Марина Серова

Не гадайте на любовь

Глава 1

Иногда мне кажется, что маленький городок, в котором мне суждено было родиться и жить, это просто рассадник зла. Но стоит включить телевизор и пощелкать пультом, как сразу же приходит осознание, что жизнь в малых городах России очень похожа, более того, она является зеркальным отражением всей российской действительности. Причем со времен Гоголя мало что изменилось. Дураки по-прежнему сидят в своих креслах, а дороги страдают хронической ямочной болезнью. Впрочем, классик забыл о третьей проблеме — о деньгах. Их вечно никому не хватает, даже тем, у кого есть многомиллионные счета в банках…

Пятнадцать с лишним лет назад пьяный прокурор города посадил в свою дорогущую тачку девицу легкого поведения и стал развлекать ее, гоняя без всяких правил по улицам Горовска. Эта поездка закончилась трагедией — иномарка Синдякова врезалась на полной скорости в скромный «Жигуленок», выезжающий из одного тихого дворика. Два человека, мужчина и женщина, которые в нем сидели, погибли на месте. Это были мои родители. По логике вещей, виновник ДТП должен был быть наказан, но этого не случилось. Когда дело касается людей, наделенных властью, законы почему-то не действуют. Вся вина была возложена не на пьяного прокурора, а на моего погибшего отца. Более того, у Синдякова хватило наглости взыскать с моего деда моральный и материальный ущерб за собственноручно разбитую им иномарку. Ариша, так ласково я называю своего деда, был вынужден продать квартиру, после чего мы переехали с ним в коттеджный поселок, расположенный недалеко от Горовска. Благо мои родители незадолго до своей смерти успели купить там дом под дачу, где собирались выращивать экологически чистые фрукты и овощи.

Со времени той аварии минуло четырнадцать лет, и бывшего прокурора нашего города все-таки настигло наказание. Нет, это произошло не само собой. Это я постаралась сделать так, чтобы Синдяков на своей шкуре прочувствовал, что такое быть беззащитным. Я постепенно снимала с него одну защитную оболочку за другой. Он лишился всего, что имел, в том числе и здоровья — психического. Убийца моих родителей стал неизлечимым пациентом местной психбольницы.

Подобная история могла произойти в любом российском городе, как и множество других историй, к которым мне впоследствии пришлось приложить свою руку. Директор кирпичного завода закупал за откаты некачественное оборудование, которое заведомо могло привести (и привело!) к взрыву… Начальник налоговой инспекции обложил данью все предприятия Горовска… Бывший военврач открыл клинику пластической хирургии и стал делать одну халтурную операцию за другой… Директор страхового агентства привык работать за откаты, а когда над ним нависла угроза разоблачения, он подставил молодую неопытную сотрудницу… Бизнесмен решил снести школу-интернат для детей-инвалидов, чтобы построить на ее месте торгово-развлекательный центр… Рейдеры с криминальным прошлым захватили транспортную компанию… Начальник врачебно-трудовой экспертной комиссии не только брал взятки, но и организовал фирму по организации экстремального досуга, абсолютно не заботясь о безопасности ее клиентов… Сын главы горовской районной администрации вместе со своими дружками изнасиловал свою бывшую одноклассницу…

Все эти люди могли бы избежать наказания, если бы их жертвы или родственники жертв не обратились за помощью к мисс Робин Гуд, то есть ко мне. Я взяла в свои руки «карающий меч» и наказала тех, кого обошел закон. Директор завода, виновный в смерти рабочего, впал в коматозное состояние. Начальник налоговой инспекции лишился своего покровителя и отправился на зону, как и директор страхового агентства. У пластического хирурга отозвали лицензию, с горя он спился, но перед этим компенсировал одной из своих пациенток моральный и материальный ущерб за изуродованное лицо. Школа-интернат осталась на своем месте, а строительство торгово-развлекательного центра началось на пустыре. Транспортная компания очистилась от рейдеров — кто-то из них попал на зону, кто-то на больничную койку, а кто-то уехал из Горовска навсегда. Покинул наш город и начальник ВТЭК, закрыв свой полукриминальный бизнес и компенсировав ущерб родственникам тех, кто погиб во время экстремальных развлечений. Глава районной администрации, не сумевший достойно воспитать своего сына, лишился своего кресла, а его сынок, просидевший несколько месяцев в СИЗО, осознал, каково это оказаться в беззащитном состоянии. Моя месть была бескровной, но эффективной.

Впрочем, это далеко не полный перечень того, что мне удалось сделать за год с небольшим. Только радости от проделанного было мало. Если бы люди, наделенные властью, задумались о том, к чему может привести их непомерная жажда денег, то, возможно, они перестали бы пользоваться своим служебным положением в корыстных целях и сделали бы что-то полезное для общества. Но они, похоже, на сто процентов уверены, что это общество должно работать на них, а не наоборот, а главное — что все преступные деяния сойдут им с рук, потому что Бог моргает в нужный момент. Нет, он никогда не моргает! Возмездие рано или поздно настигнет. Очень жаль, что чужие примеры никого ничему не учат.

Стоило мне только об этом подумать, как раздался телефонный звонок. Я отключила звук работающего телевизора и ответила:

— Алло!

— Полька, привет! — крикнул в трубку мой однокашник Антошка Ярцев, журналист криминальной хроники. — Тут ко мне один человек обратился. Когда я его выслушал, то понял, что ему скорее к тебе надо… Он жаждет мести, понимаешь?

— Мести или справедливости? — уточнила я.

— И того, и другого.

— Ладно, присылай его завтра утром ко мне, — согласилась я без долгих раздумий. — У меня сейчас как раз затишье.

— Я не могу направить к тебе Альберта. Он уехал в Мурманск, его срочно вызвали в часть. Но мы с ним предварительно все обсудили, так что вечером, после работы, я к тебе подъеду и введу в курс дела. Собственно, я и хотел тебя об этом предупредить, чтобы ты никуда не ушла.

— Правильно сделал, я как раз собиралась в бассейн. Слушай, а может, перенесем нашу встречу на завтра? Не хочу пропускать аквааэробику.

— Ну, если ты сама поедешь сегодня в город, так давай около бассейна и пересечемся, — предложил Ярцев. — Ты во сколько освободишься?

— В начале восьмого.

— Тогда до встречи. — Антон отключил связь, даже не намекнув мне, какое именно дело собирается мне подкинуть.

Кроме того, что заказчик уехал в Мурманск, мне пока ничего не было известно. Ярцев любил интриговать. Впрочем, это присуще всем журналистам.

Я стала собираться в бассейн. Занятия аквааэробикой держали меня в тонусе, и я старалась их не пропускать. Ну, разве что в исключительных случаях.

* * *

Выйдя из бассейна, я окинула взглядом парковку, заметила Антошкин «Дастер», припаркованный через машину от моего «Мини-Купера», и направилась к нему.

— Привет! Давно ждешь? — спросила я, сев в салон внедорожника.

— Только что подъехал. Полина, ты помнишь, примерно полгода назад сгорел Горовский дом престарелых? — спросил Ярцев без всяких предисловий.

— Помню, прошлой зимой по России прокатилась череда подобных происшествий. Все началось, если я не ошибаюсь, с пожара в психбольнице в соседней области. Потом где-то, не помню точно где, загорелся детский дом, а буквально через несколько дней и наш дом престарелых. Причиной, кажется, была неисправная проводка…

— Да, такую версию озвучивали сразу же после трагедии, но она не подтвердилась, — напомнил мне Ярцев.

— Точно! Потом писали, что один из постояльцев курил в постели, заснул и… стал первой жертвой пожара.

— Да, так действительно писали, даже в нашей газете. Мы просто перепечатали пресс-релиз, который дали нам эмчеэсники. Но, как выяснилось, причина пожара была в другом, — просветил меня журналист криминальной хроники. — Дом престарелых сознательно подожгли.

— Кто? Зачем?

— Что? Заинтересовал? — Антон растянул губы в самодовольной улыбке.

— Так и есть, так что не тяни резину, рассказывай, кому понадобилось лишать жизни беззащитных пенсионеров и какое отношение к произошедшему имеет военный из Мурманска, — попросила я.

— Вот со Звонкова я, пожалуй, и начну. Альберт родом из Горовска, но в последнее время бывает здесь крайне редко. Он ведь военный моряк, подводник. Когда ему пришло известие о смерти матери, Альберт был в длительном плавании и не смог приехать на ее похороны. Добрался он до Горовска только месяц назад…

— Так что же, его мать жила в доме престарелых? — спросила я.

— Нет, Звонкова там работала санитаркой. В ту ночь, когда случился пожар, она как раз дежурила в интернате. Анна Петровна помогала его постояльцам выбраться из горящего здания, а когда вернулась туда за очередным немощным стариком, горящие балки перекрытия обрушились и… Сама понимаешь, что произошло дальше.

— Да, жуткая смерть, — вздохнула я, представив себе, как уже немолодая женщина выносит на себе из огня обездвиженных пациентов.

— Тогда погибло восемь человек, включая Звонкову. Думаешь, ее наградили посмертно за то, что она спасла больше десяти человек? Нет, ее косвенно обвинили в пожаре, поскольку она недоглядела за стариком, который ночью курил в постели.

— Кто обвинил?

— Бывшая директриса дома-интерната Валерия Анисимова. Альберт разыскал ее, чтобы узнать, как все произошло, и Валерия Николаевна без всяких стеснений обрушила на него свои обвинения в адрес его покойной матери. Дескать, Анну Петровну не раз предупреждали, что за Чугуновым, который дымит, как паровоз, нужен глаз да глаз, а она не учла этого, улеглась спать — в итоге случилось то, что случилось. Звонков тогда еще не знал, как все произошло на самом деле, но почувствовал, что Анисимова нагло лжет. Все ее поведение красноречиво свидетельствовало о том, что она пытается кого-то выгородить, свалив всю вину на погибшую сотрудницу. Через своего бывшего одноклассника, который работает в прокуратуре, Альберт узнал кое-какие подробности расследования и еще больше утвердился во мнении, что из его матери сделали крайнюю.

— И что это за подробности? — поинтересовалась я.

— В интернате всегда дежурит охранник, та ночь не была исключением. Нефедов, который, кстати сказать, был ответственным за пожарную безопасность, позвонил в «ноль один», когда огонь уже распространился по второму этажу. Он объяснил такую неоперативность тем, что был во флигеле, где располагаются складские помещения, так как увидел там свет в окне. Пока он искал на складе злоумышленника, в основном здании начался пожар.

— Может, оно так и было?

— Дослушай меня до конца, а потом делай выводы, — сказал Ярцев. — Первыми на место пожара прибыли не пожарные машины, а директриса и еще кое-кто из персонала, а точнее одна медсестра, которая прописана на противоположном краю города. Если ты думаешь, что огнеборцы слишком долго ехали на этот вызов, то ошибаешься. Они были на месте уже через семь минут после звонка. Это в пределах нормы. А вот Анисимова и Тищенко добрались в интернат в рекордные сроки. Правда, у них нашлось объяснение. Когда директрисе позвонил охранник, она, проводив свою дальнюю родственницу, ехала на машине домой с железнодорожного вокзала. Услышав, что горит дом престарелых, она сразу же свернула в ту сторону. А медсестра Тищенко была в гостях неподалеку оттуда. Ей вообще никто не звонил, она увидела в окно, что горит интернат, и якобы бросилась на помощь.

— Антон, ты меня извини, но я пока не вижу ничего предосудительного в действиях этих женщин.

— Вот и следователь тоже ничего криминального в этом не увидел. Да и сам Звонков, наверное, успокоился бы на этом и, продав квартиру, доставшуюся ему в наследство от матери, уехал бы в свой Мурманск, где у него жена и сын, но из больницы очень кстати выписалась соседка Анны Петровны. Альберт встретился с ней на лестничной площадке, когда передавал ключи риелтору, купившему у него квартиру. Зинаида Сергеевна была не просто соседкой Звонковой, а ее хорошей приятельницей. Она зазвала Алика к себе в гости и за чашкой чая рассказала ему то, что заставило его по-новому взглянуть на произошедшее.

— Так, а вот это уже интересно.

Выдержав солидную паузу, Антон продолжил свое повествование:

— Накануне своей гибели Анна Петровна пришла к Зинаиде и рассказала ей шокирующую историю о том, что на постояльцах дома-интерната тестируются лекарственные препараты, не разрешенные к применению. А узнала это Звонкова, подслушав разговор Анисимовой, Нефедова и Тищенко. Директриса говорила охраннику и медсестре о том, что облздрав, озабоченный увеличением смертности в их интернате, собирается направить к ним комиссию. Валерия Николаевна открытым текстом сказала: если у стариков возьмут анализы, то станет ясно, что все они в последние два месяца принимали один и тот же препарат. А все умершие пациенты страдали заболеваниями печени, и им, как выяснилось, был противопоказан прием того лекарства.

— Ничего себе поворот! Значит, пожар был организован, дабы избавиться от всех стариков поголовно? — догадалась я.

— Похоже, что так. Медсестра запричитала, осознав, что они находятся на грани разоблачения. Анисимова на нее прикрикнула. Мол, нечего нюни распускать, выход всегда есть. После некоторой паузы она обратилась к Нефедову, попросив, чтобы тот продумал детали. Детали чего именно ему предстояло продумать, Звонкова не услышала. Возможно, директриса невербально, — Антон достал из кармана зажигалку и, высунув руку в открытое окошко, зажег ее, — дала своим подчиненным понять, как следует поступить. У Анны Петровны создалось впечатление, что со стороны Степана не было никакого противодействия, а вот Лида запротестовала. Она спросила, нет ли другого способа решить эту проблему. Валерия Николаевна сказала однозначно — нет! А потом напомнила Тищенко, что ту никто не заставлял вводить пациентам нелицензированные препараты, что ей нужны были деньги и она была согласна на все, дабы их получить. Медсестра расплакалась. Собственно, это все, что услышала Звонкова. Она пришла к Зинаиде посоветоваться, куда лучше с этим обратиться — в полицию, в комитет здравоохранения или куда-то еще. Соседка чистосердечно призналась Альберту, что она отговорила его мать выносить сор из избы.

— Почему?

— Зинаида Сергеевна предположила, что за директрисой дома престарелых стоят серьезные люди, которые не позволят дать делу ход. Тем более, доказательств у Анны Петровны никаких не было. Записать услышанное на мобильник, хоть тот и был при ней, женщине предпенсионного возраста даже не пришло в голову.

— Да, это, конечно, было упущением с ее стороны, но ведь сами постояльцы являлись живыми доказательствами того, что на них проводились незаконные медикаментозные исследования. Если бы Звонкова сразу же подсуетилась, то трагедии, возможно, удалось бы избежать, — высказалась я.

— Полина, я с тобой совершенно согласен. Но Зинаида Сергеевна испугалась за свою приятельницу, которая собиралась обнародовать то, что ненароком подслушала, и отговорила ее от этого, посоветовав ей… уволиться. Соседка каялась перед Альбертом, что ей казалось это самым разумным выходом, а что директриса задумала спалить заживо своих подопечных, ей даже не пришло в голову. Впрочем, как и Анне Петровне. Женщины перебрали несколько вариантов того, что предложила своим подельникам Валерия Николаевна. Это и взятки членам комиссии, и закрытие интерната на карантин, и введение старикам препаратов, нейтрализующих действие тех, что на них испытывали. Дальше этого их фантазия не распространилась.

— Ну, это понятно. Нормальному человеку просто не придет в голову спалить в огне беспомощных людей, дабы скрыть следы своего преступления. Тут нужен дьявольски изощренный ум. Насколько я понимаю, план Анисимовой удался, даже несмотря на то, что сгорели не все старики.

— Да, оставшихся в живых распределили по другим домам престарелых, персонал тоже трудоустроили. Пожар по серьезности своих последствий затмил предшествующее ему увеличение смертности постояльцев Горовского дома престарелых. Так что план его директрисы действительно сработал. Но вот приезд Альберта и его желание докопаться до истины, думаю, пощекотал ей нервы.

— Что еще удалось выяснить Альберту? — поинтересовалась я.

— Вот, — Антон сунул мне в руки папку, — это все, что он успел насобирать по данному делу. Не знаю, почему он не пошел с этим в прокуратуру, а нашел меня и попросил довести до конца его расследование. Наверное, в четвертую власть, то есть в прессу, он верит больше, чем во все остальные. Но я понял одно — прежде всего он хочет восстановить доброе имя своей матери. С подачи Анисимовой она стала косвенной виновницей пожара, хотя на самом деле является героиней, спасшей людей, рискуя собственной жизнью. Я рассказал Альберту про тебя…

— Что именно?

— Сказал, — Антон лукаво прищурился, — что есть одна опытная стерва, которая портит кровь за евро.

— Ты что, обалдел?

— Да пошутил я, пошутил, — Ярцев свернул свою идиотскую улыбку. — Я сказал ему, что ты можешь наказать эту троицу Анисимова-Нефедов-Тищенко. Он сначала отнесся к моим словам с недоверием, и мне пришлось поведать ему некоторые подробности того, как ты наказала Синдякова, сбившего твоих родителей, ну еще кое-что… Он был впечатлен настолько, что положил на стол вот это, — Ярцев вынул из двух карманов по тугой пачке, — и сказал, что готов оплатить твои услуги. Слушай, Полина, я не продешевил?

— Ты же знаешь, Антон, я никогда не заламываю цены и не торгуюсь с клиентами. Сколько заказчик может и готов заплатить, столько я и возьму с него.

— Ну что, деньги я тебе выдал, материалы тоже. Дерзай!

— Сегодня же начну со всем этим разбираться. — Я бросила в пухлую папку две тугие пачки банкнот и открыла дверцу.

— Держи меня в курсе, — попросил Ярцев.

— Ладно, — пообещала я и покинула салон «Рено Дастера».

* * *

— Полетт, ну наконец-то! — воскликнул Ариша, выглянув из столовой. — А то я уже собрался ужинать без тебя. Ты не говорила, что задержишься. Что, на дорогах пробки?

— Нет, у меня была деловая встреча.

— Жаль, что не любовное свидание, — посетовал дедуля, который мечтал поскорее отдать меня замуж. — Если ты и впредь будешь думать только о работе, то рискуешь в старости проводить вечера в обществе настольной лампы и потрепанной книжки со слезливой мелодрамой.

— Никогда не читала мелодрамы и вряд ли начну, — парировала я, но заметив, как нахмурился мой прародитель, сменила тему: — Ариша, а чем это у тебя так вкусно пахнет?

— Котлетами — купил несколько штук на пробу в мясной лавке, которая недавно открылась в нашем поселке. Так что переодевайся, мой руки — и к столу!

— Я мигом!

За ужином дедуля незатейливо выпытал, с кем у меня была деловая встреча и по какому поводу.

— Значит, ты собираешься наказать виновников пожара, случившегося на излете зимы в Горовском доме престарелых?

— Да, но сначала проверю, действительно ли все было так. Знаешь, когда я слушала Антона, у меня даже и тени сомнений не возникло, что все так и есть. А по дороге домой в голове возникла мысль, а вдруг Альберт что-то не так додумал, какие-то факты притянул за уши…

— Не исключено, — согласился со мной дедуля. — В нем могла говорить обида. Из персонала ведь только его мать погибла… Хотя что-то мне подсказывает, эта история очень похожа на правду…

— Спасибо, Ариша, за ужин. Вкусные котлетки, можно будет покупать их. — Поблагодарив деда, неожиданно проявившего кулинарную инициативу, я поднялась на второй этаж и, уединившись в своей комнате, стала изучать документы, которые собрал подводник за время своего отпуска.

Звонков не сидел в Горовске без дела, а скрупулезно собирал материалы, которые могли пролить свет на то, что произошло почти полгода назад. Он сфотографировал и распечатал некоторые страницы уголовного дела, заведенного по факту гибели людей во время пожара, которое показал ему бывший одноклассник, работающий в нашей городской прокуратуре. Так что я смогла ознакомиться с показаниями директора дома престарелых, охранника, медсестры и некоторых выживших постояльцев, чем и занялась в первую очередь.

Анисимова, Нефедов и Тищенко писали в своих объяснительных записках практически одно и то же. Все трое упомянули, что Василий Николаевич Чугунов, несмотря на строжайший запрет, курил в комнате, зачастую лежа в постели. Валерия Николаевна несколько подробнее своих сотрудников остановилась на личности санитарки Звонковой, охарактеризовав ее как ленивую, своенравную и грубую. Анисимова утверждала, что не раз предупреждала ее, чтобы она почаще ночью заглядывала в комнату Чугунова, где тот последний месяц жил один, но она не прислушивалась к ее словам. Директриса, по ее собственному признанию, не увольняла Звонкову только лишь потому, что найти новую санитарку на минимальную зарплату было проблематично. Охранник подробно расписывал, как он, вызвав пожарных, пытался погасить пламя с помощью огнетушителей. У меня создалось впечатление, что Нефедов переписал инструкцию к ОП-4 слово в слово. «Встряхнул огнетушитель… открыл клапан… направил струю»… Действий с его стороны вроде бы было много, а КПД от них оказался нулевой. Медсестра почему-то спасала не людей, а истории их болезней и медикаменты, которые находились в правом крыле строения, куда огонь так и не добрался. И только Звонкова помогала беспомощным старикам выбраться из горящего здания. Так показывали оставшиеся в живых постояльцы дома престарелых. Еще они все, как один, утверждали, что Чугунов если и курил в комнате, то у приоткрытого окна, а с дымящейся сигаретой в постели его вообще никто никогда не видел. Где именно произошло возгорание, они не знали, поскольку спали крепким сном. Когда санитарка их разбудила, пламя полыхало уже повсюду.

Из папки выпала фотография женщины лет пятидесяти трех — пятидесяти пяти. На обратной стороне стояла подпись — Анна Петровна Звонкова. Глядя на ее миловидное лицо с открытым добрым взглядом, я с трудом верила в то, что она была «своенравна и груба», как утверждала ее начальница. В противовес ей, старики, давая показания дежурному следователю, любовно называли эту санитарку «наша Нюрочка». Значит, они ее любили. Потом я обнаружила другую фотографию. На обороте стояла дата — декабрь прошлого года. Вероятно, это было коллективное фото сотрудников дома престарелых. Одна женщина стояла во втором ряду чуть в стороне от всех. Я подумала, что это Анисимова. У нее были вполне гармоничные черты лица, но вот ее взгляд показался мне чересчур высокомерным. Затем я нашла смятую инструкцию по применению кардипола. Вероятно, Альберт решил, что на постояльцах дома-интерната испытывали именно это средство.

Я включила компьютер и попыталась найти в Интернете информацию об этом лекарственном средстве. Мой запрос не принес никаких результатов, будто такого медикамента не существовало в природе. Но передо мной лежала инструкция по применению кардипола. Так есть такое лекарство или его нет? Немного подумав над этим вопросом, я решила позвонить своему соседу, владельцу сети аптек «Доктор Ромашкин».

— Алло! — ответил тот.

— Вадим, здравствуй! Это Полина.

— Добрый вечер.

— Скажи, Вадим, ты что-нибудь слышал о кардиполе? — спросила я без предварительной подготовки.

— Тебе нужен кардипол? — удивился Ромашкин.

— Не мне, одному знакомому, — пояснила я.

— Знакомому? — переспросил аптекарь с непонятной мне интонацией.

— Да, очень хорошему знакомому, — подтвердила я. — Ему посоветовали сделать курс инъекций кардипола, а он никак не может его найти в аптеках. Я подумала, что ты мне подскажешь, где его купить или заказать?

— Полина, а ты случайно не для Аристарха Владиленовича ищешь кардипол? — поинтересовался Ромашкин.

— Нет.

— Точно?

Мой интерес к кардиполу явно насторожил Вадима. Стало быть, он не только знал об этом лекарстве, но и был в курсе, что оно не разрешено к применению.

— Ты отгадал, — провокационно призналась я. — Для Ариши.

— Полина, а кто ему выписал этот препарат?

— Ну, я точно не знаю, он в какую-то частную клинику ходил.

— Вот уж не думал, что у твоего деда столь серьезные проблемы со здоровьем. Он выглядит так бодро…

— Ну, это на людях Ариша хорохорится, а дома… — Я три раза сплюнула через левое плечо, чтобы не сглазить.

— Вот что, Полина, сейчас в аптеках Горовска нет кардипола, но есть схожий по действию препарат. — Вадим назвал его. — Он подороже, но, я думаю, для вас это не проблема.

— Да, да, деду говорили об этом заменителе, но у него есть противопоказания. Арише больше подходит именно кардипол.

— Странно, как раз-таки он и является отечественным заменителем импортного препарата, и у него больше противопоказаний. Вот что, Полина, я тебе скажу, Аристарху Владиленовичу надо сходить к другому специалисту, а может, даже к двум. Я свою матушку всегда показываю нескольким докторам. Бывает, что они рекомендуют взаимоисключающие методы лечения. Тогда приходится прибегать к услугам третьего специалиста. Если мнение двух совпадет, тогда можно следовать их рекомендациям…

— Вадим, а ты консерватор!

— Да, это так, — подтвердил Ромашкин. — Я считаю, что традиционные, проверенные средства надежнее. А что касается кардипола, то, по-моему, не стоит тратить время на его поиски, в продаже есть средства аналогичного действия.

— Вадим, а кто…

— Извини, Полина, меня матушка зовет, — Ромашкин отключился, и я не успела спросить у него, кто производитель кардипола.

Я повернулась к компьютеру и вбила в поисковую строку фамилию, имя и отчество директрисы сгоревшего дома-интерната. Женщин, являющихся ее полными тезками и оставивших свой след во Всемирной паутине, оказалось много. Только на второй странице нашлись нужные мне ссылки. Кликнув по одной из них, я перешла на Горовский информационный портал и прочитала скупое сообщение о пожаре в медико-социальном учреждении, руководимом Анисимовой В. Н. Ничего нового для меня в нем не было, поэтому я стала просматривать другие сайты, собирая на них нужную мне информацию буквально по крупицам. Оно и понятно, ведь событие полугодовой давности уже потеряло свою актуальность. Я хотела было уже выйти из Интернета, но на всякий случай перешла на следующую страницу со ссылками и, кликнув по одной из них, наткнулась на любительский ролик, снятый во время пожара. На месте трагедии уже работали пожарные и медики «Скорой помощи». Мое внимание привлекла женщина лет тридцати пяти, мечущаяся от одних носилок к другим. Я подумала, что это медсестра Тищенко, которая пытается создать видимость того, что она что-то предпринимает, хотя на самом деле толку от ее беготни не было никакого. Потом в фокус камеры мобильного телефона попала другая женщина. Она стояла несколько в стороне, не участвуя в общей мизансцене. Оператор-любитель приблизился к ней настолько, что можно было разглядеть выражение лица этой дамы. Оно было каким-то отстраненным — ни слезинки сопереживания, ни тени сочувствия. Уже первые кадры вызывали у меня щемящее чувство сострадания к пострадавшим, а та женщина находилась почти в эпицентре происходящих событий и оставалась к ним равнодушной. Заметив, что ее снимают, дама встала в картинную позу, приложив одну руку к груди, а вторую — ко лбу.

— А я сегодня видел эту мадам, — произнес дед, неслышно зашедший в мою комнату.

— Где? — удивилась я.

— В мясной лавке. Точнее, около нее.

— Дедуля, — я оглянулась назад. — Ты в этом уверен?

— Процентов на девяносто. — Ариша наклонился к монитору, чтобы получше разглядеть женщину, о которой говорил, но ролик закончился. — Это ведь тот пожар, в котором сгорел приют одиноких пенсионеров?

— Да, тот самый, — кивнула я и включила видео сначала.

— Вне всяких сомнений, это она, — подтвердил дедуля. — Знаешь, сегодня я стал свидетелем прелюбопытной сценки с участием двух персонажей — этой дамы и всеми любимой Скарлетт.

— Ты имеешь в виду ту собачку, которую бросили здесь Полежаевы?

— Именно так, — подтвердил Ариша. — Так вот, эта мадам вышла из мясной лавки, около входа в которую вертелась Скарлетт. Женщина наклонилась, погладила ее, затем достала из своей сумочки конфетку, развернула ее и дала собаке с руки это лакомство. Та с удовольствием заглотила конфетку и стала скулить, выпрашивая еще. Дама полезла в сумку, вынула оттуда… мобильник, приложила его к уху и стала слушать звонившего. Ей было уже не до Скарлетт, поэтому она пренебрежительно пнула ее ногой в живот и пошла к своему дому.

— Ты хочешь сказать, что Анисимова живет в нашем поселке? — спросила я, на что дедуля утвердительно кивнул. — Но почему я никогда ее раньше здесь не видела? Вроде бы все лица уже примелькались, только не это.

— Наверное, ты, Полетт, просто не успела с ней нигде пересечься. Эта женщина не так давно здесь обосновалась. Это как раз она купила коттедж Полежаевых, месяца три-четыре тому назад.

— То есть вскоре после пожара, — подметила я вслух. — Вряд ли на зарплату директора дома престарелых можно приобрести трехэтажный особняк. Организация эта муниципальная, зарплаты там соответственные… Или у нее состоятельный муж?

— Я слышал, что она живет одна, точнее, с прислугой. Непонятно только, зачем ей такой огромный коттедж. Он ведь поболее нашего будет.

— Вероятно, это просто вложение денег. Похоже, ей за эксперименты над людьми неплохо заплатили…

— Страшная женщина, — высказался Ариша. — Я не про внешность, с ней у нее как раз все в порядке, а про то, что у нее находится под черепной коробкой. Меня сегодня передернуло от того, что она сначала приласкала Скарлетт, а потом пнула ее ногой. Оказывается, она еще и не на то способна. Призреть одиноких стариков, чтобы превратить их в подопытных белых мышек, а затем и вовсе попытаться спалить их всех заживо в горниле огня! Полетт, да она переплюнула по степени жестокости всех известных мне садистов, разумеется, киношных. В жизни я таких безжалостных людей больше и не встречал… Я ошеломлен, с какой невозмутимостью она взирала на происходящее…

— Анисимова просто не сразу обратила внимание, что ее кто-то снимает на камеру мобильника, а когда заметила это, то стала делать вид, что она потрясена произошедшим. Я читала ее интервью, которое на следующий день после трагедии Валерия Николаевна дала журналистке газеты «Версия». У нее хватило наглости заявить, что она, вместе с другими сотрудниками дома-интерната, пыталась спасти своих подопечных, рискуя собственной жизнью, пока не приехали пожарные.

— По ее светлому пуховику не скажешь, что она приближалась к горящему зданию ближе, чем на десять метров, — заметил Ариша.

— Если уж кто и спасал стариков, так это санитарка Звонкова. Медсестра Тищенко только создавала видимость, будто что-то предпринимает, а охранник вообще на этой записи не засветился…

— Погоди, в самом начале ролика в полумраке проступил мужской силуэт. Может, это как раз и был охранник?

— А я ничего такого не заметила. Вероятно, потому, что всматривалась в перекошенные от ужаса лица постояльцев сгоревшего интерната. Они жались друг к другу, стоя на морозе в одних пижамах и ночных сорочках. Это потом жители окрестных домов стали приносить им верхнюю одежду и обувь.

Мы с Аришей снова пересмотрели любительское видео, попавшее в Интернет. Я с трудом сдерживала слезы — с каждым разом события казались мне все драматичнее и драматичнее. А дедулю аж трясло от бессильной злобы.

— Нет, я не понимаю, как можно было дать указание устроить пожар в здании, где находятся спящие люди! — возмутился он.

— Анисимова спасала свою шкуру… Постояльцы интерната были живыми доказательствами медицинских экспериментов, которые с ее позволения там проводились… Дедуля, ты это видел?

— Что именно?

— Руку. В самом конце появилась чья-то рука… Я только сейчас поняла, почему ролик так внезапно заканчивается. Некто, одетый в камуфляжную куртку, сделал знак, призывающий немедленно прекратить съемку. Вероятно, эта рука принадлежала Нефедову. Вначале, как ты правильно подметил, он стоял у флигеля, которого пожар не коснулся. Думаю, что, заприметив человека, снимающего все происходящее на камеру своего мобильника, он обогнул горящее здание, подошел к оператору со спины и заставил его выключить камеру.

— Да, вероятно, так все и было, — согласился со мной Ариша. — Полетт, обычно я начинаю тебя отговаривать, когда ты берешься за очередную операцию по восстановлению справедливости, потому что очень беспокоюсь за тебя. Но только не в этот раз! Теперь я прошу тебя — накажи всех, по чьей вине погибли в приюте люди!

— А чем я, по-твоему, занимаюсь?

— Ну, ты вроде сомневалась, правильно ли подводник обрисовал ситуацию. Лично я убежден, что правильно. А эта… как ее там? — Дедуля пытался вспомнить, как зовут директрису сгоревшего дома престарелых.

— Анисимова Валерия Николаевна, — подсказала я.

— Слишком много чести звать ее по имени-отчеству. Анисимову, — с откровенным пренебрежением произнес Ариша, — надо непременно выселить из нашего поселка куда-нибудь подальше. Например, на Колыму. Ей здесь не место. Случись что, так она весь поселок подожжет…

— Ну, это ты загнул. Она же не дура, чтобы подвергать риску свою частную собственность. Это муниципальную ей совсем не жалко было…

— Да, кто бы мог подумать, что под прикрытием такого добропорядочного лица скрывается такой монстр! — Ариша возмущенно тряхнул своей бородкой и вышел из моей комнаты.

Если деда возмутило соседство с фигуранткой моего нового дела, то меня это обстоятельство в некоторой степени даже обрадовало. Так проще было держать Анисимову на крючке.

Глава 2

Утром я позвонила своей подруге Алинке, чтобы узнать, как у нее дела. Она долго не отвечала. Я уже отчаялась услышать ее голос, когда Нечаева апатично протянула:

— Алло-ооо.

— Доброе утро, Алина! Ты как себя чувствуешь?

— Никак, — уныло проговорила она.

— Что значит, «никак»?

— А то и значит. Я совершенно ничего не чувствую — ни желания вставать с постели, чтобы куда-то пойти, ни голода, хотя вторые сутки ничего не ем, ни… словом, ничего.

— Я не поняла, ты что, уже второй день лежишь в постели? — Вчера я позвонила ей в районе обеда, а моя подруга сказала, что еще не вставала. Тогда меня это не слишком встревожило. Она могла поздно лечь или немного приболеть. С кем не бывает?

— Лежу, второй день. А может, третий, — Алина явно потерялась во времени. — А зачем вставать?

— Ну как это зачем? — я призадумалась. — Можно, например, устроить шопинг.

— Не хочу, — отказалась Нечаева.

— Если у тебя нет денег, то я…

— Есть, — негромко произнесла Алина. — У меня есть деньги, просто мне лень вставать, умываться, одеваться, завтракать, спускаться по лестнице, вести машину, ходить по магазинам, примерять одежду…

— Лень??? — В моем сознании это слово как-то совсем не вязалось с моей подругой.

— Да, мне лень.

— А хочешь, я приеду, подниму тебя с постели, приготовлю тебе завтрак и отвезу тебя в торговый центр? — предложила я.

— Прости, Полиночка, но я не хочу. Меня все устраивает. Лежу, смотрю в потолок, засыпаю, просыпаюсь, снова смотрю в потолок…

— И сколько ты еще намерена лежать в постели?

— Не знаю.

— Ты хоть понимаешь, что это противоестественно?

— А вот Ева так не считает. Она сказала мне, что лень — это очень даже полезное состояние. Это — двигатель прогресса. Именно ленивый человек придумал колесо и даже Интернет. Как знать, может, я полежу-полежу и тоже что-нибудь придумаю, — с легкой ноткой оптимизма в голосе заметила Нечаева, но тут же огорошила меня: — Поля, прости, но наш разговор сильно утомил меня, я хочу отдохнуть. Пока.

В мобильнике звучали короткие гудки, но я продолжала держать его около своего уха, ошарашенная услышанным. На мою подругу это совершенно не было похоже. Конечно, она и раньше впадала в депрессию, обычно после расставания с очередным бойфрендом, но стоило произнести это магическое слово «шопинг», как она сразу же приходила в себя. Сегодня мое предложение не сработало. Более того, разговор со мной утомил Алинку. Может, это была такая шутка? Нечаева выдержит паузу, потом перезвонит мне… Время шло, но подруга мне не звонила. Похоже, она не шутила.

Я вспомнила про Еву, соседку Нечаевой. Вместо того чтобы пробудить в Алине интерес к активной жизнедеятельности, она стала поощрять ее ничегонеделанье. Ну что оригинального может придумать моя подружка, лежа в постели? Самоучитель чтения или катапульту для вертолета? Увы, эти «великие изобретения» уже были сделаны блондинками. А моей белокурой подруге сейчас даже такие мыслительные процессы были не под силу.

Я нашла номер телефона Евы и позвонила ей.

— Слушаю! — бодро крикнула в трубку соседка Нечаевой.

— Ева, здравствуй! Это Полина. Я хотела поговорить об Алинке.

— Она все еще в плену Ее Величества Лени, — сообщила мне подруга моей подруги.

— Ну, я не стала бы присваивать лени такие регалии. Если верить мифам Древней Греции, она не прижилась на Олимпе, — заметила я.

— Не знаю, не читала. Полина, а ты что, собственно, хотела?

— Насколько я помню, Нечаева оставляет тебе запасные ключи от своей квартиры. Может, ты воспользуешься ими, зайдешь к Алинке и растормошишь ее? — деликатно попросила я, догадываясь, что на мой звонок в квартиру Нечаева может просто-напросто не отреагировать. Это ведь надо вставать с постели, накидывать на себя пеньюар, засовывать ноги в тапочки, идти в прихожую…

— Не вижу в этом никакого смысла, — отказала мне Ева. — Захочет, сама расшевелится. Она девушка самостоятельная…

— Извини, что побеспокоила, — я отключила связь.

Я хотела привлечь Нечаеву к своему новому делу, но у меня ничего не получилось. Ладно, обойдусь пока своими силами.

* * *

Вчера я уже составила определенное представление об Анисимовой. Сегодняшний день я решила посвятить знакомству с другими персонажами из пухлой папки моего клиента. Благодаря предварительной работе, проведенной Звонковым, у меня были адреса и Тищенко, и Нефедова. Правда, они могли переехать, как Анисимова. Но ведь с чего-то начинать все равно надо.

Я решила поехать к Тищенко, но по дороге завернула к Алинке. Мои мрачные предположения оправдались — она отключила домофон, чтобы он не отвлекал ее от тупого лежания в постели. Так что провести профилактическую работу со своей подружкой вживую, а не по телефону, у меня не получилось. Сев обратно в «Мини-Купер», я поехала в сторону Веселого проезда. Конечно, я отдавала себе отчет в том, что сейчас разгар рабочего дня, поэтому застать дома Лидию Михайловну скорее всего не удастся. Зато можно будет поговорить с ее соседями. Оставив машину на парковке около продуктового магазина, расположенного в цоколе девятиэтажки, в которой проживала Тищенко, я пешком отправилась во двор. У меня в голове уже созрела легенда, поэтому, подойдя к первой парадной, я протянула руку к домофону, но тут же отдернула ее. Подъездная дверь открылась, и женщина лет шестидесяти стала выкатывать на улицу инвалидную коляску, в которой сидел мальчик со склоненной набок головой. Я придержала дверь, чтобы она не ударила по коляске.

— Спасибо, — сказала женщина, подняв на меня глаза.

Ее лицо показалось мне знакомым. Неужели Тищенко так состарилась за полгода, прошедшие со времени пожара в доме престарелых? Стоп! Это не сама Лидия Михайловна, а, скорее всего, ее мать, поправила я себя, глядя вслед женщине. А мальчик в коляске, вероятно, сын медсестры. Это обстоятельство заставило меня по-новому взглянуть на ситуацию. У Лиды был ребенок-инвалид. Что может быть сильнее такого наказания? А вдруг это вовсе не ее ребенок? Одернув себя, я все же решила поговорить с соседями Тищенко, несколько изменив свою легенду.

Поднявшись на второй этаж, я позвонила в пятнадцатую квартиру, но там никого дома не оказалось. Стоило мне легонько постучать в дверь, на которой был прибит ромбик с числом «14», как меня сразу же спросили:

— Кто там?

— Здравствуйте! Я из попечительского совета. Мне нужно поговорить с вами о соседях, — я кивнула в сторону шестнадцатой квартиры. Дверь открылась, и я увидела пожилую женщину в пестром халате. Она присмотрелась ко мне, размышляя, можно ли мне доверять.

— Сюда проходите, пожалуйста, — хозяйка впустила-таки меня в свою квартиру и указала рукой на дверь в зал.

Расположившись на низком диванчике, я продолжила:

— Меня интересует семья Тищенко.

— Да я уж поняла. — Женщина пригладила рукой свои седые волосы, уложенные на затылке в аккуратный пучок, и присела на стул напротив меня. — Виталиком часто различные органы интересуются. Только помощи ни от кого нет никакой. Лида на две ставки в больнице работает, чтобы лекарства сыну покупать, без них Виталику не выжить…

— А что же отец? — поинтересовалась я.

— А что отец, как с Виталиком это произошло, он через месяц-другой подал на развод. Алименты Сашка платит, но какие-то копейки. Вот Лидочке и приходится вертеться как белке в колесе. Анна Степановна ей, конечно, помогает. Куда деваться? Родной внучок все-таки. Только он у нее не один. Вот недавно Оленька, младшая сестра Лидии, третьего родила, так Анне Степановне впору разорваться между внуками — там трое, а здесь один, но абсолютно беспомощный. Ему ведь седьмой годок, скоро в школу, для таких же, как и он, инвалидов. Если в течение ближайшего года Виталику операцию не сделать, так его состояние будет только ухудшаться. А пока есть надежда на то, что после операции он сможет самостоятельно себя обслуживать. Да что это я вам рассказываю! — всплеснула рукой женщина. — Вы ведь и сами не хуже меня об этом знаете.

— Знаю, — подтвердила я.

— А раз знаете, то о чем еще поговорить-то хотели?

— Простите, вас как зовут? — запоздало спросила я.

— Римма Игнатьевна.

— А меня Галина, — представилась я. — Римма Игнатьевна, скажите, в какой атмосфере растет мальчик?

— Я не совсем поняла суть вашего вопроса.

— Быть может, вы слышали, что мать или бабушка на него кричат, или предполагаете, что родственники не занимаются с ним, как положено…

— Да как вы можете такое говорить? Чтобы Лидочка или Анна Степановна на Виталика голос повысили? Не было такого никогда! Он для них свет в окошке. Лиду недавно замуж звали, так она отказалась, понимая, что ее сынок очень скоро начнет мужа раздражать. Если родному отцу он оказался не нужен, так отчиму и подавно. Все свое тепло, все свое внимание она Виталику отдает. Анна Степановна дочери во всем помогает. Кто же ее поддержит, если не родная мать? Да будет вам известно, что Виталик уже читать умеет! Медленно, заикаясь, но все-таки он читает. Вы представляете, сколько труда надо вложить в то, чтобы ребенка с таким диагнозом подготовить к школе? Наверняка, не представляете, — выговаривала мне Римма Игнатьевна. — Постойте, а вы случаем не собираетесь отобрать Виталика у Лидии из-за того, что к ней однажды бригаду психиатров вызывали?

— Ну, как вам сказать, — замялась я, ожидая, что соседка Тищенко расскажет мне подробности.

— Это вы напрасно. Нервный срыв у Лидии случился после пожара в доме-интернате для одиноких граждан, где она тогда работала. На ее глазах люди горели заживо и задыхались от едкого дыма, а она ничего сделать не могла. Не бросаться же самой в пламя? Что с Виталиком будет, коли ее не станет? Анна Степановна уже не молода, два инфаркта за плечами… А на сестру надежда маленькая, у той своих трое, и все от разных мужей… Что-то меня не туда понесло, — спохватилась Римма Игнатьевна. — Если вас здоровье Лидочки интересует, то я вам так скажу — с ним у нее сейчас все в порядке. У нас тут в соседней парадной батюшка живет, отец Ермолай, так вот он помог Лиде справиться с потрясением. Она в церковь ходить стала, и Виталика иногда с собой берет… Он там вначале криком кричал, а после причастия успокоился…

— Вот вы сказали, «после потрясения». А что именно вы имели в виду? — уточнила я.

— Разве я не ясно выразилась? — Римма Игнатьевна взглянула на настенные часы.

— Вероятно, я что-то упустила в нашем разговоре. Мне хотелось бы все-таки у вас уточнить, с каким потрясением отец Ермолай помог справиться Лидии Михайловне — с осознанием того, что Виталик серьезно болен, с разводом или…

— Да про пожар я говорила! — всплеснула руками моя собеседница. — Лида так близко к сердцу приняла эту трагедию! Знаете, она ведь поначалу едва ли не каждые выходные на кладбище ездила, где тех горемык похоронили, сейчас уже реже, но все равно бывает там. Больше ведь ухаживать за могилами погибших в том пожаре некому — они совсем одинокими были. Галина, прошу прощения, мне в поликлинику пора собираться.

— Не буду вас задерживать. — Я поднялась с дивана и направилась в прихожую.

— Надеюсь, вы поняли, что Виталик окружен дома теплом и заботой? — спросила меня напоследок Римма Игнатьевна.

— Да, я это поняла. Спасибо, что согласились со мной побеседовать.

— Если бы мне не надо было уходить, мы могли бы еще потолковать, но я боюсь опоздать к окулисту. Он принимает строго по записи. — Женщина открыла мне дверь.

— До свидания! — попрощалась я.

Теперь я могла себе представить, что заставило Лиду пойти на сделку со своей совестью, когда она согласилась вводить старикам нелицензированный препарат. Ей нужны были деньги на лекарства для тяжелобольного сына. Мотивация Тищенко была мне понятна. И в огонь она не лезла, потому что боялась, как бы Виталик не стал сиротой. Но ведь она могла предотвратить пожар, например рассказав о планах Анисимовой полиции… Скорее всего, Тищенко испугалась, что тогда всплывут ее собственные грехи… У меня не было оправданий для этой женщины. Это по ее вине умерли пять стариков, которым она вводила кардипол. А потом еще восемь человек сгорели в огне. Но я не знала, как ее наказать. Лида была нужна своему сыну. Здоровая. И физически, и психически…

Я села в машину и уже собиралась поехать на север Горовска, где проживал Нефедов, но тут зазвонил мой мобильник.

— Алло! — ответила я.

— Полина, это Ева. Тут такое дело… Я все же решила сходить к Нечаевой, потому что она не ответила на мои звонки — ни на домашний, ни на мобильный. На мой стук в дверь она тоже не отреагировала, — тревожно говорила Алинкина соседка. — Войти в ее квартиру мне не удалось — дверь заблокирована изнутри. Сначала я хотела позвонить в полицию, но потом подумала, что они такие вандалы — сломают дверь, а кто ее потом будет чинить? Муж посоветовал вызвать спасателей, сказав, что парни из МЧС могут проникнуть в квартиру через окно… Если оно открыто. Я вышла на улицу и посмотрела, что с Алинкиными окнами. Они оказались все наглухо закрыты и зашторены! Придется разбивать стеклопакет. Короче, я решила с тобой посоветоваться, что мне делать?

— Ева, я уже еду к тебе. Минут через десять буду на месте.

— Жду, может, мы вместе что-нибудь придумаем, — умеренно-оптимистично произнесла Ева и отключила связь.

Молчание моей подруги меня сильно настораживало. Как бы она не наложила на себя руки от безысходности. Если разобраться, то ей хронически не везло в личной жизни. Сначала у нее были слишком завышенные требования к своим партнерам. Она загадала себе идеального мужчину, но постепенно пришла к выводу, что его в природе не существует. Тогда Нечаева попыталась дотянуть новых бойфрендов до своих идеалов, маниакально работая над их манерами, привычками и характером. Эта кропотливая работа тоже не увенчалась успехом. Мужчины не выдерживали такого прессинга с ее стороны и исчезали, некоторые даже не прощаясь с ней навсегда — просто уходили на работу, меняли симки в своем мобильном, адреса электронной почты, явки, пароли, точнее, ПИН-коды банковских карт, оставленных в ее распоряжение. В результате Алина теряла с ними всякую связь. Несколько раз попав в аналогичную ситуацию, моя подруга поняла, что переделать кого-либо на свой лад ей все же не удастся, а значит, надо меняться самой. Она снизила планку своих требований к представителям противоположного пола, научилась кулинарным азам, полюбила футбол и рыбалку, но и это не помогло. Ее личная жизнь по-прежнему не клеилась — она не могла удержать ни одного мужчину в пределах своей орбиты дольше двух месяцев. А тут еще Нечаевой отказали в визе в Испанию, где живет ее мама, по той простой причине, что она может захотеть остаться там навсегда, поскольку в России ее ничто не держит. Вот если бы здесь у нее были муж, дети… Короче, испанцы ударили мою подругу по самому больному месту. Я думала, что Алина сильная, что она все выдержит, но, похоже, переоценила ее потенциал. Она впала в депрессию. Хорошо, если дело не дошло до суицида.

Срезав путь через проходной двор, я подъехала к нечаевскому дому через пять минут после тревожного звонка Евы. Она встречала меня у парадной.

— Вот видишь? — кивнула Ева на Алинкины окна. — Все глухо как в танке.

— Вижу.

* * *

Мы поднялись на Алинкин этаж. Ева достала из кармана ключи, всунула один из них в замочную скважину и безуспешно попыталась его повернуть.

— Вот видишь, не двигается? Значит, внутри стоит другой ключ.

— Давай позвоним. — Я нажала на кнопку звонка и долго не отпускала палец.

— Все это бесполезно. Надо вызывать полицию. Ладно, пусть ломают дверь, мой муж как-нибудь ее починит. А заодно и «Скорую помощь». Меня одолевают самые мрачные предчувствия…

— Меня тоже. — Я отняла от кнопки затекший палец и полезла в сумку за мобильником.

Дверь неожиданно отворилась, и перед нами предстала Алина, растрепанная и заспанная.

— Вы что, обалдели? — спросила она, смачно зевнув. — Трезвоните так, будто пожар. Поспать даже не дали…

— Ты молчишь, и мы за тебя переживаем, — объяснила ей ситуацию Ева.

— Переживаете? С какой стати? — удивилась Не-чаева, продолжая разговаривать с нами через порог.

Соседка досадливо махнула рукой — мол, разбирайтесь здесь сами, а я в этом участвовать не намерена — и пошла к себе.

— Алина, позволь зайти, — попросила я, потому что моя подруга сама не догадалась проявить элементарную вежливость.

— Поля, ты извини, у меня не убрано, да и угостить тебя совершенно нечем. Потом, я в таком виде. — Нечаева смущенно запахнула кружевной пеньюар.

— Я не поняла, мне что — уйти?

— Нет, если хочешь, заходи, — Алина раскрыла дверь пошире. — Только я не смогу тебя развлечь.

— И не надо, я сама буду тебя развлекать. — Нечаева посмотрела на меня так, как будто я сказала совершеннейшую глупость. — Ты права, развлечения — это вторично. Надо сначала покушать.

— Где кухня, ты знаешь. — Подружка зашла в комнату.

Я разулась, повесила ветровку в шкаф-купе, зашла в ванную, вымыла руки, а затем направилась в кухню. Открыв холодильник, я пришла к выводу, что все не так уж плохо — какие-никакие продукты там все же водились. Я решила сделать горячие бутерброды. Пока они разогревались в микроволновке, я варила кофе. Кухню наполнил аромат терпкой «Арабики», но он мою подружку не прельстил.

— Алина! — позвала я. — У меня практически все готово. Иди сюда!

Мой зов остался без ответа. Я достала из печки-СВЧ бутерброды, налила кофе и пошла посмотреть, чем занимается моя подруга. Напрасно я надеялась, что она приводит себя в порядок — Нечаева снова лежала в постели.

— Я еще немного посплю, — как бы извиняясь произнесла Алинка, перевернулась на левый бок и отключилась.

Может, она напилась снотворного? Я обшарила спальню в поисках таблеток, но ничего не нашла. Вернувшись на кухню, я заглянула в мусорное ведро — оно было пустое. Поставив на поднос чашку с крепким, но уже остывающим кофе и тарелку с бутербродами, я снова отправилась в спальню.

— Так, соня, поднимайся! — Никакой реакции на это не последовало. Я поставила поднос на тумбочку, подошла к окну и распахнула шторы, впустив в комнату солнечный свет. Алинка даже не пошевелилась. Присев на ее кровать, я взяла руку, которую она выпростала из-под одеяла, и попыталась прощупать пульс — он был еле-еле различим. Я стала тормошить свою подружку.

— Ну что еще? — прогундосила она. — Я сплю, разве ты не видишь?

— Вижу, поэтому пытаюсь тебя поднять. Попей, пожалуйста, кофейку.

— Не хочу. — Алинка накрылась одеялом с головой.

— Тогда я вылью его прямо на тебя. — Угроза была глупой, но именно она заставила Нечаеву выглянуть из-под одеяла. Я сделала вид, что на самом деле собираюсь пролить кофе на ее кровать.

— Ты что, сумасшедшая? — вытаращила она на меня свои огромные глазищи. Это было самое сильное проявление ее эмоций, которое я наблюдала за сегодняшний день.

— Да, есть немножко, — согласилась я, продолжая с самым серьезным лицом дразнить свою подружку.

— Ладно, давай сюда чашку. — Алинка приподнялась на подушке. — Так и быть, я выпью. А вот бутерброд не буду — это вредно.

— Могу приготовить капустный салатик — других овощей, да и фруктов у тебя нет.

— Знаешь, я, пожалуй, съела бы киви. Может, ты сходишь за ним в магазин? — попросила Нечаева.

— Я уйду, а ты снова забаррикадируешься здесь? Ну уж нет! Я останусь до тех пор, пока не пойму, что с тобой происходит, и не приведу тебя в норму.

— Ничего не происходит. Поля, зачем ты открыла окно? У меня глаза слезятся от света.

— Ну еще бы! Ты двое суток, если не больше, провела в темноте и без пищи. Ешь! — Я сунула ей в руку тарелку с бутербродом.

— Не буду, — продолжала капризничать моя подружка.

— Будешь! Иначе я принесу кофейник и…

— Ладно, — Алина нехотя откусила бутерброд. — Слушай, а это вкусно!

— Конечно.

Нечаева заморила червячка и немного повеселела.

— Давай, рассказывай, что с тобой случилось? — попросила я.

— Не знаю, просто мне ничего не хочется. Ты, кажется, меня развлекать собиралась? — напомнила мне Алинка, возвращая пустую чашку и тарелку. — Так развлекай!

— Я занялась новым делом, — начала я.

— И что с того?

— Неужели тебе не интересно, в чем его суть?

— Как-то не очень, — призналась моя подружка.

— А я тебе все же расскажу. Примерно полгода назад сгорел дом престарелых. Этот пожар был организован для того, чтобы замести следы. На постояльцах дома-интерната испытывались новые лекарственные препараты, в частности кардипол. За один месяц умерли пять человек. У них были проблемы с печенью, поэтому им кардипол был категорически противопоказан…

— Кто-то же должен был совершить этот подвиг! — реакция Нечаевой оказалась совершенно непредсказуемой. — Мне кажется, Поля, в этот раз ты не тем занялась. Зачем мстить людям, которые занимались наукой? Да, у них все шло не так успешно, но без статистической погрешности в процессе научных исследований не обойтись.

— Очнись! Какой наукой могли заниматься сотрудники дома престарелых? Они сначала совершили одно преступление, а потом другое. В пожаре сгорели еще восемь человек, включая санитарку, спасавшую стариков. — Я вдруг заметила яркую картонку, выглядывающую из-под подушки, и достала ее. — Алина, а что это такое?

— Средство от изжоги, — ответила моя подружка.

Я открыла упаковку, чтобы вынуть листок с аннотацией, только его там не оказалось.

— Знаешь, у моего деда тоже изжога. — Я мысленно три раза сплюнула через левое плечо. — Может, ему такое же лекарство купить? Скажи, а на него рецепт нужен?

— Не знаю, мне его Ева принесла.

— Ева?

— Ну да, я как-то пожаловалась ей, что у меня проблемы с пищеварением. Она сказала, что купила своему мужу отличное средство. Герка выпил две таблетки и избавился от изжоги. Оно мне тоже помогло.

— Скажи, Алина, случайно не после этих ли таблеток тебя в сон потянуло?

— Не думаю. — Нечаева зевнула.

— А аннотация здесь была?

— Была.

— И где она?

— Кажется, я ее выбросила.

— Алина, а ты читала инструкцию? — осведомилась я.

— Поверхностно. Я убедилась, что паранзим помогает при изжоге, прочитала, что его надо принимать по одной таблетке во время еды, и… сунула куда-то ту бумажку.

— То есть про противопоказания и побочные действия ты не читала?

— Нет, конечно.

— А зря! Мне кажется, твое сонливое состояние — это побочный эффект от приема паранзима. Если муж Евы выпил всего две таблетки из этой упаковки, то ты заглотила уже двенадцать, — сосчитала я. — Скажи, а ты во время еды их принимала?

— Ну как тебе сказать? — замялась Алинка.

— Как есть, так и говори, — попросила я. — Это очень важно. Для науки.

— Ну, если для науки, то тогда я признаюсь — я пила их вне зависимости от приема пищи. Как только чувствовала изжогу, так и принимала. Между прочим, мне это помогло.

— А это ничего, что вместе с изжогой напрочь пропал аппетит, появилась вялость, сонливость, светобоязнь?

— Ты думаешь, это как-то связано? — опешила Нечаева.

— Алина, я просто вообразить себе не могу, что еще могло заставить тебя трое суток пролежать в постели?

— Не знаю, может, мои биоритмы сошлись в самой низшей точке? — предположила Нечаева. — Мне снова хочется спать. Похоже, действие кофе уже закончилось.

— Я тебе сейчас еще сварю. А ты пока поднимайся и ступай в душ. — Я посмотрела на свою подружку, она приноравливалась, как бы поудобнее лечь.

— Ну нет, так дело не пойдет! — Я стала силой поднимать ее с постели.

Она упиралась, но я все же заставила ее встать, а потом отвела в ванную комнату. Примерно через полчаса, после бодрящего душа и нескольких чашек крепкого кофе Нечаева более или менее пришла в себя.

— Так что же, это Ева лишила меня трех дней полноценной жизни? — осознала она. — Это из-за нее я столько времени провалялась в постели?

— Скорее уж, из-за своей беспечности. Надо было строго следовать инструкции, а лучше вообще отказаться от приема неизвестного препарата. — Я рассмотрела коробочку. — Скажи, неужели это лекарство не показалось тебе крайне подозрительным?

— Нет.

— А мне оно таковым кажется. На упаковке — минимум информации. Только название — паранзим, которое, в сущности, ни о чем не говорит.

— Поскольку там нарисован желудок, — заметила Алинка, — то не трудно догадаться, от чего это лекарство.

— Я, конечно, не медик и не фармацевт, но догадываюсь, что болезней желудка много и все они не могут лечиться одним средством. Конечно, есть еще название фирмы-производителя — ООО «Сильс», но вот его адрес не указан.

— А что, должен? — Алинкин вопрос подтверждал, что ее интеллектуальный биоритм уж точно находится сейчас в самой низкой отметке.

— Конечно, должен быть и адрес производителя, и номер его телефона, и номер лицензии. Штрихкод, наконец. — Я перевернула коробочку и прочитала: — Отпускается без рецепта врача. Очень ценное замечание…

— Поля, как хорошо, что ты пришла! — наконец-то прозрела Нечаева. — Мне страшно подумать, что было бы, если бы я допила всю упаковку до конца.

— Мне тоже. Надо спросить у Евы, где она взяла эту дрянь.

— Сейчас спросим. — Алина потянулась к трубке домашнего телефона. — Вот черт! Села, как и мобильник. Ладно, пошли спустимся к ней.

— Пошли!

Ни Евы, ни ее домочадцев дома не оказалось, поэтому мы вернулись обратно к Нечаевой. Алинка попросила меня еще раз рассказать ей детали моего дела. Ее реакция на мой пересказ оказалась вполне адекватной.

— То есть директриса испугалась приезда комиссии и спалила дом престарелых? Ужас! Кошмар! — Моя подружка взялась за голову. — Да как она только до такого додумалась?

— Это-то как раз неудивительно. Сообщения в СМИ о пожарах в подобных учреждениях стали для нее своеобразной рекламой… Если у человека извращенный ум, то такого толчка вполне достаточно.

— Можешь на меня рассчитывать, — заверила меня подружка. — Так что мне надо делать?

— Заняться охранником Нефедовым. Мне известен только его домашний адрес, и то полугодовой давности. Директриса, например, за это время успела переехать к нам в поселок.

— Ладно, я съезжу туда и попытаюсь навести справки о Нефедове — с кем он живет, где работает, чем увлекается в свободное от работы время. — Алина вроде бы вошла в свое обычное состояние, но я беспокоилась, как бы с ней не случился рецидив. Только после того, как она пообещала мне, что зарядит все свои телефоны, я несколько успокоилась.

— Я буду тебе периодически позванивать и справляться о твоем самочувствии, — пообещала я, собравшись уходить.

— Звони, — не возражала Нечаева.

* * *

Я не успела доехать до коттеджного поселка, как Алина позвонила мне сама.

— Алло! — ответила я, включив громкую связь.

— Поля, скажи, а куда ты положила лекарство? — поинтересовалась моя подруга.

— Забрала с собой.

— Как забрала? Зачем? — повысив голос, выкрикивала Нечаева.

— Для дела. Это — улика.

— Вообще-то, это были мои таблетки, и ты должна была спросить у меня разрешения, чтобы их забрать! — выговорила мне Алина.

— Между прочим, я при тебе положила коробку в свою сумку, — заметила я. — Ты не возражала.

— Я этого не видела.

— Алина, а что это ты так разволновалась?

— Просто не люблю, когда мои вещи берут без спроса, — пояснила Нечаева, но меня ее ответ не удовлетворил.

— Правда? А я подумала, что у тебя началась ломка…

— Скажешь тоже, — огрызнулась моя подружка и отключилась.

Скорее всего, я оказалась права. Неспроста же Алинка держала упаковку этих таблеток у себя под подушкой? Похоже, у нее возникло привыкание к этому сомнительному препарату. Я подумала, что надо проконсультироваться насчет паранзима у Вадима Ромашкина. Все-таки он дипломированный фармацевт. Про кардипол он сразу сказал мне, что не стоит его применять.

Тем временем я въехала на территорию нашего поселка и свернула на свою улицу. Между моим домом и коттеджем Ромашкиных неудобно стоял чей-то «Фольксваген». Из-за него я не могла въехать в наш гараж. Только я хотела посигналить, чтобы владелец «Джетты» переставил свое авто, как из соседских ворот вышла госпожа Анисимова собственной персоной. Она села в «BMW» и поехала в сторону своего дома. Я заметила в зеркало заднего вида, что провожать ее выходил сам Вадим. Вот уж не думала, что он знаком с Валерией Николаевной! Неужели их связывают контрафактные лекарства? Я просто не могла оперативно придумать, какая у них еще может быть точка соприкосновения. Новое обстоятельство заставило меня изменить планы. Если обратиться к Ромашкину по поводу второго нелицензированного лекарственного препарата, то это его определенно насторожит.

— Полетт, что-то случилось? — поинтересовался Ариша, который всегда тонко чувствовал мое настроение.

— Так, кое-что. Я видела, что Анисимова выходила от Ромашкиных.

— Ну, выходила и выходила. — Дед не понял, что именно меня насторожило.

— Ты, кажется, забыл, чем занимается Вадим.

— У него аптечный бизнес, — вспомнил дед. — Ты что же, хочешь сказать, что в сети его аптек распространяются левые препараты?

— Возможно. Во всяком случае, мне тоже пришло это в голову. Знаешь, вчера я звонила Вадиму насчет кардипола. Прости, Ариша, но мне пришлось ему сказать, что тебе выписали это лекарство…

— А я-то думаю, что это Шуру Ромашкину так озаботило мое здоровье! Оказывается, это моя горячо любимая внучка постаралась, выставив меня перед соседями совсем уж немощным стариком, которому пора уже заказывать место на кладбище.

— Дедуля, не преувеличивай! Я просто поинтересовалась у Вадима, где можно купить кардипол, потому что заказать его через Интернет не получилось. Ромашкина как-то сразу насторожил мой интерес к этому препарату, он поинтересовался, для кого именно я хлопочу…

— И ты не нашла ничего лучше, как подставить меня! — раздраженно заметил дед. — Ты бы видела, с каким сочувствием смотрела на меня полупарализованная женщина! Я готов был сквозь землю провалиться…

— Ариша, прости, я не думала, что Вадим передаст своей матери содержание нашего разговора.

— Ладно, проехали, — остыл Ариша.

После ужина я позвонила Алинке.

— Ну как ты, подруга?

— Полечка, мне так плохо, так плохо, — стала жаловаться Нечаева. — Меня ломает, трясет…

— Так, это все паранзим! Я сейчас к тебе при… — я замолчала, услышав Алинкин смех.

— Что, купилась? — во весь голос расхохоталась моя подруга.

— Купилась, — призналась я. — А как я могла не купиться? Ты ведь три дня глотала какую-то гадость…

— Кстати, о той гадости. Я узнала у Евы, где она купила паранзим и почему именно его. Она сказала, что была на Сенном рынке, когда ей позвонил муж, пожаловался на проблемы с желудком и попросил купить какое-нибудь лекарство. Ева увидела на рынке передвижной аптечный пункт и купила там средство, которое ей посоветовали — паранзим. У Герки никаких побочных эффектов после приема этого средства не было, — заметила Алина.

— Насколько я помню, Герман под два метра ростом и весит килограммов девяносто…

— Как-то так, — подтвердила Нечаева.

— Ты весишь почти в два раза меньше, чем он, так что действие одной таблетки на твой организм сильнее, чем на Геркин. К тому же ты принимала паранзим не во время еды, как следовало бы, а натощак.

— Ладно, Полька, я все осознала. Да, я долго спала, зато хорошо выспалась.

— Это радует.

Глава 3

На следующий день я поехала на Сенной рынок, чтобы выяснить, кому принадлежит передвижной аптечный пункт, в котором Ева купила паранзим. Только «фармации на колесах» там не было. Поговорив с торговцами, я выяснила, что она не появляется там уже недели две и, скорее всего, не появится — ее место занял тонар с молочными продуктами. Но ниточка не оборвалась. Продавщица газет вспомнила, что видела мобильную аптеку около железнодорожного вокзала. Туда я и поехала. Но оказалось, что зря. На привокзальной площади совсем недавно открылась стационарная аптека, о чем свидетельствовали воздушные шары, висящие над ее входом. Так что у «фармации на колесах» возникла серьезная конкуренция, и она, естественно, оттуда съехала. Вопрос только в том — куда? Это должно было быть место с большой проходимостью. Я задумалась о том, где у нас в Горовске еще есть такие места. Авторынок! Прогуливаясь между тачками, выставленными на продажу, я услышала такой диалог:

— Серега, сгоняй к южному въезду и купи в аптеке анальгин. После вчерашнего башка раскалывается.

— Опомнился! Аптеки здесь уже больше месяца нет, могу в магазин за водкой сходить.

— Нет, пить не могу, мне сегодня за руль садиться, товар по точкам развозить. Сгоняй тогда на угол Тимирязевской и Красной, в «Доктор Ромашкин».

Аптека, за которой я охотилась, напоминала корабль-призрак. Она мелькала то тут, то там, и никто не знал, где она появится в следующий раз. Это обстоятельство лишь доказывало, что у нее не все так чисто с лицензией, а главное — с продукцией. Скорее всего, как только кто-то начинал предъявлять претензии по поводу купленных препаратов, передвижной пункт менял свою дислокацию.

Сев в машину, я позвонила Алинке:

— Привет, как дела?

— Сижу на хвосте у Нефедова, — сообщила мне подруга.

— И куда он движется?

— Похоже, что в твоем направлении.

— А откуда ты знаешь, где я нахожусь?

— Поля, ты меня иногда просто поражаешь своей недалекостью. Я имела в виду твой коттеджный поселок. Так и есть! Он свернул направо, а оттуда только одна дорога — к вам.

— Я сейчас тоже поеду домой. Скоро увидимся. — Я отключила связь.

По дороге я вспомнила, что у нас практически закончились продукты, поэтому остановилась около супермаркета. Наполнив там по-быстрому корзинку, я оплатила покупки, вышла на улицу и села обратно в свой «Мини-Купер». Через полчаса я зашла домой. Алинка была уже там, хотя ее «Рено» поблизости не наблюдалось.

— Ну наконец-то! — воскликнула моя подружка, выйдя из гостиной, оформленной в стиле кантри, в прихожую. Я отметила про себя, что выглядит она комильфо, даже не скажешь, что три дня до этого лежала в постели и глотала таблетки. — Я уже устала сидеть здесь одна!

— А где Ариша?

— Я попросила его сходить на разведку туда, куда заехал Нефедов.

— К Анисимовой? — догадалась я.

— Похоже, что так. Когда я описала Аристарху Владиленовичу, около какого коттеджа Нефедов остановился, он сказал то же, что и ты. Я уговорила твоего деда покрутиться там. Может, он что-то узнает? Прикинь, тачку Нефедова беспрепятственно пропустили в ваш поселок! Значит, он здесь уже не в первый раз, раз его машину знают охранники.

Я отнесла продукты в кухню-столовую, а потом пошла в кантри-залу.

— Тебе что-нибудь еще удалось узнать? — поинтересовалась я у своей подруги.

— Нет, я думала, что у меня вообще ничего не получится. Дом, в котором живет Нефедов, новый, еще до конца не заселенный… Там никто толком никого и не знает.

— А как же ты взяла его след?

— Зверь сам выбежал на ловца, то есть на меня, причем зверь достаточно крупный. — Алинка ненадолго смолкла, интригуя. — Я стояла у парадной, дверь неожиданно так широко распахнулась, что даже слегка ударила меня. Вышедший из нее мужчина стал передо мной извиняться, но я не спешила его прощать, давая понять, что мне нужно нечто большее, чем его пустые слова. Я не поняла, что это и есть Нефедов, и хотела навести у него справки о нем же самом. Мое воображение почему-то рисовало его совсем иначе. Только когда тот мужик сказал, что его зовут Степаном и что он живет в сорок седьмой квартире, я догадалась, что к чему. Короче, Нефедов с чего-то решил, что я живу в том же подъезде, и сказал, если у меня возникнут какие-то проблемы — кран потечет или замок сломается, то я всегда могу к нему обратиться.

— Да, хорошо, что ты не успела его ни о чем расспросить.

— Знаешь, Поля, выходя утром из дома, я все-таки сделала правильный выбор!

— Ты выбирала, помогать мне или не помогать? — уточнила я.

— Нет, я выбирала, что надеть — что-нибудь поэлегантнее или посексуальнее. — Алинка поправила глубокий вырез своей трикотажной кофточки. — По-моему, Нефедов еще тот бабник! Ты бы видела, как он пялился на мои… глаза.

— А ты что, была без верхней одежды?

— В плаще, но нараспашку.

В прихожей хлопнула дверь. Вскоре Ариша зашел к нам в кантри-залу и молча уселся в кресло.

— Что скажете, Аристарх Владиленович? — поинтересовалась Алинка.

— Да, Нефедов действительно приезжал к Анисимовой, причем делает он это с определенной периодичностью. Прислуга сказала, что он бывает у них каждую неделю.

— Дедуля, так ты уже завел знакомство с домработницей Валерии Николаевны?

— Не то чтобы знакомство… Просто я заметил, что из дома Анисимовой вышла скромно одетая девушка и пошла в кафе. Я, разумеется, последовал за ней и сел за соседний столик. К Лене, так зовут ту девушку, присоединилась ее коллега Тоня. Она служит у Головачевых. Девчонки заказали себе пирожных и стали трепаться про своих хозяев. Так вот, Лена сказала своей товарке, что к ее хозяйке приехал любовник, и ее, как это обычно бывает, отправили погулять. Тоня спросила, не приставал ли к ней больше тот мужик. Лена сказала, что он только раз приезжал, когда Валерии Николаевны, — дед аж скривился, произнося это имя-отчество, — не было дома. При ней он в ее сторону даже не смотрит.

— Это все, о чем они говорили? — разочарованно уточнила Алина.

— Они много о чем еще говорили, только это не имеет никакого отношения к делу. Я вот что подумал. — Дедуля пригладил свою бородку. — Мне кажется, Лена не совсем правильно вникла в суть отношений своей хозяйки и Нефедова. К чему выпроваживать на время свидания домработницу на улицу, если в доме три этажа?

— Чтобы она ненароком не подслушала, о чем они говорят, — предположила я. — А говорят они, скорее всего, о левых лекарственных препаратах…

— Вот! — Ариша поднял вверх указательный палец правой руки. — Я точно так же подумал. К тому же Степан не задерживается у Анисимовой дольше, чем на час-полтора. Спрашивается, что ему мешает оставаться там на весь день? Она ведь женщина свободная…

— Он может быть несвободен, — предположила Нечаева.

— Скорее всего, что так, — согласилась я. — Вот бы прослушать, о чем Нефедов с Анисимовой говорят тет-а-тет!

— Надо подбросить в ее коттедж «жучок», — посоветовала мне Алина.

— Одним «жучком» там не обойдешься. Надо знать если не в какой комнате, то хотя бы на каком этаже они общаются, когда остаются наедине. — Я задумалась. — Было бы неплохо завести знакомство с Леной. Она может весь дом нашпиговать прослушкой…

— Уже, — произнес Ариша, довольно улыбаясь, и мы с Алинкой устремили на него удивленные взоры. Осознав, что он произвел на нас должное впечатление, дедуля продолжил: — Я уже познакомился с этой девочкой.

— Да вы прямо донжуан, — рассмеялась Нечаева.

— Ну почему сразу донжуан? Я просто пришел на помощь двум милым девушкам, которые заказали в кафе сладостей больше, чем смогли оплатить. И заметьте, в тот момент я делал это совершенно бескорыстно. Не знаю, стоит ли просить ее об услуге? Вдруг она проболтается об этом своей подружке, а та еще кому-то?

— Да, Ариша, ты прав, — согласилась я с дедом. — Надо искать другие варианты того, как подбросить в дом Анисимовой «жучки». Интересно, Нефедов появляется там исключительно в выходные?

— Не только, — возразил дед. — Он бывает там и в будни. Тогда, когда Нефедов позволил себе приставать к домработнице в отсутствие ее хозяйки, она задержалась на работе.

— Похоже, теперь они трудятся врозь.

— Да, я еще узнал ненароком, где и кем теперь работает Анисимова, — вспомнил Ариша. — Она — директор реабилитационного центра для инвалидов.

— Так может, она не к Вадиму, а к его матушке вчера заходила? — предположила я.

— Очень даже может быть, — согласился со мной дедуля. — Ну что ж, девушки, не буду вам мешать…

Ариша вышел из гостиной кантри. Мы с Алинкой пообщались еще около часа, и она уехала домой. Вскоре я увидела в окно, что домработница Ромашкиных выкатывает на улицу инвалидную коляску, дабы прогуляться с Александрой Владимировной. Я накинула ветровку и тоже вышла на улицу.

— Добрый вечер! — поздоровалась я, обгоняя тетю Шуру.

— Добрый вечер, Полина! Ты в магазин?

— Да, — кивнула я.

— А мы вот с Валюшей прогуляться вышли. Стоят последние теплые деньки, на той неделе ожидается понижение температуры, с дождем и ветром.

— Что же вы хотите — на носу октябрь!

— Раньше-то меня погода не очень волновала, но теперь, когда мне предложили работу, я тревожусь, как буду добираться до места. Нет, конечно, за мной будут присылать специально оборудованную машину, но даже несколько метров от нее до крыльца надо будет как-то преодолевать…

— Вы устроились на работу? — удивилась я.

— Да, мне на днях предложили обучать игре на фортепиано людей с ограниченными возможностями. Вадюша был против — денег нам хватает, но я объяснила ему, что согласилась на это предложение не ради денег. К тому же я просто не смогла отказать Валерии Николаевне…

— А кто это? — осведомилась я.

— Это такая замечательная, добрая женщина! Она руководит реабилитационным центром, где мне как раз предстоит преподавать. А живет она вон в том доме, — Ромашкина кивнула в сторону трехэтажного особняка. — Оказывается, она училась в музыкальной школе, где я была директором. Увидев меня здесь и узнав, она решила открыть в центре курсы игры на фортепиано. Там уже обучают игре на баяне и гитаре…

— Александра Владимировна, вам не холодно? — поинтересовалась у нее домработница, которой наш разговор был совершенно безынтересен.

— Не беспокойся, Валюша, я хорошо укрыта. Полиночка, скажи, а как себя Аристарх Владиленович чувствует?

— Нормально. Он сходил к другому врачу, и тот не нашел у него сколько-нибудь серьезных отклонений.

— Да-да, надо всегда консультироваться у нескольких специалистов.

Поговорив еще две-три минуты о том о сем, мы расстались. Валентина покатила тетю Шуру в сквер, а я пошла в сторону местного продуктового магазинчика, размышляя над новым поворотом событий. Похоже, я напрасно заподозрила Вадима в криминальном сговоре с Анисимовой. Цель вчерашнего визита этой дамы к Ромашкиным была вроде бы вполне пристойной. Но мне как-то слабо верилось в то, что это был жест доброй воли. Скорее всего, Валерия Николаевна пригласила на работу Александру Владимировну с дальним прицелом — дабы познакомиться поближе с ее сыном, владеющим сетью аптек. Дойдя до магазина, я повернула обратно. Пока пожилая пианистка была на прогулке, я решила поговорить с ее сыном и предостеречь от опрометчивых контактов с Анисимовой, но его дома не оказалось.

* * *

Вечером я собралась в бассейн. Ариша попросил подбросить его до города. Мне было достаточно одного взгляда на деда, чтобы понять — он намерился испытать свою удачу в подпольном казино. Об этом свидетельствовал не только шейный платок, который Ариша считал своим талисманом, но и характерный блеск его глаз.

— Дедуля, ты бы поспрашивал своих приятелей, — попросила я, — может, кто-то видел в городе аптеку на колесах?

— Я сам ее видел, — сказал Ариша, усаживаясь в «Мини-Купер».

— Где?

— Около вокзала.

— Она оттуда съехала. Я сегодня полгорода объездила в поисках передвижного аптечного пункта, но так и не нашла его.

— И зачем он тебе сдался? — удивился Ариша.

— Там продаются контрафактные лекарства.

— Ладно, я поспрашиваю.

* * *

После занятий аквааэробикой в раздевалке я услышала, как одна девушка жаловалась другой:

— Сняла новую квартиру, там сначала все нормально было, а потом трубы потекли. Я вызвала сантехника, так он мне перекрыл горячую воду и сказал, что трубы менять надо. Я хозяину позвонила, обрисовала ситуацию… Знаешь, какая у него была реакция?

— Какая?

— Он стал намекать мне, чтобы я за свой счет трубы поменяла…

— Да, Лорка, не повезло тебе! — посочувствовала ей подружка. — Впрочем, на съемных квартирах постоянно какие-то проблемы…

Я зацепилась за эту фразу, и, приехав домой, тут же позвонила Нечаевой.

— Алло! — ответила она.

— Алина, тебе надо снять квартиру в том же доме и желательно в том же подъезде, в котором живет Нефедов, — настоятельно порекомендовала я своей подруге.

— Это еще зачем? — Нечаевой явно не понравилась моя идея.

— Чтобы быть к нему ближе и иметь возможность шпионить за ним, — пояснила я. — Разумеется, все расходы за счет моего клиента.

— Поля, может, ты сама снимешь там квартиру и наладишь с ним контакт? — Алинка попыталась перевести стрелки на меня.

— При чем здесь я? Это тебе Степан предлагал свои услуги.

— Ну, предлагал… И что? Мне кажется, это он для красного словца сказал. И вообще, мне это неинтересно!

— Алина, ты ведь чуть коньки не отбросила, напившись каких-то сомнительных таблеток.

— Ты теперь мне всю жизнь будешь об этом напоминать? — обиделась Нечаева.

— Не буду. Просто я подумала, что ты тоже хочешь докопаться до того, кто производит эту гадость и снабжает ею наши аптеки.

— Ладно, я попробую снять там квартиру, — сдалась-таки моя подружка. — Только я совсем не уверена, что кто-то сдает ее именно в том доме. У тебя есть знакомый риелтор?

— Может, для начала поискать подходящий вариант в Интернете? — предложила я.

— Хорошо, я посмотрю электронные объявления, — пообещала Алинка и отключилась.

Я решила помочь ей с поисками. Предложений о сдаче внаем квартир в Горовске было очень много, но когда я заполнила интересующие меня параметры поиска, то ничего не осталось. Пришлось расширить диапазон. Теперь я была уже согласна и на двух, и на трехкомнатную квартиру. Система выдала несколько вариантов. Я прозвонила по указанным телефонам и нашла то, что искала — квартиру, расположенную в одном доме и даже в одном подъезде с Нефедовым. Правда, она была трехкомнатная и на 16-м этаже. Услышав цену, я сказала, что подумаю, и пообещала позвонить на следующий день.

Дедуля вернулся домой уже за полночь, подшофе, с выигрышем, но без какой-либо информации по моему делу.

* * *

Половину следующего дня я ждала, что Алинка позвонит мне и расскажет о своих успехах в поисках съемной квартиры, но так и не дождалась, поэтому после обеда позвонила ей сама.

— Ты знаешь, Полечка, у меня ничего не вышло. Никто именно в том доме не сдает жилье. Можешь сама проверить, если хочешь.

— Уже проверила, — призналась я.

— Ну вот, значит, ты уже понимаешь, что твоя идея провалилась. Она была замечательная, я уже морально подготовилась к переезду, а тут такой облом! — соловьем заливалась моя подруга.

— Никакого облома, есть один вариант. — Я описала квартиру на шестнадцатом этаже.

— Конечно, было бы заманчиво там пожить. Только, Поля, неужели тебе не жалко денег? — Алина все еще надеялась, что я отступлю от задуманного. — Я примерно представляю себе, сколько стоят трешки.

— Альберт оставил деньги, в том числе и на расходы по делу. Я буду пасти Анисимову, а ты Нефедова…

— Скажи, а ты мой труд собираешься оплачивать?

— Ну естественно!

— Когда можно будет посмотреть апартаменты? — уже совсем другим тоном поинтересовалась Нечаева.

— Сейчас я созвонюсь с хозяином, а потом перезвоню тебе.

— О’кей!

* * *

В понедельник Алина перевезла кое-какие вещи на съемную квартиру, разложила их по полкам и шкафам и стала искать повод для продолжения знакомства с Нефедовым. Понимая, что проделки с водопроводом могут слишком дорого обойтись, Нечаева бродила по комнатам, пытаясь сломать что-нибудь из мебели, но сломать так, чтобы потом можно было починить. Увы, вся мебель оказалась не просто качественной, а даже антивандальной. Устав от бесплодных потуг, Алина направилась в кухню, дабы сварить себе кофе. Подойдя к окну, она решила опустить жалюзи, дернула за шнур и… планки с шумом и треском свалились на подоконник.

— Вау! — радостно вскрикнула Нечаева и побежала на лоджию, чтобы посмотреть, не появился ли во дворе черный «Фольксваген Туарег».

Он не появился, и Алина зашла обратно в квартиру. Вспомнив пословицу, что хуже всего ждать и догонять, моя подруга пришла к выводу, что первое гораздо хуже второго. В тот день, когда состоялось ее мимолетное знакомство с Нефедовым, она заметила, в какую машину он сел, зашла в парадную, выждала там какое-то время, давая Степану возможность отъехать, а потом стала догонять «Туарег» на своем «Логане». Ей удалось это без особого труда — «VW» стоял на повороте, ожидая, когда загорится зеленый свет. Нечаева прочно села ему на хвост и вела его, периодически отпуская на длинный поводок, вплоть до коттеджа Анисимовой. Надо отдать ей должное, по части слежки Алинка была докой. Ждать, когда бывший охранник дома престарелых вернется домой, оказалось для нее гораздо сложнее. Моя подружка периодически выходила на лоджию, смотрела вниз и возвращалась обратно. Наконец, она увидела то, что хотела увидеть, — крышу черного «Фольксвагена Туарега», подождала немного и спустилась на лифте на четвертый этаж. Позвонив в квартиру Нефедовых, Нечаева услышала женский голос:

— Кто там?

— Это ваша соседка, — ответила Алина.

Дверь открыла женщина лет сорока с небольшим, серенькой наружности.

— Здравствуйте! — ничуть не смутилась Нечаева. — Я живу над вами, несколькими этажами выше. У меня авария…

— Вы что, нас заливаете? — испугалась Нефедова и, не дожидаясь подтверждения своей догадки, крикнула: — Степан, нас заливают!

— Везде сухо, — сказал глава семейства, выйдя в прихожую. Он был раздет по пояс. Увидев Алину, Нефедов застыл с отвисшей челюстью.

— Добрый вечер! — обратилась к нему моя подруга. — Помните, вы на днях предлагали мне свою помощь? Я тогда не думала, что она мне понадобится, но так случилось, что теперь она мне требуется, причем срочно… Кроме вас, Степан, мне больше не к кому обратиться. Я здесь недавно живу и больше никого пока не знаю…

— А с моим мужем вы, значит, уже успели познакомиться? — Нефедова бросила на незваную гостью полный ненависти взгляд.

— Совсем немного. — Алина сконфуженно улыбнулась. Впрочем, ее смущение было напускным.

— Но мой муж не слесарь, чтобы по вызовам бегать. Он только что вернулся со своей работы, устал…

— Простите, что вас потревожила. — Нечаева ретировалась к лифту.

— Подождите! — крикнул ей Степан, взмахнув волосатой рукой. — Я сейчас что-нибудь на себя накину и подойду к вам…

Дверь прикрылась, и Алина услышала сквозь щель такой диалог:

— Степа, ты никуда не пойдешь!

— Соня, мне за тебя стыдно. Не знаю, что ты себе снова придумала, но я сам удивлен, что она пришла. Похоже, ей действительно не к кому больше обратиться.

— Как же! Удивлен он! Она сказала, что ты сам предлагал ей помощь, — напомнила Степану жена. — Охотно в это верю.

— Понимаешь, я чуть не пришиб ее подъездной дверью. Пришлось как-то оправдываться. Вот у меня и слетело с языка… Послушай, Соня, надо как-то налаживать контакты с соседями. Сегодня она к нам обратилась за помощью, а завтра, возможно, нам придется ее о чем-нибудь попросить.

— О чем мы можем ее попросить? — В голосе Нефедовой отчетливо слышался скептицизм.

— Ну мало ли? В жизни всякое бывает.

— Ладно, ты пойдешь к ней, но не один, а с Тарасом. Тарас! — крикнула женщина.

— Чего, мам? — спросил мальчишеский голос, и Алина облегченно вздохнула. Софья произнесла это имя так угрожающе, что ей показалось: Тарас — собака, причем крупной породы.

— Сходи с папой к соседям. Поможешь ему, если понадобится.

— Ладно, только сейчас из игры выйду.

Нечаева отошла подальше от двери. Через несколько минут из квартиры вышел Нефедов со своим сынишкой. Тому на вид было лет шесть-семь.

— Простите, что мы заставили вас ждать, — сказал Степан уже в лифте, пожирая Алину глазами. — Вот, решил сына с собой взять, пусть учится…

— Вы знаете, мне так неудобно, — запела Нечаева, смущенно пряча взгляд.

— Пустяки. Я… мы, — поправился Нефедов, положив руки на плечи сына, — всегда готовы прийти соседям на помощь. Соня сегодня просто не в духе. Вы ее простите…

— Ну что вы, я ее прекрасно понимаю. Я свалилась вам на голову…

Лифт остановился, двери открылись. Нечаева выпорхнула из кабинки, открыла дверь в квартиру и пригласила Нефедовых в кухню. — Вот, видите, что у меня произошло!

— Понятно! — кивнул Степан, оценив масштабы катастрофы.

— Я, конечно, могла бы найти специалиста по объявлению, но именно завтра должен прийти хозяин квартиры…

— Так вы ее снимаете?

— Мне фирма ее снимает…

— Должно быть, вы ценный работник. — Нефедов посмотрел на Алину с непонятной иронией, а потом повернулся к сыну: — Ну что, Тараска, справимся?

— Думаю, да, — сказал мальчик.

— Здесь есть шуруповерт или хотя бы молоток? — поинтересовался Степан, и Нечаева проводила его в прихожую, где в шкафу видела ящик с инструментами.

— Сгодится, — сказал Нефедов, покопавшись в ящике. — Тараска, держи молоток! А вы… простите, но вы до сих пор не представились…

— Лина, — отрекомендовалась моя подружка, несколько изменив свое имя.

— Лина, мне понадобится табуретка покрепче.

— Да-да, конечно, выбирайте любую.

Ремонт занял около получаса. Все это время Степан бросал на Нечаеву плотоядные взгляды. Она же изо всех старалась создать видимость, что в ее просьбе не было никакого скрытого подтекста.

— Спасибо, вы меня очень выручили, — прощаясь, Алина потрепала Тараса по кудрявой голове.

— До свидания, Лина, — произнес Нефедов-старший так, словно был уверен на все сто процентов, что свидание, в прямом смысле этого слова, непременно состоится.

— Пока! — Нечаева закрыла дверь и сразу же позвонила мне, чтобы подробно рассказать о том, как прошел ее первый день на съемной квартире.

Похвалив свою подружку, я дала ей несколько рекомендаций на будущее. Алинка только фыркнула. Мол, сама знаю, как поступать.

Глава 4

Нечаева действительно знала, что делать. На следующий день она сходила в ближайший магазин, купила там тортик и после обеда пошла к Нефедовым, надеясь застать там Соню без мужа. Степан проговорился вчера, что его супруга работает в школе, вот Алина и смекнула, что домой она возвращается в середине дня.

— Это снова вы? — открыв дверь, Нефедова ревниво уставилась на молодую симпатичную соседку. — Степана нет!

— Ой, да я, собственно, не к нему, а к вам! — со всей своей непосредственностью воскликнула блондинка.

— Ко мне? — взгляд Софьи ничуть не смягчился.

— Да, к вам. Вот, — Алина показала спрятанный за спиной торт в прозрачной пластиковой упаковке. — Я пришла вас поблагодарить за то, что вчера вы отпустили своих мужчин ко мне.

— Ну что вы, это лишнее, — Нефедова улыбнулась одними уголками губ.

— И все-таки, возьмите, — Нечаева протянула соседке тортик. Та немного помялась, а потом все же решилась взять презент. Едва она потянулась к нему, Алинка вскрикнула: — Ой, через порог нехорошо! Это плохая примета.

— Действительно, — согласилась Соня, хотела выйти из квартиры, но под пристальным взглядом нагловатой соседки изменила свое решение, предложив: — Да вы проходите! Вместе чайку и попьем.

— Вообще-то, я не планировала, — слукавила моя подружка. На самом деле она только и ждала этого приглашения. — Если только ненадолго…

Зайдя в квартиру, она вручила хозяйке сладкий презент. Та, конечно же, рассчитывала, что блондинка с шестнадцатого этажа откажется от приглашения, но раз уж не отказалась, Софье пришлось поставить чайник.

— Вы кофе или чай предпочитаете? — поинтересовалась она.

Алинка подумала, что ее будут потчевать растворимой бурдой, которую она терпеть не могла, поэтому сказала:

— Чай.

— Черный или зеленый?

— Мне все равно. Ой, у вас такой дизайн в гостиной интересный! — Алина зашла в комнату и стала там осматриваться, выискивая взглядом, куда бы пристроить «жучок».

Пока хозяйка суетилась на кухне, моя подружка прикрепила прослушивающее устройство к задней стенке кресла и уселась в него, продолжая рассматривать интерьер. Она нашла его крайне безвкусным — шторы совершенно не гармонировали с доминирующим цветом обоев, а мягкая мебель и горка со шкафом были разностилевыми.

— У вас так уютно, — соврала Нечаева, когда Софья пригласила ее за стол.

Ей довольно быстро удалось растопить лед во взаимоотношениях с женой Степана. К концу чаепития они были уже на «ты», несмотря на двенадцатилетнюю разницу в возрасте. А расстались они и вовсе подружками, обменявшись на всякий случай номерами телефонов. Ну разве что не расцеловались на прощание!

Поднявшись к себе, Нечаева настроила прослушивающее устройство и очень удивилась, услышав голос Степана. Но очень скоро по содержанию разговора она поняла, что басок принадлежал не супругу Софьи, а ее старшему сыну Илье, который только что вернулся из института. Вскоре мать ушла за Тарасом в детский сад. Илья врубил на полную громкость музыку, и Алина сняла наушники, так как не была большой любительницей тяжелого рока. Она возобновила прослушку лишь тогда, когда около дома появился черный «Туарег».

Посвятив целый вечер прослушиванию разговоров в квартире Нефедовых, Нечаева поняла, что в этой семье все друг другу что-то недоговаривают. Вернувшись из детского сада, Софья поругала Тараску за то, что тот сломал там тумбочку, но пообещала ничего не рассказывать об этом папе. Чуть позже Илья попросил у отца денег, тот дал ему пару тысяч, предупредив сына, чтобы он не проболтался об этом матери. Когда все ужинали, Илюша позвонил Ксюше и пригласил ее в кафе, а потом, уходя из дома, сказал родителям, что пошел к другу в соседний подъезд. Вопрос мужа, по какому поводу торт, Софья проигнорировала, сохранив от него в тайне, что поближе познакомилась с Линой.

Но самым главным заговорщиком оказался сам Степан. Ему позвонил какой-то Григорий. Нефедов общался с ним по телефону минут сорок, что для мужчин в принципе нехарактерно. За все это время Степан не произнес ничего существенного, в основном он слушал своего телефонного собеседника, изредка вставляя малосодержательные словесные конструкции:

— Понял… нет… обязательно… это надо обмозговать… Сколько?.. Это уже интересно… буду думать… не так скоро…

Когда он попрощался с Григорием, жена спросила:

— Ну и в какую аферу он опять тебя втягивает?

— Соня, не говори ерунду!

— Думаешь, я Гришу не знаю? Если он сам позвонил, значит, ему от тебя что-то нужно. Степа, я тебя очень прошу…

— Ну все, хватит! Степа то, Степа се, соседям не помогай, с Гришкой не общайся! — стал раздражаться Нефедов-старший. — Здесь тебе не школа! Ясно?

— Ты почему так со мной разговариваешь?

— Ты первая начала этот разговор!

— Мама, папа, не ссорьтесь, — попросил Тараска, и его родители замолчали.

Кто-то из них включил телевизор и стал переключать каналы, пока не наткнулся на футбол. Вспомнив чью-то шутку, что главу семьи можно определить по тому, в чьих руках находится пульт от телевизора, Алинка пришла к выводу — в семье Нефедовых главой был все-таки Степан, хотя днем Софья и пыталась убедить ее, что держит всех своих мужиков в кулаке. Если она на кого и могла еще влиять, то только на шестилетнего Тараса.

* * *

— Поля, я не понимаю, почему Илья скрывает от матери, что встречается с девушкой, — размышляла по телефону Нечаева.

— Лично меня больше интересует, что за Григорий звонил сегодня Степану и о чем они говорили, — сказала я.

— Поля, это мог быть просто его приятель…

— Но ведь Софья упомянула про какие-то аферы, в которые Гриша уже втягивал ее мужа…

— Соня идеалистка, для нее все, что не вписывается в рамки ее мировоззрения, является аферой. Так что не стоит воспринимать ее замечание всерьез. Она настроена абсолютно против всех, с кем общается ее супруг.

— Алина, а ты спрашивала у нее, чем занимается Степан? — уточнила я.

— Спрашивала. Он работает замом главного врача по безопасности в какой-то больнице. Поля, я так думаю, что днем здесь делать нечего. Так что я завтра с утра поеду к себе, а к вечеру вернусь обратно.

— Поставь на всякий случай прослушку на автомат, — попросила я.

— Ладно.

* * *

На следующее утро, когда большинство людей отправляются на работу, Алина собралась домой. Она вышла из квартиры, вызвала лифт, но никак не могла его дождаться — он просто не доезжал до последнего этажа. Кто-то то и дело перехватывал его на средних этажах и ехал вниз. Нечаевой не оставалось ничего другого, как спускаться пешком. Между десятым и девятым этажами моя подружка встретилась с молодым человеком, который курил на лестничной площадке. Она взглянула на него, он — на нее, и между ними пробежал электрический разряд.

— Здравствуйте! — Молодой человек спрятал за спину дымящуюся сигарету.

Алинка хоть и была опытной сердцеедкой, но в этот раз она потеряла дар речи, оробев, как школьница. Кивнув ему в ответ, она стала спускаться дальше и поняла, что ноги подкашиваются, то ли от непривычно долгой ходьбы по лестнице на каблуках, то ли от нахлынувших чувств. Вызвав лифт, Нечаева сильно удивилась, что он мгновенно взлетел снизу на девятый этаж и распахнул перед ней свои дверцы. Она зашла в кабинку и поймала себя на мысли, что уже не хочет никуда уезжать со съемной квартиры.

Моя подружка вышла на улицу, потопталась около своей машины, но так в нее и не села, а отправилась в супермаркет, который находился в цоколе соседнего дома. Примерно через час Алина вернулась обратно, причем доехала на лифте именно до девятого этажа, а дальше пошла пешком. На лестничной площадке еще улавливался приятный аромат сигарет с кофейным ароматом. Вдохнув его, Нечаева поднялась на одиннадцатый этаж и снова вызвала лифт. Рассовав продукты по полкам холодильника, Алинка уселась в кресло и стала грезить о высоком статном брюнете. Электрический разряд, возникший между ними, так ударил ей в голову, что она напрочь забыла о том, ради чего переехала на съемную квартиру. Все мысли ее были только об одном: как бы познакомиться с ним. Ну не ходить же по лестнице туда-сюда, пока он снова выйдет покурить! Стоп! А почему он курил в подъезде? С недавних пор это запрещено. Не проще ли выйти на лоджию? Нечаева вдруг вспомнила вчерашний разговор с Софьей. Та между делом сказала, что в однокомнатных квартирах нет ни лоджий, ни балконов. Осталось только выяснить, где располагаются однокомнатные квартиры. Алинка попыталась что-то просчитать, но телефонный звонок прервал стройный ход ее мыслей.

— Алло! — ответила Нечаева.

— Лина, здравствуй! Это Соня из пятнадцатой квартиры, — представилась Нефедова.

— Да, я тебя слушаю.

— Лина, я видела в окно, что ты недавно вернулась домой. Скажи, ты в ближайшие час-два свободна? — тревожным голосом осведомилась Софья.

— Да. А что-то случилось?

— Случилось! Тарас заболел, я вызвала врача, но его до сих пор нет. А у меня сегодня открытый урок. Никак не могу его пропустить. Позвонила мужу, но тот не может уйти с работы. Илья не отвечает, но даже если бы он и ответил, то все равно не успел бы доехать из института до дома. Мне уже пора уходить. Лина, ты не могла бы посидеть с Тарасом? — попросила Нефедова. — Будет крайне неловко, если доктор придет по вызову, а взрослых дома нет…

— Хорошо, я сейчас спущусь к вам.

Нечаева обрадовалась тому, что у нее появился законный повод пройти мимо квартиры, в которой живет Он, так внезапно ворвавшийся сегодня в ее сердце. Обув балетки, она стала спускаться вниз пешком. Когда до девятого этажа оставалось всего две лестницы, где-то внизу, причем совсем рядом, послышались шаги, а потом негромкий хлопок закрывающейся двери. Запах ароматизированных сигарет, стоявший на площадке между десятым и девятым этажами, подтверждал, что там только что был Он. Алинка разминулась с ним всего на несколько секунд. Так что ловить было нечего, и моя подружка вызвала лифт.

— Значит так, с утра у Тараса была температура — тридцать девять градусов. Он жалуется на боль в ушах, — Софья с порога стала объяснять Нечаевой ситуацию. — Вот тебе маска, надень ее, чтобы не заразиться.

— Ну это лишнее. — Алинка хоть и взяла маску, но скрывать под ней свое лицо не собиралась.

— Нет-нет, обязательно надо надеть. — Нефедова дала еще несколько рекомендаций и ушла на открытый урок.

Проводив хозяйку, Нечаева отправилась в детскую. Тарас с самым страдальческим видом лежал в постели.

— Привет! — сказала она, остановившись в дверях. — Ну и чего это ты вздумал болеть?

— Сам не знаю, — по-взрослому вздохнул мальчик. — Мама ушла?

— Ушла.

— А можно, я на компьютере поиграю? — спросил Тарас, глядя на Алину жалобными глазами.

— Можно, но только недолго. К возвращению мамы ты должен снова лежать, — пошла ему навстречу новоявленная нянька. — И если врачиха придет…

— Лягу, — мальчик понял ее с полуслова.

Тарас вылез из-под одеяла и прямо в пижаме уселся за компьютерный стол, стоявший в углу комнаты. Алина не стала стоять у него над душой, а пошла в гостиную, прикрыв за собой дверь. Пошарив там по шкафам и полкам, она не нашла ничего интересного и заглянула в родительскую спальню. Только она хотела туда войти, как услышала:

— Тетя Лина!

— Что случилось? — спросила Нечаева. — Тебе стало хуже?

— Нет, просто у меня не получается перейти на следующий уровень. Вы случайно не умеете играть в эту игру?

— Нет, конкретно в эту я не играла, но попробую, может, у меня получится.

Понаблюдав за игрой, Алина поняла, что Тарас выбирает самый длинный путь, и подсказала ему, как можно его сократить.

— Ой, а я и не понял, что сюда тоже можно идти! — По воле Тараса мультяшный герой запрыгнул на крышу дома, пробежался по ней, убивая по дороге злобных хищников, и спрыгнул на землю, оставив далеко позади своего преследователя. — Ну наконец-то! А то я думал, что уже никогда не перейду на следующий уровень! Илюшка так и будет надо мною прикалываться.

— Теперь не будет.

— У меня раньше на Sega была похожая игра, но я сломал приставку. Жалко, мне дядя Гриша ее на прошлую днюху подарил…

— Дядя Гриша? — заинтересовалась Алина.

— Да, это папин брат.

— Родной?

— Не так чтобы совсем родной, папа говорил, что они двоеродные братья.

— Двоюродные, — поправила Нечаева.

— Ну да! — мотнул головой Тарас. — Опять не получается…

— А чем дядя Гриша занимается?

— Химичит что-то…

— Химичит?

— Ну да, так мама папе все время говорит, что Гриша что-то химичит.

— Он, наверное, часто у вас в гостях бывает? — Алина продолжала выпытывать у мальца информацию.

— Не очень, он в другом городе живет.

— В каком? — спросила Нечаева, и Тарас назвал областной центр. — Ты как себя чувствуешь? Может, тебе лучше в постель лечь?

— Нет, я в порядке!

— Так, ты насчет больных ушей придумал, что ли? — Алина заподозрила мальчишку в симуляции.

— Нет, с утра сильно болело, вот это, — Тарас приложил руку к левому уху, — а потом мне мама таблетку дала, и все прошло.

— Что-то твоя докторша не идет…

— Пусть подольше не идет, — высказался Тараска, не отводя глаз от монитора.

Нечаева вышла из комнаты. Ее взгляд упал на телефонную трубку, лежащую на комоде. Взяв ее, она стала шарить в ее памяти и только наткнулась на имя «Григорий», как раздался звонок. От неожиданности Алина чуть не выронила из рук трубку.

— Все, Тарас, это врачиха! Быстро выключай комп и ложись в постель! — сказала Нечаева, заглянув к мальчику, а потом направилась в прихожую.

Сняв трубку домофона, она сразу услышала:

— Я из поликлиники.

— Проходите, — Алина нажала на кнопку, разблокировав подъездную дверь. Вскоре она впустила в квартиру женщину лет тридцати пяти.

— Здравствуйте! Где руки можно помыть? — спросила педиатр.

— Здесь. — Нечаева на правах хозяйки проводила ее сначала в ванную, а затем в детскую.

Тарас с самым страдальческим видом лежал в постели, но компьютер выключен не был. Впрочем, врачиха не обратила на это обстоятельство никакого внимания, а приступила к осмотру ребенка.

— Так, мамочка, принесите мне, пожалуйста, чайную ложечку.

— Это не мама, — возразил мальчик.

— А кто? — докторша оглянулась на Алину.

— Я соседка, а мама Тараса ненадолго отлучилась по неотложным делам. Она вот-вот вернется. А ложечку я вам сейчас принесу.

Закончив осмотр, врач вышла из детской в гостиную, села за стол и стала что-то писать, приговаривая:

— Очень жаль, что я не застала кого-то из родителей. Но ничего, я сейчас подробно напишу, как лечить Тараса. Это — капли для ушей. Это — общеукрепляющее средство… Да, и никакого компьютера!

— Понятно.

— Так, а что с больничным? Я не поняла, маме нужен больничный лист?

— Наверное.

— Так «наверное» или нужен? — уточнила докторша.

Алинка взглянула на часы, поняла, что урок должен был уже закончиться, поэтому хотела набрать Софью, но этого не потребовалось — в прихожей послышался лязг дверного замка.

— А вот и мама! — обрадовалась нянька.

Заглянув в детскую, Нечаева увидела, что компьютер уже выключен, и весело подмигнула Тарасу. Пока докторша общалась с Нефедовой, Алина незаметно выскользнула из гостиной вместе с телефонной трубкой. Закрывшись в ванной, она переписала номер Григория в свой мобильник. Осталось вернуть аппарат на место. Нечаева сунула трубку под кофточку и вышла из ванной. Все прошло гладко. Софья проводила докторшу и стала благодарить Лину за встречную услугу, которую та ей оказала.

— Пустяки! Если что, обращайся! — Нечаева поспешила удалиться.

Встретиться с брюнетом с десятого этажа ей не удалось, но моя подруга теперь знала, ради чего, точнее, ради кого, ей стоит еще пожить на съемной квартире.

— Поля, надеюсь, ты не возражаешь, что я пока здесь потусуюсь? — спросила она меня по телефону, закончив свой рассказ.

— Квартира оплачена на месяц вперед, так что пользуйся! Но, решая свои личные вопросы, не забывай про Нефедова.

— Я не забываю. Кстати, Поля, а ты чем занимаешься?

— Наблюдаю за Анисимовой.

— Всего-то?

— Поскольку мне предстоит в самом скором будущем отравить ее жизнь, надо изучить распорядок ее дня, привычки, слабости.

— И как успехи? Нашла слабое место Анисимовой?

— Если честно, то похвалиться пока нечем. Второй день за ней слежу — ничего интересного. С утра Валерия Николаевна приезжает на работу, в реабилитационный центр для инвалидов, сидит там до обеда, потом идет в ближайшее бистро, через сорок минут возвращается обратно. Так было и вчера, и сегодня.

— Скучновато. А что Анисимова делает после работы? — поинтересовалась Алинка.

— Вчера она сразу же поехала домой. Чем займется сегодня, пока не знаю, но надеюсь, что Валерия Николаевна все-таки обнажит мне свои тайные пристрастия. В подпольных казино она не играет, иначе бы Ариша знал об этом…

— Слушай, а может, она по мальчикам ударяет? — предположила Алинка. — Помнишь, как Ложкарева, которой мы с тобой мстили за двойное убийство пятнадцатилетней давности? Чем старше она становилась, тем моложе были ее любовники.

— Может быть.

— Или по девочкам, — выдвинула новую версию Нечаева.

— Ну и с чего ты это взяла?

— Не знаю. Поля, а что ты будешь делать, если у этой дамочки не окажется никаких странностей?

— Они есть у всех.

— И все-таки? — не унималась моя подружка.

— Алина, уж не хочешь ли ты, чтобы я напрягала свою фантазию на пустом месте?

— Я просто подумала, что тебе скучно одной сидеть в машине напротив конторки, в которой работает Анисимова. Поля, тебе ведь скучно?

— Да уж, веселого мало.

— Вот я и пытаюсь тебя развлечь.

— Спасибо. Если и сегодня Валерия Николаевна поедет с работы домой, то больше не буду тратить время на слежку за ней. Придется искать другие способы, чтобы проникнуть в ее микрокосм.

— Удачи! — Нечаева отключилась, и время медленно-медленно потекло дальше.

Действительно, ждать гораздо хуже, чем догонять. Брошюрка с кроссвордами и прочими головоломками была уже разгадана мною от корки до корки. И почему я не умею вязать? Сейчас бы работала спицами, наблюдая за входом в реабилитационный центр, и к концу дня, глядишь, шарфик был бы готов. Холода не за горами, а хэнд-мэйд опять в моде.

В начале седьмого Анисимова вышла на улицу, и к ней сразу же подошла какая-то женщина. Она ей что-то говорила-говорила, а директриса реабилитационного центра молча смотрела на нее неприязненным взглядом. Женщина повернулась в мою сторону, и я узнала в ней Тищенко. Валерия Николаевна вдруг резко отстранила ее от себя и направилась к своей машине. Лидия глядела ей вслед, пока она не села за руль, и побрела в сторону автобусной остановки. Я выскочила из «Мини-Купера» и быстрой походкой пошла за ней. Когда расстояние между нами сократилась до метра, я окликнула ее:

— Лида!

— Вы меня? — спросила Тищенко, оглянувшись.

— Да, вас, — подтвердила я.

— Простите, но я вас не помню, — растерялась Лидия.

— Все правильно, вы меня вообще не знаете.

— Но кто вы тогда? Что вам от меня надо? — в глазах медсестры был испуг.

— Нам надо поговорить.

— Но мне не о чем с вами разговаривать! — Тищенко развернулась и пошла своей дорогой.

Я обогнала ее и, преградив путь, сказала:

— Ошибаетесь, Лидия Михайловна, нам есть о чем поговорить. Например, о пожаре в доме престарелых.

— Вы меня с кем-то путаете, — дрожащими губами пролепетала Тищенко.

— Да с кем вас можно перепутать? Вы ведь работали медсестрой в доме престарелых, так? — Лидия молчала, не подтверждая и не опровергая это. Я продолжила: — А та женщина, с которой вы пытались заговорить на лестнице, была тогда вашей начальницей, не правда ли? Вы хотели у нее что-то попросить, но Валерия Николаевна не захотела с вами беседовать.

— Дайте пройти, — произнесла Лида, собрав в кулак всю свою волю.

— Пожалуйста, — я шагнула в сторону. — Идите! Путь свободен. Только куда вам идти? От себя, как известно, не убежишь. Так может, есть смысл задержаться и поговорить? Вы ведь ни с кем не можете поделиться тем, в какую воронку затащила вас Анисимова. Вы барахтаетесь в ней одна, никто даже не пытается вам помочь. Валерии на вас наплевать. Своей матери вы, наверняка, не решаетесь ничего рассказать. Подруг у вас нет. А мертвые, за могилами которых вы ухаживаете, приходят к вам во сне, но ничем не могут помочь…

— Вы из полиции? — предположила Тищенко.

— Нет, я частный детектив.

— Я ничего вам не скажу. Извините, мне надо идти, у меня дома больной ребенок, — сказала медсестра, но продолжала стоять на месте. Она была так мертвенно бледна, что я ни на шутку испугалась за нее.

— Эй! — я пощелкала пальцами у нее перед глазами. — Вы в порядке?

— Нет, я не в порядке. — Лидия Михайловна пошатнулась. — Но это моя проблема.

— Вам нужны деньги для лечения сына? — предположила я. У женщины, стоявшей передо мной, потекли из глаз крупные слезы. — Вы попросили их у Анисимовой, но она вам отказала?

— Зачем вы меня мучаете? — Тищенко вытерла рукой слезы.

— Я не мучаю вас, а прошу у вас помощи. Принимая во внимание ваше сложное материальное положение, я готова заплатить за вашу информацию.

— Нет, — замотала головой Лидия. — Я ничего вам не скажу.

— Вы кого-то боитесь? — Медсестра вздрогнула, и я поняла, что попала в точку. — Анисимову? Нефедова?

— Обоих, — еле слышно пролепетала Тищенко.

— Лидия Михайловна, меня наняли для того, чтобы наказать всех, кто причастен к тому, что произошло в доме престарелых. Я имею в виду не только пожар, но и то, что ему предшествовало. Ваша роль во всем этом мне более или менее известна. Вы, наверное, сейчас думаете, собираюсь ли я наказать вас? Какой в этом смысл? Сильнее наказания, чем больной ребенок, все равно нет. Вы единственный человек, который терзается угрызениями совести по поводу случившегося, кто пытается как-то загладить свою вину, поэтому я могу обратиться к вам с взаимовыгодным предложением — вы помогаете мне восполнить кое-какие информационные пробелы, а я помогаю вам материально.

— Почему я должна вам верить? — Тищенко явно заинтересовалась моим предложением, но боялась обмануться.

— Именно тот же вопрос я могла бы адресовать и вам. Ради денег вы можете наговорить мне всякой ерунды… Но, честно говоря, я почему-то вам верю. А вы мне, значит, нет? — провокационно осведомилась я, глядя своей собеседнице прямо в глаза.

— Мне хочется вам верить, но меня уже столько раз обманывали…

— То есть вы отклоняете мое предложение? — спросила я, не теряя зрительного контакта с Лидией.

— Нет, точнее, я еще не решила, мне надо подумать…

— Ну, что ж, думайте! Это ваше право. — Я пошла к своей машине, не оглядываясь назад. Дойдя до «Мини-Купера», я щелкнула брелоком, дабы разблокировать дверцы, и вдруг услышала за своей спиной голос Тищенко.

— Я согласна. — Она, оказывается, шла за мной.

Возможно, если бы я оставила ей свои координаты, Лидия размышляла бы дольше — день, два, неделю. Но она испугалась, что я уеду и она потеряет шанс спасти своего сына.

— Садитесь, — произнесла я, не оборачиваясь. — Поговорим в машине.

Глава 5

Тищенко ерзала в кресле, чувствуя себя неуютно в «Мини-Купере». Она кусала кубы, а ее взгляд при этом был какой-то отсутствующий, расфокусированный.

— Да, я виновата. — Лидия шмыгнула носом. После этого исповедального всхлипа она снова замкнулась.

Не было никакого смысла сотрясать воздух в салоне моего авто совестливыми речами, она и без них находилась не в том состоянии, чтобы продолжать беседу. Я решила занять нейтральную позицию, сказав:

— Вы оказались в сложной жизненной ситуации и выбрали не самую оптимальную модель поведения. Что ж, бывает.

Почувствовав, что я все же не враг ей, Тищенко решилась узнать:

— Как я могу вам помочь?

— Расскажите мне об Анисимовой. Что она за человек? Какие скрытые пружины движут ее жизнью? — попросила я, незаметно включив кнопку диктофона.

— Валерия Николаевна любит деньги и власть. — После некоторой паузы Лидия добавила: — Зарплата директора дома престарелых была не ахти какой, но эта должность давала ей возможность получить дополнительный доход.

— А если конкретней?

— Анисимова брала взятки у тех, кто хотел пристроить своих родственников к нам в интернат. Она выписывала на нас премии, — говорила Тищенко без особых эмоций, — а забирала все себе, но это все мелочи… Потом, когда у нас стали проводить медицинские эксперименты, Валерия Николаевна заметно приподнялась — купила новую машину, иномарку, стала одеваться богаче…

— Остановитесь подробнее на этих экспериментах, — попросила я.

— Я ничего о них толком не знаю…

— Но вы ведь делали постояльцам дома престарелых инъекции кардипола, — я дала Тищенко понять, что мне кое-что все же известно.

— К сожалению, это так. Но я не знала, к чему это приведет… Однажды Валерия Николаевна вызвала меня к себе и поинтересовалась, как здоровье моего сына. Меня это очень удивило, потому что ее никогда прежде не волновало, есть ли у кого из сотрудников какие-то семейные проблемы и уж тем более какие именно. Она откуда-то узнала, что у меня ребенок-инвалид. Я рассказала ей, чем именно болен мой сын, что его состояние может улучшить операция и сколько она стоит. Мне показалось, что все это ей интересно, и я добавила, что моя мама мечется между внуками — у моей младшей сестры три сына. Выслушав меня, Анисимова предложила пожить с Виталиком в интернате и поработать на две ставки, потому что моя напарница увольняется. Я согласилась, даже не подозревая, что в этом предложении может быть какой-то подвох. Валерия Николаевна выделила нам комнатку во флигелечке. — Глаза Тищенко наполнились слезами.

— И вы переехали в интернат? — подтолкнула я замолчавшую Лидию к дальнейшим откровениям.

— Да, отказаться от такого заманчивого предложения было невозможно. Я стала работать на две ставки, не напрягая при этом свою маму. Виталик при этом был под постоянным присмотром. К нему бабушки и дедушки, из числа наших постояльцев, от нечего делать заходили. Потом у нас охранник был, Боря Лосев, так он тоже мне помогал. Все так хорошо складывалось, а потом Бориса ни с того ни с сего обвинили в халатности и уволили… Я не сразу поняла, что Анисимова ненужных людей убирает: сначала мою напарницу, потом Борю… А потом она вызвала меня к себе и сказала, что надо всем постояльцам колоть на ночь какой-то неизвестный препарат, вроде как снотворное. Вот тут уж я заподозрила неладное и отказалась.

— А что же Валерия Николаевна?

— Ее ничуть не смутил мой отказ. Она сказала, что сверху пришла устная директива проверить на наших постояльцах действие нового препарата. Я опять-таки усомнилась, что кто-то сверху может отдать такой приказ. Но Анисимова стала очень красноречиво говорить о том, что наши старики живут здесь, как трутни, на всем готовом, что это неправильно. А правильно будет, если они сделают что-нибудь полезное для общества. В данном случае — проверят на себе действие новых препаратов, которые, возможно, спасут многие и многие жизни. Я тогда была так благодарна Валерии Николаевне за то, что она для меня сделала, и согласилась. Только потом, когда умер Покрышкин, я задумалась, не от кардипола ли он скончался. Тому дедушке шел уже девяностый год, болячек у него хватало, и наш врач дала заключение о причине смерти. Все обошлось без вскрытия.

— То есть в доме престарелых был свой врач? — уточнила я.

— Да, Кира Константиновна, но работала она у нас по совместительству.

— А она была в курсе насчет испытаний?

— Да, но мы с ней никогда эту тему не обсуждали. Она появлялась в доме престарелых всего на несколько часов, спрашивала, какие жалобы у пациентов, делала назначения и уходила. А перед уходом Кира всегда к Валерии заглядывала. Они общались при дверях, закрытых на ключ. Мне как-то понадобилось срочно позвать докторшу к заболевшему старику и пришлось к ним стучаться…

— Как фамилия врача? — поинтересовалась я.

— Иволгина.

— Где она сейчас работает?

— Я не знаю. Она уволилась незадолго до пожара, и вроде бы даже уехала из Горовска.

— Ладно, продолжайте дальше, — попросила я.

— Старики стали умирать один за другим, просто мор какой-то напал на них. Все забеспокоились… Я пошла к Анисимовой, чтобы сказать ей, что больше не буду участвовать в этом эксперименте, а она не только не приняла мой отказ, но еще и стала кричать на меня. Мол, у нее и так проблем полно, а тут я лезу. Валерии Николаевне кто-то по секрету сообщил, что к нам комиссия из областного центра вот-вот приедет, чтобы выяснить, почему смертность повысилась. Разумеется, моему сыну нельзя было оставаться в интернате. Я попросила Борю, который жил через дорогу, чтобы он на время приютил нас с Виталиком у себя — домой мы вернуться не могли, потому что я сдала квартиру студенткам, деньги у них вперед за два месяца взяла и отложила их на операцию сыну. Лосев согласился и даже в очередной раз предложил мне выйти за него замуж. Я сказала, что подумаю об официальном оформлении отношений, и мы с Виталиком переехали из флигеля к нему. Борис жил со своей пожилой матерью. Ей, конечно, не нравилось, что сын нашел себе женщину с ребенком-инвалидом, но она мне в глаза это не высказывала…

— Лида, давайте вернемся к тому, что произошло в доме престарелых. Вы знали заранее о пожаре?

— Нет, — мотнула головой Тищенко. — Анисимова позвала к себе в кабинет меня и Степана Нефедова, охранника. Она предположила, что, скорее всего, это Иволгина, уволившись, настучала об экспериментах в облздрав. А еще Валерия Николаевна сказала, что кардипол накапливается в печени, разрушая ее, поэтому, несмотря на то что мы перестали вводить его старикам, анализ крови обязательно это покажет.

— То есть в результате вашего «научного эксперимента» выяснилось, что вреда от этого препарата больше, чем пользы?

— Можно сказать и так. — Тищенко тяжело вздохнула. — Производителям предстояло улучшить рецептуру.

— А кто производитель?

— Какой-то «Сильс». Где он находится и кто им руководит, я не знаю. Так вот, я спросила Валерию Николаевну, — Лидия вернулась к прежней теме, — что же теперь со всеми нами будет. Она сказала, если очень постараться, то можно найти выход. Нефедов был того же мнения. Он не слишком-то унывал. Анисимова подмигнула Степану, и тот дал ей понять, что все понял. Я даже представить себе не могла, что они задумали, правда. Я тогда вообще плохо что-либо соображала, потому что думала о Виталике, о том, что с ним будет, если меня посадят… До меня дошло, на что намекала Анисимова Нефедову только тогда, когда ночью увидела из окна, что горит дом престарелых. Набросив на себя одежду, я побежала туда, чтобы открыть запасной выход. Я случайно увидела днем, что Степан закрыл его снаружи, но тоже не придала этому значения.

— Лида, а расскажите мне об этом охраннике.

— Он устроился в дом престарелых примерно за полгода до пожара. Степан Всеволодович постоянно торчал в кабинете у Анисимовой. Ходили слухи, что они любовники. Но я однажды видела, что он приставал к нашей кухарке Верочке.

— Так, Нефедов — бабник. Что еще?

— Я могу ошибаться, но мне кажется, это именно Степан предложил Анисимовой устроить тот эксперимент.

— Почему вы так думаете?

— Он будто бы специально для этого к нам устроился. Трудно представить, чтобы наша Валерия Николаевна прислушивалась к какому-то охраннику, но это так, она с ним считалась. Да что там считалась, она плясала под его дудку! Думаю, Нефедов на самом деле был не тем, за кого себя выдавал. Не простой он мужик, очень непростой, — Лида сузила глаза, словно пыталась представить его. — Степан физически очень сильный. Он один может выдержать напор толпы. Однажды к нам компания наркоманов вломилась. Они требовали проводить их в медпункт. Нефедов выставил их вон, хотя у кого-то из парней поблескивал в руках нож. А если Степана сильно разозлить, он и убить может.

— Так уж и убить? — Я сознательно впустила в свой голос скепсис, чтобы Тищенко проиллюстрировала свое последнее замечание какими-нибудь примерами.

— К нам как-то ночью на кухню залез через окно пожилой бомж, так Степан поймал его и стал так дубастить, что мы все, кто той ночью дежурил, испугались, что он его забьет до смерти за кусок колбасы. Я, конечно, не уверена, но мне кажется, что Нефедов служил в каком-нибудь спецподразделении. Физически он очень крепок.

— Ясно. Давайте вернемся к Анисимовой. Характеризуя ее, вы сказали, что она любит деньги и власть. Похоже, что деньги она все-таки любит больше, если позволила себе пойти на поводу у охранника, предложившего ей выгодную сделку, — размышляла я вслух. — Лида, а что вам известно о личной жизни Валерии Николаевны?

— Не так уж много. Она сама никогда ничего о себе не рассказывала, но кое-какие подробности ее семейной жизни все-таки к нам просочились. К одной из наших постоялиц приходила приятельница, которая жила в одном доме с Анисимовой. Так вот, она сказала, что года четыре назад Валерия Николаевна выгнала мужа, узнав, что он ей изменяет с молодой незамужней женщиной из соседнего подъезда. Как ни странно, но Анисимов ушел не к соседке, а к своей матери. А через год он умер. То ли спился с горя, то ли какая-то болезнь свела его так быстро в могилу. Точной причины его смерти та женщина не знала. Зато она была в курсе, что дочь Анисимовой, Ксюша, считала мать виноватой в смерти отца. Стены в том доме тонкие, так что слышно все, о чем соседи разговаривают. Вот она и слышала, что Ксюша бросала матери те обвинения. Как только ей исполнилось восемнадцать, она уехала из Горовска. Валерия Николаевна говорила соседям, что ее дочка учится в Москве, только Ксения ни на одни каникулы к ней не приезжала. Похоже, обида на мать глубоко засела в ее душе… Я вчера вечером ждала Анисимову около ее дома, но так и не дождалась. Мне сказали, что она куда-то переехала.

— Я в курсе. Через полтора месяца после пожара она купила себе трехэтажный коттедж в пригороде Горовска.

— Это зачем же ей одной такие хоромы? — удивилась Тищенко.

— Для некоторых излишек — вещь крайне необходимая, — философствовала я. — А может, Валерия Николаевна надеется, что дочь к ней вернется, забыв все обиды.

Лидия о чем-то задумалась. Я не стала отвлекать ее своими вопросами. Минуты через две она заговорила:

— Купила дом… Так вот, значит, почему она отказалась от своих слов. У нее, похоже, денег не осталось, все в коттедж вбухала.

— Так Анисимова обещала вам деньги? — уточнила я.

— После пожара Валерия Николаевна в присутствии Нефедова спросила меня, понимаю ли я, что мне надо держать язык за зубами. Я кивнула. Она протянула мне сверток с деньгами, но я отказалась. Они мне были ой как нужны на операцию для Виталика, но я посчитала кощунственным брать те деньги. Это все равно ведь что танцевать на костях. — Лида закрыла лицо руками. Не отнимая их, она проговорила: — Пожар вечным ужасом останется в моей душе. Мне никогда не избавиться от этого кошмара. По ночам я вижу перекошенные от страха лица наших стариков. Я слышу предсмертный крик Анны Петровны, нашей санитарки… Она еще совсем не старой была… Мне нет прощения. Я знаю. Но мой сын, он ни в чем не виноват. Если ему не сделать операцию в самое ближайшее время, то потом будет уже поздно…

— Лидия Михайловна, я обещала дать вам деньги на операцию сына, и я дам их. Какая сумма вам необходима? — поинтересовалась я.

— Раньше такие операции делали только за границей, точнее, я думала, что у нас их не делают. Но один врач из больницы, где я сейчас работаю, узнал о моей проблеме, навел справки и нашел российскую клинику, в которой могут помочь моему сыну. Мы послали туда выписку из медицинской карты Виталика, копии его снимков, результаты последних анализов, и нас поставили на очередь. А вчера оттуда позвонили и сказали, что готовы принять Виталика уже через неделю. Несмотря на то что стоимость лечения у нас меньше, чем в Германии или Израиле, мне все равно не хватает половины суммы, — Тищенко озвучила цифру. — Когда я отказалась от денег, Валерия Николаевна сказала, если я вдруг передумаю, то могу к ней обратиться за своей долей. Полгода назад я была уверена, что ни за что и никогда не сделаю этого. Но теперь, когда появился реальный шанс спасти сына, я поняла, что готова пойти на все, даже унизиться до просьбы… Анисимова мне сегодня отказала, не сдержав своего слова. Так что я тоже имею полное право его не сдержать…

— Вот, — я достала из кошелька практически все его содержимое. Пересчитав купюры, я поняла, что это чуть больше половины требуемой суммы. — Возьмите пока это. У меня с собой больше нет. Но завтра, обещаю, я подвезу вам оставшуюся часть в любое удобное для вас место…

— Завтра, — горько усмехнулась Тищенко. — Я много раз слышала это слово… Для меня «завтра» все равно, что никогда.

— Вы не поняли, я не пытаюсь вас кинуть. Раз пообещала решить вашу проблему в обмен на интересующую меня информацию, значит, решу. Просто у меня с собой нет больше наличных. — Я положила Лидии на колени пачку крупных купюр.

— Неужели то, что я вам сейчас рассказала, этого стоит?

— Не стоит, — честно призналась я. — Но когда речь идет о здоровье ребенка, торг неуместен. Так куда мне завтра подвезти вам деньги?

— Если не трудно, то во вторую градскую больницу, в хирургическое отделение.

— Договорились.

— Спасибо. — Лида убрала деньги в свою потрепанную сумочку, открыла дверцу и, прежде чем выйти, спросила: — Как вас зовут?

— Это неважно.

— Я поставлю свечку за ваше здоровье.

— Полина, — ответила я.

— Спасибо вам, Полина. Вы позволите дать вам один совет?

— Давайте, — как-то машинально ответила я.

— Вы мне сказали, что вас кто-то нанял, чтобы наказать тех, кто виноват в смерти стариков… Вы добрая девушка, а взялись за недоброе дело. Откажитесь от насилия. Не гневите Бога.

— Я взялась за это, чтобы остановить распространение зла. Вы, Лидия, остановились сами, чего нельзя сказать о Нефедове, Анисимовой…

— Вы думаете, что они продолжают испытывать лекарства на других людях? Неужели на пациентах этого реабилитационного центра?

— Я этого не говорила.

— До свидания! — Тищенко вылезла из моей машины и пошла к автобусной остановке.

Подумать только, эта женщина, которая могла бы оказаться за решеткой, если бы правоохранительные органы заинтересовались, почему в доме престарелых один за другим стали умирать постояльцы, пыталась дать мне совет! А ведь она задела какую-то струну в моей душе! Я смотрела ей вслед и спрашивала себя, имею ли я моральное право заниматься тем, чем занимаюсь. Может, стоило остановиться сразу, как только я наказала убийцу моих родителей? Но тогда мой родной город не избавился бы от многих негодяев… Анисимова и Нефедов виноваты в смерти тринадцати человек, но они продолжают, как ни в чем не бывало, ходить по нашим улицам. Кто призовет их к ответу, если не я?

Я завела двигатель и поехала домой.

* * *

— Полетт, где это ты целыми днями пропадаешь? — спросил Ариша, выйдя из гостиной, выполненной в стиле рококо.

— Работаю, дедуля, работаю, — ответила я, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

— Между прочим, можно работать, не выходя из дома! — крикнул Ариша мне вслед.

— В Интернете, что ли? — усмехнулась я, оглянувшись.

— А вот и нет! Я сегодня не выходил за пределы нашего участка, но кое-что разузнал, — заинтриговал меня дед.

— Так, — я наклонилась вниз с верхней площадки лестницы, — а ну давай, колись, что это ты тут разведал в мое отсутствие?

— Меняю информацию на ужин, — стал торговаться Ариша, пребывающий во фривольном расположении духа.

— Какие все корыстные! Ладно, сейчас что-нибудь по-быстрому приготовлю…

— По-быстрому, — разочарованно произнес дед. — Кулинария — это искусство, и оно не терпит суеты.

— Дедуля, не ворчи. Если хочешь каждый день не просто заряжаться калориями, а вкушать произведения кулинарного искусства, то найми дипломированную кухарку.

Откровенно говоря, кухню я забросила. Надо бы побаловать деда, да и себя, какими-нибудь вкусностями. Переодевшись, я спустилась в столовую, заглянула в холодильник, но ничего, кроме замороженной овощной смеси, там не нашла. Ладно, пир устрою чуть позже, а пока и этот полуфабрикат сгодится. Дедуля не стал привередничать, посчитав, что нравоучений на сегодня уже достаточно. Он был очень деликатным человеком. Мне даже не потребовалось ему напоминать о том, что в обмен на ужин он собирался поделиться со мной какой-то информацией.

Откинувшись на спинку стула, Ариша начал вещать:

— Сегодня днем я вышел в палисадник подышать свежим воздухом, подошел к калитке, а тут как раз Ромашкину привезли откуда-то. Машина такая интересная была, специально приспособленная для того, чтобы перевозить людей в инвалидных креслах. Надо сказать, поездка ничуть не утомила Александру Владимировну. Она была бодра, весела. И мне даже показалось, счастлива. Я просто не мог удержаться от комплиментов в ее адрес. Шура приняла их с благодарностью и рассказала, что в ее жизни произошли большие изменения. Она вновь почувствовала себя кому-то нужной. Сегодня она давала первые уроки игры на пианино людям с ограниченными возможностями, таким же, как и она сама. Рассказав мне о своих учениках, самому молодому из которых — двадцать пять, а самому зрелому — шестьдесят два, Ромашкина переметнулась на Анисимову. Если бы я не знал, что представляет собой эта женщина, то подумал бы, что это ангел во плоти. Уж такая она, по мнению нашей ближайшей соседки, добрая, заботливая, чуткая! Меня, прости, Полетт, чуть не стошнило, когда я слушал Шурины дифирамбы в адрес той душегубки. И ведь осмелься я ей возразить, она бы мне не поверила.

— Да, Ариша, Анисимова умеет находить подход к людям. — Я рассказала о том, как директриса дома престарелых поставила медсестру Тищенко в зависимое положение, дабы та не смогла отказаться делать старикам опасные уколы.

— Боюсь, что она и Александру Аркадьевну собирается использовать в своей игре. Бедная женщина! Представляю, как тяжело ей будет осознавать, что ее «благодетельница» на самом деле не та, за кого себя выдает. Ромашкина сейчас чувствует себя на подъеме душевных и физических сил. Что с ней будет, когда она лишится своих иллюзий?

— За эти два дня я насмотрелась на инвалидов. Для них реабилитационный центр как дом родной. Они все оттуда выходят, а чаще их вывозят оттуда на инвалидных колясках, одухотворенными. Там им помогают адаптироваться к окружающей среде, вселяют в них уверенность, что можно жить полной жизнью даже в их состоянии. Да, Анисимова — директор этого центра, но если она уйдет, то центр останется. А я постараюсь сделать все, чтобы она не руководила этой организацией. Смена директора — это всего лишь плановый ремонт проблемной зоны. Из-за него работа этой организации не встанет.

— У тебя уже есть конкретный план? — поинтересовался дедуля.

— Пока нет. Сначала надо выяснить, что на данном этапе объединяет Валерию Николаевну с Нефедовым.

— Такая возможность нам скоро представится, — Ариша загадочно улыбнулся. — Скажи, Полетт, нет ли у тебя на примете хорошего печника?

— Нет, но в Интернете может найтись пара-тройка объявлений о подобных услугах. Дедуля, а зачем тебе понадобился печник?

— Не мне. Анисимовой, — Ариша неизменно произносил эту фамилию с пренебрежением. — Она задумала сделать у себя в доме камин и озадачила прислугу поисками нужного специалиста. Лена сначала обратилась к своей подруге Тоне, той, что работает у Головачевых, но у них нет камина. Зато камин есть у их соседей — Суворовых. Но у тех и домработница, и дворецкий новые, им еще не приходилось обращаться к печнику. Они направили Леночку к Злобиным, а те уже перенаправили ее ко мне… Или между ними был кто-то еще?

— Дедуля, это не важно. Что ты сказал домработнице Анисимовой?

— Я сказал, что у нас есть камин и мы периодически приглашаем специалиста, который проверяет его состояние. Он же кладет новые камины…

— Ариша, а ты не забыл, что Борисов, который обслуживал наш камин, уехал в Москву? Не вызывать же его обратно в Горовск?

— Забыл! Значит, надо найти другого специалиста. Я обещал Леночке, что завтра ей позвонит по моей рекомендации лучший в Горовске печник. Но ты, Полетт, наверняка завтра снова уедешь куда-нибудь на целый день, и мне придется самому копаться в Интернете в поисках нужного объявления, а я могу там и заблудиться.

— Ладно, сейчас я займусь поисками печника.

— Полетт, я вот подумал, что не всякий печник согласится поставить «жучки». Люди этой редкой профессии дорожат своей репутацией. Хотя, — размышлял Ариша, поглаживая свою бородку, — если заплатить столько же, сколько стоит основная работа, то вряд ли кто-нибудь откажется от такого приработка.

— Посмотрим. Кроме материального стимула есть и другие…

— Ну, это уж ты сама решай, чем мотивировать печника.

— Дедуля, а ты действительно неплохо поработал, практически не отходя от дома! — похвалила я своего прародителя.

— Ну так! — Ариша грустно улыбнулся, — а ты мне даже рюмочку коньяка не налила.

— Можно подумать, ты когда-нибудь стеснялся поставить на стол бутылку без моего разрешения.

* * *

Я искала в Интернете телефон печника, когда мне позвонила Алина.

— Привет! Нефедовы лаются весь вечер. Хочешь послушать?

— Не особо. Лучше сама вкратце расскажи, в чем суть их конфликта, — попросила я.

— Обычные семейные разборки. Степан пришел домой позже обычного. Сонька спросила, где он был. Муженек сказал, что зарабатывал деньги. Она ему в ответ заявила, что ей не нужны деньги, заработанные такой ценой.

— Он что, пришел изнуренный до предела тяжелым физическим трудом? — усмехнулась я.

— Не думаю. По-моему, Соня догадывается, что Степан занимается чем-то еще помимо охраны. Нефедова, естественно, задело ее замечание, и он ядовито осведомился, не хочет ли она вернуться в ту халупу, в которой они до недавнего времени жили. Соня промолчать не смогла. Она сказала, что тогда они хоть и ютились вчетвером в одной комнате, но ни о чем не беспокоилась, не то, что теперь… Степан обвинил жену в том, что она раздувает из мухи слона. Потом в разговор вмешался Тарас, попросив их не ссориться, и родители на какое-то время перестали осыпать друг друга упреками. Но нет-нет да и кольнут друг друга новыми «шпильками».

— Алина, как у тебя дела на любовном фронте? — поинтересовалась я.

— Никак. Мы больше с Ним не виделись. Я практически вычислила квартиру, в которой Он живет. Но вот вопрос — один ли? Завтра схожу на разведку.

— Удачной охоты! — пожелала я своей подруге и отключилась.

В Интернете нашлись только два объявления об услугах печника. Одно из них разместила фирма «Жар-птица», а второе — частное лицо. Меня заинтересовало последнее.

Я откинулась на спинку кресла и стала мысленно подводить итог тому, что мне удалось сделать. Информация заказчика подтвердилась. Пожар в доме престарелых, в котором погибла его мать, — это не трагическая случайность, а спланированная акция, предпринятая для того, чтобы замести следы преступления. А чиркнул спичкой охранник Нефедов. Вот поджарить бы его самого на костре! Так, спокойно, Поля, без эмоций! Инициатива испытывать на постояльцах дома престарелых нелицензированные препараты исходила, скорее всего, тоже от Степана. А за ним стоит его двоюродный брат Григорий, который живет в нашем областном центре. Я вспомнила, что Алинка раздобыла Гришин номер телефона, и взяла себе на заметку, что завтра надо будет его пробить. Еще в списке моих дел на завтра значилась встреча с медсестрой Тищенко, а также с печником. Нет, пожалуй, с ним лучше встретиться другому человеку. Он не должен был знать обо мне.

Глава 6

Было бы неправильно отдать все деньги, которые оставил Звонков для благородного дела восстановления справедливости, на лечение сына Тищенко. Возможно, Альберт даже был бы категорически против того, что я хоть один его рубль потрачу на эти цели. Но я имела свое мнение на этот счет. Лидия помогла мне более или менее восстановить картину того, что происходило в доме престарелых в последние месяцы его существования. Была ли медсестра причастна к смерти своей сотрудницы? На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Скорее всего, Лидия, так же как и Анна Петровна, подслушавшая разговор в директорском кабинете, не могла предположить, что Анисимова с Нефедовым задумают устроить в интернате пожар. А потом, когда Тищенко увидела из окон дома своего сожителя клубы дыма, она вспомнила про закрытый запасной выход и помчалась среди ночи его открывать. Я не назвала бы это подвигом. Подвиг совершила Звонкова. Анисимова же очернила ее, сообщив правоохранительным органам и прессе, что эта санитарка плохо выполняла свои обязанности, что косвенно привело к пожару. Медсестра не посмела ей возразить. Она прежде всего думала о своем сыне — что будет с ним, если с ней что-то случится?

Став в четырнадцать лет круглой сиротой, я тем не менее росла в тепличных условиях, которые создал для меня Ариша. Повзрослев, я не могла оставаться равнодушной к судьбам детей, лишенных домашнего тепла и уж тем более здоровья, поэтому стала заниматься благотворительностью. Если уж я что-то и взяла из звонковских денег, то исключительно ту часть, которая полагалась в качестве гонорара за мои эксклюзивные услуги. Остальное я собиралась добавить из личных сбережений.

* * *

Зайдя в хирургическое отделение 2-й градской больницы, я сразу же увидела на посту Лидию Михайловну и подошла к ней. Она что-то писала в журнале, не обращая на меня внимания.

— Добрый день! — негромко сказала я.

— Вы пришли, — произнесла Тищенко достаточно сдержанно, узнав меня по голосу. Дописав, она наконец подняла взгляд. Посмотрев куда-то мимо меня, медсестра сказала: — Так, Муравьева, вы куда? Вернитесь в палату. Вам надо лежать еще как минимум сутки… Знаете, Полина, я решила для себя так — если Богу будет угодно, чтобы Виталику сделали операцию, вы придете. А если не придете, значит, я этого не заслужила.

— Вот, — я положила на стол сверток, — здесь остаток необходимой суммы.

Медсестра взяла его в руки, и я заметила, как затрясся ее подбородок, как набежали на ее глаза слезы. Она все-таки не смогла удержаться от эмоций!

— Лидия Михайловна, — к стойке подошел доктор, — надо срочно подготовить выписку Кучерову. Но сначала зайдите в манипуляционную, там с Ухиной те же проблемы, что были вчера. И почему у нас посетители без халата?

Последнее замечание уже относилось ко мне. Тищенко виновато потупила взгляд. Я поняла, что мне там больше делать нечего, и направилась к выходу, так и не сказав Лидии каких-то прощальных слов. Ее раскаяние показалось мне искренним, выстраданным. И я очень надеялась, что операция, на которую я дала денег, поможет ее сыну.

* * *

Сев в машину, я позвонила гибэдэдэшнику Витьке Копылову.

— Алло! — ответил он.

— Привет! У меня к тебе дельце одно небольшое имеется. Я минут через десять подъеду к твоей конторе. Выйти сможешь?

— Полина, я в отпуске. А ты, наверное, хотела, чтобы я пробил или отследил какую-нибудь тачку? — предположил мой приятель.

— Не совсем.

— А что тогда? — полюбопытствовал Копылов.

— Расскажу при встрече.

— Ты хоть намекни, что от меня потребуется.

— Так, пустячок один, — я не стала заранее пугать Витьку задачкой, которую я для него в этот раз заготовила. — Короче, через пятнадцать минут я буду около твоего дома.

— А с чего ты взяла, что я дома? — Копылов поставил меня в тупик своим вопросом.

— Ты сказал, что в отпуске, вот я и подумала… Витя, ты вообще в Горовске? — запоздало поинтересовалась я.

— Расслабься! — хохотнул отпускник, придя в восторг от своей примитивнейшей шутки. — Ты все правильно подумала. Подъезжай, я к тебе спущусь.

* * *

На месте я была через четверть часа. Чтобы не терять время даром, я решила позвонить двоюродному брату Степана, разумеется, с серой трубки.

— Алло! — ответил женский голос.

— Здравствуйте! Я могу поговорить с Григорием?

— Его нет, он на работе, — сказав это, женщина сразу же отключилась.

Стало быть, Алинка раздобыла номер домашнего телефона нефедовского родственника, который втягивал Степана в какие-то аферы. Ну что ж, тоже неплохо, по этому номеру можно попытаться узнать и Гришину фамилию, и его домашний адрес.

— Привет! — сказал Копылов, подсев в мой «Мини-Купер». — Рассказывай, что у тебя за дело?

— Надо завербовать одного печника, — обозначила я суть проблемы.

— Что сделать? Завербовать? Полина, ты ничего не перепутала? Я гибэдэдэшник, а не агент национальной безопасности.

— Помнишь, ты как-то говорил, что хотел стать артистом?

— Ну это когда было? — Витька немного смутился. — Кто в детстве не хотел стать артистом?

— Есть шанс проверить свои творческие способности. Роль не такая уж сложная. Надо позвонить по одному объявлению, сказать, что тебе срочно нужны услуги печника, и назначить с ним встречу, желательно сегодня же. Вопросы есть?

— Пока нет.

— Слушай дальше. Встретившись с печником, ты обговоришь с ним общие вопросы, а потом сунешь ему под нос свое удостоверение, так чтобы он ничего толком не смог там прочитать, и скажешь, что на него возложена важная миссия по предотвращению готовящегося преступления. Он, конечно, попытается отказаться от этой миссии, — по мере того, как я говорила, Витькино лицо становилось все мрачнее и мрачнее, — но ты скажешь ему, что он давно у вашей конторы на крючке. Короче, сымпровизируешь по ходу дела.

— Ну и ради чего все это?

— Когда печник поймет, что выхода у него нет, ты вручишь ему вот это, — я разжала руку и показала Копылову «жучки».

— И у кого надо установить прослушку? — поинтересовался он.

— У одной жительницы нашего поселка.

— Кто она?

— Некая Анисимова Валерия Николаевна. — Я коротко рассказала, кто это такая и какие грехи за ней водятся, но Витьку не проняла моя информация. Мне показалось, что он ищет повод мне отказать. — Витя, если ты думаешь, что придется играть бесплатно, то ошибаешься, — стала мотивировать я гибэдэдэшника. — Я заплачу, как обычно…

— Поля, ну о чем ты? После того, что ты для меня сделала, я твой должник. А долг — это святое. Меня другое волнует… Если я позвоню ему со своего телефона, он будет знать мой номер…

— Вот тебе серая трубка, а вот номер телефона печника. Звони!

— Что, прямо сейчас?

— А чего тянуть?

Витька взял трубку, задал мне несколько «технических» вопросов, прокашлялся и набрал номер:

— Здравствуйте, я звоню по объявлению. Меня интересуют услуги по кладке камина… Нет, дом уже заселен… Можно встроить, но дороже обойдется? Не проблема. А мы сегодня могли бы с вами встретиться? Да, это срочно. Маме хочу подарок сделать ко дню рождения. А если двойной тариф? Да, для мамы мне ничего не жалко. Адрес? Понимаете, у нас поселок закрытого типа, так что давайте встретимся на северном выезде из города. В пять? А пораньше нельзя? Ладно, в пять так в пять. Как мне вас узнать? Синяя «Приора»? Да, номер запомнил… До встречи!

— Класс! Ты прирожденный импровизатор! — похвалив Копылова, я дала ему совет: — Слушай, Витя, а может, ты своим коллегам позвонишь и пробьешь его тачку?

— Ну уж не дурак! Я и сам собирался это сделать. Только я позвоню из дома, если ты не возражаешь?

— Нет, конечно. Но серую трубку оставь пока у себя. И еще…

— Что? — Витька не на шутку насторожился.

— Мне надо пробить по номеру домашнего телефона еще одного человека…

— Полина, если бы ты сказала, что по номеру машины, то — без проблем.

— То есть ты не сможешь? — кольнула я самолюбие Копылова.

— Нет, конечно.

— Ладно. Скажи, а ты когда-нибудь видел аптеку на колесах?

— Видел. Она напротив моего дома дня два стояла. А что?

— Я хотела бы узнать, кому она принадлежит, — увидев полное недоумение на Витькином лице, я пояснила: — Не сама аптека, а это транспортное средство с фургоном, оборудованным под аптеку.

— Знаешь, Полина, я обратил внимание, что номера там были не нашего региона, а Московской области.

— Ты их запомнил? — спросила я.

— Нет, — Витька мотнул головой из стороны в сторону. — Я же не знал, что мне это может понадобиться.

— Скажи, а можно пробить эту тачку по вашим базам?

— Нет, это нереально. Полина, ты не подумай, что я не хочу этим заниматься. Это на самом деле не в моей компетенции. Сама пойми — номера нет, известен только регион и тот — не наш.

— Ладно, проехали.

Витька рассовал трубку и «жучки» по карманам и спросил:

— Ну я пойду?

— Иди. И держи меня, пожалуйста, в курсе, — попросила я.

— Само собой.

* * *

Пообщавшись с Витькой, я поехала в магазин за продуктами, а потом домой. Дед был приятно удивлен, что я наконец-то занялась готовкой. Он то и дело заглядывал в столовую, пытаясь понять, что у нас сегодня на обед и скоро ли можно будет сесть за стол.

— Да, Полетт, а что насчет камина? — поинтересовался он, в очередной раз зайдя ко мне. Я Леночку обнадежил, что наш печник сегодня ей позвонит…

— Дедуля, творение любого шедевра, в том числе кулинарного, не терпит отвлечений на посторонние темы.

— Все-все, — Ариша отгородился от меня руками, — меня здесь уже нет. Твори!

Я готовила шурпу. И вот, когда это блюдо восточной кухни было практически готово, раздался звонок.

— Алло! — ответила я, приложив мобильник к уху.

— Поля, привет! — радостно крикнула Нечаева. — Я снова сегодня встретила Его, но уже не в подъезде, а во дворе…

Этот разговор может затянуться надолго, а посему мой кулинарный шедевр был под угрозой. Осталось положить специи, но стоит чуть переборщить с ними, или, напротив, пожадничать, все блюдо будет насмарку. Восток — дело тонкое во всех смыслах. Остановить поток Алинкиных словоизлияний было невозможно, поэтому я положила мобильник на полотенце и продолжила творить. Бросив в кастрюльку заранее заготовленные ароматные травы и специи, я попробовала шурпу, добавила кусочек перчика-чили, снова попробовала ее, накрыла крышкой и выключила плиту. После этого я приложила трубку к уху. Нечаева продолжала щебетать о том, на каком душевном подъеме она находится после встречи с соседом с десятого этажа.

— Алина, я не поняла, вы что, с ним так и не познакомились? — спросила я, когда она наконец-то замолчала.

— Я о чем тебе говорю? Ты вообще слушаешь меня или нет?

— Слушаю.

— А мне показалось, что ты пропустила самое главное. — Немного помолчав, Нечаева посетовала: — Нет, я до сих пор не знаю, как Его зовут.

— Алина, я тебя просто не узнаю. Что-то ты в этот раз тормозишь…

— Я сама себя не узнаю. Со мной еще такого не было. Я влюбилась по-настоящему, понимаешь? Я счастлива от того, что вижу Его, а не от того, что он дал мне свою банковскую карту и предложил, пока он на работе, прогуляться по магазинам…

— Да, подруга, наверное, это действительно любовь, — сказала я и заметила в арочном проеме Аришу. Его острый взгляд, брошенный в мою сторону из-под седых бровей, заставил меня закруглить разговор. — Алина, у тебя все?

— Ну, как тебе сказать? Если ты про Нефедова, то пока ничего нового я о нем не узнала.

— Как узнаешь, звони, — я отключилась. — Все, дедуля, садимся за стол!

— Ну наконец-то!

Только я взялась за тарелки, как снова зазвонил мой мобильник. И, судя по мелодии, это был Копылов, так что не ответить я не могла.

— Алло!

— Полина, это я. Короче, пробил я печника по его тачке, там все чисто — придраться совершенно не к чему. За три года, что он владеет «Приорой», на него был выписан всего один штраф за превышение скорости на двадцать километров в час. Так он его оплатил на следующий день. Если честно, то я даже не знаю, чем зацепить Лукошкина.

— Витя, ты сейчас рассуждаешь, как постовой, а это значит, что ты не вжился в новую роль. Ты видишь в Лукошнике водителя, а он кто?

— Печник.

— Правильно, индивидуальный предприниматель, то есть у него должна быть лицензия. А камин — это что?

— Камин он и есть камин.

— Это — опасный объект, — подсказала я.

— Ну и что?

— У Лукошкина должен быть пакет документов, дающих ему право производить именно те работы, которые нам нужны, — я перечислила Витьке, какие именно.

— Ну, допустим, я проверю у него все эти документы. А если там все в порядке?

— Витя, тут играть надо, а не проверять. Надо вести себя так, будто ты заведомо знаешь, что в практике этого Лукошкина был как минимум один случай, когда он выложил камин с нарушением технологии, что привело к необратимой трагедии.

— А если не было? — Копылов был настроен весьма скептически.

— Витя, ты меня извини, но я скажу, как есть! Когда ты работал на земле, то соображал гораздо лучше. Кабинетная работа тебя испортила, ты стал тугодумом. Ты хоть помнишь, как помог мне задержать «Ауди»?

— Помню.

— Разве ее водитель нарушил тогда правила дорожного движения?

— Нет, но…

— Витя, — продолжила я учить гибэдэдэшника, — вот и здесь тоже может быть тысяча «но», о которых знаешь ты, но пока не знает печник. Вспомни, как ты играл на дорогах роль дотошного инспектора ДПС, запомни это состояние и включи его сегодня вечером.

— Ладно, постараюсь. — Копылов прервал связь.

— Полетт, я не понял, зачем тебе вообще потребовалось привлекать к этому вопросу постороннего человека? Не проще бы было заплатить печнику?

— Если он возьмет деньги у нас за то, чтобы подбросить в дом Анисимовой несколько «жучков», то где гарантия, что он не захочет заработать еще столько же, а то и больше, рассказав Валерии Николаевне о том, что ее собираются прослушивать? — говорила я, накладывая в тарелку шурпу.

— Тоже верно, такой гарантии нет. А вдруг твой гибэдэдэшник не справится?

— Справится, — уверенно заявила я, поставив тарелку на стол. — Я знаю его возможности.

— Наркотики меняют людей. — Ариша придвинул к себе тарелку.

— Дедуля, при чем здесь наркотики? — опешила я. — Копылов не наркоман.

— Ну как же? Ты сказала, что у него сейчас сидячая работа. А пятая точка, знаешь ли, самый сильный наркотик. Стоит на ней засидеться, как оторвать ее от стула уже невозможно.

Я улыбнулась Аришиной шутке и села за стол.

* * *

Около шести мне снова позвонил Витька.

— Ну что, Полина, можешь настраивать свою аппаратуру! Лукошкин согласился. Если б ты видела, как забегали его глазки, когда я сказал, что «нам» все известно о его «подвигах»! Знаешь, мне даже самому интересно стало, какие грешки за ним водятся. Короче, Сергей практически не ломаясь взял «жучки». Потом он в моем присутствии позвонил Анисимовой, вместо нее ответила домработница. Она, оказывается, с утра ждала его звонка. Полина, с твоей стороны было слишком рискованно пообещать, что Лукошкин позвонит. Вдруг он отказался бы?

— Я была уверена, что у тебя все получится.

— Спасибо, конечно, — Копылову явно польстило мое замечание. — Пока!

Когда мимо нашего дома проехала «Джетта» Анисимовой, которая возвращалась с работы домой, я стала настраивать аппаратуру.

— Ну наконец-то! — Это было первое, что я услышала. — Я уже думала, что в Горовске перевелись печники! Ну что скажете, молодой человек?

— Скажу, что в принципе подходящее место под камин здесь есть, — обрадовал Валерию Николаевну Лукошкин, — но мне надо осмотреть помещения, которые находятся над этим.

— Да-да, конечно, пойдемте, я вам все покажу. — Какое-то время в наушниках была тишина, потом заработал второй «жучок». — Ну?

— Это ничего, если за окном будет проходить внешняя вытяжка? — уточнил Лукошкин.

— Я в этом абсолютно ничего не понимаю! Другие варианты есть?

— Нет, других вариантов нет, — заверил Анисимову печник. — На мансарду подняться можно?

— Конечно…

Лукошкин со своей задачей справился — «жучки» были установлены на всех этажах. Осталось только подождать, когда в гости к Анисимовой пожалует Нефедов. Если я не услышу, о чем они говорят, то Витьке придется попросить печника, чтобы тот переставил прослушку в другие комнаты.

Поздно вечером мне позвонила Алина.

— Поля, я сейчас включу тебе запись из квартиры Нефедовых, — сказала она, — так будет лучше, чем если я стану тебе пересказывать то, что услышала. Включаю ее на полную громкость.

— Давай. — Я вся обратилась в слух.

— Соня, ты где взяла эти таблетки? — закричал Степан.

— В аптеке, где же еще?

— В какой? — стал допытываться у жены Нефедов.

— Не помню. А в чем дело? — Софья определенно была удивлена таким внезапным интересом мужа. — Ты чего так завелся-то?

— Ответь на мой вопрос — где ты взяла эти таблетки? — В голосе Степана была сталь.

— Если я не ошибаюсь, то именно их я купила в передвижном аптечном пункте…

— Где? — рявкнул Нефедов.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

— Соня, скажи мне, пожалуйста, — Степан взял себя в руки, — где ты нашла такую аптеку?

— На рынке.

— Когда?

— Да что же это за допрос такой? Где? Когда? Зачем? Я еще месяц назад их купила.

— Значит так, Соня, никогда, ты слышишь меня, никогда , — Нефедов сделал акцент на этом слове, — не покупай ничего в мобильной аптеке! И уж тем более это средство! Ты меня поняла?

— Нет, я не поняла! Что ты знаешь об этом лекарстве такого, чего я не знаю? Я покупаю его уже много лет…

— Ты меня определенно не услышала, — досадливо заметил Степан. — Повтори, что я сказал…

— Папа, — в разговор родителей влез Тарас, — ты сказал, что больше не надо ничего покупать в мобильной аптеке.

— Молодец, сынок! — похвалил его отец.

— Папа, а почему нельзя покупать там лекарства? — с детской непосредственностью поинтересовался Тараска.

— Чего молчишь? Отвечай! — потребовала Софья.

— Газеты читать надо, — попытался отболтаться Нефедов.

— Я не понимаю, тебе что — трудно объяснить, в чем дело?

— Были случаи, — после продолжительной паузы заговорил Степан, — что люди жаловались на качество лекарств, купленных в этой аптеке. Так что лучше не рисковать, а покупать препараты в стационарных аптеках.

— Можно подумать, там нет контрафакта… Эй, ты чего?

— Пойду спущу эти таблетки в унитаз, чтобы у тебя не было соблазна достать их из ведра.

— Да, Тарас, что-то наш папа совсем… заработался, — Софья нашла слово поделикатнее.

После некоторой паузы послышался звук заработавшего телевизора, а потом и Алинкин голос:

— Ну что скажешь, Поля?

— Скажу, что Нефедов подтвердил свою причастность к реализации контрафактных лекарств через передвижную аптеку.

— А Соня понятия не имеет, чем он занимается помимо охраны, — добавила Нечаева. — Несчастная женщина… Как бы я хотела раскрыть ей глаза на мужа!

— Раскроешь, но несколько позже…

Поговорив с подружкой, я прокрутила в памяти разговор Степана с женой. Он говорил про какую-то публикацию в газете. Была ли она на самом деле или Нефедов придумал это на ходу? Я позвонила Ярцеву.

— Да, Полина, слушаю тебя! — отозвался журналист.

— Привет! Антон, подскажи, не было ли в вашей газете статьи об аптеке на колесах, в которой продаются поддельные лекарства?

— Я ничего такого не писал, но эта тема пограничная. Ее могли освещать мои коллеги, которые на медицинскую и социальную темы пишут. Если надо, я у них поспрашиваю… А когда была такая публикация?

— Точно не знаю, но думаю, что в течение последнего месяца. Если вообще была. Антон, если что-то найдешь, вышли мне, пожалуйста, статью на электронную почту, — попросила я.

— Хорошо, — пообещал Ярцев, а потом поинтересовался: — Полина, а как у тебя идут дела?

— Поступательно. Я продвинулась в расследовании несколько дальше, чем Звонков. Еще чуть-чуть, и я выйду на того, кто стоит над Нефедовым с Анисимовой. А пока я приглядываюсь к этим персонажам, чтобы в нужное время и в нужном месте вклиниться в их жизнь и пустить ее под откос.

— А ты про Тищенко не забыла? — Антон напомнил мне про медсестру.

Я пока не хотела рассказывать ему, что отказалась от мести этой женщине, поэтому отделалась коротким ответом:

— Нет.

Едва я закончила разговор, как в мою комнату заглянул Ариша и спросил:

— Полетт, разве ты сегодня в бассейн не поедешь?

— Дедуля, спасибо, что напомнил про него. Конечно, поеду. А тебя опять надо довезти до города?

— Если не трудно. Сегодня игра интересная намечается, не могу ее пропустить.

— Хорошо, через десять минут я буду готова.

Глава 7

Ариша вернулся домой глубокой ночью, так что к завтраку он не встал. Выпив чашку кофе, я вышла в Интернет и, проверив электронную почту, обнаружила письмо от Ярцева. Он сбросил мне письмо от читательницы Беляевой И. М., опубликованное в газете «Горовск сегодня» около месяца назад, и ответ на него, напечатанный в этом же издании спустя неделю. В открытом письме говорилось о том, что по городу разъезжает аптека на колесах, в которой продаются сомнительные лекарственные препараты. Беляева жаловалась на то, что купила на Сенном рынке в передвижном аптечном пункте таблетки от головной боли, внутри которых она обнаружила странные вкрапления, очень похожие на металлическую стружку. Ее попытка вернуть лекарство обратно не увенчалась успехом — аптекарша сослалась на соответствующий закон. После этого Беляева отправилась в комитет по защите прав потребителей. Там ее попросили показать рецепт и чек. Ни того, ни другого у нее не было, поскольку препарат, который она приобрела, продавался без рецепта врача, а чек ей просто-напросто на руки не выдали. В итоге правозащитники отказались ей помочь. Женщина подумала-подумала и решила написать письмо в газету «Горовск сегодня», дабы донести свою информацию до компетентных органов. Через неделю был опубликован ответ заместителя мэра по социальным вопросам. В нем было всего несколько сухих строчек: «Факты, изложенные в письме гражданки Беляевой И. М., не подтвердились. В Горовске нет ни одного передвижного аптечного пункта. Вероятно, эта гражданка купила лекарство на базаре с рук, что категорически запрещено». Ответ был прост в своей гениальности — нет описанной аптеки, стало быть, и нет проблемы. Сопоставив кое-какие сроки, я пришла к выводу, что после письма Беляевой «фармация на колесах» переехала с Сенного рынка в район железнодорожного вокзала. Где она сейчас базируется, мне было неизвестно. Хотелось бы верить, что она закрылась насовсем, но…

Ариша очень скоро внес свое «но» в мои радужные представления о горовском рынке фармакологии.

— Полетт! Ты почему меня не разбудила? — спросил дедуля, появившись в дверях моей комнаты. — Ты же знаешь, если я встану к полудню, то потом до вечера не могу прийти в себя.

— Я к тебе заглянула — ты так сладко спал. Мне не хотелось тебя тревожить…

— А я думал, ты пожалела для меня кофе, — пошутил Ариша. — Если так, то знай — я свое наверстаю!

— Ничего я не жалела… Кстати, а как прошла игра? — поинтересовалась я. — Фортуна тебе улыбалась?

— Улыбалась, но весьма сдержанно, — ответил дед. — Зато я кое-что для тебя, Полетт, выяснил.

— Что именно?

— Ты спрашивала про автолавку, торгующую медикаментами. Так вот, последний месяц она колесит по Горовскому району и травит сельских жителей с дачниками контрафактными препаратами. — Ариша привел мне несколько примеров.

— Получается, что это — аптека-призрак, — резюмировала я. — Как только люди начинают предъявлять свои претензии по поводу некачественных лекарств, она переезжает на новое место. Предугадать ее перемещения невозможно.

— Получается, что так, — согласился со мной Ариша. — Последний раз ее видели два дня назад в селе Малая Губановка, где у моего приятеля дача. Не факт, что она все еще там.

— Ладно, Ариша, пойдем завтракать!

— Пойдем!

* * *

Алина вспомнила о духах с феромонами, с помощью которых можно было соблазнить соседа с десятого этажа, и поехала к себе домой. Попутно она посетила салон красоты, сделала маникюр, педикюр и часам к четырем вернулась на съемную квартиру. Поднявшись на лифте на последний этаж, она вышла из кабинки и увидела… Степана, подпирающего стенку.

— Вы? — удивилась Нечаева.

— А ты кого ожидала увидеть? — Нефедов приблизился к ней вплотную и взял за руку. — Я так соскучился по тебе, Лина…

Алинка попыталась высвободить свою руку, но Степан сжал ее крепче.

— Да вы с ума сошли! Немедленно отпустите меня!

— Ты такая красивая, когда сердишься. — Нефедов все же отпустил ее. — Ну открывай же скорей! Я уже сгораю от нетерпения…

— Вы что же думаете, я приглашу вас к себе? — Нечаева смерила сорокапятилетнего охранника презрительным взглядом.

— Я в этом уверен, куколка, — омерзительно самонадеянно произнес он. — Думаешь, я не понял, зачем ты ко мне приходила?

— Исключительно для того, чтобы вы починили жалюзи, — прояснила ситуацию мою подружка.

— Значит, теперь это так называется? Прости, не вышло тогда. Тарас со мной увязался. Но ничего, сейчас мы с тобой все наверстаем. — Степан уже раздевал глазами Алину.

— Ой, я, кажется, машину забыла закрыть! Сейчас закрою и вернусь. — Нечаева ретировалась к лестнице.

— Нет, Линочка, так дело не пойдет. — Нефедов догнал девушку на второй ступеньке и потащил ее обратно. — Сбежать захотела? Все, поиграли немного и хватит! Открывай дверь!

— Степан, а это ничего, что у вас там, — Алинка показала пальцем вниз, — жена, сынишка больной?

— А ты откуда знаешь, что Тарас болеет? — удивился охранник.

— Мне Соня сказала.

— Так вы уже сдружились? Это даже интересно. У меня еще никогда не было с подружкой жены. Где твои ключи? Здесь? — Нефедов стал беспардонно ковыряться в сумочке, не снимая ее с Алинкиного плеча. — Вот и они! Ты позволишь?

— Нет! — рявкнула Нечаева.

— А я все равно ими воспользуюсь, — удерживая одной рукой девушку за талию, Степан стал другой рукой открывать замок.

Алинка отдавала себе отчет, что произойдет, когда она останется с этим сексуально озабоченным мужланом за закрытыми дверями. Он был настолько силен, что бороться с ним было абсолютно бесполезно. А прослушка? Что будет, если он заметит прослушивающее устройство, работающее в автоматическом режиме, и включит звук? Нечаева испугалась, что он может ее даже убить, но сначала выведает, на кого она работает. Моя подружка, привыкшая к деликатному обращению со стороны представителей мужского пола, поняла, что пыток ей не выдержать. Она стала лихорадочно соображать, что же ей делать дальше, как выпутаться из этой ситуации с наименьшими потерями? Может, позвать кого-то на помощь? Увы, за все то время, что Алина жила на съемной квартире, она не видела никого из соседей по этажу. Похоже, они еще не вселились. Услышат ли ее зов о помощи те, кто живет ниже? Услышит ли ее Он? Да и дома ли Он? Нефедов почему-то не мог открыть дверь, и это давало девушке возможность что-то предпринять. Ничего лучше того, чтобы позвать на помощь, Нечаева не придумала. Но и этого она не стала делать, осознав, в каком невыгодном свете предстанет перед Ним, если будет кричать на весь подъезд: «Спасите! Помогите! Меня насилуют». Взглянув на ключ, вставленный наполовину в замочную скважину, Алинка поняла, почему Нефедов так долго возится с замком. Оказывается, он достал из сумки не ту связку и теперь безуспешно пытался открыть дверь ключом от ее собственной квартиры. Это обстоятельство мою подружку развеселило. Степан же напротив стал свирепеть.

— А ну-ка! Давай сама! — с уверенной небрежностью он подтолкнул ее к двери.

— Даже не подумаю! — бросила ему вызов блондинка.

— Ладно, не хочешь там, развлечемся здесь, — Нефедов стал задирать ее юбку. — Я еще и не таких, как ты, обламывал! Шлюха!

— Маньяк! Извращенец! — парировала ему Нечаева, при этом, изловчившись, она попыталась ударить его в пах своей коленкой.

— Хватить уже выеживаться, — шипящим голосом выдавил из себя Степан, умудрившись уклониться от удара, так как предугадал ее маневр. Сразу после этого он нанес ей ответный удар по лицу. Алинка никак этого не ожидала. Она вскрикнула от боли, а главное — от обиды. Ее еще никто и никогда не бил, тем более по ее красивому личику. Щека загорелась так, будто к ней приложились горячим утюгом.

— Ну что, теперь ты будешь покладистей? — Нефедов бросил на Нечаеву взгляд хищника и навалился на нее всей своей потной тушей, прижав к стенке.

Она зажмурилась от отвращения, завизжала, пытаясь при этом наносить своими кулачками слепые удары по насильнику. Но это на него не действовало. Тогда Алина вонзила свои коготки в его кожу. Это лишь раззадорило Степана. Его похоть была неудержима, а силы — далеко неравными. Он практически стянул с нее трикотажную мини-юбку, затем взялся за колготки, но вдруг отстранился от нее. Алинка открыла один глаз, затем второй и увидела Его. Молодой человек, стоя за спиной Степана, запрокинул его голову назад своей правой рукой, заведенной за шею насильника, а своей левой рукой он заломил его левую руку за спину. Нефедов кряхтел от боли. Нечаева пришла в себя и первое, что сделала — это натянула юбку, а второе — шагнула вперед и все-таки ударила маньяка коленкой в пах. Увидев, как он скорчился от боли, она победоносно улыбнулась.

— Ну, это уже лишнее, — сказал Он, развернул Степана к лестнице и толкнул его вперед, напутствуя словами: — Еще раз посмеешь приблизиться к этой девушке, сядешь! А там, сам знаешь, что с такими, как ты, делают!

Удар и последовавший за ним матерок свидетельствовали о том, что Нефедов врезался в стенку. Алина и ее спаситель смотрели друг на друга, не думая о том, что разъяренный зверь может вернуться. Но он не вернулся, а вызвал лифт, доехал на нем до первого этажа и вышел на улицу, громко хлопнув подъездной дверью.

— Вы спасли меня, — произнесла Нечаева, прикрывая рукой горящую от боли щеку, — а я даже не знаю, как вас зовут.

— Матвей, — представился молодой человек. — А вас?

— Алина. — Нечаева улыбнулась и почувствовала, что ей больно это делать.

— Или я зря его отпустил? Может, все-таки стоило вызвать полицию? Еще не поздно все исправить. — Матвей достал из кармана трико мобильник. — Я знаю, в какой квартире он живет.

— Нет-нет, я не собираюсь предавать случившееся огласке. Матвей, я вам так благодарна! — Нечаева утопала в его бездонных глазах.

— Разве я мог поступить иначе? Выйдя на лестничную площадку покурить, я услышал наверху какие-то голоса и приблизительно понял, что там происходит. Но мне даже в голову не могло прийти, что маньяк из местных…

— Вот и я не представляла, что женатый человек, отец двоих детей на такое способен…

— Вам надо приложить к щеке лед, — посоветовал Матвей.

— Я так и сделаю.

Еще какое-то время они не сводили друг с друга глаз, потом раздался телефонный звонок. Матвей достал мобильник и, сделав шаг в сторону, приложил его к уху. Пока он разговаривал по телефону, Алинка поменяла ключи и открыла дверь.

— Может быть, вы зайдете на чашечку кофе? — предложила Нечаева своему спасителю, когда он убрал мобильник обратно в карман.

— Как-нибудь в следующий раз. Дела! — Матвей виновато улыбнулся. — Алина, вы в порядке?

— Уже да. — Нечаева зашла в квартиру, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней.

Впрочем, простояла она так недолго. Увидев свое отражение в зеркале, моя подружка ужаснулась — оказалось, что у нее разбита губа. «Я сегодня предстала перед Матвеем в таком ужасном виде! Вдруг он не захочет больше со мной общаться?» — испугалась Алинка. Вспомнив его совет, она прошла на кухню за льдом. Открыв морозильник, она вдруг поняла, что не сможет пережить шок самостоятельно, поэтому закрыла дверцу, взяла мобильник и позвонила мне. Исполненная праведным гневом, Нечаева стала пересказывать недавние события.

— Вот такие, Поля, дела, — подытожила моя подружка. — Если бы не Матвей, то Нефедов изнасиловал бы меня прямо в подъезде. Со мной такого еще никогда не было. Уж от кого-кого, а от него я такого мерзкого поступка никак не ожидала! Он просто маньяк! Знаешь, Поля, я даже придумала, как его за все наказать…

— Как? — поинтересовалась я.

— Надо закрыть его в клетку с голодными тиграми, пусть загрызут его заживо! Тогда он прочувствует на своей шкуре, какого это было беспомощным старикам и старухам в доме престарелых, которые горели в огне! Про себя я уж не говорю… Хотя мне тоже сегодня досталось. Я теперь, наверное, с неделю не смогу на улицу выйти, пока губа не заживет.

— Алина, а может, тебе, наоборот, уехать оттуда к себе? — предложила я, чувствуя себя виноватой в том, что втянула свою лучшую подругу в эту авантюру. — Как бы Степан не предпринял попытку номер два.

— Поля, ты что, совсем ничего не поняла? — возмутилась Нечаева. — Как же я отсюда уеду, если здесь живет Он, в смысле Матвей? У нас же с ним только-только что-то начинает вырисовываться, а ты хочешь, чтобы я исчезла из его жизни?

— Алина, но ведь ты сама мне сказала, что не уверена, получится у вас с ним что-нибудь или нет. Пикантная ситуация, из которой Матвей тебя вызволил, могла его от тебя оттолкнуть…

— Я такоетебе сказала? — Моя подружка открестилась от собственных слов, но потом все-таки их припомнила. — Ну да, я что-то в этом роде тебе говорила. Но это так, не подумав.

— Хорошо, Алина, оставайся, но будь впредь осторожней, — посоветовала я.

— Вот что, Поля, приезжай завтра ко мне и привези мазь для заживления ран, тональный крем, так как мой заканчивается, продукты, — Нечаева перечислила, какие именно, — а главное — газовый баллончик. Без этого средства индивидуальной защиты я больше из квартиры не выйду.

— Хорошо, — согласилась я без раздумий.

— Да, а почему ты до сих пор не заценила мой план мести? — поинтересовалась Алинка.

— Ты насчет клетки с тиграми? — уточнила я.

— Именно.

— План хороший, но сложный для исполнения. У нас в Горовске нет зоопарка, так что найти клетку с тиграми или какими-то другими хищниками будет проблематично.

— Поля, а когда тебе было легко мстить? Всегда были сложности, но ты ведь как-то преодолевала их. Да, у нас нет зверинца, но в областном центре он имеется. Хотя… надо навести справки, может, у нас кто-то держит частный зоопарк, в котором есть, к примеру, крокодил. Эта кровожадная рептилия тоже сгодилась бы… Я уже представляю, как двухметровый аллигатор хватает Нефедова за ногу, и его лицо перекашивается от ужаса, ведь еще немного, и он станет пищей…

— Хорошо, Алина, я наведу справки, — пообещала я, хотя на самом деле не собиралась ничего предпринимать в этом направлении. Нечаевский план был за гранью того, что я позволяла себе на тропе мести. — А завтра с утра жди меня.

— С утра — это во сколько? — уточнила моя подружка.

— Часов в девять.

— А что так рано?

— Мне надо вернуться домой до обеда, чтобы не пропустить визит Нефедова к Анисимовой. Ее домработница сказала моему деду, что раньше обеда Степан никогда не приезжал к ее хозяйке. — Я рассказала Алине, что установила в доме Валерии Николаевны «жучки».

— Ну хорошо, приезжай утром! Да, еще купи кофе, непременно в зернах, а то у меня он уже заканчивается, а также корицу.

— Привезу, — пообещала я и отключилась.

После ужина я решила съездить в круглосуточный гипермаркет, чтобы закупить там кое-что по Алинкиному списку. Я зашла в свою комнату, и мой взгляд ненароком упал на прослушивающее устройство. Любопытства ради я надела наушники, настроила тюнер и услышала голоса: один был женский, а второй — мужской. Сначала я подумала, что Анисимова разговаривает с печником, но, увеличив громкость, поняла, что к ней пожаловал Нефедов. Я едва не упустила такое важное событие.

— У меня комнат много, ночуй, пожалуйста, — говорила Валерия. — Мне просто интересно, что же такое случилось…

— Какая разница? Это не имеет никакого отношения к нашему делу. Я домой не пошел, чтобы жена со своими расспросами не приставала, а тут ты…

— Все, все, молчу! Можешь оставаться. Я пойду распоряжусь, чтобы Лена приготовила нам ужин.

— А выпить у тебя что-нибудь есть?

— Конечно.

— Принеси, — попросил Нефедов.

— Прямо сейчас, что ли? — удивилась Валерия. — До ужина не потерпишь?

— Нервы надо успокоить.

— Тебе коньяк, виски, ром? — уточнила Анисимова.

— Коньяк.

— Хорошо.

Интересненькое дельце! После того как Матвей спустил Степана с лестницы, тот поехал прямиком к Валерии.

Разговор возобновился минут через пять.

— Ты будешь? — поинтересовался Степан.

— Я же принесла одну рюмку, значит, не буду.

— А вот я выпью… Ой, хорошо пошло! Лера, а чего это у тебя на первом этаже такой кавардак?

— Я камин собираюсь класть, — не без гордости ответила Анисимова.

— На хрена он тебе? — не понял ее дизайнерского замысла Нефедов.

— Ну как же? Каминный зал есть, а камина нет…

— Ну и купила бы электрический. Зачем тебе эта возня с углем, с золой?

— Степа, ты ничего не понимаешь! Я всю жизнь мечтала о большом загородном доме с камином, с отдельно стоящей сауной и мини-бассейном…

— Ну и зачем тебе одной такой большой дом, да еще с баней? — поинтересовался Степан. — У тебя же в доме три ванные комнаты.

— Четыре, — поправила его Валерия. — Это пока я одна, но скоро Ксения закончит институт и переедет ко мне. Она ведь теперь здесь прописана. Рано или поздно она выйдет замуж, родит мне внуков…

— Лерка, ты бы себя не обманывала! Кто это из Москвы поедет обратно в такую глушь?

— Ксюша не в Москве, она все это время живет в нашем областном центре, — призналась Валерия Николаевна.

— То есть все это время она практически была у тебя под боком и ни разу тебя не навестила? — осведомился Нефедов. — Не понимаю…

— Она приезжала, когда я квартиру продавала. Мне ведь нужно было ее согласие, вот я и разыскала ее через ее подруг… Дочь сначала наотрез отказывалась со мной разговаривать, но я нашла аргументы, чтобы ее убедить…

— Денег, что ли, дала? — догадался Степан.

— Не без этого, — подтвердила Анисимова. — Знаешь, Ксения меня наконец-то зауважала! Она думала, что я по-прежнему копейки считаю, но я за это время, что ее не было в Горовске, сильно приподнялась. Спасибо тебе, Степан!

— Да чего там! Мы с тобой еще и не такое замутим!

— Надеюсь.

Я слушала эту парочку и лишний раз убеждалась в том, что в их жизненной философии не было места состраданию. Они не испытывали никаких угрызений совести, что отправили раньше времени стариков на кладбище.

— Кстати, Лера, — снова заговорил Нефедов, — как у тебя продвигаются дела с…

— Тихо! При Ленке не будем обсуждать этот вопрос, — Валерия перешла на шепот.

— Если ты не доверяешь прислуге, поменяй ее! Делов-то! — посоветовал уже изрядно подвыпивший Нефедов.

— Тсс! Чего орешь? Я не конкретно этой, я вообще прислуге не доверяю. Пусть Ленка думает, что у нас с тобой шуры-муры…

— Лера, а может, нам с тобой на самом деле тряхнуть стариной? — завелся Степан, получивший сегодня отпор от Алины. — Помнишь, как мы с тобой…

— Когда это было? Двадцать с лишним лет назад? Я тогда еще замужем не была, да и ты женат не был…

— Допустим, ты и теперь не замужем…

— Зато ты женат. Хотя я на месте твоей Сони уже давно подала бы на развод. Или она ничего не знает о твоих похождениях, точно так же, как и о твоем бизнесе?

— Конечно, не знает. Я берегу ее нервы, — сказал Степан с оттенком гордости за свою предусмотрительность. — Хватит с нее учеников-дебилов. Они каждый день ей мозг потихоньку выедают.

— Я ей удивляюсь, как же она может быть такой недальновидной?

— Может, уже сменим тему? — вдруг озлобился Нефедов. — И вообще, где обещанный ужин?

— Пойду узнаю, чего она там копается.

Пока Анисимова узнавала насчет степени готовности ужина, я размышляла над услышанным. Оказывается, Валерия со Степаном были знакомы очень давно, причем достаточно близко. Но потом судьба развела их, они создали свои семьи, и вот через много-много лет эти двое снова встретились и замутили криминальный бизнес. И никакие они сейчас не любовники!

Валерия вернулась минут через десять.

— О, да я смотрю, ты уже полбутылки оприходовал!

— Да где? Одну треть, не больше! — возразил ей Нефедов. — Не переживай, я умею остановиться. Это только дураки пьют до тех пор, пока им не станет плохо, а умные, пока им не станет хорошо. Мне пока — фигово…

— Да, интересно, что же с тобой случилось?.. Ладно, пойдем вниз, Лена накрыла на стол.

— Ты снова спровадишь ее из дома? — поинтересовался Степан.

— Нет, уже поздно. Пока мы будем ужинать, она приберется на мансарде… Ты идешь?

— Да-да, сейчас.

Я стала настраивать тюнер на другую волну, чтобы услышать то, о чем будет говориться на первом этаже.

— О, вкусно! Хорошая у тебя домработница. На все руки от скуки… А вот моя Соня совсем готовить не умеет. Сердце красавицы склонно к пельменям, — запел Нефедов, перефразировав известную арию. Похоже, ему все-таки стало лучше.

— Так уж и не умеет? — усомнилась Валерия.

— Может, когда-то и умела, но уже давно перешла на магазинные полуфабрикаты. Они мне уже вот где.

— Знаешь, когда я начала догадываться, что Анисимов завел кого-то на стороне, я тоже перестала готовить для него борщи, гуляши и уж тем более печь его любимые пирожки с печенкой, — разоткровенничалась Валерия. — Нужно быть полной дурой, чтобы стоять часами у плиты, когда твой муженек проводит это время с другой.

— Ну и к чему ты мне все это рассказываешь?

— Так, к слову пришлось. Передай мне, пожалуйста, горчицу…

— Возьми. — Какое-то время Степан с Валерией молчали, потом он спросил: — Ну так что там с Ромашкиными? Ты уже забросила удочку?

— Я же просила, не надо об этом! — одернула своего делового партнера Анисимова.

— Прислуга наверху. Она ничего не услышит, а если что-то и услышит, то это не ее ума дело.

— Пока я сделала полдела — взяла его полупарализованную мамашу на работу. Она в восторге от того, что снова почувствовала себя кому-то нужной! Как мало надо старикам да инвалидам для счастья, — пренебрежительно заметила директриса реабилитационного центра. — Степа, знал бы ты, чего мне стоило уговорить людей пойти на ее курсы! Десятеро, если не больше, отказались, троих пришлось мотивировать самыми разными способами…

— Не понимаю, к чему такие сложности? Предложила бы аптекарю хороший процент, и он был бы наш!

— Я навела о нем справки — Вадик слишком идейный, на звонкую монету он не купится. Но у него есть одно слабое место — мать. Ради нее он готов пойти на многое, если не на все. Во всяком случае, мне так сказали знающие люди. Как только Александра Владимировна войдет во вкус, я скажу ее сыну, что у меня забирают ставку, а потом намекну ему, что есть способ все уладить…

— Ну, не знаю, — нетрезвым голосом протянул Степан. — По-моему, ты, Лера, все слишком усложняешь.

— Зато у тебя все просто. Вот ты сказал жене, что тебе пришлось заменить не вышедшего на дежурство охранника. А что скажешь ей завтра, когда она увидит твой разукрашенный фэйс?

— Что-нибудь придумаю.

— А сегодня ты не мог ничего придумать?

— В принципе, мог, но я не хотел сегодня встречаться с Соней. Достала!

— А чего не разведешься с ней, если достала? — полюбопытствовала Валерия.

— Не могу. Она мне двух сыновей родила… Лера, давай вернемся к делу… Может, твой способ по обработке Ромашкина и хорош, только хотелось бы наладить этот канал сбыта побыстрее. Мобильная аптека не сегодня завтра закроется. Уже не осталось мест, где бы она не засветилась. Гришка меня торопит…

— Я делаю все возможное.

Еще часа два я слушала разговоры Анисимовой и Нефедова, переключая прослушку с волны на волну, но ничего особо интересного больше сказано не было. Все-таки я оказалась права — Валерия Николаевна неспроста взяла Александру Владимировну на работу. Для той преподавательская деятельность была сродни наркотику. Приучив ее к нему, Анисимова собиралась шантажировать ее сына. Неужели Вадим поддался бы на ее уговоры и стал бы распространять через свою сеть контрафактные препараты? Вполне возможно. Он действительно потакает всем капризам своей матери. Я посчитала своим долгом предупредить Ромашкина о том, что задумала Валерия Николаевна.

Прослушав запись, сделанную с помощью «жучков», я вырезала нужные кусочки и объединила их в один файл. После этого я собиралась позвонить Вадиму, но, взглянув на часы, поняла, что в столь позднее время уже неприлично беспокоить соседей по каким бы то ни было вопросам. Пришлось отложить разговор на завтра.

Глава 8

Когда утром я включила прослушку, то поняла, что Валерия Николаевна и ее гость завтракают, причем в присутствии домработницы. Они говорили очень мало, и, естественно, фармацевтического бизнеса совсем не касались. Сразу после завтрака Степан уехал. Я тоже не стала засиживаться дома, поехала к Алинке, а по пути посетила гипермаркет. Там я купила практически все, что заказала мне подружка, кроме газового баллончика и средства для заживления ран. Первый я взяла из дома, а за вторым пришлось идти в аптеку. Я сознательно выбрала именно «Доктор Ромашкин», потому что мне доподлинно было известно, что до этой сети еще не дотянулись руки Анисимовой и Нефедова.

Нечаева открыла мне дверь, прикрывая лицо рукой, и сразу же зашла в комнату, так что я не смогла рассмотреть, что у нее с фейсом.

— Алиночка! — позвала я. — Куда положить продукты?

— Сама разберись! — гаркнула моя подружка.

Я рассортировала свои покупки по полкам холодильника и подвесного шкафа, а потом зашла в гостиную. Алина сидела в кресле, все еще прикрывая рукой левую половину лица.

— Меня ты можешь не стесняться, — сказала я, подойдя к ней.

Нечаева убрала руку, и я увидела синяк на щеке и болячку на губе. Из Алинкиных глаз потекли крупные слезы.

— Полечка, ну за что он так со мной? За что? — хныкала моя подружка. Я подумала, что ей надо скромнее одеваться. Ее мини и декольте действуют на некоторых представителей противоположного пола, как красная тряпка на быка. Правда, вслух я ничего такого не сказала. Не дождавшись от меня сочувствия, Алинка продолжила: — А главное — почему так не вовремя? Ну как я в таком виде появлюсь перед Матвеем?

— Я купила тебе бальзам.

— Спасибо, конечно, но когда он подействует? — Алина вытерла рукой слезы, осознав, что давить на мою жалость бесполезно. — Ты нашла ближайший зоопарк?

— Пока нет.

— А ты искала? — уточнила Нечаева.

— Конечно, — соврала я. Сейчас не время было доказывать ей, что ее план бросить Степана на съедение хищникам никуда не годится. — В Горовске ничего подходящего нет, так что придется расширить зону поиска.

— Где бальзам?

— На кухне. Его надо хранить в холодильнике, — пояснила я, и Алинка вышла из комнаты.

Пока она производила манипуляции со своим лицом, я включила прослушку. Степан заливал, как он дрался с молодым папашей, пытавшимся прорваться ночью в роддом.

— Представляете, у него три девки было, и наконец жена родила сына, и не просто сына, а богатыря на четыре с половиной килограмма?!

Вот уж поистине, у мужчины, вернувшегося домой под утро, появляется дар сказочника! Вчера днем Нефедов был не способен сочинять сказки, вот и уехал к Анисимовой.

— Похоже, он и сам немало весит, если ты с ним не сразу справился, — заметил Илья.

— Да, сынок. Ты прав. Он такой амбал! Надо бы мне походить в тренажерный зал, подкачаться, а то я что-то теряю свою форму…

— Не поняла, — Алинка застыла в дверном проеме, — он что, рассказывает дома, как Матвей спустил его вчера с лестницы? А за что, он объяснил?

— Нет, он травит байки про свою работу. — Я выключила прослушку и стала рассказывать Нечаевой, что к чему.

— Ясно, значит, он сразу после этого поехал к Анисимовой? Слушай, а может, его сначала кастрировать, а потом уже бросить в клетку к тиграм?

— Алина, остынь! Ты же знаешь, месть — это блюдо, которое подают холодным!

— Но я не хочу ждать!

Мне не хотелось поддерживать этот разговор, поэтому я решила перевести его в другое русло.

— Если Матвею без труда удалось справиться со Степаном, то он, скорее всего, занимается какими-нибудь единоборствами…

— Я тоже об этом подумала. Конечно, он сложен атлетично, но весовая категория у Матвея все же не та. — Алинка замолчала, потому что раздался звонок домофона. — Интересно, а это кто еще? Я никого не жду. Если бы это был Матвей, то он звонил бы непосредственно в дверь…

— Может, это — хозяин квартиры? Или кто-то просто звонит наугад, чтобы ему открыли подъездную дверь? — предположила я.

— Однако этот кто-то очень настырный, — заметила Нечаева. — Поля, спроси, кто это.

Я вышла в прихожую, но звонок прекратился. Минут через пять кто-то позвонил непосредственно в дверь.

— Поля, а вдруг это Нефедов? — испугалась моя подружка.

— Не думаю. — Я посмотрела в глазок и, не раздумывая ни секунды, открыла дверь.

— Здравствуйте! У меня доставка, — сказал молодой человек в униформе курьера из фирмы «Ваш выбор». В руках у него был огромный букет роз. Я посторонилась, чтобы моя подружка смогла увидеть это великолепие. Но она скорее испугалась этого презента, чем обрадовалась ему. — Надо бы расписаться… вот здесь.

Нечаева не тронулась с места, поэтому расписываться в получении букета пришлось мне. Курьер вручил мне цветы и ретировался к лифту.

— Держи, — я протянула букет Алинке. — Матвей оказался таким романтичным…

— С чего ты взяла, что эти цветы от него? — Нечаева не спешила прикасаться к букету.

— А от кого еще? Или ты говорила кому-нибудь из своих бывших о том, что живешь теперь здесь?

— Не говорила. А вдруг это Нефедов таким образом извиняется? — предположила моя подружка.

— Здесь должна быть записка, — приглядевшись, я обнаружила внутри букета небольшую карточку. Перевернув ее, я убедилась в справедливости своих предположений: — Держи, здесь визитка Матвея. Он, оказывается, программист. Кстати, номер его телефончика там тоже имеется. Можешь ему позвонить и поблагодарить.

Алина выхватила у меня букет и стала кружиться с ним, забыв на какое-то время обо всех своих проблемах.

* * *

Вернувшись домой, я позвонила Вадиму на сотовый, но он был отключен. Тогда я набрала номер домашнего телефона Ромашкиных. Мне ответила тетя Шура. Услышав мой голос, она сразу же стала делиться своими впечатлениями о работе. Женщина действительно была на подъеме своих душевных и физических сил. Не трудно было догадаться — если вдруг лишить ее источника, дающего ей эту энергию, она сразу же занедужит. И вот тут уж Вадим точно предпримет все для того, чтобы его матушка вернулась к прежнему состоянию!

Когда Александру Владимировну парализовало, он стал исполнять любой ее каприз, хотя прежде был не таким уж примерным сыном. Она всю жизнь мечтала о белом рояле, и Вадик, который к тому времени раскрутил свой аптечный бизнес, подарил ей на день рождения именно такой инструмент. Заветная мечта сбылась, но, увы, пианистка Александра Ромашкина смогла на нем играть, только сидя в инвалидном кресле. Когда его матушке захотелось побывать на концерте звезды мировой величины, он без раздумий отвез ее в областную филармонию. Затем в седую голову Александры Владимировны стукнуло, что надо устраивать дома салонные вечера для любителей классической музыки. Один раз Вадиму удалось собрать у себя горовский музыкальный бомонд, но второй раз все отказались приехать к Ромашкиным под любыми благовидными предлогами. Потом тетя Шура пыталась давать уроки игры на фортепиано детям жителей нашего поселка, но и эта затея провалилась. Мальчик из очень состоятельной и с виду благополучной семьи умудрился во время урока открутить у инвалидного кресла одно колесо, и Александра Владимировна упала. В тот момент дома, кроме нее самой и ее шкодливого ученика, никого не было. Подросток сбежал, оставив пожилую беспомощную женщину на полу. Вечером к Вадиму пришел его отец и сказал, что ребенок получил тяжелую психологическую травму, поэтому больше заниматься с парализованной учительницей не будет. Слух об этом происшествии распространился по поселку, и дети стали придумывать новые и новые пакости. Кто-то прикрепил плакат непристойного содержания к спинке инвалидного кресла, кто-то привязал кресло к ножке рояля… Здоровые дети богатых родителей оказались очень жестокими по отношению к пожилой учительнице с ограниченными возможностями. Она приняла нелегкое для себя решение отказаться от этих уроков. Теперь ситуация была другой — ее ученики были такими же, как и она, инвалидами. Они общались на равных…

Дождавшись, когда Ромашкина наконец-то сделает паузу, я спросила:

— А Вадим дома? Я хотела кое-что у него уточнить.

— К сожалению, сына нет. Он уехал в командировку. Вернется только в середине той недели.

— Действительно, жаль. Извините, что побеспокоила. До свидания! — Я прервала связь, не дав Александре Владимировне продолжить свои словоизлияния.

После общения с Ромашкиной меня потянуло к музыкальным экзерсисам. Я вынула из футляра саксофон и стала играть джазовые пьески. Во время игры на саксе я имела обыкновение продумывать планы моих мстительных операций. Вот и сейчас я думала о том, как бы наказать Анисимову с Нефедовым. Эти изверги, другого слова я просто не могла к ним подобрать, воспользовавшись беспомощностью пожилых людей, сначала травили их нелицензированными препаратами, а затем практически бросили их в топку. Если бы Тищенко не открыла запасной выход, то Анне Петровне не удалось бы совсем никого спасти. Было бы логично заставить эту парочку почувствовать себя беспомощными, чтобы все, кому не лень, пинали их ногами. Но как же сорвать с них защитный панцирь? Мне были известны только три места, где человек, некогда обремененный деньгами и властью, становился наиболее уязвимым, — это тюрьма, дурдом и улица.

Мне не трудно было представить Нефедова в робе заключенного, в пижаме пациента психиатрической клиники и в обносках бомжа. Казалось, что ему все к лицу. Но чему же отдать предпочтение? Какой костюмчик все-таки подходит ему больше? Степан физически крепок, так что, оказавшись на зоне, он, скорее всего, сможет за себя постоять. Просто вчера он не ожидал, что кто-то придет Алине на помощь, а в колонии надо ждать удара в спину каждую секунду. А если Нефедова разорить под ноль, превратив в бомжа? Теоретически это возможно устроить. Сначала надо раскрыть Соне глаза на мужа. А после того, как она с ним разведется, лишить Степана жилплощади и документов… Представив, что этот амбал пополнит ряды горовских бомжей, среди которых были мои приятели Люся и Вася, я решила отказаться от этой идеи. Зачем создавать моим друзьям такую конкуренцию? Незачем. Остался только один вариант — отправить Нефедова в психушку. На как добиться того, чтобы у него необратимо слетела крыша?

Я хулиганила, играя на саксофоне, и в мою голову пришла идея, как можно свести с ума, но не Степана, а его деловую партнершу Валерию. А почему бы не начать месть именно с нее? Закончив играть, я убрала инструмент обратно в футляр и пошла к Арише.

— Дедуля, к тебе можно? — спросила я, приоткрыв дверь в его комнату.

— Да, конечно, заходи. Это чье произведение ты так виртуозно играла? — поинтересовался Ариша, оторвав взгляд от журнального столика, на котором он раскладывал пасьянс.

— Это была моя собственная импровизация, — сказала я, усаживаясь напротив своего прародителя. — Дедуля, я собираюсь свести Анисимову с ума.

— Это все равно что открывать незакрытую дверь или искать черную кошку в темной комнате. Нельзя свести с того, чего в принципе нет, — философствовал дедуля. — По-моему, у нее под черепной коробкой стоит калькулятор, который подсчитывает барыши. Мозгов там давно уже нет.

— Тогда ей тем более дорога в дурку.

— Согласен, — кивнул Ариша, открывая карту за картой. — Сумасшедший дом — это приют для тех, кто не умеет жить по уму, то есть как раз для таких, как она. У тебя есть конкретный план?

— Да, я хочу сформировать у нее устойчивую паранойю.

— А если конкретней?

— Вариантов много. Один из них — внушить Валерии Николаевне, что она теряет память. Пусть страшится приближающейся болезни Альцгеймера.

— И каким же образом это можно ей внушить? — полюбопытствовал Ариша, не поднимая на меня глаз.

Мне показалось, что расклад пасьянса его интересует гораздо больше, чем то, что я собиралась ему рассказать. Дождавшись, когда он наконец перевернет последнюю карту, я стала объяснять:

— Как бы мы сейчас не злорадствовали с тобой над Анисимовой, есть ли у нее мозги или вместо них что-то другое, надо признать, что она вполне адекватно воспринимает окружающую действительность. Валерия Николаевна соблюдает конспирацию, поэтому старается не обсуждать криминальные темы при посторонних, даже при прислуге. Она способна разрабатывать шахматные, то есть в несколько шагов, операции…

— Ты имеешь в виду замысел спалить дом престарелых, чтобы областной комиссии незачем было туда ехать?

— Не только. Я сейчас в большей степени имела в виду трудоустройство Ромашкиной. Через нее она собирается манипулировать Вадимом…

— Полетт, ты не могла бы покороче? — попросил Ариша, принимаясь за новый пасьянс.

— Я постараюсь. Если окружение Анисимовой даст ей понять, что она не помнит того, что было совсем недавно, это даст ей толчок к тому, чтобы задуматься о своем психическом здоровье. Только гриппом болеют все вместе, а вот сходят с ума в одиночку. — Я уже явственно представляла себе, как все будет происходить, а вот дед сидел с совершенно растерянным видом. Он даже забыл про свои карты. — Опять не понимаешь? Ладно, скажу еще проще. Вот, например, кто-то из соседей вернет Валерии деньги, которые у нее занимал… Потом где-то в городе к ней подойдет незнакомый человек и станет общаться с ней так, будто они хорошие приятели…

— Я понял тебя, — дедуля улыбнулся, одобрив мою идею. — Что от меня требуется?

— Ты вроде как подружился с ее домработницей Леночкой? — вспомнила я.

— Ну, как-то так, — Ариша пригладил свою бородку.

— Может, ты через нее подбросишь Валерии что-нибудь эдакое, заставляющее ее усомниться в своей памяти?

— Я подумаю, — не стал ломаться дедуля. — Действительно, пора бы уже ее девичьей памяти перейти в старческий маразм.

— Только мою идею насчет возврата несуществующего долга не трогай. Я хочу поручить эту роль Даше Засухиной.

— Полетт, как ты могла подумать, что я стану воровать чужую идею? У меня пока и своих собственных хватает. Мои тараканы, — дедуля легонько постучал пальцем по своей голове, — порой аплодируют мне стоя.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — сказала я, улыбнувшись дедулиной шутке. Его самоиронии можно было позавидовать.

Сагитировав Аришу, я отправилась к Дарье, которая жила на соседней улице. Около года назад, будучи беременной, она едва не осталась на улице. Свекор со свекровью решили выселить ее из дома после того, как скоропостижно, от сердечного приступа, скончался их сын. Стариков не остановило даже то обстоятельство, что невестка ждала ребенка — их будущего внука. У каждого из них были свои причины ненавидеть Дашу и одно на двоих желание заполучить дом своего сына. Вмешавшись в эту ситуацию, я выяснила, что родители Романа подделали завещание в свою пользу. Разумеется, я предприняла все для того, чтобы справедливость восторжествовала. А Даша в знак благодарности назвала свою дочку моим именем. Мне было это очень приятно.

* * *

— Полина, как я рада тебя видеть! — этими словами Дарья встретила меня на пороге своего дома.

— Как поживает моя крестница? — поинтересовалась я.

— Хорошо. Только она сейчас спит.

— Но посмотреть-то на нее можно?

— Конечно, пойдем.

Мы тихонько поднялись на второй этаж, и Дарья осторожно открыла дверь в детскую. Заглянув туда, я увидела совершенно очаровательное создание, лежащее в колыбельке. Прикрыв дверь, я сказала:

— Даша, у меня к тебе дело.

— Пойдем в гостиную, там и поговорим.

— Кроме тебя еще есть кто-то дома? — поинтересовалась я.

— Нет, няня сегодня выходная, а мой отец, наоборот, на работе.

— Это хорошо, что нас никто не услышит.

— У тебя ко мне какой-то секретный разговор? — Даша насторожилась. — Ты узнала что-то новое про Ромкиных родителей? Они решили предпринять еще одну попытку выселить нас отсюда?

— Нет-нет, я пришла попросить у тебя помощи.

— Полина, я тебе так обязана, так что готова на все. Тебе нужны деньги? — предположила Засухина. — Это не проблема.

— Нет, мне не нужны деньги. Дело в том, что надо разыграть одну женщину, жительницу нашего поселка, — сказала я, усаживаясь в кресло.

— Это интересно! Зная то, чем ты занимаешься, я могу предположить, что она что-то натворила?

— Ты права, — подтвердила я.

— И что же? — Засухина расположилась напротив меня.

— Даша, ты — кормящая мать, и тебе сейчас нужен только позитив. А там все так мрачно… Мне не хотелось бы рисовать перед тобой жуткие картины.

— Да, отрицательные эмоции мне совсем ни к чему. Знаешь, я столько в своей жизни пережила — беспробудное пьянство отца, болезнь и смерть мамы, потом Ромкину смерть, я уже не говорю про войну, которую мне объявили его родители! Сейчас я живу словно в сказке. Даже мой отец образумился. И все это произошло благодаря тебе, Полина. Что мне надо сделать? — с готовностью выполнить любую мою просьбу поинтересовалась моя бывшая клиентка.

— Ты знаешь Анисимову, которая переехала к нам в поселок примерно полгода назад? Она купила коттедж Полежаевых.

— Это те Полежаевы, которые Скарлетт здесь оставили? — уточнила Даша.

— Да, — кивнула я ей.

— Если честно, то я только слышала об этом, но толком не знаю, где они жили.

— Здесь неподалеку. Сейчас там проживает Валерия Николаевна с домработницей. А ездит она на красном «Фольксвагене Джетта»…

— Я, кажется, поняла, кого ты имеешь в виду, — догадалась Засухина. — Ей примерно лет сорок пять, а живет она как раз напротив недавно открывшейся мясной лавки?

— Да-да, — подтвердила я.

— Я видела, как она туда заезжала. Так как мне ее разыграть? — поинтересовалась Дарья, и я объяснила ей. То ли она меня невнимательно слушала, то ли я так непонятно выразила свою мысль, но Засухина не въехала в суть. — А может, передать ей деньги через домработницу? Завтра наша няня выйдет, и я пошлю ее к Лене. Прислуга быстрее найдет общий язык между собой.

— Даша, смысл не в том, чтобы вернуть деньги, а в том, чтобы постепенно выбить Валерию Николаевну из колеи. Скорее всего, она подумает, что ты ее с кем-то перепутала и не возьмет у тебя деньги. Похожие ситуации будут повторяться едва ли не каждый день. Ты, Даша, будешь лишь одним звеном в этой цепи странностей. Когда цепочка станет достаточно длинной, Анисимова волей-неволей задумается, все ли в порядке у нее с памятью?

— Ах, вот в чем дело! Вот теперь я все поняла. — Дарья прислушалась. — Извини, по-моему, Полинка проснулась. Пойду проверю.

— Да-да, конечно.

Молодая мамочка вернулась в гостиную минут через десять одна, без дочки.

— Я дала Полечке попить, и она снова заснула. Ты не сомневайся, я все сделаю. Папа примерно через час вернется с работы, посидит с внучкой, и я схожу к Анисимовой.

— Вот, — я достала из сумки тысячу рублей. — Отдавать «долг» надо непосредственно ей в руки, а не через прислугу. Для убедительности скажешь, что несколько дней назад ты заняла у нее именно такую сумму в мясной лавке.

— Ладно.

— Даша, позвони мне потом и расскажи, как все прошло, — попросила я.

— Хорошо, — кивнула Засухина.

Мы с ней еще немного поболтали, а когда проснулась моя тезка, я пошла к себе. Разумеется, я отдавала себе отчет в том, что надо сильно потрудиться, чтобы свести с ума даму, у которой психика-броня. Недостаточно срежиссировать один или два провала в ее памяти, они должны происходить каждый день, по нескольку раз на дню. И круг людей, которые будут указывать ей на провалы в памяти, не должен ограничиваться жителями нашего поселка. Иначе это вызовет у нее подозрения. Вернувшись домой, я позвонила Копылову.

— Алло! — нехотя откликнулся он.

— Витя, я вот подумала, что Лукошкина терзают тяжелые думы о том, спишет ли твоя контора его грешки или нет. По существу, он не так-то много сделал — всего лишь разбросал по дому «жучки». Надо дать ему еще одно задание.

— Неужели тебе мало прослушки и ты решила установить там камеры? — предположил гибэдэдэшник.

— Нет-нет, — возразила я, — все гораздо проще. Пусть каменщик в понедельник даст Валерии Николаевне номер телефона фирмы «Жар-птица», которая строит бани. Анисимова удивится, откуда он знает, что она хочет построить на своем приусадебном участке сауну с мини-бассейном. Лукошкин должен ей сказать, что она сама ему об этом сказала и попросила его узнать, кто этим занимается.

— Так, Полина, давай еще раз сначала, — попросил Витька. — Я что-то не совсем понял, в чем суть, на чем надо сделать акцент.

Я разжевала ему все до мелочей и даже дала номер телефона фирмы «Жар-птица».

— Вот теперь понял, сделаю, — согласился Копылов, но без особого энтузиазма в голосе.

Вскоре мне позвонила Засухина.

— Полина, может, я что-то не так сделала, — произнесла она обескураженно, — но Валерия Николаевна взяла у меня деньги, не слишком удивившись тому, что я их возвращаю.

— Она совсем-совсем не удивилась? — опешила я.

— Сначала у нее было на лице легкое недоумение, но оно быстро прошло. Все выглядело так, будто она слегка запамятовала о том случае.

— Быстро она, однако, сориентировалась! Да, я не знала, что Анисимова такая крохоборка. — Вспомнив о проделках старухи Шапокляк, я добавила: — Похоже, она из тех, кто не поленится нагнуться за кошельком, не подумав о том, что он может быть привязан за веревочку.

— Да? А с виду такая приличная женщина.

— Спасибо, Даша, ты сделала все правильно.

— Если понадобится что-то еще, обращайся, — предложила свое участие Засухина.

Поговорив с ней, я включила прослушку, которая работала в автоматическом режиме. Сигнал подавал лишь один «жучок», это был звук, исходящий от телевизора, стоящего в будущем каминном зале. Я отмотала запись назад и услышала:

— Бывают же такие дуры! — усмехнулась Анисимова. — Дают в долг первым встречным, которые и лица-то их потом не вспомнят.

— Вы мне что-то сказали, Валерия Николаевна? — спросила домработница.

— Нет, Лена, это я не тебе.

За ужином я рассказала эту историю Арише.

— Да, Полетт, — задумчиво произнес он, — у этой дамы своя логика. Непросто поставить себя на ее место, но это только добавляет интриги.

У него явно уже были какие-то наметки, как одурачить Валерию Николаевну, но я не стала расспрашивать его, что у него на уме.

Вскоре мне позвонила Алинка и спросила:

— Поля, так ты нашла зоопарк?

Вот уж не думала, что бредовая идея отдать Нефедова на съедение хищникам так основательно засядет в ее ветреной голове!

— Нет, не нашла. Мне кажется, что вообще не стоит этим заниматься, — я решила, что пора образумить мою подружку.

— Почему??? — недовольно осведомилась Не-чаева.

— Алина, ну хватит уже! Разве ты это предложила всерьез? — попыталась я разрядить обстановку.

— Как я могла шутить после того, что он со мной сделал? Если бы не мое лицо, мы бы уже сегодня могли ужинать с Матвеем при свечах…

Интересно, а она не подумала, что если бы не Нефедов, она могла бы до сих пор не познакомиться с парнем с десятого этажа?

— Алина, я — сторонница бескровной мести. Никогда не надо делать то, о чем потом нельзя будет поболтать в людном месте.

— Ну и что ты предлагаешь? Спустить все на тормозах?

— Только не это. Я пока не придумала подходящего наказания для Степана, но обязательно придумаю.

— Поторопись, иначе я осуществлю свой замысел без твоего участия, — пригрозила мне Алинка.

Но я не больно-то испугалась беззубой угрозы своей подружки. Ее план было нереально выполнить в одиночку. А то, что не соответствует умственным, физическим и финансовым возможностям, называется мечтой. Пусть Нечаева пока помечтает, раз уж ей особо нечем заняться.

Глава 9

Ариша ушел куда-то сразу после завтрака. Оставшись одна, я решила поиграть на саксофоне. С первыми же аккордами автоматически включился мой мыслительный аппарат, и примерно в середине пьесы у меня родилась идея, как еще можно достать Анисимову. Закончив музицировать, я убрала инструмент в футляр и тут же принялась готовить почву для очередных розыгрышей. Первым делом я позвонила еще одной своей бывшей клиентке — Лизе Щетининой, которая уже много раз помогала мне воплощать в жизнь мои операции возмездия. Причем делала она это не только с большим удовольствием, но и с выдумкой, дополняя мой план своими креативными деталями.

— Алло! — ответила она.

— Здравствуй, Лиза! Мне снова нужна твоя помощь.

— Так, внимательно тебя слушаю, — сразу же откликнулась Лизавета.

— Ты знаешь, где находится бистро «Пан Огурчик»? — поинтересовалась я.

— Да, конечно, это недалеко от горпарка.

— Как ты смотришь на то, чтобы завтра пообедать там?

— Полина, ты хочешь обсудить серьезные вопросы в таком людном месте? — удивилась Щетинина. — В середине дня там большой наплыв посетителей. Может, лучше посидим в приличном ресторане?

— Ресторан оставим на потом. Дело в том, что в бистро с часу до двух обедает одна женщина, с которой я сейчас «работаю». Ты понимаешь, о чем я? — на всякий случай осведомилась я.

— Да, конечно, — подтвердила Лиза.

— Так вот, я хотела тебя попросить, как бы невзначай заговорить с ней, — сделав небольшую паузу, я продолжила: — Совсем не важно, о чем. Главное — чтобы у нее создалось впечатление, что вы раньше уже встречались.

— Это была мимолетная встреча или мы все-таки знакомы? — уточнила моя приятельница.

Я задумалась на секунду-другую, потом сказала:

— Лучше создать видимость именно мимолетной встречи. Тогда тебе не понадобится серьезная легенда. А так — у тебя будет огромный простор для импровизации.

Лиза тоже задумалась, а потом спросила:

— Смысл всего этого в том, чтобы внушить той женщине, что у нее начинаются проблемы с памятью?

— Ты все правильно поняла. Я вышлю тебе на электронную почту ее фотографию.

— Жду.

Зарядив Щетинину, я набрала Ярцева.

— Да, Полина! — крикнул он в трубку. На заднем фоне слышалась музыка и еще чьи-то голоса.

— Привет, Антон! Я слышу, у тебя там весело…

— Да, мы на природе, отмечаем день рождения коллеги. У нас тут шашлыки, юшка… Рыбу, между прочим, мы сами наловили.

— А кабанчика вы тоже сами застрелили?

— Ну, во-первых, не кабанчика, а баранчика, а, во-вторых, мы купили его на рынке. А что ты хотела?

— Просьбочка у меня к тебе одна имеется, по нашему делу. Но, похоже, сейчас не время, чтобы обращаться к тебе с ней. Я лучше завтра позвоню.

— Вот завтра как раз будет не вовремя. До обеда мы будем отходить от чревоугодия, а после обеда у нас разбор полетов у редактора… Лучше говори сейчас, пока я не принял на грудь горячительного.

— Хорошо. Я тут решила Валерию в дурку запихнуть, причем до конца жизни, но для этого надо провести серьезную подготовительную работу.

— В дурку, так в дурку, — как-то сразу же согласился со мной Ярцев. — Что от меня требуется?

— Понимаешь, у этой дамы начинает склероз прогрессировать. Она то и дело что-то забывает. Например, про интервью, которое собиралась тебе дать… Догоняешь?

— Интервью? Так-так-так. — Антон попытался въехать в предложенную ситуацию. — То есть на самом деле она мне ничего не обещала, но надо создать видимость, что договоренность была?

— Именно так, — подтвердила я.

— Идея неплохая, только в ней есть один минус. Я пишу на криминальные темы. Или ты хочешь, чтобы я стал ворошить ту старую историю? Я имею в виду пожар.

— Антон, да какая разница, на какие темы ты пишешь! Тут главное — поставить на вид этой даме ее забывчивость. А статью можно и не писать.

— Не скажи. Имеется возможность… Да подожди ты, у меня важный разговор! — отбрыкнулся от кого-то Антон. — Поля, извини, это я не тебе. Так вот, имеется возможность дважды уколоть Анисимову. Первый раз прийти к ней вроде как по договоренности, о который она не помнит, а второй раз — написать то, что она тоже не вспомнит, потому что этого и не говорила в интервью.

— Я не против, можно пустить в тираж какую-нибудь статейку.

— Так вот, социалка — это не моя тема. По ней Петина ударяет. А она как раз ноет, что ей деньги нужны — перебрала кредитов.

— Ладно, пусть Светлана этим займется. Ты объяснишь ей, что к чему?

— Ну, разумеется, — согласился Ярцев. — А ты потом встретишься с ней и оплатишь.

— Антон, неужели ты отдал мне все до копейки и ничего себе не оставил? — решила я взять Антошку на понт.

— Ну, как тебе сказать? — заюлил журналист.

— Чувствую, что оставил.

— Так, чуть-чуть, — признался мой бывший одноклассник. — Посреднические услуги они ведь тоже оплачиваются… Хорошо, я сам со Светкой расплачусь.

Я даже не думала, что Ярцев так быстро сдастся.

— Ладно, Антон, я слышу, тебя зовут, не буду больше тебя отвлекать. Приятного отдыха! — и я отключилась.

Поговорив с Ярцевым, я решила послушать разговоры в коттедже Анисимовой, чтобы иметь представление, чем она живет. Едва я включила прослушку, как раздался голос Валерии Николаевны. Она заказывала суши и роллы. Предположив, что она позвонила в наш местный суши-бар, я сразу же перезвонила туда и скорректировала ее заказ. Вместо магуру я заказала тобико, а взамен тейшоку — унаги маки. После этого я снова надела наушники. Анисимова разговаривала по телефону, теперь уже со своей дочерью. Она рассказывала ей о том, что задумала сделать камин. Похоже, Ксюшу это известие не слишком заинтересовало. Тогда Валерия Николаевна спросила дочь, есть ли у нее какие-то пожелания насчет дизайна ее комнаты.

— Как это тебе все равно? Помнишь, когда мы жили на улице Гоголя, ты хотела фотообои? Уже не модно? Тогда можно сделать фреску, на любой сюжет… Что значит, деньги на ветер? Я хочу, как лучше. Раньше я не могла этого позволить себе, а теперь могу… Ксюша, ты все же подумай, что бы тебе хотелось… Ладно, я позвоню тебе через неделю.

Несмотря на то что мне было слышно только одну часть диалога, я догадалась, что дочь Анисимовой не больно-то хочет жить с матерью под одной крышей. Но Валерия Николаевна, похоже, этого не понимала. Или понимала, но надеялась все же чем-то мотивировать ее?

Раздался звонок, и Анисимова пошла в прихожую.

— Да, я заказывала суши. Погодите, вы что-то перепутали, это не мой заказ.

— Как это не ваш? — удивился курьер. — Адрес ваш?

Слышимость была хуже, поскольку «жучок» стоял в гостиной, но все же можно были понять, о чем идет речь.

— Мой, — подтвердила Валерия Николаевна.

— Фамилия ваша?

— Моя.

— Значит, и заказ ваш, — заключил курьер. — Мне все выдали по вашему заказу — тобико и унаги маки.

— Я не могла заказать тобико. Если я не ошибаюсь, это — икра?

— Да, икра летучей рыбы, — подтвердил курьер.

— Но я не ем икру! Никакую! Понимаете?

— Понимаю. Вероятно, это действительно наша ошибка. Я поеду в бар, уточню ваш заказ и потом вернусь к вам.

— Погодите! Унаги маки — это что? — уточнила Анисимова.

— Угорь с кунжутом.

— Конечно, я хотела лосось с огурцом и сыром, но так и быть, пусть будет угорь. Я могу взять только унаги маки?

— Конечно.

Расплатившись с курьером, Валерия Николаевна вернулась в гостиную, приговаривая:

— Каждый раз я заказываю у них одно и то же, могли бы уже и запомнить! Бездельники!

Разумеется, пока Анисимова даже и мысли не допускала, что могла забыть, какие именно блюда японской кухни заказала, так же как запамятовала, что выручила в мясной лавке соседку, одолжив ей тысячу рублей. Ничего, капля камень точит.

Весь день, с небольшими перерывами, я слушала Валерию Николаевну.

— Александра Владимировна! Добрый день! Как ваше настроение?.. Ну и замечательно! Нет-нет, я просто хотела узнать, нет ли у вас каких-либо пожеланий, все ли вас устраивает? Ну что вы? Не надо благодарностей! Это моя работа. До свидания!.. Вот дура старая! Решила, что мне действительно интересно, все ли ее устраивает! Ничего, скоро я начну диктовать Ромашкиным свои условия.

К вечеру из города вернулась ее домработница.

— Чем занималась? — поинтересовалась у Лены хозяйка.

— Весь день с Тоней ходили по торговому центру.

— Купила себе что-нибудь? — полюбопытствовала Анисимова.

— Кофточку.

— Почему так мало? — удивилась Валерия Николаевна.

— Все дорого.

— Разве я тебе не достаточно плачу для того, чтобы ты могла прилично одеваться?

— Валерия Николаевна, вы очень добры ко мне, — ответила Лена.

— Ты напоминаешь мне мою дочь, Ксению. Скажи, а ты помнишь своих родителей?

— Смутно. Они погибли, когда мне было пять лет. Валерия Николаевна, что приготовить вам на ужин?

— Что-нибудь легкое. Омлет и овощной салат.

Мне тоже стоило подумать об ужине. Дед пропустил обед, но к ужину он наверняка вернется. Так и случилось. Он словно почувствовал, что я решила зажарить курочку.

— Полетт, да я смотрю, ты наконец полюбила кухню! Так, глядишь, скоро и замуж тебя отдам, а потом и детишки пойдут…

— Ну ты размечтался! Лучше расскажи, где весь день пропадал?

— Терпение, Полетт, только терпение. — Ариша лукаво улыбнулся. — Важно ведь не то, где я пропадал, а что успел сделать. Надеюсь, результаты не заставят себя долго ждать. Мне, пожалуйста, белого мяса…

— Как скажешь.

* * *

В понедельник Анисимова отправилась на работу, даже не подозревая, что ее жизнь вот-вот утратит былую определенность. Минут через десять после того, как она зашла в свой директорский кабинет, в него постучались.

— Войдите! — сказала она, обложившись бумагами.

— Доброе утро! — Незнакомец широким шагом прошел вперед, отодвинул стул для посетителей и уселся на него, не дожидаясь приглашения. — Вот, собственно, я и вернулся к вам.

— Вернулись? Это в каком это смысле? — Анисимова устремила на посетителя удивленный взгляд. — Вы вообще кто будете?

— Валерия Николаевна, только не говорите, что вы меня не помните! Не прошло и месяца, как я сидел в этом самом кабинете и обсуждал с вами взаимовыгодное дело.

— С кем обсуждали? Со мной? — изумилась хозяйка кабинета.

— Ну естественно! Вы ведь директор! С кем еще, кроме вас, можно обсуждать вопросы аренды?

— Так, вы что-то перепутали. Мы не сдаем помещение в аренду. Нам самим не хватает места.

— Опять двадцать пять! — досадливо всплеснул руками посетитель. — В прошлый раз вы мне говорили примерно то же самое. Впрочем, вы такая занятая женщина, что могли что-то и подзабыть. Я повторю. В вашем центре огромные площади, которые в вечернее и ночное время пустуют. Почему бы их не сдать мне в аренду?

— А чем вы собираетесь заниматься здесь ночью? — настороженно поинтересовалась Анисимова.

Визитер снисходительно улыбнулся, прощая даме в директорском кресле ее забывчивость, и пояснил:

— Здесь будут проходить собрания эзотерического клуба, — заявил незнакомец. — Да вы так не напрягайтесь, Валерия Николаевна! Никаких азартных игр и танцев у шеста! Все будет чин чином. Нам просто нужно конкретно это помещение, оно находится в месте, где сходятся энергетические потоки, способствующие раскрытию чакр. В Горовске мало таких мест, одно из них — это.

— Даже не знаю, что вам сказать, — судя по сдержанной улыбке, директрисе реабилитационного центра это предложение показалось заманчивым, но что-то все же останавливало ее от принятия положительного решения. — Понимаете, у нас столько надзорных организаций…

— Я понимаю и надеюсь, что величина арендной платы сможет компенсировать вам некоторые неудобства. — Человеку, играющему роль потенциального арендатора, показалось, что Анисимова вот-вот согласится заключить с ним сделку. Но задача, которую перед ним поставил Аристарх Казаков, была несколько иной. — В прошлый раз мы не сошлись с вами в цене. Я все обдумал и…

— Подождите, — остановила его директриса, — я вижу вас впервые. Ни о чем таком я прежде с вами не договаривалась. Может быть, здесь вместо меня сидела моя заместительница?

— Ну, если она ваша сестра-близнец, то это вполне возможно.

— Нет у меня никаких сестер, тем более в этой организации! Погодите, вы меня разыгрываете? Но с какой стати? Сегодня не первое апреля, — подметила Валерия Николаевна, взглянув на настенный календарь.

— А у меня такое ощущение, что это вы, госпожа Анисимова, меня разыгрываете, и я даже догадываюсь зачем. Это такой своеобразный отказ, я прав?

— Ну, с моей стороны тут точно нет никакого розыгрыша. Я уверена, что мы с вами прежде не встречались, тем более в этом кабинете. Но ваше предложение весьма заманчиво. — Валерия Николаевна смотрела на визитера, ожидая, что он назовет сумму, которую он готов ежемесячно платить за аренду помещения во вверенном ей здании.

— Простите, но я даже не знаю, как дальше вести с вами бизнес. Сегодня вы меня не вспомнили, а завтра забудете о нашей устной договоренности. Вы же понимаете, если мы укажем в договоре всю сумму, какие будут налоги?

— Да я вообще не имею права заключать договор аренды. Мы деловые люди, поэтому будет достаточно джентльменского соглашения…

— Вот теперь я в этом не уверен. У вас, Валерия Николаевна, оказывается, случаются провалы в памяти… Похоже, мне надо искать другое помещение. Жаль, очень жаль, это нам очень подходило по всем параметрам. — Приятель Ариши поднялся со стула и с самым удрученным видом вышел из кабинета, даже не попрощавшись с его хозяйкой.

Неплотно закрыв за собой дверь, он прислушался.

— Чудеса какие-то, — растерянно пробормотала Анисимова. — Вероятно, у него не все дома.

Скорее всего, Валерия Николаевна пока не связала воедино все странности, произошедшие с ней за последние три дня — возврат денег, которые она никому не давала в долг, путаницу с ее заказом суши и роллов, визит несостоявшегося арендатора. Возможно, она даже пожалела, что выгодная сделка сорвалась, и удивилась, почему до сих пор в ее голову не пришла идея сдать помещение в аренду. Не исключено, что калькулятор, стоящий в ее голове, стал сразу же щелкать, подсчитывая сумму упущенной выгоды за все время ее директорства.

В обеденный перерыв Анисимова по своему обыкновению отправилась в бистро. Лиза Щетинина, завидев ее из салона своего авто, вышла из машины и поспешила в «Пан Огурчик». У нее была «домашняя заготовка», только пришлось перестраиваться со своим «номером» по ходу дела. Валерия беспардонно вклинилась в очередь прямо перед ней. Ну как тут было не сделать ей замечание?

— Женщина, вы опять наглеете? Каждый день одно и то же! Я уже устала вам говорить, что здесь все равны, привилегий ни для кого нет.

Анисимова смерила Лизу, которая была моложе ее лет на пятнадцать, презрительным взглядом, но пререкаться не стала. Взяв молча свой поднос, она пошла в конец очереди. Щетинина взяла на раздаче салат, мясо по-французски, сок, подошла к кассе, расплатилась и села за столик у окна. Аппетита у нее не было. То ли от того, что напротив сидел громко чавкающий бородатый мужик, то ли от того, что она отвыкла питаться там, где могут подать вчерашние блюда, то ли от того, что ей не удалось справиться с тем, ради чего она сюда пришла. Экспромт не удался. Анисимова не услышала то главное, что Лиза хотела до нее донести. Щетинина нехотя ковырялась вилкой в салате, пытаясь придумать, как спасти ситуацию. За нее все решил случай. Когда Валерия отошла с подносом от кассы, было только одно свободное место — то самое, где сидел бородатый мужик. Анисимова постояла-постояла и все-таки решилась расположиться напротив Лизы. Поставив поднос на краешек стола, она стала сдвигать грязную посуду в центр.

Щетинина не была по своей натуре скандалисткой, но дабы выполнить мою просьбу, ей пришлось включить склочность:

— Поосторожней, пожалуйста! А то получится как в прошлый раз. Знала бы, что опять в одно время буду с вами обедать, так не пришла бы сюда.

Анисимова стала приглядываться к Лизе, силясь вспомнить, о чем та ей говорит, но поскольку ее память отказывалась что-либо выдавать, она уточнила:

— И что же было в прошлый раз?

— Ой, вот только не надо делать вид, что вы забыли! — фыркнула Щетинина.

— А если и так?

— А, впрочем, что в этом удивительного? Для таких, как вы, в порядке вещей влезть без очереди, заставить своими тарелками весь стол, пролить соус. Между прочим, вы мне на той неделе новую юбку испортили, — обвинила ее Лиза, вставив свою «домашнюю заготовку». — Неплохо бы было компенсировать ущерб.

— Вы меня с кем-то перепутали, — сказала Анисимова, уткнувшись взглядом в тарелку. — Это точно была не я.

— А кто? Мишель Обама? — усмехнулась Щетинина. — Вас трудно с кем-то перепутать. Таких наглых, как вы, еще поискать надо.

— Приятного аппетита! — пожелала им женщина в фирменном переднике, запоздало подошедшая к столику, чтобы убрать с него грязную посуду.

Ей удалось разрядить обстановку — Анисимова, которая уже разлепила губы, чтобы что-то сказать Лизе в ответ, снова сомкнула их. Правда, ненадолго. Осознав, что овощное рагу остывает, она стала быстро поглощать его, отказавшись от полемики. И только когда Щетинина собралась уходить, Валерия вдруг обратилась к ней:

— Скажите мне точно, в какой день это произошло? Когда я пролила на вас соус?

— А что это изменит? Если во вторник, вы компенсируете мне ущерб, а если в четверг, то — нет? — Щетинина сняла с вешалки свой плащ и, надевая его на ходу, устремилась к двери.

Спустя десять минут, сидя в своей машине, она наблюдала, как Валерия вышла из бистро и неспешно направилась в сторону реабилитационного центра. Казалось, она полна каких-то дум. Но то ли еще будет!

* * *

В середине дня мне позвонила Светка Петина.

— Полина, привет! Ярцев мне работу одну подкинул, ничего толком не объяснив. Он сказал, что лучше к тебе за деталями обратиться.

Я объяснила журналистке, в чем именно состоит ее миссия. Светка быстро въехала в суть дела и отключилась.

* * *

Вернувшись домой, Анисимова застала там печника.

— Вот, — Сергей протянул ей клочок бумаги с какими-то цифрами.

— Что это? — спросила хозяйка коттеджа. — Мы вроде бы обговорили с вами цену. Или это какие-то размеры?

— Это номер телефона фирмы, о которой вы у меня спрашивали, — услужливо ответил Лукошкин.

— Какой еще фирмы? — не поняла Валерия Николаевна.

— «Жар-птица», она строит сауны, — пояснил печник.

— Разве я этим у вас интересовалась? — спросила его Анисимова.

— Ну, разумеется. Иначе откуда бы я узнал, что вам нужна эта информация? — вполне резонно заметил Сергей.

— Лена! — крикнула Валерия Николаевна.

— Да, слушаю вас, — подала голос домработница.

— Это ты сказала, что я планирую построить сауну и мне нужен телефон соответствующей фирмы?

— Нет, — возразила ей Лена, — я ничего такого не говорила.

— Ладно, — еле выдавила из себя хозяйка. Судя по удаляющемуся стуку ее каблуков, она стала подниматься наверх.

— Что это с ней? — поинтересовался печник у домработницы. — Она разозлилась так, будто я что-то здесь испортил.

— Просто Валерия Николаевна сегодня не в духе.

— И часто с ней такое бывает?

— Не очень. Вот что, Сергей, вы на сегодня закругляйтесь, а мне на стол надо накрывать.

За ужином Валерия Николаевна снова уточнила у прислуги:

— Может быть, ты все-таки говорила рабочему о сауне? Лена, я не буду тебя ругать, ты мне только скажи правду, ты просила у него номер телефона той фирмы?

— Нет, — еле слышно ответила домработница, — я не знала, что вас это интересует.

— А скажи-ка мне, Лена, у тебя не бывает такого, — Анисимова сделала небольшую паузу, — чтобы тебя с кем-то путали?

— Кто путал? С кем? — судя по дрожащему голосу прислуги, странные вопросы хозяйки ее напугали.

— Да кто угодно — жители этого поселка, просто какие-то прохожие! А с кем? Да тоже с кем угодно, просто приняли тебя за какую-то другую девушку. Не было ли у тебя такого, особенно в последнее время? — повторила свой вопрос Анисимова.

— Нет, я ничего подобного не припоминаю. А почему вы спрашиваете об этом? — осмелилась осведомиться Лена.

— Просто так, не бери в голову. Да, и неси чай. Пора уже!

Поднявшись после ужина на второй этаж, Валерия Николаевна негромко произнесла:

— Неужели я действительно стала что-то забывать? Нет, не может быть. Это все нелепые случайности…

* * *

— И эти случайности будут повторяться снова и снова, — заметила я, закончив свою часть рассказа.

— Да, Полетт, по-моему, эта дама слабее, чем я думал, — высказался дед. — Еще пара-тройка таких искусственных провалов в ее памяти, и она поверит в то, что все это серьезней некуда.

— Согласна. Ариша, а кто такой Иннокентий Петрович? — поинтересовалась я. — Почему я раньше никогда о нем не слышала?

— Кеша здесь в командировке, приехал выводить из кризиса наш маслозавод и застрял здесь уже на третий месяц. Чтобы не заснуть в провинциальной скуке, он стал искать места, где играют в карты. Бабенко ввел его в наш круг. Они где-то когда-то уже пересекались, вот Стас за него и поручился. Так вот, я вчера перекинулся с Кешей в карты, обыграл его и предложил на выбор — либо деньги, либо исполнение желания. Он предпочел второе. Но это еще не все, что я приготовил для Анисимовой, — у деда снова свело скулы при произнесении этой фамилии.

— У меня тоже для нее кое-что есть в запасе. — Мы обменялись с Аришей интригующими взглядами, но не стали прежде времени раскрывать друг другу свои задумки.

Поднявшись в свою комнату, я позвонила Алинке, но ее номер был занят. Моя подружка уже второй день не выходила со мной на связь. Неужели обиделась, что я отвергла ее идею насчет того, чтобы отдать Нефедова на растерзание кровожадным хищникам? Чем она вообще занимается на съемной квартире? На улицу ей не выйти, пока личико не придет в норму. Да и Матвея к себе не пригласить по той же самой причине. Я слишком хорошо знала Нечаеву, чтобы не догадаться — она не согласится на свидание, пока ее не устроит собственное отражение в зеркале.

Только я собиралась снова набрать Алинкин номер, как она прорезалась сама.

— Алло! — ответила я.

— Поля, привет! Ты мне звонила?

— Да.

— Извини, что я не ответила. Мы как раз с Матвеем разговаривали.

— Я почему-то так и подумала.

— Мы с ним почти все время висим на телефоне. Я зарядку от мобильника целый день не вынимаю из розетки, а вот зарядку от планшета я дома забыла. Поля, привези мне ее, пожалуйста, и еще кое-что по мелочам. — Нечаева стала перечислять, что именно ей требуется.

— А как я, интересно, к тебе войду?

— Возьмешь ключи у Евы. Или сначала приезжай ко мне сюда, а потом — на мою квартиру.

— Так, дорогая моя, и сколько еще времени ты собираешься сидеть в четырех стенах?

— Не знаю. Мазь, которую ты мне привезла, конечно, помогает, но не так быстро, как хотелось бы.

— Алина, замотайся шарфиком и…

— Нет-нет, — сразу же отвергла она мой совет, — пока все полностью не заживет, я из дома не выйду. Не хочу, чтобы меня соседи увидели с синяком на лице. Пойдут слухи всякие…

— Ты что же, сидишь там голодная?

— Ну почему же? Матвей прислал мне корзину с фруктами, потом я заказывала пиццу и суши… Полечка, ну что, тебе трудно выполнить мою просьбу? — стала канючить Алина.

— Я попробую. Скажи, а ты про Нефедова не забываешь?

— Да я о нем до конца своих дней помнить буду, — процедила сквозь зубы Нечаева.

— Я имела в виду, слушаешь ли ты разговоры в его квартире? Или тебе некогда?

— Да слушаю я, слушаю, — не слишком уверенно проговорила Алинка. — Там ничего интересного для нас нет. А ты сама-то чем занимаешься?

Я рассказала ей о розыгрышах Анисимовой. Подружка отнеслась к моему плану весьма скептически, что для меня было совершенно неудивительно.

Глава 10

Сентябрь баловал нас хорошей погодой, но в первый же день октября ветер разметал по улицам опавшие листья и нагнал низкие серые тучи. Осень окончательно вступила в свои права. Мимо нашего коттеджа проехал «Фольксваген Джетта», и я, стоя у окна, подумала, что выбрала очень удачное время, чтобы свести Анисимову с ума. Именно осенью, особенно в такую мрачную погоду, у людей обостряются психические заболевания. Затем я вспомнила про Алинку. Пожалуй, ее просьбу нельзя оставлять без внимания, а то она совсем зачахнет в четырех стенах без Интернета. Я позвонила Еве, уточнила у нее, будет ли она дома.

— Да, в течение ближайших двух часов я никуда не уйду. А что ты хотела?

— Взять у тебя Алинкины ключи. Она кое-что просила ей завезти.

— А где она сама?

— У нее новый роман, — обтекаемо ответила я, и этого было вполне достаточно, чтобы Ева не задавала больше вопросов.

Когда я подъезжала к городу, пошел моросящий дождь, и я подумала, что надо будет захватить еще и зонтик — через пару дней Нечаева наверняка начнет выходить на улицу. Судя по тому, что моя подруга попросила меня привезти, она собиралась задержаться на съемной квартире надолго. Я еще могла понять, зачем Алине мультиварка — для того чтобы удивлять Матвея своими кулинарными шедеврами. Но вот зачем ей понадобился коврик для занятий йогой? Она сейчас в прекрасной физической форме (если не считать ссадин на лице), а йогой моя подружка начинала заниматься, когда набирала вес. Удивительно, что она еще не попросила меня привезти ей напольные весы. Вещи, которые я собрала, еле-еле уместились в большую дорожную сумку.

Нечаева обрадовалась мне так, будто мы не виделись с ней пару месяцев. Она бросилась меня целовать, обнимать, приговаривая:

— Поля, если бы ты знала, как я соскучилась по живому общению!

— Алина, а ты неплохо выглядишь, — заметила я, присмотревшись к ее лицу. — Уже практически ничего не заметно.

— Если бы ты знала, сколько на моем лице тонального крема, ты бы так не говорила! Ладно, не будем о грустном. Сейчас я расскажу тебе о Матвее, — Нечаева стала щебетать о своем новом бойфренде, уверенная на все сто процентов, что мне это интересно. — Поля, Матвей такой галантный! Он ни разу не напомнил мне о том событии и пока еще не напрашивался в гости. Мы болтаем с ним по телефону часами напролет! Теперь будем общаться в социальной сети…

— Алина, прости, пожалуйста. — Я достала из сумки зазвонивший мобильник. — Да, Света, я тебя слушаю.

— Короче, я позвонила Анисимовой в реабилитационный центр и сказала, что уже полчаса жду ее в суши-баре «Сакура». Она, естественно, поинтересовалась, кто я такая и с какой стати жду ее там. Я представилась и напомнила, что мы еще на прошлой неделе договаривались с ней об интервью. Как ты думаешь, какова была реакция Валерии Николаевны?

— Она бросила трубку? — предположила я.

— Нет. Она спросила, на кого я работаю и кто заставил меня вводить ее в заблуждение? Я сказала, что собиралась взять у нее интервью по заданию нашего редактора. Вот после этого она прервала связь. Но это еще не все. Я вернулась в редакцию, меня позвал шеф и сказал, что ему звонила Анисимова и интересовалась, есть ли у нас в штате журналистка Петина и поручали ли ей писать статью о реабилитационном центре? Если честно, то я предупредить его об этом не успела. Но в тот момент, когда она звонила, в кабинете у редактора был Ярцев, и он подсказал, что надо говорить, — выпалила Светка на одном дыхании.

— Повезло, — сказала я, заметив, что Алина заскучала.

— Это еще не все. Валерия Николаевна все равно до конца не поверила, что все так и есть, и сказала, что готова прийти в редакцию и прямо там дать мне интервью. Короче, через полчаса она будет у нас. На данный момент это все, — подытожила журналистка.

— Ну что, Света, нашу концепцию ты уловила, продолжай работать с Анисимовой в том же духе. После интервью перезвони мне.

— Хорошо, — пообещала Петина и отключилась.

Алина стала распаковывать свои вещи, а я решила послушать, что происходит в квартире Нефедовых. Сначала я включила прослушку в режиме реального времени, но там ничего особо интересного не было. Судя по звукам, кто-то играл на компьютере в войнушку. Скорее всего, Тарас. Потом раздался телефонный звонок.

— Алло! — сказал детский голос. — Нормально. Да, таблетки выпил. Ты скоро придешь? Хорошо.

Я стала прослушивать записи и наткнулась на телефонный разговор Степана с Григорием.

— Да, Гриша, работа в этом направлении ведется… Нет, я ускорить не могу, потому что не сам этим занимаюсь. Ты тоже работай над ассортиментом, потому что откровенную муру там не возьмут… Все, больше говорить не могу…

— Степа, включи, пожалуйста, телевизор, скоро сериал начнется! — крикнула Соня, вероятно, с кухни.

Алинка то ли не придала этому разговору никакого значения, то ли вообще его не слышала, потому что болтала весь вечер с Матвеем. Я еще больше утвердилась во мнении, что надо заняться и Григорием, но пока не знала, как на него выйти, да и распыляться не хотелось. Нечаева очень некстати выпала из обоймы. А мне надо было хотя бы с Анисимовой до конца разобраться.

Моя подружка суетилась на кухне, отрабатывая свои кулинарные навыки, когда мне снова позвонила Петина.

— Полина, прикинь, Валерия Николаевна начала наше общение с того, что попросила показать ей мое журналистское удостоверение. Я показала. А чего мне бояться, я ничего противозаконного не делаю, так ведь?

— Так, — подтвердила я.

— Потом она спросила, когда мы с ней договаривались об интервью. Я достала свой рабочий блокнот и показала Анисимовой записи, согласно которым выходило, что в четверг. У меня на той страничке как раз пустое место оставалось, и я вписала в него нужный пункт своего рабочего графика. Полина, ты бы видела, с каким ошарашенным лицом она сидела! Валерия Николаевна точно задумалась о том, что у нее начинаются проблемы с памятью.

— Это хорошо. Что было потом? — поинтересовалась я.

— Я взяла у нее интервью. Мы говорили преимущественно о реабилитационном центре, о ее прежней работе я спросила лишь вскользь и поняла, что она не расположена говорить о пожаре в доме престарелых.

— Когда ждать твоей публикации?

— В пятницу у нас «толстушка» выходит, вот туда скорее всего моя статья и попадет.

— Надеюсь, прочитав ее, Анисимова в очередной раз убедится в том, что какие-то события западают за подкладку ее памяти.

Поговорив с Петиной, я пошла на кухню. Алина стала угощать меня овощами, приготовленными в мультиварке. Откровенно говоря, я не заметила большой разницы между этим блюдом и тем, которое получается, когда я разогреваю на сковородке замороженные овощные смеси. Но Нечаева стала убеждать меня, что дело не только во вкусе, но и в сохранении полезных свойств продуктов, когда они готовятся в мультиварке. Может, она и права. Только поймет ли ее Матвей?

Он позвонил, и моя подружка даже не донесла вилку ко рту. Бросив ее в тарелку и взяв со стола мобильник, она пошла в комнату. Пришлось все доедать в одиночестве. Минут через десять я зашла в гостиную. Моя подружка, уютно устроившись с ногами в кресле, болтала с Матвеем:

— Да, я тоже обожаю пляжный волейбол…

Честно говоря, я ни разу не видела, чтобы Нечаева в него играла. Меня вдруг посетила мысль, что ее роман с Матвеем может так и остаться телефонным, но озвучивать это я не собиралась. Собственно, ей было и не до меня.

От Алинки я поехала в бассейн, а когда вернулась домой, то по лукавому блеску в Аришиных глазах поняла, что его день сегодня задался.

— Полетт, я сегодня был в клубе знакомств «Валентин и Валентина», — признался мне дед после ужина. — Надеюсь, ты меня за это не осудишь?

— При чем здесь я? Главное, чтобы Инесса тебя не осудила, — я напомнила Арише про его даму сердца. — Пока она в санатории, ты решил найти ей замену?

— Ты что же, думаешь, я искал там невесту? Нет, я присматривал жениха, — дедуля исподтишка взглянул на мою реакцию. Этим он себя и выдал. Если сначала я подумала, что мой горячо любимый прародитель решил сосватать меня, то лукавые искорки в его глазах сказали мне о другом.

— Ну, и как успехи? Подобрал кого-нибудь для Валерии Николаевны?

— А как ты догадалась, что мой визит в клуб знакомств был предпринят ради нее?

— Ариша, я слишком хорошо знаю тебя. Ты не посмел бы так беззастенчиво вклиниваться в мою личную жизнь. К тому же ты наверняка понимаешь, что нормальный мужик не станет искать себе жену через брачное агентство. Туда приходят либо закомплексованные тюфяки, либо латентные маньяки.

— А ты откуда знаешь?

— В кино видела.

— Полетт, ну ничем тебя не удивишь!

— Ошибаешься, на самом деле я сильно заинтригована — кого же ты для нее подобрал? Тюфяка или скрытого маньяка?

— Да при чем здесь я? Пусть она сама выбирает себе пару. Завтра Валентина Никитична, хозяйка клуба, позвонит Анисимовой и скажет, что появились новые кандидаты, которые могут представлять для нее интерес. Полетт, я предвижу твой следующий вопрос… Да, я все продумал. Анисимова вот уже месяц числится в базе данных клуба. Валентина Никитична внесла ее туда по моей просьбе задним числом.

— И кто же эта добрая женщина? — полюбопытствовала я.

— Полетт, уж не думаешь ли ты, что я выдам тебе все свои секреты? Впрочем, парочку все-таки могу раскрыть. Прости, но я позволил себе взять на время фотографию из папки твоего клиента, ту, на которой директорша приюта для одиноких людей — Ариша упорно избегал словосочетания «дом престарелых» — была изображена со своим немногочисленным коллективом. На том фото она стоит чуть в сторонке от всех, так что было очень удобно вырезать ее. Валентина Никитична отсканировала карточку, вырезала нужный портрет и чуть обработала его в Фотошопе. Снимок я уже вернул на место. А вот номер сотового телефона Анисимовой я узнал у Лены. Нет-нет, напрямую я им не интересовался, а попросил у этой девочки мобильник, когда мы с ней, как бы случайно, встретились в магазине. Знаешь ли, у моего очень некстати села батарейка. Так вот, я подглядел нужный номерок в памяти Лениного телефона. Могу поделиться с тобой, Полетт, этой информацией. Вдруг она тебе тоже пригодится?

— Не откажусь, — согласилась я, удивляясь шпионскому таланту своего деда.

— А как у тебя день прошел? — поинтересовался Ариша.

— Я едва ли не весь день провела с Алиной. Она мается одна в чужой квартире. — Я конспективно поведала ему, какие обстоятельства удерживают там мою подругу.

— Выходит, тебе было не до Анисимовой? — дедуля почувствовал свое превосходство надо мной.

— Ну почему же? Зерна, которые я разбросала накануне, попали на плодородную почву и уже сегодня дали всходы. — Я достаточно подробно рассказала об интервью, которое Петина взяла у Валерии Николаевны.

— Неплохо сработано, — сдержанно произнес дедуля.

Я поднялась к себе, надела наушники и стала переключать приемник с волны на волну. Везде была тишина. Может, Анисимова еще не вернулась с работы домой? А где тогда Лена? Пошла посплетничать с Тоней? Перемотав запись на пару часов назад, я услышала следующее:

— Лена, у меня страшная мигрень.

— Вызвать вам врача?

— Нет, вероятно, это смена погоды так на меня подействовала. Принеси мне наверх аптечку, я что-нибудь подберу там, и стакан воды.

— А ужин?

— Нет, мне не до еды. Может быть, потом, когда мне станет легче…

Минут через пять домработница поднялась к хозяйке.

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо, Лена. Я тебя очень прошу, не шуми. Я попытаюсь заснуть.

— Во сколько вас разбудить? — услужливо поинтересовалась Леночка.

— Я выпью снотворного, так что, скорее всего, просплю до утра. Заведи будильник как обычно. Надеюсь, что я проснусь, и все пройдет…

Мне показалось, что Анисимова имела в виду не мигрень, а проблемы с памятью. Только она не отгадала! Завтра ее ждут новые сюрпризы, а значит, новые провалы в памяти. Мне вдруг пришла в голову идея нарезать куски из имеющихся аудиозаписей с голосом Валерии Николаевны и пустить их в ход. Этим я и занялась. Дедуля, кажется, тоже что-то придумал. У нас с ним возникло своеобразное соревнование.

* * *

За завтраком с Аришиного лица не сходила озабоченность, и я поинтересовалась:

— Что-то случилось?

— Пока нет, но определенно произойдет. Разве зря мы так стараемся с тобой лишить Анисимову, — произнося эту фамилию, дедуля скривился так, будто у него во рту увяз просроченный зефир, — рассудка? Полетт, начиная воплощать в жизнь эту затею, мы не подумали о Леночке, ее домработнице. Что будет с этой девочкой?

— Найдет себе другую работу.

— Видишь ли, в чем дело: она круглая сирота, податься ей совершенно некуда. Лена устроилась на эту работу сразу после детского дома. Ей это удобно, она ведь и живет там, где работает. Да и подружка ее, Тонечка, тоже здесь, в нашем поселке.

— Ариша, но ведь сиротам должны давать жилье, — заметила я.

— Должны, но строительство дома, в котором планировалось выделить квартиры льготникам, в том числе и Лене с Тоней, было заморожено. Там третий год ничего, кроме фундамента, нет. Похоже, деньги разворовали. Ты же знаешь нашу суровую действительность!

— Знаю, — вынуждена была признать я.

— Так вот, я думаю о Леночке. Коль скоро это мы с тобой оставим ее без жилья и работы, то мы же должны поучаствовать в ее дальнейшей судьбе. Ты не находишь?

— Да, это будет справедливо, — согласилась я и, подумав секунду-другую, предложила: — А что если взять ее к нам?

— Полетт, я думал об этом. В этом варианте есть свои плюсы и минусы. Мы вполне можем позволить себе содержать домработницу, и комнатка для нее найдется. Более того, я уверен, что мы бы поладили с Леной. Но, — Ариша стал приглаживать свою бородку, выдерживая паузу, — новый человек, появившийся в этом доме, волей-неволей станет нашим соучастником в будущих операциях возмездия. Мы ведь не будем с тобой выставлять ее на улицу, когда нам придется обсуждать планы?

— Да, это было бы некрасиво. Прислуге надо либо полностью доверять, либо вовсе не держать ее. Дедуля, как ты думаешь, Лене можно доверять?

— Полетт, я считаю, что мы с тобой не имеем морального права делать эту девочку заложницей наших закулисных игр. Другое дело, если бы ты приняла решение расстаться с костюмом мисс Робин Гуд. — Ариша замолчал, ожидая моего комментария.

— Дедуля, ты же знаешь, я уже несколько раз хотела завязать с этой ролью, но пройти мимо очередной несправедливости не могла, вот и доставала снова из сундука лук и колчан со стрелами. Я думаю, что мы все-таки могли бы взять Лену на время к себе, пока ей не найдется другое местечко.

— Надо сказать, что Леночка сильно привязалась к своей хозяйке. Анисимова, — дедуля перевел дыхание, — неплохо к ней относится. Но мы-то с тобой знаем, что это за зверь в человеческом обличье. Гм… Ну что ж, приютить Лену на время, после того, как «зверь» будет заключен в клетку, — это тоже вариант.

* * *

Около полудня Валентина Никитична набрала номер мобильного телефона Анисимовой.

— Алло! — ответила та.

— Здравствуйте, Валерия Николаевна! Это Горлова. У нас появились для вас интересные кандидаты, так что вы можете уже сегодня подъехать к нам в клуб и познакомиться с ними, — самым доброжелательнейшим голосом произнесла профессиональная сваха.

— Какая еще Горлова? Какие кандидаты? Какой клуб? — выкрикивала Анисимова.

— Но позвольте, Валерия Николаевна, вы же сами оставили в клубе знакомств свою анкету…

— Вы что, хотите сказать, что я ищу мужа через какое-то брачное агентство? Да это бред! — возмутилась вдова.

— Возможно, вы запамятовали, но наш клуб называется «Валентин и Валентина», — достаточно сдержанно произнесла Горлова. — Месяц назад вы были у нас и оставили свою анкету.

— Да я понятия не имею, где вы находитесь! И не нужен мне никакой муж!

— Пусть не муж, а друг…

— Адрес! — рявкнула директриса реабилитационного центра. — Назовите ваш адрес! Я сегодня же приеду и расставлю все точки над «i»!

— Извольте, — Валентина Никитична назвала улицу и номер дома. Закончив разговор с недовольной «клиенткой», она вызвала к себе охранника и, показав фотографию Анисимовой, дала ему несколько рекомендаций, как себя вести с этой дамой.

В обеденный перерыв Валерия Николаевна отступила от своего привычного распорядка и вместо бистро «Пан Огурчик» отправилась в клуб знакомств. Он располагался в небольшом особнячке в исторической части города. Припарковавшись около него, Анисимова вышла из машины и стала оглядываться по сторонам, словно припоминая, доводилось ли ей здесь бывать. Минут пять ей понадобилось для того, чтобы набраться смелости и зайти в клуб.

— Здравствуйте! — поздоровался с ней охранник. — Давненько вы у нас не были.

— Как мне найти Горлову? — осведомилась Валерия Николаевна, не ответив на его приветствие.

— Пойдемте, я провожу вас, — секьюрити привел гостью к кабинету хозяйки клуба и остался рядом с ним.

— Значит, так, либо вы говорите мне, зачем ломаете эту комедию, — с порога заявила Анисимова, — либо я обращусь куда следует, и вашу конторку завтра же закроют. Навсегда!

— Присядьте, пожалуйста, — Валентина Никитична указала визитерше на свободный стул. Та воспользовалась этим предложением. — Откровенно говоря, я не понимаю, что вы называете комедией. В нашем клубе многие мужчины и женщины уже нашли свои половинки. Шанс отыскать спутника жизни есть у каждого, нужно только набраться терпения. Хотите посмотреть кандидатов, которых я вам подобрала?

— Не нужны мне никакие кандидаты! Скажите, откуда у вас мои данные? Кто вам их дал? — Анисимова полезла в сумку за кошельком. — Я готова заплатить вам за эту информацию. Столько вас устроит?

Равнодушно взглянув на пятитысячную купюру, Горлова сказала:

— Уберите деньги. Я и так охотно отвечу на ваш вопрос. Вы, Валерия Николаевна, сами же и предоставили нам ваши анкетные данные и фотографию.

— Я??? — Лицо Анисимовой перекосило то ли от недоумения, то ли от возмущения.

— Да, вы. Мы принимаем в наш клуб новых членов только по их личной просьбе. Вы пришли к нам два месяца назад, заполнили нашу анкету, оставили свою фотографию. — Горлова повернула к посетительнице монитор и подвинула к ней коврик с мышкой. — Посмотрите, здесь все правильно? Если что-то не так, мы можем внести изменения.

Валерия Николаевна подалась всем телом вперед и стала знакомиться с собственной анкетой.

— Сорок пять лет, вдова, — еле слышно шептали ее губы, — по гороскопу Овен. Жилплощадью обеспечена. Имеется дочь-студентка, проживает отдельно…

— Ну что, все правильно? — поинтересовалась Валентина Никитична.

— По сути да, но это еще ни о чем не говорит. Любой мог заполнить эти графы вместо меня. А фотография? Где вы взяли эту фотографию? — спохватилась Анисимова. — У меня отродясь такой не было! Потом, если бы уж я решилась на такой шаг, то принесла бы более выигрышное фото…

— Да-да, оно вам и тогда не очень-то нравилось, но вы сказали, что под рукой ничего не оказалось. Решение прийти к нам в клуб оказалось спонтанным, и вы захватили первую попавшуюся под руку фотографию.

— Удалите! Немедленно все удалите из компьютера! — потребовала Анисимова. — При мне! Чтобы я была уверена — у вас ничего не осталось, никаких сведений обо мне.

— Хорошо, если вы решили выйти из членов нашего клуба, то я, конечно, удалю вашу анкету. Или вы все-таки сначала ознакомитесь с кандидатами? — продолжала играть свою роль Валентина Никитична. — Один — бизнесмен, тоже вдовец…

— Вы что, меня плохо слышите?! Я не собираюсь замуж! Одного раза хватило! Удаляйте!

— Все, — сказала Горлова, нажав клавишу Delete.

— Вот так-то оно лучше будет! И передайте тому, кто втянул вас в свою игру, что я рано или поздно найду его и засажу! Прощайте! — Анисимова поднялась со стула и пошла прочь.

Охранник еле успел отскочить от двери, если бы замешкался на секунду, то получил бы ею по лбу. Проводив скандальную посетительницу до выхода, он занял свою обычную позицию. Горлова подошла к окну и убедилась, что Валерия Николаевна села в машину и уехала. После этого сваха позвонила Аристарху Владиленовичу и стала подробно рассказывать ему о визите дамы на красной «Джетте». В тот момент мы с дедом как раз собирались обедать, так что я была рядом с ним. Он включил громкую связь, чтобы потом не пересказывать мне услышанное.

* * *

Валерия Николаевна поехала на работу, где ждал ее новый сюрприз. Едва она расположилась в своем кабинете, как в дверь робко постучали.

— Я занята! Зайдите позже! — крикнула Анисимова. Примерно через полчаса в дверь снова кто-то тихонько постучал. — Ну кто там еще? Заходите.

— Добрый день, Валерия Николаевна! — поздоровалась Ромашкина.

— Здравствуйте, Александра Владимировна! — директриса доброжелательно улыбнулась. — Я всегда рада вас видеть. У вас какие-то проблемы?

— Нет, у меня все нормально. Просто вы мне вчера позвонили домой и попросили зайти сегодня к вам, чтобы что-то обсудить.

— Я вам звонила? — удивилась Анисимова. — Когда?

— Вечером.

— Я что же, сама с вами разговаривала или передала свою просьбу через кого-то?

— Вы не дозвонились и оставили сообщение на автоответчике, — напомнила своей начальнице Ромашкина, удивляясь ее забывчивости. — Простите, что никто не ответил вам лично. Просто в тот момент Валюша помогала мне принимать водные процедуры. А Вадим сейчас в командировке.

— Ах, да-да, Александра Владимировна, ну конечно же, я вам звонила! На меня навалилось столько дел, что просто голова идет кругом. А поговорить я хотела с вами вот о чем. — Директриса реабилитационного центра задумалась. — Неплохо бы было выступить с концертом перед нашими спонсорами. Скажите, через месяц ваши ученики смогут что-нибудь более или менее сносно сыграть?

— Фалалееву хоть сейчас можно выпускать на сцену. У нее за плечами музыкальная школа. Неважно, что порядка пятнадцати лет она не садилась за пианино. Как выяснилось, ее руки все помнят. Два других ученика послабее, но я постараюсь за месяц подготовить их к выступлению, — пообещала пианистка.

— Спасибо, Александра Владимировна! Я в вас верила… Вы сказали, что Вадим Юрьевич уехал в командировку. Вам, наверное, скучно без сына? Надолго он вас оставил?

— Да, я безусловно скучаю по сыну, но он днями должен уже вернуться. Что поделаешь, у него аптечный бизнес, приходится встречаться с поставщиками…

— Да, да, бизнес — это серьезно. — Анисимова встала из-за стола, подошла к Ромашкиной и покатила ее из своего кабинета. — Прошу меня простить, что я не уделила вам больше времени. Мне надо сделать срочный звонок.

— Я все понимаю, — ответила пианистка, сильно польщенная вниманием своей работодательницы.

* * *

Вечером я сидела у Ромашкиной, пила чай с жасмином и слушала нескончаемую болтовню о том, как прошел ее сегодняшний день. Стоило мне только вечером зайти к соседке, поинтересоваться, не приехал ли Вадим, как она пригласила меня на чай и стала занимать разговорами. Это мне было на руку. Но до того, как тетя Шура подошла к главному, мы успели выпить по три чашки чая.

— Все-таки Валерия Николаевна очень душевная женщина, — поделилась со мной соседка. — Только сильно устает на работе. Мне кажется, она так и не вспомнила, зачем попросила меня вчера по телефону зайти к ней.

— Но как же? Она же поинтересовалась у вас, сможете ли вы в ускоренном темпе подготовить фортепианные номера для концерта? — Я дала понять Ромашкиной, что слушала ее внимательно.

— Поинтересовалась, — согласилась она со мной. — Только почему-то моим коллегам, которые учатся игре на гитаре и баяне, она ни о каком выступлении перед спонсорами не говорила. Это было похоже на экспромт. Мне показалось, что Валерия Николаевна забыла, зачем меня позвала, вот и придумала это на ходу. И вообще, Анисимова как-то сильно сдала за последнюю неделю. Я обратила внимание на ее прическу — укладка не столь идеальна, сколь была раньше, маникюр тоже не мешало бы поправить. Я уже не говорю про круги под глазами. Она явно не высыпается. Мне кажется, Валерии Николаевне пора в отпуск. Надо будет мне как-то деликатно намекнуть ей об этом. Да, не бережет она себя, совсем не бережет. Если так и дальше дело пойдет, то накопившаяся усталость может вылиться в серьезное заболевание. Я это по себе знаю.

— Не стану с вами спорить. Спасибо, Александра Владимировна, за вкусный чай. Я, пожалуй, пойду.

— Это не меня, это Валюшу благодарить надо. А ты, Полиночка, в выходные к нам заходи, Вадик как раз приедет. Я его сегодня ждала, но сын позвонил и сказал, что задержится в командировке…

— Да-да, я обязательно приду. До свидания!

Глава 11

Только я зашла домой, как услышала голос деда.

— Полетт! — позвал он меня, наклонившись вниз с верхнего пролета лестницы. — Поднимайся скорее сюда! Только что мимо нас проехал «Туарег» Нефедова. Надо включать прослушку.

— Да-да, уже иду. — Я скинула куртку, сняла кроссовки, сунула ноги в домашние тапочки и побежала наверх.

Зайдя в свою комнату, я стала настраивать прослушивающее устройство. Деду кто-то позвонил на мобильник, и он пошел к себе. Я надела на голову наушники и сразу же услышала голоса.

— И что же такое случилось, — поинтересовался Степан, — коль ты меня позвала, не дождавшись выходных?

— Случилось, — Анисимова была немногословной.

— И все-таки?

— Сейчас Лена накроет на стол, уйдет из дома, и тогда я все тебе расскажу, — негромко произнесла Валерия.

— Нет-нет, я ужинать не буду, а то потом придется объяснять жене, почему я отказываюсь от ее стряпни.

— Собственно, я тоже не в аппетите. Лена, — Анисимова обратилась уже к домработнице, — спасибо. Дальше мы сами разберемся. Ты бы сходила погуляла. А то весь день небось дома просидела…

— Как же я могла уйти? Тут ведь печник работал… Да и дождь весь день шел. Я как раз к Тоне собиралась сходить…

Когда Лена хлопнула дверью, Валерия спросила:

— Скажи, Степан, в последнее время в твоей жизни ничего странного не происходит?

— Смотря что считать странностью? Вчера Соня сама котлет накрутила. Это странно. Обычно она готовые в супермаркете покупает. Меня порой от них тошнит. А прочтешь, что написано на упаковке, так вообще засомневаешься, можно ли это есть.

— Я не про то… Скажи, а ты все помнишь?

— Лера, хватит говорить загадками! Что случилось?

— Степан, последнюю неделю в моей жизни происходит что-то совершенно необъяснимое. Я даже не знаю, как тебе это сказать…

— Если это никоим образом не касается нашего бизнеса, то, может, и не надо ничего мне рассказывать? — Нефедов не проявил излишнего любопытства.

— Надо, возможно, это как-то и связано. К тому же мне просто больше не с кем поделиться этим…

— Да чем этим? — стал раздражаться Степан.

— То ли у меня начинает прогрессировать склероз, то ли кто-то старательно меня разыгрывает…

— Я думал, что-то серьезное, а тут, оказывается, женские заморочки… Лера, мужика тебе надо, вот что я скажу.

— Так это ты? — Анисимову осенила внезапная идея. — Как же я раньше не догадалась? Это ты внес мои данные в базу данных клуба знакомств? Зачем?

— Чего? — Нефедов расхохотался. — Какого клуба? Мне что, по-твоему, больше нечем заняться?

— Так, я, кажется, поняла — ты хочешь от меня избавиться, теперь, когда я практически наладила новый канал сбыта.

— Избавиться? Хорошая идея! Только ведь пока рано. Канал еще не налажен. А вот потом, когда дело будет сделано…

Возникла длинная пауза. Я могла только догадываться, о чем в это время думали Валерия и Степан.

— Прости, я ошиблась. Это не ты. Неужели у меня действительно в памяти стали появляться белые пятна?

— Лера, ты меня пугаешь. Нам с тобой еще дело надо доделать. Давай, рассказывай все с самого начала.

— Степан, только обещай мне, что не станешь иронизировать, — попросила Валерия. — Все слишком серьезно.

— Да уж какая тут ирония! Ты меня всерьез напугала. Итак, — Нефедов настроился слушать откровения своей деловой партнерши.

— Не могу…

— Выпей рюмку коньяка, — посоветовал ей Степан. — Это должно тебя расслабить. Сейчас я тебе налью. Вот… Ну что — полегчало? А теперь рассказывай!

— Все началось в субботу, когда ко мне пришла жительница нашего поселка и возвратила тысячу, которую я якобы одолжила ей в местном магазине. Только я не помню, чтобы такое действительно произошло.

— Но эту женщину ты знаешь? — уточнил Нефедов.

— Да, она из местных. Ее лицо здесь уже примелькалось, но как зовут ее, я не знаю.

— Ну обозналась дамочка. Что с того?

— Вот и я сначала так подумала. Когда в воскресенье мне принесли не те блюда японской кухни, я подумала, что в нашем суши-баре что-то напутали. Хотя курьер пытался меня убедить, что это я забыла, что заказала.

— Лера, ты меня позвала, чтобы рассказать эту дребедень? Подобное на каждом шагу встречается.

— Не перебивай меня! Все самое странное впереди. В понедельник я только пришла на работу, как ко мне пожаловал один человек. Он сказал, что уже был у меня примерно месяц назад по поводу аренды помещений в нашем центре под какой-то эзотерический клуб. Мы тогда будто бы не сошлись в цене…

— Ты сказала «будто бы», — Степан перебил Анисимову. — Я не понял, так он был у тебя или нет?

— Я не помню, — смущенно призналась Валерия.

— Значит, не был. Он просто взял тебя на понт, — предположил Нефедов, а потом поинтересовался: — Так ты сдала центр в аренду? За сколько?

— Я ничего не сдала, он ушел, сказав, что не хочет иметь со мной дело, потому что у меня проблемы с памятью.

— Эх, Лера, Лера, ты такое выгодное предложение профукала! Надо будет эту тему обмозговать…

— Не надо — это большой риск. Если в комитете социальной защиты узнают, что я в ночное время сдаю площади, то могут меня уволить. Слушай дальше! В обед я пошла в бистро, а там ко мне одна девка привязалась…

— Что ей от тебя надо было?

— Она сказала, что на прошлой неделе я ей соус на одежду пролила…

— А ты не проливала? — догадался Степан.

— Не помню, но, скорее всего, что нет.

— Да, слишком уж много совпадений за такое короткое время, — признал Нефедов. — Ты говорила про какой-то клуб знакомств…

— Погоди, до него еще кое-что произошло. Вечером я вернулась домой, а печник сунул мне записку с номером телефона фирмы, которая строит сауны. — Валерия Николаевна не отступала от хронологии событий. — Только я у него не просила эту информацию!

— Печник… Похоже, все дело в нем, — предположил Степан.

— С чего ты взял?

— Это новый человек в твоем окружении. Как только он появился в твоем доме, началась эта чехарда. Где ты его нашла?

— Его нашла Лена.

— Твоя прислуга мне тоже никогда не нравилась. Слушай, как ты вообще уживаешься с посторонней девицей, если не смогла поладить с собственной дочерью?

— Нормально уживаюсь! С Ксюшей у меня сейчас тоже все в порядке, — не слишком уверенно произнесла Анисимова. — Что касается печника, то я даже не знаю, что тебе сказать…

— Я тоже пока не уверен, что он во всем этом замешан. Продолжай дальше.

— Вчера мне позвонила некая журналистка и сказала, что ждет меня в суши-баре, где мы еще на прошлой неделе договорились с ней встретиться. Об этом уговоре я тоже ничего не помнила. Я поинтересовалась, как ее зовут и из какого она издания. Та представилась Светланой Петиной и сказала, что она из газеты «Горовск сегодня». Я тут же нашла в Интернете номер телефона главного редактора этой газетенки, позвонила ему и спросила, есть ли у них в штате такая журналистка. Он сказал мне, что есть и что он лично дал ей задание взять у меня интервью. Я поехала в редакцию, встретилась с этой корреспонденткой, которая уже вернулась туда из суши-бара, и первым делом проверила ее удостоверение. Оно выглядело как настоящее. Степа, скажи, если все это чьи-то дурацкие розыгрыши, разве стали бы эти люди подставлять журналистку? — ясности ума Анисимовой можно было позавидовать, а я думала, что крыша у нее все-таки поехала.

— Ей могли хорошо заплатить, — Нефедов сразу же попал в точку, — либо как-то запугать ее. Хотя я не исключаю, что ты, Лера, действительно начинаешь страдать частичной амнезией.

— Я даже не знаю, что хуже — быть марионеткой в чужой игре или постепенно потерять память, — Валерия тяжело вздохнула. Степан никак не прокомментировал ее замечание, поэтому она продолжила: — Вчера вечером я пришла домой, напилась таблеток и легла спать часов в семь. Мне казалось, что я проспала до утра, но Ромашкина сегодня утверждала, что вечером я наговорила ей на автоответчик просьбу зайти ко мне в кабинет. Я еле придумала, зачем мне понадобилось лицезреть эту парализованную бабку. У меня голова шла кругом от того, что произошло со мной в первой половине сегодняшнего дня.

— А что именно произошло?

— Мне позвонили из клуба знакомств, в списках которого я будто бы значусь целый месяц, и сказали, что мне подобрали каких-то женихов. Я, разумеется, поехала туда, чтобы разнести эту конторку в пух и прах. Охранник на входе мне любезно поклонился, сказав, что я давненько туда не захаживала… Ну чего ты, Степа, лыбишься?

— Нет-нет, тебе показалось. Я внимательно тебя слушаю. Ты разнесла клуб?

— Ну, если бы у них не было охранника, я бы, возможно, сделала это, но мне пришлось держать себя в руках. Ты не поверишь, но у них в компьютере оказалась не только заполненная от моего имени анкета, но и моя фотография. Я долго думала, где меня могли сфотографировать, и вот сейчас наконец вспомнила. Это было за несколько дней до Нового года. Помнишь, нас всех Иволгина снимала?

— Не помню.

— Ну да, тогда было дежурство Лосева, — вспомнила Анисимова.

— То есть снимок был сделан в доме престарелых? — Нефедов задумался. — Вот в этом может быть разгадка… Либо у тебя, Лера, после пожара пошли проблемы с головой, либо кто-то пытается тебе их создать. Хорошо, что ты мне обо всем этом рассказала. Я попробую тряхнуть журналистку и клуб знакомств, а тебе надо обследоваться у врача.

— Степан, мне не хотелось бы идти в поликлинику. Знаешь, один раз засветишься у психиатра и все — клеймо на всю жизнь останется!

— Ну какое клеймо! Сходи в частную клинику, под чужой фамилией. Там в паспорта не заглядывают.

— Правда? Тогда это другое дело.

— И еще, кое-что ты должна сделать сама. Загляни к Ромашкиным и попробуй прослушать записи на автоответчике. Да и соседку, которая тебе деньги хотела вернуть, тоже надо прощупать… Попробуй выяснить, как ее зовут, где она живет. — Степан достаточно профессионально подошел к решению проблемы, которую вывалила на него деловая партнерша. — Так, Лера, напомни, как зовут ту журналистку и где находится клуб знакомств.

Анисимова удовлетворила его интерес. Она прекрасно помнила, что интервью она давала Светлане Петиной, а хозяйкой клуба «Валентин и Валентина» является Горлова Валентина Никитична.

— Еще что-то тебя интересует? — поинтересовалась Валерия.

— Пока информации достаточно. Хотя можно еще проверить записи видеонаблюдения в кафе. Где ты обедаешь?

— В бистро «Пан Огурчик».

— Я возьму это на заметку. Все, Лера, прости, мне надо ехать домой, а то Соня меня совсем запилит.

— Степан, спасибо, что выслушал меня. Знаешь, мне даже полегчало… Я провожу тебя.

Сняв наушники и поставив запись на автомат, я пошла к деду.

— Ариша, у нас проблема. Анисимова рассказала обо всех странностях, которые с ней происходили, Нефедову. Он собирается потрясти Светку Петину и Валентину Никитичну. Надо их предупредить.

— Да-да, конечно, — дедуля потянулся к мобильнику.

— Про Иннокентия Петровича тоже не забудь. Горовск — городок небольшой. Вдруг Анисимова с ним где-нибудь пересечется.

Ариша кивнул мне и произнес в трубку:

— Добрый вечер, Валентина!

Я вернулась к себе и позвонила Ярцеву.

— Антон, мне надо с тобой посоветоваться. — Я рассказала ему об угрозе, нависшей над его коллегой. — Может, ей взять какие-нибудь отгулы или уехать в командировку?

— Ни в коем случае! — возразил мой однокашник. — Это лишь вызовет подозрения. Светку я предупрежу, главного тоже. Пусть они стоят на своем. Босс дал Петиной задание написать про реабилитационный центр. Она созвонилась с его директрисой, та оказалась чрезвычайно занятым человеком, поэтому назначила встречу только через неделю, но не пришла на нее. Да, так будет лучше.

— Вероятно, ты прав, — я отключила связь.

Необходимо было сделать все, дабы убедить Анисимову с Нефедовым, что все эти истории непридуманные. Когда я просила Дашу Засухину подыграть мне, то даже не предполагала, что Валерия Николаевна станет проверять, был ли такой случай. Мне очень не хотелось подставлять молодую мамочку. Вдруг у нее от волнения молоко пропадет! Нужно было, чтобы кто-то подтвердил — Анисимова давала деньги Даше взаймы. Мне самой не хотелось пока светиться в этом деле. Может, Засухиной сослаться на Аришу? Нет, может всплыть факт, что именно он нашел по просьбе Лены печника. Это будет подозрительным. Но кто тогда засвидетельствует, что среди жителей нашего поселка существует взаимовыручка? Я вспомнила о том, что оказывала некоторые услуги Ольге Злобиной, причем совершенно бесплатно. Почему бы мне теперь не обратиться к ней со своей просьбой? Я набрала номер ее мобильного телефона.

— Да, Полина, я тебя слушаю!

— Оля, у меня к тебе разговор один имеется. Можно сейчас к тебе зайти?

— Если не возражаешь, я сама к тебе забегу. У нас сейчас дома полно народу — родственники мужа приехали, а их у него целый колхоз. Даже не знаю, где нам уединиться.

— Хорошо, приходи ко мне.

В ожидании Злобиной я успела позвонить Копылову.

— Алло, — вяленько ответил он, предчувствуя, что получит от меня новое задание.

— Витя, тебе надо созвониться с Лукошкиным и строго-настрого предупредить его, чтобы он не проболтался про «жучки» и про то, что именно ты попросил его подсунуть хозяйке номер телефона «Жар-птицы». Пообещай ему крупные неприятности, если он тебя сдаст, — выпалила я на одном дыхании и отключила связь, не дав Копылову возможность поломаться.

Когда пришла Ольга, я проводила ее в гостиную, выполненную в стиле рококо, и для начала предложила чай. Она отказалась, пояснив, что совсем недавно вышла из-за стола.

— Тогда я приступлю сразу к делу, — сказала я. — Ко мне обратилась твоя соседка Даша Засухина, чтобы я защитила ее от одной странной жительницы нашего района. Возможно, ты ее знаешь, она купила коттедж Полежаевых…

— Да, я видела ее пару раз…

— Оля, позволь попросить тебя об одном одолжении, не вдаваясь в подробности того, зачем это надо.

— Да, конечно.

— Если возникнет необходимость, ты, пожалуйста, подтверди, что была свидетельницей того, как Анисимова одолжила в мясной лавке Засухиной тысячу — та забыла дома кошелек с наличкой и банковскими картами.

— Да без проблем! — Злобина не заставила себя уговаривать.

Мы придумали с ней кое-какие детали для правдоподобности, и Ольга ушла к себе. Я же позвонила Засухиной и предупредила, что к ней может пожаловать Валерия Николаевна и поинтересоваться, кто посоветовал ей придумать историю с одалживанием денег.

— Вряд ли она знает, где я живу, — сказала моя бывшая клиентка.

— Это нетрудно выяснить. Даша, тебе надо стоять на своем — все так и было, а подтвердить это может твоя соседка Ольга Злобина. Я с ней уже договорилась. Дело было так, — я повторила только что придуманную легенду.

— Хорошо, я это запомню.

Я совершенно не беспокоилась о том, что Анисимова выяснит, кто изменил ее заказ в суши-баре. Сделать это в принципе невозможно, тем более что я звонила с серой трубки. Уличить Ромашкину в сговоре с кем-то тоже не получится. Даже если Валерия Николаевна осмелится попросить тетю Шуру включить ей архив записей автоответчика, то услышит свой собственный голос. «Алло! Александра Владимировна! Это Анисимова. У меня к вам есть один разговор. Зайдите ко мне завтра», — смонтировала я из своих записей. Возможно, ей покажутся чуточку подозрительными паузы между словами, но ведь в тот вечер она находилась под воздействием каких-то лекарств…

Осталось как-то защитить Лизу Щетинину, которая указала Анисимовой на ее забывчивость в бистро «Пан Огурчик». Если Нефедов просмотрит видеозаписи, сделанные на прошлой неделе, то убедится, что ни на кого Валерия соус не проливала, и станет искать женщину, с которой в этот понедельник она сидела за одним столиком. Камера наружного наблюдения могла зафиксировать номер Лизиного авто, так что найти ее не представляло особого труда. Я решила поехать завтра в бистро прямо к открытию и выкупить запись видеонаблюдения, если таковая, конечно, имеется. Вряд ли Нефедов начнет свое расследование именно с этого пункта.

Я заглянула к Арише — он с самым невозмутимым видом раскладывал пасьянс.

— Ты предупредил Горлову? — поинтересовалась я.

— Да, она сможет дать Нефедову достойный отпор, — ответил дед, не поднимая на меня глаз. А Кеша тем более.

Глубоким вечером мне позвонила Нечаева.

— Поля, привет! Возможно, тебя заинтересует, что Нефедов пришел сегодня домой поздно. Сонька устроила ему скандал. Он сказал, что главврач попросил его помочь передвинуть какую-то мебель и он не смог ему отказать. Соня еще немного повозмущалась на предмет того, что он всем помогает, а дома не может прикрутить ручку к какой-то тумбочке. Тот пообещал заняться этим в выходные и поинтересовался, чем это вкусно пахнет. Соня сказала, что потушила куриные желудки. Нефедов нахваливал ее стряпню весь вечер. Я вот думаю, надо тоже научиться готовить это блюдо, — сказала Алинка без всякого перехода. — Вдруг Матвею оно тоже понравится?

— Попробуй. Кстати, как у тебя развиваются с ним отношения? — поинтересовалась я для приличия.

— Завтра у нас первое свидание, — поделилась со мной подружка.

— То есть с фейсом у тебя уже все в порядке? — не могла не уточнить я.

— Почти. Мы идем в кино, а там, как ты понимаешь, темно. Встречаемся прямо у кинотеатра.

Я пожелала Нечаевой удачи на любовном фронте и отключилась.

* * *

Припарковавшись за углом от бистро «Пан Огурчик», я достала из бардачка парик — черное каре, надела его на голову и вышла из машины. При входе в бистро мое внимание сразу же привлекли камеры наружного наблюдения. Я зашла в зал — там было малолюдно. Всего-то двое мужчин пили кофе. Стрельнув глазами по углам, я сразу же срисовала несколько камер.

— Эй, девушка, а вы куда? — обратилась ко мне кассирша, заметив меня уже около двери, находящейся за прилавком.

— Я из санэпидемстанции, — ответила я несколько невпопад.

— Ну тогда проходите.

Открыв дверь, я оказалась в длинном коридоре. Пройдя по нему, я приоткрыла последнюю дверь и увидела двух молодых людей. Один сидел за компьютером, а второй, в форме охранника, листал какой-то журнал.

— Кто вас сюда пустил? — спросил второй.

— Логичнее было бы спросить, кто меня не остановил, — съязвила я, заставив охранника подняться со стула и угрожающе двинуться в мою сторону.

— Так, я попросил бы вас покинуть служебное помещение, — сказал он.

Я вдруг поняла, что выбрала не ту тактику и быстренько перестроилась, попросив:

— Ребята, помогите моему горю!

— А что случилось? — поинтересовался тот, что сидел за компьютером.

— Я обедала в этом бистро с молодым человеком, со своим коллегой. Мы здесь рядом работаем. А мой муж узнал об этом и теперь угрожает мне разводом. Он такой ревнивый! У нас ведь почти двадцать лет разница в возрасте.

— Зачем же вы за такого старого замуж вышли? — поинтересовался охранник.

— Родители на этом настояли, у нас такие порядки. Я ведь татарка… В общем, муж не просто угрожает мне разводом, он еще хочет у меня дочку забрать. Помогите, — произнесла я жалобней некуда.

— Чем? — спросили парни в один голос.

— Если бы вы уничтожили записи видеонаблюдения, то у моего мужа не было бы никаких доказательств.

— Так у нас в зале камеры только для видимости висят, они ничего не пишут, — сболтнул охранник. — Работают только те, что на входе.

— А вы могли бы стереть понедельничный файл? — заметив, что парень за компьютером мнется, я добавила: — Это не бесплатно. Я вам заплачу.

— Ну, хорошо, я удалю его, но исключительно ради вашего ребенка.

Я зашла за его спину и убедилась, что запись, на которой засветилась Лиза Щетинина, удалена. Положив в знак благодарности на стол несколько купюр, я спросила:

— А как вы объясните моему мужу, почему нет именно этой записи?

— А я ничего не буду ему объяснять, сейчас просто скопирую сюда другой файл, и покажу ему, если потребуется.

— Ой, спасибочки, мальчики, вы меня так выручили! — Я вышла из кабинета, а потом и из бистро, хотя был большой соблазн выпить там чашечку капучино.

Я завернула за угол, прошла несколько метров и увидела Ромашкина, выходящего из своей сетевой аптеки. Он тоже меня заметил.

— Полина? — удивленно произнес мой сосед. Вероятно, мой парик несколько сбил его с толку.

— Вадим? Не ожидала тебя здесь встретить. Александра Владимировна сказала, что ты в командировке.

— Понимаешь, — замялся Ромашкин, соображая, как бы объяснить мне эту нестыковку.

— Понимаю, ты решил немного отдохнуть от своей матушки.

— Ну как-то так, — был вынужден признать Ромашкин.

— Вадим, это очень хорошо, что мы с тобой встретились. У меня ведь к тебе имеется важный разговор.

— А до выходных он подождать не может? Я тороплюсь в центральный офис. Такси! — Вадим рванул к дороге.

— Я могу тебя довезти туда на своем «Мини-Купере», — предложила я. — Заодно и поговорим.

Ромашкин махнул рукой, давая понять таксисту, что он передумал пользоваться его услугой. Вскоре мы сели в мою машину, я уточнила, куда надо ехать и, дабы не терять время даром, сразу же заговорила о деле:

— Вадим, твою матушку неспроста пригласили на работу в реабилитационный центр. Дело в том, что его директриса связана с людьми, которые производят контрафактные лекарства.

— Откуда тебе это известно?

— Я — частный детектив. Разве ты не знал?

— Я знал, что ты юрист, думал, что ты консультируешь, но что ты занимаешься сыском — это для меня откровение. Так вот почему на тебе парик?

— Да, для конспирации. Так вот, мне стало известно, что через Александру Владимировну эти люди хотят влиять на тебя.

— Как это интересно! — усмехнулся Ромашкин.

— Твоя мама втянулась в работу, она чувствует себя нужной и полезной, но ее могут скоро уволить, если ты не согласишься распространять через свои аптеки нелицензированные препараты.

— Конечно, мама будет сильно расстроена, оставшись без работы, но я думаю, что она с этим справится. Ей это не впервой. Да и мне будет спокойнее, если мама будет дома.

— Боишься, что когда ты будешь находиться в очередной «командировке», она увидит тебя из окон социального такси?

— Да хоть бы и так. Полина, притормози здесь, — попросил Ромашкин. — Дальше знак висит «Остановка запрещена». Я выйду тут.

— Пожалуйста, — я зарулила на парковку супермаркета.

— Полина, спасибо за информацию, — сдержанно произнес Вадим и открыл дверцу. — До свидания!

— Пока!

Реакция аптекаря меня насторожила. Что-то в ней было не так, но я пока не могла понять, что именно. А эта странная командировка? Что за ней стоит? Проводив глазами Вадима, я стала выруливать с парковки, но тут мне позвонила Нечаева. Я вернулась назад и ответила ей:

— Алло!

— Поля, это катастрофа! Я не знаю, что мне надеть на первое свидание!

— Алина, не сходи с ума, ты ведь перевезла на съемную квартиру практически весь свой гардероб.

— Все не то! Абсолютно не то! Я хочу поменять свой стиль. Мне срочно нужен шопинг.

— Я как раз сейчас в городе, недалеко от торгового центра «Юпитер».

— Жди меня там, скоро буду! Встретимся около южного входа.

Убрав мобильник в сумку, я снова дала задний ход и выехала с парковки. Разумеется, к «Юпитеру» я подъехала раньше своей подружки. Ожидая ее, я думала о том, чем бы сегодня достать Анисимову. Пять дней на нее шла усиленная атака, а после того, как она поделилась сокровенным с Нефедовым, все прекратилось. Это может вызвать подозрения. Но фантазия меня почему-то покинула. Может, Ариша что-нибудь придумал? Наконец подъехала Нечаева, и мы пошли с ней брать штурмом «Юпитер». Я не заметила на ее лице никаких следов от нефедовской тяжелой руки. То ли мазь помогла, то ли косметика, а может быть, и любовь. Влюбленные выздоравливают быстрее, чем те, у кого сердце свободно.

Ради Матвея Алина решила кардинально поменять свой имидж. На платья и блузки с глубоким декольте, а также на мини-юбки она не обращала никакого внимания. Цвета она тоже выбирала более сдержанные и даже меня раскритиковала за то, что я выбрала кофточку цвета фуксии.

— Полька, ну куда ты ее наденешь! Повесь на место. Вот, точно такая же, но бежевого цвета. Примерь лучше ее.

— Да я же с ней сольюсь! — запротестовала я.

— А аксессуары на что?

Я взяла обе блузки в примерочную. Как ни странно, но моя подружка оказалась права, блузка цвета беж мне шла гораздо больше, чем цвета фуксии. В дополнение к ней я купила бусы из разноцветных камушков. В соседнем бутике мы с Алинкой запали на замшевые ботильоны с опушкой. Хорошо, что у нас с ней разный размер, иначе бы передрались из-за последней пары 37-го размера. Окучив один этаж, мы решили немного передохнуть и осели в кафе. Там играла приятная джазовая мелодия, я старалась запомнить ее мотив, чтобы воспроизвести дома на саксофоне. Как-то неожиданно для себя я поняла, что надо делать дальше. Достав из сумки планшет, я вышла в Интернет и дала объявление на одном из самых популярных сайтов о том, что мне нужны услуги ландшафтного дизайнера, то есть, конечно, не мне, а Анисимовой. Я указала в объявлении номер ее мобильного телефона. Нет, мои «жучки» ничего такого не передавали. Просто я подумала, что состоятельная женщина, которая занимается обустройством дома, не может не думать о прилегающей к нему территории.

* * *

Около часа дня в редакцию газеты «Горовск сегодня» зашел Нефедов.

— Как мне найти Петину? — спросил он у корректора Люси, встретившейся ему в коридоре.

— Она где-то здесь была. Посмотрите в триста седьмом кабинете.

Степан открыл без стука дверь в этот кабинет, заставив девчонок, переодевающихся там, взвизгнуть. Это были модели, готовящиеся к фотосъемкам.

— Прошу прощения, — сказал он, не особо смутившись, — Петина среди вас есть?

— Нет, — ответили девушки в один голос.

Нефедов заглянул в соседнюю комнату — там за столами сидели одни мужчины. Он закрыл дверь, ни о чем их не спрашивая. Его попытка прорваться в кабинет главного редактора не увенчалась успехом. Секретарша грудью встала у него на пути. Нефедов, не сводя глаз с ее округлостей, спросил, где в данный момент может находиться Петина.

— Скорее всего, она пьет чай с круассанами в кафетерии на шестом этаже.

Степан поехал на лифте на шестой этаж. С его стороны было достаточно глупо искать там в обеденное время журналистку, которую он не знал в лицо. Осознав это, он спустился обратно на третий этаж и обратился к первому попавшемуся ему навстречу человеку:

— Дружище, помоги мне найти Светлану Петину.

— Так вы с ней только что разминулись, — сказал ему Ярцев. — Она поехала в мэрию брать интервью у самого…

— На чем? — перебил его Степан.

— На нашей редакторской машине, у нее сбоку логотип имеется — «ГС». Возможно, вы ее еще перехватите.

Нефедов нажал на кнопку лифта, но лифт не отозвался. Ждать Нефедов не стал, пешком спустился по лестнице, переступая через две ступеньки. Выйдя на улицу, Степан не увидел машины с логотипом «ГС» (ее просто-напросто не существовало в природе). Ему не осталось ничего другого, как сесть в свой «VW» и уехать восвояси. А Светка Петина в это время преспокойно сидела в своем кабинете и щелкала пальцами по клавиатуре, работая над статьей.

Ярцев отошел от окна и набрал меня…

* * *

— Ну что, продолжим? — спросила Нечаева, вошедшая в раж.

— Да-да, сейчас только кофе допью.

На втором этаже Алина ударяла по нижнему белью, а я — по кожгалантерее. До третьего мы просто-напросто не дошли. Моя подружка могла опоздать на свидание, а я — в бассейн. Хорошо, что я с утра предвидела такую ситуацию и захватила с собой купальные принадлежности.

* * *

В то самое время, когда я занималась аквааэробикой, Нефедов пытался выведать у Горловой, каким образом в базе данных клуба «Валентин и Валентина» появилась анкета Анисимовой.

— Хотите знать, как появляются данные? — Валентина Никитична подала ему несколько листков. — Заполните эту анкету, и завтра наш оператор перенесет все данные в компьютер. Кстати, вы принесли свою фотографию или сделаем снимок на месте?

— Вы что, издеваетесь надо мной? Я не собираюсь ни с кем знакомиться! Меня интересует, кто заставил вас внести Валерию в число ваших невест?

— То, о чем вы мне говорите, исключено, — заверила Нефедова сваха. — Анкеты принимаются только лично, а визитные карточки лиц противоположного пола показываются только членам клуба. На днях к нам приходила уже немолодая женщина, просила подыскать для ее сына невесту, но мы ей отказали. Это против наших правил. Мы ни для кого не делаем исключений.

Горлова была так убедительна, что Степан призадумался.

— Скажите, вы лично общались с Анисимовой, когда она пришла к вам в первый раз? — спросил он после некоторых раздумий.

— Нет, я тогда была в отпуске. С ней знакомилась Татьяна, наш психолог.

— Я могу поговорить с ней?

— Если бы вы пришли вчера, то смогли бы, а с сегодняшнего дня у нее больничный.

— Скажите мне ее адрес! — потребовал Нефедов.

— Увы, я не имею права давать такую информацию посторонним людям. Зайдите через неделю или через две. К тому времени Татьяна наверняка поправится.

— Я чувствую, что вы меня за дурака принимаете. — Нефедов оглянулся на дверь, за которой стоял его коллега, и стал говорить тише. — Если у меня появятся доказательства этого, вам несдобровать!

Степан встал и направился к выходу.

— Очень жаль, что вы не решились вступить в наш клуб, — сказала ему вслед Горлова. — Уверена, вы бы пользовались популярностью.

— Я женат, — бросил ей Нефедов вместо «до свидания».

* * *

Вернувшись из бассейна домой, я узнала от Ариши, что поход Степана в клуб знакомств не принес никакого результата. Впрочем, как и в редакцию газеты «Горовск сегодня».

Вечером Валерия Николаевна тоже попыталась кое-что разведать. К Ромашкиной она зашла по пути домой. Ее красный «Фольксваген Джетта» около получаса стоял рядом с соседним домом. Удалось ей или нет прослушать записи телефонного автоответчика, мне доподлинно неизвестно, но Ариша утверждал, что Анисимова вышла от Шуры с перекошенным лицом. Он не ошибался, потому что Лена, едва ее хозяйка зашла домой, сказала:

— Валерия Николаевна, вам опять плохо?

— Да, я действительно неважно себя чувствую. Наверное, это погода на меня так влияет. — Раздался телефонный звонок. — Алло! Какое еще объявление? Ландшафтный дизайн? Вы ошиблись, я не давала никакого объявления. Лена!

— Что, Валерия Николаевна?

— Нет, нет, ничего. Я сейчас немного полежу, так что накрывать на стол пока не надо. Да, скажи мне, пожалуйста, я тебе говорила, что надо дать объявление о поиске ландшафтного дизайнера?

— Нет. Но если вы хотите, я завтра дам такое объявление.

— Пока не надо. Сначала камин.

Только я подумала о том, что сегодня мне удалось обскакать деда в нашем негласном соревновании, как он произнес:

— Забыл тебе сказать. Я послал сегодня Анисимовой букет цветов — из белых хризантем и синих маргариток…

— Ариша, что за моветон? С такими букетами обычно провожают в последний путь, — заметила я, оценив подтекст этого презента.

— Полетт, только не подумай, что я не умею дарить женщинам цветы. Просто у меня рука не поднялась купить Анисимовой розы. Этот благородный цветок не для нее. А хризантемы с маргаритками — в самый раз. В букет я попросил положить записку с таким текстом: «Лерочке от Ивана. Жду не дождусь нашей следующей встречи».

— Интересно, она вспомнила хоть одного Ивана, который мог послать ей такой безвкусный букет? — усмехнулась я.

— Понятия не имею. Зато я в курсе, как она им распорядилась.

— Вернула обратно курьеру или сразу же выбросила в мусорку? — выдвинула я свои версии.

— А вот и нет, она передарила цветы Ромашкиной. Я видел в окно, что Анисимова зашла к ней с цветами, а вышла без них. Если бы я мог предположить, что она так поступит, то убрал бы синие маргаритки. Дай Бог крепкого здоровья и долгих лет жизни Александре Владимировне!

Пообщавшись немного с дедом, я снова надела наушники и переключила тюнер на прием сигнала от «жучка», оставленного Лукошкиным на втором этаже.

— Как я от всего этого устала! — сокрушалась Анисимова, разговаривая сама с собой. — Что же это происходит? Неужели я на самом деле теряю память? Иван какой-то выискался… А ландшафтный дизайн? Я только подумывала об альпийской горке… Или я все-таки дала объявление? Да, определенно надо сходить к врачу, и чем скорее, тем лучше… Так, в эту клинику нельзя, там Косолапова работает, вдруг она узнает, к какому врачу я ходила… Сюда тоже не стоит идти, это ведь совсем рядом с моим старым домом, там знакомых может быть полно, увидят, пристанут с вопросами. А что если сюда позвонить? Алло! Девушка я хотела бы записаться на прием к… психотерапевту. У вас только психиатры? А завтра во второй половине дня есть свободное время? Только в субботу? Хорошо. Да, устроит. Моя фамилия? Краснова. Да, я поняла, доктор Филимонов, десять ноль-ноль. До свидания!

Примерно через полчаса после этого Валерия Николаевна спустилась на первый этаж.

— Вам стало лучше? — поинтересовалась домработница.

— Нет, похоже, давление низкое. Принеси мне коньяк, — попросила ее хозяйка. — В баре есть открытая бутылка.

— Хорошо, — кротко ответила Лена.

За ужином Анисимова практически не общалась с домработницей, а вот потом, поднявшись в свою спальню, она опять стала разговаривать сама с собой. Это ли не первый признак умопомешательства?

— За что же мне это? За что? Неужели все дело в стариках? Они ведь и без того уже одной ногой в могиле были… Государство еще благодарить меня должно за то, что я пораньше сняла их с довольствия.

Ход мыслей Анисимовой все-таки был правильным — она вспомнила о пенсионерах, которых безжалостно отправила на тот свет. Правильно говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Только никакого раскаяния в словах Валерии не было и в помине. Она нашла оправдание своим бесчеловечным поступкам — испытание действия кардипола и пожар позволили, как ей казалось, сэкономить средства Пенсионного фонда. Про пятидесятитрехлетнюю Звонкову она даже и не вспомнила. Циничности Анисимовой можно было только удивляться.

— Я ведь все это делаю ради Ксюши, чтобы она жила в достатке, ни в чем не нуждалась…

А вот и еще одно оправдание — слепая любовь к дочери, желание угодить ей любой ценой. Только Ксения и знать-то ее не хочет. Я подумала, а не разыскать ли мне дочь Анисимовой? Вспомнив, что прописана она здесь, в нашем поселке, я поняла, что задача эта не самая простая. Да и стоит ли вообще на нее отвлекаться? И без того дел хватает. От Алины помощи мало, она больше занимается устройством своей личной жизни, нежели шпионит за Нефедовым. Хорошо, хоть Ариша мне помогает постепенно сводить с ума Валерию Николаевну. Он наверняка и на завтра приготовил для нее какой-нибудь сюрприз. А вот мне пока ничего оригинального, способного очередной раз указать Анисимовой на пробелы в ее памяти, в голову почему-то не шло. А может, пора переходить на новый этап?

Я стала искать в Интернете частную клинику, в которую в субботу собралась сходить Валерия Николаевна. Сколько же их у нас наплодилось! Я открывала сайт за сайтом, просматривала фамилии практикующих врачей и наконец увидела фамилию Филимонова. У меня мелькнула мысль, а не посетить ли мне этого доктора, дабы подготовить его к визиту Красновой? Именно так назвалась Анисимова. Записи через Интернет не было, а до конца рабочего дня оставалось всего пять минут. Я набрала номер и услышала приятный женский голос:

— Медицинский центр «Парацельс». Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте! Я хотела бы записаться на прием к психиатру Филимонову.

— Вас устроит завтра, в одиннадцать тридцать? — уточнила администратор.

— Вполне.

— Кого мне записать?

Я также назвалась вымышленной фамилией и отключилась.

* * *

Перед тем как утром выйти из дома, я хорошенько поработала над своей внешностью. Мой диалог с зеркалом длился минут сорок. С помощью декоративной косметики я несколько изменила черты своего лица — визуально вытянула овал, сузила разрез глаз и, наоборот, увеличила контур губ. Мне настолько понравился мой новый образ, что я даже решила сфотографировать себя.

Подъехав к медицинскому центру, я заметила камеры наружного наблюдения, направленные на гостевую парковку. Дабы не засветиться там, я проехала мимо и оставила свой «Мини-Купер» у соседнего офисного здания. В медцентр я пришла за десять минут до назначенного времени. Доктор Филимонов был уже в весьма почтенном возрасте, а значит, с большим опытом работы. Я подумала, что обмануть его будет не так-то просто. Но попытаться все же стоило.

— Ну те-с, барышня, какие у вас жалобы? — спросил психиатр, сверля меня своими острыми глазами. Мне показалось, что он видит меня насквозь.

— Леонид Петрович, у меня лично нет никаких жалоб на свое психическое здоровье. Я здесь ради своей близкой родственницы. Вот у нее большие проблемы, а возникли они после стресса. Она едва не сгорела при пожаре. Ей просто чудом удалось остаться в живых. С тех самых пор она практически не спит по ночам — ходит, как лунатик, по дому, разговаривает сама с собой, а если ненадолго засыпает, то бредит — просит забрать ее на тот свет вместе с теми, кто тогда сгорел в огне.

— Вы, наверное, хотите, чтобы я дал вам какие-то рекомендации? — предположил доктор. — Увы, заочно это сделать невозможно. Мне надо лично осмотреть эту пациентку.

— Мы долго уговаривали ее пойти на прием к специалисту вашего профиля, она отказывалась, но наконец-то все-таки согласилась. Сегодня ночью она опять разговаривала вслух, и то, что я услышала, — фантазировала я, — подвигло меня прийти к вам накануне ее визита.

— И что же вы услышали?

— Моя родственница репетировала, как будет вводить вас в заблуждение.

— Любопытный случай, — ни на шутку заинтересовался психиатр, — крайне любопытный.

— Она собирается пожаловаться на потерю памяти, хотя на самом деле в этом плане у нее все в порядке. Если попросить ее рассказать все, что произошло с ней, к примеру, за последнюю неделю, она опишет все в строго хронологическом порядке и не упустит никакой мелочи. Ее проблема в другом — бессонница, навязчивые идеи, нежелание жить.

— Значит, вы говорите, что ваша родственница записалась ко мне на прием?

— Да, завтра в десять ноль-ноль она должна быть у вас, если, конечно, не передумает. Заставить ее прийти к вам силой вряд ли получится.

— Вот что я вам скажу, голубушка, если вдруг ваша родственница по каким-либо причинам не попадет ко мне на прием, я мог бы посетить ее на дому. Вам вовсе не обязательно предупреждать ее о моем визите. Пообщавшись с пациенткой в домашней, более привычной для нее обстановке я тоже мог бы поставить диагноз и назначить лечение.

— Леонид Петрович, нам не зря рекомендовали вас как лучшего в городе психиатра! Мы обязательно так и сделаем, если вдруг завтра все сорвется.

— Дайте мне номер вашего телефона, — попросил Филимонов, — я буду держать с вами связь.

— Да-да, конечно, — я продиктовала ему номер своей серой симки.

— А как мне к вам обратиться? — уточнил Леонид Петрович.

— Ксения, — я решила представиться так, как звали дочь Анисимовой.

Выйдя из медицинского центра, я прошлась до ближайшего киоска «Роспечати» и купила свежий номер газеты «Горовск сегодня». Возвращаясь к своему «Мини-Куперу», я увидела, как грузят на эвакуатор неправильно припаркованный «Пежо». Это дало толчок моей фантазии. Сев в свою машину, я позвонила Копылову, но не на мобильник, а на домашний телефон.

— Алло! — ответила его мать.

— Здравствуйте! Пригласите, пожалуйста, к телефону Виктора, — попросила я.

— Одну минуточку… Витя, подойди к телефону.

— Кто там?

— Девушка.

— Алло! — заинтригованно произнес Копылов.

— Витя, здравствуй!

— А, это ты? — В голосе моего приятеля было неприкрытое разочарование. — Почему не на мобильник звонишь?

— Так получилось. У меня к тебе просьба…

— Ты что, так и будешь стоять у меня над душой? Это я не тебе… А вот теперь скажу тебе. Полина, ты наглеешь! Дня не проходит, чтобы ты не позвонила и о чем-нибудь не попросила меня. Я в отпуске. Хочу от всего отдохнуть!

— Витя, обещаю, что это будет последняя просьба. Больше я тебя, пока ты в отпуске, не потревожу.

— Нет! — сказал, как отрезал, гибэдэдэшник.

— Ну зачем же ты сразу мне отказываешь? Я еще не сказала главного. Проси у меня взамен все, что хочешь, — ляпнула я и сразу же пожалела об этом. Вдруг он попросит чего-то совершенно уж невозможного?

— Ты сама об этом сказала, — подметил Копылов. — Вообще-то, у меня есть одно желание…

— Какое? — поинтересовалась я, боясь даже предположить, что он у меня запросит.

— Ты дала мне на время мобильник с серой симкой… А подарить мне его слабо?

— Да легко! — согласилась я без всяких раздумий.

— Ладно, тогда проси, — смилостивился надо мной Витька, — что тебе приспичило в этот раз?

— Мне надо переставить одну машину, — я поделилась подробностями.

— Ладно, я позвоню своим коллегам, — согласился Копылов. — Может, кто-то сейчас как раз чистит улицы в том районе.

Я поехала в сторону реабилитационного центра. Автомобиль Анисимовой стоял на самом краю парковки, так что его было очень удобно погрузить на эвакуатор. А вот для моего «Мини-Купера» там свободного места не нашлось, и я была вынуждена припарковаться на другой стороне улицы. Достав из сумки газету, я стала просматривать ее, не забывая поглядывать в сторону «Фольксвагена Джетта». Светкина статья была опубликована на третьей странице толстого пятничного номера. Прочитав ее, я поняла, что она написана под диктовку Ярцева, во всяком случае тот абзац, в котором говорилось о пожаре в доме престарелых, которым руководила Анисимова. Горовчане наконец-то узнали о том, что санитарка Звонкова — не виновница пожара, а героиня, вынесшая из огня десять стариков.

Я набрала номер телефона своего однокашника.

— Алло! — ответил тот.

— Антон, и зачем ты это сделал?

— Ты это о чем? — включил дурака Ярцев.

— Сам знаешь.

— Полина, я не понимаю, о чем ты…

— Впрочем, я и сама понимаю, зачем ты это сделал. Ты хочешь отчитаться перед Альбертом о том, что доброе имя его матери восстановлено через вашу газету, не так ли?

— А, ты про Светкину статью? — нехотя вопросил Антон. — Она не знала, на чем сделать акцент, ты же ей это толком не объяснила, и я подсказал ей.

— А ты подумал, что ты подставил Петину?

— Я ее подставил, я ее и защищу, — патетично заявил журналист. — Нефедов второй день к нам в редакцию заглядывает, ходит мимо Светки и не понимает, что его с моей подачи все водят здесь вокруг пальца.

— Это пока он не очень старался ее найти. Но статья его наверняка подстегнет. Петиной надо временно испариться.

— Ладно, уговорю шефа послать ее в командировку. У тебя все?

— Нет, не все. Антон, не делай больше ничего, не посоветовавшись со мной. Ты разрушаешь мою концепцию мести, понимаешь?

— Не усложняй! Тем более клиент моей работой доволен. Я с ним только что общался по Интернету. А вот тебя он просил поторопить с наказанием преступной троицы. Полина, и правда, ты бы активизировалась! — Ярцев перевел стрелку на меня. — За такие деньги, что ты получила, можно и живее поворачиваться.

— Да пошел ты! — обиделась я на своего однокашника.

За этим разговором я едва не просмотрела, как красный «VW» начали грузить на эвакуатор. Не прошло и пяти минут, как его и след простыл. Вскоре из центра вышла Анисимова, скользнула взглядом по парковке и не увидела свою «Джетту». Она стала метаться туда-сюда вдоль парковки, расспрашивая прохожих. Только все это были случайные люди, и они не могли ничем ей помочь. Тогда Валерия Николаевна стала куда-то названивать по мобильнику. Вероятно, она хотела заявить об угоне, но тут к ней подошла какая-то женщина и что-то сказала, махнув рукой за угол здания, в котором находился реабилитационный центр. Анисимова направилась туда быстрой походкой и минут через десять из-за угла показался «Фольксваген» цвета крови. Она вернула свой автомобиль практически на то же самое место, с которого он был недавно эвакуирован. Скорее всего, Валерия Николаевна решила, что просто запамятовала, где утром оставила свою тачку. Выйдя из машины, она отправилась в бистро. Я же поехала домой.

— Это хороший розыгрыш, — похвалил меня Ариша, когда я рассказала ему о передислокации «Джетты». — А вот мне ничего, кроме того, чтобы заказать пиццу к ней в кабинет, не пришло в голову.

— Похоже, она ее еще не получила, иначе бы не пошла в «Пан Огурчик».

— Как же неоперативно работают доставщики из той пиццерии! — посетовал дедуля. — Знаешь, Полетт, моя фантазия как-то истощилась. Вряд ли я смогу придумать еще что-то оригинальное…

— Не ты один такой. Я думала, что вообще оставлю сегодня Валерию Николаевну без сюрприза. Просто увидела на улице работающий эвакуатор, позвонила Копылову и попросила мне посодействовать.

— Кажется, мы с тобой переусердствовали — по два розыгрыша каждый день. Стоило растянуть удовольствие на более длительный срок.

— Ничего, завтра Анисимова пойдет к психиатру и пожалуется ему на потерю памяти. А поскольку я предупредила доктора, что ее проблема совсем в другом, он будет лечить ее от бессонницы, навязчивых идей и склонности к суициду. Посмотрим, что из этого выйдет, и скорректируем наши планы в соответствии с новыми обстоятельствами.

— Согласен, — кивнул мне дедуля.

* * *

Валерия Николаевна заехала в коттеджный поселок и увидела Дашу, выходящую с коляской на улицу. Притормозив около нее, она открыла окно и сказала:

— Добрый вечер! Вы меня помните?

— Да, конечно, вы меня так выручили в мясной лавке…

— Зачем вы мне лжете? Я не давала вам денег в долг! Вот возьмите! — Анисимова протянула ей тысячную купюру.

— Но позвольте, это же ваши деньги. Я всего лишь вернула вам долг…

— Вы морочите мне голову! Ради кого вы стараетесь?

— Не кричите, а то разбудите моего ребенка, — Даша наклонилась к Полинке и поправила одеяльце.

— Вы не ответили на мой вопрос! Кто вас послал ко мне?

— Не люблю быть кому-то обязанной. — Засухина окинула женщину, сидящую в «Джетте», неприязненным взглядом и направилась в сторону сквера.

— Нет, я от вас так просто не отстану! — Анисимова нажала на педаль газа и проехала несколько метров вперед. — Если я одолжила вам деньги, то кто-то должен был это видеть, например продавщица. Только она ничего такого не видела. Я с ней разговаривала…

— Ну естественно, она в тот момент пошла в подсобку за фаршем, — сымпровизировала Дарья.

— Значит, мы с вами в мясной лавке были вдвоем? — с ядом в голосе уточнила Анисимова.

— Ну почему же? Там было человек пять или шесть…

— И вы можете мне их назвать?

— Я еще не знаю по именам всех жителей поселка. Хотя… там была Ольга Злобина. Можете к ней обратиться, — Даша кивнула на ее дом.

— Соседка, значит, — усмехнулась Валерия Николаевна. — Скорее всего, вы уже сговорились…

— Делать мне больше нечего! А если у вас с головой не все в порядке, то советую вам обратиться к специалисту, а то вы так скоро и правила дорожного движения нарушать начнете, по забывчивости. — Засухина свернула на пешеходную дорожку.

Анисимова дала по газам и рванула в сторону своего дома, не став разговаривать со свидетельницей. Даша проводила «Джетту» взглядом, набрала мой номер и рассказала о случившемся.

* * *

За ужином Валерия Николаевна опять пила коньяк. Он развязал ей язык, так что, поднявшись к себе, она снова стала разговаривать вслух:

— Если я теряю память, то почему так выборочно? Столько людей не может вводить меня в заблуждение. Зачем им это надо? Ничего, завтра я схожу к врачу, и он определит, здорова я или нет. Нет, конечно же, я абсолютно здорова, просто это усталость… Надо в отпуск. Да-да, в понедельник же схожу в комитет и попрошу отпустить меня хотя бы на пару недель. Полякова без меня справится. Съезжу к Ксюше… Стоп! А как же Ромашкины? Сначала решу этот вопрос, а потом буду отдыхать, тем более будет на что…

Увидев в дверях Аришу, я сняла наушники и спросила:

— Ты уходишь?

— Да, поеду в город, развеюсь. С минуты на минуту за мной придет такси. А что там нового? — дедуля кивнул на прослушку.

— Анисимова почти поверила, что теряет память. Главное, чтобы психиатр не подкачал.

В руках у Ариши завибрировал мобильник.

— Похоже, это такси пришло. — Дед закрыл дверь, но я все равно услышала его слова: — Да, заказывал. Выхожу.

Я снова надела наушники. Негромкое посапывание свидетельствовало о том, что Валерия Николаевна заснула. Я поставила прослушку на автомат — вдруг она проснется и снова заговорит? После этого я позвонила Алинке.

— Вот я так и знала, что ты начнешь названивать мне в самый ответственный момент! — возмутилась моя подружка. — Поля, я к свиданию готовлюсь, накрываю на стол, расставляю свечи… Давай завтра поговорим!

— Завтра так завтра, — я отключила связь.

Оставшись одна, я взяла саксофон и стала подбирать мелодию, которую слышала в торгово-развлекательном центре…

Глава 12

В субботу Анисимова отправилась к врачу, а примерно через час мимо нашего дома проехал черный «Туарег» Нефедова. Увидев этот автомобиль, я сразу же стала настраивать прослушку, чтобы контролировать ситуацию.

— Это вы? — растерянно произнесла Лена, открыв дверь Степану. — А Валерии Николаевны нет, она будет только к обеду.

— И что с того? — буркнул гость. — Не пустишь меня, что ли?

— Проходите, просто я хотела вас предупредить…

— Предупредить она хотела! — передернул Нефедов. — О как! А я, может, приехал пораньше как раз для того, чтобы поговорить с тобой, Лена…

— Поговорить со мной? О чем? — испуганно поинтересовалась домработница Анисимовой.

— А ты сама не догадываешься?

— Нет, — тоненьким голоском пропищала Леночка.

— Это ты Валерии можешь мозги пудрить! А мне не надо. Я тебя насквозь вижу. А ну, живо говори, на кого ты работаешь? — напустился на нее приятель хозяйки. — И не вздумай мне врать!

— Отпустите меня, — жалобно попросила прислуга. — Я работаю на Валерию Николаевну. Больше мне вам сказать нечего.

— Работаешь, — усмехнулся Степан. — Я вижу, как ты работаешь. С ума ее потихоньку сводишь, да?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — уже чуть ли не плакала Лена, которая действительно ничего не понимала. — Мне больно. Отпустите мою руку.

— Больно тебе? Хорошо, я могу быть и поласковей… Так тебе больше нравится?

После того как Нефедов едва не изнасиловал Алину прямо в подъезде, мне было нетрудно догадаться, что он собирается сделать с домработницей Анисимовой.

— Нет, не надо, отстаньте от меня, — умоляла она Нефедова.

Я лихорадочно соображала, как бы ей помочь. Может, пренебречь конспирацией и побежать ей на выручку? Пожалуй, не успею. Телефон! Вспомнив, что у меня есть номер домашнего телефона Анисимовой, я нашла его в памяти своего мобильника и нажала кнопку посыла вызова. Надежды на то, что мой звонок отвлечет Степана от его гнусной затеи, было мало, но ничего другого я просто не смогла оперативно придумать.

— Да кто ж там такой настырный! — возмутился он.

— Возможно, это Валерия Николаевна, — робко предположила Лена.

— Ну так ответь! Чего стоишь как вкопанная? И обо мне — ни слова!

— Алло! — произнесла девушка.

Я сняла наушники и, приложив мобильник к уху, выдала первое, что мне пришло в голову:

— Здравствуйте! А вы могли бы позвать Сергея?

— Вы вероятно ошиблись, — судя по голосу, Лена была разочарована, что это не ее хозяйка.

— Я не могла ошибиться. Муж сам дал мне этот номер и сказал, что будет сегодня на объекте в коттеджном поселке, то есть у вас…

— Так вы про печника? Его пока нет, но он скоро придет, — нашлась Леночка. — Вы позвоните немного попозже, минут через десять. Я думаю, Сергей уже на подходе.

— Спасибо, я перезвоню, — отключив мобильник, я снова надела наушники.

— Кто это был? — поинтересовался Нефедов.

— Жена печника. Он сейчас придет…

— Так ты с ним в сговоре? Я почему-то сразу так и подумал. Давай, говори, что вы с ним задумали?

— Ничего, — возразила Лена. — Он выкладывает камин. Вы же видите…

— Думаешь, я не понимаю, что камин — это так, для отмазки? Расскажешь все как на духу, я с тобой ничего не сделаю, а будешь и дальше молчать, я… Эй, ты чего?

— Не приближайтесь ко мне! Иначе я это сделаю, — в голосе домработницы появилась неожиданная решимость.

Я бы очень дорого отдала за то, чтобы узнать, что же она задумала.

— Да вы здесь все, что ли, умом тронулись? Может, это дом такой нехороший? Одна все забывает, вторая нож к себе приставила, того и гляди сделает себе дырку в животе… Да все, успокойся уже, не подхожу я к тебе. Больно ты мне нужна! Дура! Пусть Валерия сама с тобой разбирается! Принеси мне чая, да покрепче! — скомандовал приятель хозяйки.

Так вот, оказывается, на что Леночка решилась, чтобы остановить Нефедова! Неужели она на самом деле лишила бы себя жизни, если бы Степан снова стал приставать к ней? Или это она просто решила его так попугать? А ведь сработало! Он остыл. Ну еще бы! К чему ему обвинения в попытке изнасилования и убийстве? Доказывай потом, что она сама сделала себе харакири!

— Ну где там мой чай? — крикнул Нефедов минут через десять.

— Заваривается.

— А я уж думал, ты забыла про меня! Кстати, а где твой печник?

— Не знаю. Должен уже приехать… Ваш чай, пожалуйста.

До возвращения Анисимовой они больше не разговаривали. А появилась она минут через сорок после моего звонка. Бедная Леночка! Наверняка все это время она чувствовала нешуточную угрозу, исходящую от друга своей хозяйки.

— Лена, что с тобой? Ты плакала? — сразу же догадалась Валерия Николаевна.

— Нет, это я лук резала…

— Ну-ну… Ты чего так рано приехал? — обратилась она уже к Степану.

— Так получилось.

— Лена, ты пошла бы погуляла, пока дождя нет, а то сидишь целыми днями дома… Степан, пойдем наверх! Я хочу тебе кое-что показать…

Я переключилась на другую волну и вскоре услышала:

— Что-то ты, Лера, сегодня не в настроении… Ты ведь, кажется, в поликлинику ездила. Что тебе там сказали?

— Сказали, что все со мной в порядке. Степан, это ты Лену до слез довел? — догадалась Анисимова.

— Да что ты за нее так держишься! Не удивлюсь, если в том, что с тобой в последнее время происходит, именно она замешана, на пару с печником.

— У тебя есть доказательства? — заинтересованно осведомилась Валерия Николаевна.

— Пока нет, но я их найду. Рядом с тобой определенно есть человек, который все про тебя знает, он и дает информацию — в клуб знакомств, в СМИ…

— Кстати, я купила сегодня газету со статьей Петиной. Она там такого понаписала! — судя по голосу, Анисимова была крайне возмущена содержанием статьи.

— Дай-ка сюда! — Нефедов стал читать про себя, но последний абзац начал озвучивать: — «Героический поступок Звонковой»… Лера, неужели это твои слова?

— Наш разговор совсем не касался пожара. Или касался? Во всяком случае я не помню ничего такого… Даже если она бы спросила о моем прежнем месте работы, вряд ли бы я стала делать из санитарки героиню…

— Вот теперь я понял, откуда ноги растут! Это ее сынок, подводник хренов, под нас копает…

— Не под нас, а конкретно под меня, — поправила Степана Валерия. — Погоди, но сначала ты говорил, что подозреваешь мою Лену. Уж не хочешь ли ты сказать, что она связана со Звонковым? Нет! Это невозможно! Они никогда не пересекались. Или пересекались?

— Кажись, я насчет твоей служанки погорячился. Все-таки это Звонков! — утвердился в своем последнем предположении Нефедов. — Не зря он в Горовске появился, не зря вынюхивать стал, что да как…

— А я думала, что он уже уехал к себе на Север.

— Может, и уехал, только здесь кого-то зарядил, — догадался Степан.

— Чем зарядил? — не поняла его Валерия.

— Чем-чем? Деньгами! Знаешь, сколько подводники получают? То-то! Петина — это так, профурсетка, она наверняка написала то, что ей главный редактор сказал, а того Звонков купил… И сваха, скорее всего, от него же заказ на тебя получила…

— Какой заказ? — напугалась Анисимова.

— Какой-какой? Внести тебя в списки горовских невест! А ты что подумала? — развеселился Нефедов.

— Нет, здесь что-то не вяжется. Ладно, статья в газете. Но зачем ему понадобилось меня сватать?

— Не знаю. Возможно, он собирается таким образом приблизить к тебе своего человека, выдав его за жениха. — Степан явно перемудрил, и это вызвало у меня улыбку.

— Я на днях получила букет от какого-то Ивана, — вспомнила Валерия. — У меня никогда не было знакомых с таким именем.

— И что ты сделала? — поинтересовался Не-федов.

— Отдала Ромашкиной.

— Эта парализованная старуха ищет себе жениха?

— Да не жениха, я цветы ей отдала, — прояснила ситуацию Валерия. — Надо же еще больше расположить ее к себе.

— Так, Лера, с аптекарем есть какие-то подвижки? — осведомился Степан.

— Он только сегодня возвращается из командировки. Я планирую в понедельник вплотную им заняться, а потом пойду в отпуск. Устала…

— Ты уж держись, нельзя сейчас сходить с дистанции. И не поддавайся ни на какие провокации! Не удивлюсь, если вокруг тебя снова будет что-то происходить. Ладно, Лера, мне пора. В понедельник жду твоего звонка. Григорий больше ждать не может, его склады переполнены. Автолавка совсем заглохла. Сама понимаешь, дачный сезон уже практически закрылся. Так что вся надежда только на Ромашкина. Ты можешь смело обещать ему двадцать процентов от прибыли. Но торг уместен. Ситуация безвыходная. Нам хотя бы кардипол с улучшенной рецептурой и паранзим ему спихнуть, а потом и остальное прицепом пойдет.

— Если ему двадцать процентов, то мне сколько? — озаботилась Анисимова.

— Два, но там такие объемы! Лера, не сверли меня своим взглядом. Твой риск на этот раз минимален, так что процент вполне оправдан.

Валерия попробовала поторговаться, но безрезультатно. Нефедов вскоре уехал. Я прокрутила в голове диалог Степана с его деловой партнершей и поняла, что ситуация выходит из-под контроля. Мы с Аришей столько усилий приложили для того, чтобы сдвинуть «крышу» Анисимовой! А психиатр Филимонов, похоже, вернул ее на место всего за один визит. Она уже не сомневается, что в ее памяти нет никаких провалов, и понимает, что вся эта череда странностей, указывающих на ее забывчивость, была кем-то организована. Нефедов подсказал ей кем — сыном погибшей санитарки. Все-таки рано Ярцев дал ему эту подсказку! Надо срочно придумывать новый план мести Анисимовой. А что делать с ее подельником? Может, действительно поискать зоопарк и бросить его в клетку к хищникам? Из-за него сегодня Лена чуть не покончила с собой. Конечно, это было глупо — приставлять к себе нож. Но даже глупость, если она работает, оправдана.

Я вспомнила об Алинке и потянулась к мобильнику, чтобы ей позвонить. В следующий момент зазвонил телефон — другой, серый. Достав его из сумки, я посмотрела на экран — номер мне был не знаком.

— Алло! — ответила я.

— Ксения, здравствуйте! Это Филимонов. Вы сейчас можете говорить?

— Да, доктор, я вас внимательно слушаю.

— Вы очень вовремя направили ко мне вашу… родственницу. Она всеми силами старалась убедить меня, что с ней все в порядке, разве что память иногда подводит. Но меня сложно обмануть, практически невозможно. Я проверил — ее памяти могут позавидовать школьники. Налицо вытесненный психологический конфликт, обусловленный подсознательным чувством вины, — просветил меня Филимонов, и с ним трудно было не согласиться. — Ксения, я выписал вашей родственнице лекарства, по возможности проследите за тем, чтобы она их регулярно принимала.

— А что именно вы ей выписали? — спросила я.

Удовлетворив мой интерес, Леонид Петрович добавил:

— Я хотел бы снова увидеть вашу родственницу у себя на приеме не позднее чем через две недели, чтобы скорректировать дальнейшее лечение.

— Хорошо, я возьму все это под контроль, — пообещала я психиатру.

— Будьте любезны. До свидания, Ксения! — попрощавшись со мной, доктор отключился.

Я сразу же полезла в Интернет, чтобы прочитать инструкции к тем лекарствам, которые Филимонов выписал Анисимовой. Мне сразу же бросилось в глаза, что при лечении этими препаратами надо воздержаться от алкоголя. Действие одних таблеток он усиливал, а вторых — нейтрализовывал. Собирается ли Валерия Николаевна пить лекарства, которые ей выписал Филимонов? А если собирается, то станет ли строго придерживаться инструкции по их применению? Откажется ли она от коньяка, к которому так пристрастилась в последнее время?

Вспомнив про Алинку, я набрала номер ее мобильного.

— Алло, — как-то вяленько ответила моя подружка.

— Привет! Как прошло вчерашнее свидание? — поинтересовалась я.

— Никак! Все сорвалось. Матвей позвонил, сказал, что у него появилась какая-то срочная работа, поэтому он не сможет прийти. Он просил перенести свидание на сегодня, но я сказала ему, что занята.

— Почему? — полюбопытствовала я.

— Потому что свечи догорели вчера, все, что я наготовила, тоже съела вчера, в гордом одиночестве. На меня от обиды такой жор напал! А устраивать сегодня второй дубль у меня уже нет никакого желания.

— То есть ты сидишь и дуешься на Матвея?

— Уже нет. Он сегодня утром прислал мне букет цветов, это несколько смягчило его вчерашний поступок. Тем не менее я пока звонить ему не собираюсь, — поделилась со мной Нечаева.

— Чем же ты занимаешься?

— Ты хочешь спросить, слушаю ли я Нефедова? — Алинка конкретизировала мой вопрос. — И да, и нет. Я пыталась этим заняться, но он с утра куда-то уехал, сказав жене, что будет вечером. Так что там пока ловить нечего… А у тебя как дела продвигаются? Придумала, как наказать этого маньяка?

— Я уже почти готова бросить его в клетку к хищникам. Он сегодня чуть не изнасиловал домработницу Анисимовой.

— Маньяк! Извращенец! Ой, Поля, извини, мне кто-то в дверь звонит… Пойду, посмотрю в глазок… Это Матвей, — шепотом произнесла моя подружка. — Открыть ему?

— Решай сама.

— Ладно, открою. — Нечаева отключилась.

Я же надела наушники и по разговору Валерии Николаевны с домработницей поняла, что она снова приложилась к спиртному. Анисимова неестественно растягивала слова, посмеивалась чему-то только одной ей понятному. Так было всякий раз после того, как она выпивала коньяк.

— Лена, да ты сядь, посиди, сколько можно натирать посуду! Она уже и так блестит. Может, тебе пойти на курсы вождения автомобиля?

— Зачем? У меня же нет машины.

— Сейчас нет, но, может, когда-нибудь будет. А пока ты могла бы меня иногда возить… Я, пожалуй, запишу тебя на курсы на следующей неделе… Ладно, пойду немного почитаю.

— Валерия Николаевна, что на ужин приготовить — рыбу или курицу? Поняла…

Анисимова поднялась к себе.

— Почему эта девочка не моя дочь? Она такая кроткая, услужливая, незлопамятная, не то что Ксюша… Я ей слово — она мне два, — разговаривала сама с собой Валерия. — За что же она меня так ненавидит? За то, что я ее отца выгнала? Так он меня на весь микрорайон опозорил, когда спутался с той шлюшкой… Если уж ему суждено было умереть в сорок лет, то он все равно бы умер, даже если бы жил по-прежнему дома… От судьбы не уйдешь. Вот Звонков, он не понимает, что я не виновата в смерти его матери. Если бы не этот пожар, она бы в другом сгорела. И вообще, кто просил ее спасать этих дармоедов? Сама вышла из огня и хорошо, нечего было снова и снова лезть в пекло… Какой толк от того, что она вывела на улицу Бочкову? Та все равно через две недели умерла в Турищевском интернате от инфаркта. Никакой кардипол ей не помог, хотя должен был…

Анисимова замолчала, вероятно, провалилась в сон. От ее циничных откровений меня пробил озноб.

— Полетт, а к тебе гости! — сообщил Ариша, заглянув в мою комнату.

— Кто там?

— Вадим, — сказал дед, и я тут же вскочила с кресла. — Ты что же, к нему прямо вот так, в спортивном костюме спустишься, не переодевшись, не накрасившись?

— Ты прав, Ариша, я сейчас приведу себя в порядок и спущусь к нему. Займи Вадима, пожалуйста, каким-нибудь разговором.

— Всенепременно, — дед не заставил себя долго уговаривать. Он все еще видел Ромашкина своим зятем, хотя я отвергла предложение его руки и сердца год назад. — Найдешь нас в гостиной рококо.

— Хорошо. — Я встала, подошла к зеркалу.

Ариша был прав — выглядела я слишком уж по-домашнему. Открыв шкаф-купе, я достала блузку цвета беж, которую мне посоветовала купить Алинка, подобрала к ней брюки, сделала легкий макияж, причесала волосы. На все про все мне хватило четверти часа.

— Добрый день! — сказала я, войдя в гостиную рококо.

— Здравствуй, Полина! — кивнул мне Вадим.

— Не буду вам мешать, — Ариша поднялся с кресла и вышел, закрыв за собою двери.

— Ты вернулся из «командировки»? — я сразу же подколола своего соседа.

— Будем считать, что так. Полина, я хотел продолжить наш разговор. То, что ты сказала мне в машине, было для меня несколько неожиданно. Возможно, тебе показалось, что я не принял всерьез твою информацию. Это не так, я тебя услышал и хочу заверить, что через мои аптеки никогда не будут распространяться контрафактные препараты. Если ко мне обратятся люди, стоящие за Анисимовой, я дам им твердый отказ, — пообещал Ромашкин.

— Вадим, а я как раз хотела попросить тебя об обратном.

— Не понял? — бизнесмен напрягся.

— Помоги мне выйти на производителя, — озвучила я идею, которая пришла мне в голову несколько минут назад.

— Ну и как ты себе это представляешь? — Ромашкину она явно не пришлась по душе.

— Когда к тебе обратится Анисимова, ты скажи, что тебе надо подумать, ознакомиться с продукцией и так далее…

— Нет, Полина, так дела не делаются! В таких случаях надо либо сразу же отвечать резким отказом, либо соглашаться на предложение и идти до конца. А то получится, как с Кабановым…

— А кто такой Кабанов? — уточнила я.

— Мой бывший конкурент. Примерно полгода назад его сшибла машина. Официально это было признано несчастным случаем, но я в такие случайности не слишком-то верю. Через его аптеки реализовывался кардипол, о котором ты недавно меня спрашивала. Потом он исчез из продажи, и Кабанов тоже исчез…

— Вот-вот, как раз кардипол тебе и хотят всучить, а еще паранзим… Между прочим, тебе собираются предложить двадцать процентов от прибыли. Думаю, это предложение поступит к тебе уже в понедельник.

— Да хоть пятьдесят! Я на это не пойду! — стоял на своем аптекарь.

— То есть ты мне помочь не хочешь? — спросила я, глядя Ромашкину прямо в глаза.

— Ты неправильно ставишь вопрос. Я скажу тебе так — я не собираюсь травить людей контрафактными препаратами и не собираюсь рисковать своим бизнесом и уж тем более своей жизнью и жизнью своей матушки. А что касается тех, кто хочет нажиться на здоровье людей, то пусть ими занимаются правоохранительные органы. А ты возьмись за дело попроще. Кстати, а кто твой заказчик? — вдруг поинтересовался Вадим.

— А зачем тебе это знать?

— Мне просто интересно, кто мог заказать тебе такое расследование.

Я ответила обтекаемо:

— Частное лицо.

— Лучше бы это частное лицо обратилось в прокуратуру.

— Вадим, спасибо, что зашел и объяснил свою позицию. Не буду тебя больше задерживать. — Я откровенно дала Вадиму понять, что наш разговор окончен.

— Полина, только ты на меня не обижайся, — сказал Ромашкин уже в дверях.

— Все, Вадим, проехали! До свидания!

Дед выглянул из гостиной кантри, услышав, как хлопнула дверь.

— Полетт, я не понял, это Вадик ушел?

— Да, Ариша, мы обсудили с ним кое-какие деловые вопросы. Десяти минут нам вполне хватило.

— Опять деловые вопросы… Когда же ты у меня наконец задумаешься о личной жизни?

— Когда-нибудь потом, — я нарисовала в воздухе рукой знак бесконечности. Дедуля грустно вздохнул и пошел обратно смотреть телевизор. Я присоединилась к нему. — Что смотришь?

— Старую комедию.

— А поновее ничего нет?

— Есть, но одни трагедии. Куда не переключу — везде убийства, войны, драки. Этого и в жизни хватает. А тут вот наткнулся на наше старое доброе кино… Сейчас такие картины не умеют снимать, чтобы по сто пятьдесят раз можно было смотреть и каждый раз над чем-то новым смеяться. — Ариша расхохотался, глядя на экран. — Полетт, неужели тебе не смешно?

— Нет, у меня голова совсем другим забита. Ума не приложу, что делать с Нефедовым. Он сегодня снова к Лене приставал, пока Анисимовой дома не было. — Дед осуждающе покачал головой, не сводя при этом глаз с экрана. — Его, как Валерию Николаевну, с ума не сведешь…

— Это смотря как сводить, — сказал дед, посмеиваясь над очередной нелепой ситуацией, в которую попал киношный герой. — А главное, кто будет сводить…

— Ты имеешь в виду что-то конкретное? — уточнила я.

— Есть одна мыслишка. Во время рекламы расскажу, — заинтриговав меня, Ариша снова погрузился в просмотр. Когда началась рекламная пауза, он уменьшил звук телевизора и повернулся ко мне. — Вчера, играя в преферанс, мы вспомнили Иночкина. Дело в том, что наша пулька была очень похожа на ту, что мы расписывали несколько месяцев назад. За одним исключением — тогда за нашим столом, справа от меня, сидел Федор. Вчера же его место занимал Василий Заславский. Но вчерашний расклад был на удивление похож на тот. Не вспомнить о мизере Иночкина было невозможно… Полетт, прости, я продолжу во время следующей рекламы.

Кажется, деда понесло не в ту сторону. У нас не было никаких данных, что Нефедов — игрок. При чем здесь тогда вчерашняя пулька? В следующую рекламную паузу Ариша стал разбирать ее по частям, окончательно запутав меня.

— Дедуля, а нельзя как-то покороче? — попросила я, когда он снова приглушил звук.

— Я постараюсь. Так вот, мы вспомнили об Иночкине. После той игры он больше не появлялся в подпольном казино. Исчез, словно сквозь землю провалился. А было это в начале лета. Сейчас — середина осени. Спрашивается, где столько времени мог пропадать Федор?

— Уехал куда-нибудь, — предположила я.

— Вот-вот, уехал, — согласно кивнул Ариша и включил звук. Его пружинная интрига стала меня раздражать. Возникла мысль, что эту бесконечную карточную историю дед стал рассказывать мне, надеясь, что по ходу дела его осенит какая-нибудь сверхъидея! Я встала и направилась к двери. — Полетт, ты куда?

— На кухню.

— Но я ведь так и не дошел до самого главного.

— Знаешь, Ариша, мне как-то совсем неинтересно, куда пропал ваш Иночкин.

— А зря. Ладно, концовка тут уже не такая смешная, — дед выключил телевизор. — Задержись, Полетт, я тебе все объясню.

— Ладно.

— Итак, мы говорили о Федоре, удивлялись, почему он уже столько времени не разбавляет нашу компанию, и наш разговор услышал Паша Веснин. Он сказал, что видел недавно Иночкина, побирающегося на задворках Сенного рынка. Если ты подумала, Полетт, что он где-то проигрался в пух и прах, то ты ошиблась. Он не проигрался, а попал в секту и переписал на ее предводителя все, что имел, — квартиру, машину, акции.

— То есть теперь Иночкин — бомж? — заинтересовалась я.

— Был бы бомжом, если бы его старшая сестра к себе не взяла. Угол для него нашелся, а вот в голове у него — пусто. Мозги ему в секте начисто промыли.

— Это он сам так сказал? — засомневалась я.

— Нет, сам Федор ерунду какую-то говорит, называя между тем свои речи проповедями. Павел был так фраппирован этой встречей, что взялся выяснить, каковы причины столь странных изменений, произошедших с нашим приятелем. Веснин подвязался проводить Федора до его нынешней обители, в смысле до частного дома его сестры Раисы. Собрав в кучу все, что он услышал от самого Иночкина и его сестры, Павел пришел к выводу, что наш друг попал к адептам «Седьмого дня», которые и обобрали его до последней нитки.

— Ариша, ты гений! — Я чмокнула деда в щечку. — Секта — это то, что надо! Только там Нефедов сможет почувствовать себя безвольным рабом обстоятельств. Скажи, а где собираются эти сектанты?

— Вот этого я тебе не скажу — не знаю. Единственное, что мне известно: все это время Федор был не в Горовске, а в какой-то старообрядческой обители. Сектанты эти ведут замкнутое натуральное хозяйство, не пользуются ни электричеством, ни сотовой связью.

— Сюр какой-то! — Аришин рассказ показался мне едва ли не фантастическим. — Как же он попал в эту обитель?

— Есть одно предположение. В начале лета Иночкин собирался к родственникам в соседнюю область. Возможно, по дороге его машина сломалась, он пошел просить помощи в ближайшую деревню и попал к сектантам, которые его с радостью приняли, накормили, напоили, переодели в деревенскую рубаху и оставили на ночь, потом на вторую, третью и так далее.

— Интересно, он что же, не порывался уйти оттуда?

— Секта — она ведь как колхоз, сообщество добровольно-принудительное. Хочешь — вступай, а не хочешь — заставим. Впрочем, Федор утверждает, что его никто не заставлял там оставаться, ему самому сразу понравилась жизнь в старообрядческой обители. Его там окружили теплом и заботой, внушили, что он умен, добр, уникален, а главное — что он нужен общине и значим в ней. А поскольку Иночкин, в сущности, был человеком одиноким, легкоранимым и с кучей всяких комплексов, то такая приманка оказалась чрезвычайно действенной.

— Что значит одиноким? Ты же сказал, что у него есть сестра, родственники в другом городе, приятели по преферансу в конце концов? Что же, родня его не искала?

— Видишь ли, Полетт, Иночкин — вдовец. Он очень любил свою супругу, которая умерла лет пять тому назад, а детей у них не было. Да, у Феди есть сестра и брат, но у каждого из них своя жизнь. Иночкин к картам-то пристрастился, лишь бы дома одному не сидеть. Ты спрашиваешь, искала ли его родня? Поначалу — нет. Рая думала, что он гостит у старшего брата Николая, пока тот не позвонил ей и не спросил, куда пропал Федька. Раиса пошла к нему домой, а там никого нет. Она оставила соседям свой телефон, чтобы ей дали знать, когда брат объявится. Ей позвонили уже через несколько дней. Она бросила все свои дела, пошла на адрес своего брата, даже не догадываясь, что адреса у него уже никакого нет. Федор сидел на скамье около дома и проповедовал… Соседи рассказали Рае, что пару часов назад он приехал туда на такси еще с двумя мужчинами. Один был с большой окладистой бородой, в деревенской рубахе с вышивкой, в сюртуке, а второй — типичный горожанин: в костюме, при галстуке…

— Нотариус или риелтор? — предположила я.

— Скорее всего, нотариус, поскольку в тот самый день Федор лишился собственного жилья. Они втроем поднялись в квартиру, пробыли там около получаса, потом также втроем вышли на улицу, где их все еще ждало такси. Но сел в него один бородач. Перед этим он минут пять наставлял Иночкина, делая перед его лицом какие-то магические пассы.

— Гипнотизировал, что ли? — предположила я.

— Не исключено, — согласился со мной Ариша.

— А что же человек в костюме? — уточнила я.

— Тот ушел пешком. Сектант, как я тебе уже сказал, уехал на такси, а Федор остался. Рая его даже не сразу узнала. К тому времени Иночкин уже успел обрасти — волосы по плечи, борода длиннее моей… Но это все так, внешние эффекты, главное, что у него в башке, — Ариша легонько постучал по своей голове. — А там — винегрет из различных ересей. Денег он не признает. Продукты в упаковках со штрих-кодами он не употребляет. Оттого и ходит на рынок, где дачники да фермеры своей продукцией торгуют. Купить он ее не может — вера не позволяет к дензнакам прикасаться, вот и лазает по тамошним мусоркам. Пусть гнилое, зато без ГМО и без «дьявольских» штрихкодов. Мобильным телефоном Федор больше не пользуется, телевизор не смотрит. Да что там телевизор! Он даже свет в комнатенке, которую ему Рая выделила, не включает — сидит там при свечах и читает какую-то рукописную дребедень.

— Да, тяжелый случай! — впечатлилась я. — Скажи, а Раиса не пробовала его сводить к врачу? В полицию? Квартиру-то вернуть можно через суд, если доказать, что сделка была незаконной.

— Пробовала, но у нее ничего не получилось. Федора все устраивает. Он благодарит Савелия, предводителя этих сектантов, что тот помог ему избавиться от квартиры — в адресе было три шестерки, то есть число дьявола. Дом номер сто шесть, шестой этаж, квартира номер восемьдесят шесть. Или семьдесят шесть? — Ариша задумался. — Я точно не помню. В любом случае, цифра эта притянута за уши. О каком-либо лечении Федя даже слышать не хочет. Он ведь считает себя не просто здоровым, а духовно выздоровевшим, а телесные болячки, по его мнению, лечить не надо. «Болью душа просветляется, а врачи с номерными дипломами затягивают страждущих в бездну», — это один из постулатов учения, которое Иночкин теперь продвигает. Ты не поверишь, Полетт, но он ходит по поликлиникам, больницам и толкает в коридорах подобные речи, пока охранники не выдворяют его вон. Но это Федора не останавливает. Ему внушили, что его нынешняя миссия состоит в проповедовании, этим он и занимается. Язык у него стал каким-то вычурным, с примесью церковного и старославянского.

— И о чем же еще он проповедует?

— Секта носит название «Седьмого дня», вот он и говорит, что шесть дней — для себя, а седьмой — для Бога. Согласен, такая заповедь есть, но дальше-то, дальше… Надо, дескать, вернуться к нашим истокам, то есть отказаться от дензнаков, номерных документов, любого имущества и всех даров цивилизации, ибо эти дары — от антихриста. Причем отказываться непременно нужно от всего скопом, поскольку мир резко, без всяких полутонов, делится на добро и зло.

— То есть выбросить мобильник — не достаточно? — усмехнулась я.

— Ну, разумеется. Несчастный Федор! Он свято верит, что ему удастся хоть кого-то привлечь на свою сторону… Только даже Рая не повелась на его пропаганду. Как пользовалась мобильной связью, так и пользуется. Как покупала продукты в супермаркетах, так и покупает.

— Вообще-то странно, что Иночкина вывезли из обители. Договор безвозмездной передачи жилплощади можно было и на месте оформить. Я слышала, что из сект никого не отпускают. Им ведь внушают, что за пределами их тесного мирка все греховно, там ни к чему нельзя прикасаться.

— Возможно, одна из причин того, что Федора отпустили, его болезнь. У него псориаз. Мы тоже поначалу его сторонились, пока не поняли, что это незаразно. Причем обостряется это заболевание именно в холодное время года. Думаю, как у Иночкина пошла кожа на руках шелушиться, от него решили избавиться, чтобы не смущать этим других сектантов, — предположил Ариша.

— Возможно, — я с большой натяжкой, но все-таки приняла такое объяснение. — Дедуля, а тебе не кажется странным, что никому нет дела до этой обители? Она же не в космосе существует, а здесь, на Земле! Куда смотрят жители окрестных деревень, местная администрация, полиция, прокуратура?

— Сектанты отгородились от общества высоким забором. А оно, общество, предпочитает не интересоваться скрытым от глаз миром. Впрочем, я не исключаю, что предводитель этой секты делится своей добычей с начальником полиции.

— Скорее всего, что так, иначе бы эти сектанты надолго на одном месте не задержались. Как бы найти эту обитель и отправить туда Нефедова?

— Полетт, — дедуля взял меня за руку, — я попытаюсь навести справки, где находится эта обитель. Только ты должна мне пообещать, что сама даже не подумаешь приближаться к этому месту!

— А с чего ты взял, что я собираюсь к нему приближаться? — спросила я, удивляясь, как это дедуля прочитал мои мысли.

— Я же тебя знаю — ты всегда лично все контролируешь. Но это — не тот случай. Как бы тебе ни хотелось, но ты не сможешь наблюдать за тем, как Нефедова вербуют в сектанты и промывают там ему мозги. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я. — Мне достаточно лишь убедиться в том, что Степана приняли в свои объятия адепты «Седьмого дня». В том, что они обратят его в свою веру и установят контроль над его сознанием, поведением, мышлением, доведя до состояния полной беспомощности и зависимости, я даже не сомневаюсь. Это будет вполне адекватным наказанием для Нефедова.

— Спасибо, что ты меня услышала.

Я поднялась в свою комнату и сразу же позвонила Нечаевой.

— Привет! Не отвлекаю?

— Нет, Матвей уже ушел.

— Алина, я знаю, что делать с Нефедовым. Надо отправить его не в зоопарк, а в старообрядческую обитель. Один знакомый Ариши пробыл в секте три месяца. Мало того, что адепты «Седьмого дня» лишили его всего движимого и недвижимого имущества, так еще и полностью подчинили себе его сознание.

— Поля, а как ты его туда отправишь? — поинтересовалась моя подружка.

— Пока не знаю. Тут думать надо.

— Не знаешь, значит. И я тоже не знаю, — в Алинкином голосе так и сквозил скепсис. — Поля, твоя идея неплохая, но абсолютно нереальная для воплощения. Лучше не тратить на нее время.

— А я все-таки потрачу. Вдруг что-то выгорит?

— Ну-ну, — только и сказала Нечаева.

Не получив поддержки от Алины, я не отказалась от своих планов. Как утверждал римский философ, «нет ничего, на что бы не дерзнуло воображение человека». Мое воображение дерзнуло, осталось лишь развить идею. Помочь этому могла игра на саксофоне. Только я потянулась к футляру, как ко мне заглянул Ариша и спросил:

— Надеюсь, я заслужил сегодня рюмочку коньяка за ужином?

Кажется, ключевым словом здесь был «ужин». Дедуля так тактично намекал мне, что пора им заняться.

— Разумеется. — Сегодня я не могла ни в чем ему отказать.

Отложив игру на саксофоне на более поздний срок, я отправилась на кухню. А после него музицировать было уже поздновато. Я надела наушники, несколько раз переключила приемник — везде была тишина. То ли в коттедже Анисимовой никого не было, то ли там все уже спали.

А мне было не до сна. Я включила компьютер и попыталась разыскать в Интернете информацию об адептах «Седьмого дня». Мне удалось найти их следы в разных областях России, от Дальнего Востока до Псковской области, но только не в нашей. Здесь они хорошо законспирировались. Ладно, может, дедуля что-нибудь выяснит?

Глава 13

Ариша уехал в город сразу после завтрака. Я же стала прослушивать разговоры в коттедже Анисимовой. Хозяйка была не в настроении, она то и дело делала грубые замечания своей домработнице, чего прежде я от нее не слышала.

— Лена, ну сколько можно тебе говорить — убери эти вещи с прохода! И что это за запах?

— Я рассольник варю, — пояснила прислуга, — как вы вчера просили.

— Рассольник она варит! А мне показалось, тюремную баланду! Вытяжку включать надо!

— Она включена, — тонюсенько пропищала Лена.

— И не надо огрызаться! Я смотрю, ты забываться стала, да?!

Ответа не последовало. Валерия Николаевна вволю повозмущалась и поднялась на второй этаж.

— Не пойму, что я ей такого сделала, — пролепетала Леночка, глотая слезы. — Вчера Нефедов, сегодня она… Может, мне отсюда уйти?

Я переключилась на другую волну. Анисимова ходила по своей комнате, то и дело что-то роняя на пол. Потом решила позвонить дочери.

— Значит так, Ксюша! В следующие выходные приезжай сюда! — приказным тоном скомандовала она. — Как это ты не можешь?! Бросила трубку… Совсем обнаглела! Ничего, я перезвоню… Отключила мобильник! Ладно! Наберу ее позже.

Валерия Николаевна спустилась вниз и снова стала доставать своими придирками домработницу. Но потом она выпила коньяка, успокоилась, поднялась к себе в спальню и заснула. Услышав ее мерное посапывание, я сняла наушники. Похоже, сегодняшняя агрессия была вызвана совмещением приема лекарств, которые выписал ей психиатр, с алкоголем.

На улице послышался звук тормозящей машины, и я подошла к окну. Около соседнего дома стояла карета «Скорой помощи». Через полчаса Александру Владимировну погрузили на носилках в машину. Затем туда сел Вадим. Через некоторое время я позвонила Ромашкиным на домашний телефон и, поговорив с домработницей Валентиной, без труда выяснила, что у ее хозяйки гипертонический криз. Прислуга, никогда прежде не отличавшаяся многословностью, подробно рассказала мне, как внезапно у Александры Владимировны стало подниматься давление, как она отказывалась от госпитализации, но Вадим Юрьевич все-таки уговорил ее лечь в стационар. Разговорчивость соседской прислуги показалась мне странной. Может, это Вадим попросил пустить слух, что ее хозяйка больна? Завтра она не выйдет на работу, и все планы Анисимовой рухнут. Что ж, это тоже вариант!

Немного поспав, Валерия Николаевна спустилась вниз и, как это ни странно, извинилась перед Леной за то, что была с ней груба. А рассольник, который она назвала тюремной баландой, пришелся хозяйке по душе.

Вернулся Ариша, промокший, замерзший и голодный.

— Полетт, в городе такой дождь! И к нам он вот-вот дойдет. Пойду к себе, переоденусь. Да, и возьми вот это, — дед протянул мне пакет, — я витаминов купил на Сенном рынке. И заметь, без всяких штрихкодов.

Разумеется, мне не терпелось узнать, встретил ли Ариша Иночкина, выяснил ли он у него, где находится обитель адептов «Седьмого дня». Но во время обеда я не лезла к нему с вопросами, а только наблюдала за ним — на лице моего прародителя отражался глубокий мыслительный процесс. Было похоже, что он все-таки что-то разведал, а теперь пытается систематизировать информацию.

— Ну что тебе сказать, Полетт, — произнес дедуля, откинувшись на спинку кресла, — мне кажется, вектор я определил.

— Лишь вектор?

— Да, только направление, — подтвердил Ариша. — Федора на рынке я не встретил, но много там слышал о нем. Разумеется, его держат на Сенном за психа и даже подкармливают из жалости. Когда я приценивался к овощам, одна торговка сказала другой, что уже набрала для Федора-проповедника целый ящик гнили. Вторая обмолвилась, что у нее сегодня для него ничего нет. И тут в их разговор вмешался покупатель, стоявший рядом со мной. Он назидательно заметил, что, дескать, напрасно они над ним иронизируют, любой может попасть в секту. Между строк я услышал, что тому человеку уже доводилось встречать и Федора, и ему подобных. Я разговорился с тем человеком, выяснил, что он врач, работает на «Скорой помощи». В начале лета их бригаду направили на Ново-Московский тракт. На сороковом километре на автобусной остановке лежал мужчина, обросший, одетый в холщовую рубаху и льняные широкие штаны, босой. Он был без сознания. По пути в больницу тот человек так и не пришел в себя, но через несколько дней в больнице его привели в чувство. Он сразу же попытался уйти оттуда, поскольку, по его понятиям, «лечиться в больнице — это грех», ведь там все пронумеровано — этажи, отделения, палаты, дипломы врачей, медсестер, даже на койках инвентарные номера стоят…

— То же самое говорит Иночкин, — заметила я.

— Да, практически слово в слово. Так вот, тем пациентом заинтересовались психиатры, ввели его в транс и узнали, что с ним произошло. Оказалось, что тот человек приезжал к нам по делам из соседней области на «Тойоте Прадо». А на обратном пути он остановился у дороги купить пирожков, разговорился с торговками и почему-то после этого изменил маршрут, попав в старообрядческую деревню. Ему там обрадовались, словно дорогому гостю, предложили переночевать, баньку истопили, дали почитать какие-то брошюрки… Гостевал он там месяца два, а потом — провал в памяти. Пришел он в себя уже в больнице… Знаешь, Полетт, старший брат Федора живет в той же области, что и пациент, о котором мне рассказывал врач «Скорой помощи». Так что секта базируется где-то в том направлении. Но вот слева от трассы, справа от трассы, — разводил руками Ариша, — насколько далеко от нее, я тебе не скажу.

— Надо изучить интернет-карты, — сказала я.

— Попробуй.

Я села за компьютер, вышла в Интернет и загрузила карту нашей области. Внимательно изучив территорию, прилегающую к Ново-Московскому тракту, я обнаружила одно любопытное местечко. В пятидесяти километрах от трассы, в стороне от других населенных пунктов, располагалось небольшое селение без названия. Для сравнения я загрузила карту той же местности из другой поисковой системы, включила трехмерный обзор, посмотрела рельеф и фотографии из космоса. Территория небольшого населенного пункта была обнесена забором по всему периметру. Сомнений практически не было — это то, что я искала. На всякий случай я решила заглянуть в атлас нашей области, оставшийся у меня еще со школы. Когда-то на этом самом месте находилась деревня Кумачевка. Но почему же сейчас ни одна виртуальная карта не выдает этого названия? Я вбила в поисковике название этой деревни, перешла по первой же ссылке и прочитала, что в середине девяностых в Кумачевке был сильный пожар, полдеревни выгорело, а полдеревни осталось без газа и электричества. Уцелевшие жители стали потихоньку уезжать — кто в окрестные села, кто в город. К началу нынешнего века там не осталось ни одного человека. Что ж, видать не зря говорят в народе, что забытые Богом места арендуются дьяволом…

Меня посетила шальная мысль: завтра же съездить туда и на месте убедиться, что секта адептов «Седьмого дня» нашла себе пристанище именно в Кумачевке. Но я тут же вспомнила обещание, данное деду, что не стану лезть на глаза сектантам. Спору нет — в его лице говорил здравый смысл. Адепты, во всяком случае, те из них, кто находится наверху иерархической лестницы, обладают гипнозом. А я не была уверена, что смогу ему противостоять. Да и заранее предвидеть, где доведется встретиться с сектантом-вербовщиком — на заправке, в придорожном кафе или на посту ДПС, — было невозможно.

Я пыталась отогнать от себя шальную мысль, но она упорствовала. Какой-то чертенок, сидящий внутри меня, нашептывал: «Все обойдется, если ты будешь непривлекательной для адептов». Самое время было взяться за саксофон. Я достала из футляра инструмент, приложила его к губам и стала импровизировать. Меня потянуло на глубокое ретро. И как-то сам собой в голове родился вопрос: а заинтересуются ли сектанты тем, кто сидит за рулем «Запорожца»? Ответ на него был отрицательным. Секта вербует в свои ряды состоятельных людей, чтобы было, чем поживиться. Зачем им какая-нибудь деревенщина, у которой, кроме ржавого корыта на колесах, ничего нет? Дело было за малым — раздобыть это корыто. Я знала только одного человека, имеющего такое ретро на ходу, точнее, даже не знала, а слышала, у кого оно имеется — у деда Ярцева. Конечно, мне не слишком хотелось связываться с Антоном, но другого выхода у меня не было. Я позвонила ему:

— Привет! Надо бы встретиться, поговорить, — предложила я своему однокашнику.

— А по телефону нельзя? — уточнил он.

— Нет. Я собираюсь в бассейн. Давай около него и пересечемся, только в этот раз не после занятий, а до них, — предложила я.

— Это во сколько?

— Полпятого. Только ты не опаздывай, у нас будет всего полчаса.

— Хорошо, буду вовремя, — пообещал Антон.

Я быстренько собралась и поехала в город. Ярцев уже ждал меня около «Зенита».

— Зачем звала? — спросил он, сев в мою машину.

Я решила начать издалека:

— Антон, тебя как журналиста криминальной хроники может заинтересовать секта?

— Да, это интересная тема, — кивнул Антон. — Только я думал, что ты по нашему делу меня вызвала.

— Это как раз по нашему делу. Я хочу отправить Нефедова к адептам «Седьмого дня».

— Зачем?

— Ты что, не знаешь, ради чего создаются секты? — спросила я и сама же ответила: — Для того, чтобы обирать состоятельных граждан. По-моему, было бы неплохо затянуть его в эту бездну. Что скажешь?

— Скажу, что это из области фантастики, Нефедов точно не входит в группу риска.

— В группу риска входят все, за редким исключением, даже мы с тобой. Или ты умеешь противостоять гипнозу?

— Этого я еще не пробовал, — признался Ярцев.

— Скорее всего, не можешь, как и я. А вот сектанты-вербовщики хорошо знакомы с техникой гипнотизирования. Один товарищ приехал в нашу область в командировку, а на обратном пути остановился у придорожных торговок, чтобы купить у них пирожки. Как ты думаешь, чем это закончилось?

— Несварением желудка?

— Хуже. Пообщавшись пару минут с торговкой, он поехал не домой, а прямиком в старообрядческую обитель…

— А дальше? — заинтересовался журналист.

— Была у него «Тайота Лэнд Крузер Прадо», да сплыла. Я тебе больше скажу — у приятеля моего деда были акции одной доходной компании, «Мицубиси Паджеро», и двухкомнатная квартира в центре Горовска. Так у него теперь ничего нет, даже собственных мыслей. Он говорит шаблонами, которые в него адепты вложили. Деньги он не признает, свет не включает, лекарства не пьет…

— Полька, это какой же материал можно на этом сделать! — Ярцев хлопнул в ладони.

— Можно, но сначала надо все самим проверить. Может, это все городские байки? — За неимением времени я перешла к главному: — Скажи, Антон, а «Запорожец» твоего деда еще на ходу?

— А при чем здесь его «Запорожец»?

— А сам не догадываешься? Мы же не можем поехать в обитель на моем «Купере» или на твоем «Дастере».

— Это да, мне свою тачку жалко. — Антон озабоченно почесал за ухом.

— Короче, как договоришься с дедом насчет машины, поедем с тобой на его корыте в «творческую командировку». А сейчас прости, мне пора на аквааэробику. — Я открыла дверцу своего авто.

Когда через два часа я вышла из бассейна, то увидела на парковке рядом с моим «Мини-Купером» синий «ЗАЗ». Ярцев помахал мне из него рукой. Вот уж не ожидала от него такой прыти!

— Как тебе дедов раритет? — поинтересовался Антон.

— Сойдет. Только я не пойму, зачем ты его сюда пригнал? — Я заметила, что девчонки из моей группы посмеиваются, поглядывая в нашу сторону.

— Просто ехал мимо и решил тебя подождать. Дед-то только в обмен на мой «Дастер» согласился дать мне своего запорожского коня. Шефу я уже позвонил и сказал, что в понедельник в редакции не появлюсь, так что завтра можем отправляться в путь. Когда и где встречаемся? — уточнил Ярцев.

Я обозначила место и время, а потом добавила:

— Антон, только ты оденься как-нибудь попроще. Мы с тобой должны выглядеть как деревенские жители. Так что ищи затасканную кепку, телогрейку, рубашку в клетку…

— Постараюсь, — кивнул мне Ярцев.

* * *

Легкое покрывало тумана, похожего на взбитую пену, накрыло за ночь наш поселок и его окрестности. Погода была не слишком благоприятной для поездки в Кумачевку, но отменять ее я не собиралась. Сказав деду, что еду к Алинке, я пошла в гараж. Там я переоделась. Вместо ярко-синего тренчкота надела мешковатую куртку болотного цвета, повязала на голову серенький платок, затем скинула замшевые ботильоны на скале и сунула ноги в резиновые сапоги.

Когда я доехала до города, туман начал редеть. Оставив свой «Мини-Купер» на парковке около продуктового магазина, я пересела в «Запорожец». С минуту мы с Антоном изучали друг друга. Уж не знаю, что подумал обо мне однокашник, но я пришла к выводу, что он похож скорее на рабочего, чем на колхозника. Пусть так, главное, чтобы он не сошел за бизнесмена или чиновника. Хотя ни тот, ни другой не сядет за руль такой тачки.

— Поехали! — скомандовала я.

— Но ты так и не сказала мне вчера, куда именно надо ехать.

— Чтобы ты рванул туда без меня? — усмехнулась я. — Ну уж нет!

— Так куда едем?

— По Ново-Московскому тракту, — указала я вектор.

— Понял. Слушай, Поля, а какие у тебя планы в отношении Тищенко? — неожиданно поинтересовался Ярцев.

— Никаких.

— Неужели твоя фантазия иссякла? Если так, то я могу тебе кое-что предложить. Она ведь медсестра, так?

— Так.

— Можно ее подставить. Есть один безотказный способ…

— Не надо ее подставлять, — возразила я. — У Лидии больной ребенок.

— И что с того? От уколов, которые она делала, умерли пять человек.

— Тищенко стала жертвой обстоятельств. — Я рассказала, как ее обработала Анисимова. — Лидия — единственная, кто чувствует за собой вину и пытается ее как-то загладить, ухаживая за могилами своих бывших пациентов. Ее сыну нет еще и семи лет, и он прикован к инвалидному креслу. Ты представляешь, что будет с ним, если ее посадят?

— Ладно, если ты считаешь, что можно оставить Тищенко без наказания, то так тому и быть, — согласился со мной Ярцев. — Только Альберту потом сама все это объяснишь.

— Объясню. Надеюсь, он согласится со мной, что вина — это признак здоровья, а здорового не нужно лечить.

Выбирая средство передвижения, я думала о том, чтобы оно не привлекло внимания сектантов, но упустила из виду его ходовые качества. Километров за двадцать до поворота на Кумачевку ремонтники очень некстати срезали верхний слой дорожного полотна. Из-за непогоды ремонтные работы приостановились, так что нам пришлось трястись по ухабам и нырять в грязные лужи.

— Смотри, впереди джип заглох, а мы едем, — хохотнул Антон. — О, да там девчонка совсем молодая за рулем сидела! Надо было остановиться, спросить, что у нее случилось.

— И отправиться вслед за ней прямиком к сектантам.

— Полька, да у тебя паранойя!

— Остановись, — попросила я.

— Зачем?

— Остановись! — Мне пришлось прикрикнуть. Только после этого Ярцев притормозил. — Я почти уверена, что это была приманка. Мы ее не прельстили. Давай постоим, посмотрим, что будет дальше.

— Мне кажется, это пустая трата времени, но если ты настаиваешь…

— Настаиваю. Выйди, покопайся в моторе, чтобы не вызывать подозрений своей внезапной остановкой, — посоветовала я.

Антон меня послушался, хотя сделал это без особого удовольствия. Оглянувшись назад, я обратила внимание, что на горизонте показался какой-то седан. Девица тоже его увидела и вышла из джипа. Я думала, что она станет голосовать, но она даже отвернулась, когда «Вольво» поравнялся с ней. Вскоре я поняла, в чем дело. В седане сидели три человека — одной троих не загипнотизировать. Она явно поджидала дорогую тачку с одним водителем. Когда Ярцев сел обратно за руль, я рассказала ему о своих соображениях. Тот отнесся к ним скептически.

Начался противный мелкий дождь. Снующие туда-сюда дворники навевали тоску. Машин на дороге было мало. За полчаса после «Вольво» проехали только две «Лады». Одна из них притормозила около нас, и пожилой водитель, приоткрыв окно, спросил, нужна ли нам помощь. Антон мотнул головой, давая понять, что не нужна. Девушка из джипа также отказалась от помощи. Зато попросила ее у водителя «Джипа Компас». Едва он показался на горизонте, она вылезла из своей тачки под дождь, проголосовала, а когда водитель вышел из своего внедорожника, стала ему что-то объяснять, медленно водя рукой у него перед глазами.

— Смотри, — обратилась я к журналисту, — водитель «Компаса» берет на буксир «Гранд Витару». Что ты обо всем этом думаешь?

— Нормальный ход. Если бы я ехал на хорошей тачке, то поступил бы так же. Кстати, а что мы будем делать дальше?

— Если мы поедем за ними, это вызовет подозрения. Трогай! — скомандовала я, а после поворота направо притормозишь.

Он так и сделал. Вскоре мои предположения подтвердились — «Джип Компас», таща на буксире «Гранд Витару», свернул в сторону Кумачевки.

— Слушай, неужели вот так все просто? Поговорил пару минут с симпатичной девушкой и пропал? — Ярцев был под сильным впечатлением. — Слушай, но так же нельзя! Пропадет мужик ни за что! У него ведь семья, наверное, есть, дети…

— Ты про Нефедова?

— Нет, я про водителя «Джипа». Может, полицию вызвать?

— Антон, как ты думаешь, почему эта обитель беспроблемно существует здесь уже не один месяц?

— Наверное, у нее есть покровитель, — сообразил Антон. — Глава районной администрации или даже кто-то покруче.

— Вот-вот. Если мы вызовем полицию, то это ничего не даст. Человек помог девушке, в знак благодарности его пригласили отобедать, потом переночевать… В этом нет никакого криминала. Скорее всего, у них там все продумано, любая мелочь.

— И что же нам теперь, ехать обратно?

— Можно подняться вон на тот пригорок, если, конечно, «Запорожец» туда влезет, и посмотреть сверху на Кумачевку. — Я показала Ярцеву карту на своем планшете.

— Давай рискнем! — Антон нажал на педаль газа.

Пока на дороге был гравий, мы поднимались, но как только пошла грунтовка, мы стали пробуксовывать. Я предложила пойти дальше пешком.

— А у тебя зонт есть? — спросил журналист.

— Ну разумеется.

Мы вылезли из «Запорожца» и стали подниматься на горку. Через полчаса мы забрались на самый верх, подошли к северному склону и обомлели — в долине раскинулась живописная деревня, этакий образец русского деревянного зодчества. Казалось, она была построена киношниками для съемок исторического фильма. Увы, обитель была не бутафорская. Мы увидели людей, коров, овец. Антон достал из сумки, висевшей на плече, фотоаппарат с мощным объективом и стал снимать.

— Не похоже, чтобы те внедорожники въехали в это поселение. Во всяком случае, никаких машин там нет и в помине. — Антон просматривал фотографии, увеличивая изображение на дисплее.

— Обрати внимание на бараки слева от забора, — подсказала я. — Может, это своеобразный гараж?

— Все может быть. Все бабы, прости, иначе сказать не могу, в юбках до пола, а мужики с бородами. Точно старообрядцы! Но ведь та девчонка в джинсах была…

— Ну не в сарафане же вербовать людей в секту!

— Ты права! Пошли отсюда. — Антон стал убирать фотоаппарат в сумку. — Я уже промок насквозь, продрог и проголодался.

— Я бы тоже от горячего кофе с каким-нибудь гамбургером не отказалась.

— Могла бы и прихватить с собой термос, — подтрунивал надо мной однокашник.

— Прости, как-то не подумала.

Наконец мы сели в «Запорожец», развернулись и… увязли в грязи.

— Придется толкать, — сказал Ярцев.

Я пересела за руль, а он пытался сдвинуть наше корыто с места. Только Антошкины потуги не принесли никаких результатов.

— Слушай, может, здесь места проклятые? — Ярцев сел на пассажирское кресло. — Ведь доехали же сюда нормально, а обратно — никак. Не идти же за помощью в деревню?

— Смотри, внизу «Ниссан Патрол». Мне показалось, он собирался в обитель поворачивать, но остановился. Неужели из-за нас?

— Полина, как ни крути, это наше единственное спасение. Помаши рукой. Может, нас дернут?

Я открыла окно и махнула рукой, давая понять тем, кто сидел в «Ниссане», что нам нужна помощь.

— Так, Антон, запоминай — мы ехали из Малой Степановки в Озерки. В глаза никому не смотри, а главное, улыбайся. Я где-то читала, что улыбка отпугивает всякую нечисть.

Когда «Патрол» подъехал ближе, уже было можно без труда разглядеть, что и его водитель, и передний пассажир — бородачи.

— Как вас сюда занесло? — спросил тот, что сидел за рулем.

— Как-как! Жену свою, дуру, послушал, — крикнул Ярцев, высунувшись в окно. — Давай, говорит, путь сократим. Вот и сократили.

— А куда направлялись и откуда? — также, не выходя из машины, поинтересовался водитель «Ниссана».

— Откуда? — переспросил меня Антон.

— Из Малой Степановки в Озерки, — напомнила я, и он выкрикнул то же самое в окно.

— Я таких идиотов, чтобы на такой колымаге в такую погоду через гору путь сокращали, еще не видел, — бородач явно усомнился в нашей искренности.

— Я не идиот, это все жена.

— Ладно, вытянем вас. Трос у вас есть?

— Нет! — крикнул Ярцев. — Я его на прошлой неделе на пол-литра выменял.

Бородач помоложе, сидевший на пассажирском сиденье, вышел из машины, достал из багажника трос и подал его Антону. У меня перед глазами поплыл какой-то туман, но мысли пока не спутались. Я с ужасом подумала: «Неужели я буду ночевать сегодня в деревянной избе с русской печкой?» Когда Ярцев сел обратно в машину, я спросила его:

— Ты как?

— Пока не понял, но что-то мне хреново.

— Значит, так, если нас повезут в Кумачевку, звони кому угодно: главному редактору, в полицию, Алинке, — и давай наши координаты.

— Думаешь, здесь есть сигнал? — Ярцев достал мобильник. — Слабый, но есть.

— Отбой тревоги, — сказала я, потому что нас дотащили до поворота и остановились. — Иди отцепляй трос! Мы их не заинтересовали.

— Пронесло! — выдохнул Антон, сев обратно в машину.

— Нет, не пронесло. — Я повернулась к однокашнику. — Ты как меня обзывал?

— Полиночка, прости, я же под деревенского простачка косил. Вот и слетело с языка.

— Ладно, прощаю, — смилостивилась я.

— Полина, поведи пока ты, — попросил Ярцев. — Я что-то плохо соображаю, поэтому не уверен, что газ с тормозом не перепутаю. Интересно, что бы со мной было, если бы я смотрел сектантам в глаза?

— Думаю, через полчаса ты бы парился в русской баньке, а потом пил чай на травах…

— Да, банька бы мне сейчас не помешала, только не там. Уф, кажется, начинаю отходить! А ты как?

— В норме, — кивнула я и сосредоточила взгляд на скользкой дороге.

Вскоре мы с Антоном поменялись местами и поехали по Ново-Московскому тракту в Горовск без остановок. Домой я добралась уже затемно.

— Полетт, ты весь день где-то пропадаешь, а тут такое происходит! — обрушился на меня Ариша прямо с порога.

— Какое? — устало поинтересовалась я.

— Анисимова рвет и мечет. После обеда приехала сюда, завалилась к Ромашкиным, а там, кроме Валентины, никого нет. Шуру, оказывается, в больницу положили, Вадима тоже нет. На работу Анисимова больше не поехала, вернулась домой. Я позволил себе включить прослушку и услышал, как она наорала сначала на печника, потом на Леночку и довела ее до слез. Потом она поднялась на второй этаж и, вероятно, позвонила Нефедову. Я переключаться с «жучка» на «жучок» не умею, так что слушал только разговоры на первом этаже. Так вот, полчаса назад приехал Нефедов. Печник к этому времени уже ушел. А Лену Анисимова отправила гулять, в такой-то дождь! Потом она стала жаловаться своему подельнику, что все планы рухнули — Шура в больнице, а Вадим куда-то пропал. Но это еще не самое главное.

— А что главное? — уточнила я.

— Нефедов нашел «жучок», причем совершенно случайно.

— Где?

— На первом этаже. Возможно, потом он обыскал весь дом и нашел остальные, я этого не знаю. Ты бы послушала, — обратился ко мне дедуля.

— Ариша, может, я сначала горячего чаю выпью, переоденусь?

— Кстати, а где ты была? Нечаева звонила, тебя спрашивала… Разве ты не к ней поехала?

— Поехала, но по дороге мне позвонил Ярцев…

— Понятно.

Пока я переодевалась, дедуля суетился на кухне. От нечего делать он сегодня опять сходил в кулинарию и пожарил котлеты. Так что, когда я спустилась вниз, он стал кормить меня.

— Нашла секту? — спросил вдруг Ариша.

— А как ты догадался, что я ее искала?

— Я твой дед или кто?

— Дед, единственный и любимый, — я попыталась лестью загладить свою вину. Обещание-то свое я все-таки нарушила! Ариша лишь осуждающе покачал головой. — Вообще-то, мы с Антоном не приближались вплотную к обители…

— Ладно, вернулась домой живая и не зомбированная — и то хорошо, — примирительно сказал дедуля. — А как отправить туда Нефедова, ты уже придумала?

— Пока нет, но в одном я уверена — его не пропустят, если он будет ехать мимо. Спасибо, дедуля, за вкусный ужин. Пойду послушаю, что записалось в автоматическом режиме.

Вскоре выяснилось, что Степан нашел только один «жучок». А тот, что был на втором этаже, зафиксировал такой диалог:

— Лера, ты, конечно, можешь защищать свою девку, но помяни мои слова — это ее рук дело!

— Я сегодня же ее уволю. Погоди, а может, это печник?

— Надо его допросить как следует. Завтра приеду и допрошу. А Ленке ничего не говори, а то она его предупредит. Уволить ее ты всегда успеешь.

— Степан, но ты же говорил, что все это Звонков, — вспомнила Анисимова.

— Значит, он с ними связан. Ничего другого быть не может. А ты, Лера, ищи завтра Ромашкина, где хочешь, предлагай ему деньги — любые! Григорий больше ждать не может. Да, и бросай пить!

— Ой, кто бы говорил!

— Я когда пью, то себя контролирую, а ты не умеешь. Дело сделаем, тогда вместе напьемся. Все, я пошел!

Пересказав Арише, до чего договорились Анисимова с Нефедовым, я задумалась о том, каким должен быть мой следующий ход. Лукошкин! Нельзя было допустить, чтобы Степан стал его допрашивать. Сергей наверняка проболтается, что это он подкинул в дом Анисимовой «жучки», причем не один, а три штуки. Я позвонила Копылову.

— Алло! — ответил тот.

— Так, Витя, звони Лукошкину и скажи, чтобы он больше не появлялся на нашем объекте. Там нашли одно насекомое, и его подозревают.

— Пошлю ему эсэмэску, — как-то вальяжно произнес Копылов. Мне показалось, что он подшофе.

— Нет, позвони ему и скажи, пусть завтра свяжется с домработницей заказчицы, скажет ей, что заболел, поэтому возобновит работы только через неделю. После этого пусть отключит свой мобильник.

— Напишу ему в эсэмске, — стоял на своем гибэдэдэшник.

— Ты хоть запомнил, что надо ему написать?

— Ну разумеется! «Серый, ты пропалился, заляг на недельку на дно, отключив мобилу». Такой текст сгодится?

— А как насчет домработницы?

— Добавлю, — пообещал Копылов и положил трубку.

Затем я позвонила Вадиму, но он был вне зоны доступа. Это лишний раз убедило меня, что Ромашкин, подобно страусу, решил спрятать голову в песок. Только ведь это не решит проблемы кардинально. Ладно, сама как-нибудь найду выходы на Григория Нефедова.

Вскоре мне позвонила Алина.

— Поля, привет! Степан вернулся домой злой, стал всех строить: и жену, и детей. Илья денег просил — он не дал. Тарас на компьютере играл — он выключил. Соня села сериал смотреть — он переключил на футбол. Что это с ним? Я что-то пропустила?

— Он нашел у Анисимовой «жучок», один из трех. А еще Ромашкин исчез.

— Это кто? — уточнила Нечаева.

— Мой сосед, владелец сети аптек, они через него собирались толкать контрафакт.

— Понятно. Поля, так ты придумала, как затащить Нефедова в секту?

— Тебе же эта идея не нравилась, — заметила я.

— Я тут прикинула, она в сущности не такая уж плохая.

— Да, Алина, у меня есть одна идея, — и я поделилась с подружкой своими соображениями.

— А что, мне нравится, — одобрила Нечаева.

— Дед сказал, что ты мне сегодня звонила, — вспомнила я.

— Я хотела посоветоваться, но твой мобильник почему-то был вне зоны доступа, вот я и позвонила на домашний.

— А о чем ты хотела посоветоваться?

— Ну так, — замялась моя подружка, — это уже не актуально. Ну все, пока!

Глава 14

План, который я вчера экспромтом озвучила Алине, имел один, но существенный недостаток. Для его претворения в жизнь мне нужна была помощь Лиды Тищенко, а ее скорее всего сейчас не было в Горовске. Она ведь собиралась везти сына на операцию в другой город. На всякий случай я решила сходить в больницу и выяснить, когда она появится на работе. Каково же было мое удивление, когда я увидела ее на посту! Как и в прошлый раз, она сидела за столом и заполняла какой-то журнал.

— Здравствуйте! — обратилась я к Лидии Михайловне.

— Вы? — Медсестра посмотрела на меня с какой-то безнадежностью.

— Я понимаю, вы, наверное, думали, что мы с вами больше никогда не встретимся…

— Нет, я ждала вас. Если хотите, я верну вам деньги.

— Вернете деньги? — удивилась я. — А как же ваш сын? Ему сделали операцию?

— Нет, ее отложили. Накануне нашего отъезда у Виталика поднялась температура, мы вызвали «Скорую», оказалось, что у него воспаление легких. Пришлось уступить нашу очередь другому ребенку. Я думаю, это все неспроста… Так будет всякий раз, когда подойдет наша очередь. Впрочем, через год уже не будет никакого смысла делать операцию. Виталик несет мой крест… Я верну вам деньги завтра. Как вы понимаете, у меня их при себе нет.

— Лида, вы настроены слишком пессимистично. Я думаю, что внезапная болезнь вашего сына — это чистейшая случайность. Следующую очередь вы не пропустите, — мягко сказала я. — Во всяком случае, деньги я у вас обратно не возьму, но вот о помощи попрошу.

— Да чем же я вам могу помочь? — Я не успела ответить на этот вопрос, потому что к Тищенко подошел доктор. Дав ей какие-то рекомендации, он отошел, но около медсестры тут же нарисовалась пациентка и стала упрашивать, чтобы та ее «прикрыла», пока она сходит к мужу в другое отделение. — Ладно, Переверзева, идите, но чтобы через час были в своей палате.

— Спасибо, — пациентка сунула медсестре шоколадку.

Я стала объяснять Лидии, что от нее требуется. Каждый раз, когда к ней кто-нибудь подходил, мне приходилось прерываться. Тищенко слушала меня, не проявляя каких-либо эмоций, так что я не могла понять, справится она с моим заданием или нет.

— Ну, если это так необходимо, — сказала она, когда я замолчала, — то я это сделаю.

— Когда вы сможете пойти к Нефедову? — уточнила я.

— Да сегодня и попробую к нему подойти. Я частенько вижу, как он после работы садится в свою машину. Степан Всеволодович ведь в нашей больнице начальником службы безопасности работает.

— Хорошо, как поговорите с ним, позвоните мне, пожалуйста, по этому телефону, — я написала на подвернувшейся под руку бумажке номер своей серой симки.

— Позвоню. — Тищенко убрала бумажку в карман своего халата.

* * *

Нефедов подошел к своему «Фольксвагену», щелкнул брелоком и в следующий момент услышал позади себя:

— Степан Всеволодович, здравствуйте!

— Тищенко, тебе чего? — пренебрежительно поинтересовался у нее охранник.

— Мне надо с вами поговорить, — смущенно произнесла Лидия.

— Если ты думаешь, что я сжалюсь и дам тебе денег, то ошибаешься! — Нефедов взялся за ручку. — Надо было брать их тогда, когда тебе предлагали.

— Мне угрожают, — медсестра озвучила самую суть, испугавшись, что не успеет этого сделать, так как Степан сядет в машину и уедет.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы переварить эту информацию.

— Кто? — спросил Нефедов, не оборачиваясь.

— Сын одного из тех, кто погиб во время пожара.

Охранник огляделся по сторонам и небрежно сказал:

— Так и быть, садись, в машине поговорим.

Лидия уселась в переднее пассажирское кресло и сразу же запричитала:

— Степан Всеволодович, помогите. Он сказал, что я скоро буду лежать на кладбище рядом с его отцом.

— Хватит сопли глотать! Говори толком — кто именно приходил, куда, когда, чего хотел?

— Он в субботу встретил меня около дома…

— Да кто он-то? — разгорячился Нефедов.

— Сын Чугунова, того самого курильщика…

— Помню я Чугунова! Можешь мне не объяснять, кто это. Только я не знал, что у него был сын. Почему он его никогда не навещал?

— Сидел в тюрьме, — пояснила медсестра.

— Кто сказал?

— Мне Чугунов как-то говорил, что его сын сидит в тюрьме за убийство. Хоть тот человек, который мне угрожал, не представился, я поняла, что это сын Николая Ивановича. Они очень похожи, потом, у него татуировка была на руке…

— Так-так-так, значит, сын его освободился… Продолжай! — потребовал Степан.

— Чугунов-младший узнал, что его отец сгорел в доме престарелых, и решил наказать всех, кто, по его мнению, виноват в его смерти.

— А с чего он решил, что виновата ты? — Нефедов недоверчиво взглянул на Лидию.

— Не я одна. Он сказал, что сживет со света весь персонал дома престарелых. За Валерию Николаевну он уже взялся…

— Каким образом?

— Чугунов сказал, что почти довел ее до безумства, — нерешительно проговорила Тищенко. — Про вас он тоже упоминал…

— Что именно?

— Сказал, что у вас есть сын маленький, очень на вас похожий…

С языка Нефедова слетело непечатное выражение.

— Что он собирается сделать с Тарасом?

— Я не знаю, я ничего не знаю. Мне страшно, — Тищенко закрыла лицо руками.

— Могу тебя понять, — в голосе Степана послышались нотки сочувствия. — Лида, ты говоришь, что болтала со стариком Чугуновым… Он что-нибудь еще рассказывал о себе, о сыне?

— Очень мало. — Лида задумалась. — Он был не местным, из какой-то деревни…

— Какой именно?

— Не помню, — следуя моему совету, Тищенко не стала сразу говорить про Кумачевку.

— А ты попробуй вспомнить.

— То ли Красновка, то ли Аловка… Что-то такое красное…

— А где она находится?

— На границе нашей области.

— Там вроде ничего такого нет.

— Кумачевка! — вспомнила вдруг Тищенко. — Да-да, Чугунов родом из Кумачевки! Он говорил, что дом у него крепкий был…

— Дом, говоришь? — Нефедов о чем-то задумался. — Это все?

— Вроде бы все. Степан Всеволодович, я не знаю, что мне делать. Я каждую минуту жду, что со мной что-то случится — тот человек под машину меня толкнет или кирпич с крыши на меня бросит…

— А он не глуп, — усмехнулся охранник, — раз сразу понял, что ты чересчур мнительная. Достаточно одной мифической угрозы, и тебе на каждом шагу будет мерещиться убийца.

— Зря я вам все это рассказала, — Тищенко взялась за ручку.

— Да ладно, Лида, я пошутил, — примирительно произнес Нефедов и даже легонько коснулся ее плеча. — От этого зэка действительно можно ожидать чего угодно, тем более если он сидел за убийство. Я подумаю, как его… нейтрализовать. Ну а ты будь поосторожнее. Не ходи одна ночами.

— Я и не хожу.

Диалог Тищенко с Нефедовым исчерпал себя. Она открыла дверцу и вышла из машины. Он выждал минут пять, потом стал выводить автомобиль с парковки…

* * *

Анисимова вернулась с работы на час раньше обычного, надеясь застать дома печника, но его там не было. Она так кричала на домработницу, что ее вопли улавливал «жучок», оставленный Сергеем на втором этаже. Поднявшись туда, она продолжала возмущаться:

— Прослушивать он меня вздумал! Я ему такую прослушку устрою, что он до конца дней своих запомнит! А Ленка? Как она могла? Я ее пригрела, приласкала, как к дочери относилась, а она спелась с врагами… Нет, все-таки с людьми надо быть строже, доброта развращает… Уволить ее или подождать еще? Если уволить, то придется самой все по дому делать, я как-то от этого отвыкла… Взять другую? Но где гарантия, что новая не предаст? Ладно, пока оставлю.

Примерно через час ей позвонил Нефедов.

— Да, я слушаю. Что? Сын Чугунова? Не было у него никакого сына! В тюрьме сидел? За убийство? То есть ты уверен, что все это его рук дело? Сам сказал Тищенко? Но что же делать? Разберешься? Степан, надо с этим побыстрее покончить… Нет, я помню. А что я могу сделать? Дома его нет, мобильный не отвечает, в офисе его тоже нет. Секретарша сказала, что он дежурит в больнице у матери. Нет, я не нашла, в какую больницу ее положили. Может, в областной центр? Ты бы Григория озадачил, пусть он там Ромашкину поищет. Думаешь, пошлет? Так ведь он сам в этом заинтересован. Что значит, затянула? Никто не знал, что так получится… Не надо все на меня валить! Между прочим, безопасность на тебе. Ты прекрасно знаешь, в каких условиях мне в последнее время приходилось работать… Вот и решай этот вопрос! Не знаю как, но решай!

Поговорив со Степаном, Анисимова спустилась вниз. К сожалению, мне не было слышно, о чем она разговаривала со своей прислугой во время ужина, да и разговаривала ли. Но то, что она опять пропустила несколько рюмок спиртного, стало ясно по ее заплетающемуся языку. Валерия Николаевна в спальне опять начала разговаривать сама с собой:

— Кругом одни враги. Все жаждут моей смерти, но я не сдамся. Я нужна Ксюше… Так, а где мои таблетки? В сумке. А где сумка? Вот она…

Похоже, Анисимова плохо ознакомилась с инструкциями, раз глотала таблетки одновременно с алкоголем.

В начале одиннадцатого мне позвонила Алина и сказала:

— Поля, я сегодня видела с лоджии, что Нефедов подъехал к дому и полчаса не выходил из машины. То ли он с кем-то разговаривал по телефону, то ли обдумывал линию поведения с женой, а может, и все вместе. Потом Степан весь вечер готовил Соню к тому, что собирается завтра в командировку. Она, конечно, удивилась, какая у него может быть командировка. Он сказал, что главный врач, в связи с участившимися по стране терактами, дал ему задание приобрести рамки терминала, видеокамеры нового поколения и другую аппаратуру. Еще он сказал, что за один день может не управиться, поэтому заночует у Григория. Сонька ему вроде бы поверила, а вот я сразу поняла, что муж ей лапшу на уши вешает.

— Похоже, Нефедов клюнул на мою приманку и собрался в Кумачевку. Вот уж не думала, что он рванет туда так быстро, не дожидаясь выходных!

— Мне кажется, Степан не из тех, кто оставляет на завтра то, что можно было сделать вчера. — Алинка не понаслышке знала, о чем говорила.

— Ну что ж, пусть едет навстречу самому дьяволу, — усмехнулась я.

— Поля, может, мне ночью маячок на его тачку приделать, чтобы знать — он попал туда, куда надо? — предложила Нечаева.

— Ни в коем случае! Если сектанты найдут радиочастотную метку, то сразу же выпроводят Нефедова за ворота. Им какие бы то ни было проблемы ни к чему.

— Нет так нет. — После некоторой паузы Алинка мечтательно произнесла: — Я уже представляю себе Степана в крестьянской одежде, с бородой, копающегося в контейнерах с пищевыми отходами… Пожалуй, я даже подам ему какую-нибудь черствую плюшку.

* * *

Догадки догадками, но все равно следовало проверить, что Нефедов собрался ехать в Кумачевку, а не в областной центр. Встав пораньше, я села в «Мини-Купер» и поехала на Ново-Московский тракт. Простояв часа два на выезде из города, я наконец увидела черный «Фольксваген Туарег» с нефедовскими номерами. Убедившись, что Степан движется в правильном направлении, я вернулась домой. Дедуля только встал. После завтрака он пошел прогуляться по поселку и вскоре принес новость — Лена ушла от Анисимовой.

— Так где же она? Почему ты не привел ее к нам?

— Пока в этом нет необходимости, — сказал мне дед. — Леночка, заплаканная, с чемоданом в руках пришла к своей подруге Тоне. Ее хозяйка поинтересовалась, что случилось, внимательно ее выслушала, прониклась к ней сочувствием и предложила остаться, пока на месяц. Дело в том, что няня Головачевых уже три года не была в отпуске, вот Лена ее временно и заменит.

— Ну что ж, это не самый плохой вариант. А как же ты это выяснил?

— Встретил около магазина Тоню, она мне и рассказала последние новости, не особо вдаваясь в подробности.

— Странно, что Анисимова все-таки выгнала домработницу, — сказала я, переварив информацию. — Я слышала ее вчерашние размышления по этому поводу…

— Так-так-так, любопытно, — заинтересовался Ариша. — И что же она говорила?

— Для нее лишиться прислуги — это все равно что остаться без рук. За последние месяцы Валерия Николаевна отвыкла убирать за собой постель, мыть полы, стирать, гладить, готовить, мыть посуду. Так что, уволив Лену, ей пришлось бы очень быстро искать ей замену. А гарантии, что новая домработница будет по всем параметрам лучше старой, не было никакой. Так что из двух зол Анисимова решила выбрать наименьшее, то есть Лену.

— Видать, ночью или утром что-то произошло, — предположил дедуля. — Если бы Нефедов не обнаружил и не уничтожил «жучок», мы могли бы узнать, что именно.

— Может, другие что-то зафиксировали? — предположила я.

— Так ты их не прослушивала сегодня?

— Нет. — Я включила прослушку и стала щелкать кнопками.

— Ксюша! Дочка, это ты? — передавал «жучок» в автозаписи. — Это не ты… Кыш! Кыш! Афонина? Ты что здесь делаешь? Ты же умерла! Звонкова, и ты здесь? Прочь! Прочь!

— Полетт, я не понял, она что, бредит?

— То ли это сон, то ли галлюцинации, — высказалась я.

— Нет! Нет! — истошно кричала Анисимова. — Зачем вы все здесь? Нет, я не пойду!

— Валерия Николаевна, проснитесь, — послышался голос домработницы. — Я вам воды принесла…

— Лена? Ты что делаешь посреди ночи в моей комнате? Отравить меня вздумала? Или обворовать?

— Да как вы могли такое подумать? Вы звали на помощь…

— Я? Тебя? А правдоподобнее ты ничего придумать не могла? Пошла вон, тварь!

— Хорошо, я уйду! Вы больше никогда меня не увидите, — захлебываясь слезами, говорила Леночка.

— Ну вот, теперь все понятно, — вздохнул Ариша. — Посреди ночи Лена услышала крики наверху, пошла к хозяйке, чтобы ее успокоить, а та набросилась на нее с обвинениями… Все-таки это наша с тобой, Полетт, вина, что Лена лишилась этого места…

— Дедуля, ты проникся такой симпатией к этой девочке, — недвусмысленно заметила я. — Что бы это значило?

— Не знаю, о чем ты подумала, Полетт, но поверь мне, в моих мыслях нет ничего дурного. Если бы Лена знала, что происходит с ее хозяйкой, она не принимала бы так близко к сердцу ее необоснованные придирки и беспочвенные подозрения. Наверняка она стала копаться в себе, пытаясь понять, что сделала не так и можно ли было как-то избежать произошедшего…

— Ариша, я не поняла, ты хочешь рассказать Лене, что мы с тобой стали сводить ее хозяйку с ума, а она просто попала под раздачу?

— Умом я понимаю, когда лес рубят, щепки летят, но вот тут, — дедуля прижал руку к сердцу, — не спокойно. Лена как-то сказала мне, что Анисимова относится к ней как к дочери. Выходит, эта девочка из-за нас второй раз потеряла свою мать…

— Действительно, Валерия Николаевна как-то, разговаривая сама с собой, сетовала на то, что эта кроткая, работящая, а главное, находящаяся рядом девочка — не ее дочь Ксюша. Произошла сублимация материнской любви. Увы, если родной дочери Анисимова была готова простить все — грубость, невнимание, пренебрежение, то Лене она стала ставить в вину даже то, чего та не совершала. Этот конфликт рано или поздно случился бы и без нашего вмешательства. Мы его лишь ускорили.

— Может, ты и права, — пожал плечами Ариша и вышел из моей комнаты.

Я вспомнила диагноз доктора Филимонова: вытесненный психологический конфликт, обусловленный подсознательным чувством вины. Сомневаться в компетентности пожилого доктора не приходилось. То, что произошло этой ночью, лишь подтверждало этот диагноз. Анисимовой привиделись люди, погибшие по ее вине, и она стала отгонять их от себя, выкрикивая вслух: «Кыш! Прочь!» Проснувшись, она увидела свою домработницу и, скорее всего, сразу же забыла о своем видении. Осознанным чувством вины даже и не пахло.

Валерия Николаевна вернулась домой около семи вечера. Примерно через час я услышала, как она сокрушалась:

— И почему он отключил мобильник! Полдня не могу до него дозвониться! А Ленка? Что она за фортель такой мне устроила! Ушла! Бросила меня одну в такой сложной ситуации… Мне что же, самой теперь гладить, посуду мыть? Так и быть, сама позвоню ей… И она туда же! Тоже вне зоны доступа… Так, где-то у меня был номерок Тоньки… Тоня? Здравствуй, это Валерия Николаевна! Скажи, моя Лена у тебя? Позови ее, я хочу с ней поговорить! Что? С каким ребенком? Твои хозяева взяли ее на работу? Да как они могли переманить мою домработницу! Я ее не увольняла! Так, живо дай мне свою хозяйку! Нет дома? А хозяин… Занят? А мне наплевать, чем он занят! Вот гадина, отключилась! Ладно, я Головачевым еще устрою… Будут знать, как переманивать прислугу!

Поздно вечером мне позвонила Алина.

— Полька, похоже, дело выгорело! — радостно крикнула она в трубку. — Соня разыскивает мужа и не может его найти. Его мобильник не отвечает, а Григорий, которому она позвонила, сказал, что к нему Степан не заезжал. Наверняка Нефедова думает, что муженек решил гульнуть от нее, а он — в секте! Поля, а ты чего молчишь?

— Думаю, что Соня предпримет меры через несколько дней после исчезновения супруга.

— Наверное, пойдет в полицию… Но ведь его же быстро не найдут, нет? — поинтересовалась у меня Нечаева.

— Трудно сказать. Алина, ты не забывай включать прослушку. Мне надо знать, что будет предпринимать Соня.

— Хорошо.

* * *

Оставшись без прислуги, Валерия Николаевна уже не помышляла об отпуске. Зачем он ей? Дома ведь некому давать указания, некем помыкать, не на ком срывать свое зло. А на работе есть подчиненные, на которых можно прикрикнуть, которых можно унизить, которым можно, в конце концов, урезать премию.

Настало очень благоприятное время для того, чтобы дожать Анисимову, окончательно сведя ее с ума. Раз уж ей являлись во сне погибшие постояльцы дома престарелых, то почему бы не сделать эти видения более четкими и осязаемыми?

Я поехала на кладбище, где обретались мои знакомые бомжи Люся и Вася. Несмотря на то что погода не благоприятствовала работе под открытым небом (шел холодный косой дождь), мои приятели стояли у входа в часовню, талантливо изображая инвалидов. Люся, вытянув руки вдоль туловища, низко кланялась каждому, кто проходил мимо нее. При этом пустые рукава ее длинного старомодного плаща болтались взад-вперед, создавая впечатление, что у нее нет обеих рук. Вася же, сидевший на пустой бочке, демонстрировал поистине цирковой номер, изображая отсутствие нижней конечности. Периодически он менял левую ногу на правую и наоборот, но люди не обращали на такую метаморфозу никакого внимания и подавали ему милостыню. Люсе подавали больше, и он завистливо поглядывал в сторону коробки, стоявшей у ее ног.

Бросив обоим по полтиннику, я спросила:

— Не пора ли сделать антракт?

— Можно. — Вася живенько спрыгнул с бочки, выгреб из фуражки ее металлическо-бумажное содержимое, сунул его в карман телогрейки и обратился к своей подруге: — Люсьена, выходи уже из образа, всех денег все равно не соберешь.

— Не завидуй моей популярности, Базиль! — Бомжиха поклонилась пожилому мужчине, тот опустил в коробку горсточку мелочи и зашел в часовню. У Люси сразу же появились руки, которые подняли с земли коробку, а затем рассовали мелочь и банкноты по карманам. — Я готова. Куда идем?

— Куда-нибудь под навес, — ответила я.

— Тогда это туда. — Вася пошел вперед по центральной аллее. Мы с Люсей последовали за ним — она пристроилась под мой зонтик. Базиль привел нас под шатер на цыганской могиле. — Вот, здесь хорошо, сухо.

— Заходи, — сказала Люся, заметив мою нерешительность. — Здесь как раз артистка похоронена, она любила, когда вокруг нее полно народу.

— Ну если только так. — Я закрыла зонт, встав под крышу шатра. — Хотите сыграть новую роль?

— А костюмы будут? — поинтересовалась Люсьена.

— Будут и костюмы, и реквизит… Но зрительница на том спектакле ожидается только одна. — Я объяснила Люсе с Васей, что им предстоит сыграть, а потом спросила: — Скажите, а тот человек, который умеет открывать любые замки, все еще здесь тусуется?

— Здесь, — кивнул Вася. — Куда же он отсюда денется? Здесь хлебное местечко.

— Придется и его ввести в труппу.

— Толян один не пойдет, только с Нюркой, — заметила Люся.

— Хорошо, пусть и Нюрка будет. Квартет даже лучше, чем дуэт.

— Когда начало спектакля? — поинтересовалась Люсьена.

— Следующей ночью, — сказала я, прикинув, что к этой мы не успеем подготовиться как следует. — Вам надо предупредить своих коллег, чтобы завтра трезвые были, и днем поспать, чтобы во время спектакля в сон не тянуло.

— Сделаем! — заверил меня Базиль.

— Я заеду за вами завтра в полночь. Ждите меня вчетвером у центрального входа. — Я вышла из-под шатра и раскрыла зонт.

Вася отправился на поиски Толяна с Нюркой, а Люся пошла со мной до выхода с кладбища.

— Полина, а что натворила та женщина, перед которой мы будем играть спектакль? — поинтересовался она.

— Из-за нее тринадцать человек заняли чужое место на кладбище.

— Ясно, — понимающе кивнула Люсьена.

Когда я вечером вернулась домой, меня там ждала Алинка.

— Ты что с собой сделала? — опешила я.

— Ты про волосы? — Нечаева беспечно накрутила на палец прядь. — Да, я теперь не блондинка. Матвей — он такой умный, разносторонне развитый, я с ним чувствовала себя полной дурой. Мне порой и поговорить-то с ним было не о чем. В общем, я решила перекраситься в шатенку.

— Помогло?

— Я это еще не поняла. Поля, я вот по какому поводу к тебе приехала, — перевела разговор Алина. — Ко мне сегодня приходила Соня — вся в слезах, в соплях. Она с утра позвонила главврачу и выяснила, что ни в какую командировку тот ее мужа не посылал, а отпустил на денек по его просьбе. По-моему, Нефедова решила проверить, не у меня ли ее муженек, но когда она пришла, у меня был Матвей. Он сразу понял, что нам надо поговорить о своем, о девичьем, и ушел. Я, конечно, стала успокаивать Соню, говорить, что ее супруг вот-вот вернется, а саму такая жалость к ней взяла! Чувствуется, что она его любит и дальнейшей жизни без него не представляет. Дети тоже переживают, куда пропал их отец, особенно Тараска…

— Я не поняла, ты зачем мне все это рассказываешь? Если хочешь, чтобы я вернула Нефедова, то это невозможно. Дверца мышеловки захлопнулась, а я туда же не собираюсь. Знаешь, сколько страху мы с Антоном натерпелись, когда сектанты нас везли на буксире? Они ведь могли наш «ЗАЗ» прямиком в обитель затащить, а потом продать эту тачку коллекционеру ретро-автомобилей…

— Нет, я не прошу возвращать Степана — он заслужил глобальную промывку мозгов. Я насчет Сони хотела с тобой посоветоваться. Мы ведь с ней вроде как подружки, она у меня совета просит, что ей делать — обращаться в полицию или не обращаться?

— Пусть обращается. Все равно, раньше чем через трое суток после исчезновения мужа у нее заявление не примут. То есть еще один день в запасе есть. Да и потом, я не думаю, что полицейские проявят небывалую прыть и сразу же найдут Нефедова. Им понадобится как минимум неделя, чтобы выяснить, на каких камерах видеофиксации засветился его автомобиль, определить, откуда его мобильник подавал последний сигнал. Может, опера даже поедут в Кумачевку, поговорят со старообрядцами, но вряд ли станут там все досконально обыскивать. — Меня вдруг посетила одна мысль, и я добавила: — А еще скажи Соне, что у тебя есть на примете частный детектив, и познакомь ее со мной.

— Зачем?

Я поделилась с Нечаевой своими дальнейшими планами, а потом сказала:

— Алина, ты помнишь, что через неделю заканчивается срок аренды?

— Ты хочешь сказать, что мне надо переезжать на свою квартиру? — Моя подружка надула губки.

— Именно так.

— Но, Поля, мое исчезновение может показаться Соне подозрительным… И как мне объяснить Матвею свой переезд?

— Так ты еще не сказала ему, что живешь на съемной квартире?

— Нет.

— А зря. Могла бы сказать, что у тебя ремонт, вот и пришлось пожить у знакомых, — предложила я один из возможных вариантов.

— Я не хочу врать Матвею.

— Ладно, продлим аренду еще на месяц, — сдалась я.

* * *

Весь следующий день я готовилась к ночному спектаклю в доме Анисимовой. Прослушав ночные записи, я пришла к выводу, что она крепко засыпает в районе часа и беспробудно спит часов до трех, потом просыпается от ужасных видений и снова засыпает. С началом шоу я определилась, осталось доделать костюмы и позаботиться о реквизите. Вчера, после разговора с Люсей и Васей, я проехалась по магазинам, но купила не все, что мне требовалось для постановки, пришлось кое-что изготовить самой. Вспоминая школьные уроки труда, я стала кроить ночные чепчики и колпаки.

— Чем это ты занимаешься, Полетт? — полюбопытствовал Ариша, заглянув ко мне в комнату. Я рассказала ему про ночной спектакль. — Идея так себе. Трудоемкая, хлопотная, а главное — нет гарантии, что финал будет именно таким, на какой ты рассчитываешь.

— Ждать, когда Анисимова сама окончательно слетит с катушек, можно долго, а времени у нас нет. Она вчера уже искала по объявлениям новую домработницу, правда, пока ее ни одна кандидатка не устроила. Надо воспользоваться моментом, пока Валерия Николаевна в доме одна.

— Поступай как знаешь, — махнул рукой дед. — Только на мою помощь сегодня не рассчитывай, я не смогу быть ни гардеробщиком, ни осветителем в твоем театре. Этой ночью у нас намечается одна интересная игра…

— Удачи! Я справлюсь сама.

* * *

К полуночи я подкатила к центральным воротам кладбища, где меня уже ждали четверо бомжей. Они запрыгнули в мой «Мини-Купер». Толян, Нюрка и Вася — назад, а Люся уселась на почетное место переднего пассажира. По пути в поселок я внесла свою режиссерскую правку в предстоящий спектакль. Нюрка все время хохотала, Толян задавал малозначительные вопросы, и только Люся с Васей молчали — им было все понятно, и они относились к предстоящей игре более чем серьезно.

Когда мы подъехали к поселку, я попросила Люсю пригнуться, чтобы охранник не смог ее разглядеть. У себя дома я дала им последние рекомендации и отвела артистов-бомжей потайными тропами, в обход камер видеонаблюдения, к коттеджу Анисимовой. Глазницы всех его окон были темными. Толян достал из кармана отмычку и приступил к делу…

* * *

Валерия Николаевна проснулась от разговоров, доносящихся с первого этажа.

— Лена, ты зачем включила телевизор? — крикнула она и услышала взрыв смеха.

Нюра оказалась неудержимой хохотушкой. Люся пыталась ее образумить, но безрезультатно.

— Это не Лена, — тревожно произнесла Анисимова, — я ее уволила… Но кто же это тогда? Ксюша? Моя девочка, она все-таки приехала…

Валерия Николаевна поднялась с постели, накинула пеньюар, спустилась на первый этаж и увидела такую сценку: за столом, на котором горели высокие свечи, сидели люди в белых одеяниях, а если точнее, то в просторных ночных сорочках до пят. У мужчин на головах были длинные белые колпаки, а у женщин — чепцы, тоже белые. Не обращая внимания на хозяйку коттеджа, они пили вино и закусывали. Их движения были медленными и плавными.

— Акстись! Акстись! — Анисимова замахала руками, пытаясь прогнать свое видение, но оно не исчезало. — Изыди, нечистая сила! Чур меня, чур!

Люсьена повернулась в сторону лестницы, наконец заметила хозяйку и уважительно произнесла:

— А вот и наша директорша пожаловала. Садись, матушка, с нами за стол, выпей за упокой души убиенных тобою рабов Божиих…

Нюрка прыснула от смеха, но Анисимова этого уже не услышала, поскольку упала без сознания на пол. Вася, который сидел к ней ближе остальных, встал из-за стола, подошел к женщине, лежащей на полу, взял ее руку, прощупал пульс, после чего изрек:

— Живая, просто в обмороке. Через пару минут очухается. Так, господа артисты, нам пора за кулисы!

Нюрка стала собирать со стола остатки провизии, а Толян — спиртного. Люся же взяла со стола салфетку с вилкой, подошла к домашнему телефону, одной рукой, в которой была салфетка, сняла трубку, а верхним концом вилки стала тыкать в кнопки.

— Алле! «Скорая»? Тут женщине плохо, у нее эпилептический припадок. Сейчас она без сознания. Имя как? Анисимова Валерия Николаевна. Записывайте адрес…

Оставив дверь в коттедж открытой, бомжи удалились оттуда под покровом ночи.

— Как все прошло? — поинтересовалась я, и мои артисты стали наперебой рассказывать о своей игре и реакции зрительницы.

— Она была в отпаде, — резюмировала Люсьена, позевывая.

Я несколько раз ударила в ладоши, аплодируя им, затем сказала:

— Можете поспать здесь несколько часиков, а утром я отвезу вас обратно.

Нюрка с Толяном завалились спать на старом диване в подсобке, а Люся с Васей легли на надувном матрасе за лестницей.

Минут через пятнадцать после вызова мимо моего дома проехала карета «Скорой помощи».

Утром новость о том, что Анисимову посреди ночи увезли в больницу, и не просто в больницу, а в психиатрическую клинику, облетела весь поселок. Узнала об этом и Леночка, когда гуляла с дочкой Головачевых в местном сквере. Сначала она не хотела в это верить, но нянька Зуйковых, ближайших соседей Валерии Николаевны, утверждала, что ее вывели на улицу в смирительной рубашке, усадили в машину и увезли. Лена тут же достала свой мобильник, покопалась в его памяти и нашла номер Ксюши, которой она как-то звонила по просьбе своей бывшей хозяйки.

Эпилог

Ксюша приехала на следующий день, не одна, а с каким-то молодым человеком, то ли мужем, то ли бойфрендом. Она разыскала мать в психиатрической больнице, но на просьбу той поскорее забрать ее домой отреагировала холодно:

— Мама, об этом не может быть и речи! Тебе надо сначала вылечиться…

— Но я совершенно здорова. Просто у меня был нервный срыв от переутомления. Ксюшенька, дочка, — Валерия Николаевна протянула к ней руки, — забери меня, пожалуйста, отсюда.

— Потом, потом, — отстранилась от нее дочь, — когда врачи позволят.

Из больницы она поехала в коттеджный поселок. В тот же день Ксюша пригласила туда своих школьных друзей, которые кутили там всю ночь, не обращая внимания на просьбу соседей сделать музыку потише. Зуйковы даже вызвали охранника, чтобы тот утихомирил пьяную компанию.

— Ну и чего тебе надо? У меня праздник, понимаешь? Мамаша сбрендила и в дурку угодила, — объясняла подвыпившая Ксения, по какому поводу гуляет. — Чего стоишь? Заходи к нам. Пей, гуляй, веселись!

— Я не могу, я на службе, — воспротивился молодой человек, которого подружки Анисимовой-младшей пытались затащить в дом.

— Это тебе, — бойфренд Ксюши сунул в карман его форменной куртки несколько банкнот, — возвращайся к себе в будку и не мешай нам веселиться.

Гости Анисимовой-младшей утихомирились только под утро. В середине следующего дня гулянка возобновилась, но до ночи не продлилась — под вечер гости разъехались по домам.

К матери Ксюша больше не ходила, только к ее врачам — давала им взятки, и они лечили Валерию Николаевну, лечили… Еще никогда в своей жизни директриса сгоревшего дома престарелых не чувствовала себя такой беспомощной и беззащитной перед обстоятельствами. У нее не было сил сопротивляться, ее рассудок мутнел с каждым днем. Настал тот день, когда консилиум врачей признал Анисимову В. Н. невменяемой, после чего она навсегда потеряла связь с внешним миром. Получив право единолично распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, Ксения продала дом в нашем коттеджном поселке и уехала от нас на машине своей матери, груженной ее дорогими шмотками.

* * *

После того как Валерия Николаевна попала в больницу, я позвонила в дом Ромашкиных.

— Алло! — ответила домработница.

— Здравствуйте! Это Полина Казакова, соседка. Валентина, я хотела попросить вас об одной услуге. Позвоните, пожалуйста, Вадиму Юрьевичу, у вас ведь наверняка есть с ним какая-то связь, и скажите ему, что опасность миновала. Анисимова лежит в психиатрической больнице, а тот, кто за ней стоял, бесследно исчез. Его ищет полиция. Вы запомнили? — уточнила я у ромашкинской прислуги.

— Запомнить-то я запомнила, но не уверена, что надо беспокоить моего хозяина по этому поводу, — замялась Валентина. — Он мне велел звонить только в крайнем случае.

— Это и есть тот самый случай, — уверенно произнесла я. — Повторите, пожалуйста, что надо сказать.

— Анисимова в дурке, а кто-то исчез… Честно говоря, я запамятовала кто.

— Тот, кто стоял за Анисимовой, — повторила я. — Скажем так, ее босс. Вадим Юрьевич поймет.

— Хорошо, я позвоню ему, — пообещала мне Валентина.

Уже к вечеру Ромашкины вернулись домой. В понедельник Александра Владимировна, как ни в чем не бывало, вышла на работу. Болезнь директора реабилитационного центра, а потом и ее увольнение никак не повлияли на функционирование этой организации — там все шло своим чередом.

Мы с Вадимом никогда не обсуждали тему его позорного бегства от решения серьезной проблемы. При случайных встречах он здоровался и сразу же отводил взгляд в сторону.

* * *

Проработав месяц в семье Головачевых, Лена устроилась нянькой в другую семью, проживающую в нашем поселке, где только-только родился маленький ребенок. Напрасно Ариша волновался за судьбу этой девочки, у нее все сложилось удачно.

* * *

Алинка, следуя моему совету, представила меня Соне как частного детектива. Нефедова поделилась со мной своими соображениями:

— Я думаю, Степан ушел к другой женщине. Я всегда догадывалась, что он мне изменяет. Пожалуйста, попробуйте выяснить, так ли это.

— Хорошо, — сказала я и задала Нефедовой несколько вопросов для проформы.

Поиски ее мужа велись ни шатко ни валко. Полицейские не спеша опрашивали соседей Степана Всеволодовича, его сотрудников, отрабатывали его телефонные контакты… Ярцев, у которого были связи в полиции, имел возможность следить за ходом следствия.

— Полька, прикинь, какие сектанты умные! — говорил мне Антон по телефону. — Они дразнят полицейских мобильником Нефедова. Биллинг показывает, что он периодически включается то в одном районе Горовска, то в другом. Так что в Кумачевке его никто искать не собирается. Никому и в голову не приходит, что он там. Кстати, жена Степана проговорилась в полиции, что наняла еще и частного детектива. Готовься, завтра тебя вызовет к себе следак.

— Я к этому готова, — заверила я своего однокашника.

Действительно, на следующий день меня вызвали в прокуратуру, и я озвучила там свою версию:

— Все указывает на то, что Степана Нефедова убрал его двоюродный брат и подельник Григорий Нефедов. Думаю, они не поделили прибыль.

— Откуда у вас такие данные? — У следователя глаза на лоб полезли.

— Дело в том, что Григорий Нефедов занимается нелицензированным производством лекарственных препаратов, в частности таких, как кардипол, паранзим. А двоюродный брат ему в этом всячески помогал. — Я рассказала про аптеку на колесах, работу которой контролировал Степан.

— У вас есть доказательства? — уточнил следователь.

— Послушайте вот это. — Я подала ему флешку с записями, сделанными в доме Анисимовой. На них были фразы, которые так или иначе касались теневого аптечного бизнеса. — Если сомневаетесь, что это голос пропавшего Нефедова, то можете дать это послушать его жене.

— Да, да, вы оставьте нам свою флешку, — кивнул следователь, сильно озадаченный таким поворотом событий.

В тот же день за Григорием Нефедовым было установлено негласное наблюдение. Сам того не подозревая, он привел горовских оперов на склад контрафактных лекарственных препаратов. Моя версия частично подтвердилась. Двоюродный брат пропавшего Степана действительно занимался незаконным фармацевтическим производством, но вот свою причастность к исчезновению родственника он категорически отрицал. Следствие снова забуксовало.

Соня едва ли не каждый день поднималась на шестнадцатый этаж к Лине и плакалась ей в жилетку. Моя подружка прониклась к ней такой жалостью, что стала упрашивать меня:

— Поля, может быть, уже пора найти ее мужа? Мне кажется, за неделю его там уже как следует зазомбировали.

— Хорошо, я подумаю, как подбросить эту версию следствию, — пообещала я.

Это были не пустые слова. Секту стоило поскорее прикрыть, ведь туда кроме Нефедова попадали и другие люди. Мы с Антоном собственными глазами видели, как девушка-вербовщица заманила в свои сети водителя «Джипа Компас». Я позвонила Ярцеву и сказала:

— Антон, пора бы уже довести тебе свое журналистское расследование до конца. Подкинь полиции через своих знакомых ребят информацию об адептах «Седьмого дня» и намекни, что Степан Нефедов может быть там. Допустим, кто-то видел в районе Кумачевки его «Фольксваген Туарег». Пусть крепкие парни с оружием в руках устроят там маски-шоу, а ты все это детально опишешь в своей статье. Да, и не забудьте взять с собой специалистов, которые владеют техникой гипноза.

— Хорошо, я сделаю это, — сказал Ярцев, обрадовавшись, что пришло время для его сенсационного материала.

На следующий день в Кумачевку выехали несколько машин с группой захвата и специалистами с приставкой психо— в названии. Только где-то произошла утечка информации, и Савелий, предводитель сектантов, а также несколько приближенных к нему адептов успели ночью сбежать из своей обители, бросив рядовых членов секты на произвол судьбы. Савелий и его подельники были объявлены в федеральный розыск.

Нефедова и его друзей по несчастью, вызволенных из сектантского плена, поместили для обследования в стационар. Только они рвались обратно, в старообрядческую обитель, жизнь в которой представлялась им земным раем. Их состояние было сродни абстинентному синдрому хронических алкоголиков. Врачам потребовалось несколько месяцев для того, чтобы полностью освободить всех от психической ломки. Степана и еще нескольких человек, мужчин и женщин, которые не слишком долго пробыли под влиянием адептов «Седьмого дня», выписали из больницы через три недели. Придя в себя, Нефедов осознал, что лишился машины, мобильника, бумажника с наличкой и банковскими картами. Дома его ждал сюрприз — жена сказала, что подает на развод.

— Но почему? — удивился он.

— Ты и твой брат Григорий травили людей левыми препаратами. Недаром ты устроил скандал, узнав, что я купила таблетки в вашей автолавке. Гришка уже под следствием. Не удивлюсь, если он и тебя за собой потянет. Мне такой муж, а детям такой отец не нужен! Мы проживем как-нибудь без тебя! — В феминистских речах Нефедовой чувствовалось Алинкино влияние.

Степан стал осознавать, что лишился всего, что имел и чем дорожил. Потеря машины и денег стала казаться ему пустячком по сравнению с тем, что пропала возможность зарабатывать бабки, продавая контрафакт. Впрочем, он и с этим был готов смириться. Семья, которой он, в сущности, дорожил, распалась. Соня, терпевшая прежде все его измены и грубости, очень некстати проявила свой характер. Илья посмотрел ему в глаза и сказал: «Я учусь на врача, а ты травил людей. Как ты мог, папа?» Тараска был еще слишком мал, чтобы в чем-то обвинять отца, но он интуитивно встал на сторону мамы и старшего брата. Нефедов ринулся было к Анисимовой, но в ее доме уже жили другие люди, а сама она лежала в дурдоме. Степан запил от осознания собственной ненужности и несостоятельности, в результате потерял последнее, что имел, — престижную работу. Зимой он был замечен с лопатой в руках, когда вместе с гастарбайтерами из Средней Азии очищал улицы от снега. Вот уж поистине: «сила есть — ума не надо»!

* * *

Виталику Тищенко сделали удачную операцию, и он уже к Новому году смог самостоятельно ходить. Лидия все-таки сумела вымолить прощение…

Доведя заказ Звонкова до логического конца, я позвонила Альберту по скайпу и отчиталась о проделанной работе. Он удовлетворенно кивал, слушая меня, даже тогда, когда я говорила, почему не стала мстить медсестре.

* * *

Как я и предполагала, Алинкин роман с Матвеем не перерос в длительные и стабильные отношения. Хотя мог бы, просто моя подружка выбрала не ту линию поведения. Пытаясь подстроиться под нового бойфренда, она отступала от своих собственных привычек и стереотипов, даже превратилась из натуральной блондинки в крашеную шатенку. Только вот ведь беда — Матвей полюбил ту девушку, которую встретил в подъезде, а она постепенно куда-то испарилась.

* * *

Сидя как-то вечером у телевизора, я услышала, что в одной из северных областей задержан предводитель сектантов Савелий. Он сумел создать общину и на Крайнем Севере, которая обирала состоятельных граждан, попавших в ловушку его псевдоучения. Мне вспомнилась поговорка: «Сколько веревочке ни виться, все равно конец будет». А потом в мою голову пришла другая мысль: все-таки жизнь в одном малом городе России мало чем отличается от жизни в другом. То, что произошло у нас, в средней полосе, могло произойти и в северном порту, и на южном курорте. Это наша действительность, а Горовск — моя малая родина, и я ее очень люблю.

Content

Марина Серова
Не гадайте на любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог