетту. Кстати, никто из заседавших почему-то не вспомнил, что первым покалечил ее Костик. И тоже на глазах у всех.

В комнате было тихо, царил полумрак. На тумбочке у изголовья горел слабенький ночничок. Мы замерли в нерешительности, боясь спугнуть уютную сонную атмосферу. Джульетта по-прежнему спала. Сумасшедший день! Совсем вылетело из головы, что вместе с ней ночует Надежда. Женщина бесшумно присела на кровати и выжидающе посмотрела в нашу сторону. Наташка жестами дала понять, что мы с неофициальным визитом к пострадавшей, а его вполне можно перенести на утро. И гуськом попятились назад, решив отправиться по своим комнатам. Но пришлось немного подождать в коридорчике, не хотелось общаться с полетаевской родней.

Родственники, позевывая, расходились из кухни. Завидуя помощникам по хозяйству, урвавшим себе лучшие места, злословили по поводу их наглости. Костик, решивший перед сном подышать свежим воздухом, чертыхнулся, обнаружив подпертую шваброй дверь, но разбирать охранное сооружение не стал. Передумал выходить.

Димка с сосредоточенным видом дрыхнул, зажав в руках телевизионный пульт. На экране телевизора мельтешили индейцы. Попыталась осторожно вытянуть пульт, но муж очнулся и заявил:

— Я не сплю!

Он еще много чего говорил, состязаясь с телеящиком, только до моего сознания ничего не доходило — заснула моментально. Последняя мысль была о том, что едва ли эта ночь пройдет спокойно.

6

Тонкий писк диссонансом вклинился в сон, и я попыталась отмахнуться от назойливого комара, шлепнув себя по уху ладонью. Но писк не прекратился. Я успела пожалеть, что рядом нет электрофумигатора с пластинками без запаха. Мне удобнее называть его комарилкой. Еще раз шлепнула себя по уху и открыла глаза.

Димка сидел, свесив с кровати ноги, и прислушивался. Я сразу проснулась.

— Ириш, тебе не кажется, что кто-то воет? — с тревогой спросил он.

— Нет. Но мне кажется, что кто-то пищит. Может, ты забыл выключить телевизор, — с сомнением поинтересовалась я, глядя на темный экран. — Индейцы в ночной темени убитых соплеменников хоронят.

— Какие индейцы! Воют в холле.

Послав проклятье Полетаеву, он вскочил и, продолжая бубнить себе под нос нелестные эпитеты в его адрес, попытался натянуть джинсы. Получилось задом наперед. Пока их переориентировал, в комнату влетела полуодетая Наташка. В смысле, в трусах и майке. Вместе с ней, не дожидаясь Димки, мы и выскочили из комнаты. Прямо под его протестующий крик.

Пищали из холла. Тоненько, сдавленно, на одной ноте: «И-и-и-и…», но с передыхом. Звук шел от диванчика, на котором вместо Костика лежала какая-то бесформенная масса.

Не сразу вспомнили, где выключатель. Помог подоспевший Димка. Яркий свет резанул по глазам, и взору открылось нечто странное. На диване лежала подушка, часть ее прикрывало скомканное одеяло. И вся эта гора, похожая на вулкан, шевелилась, издавая то ли писк, то ли тонкий вой.

— Ос-споди… — перекрестилась Наташка и шагнула назад.

Я машинально вцепилась в Димку. Он попытался меня оторвать, но как бы не так! Когда пугаюсь, руки-ноги становятся железобетонными. Так с напрягом и дотащил меня до дивана.

Писк резко оборвался и сменился мычанием. Вулкан активизировался, и началось его извержение. Первой слетела на пол подушка, за ней одеяло, последним свалился запутавшийся в простыни Костик.

Сидя на полу и опираясь на него одной рукой, другой он поглаживал горло, дышал со всхлипом и не мог надышаться. На нас смотрели вытаращенные, совершенно бессмысленные глаза.

— Мама дорогая… — проронила Наташка и сделала три шага вперед.

Я машинально отцепилась от Димки.

— Ты чего орал, болезный? — участливо поинтересовался муж. — Приснилось что?

Костик не ответил — вживался в обстановку. Адаптировался довольно быстро, что выразилось в непечатном выражении, но он тут же за него извинился. Все-таки рядом дамы, пусть даже в неглиже.

— Приснилось, что кто-то пытается меня придушить. Главное, чувствую, что задыхаюсь, а вырваться нет сил.

— Эк тебя подушкой-то пришлепнуло! — посочувствовала парню Наташка. — А зачем ты ее себе на голову напялил?

— Да, блин, надоели эти шастанья туда-сюда. Предупреждал же по-хорошему: ночью мимо меня не шляться. Нет! Сначала этот дед прошлепал своими больными ногами за кефиром и коркой хлеба. Да ладно бы этим и обошелся. Целый пакет с собой наверх поволок, да еще грохнул его два раза на лестнице. За ним проторенным путем приплелась Зинаида. Эта бабуся вообще тащилась с комментариями. Все пришептывала, объясняя, зачем в кухню поперлась, а на обратном пути отчитывалась, что именно из холодильника прихватила. Точно врала. Два непоименованных в списке банана из рук выронила — не умещались. Короче, пришлось закрыть уши подушкой. Потом кому-то еще приспичило погулять, дверь открывали — швабра грохнулась, но я из-под подушки вылезать не стал. Говорю же — надоели!

Костик замолчал и уставился на нас с Наташкой вполне разумным — оценивающим — взглядом. Димка последовал его примеру, после чего от него поступила команда нам немедленно одеться.

Опередив Наташку на пару секунд, я быстренько подхватила с пола одеяло, им и прикрылась. Подруга примерила на себя подушку, но она ей не подошла, а потому Наталья вытряхнула Костика из простыни и накинула ее на себя в виде тоги. Чтобы он не очень расстраивался, обозвала его Апполоном. Костик попытался вернуть простынку и даже сравнил Наталью с Афродитой, но подруга легко отбилась, заявив, что никогда не проживала на Олимпе. А с пеной морской вообще не дружит — морской качки боится.

Пока они спорили, мы с Димкой подошли к входной двери. Она была закрыта. Кресло стояло на месте, ранее упиравшаяся в него швабра, нацеленная на дверь, валялась на полу.

— Ну всё и все валяются, — вздохнула я. — Прямо какая-то «повальная» эпидемия.

— А кто додумался прислонить швабру к двери? — хмыкнул муж. — Она же наружу открывается. Да и закрыта была на ключ. Лично мной. Вот он, так и лежит в моем кармане. Я его на подоконник положу.

Молнией мелькнула догадка: Костик ошибся. Ночью на улицу никто не выходил. Наоборот, пытались войти. Швабра грохнулась и спугнула визитера. Странно, как Димка до этого не додумался.

— А это мы с Натальей специально придумали, — пролепетала я, застенчиво помахивая свободным концом одеяла. — Охранная сигнализация. Защита от нежелательного вторжения. Основана на эффекте неожиданности. Попытается кто-нибудь проникнуть, получит по башке шваброй…

— Иришка, у тебя какое-то маниакальное стремление к головотяпству. — Муж с удовольствием потянулся, зевнул и заявил, что отправляется досыпать. Попутно заглянет к Джульетте. Вся эта мышиная возня с Константином вполне могла разбудить женщину. Сильное снотворное, которым он ее угостил, может оказаться бессильным.

Я невольно позавидовала Димкиной собранности. Наверное, это профессиональное качество. Он постоянно прихватывает с собой аптечку по габаритам чуть меньше сумки-холодильника. Мини-аптека на выезде. А для меня обычное дело забыть дома кошелек, сумку с продуктами, само собой, мобильник и так далее. Не один раз выскакивала к машине в домашних тапках.

Спать расхотелось. Пристроив швабру на законное место, я призадумалась. Неужели Полетаев пытался вернуться домой? Если он «в бегах», подобное мероприятие очень рискованно. Но вдруг риск оправдан? Допустим, в доме находится что-то такое, без чего он далеко не убежит? Точнее, не может убежать. Деньги от продажи квартиры? Возможно.

Из кухни пробивалась полоса света, доносились тихие голоса, и я поспешила туда. Разумный поступок. Наталья с Константином вели задушевный разговор. На тему, что ни у кого из полетаевских родственников души отродясь не имелось. Полное бездушие на фоне умственной ограниченности. Это ж надо! Навесить на знаменитого хирурга Ефимова кличку заказного убийцы, а его порядочнейшую жену и ее еще более порядочнейшую подругу принять за подельниц!..

Костик не имел ничего против бездушия и умственной отсталости Зинаиды и Юрия Васильевича, но категорически отрицал наличие подобных качеств у себя. Мирное воркование грозило перейти в ожесточенный спор на повышенных тонах, так что мое появление оказалось весьма кстати. Я в два счета убедила собеседников, что они друг друга стоят. Более того, страдают забывчивостью. От памяти остался только ее худший фрагмент — злопамятность. Разве можно так орать, будоража людей среди ночи по пустякам?

— Фига себе! — переключилась на меня Наташка, взглядом призывая в союзники Костика. — Сама же Джульетту ухандокала, а теперь заботится о ее состоянии здоровья.

Костик неуверенно поддакнул.

— Не о том речь ведете, — оборвала ее я и коротко посвятила обоих в свои выводы по поводу несостоявшегося ночного визита.

У Костика из рук выпала чайная ложка с растворимым кофе, которым он решил себя побаловать в пятом часу утра. Бедняга и не подумал ее поднимать, ощутимо струхнул, что подтвердил тремор рук и дрожащий подбородок. Паренек никак не мог справиться с ответом на мой вопрос: что именно он слышал ночью в районе входной двери. Зациклился на своей невезучести. Подумать только, его легко могли угробить.

Мое заверение, что ночным посетителем мог быть его сбежавший из дома папа, следовательно, бояться ему нечего, только усилило страх Костика. Он выбрался из-за стола, на цыпочках подошел к двери и стал старательно прислушиваться. Не услышав ничего подозрительного, попросил доставить накинутые на нас спальные принадлежности в любую из занимаемых нами комнат. А все равно нам по дороге. Но лучше всего сбросить их в Натальиной комнате. Он захватит с собой подушку и прекрасно перекантуется до утра у нее на полу. Подруга ужаснулась, онемела, но быстро опомнилась и послала его к бабушке и дедушке на второй этаж. На крайний случай, к несостоявшейся жене. Костик против второго этажа не возражал, только попросил проводить его с вещами. Пришлось согласиться, уж очень хотелось поскорее от него отделаться.

В тот момент думалось только о хорошем. Пристроим парня и спокойно попьем кофейку, не спеша обсудим все нюансы и подумаем, как выбраться из этого ужасного дома. В голову не пришло стянуть с себя одеяло и простыню. Еще не хватало тащить их в руках и светиться перед Константином нижним бельем.

Крались по лестнице осторожно, радуясь своей босоногости. Шествие возглавляла Наташка, впритык с ней следовал Костик с подушкой, последней, путаясь в концах одеяла, поднималась я. Именно поэтому мне не удалось стать свидетельницей сцены, разыгравшейся наверху. Да и шума особого не было.

Я привыкла к тому, что Наташка все делает от души, а уж если вскрикивает!.. На сей раз до меня донеслось только ее негромкое «Бли-ин» и странный шуршащий звук, завершившийся мягким шлепком. Дальше я несуразными прыжками поскакала вниз. В попытках задержаться пыталась задействовать перила, но тщетно. Первоначально к безумным поскакушкам меня подтолкнула оброненная Костиком подушка, затем включилась главная движущая сила — он сам. Как форс-мажорное обстоятельство Костик с непреодолимой силой, но без соображения (то бишь стихийно) устремился на первый этаж. Не знаю, что виделось ему, но за короткое время моего полета перед глазами промелькнула вся жизнь. Сверху раздавался яростный шепот подруги, возмущенно вопрошающей, куда нас понесло…

Сидя на полу у основания лестницы, ни я, ни «главная движущая сила» не могли ей внятно ответить. Медленно собирались воедино с телом и духом.

— Извини, оступился, — попробовал оправдаться Костик, задирая голову кверху. В коридоре второго этажа зажегся свет, и оттуда вновь раздался шипящий призыв подруги, требовавшей нашего немедленного восхождения. Ей срочно понадобилась наша помощь.

Уже не думая о своем внешнем виде, я полезла наверх, подхватив по пути со ступенек слетевшее с меня одеяло. Оно снова выпало у меня из рук при виде открывшейся глазам картины: на полу, прислонившись спиной к стене, сидела Зинаида. Очевидно, как и мы, прибыла прямо из постели, даже не накинула на ночную сорочку халат. Торопилась, что ли? Ну да мы с Наташкой сами хороши. Не нам судить.

Вытаращенные глаза Зинаиды глядели в одну точку поверх моей головы, но при этом активно моргали. Плотно сжатые губы казались склеенными, правая рука женщины была заложена за спину, левая безвольно лежала на коленях. Вокруг нее суетилась Наташка, тщетно пытаясь приподнять.

— Чего это она тут расселась? — повеселел неслышно подкравшийся Костик. Успел понять, что никакой угрозы со стороны нет.

— Спроси у самой «сиделки», — огрызнулась Наташка, схватившись за поясницу и со стоном распрямляясь. — Увидела меня, вякнула: «Лерка!» и попыталась задом пройти сквозь стену — не получилось. Тогда съехала по ней на пол и сидит. Нашла «Лерку»! Я по габаритам в полтора раза солиднее ее. Сорок второй размер у меня в детстве был. Главное, спрашиваю, эту колонну: сердце прихватило? Молчит. Пытаюсь помочь встать и добраться до комнаты, не дается.

— Так старушка вас за привидение Валерии приняла, — окончательно развеселился Костик. — Вы в моей простыне очень оригинально смотритесь. Вот Зинаиду со страха слегка и парализовало. Сейчас мы организуем коллективный вынос ее тела. Надо отклеить бабушку от стены, взять под руки…

Он наклонился над Зинаидой, взял ее за плечи, но сильным ударом одной левой «сиделки» был отброшен в сторону.

— Дерется, чертова старушка! — удивился он, потирая грудь ладонью. — Хрен с ней. Пусть сидит тут до посинения, я к ней теперь и близко не подойду.

Зинаида пошевелилась, усаживаясь удобнее, но правую руку из-за спины так и не вытащила. Меня и осенило:

— Нехорошо воровать чужие ценности, Зинаида Львовна, — попеняла я ей. — И не важно, что они принадлежат родным людям.

За спиной женщины раздался легкий стук. Она слегка выгнулась, пытаясь поднять нечто с пола, но слишком плотно подпирала стену. Из кабинета показалась обнаженная верхняя половина Юр Васа. Заспанные глаза щурились от света. Предваряя его вопрос, Костик торопливо пояснил, что ничего не случилось, можно спокойно идти спать.

Как бы не так! Юрий Васильевич моментально вжился в ситуацию, явил вторую половину тела в трусах и хихикнул:

— От прохиндейка! Опять что-то сперла. Ничего не поделаешь — профессиональная привычка. Всю жизнь при социализме кладовщицей на торговой базе работала. Вставай, Зинка, задницу отсидишь. Отдыхать будет не на чем. Считай, все равно попалась. Тут тебе не проходная, где охранников подкупить можно.

Зинка всхлипнула и, вытащив из-за спины вторую руку, спрятала лицо в ладонях. Тихий скулеж означал начало капитуляции. Ей помогли встать, и она, не оглядываясь, похромала к своей комнате. Сбылось предсказание двоюродного брата — отсидела одно место. На полу осталась лежать маленькая фарфоровая шкатулочка, при виде которой глаза у Костика и Юрия Васильевича хищно блеснули, оба непроизвольно потянулись к ней, но Наташка опередила.

— Фи-ига себе! — выдала она, открыв крышечку.

— Не фига-а-а… — поддержала я ее восхищение.

В шкатулочке на малиновой бархатной подкладке лежал и ярко переливался комплект ювелирного совершенства: серьги и перстень с затейливым переплетением золотых нитей и то ли настоящих, то ли искусственных бриллиантов.

— Подарок Стаса Валерии… — севшим голосом прохрипел Юрий Васильевич. — Считалось, что он безвозвратно пропал на дне ее рождения. Стас тогда рвал и метал, грешил на всех, особенно на тетку. Перед этим Зинаида у них с месяц гостила, Лерка жаловалась, что в доме постоянно что-то по мелочам пропадает. Утром после застолья Стас все Зинкины шмотки перерыл — без толку. Вернее, кое-какой толк-то был. Нашел пропавший набор серебряных чайных ложек, свою ручку с золотым пером, еще что-то… А кольцо и серьги так и не обнаружил. Но все равно выставил Зинаиду вон. Потом, правда, пожалел. Хотел вернуть, но она уже уехала, да и я его успокоил. — Юр Вас нахмурился и с усилием потер пальцами лоб. — Получается, она тогда этот бриллиантовый комплектик-то припрятала в доме, рассчитывая позднее прихватить, да только после этого случая Стас ее уже дальше порога не пускал. А чуть позднее не подпускал и к порогу. Уж сто лет не за горами, а все тащит. Хотя с ее здоровьем…

— И что теперь с этим золотом-бриллиантами делать? — расстроилась Наташка.

— Пусть Стас решает, — не очень уверенно сказала я. — Мы ведь не знаем, виновен ли он вообще в смерти Валерии. Может, его самого… Словом, надо посоветоваться со следователем. А до поры до времени следует эти драгоценности убрать.

— Я уберу, — хором предложили свои услуги Костик и дедуля, слаженно шагнув к Наталье.

Прижав шкатулочку к груди, подруга живенько отпрянула назад.

— У нас нет к вам полного доверия. Возможно, этот комплект — вещественное доказательство по делу об убийстве Валерии. Рано или поздно, но ваша родственница Зинаида Львовна должна была исхитриться и утащить его. Допустим, тайком прибыла вчерашним утром, отследила обстановку и, дождавшись нашего отъезда, бесшумно пробралась на второй этаж, чтобы изъять комплект из тайника. Помешала неожиданно появившаяся Валерия. В ходе разборки Зинаида и столкнула несчастную худышку с лестницы. Сама сбежала, но недалеко. Ирина права. Еще неизвестно, кем на самом деле является Стас — убийцей или жертвой. Ириш, побудь пока с ребятами, я уберу эту фигню в надежное место. Искать не советую. Не приведи господь, обнаружите и свихнетесь. Краденые бриллианты никому счастья не приносят.

7

Димка был несказанно удивлен, обнаружив утром на полу рядом с нашей кроватью еще одно спальное место и спящую на нем Наталью. Надеюсь, ей было удобно на толстом кроватном матрасе. Больше всего подруга боялась, что Димка спросонок на нее наступит. Не помогли даже мои заверения, что уже светло и он, в отличие от меня, человек разумный. На всякий случай она все-таки отгородилась парой стульев.

Вопреки ожиданиям муж возмущаться не стал. Более того, постарался одеться бесшумно и бесшумно же выйти. Все это время я притворялась спящей. Не давала покоя шкатулочка, которую Наташка временно спрятала под мою подушку. Более надежного места не нашли, решили, что утро вечера мудренее. Беда в том, что решили-то уже утром. С Юрием Васильевичем и Костиком распрощались в седьмом часу. Юр Вас выразил желание приютить Костю в кресле. Им было о чем поговорить. Хотя бы о том, как заполучить назад бриллиантовые цацки, а также обсудить вопрос, по какому праву мы вообще распоряжаемся в этом доме.

— Ушел? — требовательно поинтересовалась с пола Наташка.

— Ушел, — перевернувшись на другой бок, подтвердила я.

— Замечательно. Узнал бы про самодеятельность с бриллиантами, голову бы тебе оторвал. Ой, как спать хочется… Слушай, может, нам поместить шкатулочку в коробочку, коробочку в целлофановый пакетик и зарыть его где-нибудь на нейтральной полосе.

— Ага, а чтобы не было свидетелей, предварительно загнать всех домочадцев в темный подвал.

— Здесь есть подвал?

— Не знаю, просто так брякнула, но подозреваю, что у здешних стен вполне могут быть уши. Честно говоря, меня другое волнует: все родственники Стаса уверяют, что вчера утром им было мобильное откровение от агента фирмы ритуальных услуг по поводу последней воли якобы скончавшегося Полетаева. Кстати, фирмы несуществующей. При этом все говорят, что длительное время с Полетаевым не общались. Вопрос: откуда у звонившей женщины могли оказаться номера мобильных телефонов этих граждан? Да той же безденежной Джульетты, прикатившей сюда неизвестно откуда. Даже если она исхитрилась обзавестись мобильником. Следовательно, врут, что не общались?

— Следовательно, врут. Если липовая агентша им звонила, в мобильниках должен остаться ее номер. Надо бы проверить. Займемся?

— Ты проверяешь, я отвлекаю. Заодно заглянем в мобильник Надежды. Интересно, как там поживает Джульетта?.. Вставать не хочется. Подождем информации о ее самочувствии из «первых рук» или?..

— «Или» будет непорядочно.

Джульетта, по словам Дмитрия Николаевича, роющегося в своей аптечке рядом с изголовьем ее кровати, пребывала в состоянии средней паршивости. На мой взгляд, паршивость была выше средней. Бледное лицо страдалицы отдавало в синеву. Мучили непрекращающаяся головная боль и накатывающая волнами тошнота, на что она, скривившись, пожаловалась, нелогично отметив при этом значительное улучшение самочувствия по сравнению со вчерашним днем. По сути, больная его проспала.

Димка вполголоса настоятельно уговаривал Джульетту дать согласие на вызов бригады «скорой помощи» с последующей госпитализацией. Необходимо провести тщательное обследование. Уговоры кончились активным сопротивлением больной и, как следствие, ухудшением ее состояния. На этом хирург Ефимов, не дав нам и рта раскрыть, выставил нас за дверь, обвинив в провокационном воздействии на больную.

— Почему она так боится госпитализации? — пожала плечами Наташка. И сама себе ответила: — Да потому, что к моменту выписки остальные родственнички разграбят весь дом. Кто не успел, тот опоздал. Материя, в смысле ценности, первична, а сознание — фиг с ним, оно на втором плане. Как-нибудь само оклемается.

Мне хотелось возразить. Из вредности. Может, оно, конечно, и так, как заявила подруга, но в таком состоянии собственного сознания Джульетте не до материальных ценностей. Они у нее точно вторичны.

Словом, я не возразила. Помешали смутные догадки и подозрения, показавшиеся нереальными до такой степени, что я, негодуя на саму себя за дурацкие фантазии, выкинула их из головы. А зря. Можно было бы избежать жутких последствий.

Надежда пекла на кухне оладьи, от нашей помощи отказалась, приветливо пригласив к столу. За ним уже мирно соседствовали Юрий Васильевич и Константин. Оба уплетали аппетитные пышные солнышки, густо сдобренные сметаной. Когда только Надежда успела сбегать в магазин?

Дедуля подвинулся ближе к Костику, указав рукой на свободные табуретку и стул, но при этом автоматически «увез» за собой миску с оладьями, не забыв пожелать приятного аппетита. Получалось, что не нам, а себе. Не жадный Костик вернул миску обратно на середину стола и присоединил к ней пластиковую емкость со сметаной.

— А где помощники по хозяйству? — поинтересовалась я у Надежды.

— О, они уже с семи утра на ногах, — весело откликнулась женщина. — Половина участка веревками обмотана — чего-то там планируют. Хорошие ребята, работящие.

— А Зинаида не спускалась?

— Наверное, еще отдыхает. Утром-то она раньше наших дизайнеров вскочила. Небось по привычке. Я ее на кухне застала. Творог со сметаной сахаром посыпала и тарелку к себе наверх потащила. Съела, наверное, теперь не отоспится. Легко сказать — жить в одной комнате с невесткой и тремя маленькими детьми. Волком завоешь. Я тоже живу с семьей дочери в одном доме. Но у меня своя комната, я в ней как барыня… Ой, может, Джульетте отнесете парочку оладышек? Я ей мигом чайку свеженького заварю.

— Сейчас ей ваши оладышки поперек горла встанут, — со знанием дела заявила Наташка, жмурясь от удовольствия.

Оладьи и в самом деле были вкуснейшими.

— Ваша правда, пожалуй, надо повременить, — согласилась Надежда. — Ночью-то бедняжка попыталась встать, — она стрельнула глазами в сторону Юрия Васильевича и Костика и одними губами произнесла: — В туалет, — дальше продолжила в полный голос, — да голова закружилась. Сознания не потеряла, но уж так плохо ей было!.. Костя, ты бы сбегал за Зинаидой Львовной, может, она уже и не спит.

— Он уже сбегал, — съязвил дедуля. — Только она ему не разрешила войти. Так он, настыра, под дверью торчал.

— Зато тебе разрешила, да пожалела, что не может выставить, — огрызнулся внучек.

— Жалко, если оладьи остынут, — вздохнула Надежда. — Дмитрию Николаевичу очень понравились, сказал, Ирина таких печь не умеет. А я тебя, Ирочка, научу.

Пока я вместе с оладьями пережевывала чувство обиды на мужа, немного сглаженное Наташкиным активным заступничеством, Костик допил кофе и отправился по поручению. Вернулся быстро, с сообщением, что бабуля чувствует себя не лучше Джульетты и не хочет никого смущать своим болезненным видом.

— Так давайте организуем ей завтрак в постель, — переключилась на благотворительную тему подруга.

— Я предложил, она отказалась, мол, попозже сама спустится. В сон бабушку тянет. Ночь-то была беспокойная, — фыркнул он. — И потом Зинаида только-только лекарство выпила, а его принимают не менее чем за сорок минут до еды. Дедушка, сметану с бороды вытри. Я, с твоего разрешения, прилягу на твоем диване. В кресле трудно выспаться, а ты, если захочешь, можешь устроиться на моем месте — в холле.

Костя вышел, не дожидаясь согласия.

— Он спал в кресле? — удивилась Надежда. — В каком еще кресле?

— Ерунда. Это Костя так свой диванчик обозвал, — поспешно пояснила я. — А вы ночью не слышали никакого шума?

— А был шум? — засмущалась Надежда. — Слышала чьи-то стенания, да только выходить не стала. Поняла, что Косте дурной сон приснился, но его уже разбудили.

— Пойду-ка я, с вашего разрешения, погреюсь на солнышке, — крякнул Юрий Васильевич, поднимаясь с места.

Мы с Натальей поднялись вместе с ним, в свою очередь испросив у него разрешения присоседиться. Умиротворенный очередной «корочкой хлеба», обернувшейся несчетным количеством оладий, он милостиво разрешил.

На солнце было слишком жарко, а посему перетащили мобильную лавочку, стоявшую у мини-бассейна, в тенек. Неподалеку возились супруги Ткачук, сдирая нарезанный квадратами дерн с площадки, ограниченной веревочным барьером. Заметив нас, приветливо помахали руками. Пока устанавливали лавочку, к Ткачукам подошла Надежда, втроем они принялись что-то живо обсуждать. Чтобы не мешать им, отъехали с лавочкой за угол дома, прямо к кустам жасмина.

Усевшись, Юрий Васильевич вытянул больные ноги, что я восприняла с некоторой опаской. Сложив на груди руки, он закрыл глаза, выразив определенное намерение вздремнуть. Пришлось активизироваться с расспросами, хотя до этого собиралась подойти к ним осторожно — с чувством, с толком, с расстановкой. Так сразу в лоб и спросила, почему он при встрече обвинил Зинаиду в том, что она избавилась от Валерии.

— Да это я так… Для красного словца, — не открывая глаз, ответил он. — Развести она их со Стасиком хотела. Лерка ее терпеть не могла. Было за что. Зинаида мечтала стать Стасу второй матерью. Это, значит, чтобы он неустанно заботился о ней, деньгами помогал, а она бы все на своего дорогого сыночка-мошенника спускала. Вот и начала Зинаида петь Стасу, что Лерка гроша ломаного не стоит: тощая, кожа да кости, мол, смотреть не на что. У нее на примете есть такая красавица, все знакомые ему обзавидуются. Стас мне сам по пья… В общем, рассказывал. Сначала посмеивался, а когда Зинка в отсутствие Лерки, вроде как попутно, привезла эту самую свою девку к нему на смотрины, вежливо проводил обеих в обратную дорогу. Тогда Зинаида зашла с другого конца: стала напевать Лерке, что Стас от нее погуливает. И способ противодействия подсказала — клин клином вышибают. Ну и познакомила Валерию с каким-то мужиком, чтобы, значит, Стаса образумить… Та сначала на дыбошки, а Зинка ей втолковала, что на измену ее никто не толкает. Достаточно сделать вид…

Речь Юрия Васильевича становилась все медленнее, голова клонилась на грудь. Он явно засыпал. Я вопросительно взглянула на Наташку, она легонько ткнула его локтем в бок. Он встрепенулся, открыл глаза, кашлянул в кулачок и вполне осмысленно продолжил:

— Чем там у них дело кончилось, я не знаю. Только с тех пор я Лерочку не видел, а спустя какое-то время, позвонив Стасу, узнал от него, что он овдовел и просит никогда не называть при нем имя Валерии. Ему, мол, хочется все забыть, как страшный сон. Вот потому я и удивился, узнав о вчерашней гибели Леры. В мыслях-то я ее давно похоронил. Даже обиделся, что на похороны не позвали. Каюсь, были подозрения, что Стас в припадке ревности ее порешил. Не сам, конечно. Куда ему, мямле. Но чужими руками. Выходит, они с Валерией просто разбежались, а потом помирились… Ну еще бы, такие деньжищи на Станислава свалились! Просил у него выделить хотя бы… Ну, да это к делу не относится. Вам не кажется, что здесь холодновато?

Юр Вас, несмотря на больные ноги, сорвался с места и резво посеменил за угол дома. От неожиданности мы немного замешкались, а кинувшись за ним, обнаружили его отсутствие и на солнечной стороне. Обежав вокруг дома и нигде не найдя беглеца, надумали дать ему передышку. Дядюшка Стаса еще вчера нечаянно проболтался об австрийском наследстве Полетаева и решил избежать дальнейших расспросов. А тут еще к нам подскочил разъяренный Димка и, потрясая кулаком, заорал:

— Что это такое?!! Что это такое, я спрашиваю!

— Когда спрашивают, дают время ответить, — запальчиво перебила его Наташка. — В данный момент мы видим перед носом внушительный кулак. Ир, оно нам надо? — повернулась она ко мне.

— Нет, нам этого совсем не надо. Эта фигня не наша. — Для убедительности я еще помотала головой, ужасаясь тому, что Димка демонстрировал уже не кулаком, а на открытой ладони. Не придумав ничего лучше, я развернула Наташку лицом к Димке и спряталась за ее спину. Интересно, куда подруга перепрятала из-под моей подушки шкатулку с драгоценностями, если господин Ефимов столь легко ее обнаружил?

Мимо нас деловито прошагали Ткачуки. Димка убрал руку со шкатулкой за спину. Психея тащила на плече лопату, словно ружье.

— Жарко, — пропела она, — пойдем, передохнем.

Мы с Наташкой им поощрительно улыбнулись. Улыбки погасли, как только оба скрылись из поля зрения.

— Не ори… — тихо посоветовала Димке Наталья. — Нос у тебя, Ефимов, собачий. Кто ж знал, что ты сунешься в пакет со своими грязными носками, — еще больше понизила голос подруга. — Ир, с каких это пор он сам их стирает? Ах, да… тут же есть стиральная машина. — И кое-как объяснила Димке ночные приключения. Учитывая, что она спотыкалась на каждом слове, рассказ получился долгим.

— По какому праву вы присвоили себе роль судей? — очень нехорошо спросил Димка. Слишком ласково. — Какое вам дело до этих побрякушек? Немедленно вернуть родственникам Станислава!

— Как скажешь, — выступила я на передний план, опередив взрыв Наташкиных эмоций. — Кому именно вернуть улику, подтверждающую убийство из корыстных побуждений супругов Полетаевых?

Замешательство Дмитрия Николаевича длилось не очень долго, после чего он принял мудрое решение. Еще раз напомнил нам, чтобы никуда не лезли, ни во что не вмешивались. Насчет судьбы шкатулки и ее содержимого обещал посоветоваться со следователем. Ладонь Д.Н. закрылась, явив нам уже знакомый кулак. Мы не возразили. Навстречу нам, издавая какие-то странные междометия и размахивая кухонным полотенцем, бежала Надежда.

— Скорее… — не своим голосом заверещала она, прижимая руку с полотенцем к сердцу. — Зинаиде плохо… Лежит и не шевелится.

— Так это она очередные брюлики прячет, — со знанием дела заявила Наташка и, поняв, что сболтнула лишнее, поспешно добавила: — Шутка такая.

Не пытаясь осмыслить услышанное, Надежда схватила Димку за руку с зажатой в кулаке шкатулкой и потянула за собой.

8

— Надо вызвать полицию и «скорую». В комнате ничего не трогать, желательно ее вообще закрыть. Вам там нечего делать. Признаков насильственной смерти у Зинаиды Львовны нет. И дайте мне выйти, — устало сказал Димка, появляясь на пороге комнаты Зинаиды.

В глубине была видна Надежда, убиравшая в маленький пакет использованный шприц и осколки стеклянных ампул. Димка по достоинству ценил Наташкин опыт бывшей медсестры, но на сей раз к ее помощи не прибегнул. Наверное, из вредности.

Никто из нас, находившихся в коридоре, не двинулся с места, настолько велико было потрясение. Димке пришлось «прорывать блокаду». Юрий Васильевич, машинально оглаживая свою бородку, твердил одно и то же:

— Как же так, а?.. Нет, ну как же так?.. Этого же просто не может быть.

Константин с помятым от сна лицом переминался с ноги на ногу и приставал ко мне с вопросом:

— А может, она все-таки не умерла?

Надежда, закрывая комнату и комкая в руках свое кухонное полотенце, пыталась объяснить, что совсем недавно оставила Зинаиду вполне живой. Ткачуки с приличествующим случаю скорбным видом держались особняком. Было заметно, что им не терпится уйти.

— Это почище, чем с Джульеттой, — поверил наконец в кончину двоюродной бабушки Костик. — Надеюсь, она умерла своей смертью. Не пережила неожиданную утрату… Валерии. Интересно, как себя чувствует Джульетта?

— Я к ней заходила перед тем, как забрать от Зинаиды тарелку из-под оладий, — с готовностью отозвалась Надежда. — Лежит Джуля, не встает. Ей Дмитрий Николаевич запретил. Головокружения мучают, да и головная боль не проходит. Не надо ей пока ничего говорить. Разнервничается, еще хуже будет. А Зинаида, конечно, умерла своей смертью. Не чужой. Или вы другое имеете в виду? Ну не убили же ее. Кому ж это надо?

— Надо, не надо… Полиция приедет, сама додумается, — отмахнулся Юр Вас. — А кто Зину-то мертвой обнаружил?

Надежда перестала комкать полотенце, перекрестилась и с достоинством ответила, что покойницу обнаружила она.

— Пришла я за тарелкой, а ее на тумбочке и нет. Рядом с кроватью валяется. Перевернутая, и оладьи по полу раскиданы. Я еще рассердилась. Так и сказала Зине, если не понравились, зачем же ими разбрасываться. А она молчит. Взглянула на нее и испугалась. Глаза закрыты, а рот открыт, словно ей воздуху не хватает. Одна рука на груди, другая с кровати свесилась. Ею, наверное, тарелку и скинула. Окликнула ее, она не ответила. Я скорее бегом за Дмитрием Николаевичем, думала, Зинаида просто сознание потеряла. Помню, что жаловалась на свое больное сердце. А оно вон как получилось.

Наталья проверила, хорошо ли закрыта дверь комнаты, и, молча, ни на кого не глядя, направилась к лестнице. Все слаженно отправились за ней с одним и тем же дурным вопросом: отчего, по ее мнению, умерла Зинаида?

— Ир, скажи им, чтобы оставили меня в покое. Я не патологоанатом.

Я тут же предложила остальным оставить мою Наталью Николавну в покое, поскольку она по профессии медсестра, да и то бывшая.

— Ефимов во всеуслышание объявил: крови нет, внешних повреждений нет, вскрытие покажет, — добавила подруга.

Я было начала дублировать ее фразу коллективу, но Юр Вас меня остановил. Сказал, что все понятно. Отбегалась Зинка, отсуетилась. Надо отыскать телефон ее невестки, сообщить печальную новость.

— Скорее утешительную, — поправил его Костик. — Теперь невестке с тремя детьми в однокомнатной квартире посвободнее будет.

— Это для тебя новость утешительная, — сердито упрекнул двоюродного внучка дедуля. — Зинаида тебе свое спальное место освободила. Вся комната в твоем распоряжении.

— Не нужна мне эта комната, я прекрасно в холле перекантуюсь. Уже пообвык. А где мобильник Зинаиды? — Костик перевел разговор в другое русло. — Дедуля, может, поищешь в ее вещах?

— Не смей называть меня дедулей! — неожиданно рассердился Юрий Васильевич. — То же мне… внучек нашелся. Нет у нее никакого мобильника. И не было.

— Но она же сама говорила, что ей, как и нам, был телефонный звонок от агента фирмы ритуальных услуг с извещением о…

— Ну и был, — Юрий Васильевич сменил окраску тона с сердитого на ворчливый. — Звонили ей на домашний номер. Городской. Сама в разговоре со мной обмолвилась. Пойду пороюсь в своем мобильнике, может, он у меня и сохранился.

Сгорбившись, Юрий Васильевич медленно стал подниматься наверх. Очень медленно, тяжело опираясь на перила лестницы. А мы рассредоточились в холле в ожидании приезда полиции. Димка наверняка уже ее вызвал.

Супруги Ткачук держались особняком и все время о чем-то шептались. В конце концов, Психея озвучила предмет обсуждения. Они приняли решение не ждать милости от Станислава Аркадьевича в виде оплаты дорожных расходов и немедленно возвращаться домой. Вполне понятное желание. Ясное дело, они не «засланные казачки»-оперативники. Простые наемные помощники по хозяйству.

Разговор не клеился. Повисла такая напряженная тишина, что у меня пробежали мурашки по телу. Я передернулась, словно от холода, что не ускользнуло от внимания Надежды.

— Знобит? — участливо поинтересовалась она. — Чайку горяченького не хотите?

Голос домработницы прозвучал неестественно громко и словно из другого мира. Костик глянул на нее с осуждением, но этим не обошелся. Не выдержал и, хлопнув себя руками по бокам, воздел их вверх. Обращаясь к потолку, трагическим шепотом вопросил, как можно в такой момент предлагать кому бы то ни было горяченькие чайки.

У меня невольно вырвалось замечание, что у молодого человека явные нелады с актерским мастерством. Студенту театрального учебного заведения первым делом надлежит усвоить, что жизнь не сцена, где можно репетировать роль неутешного родственника.

— Так его за это оттуда и поперли, — с радостью отрешилась от своих тяжких дум Наташка.

У Костика вытянулась физиономия, он смешался и невнятно возразил, что никто его из училища не выгонял, а над имеющимися недостатками он успешно работает. И только потом поинтересовался, откуда нам известно об избранной им профессии. Ответом мы его не удостоили. Сверху под пристальным вниманием присутствующих осторожно спускался Юрий Васильевич.

Заговорил он, только сойдя с последней ступеньки. Выяснилось, что невестке Зинаиды он прозвонился, но брать на себя расходы по погребению свекрови она категорически отказалась, зато дала несколько полезных, на ее взгляд, советов. Первый: отыскать непутевого сыночка свекрови, который задолжал своим детям алименты за годичный период. Второй: возложить расходы по погребению на плечи ее богатенького племянника, для которого общая их сумма равносильна трем копейкам. Третий: выудить из сумки Зинаиды Львовны пластиковую карту, на которую ей перечисляется пенсия. На ней должна скопиться приличная сумма, ибо, поселившись у невестки, Зинаида за свое у нее проживание и питание ежемесячно платила всего по полторы тысячи рублей. Вот только пин-кода к карте она не знает. Свекровь тщательно блюла свои тайны. Был и четвертый совет — транзитный: первым делом обратиться в фирму ритуальных услуг. За деньги племянника Станислава они все оформят, как надо.

— Так давайте вызовем агентшу, которая вам звонила, — воодушевилась я, но Юрий Васильевич, потупив глаза, застенчиво пояснил, что у него на счету кончились деньги.

— Диктуйте номер! — властно приказала Наташка, выуживая из кармана платья свой мобильник.

Юрий Васильевич засуетился:

— Сейчас, сейчас… — хлопал он себя руками по карманам, выискивая телефон. — Вот он, голубчик… Та-ак, набирайте… Нет, сбросьте, это не тот. А вот теперь набирайте…

Абонент оказался вне зоны действия сети, чему мы с Натальей ничуть не удивились. Для порядка сверили номер липовой агентши с номером, который засветился в мобильнике Константина. Один в один! Решили позвонить позднее, тем более что на территории участка появились посторонние. Чуть позже этот же номер мы обнаружили в мобильнике хирурга Ефимова. Мифические Светлана и агентша фирмы «Вечность» оказались одной и той же личностью.

Полиция приехала одновременно со «скорой». Следователя Конюкова с ними не было, он прибыл чуть позже вместе с криминалистом. Не удостоив внимания нашу толпу, оба сразу поднялись на второй этаж, прихватив с собой ведущего хирурга Ефимова. Уже из коридора Конюков поинтересовался, на месте ли понятые. Оказалось, на месте. Сразу и не догадаешься. Трое из четырех человек, прикативших в полицейской машине, были в цивильной одежде, поди разбери, кто из них сотрудник полиции.

В третий раз поймав на себе изучающий взгляд Костика, я затосковала. Хорошо, если он подозревает нас в тайной принадлежности к полицейскому сословию, а что, если считает виновными в убийстве Зинаиды. Парень нервный, с богатой фантазией, наплетет следователю всяких небылиц.

— Алло!!! — обрадованно заорала над ухом Наташка, заставив меня шарахнуться в сторону. — Ну слава богу! Это похоронное бюро? — От нечего делать подруга все-таки дозвонилась по заветному номеру, с которого звонили полетаевской родне. — Алло! Слышно?.. Что-о-о?.. Сам иди туда, коз-зел, понял?!

Отключившись, Наташка медленно приходила в состояние относительного покоя. Все ждали продолжения. Постепенно красные пятна на лице стали бледнеть. Она то и дело сдувала со лба волосы и досадливо цыкала. Наконец сказала:

— Это не фирма ритуальных услуг. Это, надо полагать, какая-то шарашка. Занюханный ресторан с пафосным названием «Планетарий». Ну и штат у них! Какой-то придурок обозвал меня стервой и послал к какому-то папе. Я не поняла, но точно не к моему и не к Римскому.

— Странно, — задумался Костик. — Обычно посылают к маме. Теперь нет сомнений — приглашения и в самом деле были розыгрышем. В этом свете смерть Зинаиды Львовны…

— …закономерный результат полного разочарования в получении австрийского наследства. А тут еще утрата бриллиантовой радости. — Я старалась не смотреть на Костика. — Перетруженное сердце Зинаиды не выдержало крушения надежд на светлое будущее.

Честно говоря, у меня была полная уверенность в том, что Зинаида умерла не своей смертью, но уж очень не хотелось развития панических настроений. Едва ли кому-нибудь из нас в ближайшие дни разрешат покинуть этот ненавистный «гостеприимный» дом. А жить «под колпаком» друг у друга еще то удовольствие! Наличие таких умных мыслей угнетало, хотелось немедленно скрыться от людей, с которыми объединяет смертельный результат чьего-то преступления. Кроме того, с минуты на минуту должны выносить тело Зинаиды. Смотреть на это было выше моих сил.

Не выдержав прессинга жалости к себе, я устремилась в свою комнату, сославшись на желание проведать Джульетту. За мной сорвалась Наташка. Похоже, подругу одолевали те же чувства, а нам, несмотря ни на что, следует держаться вместе.

К Джульетте вместо меня отправилась Наталья. Не вынесла жаркой и душной атмосферы нашей с Димкой комнаты. По-видимому, муж ночью закрыл окно, а утром я не обратила на это внимания, поскольку ночь была достаточно прохладная. Открыв окно настежь, я едва удержала в руках легкую занавеску, настолько силен был порыв ворвавшегося в комнату ветра. Усевшись на кровать, я тупо взирала на темный экран телевизора и ругала себя за то, что совсем подавила свою интуицию. А она, голубушка, пыталась подсказать мне, что сбор родственников Полетаева в его доме не просто не случаен — это и так понятно. Но розыгрышем здесь и не пахнет, пахнет смертельной для них опасностью. Надо немедленно переговорить с Конюковым и поделиться своими сомнениями. Если я права, недалеко до следующей жертвы. Убийца здесь, в доме. Только чем насолил ему Ефимов Дмитрий Николаевич, которого тоже заманили сюда обманом?

— Джульетта опять спит, — скрипнув дверью, доложила вернувшаяся в комнату Наталья. — Чем ее только твой Ефимов пичкает?

— А ты уверена, что она действительно спит?

— Думаешь, ее тоже?.. Да нет. Мертвые не подхрапывают. Ир, предполагаешь, не за горами еще один труп?

Я красноречиво промолчала.

— Ирка, ты совсем разучилась спорить! Ну чтобы тебе возразить ради моего успокоения!

— Джульетту нельзя оставлять одну, — с горечью проронила я. — Она самая беспомощная из всех полетаевцев. С другой стороны, вообще никого из нынешних обитателей дома нельзя оставлять в одиночестве.

— Хочешь сказать, что в нашем с тобой коллективе им умирать не так страшно? Или ты имеешь в виду… наличие в нем убийцы?

— Давай закроем эту жуткую тему, все равно от нас с тобой толку мало. Жаль, что следствие не внедрило к нам своего человека, а я-то надеялась…

— Ирка, прекрати болтать ногой и корчить рожи, без того страшно. Надо срочно чем-то заняться, а то лезет в голову всякое… Не знаешь, есть на кухне немытая посуда? Хотя там хозяйничает Надежда. Наверняка ей тоже хочется чем-то отвлечься. Психея с Колюней могут «верхнюю одежду» земельного участка сдирать, а мы с тобой…

— А мы с тобой должны как можно больше разузнать об австрийском наследстве Станислава. Именно на него, как на огонек, слетелись вчерашние вечерние мотылихи и мотыли. Каждый в душе надеется, что Станислав Аркадьевич составил компанию Валерии на том свете. Одного претендента на наследство уже нет, осталось трое.

— Ага, метод исключения. Кто выживет, тот и убийца. Вот идиот!

— Все не так просто, — простонала я. Зачем только уселась на согнутую в колене ногу. Отсидела! Теперь будет мучительная борьба с мурашками. А все это Наташкина придирка — «не болтай ногой!».

— Ну что еще случилось?

Недовольный тон Дмитрия Николаевича, в отличие от Наташки неслышно появившегося в комнате, рассердил. Откуда эта уверенность в моем бессменном самоуничтожении, создающем трудности для окружающих? Даже если он прав, мог бы и промолчать. Я приняла беспечный вид и, как бы невзначай поглаживая ногу, сообщила мужу, что ничего страшного, кроме его бесшумного вторжения к нам, не произошло.

— Вынесли? — требовательно поинтересовалась у Димки Наташка.

— Почти. Я уходил, санитары готовились к спуску. Похоже, Зинаида Львовна скончалась от острой сердечной недостаточности. Но это предварительный диагноз. А смерть Валерии скорее всего результат несчастного случая — нечаянно оступилась на лестнице. Там следователь собирается с каждым из проживающих в доме побеседовать. В кухне расположился. Торопиться не стоит, в холле уже очередь.

9

Конюков Вениамин Анатольевич тщетно старался скрыть раздражение. Кажется, я наговорила ему много лишнего. В плане того, что ему было известно самому, но вроде как это результат лично моих изысканий. Вот только выводы из имеющихся сведений у нас с ним разнились. Следствие считало, что две смерти подряд в полетаевском доме результат трагической случайности. Бывают в жизни и не такие совпадения. На момент гибели Валерии дома находился только Дмитрий Николаевич Ефимов, оснований подозревать его в насильственных действиях, вызвавших ее падение с лестницы, нет. Допрос соседа Полетаевых, которому не спалось в ночь, предшествующую смерти Валерии, утверждает, что видел, как он отъехал на машине от дома примерно во втором часу ночи и до четырех часов утра не возвращался. Далее сосед лег спать. На смену ему встали мы с Натальей, что прошло незамеченным для следствия. А заодно и для супругов Полетаевых, затеявших во дворе ссору из-за тюка с мужской одеждой. Следствие благодарно нам за бдительность, но ничего подозрительного оно в этой ссоре не усматривает. Позднее мы самовольно покатили на заправку. Смерть Валерии наступила вскоре после нашего отъезда. Меньше чем через минуту после падения Валерии ее тело было обнаружено проснувшимся от звука падения Ефимовым Дмитрием Николаевичем. Полетаева Станислава Аркадьевича дома уже не было, место и время, когда он покинул свой дом, пока не установлены, но следствие вплотную занимается его розыском. Единственным человеком, который мог сообщить, куда именно он поехал и надолго ли, была Валерия. Но со всей очевидностью его отъезд был запланирован им заранее, поскольку, по сообщению Дмитрия Николаевича, они распрощались еще накануне. Не исключено, что Станислав Аркадьевич вообще не знает о смерти жены. Сбор полетаевской родни под крышей его дома не что иное, как организованный им розыгрыш. Похоже, он вообще большой шутник. Взять хотя бы его заверение о собственном вдовстве при живой жене. Судя по характеристике Полетаева, он обладает своеобразным чувством юмора. Пригласив родственников столь изощренным способом, скорее всего хотел просто попрощаться с ними. Не так давно было завершено юридическое оформление документов, в результате которых господин Полетаев стал единственным и законным наследником господина Штольмана Эрнста Карловича — родного брата Полетаева Аркадия Львовича, то есть отца Станислава Полетаева. Известно, что в ближайшее время Станислав собирался выехать на ПМЖ в Австрию. Что же касается попытки ночного вторжения в его дом, то сегодня в полдень нарядом полиции задержано лицо, признавшееся в ограблении нескольких домовладений и разбойных нападениях на граждан. И это лицо дало признательные показания. К сожалению, уголовной ответственности за свои деяния он избежал, сердце у мужика не выдержало. Расследование пришлось прекратить в связи со смертью подозреваемого.

Все эти сведения обрушились на меня как снег на голову. И с чего это я взяла, что следственно-оперативная группа топчется на месте, а заодно с ней топчемся и мы, бездарно протирая полы в чужом доме? Пытаясь хоть как-то сгладить проявления своей амбициозной самонадеянности, я выразила надежду на возможность немедленного отъезда в Москву. И тут Конюков заговорил весьма замысловато. То есть сначала охотно подтвердил такую возможность, а следом внес поправку: отъезд только после получения заключения судмедэксперта о причине смерти Зинаиды Львовны Полетаевой.

Я сразу воспрянула духом. Не так все просто. Конюков явно наводит маскировочную «тень на плетень». Не иначе как по просьбе Дмитрия Николаевича, которому давно осточертели наши с Наташкой страсти по собственному расследованию. И попробуй докажи, что они не преднамеренные. Просто как-то так получается…

Уже после прощания, следуя на выход, я обернулась и как бы невзначай отметила:

— А у Станислава Аркадьевича совсем с головой плохо. Это ж надо додуматься! Накануне убытия на постоянное место жительства в Австрию пригласить дизайнеров для благоустройства земельного участка. Неудивительно, если бы он надумал от него избавиться. За очень хорошие деньги. Но Валерия сама говорила, что они продали квартиру в Москве, а дачу, как запасной вариант, продавать не намерены, пусть прозябает в консервации. И правильно. Надо же им где-то жить до отъезда в Австрию. Да и после очередного наезда оттуда сюда.

— До свидания, Ирина Александровна, — с нажимом попрощался Конюков. — Будьте здоровы.

— Я постараюсь, — весьма серьезно заверила его я и… выпала во внезапно открывшуюся дверь. Подслушивавшая с той стороны Наташка постаралась ускорить мое освобождение. Ускорение удалось в полной мере, правда, на сей раз не по моей вине. Да и тяжелых последствий не было — муж своевременно оказался на подхвате, а сил у него еще, слава богу, хватает. И главное, в холле никого, кроме него и Натальи, не было. По-моему, Димка светился радостью от того, что я повисла на его шее. Или счел себя обязанным быть таковым?

Конюков, выскочивший следом за мной из-за стола не иначе как с намерением принести мне свои неискренние соболезнования, был явно разочарован. Поздравив меня с удачным прилетом, кисло улыбнулся и направился на собеседование с Джульеттой. С учетом ее болезненного состояния, сразу же решил оставить визит к ней «на потом». Но долго он у нее не задержался. Вышел буквально через пару минут и, обращаясь к Димке, смущенно попросил кого-нибудь убрать за Джульеттой. Она, видите ли, из уважения к чину следователя попыталась сесть и едва этот самый «чин» своим извержением не осквернила. Вовремя отскочил. Опрашивать Джульетту не имеет смысла, поскольку она со вчерашнего вечера вообще не покидала свое ложе, а предыдущие и последующие события ему известны.

Непонятно откуда появилась шустрая Надежда с ведром и тряпкой и отправилась на устранение безобразия.

Наташка лучилась, словно северное сияние. Холодными, но горделиво-торжественными переливами. По какой причине, не понятно. Неужели с голоду? У меня самой время от времени в глазах искрились какие-то кривые линии, похожие на неслышные вспышки молнии, а самое ужасное, что началась и постепенно нарастала головная боль. Неужели тоже от голода?

Конюков с господином Ефимовым поднялись наверх, где, по-видимому, еще работала оперативная группа, а мы с Наташкой рванули на кухню. Было немного не по себе от того, что в такой момент наворачиваем лапшу быстрого приготовления. Причем не свою, но, может быть, Ткачуки не будут пересчитывать приобретенные пакеты. М-да. Только-только вынесли еще не успевшее остыть тело Зинаиды, а мы с подругой сразу задумались о хлебе насущном. И быстро нашли оправдание — эти, как их называет Наташка, «бич-пакеты» очень вредны для здоровья. Вывод — Зинаиде Львовне хуже уже не будет, а мы как раз и делаем себе только хуже.

Впрочем, желание заняться самоуничтожением выразили не только мы. Не успели вымыть посуду, как в кухню заявились хозяева лапши и, не пересчитывая пакеты, приготовили себе очередные ее порции. При этом Психея слезно жаловалась на Конюкова, который не разрешил им сегодня же уехать домой. Учитывая порядочное поведение супругов в отношении количества упаковок, мы их горячо поддержали. Сами в таком же положении. Едва мы закончили взаимные сожаления, как появилось пополнение в лице Юрия Васильевича и Константина. На напряженных физиономиях мужчин застыли следы раздражения, если не злости. Вне сомнения, они между собой поссорились. Но при этом вели себя странно — ходили друг за другом буквально по пятам. Костик, хлопнув себя по лбу, как будто что-то вспомнил, выскочил в холл, дедуля за ним. В окно кухни было видно, как Костик прошел к мини-бассейну и застыл у края в позе мыслителя, Юрий Васильевич мгновенно оказался рядом. Затем последний повторно заявился на кухню и полез в стол за «бич-пакетом», Костик, не отставая, продублировал его действия.

Ткачуки молча переглянулись и предложили нам с Наташкой тоже присоединиться к трапезе. Забыли, наверное, что Наташка еще вчера клеймила позором пакетную лапшу. Кажется, я покраснела. Во всяком случае, мне стало жарко. Бочком выбравшись из-за стола, объяснила свой уход ностальгией по свежему воздуху. За мной, рассыпаясь в благодарностях Ткачукам, следовала Наташка. Бессознательно мы с ней отправились к лавочке, на которой днем пытались разговорить дедулю. Однако сидеть там было невозможно. Солнце успело сделать полукруг и теперь старательно накаляло обстановку с этой стороны дома. Пришлось перемещаться на другую.

— Что-то лавка потяжелела, — пожаловалась Наташка. — Распарилась, окаянная. А знаешь, почему поссорилась мужская часть полетаевцев?

— Все! Дальше не пойдем, опускаю свою половину. — Лавка грохнулась на отмостку дома, и я с удовольствием плюхнулась на сиденье, Наташка следом. Оглянувшись по сторонам, я продолжила: — Скорее всего, оба подозревают друг друга в убийстве Зинаиды. Помнишь, как сбежал от нас Юр Вас? Вот что я думаю: мы его на участке искали, а он на своих больных ногах понесся прямиком к Зинаиде. Проверять ее самочувствие. Утром после инцидента с бриллиантами он заявился к Зинаиде, намереваясь что-то у нее выяснить, и наверняка застал у двери комнаты Костика. Тот, в свою очередь, тоже прибыл с расспросами. Вот они и расплевались.

— Ну, раз ты такая знахарка, скажи, что они хотели выяснить?

По самодовольному тону подруги я поняла, что ответ она знает, о чем ей прямо и заявила. Зачем темнить? Дурак догадается: обоих интересовало место нахождения денег, вырученных Полетаевыми за продажу московской квартиры. Станислав собирался постепенно конвертировать всю сумму в валюту и, скорее всего, держал их дома. Искал более-менее выгодный курс и из осторожности менял не очень большими суммами. Я уже отмечала: все родственнички врали, когда заверяли, что длительное время не общались со Стасом. В таком разе откуда узнали о сделке с квартирой?

— Ты подслушивала словесную драчку дедули и Костика?

— Все очень просто, хотя и… не просто. О продаже квартиры мы слышали от Валерии. Предполагаю, что неизвестная баба, пригласившая сюда всех полетаевцев, каким-то образом об этом узнала, а посему использовала в качестве приманки и этот денежный довод. Разумеется, каждый из родственничков держал его в тайне. До поры до времени. Вспомни, какие ощетинившиеся они были при встрече, какое активное участием принимал Юрий Васильевич в поисках фотографии Валерии. К вящему неудовольствию Зинаиды. И у всех нашелся повод задержаться в доме Полетаевых. Не исключено, что впоследствии они пришли к консенсусу: найденная кем-либо из них сумма в равных долях подлежит разделу между всеми поисковиками.

— Так вот почему Джульетта наотрез отказалась лечь в больницу! Больше смерти боялась и продолжает бояться, что ее с деньгами надуют! — громко ахнула Наташка.

Пришлось подругу одернуть и призвать сдерживать эмоции. Она негодующе фыркнула, но уже сдержанно добавила: теперь все трое будут подозревать друг друга в устранении конкурентов. Скорее всего, не безосновательно. Тоска! Зеленая. Глядишь, и привыкнем к покойникам, бояться не будем. Со временем можно и похоронную фирму организовать. Не липовую.

Подруга задумалась, подскочила на месте и испуганно перекрестилась. Я напомнила, что помимо реальных денег, вырученных за продажу квартиры, есть еще и наследственный фактор, в смысле наследство австрийского дядюшки Стаса. Наталья кивнула, но особого значения наследству не придала. Слушая мой пересказ откровений Конюкова, заметила: на этот лакомый кусок наследства родственничкам разевать рот рановато. Не исключено, что Станислав Аркадьевич Полетаев жив и с минуты на минуту «на радость» родным людям заявится домой. Если квартирные денежки можно изъять и перепрятать, гордо отрицая свою причастность к их исчезновению, то наследство просто так голыми руками не возьмешь.

— Но за него можно побороться, и во всеоружии, — пробормотала я, одержимая любопытством. Уж очень заинтересовала история получения Стасом наследства. Проснулась интуиция, требующая ясности в этом вопросе. — Берем быка за рога! — решительно заявила я и встала.

— Берем, — не вставая, поддержала Наташка. — А кто у нас бык-то?

— Юрий Васильевич, конечно.

— Ты ему льстишь. На мой взгляд, он старый козел. Всю жизнь взбрыкивал и не замечал, как годики в архив списываются. А результат? Ни жены, ни детей. Одни рога и остались. Вот за них его и возьмем. Только… на фига ж нам это надо? Обвинить его в устранении Зинаиды? Да ни в коем разе. Ефимов прав, не следует отбивать хлеб у Конюкова и лезть с разборками в змеепитомник. Между собою обсудить можем, а ловить убийц — ни-ни.

— Эк тебя Конюков зомбировал! А мы и не будем лезть, но необходимо знать, чего и кого опасаться. В конце концов, просто интересно, каким образом Стасу удалось обрести богатого дядюшку за границей… Родного, но с нерусскими позывными. О! Оперативники уезжают.

Было хорошо слышно, как бодрые, я бы даже сказала веселые, голоса оперативников постепенно удаляются в сторону ворот участка. Короткие взрывы смеха казались кощунственными. Неужели и вправду ко всему привыкаешь? В то же время попробуй не свихнуться на такой работе, если все принимать близко к сердцу. Определенный цинизм попросту является своеобразным защитным барьером.

— Возвращаемся? — нахмурившись, поинтересовалась Наташка. Я кивнула. Подруга тяжело вздохнула и уныло произнесла: — Ща как поотшибаем рога изобилия Юрию Василичу.

— Да они у него скоро сами отвалятся, будем действовать мудро. Не интересуясь размером наследства, просто выразим возмущение тем, что оно досталось не всем Полетаевым.

Холл и кухня пустовали. Из комнаты, где лежала Джульетта, слышался громкий голос Константина, рассказывавшего ей о результатах нашествия оперативников. Наташка сделала вывод, что таким образом Костик психологически воздействует на больную голову сводной тетушки — верный способ ухудшить состояние здоровья конкурентки. Решили же пока ей ничего не говорить о смерти Зинаиды. Я выразила особое мнение по этому поводу, правда, мысленно. Костик вполне мог распинаться именно по просьбе Джульетты. Мол, слышала какой-то странный шум… Не знаешь ли, в чем дело?.. В таком случае она сама себе враг.

Решив, что Юр Вас после пережитого потрясения непременно должен отдохнуть, сразу направились в кабинет, но там его не обнаружили. Он находился по соседству — в комнате, ранее занимаемой Зинаидой. И не один. Дверь в комнату была плотно прикрыта. Разобрать, о чем перешептываюся между собой наш «старый козел» и Надежда было невозможно. Временами, когда тон разговора повышался, пробивались отдельные слова и выражения, вызывавшие такой ужас, что волосы на голове шевелились. Краткий их перечень: «задушить», «молотком», «закопать», «концы в воду»…

Вместо того чтобы попытаться вернуть Конюкова, мы буквально приросли к полу по обе стороны от двери. Она неожиданно распахнулась, но мы даже не пошевелились, зато у Надежды выпало из рук ведро с водой. Часть ее щедро выплеснулась на пол. Она охнула и принялась собирать воду шваброй, попутно объясняя, что после выноса покойника непременно следует вымыть пол. А чтобы не являлся назад. Держа за спинки два стула, ей со знанием дела поддакивал Юрий Васильевич. Это дало возможность немного опомниться. Наташка, взъерошив себе волосы, почему-то пригладила мои и кокетливо пояснила, что Ирина Санна хочет пообщаться с Юрием Васильевичем, но очень стесняется. Грохот выпавших из рук «старого козла» стульев свидетельствовал о крайней степени его удивления.

10

История с наследством господина Штольмана Эрнста Карловича, без утайки рассказанная Юрием Васильевичем, оказалась совсем не радужной, ибо своими корнями уходила в трагическое прошлое. Уяснив, что это не шантаж и не очередной допрос, а простое проявление нашей любознательности, Юрий Васильевич охотно поделился своими знаниями. Чувствовалось, что он вплотную занимался изучением отдельных фактов Второй мировой войны. Даже заглянувший в кабинет Димка, услышав, что разговор идет о страницах мало известных, удовлетворенно улыбнулся и присел послушать. После рассказа Юрия Васильевича мы с Натальей очень его зауважали, чистосердечно раскаявшись в присвоении ему нелестной клички. Само собой, в душе. Вслух же звание «козла» не озвучивали, значит, и извиняться не надо. В этот момент совершенно забылся странный разговор между ним и Надеждой, состоявшийся в комнате Зинаиды.

В 1934 году, то есть еще до войны, в Германии была создана организация «Мать и дитя». Цель — поощрять рождение детей матерями-одиночками. В то время как в нашей стране рождение ребенка без мужа считалось позорным фактом для женщины и в лучшем случае вызывало косые взгляды окружающих, германские матери-одиночки получали моральную и материальную поддержку от государства. По желанию детей можно было определить в приют.

К организации «Мать и дитя» имел прямое отношение спецпроект Генриха Гиммлера «Лебенсборн», или в переводе «Источник жизни». В ранг официальной государственной была возведена нацистская демографическая политика — создание особо чистой нордической расы путем селекции. Однако для пополнения «чистой нордической расы» почему-то отбирались дети с оккупированных территорий. Основными признаками арийской внешности считались светлые волосы и голубые глаза.

«Селекционный отбор» начался с Польши. За годы войны из нее вывезли порядка двухсот тысяч детей. Список пополнился Словенией — только в июле 1942 года оттуда в Германию было отправлено около шестисот детей в возрасте от шести до 12 лет. Далее источником пополнения «чисто нордической расы» стали светловолосые и голубоглазые славяне Белоруссии, Украины и, конечно, России. Даже во время своего отступления в 1944 году эсэсовцы в ходе карательных операций искали годных к вывозу малышей. Очередная черная страница в мировой истории.

Юрию Васильевичу не удалось определить даже приблизительное количество детей, насильно вывезенных из России. Вначале их помещали в специальные лагеря или приюты, где давали новые имена, а даты рождения ставились произвольно. Затем за детьми тщательно наблюдали. Изучение велось на предмет соответствия нордической расовой чистоте. Страшно подумать, куда отправлялась «выбраковка», не прошедшая контрольных испытаний.

Из приютов онемеченные дети передавались либо в немецкие семьи, либо направлялись работать на военные заводы Германии. В основном никто из них не помнил прошлого, либо память хранила только отдельные его фрагменты. Во всяком случае, выяснить, кто они и откуда, удалось только единицам. Истинные масштабы трагедии сломанных человеческих судеб уже не установить…

Сашенька был третьим и самым красивым ребенком Полетаевых. Отец — Лев Борисович — военный офицер накануне войны был направлен в район белорусско-польской границы. Его жена — Ольга Дмитриевна, проживавшая с детьми у своих родителей под Смоленском, в ожидании вызова от мужа потихоньку собиралась в дорогу. Старший сын — Аркаша десяти лет от роду с удовольствием участвовал в сборах, тайком распихивая по коробкам и чемоданам свои личные ценности, легальный вывоз которых ему бы не разрешили. Его шестилетней сестре Зиночке, любимице дедушки и бабушки, имевшей кучу подружек, уезжать не хотелось. Время от времени она хныкала, упрашивая мать оставить ее с бабулей и дедулей. Возможно, Зиночка и добилась бы отсрочки переезда, но роль решающего фактора сыграла необходимость поступления в первый класс. Ольга Дмитриевна не надеялась на здоровье, а также строгость и требовательность родителей в вопросе обучения внучки. Младшенькому Сашеньке переезд к новому месту жительства был «по барабану». Кстати, детский барабан являлся самой любимой игрушкой четырехлетнего малыша. Без него он не засыпал, и окружающие со смехом пророчили Сашеньке карьеру музыканта. Однажды игрушка сослужила своему обладателю очень плохую службу.

Уехать к мужу Ольга Дмитриевна с детьми так и не успела. Лев Борисович погиб в первые дни войны, только она об этом так и не узнала. Потом тяжело заболела мать, да и отец не вылезал из больницы. Измотанная Ольга была вынуждена срочно отправить старших детей к сестре в Москву. Как думалось, временно. Сердобольная Марина сама приехала за племянниками вместе со своим маленьким сынишкой Юрочкой. Сашенька остался с мамой. Судьба подписала им свой приговор. Меньше чем через месяц после начала войны, 16 июля, Смоленск был оккупирован немцами…

Жизнь Ольги оборвала автоматная очередь равнодушного эсэсовца. Во время проведения немцами карательной операции она как раз возвращалась из соседней деревни с пяточком приобретенных для Сашеньки яиц и случайно попала под облаву. На свою беду пыталась сбежать. Дома находился маленький Сашенька с парализованным отцом. Мать к тому времени она похоронила.

Послушный ребенок помнил строгий наказ матери не открывать никому дверь. Когда в нее с силой заколотили, он со страху спрятался под кровать, на которой лежал дед. От мощных ударов крючок сломался, дверь с силой распахнулась, раздались грубые мужские голоса, топот сапог и короткая автоматная очередь. Сашенька так и не понял, что деда у него тоже больше нет.

Он немного выждал. Было тихо, но вылезать из-под кровати малыш пока не решался. Чтобы унять страх, начал стучать по барабану. Сначала потихоньку, потом все громче и громче…

Вытащили его из тайника, как котенка, за шиворот. Он испугался до такой степени, что даже не плакал. Съежившись, сидел на полу вместе со своим барабаном и дрожал, не решаясь смотреть на весело гогочущих чужаков. Потом перед его носом оказалась плитка шоколада. Сашенька понял, что ее надо взять, иначе эти страшные дядьки рассердятся…

Его долго куда-то везли вместе с другими детьми. Сначала на машине, потом на поезде, потом опять на машине. Многие плакали и звали маму. Он тоже, но быстро понял, что мама больше не придет, и перестал плакать, ибо за слезы у него обещали отнять барабан.

В приюте он стал Эрнстом. Ему повезло. Ангельски красивый малыш со светлыми кудряшками и большими голубыми глазами вызывал умиление даже у строгих воспитательниц. А вскоре его усыновила бездетная семья немцев. Пятидесятилетний Карл фон Штольман, владелец нескольких небольших фабрик мануфактуры, не мог устоять перед мольбами своей красавицы жены Хельги, которая мечтала выполнить волю фюрера и воспитать для Германии достойного арийца. Хотя бы из чужого ребенка. Все эти мечты вылетели из головы фрау, как только в шеренге представленных ей на выбор воспитанников она увидела Эрнста. Шестилетний малыш со слезами бросился к ней на шею, едва она только подошла. Он принял ее за маму и испугался, что она его не заметит. Сентиментальный фон Штольман был растроган, не говоря уже о самой Хельге.

Перед окончанием войны, предчувствуя тяжелые для Германии времена, фон Штольманы перебрались в Австрию. Эрнст чувствовал себя вполне счастливым. Он преданно любил своих родителей, в свою очередь не чаявших в нем души. Странное дело, но со временем ребенок все больше становился похож на фрау Хельгу. У окружающих не возникало сомнений, что Эрнст родной сын фон Штольманов. Лишь иногда память подсказывала мальчику туманные картинки прошлого. Милую женщину с полурасплетенной русой косой, склоняющуюся над ним, чтобы поцеловать на ночь, сердитую девочку, отнимающую у него барабан, большого и доброго босоногого мальчика, разрешающего ему трогать маленьких серебристых рыбок в ведре, маленького лягушонка, смешно прыгающего в мокрой траве прямо ему под ноги. И лишь от одного видения, бросавшего его в холодный пот, он тщетно пытался избавиться всю жизнь: три огромных безликих монстра в военной форме и с автоматами, перед которыми он со своим барабаном, замирая от страха, сидит на крашеном дощатом полу…

Эрнст был женат дважды и оба раза неудачно, что несказанно расстраивало родителей. Решив, что в третий раз ему непременно повезет, он со всей ответственностью подошел к выбору невесты. Но ни одна не затронула душу и сердце. Особо не переживал, надеясь, что всегда успеет обзавестись семьей. Скучать было некогда. Все время отнимала работа. Отец уже не мог заниматься бизнесом в полной мере, руководство производством фактически перешло в руки Эрнста.

Спустя значительное время после смерти фрау Хельги (отец умер пятью годами раньше) Эрнст наконец заставил себя заняться разбором многочисленных бумаг, оставшихся после родителей. И здесь его поджидал сногсшибательный сюрприз. Выяснилось, что он не родной, случайно потерявшийся и вновь обретенный в приюте сын, а приемный. Просто усыновленный ребенок. Разум отказывался это воспринимать. Пережив пренеприятное известие, Эрнст созрел к решению о поисках настоящих родителей. При этом руководствовался благими намерениями: оказать им посильную материальную помощь, если они в ней нуждаются. Почему-то ему казалось, что родные отец с матерью вынуждены были сдать его в приют именно из-за трудных условий жизни, вызванных безденежьем. И это было для них тяжелым решением. Впрочем, он допускал, что его родная семья могла погибнуть во время войны. Лишь одно не подвергалось сомнению: он, как частенько говорила ему фрау Хельга, чистокровный немец и должен этим гордиться. Эрнст и гордился.

Поиск длился долгие годы. Эрнст начал с приюта, но сразу возникли осложнения. Приют, как таковой, давным-давно перестал существовать. Бесконечные запросы по инстанциям приносили один и тот же результат: поиски архивных документов приюта успехом не увенчались. Эрнст уже перестал надеяться на успех, да и подкравшаяся незаметно болезнь подтачивала последние силы. Он так и не обзавелся семьей и теперь с грустью думал об упущенной возможности обрести наследника. Именно в этот момент судьба и преподнесла ему подарок. Юрист, занимавшийся вопросом усыновления Штольмана, получил обнадеживающее сообщение от добровольной организации, оказывающей содействие в розыске родственников бывших граждан, интернированных во время войны в Германию.

Эрнст не верил своим глазам. Мир перевернулся. То, что всегда казалось незыблемым, вначале дало трещину, а потом в одночасье рухнуло. Всю свою сознательную жизнь он прожил чужим сыном чужих родителей и в чужой стране. Проверка полученных сведений подтвердила их правильность. Он не просто славянин, он русский, и гордиться этим Эрнст не мог. Где-то в далекой России жили своей жизнью его родственники. По существу, тоже ему чужие.

Какое-то время Эрнст ничего не предпринимал, однако вплотную занялся историей Второй мировой войны. Толчок к дальнейшим действиям дал… барабан — любимая детская игрушка, которую фрау Хельга не решилась выбросить. Так и лежал он в мансарде, венчая гору игрушек, сложенных в огромную коробку.

Обнаружив его, Эрнст сначала замер, потом осторожно протянул к барабану руку. Старая веревочка оборвалась в его руках, и игрушка с глухим стуком упала на пол. И тут у него словно что-то вспыхнуло в голове, все тело обдало жаром, он пошатнулся и закрыл глаза. Чтобы не упасть, оперся о стену. Из далекого прошлого через года пробился отчаянный женский крик: «Сашенька!!!» Эрнст был уверен, что кричит та самая русоволосая женщина с косой, которая являлась к нему в детских и юношеских воспоминаниях. Та, которую он всегда неосознанно любил. С этой минуты Эрнст фон Штольман знал, что делать дальше.

Поездка в Россию была короткой — всего неделя. Большего ему в свои семьдесят пять лет не позволяло состояние здоровья. Самое странное впечатление, которое он вынес из этой поездки, — страна не показалась ему чужой. Этим открытием он и поделился со своим двоюродным братом. Одногодок Юра вызывал у него больше симпатии, чем семидесятивосьмилетняя родная сестра Зинаида. Старший брат Аркадий, тот самый, который позволял ему гладить пойманных им рыбок, к сожалению, так и не узнал о найденном братишке. Умер за полтора года до этой встречи. Однако был жив и находился в добром здравии его сын — Станислав. Эрнст не мог нарадоваться на племянника: умный и весьма способный молодой человек. Совладелец фирмы, занимающейся насосами, хорошо владеющий несколькими языками, в том числе немецким.

Юрий Васильевич заверил нас, что никто из родственников долгое время не знал о материальном достатке Сашеньки. Удовлетворяя любопытство Зинаиды, брат скромно пояснил: «На жизнь хватает».

Через месяц от Эрнста-Сашеньки пришел вызов в Австрию Стасику. Вернувшись домой, племянник сообщил, что дядюшка принял решение завещать ему все свое имущество.

Новость не удивила ни Юрия Васильевича, ни Зинаиду, встретили ее с пониманием. Сколько там его у брата! Небось на всем экономил. Да и кому ж еще завещать это имущество? Юрий Васильевич стар, Зинаида тоже, а ее непутевый сынок, на которого Зинаида имела глупость пожаловаться заграничному братику, рассчитывая на сочувствие и денежную поддержку, гроша ломаного не стоил. Джульетта — сводная сестра Стаса не является родной дочерью Аркаши, мало того, связалась с плохой компанией и вообще куда-то пропала. Больше трех лет о ней ничего не слышно. А тут еще у Стаса обнаружился взрослый внебрачный сын, наличие которого несказанно обрадовало Сашеньку. Последний даже просил, чтобы Стас привез его познакомиться с дядюшкой. Но сделать это Стасу не позволила загруженность на работе. Знакомство и последующее общение проходило только по скайпу.

Зинаида наследству Стасика радовалась неспроста. Если Юрий Васильевич мечтал хоть разок съездить за границу с племянником, то Зинаида была намерена обосноваться там с ним капитально — до конца жизни. Учитывая ее почтенный возраст, старушке можно было простить ее нелепые планы.

Год назад Эрнст фон Штольман скончался, заблаговременно оформив все документы, связанные с наследством. По настоянию юриста даже была проведена медико-генетическая экспертиза, по результатам которой исчезли последние сомнения в том, что он и его племянник Станислав Аркадьевич Полетаев, так сказать, «одного поля ягоды». Стас вступил в наследственные права и постепенно готовился к переезду в Австрию. Надолго или нет, не знал. Как получится.

Встречаться племяннику и его двоюродному дядюшке Юрию Васильевичу более не пришлось. Стас ссылался на загруженность, а вскоре вообще перестал отвечать на звонки. А у Юрия Васильевича наступили трудные времена, вызванные страстной, неконтролируемой любовью к алкоголю. Задолжав баснословную сумму за коммунальные услуги, он был на грани переселения из своей однокомнатной квартиры в убогую коммуналку. Снова и снова пытался обратиться за денежным вливанием к племяннику, но тот упорно не желал с ним общаться. Юрий Васильевич обиделся и… перестал пить. Сумму задолженности потихоньку гасит из пенсии. Выяснилось, что Юрий Васильевич даже не знал об автомобильной аварии, в которую попал племянник.

Последнее обстоятельство вызвало у меня сомнение. Говоря о нем, дедуля немного нервничал. Ерзал на своем диване, барабанил пальцами по подушке и прятал глаза.

— А если бы вы нашли кругленькую сумму здесь, отдали бы племяннику? — хитро прищурившись, поинтересовалась Наташка.

— Да ни в коем разе! — не менее хитро прищурился Юрий Васильевич. — И с Константином бы не поделился, и с Джульеттой. С Зинкой — да. Эх, Зинка, Зинка… Кто ж мог подумать, что ты так уйдешь. Выделял бы тебе понемногу, чтобы только на себя тратила, да что уж теперь… Не судьба.

Часть третья

Стальные оковы обстоятельств

1

Ближе к ночи постепенно нарастала нервозность. Неожиданно слегла Надежда — давление подскочило, чему она откровенно удивилась. Всю жизнь маялась от гипотонии.

— Время пришло, — филосовски заметил Юр Вас и сам испугался своего заключения. — Я не к тому, что… Может, просто съела чё-нить не то… — торопливо поправился он, еще больше испугался и замолчал.

Скачок давления был небольшой, но вид Надежды оставлял желать лучшего. «Наш милый доктор», как окрестила Димку сама Надежда, угостил ее парой таблеток и отправил отлеживаться. Юрий Васильевич пошел было следом, но передумал и вернулся в холл, бубня себе под нос о странностях, творящихся в этом доме.

— «Реанимационное отделение» пополняется, — оторвавшись от своего планшета, мрачно прокомментировал уход Надежды Костик.

На кухне, забыв, что она не домработница и не повар, хозяйничала Психея. Бессменный телохранитель Колюня развлекал ее байками о загробной жизни невинно-убиенных жертв. Услышав краем уха прогноз «погоды» в доме на предстоящую ночь, Наташка как открыла, так и закрыла дверь в кухню, заявив, что на ночь есть вредно. Либо не заснешь, либо проснешься среди ночи и будешь бодрствовать. Привидится какая-нибудь покойная сущность, вообще аппетит потеряешь. Вместе с трезвым умом-разумом.

Наталью поддержал Костик. Но только морально. Физически же, вдохнув умопомрачительный запах чего-то вкусного, живехонько вскочил и, потеснив Наташку в сторону от двери, которую она подпирала, проник в кухню. Уже оттуда донеслись его дифирамбы золотым рукам Психеи. Однако задержался он там недолго. Слишком увлекся восторженными гимнами. После душевного исполнения с набитым ртом слов известного в свое время шлягера «Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне б такую…» Костик был объявлен Колюней персоной «нон грата» и выдворен с территории кухонного заповедника. Пинком и с заявлением: «Самому нужна!» Затормозив у дивана, Костя ткнулся головой в его спинку и мелко затрясся. Повернувшись к нам, явил смеющуюся физиономию и жестами выразил свое мнение по поводу поведения Колюни. Сопроводив их всего одним восклицанием «Во!!!», постучал кулаком по своей голове, немного замешкался, подбирая для сравнения подходящий объект, и трижды приложил кулак к своему колену.

— Диз-зайнер! — с оттенком издевки мотнул он головой, но тут же нацепил на лицо маску сосредоточенности и серьезности, ибо из кухни вышел Колюня с особым приглашением: «Ужинать!» — Ведут себя нагло, — дождавшись его ухода, заявил Костик. — То ли с расстройства, что им не разрешили отчалить, то ли просто оборзели.

Юр Вас отнесся к приглашению настороженно. В кухню направился не коротким путем (прямо от лестницы, где стоял, подпирая перила), а в обход. С единственной целью: предупредить нас с Натальей об опасности. Мы как раз решили не торопиться и дождаться возвращения из «больничной палаты» Дмитрия Николаевича.

— Не советую вам потреблять то, что будет лежать в ваших тарелках, Ткачуки не те, за кого себя выдают. Представьте, они спят отдельно. Она на кровати, он на полу. Лично я предпочитаю умереть своей смертью. У меня бутылка с кефиром опломбирована контрольной бумажкой, — сквозь зубы процедил дедушка и двинулся на кухню, не сочтя необходимым повторить то же самое для Костика.

Сам Костик нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании массового захода к ужину. Опасался быть первым. Именно это предупреждение и подвигло нас на немедленное вторжение на кухню.

— Разрешите? — оголодавший Костик галантно подхватил меня под руку и буквально потащил к столу, используя в качестве прикрытия от стоявшего рядом с плитой Колюни. Страховался на случай внезапного получения не очень дружеского тычка. Зато схлопотал его от разозлившейся Наташки, благодаря чему со званием «подручника» и сел мимо стула.

Больше всех был доволен Юр Вас, взбалтывавший в руках бутылку кефира.

— Вертухай! — презрительно бросил он внучку и направился к выходу.

Остановили его слова Психеи, призвавшей всех не ждать от нее милости, а взять тарелки и положить в них жареную картошку самостоятельно — прямо со сковороды. И подала пример. Это заставило Юрия Васильевича споткнуться у порога. Рассудив, что травить себя вместе со всеми Ткачуки не должны, он заложил крутой вираж правой ногой и, развернувшись, присоединился к остальным. А тут и Димка подоспел. С пространной нотацией, смысл которой заключался в том, что уж его-то к ужину надлежало пригласить в первую очередь. Если родная жена в силу своей легкомысленности не соизволит замечать его постоянной занятости в качестве домашнего доктора, то остальные должны отдавать себе отчет — каждый может стать его следующим пациентом. В доме нездоровая обстановка — сверх меры нервозная.

Уверена, муж не хотел никого пугать. Просто ему не удалось донести до присутствующих свои врачебные рекомендации — очень важно держать себя в руках. Сбой нервной системы влечет за собой сбой в работе всего организма. Увы, выступление хирурга Ефимова было безжалостно прервано. «Следующим пациентом» скоропостижно стал Юрий Васильевич. Он поперхнулся и еле откашлялся. А когда откашлялся, начались проблемы с сердцем. Стало совсем не до ужина. О нем вспомнили уже на сон грядущий, но как-то вяло, без инициативы.

Следуя примеру Джульетты, Юр Вас от вызова «скорой» решительно отказался. Велел порыться в его пластиковом пакете, найти и дать ему таблетку но-шпы. Предложенные Дмитрием Николаевичем лекарственные препараты отверг. К великому Димкиному удивлению, через пять минут после приема но-шпы аритмия у дедушки прекратилась. Едва ему полегчало, он попросил транспортировать его в кабинет. Вместе с початой бутылкой кефира. Убедившись, что бутылка стоит в изголовье дивана, и заручившись нашим с Натальей согласием временно скрасить его часы одиночества, Юрий Васильевич задремал.

Через полчаса, когда его сон стал более глубоким, о чем свидетельствовало похрапывание, мы и сами клевали носом. По существу, две ночи спали кое-как.

Решив, что дедуля уже не одинок — часы его одиночества скрашивает храп, мы потихоньку двинулись на выход. Храп тут же оборвался. Оглянувшись, очень удивились. Дедушка смотрел на нас совсем не сонными глазами.

— Мы… это… — промямлила Наташка, дважды мотнув головой в разных направлениях.

— Ага… — подтвердила я. — Показалось, дверь скрипнула.

— Наверно, опять Константин подслушивает, — пожевав губами, предположил Юр Вас, странно растягивая слова. — Проходимец он, но я его не боюсь. Он везде подслушивает. Сам видел. Не может такой прохиндей быть сыном Станислава. Вы пока не уходите, что-то мне беспокойно. Кефир здесь?

— А как же. — Наташкин тон отдавал обидой. — Ирина Санна вообще его терпеть не может, а я не употребляю просроченный. Может, принести корочку хлеба?

— Не надо. — Не поворачиваясь Юр Вас нашарил рукой бутылку, сделал пару глотков, уложил бутылку рядом с собой на подушку и успокоился.

Надежда, что он опять уснет, не оправдалась. Юр Вас разговорился. Два часа без передышки мы слушали легенды о похождениях старого ловеласа в бурной молодости. Процентов на пятьдесят приврал, конечно, но и оставшихся хватило, чтобы прийти к выводу: все бабы и вправду дуры. За редким исключением. Эта особенность запрограммирована на генетическом уровне и передается по наследству из поколения в поколение, независимо от господствующих в данный момент норм морали и нравственности. А титул «лучшей половины человечества» присвоен нам в утешение, от него за версту несет издевкой.

Несколько раз наведывался Димка. Оценив обстановку как прекрасную, быстро исчезал.

Когда Юр Вас начал повторяться, я осторожно перевела разговор на Надежду. Какие, мол, его годы и не стоит ли ему обратить на нее более пристальное внимание. Подумаешь, всего двадцать лет разницы.

— Разница у нас огромная, — живо возразил он. — Полжизни разница. Да и зачем она мне нужна? Я к свободе привык. Даст бог, не свихнусь и не заваляюсь. Пожить бы последние годочки без нужды и в свое удовольствие, а большего мне не надо. Слишком правильный человек ваша Надежда, хотя… и не без странностей. Ладно, идите спать. У самого глаза слипаются, хоть спички вставляй. Сейчас вот еще кефирчика хлебну и порядок. Жаль, здесь в двери замка нет, лучше бы закрыться. Ночью-то, если случайно проснетесь, не сочтите за труд меня проведать. Неспокойно как-то…

Голос Юрия Васильевича понемногу слабел, последние слова он вообще произнес еле слышно.

Пожалуй, мы слишком поспешно, хотя и бесшумно, на цыпочках, покинули кабинет. За дверью столкнулись с Костиком.

— Привет, вольный слушатель! Все подслушиваешь? — Зла к парню я не испытывала, но его поведение раздражало. — Ну-ка, давайте отойдем в сторонку, дедуля только недавно заснул.

Отойдя на безопасное для слышимости расстояние, я потребовала у Костика объяснения.

— Я невольный слушатель! Торчу тут и жду, когда дед заснет. Мне бы у него с ночевкой расположиться. В комнате, где умерла Зинаида, ночевать не буду. Только прилег на кровать, как она нарисовалась. Главное, ей и включенный ночник нипочем. Ходит себе и деньги ищет.

— З-зачем ей на т-том свете деньги? — заикаясь, спросила Наталья и непроизвольно потянула на себя одеяло, перекинутое у Костика через плечо.

— Вот у нее и спросите.

Руки у Костика были заняты подушкой, и, чтобы отстоять свои права на одеяло, он резко вильнул в сторону. Вместе с Наташкой.

— Тихо! Юр Васа разбудите. Ей… на похороны… не хватает. Не удалось пожить красиво, так хоть свой уход обставит с блеском, — с расстановкой пояснила я и шлепнула подругу по рукам. Отпустив одеяло, она тут же вцепилась в меня. Больше всего на свете Наташка боится покойников.

— Константин, — плачущим шепотом обратилась она к парню. — Ты какой-никакой, а все-таки мужчина. Сейчас же пойди и успокой бабулю. Скажи, пусть не волнуется, на земле ее не оставят, обязательно похоронят. Достойно.

— Я никакой! И мне уже в лом играть роль полного идиота в этом домашнем спектакле! Да провались пропадом все полетаевские деньги, утром…

Дверь комнаты Зинаиды с противным скрежетом стала приоткрываться. Странно всхлипнув, Костик молниеносно перебросил спальные принадлежности Наташке, та инстинктивно их хапнула, но тут же отшвырнула обратно. К владельцу они не вернулись. Сверкая голыми пятками, он стремительно летел вниз по лестнице. За ним с мычанием неслась подруга. Спальные принадлежности достались мне, на них я плавно и опустилась, не в силах сдвинуться с места.

Минуты выжидания показались часами. Я сидела, отчаянно прислушиваясь ко всем звукам ночного «эфира», не отрывая глаз от приоткрытой двери, и уговаривала себя, что ничего страшного не происходит, потому как не может происходить. Из ничего «чего» не получается. И потом Зинаиде сейчас некогда. Предстоящая экспертиза, документальное оформление факта и причины смерти. Может, покойница паспорт с собой не взяла? Вот и рыщет теперь в его поисках. Когда у нас что-нибудь делалось без проволочек… Господи, что я сама себе нашептываю! Надо немедленно встать, добраться до спальни Ткачуков и сыграть им подъем — учебная тревога. Вроде как пошутила. Странно, что они еще не проснулись. А может, проснулись, но не хотят вмешиваться? Почему-то ступеньки лестницы без конца поскрипывают. Интересно, днем они тоже жалуются на излишнюю сухость?.. Есть и еще один вариант: он, пожалуй, даже лучше — вставать не надо. Заползти к Юрию Васильевичу задом прямо на коленках и лечь бревном под дверью вместе со всем барахлом, благо она открывается внутрь кабинета. Ничего предосудительного в этом нет — не в койку же к деду набиваюсь. Буду при нем сиделкой… лежалкой… Ой, как домой хочется!

Наглый скрип лестничных ступенек резанул по ушам. Не упуская из внимания объект наблюдения — приоткрытую дверь (она чуть заметно колебалась), я с облегчением перевела дух. Подруга не могла бросить меня на произвол судьбы. Перепуганная Наташка наверняка нашла в себе силы разбудить моего мужа и приняла на себя первую штормовую волну его возмущения. Важно, что она не стала с ним препираться — лишняя потеря времени. И он впереди всех спешит мне на помощь.

Оцепенение стало отпускать. Я задумалась, прилично ли выгляжу в тусклом свете коридорного светильника. И решила не подниматься с колен и не поднимать спальные принадлежности. Димка спросонья не поймет, почему я торчу здесь с ними в обнимку, совсем не нуждаясь в помощи. Он сначала поверит своим глазам, а соображение, как всегда, включит позднее. Расхожая фраза «ревнует, значит, любит» слабое утешение. На всякий случай я приняла беспомощный вид и закрыла глаза. Шаги приближались.

— Дурдом! — отметил Димка не своим голосом. Словно кузнец-молодец, упомянутый вскользь в сказке «Волк и семеро козлят», перековал его на голосок Психеи. — Ир, ты чё здесь расселась?

Я мигом распахнула глаза.

— Сижу… Думаю вот… Да. В ногах правды нет. Мужа жду. Наверное, скоро подойдет.

— Понятно, — спокойно подключился к диалогу Колюня. — Так Дмитрий Николаевич не придет. Спит давно. Вообще все спят.

— А вы?

— А нас какой-то придурок на улице оставил. Вышли, как всегда, подышать перед сном, стали возвращаться, а дверь закрыта. Будить весь народ стуком не хотелось, пошли в обход дома. Решили стукнуть в то окно, которое светится. Везде было темно, кроме комнаты Надежды и Джульетты. Там слабенький ночник горел, но тревожить их не решились — обе больные, вдруг тоже спят. Постояли, покумекали и вернулись опять к парадному крыльцу. Верка подергала за дверь — все так же закрыто…

— Ага, — насмешливо подтвердила Психея. — А под дверью ключ валяется. Как Колюня его с первого захода не заметил?

— Не заметил потому, что с первого захода его там не валялось. И не спорь! Я в своем уме.

— А я нет, — обреченно призналась я.

Осенило предположение, что Наташка с Костиком с перепуга сработали навылет из дома. Проброс, так сказать. Однако подруга и в ходе улепетывания не потеряла бдительности и рационализма. На автомате прихватила с подоконника ключ и закрыла снаружи всех обитателей дома вместе с привидением. И не заметила, как ключ обронила. Теперь оба шастают вокруг коттеджа во вторую смену. Первую отгуляли Ткачуки.

— Куда ключ дели? — деловито спросила я, поднимаясь и подхватывая подушку.

— Дверь закрыли, а его на подоконник положили, там теперь два ключа лежат. Ой, откуда это так сквозняком несет? Надо же, ветром дверь комнаты открыло.

— Там Зинаида свежим воздухом дышит, — пробормотала я и вскрикнула: — Как два?! — Подушка опять шлепнулась на пол. — А знаете, давайте-ка умолчим про второй ключ. Пусть тот, кто им воспользовался, его обыщется.

2

Одеяло тащилось за мной по лестнице волоком. Подушка без конца норовила выпасть из-под мышки. В итоге на полпути я с ними рассталась. Зачем таскаться с чужими строптивыми вещами, которые уже достаточно перевалялись, чтобы угодить прямиком в стирку. Вниз спустилась с уверенностью в собственной глупости. Окно в комнате Зинаиды и в самом деле оказалось распахнутым настежь, дверь вне сомнения открыло порывом ветра. Интересно, где теперь искать Наташку? В душе зрело чувство обиды на подругу, бросившую меня в страшной, как казалось на тот момент, ситуации. Я его старательно подавляла — не могла не отдавать себе отчет в том, что подобный проступок мог произойти только в порядке исключения. Иными словами — Наташке помешал какой-то серьезный барьер. И откуда, наконец, взялся второй ключ от входной двери? Сразу вспомнились сетования Костика на минувшую беспокойную ночь. Кто-то пытался то ли войти в дом, то ли из него выйти.

Включенный мною в холле свет заставил зажмуриться. Мельчайшие пылинки страха окончательно рассеялись. На подоконнике и в самом деле лежало два ключа. Поскольку в дверь с крыльца никто не ломился, я решила пока ее не открывать. Второй ключ спрятала в карман. И сразу направилась в комнату Наташки, решив начать поиски подруги именно там, где ее наверняка не было. У двери своей немного постояла, раздумывая, стоит ли привлечь к поискам Димку, и решила: не стоит наживать себе лишнего врага на ближайшие полчаса. Пока разбудишь, пока растолкуешь задачу… Мало мне приснопамятного омлета?

К Наташке постучалась еле слышно и без всякой надежды на успех. И была сражена наповал тихим перешептыванием за дверью. Вне сомнения, одно из «шипений» издала подруга. Даже удалось различить фразу: «Точно, кто-то скребется».

Уяснив, что Наталья не может разговаривать сама с собой на два голоса, я постучалась более настойчиво.

— Кто? — неприветливо пропищал Костик.

— Полиция нравов! — яростно прошипела я и мстительно пнула дверь ногой.

— Иришка, ты?

В ответ я громко и негодующе фыркнула.

Дверь немного приоткрылась, и в щелку высунулся тонкий нос Костика. Так бы и дала по этому носу! Пару раз. А перед этим прищемила бы его — для фиксации.

Насладиться картиной воображаемой экзекуции не пришлось. Дверь широко распахнулась, и взору предстала радостная физиономия Наташки.

— Заходи!

Я бы еще подумала, стоит ли это делать, но подруга повторила приглашение. С такой силой дернула меня за руку, что времени для раздумья не осталось.

— Сумерничаете? — потирая руку, как можно равнодушнее спросила я. — Хотя какие среди ночи сумерки. А почему в потемках?

— Лампочка в светильнике перегорела, а в люстре изначально ни одной не было. Хотели вывинтить аналог где-нибудь в коридоре, да выходить страшно. Недавно под окном так шарахались! Неужели покойница разгулялась? А ты, надо полагать, уже выспалась?

— На втором этаже, где вы меня бросили? Там были неподходящие условия для спячки.

— Да ладно! Бросили ее! Костик, ты слышал?

— У-гу-у, — прогудел Костик и уселся в кресло.

— Думаешь, я не чувствовала, как ты неслась по ступенькам следом за мной? Чувствовала — на уровне интуиции. А на первом этаже мы с тобой разбежались. Я и Костик влетели в кухню — как женщина порядочная, не могла же я его сразу тащить в свою опочивальню, а ты полетела под крыло своего хирурга. Заметь, мы тебя за это не осудили.

— Ну, положим, Константину могло померещиться все, что угодно. Он и занятую поиском денег Зинаиду наверху видел. Очень богатое воображение. Но ты-то! Что, прямо меня четко узрела?

Ирония в моем голосе Наталью разозлила.

— Ну, блин, деловая! Издеваешься? Конечно, узрела. И не только своими глазами, но и глазами Костика. Костик, скажи, что тебе не померещилось.

— У-гу-у. Видели. Только не тогда, когда ты линяла следом за нами вниз по ступенькам. Честно говоря, я себе под ноги смотрел. А внизу мы сразу рванули на кухню, а ты, наверное, налево… Нет, направо. Словом, тогда мы тебя не видели, но узрели чуть позднее. Еще успели на кухне картошку доесть. Я пошел провожать Наталью сюда, по пути она проверила, закрыта ли входная дверь, и заглянула в вашу с хирургом комнату. Оба вы мирно почивали в кровати. Я еще удивился: нервы у вас железные.

— Интере-есно, если учесть, что я спустилась сюда не более трех минут назад и в комнату «хирурга», как вы обзываете моего мужа, даже ни заглядывала. У страха точно глаза навыкате, а у вашего особенно. И по лестнице оба неслись без меня. Просто убедили себя в этом, чтобы не формировать комплекс вины за «брошенку».

— Фига себе…

— Да не фига!

— Ирина Санна, а кто тогда спал вместо вас рядом с хи… с Дмитрием Николаичем? — перевел разговор в другое русло Костик.

Я сразу примолкла.

— Зинаида!!! — ахнула подруга.

— Пошли проверим, — устало предложила я и, заметив колебание подруги по нервному массажу рук, добавила: — Заодно захватите одеяло и подушку Костика, я их на лестнице пристроила. И лампочку раздобудем. Надеюсь, одной вам хватит на двоих?

— Что ты имеешь в виду? — моментально активизировалась подруга. — Тебе хорошо с собственным мужем в комнате, вы там… втроем. Надежда с Джулькой тоже друг друга страхуют. И помощники по хозяйству в этом же списке. Даже Юр Вас не один, а с кефиром. А я элементарно боюсь одна. И Костик элементарно боится. Значит, будем элементарно бояться вместе. Он в кресле, я на кровати.

— Да кто бы возражал против вашего общества с ограниченной ответственностью! Ну и темнота у вас. Не захочешь, испугаешься. И хватит орать. Зинаиду разбудите, — вполне мирно я поставила точку на препирательствах и вышла в освещенный коридор.

Димка спал на моей половине кровати, вторая, само собой, пустовала. Как бы некоторым ни хотелось, общая сумма слагаемых единиц нашего с ним брака не изменилась.

Продемонстрировав в полной тишине «экскурсантам» мирную и добропорядочную кроватную обстановку, я с чувством гордости и превосходства вытолкала их из комнаты. И вышла сама. Хотелось посмотреть на смущенное выражение их лиц. Однако смущением и не пахло. Ощутимо несло недоверием. А чтобы я в этом не сомневалась, Наташка подтвердила его словесно. Поджав губы, отчеканила:

— Этого не может быть! Спальное место рядом с твоим Ефимовым было занято. Вот те крест! — подруга с чувством перекрестилась. — А если второй половиной была не ты, тогда кто? Кто эта стерва? Что ты стоишь, ушами хлопаешь? Я ее выведу на чистую воду!

Наташка раскипятилась. Напрасно Константин на нее шикал и пытался оттащить назад. Куда ему против разгневанной Наташки! Стало ясно: еще пара минут и она построит всех обитателей дома в шеренгу. Димку, во всяком случае, разбудила.

— Кому на сей раз плохо? — Несмотря на взъерошенность и остаточные явления сонного состояния, муж показался собранным и готовым к немедленной реанимации следующего пациента.

— Плохо твоей жене, — быстро сориентировалась Наташка. — С моральной точки зрения.

— А ты зачем соскочила с кровати? — строго поинтересовался Димка, не уловив на моей физиономии признаков недомогания. — Чего тебе не спалось? Места мало? Но ты и так сдвинула меня на самый край. И куда это собралась?

— Спать, — честно призналась я, начиная подозревать, что схожу с ума.

— И для этого встала и оделась? Ирина, когда прекратится твоя дурацкая самодеятельность? Ну что тебе все неймется? А ты, подруга, кого собралась выводить на чистую воду в два часа ночи? Константина разбудили, мне сыграли подъем. Еще не хватало, чтобы больных подняли. Против вас любое снотворное средство бессильно. Константин, проводи Наталью Николаевну в ее комнату, а ты, дорогая, немедленно в кровать! Совести у вас нет!

До комнаты я ходила на ватных ногах. Димка бубнил очередное нравоучение из своего десятитысячника, я даже слова поперек не сказала. Уже не подвергала сомнению Натальино высказывание. Ревновать Димку даже и не думала. Стал бы он так возмущаться моему «несвоевременному подъему», если бы не был уверен, что до этого я улеглась. Объяснение одно: в доме вместе с нами находится хитрая бестия, неизвестно какого пола. И нацелена она на убийства. Решив предпринять очередную вылазку «на дело», особь едва не попалась на глаза Наталье и Костику. Как раз в тот момент, когда они из кухни направлялись в комнату. По дороге «единство противоположностей» обсуждало необходимость проведать «отщепенку», удравшую к мужу. Преступнику срочно надо было скрыться. Зная, что меня на месте нет, особь нырнула в комнату, залегла на кровать и затихла, имитируя сон…

Я всполошилась. Если преступник знал, что меня нет на месте, значит, он поднимался на второй этаж, когда я там вольготно рассиживалась на полу, пытаясь бороться со страхом. Выходит, я ему помешала. Он вынужден был спуститься и выждать внизу, чтобы повторить попытку. Вторая попытка закончилась вынужденной посадкой на мою половину кровати. И как я теперь буду на ней спать?.. Так! Это обстоятельство вторично. Первично другое: зачем ему был нужен второй этаж? Однозначно: чтобы угробить Юрия Васильевича. А если этот преступник и был Юрий Васильевич? Так, так, так… Расположил нас к себе своими откровениями, сымитировал сердечный приступ, обеспечив им себе алиби. Мы, две здоровые дуры, помогли ему скоротать время до запланированного им часа «Х», он сделал вид, что заснул, и мы ушли. Потом… Хотя это можно пропустить. Итак? Мои собеседники удрали, а я осталась сидеть в конце коридора спиной к дедулиной двери. Он вполне мог выйти на цыпочках, спуститься… Лестница, кстати, все время поскрипывала. Спустился, чтобы отправить на тот свет Джульетту, а заодно и Надежду. Димка сказал, что против нас любое снотворное бессильно. Следовательно, он их им угостил. Да, но в таком случае Юр Вас должен был бесшумно вернуться обратно. Неужели же я так долго сидела истуканом? Возвращение Ткачуков… Интересно, а чего это они среди ночи разгулялись? Домой не могли попасть! Ключ, выпавший из дверного замка… Что, если он у них был изначально? Тогда почему они его выложили на подоконник? А в подтверждение невозможности попасть в закрытый дом! Закрытый с улицы! Допустим, это правда. Но в таком случае кто-то же из нас должен отсутствовать. После окончания мимолетного визита в нашу комнату Наташки и Костика преступник сбежал, закрыв за собой дверь. Во избежание погони. Нет, какая погоня, если его никто не видел? Надо пересчитать наличность. Если все гости в наличии — Ткачуки врут. Но откуда в таком разе второй ключ?

— Ты долго будешь ворочаться? По-моему, ничего обидного я тебе не сказал, чтобы отмалчиваться. На правду вообще не стоит обижаться. В чем дело?

Я опешила, поняв, что лежу в кровати. Пожалуй, ворчливый тон мужа еще никогда так меня не раздражал. С трудом подавила желание высказаться. «Отмалчивается!» Да человек счастья своего не понимает. Такого бы сейчас наговорила! Мешает самокритике, а с ней ни одна его нотация не сравнится. Это ж надо быть такой исключительной бестолочью! Не заметить, как разделась и улеглась! Причем на то самое место, где лежал или лежала…

Меня мигом сдуло с кровати. Не обращая внимания на Димкины приглушенные вопли, я включила свет и принялась изучать свое спальное место. Ничего криминального или просто заслуживающего внимания не нашла и обреченно плюхнулась в кресло.

Муж всерьез озаботился и, как следствие, смолк. Подошел и приложился к моему лбу губами. Мою попытку отклониться расценил как великую обиду. А потому повторился. Мягко и задушевно. Умела бы плакать — обрыдалась.

— Иришка, маленькая моя, ну что уж такого из ряда вон выходящего я сказал? Хочешь водички? Сбегаю сей момент.

Я отрицательно помотала головой, а он, стоя передо мной на коленях, продолжал оглашать весь список благодеяний, которые немедленно готов осуществить, отчего мне становилось все хуже и хуже. Хотелось прервать этот поток подвигов. Я их не заслужила.

— Да мне совсем не обидно, Димочка, — еле-еле проскрипела я и тяжело вздохнула, старательно избегая прямого взгляда Димкиных распрекрасных глаз. — Просто… — не зная, что соврать, я брякнула правду, ибо она меньше всего походила на реальность, — …я еще вообще не ложилась. Мало того, даже в комнату не заходила. Караулила наверху состояние здоровья Юрия Васильевича, вниз спустилась не больше десяти минут назад, что могут подтвердить Ткачуки. Так что в кровати к тебе присоседился кто-то другой.

— Кто? — Димкина физиономия поглупела до невозможности, но насладиться этим зрелищем не удалось. Он слишком быстро пришел в себя. — Что-о-о?! Это ты специально сейчас придумала?

— Спроси у Натальи и Константина. Оба видели рядом с тобой неопознанный лежачий объект, занявший мое законное место, в то время как я торчала наверху. Не мешало бы проверить, у нас все дома?

— Утром разберемся, — властно скомандовал муж и, немного смягчив тон, спросил: — Надеюсь, ты не думаешь…

— Надейся, не думаю, — искренне ответила я и чмокнула его в макушку, порадовавшись, что лысиной пока и не пахнет. Не стоит ему быть умнее, чем он есть.

3

Вставать не хотелось. Ночное заседание на сквозняке обеспечило насморком, а средства для борьбы с ним в Димкиной аптечке не было. Я лежала и от души жалела себя, а во вторую очередь Димку. Поддавшись моим уговорам, муж обегал ночью все комнаты и, убедившись, что все обитатели дома в наличии, целости и сохранности, разбрюзжался до невероятности. Готовности к подвигам ради меня как не бывало.

Из кухни доносились взрывы смеха. Наташка веселила Ткачуков и Надежду рассказами о своей юности. Костик еще почивал. Промаявшись до рассвета в кресле, придвинутом Наташкой к двери, вспомнил, что умные люди из двух зол выбирают меньшее. Плюнув на похождения покойницы, перебрался на ее кровать и заснул сном праведника.

Юр Вас счел своим долгом каждые пять минут справляться о моем самочувствии. В итоге мне совсем похужело. От бесконечно прерываемых попыток вздремнуть разболелась голова. Я стойко мучилась, полагая это справедливым возмездием за головную боль, причиненную Джульетте. Утром заглянула к ней очередной раз попросить прощения и испугалась содеянного больше, чем накануне. Вид у нее был страшный. Синяки вокруг глаз казались черными провалами на бледном лице. Вылитая гоголевская панночка на пути к ведьмовскому совершенству. Тем не менее она мне мило улыбнулась и, наказав «не париться», добродушно послала к черту. Я быстренько подчинилась. Еще не хватало наградить ее простудой. Не грипп, конечно, но, на мой взгляд, тоже передается воздушно-капельным путем. Из вредности.

Безделье утомляло. Утром Димка долго пытал Наташку, заставляя признаться в том, чего не было — в розыгрыше с использованием «надувной» женщины, и уверял, что мы его почти «надули». Еще бы немного и поверил. Пытка обернулась всполохом Наташкиного негодования, и она, в свою очередь, обвинила его в том, чего не было. Обозвав извращенцем, заставляла признаться, что он просто смакует ситуацию с «подкидной» дамой. Расплевались вдрызг, после чего Димка пошел выводить нас на чистую воду к Ткачукам. Правда восторжествовала, но вышла мне боком, ибо муж потребовал объяснения, какого лешего я торчала ночью на полу, да еще застеленном чужими спальными принадлежностями. Шмыгнув заложенным носом и пробормотав с прононсом, что там не было знака «Стоянка запрещена», я отвернулась, предоставив ему возможность самому докопаться до истины. Это нетрудно, достаточно помириться с Натальей. Не хотелось самой себя выставлять дурой. Пусть уж это сделает Наташка. Тогда он наверняка меня пожалеет. А потому как не сам обозвал.

Не знаю, чем там кончилась разборка. Димка больше не появлялся, зато заглянул пожелать скорейшего выздоровления выспавшийся Костик. И между делом смущенно попросил не распространяться о его ночных шатаниях. Исключительно ради Натальи. Да кто бы возражал! Я дала обещание молчать еще до того, как он закончил обосновывать свою просьбу. Надеялась, что уйдет. Как бы не так! Мгновенно повеселев, он прошел к окну и, прячась за занавеской, отметил подготовку заговора. Заговорщиками были вооруженные лопатами Ткачуки.

— В этом доме все заговариваются, никакого покоя, — проворчала я. — И ты не исключение.

— И с кем же я, по-твоему, в заговоре? — промурлыкал Костик и снова появился в поле зрения. Картинно подперев стену, отрепетированно улыбался.

— С самим Полетаевым.

— Тссс… — сбросив с себя налет доброжелательности, он тревожно взглянул в сторону двери. — Ты чё несешь?

— Ты спросил, я ответила.

— Неправильно ответила. И слишком громко. — Он пожал плечами, демонстрируя недоумение. — Выдумала какой-то заговор…

— Скорее, сговор. Интересно, зачем Станиславу признавать родным сыном человека, который таковым не является?

— Кто тебе сказал такую глупость?

— Сама догадалась.

— У меня есть официальные документы, подтверждающие его отцовство!

— Только их никто не видел.

— Они хранятся у отца.

— Могу допустить, что у него хранится оригинал вашего с ним соглашения, согласно которому ты за определенную плату играешь роль его нечаянной радости — неожиданно обретенного родного сыночка.

— Откуда у тебя такие сведения?

Отстав от стены, Костик уселся в кресло, вытянул ноги и принялся барабанить пальцами рук по подлокотникам. Лицо обрело серьезность и сосредоточенность. Ну совсем другой человек! Я невольно отметила, что естественность Константину идет куда больше, чем постоянная наигранность. Заигрался паренек на жизненной сцене. Раздражает.

— Ну, подумай сам: примерно с год назад Станислав объявил родственничкам, что обрел взрослого сына. Даже представил его своему австрийскому дядюшке, правда, по Интернету, с помощью скайпа. В истории болезни Полетаева со слов его жены и позднее с его слов записано, что детей у него нет. А ведь Стас попал в аварию уже после того, как обрел сыночка. Тогда почему вдруг резко забыл о его существовании? Допустим, не хотел печалить сына или… радовать последствиями аварии. Но ведь такое знаменательное событие, как его свадьба, почему-то оставил без внимания и подарков. Кроме того, ты сам проболтался, что невеста не пожелала откладывать свадьбу из-за смерти твоего внезапно нарисовавшегося отца. Отсюда вывод: сын был нужен Полетаеву для определенной цели, по достижении которой необходимость в нем отпала. Едва ли так поступят с родным человеком, если он не ухитрился подложить папе большую свинью.

— Я ему ничего и никого не подкладывал.

— Замечательно. Следовательно, ты по договоренности с ним просто какое-то время играл роль его сына. И свою невесту в известность об этом не ставил. Юрий Васильевич, полагаю, о мнимом родстве догадывается?

— Вот настырный дед! Он сделал свои выводы из моего телефонного разговора с приятелем. Я просил его переговорить с Викой — это моя невеста, чтобы как-нибудь уладить свадебный переполох. Мне и в самом деле негде и не на что жить. Даже деньги на телефоне кончились, звонил в кредит. Ну, и сказал приятелю, что ошибочка вышла, здесь мне ничего не светит. «Папашка» попользовался моими услугами согласно договору и стал хуже отчима.

— Как думаешь, для чего Станиславу ломать эту комедию с сыном?

— Дай слово, что никому не скажешь о нашем разговоре.

— Даю слово, не рассекречу. Это куда серьезнее твоих ночных страхов.

— Словом, так: со мной он этим не делился, а я и не спрашивал. Не мое дело. Но мне кажется, Станислав хотел обломать своих родственничков с наследством. Скорее всего, у него был повод опасаться за свою жизнь. И дал его кто-то из них. Если бы знал, ни за что бы сюда не прикатил. И свадьба вот расстроилась. Я Викторию полтора года обхаживал. У нее родители упакованы выше крыши. Естественно, они были против нашего брака. Жених без положения и «приданого» их не устраивал.

— Судя по всему, ты и не очень-то ее любил.

— Да какая там любовь, когда герою массовок жить не на что! — отмахнулся он от меня. — Мне необходимо как-то нормально устроиться, закрепиться в жизни. Провинциальный актер провинциального театра, будь он трижды талантлив, на всю жизнь таковым и останется. Таких, как я, куча мала. Вика, конечно, не подарок. Набалованная самодурка, но в меня втюрилась по уши. А я на эти ее уши старательно нежнейшую лапшу вешал. Со временем поставил бы девочку на место. А честно говоря, я где-то даже и рад, что так со свадьбой тещу с тестем обломал. Только не известно, кому от этого хуже. Поживем — увидим.

— Тогда зачем от светлого будущего сюда сорвался?

— Бес попутал. С третьего раза поверил агенту, что Полетаев умер, назначив меня перед смертью распорядителем его имущества. Первые два раза решил, что это розыгрыш, а третий звонок бабы заставил меня призадуматься. Не было ни гроша, да вдруг алтын! Нет, умом-то я понимал, что мне ничего не обломится, но не давала покоя мысль: «А вдруг?» Вдруг Станислав решил меня облагодетельствовать, устроив дорогим родственничкам «козью морду»? Бывают же чудеса на свете. Вот и решил разобраться на месте.

— А зачем подглядывал за Зинаидой?

Костик скроил забавную физиономию, удивленно хмыкнул и спросил, зачем я подглядывала за ним, когда он подглядывал за Зинаидой.

— Я первая спросила.

— Хорошо. Хотел позаимствовать у нее немного денег. Пара тысяч меня вполне бы устроила, а она как раз отыскала у дорогого племяшки кругленькую сумму. Нос у нее лучше собачьего. Видел в ее трясущихся руках большую пачку купюр, она, бедная, мучилась в раздумьях, куда бы их пристроить, чтобы другие не нашли. Дед спугнул. Как заорал, чего, мол, я в дверь подглядываю. Так и не довелось узнать место тайника. Но оно точно не в ее комнате. Пока я с дедом лаялся, Зинаида мимо нас прошмыгнула и вниз подалась. При этом руки к груди прижимала. Наверняка деньги за пазухой тащила.

— И как ты планировал завладеть нужной тебе парой тысяч? Бандитский налет?

— Злая ты, Ирина, женщина. Налет! Я похож на бандита? Просто попросил бы у Зинаиды. Уверен, она бы не отказала. Без спроса бы ничего не взял.

— Шантаж.

— Понимай, как хочешь. Надо же мне как-то прокантоваться до лучших времен.

— А родители не помогут?

— У меня только мать, и я никогда не возьму у нее ни копейки. Наоборот, последнее отдам. Представляешь, она даже на свадьбу не смогла приехать. Сослалась на нездоровье. Но я-то знаю, что у нее даже платья приличного нет. Не хотела своим более чем скромным внешним видом ставить меня в неудобное положение перед гостями.

Костик смолк и отвернулся. А я вообще прикусила язык. Все колкости, которые собиралась наговорить, растерялись. Стало окончательно нечем дышать.

— Ну, я, пожалуй, пойду, — хлопнув себя ладонями по коленкам и старательно отводя взгляд, заявил он. — Поправляйтесь, Ирина Александровна, и не поминайте лихом. Надо собираться. Доберусь до столицы автостопом. Не впервой. Может, еще успею жениться по второму заходу.

— Да, но следствие…

— Я тут подумал… Следствие меня и в столице достанет. Скрываться не собираюсь. Задержат, так, по крайней мере, будет бесплатный паек и крыша над головой. Не хочу быть следующим покойником. Неужели ты не поняла? Кто-то из проживающих в доме фильтрует общее количество собранных здесь людей по своему усмотрению. Но есть и другое предположение — этим занимается некто со стороны. Уж не мой ли «папашка» умом тронулся? После аварии. Примите совет: не ждите милости от убийцы. Чем скорее отсюда исчезнете, тем целее будете. Одно дело, если он ограничится родственничками, но ведь они скоро кончатся, их только двое осталось. Вот и примется за остальных. Интересно, по какому принципу нас сюда отбирали?

Дверь комнаты открылась на всю «ширину плеч», спугнув залетную умную мысль. В дверном проеме торчала радостно улыбающаяся Наташка, потрясая в воздухе флакончиком спрея от насморка.

— Во! У Психеи выпросила… Вас что, пыльным мешком пришлепнуло? Странные какие-то. Или мне здесь не рады?

— Тебе всегда рады! — вскочил Костик. — Не рады спрею. Вдруг там какие-нибудь «СДЯВы»? Перевожу с военной терминологии на нормальную: сильнодействующие ядовитые вещества.

Наташкина улыбка перешла в категорию кривой.

— А то я дурнее тебя, блин! Прежде чем притащить флакон сюда, я попросила Психею продемонстрировать порядок его использования. Она малек обалдела, но не смогла устоять против чувства собственного превосходства надо мной, очень дикой орхидеей. Пшикнула в нос Колюне, застав его врасплох. Он сосредоточенно мух на окне считал. Не слышали, как плевался?

— Наталья, освободи проход доктору, — бодро потребовал Димка. В вытянутой вверх руке болталась упаковка спрея от насморка, аналогичного Наташкиному. — Свежего разлива, прямо из аптеки доставили. Иришка, сейчас глотнешь свободы и ощутишь всю радость бытия. Не вижу радости в глазах.

— Она у нее в другом месте сосредоточилась, ручьем течет. Весь носовой платок мокрый, — пропуская Димку вперед, заметила подруга. — Где зелье отхватил?

— По моей просьбе знакомые к воротам доставили.

— Не поделились секретом, долго нам еще тут торчать?

— На днях освободят.

— Пойду верну Психее свою добычу, — встрепенулась подруга. — Константин, ты со мной?

Попробовал бы он отказаться! В тот момент мне казалось, что я вижу парня в последний раз. Фактически ему и вещи собирать не надо, потому как без них прибыл. Не мешало бы выделить потенциальному жениху хоть немного денег на дорогу.

— Дима, догони Константина и отдай ему хотя бы тысячу. Я у него занимала.

Упаковка спрея так и не перешла в мою протянутую за ним руку.

— Чего-о-о? — недоверчиво протянул муж. — В изобретательности тебе не откажешь. А что-нибудь поумнее слабо придумать?

— Слабо. Заложенный нос тормозит процесс мышления.

Спрей преодолел расстояние до меня по воздуху и шлепнулся прямо у носа. Вот что значит наметанный глаз и точный расчет хирурга. Димка исчез за дверью.

4

Я проснулась от непонятного шороха в комнате и рывком села на кровати. Испугаться не успела. Напевный голосок Надежды возвестил о санитарном часе. Домработница возила мокрой шваброй по полу и сокрушалась о моем вынужденном пробуждении, одновременно утешая тем, что, как только она закончит с влажной уборкой, я могу снова заснуть.

— Да я сама бы здесь протерла, — оторвавшись от книжки, с укоризной попеняла Надежде Наташка.

Кто бы мог подумать, что подруга не один час торчала напротив меня в кресле, ожидая, когда я соизволю проснуться. Утешало только одно: в процессе ожидания подруга с умным видом в очках дремала над книжкой. Разбудил ее голос Надежды.

— А почему ты несешь вахту у моей койки? — Я все еще никак не могла прийти в себя. — Я что, настолько безнадежна? Тогда где мой домашний доктор?

— Ты безнадежна в плане соображения. Неужели непонятно: мне скучно торчать одной в комнате. Такое впечатление, что дом вымер. Не знаю, где твой Ефимов отсиживается.

— «И скучно, и грустно, и некому руку пожать в минуту душевной тревоги…» — процитировала я классика и лениво зевнула.

Подхватив инициативу, подруга тоже зевнула, но со смаком, и добавила «отсебятину»:

— Судьба что-то стала нас всех обижать, в столицу закрыла дороги. Свихнешься тут от безделья. Ткачукам хорошо, скоро семь шкур с земли сдерут, все какое-то дело. Надежда вон тоже при швабре, помогать не разрешает.

— Да мне и самой-то делать нечего, — снисходительно пояснила женщина. — Даже поговорить не с кем. Джульетта от разговоров уклоняется. Отворачивается и делает вид, что спит. Вот сама с собой и рассуждаю. Странные какие-то родственники у Станислава Аркадьевича.

Женщина прервала художественные выкрутасы шваброй по полу, прислушалась, затем на цыпочках подошла к двери и рывком ее открыла…

По какому-то наитию Юр Вас за доли секунды сумел отскочить, предотвратив нежелательное столкновение с дверью, однако принять непринужденный вид ему не удалось. К физиономии прочно приклеилась маска сильного испуга. Ничего, мы с Наташкой со своим коллективным «Мама дорогая!» тоже запоздали.

— Что же вы, Юрий Васильевич, прямо под дверью-то торчите, — чувствуя свою вину за возможные последствия, пошла в атаку Надежда.

— Где хочу, там и торчу, — вытирая со лба испарину, огрызнулся дедуля. — Надо быть аккуратнее с выходом. Прет, как танк прямо в лобовую атаку. Чума, а не баба. Тьфу на тебя!

Вскинув седую голову, Юр Вас гордо развернулся и засеменил к холлу.

— О как! — весело хихикнула Надежда. — Даже забыл, куда шел. А ведь я его от диареи спасла. Зинаида Львовна, царствие ей небесное, рано утром накануне смерти что-то подсыпала ему в бутылку с кефиром. А я ее за этим делом на кухне застала. Она меня сначала испугалась, а потом объяснила: мол, не подумай, Надя, чего плохого, просто Васильич на запоры жаловался, я ему свое слабительное презентовала. Убойной силы. Чего ему зря мучиться со своим кефиром. И просила сохранить это в тайне. Я, конечно, согласилась, но эту бутылку на всякий случай из холодильника выкинула, а вместо нее другую, свежеприобретенную поставила.

— А следователю ты об этом сказала? — взглянула на нее из-под очков Наташка.

— Да ни к чему это. Какой теперь с покойницы спрос? А может, она и в самом деле о Юрии Васильевиче заботилась. Все же двоюродный брат. Но вообще, повторяю: все эти родственники очень странные. Не успели приехать — пересобачились, а как Джульетта слегла, такие заботливые стали. Без конца интересовались, не стало ли ей хуже. И всё что-то высматривают, выслеживают. Скорее бы Станислав Аркадьевич вернулся. Растащили все, а мне отвечать. Разве ж за ними уследишь.

Наталья все время порывалась что-то спросить, но сама себя осекала. Наконец не выдержала и заговорила. Начала издалека: о том, какой хороший человек Надежда. Перечислив многочисленные достоинства женщины, позволила себе удивиться наличию в ее добрейшей душе темных пятен. И, не дав Надежде опомниться, строго поинтересовалась, кого и за что Надежда собиралась задушить молотком, после чего закопать на дне водоема, чтобы спрятать концы в воду.

Нижняя челюсть Надежды уехала вниз, она беспомощно хлопала глазами, тщетно пытаясь осмыслить услышанное. Пришлось подключиться мне. Для начала я оправдалась: мы совсем не собирались подслушивать ее разговор с Юрием Васильевичем в комнате Зинаиды. Просто гуляли себе по второму этажу, потому как надоело гулять в других местах.

Надежда призадумалась, опираясь на швабру, а потом вдруг взорвалась таким хохотом, что уже наши с Наташкой нижние челюсти уехали вниз. Ненадолго. Смех был таким заразительным, что мы с подругой вынужденно присоединились. Начали неуверенно — с кривых улыбок, но буквально через минуту уже не могли сдержать слез от смеха.

Казалось, это безумие никогда не кончится. На счастье, в дверях возник Константин. Хохот сразу оборвался. И не потому, что из-за беглеца выглядывал сердитый Дмитрий Николаевич. Просто правая рука Костика была загипсована и с помощью бинта покоилась в подвешенном состоянии. Небольшой крен (легкая скособоченность) влево свидетельствовал о травме ноги или бедра. Белый костюм жениха перестал быть таковым и более соответствовал маскировочной форме одежды, не лишенной элегантности. В меру ободранная физиономия (результат инстинктивной защиты главного актерского «реквизита» при падении) молодого человека выражала мучительное страдание. Страшное дело для актера потерять лицо.

— С возвращением… — промямлила я, не найдя более подходящих случаю слов. Бередить свежую рану Костика наводящим вопросом «Что случилось?» сочла неудобным.

— Издеваешься? — прошепелявил он, рождая в душах догадку о безвозвратной потере нескольких зубов.

Вопрос дался ему с трудом и болью. Переполненная сочувствием Наташка участливо предложила ему заткнуться до лучших времен — когда привыкнет к зубным протезам.

— Да он и так молчит. Даже в травмпункте не могли вытянуть из него ни слова. Только стонал и рычал от боли. Хотя ничего страшного. Зубы целы. Константин только язык прикусил, — мрачно сообщил Дмитрий Николаевич. — Ну и в дополнение руку сломал. О дерево — дуб называется. Ну что вы так на меня смотрите? Не я был этим деревом. Парня удачно машиной сбило.

— Автостоп! — ахнула я.

— Какой «автостоп»? Водитель скрылся. Место Константину уступите.

Мы с Наташкой с готовностью вскочили. Я с койки, она с кресла. И встали по стойке «смирно» напротив друг друга. Однако считать путь свободным было нельзя: его перекрывала Надежда во всеоружии — с ведром и шваброй. С трудом удалось сдвинуть ее с места. При этом она нервно бормотала, что из этого проклятого богом дома путь только один — на небо.

Напрасно Димка уговаривал Костика перешагнуть порог. Парализованный словами Надежды, он и не думал двигаться с места, только слегка покачивался под легкими направляющими тычками господина Ефимова.

— Обалдел парень! — всплеснула руками Наташка. — Не бей его, Ефимов, тут нужно не физическое, а психическое воздействие. Ща мигом воздействуем, не зря же Надежду отодвигали. Где ты его подобрал?

— Почти на проселочной дороге. За придорожной канавой от дуба оторвал.

— Он собирался ехать автостопом, — влезла я. — Увидел приближающуюся машину, проголосовал. Машина замедлила ход. Вроде как с намерением остановиться. Представляю, как Костик обворожительно улыбался. От радости и признательности. А потом тачка резко рванула вперед. Наезд не был случайным. Костика спасла хорошая реакция, он успел развернуться боком и в таком ракурсе от толчка улетел к дубу. Дерево послужило естественным тормозом.

Константина затрясло. Теперь и мои слова его ужаснули. Шатаясь, он переступил порог и с помощью Дмитрия Николаевича добрался до кресла, где со стоном невероятным образом и скрючился.

— Ему бы прилечь, — с запозданием заметил Димка и тоскливо взглянул на кровать. Похоже, она становится предметом общего пользования.

В знак протеста Костик отчаянно зарычал.

— Не надо его трогать! — испугалась я. — Еще укусит. Посмотрите, как ему… хорошо.

Мое утверждение на поверку выглядело сомнительным. Вряд ли Костику было хорошо до такой степени, что физиономия казалась значительно белее костюма. Словно ее умыли «Ванишем». А посему я внесла предложение сделать Костику инъекцию снотворного препарата. Он и успокоится.

— Кончился мой золотой запас! — с досадой крякнул Димка. — Весь на Джульетту ушел.

— А вы у нее таблеточку попросите, — высунулась на передний план пришедшая в себя Надежда.

— Да нет у нее никаких таблеточек.

— Да как же нету-то? — вежливо возмутилась Надежда. — При мне позавчера вечером Юрию Васильевичу из своей пачки выделяла. С трудом, плохо ей было. Но он пристал, как репей. Бессонница у него. Джульетта еще шепотом спросила, мол, пару штук тебе хватит? Шепотом, потому что меня не хотела будить. А я и не спала, только еще собиралась заснуть. К вам дед со своей просьбой подойти не рискнул, сказал, и так человек свое лекарство расходует, а оно не бесплатное. Да бессонница и не болезнь какая-нибудь. К Джульетте же по-свойски наведался, надеялся, не все выпила, чем Дмитрий Николаевич пичкал.

Я насторожилась.

— И как дедуле спалось после таблеточки?

— Да вчера утром позже всех встал, сказал, преотлично выспался.

Наташка поняла меня без слов. Я просто выразительно на нее посмотрела. И ничего, что искоса. Хоть и поморщилась, зато оперативно среагировала. Сославшись на нервное обезвоживание, отправилась утолить жажду с обещанием непременно вернуться.

Отсутствовала недолго, вернулась с каменным лицом. Пока ее не было, мы с Димкой успели наговорить друг другу массу полезных сведений, касающихся взаимного несовершенства. Надежде и Костику они были не очень интересны. Костик, вопреки прогнозам хирурга Ефимова, уснул в кресле (я же говорила, что ему хорошо), а женщина заскучала. В свою очередь, ощутив сухость во рту, выразила желание срочно почаевничать. Нас с собой не пригласила. Они с Натальей столкнулись на входе-выходе из комнаты и долго не могли разойтись, чему в большей степени способствовали пластиковое ведро и швабра. Это увлекательное зрелище отвлекло нас с Димкой от претензионного урегулирования спора на тему, кто из нас с ним хуже и дурнее. Главное, последнее слово осталось за мной. Я и в самом деле убеждена: крайне непорядочно покидать больную жену, не сообщив ей о причине и целях своего временного отсутствия. Даже если за мужем неожиданно заехали очень спешащие господа из прокуратуры с предложением прокатиться в морг. Дмитрий Николаевич взял на себя смелость самоуверенно решить за меня вопрос: желаю ли я составить ему компанию для посещения морга или предпочту сделать это другим разом и в другое место.

Наташке и Надежде надоело топтаться в дверях, они замерли как вкопанные. После небольшой паузы сообразительная подруга дала противнице команду:

— Я — направо, ты — налево. — И обе с новыми силами продолжили безумную пляску.

Любоваться изяществом и грацией ведра со шваброй надоело, продолжать распри с мужем расхотелось. Взглянув на него повнимательнее, я отметила следы усталости на его лице, наметившиеся морщинки в уголках глаз, мысленно обругала себя за эгоизм и крепко сжала губы, чтобы случайно не вылетели слова жалости и сочувствия. Опыт приходит с годами. Стоит только заикнуться о прощении, мигом активизируется поток упреков. Хорошо, если их резервуар опустеет к вечеру. А если Димка начнет вспоминать аналогичные случаи из нашей семейной копилки? Нет уж. Придется мучиться угрызениями совести, пока он сам не извинится.

Он не извинился, зато как ни в чем не бывало продолжил рассказ о том, как на обратном пути из морга, где ничего интересного не нашлось, они удачно обнаружили почти сроднившегося с дубом Константина. Парень был в шоковом состоянии и даже не мог вразумительно назвать свое имя. Кое-как загрузив его в машину, поехали в ближайший травмпункт, но и там Костик не особо разговорился. Просто орал от души даже тогда, когда врач-травматолог только делал попытки протянуть профессиональные руки к проблемным частям тела пострадавшего. Легче всего Константин перенес процедуру рентгена. Он просто отключился, что дало возможность рентгенологу сделать качественные снимки. Повезло парню и в том плане, что выговор следователя за самовольную отлучку из дома прозвучал достаточно мягко. Костик был наказан за это самой судьбой.

Он немного ожил, когда следователь поинтересовался у травматолога необходимостью госпитализации пострадавшего, но тот в категоричной форме заявил: «Ни к чему молодому человеку валяться в коридоре. Травма не серьезная. Через пару недель все заживет, как на собаке». Услышав это, Костик снова сник и ушел в себя.

— Похоже, выбраться отсюда живым никому не удастся, — проронила я, обуреваемая пессимизмом.

В то же мгновение великое противостояние дам в дверях оборвалось, они бочком протиснулись мимо друг друга, поделив между собой хозяйственные принадлежности. Наташке досталась швабра, с ней она обессиленно и присела по соседству со мной. Надежда возвращаться за усовершенствованной тряпкой не стала. И без того притомилась. Да и желание почаевничать отнюдь не угасло.

— Пойду ополоснусь и навещу Джульетту, — сразу заторопился Димка.

— Если ты собрался выяснить, какие таблетки она давала дедуле, то не ходи, — посоветовала Наталья. — На мой взгляд, девушка уже чувствует себя нормально. Я ей пожаловалась на бессонницу и попросила выделить мне таблеточку, которую она пожертвовала Юр Васу. Джульетта откровенно удивилась и заявила, что до момента своего появления в общей компании этого дома никаких лекарственных средств вообще не употребляла, а потому запаса их не держит. Не было необходимости. А вот деду не мешало бы заняться своим психическим здоровьем. Скорее всего, факт получения от нее «таблеточки от бессонницы» ему просто приснился. И слабым голосом попросила организовать ей очную ставку с ним. Я сочла это излишним и просто допросила дедулю на улице. Он у бассейна на головастиков любовался. И знаете, что сказал в ответ на просьбу о названии лекарства от бессонницы, полученного от Джульетты?

— Что ты ошиблась. Он расстройством сна не страдает, а посему во вспомогательных средствах не нуждается, — ответила я так, словно в тот момент стояла рядом.

Наташка милостиво кивнула в знак согласия и добавила, что, по словам дедули, он вообще ни разу не наведывался к Джульетте.

— Та-ак… — задумчиво протянул Димка и тревожно взглянул в сторону повизгивающего в тревожном сне Костика. — Больше ни к кому с вопросами не приставать! Я сам попытаюсь все выяснить.

«А что тут выяснять? — едва не вырвалось у меня. — Все понятно. Юрий Васильевич с Джульеттой совершенно правы». И хорошо, что не выдала это заключение вслух. Зачем мне новая вспышка негодования мужа. А уж Наталье и Костику она тем паче не нужна.

5

Погода неожиданно испортилась. Эта капризная красотка, еще утром настроенная на ясный солнечный день, резко сменила планы. Небо заволокло беспросветной серостью, зарядил мелкий нудный дождик. В доме стало ощутимо прохладно и особенно неуютно, воцарилась мрачная атмосфера безысходности.

От безделья мы с Натащкой решились на подвиг: отвергнув помощь Надежды, но под негласным присмотром Юр Васа сделали в бывшей комнате Зинаиды уборку и перестановку мебели, благо ее было немного. Как в отдельном гостиничном или больничном номере: кровать, прикроватная тумбочка, шкаф и два стареньких стула. Тем не менее комната приобрела совершенно другой вид. Оживляла ее и охапка ромашек, которые жалостливая Наташка спасла от лопаты Ткачуков, продлив им жизнь на несколько дней. Они прекрасно смотрелись в литровой банке с водой. Закончив с перестановкой, мы вселили в комнату все еще плохо соображающего Константина. Он даже не сопротивлялся. Не раздеваясь, лег на кровать и отвернулся лицом к стенке.

Все попытки разговорить, а тем более развеселить парня потерпели фиаско. Не в меру активный Юрий Васильевич даже рассказал пару анекдотов, над которыми мы с Наташкой натужно посмеялись.

— Ушел в себя, вернется не скоро, — подвела я черту над всеми тщетными попытками. — Не будем мешать, пусть побудет наедине с самим собой, пока сам себе не надоест. Любая компания, в конце концов, утомляет.

Дед впервые взглянул на самозваного (как подозревал) двоюродного внучка с жалостью. Тот факт, что Костик, наплевав на деньги Полетаева, предпринял попытку сбежать, не мог не вызвать у него уважения. Убедившись в наших честных намерениях (явно не пытались отыскать тайник с деньгами), Юр Вас покинул наше общество, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я же говорю, любая компания, в конце концов, утомляет. Было хорошо слышно, как он шаркает ногами по коридору.

Приложив палец к губам, я призвала подругу к молчанию, а сама принялась нести всякую белиберду о рациональном питании — первом, что пришло в голову при взгляде на окно, усеянное мелкими капельками дождя. Благодаря новому пополнению они быстро увеличивались в размерах и под собственной тяжестью стекали вниз. Через полминуты, не прекращая вещания, я жестами направила Наташку к двери с целью проверки потустороннего наличия независимого слушателя.

Дверь подалась с трудом. Во избежание травматизма сообразительный Юр Вас подпирал ее не только ухом, но и плечом. Наташке пришлось напрячь все силы, чтобы стронуть дверь вместе с дедулей с места. Сбежать он не смог — не успел. Стоял и напряженно улыбался, пытаясь придумать отговорку, оправдывающую его поведение. Мы тоже улыбались, демонстрируя полное понимание. Так и не придумав ничего путного, дед хмыкнул, качнул головой и, почесав затылок, отправился восвояси вниз. Наташка лично напутствовала его с лестницы наказом беречь комнатные тапочки — на данный момент залог его физического здоровья. Протрет своим шарканьем подошвы до дыр — простудится. Да и не помешает соблюдать осторожность при спуске, важно помнить, что погода нелетная. Ухудшение статистики травматизма в доме нам совсем ни к чему.

Натальина речь вызвала у Костика положительную динамику. Он внимательно выслушал Наталью и повернул голову «к людям», то есть ко мне, после чего уставился на меня немигающим взглядом. Весьма неприятное ощущение, и я поторопилась оправдаться:

— Ты ведь не скрывал своего намерения покинуть дом, иными словами, не делал из этого тайны. Клянусь, мы никому о твоем намерении не сообщали. Кроме Дмитрия Николаевича, а он, как жена Цезаря… нет, муж Цезаря… господи, что плету? Короче, мой муж вне подозрений. И что-то мне подсказывает, господин Ефимов пытался тебя отговорить от бегства.

Костик нехотя согласился, только внес небольшую поправку. Дмитрий Николаевич его не отговаривал, а категорично запретил выходить из дома. И в холле он нечаянно попрощался с Надеждой, провожавшей Джульетту в кухню. С Ткачуками не прощался, но они проводили его прощальными взглядами с крыльца.

— А ты уверен, что тебя специально подкараулили на дороге? Может, наезд — случайность? Ну, как водится, пьяный водитель за рулем, который скрылся с места происшествия и так далее.

С возвращением Натальи разговор прервался, но продолжился сразу после того, как она вошла и закрыла за собой дверь, предложив нам сбавить громкость. Костик приветственно ей кивнул и тихо продолжил:

— Машина на бешеной скорости вылетела из-за поворота — с развилки, там косогор. Когда проходил мимо, ее не было видно, — проскрипел Костик. — Ты права, водитель сначала притормозил, заметив, что я голосую на обочине, а затем рванул с места в карьер и… дальше я не помню… Вернее, не хочу вспоминать. Была дикая боль. Если бы он не притормозил, я сразу же нырнул бы в кусты, а так… Не успел. И на номер не обратил внимания. Когда ты отметила этот факт с торможением, я решил, что ты в сговоре с Полетаевым. Не ясновидящая же. Именно он и сидел за рулем. Как не маскировался темными очками, я его узнал. Если он догадается, мне конец. Слушай, Ирина, теперь я не сомневаюсь, он точно псих! Что такого я ему сделал, чтобы размазать меня по дороге? Зачем он меня сюда выманил? Я ему никто. Выполнили оговоренное, разбежались — и забыли. Логично? Логично. А самое ужасное, у него есть сообщник в доме. Или сообщница. Кто-то же сообщил ему о моем намерении уехать. Не исключено, что сообщник — дед. Только притворяется божьим одуванчиком. Зачем он подслушивал под дверью?

— Дед не объяснил. Хотя едва ли теперь после твоего неудавшегося побега видит в тебе конкурента по поиску денег от продажи квартиры. Ты же досрочно сошел с дистанции, причем добровольно.

— Ему бы твои мысли в голову. А знаете, что мне удалось услышать из переговоров деда с Зинаидой?

— Подслушать! — не выдержала Наташка, уважающая точность в терминологии. Заметив недоумение Костика, пояснила: — Не «услышать», а «подслушать». Но ты не переживай, здесь все наушничают, вернее, подслушивают.

— И не собирался! Просто мимо проходил, когда они совещались, как основательно свалиться на голову племянничку за границей. Оба не сомневались, что Станислав уже в Австрии. Валерию брать с собой якобы не собирался, но она ему чем-то пригрозила и в доказательство серьезности своих угроз решила устроить показательный спектакль с привлечением всех родственников. Ей нужны единомышленники. Оказывается, в день, когда произошла авария, оба Полетаевых ехали в ЗАГС, чтобы подать официальное заявление о разводе. Несмотря на протест Валерии — Стас настоял. Дед общался с ним по телефону как раз накануне аварии. У деда нет сомнений — Валерию столкнул с лестницы не кто иной, как Станислав, после чего немедленно укатил в Австрию. Для маскировки слинял из дома еще ночью. Под утро, когда самый крепкий сон, тайком вернулся, выманил жену на лестницу, столкнул и опять укатил.

— Чушь собачья! — возразила я. — Мы видели Стаса утром. Он пытался напоить нас с Натальей кофе. На тот момент Валерия с лестницы не падала.

— Вам лучше знать. Ну а дед совсем сбрендил. Если, конечно, не хитрил. Зинаида-то доверчивая. Он и предложил ей объединить усилия по поиску денег, потом оформить загранпаспорта и махнуть в туристическую поездку, благо здоровье, несмотря на годы, пока позволяет. Хочется, мол, пожить по-человечески. Здесь они никому не нужны. Заехав к Стасику на пару дней в Австрию погостить, они уличат его в смерти Валерии и в обмен на молчание выдвинут свои хорошо продуманные требования. Для убедительности следует показать копии собственноручных чистосердечных показаний, свидетельствующих о причастности Стаса к гибели жены, указав, что подлинники в качестве гаранта их безопасности хранятся в надежном месте. Даже если племянничек ни в чем не виноват, это надолго лишит его покоя. И после оправдания тень сомнений у людей останется. Ему проще немного поделиться с тетушкой и дядюшкой, обеспечив им в оставшиеся годы их жизни безбедное существование. Им ведь много не надо. Но странен не этот сговор. Зинаида, кстати, заявила, что она слишком стара для туристических поездок. Пусть Василич придумает более приемлемый вариант. Странно то, что именно после вечернего разговора с дедом Зинаида на следующий день скончалась.

Наташка неосознанно вынула из банки букет ромашек, повертела его в руках и попыталась сунуть их обратно в банку, только головками. Попытка не удалась. Это настроило ее на правильные действия: вручив букет мне, она велела пристроить его в воду, что я и сделала. Попутно озадачила всех вопросом: зачем Валерия вместе с другими родственниками вызвала на совещание и Костика.

— Так откуда же она знала, что я не родной сын Полетаева, если он не сказал ей правду? — удивился Костик. — Он ее вообще никому не сказал.

— Все верно, — поправив букет по-своему, отметила подруга. — Валерия и в самом деле могла держать мужа на крючке и в целях обеспечения своей безопасности созвала не только родственников, но и хирурга Ефимова. Мало ли что? Пусть будет под рукой квалифицированный врач. Впоследствии с его помощью можно подтвердить и невменяемость Полетаева. А хотя бы и временную. Конечно, без экспертизы не обойтись, но причина для нее будет. А там, как договорится.

— Позволю себе напомнить еще раз: в больнице никаких сведений о имеющихся у Полетаевых детях Валерией не сообщалось, — буркнула я, сознавая возможную правдоподобность версии Юрия Васильевича. — Теперь о приглашении сюда хирурга Ефимова: мне показалось, что Лера не очень обрадовалась его визиту, а нам с Натальей тем более. И еще один момент: Стас не уехал в Австрию. Не может человек, ступая одной ногой по чужой земле, одновременно жать второй на педаль скоростей своей машины, дабы угробить на российской проселочной дороге чужого ему сына. Разумеется, если Костик не обознался.

— Да вроде нет… Теперь уже и сам не уверен… Или уверен?.. Не было же у Полетаева брата-близнеца. А вдруг был? Пока не буду никому об этом рассказывать. Надо все разложить по полочкам, уточнить…

— Ладно, уточняй это у себя на досуге, а мы с Натальей пойдем. Если вспомнишь еще что-нибудь интересное из серии подслушанных разговоров, сообщи. Надо как-то вылезать из этой черной дыры. Ох, не следовало нам с Димкой брать часть заслуженного очередного отпуска. Работали бы сейчас в свое удовольствие.

Костику явно не хотелось, чтобы мы уходили, но он проявил чудеса храбрости и особо не возражал, чему способствовала очередная вспышка у меня насморка. Кончилось благотворное действие спрея, и я в быстром темпе вяла прямо на глазах. Спускаться вниз парень категорически отказался, заявив, что ему необходимо о многом подумать. Но, скорее всего, он боялся сообщника или сообщницы Полетаева. Подозревая всех, невольно выдал бы себя косыми изучающими взглядами. Сообщник занервничает, и тогда не все ли равно, от чьих рук погибнуть — самого Полетаева или его подельника. Важен результат.

С лестницы спускались под грохот кастрюль, перемежаемый голосами перепуганной Надежды и оптимистично настроенного Юр Васа. Разгадка была проста: дождливая погода подвигла домработницу на генеральную уборку кухни. На завершающем этапе туда прибыл дедуля и, активно мешаясь, сделал ей официальное предложение руки и сердца. При этом в доказательство своих честных намерений попытался приобнять женщину. От неожиданности Надежда подалась в сторону, смахнув со стола партию перемытых и вычищенных кастрюль. Рассудив, что это от счастья, Юр Вас повел себя более смело и, отфутболив мешающуюся под ногами посуду в угол, прижал невесту к столу, откуда она и заверещала не своим голосом, призывая на помощь.

Наше появление отнюдь не смутило дедулю, но слегка ослабило его хватку, благодаря чему Надежда стремительно нырнула ему под руку и, вынырнув на свободу от навязываемых брачных уз, мигом оказалась за порогом кухни. Оттуда и послала жениха в богадельню.

Юрий Васильевич молодцевато огладил бородку, довольно прищурился и предложил нам помянуть его холостяцкую жизнь коньячком. Выудив из кармана брюк плоскую бутылку с винтовой крышкой, поболтал ее содержимым в воздухе, призывая нас порадоваться поводу, и, слегка пошатываясь, проследовал к столу, где грузно плюхнулся на табуретку.

— Старый черт! — крикнула от порога Надежда, не решаясь вернуться назад, к мойке, где убойным моющим средством драила оставшуюся посуду.

Наташка вжилась в ситуацию быстрее меня и кинулась к деду, нагнувшемуся к полу в поисках подходящего «бокала». Ковшик ей удалось выбить, но при этом дедуля свалился к ее ногам и тоже предложил ей выйти за него замуж. Это предложение оказало благотворное действие на Надежду, и она рискнула вернуться к своим кастрюлям.

— Другим разом, многоженец, — отвергла брачное предложение дедули Наташка, пытаясь оторвать его от пола. — Ирка, нечего торчать восклицательным знаком! Давай на помощь. Ты, кстати, одна здесь осталась неохваченная спецпредложением. Может, сподобишься.

Дедуля оказывал стойкое сопротивление, что давалось ему с трудом. Мешала бутылка с коньяком, которую он боялся травмировать. Нам она тоже мешала — была охота заработать «памятный сувенир» от благородного напитка в виде неблагородного синяка! На мгновение показалось, что наша победа не за горами — Надежда ловко нахлобучила на буйну голову Юр Васа пятилитровую кастрюлю, от чего он на пару секунд притих. Задумался, наверное. Затем заорал в необычной тональности, поведав, что он майор КГБ. Пусть в отставке, но бывших майоров КГБ не бывает. Нам бы его в этот момент и скрутить, но мы с Наташкой и сами призадумались. Голос Юр Васа из-под кастрюли звучал необычайно мелодично. В выражениях, недостойных жениха, он клеймил своих избранниц нецензурными выражениями. Заодно досталось и мне. Надежда не выдержала и шарахнула по металлической «шапке» деда скалкой…

Звук был потрясаюший. Еще более потрясающими были слова, которыми она постфактум «приправила» удар:

— Не надо шуметь, родной. Зинаиду разбудишь.

Безумной домработница не выглядела. Просто стояла со скалкой в руке в ожидании эффекта от своих действий. А он, надо сказать, оказался очень положительным. На короткое мгновение я даже испугалась, что «положили» дедулю капитально, ибо майор в отставке безвольно выронил бутылку коньяка. Надежда инстинктивно ее подхватила и осторожно пристроила в мойку. Наташка нагнулась было стянуть с головы деда кастрюлю, но в испуге отпрянула. Из-под кастрюли раздались грозные слова песни:

— «Врагу не сдается наш гордый “Варяг”, пощады никто не жела-а-ет».

— Что здесь происходит?! — раздался над ухом сердитый голос Дмитрия Николаевича.

— Здесь? Это… Здесь сватовство майора, — запинаясь пояснила я и скромненько отошла к окну.

— Ага, — выступила на передний план Наташка. — Мы жениха не поделили. С Надюшей. Твоя Ирина обещала быть посаженой матерью. Не хочешь стать деду посаженым отцом?

6

Особых трудностей при перетягивании майора на второй этаж не возникало. Было небольшое сопротивление со стороны Дмитрия Николаевича, предложившего уложить его прямо в холле, но Надежда категорически воспротивилась. Кто знает, что алкашу взбредет в непроспавшуюся голову, а у нее нервы на пределе.

Обхватив дедулю и чертыхаясь, Димка в одиночку втащил его в кабинет, где немного промахнулся, пристроив майора мимо дивана на пол, благо тот не возражал. Только сопел и бормотал что-то неразборчивое. Я и подавно не возражала. Ненавижу пьяных. Наташке немного не понравилось неэстетичное положение спящего выпивохи (мешок с картошкой), но и она ограничилась тем, что подложила ему под голову декоративную подушку, расправив на ней оборочки, а слетевший с ноги дедули шлепанец пристроила в его опустевшие руки. Конечно, неравноценная замена остаткам коньяка в бутылке, но хоть чем-то во сне руки будут заняты.

Димка не задержался — отправился читать чьи-то мемуары, добытые с книжных полок кабинета, а мы, повздыхав у окна над грустной картиной дождя, поплелись к Надежде. Надо же, в конце концов, выяснить смысл ее угрожающих слов, которыми она поделилась с дедом в комнате Зинаиды.

Надежда сидела за кухонным столом, подпирая подбородок согнутыми в локтях руками, и тоненьким голоском, не отрываясь от созерцания виднеющегося в окно забора, заунывно пела. Мешать ей мы не решились, тихонько подошли и разместились рядышком.

— Коньячку хотите? — предложила она.

Я без размышлений отказалась, тогда как Наталья без размышлений согласилась. Однако обе мы в унисон поморщились.

— Ясно… — грустно отметила Надежда. — Дмитрий Николаевич велел вылить остатки из бутылки деда, а мне жалко. Хозяйский, наверное, дорогой. Сама я коньяк терпеть не могу и предложить его, кроме деда, некому. А ему нельзя. Жених! — прыснула она в кулачок. — Вчера, пока после покойницы полы в комнате мыла, все сокрушался, с чего бы ей помереть. Здоровая была, как кобыла. Хотя и престарелая. А у него куча болячек. Как начал их перечислять — чуть ли не вся Большая медицинская энциклопедия про него одного написана. Закончила уборку, он за мной. Еле отвязалась.

Наташка одобрила поведение Надежды, заявив, что она правильно бортанула Юр Васа. Ему нужна жена-сиделка. Чтобы не тратить лишние деньги на уход за ним. И ловко перешла к интересующему нас вопросу:

— Кстати, почему ты смеялась, когда…

— А, это!.. — на сей раз Надежда просто хихикнула. — Да надоело мне слушать про дедовы болячки, я и повернула беседу в другое русло — про нынешнюю молодежь. Старики любят ее обсуждать. Не дети, мол, сейчас, а огрызки какие-то. Вот и сказанула прописную истину, что все зависит от самих родителей, надо уметь задушитьотрицательные качества у деток еще в зародыше. Ведь не впитывают они их с молоком, а не с молотком! — женщина сделала ударение на этих словах, — матери. Дед тут же перевел стрелки на некачественные молочные продукты. Я возразила, сказала, что для здоровья лучше пить их, нежели утопитьсебя в алкоголе. Прописная истина: надо беречь свое здоровье. Все пагубные пристрастия завязать узелками на памятной веревочке, да и концы в воду.

— Надюша, а почему ты решила, что дед продолжает топить себя в алкоголе? — полюбопытстствовала я. — При встрече он уверял Зинаиду, что завязал с этим делом. И вроде бы все было в норме.

— Помните, я говорила, что Зинаида подлила ему в бутылку с кефиром слабительное? Я эту емкость выкинула, а взамен поставила целую бутылку кефира. Так вот, после того, как он стал его потреблять, мне показалось, что от него попахивает водочкой. Дед так и таскал бутылек с собой, да прихлебывал потихоньку. А еще одну непочатую бутылку я нашла у него при уборке кабинета. Прямо за шториной. Алкоголику трудно удержаться от соблазна. По бывшему муженьку знаю. Стоило раз приложиться к этой заразе — разум с катушек долой, пока отходняк не наступит. Главное, я все подозрительные места в кабинете проверила, все чисто, так где-то коньяк откопал.

— С собой он точно никаких горячительных напитков не привозил! — решительно заявила я. — Да и не похоже, что врал Зинаиде о своем вынужденном исцелении от алкогольной зависимости. Как раз по болезни. Кажется, у него диабет. Он поминал, что возит с собой глюкометр для проверки содержания сахара в крови. Можно сказать, только жить начал… Но с одним я согласна: стоит алкоголику пригубить зелья, наступает срыв. Такое впечатление, что кто-то спровоцировал деда на запой.

— Бат-тюшки! Да кому ж это надо? — всплеснула руками Надежда.

— Тому, кто столкнул Валерию с лестницы, угробил Зинаиду и едва не угробил Константина, — трагическим шепотом ответила Наташка.

Я не менее трагически поддакнула и добавила:

— Если сейчас Юр Вас отдаст концы… в воду… Имеется в виду вода Стикса — реки мертвых, это будет очередное убийство, инсценированное под несчастный случай, или резкое обострение хронической болезни, приведшее к летальному исходу.

— Ну ты наговорила… — недоверчиво покачала головой Надежда, — но дед с перепоя точно может тапки откинуть. Надо бы проверить.

Наверх мы неслись, спотыкаясь и наступая на пятки друг другу, в попытке как можно скорее убедиться в ошибочности предположения Надежды. Наверное, такой топот присущ сорвавшемуся в галоп табуну диких лошадей. Зато у двери кабинета мы остановились как вкопанные. Никто не решался открыть дверь. На счастье, из своей спальни выглянули Ткачуки, коротавшие вынужденное время простоя за просмотром телевизора. Оба выглядели настороженно. Скорее всего, ожидали новости о чьей-то очередной кончине.

— Коленька, иди сюда, голубчик, — ласково позвала Надежда, для убедительности поманив его еще и пальцем.

— Зачем? — сразу ощетинилась Психея. — Колян, не ходи! Нас их внутренние разборки не касаются.

— Затем! — запальчиво заявила Наташка. — Дед с дивана упал, надо его назад пристроить, у нас сил не хватает.

— А у него самого сил, что ли, совсем нет? — продолжала сопротивление девица.

— Доживи до его лет, узнаешь, каково это не рассыпаться и собраться воедино после такого падения, — не осталась в долгу Наталья.

— Да ладно тебе, Вер. Мне не трудно, — наконец подал голос Колюня и, немного потеснив свою Психею, бочком протиснулся в коридор. Она направилась следом.

Мы сразу расступились, уступая ему право первооткрывателя двери. Колюня вошел и, не заботясь о тишине, громко утешил Юрия Васильевича тем, что тоже любит спать на полу, причем у открытого окна — на кровати жарко. Дедуля не ответил. Просто лежал и равнодушно таращился в угол кабинета, при этом глубоко втягивал в себя воздух и с выхлопом выдавал назад «отработку».

— Чегой-то он? — хохотнул Колян, оборачиваясь к нам за поддержкой.

— Ир, беги за Ефимовым. Где у деда глюкометр? — заорала Наташка, оттолкнув склонившегося над Юр Васом Колюню.

— Глюкометр? — ошалело переспросил он и оглянулся на жену.

Психея не ответила, усмехнулась и поджала губы.

— У него что, глюки? Наркоман, что ли? — обратился Колюня к нам и сам себе ответил: — Не может быть, наркоши так долго не живут.

Продолжения я уже не слышала — неслась вниз по лестнице, громко призывая мужа на помощь. Сборы хирурга Ефимова были недолги. Мы встретились на лестничной площадке. Первая попытка объяснить ситуацию мне не удалась, ибо я смешала в одну кучу всю спасательную команду поименно с желанием деда отойти в мир иной непременно в их присутствии. Вторую попытку, более вразумительную, предприняла уже вслед мужу, скакавшему наверх сразу через две ступеньки, но она ему уже не понадобилась.

Я сразу почувствовала одиночество и задумалась, стоит ли его нарушать. Наверху и без меня тесно, буду только путаться у всех под ногами. С другой стороны, как-то не по себе торчать одной на лестнице. Присев на ступеньку, я с тоской наблюдала в окно за косыми струйками дождя, активно заливавшими землю. Это ж надо, как разгулялся! И как нагло стучится в стекло. Я зябко передернулась. О том, что случилось с Юр Васом, старалась не думать. Если он жив, а он наверняка жив, Димка не позволит ему умереть. По сути дедуля неплохой человек. Не без меркантильности, конечно, но идеальных людей не бывает.

Оторвавшись от завораживающих линий дождя, я чисто машинально взглянула через балясины в конец коридора и от неожиданности дернулась в попытке вскочить. Куда там! Парализовало наглухо. Единственное движение, на которое была способна, — хлопать ресницами. И то независимо от желания. А по коридору, пошатываясь и придерживаясь правой конечностью за стену, брело жуткое существо, с головой упакованное в простынь. Добравшись до середины коридора, существо оторвалось от созерцания пола, подняло голову и прислушалось. Я облегченно перевела дух и немного отмякла. Ничего мистического — просто Джульетта вышла на прогулку. Страшна, конечно, как смертный грех, но если учесть, что к ее нынешнему состоянию я приложилась не только руками… Да, от угрызений собственной совести никуда не деться, но лучше признать, что выглядит Джульетта вполне ничего. Интересно, куда это она направляется?

Меня Джуля не видела. Поняв, что уже запоздала как с бегством, так и с приветствием, я слегка растерялась. Вот ведь ситуация! Не знаешь как и поступить. Сделать вид, что я ее не заметила? Допустим, сижу тут и дремлю. Даже моргать не надо — экономия сил. Я мгновенно закрыла глаза.

— Какого черта?! Долго мне еще мучиться? — с надрывом и болью прошипела Джульетта.

Я сразу прозрела, удивившись скачкообразному снижению своего слуха. Оказывается, она пыталась со мной поговорить. Но в следующую секунду с открытым ртом я проглотила слова надуманного извинения за ее нападки. Не прерывая медленного движения вперед, болезная яростно трясла второй рукой мобильник, одновременно испепеляя его взглядом. Если бы у аппаратика была душа, она точно бы вылетела и… влетела в мой открытый рот. Теперь наверняка подумает, что я за ней слежу и подслушиваю. Возникло стихийное желание уползти наверх. Змейкой, потихоньку. Может, пока воспитывает мобильник, мне удастся сделать это незаметно?

К счастью, наверху началась суета, Джульетта отвлеклась от экзекуции, насторожилась и, подхватив концы свесившейся до пола простыни, заторопилась назад, к себе. К несчастью, сверху меня стали громко призывать на разные голоса, требуя немедленно открыть входную дверь бригаде «скорой помощи». Джульетта притормозила и оглянулась назад. Хорошо, что не взглянула на середину лестницы.

Естественно, на коллективный призыв я не откликнулась. Тут же в мой адрес полетели нелестные эпитеты. Я пропустила их мимо ушей, ибо Джульетта, забыв про недомогание, на цыпочках подошла к нашей с Димкой комнате и осторожно приоткрыла дверь. Я со злорадством отметила, что меня там нет. Больная не успокоилась и выразила намерение прокрасться в кухню. Но тут начался шумный спуск вниз моей приятельницы, сопровождающей каждый свой шаг обещаниями чего-то там мне устроить. Джульетта снова развернулась и, как большая цапля, почапала назад. Я была уверена, что, находясь в комнате, она приложится ухом к двери.

— Ирка! Ты что, оглохла или совсем отупела?! Забыла, как тебя зовут? — продолжала надрываться подруга, внимательно смотря себе под ноги и не замечая моих отчаянных ей знаков заткнуться. Так, пожалуй, и наступит на меня, не заметит. Или перешагнет и будет орать дальше. Я бы на ее месте в первую очередь увидела саму себя. Всегда смотрю только вперед — в светлое будущее, освещаемое искусственными «фонарями». Не один на лбу зажигала.

Обозвав меня очередной раз, подруга замерла — сподобилась наконец увидеть перед носом жестикулирующую каракатицу, в которой сквозь мелькание рук и гримасы на физиономии проглядывали знакомые черты…

Вот что меня восхищает в Наташке, так это ее редкая сообразительность, позволяющая ей осуществить мгновенную перестройку поведения.

— Ой, а ее тута и нетути! — прогудела она мне и предположила, что я, скорее всего, в ожидании «скорой» давно гуляю на улице. Это под проливным дождем! Потому как, если бы я торчала на кухне или в кровати у телевизора, меня давно бы замучила совесть. А она у меня с утра точно была. Я с Натальей по собственной инициативе бутербродом поделилась.

Здесь подруга, конечно, приврала. Бутерброд она у меня утянула без спроса, но с комментарием о его исключительной вредности. И за эту самую вредность вознаградила себя моим кофе. Но сейчас я была благодарна Наташке за то, что, миновав меня как пустое место, она сама отправилась встречать бригаду «скорой помощи».

7

«Гипогликемия!» — однозначный диагноз врачей, поставленный Юрию Васильевичу, нас не удивил. Сахар по результатам экспресс-анализа крови 35,2 процента. Удивило другое: в арсенале волшебного чемоданчика с лекарственными препаратами не было инсулина. Врач «скорой» обреченно развел руками — теперь инсулин им не выдают. Получают только для стационара. Главное, успеть доставить туда больного, пока он скорее жив, чем мертв. «Скоростников» ограничили функцией простых перевозчиков. Куда легче ситуация с резким падением сахара. Ввел глюкозу, пациент мгновенно приходит в себя. Причем до такой степени, что с гигантской силой отшвыривает от себя все, что ему кажется лишним. В первую очередь врача, внутривенно обеспечивающего ему сладкую жизнь.

Юрия Васильевича провожали со слезами на глазах, от всей души надеясь, что не в последний путь. Выползла даже Джульетта. Но со своей определенной целью — посмотреть на меня. Украдкой и поглядывала. Нашла дурочку! Я предусмотрительно вымокла под дождем, словно и в самом деле торчала на улице, ожидая медиков, и, несмотря на требования Димки немедленно переодеться, красовалась в таком виде до момента выноса носилок с дедулей на крыльцо. Ему наши проводы были безразличны, если, конечно, коматозное состояние не позволяет больному взглянуть на себя и окружающих со стороны.

Дедулю увезли, а мы все не расходились. Психея не выдержала и с нервным смешком поинтересовалась, кто будет следующей жертвой. Вроде как в шутку, но смеяться никому не хотелось. Димка впервые потерял самообладание и принялся названивать следователю с просьбой о роспуске всего коллектива вынужденной коммуналки по домам, но так и не дозвонился.

Первой откланялась Джульетта. Ее проводили с преувеличенной заботой, ибо картина ее неважного самочувствия была написана на лице. В стиле классического реализма. За ней, подрагивая от холода, отправилась я. Без преувеличенной заботы окружающих. Один Костик выразил робкую надежду в скором времени меня увидеть. Без традиционной пачки бумажных носовых платков. Перед уходом я ухитрилась дернуть подругу за джинсы, приглашая ее последовать моему примеру. Заявившись в комнату, сразу включила телевизор — глушитель для предстоящего обсуждения нашего положения.

Подруга обставила свой отход от общества красиво: заявилась ко мне, прихватив бокал кофе с коньяком. Якобы для купирования признаков простуды. Процесс доставки кофе по комнате был не так красив. Громко пропев «пей до дна, пей до дна», подруга вихрем промчалась с бокалом мимо меня и с размаху выплеснула его содержимое за окно. Ясен пень, этот напиток уже сыграл роль завершающего убойного средства в поединке Юрия Васильевича с коварным диабетом. Кто знает, что там намешано. А посему я заботливую Наташку от души поблагодарила.

— Всегда пожалста! — отрапортовала она и собралась выключить телевизор, но я погрозила ей кулаком, указав глазами на дверь, а руками на стены. — Тяжелый случай, — заметила Наталья, имея в виду то ли мое объяснение, то ли возможность подслушивания. А может, то и другое разом.

Успокоившись по поводу громкости вещания репортажа о раскрытии очередной коррупционной группы в российских верхах, я задумалась над вопросом смены прикида. Немного погрустив вслух о мизерном количестве одежды на сменку, я утешилась тем, что бомжам много хуже.

— У них в отличие от тебя больший выбор — помойки есть! — возразила Наташка. — А там ежедневно меняющиеся коллекции одежды. Здесь же даже ограбить некого. Напяливай халатик. Фиговенький, конечно, но хоть какое-то прикрытие. Мой лучше. Зато твои новые «галоши» отличаются прекрасной проходимостью и маневренностью. Как чувствовала, не зря прикупили. В период проливных дождей будешь себя чувствовать на даче королевой. Помнишь, как сопротивлялась? А неплохой магазинчик был, скажи?

— Неплохой… — согласилась я, окунаясь в воспоминания трехдневной давности.

Как же давно это было… И как недавно.

Наташка пригорюнилась и вздохнула:

— Мама дорогая, как подумаю, что под этой крышей осталось всего двое родственничков Полетаева, причем один из них липовый… Интересно, какое смертельное испытание им уготовано? Боюсь, что…

— Наталья! — думая о своем, прервала я ее и смолкла. Поразила абсолютно простая разгадка части преступного сканворда. Ведь сколько времени топталась вокруг нее и в упор не желала видеть. Мало того, мне на нее намекали, можно сказать, подсказывали, хотя и неосознанно. Да вот сейчас прямой намек поступил от Наташки. А вдруг все-таки ошибаюсь?.. Нет, другого объяснения быть не может. Это что же тогда получается?..

— Долго я за тобой по комнате бегать буду? — дошел до сознания голос подруги, удобно разместившейся в кресле.

Не ответить было невозможно, я отвлеклась от важных рассуждений и иронично отметила несуразность вопроса.

— Разумная моя, так я за тобой глазами бегаю. Была охота тапки трепать! Слышала такое выражение: «бегающий взгляд»? Вот он у меня как раз такой и есть. Нет, ну главное, сама меня позвала и носится пропеллером, оторвавшимся от вентилятора. Тормози, все равно на бегу не высохнешь. От тебя по комнате сплошной сквозняк. Что ты намеревалась мне сказать?

Мне вдруг расхотелось пугать подругу, и я сослалась на мгновенную забывчивость. Бывает такое. Отвлекут от основной темы своей болтологией, потом не отыщешь к ней ниточку.

Посмотрев на меня с недоверием, Наташка разворчалась, жалуясь на то, что ей с моей дырявой памятью уже и слово нельзя сказать, и принялась за подсказки. С ними она далеко ушла, увязнув в кубанском салате из овощей, которым просто необходимо укомплектовать будущую передачу Юр Васу. Не век же ему арендовать больничные нары в реанимации. Стало ясно: так просто мне не отделаться, и я все-таки решилась озадачить подругу старым вопросом — кто и почему решил собрать всех родственников Полетаева в этом доме. Пусть ломает голову. Хоть какое-то занятие.

— И зачем! — с нажимом добавила Наташка. — Кто, почем… в смысле, почему и зачем.

— Вот как раз последнее понятно, — строго посмотрела я на подругу. Опять сбивает с толку. — Затем, чтобы одним разом избавиться от всей родни. Куда проще! Случайная массовая гибель гостей, только неудавшаяся.

— Зачем? — повторилась подруга, похлопала глазами, спохватилась и продублировала мой ответ. Но тут же потребовала раскрыть его подоплеку.

Я недолго сохраняла на лице искусственную маску полного непонимания этой подоплеки, поскольку подруга сама ее отыскала, заявив, что в будущем Станислав не хотел ни одного из родственничков видеть своим гостем за границей. А заодно и неродного ему хирурга Ефимова, которого он, помнится, тоже туда зазывал, хотя никто его за язык не тянул. И в этом случае Полетаев не просто негостеприимный хозяин, а капитально свихнувшийся маньяк-убийца.

— А если это не просто сумасшествие, а хитрый продуманный расчет?

— Значит, ты тоже свихнулась, если допускаешь такой вариант. Из-за Ефимова? Понятное дело, жалко любимого. Думаешь, мне не жалко?.. Хорошо, я внесу поправку. Это легко, поскольку в общую картину родственного слета он не вписывается. Но, согласись, кому-то же надо констатировать смерть каждого из родственников, а заодно нести за нее уголовную ответственность. Увы, убийце не удалось окончательно избавиться от Юр Васа и Константина, но эти технические ошибки он вскоре постарается исправить. Новые попытки опять будут косить либо под несчастный случай, либо под смертельное осложнение хронической болезни. Немного непонятно, зачем убивать Костика, ведь он не сын Полетаева, но ведь какое-то время он им был и…

— И им же остается! Для всех, кроме нас с тобой и самого Полетаева. Дедуля, конечно, подозревал неладное, да и остальная родня восприняла «сыночка» в штыки, но это объяснимо — кому нужен конкурент в деле наследования. Исходя из сего факта незнания, убийца не Полетаев.

— А тогда кто?

— Тот, кто не сомневается в «сыновней привязанности» Константина к Полетаеву.

— Например, твой Ефимов.

— Не ерничай! Оставь Димку в покое. Например, Джульетта, Надежда, чета Ткачуков.

— Бли-ин!.. А Ткачуки-то каким боком?

— Да не боком, а прямо анфас. Если бы ты сейчас надумала переезжать на ПМЖ за границу, стала бы срочно улучшать дизайн на своей даче?

— Но ведь они же делают это не по своей инициативе и за деньги.

— Не по своей. Вроде как великий почин Полетаева, только интересно, знает ли он об этом? Проверить-то невозможно. Надеюсь, следствие занимается проверкой. Как и вопросом обоснованности появления здесь Надежды на замену прежней домработницы.

— Ирка-а-а… — прошелестела подруга, предпринимая безумную попытку съехать с кресла, немыслимым образом влезть под него и уползти в безопасное место, как черепаха с более-менее надежным панцирем на спине. Куда-нибудь ближе к Москве и родному дому. Ничего, что далеко. Я бы и сама с удовольствием к ней присоединилась. В другое время. Когда совсем соображение потеряю. А поскольку малая толика его у меня еще оставалась, я попросила Наталью не поддаваться панике. Подозревать в преступлениях можно кого угодно. Даже нас с ней. Поводы найдутся. В какой-то мере это закономерная грань осторожности, но сие не означает, что на каждом стоит клеймо преступника. И лучше немного сменить тему.

Предложив это, я скромно поведала подруге, что знаю, почему Станислав Полетаев объявил Константина своим сыном. Выждав небольшую паузу для усиления эффекта своих слов, многозначительно посмотрела на Наташку. Но ей было не до моих откровений. Оставив свои поползновения с креслом в покое, она увлеченно примеряла на голову колпак от ночника.

— Не твой фасон! — объявила я Наташке, слегка покривив душой. Абажур ей удивительным образом шел, только расцветка подводила.

— Да и фиг с ним, — отмахнулась она. — Лишь бы чем-нибудь голову прикрыть. Уши мерзнут от всех страстей, которые ты мне тут выдала, да и с «прикрытием» как-то надежнее. Так почему Полетаев объявил Костика сыном?

— Помнишь, дедуля говорил, что Сашенька не успел обзавестись наследником и очень из-за этого переживал?

— Нечего было переживать, еще не известно, какой наследник бы вырос. Промотал бы все состояние папочки в рекордно короткий срок…

— Наталья, я о другом! Сашенька хотел иметь кровного наследника, который продолжит семейный бизнес. Возможно, при оформлении завещания он письменно, но скорее устно оговорил это условие со Станиславом. В противном случае зачем бы Полетаеву знакомить дядюшку с «внучком» по скайпу? Причем общение между ними было неоднократным. А может, все гораздо проще. Не исключено, что Станислав просто пожалел бездетного дядюшку и перед его кончиной вселил в него надежду о продолжении рода Полетаевых. После смерти наследодателя общение Полетаева с Костиком сразу прекратилось. Соответствующее соглашение Стаса с «сыном» так и осталось в тайне. Станислав не счел необходимым раскрывать ее милым родственникам, и без того не слезавшим с его шеи. Они не преминули бы поставить в известность Сашеньку о коварном обмане племянничка.

— Не вижу причины лишать их из-за этого жизни. Причем после кончины Сашеньки.

— Не из-за этого, но причина есть. Жуткая! И следствию она известна с момента гибели Валерии…

Наташка так и осталась сидеть с открытым ртом — прекрасное дополнение к абажуру на голове придавало ей томную загадочность с уклоном в легкую дебильность.

— Т-ты сама-то п-понимаешь, что сейчас ляпнула?

— П-понимаю, но в общих чертах. Мне надо проверить одно обстоятельство, а затем связаться со следователем. И не по телефону. Но на нашей машине мы поехать не можем. К тому же ее и нет. Забрали в ремонт. Димка прав. Машина и в самом деле может быть неисправной. Или того хуже — заминированной. Понимаешь, в планах убийцы произошел какой-то сбой и хирург Ефимов уже не вписывается в общий замысел коллективной гибели в этом проклятом доме. Например, от взрыва бытового газа или пожара из-за неисправности электропроводки. И если остальных членов семейного клана Полетаевых можно угробить, маскируя это дело несчастным случаем или скоропостижной кончиной от болезни, с Ефимовым так не пройдет. Слишком подозрительно. Следовательно, хирург вполне может «случайно» погибнуть на обратной дороге. — Я хмыкнула: — Привилегированная «благодарность» спасенного пациента.

Абажур на Наташкиной голове съехал набок. Утробным голосом она заявила, что с места не сдвинется, пока за ней не приедут муж с собакой и под конвоем не увезут с собой на рыбалку. Она готова ночевать на свежем воздухе без палатки, прямо в кустах. Даже в навязчивом обществе комаров. Эти маньяки хоть и кровопийцы, но не убийцы.

Пришлось приложить все усилия, чтобы успокоить подругу. Решающее значение сыграл довод, что мы с ней далеко не дуры, чтобы позволить всякой нечисти вмешиваться в нашу личную жизнь и ограничивать ее продолжительность.

Наталья вынужденно согласилась. А кому хочется сидеть в дурах? Тем не менее она пожелала уточнить: «далеко не дуры» то же самое, что «близко умные»? Но тут же со словами «какая разница!» отмахнулась от ответа. Ее больше интересовала необходимость посоветоваться с еще более близко умным Дмитрием Николаевичем. Ведь мы же с ним в одной связке.

Я резко воспротивилась:

— Из благих побуждений он действует нам во вред. С самого начала не сказал правду! А она в том, что хирург Ефимов никогда не оперировал, а следовательно, и не спасал от смерти сбежавшего Полетаева.

— Сбрендила! — ахнула Наташка, всплеснув руками. Абажур, почуяв полную бесконтрольность с ее стороны, слетел на пол и, пару раз обернувшись вокруг своей оси, успокоенно замер.

— Могу и ошибаться, — не сводя с него глаз, проронила я. Абажур слабо колыхнулся.

8

Заявившегося Димку брали измором. Основные требования: срочное комплектование запаса нижнего белья и, так и быть, заодно разорительная покупка еще одной пары носков с трусами для него. Кроме того, необходимы средства личной гигиены, поскольку от геля для мытья посуды начинается жуткое раздражение кожи.

— А это что? — слабо отбивался Димка, убавив громкость телевизора и демонстрируя стоявший на нем флакон корейского шампуня для волос, приобретенный все в том же придорожном магазинчике.

— Это… жидкость для мытья посуды, — пролепетала я, оглядываясь на Наташку.

— Она самая, — поддержала меня подруга. — Я сама переливала. Думала о положительном психологическом воздействии упаковки на кожу лица. Фигня! Не помогло. Мы эту гадость используем для мелких постирушек. Жаль, белье плохо сохнет. Аллергия, наверное. Думаешь, почему твоя жена рассопливилась?

— Да ладно вам! У меня хорошая новость, только я еще не успел поделиться ею с остальными: не сегодня завтра домой поедем. Как только нашу машину отремонтируют. Пока мы «безлошадные». А зачем вы ночник «обезглавили»?

— Не обезглавили, а обезшляпили. Надо же, что сказанул: домой! Какое счастье! — усмехнулась Наташка. — Путь свободен. Неужели Полетаева поймали?

— А зачем его ловить, он же не преступник. Да нас это и не касается, следствие все расставит по местам.

— Боюсь, что сроки возвращения домой слишком расплывчаты, — запальчиво заявила я. — Не сегодня завтра, не завтра, так послезавтра, а там, глядишь, и к концу отпуска. Продленного в одностороннем порядке и на неопределенный срок. Меня за длительный прогул с работы уволят. Единственное, с чем могу согласиться, Станислав Полетаев и в самом деле не преступник. Он жертва. И правильно делает, что прячется. Я бы на его месте вообще в Австрию улетела… Лучше поездом.

Димка внимательно посмотрел на меня и неожиданно вскипел:

— Ну всё! Разговор окончен. Считай, что твой «поезд» ушел, жди, когда подадут машину, — отрезал он и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Я ничуть не расстроилась. Димка нечаянно выдал важное известие. А у меня был запасной вариант действий. Следствие рассчитывает «не сегодня завтра» выявить сообщника убийцы, а через сообщника выйти на самого убийцу. Как же! Так он и будет сидеть и терпеливо ждать своего ареста.

— Ночью спать не придется, — оптимистично сообщила я подруге, прибавив громкость телевизора. Ответного энтузиазма не дождалась.

— И чему тут прикажешь радоваться? — уныло поинтересовалась она, пытаясь ногой подцепить валяющийся на полу абажур. Он откатился дальше, Наташка чертыхнулась. — Мы здесь вообще ни одной ночи спокойно не спали.

— Одной больше, одной меньше… Будем нести вахту по охране собственных жизней и здоровья от безумных действий сообщника убийцы.

— И ты знаешь, кто он?

— Скажем так: догадываюсь. Но даже и не проси, не скажу. Знать бы наверняка… Я тебе говорила, что в планах соратников произошел сбой. Они не могут их скорректировать, а потому вынуждены действовать в одиночку. Вслепую, на свой страх и риск. У них между собой нет связи. Свою первую ночь, вернее, полночи здесь Костик провел в холле и слышал, как неизвестная личность пыталась проникнуть в дом. Так вот: это убийца намеревался тайком встретиться с подельником. Или подельницей. Была и еще одна попытка. Когда вечерний моцион Ткачуков плавно перешел в ночной. После гуляния они не могли вернуться домой, так как дверь была на замке. Убийца не рассчитывал, что она так поздно будет открыта, воспользовался своим ключом, пытаясь вломиться в открытую дверь, и нечаянно ее закрыл. А тут Ткачуки нарисовались. Вытаскивая впопыхах ключ, он нечаянно его выронил, шарить в темноте по крыльцу не было времени, и он мгновенно слинял. Ткачуки ключ обнаружили. Вернувшись в дом, пристроили его на подоконник рядышком с первым. Я его предусмотрительно спрятала, завернув в салфетку. Хотя едва ли убийца оставил на нем отпечатки пальцев. Наверняка был в перчатках.

— Да-а-а… Ну хотя бы трое из бывших постояльцев этого звания не удостаиваются. Валерия с Зинаидой по причине смерти, дедуля по собственной дури, основанной на слабости к алкоголю.

— Между прочим, дедуля отправил на тот свет Зинаиду. Раньше, чем она его. Кто не успел, тот опоздал… Наталья, не надо гипнотизировать меня взглядом, ну все же понятно. Хотя бы частично. Скорее всего, именно дедуля угостил Зинаиду таблетками от бессонницы, подмешав их ей в чай или еще куда-нибудь.

— Значит, Надежда не сочинила, что он позаимствовал их у Джульетты? И Джулька… Блин, собачья кликуха. И Джульетта и дед напрочь отрицали это обстоятельство.

— Тут бабушка надвое сказала. Вслед за этим «угощением» Зинаида скоропостижно скончалась. Допустим, оба действовали из благих побуждений — без умысла на убийство. Я хорошо помню, что она жаловалась на хроническую бессонницу. Дедуля надумал сестренке помочь, а она взяла да померла. Так они же с Джульеттой не идиоты, чтобы признаваться в содеянном. Даже если у кого-то из них и был умысел, то только не у деда. Зачем ему афишировать перед Джульеттой свои преступные намерения и просить у нее убойное средство для Зинаиды? Джулька, между прочим, могла его сама ему презентовать. По личной инициативе в расчете, что дед впоследствии в любом случае будет это отрицать. И не ошиблась в расчетах. До поры до времени он бы молчал, но потом обязательно заявился бы к Джульетте с претензиями. Просил, мол, одно, а получил другое и пригрозил бы, что расскажет следователю правду. Довод, о том, что она просто ошиблась с названием лекарства, слишком слаб. Во избежание подобного осложнения Джульетта с помощью алкоголя могла вывести дедулю из игры не на жизнь, а на смерть. Однако, вполне возможно, что Надежда намеренно нам соврала про прием-передачу между ними «снотворного». В том числе и о попытке Зинаиды угостить деда слабительным средством, которое Надюша якобы вылила. Почему бы ей самой не угостить Зинаиду отравой, свалив вину на деда с Джулькой?

— Фига себе! Ей-то ради чего?

— Деньги! Наличность Стаса. А у некоторых и желание урвать больший кусок от наследства.

— Сама знаю. Подожди, так Полетаев вроде жив.

— Надеюсь. Но если убийцу в ближайшее время не задержат, боюсь, что живым Стас останется ненадолго.

Наташка задумалась, потерла виски, а следом почесала макушку.

— «Крышу» сносит. Ты знаешь, такое впечатление, что у Полетаева раздвоение личности и он охотится не только на родственников, но и на самого себя. Один из Станиславов убийца, второй жертва… Да! И по поводу Ткачуков. В свое время дедуля заметил, что для супругов они ведут себя странно. Психея спит на кровати, а Колюня на полу.

— Ничего странного. Это результат междоусобицы. Просто дедуля проявил свое любопытство не в самый подходящий момент. А то, что Психея после ссоры с мужем отвоевала себе кровать, неудивительно. Кажется, у них матриархат. Психея — ведущее колесо в телеге семейной жизни Ткачуков. Хотя меня их поведение тоже настораживает. Какие-то они…

— Вот именно! Со своей лапшой быстрого приготовления. Такое впечатление, что Колюня долгое время жил один и в процессе основательно на нее подсел. Ир, а что если они мошенники?

— Не похоже. В любом случае нам надо быть настороже. Со всеми! Особенно сегодня ночью.

— И с Костиком?

— Со всеми!

— Хочешь сказать, что он сам себе сломал руку, чтобы отвести от себя подозрения в убийствах? Не верю. Для этого парень слишком трусоват. Считай, что окончательно меня запугала. На ночь опять приду к вам со своим матрасом. Кочевница, блин! А! Все равно спать нельзя… Когда только отоспимся? Вот очутиться бы сейчас в полной изоляции. На каком-нибудь дрейфующем по широкой реке острове, оснащенном современной системой безопасности. Представляешь? В случае бандитского нападения срабатывает программа «наутек!». Автоматически включается двигатель, и остров, помахивая пальмами, на недосягаемой скорости несется вперед…

— Зачем тебе оторванная от материка часть суши?

— Затем. Все-таки твердая почва под ногами. Придает уверенности.

— Есть более подходящий вариант — плавучий дом.

— Ноев ковчег, что ли? Это в котором было каждой твари по паре? Так я особь непарная, у меня муж сбежал. И с ним незамужняя собака.

— Вариант с Ноевым ковчегом упущен нами примерно десять тысяч лет назад. А я имею в виду настоящие плавучие дома — хаузботы. Пьер Ришар в таком проживает прямо в городе Париже на реке Сене. Их сейчас везде хватает. Но больше всего хаузботов в Голландии.

— На фига мне Голландия, мне и в Москве неплохо. В обыкновенном хаузе. Без «бота».

— На тебя не угодишь.

— Просто представила себе штормовое волнение на реке и себя, за свои деньги мотающуюся в собственном плавучем доме из стороны в сторону. Не выношу качку.

Звонок мобильника из Наташкиного кармана оторвал меня от мысленного созерцания нарисованной Наташкой картины. Как раз в тот момент, когда от разгулявшейся на речном просторе волны перевернулся и грохнулся горшок с моей искусственной пальмой. Прямо на верхней «палубе» плавучего дома, где я любовалась берегами, радуясь, что наконец-то пристроила свой пылесборник.

Связь была не очень качественная, наверное, поэтому всплакнувшая от чувств-с Наташка велела своему мужу заткнуться и слушать ее. На единственный вопрос, который он успел задать, подруга разразилась плаксивой отповедью. А в конце заявила, что с отдыха она вернется не сегодня завтра, если он еще помнит «Натулю» в качестве своей жены. И пожелала Борису отдохнуть так же, как отдыхает она, готовая в любой момент поменяться с ним местами. Когда связь прервалась без всякой надежды на восстановление, Натуля окончательно расстроилась. Пустым взглядом созерцала экран телевизора, демонстрирующего залихватские песни и пляски отчаянно веселых казаков. Выяснилось, что подруга не успела сказать любимому и двух слов. Мало того, даже не поняла, вернулся ли он. Предположив, что вернулся, мстительно заметила, что шестичасового ужина дома нет. И тут же всплакнула по этому поводу.

В дверь осторожно постучали, и мы обе судорожно проорали:

— Войдите!

Дверь приоткрылась, и в нее просунулась лохматая голова Костика.

— И выйдите! — рявкнула Наташка, не желавшая, чтобы ее видели зареванной.

Голова моментально скрылась. Из-за двери раздался обиженный голос Костика, сухо передавшего приглашение Надежды на ужин. Поняв, что «перегнула палку», Наталья высказала посланнику нашу искреннюю благодарность за радостную весть и вежливо отказалась от приглашения.

— Дмитрий Николаевич мне сказал, что завтра, скорее всего, все разъедемся, — привел Костик решающий аргумент в пользу коллективного сбора. — Остальные еще не знают. Может, посидим последний вечер… на глазах друг у друга?

— Лучше на стульях и табуреточках, — громко внесла я поправку. — Передай всем, что скоро будем.

— Вот теперь я понимаю преимущество лапши быстрого приготовления, — заявила подруга. — Никто не подсыплет в нее отравы без вскрытия пакетика.

9

За овальным кухонным столом сидели все временные соседи. Отсутствовал только Димка, общавшийся по телефону с коллегой по работе. Он так жестикулировал на крыльце левой рукой, комментируя ход какой-то операции, что невольно вызывал ужас.

К столу прибрела даже Джульетта, предварительно приведя себя в относительный порядок с помощью косметики. Я смотрела на нее во все глаза. Есть же женщины, несмотря ни на что, уделяющие пристальное внимание своей внешности. Мне все как-то недосуг торчать у зеркала больше нескольких минут. А то и не у зеркала. Нанесла на бегу губную помаду и потом по ходу движения ловишь в метро восхищенные взгляды окружающих. Примчишься на работу, а тут тебе и «комплимент» от секретарши: «Ирина Санна, у вас правая половинка верхней губы почти срослась с носом, а левая половинка нижней стекла к подбородку». Сколько раз при проверке сама пугалась своего зеркального отражения. Не зря Димка отмечал, что без макияжа я выгляжу значительно лучше.

Разговор за столом не клеился. Все настороженно поглядывали друг на друга, старательно делая вид, что все в порядке. От приготовленного Надеждой куриного бульона дружно отказались. За исключением Джульетты и самой Надежды. Обе навернули его с большим аппетитом. Ткачуки разделили между собой последний пакет лапши, Костик меланхолично сжевал два куска черного хлеба с солью, запивая их минералкой из самолично открытой им бутылки.

— Ириш, хлебнем бульончика? — бодро потерев ладони, нарушила тишину Наташка.

— Хлебнем, — благосклонно согласилась я. — Лучше из чашек.

— Сейчас налью, — обрадовалась Надежда, делая попытку вскочить.

— Сиди, — властно притормозила ее за плечо подруга. — Не барыни.

— Там в кастрюльке куриные ножки, — благодарно подсказала домработница. — По одной на каждого, но если больше никто не хочет…

— Пожалуй, я тоже приобщусь, — ожил Костик. Бледное лицо на глазах порозовело. — Аппетит, как говорится, приходит во время еды. Интересно, где это научились выращивать восьминогих кур?

— В магазине, — подсказала Наталья.

— А почему мне ножку не предложили? — обиделась Джульетта.

Надежда укоризненно покачала головой:

— Так ты ее без предложения чуть раньше съела. Еще когда я тебе первую порцию бульона наливала. Прямо из-под половника руками выхватила. Забыла?

— Кто старое помянет… И вообще, вы пару дней на мне экономили.

Джульетта встала и направилась к холодильнику. Часть пакетов и упаковок с продуктами перекочевала на рабочий стол с пояснением, что зря пропадать им незачем, завтра запасы можно пополнить.

— Если не разъедемся. Правильно я вас поняла, Дмитрий Николаевич? — обратилась она за поддержкой к появившемуся на кухне хирургу Ефимову. — Результаты экспертиз не подтвердили криминала в смерти Валерии и Зинаиды Львовны. А дед заработал то, к чему сознательно всю жизнь стремился. Заранее всем спасибо за компанию и за помощь. Я-то, пожалуй, еще на пару дней задержусь здесь, надо окончательно прийти в себя.

— Да, — радостно подхватила я, — разъедемся-а-а… и забудем эту историю, как страшный сон. Вот только для кое-кого он еще продлится.

— О чем ты, Ириша? — испепеляя меня взглядом, но пытаясь улыбаться, поинтересовался муж. Улыбка вышла фальшивой, и я невольно поморщилась.

— О том, что дело не только в экспертизах, — расцвела я правильной (не искусственной) улыбкой. — Просто объявился наконец Станислав Аркадьевич Полетаев…

Первым не выдержал молчаливого напряжения тонкий стакан с минералкой, который сжимал в руке Колюня. Осколки стекла, расписанного голубыми цветочками, посыпались на стол. Это отвлекло меня от созерцания куриной ножки, которой я старательно помешивала бульон в своей чашке.

— У тебя руки в крови, — тихо проронила я Колюне, растерянно таращившегося на останки стакана.

Джульетта сдавленно взвизгнула, окончательно спугнув оцепенение, овладевшее остальными. Даже господин Ефимов повел себя на первый взгляд неадекватно. Вместо того чтобы броситься на помощь Колюне, он выхватил у меня из-под носа чашку с бульоном и с размаху выплеснул ее содержимое в раковину. Этот лихой закидон сопроводился характерным звяканьем, только тогда я поняла, что в первую очередь муж спасал меня. По свойственной мне рассеянности сжевала бы попавшие непонятным образом в чашку осколки стекла, неосознанно увеличив статистику несчастных случаев в доме Полетаевых. Ужаснувшись возможным последствиям, я принялась торопливо, не ощущая вкуса, обгладывать ножку.

А вокруг в состоянии массового психоза носились люди. Димка, успевший слетать за уже примелькавшейся всем аптечкой, пытался пробить дорогу к пострадавшему. Димке оказывали активное сопротивление. Во-первых, Психея, с напевным чертыханием пытавшаяся ликвидировать у Колюни тонкие ручейки крови чистым кухонным полотенцем. Во-вторых, Надежда, готовая всучить Психее дополнительную их стопку. Затем Наташка, отнимавшая у обоих нестандартные перевязочные средства и вопившая о необходимости срочной дезинфекции ранок. Единственным человеком, решившим проявить благоразумие и держаться спокойно, был Костик, припечатанный к стулу усаженным на него Колюней. По сути Кости и видно-то не было из-за могучей фигуры Колюни. Но большую часть хаоса вносила Джульетта, любым способом старавшаяся пробиться к выходу. Почему-то вместе со стулом. Это прямо-таки взбесило, тем более что сей предмет мебели Джульетта задействовала как холодное оружие, в основном направленное на моего мужа. Он не успевал крехать, отсчитывая полученные удары, и отмахиваться аптечкой. Я просто не знала, как ему помочь. Не иначе как от беспомощности и швырнула в Джульетту подручным средством — обглоданной куриной костью…

Не знаю, что Джулька вообразила, получив точный удар костью в лоб — предполагаемый район третьего глаза. Может, он от этого открылся, дав ей неверную информацию о пулевом ранении? И тут же закрылся, ибо Джулька вместе со стулом потеряли сознание и рухнули на хирурга Ефимова. Пытаясь удержаться под таким натиском, Димка попятился, споткнулся о… Ну, не успела я поджать под себя ноги! Даже Костик обратил внимание на то, что ясновидение не мое хобби. Откуда ж я могла знать ближайшие намерения моего мужа. А он, подцепив яркую блондинку со стулом, полетел с ней именно в моем направлении…

Разбор полета был мучительным. Наташка орала на меня за то, что ноги у меня явно лишние, поскольку я не знаю, где их протянуть. Совсем как Юр Вас. И лично ей непонятно, почему мне приспичило брать с других только отрицательные примеры.

Я сидела, не шелохнувшись, покорно погружаясь в пучину отчаяния. Бросив несчастного Колюню, Психея с Надеждой квохтали над поверженными телами Дмитрия Николаевича и Джульетты, в первую очередь пытаясь освободить их от стула. Дался же он Джульетте! Димка мучительно скрежетал зубами от боли — левая нога непонятным образом попала в перекладину стула и застряла там, вывернувшись неестественным образом. Сам стул примостился на спине Джульетты, обеспечив ей весьма тесный контакт с моим милым доктором.

Я не сразу поняла, почему Димка не ругается. Догадалась, когда он прошамкал слово «асеська». Его в суматохе не разобрал никто, кроме меня. Я робко подсказала «аптечка», но моя подсказка так и повисла в воздухе. Наташка заверила «Димочку», что никакой «осечки» не было, поскольку никто ни в кого не стрелял. Схватившись за подбородок, повториться он не решился. Очевидно, Джульетта при падении основательно боднула Дмитрия Николаевича головой. Хотя и больной, но все еще крепкой. Разговаривать ему мешала боль.

Сама Джульетта быстро пришла в себя. Привыкла, наверное. Сидя на полу по соседству с лежащим Димкой, находилась в состоянии полной прострации. Попыток встать не предпринимала. Со всей очевидностью у нее возобновились приступы головной боли. Правда, короткие. Временами она морщилась и хваталась за голову. Подбородок у Димки тоже крепкий, из разряда волевых. В перерывах между приступами Джульетта глупо улыбалась и «строила глазки» чайнику с блестящей металлической поверхностью, жалуясь ему, что в нее стреляли бронированной частью курицы. Ну, разумеется! Дура с макияжем! Отмечаю это без всякой ревности. Димке не нравятся блондинки даже с внешностью Мерилин Монро.

— Ирка! Похоже, ты ее последнего ума лишила! — ужаснулась Наташка.

— Для этого его надо иметь! — встала на мою защиту Психея, и я благодарно шмыгнула носом. — Куда, спрашивается, эта баба ломилась?

— Она сбежать хотела, — виновато пояснила я. — После моих слов. Пожалуйста, выньте из-под Дмитрия Николаевича аптечку, ему на ней валяться неудобно. Сама я боюсь. Руки трясутся. Вдруг что-нибудь сломаю. Или ему, или в аптечке.

— Каких таких слов? — удивилась Наташка, пропустив мою просьбу мимо ушей.

— Да ну про то, что объявился Станислав Аркадьевич Полетаев.

Произнеся это совсем тихо, я покосилась на Джульетту. Она кокетливо поправляла волосы и беспокойства не проявляла. «Ухандокала бабу! Вконец», — мелькнула очередная тревожная мысль, накрыв меня очередной волной отчаяния.

У остальных, исключая Димку, Джульетту и «забетонированного» Колюней Костика, мои слова вызвали, мягко говоря, странную реакцию. Иными словами — никакой реакции. Женская команда «спасателей» сразу вспомнила про раненого Колюню и ринулась оказывать ему помощь. Психея даже взвыла с досады на свою забывчивость.

Колюня основательно перетрусил и с криком, возвещающим, что на нем уже все зажило и не надо бередить старые раны, принялся активно отмахиваться кулаком, замотанным в пару полотенец и являвшим собой подобие огромной боксерской перчатки. Я беспомощно оглянулась на мужа. В отличие от Колюни он еле слышно мычал и слабо отбивался от рук Джульетты, пытавшейся ласково погладить его по головушке. Ну хоть какое-то, пусть слабое, но сопротивление. Я же говорю, Димке не нравятся блондинки. Тем более крашеные.

На этом я и застопорилась, пораженная до глубины души. Ненадолго. Волна отчаяния отхлынула, на ее место накатил «девятый вал» ярости. Не зря я неумышленно Джульку калечила. Инстинктивная самооборона от соперницы. Хотя какая она мне соперница!

Легко вспорхнув со стула, я мигом отшвырнула Джульетту в сторону. Она уставилась на меня странным, прямо-таки безумным взглядом. Очень неприятным. Не долго думая, я схватила полупустой чайник и всучила его ей в руки. Будем считать, что они заняты. Да и глаза тоже. Пусть корчит рожи своему неотразимому отражению. Все не одна.

— Асеська, — довольно уверенно произнес муж и слегка двинул головой в сторону смолкнувшего и побежденного «спасателями» Колюни. Вместо него вопил Костик, сравнивая себя с питой.

— Считай, что ты в полной безопасности, — порадовала я парня. — Работаешь под прикрытием. Хотя и бесплатно.

— Чего? — неожиданно откликнулся Колюня.

— Да ничего! — огрызнулась Наташка, рассматривавшая его раненую руку. — Ирка чокнулась. Делов-то… Где у нас перексись водорода?

— «Перексись» в «асеське», — с готовностью подсказала я, ничуть на нее не обидевшись. Похоже, здесь все свихнулись, а на больных обижаться грешно. — Я ведь по-хорошему просила ее достать из-под…

Приложив усилие, я выволокла аптечку, упершуюся острой гранью под левое ребро мужа. Он сразу вздохнул свободнее и внятно поинтересовался, что разбилось.

— Моя личная жизнь, — ворчливо пожаловалась я. — Бац! И прямо на две неравные части. Из-за какого-то омлета.

— Ерунда. А в «асеське»?

Ответила ему подскочившая Наташка, выхватив аптечку из моих рук.

— Сейчас я сама разберусь. У Иришки насморк. Еще заразит все лекарства. Димульчик, как хорошо, что ты заговорил. Зубы целы? А почему не встаешь?

— Я в норме. Язык прикусил. И это радует, значит, зубы целы. А не вставал, потому что боялся раздавить аптечку. Сейчас передохну минутку и поднимусь. Что там с Николаем?

— Все в порядке. Швы накладывать не надо. Три ранки. Маленькие и неглубокие. Повязку стянули, кровь пошла. Ничего страшного, у него ее еще много. Продезинфицируем и забинтуем. Только парень слабенький оказался. Такой большой, а крови боится. Может, потому что дизайнер?

— Димочка, налить тебе бульончику? — перебила я подругу, жестом послав ее к пытавшемуся встать и белому как полотно после стирки с отбеливателем Колюне.

Ему активно, но бестолково помогал Костик, хаотично толкая его невесть как освобожденной здоровой рукой то вправо, то влево. Надежда с Психеей ругались на обоих, одновременно уговаривая их немного потерпеть.

— Дурдом, — фыркнула радостная Джульетта и, расхохотавшись, принялась поливать водой из чайника пол вокруг себя.

Я с ней охотно согласилась. Очень разумное заявление. Настоящий дурдом на выезде. Прощальные гастроли.

Организованное Джульеттой «мокрое дело» отвлекло Надежду от выполнения обязанностей сурового санитара психбольницы. Она охнула, отпустила зажатую под мышкой травмированную конечность Колюни, ругнула в сердцах «дуру бестолковую» (интересно, а бывают толковые?) и кинулась за шваброй. Я нагнулась над мужем, намереваясь уговорами заставить его подняться, пока не угодил под швабру. В качестве приманки использовала все тот же куриный бульончик.

— Ну, раз нет омлета… — иронично заметил он, вызвав в моей душе бурю негативных эмоций.

Надо же, насколько злопамятен. И прикушенный язык не помеха. Наверное, потому как без костей. Нечему встать поперек горла.

— Омлета нет, — заставила я себя сладко улыбнуться. — Лепешку хочешь?

— Это из Константина? — улыбнулся он еще слаще.

— Нет, Костик еще полуфабрикат. В морозилке пицца завалялась. — Предложила ее намеренно, муж итальянскую кухню не уважает, а посему его «Буду. С бульоном!» несколько сбило меня с толку. Но главное, он, кряхтя, поднялся с пола, и Надежда мгновенно увлажнила шваброй его лежачее место.

К столу муж шел прихрамывая. Соврал, что в норме. Налицо явное отклонение. Я искренне его пожалела и кинулась к холодильнику. Какой же он мужественный человек, даже не заикнулся о поврежденной ноге. Ни один стул его не сломит.

Первой исчезновение Джульетты заметила Психея после просьбы Колюни налить ему крепкого чая.

— Чайник!!! — ахнула она, окинув взглядом все помещение кухни. — Чайник исчез, его эта сумасшедшая баба уперла! Вот поганка, — и кинулась вдогонку за обоими.

Следом за ней ринулась Надежда со шваброй. Костик было вскочил, благо Колюня переместился на другой стул, но тут же со стоном сел. Свобода не принесла облегчения. Колюня отсидел ему ноги. Наташка одобрила усидчивость Костика, заметив, что не стоит устраивать новую свалку. Надо хотя бы передохнуть.

— Далеко не убежит, — спокойно заметил Димка по поводу Джульетты и тоже не двинулся с места.

Я ему сразу поверила, несмотря на то что из холла доносились истеричные вопли Надежды, почем свет костерившей сбежавшую с чайником Джульетту. Со второго этажа ей вторила Психея. Не сколько из жалости к чайнику, сколько к самой безумице, выскочившей из дома в ночь и непогоду в легкой одежонке и тапочках.

— Так догоните! — крикнул с места воспрянувший духом Костик. — Она же трижды башкой стукнутая, не соображает, что делает.

— Очень даже соображает, — зло поправила его вернувшаяся Психея. — Сбежала, закрыв за собой входную дверь. Ключ, разумеется, прихватила с собой. Я в замочную скважину гвоздик сунула. Если вернется, не откроет. Пусть попрыгает на крыльце.

— Не следовало оставлять запасной ключ на подоконнике! — резко заметила я. — Для вас это непростительная оплошность. Скажите спасибо, что я его вовремя прибрала. Джульетта о нем не знает. Сейчас сбегаю за ним.

К этому моменту я полностью реабилитировала Ткачуков, более того, признала в них союзников, но раздражение против них осталось.

Но мне не удалось сделать и шага. В доме погас свет.

Часть четвертая

Прерванный полет на седьмое небо

1

— Никому не двигаться! — завопила я так, что у самой в ушах зазвенело. И значительно тише добавила: — Устраиваем перекличку. Ефимов?

— Ирина, прекрати балаган!

— Здесь, — не отвечая на его выпад, отметила я. — Наталья?

— Туточки.

— Николай?

— Здесь мы, оба, — откликнулась за него Психея, и я с нажимом повторила:

— Николай?

— Хлеб жую, рот занят.

— Константин?

— А я вообще с места сдвинуться не могу.

— Хорошо. Ефимова Ирина Александровна здесь. Надежда?

Ответом было молчание, и я снова ее позвала.

— У меня только Надина швабра, похоже, самой ее нет, — сухо сообщила Психея.

— Боюсь, что это не равноценная замена. И у нас мало времени, — запаниковала я. — Надо удирать из дома, пока в нем не организовали фейерверк.

— Ирина! — повысил голос Димка.

— Фонарик! У кого-нибудь есть фонарик? — вновь не обращая внимания на его призыв, заверещала я.

— У тебя, — оперативно подсказала Наташка. — В твоем мобильнике вмонтирован.

— Ах, да… — шлепнула я себя ладонью по лбу и начала успокаиваться. — Наверное, все-таки время у нас есть. Убийца с пособницей не подозревают о нашей исключительной догадливости. Дождутся, пока все мы уляжемся спать. Для вида надо поискать на улице Джульетту. Громко и безнадежно, поскольку она от страха уже не откликнется. Но чтобы хоть слышала: мы озабочены исключительно состоянием ее здоровья. Надежду искать бессмысленно. Домработница уже далеко отсюда.

— Далеко не убежит!

Пожалуй, Дмитрий Николаевич зациклился на данной фразе. Больше и сказать нечего. И я резко возразила:

— Блажен, кто верует… Не обижайся, но на Руси блаженными считались все люди с психическими отклонениями.

Замечательно, что в этот момент я не видела лица мужа, а то, что он говорил, просто не слушала. Но что-то говорил. Сглазила, подумав, что ему больше нечего сказать. Для надежности я заткнула уши и, став на пороге кухни, вела свою партию:

— Искать Джульетту пойдут Ткачуки.

— Почему Ткачуки? — проорала мне Психея прямо в лицо.

Я сразу освободила уши.

— Потому что вам не привыкать шляться на ночь глядя вокруг дома. Дозором. Не надо изменять традиции. Это во-первых. А во-вторых, вы ввели всех в заблуждение, заявив, что явились сюда по приглашению Станислава Полетаева в качестве дизайнеров.

— Ты ошибаешься, — сухо поправила меня Психея. — Мы здесь именно по приглашению Станислава Аркадьевича. Николай, так и быть, пойдем проверим все помещения. Бояться нам нечего.

«Еще бы! — подумала я. — Наверное, вооружены до зубов». Во всяком случае, мой «фонарик» им не понадобился. У Веры при себе был свой, хотя и весьма миниатюрный.

Отсутствовали Ткачуки недолго. Вернулись с декоративными свечами и заявлением, что все прекрасно, дом пуст, включая мебельные шкафы, входная дверь на замке. Кухонную дверь оставили открытой для контроля за входом-выходом из дома.

Слабенький огонек от двух горящих свечей уюта и очарования обстановке не добавил. Только сгустил темноту вокруг стола, увеличив напряженность каждого.

— Еще раз, чтобы все успокоились, — заявила Психея, усаживаясь на поданный ей Колюней стул и закидывая ногу на ногу. — Не надо нас ни в чем подозревать. Повторяю, нас пригласил сам Полетаев.

— Но не в качестве дизайнеров по благоустройству территории садового участка и не вдвоем. Начали снимать дерн с земли, наметив площадку ограждением вполучастка, почему-то у забора. В месте, совершенно неподходящем для клумбы. Да и обдирать землю под нее ни к чему. Достаточно просто перекопать, тем более что никакой рассады в запасе не имеется. Ты с таким напором заявила о приглашении Надежде, что она растерялась и, чтобы не вызвать подозрений в отношении себя, сделала фиктивный звонок своей предшественнице и предпочла с вами согласиться. А ведь вы даже не супруги. Колитесь, ребятушки, кем являетесь на самом деле? В темноте не видно, как краснеете.

Ткачуки молчали. Наверное, Психея усиленно думала, как убедительнее соврать. Но главное, молчал и хирург Ефимов. А это дорогого стоило.

— Колюня… — ласково обратилась я к парню. — Смею предположить, что ты и есть настоящий сын Станислава Аркадьевича Полетаева. Настоящий, хотя и рожден вне брака. Очень похож на своего отца в молодости. Наверху в кабинете находился альбом с его фотографиями, есть с чем сравнить. Кстати, он куда-то запропал. Не без вашего участия. Наверное, Колюня, папочка долго тебя искал, да запоздал с розыском. Жаль, что сподобился на поиски, когда понадобился наследник, чтобы представить его дорогому австрийскому дядюшке. Александр Львович Полетаев, или Эрнст фон Штольман, был уже достаточно плох, а поиски положительного результата не приносили, вот и пришлось папе срочно искать тебе временную замену. В результате твой «названый брат» Константин сидит сейчас здесь со сломанной рукой. И еще один настороживший меня момент: вы прибыли сюда с собственными запасами продовольствия, которые Колюня приобрел в местном магазине, даже не заходя в дом. Однако «добытчик» не забыл выгрузить у ворот «жену», предоставив ей право одной представиться Полетаеву. Не логично. Запускать женщину в незнакомый дом первой?.. Мало ли что. Да и выглядит некрасиво перед хозяином. Следовательно, знали, что торопиться знакомиться с работодателями не стоит, их нет дома. В то же время вы были информированы о нахождении в нем посторонних лиц. Откуда такая информация?

— А знаешь, почему я оставила второй ключ на подоконнике? — не отвечая на мой вопрос и помахивая кухонными полотенцами, стянутыми с руки Колюни, задала встречный Психея.

— А як же! — важно ответила я. — На всякий случай. Если кто-то из нас закрыл дверь изнутри, как бы вы попали в дом, не открыв ее запасным ключом снаружи? И в доказательство, что он не был вручен вам заранее, а обнаружен на крыльце случайно, оставили его на подоконнике.

— Тогда почему ты обвинила меня в неосмотрительности?

— А вдруг, пока вы торчали со мной на втором этаже, пособница убийцы стащила бы ключ?

— Не успела бы. Мы с Николаем собирались отдежурить на лестничной площадке пару часиков, а потом, если все в порядке, забрать ключ. Прими мою благодарность. Ты освободила нас от вахты, прихватив его сама. И еще: запасного ключа у нас не было, мы действительно подняли его с крыльца. И кто им пользовался, не знаем.

— Все слышали? Хоть какая-то благодарность за мои деяния в этом доме. Кстати, это ты придумала Николаю кличку Колюня?

— Ну… супруга положено называть как-нибудь ласково. Ничего другого на ум не пришло.

— А он не смог перешагнуть барьер официоза.

— Не смог. Его настоящую жену зовут Лена, он называет ее Ленушкой, а она его Николашей. По его категоричному заявлению эти имена в нашем общении задействованы не были. В общем, так: я сотрудница детективного агентства, по поручению Полетаева Станислава Аркадьевича занимавшегося розыском его внебрачного сына. Поиски осложнились тем, что он не помнил девичью фамилию девушки, с которой двадцать четыре года назад познакомился и вступил в интимную связь, будучи на отдыхе в Ялте. Не будем обсуждать, по чьей именно вине оборвалась эта связь. Виноваты оба. Он — из-за сомнений, действительно ли Марина забеременела от него, она — из-за лишних амбиций. Когда Станислав, отбросив сомнения, предложил ей зарегистрировать брак, она гордо отказалась и тут же назло ему вышла замуж за другого человека. Потом был еще один неудачный брак, после которого она наконец дала согласие стать женой Станислава, но слишком поздно. Ну да это к делу не относится. Отмечу только, что генетическая экспертиза подтвердила прямое родство Станислава Аркадьевича и Николая… Они, конечно, и без того очень похожи. Именно поэтому я спрятала альбом. В этом доме творились непонятные вещи. Следовало обезопасить Николая. Альбом спрятала скорее от посторонних. Родственники сходства в упор не видели. Может, потому что не желали видеть? Зачем им лишний претендент на наследство. Колюня, будь другом, налей водички. В горле пересохло. Чувствую себя, как лектор на трибуне.

— Я! Я буду тебе другом! — выступила добровольцем Наташка. — У Колюни руки связаны. Обстоятельствами.

Она встала, а мы уставились на руки Николая. Излишняя бдительность. Одна из них белела бинтовой повязкой, на другой были намотаны полотенца, изъятые у Психеи. Едва Наталья достала минералку, заявив, что она последняя, как жажда одолела всех присутствующих. Бутылка пошла по рукам, щедро делясь содержимым с чашками. Мне, разумеется, не хватило. Димка, конечно, поделился бы, но, не предвидя такого оборота, выдул все до дна. Хотя я бы непременно дождалась финала и хоть три капли, но оставила. Для него, эгоиста.

Взгрустнув о молодых годах, когда муж был готов снять для меня последнюю рубашку… Нет, неудачный пример. Явно не ко времени. С каким-то сексуальным уклоном. Оборвав воспоминания, я демонстративно напилась из крана, благо вода фильтрованная, и окончательно успокоилась. Спрашивается, чего возмущалась, если минералку не люблю? Ах, да! Из принципа. Интересно, почему Дмитрий Николаевич молчит? Неужели тоже из принципа, поскольку я проигнорировала его замечания.

— Спасибо, Наташа. Извини, что иногда вредничала, — раздался признательный басовитый голосок Психеи.

Ответный словесный реверанс подруги был выдержан в том же тоне. Обмен любезностями несколько затянулся, и я его прервала:

— Продолжаем разговор! Представляю, как Николаша…

— Колюня! Или Николай, — с нажимом поправил меня он.

Да кто бы возражал!

— Извини, Колюня, сбилась с пути. Я только предположила, как ты обрадовался известию о вновь обретенном отце.

— Еще как! — ответила за него Психея. — Послал его… Словом, послал. Он боготворил горячо любимого мифического папу — героя Афгана, бесследно пропавшего на чужбине, а тут неожиданно объявился какой-то бизнесмен, которому на старости лет забота родного сына понадобилась. Еле уговорили не рубить сплеча. Для начала встретиться, а тогда уж и делать выводы. А Станислав Аркадьевич и в самом деле обрадовался найденышу. Мне даже показалось по телефону, что всплакнул. Согласовали с ним время и место встречи — в его загородном доме с условием, что предварительно еще позвоню. Для уточнения. Полетаев, кстати, заявлял, что это излишне, не надо ничего уточнять. Для него день приезда сына — святой день. Колюня прикатил к нам из своей Сибири прямо на машине, очень нервничал, передавил у нас в офисе половину упаковки пластиковых стаканов, вырубил кулер, пять раз порывался уехать назад и, в конце концов, заявил, что один на встречу не поедет. Короче, намаялись мы с ним. Сбагрили парня в гостиницу, велели отдохнуть пару часиков до нашего особого распоряжения. Звоню Полетаеву, напоминаю о договоренности, сообщаю, что готовы прибыть через пару-тройку часов, можно попозже, а он мне в ответ всякую чушь плетет. О том, что приезд сына для него хоть приятная, но все-таки неожиданность, ему надо срочно уехать по делам, пусть, мол, сынок возвращается назад. И отключился. Перезваниваю — абонент недоступен. Обсудила это с руководством, решили, что у клиента какие-то сложности в деловых вопросах. Бывает. Но я посидела, подумала и для спокойствия связалась с местным отделением полиции. Вдруг какой-нибудь криминал. Увы, не ошиблась. Выяснилось, что утром с женой Полетаева произошел несчастный случай со смертельным исходом — упала со второго этажа своего дома, а сам Полетаев скрылся в неизвестном направлении. И попросили нас с Николаем приехать. Как мне показалось, хотели проверить его алиби.

Психея тихонько засмеялась. Как оказалось, над собой. Был момент, когда она прокляла всю операцию с розыском Николая. Не знала, как объяснить парню ситуацию с ненормальным папашей. Мало того что не вспоминал о сыне все эти годы, так еще и такой сюрприз накануне встречи — вызов в полицию для проверки непричастности к случившемуся. В то же время Полетаев за конечный результат поисков с агентством не рассчитался, что обязывало Психею поставить на расчетах точку. Она ведь не волонтер, за деньги работает.

Приехав к Колюне, Психея неожиданно для себя без всякого лирического отступления выдала ему короткое сообщение: жена отца убита, сам отец исчез, Колюню и представителя агентства вызывают в полицию.

Смысл сообщения дошел до Колюни моментально, и точно так же он на него среагировал: «Убью гадов!!!» В отличие от Николая Психея смысл его отзыва не поняла и принялась рьяно доказывать, что полицейские ни в чем не виноваты. «Да при чем тут полицейские?! — вскипел Николай. — Какая-то мразь убила жену отца, а самого его похитила. Убью гадов!!!»

В полиции, куда прибыл следователь из прокуратуры, Психея рассказала историю знакомства с Полетаевым и содержание последнего с ним разговора. Следователь предположил, что Станислав Аркадьевич намеренно разговаривал с ней загадками. По-видимому, он в тот момент был под контролем похитителей и, надеясь на сообразительность Психеи, решил уберечь сына от опасности попасть к ним в лапы.

В конечном итоге был разработан план, по которому с активного согласия Николая и не очень охотного — детективного агентства Психеи им двоим все-таки надлежало появиться в доме Полетаева, но в ином качестве. Не надолго, всего на пару дней придется побыть помощниками по хозяйству. Готовить и убираться не надо. Цель — помочь следствию разобраться с кое-какими странностями в доме. Бояться им нечего, тем более что в доме уже находятся чистые перед законом граждане — супруги Ефимовы с подругой семьи. Так Николай и Психея стали супругами Ткачуками — помощниками по хозяйству, приглашенными Станиславом Полетаевым. Успокаивало то, что особо напрягаться им не придется, просто будут отслеживать появление в доме посторонних лиц и сообщать о них и их поведении по определенному номеру. Ну а перед сном «супругам» рекомендуется просто прогуляться вокруг дома для собственного же спокойствия. Вдруг им что-нибудь покажется подозрительным.

— Ага! — возмутилась Наташка. — Пока будешь фильтровать все увиденное на «подозрительное» и «неподозрительное», бандиты башку оторвут.

— Не успеют, — меланхолично заметил Димка.

— Правильно, — согласилась с ним я. — Наверняка за нашим домом ведется профессиональное наблюдение.

— Что ж тогда у них под носом нас так нахально обессветили? А неисправность не устраняется.

— Надо проверить щиток, — заявил Колюня. — Вера, ты со мной?

Она не ответила, но кухню они покинули оба.

— Все по плану, — через минуту напряженного ожидания не очень уверенно заявила я.

И в то же время в кухне и холле вспыхнул свет, вызвавший шквал радостных эмоций. Вернувшихся «Ткачуков» встретили как героев. А через минуту свет снова погас.

— Все по плану. Теперь-то уж точно провода отсырели, — уныло предположила я.

Колюня тихонько ругнулся и тут же извинился.

— Надо опять проверить щиток, очередной раз кнопку выбило. Какой сапожник его монтировал? Только пойдем со свечкой. У фонарика батарейка села.

— А у меня мобильник отключился, — печально сообщила я, — не иначе как из солидарности со светом.

2

Разойтись до нового «конца света» мы не успели, зато успели погасить свечи и никто не помнил, куда делись спички. Толкались и ворчали друг на друга в безрезультатных поисках коробочки.

— Даже занюханной зажигалки нет, — сетовала Наташка, налетев на пустой стул. — Вот когда не надо, все мужики некурящие. Одно утешение: рядом Джульетты и Надежды нет. Точно бы нас всех из дома выкурили. А на улице дождь.

— Что-то я не видела, чтобы они курили, — заметила Психея.

— Не придирайся к словам, я не в прямом, а в переносном смысле. Ир, проверь свои карманы, наверняка спички у тебя.

— Да я и близко к столу не подходила! Кто зажигал свечки, с того и спрос.

— Ну, я зажигала! — с вызовом заявила Наталья. — Только спросить с меня нечего… Или есть чего?.. Блин! Да вот же они, миленькие, в моем кармашке. Что значит врожденная аккуратность и хозяйственность! В отличие от некоторых, у меня никогда ничего не пропадает.

— Кроме тебя самой, — тихо подсказал ей Димка.

— Кроме меня самой, — послушно повторила подруга, и огонек зажженной спички дрогнул в ее руке. — Чего-о-о? Циник ты, Ефимов! К твоему сведению, я человек находчивый, если и пропадаю, всегда нахожусь… Ой, а где приемыш Полетаева? Димочка, загляни под стол, Костик пропал. Может, он туда отдохнуть съехал?

— С чего бы это ему пропадать? — удивилась я.

— Хотя бы с того, что он самозванец, — уверенно заявила Психея. — И сюда заявился из меркантильных соображений. А как убедительно представился-то при появлении! Честно говоря, мы даже поверили, что он тоже сын Полетаева.

— И чего цепляешься к Константину? — вступилась за него Наталья. — У тебя своя работа, у него своя, творческая. Полетаев предложил ему сыграть роль его сына, он согласился. Прекрасная возможность совершенствовать свое мастерство, да еще за хорошие деньги. Не согласился бы он, Станислав нашел бы другого артиста. А что касаемо приезда Константина сюда, это тоже можно понять. Он знал, что Полетаев бездетный, к нему отнесся очень доброжелательно, хорошо отблагодарил за честную работу, Костик успел к нему привязаться. Так почему бы Станиславу не помянуть его в своем завещании. Не зря же он получил приглашение в дом.

— Не зря, — хмыкнула Психея. — Хорошо, совсем не онемел. Так, спички есть. Где свечки?

— Должны быть где-то здесь, — пробормотала Наташка. — Кажется, я их на холодильник пристроила.

Подруга извела значительное количество спичек, пока не обнаружила свечки на полке внутри холодильника. Осталось загадкой, как они туда попали. То ли благодаря Наташкиной хозяйственности, то ли по моей неосознанной бесхозяйственности. Очень нервировало отсутствие Костика.

— Далеко не убежит, — взялся за старое хирург Ефимов. — Здесь где-нибудь бродит. Дверь-то на замке, а в окно он не полезет — рука сломана.

— А кто мог пользоваться вторым ключом? — напомнил о своем присутствии Колюня.

— Убийца, кто же еще? — удивилась Наталья вопросу. — Псих Полетаев. Хотя Ирина со мной наверняка не согласна. Вера, вы хорошо осмотрели дом? Точно ли Надежда сбежала?

— Думаешь, это ее совсем не святой дух свет вырубает? Успокойся, все проверили. Сначала на первом этаже. Начали с комнат. Потом на втором. На первом только в туалет не заглянули, он был занят. Извини, но там ты сидела. Успела забыть?

— Я-а-а?!

Было непонятно, чего в Наташкином вопле больше — удивления, возмущения или страха.

— Да она вообще отсюда не выходила, — выдали мы с Димкой слаженным семейным дуэтом. А дальше прозвучало мое «соло» о том, что за время отсутствия «супругов» никто из нас кухню не покидал.

— Но… Не п-понимаю. Колюня, скажи!

— Скажу. Перед походом на второй этаж я дернул дверь туалета на себя, внутри вякнули: «Занято!» Спрашиваю, кто там? Ответили: «Наталья». Со второго этажа спускались, опять к туалету наведались. Был свободен.

— Мама дорогая! — взвыла подруга. — Ну есть же классический пример из детской литературы. «Трое из Простоквашино»! Излюбленный ответ скворчонка Хватай-ки на вопрос: «Кто там?» Помните?

— «Это я, почтальон Печкин…» — промямлил Колюня, но вынужденно смолк, повернутый вокруг своей оси вскочившим и кинувшимся к двери Димкой.

— Костик!!! — заверещала я, хватая со стола свечку и кидаясь следом.

На бегу запнулась от мысли, что муж мне несравненно дороже, и вдогонку ему крикнула:

— Димка!!!

Свечку перехватил обогнавший меня Колюня. За ним пролетела Вера, дав нам с Натальей наказ караулить подступы к кухне. Мы послушно встали по обе стороны дверного проема.

Время тянулось медленно, как застрявшие капли с жидким успокоительным во флаконе, из которого пару недель назад, постоянно сбиваясь со счета, я пыталась отмерить нужное их количество для достижения относительной нирваны. В результате силовым методом вытряхнула в стаканчик полпузырька и, окончательно отчаявшись, выплеснула всю добычу в раковину, тупо наблюдая за ее исчезновением в сливном отверстии. Помнится, успела подумать, что теперь раковина надолго успокоится и перестанет отвечать своему назначению. Придется менять.

Созерцательная деятельность в тот момент оказала благотворное действие на взбрыкнувшую нервную систему. Лучше самого успокоительного. Я быстро пришла в себя и подумала о том, что взбудораживший меня телефонный звонок вполне мог быть обыкновенным разводом на деньги. Так и оказалось. Буквально пять минут спустя домой вернулся Димка, которого, если верить «звонарю», мне надлежало выкупить вместе с правами у гаишников за очень большую сумму. Якобы мой муж, находясь за рулем в нетрезвом состоянии, чего-то сбил. Что именно, я не поняла. То ли какой-то одушевленный памятник, то ли три тополя на Плющихе. Заодно не поняла, куда привезти деньги. То ли к памятнику, то ли к упомянутым тополям. А этим же вечером, прослушав по телевизору обзор криминальных новостей столицы, утешилась тем, что не одна я такая лохиня, есть особи, куда глупее меня…

Свет включился не сразу, наверное, кнопка в щитке действительно была с норовом. Дважды он опять вырубался, но почти сразу зажигался снова. Мы с Наташкой отметили необходимость установить попеременное дежурство у щитка, однако первым делом кинулись на оживленные голоса в коридоре. Всех заглушал истерично громкий Костика. Парень шумно радовался встрече с почти родным коллективом.

— Я же говорил, далеко не убежит! — светился самодовольством Димка, заклеивая пластырем кровоточащую царапину на плече Костика.

— Ты, как всегда, прав, — с опозданием пугаясь, отметила я, пялясь на каминные щипцы, находившиеся в левой руке Веры. В правой она держала йод. — Но если бы его шарахнули этой железякой по голове, он и близко бы не убежал. Где тебя нашли, герой нашего нелегкого времени?

— В туалете прятался, — фыркнула Вера.

— Не прятался, а выжидал более благоприятных условий для выхода! — поправил ее Костик. — Вам не кажется, что под ногами сырость?

— Ничего страшного, простое наводнение от дождя. Я задала тебе вопрос, не уходи от ответа.

Выяснилось следующее: когда в первый раз включился свет, Костик выскользнул из кухни с намерением наведаться в туалет, но едва вошел в коридор, как вновь наступила темнота. Сплошная, ибо в коридоре нет окон. От неожиданности Костик сначала застыл на месте, затем, нащупав здоровой рукой стену, начал продвигаться дальше.

Услышав торопливые шаги за спиной, решил, что его пытается опередить кто-то из нас, и беззаботно доложил: «Я — первый!» А в ответ раздался свистящий шепот: «Но не последний!» От удивления его занесло в сторону, и в этот момент он ощутил скользящий удар по плечу. Испугавшись, даже не вскрикнул, скакнул к стене и, на счастье, нащупал ручку двери туалета. Как нырнул внутрь и закрылся, не помнил. Забыл даже, зачем шел. А тут еще заныла сломанная рука.

Вначале Костик подозревал в нападении кого-то из нас, но, поразмыслив, методом исключения оправдал всех. На большее времени не хватило. В дверь стучался Дмитрий Николаевич, призывавший его немедленно сообщить, на какой стадии самочувствия он находится. Несмотря на оправдательный вердикт всем, сразу выйти Костик не решился. Сидел и жаловался на сплошную боль во всем теле. Но вспомнив угрозу нападавшего, мигом оборвал жалобы и призвал Дмитрия Николаевича к осторожности. По коридору шляется какая-то тварь с дубиной. Лично он свое уже получил. «По голове?» — обеспокоенно спросил хирург Ефимов. «Не знаю, — честно ответил Костик. — Может, и по голове тоже».

В это время раздалось знакомое чертыхание. Костик с радостью определил, что чертыхается Вера, споткнувшаяся о «какую-то фигню». А следом зажегся свет, и Костик справедливо заметил, что «жить стало лучше, жить стало веселее». Даже боль в руке и плече утихла.

Явление Костика пред светлы очи Дмитрия Николаевича и Психеи произвело на них жуткое впечатление. Парень был весь в крови. Неудивительно, что жаловался на боль во всем теле. Поэтому решили его не кантовать, обследовать и оказать первую помощь на месте.

Конечный результат порадовал. Костик отделался кровоточащей ссадиной и легким испугом. Все остальные — тоже. Вот только артист не желал торчать в почетном карауле у щитка. Ему не нравилось одиночество. Даже со всеми удобствами — барски развалясь в придвинутом к щитку мягком кресле. Остальные намеревались вновь пройтись по всем помещениям дома, дабы убедиться в том, что напавший на Костика человек — реальный злоумышленник, а не временно материализовавшееся проявление полтергейста. Никому не хотелось верить в господство потусторонних сил, поскольку никто из смертных пока не удосужился набить морду потусторонней личности. Хотя Колюня вполне недвусмысленно грозился это сделать. А ему без разницы.

Честно говоря, всем было ясно, что Константина по плечу огрела либо Джульетта, либо Надежда. Одной из них удалось выскочить из дома и, как уверял Дмитрий Константинович, сразу попасть в руки оперативников. Во избежание преследования с нашей стороны, драпанувшая личность закрыла за собой дверь на ключ. Вторая беглянка выскочить не успела, а может, обоснованно боялась попасть в ловушку и вынуждена была прятаться в доме. Я осмелилась не поверить словам мужа о том, что «все под контролем!». В доказательство привела автонаезд на Костика.

— Это досадное недоразумение! — возразил временно завербованный органами следствия хирург Ефимов. — Проверив подноготную парня, следствие решило отпустить его восвояси, чтобы не маячил лишним человеком в нашей группе риска. Проконтролировав перемещение Константина до выхода на большую проселочную дорогу, ведущую к шоссе, сотрудник опергруппы успокоился и вернулся к своим основным обязанностям — надзору за домом и прилегающей к нему территории.

Вопиющий факт «досадного недоразумения», уже склонявшийся было к необременительному дежурству возле щитка, вскочил с кресла и выразил немедленную готовность составить компанию Колюне по обходу любого из этажей. Мотивировка была весомая: он ничего не смыслит в электричестве. Сидя точно не на своем месте, ощущает себя полным болваном. А у него и без того пониженная самооценка — за последние три дня выявилось много недостатков. В том числе и физических. В доказательство слегка покачал сломанной рукой.

Колюня к предложению Костика отнесся с пониманием, снисходительно похлопал его по травмированному плечу и выразил надежду, что все приобретенные им физические недостатки до свадьбы заживут. Заметив, как Костик скукожился от боли, я невольно подумала: как бы нашему бедолаге не остаться холостяком.

После дружеского участия, проявленного к нему Колюней, Константин сразу передумал идти с ним в дозор и охотно согласился на должность ответственного за электроэнергию. Меньше риска.

Проверку начали с комнаты, ранее занимаемой Надеждой и Джульеттой. В ней точно никто не прятался. А негде. В Натальиной нас с ней быстро оттеснили на задний план, поскольку весь передний мы загородили. Ухитрившись пролезть вперед, так и застыли на пороге. Было на что посмотреть. Подобного беспорядка даже у меня не возникало во время спешных сборов. Не важно куда. Во-первых, комната была залита водой или еще какой-то жидкостью, явно вытекшей из пластиковой трубы и батареи, насильно разлученных друг с другом и вырванных из привычной им системы отопления дома. Жидкость тоненькой струйкой еще сочилась из трубы. Вещей у подруги, понятное дело, имелось немного, и я не могла бы назвать их украшением мокрого пола. Сумка венчала гору вытряхнутых из нее принадлежностей. Особую жалость вызывала губная помада. Наташка истратила на нее приличную сумму, а в данный момент она валялась без защитного колпачка в открытой коробочке с тенями. Естественно, под водой. Вытряхнутая из наволочки подушка нахохлившейся индейкой торчала в углу комнаты, одеяло без пододеяльника легкомысленным манто висело на спинке кресла. Самого пододеяльника, а также простыни и наволочки не было. Вернее они были, но в другой ипостаси: служили неким подобием спасательной веревки, свешивающейся из окна. Один ее конец был привязан к трубе, ранее примыкавшей к батарее.

— Той бабе, которая здесь вывалилась из окна, определенно надо худеть, — мужественно заявила Наташка, даже не попытавшись снова прорваться вперед. — Глаза бы мои не глядели на это безобразие. Мама дорогая, за короткое время меня по миру пустили. Хорошо, хоть мобильник по привычке в кармане таскаю. Можно принимать соболезнования. Ир, ты не хочешь мне позвонить и выразить его? Нет, лучше не надо, а то расплачусь. К тому же у тебя мобильник отключился.

В свою комнату я не заходила. Просто сразу решила, что «по миру» мы с Наташкой пойдем вместе. Более того, была уверена, что обыск шальная баба начала именно с этой комнаты. Судя по возмущенной реакции мужа и сочувствующей Психеи и Колюни, так оно и было. И я догадывалась о предмете поиска.

— Просто замечательно, что мы не пополнили запасы одежды! — преувеличенно бодро заявила я. — Пустили бы деньги на ветер.

— Далеко не… — уныло начал свой сеанс психотерапии Димка, но Наташка резко его осекла:

— Хватит, Ефимов. Ищи ветра в поле. Того самого, на который мы с Иркой едва не пустили денежки. Дураку ясно: пока твои органы отслеживали и задерживали первую беглянку, вторая выждала удобный момент и ускользнула от них. За двумя зайцами… результат сам знаешь.

— Наталья, я бы попросил выбирать выражения. Будь добра, воздержись от оскорблений.

— Интересно! А что такого я сказала? «Дураку ясно?» Но ты же не дурак. Во всяком случае, я тебя этим словом не обзывала.

3

Шел третий час ночи. По требованию Дмитрия Николаевича свет в кухне выключили. Только в холле слабенько (вполнакала) работал настенный светильник, освещая крайне ограниченное пространство. Никто не спал, но каждый время от времени интересовался, почему не ложатся другие. Ответ был стандартный: «Не хочется».

Дмитрий Николаевич ощутимо нервничал, и это было похоже на медленную пытку. Он постоянно ерзал, вздыхал, отрывисто крякал и, очевидно пытаясь меня успокоить, старался пошлепать по руке. А длань у него тяжелая. В результате я была вынуждена отъехать от мужа подальше, но, как назло, он прямо-таки преследовал меня на своем стуле. Наконец мне это окончательно надоело и я объявила окончание посиделок. По крайней мере, лично для себя. За мной тут же поднялась Наташка. Димка, пожелав нам спокойной ночи, сказал, что переночует в холле. Костик шагнул было на выход, но решил дождаться Психею и Николая, а они, не стесняясь нашего присутствия, устроили небольшое совещание на тему нравственности: порядочно ли с их стороны продолжать ночевать в одной комнате?

— Нам по фигу! — успокоила их Наташка. — Я тут намедни ночью в своей комнате Костика на кресле пригрела, что было оправдано с точки зрения нашей с ним безопасности. Думаю, в вашем случае следует руководствоваться ею же. А вообще-то чего нам бояться?

— Исключительно промахов в задуманной следствием операции, — буркнула я. — Сегодня ночью оно намерено поймать убийцу с поличным. Именно здесь, в этом доме, куда он должен явиться для выполнения задуманного… М-да. Не будем о грустном. Возможно, убийца нарисуется вместе с сообщницей, действия которой отслеживали. По расчетам оперативников она должна была вывести их прямо на него. Вот только боюсь, что сообщницу могли случайно упустить. По логике, удрав отсюда, баба должна направиться к подельнику. А что, если она отказалась от совместной с ним деятельности, решила спасаться в одиночку? Пока бегали за ней, упустили вторую злоумышленницу. Последняя, прихватив деньги, а также драгоценности Полетаевых, которые мой дорогой Дима не смог сбагрить следователю на хранение, наверняка уже радуется своей безопасности. Пьет чай и строит планы на дальнейшую жизнь. Судя по общему количеству украденного — легкую.

— Как не смог сбагрить? — оторопела Наташка.

— А какие основания у следователя изымать материальные ценности из дома Полетаева? Он же их не своровал.

— Но как воровка о них узнала?

— Да все знали! — уверенно заявила Психея. — Лично нам, причем вроде как совершенно посторонним людям, дед пожаловался на хапугу Зинаиду, пытавшуюся украсть драгоценности Валерии. А заодно и на наглых гостей — Наталью и Ирину, которые, воспользовавшись удобным моментом, присвоили их себе. Потом о проделке Зинаиды нам поведал Костик. А уж Надежде с Джульеттой дед тем более доложил о происшествии. Милое дело — очернить других. Следовательно, обе знали, у кого находится шкатулка.

— И… куда же ты дел драгоценности? — растерянно спросила Наташка у Димки.

— Куда, куда… Убрал. На старое место, куда до этого вы их запрятали. В пакет с носками. Сидеть! Уже проверил, там пусто.

— Свято место пусто не бывает, — напомнила я. — Там по-прежнему должны лежать твои носки. Зачем воровке лишняя тяжесть?..

Вот тут-то меня и осенило! Воровка вообще удрала, можно сказать, налегке. Основная сумма денег, документы и другие ценности были надежно припрятаны заранее. Полетаевым? Или еще кем-то?.. Увы, она об этом не знала.

Я основательно задумалась и начала вспоминать все с самого начала — с момента первого знакомства с Полетаевыми. Отдельные, казавшиеся мелкими и незначительными, детали приобретали весомость. Если бы я их в свое время не проигнорировала!

Потихоньку все начинало вставать на свои места. Меня основательно затрясло. Не сразу поняла, что не от нервного напряжения. Таким образом Димка пытался вернуть меня в реальную действительность. И вернул. К своему вящему неудовольствию, поскольку я щедро его «отблагодарила». Первым делом рукоприкладством — отмахивалась от него изо всех сил. Кажется, с рычанием. Куда попадала, не знаю. При слабом освещении плохо видно. И, само собой, словесно — обозвала хирурга Ефимова душегубом, проорав, что теперь знаю, как он приводит в чувство своих больных, находящихся в реанимации. Сначала вытрясет из них душу, потом возвращает ее обратно. Может, даже пинком. Не у всех она возвращается на место, так и прячется в пятках.

Еще не закончив свое выступление, я поняла, что перестаралась, и без всякого перехода поблагодарила мужа, спасшего меня от ужаса, прилетевшего ко мне на крыльях ночи. Во сне. Ну, задремала нечаянно, с открытыми глазами. С кем не бывает. Четвертую ночь толком не спим.

От заслуженной нотации меня спас тихий хохот присутствующих. Димка немного помедлил и тоже засмеялся. А я поторопилась проститься, пожелав всем ну очень спокойной ночи. Не удержалась и добавила:

— Отбой! Скорее всего, визита подельников не будет. В стане врага серьезные разногласия, надеюсь, при выяснении отношений они взаимоликвидируются. — И сладко зевнула. Нервное, наверное.

— Приснится же такое! — весело хохотнул Костик.

— А мне нравится! — категорично заявила Наташка. — Пойдем, Иришка. Я тебе верю. Пусть сидят на страже наших интересов. Нам еще хотя бы протечку ликвидировать. И, в конце концов, хочется просто выспаться. Пусть даже и на чужих местах.

Но едва мы вошли в комнату Надежды и Джульетты, подруга мрачно заявила, что по-человечески выспаться не удастся, поскольку мы вынуждены занять места бандиток. У них плохая аура, и осознание этого факта напрочь лишает сна.

— Можно не раздеваться, — с готовностью предложила я. — Все равно ляжем прямо на покрывала. Если хочешь, укладывайся на койку Надежды. У ее ауры ограниченный радиус действия: мошенничество и воровство. Она не пособница убийцы, как Джульетта. Практика мошенничества выработала ювелирную способность втираться к людям в доверие. Каким-то образом баба проведала о несчастном случае с настоящей домработницей Полетаева. Переломы быстро не заживают, следовательно, рассчитывала на определенный запас времени — не меньше одного-двух дней… Не исключено, что ухитрилась лично познакомиться с домработницей и заполучить рекомендацию на временную ее замену. А могла обойтись и без рекомендации. Допустим, ехала с ней в одном купе, та по-простецки разговорилась, выдала существенные детали о семейном укладе, материальном благополучии и щедрости Полетаева, а Надежда все это намотала на ус… Или на что там еще. Напоследок наша Надюша стащила у лохини мобильник и этим лишила Полетаева возможности связаться с ней. Даже если Полетаев выразил бы удивление по поводу самовольной замены женщин и отказался от услуг Надежды, она слезно упросила бы его позволить задержаться в его доме на пару дней. Пока, мол, не подберет себе другого хозяина. При этом была уверена, что в два счета расположит к себе Полетаевых.

Известие о скоропостижной смерти Валерии и исчезновении Станислава, а равно приезд в связи с этим кучи народа, значительно облегчили ей поставленную задачу — выгрести из дома все ценное. А поживиться есть чем. Хотя бы деньгами от продажи квартиры. Легкомысленная попутчица, чувствуя себя намного умнее и практичнее Полетаева, наверняка корила его за неосмотрительность и неосторожность — нельзя хранить такие суммы дома. Надежда поддакивала. Выведать адрес Полетаева труда не составило. Допустим, Надюша набилась в гости к домработнице, по вопросу своего трудоустройства где-нибудь рядышком. Да мало ли какой повод она могла подобрать.

Немного выбило из равновесия прибытие «помощников по хозяйству». Но Надежда быстро сориентировалась. Кстати говоря, здесь Психея дала маху. Вот как раз хозяйством она заниматься вообще не любила, о чем заранее предупредила Колюню. Отсюда и запасы лапши сиюминутной готовности. Да еще ее успокоило заверение следователя, что готовить и убираться в доме не надо. Наверное, наша девица испытала легкий стресс от Натальиного наезда, но довольно быстро сообразила, как превратиться из помощников по хозяйству в дизайнеров по благоустройству территории.

— Не знаю, что легче, — фыркнула Наташка, — стоять у плиты или работать лопатой. Зато как мастерски Надежда выкрутилась после заявления Психеи о том, что вопрос об их найме решен Полетаевым и предшествующая домработница должна об этом знать. Можно сказать, пошла ва-банк.

— А чем она рисковала? Полетаеву совершенно не обязательно извещать отсутствующую домработницу о своем решении. Ну а Надежда по понятным причинам поспешила признать обоснованность приезда Ткачуков. Даже заявила, что Полетаев оставил для них аванс. Психея удивилась, но спорить не стала. Вообще постаралась замять денежную тему, поскольку в порядке устрашения заявила, что они с Колюней готовы немедленно уехать, но, увы, нет денег на обратную дорогу. А вдруг бы Надежда ссудила?

— Одно радует, что Надежда не убийца.

— Да. Она просто мошенница, хотя к смерти Зинаиды вполне могла приложить руку. Только не ожидала, что Зинаида после этого преставится. Не зря же обратила наше внимание на то, что дед просил у Джульетты снотворное. Якобы для себя. Хотела отвести подозрения от своей персоны. Но следователю про визит деда к Джульетте не сказала. Зачем засвечиваться в прокуратуре? Войдешь свидетельницей, там и останешься. В качестве подозреваемой за воровство и мошенничество. Надежде, кстати, таблетки не было необходимости просить, она вполне могла взять их у Джульки без спроса.

Зинаида тайком вела активную поисковую деятельность в доме. Мы застукали ее только с бриллиантами. Надежда ей не мешала, пусть копит и складывает в одном месте. Надеялась впоследствии одним разом изъять у Зинаиды всю добычу. Вот и угостила ее снотворным, не зная, что дедуля по доброте душевной еще и от себя добавил. Это уж потом додумалась, что он брал лекарство не для собственного крепкого сна. Впрочем, за очередность я не ручаюсь, но результат один: смерть Зинаиды в результате передозировки снотворного.

— Все, что ты рассказала, звучит убедительно, но вдруг ошибаешься? Джульетта вполне могла слинять просто от страха. Немудрено. Столько раз головой треснуться…

Наташка резко смолкла. Я попыталась ей возразить, но в ответ услышала:

— Тссс…

С минуту мы чутко прислушивались, изо всех сил надеясь, что ничего подозрительного не услышим. Было относительно тихо. Относительно, поскольку даже собственное дыхание казалось непозволительно шумным. Вопреки укоренившейся привычке я даже не зажмурилась, широко открытыми глазами изучая очертания предметов, проявившиеся с первыми признаками рассвета.

— Ничего не слышишь? — напряженным шепотом спросила Наташка.

— Не-ет, а ты?

— Вроде под окном кто-то ногами топает.

— Хорошо, что не головой. Или другим нетрадиционным местом.

— Прекрати дурацкие шутки, я серьезно.

— И я серьезно. Может, опять дождь начинается? Тогда это топот первых крупных дождин.

— Замри!.. Ну а теперь слышишь?

Я не ответила, поскольку под окном и в самом деле раздавались какие-то странные звуки. Приблизившись на цыпочках к окну, я осторожно в него выглянула и тут же прямо-таки приклеилась носом к стеклу. Сквозь серую пелену толком еще не проснувшегося утра увидела силуэты двух человек, что-то волочивших за собой в сторону тыловой части забора. А в следующую секунду отпрянула от окна. Снизу, задрав вверх голову, на меня смотрел третий. Мало того, грозил мне то ли кулаком, то ли пальцем.

Медленно съехав на пол, я попыталась на коленках отползти к стене, невольно подумав, что благодаря этому проклятому дому подобный способ передвижения, пожалуй, войдет в привычку. Возникло непреодолимое желание выпрямиться во весь рост и назло обстоятельствам (а в большей степени самой себе) уверенной рысью удрать к мужу в холл. Чуткая к малейшему проявлению опасности Наташка уже поджидала меня в дверях, уговаривая сквозь зубы ползти быстрее.

Сразу встать не получилось. Я потеряла ориентировку и уперлась лбом в массивное кресло, которое никоим образом не должно было возникнуть на моем пути. А оно возникло, мало того, неожиданно отъехало. Всего-то на чуть-чуть, но я, как гусеница на переходном этапе к новому объекту питания, растянулась во весь рост на полу. Правая рука наткнулась на свернутый пакет с мягким содержимым, автоматически прихватив его с собой. Ну а дальше все пошло по моей задумке: подъем, четыре с половиной прыжка к Наташке и наш с ней уверенный дробный топот по коридору к Димке.

4

Димки ни в холле, ни в кухне не было. Вопреки ожиданиям, входная дверь оказалась открыта. В замочной скважине вместо стопора-гвоздя торчал ключ. Значит, муж выкопал его из цветочного горшка с геранью, куда я его без особых заморочек прикопала. Надо же, как длительная семейная жизнь влияет на стандартность мышления. Если бы Димка решил спрятать ключ, я первым делом сунулась бы в горшок.

— Зачем он поперся на улицу? — встревоженно спросила Наташка, прогулявшись своим вопросом по моим натянутым стрелой нервам.

Я не ответила, но решительно шагнула к двери, намереваясь немедленно внести ясность. Подруга заблокировала собой выход, многообещающе процедив:

— Только попробуй!

— Там Димка… — пропищала я, словно подруга об этом и не догадывалась.

— Стой здесь! — она мельком взглянула на сверток в моей руке. — При пакете! Я сбегаю наверх за «дизайнерами». Заодно прихвачу и Костика, будет как частично загипсованная статуя служить украшением крыльца. Попутно и дом покараулит.

Я с готовностью кивнула и нетерпеливо покосилась на дверь. Догадливая подруга агакнула и, закрыв ее на ключ, прихватила его с собой, рассыпаясь обещаниями «сей момент», «одна нога тут, другая там» и «не пройдет и года». Со злости я запустила ей вдогонку пакет, но не рассчитала траекторию. Он взмыл слишком высоко, на лету развернулся, и из него выпала большая черная медуза. Во всяком случае, так мне показалось. Всплеск любознательности отвлек сознание от тяжких мыслей о муже, и я засеменила к медузообразному НЛО.

Даже при слабом освещении было понятно, что передо мной обыкновенный парик. Преодолевая брезгливость, я приподняла его двумя пальцами и осторожно поднесла к носу. Слабый, но приятный запах духов заставил действовать увереннее, я с силой встряхнула парик, и он развернулся во всем своем великолепии, возвращая воспоминания. Грива искусственных темных волос, косящих под настоящие, украшала голову Светланы — самозваной сестрицы Валерии, с которой мой Дмитрий Николаевич встречался в кафе, не подозревая, что мы с Натальей являемся невольными свидетелями этой встречи.

Уже не думая о Димкином запрете на освещение, я включила верхний свет и подошла к настенному зеркалу перед входом-выходом из дома. Напялив парик на свою голову, осталась довольна. Эта грива прекрасное отвлекающее средство в арсенале Джульетты. Сразу приковывает к себе внимание, оставляя в легкой тени остальное. В данном случае черты лица. А если учесть искусный макияж под яркую, загорелую брюнетку, находящийся в полной гармонии с цветом парика, легко сделаться неузнаваемой. Вот только фигура и голос… А что голос, его можно и изменить. Не на всю же оставшуюся жизнь. Только на время действия продуманного спектакля в кафе. И фигура Джульетты была скрыта под длинным платьем свободного покроя. Неудивительно, что распознать в Джульетте Светлану было невозможно. Тем не менее Джулька осторожничала. При своем первом появлении перед Димкой в числе родственников дальше порога не пошла. Уселась прямо на него. Боялась, а вдруг узнает. И выбрала кратчайший путь к бегству. Это доказывает только одно: преступников действительно было двое, иначе бы в целях конспирации на встречу в кафе задействовали бы третьего.

— Ирка! Сбрендила? Зачем иллюминацию включила? — прозвенел сверху голос Наташки. — С другой стороны, правильно. Ща Ефимов мигом нарисуется. Даже из вражеских лап вырвется, чтобы лишний раз тебе мозги вправить. Мама дорогая… Костик, тормози и внимательно смотри себе под ноги. Там я. Можешь ненароком ускорить мой спуск с лестницы до уровня лавины. Ир, ты с кого скальп сняла?

— А где «дизайнеры»? — я моментально вернулась мыслями к исчезнувшему Димке.

— Мне удалось «достать» только Костика. Еле «достала». В смысле, растормошила. «Дизайнеры» помогают по хозяйству твоему хирургу, от услуг Константина отказались. Пока мы с тобой трепались, дом чуть не подожгли. Я же говорила, что-то шуршит. Мой слух качественнее эхолота.

— Ира, не волнуйтесь, ничего страшного… — попытался успокоить меня с лестницы Костик. — Кроме этого стога волосьев на вашей голове. Простите, но вам этот парик совершенно не идет. Вы в нем похожи на…

— …Медузу Горгону, я знаю, — торопливо договорила за него я. — Кто нас хотел поджечь, Наталья? И где наша охрана?

Наташка втянула в себя внушительную порцию воздуха. Не иначе как для длинной обвинительной речи в адрес оперативников, но Костик оказался более подготовленным к ответу.

— Охрана убежала за поджигателем. Дмитрий Николаевич с «дизайнерами» по личной просьбе следователя обеспечивает охрану временно вверенной ему территории участка вокруг дома. Меня, как раненого, не взяли, велели отдыхать. Вас тоже приказали не тревожить.

Огромный камень свалился с души, стало легко и свободно. И не только мне.

— Иришка, все-таки твой Ефимов очень заботливый муж и сосед, — едва не прослезилась подруга. — Свои и наши личные интересы ставит выше общественных.

— Я бы так не сказал. Он, скорее, о других заботился, — возразил Костик, но при очередном взгляде, брошенном на меня, осекся.

По-видимому, я его напугала, скоропостижно утратив свое очарование. Задумчиво почесав макушку, сбила парик набок. Ничего страшного, но, учитывая, что он паренек впечатлительный и трусливый…

— А ну-ка поправь прическу. — Подруга явно пребывала в замешательстве. — Ну зачем ты парик на лоб нахлобучила. Стой и не двигайся. Я сама поправлю.

— Не надо, — заявила я, стягивая парик с головы. — Ты правильно догадалась своим наметанным глазом. Третьим по счету. Это парик Джульетты, игравшей в кафе роль Светланы. Доморощенная актриса.

— Она… не совсем доморощенная. — Тон у Костика был странным, мало того, парень даже присел на ступеньку. Мы уставились на него, ожидая разъяснения. И оно последовало. Медленно, растягивая слова, Костик пояснил: — Насколько мне известно, Джульетта полупрофессионал. Станислав Аркадьевич, зная об избранной мною профессии, как-то обмолвился, что его сестрица тоже артистка. Только без диплома — турнули из театрального с предпоследнего курса за хроническую неуспеваемость и недостойное поведение. Джульетта ведь ее не настоящее имя. Так девочку прозвали мать с отцом, ну а за ними и все родственники. Просто она еще с детства бредила сценой, выучила наизусть некоторые отрывки из любимой роли Джульетты и выступала с ними на семейных праздниках. Вот только Станислав наотрез отказывался принимать участие в спектаклях, то есть быть Ромео. Не нравилась ему, как с презрением говорил, «фальшивка». В отместку Джульетта прозвала Станислава Станиславским. Но эта кличка как-то не прижилась. А настоящее имя Джульетты — Люба. Наверное, это действительно ее парик. Интересно, зачем она притащила его с собой?

— А на всякий случай. Пожарный, — предположила я. — Предусмотрительный человек. Все время опасалась разоблачения. Даже спрятала парик под кресло, подозревая, что могут рыться в ее вещах.

— О как! — Наташка выхватила у меня парик и принялась активно им обмахиваться. — Будем надеяться, что здесь прошли последние гастроли Джульетты.

— Вы хотите сказать… Так это она обеспечила слет всех родственников по телефону! — Он хохотнул, взъерошил волосы и вскочил. — Как же я сразу не догадался! Вот… артистка, а? Хотела одним разом избавиться от всех претендентов на наследство. И как прекрасно справилась с ролью болящей!

— Это была не игра, — возразила я. — Ей и в самом деле было очень плохо. Если не веришь, можешь повторить тернистый путь ее травматизма. Я помогу. Моего мужа с симптоматикой сотрясения мозга не обманешь. А ты не задумывался, почему Джульетта категорически отказывалась от госпитализации?

— Да тут и задумываться не надо. Боялась упустить деньги, спрятанные Станиславом дома.

Я мудро и понимающе усмехнулась, мимолетно почувствовав свое превосходство. У меня по этому поводу уже было особое мнение. Увы, вмешалась Наташка и сбила с меня спесь своим «Ирка, перестань корчить рожи!».

Сделав вид, что ее замечание ко мне не относится, я озвучила еще один наводящий вопрос:

— Валерия с Зинаидой Львовной погибли, дедуля находится на грани жизни и смерти, ты чудом остался жив. А с Джульеттой ничего такого не случилось. Почему?

— Фига себе! — удивилась Наташка. — Ириша, такое впечатление, что не она трижды башкой стукнутая, а ты. «Ничего такого не случилось»! — передразнила меня подруга, скорчив рожу не обаятельней моей. — Да баба первая из числа прибывших получила «презент» в виде прямого попадания дверью в лоб. Или по лбу, неважно. Между прочим, от «племянничка». Ну а дальше пошла тяжелая техника. «Самоходка» называется. Это я тебя, дорогая, имею в виду. Именно в результате твоего наезда Джульетта утвердилась в своем диагнозе. У меня до сих пор в ушах стоит грохот от стыковки ее головы с полом.

— Попробуй уши прочистить. — Меня разобрала здоровая злость от обиды. Сравнить меня с почти танком! С моим сорок восьмым размером! — Может быть, сознание прояснится и ты поймешь, что мы с Константином, сами того не ведая, сделали благое дело — спасли всех оставшихся от неминуемой и скорой коллективной гибели. Наверное, судьба вмешалась. Поэтому травмы головы Джульетты следует считать благоприобретенными. Она их заработала во благо всем нам. Убийца не планировал избавляться от собравшихся в доме людей поодиночке. Зачем ему лишняя шумиха, связанная с бесконечными наездами полиции и ее пристальным вниманием ко всему, что происходит в доме? Достаточно было одного взрыва бытового газа или пожара в результате неисправности электропроводки в закрытом, а следовательно, заблокированном коттедже, чтобы ликвидировать всю ненавистную компанию разом. Уяснив это, я поняла, что Джульетта как сообщница убийцы не причастна к смерти Зинаиды. Если только к пограничному между жизнью и смертью состоянию дедули. Более того, Джульетте самой надлежало погибнуть вместе с нами. Но лишь для того, чтобы возродиться в новом качестве. Какой-нибудь Сидоровой Марии Ивановны. Не могу сказать точно, поскольку не знаю данных заготовленного на нее фальшивого загранпаспорта. Если вспомните, Джульетта совершенно не возмущалась подселению к ней в комнату Надежды. Потому что чувствовала себя преотвратно? Да в таком состоянии нужны полная тишина и покой, а тут ей подсовывают суматошную домработницу. Казалось бы, с какой стати ей с этим мириться? Да с такой, что количество обнаруженных «после несчастного случая» в доме трупов должно соответствовать количеству находившихся в нем людей. Одного — вместо самой Джульетты — не хватало. Никто не знает о прибытии Надежды на замену домработницы. Ну, не доехала она до Полетаевых.

Я смолкла, предоставив подруге и Костику осмысливать мое пространное выступление. Не знаю, в каком направлении они мыслили, но заключение Костика меня порадовало. Постоянно проигрывая в силу профессии эпизоды чужой жизни, неплохо соображает и в собственной.

— Значит, Валерию и в самом деле никто не убивал. Полетаеву это было невыгодно… ну по тем причинам, что ты назвала. Из-за совершенно ненужной ему шумихи, раз он готовил масштабное убийство. А Джульетта прибыла сюда уже после гибели Валерии. И кто тогда виновен в смерти Зинаиды?

— Ой, Константин, не морочь голову! — отмахнулась от него Наталья. — Мы уже без тебя определили, что Зинаиде подсыпали лошадиную дозу снотворного дедуля с Надеждой. Оба охотились за деньгами, которые, как считали, она уже обнаружила и спрятала где-то у себя в комнате. Надежда накляузничала нам, что дед приходил к Джульетте за снотворным, якобы для себя. Баба хотела свалить на него всю ответственность за смерть Зинаиды и слинять. Она квалифицированная мошенница и воровка. А чтобы затянуть процесс разбирательства, сбила деда с пути трезвости. При его слабом сердце и хроническом диабете трудно быть здоровым алкоголиком. А охота выпить у алкашей пуще неволи. Стоит только «развязать», и организм тут же начинает работать на самоуничтожение. И хватит об этом. Ирина Санна, я по твоей рекомендации продула уши и готова услышать причину, по которой убийца, несмотря на организованную вопреки его замыслам шумиху в доме, все-таки решился на поджог. Наверное, мыслит не так, как ты. А жаль. Ему бы у тебя поучиться.

— Я же тебе говорила, что в планах преступников произошел сбой. Они должны были действовать вместе и согласованно, а я своим «закидоном» этому помешала. Из-за травмы Джульетта даже не смогла поучаствовать в нашем распределении по комнатам. Тогда бы в холле точно никто бы не разместился. У нее после падения началась сильная головная боль и параллельно — истерика. Уж очень не желала ехать в больницу. Ты сама мне говорила, что Димка был вынужден вкатить ей ударную дозу чего-то успокоительного. Вот баба и проспала момент появления подельника. Вернее, не появления, а только попытки проникнуть в дом на запланированную встречу. Чем бы она для нас кончилась, можно только гадать. Так что тебе, Константин, наше большое человеческое спасибо за то, что ты той ночью переполошил весь дом. Оказывается, можно стать героем и с перепуга. А вообще-то, я точно всей картины не знаю. Эх, была бы у нас машина!..

Выслушать дифирамбы в свой адрес по поводу исключительной догадливости мне не довелось. Да не очень-то и хотелось. Входная дверь распахнулась, явив нам пятившуюся задом Психею. Габаритов девицы не хватало, чтобы полностью заслонить следовавшего за ней Колюню, тащившего на руках Джульетту. Психея безуспешно пыталась ему помогать, но только мешалась.

— Фига себе… — вырвалось у Наташки. — Похоже, я с прогнозом насчет последних гастролей Джульетты ошиблась. Они возобновились. Неужели она головой забор проломила?

— Быстро что-нибудь постелите на диван, а то весь кровью перепачкаем, — скороговоркой потребовала Психея. — Николай, можешь подержать ее еще минутку?

— Нет проблем, — отважно заявил Колюня и, чуть приспустив свою ношу, подставил под нее согнутую в колене левую ногу. — Но желательно поторопиться.

— Ир, она и правда вся в крови, — вытянув шею в сторону Джульетты, жалобно простонала подруга. — И без сознания. Наверное, много крови потеряла… дурной. Тащи скорее что-нибудь тряпочное, но ненужное.

— Костик! — взвыла я. — Беги за нашими с Натальей шмотками. С места сдвинуться не могу! Двигательные рефлексы отшибло. Что с моим мужем?!

Мой крик уподобился гласу вопиющего в пустыне. Обмякший артист проявил строптивость. Словно не слыша его, съехал на пол. Впрочем, вопила я не совсем в пустыне. Такую брань, какую исторг из себя Колюня, не всем дано постигнуть. Из категории «избранное». У меня даже двигательные рефлексы восстановились. На бегу я в очередной раз познала истину: «Движение — это жизнь!»

5

И десяти минут не прошло, как приехала «скорая». Этот факт благотворно подействовал на слишком впечатлительного Костика, которому Наташка пообещала договориться с врачом о паре инъекций, стимулирующих полное спокойствие. Костик мигом опомнился и ретировался наверх. Наташка переключилась на Джульетту, заикнувшись, что не стоило вообще ее тревожить, перетаскивая в дом. Ни к чему лишний раз бередить непонятно откуда взявшуюся рану. Надо полагать, пустяковую.

— Правильно, — покладисто согласился Колюня. — Пусть бы себе помирала в канаве под проливным дождем.

Не сразу дошло, что парень не шутит. Еще труднее было осмыслить подслушанное заключение врача. Из коридора (из холла всех нас выставили вон). Как оказалось, у Джульетты сквозное огнестрельное ранение левого плеча, и ей крупно повезло, что не задета сердечная мышца. Повезло ей и в том, что она находилась без сознания, есть шанс, не приходя в него, лечь на операционный стол, а там и наркоз подоспеет.

Джульетту увезли. Сопровождать ее отправился хирург Ефимов. Когда он появился в доме, мы не заметили — заслушались «дизайнеров». Достаточно было заверения Колюни, что с Дмитрием Николаевичем все в порядке. Оперативники вроде бы задержали Полетаева, который и стрелял в Джульетту.

— Не мог он этого сделать! — категорично заявила я и удостоилась благодарного взгляда Колюни.

— Вот и я говорю, — горячо поддержал он меня. — Мать перед моим отъездом сюда рассказывала, каким он добрым и отзывчивым человеком был в молодости. Не мог же отец со временем озвереть до такой степени, чтобы начать убивать.

— Мог! — отрезала Наташка. — В семье Полетаевых все «с приветом», а Станислав особенно. Последствия автомобильной аварии, после которой он прислушивается не к голосу разума, а к потусторонним голосам. Что они ему нашепчут, то и делает. А твоя, Ириша, с позволения сказать, теория после сегодняшних событий летит к чертям собачьим.

— Почему собачьим? — удивился Колюня.

— Они злее! Лают, рычат, кусаются и нормальных псов на это же науськивают. От них бойцовые породы собак произошли и некоторые собаководы. Возражать мне не стоит, я сама собачью жизнь веду. Помимо сына воспитываю боксериху. Она у меня дура, потому как очень добрая. Ангел, а не собака. Ворам последнее отдаст. Ир, а ты смирись с тем, что так просто Полетаева бы не задержали.

— Его задержали не так просто, — печально сказала Психея. — Его задержали с оружием в руках. Вроде бы из него он и стрелял в Джульетту. При задержании плакал и просил не отправлять его в психушку. Вел себя как настоящий сумасшедший или мастерски косил под него.

— Все верно, — вклинилась Наташка. — Ему все-таки удавалось незаметно проникать в дом. Первая его жертва Валерия, вторая — Зинаида. Сначала заставил ее выпить смертельное зелье, а следом подложил пол-литра или литр «горячительного» Юр Васу. Напоследок дорогой коньяк не пожалел. Дальше тот сам с собой справился. И Костик Станислава опознал при столкновении с его машиной. Не удивлюсь, если вскоре обнаружат и хладный труп Надежды. Одним словом — маньяк!

Меня охватил дикий приступ ярости. Ой, я так орала! Может, смешно звучит — но больше от бессилия. Топая для убедительности ногами, пыталась зародить в душах оппоненток зерна сомнений в обоснованности их высказываний, а заодно посеять страх за свое ближайшее будущее. Настоящий убийца гуляет на свободе, а свихнувшийся Полетаев будет отбывать за него реальный срок. Хорошо, если в психушке. Там долго не продержат, а вдруг на зону загремит?

Колюня демонстративно перешел на мою сторону, я ему коротко кивнула, пригласив вместе подпирать правую стену коридора. Откуда-то сверху долетел крик Костика, сорвавшийся на петушиный. Парень хотел знать, что случилось и нужна ли его помощь. Моя истерика сразу оборвалась. В полной тишине прозвенел голос подруги, заверявшей Костика, что у нас все в полном ажуре, спускаться не надо, лиц с неустойчивой психикой здесь и без него хватает. А для полного успокоения артиста громко и с чувством пропела: «Спи, моя радость, усни…»

Наташкина песня и позвала его в дорогу. Он счел исполнение неестественно фальшивым и, замирая от собственной храбрости, неслышно спустился вниз, изрядно напугав своим внезапным появлением нашу взъерошенную компанию.

— Полетаев не виноват, — брякнула я ему, автоматически включая парня в число своих сторонников.

— Это она выдает желаемое за действительность! — прокомментировала Костику мое заявление Наташка. — Нам всем хотелось бы так думать, но… — вместо слов продолжения подруга широко развела руками. Буквально во весь коридор, задев при этом меня. Как морально, так и физически. Я была ей благодарна, поскольку это дало толчок уму-разуму.

— Николай, — обратилась я к соратнику по версии невиновности Полетаева, — вы же сюда приехали на машине. — Как же я не вспомнила о ней раньше! — Она твоя?

— Моя, — с гордостью отозвался Колюня. — Мне ее ребята-оперативники на соседний участок загнали, где стройка идет. Сказали, целее будет. Там площадка для стоянки, на ней две тачки строителей стоят, заодно они и за моей присмотрят.

— Сможешь прокатиться с нами в одно место?

— Запросто.

— Это в магазин, что ли? — фыркнула Наташка. — Эк тебя заносит из одной крайности в другую.

— Ты можешь остаться здесь. С Костиком.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказала.

— Неправильно ты сказала. С умыслом. Это тебе черти собачьи подсказали. Если обиделась на меня, то зря. На правду не обижаются.

— Просто я могу доказать, что Полетаев ни в чем не виноват.

— Ща я мигом! — встрепенулся Колюня. — Только куртку прихвачу.

— Она у тебя мокрая! — крикнула ему вслед Психея. — Я ее в кухне на спинку стула пристроила. Сушиться! — И, повернувшись ко мне, заявила, что одного Николая не отпустит. Если Полетаев в самом деле не причастен к убийствам, есть шанс в ближайшее время произвести с ним окончательный расчет за выполненное задание по розыску его сына. Она обязана сдать ребенка отцу живым.

— Надо сказать Колюне, чтобы подогнал машину к крыльцу. Не хочется мокнуть под дождем, — озабоченно заметила подруга. — Ир, я для нас плед прихвачу.

— А мне здесь одному оставаться?! — вытаращив глаза, заверещал Костик. — Да ни за что!

— Ясно. Скучаешь по публичным выступлениям. Не бойся, скоро Дмитрий Николаевич приедет, ты активизируешь все свое актерское мастерство и Ирину отмажешь, а то он следит за ее передвижением хуже маньяка, — попыталась погладить его по головке Наташка, но он возмущенно увернулся и заявил, что в таком случае Ирине прямой резон оставаться дома. Целее буду.

— Умни-и-ик, — с сожалением протянула Наташка. — А кто же должен доказывать нам виновность или невиновность твоего временного отца? Неужели тебя не волнует судьба приемного родственника?

С трудом, но Костика уговорили остаться караульным. Решающим доводом оказался внушительный кулак Колюни, которым он подкрепил свое заверение, что в машине не будет свободного места инвалиду со сломанной верхней конечностью.

— Что конечность! — пафосно усмехнулся Костик, смиряясь. — У меня теперь вся жизнь сломана.

— Починим, — заверил его «братик». — Я тебе кресло к двери придвину, сядешь и отдохнешь по-человечески.

— Прихвати с собой швабру, — заботливо посоветовала Наташка. — У нее ручка длинная. Двойной эффект: и орудие защиты, и опора для челюсти. С ней можешь считать себя вооруженным до зубов.

Пока Колюня бегал за машиной, я успела кое-что выкопать из цветочного горшка, украшавшего угол Наташкиной комнаты. Попутно порадовалась своевременной ликвидации следов половодья из системы отопления. Не иначе как Димка постарался. С бардаком, оставленным после обыска, организованного Надеждой, справимся позднее. В ходе подготовки к отъезду вторая его волна, только уже организованная нами, неизбежна. Лучше уж одним разом. Много нареканий вызвало мое желание прихватить с собой лопату, но я была настолько упряма в своем желании, что подруга прихватила заодно и грабли. Лишь бы я успокоилась и дала слово не выкапывать ничьи трупы. Конечно же, я пообещала, трупы мне и самой не нужны. На всякий случай выключила только что заряженный мобильник. Будем считать, что он опять разрядился.

Колюня вел машину уверенно. Наташка, сидевшая на переднем пассажирском сиденье штурманом, восхищала своей профессиональной водительской памятью. Вначале мы в порядке очередности, но не останавливаясь, посетили такие знакомые места, как придорожный магазинчик и заправку. Потом, уяснив, что все-таки проехали нужный нам поворот, развернулись в обратную сторону и через пару километров удачно попали туда, куда надо — на дорогу, ведущую в деревню Лискино.

Дождь умерил свой норов. Экономя силы, лениво моросил, наводя зеленую тоску на лес, тянувшийся вдоль дороги. Беспросветное серое небо и дождливая туманная пелена, накрывшая землю, рождали беспросветные мрачные мысли. Я с содроганием подумала о необходимости оставить машину в лесу и тащиться к заброшенному участку по мокрой траве, вынужденно принимая холодный душ еще и с мокрых веток. Несколько раз машина пыталась юлить, но против мастерства инструктора по вождению, а по совместительству бывшего профессионального гонщика Колюни не попрешь.

— Я по лесу не потащусь! — после недолгого молчания заявила подруга. Такое впечатление, что прочла мои мысли.

— В настоящее время мы не можем демонстрировать твою прекрасную фигуру местным аборигенам, включая собак, — упрямо отметила я. — Из соображений безопасности. Хотя ничего плохого и не замыслили, но визит в коттедж незаконный, а потому должен быть тайным.

— Ириша, это не ты говоришь, это вещает твой дух противоречия. Какие аборигены, включая собак?! Ни один хороший хозяин в такую погоду собаку на улицу не выпустит. А уж себя-то тем более. Так и быть, давайте оставим машину у местного магазина. Она здесь никому не примелькалась, риска никакого. Колюня с Верой зайдут в сельмаг, убедятся, что в нем нет любопытных лиц, купят для отвода глаз пару пакетов лапши и вернутся в машину. Если все в порядке, можем проехать дальше. Поставим машину где-нибудь на отшибе, если кто и заметит, не сразу сообразит, к кому в такую мерзкую погоду гостей принесло.

Отовариваться в магазине лапшой не пришлось. Он оказался закрыт. Благодаря непогоде единственная деревенская улица до конца не просматривалась, казалось, что нахохлившиеся дома впали в дрему. Не слышалось и лая собак. Наверное, их хозяева были самыми лучшими. Наш «Фольксваген Туарег» медленно проехал вперед, в самом конце развернулся и, разбрызгивая грязь, съехал с дороги, притулившись у боковой стены забора знакомого коттеджа.

— Простое и разумное решение, — похвалила подруга Колюню. — Со стороны деревни нас не видно, а со стороны леса и смотреть некому. Ир, ты сразу вооружишься лопатой или немножко погодя? Когда поймаем будущую жертву твоего произвола.

— Все свое ношу с собой. И обойдемся без жертв. Лопатой будем добывать доказательства невиновности Полетаева, — проворчала я, по колено ныряя в мокрую траву, колосившуюся у забора, и с ужасом думая о последствиях моей возможной ошибки. Едва ли мне ее простят. По крайней мере, в ближайшее время.

Стараясь не думать о возможных неприятностях, я вытащила лопату и зашагала вместе с ней вперед — к заветной дыре в заборе, представляя себе, как вымокну, перелезая на чужую территорию. Позади слышался возмущенный голос Натальи, пытавшейся убедить себя и остальных в том, что она моя лучшая и единственная подруга, в связи с чем и вынуждена чувствовать себя полной идиоткой, таскающейся на поводу у Ирины Санны. И если сравнивать ее положение с положением собаки хорошего хозяина, то…

Далее она смолкла, поскольку нечаянно залегла в замаскированную травой канаву. Это пошло подруге на пользу. Поднявшись с помощью Колюни, Наташка уверенно заявила, что во всем надо находить положительную сторону. Теперь ей уже не стоит бояться вымокнуть, а значит, любая дыра в заборе по плечу. Вернее, по фигу.

Территория вокруг коттеджа по-прежнему казалась необитаемой. Оставив лопату на крыльце, я старательно вытерла ноги о ступеньки, хотя толку от этого не было. Вытянув из кармана ключи, прихваченные с собой во время нашего с Натальей последнего наезда в эту необитаемость, я едва их не уронила. Дало себя знать волнение. Не каждый день незаконно проникаю в чужое жилище.

— Я открою, — предложил свою помощь Колюня и, слегка потеснив меня, быстро перехватил связку.

— Что это? — увидев связку, настороженно спросила Психея.

— Ключи, — удивляясь ее непонятливости, подсказала Наташка.

— Совершенно верно. — Кивнув подруге в знак признательности за разъяснение, я дополнила: — Ключи от дарованного счастьем седьмого неба.

— А-а-а. Понятно, — тупо вглядываясь в манипуляции Колюни с ключами, проронила Психея и тут же, противореча самой себе, заявила: — Ничего не понимаю! Откуда они у вас? Чей это дом?

— Сейчас все поймешь, — утешила я «дизайнершу» и следом за Колюней переступила порог особняка, мельком удивившись тому, как искусно замаскирована металлическая дверь под дубовую.

В лицо пахнуло запахом запустения, так называемым нежилым духом. Мы нерешительно столпились у входа, переминаясь с ноги на ногу. Правда, по разным причинам. Я решала, откуда начать осмотр помещений, Колюня с Верой вообще не знали, что делать, а Наталью волновал вопрос нашей общей безопасности. Первым делом она вспомнила о заселенности дома привидением и о нашем шапочным с ним знакомством, которое не дает право рассчитывать на какое-либо снисхождение с его стороны. Но после напоминания Психеи, что бояться надо живых, подруга заявила о необходимости выбрать меньшее зло и потребовала закрыть дверь на ключ изнутри. С этим требованием я сразу согласилась, а вдруг маньяк-убийца, наплевав на мои расчеты, вернется в этот коттедж? Кто я такая, чтобы навязывать ему свои соображения? Хотя на его месте я бы давно уже удрала как можно дальше отсюда.

Планомерный обход помещений начали с мансарды, и всем скопом. Везде была пустота, ни намека даже на какой-нибудь забытый хозяевами колченогий стул. На нем и передохнуть можно. Психея без конца мучилась вопросом «что ищем?», невольно заставляя меня мучиться с ответом. Мое «не знаю, что-нибудь подозрительное» ее не устраивало, ей подавай конкретику. Да где ж взять эту конкретику, не выдумывать же ради успокоения «дизайнерши». Выручил Колюня, поразив меня своей логикой и совершенством мышления.

— Вера, ну что ты пристала к Ирине, — упрекнул он бывшую «супругу». — Неужели не ясно? Мы ищем следы недавнего пребывания человека в этом доме. Только, по-моему, человек спрятался бы где-нибудь внизу, например, в подвальном помещении, а здесь все на виду. Дверей и тех нет. Проверяем так, на всякий случай.

— Правильно мы начали с мансарды, где даже теоретически ничего не может быть! — подключилась к разговору Наталья. — Но надо исключить все сомнения, а спускаться легче, чем подниматься.

— Вопрос, имеется ли здесь подвал, — почесал макушку Колюня.

6

Второй этаж в плане открытости и доступности ничем не отличался от мансарды. Первый порадовал наличием в разных местах левого крыла небольшого количества вагонки, нескольких пластиковых поддончиков с гвоздями и саморезами да парой рваных телогреек со следами мышиного разгуляя. Похоже, им все равно, что грызть. В правом крыле дома располагались три помещания за закрытыми дверями. Два — напротив друг друга, третье в торце, перпендикулярно первым. Под лестницей темнел вход, надо полагать, в нужный нам подвал. Дверь была приоткрыта, но отпугивала темнота.

Очередную порцию удивления вызвал Колюня, выудив из кармана штанов фонарик. «До чего ж предусмотрительный парень», — думала я, шагая следом за ним по черновому полу будущего холла. У входа в подвальное помещение он внезапно остановился и прислушался. Ткнувшись ему в спину, я поспешно отскочила, ожидая услышать какие-нибудь подозрительные звуки, но ничего не услышала, кроме шипения Наташки, таким образом выражающей недовольство своим положением. Можно подумать, у меня глаза на затылке. Куда пришлось, туда и отскочила, ей следовало соблюдать дистанцию и не путаться у меня под ногами.

По выражению лица Колюни стало ясно: он тоже ничего криминального не услышал. Луч фонарика выхватил из темноты неприглядную картину: в подвал вела обыкновенная приставная лестница с грязными ступеньками, в самом низу блестела вода. Спускаться туда и проверять ее уровень не имело смысла. Наши надежды отыскать следы недавнего пребывания в подвале человека в этой воде и утонули. Зато они обнаружились в самой первой по счету комнате правого крыла. Довольно большой — метров восемнадцать, не меньше. Очевидно, она предназначалась для кухни — столовой. Пол был выложен бежевой плиткой, одна стена тоже. К ней примыкал ящик, косивший под кухонный стол, и старенькая газовая плита. Газовый баллон отсутствовал. На полу валялись два пластиковых пакета. Один пустой, второй с заплесневелым батоном хлеба, бутылкой минеральной воды и банкой салаки в томате.

В комнате имелась еще одна дверь, при взгляде на которую стало ясно: несмотря на «открытость» ей предназначено находиться под замком. Колюня, не мешкая, проверил этот вывод ключом из связки. Замок легко открылся и закрылся. И это принесло мне облегчение, хотя я и сделала вид, что сей результат закономерен. Честно говоря, отсутствие нормальных условий в подвале несколько поубавило оптимизма.

Комнате без окна, площадью в десять — двенадцать метров, была отведена роль подсобного помещения. На полу у противоположной стены лежал матрас, на нем какое-то подобие одеяла, вместо подушки куча тряпья. Рядом с матрасом валялся зачерствевший кусок хлеба, чуть поодаль стояла початая бутылка минеральной воды. Над всем этим витал убойный запах санузла, совмещенного с помойной ямой, невольно заставивший прикрыть ладонями нос. Не помогло.

— Отдельный номер без удобств, — прогнусавила я.

— В пансионате «У Хавроньи», — поддакнула Наташка.

— Не-е-е… — возразил Колюня. — Там кормят лучше.

— Угу, — промычала я. — Не то что здесь — на убой.

Психея нервно поминала Всевышнего. Зря, конечно. В данном случае он ничем помочь не мог. Перекосившись от отвращения, Колюня решил закрыть дверь, но я воспротивилась. Выхватила у него фонарик и, убеждая себя в неэффективности спрея от все еще продолжающегося насморка, храбро вошла в помещение.

Ведро с, так сказать, результатами чужой жизнедеятельности сразу проигнорировала. Откинув носком резиновой галоши тряпье, имитирующее подушку, обнаружила под ним наручники и с трудом подавила желание наступить на них галошами. Еще не хватало запятнать их «протекторами» своей обуви. Фонарик буквально прыгал в моих руках. Никак не могла совладать с нервным перенапряжением.

— У тебя явный мандраж. Посвети-ка на стены, — спокойно попросила Наталья. Решив, что она не брезгливее и не трусливее меня, подруга перешагнула границу тьмы и света.

— Что ты хочешь на них увидеть? — спросила я. — Памятную надпись «Здесь был Стас Полетаев»? Или повешенную мышь, которая крала у него крошки хлеба.

— Может, и ее. Повесилась бедняжка с тоски по пропавшему сотрапезнику. Видишь корку? Несчастная даже аппетит потеряла. А ты не вредничай, Ириша, просто посвети.

Я посветила и услышала нарекания Наташки в адрес строителей:

— Это ж надо так метровыми гвоздями обшивку испортить! И ладно бы ради твоей ветровки, которую ты одолжила Кикимору болотному. Но ее на гвоздях нет. Я правильно тебя поняла, Ирина Санна, Кикимор и есть настоящий Станислав Полетаев?

— Правильно. Какое-то время эта каморка служила ему камерой предварительного заключения. Преддверием в райскую обитель. Как великомученику. Выходим отсюда.

На самом деле мы не просто вышли из затхлого помещения, скорее вылетели. Парой бройлерных голубок. Психея с Колюней едва успели расступиться. Сразу захотелось куда-нибудь присесть и отдышаться, но «сладкая парочка Ткачуков» потребовала разъяснений. Причем весьма убедительным способом. Когда чужая мужская рука основательно трясет тебя за шиворот, невольно хочется высказаться, только получается плохо. И все-таки я начала издалека — со вступления. О том, что мой муж за всю нашу с ним совместную жизнь ни разу не позволил себе такого. Если и встряхивает, то за плечи.

— Так то муж! — глубокомысленно заметила Психея.

— Вот именно, — подтвердила немного обалдевшая Наташка. — А тут какой-то сопляк!.. Отпусти ее, садист!

Натиск подруги был столь стремителен, что Колюня шариком откатился к окну и схватился за подоконник. Загородив меня спиной, Наташка рассыпалась в его адрес угрозами, перемежая их сочувствием к несчастной доле его законной жены.

Венцом угроз было обещание заточить парня-психа в освобожденную его отцом-психом «газовую камеру» со ссылкой на то, что «яблочко от яблони недалеко падает». После этого Колюня сразу же принялся смущенно оправдываться тем, что «не хотел, не знаю, как получилось», «да я легонько»…

— Фига себе, легонько! — продолжала орать Наталья. — Да ты Ирку — ум, честь и совесть нашей компании — из галош вытряхнул! Я тебе этого никогда не прощу.

Я давно уже вышла из-под Наташкиного прикрытия и с помощью Психеи приводила себя в порядок, но подруга вошла в раж и продолжала унижать ум, честь и совесть Колюни. Кончилось тем, что он, красный как рак, брякнулся на колени и стал покаянно просить прощения. Только я не поняла, у кого именно. Получалось, что у всех сразу и на всю оставшуюся жизнь.

— Надо же, как возлюбил отца своего, — шепнула я Психее. — Едва не лишил меня права голоса.

— Да, а ведь я еле уговорила его на встречу с ним. Зря, наверное. В такое дерьмо вляпалась. Вообще-то я в мистику не верю. Похоже, Полетаев самый настоящий маньяк, вообразивший себя оборотнем. Жить в таких условиях… — Психея с отвращением покосилась в сторону кладовки. — Как Наталья его обозвала? А! Кикиморой болотной.

— Кикимором, — поправила я. — А в кладовую его заточили насильно и, чтобы не рванул на волю, приняли дополнительную меру предосторожности — раздели до трусов. Каким-то образом ему удалось сбежать. Три дня назад мы с Натальей, заблудившись, случайно услышали его вой из болота. Перепугал нас изрядно. Этакая заросшая особь неизвестной породы. Лучшее предположение — заплутавший клиент дурдома. Он толком не представился, на подпольного миллионера совсем не тянул, вот мы и обозвали его более подходящим ему именем — Кикимором. У него что-то с ногой случилось, он идти не мог. Или не хотел. Теперь уже и не знаю. В данный момент мне кажется, он нас тогда припомнил — виделись как-то в больнице, где его мой муж оперировал. А Наташка из комы вывела… — Я немного помялась, но сказала правду: — Методом психотерапии. Заявила, что его жене Валерии не нужен лежачий камень, под который из него самого вода течет… Ну или что-то в этом роде. И пообещала найти Лерке достойного жениха. Полетаев сразу пришел в себя и так на нас глянул!.. Словом, вполне мог запомнить в качестве главных врагинь. А вот мы его — нет. На физиономии, там, где не было бинтов и пластыря, пробивалась щетина. Хотя, в общем, он выглядел лучше, чем в болоте. Но вот почему не поведал нам правды о своем положении?

— Так испугался! — раздался над ухом голос Колюни. Я и не заметила, что они с Наташкой заключили перемирие. — Именно вас и испугался, поскольку память не отшибло. Человек, можно сказать, только с того света выбрался, а две особы у его койки уже жену замуж за другого выдают. А вы еще хотите выглядеть в его глазах благодетельницами. Дальше-то что было?

— Дальше я своей голубой кофты лишилась, а Иришка ветровки, — вздохнула Наташка. — Презентовали ему на время как человеку, чтобы прикрылся и не так сильно дрожал от холода. Велели ждать нас с подмогой, а сами за ней и отправились. Вернулись — Кикимора в болоте нет. Ветровки тоже. Только моя кофта и осталась. А вообще нас бес попутал, занес в эту проклятую деревню, в этот распроклятый дом. Долго рассказывать не буду. История наших с Иришкой заблуждений… блуда… в смысле, скитаний времени требует, а нам в Москву надо. К шестичасовому ужину. Насчет ключей от этого дома: они на нас сами свалились. Я тогда едва крыльцо не разнесла. Ключи и выпали. А тут какие-то страшные мужики на участке нарисовались. Не хотелось лишних вопросов, мы и слиняли, нечаянно прихватив с собой ключи. Потом встретили на дороге хирурга Ефимова, он вместе с Валерией и Станиславом…

— Стоп! — потребовал Колюня. — Еще один Полетаев. Давайте сначала: почему вы решили, что болотный Кикимор мой отец?

Наталья моментально перевела стрелки на меня, ткнув в моем направлении пальцем.

— Ну… Не знаю, поймете ли, если сошлюсь на интуицию, — поигрывая фонариком и наблюдая за его выкрутасами, призналась я.

— Нет, — твердо заявила Психея. — Не поймем.

— Между прочим, Иркина интуиция выше уровня ясновидения, — обиделась за меня подруга. — Никогда не ошибается.

— В нашем случае она основана на нескольких мелких деталях, — ласково улыбнулась я Наташке. — О всех говорить не буду, сошлюсь на две: во-первых, Кикимор проговорился, что знаком с Полетаевым, и категорично заявил, что он вдовец — коронная фраза Станислава о своем семейном положении. Позднее дедуля, еще пребывая в здоровом теле и здоровом духе, проболтался, что в день аварии Полетаевы ехали в ЗАГС разводиться. А вдовцом Стас считал себя давно — сразу после конфликта с женой, в результате которого они разбежались. После аварии, когда Лерка самоотверженно проявила себя любящей женой и верным другом, вытаскивая мужа из коматозного состояния на этот свет, Полетаевы помирились. Когда Кикимор заявил о вдовствующем положении Стаса, мне показалось, что он подавил рыдания. Но следующая его фраза о статусе Валерии в качестве жены Полетаева просто усилила сомнения во вменяемости Кикимора. Только на днях до меня дошло: от него в этой «газовой камере» чего-то добивались. Возможно, не зная истинных отношений между супругами, решили, что Стас не очень дорожит жизнью Валерии, поэтому в качестве решающего довода использовали угрозу его собственной жизни. Валерию, мол, уже грохнули, ты на очереди. А она в тот момент была еще жива. Ну, о ней потом. Вторая обещанная мною деталь: весьма странное поведение моего мужа, из которого я сделала один-единственный вывод: он никогда не оперировал человека, выдававшего себя здесь за Станислава Аркадьевича Полетаева. Этим и поделился со следователем после гибели Валерии.

— Да! — горячо поддакнула мне Наташка. — Сразу же начались проволочки с нашим отъездом в Москву. Второй Полетаев куда-то исчез. Я уверена, что Ефимову было предложено сыграть в ту же игру, что и вам, «Ткачукам». Ведь зачем-то нас к Полетаевым вместе с оравой его родственников заманили…

В продолжение Наташка взвизгнула. Колюня вздрогнул, Психея подскочила на месте. Ничего страшного, просто я доигралась фонариком, он выскользнул из моих рук и грохнулся на пол. Звук от падения эхом пронесся по пустому дому. Меня даже не обругали, но фонарик перекочевал в карман Колюни. Да он мне и самой надоел. Я сразу заторопилась на выход, заявив, что в доме нам больше делать нечего, а у меня лопата простаивает. Никто не возразил.

7

Дождь кончился, но небо по-прежнему загораживалось безразмерным серым полотном, растянутым над землей не иначе как для просушки. Скользя галошами по мокрой траве, я относительно уверенно возглавляла нашу цепочку из четырех человек, направляясь к яме, в районе которой мы на днях удачно маскировались с Наташкой. Вооруженный лопатой Колюня шел завершающим.

Бывшую яму нашли не сразу. Еще в прошлый раз она слишком аккуратно была заделана дерном. Подруга не преминула обратить на это внимание «профессионалов-дизайнеров» и сразу предупредила, что не будет принимать непосредственного участия в раскопке ямы для бытовых отходов. В основном почему-то трупов. Психея поколебалась и, ничего не сказав, просто отошла в сторонку.

— Какие бытовые отходы с трупами?! — возмутилась я. — Дом был необитаем, Кикимор, как временный жилец, не в счет.

— Ага, не в счет, — проворчала подруга. — На хлебе и воде всю свою камеру протушил. В принципе, он, конечно, не виноват, но… Однозначно, я лопату в руки не возьму.

— Да я ее и не отдам, — заявил Колюня. — Пока она вообще не нужна. Дерн можно снять руками. — И, засучив рукава, принялся за дело.

Как я и предполагала, никаких бытовых отходов в яме не оказалось. Сразу под дерном был насыпан небольшой слой земли, далее шла прослойка из полиэтиленовой пленки. Убрать все лишнее, наносное не составило сложности. Колюня справился с этим быстро, и вскоре открылась следующая картина: на глубине примерно с полметра располагалась металлическая решетка с мелкими ячейками, на ней находился сверток, старательно упакованный в черный пластиковый мешок для мусора и заклеенный скотчем.

Сын своего многострадального отца явно не рассчитал свои силы. Решив, что сверток не может быть тяжелым, опустился на колени, чтобы подхватить его и вытащить без особых усилий. И едва не нырнул головой вниз. Хорошо, что я успела плюхнуться ему в ноги, сработав якорем. В отличие от Колюни догадывалась о содержимом пакета. Металлические сейфы, пусть даже маленькие, не могут быть легкими. Это несерьезно.

— Ого! — донесся из ямы озадаченный голос Костика. — Тяжелый, гад. Кто там у меня в ногах валяется? Спасибо. Чуть башкой сетку не проломил.

На мой взгляд, несерьезным было и вскрывать пакет прямо на месте. Стоило передать его следствию или хотя бы донести до машины. Победило любопытство. Колюня моментально разодрал пакеты — их оказалось два, и глазам предстал небольшой ящичек весьма приятной наружности — гладкая серебристая поверхность сейфа, окантованная по бокам металлом под золото.

Обратный путь к машине прошел в хаотичном порядке. Никакой цепочки уже не было. Колюня с сейфом под мышкой шагал впереди. По бокам скакали Наташка с Психеей, без конца приставая к нему с одним и тем же вопросом: «Не тяжело?» и получая один и тот же ответ: «Нет». Я ехала на своих галошах сзади, волоча за собой лопату, то и дело цеплявшуюся за траву. Помощи мне никто не предлагал. Был момент, когда захотелось ее бросить прямо на участке, да совесть не позволила. Все-таки чужой садово-огородный инструмент, к тому же стилизованный под титановый. А может, и на самом деле титановый.

К «финишу» мы с лопатой приплелись последними. Забравшись в машину, троица внимательно следила за манипуляциями Колюни, вертевшего сейф и так и этак. Он даже пытался его открыть, вернее, взломать прямо голыми руками. Отметив мимоходом вслух, что «сила есть, ума не надо», я попыталась пристроить лопату в багажник, но она туда не влезала — ручка была длинновата. Вспомнив, что Колюня размещал ее в салоне, решила пойти проторенным путем. Колюня утроил усилия. Со зверским выражением на лице и огромным напрягом пытался вскрыть сейф стамеской.

— Что ты делаешь, ирод! — завопила я, пытаясь через окно забрать у него сейф. Не получилось. Хотя вспугнутый мною «дизайнер» готов был отдать мне его без боя, поднять ящичек я не смогла. Процедив сквозь зубы знакомое: «Тяжелый, гад», выудила золотой ключик, предварительно отстегнув булавку с ним от внутренней части кармана джинсов, и передала ее парню, заметив, что «ларчик просто открывался».

Он и в самом деле легко открылся ключом. Может, и с испуга. Сверху лежали два загранпаспорта на имя Полетаева Станислава Аркадьевича и Полетаевой Валерии Павловны с открытыми шенгенскими визами. В загранпаспорт Станислава был вложен просроченный на два дня авиабилет. Детально его рассматривать мы не стали. Ясно и так, в Вену. Под документами лежала пластиковая папка с подлинниками документов на иностранном и русском языках, подтверждающих права Полетаева на наследство имущества, принадлежавшего ранее господину Эрнсту фон Штольману. За папкой находились плотно уложенные пачки евро и долларов. Сбоку нашлось местечко и маленькому мешочку с ювелирными украшениями. Колюня неосторожно высыпал их на ладонь, и перстень с изумрудом (надо полагать, настоящим) упал вниз. Наташка, обругав Колюню растяпой, страдающим недержанием любопытства, с головой окунулась в поиски. Психея, строго приказав ему не шевелиться, тоже согнулась в три погибели и, как могла, ей помогала. В основном советами. Колюня послушно сидел манекеном, склонив повинную голову в район поисков. А я просто торчала снаружи сторонним наблюдателем. Как вскоре выяснилось, не одна. Чья-то совсем не ласковая рука обхватила меня за шею и прижала к телу, одетому во что-то изрядно мокрое. Что-то еще более неприятное уперлось в левый висок. В следующую секунду я догадалась, что это, как говорят в определенной среде, «ствол». Классическая сцена из боевиков и детективных фильмов, не отличающаяся разнообразием и оригинальностью. Можно было презрительно фыркнуть, если бы я не являлась непосредственной ее участницей. Мало того — главной героиней. Да и фыркнуть при всем желании не получилось бы. Пикнуть не могла — не хватало воздуха и горло болело.

А в машине полным ходом продолжалась возня, связанная с поисками какого-то занюханного изумруда! Пользуясь бесконтрольностью, Колюня склонился к головам поисковиков еще ниже, сейфовый ларчик опасно накренился, но меня это совсем не волновало. Еще чего не хватало! За моей спиной стояло чудовище, которому и следовало беспокоиться за сохранность ценностей.

Страха не было. Возможно потому, что во всех виденных мною ужастиках преступник, получив требуемое, отпихивал захваченную заложницу в сторонку, поскольку она только мешалась — связывала руки. Ей оставалось только удачно приземлиться и не сойти с ума от счастья. Но не исключаю отсутствие у меня страха по дурости. Казалось нелепым умереть вот так сразу, ни за что ни про что. Хотелось одного: скорейшего завершения этого затянувшегося спектакля, чтобы вдохнуть полной грудью и дышать, дышать, дышать…

— Есть!!! — заорала Наташка и резко распрямилась, едва не боднув Колюню головой. Ловкий парень. Успел распрямиться еще быстрее. Только Психея слегка задержалась с возвращением в исходное положение — старалась не испортить прическу, не вовремя зацепившись длинными волосами за ручник. Но именно она первая поздоровалась с моим захватчиком, в то время как Наташка с Колюней квадратными глазами беззвучно взирали снизу вверх на нашу с ним группировку.

— Здравствуйте, Станислав Аркадьевич, — растерянно проронила Психея и попыталась улыбнуться.

Он на приветствие не ответил, только плотнее прижал меня к себе. Димка рехнулся бы, увидев подобную мою близость с посторонним мужчиной. А рехнувшись, незамедлительно вырвал меня из этих чересчур крепких объятий, и я наконец смогла бы вдохнуть полной грудью чудесный воздух подмосковной глубинки и дышать, дышать…

— Закрой сейф и передай ей в руки, — вкрадчиво попросил «чужеспинник». Главное, никакими угрозами в отношении моей персоны не сыпал. Просто подтолкнул меня ближе к машине и немного ослабил хватку.

— Он, гад, тяжелый, — хрипло предупредила я захватчика, имея в виду сейф.

— А я вам сына привезла, — не к месту брякнула Психея. — Согласно нашей с вами договоренности, — и попыталась выйти из машины.

— Сидеть! — дернув стволом, рявкнул мужик и Психее, и Колюне, который тоже собрался вылезать вместе с сейфом.

— Так она же его не удержит. Уронит себе или вам на ноги… папа. Давайте я его донесу, куда надо, — доброжелательно предложил Колюня.

— Сиди, я сказал! Что-то много вас, сынков, развелось. Пора сокращать поголовье.

— Станислав Полетаевич… — жалобно вякнула Психея, — я хотела бы…

— Заткнись. Мне неинтересно знать, что ты хотела бы.

— А жаль, — сочувственно произнесла Психея.

Вот только не знаю, услышал ли захватчик ее сожаления. Лично я услышала сзади звук глухого удара, но осознать его причину не успела. Захватчик как-то неожиданно рухнул на землю, увлекая меня за собой. Вывернуться мне не удалось, и я позавидовала пистолету мужика, отлетевшему в сторону. Мне бы так… Еще хорошо, что грохнулась боком. А еще лучше то, что не впала в ступор. Наоборот, вскочила и без оглядки ринулась к машине, нырнув в услужливо открытую Психеей заднюю дверь. Буквально на ходу. Колюня, молниеносно перекинув «тяжелого гада» Наташке на колени, рванул с места так, что взвизгнули шины. Я с трудом верила в чудесное избавление от опасности. Оглянувшись назад, увидела двух амбалов, рванувших было за нами в попытке догнать и перегнать… Захватчик валялся на земле, предпринимая безуспешные попытки подняться.

— С сотрясением мозга положено лежать, — еле слышно шевеля губами, разъяснила Наташка. — Могут быть серьезные осложнения.

— Они у него и так будут, — облегченно заметила я, дыша полной грудью. — Это его кредиторы долбанули.

— Теперь задолбают! — радостно заявила Психея и насторожилась: — Ничего не понимаю, эти типы мужика поднимают и отряхивают. А ты говорила, кредиторы… Наталья, посмотри… Ой, тебе плохо? Побелела вся.

— Мне хорошо, — подумав, ответила Наташка. — Уже потому, что ощущаю себя. Пусть даже плохо, чуть живой, но ведь ощущаю. Вы уверены, что Иришку схватил Полетаев? Я его лица никогда не видела. Только в парандже из бинтов и пластыря.

— Уверена. Прекрасно помню его физиономию. Непонятно, откуда он тут взялся? Его же арестовали. Неужели бежал? Или отпустили… Надо же, как погода на процесс соображения влияет. Реально тормозит.

— Да все уже давно понятно, — осторожно поглаживая горло, заявила я. — Просто у нас две штуки Полетаевых. Одного пристроили в КПЗ. Вместо второго. Второй вместо первого гуляет на свободе.

— И кто же из них мой отец? — спросил Колюня.

— Твой отец, как порядочный человек, сидит на нарах за покушение на убийство твоей тетки Джульетты. Его спасать надо.

— Не знаешь, что лучше, — проворчала Наташка. — По крайней мере, на нарах он в относительной безопасности. Бесплатная охрана и все такое… Колышком по головушке просто так не заработает. Это заслужить надо. Честно говоря, я двух нападающих с дубинкой за Иркиных ангелов спасения приняла. Еще удивилась тому, что они не с неба свалились, а выросли буквально из-под земли. Неужели джентльмены посланцы адской обители?

— Надеюсь, джентльмены не успели понять, что мы при деньгах сидели, — сухо отметила Психея. — И почему они кинулись поднимать Полетаева?

— Потому что Иришка сама вскочила. Сейф спасители вряд ли заметили — некогда было. Ой, нам сзади сигналят.

— Держитесь крепче! — отрывисто рявкнул Колюня, прервав дебаты. — Кажется, за нами погоня. Жаль, что я не Джеймс Бонд.

— Зато ты инструктор по вождению автомашин и бывший гонщик, — напомнила ему Психея.

Как нельзя вовремя. Колюня повел машину так, что я сразу вспомнила давнюю рекламную фразу: «Танки грязи не боятся». Затем мне стало казаться, что все четыре ведущих колеса ведут машину в разные стороны. Кому как заблагорассудится. Мы неслись по лесной дороге с бешеной (или так казалось от ужаса) скоростью, с отчаянным визгом вихляясь из стороны в сторону. При этом в салоне что-то натужно и тоненько выло. Где-то под сиденьем Колюни весело заливался мобильник. Помнится, мне очень хотелось забить им какой-нибудь большой гвоздь, но недосуг было. Да и некуда.

Не помню, как и когда я сползла вниз и, обхватив голову руками, скорчилась там, пожалуй, больше, чем в три погибели. Не зря это положение на Руси применяли палачи к наказуемым в так называемых «пытошных избах». Сплошная долгоиграющая пытка. Да еще этот жуткий вой, создающий впечатление, что машина пошла на взлет, а ведет ее в стельку пьяный летчик. От огромной скорости сила тяжести придавливает к днищу.

«Надо мысленно переключиться на что-нибудь хорошее», — время от времени возникала правильная рекомендация самой себе, но очередной автозакидон отбрасывал ее вон, за пределы разума. В конце концов, эту рекомендацию сменила более рациональная: «Рано или поздно кошмар кончится. Не важно как». И сразу наступил пофигизм. А тут еще, к счастью, мы выехали на шоссе, машина полетела ровно, лишь иногда отмечая колесами небольшие выбоины в асфальте. Тоненький вой — не что иное, как песнь песней Наташки — пошел на убыль. Стал звучать с перерывами. Гнетущей меня силой тяжести оказалась дорогая Психея, немного запоздавшая с первенством по освоению «нижнего яруса» автомобиля. Жаль, что в ее ближайшие планы не входит возвращение на ранее занимаемое место.

Я попробовала уговорить трусиху подняться на должную высоту, но это оказалось проблематичным. Брякнувшись вниз, неосмотрительно сама себе зажала рот кулаком, а русский язык, зашифрованный мычанием, Психея не понимала. Был момент, когда я затосковала по ситуации с моим заложничеством, она показалась мне более выгодной. Все-таки тогда я не была полностью парализована.

Несколько раз машина сворачивала в разных направлениях, потом скакала по кочкам, словно резвящаяся на выгуле лошадь. Вместе с ней скакала на мне Психея, хорошо хоть Наталья молчала. Остановились в тот момент, когда я уже утрамбовалась до такой степени, что казалась себе даже не лепешкой — тонким, сдавленно квакающим лавашем.

8

Поднимали меня всем коллективом. Еле выволокли и пристроили на траву. Я, как могла, сопротивлялась «вылазке». То есть почти никак — одними голосовыми сообщениями с просьбой не дотрагиваться. Все, что могла — отлежала, нужно время прийти в себя и утихомирить боль. Казалось, я уже не я, а один сплошной синяк. Как только полегчало, принялась ругать Психею, в которой лишнего веса — сто килограмм, не меньше. Она смущенно оправдывалась, убеждая, что в ней всего пятьдесят три.

— А одежда не в счет?! — возмущенно заметила Наташка. — Ир, ну мне не лучше твоего пришлось. Я впереди у себя в ногах пристроилась, там воздух горячий прет, как в сауне, а сверху у меня на голове — сейфовая защита. Кстати, деньги от перегрева не спасают. Иришка, может, тебе в машину перебраться.

Я решительно помотала головой, благо шея начала меня слушаться. Сидя на мокрой траве в позе лотоса, наслаждалась одиночеством. В том плане, что на меня никто не давил. В физическом смысле.

Мрачное небесное покрывало поистрепалось, в нем наметились дыры и проплешины. Оттуда ярко-голубыми заплатками проглядывала надежда на перемену погоды к лучшему. «Все, как в жизни», — отметила я и принялась озираться по сторонам.

Машина стояла в кустах на пологом берегу какой-то небольшой речки. На высоком противоположном берегу располагалась то ли деревня, то ли поселок. Сзади нас с одной стороны зеленел небольшой лесок с редкими березами, с другой было поле. Дорога между полем и лесом отлично просматривалась.

— Родные просторы… — с удовольствием потянувшись, пробормотала Психея и тут же перешла на серьезный тон: — Николай, ты пятый круг нарезаешь вокруг машины. Погони не видно. Не пора ли нам в путь? Первым делом в полицию. Сдадим этот железный ящик следователю. Пусть он на его содержимое и ловит всех Стасов Полетаевых. Приманка, как в капкане. Поймают — разберутся, кто из них настоящий, а кто двойник. Слушайте, а может, у Станислава действительно был брат-близнец?

— Не было никакого брата близнеца, — покусывая сорванную травинку и наблюдая за быстрым течением воды, местами всплескивающейся бурунчиками, расслабленно возразила я. — Зато у него имелась сводная сестра Джульетта, которой не повезло в жизни. На свою беду родилась красивой и талантливой. Будь она рядовым ребенком, ей не вдалбливали бы в голову теорию о ее исключительности. Девочка выросла с огромным самомнением и чувством значительного превосходства над другими, но с удивлением поняла: люди не собираются складывать к ее ногам все блага мира, тем более даром. Оказывается, таких, как она, пруд пруди. Мало того, есть и красивее и талантливее. Ей бы, дурочке, смириться с этим и, не побоюсь истрепанного выражения, «своим упорным трудом» добиться признания и поклонения окружающих. Увы, Джульетте надо было все и сразу просто потому, что она есть на этом свете. Не получилось. Вот и росла, копилась обида и злость на всех. В первую очередь на родителей, слишком поздно прозревших и попытавшихся усмирить норов махровой эгоистки. Из дома сбежала, а так как надо было на что-то жить, наверняка нашла какого-нибудь спонсора. Мечтала стать королевой, а попала в наложницы. Спонсор просто так свои денежки тратить не будет. Не для того зарабатывал. Или грабил других. А тут еще Станислав, к которому Джульетта никаких иных чувств, кроме презрения, не испытывала, в одночасье разбогател. И этим особенно больно задел ее самолюбие. За какие заслуги плебею братику такое наследство? Получалось, что она, несмотря на искреннюю привязанность к ней отчима, фактически выросла безотцовщиной. Стас даже не предложил ей принять в дар и малую часть того, что получил…

— Ирка! Ты долго будешь общаться сама с собой?! В третий раз окликаю. Вот сидит, бормочет себе под нос непонятно что. Ехать пора. За большим нагоняем.

Я с удивлением уставилась на разгневанную Наташку. Надо же! Распиналась впустую. В отличие от Натальи, слова которой полностью доходили до сознания и прямо-таки пугали своей ясностью:

— Мобильник хоть иногда положено включать! Мне не нравится быть ретранслятором. Твой Ефимов через Колюню тебе такого наобещал, что возвращаться назад страшно. «Дизайнерам» тоже досталось. Прямо от господина Конюкова.

— За что?

— За все сразу. Как-то так получилось, что мы удирали не только от бандитов, но и от оперов. Колюне пытались прозвониться, но исключительно под зад. У него мобильник под кресло свалился. Психея свой вообще не взяла — Костику оставила, у него на счете задолженность. Ты отключилась, а мой разряжен. Вот такая фигня. С риском для жизни спасались от спасателей. Они и отстали, чтобы не спровоцировать ДТП.

— Откуда там взялись опера?

— Что интересно, они задавались аналогичным вопросом: откуда в недостроенном коттедже взялась наша организованная группировка? Оказывается, опера это место раньше нас застолбили, за ним почти сутки велось наблюдение. Делай выводы. Но лучше по дороге к Ефимову. Есть угроза не доехать. «Дизайнеры» в машине сцепились. Посылают друг друга в разных направлениях, куда нам точно не надо.

— А куда надо?

Полученной информации с лихвой хватало, чтобы вывести меня из душевного равновесия. Да что же это за жизнь такая! Сплошные стрессы. Хочешь как лучше, получается с точностью до наоборот. Ну откуда я могла знать, что опера такие умные? Хотя могла бы и догадаться. Допустим, Джульетта держит язык за зубами. Но истинный Станислав, задержанный рядом со своим домом с оружием в руках, мог перестать опасаться отправки в дурдом и поведать следствию о своих злоключениях. Конюков отнесся к его повести с доверием и открыл сезон охоты на настоящего убийцу.

— Вернись на землю, болезная! — надрывалась надо мной Наташка. — Тебя твой муж ждет с заявлением о разводе. Ты ему крепкую нервную систему подорвала — основу его профессионализма. Только ты не верь. Не в первый раз угрожает. Куда он от тебя денется.

Я одарила подругу настороженным взглядом, пытаясь понять, шутит она или нет. Оказалось, выступает всерьез и уже перешла к недостаткам своего соседа Ефимова, превышающим мои многочисленные достоинства ровно настолько, чтобы сделать единственно правильный вывод: да кому он, кроме меня, великомученицы, нужен? Но на всякий случай пихнула мне в руку конфету, чтобы в момент объяснения с мужем не сболтнула лишнего. Молчание — прекрасный способ избежать перепалки, а для этого лучше всего держать язык за конфетой и наслаждаться вкусовыми ощущениями.

— Так куда мы отправляемся? — Я вскочила, демонстрируя решимость немедленно отправляться в дорогу. — В полицию или…

— Или! Идем к машине. В дороге Колюня получит указание о месте высадки нашего десанта.

На сей раз мы с Наташкой обе устроились на заднем сиденье. Так «дизайнерам» удобнее переругиваться. По крайней мере, не через нас. Правда, ссора уже почти перешла в стадию самобичевания. Столько времени держались, а к концу нашей жуткой истории расслабились. Психея кляла себя за то, что взялась за розыски Николая, тот обзывал себя дураком за приезд для встречи с папашей. В результате их оказалось два, но оба неполноценные. Один чокнутый, второй типичный бандит. Психея, не долго думая, залепила, что Колюня унаследовал от одного и другого самые худшие черты. Найти достойный ответ ему не удалось — пропел мобильник. Колюня притормозил, внимательно выслушал информацию и среагировал на нее односложно:

— Понял!

Минут пять он молчал, заставляя нас теряться в догадках, в конце концов не выдержал и буркнул:

— Джульетта сбежала из больницы. — Мы дружно ахнули, а он добавил: — Нас ждут в дурдоме Полетаева. — Ойкнули только мы с Наташкой.

Всю оставшуюся дорогу я мысленно доказывала мужу, что ничего предосудительного не совершила, при этом сама не заметила, как слопала «языковый барьер» — Наташкину конфету. Обидно. Никаких приятных ощущений. Димка в своих прописных истинах прав: надо более ответственно относиться к своим поступкам.

Вопреки ожиданиям Димка не встречал меня ни на участке, ни на пороге дома, хотя наша собственная машина после долгого отсутствия уже стояла на месте. Странно… Но странности на этом не кончились. Мало того, они переросли в категорию ужасов. Наше счастье, что это произошло не ночью, а в дневное время, когда жуткие видения поддаются хоть какому-то разумному анализу и осмыслению. Тем не менее подруга вскрикнула так, что у меня в ушах отложился осадок в форме колокольного звона. Кроме него я больше ничего не слышала. Зато четко видела, благодаря чему уподобилась стойкому оловянному солдатику. Только в отличие от меня он был способен соображать. А я просто бездумно стояла, опираясь на недоумевающего Колюню, с трудом удерживающего повисшую на его руках Наташку. Психея — такая же недоумевающая, но более разумная — стояла чуть поодаль. Устойчивости, основанной на чувстве ответственности за свою ношу, ей наверняка прибавлял сейф, который она держала под мышкой. Потихоньку я начала различать слуховые нюансы. В частности, уже слышала, как кряхтит от натуги Колюня и бормочет молитву Наташка. А на пороге дома у гостеприимно распахнутой двери стояла и приветливо улыбалась нам… Валерия. Вне сомнений, покойница прекрасно себя чувствовала. Ну никакой попытки развеяться и исчезнуть в ярких лучах солнца, пробившегося сквозь скучную серость!

— Здра-а-авствуйте! Я так рада вас видеть! — радостно пропела она, словно не замечая нашей реакции, и, широко раскинув руки, шагнула вперед, намереваясь обнять всех разом.

— Н-на п-поминках? — отлипая от Колюни и прячась за его спину, жалобно поинтересовалась Наташка, уважающая во всем порядок. — Так т-тебя, ц-царствие тебе неб-бесное, вроде еще не п-похоронили…

— Кто это? — глухо поинтересовался Колюня, стараясь придать мне строго вертикальное положение — перпендикулярно крыльцу.

— Твоя покойная мачеха. Звалась Валерией, — чувствуя себя за спиной Колюни в относительной безопасности, осмелела Наташка.

Покойница растерялась, но тут же расцвела новой лучезарной улыбкой.

— Так вас не предупредили?.. Боже мой, я вас напугала… — опустив руки, она отступила назад. — Проходите, пожалуйста.

У меня не хватило смелости сунуться вперед. Первым запустили Колюню с сейфом, врученным ему Психеей, за ним довольно уверенно шла она. Мы с Наташкой немного задержались, все еще приходили в себя. Не каждый день сталкиваемся с воскресшими покойниками. Слабый вскрик Психеи из холла едва не ввергнул нас в прежнее состояние ужаса.

— Неужели все-таки поминки? — пролепетала Наташка, увлекая меня к машине Колюни. — Сядем и забаррикадируемся… Нет, не сядем! И не забаррикадируемся. Колюня машину закрыл, аккуратист несчастный. Ир, оглянись, что там в дверях просматривается. Не бойся, я с тобой.

Я оглянулась и… вспомнила, что замужем.

— В дверях проходит показательное выступление хирурга Ефимова. Дмитрия Николаевича. Кажется, я с ним развожусь… С другой стороны, мы квиты…

— Ириша, сейчас не время сводить с ним личные счеты. Как думаешь, почему вякнула Психея?

— Будем надеяться на лучшее. Наверное, еще кто-нибудь воскрес. Не удивлюсь, если это Зинаида.

— Хорошо бы, вместо нее воскрес дедуля.

— Он в коме.

— Ну и что? Трудно помереть, не выходя из комы? Помер, а потом взял да и возродился к новой жизни. Безалкогольной. Ир, вот не надо сейчас действовать мне на психику. Пойдем в дом. Если в дверях торчит вечный двигатель твоего прогресса, там безопасно.

— А сзади него красуется господин следователь. Это мне больше нравится. Он не позволит выйти моему мужу за рамки приличий.

— Можно подумать, Ефимов когда-нибудь поднимал на тебя руку.

— Еще не хватало! Боюсь, что я на него подниму, а он ответит оскорблением. Оно мне надо? Ну, что ты прилипла к машине? С ней тебя внутрь не пустят.

— С машиной как-то надежнее… Ладно. Цепляй на физиономию маску оскорбленной добродетели — и вперед.

Мы медленно направились к дому, готовясь к новым сюрпризам. На Димку не смотрела из принципа. Была охота лицезреть его издевательскую ухмылку. Судя по тому, как Наташка его потеснила, добровольно освобождать проход он не собирался. Конюков отступил сам.

В холле, как я и предполагала, столбовой дворянкой восседала на диване вторая «покойница» — Зинаида Львовна. Без отрыва от полулитрового бокала (видимо, с чаем) она благосклонно нам кивнула, мы сдержанно приветствовали ее, поздравив с воскрешением. Она еще раз кивнула и покосилась на сейф, пристроившийся в уголке журнального столика. Из кухни доносились веселые голоса «дизайнеров», скорее всего отыскавших заначку — завалявшиеся пакеты с лапшой. То-то радости! У подножия лестницы стояла Валерия. Такое впечатление, что улыбка намертво приклеилась к ее лицу.

— Где Константин? — требовательно поинтересовалась Наташка.

— Полчаса назад проводили, — добродушно ответил Конюков. — Невеста за ним прикатила. По нашему вызову. Разъяснили девушке, что парень был срочно отозван на спецзадание. Прямо из-под венца. Она ему тут от счастья в дополнение к руке чуть ребра не переломала. Вот только у меня создалось впечатление, что ему не очень-то хотелось уезжать вместе с ней.

— Стерпится — слюбится. Ко всему привыкают, — вздохнув, проронила Зинаида и шумно отхлебнула из бокала.

— Что-то не видно нашего дорогого Юрия Васильевича, — внимательно изучая крупнокалиберные зеленые горошины на бокале, посетовала я. — Все покойники вернулись с того света, а он, полуживой, — нет. Не справедливо.

Зинаида поперхнулась и закашлялась, я поспешно отвела взгляд в сторонку и наткнулась им прямо на Дмитрия Николаевича. Он счел своим долгом пояснить: Юрия Васильевича только утром вывели из комы. Больному предстоит долгий процесс лечения и реабилитации. Он еще что-то говорил, но я уже не слушала. В полном отупении наблюдала, как с лестницы, улыбаясь, спускается разоблаченная лично мной мошенница Надежда. Не могу утверждать, что форма майора внутренних дел была ей к лицу, а вот улыбка женщине очень шла…

9

Наташка долго изучала служебное удостоверение Надежды и в конце концов сделала вывод: фотография ни к черту, фотограф — сапожник. Свел на нет все приятные деловые черты домработницы и обаяние мошенницы, осталась сплошная служебная сухость. И, как бы между делом, поинтересовалась, давно ли Конюков знает Надежду Викторовну Поздееву. Десятилетний срок ее устроил, но подруга тут же прицепилась к разрушительной деятельности Надежды, обратив внимание «покойницы» Лерочки на факт повреждения майором полиции системы отопления в доме. Но Валерия легкомысленно отмахнулась от этой неприятности, пояснив, что Надежда Викторовна очень торопилась. Боялась упустить сбежавшую Джульетту.

— Все равно не успела, — буркнула Наташка, не желавшая смиряться с великим моим заблуждением в отношении личности Надежды. — По тебе, Надежда, плачет роль руководителя школы актерского мастерства.

— Я старалась, — скромно ответила майорша.

— А вот Юр Васа не уберегла, — продолжила придирки Наташка, и она беспомощно развела руками.

— Виновата. Джульетта опередила. Ухитрилась добавить ему в кефир спирт и подменила таблетки, снижающие уровень сахара в крови. А коньяк у Станислава Аркадьевича он сам отыскал. По нюху, наверное. Алкоголики прекрасные поисковики. В стадии запоя организм работает только в направлении поиска, ничто не отвлекает от поставленной задачи.

С улицы донесся шум подъехавшей машины. Валерия вскинулась и выдала вслух что-то непонятно-радостное. Затем счастливое выражение ее лица сменилось на испуганное. Она сжала ворот свитера в комок, но тут же отпустила и опрометью кинулась к двери. Там и застопорилась, беспомощно оглядываясь то на Конюкова, то на Надежду.

— Все нормально, — подбодрил ее следователь.

И оказался прав. С охапкой цветов не вваливаются в дом с целью устроить скандал. По крайней мере, с порога.

— Полетаев Станислав Аркадьевич! — торжественно представил нам хозяина дома Конюков.

Дальше началось нечто невообразимое. Валерия, которую Стас собрался заключить в свои объятия, стараниями Зинаиды неожиданно улетела к окну, где попала в инстинктивно расставленные руки хирурга Ефимова. Сам Стас под бурным натиском восторженно причитающей тетушки впечатался в дверь, рассыпаясь цветами и заготовленными ласковыми словами к жене. Не смог вовремя уловить изменение ситуации и переориентироваться. А с порога кухни донеслось напряженно-громкое Колюнино приветствие: «Здравствуйте… Станислав Аркадьевич».

— Не видишь, папа занят, — попеняла ему Наташка и, подхватив меня под руку, напомнила о необходимости быть стойкой к волнительным обстоятельствам. В первую очередь — Зинаиды. Не зная меры в проявлении бурных родственных чувств ради достижения первенства на присвоение звания самой заботливой тетушки в мире, она, чего доброго, сметет нас с дороги. Уронит, наступит и не заметит.

На счастье, из кармана любвеобильной тети выпала пачка долларов, непонятно когда изъятая ею из опрометчиво незакрытого нами сейфа, и Зинаида резко сменила тактику.

— Ой, Стасик, — всплеснула руками старая плутовка. — Ты денежки обронил. Неужели тебе их продали вместе с цветами?

— Да вот, уговорили взять в нагрузку, — подмигнул жене Полетаев. — Здравствуй, тетя. Если тебе не сложно, вернись, пожалуйста, в кресло.

Зинаида с готовностью подчинилась, взяв курс на сейф. Но Психея ее опередила. Мягко, но настойчиво, не слушая заверений тети о намерении убрать бесхозный ценный ящичек, вытянула его из загребущих рук Зинаиды и перенесла на подоконник, где и встала вневедомственным стражником.

Приветствиями обменивались долго. Люди от безразмерного счастья глупеют. Пока Стас в третий раз с гордостью знакомил жену со своим родным сыном, то обнимая его, то ласково похлопывая по плечу, майор Поздеева сгребала в кучу символ желанной встречи — цветы запоздалые. Стас вспомнил о них, когда Надежда пристроила их в ведро с водой, а само ведро водрузила на журнальный столик. В знак утешения поближе к запечалившейся Зинаиде.

Все это время мы с Наташкой скромно жались в уголок к хирургу Ефимову, чувствуя себя лишними на этом чужом семейном празднике. Конюков то и дело нырял за мобильником. Несчастный человек! Потому как «счастливые часов не наблюдают». Наконец не выдержал и откланялся, заявив, что не прощается. Вместе с ним исчезла Надежда. Наташкин протест, связанный исключительно с отсутствием квалифицированных разъяснений по поводу всей заварушки, повис в воздухе. Сразу после торопливой ссылки Конюкова на то, что «Дима все расскажет».

После короткого совещания нашей троицы было решено последовать примеру Конюкова. Стараясь не привлекать к себе внимания, мы отправились собираться в дорогу. С этим справились быстро, справедливо рассудив, что беспорядок хозяева ликвидируют сами. По сути, и собирать-то было нечего. Не прошло и десяти минут, как были наготове. Тут-то нас и настигла новая неожиданная встреча с Полетаевым и компанией. Неожиданная, поскольку мы, считая ее уже завершенной, собирались с ними распрощаться. Стас кинулся пожимать руку Димке, обзывая его своим постоянным спасителем, затем принялся лобызать руки нам с Наташкой, обзывая нас ангелами-хранителями, в добрый час явившимися к нему в болото. Я все никак не могла отделаться от мысли, что вижу перед собой не бывшего Кикимора, а совершенно незнакомого человека. И вообще чувствовала себя хуже некуда. Это ж надо так вляпаться с обвинениями в адрес Надежды! А ведь изначально мелькала мысль, что она «подсадная» домоправительница. Впрочем, таковая мелькала и в отношении «дизайнеров».

Вспомнив о цветах, Полетаев послал за ними Колюню, сопроводив его в дорогу ласковым «сынок». Тот по доброте душевной притащил все ведро и окончательно перегородил нам выход. Во всяком случае, я, предприняв попытку первой удариться в бега, дабы скрыться от искренней признательности Стаса, не могла через него перескочить. Увы, бег с препятствиями не мое хобби. А с кухни доносились счастливые крики Валерии, обещавшие нам пир на весь мир. Стало ясно: просто так нас не отпустят…

Этот вечер вполне можно было отнести к разряду незабываемых. Эмоциональное напряжение спало, на смену ему пришло уютное спокойствие. Уезжать уже не хотелось. Даже Психее, к взаимному удовольствию завершившей сведение денежных счетов с Полетаевым. Зинаида, которой не удалось отвоевать за столом почетное место рядом с племянником, обиделась и ушла наверх.

Полетаев поражал своим добродушием. Ну до чего ж приятный человек! Слегка подтрунивая над тетушкой, просил не судить ее слишком строго, все ее меркантильные проступки списывал на почтенный возраст, стимулирующий детские выходки. Категоричная в суждениях Наталья сделала вывод, что он перекупался в болоте и через уши разбавил содержание головушки коричневой жижей. Если Зинаида впала в детство, не следует баловать ее сверх меры. А то вырастет вторая Джульетта.

— Да Джулька по сути не совсем законченная негодяйка, — вступился за сводную сестру Стас. — Все-таки спасла мне жизнь.

— По счастливой случайности, — напомнила Наташка. — Одно радует: за последние дни она сполна получила за все свои «благодеяния». Но ведь до чего упертая! Не успела очухаться после операции, как решила удрать. Да еще через подвальное помещение. Я согласна с Дмитрием Николаевичем, хорошо, что там только один выход — прямо из морга и на собственные похороны. Да и он требует вознесения вверх по лестнице или на лифте. Санитаров переполошила. Кстати, Ефимов, ты думаешь делиться с нами своими наворотами? Столько наворотил, что тошно становится. Вот сидит выпендривается!

— Будешь орать, вообще ничего не скажу, — усмехнулся Димка.

— А я не ору. Просто у меня голос такой.

— Да какие там навороты! — возмутилась я. — Все достаточно просто. Мы с тобой заблудились в лесу, Дмитрий Николаевич, отчаявшись нас отыскать, позвонил Полетаеву. Лже-Полетаев ждал его прибытия только на следующий день и слегка растерялся. Тем более что хирург Ефимов прибыл не один. Но рассудив, что сумеет выкрутиться, не отпускать же хирурга, обляпал физиономию пластырями с бинтами и успокоился. Внешностью он полностью походил на Стаса — замечательный результат качественной пластической операции, но шрамы после нее еще не совсем поджили, причем в тех местах, где настоящему Стасу пластика была не нужна. Возможно, Димка его не сразу рассекретил — был поглощен заботами о нашем исчезновении. Дело-то шло к ночи. А как этот урод был шокирован известием об обнаруженном нами в болоте человеке! Причем вроде как хорошо с ним знакомом. Несмотря на ночное время, в одиночку рванул на его поиски, только держался особняком.

После приезда сюда мой Димочка окончательно уверовал, что человек, выдающий себя за Полетаева, никогда не был его пациентом. Поэтому ночью сам мотался к болоту, пытаясь разыскать Кикимора… Извини, Стас, как-то приклеился к тебе этот позывной. Утром я не могла мужа добудиться, а двойник Стаса упорно выяснял, не отъезжал ли кто из нас этой ночью.

— Ситуация действительно показалась мне странной, — вклинился в мой рассказ муж. — Вашего Кикимора, и меня извини, Стас, я не обнаружил, но, посоветовавшись кое с кем… Да, Ирина Санна, и не смотри на меня так, именно с другом Черновым и посоветовался. Он опытный детектив. А далее действовал в строгом соответствии с указаниями специалистов.

Я одобрительно кивнула. Мой муж всегда действует «в строгом соответствии…».

— Специалисты не сразу сделали вывод о цели нашего приглашения сюда. Немудрено. Тебе, как и нам, бросилась в глаза еще одна странность: поведение Валерии. Такое впечатление, что она была против нашего приезда и «под колпаком». Лера, это шантаж?

— Не знаю, почему он меня сразу не убил, а закрыл наверху в спальне. Наверное, была во мне какая-то необходимость. Хотя сейф с деньгами и документами я ему сразу выдала. Ничтожная цена за жизнь Стаса. Он его куда-то отвез. Потом вернулся и выставил мне условие: либо я действую по его правилам и ничем не выдаю, что он не Стас, либо он все-таки убьет Стаса, а следующим днем — его сына Константина. Я, конечно, знала о договоре между Стасом и Костей, но ничего о нем не сказала. Просто согласилась. Он еще посмеялся, заявив, что этот спектакль ненадолго. Уже на следующий день буду в окружении родственников и рядом со своим ненаглядным Стасом. Очень хотелось в это верить. Самое ужасное, что этот тип поразительно похож на Стаса. Когда появился здесь, у меня и тени сомнений не было, что он чужой. Только удивилась, что муж вернулся с полдороги. Подумала, что-нибудь забыл. Вот только голос показался странным. Вышла ему навстречу из кухни, а дальше…

Лера всхлипнула и ткнулась носом в плечо Станислава. Он беспомощно улыбнулся и, поглаживая ее по голове, принялся нашептывать ей на ухо что-то успокаивающе-ласковое. Эффект был прямо противоположным ожидаемому — Лерка окончательно расплакалась. Следом в голос заревела Наташка, мигом заглушив плач Валерии. И от этого дружеского сочувствия бедняжке вмиг полегчало. Рыдания Валерии оборвались, зато Наташку еле успокоили.

А Валерия продолжила свой рассказ:

— Визит Дмитрия Николаевича вместе с Ириной и Наташей в наши места явился полной неожиданностью, мне и в голову не пришло, что он не случаен. Я поверила его словам о том, что вы проездом. Кое-какие смутные подозрения родились после вопроса о какой-то моей сестре Свете. И слишком уж «Стас» был гостеприимен, никак не желал вас отпускать. К сожалению, он не оставлял меня с вами наедине. Чувствуя недоброе, я пыталась вас выпроводить, но у меня не получилось, тем более что поступило предупреждение от урода не усердствовать в этом плане. А как я перетрусила, когда вы предложили скатать в заброшенный коттедж! Ночью урод действительно ездил его искать, но вернулся ни с чем. В машине лежала только мокрая одежда Стасика.

— Убегая, я прихватил ее с собой, переодеться не было времени, — виновато пояснил Стас. — Она мешалась, пришлось бросить ее в лесу.

Лера с состраданием посмотрела на мужа.

— У меня была уверенность, что мужа прячут в коттедже. А еще эти ваши разговоры про яму… Кстати, знаете, чей это коттедж?

— Наверняка нет, но догадываемся, — сообщила я, устраиваясь в кресле поудобнее. — Он принадлежит Джульетте.

— Да, но строился на деньги ее любовника — Сергея Ильича Зарубина. Сволочь! Полжизни унес.

— Хорошо, не всю жизнь, — строго заметила я. — Это любимый Джульетты, который вроде как помер?

Лера кивнула.

— Он был официально объявлен в розыск, но розыскная деятельность прекращена в связи с его гибелью от рук неустановленного убийцы. Расходы по погребению Зарубина взял на себя Стас. Джулька была ему очень благодарна… Да уж, отблагодарила так отблагодарила. Артистка. Так рыдать на похоронах, зная, что Зарубин жив! И ведь кого-то же он вместо себя угробил.

Я поежилась и промямлила:

— А что ему, подлецу, еще оставалось делать, после того как проворовался и оставил подельников с носом. Иного выхода, как линять за границу в новом обличье Полетаева Станислава Аркадьевича, у него не было. Все необходимые документы на наследство оформлены, приезжай и владей. Идея родилась не без подсказки Джульетты, обиженной на брата за полученное им наследство. Для ее воплощения в реальность нужно было всего ничего: во избежание последующего разоблачения устроить массовую гибель всех близких ему людей — родственников вместе с хирургом Ефимовым, который, по словам Стаса, стал его лучшим другом. Вдруг бы на правах лучшего друга надумал навестить его в Австрии? Во всяком случае, он мог официально засвидетельствовать: Сергей Зарубин не есть его бывший пациент Полетаев С.А. И подтвердить это историей болезни последнего. Вот сладкая парочка и организовала сбор всей честной компании. Чтобы исключить малейшие подозрения, Джульетта заявилась сюда и сама, намереваясь «погибнуть» вместе со всем коллективом. А потом бы по примеру своего Зарубина возродилась другим человеком. Все было тщательно продумано. За пару часов до официального сбора Зарубин укатил, предупредив, что уезжает с женой. Фактически закрыл ее в спальне, угостив кофейком, приготовленным в расчете и на нас с Натальей. Мы от него отказались. Сам Зарубин рассчитывал вернуться в дом ночью.

— Он не знал, с кем связывается, — усмехнулся Димка. — Ты виртуозно выбила дурь из головы Джульетты. Она ведь и в самом деле ударилась головой так, что заработала сотрясение мозга. И это на определенный срок приковало ее к кровати.

— Ты лучше скажи, как отправил «на тот свет» Валерию.

— Как умные люди посоветовали, так и отправил. Перед отъездом Зарубин действительно заставил ее выпить кофе с… Не буду рекламировать препарат, но скажу, что она уснула бы и не проснулась. К счастью, вы с Натальей от него отказались, зато коварно улизнули у меня из-под носа. А отъезд Полетаева я отследил. Валерии с ним не было. Сразу вскрыл дверь спальни, вызвал у Леры рвоту, позвонил в «скорую» и доложил ситуацию Конюкову. Обошлось. Позднее, пока Джульетта не оклемалась, по настоянию следствия решили постепенно выводить из игры остальных. Первой — Зинаиду Львовну. Уж очень она раздражала всех своим неукротимым стремлением к поискам денег и других материальных ценностей. Всерьез опасались, что ее жизнь оборвется в первую очередь. Константин ударился в бега самостоятельно, за что и поплатился. От Юрия Васильевича тоже не ожидали фортеля с запоем. Все не предусмотришь. Беда в том, что никак не могли выйти на Зарубина. Даже после его покушения на Джульетту не удалось его задержать. Но тут есть вина Станислава. Не вовремя он вооружился бесстрашием и решил наведаться в свой дом. До этого находился…

— Смех сказать, — хохотнул Стас. — Вас с Натальей на болотной почве я сразу узнал. А так как по понятным причинам принимал за моих явных недоброжелательниц и соображал плохо, решил не ждать вашего возвращения. От всей свистопляски полностью утратил ориентацию во времени и пространстве. На гребне страха дополз до шоссе — оно рядом было, а там сердобольный мужик подвез к травмпункту. Объяснил врачу, что на меня напали, ограбили. Он мне вывих вправил и старую спецодежду презентовал. В ней сюда и добрался. Но домой идти не решился. Куча родственников понаехала, еще какие-то люди… Только Валерии не было видно. Решил немного выждать и сориентироваться в ситуации. Сначала по соседству с вами пристроился, — хохотнул Стас. — Там, где идет стройка. Состав строительной бригады не сразу заменили на оперативников. Только на следующий день. А когда заменили, меня любезно выпроводили в камеру предварительного заключения. Выясняли, кто я такой и где мое истинное место, не исключая вариант психбольницы. Да я еще кое-чего приврал… Пока разобрались.

— А как тебя занесло в коттедж Джульетты?

— Она попросила о встрече, плакала, просила помочь, сказала, вопрос жизни и смерти. Я думал, ей деньги нужны. Лере ничего не сказал. Она очень жалела сестру, предлагала приютить ее у нас. Но я знал истинную цену актерским способностям Джульетты. Встретились с ней у поворота в Лискино. Я вышел, дальше ничего не помню. Очнулся в темной конуре, без одежды. Спасибо Джульке, хлеба давала без ограничения. И воды. Сбежал, пользуясь ее добротой. «Уговорила» сестренка почти целую бутылку водки и раздобрилась. А хочешь, говорит, гнус, на свободу. Я промолчал. Она, запрокинув голову, захохотала. Потом предложила мне бежать прямо в трусах. Даже наручники сняла. Только предупредила, что у меня одна дорога — в дурдом. В полиции у них все схвачено. Меня там ждут не дождутся, объявили в розыск. Как свихнувшегося маньяка. Валерия во мне не нуждается, сдала с потрохами и документами. У нее теперь другой Полетаев. Я опять промолчал. А потом сестричка допила остатки водки и уснула прямо на полу. Стало понятно, что судьба на моей стороне. Входная дверь была открыта. Вот так я и бежал. Не повезло в одном — ногу вывихнул. — Стас продемонстрировал нам туго перебинтованную правую конечность.

— Дела-а-а, — протянула Наташка. — Слушайте, а Зарубина точно арестовали?

— Точно, — засмеялся Полетаев. — Почти сразу после моего второго задержания. Дело в том, что я сам напросился на эту операцию, а после выстрела в Джульетту первым оказался рядом с ней. Оперативники рассчитывали застать ее и Зарубина в другом месте — немного поодаль. Там и караулили. Считалось, что я на своем месте нахожусь в полной безопасности. А так как мы с ним волею пластического хирурга стали близнецами, он успешно слинял, тогда как я был в наличии — пытался оказать Джульке помощь. Ну, меня и повязали.

— Мне непонятно только одно, — застенчиво поинтересовалась Психея. — За что Зарубин пытался убить Джульетту?

— Элементарно, Вера! — воскликнула Наташка. — Чуть раньше Иришка уже распиналась на эту тему. Только вскользь. Причина одна — предательство. Во-первых, он считал, что она выпустила Стаса из коттеджа намеренно, во-вторых, сам не мог попасть в свой коттедж — пропали ключи. Опять-таки, как считал, по ее умыслу. Во-вторых, сейф с деньгами и выездными документами он же заранее передал ей, чтобы спрятала. Она и спрятала, только не успела сказать куда. В-третьих, Джульетта в первый день своего приезда сюда не вышла на оговоренную с ним связь… спасибо Иришке. А его двукратные попытки проникнуть в дом Полетаевых тоже сорвались. Мало того, во второй раз он выронил ключ, а поднять не успел — вы с Колюней обходили дозором территорию. Скорее всего, он решил, что Джульетта тайком вступила в сговор со сводным братцем, заручившись его обещанием поделить с ней наследство поровну. А его, Зарубина, попросту «кинула». Откуда ж ему, подлецу, было знать, что Джульетта «освободила» братика по пьяни. Чего в таком состоянии не сделаешь! Вон, наш Юрий Васильевич по пьянке чуть не стал двоеженцем. Наверное, осознав это, и в кому впал. Далее — о ключах от коттеджа: Джулька добросовестно спрятала их в тайник. Не ее вина, что они выпали мне в руки. Ну а за третье обстоятельство я уже поблагодарила Ирину Санну.

Я скромно потупилась. Наконец-то, действуя во вред, принесла пользу. И еще раз отметила, что Зарубин неправ. Джулька его не обманывала. Последующие после получения травмы дни она не могла выйти на связь. Потому и не сообщила о месте тайника с сейфом. Предельно осторожный Зарубин сделал в отношении нее нелестные выводы уже в первую ночь после своего отъезда из дома Стаса и сразу выкинул мобильник. Она, в свою очередь, сделала нелестные выводы в отношении Зарубина. В действиях сообщников наступил разлад. Известие о том, что «Полетаева» поймали, вызвало у нее панику. Решив, что он сдаст ее сразу и безоговорочно, мало того, свалит на нее всю ответственность, Джульетта сбежала. Весьма талантливо. Закрыла входную дверь на ключ изнутри, быстренько прошлась по нашим комнатам в поисках бриллиантов и спряталась в туалете. Пока Надежда носилась за ней по участку и за его пределами, она спокойненько выбралась из дома. Вот только не смогла обуздать сумасшедшую ненависть к нам, лишившим ее постоянной регистрации на седьмом небе от счастья, дарованного содержанием сейфа. Вместо того чтобы сразу нестись куда-нибудь подальше, решилась на поджог дома со всеми живыми свидетелями. Он не удался, а беспрепятственно скрыться ей не удалось — настигла карающая десница любовника.

— Но почему Джульетта не опасалась самого Станислава Аркадьевича? Ему ведь удалось бежать, — не успокаивалась Психея.

— А вы вспомните, в каком напряжении она в момент своего первого появления пристроилась на пороге кухни. Готовность номер один к бегству, — подсказала я. — Даже полученный удар дверью оставила без должного внимания. Наверняка ее беспокоила ситуация с исчезновением брата, но отступать не хотела, рассудив, что в случае каких-нибудь осложнений Зарубин бы ей сразу позвонил. А после известия о смерти Валерии Джульетта окончательно воспрянула духом. Не сомневалась, что это работа Зарубина. Следовательно, ему срочно пришлось менять планы. Ведь Лере надлежало уснуть мертвым сном в закрытой спальне, чтобы потом кремироваться с остальными. А изменения вызваны неожиданным появлением Станислава, от которого Зарубину пришлось избавиться в первую очередь. Уточнить это она не успела…

— Может, разрешишь и мне вставить слово? — обратился ко мне с просьбой Димка.

Я с готовностью смолкла.

— Хочу поделиться с вами сведениями, полученными от следователя. Думаю, все будет более понятно. После моего звонка, как считал, Полетаеву он сразу же соединился с Джульеттой. Моего прибытия ждали только на следующий день. К тому моменту Лера уже должна была в бессознательном состоянии находиться в закрытой спальне. Сам Полетаев намеревался срочно отъехать «на пару часов», якобы за Валерией, соответственно попросив меня немного подождать. Ожидалось прибытие родственников и впоследствии — грандиозный газовый фейерверк с массовой гибелью всех гостей в доме. Результат разгульных и бесконтрольных проводов Стаса в Австрию. Мой досрочный приезд несколько изменил планы криминальной парочки. Но главное — Джульетта не рискнула признаться сообщнику о бегстве Стаса, надеясь, что у последнего одна дорога — в сумасшедший дом. А там к самозванцам привыкли. Зарубин, действуя от его имени, уже приобрел авиабилет в Вену. Она надеялась незамедлительно вылететь следом по фальшивому паспорту. Но перед тем как покинуть свой коттедж, решила перепрятать сейф с деньгами и документами. Место тайника намеревалась сообщить Зарубину после окончания операции «ликвидация» — страховалась. На случай, если любовник надумает ее обмануть. Но получилось так, что сам Зарубин заподозрил в обмане Джульетту. Сразу после заявлений Натальи и Ирины по поводу случайно обнаруженного ими в местном болоте Кикимора. Ну а все остальное, в принципе, верно. Надеюсь, с Джульеттой и Зарубиным наши дороги больше никогда не пересекутся. Им — на зону, нам — домой. Честно говоря, надоело мыкаться в гостях.

— Ну хватит вспоминать все эти ужасы! — забастовала Наташка. — Давайте поговорим о чем-нибудь приятном. Например, о том, как нас пригласят в гости в Австрию, а мы не поедем.

— Почему? — хором озадачились Полетаевы.

— Да потому, что нам и дома очень хорошо. Лучше, чем в гостях. Сейчас… — подруга замешкалась, вытаскивая что-то из кармана брюк. — Вот они, ключики от моего «седьмого неба». Два часа при себе таскаю — радуюсь. Любимый муж, любимая собака, заочно любимые сын с невесткой и… традиционный шестичасовой ужин. Ир, ты вернула Стасу золотой ключик от сейфа?

— Так он в нем и торчал… До недавнего времени. А где сам сейф?

— Был на окне, — пролепетала Психея. — Я думала, вы его убрали.

— Ну, дорогая тетушка! — беззлобно воскликнул Стас.

Content

Валентина Андреева
Ключи от седьмого неба

Часть первая Нечисть болотная

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть вторая Сборная поминальная команда

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть третья Стальные оковы обстоятельств

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть четвертая Прерванный полет на седьмое небо

1

2

3

4

5

6

7

8

9