Валерий Дементьевич Рыжков

Он она и интернет

Глава 1

Порывистый немолодой человек при входе в вечернее кафе неосторожно бросил мимо урны измятые чеки за телефон, за Интернет, за бензин, за магазинные покупки прошедшей недели.

Это было литературное кафе. Журналисты с диктофонами, фоторепортеры с телевизионной аппаратурой, да назойливые читательницы, осаждали бессмысленными вопросами автора самиздата про любовь в Интернете.

Молодые читательницы в изнеможении спрашивали не о вечном вопросе, как сохранить любовь, а как найти любовь. Автор бестселлера «Любовь по скайпу» Павел отбивался от вопросов, объясняя, что найти легко, а вот как сохранить, об этом и сам автор не ведал. У него была своя история, с которой он делился на страницах книги. Через год бурной любви он потерял бизнес, квартиру, причиной которых были также бытовые неурядицы. Когда Павел общался с Ольгой в твиттере и по скайпу, всё было ладно и складно, а в дни медового года молодожены только и могли толком сказать около десяти слов. Им казалось, что по Интернету они всё знают про свою любовь. Теперь смотря в лицо, друг друга, держа руки вместе, они ощущали холод и бессилие в своих чувствах. Куда-то утонули в пропасть все слова «я люблю тебя», «милая», «дорогой», «моя нежная». Так он рассказывал всем о своих, перипетиях жизни.

Модных читательниц передергивало от слащавости литературного изложения любовного романа автора. Через час никто никого не слушал. Все тут понимали, как сохранить, или найти свою любовь, ведь у каждой в запасе был свой невеселый опыт любви.

Андрей так и не выпил заказанный кофе, оставив на столе в закладке меню денежную купюру.

Ведущая литературного вечера почувствовала, что присутствующим стал не интересен автор, и что уже можно управлять ими всеми, и она всем собравшимся предложила свой рецепт счастья.

– А разве у вас не было шанса? Был! И вы ничего не сделали в тот момент. Любовь не сохранили. Так зачем вам ещё один шанс?

Тут многие покинули зал, так и не купив у автора умную книгу.

Жизнь вне другой жизни невозможна, но возможна иная жизнь внутри нее.

Андрей посмотрел на элегантную шатенку, которая возможно могла бы сделать его счастливым, потом он передумал, что всё-таки наверно нет, потому что ему не понравилось, как она легко и игриво встречала знакомых в этом зале. Он прошел мимо неё и уловил тонкий аромат духов, но ничего отталкивающего не чувствовалось, кроме того, что она была бывшая спутница писателя неудачника.

Андрей оценивал ситуацию вокруг и понимал, что пора найти в этом зале женщину – одиночество. И он нашел её глазами.

Потом через минуту, час всё было просто и легко, когда они знали друг про друга через интернет в блоге знакомств.

Его донимали собственые вопросы, как найти любовь и не потерять её смысл. Как найти смысл жизни и не потерять, и опять не потерять то, что нашел, сохранить и удержать, то что не подчиняется ни каким правилам.

Она, Инна, потом скажет: «Я видела счастливые глаза!»

«Ошибаешься, – тихо произнесет злой Андрей, – в них была ирония, я прочитывал многое между строк, как ты только не пыталась скрыть весь смысл себя в коротких отрывистых словах, свои потаенные мысли, как неумело ты подбирала слова к моим простым вопросам о своей прошлой жизни, ты играла привычные роли, а тут на тебя, как ушат холодной воды был опрокинут, ты захотела быть другой, и всё для того чтобы простилось тебе, за то что ты была другая. Но пока нас обоих устраивает простая игра отношений, и я молчу, потому что я не заинтересован в разрыве отношений, найти аргумент к разрыву, к уходу. Ничего личного. Каждый предоставляет свой довод даже при первой встрече, оставляя за собой право быть независимым. Но все равно ведет себя при встречах необдуманно, поддаваясь искушению соблазна. Думая, что он всегда и во всем будет свободный от обязательств! Хотя каждая встреча – это только всего навсего неподписанный договор. Такая ситуация сохраняется, пока всех это устраивает. Это все-таки не одиночество переходящее в тоску, а одиночество переходящее в надрыв чувственного мира. Клятвы в любви могут больше оскорбить влюбленных, чем обманутые ощущения тонкого обоняния и чуткого осязания. Только клятва лишает свободы каждого в равной мере и провоцирует на взрыв эмоций и странные поступки».

– К чему ты так говоришь, чтобы я все – таки совершила проступок?

– Если совершишь этот проступок, как ты хочешь, то тогда мы расстанемся.

– Тебе будет легче от этого?

– Нет! Только я настаиваю на откровенности.

– Это путь к разрыву, я думаю, что твоя психика не выдержит моих откровений.

– Они что запредельны?

– Как и у тебя.

– Я в этом даже не сомневаюсь!

– Я чувствую много нового и неповторимого.

Вечерние сумерки в городе среди реклам не дают погружаться во внутреннюю сосредоточенность. Вечерний каскад впечатлений дня сгущаются в запахи пота жженой резины и хриплого голоса в телефонную трубку.

Голос любимой вызывал трепет уставшего тела, а эмоции разлетались в возгласы предшествия поцелуев теплых губ, и сплетения в холодной дрожи пальцев рук.

– Ты мало говоришь о любви.

– Я как творческий человек сублимируюсь в искусство без осадка.

– Так не надо глубоко погружаться, пусть для меня останется хотя бы маленький осадок.

– А если он горький?

– Все равно за ночь любви и пробуждения к жизни, что-то должно остаться в моих эмоциях следующего дня, а так моя жизнь превратится в одну ночь.

Теперь Андрей осознавал, что именно её голос вызывает трепет тела и эмоции превращаются в сгусток шёпота.

– Как бьётся твое сердце? Бух– тук – так – так– бух…

– Проклятая аритмия.

– Сердце болит?

– Голова кружится от переживаний.

– Мне нравится эта барабанная дробь сердца.

– Для меня такая любовь большая нагрузка, даже давление повышается, в голову ударяет.

– А я в обморок падаю от нахлынувших чувств.

– Может и у тебя с сердцем не лады, и дело не в эмоциях.

– Мы обсуждаем наши чувства или мы на приеме у врача? – вопрос остался безответным.

У пяти углов недалеко от Летнего Сада среди особняков модерна, классики, петровского борокко стоял дом в стиле андерграунд. Если соседние дома косметически подкрашивали, то это строение было как бельмо в глазу, которое ветшало, становясь облупленно облезлым домом с оттенком серо-коричневой плесени. Каждый вечер гремела железная дверь под аркой двора, только брусчатка поглощала шаги. Тяжелая дверь подъезда дома после приложенного ключа к магнитному замку открывалась наружу и свет проникал из двора на темную узкую лестницу, круто ведущую на вверх второго, третьего и четвертого этажей. Двери квартир были выкрашены как в социальном доме в красно-пожарный цвет. На втором этаже лестничного пролета лежали два камня, когда-то вынутые из кадушки квашеной капусты.

По этой лестнице были нетиповые квартиры, но с одинаковой планировкой, коридор на две комнаты, с непременными запахами табака, плесени и кошек. Андрей проходил мимо ламп с подслеповатым светом в коридоре, с кошками на радиаторах, безразлично свесивших лапы.

Еще выше по лестнице вверх этажом выше находилась съемная квартира. Там были слышны смех. Шёпот. Шум захлопывающейся двери квартиры. На перилах лестницы висят нитках два воздушных шара один голубой, другой розовый и брошенные цветы из белых и красных роз на ступеньки лестницы.

Из комнаты выходившей на узкую улицу, слышались голоса кинорежиссера и оператора, которые излюбленно выбрали этот переулок для киносъемки мыльной драмы любви.

На кухне квартир кипели чайники. И каждый из жителей этого дома думал, что будет жить вечно, тихо и незаметно.

Глава 2

Она, Инна, не клялась ему, Андрею, в любви, как в прошлой жизни к прежнему её молодому человеку, на той биографии любви она поставила жирную точку, после долгих встреч и разлук, ссор и страсти чувств. И Андрея она может оставить без лишних слов и уйти, исчезнуть из его жизни, как она однажды появилась в ней как летняя бабочка на сенокосе цветов. Но теперь многое зависело от его слов «любит или не любит».

Она вечером в субботу после напряженной работы в офисе за компьютером погрузилась в себя, в свои рассуждения. Открыла свою страничку на компьютере «мои одноклассники». Пальцы ударяли по клавишам клавиатуры, чувствовалась ломящая боль в шейном отделе, тянущие мышечные спазмы в области спины, которые вызывали неприятную гримасу лица. Ей в этот момент захотелось ласк и теплоты Андрея. Хотя она ни разу не ощущала его прикосновения, только в воображении, она продолжала фантазировать виртуально. И тут у неё была полная свобода воображения, не оставляя места для рассудка.

Инна сделала откровенную запись у себя на странице, разослала по адресатам социальной сети интернета.

«Я вчера обращалась к тебе, умирала и вновь возрождалась. Мне было страшно».

На неё накатила волна экстаза, что становилось особенностью её либидо, до дрожи в ногах и коленях. Она встала перед зеркалом и начала пританцовывать в стиле диско.

На следующий день после бессонной ночи в полдень Инна снова уселась в кресло перед компьютером.

«Интересный момент по гороскопу. Мой знак – ночь, темнота. И как у луны есть в нем другая сторона – это факел, отражение солнечных лучей. Я избранная, сияющая, светлая, вечная молодость. Я чувствую силу искусства, окутывая темнотой дарить загадку, дурманить, сводить с ума, дарить наслаждение, и пробиваясь лучиком света вселять надежду (без обмана) и дарить тепло…»

На это письмо Андрей ответил, поддерживая откровение Инны.

«Так и есть и будет. Это существует, живет и присутствует в настоящем». Тут на его почту поступило извещение, что необходимо пополнить баланс, чтобы поддерживать интерактивные отношения в Интернете, так как он приблизился к порогу отключения. Пришло через полчаса повторное сообщение: «Пополните баланс или активируйте обещанный платеж … наберите… нажмите клавишу вызова…».

Андрей взглянул на потухший экран гаджета, и подумал, что жестокому веку бизнеса безразличны глубинные чувства больших и маленьких людей. Надо снова и снова пополнять баланс, чтобы не оказаться на пороге отключения от жизнеобеспечения. Любовь, как ипотека, которую берешь в кредит, под залог опять той же любви, взяв которую в кредит, надо помнить, что наступит время, когда вновь необходимо будет взять залог, чтобы оплатить долг. Великое заблуждение, когда романтики считают, что любовь это просто взаимные чувства нежности, взятые в рассрочку.

Инна ежедневно посылала в социальные сети интернета свои наплывающие мысли.

«Я знаю лишь одно, именно ты наполняешь меня жизнью, именно ты стал её смыслом, именно тебя я люблю всем своим существом, именно я принадлежу тебе. Это для меня единственная истина. Я люблю тебя!»

Андрей почему-то посчитал, что это послание предназначено, другому, и он отослал обидный краткий ответ: «Карантин».

Потом он нашел ее ответ в переписке твиттера: «Что ты подразумеваешь под этим?».

В ответ пришла расшифровка: «Сорок дней молчания».

Потом они жили по умолчанию. Дождь там – солнце тут, а они есть друг у друга, понимая друг друга без слов. Наступило такое состояние, когда радость не в радость, как реализация мужского утверждения до сорока лет, женского после двадцати пяти лет, и они где-то повстречались на перепутий этих лет. У молодых такие предпосылки составляют только влечение. Каждое последующее поколение делает свою жизнь по своему рецепту с непонятной предыдущему поколению фантазией со стремлением к одиночеству, чтобы потом опять убежать из одиночества. Болезнь любви проявляются симптомами расставания и встреч. Далее следуют капризы, и слова не хочу, не надо, вот бы напиться или обкуриться. Начало к этому дают короткие разлуки да потаенные мысли. Одиночество походит на пустоту темной комнаты с долетающими звуками ночных сирен машин «Скорой помощи».

Инне в темной комнате миражится, что кто-то в ней находится. Она тихо шепчет, а ей в ответ тишина. Она стремится забиться в темную комнату под теплое пуховое одеяло и смотреть в окно с пробивающимся светом ночных уличных ламп неонового света. Она не единственная в большом городе, которая раздражает чужой смех, голос, свистящий чайник на газовой плите, хлопанье дверей. От всего этого она убегает в свою комнату, и в которую никого не пускает.

Снова её изводят мысли, что, в конце концов, она хочет о ком-то думать, даже приготовить ужин, не завтрак, а ужин, на завтрак у неё никогда нет времени, она тщательно выбирает каждое утро себе наряд, чтобы удивить коллег своим вкусом одеваться, чтобы в течение недели ежедневно манерничать, манипулировать своим телом, собой и в конце рабочей недели изнеможенно отсыпаться от напряженной работы, где она не может быть самой собой, без раболепного внимания к своей персоне. Корпоративные вечеринки, которые могут закончиться романтическим вечером с кем-то, для неё теперь не так важны. Ещё год назад, на то чтобы остаться на вечере, или исчезнуть, ей хватало подумать шесть секунд, чтобы принять предложение на продолжение вечера, а потом вернуться домой одной и лечь в свою постель, после принятия ванны. В выходной день пойти в клуб на массаж, в бассейн, чтобы проплавать час и освежиться от суеты города. И обязательно надеть обувь на высоком каблуке. В этом у нее был заложен определенный смысл, что чем круче жизнь, тем выше каблук.

Есть и другая любовь по вызову, которая, как сестра милосердия, приходит к больному по назначению врача реанимации, когда в качестве профессиональной услуги измеряется температура, пульс, давление или подключается монитор с датчиками, которые безнадежно утешают, что все находится под бдительным наблюдением персонала, предлагая по страховке новое ощущение комфорта современного города.

Глава 3

В среду Андрей был приглашен на конференцию с фуршетом. За час до конференции был открыт буфет. Молчаливые и зоркие молодые официантки сновали по залу. В меню фуршета входил томатный суп, закуски из селедки, зелень из консервированных банок, на выбор тушеное мясо, жареная рыба, гриль-курица, потом следовали пирожные, пудинги и кофе-чай. Вегетарианские блюда пахли водорослями и плесенью. Разнообразие шведского стола не вполне соответствовало качеству и только ради изобилия еды посетители не отходили с тарелками от стола.

За столами европейского стандарта «шведского стола» сидели солидные люди, уплетающие яства, как дети – попкорн. Насыщения от еды Андрей не испытывал, а вот распирание живота почувствовал определенно. Он попробовал отвлечься от еды, осмотрелся вокруг, никого не приметил из женщин, которая могла украсить этот вечер. Тихо играла музыка в обеденном зале. Час трапезы был на исходе, когда он увидел Павла, который сел за соседний стол и неторопливо съедал всё что было на тарелке. Участники конференции, небрежно надевая очки, ещё больше приосаниваясь, медленно и грузно уходили в конференц-зал. Начало конференции напоминало театральное представление перед поднятием занавеса сцены. Посетители громко прокашливались, вытирали пот со лба. Только тут вход был по пригласительным билетам и без запретительного третьего звонка. Распорядитель – модератор конференции бодро зачитал тему программы вечера. Докладчик монотонно и спокойно начал говорить о феномене боли как о новейшем изобретении человечества. В научном сообществе совсем недавно пришли к единому мнению, что боль это субъективное ощущение личности.

После конференции Андрей и Павел сошлись в фойе, и присели в кожаные кресла около барной стойки кафе. Завязался неторопливый разговор. Павел поведал о себе в деталях настоящей жизни. Он автор рыцарских романов решил найти прекрасную Даму сердца по Интернету. Он был уже в коротком браке, где понял, что любовь и брак могут быть совместимый. Другое дело любовь в Интернете, по скайпу, когда влетаешь в виртуальную среду, и где ощущаешь намного больше драйва, чем в прикосновении рук и губ при вечернем свидании.

Теперь он переживал разрыв как личную трагедию вселенского масштаба, потому что взял отвественность на себя, и сейчас он пребывал в этом заблуждении, которое размочалило все его чувства и притупило эмоции. Всё это он не считал депрессией, а только болевым синдромом, которое можно вылечить таблетками.

Андрей попытался ему разъяснить временную душевную слепоту Павла, и что только время вылечит эмоции. Нужно только оглянуться и увидеть, что тебя вновь любят.

Они задумались каждый о своем, но понимали, что вечные инстинкты, которые связаны с голодом, сном и сексом парализуют волю, и делая бесчувственной жизнь. И во всем этом виноват Интернет, потому что в нем нет, пока, ни вкуса ни запаха жизни.

Павел описал в книге тридцать дней, которые, он и Ольга, прожили в Интернете, которые изменили их судьбу, потерявших когда-то веру в отношения, в дружбу, и разучившихся доверять кому-либо. В течение месяца эти двое познакомились по Интернету, встретились, полюбили друг друга, и решили связать навсегда свои судьбы. Потом они написали книгу, которая была предложена читателям с анонсом и многоточием, что и насторожило Андрея.

– Когда я читал, то подумал, вот тут надо остановиться, потому что вихрь слов ослепляет разум. Так что случилось после с героями этого романа, потому что тут почти реальная жизнь каждого из нас.

Павел улыбнулся в ответ, видя понимание его проблемы как автора «Дорогая, я хочу…».

– Я всю жизнь искал ту женщину, которая стала бы моей половинкой, которая разделила бы со мной не только быт и постель, но и творчество, бизнес.

– Так чтобы и умна и красива, и это через чур много для нашей современной жизни.

– Исключения бывают. Именно такой предстала Ольга ему по переписке в Интернете.

– Вы с ней стали чатиться?

– Ты не умеешь слушать, – произнес Павел.

– Отчего умею слышать, просто хочу поддержать разговор, но могу и молчать без обратной связи. Говори, говори, я послушаю. Ты же в конце-концов не перед экраном компьютера сидишь, а перед живым человеком. Говори! Я внимательно слушаю.

– До встречи с ней я считал, что мне нужна женщина, или муза, которую я истинно полюблю, и я её встретил на сайте знакомств.

– Так это свершилось, – тихо заметил Андрей.

– Короче, она наполнила мою жизнь новыми красками, потому что прежняя семейная жизнь была выжжена бывшей женой стервой, которая кинула меня и уехала за границу с другим.

– И чудное мгновение! – опять Андрей влез в монолог Павла.

– Да передо мной явилась она, милая светловолосая девушка с огромными голубыми глазами, нежная и утонченная, небольшого роста, улыбающейся мне доброй светлой улыбкой, – Павел на планшете пролистал слайд-шоу её фотогалерии, где она позирует около памятника, в офисе, с друзьями, с кошкой, на природе, на море под пальмой.

Итак, Павел нашел её в глобальной сети на сайте знакомств, среди сотен анкет других девушек. Они ему все казались только прекрасными Дамами, но он не мог быть их рыцарем или поэтом. Свой шанс он подарил Ольге. Их знакомство началось с сайта «Ты и я». Он не замечал тогда, некоторых её странностей, так например, что называла она себя «Ангелиной», что работала в рекламном бизнесе, хотя по образованию она филолог, и любит путешествовать по миру одна, и ничего не боится.

– Так я понимаю, что началась ежедневная переписка по Интернету или охота друг за другом. Рискованное знакомство.

– Кто не рискует, тот не пьёт лимонада, – подытожил Павел. – Она посылала мне короткие рассказы, и порой было непонятно, то ли это сюжеты из её жизни или все – таки плоды её литературного воображения. Рассудок мой требовал повременить с проявлением чувств, и быть поосторожнее с ней в откровениях. Я готов был согласиться с доводами разума, но желание сердца оказалось сильнее. Я написал о себе, она – о себе. Что-то было у нас схожее.

– Одиночество? – тут Андрей пристально посмотрел на Павла.

– Она другая. У ней есть такое качество современной жизни брать от жизни «здесь и сейчас», и никогда не оставлять на потом, или про черный день. Она мне поведала, что когда случился развод у её родителей, то после беззаботной жизни наступили у ней такие серые дни, что по сей день, наступают приступы депрессии, и теперь при случае она никогда не упускает своего шанса, укусить свое счастье, как кусочек сахара.

– Наверно мы все так поступаем, по принципу бери все от жизни, а завтра и вчера ничего не значат в земном календаре. Живи сегодня!

– Омар Хайям! Мудрец востока и через тысячу лет прав. А про одиночество ты прав, она пошла к психологу, и на одном из сеансов расплакалась, объясняя причину своих слёз, что она одинокая мама без ребенка. Ее ребенок по суду остался у бывшего супруга. И ради самоутверждения она взяла на воспитание детей из детдома.

– Интересный факт из её жизни, – изумился Андрей повествованию Павла. – И когда ты об этом узнал, об этой самоотверженности девушки, то был не только расстроен, но и растерян. Это для меня мазохизм.

– Так и я решил больше с ней не переписываться, чтобы не брать её проблемы на себя. Быть в её команде четырех приемных детдомовских отказных детей пионервожатым!

– И что она ответила? – спросил Андрей.

– Она считает, что дети, это не крест её судьбы, а новая мотивация жизни. И искала во мне не отца её детям, а именно знакомилась для себя, потому что вечерами ей совсем тоскливо под одеялом.

– Так как она ещё и женщина, которая проповедует принципы этической справедливости? – спросил Андрей.

– У нее все по ранжиру, во-первых, любить себя, во-вторых, правильно любить своего партнера, в третьих– детей, в – четвертых – свою работу. Вложить деньги в строительство таунхауза, увеличить капитал, и снова строить. Таковы её приоритеты.

– Хорошо с ней поработали современные психологи, по варианту «игры, в которые играют люди».

Они допивали принесенный барменшей кофе. На несколько минут они приумолкли. Молчание прервал Павел, спеша выговориться.

– Ольга написала мне откровенное письмо, что очень меня любит. Что ей хорошо, когда она чувствует, что я рядом. Что хочет стать моей женой, и что для неё так волнительно, и так неожиданны эти ощущения молодости любви. Она первая объяснилась мне в любви, и она меня ни к чему не принуждает, даже согласна жить со мной в гражданском браке и быть только от этого просто счастливой. – Павел на пять минут замолчал, потом продолжил говорить шёпотом. – Она своей непосредственностью пробила меня, как копьём панцирь рыцаря. Да у меня тяжело проходили предыдущие расставания с женщинами, а у неё наоборот выходило всё в жизни легко и ненавязчиво. И она пообещала, что совместная жизнь будет без обязательств.

– Этот посыл со стороны женщины всегда подкупает мужчину.

– Я ей послал письмо с принятым решением, где написал, что я принимаю такой, какая она есть, и меня не интересуют детали её прошлого общения, её стыдные поступки. Если она будет достойной меня, то я, как истинный рыцарь, буду считать ее Дамой Сердца как Дон Кихот. В быту, это для меня немаловажно. Я считаю, что она вполне справляется с обязанностями хозяйки, мамы и жены, так что нашу совместимость остается проверить практикой.

Разговор в кафе Павла с Андреем о любви прошел с прологом, но без эпилога. Только сейчас Андрей заметил, что движения Павла были несколько замедлены, речь немного монотонна, сказывался неправильный прием транквилизаторов, которые сделали свое пагубное дело, и он почти себя не контролировал. Расставание между Андреем и Павлом закончилось рукопожатием.

У Андрея было смутное настроение после случайной встречи с Павлом. У него поступил звонок на сотовой телефон с мелодией Шопена. Он услышал знакомый голос давней подруги.

– Я так тебя люблю! – она сделала паузу, игриво ожидая ответа.

– Что за Новый год? Я ещё никому не подписал ни страховки, ни завещания.

– Не поэтично. Ты меня разочаровал. Ой, такси! Стоп такси! – послышались короткие гудки, и связь прервалась.

Андрей усмехнулся, произнеся вслух, эхом повторяя: «Такси! Такси!».

Он в полвосьмого вечера шел по центру города. На пешеходной улице тихо и светло от вечерних желтых фонарей.

В кафе за большими стеклами сидят парами девушка с девушкой, а юноша с юношей, и одна немолодая супружеская чета. На столиках вечернее однообразие – чашки кофе, сигареты, ноутбуки, планшеты.

Накрапывал дождь. Андрей зашел в Гостиный двор, и в зале косметики его обоняние погрузилось в смесь духов до ощущения обморока, потом в зале спортивных принадлежностей обнаружился запах кожаных изделий и человеческого пота. И он вышел из галереи магазинов и пошел мимо витрин других бутиков, где под ногами лежали окурки, а в воздухе витал запах плесени, смешанный с запахом бензина. Перед ним шли пара девушек, и люди-одиночки под зонтами.

Дальше в глубине Апраксина двора стояли торговые палатки с мелкорозничным товаром. Тут же пахло пережаренными чебуреками.

Пивбары шумно наполняются толпами футбольных фанатов, болеющих за местную команду. Ночь зажигает огни подвальных ресторанчиков. Город не спит.

Андрей перед входом в дом нащупал в кармане ключ, достал и открыл дверь в подъезд, и стал подниматься по лестнице на третий этаж квартиры.

На четвертом этаже шёпот перерастает в мольбы юношеской любви. Ему открывается скрипящая дверь и молодой человек проникает в квартиру юной девушки. За дверью слышан смех, плач, стоны. Через несколько минут шум стихает. На лестничной площадке первого этажа перегорает лампочка, и исчезают даже тени.

Глава 4

От перрона московского вокзала отходил поезд на Санкт-Петербург. Это был бывший фирменный поезд «Красная стрела», который не утопал в облаке сиреневого паровозного тумана, а тихо постукивал колесами под набирающую скорость тепловоза, догоняя укативший скоростной «Сапсан» с утомленными деловой суетой пассажирами. Инна сидела в двухместном купе и допивала несладкий теплый чай, принесенный проводником вагона. Лиза партнерша по бизнесу и подруга по жизни лежала, скрючившись под одеялом, и тихо постанывала от усталости командировки. Инна вышла в тамбур выкурила сигарету и снова вернулась в купе, но сон под монотонный стук колес не наступал. Мимо проплывали поселки, и на небольших станциях поезд притормаживал и изредка останавливался на короткие остановки. По громкой связи она успевала услышать, что скорый поезд отправляется в любимый город подальше от столичной суеты, изматывающей гонки встреч, конференций, коротких перерывов на кофе-брейк до изжоги и дрожи пальцев рук, вечных спутников болезни менеджеров.

Инна в отражении оконного стекла увидела себя и улыбку, и тотчас решила набрать смс-сообщение.

«Я вернусь завтра на рассвете, тогда, когда ты еще будешь видеть сны. Я не стану нарушать их. А когда ты откроешь глаза, знай, я уже буду с тобой рядом, ожидать твоего пробуждения».

Рано утром поезд прибыл на конечную станцию. Кто-то спросоня и нехотя выходил из купе. Увеличение скоростного режима поездов не доставляло пассажирам комфорта.

Подруги расстались на остановке такси.

Лиза поехала в съемную квартиру, где её никто не ждал. Отношения с Сергеем, с «маменьким сыночком» и успешным бизнесменом, затянулись на полтора года. Встречи и разлуки потеряли прелесть новизны, а другого продолжения не было, ей хотелось, как и ему, семьи, детей. Но родительский наказ заключался в его кредо, взять ипотеку, построить жилье, обзавестись детьми, потом взять детский, материнский и отцовский капитал всё это умело сложить, и красиво улучшить свой быт. Он думал также как мечтали тысячи устремленных молодых людей из десяти других тысяч простых человек.

Инну встретила мама. После распаковки подарков, она погрузилась в горячую ванну на час, где отмокала от пыли и пота ночной поездки. Под струями душа она разглядывала свое утонченное тело в отражении запотевшего ванного зеркала. Она завернулась в халат, прошла на кухню, и принялась за чай по японскому церемониалу.

Мама, не потерявшая прелести своего пятидесятилетнего возраста поддерживала ненавязчивый отчет о ее поездке, который на этот раз был без ярких приключений. Как всегда после выставки для узкого круга был банкет, на котором она была в красном платье. Затем прогулки по вечернему городу, и потом ночной поезд.

Отношения между мамой и дочерью иногда портились из-за неудачных вопросов о личной жизни, потому что все – таки они жили под одной крышей.

– Мама, как хорошо и уютно у нас дома, – тут зуммер телефона прервал их разговор, Инна бегло взглянула на дисплей телефона.

– Номер абонента не высветился, – заметила Инна, отложив телефон в сторону стола около чашки.

– Ты поставила на этом абоненте жирную точку. Но тогда для кого твои знания трех языков, игры на рояле и твоя поэзия.

– Не будем говорить на эту тему в ближайшие три года.

Первый неудачный брак дочери не досаждал её, как и отсутствие ближайших перспектив на повторный брак, она, Татьяна Петровна, не хотела повторения своей житейской судьбы. Инна почувствовала, что разговор может начаться и по – другому варианту и, когда она услышала покашливание матери, которая, вот что-то, хочет спросить её, а она не собирается на это отвечать, поэтому, поблагодарив за завтрак, быстро удалилась в свою комнату.

Инна завалилась в халате на тахту и решила разослать сообщения: партнеру, двум подругам и психологу.

Психолог ей заметил, если человек собирается в дорогу, то он берет все что может взять с собой, даже лишнее. Но ты его не отговаривай, это его выбор. Психологи всегда умно говорят о ненужных вещах.

Чего стоят его реплики, что каждая женщина немного беременна – раз в две недели, или о бесчувственности всех женщин на свете, и вследствие этой психологии у женщин портится настроение, и что из-за этого не всегда хочется им танцевать, петь и счастливо жить.

Для Инны смена настроения, как смена состояния полнолуния на новолуние, состояние кратковременное и быстропроходящее. У ней была своя программа материнского счастья. Если она не станет мамой, то возьмет на воспитание приемного ребенка, а потом приемного отца.

Она набрала сообщение другу и отправила по Интернету.

«Я отрываюсь от земли, я взмываю, я лечу… лишь только оттого, что ты рядом! Это счастье – быть рядом».

Друг непоправимо долго молчал и ничего не ответил на ее послание. Она послала вдогонку следующее письмо.

«От тебя исходит столько тепла и нежности, а твой звонок вознес бы меня к небесам, как в чудесном сне. До сих пор не могу проснуться… да и не хочу этого».

Друг продолжал молчать. Наконец пришел ответ.

«Если однажды на остановке нашего поезда я случайно останусь на перроне, покупая яблоки для тебя, а поезд поедет без меня. Твои действия: ты доедешь до конечной станции и там будешь ждать меня, выйдешь на следующей станции..»

Она ответила ему.

«Я приму третье решение – сорву стоп-кран и остановлю поезд, и сойду, и пойду, и побегу к тебе навстречу!»

Инна перечла послание и тихо произнесла: «И так моя жизнь сплошное шоу, которое никогда не заканчивается. Мыслями я опять уже бегу по переходу, тороплюсь, чтобы встретить его глазами, а он вновь будет смотреть на меня молчаливым улыбающимся взглядом».

Инна посмотрела в окно. Был солнечный день.

Опять вспомнила почему– то о психологе, который, допытываясь, спрашивал чего она боится. Он искал ключ к разгадке её слова боюсь. Для нее «боюсь» было чувство ожидания неконтролируемой страсти, раскрывающее откровенный развращенный вкус любви, который приобретается не от рождения, а опытом. Это была скорее боязнь раскрытия её сущности натурщицы глянцевого журнала, а также потери трепета обояния над любимым человеком. Она не хотела перед ним торговать своими чувствами как своей раскрепощенностью. И его ласковые слова: «Ты самая лучшая…». Ей дорого стоили. Теперь она вымаливала у него каждое слово любви, и пила, как бабочка, сок из цветка. Она снова и снова могла в этот миг повторять: «Все во мне без остатка для тебя, с тобой и благодаря тебе… Тебе, правда, понравился цвет того, что скрыто от других глаз, но открыто для тебя».

Он выразил манерно свое впечатление.

– O yes, ja, ja

– Its looks like an emotion, not a filling… Give me the feels».

Дальше последовала переписка английских чувственных слов.

Она припомнила, как однажды подсмотрела за счастливой парой немых в метро, которые изъяснялись в любви пальцами рук. Они говорили между собой жестами, понятными только им. Ему было пятьдесят лет, ей тридцать, хотя при чем тут возраст. Неожиданно этот немой ухватил ее за руку и затащил на эскалатор. Лента лестницы понесла их вверх к выходу из метро. Она жестикулируя протестовала. Он снисходительно и трогательно успокаивал ее. Так продолжался весь подъем. Инна дорисовала сценку своим воображением, наверно он ее уговаривает пойти к нему, бессловесному чудовищу, хотя она тоже страдала немотой. Это был поздний час, кругом огни реклам, и их любовь без слов. Ни он, ни она, ни другие ничего не слышали кроме звуков «ю-ю», это были его и ее слова любви. Именно «Ю– ю».

Инна так захотела именно такой немой любви. Этих ласковых бессловесных жестов. В них было столько страсти, как в испанском танце фламенко. Наверху она уже не протестовала. Ее взгляд и ее жест выразили волну сексуального влечения. Они зашли в продуктовый магазин взяли закуски и вино, сделав покупки, она взяла его под руку и они, ускоряя шаг, ушли в темноту двора дома.

Инна почувствовала к этой немой ревность. О, как бы она сказала ему – немому, но чувственному мужчине: «Я хочу». Но это игра была бы не по правилам, тут нужно быть самой немой и говорить только жестами и нежным звуком «Ю– ю». А этого Инна не умела говорить бессловесно.

Странно, но теперь кругом все по – другому, ни как десять лет назад. В татарском словаре женщина и мужчина означается словом– ул, то есть он. Теперь в современном обществе произносится Он с оттенком Она, а Она с наполнением смысла Он, что Она и есть немножко Он. И еще есть странность, привнесенное западной культурой, появилось новое понятие личности Оно в сочетании с гранями Он и Она, и будто такое понимание расширяет человеческое сознание, которое находится где – то между нейронами мозга. И плюс новейшее изобретение психологов двадцать первого века представленного в виде такого понимания человеческого уникума, как унисекс – Он Она Оно. Вообще по аббревиатуре слов получается вроде компании «ООО», то есть Общества Ограниченной Ответственности. И это «оффшорная компания» поселяется в цельной личности со всеми его оттенками и пороками, разрушая истинные отношения, наполняя физическое тело дженериками удовольствия.

Глава 5

На сайте «Одноклассники» Андрей получил приглашение на вечер встречи выпускников – двадцать лет спустя. Через месяц вечер состоялся в ресторане над притоком Невы. Начало торжества было открыто экранными фотографиями студенческих лет. Андрей при встрече с трудом припоминал того или другого бывшего однокурсника. Рукопожатия, объятия, опять фотографии на память, обмен номерами телефонов, по которым никто так и не позвонит, если только по случаю очередного юбилея. После двадцати лет выпускники пришли солиднее своих лет, в торжественных классических костюмах, напоминающий прискорбный чинный ритуал по ушедшей молодости. Хотя некоторые нисколько не поменяли свой характер, оставаясь в свои сорок пять лет как в двадцать пять, небрежно одеты и с трехдневной небритостью на щеках. Дамы нервно переминались с ноги на ногу по танц – полу ресторана, показывая свои украшения, и подчеркивая достаток в своей жизни.

Дальше они показали танцы, тех лет которыми зажигали в студенческие вечера, кто-то напевал шлягеры охрипшими голосами. Каждый демонстрировал, что он успешно сделал свою карьеру, хотя половина выпускников, не сожалея, ушла из своей профессии. При очередном провозглашении тоста бывшие однокурсники похлопывали друг друга по спине и восклицали: «Это креативно! Это позитивно! Это просто здорово, что мы тут сегодня собрались!»

За эти прошедшие годы многое подзабылось и горячность чувств, и холодная мелочность безденежного студенчества. Многие женщины переменили фамилии и даже приобрели новые привычки, но что-то еще напоминало в их облике об их бурной юности. Единственное преимущество старшего поколения в том, что она если не умнее, то мудрее будущего. В тоже время к этим годам старшее поколение утрачивает пыл любви и превращается в археологическую ценность, теряя с этим ощущение свободы и проявление безудержного влечения молодости.

Андрею захотелось в этот вечер прочувствовать снова, как прежде, ощущение суеты юности и куража влечения. Сердце выдавала аритмию, по лбу стекался пот, как предзнаменование перемены погоды. Он заприметил сокурсницу Нину, которая была завсегдашняя тусовщица, и всегда сбегала с кем-нибудь с вечеринки, и сейчас она распространяла о себе слух, что у ней роман с голливудским актером Брэдом Питтом. В этот вечер им оказался Андрей.

Он проводил Нину до дома, находящегося в старом районе города. Подарил ей букет красных роз. Они вошли в подъезд с подсветкой одной лампочки на пятом этаже. На втором этаже, на подоконнике стоял горшок с кактусом и приколотым к нему окурком в красной помаде. Он потянул Нину к себе. Она манерно отодвинулась и пригласила его в квартиру. Нина всплакнула и сказала, что Бред Питт тоньше в чувствах, чем он, и галантнее его, и что-то еще произнесла, но он уже не слышал, спускаясь вниз по лестнице. Она относилась к тому типу женщин, которой, если сказать веди себя хорошо, то она начнет вести себя наоборот плохо.

Андрею хотелось побыть на миг в состоянии, как в девяностые годы, в каком-нибудь грязном подъезде и ощутить страстные женские губы и трепет тела. Этого не случилось. Десятилетие нового миллениума изменили менталитет его поколения, которые предпочли утонченность манер, оставив страсть молодости в прошлом двадцатом веке. Время неумолимо уходит вперед. Андрей это рассматривал как несправедливость настоящей его жизни, как геноцид любви для старшего поколения. И еще есть разница в том, что молодежь живет в одиночестве Интернет – сети, а старшее поколение пребывает в одиночестве телевизора. Эти разные одиночества удавкой связали свободу человеческого либидо в неокапиталистической среде постсоветского пространства.

Андрей развернулся и спустился вниз, вышел на улицу, но и легкий ветерок не принес ему радости и свежести. Он мог до утра с Ниной просидеть на подоконнике, рассказывая о себе или слушая ее. Ему хотелось выговориться, болтать чепуху и смеяться тем глупостям, которые они делали в студенческие годы. Но не все было смешно, конечно, были и горькие уроки предательства и одиночества. Это Нина первая подсказала, что не надо говорить на ветер такие слова, как люблю.

Он глубже погружался в психоанализ. В его сущность – кто я есть? Психологическую обкатку он получил в нулевые годы, когда прошел через модные психологические тренинги, где учили манипулировать друг другом, но не любить, этому искусству не может научить ни один психотерапевт. Любовь не игра, и тут нет момента, что ты взял и вышел из игры, объяснив другим игрокам, что играл просто под интерес. У игроков, как у карточных шулеров, нет простого интереса, играющих на выигрыш. У них надежда больше на счастливый выигрыш как в рулетке, но это просто писательская выдумка для развития сюжета криминального романа.

Чувство одиночества он ощутил еще на вечере, на котором бывшие сокурсники декларировали свой ипотечный успех, и при этом каждый играл за себя. В бывшем сообществе сокурсников общее были только воспоминания, которые согревали подзабывшие дружеские отношения и сразу улетучились по окончанию вечера.

На машине-частнике Андрей доехал до точечного дома около сэндвич-строения супермаркета. Дома стояли в этом микрорайоне, как в детской песочнице с брошенными и забытыми игрушками. Дома стояли на холме кубиками, пирамидами, октаэдрами, приближая мироощущение жителей к особому космосу другой планеты, на которую каждый из них будто-то попал случайно, вытянув из лотереи жизни свой билет на полет только в один конец.

Он открыл ключом-Магниткой дверь. В холле сидела консьержка с вязальными спицами и клубком шерсти. Бесшумный лифт поднял его на седьмой этаж. В руках он держал почту с квитанциями счетов и приглашений.

Квартира – студия, которую он сдавал сезонным работникам, в настоящее время пустовала, с захламленной кухней и баром, плоским телевизором на стене, и диваном на большом напольном зеленом ковре.

Тишина ипотечного дома зависела от платежности съемщиков квартир. Вечер заканчивался сеансом тишины, той которой захотелось сейчас Андрею, а еще два часа назад он мечтал о драйве и экстриме, а теперь погрузился в состояние ничто. Он открыл компьютерный планшет, удалив из почты ненужную информацию. Посмотрел фильм, который не пробуждал настроения, потому что не было эмоций. Он сегодня получил еще одну каплю нажитой депрессии. И эту тишину седьмого этажа.

Бессилие в теле и опустошение в эмоциях пришло, откуда он не ждал – от встреч, от игр разума. Это бывает, прежде всего с теми, кто думает, что общение это праздность. Жизнь тусовщика выхолащивается физиологически изнуряющее. Андрей только через час расслабленного отдыха почувствовал, что жизнь возвращается в его жилы.

Все как в природе, вся сила самца только перед самкой, а не перед самцами, и демонстрация борьбы между ними – это ритуал, придуманный природой в угоду самки, которой нужен сильный и здоровый самец. И когда уходит от мужчины женщина, то он слабеет в разы, а если мужчина от женщины, то она теряет опору. Сильных по отдельности нет ни мужчины, ни женщины. В студенческие годы отношения страсти молодых людей называются студенческой любовью, когда они любят дерзко, сильно, без понимания, без очищения. В эти годы любовь не искушение, а страсть наполненная эмоциями и поцелуями, и это чувство, и смех и слезы радости юной жизни. И тут не имеет значение на фоне, каких событий или лихолетий происходит томление чувств. Тут одно событие – молодость, где правит безудержанная любовь.

Андрей невольно сравнивал нахлынувшие чувства в соответствии уходящей молодости и наступающей зрелости. Перед ним жизнь ставила новые вопросы. Чем наполнены годы юности, и что останется в дни старости? Где удел, а где предел! Может быть, в молодости одиночество благодать, а в старости – печальный удел. Как в поговорке, в молодости можно полюбить, а в старости должен любить. Есть события, которые никто не может отменить, и каждому дано найти в себе смелость взглянуть правде жизни во время, чтобы не было грусти за бесцельно прожитые годы.

В молодости, когда один принято считать, что обретена свобода, а в старости, когда остаешься один, оказываешься узником одиночества. Пребывать в старости одному это тревожно, грустно и тоскливо. В молодости такое состояние приносит творчество и особое ощущение поиска истины. Когда иллюзии молодости сбываются в старости, то тогда наступает счастливая старость без угасания деятельности. Он понимал, что не может сейчас представить на суд универсальную теорию человеческой жизни, которой может быть просто и не существует по природе вещей наномира. Никто не верит в очевидность, что мир исчезнет в беспредметный черный квадрат.

Андрей решил, что завтра или послезавтра, он отправится с Инной за город. Будет костер. Мангал. Природа. Будет милая девушка, которая поймет его неприкаянную душу.

Он встал, открыл холодильник достал бутылку пива и отпил, утоляя жажду. Потом он лег на диван и его взор устремился в потолок, на котором бежали тени огней реклам.

Эта Нина в студенческие годы постоянно дразнила его своей юностью, а теперь эта разница в пять лет для него ничего не значит. Он стал другим, и теперь любит и страдает новыми чувствами. Он понимает, когда прозрачно говорят о его летах и врут ему, как аспирантки старому профессору, что он в расцвете лет. Тогда Нина от страха боясь потерять благополучие, в стремлении заполучить другого более успешного, чем он, внезапно прекратила с Андреем отношения. Теперь после семейных передряг, разводов, она выглядела его намного старше своих лет. В целом Нина компанейский человек, и Андрей понимал, что сегодня нарушил этикет, и поэтому решил, что к какому-нибудь событию он непременно позвонит ей, и скажет волшебное слово. Как сказано в Коране слышащий, знающий, прощающий всегда благороден.

Нина прислала сообщение: «Вопрос от Лао-Цзы – Зачем ты живешь, если ты не можешь не любить».

Андрей отправил ответ: «Об этом только знает Лао– Цзы, потому что дружба без любви лицемерна…».

Тут на него нахлынуло воображение, которое сочинялось в словах белой поэзии:

«Луна в небе звёзды считает

На диком поле пруд замерзает.

Я не верю в твои слова: жду и скучаю,

Оттого чужие губы к себе прижимаю…»

Тут он сделал неловкое движение, нажав на значок сенсорного экрана и неоконченное сообщение было отправлено на просторы интернета, с недописанными строками. Андрей увидел, что сообщение отправлено его тете Валентине Васильевне, которая, как десять лет не читает ни каких извещений, и писем давно никому не пишет, и ни от кого не ждет вестей. Телефон сглючил и скинул тот же текст Инне, на этот факт он не обратил внимания из-за малого формата дисплея телефона. Он отбросил телефон на диван под подушку. Туда же отправил квитанции неоплаченной ипотеки, открытки с поздравлениями.

Андрей усмехнулся и представил, что это мог быть телефонный номер начальника по работе или даже друга Павла, вот был бы смех на всю округу, представил себе их вожделенные взгляды на него после таких откровенных чувственных излияний. Тут Андрей даже перекрестился, произнеся: «Вот Интернет попутал! И пить меньше надо, праздник не повод». Он выпил чашку горячего чая, настоянного из пакетика, мелкую дрожь выдавали кончики пальцев. От Нины пришло короткое письмо, он открыл почту и прочитал: «Будь нежнее и к тебе потянутся люди». Через десять минут на воздухе он почувствовал уверенность в себе, прошел на автостоянку, прогрел движок машины и поехал в офис.

Глава 6

Инна отправилась в клуб, потом к массажистке, которая размассировала ей поясницу и шею, и закончила посещением дамского салона, считая, что женщине лучше поможет парикмахер, чем психотерапевт.

Потом она прочитала психоисцеляющую установку: «Я в гармонии. Я не служанка удовлетворять амбиции мужчины.

Не спасительница и не нянька, точить и пилить никого не собираюсь, и пожинать скандалы.

Я не жертва, чтобы бросить все, и следовать за мужем и обустраивать его быт. Долой мужской гегемонизм. Свободу телу. Ни какой жалости к мужчине слабой личности».

Она открыла журнал и прочитала призыв авторов статьи: «Милые дамы! Не жертвуйте собой! И не принимайте и не требуйте жертв от мужчины! Иначе рано или поздно он тоже обвинит вас в том, что его жизнь не состоялась.

Живите для себя! Именно для себя раскрывайте свой личный потенциал в жизни, и в любви».

С этим Инна с легкостью согласилась, и теперь даже она ощутила уверенность, что ни одна она так думает о своем предназначении в жизни этого общества людей. Она близоруко огляделась в зале и увидела, что ей все женщины мило улыбались. Она продолжила чтение.

«Для себя постройте ваши отношения с любимым мужчиной. Для себя создайте семью такой, чтобы вы и все ваши близкие были в ней счастливы».

Тут она отложила журнал, где дальше следовали установки на мужа и детей. Инна в ролевом отношении несколько потерялась, когда ей предстояло стать и женой и матерью и всё связать в личное счастье. Для себя Инна считала, что она – просто Красавица. Об остальном она решила подумать в следующий раз.

Она послала сообщение как письменное уведомление Андрею: «Ты все молчишь… Это ранит, ведь я так спешила вернуться к тебе. Ну и что луна в небе звёзды считает. Если не веришь, то ничего не нужно». Через шесть секунд она послала второе сообщение. Он отмолчался.

Инна подумала, что частые её командировки по работе портят отношения. После каждой их разлуки между слов затаиваются новые сомнения. Андрей прочитал записку, где были слова без интонации, которая невольно вызвала тревогу и волнение. Он ни стал отвечать. В Интернет сети тысячи и тысячи чатились между собой, а он из твиттера исчез безответно.

Его молчание посеяло в ней неуверенность, будто она для него ничего не значит. Инна готова была выкрикнуть вслух: «Тогда без слов. Дай твои руки! Дай твои губы! Дай твои чувства! Я не умею так быстро меняться от твоих диаметрально противоположных настроений».

Андрей почувствовал, что где-то в другом конце города находится Инна и продолжает фантазировать об их отношениях. Он прошептал, как в пургу.

«Я другой. Я умею ждать не отрекаясь любя, когда уже не ждут меня».

Но отвечать на ее звонки он не стал и отключил телефон.

Инна отправилась на презентацию компании, где предполагалось оттянуться за счет бюджета спонсоров. За коктейлем пошли полуслова, полунамеки, полуулыбки. Было тепло и ненавязчиво комфортно в компании привычных коллег по работе. Пролетели десять лет, как была создана компания из специалистов по непрофильным дипломам, и в целом они составили странную команду, выдавая на рынок продукт, который они успешно продавали, и у них покупали.

У Инны в голове пронеслась установка: «Я в гармонии. Целеустремленна. Кинула друга-любовника, который морочил голову девять лет. У меня есть просто любимый человек. Езжу. Вижу мир. Нахожусь в состоянии саморазвития».

По залу суетливо расхаживается с залысиной художник под руку со спонсором компании.

– С одного виноградника разные бывают по вкусу грозди винограда, одна гроздь еще не спелая, а другая уже сладкая. Я говорю, сначала заплати, а потом я нарисую, что хочешь, я художник. Я уже работал три года в журнале «Из рук в руки», в котором никогда по достоинству не платили. А теперь я хочу настоящего признания моего таланта художника рекламы.

Инна тоже погружена в философию корпоративного сообщества.

«Это звучит так, что если ты взошел на вершину горы, то посмотри вниз, если ты у подножия горы, то посмотри вверх. Это одно пространство между небом и землею, только в разной плоскости. Оттого где бы ты не находился наверху или внизу, ты все равно находишься в том же пространстве. И успех не всегда сопутствует тому кто на вершине, как и у альпинистов, бывают горные обморочные состояния.

Если в низине луга ты испытываешь грустное однообразие, то собирайся и иди. Дорога подскажет твой путь».

Инна получила нужную эмоцию, её настроение улучшилось, и она решила вернуться домой одна. Она позвонила матери, которая пообещала, что она и Вадим Федорович дождутся ее к ужину.

Она сказала, что все поняла, потом просмотрела список звонков без ответа.

Это у психологов все ясно. Их феминистский совет прост: построить отношения, как шалаш собрать из прутьев, не готовить, не стирать, и делать только то, что нравится. Нравится готовить – готовьте. И что еще там они советуют. Нравится мыть посуду и стирать вручную – мойте и стирайте. Нравится делать ремонт – делайте. И чаще говорить мужчине, что он любимый, и напоминать, что только чистота души и тела возбуждает женщину. Подушка безопасности для женщины это материальная независимость. Как много можно насоветовать каждому, а что выбрать из всех зол? Как избавиться от бессмысленного, чтобы построить свой счастливый дом. Для этого никогда не надо притворяться дурой!

У Инны в комнате около тахты были разбросаны листы клавиатуры Метнера. Так и ее мысли были разбросаны, как в нотах – в четверти, запятые, от си-бемоля до до-диеза, которые подчеркивали только интонацию мелодии слов. В ее стиле жизни пробежать в течение суток от небоскреба до андеграунда, и чтобы снова исчезнуть за поворотом в закоулках города. Так бегают влюбленные, задыхаясь и останавливаясь и снова ускоряя шаги, навстречу свиданию. Теперь она музыкант, а он ее поэт. У них один стиль жизни. Его слова будто ложились на ноты ее чувств, и это была новая симфония любви андеграунда и небоскреба.

Она заглянула в свой гардеробный шкаф, откуда вывалилось с полок содержимое маленького магазина, где были разбросаны кофточки, блузки, чулки. Только костюмы висели на плечиках вешалок. Эти вещи перетряхивались каждое утро, а каждый вечер заталкивались внутрь шкафа.

Тут пришло от Андрея сообщение: “I arise from drems of thee in the first sweet sleep of night”. Что означало: «В сновидениях к тебе прерываю сладость сна».

Инна поняла это так, что с ней решили по соревноваться в английской словесности. Она приняла вызов и ответила.

“I felt it, loved it, dissolved it! Everything I do it for you.”

Андрей перечитал еще раз ее послание, и заметил, что вот и посостязались со счетом: один – один.

Инна через три дня уехала в безвизовый Тунис, прихватив из коридора с вешалки походную соломенную шляпку.

На Фонтанке в этот день снимали очередное кино, где в качестве камео принимал участие Андрей. Теперь съемки идут быстро, без зевак, актеры почти неузнаваемы. Реквизит: машина с видеотехникой, машина с гардеробом одежды, палатка с гримерами и походной кухни. И все для того, чтобы заснять кадр двух истеричных женщин, двух подруг в любовном треугольнике по сценарию. Кадр не удавался и дубль за дублем повторялся, потому что кто-то плохо произносил фразу, кто-то в неподходящий момент закрывал глазки от осветительной лампы, у кого – то отвалился грим или сползал парик. Съемочный день для операторов был просто неудачный. Вот такое было кино в тот день, когда где-то что-то не заладилось. И, наконец свершилось кинематографическое чудо и дубль № 5 попал в формат кадра. После этого все участники дружно стали собираться и исчезать со съемной площадки, получив на руки деньги за съемочный день.

Глава 7

Был мягкий осенний вечер. По реке Фонтанки плыли катера по фарватеру, не обгоняя, гиды по громкоговорителю с каждого катера повторяли те же фразы, что вот сейчас пассажиры проплывают мимо знаменитого Инженерного замка, и чижика-пыжика. В воду летят монетки на память, на возвращение, на встречу.

Тут на набережной встретились случайно Андрей и Павел, разговорились, так как будто простились на этом месте вчера.

Мимо проходили семейные парочки с детьми, только что закончился дневной сеанс представления в цирке. Восторженные дети громко перерассказывали увиденное и вспоминали лошадок, а взрослые – наездниц и клоунов.

– Наш роман в интернете перешел в плоскость реальной жизни, – оживленно начал Павел, – Совсем недавно я говорил ей, что люблю ее такой, какая она есть.

– Понятно, при общении в Интернете у тебя еще не вырабатывались феромоны и эндорфины любви, – иронично заметил Андрей, после отъезда Инны его не располагало к романтическому разговору, и он съязвил.

– В том то и дело, что наша любовь особенная, это гораздо большее, чем сексуальное влечение или страсть. Нам по тридцать лет. Это зов двух одиноких сердец, услышавших друг друга, такую возможность дал нам Интернет, сквозь расстояния познать друг друга.

– Понятно, у тебя появилось желание делать добро, и делиться на равных своими чувствами.

– Я предложил ей, что хочу от нее ребенка. Правда, она на это ответила, что это будет эгоистично по отношению к приемным детям.

– Так этим она тебе отказала в сексе.

– Почему? Нет, она предложила мне повременить с планами на семью, так как у неё со здоровьем сейчас не вполне благополучно. Мы встретились в приятный летний день. Уехали в финский городок и там провели нашу медовую неделю. Я прочувствовал себя подростком.

– Ты вошел в ее команду! – этого восклицания Павел не услышал.

– Мы любили друг друга и были счастливы.

– Почему в прошедшем времени? – спросил Андрей.

– Неужели!? Наверно образно обшибся по Фрейду. Я иду сейчас от психолога, так как появились с ее стороны деловые, но и денежные вопросы. Тут надо что-то свое продавать, чтобы купить предложенный даунхауз, нет, я не правильно сказал, конечно, таунхауз, о котором я, Ольга и дети, все мечтаем.

Они одновременно взглянули на ручные часы, дали таким образом понять друг другу, что каждый в своих делах и заботах. Дошли до метро и расстались, пожелав друг другу удачи.

Павел выглядел счастливым человеком. Трехдневная небритость лица подчеркивала облик озабоченного отца семейства. Рубашка была на нем несвежая, воротник несколько засален, но туфли начищены до блеска.

Павел возвращался от психолога, и тот его загрузил простыми житейскими вопросами. Например, какой она любит чай, а он не знал. Павлу нравится зеленый чай с привкусом женьшеня. Он не любит смотреть телевизор, и она тоже, вот про это он знал, потому что в ее квартире, как и у него, нет телевизора. Он любит мясо, а она овощи, а так как есть дети, то все вынуждены, есть каши и супы. Он – «сова», она – «жаворонок».

И они близки только по выходным дням. Из-за работы и забот сильно устают. Раньше они были на расстоянии, а теперь вместе, и не нужно путешествовать в сетях, искать друг друга. Протяни руку и ты касаешься близкого человека, которого искал всю жизнь. Павел стал понимать, что соединил их самый лучший и преданный друг компьютер. Ольге не хотелось теперь отвлекаться по пустякам, и объяснять, что проявление эмоций это просто пустая трата времени. В такие минуты она считала полезнее занятия в клуб. Павел начал изучать по Интернету третий язык – эскимосский. Они строили отношения на общих, мировоззренческих взглядах, традициях, ценностях общества и семьи. Никогда не высказывали определенных политических взглядов. Стали куда-то испаряться теплота отношений между ним и Ольгой. Все эмоции рассыпались на бытовом уровне, с утренним коллективным пробуждением, с сухими завтраками из мюсли. Потом он должен был принять роль отца и о чем – то говорить, и давать ценные советы детям. Потом собраться с мыслями, как художнику и поэту, а творческого вдохновения не наступало, и что самое поразительное он перестал ценить мгновения жизни. И во-вторых, самое печальное он лишился творческого дара. После ужина они отворачивались, друг от друга в постели. И самое противное было для Павла то, что она почему-то постанывала в экстазе во время сна.

Психолог говорит, что любить за двоих нельзя, да тут и за себя нет сил любить вот теперь возник вопрос вопросов, откуда взять силу, энергию.

Женщину дома запирать нельзя? Нельзя. Держать мужчину на поводке нельзя? Нельзя. Особено на вечеринках, где допускается флирт. И тут отношения могут перерасти и в ненависть и ревность.

Павел переоценил свои возможности, он пришел в семью из пяти человек и не стал лидером, а очередным участником команды и проекта строительства таунхауза, в лучшем случае прорабом большой семейной стройки.

Павел отправился к строящемуся таунхаузу, где опять нужно было провести в жесткой манере переговоры с подрядчиками.

Андрей потом встретился с психологом Валентиной. Внешний облик ее был безупречен, но всегда обнаруживалась какая– нибудь мелкая деталь на ее одежде, как бейдж участника научной конференции, которая была вместо броши, и ни каких заколок в прическе. В разговоре она всегда уходила от интимных вопросов, в ней не было кокетства, и ее либидо было спрятано в глазах, в которые не каждому было позволено заглянуть. Она настаивала, что только психологически-педагогическими приемами можно воспитать любовь. В психологии она исповедовала механизмы деятельности высшей нервной деятельности в выработки у человека условного рефлекса любви, который выше безусловных рефлексов голода и секса. Она рассуждала, что в пространстве и времени высшей нервной деятельности есть полет фантазий без контроля реальности.

Валентина настаивала, что любовь женщины зависит от социального статуса, карьеры, который предполагает и личностный рост.

Теперь реалии жизни изменились, исчез круг общения, который вытеснен Интернетом. В читательском клубе одна из читательниц допытывалась у ней – не как сохранить любовь, а как найти любовь. Женщина поведала личную драму, как от нее ушел пять лет назад муж к более молодой, и теперь она живет без мужского внимания. Жалуясь, что настоящего мужчину не встретишь ни в музее, ни в театре, а в пивной бар она не рискует пойти одна, даже и с подружками. Не тот возраст, ей сорок лет.

Потом начался короткий диспут, и тогда другой психолог сказал, что ей рано отчаиваться, потому что пока ей еще только сорок, и у нее ещё вся жизнь впереди. Валентина развела руками и сказала, что она не знает, как найти своего мужчину, которая зависит от данных именно женщины, но она знает как сохранить любовь, поддерживать тепло в семейном очаге.

С этого момента Андрей понял так, что любовь – это наверно некая психологическая манипуляция с элементами гипнотического влечения.

Не каждая женщина рискнет прийти на бал, на котором никого не знает, где Золушка всегда начинает игру, а Принц заканчивает партию, где по правилам игры выиграть должны оба, но ни кому не дано правильно вести себя в обществе. Лучшая сказка жизни та, когда между героями складываются отношения из-за предпочтений интереса к приключениям в жизни.

Интернет – это такое красивое зеркало для претендентов на любовь. Но это зеркало, в котором отражение того, кто и для чего создает свой сайт. Только ли давать друг другу тепло и поддержку. Нет ли тут розыгрыша не по правилам?

В наш ипотечный век, когда каждый в долгу, и когда не скажешь, как в молитве: остави наши долги как и мы оставляем в покое должников наших. В чем правы психологи так в том, что каждые пять лет надо кардинально все менять.

Андрея поразила мысль, что многие конфликтные ситуации являются только вершиной айсберга, когда секс превратился в глыбу льда и растворяется только в быстром течении бурной жизни. Исчезает айсберг, и уходят в неизвестность конфликты. И тут искусство общения не работает, если в основе конфликта сексуальное отвержение. Совет: никогда не критикуйте любимых, если в основе конфликта сексуальные отношения, используйте искусство галантного комплимента, если хотите спасти свою любовь. Никогда не говорите любимой непоправимых слов.

Андрей вспомнил последний разговор по телефонус Инной.

– Не знаю почему, но по-моему, вся боль исчезнет в ту же минуту, как только мы увидим друг друга. Это истина очень проста. Это не имеет срока. Так будет всегда. Ты настоящий поэт! – она сделала ему вынужденный комплимент.

В ответ ей Андрей нескладно выразился, что нужно мгновение, чтобы вдохновение переросло во мгновение, и тогда возможно он уловит аромат вдохновения.

Глава 8

Инна прилетела самолетом в Тунис не одна, а с приятелем, рассматривая землю из иллюминатора, как контурную карту за шестой класс. Когда – то их близкие отношения с Игорем превратились в дружеские, а теперь в приятельские. Это был метаморфоз отношений, как у бабочки, которая сначала бывает гусеницей, потом куколкой, и потом снова бесполезной бабочкой.

Ко всему прочему ее приятель, бывший друг Игорь, был прожигатель жизни. Инне с ним всегда весело и беззаботно. На пляжном отдыхе даже приятель, как обручальное кольцо, защищает от назойливых предложений мужчин. Их разместили в одном аппартаменте с двумя комнатами, двумя ваннами, и видом на море. Было знойно днем и прохладно ночью. На солнечном песке один гриль-день превращает тело туриста в шашлык. В Махдии к десяти утра Инна убегала с пляжа, чтобы не обжечься от солнца и не переохладиться в воде. Инна пребывала в вечности, забывая обо всех в этом мире.

Инна обратила внимание, что тут другие люди. Взгляды, которые она улавливала на себе, не волновали ее, и пляжный дресс-код, которого она старалась придерживаться в соответствии с европейским стандартом. Это был её отдых, на который она работала год, чтобы показать себя в течение одиннадцати дней и десяти ночей широту драйва своей натуры, а потом снова год работать по-рабски на компанию, чтобы заработать на этот отдых.

Игорю она была ни чем не обязана, если только его покровительскому присутствию. Был уговор с ним, что каждый платит за себя, даже за чашечку кофе.

Ощущение отдыха начинается со второго дня, после суеты первого вечера в отеле, восторга от моря, пляжа и винного бара.

Игорь подвернул ногу в баре, не рассчитав ритма танца в сочетании с выпитым в этот вечер вина, и теперь лежал в номере с распухшей левой ступней. Его официанты обслуживали в номере. Так что теперь оставалось Инне полагаться на себя. У нее было запланировано сафари, поездка на верблюде, полет на парашюте.

Туниские берберы на пляже охотно общались, предлагая купить сигареты, ракушки, платки. Через несколько дней отдыхающие стали узнаваемы и по загару можно было определить сколько дней осталось до окончания отдыха.

Игоря раздражали консьержки, которые шумно убирали номера, назойливо выклянчивая чаевые, обильно поливая ковры пахучими дезодорантами.

Инна жила девизом «Здесь и сейчас», а обещание оставить на «Завтра» она считала этот принцин для слабых. Тут в отеле не было нигде часов, но все жили по четкому расписанию, никто никуда не опаздывал, но и не спешил.

В Тунисе наверно было как во всем мире, когда богатый строится, то бедный работает. Как мираж в пустыне, тут был вечный оазис капиталистического социализма. Древний Карфаген был разрушен не в назидание, что рая нет, а за мираж безмятежного счастья. Для гордого бербера жизнь «прикормом» считается унижением. Они за чаевыми не гоняются, как и птицы не едят с рук отдыхающих. Для них в мире существует только одна справедливость, которая заключается в силе.

Инна получила дозу адреналина от поездки в пустыню, полета на парашюте и сидения на верблюде, как Игорь кайф от кальяна.

В знойную жару середины дня у нее окончательно угасают впечатления, как от пресыщения. Купание в бассейне отеля не приносит облегчения, и только вечер возвращает ее к жизни. Музыка в баре, непьянящие коктейли, навевают новые мысли и воспоминания об Андрее, и она посылает ему сообщение.

«Луна уже близко. Открой свои объятия. Это возможно принесет мне покой».

Андрей ответил не сразу, но многозначительно: «Солнце катит к зениту».

Они жили в разных меридианах, он пребывал в суете городского дня, она находилась в потоке воздуха Средиземного моря.

Потом для Андрея наступило эфирное безмолвие. И молчание Инны вывело его из равновесия, и он внутри взорвался, а кругом была тишина и информационная безответная пустота: компьютера, телефона, телевизора, радио.

В Махдии солнце прячется за горы, и в этот миг горизонт моря синеет до фиолетового цвета.

На восьмой день Инне надоело обжигаться на солнце, и ей уже захотелось избавиться от браслета отеля «все включено», который она считала скрытым рабством евроизобилия, находящегося в прямой зависимости от благ нового европорядка.

Инна с прихрамывающим Игорем, поторговавшись с таксистом до семи динар, отправились на машине на мыс Африки. Маяк, крепостные стены с ржавыми пушками и могильными плитами ничего не говорили о прошлом молодой паре, которые приехали на мотоцикле к мысу, тунисец прижимал девушку, которая от смущения положила ему голову на его грудь. Может быть это было их первое тайное свидание. И Инна сделала вид, что не замечает их объятия и поцелуи украдкой. В море с лодки рыбаки перебирали сеть.

Потом Инна в сопровождении приятеля отправилась на рынок приобрести сувениры. Торговцы учтиво показывают расторопность покупателю и не скупятся на жесты, если покупатель проходит мимо их товара. Они суетятся около туриста тогда когда у него есть деньги, а если нет, то они отлетают от покупателя, как песок от рыбы в воде. Для торговца день должен приносить динары и легко раздражаются от упущенной выгоде ни чуть не меньше, чем торговец Сенного рынка в Петербурге. В супемаркете можно приобрести товар и подешевле, чем на рынке, и с более вежливым почтением продавщиц, которые за покупку с волшебным словом «шукран» дают впридачу сувенир. При прощании чаще молчаливы, чем улыбчивы. Инна объяснила для себя это явление, как последствие колониальной жизни, и всегда вежливо говорила чаще «спасибо» чем «мерси».

Но средиземноморский отдых тлетворен для туристов. Инна стала проявлять фривольность в одежде, босоножные прогулки от гостиницы до пляжа, потом ночные купания и обязательный бокал красного вина в кафе. Потом глубокий сон на измятой постели.

Андрею она больше не посылала сообщений, решив прекратить с ним отношения, без объяснения, без слов. Она получила свободу от обязательств, которые она сама себе по-глупости прописала, и теперь ей было хорошо и беззаботно. Инна сделала умозаключение после третьего бокала вина, что либидо это воображение, а не магия рук.

Потом она танцевала в кругу таких же веселых и безудержанных людей. После четвертого бокала белого вина ее тело двигалось не в фантазии воображения, а в руках партнера, которые парализовывали ее воображение чувств и волю. После купания на море в вечерней неге мускулы туристов были упруги, и соль кожи вместе с потом проступала на майках. Отдыхающие жили в измерении молодости, которая ни за что не платит, по принципу все включено. Инна в последний вечер отдыха летела будто на парашюте.

Инна вернулась домой с отдыха и погрузилась в работу. В ее голове проносились его слова, как нашептывания: «Любимая… Это просто слова… Это хорошие слова… У нас так говорят…»

Она спрашивала саму себя, наверно я никого не люблю. В ее словах были утрачены чувства, которые отражают настоящие отношения близкого человека. На нее накатывалась послеотпускная депрессия, когда ее охватывало состояние вроде ничего не хочу, не могу и не желаю, запутывая ее чувства, а ей нужно всего – навсего только найти нужные слова, и тогда все будет хорошо.

Она смотрела на мир глянцевого журнала, где со страниц на нее смотрели такие же элегантные женщины в нарядах, которые всегда можно приобрести эти вызывающие искусственные бриллиантовые украшения в каждом бутике торгового центра. На другой странице этого журнала рекламировались предложения, что обязательно нужно совершить турне в Англию в сообществе лордов и принцев. Тут же были размещены их фотографии и биографии династического рода, и которые готовы за умеренную плату сопровождать леди в любой бар Лондона.

Инна невольно сопоставлялась с этими типажами. Теперь она вернулась в деловой город, в другой мир, со своим дресс-кодом. Через две недели у Инны окончательно улетучились фантазии отдыха.

Она возвращалась к мысли, как сказать тихо и проникновенно: «Хорошего дня» и, что шепот – это не любовь, а истощение чувств. Теперь она снова почувствовала себя умирающей и, что ей необходим Андрей как кислородная подушка. Они находились в одном измерении времени, когда вдруг неожиданно пересеклись их дороги, и теперь они не могут так просто разойтись без мучений любви. Прошел тяжелый месяц обоюдного молчания.

Андрей прогуливался по просыпанным дорожкам прошлогодними рыжими иголками соснового леса и по склонам холмов черничных кустов. Он вышел на берег холодных волн Балтийского моря.

У них состоялось нелегкое объяснение по телефону.

– И что же мы будем с этим делать? – спросила Инна.

– Во-первых, карантин.

– Прошел месяц!

– Но не сорок дней. Во-вторых, надо говорить только правильные слова, – отчеканил Андрей.

– Давай встретимся и начнем учиться этому? Ведь мне необходимо, чтобы любимый слышал только те самые нужные слова, – мягко и просительно произнесла Инна.

– Стоп – стоп. Красный свет! Не сейчас! Во мне к тебе больше непрошенных грубых слов, от которых тебе же будет больно.

Наступила пауза, которую завершила Инна.

– Мне важно твое прощение, как воздух. Я хочу сделать всё, чтобы исправить свою ошибку. Мне важно твое прощение как воздух. Я смотрю вокруг и вижу тебя. Я слышу тебя! Мои руки тянутся к тебе… – тут сигнал пропал, и абонент оказался вне зоны связи.

Инна поняла, что все еще поправимо, и ей продлен так называемый больничный лист для исключения рецидива.

Андрей увидел на берегу залива, как молодые туристы разжигали мангалы, а другие, среднего возраста семейные пары, отъезжали на легковых машинах, усталые и отдохнувшие от дневной вылазки у воды. Он шел по песочному пляжу навстречу солнцу погружающемуся за лесной холм.

Глава 9

Андрей встретился внеочередной раз со взрослым сыном Алексеем, который в свои девятнадцать лет жил самостоятельной жизнью с молодой девушкой Леной в локейшн хостел, в бывшем индустриальном здании. Молодая пара считала достойным местом это демократическое жизненное пространство, особенно для тех, кто не хочет таскать свой панцирь повсюду как черепаха. Они были частью буржуазно-анархического сообщества существуя по форме и содержанию в сектанско-коммунарной общине Интернетного века с философией другого поколения. Доказывая образом жизни, что можно в пространстве бывшего хлебозавода, создать новую иллюзию света и тени в индустриальном пространстве, в котором им более комфортно и свободно. На крыше дома находилась их песочница, детская площадка с летним садом.

В этом пространстве жили и другие коммунары, отказавшиеся от социализма и капитализма, и наслаждаясь жизнью в масштабе пространства с садом на террасе из резиновых камней и яркоцветных попугаев. Алексей считал, что это рекреационная зона, является подарком, который он получил от назидательного детства в семье. Теперь он считал себя вольнодышащим анархистом. Он начал рассказывать отцу о том, что там жизнь позволяет примирить звериный эгоизм с человеческой душой. Андрей почувствовал, как разверзается пропасть между собой и сыном, и это пространство хостела, как разрыв между поколениями, и это не проблема отцов и детей, а скорее проблема поколений. Сын ни в чем не винит отца и сам не винится, а просто живет другой жизнью, считая новый приют творческо-животворящей средой, где его внутреннее состояние перетекает во внешнее окружение в течение двадцатичетырех часов. И у него нет времени ни на что, даже на то, чтобы позвонить бабушкам и дедушкам, или что-то сказать родителям. Он занят, загружен, зашорен. Он с Леной живет жизнью без интересов и проблем тех семей, из которых они вышли. Андрей уже не мог навязать свои убеждения Алексею, в которых он уже не нуждался, потому что трактовал историю жизни в другом видении, как казалось только ему в правильном понимании. Информацию он получал в виде интерактивных картин, думающих глазами, где чувства выставлялись как мелочи, как элемент лёгкости ничего незначащей жизни. Его еда была пищей будущей натуро-футуристической личности, которая могла состоять в течение дня из кефирного салата и вьетнамского кофе.

Тем не менее, Алексей с Леной были прагматики. Его девиз при взятии ипотеки был такой, что теща должна жить отдельно. Но при всем том, он жил на родительской дотации, хотя и сам подрабатывал, составляя компьютерные программы, и еще успешно учился в университете. Жил планами на будущее с карьерным ростом.

Андрей при встрече оценил, что у Алексея своя напряженная жизнь в интеллектуальном аттракционе, о перипетиях которой он сейчас ему не поведает при этой встрече. На Андрея навеяли строки из поэмы Пушкина, блажен кто смолоду был молод, кто в двадцать лет был франт и хват, и что ничего не меняется в психологии русской души.

Они перекусили в суши-баре запеченными роллами, разнообразие было в названиях, а по сути это были кусочки лосося или креветок, со смесью авакадо, огурца, масаго и кунжута и острым соусом. Японская кухня пародировала китайскую, а на раздаче стояли в кимоно узбеки, убеждая клиентов, что при изготовлении испльзуются только натуральные продукты моря Средней Азии.

Дальше они взяли маршрут прогулки, чтобы увидеть изнанку Петербурга.

Гидом по городу стал Алексей, и он показывал отцу тот же город, но в другом измерении с тяжелым пасмурным небом, усталостью и слезящей красотой домов Невского проспекта и прилежащих улиц с тесными двориками.

Модернистский магазин книги с глобусом планеты Земля, с напоминанием о том, что весь мир можно, как футбольный мяч взять в руки, и запнуть в космос, а можно зайти в магазин подняться на второй этаж, и взять новую книгу с чашечкой кофе, чтобы глядеть сквозь пространство огромного стеклянного окна на мельтешащих людей и проносящихся машин-иномарок.

Еще есть дом Кино, заповедник интеллектуальной совдепии и фестивальных кинолент и актуального кино не для всех, в которое можно прийти не за пять минут после начала показа сеанса, а раньше минут за тридцать и выпить кофе, разделяя свои мысли с другом. Тут пахнет уже не семечками, а попкорном.

Андрей отказался идти на Пушкинскую улицу, ему не нравился этот старейший питерский сквот с чередой галерей и экспериментальных клубов по интересам и запутанной философии дианетики.

Молодежь скорее поспешит зайти в ботаническое кафе с вегетарианской едой из овсянки, морковного кекса, супа – пюре из каштанов и запить пивом или бокалом вина, чем в пышечную, с прошлой добуржуазной жизни с вкусными пышками и кофе с молоком из бачка, с вечным кислым запахом исторически охраняемым объектом архитектурной ценности.

Другим предлагается быстрая еда в одноразовых пакетах, стаканчиках и столовых приборов из пластмассовых ложек, вилок и ножей. Философия еды заключается в том, в каком месте, ты принимаешь эту трапезу. На крыше домов воздух считается почище, чем в подвальном помещении от выхлопных газов машин-иномарок. И жизнь становится легкая и безоблачная. И порой не куда бежать и тогда вечер застанет в подвальном зале джазового клуба, то можно всю ночь прожигать с беспечной молодежью с истерическими глазами под бренчание гитары, гортанной трубы и щелканье барабана. Везде встретятся довольные лица в средиземноморском интерьере трещин стен и сводчатых потолков подвалов, или в склеенных из бамбука стен, напоминающее призрачно о лете тайского отдыха в Паттайе.

Нынешняя молодежь снова выражает левацкие убеждения о свободе и равенстве без общинности, где главное не еда, а посидельчество среди себе подобных, богемная публика до дилетантности, скатываясь в рассуждениях до примитивизма андеграунда, чтобы снова вернуться в теплый семейный дом в образе возвращения блудного сына. А утром непременно попросить денег в долг, чтобы доехать до университета.

Путешествие по городу отца и сына продолжается, пересекая мостки, пешеходные переходы под светофорами и без них, это была их туристская прогулка из детства, во время которой наплывали мысли для философских размышлений, от ощущений восприятия как от архитектуры, так и от рекламных вывесок над зданиями.

В пролете переходов галереи Гостиного двора стоит женщина с тремя детьми с протянутыми ручками, которых инструктирует мужчина с золотой цепочкой в руке. Начинается обычный день профессиональных попрошаек. Все торопливо проходят мимо них, оценивая скверную игру вымогателей на жалость.

Продавщица пирожками громко рассуждает, окруженная тремя гастрабайтерами.

– Вот понаехали…

– Приехали, – подначивает молодой человек.

– Я вот тебя не уважаю, а его уважаю, – указывая на пожилого мужчину.

– Ты никого не уважаешь, по какому оттенку различаешь в нас человека, – уточняет у нее молодой эмигрант.

– По мозолям на руках, – парирует продавщица.

Из глубины двора зазывает голос, расхваливая старые товары, телефон с диском вместо сотового, граммофон вместо видеомагнитофона, самовар вместо электрического чайника. Продавец кричит в толпу зевак, что его антиквариат на все времена. Тянется галерея смешения стилей одежды с элементами трамп – стерв, томбой– сорванцов, эйзи – чик модного секонд-хенда. Из группы подростков эйзи – чик отделяется одна взбаломашенная девушка, подняв окурок и показывает двум пацанам, и они как-то странно захихикали, радостно обсуждая окурок в руке их мадонны. Около машины-Мерседеса манерно обнаружился бомж, который у бокового зеркала, заглянув в салон, взъерошил свой редкий хохолок на голове. Ему уже повезло в этот день три раза, во-первых, он проснулся, во-вторых, позавтракал, и в – третьих, он поправил себе прическу.

До выходных остаются еще два дня, а люди идут и идут с одной с работы на другую, полицейские останавливают с завидной частотой машины, пешеходов. Все живут с твердым ощущением, что никто из них никогда не нарушает порядка. Движение беспрерывно, что даже перемещение с преодолением препятствий становится искусством, стилем жизни, так называемым паркуром.

В ювелирном магазине золотые кольца продаются с гарантией на три года. На все другие драгоценные товары гарантии не предлагаются и назад не принимаются ювелирные поделки.

– Знаешь, как люди становятся наркоманами? – спрашивает Андрей.

– Легко. Тебя приглашают на праздник жизни, на вечеринку. Дают травку. От нее весело и глупо. На этом праздник заканчивается.

– Как отец говорю словами римлянина Октавиана Августа, если не начал, то не строй, если начал – разрушь, если закончил – оставь все как есть.

– Объяснимое стало необъяснимым, – заметил сын. – Я выбрал Интернет, а не пепси и травку. В двадцать лет делают, а потом думают.

– А в пятьдесят, только и делают, что думают и думают…

– И ничего не делают, – отпарировал Алексей.

– Это зависит, каким заживлением затягивалась сердечная рана. У меня она затянулась вторичным натяжением, оттого и последствия другие, от того и стремление к созерцанию, чем к созиданию.

– Чтобы выйти из кризиса надо быть вольнодумцем, – произнес Алексей, этот тезис Андрей не стал оспаривать, он и так обратил внимание, что их диалог идет на равных, и все – таки ему хотелось соблюдать дистанцию поколений.

На одном из домов висит мемориальная доска, что с 1906 по 1908 год, писатель жил и работал. Получается не просто жил, а еще оказывается, и работал. Но почему не написать просто – жил, а так получается, что вдохновение он черпал прямо из окна своей квартиры. Они прошли мимо этого мемориального дома, и мельком взгляда оценили фасад дома, который тоже являлся культурным наследием. На другом доме висела мемориальная доска. И этот дом стал архитектурным достоянием. Сколько сразу в одном месте оказалось известных и великих людей, будто их прописывали по мере известности. Они шли и безумолку говорили между собой об одном и том же, но в своем понимании.

– У человека, у которого нет свободного времени, у того нет и нет друзей.

– У человека, у которого всегда занято время, у того нет спасительной молитвы, – парировал Андрей сыну.

Перед ними весело вышагивали подростки, и каждый из них держал под ухом телефон, разговаривая между собой без эмоций, они шли просто рядом как случайные попутчики.

Офисы покидают молодые люди в белых воротничках, потирая руками на ходу занемевшие шейные позвонки, и в их глазах без цели, но с твердым убеждением, что главным лозунгом юности является «Копи, купи, живи», а именно, бери ипотеку и живи надеждой. Философия дня этого поколения считается, что обязательства банковских кредитов соединяют людей.

Пенсионеры после миллениума быстро превратились в нахлебников дожития. Рядом другое поколение проходящее безучастно мимо и беспечно, ничего не замечающее, и не вызывающее ничего у них кроме раздражения к чужой старости.

Все ощутили инстинкты страха голода и холода, продолжая безудержно насыщаться гамбургерами и фаст-фудами. Живой диалог потонул в Интернете. Исчезли из оборота невоспроизводимые ценности любви и живого интереса друг к другу.

Северный ветер над городом разорвал облака на полоски. Заморосило мелким дождем. Заканчивается вечер и подступает ночь.

Буржуазия бодра и значима, в их руках счета городского бюджета. Отчаянные подростки совершают прогулки по крышам, чтобы встретить рассвет.

Из города высокоскоростные магистрали уносятся за кольцевую дорогу, связав паутинную эстетику градостроения.

Андрей и Алексей крепко пожали друг другу руки у трех мостов у Крюкова канала, где когда-то заканчивался город в границах прошлого века и начинались мещанские предместья нынешнего времени. Они пообещали друг другу чаще в дальнейшем общаться по скайпу в интернете. В этот вечер они разделили размеренную стихию города и каждый ушел со своим космосом в голове в свой социум по закоулкам дворов.

Только в этом городе день и ночь сливаются в сумерки белых ночей. И в молодости и в старости свое утешение. В любом случае можно всегда найти другое решение.

Глава 10

Инна и Лиза вышли в холл отдохнуть и попить кофе. Они присели в свободные кресла. Инна положила голову на спинку кресла, Лиза присела на краешек кресла, чтобы не измять платье.

– Может, завтра сходим на вечеринку корпоратива, – предложила Инна.

– Я не могу, потому что я почти замужем.

– Это можно доказать? Считаешь так, что все уже случилось, от того что ты проснулась в его постели.

– И это тоже? Он подарил мне колечко, и обещал подать заявление в загс, как только погасит первый взнос ипотеки.

– Опять ипотека! Секс, брак и бизнес несовместимы, разве тебе об этом не говорила бабушка.

– Я с ним знакома два года и три месяца и десять дней, а это срок.

– Ты еще и часы начни считать, от такой любви свихнуться можно. В целом он преданный и обстоятельный человек. Вы подходите друг другу, как полные противоположности, именно как инь и янь, а для того чтобы сохранить ваше цельное счастье вам не нужно расставаться даже на сутки. К гадалки не ходи, я всё это вижу по твоим глазам. – заключила Инна.

– Я буду ему служанкой, это моя жертва. Буду притворяться дурой.

– Твоя жертва бессмысленна, таких мужчины не уважают там, где обязанность – там нет любви. Жизнь без крыльев любви скука. И никогда не притворяйся дурой, так говорят психологи. Любовь – это чувство сильных людей.

– Пора менять работу, – отчеканила Лиза.

– Ты знаешь его вкус? Что он любит?

– Любит котлеты, борщ…

– Что в постели он любит?

– Не знаю, он без эмоций. Когда выйду за него замуж буду его любить за двоих.

– Получается, что он тебе разрешает себя любить. Не тяжело – безответно? Любовь на равных это стойкий иммунитет от ревности, но трещинки в любви могут пойти в семейных отношениях при первом обвале рубля.

– Ты права каждый должен быть за себя, – в отчаянии произнесла Лиза. – Нужно сделать правильно только первые шесть шагов к убеждению, и он будет привит моей вакциной любви.

– Красиво сказано, как настоящий психолог говоришь, если он хочет лесть, то он должен ее получить от тебя. Не жалей слов.

Потом появился в офисе Сергей с цветами для Лизы. Он был одет в изящный костюм, у него на руке свисал тяжелый браслет с часами, в кроссовках, волосы подстрижены в модную прическу. Он выглядел как человек из бедной семьи, который хотел выбиться в люди. Присел на стул, встал, натянуто улыбнулся, и исчез за хлопающей дверью. Окружающие коллеги дружно вздохнули и мысленно произнесли: «Какие высокие отношения!»

Инна и Лиза отправились по магазинам играя в «шопинг», когда примеряют и не покупают, раздражая этим продавцов, которые неустанно носятся по залу, хвастая залихватскими прическами и знаниями двух иностранных языков: английского и русского.

Они забрели в салон секс-шопа. Лиза стала с интересом рассматривать предметы, как посетитель музея древнего мира, окунувшись в мир культа Венеры и Вакха, который также напоминал анатомический зал медицинского института. Инна брала предметы и определяла на ощупь, испытывая волнение от подделок предметов, которые вызывали ощущение покалывания, щекотки, раздражения, но не возбуждения.

Возле них обнаружился лысоватый круглый мужчина, предлагая услуги гида, на которого они взглянув сердито, отчего он исчез из поля их зрения, успевая пробубнить, что женская чувственность, которым наслаждаются женщины ничуть не дольше мужского, и ни о какой любви нет тут и речи, а только удовлетворение чувственности тела от одиночества. Остальное фантазия писателей которые считают, что главное в сексе это свобода любви. Этого сумасшедшего никто не слушал.

– Этим хлыстом, – Лиза рассекла воздух, издавая звук пролетающего шмеля, – я высекла бы из него все мысли об ипотеке.

– Не рассчитав силу удара, ты можешь оказаться на кювете или опять в бараке родного захолустья.

Лиза отбросила хлыст в корзину других причиндалов садо-мазохисткой любви.

– Для того чтобы что-то получалось в любви, нужно выполнить два условия отказаться от вредных привычек и поклоняться богу Приаму, что практически несовместимо.

– Почему мужчины поклоняются падшим женщинам, продажным…

– Ты хотела сказать проституткам, – заметила Инна, – мужчины не задумаются, что женщина, занимаясь любовью, зарабатывает на машину, украшения, им кажется, что эти несчастные путаны, вступили на этот край из тяжкой нужды. И мужчина платит за плач грехопадения, пока ему хочется слышать эту печальную сказку, которую эти женщины выдумывают на ходу, объясняя их чисто случайное присутствие в борделе, и что когда-то их соблазнили, извратили или изнасиловали без их желания.

– Неужели все мужики такие сво? – спросила Лиза.

– Если бабы дуры, то мужики сволочи! Мужчина всегда готов быть на час перед женщиной рыцарем любви.

– Разве у женщин не возникает чувства жалости к мужчине. Я тоже люблю слабых. А порой любовь рождается от неожиданных ласк и нежных слов, которые мозжечком не проконтролируешь. Обнаженный мужчина не вызывает удовольствия, а вот женщина вызывает восторг в любом виде, потому что в ней спрятана тайна всей вселенной.

– Любовь должна быть с крыльями! – Инна подняла руки вверх. Лиза стояла перед ней в красном платье и её грудь взволновано вздымалась. Между ними опять возник образ лысоватого и толстоватого гида. Они зашипели на него в губы, и он исчез среди предметов культа секса.

– По иронии судьбы женщина отдается не успешному, а слабому, утешая себя властью над мужчиной. – продолжила Инна.

– Я бы снялась в журнале «Плейбоя». – воскликнула Лиза.

– Зачем? Ты почти замужняя женщина. Рискованно для предстоящего брака.

– Это престижно! Это тиражируют в прессе, а это значит, что ничего предосудительного в этом нет, если об этом даже показывают все каналы телевидения.

Они не уходили из магазинчика, тихая мантрическая музыка, благовоние от свеч распространялись по залу, в него входили посетители разного возраста и пола, и классовой принадлежности, но они были в одной касте любви.

Инна отправила из магазина Андрею сообщение: «Исчезли созвездия, но ты всегда есть во мне».

– Ты его опять бомбардируешь словами любви. – усмехнулась Лиза.

– Я самовыражаюсь, не пытаясь завоевать его любовь, мне от него ничего не надо, не прописки, не приписки. Я свободна в любви. – Она взяла в руки метелку из конского хвоста и провела по лицу и шеи. – Смешные штучки, тут целая индустрия. Этих магазинчиков в городе, столько сколько закусочных. Жуй и только не подавись от восторга.

Инна взяла за кисть Лизу и прошептала ей как заклинанье.

– И этот миг ты не остановишь на водяных часах, – указав рукой на клепсидр, где время жизни вытекала по каплям. – Я ему говорю, что я всегда буду моложе его, а он отвечает мне, что все равно не моложе себя. Этот факт как парадокс нашей жизни, тут никто не выигрывает во времени, если только в чувствах.

– Мой молодой человек как пластилин, вроде лепишь, что хочешь, а потом сама я же опять все ломаю, что слепила, и опять не выходит ничего путного. – Она посмотрела на хлыстик, снова им рассекла воздух.

– Я определенно скажу, что настоящему мужчине это больше понравиться получить за удовольствие от милой женщины, чем шлепок домашней тапочкой от сварливой жены.

– В выборе надо воспользоваться советами психолога, астролога и конечно иметь на все про все свое мнение.

– Я так скажу, что пусть поезда развели нас в разные направления, но я знаю, что мы уже считаем эти мгновения.

– Тогда бережно храни свою любовь. Женщина которая не любит и шутит – это ирония над чувствами. Мой друг задает цинично и беззастенчиво вопрос о моей любви к нему потому что у нас разница во всем, и я ему отвечаю, что знаю, и ни при каких условиях не откажусь от своих намерений. И самое неприятное в наших отношения, что мы не говорим ни о будущем, ни о прошлом.

Так рассуждая, они подошли к сути разговора, где правота их заключалась в том, что если еще в тридцать лет удача приходит с четвертого раза, то в сорок лет, женщина скорее будет убита террористом, чем выйдет замуж. Психологи, считают панацеей от одиночества это правильно выйти замуж, и тогда счастье будет обретено. Они только советуют, а выбор остается за теми, кто открывает дверь к своему претенденту. Выйдет она одна из этой ситуации или вдвоем, как бы то ни было, все поддержат ее выбор.

Есть такие психологические игры – давай поженимся или игра давай возьмем ипотеку. Суть ипотеки заключается в том, какой взять кредит, выходя замуж без эмоций. И в дальнейшем целеустремленно работать на семью, забыть о сексуальных играх, которые являются затравкой положительных эмоций любви, и всю жизнь превращается в кошмар вечного должника. Каждый потенциально влюбленный играет в мнимого миллионера, инвестируя любовь в капитал. Когда молодые входят в семью, и не отдают своевременно долги, тогда погружаются в беспросветное одиночество, приобретая болезни в форме алкоголизма или ожирения. И каждый думает в минуты страсти, что именно с ними этого не случится, они другие, у них все будет по другому. Будет, если начнут с белого листа, а не с этого маленького бутика секс – шопа.

Инна и Лиза решили поиграть в ролевые игры, надевая предметы секс-индустрии.

Лиза вышла из кабины в эротическом костюме «Красная шапочка», образ был ближе к стюардессе после крушения самолета или бортпроводницы скоростного поезда.

Инна надела прозрачный наряд «Спящей красавицы», напоминающий медперсонал палаты интенсивной терапии или реанимации.

В конце концов, им понравился наряд «Аленький цветочек», который они прикупили, за игру в которой их ожидало вознаграждение от некого «чудовища», которого каждая изображала по своему смешно. Восклицая при этом: «Не виновата я, я хотела только помочь!»

– Я всегда говорила, что никогда не надо читать сказки до конца, тогда наша жизнь удастся, и уметь вовремя перейти из одной сказки в другую, – заключила Инна, снимая с себя стриптиз одежду.

На выходе им дали памятку о посещении с наставлениями психолога: «Живи теперь. Будь в настоящем, а не в прошлом или будущем. Живи здесь. Имей дело с тем, что есть, а не с тем, чего нет. Не фантазируй. Опыт реален. Лучше попробуй. Выражай чувства. Не оправдывайся. Принимай неприятности и боль так же, как и удовольствия. Ориентируйся на себя. Будь самим собой здесь и сейчас».

– Гештальт закрыт.

– Что это означает?

– Образ закончен и каждый играет за себя. Это наша психология жизни.

– Фу, как противно, будто живешь в казино и постоянно играешь в рулетку.

– А что ты хотела в секс-шопе познать чистую любовь, глупости, это индустрия инстинктов. Тут так же разводят честных потребителей, как на блошином рынке, как и в казино без разницы.

Наступило время, когда вдруг люди ознакомились с бесчисленными вариантами методик психологического манипулирования, обставляя себя комфортом любви нового века, несмотря на то что любовь скорее социальная мера. Только любовь долготерпит. В нее агрессивно вливают болезни века. В пресыщенный век говорят, вас полюбят, если будете красивыми, здоровыми и самодостаточными людьми. Такая любовь не милосердствует, а наоборот бесчинствует, изматывая чувства, уничтожая патриархальные устои, превращая в тлен нежные чувства любви.

Они шли к станции метро. Вечер города погружался в разноцветные одежды молодых людей, чем-то, напоминая флирт-флёр, кокетство цветков. Свободный музыкант играет на гитаре, распевая хиты восьмидесятых годов, и экзальтированная женщина в красной помаде губ первая кладет крупную купюру в пустой футляр. Вечереет. В игре музыки и света реклам искажаются даже красивые лица женщин.

Глава 11

Андрей, возвращаясь из библиотеки, где работал над очередной научной статьей для журнала, и случайно встретился с Павлом, который шел рядом с толстым, лысоватым и жестикулирующим риэлтером по недвижимости.

Они втроем зашли в Интернет-кафе, где риэлтер убеждал Павла, сделать именно эту покупку загородной недвижимости, в виде домика с мезонином, красочно показывая изображения на компьютерном планшете.

На сайте всплывали быстродвижущие картинки других домов с призывом: «Купи и улыбайся». Потом спор у них перешел о сумме денег в эквиваленте на доллар, потом на евро, в конце концов, они остановились, что расчет будут вести в рублях. Риэлтер пожимал плечами, морщился, улыбался в зависимости от продвижения сделки, в конце концов они изможденные и утомленные перенесли встречу на следующую неделю.

Павел находился под двойной дозой транквилизаторов, после ухода риэлтера, облегченно и обрадовано обратился к Андрею, ему хотелось выговориться перед понимающим человеком.

– Как жизнь молодоженов? – спросил Андрей.

Павел откинулся на спинку стула, махнул рукой официанту, тот принес два стакана виски, кофе и фиточай.

– Получается, что мы с тобой давно не видались, у меня произошли важные события, – произнес он тихо, потирая нежные пальцы в мозолях.

У Павла прошел счастливый месяц, который показался бы другому вечностью. Дальше события семейной жизни происходили, как в кино в одном кадре. Они продали квартиру, купили таун-хауз, доремонтировали с финансовыми издержками, и вот вечером, когда вселились в дом дружной семьей, у Павла наступило полное опустошение чувств к Ольге, и на ступенях порога общего дома, они поняли, что они чужие люди. Им никогда не будет тепло и уютно в этом доме. Когда наступила другая жизнь, то Павел понял, что не такого хотел семейного счастья. В этот момент его любовь осталась без крыльев.

Тогда вопрос простой, а что было год назад с ними? Ответ: это был охотничий сезон любви.

– Я посылал в мир любовь, а она надежду, – произнес Павел.

– А вера была? – спросил Андрей.

– Кто о вере думает, когда любит? Любовь мне представлялась фейерверком. Она мне говорила, что наша встреча не случайна и имеет зодиакальную причинно-следственную связь с космосом.

– Мне думалось, что она мечтательница?

– Она мне внушала, что от ее любви у меня вырастут крылья, я почувствую всю невесомость ее любви.

– Глядя на тебя, можно сказать, обратное, будто тебя скалой придавило.

– Я просто стал зрячим, и увидел, что у меня нет любви, не только к ней, её просто нет. Она спокойно приняла мое предложение расстаться и попросила только оставить ей с детьми этот таун-хауз, а мне в замен купить домик в деревне или двушку в панельном доме в Купчино. Я и на это согласился.

– Вы ссорились?

– Что ты! Мы даже словом не упрекнули друг друга. Радуга жизни не для меня. Как и для неё не существовало ни любви, ни вдохновения.

– Если для счастья хватало бы незначительного движения, парения, сколько бы явилось просто счастливых людей.

– Как бабочек и мотыльков в жаркое лето.

– И что поразительно она опять пишет в интернете про любовь, о своих чувствах и ни слова обо мне, как будто меня не было.

Он открыл ее страничку в Интернете и нашел новые слова, которые она почерпнула с другого сайта и разместила у себя: «Любовь – волшебная страна, в ней каждый любящий – волшебник».

– Смотри Павел, тут она опять пишет, что любовь способна растворять обиды, боль и сожаления, с любовью вырастают крылья. Кстати что-то подобное я уже где-то слышал или читал это до боли знакомые слова.

– Да теперь все так говорят, а недолюбленные на это ловятся как птицы в силки.

– Милый, родной, дорогой человек, жду не дождусь нашей встречи с тобой. Может она тебя разыскивает снова по Интернету. – заметил Андрей.

– Нет, теперь пусть она живет без меня, пусть пытают другие свое счастье. Хотя я ничего не вижу в этом плохого, она просто устраивает, как может свою жизнь, и она не врет, это ее образ жизни, мчаться, спешить, торопиться, кто не с ней, того нет в её жизни.

– Значит все таки распадается связь времен и эпох.

– Скука! Одним надоела антикварщина жизни, другим трудится в поту на земле. Только там в космосе легко и просто без земного притяжения.

– Это замечательно, если нет никаких других житейских забот, или семейных обязательств, тогда можно не летать во сне и наяву, но только не в нашем возрасте. Можно отправиться с чемоданом на целину, или на стройку века, которых сейчас и в помине нет. И опять ты вынужден думать о хлебе насущном, где тебе жить и как существовать по-человечески.

Павел опять пустился в размышления, которые еще по прошествии незначительного времени не отпускали его, и он жил переживаниями прошлых дней. Она дала ему краски жизни, которые заполняли пустоту его дней. Но в то же время его личная жизнь была необустроена и неуютна. Когда он был в достатке, то из трех рубашек, он отдавал, которая ему была не нужна, но не последнюю. Теперь для него наступили другие времена.

Теперь его жилище была в стиле винтажа – и кабинетом, и спальней, и гостиной, и на столе и чайник, и самовар, чашки и тарелки из разных сервизов. В одной комнате вещи принадлежали разным эпохам, и все предметы обихода уживались как в антикварной лавке.

Андрей учтиво слушал монолог Павла: «Когда я понял, что ее привязанность, которую расценивал как любовь, то это была ее тоска. И моя любовь погасила ее боль. Я ею восхищался, как взрослый ребенок, не имеющего в это время к себе внимания, заботы, нежности, и отсюда у меня к ней была жгучая страсть и увлечение. Это было страдание по юности. И эти мгновения года совместной жизни выжгли во мне все мои заблуждения в призрачное семейное счастье. Но я честно заплатил сполна за свои пристрастия.

Он рассказывал о своей жизни, как режиссер отсматривает свою пленку кино, но только от последнего кадра до первого, в которой мелькают дни из их совместной прошлой жизни. Пешеходный парадокс заключается в том, что люди бегут по тротуару, а переходя автомобильную дорогу плетясь прогулочным шагом. Отношения в семье рушатся из – за незначительных событий и пустяков. Тебе приготовили чай, но холодный. Подали, но без улыбки. Поговорили, но не душевно. Кто-то забыл сказать другому простое слово спасибо. И вся любовь обрушается, как карточный домик, потому что кто-то не почувствовал взаимности.

Это любовники живут по потребностям, а семьи по возможностям, но в тоже время, если нет потребности, то нет и любовной связи. При невозможности содержать семью психология любви теряет гармонию.

Она предупреждала его, что она другая, и что он смотрит на нее сквозь розовые очки, да она рыдала по пустякам, была порой злой и усталой. И он любил ее такой какая она есть, потому что феромоны и эндорфины медового месяца, поглощали ненужные эмоции, и притупляли боль одиночества. Он свое сексуальное чувство приравнивал к сверхестественному желанию, так случается перед наступлением мужского климакса. Она считала, что семейная доступность только распыляет энергетику влечения, в связи с чем теряется интерес к жизни, и излишества влечения это просто неправильная ситуация в ее жизни.

В ее представлении было, что поцелуй, это лекарство от его неуверенности, которым она заглушает его прошлые неудачи в любви. Она не скупилась на слова любви и вбивала в его тело как гвозди. Он слышал ее голос везде и в ванной, и на кухне «Я буду тебя любить и все. Будет так, как ты скажешь! Я тебя люблю-люблю!» Павел дурел от этих слов, от напора ее темперамента. Ее профессиональный агрессивный менеджмент срабатывал везде и на работе и в личной жизни. Ему поначалу нравилось ее нестандарное бизнесс-мышление. Он восхищался ею на вечеринках. Только отношения влюбленных – это другая материя, тут рыночная психология начала давать сбой. Потом случилось так, что жизнь стала как в общежитии, где одиноким сдали комнаты на сезон любви.

Им было уютно жить в Интернет сети, там в виртуальной среде компьютерного мира был по настоящему их дом со своим бытом и уютом. Интернет на время им открыл кредит на идеальную жизнь без эмоциональных всплесков.

В новой жизни обнаружился быт, заваленный грязной посудой, не постиранными вещами, не убранной постелью, не подметенным полом. С ванной комнатой разбросанных тюбиков зубной пасты, лезвий бритв, флаконов лака для волос, засохшей пеной на зеркале от шампуня. Их комната стала гардеробом, где платья, кофточки, штаны, рубашки разбросаны или развешены на спинках стульев и кресел. У соседской собаки за стеной соседнего дома развился собачий невроз, и она лаяла с утра до вечера от каждого шороха. Павел сбежал от этой напасти цивилизованного семейного быта как от потопа.

Теперь он снова за ноутбуком кликал компьютерной мышкой на картинки риэлтеров недвижимости. В распорядок дня Павла входила холостяцкая обязанность это поход в магазин за едой, потом бритье, обед из пельменей. Перебирание вещей из третьего чемодана, а два чемодана из прошлой жизни, он так и не распаковал, отправив один на антресоль, другой – в чулан.

Ольга уехала в Финляндию. Скучала и перечитывала время от времени их переписку, удаляя все чаще из компьютерной памяти в корзину ненужные подробности их отношений.

Павел пробывал вернуться к своей диссертации, доработать ее, но теперь она потеряла для него всякий интерес, и он решил начать жить без степеней, званий и наград. Чем он ранее дорожил теперь, это потеряло всякий интерес, потому что не было главного в его жизни – это вдохновения. Он не понимал, как так получилось на ровном месте, он успешный школьник, студент, аспирант и стал ни кем, и превратился в неудачника.

Ольга перестала понимать реалии современной жизни, почему для нее стало невозможным договориться о замужестве, о совместном гражданском проживании, о совместном бизнесе, о совместном творчестве, когда все очевидно, как дважды два, потому что все идет на благо ближнему. Это для большинства может быть сказанное принято неправильно, но не для таких позитивных людей, как они, Павел и Ольга, которые выше всего и всех, у них на это свои права. Другие не могут их осуждать, только потому, что у них свои взгляды на совместное общежитие. Ольга не принимала ни какого мнения, тем более чужого, на свой счет.

Павел думал о пережитых эмоциях. Он ощущал свою любовь только через соприкосновение рук. Она была прагматичнее его. Она не отвечала на его стремление к духовной близости, не читала его писем и не разделяла его эмоций. Все отношения свела к обнулению, всем, чем дорожила год назад.

Сейчас они жили без ожиданий даже случайных встреч. И каждый по новому мечтал о другой семье и детях. Ольга больше не искала отца своим приемным детям. У Павла появилась мотивация иметь своего ребенка, чтобы удержать себя в действительности и превратить свою жизнь в реальность, а не в сон.

Он должен вырастить ребенка, потому что природой ему дано такое предназначение. Потому что познание жизни у ребенка начинается в обратном порядке с предпоследнего уровня по спирали от понятий к представлению, восприятию и ощущению. Этому познанию ребенка обучает взрослый, благодаря чему гармонично осмышляется связь предметов и явлений. Этому человеческому образу можно только научиться от поколения к поколению.

Павел был свободен от всего мирского, что давало ему ощущение удовлетворения. Путь к познанию самого себя у него на время было заблокировано депрессией. Но и депрессия уходит с половодьем чувств.

На сколько они были свободны от обязательств, на столько и одиноки.

Он поймал себя на мысли, что перестал о ней думать, как о женщине своей мечты. Он теперь ездил один на машине по разбитой грунтовке от трассы на дачу и там погружался в размышления, цитируя философа: «Самоусовершенствование исходная точка прогресса и всякого нравственного развития».

Ольга решила поставить решительную точку на своем браке с Павлом, как когда-то на своем одиночестве. Ей нравилось, что она опять свободна и от него не зависит, и ни в чем не нуждается, и по-прежнему осознавая свою силу и независимость в полной мере эмансипированной женщины.

Потом Андрей и Павел прошли по набережной реки, где прогулочные катера и веселыми туристами проплывали мимо них, восклицая радостные приветствия на всех языках мира. Семейные парочки с детьми к семи часам вечера покидали детские площадки, и на смену им на улицы прибывали бесшабашные молодые люди.

Они зашли в антикварный магазин, с удивлением рассматривая старые вещицы, которые когда-то были не доступны не только по цене, а даже осмотру – это посуда, пластинки, патефоны, люстры, монеты ушедшей эпохи, и вот в компьютерный век эти вещи ни кому не нужный хлам. Другой вопрос, когда товары супермаркетов оргтехники: телефонов, компьютеров, планшетов, в течение года превращаются в предметы безделушек детских игр.

Глава 12

Инна проснулась от странного сна, в котором она увидела своего принца. Она лежала в постели, припоминая лицо, глаза, руки человека, так и не сумев наяву составить его портрет. Инна видела во сне людей, но они не были ей знакомы, и она удивлялась, что общаясь с ними, они легко ее понимают. Сны Инны существовали, как паралельные миры, она жила здесь, в реальном мире делового города с его бизнессом, а там переживала эмоциями как в театре.

Она открыла глаза, посмотрела в окно, где забрезжил рассвет. Инна улыбнулась в зеркало, поправила прическу, переоделась в легкое платье, с восклицанием произнесла: «Миг пробужденья так прекрасен. Я умею любить и мечтать. Сегодня у меня опять выросли крылья и я лечу!»

У Андрея было замечательное свойство характера, он никогда не портил веселое настроение Инны, и поддерживал непринужденное общение на разные темы.

Инна отмечала вокруг, что когда ее тело стонало от любви, а мимо в потоке людей проходят мужчины, которые намеренно ее не замечают, и став незрячими, они ни как не реагируют на таких же счастливых как она принцесс. Что у каждого мужчины есть свой ангел-женщина, которая всегда рядом с любимым. Она тихо вздыхала, томилась чувствами, понимая, что видеть и слышать женщину, дано не каждому мужчине. Её взгляд привлекла афиша филармонии: «Музыка влюбленных». Музыка Шопена, Шуберта, Рахманинова. Вот как в восприятии музыки, ноты есть, но не каждому пианисту удается звук авторского настроения композитора.

Она отправила сообщение: «Жду, и дождусь, нашей встречи с тобой». Но тут же спохватилась на мысли, что уж слишком ее заносит сегодня парение неудержимых чувств. Она оглянулась на деловито шагающих людей, приняла недоступный вид менеджера торгового зала супермаркета, открыла двери в офис, и прошла к своему рабочему месту, включила компьютер, и на экране высветились всевозможные таблицы и графики.

Через два часа Инна в изнеможении от работы за компьютером, откинулась на спинку кресла, у нее неприятно заныла спина и занемевшие мышцы шеи. Появились головные боли в затылочной области. Пришла Лиза, с такими же жалобами болезни менеджеров, и позвала ее за компанию попить кофе. За чашкой кофе Лиза решила обсудить пришедшую ей в голову идею, как создать ещё дочернюю компанию их фирмы с извлечением реальной для себя выгоды.

Инна окинула взглядом себя в зеркало и вспомнила, что утром у нее еще были крылья, а теперь такая метаморфоза будто она превращается в куколку. Она встряхнула головой, предложив Лизе на выбор сходить на танцы или на концерт. Лиза ответила, что она с Алексеем и так ходит на танцпол два раза в неделю, и там так оттягивается руками и ногами, что тело ее спит крепким сном от усталости.

Инна, взглянув на подругу, подумала, что у рациональной Лизы скорее оттопчутся ноги, чем когда-нибудь у нее вырастут крылья.

Инна отправила новое сообщение Андрею.

«Я поведу тебя с собою в мир нежности, любви и волшебства».

Он ответил: «Лечу по небу облаком воздушным…», процитировав по буклету поэтессу, но тут он как то запнулся, потому что представить себя облаком в небе он так и не смог, тем более облаком в штанах.

Инна отправила следующее письмо: «Я проснулась с мыслью о любви, и день проходит с легкостью, в полете, как важно быть любимой и любить, мечтать, творить, летать и верить что ты рядом».

Это сообщение Андрей получил через несколько часов, так как его телефон не был в зоне действия. Инна так и не дождалась в течение часа ответа на это письмо.

Что иногда бывает нужно бедняку, иссохшему от жажды и страданий, только росиночка любви во рту и сладкое слово утешения. Если бы сердце билось, как механические часы не ускоряя ход, тогда бы наступила размеренная жизнь и весна не сменяла зиму, а лето не исчезала в осень, и жизнь останавливалась вдруг и внезапно, а любовь превращалась в обыденный досуг.

Андрей зашел в бар и выпил рюмку водки. В другом конце города в это время Инна смотрела в окно из отеля на залив. Играл пианист за роялем, недоучившийся музыкант консерватории, подрабатывая себе на пропитание, выводя бравые звуки музыки, стуча пальцами по клавишам, напоминая конский бег копыт, мелодии были без цвета и без вибрации. Эта живая музыка вводила посетителей в такое состояние, как выпитый стакан крепленного вина, когда пьянеешь сразу, а пьяно плачешь через полчаса.

Жили-были два великих музыканта, которые слышали и видели звук в особом цвете, например, звук фа-диез для Римского-Корсакова был голубым, а для Скрябина, автора цветомузыки, этот звук был пурпурно-красный, но звук ре-мажор для обоих был золотисто-коричневым.

Инна увидела странное явление в природе, черемуха которая не успев отцвести, как черемуховая тля спеленала ее подвенечное платье из белых цветков в паутинный саван, уничтожив черемуховый цвет. Так бабочки продемонстрировали свою потаенную природную негативную сущность, как насильники.

Инна решила еще раз послать сообщение Андрею, испытывая в тоже время раздражение и недовольство.

«Возможно и не молод ты, но любовь твоя дурманит. Роза дней, она с тобой, лишь о защите умоляет. Так протяни же руку к ней, согрей ее своим дыханием и вновь раскроется бутон взаимности, любви и понимания. Все в твоих руках».

Она послала это восточное витиеватое письмо. Он ответил: «О да!»

За окном плещется залив в отливе, обнажая прибрежные камни размером от валунов до мелкой гальки, и превращая песчаный берег в каменный черепаший панцирь. Рыбные мальки прячутся на мелководье между камней, чтобы не быть съеденными хищными обитателями залива.

Андрей отметил, что ее ум дан не развитием или воспитанием, а ее женской природой, который предназначен для проявления потаенных чувств.

«Твое солнце, небо, парашют, море. Для меня всё это бездна. В этом нет меня, я не стар и не молод, в отцвете лет унижен страстью и любовью опьянен. Кто плакал, тот знает, что больно бывает и от слёз. Не важно куда, а главное с кем или наоборот не главное с кем, а важно куда».

В ответе она была кратка: «Дай мне такую возможность, и я подарю тебе рецепт счастья».

Он стоял перед дилеммой. Все рецепты начинаются примерно так, возьми… смешай… раствори… и принимай три раза в день. Как мудрецы вечно ищут ответ в утешении жизни, от трех человеческих бед старости, болезни и смерти, все остальные беды они считают от ревности. У каждого человека своя смета жизни.

Инна удивлялась тому как Андрей мучается со своими эмоциями и переживаниями из-за их еще несостоявшихся отношений. Инна говорила сама себе, что ее вины в этом нет, это так работают законы жанра, где действие происходит само собой, как у артистов балета на сцене, если есть два человека он и она, то и есть действие. Вот и вся мезансцена любви. И в ответ зажигательная овация зрительного зала, где каждый зритель апплодирует прежде всего сам себе, а потом тому, кому предназначаются слова «Браво». А вот, как прима этого спектакля, Инна повторять ничего не собирается на этом благотворительном вечере. Инна сделала продолжительную паузу молчания, отключив телефон.

Андрей остался в одиночестве, исчезла из сети любимая женщина, и для него потерялся смысл действительности. Он широко зашагал по тротуару, размахивая руками, потом засунул руки в карманы куртки, сжал потные ладони в кулаки. И еще быстрее зашагал вперед, без цели, не разбирая дорог. Он шел и декламировал, как сто лет назад герои Чехова, «зачем живем, зачем страдаем». В такие моменты настроения он по-шекспировски произнес: «Распалась связь времен, растратил безвозмездно время, деньги, эмоции». Как так он попался на искушении, на соблазне. Не его хобби легкомыслие. И что за наваждение, теперь он бежит ни от гордыни, ни от превосходства, а от навязчивой мысли потерять свободу. Он понимал, что страсть невозможно контролировать, как стихийное бедствие. Но и стихия не вечна, как после шторма на заливе на рассвете все стихает, и волны превращаются в гладь как утренний чай на блюдце.

У него в лабиринтах памяти пролетали картинки прошлой семейной жизни. Он не любил её запах лака для волос, бигуди и истерик. Он рассматривал компьютер как звездное небо, как когда-то рассматривал старый глобус в границах прошлого века до перестройки в стране. Теперь его покой нарушался посвистыванием чайника на плите, шёпотом, топотом, ярким светом ламп и хлопаньем дверей. Постоянными возгласами из разных углов дома: «Когда придешь? Почему поздно? Каждый меня расстраивает! Когда все это кончится?».

Как говорит семейный доктор, что обиженный пациент платит дороже за свой каприз. Всю жизнь копятся деньги на «черный день» для понедельника, а дефолт приходит во вторник. Когда наступил этот «черный день», то все разом успокоились, объясняя всем вокруг, что они были правы и не ошиблись в прогнозах, а в действительности тогда – то и проглядели, что в одночасье закончилась целая эпоха.

Инна вернулась в улочки города. Вечерний город жил своим распорядком. Вот молодой человек с букетом роз по случаю, ожидая избранницу, изучает уличное меню ресторана, соображая во что обойдется его объяснение в чувствах. Наконец появилась его девушка довольно упитанная особа для своих двадцати лет, с каким-то намеком на половое вызревание и не принимающая никаких возражений со стороны. Он был послушен, тих и застенчив перед ней.

В ювелирной лавке она увидела, как молодоженам, предлагая золотые обручальные кольца, давали гарантию только на три года, хотя они, может быть, мечтали прожить вместе целую вечность. Золото не любовь, а металл, цена которого с каждым годом возрастает, чего не скажешь о любви.

Инне настойчиво звонит подруга и требует ее выслушать: «Я три года живу с ним в гражданском браке. Не перебивай! Детей не хочу. У меня нет материальной базы. Мне тридцать лет. Не перебивай! Он бы хоть цветочек мне подарил. Что приготовить ему? Если только курицу. Я у врача. Обязательно перезвоню. Представь себе, на что у меня уходит время, не поверишь, на нервы. Подожди у меня, есть шанс? Я его уже почти не люблю. Нежности?! Уйти к маме в тридцать лет. Представь я и мама. Это несовместимо. Симбиоза любви не получилось. Я вернусь к нему, если он попросит прощения. Не перебивай! Не раньше, чем через месяц. Пойду ли я на свидание с другим, возможно, я тут ни виновата. Не надо оставлять меня одну. Ни каких угрызений совести, ничего личного. Пока. Спасибо, что ты меня выслушала. Для любящего человека – время ничто. Ты настоящая подруга. Нет, ты мне как сестра. Пока».

Инна услышала короткие гудки, набрала в твиттере в своем блоге: «Женщины любите себя, и вас будут любить мужчины». Ее голова гудела от своих личных забытых воспоминаний прошлой жизни, когда они были с Игорем, и от его назойливых слов «Милочка… зайка…», после которых она оказалась на приеме у психолога. И тогда она чуть не оказалась на дозе, были, и приятели готовые помочь и найти нужный наркотик. Спасла тогда не любовь, а прагматизм. Наркотики – это хуже чем болезнь, это образ жизни в некуда неизлечимой болезни, которая никогда не прекращается, а переходит из одной формы в другую, как вода, которая превращается то в лед, то в пар. Наркотики это патологическая форма жизни, как раковое заболевание.

Она положила телефон в сумочку, и только потом отметила, что оказалась на тихой улочке большого города.

Шла пара: он старше, она младше, на них обращали внимание прохожие не из-за несоответствия возраста, а за счастливые глаза не их возраста.

Она увидела на асфальте тротуара написанное краской приглашение: «Путешествие по крышам Петербурга». Экскурсия по крышам. С крыши вид как с птичьего полета, под рукой крыши плоские, со скатом, куполообразные, стрельчатые, будто они подпирают небо над городом. Если есть молодость в жилах, то лезь по лестнице вверх. Если ты молод, то не живи, как воробей у мусорного бочка. Есть гордые птицы, которые по одиночке сидят на коньке крыши и смотрят вверх в бесконечность неба. И туда лифта нет. Туда человеку можно долететь только на крыльях, молодые люди размахивают руками над краем крыши, показывая, будто парят, над городом вместе с птицами.

Инна шла неспеша, ее обходили с раздражением тот кто спешил, показывая что она мешает в этой жизни деловым людям. Она замедлила еще шаг, когда перед собой увидела женщину лет пятидесяти, в пальто с потертостью спины, которая шла поступью теряющей уверенность в себе человека. Рядом шел человек нервно передергивая плечами, будто сбрасывая невидимый груз с себя, пружинящей походкой, и только по залысине угадывался возраст, что он не молод.

Инне захотелось всем крикнуть, вы свободны, верните себе прежнее ощущение – либидо, либерти, сладкое слово свободы, и никогда не расставайтесь с данной вам свободы и любви. По – другому жить – лучше умереть.

Влечение не имеет интимных связей ни по роду деятельности, ни по специальности и стаж деятельности не имеет никакого значения для верной любви. Либидо, она или есть, или ее – нет. Невротическое влечение это не показатель либидо. В последнее время производят подмену влечения распущенностью нравов. Псевдосексологи, как франшизу продвигают любовь по бренду секса, за суррогат которого предлагается подмена настоящего чувства. Эти маги любви, запутывая гороскопами, не излечивают мнимую импотенцию у невротиков. Незрелым подросткам прививается свобода отношений, со свободой тела в стиле «ню», который заканчивается походом к другим специалистам и в другой диспансер.

Любовь превратилась в растиражированный дженерик в субкультуре большого города. И только глупцы гоняются за суррогатом любви, теряя контроль над своими чувствами в притонах города, куда заманили глянцевыми журналами. Яркие огни кафе, ресторана, казино ежевечерне заманивают клиентов, а утром в пять утра они выплевываются из прокуренных залов, как окурки из пепельниц.

Вечерний город навевал Инне обрывочные мысли. Она стала понимать, что теперь для нее есть главное слово в ее жизни это любовь. Это слово, которое преследует человека от рождения по жизни и в каждый момент, оно как цвет воды меняется в реке от легкого дуновения ветерка.

Она отправила сообщение: «Как ты? Почему ты не отвечаешь и молчишь».

Тихо замирает жизнь на улицах с желтыми фонарями и неоновыми рекламами. К утру притушивывается свет в барах и ресторанах. И снова сводятся мосты, связывая острова города в единый город. Над городом от Невы разливается туманно-болотистый пар.

Глава 13

Андрей вышел из квартиры и увидел молоденькую пару, которая несколько месяцев назад смеялась и плакала от счастья молодости. Она осторожно спускается по крутым ступенькам лестницы, а он поддерживает ее ладонь тонкой бледной руки. Она улыбается тихой светлой улыбкой женского счастья. Упругое тело потеряло формы девушки, живот немного прогнул ее спину вперед. Он тащит большую сумку с вещами, как рюкзак на перевале гор. Они уезжают в такси. Была арифметика любви, а теперь алгебра жизни с более сложным решением неизвестных чисел.

На эту ситуацию Инна странно заметила: «Я в них верю. Они все равно перехитрят любую ситуацию, но сначала пройдут огонь, воды и медные трубы».

Андрей увидел на дисплее телефона номер Нины, в течение часа она сделала ему два звонка, он сделал ответный звонок, но она его сбросила, зато потом получил сообщение от нее: «Я в гостинице за городом, мне плохо, приезжай».

Андрей жалел ее, как скучающую женщину, от тоски неурядиц и необустроенности жизни. И все – таки при встречи с ней в нем просыпался волчий голод с обостренностью обоняния и стремящегося к ней безумия.

Типичную домохозяйку, скучающую истерическую женщину не любят, которую могут из чувства собственного превосходства выжалить или выслушать ее исповедь лжи, играя при этом мнимую роль спасителя. Этим спасителем в течение нескольких лет являлся Андрей и еще несколько ее студенческих друзей.

Нине не нужна была любовь или страсть, скорее она в этом находила физиологию эмоций, чем чувств. И еще она питалась жалостью, как улитка, сбрасывая свой хитон, присасываясь под шляпку осеннего гриба.

Андрей понимал игру их отношений, и что он до определенного времени готов слушать жалобы ее вранья, зная, что при этом никто из них не будет платить по счетам. Его подаяние для нее, как партийные членские взносы, были порой оскорбительны, на что она возмущалась оскорбительными истериками, и тогда они ссорились на короткое время.

Нина считала, что она ни кому не обязана, будто покупала любовь, как подержанную машину, которая постоянно ломалась от неправильного вождения. Она винила во всех ситуациях всех, но только не себя.

Андрей чувствовал себе тем айсбергом, который попал в течение Гольфстрима, он рассыпался перед ней в комплиментах от не нужной страсти и беззастенчивости чувств. У него никогда не было желания, как только выслушать ее и уйти в темноту, не возвращаясь на ее семейный ужин при свечах, предпочтя холостяцкие посиделки за кружкой пива, болея за футбольную команду.

Нина вышла из своего номера и спустилась в фойе гостиницы и там встретила Игоря, и по-приятельски заговорили почти о забытой вечеринки прошлого года. Он пригласил за стол, они начали беседу с чашки кофе и коньяком, перебирая по памяти общих знакомых. Нина несколько слов сказала об Андрее и Инне, на что живо откликнулся Игорь, что знает их, потом он рассказал о новой своей подруге Ольге, страдающей от прежней неудачной связи с Павлом, который бросил ее с приемными детьми, и что он Игорь так подло бы не поступил с такой женщиной, как Ольга.

Нина перестала обращать внимание на звонки по телефону, раздраженно отключив телефон совсем, Игорь тоже расслабился и разулыбился от выпитого. В баре играла музыка и тусклый зимний день медленно угасал в ночь.

– Ты столько потратил на меня, – кокетливо она поддернула плечом, обнажая выгоревшую кожу шеи в солярии. – Я этого не стою.

– Я знаю. – Игорь взглядом впился, как руками в ее шею, – но я заплатил за то, что ты можешь стоить.

– Я не это имела ввиду, я не смогу такому молодому мальчику дать любви, у нас дистанция возрасте лет в пятнадцать.

– О, ёё-ёё, ты выглядишь моей сверстницей. Или я твой ученик?

– Что же я могу показать, то чему научилась сама по видеофильмам. Это другое кино.

Игорь повелся на Нину, как собака – дворняжка, которая ни знает кого лизать, а кого кусать. Они ушли в номер гостиницы.

Андрей в шесть вечера позвонил Нине по телефону и услышал, что телефон выключен или находится вне зоны действия. Игорь решил, что нужно доехать до гостиницы, в конце концов, он ее старый друг. И потом есть такая мудрость, что с возрастом о болезнях знают все больше. Каждый должен верить в свою интуицию, и ничего случайного на свете не бывает, во всем есть причинно-следственная связь, но что касается желаний женщины, то они свершаются по праву закона существования ради приобретения свободы выбора.

В номере Нина и Игорь распивали шампанское из пластиковых стаканчиков и заедали глотки вина шоколадными конфетами. Нина демонстративно снимала с банана кожуру. Игорь спокойно наблюдал за ее действиями.

– Любви в современном мире нет, а есть жадность чувств, – произнес Игорь. – Бизнесом и сексом движет жадность.

– Для меня секс и бизнес игра, и не более, в них нет чувств, а есть моцион, – Нина встала, повернувшись к Игорю спиной, как возле шеста, выгнувшись по– кошачьи прижалась к нему.

Игорь прижал ее к себе, показывая в своем выражении чувств неподдельную жалость к ней. Нина в последние годы стала болезненна, нетерпелива, раздражительна, плаксива. К врачу не обращалась из-за боязни своего диагноза, как приговора на эшафот. Она боролась за свою молодость в косметических салонах, при случае отдавая предпочтению более молодым людям, в данном случае Игорю. Её модель поведения ни чем не отличалась от поведения молодых жриц любви, чтобы меньше дать, а больше взять, а если отдаешь большее только затем чтобы получить еще больше.

Нина не могла в себе понять, где ее страсть, а где ее влечение, и жизнь ее пронеслась как кустарник перекати-поле по степи. В конце концов ей надоело еженощно слышать за стеной чужой квартиры счастливый разговор, шёпот, хохот и она сбегала с квартиры за город, снимая на уикенд номер в гостинице.

Она легко поддалась объятиям Игоря, его одинокому поцелую в шею. Он был в алкогольном опьянении.

– Только сытый никого не ест, – протянув ему банан, прижалась Нина к его телу.

– Возможно, потому что голодному не важно, что есть, а я не голоден, а просто одинок, поэтому я действую, как гурман, отдавая предпочтение кого есть.

– Ты молод, твое одиночество пройдет, а вот мое останется со мной.

– Не скажи, ты слышала когда-нибудь как воет собака по убиенному хозяину, ее тоскующий волчий скорбный вой на весь многоквартирный дом в течение месяца, а еще громче она завывает на полную луну. Вот тоска. Вот такое у меня собачье одиночество.

– Самое неприятное пребывать в одиночестве. Я не дам тебе пропасть, – она еще сильнее прижалась к нему, заглушая его одиночество ласками и поцелуями.

Любовная игра затянулась. Он попытался встать с постели, она удержала его рукой, произнеся поговорку классной дамы: «Джентельмент встает только тогда, если первая встала дама».

Сцена любви. Губы. Руки. Слова: «Нет. Не так». В ответ: «Не то». Проносится у каждого что-то свое забытое. Несмотря и на разницу лет, у них было все не так, как бывает при первой встречи любви. Нина и Игорь при закрытых глазах искали прежние забытые ощущения рук и губ. Но они ничего друг у друга не спрашивали, будто знающие все изъяны возраста, и все у них не так, как было когда-то давным – давно. Всему свое время.

Нина быстро встает, раскинув руки, как древнегреческая жрица, и при этом закуривая сигарету, выпуская дым колечком, потом опустившись на стул плачет, зло произнося: «Все бабы – дуры!»

– Я так скажу, если не умеешь дать, то не ревнуй. – отвечает Игорь. – Ревность и зависть порочны, даже я понимаю. Ты, как паучья самка, которая пожирает самца.

– Испугался.

– Какая ты, душная!

– Прости, я буду для тебя такой какой ты меня захочешь, – жалобно произнесла Нина. – Меня испортили, развратили чужие руки. Я хотела остаться чистой и невинной.

– Ты самопортящийся продукт. Ты такая какая есть.

– Я тебя люблю!

– Чего так. Меня не надо любить. У меня есть подруга Оля, я ей обещал помогать, она нуждается в защите.

– Она еще тот скорпион, – произнесла Нина.

– Ты ей завидуешь. Ты смешна и толстокожа для тонкой любви. Ты превратила свою жизнь в пепельницу.

– Ты можешь меня унизить, оскорбить, я все ради тебя вытерплю, потому что я тебя люблю.

– Не сноси мне мозги! – в отчаянии вскричал Игорь.

Она подошла к столу взяла пепельницу и подожгла окурки.

– Огонь и пепел! – вытряхнула мусор пепельницы в унитаз. – Вот так ничего не остается, оттого то, что ты называешь грязь.

Игорь был бессилен против такой женской логики, в нем обнаружилась растерянность, и он почувствовал себя беззащитным и послушным ребенком.

– И у любви бывает смерть, только она сгорает не оставляя даже пепла.

Отель стоял в глубине соснового парка. Залив всплескивается бурунами от волн при тихом ветре, перекатывая камни, песок, выбрасывая на берег хворост и туристический хлам из пластмассовых бутылок.

Андрей ехал по подмороженной дороге в загородный отель. Он повторил звонок Нине. Телефон не отвечал, но он получил эсэмэску.

«Я всегда думаю о тебе. Я хорошо знаю тебя, меня не надо проверять, ты меня никогда не любил. Я тебя не жду. Свою любовь я всегда покупала. Ты ее не любишь. Я одна у тебя навсегда…»

Андрей по бессвязности слов понял, что Нина выпила изрядный коктейль коньяка, шампанского и водки. И что она в гостинице не одна. В ее сообщении не было ни оправдания, ни сомнения. Он не стал отвечать на бранное сообщение, посчитав за очередной пьяный бред, развернул машину и поехал обратно в город, его обгоняли лихачи в шахматном порядке на скорости «конца света».

В номере продолжали ссориться Игорь и Нина, и чем больше они выпивали, тем больше грубили друг другу.

У Игоря зазвонил телефон. Какой – то чин отдавал ему короткие команды, на которые он пытался отнекиваться, но тот продолжать его напрягать, что дело простое, их подельники разули двух частников на автоподставе, теперь на набережной дороге они час следили за жертвой, которую оставалось только грамотно развести на три штуки баксов, как только он умеет это шулерски делать. Последним аргументом стал ультиматум: «Тебе что деньги лишние для счастливой жизни больше не нужны?» Он оглянулся на пьяную Нину, в комнате стоял тяжелый запах перегара, пота, тут он еще вспомнил об Ольге, которая была на третьем месяце беременности, и лежала сейчас на сохранении в больнице. Ему деньги были нужны всегда, как воздух, и он никогда с детства не жалел чужих заработанных денег, и слишком бесшабашно живя не по родительским понятиям, да и ничего личного не осталось из далекого детства от веселого мальчика из отдаленного гарнизона.

Через полчаса Игорь, распевая песни блатных куплетов, ехал к назначенному месту «стрелки» по промерзшей дороге, обгоняя машины и разбрызгивая грязь на пешеходов. Пошел мокрый снег, дорога запетляла, и машина потеряла управление, врезавшись в дерево, заглохла. Потом был хлопок, погасли фары. Тело забилось в конвульсиях, вздрогнуло, и замерло. Произошло возгорание под капотом машины, повторился хлопок, и повалил едкий черный дым в языках пламени. На телефон пришли два сообщения, одно было от Нины: «Приезжай. Я все прощу. Только я тебя люблю. Бабы – дуры! Я одна у тебя навсегда…», и другое сообщение от Ольги: «Урод! Я из-за тебя потеряла своего ребенка. У меня произошел выкидыш!»

Как в природе, сосуществуют два вида насекомых пчелы и мухи. Пчелы летят к цветкам, а мухи – к мусорной бочке.

Глава 14

Андрей покончил с размеренной жизнью научных конференций, встреч, обсуждений проектов, договоров, которые привносили в его жизнь теперь диссонанс в эмоциях. Еще недавно он ощущал легкость, его тело пребывало в левитации. Он совсем недавно легко жил, смеялся и шутил, а теперь отяжеленный ненужными событиями, Андрей обмяк и несколько обрюзг, и продолжал существовать фантазиями.

Инна не потеряла интереса к работе, хотя командировки изматывали, но они были частью бизнеса компании, за что она получала бонусы. Постоянно в потоке бесконечной вереницы интересных людей, и, тем не менее, ее эмоции разрывались не только телефонными звонками, но и недосыпами после вечеринок.

Общий накал эмоций вызвал некоторый перегрев в отношениях Андрея и Инны, но в тоже время им ничего не хотелось менять в установившимся порядке вещей. Инна приняла решение взять и исчезнуть, и она ушла жить на съемную квартиру, о которой даже близкие не знали. Это чужая квартира была ей, то тюремной камерой, когда она страдала болью, то больничной палатой, когда она умирала от расставания с любимым. Она понимала, для того чтобы разлюбить ей нужно быстрее постареть, но мгновения жизни мгновенно не пролетают, а тянутся то белой ночью, то черным днем.

Она появлялась в нужном месте и в нужное время и снова уходила в свою нишу жизни. Андрей как-то спокойно принял новые правила игры и целенаправленно не разыскивал, он знал что она есть, что она существует, но ей необходимо время для принятия какого – то важного решения в ее жизни. Иллюзий брака или одиночества они не испытывали.

Андрей как-то обмолвился после некоторой ее игры в молчание.

– Прошу ничего мне не обещай, и себя не обманывай. Если ты уйдешь или потеряешься, или исчезнешь, то дай знать, что ты есть на белом свете. Только влюбленные никогда ничего не знают друг о друге, но в нужное время все открывается, а этого момента надо уметь дождаться. И больше ничего другого я не прошу. Это наш выбор.

– Мы расстаемся? – тихо и настойчиво спросила его Инна. Он отмолчался.

– Я не хочу, – просительно произносит она. – Или расстаемся?

– Нет! – он скорее не отвечает ей, а выдавливает из себя на выдохе, чувствуя, что легче не становится. – Я не люблю молодых за их молодость, это тот недостаток, который быстро проходит. – И чем больше он сопротивляется, тем ближе становится она к нему, прижимаясь к его руке.

Он загрустил оттого, что в ненужный момент размеренной жизни ему был преподнесен сюрприз в виде загадки, которую никак не мог разрешить, или как-то отшутиться, что это не проблема его возраста, и скорее какая-то случайность, и не из его жизни.

Андрей стал ходить в клуб, тренировками напрягая мускулы на руках и на ногах, что делало тело пружинистым, остальные изъяны его телосложения скрывала правильно подобранная одежда.

Андрей посетил родственников, которые жили так долго, что ее называли Белая ночь, а деда – Черный день. За самоваром неспешный разговор, то с бабулей, потом с дедом, а дальше, еще посиди да не уходи, да поговори с обоими. Он и не уходил. В доме пахло выпечкой. Из духовки появлялись пироги. Снова чай. И длинный разговор о земле, о мире, о войне, о реформах, о делах и о семье. Если разговор сползал на запрещенные темы, то шла подсказка от Григорьевны.

– Ты опять дед про черный день! – она строго поглядывала на деда, подливая наливки в рюмку как лекарство.

– Молчу, давай ты говори, про белую ночь.

– И скажу! Получше твоего будет.

– Сказывай сказку, а мы с Андреем тебя крепко послушаем, – опрокидывая рюмку, весело крехтя да подмигивая Андрею. – А я так скажу, лучше жить в застое, чем в простое.

– И не говори, когда всё хорошо, то и хорошо, но когда, это падает, как кусок теста в золу, поджарится, а копоть остается. Бог милостив, каждому возвращает память в нужное время.

– А я про что, про тоже самое, вот на Марсе любви не будет никакой, потому что любовь бывает только земная. Не смотри на меня, как на полоумного, так космонавты говорят, кто в открытый космос выходил, женщин там не видел, а все, потому что их там нет, вот в чем загвоздка. Не хотят они туда на Марс лететь, а я бы полетел, – с трудом раскачиваясь на стуле, опираясь на стол, встает дед. – Давай Григорьевна, продолжай про белую ночь, а я пойду, прилягу, посплю немного, подустал сегодня.

– Это правда, он тебя Андрей с утра дожидался, все ждал, когда придешь, чтобы я ему за здравие рюмку налила, нашему космонавту.

Из другой комнаты дед подал голос: «Это раньше, говорили обо мне, жил-был, а теперь судачат, что не жил и не был. Короче стал из долгожителя – сожителем».

Анрею было тепло в этом доме от этих чудиковатых родственников, которым перевалило за восемьдесят лет. Они с трудом вникали в чудеса Интернета, с трудом осиливали мобильный телефон, рассматривая в лупу газетные вырезки, всегда были в курсе всех событий, как они говорили, что сорока на хвосте приносит новости.

В размеренную жизнь погружается город. На тихой улице недалеко от Невского проспекта в Петербурге стоит бронзовый Пушкин, оглядывающийся Гоголь на бронзового Городового на Малой Конюшенной. Усталый Тургенев, возвратившийся из-за границы, с тростью сидит в сквере на Итальянской. И Достоевский у Владимирского собора. Вокруг них в сверкающем свете фонарей и ламп, мимо пластиковых окон кафе и кондитерских идут веселые молодые люди в кроссовках. Вечерний город с улочками-закоулочками превращается в ярмарку легкомыслия, где золотое правило любви меняет вывеску, что это не любовь, а только услуга. К утру ловеласы, переболев в легкой форме болезнью любви, стараются, как можно скорей, забыться от кошмара ночи. Утром дворник гастрабайтер небрежно подметает тротуары, сбрасывая хлам в тележку. Заспанные родители за руку ведут сонных детей в детский сад. Трудовой город просыпается шумом двигателей машин, все приходит в движение. В офисах включаются компьютеры, подключенные к всемирной виртуальной паутине. Компьютерная жизнь – это новые реалии мира. Это другое качество жизни, где игнорируется чувственный мир человека, и обезличивается физиология плоти, стирается либидо как стиль большого города, где товарообмен ускорен до секунды времени.

Петербуржец всегда одевается по моде, но не по своей. Галстуки американские, джинсы турецкие, сапоги, кроссовки китайские, зонтики японские, машины зарубежные определили стиль жизни от мала до велика. Вкус моды определяется природой вкуса женщины, которая в этом городе всегда нарушает гармонию белых ночей, раздваивая и самоуглубляя мужчину. Тут три вещи, которые не возвращаются, это время, слово и случай. И чем больше принятых правильных городских законов, тем больше удорожаются услуги парковки для автолюбителей и пассажиров.

В постперестроечные годы любимое местопровождение после коммуналок для влюбленных стал салон автомобиля, где они свободно встречаются, любят, спорят, разлучаются и снова приходят на свидание. Для юных самые романтические дни это сидеть в автомобиле и созерцать оттуда набережную, плывущие катера по речным каналам, слушать музыку Авторадио. Они другие смотрящие только вперед, не оглядываясь назад на музейную вечность города, погружаясь в драйв-либидо и с возрастающей скоростью несутся по магистралям кольцевых дорог. Эти другие люди, считают, что позитив, это только тогда когда едешь вперед, а негатив, это когда возвращаешься назад. Для них еда – позитив. Развлечения– позитив. Безделье – позитив. Отказ от всего – позитив. Для них живущих в позитиве, возвращение в негатив, это как проклятие ревности развившегося бессилия и безволия, и отсюда у них нелюбовь к суете дней.

Сказано, что любовь милосердствует да долготерпит, и любовь все переносит, каждому когда-нибудь оно и откроется.

Андрей все чаще сидел поглощенный игрой виртуального разума за компьютером. Его новые отношения в социальных сетях, в котором пока нет звука, нет запаха, обоняния, но есть экстаз от дум, от наплыва мыслей, от игры слов. И когда слова иссякались, то на время прерывались и Интернет отношения. И снова письмо из сети. И снова освобождают из плена одиночества. И от этого устаешь. Хочется идти по городу, среди людей, а не чатиться круглосуточно перед монитором. Хочется дышать, вместе со всеми кто живет на земле. Хочется видеть и слышать, как живет город.

Андрей спустился во двор дома, вдохнул холодного туманного воздуха, взглянул в бесконечное небо.

Из подъезда вышла знакомая пара молодых, у которых родилась двойня. Она, одетая в прогулочный костюм в сапогах на высоком каблуке, держала на руках детский сверток, перевязанный голубой лентой, а он небрежно одетый, в куртке, джинсах, кроссовках прижимал к себе сверток с розовой ленточкой.

Поздно вечером Андрей сквозь тишину вечера из квартиры сверху слышит, как доносится детский плач. Шаги. Короткие реплики: «Я устала»… «И я устал»… Еще чуть-чуть и все стихает.

В подъезде хлопает дверь и чьи-то веселые шаги устремляются вверх на пятый этаж. Слышен смех. Шёпот. И наступает тишина.

Глава 15

Золотая осень Летнего сада под созвездием Ориона отражается в стеклах машин на набережной Фонтанки, которые в две колонны едут со скоростью десять километров в час. Колонны машин вот-вот встанут в пробке. Из под моста взлетают над садом чайки. Осень обсыпается желтыми листьями лип и розовыми листьями кленов над Лебяжьей канавкой. Конец октября, а по каналам еще плывут прогулочные катера, обгоняя друг друга.

Предгрозовая погода выгоняет всех людей из парка. Скамейки. Одинокие прохожие с зонтиками проходят, не спеша мимо безмолвных статуй. Еще вчера в солнечный полдень лабиринты парка наполнялись шумом и смехом взрослых и детей.

На Садовой улице убираются летние кафе, где можно было посидеть с дешевым блюдом, и в беседе ни о чем, помечтать о лете.

Об Инне ходили слухи, что она больна и находится на лечении. Она прислала письмо: «Ты нежней, ты умней, но это не дает права унижать меня любовью».

Андрей в первый день нового театрального сезона посетил театр. Его видели в присутствии женщины.

Город заманивает своими подземными переходами, тесными улицами, колодцами дворов, и откуда уже человеку никогда не вырваться из тесного городского лабиринта до весны.

Он вернулся домой, лег в постель, и быстро заснул. Она ждала его, закрыв глаза, в постели после душа, с макияжной маской на лице. Ночью она встала и прошла на кухню, и выпила валериановые капли. Наступила усталость и безразличие сна.

Есть особенная осенняя пора – Бабье лето, которая радует горожан жарким днем и озябшим вечером, безболезненно переходя в глубокую осень. Осень равнозначна весне и лету по протяженности времени. Только зима находится в неопределенном безмолвии зачатия живой природы. Осень не является последним периодом жизни, которая возрождается другой жизнью.

Осенний лес обнажается, под опавшими листьями стоят зачервленные грибы. Андрей поднял один гриб и увидел как присасываясь слизень вбирает грибной сок, блестя упруги телом, извиваясь на ножке гриба, который потерял окраску и стал трухлявым. Слизень продолжает облизывать умирающий гриб. Угасают дни осени, но для слизня, даже последние часы существования сохранены в красе и упругости тела. От земли тянуло сыростью. От прошлогоднего пожара в лесу медленно восстанавливаются черничные и брусничные кустарники.

Семь берез выросшие из одного корня на пригорке стояли с желтыми кронами листьев. В небе плыли пенистые облака. Несколько деревьев были повалены ветром урагана.

По лесу пробежали две дикие собаки живущие по-волчьи.

Утром бушующий залив после шторма стих и раскачивался тихой волной. Кто-то на песке оставил три точки, которые уменьшались под порывами ветра, перекатывающейся песочной пыли.

Перед первым заморозком, сутки лил дождь. Подморозилась лесная трава, просели дорожки под тяжестью песка и опавших листьев, и подзаледенелась дорога.

Зима как всегда пришла неожиданно, а где-то на другом полушарии в южных широтах наступило лето.

Финский залив медленно раскачивался в волнах, а берега подмораживались белой пеной льда, разбиваясь в кристаллы снега о камни. От лодочного причала вилась утопающая в мокром снеге дорога между соснами.

На трассе колонами ехали машины на шипованной резине. Редко кто лихачил по встречной полосе. В городе еще слякотнее и грязнее. Коммунальщики выставили на дороги снегоуборочные трактора, которые растаскивали грязный снег.

Теледиктор в первые дни непогоды успокаивал налогоплательщиков, что власти города сделали все, чтобы встретить зиму.

Люди шли, радуясь первому снегу, и месили ногами мороженую слякоть из песка и соли.

В ноябре лес вновь освободился от снега под порывами юго-западного ветра в течение трех суток, но новый заморозок заледенил лужи. Под ногами шуршат вымороженные листья. И залив бередит волнами песчано-зеленой пеной у берега. Обнаруживаются крикливые чайки.

Зима в декабре, моль в квартире. Изморось на улице. Уют в кофейных барах. В филармонии пианисты исполняют Чайковского и Рахманинова, где звуки зимой превращаются в романтическое искусство.

Ходили слухи, что Инна в больнице, а другие ее видели в компании в ночном ресторане.

Андрей, как порядочный человек, хотел что-то сказать сокровенное, постараться успокоить ее, и в тоже время он успокаивал больше себя, тем что он идет правильно по жизни, с теми же остановками в пути. На вопрос– долго идти, он неизменно отвечал, что зависит от цели и смысла жизни. В этом году снег выпал в декабре. Небо покрылось в молочный цвет тумана.

В новый год снежинки быстро тают в протянутые ладони детей. Единственный день в году, который ждут одновременно взрослые и дети.

Зимой Орионоград превращается в Белый город, раскинутый на островах. Прогулка по островам от Безымянного до Заячего или до Спасского осуществима на поезде метрополитена. Перемещаясь по веткам подземки, и в голову не приходит, что переезжаешь от одного острова к другому. Паутиной раскинулись между островами мосты, мосточки через реки и каналы. У петербуржца нет островного мышления, потому что у него нет ощущения, что город – это остров, который по определению должен являться частью суши омываемой водой. Петербуржец скорее всего себя посчитает частью вселенной, где у каждого жителя свой остров.

В присутствии петербуржца не старайтесь показывать, что вы правильно говорите по-английски или по– турецки, и даже по-русски, вас непременно поправят, что у вас неправильное произношение. Но это не означает, что каждый петербуржец филолог, просто это его визитная сторона карточки: «who is it?».

Арктический холод зимы прорывается к Белому городу. За окном в феврале метелит поземкой. В марте вскрываются первые ручьи от стаявшего снега. В апреле снова выпадает снег, который сменяется дождем.

Невский проспект это череда кафе и ресторанов, и там творится история любви. У горожан появился другой культ еды, где ценнее живое общение, живой звук, безалкогольные напитки, традиции чая и кофе, где на десерт предлагают пользоваться компьютером.

Петербург вышел из музейного пространства во всемирную виртуальную сеть других мегаполисов. Горожанам надоел тусклый свет подвальных кафе и затхлый воздух подземки. Всем хочется много солнца, много дневного света. Весны. Как можно быстрее освободиться от шуб и пальто. Чуть-чуть тепла и улыбок весны. И снова пешком гулять по островам города.

Ходили новые слухи, что Инна выздоровела, и ее видели в клубе.

Андрей ходил на работу, теперь он имел уединенное рабочее компьютерное место в офисе, где коллеги чаще общались после работы или в выходные дни.

Он существовал в ипотечном доме, как на съемной квартире, где постоянно ощущал дискомфорт от стекла, пластмассы и назойливого евростиля. Поэтому он съехал на другую квартиру с двором – колодцем и сквером тусклых уличных фонарей.

В природе муравьи живут семьями в гнездах. Питаются соками растений, семенами, грибами. Иногда тли и муравьи образуют симбиоз, питаясь углеводами. Муравьями питаются ящерицы, дятлы. Структура семьи отличается от человеческой в прохождении цикла яйца, личинки, куколки, имаго, самки и самцы, на каждом уровне цикла четкое разделение труда. Чем больше самок в семье, тем непочтительнее становятся рабочие муравьи. Из-за низкой плодовитости самку убивают, для соотношения каст. И феромоны им служат для прокладывания маршрута в семью.

Другое дело бабочки, их полиморфизм проявляется в разные сезоны. Питаются бабочки цветочным нектаром для себя, а не как пчелы работающие на улье. Воспроизводящие себе подобных бабочки через незаметный цикл размножения от яйца, гусеницы, до так называемых личинок бабочек, которые превращаются в куколку, имаго, в последующем периоде отвердевают крылья для полета. И что удивительно в превращении тел не меняется кровеносная и нейронная система, только потому, что личинки, куколка, имаго и взрослая бабочка имеет одну и туже генетическую память.

Другой класс насекомых это пауки, живущие в той же природе. Пауки, поймав добычу в паутину, убивают ядом, впрыскивая в нее пищеварительные соки, потом высасывают образовавшийся питательный раствор. У пауков нет ушей, они еще и плохо видят, и растут за счет линьки. Самки имеют свойство после ритуального брачного танца пожирать самца. Пауки никогда ничего не создают, их позитив существования в паразитизме жизни других насекомых.

Весной все живое возрождается. Некоторые люди перенимают привычки природы, не ведая о их сущности, переносят на свой характер, хотя правильнее в социуме исходить из человеческих ценностей. Эмоции это проявление жизни. Эмоции это мотив отношений двух человек, у которых раскрываются чувства. Одиночество одинокого – это жизнь без эмоций.

Затянувшаяся зима в марте была на радость только рыбакам подледного лова выходного дня. Не пытайтесь разговорить рыбака до, вовремя или после о рыбалке. Об этом он расскажет летом, лежа на диване, леча занемевшую спину. На ледяной гряде в километре от берега сидят рыбаки у шести-восьми лунок. Каждый рыбак наблюдает за поплавками и молчит, подбрасывая в лунку приманку из теста. Если поймается рыбка, а то и нет, но непременно рыбак достанет шкалик водки, глотнет не закусывая, и дальше будет смотреть на подпрыгивающие поплавки, от играющей голодной корюшки, приплывшей на нерест с Ладоги. От удачного лова, залива, и тишины снежного безмолвия охватывает блаженство рыбаков.

В апреле температура воздуха пошла на плюс. В лесу еще в прогалинах снег, а в ямах уже ручейная вода. На валунах обнаруживается мох. Пробивается брусничный лист на взгорках. Капель с крыши домов. Залив с проломленными льдинами в густо синей воде. Солнце к вечеру прогревает лес. Птицы позывным пением заманивают в гущу сосен. В полдень прокукует кукушка. Из-под земли из норок вылезают подслеповатые кроты. Ранняя бабочка лимонница кружит над лепестками брусники.

Инна зашла в собор и стала рассматривать иконы со святыми ликами. Около нее обнаружился бородатый отшельник, взглянув на нее, он произносит вслух: «Молодая женщина должна жить в любви, а на все остальное Божья воля». И резко отошел от нее, будто ожегся от своих же слов. Инна вышла из церкви, сняла платок, взглянула на пробивающиеся лучи солнца сквозь ветви дерева.

В Троицу пошел дождь. К полудню вышло солнце из-за туч. Поля в купавах и клевере. Наступает особая северная пора белых ночей.

Весна начинается и заканчивается первомайскими колонами на Невском проспекте. Второго мая все уезжают на загородные участки.

Ходили слухи, что Инну видели в салоне для новобрачных, где она примеряла белую фату.

В первые дни лета прожаривается на солнце песок, галька залива, берег которого упирается в лес сосняка, берез и осин. На взгорках сухостой, где черничник осыпается белой пыльцой, паутины провисают между ветками кустарников, отлавливая назойливых мошек, и слышится тихое птичье пение перед закатом, с несмолкающим пересвистом. На рейде залива стоят корабли.

Андрей пребывал в прекрасном настроении теплого лета. Сколько еще дней до окончания лета? В такой тихий вечер никогда не задумываешься об этом, как в возрасте двадцати лет, что будет с тобой в пятьдесят. Летом природа еще раз напоминает: умей ценить мгновения. Любовь скоротечна. Хлеб, разделенный за трапезой, согревает, дает силу тому, кто вкушает после трудов праведных, и проявляет заботу о завтрашнем дне, а красивый торт дает только привкус сладкой жизни и беззаботности дня.

Андрей на машине свернул с трассы и поехал проселочной дорогой к затерявшемуся поселению с мужским и женским монастырями и заштатной приют-больницей. Колокольный звон разносился над полями и терялся эхом в лесу. Он оставил машину при дороге, как и другие паломники. На пути встречались разные люди. Мимо проходили в черных рясах молодые послушники мужского монастыря. Он прошел еще километр пути и увидел женский монастырь. Вдалеке от озера с купальни возвращались три монашенки, опустив взор, они прошли мимо Андрея. Около старой лечебницы блаженный Василий, неопределенного возраста и невзрачного вида с грустной улыбкой, раздавал всем прохожим, как милостыню, копеечки советского образца.

Андрей зашел в мужской монастырь поклонился мощам старца. От монастыря вилась дорога и до поселка. Сам поселок превратился от захудалости в деревню, где закрыли почту по предписанию, даже ходили тут слухи, что в этих краях видели снежного человека.

У одной хозяйки-фермерши он купил молока и хлеба. Поднялся на пригорок, где стоял дуб, присел и закрыл глаза. В течение часа его прогревало солнечное тепло. По небу проплывали кучевые облака, закрывая диск солнца.

Андрей надвинул кепи на глаза, и вдруг услышал легкие женские шаги. Он продолжал сидеть под деревом. Она присела рядом слева и положила голову на его плечо. Андрей уловил знакомый аромат женского тела и тихий ее шёпот: «Я тебя люблю сильно, страстно, нежно»

Андрей тихим хрипловатым голосом спросил: «Теперь по настоящим правилам?».

Она еще тише произнесла: «Навеки, без игр разума».

Андрей открыл глаза и, увидев испытующий взгляд Инны, снова спросил: «От любви еще никто не убегал. Мне не хватает нежности твоей».

Инна ответила: «Мне твоей заботы тоже не хватает, но это не упрек. Я безмерно тебя люблю и мне важно сейчас видеть тебя счастливым».

Он сдался нахлынувшим эмоциям, а в голове пронеслась мысль: «Твое вдохновение – моя любовь».

– Хорошо, когда не больно, – произнес вслух Андрей.

– Нет, когда избавляют от боли! – ответила она, прижавшись к нему.

Он сорвал маленький полевой цветок и протянул Инне. Она потянула носом и, сотворив на лице умиротворение, поцеловала цветок.

Жаркий июль. Земляничник обсыпается красными ягодами. Воздух пропитывается лесным ароматом зверобоя и бело– желтым медоносным донником. Над всем этим полем трудятся медоносные пчелы, идет первая взятка меда. Медоносный год в разгаре лета.

2014 г.

Content

Валерий Дементьевич Рыжков
Он она и интернет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15