Эмилия Ри

Принцесса, которая любила дождь

Вместо пролога

В камине громко трещали сухие поленья, огонь весело плясал по ним, отбрасывая причудливые тени. В кабинете царил полумрак, было жарко и душно. Хотелось открыть окно, впустить свежий январский воздух. Но по ту сторону стекла было двадцать пять градусов ниже нуля, метель и пронизывающий ледяной ветер.

У окна стоял молодой высокий мужчина в дорогом пиджаке малинового цвета и черных брюках. Мужчина нервно барабанил кончиками пальцев по подоконнику и время от времени поглядывал на часы, нервно сжимая ладонь в кулак. Кто бы мог подумать, что этот кулак удерживает в себе такую власть, которую даже древние владыки не могли себе представить… но что-то неподвластно даже ему. Чаши Весов, на которых держится этот мир. Еще никому не удавалось склонить систему, в свою пользу изменить ход событий, течение времени. И вот теперь он делает именно это. Надежда, что предусмотренная столетиями назад защита от дурака остановит его — не оправдалась. Кто знал, что силы, призванные оберегать Равновесие — сами встанут под его знамена?

Затянувшееся ожидание прервала открывшаяся дверь. Мужчина стоял не оборачиваясь — на стекле отразилась женская фигура в вечернем платье на фоне вспыхнувшего электрическим светом дверного проема.

— Дорогой Август, ты все тоскуешь… — пропела фигура соблазнительным сопрано, прошлась по кабинету с кошачьей грацией, покачивая бедрами, и села на кушетку, закинув ногу на ногу и приняв вульгарную позу. — Все также томим неведомой тоскою, и тень сомнения не сходит с твоего лица…

— Какое тебе до этого дело? — спросил Август раздраженно.

— Я просто хочу сказать, Ваше Величество, что для одной жизни — слишком уж много зла вы натворили. И за все Вами содеянное Вам рано или поздно, но все-таки — придется понести наказание… — прошипела женщина.

— Уж не ты ли меня накажешь? — усомнился мужчина.

— Иногда случается так, что защитить Свет некому. И тогда на его защиту встает Тьма, — парировала женщина надменно.

— С каких это пор ты стала размышлять о Добре и Зле? — удивился Август.

Женщину это насторожило — удивление было искренним.

— С тех самых пор, как узнала Вас, Ваше Величество, — ответила женщина, одарив своего собеседника белоснежной улыбкой. — Вы своими поступками прямо-таки провоцируете меня на размышления о душе и ее склонностях к добру и злу.

— Тебе никогда не понять меня, — ответил Август, раздражаясь. — Ты привыкла гулять сама по себе и никогда не принимала на себя ответственность за других.

— Что ж, можешь меня поздравить — теперь мне есть, за кого отвечать, — бросила отрывисто женщина.

— Мой господин…

В дверном проеме возник высокий, плотного телосложения мужчина. Мужчина этот весил никак не менее 150 килограмм и ростом был около двух метров — или даже чуть больше. Войдя в кабинет, он подошел к Августу и только тогда заметил темный женский силуэт на кушетке.

— Альфан, это госпожа Десмод[1], — ответил Август. — Это моя давняя знакомая, она приехала к нам издалека. Конечно же, я пожелал, чтобы она воспользовалась нашим гостеприимством.

— Гостья Его Величества вошли во дворец таким образом, что ни я, ни мои подчиненные этого не заметили… — произнес Альфан осторожно.

— Не люблю привлекать к себе внимание, — улыбнулась Десмод. — Зовите меня просто Ангела, Альфан, я не люблю весь этот чертов этикет и официоз — все это отдает нездоровым снобизмом.

— Как пожелаете, Ангела, — Альфан ответил легким поклоном.

Август тем временем прошел по кабинету и включил свет. От неожиданности Альфан отпрянул — не помогла вся его выдержка, наработанная годами на службе Его Величества. Ибо внешность гостьи была не вполне обычна. Выглядела она необычайно молодо, не старше двадцати, может быть, двадцати пяти лет. Но густые, жесткие, поседевшие, подкрашенные и оттого отдающие сизым, свинцовым оттенком волосы портили всю картину. Чуть желтоватое, узкое вытянутое лицо — и ни одной морщинки. Тонкий длинный нос, небольшие, глубоко посаженные глаза — и пронзительный, леденящий душу взгляд. Черное атласное вечернее платье с вырезом кармен открывало необычайно худые бледные плечи. Сочетание всех этих черт создавало отталкивающее впечатление.

«Всего лишь анорексия, не более того, — мысленно пытался отвлечься Альфан, — не более того… ей бы получше питаться и не изводить себя диетами…»

— Ангела, так значит, вы приехали к нам издалека? — спросил он.

— Госпожа Десмод прибыла из Каира, — поспешно ответил Август.

Ангела довольно усмехнулась.

— Его Величество считает меня кошкой, которая гуляет сама по себе, — ответила женщина и сладко потянулась.

— Альфан, как ты думаешь, ей можно доверять? — спросил Август.

— Мне кажется, я не вправе выносить свое мнение по данному вопросу, — ответил Альфан уклончиво.

— А Вы все-таки наглец, Ваше Величество… — произнесла Десмод и в ее глазах блеснула сталь.

— Не забывайся, — одернул ее Август.

— Нет, это ты не забывайся… — прошипела женщина гневно. — Это я посадила тебя на Великое Княженье, помнишь? И если я того захочу — тотчас лишу тебя престола.

Альфан испуганно посмотрел на своего патрона. Август побелел, но ни единый мускул не дрогнул на его лице. Женщина смотрела ему в глаза, не отрывая взора.

— Давай оставим эту дискуссию до лучших времен, — предложил Август. — Мы не затем сегодня собрались здесь, помнишь?

— Помню, — кивнула Десмод. — Право, было бы лучше, если бы у нас вообще не возникло повода собраться.

Август на это ничего не ответил. А если бы и захотел ответить — его бы перебили распахнувшиеся двери кабинета. Вошедших было двое — мужчина и женщина.

— Александр… — Август облегченно вздохнул, подошел к мужчине, обнял его, похлопал по плечу.

— Здравствуй, — мужчина поставил на стол портфель. — Здесь все документы. Каролина, будь так любезна — закрой двери.

Женщина беспрекословно выполнила его указание.

— Я весь во внимании, — сказал Август.

Александр оглядел присутствующих — все ждали его вердикта.

— Жива.

Некоторое время собравшиеся гости безмолвствовали. Новость шокировала всех.

— Значит, все-таки получилось… — прошептал Август дрогнувшим голосом.

— Подонок… — простонала Десмод, не в силах сдержать слез.

— Альфан, бокал вина госпоже. И сухие салфетки, — приказал Август.

— Что нам делать теперь? — спросила Каролина.

— Ждать, — отрезал Александр холодно. — Вмешиваться, особенно сейчас — противопоказано. Давайте запасемся терпением. Дети имеют свойство вырастать.

Альфан осторожно подал Ангеле бокал вина, помог ей выпить.

— Сволочь… — задыхаясь, захлебываясь плачем, прошептала Десмод, схватила салфетку и принялась вытирать слезы. — Тебе это с рук не сойдет, ты понял меня?

— Молчи, женщина, — оборвал ее Август небрежно. — Я знаю, что делаю.

— Когда-нибудь я собственными руками убью тебя, слышишь? — простонала Ангела и снова зашлась слезами.

— Дура! — плюнул в нее словами и презрением Август. — Я действую в интересах всего Клана. Откуда мне было знать, что приплод принесут обе? Что первой родится девочка!? Да кто знал, что она вообще родится? Ее никто не ждал — мне был нужен наследник!

— Дочь, которую никто не ждал…. А ты, оказывается — жестокий, самовлюбленный тиран… так говорить о собственной дочери… — произнесла Ангела и снова тихонько заплакала от отчаянья.

— Даже в сердце самого лютого зверя есть капля жалости. А у меня нет, и, следовательно — я не зверь. Это из Шекспира, если что, — произнес Август холодно. — Альфан, возьми госпожу Десмод и отвези в уютное, уединенное место. Ей надо отдохнуть после долгой дороги.

— Я отвезу, — внезапно вызвался Александр.

Август кивнул.

— Идемте, — Александр подал Ангеле руку, помог встать.

— Ваша шуба, госпожа, — Альфан услужливо подал женщине ее шиншиллу.

— Благодарю, — сухо ответила Ангела.

Она натянула шубку на свои худые плечи.

— Мне неудобно Вас задерживать, но у меня к Вам есть один неотложный вопрос… — сказал Альфан уклончиво.

Ангела повернулась, кончиками тонких пальцев убрала мешавшийся локон с лица, вопросительно глянула на стража. В ответ громко щелкнул затвор. В метре от ее лба Альфан держал пистолет.

— Мой господин, Вы спрашивали моего мнения об искренности Вашей гостьи, — сказал он спокойно, медленно, не повышая голос — словно и не держал никого на мушке. — Так вот, у меня появились сомнения.

— Успокойтесь, Альфан. Она действительно та, за кого себя выдает, — Александр стоял в дверном проеме, пристально глядя в глаза телохранителю. Его черные волосы отливали проседью. Высокий лоб, угловатое лицо, острый нос, и этот необычный гипнотизирующий змеиный взгляд, приковывающий к себе, парализующий волю. И под давлением этого взгляда Альфан медленно опустил оружие.

— Бросайте оружие, Альфан, — приказал Александр развязным тоном.

Альфан недоуменно смотрел на мужчину и не мог понять, что происходит.

Какая-то часть его существа уже была готова подчиниться воле Александра, но вторая половина отчаянно сопротивлялась.

— Да бросайте же уже, — произнес мужчина, и в голосе его прозвучала сталь.

Альфан почувствовал, как по всему телу от затылка начинает растекаться мелкая дрожь, и отдает болью в коленях.

— Бросайте, — процедил сквозь зубы мужчина.

Альфан попятился назад. Взгляд мужчины стал просто невыносимым, хотелось спрятаться, отгородиться от него чем-то.

— Бросайте! — рявкнул Александр.

Телохранитель вздрогнул и выронил пистолет. Сталь громко звякнула, ударившись о паркет. И тотчас оцепенение прошло, и боль в коленях унялась, а взгляд мужчины перестал давить на плечи, словно бетонная плита.

— Извините… — Альфан замешкался, наклонился, подобрал пистолет. — Простите, пожалуйста, я сейчас…

Пригнув голову, стараясь не глядеть в глаза мужчине, он выбежал прочь. Лишь бы не чувствовать этого страшного взгляда, не слышать стального безжизненного голоса, надменно повелевающего: «Бросайте!»

Краем глаза Ангела посмотрела на Его Величество — все это время Август с наслаждением наблюдал за спектаклем.

— Прошу, — Александр галантно подал руку женщине и повел ее по коридору.

— Эффектно, — похвалила Десмод. — Загнать человека в измененное состояние сознания, да еще такого пуленепробиваемого, как Симон Альфан. У вас незаурядный талант. Кстати, мне кажется, мы не представлены…

— Заочно, госпожа, заочно. То есть я Вас, конечно же, знаю, а вот Вы меня — нет, — ответил мужчина. — Позвольте представиться. Ваш скромный и покорный слуга, князь Александр Шони.

— Князей развелось как собак нерезаных… — бросила с омерзением женщина.

— Простите, не с того конца начал… — сказал Шони торопливо. — Авторитарный, жестокий, надменный, одиозный шеф службы Собственной Безопасности.

— Шеф Собственной Безопасности? — переспросила Десмод.

— Божьим попущением… — виновато произнес Шони.

Десмод хищно улыбнулась.

— Мне нравятся циники, — сказала она. — С ними легко. Послала — встал и пошел. Не то, что все эти скоты с претензией на благородство.

— Понимаю, — Шони кивнул головой. — Идемте. У меня машина.

— Да? — Десмод вопросительно подняла бровь, посмотрела на него.

Во дворе дома их ждал черный «Кадиллак».

— Вы всегда так требовательны к личному транспорту? — спросила Десмод, оглядев представленный ей лимузин.

— Только в самые тяжелые годы, — поспешил ответить Шони. — Раньше у меня был «Линкольн».

Десмод оценила шутку, рассмеялась. С Шони ей было неожиданно легко и приятно. То напряжение, которое не покидало ее в компании Августа, прошло. Как и положено в таких случаях — ближайшее окружение Светлейшего Князя знало ровно столько правды, сколько и предназначалось. Да, гостья. Да, издалека. А чтобы расставить все точки над «и» — Шони очень жестко поставил на место телохранителя. Альфан, наверное, до сих пор не осознал, что сцену эту спровоцировали нарочно.

— Мне импонирует ваш modus operandi[2], — сказала Десмод, сев в салон лимузина.

— А мне импонирует ваша проницательность, — сказал Шони, заводя мотор. — По правде говоря, я не люблю посвящать в свои планы тех, кому это не предназначено. Альфан — как раз такой случай. Конечно, он толковый оперативник, но как стратег — увы и ах. Остается сожалеть о том, что приходится держать в цепи такие звенья.

— И тем не менее, Альфан присутствовал при этом собрании… видел меня… — уклончиво заметила Десмод.

— Альфан отличный страж. Такой телохранитель заменит с легкостью роту морской пехоты. Хотя, как я и говорил — стратег он никудышный. Он ведь так и не понял, что охранял не князя, а вас. Конечно, Август предлагал мне выделить Вам целое подразделение охраны. Но я не мог доверить Вас кому попало. К тому же, предпочитаю обходиться без гусарской самоуверенности, — объяснил Шони. — Вы и без всякой охраны сильно рискуете, приехав в эту Богом посланную на… страну.

— С другой стороны — здесь меня будут искать в последнюю очередь, — сказала Десмод.

— Справедливо, — Шони кивнул.

Автомобиль тем временем катил по заснеженному шоссе, мимо раскинувшихся там и тут небольших дачных поселков.

— Почему за городом? Я предпочитаю пыль и шум городских улиц, — сказала Десмод хозяйским тоном.

— Потому что так безопаснее. На Красной площади крепость не построишь. Уже есть одна, — сказал Шони с горечью в голосе.

— Да, нашелся кто-то дальновиднее вас, — заметила ехидно Десмод. Лимузин свернул с шоссе, еще примерно час ехал по смерзшейся грунтовке сквозь частокол голых деревьев, затем въехал в ворота старинной дворянской усадьбы.

— И что это за именье? — поинтересовалась Десмод.

— Когда-то была дворянская усадьба. После революции отдали под резиденцию французскому консулу. Консул наш со всеми потрохами, мы пользуем его в качестве канала связи с Европой. Дипломатическую корреспонденцию они не вскрывают, — сказал Шони.

— Это хорошо, — сказала женщина.

Шони заглушил двигатель, вылез из машины и открыл пассажирскую дверцу, помогая своей спутнице выбраться из салона.

— Вы уверены в безопасности этого жилья? — спросила Десмод.

— При консуле четверо помощников — мои ребята. Сами они, как Вы понимаете, имеют большой опыт нетривиального решения самых сложных задач. Все, так или иначе, но побывали на войне. Так что на них вполне можно положиться. Прислуга тоже из Франции, из числа наших тамошних резидентов, — Шони подошел к парадной двери и громко постучал кулаком. — Стрелковое оружие, боеприпасы. Вы довольны?

— Пока да, — ответила Десмод.

— Да что они там, уснули? — Шони принялся барабанить по двери кулаками.

— Наверное, ведь уже 4 утра… — предположила женщина.

Вскоре дверь отворил лакей.

— Господин консул изволили почивать, — ответил он сонно.

— Я ему сейчас дам «почивать», — Шони грубо оттолкнул лакея и вошел внутрь.

Десмод прошла следом и оказалась в просторном колонном зале.

— Как доложить господину консулу? — осведомился лакей.

— Передай, хозяева приехали, — бросил Шони небрежно. — Идемте, Ангела, я покажу вам вашу комнату.

Комната находилась на втором этаже, на углу здания. Это было довольно просторное помещение, с огромной кроватью, туалетным столиком, парой ширм, платяным шкафом. На окнах висели тяжелые плотные занавески. В камине трещал огонь. На туалетном столике стояла откупоренная бутылка вина и бокал.

— Мы все подготовили к вашему приезду, — сказал Шони. — Отдыхайте. Завтра вечером я познакомлю вас с моими подчиненными.

— Хорошо, — Ангела кивнула. — Спасибо за заботу, Шони.

— По правде говоря, я совсем не рад Вашему появлению, — сказал князь, остановившись в дверном проеме.

— Я тоже, — парировала Десмод резко. — Но когда по стране идет эпидемия — врач должен находиться в чумном бараке.

Глава первая

Палачи

«В самом деле, нельзя же осуждать пистолет за то, что он стреляет…»

А. А. Федоров

Из окна комнаты открывался вид на Монмартр. Шел противный моросящий дождик. Пару минут назад гостиничная прислуга принесла в номер две бутылки Каберне-Фран, четыре бутылки пива, немного фруктов — нарезанные дольками лимоны, персики, апельсины — пармскую ветчину и лобстеров. Вся снедь с трудом разместилась на прямоугольном журнальном столике, стоящем посреди комнаты.

В комнате находились четверо мужчин. Один из них курил, сидя в кресле и любуясь вечерним бульваром, второй — только что накрыл своеобразный шведский стол и теперь собирался пригласить к нему своих товарищей, третий листал газету, развалившись на кушетке, а четвертый сидел за письменным столом и сосредоточенно, с усердием смазывал разобранный пистолет Глок-18.

— Господа! — позвал второй.

Никто не откликнулся.

— Ах да, пардон, — поправился он, кашлянул в кулак. — Месье!

— Чего тебе? — рассмеялся третий, небрежно бросил газету за кушетку — она с шелестом упала на пол.

— Месье, позвольте пригласить вас на ужин, — сказал второй, приглашающим жестом указав на фуршет, организованный прямо на журнальном столике.

— Э… — задумчиво протянул в ответ третий. — Я тебе не мадам, чтобы меня на ужин приглашать.

— Месье опять все поняли превратно, — покачал головой его собеседник. — Господа, имейте совесть. Я не для того здесь гнул спину, чтобы выслушивать колкости. Извольте оценить мой труд.

Первый затушил сигарету в пепельнице, поднялся с кресла, подошел к столику.

— Андрэ, давай вон ту кушетку сюда подвинем, — предложил он третьему, указав на его ложе.

— Окей! — Андрэ с готовностью отреагировал на предложение товарища, вдвоем они подняли кушетку и поставили ее у журнального столика.

— Виктор, бросай свою пушку, иди ужинать! — крикнул первый.

— Да-да, сейчас, еще минуту, — Виктор никак не мог оторваться от своего пистолета, впрочем, сегодняшние гигиенические процедуры для оружия были уже на стадии завершения.

Остальные его товарищи разместились на кушетке, принялись откупоривать бутылки с напитками. Наконец Виктор отложил пистолет в сторону, взял стул, сел напротив остальных.

— Лобстеры обалденные, — поделился впечатлением с друзьями Андрэ, тщательно пережевывая мясо и запивая пивом.

Виктор налил себе бокал вина, и принялся резать ветчину, когда входная дверь открылась и в номер вошел мужчина лет 35-ти, среднего роста, в деловом костюме, но без галстука. Оглядев компанию, он прошел к столу, взял бокал Виктора, торжественно поднял его. Остальные с интересом следили за его движениями.

— Господа, у меня хорошие новости, — сказал он. — Только что я получил послание из Марселя. Известный аферист Оливье Де Локруа, основатель компании «Траст инвест», и двое его сообщников — члены совета директоров компании — погибли сегодня утром в автокатастрофе близ Марселя. Автомобиль на высокой скорости потерял управление и врезался в автоцистерну с бензином. По случайному стечению обстоятельств, вспыхнул пожар. Все трое погибли на месте происшествия.

Закончив свою речь, он пригубил бокал.

— Аминь, — Андрэ демонстративно поднял свой бокал с вином и мелкими глотками осушил его.

Первый мужчина наколол на вилку ломтик ветчины, сунул в рот, задумчиво пожевал.

— А все-таки хорошо, что мы закрыли этого ублюдка Де Локруа, — сказал он.

— Да кто спорит-то? — спросил Андрэ и потянулся за вином.

Вошедший тем временем подвинул кресло и сел за стол к остальным.

— Просто Де Локруа был настоящий финансовый гений, — продолжил свою мысль Андрэ. — Вспомните, сколько времени и сил мы потратили, чтобы отследить все его транзакции, выявить каждый узелок в его паутине. А свелось все в итоге — к оффшору на Британских Виргинских островах. Взаимный фонд — это же Клондайк, золотая жила. Де Локруа, конечно, был подонок — клейма ставить негде. Но он был интеллектуал, он был гений. Как он всю эту сложную схему прорабатывал — ведь каждый шаг надо было отдельно отслеживать! — я вообще не представляю. Ювелирная работа. Так что — земля ему пухом.

Андрэ демонстративно поднял бокал с вином. Не чокаясь, выпили за покойного Де Локруа.

— Виктор, — сказал тем временем вошедший, — а ведь у меня новость для тебя.

— Какая новость? — спросил Виктор.

— Минут тридцать назад пришел запрос из Службы Безопасности на твое досье, — сказал мужчина. — Естественно, запрос немедленно удовлетворили.

— А в чем дело, командир? — спросил Виктор настороженно. — Я же только в прошлом месяце переосвидетельствование проходил.

— Дело не в этом, Виктор, — сказал мужчина, внезапно разволновавшись. — Я даже не знаю, поздравлять тебя или соболезновать. Дело в том, что две минуты назад пришел ответ на твое досье. Тебя затребовала в свое распоряжение группа Джи-2.

В комнате тотчас повисла гробовая тишина.

— И что? — недоуменно спросил Виктор.

Сидящий напротив него Андрэ подался вперед и осенил Виктора крестным знаменем.

— Про них ходят легенды, — сказал командир. — Твой перевод туда это прямо как повышение по службе.

— Неплохое повышение, из солдат в камикадзе… — съязвил Андрэ.

— Уймись, Андрэ, — одернул его командир. — Приказы не обсуждаются. Виктор, собирай вещи. Билет на самолет для тебя уже есть.

Виктор встал из-за стола, сунул пистолет в кобуру на боку, набросил на плечи короткую кожаную куртку и взял в руки сумку с ноутбуком.

— В принципе, я готов, — сказал он.

— Путешествуем налегке? — не удержался и снова вставил свое слово Андрэ.

— Джи-2 находятся в одной из окраинных зон, — произнес командир. — Пожалуй, это самая горячая точка из всех на сегодняшний день. Считай, что это своего рода признание твоего мастерства — кого попало в такие места не посылают.

— Это значит, что назад я могу уже не вернуться? — спросил Виктор.

Командир кивнул.

— Поехали, — сказал командир. — Нечего терять зря время.

Они вышли из номера, Виктор вызвал лифт.

— Завидую я тебе, парень, — задумчиво произнес командир. — Чтобы попасть в Джи-2 — нужно быть настоящим профессионалом, лучшим из лучших. А чтобы продержаться там хотя бы неделю — нужно быть конченым психом…

День 1-ый

23:50

Виктор глядел в иллюминатор. С высоты в 17000 метров открывался восхитительный вид: самолёт летел над облаками, и создавалось впечатление, что это вовсе не облака, а серые скалы простираются до горизонта в паре десятков метров под самолётом. Справа виднелся молодой месяц; казалось, ещё чуть-чуть повыше и самолёт заденет его крылом. По телевизору на стене крутили какой-то американский боевик. Мимо, двигая перед собой столик на колёсиках, прошла стюардесса. Виктор взял у неё стакан сока, отпил половину, достал из-за пазухи небольшую армейскую фляжку, отвинтил крышку и долил в сок немного мутноватой жидкости. Спрятал фляжку и осушил стакан. И саркастически усмехнулся, глядя на табличку на стене, гласящую, что употребление алкоголя на борту самолёта строго запрещено.

«Я же не напиваюсь, как свинья, — сказал Виктор сам себе. — Просто снимаю напряжение. Долгий перелёт, да ещё и это новое назначение, да ещё в такое место. Всё-таки одно из лучших специальных подразделений».

Самолёт стал снижаться. Вскоре под крылом пронеслись россыпи огней ночного города, затем отдельные группки маленьких огоньков, а ещё через десяток минут показались огни аэропорта. Огромный сверхзвуковой монстр с воем пронесся по полосе и не спеша подъехал к зданию аэровокзала. Виктор взял свою небольшую сумку и вместе с другими пассажирами прошёл на таможенный контроль. На секунду остановившись и сняв часы с руки, он положил кейс с ноутбуком на ленту транспортера, ведущую через рентгеновскую установку, прошёл через металлоискатель и лишь ухмыльнулся про себя. Высокие технологии — это, конечно же, по его части. А то, что кейс в одном из своих мест не просвечивается рентгеновскими лучами и именно в этом месте спрятан пистолет — это дело десятое. Пройдя столик паспортиста, Виктор направился к выходу, но тут его остановил человек в чёрном кожаном плаще. Человек этот был чуть более 2-ух метров ростом, очень крепкого телосложения, с бритой лысой головой и крепкой шеей. На носу у него были узкие прямоугольные тёмные очки.

— Вы Виктор Крозье? — спросил он.

Раньше Виктор бы не посмотрел на этого верзилу, его чёрные очки и лысую голову. Он отработанным движением врезал бы ему под кадык согнутыми пальцами и пошёл бы дальше, наслаждаясь хрипами и стонами за спиной. Но так было бы раньше.

— Да, я Виктор Крозье, — ответил Виктор.

— Идёмте со мной, Виктор, префект прислал за вами машину, — сказал здоровяк и пошёл на улицу.

«Конечно, своим ходом было бы проще, пускай даже я не знаю этого города, — думал Виктор, идя следом за широкой спиной в кожаном плаще. — Однако что будет, если что-то сорвалось?»

При мысли, что информация о его назначении «утекла» куда-то на сторону, у Виктора мороз пробежал по коже.

На парковке уже ждал черный джип. Виктор напряг зрение — да, так и есть, в машине еще двое. Значит, если удастся исхитриться и вырубить этого здоровяка, а потом еще и распотрошить кейс чтобы вынуть пистолет… Виктор тотчас нарисовал в своем воображении подходящую картину действий и даже перебросил кейс из правой руки в левую — чтобы было удобно замахнуться на этого парня.

— Расслабьтесь, месье Крозье, — сказал здоровяк, подходя к автомобилю. — Если бы конспирация была нарушена, то Вас задержали бы ещё на таможенном контроле. Странно, нам сказали, что Вы один из лучших, а Вы успели продемонстрировать все свои растрепанные нервы на 2-ой минуте нашего знакомства. Кстати, меня зовут Симон Альфан, по долгу службы мы с Вами будем часто видеться.

— Виктор Крозье, — Виктор хмуро пожал руку здоровяка.

«Чёрт, не удивительно, что этот парень заметил все мои намерения, если учесть, что он один из них, то есть нас» — подумал Виктор смущенно.

Впервые за прошедшие с момента назначения четыре часа в его сознании промелькнула мысль — а что, если это какая-то нелепая ошибка, и он не должен был попасть в Джи-2?

— Садитесь, Виктор, — Альфан услужливо открыл заднюю дверцу. Виктор запрыгнул в салон.

— Привет.

На переднем пассажирском сиденье сидел молодой белобрысый парень в мятых джинсах, черной футболке и белом пиджаке.

— Привет, — сказал Виктор, протянул ему свою ладонь.

— Люк Веймар, Британия, — представился парень, отвечая на рукопожатие.

— Виктор Крозье, Франция, М-6, — ответил Виктор.

— Джиллиан Бернски, — сидящая сзади блондинка в косухе кокетливо улыбнулась и протянула Виктору свою ладошку. — Польша, Эль-9.

— Постойте, Вас что, тоже только что назначили сюда? — спросил Виктор, удивленно подняв брови.

— Да, — ответил Альфан, опережая всех. Он осторожно — чтобы ненароком не опрокинуть на бок внедорожник — вскарабкался на водительское место и завел мотор.

— Но ведь меня назначали в Джи-2… — произнес Виктор с некоторой долей растерянности в голосе.

— Нас тоже… — Джиллиан отвела взгляд.

Альфан тяжело вздохнул, но так ничего и не сказал, снял машину с ручного тормоза и принялся выруливать с парковки.

— Да что здесь происходит, в конце-то концов? — всплеснул руками Виктор. — Если все мы будем работать в Джи-2, то…

— Ты, Виктор, еще не знаешь… — сказал Веймар тяжелым тоном, и от его голоса у Крозье екнуло сердце. — Нет больше Джи-2, теперь мы Джи-2.

Джип неспешно катил по загородной трассе. Они молчали. Виктор смотрел в окно. В нем одновременно проснулись два червя — первый от голода ныл где-то под ложечкой, а второй был червем сомнения и подтачивал кору головного мозга. Этого не должно быть. Это была ошибка. Как могли отправить в такое место трех человек, выдернутых из тепличных условий, без предварительной подготовки? Ведь им даже учиться будет не у кого. Только на личном опыте. В его голове продолжал звучать голос Веймара — «Нет больше Джи-2, теперь мы Джи-2».

— Вы курите? — Симон протянул Виктору пачку неприлично дорогих сигарет. Виктор встрепенулся, словно пробуждался от сладкой дрёмы, недолго подумал, взял одну сигарету в зубы и ещё одну засунул за ухо про запас.

Симон одобрительно улыбнулся, показав белоснежные зубы, вытянул зубами одну сигарету, убрал пачку и полез во внутренний карман. Раздался громкий щелчок. В его затылок был упёрт «Глок-18». Симон медленно вынул руку из кармана и показал Виктору зажигалку «Зиппо». Виктор убрал пистолет.

— Месье Крозье, Вам надо срочно лечить нервы, — флегматично заметил Симон, прикурив сигарету. — Возьмите.

Виктор взял зажигалку, закурил, и отдал «Зиппо» владельцу.

— Хорошие сигареты, — заметил Крозье между делом.

Джип повернул на извилистую узкую грунтовку. Тотчас забарабанили камушки по металлическому днищу автомобиля. Виктор ненароком глянул на спидометр и слегка оторопел: стрелка держалась в промежутке от «60» до «80». Альфан вёл машину так, будто он тут каждый день по несколько раз проезжает. Впрочем, наверное так и было.

— Не волнуйтесь, Виктор, я с этой машиной на «ты», — сказал Симон, заметив в зеркале заднего вида слегка испуганный взгляд Крозье.

Внезапно джип резко тряхнуло, внизу что-то заскрежетало.

— Блядь; опять придётся пружины перебирать, — сказал Альфан обескуражено. — Чёртовы дороги. Прямо как в России.

Виктор удивлённо посмотрел на него.

— Я был там когда-то давно, на задании, — ответил Симон. И добавил, с небрежной усмешкой. — Черт возьми, такое ощущение, будто это было полвека назад…

Вскоре джип въехал в густой лес и помчался вдоль каменного забора. Виктор заметил, что Альфан сбросил скорость, а затем и вовсе остановился. Массивные ворота открылись, и джип въехал внутрь. За забором находился огромный старинный особняк.

Джип проехал через двор и остановился у широкого мраморного крыльца. Альфан вылез из машины и открыл дверь Виктору. Тот выпрыгнул, подал руку Бернски, помогая ей выбраться, и последовал за водителем к массивному крыльцу.

«Белый индийский мрамор?» — удивился Виктор, глянув на ступеньки вблизи.

— «Похоже, у кого-то совсем нет чувства меры относительно роскоши».

Альфан подошёл к двери и нажал на кнопку звонка. Тотчас двери открылись. За ними стоял человек невысокого роста в черной военной форме, со штурмовой винтовкой «Штаир Ауг» в руках. Увидев Альфана, он отошёл в сторону, освобождая проход. Виктор проследовал вслед за Симоном и оказался в длинном коридоре. Вдоль стен стояли рыцарские доспехи, на стенах висели картины, гобелены в средневековом стиле, щиты с гербами древних рыцарских родов. Особенно Виктору запомнился один щит, на котором была изображена большая глянцево-чёрная роза с огромными стальными шипами. Потолок нависал над полом словно купол, своды которого сходились высоко над головами.

«Метра 3,5, а то и все 4 будет» — Хмуро подумал Виктор, глянув наверх. — «Да, кто-то здесь определённо бесится с жиру».

Они поднялись по широкой лестнице на этаж выше.

«Твою мать, а перила-то палисандровые!» — подумал Виктор.

Пройдя ещё немного, Альфан остановился у пары больших дубовых дверей, выдержанных, как и всё вокруг, в средневековом стиле.

— Покорнейше прошу, сегодня — вы будете нашими гостями, — сказал Симон и распахнул двери.

Столовая была огромна. Её размеры явно подразумевали устройство средневековых балов, и интерьер был оформлен в соответствующем стиле. Среди шкафов из дорогих пород дерева явно выделялся огромный камин ручной работы. Посреди комнаты стоял массивный стол из кедра, полы были застелены персидскими коврами, в общем, комната подтверждала опасения Виктора, связанные с увлечением роскошью хозяев особняка.

Во главе стола уже стоял мужчина лет 55-ти, во фраке; на кресле, стоящем рядом, лежали шляпа-цилиндр и трость с золотым набалдашником.

— Дамы и господа! — человек этот обладал звучным бархатистым голосом. — Меня зовут Бернар фон Штернгольдт, я — префект этого региона и контролирую деятельность наших спецподразделений в нём. Также я обеспечиваю наши войска всем необходимым. Позвольте представить вам моего дворецкого Германа.

Дворецкий оказался молодым парнем с густыми чуть вьющимися чёрными волосами.

«А ничего дворецкий» — подумала Бернски.

— Прошу вас, не стесняйтесь, присоединяйтесь к моей скромной трапезе, — сказал префект, усаживаясь за стол.

Все заняли места за столом. Про себя Виктор отметил, что на столе нет разве что осетровой икры.

«Будь я префектом, был бы я умереннее в потребностях?» — спросил себя Виктор, наливая себе полный бокал красного вина. — «Наверное, нет».

— Ну что же, все в сборе, только командира не хватает, — префект довольно потер руки и уже собирался взяться за вилку с ножом, как в столовую вошел слуга, наклонился над князем и что-то сказал ему на ухо. — Ага, легок на помине! Ну, значит, ведите сюда и командира, будем знакомиться.

Слуга покорно удалился. Через некоторое время двойные двери распахнулись, и в залу вошла молодая женщина. Она ещё только шла от входа и не успела выйти на середину комнаты, а все мужские взгляды уже были прикованы к ней.

Видимо, на улице уже начался легкий дождик — ее густые, черные как смоль волосы слегка промокли, и влага стекала по ним на плечи, укрытые черным кожаным плащом. Плащ этот скорее походил на королевскую мантию, чем на одежду командира подразделения Джи-2. Спереди плащ открывал взорам пару изящных мячиков груди, спрятавшихся под тонким черным гипюровым платьем длиной до середины бедра, из-под которого в свою очередь чуть выглядывало кружево черных чулок, облегающих тонкие стройные ножки. Ножки эти хозяйка предпочла обуть в чёрные кожаные сапожки в стиле ranger-boots со шнуровкой, на толстой подошве и высоких каблуках. В правой руке она несла непромокаемую армейскую сумку. На вид ей было не больше 23 лет.

Веймар, Крозье и даже сам префект смотрели на женщину, не в силах скрыть своего удивления. Она тем временем подошла к столу, небрежно бросила сумку на пол, скрестила руки на груди и по-хозяйски окинула взглядом присутствующих.

— Это и есть мое новое подразделение? — спросила женщина строго.

— Как Вас зовут, прелестнейшая? — елейным тоном пропел префект.

— Анджелла, — ответила женщина, и в ее голосе лязгнула сталь. — Вы, как я понимаю, здешний префект?

«И все-таки, несмотря на напускную серьезность — у нее восхитительно женственный голос!» — поразился Веймар.

Анджелла тем временем села за стол напротив префекта, при этом изящным жестом отбросив полы плаща назад и будто бы ненароком продемонстрировав собравшимся всю длину своих восхитительных, окаймленных черным нейлоном стройных ножек.

— Итак, Анджелла… — префект растекся в улыбке. — Простите мне мою нескромность, но почему именно Вас послали руководить группой?

— Перед вылетом к Вам у меня был серьезный разговор с… с теми, кто доверил мне руководство Джи-2, — Анджелла чуть запнулась на середине фразы, казалось, она слегка волнуется. — Скажите, как так получилось, что весь личный состав подразделения был уничтожен?

— Понимаете… — префекту с большим трудом удалось подобрать подходящие слова. — Это была спланированная акция. Осуществил ее некий Густав Альк. В последнее время он все громче заявляет о своем присутствии в нашей префектуре. Его имя вам о чем-нибудь говорит?

— Густав Петер Альк, ориентировочно 1947\48-ого года рождения, место рождения — Вена, отец — Петер Альк, убит подразделением Эль-9 в 1999-ом году в Варшаве, — тут Анджелла сделала паузу и красноречиво посмотрела на Бернски. — Мать — неизвестна. Образование — неизвестно; место проживания — неизвестно, предположительно — Западная Европа. Первые следы Алька появились в 1969-ом году в Чехии, где он занимался контрабандой советского оружия в страны Западной Европы. Затем его след отчетливо отпечатался во время войны в Афганистане, при продаже стрелкового оружия талибам. Затем в 1990-ом в Варшавском аэропорту он захватил пассажирский самолёт и потребовал политического убежища в Штатах. Когда самолёт дозаправлялся в лондонском Хитроу, — Анджелла снова метнула красноречивый взгляд, теперь уже в сторону Веймара, — группа М-2 перебила всех террористов, но Альку и тут удалось сбежать. После чего он пропал. Ходили слухи, что он мертв. Пока однажды наши с ним пути не пересеклись. Кстати, слышала, что господин префект назначили награду в один миллион за его голову…

— Этот факт имеет место быть… — уклончиво отвечал фон Штернгольдт.

— Понятно, — сказал Веймар. — Стало быть, намечается встреча старых друзей.

— Можно и так сказать, — кивнула Анджелла.

— Что ж, Анджелла, вижу — вы имеете представление о том, с кем вам придется иметь дело, — сказал префект несколько сконфуженно. — После ужина Альфан перейдет в ваше распоряжение, у него вы сможете получить всю заинтересовавшую вас информацию. Не угодно ли Вам ознакомиться с досье Ваших подчиненных?

— Нет, — отрезала Анджелла. — Я уже ознакомилась с их личными делами. Иначе они бы здесь сейчас не присутствовали.

Веймар присвистнул.

— Не обольщайтесь, Люк, — одернула его Анджелла. — Вы здесь не потому, что вы самые лучшие, а потому, что все остальные оказались еще хуже.

— Умеете вы обнадежить, Анджелла. — тяжело вздохнул Крозье.

— Просто хочу освободить вас от ваших неплодотворных иллюзий, в которых вы как в паутине бьетесь, — ответила женщина.

— Хорошо, командир, давайте уже работать, — сказала Бернски нетерпеливо.

— Какие у вас будут указания?

— Похвально, Бернски, я не ожидала такого рвения, — сказала Анджелла, взяла бокал с вином и сделала небольшой глоток. — Впрочем, Вы сейчас выглядите щенком, который со всем своим щенячьим восторгом лезет в петлю.

— Простите? — Бернски вопросительно поглядела на Анджеллу, старательно делая вид, что не поняла аналогии.

— Альк без особого труда выследил и уничтожил четверых бойцов из Джи-2, — сказала Анджелла. — С какого перепуга лично Вы, Джиллиан, взяли, что сможете его одолеть? Тем более — в компании Крозье и Веймара, которые, между прочим, до уровня Алька тоже не дотягивают.

Щеки Бернски заалели как знамена.

— Вы предлагаете просто повести нас всех на убой? — выкрикнула она.

— Я предлагаю сперва научиться оценивать свои способности с позиции здравой критики, — сказала Анджелла. — Это всегда полезно и никогда не поздно. Вы должны усвоить, что бросаться в водоворот очертя голову — не наш метод.

Она оглядела своих подчиненных.

— Наш метод — вдумчиво и рационально лезть в петлю, — догадался Веймар.

— Именно, — Анджелла одобрительно кивнула.

— Хорошо, босс, каким образом мы полезем в петлю? — спросил Веймар.

— Интересный вопрос, Люк, — сказала Анджелла. — Чтобы на него ответить — завтра в 6 часов утра Вы возьмете автомобиль и будете ждать меня на крыльце. Поедем в одно место. Мне надо проконсультироваться с моим личным консультантом по изощренным коллективным самоубийствам.

— А что, и такие бывают? — удивился Крозье.

— До меня не было. Я создала спрос — в ответ появилось предложение; рынок вообще очень быстро реагирует, — ответила Анджелла. — Сейчас всем доедать, допивать и спать. Завтра у нас с вами предвидится насыщенная программа.

Она встала из-за стола, выпила еще один бокал и вышла.

— Что скажете, парни? — спросила Бернски.

— А чего тут говорить? — спросил Веймар хмуро. — Наполеон в юбке. Нет, не в юбке. В платье и на каблуках.

— Так, а в чем, собственно, дело? — удивился Крозье. — Приказа обсуждать начальство не было. Анджелла ясно все сказала — заканчивать с трапезой и на боковую. Командир сказал — мы пошли и сделали. Симон, Вы нам покажете наши апартаменты?

Альфан коротко кивнул. Виктор встал из-за стола, подошел к Веймару и потянул его за плечи.

— Эй, Виктор, ты что?! — спросил Веймар.

— Это я тебя от трибунала спасаю, — сказал Виктор. — Или ты хочешь свою службу здесь начать с нарушения приказа?

— Все, хватит, уговорил. — Веймар чертыхнулся, но отложил вилку и встал из-за стола, — Джиллиан, пойдем. Виктор прав, неизвестно, чем повернется завтрашний день, лучше лечь пораньше и попытаться выспаться.

Бернски скривила губы, но послушалась.

— Спокойной ночи, — пожелал им на прощанье префект и налил себе еще вина.

День 2-ой

06:00

Люк осторожно отпер дверь в комнату и прошмыгнул внутрь. Свет не горел, окна были зашторены — в комнате Анджеллы царил мрак. Люк крадучись прошелся вдоль стены, вгляделся в темное пятно перед собой — зрение уже потихоньку привыкало к темноте. На кушетке лежал какой-то большой вытянутый предмет.

— Анджелла… — шепотом позвал Веймар.

— Чего тебе? — раздалось откуда-то сбоку.

Люк подпрыгнул от неожиданности, обернулся — его начальница сидела на полу, вытянув перед собой ноги в тех самых сапогах на платформе, и читала книгу.

— Черт побери… — Веймар вытер холодный пот со лба, пошарил по стене и шлепнул ладонью по выключателю, тотчас в комнате вспыхнул яркий свет. — Как ты меня напугала…

Вытянутый предмет на кушетке оказался непромокаемой армейской сумкой.

— Я не люблю, когда вторгаются на мою территорию, — раздраженно заметила Анджелла, не отвлекаясь от книги. Она слегка повернулась, поджав ножки, и одернула край платья.

Веймар сел на край кушетки напротив нее и невольно залюбовался девушкой — без своего плаща, в одном только гипюровом платьице она вызывала неподдельное восхищение.

— Будешь пялиться на мою грудь — кастрирую, — как бы между делом пообещала Анджелла, перевернув страницу.

— Извини… — смущенно произнес Веймар, с трудом заставляя себя отвести взгляд в сторону. И только теперь заметил, что она переворачивает страницу каждые четыре секунды… — Ээээ… наверное, интересная книга?

— Очень, — ответила Анджелла, также не отрывая взгляда от текста.

— А о чем, если не секрет? — поинтересовался Люк.

— Тебе это вряд ли интересно, — ответила Анджелла небрежно. — Авторы смогли придумать удивительную историю о тяжелобольных людях, превосходящих в разы своих соплеменников в интеллектуальном плане, а потому — отгородившихся от неспособного понять их мира колючей проволокой и дулами автоматов. Да, интеллект — это такая тяжелая болезнь…

— И как? — спросил Люк.

— Что значит «как»? — не поняла Анджелла.

— Ну, там завязка, кульминация, развязка… — начал было Люк.

— А никак, — небрежно ответила Анджелла. — Мне бы так — послать всех к чертовой матери и уйти жить за колючую проволоку, к братьям и сестрам по разуму…

— Прости, я думал… — растерялся Люк.

— Как там поживает наша машина? — Анджелла решила повернуть ход беседы в более конструктивное русло.

— Какая машина? — удивился Люк.

— Неужели моя грудь настолько прекрасна, что какие-то пять секунд ее созерцания вызвали у тебя амнезию? — саркастически усмехнулась Анджелла. — Та самая машина, которую я вчера велела тебе достать.

— А, ну да, — смутился Люк. — Есть машина. Можем ехать.

— Тогда поехали, — Анджелла встала и положила книгу на письменный стол.

Черный Cadillac остановился возле здания городского почтамта.

— Тебя прикрыть? — спросил Веймар.

— Можешь попробовать, — разрешила Анджелла снисходительным тоном и вылезла из машины, натянув на плечи свой плащ.

Люк заглушил мотор, последовал за ней, перепрыгивая лужицы — с утра шел мелкий дождик. Они поднялись по ступеням, Веймар учтиво открыл дверь перед своей начальницей.

Анджелла вошла в телефонную кабинку, сняла трубку. На том конце долго не отвечали. Наконец непрерывный поток протяжных гудков оборвался.

— Алло… — голос был сонный, мужской, и грубый.

— Привет, это я… — произнесла Анджелла скороговоркой.

— Черт… — ответил голос недовольно. — Анджи, ты хоть представляешь, сколько сейчас времени?

— Честно говоря, нет — я сама часы еще не перевела, — ответила Анджелла. — Мне нужна твоя помощь.

На том конце провода раздался тяжелый вздох.

— Ну что еще…

— Мне нужен хоть какой-то выход на Густава Алька, — ответила Анджелла. — Ты не мог бы напрячь кого-нибудь из своих знакомых? Кого-нибудь, кто причастен к фискалам. Всякое проявление такой масштабной сущности оставляет финансовый след, я уверена — если потрясти несколько известных банков, хоть в одном, но обязательно внезапно обнаружатся подозрительные транзакции на его подставных лиц. Особенно сейчас, когда Ван Вейдена больше нет.

— Интересный вопрос… — ее собеседник задумался.

— Помнишь, как мы Ван Вейдена доставали? — спросила Анджелла нетерпеливо. — Я хочу разыграть что-то подобное и с его хозяином.

— Хорошо, я попробую, — ответил мужчина.

— Спасибо, — сказала Анджелла и повесила трубку.

— Ну как? — спросил Веймар с надеждой в голосе, когда его начальница вышла из кабинки. — Что сказал твой консультант?

— Консультант пообещал рассмотреть все самые модные способы изощренного коллективного самоубийства в этом сезоне и выбрать для нас наиболее пафосный, — ответила Анджелла.

— Это не может не обнадеживать, — сказал Веймар. — Куда теперь? Домой? Или, может, перехватим в каком-нибудь заведении по чашечке кофе?

— Веймар, ты совсем ополоумел? — спросила Анджелла. — Я вроде как твоя начальница, а не подружка.

— Да я же без всякого злого умысла… — сказал сконфуженно Веймар и сел в машину.

— На первый раз я ограничусь устным внушением, но ты, Веймар, запомни — инициатива наказуема исполнением, — ответила Анджелла строго.

Веймар ничего не ответил, но очень красноречиво вздохнул, завел мотор. Черный Кадиллак медленно съехал с тротуара и помчался прочь.

Во время отсутствия начальства Крозье сидел в своей комнате за столом, вооружившись ноутбуком, и медленно водил пальцем по сенсорному экрану. Информация на экране была довольно интересна, особенно учитывая специфику работы Крозье. Пока Анджелла занималась вопросом со своей стороны — Виктор принялся по крупицам собирать информацию о «подвигах» Густава Алька. Картина вырисовывалась не вполне оптимистичная. В прессе самые свежие публикации касались события десятимесячной давности — о предотвращенном террористическом акте в Северном море, тогда Альк пытался подорвать три буровых платформы. Однако попытку пресекли компетентные службы, а Альк снова сбежал. Правда, в этот раз отделаться малой кровью ему не удалось — Ван Вейден, его правая рука, занимавшийся поиском источников финансирования организации, был ликвидирован еще до операции по предотвращению теракта, и убрали его вовсе не спецслужбы. Из той малой толики информации, просочившейся в прессу, следовало, что это убийство было организовано каким-то могущественным международным синдикатом, а сам наемный убийца — находится в международном розыске.

На этой минорной ноте в его комнату вошла Бернски.

— Чем занят? — поинтересовалась девушка.

— Изучаю предмет нашей вчерашней беседы, — ответил Крозье задумчиво. — Пока особых результатов не нарыл. Правда, есть кое-какая информация к размышлению. Но боюсь, это никакой практически пользы нам не даст.

— Понятно, — сказала Бернски. — Ладно, если понадоблюсь — я буду в гостиной.

Черный Кадиллак уже катил по загородной трассе, когда у Анджеллы зазвонил мобильный телефон. Сначала она не хотела брать трубку — высветившийся на дисплее номер был ей незнаком. Телефон продолжал надрываться полифонической мелодией. Веймар украдкой глянул на свою начальницу. Анджелла не выдержала.

— Да…

— Привет, — это был тот самый голос, с которым она разговаривала в телефонной будке на городском почтамте. — Ты не могла бы меня выручить? Тут друзья просят хорошему человеку помочь, а тебе как раз по пути. Могу я на тебя положиться?

— Возможно, — сказала Анджелла. — Что-то серьезное?

— Не было бы серьезное — меня бы не дергали, — сказал мужчина. — Давай я скину тебе его номер — дальше уже будешь напрямую с ним ситуацию выяснять. Скажи ему, что тебя Франци помочь просил — он сразу поймет.

— Хорошо, договорились, — сказала Анджелла.

10:00

Потихоньку начинал моросить мелкий дождик. Лобовое стекло покрылось точками водяных капель. Стеклоочистители приглушенно хлопнули, смахивая воду. Карло гордился своей машиной. Джип «Мерседес Гелендваген» он купил совсем недавно, неделю назад. Последнее время бизнес Карло шел в гору, он смог не только обеспечить семью необходимым, но и разжиться тем, что в некоторых странах облагается налогом на роскошь.

Вообще автомобиль для Карло был жизненной необходимостью. Ему постоянно приходилось куда-то ездить, договариваться с людьми, даже возить мелкие партии грузов, а именно — алкогольных напитков. На них и был построен его небольшой и не то чтобы совсем уж легальный, но все-таки бизнес. Друзья, шутя, называли Карло «человеком со шрамом», хотя сравнение с Аль Капоне было ему вполне по душе.

Джип миновал промышленные кварталы и оказался на окраине города. Съехав с асфальта, автомобиль по грунтовой дороге пересек небольшой пролесок и доехал до пологого склона, за которым находилась старая свалка. Ею давно не пользовались, но тем не менее, убирать не торопились. Свалку облюбовали бездомные, это был целый городок, по ночам вся свалка горела огоньками костров.

Карло вылез из джипа, прошелся, подошел к краю откоса, присел на корточки, закурил. Вдалеке виднелись сгорбленные фигуры бродяг, ищущих среди мусора что-нибудь полезное. От этого тоскливого зрелища Карло отвлек шум мотора. Он встал, обернулся. По грунтовке медленно полз старенький «Мерседес» S-class 600-ой модели. Автомобиль явно знал лучшие времена — поцарапанные бока, треснутое лобовое стекло, усеянный сколами бампер…. От этого зрелища Карло сразу погрустнел. Стало жалко несчастную машину.

Тем временем «Мерседес» остановился, из седана вылезли четверо. Трое остались у машины, а четвертый медленно, сунув руки в карманы, вразвалочку пошел к Карло.

— Ну что? — спросил он издалека.

— Это я тебя спрашиваю, — сказал Карло.

— Не понял, — удивился тот.

— Нечего понимать, — сказал Карло. — Вам свой хлеб никто просто так не отдаст.

— Это ты зря так, — сказал мужчина.

— Время покажет, — сказал Карло.

— Что, полный отказ? — спросил собеседник.

Карло кивнул.

— Ну, смотри, я тебя предупредил, — сказал мужчина.

— Это я тебя предупредил, — подчеркнул Карло.

Его собеседник лишь криво усмехнулся и также неторопливо пошел к своей машине. Карло остался возле джипа, дожидаясь, пока его визави уедут.

«Мерседес» 600-ой модели медленно ехал через пролесок.

— Что, поговорили? — спросил водитель.

— Да ничего, — сказал сидящий на заднем сиденье. — Он по-хорошему не понимает, будем по-плохому. Завтра женушкой его займитесь, отвезите в притон к Сулейману, там по кругу погоняйте. Можете еще ее на наркоту посадить, чтобы он быстрее думал.

Машина повернула за поворот, и водитель резко нажал на тормоз. Посреди дороги, перекрыв ее своим кузовом, стоял наглухо тонированный черный седан.

— Что за кретин? — спросил водитель недовольно.

Хлопнула водительская дверца «Кадиллака». Высокая жгучая брюнетка в черном кожаном плаще, плавно покачивая бедрами, направилась к «Мерседесу».

— Ты на кой дорогу перекрыла, курва? — крикнул ей, высунувшись из окна, водитель «Мерседеса».

Она отбросила в сторону полу плаща и вскинула штурмовую винтовку «Штаир Ауг». Прогрохотала длинная очередь, с треском осыпались стекла, несколько пуль гулко ударились о стальной кузов автомобиля. Женщина подошла поближе и в упор расстреляла короткими очередями пассажиров «Мерседеса». Затем выпустила винтовку из рук — Штаир безвольно повис у нее на плече — достала из внутреннего кармана пачку длинных тонких сигар, закурила.

Обогнув седан, из пролеска на дорогу выехал джип. Карло вылез из своего автомобиля, подошел к женщине, оглядел изрешеченный «Мерседес».

— Красиво, — сказал он. — Такими они мне больше нравятся.

— Мне тоже, — ответила женщина задумчиво. — Посмотри, какой у них спокойный, умиротворенный вид…

Она кивнула в сторону окровавленных скорчившихся трупов.

— Даже не знаю, как благодарить. Эти сволочи мне уже все нервы вымотали. Приезжайте вечером в клуб, рассчитаемся. — предложил Карло.

Женщина согласно кивнула.

— Во сколько? — спросила она.

— Часов в 9, может в 10 вечера, — сказал Карло. — Устроит?

— Вполне, — сказала женщина, стряхнула пепел.

— Хорошо, — сказал Карло. — Тогда — до вечера? Франци мой огромный привет передавайте, я ему теперь до гробовой доски должен.

Анджелла кивнула, села в машину. Кадиллак взвыл двигателем, задние колеса дали пробуксовку, разбросав гравий, и черный седан с ревом помчался по грунтовке. Карло проводил автомобиль взглядом.

— И как это называется? — спросил Веймар, оглядываясь на расстрелянный автомобиль, оставшийся позади.

— Я не сильна в терминологии, но, по-моему, это называется «заказное убийство», — ответила Анджелла спокойно. — Тебя что-то смущает?

— Меня — нет, — ответил Веймар. — Это тебя должно смущать то, что скажет префект, когда узнает об этом.

— Плевала я на префекта… — отмахнулась Анджелла небрежно.

— Он, если мне не изменяет память, вроде как твой непосредственный начальник, — как бы невзначай заметил Люк.

— Веймар, запомни раз и навсегда — я сама себе начальница… — процедила сквозь зубы Анджелла.

Спустя час черный кадиллак въехал в ворота усадьбы.

День 2-ой

12:30

Веймар вошел в свою комнату, стянул с плеч пиджак, свернул комом и бросил на письменный стол, плюхнулся на кушетку, вынул из оперативной кобуры пистолет «Хеклер Кох» 45-ого калибра, плавным жестом оттянул кожух затвора, наслаждаясь процессом досылания патрона в патронник, и, взяв оружие обеими руками, направил дуло на дверь. И именно в этот момент в его комнату вошел префект фон Штернгольдт.

— Бах! — громко сказал Люк и дернул стволом, изображая отдачу.

Фон Штернгольдт непроизвольно вздрогнул.

— Веймар, Вас не затруднит никогда больше не направлять на меня оружие? — спросил префект. От такой встречи он слегка побелел.

— Извините, — Люк смутился, убрал оружие в кобуру. — Он на предохранителе, не стоит так волноваться. Я вам нужен?

— Да, Люк, скажи, где мне найти твою начальницу? — спросил префект. — Утром вы с ней уехали вдвоем, ты, я вижу, уже вернулся — а ее ни я, ни мои слуги нигде не можем найти. Как это понимать?

— Ничего не понимаю… — развел руками Люк. — Мы же вместе приехали, на одной машине… а что, ее нет у себя?

— Ее вообще нигде нет, — ответил префект хмуро.

— Я попробую найти ее.

Веймар вскочил с кушетки, натянул свой пиджак, вышел из комнаты и задумался.

«Интересно, если бы я был двухметровой брюнеткой с третьим размером груди — чем бы я сейчас занимался…»

Вопрос был столь широк и всеобъемлющ, что от многообразия всевозможных вариантов у Люка подкосились ноги. Пошатавшись с полчаса по особняку, он оказался в одном из залов на верхнем этаже. Веймар вышел на огромный балкон, достал сигареты и закурил. Посмотрел по сторонам. Анджелла была в каких-то полутора, может быть — двух десятках метрах от него, она сидела на крыше почти у самого карниза в своем любимом платье, облокотившись на собственные колени, и смотрела куда-то вдаль.

— И часто с тобой такое происходит? — спросил Люк, повышая голос.

Анджелла утвердительно кивнула.

— Тебя префект ищет! — сказал Люк.

Снова твердый кивок.

— Именно поэтому я здесь…

Голос Анджеллы был таким тихим, что Люку невольно показалось, будто ее слова прозвучали у него в голове, а не в воздухе.

— Он от тебя не отстанет! — крикнул Люк. — Не получится просидеть на крыше до самой смерти префекта!

— Не получится… к сожалению…

Люк мотнул головой. Нет, в этот раз точно не показалось — Анджелла даже не пошевелила губами.

— Не волнуйся, крыша у тебя не поедет — это всего лишь гипноз.

От неожиданности Люк вздрогнул. Его начальница теперь уже стояла рядом, облокотившись на парапет. И говорила с ним — обычным своим голосом, тем самым женственным контральто.

— Где ты этому научилась? — спросил Люк.

— В институте благородных девиц, — отмахнулась Анджелла небрежно. — Префект не сказал, зачем я ему?

— Нет, — Люк развел руками. — Он передо мной не отчитывается.

— Мы это исправим, — пообещала Анджелла. — Я прямо чувствую, он хочет, чтобы мы сделали для него какую-то гадость.

— Поэтому и сидишь на крыше? — догадался Веймар.

Анджелла кивнула.

— Удивительная ты, — пожал плечами Люк. — То четырех бандитов расстреляла в упор, а то — от префекта на крыше прячешься.

— Я прекрасна и удивительна. Причем я становлюсь удивительной в тот момент, когда перестаю быть прекрасной, — усмехнулась Анджелла, и в ее голосе Веймар уловил горечь. — Ладно, собери наших в гостиной. А я схожу к префекту.

14:00

Черный кадиллак не спеша катил по улицам города.

— В общем, со слов префекта получается, что один парень — хозяин ресторанного бизнеса — не торопится возвращать ему кредит. Увещевания не действуют, и мы своим визитом должны ускорить этот процесс, — рассказывала Анджелла, сидя на переднем пассажирском сиденье.

— А как же слуги префекта? — спросил Веймар. — Ну, например, тот же Альфан…

— Как сказал префект, Альфан с ним скоро за руку здороваться будет, — ответила Анджелла. — У Альфана не те методы. К тому же, есть небольшой нюанс.

— Какая-то фишка? — спросил Крозье.

— Да, можно и так сказать. Фишка в том, что этот парень из итальянской диаспоры, — ответила Анджелла. — Иначе говоря, мафия. И у нас с ними может запросто случиться конфликт интересов.

— То есть мы еще и выбиваем деньги из должников префекта… — недовольно проворчала Бернски.

— Я ему сказала то же самое, только с большей долей иронии, — улыбнулась Анджелла. — Но он предпочел представить это как всего лишь нашу маленькую услугу ему, и он при случае — в долгу не останется.

— Понятно, — вздохнул Веймар. — Типа, симбиоз.

Анджелла не ответила.

Кадиллак остановился на тротуаре у входа в небольшой ресторан.

— «Итальянская кухня дона Сальвадоре» — прочёл вывеску Люк.

— Именно так, — сказала Анджелла. — Подождите в машине, я скоро вернусь. Через прозрачную стеклянную стену обеденного зала Веймару было отлично видно, как Анджелла вошла в ресторан, села за крайний столик и жестом подозвала официанта. Некоторое время они непринуждённо беседовали, было видно, как Анджелла лучезарно улыбается официанту своей белоснежной ослепительной улыбкой, а тот, в свою очередь, ей что-то шепчет на ухо.

— Джим, не можешь ли ты позвать своего босса, дона Сальвадоре? — спросила она, наконец. — Мне бы очень хотелось обсудить с ним перспективы развития его бизнеса.

— Сию минуту, — ответил очарованный красотой и искренностью посетительницы официант и отправился за боссом, а Анджелла встала и подошла к барной стойке.

— Дон Сальвадоре? — официант осторожно заглянул в кабинет хозяина ресторана. — Там Вас спрашивает какая-то женщина. Говорит, что хочет поговорить с Вами о Вашем ресторане. Раньше я ее у нас не видел.

— Спасибо, Джим, — Марко Сальвадоре был весьма тучным мужчиной и вследствие этого не любил вылезать из-за своего стола, поэтому, когда официант ушёл, он крепко задумался.

«Если бы это был фон Штернгольдт, он бы прислал Альфана, — сказал сам себе дон Сальвадоре. — Наверное, это предложение от какой-нибудь крупной ресторанной корпорации».

Размышляя над радужными перспективами, открывшимися перед ним в мгновение ока, Марко Сальвадоре вышел из кабинета и направился в ресторанный зал. Заходя туда, он заметил, что в зале никого нет. Анджелла быстро вышла из-за барной стойки и приставила к его затылку дуло пистолета.

— Князь фон Штернгольдт очень недоволен тобой, — тихо произнесла она. — Он устал ждать и попросил меня решить эту проблему. Через два часа я приеду за деньгами. Вся сумма должна быть в наличии. Понял меня?

— А если нет? — спросил Марко.

— Свинцом отравишься, — пообещала Анджелла. — Ну так как?

— Да… — ответил дон Сальвадоре дрогнувшим голосом.

— Умница, — Анджелла сунула пистолет за спину, вышла из ресторана и села в чёрный кадиллак, стоящий у входа. Машина медленно съехала с тротуара и исчезла за поворотом. Дон Сальвадоре постепенно унял дрожь в коленях, вынул мобильный телефон и набрал номер.

— Сантино, это твой дядя Марко, — сказал он наконец. — У меня есть одна проблема. Ты не мог бы подъехать ко мне в ресторан через часик? Да-да, можешь и людей с собой прихватить….

В парке было необычайно тихо. В будний день здесь можно было ходить часами, и так и не встретить ни одной живой души. Легкий ветерок ворошил кучки сухой опавшей листвы. Откуда-то с востока наползала белесая дымка тумана, растекаясь над землей словно кисель. Где-то вдалеке громко каркнула ворона.

Высокая брюнетка стояла на берегу, почти у самой кромки воды и курила, глядя на плавающего по озеру лебедя.

— Ты не думаешь, что он будет ждать нас не один, а, скорее всего, в компании своих драгоценных родственничков? — спросил Веймар громко.

Он сидел на водительском сиденье, распахнув дверцу.

— Я это предполагаю как само собой разумеющееся, — ответила тихо Анджелла, как будто говорила это сама себе. — А что, тебя так беспокоит судьба его многочисленной бандитской родни?

Веймар в очередной раз вспомнил хладнокровную утреннюю расправу и расстрелянный «Мерседес».

— Я бы не хотел оказаться на их месте, — ответил он.

— Ты не на их месте, во всяком случае — пока, — успокоила его Анджелла.

— Это радует… — пробормотал Веймар.

— Люк, ты сегодня с утра какой-то нервный, — заметила Бернски.

— Это у него гормональное, — утешила ее Анджелла.

День 2-ой

16:20

Веймар медленно подъехал к ресторану дона Сальвадоре. Припарковаться было особо негде — на противоположной стороне улицы стояли два БМВ — X5 и старенькая семерка.

— Вставай у входа, — сказала Анджелла. — Видишь? Вот и те самые бедные итальянские родственники.

— А по машинам не скажешь, что они бедные, — заметил Веймар, сосредоточенно наматываясь на баранку и пытаясь развернуться на узкой дороге. Американский кадиллак не мог похвастать скромными размерами, и разворачиваться на нём против хода движения было удовольствием сомнительным.

— Ну, во всяком случае, я их таковыми сделаю, — пообещала Анджелла.

Веймар невольно поежился; уж кто-кто, а он теперь твердо знал — своих слов Анджелла на ветер не бросает.

— Ну, наконец-то! — Анджелла вылезла из машины. — Ждите, я быстро. Она вошла в ресторан через служебный вход. Сквозь стеклянную витрину Виктор отлично видел и обеденный зал, и сидевшего в компании семи человек дона Сальвадоре.

— Эй, Люк! — позвал Крозье. — Глянь, не слишком ли тепло для таких плащей, как у этих ребят?

— Да-да, как бы они в них не вспотели, — протянул Веймар. — Под такой плащ можно и винчестер засунуть. «Мосберг», к примеру. Или «Бинелли»…

— Может, пойти, подстраховать её? — спросил Крозье.

— Ну попробуй… — злорадно ухмыльнулся Веймар.

Виктор вылез из машины, забежал за угол, рывком открыл дверь, через запасной вход быстрым шагом зашёл на кухню и почти догнал Анджеллу. На его глазах она вошла в обеденный зал, отработанным жестом выхватила из-под плаща американский «Кольт 1911» и веером накрыла всю компанию дона Сальвадоре. Затем ударом ноги опрокинула на пол стул, на котором сидел хозяин ресторана и перезарядила пистолет, отработанным до автоматизма движением сунув пустую обойму за спину.

— Где мои деньги? — черное жерло «Кольта», сгорая от любопытства, уставилось прямо в лицо дону Сальвадоре.

— Я… отдам… — простонал тот, лёжа на полу.

— Немедленно! — потребовала Анджелла.

— Но… — попытался что-то сказать дон Сальвадоре.

В наступившей тишине громко щёлкнул затвор «Кольта», дославший патрон в патронник.

— У меня в кабинете есть сейф… — сказал сбивающимся голосом бедолага. — Но там может не быть всей суммы…

— Молись, чтобы была, — Анджелла опустила пистолет.

Через пару минут Крозье уже пересчитывал деньги, а дон Сальвадоре всё продолжал опорожнять огромный несгораемый сейф, стоящий в его кабинете. Анджелла стояла у входа с пистолетом наготове.

— Всё, — сказал, наконец, Виктор, сунув в сумку очередной ворох банкнот.

— А может, сверху возьмёте? — скромно предложил Сальвадоре. — Мне таких сотрудников очень не хватает. Поверьте, деньгами не обижу. Хотите, даже долю с ресторана выделю.

— Ага, — усмехнулась Анджелла. — А мы тебе эту долю разменяем в свинцовом эквиваленте. Я уже однажды решила для себя раз и навсегда, что с моей подготовкой надо иметь должное чувство ответственности за содеянное. И не опускаться до уровня мелких мафиозных разборок.

— Ну-ну, — Крозье кивком головы показал в сторону обеденного зала.

— Я же ясно сказала, это — мои деньги, — ответила Анджелла раздраженно. — А я не люблю, когда мне не возвращают долги. Это всё равно, что ко мне в карман залезть. Ладно, поехали. Хватит с него нашего визита.

И, открыв дверь, как бы напоследок, Анджелла выстрелила в лоб дону Сальвадоре, а затем быстрым шагом вышла.

— Ну и зачем ты это сделала? — спросил Крозье, догнав её.

— Свидетель, — коротко ответила Анджелла.

— Интересно, что ты скажешь об этом префекту, — сказал Виктор, перешагивая через лежащий на полу труп.

— Я найду, как перед ним отбазариться, — ответила невозмутимо Анджелла, выходя на улицу. — В самом крайнем случае я сошлюсь на свой горячий темперамент. Машину придется уничтожить. Два убийства в один день — слишком много для одного автомобиля.

— Так значит, уже два убийства… — пробормотал Крозье, садясь в кадиллак.

— Ты что-то сказал, Крозье? — удивилась Анджелла, устраиваясь на переднем пассажирском сиденье.

— Нет, тебе послышалось, — ответил Виктор.

18:30

Крозье нехотя ковырял вилкой в тарелке. Вся команда сидела в гостиной особняка фон Штернгольдта за огромным столом дубового дерева. Ужинали.

— Меня интересует один вопрос… — сказал префект с некоторой задумчивостью в голосе. — Какого дьявола было убивать его?! — Конец фразы он подчеркнул криком.

— А с каких пор специальные подразделения выбивают деньги из должников префектов? — совершенно спокойно спросила Анджелла, побарабанив ногтями по столу. — Или господин префект забыли, как такие вещи называются? Я подскажу. «Превышение полномочий».

— Анджелла, не забывайся, — у фон Штернгольдта от злости побагровели щёки. — Я всё ещё префект в этой области.

— Такими темпами — ненадолго, — пообещала Анджелла, встала из-за стола, взяла бутылку виски и вышла.

— Чертова сука, — сказал фон Штернгольдт, глядя ей вслед. — Ну какого его было убивать-то, а? Прибрали бы к рукам его бизнес со временем. А теперь кому он нужен, без денег и мёртвый? А-аа…

Префект огорченно махнул рукой и вышел.

— В нашем милом захолустье жизнь начинает бить ключом… — заметил Крозье.

— Ага, причем гаечным, и по голове, — добавил Веймар.

— Анджелла, нам нужно поговорить! — префект бесцеремонно ворвался в комнату девушки.

Она сидела за письменным столом, всецело погрузившись в свой ноутбук и что-то сосредоточенно печатая — появление князя в ее покоях Анджеллу никак не заинтересовало.

— Ты что, оглохла? — префект бесцеремонно захлопнул крышку ноутбука, чуть не прищемив девушке пальцы.

Анджелла посмотрела на него исподлобья, одного ее взгляда хватило бы на целую Хиросиму.

— О чем ты хотел поговорить? — она нарочно подчеркнула «ты», красноречиво давая понять князю, что с ней — придется разговаривать как минимум на равных, не как с подчиненной.

— О семействе Сальвадоре, — сказал фон Штернгольдт. — И о той кровавой бане, которую ты сегодня устроила в их ресторане.

— Я мафии не боюсь. А у тебя охрана, — отрезала Анджелла. — А если их что-то не устраивает, в следующий раз я могу устроить им не баню, а целый бассейн.

— Не уходи от разговора, — князь начинал не на шутку злиться. Он прошелся по комнате и сел в кресло, принялся нервно барабанить пальцами по подлокотнику. — Зачем ты провалила мою затею с его ресторанным бизнесом? Он ведь был связан мною по рукам и ногам…

— Погорячилась, — хмыкнула равнодушно Анджелла, пуская в ход свой последний аргумент. — Такой ответ устроит?

Фон Штернгольдт в сердцах хлопнул ладонью по лакированному подлокотнику.

— Не получается у нас симбиоза, — заметила Анджелла. — Пожалуй, я поеду.

— Куда это? — спросил префект.

— Ага, сейчас прям возьму и отчитаюсь, — отмахнулась Анджелла, выключила ноутбук и набросила на плечи плащ. — Конструктивная беседа еще ожидается?

От такой наглости князь опешил.

— Значит, нет, — сделала вывод Анджелла. — Тогда до скорого.

Она махнула ему ладошкой на прощанье и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Карло положил на барную стойку картонный пакет. Анджелла неторопливо пригубила бокал вина. В клубе царил полумрак, громко играла музыка.

— Пересчитывать будете? — спросил Карло, повышая голос.

Анджелла отрицательно мотнула головой.

— Польщен Вашим доверием, — сказал бизнесмен.

Анджелла кивнула.

— Петерс! — Карло подозвал бармена. — Эту девушку угощает заведение.

Анджелла поставила бокал на стойку, постучала ноготком по стеклу. Бармен тотчас достал бутылку красного сухого вина, но Карло жестом его остановил.

— Девушка угощается из моих личных запасов, — сказал он. Бармен понимающе кивнул и полез куда-то под стойку.

— В самом деле, не могу же я Вам наливать то пойло, которое мы продаем нашим клиентам… — виновато объяснил Карло.

Анджелла благосклонно улыбнулась и снова кивнула.

— Привет.

От неожиданности она вздрогнула. Альфан появился буквально из ниоткуда, подвинул стул и сел рядом.

— Чего тебе нужно? — Анджелла рефлекторно начала злиться. — Карло, будь добр, оставь нас наедине.

Карло это и так понял — без лишних слов встал и скрылся в полумраке зала.

— Префект обеспокоен твоим отсутствием, — сказал Симон.

— Догадываюсь, — фыркнула Анджелла.

— Он хочет еще раз попробовать объясниться с тобой, — сказал Альфан.

— Я не хочу с ним разговаривать, — отрезала Анджелла.

— Нравится тебе это или нет, но он твой начальник и разговаривать с ним все равно придется, — сказал Альфан терпеливо.

— Может, мне изменить этот его статус-кво? — уклончиво спросила Анджелла.

— Не вздумай, — предостерег Альфан. — Ты в безопасности ровно до тех пор, пока никто не знает, кто ты на самом деле.

Анджелла тяжело вздохнула.

— Я устала, Симон, — простонала она. — Ты бы знал, сколько подобной швали промелькнуло перед моими глазами за все эти прошедшие годы… всех бы к ногтю прижала, честное слово…

— Успеешь, — Альфан утвердительно кивнул. — Всему свое время.

— Скорее бы оно пришло, это самое время, — снова тяжело вздохнула Анджелла. — Можно тебя попросить об одолжении? Поговори с ним.

— С префектом? — спросил Альфан.

Анджелла кивнула.

— Я попробую, но внемлет ли он мне… — развел руками Альфан. — Понимаешь, я не могу вот так в лоб заявить, что ему надлежит бегать перед тобой на полусогнутых. А намеками до него вряд ли дойдет — тот еще персонаж…

Анджелла пристально посмотрела на Альфана, надула губы, в ее глазах заблестели капельки влаги.

— Хорошо-хорошо, я сегодня же попробую, — торопливо произнес Альфан, замахал руками. — Только не вздумай плакать, я твоих слез просто не переживу.

Анджелла довольно улыбнулась.

День 2-ой

21:00

Несмотря на столь позднее время, префект был чем-то чрезмерно озабочен. Анджелла поняла это, едва переступила порог княжеского кабинета, где ее уже ждали и остальные члены группы.

— Что за аврал? — она встала посреди комнаты, скрестив руки на груди, и окинула недовольным взглядом своих подчиненных — как будто они уже успели в чем-то провиниться.

— В этом городе живёт человек по имени Хорст Дике, — сказал фон Штернгольдт. — Он работает на одну из наших компаний. Немец, иммигрировал 12 лет назад, по образованию врач, гематология; в силу специфики его работы в составе компании он был посвящен в наши внутренние дела достаточно глубоко. Но дело не в этом. За ним следят вот уже вторую неделю. Есть все основания полагать, что это напрямую связано с его деятельностью в составе нашего предприятия. В то же время, на данный момент мы не можем каким-либо образом обеспечить ему безопасность. Таким образом, у нас остается только один выход….

— Молчание — лучший адвокат мёртвых, — догадалась Анджелла, и префект согласно кивнул. — Я сделаю. В затылок, без боли.

Префект кивнул.

— Займитесь этим через пару часов, — сказал он. — Крозье и Анджелла — останьтесь, остальные свободны.

Веймар понимающе кивнул, взял за руку недоумевающую Бернски и вышел вон.

— Виктор, я понимаю Ваши чувства, — сказал фон Штернгольдт. — Терять друзей очень тяжело, но идёт война, и у нас нет иного выхода. Во всяком случае, у Вас есть два часа, чтобы проститься с ним.

— Хорошо, — сказал Крозье каким-то странным голосом.

— Можете взять мою «Ауди», — сказал префект. — Приступайте, у нас не так много времени, как кажется.

23:00

Вот уже второй час Виктор Крозье сидел в мягком уютном кресле в квартире у Хорста Дике и пил пиво.

— Вот, чёрт, Виктор, я до сих пор не могу поверить, что ты тоже работаешь на нас! — не помнящий себя от радости хозяин шарил в холодильнике в надежде найти какую-нибудь закуску для дорогого гостя.

— Да, Хорст, я никогда бы не подумал, что вновь увижу тебя, — Крозье отпил из бутылки. — Ведь с тех пор прошло целых пять лет! А ты меня всё равно узнал.

— Да ты ни хрена и не изменился-то, — махнул рукой Дике, принявшись откупоривать ещё одну бутылку. — Всё тот же флегматичный прагматик, твою мать!

Глянув в окно, Крозье увидел, как рядом с «Ауди А8» из служебного гаража фон Штернгольдта припарковался чёрный джип «Кадиллак Эскалад». Виктор украдкой посмотрел на часы. Отведенное ему время было уже на исходе.

Хлопнув дверцей машины, Анджелла вошла в подъезд. Поднявшись по лестнице, она позвонила в дверь.

— Кого это на ночь глядя чёрт несёт, чтоб ему ноги выкрутило… — недовольно проворчал Дике, поставил пиво на стол и пошёл открывать дверь.

Виктор глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— О, здравствуйте, красавица! — воскликнул Хорст, открыв дверь. — Не ожидал. У меня сегодня прямо день посещений какой-то! Вы здесь кого-то потеряли?

— Мне нужен Хорст Дике, — ответила Анджелла спокойно, дружелюбно улыбаясь. — Как я понимаю, это Вы. — Это не было вопросом — это было утверждением.

— Это я… — сказал врач настороженно. — Кто вы такая?

Он на секунду отвел взгляд — обернулся посмотреть, как там Виктор — а когда снова повернулся к ней — Анджелла уже держала в метре от его лица автоматический «Кольт» 45-ого калибра. Дике всё понял без слов.

— Прости, Хорст, но иначе никак, — будто извиняясь, произнесла Анджелла и нажала на спусковой крючок. В маленькой квартирке выстрел прогремел раскатом грома. Отсечка-отражатель громко щёлкнула, выбрасывая стреляную гильзу из патронника. Пистолет окутало облако сизого дыма. Пулей тело Хорста опрокинуло на спину. Анджелла подобрала с пола гильзу, Крозье взял одну из двух стоящих на столе бутылок пива, и вдвоём они вышли из квартиры, оставив на полу бездыханное тело.

День 3-ий

05:00

За окном было ещё темно. В особняке стояла гробовая тишина. Изредка по коридору проходил охранник, грохот его армейских ботинок эхом отдавался в пустых залах и комнатах. Затем снова наступала тишина. За долгие годы в таком сумасшедшем ритме Люк Веймар привык спать даже под залпы артиллерийских орудий. Он не услышал, как открылась дверь в его комнату, но когда чьи-то ноги еле слышно прошли по ковру к кушетке, на которой он спал, Люк повернулся и направил на вошедшего свой полуавтоматический «Хеклер Кох» 45-ого калибра. Щёлкнул выключатель, комнату залило светом электрических ламп. В метре от кушетки стояла Анджелла в своих излюбленных сапожках на платформе, латексных брюках и красном свитере. На ремне её брюк висел неизменный армейский «Кольт».

— А ты неплох, очень даже неплох, — похвалила она. — Но если бы я захотела тебя убрать, ты был бы уже мёртв. Вставай, поехали.

— Куда? — спросил Веймар сонно, поднимаясь с кушетки.

— Как это куда? На работу, — ответила Анджелла, с удивлением глянув на Веймара. — Забыл? Мы же задались священной целью — изощренно покончить с собой при посредничестве Густава Алька.

Веймар надел свой белый пиджак и сунул пистолет в кобуру на боку.

— Я готов, — сказал он.

Вдвоём они вышли из комнаты и спустились в гостиную. Остальные члены группы уже находилось там. С некоторым удовольствием Веймар отметил для себя, что Крозье не выпускает из рук штурмовую винтовку «Штаир Ауг» калибра 5.56×39 мм.

— Я буду лаконична до безобразия, — предупредила Анджелла. — Поступила информация, что завтра у нашего дорогого Густава запланирована сделка купли-продажи большой партии стрелкового оружия. Наша задача — заранее занять место продавцов этого оружия, и во время проведения сделки убрать Алька.

— А у нас есть хоть какие-то выходы на этих самых продавцов? — спросил Веймар спросонья.

Анджелла утвердительно кивнула.

— И как мы займем их место? — спросила Бернски.

— Сначала нам придется это место очистить, — уклончиво сказала Анджелла. — Потом мы его займем.

В этот момент хлопнули двери, и в гостиную вошел молодой сухощавый парень.

— Я не помешал? — спросил он.

— Нет… — Анджелла удивленно смотрела на него. — Я не вполне понимаю, что ты здесь делаешь…

— То же, что и всегда — работаю, — ответил парень. — Пол Фергюссон, назначен в Джи-2. Ранее руководил параллельным подразделением Джи-3.

— Ну и руководил бы дальше, — фыркнула Анджелла.

— А некем больше руководить… — развел руками Фергюссон.

Веймар изумленно посмотрел на Крозье, затем переглянулся с Бернски — она была белее мела.

— Второе подразделение за неделю… — произнесла Анджелла. — Густав Альк начинает производить впечатление, и у меня даже чешутся руки повесить его голову на стену в своих апартаментах.

— Ты как обычно сама проницательность, — сказал Фергюссон. — Каков расклад?

— Выступаем на рассвете, занимаем огневые точки, а завтра всех побеждаем и возвращаемся домой, — сказала Анджелла. — Как видишь, набор стандартный, без изысков.

— Ну что, я готов влиться в ваш дружный коллектив, — сказал Фергюссон.

— Вливайся… — разрешающе махнула рукой Анджелла. — Это Крозье, это Веймар, а вон то наивное юное создание зовут Бернски.

Джиллиан посмотрела на Анджеллу, но все-таки промолчала.

— Ты неисправима, — посмеялся Фергюссон, обмениваясь рукопожатиями с мужчинами, затем галантно поцеловал ручку девушке.

— Надеюсь, ты уже собрался, потому что мы выезжаем прямо сейчас, — сказала Анджелла нетерпеливо.

— К чему такая спешка? — спросил Веймар.

— У нас очень специфические поставщики, поэтому в наших интересах быть замеченными предельно малым количеством сторонних наблюдателей, — объяснила Анджелла. — Крозье, что с машиной?

Виктор утвердительно кивнул.

— Твое молчание — золото, — похвалила Анджелла. — Поехали.

Чёрный джип «Шевроле Сабарбен» медленно въехал на задний двор старого трехэтажного кирпичного здания.

— А это точно здесь? — спросил Веймар осторожно. — А то что-то сомнения меня гложут при виде этого забора и колючей проволоки…

Тут же недалеко надрывно залаяла матерая немецкая овчарка.

— Вот здесь мы и отовариваемся… — произнесла удовлетворенно Анджелла.

— Это что, полицейский участок? — спросила Бернски неуверенно, встревожено озираясь по сторонам.

— Не совсем, — ответила Анджелла. — Это база роты полицейского спецназа. Веймар оторопело посмотрел на Бернски — она сидела как остолбеневшая, с широко открытым от удивления ртом.

— Джиллиан, скажи, у меня сейчас такой же идиотский вид, как у тебя? — поинтересовался Люк.

— Думаю, да, — ответила Джиллиан.

— Вылезайте, мальчики и девочки, — позвала Анджелла. — Я таскать снаряжение на своих хрупких плечах не собираюсь.

Она вылезла из машины. Остальные последовали ее примеру. Старые ржавые двустворчатые ворота гаража со скрипом отворились, им навстречу вышел полицейский, мужчина средних лет в спецназовской униформе — как будто он специально ждал их.

— Леди Анджелла! — он приветственно развел руками. — Как хорошо, что Вы вновь почтили нас своим визитом!

— Привет, Сэм, — Анджелла снисходительно улыбнулась. — Я давно здесь не была, и вот — решилась заглянуть. Для меня должен быть пакет.

— Пакет… — полицейский усмехнулся. — Пакет — это еще мягко сказано. Идемте, я вам все покажу и расскажу.

Он повел их внутрь — они прошли через гараж и спустились в цоколь, где находился тир. В углу у стены уже сиротливо ждала небольшая пирамида из деревянных ящиков.

— Здесь практически стандартный набор, — сказал полицейский, хлопнув ладонью по крышке одного из ящиков. — Несколько штурмовых винтовок, пистолеты, патроны… да, есть еще кое-что, специально для Вас…

Он выволок из пирамиды один из ящиков, отжал монтировкой крышку и извлек на свет подствольный гранатомет.

— AG36, 40-мм подствольный гранатомет, — пояснил Сэм. — Я изучал присланный Вами запрос на оборудование — почему-то сложилось впечатление, что у Вас в планах насыщенная программа. Конечно, реактивный гранатомет был бы полезнее, но с ним много не побегаешь — а эта штука компактна, легка и удобна.

— Неплохо, — Анджелла довольно кивнула. — Собирайте снаряжение. Сэм, выдай им несколько сумок, пусть упакуют все в них.

— Есть! — Сэм направился к выходу.

— Сэм! — Анджелла громко окликнула его, полицейский обернулся. — И все-таки, мне бы хотелось вернуться к вопросу о реактивном гранатомете.

Полицейский покорно вернулся, выволок из пирамиды продолговатый ящик, отжал крышку, и Анджелла восторженно захлопала в ладоши.

— Чувствую себя так, будто я маленькая девочка, за окном Рождественское утро, а я залезла под елку и нашла там кучу самых ожидаемых подарков, — сказала она.

— Ну, Санта-Клаус ТАКИХ подарков не дарит, — ответил Сэм смущенно. — Я так и думал, что Вам это особенно понравится. Реактивный гранатомёт РПГ-7. Дальность — метров 200, сами не замеряли — не успели, поэтому точно утверждать не стану. Ну как?

— Сэм, — сказала Анджелла взволнованно, взяв в руки гранатомёт и взвалив его себе на плечо. — Санта-Клаус таких подарков действительно не дарит! Я даже боюсь спрашивать, где ты его взял.

— А я и не скажу, — ответил Сэм.

Анджелла укоризненно посмотрела на полицейского.

— Ну, не досчитаются криминалисты пары-тройки вещдоков, дело житейское. Да, кстати, это ещё не всё. — Порывшись среди ящиков, он извлёк черный кожаный плащ, ничем не отличающийся от того, который носила Анджелла накануне. — Вот, извольте примерить.

Анджелла надела обновку.

— С непривычки тяжеловато, — пожаловалась она. — И рукава в локтях почти не сгибаются.

— Ничего, разносите со временем, — сказал Сэм. — Тут уж ничего не поделаешь, такой материал.

— Сэм, патроны… — как бы невзначай напомнила Анджелла.

Сэм без слов выволок из пирамиды ящиков картонную коробку, содрал фабричную этикетку и извлек пластиковые «соты» с торчащими из них донышками патронов диаметром 15 миллиметров.

— 440 Кор-Бон, как и заказывали. Ладно, я все-таки отправлюсь за сумками, время бежит быстро, — сказал полицейский.

Анджелла кивнула. Полицейский торжественно вручил ей монтировку и вышел.

— Обалдеть! — сказал Люк. — Вы всегда работаете с таким размахом?

— С размахом? — переспросил Фергюссон, изображая недоумение. — По меркам Анджеллы мы просто собираемся на небольшой пикник за городом. С размахом — это если взять пару танков, воздушное прикрытие…

— А что, был прецедент? — спросил Крозье.

Фергюссон демонстративно промолчал.

Крозье весьма красноречиво переглянулся с Веймаром.

— Черт… — выдавил из себя Люк.

Анджелла тем временем взяла монтировку, открыла еще один ящик и вынула оттуда винтовку «Хеклер-Кох G36E», взвела затвор, прошлась по тиру, взмахнула оружием, прицелилась в одну из мишеней и спустила курок. Затвор громко щелкнул.

— С винтовкой в руках ты неподражаема, — сказал Фергюссон.

— Именно поэтому ты взялся меня опекать? — поинтересовалась Анджелла, опустила винтовку. — Ты не находишь, что я уже выросла из той маленькой, хрупкой и беззащитной девочки?

— Я здесь из-за Алька, — покачал головой Пол. — Как только мы его уберем — я уеду. Мне готовят хорошую должность в Праге.

— Рада за тебя, — ответила Анджелла.

Вскоре вернулся Сэм. Все снаряжение разместили в шести непромокаемых прямоугольных сумках и принялись грузить в машину.

— Значит, все серьезно? — спросил Сэм как бы невзначай, пока остальные носили сумки, а Анджелла курила возле машины.

— Я вообще редко шучу, — ответила девушка.

— Да, не повезло тем ребятам, на головы которых вы свалитесь, — покачал головой Сэм. — Я даже иногда жалею, что не могу работать с вами.

— Поверь, Сэм, это к лучшему, — сказала Анджелла.

Она выкинула окурок в урну, махнула полицейскому на прощанье и, распахнув дверцу, забралась в кабину. «Шевроле» хрустнул трансмиссией и медленно, задним ходом стал выезжать со двора.

— Откуда этот полицейский так хорошо тебя знает? — спросил Веймар.

— Так, старые знакомые… — улыбнулась Анджелла.

— А что… — начал было Веймар.

— Надеюсь, вы уже приготовили наличные деньги? — влез в разговор Фергюссон.

— Это еще зачем? — удивился Крозье.

— Для дорожной полиции. На взятки, — уточнила Анджелла невозмутимо. — Понимаете, в нашей машине сейчас столько оружия, что можно захватить власть в маленькой и бедной стране. — Она слегка задумалась и добавила. — Или эту страну сделать маленькой и бедной…

«Шевроле» плавно катил по безлюдным пока еще улицам города. Фергюссон вел машину спокойно, уверенно — будто и не был багажник забит под завязку стрелковым оружием. Анджелла негромко отдавала распоряжения — где свернуть, куда и как проехать. Наконец «Шевроле» завернул за угол и медленно подъехал к крыльцу старого обветшалого здания. Фергюссон вопросительно посмотрел на девушку.

— Библиотека Святого Стефана, — пояснила она. — Надо поговорить с одним человеком. Ты не против?

Фергюссон развел руками. Анджелла вылезла из джипа и легкой походкой направилась к библиотеке. Пол откатил машину метров на 50 от входа в здание.

Сначала Анджелла нервно курила на крылечке, затем нырнула внутрь.

— Скука… — жалобно протянул Веймар через полтора часа, глядя в окно. — Надо было картишки взять, сейчас бы в дурачка перекинулись.

— Виктор… — тихо позвал Фергюссон.

— А-аа… — лениво отозвался Крозье.

— Видишь, мужик идёт по тротуару? — спросил Фергюссон.

Крозье выпрямился на сиденье и увидел через тонированное стекло, как к библиотеке подошёл какой-то тип в перепачканных джинсах и пожёванной косухе. На голове у него была ободранная замшевая кепка. Встав на крыльце, где каких-то пять минут назад курила Анджелла, он также закурил сигарету и принялся оглядываться по сторонам. В конце концов, его взгляд остановился на джипе.

— Заметил нас, — сказал Крозье лениво.

— Надо было машину маскировочной сеткой накрыть… — сказал Веймар, зевая.

— Вы сейчас кое-чем другим накроетесь. Лучше заткнитесь, если ничего умного сказать не можете, — сказал Фергюссон, понизив голос.

— Высота Эвереста — восемь с копейками километров, — сказал, сонно позёвывая, Люк Веймар.

Фергюссон тяжело вздохнул, но промолчал.

Докурив, мужчина выбросил бычок и вошёл в библиотеку.

— Надеюсь, у Анджеллы с ним проблем не будет, — сказала Бернски.

— Как бы у него с ней проблем не было, — сказал Фергюссон. — Ни у кого сигарет не будет? Ненавижу ждать. Сидишь на заднице, а мимо жизнь проходит.

— Так вы, пан, философ? — осведомился Крозье, протягивая ему пачку сигарет.

— Поэт, — услужливо поправил Веймар. — Это же целый шедевр! Сидишь на заднице, а мимо жизнь проходит! — с чувством продекламировал он.

— Твою мать, вы или заткнитесь, или меня не доставайте! — не выдержал Фергюссон, смял полную сигарет пачку и выбросил её в окно.

— Э-э-э… — жалобно простонал Крозье.

— Ой, прости, Виктор, — сказал Фергюссон огорченно. — Я тебе потом новую куплю, договорились?

Дверь библиотеки распахнулась и из здания неторопливой походкой вышла Анджелла. Фергюссон завёл мотор.

— Ну, как? — спросил он, когда начальница залезла в салон автомобиля.

— Сделка состоится, — сказала Анджелла.

Фергюссон удовлетворенно кивнул.

«Шевроле» медленно съехал с тротуара и помчался по кварталу. Анджелла достала из перчаточного ящика бутылку виски, отвинтила пробку и пригубила.

— Ты бы так не налегала на алкоголь-то… — произнёс Фергюссон, глядя на дорогу. — Нам сегодня предстоит очень тяжёлый день.

— Пол, а когда они у нас были лёгкими? — спросила Анджелла и снова приложилась к бутылке.

Джип выехал за город и помчался по трассе через лес. Листвы на деревьях уже не было — ощущалось не только шумное дыхание осени, но и приближение зимы. Ветер разносил по воздуху сухие листья, бросал их мелкими пригоршнями в лобовое стекло и под колёса «Шевроле». Анджелла сладко дремала, при всем своем росте она умудрилась клубочком свернуться на переднем сиденье и теперь мирно спала, подложив кулачок под щеку. Виктор украдкой глянул на нее в зеркало заднего вида и поразился той беззащитной хрупкой девушке, отразившейся на стеклянном полотне — с этого ракурса Анджелла вовсе не выглядела беспощадной профессиональной убийцей. Внезапно сидящий за рулём Фергюссон вяло мотнул головой, будто пробуждался от долгого сна.

— Ущипните меня, — произнёс он. — Я или сплю, или помер.

— С чего ты взял? — удивилась Бернски.

— Эти двое не клюют мне мозги своими идиотскими репликами, — ответил Фергюссон, кивком головы указав на сидящих на заднем сиденье Крозье и Веймара.

— А не хрен было мои сигареты выбрасывать, — обиженно сказал Виктор.

— Поэтам сигареты не нужны, ибо не хлебом единым они… — начал было Веймар, но Фергюссон обернулся назад и посмотрел на него каким-то странным недобрым взглядом.

— Пол, ты чего это? — испуганно спросил Люк.

— Да вот, смотрю: удастся ли по зубам череп опознать… — как-то странно ответил Фергюссон и развернулся обратно.

Анджелла заворочалась, что-то промурлыкала сама себе, потом сладко потянулась, ткнула ноготками в обивку на потолке и после этого повернулась к сидящим на заднем сиденье пассажирам, окинув их недовольным взглядом.

— Вас одних на полчаса оставить нельзя, — сказала она строго. — Обязательно из-за какой-то мелочи переругаетесь.

Они провели в дороге еще час. Ехали в тишине. Поток плоских шуток иссяк как-то сам собой. Вскоре внедорожник свернул с трассы на просёлочную дорогу и помчал по грунтовке вдоль реки, пока, наконец, не остановился у моста через неё. Фергюссон открыл дверь, встал на хромированный порог, высунулся из кабины и оглядел окрестности.

— А это точно здесь? — спросил он.

— Договаривались здесь встретиться, — сказала Анджелла, вылезла из машины и достала Gps-навигатор. — Едут. 17-ый километр проехали, минут через 20 здесь будут — сказала она и спрятала навигатор в карман.

Фергюссон спрыгнул с порога и пошёл открывать багажник.

— Ну что, встретим гостей достойно? — спросил он, доставая сумки из недр автомобиля.

Крозье и Веймар вылезли из машины, взяли у него одну из сумок и открыли её. Оттуда на землю вывалились спрессованные пачки денег. Веймар присвистнул.

— Это что? — спросил он.

— А ты думаешь, за контрабандное оружие они с нас по кредитной карточке возьмут? — спросил Фергюссон. — Соберите всё обратно и спрячьте деньги в машину — оружие в другой сумке.

Через полчаса на противоположной стороне реки появился тягач «Фрэйтлайнер» с полуприцепом. Его сопровождали два чёрных джипа «Мерседес Гелендваген». Колонна проехала по грунтовке вдоль реки и остановилась у въезда на мост. Из джипов вылезли восемь человек в спортивных костюмах.

«Наверняка вооружены», — хмуро подумал Крозье.

Анджелла отошла от «Шевроле» и медленно пошла по мосту. Из тягача вылез какой-то странный тип в перепачканных джинсах и пожёванной косухе.

— Ба, да это же наш приятель из библиотеки! — сказал Веймар на ухо Крозье.

Крозье кивнул, как-то ненароком поправил висящий на плече «Штаир».

Они сошлись на середине моста. В лесу висела гробовая тишина, и даже шум дизельного двигателя «Фрэйтлайнера» не мешал слышать, о чём они говорят.

— Почему так долго? — спросила Анджелла строго, словно отчитывала подчиненного. — Вы опоздали на целых десять минут.

— Дороги, — коротко ответил человек.

— Меня не интересуют оправдания, — сказала Анджелла. — Моё время слишком дорого стоит, чтобы тратить его по мелочам. Где оружие?

— Где-где, в грузовике, — ответил торговец.

— Ну, так может, достанешь его оттуда? — предложила Анджелла.

— А деньги? — спросил человек.

— Сначала товар покажи, — сказала Анджелла, скрестила руки на груди и села на каменный парапет моста, закинув ногу на ногу и всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Торговец отвернулся и махнул рукой своим людям. Тотчас несколько человек открыли контейнер и выгрузили один ящик.

— Пускай сюда несут, на нейтральной территории посмотрим, — требовательно произнесла Анджелла, по ее тону было понятно, что возражений она не потерпит.

Торговец подал знак своим людям. Через полминуты ящик уже стоял у ног Анджеллы. Принесли монтировку, отжали крышку. Анджелла вынула из ящика автомат АК-74, сняла крышку со ствольной коробки, осмотрела затвор.

— Деньги, — коротко потребовал торговец.

Анджелла ухватила автомат за рукоятку левой рукой и махнула своим подчиненным. Фергюссон повесил на плечо винтовку «Хеклер-Кох G36», взял сумку с деньгами и пошёл на мост. Следом за ним двинулись Крозье с «Штаиром», Веймар с «М4 Кольт-Кэрбайн» и Бернски со спрятанными в карманы чёрной косухи руками.

— Налегке за товаром не ездите? — спросил торговец, окинув взглядом всю дружную компанию.

— Слишком много наличных, вы ведь чеками не берёте, — ответила Анджелла. Потом вздохнула и добавила огорченным тоном. — И никаких квитанций не выписываете — а без них нам налоговые вычеты не делают…

Контрагент удивленно посмотрел на девушку — ни тени улыбки, одно сплошное невозмутимое огорчение и можно подумать, что про налоговые вычеты за покупку контрабандного стрелкового оружия она говорит на полном серьезе.

Фергюссон поставил у её ног сумку с деньгами, расстегнул и вынул ворох банкнот. Торговец взял несколько бумажек, посмотрел сквозь них на свет.

— Ультрафиолетовый сканер дать? — спросил Фергюссон хмуро. — И так видно, что фальшивые — только сегодня утром напечатали. С пылу с жару, так сказать…

Торговец рассмеялся.

— Полагаю, можно не пересчитывать? — спросил он, убирая деньги в карман.

— Можно, — сказала Анджелла. — Но сначала надо опробовать товар.

— Не понял… — растерялся продавец.

— А что тут понимать? — спросила Анджелла. — Неси патроны — проверять будем. Ты ведь не оружейный магазин, гарантийных талонов не выдаёшь. А если у тебя половина товара — бракованная? Это ведь не мне из них стрелять придётся, мне тебя придется потом из-под земли доставать.

Торговец выругался вполголоса.

— Ладно, хрен с тобой, — сказал он и тут же крикнул своим людям. — Патронов ящик принесите!

Рядом с первым ящиком появился второй. Его вскрыли, торговец достал одну из обойм и протянул Анджелле. Та зарядила автомат, передёрнула затвор, вскинула оружие и выстрелила в крышку ящика одиночным. Из неё во все стороны брызнули щепки. Торговец вопросительно поглядел на Анджеллу.

— Надо ещё пару автоматов опробовать, — сказала она осторожно. — Для чистоты эксперимента, так сказать.

— А, по-моему, тут и пробовать нечего, — отрезал торговец. — Или покупай, или проваливай — вы у нас не единственные клиенты.

— Хорошо, — сказала Анджелла и незаметно перевела оружие в режим непрерывной стрельбы. — Пол, отдай ему деньги.

Фергюссон застегнул сумку и ногой подвинул в сторону торговца. Тот подошёл, поднял её на плечо, развернулся и махнул рукой своим людям. И в этот момент грохнула автоматная очередь. Трое в спортивных костюмах, стоящие у «Мерседесов» попадали на землю. Следующая очередь пробила лобовое стекло тягача, брызнули осколки стекла и кровавые ошмётки. Торговец обернулся и выхватил было, пистолет, но Фергюссон метким попаданием из штурмовой винтовки опрокинул его на землю. Оставшихся пятерых Веймар накрыл тремя короткими очередями.

— Хорошая валюта — свинец, — сказала довольно Анджелла, опустив автомат.

— Твёрдая, единая для всех стран. Сколько раз мы уже на неё покупки совершали…

Фергюссон подошёл к лежащему торговцу, взял сумку с деньгами и осторожно потрогал его тело носком ботинка.

— Анджелла, а он ещё живой! — крикнул он.

— Ты уверен? — с неподдельным удивлением громко спросила Анджелла. — Этого не может быть! Проверь, может, тебе показалось.

Громыхнула сочная автоматная очередь. На мощёное булыжником полотно моста со звоном посыпались стреляные гильзы.

— Да, ты права, — ответил Фергюссон, перезаряжая винтовку. — Показалось.

— Уберите деньги в «Шеви», — распорядилась Анджелла. — Веймар, у тебя в досье написано, что ты умеешь водить магистральный тягач с полуприцепом. Это правда?

— Абсолютная, — сказал Люк.

— В чём тогда дело? — спросила Анджелла и кивком головы указала на «Фрэйтлайнер». Веймар кивнул и пошёл к тягачу. — Крозье, вы с Фергюссоном поведёте «Мерседесы». Я и Бернски поедем на «Шевроле».

— Есть, командир, — Крозье козырнул и пошёл на противоположный берег.

— Эй, шеф! — Веймар стоял на подножке тягача и, открыв дверь, смотрел в кабину. — У меня маленькая проблема. Тут всё сиденье и вся передняя панель забрызганы кровью и внутренностями. Да ещё и лобовое стекло, которое, кстати, больше похоже на решето.

Фергюссон подошёл к тягачу, ухватился за поручень, подтянулся, встал на подножку рядом с Люком и заглянув в кабину, присвистнул.

— Анджелла, что же это ты так неаккуратно-то, а? — спросил он. — Ну, товарища водителя мы, ясное дело, по реке сплавим. А с машиной что делать? На ней только до первого патруля ехать.

— Пол, не доставай меня, — устало сказала Анджелла. — Если будут проблемы — там, где не пройдут диверсионные подразделения, пройдут деньги. А там, где не пройдут деньги, пройдут очень большие деньги.

— Ну, тогда вопрос закрыт, — сказал Фергюссон. — Наверно, «Шевроле» и «Мерседесы» вперёди пойдут, чтобы тягач в глаза не так сильно бросался.

— Естественно, — сказала Анджелла. — Слушайте все, для тех, кто в танке, я дважды повторять не буду — нет ни настроения, ни желания.

Веймар высунулся из кабины «Фрэйтлайнера», Фергюссон и Крозье подошли к тягачу.

— Сейчас нагрянем к нашим продавцам в штаб-квартиру, — сказала Анджелла.

— Не факт, что там никого не осталось. В любом случае, надёжный источник сообщил, что Альк со своими людьми прибудет туда завтра за заказанным оружием. Следовательно, нам необходимо занять штаб-квартиру сегодня, чтобы окопаться. Поехали.

— Один вопрос, — сказал Крозье. — А где их штаб-квартира?

Анджелла показала gps-навигатор.

— Я в библиотеке на нашего приятеля «жучка» прицепила, — сказала она. — Естественно, он сначала съездил туда и взял людей с товаром, а уж потом приехал сюда. Весь маршрут записан в этом навигаторе. Ещё вопросы будут?

— Анджелла оглядела всю команду. — Тогда поехали.

День 3-ий

11:45

Небо заволокло свинцовыми тучами, низко нависшими над дорогой и лесом. Где-то далеко раздался раскат грома. Поднялся мощный, порывистый ветер. Позади раздался шум падающей воды, ещё мгновение — и стена дождя догнала и накрыла собой джип. Джиллиан тотчас закрыла окно и посмотрела на Анджеллу. Та сидела за рулём, не шелохнувшись, и продолжала следить за дорогой. Попадающие в кабину крупные капли ливня её ничуть не беспокоили.

— Может, окошко закроешь? — не выдержала, наконец, Бернски.

Анджелла пожала плечами и надавила на клавишу стеклоподъёмника. Тотчас в салоне стало необычайно тихо — дождь, шумевший снаружи, звучал не громче вортековской «восьмёрки».

— А ты что, замёрзла? — спросила Анджелла.

Бернски не ответила. Анджелла хмыкнула, ткнула пальчиком в панель аудиосистемы и выкрутила регулятор громкости до половины.

— Хорошо, что дождь идёт, — сказала она. — Тягач наш помоет, а то там всё лобовое стекло в крови.

— Дождь не только стекло, но и кабину изнутри, и вдобавок Люка помоет, — сказала Джиллиан. — Там такие дыры в стекле, что…

— Это проблемы Веймара, — сказала Анджелла, и в её голосе зазвучала сталь.

В ответ на это Бернски лишь тяжело вздохнула.

Дождь всё хлестал и хлестал по асфальту, барабанил по крыше автомобилей, а в кабине шедшего в хвосте колонны «Фрэйтлайнера» матерился вполголоса мокрый и замёрзший Люк Веймар.

Колонна из «Сабарбена», двух «Мерседесов» и одного тягача медленно проехала по раскисшей грунтовой дороге и остановилась у старого заброшенного склада. Позади склада виднелись какие-то руины и торчащие из груд бетона кирпичные трубы.

— Здесь раньше цементный завод был, — пояснила Анджелла. — А место ребята выбрали со вкусом — посреди поля, никто не подойдёт незамеченным.

— И что будем делать? — спросила Джиллиан.

— Подъедем к складу, а там видно будет, — ответила Анджелла, включая передачу и выкручивая руль.

«Шевроле» отделился от колонны автомобилей и медленно подполз к складу. Тотчас проржавевшие ворота поднялись вверх и на улицу вышли с полтора десятка парней в рабочих спецовках. Анджелла остановила джип, вылезла из кабины и направилась к ним.

— Ты кто такая? — удивился один из «рабочих».

— Меня Альк прислал. Заказ забрать, — ответила Анджелла. — Ему это очень срочно понадобилось.

— А где, твою мать, Фрэнк? — спросил парень.

— Он в тягаче сидит, вместе с водителем, — ответила Анджелла.

— Ладно, заказ ваш на складе лежит, уже всё готово, — сказал «рабочий». — Можете забирать, раз такое дело. Кстати, а где деньги?

— Как это «где»? — искренне удивилась Анджелла. — Естественно, у Фрэнка.

— Хорошо, пойду, потолкую с ним, — сказал парень. — Хорхе! Покажи ей груз!

Один из «рабочих», по-видимому, мексиканец, отделился от группы и, жестом показав Анджелле следовать за ним, скрылся на складе. Парень, который разговаривал с Анджеллой, медленной походкой пошёл к «Фрэйтлайнеру».

— С этим Фрэнком не соскучишься, — недовольно сказал он себе под нос. — Мог хотя бы предупредить.

Анджелла прошла внутрь склада и моментально оценила обстановку. Всё помещение было заставлено до потолка деревянными ящиками. Хорхе провёл Анджеллу в дальний угол склада, где перед запасным выездом стоял потрепанный «Шевроле Каприс» и двое «рабочих» сидели за круглым пластиковым столом, играя в карты. Снаружи что-то хлопнуло, что-то до боли напоминающее выстрел. «Рабочий», шедший к очередному штабелю ящиков, обернулся, чтобы что-то сказать Анджелле, и замер. Звонко щёлкнула отсечка-отражатель, и на пол упала стреляная гильза 45-ого калибра. Тело Хорхе откинуло на ящики. Двое рабочих, игравших в карты, повыскакивали из-за стола. Анджелла обернулась и дважды выстрелила.

Парень, который разговаривал с Анджеллой, всё также недовольно ругаясь себе под нос, подошёл к тягачу и рывком распахнул водительскую дверь.

— А где Фрэнк? — удивился он, увидев сидящего за рулём мокрого Веймара.

— А он пошёл по реке плавать, — ответил Люк и выстрелил в него из своего «Хеклер-Коха».

Громкий хлопок 45-ого калибра переполошил всё осиное гнездо. Началась перестрелка. Автоматными очередями повыбивало стекла «Шевроле». Бернски не осталась в долгу и, вынув из-под косухи два пистолета «Орёл Пустыни» 50-ого калибра, принялась стрелять по торговцам сквозь автомобильные двери. Ей вторили «Штаир» Крозье и «Хеклер Кох» Фергюссона. Веймар с М4 выпрыгнул из тягача, откатился по земле в сторону от «Фрэйтлайнера», и с колена накрыл очередью вход на склад. Оценив серьёзность сложившейся обстановки, торговцы отступили на склад и закрыли ворота. В воздухе повисла гробовая тишина. Веймар медленно поднялся с колена и, пригнувшись, пошёл к складу. Автоматная очередь пробила ржавые ворота и выбила фары тягача. Веймар прыгнул на землю. В это время Крозье и Фергюссон спокойно обошли тягач с другой стороны и подошли к складу с фланга. Со скрипом распахнулась боковая дверца «Шевроле», наружу вылезла Бернски с двумя пистолетами, усыпанная мелкой стеклянной крошкой. Грохнула ещё одна очередь, зашипел радиатор джипа. Из-под «Сабарбена» потекла какая-то струйка.

— Что же это они так патроны не берегут? — спросил подошедший Веймар, помятый и грязный, как спаниель после прогулки.

— А они, вроде как, ими торгуют, — ответил Фергюссон. — У них, вроде как, целый склад патронов. И какой бес тебя дёрнул на работу белый пиджак надеть?

Снова прогремел автомат. Шины зашипели, выпуская воздух. «Шевроле» тотчас сел на широкие ободья.

— Нет, ну это уже свинство, — сказал Веймар. — Может, из РПГ жахнем?

— И что тогда от склада останется? — спросил Фергюссон. — А если у них там взрывчатка? Да тут такой фейерверк будет, что…

Крозье и Бернски молча переглянулись.

— А где Анджелла? — хором спросили они.

Фергюссон ошарашено посмотрел на Веймара. Тотчас внутри склада раздались лязгающие автоматные очереди. Несколько десятков пуль пробили стену склада навылет. Перестрелка длилась от силы полминуты, затем все стихло.

— У них там что, пулемёты есть? — спросил Веймар.

— Пошли, узнаем, — предложил Крозье.

Фергюссон рывком поднял вверх створку ворот. Бернски закрыла рот ладонью. На полу склада лежало в неестественных позах с десяток окровавленных трупов. Страшные сквозные рваные раны вполне подтверждали теорию Веймара о пулемёте. В темноте склада щёлкнул затвор, и на свет вышла Анджелла со своим «Кольтом» в руках.

— Н-да, намусорили мы тут, — сказала она безразличным тоном. — Надо бы до вечера убрать всё это безобразие. И хорошо бы от пострадавших машин избавиться, чтобы сомнения у клиентов не вызывали.

— Когда она говорит «надо бы», это значит «идите и выполняйте», — сказал недовольно Фергюссон. — Сама никогда грязной работой не занимаешься. — Анджелла подняла на него удивлённый взгляд и небрежным жестом убрала мешавшую прядь волос с лица. — Ладно, пошли, всё равно за нас этого никто не сделает.

Фергюссон и Веймар направились к тягачу.

— Слушай, мне это показалось, или ты действительно взяла почти голыми руками два десятка человек с пулемётами? — спросил Виктор, глядя на Анджеллу.

— Тебе ничего не показалось, — совершенно спокойно ответила она, перезаряжая «Кольт». — Вы ведь ничего не видели.

Анджелла убрала пистолет в кобуру, и пошла к «Фрэйтлайнеру» вслед за Веймаром и Фергюссоном.

— А ведь она права, — сказала Бернски Виктору. — Мы ничего не увидели. Всё закончилось ещё до того, как мы вошли…

Виктор посмотрел на Джиллиан, затем — на стоящую у тягача и спорящую о чём-то с Веймаром Анджеллу. Если бы он увидел её с неделю назад, он бы ни за что не поверил, что эта хрупкая красивая брюнетка способна в одиночку расправиться с десятком-другим вооруженным до зубов головорезов.

— А «Шевроле» жалко, — сказала Бернски. — Мне понравилась эта машина.

— Определённо, джип теперь только на металлолом… — сказал Виктор задумчиво. Он всё никак не мог отделаться от терзавшей его мысли: а что же ждёт их завтра?

20:25

Ливень всё барабанил по железной крыше склада. Отчасти он помог скрыть следы сегодняшней перестрелки у заброшенного цементного завода. Тягач и «Шевроле» откатили на руины завода, туда, где раньше был какой-то цех. Оба «Мерседеса» закатили на склад, один из них поставили рядом с «Каприсом», чтобы случайно не повредить и не остаться без колёс.

Фергюссон со «Штаиром» в руках сидел у входа на склад и просматривал подъездную дорогу через оптический прицел. Позиция для стрельбы была исключительно выгодная — сам Фергюссон находился в тени, под крышей здания; он был практически невидим на фоне деревянных ящиков, а вот поле перед заводом было как на ладони.

Внутри, сидя за тем самым столом, при свете одиноко висящей под потолком лампочки Бернски и Крозье играли в те самые карты, хозяевам которых они уже вряд ли пригодятся. Веймар долго слонялся по складу без дела, затем куда-то исчез. Вернулся с каменным выражением лица, встал за спиной у Бернски.

— В чём дело, Люк? — спросил Крозье, не отрывая взгляда от карт.

— Там, в «Мерседесе», Анджелла в обнимку с каким-то мужиком спит… — сказал Веймар чуть слышно.

— Не может быть! — воскликнул Крозье.

— Может. Я даже сфотографировал, — Веймар с готовностью протянул Виктору свой мобильник.

Крозье посмотрел на экран телефона. На фотографии была изображена Анджелла, мирно спящая на заднем сиденье «Гелендвагена». Она бережно прижимала к своей роскошной груди бутылку виски «Джонни Уокер».

— Люк! — воскликнул Виктор. — Ёб твою мать! Ты поумнее ничего не смог придумать?

Он протянул мобильник Бернски.

— Виктор, а ты смотри — и вправду с мужиком в обнимку спит! — всплеснула руками Джиллиан и рассмеялась.

— Вот она проснётся — ты ей это покажи! — предложил Виктор, отдавая Веймару телефон.

— А что? И покажу, — сказал Люк невозмутимо.

— Покажи-покажи, — злорадно ухмыльнулся Крозье. — Она тебе таких пиздюлей навтыкает… отчаянный парень.

Раздался звук шагов и на свет вышел Фергюссон с винтовкой в руках.

— Веймар, где тебя черти носят? — строго спросил он. — Ты меня ещё полчаса назад должен был сменить.

— Увлёкся, — коротко ответил Веймар, взял у Фергюссона «Штаир» и пошёл к выходу со склада.

— Не подразделение, а стадо баранов… — тяжело вздохнул Фергюссон, глядя ему вслед. — Ни тебе дисциплины, ни инициативы…

— Может, в покер? — спросил Крозье, кивком головы указав на стол.

Тот пожал плечами, ногой подвинул себе стул и сел рядом.

Веймар подошёл к выходу со склада, оглядел окрестности в оптический прицел. Удостоверившись, что всё в порядке, он сел на пол и достал из кармана бутерброд с хлебом, маслом и красной икрой. Впрочем, после сегодняшних «физических упражнений» эта липкая солёная масса на бутерброд была не очень-то и похожа. В любом случае, если учесть, что он ничего не ел с вечера прошлого дня — это был настоящий пир. Хотелось курить.

Дождь всё лил и лил, казалось, что начался библейский потоп. Дул ветер.

— Дёрнул меня черт сегодня пиджак надеть… — сказал сам себе Веймар.

Он встал, прошёлся, размял затекшие ноги, и хотел было сесть на пол снова, но тут что-то звякнуло у него под ногой. Люк присел на корточки и поднял с пола какой-то стальной цилиндр. Верхушка цилиндра была сильно сплющена, будто оплавилась. Это был Hydrashock — полуоболочечная пуля с экспансивной выемкой и стальным сердечником. Такие боеприпасы сочетают в себе колоссальную останавливающую способность экспансивных и пробивную силу бронебойных патронов. Веймар взял пулю за донышко и посмотрел на её торец.

— Скорее всего, 44-ый магнум, — подумал Веймар.

Внезапно, как будто из ниоткуда, в его голове прозвучал голос Сэма: «440 Кор-бон, как и заказывали…»

Норвегия, Осло, накануне вечером

Эмма Ричардс собрала лежащие на столе бумаги в папку, встала, взяла папку и сумочку, и вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь. В Управлении было тихо — основная масса сотрудников уже разъехалась по домам. Закрыв дверь кабинета на замок, Эмма направилась к лифту.

— Эмма! — окликнул её выбежавший из-за угла мужчина лет 35-ти, одетый в серый деловой костюм. Мужчина этот был среднего роста, достаточно крепкого телосложения, с длинными прямыми пепельно-серыми волосами.

— В чём дело, Отто? — спросила Эмма, остановившись.

— Помнишь дело Ван Вейдена? — спросил он, остановившись рядом с ней. — Ну, там ещё оружие так и не смогли установить, из-за того, что гильзу не нашли?

— Ну-ну, и что? — спросила Ричардс.

— Фоторобот убийцы помнишь? — спросил Отто. — Высокая женщина, тёмные волосы…

— Ну и? — спросила Эмма. Она уже начинала терять терпение.

— Полчаса назад пришла запись из ******а, — сказал Отто. — Тебе надо срочно её увидеть, обещаю — будет интересно.

— Хорошо, пошли, — сказала Эмма, тяжело вздохнув. — Надеюсь, это не займет много времени. У меня планы на вечер.

Они прошли в кабинет Отто и сели перед монитором. Отто несколько раз кликнул мышкой, включил воспроизведение. На экране появилось чёрно-белое изображение.

— Это сняла скрытая камера в одном из ресторанов вчера днем, — пояснил Отто. — Запись не сразу додумались отослать нам. Тут еще разница часовых поясов сказалась, сама понимаешь…

На экране было видно компанию из семи человек. Внезапно в кадре появилась высокая темноволосая женщина в кожаном плаще. Она выхватила пистолет, с быстротой молнии полыхнула серия дульных вспышек.

— «Кольт 1911», 45-ый калибр, — сказал Отто, остановив воспроизведение. — Свинцовые оболочечные пули FMJ, стандартный армейский боеприпас. И представь себе, мы сравнили результаты криминалистического исследования — пули абсолютно идентичны той, которая убила Ван Вейдена. А про полное совпадение фоторобота и описания свидетелей с этой плёнкой я вообще даже и не говорю.

— Значит, киллер на экспорт? — уточнила Ричардс.

Отто кивнул.

— Я говорил со Стоддартом, он хочет, чтобы наша следственная группа завтра же отправлялась в *******, — сказал он.

Эмма вздохнула — планы на вечер все-таки рухнули.

День 4-ый

06:00

Лежащий на полу перед въездом на склад Веймар встрепенулся и вскинул винтовку. Перед ним стоял Пол Фергюссон.

— Сон на посту карается смертью, — заметил он тоном кладбищенского сторожа.

— Это был тактический маневр, — ответил Люк, сонно позевывая, поднимаясь с пола и отдавая винтовку Фергюссону.

— Это ничего, у нас в команде от таких тактических маневров ты быстро излечишься, — пообещал Фергюссон.

— Неужели? — спросил Веймар с недоверием.

— Гарантирую, — пообещал Фергюссон, повесил винтовку на плечо. — Анджелла отучит, у нее это очень хорошо получается. В крайнем случае — лечение сколиоза методом отправления ритуальных услуг.

— Чего? — удивился Веймар.

— Горбатых могила исправляет, — объяснил ему Фергюссон и поднял створку ворот.

Веймар присвистнул. Пустырь перед складом был покрыт снегом.

— А я думаю: какого в конце октября снега всё нет и нет? — сказал Фергюссон. — А вчера дождь лил, и температура была 5 градусов по Цельсию…

— Ага, а за ночь ударил морозец и превратил дороги в ледяной каток, — сказал Веймар дрогнувшим от холода голосом. — Черт возьми, и ведь дернул меня черт пиджак одеть! Я же уже замерзать начинаю!

— У Анджеллы виски есть — попроси погреться, — сказал Фергюссон.

— Ага, так уж она и даст, — сказал Веймар.

— Да ты не бойся, ей ничто человеческое не чуждо! — усмехнулся Фергюссон злорадно.

Веймар отмахнулся от него и пошёл внутрь склада. Там среди ящиков оружия, Крозье уже цеплял какую-то электронику к внутренним карманам косухи Бернски. На столе стоял ноутбук, Анджелла, в брюках и любимом алом свитере из ангоры, сидела, закинув ногу на ногу, на стуле с бутылкой в руке и попивала маленькими глоточками виски из горлышка.

— Микрофон точно запишет? — спросила она. — Косуха-то из грубой кожи…

— Обязан, — сказал Крозье. — Эти микрофоны японцы под наш спецзаказ делают; я его спиздил, когда меня из М-6 к вам перевели.

— Ну, честно говоря, я догадывалась, что ты его не в «хозтоварах» купил, — сказала Анджелла. — В любом случае, мне нужна запись вашего разговора с Альком. Твой микрофон не подведёт?

— Теоретически — да, практически — хер его знает, — ответил Крозье, настраивая передатчик.

— Спасибо, обнадёжил, — сказала Анджелла, допила остатки виски и поставила пустую бутыль на стол.

— А я только хотел попросить грамм 200 согревающего вовнутрь… — сказал разочарованно Веймар.

— В «Сабарбене» ещё одна бутылка есть, — сказала Анджелла.

— Зашибись! — сказал Веймар. — И что, мне теперь в «Шевроле» придётся лезть? Да я пока туда дойду, от холода околею.

Анджелла внимательно слушала всю его тираду и молчаливо улыбалась, словно какая-нибудь Джоконда. Закончив свою речь, Веймар посмотрел в ее глаза, плюнул и вышел.

— Что-то наш Люк сегодня какой-то особенно нервный, — заметила Бернски, надевая косуху.

— Действительно, к чему бы это? — спросила Анджелла. — Наверное, к дождю.

Она поднялась со стула, надела свой плащ и залезла на заднее сиденье «Гелендвагена».

— Сначала у Люка что-то гормональное, теперь вот — к дождю… — задумчиво произнес Виктор.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Бернски.

— Ничего особенного. Просто интересный у нас командир, — сказал Крозье.

— В каком смысле? — спросила Бернски, закладывая в обоймы своих «Орлов» патроны 50-ого калибра.

— В смысле, оригинальный человек, — ответил Крозье, сел за стол и принялся стучать по клавишам ноутбука. — Впервые вижу девушку, которая пьёт виски в таких количествах и при этом ругается матом так, что даже мой инструктор по рукопашному бою позавидовал бы…

Из «Мерседеса» донёсся приглушенный щелчок затвора. Раздался звук шагов и из темноты вышел Веймар в грязной рабочей спецовке и с бутылкой виски в руках. Крозье удивлённо посмотрел на него.

— Люк, ты что, сменил имидж? — осведомился он.

— Блядь, и этот туда же! — воскликнул Веймар недовольно. — Вы с Фергюссоном что, сговорились?

— Поздравляю с обновкой, Люк, — довольно ухмыльнулась Бернски. — Много за неё отдал?

— Тринадцать грамм свинца на скорости 300 м\с, — ответил Веймар и хлопнул себя ладонью по карману чёрных джинсов, из которого весьма неоднозначно торчала рукоятка полуавтоматического «Хеклер-Коха» 45-ого калибра.

Анджелла вылезла из джипа и подошла к столу.

— Как продвигается работа? — спросила она.

— Заканчиваю, — коротко ответил Крозье.

— Хорошо, — кивнула Анджелла. — Люк, позови сюда Фергюссона.

— Я штурмовик, а не холуй, — хмыкнул Веймар.

— Ты что, блядь, оглох? — процедила Анджелла сквозь зубы. — Иди и позови его!

Веймар грязно выругался и ушёл.

— Как я уже сказал — очень оригинальный человек, — произнес Виктор хмуро.

— Всё, я закончил.

— Не взвод, а стадо баранов, — недовольно сказала Анджелла.

10:52

На пустырь, с хрустом ломая наст, покрывший дорогу, один за другим выехали четыре джипа «Тойота Land Cruiser 100». Подъехав к складу, они остановились. Раздался гудок клаксона. Створка ворот поднялась, и наружу вышли Виктор Крозье и Джиллиан Бернски. Из одного из джипов вылез мужчина лет 45-ти, с длинными чёрными волнистыми волосами. Одет он был в чёрные кожаные брюки и черный же расстёгнутый кожаный плащ, под которым было видно армейский бронежилет.

— Где Фрэнк? — спросил он звучным тенором.

— За товаром поехал, — ответил Крозье. — Крупная партия прибыла, много людей потребовалось. Меня он за старшего оставил.

Мужчина кивнул.

— Постойте, а мы с Вами раньше не встречались? — спросил он. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

Мужчина уважительно кивнул головой.

— Весьма интересно, — сказал он. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним десять лет назад в Вене, — отметил мужчина. — Скажите, кем вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

Мужчина вновь уважительно кивнул.

— Ну что ж, — сказал он. — Несомненно, Фрэнк поведал Вам о моей скромной персоне. Позвольте представиться! Густав Петер Альк.

Он протянул руку Крозье.

— Виктор Крозье, — сухо представился Виктор, пожимая его ладонь. Рукопожатие Алька было крепким, почти дружеским.

— Джиллиан Бернски, — представилась девушка.

Альк взял её ладонь и почтительно прикоснулся к ней своими губами.

— Теперь, дамы и господа, когда мы знакомы, позвольте перейти к делу.

Альк сухо щёлкнул пальцами, и тотчас из джипов вылезли шестнадцать человек в зимнем камуфляже. Четверо из них достали из багажника одной из «Тойот» большой чёрный дипломат и поднесли Альку. Тот щёлкнул замками, откинул крышку и продемонстрировал Виктору золотые слитки, лежащие в три ряда внутри кейса.

— Виктор, будьте любезны, укажите любой слиток, — попросил Альк.

Виктор провёл пальцем по золотым кирпичам и остановился на крайнем слева. Тотчас двое террористов вынули указанный слиток и тут же, достав полотно для резки металла, распилили его напополам прямо на переднем бампере одного из автомобилей. Альк взял у них половины слитка и продемонстрировал Виктору и Джиллиан однородность поверхности среза. Виктор удовлетворённо кивнул.

— Скажите, дорогой мой Виктор, а можете ли Вы, то есть Ваша фирма, разумеется, поставить мне под заказ то, без чего невозможен ни один взрыв? — спросил как-то уклончиво Альк.

— Радиодетонаторы, часовые механизмы?… — начал было перечислять Крозье, но Альк жестом остановил его.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — всё так же уклончиво произнёс он.

— Тротил, пластид… — Крозье вопросительно посмотрел на террориста.

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. Такого поворота он не ожидал. — Вообще ничего невозможного нет. Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить вашу просьбу.

— Благодарю Вас, Виктор, — сказал Альк. — А теперь, не угодно ли Вам показать мне мой товар?

— Разумеется, — Крозье сделал приглашающий жест, и втроём они прошли на склад.

Внезапно под ногой Алька что-то звякнуло. Он наклонился и, подняв с пола какой-то предмет, положил его на ладонь и показал Виктору. Это была та самая деформировавшаяся пуля, которую прошлым вечером обнаружил Веймар.

— Так значит, из семьи Альфреда Химмеля? — Альк расплылся в довольной улыбке, будто встретил старого доброго друга.

Крозье уставился на него непонимающим взглядом.

— Анджелла! — громко крикнул террорист. — Знаешь, за что я тебя уважаю? За твой стиль! Ты никогда не повторяешься, и в отличие от остальных своих коллег по цеху, делаешь свою работу красиво! Это большая редкость в наше время, не находишь?

В темноте склада полыхнула дульная вспышка, громко хлопнул 45-ый калибр. Альк оттолкнул Виктора и бросился бежать к машинам. Лежащий на крыше склада Фергюссон сел на колено, вскинул РПГ и выстрелил. Тотчас один из джипов вспыхнул словно свеча. Во все стороны полетели горящие обломки. Из темноты склада выскочил Веймар и открыл огонь из своего пистолета. Один из террористов выхватил «Узи» и веером накрыл вход на склад, Крозье и Бернски попрыгали на землю. Остальные террористы, закрыв спинами своего вожака, бежали к машинам. Фергюссон перезарядил гранатомёт и снова выстрелил. Вторую «Тойоту» подбросило в воздух метра на полтора и опрокинуло на бок. Из пробитого бензобака потекла тонкая струйка бензина, которая тотчас вспыхнула. Альк тем временем благополучно добежал до оставшихся джипов и сел в один из них. Фергюссон вскинул РПГ, но плотный автоматный огонь заставил его пригнуться. Крозье выполз из-за первого взорванного джипа, присел и выстрелил из своего пистолета по джипу Алька. Задняя дверь «Тойоты» покрылась сетью пулевых отверстий. В ответ на него обрушился автоматный огонь. Фергюссон отбросил гранатомёт, схватил «Штаир», боком прокатился по крыше склада, но не успел зацепиться за её край и с воплем рухнул на землю с 5-ти метровой высоты. Тем временем обе «Тойоты», взвыв двигателями, помчались через пустырь, не разбирая дороги.

— Ну что, блядь? — прихрамывая, Фергюссон подошёл к Крозье и Бернски. — Упустили?

— Ублюдок был в бронежилете, — сказал вышедший со склада Веймар, заряжая свой пистолет.

С оглушительным треском, проломив заднюю стену склада, подняв белое облако снежной пыли и взревев восьмицилиндровым двигателем, «Мерседес G500» описал дугу и лихо затормозил у въезда на склад. Фергюссон, Крозье, Веймар и Бернски быстро забрались в машину. Анджелла включила передачу и надавила педаль газа. Джип помчался вслед за «Тойотами».

— Упустим, ой, упустим… — стонал, сидя на переднем сиденье и прижимая к груди свой «Штаир», Фергюссон.

— Не пизди! — не выдержала и крикнула сорвавшимся на визг голосом Анджелла.

Джип выехал на трассу и помчался по обледеневшему асфальту. За окном замелькали покрытые снегом деревья. Впереди шла колонна машин дорожной службы, посыпавшая песком дорожное полотно.

— Зашибись! — по слогам произнёс Крозье и развёл руками.

Анджелла выехала на полосу встречного движения и вдавила в пол педаль акселератора. «Мерседес» вильнул задком, выезжая на скользкую дорогу, и помчался, набирая скорость.

— А откуда такая уверенность, что они поехали именно в этом направлении? — спросил Веймар.

— Пошёл на хер! — хором ответили ему Анджелла и Фергюссон.

— Понятно, — сказал Веймар. — Вопросов больше не имею. Чудесно.

— Иногда мне хочется его пристрелить… — тяжко вздохнула Анджелла.

Обогнав спецмашины дорожной службы, «Мерседес» стал подниматься вверх по перевалу. На скользкой дороге из-за летних шин джип постоянно срывался в занос.

— Может, помедленнее поедем? — молящим тоном спросила сидящая на заднем сиденье между Крозье и Веймаром Бернски.

В этот момент Анджелла вновь вошла в поворот по узкому радиусу и на выходе из него джип снова вильнул кормой. В очередной раз Крозье весом своего тела придавил Джиллиан.

— Да когда же это, наконец, закончится! — прохрипел придавленный своими товарищами к боковой двери Веймар.

— На том свете отдохнёшь, — обнадежила Анджелла.

Внезапно из-за закрытого поворота прямо навстречу «Мерседесу» выскочил чёрный джип «Тойота». Анджелла крутанула рулём, уводя машину от столкновения. Очевидно, водитель «Лэнд-Крузера» не учёл превратности обледеневшего асфальта; джип занесло и он, проломив леерное ограждение, с воем слетел под откос, протаранив по пути пару-тройку невысоких деревьев.

— А говоришь, не туда едем, — сказал Фергюссон Веймару.

— Это еще не все, посмотрите лучше сюда, — Анджелла кивком головы указала на лобовое стекло.

Впереди, метрах в 50-70-ти, ехал чёрный джип. Марку машины было трудно определить из-за снежной пыли, но были отлично видны следы пуль на двери багажника.

Фергюссон опустил стекло, высунулся в окно по пояс и дал короткую очередь по колёсам. «Тойота» вильнула кормой, ответная автоматная очередь выбила заднее стекло и прошила лобовое стекло «Гелендвагена» точно посередине. Крозье посмотрел на Бернски и понял, отчего она так побелела: пули пролетели всего в паре сантиметров над её головой. Из «Лэнд-Крузера» снова выстрелили, на этот раз «Мерседес» лишился левой передней фары.

— Кто-нибудь, ссадите этого сукина сына! — закричала, придя в себя, Бернски.

Фергюссон перезарядил винтовку и снова выстрелил. «Тойота» лишилась правого заднего фонаря и зеркала бокового обзора. Ответом стала очередная автоматная очередь. У «Мерседеса» сорвало крышку капота, из моторного отсека повалил пар. Машина тотчас стала терять скорость. Фергюссон залез в кабину и распахнул дверь. Анджелла остановила джип. Пол выскочил из машины и бросился бежать вдогонку за уезжающей «Тойотой». Пробежав метров двести, он остановился, высадил в небо остатки обоймы и устало пошёл обратно к «Мерседесу».

— Ну что, покатались? — спросил Фергюссон, подойдя к машине.

Анджелла кивнула.

— Радиатор пробит в 5-ти местах, — сказала она. — Машину надо с дороги убирать, а то не поймут.

Фергюссон бросил грустный взгляд на расстрелянный джип и кивнул головой.

Анджелла посмотрела в глаза вылезшему из машины Веймару.

— Чего? — спросил тот.

Не сказав ни слова, Анджелла открыла багажник и принялась выгружать оттуда снаряжение подразделения.

— Сейчас мы этого красавца со склона будем сталкивать, вот чего, — ответил Фергюссон.

Крозье вынул из одной из сумок ноутбук, сел на обочине дороги и включил его. Фергюссон и Веймар уперлись руками в корму «Гелендвагена» и столкнули его под откос. Постепенно набирая скорость, джип, в конце концов, перевернулся на бок и с грохотом скатился в овраг почти у самого подножья перевала.

— Достойный конец рабочего дня, — Веймар удовлетворенно вытер руки о спецовку.

— Нет, ещё не конец, — сказал Крозье. — У меня отчетливый сигнал, они едут на север, северо-запад.

— Не понял… — сказал Веймар.

— А что тут непонятного? — спросил Крозье. — Почему, по-твоему, я стрелял в кузов, а не по колёсам машины Алька?

— Так что…? — спросил, заикаясь, Веймар.

— У него задняя дверь нашпигована радиопередатчиками, — сказал Крозье.

— А почему… — снова начал было Веймар.

— А потому, что кое-кто всё никак не может привыкнуть работать в команде, и вместо того, чтобы заниматься общим делом, фотографирует своего командира в обнимку с бутылкой виски и показывает остальным, — строго сказала Анджелла и протянула Веймару его мобильник. — Твоё?

— Моё, — сухо произнёс Веймар, глядя на свой телефон.

— Ты его на складе на столе забыл, — пояснила Анджелла.

Веймар резким движением выдернул у нее из рук телефон и спрятал в карман.

— Машину надо новую достать, — сказал Фергюссон. — Виктор, глянь карту местности.

Крозье забарабанил пальцами по клавишам ноутбука.

— Через семь километров к трассе примыкает какая-то сельская дорога, судя по всему — особым спросом даже у местных она не пользуется, — сказал он.

— Вот фотографии со спутника. Дорога, очевидно, давным-давно заброшена. Она ведёт к карьеру, оттуда щебень брали, когда эту трассу прокладывали.

— Идеальное место! — сказал восторженно Фергюссон. — Только у клиента должен быть стимул туда повернуть…

Он весьма неоднозначно посмотрел на Анджеллу. Ветер трепал полы её плаща, открывая взорам окружающих пару длинных стройных ног.

— И не надейся, Пол, — сказала Анджелла тихо. — Я своими принципами не поступлюсь.

— А этого от тебя и не требуется, — сказал Фергюссон. — Просто тебе грешно не пользоваться своими природными активами.

Анджелла посмотрела на него волчьим взглядом.

— В конце концов, кто-то только что говорил, что надо заниматься общим делом, а не… — начал, было, Фергюссон, но тотчас осёкся, встретившись взглядом с Анджеллой. — В общем, как займём позиции, мы отзвонимся…

День 4-ый

15:45

Снег всё падал и падал. Ветер стих, тишина повисла над трассой. Её нарушил благородный рык шестицилиндрового двигателя. Из-за поворота выехал белоснежный внедорожник «Лексус RX300» и неспешно покатил по асфальту. Его водитель, молодой мужчина лет тридцати, имел короткие, темные, зачесанные назад волосы, и одевался по последней моде менеджеров среднего звена. Увидев стоящую на дороге «голосующую» девушку, он невольно нажал на педаль тормоза. И было от чего. Девушка эта имела длинные, прямые, густые, достающие до плеч чёрные волосы, и была одета в чёрный развевающийся кожаный плащ. Обута она была в сапожки всё того же цвета из грубой кожи на высоких каблуках. Мужчина остановил джип рядом с ней и почувствовал, как у него потеет лоб: под плащом девушка носила брюки из черного латекса и свитер из ангоры, плотно облегающие фигуру.

— Привет! — произнесла она нежным контральто, подойдя к машине. — Не подвезёте? Я заплачу.

— Конечно, садись! — сказал водитель.

Анджелла залезла на сиденье, и поправив плащ, закрыла дверцу. «Лексус» медленно тронулся с места.

— Меня зовут Мартин, — представился водитель.

— Анджелла, — коротко ответила девушка.

— Как же ты оказалась одна посреди заснеженной трассы? — спросил Мартин.

— Поехала в командировку, — ответила Анджелла. — На скользкой дороге машину занесло — и в дерево. На мне ни царапины, а авто всмятку.

— Сочувствую, — сказал водитель.

— Не стоит, машина была застрахована, — ответила Анджелла и стала шарить по внутренним карманам плаща. — Проклятье, где же бумажник… так и знала — остался в машине!

— Нехорошо получается, — заметил водитель.

— Послушай, Мартин, — сказала Анджелла, — если у меня нет денег, это не значит, что мне нечем заплатить.

Водитель удивленно посмотрел на неё.

— Ну, ты же не маленький ребёнок… — Анджелла сделала еле заметное движение, и плащ сполз вниз, обнажив изящные тонкие плечи.

Мартин глубоко вдохнул.

— Всё равно мне больше нечего тебе предложить, — сказала Анджелла.

— Хорошо, — ответил водитель.

— Поезжай вон по той дороге, — Анджелла показала на примыкающий к трассе заброшенный выезд с карьера.

Мартин повернул с трассы и остановился на выезде.

— А по-моему, нас и тут никто не потревожит, — сказал он и посмотрел на Анджеллу, раздевая ее глазами.

Анджелла демонстративно накинула плащ на плечи.

— Не упрямься, — сказал Мартин. — Учти, ты сама это предложила.

Он положил ладони ей на плечи и медленно стянул плащ до локтей.

Анджелла не сопротивлялась, она запрокинула голову и закрыла глаза. Мартин поцеловал её в губы, затем повел языком вниз по шее. У Анджеллы участилось дыхание. Мартин освободил ее от плаща, затем осторожно взял и плавно задрал свитер на груди девушки. И замер, несколько опешив. Но не от вида как минимум третьего размера пары мячиков Анджеллы, а от висящей у неё на шее серебряной цепочки с двумя никелированными стальными бирками и винтовочной пулей стандартного натовского калибра. Взяв себя в руки, Мартин резким движением сдернул с нее свитер, и стиснув девушку в объятиях, поцеловал Анджеллу в губы по-французски.

И в этот момент из-за деревьев вышел мужчина средних лет, ростом выше среднего, рывком распахнул водительскую дверь джипа, и за шиворот выволок оттуда хозяина.

— Эй, ты что делаешь! — вскричал Мартин и получив крепкий удар в висок, упал на снег и успокоился.

Анджелла вылезла из «Лексуса», надевая свой свитер. Ей навстречу уже бежали блондинка и двое мужчин.

— Где вы, сукины дети, шляетесь? — процедила она сквозь зубы и накинула на плечи плащ. — Он меня чуть не трахнул!

— Извини, но мы не подумали, что он остановится на въезде и не поедет в карьер, — сказал, подбежав, Фергюссон.

— Значит, кто-то подумал, а кто-то — нет, — Анджелла кивком головы указала на Крозье. Он стоял, еще держа за горло пытающегося вырваться Мартина.

Анджелла расстегнула одну из сумок и вынула оттуда набедренную кобуру, из которой торчал «Кольт 1911» 45-ого калибра. Фергюссон и Веймар принялись загружать вещи в багажник «Лексуса».

— Послушайте, если вам нужна машина — забирайте! — вскричал Мартин. Он уже начал потихоньку понимать — живым его не отпустят.

— Надо же — разрешил! — Бернски рассмеялась и достав из-под косухи пистолет «Орел пустыни» 50-ого калибра, вынула обойму и глянула исподлобья, наблюдая, как у Мартина округляются глаза.

— У меня в бумажнике есть две тысячи, если хотите, возьмите их! — прокричал хозяин «Лексуса».

Анджелла застегнула на поясе ремень с кобурой. Они с Полом многозначительно переглянулись.

— У нас в сумке полтора миллиона, а он нам две тысячи предлагает! — расхохотался Фергюссон.

— Послушайте, у меня жена, дочь, в конце концов! — закричал Мартин. — Дочери всего четыре года! Хотя бы их пожалейте, я ведь всего лишь простой менеджер!

— Послушай, Анджелла, а ведь он по-своему прав, — сказала Бернски. — Он ведь обыкновенный человек, ну сама подумай — что он может сделать?

— Действительно, — внезапно согласилась Анджелла и пошла прочь от Крозье и трепыхавшегося в его руках Мартина. — Что может сделать один человек?

Бернски спрятала оружие под куртку.

— Джилл, знаешь, что может сделать один человек? — спросила ласково Анджелла, посмотрев на Бернски через плечо.

Джиллиан попятилась назад, будто почуяв недоброе.

Анджелла резко развернулась, вскинула руку с зажатым в ней «Кольтом» и нажала на курок. С опушки леса в небо с криком поднялась стая напуганных грохотом выстрела ворон. Мартин лежал на снегу, вокруг его головы расплывалась огромная лужа крови. Лобная кость была пробита насквозь пулей 45-ого калибра, мозгом забрызгало брюки Крозье.

— Вот что может сделать один человек, — тихонько произнесла Анджелла и опустила свою гаубицу. — Оттащите труп в лес и закопайте в снегу. По весне, когда всё растает — может, кому-нибудь повезёт найти этого «подснежника».

Бернски поёжилась.

— Ну и юмор у тебя, шеф! — заметила она.

Крозье, уже привыкший к такой грязной работе, подхватил труп Мартина за плечи и поволок в лес. Фергюссон сломал несколько веток и принялся заметать за ним следы. Анджелла вынула обойму, доложила туда недостающий патрон, и спрятав пистолет в кобуру, нагнулась и подобрала со снега стреляную гильзу.

— И кто тебя додумался Анджеллой назвать? — спросил Веймар.

— Мой отец, — ответила Анджелла. — Он мечтал, что его любимая доченька вырастет настоящим ангелом.

— Да, у твоего старика определенно неординарное чувство юмора, — мрачно усмехнулся Веймар.

Через полчаса из леса вышли Крозье и Фергюссон.

— Готово, — сказал Пол. — Только разве что над могилой не выстрелили, а так — высший класс. Сам бы в ней лежал.

Крозье набрал в ладони снега и принялся оттирать серое вещество Мартина со штанин.

— Извини, Виктор, — сказала Анджелла. — Лес рубят…

— Странный лес — вместо щепок в разные стороны разлетаются мозги… — осторожно заметил Веймар.

Анджелла несколько удивлённо посмотрела на него и не сказав ни слова, залезла в машину.

— Но, по сути, верно подметил, — сказал Веймару Фергюссон, открывая дверь и садясь на заднее сиденье «Лексуса».

Крозье, с ноутбуком в руках, устроился на переднем пассажирском месте.

— Они едут на север, — сказал он. — Я проверил — там километрах в 60-ти есть маленькая деревенька. Но суть не в этом. В 200-ах километрах западнее есть исправительно-трудовая колония. В деревеньке живут заключенные-бесконвойники из этой тюрьмы на правах вольного поселения.

— Да как же я сам не додумался! — сказал Фергюссон. — Лучше места и не найти! Где лучше всего спрятаться банде террористов? Конечно, среди образцовых зеков!

— Сдаётся мне, у них там лежбище, — сказала Анджелла, заводя мотор. — Если повезёт — возьмем их ещё «тепленькими».

Белоснежный «Лексус RX300» сдал назад, развернулся и выехал на трассу.

День 4-ый

Это же время

В кабинете старшего следователя *****ской уголовной полиции Фредерика Форсберга было необычайно шумно. Утром его оккупировала следственная группа из Интерпола. Все суетились, кто-то с кем-то ругался, и только старший следователь Форсберг спокойно пил кофе с булочкой. Ему было 39 лет, из них 15 лет он отдал службе в полиции. Он был худощавого телосложения, достаточно высокий. Отличала старшего следователя походка — Форсберг изрядно прихрамывал, и чтобы скрыть свою хромоту, старался ходить медленным шагом. Хромота эта досталась ему во время проведения одного не очень удачного задержания, вместе с оболочечной пулей 38-ого калибра от особо опасного преступника.

Сквозь шум и вопли, стоящие в кабинете, отчаянно надрываясь, прорезался звук телефонного звонка. Форсберг снял трубку, поднёс её к уху. Сказав несколько слов, он положил трубку на рычаг, поднялся, надел кожаную куртку и пошёл к выходу.

Через полчаса серый седан «Форд Фокус» старшего следователя остановился возле 12-тиэтажного жилого дома. Там уже стояло несколько патрульных машин. Форсберг вошёл в подъезд и поднялся на пятый этаж. Дверь в одну из квартир была распахнута, там стояли несколько человек и что-то обсуждали. Громко щелкал затвором фотоаппарат. Старший следователь приподнял натянутую поперёк входа в квартиру желтую ленту с надписью «Место преступления. Не пересекать», и вошёл в квартиру.

— Привет, Фредерик, — к нему тотчас подошёл мужчина лет 35-ти, среднего роста, достаточно крепкого телосложения, с длинными прямыми пепельно-серыми волосами, одетый в серый деловой костюм.

— Привет, Отто, — Форсберг пожал ему руку. — Что случилось?

— Хорст Дике, гематолог, — ответил Отто. — 37 лет, не женат, детей нет. Работал в «Vereinigten Medizinischen Konzern».

— Кому помешал? — Форсберг недоуменно развёл руками.

— Одна пуля, 45-ый калибр, — продолжал Отто. — Соседи ничего не слышали и не видели. Похоже, наша знакомая поработала…

Зазвонил мобильный телефон. Отто взял трубку. Невидимый собеседник скороговоркой сказал пару фраз и отключился.

— Звонили из лаборатории, — сказал Отто. — Есть результаты экспертизы. Дике убила стандартная оболочечная пуля FMJ 45-ого калибра, как и Марко и Сантино Сальвадоре. Почерк всё тот же.

19:38

…На окраине деревеньки, на склоне сопки, находилась заброшенная ферма. От неё остались только один амбар, ржавая водонапорная башня, старый покосившийся сарай, да обветшалый одноэтажный домик из старых, почерневших от времени досок, с прогнившей деревянной крышей. Чёрный джип проехал напрямую через поле и остановился возле домика. Из машины вылезли шестеро и скрылись в доме.

Густав Петер Альк ударом ноги открыл дверь, ведущую в небольшую гостиную. В комнате за небольшим круглым столом сидело четыре человека. Играли в карты и пили пиво. На столе стояло несколько пустых бутылок.

— А где остальные? — удивлённо спросил один из них, оторвавшись от игры и посмотрев в дверной проём. Это был молодой парень лет 25-ти, одет он был, как и остальные, в зимний камуфляж. Отличало его то, что даже при тусклом свете керосиновой лампы он играл в карты, нацепив на нос чёрные очки. Рядом с ним стояла прислоненная к столу снайперская винтовка 338-ого калибра.

— А остальные, друг мой Винсент, не дожили сегодня до полудня, — ответил Альк, еле сдерживаясь. Он подошёл к старому платяному шкафу, рывком открыл дверцу.

— И что теперь? — спросил один из картежников.

— Будем встречать гостей, — ответил Альк, доставая из шкафа пулемёт М-60.

— А почему ты думаешь, что они нас здесь найдут? — спросил Винсент, откупорив очередную бутылку пива.

— Генрих в машине в задней двери передатчик нашел, — ответил Альк, заправляя ленту. — И не один, а семь передатчиков. Так что гости у нас сегодня будут, это я вам гарантирую.

— Так может, возьмём машину, деньги — и дернем отсюда ко всем чертям? — спросил Винсент.

— Нет, мой друг, — ответил Альк и достал из шкафа два пистолета «Глок-21». — Пора разрешить наш с Анджеллой маленький спор. — Он принялся закладывать в обоймы оболочечные армейские пули 45-ого калибра. — Сегодня вечером один из нас поставит в этом споре свинцовую точку.

Винсент ошалело посмотрел на своего босса.

— Густав, а может, не надо? — спросил он испуганно.

— Нет, Винсент, сегодня все решится, — сказал Альк и заткнул пистолеты за ремень брюк. — Слишком много мы пролили крови, пора это остановить…

20:00

Сидящий на переднем пассажирском сиденье Крозье подсоединил мобильник к ноутбуку и принялся отбивать дробь пальцами по клавиатуре.

«Лексус» стоял на обочине, в сотне метров впереди к трассе примыкала грунтовая дорога, ведущая к небольшой деревне. Анджелла сидела на переднем сиденье, курила сигару и от нетерпения барабанила пальцами левой руки по рулевому колесу.

— Есть фото со спутника, — наконец сказал Виктор.

Он повернул ноутбук экраном в сторону Анджеллы. На экране в инфракрасном спектре была изображена водонапорная башня, несколько строений и стоящий под открытым небом джип. Рядом с джипом прохаживался неторопливой походкой человек с автоматом АК-74 наперевес.

— Отлично, поехали в гости, — сказала Анджелла довольно, щелчком выбросила в открытое окно недокуренную сигару и завела двигатель «Лексуса».

Джип медленно съехал с обочины и повернул на грунтовку.

Террорист, прогуливающийся с автоматом возле чёрного «Лэнд-Крузера», замер. Ему показалось, будто в сумерках кто-то крадётся вдоль амбара. Террорист напряг зрение, пытаясь хоть что-то разглядеть в наступившей кромешной тьме. Внезапно из-за широкой кормы джипа, совершенно не прячась, вышел Виктор Крозье и всадил солидных размеров кинжал в левую часть груди часового, точно между ребер. Тот захрипел и стал оседать на землю. Виктор зажал ему рот ладонью, подхватил под руки, осторожно положил на снег и выдернул кинжал из груди. От амбара отделилась едва заметная тень и, пригнувшись, рысью пробежала по снегу к джипу. Присевший возле покойника Виктор поднял голову и увидел что это Пол Фергюссон. Тот оценивающе оглядел работу Крозье и довольно кивнул. Виктор обтёр лезвие кинжала о камуфляж часового и спрятал клинок в ножны на боку.

— Хорошо сделал, чисто, без помарок, — чуть слышно похвалил его Фергюссон. — Как на экзамене. Ладно, давай этот несчастный трупик под машину закантуем, чтобы всем своим видом прохожих не смущал.

Они взяли труп за ноги и запихали его под «Тойоту». Напоследок Фергюссон ногой раскидал в разные стороны окровавленные комья снега, чтобы не бросались в глаза черные пятна крови на белом фоне.

Веймар осторожно приоткрыл створку ворот и заглянул в сарай. Сарай был пуст. Веймар осторожно прошёл внутрь. В кромешной темноте слабо блеснул никелированный кожух затвора, раздался щелчок и в грудь Люка уперся ствол «Орла пустыни» 50-ого калибра.

— Ты опоздал, — прошептала Бернски и опустила оружие. — Здесь никого нет, я проверила.

— Значит, это судьба. Ты ведь знаешь, я к тебе неравнодушен… — Веймар выпустил винтовку М4 из рук, она тихо звякнула, ударившись о деревянный пол сарая. Бернски убрала пистолет и, расстегнув, скинула с плеч косуху. Веймар обнял её — она кротко заглянула в его глаза — и вдвоём они медленно опустились на землю…

Крозье, пригнувшись, перебежал открытое место от джипа до дома и встал в тени козырька над крыльцом. Мелькнула чёрная тень, тотчас рядом раздался хлопок — будто огромная птица хлопнула крыльями, но больше всего звук напоминал хлопок паруса на ветру. Крозье обернулся и увидел поднимающуюся с колена Анджеллу. Она выпрямилась, небрежным жестом расправила полу плаща и подойдя к Виктору, выглянула из-за угла.

— Крозье, ты когда-нибудь слышал про живые лестницы? — спросила она тихо.

— Да было дело, — прошептал Крозье.

— Тогда встань на четвереньки у вон того окна, — Анджелла показала на противоположный угол дома. По всей стене дома находилось три окна, и именно в дальнем окне свет не горел. Крозье пригнулся, прополз под освещёнными окнами, и замер как раз под тёмным. Тотчас из-за джипа выбежал Фергюссон со «Штаиром» наперевес, подпрыгнул, ногами оттолкнулся от спины Виктора и со звоном выбил своим телом стекло. Раздался топот ног, кто-то отчаянно заматерился. Тотчас грохнула короткая очередь «Штаира». Ей ответил пулемёт. Несколько очередей выбили оставшиеся окна, наружу полетели осколки стекла и куски деревянных стен. Внезапно всё стихло. Раздался щелчок затвора пулемёта. Зазвенела упавшая на пол пустая лента. Тотчас снова разразилась отчаянной тирадой штурмовая винтовка Фергюссона. Ей в ответ хлопнул 45-ый калибр. Распахнулась входная дверь, и на крыльцо выскочил человек в камуфляже. Анджелла развернулась и выхватила свой «Кольт». Дуло пистолета оказалось в метре от лица террориста. Грохнул выстрел, голова человека брызнула кровью и осколками пробитой кости. Анджелла оттолкнула от себя падающий труп и спрятав пистолет в кобуру, посмотрела на только что подползшего к её ногам Крозье. Виктор встал, отряхнулся и вынул пистолет.

— Какие будут предложения? — спросил он.

Коротко грохнула очередь «Штаира». Ей вновь ответили 45-ым калибром. Бой затягивался.

— Первое правило руководства… — Анджелла изящным жестом выдернула из-за спины два пистолета «Орёл пустыни» 440-ого калибра и поставила на боевой взвод. Руку профессионала выдавало то, что пистолеты были выкрашены в матово-чёрный цвет — такое покрытие не бликует на свету. Виктору сразу бросились в глаза торчащие из рукояток на добрых 50 мм обоймы увеличенной ёмкости и ребристые 100-миллиметровые дульные компенсаторы отдачи прямоугольного сечения.

— Если вы хотите, чтобы работа была сделана — делайте её сами! — закончила свою мысль Анджелла и вошла в дом.

Раздались две коротких оглушительных очереди — словно кто-то бил отбойным молотком по железнодорожной рельсе. Десяток пуль крупного калибра, вырвав из стены пару досок, со свистом прошили бок стоящей возле дома «Тойоты». Брызнуло битое стекло, кузов покрылся сеткой пулевых отверстий. В ответ сухо хлопнул 45-ый калибр. С хрустом, проломив остатки уцелевшей стены, из комнаты вылетел Густав Петер Альк с двумя пистолетами «Глок 21», кубарем покатился по заснеженной смерзшейся земле. Виктор вскинул пистолет и выстрелил. В ответ на него обрушился шквал оболочечных армейских пуль. Альк отполз за джип, вскочил на ноги и бросился бежать. По снегу за ним потянулись чёрные окровавленные следы. Крозье бросился вдогонку. Выскочивший из дома террорист вскинул АК-74 и выстрелил. Виктор отпрыгнул за джип. Автомат снова выдал короткую очередь. Крозье высунулся из-за кормы «Тойоты» и выстрелил навскидку.

Ноги словно налились свинцом. Идти с каждым шагом становилось всё труднее и труднее. Дойдя до водонапорной башни, Альк ухватился за стальную опору и некоторое время стоял, глубоко дыша, собираясь с силами. Болел прошитый полуоболочечными пулями насквозь бок. Низ живота был весь залит кровью. Альк осторожно поддел кончиками пальцев торчащий меж рёбер стальной цилиндр и резким движением выдернул его из тела. Вершина цилиндра была сильно сплющена от удара о кевларовый бронежилет, но пуля всё равно достала плоть. Это была полуоболочечная пуля с экспансивной выемкой и стальным сердечником. Альк выбросил цилиндр, оттолкнулся от опоры и хромая, побрёл через поле к лесу. Позади гремели выстрелы — возле дома всё ещё шёл бой.

Альк отошёл от водонапорной башни метров на двадцать, когда почувствовал, что кто-то пристально смотрит ему вслед.

— Эти патроны обладают не только пробивающей способностью, но и останавливающим действием стандартных полицейских боеприпасов. С такими ранами трансформация уже невозможна, — раздался глубокий женственный голос у него за спиной. — Рада видеть тебя, Густав.

Альк обернулся. Она стояла у водонапорной башни и перезаряжала свое оружие.

— Сожалею,… что не могу… ответить тебе тем же, Анджелла… — произнес, тяжело дыша, террорист.

— Сколько лет мы вместе? — спросила Анджелла. — Девятнадцать, двадцать? Да, двадцать лет. Надо же, как время летит!

Крозье медленно вышел с другой стороны водонапорной башни и замер. Анджелла стояла метрах в пяти впереди и правее от него. Всё её внимание было сосредоточено на Альке, Виктора она не замечала.

— Может, хватит… издеваться, покончим с этим? — спросил Альк. Его голос сполз на хрип. Террорист харкнул кровью на снег и вытер рукавом губы.

— Пожалуй, ты прав, — Анджелла взвела оружие и медленно подняла один из пистолетов в вытянутой руке.

— Я льщу себя надеждой, что имя моё изгладится в сердцах людей. Но сохранится о нём добрая память в твоём сердце… — прохрипел террорист, медленно заваливаясь назад. Анджелла надавила на спуск.

Длинная очередь разорвала воздух. Пистолет-пулемет полыхнул рваной полуметровой дульной вспышкой. Алька швырнуло на снег и протащило несколько метров по замерзшей земле. Анджелла опустила оружие, вынула пустую обойму и направилась к телу террориста. Крозье осторожно двинулся вслед за нею. Анджелла зарядила пистолет-пулемет и присела на корточки рядом с залитым кровью трупом Алька. Почему-то Крозье сразу вспомнил с десяток весьма дурных американских фильмов про всевозможных зомби, имеющих отвратительную привычку оживать в самый неподходящий момент.

Анджелла сидела не шелохнувшись. Альк не торопился оживать.

— Эй… — Крозье тихонько позвал свою начальницу.

Она не отреагировала.

— Анджелла… — Крозье подошел к ней и уже хотел было тронуть ее за плечо.

— Что? — спросила Анджелла чуть слышно.

— С тобой все в порядке? — спросил Крозье осторожно. — Может, ты ранена?

Она не отвечала.

«Может, не услышала?» — подумал Крозье.

— Я скорблю, — внезапно тихо произнесла девушка. — Мой враг мертв.

За их спинами прогремела очередная автоматная очередь. В ответ коротко ответил «Штаир». После чего воцарилась тишина. Бой был окончен.

— После опьянения победой я чувствую великую утрату: мой враг, мой враг мертв! Даже потерю друга оплакиваем мы не так глубоко и от того громче, — произнесла девушка всё также тихо, но вместе с тем торжественно, и кончиками пальцев закрыла безжизненные веки Алька. — Дай сюда свой пистолет.

— Зачем? — удивился Крозье.

Анджелла без слов вырвала «Орел Пустыни» из его рук и разрядила оставшийся боезапас в воздух, затем вынула из кармана брюк платок, обтерла пистолет и вложила оружие в руку Алька.

— Пусть видят, что он погиб как настоящий солдат, — сказала она, поднимаясь. — Ну что, пора заканчивать с этой тусовкой?

Крозье кивнул. Анджелла вынула из кобуры на поясе «Файв Севен» и протянула Виктору. Тот взял пистолет, оттянул кожух затвора, дослал патрон в патронник и удовлетворенно хмыкнул. Вдвоём они направились обратно к домику.

Люк Веймар и Джиллиан Бернски были целиком поглощены друг другом, гремящие снаружи выстрелы их совершенно не интересовали. Они не обратили внимания ни на распахнувшуюся дверь, ни на силуэт в черном плаще, возникший на пороге.

— К-хм, — сказал, наконец, силуэт нежным женским голосом. — Я, конечно, понимаю, что с нашей работой можно затрахаться, но не на рабочем же месте!

Тотчас все стоны, доносящиеся из глубины сарая, стихли. Снаружи раздался хохот Крозье.

— Хватит ржать, конь, — одёрнула его Анджелла, еле сдерживая смех.

Раздалось шуршание одежды. Из темноты выплыл недовольный Веймар. Он застегнул джинсы, натянул поверх пиджака спецовку и огляделся по сторонам. Анджелла небрежно бросила ему в руки винтовку М4.

— Это называется «заходи и бери голыми руками», — сказала она сердито. — Мне, по-хорошему, за это пристрелить надо вас обоих.

— Зачем же так круто? — спросил Веймар.

— У меня во взводе никто ошибок не повторяет. Теперь понял, почему? — спросила Анджелла строго, глянув исподлобья на Веймара.

Тот понуро кивнул. Из темноты вышла Бернски, надевая на ходу косуху.

— Так, Люк тебя оттрахал, теперь моя очередь, — сказала Анджелла.

Снаружи Крозье застонал в очередном приступе хохота. Бернски хотела сказать что-то в своё оправдание.

— Нет, я не могу на них смотреть! — сдерживая смех, Анджелла закрыла рот ладонью. — Виктор, ты только посмотри на них!

Крозье заглянул в сарай, для большего комического эффекта демонстративно высветив фонарем силуэты сослуживцев, и понял, что именно так насмешило Анджеллу. Очевидно, сарай долго и упорно служил своим хозяевам складом сена. Со временем сено благополучно сгнило, так как крыша этого строения явно требовала капитального ремонта. В нем и вымазались с ног до головы в порыве страсти Люк Веймар и Джиллиан Бернски.

— Фетишисты грёбаные, — усмехнулась Анджелла. — Извращенцы — добавила она, произнеся это с заметным наслаждением.

Крозье вновь залился смехом.

— Ну-ну, а сама-то… — Бернски обиженно показала пальцем на чёрные глянцевые брюки Анджеллы.

— Мне по статусу положено, — отрезала Анджелла.

— Как и подчиненных трахать, — вставил своё слово Крозье.

— Обязательно, как же без этого, — сказала Анджелла. — А где друг наш Пол?

Она обернулась и увидела, как Фергюссон, достав откуда-то трёхметровый резиновый шланг и канистру на 20 литров, сливает топливо из бака «Тойоты».

— Вот за что я его уважаю, так это за его хозяйственность, — сказала Анджелла, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене сарая. — Если где-то можно что-то спиздить — он мимо не пройдет.

Она подошла к машине. Некоторое время Анджелла стояла и наблюдала за манипуляциями Фергюссона.

— А где хозяин машины? — спросила она наконец.

В ответ Фергюссон оторвался от своего занятия, глянул на Анджеллу снизу вверх и молча потрогал рукой торчащую из-под джипа ногу. Анджелла понимающе кивнула.

— Ему машина уже не нужна. В морг его и так отвезут, — заверил Фергюссон, сцеживая бензин из шланга в канистру.

Подошедший Веймар принялся ругаться вполголоса и стряхивать с себя клочья налипшего перегнившего сена.

— Люк, ты что, на войне побывал? — удивился Фергюссон.

— Sex — ist ein Schlacht, Liebe — ist Krieg[3], — с наслаждением прошипела Анджелла.

Стоящий возле сарая Крозье пытался сдержать смех, зажав рот ладонью, но в конце концов взорвался хохотом.

— Абсолютно не смешно, — сказал Веймар. — И потом, ты ещё Джилл не видел.

Фергюссон обернулся и посмотрел на Бернски. Она пыталась достать клочок сгнившего сена из-за шиворота.

— Люк, ну ты гигант, — уважительно-насмешливо сказал Фергюссон и многозначительно цокнул языком.

Анджелла развернулась, обошла джип и направилась к дому.

— Я там уже всё проверил! — крикнул ей вслед Фергюссон.

— Я вижу! — крикнула Анджелла в ответ, переступая через труп террориста с автоматом в руках, лежащий в паре метров от проломленной стены.

Внезапно грохнул выстрел, пуля со звоном пробила бок «Тойоты». Фергюссон отпрыгнул в сторону, упал на землю и отполз за машину. Веймар пригнулся и отбежал за угол сарая. Грохнул второй выстрел, пуля пробила навылет боковые двери джипа. Присевший за «Тойотой» Фергюссон медленно пополз вдоль машины. Анджелла вышла из дома, тотчас трассирующая пуля взбила огромный фонтан снега возле её ноги. Она бросилась на землю, подползла к джипу и села, опираясь спиной на левое переднее крыло автомобиля, пытаясь спрятаться за двигателем. Грохнул ещё один выстрел, пуля со звоном пробила крышку моторного отсека и вылетела через левое переднее крыло. Анджелла коротко вскрикнула от боли. Тотчас ещё один ярко-белый трассер перечеркнул воздух. Сидящий у заднего левого колеса джипа Фергюссон увидел брызнувший из груди Анджеллы фонтанчик крови.

— С крыши стреляют! — заорал он благим матом. — Ну, чего вы застыли?

Снова прогремела винтовка. Пуля прошила правую ключицу Анджеллы.

Веймар вскинул винтовку, вбежал в сарай. Сквозь щели между досками он разглядел темный силуэт, сидящий на крыше с винтовкой в руках. Веймар вскинул «Эмку».

Снова раздался выстрел. Анджелла стала медленно оседать на снег. В сарае длинной очередью закричала винтовка. Террорист спрыгнул с крыши и встретился лицом к лицу с Виктором Крозье. Тот вскинул руку и практически в упор разрядил всю обойму 20-ти зарядного пистолета в лицо Винсенту. Тот рухнул на землю, рядом с ним упала винтовка 338-ого калибра.

Веймар, Крозье и Бернски подбежали к джипу. Фергюссон осторожно поднял Анджеллу на руки и стянул с неё плащ. На том месте, где она лежала, расплывалась по снегу огромная лужа крови. Анджелла была без сознания.

— Джилл, беги вперед, заводи «Лексус»! — сказал он. — Крозье, прикроешь нас. — С этими словами он подстелил плащ под Анджеллу. — Веймар, хватай за концы, понесём её до машины.

Люк ухватился за край плаща и понял, отчего на складе Анджелла жаловалась на вес своей обновки — плащ был на кевларовой основе и по твердости материала не уступал армейскому бронежилету. Вдвоём с Фергюссоном они осторожно подняли своего командира на импровизированных носилках и рысью побежали через поле.

— Да не тряси так, Люк! — взмолился Фергюссон, перешагивая через занесенные снегом кочки. — Только бы донести, только бы донести…

Впереди мелькнула пара огней. По грунтовой дороге, протянувшейся вдоль поля, навстречу солдатам выехал белый «Лексус RX300». Джип остановился поперек колеи, из машины выскочила Джиллиан Бернски и распахнула правую заднюю боковую дверь. Фергюссон и Веймар подняли плащ и плавно положили Анджеллу на сиденье, Крозье сел за руль. Веймар залез в кабину, а Джиллиан и Фергюссон запрыгнули в багажник. Пол перегнулся через спинку и осторожно прижал тело Анджеллы к сиденью.

— Всё, можно ехать! — крикнул он. — Эх, блядь, канистру с бензином у «Лэнд-Крузера» забыли…

День 4-ый

22:15

Небольшая деревушка, раскинувшаяся между двух сопок, уже засыпала. Постепенно, один за другим, гасли окна в домах. В это время спустившийся с одной из сопок «Лексус» остановился у первого попавшегося дома. Водитель выскочил из машины и подбежав к крыльцу, забарабанил кулаком в дверь. Через некоторое время дверь открылась и на пороге дома появился мужчина лет 50-ти, небритый, в каких-то вылинявших рваных штанах.

— Ты доктор? — с ходу спросил Крозье.

— Нет, — ответил мужчина, обмозговав вопрос.

— А где доктор? — спросил Крозье. И, немного подумав, добавил. — Отведешь — на бутылку дам, здоровье поправить…

Глаза мужчины вспыхнули огнём энтузиазма, он исчез в доме и через пару минут выскочил на улице в сапогах, шапке, натягивая на себя какой-то рваный полушубок.

— За мной! — коротко приказал он, и повел Крозье через деревню. «Лексус» тронулся с места и медленно покатил вслед за ними.

«Проводник» остановился, наконец, возле дома, стоящего на отшибе, и принялся бить ногой в дверь.

— Гельмут! — заорал он на всю деревню. — Я к тебе гостей привел!

Сказав это, он повернулся и протянул пятерню. Крозье матернулся и порывшись в карманах, протянул ему две мятых сотенных банкноты.

«Проводник» довольно кивнул, схватил деньги и побежал к себе домой. В это время дверь открылась, и на пороге появился достаточно тучный лысый субъект в пижаме и тапочках.

— Ты доктор? — сходу выпалил Крозье.

— Я, а в чем, собственно, дело? — спросил субъект.

— Заносите! — крикнул Крозье сидящим в джипе. Затем, повернувшись к врачу, сунул ему в руку ворох банкнот. — Пациент у нас. Тяжёлый.

Мимо них, оттеснив врача из дверного проёма, Веймар и Фергюссон пронесли на плаще истекающую кровью Анджеллу.

— Куда можно положить? — спросил Фергюссон, зайдя в дом.

— В гостиной диван есть, — сказал доктор. — Подождите, я хоть скатерть подстелю, чтобы кровью не залить…

Крозье прошёл вслед за врачом в дом. Бернски осталась сидеть в машине. Через некоторое время Крозье и Веймар вышли на крыльцо. Виктор сел на корточки, закурил. Джиллиан вылезла из машины и подошла к ним.

— А где Фергюссон? — спросила она.

— Ассистирует, — коротко ответил Веймар. — Виктор, поделись сигареткой.

Крозье без слов протянул ему всю пачку. Веймар сунул сигарету в зубы, и некоторое время сидел и смотрел невидящим взглядом перед собой. В конце концов, Крозье не вытерпел и поднес к кончику его сигареты огонёк зажигалки.

— Неужели всё? — спросила, наконец, Бернски.

— Ничего с этой дохлятиной не случится. Оклемается к утру, — процедил сквозь зубы Виктор.

Дверь открылась, и на пороге появился Фергюссон с окровавленными руками.

— Виктор, там, в машине, виски был, принеси — я хоть руки ополосну, — сказал он, и посмотрев на Веймара, добавил. — А тебя, козла, я и просить не стану.

Крозье встал и пошел к машине.

— А что я сделал? — спросил Веймар.

— Ничего ты не сделал! — заорал на него Фергюссон. — Ничего! И в этом вся проблема! Надо было крышу проверить, а ты вместо этого Джилл трахать взялся! И ты тоже хороша! — Он посмотрел в глаза отшатнувшейся Бернски. — Вам лишь бы поебаться, а на работу вы плевать хотели с огромной колокольни! Понимаю, работа грязная, но кто-то же должен её делать. А еще Анджеллу осуждаете. Да она одна сегодня сделала больше, чем мы все, вместе взятые.

Подошел Крозье, отвинтил пробку с горлышка бутылки. Фергюссон подставил ладони. Зажурчала струйка виски.

— Врач говорит, много крови потеряла, — сказал Фергюссон, умывая руки.

— Это и так ясно, — хмыкнул Крозье.

— Говорит, всё безнадежно — до рассвета она не дотянет, — сказал Фергюссон.

— Пиздит, как дышит, — он вытер руки о штаны. — Ладно, пойду в дом. Завтра с утра пораньше надо будет свалить отсюда. Приготовьте машину и можете отдыхать.

Гельмут Райерсон когда-то давно служил и по профессии был военным хирургом. Он знал, какое оружие способно оставить такие раны, и также твердо знал, что этой молодой, красивой женщине, лежащей на диване в его гостиной, уже не суждено увидеть рассвет. Но он был врачом и не мог оставить даже безнадежного пациента наедине со своим горем. Райерсон встал, прошел на кухню, вынул из холодильника бутылку пива, вернулся в гостиную и сел на кушетку у окна. Его несколько насторожил тот факт, что один из товарищей этой женщины, помогавший вынимать из ее тела пули и зашивать раны, завернул что-то в её плащ, перед тем как уйти спать.

Наконец любопытство взяло верх, и Гельмут встал с кушетки, подошел к дивану. Плащ лежал свернутый на стоящей у подлокотника тумбочке. Врач откинул рукав плаща и увидел лежащую под ним початую бутылку виски. Пожав плечами, Райерсон вернулся и лег на кушетку несколько разочарованным. В конце концов, его сморил сон.

День 5-ый

07:00

За окном медленно загорался рассвет. Гельмут Райерсон привык вставать рано — эту привычку он принес с собой из армии на гражданку. И в это утро он не изменил ей. С наслаждением потянувшись, он приподнялся на локтях и оглядел гостиную. Первое, что бросилось ему в глаза — на диване лежала скомканная окровавленная скатерть, раненой женщины нигде не было.

— А что, труп уже вынесли? — спросил Райерсон, услышав шорох позади себя.

— Вот суки, такую вещь испортили… — раздался нежный женский голос.

Гельмут Райерсон почувствовал, как у него холодеет внутри. Он медленно повернулся на бок и застыл словно статуя.

Женщина, которая должна была умереть этой ночью — как ни в чем ни бывало, стояла у окна и разглядывала, держа на вытянутых руках, свой простреленный плащ.

Доктор сел на кровать и удивленно уставился на женщину. Анджелла, не обратив на него ни малейшего внимания, бросила плащ на пол, взяла с тумбочки пояс с парой кофров и подсумками для магазинов, застегнула его на талии, проверила свой арсенал, подобрала с пола простреленное полотнище, и перекинув его через руку, вышла из дому. Гельмут проводил её всё тем же обалдевшим взглядом. Поначалу ему казалось, что ночной визит странных гостей и тяжело раненная пациентка ему приснились, но он отмел это предположение, когда скользнул взглядом по спине девушки и увидел прошитый пулями свитер с пятнами засохшей крови. Доктор перевел взгляд с хлопнувшей в проеме двери на стоящую на тумбочке бутылку виски. Некоторое время он сидел на кушетке, потом вскочил, схватил бутылку, сорвал пробку, и присосался к горлышку.

Широкими шагами Анджелла вышла из дому, сошла с крыльца и привычным движением накинула на плечи плащ. Из-за угла вышел заспанный зевающий Крозье. Увидев Анджеллу, он остановился на месте, слегка опешив.

— Привет, Виктор, — сказала Анджелла. — Ну, что там у нас нового?

— Машина готова, — ответил Крозье. — Фергюссон пошел… ну, в общем,… удобства искать. Джилл и Люк в джипе спят.

— Тьфу, черт бы их побрал, прямо как кролики, — сказала Анджелла, рассердившись. — Им что, вчерашнего мало было?

— Их вчера ещё и Фергюссон трахал. Не в прямом, конечно, смысле, но тоже весьма поучительно, — сказал Крозье и протянул Анджелле её пистолет. — Возьми, всё равно обойма уже пустая.

Анджелла отрицательно покачала головой, сунула руку за спину и протянула ему полную обойму.

— Вот подберем тебе новую игрушку — тогда вернешь, — сказала она. — И куда, кстати, делся мой виски?

Крозье зарядил пистолет и заткнул его за ремень.

— В доме остался, наверное, — предположил он.

Анджелла резко развернулась, взбежала на крыльцо, рывком открыла дверь и вошла в дом. Виктор проследовал за ней.

На тумбочке в гостиной стояла уже пустая бутылка виски. Гельмут Райерсон стоял перед окном точно так же, как Анджелла с пятнадцать минут назад. Его глаза уже потихоньку начали заволакиваться хмельной пеленой. Обернувшись на скрип двери, он увидел вошедших Анджеллу и Виктора.

— А виски этот козёл уже выжрал… — догадался Крозье, увидев пустую бутылку.

Анджелла достала из кармана брюк портсигар красного дерева, откинула крышку, сунула в зубы тонкую длинную торпеду и задумчиво пожевала её кончик.

— Объясните мне, как такое возможно? — спросил заплетающимся языком Райерсон. — Ведь это противоестественно! Такие раны не могут заживать так быстро!

— Ты прав, — согласилась Анджелла и подошла к нему вплотную. — Знаешь, в чём тут дело? — спросила она вкрадчиво.

Райерсон хотел что-то сказать, но раздался громкий щелчок, за ним последовал какой-то хлюпающий звук. Доктор стал медленно оседать на пол. Анджелла с хрустом выдернула что-то торчащее между ребер врача и вытерла окровавленное лезвие об одежду упавшего на пол трупа. По полу стало медленно расплываться кровавое пятно. Крозье шокировано посмотрел на свою начальницу. Из торца портсигара торчало широкое 10-ти сантиметровое лезвие. Анджелла уперла его в стену и надавила обеими руками. Громко щелкнув, лезвие плавно вошло обратно в портсигар. Прикурив зажатую в зубах торпеду, Анджелла с наслаждением затянулась, любуясь результатом своей работы.

— «Французский портсигар», — пояснила она, убирая портсигар обратно в карман. — Просто приставляешь к телу клиента и нажимаешь на крышку — пружина усилием в 40 фунтов сделает всё остальное за тебя. Главное — попасть точно между ребер.

— С каждым днем ты меня поражаешь всё больше и больше, — сказал Крозье.

— Марко Сальвадоре ещё можно понять — бандит законченный, наркоторговец; впрочем, как и его племянник. Но это ведь — доктор! Представитель гуманной профессии! А ты ему — лезвие под ребра…

— Он — доктор, я — палач, каждому — своё, — отрешенно сказала Анджелла. — Ладно, надо убираться отсюда, пока по нашу душу не явились.

На улице у крыльца уже стоял, пританцовывая, Пол Фергюссон.

— А, вот вы где! — сказал он обрадовано, увидев Анджеллу и Виктора. — Всё готово, можно ехать.

— Нашел удобства? — спросила Анджелла.

— А? — не понял Фергюссон. — А-а! Да не, куда там. Единственные удобства — за домом — Веймар оккупировал, стоит, льёт на стену. Фашист проклятый.

— А ты что? — спросил Крозье.

— А я с ним после вчерашнего на одном гектаре не… короче, покурить не встану, — ответил Фергюссон. — Всю команду подставили, сучата…

Махнув рукой, он поднял с земли лежащую у крыльца картонную коробку. Звякнули стеклянные бутылки. Фергюссон развернулся и направился к стоящему за углом джипу.

— Ты что, опять что-то спиздил? — спросил Крозье с оттенком удивления в голосе.

— В армии нет слова «спиздил», есть слово «проебал»! — ехидным тоном поправил его весьма довольный собой Фергюссон, направившись к автомобилю. — У доктора-покойничка на кухне стояло добро — вот, будем считать, что он его проебал!

Фергюссон скрылся за углом.

— Интересно, нашу машину в розыск уже объявили? — спросила Анджелла.

— Не знаю, — сказал Крозье. — Разве что родные о пропаже заявили. А пропавшим считается человек, потерянный минимум на трое суток…

— Или кто-то наш «подснежник» сорвал… — заметила Анджелла.

10:45

Отто ван Риберг проработал в Интерполе 12 лет. За эти годы он набрал более чем достаточно профессионального опыта. Он знал, что существует два способа ведения слежки — скрытый и явный. Явный способ заключался в том, чтобы дать жертве увидеть, что она под колпаком, и просто ждать, когда у нее со временем сдадут нервы. Ну а скрытое наблюдение велось тайно от жертвы, соответственно.

Выйдя из здания Управления Уголовной полиции, Отто ван Риберг направился вдоль по улице. Не пройдя и сотни метров, он понял — за ним следят. Два человека шли позади метрах в пяти. Недолго думая, ван Риберг завернул в ближайший магазин. Им оказалась лавка скобяных изделий. Минут двадцать Отто изучал содержимое прилавков. Наконец в магазин зашёл один из тех, что следили за ним. Второй остался на улице. Через стеклянную витрину Отто увидел, как тот прошел мимо магазина, купил с лотка свежую газету, и сев на лавке, принялся читать её.

Ван Риберг вышел из магазина и направился к станции метро. Про себя он отметил, что следом за ним пошел лишь тот, кто сидел на лавке. Спустившись в подземку, Отто первым делом направился в мужской туалет. Он занял одну из кабинок, но дверь запирать не стал, а оставил чуть приоткрытой. Через небольшую щель он увидел, как его «эскорт» вошел в туалет и присел на корточки, определяя, в какой кабинке находится ван Риберг. Когда ему это удалось, он сунул руку в карман плаща и вынул небольшой девятимиллиметровый «Вальтер ППК» с глушителем. И в этот момент ван Риберг выскочил из кабинки и ударом ноги в голову сбил на пол убийцу. Затем вынул платок, обернул им рукоятку пистолета, ухватился поудобнее, прицелился и выстрелил в висок преследователя. Пистолет чуть слышно щелкнул, звякнула стреляная гильза, и на пол брызнула кровь. Вложив «Вальтер» в руку покойника, Отто ван Риберг убрал платок в карман и со спокойной душой вышел из туалета.

Покинув подземку, через некоторое время он свернул в глухой захламленный переулок. Там уже стоял черный восьмиметровый лимузин «Линкольн». Едва Отто приблизился к машине на пару метров, как из салона вылез солидной комплекции высокий лысый субъект в узких черных очках и кожаном плаще. Он быстро и бесцеремонно обыскал ван Риберга, извлек из внутреннего кармана его куртки девятимиллиметровую итальянскую «Беретту» и сунув её себе за пазуху, приглашающим жестом показал на лимузин. Отто залез в машину.

— Как наши дела? — спросил бархатистым звучным тенором сидящий в полумраке салона князь-префект фон Штернгольдт.

— Плохо, — сказал ван Риберг, достав из-за пазухи картонную папку и протянув князю. — Помните «висяк» ван Вейдена? Отсюда пришла пленка из ресторана, дело снова открыли. И теперь они крутят Марко Сальвадоре, хотят подшить и его туда же. А вчера нашли труп Дике, сравнили пули. Поэтому я и связался с вами.

— Скверно. Очень скверно, — коротко сказал фон Штернгольдт. — С нашей свободолюбивой Анджеллой стало в последнее время очень хлопотно работать, я бы даже сказал — накладно, ты не находишь?

Ван Риберг отрицательно покачал головой.

— Такие вопросы не в моей компетенции, — сказал он. — Я боюсь, что будет, если всё это дойдет до сведения Собственной Безопасности…

— Службу Собственной Безопасности я беру на себя, — сказал фон Штернгольдт резко. — Занимайся своими обязанностями. Информируй меня обо всем. Я хочу каждый час иметь оперативные данные о ходе следствия.

Фон Штернгольдт вяло махнул рукой. Отто ван Риберг вылез из машины.

— Скажите, префект, это вы подослали ко мне двух ребят с пистолетами? — спросил он, резко обернувшись.

— Каких ребят? — спросил фон Штернгольдт с неподдельным удивлением.

— Два человека вели меня от самого Управления. Одного пришлось убрать, — ответил ван Риберг. — Другого я больше не видел, но не исключено, что он просто-напросто сдал меня с рук на руки.

Князь тяжело вздохнул.

— Кто же это нам так жизнь решил осложнить? — спросил он сам себя. — Ладно, я поговорю с Альфаном, может, он что-нибудь придумает.

Ван Риберг захлопнул дверцу лимузина и собирался было идти, но дорогу ему преградил Симон Альфан.

— Вы кое-что забыли, господин ван Риберг, — напомнил он и протянул Отто его полицейскую «Беретту».

Отто взял пистолет, тихо поблагодарил Альфана, спрятал оружие за пазуху и пошел прочь. Симон залез в салон лимузина.

— Ну, что скажешь? — спросил князь, открывая мини-бар.

— Не нравится он мне. Темная лошадка. Может быть, я не прав, но… в любом случае, надо бы его прощупать, — сказал Альфан.

— Ну, так давай, действуй, — сказал фон Штернгольдт, наливая себе полный пивной стакан коньяку. — Для того я тебя и держу.

Альфан кивнул.

— Надо что-то делать с Анджеллой, — сказал, тяжело вздыхая, фон Штернгольдт. — У нее в последнее время не получается держать себя в руках. Конечно, меня предупреждали об этой их маленькой особенности, но с другой стороны, взгляни на Фергюссона — абсолютная противоположность. Спокоен, сдержан, исполнителен, педантичен. А она…

— Сегодня приезжает инспектор, из Собственной Безопасности, со своей сворой, — сказал полным презрения тоном Альфан, чтобы скорее отвлечь своего начальника от грустных мыслей, и добавил, усмехнувшись. — «Инкогнито, да ещё и с секретным предписанием».

— Мне только этого для полного счастья не хватало. Они умеют выбирать подходящее время для инспекций, — сказал фон Штернгольдт сокрушенно. — От Анджеллы всё так же, никаких вестей?

Альфан отрицательно покачал головой.

— Блядство, — коротко сказал фон Штернгольдт. — Не хватало мне ещё одно подразделение потерять. Ладно, поехали домой…

Лимузин медленно тронулся с места и выехал из переулка.

11:56

В гостиной было необычайно шумно. «Свора», как соизволил выразиться Симон Альфан, оккупировала кресла и диваны. Полтора десятка человек — мужчины и женщины, эксперты, аналитики, секретари, дознаватели — в строгих деловых костюмах ожидали окончания аудиенции у князя. Коротали время выпивкой, сигарами, периодически забавы ради отпускали пошлые шутки в адрес прислуги. Здесь же присутствовал Герман — пока князь беседовал с инспектором, дворецкий всем своим видом старался показать гостям, что они не брошены, не забыты хозяином. Это была не самая приятная компания, с которой ему довелось общаться. Вернее, самая неприятная.

От гостей за версту веяло гипертрофированным снобизмом. В сущности, эти люди ничего особенного собой не представляли, они были всего лишь рядовыми клерками в Службе Безопасности, однако служебный статус заставлял относиться к ним уважительно. Что было весьма неприятно для дворецкого, привыкшего к капиталистам, финансистам, владельцам СМИ — в общем, к игрокам почти мирового уровня.

Гости неспешно беседовали, обсуждая убранство особняка, когда двери распахнулись и, совершенно не обращая внимания на присутствующих, в гостиную вошли пять человек — две женщины и трое мужчин. Тотчас все разговоры смолкли, гости с нескрываемым любопытством принялись разглядывать вновь прибывших. Эти пятеро тем временем медленно прошли через всю гостиную и принялись подниматься по лестнице наверх — к княжеским апартаментам.

Про себя Крозье отметил, как смотрят гости префекта на Анджеллу — мужчины с восхищением, женщины — сгорая от зависти.

— Неужели это та самая? — чуть слышно спросил кто-то за спиной Виктора. Этот вопрос так и остался без ответа.

«Так значит, наша Анджелла в какой-то степени легенда…» — отметил про себя Крозье. В принципе, этого и следовало ожидать — руководить таким подразделением в такой сложной ситуации первого подвернувшегося под руку не поставили бы.

Анджелла бесцеремонно распахнула дверь в кабинет фон Штернгольдта. Князь и инспектор сидели за рабочим столом префекта и пили из высоких стаканов какую-то явно алкоголь содержащую жидкость.

— Князь, я уполномочена передать Вам привет от Густава Петера Алька, — сказала она с порога.

Инспектор с некоторым удивлением посмотрел на неё. Анджелла сняла простреленный плащ и накинула его себе на плечо. Инспектор оглядел её с ног до головы и проглотил комок в горле. Девушка была явно в его вкусе.

— Он что, опять ушел? — спросил хмуро фон Штернгольдт, увидев рваные дыры в плаще Анджеллы.

— Нет, он лег, — чуть слышно произнесла Анджелла.

— И надо полагать, больше он уже не встанет? — не веря своим ушам, тихо спросил префект.

— Нет, он встанет, — сказала Анджелла насмешливо. Князь и инспектор впились в нее удивленными взглядами. — Он встанет, когда труба Мессии возвестит о начале Страшного Суда. Но ранее он не встанет, — поспешила заверить взволнованного князя Анджелла.

Фон Штернгольдт откинулся на спинку стула и достал из лежащей на столе коробки сигару.

— Надо уладить формальности… — сказал он, запаливая лучинку. — Сама знаешь, для отчетности…

Князь прикурил от лучины и затянулся. Анджелла кивнула и вышла.

— Интересные манеры у Ваших подчиненных, — заметил инспектор.

— Да, у нее не без этого… — сказал фон Штернгольдт. — Что поделаешь, приходится закрывать глаза на такие мелочи…

— Я бы хотел поближе познакомиться с этой Вашей Анджеллой, — сказал инспектор. — Меня в высшей степени впечатляют ее способности выполнять в принципе невыполнимые поручения. Вы не успели разгадать ее секрет? Как ей это удается?

— Она самая лучшая, — недоуменно развел руками фон Штернгольдт и с наслаждением затянулся сизым сигарным дымом.

— Надеюсь, что это действительно так, — вскользь заметил инспектор, поставив пустой стакан на стол. — Будьте любезны, ещё коньяку.

В лаборатории царил могильный холод. Лаборант оттянул поршень, наполняя шприц, набрал несколько кубиков багряной жидкости и резким движением выдернул иглу из вены Крозье. Виктор согнул руку в локте, осторожно встал и вышел из-за стола. Лаборант сцедил кровь из шприца в небольшую стеклянную колбу и заткнув горлышко пробкой, поместил ее в контейнер, где уже находились четыре аналогичных сосуда. Крозье встал из-за стола и прошел к широкому дивану у стены, на котором уже сидели Веймар, Фергюссон, Бернски и Анджелла.

— Попрошу очистить помещение, — сказал лаборант, опечатывая контейнер.

Штурмовики поднялись и вышли за дверь, оказавшись в небольшом коридоре.

— Ну и на кой им наша кровь? — спросила Бернски.

— Молодая ещё, отчитываться перед начальством ни разу не приходилось. Да и технология сама по себе все ещё достаточно новая, до сих пор не везде внедрили, — ухмыльнулся Фергюссон. — Любая биологическая жидкость содержит ДНК своего хозяина, а значит — информацию. Главное — эту информацию правильно считать. А кровь — вообще универсальный носитель, содержит не только архив, так сказать, но и самые свежие воспоминания.

— Кровь — сок особенного свойства… — с наслаждением произнесла Анджелла и оглядела своих подчиненных. — Откуда? Гёте, «Фауст». В общем, достоянием префекта и аналитиков Службы Собственной Безопасности станет все — даже та миленькая интимная сценка в сарае…

— А как насчет двух трупов — деревенского врача и хозяина «Лексуса»? — спросила, не выдержав, Джиллиан.

— А как насчет отчетности командира подразделения Эль-9? — спросила Анджелла тихо. — Или ты думаешь, что от меня можно что-то скрыть? Я ведь тебе не машина для чтения чужих досье, я предпочитаю вскрывать всю подноготную своих подчиненных. Сказать остальным? Или сама наберешься смелости?

Бернски побледнела и попятилась назад. Анджелла стальным взглядом окинула её с ног до головы, развернулась и рывком открыв дверь, покинула помещение.

— И что сие означало? — спросил Веймар.

Побледневшая Джиллиан вытерла пот со лба и вышла вслед за Анджеллой.

— Да-да, — протянул Фергюссон. — Наша Анджелла всегда умела рты затыкать. Могла бы и помягче намекнуть…

Веймар вопросительно глянул на Крозье. Тот лишь пожал плечами.

12:59

— …в общем, отличная работа. Я весьма доволен тем, как Вы прижились в подразделении. О таком и инспектору рассказать не стыдно. Поздравляю, — фон Штернгольдт пожал руку сидящему напротив Крозье. — Можете отдыхать, Вы это заслужили. Да, и позови ко мне Анджеллу, будь так любезен.

Виктор кивнул, встал из-за стола, и вышел из кабинета префекта.

— Ну что? — спросила ожидающая под дверью Анджелла.

— Похвалил, — сказал Крозье. — Тебя просил зайти.

— Ну, этого и следовало ожидать, — сказала она. — Ладно, собери здесь всех наших — после разговора с префектом на корпоративную вечеринку поедем.

Она вошла в кабинет князя.

— Ещё два трупа! — донесся из-за двери кабинета голос фон Штернгольдта.

Веймар, Крозье, Фергюссон, и Бернски стояли в коридоре и ждали свою начальницу. Мимо них прошел Симон Альфан с какой-то папкой в руках и скрылся за дверью, ведущей в княжеские покои.

— Да, можно еще две черточки на рукоятке Кольта поставить, — охотно согласилась Анджелла.

— Для тебя человеческая жизнь вообще хоть что-то значит? — спросил князь.

— Честно сказать? — спросила Анджелла.

Ее взгляд был красноречивее всех слов.

— Твоя жестокость не знает границ, — опешил префект.

— Ты это понял только сейчас? Перед этим проработав со мной неполных десять лет? — искренне удивилась Анджелла.

— Ты бездушна, — сказал префект. — Я не представляю, за что я мог полюбить такую холодную, самоуверенную, циничную самку.

— Давай о деле, — вежливо попросила Анджелла. Этот разговор ее уже начинал утомлять. — У нас с тобой ничего личного никогда и не было, только дело. Если, конечно, не брать во внимание твои робкие попытки ухаживать за мной.

— Ты сама все разрушила, — сказал фон Штернгольдт. — Если бы ты не отвергала меня… я ведь любил тебя.

— Так любил, что при каждой возможности доказывал мне, что я чудовище? — удивилась Анджелла. — Унижал меня, спасая свою самооценку. И после этого обвинял меня, что я разрушила наши отношения. Отношения, которых никогда не было! Которых и быть не могло!

Ее голос отозвался эхом в полупустом коридоре.

— Анджелла… — префект от неожиданности вздрогнул. — Ты… ты несправедлива. Я не виноват в том, что полюбил тебя.

Анджелла скрестила руки на груди, прищурилась, как-то странно посмотрела на префекта.

— Бернар, а на что ты рассчитывал? Что я упаду в твои объятья? — усмехнулась она небрежно. — Тебе и было всего тридцать шесть лет, ты был готов полюбить вообще все что движется, лишь бы оно имело грудь и влагалище. И потом, мне в высшей степени непонятно твое разочарование. Рассчитывать на мою взаимность… согласись, было бы странным, если бы ты стал испытывать высокие чувства ну, например… ну, например, к бифштексу… — сказала она осторожно.

— Значит я для тебя всего лишь бифштекс? — выдохнул фон Штернгольдт.

— В принципе, да, — ответила Анджелла. — Вот только не надо устраивать сцен и обвинять меня в жестокости и кровожадности — такова моя природа и изменить ее я не в силах. Однако ты со всеми попытками превратить меня в свою персональную подстилку выглядишь куда большим чудовищем.

Префект схватил бутылку коньяка, плеснул немного в бокал.

— Правильно, выпей, — одобрила Анджелла. — Успокой нервы. Вижу, разлука со мной положительного эффекта не дала. Посоветовать могу одно — задави все свои чувства и сосредоточься на работе.

Фон Штернгольдт залпом осушил бокал, сморщился.

— Ты права. Меня очень беспокоит твое поведение, — сказал префект, наливая себе второй бокал. — Ты стала оставлять слишком много следов. Каждый труп это след. Ты не боишься, что рано или поздно на тебя выйдут?

— Нет, — сказала Анджелла. — Я хорошо заметаю следы. А в случае чего — ты меня прикроешь, ты обязан. В конце концов, даже после трагической гибели дона Сальвадоре и его племянника — меня никто не преследует.

— Да, но ты положила десяток человек в его ресторане, — напомнил князь, пригубил бокал. — А это уже массовое убийство.

— Ну и что? — спросила Анджелла. — Они все это заслужили. Тебе напомнить? Торговля наркотиками, оружием, людьми — только представь, сколько молодых девушек эти сволочи переправили за границу в рабство.

— Доктор Райерсон тоже поставлял проституток в Эмираты? — спросил с укором фон Штернгольдт.

— Нет, он просто попал под разлет щепок, когда мы рубили лес, — ответила Анджелла холодно. — И вообще, ему никто не запрещал быть подонком, тогда и смерть его была бы оправданной.

— Не много ли ты на себя берешь? — разозлился префект.

— Нормально. Я легко несу эту ношу, — сказала Анджелла небрежно. — Если она еще немножко потяжелеет — я все равно справлюсь.

Этими словами чаша терпения префекта переполнилась.

— С тобой стало совсем невозможно! — взорвался князь. — Мало того, что ты превратила свою профессию в ритуальный суд Линча — так еще и в последнее время просто перестала себя в руках держать! Ты хоть понимаешь, чем чреваты все эти твои развлечения? Тем более — сейчас, когда инспектором в нашу префектуру прислали этого подонка Шони! А он найдет, к чему прикопаться, мир ещё не видел такой мерзкой въедливой сволочи, как он! Он ведь кобель законченный, мерзавец, он ведь… — князь на мгновение отвлекся — Чего это ты мне притащил, Симон?

На минуту крики и вопли стихли.

— Ладно, извини. Можешь идти, — сказал князь, опомнившись. — Да, кстати, я распоряжусь — заберешь назначенную награду. Всякая хорошо сделанная работа должна быть достойно вознаграждена.

Дверь открылась и из кабинета вышла Анджелла.

— Охотно старика я вижу иногда, хоть и держу язык; приятно убедиться, что даже важные такие господа умеют вежливо и с чертом обходиться! — с заметным удовольствием нараспев произнесла она. — Фауст, Гёте, понимаете ли…

— А я думал, скажешь: «так оттрахал, что теперь месяц не смогу сидеть», — ухмыльнулся Фергюссон. — Отомстил за оттраханных подчиненных, так сказать…

Крозье закрыл рот ладонью, сдерживая смех.

— Пол, хочешь совет? — улыбнувшись, весьма дружелюбно спросила Анджелла. — Не пытайся подрочить судьбу. Я сегодня официально не в духе.

— А тебя можно подрочить? — спросил с ухмылкой Фергюссон.

— Вот ты меня сейчас достанешь — я тебе так подрочу! — сказала Анджелла, хлопнув по висящему на ремне пистолету.

— Ну, я в такие игрушки не играю! — обиженно сказал Фергюссон. — Ладно, поехали, у меня недостаток водки в организме, надо его устранить.

День 5-ый

14:00

Черный джип «Кадиллак Эскалад» въехал в ворота оптовой базы и медленно покатил вдоль складов. Возле распахнутых ворот машина остановилась. Один из грузчиков, сидящих на горе деревянных ящиков внутри склада, выплюнул окурок и крикнул куда-то вглубь помещения:

— «Слышь, босс, глянь какие жирные клиенты подъехали!»

Тотчас на свет медленно вышел тощий субъект с длинными засаленными волосами, в черном, идеально выглаженном деловом костюме и с банкой пива в руке. Окинув мутным взглядом улицу, он с некоторым удивлением уставился на черный внедорожник, стоящий напротив склада. Водительская дверь открылась и из автомобиля вылезла высокая женщина в черном гипюровом платье и сапогах на платформе. На поясе девушки висела кобура с пистолетом 45-ого калибра.

— Миледи, я не ожидал такого высокого визита в наши края, — сказал субъект смущенно, отхлебывая пиво. — Что-то случилось, я чем-то могу помочь?

— Пожалуй, можешь, Карло, — согласилась Анджелла. — Нам нужно организовать корпоративный вечер. Не против, если мы немного отоваримся у тебя?

— Нет, конечно, таким клиентам я всегда рад, — сказал субъект. — Вино, коньяк, виски? Есть пиво, темное, светлое, все только что привезенное.

— Мне бы виски пару ящиков, а лучше три, а, Карло? — Анджелла вопросительно посмотрела на мужчину.

— Да запросто, — сказал субъект, попивая пиво. — Я же говорю, только вчера один контейнер через таможню прогнали.

Он жестом подозвал одного из сидящих на ящиках грузчиков.

— Проблемы у нас, миледи, — пожаловался Карло. — Неделю назад в нашем отделе руководство сменилось — стало тяжко через таможню груз, а в особенности — алкоголь, гнать. А начальник новый, паскуда, совсем оборзел, такую цену заломил, что аж сердце защемило — я на киллера вдвое меньше потрачу.

— Ну, а я тут при чем? — спросила Анджелла.

— Значит, загрузишь четыре ящика «Джонни Уокера» в «Кадиллак». Из той партии, что я вчера отложил, слышишь? — сказал Карло подошедшему грузчику. — Да, с киллером мороки много, опять же — опрокинуть может запросто, а Вы ведь профессионал в этом деле, да и потом, у вас такие мощные связи, Франци всегда прикроет, если что, ну, в общем, со всех сторон окопались…

— Карло, если бы я со всех сторон окопалась, я бы с «Кольтом» не разгуливала бы, — резонно заметила Анджелла, слегка хлопнув по кобуре ладонью. — Ладно, подумаем, что можно сделать. В конце концов, не бросать же на произвол судьбы родных контрабандистов…

Она подошла к машине и открыла багажник. Тотчас два грузчика принялись укладывать в автомобиль выпивку. Анджелла вынула из-под рукоятки пистолета свернутые трубочкой купюры, отсчитала несколько сотен и протянула контрабандисту. Тот взял деньги и сунул в карман.

— Считать не будешь? — удивилась Анджелла.

— Ну что Вы! — всплеснул руками Карло. — У нас с Вами, миледи, отношения исключительно доверительные.

Анджелла довольно кивнула.

— Но если виски окажется паленый — вернусь, заставлю тебя все четыре ящика залпом выпить, — пообещала она.

— Договорились, — сказал Карло и сунул в зубы мятую сигарету. — Я за свой товар всегда готов ответ держать, — добавил он, доставая зажигалку.

Анджелла помахала ему рукой на прощанье и села в «Кадиллак». Огромный внедорожник задом медленно выехал с базы, развернулся, и набирая скорость, помчался по рабочему кварталу. Через некоторое время мимо ворот оптовой базы медленно проехал белый седан «Ауди А6» с наглухо тонированными стеклами и скрылся вслед за джипом.

Черный джип остановился на заднем дворе девятиэтажной панельной «свечки». Вообще, этот квартал никак нельзя было назвать благополучным — в маленьких дешевых двухкомнатных квартирках «свечки» проживали люди, которых никоим образом нельзя было отнести не то, что к светскому — к приличному обществу. Свидетельством этого были исписанные различными апокрифичными словами о женщинах и правой руке стены дома, горы мусора у подъезда, и одинокий бродяга, сидящий на крыльце и допивающий дешевый портвейн из горла бутылки.

— Восхитительный пейзаж, — сказал сидевший в «Кадиллаке» Веймар. — Вдохновляет, определенно.

— В этом доме у нас есть небольшая конспиративная квартирка, — сказал Фергюссон. — Отличное место, где можно переждать бурю. Или просто напиться до чертей, не боясь опозориться или засветиться перед соседями.

— Интересно, а как аборигены отреагируют на появление в здешних краях такой дешевой машины? — спросил Крозье.

— Как обычно — расползутся по своим крысиным норам и будут сидеть в них до тех пор, пока этот «Эскалад» вновь куда-нибудь не исчезнет, — сказала Анджелла, открыла дверцу, вылезла из машины и просунув руки в рукава, накинула на плечи черный кожаный плащ. — Не забудьте выпивку, а то они багажник автогеном пополам разрежут, но до алкоголя доберутся.

— Обижаешь, — презрительно хмыкнул Фергюссон, выбираясь из автомобиля.

Он открыл багажник, взял два ящика под мышки и двинулся к подъезду.

Веймар и Крозье забрали оставшуюся выпивку.

— Пошел отсюда, мудила! — презрительно плюнул словами Фергюссон, нежно пнул ногой в голову сидевшего на крыльце бродягу и вошел в подъезд. Бродяга упал на землю, бутылка со звоном покатилась по асфальту, расплескивая немногое оставшееся в ней содержимое.

— Всегда он такой добрый? — спросил Веймар у Анджеллы.

— Только когда водки в организме не хватает, — сказала она. — То есть всегда.

Она поднялась на крыльцо и рывком открыла тяжелую стальную дверь, ведущую в парадную. Дверь противно заскрипела несмазанными петлями. Пять человек вошли в подъезд. Внутри стоял какой-то странный кислый химический запах. Стены были исписаны разнообразными выражениями и пожеланиями, пол был усеян окурками и битым стеклом. Двери в шахту лифта опечатаны. На площадке между первым и вторым этажами стояли четверо коротко остриженных молодых парней в кроссовках и спортивных костюмах, и курили травку. Увидев Анджеллу, они разом окинули её стеклянными взглядами, один из них громко и пронзительно свистнул. Это вызвало приступ хохота у остальных. Анджелла кокетливо улыбнулась парням и не сказала ни слова, чем весьма удивила Крозье. Следующее мгновение расставило все по своим местам. Проходя мимо свистнувшего наркомана, Анджелла коротким резким движением рубанула ребром ладони по его шее. Тот закатил глаза и рухнул на пол. Остальные в страхе отпрянули. Анджелла, как ни в чем ни бывало пошла дальше вверх по лестнице. Идущий следом за ней Фергюссон с двумя ящиками виски под мышками отвесил лежащему в глубоком нокауте наркоману увесистый удар ногой по ребрам.

— Зачем? Он же без сознания — все равно ничего не чувствует, — сказала Анджелла, не оборачиваясь.

— Оклемается — почувствует, — пообещал Фергюссон.

Поднявшись на пятый этаж и повернув за угол, вся компания оказалась в длинном коридоре. Пройдя по нему до середины, Анджелла остановилась напротив одной из железных дверей и достала из внутреннего кармана плаща ключи. Отомкнув замки, она отошла в сторону. Фергюссон ударом ноги распахнул дверь и вошел в квартиру. Следом за ним прошли Веймар и Крозье.

— Можете не разуваться, — крикнул им Фергюссон. — Все равно тут такой бардак, что…

Он прошел на кухню и поставил ящики на обеденный стол. Громко звякнули стеклянные бутылки. Крозье поставил свою ношу рядом и огляделся.

Эта квартира явно не знала слова «ремонт». На стенах — клочья ободранных обоев, потолки — в каких-то подтеках. Крозье прошел в одну из комнат. Там у стены на застеленном газетами полу стоял широкий, потертый кожаный диван — в разложенном состоянии он являл собой нечто отдаленно похожее на двуспальную кровать. У соседней стены стоял книжный шкаф. Из шести его полок лишь на одной стояло несколько книг. Крозье открыл запыленную стеклянную дверцу и провел пальцем по корешкам книг. Его поразил тот факт, что за книгами в отличие от всего остального в этой квартире явно ухаживала чья-то заботливая рука, во всяком случае, литература содержалась в безупречной чистоте. Виктор вчитался в названия книг.

— Освальд Шпенглер, «Закат Европы», — чуть слышно произнес он вслух. — Гегель, Эрих Фромм, Карл Ясперс, Ницше. Надо полагать, личная библиотека Анджеллы.

— Правильно полагаешь, — раздался у него за спиной нежный женский голос.

— Ни за что бы не подумал, что ты читаешь книги. Да ещё такие, — сказал Крозье, обернувшись. — Я думал, ты только виски хлещешь да оружие чистишь. А иногда и в людей постреливаешь, на полставки.

— Ну, во всяком случае, теперь ты будешь знать, что я ещё и читать умею, — усмехнулась Анджелла. Она стояла в проходе, опираясь спиной на дверной косяк и скрестив руки на груди.

— Анджелла, Виктор, ну где вы там! — раздался на кухне вопль Фергюссона. — У нас тут без вас выпивка стынет!

На столе стояло пять наполненных до краев какой-то подозрительной жидкостью стаканов и несколько литровых бутылок виски. Одна из них была уже почти пуста. Джиллиан Бернски неторопливо разрезала на дольки уже третий лимон, Веймар посыпал эти дольки растворимым кофе и сахаром. Фергюссон огромным кинжалом резал толстыми ломтями ветчину. Рядом с ним лежал нарезанный такими же толстыми кусками голландский сыр.

— А закусывать чем будем? — спросил вошедший Виктор.

Фергюссон без слов отложил кинжал и поставил на стол четыре бутылки темного нефильтрованного пива.

— Я так понимаю, будет пьянка? — спросил Виктор.

— Пьянка — это когда без тоста. С тостом — уже банкет, — объяснила Анджелла. И добавила удивленно. — Сыр, ветчина, лимоны,… зачем столько пищи на столе?

— Это не пища, это закуска! — отчаянно запротестовал Фергюссон. — Я не позволю превратить закуску в пищу!

— Это точно. Доминантная самка Анджелла опять ассимилирует все ресурсы, — мрачно произнес Веймар. — Давайте уже пить, что ли?

Они встали вокруг стола и подняли стаканы.

— За что пьем? — спросил Веймар.

Анджелла вытянула руку и поставила на тыльную сторону ладони емкость.

— Прощай, разум! — сказала она. — Встретимся завтра! — И залпом осушила стакан.

Веймар понюхал виски, сморщился.

— И как вы пьете эту гадость безо льда? — спросил он.

— Ну, смотри, — Фергюссон осушил свою емкость, со звоном поставил на стол, взял ломоть ветчины, положил его между двух кусков сыра, и откусил.

— Ужас, — сказал Веймар и выпил. — Ой…. — Он сморщился, поставил пустую рюмку на стол и схватил лимон. — Нет, на трезвую голову это пить совершенно невозможно. Только на пьяную.

— Ну, вот мы до неё скоро и дойдем, — сказал Крозье, попивая пиво.

— Анджелла! — позвал стоящий у окна Фергюссон.

— Чего тебе? — Анджелла наливала себе виски в пиво. Горлышки бутылок были слишком узкими, что заметно осложняло процесс.

— Смотри, кто приехал, — сказал Фергюссон, наливая себе водки.

Анджелла подошла к окну. У крыльца дома рядом с ее «Кадиллаком» стоял черный седан «Ауди А8».

— Только его здесь и не хватало… — сказала Анджелла обреченно. — У меня с самого утра сердце ныло — теперь понятно, почему…

— Я смотрю — отношения у вас с князем имеют свою историю… — заметил Веймар как бы между делом.

Анджелла метнула в него недовольный взгляд.

— Просто слышал ваш разговор сегодня, — оправдываясь, сказал Люк.

— Князь имел неосторожность втюриться в меня по самое не могу, — сказала Анджелла. — С тех пор за эту неосторожность он и расплачивается. Понятно?

— Вполне, — сказал Веймар. — Значит, вы с ним давно знакомы?

— И с ним, и с Альком, и еще много с кем, — отмахнулась Анджелла. — Веймар, ты решил стать моим биографом? Брось, пустое это — в моей жизни было столько крутых поворотов, что сам черт теперь уже ногу сломит.

Кто-то громко ударил кулаком в дверь, несколько раз.

— Кто же это у нас такой сильный… — Анджелла выдернула пистолет из кобуры и пошла в прихожую.

— Может, не та дверь? — спросил фон Штернгольдт и в его голосе прозвучали нотки сомнения.

Альфан резким движением отпихнул своего начальника в сторону. Тотчас хлопнул выстрел, что-то громко звякнуло, и в двери появилась небольшая аккуратная дырка диаметром почти 12 миллиметров.

— Нет-нет, дверь правильная, — сказал Альфан довольно.

Фон Штернгольдт подошел к двери и увидел, что пулевое отверстие находится как раз на уровне его паха.

— Помнится, когда-то давно Анджелла грозилась тебя кастрировать, — услужливо подсказал Альфан.

Князь растерянно кивнул.

Дверь открылась. На пороге стояла, слегка покачиваясь из стороны в сторону, Анджелла с «Кольтом» в руке.

— А мы к вам, — сказал фон Штернгольдт.

— Ну, заходи, — Анджелла гостеприимно махнула дулом пистолета.

Гости вошли.

— Так вот она какая — твоя берлога, — сказал князь.

— Не разувайтесь, — предупредила Анджелла, опустила оружие и разжала пальцы — пистолет послушно скользнул в кобуру. — Пойдем на кухню, там мы вам нальем той самой сволочи, что и в тени — 40 градусов.

— Мне нельзя, — сказал Альфан.

— Что, печень? — сочувствующе спросила Анджелла.

— Нет, руль, — горько произнес Симон.

Фон Штернгольдт вошел на кухню, снял с головы цилиндр, вынул из него пивной бокал и поставил емкость на стол.

— Да-а, а в наше время страусы скромнее были… — заметил Фергюссон, открывая новую бутылку виски и наполняя «рюмку» префекта.

Фон Штернгольдт поднял стакан. Остальные последовали его примеру.

— Не чокаясь, — предупредил префект. Крозье несколько удивленно посмотрел на него. — Час назад пришла депеша из Пражской префектуры. Взорван лимузин Светлейшего Князя Августа. Сам князь и два его телохранителя погибли. В связи с этим там вводят чрезвычайное положение; между тем издан приказ о переводе Фергюссона в Пражскую префектуру, на должность префекта. Отъезд планируется на следующую неделю, к этому времени обещают прислать гвардейскую группу — для сопровождения. Полетишь частным самолетом, фрахтовать его будем в самую последнюю очередь — так меньше шансов, что информация куда-нибудь «утечет».

Префект в несколько больших глотков осушил стакан, захрипел и сунул в рот сразу несколько ломтиков лимона.

Анджелла выпила залпом и со звоном поставила пустой стакан на стол.

— Король умер, да здравствует король! — сказала она резким тоном и вышла из кухни.

Крозье, Веймар и Бернски проводили её удивленным взглядом. Фон Штернгольдт выплюнул на пол пожеванные шкурки лимона.

— Это и есть то повышение после ликвидации Алька? — спросил Веймар.

Фергюссон кивнул.

— Поехали, Симон, — сказал сиплым голосом фон Штернгольдт. — У нас еще ужин с нашим любимым инспектором Александром Шони. Как же я его уже ненавижу, эту сучью душу!

Префект и его телохранитель вышли из квартиры. Фергюссон закрыл за ними дверь.

День 5-ый

17:00

Свинцовые тучи постепенно заволакивали небо. Поднялся порывистый ветер. Вчерашний снег уже почти растаял — погода в этом году с каждым днем подкидывала все больше и больше сюрпризов. Анджелла стояла на балконе и курила сигару. Позади хлопнула дверь и раздалась невнятная ругань — Пол Фергюссон опрокинул на пол стакан с пивом. Анджелла обернулась, окинула отрешенным взглядом расплывающуюся лужу.

— Блядь, так и знал, — Фергюссон взял ворох старых газет, лежащих в углу, и застелил ими пивную лужу.

Анджелла затянулась и стряхнула пепел на торчащую этажом ниже бритую голову. Внизу раздалась нецензурная брань, обладатель головы высунулся по пояс, дабы разглядеть «этого наглеца», но… «интересные» слухи об обитателях данной квартиры уже давно распространились среди жителей дома, и поэтому, пробормотав извинения, сосед исчез в недрах своей комнаты.

— Ну, как настроеньице? — Фергюссон встал рядом, облокотился на парапет, достал сигарету и раскурил ее.

— Ни к черту, — ответила чуть слышно Анджелла. — Даже выпивка не помогла. Проклятье, я знала, что рано или поздно кого-то около меня…

— Не вини себя, ты тут вообще ни при чем, — сказал Фергюссон. — Это специфика нашей среды, от нее никуда не денешься. У Августа такие враги были, что сама знаешь. Я бы на его месте не на лимузине, а на танке ездил бы.

— У тебя будет такая возможность, — горько усмехнулась Анджелла. — Ну, вот и ты меня бросаешь. Что я теперь одна буду делать?

— Почему одна? — удивился Фергюссон, затягиваясь. — Кстати, как тебе наша молодежь?

Он смачно плюнул и попал точно на вновь высунувшуюся бритую голову соседа с нижнего этажа. Снизу посыпалась ругань, которая, впрочем, также быстро и стихла, едва обладатель головы идентифицировал «агрессора».

— Бернски еще молодая, зеленая. Поражаюсь, как ее вообще могли к нам перебросить? — сказала Анджелла и щелчком выбросила окурок. — Сдается мне, здесь без протекции отца не обошлось.

— Надо полагать, — согласился Фергюссон.

— Крозье — прагматик, знает, что делать и делает это, — продолжала Анджелла. — На такого вполне можно положиться. Да и подготовка в М-6 всегда была на уровне. Веймар — вольный стрелок, это само за себя говорит. Сам себе и начальник, и подчиненный, привык надеяться только на себя. В принципе, хороший парень, вот только закидоны его…

— Это у Веймара закидоны?! — удивленно воскликнул Фергюссон. — А помнишь, лет эдак пятнадцать-двадцать назад?

Фергюссон многозначительно провел тыльной стороной ладони по подбородку.

— Всё, Пол, не начинай… — устало отмахнулась Анджелла.

— А я начну! — злорадно произнес Фергюссон. — Да-да, начну! Помнишь? Черный «Шевроле Корвет», 45-ый калибр, черная фетровая шляпа с широкими полями а-ля Аль Капоне, секс, наркотики и хэви-метал. Да, сумасшедшее было время…

Фергюссон мечтательно зажмурился, щелчком выбросил бычок, а затем снова плюнул.

— Перестань! — рассердилась Анджелла. — Ты уже всего соседа оплевал с головы до ног…

Фергюссон в ответ лишь ехидно усмехнулся.

20:00

…Тьма окутала город. Моросил мелкий дождик. С запада медленно наползал густой туман. Ветер бил в окна сильными порывами, беспокойно барабанил каплями воды по стеклам, словно пытался достучаться, предупредить о чем-то. Сидящей за столом Джиллиан Бернски было абсолютно наплевать на взбесившуюся погоду. Голова болела так, будто по ней долго и упорно били чем-то увесистым, вроде бутылки с шампанским. Одно воспоминание о выпивке вызывало рвотный рефлекс. Сильно хотелось пить, но ничего кроме алкоголя ей не предложили. Уже заметно окосевший от спиртного Веймар пытался завязать с девушкой разговор, но постоянно забывал концовку фразы, язык его заплетался, и, в конце концов, Люк облокотился на стол и уснул. В соседней комнате Пол Фергюссон и Виктор Крозье сидели на старом потертом кожаном диване и играли в шахматы на спички.

— А что там с британцами-то не поделили? — спросил Крозье.

— А, то давняя история, — сказал Фергюссон, расставляя. — Были мы, ну я, Анджелла и Вячеслав Брант в Норвегии, значит. На задании. И перебросили к нам в подкрепление из английской М-2 четырех хлопцев. И все бы ничего, но пришли мы с Брантом в бар, где у нас с ними встреча была назначена. А в лицо друг друга, надо сказать, не знали. И вот подходим к любимому столику — а там сидят четыре таких наглых здоровенных рыла. Физиономии кирпича так и просят. Ну, у меня сразу нехорошие такие подозрения появились, да Вячеслав… в общем, попросил он их вежливо освободить места. И добавил весомо, да такое, что не с ходу и в стих-то вставишь. Даже я таких слов не знаю. А те аж взорвались. Пиздюлей наобещали. Слово за слово, оскорбление за оскорбление, угроза на угрозу; договорились до того, что одному я об голову пару стульев сломал, двоих Брант через барную стойку перебросил, а последнего мы на улицу выволокли, надрали жопу по самые уши, и снега ему за шиворот напихали. Кегу пивную и стеллаж с выпивкой в баре своротили, паркет пивом залили; зеркало там было здоровенное, во всю стену, в три пальца толщиной — разбили. Надо полагать — головой чьей-то. Покуражились, короче. А потом пришла Анджелла, она, оказывается, с ними знакома была. Сначала долго материлась, когда увидела, что мы с ними сделали, потом — смеялась, когда четвертый выбрался, наконец, из сугроба и стал снег из штанов вытряхивать. Вот так мы с ними и познакомились. Проставились и на этом конфликт замяли…

— Мат, — сказал, наконец, Крозье, с треском поставив на доску ладью.

— Блядь, никогда в шахматы не везло, — тяжело вздохнул Фергюссон и отставил доску в сторону. — Может, пойдем, еще по стаканчику нальем?

— Трезвая мысль. Почему бы и нет? — усмехнулся Крозье.

Они вошли на кухню, осторожно взяли под руки спящего крепким пьяным сном Веймара и положили его под стол.

— Не хватало еще, чтобы он нам тут всю закуску заблевал, — произнес недовольно Фергюссон, откупоривая очередную бутылку виски. — Будешь?

Он протянул стакан Бернски. Девушка окинула его мутным взглядом и отрицательно помотала головой.

— Как хочешь, — хмыкнул разочарованно Фергюссон и налил себе и Виктору виски. — Кстати, о выпивке, а куда делась Анджелла?

— Она уже с полчаса как в ванной заперлась, — чуть слышно проговорила Джиллиан. Каждое слово ей давалось с большим трудом, это было связано с огромной дозой выпитого накануне.

Крозье подошел к двери, ведущей в ванную комнату, и прислушался. За дверью стояла гробовая тишина. Потом кто-то сдавленно всхлипнул.

— Похоже, будто плачет… — сказал он, наконец. — Вот ни за что бы не подумал, что она умеет плакать. Интересно, что это у нее такое приключилось…

— Крозье, ты — хороший парень, но лучше послушайся моего совета — не лезь к ней, — сказал Фергюссон, наливая водку в виски. — Она — не тот человек, который привык плакаться в чью-то жилетку. Задушевных откровений ты от нее не дождешься — она тебя просто-напросто матом пошлет.

— Анджелла! Ты там? — громко спросил Крозье.

— Ну, смотри, придурок, я тебя предупреждал… — тяжело вздохнул Фергюссон и залпом осушил стакан с выпивкой.

Крозье достал пистолет и постучал рукояткой по двери. Раздался чуть слышный шум льющейся воды. Через некоторое время он стих, щелкнул замок, и на пороге появилась Анджелла с мокрыми волосами.

— Уже и голову помыть не дают… — недовольно сказала она, бросила на Крозье быстрый взгляд, и оттолкнув его с порога, пошла было прочь, но Виктор схватил ее за локоть.

— Отпусти, — произнесла девушка стальным тоном.

Виктор посмотрел на ее мокрые волосы, затем — на забрызганные водой плечи, а затем — в покрасневшие заплаканные глаза. Анджелла резким движением вырвалась из его рук и быстрым шагом прошла в комнату, захлопнув дверь перед самым носом Крозье. Виктор попытался открыть дверь, с силой несколько раз дернул ручку — безрезультатно; она была заперта изнутри.

— Анджелла! — громко крикнул он и принялся стучать кулаком по дверному косяку. — Постоянно уходить в себя — не лучший выход! С годами этот груз накапливается, становиться тяжело нести его в одиночку — по себе знаю, слышишь! Со временем ты не сможешь тащить его сама, он раздавит тебя!

— Ой, дура-а-ак! Ой, дура-а-ак! — простонал Фергюссон, поставил рюмку и бутылку на стол, и закрыл лицо ладонями.

С оглушительным треском Крозье высадил дверь плечом и вошел. Тотчас за окном раздался громкий хлопок, словно огромная птица хлопнула крыльями. Комната была пуста. Ветер трепал створки распахнутого настежь окна. Дождь заливал подоконник. Крозье подошел к окну и выглянул на улицу. По внутриквартальной дороге, удаляясь от дома, шла широким быстрым шагом женщина в черном плаще.

— Ну что, доволен? — спросил подошедший со стаканом виски в руке и сигаретой в зубах Пол Фергюссон. — Вот теперь она точно глупостей натворит. Однозначно, случись что — префект пиздячек вставит. И, надо сказать, мало нам потом не покажется. Пойди за ней, присматривай, как бы чего не вышло. С ее темпераментом только по ночному городу ходить. Он тяжко вздохнул и принялся закрывать окно.

Крозье выдернул из-за спины пистолет, проверил обойму и вышел вон.

День 5-ый

21:00

На город обрушился проливной дождь. Припозднившиеся прохожие впопыхах забегали в ближайшие магазины за зонтиками. Улицы пустели буквально на глазах. Вода ручьями лилась по широким центральным проспектам. Над землей висела густая сизая туманная дымка.

…На аллее недалеко от центральной площади Крозье подобрал газету и теперь шел, накрыв ею голову, дабы хоть как-то уберечься от дождя. Но большого толку от нее не было — бумага моментально набухла дождевой водой, стала прямо в руке расползаться липкими клочками. Через некоторое время, выйдя на центральную площадь, в толпе прохожих он внезапно разглядел Анджеллу. Она прошла мимо него быстрым шагом, гордо подняв голову и расправив плечи. Впервые в жизни Крозье не поверил собственным глазам — его начальница обладала поистине королевской осанкой. Пройдя мимо, она окинула его беглым взглядом и скрылась в подземном переходе. Виктор ускорил шаг, направился следом, на ходу швырнул в урну комок грязно-белой бумаги — остатки подобранной газеты. Анджелла явно искала неприятностей, и Крозье искренне надеялся, что она их не найдет. Его надеждам не суждено было исполниться. Спустившись вслед за нею в подземный переход, он понял это.

Сбежав по ступенькам, Анджелла на мгновение замерла. Здесь продолжала кипеть будничная жизнь, и вроде бы все было вполне обычно. Вот только из дверей небольшого винного магазинчика выбежали четверо молодых парней. На лица они повязали пестрые платки. В руках одного был обрез, у другого — восьмизарядный револьвер «Смит-Вессон» 627-ой модели. Остальные двое тащили кассовый аппарат. Тотчас подземный переход наполнился криками перепуганных граждан. Громко хлопнул обрез. Люди толпами бросились бежать из перехода. Анджелла, как ни в чем ни бывало, пошла сквозь бурлящий людской поток прямо на грабителей. Заметив это, один из них вскинул револьвер. Оружие оглушительно хлопнуло 357-ым калибром, от колонны в метре от Анджеллы отбило огромный кусок кафельной плитки. Следующая пуля пролетела над ее головой и попала в потолок — стрелок не учел огромной отдачи револьвера. Девушка отшатнулась в сторону, и в этот момент сухо выстрелил обрез. Зарядом дроби Анджеллу швырнуло за колонну. Крозье сбежал вниз по ступенькам и выхватил пистолет. Револьвер громыхнул выстрелом, и Виктор отпрыгнул в сторону, уходя с линии огня.

Анджелла села на бетонный пол, прислонилась спиной к колонне. Левый бок чуть пониже легкого буквально рвало на части от тупой боли. Она машинально провела ладонью по израненному дробью месту, посмотрела — капельки крови побежали по тонким, изящным дрожащим пальчикам. По черному гипюру платья расплывалось багряное пятно.

Крозье оттолкнулся от стены, перебежал открытое пространство, выстрелил пару раз навскидку и спрятался за колонной.

Анджелла выдернула из-за спины два пистолета «Орел пустыни» калибра 440Кор-бон, взвела оружие и медленно поднялась на ноги. Боль в боку стала постепенно стихать. Алкогольный туман перед глазами рассеивался все быстрее и быстрее. Горячая густая кровь все еще продолжала толчками выплескиваться, заливать платье, чулки, и бетонный пол, но Анджелле было уже не до этого. Девушка вышла из-за колонны, вскинула руки и спустила курки пистолетов…

…Боек ударил по капсюлю, пороховой заряд сдетонировал, мгновенно разогнав облегченную полуоболочечную экспансивную пулю весом 15,6 грамм до скорости 580 метров в секунду, и сообщив ей энергию порядка 1500 джоулей. Отработанные пороховые газы ушли в камеру под стволом, толкая газовый поршень. Затворная рама при движении назад отомкнула затвор и откатила его назад, выбрасывая через окно экстрактора стреляную гильзу и на обратном пути досылая в патронник новый патрон. Запирание затвора в «Орле Пустыни» осуществляется на три боевых выступа поворотом затвора, на этом принципе основана автоматика автомата Калашникова…

Ярко-желтым пламенем вспыхнули две рваные, вытянутые, полуметровые дульные вспышки. Оружие в руках Анджеллы дернулось, выпуская одну за другой короткие очереди. Она не видела ни матово-черных кожухов затворов, ни черно-сизых облаков порохового дыма — все ее внимание сконцентрировалось на расплывчатых темных силуэтах метрах в пятнадцати впереди, и на паре прицельных приспособлений.

С оглушительным треском на пол посыпались куски кафельной плитки, отбитой пулями со стен. Пулеметная очередь швырнула грабителя на пол, заставив выбросить револьвер. Вторая очередь ушла в «молоко», но Анджеллу это не интересовало. Она шла прямо на второго бандита. Тот едва успел перезарядить свой обрез, как получил в грудь порцию свинцово-стальной экспансивной крошки и отлетел к стене. Анджелла тем временем нацелилась в другую сторону и дослала в спины убегающим с кассовым аппаратом бандитам еще пару коротких очередей. В этот момент из магазина выскочил их товарищ с помповым карабином в руках. Анджелла даже не глянула на него; продолжая смотреть вперед, она вскинула в сторону левую руку и нажала на спуск. Карабин от прямого попадания разлетелся на куски прямо в руках своего хозяина. Бандит медленно сполз на пол, оставив на стене огромный кроваво-красный потек. Анджелла перезарядила свою карманную артиллерию, повернулась, вошла в магазин и увидела сидевшего на полу возле прилавка вжавшегося в стену шестого грабителя. Тот дрожащими руками направил на нее револьвер 38-ого калибра.

— Не подходи, слышишь! — прокричал он. — Не подходи! Я буду стрелять!

— Если хочешь стрелять — стреляй, не разговаривай, — произнесла Анджелла, направляя на него оружие.

Раздался сухой хлопок, который перекрыла лязгнувшая пулеметная очередь. Крозье вбежал в магазин и закрыл рот ладонью. По бетонному полу расплывалась грязно-кровавая лужа того, что когда-то было содержимым кишечника бандита. Анджелла спрятала пулеметы за спину, и небрежным жестом одернув полу плаща, вышла из магазина, достала сигару и закурила. Где-то вдалеке раздался вой сирен.

— Я так полагаю — сваливать нам отсюда надо, — сказал подошедший к ней Крозье.

— Надо, — кивнула Анджелла, с наслаждением затянулась, выпустила колечко сизого дыма. — Только в разные стороны.

— Это что, намек? — спросил Крозье.

Она не ответила, затянулась еще раз и пошла прочь.

— Анджелла! — окликнул ее Крозье.

Она не оглянулась.

Через двенадцать минут старший следователь Международной Полицейской организации Эмма Ричардс вылезла из остановившейся неподалеку от центральной площади полицейской машины и направилась к подземному переходу. Там уже было выставлено двойное кольцо оцепления. У входа в переход стоял следователь Интерпола Отто ван Риберг и разговаривал по мобильнику. Закончив разговор, он повернулся к своей начальнице и сунул в зубы сигарету.

— И что на этот раз? — спросила Эмма.

— Там, внизу, как на бойне, — сказал Отто, прикуривая. — Шесть трупов. Всех скосили из автоматического оружия. Такое впечатление, будто кто-то устроил там маленькую победоносную войнушку.

— Пойду, гляну, — сказала Эмма.

— Я бы не советовал, — сказал Отто. — Ничего хорошего ты там не увидишь.

Эмма внимательно посмотрела на своего подчиненного. В свое время Отто, будучи рядовым призывником бундесвера, оказался в Косово. Чего он там насмотрелся, он никогда не рассказывал, но в глубине следа, оставленного в его душе войной — никто не сомневался.

Эмма спустилась по ступенькам и замерла. Стены были испещрены пулевыми отверстиями, повсюду валялись куски кафельной плитки и гипсовая крошка. Посреди бетонного пола лежали два трупа в неестественных позах. Вокруг них в радиусе полутора метров все было забрызгано кровью и вырванными из тел клочьями плоти. Мерцала фотовспышка, о чем-то рассуждали эксперты. Чуть поодаль, прислонившись спиной к стене, сидел в луже крови еще один труп. Из его вспоротого живота торчали пластиковые осколки деталей ударно-спускового механизма помпового карабина с повисшими на них кровоточащими внутренними органами. Стена была залита алой артериальной кровью. Эмма осторожно заглянула в магазин. Там на полу она увидела еще одного покойника — он лежал в луже из крови и клочьев собственных внутренностей.

— Да…. — задумчиво произнесла Эмма. — Тут и вправду, словно войнушку устроили…

— Всех положили из какого-то пистолета-пулемета крупного калибра.

Эмма обернулась и увидела стоящего позади Курта Вагнера. Это был парень тридцати лет, с длинными светлыми волосами, большим носом и маленькими бегающими глазами, за которые Отто ван Риберг называл его фашистом. Он проработал в следственной группе Эммы всего три года и, хотя не имел большого профессионального опыта, не раз натыкался на верные решения благодаря своей смекалке и интуиции.

— Звонили из лаборатории, — сказал Вагнер. — Установили, что стреляли патронами калибра 440 Кор-Бон, оружие — предположительно «Орел Пустыни». Точно установить не удалось — слишком специфичные следы оставил ударно-спусковой механизм на гильзах. Аналогии нет — уже проверили наши архивы. Возможно, это «Дезерт Игл» с переделанным затвором. Скорострельность… — Вагнер чуть прищурился, прикидывая что-то в уме. — Порядка 12 выстрелов в секунду. А патроны — это отдельный разговор. Гильза 50-ого калибра диаметром 12,7 мм, заряд пороха рассчитан на оболочечную пулю UniCor с головной пустотой весом 22 грамма, но в 440-ом Кор-Боне этот заряд разгоняет пулю диаметром 10,9 мм и весом 15 грамм. Представляешь, как эта разница в весе скажется на дульной энергии и скорости пули?

— Нормально… — сказала Эмма, слегка опешив.

— Учитывая, что «Орел пустыни» в базовой версии устроен по принципу большинства винтовок и автоматов и использует отработанные пороховые газы для самозарядки — переделать его под стрельбу очередями для специалиста большого труда не составит, я так думаю, — сказал Вагнер. — Кстати, «Israel Military Industries» достаточно продолжительное время имели лицензию от «Magnum Research» на производство «Орлов Пустыни».

— Отлично, — с энтузиазмом сказал подошедший к ним ван Риберг. — Берем свору собак и начинаем отлавливать всех сумасшедших евреев с пулеметами 440-ого калибра.

— И вправду, интересно, у кого может быть такой пистолет-пулемет? — задумчиво спросила Эмма.

— Ни у кого, — ответил Вагнер с уверенностью. — Сейчас он уже на дне залива. На тридцатиметровой глубине. Во всяком случае, я бы поступил именно так. Кстати, а что со свидетелями?

— Пока никого найти не удалось, — ответил ван Риберг. — Форсберг взялся помочь разыскать хоть кого-нибудь, кто присутствовал при этом сражении.

Кстати, есть информация — хотя пока неподтвержденная, что здесь поработала наша «знакомая»…

— Откуда такая информация? — Эмма подозрительно посмотрела на ван Риберга.

— Я своих источников не раскрываю, — ответил тот.

— Что это значит? — спросила Эмма.

Громко запиликал мобильник.

— Ван Риберг, я задала вопрос! — повысила голос Эмма.

Ван Риберг вяло отмахнулся от своей начальницы и взял трубку.

— Да… — громко сказал он невидимому собеседнику. — Когда? Хорошо… ладно… да-да, я понял. Ладно, договоримся.

Он спрятал трубку и направился к припаркованному неподалеку полицейскому автомобилю.

День 6-ой

00:05

Анджелла и не думала возвращаться домой. Она шла быстрым шагом, гордо подняв голову и расправив плечи, вдоль неоновых вывесок и витрин круглосуточных магазинов и ресторанов. Полы ее плаща развевались на ветру словно крылья. Ее терзала жажда, утолить которую можно было, только пролив чью-то кровь. Ныл простреленный бок. Девушка повернула в ближайший проулок, села у мусорного контейнера и принялась ногтями осторожно выковыривать из затягивающейся раны свинцовые дробинки.

Вскоре в переулке появился молодой человек лет двадцати трех, в короткой спортивной куртке и потертых рваных джинсах. Он прошел мимо вжавшейся в стену Анджеллы, не заметив в темноте, на фоне грязного мусорного контейнера и почерневшей от времени кирпичной стены, ни темных волос, ни черного кожаного плаща. Насвистывая себе под нос какую-то мелодию, он остановился посреди переулка и посмотрел на часы. Через некоторое время на другом конце улицы появился другой парень, одетый в какие-то засаленные лохмотья, которые когда-то, возможно, принадлежали весьма преуспевшему в жизни человеку. Они сошлись на середине проулка. Первый достал небольшой пакетик с белым порошком, его визави протянул ему мятые купюры и застыл, испуганно поглядев через плечо торговца. Тот обернулся и увидел в метре от себя Анджеллу. Ее мертвенно-бледное лицо натолкнуло торговца на мысль о том, что это — потенциальная покупательница.

— Что, тоже жизнь достала? — спросил он. — Есть у меня одно средство, помогает расслабиться, но не бесплатно, хотя для первого раза…

Он сунул руку в карман и в этот момент Анджелла одним рывком преодолела расстояние, отделявшее ее от него. Через долю секунды парень закричал от боли — девушка впилась парой изящных клыков в его горло. По гортани наркодилера потекла тоненькой струйкой кровь. Его клиент с воплями бросился бежать. Анджеллу это не волновало. Она с наслаждением всасывала губами горячую вязкую жидкость, чувствуя, как кровь растекается по горлу, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие.

— Анджелла! — раздался знакомый голос.

От неожиданности Анджелла вздрогнула и выпустила парня. Тот бросился бежать.

— Какого дьявола ты делаешь? — спросил Крозье и спрыгнул с пожарной лестницы.

— Не твое дело! — огрызнулась девушка.

— По-моему, это все зашло слишком далеко, — сказал Крозье.

— Мне плевать, — Анджелла развернулась и пошла по переулку, вглядываясь в крохотные кроваво-красные капельки на асфальте.

Через пару кварталов следы крови сворачивали к небольшой католической церквушке. Анджелла без малейших колебаний распахнула дверь и вошла в дом Божий.

— …говорю вам, святой отец, вампир! Женщина! Она укусила меня! — наркодилер показывал стоящему у алтаря священнику свою истекающую кровью шею.

Хлопнула дверь. Торговец и святой отец обернулись на звук и…

Священник внезапно понял, что парень не лгал. В церковь вошла одетая во все черное женщина. Кровь тонкой алой капелькой засохла в уголке ее рта.

— Изыди, Сатана! — священник поднял распятие и пошел на Анджеллу.

Та попятилась. Хлопнула дверь, и на пороге церкви появился Виктор Крозье.

— Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, как на небеси и на земли. Хлеб нам насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наши, как же и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого! — распалялся священник, размахивая крестом.

Анджелла пятилась назад, пока не споткнулась о скамью и не упала на пол.

— Изыди, бес! — кричал священник, подходя к ней все ближе и ближе. Анджелла застонала, ее тело выгнулось, словно сведенное судорогой.

— Может, осиновый кол принести? — спросил наркоторговец.

В этот момент Анджелла перестала стонать, как ни в чем ни бывало поднялась с пола, расправила плащ, и взяв из рук священника распятие, согнула его буквой «U». Святой отец понял, что в жизни каждого из нас бывают моменты, когда сбываются все мечты — но сегодня явно не такой день.

— Извините, святой отец, я в Бога не верю, — сказала Анджелла виновато, протянула погнутый крест священнику. — Просто устала притворяться…

Священник медленно сполз на пол, лишившись чувств.

— Фи, — сказала Анджелла презрительно. — Ну и какой же это священник? Его вера должна служить примером для прихожан, а он — увидел вампира и в бессознанку…

Она достала из-за спины пистолет и медленно пошла к алтарю, за которым сидел обессилевший от страха и потери огромного количества крови бедный наркодилер. Поняв, что даже убив этого несчастного, Анджелла может не успокоиться, Крозье подошел к ней, и захватив кисть руки, с силой надавил на тыльную сторону ладони. Анджелла коротко вскрикнула от боли, оружие выпало из ее руки и с громким металлическим звоном упало на бетонный пол. Крозье осторожно подхватил потерявшую сознание от болевого шока девушку, сунул ее пистолет за ремень брюк, и подняв начальницу на руки, вынес ее из церкви.

02:00

Анджелла лежала на кушетке и спала крепким сном. Рядом в кресле возле камина сидел Пол Фергюссон с бокалом «Отарда». Чуть поодаль, у стены, стоял Виктор Крозье. Префект Бернар Фон Штернгольдт прохаживался по гостиной из угла в угол. Крозье только что поведал ему о вечерних похождениях Анджеллы, и теперь в воздухе повисла тишина — все ждали реакции князя.

— Блядство. С каждым разом ее прогулки становятся все масштабнее и масштабнее. Приобретают размах. Она становится неконтролируемой психопаткой. Правильно сделал, что не дал ей в церкви резню устроить, — префект, наконец, остановился, достал сигару, закурил. — В переходе еще ладно, у меня в полиции есть связи, там мы все уладим. А вот в церкви… тут бы общественность озверела. Такую шумиху бы раздули, потребовали бы публичного расследования, и так далее. То, что вас священник видел — не беда, его мы в психбольничку оформим, не проблема. А вот с этим парнем, которого она покусала, все будет гораздо сложнее.

— Думаете, он уже мертв? — спросил Крозье.

— Конечно, — сказал префект. — И будем надеяться, что он помер подальше от церкви. А иначе все резко осложнится.

— А что будет с Анджеллой? — спросил Фергюссон.

— Ею я займусь сам, — сказал префект. — С этого дня придется чистить описания ее воспоминаний, а то все всплывет.

— А вы имеете доступ к аппаратной Службы Безопасности? — удивился Крозье.

— Я — нет, — коротко ответил префект.

— А кто тогда? — спросил Крозье.

— А это уже, друг мой Виктор, не твоего ума дело, — ответил префект.

— Добрый вечер, господа! — раздался бархатистый голос сверху.

Все рефлекторно подняли головы и увидели стоящего на самом верху лестницы инспектора Службы Собственной Безопасности Александра Шони.

— Что же подвигло вас в столь поздний час собраться здесь, в гостиной, и при тусклом свете камина созерцать эту прекрасную девушку, столь вульгарно разлегшуюся на кушетке? — спросил Шони, спускаясь по лестнице.

Префект открыл рот, чтобы что-то соврать, но Шони жестом остановил его.

— Не надрывайтесь, князь, я уже добрых двадцать минут стою наверху и слушаю ваши разговоры, — сказал он, подойдя к фон Штернгольдту, затем весьма неоднозначно посмотрел на спящую девушку и ее разорванное окровавленное платье. — Я думаю, мне необходимо задержаться у вас и более подробно понаблюдать за вашей префектурой. Особенно в свете всего того, что я здесь только что услышал.

Он развернулся, и пошел было вверх по лестнице, но остановился на полпути.

— Кстати, господин фон Штернгольдт, я прекрасно понимаю, что Вы — человек более чем занятой, а теперь… — он еле заметно кивнул в сторону Анджеллы — …хлопот у Вас только прибавится, но, тем не менее, не сочтите за труд выкроить завтра часик-другой. У нас с Вами состоится очень даже занимательная беседа в приватной обстановке.

Сказав это, инспектор удалился.

— Все, — сказал Фергюссон. — Вот теперь точно — пиздец.

2:32

Эмма Ричардс спала, устало уронив голову на руки и облокотившись на стол. Ночь выдалась еще та — массовое убийство, да еще практически в самом центре города. Буквально через час после того как было начато расследование, здание Дома Полиции оцепили журналисты. Они хотели во что бы то ни стало получить хоть какую-то информацию об этом происшествии, чтобы успеть втиснуть ее в свежий выпуск новостей или газеты.

Вспыхнул свет, и комната наполнилась шумом. Эмма нехотя приподнялась со стола, потерла глаза и оглядела происходящее. Полицейский на входе в кабинет пытался хоть как-то сдержать толпу репортеров, а Фредерик Форсберг разговаривал по телефону.

— Вижу, ты уже проснулась? — спросил он, увидев Эмму, и повесил трубку. Та кивнула.

— Отлично, — сказал Форсберг. — Тогда поехали со мной.

— Куда? — простонала Эмма, глянула на часы. — Ты хоть знаешь, который сейчас час?

— Знаю, к сожалению, — Форсберг вынул из сейфа свой служебный пистолет 38-ого калибра, проверил обойму и сунул оружие в кобуру на боку. — У нас опять убийство. В церкви.

— А я тут при чем? — спросила Эмма, сонно позевывая. — Я лучше посплю еще часок-другой.

— Я думаю, тебе будет полезно поговорить со свидетелем, — сказал Форсберг.

— Возможно, он слегка не в своем уме, но все же кое-что из него вытащить можно. Во всяком случае, вашу подругу, завалившую в ресторане добрую половину семейки Сальвадоре, он опознаёт уверенно.

Эмма тяжело поднялась, накинула на плечи жакет, посмотрела на часы. Ночь обещала быть долгой…

Через десять минут «Форд» Форсберга остановился у городской психиатрической клиники. У входа стоял и выжидающе курил Отто ван Риберг.

— А почему в психушку, а не в церковь? — спросила Эмма. Непроспавшийся мозг упорно отказывался соображать.

— Я же говорил, свидетель слегка того… не в себе, в общем. Сама увидишь, — пообещал Форсберг.

Они вылезли из машины.

— Так что случилось в церкви? — спросила Эмма.

— Нам позвонил священник, сказал, что один человек просил в храме убежища — его якобы укусил вампир. Священник впустил его в храм, а потом… потом наш клиент начинает нести какую-то хуйню, так что нам ничего не осталось, как вколоть ему успокоительное и привезти сюда, — проговорил Форсберг, пока они с Эммой шли к входу в клинику. — В церкви мы нашли труп. Эксперты им уже занялись, говорят — умер от какой-то редкой формы гемофилии, истек кровью. Просто в один прекрасный момент кровь отказалась сворачиваться, легкий порез — и все, финита ля комедия. И что примечательно — нашли у него на шее два аккуратных маленьких надреза, каждый буквально по два-три миллиметра. Сделаны они чем-то острым, как будто бритвой — но бритвой так ювелирно не получится…

— А как это соотносится с нашим делом? — спросила Эмма. — Привет, Отто.

— Привет, — стоящий на крыльце Отто ван Риберг щелчком выкинул бычок, и любезно открыл перед своей начальницей дверь.

— А вот ты с этим священником поговори про его вампира… — предложил Форсберг. — Я уверен, тебе будет очень интересно…

День 6-ой

6:00

Она открыла глаза и с некоторым удивлением оглядела окружающую обстановку. Анджелла лежала на стоящей возле камина кушетке в большой просторной гостиной. Это была явно не ее квартира. Чуть приподнявшись на локтях, девушка заметила лестницу на второй этаж, опоясывающую стену полуовалом. Это был особняк префекта.

Анджелла осторожно села. Тотчас голова налилась тяжестью. Страшно хотелось пить, кровь тяжелым кузнечным молотом била в виски. Ужасно болело распухшее запястье. Девушка встала и держась здоровой рукой за стену, медленно двинулась на кухню. Войдя туда, она схватила стоящий на столе литровый хрустальный графин с водой и залпом осушила его, отдышалась, потом принялась рыться в кухонных шкафах в поисках кофе.

— Привет.

От неожиданности она чуть не подпрыгнула, резко обернулась, и увидела вошедшего Виктора Крозье.

— Тебя не было в гостиной, и я решил, что ты здесь, — сказал он и внимательно оглядел свою начальницу. — Пить хочется?

Виктор кивнул на пустой графин.

— Кофе хочу, — произнесла дрожащим голосом Анджелла.

— Тебе не кофе, тебе пива холодного надо, — заметил Виктор.

— Ты что, доктор? — презрительно спросила Анджелла и продолжила свой поиск.

Наконец она трясущимися руками достала банку растворимого кофе, открыла ее и быстрыми движениями насыпала в кружку пять чайных ложек, с горкой. Крозье присвистнул.

— А не много ли ты пьешь кофе? — поинтересовался он.

— Я не нервная! — воскликнула Анджелла, тотчас села на стул и обхватила руками голову. — Ой, мамочки…

— А сейчас у тебя голова заболит еще больше, — пообещал Крозье. — Дело в том, что вчера о твоей маленькой прогулке стало известно инспектору Шони. И, надо полагать, он будет принимать какие-то меры.

— Меня это не волнует, — сказала Анджелла.

— На то тебе наплевать, это тебя не волнует — есть хоть что-то, что имеет для тебя какое-то значение? — спросил Крозье.

— Масштаб личности определяется кругом проблем, на которые эта самая личность наложила, — сказала Анджелла и пригубила кофе. — А я вообще эгоцентрик, других людей вокруг себя очень редко замечаю.

— А потом посмотришь на человека сквозь призму своего восприятия, проклассифицируешь «дерьмо; собачье, ни на что не годное; по Ницше — дерьмо, и по Шпенглеру — тоже дерьмо». И относиться к нему начинаешь соответственно. Исходя из этой своей классификации, — сказал Крозье.

— Господи, Виктор, чем я тебя так обидела? — спросила Анджелла с притворным испугом в голосе.

— Не меня, — ответил Крозье. — Люка, Веймара. Парень из кожи вон лезет чтобы доказать, что он к тебе попал не случайно. А ты им словно холуйчиком помыкаешь. Принеси то, принеси это…

— А то, что этот холуйчик с элементарной задачей не справился — это не в счет? — спросила Анджелла, сжав кружку. Ее ногти громко скрипнули о фарфор.

— Командир, ты сердишься — значит, ты не прав, — быстро проговорил Крозье.

— Его Бернски попутала.

— Знаешь, мне эта их маленькая шалость в сарайчике слишком дорого обошлась, — сказала Анджелла. — Получить в спину пулю 338-ого калибра — удовольствие не из приятных.

— А теперь Бернски, — сказал Крозье. — Что это за перепалка случилась между вами у процедурной?

— Не твое дело, — огрызнулась Анджелла. — Это касается только меня и ее, но никак не тебя. Захочет — сама все тебе расскажет.

Она залпом допила кофе, встала, и отправилась в свою комнату.

— Доброе утро, — префект, стоящий в коридоре у двери ее комнаты, выглядел мрачнее тучи.

— Привет, — небрежно бросила ему Анджелла.

— Нам нужно поговорить, — сказал фон Штернгольдт.

— Когда это я и ты успели превратиться в «нас»? — удивилась Анджелла.

— Не придирайся к моим словам, — префект начинал сердиться. — Прекрасно знаешь, что ты натворила, и что теперь может с тобой произойти.

— А ты решил сыграть в князя на белом коне и спасти бедную девочку от злой и страшной Собственной Безопасности? — спросила Анджелла с усмешкой.

— Да, но только потому, что ты меня здорово подставила, и если дело получит дальнейший ход — под суд пойдем оба, — сказал префект.

— Вот жути нагнал, — покачала головой Анджелла. — Ты, очевидно, забыл, кто я, — добавила она с усмешкой. — Под суд пойдешь ты один, меня они пальцем не тронут. А теперь, после того, как я, наконец, добралась до Алька — они вообще будут носиться со мной как с писаной торбой.

— Какая же ты… — проскрипел сквозь зубы фон Штернгольдт. — Ну почему ты всегда отвергаешь мою помощь? Я ведь хочу как лучше!

— Ты хочешь, как надо тебе, — ответила Анджелла. — А я хочу, чтобы меня оставили в покое. Ты, Собственная Безопасность и все остальные. Я так устала, я хочу побыть одна. Ты не против? — кокетливо выгнув тонкие изящные бровки, спросила она, открывая дверь в комнату.

— Против, — фон Штернгольдт решительно поставил ногу между дверью и косяком. — Я хочу быть вместе с тобой.

— Ты мне не нужен. И никто не нужен, — сказала Анджелла, заходя в комнату.

— Я прекрасно обхожусь одна — отчеканила она через плечо и с размаху захлопнула дверь.

Громкий вопль разорвал утреннюю тишину, повисшую в особняке. Князь-префект Бернар фон Штернгольдт прыгал на одной ноге, схватившись обеими руками за другую, и стонал от боли.

— А ведь я предупреждал, — заметил подошедший Альфан и принялся деловито расхаживать из стороны в сторону, заложив руки за спину, словно читая лекцию по этике в каком-нибудь университете. — Это бесполезно, Бернар. Ей сам черт не страшен, а ты решил ее Собственной Безопасностью припугнуть. Ну, как? Припугнул? Упала она к тебе в объятья?

— Альфан, не надо, — простонал фон Штернгольдт, потирая отбитую ногу. — Пожалуйста, не продолжай!

8:45

Фон Штернгольдт и Анджелла сидели за столом друг напротив друга. Анджелла уже приняла ванну и сменила простреленное платье на кожаные брюки и алый джемпер с высоким горлом, в общем — на фоне не проспавшегося и злого префекта девушка выглядела прекрасно отдохнувшей и посвежевшей. Оба смотрели друг на друга зверем и оба нехотя ковырялись вилками в тарелках. Бернски и Веймар молча созерцали эту картину, испуганно поглядывая то на префекта, то на свою начальницу. Крозье попивал красное вино и гадал — кто же из них не выдержит первым. Их линия отношений стала для Виктора весьма полезным подспорьем в попытке проникнуть в ментальность своей начальницы.

— Всем привет. Кого хороним? — жизнерадостно спросил появившийся в гостиной Фергюссон.

На его шутку никто не отреагировал.

— Да что вы все такие смурные? — спросил Пол. — Что, мент родился? Префект и Анджелла все также смотрели друг на друга, остальные смотрели на них; Бернски и Веймар — с опаской, Крозье — с интересом.

— Анджелла, я выражаю искреннюю надежду, что после завтрака ты соизволишь выкроить время, чтобы зайти ко мне в кабинет и обсудить дальнейшую деятельность группы Джи-2, — официальным тоном произнес фон Штернгольдт.

— Хорошо, — сказала Анджелла холодным спокойным голосом. — Но если ты снова понесешь ахинею про нас с тобой — я тебе всыплю. Даже ангельское терпение имеет свой предел — а ведь я далеко не ангел.

Она поднялась из-за стола, взяла апельсин и вышла из комнаты.

— О чем речь вообще? — недоуменно спросил Фергюссон, притворяясь, что не понимает в чем дело.

В дверь робко постучали.

— Войдите! — Анджелла стояла у окна и чистила кинжалом апельсин.

Дверь щелкнула замком. Девушка чуть повернула лезвие ножа, посмотрела на расплывчатое отражение на стальной поверхности клинка, резко развернулась и метнула его. Со свистом кинжал пролетел мимо уха фон Штернгольдта и вонзился в стену.

— Я не люблю, когда ко мне подкрадываются, — сказала Анджелла, села на подоконник и принялась поедать апельсин.

— Я по поводу работы, — сказал префект, слегка оторопев от такого приема. — На этой неделе к нам пожалуют весьма важные гости из самых разных уголков Европы. Планируется своего рода форум высокого уровня. Естественно, с балом, фуршетом, танцами и выпивкой, как обычно это и делается. Соответственно, и вопросы будут подниматься очень скользкие и острые, кое-что уже сейчас горит, а к началу форума может превратиться в неконтролируемый пожар. Так что на этот раз придется поработать сверхурочно — гости отягощены статусами и обязательствами перед кланом, все должно пройти без малейшей помарки. Нужно будет их встретить, обеспечить безопасность и доставить в мой особняк. Справитесь?

Он подошел к окну, на котором сидела девушка.

— Справлюсь, — сказала Анджелла высокомерно.

— А на подчиненных уже и не рассчитываешь? — спросил фон Штернгольдт, присаживаясь на пол у ее ног.

— А на кого мне рассчитывать? — горько усмехнулась Анджелла. — Только на Крозье, и тот на меня уже косо поглядывает. Про Бернски вообще молчу, у меня к ней никакого доверия нет. Она всю операцию нам чуть не провалила, да и не особо надежна она — сам знаешь. Сейчас еще Фергюссон на повышение улетит — и все, закончится подразделение Джи-2. Одна я не вытяну.

— Не переживай, будет тебе подкрепление, — сказал князь.

— Кто? — спросила Анджелла безразлично.

— Сюрприз, — ответил префект.

— Ну и пошел ты… — плюнула словами Анджелла.

Фон Штернгольдт поднялся с пола, поправил пиджак, с укоризной посмотрел на девушку.

— Зачем ты так? — спросил он растерянно. — В этот раз я чем провинился?

— Лакомство мне портишь, — ответила Анджелла стальным тоном, отламывая апельсиновую дольку.

Фон Штернгольдт плюнул и вышел вон.

11:00

По телевизору шел какой-то тупой американский боевик — о темнокожем герое, истребляющем вампиров. Герой без особого труда картонным мечом методично побивал своих врагов, не блистал интеллектом, его противники и союзники — тоже, изредка звучали клишированные диалоги о неизбежной победе добра над злом и непоколебимой вере героев в собственные силы; и поэтому весь фильм состоял из бесконечных перестрелок, драк, а смерть каждого вампира в обязательном порядке венчало ритуальное знакомство с серебряными кольями, серебряными же пулями и изящным серебряным тесаком японского производства.

Но для собравшихся на кушетке фильм большого интереса не представлял. Куда более притягательным выглядел небольшой журнальный столик, который поставили рядом с кушеткой — украшенный бутылками с вином, пивом, виски и всевозможными морскими деликатесами.

— Не, фильм, конечно, говно полное — унылое и невкусное, ни в коем случае не отрицаю, — сказал Веймар, бережно прижимая к себе Джиллиан. — Но все-таки истребитель вампиров выглядит очень стильно. Чернокожий негр в черных кожаных одеждах; и обязательно с такой обворожительной белозубой улыбкой. Я теперь хоть буду знать, как они выглядят.

— Ха, истребитель вампиров, — усмехнулся Фергюссон, пригубил бутылку пива. — Я таких истребителей вампиров на завтрак ем. А эти традиционные суеверья типа чеснока, серебра и солнечного света — меня в зеленую тоску вгоняют. Хочется съездить к авторам фильма и рассказать им, как они неправы в таких фундаментальных вопросах. Хотя справедливости ради надо отметить, однажды у Анджеллы была серьезная проблема с солнечным светом — когда она в горизонтальном солярии перележала. С тех пор она терпеть не может загорать.

— Бедняжка, — притворно всхлипнула Бернски.

— А тапочкой по попе? — спросил Фергюссон строго.

— А в чем дело? — спросила Джиллиан.

— А нечего командира обсуждать, — сказал Фергюссон. — И вообще, в душе она — не поверите — очень чувствительная, хрупкая, ранимая натура. Не драконьте ее — она и не будет драконом.

За окном появилась темная тень, ноготками постучала по стеклу. Фергюссон встал, открыл окошко. Анджелла, пригнувшись, пролезла внутрь и спрыгнула с подоконника. Когда-то давно у нее вошло в привычку гулять по карнизам и попадать в комнаты особняка таким экстравагантным способом.

— Ты чего это? — спросил Фергюссон, запирая окошко.

— Префект, сволочь, у моей комнаты дежурит, — пожаловалась Анджелла. — Я уже не знаю, куда мне бежать от него.

— Может, того? — спросил Фергюссон с намеком. — Я с ним поговорю? Все равно улетаю…

Он красноречиво хлопнул ладонью о сжатый кулак.

— Не надо, Пол, — сказала Анджелла. — Не подставляйся. Если придется — я этот момент сама обыграю.

Она села на кушетку, втиснувшись между Бернски и Крозье. Бернски поежилась.

— Значит, вы здесь бездельничаете? — спросила Анджелла.

— Ага, — покаялся Крозье.

— Без моего материнского присутствия, — уточнила Анджелла, и Крозье показалось, что в ее голосе звучит обида — еще бы, ведь все веселятся, а ее не позвали.

«Так значит, Анджелла все-таки умеет обижаться» — отметил для себя Крозье.

— А что нам еще делать? — спросил Фергюссон обреченно. — У нас заслуженный отгул, в честь ныне покойного Густава Алька. Не каждый день мы сбиваем с небосвода звезды такой величины.

— Через пару дней нам добавят хлопот. Так что не расслабляйтесь, — сказала Анджелла, взяла щупальце осьминога и принялась неторопливо его жевать.

— Что-то серьезное? — спросил Фергюссон, втиснулся среди остальных, взялся за бутылку с пивом.

— С виду нет, но дело достаточно тонкое, может обернуться неожиданностью. А я неожиданностей не люблю, — сказала Анджелла. — Черт, это не осьминог, а подошва армейского ботинка, честное слово.

Открылась дверь, и в комнату вошел князь фон Штернгольдт.

— Меня здесь нет, — отрезала Анджелла.

— Да? А кто тогда сидит на кушетке? — спросил префект озлобленно.

— Это не я, — ответила Анджелла. — Это моя астральная проекция.

— Ну, вот что, астральная проекция, — фон Штернгольдт подошел, бесцеремонно схватил Анджеллу за запястье. — Пойдем, мне нужно поговорить с тобой.

— Отстань, — Анджелла вырвалась.

— Ты что, не слышала, что я сказал? — Фон Штернгольдт замахнулся на нее.

— Эй! — одернул его криком Фергюссон.

Князь удивленно посмотрел на него.

— Еще раз на нее замахнешься — я обещаю, я накатаю на тебя такой шикарный рапорт в Собственную Безопасность, что им будут подпирать потолки. И посмотрим, что скажет Служба на все твои домогательства, — предупредил его Фергюссон.

Фон Штернгольдт опустил руку, стиснул зубы, но промолчал и вышел вон, хлопнув дверью. Фергюссон проводил его пристальным взглядом.

— Часто он так? — спросил Пол.

— Нет, это что-то новенькое, — тяжело вздохнула Анджелла.

— Не позволяй ему распускать руки. А то еще чего доброго войдет в привычку, а меня рядом не будет… — сказал Фергюссон и потянулся за новой бутылкой пива. — Вот козел, такой просмотр испортил…

День 6-ой

15:00

Черный «Кадиллак Эскалад» остановился на парковке возле аэропорта. Было необычайно холодно, с запада наползали серые тучи. Периодически налетал порывистый ветер, начинали падать мелкие ледяные капельки дождя.

Фергюссон вылез из машины, проверил карманы — все ли на месте. Затем достал из багажника внедорожника свою армейскую сумку с вещами. Анджелла вылезла из кабины, подошла к нему.

— Провожать не надо, — предупредил ее Фергюссон. — Не маленький. Да и тоску лишнюю нечего нагонять — и так дорога дальняя, успею всех вас вспомнить, чтоб вам тут икнулось.

— Бросаешь меня? — грустно спросила Анджелла.

— Да будет тебе, — сказал Фергюссон с напускной беспечностью. — Не переживай, все будет хорошо, слышишь?

Он нежно взял пальцами ее подбородок, приподнял ее голову, посмотрел ей в глаза.

— Посмотри на меня и скажи: «все будет хорошо», — сказал он.

— Все будет хорошо, — повторила Анджелла тихонько.

— Ну, вот и чудесно.

Фергюссон бережно обнял ее, чмокнул в щечку, взял свою сумку с вещами и пошел к зданию аэровокзала. Не дойдя до него, обернулся и помахал рукой на прощанье. Анджелла вяло махнула в ответ и села в машину.

— Так-так-так… значит, префекта со всеми его ухаживаниями ты в упор не видишь, а Фергюссон обнимает тебя, целует — кажется, я понял, в чем дело, — ухмыльнулся Веймар, весьма довольный внезапно осенившей его догадкой.

— Давно вы вместе?

— Успокойся, Люк, — сказала Анджелла, заводя мотор, — ты ни хрена не понял. Фергюссон — мой брат. Младший брат. Представь себе, он младше меня на целых двадцать минут.

Крозье посмотрел на то, как меняется выражение лица Веймара, и расхохотался.

«Кадиллак» сочно фыркнул мотором и плавно выехал с парковки.

17:00

Префект был чрезвычайно пьян, однако это не мешало ему координировать свои движения и связывать слова в целые предложения; но по его поведению — казалось, он вообще не воспринимает объективную реальность.

Анджелла пережила настоящий шок, когда вошла в свою спальню и увидела фон Штернгольдта в измятом костюме, развалившегося на ее кровати. В воздухе стоял тяжелый запах спиртного и мужского пота.

— Что ты здесь делаешь? — спросила девушка сердито.

— Жду тебя, моя девочка, — ответил князь. — Я вот слегка поддал, но все равно еще способен на кое-что.

Что фон Штернгольдт подразумевает под этим «кое-чем» — Анджелла прекрасно догадывалась. И эта декларация князем своих способностей ей инстинктивно очень не понравилась.

— Убирайся по-хорошему, — попросила она.

— Что ты, милая! — воскликнул князь, сел на кровати. — А как же ты? Кто согреет тебя холодной ночью? Кому ты пожалуешься на боязнь темноты или на приснившийся плохой сон? Помнишь, ты мне когда-то давно всегда жаловалась, на каждую беспокоившую тебя мелочь.

У Анджеллы в горле комом встала обида.

— Уходи, пожалуйста, — сказала она.

Фон Штернгольдт взял с туалетного столика бутылку коньяка, глотнул прямо из горла и стал расстегивать рубашку.

— Послушай, Бернар, я очень сожалею, но твои попытки завязать со мной какие-то отношения были ошибкой, понимаешь, ошибкой, — произнесла Анджелла жалостливо. Она отчетливо почувствовала, что боится князя, боится его пьяного, неадекватного состояния.

— Ну что ты, девочка моя! — воскликнул фон Штернгольдт. Он встал, подошел к ней, взял ее ладони в свои руки. — Какая же это ошибка? Это очень мудрый мой поступок, без сомнений! Ну, сама подумай, кому еще ты нужна, кроме меня?

Он стиснул ее в объятиях, попытался поцеловать. Она оттолкнула его, вырвалась и, медленно отступила на несколько шагов назад.

— Дурочка! — рассмеялся князь.

Анджелла вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной перед ним. Ноги и руки словно сковал паралич. Он подошел к ней, взял за талию.

— Бернар, не надо… — прошептала Анджелла.

— Чего не надо? — спросил князь насмешливо.

— Не делай этого, прошу тебя… — произнесла Анджелла.

Внезапно префект схватил ее за шею и с силой толкнул на кровать. Анджелла упала грудью на постель. Фон Штернгольдт зашел сзади, коленом придавил ее к кровати, и принялся расстегивать брюки.

— Бернар, пожалуйста, не надо… — простонала Анджелла, из ее глаз побежали маленькие блестящие слезки.

Князь не слушал ее. Она попыталась вырваться, но получила крепкую оплеуху.

— Бернар… — Анджелла горько заплакала.

— Снимай брюки, сучка, — процедил сквозь зубы князь.

Продолжая давиться слезами, девушка дрожащими от страха пальчиками расстегнула молнию и приспустила кожаные брюки. Князь вынул ремень, сложил вдвое, и хлестанул им Анджеллу по обнаженной попке. Девушка громко вскрикнула, расплакалась с новой силой.

— Так нравится? — спросил фон Штернгольдт, тяжело дыша.

Анджелла громко рыдала, не в силах сдерживать слезы.

— Я спрашиваю, так нравится? — префект повысил голос.

— Да… очень… — простонала девушка.

Префект снова ударил Анджеллу ремнем. Она взвыла от боли, сжала руки в кулак, при этом распоров ногтями простынь.

— Шлюха ты, поняла? — сказал фон Штернгольдт.

— Да… — простонала Анджелла.

— Что «да»? — спросил ее князь строго.

— Я шлюха… — дрожащим голоском выдавила из себя девушка.

— Ты хорошая шлюха, — похвалил ее фон Штернгольдт, стягивая с девушки трусики. — Ты моя личная шлюха. Видишь, какая тебе оказана честь?

— Спасибо… — всхлипнула Анджелла.

— Слушай, а что если я сейчас приглашу кого-нибудь из моих друзей попробовать тебя? — спросил префект, и принялся поглаживать промежность девушки. — Я долго изучал тебя по отчетам Собственной Безопасности, я знаю, как ты возбуждаешься, когда смотришь порно с групповым сексом.

Анджелла не ответила. Она тихонько плакала, мысленно умоляя Мироздание пощадить ее, прекратить издевательства князя. Мироздание оставалось безучастным к ее горю. Князь снял с нее ярко-красный свитер, затем бюстгальтер, лег на нее, взял за плечи и придавил всем своим телом к кровати.

Анджелла лишь слабо всхлипнула. Она прекрасно поняла намерения князя. Плакать сил уже не было, сопротивляться — тоже. Но судьба преподнесла новую гадость. Князь не рассчитал дозу алкоголя, итогом стала вялая эрекция и неспособность к половому акту. Фон Штернгольдт пришел в бешенство. Он вскочил, схватил Анджеллу за волосы и швырнул на пол. Затем надел брюки, взял бутылку с коньяком за горлышко и несколько раз ударил Анджеллу по голове. Заметив кровь на волосах девушки, князь отбросил бутылку и принялся избивать ее ногами. Выместив на ней накопившуюся злость, он вышел. Анджелла осталась лежать на полу, она рефлекторно закрыла руками окровавленную голову, сжалась в комочек, хрипло глотала воздух и жалобно поскуливала. В таком состоянии ее нашла Бернски, зашедшая к начальнице по какому-то личному делу. Увидев Анджеллу в таком виде, Джиллиан бросилась к ней и помогла ей сесть на полу, прислонившись спиной к кровати. Анджеллу трясло мелкой дрожью — от страха, от боли, от пережитого унижения.

— Анджелла, что случилось? — Джиллиан села рядом.

— Не твое… дело… — простонала та в ответ.

— Анджелла, не надо так, — сказала Бернски, взяла ее за руку. Увиденное повергло молодую девушку в шок, она не ожидала, что ее неуязвимая начальница окажется такой беззащитной в собственных апартаментах. — Скажи, кто это сделал, я этому паршивому упырю мозги вышибу.

— Нет… — ответила Анджелла чуть слышно. — Иди… прочь. Тебя это не касается…

— Как это не касается? — спросила Бернски. Она сходила в ванную комнату, принесла полотенце и тазик с водой, принялась смывать кровь с головы Анджеллы. — Меня это напрямую касается. Ты из-за меня уже однажды пострадала.

— На этот раз не из-за тебя, на этот раз из-за меня, — выдохнула Анджелла.

— Это сделал префект? — спросила Джиллиан.

Анджелла не ответила.

— Значит, префект, — стиснула зубы Бернски. — Сволочь.

— Пожалуйста, не лезь в мою личную жизнь, — сказала Анджелла. — У него власть, он ведь ни перед чем не остановится, он и тебя тоже…

— Я не боюсь, — сказала Бернски.

— Я тоже поначалу не боялась… — всхлипнула Анджелла.

Джиллиан небрежно бросила окровавленное полотенце в тазик, обняла свою начальницу. Анджелла не сдержалась и расплакалась по новой.

— За что мне это? — выдавила она из себя, обняла Бернски.

— Я не знаю… — ответила девушка растерянно, бережно поглаживая Анджеллу по спине. — Честно, не знаю…

Эмма Ричардс сидела в кабинете старшего следователя Форсберга и изучала дело ван Вейдена. Это был самый ранний след убийцы, и теперь она надеялась найти хоть какую-то связь между всеми этими преступлениями. А вычислив закономерность, по которой эта женщина выбирает свои жертвы, можно будет более-менее вероятно предсказать, когда и как она нанесет следующий удар. Если, конечно, такая закономерность существует. Но пока ничто не указывало на ее наличие. Перестрелка в подземном переходе была, скорее всего, случайна, вызвана обстоятельствами. А вот убийство Дике было организовано очень хорошо, и Эмма принялась досконально изучать досье на жертву. В этот момент в кабинет вбежал Отто.

— Уф… — сказал он, тяжело дыша. — Только что с пресс-конференции. Представляешь, сидит эта наглая морда в первом ряду, и спрашивает «а как представители Интерпола могут прокомментировать то, что в центре нашего города убиты с особой жестокостью шестеро и убийца до сих пор не найден? Правда ли то, что убитые — члены ультраправой радикальной группировки? И означает ли это, что отныне полиция нашего города не сможет гарантировать безопасность своих сограждан?». В общем, огребли мы там по полной, как вспомню — в жар бросает.

— Отто, а где 12-ая страница из дела Дике? — спросила внезапно Эмма.

— Какая страница? — удивился Отто.

— Страница номер 12, — ответила Эмма раздраженно. — В последний раз я ее видела между 11-ой и 13-ой страницами.

— Не знаю, — сказал ван Риберг. — Я с делом Дике не работал. Вагнера, фашиста нашего, спроси.

— Хорошо, — сказала Эмма и принялась дальше изучать дело Хорста Дике.

Она мельком глянула на ван Риберга. Тот сидел на столе и листал свежую газету. «Массовое убийство в ******е: полиция бессильна» — кричал заголовок на первой полосе. У Эммы и в мыслях не было подозревать в чем-то ван Риберга, но в самый последний момент он мельком глянул на нее исподлобья и вернулся к своей газете. Эмма отметила это про себя.

19:00

На перроне было чрезвычайно шумно. Поезд только что подошел и встречающие толпами стояли у вагонов в ожидании своих родственников и близких. Крозье подышал на свои руки, пытаясь согреть их, затем спрятал их в карманы.

— Всего один человек? — спросила Бернски.

Анджелла кивнула.

— И что может сделать один человек? — спросила Джиллиан.

Анджелла удивленно посмотрела на нее.

— А, точно, все, вспомнила, — сказала Бернски.

— Шутки вздумала со мной шутить? — спросила Анджелла чуть слышно. — Смотри, плохо кончится.

Некоторое время они молчали.

— Я просто подумала — а зачем нам ехать встречать одного человека? — спросила Бернски. — С этим и Альфан прекрасно справляется.

— А ты еще и думать умеешь? — искренне удивилась Анджелла.

— Да, а еще я не стреляю в мужчин направо и налево, в отличие от одной фригидной особи, — резко парировала Бернски.

Анджелла демонстративно надула губки, бросила презрительный взгляд на Джиллиан и отвернулась. Хрупкая и беззащитная девушка, избитая префектом, словно исчезла в небытие. Зато ей на замену вернулась хладнокровная убийца, замаскированная неземной красотой.

— Девочки, не ссорьтесь, — сказал Крозье. — И где же наше подкрепление? Условились на 19:00, возле часов, а его все нет.

Виктор обернулся и показал на циферблат больших роскошных механических часов, висевших на бетонной стене. Часовая стрелка застыла на 7-ми, минутная — на 12-ти.

— Вон наше подкрепление.

Анджелла еле заметным кивком головы указала на идущего по перрону молодого худощавого парня среднего роста, с длинными, стянутыми на затылке в хвост, русыми волосами. На нем были черные джинсы, армейские ботинки и короткая черная кожаная куртка. В руке он нес черную прямоугольную армейскую сумку.

— Откуда ты знаешь? — спросил Веймар.

— Мне уже доводилось работать в одной упряжке с ним. Это Вячеслав Брант, — ответила Анджелла.

— Брант? — удивленно усмехнулась Бернски. — Вот этот глистик?

— А по нему не скажешь, что он способен двух человек через барную стойку перебросить, — заметил Крозье.

— Привет, — Анджелла протянула ему ладонь, Брант галантно шаркнул армейским ботинком и поцеловал ее ручку.

— Знакомься — Крозье, Веймар, Бернски, — Анджелла представила ему остальных.

Брант пожал мужчинам руки, слегка поклонился девушке.

— Ну что, поехали? — спросил он. — Ты все также, на «Кадиллаке»?

— Конечно, — сказала Анджелла. — Он там, на парковке. Видишь ли, я заметила, что «Хаммеры» меня не возбуждают.

— А говорила «Линкольн куплю, Линкольн куплю…» — передразнил ее Брант.

— Да пошел ты…. — усмехнулась Анджелла, открывая багажник.

Брант с громким звоном поставил сумку на пол.

— Интересно, чего это он так за свою сумку трясется? — спросила Бернски, садясь в автомобиль.

Веймар многозначно щелкнул пальцем по горлу.

— Неужели еще один Фергюссон? — спросила Бернски. — Я второй такой корпоративной вечеринки не вынесу.

19:56

Город потонул в вечерних сумерках. За окном выл ледяной ветер. К ночи температура резко опустилась. Казалось, зима постепенно начинает отвоевывать позиции у осени. Все подразделение Джи-2 сидело за столом на кухне, в квартире Анджеллы. Пили холодное пиво, закусывая горячими бифштексами.

— Как же так, Вячеслав? — спросила Анджелла, надкусывая мясо.

Брант сидел за столом, поставив у своих ног любимую армейскую сумку и посадив к себе на колени Бернски.

— Да, в Чехии сейчас тепло, — сказал он, грустно вздохнул и пригубил пиво. — Да вот вышли там на меня ребята из Интерпола. У меня же должен быть срок за убийство, а второе — недоказанное. Ну, это только то, что им официально известно. В общем, сидели с сослуживцами в баре, смотрели футбол, а вокруг нас один засранец все ошивался. Ну, мы его один раз послали, второй — а он ни в какую, все трется вокруг да около. А по сему решили мы, что он карманник. В общем, вывели мы его на улицу, и как-то неудачно у нас с ним беседа получилась, хотели дать пиздячек малость, но — перестарались. А потом оказалось, что он на Интерпол работал. Ну, тут мне, конечно, в Европе сразу тесно стало, поэтому меня к вам и перевели в срочном порядке.

— Понятно, — Анджелла допила оставшееся в бутылке пиво, посмотрела на часы. — Пора ехать. Заночуем где-нибудь по пути, в мотеле.

Черный «Кадиллак» отъехал от многоэтажной свечки и скрылся за поворотом. Прошло двадцать минут, и возле этой же самой свечки остановился «Ауди А6» с наглухо тонированными стеклами…

День 6-ой

20:30

В квартире было необычайно грязно. Поначалу Эмма не могла поверить, что это жилье принадлежит женщине — уж слишком заброшенным оно выглядело. С другой стороны, любой след, любое изменение станет сразу же заметно на фоне общего беспорядка. Парадокс.

— Ба! — громко воскликнул Вагнер, войдя на кухню. — И это все выпили 5 человек? Да ни за что не поверю. Скорее тут пьянствовало троянское войско, причем не одну неделю!

Эмма прошла в спальню, оставив Вагнера и ван Риберга снимать отпечатки пальцев с пустых бутылок. Собственно, спальней это можно было назвать с большой натяжкой — та же грязь и огромный, обшарпанный, поцарапанный, черный кожаный диван. «Место сексуальных побед» — пронеслось в голове у Эммы. Ей никогда не везло с мужчинами. Небольшого роста, вечно сутулая, с небольшими очками на угловатом лице и стянутыми в конский хвост русыми волосами на затылке — ее принимали за студентку филфака, бухгалтершу, но никогда — за старшего следователя следственной группы Международной Полицейской организации. А жгучая брюнетка на видеопленке, ростом почти два метра, с точеной фигурой и грудью как минимум 3-его размера вызывала зависть. «Да, с такими формами и чудесным смазливым личиком мозги не нужны» — горько заметила про себя Эмма Ричардс, подойдя к книжному шкафу и окинув взглядом запылившиеся полки. Внезапно она заметила — одна из полок содержится в безупречной чистоте, книги стоят ровным рядом. Она взяла одну из них наугад, открыла на первой попавшейся странице. Книга оказалась на латыни. И тут же в глаза бросилась подчеркнутая черным фломастером фраза. Эмма никогда не гордилась своими познаниями в латинском языке, но их оказалось достаточно, чтобы разобрать слова:

«…И обратился грешник в ужаснейшего зловонного волка, и завыл в смертной тоске, ибо открылась ему пропасть великой злобы, куда должен был он пасть. И расхохотался Антихрист, и смех его был подобен раскатам карающего грома, возвещающего о конце света.

— Будешь ты служить мне преданно и верно, — сверкая огненными очами, повелел Антихрист грешнику, грозя перстом — будешь сеять смерть и ужас среди братьев и сестер твоих. И всякий раз в полнолуние будешь приносить мне кровавые жертвы, и станет сие наградой твоей и карой…

О ту пору грешник перекинулся волком и вышел на охоту свою еженощную. И вот приметы, по которым можно узнать оборотня: голова его — мохнатый котел злобы, зубастое рыло у него, стопы кривые и громадные, когти его — серпы, приуготовленные для жатвы смертельной, глаза его полны крови и гноя. И нет от него спасения и защиты ни грешнику, ни праведнику, ни дщери, ни младенцу. И смотрел Антихрист, как терзает чудовище без милосердия свои жертвы, и радовалось черное сердце Антихриста кровавой жатве…»

Эмма глянула на обложку.

— Магнус Упсальский, «Трактат о вервольфах, мантихорах, ламиях, и иных порождениях Тьмы». 1338 год, — прочла она вслух название. — Неудивительно, что она наемная убийца — только ненормальный станет читать такой бред.

Она поставила книгу на место и заметила, что из нее выпал какой-то листок. Девушка подобрала его, это оказалась старая потрепанная черно-белая фотография. На ней был изображен черный спортивный «Шевроле Корвет Стингрэй», а рядом, вполоборота — девушка в маленьком черном обтягивающем платье с обнаженным декольте, черной фетровой шляпе с широкими полями, в одной руке она небрежно держала автомат Томпсона образца 1927-ого года и смотрела куда-то поверх головы фотографа. В углу была подписана дата **.**.1965. Фотографии было почти сорок лет, и всем своим истрепанным и пожелтевшим внешним видом она это подтверждала. Внезапно словно что-то тонкое и острое кольнуло в затылок, Эмма почувствовала — что-то не так. Она принялась вглядываться в снимок. Машина… Девушка… Шляпа… А под шляпой — знакомые глаза… Эмма почувствовала, как по ее лбу побежали капельки холодного пота.

«40 лет, — пронеслось в ее мозгу со скоростью света. — 40 лет… 40 лет…. И за сорок лет она ничуть не изменилась? А может, не она?»

Затаив робкую надежду, следователь вновь глянула на фото. Из-под полей шляпы она смотрела на нее в упор, прямо в глаза, и надменно усмехалась, словно спрашивая: «Ну что, девочка, поняла, с кем имеешь дело?»

День 7-ой

11:23

Вячеслав Брант сразу понравился Виктору. Крозье считал, что хорошо разбирается в людях, и, возможно, поэтому с самого начала разглядел лучшие качества Бранта. Это был совершенно открытый, прямой, весьма незаурядный человек. Он ни перед кем не заискивал и не выслуживался, но своей прямотой и добродушием был способен вызвать симпатию у самого Дьявола. Да и остальным членам группы он был явно по сердцу. Бернски была от него в каком-то щенячьем восторге, Анджелла — держалась на короткой ноге, что ей было, в общем-то, несвойственно, и лишь один Люк Веймар чувствовал себя рядом с Брантом не в своей тарелке. Вчера вечером Крозье спросил у начальницы, что бы это могло значить, и Анджелла ответила одним словом: «Бернски». И вот они в дороге всего каких-то четыре часа, а Виктор уже понял — Анджелла права. Конечно, Брант, быть может, и не строил наполеоновских планов в отношении девушки, но они все больше сближались, и Веймар ревновал все сильнее и сильнее. А Анджелла подлила масла в огонь, посадив Люка за руль и отправив на заднее сиденье Вячеслава — в компанию к Крозье и Джилл. Виктор глянул в зеркало заднего вида, и ему стало интересно, кого Веймар сейчас ненавидит больше — Бранта или Анджеллу. Люк сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, ссутулился, и принялся сосредоточенно следить за дорогой, но вздрагивал всякий раз, когда сзади раздавался смех Бернски. Анджелла давно заметила это, но никак не отреагировала, и всякий раз лишь высокомерно усмехалась. Странная это была усмешка, она выражалась не столько на лице — Анджелла усмехалась глазами, как будто испытывала физическое наслаждение от происходящего.

«Вот стерва!» — восхищенно подумал Крозье, глянув на начальницу в зеркало. Она поймала на себе его взгляд, но виду не подала. Вообще с каждым днем Виктор находил в ней что-то новое таинственное, необъяснимое — и не мог понять, что. И тут она глянула в зеркало, встретилась взглядом с Крозье, и заглянула ему в глаза. На мгновенье Виктору показалось, что она прочла его мысли. И в этот момент в ее глазах вновь блеснула та самая усмешка — словно искра пробежала меж двух проводов. Виктор сразу вспомнил, как искра пробежала пять лет назад, когда его тогдашняя группа находилась на задании в Кувейте. Той ночью от взрыва прямо у него на глазах восьмиэтажный недостроенный панельный дом сложился, словно карточный, похоронив под собой всех его тогдашних сослуживцев. Что случится, когда сработает взрыватель внутри Анджеллы? Поймав себя на этой мысли, Крозье облегченно откинулся на спинку сиденья и громко рассмеялся. А Анджелла вынула из перчаточного ящика бутылку виски, сняла пробку, пригубила горлышко — и едва заметная усмешка тронула уголки ее губ.

На обочине стоял старый ржавый комбайн, вокруг него суетился молодой высокий парень, одетый в грязные рабочие штаны и спецовку — очевидно, комбайнер. Увидев джип, он встал у края дороги и замахал руками. Веймар притормозил.

— Простите, вы мне не поможете? Нужно прикурить, — сказал он.

— Что ж, огня нет, но прикурить дам, — сказала Анджелла и с хрустом выдернула из-под плаща свой любимый Кольт.

— Ой, нет, спасибо, я уж как-нибудь сам, — быстро произнес парень и побежал обратно к комбайну.

Веймар посмотрел на Анджеллу. Та лишь недоуменно пожала плечами.

— Это же надо — стволом перед сельчанами махать! Какая ты отмороженная, — злорадно ухмыльнулся сидящий сзади Брант.

12:32

Вся пустошь была оцеплена. Несколько полицейских пытались погрузить на эвакуатор весьма красноречивую улику — изрешеченный пулями джип «Шевроле Сабарбен» с правительственными номерами. Номера уже проверили по базе данных — их никогда и никому не выдавали.

Курт Вагнер курил, наблюдая за этим процессом, когда к нему подошел ван Риберг.

— Там на крыше склада гранатомет РПГ-7 нашли, — сказал он. — Это ж как надо человеку жизнь отравить, чтобы он за такую хреновину схватился?

— Наверное, торговать оружием в промышленных объемах. Чем и занимались эти ребята под носом у местной полиции, — сказал Вагнер. — Как Эмма?

— Счастлива, — сказал ван Риберг. — Просто на седьмом небе. Нашла целое ведро стреляных гильз 440-ого Кор-Бона. Полностью идентичны тем, что мы нашли в подземном переходе. Тут 20 человек на складе в мелкий винегрет покрошили, а наша Эмма — радуется.

— Значит, 440-ой? — спросил Вагнер. — Опять наша знакомая?

— Она самая, — подтвердила подошедшая Ричардс. — И теперь на ее счет можно записать второе массовое убийство.

— Меня больше беспокоит другое, — сказал Вагнер. — Куда смотрела местная полиция все это время? Надо бы посмотреть на жилье местного начальства. Я так полагаю, коррупция здесь цветет пышным цветом.

16:00

Черный «Кадиллак» плавно въехал в ворота усадьбы, прошуршал шинами по гравию и замер у крыльца. Анджелла вылезла из машины, бегло огляделась. Открылись двери и на крыльцо выбежал охранник в камуфляже, с автоматом наперевес. Следом за ним вышел немолодой, тучного телосложения, хозяин особняка и стайка прислуги. Захлопали дверцы джипа — остальные штурмовики насторожились при виде вооруженного человека и высыпали наружу.

— Здравствуйте, сударыня! — тучный субъект спустился с крыльца, чтобы лично приветствовать гостей. — Позвольте представиться — Антонио Эрлих, ваш покорный слуга. Что привело Вас в мои скромные владения?

— Префект фон Штернгольдт, — коротко отчеканила девушка. — Он должен был заранее предупредить о нашем приезде.

— О, я рад это слышать! — сказал все также громко хозяин. — Что ж, мои слуги с удовольствием помогут вам устроиться, покажут вам ваши комнаты, отнесут ваши вещи.… В любой момент, сударыня, если вам что-то понадобиться — любая мелочь — я к Вашим услугам!

— Благодарю Вас, — сдержанно ответила Анджелла. — Помогите нам разместиться, а после — дайте проводника. Необходимо осмотреть окрестности и подготовиться к приезду наших гостей.

— Несомненно! — сказал Эрлих. — Идемте, я почту за честь проводить Вас.

Анджелла коротко кивнула головой. Брант быстрым шагом подошел к ним и втроем они стали неспешно подниматься по крыльцу, чуть слышно о чем-то разговаривая.

— Эй! — Анджелла остановилась у дверей и обернулась к своим подчиненным.

— Разгрузите джип и проследите, чтобы его поставили в гараж.

Крозье согласно кивнул, мол, будет сделано, босс. Анджелла оглянулась по сторонам, словно почуяла на себе чей-то пристальный взгляд. Да, так и есть.

На некотором расстоянии от них стоял молодой парень лет 25 в белом костюме, с бокалом вина в руках. Все это время он находился за спинами прислуги и оставался незамеченным, а теперь восхищенно наблюдал за Анджеллой, ее лицом, губами, жестами.

— Какая восхитительная женщина, — чуть слышно промолвил он. — Томас, кто она? Я хочу узнать, откуда и по какому поводу к нам прибыла такая красота.

— Господин, вы же знаете, у меня весь круг осведомителей — наши сплетницы-горничные… — сказал виноватым тоном дворецкий.

— Все равно, мне интересна каждая мелочь, — сказал парень.

17:45

«Ауди А6» стоял на обочине. Эмма сидела на переднем пассажирском сиденье и не спеша разворачивала обертку пирожка, купленного пару километров назад в придорожном кафе. С утра не съев ни крошки — для терзаемого голодом и прогулками на свежем воздухе организма дешевый лежалый пирожок с мясом неизвестного происхождения казался пищей богов.

— Надо бы установить генеалогию тех взорванных джипов. Может, они хотя бы в статистике угонов засветились — будет хоть какая-то зацепка, — предложил Вагнер, развернув на заднем сиденье газету и выложив на нее пирожки, две бутылки с минеральной водой и пластиковые стаканчики. — Мне все-таки кажется, что целью нашей знакомой были не торговцы оружием. Стволы, деньги, кейс с золотом — не могу понять, почему она оставила все это?

— В ресторане дона Сальвадоре она вычистила сейф до последней бумажки. А здесь все с точностью до наоборот. Она непременно забрала бы и товар, и банкноты, и золотые слитки, — согласилась Ричардс. — Но она не преследовала цели поживиться, у нее была какая-то иная мотивация. Становиться все интереснее и интереснее.

— А может, у нее просто не было времени забирать деньги и золото? — спросил ван Риберг. — Там произошли две серьезных перестрелки, с интервалом примерно 12 часов. Вторая перестрелка вполне могла загнать ее в цейтнот, в котором не было времени на такие мелкие отвлечения.

— Там в кейсе золотых слитков — на двадцать миллионов — ничего себе мелочь! — воскликнул Вагнер.

— Может, мафия устроила очередной передел сфер влияния? — спросил ван Риберг. Он единственный благоразумно побрезговал покупать съестное в той жалкой забегаловке, и теперь сидел голодный, завистливо поглядывая на жующих товарищей.

— Вполне рабочая версия, — согласилась Ричардс. — Особенно если вспомнить, как образцово она отработала Дике.

— Да, только с самим Дике не все так просто, — сказал Вагнер. — У нас нет ни малейших предположений о том, кому мог перейти дорогу какой-то жалкий доктор медицинских наук.

— Ну, доктор медицинских наук запросто мог иметь привязку к наркоторговцам, — сказал ван Риберг. — Или просто нелегальным продажам дорогих препаратов. На этом тоже можно неплохо поживиться, кстати.

Эмма согласно кивнула.

— Вот и проверь эту версию, — сказала она.

— Эй, дамы и господа! — сказал Вагнер, пожевывая пирожок. — Все ваши умозаключения очень красиво выглядят, но у меня есть серьезные сомнения насчет криминальной принадлежности нашей знакомой. Если бы она была наемницей мафии, она бы не упустила такой куш. И потом, если бы это была мафиозная разборка — деньги и золото при любом раскладе достались бы одной из сторон в виде контрибуции. Но их не тронули. Почему?

— Да, ты прав, — согласилась Эмма после некоторых раздумий. — Напрашивается вполне логичное объяснение — наша знакомая не связана с организованной преступностью. Но как тогда объяснить ее действия? Не правительственным же заговором!

— Нет, — сказал Вагнер. — Силовые ведомства так открыто не работают. Здесь что-то другое, что-то, чего мы с вами пока еще не знаем.

Ван Риберг посмотрел на Вагнера в зеркало заднего вида, но промолчал.

18:30

Когда Крозье спустился в гостиную, Анджелла, Вернер и Брант стояли, склонившись над картой, расстеленной на рояле, и о чем-то спорили.

— Хорошо, — наконец сказала Анджелла подчеркнуто официальным тоном. — Раз господин начальник личной охраны префекта готов взять на себя всю ответственность за такое решение — пускай берет, а я — умываю руки.

— Чем тебе не нравится этот путь? — спросил Вернер. — По-моему, вполне безопасно.

— Здесь, — Анджелла ткнула своим изящным пальчиком в карту местности. — И здесь. Два открытых места, где колонна будет как на ладони. Что вы скажете, господин Вернер, своему прямому начальству, если в одном из этих мест случится что-то непредвиденное?

— Я считаю, что все необходимые предосторожности соблюдены, — сказал Вернер. — Поэтому нет смысла терять четыре часа в дороге. Чем быстрее приедем — тем лучше. Поэтому работаем, придерживаясь моего плана.

— А ты что скажешь? — Анджелла глянула на Бранта, ища у него поддержки.

Некоторое время Вячеслав молчал, словно обдумывая свою речь.

— Я все никак не могу заставить себя поверить в то, что ваш префект до сих пор жив с таким начальничком охраны, — злорадно ухмыльнулся наконец Брант. — Господин Вернер, Вас в детстве головой об пол не швыряли?

— Господин Брант, — сухо произнес Вернер. — Если Вы думаете, что я намерен сносить оскорбления…

— А тебе ничего другого и не остается, — ухмыльнулся самодовольно Вячеслав Брант. — Мы — вне твоей юрисдикции. Никакой власти ты над нами не имеешь. Так что если я захочу — с говном тебя смешаю. И ни хера-то ты мне не сделаешь, — насмешливо добавил он.

— Ребята, закругляйтесь, — сказал Крозье. — Гости пожаловали. Хозяин обещает через три часа бал начать, надо подготовиться.

— Тогда на этом все, — Вернер убрал карту со стола и направился в свою комнату.

— И не забудьте носик попудрить, господин Вернер! — крикнул ему вдогонку Брант.

День 7-ой

21:01

Крозье повязал бабочку и посмотрел на себя в зеркало. В этом дорогом брючном костюме он чувствовал себя клоуном. Пиджак был слишком тонок, один его бок неоднозначно оттопыривался, как будто во внутреннем кармане лежал полуавтоматический «Вальтер CР99» калибра 9×19 мм. Что, в принципе, так и было.

— Ладно, — сказал Крозье своему отражению в зеркале. — Лучше уже не сделаешь.

Он провел рукой по подбородку, проверяя, насколько гладко выбрился, и вышел из комнаты.

В гостиной тихо играла классическая музыка. В тон ей, словно журчанье горных родников, звучали разговоры гостей. От роскошных вечерних нарядов рябило в глазах. Крозье взял с подноса официанта бокал шампанского и медленно пошел по залу, вглядываясь в лица банкиров, нефтяников, промышленников, и их женщин. Внимание Виктора привлекла небольшая компания, стоящая у рояля. Вглядевшись, он увидел там начальника личной охраны префекта, Вернера, и направился к нему. По мере приближения к цели Крозье увидел, что Вернер беседует с немолодым хозяином поместья Эрлихом, и его племянником Альбертом Прадтом, сыном весьма влиятельного английского банкира, который этим утром просил дворецкого вызнать что-нибудь насчет Анджеллы. Рядом с ними стояла высокая молодая темноволосая девушка в ярко-красном вечернем платье на корсете. Длинные разрезы открывали взору восхитительные ноги в черных туфельках на высоких шпильках и тончайших черных чулках с широким кружевом, на правом бедре висела небольшая кобура с армейским Кольтом 45-ого калибра. На левом плече девушки была вытатуирована большая глянцево-черная роза с огромными стальными шипами, и ниже — фраза «Quis qustodiet ipsos custodies?»[4]. Она смеялась звонким, заливистым смехом. Прадт восхищенно смотрел на нее.

«Бедный парень» — подумал Крозье, глянув на Прадта. — «Он ведь совершенно не подозревает, что ворошит осиное гнездо…»

— Добрый вечер, — сказал Виктор, подойдя к ним.

— И вам того же, сударь, — раскланялся перед ним Эрлих. — Альберт, позволь представить тебе господина Крозье; он здесь, чтобы обеспечить твою безопасность.

Крозье пожал Прадту руку.

— Вам крупно повезло, господин Крозье, — сказал Прадт. — У Вас такие замечательные сотрудники. И сотрудницы.

Он еле заметно кивнул в сторону брюнетки.

— Да, — согласился Крозье, медленно белея. — Только, к сожалению, они не всегда могут объективно оценить ситуацию.

— И в чем это выражается? — спросила девушка.

Крозье отпил шампанское, посмотрел на нее.

— Они других людей не замечают, только себя. Это называется «эгоцентризм», — ответил он. — Вы не потанцуете со мной, прелестная незнакомка?

— Почему бы и нет? — девушка с готовностью взяла его под руку.

Они отошли в середину зала, присоединившись к остальным танцующим парам.

— Что, Альберт, не получилось с нею? Лихо он тебя опередил? — спросил Эрлих сочувственно.

Танец подходил к концу. Вскоре музыка стихла.

— Найди Бернски и Веймара, пусть идут сюда, будут у тебя на подхвате, — сказала Анджелла Виктору. — Я отойду, подышу свежим воздухом.

Крозье кивнул и растворился в толпе.

Анджелла вышла на балкон, вынула из-за рукоятки пистолета чуть-чуть помявшуюся во время танца сигару, откусила кончик, сунула «торпеду» в зубы и принялась щелкать зажигалкой. Бензина в ней уже не было, и кроме искры Анджелла от нее ничего так и не добилась.

— Ну кто же так подкуривает! — подошедший Прадт хрустнул лучиной и подпалил кончик ее сигары. — Весь аромат из-за бензина теряется!

— Спасибо, — хмыкнула, слегка растерявшись, Анджелла.

— Не за что, — Прадт достал сигару и тоже закурил. — А почему Вы не внутри? Там музыка, выпивка…

— Ага, и идиотские разговоры, от которых у меня скоро начнется рак мозга, — пожаловалась Анджелла.

— А чем же Вам не понравились беседы о политике и бизнесе? — спросил Прадт.

— А почему они должны мне понравиться? — удивилась Анджелла.

— А почему бы и нет? — спросил Прадт. — Давайте лучше поговорим о том, о чем Вам понравиться. Например, меня, как Вы уже знаете, зовут Альберт Прадт. Но в данной обстановке будет гораздо уместнее если Вы будете звать меня просто Альберт.

— Хорошо, просто Альберт, — улыбнулась девушка. — А я просто Анджелла.

— Что ж, значит, просто будем знакомы, — улыбнулся Альберт.

Они простояли на балконе три часа, болтая о том о сем. Анджелла пожаловалась на ночную прохладу, и Альберт тотчас накинул ей на плечи свой пиджак. Когда Крозье вошел на балкон, он не поверил своим глазам: Прадт стоял, обняв Анджеллу за плечи, и что-то шептал ей на ушко. Подойдя ближе, Крозье разобрал слова: «…но у „Рэйндж-Ровера“ пневмоподвеска — самое слабое место…»

— А мне очень нравятся американцы, — отвечала Анджелла. — Большие, вместительные, комфортные. Что еще для счастья нужно?

— Не знаю, — сказал Альберт, задумавшись. — Быть может, яркое солнце, небо синее, свежий ветер, чтобы в лицо бил…

— И чтобы дорога не кончалась, — мечтательно зажмурилась Анджелла. — Есть у меня для этих целей «Мерседес-Бенц» бордового цвета со складной крышей…

— Анджелла, я тебя везде ищу, — сказал Крозье обеспокоено. — Бернски и Веймар куда-то пропали.

Анджелла рефлекторно вынула пистолет, проверила обойму.

— Гости уже по комнатам разошлись, — сказал Крозье. — А эту сладкую парочку нигде не видно.

— Будем искать на слух, — Анджелла взвела свой «Кольт» и убрала в кобуру.

— По громким женским стонам.

Она сняла с плеч пиджак и отдала его Альберту, затем поправила кружевную резинку чулка; парень заворожено наблюдал за ее действиями.

— Я могу хоть чем-то помочь? — спросил Прадт.

— А ты хорошо знаешь этот особняк? — спросила Анджелла.

— Я здесь вырос, — ответил Прадт с усмешкой.

— Тогда можешь, — сказала снисходительно Анджелла. — Виктор, проверь кухню и весь первый этаж, а мы спустимся в погреб, и обойдем здание по периметру.

Крозье кивнул и втроем они вышли с балкона.

Через двадцать минут Анджелла и Прадт неспешно шли через зимний сад, пристроенный к задней стене особняка. Было необычайно тихо, вся вилла спала и только цокот женских шпилек по дощатому полу нарушал мертвую тишину, да ветер, шелестевший снаружи опавшей листвой.

— Я бы никогда не подумал, что мне удастся поговорить с девушкой, которая так хорошо разбирается в машинах, — произнес Альберт. — А также в виски, сигарах и огнестрельном оружии.

Он искоса посмотрел на Анджеллу. Та польщено улыбнулась.

— Я бы никогда не подумала, что найдется такой мужчина, с которым я смогу обо всем этом поговорить, — сказала девушка.

— Смотри, — внезапно Альберт протянул руку и дотронулся до огненно-красного бутона с желтой окантовкой.

Анджелла окинула взглядом растение — это был какой-то экзотический, обильно ветвящийся кустарник высотой чуть больше метра, усыпанный гроздями роскошных цветов.

Девушка подошла к Альберту, осторожно, затаив дыхание, коснулась кончиками пальцев одного из бутонов, повисшего вниз на тонком стебельке, медленно провела по шершавым лепесткам.

— Abutilon megapotamicum, — сказал Альберт. — Абутилон мегапотамский. Из-за цветков его еще называют «плакучий китайский фонарик».

— А ты и в цветах разбираешься? — несколько удивленно спросила Анджелла.

— Не совсем, — замялся Альберт. — Дядя увлекается, а я почти всю жизнь прожил с ним, вот и набрался от него. У отца все нет времени для меня, а дяде очень приятно возиться со мной, рассказывать о своих хобби.

Спустя некоторое время они спустились в винный погреб, расположенный под домом. Альберт, шедший рядом с девушкой, внезапно бережно приобнял ее за талию и осторожно, неуверенно коснулся губами ее губ. Она не оттолкнула его. Осмелев, он обнял ее крепче, прижал к себе и тут же получил легкий, но ощутимый толчок дулом пистолета в грудь. Она отстранила его от себя, убрала «Кольт» в кобуру, посмотрела, как у Альберта от стыда краснеют щеки и улыбнулась.

— Альберт, не торопи события, — ласково произнесла Анджелла своим сочным сексуальным контральто, осторожно взяла его за руку.

Они вышли из-за огромной винной бочки и увидели разбросанную повсюду одежду, а в центре, на скамье — голых Веймара и Бернски.

— Вот здорово, — с наслаждением произнесла Анджелла и мельком глянула на Альберта. Он покраснел от стыда еще больше. — Эй, Люк! Ты уже полил южные 40 акров? Синоптики обещают дождь!

Веймар замер, обернулся и увидел ее. Она взяла с пола его измятый белый пиджак и бросила ему.

— Я так фригидной останусь, — произнесла побелевшая Бернски.

— Кролики, — сказала Анджелла, глядя, как ее подчиненные в спешке одеваются. — Австралийские кролики.

Анджелла бесшумно вошла в предоставленные ей покои, плавно закрыла дверь. Где-то на заднем плане появилось странное ощущение беспокойства, какая-то щемящая ностальгическая тоска — будто кто-то зовет ее, ждет ее…

— Если я не ошибаюсь — Анджелла, ведь так?

Она обернулась. На диване у окна сидел темный силуэт. Молодая женщина, небольшого роста, в строгом офисном костюме — атласная сиреневая блузка и юбка-карандаш длиной чуть ниже колена — с длинными прямыми волосами. На подлокотнике стояла пепельница, доверху заполненная окурками.

— А мы что, знакомы? — с недоверием спросила Анджелла.

— Совсем чуть-чуть, но этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы перелететь через океан, — сказала женщина. — Я графиня фон Нойбах, но, конечно же, Вы можете называть меня просто Констанс. Я приехала сюда исключительно из-за Вас, Анджелла.

— Мне оказана большая честь, — злорадно ухмыльнулась Анджелла.

— Я бы хотела напомнить Вам, что в свете последних событий медлить больше нельзя. А значит, пора устроить кое-какой вопрос, согласно решению Вашего отца. Нравится Вам это или нет, но у вас нет иного выхода. Все необходимо решить в кратчайшие сроки, до истечения тридцати дней со дня смерти Его Величества. Вы можете рассчитывать на мою всестороннюю поддержку, но только до тех пор, пока выполняете данное Вашим отцом обещание, — сказала фон Нойбах, старательно сделав вид, будто не заметила шпильки. — Вы понимаете, о чем я говорю?

Анджелла кивнула.

— Я выхожу замуж… — произнесла она дрогнувшим голосом.

Глава вторая

Невеста

«Что такое Зло? Зло — это Добро, которому чего-то не хватает…»

К. И. Добрюк, к.ф.н., профессор

Ночная Прага встретила путников проливным дождем. Небо было затянуто тучами, и в этих тяжелых свинцово-черных покровах не было видно ни единого просвета. Казалось, тучи нарочно укрыли собой город, чтобы спрятать от посторонних глаз.

Кортеж въехал на Карлов мост. Четыре черных поджарых автомобиля «БМВ М5» шли колонной, держась друг за другом, почти бампер к бамперу. На улицах было необычайно пустынно. Не горела ни одна вывеска. Ни одного прохожего, ни автомобиля — как будто весь город в одночасье вымер.

— Проклятье.

Пассажир, сидящий на заднем сиденье головной машины, поежился, как от холода. Это был уже немолодой, но тем не менее крепкий, подтянутый мужчина. И посеребрившая виски седина его только украшала.

— Здесь всегда такая мерзкая погода?

Сидящая рядом брюнетка улыбнулась.

— Дядя, по-моему, у Вас плохое настроение. На такую встречу нельзя ехать с негативным настроем. Попробуйте думать о чем-нибудь приятном.

— Вся в мать, — вздохнул мужчина. — Та еще гадюка.

Брюнетка улыбнулась, закинула ногу на ногу, вынула из сумочки сигареты и закурила. Про «змей в доме» — классика, ее это ничуть не задело. Тем более имидж гадюки был ей жизненно необходим — уж такова была среда, в которую ее забросило неисповедимой волей судьбы.

Кортеж миновал мост и направился на мощеную булыжником набережную. Их уже ждали. Десяток черных внедорожников — два «Мерседес Гелендваген» с характерной синей полосой и проблесковыми маячками, свидетельствующими об их принадлежности к окружной прокуратуре — и восемь американских «Хаммеров»; машины расположились полукругом, рядом замерли десятка три вооруженных человек. Несмотря на проливной дождь, они стояли не шелохнувшись, глядя на проезжую часть. Как-то незаметно позади всей этой компании спрятался черный лимузин.

— Я смотрю, встречают нас роскошным парадом, — заметила племянница.

Кортеж свернул с дороги, перестроился в шеренгу и остановился в десяти метрах от всей процессии.

— Решили мышцами поиграть, — дядя брюнетки презрительно скривил рот. — Попугать меня решили. Ну что ж, пугайте, я сам пуганый.

Из «Хаммера» вылез высокий мужчина средних лет в деловом костюме, раскрыл зонтик и двинулся к «БМВ».

— Ты не забыла, о чем мы с тобой говорили по дороге? — спросил дядя свою племянницу.

Та в ответ лишь кивнула.

— Умница, — сказал мужчина. — Вся в мать. Хоть и гадюка.

Он открыл дверцу и вылез из машины, под дождь. Мужчина из «Хаммера» ускорил шаг, подошел к нему и услужливо подставил зонтик.

— Его Величество ждет.

Вдвоем они направились к притаившемуся на заднем плане лимузину. Брюнетка провожала их взглядом. Не дожидаясь помощи, мужчина сам открыл дверцу и залез в салон.

— Дорогой Мартин…

На заднем сиденье сидел молодой высокий мужчина. Одет он был в черные брюки и атласную красную рубашку, поверх которой носил полицейский бронежилет. Прямые иссиня-черные волосы были стянуты на затылке в небольшой хвостик.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — вздохнул Мартин, пожал протянутую ему руку.

— Ты не рад мне? — удивился мужчина.

Мартин чуть помедлил.

— Вы, наверное, очень хорошо питаетесь, раз так прекрасно выглядите, Ваше Величество, — сказал он сдержанно.

И побелел. От страха.

— Что Вы хотите этим сказать? — весь лоск тотчас пропал, речь мужчины стала холодной, как сталь.

— Хочу сказать, что после того, как посол Вашего семейства со всей своей свитой побывал у нас с дипломатическим визитом, нам пришлось целый район закрывать на карантин, — сказал Мартин озлобленно. — Не слишком ли распустились Ваши подчиненные? Не хватало еще, чтобы по подворотням валялись и гнили изуродованные трупы. Тогда точно начнутся эпидемии и мор.

— А Вы научитесь как следует прибирать на своей территории, — ответил недовольно монарх. Он понимал правоту своего гостя, и оттого было вдвойне неловко — эдакий вполне обоснованный выговор от своего вассала. Да, переговоры начались удачно, ничего не попишешь.

Мартин достал резной портсигар черного дерева, протянул монарху. Тот молча взял сигару. Они закурили. Красноречивый жест со стороны гостя, своего рода «трубка мира».

— Речь ведь не о том, барон, — вздохнул король. — Я Вас не за тем вызвал сюда. У нас с Вами есть куда более значимые темы для беседы, я предлагаю перейти к ним.

Мартин угрюмо кивнул.

— Не угодно ли отужинать в моей скромной компании? За столом нам будет легче договориться, — предложил монарх.

Мартин снова угрюмо кивнул. Когда сам король приглашает на ужин — отказывать не принято. Отказа король не приемлет. Лимузин тронулся с места и выехал на дорогу. Вся процессия тотчас зафыркала моторами, скрипнула шинами и направилась следом.

— Мы ввели комендантский час, — сказал монарх. — Специально ради вашего приезда. Весь город под замком.

— Тронут Вашей заботой, Август, — сказал Мартин.

— Меня интересует финансовый отчет концерна «АЕГ» за текущий квартал, — сказал Август уклончиво. — Сами знаете, у меня там свой интерес.

— У меня там интересов нет, это не мои угодья, — сказал Мартин сдержанно. Барон уже понял, к чему его склоняет монарх.

— Зато Вы можете достать этот отчет для меня, — как бы между прочим подсказал Август.

— Я не стану подставлять свою голову, — ответил Мартин сквозь зубы. — У нас с семьей Ле’Санг пакт о ненападении. Если я его нарушу…

— Если Ваш сын станет женихом моей дочери, то ни семья Ле’Санг, ни ваши мелкие будапештские междоусобицы волновать Вас уже не будут, — пообещал Август.

— Вы… — Мартин на какое-то время потерял дар речи.

Монарх не мешал ему собираться с мыслями.

— Вы хотите предложить… — прошептал Мартин…

Август кивнул, откинулся на спинку сиденья и рассмеялся.

— Черт… — промолвил барон. — Так неожиданно…

— Мой друг, считайте это приятным сюрпризом, — сказал монарх.

— Да, сюрприз, точно, — сказал Мартин. — А если Андреа не захочет?

— А кого это волнует? — задал риторический вопрос Август. — Мы решили? Решили. Все, стерпится-слюбится.

— Почему именно Андреа? — спросил Мартин, спинным мозгом чувствуя подвох. — В самом деле, не ради рейдерского же захвата «АЕГ»?

В салоне лимузина повисла тишина — Август медлил с ответом.

— Нет, — ответил монарх, наконец, и тотчас посерьезнел. — Мне нужно как-то пристроить мою Анджеллу. Отдавать ее черт знает кому я не стану. А вот Ваш парень — вполне так подходящая кандидатура. Я давно к нему присматриваюсь, еще с тех пор, когда он находился при дворе гарантом Вашей вассальской преданности. Да, были и другие кандидаты, но сравнения с Вашим сыном они не выдержали. Он действительно производит впечатление. Вот и пускай его пожизненным заданием станет забота о моей дочке. А уж я со своей стороны сделаю все, чтобы отношения между нашими семьями становились все крепче и крепче.

— Ну, Август… — произнес Мартин ошеломленно. — Я прямо не знаю, что сказать. Мы с Вами месяц назад были готовы друг другу глотки рвать, а теперь Вы предлагаете поженить наших детей…

— У меня и без Вас врагов хватает, дорогой барон, — ответил Август. — А такой выход с династическим браком — мне видится вполне подходящим для разрешения всех наших противоречий. Так что я хочу услышать ваше слово.

— Вы меня знаете, Ваше Величество, — сказал Мартин, выдержав паузу. — Если я дал слово — оно останется неизменным до самой моей смерти. Так что я согласен.

Они обменялись рукопожатиями.

— Раз такое дело… — Август открыл мини-бар и вынул два бокала и бутылку коньяку. — Угощайтесь, мой друг, это Мартель 1919-ого года.

Затвор громко щелкнул, патрон ушел в патронник, и тотчас автоматический пистолет «Глок-21» 45-ого калибра разразился оглушительной канонадой. Стоящая метрах в пятнадцати мишень брызнула щепками. Стремительно разрядив обойму, пистолет щелкнул отсечкой-отражателем и замолчал. В наступившей тишине послышался звон покатившейся по полу стреляной гильзы.

— Молодец, — стоящий у боковой стены белый мужчина двух метров ростом, очень крепкого телосложения, с бритой головой и крепкой шеей. — Все как один в яблочко уложила.

Девушка небрежно взмахнула головой, будто убирая с лица мешавшиеся пряди волос, заодно продемонстрировала свои длинные густые черные волосы, отливающие на свету дымчато-сизым оттенком. Она вынула пустой магазин и замкнула откатившийся затвор, положила пистолет на прилавок.

— Что дальше?

Мужчина с некоторым удивлением посмотрел на девушку. Нет, он не ошибся, она лукавила. Будто не он, а она устроила ему это маленькое испытание. Сможет ли он найти хоть одно слабое место в ее подготовке?

— Ох, и хитрая же ты! — воскликнул мужчина.

— Не всегда же мышцами работать, — девушка красноречиво кивнула в сторону десятка изрешеченных мишеней.

— Ладно, сдаюсь, ты победила, — всплеснул мужчина руками в притворном ужасе. — Соревнование окончено в твою пользу. Довольна?

— Именно этого я и ожидала, — отрезала девушка, взяла с прилавка автоматический кольт армейского образца и сунула оружие за ремень кожаных брюк. — Я свободна?

— Как пожелаешь, — рассмеялся мужчина.

В этот момент дверь тира открылась и в помещение вошла молодая высокая стройная женщина в черном вечернем платье. Выглядела она необычайно молодо, не старше двадцати пяти лет. Но густые, жесткие, поседевшие, подкрашенные и оттого отдающие свинцовым оттенком волосы портили всю картину. Чуть желтоватое, узкое вытянутое лицо — и ни одной морщинки. Тонкий длинный нос, выразительные широко открытые глаза. Черное вечернее платье с вырезом кармен, отделанным шиншилловым мехом, открывало необычайно худые бледные плечи, над ключицей виднелся тоненький переродившийся белесый шрам длиной почти шесть сантиметров, а на правом плече — что было само по себе невероятно — характерная татуировка в виде древнеегипетского иероглифа «анк», означавшего вечную жизнь.

— Альфан, пошел вон, — коротко, тихо, спокойно произнесла она; и тотчас мужчина, не сказав ни слова, удалился.

Женщина прошлась неспешной походкой, цокая высокими шпильками по бетонному полу, подошла к прилавку, взяла в руки полицейский «Хеклер-Кох» 45-ого калибра, взвесила в руке. Брюнетка, до этого методично расстрелявшая все мишени, с интересом следила за ее действиями. Женщина вскинула пистолет и спустила курок. Последовала длинная серия выстрелов. Одна из мишеней покрылась сеточкой пулевых отверстий. Хоть и не в десятку — но для такого темпа стрельбы меткость была вполне соответственной.

— Продолжаешь играть в игрушки? — женщина отложила пистолет и с укором посмотрела на брюнетку. Сказано это было без тени насмешки, как будто для этой женщины стрелковое оружие, способное причинить смерть живому существу — было действительно всего лишь игрушкой.

Брюнетка не нашлась что ответить.

— Ты знаешь, что отец сегодня рассчитывает на твою поддержку? — спросила женщина.

— Мы с ним это обсуждали, — сказала брюнетка уклончиво.

— Значит, знаешь, — удовлетворенно кивнула женщина. — Знаешь, тебе в какой-то мере повезло. Тебе некого терять. Ты сама по себе. Ощущаешь это?

— Ощущаю, — чуть слышно ответила брюнетка.

— Прелестно, — ответила женщина. — Надеюсь, что ты не станешь искать у меня поддержки. Потому что у меня ты ее не найдешь, я во внутренние дела ваших семей не вмешиваюсь.

— Тогда почему Вы здесь? — спросила брюнетка.

— Потому что того требуют интересы всего Клана, — ответила женщина. — Союз ваших семей приведет к консолидации внутри Клана; меня, если честно, достали все эти ваши междоусобицы, без которых мелочные изолгавшиеся князья просто жить не могут. С этим пора кончать, в интересах сохранности наибольшего числа наших сородичей.

— Поломать мою жизнь в интересах Клана? — спросила брюнетка жалобно.

— Молодец. Ты правильно понимаешь суть сложившейся ситуации, — похвалила женщина. — Так что отправляйся в свои покои, приводи себя в порядок, надень самое красивое вечернее платье, которое только найдешь. И вот еще что.

Женщина красноречиво показала тонким костлявым пальцем на кольт.

— Если додумаешься выйти к гостям со своим стволом на бедре — я лично засуну эту пушку тебе во влагалище и спущу курок. Понятно?

Брюнетка скривила губы, развернулась, взмахнув гривой густых волос, и быстрым шагом вышла, хлопнув дверью.

Когда лимузин остановился перед широким крыльцом загородного дома и полупьяный сюзерен, подбадривая своего вассала удалыми возгласами, принялся выбираться из машины — бывшие противники стали лучшими друзьями.

— Август, ты не прав! — восклицал Мартин. — Свадьбу мы сыграем где-нибудь в провинции Бордо; есть у меня там на примете один замок…

— Мартин, да пошел ты знаешь куда со своими замками? — вопрошал монарх.

— Если дочь скажет — в Швейцарии, значит, в Швейцарии. Я ее как-то возил в швейцарские Альпы, так она влюбилась в те края до беспамятства…

— Ладно, будь по-твоему, — барон кое-как выбрался из салона, одернул пиджак и направился вслед за королем к парадному входу. — А может, еще по стаканчику, пока королева не видит?

— А что? Можно, — согласился монарх. — Эй! А ну-ка подайте нам еще коньяку!

— Отец приехал, — сказала брюнетка грустно, глядя в окно.

Она стояла у распахнутого окна, в белоснежном облегающем платье. Ветер то и дело швырял ей в лицо пригоршни дождевых капель.

— Это хорошо, что уже приехал — мы почти закончили, — женщина, что недавно в тире столь убедительно играла роль злой мачехи, стояла сзади и помогала затянуть викторианский корсет со шнуровкой на спине. — Оденешь еще вон те перчатки. — Она закончила с корсетом, бесцеремонно задрала юбку. — Чулки надела? Молодец. Это любого кобеля свалит наповал.

Брюнетка тяжело вздохнула.

— Скажи, у тебя в детстве была хоть одна кукла? — спросила женщина и протянула своей подопечной пару длинных белоснежных перчаток без пальчиков из тончайшего кружева. — Вот, надевай, куколка моя.

Брюнетка промолчала.

— У тебя и детства-то не было. У меня тоже не было. Вот и не наигралась, — сказала женщина сочувственно. Она вдруг почувствовала, как на плечи наваливается огромный камень и становится тяжело дышать.

— Вам плохо, госпожа? — спросила брюнетка.

— Нет, что ты, Анджелла, — госпожа небрежно отмахнулась, желая скорее скрыть внезапно проявившуюся слабость. — Если тебе от этого станет легче — считай, что мне тебя немножко жалко.

— Спасибо, — Анджелла всхлипнула.

— Если ты сейчас разревешься — я тебе шею сверну, потому что заново наносить тебе весь вечерний макияж я не собираюсь, — процедила сквозь зубы госпожа.

Анджелла проглотила комок в горле. Женщина взяла ее за локоть, вывела в коридор и грубо толкнула в спину.

— Иди, — сказала она. — И не вздумай ослушаться. Запомни, ты нужна своей семье кроткой и послушной.

Анджелла снова всхлипнула. Сердце сжалось в маленький тугой комочек, в какой-то момент она поняла, что вот-вот расплачется. Девушка взяла всю свою волю в кулак, проглотила слезы и пошла, цокая шпильками по паркету и покачивая бедрами — в точности так, как ее научили.

Когда она вошла в банкетный зал, гости уже сидели за накрытым столом. Тут же были отец — во главе стола — и мать, по левую руку от него. Анджелла остановилась на входе, отвесила легкий реверанс, чуть наклонила голову вперед.

— Хороша, — произнес сидящий по правую руку от монарха барон, оценивающе оглядев девушку с ног до головы. — Андреа нравятся такие милые смазливые девочки.

Анджелла пересекла зал, подошла к столу. Альфан поднялся с места и учтиво подставил ей стул — рядом с матерью. Девушка села.

— Здравствуй, Анджелла, — произнес Мартин.

— Здравствуйте, — тихонько произнесла девушка. Она чувствовала, что внутри вся дрожит, но старалась не показывать этого.

— Расскажи нам о себе, Анджелла, — сказал Мартин. — Ты очень хороша собою, но нам важна не столько внешность, сколько внутреннее содержание.

— Зачем Вам это? Вы и так все решили, — огрызнулась девушка.

Мать сжала губы в тонкую ниточку, незаметно под столом ущипнула дочь за бедро. Анджелла вздрогнула от боли, но ни один мускул на ее лице не шевельнулся.

— Она стесняется, — объяснил Август. — Она очень милая, домашняя девочка. Скромная, необщительная, избегает шумных компаний, и свободное время предпочитает проводить наедине с собой. То книжки читает, то стишки всякие пишет. Вот, в последнее время увлеклась верховой ездой, просит купить ей вороную кобылку.

— Я пишу не стишки, а прозу, — тихо произнесла Анджелла. — Даже этого не знаете.

— Молчать, — прошипела мама.

— А почему это от стеснительной и милой домашней девочки так воняет пороховой гарью? — вежливо осведомилась племянница барона.

— Альфан… — процедил сквозь зубы Август.

— Виноват, — мужчина встал, покорно склонил голову. — Это моя вина, госпожа графиня. Я, как личный телохранитель принцессы, считаю, что при всей своей слабости она должна уметь постоять за себя. Потому и взял на себя ее стрелковую подготовку. Должен сказать, ею можно гордиться и в этом плане — у нее твердая рука и точный глаз.

— Хорошо, с этим все ясно, — графиня улыбнулась, продемонстрировав кончики белоснежных клыков.

— Да, девочка своенравная, — вздохнул Мартин. — Никто не идеален, это естественно. Но, конечно, достоинств у нее на порядок больше, чем недостатков. Давайте устроим ей встречу с Андреа, пускай познакомятся, обнюхают друг дружку.

— Хочешь увидеться со своим суженым? — спросила мать тихонько.

— Тебе честно ответить, или соврать что-нибудь красивое? — фыркнула Анджелла озлобленно.

— А придется, — ответила мать, стиснув зубы.

— Когда мы сможем устроить нашим детям свидание? — спросил Август.

— Сию минуту, — барон поднялся. — Извините.

Он вышел из-за стола, отошел к окну, достал сотовый телефон и набрал номер.

— …никогда бы не подумал, что венгерский язык так возбуждает.

В комнате было темно, окна были занавешены плотными шторами. Напротив окна стояло двуспальное ложе, убранное ярко-красным полупрозрачным пологом. В камине трещали сухие поленья. Он свесился с кровати, поднял с пола бутылку вина и два бокала.

— Не составишь компанию?

— С удовольствием, — промурлыкала блондинка. — Скажи, а ты бы хотел, чтобы у нас был ребенок?

Она прижалась к его груди, мягко прикоснулась ладонью к твердому как камень плечу.

— Нет, — ответил он, разливая вино по бокалам. — Я вообще не настроен заводить детей.

— Ну что ты… — прошептала блондинка разочарованно. — Ты же не знаешь, как это здорово… когда дома ждут близкие… дети и любящая жена…

— Я себя отцом не вижу, — ответил он. — Собственно, мужем тоже. Далек я от семейных ценностей, идеалов, и все такое…

Она притихла.

Мужчина подал ей бокал с вином, блондинка сделала пару глотков.

— Тогда мне придется сделать аборт… — прошептала она в страхе, и задрожала — словно мороз пробежал по коже.

— Что ж, сделай, — разрешил мужчина.

— Ты так спокойно об этом говоришь… — ужаснулась она. — Ведь это и твой ребенок!

В этот момент громко запиликал телефон.

— Подожди, — отмахнулся мужчина, встал с постели, разворошил ком одежды, лежащей на полу и вынул из брюк мобильный.

— Андреа, ты сейчас чем-то занят? — осведомился Мартин.

— Ничем существенным, отец, — ответил мужчина, косо глянув на голую девицу в своей постели.

— Прекрасно, — сказал барон. — Нам нужно срочно поговорить. Собирайся и мчи ко мне, дело не терпит отлагательств.

— А ты сейчас где? — удивился Андреа.

— Я в Праге. В гостях у короля Августа, — ответил Мартин. — Если тебе так уж страшно — возьми людей, но только умоляю тебя — поспеши.

— Хорошо, отец, считай, что я уже выехал, — ответил Андреа и разорвал связь, сел на край кровати и принялся одеваться.

— Куда ты? — спросила блондинка.

— Твое-то какое дело? — удивился Андреа. — Одевайся и проваливай.

— Андреа, ты что… — прошептала девушка, не на шутку перепугавшись.

— Денег я тебе потом вышлю, — продолжал Андреа. — Найдешь себе мужика, будут у вас и дети, и кого только не будет.

— А как же мы с тобой? — девушка уже плакала, не скрывая слез.

— А мы с тобой уже закончили наши отношения, — ответил Андреа. — Все, малышка, ты мне больше не нужна.

— Какой ты жестокий, бессердечный… — проплакала блондинка.

— Холодный и бесчувственный, — подсказал ей Андреа. — Пойми, чтобы любить — нужно иметь сердце, а у меня его член заменяет.

— И я для тебя совсем ничего не значу…

— Нет, не значишь, — ответил Андреа беззаботно. — А теперь давай, собирайся, успокаивайся, и исчезай. Я не расположен продолжать этот бессмысленный разговор.

Он достал телефон, набрал номер. На том конце трубку долго не брали.

— Алло, — наконец раздался в трубке подвыпивший голос. На заднем плане гремела клубная музыка, звучали голоса навеселе.

— Привет, Франци, — сказал Андреа. — Не хочешь прокатиться со мной в Прагу?

— А что, всех будапештских девчонок ты уже перепортил? — спросил Франци развязным тоном.

— Не знаю, может быть, — ответил Андреа. — Короче, у меня в Праге дела, хочу, чтобы ты меня подстраховал. Сможешь?

— А как я смогу помочь тебе в такой ситуации? — спросил Франци. — Ну, конечно, завещание я тебе составлю, без проблем…

— Отлично, это как раз то, что нужно. Заскочи за мной, и двинем, — сказал Андреа. — И это, какие-нибудь специальные средства с собой захвати…

— Э… ладно, договорились, — ответил Франци и повесил трубку.

Щелкнула дверь, и в покои вошел король Август. Анджелла сидела за письменным столом, погрузившись в ноутбук. Отец подошел к столу, посмотрел на нее — она не отрывала взгляд от экрана.

— Эй, — Август грубо окликнул свою дочь.

Анджелла вздрогнула от испуга, тотчас захлопнула ноутбук.

— Опять занимаешься всякой ерундой? — спросил отец строго. Анджелла обиженно надула губки, но промолчала.

— Ты меня подводишь, — сказал Август. — Тебе надлежит быть милой и приветливой, а не угрюмой и замкнутой.

— Хорошо, Ваше Величество, я постараюсь, — ответила Анджелла.

— И хотя бы изредка проявляй уважение к нам с матерью, мы все-таки твои родители, как-никак, — сказал Август назидательным тоном.

— Уж лучше никак, чем так, — сказала Анджелла тихонько.

Ответ не заставил себя долго ждать — отец хлестанул ее ладонью по лицу, Анджелла мотнула головой, схватилась ладонью за разбитые губы.

— И если после первой же вашей ночи выяснится, что ты уже не девочка — я тебя размажу по стенке, — сказал Август, задыхаясь от гнева.

Анджелла не ответила, она смотрела ему в глаза, не скрывая ненависти.

— Меня ждут гости, — ответил монарх и вышел, хлопнув дверью.

Анджелла отняла ладонь ото рта, открыла ноутбук, вчиталась в написанные только что строчки, и поняла, что изображение вдруг стало каким-то размытым. Через мгновение она уже рыдала в голос, закрыв лицо руками.

Поначалу Андреа решил, что причиной такого внезапного вызова стала одна из его маленьких любовных интрижек — полюбил не ту, и теперь придется оправдываться перед самим монархом. И когда черный «Мерседес» замер у крыльца роскошного трехэтажного дворца, служившего официальной королевской резиденцией — молодой барон Грейхарт уже основательно нервничал. Через некоторое время его отец вышел из особняка и спустился к машине, сел в салон. Франци все понял без слов, взял сигареты и вылез наружу, оставив мужчин наедине.

— Что случилось? — спросил Андреа.

— Сынок, я даже не знаю, что тебе сказать, — сказал барон. — В общем, мы тут с королем Августом немного посовещались и решили, что тебе пора жениться.

— За что?! — воскликнул в ужасе Андреа.

— Да ты не бойся, кольцо надевается только лишь на палец, — попытался подбодрить его отец. — Но жениться тебе придется в любом случае.

— А если нет? — спросил Андреа.

— Тогда мне снимут голову, — грустно сказал отец. — И тебе, кстати, тоже.

— Круто, — сказал Андреа. — Это кому же я сделал так плохо?

— Да ты тут вообще ни при чем. Успокойся, — махнул рукой барон. — Тебя Светлейший Князь выбрал в качестве жениха для своей дочери.

— За какие грехи? — спросил Андреа.

— Ну, ему выгодно, чтобы мы породнились, — сказал отец. — Сам понимаешь, перечить ему я не решился.

— И ты вот так просто меня поженил? — спросил Андреа. — Отец, я с тебя офигеваю. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты в курсе, что Изабелла ждет от меня ребенка?

— Ты ее вчера вообще бросать собирался, — резонно заметил отец.

Андреа пригорюнился.

— Да не переживай ты так, — отец похлопал сына по плечу. — Девочка вполне так мила собой, хороша телом, внешность приятная. Ну, с характером, ничего не поделаешь. Ты только руки в ее отношении не распускай, а то — не приведи Господь — пожалуется своему папе, и останутся от тебя рожки да ножки. И от меня, кстати, тоже.

Андреа тяжело вздохнул.

— Ну что, пойдем знакомиться с невестой? — спросил Мартин.

— Пошли… — вяло махнул Андреа.

Для знакомства монарх великодушно выделил библиотеку. Это была просторная комната в двух уровнях, посреди нее стоял лакированный черный беккеровский рояль и пара кожаных диванов, а также резной антикварный столик. Присев на подлокотник одного из диванов, племянница барона — брюнетка небольшого роста, с длинными прямыми волосами, в строгом черном классическом костюме — докуривала восьмую сигарету. Едва барон и Андреа вошли в библиотеку, она быстрым жестом раздавила сигарету в пепельнице и встала.

— Привет, Констанс, — сказал Андреа.

— Привет, братец, — Констанс подошла, обнялась с мужчиной, чмокнула его в щеку. — Как поживает твоя дорогая Изабелла?

— Мы только что расстались, — сказал Андреа, грустно вздохнул. — Она ждет от меня ребенка.

— Она не ждет от тебя ребенка. А если и ждет — то не от тебя, — утешила его Констанс. — А сказочку с беременностью придумала в надежде удержать тебя. Уж мне ты в этом можешь доверять — я самая отъявленная сплетница во всем Будапеште.

— Вот сука, — сказал Андреа разочарованно. — Значит, поддержать меня в трудную минуту ей, видите ли, недосуг, а вот трахаться со мной да пользоваться моей щедростью и положением…

— Сын, довольно, — сказал Мартин. — Что с них взять?

Констанс скривила губы, плюнула на паркет.

Андреа небрежно плюхнулся на диван, откинулся на спинку и вытянул ноги.

— Ну и где моя невеста? — спросил он.

— Не знаю, — пожала своими изящными плечиками Констанс. — Пойду, попробую сыскать ее. Дядя, не составите мне компанию?

— Охотно, — сказал Мартин.

Вдвоем они вышли.

Сначала Андреа покурил, потом походил по комнате, осматриваясь по сторонам и изучая обстановку, наконец, взял с одной из полок достаточно увесистый томик Маркса и устроился на диване, дабы почитать.

Когда дверь открылась и в библиотеку вошла Анджелла, Андреа небрежно отбросил книгу в сторону, встал, подошел к ней, медленно прошелся вокруг, оценивающе осматривая девушку.

— Ну, как? — спросила она робко. — Нравлюсь?

— Неплохо, — ответил Андреа.

Он подошел поближе, взял ее за плечи — Анджелла вздрогнула от неожиданности — провел пальцами по нежной, шелковой коже.

— Значит, ты — моя невеста? — уточнил Андреа.

Анджелла кивнула.

— Я и не знаю, что сказать, — произнес Андреа. — Со мной такое впервые. Тебе, наверное, тоже неловко, да?

Анджелла снова кивнула.

— Слушай, а ты всегда такая немногословная? — спросил Андреа.

— Да, — ответила Анджелла. — Я не выношу шум и крики. У меня аквариумные рыбки из-за этого не прижились — галдели сильно.

Андреа рассмеялся, взял Анджеллу за руку и подвел к дивану.

— Садись, — указал на кожаное сиденье и сел рядом.

Анджелла осторожно села, одернула платье, закинула ногу на ногу.

— Ну что, Анджелла? — спросил Андреа. — По-видимому, нам с тобой родители иных вариантов не оставили. Поэтому придется думать, как мы с тобой будем уживаться вместе ближайшие сотню-другую лет.

— И жили они долго и счастливо. Очень долго… — задумчиво произнесла Анджелла.

Ее не волновала окружающая действительность. Подумаешь, она выходит замуж. Сменить одну золотую клетку на другую — невелика потеря; стоит ли из-за этого так уж убиваться? Рядом появится мужчина, будет ночами пропадать неизвестно где и неизвестно с кем, приходить под утро, может быть, даже обойдется без скандалов — какая разница? Единственное, чего ей сейчас хотелось больше всего — поскорее закончить эту нудную бессмысленную церемонию и вернуться к своему ноутбуку, к очередной своей незаконченной пока еще истории.

— Анджелла, ты меня слушаешь? — спросил Андреа раздраженно.

— Что? — переспросила девушка. — Прости, нет, я отвлеклась…

Андреа тяжело вздохнул.

— Нам с тобой нелегко придется, если ты будешь постоянно витать где-то в облаках, — сказал он. — Тебе не кажется?

Анджелла виновато кивнула.

— Слушай, может тебе налить чего-нибудь? — спросил Андреа. — Может, хотя бы с помощью выпивки мне удастся раскрутить тебя на диалог?

— Может, — согласилась Анджелла, тяжело вздохнула.

— Где у вас тут обитает виночерпий? — поинтересовался Андреа.

— Кто? — переспросила Анджелла.

— Виночерпий. Ну, это такой мужик, который наливает, — объяснил Андреа. — Боже, неужели ты до такой степени неиспорченная?

Он всплеснул руками в притворном ужасе.

— Я — домашняя девочка, — сказала Анджелла скромно. — Я как растение — меня сажают в горшочек, подкармливают и ставят на солнышко, и я расту.

Андреа пристально посмотрел на девушку. На слабоумную вовсе не похожа — слюну на пол не роняет, да и тонкое чувство юмора косвенно указывает на интеллект. Значит, либо просто придуривается, либо пытается сказать ему что-то, что-то очень важное для нее; нужно всего-то — внимательнее прислушаться к словам невесты. Что, вроде бы, не так уж и трудно сделать.

— И все-таки, мне бы хотелось по факту; где у вас тут наливают? — спросил Андреа. Теперь он всерьез задался целью напоить принцессу во что бы то ни стало. Чисто из спортивного интереса — напоить и посмотреть что будет.

— Ты хочешь выпить? — переспросила Анджелла. — Можем переместиться в мои покои, я распоряжусь, и вино принесут туда.

— Вот как? — Андреа слегка опешил от такого поворота событий. — Ладно, пусть будет по-твоему.

Когда они вышли из библиотеки, рядом незаметно появился Альфан.

— Симон, я бы хотела побыть с Андреа наедине, — сказала Анджелла. — Но ты можешь распорядиться, чтобы в мою комнату принесли бутылку вина.

— Да, госпожа, — Альфан кивнул, замедлил шаг и отстал от парочки.

— Это что за шкаф с антресолями? — спросил Андреа.

— Мой телохранитель, — ответила Анджелла.

— О да, такое тело надо хранить, оберегать, и даже застраховать, — сказал Андреа и тотчас зажал себе рот ладонью. — Прости, вырвалось по привычке.

— Ты такие пошлые комплименты раздаешь всем понравившимся девушкам, или только избранным? — съязвила Анджелла.

— Я же извинился… — сказал Андреа.

— Забудем? — предложила Анджелла.

Андреа покорно кивнул. Да, девочка и вправду с характером — в этом эпизоде с «комплиментом» она вырулила ситуацию с позиции силы. Интересно, какие еще сюрпризы она для него приготовила?

Комната принцессы находилась на третьем этаже, на углу здания. Едва Андреа вошел, как на него напала какая-то тоска. В покоях было холодно и неуютно. Окна были открыты настежь, дул ветер, развевались занавески. Комната выглядела пустой — платяной шкаф, двуспальная кровать, туалетный столик, ширма, да письменный стол. Рядом с кроватью лежала черная прямоугольная непромокаемая армейская сумка.

— Я смотрю, тебя родители не балуют, — заметил Андреа.

Анджелла не ответила. Она села на край кровати и принялась расшнуровывать корсет. Андреа тем временем медленно прошелся по комнате и замер у письменного стола в замешательстве.

— Это в такие игрушки нынче играют молодые неиспорченные домашние девушки? — спросил он удивленно, взял в руки тяжелый армейский кольт 45-ого калибра с никелированным затвором, взвесил. — Он еще и заряжен, я так полагаю.

— Это что-то вроде презерватива, — поспешно объяснила Анджелла. — Он оберегает меня от нежелательных половых контактов. И — да, заряжен.

— Интересная ты девушка, — сказал Андреа, отложил пистолет, посмотрел на свою невесту и снова опешил от удивления.

Анджелла сидела на краю кровати обнаженная, платье скомканным ворохом тряпья лежало у ее ног.

— И что это значит? — спросил Андреа.

— Ну… — протянула Анджелла нерешительно. — Ты же знаешь, родители нам другого выхода не оставили. Так что можешь начинать привыкать ко мне прямо сейчас. Только осторожнее, ладно? Ты у меня первый…

Она виновато опустила взгляд, ссутулилась. Андреа невнятно выругался. Он подошел и сел рядом, положил ладони на плечи девушки. Некоторое время они молчали, лишь дождь шумел за окном.

— Я не могу так, — сказал Андреа, наконец. — Понимаешь, мне нужно время. Ты красива, привлекательна, но я не могу просто взять и трахнуть тебя. Это ведь как с резиновой получается.

— Отец обещал размазать меня по стенке, если выяснится что я уже не девушка, — вздохнула Анджелла. — Так что, если тебе хоть чуть-чуть жаль меня…

Она согнулась пополам, закрыла лицо ладонями и заплакала. Андреа присел на пол, осторожно взял девушку за запястья и отнял ее руки от лица.

— Что? — простонала Анджелла сквозь слезы.

— Не надо, не плачь, — попросил Андреа, улыбнулся и принялся подушечками пальцев осторожно стирать слезки с ее лица. — Все у нас с тобой будет хорошо. А сейчас давай спать. Уже почти утро, а у тебя сегодня был очень трудный день. Как ты на это смотришь, маленькая моя?

Анджелла кротко кивнула. Андреа поднялся с пола, прошелся по комнате, потушил свет и закрыл окно. Анджелла тем временем надела коротенькую шифоновую ночную сорочку и змейкой скользнула под толстое одеяло. Андреа медленно разделся, осторожно лег рядом с девушкой. Анджелла робко легла ему на грудь, прижалась.

— Спокойной ночи, Андреа… — прошептала она.

— Спокойной ночи, моя принцесса, моя малышка, моя Анджелла, — прошептал Андреа, осторожно положил ладонь на спину девушки…

— Ждать быстрого развития ситуации не приходиться…

Барон затянулся. В полумраке огромного зала загорелся оранжевым огоньком кончик его сигары. Это был самый верхний этаж королевского дворца. Зал заканчивался огромным балконом — отсюда был виден весь город как на ладони. Сам король стоял у парапета, глядя куда-то вдаль, всецело погруженный в свои невеселые мысли.

— Все-таки они очень разные, не соприкасаются ни в одной плоскости. А сердцам не прикажешь…

Графиня фон Нойбах налила себе полный бокал коньяку, пригубила, прошлась по залу — в тишине цокот ее шпилек эхом отзвучал в самых дальних уголках зала — села на кушетку рядом с бароном.

— Давайте дадим им немного времени, Ваше Величество, — согласился с нею барон Грейхарт. — В самом деле, они ведь только познакомились.

— А кто даст время мне? — спросил король строго.

— Ваше Величество никогда не ошибается, но сейчас мне послышалось рациональное зерно в словах барона… — загадочно прошипел Александр Шони и вышел на балкон к королю. — Андреа не глупый парень, он не станет метаться из стороны в сторону и осложнять нам жизнь. То ли дело Анджелла…

— Я ей уже все сказал, — холодно ответил монарх.

— Принцесса весьма своенравна и не признаёт над собой никого… как и ее отец… — также загадочно прошипел Шони.

Август тяжело вздохнул.

— Ваше Величество, мы всегда готовы принять участие в отношениях молодоженов… — сказал барон, медленно поднялся с кушетки. — Но сейчас Вы хотите всего, и сразу; боюсь, дело слишком деликатное и такого подхода не потерпит.

— Хорошо, Мартин, будь по Вашему, — монарх наконец-то отступил со своей позиции. — Пусть все идет своим чередом.

Они обменялись рукопожатиями на прощанье, барон и молодая графиня вышли, оставив короля наедине с шефом Собственной Безопасности.

— Александр, я бы хотел просить тебя об одной услуге, — сказал Август уклончиво. — Я знаю, отказать мне ты не посмеешь.

Шони покорно кивнул.

— Я прошу тебя присматривать за моей дочерью… — монарх повернулся спиной к ночному городу. — Больше мне некого просить, я уже никому не верю.

— А разве молодой барон Грейхарт не в состоянии позаботиться о своей супруге? — в голосе Шони прозвучали нотки удивления.

— Я боюсь, я не доживу до той поры, когда они станут супругами… — также уклончиво отвечал король.

— Ваше Величество могут рассчитывать на меня, — ответил Шони.

День 8-ой

4:00

Долгая дорога утомляет. Даже если и передвигаешься с комфортом, все равно в один прекрасный момент однообразные пейзажи за окном надоедают и хочется развеять скуку. Например, бокальчиком-другим. Но пить нельзя, нельзя терять концентрацию. Это может дорого обойтись в нашем мире. Чтобы отвлечься, ты начинаешь перебирать в памяти различные истории, забавные и не очень. А проклятая память так и подсовывает одну и ту же сцену, сцену знакомства с принцессой.

БМВ Х5 в сопровождении двух джипов с охраной уже четвертый час находился в пути. До этого им пришлось провести шесть часов в самолете, причем это были не самые приятные часы — конвой опоздал, и они выбились из графика на сорок пять минут. И теперь колонна мчала под всеми парами, стремясь наверстать потерянное время.

— Над чем-то задумался? — спросил сидевший за рулем БМВ Льюис, поглядел в зеркало заднего вида.

— Я в тяжелых раздумьях о предстоящей свадьбе, — ответил Андреа. — Не хотелось бы, чтобы ее что-то омрачило.

— Боишься, кто-то возьмется отомстить? — спросил Льюис.

— Не боюсь, но опасаюсь, — ответил Андреа, выдержав некоторую паузу.

— Брось, — предложил Льюис беззаботно, щелкнул селектором и облокотился на рычаг коробки передач. — Кто отомстит? Артур Ле’Санг? У такого сопляка на тебя рука никогда не поднимется.

— Я опасаюсь не за себя, а за мою ненаглядную Анджеллу, — сказал Андреа. — Если с ней что-нибудь случиться по вине какого-нибудь мерзавца, клянусь — он у меня пожалеет, что мать его на свет выплюнула.

— Она у тебя девушка боевая, сама может за себя постоять. Сам знаешь, кто она, — напомнил Льюис.

— Да, а еще я лучше всех знаю, какая она на самом деле хрупкая и беззащитная, — ответил Андреа. — Я в свое время совершил великую глупость, о которой сейчас очень сожалею. Сожалею о несделанном, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Льюис. — Лучше один раз сделать, и жалеть; чем вообще не сделать, и все равно жалеть. Так?

— Так, — кивнул Андреа.

Льюис улыбнулся белоснежной улыбкой.

— Не дрейфь, все будет хорошо, — сказал он.

— Я постараюсь, — пообещал Андреа.

05:00

…Это было свежее морозное зимнее утро. Солнце еще только-только выглянуло из-за горизонта, бросило вытянутые тени деревьев на выпавший этой ночью сухой рыхлый снег. Впрочем, снега выпало совсем чуть-чуть, его хватило только на то, чтобы укрыть от взора смерзшуюся холодную землю. Хвойный лес спал, укутанный безмолвием, словно плотным одеялом. Издалека раздался приглушенный стук копыт, и вскоре из-за плотного ряда вековых елей на опушку выскочили трое всадников. Осадив коней, они спешились и медленно пошли по опушке, вглядываясь в снег, пытаясь найти чьи-то следы на ровном белом полотне. Странные это были всадники. Вместо шлемов и кольчуг — они предпочитали сапоги на шнуровке и черные кожаные одежды строгого покроя. Один из них — высокий кареглазый мужчина европейской внешности — поверх брюк и куртки носил черный плащ с ярко-красным подбоем, его длинные смолисто-черные прямые волосы были затянуты в тугой хвост, в ножнах на боку висел страшный двухметровый клинок, выполненный из стали превосходного качества.

Позади раздалось громкое ржание, мужчины обернулись на звук. Из хвойной стены выскочила вороная кобыла, галопом пересекла опушку, промчавшись мимо всадников, затем резко затормозила, взметнув копытами облако снежной пыли. Молодая всадница спешилась и направилась к мужчинам. Это была высокая брюнетка, одетая по той же моде, что и остальные всадники, с тем лишь различием, что ее одежда была подогнана по фигуре и прекрасно подчеркивала характерные женские формы. Поверх одежды женщина носила черную кожаную накидку.

— Нашли что-нибудь? — громко спросила она издалека.

— Прерывистая цепочка следов, тянется туда, к перевалу! — ответил повышенным тоном один из мужчин, махнув рукой в сторону невысоких гор на западе. — Следы совсем свежие — снег выпал этой ночью, они не могли далеко уйти. Скорее всего, спрятались где-то, затаились в какой-нибудь пещере в горах.

— Раз так — я думаю, к вечеру мы их настигнем, — сказал мужчина в плаще.

— Было бы неплохо, — сказала женщина. — Я уже порядком устала от жизни в седле.

— Ты сама выбрала такую жизнь, — заметил мужчина. — Жалеешь?

— Нет, — ответила брюнетка отрывисто. — Просто даже самое лучшее иной раз успевает надоесть.

Она развернулась и пошла к своей лошади. Мужчина смотрел ей вслед с улыбкой. Верная боевая подруга, переплывшая с ним три моря и прошедшая плечом к плечу всю Европу вдоль и поперек.

— Женись, — предложил один из всадников.

Мужчина промолчал.

— Любишь ее? — спросил его товарищ.

— Люблю, — ответил он.

— А почему не женишься?

Мужчина снова промолчал. Он сам себе боялся признаться, что впервые оробел перед женщиной. Пускай такой сильной, волевой, вспыльчивой — но все же женщиной. Раньше он никогда не отказывал себе в плотском удовольствии, а если приглянувшаяся особа не отличалась смирением — брал силой. Но с ней — он не мог так поступить. Впервые в жизни в его сердце проснулись чувства, впервые он посмотрел на женщину как на равную, на спутницу, на друга. А раньше женщины были для него всего лишь игрушками, которых он оценивал гораздо дешевле, нежели, например, своего коня.

— Дурак ты, Август, — его приятель плюнул на снег, растер плевок подошвой сапога. — Я много кобыл повидал, послушайся совета бывалого кобеля — женись. Такую ты больше нигде не найдешь.

— Это тебе легко говорить, Шони, — сказал Август. — Ты всегда любил советовать. А женитьба — шаг очень ответственный, тем более в моем положении. Ну, допустим, женюсь я на ней. А дальше что?

Его приятель задумчиво поскреб грязными ногтями небритую шею.

— Слушай, Август, ты верующий? — спросил мужчина.

— Нет, — ответил Август. Неожиданный вопрос совершенно сбил его с толку.

— Тогда покрестись, — посоветовал ему приятель.

— Зачем? — удивился Август.

— Будешь епископу трахать мозги своими глупостями, а не мне, — ответил Александр Шони раздраженно.

Женщина тем временем села в седло и неспешно подъехала к советующимся мужчинам.

— Князь Август, мы так и будем стоять посреди опушки? — осведомилась она.

— Да, ты права, — Август словно опомнился. — Седлайте коней, друзья, к вечеру — мы уже должны покончить с этими зверями.

Анджелла сидела на полу в своей комнате, в полной темноте, и курила. Вернее, держала в пальцах подкуренную сигару. Воспоминания ее родителей жили в ней, в ее крови, ее снах. Она очень мало общалась с отцом, и еще меньше — с матерью. Обоих родителей она всю жизнь люто ненавидела, они стали для нее символом предательства в тот момент, когда отдали ее, маленькую несмышленую девочку, на воспитание в школу военной подготовки. Там ее с младых ногтей натаскивали убивать без малейших колебаний. И натаскали. Это искусство она освоила в совершенстве. Ненависть к окружающему миру, озлобленность на тех, кого когда-то считала самыми близкими своими людьми, сделали свое дело. Все, что сжигало ее изнутри дотла холодным огнем, заставляло восставать из пепла, словно птицу Феникс — все это она научилась вымещать на своих жертвах. Это не было местью — это было разрядкой. Словно загноившаяся рана, которую наконец прорвало — свой гнев Анджелла выплескивала щедро и непредсказуемо. И когда гной сходил — оставалась вспоротая плоть, и кровь начинала хлестать из вновь открывшейся раны.

Но сейчас она поймала себя на мысли, что уже не чувствует той ненависти к отцу, что терзала ее все это время. Король умер, и она с удивлением обнаружила, что все еще питает теплые чувства к своему родителю, так несправедливо с нею обошедшемуся. И когда она мысленно простила его за все содеянное — что-то холодное и тяжелое отпустило ее сердце, стало чуточку легче дышать, смеяться, плакать. Но в то же время — стало горько и обидно за то, что пока была возможность — отец не спешил искупать свою вину перед нею, а она — не спешила прощать его. И вот теперь — все это уже неважно, потому что прошлого уже не исправить. Жаль.

Щелкнула дверь, вошедший Веймар отвлек ее от тяжелых размышлений.

— Ты просила разбудить тебя пораньше, — сказал он. Анджелла кивнула.

— С тобой все в порядке? — спросил Люк, приглядевшись к своей начальнице.

Анджелла снова кивнула.

— Ты какая-то странная сегодня, — сказал Веймар. — Постой, ты что, опять меня гипнотизируешь?

— Я просто размышляю о смысле жизни, — сказала Анджелла.

— Ну и в чем смысл жизни? — спросил Веймар.

— В том, что она кончается, — ответила Анджелла.

— У тебя необычное чувство юмора, — заметил Люк.

Анджелла пожала плечами.

— Какой же это юмор, это целая философия… — произнесла она устало.

18:45

Вдали от оживленных магистралей, в глухом лесу, на склоне обросшей ельником сопки стоял двухэтажный коттедж, огороженный высоким забором. С виду дом выглядел заброшенным, за территорией во дворе никто давно не ухаживал — все поросло густым кустарником, кое-где высотой до пояса. Дом не подавал признаков жизни.

БМВ Х5 остановился у ворот. Льюис коротко посигналил, затем еще раз. На зов никто не откликнулся, никто не вышел встретить припозднившихся гостей.

— Странно, — сказал Льюис озабоченно. — Нас должны были ожидать здесь; согласно графику — еще с шестнадцати часов.

— Зайдем? — предложил Андреа.

Льюис пожал плечами. Выбирать было особо не из чего — машины сопровождения еще двадцать километров назад оставили их на границе округа.

Андреа открыл дверцу, вылез из салона, осмотрелся. С виду ничто не вызывало подозрений. Разве что внезапное отсутствие группы, которая должна была встретить их. Льюис заглушил мотор, выбрался из кабины и вынул револьвер. Андреа кивнул ему, подошел к воротам, взялся за одну из створок и медленно потянул на себя. Льюис взял оружие наизготовку.

Ничего. Из-за ворот не полетели тучи пуль, никто на них не набросился, даже слова плохого некому было сказать. Пусто. Андреа повернулся к Льюису, молчаливо развел руками. Тот убрал револьвер, подошел к воротам и открыл вторую створку.

Закатив машину во двор и закрыв ворота, друзья вынули из багажника две сумки с вещами, кейс Андреа с его рабочими документами. Несмотря на напускную беспечность, с которой барон Грейхарт встретил отсутствие эскорта, Льюис также взял из багажника автомат Калашникова 74-ой модели, со складным прикладом и сдвоенным магазином. Со всем этим скарбом они подошли к крыльцу. Андреа вынул ключи, отомкнул дверь и вошел в небольшую прихожую, щелкнул выключателем на стене. Вспыхнул свет. Друзья внесли вещи в дом, заперли дверь изнутри.

— Что скажешь? — Льюис машинально поправил висящий на плече автомат.

— Неплохо, — ответил Андреа. — Вполне уютно.

Он поставил сумку с вещами на пол и пошел в просторную гостиную, по очереди заглядывая в зашторенные плотными занавесками окна. В принципе, дом не был обжит — голые стены, никаких ковров, минимум мебели — диван да пара кресел у камина.

— А архитектор, спроектировавший домик, был очень умным мужиком! — заметил Андреа, повысив голос, пока Льюис в прихожей разбирался с багажом. — Из окон открывается очень красивый вид, все как на ладони! Прекрасная огневая точка! Держу пари, если под домом есть подвал с генератором, запасом топлива и пресной воды — здесь можно продержаться не одну неделю.

— Это если враги пару танков не подгонят, — сказал вошедший в гостиную Льюис.

— Льюис, в тебе нет ни капли романтики, — сказал Андреа. — Разве это не красиво — оказаться в осаде, отбиваться от врагов, сражаться до последней капли крови, плечом к плечу с верным старым другом, с которым вместе съели не один пуд соли…

— Знаешь, Андреа, шел бы ты с такой романтикой… — предложил Льюис хмуро.

Андреа сел на диван, стоящий боком к камину, вытянул ноги и потянулся.

— Сейчас бы бутылочку хорошего вина, да пару симпатичных девочек. Разожгли бы огонь, свечи… — произнес он мечтательно, ослабил узел галстука.

— Андреа, ты вообще-то жениться едешь, — намекнул Льюис.

— Пока не женился — можно и по девочкам погулять, — ответил Андреа. — Держу пари, она точно также гуляет по мальчикам.

— Зря ты так, — Льюис тяжело вздохнул, сел рядом, положил автомат на колени. — Ты ведь сам подумай, посмотри на себя со стороны. Ты к ней относишься холодно, вниманием не балуешь, чисто как к аксессуару. Как, например, к ремню на брюках. А она же тоже живая, ей ведь хочется чувствовать себя любимой. Вот и почему ей не искать у других того тепла, которого она не получает от тебя. Измени свое отношение к ней, и она сама моментально изменится.

— Ты эту штуку от меня подальше убери, — попросил Андреа, осторожно кончиками пальцев взял автомат за пламегаситель и отвернул дуло от себя.

— Извини, — сказал Льюис, сдавленно хихикнул.

Андреа стянул с плеч пиджак, повесил его на подлокотник, снял галстук и расстегнул ворот рубашки.

— Что мы будем сегодня на ужин? — спросил он.

— В машине есть консервы. Можно их разогреть на сковороде, потушить, и в принципе, если срок годности до сих пор не истек, мы получим вполне так нормальную пищу, — сказал Льюис.

— Что-то у меня аппетит пропал, и настроение совсем испортилось, — сказал Андреа разочарованно.

— Да ладно тебе, — сказал Льюис с усмешкой. — Помнишь, как иной раз бывало? Как мы на Аляске на нефтяном терминале сидели? Тебе эти консервы тогда были как манна небесная.

— Так то на Аляске… — пробормотал Андреа.

— Как знаешь, — сказал Льюис, поднялся с дивана.

— Эй, ты куда? — спросил Андреа.

— В машину. За консервами. Ты можешь голодать, сколько тебе вздумается, но я хочу перекусить. Так, пожевать — чисто чтобы челюсти размять немного, — сказал Льюис.

— А… — понимающе сказал Андреа. — Ты, это… возьми и мне парочку с чем-нибудь мясным. А я пока дом осмотрю. Автомат дашь?

Льюис без слов снял с плеча оружие, протянул другу. Андреа кивнул, взял автомат, резким движением дослал патрон в патронник.

— Андреа, ты вроде взрослый адекватный мужчина, но порой дурачишься, как маленький ребенок, — сказал Льюис недовольно.

— Девушкам нравиться, — развел руками Андреа.

— И не маши этой штукой во все стороны, — Льюис указал на автомат. — А если курок спустишь нечаянно? Все стены изрешетишь. Что про нас потом подумают?

— Подумают — кто-то крупно поругался, — усмехнулся Андреа.

Он медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Позади щелкнула замком дверь — Льюис вышел на улицу. Андреа медленно прошелся по паркету и толкнул дулом автомата приоткрытую дверь. Это была просторная ванная комната, совмещенная с туалетом. И здесь было пусто — ни полотенец, ни зубных щеток. Дом был мертв, судя по всему — уже достаточно давно.

Андреа вышел из ванной, осторожно заглянул в соседнюю дверь. Очевидно, когда-то эта комната была хозяйской спальней. У стены стояли два платяных шкафа, на полу лежал огромный пушистый ковер, а на широкой кровати лежало бесформенным комом большое толстое одеяло. В отличие от всего остального дома — эта комната хранила в себе частицу тепла, словно не желала расставаться с той жизнью, что когда-то торжествовала в этих стенах. И какое-то странное чувство тотчас заставило напрячься каждый мускул. Что это за чувство — разобраться было сложно. Но источник, его спровоцировавший, был еще интереснее. Запах. Такой до боли знакомый, едва уловимый, сладкий запах. Запах самки. Андреа опустил автомат.

Она сидела в кресле у окна, в тени, невидимая на фоне плотной темной шторы. Закинув ногу на ногу, она листала странички небольшой книги.

— Привет, — сказал Андреа. — А где все остальные?

— А зачем? — спросила флегматично Анджелла.

— Действительно, зачем нам кто-то еще? — Андреа бросил автомат на постель, подошел, наклонился, положил ладонь на колено девушки.

— Кхм, — сказала Анджелла и вытянула ноги, освободившись от его руки.

Резким ударом Андреа выбил книгу из ее рук, схватил девушку за плечи, оторвал от кресла и с силой встряхнул.

— Ты забыла, кто я для тебя? — спросил он разгневанно.

Она дрожала от страха, отвернулась в сторону, пыталась как-то закрыть лицо бессильными ладонями. Андреа выпустил ее плечи, Анджелла безвольно сползла на пол, облокотилась на кресло и заплакала.

— Прости… — пробормотал в растерянности Андреа. Вспышка ярости прошла также внезапно, как и началась. — Прости… я сделал тебе больно, да?

Он сел рядом с нею.

— Нам нельзя всегда быть вместе… — простонала Анджелла. — Когда-нибудь ты точно убьешь меня.

— Ну что ты… — Андреа положил ладони ей на плечи. — Это я из ревности. Каждый день о тебе думал, так ждал, что снова тебя увижу…

— А нельзя было взять и приехать? — проплакала Анджелла отчаянно. — Выдернуть меня из всего этого ужаса, в котором я живу уже столько лет?!

— Я виноват, — Андреа осторожно обнял девушку. — Я сожалею, что у нас с тобой все так получилось.

Анджелла тихонько всхлипнула.

Андреа уже проклял себя, как только мог. Такой отборной глупости он от себя никак не ожидал. Начинать супружескую жизнь с домашнего насилия вовсе не хотелось, Андреа понимал, что любая ссора будет некстати — особенно учитывая вспыльчивый темперамент его будущей супруги. Но в самый ответственный момент проклятая ревность взяла верх над разумом. И вот теперь ему приходится искать способ загладить свою вину.

— Ладно, — Анджелла успокоилась, отдышалась, вытерла слезы. — Ты всегда так красиво говорил про нас с тобой, про то, что супруги это, прежде всего, друзья, это ответственность друг перед другом… ты и в этот раз скажешь что-нибудь красивое. Не важно. Льюис здесь?

— Да, здесь. Он на улицу вышел, — сказал Андреа.

— Вот и чудесно, — Анджелла встала, подобрала с пола книжку.

— Анджелла, я… — Андреа хотел, было, обнять ее за талию.

— К черту, — бросила она отрывисто, плавным движением выскользнула из его рук, подошла к кровати и вынула из складок одеяла кобуру с кольтом.

— Анджелла, сейчас не лучший момент, чтобы выяснять отношения, — сказал Андреа, поднялся с пола.

— Но ты начал именно с этого, — парировала Анджелла, резко повернулась, взмахнув густым волосом, и вышла, покачивая бедрами.

Андреа посмотрел по сторонам, затем коротко взмахнул рукой. Стоящий на туалетном столике у изголовья кровати запылившийся от времени торшер с грохотом обрушился на пол, брызнув разбитым стеклом.

День 8-ой

21:45

Ужинали они вдвоем. Анджелла не соизволила присоединиться к их трапезе, более того — она исчезла без следа, едва вышла из спальни. Льюис, в тот момент вошедший в дом, не видел ее, не слышал ее шагов. И потому он поначалу даже не поверил Андреа, что Анджелла находилась в коттедже.

Поели без удовольствия. Андреа был угрюм и необщителен, что являлось контрастом на фоне его постоянного жизнерадостного душевного состояния. Из этой резкой перемены Льюис сделал вывод, что встреча с невестой после долгой разлуки прошла не так тепло и романтично, как того ожидал Андреа.

После ужина барон Грейхарт тенью отца Гамлета шатался по коттеджу. На мансарде его привлекло открытое окно. Не терзаясь размышлениями, Андреа ухватился руками за раму, подтянулся и вылез на крытую черепицей крышу. Она сидела на самом краю, неподвижно, безмолвно глядела на черное ночное небо. Звезд не было — обрывки сизых туч укрыли собой россыпи созвездий.

Он осторожно прошелся по крыше, сел рядом с нею на корточки.

— Ты сердишься на меня?

— Нет, — ответила она после недолгого молчания. — Я уже привыкла, что для тебя силовой метод воздействия — единственный приемлемый.

— Не говори мне, будто я только и делаю, что истязаю тебя, — Андреа на такой ответ отреагировал раздраженно.

— Не скажу… — ответила Анджелла чуть слышно.

— Ты уже думала насчет свадьбы? — спросил Андреа. Он решил перевести русло разговора в более актуальное направление.

— Да, когда выбирала, где бы повеситься, — Анджелла фыркнула.

— Не будь колючкой, — сказал Андреа.

Некоторое время Анджелла молчала — подбирала слова.

— Знаешь, я не страдаю от одиночества, — сказала она, наконец. — Я прекрасно живу сама по себе, мне очень хорошо с собой; вот только окружающие постоянно вторгаются в мой маленький мирок и портят кровь. Так что я не имею предрасположенности к счастливой семейной жизни. А замуж за тебя я выхожу по единственной причине — мне надоело быть полуофициальным резервуаром для твоей спермы.

— И ты решила закрепить этот статус на официальном уровне? — спросил Андреа.

Анджелла не сказала ни слова, она поднялась и пошла прочь. Первым порывом было броситься следом, схватить за руку, остановить, но Андреа сдержался. Зная ее — а он уже успел узнать ее достаточно хорошо — такая модель поведения только усугубила бы ситуацию.

Андреа свесил ноги с крыши, поболтал ими в воздухе, затем плюнул куда-то вниз. Надеялся, что этот нехитрый ритуал поможет сосредоточить внимание на двух самых важных для него вещах: что же ему делать с Анджеллой, и что делать ему ни в коем случае не стоит.

Льюис поднялся на второй этаж.

— Андреа! — позвал он.

Никто не ответил. Льюис сделал несколько шагов вперед, и услышал какой-то шорох — кто-то шелестел шелковым одеялом. Звук доносился из-за приоткрытой двери спальни. Льюис осторожно подошел, толкнул дверь, она со скрипом отворилась. В комнате было темно. Окно было распахнуто настежь, ветер лениво трепал тяжелые занавески. Льюис вошел, и тут что-то оторвало его от земли, ударило пару раз спиной и боком о стену, после чего швырнуло на пол. Громко хрустнул металл. Льюис ошарашено смотрел на возникшее в полуметре от его лица черное жерло кольта.

— Черт… — Анджелла выдохнула и опустила оружие.

— Мое почтение, Ваше Высочество, — произнес Льюис.

Анджелла протянула руку, помогла ему подняться.

— Прости, Льюис, это все мои профессиональные рефлексы, — сказала Анджелла.

— Я понимаю, — Льюис покорно склонил голову. — Я бы не хотел оказаться тем подданным, который попадет к Вам в немилость.

Анджелла улыбнулась. К такому обращению она не привыкла. Что ж, теперь ей придется учиться жить заново. Вот, например, придется научиться общаться с придворными.

— Вы как-то незаметно перемещаетесь по дому. Я даже сперва усомнился в словах Андреа о Вашем присутствии, — сказал Льюис.

— Это все уже давно вошло у меня в привычку, — сказала Анджелла, расправляя на постели одеяло. — Кстати, навык весьма полезный — буду подслушивать и подсматривать за нерадивыми придворными.

Льюис рассмеялся. Спокойно, без тени фальши, искренне.

— Андреа по Вам очень скучал, — сказал он, внезапно посерьезнев. — А в дороге он весь извелся. Так ждал встречи…

Анджелла глубоко вздохнула, но не ответила. Ей было нечем ответить, и Льюис это сразу понял, без слов. Девушка взбила одну за другой две подушки, положила их у изголовья кровати.

— Возьму на себя смелость сказать, что на самом деле он ценит Вас и Ваши с ним отношения, — сказал Льюис. — Поверьте, я достаточно хорошо знаю его, чтобы делать такие выводы.

— Льюис, скажи, а какую выгоду ты сейчас преследуешь? — голос Анджеллы вдруг стал каким-то подозрительным, она глядела на него, чуть прищурив глаза.

— Андреа мой друг. Я желаю ему только хорошего, — ответил Льюис. — И вижу, что с Вами ему хорошо.

— Понятно, — сказала Анджелла.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — Льюис поклонился и вышел.

Анджелла небрежно кивнула вслед, затем села на край кровати и принялась расшнуровывать свои сапожки.

— Надеюсь, что бить мною о стены и тыкать мне в лицо дулом пистолета ты не станешь, — Андреа бесшумно вошел и запер за собой дверь.

— Я посмотрю по твоему поведению, — сказала Анджелла снисходительно.

— Слушай, я был не прав, — Андреа сел рядом, вплотную к девушке. — Я не хотел так все начинать. Давай начнем все сначала?

— Давай, — Анджелла отвлеклась от своего занятия, обняла руку Андреа, прижалась щекой к его плечу.

Андреа обнял ее плечи, ткнулся носом в макушку девушки, понюхал запах ее волос.

— Что скажешь? — спросила Анджелла тихонько.

— Скажу, что ты нужна мне. Такая дикая, холодная, кровожадная, отчужденная, замкнутая, надменная — все-таки очень нужна мне. Я не могу без тебя. Я сойду с ума, если тебя не будет рядом; если не буду знать, что с тобой все в порядке… — ответил Андреа, поглаживая ладонью ее плечо, спину, шею.

— Зачем я тебе такая… — пожала плечами Анджелла.

— Боюсь, я не в силах тебе этого объяснить, — сказал Андреа. — А может, и объяснять не стоит.

Анджелла стянула сапожки, аккуратно поставила их чуть поодаль, затем принялась снимать брюки.

— Давай я тебе помогу, — предложил Андреа и не дожидаясь ответа, встал перед ней на колени, бережно взял девушку за бедра.

Спустя пару секунд скомканные брюки упали в кресло. Андреа обнял ноги девушки, прикоснулся губами к ее колену.

— Моя королева… — прошептал он.

— Андреа, не сейчас, — предупредила Анджелла. — Я не настроена.

— Как скажешь, — Андреа выпустил ее ноги, сел на край кровати рядом с нею и принялся расстегивать рубашку. — Заметь, ты не настроена с момента нашего знакомства. Интересно, а в брачную ночь ты меня также отошьешь? Кстати, мой вопрос о свадьбе остается в силе.

— Мне нечего ответить, — Анджелла стянула джемпер. — Просто приехала графиня и поставила меня перед фактом. Как гром среди ясного неба.

— Ничего, все образуется, — сказал Андреа. — У Констанс много знакомых, найти тебе достойного модельера труда не составит. Я привез с собой обручальные кольца, их сделал по заказу мой знакомый ювелир. Штука уникальная, второй пары таких колец просто не существует в природе.

— Это очень трогательно, но сейчас я хочу просто выспаться, — ответила Анджелла устало. — Последнюю неделю меня бросает из огня в полымя. От вооруженных до зубов ублюдков — к княжеским прихвостням. И еще неизвестно, кого из них стоит опасаться больше.

— Если бы я не владел реальным положением дел, я бы просто решил, что ты сгущаешь краски, — ответил Андреа, повернулся и принялся расстегивать застежку бюстгальтера Анджеллы. — Однако мне все известно. Почти что из первоисточников.

— Ай… — фыркнула Анджелла. — Аккуратнее нельзя?

— Извини.… Я давно не практиковался, — ответил Андреа.

Анджелла усмехнулась.

— Можно подумать, у тебя не нашлось под боком подходящего практического пособия, — сказала она с горечью в голосе.

Андреа тяжело вздохнул.

— Знаешь, если мы при первом удобном случае будем припоминать друг другу старые обиды — нормальной супружеской жизни нам не видать, — сказал он.

— А ты все лелеешь идею о семейной идиллии? — усмехнулась Анджелла, натянула любимую леопардовую сорочку и забралась под одеяло. — Все надеешься, что когда-нибудь я подарю тебе наследника?

— А куда ты денешься? — Андреа повесил брюки на подлокотник кресла и лег рядом с Анджеллой. — Не жди, что я буду тщательным образом оберегать тебя от беременности. И — я ни за что не поверю, что в тебе начисто отсутствует материнский инстинкт и потребность заботиться о потомстве.

— Ты забыл, кто я, — Анджелла будто бы ненароком вынула из-под подушки кольт, взяла оружие на предохранитель и положила пистолет на столик у изголовья. — Уж не хочешь ли ты, чтобы я продолжала резвиться с огромным животом?

— А ты не будешь резвиться, — пообещал Андреа и лег на спину. — Ты будешь целыми днями сидеть во дворце. Будешь мерить одно за другим роскошные вечерние платья. Заниматься верховой ездой. Дегустировать вместе со мной редкие вина. Читать глупые глянцевые журналы и трепаться с глупыми одноклеточными фрейлинами. Готовиться к беременности, учиться кормить грудью, и все такое…

В знак несогласия Анджелла громко фыркнула и повернулась к нему спиной.

— Не упрямься, — сказал Андреа. — Не могу же я позволить, чтобы моя супруга каждую ночь носилась по улицам города с пистолетом наготове.

— Шовинист, — фыркнула Анджелла.

— А ты трусиха, — ответил Андреа и принялся щекотать ее бок.

Анджелла громко завизжала.

— Я тебе покажу шовиниста! — продолжал Андреа.

Анджелла схватила его за запястье и впилась острыми ногтями в кожу.

— Ай! — Андреа одернул руку.

Будущая супруга тотчас притихла, видимо испугавшись.

— Больно, да? — спросила Анджелла тихонько.

— Немного, — Андреа потер расцарапанную тыльную сторону ладони.

— Извини, — ответила Анджелла. — У меня это непроизвольно получилось. Я же щекотки боюсь…

— А я знаю, — улыбнулся Андреа. — Потому и щекотал тебя.

Он обнял девушку расцарапанной рукой. Анджелла тяжело вздохнула.

— Тебе не тяжело? — спросил Андреа.

— Нет, все хорошо, — сказала Анджелла чуть слышно. — Пообещай, что мы больше не будем ссориться?

— Обещаю… — прошептал Андреа ей на ушко. — А теперь спи…

— Ладно, так уж и быть, — Анджелла сладко зевнула и закрыла глаза. — Спокойной ночи…

Андреа провел ладонью по ее груди, вниз к горячему шелковому животику — Анджелла довольно замурлыкала — скользнул ладонью по талии к бедру, немного подержался за попку девушки, затем бережно сжал ее в объятиях, вспомнил слова старого друга Льюиса «Измени свое отношение к ней, и она сама моментально изменится», и улыбнулся.

Остроумное воображение тотчас нарисовало красочную картинку: толстая книга в клееном переплете, напечатанная на глянцевой бумаге, на обложке заголовок — «Анджелла. Инструкция по эксплуатации. Обращаться нежно».

День 9-ый

6:00

В гостиной было необычайно шумно. Муравейник ожил, команда Анджеллы не спеша и методично проверяла снаряжение, Веймар стоял у камина, заряжая винтовку с оптическим прицелом, Бернски сидела за журнальным столиком и смазывала свои «Орлы Пустыни». Подошедший Брант с грохотом поставил на стол сумку. Крозье застегнул бронежилет, повесил на бедро кобуру с пистолетом и удивленно посмотрел на него.

— Вячеслав, ну зачем же перед работой напиваться? — спросил он с укоризной.

Брант молча расстегнул свою сумку и вынул оттуда пулемет М249, заправил ленту, с сочным хрустом передернул затвор. Крозье уважительно покачал головой и бросил взгляд на Веймара. У того выражение лица переменилось точно также, как и в тот момент, когда он узнал что Пол Фергюссон и Анджелла — брат и сестра.

— Люк, тебе надо было в цирке работать, людей веселить, — усмехнулся Виктор, надевая пиджак. — Серьезно, такой талант пропадает.

В этот момент в гостиную вошли Вернер, молоденькая рыженькая девушка среднего роста, и с ними семеро человек в деловых костюмах.

— Это Марго, она поведет моих людей, — представил Вернер девушку. — Они выдвигаются с некоторой задержкой после вас, вместе с остальной колонной встречаемся на точке сосредоточения.

— Цирк сгорел, а клоуны — остались, — сказал Брант недовольно.

За его спиной сдавленно хихикнула Бернски, Веймар наблюдал за реакцией Вернера, не скрывая широкой улыбки. Марго посмотрела на Вернера. Тот лишь развел руками.

06:30

Анджелла едва прикоснулась к его плечу, как Андреа встрепенулся, пробуждаясь ото сна, сел и вопросительно посмотрел на свою невесту. Она уже оделась, повесила на бедро кобуру с любимым Кольтом.

— Вставай, соня, — Анджелла улыбнулась, подала ему рубашку и брюки. — Нам пора.

Андреа кивнул и стал быстро одеваться.

— Льюис уже приготовил машину, — говорила тем временем Анджелла.

— Мы даже не позавтракаем? — спросил Андреа, слегка разочаровавшись. — Я так хотел покормить тебя с ложечки самыми вкусными кусочками…

— Успеешь еще, — холодно ответила Анджелла.

Машина ждала за воротами. В воздухе еще висела легкая предрассветная дымка. Стояла тишина, казалось, что каждый звук слышен на десятки километров вокруг. Они вышли из дома и сели в БМВ.

— Готовы? — Льюис завел мотор.

— Да, почти, — ответила Анджелла.

Льюис понял без слов, подал ей автомат Калашникова 74-ой модели. Анджелла взвела затвор, взяла оружие на предохранитель и положила в багажник, прямо за спинкой сиденья.

— Все настолько серьезно? — спросил Андреа.

— Боюсь, что да, — вздохнула девушка.

Щелкнула рация.

— Слон, это Ладья, мы на позиции, — сквозь помехи прозвучал голос Бранта. — У нас все спокойно. Ждем.

— Ладья, это Слон, — ответила Анджелла. — Где вторая Ладья?

— Вторая Ладья всем экипажем отправилась в пролесок, подвязать коней, — ответил Брант. — Как поняли меня? Прием.

— Поняли вас хорошо. Поздравьте от нашего имени экипаж второй Ладьи с облегчением, — сказала Анджелла. — Отбой.

— 10*4, — ответил Брант и отключился.

— Твои подчиненные? — спросил Андреа.

Анджелла кивнула.

— Ничего ребята, с юмором, — сказал Андреа.

— Галдят сильно, — ответила Анджелла, и в ее голосе Андреа отчетливо уловил нотки неудовольствия.

— Но ты же не станешь с ними, как с рыбками? — с робкой надеждой в голосе произнес он.

БМВ ехал по старой объездной дороге, окаймлявшей заброшенный карьер. Вокруг все поросло редким кустарником. Пыль стояла столбом. Мелкие камешки, частички гравия то и дело стукались о днище автомобиля. Проехав карьер, они должны были выехать на трассу и встретиться с эскортом.

На обочине грунтовки стояла полицейская машина. Это была обычная дорога, по которой аборигены, находившиеся под градусом, добирались к себе домой — в соседний поселок. Поэтому и неприглядная разбитая грунтовка занимала особое место в личном бюджете у местных блюстителей закона. Увидев черный БМВ, страж пыльных обочин привычно взмахнул жезлом, примерно прикидывая ожидаемый прирост своего личного капитала.

— Черт, — выругалась Анджелла. — Только их нам еще не хватало.

Патрульный офицер подошел к водительской двери, отдал честь, представился. Льюис протянул ему водительские права и документы на машину. Полистав бумаги, полицейский кивнул.

— Откройте багажник, — приказал он.

Льюис развел руками, вылез из машины, следом вылезла и Анджелла. Они подошли к корме машины, Льюис открыл заднюю дверцу.

— А это еще что такое? — недоуменно спросил полицейский.

— Автомат, — ответила Анджелла невозмутимо. — А что, не похож? Офицер рывком выхватил пистолет из кобуры на поясе, и тут грянула очередь. Полицейского швырнуло на землю. Его коллега выскочил из патрульной машины. Прогрохотала еще одна очередь, лобовое стекло полицейского автомобиля покрылось аккуратными пулевыми отверстиями. Мгновенно оценив обстановку, патрульный прыгнул в овраг, скатился по глинистому склону и плюхнулся в глубокое, наполненное кофейно-ржавой водой озерцо, оставленное горняками при разработке карьера.

Анджелла неторопливо подошла к самому краю обрыва, машинально убрала с лица мешавшую прядку волос, перехватила автомат поудобнее, прицелилась. Спустя некоторое время полицейский вынырнул и громко захрипел, жадно хватая ртом воздух. Анджелла мягко спустила курок, выпуская оставшийся боезапас. Оружие противно залязгало, задергалось в ее руках, отплевываясь раскаленными осколками свинца.

День 9-ый

12:00

Порывистый ветер растрепал волосы, Анджелла невольно поежилась и попыталась спрятаться за широкий кузов «Сабарбена» — чтобы не продуло. Не помогло — ветер выдался на удивление капризный, то и дело менял направление, казалось, он специально кружит вокруг девушки, чтобы простудить ее. А она никак не могла усидеть на одном месте — постоянно куда-то рвалась, что-то обеспокоено искала, проверяла, потом снова внезапно куда-то срывалась…. А когда Крозье, наконец, спросил, в чем дело, лениво отмахнулась — «ты не поймешь». Вот и теперь она мерила шагами асфальт вокруг джипа и дрожала — от холода или от мучившего ее беспокойства?

Андреа отошел к стоящему неподалеку автомобилю Льюиса, залез в салон, что-то там поискал, потом вернулся к своей невесте, протянул термос.

— Это горячий шоколад, — сказал он. — Выпей, согреешься.

Анджелла кивнула, дрожащими от холода руками взяла у него термос, попыталась отвернуть крышку, выронила скользкий дюралевый цилиндр из рук и зашипела от злости. Андреа поднял термос, отвернул крышку, налил полчашки и протянул Анджелле. Та с благодарностью взяла и стала пить мелкими глоточками.

Автомобили стояли на обочине небольшой, но достаточно аккуратной и ухоженной трассы, ведущей на периферию округа. Погода с самого утра выдалась мерзкой — ветер, пасмурное небо и изредка накрапывал моросящий дождик.

— Пора бы им появиться, — подошедший Крозье показал Анджелле циферблат наручных часов, основная группа уже опаздывала на двадцать минут.

Анджелла промолчала, оглянулась по сторонам. Метрах в десяти от нее Веймар сидел на капоте головной машины и беззаботно щелкал семечки. Рядом с ним — сунув руки в карманы неизменной косухи — стояла Бернски, глядела куда-то вдаль и нервно покусывала губы. Брант же сидел в теплом салоне машины и дремал, откинув спинку сиденья.

Итого — если Марго и ее недоразвитые не будут мешаться под ногами и добровольно лезть под пули, даже при самом неблагоприятном раскладе шансы на успешное выполнение задания весьма велики.

Анджелла направилась к головной машине, жестом поманив за собой Виктора. Когда она подошла — Веймар рефлекторно спрыгнул с капота и спрятал семечки в карман — разве что не встал по стойке «смирно».

— Послушайте меня, если все пойдет наперекосяк и дойдет до боевых действий, а Вернер и весь его выводок будут путаться под ногами и лезть под пули — валите их к чертовой матери, за их жизни с нас никто не спросит, — сказала Анджелла.

Виктор подивился такому распоряжению, но вида не подал.

— Ты боишься, что когда мы пойдем с основной колонной — нам придется прорываться с боем? — спросил Веймар.

Анджелла утвердительно кивнула.

— Не хотелось бы этого, — сказал Крозье.

— Мне тоже, — сказала Анджелла. — Пойду, выпью еще шоколаду.

— Вон они, едут, — Бернски махнула рукой куда-то в сторону горизонта…

17:23

Колонна двигалась с относительно небольшой скоростью по проселочной дороге, поднимая клубы ржаво-коричневой пыли. Впереди ехали машины с охраной, замыкали конвой бронированный «Линкольн Навигатор», который префект любезно выделил для высоких гостей, а также БМВ Льюиса. С одного края грунтовку окаймлял густой лес, с другого — извилистая петляющая речушка. Далеко на противоположном берегу реки раскинулась небольшая деревенька.

Они молчали. Долгая дорога действовала утомляюще. Полусонный Крозье смотрел в окно, любуясь пейзажем.

— Ящерицы, — внезапно сказал Брант.

— Чего? — удивился сидящий за рулем Веймар.

— Ящерицы. Они землетрясения предчувствуют, — ответил лениво Брант.

— И что? — удивился Веймар.

Брант не ответил. И тогда Крозье понял — эта фраза предназначалась ему. Он оглянулся на Анджеллу. Она успокоилась. Впервые за весь день ее ничто не терзало, она никуда не металась, ничего не теряла и не искала, а просто спокойно сидела на заднем сиденье и глядела в окно отрешенным взглядом. И тут впереди раздался оглушительный взрыв. В воздух поднялся огромный сноп пламени, повалили клубы густого черного дыма. Головную машину подкинуло вверх метра на три. Раздалась автоматная стрельба. Брант выставил из окна ствол пулемета и ударил длинной очередью наугад. Крозье выпрыгнул из джипа и оказался в эпицентре паники — люди Вернера высыпали из своих автомобилей, кто-то рвался спасать раненых, кто-то пытался отстреливаться по невидимому врагу, сам Вернер безуспешно пытался руководить этим роем. Виктор пригнулся, посмотрел по сторонам, увидел, что Анджелла уже на земле, поднимается, хватает Андреа за руку и бежит прочь, в лес. Где-то совсем рядом грохнул еще один взрыв, горячий воздух ожег голову. Виктор потерял сознание.

…Она выпрыгнула быстрее…. Она уже была готова действовать, когда он только приходил в себя.… Почему именно сегодня она села сзади, а не спереди… Она знала…. Она заранее знала, когда и где будет совершено нападение… «Ящерицы предчувствуют землетрясения»… Она знала…

Крозье открыл глаза. Он лежал на траве в тени большого ветвистого дерева. Рядом валялась выпотрошенная автомобильная аптечка. Солнце медленно садилось. Сумерки окутали лес плотным покрывалом, с запада наползали белые клочья тумана. Вместе с сознанием пришли и чувства, а с ними — боль, будто в затылок вбили восьмидюймовый гвоздь. Брант положил ему на лоб холодный компресс.

— Сейчас пройдет, — сказал он. — Потерпи. А я тебе за это спиртика налью.

— Что… случилось? — облизав пересохшие губы, спросил Крозье охрипшим голосом, с трудом ворочая непослушным языком.

— В нашу машину попала граната. Обыкновенная реактивная граната, — сказал Брант. — Тебя обломками машины зацепило. Веймар молодец, сразу видно — сваливать умеет. А вот ты замешкался. Не, я не спорю, тетка она и впрямь красивая, только ты выбрал неудачное время ею любоваться. Да и задача у нее — спасать его, а не тебя, так что зря ты время терял…. Да не, не обижайся, я просто прикалываюсь…

День 9-ый

18:57

— Вот здесь они нас и ждали, — Анджелла копнула землю носком сапожка. — Видишь окурок? — она подобрала втоптанный в землю бычок. — «Капитан Блэк». Не думаю, что у местных найдется столько денег. Курили днем — ночью курит только сумасшедший. Они ждали нас именно сегодня, знали, во сколько мы тут проедем.… Боюсь, среди нас завелся крот.

19:03

Крозье шел, прихрамывая на левую ногу и опираясь на винтовку М4 вместо трости. Брант шел рядом, взвалив пулемет себе на плечи. Чуть поодаль шли с оружием в руках Вернер, Марго, и несколько человек из охраны префекта. Замыкала шествие Бернски в изрядно потрепанной сегодняшним происшествием косухе. Солнце уже почти село, над лесом сгустились сумерки. Причудливые, пугающие тени побежали по земле. Лес плотным одеялом окутала тишина.

— Привал, — громко объявил Брант, остановился, снял пулемет с плеч и присел у ближайшего дерева.

Крозье с трудом примостился рядом.

— Как нога? Болит? — спросил Брант сочувственно.

— Немного, — сказал Крозье. — Заживает.

— Дойдешь? — спросил Брант.

— Дойду, — сказал Крозье. — Виски ужас как хочется, поэтому — обязательно дойду.

— Правильно, у каждого должен быть свой Берлин, — усмехнулся Брант.

— Чего? — удивленно переспросил Крозье.

— Слышал когда-нибудь про Маутхаузен? — спросил Брант.

— Что-то на уровне слухов. В основном нелепицы, чушь всякую, — сказал Крозье.

— Я прошел подготовку там, — сказал Брант. — Это был фашистский концлагерь. После войны наши там развернули экспериментальное поле по подготовке штурмовых подразделений. Ничего особенного — руины, полуразрушенные здания, колючая проволока, катакомбы. Вот в этих катакомбах мы и жили. Прятались как крысы, выживали в совершенно диких условиях. И тут же учились, тренировались. Однажды один из нас, молодой парень, мой ровесник, ослушался приказа наставника. А дисциплину в Маутхаузене прививать умели.…

Его подвесили к перекладине за кисти рук. Он провисел так трое суток. Когда его сняли и бросили к нам, в «жилое помещение», Боже мой.… Видел бы ты его руки. Разорванные суставы зарастали несколько дней. От боли он не мог ни есть, ни пить, он только бился в конвульсиях и кричал «Я еще увижу Берлин, слышите! Я не умру! Я вернусь обратно в Берлин!». И он выжил, представляешь? Этот сукин сын выжил, и даже вновь увидел свой чертов Берлин…

Хрустнула ветка, из-за дерева вышел Веймар со снайперской винтовкой.

— Я прочесал местность в радиусе полутора километров, никого. Можно идти дальше, — сказал он, настраивая тепловизор.

— Отлично, пошли.

Брант тяжело поднялся, взял пулемет и выжидающе посмотрел на Крозье.

— Звали того парня Пол Фергюссон, — добавил он.

День 9-ый

19:23

Сумеречный лес встретил своих невольных гостей не вполне дружелюбно — кроны деревьев закрыли собой небо, разбросав повсюду причудливые тени. В воздухе повисла сизая дымка. Порывистый бриз продолжал шелестеть листвой деревьев. Анджелла насторожилась. Ей послышалось — или где-то справа и вправду прозвучали чьи-то тяжелые глухие шаги? Она остановилась, медленно обернулась, всматриваясь в окутанную туманом высокую стену кустарника.

— Тебе что-то показалось? — спросил Андреа настороженно.

Анджелла смотрела в одну точку. Андреа попытался проследить за ее взглядом, но так и не понял, что же она там увидела.

— Нет, не показалось, — ответила она. — Идем.

Андреа пожал плечами, но на всякий случай вынул из-за пазухи револьвер «Кольт Питон» и поставил на боевой взвод. Револьвер этот он в свое время купил для форсу — хвастать перед друзьями. И теперь не было никакой уверенности, что он сумеет применить оружие по назначению. Анджелла словно считала все это по его не слишком умелым действиям, улыбнулась, но не сказала ни слова.

«Миленький, как же я могу объяснить тебе, что нас через весь лес ведет что-то, что я увидела в тех кустах…»

Андреа удивленно посмотрел на возлюбленную, будто прочел все это в ее глазах. Анджелла робко отвела взгляд в сторону. Андреа обернулся назад, тщетно пытаясь высмотреть там хоть что-то. Может, ей показалось? Или в этой плотной белесой дымке и вправду кто-то прячется, идет по их следам все это время?

«Почему же он не нападает?» — спросил сам себя Андреа.

Он прислушался — ни звука. Сумеречное безмолвие надежно прятало своих незваных гостей — или их преследователя?

— Идем, — позвала его Анджелла. — Нам нужно спешить.

Андреа ускорил шаг, догоняя невесту и периодически оглядываясь назад.

— Тебя ничего не настораживает? — спросил он.

— А должно? — Анджелла удивленно подняла бровь.

Андреа мысленно поразился беспечности своей любимой.

— Не бойся, я хорошо запутала следы, если пойдут по ним — там черт ногу сломит, пытаясь разобраться, что и куда, — объяснила Анджелла.

Андреа догнал ее и бережно взял за руку.

20:40

Темнело. Небо вспыхнуло ярко-красным заревом. Брант сунул в зубы сигарету, подкурил, затянулся.

— Ну, как тут у тебя? Подменить не надо? — спросил подошедший Веймар. Чуть поодаль, в низине, остальная часть группы, охраняющая высоких персон, обустраивалась на привал.

— Да нет, приятель, не стоит… — Брант как-то отрешенно всматривался вдаль.

— Что-то интересное высматриваешь? — Веймар осторожно встал рядом и попытался разглядеть, что же так заинтересовало Бранта.

— Ну да, — сказал Вячеслав. — Там внизу у самого подножья холма, в лесной чаще последние минут 30–40 мелькают какие-то тени; складывается ощущение, что кто-то в камуфляже маленькими группами по два-три человека прочесывает лес.

— Ты серьезно? — спросил Веймар с недоверием.

Брант коротко кивнул.

— Черт… — Веймар вскинул винтовку и глянул на лесную чащу через оптический прицел. — Черт, старина, а ведь ты, похоже, прав…

— Угу, — согласился Брант, затягиваясь сигаретой.

— Может, наших предупредить? — спросил Веймар.

— Люк, ты же башковитый парень… — тяжело вздохнул Брант. — У нас там адекватных людей только Виктор и Джилл. Сам подумай, какую панику поднимут Вернер и весь его выводок? А еще охраняемые персоны, на которых его доводы подействуют в большей степени, ибо он личный страж префекта. Оно нам надо?

— Да… — согласился Люк. — Черт, как же ты прав…

— К тому же сюда они не пойдут, — сказал Брант. — Они ищут не нас.

— А кого они ищут? — удивился Люк и тут же сообразил. — Анджелла?

Брант кивнул.

— Черт… — простонал Люк.

— Да не бойся, она уже далеко оттуда, — успокоил его Брант. — Они на одном месте топчутся уже почти час, я же говорил. Давай сделаем так — я сейчас пойду к остальным и изображу из себя уставшего от напряженной вахты охранника, а заодно пришлю к тебе Виктора, ты его введешь в ситуацию…

20:51

Голоса звучали все ближе и ближе. Сначала Анджелла просто ускорила шаг, а затем бросилась бежать. Андреа еле успевал за ней. Преследователи случайно наткнулись на свежие следы — очевидно, поняв тщетность своих усилий, они просто расширили зону поиска. И это принесло свои плоды.

Анджелла на секунду замерла, вслушиваясь в голоса где-то поблизости. Она беззвучно шевелила губами, по голосам считая примерное количество преследователей. Хрустнула ветка. Кто-то ругнулся вполголоса, щелкнула рация.

Анджелла с силой толкнула Андреа в овраг и сама плавно опустилась на землю рядом. Андреа вопросительно посмотрел на нее. У них над головой раздались шаги.

— Центр, я Бета 2. Прошли 23-ий квадрат, никого, — сказал мужской голос. — Вас понял, отбой.

— Ну что там? — спросил второй голос.

— Ищем, — ответил первый. — Этот лес можно долго прочесывать. Искать иголку. Эй, видишь следы? Далеко они уйти не могли.

Он подошел к краю оврага и хотел было что-то сказать, и даже успел открыть рот, но армейский кольт 45-ого калибра его опередил. Сочно хрустнул выстрел, и труп как подкошенный свалился в овраг.

— Центр, это Бета 2, на нас напали! — закричал отчаянно голос.

Анджелла взяла из рук покойника штурмовую винтовку, передернула затвор, вскинула оружие и поднялась во весь рост. И тут же столкнулась нос к носу со вторым. Он был всего в паре метров от нее — в камуфляже, с АК-47 в руках. Она спустила курок, винтовка треснула короткой очередью. Откуда-то слева уже слышались крики и беспорядочная стрельба. Девушка бросила винтовку, подхватила Андреа, помогая ему встать. Громко свистнула пуля, из ствола ближайшего дерева с хрустом выбило щепки. Свистнуло еще раз — и Анджелла с коротким криком упала на землю и схватилась за плечо. Из-под пальцев тонкой струйкой побежала, шипя и дымясь, почерневшая кровь. Андреа взял ее под руку, помог подняться. Снова раздался выстрел — пуля прошла в полуметре от его головы. Анджелла окровавленной рукой схватилась за пистолет, обернулась и выстрелила в ответ пару раз. Кто-то отчаянно закричал — очевидно, пули достигли своей цели.

Весь лес погрузился во тьму. Андреа не знал, куда он забрел и сколько сейчас времени, и ищут ли их, или всех остальных уже перебили и остались только он и Анджелла.…

А девушка потеряла сознание еще час назад — как раз тогда, когда, запутав следы и кое-как избавившись от погони, они вышли на опушку леса. Она, обессилевшая, упала на землю, выронив пистолет. Должно быть, от потери крови. А может, и от болевого шока. Но это все частности, тем более что Андреа плохо разбирался в подобных тонкостях. Достаточно было видеть, как густая алая кровь девушки моментально темнеет, приобретает антрацитовый оттенок, и толчками выплескивается на черную кожу плаща…

Он бережно поднял ее на руки и понес, медленно поднимаясь по склону холма, чтобы оттуда осмотреться и определиться с дальнейшим маршрутом. Перебравшись через залитый туманом овраг и высокий кустарник, Андреа двинулся вдоль кромки леса, когда внезапно — нет, не услышал — почувствовал кончиками пальцев чью-то тяжелую поступь за спиной. Андреа рывком обернулся. Странное ощущение — будто кто-то смотрит на тебя. Андреа развернулся и побрел дальше, старательно делая вид, что не замечает этих гулких шагов, теперь уже отчетливо звучащих позади.

«Почему же ты не нападаешь, сволочь?» — мысленно спросил Андреа, ускоряя шаг. — «Что же тебе мешает? Ведь я даже оружие достать не успею…»

Анджелла шумно выдохнула ртом, вытянула руки, обнимая его шею.

— Халтурщица… — произнес Андреа с улыбкой вслух. — Хватит бессознательную изображать. А то пешком у меня потопаешь.

— Я раненая… неси… — прошептала Анджелла, еле шевельнув губами. — Ты же обещал меня на руках носить…

— Халтурщица! — рассмеялся Андреа во весь голос, и внезапно застыл как вкопанный, прислушиваясь.

Таинственный преследователь отстал также тихо, как и вышел на след. Андреа медленно двинулся дальше, мягко переступая и вслушиваясь в каждый звук. Нет, ошибки быть не могло — они снова одни. Что бы это ни было — оно ушло. Может быть, обнаружив какую-то страшную угрозу для себя?

Анджелла дремала у него на руках, сладко улыбаясь во сне. Даже будучи раненой — она одним только своим присутствием защищала его.

Поднявшись на склон холма, Андреа окинул взором окрестности и заметил небольшую заброшенную фермочку в лощине.

«За час дойду» — решил он.

И тут где-то высоко над головой раздался гром, молния косой чертой перечеркнула небо и мелкий дождик зашелестел по траве.

День 9-ый

23:35

Солнце уже почти село, когда он ударом ноги распахнул дверь в амбар и вошел внутрь. Ферму бросили давно, от хозяев не осталось и следа, но колодец во дворе все еще хранил в себе чистую питьевую воду. Постелив на дощатом полу солому, а сверху — ее плащ и положив на него девушку, Андреа подобрал пустое ржавое ведро, набрал колодезной воды и принес в амбар; бережно умыл лицо невесты, смыл засохшую кровь с ее шеи, затем медленно снял с нее пуловер. На плече, пробитом пулей, не осталось никаких следов раны — лишь небольшой розовый шрамик с аккуратными побелевшими краями. Он набрал в ладонь немного воды, осторожно оттер с плеча пятнышко спекшейся крови, и тут чья-то рука обвила его шею и тонкие пальцы нежно коснулись затылка, нажали на него, заставляя опуститься как можно ниже, и тотчас Анджелла страстно впилась губами в рот Андреа. Он осторожно обнял ее одной рукой, запустил пальцы в ее густые волосы, принялся поглаживать ее затылок.

Наконец Анджелла отпустила его, Андреа мягко опустил девушку на пол. Она лежала и смотрела на него своими бездонными выразительными влюбленными глазами.

— Глупышка, — сказал Андреа, улыбнувшись. — Капризная маленькая девочка…

— Тише, — прошептала Анджелла. — Не говори ничего, не надо.

Она коснулась своими ладонями его груди, плавно скользнула вверх, к ключицам, чуть сжала их, слегка массируя кончиками пальцев. Андреа обнял ее за талию, дрожащими пальцами стянул с плеч бретельки бюстгальтера, опустился на пол и принялся осторожно, едва касаясь целовать ее шею, поднимаясь все выше, и вдруг замер, встретившись с нею глазами. Она осторожно обвила его шею руками и поцеловала его по-французски. Через минуту, выпустив ее язычок изо рта, он уже нежно покусывал ее мочку уха, одновременно с этим сняв с нее черный кружевной бюстгальтер и поочередно бережно массируя упругие мячики ее груди. Анджелла сладко застонала от удовольствия, а Андреа принялся стаскивать с девушки брюки…

Снаружи шумел ливень, барабанил по деревянной крыше амбара, шелестел опавшими листьями, и сквозь этот шум чуть слышно звучали протяжные женские стоны…

Она лежала, накрывшись джемпером, и сладко сопела, слегка подрагивая от холода. Заметив это, Андреа взял свою куртку и набросил ей на ноги. Страшно хотелось курить. Он осторожно поднялся, вышел из амбара. Дождь кончился, на чистом ночном небе ярко горели звезды. Андреа достал сигареты. «Ночью курит только сумасшедший» — прозвучало нежное контральто любимой в голове. Он спрятал пачку, вдохнул свежий морозный воздух полной грудью.

«Все, бросаю курить» — решил Андреа. Еще некоторое время он стоял на улице, дыша ночным воздухом, а потом пошел внутрь.

Громко скрипнула амбарная дверь. Он сделал еще несколько шагов и тут в темноте раздался громкий выразительный металлический щелчок. Андреа чиркнул спичкой. В полумраке он увидел Анджеллу. Она стояла посреди амбара, обнаженная, с растрепанными волосами, прикрыв грудь своим джемпером. В правой руке девушка сжимала пистолет 45-ого калибра, его дуло смотрело Андреа в лоб.

— Это я, маленькая моя, не переживай. Все хорошо, — сказал он.

Она глубоко вдохнула, опустила оружие. Андреа подошел к ней и обнял за плечи, осторожно коснувшись губами ее губ. Пальцы девушки разжались. Пистолет со звоном упал на доски.

— Давай спать, — он поднял ее на руки, отнес к их импровизированной постели и опустил на измятый плащ. — А это что за пятнышко?

На подкладке плаща виднелась засохшая полупрозрачная мутноватая лужица.

— Это я… — смущенно произнесла девушка.

Андреа не сказал ни слова, он лишь подал ей пистолет, укрыл ее своей курткой, лег рядом и прижал девушку к себе.

— Ты чего это не спишь? — спросил он спустя некоторое время и отодвинулся, чтобы видеть ее лицо.

Она молча смотрела на него влюбленными глазами.

— Спи, малышка моя, — ласково произнес он, поглаживая ее плечо. — Еще только шесть утра.

— Сколько? — тотчас встрепенулась Анджелла.

— Шесть утра… — недоуменно произнес Андреа.

Она села и принялась судорожно шарить по полу в поисках одежды. Андреа зажег спичку. Анджелла надела бюстгальтер, натянула джемпер.

— Вот, — он подал ей небольшую черную кружевную тряпочку. — Скажи, к чему такая спешка?

— Бежим, — коротко ответила она стальным тоном. — Пока темно — у нас больше шансов.

Анджелла быстро натянула брюки, накинула плащ, сунула кольт в кобуру. Андреа крайне удивила эта внезапная перемена — еще каких-то шесть часов назад она так сладко стонала в его объятиях, на пике страсти шептала ему на ушко такие ласковые слова — а сейчас эта девушка исчезла без следа, оставив после себя начальника штурмовой группы — бездушный механизм без тени сомнения. Коим она, в принципе, и являлась.

Андреа надел свою уже изрядно измятую куртку, похлопал по карманам, проверяя — ничего ли не забыл. Она подошла к нему и прижалась к его груди. Андреа бережно обнял женщину, ставшую такой дорогой для него.

— Пошли? — чуть слышно, почти шепотом произнесла Анджелла.

— Пошли, — ответил Андреа.

День 10-ый

6:55

Вся деревенька еще спала, солнце только начинало подниматься из-за сопок, когда окрестности наполнились грозным низкочастотным ревом моторов. По дороге на огромной скорости неслись шесть черных, заляпанных грязью американских джипов с правительственными номерами. Машины, пережившие мясорубку, были помяты, а в некоторых местах еще и прострелены, что придавало конвою особый колорит.

— Быть может, все-таки стоило прочесать лес? — спросил сидящий на переднем сиденье в одном из автомобилей Вернер.

— Не вижу смысла, — ответил сидящий позади него Брант. — Если она жива — она сама найдет дорогу домой.

— А если нет? — спросил Вернер.

— Она жива, — ответил Брант.

— Почему вы так уверены, Брант? — спросил Вернер.

— Потому что, — сказал Брант. — Когда слишком долго работаешь вместе с таким человеком — постепенно сливаешься с ним мыслями, чувствами; становишься его тенью. А он — твоей. А по-другому и нельзя, ибо от этого зависят ваши жизни. Вам этого не понять, господин Вернер, Вы всего лишь охранник.

— Думаю, Брант прав, — сказал Крозье и потер израненную ногу. — Уж кто-кто, а Анджелла более всех нас вместе взятых способна позаботиться о себе…

Вернер сердито посмотрел на Бранта в зеркало заднего вида, но промолчал.

10:00

Черный армейский вездеход Хаммер М998 выскочил из-за деревьев, пронесся по каменистому дну широкого ручья, взметнув фонтаны брызг; с ревом запрыгнул на край оврага, проехал по пустырю и остановился возле амбара. Хлопнули дверцы. Со стороны переднего пассажира вышел молодой мужчина, тщательно выбритый, с длинными, аккуратно зачесанными назад черными волосами, одетый в черный замшевый плащ.

— Ну что, друг мой, они были здесь? — спросил он.

Подошедший к нему человек в камуфляже отрицательно покачал головой.

— Ферма заброшена, — произнес он. — Мы проверили территорию — никаких следов. Их здесь не было.

Человек кивнул.

— А это что? — спросил он.

— Где? — удивился солдат.

Мужчина показал пальцем. У входа в амбар стояло пустое ржавое ведро.

— Ведро, — недоуменно ответил солдат.

— Правильно, — ответил мужчина. — Просто поразительно. А тебе не показалось странным, что ведро все это время стояло на улице, под дождем, и оказалось совершенно пустым? И ведь оно не дырявое. Готов поспорить. Так какой вывод делаем? Правильно. Кто-то рано утром вынес ведро из амбара на улицу, где и взял его. А кто?

У солдата прояснилось лицо.

— Вот именно, — сказал мужчина. — Обнюхать каждую плоскость в радиусе полукилометра. Она, конечно, профессионал, но она — живой человек, ей свойственно ошибаться. Штефан!

Тотчас из-за джипа вышел молодой угрюмый парень в черной форме бойца спецназа с закатанными по локоть рукавами, и армейских ботинках, с безразличным каменным лицом.

— Осмотри амбар, на этих сапожников я не надеюсь, — сказал мужчина.

Штефан кивнул.

Солнце уже светило вовсю. Они вышли на полянку и теперь шли вдоль неширокой мелкой речушки. Громко пела птица, где-то неподалеку. Ветер играл осенней листвой.

— Как все-таки здесь здорово! — воскликнула она и вскинула руки вверх.

Он стиснул ее в объятиях, страстно поцеловал, вдвоем они повалились на траву. Она смотрела на него все теми же бездонными влюбленными глазами, что и вчера вечером, в амбаре. Он удивился, неужели она такая хрупкая и изящная? Плащ и высокий рост отлично скрывали истинные пропорции девушки. И лишь обняв Анджеллу, он понял, какая она на самом деле худенькая, стройная, маленькая. Но, вспомнив утреннюю метаморфозу, Андреа осознал, его невеста — волчица в овечьей шкуре. И это тотчас охладило его пыл. Он сел, стряхнул с плеч пожелтевшую опавшую листву. Она поднялась и повисла у него на шее.

— Милый, в чем дело?

От этого тонкого ласкового голоса Андреа стало не по себе. Он все никак не мог связать воедино эти два образа — беспощадной машины и нежной любящей женщины. Это отталкивало его от нее — никогда не угадаешь, кто она в данный момент.

— Ни в чем, — ответил Андреа. — Нужно идти, ты же сама сказала — чем быстрее мы будем двигаться, тем больше у нас шансов.

Он встал, принялся отряхивать брюки и вопросительно посмотрел на нее. Она обиженно надула губки и протянула ему руку. Андреа осторожно взял эту маленькую, хрупкую ручку и помог девушке встать. Она взяла его под локоть, прижалась к нему…

11:00

— Босс, мы обыскали ферму, — Штефан закурил «Капитан Блэк». — Ничего, абсолютно. А вот амбар Вам бы следовало осмотреть самому. Я сомневаюсь.

— Хорошо, — произнес мужчина.

Вдвоем они вошли в амбар, где уже столпились человек пять.

— Бегемоты, — презрительно плюнул словом босс. — Все следы затоптали.

— Прогнать? — спросил Штефан.

— Не надо, — махнул рукой начальник. — К черту. Пусть остаются. Для мебели. Хуже уже не сделают. Уже сделали.

Он принялся не спеша прохаживаться по амбару из стороны в сторону. Внезапно мужчина остановился.

— Штефан, тебя не беспокоит эта солома на полу? — спросил босс.

— Ветер, — ответил кто-то коротко.

— Точно, — сказал босс. — Ветер, дождь, пустое ведро — что еще скажете? Как у вас все примитивно, тривиально! Самих еще не тошнит? А теперь заткнитесь и слушайте. Вам нужно разбавить сухую логику воображением, романтикой. Представьте, он несет ее на руках, такую красивую, раненую, беззащитную. Спасает ей жизнь. И вот они вдвоем оказываются на заброшенной ферме, в амбаре. Ночь, дождь, одни, спасения ждать неоткуда. А он рядом, такой сильный, храбрый… Готовый носить ее на руках в любой момент,… Конечно, она захочет отблагодарить его! А вы говорите — ветер… Вы посмотрите, как лежит эта солома! Нет, это не ветер, господа! И, Штефан, неужели ты не чувствуешь запаха?

— Запах распаленной женской плоти? — спросил безразлично Штефан.

— Именно, — сказал босс. — Ну, скажи, чем еще могла отблагодарить женщина своего спасителя в такой ситуации? Только собой. Ищите следы, они будут. Главное — уметь искать и анализировать информацию. Побольше внимания к мелочам — из них состоит главное!

Закончив лекцию, он вышел. Штефан присел на корточки над разбросанной соломой, что-то изучая.

— Смотри, он сейчас по запаху след возьмет… — хихикнул кто-то.

Штефан бросил через плечо каменный взгляд и тотчас все смешки стихли.

12:30

Черный Хаммер с воем перемахнул через канаву и замер у небольшой мелкой узенькой речушки. На ее берегу уже стояли два таких же джипа и пара кроссовых мотоциклов.

— Ну, чем порадуешь, Штефан? — спросил босс, выбираясь из внедорожника.

— Следы, — коротко ответил Штефан. — Вдоль реки тянутся следы двух человек — женщины и мужчины. Она высокая, вес — где-то 60 кг, на высоких каблуках. Он тоже не пигмей, вес где-то 85 кг. Перешли реку. Ниже по течению из речки тянется цепочка следов мужчины, возможно, они разделились.

— Точно. Разделились, — подсказал босс. — Разбежались. Разошлись. После упоительной ночи в амбаре? Нет, друг мой, нет. Он перенес ее через ручей, чтобы она не замочила ног, не застудилась и не заболела — видишь, какой он заботливый? Быть может, это настоящее чувство? А потом он просто не захотел отпускать ее и понес дальше — ведь она такая худенькая, легкая, хрупкая. Тебе бы понравилось носить на руках такую женщину?

Штефан молчал.

— Правильно, ничего не говори. Я уже знаю ответ на мой вопрос, — сказал босс. — Пойдем по следу, ни к чему велосипед изобретать. Счастье — в простом.

Он сел в хаммер.

— Штефан! Я хочу, чтобы ты взял людей и прочесал все окрестные деревеньки. Такая экстравагантная парочка не сможет оставаться незамеченной в местной среде, ты понял меня?

День 10-ый

15:00

Анджелла вышла на обочину трассы, огляделась. Тишину нарушил донесшийся из-за угла рокот мотора. Девушка подняла руку. Из-за поворота выскочил черный седан «Мерседес» и лихо затормозил рядом с ней.

— До города подвезете? — спросила она водителя.

Тот окинул ее с ног до головы недвусмысленным взглядом.

— Сделаешь минет — подвезу, — сказал он.

— Хорошо, — сказала с готовностью Анджелла, открыла дверцу, села на переднее пассажирское сиденье.

Водитель с энтузиазмом расстегнул молнию на брюках, вынул свой член. Анджелла повернула на себя зеркало заднего вида, посмотрела на свое отражение, достала из кармана патрон с губной помадой, сложила свои соблазнительные пухлые губки бантиком и подвела их темно-красным цветом. Затем отработанным движением, резко взмахнув рукой, врезала водителю ребром ладони по шее. Тот потерял сознание. Девушка вылезла из машины и жестом подозвала Андреа. Ее жених выбрался из придорожной канавы и подошел к автомобилю.

— Что с водителем сделаем? — спросил он.

— Пристрелить бы, — сказала Анджелла. — Ладно, сейчас в себя придет — и за руль сядет, машину он поведет.

— А потом? — спросил Андреа.

— Дам ему денег и отпущу, — сказала Анджелла. Андреа с недоверием посмотрел на нее.

— Разумеется, оглушу и сожгу вместе с машиной, скорее всего, — сказала девушка.

— Вот это уже больше похоже на правду, — сказал Андреа укоризненно.

15:02

Это был не самый лучший день в его жизни. Префект фон Штернгольдт нервно расхаживал из стороны в сторону, меряя шагами свою гостиную. Брант, Крозье, Веймар, и Бернски сидели на диване и молчали. Сухо трещали горящие поленья в камине. Вернер стоял у стены, осунувшийся и бледный.

— И как прикажете это понимать!? — рявкнул, наконец, князь. — На колонну напали, барон Грейхарт пропал без вести, мы потеряли четырех бойцов, и среди них — командир штурмового подразделения! Вы что, забыли все, чему вас учили? На кой такие бойцы вообще нужны!

— Анджелла сразу сказала — путь, который предложил для колонны Вернер, слишком опасен. Но он ее не послушал и сделал по-своему, — сказал Брант невозмутимо.

— Что? — переспросил фон Штернгольдт, на мгновение умолк, словно переводя дыхание. — Ладно. Вернер, зайдешь ко мне через полчаса, мы это обсудим. А что с Грейхартом?

— Думаю, он вместе с ней, а раз так — ему ничто не грозит, — сказал Брант.

— Хорошо, — префект несколько успокоился. — Тогда вы свободны, отдыхайте. Я прикажу собрать поисковую группу. А ты, Вернер, все-таки зайди ко мне в кабинет…

«Мерседес» свернул в карьер и остановился.

— Все, приехали. Выходи, — Анджелла толкнула водителя в бок дулом пистолета.

Тот открыл дверь, девушка с размаху ударила его рукояткой по затылку. Мужчина упал на руль. Анджелла и Андреа вылезли из машины. Девушка вынула из багажника канистру с бензином, купленную на заправочной станции несколько километров назад, открутила пробку, поставила емкость на заднее сиденье и как бы ненароком опрокинула ее на бок. Бензин выплеснулся на кожаную обивку салона. Анджелла закурила и бросила горящую лучину на сиденье.

Когда они уходили, автомобиль уже полыхал как факел.

15:32

— …ты знаешь, как много она для меня значит! — орал фон Штернгольдт на Вернера. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал!

Вернер что-то пробормотал в свое оправдание.

— Из какой помойки я тебя вытащил! — продолжал князь. — Одел, обул, накормил! В люди вывел! А ты что? Угробил мою мечту, мою надежду! И что я теперь должен, по-твоему, делать, а?

— Но жизнь ведь на одной женщине не заканчивается, — пробормотал Вернер.

— Найдете себе другую, которая сможет Вас по достоинству оценить. А Анджелла Вас ведь ни во что никогда не ставила.

— Да не нужна мне другая! — закричал фон Штернгольдт. — Это у тебя все так просто — сегодня трахнул одну, завтра — другую.

— Интересный у Вас тут разговор завязался… — раздался тихий голос с порога. Фон Штернгольдт обернулся и увидел стоящую в дверном проеме Анджеллу.

Она по своему обыкновению оперлась спиной на дверной косяк и скрестила руки на груди. Фон Штернгольдт подошел к ней, хотел поцеловать — она отвернулась.

— Даже не начинай, — процедила девушка сквозь зубы. — Я тебе этого никогда не позволю.

— Хорошо, — сказал фон Штернгольдт, взяв себя в руки. — Что с бароном Грейхартом?

— Это уже не твоего ума дело. В одном могу заверить, Андреа цел и невредим, — ответила Анджелла.

— Отлично, — сказал префект. — Сдай отчет и можешь быть свободна. Кстати, я бы хотел сегодня поужинать с тобой. Наедине.

— Без проблем. Если ты только не забыл, что ты для меня всего лишь бифштекс, — отрезала Анджелла ледяным тоном и вышла.

Князь провожал ее ошалелым взглядом.

16:32

Черный хаммер М998 остановился на въезде в карьер. Хлопнули дверцы, два человека вылезли из джипа и подошли к груде обгоревшей окалины, которая когда-то была автомобилем.

— Она свидетелей не оставляет… — заметил Штефан.

— Тем лучше, — ответил удовлетворенно его начальник. — Тем интереснее будет наша охота на нее.

18:35

Бернар фон Штернгольдт сидел за своим рабочим столом перед включенным ноутбуком и раз за разом перечитывал один единственный текст, занявший всего пять страниц. Но этих пяти страниц хватило князю с избытком. Сухие слова описания воспоминаний, сделанного сотрудником Собственной Безопасности, заставляли префекта сжимать кулаки и нервно кусать губы.

«…нападение… была ранена… судя по внешним признакам ранения — ионизированная оболочечная пуля, скорее всего — калибра 7,62 мм… Оказавшись отрезаны от остальной группы, достигли заброшенной фермы ориентировочно в 23:00…

…Где вступила в интимную близость с А. Грейхартом, по собственной инициативе… болевой импульс в начале акта сигнализировал о преодолении девственной плевы; гормональный всплеск и резкое увеличение концентрации эндорфинов в крови указывает на испытанный оргазм… увеличение количества тестостерона в крови, полученного в результате полового акта от сексуального партнера…»

Фон Штернгольдт закрыл файл и выключил ноутбук, погасил настольную лампу. Он еще долгое время растерянно сидел перед погасшим экраном, совершенно не представляя, что ему теперь делать.

День 10-ый

19:45

…пентхаус в двух уровнях в современной новостройке, с видом на залив. Льюис оставил машину на парковке у парадной, помог Андреа выгрузить вещи.

— 28-ой этаж, — сказал он. — Большая просторная гостиная с панорамным остеклением. Столовая, кухня, библиотека и салон. В салон я распорядился поставить бильярдный стол — обещают привезти через пару дней. На втором этаже хозяйская спальня и несколько жилых комнат.

— Мы там не заблудимся? — спросила Анджелла.

— У меня есть gps, — обнадежил ее Андреа.

— А охрана? — спросила Анджелла.

— Я, — скромно сказал Льюис. — Больше и не понадобится, поскольку скоро прибудут друзья Андреа — праздновать вашу помолвку. Они лучше любой охраны. Пентхаус один на весь этаж, поэтому проблем с соседями не будет. Прошу, — Льюис любезно распахнул двери парадной. — Это, конечно же, на первое время — позже можно будет уже подумать о покупке какой-нибудь виллы…

В холле за стойкой мирно восседал вышколенный консьерж. Льюис о чем-то быстро переговорил с ним и повел влюбленную пару к лифту. Путь на 28-ой этаж занял считанные секунды.

— Да, это не сравнить с моим жильем… — произнесла Анджелла задумчиво.

— А что, ты разве не у префекта под крылом обитаешь? — спросил Андреа как бы между делом.

— Вот еще… — фыркнула Анджелла недовольно.

Льюис отомкнул замки и отворил облицованные махагоном тяжелые двустворчатые двери. Они вошли и сразу же оказались в просторной и светлой гостиной. Ничего особенного ждать не приходилось — только камин да огромный канделябр украшали комнату. Мебели не было. Гостиная была выдержана в однотонной цветовой гамме, цвет айвори визуально делал квартиру светлее и просторнее.

— Жилье только что куплено, обставить толком еще не успели, — будто оправдываясь, произнес Льюис.

— Дружище, все нормально, — успокоил его Андреа.

— На втором этаже несколько комнат для гостей и хозяйская спальня. Спальню уже обустроили, — сказал Льюис.

Они поднялись на второй этаж.

Спальня оказалась большой комнатой, состоящей из нескольких частей. В первой находилось что-то типа небольшой гостиной, она сообщалась с кабинетом и непосредственно спальней. Тут же была отдельная ванная комната и туалет.

Анджелла вошла в спальню и захлопала в ладоши от восторга. Посреди комнаты стояла огромная кровать с ажурным пологом цвета бордо, у стены стояли шифоньер и ширма, тут же находился и туалетный столик с большим зеркалом.

— Дорогая, тебе нравится? — спросил Андреа.

— Я в восторге! — Анджелла сбросила с плеч плащ и упала на убранную шелком постель. — Все, до пятницы меня не беспокоить, я буду отсыпаться…

Она сладко потянулась, предвкушая грядущий сон на всем этом великолепии.

— И мне, пожалуйста, три десятка пуховых перин, как в сказке про принцессу на горошине, — добавила Анджелла.

Андреа рассмеялся.

— Я еще нужен? — спросил Льюис.

— Приятель, ты всегда нужен, — сказал Андреа. Он взял его за локоть и повел к выходу из спальни. — Организуй мне романтический ужин с этим парнем, Альбертом Прадтом.

Льюис согласно кивнул.

— Я дико стесняюсь спросить — а что, мой будущий супруг предпочитает в большей степени молодых мальчиков? — спросила Анджелла, приподнявшись на локтях.

— Все, Льюис, увидимся, — Андреа похлопал друга по плечу. — Видишь ли, солнце мое, Прадт хоть и простой смертный, но — сын того самого Джеймса Прадта, и значит — прямой наследник всей его финансовой империи и, что немаловажно — кресла при Верховном Совете. А мне, будучи королем — такой союзник будет очень полезен. Так что пока есть объективная возможность — я буду наводить мосты с этим парнем.

— Ясно, — фыркнула Анджелла недовольно. — Политика.

— Да, солнце мое, — Андреа сел на кровать рядом с нею. — Пока ты тут крошила в мелкий винегрет внешних врагов — я занимался врагами внутренними, хотя это и прошло мимо тебя незамеченным.

— И как, успехи есть? — спросила Анджелла.

— Да как сказать… — Андреа тяжело вздохнул. — Твой отец успел настроить против себя весь Клан, за исключением разве что нашего семейства, и то благодаря династическому браку. Боюсь — тяжело нам придется, особенно на первых порах.

Анджелла снова недовольно фыркнула.

— Да не расстраивайся ты так… — Андреа взял любимую за коленку. — Все будет нормально. Надо только держаться друг за дружку.

— Вижу, ты уже начал… — улыбнулась Анджелла, положив ладонь на руку любимого.

— Я не против продолжать… — улыбнулся Андреа и повел ладонью вверх по бедру.

— Давай для начала я приму ванну, — предложила девушка. — А потом мы выпьем моего любимого шампанского, и…

— Ну что тут скажешь, желание королевы — закон! — рассмеялся Андреа.

Вытершись насухо полотенцем, переодевшись и высушив волосы феном, Анджелла спустилась на первый этаж и вошла в столовую. Андреа уже заканчивал последние приготовления — зажигал от лучины вторую свечу. Подсвечниками ему служили две пустых пивных бутылки, которые он же и опустошил несколько минут назад, перелив их содержимое в свой желудок. На столе лежало огромное блюдо с фруктовым салатом, бутылка итальянского полусладкого игристого вина, и лежала коробка шоколадных конфет с начинкой из ирландского кофе и карамели.

Андреа зажег свечу и обернулся. Анджелла восхищенно смотрела на него. На ней было короткое шелковое белоснежное летнее платьице с набивным рисунком в виде красных роз, белоснежные тонкие чулки с широким кружевом на резинке, и белые босоножки на высоких шпильках.

— Ты прекрасна, — промолвил Андреа и обнял девушку.

Анджелла осторожно коснулась ладонью его щеки, скользнула пальцами на его затылок, провела по темным прямым волосам Андреа; обняла его за шею и поцеловала по-французски. Андреа обнял девушку за талию и закрыл глаза, правой рукой медленно повел вниз и прикоснулся ладонью к мягкой круглой попке любимой, целиком сосредоточившись на ощущениях, ему хотелось только одного — чтобы время остановилось, чтобы это сладкое мгновение никогда не кончалось. Спустя минуту он выпустил влажный язычок Анджеллы из своего рта, взял ее за руку и подвел к столу, подвинув стул.

— Спасибо, — произнесла Анджелла тихонько, села, поправила платьице.

Андреа погасил электрический свет и сел рядом. Анджелла взяла вилку, осторожно наколола на нее кусочек ананаса, откусила от него и принялась жевать, неотрывно глядя на Андреа. Он откупорил бутылку с вином, разлил игристую жидкость по двум высоким бокалам. Анджелла осторожно взяла один из них, двумя пальчиками держа за тонкую ножку.

— Тост, — Андреа торжественно поднял бокал. — За самую красивую, умную и удивительную женщину на свете.

Анджелла смущенно улыбнулась.

— Скажешь еще, — тихонько произнесла она.

Они чокнулись, пригубили вино.

— Я даже не представляла себе, что когда-нибудь в моей жизни появится такой мужчина, как ты, — сказала Анджелла каким-то странным тоном.

— Считай, что это тебе маленькая компенсация за все твои лишения, — улыбнулся Андреа.

— Пообещай кое-что… — сказала Анджелла, глядя куда-то в сторону.

— Я весь во внимании, — сказал Андреа.

— Пообещай, что никогда не бросишь меня. Что бы ни произошло… — сказала Анджелла.

— Обещаю, — произнес Андреа. — А ты пообещай, что никогда мне не изменишь…

— Обещаю, — произнесла ласково Анджелла и улыбнулась.

Она облокотилась на стол, подперла подбородок руками. Ее лицо оказалось в десятке сантиметров от его лица, Андреа поддался искушению, чуть наклонился вперед и нежно коснулся губами уголка ее рта.

И тут где-то совсем рядом что-то зажужжало и запиликало. Анджелла вздрогнула от неожиданности.

— Это мой телефон… — будто извиняясь, сказал Андреа, вскочил из-за стола и бросился на кухню. Через некоторое время мелодия гудка прервалась. — Алло…

— Приятель, это я, по поводу мальчика… — это был Льюис. — В общем, Прадт-младший может встретиться с тобой сегодня вечером. Ты как?

— Во сколько? — спросил Андреа.

— Часа через три, у него тут небольшая тусовка с фуршетом подходит к концу, так что думаю — он будет расположен к неформальному разговору, — сказал Льюис.

Андреа глянул на часы.

— Отлично, — сказал он. — Заедешь за мной через три часа, и двинемся.

Он выключил телефон и сунул его в карман брюк.

— И куда это ты, на ночь глядя? — спросила Анджелла.

— По мальчикам, — улыбнулся Андреа.

Ответ привел Анджеллу в замешательство.

— С Прадтом пообщаться, — пояснил Андреа.

— А я? — спросила Анджелла расстроено.

— Я обещаю хранить верность тебе, — улыбнулся Андреа. — Не переживай, это не займет много времени. Придется сорваться через пару часов, но я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Он наклонился и поцеловал свою возлюбленную…

Убравшись на кухне, они прошли в спальню. Анджелла сдернула с кровати шелковое покрывало — постель была уже готова ко сну.

— Тебя что-то беспокоит, малышка? — спросил Андреа, снимая рубашку.

— Да, — ответила девушка коротко, подошла к огромному зеркалу и окинула еще раз взглядом свой вечерний наряд. — Я боюсь, что все это просто сладкий сон и я вот-вот проснусь…

Анджелла расстегнула молнию на спине, платье соскользнуло вниз, обнажив белоснежное нижнее белье, декорированное кружевом — бюстгальтер-балконет и трусики-стринги. Андреа разулся, стянул брюки и сел на кровать, любуясь своей невестой. Анджелла подняла платьице с пола, расправила его и повесила в платяной шкаф, затем повернулась к любимому мужчине. Тот не отрываясь, зачарованно смотрел на девушку — сквозь тоненькую ткань трусиков было отчетливо видно — «там» у нее нет ни волоска.

— Ты такая изящная, — восхищенно произнес он.

Она подошла к нему, присела на край кровати рядом. Андреа принялся гладить ее плечи, массировать ключицы, шею. Анджелла выгнулась дугой от удовольствия, зажмурилась, затем легла на спину, вытянула руки вверх. Андреа принялся гладить ее дрожащий животик, затем провел ладонью по тоненьким трусикам, бережно коснулся кончиком пальца половых губ, медленно провел по ним.

— Мммм… — промурлыкала Анджелла, сладко потягиваясь.

Андреа лег на бок, коснулся губами сквозь прозрачную чашечку лифчика ее сосочка. Анджелла с шумом вздохнула полной грудью. Андреа запустил руки ей под спину, нащупал застежку бюстгальтера и расстегнул ее. Анджелла прикрыла грудь ладонями, медленно убрала с плеч кончиками пальцев тоненькие кружевные бретельки, а затем плавным движением сняла прозрачную сексуальную тряпочку и бережно положила на подушку. Некоторое время Андреа ласкал ее грудь, поглаживая сосочки кончиком пальца, затем принялся массировать их губами. Сначала Анджелла молчала, в тишине было слышно, как бешено бьется ее сердце; через некоторое время она стала тихонько постанывать, запустила ладонь в трусики. Андреа приподнялся и посмотрел на свою любимую — от возбуждения у нее покраснели щечки. Недолго думая, он осторожно, медленно стянул до колен, а затем и вовсе снял с нее стринги, раздвинул ей ноги и коснулся языком ее клитора.

— Милый… — громко, во весь голос простонала Анджелла, выгибаясь колесом от удовольствия. — Дорогой… что же ты… делаешь,… глупыш… любимый… я хочу тебя, слышишь! — не выдержала и закричала она.

Андреа снял с ее ног босоножки, бережно коснулся ладонями ее бедер…

Фон Штернгольдт стоял у окна своего кабинета и курил сигару, нервно заламывая пальцы.

— Мы были у нее на квартире, — сказал Вернер, скромно стоявший позади. — Там никого. Все пусто, там уже несколько дней никто не появлялся. Проверили гостиницы, но на ее документы номеров никто не снимал. Через агентства тоже все глухо — жилье она не нанимала и не приобретала.

— А барон Грейхарт? — спросил префект.

Вернер отрицательно покачал головой.

— Носом землю рой, но найди мне ее… — рассерженно сказал князь.

День 11-ый

02:00

Андреа сидел в кресле у открытого окна, глядел на огни ночного города и курил. Любая биологическая жидкость содержит в себе ДНК ее хозяина, он знал это. И потому для Андреа не стало сюрпризом, что кровь и жидкость влагалищной секреции Анджеллы во время полового акта без труда проникли в его организм, чтобы со временем передать небольшую часть своих свойств его клеткам.

Анджелла заворочалась, перевернулась на спину, оторвала голову от подушки.

— Ты уже приехал? — спросила она сонно.

Андреа не слышал ее. Он не видел ни ночного города, ни этих стен. Перед его глазами стояла одна и та же сцена: полуголый префект, придавив его невесту коленом к кровати, хлещет ее ремнем.

«Я шлюха…» — дрожащим, задыхающимся от слез голоском шепчет Анджелла, а на нее вновь и вновь обрушиваются удары, а она плачет не переставая…

— И ты мне ничего не сказала… — отрешенно произнес, наконец, Андреа.

— А что бы я тебе сказала? — спросила Анджелла жалобно.

— Я бы его убил… не сходя с места… — также произнес Андреа.

— И отправился бы в ссылку, — сказала Анджелла и тяжело вздохнула.

Она села, обхватила ноги и уткнулась носом в коленки. Андреа бросил в пепельницу давно потухшую сигарету. Они молчали. Впрочем, в этой ситуации говорить ничего и не требовалось.

— Как твой ужин с мальчиком? — Анджелла, наконец, нарушила молчание.

— Неплохо, — сказал Андреа. — Парень попался сообразительный, быстро понял все свои перспективы. Советовал мне обратиться к Эмильену Фарлею, это член Верховного Совета и глава Казначейства. Он, кстати, прибудет на следующей неделе, надо бы его выхватить еще до форума и пообщаться…

— А что со мной? — робко спросила Анджелла.

— А с тобой будет возиться Констанс, она обещала уже завтра сводить тебя в салон вечерней моды и подобрать несколько нарядов, не только на свадьбу, но и вообще на выход в свет. Ибо этих выходов у нас будет более чем… и учти, пожалуйста, что каждый такой выход это еще и информационный повод.

— Типа, если о нас не сплетничают — нас как бы и нет? — спросила Анджелла.

— Что-то около того, — ответил Андреа.

Анджелла тяжело вздохнула.

— Давай спать… — предложила она.

День 11-ый

10:00

Она лежала, прижимаясь к его груди, и улыбалась во сне. Андреа нежно поглаживал спину девушки ладонью, запустив руку под шелк пеньюара. За окном ярко светило солнце. Шумел ветер. Внезапно громко запиликал мобильник, нарушая утреннюю тишину. Анджелла открыла глаза, подняла голову, окинула сонным взглядом окружающее пространство.

— Доброе утро, дорогой, — ласково произнесла она.

— Доброе утро, моя малышка, — Андреа дотронулся губами ее щечки.

Анджелла продолжала лежать, не обращая внимания на надрывающийся телефон.

— Почему ты не берешь трубку? — спросил Андреа.

— Это префект, — коротко ответила девушка голосом, полным презрения.

— А может, что-то случилось? — спросил Андреа.

— Это его проблемы, — отмахнулась девушка.

Андреа не выдержал, встал, взял с туалетного столика мобильный телефон и отдал его любимой.

— Да… — Анджелла ответила на вызов.

— Почему так долго берешь трубку? — фон Штернгольдт еле сдерживал гнев.

— Сплю, — ответила Анджелла устало. — Чего тебе нужно?

— Свяжись немедленно с Брантом, он сам тебе все расскажет. Так что не сильно увлекайтесь, — ответил князь и повесил трубку.

— Скотина, — плюнула словом Анджелла и выключила телефон. Потом будто опомнилась, включила и набрала номер своего подчиненного.

Брант был предельно лаконичен — условились, что он заедет за своей начальницей и все детали они обсудят уже в дороге.

— Так значит, этот префект имел неосторожность запасть на мою невесту? — спросил Андреа, одеваясь.

— Что-то около того, — ответила Анджелла, подражая манере любимого, и обиженно надула губки. — Эта сволочь продолжает испытывать свою судьбу на прочность.

Она сняла комбинацию, взяла с изголовья кровати лифчик, застегнула крючок на спине, поднялась с постели и подошла к платяному шкафу. Андреа с интересом наблюдал за действиями любимой. Анджелла вынула свое вчерашнее платье, одевшись, она подошла к зеркалу и критически осмотрела себя со всех сторон. Андреа подошел к ней сзади, обнял за талию, поцеловал в шею.

— У тебя потрясающая кожа, — прошептал он и снова поцеловал ее.

— Ах, милый, я бы с удовольствием понежилась с тобой в постельке, но сегодня у меня, судя по всему, будет дел по горло, — сказала Анджелла грустно. — С моей работой никакой личной жизни не получается.

— Тогда прими душ, а я придумаю нам завтрак, — предложил Андреа. Анджелла согласно кивнула.

11:30

В дверь громко постучали. Анджелла по привычке взяла свой любимый пистолет и отправилась открывать. На пороге стоял Вячеслав Брант. Увидев ее, он изумленно присвистнул.

— Привет, — сказала девушка. — Входи.

Брант вошел, запер за собой дверь.

— Ну, как я выгляжу? — спросила Анджелла, повернулась вполоборота, соблазнительно согнула ножку в колене.

Вячеслав окинул взглядом платье, чулки.

— Знаешь, я бы тебя трахнул, — изрек он глубокомысленно. — Выглядишь просто обалденно.

— Спасибо, — сказала девушка. — Проходи. Можешь не разуваться. Что там такое приключилось, что префект заранее позвонил и предупредил о твоем визите?

Они прошли в столовую.

— Привет, Андреа. Неплохие у вас тут хоромы, как я погляжу, — Брант пожал Грейхарту руку, небрежно скинул свою куртку с плеч и сел за стол. — Префект рвет и мечет. Расхерачил за сегодняшнее утро три фарфоровых вазы. Отрывается на Вернере, на нас срываться не решается.

— Правильно делает, — заметила Анджелла. — А что по существу?

— А по существу у Хорста Дике была любовница, — сказал Брант. — И надо сказать, отношения у них были настолько доверительные, что все свои рабочие документы он держал у нее — видимо, знал, что за ним установлена слежка. Нужно забрать их у бедняжки, и чем быстрее — тем лучше.

— Хорошо, сейчас поедем, — Анджелла допила кофе, бросила в рот конфету и вышла из-за стола.

12:30

Любовницу Дике звали Маргарет Шеффер. Она жила в небольшой аккуратной однокомнатной квартире недалеко от центра города. Ей было 27 лет, она работала секретаршей в небольшой компьютерной фирме. Девушка весьма удивилась, когда на пороге появились три человека, и один из них предъявил удостоверение внутренней службы безопасности «Объединенного медицинского концерна», на который работал Дике. Маргарет Шеффер быстро взяла себя в руки, провела гостей в комнату и предложила кофе с рулетом. Парень с удостоверением и жгучая брюнетка в черном плаще согласились. Маргарет была очень хозяйственной девушкой, поэтому быстро управилась с кофе и теперь сидела на кровати, отвечая на вопросы гостей.

Брант и Анджелла сели в небольшие кресла у стены, Крозье стоял в проходе.

— Маргарет, все это чудесно, кофе просто великолепен, — Брант сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В одной руке он держал небольшую чашечку, в другой — ломтик рулета. — Но пришли мы к Вам не только кофе попить. Хорст держал у Вас документы.

Брант вопросительно посмотрел на девушку.

— Да-да, конечно, — Маргарет вскочила, подбежала к прикроватной тумбочке и принялась рыться в выдвижном ящике. — Он очень переживал, говорил что-то про новые исследования, про свой авторский эксперимент. Боялся, что из его квартиры документы могут выкрасть конкуренты. Вот.

Она протянула Бранту небольшую пластиковую папку. Вячеслав поставил кофе на журнальный столик, сверху положил на чашечку надкусанный ломтик рулета, открыл папку. В папке была подшита толстая кипа листов формата А4, на титульном листе была оттиснута эмблема концерна и заголовок «Хорст Дике; проект 240, повышение иммунного статуса».

— Он говорил, что его лекарство сможет вылечить все болезни, даже рак и СПИД, — сказала Маргарет. — Он очень переживал, говорил, что за ним следят, и вот теперь…

Она расплакалась. Брант продолжал невозмутимо листать бумаги.

— Больше он ничего не говорил? — спросил Вячеслав.

— Нет, — ответила Маргарет, вытирая слезы.

— Что ж, по-видимому, больше нам здесь делать нечего, — Брант захлопнул папку, поднялся. — Спасибо за гостеприимство, мадемуазель Шеффер.

— Подождите, — сказала девушка. — Еще он держал у меня свой пистолет, говорил — мне он нужнее, чем ему…

Она подошла к изголовью кровати, вынула что-то из-под подушки. Анджелла в мгновенье ока оказалась рядом с ней, выдернула оружие из рук Маргарет.

— Это не пистолет, а револьвер, — поправила она, разглядывая оружие. — шестизарядный «Кольт Питон» 357-ого калибра. Одна из тех милых игрушек, с которыми можно охотиться на медведей. — Она отомкнула замок, вынула патроны, затем взвела курок и нажала на спуск. Ударно-спусковой механизм громко хрустнул. — Спусковой механизм надпилен — это чтобы легче срабатывал. К тому же — не взят на предохранитель. Стоило тебе хоть раз неудачно повернуться во сне — и он бы снес тебе голову.

— Ладно, хватит, не нагоняй жути, — сказал Брант, забирая у Анджеллы револьвер и барабан с патронами. — Прощайте, мадемуазель Шеффер.

Вся компания направилась в прихожую.

Анджелла сидела за рулем, облокотившись на баранку. Черный седан «Ауди А8» стоял возле многоэтажной свечки, в которой находилась ее старая квартира.

— Я вот что думаю, — сказала она, наконец. — Дике знал, что за ним следят. Просто так биохимик за такую гаубицу не схватится. Значит, кто-то пронюхал о его эксперименте. Интересно, на что же такое важное он наткнулся? Брант, ты сможешь узнать, над чем работал Дике?

— Проще простого, — Брант сидел на заднем сиденье и игрался «Кольтом» Дике. — Самым сложным будет разобраться во всей этой медицинской херне под названием терминология.

— Надо будет съездить в усадьбу Эрлиха, забрать мой «Кадиллак», — сказала Анджелла. — Заодно проедем по маршруту колонны, осмотрим место, где на нас напали. Крозье, возьми джип с правительственными номерами и езжай сюда, сегодня же займемся этим. Я спинным мозгом чувствую — среди нас завелся крот. И более того — судя по всему, Дике знал, кто это…

Она вылезла из машины и вошла в подъезд. Брант перебрался за руль, бросил револьвер в перчаточный ящик, завел мотор.

— Чтобы попасть в Джи-2, надо быть настоящим профессионалом, лучшим из лучших. А чтобы продержаться там хотя бы неделю, нужно быть полным психом, — сказал Крозье, задумавшись.

— Ты это о чем? — удивился Брант, оглянулся на Виктора.

— Да мой бывший командир из М-6 сказал мне напоследок эти слова, — сказал Крозье. — А мне тут подумалось — неделю в Джи-2 я уже продержался…

— Ну, значит, не маленький ребенок, сам вывод сделаешь, — сказал Брант, снимая машину с ручника и включая передачу.

Седан фыркнул двигателем, развернулся, и выехал из квартала.

День 11-ый

13:40

Анджелла быстро поднялась на этаж и вошла в свою квартиру. Здесь царило запустение пополам с беспорядком. Она прошла в спальню, села на полу и попыталась поддеть ногтями плитку паркета возле стены. Наконец ей это удалось, участок пола размером в половину квадратного метра приподнялся. Девушка отложила квадратную доску в сторону. Тайник был заложен скомканным поролоном. Анджелла развернула поролон и извлекла из тайника два пистолета «Зиг — Зауэр», два пистолета «ФН Файв Севен», два пистолета «Дезерт Игл» и несколько картонных коробок с патронами разных калибров. Затем развернула газету, принялась чистить и смазывать оружие. Когда она уже заканчивала, зазвонил телефон. Звонил Крозье — сказать, что машина подана.

Спустя десять минут Анджелла вышла из подъезда, окинула взглядом двор. Возле угла дома стоял черный «Шевроле Сабарбен» с правительственными номерами. Девушка села в джип. Автомобиль взвыл восьмицилиндровым мотором…

Джип давно выехал из города и теперь плавно катил по загородной трассе.

— Как и просила, — Крозье указал пальцем на перчаточный ящик. Анджелла вынула оттуда небольшой диктофон.

— Запись нашего разговора с Альком, — пояснил Виктор.

Анджелла включила диктофон на воспроизведение. Из динамика раздался приглушенный голос Густава Петера Алька:

— Где Фрэнк? — спросил он звучным тенором.

— За товаром поехал, — отвечал ему Крозье. — Крупная партия прибыла, много людей потребовалось. Меня он за старшего оставил.

— Постойте, а мы с Вами раньше не встречались? — спросил Альк. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

— Весьма интересно, — сказал Альк. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним пару лет назад в Вене, — ответил террорист. — Скажите, кем Вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

— Ну что ж, — сказал Альк. — Несомненно, Фрэнк поведал Вам о моей скромной персоне. Позвольте представиться! Густав Петер Альк.

— Виктор Крозье, — сухо представился Виктор.

— Джиллиан Бернски, — представилась девушка.

— Теперь, дамы и господа, когда мы знакомы, позвольте перейти к делу.

Альк сухо щёлкнул пальцами.

— Виктор, будьте любезны, укажите любой слиток, — сказал террорист.

Раздался щелчок, обозначивший открывшийся дипломат. Анджелла нажала на ускоренное воспроизведение, диктофон противно зашелестел, перематывая пленку.

— Скажите, Виктор, а можете ли Вы, то есть Ваша фирма, разумеется, поставить мне под заказ то, без чего невозможен ни один взрыв?

— Радиодетонаторы, часовые механизмы?… — отвечал Крозье.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. — Вообще ничего невозможного нет.… Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить Вашу просьбу.

— Благодарю Вас, Виктор, — сказал Альк. — А теперь, не угодно ли Вам показать мне мой товар?

Анджелла остановила воспроизведение, перемотала пленку.

— Скажите, Виктор, а можете ли Вы, то есть Ваша фирма, разумеется, поставить мне под заказ то, без чего невозможен ни один взрыв?

— Радиодетонаторы, часовые механизмы?… — отвечал Крозье.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. — Вообще ничего невозможного нет.… Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить вашу просьбу.

Анджелла нажала на «стоп», задумалась.

— Виктор, тебя ничего не смущает? — спросила она спустя некоторое время.

— Нет, — ответил Крозье, сосредоточенно глядя на дорогу. — А должно?

Анджелла снова перемотала пленку, включила диктофон на воспроизведение.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. — Вообще ничего невозможного нет.… Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить вашу просьбу.

Анджелла вновь перемотала пленку, и снова включила воспроизведение.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

Анджелла вопросительно посмотрела на Крозье. Тот неотрывно смотрел на дорогу. Девушка вновь перемотала пленку, и, глядя на Крозье, включила воспроизведение.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

Диктофон противно запищал перематываемой пленкой, клацнул приводом.

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

Анджелла вновь надавила пальчиком на кнопку перемотки.

— Уран, — сказал Альк коротко.

Девушка вопросительно посмотрела на Крозье. Некоторое время тот сидел не реагируя. Джип плавно катил по трассе, чуть кренясь в поворотах. Внезапно Виктор включил аварийные огни и остановил автомобиль у обочины.

— Что все это значит? — спросил он.

— Ты все слышал сам, — Анджелла сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди, весьма довольная собой.

— Подожди, я за тобой не успеваю, — сказал Крозье. — Альку был нужен уран. А зачем? Строить атомную электростанцию? Я не улавливаю твоей логики. Не для атомной же бомбы, в конце концов!

— Я понимаю, это звучит нелогично, но… — Анджелла сделала паузу, затем продолжила. — А ты знаешь, что, например, конечным продуктом атомной реакции изотопа урана-235 является плутоний? Хороший материал для оружия массового поражения…

Крозье ошалело смотрел на нее.

— А с таким товаром можно и на мировой оружейный рынок выходить, — усмехнулась Анджелла. — Или, может, он бы стал торговать электроэнергией, производимой его станцией? Что, тоже маловероятно?

— Все, хватит, замолчи! — замахал Крозье руками. — Ты меня окончательно запутала. Что ты хочешь всем этим сказать?

Анджелла достала сигару, прикурила, затянулась. Некоторое время они сидели молча.

— Небольшой экскурс в историю. 6 августа 1945-ого года, — проговорила она с наслаждением. — Тебе ни о чем не говорит эта дата?

Крозье пожал плечами. Он уже ждал всего, чего угодно. Но Анджелла в очередной раз превзошла абсолютно все его ожидания.

— Где-то там в небесах

Опрокинули чашу яда.

На пылающий город

Яд пролился смертельным дождем,

— тихо и с выражением продекламировала девушка. — 6 августа, 1945-ого года, Хиросима. Атомная бомба «Малыш», сброшенная американцами, несла в себе заряд на основе изотопа урана-235. Цепная реакция сровняла с землей японский город Хиросиму.

Крозье изумленно посмотрел на нее. Девушка продолжала курить как ни в чем ни бывало. Крозье облегченно вздохнул.

— Мы вовремя убрали Алька, — сказал он.

— Да, — согласилась Анджелла. — Вот только…

Крозье внимательно посмотрел на нее.

— Вот только если Альк пытался купить у нас уран для атомной бомбы несколько дней назад и потерпел неудачу, то где гарантия, что кому-нибудь из его сотоварищей до сих пор не удалось сделать этого? — спросила Анджелла и выжидающе посмотрела на Крозье.

Виктор ничего ей не ответил. Он выключил аварийный свет, схватился за торчащую из рулевой колонки кочергу селектора коробки передач, с хрустом воткнул переднюю передачу и выехал на трассу. Анджелла вновь перемотала пленку, включила воспроизведение.

— Постойте, а мы с Вами раньше не встречались? — спросил Альк заинтересованным голосом. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

— Весьма интересно, — сказал Альк. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним пару лет назад в Вене, — ответил террорист. — Скажите, кем Вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

Анджелла нажала на «стоп», скрестила руки на груди, задумалась.

— Что-то не так? — насторожился Виктор.

— Да нет, ничего особенного, — сказала Анджелла.

15:00

Тот самый мужчина 45-ти лет, который с таким энтузиазмом проводил Виктора Крозье к деревенскому доктору, сидел теперь в полицейском автомобиле, а Фредерик Форсберг торопливо записывал его показания.

— Значит, их было несколько человек? — спросил он.

— Да — ответил мужчина. — Отвел я их к Райерсону, взял деньги, ну и спать пошел. А через день смотрю — самогон кончается, надо доктора срочно навестить, прихожу — а он уже холодный, застывший весь. Ну, я полицию и вызвал-то.

Приехавшие по вызову мужчины-полицейские осмотрели дом Райерсона, но так ничего и не нашли. Убийца не оставил следов, лишь окровавленную простыню на диване. Закончив работать со свидетелем, Форсберг тщательно перечитал его показания. Затем мысленно прикинул, сколько крови должен был потерять пациент, чтобы так сильно испачкать простыню, и сколько преступникам пришлось проехать с раненым товарищем, чтобы добраться до этой деревушки.

21:55

Они тщательно осмотрели практически каждый метр пути, пройденного колонной. Ни следа. Было ясно, что для такой операции потребовалось много людей, но все было организовано столь быстро и точно, что эта маленькая армия просто не успела наследить. Что еще раз подтвердило догадку Анджеллы — они знали, когда и где проедет колонна, поэтому все свои приготовления осуществляли в самый последний момент.

— Смотри, — Анджелла подошла к краю оврага, присела на корточки, посветила фонариком на почти высохший ручеек. На застывшей от холода глинистой почве четко отпечатались следы широких военных покрышек с грунтозацепами.

Виктор встал рядом, достал фотоаппарат, сфотографировал оставленные автомобилями колеи.

— Было восемь автомобилей, — сделал вывод Крозье, покончив со съемкой. — Судя по глубине следа — машины тяжелые, скорее всего армейские вездеходы.

— Хаммер Н1. Армейский вариант называется М998. У Пентагона был пятнадцатилетний контракт с фирмой АМ GENERAL на поставку этих автомобилей в ряды армии США, — подсказала Анджелла. — Видишь? Ширина колеи практически 2,2 метра, длина автомобиля больше пяти метров, колеса расположены почти по углам кузова — чтобы нельзя было опрокинуть машину. Конечно, они занимали позиции в самую последнюю минуту. У них все было рассчитано заранее, они двигались синхронно с колонной. И ведь такая толпа людей сумела оставаться незамеченной до самого последнего момента. Да, кстати, возьми себе на заметку — когда они шли по нашему с Андреа следу, они прекрасно ориентировались в лесу, мне стоило большого труда запутать их так, чтобы они потеряли след. Вывод — они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит — у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта фон Штернгольдта. Так что, у меня действительно паранойя?

— Вот дерьмо! Черт возьми. Вполне оправданно, — согласился Крозье пораженно. — Подозревать можно абсолютно всех, без исключения. — Внезапно его осенило. — Вернер. Он прекрасно видел, что этот путь опасен, но все равно настоял на своем. И он — начальник личной охраны префекта…

Анджелла посмотрела на него, подняв брови.

— Ты знаешь, а это мысль, — произнесла она задумчиво.

День 12-ый

8:20

Он сквозь сон почувствовал аромат свежего кофе, повел носом и проснулся. Комната была залита солнечным светом, за окном шумел, словно потревоженный улей, проснувшийся город. Андреа сел, натянул джинсы, не спеша обулся, поднялся с кровати и только теперь увидел лежащую на постели у изголовья скомканную леопардовую сорочку. Он прошел на кухню и увидел Анджеллу. На ней был короткий красный шелковый халатик, тоненькие прозрачно-черные чулочки с широким кружевом, и строгие вечерние туфельки-лодочки из черной замши на высоких шпильках. Она стояла возле стола и разливала кофе по двум небольшим фарфоровым чашечкам. Рядом лежал пакет со свежими, горячими булочками.

— Доброе утро, — сказал Андреа, любуясь девушкой. — Когда ты успела приехать?

— Привет, любимый, — Анджелла поставила кофейник на стол, подошла к нему, поцеловала в щеку. — В два часа ночи. Я боялась, что разбужу тебя, но ты спал как убитый. Хочешь кофе?

— Конечно, — Андреа обнял Анджеллу, бережно прижал к себе. — Мне было так одиноко, весь день без тебя…

— Мне тоже, — грустно сказала Анджелла.

Они сели за стол. Андреа достал булочку, откусил, пригубил кофе.

— Как у тебя прошел вчерашний день? — спросил он.

— Да как тебе сказать… — задумчиво произнесла Анджелла, попивая кофе. — Вопросов все еще больше, чем ответов. Гораздо больше.

— И ты даже не можешь предположить, кто напал на конвой? — спросил Андреа.

— Нет, — ответила девушка. — Есть кое-какие догадки, — она откусила булочку. — Но это всего лишь догадки, пока что все еще слишком туманно.

— А я вчера ездил к модельеру, — сказал Андреа. — Тебе надо сходить снять мерки.

Анджелла недовольно скривила губы.

— Зря ты так. Констанс сказала, что он один из лучших, — сказал Андреа.

— Прости, я не могу сейчас думать о свадьбе, — сказала Анджелла.

— А тебе и не надо думать. Тебе надо сходить к модельеру, чтобы он снял с тебя мерки, а думать о свадьбе буду я, — сказал Андреа. — И пора бы тебе уже потихоньку завязывать жить этой войной. Скоро у тебя будет совсем другая жизнь.

Анджелла на мгновение закрыла глаза.

— Как тебе сказать? — она вновь взялась за чашечку с кофе, пригубила ее. — Для меня война — смысл существования. Ничего другого я не умею, да и не желаю заниматься чем-то еще.

— Но ведь война не вечна, — сказал Андреа. — Когда-нибудь и она закончится. Что станет с тобой тогда?

Анджелла задумалась, помедлила с ответом. Они молча допили кофе, Андреа убрал со стола, девушка вымыла чашки.

— Когда война окончится — я стану никому не нужной, отходом производства. Надеюсь, я не доживу до окончания войны, — сказала наконец Анджелла, вытирая руки полотенцем. Затем повесила полотенце на крючок, подошла к окну, скрестила руки на груди и окинула взглядом город. — Любите мир как средство к новым войнам! И притом короткий мир — больше, чем долгий. Война и мужество совершили гораздо больше великих дел, чем любовь к ближнему. Не ваша жалость, но ваша храбрость спасала доселе несчастных! — продекламировала Анджелла вдохновенно.

Андреа удивленно смотрел на нее.

— Ницше, — коротко объяснила Анджелла. — Мой любимый поэт. Но ему не всегда так везло с поклонниками.

9:00

Виктор Крозье вернулся в особняк префекта глубокой ночью. Он первым делом отправился на кухню, взял несколько яблок, груш, слив, бутылку сухого красного вина и отправился в свои покои. Приняв ванну, он поужинал фруктами, выпил полбутылки, лег в постель и уснул крепким сном.

Проснулся Виктор спустя семь часов. Едва он открыл глаза, как вновь вернулись мысли о нападении на конвой и Вернере. За последние почти две недели слишком большой объем информации свалился на голову Крозье. Смерть близкого друга — Дике, охота на Алька, эта ночная перестрелка в подземном переходе, затем нападение на конвой, и вот теперь — крот. Вернер.

Виктор протянул руку, взял с тумбочки пачку сигарет, зажигалку, закурил. Да, Вернер. Все указывает на него. Он знал, когда и где проедет конвой.

Знал, что колонна будет тщательно охраняться и поэтому понадобиться большая команда для такой операции. И он так рьяно настаивал на этом маршруте, что даже проигнорировал доводы двух штурмовиков. Брант — еще куда ни шло, Вернер его видел впервые в жизни, да и кто он такой? Обычный штурмовик, как Бернски или Веймар. А вот Анджелла — командир подразделения, и она в равной с Вернером степени отвечала за колонну. И, несмотря на все ее обоснованные доводы — Вернер ведет конвой по своему маршруту. К засаде.

С другой стороны — какой смысл Вернеру открыто настаивать на своем маршруте? Ведь сразу станет ясно — он привел колонну в ловушку. Выходит, Вернер подставил самого себя? Что-то не то. Не вяжется это как-то. Да, Вернер — крот. Выходит, он по глупости своей раскрыл карты там, в гостиной у Эрлиха, отстаивая свой план. Или он на это и рассчитывает? На то, что все будут думать, что такой шаг лишен всякого смысла, а потому — Вернер ни в чем не виновен?

Крозье затушил недокуренную сигарету в пепельнице, достал новую, закурил.

Дике… Черт с ним, с Вернером. Дике знал, кто работает на два фронта. Но не сказал. Никому. Ни ему, Виктору, ни Анджелле, ни даже префекту фон Штернгольдту. Почему? Не верил. Никому. Значит, крот — далеко не пешка. Кто-то из высшего эшелона.

«Вывод — они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит — у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта» — раздался в его голове голос Анджеллы.

«Черт!» — мысленно воскликнул Виктор. — «И все встало на свои места! Вернер — всего лишь пешка на побегушках у фон Штернгольдта! А наш князь, как закулисный кукловод, дергает за ниточки…».

Крозье бросило в жар. Это было уже слишком. Виктор выскочил из постели, принялся в спешке одеваться.

9:59

— Анджи! — позвал он.

Она не откликнулась.

— Анджи! — повторил Андреа настойчиво.

— Мммм… — простонала девушка в ответ.

Она лежала на его груди, спрятавшись под одеялом.

— Ты спишь? — спросил Андреа.

— Угу… — сонно простонала Анджелла.

— Не спи.

— Угу…

— Не спи.

— Угу…

— А если за ухо?

— Угу… ай, больно, пусти…

Андреа вылез из-под одеяла, посмотрел на Анджеллу. Она повернулась на бок и накрыла грудь, оставив спину и плечи открытыми. И смотрела на него своими бездонными влюбленными глазами, как в ту ночь в амбаре.

— Знаешь, кого ты мне сейчас напомнила? — спросил Андреа.

— Кого? — чуть слышно спросила Анджелла.

— Кошечку. Такую очаровательную ухоженную ангорскую кошечку с блестящей шерсткой, — сказал Андреа, провел рукой по подбородку. — Так, я сейчас в ванну — приведу себя в порядок, и поедем к модельеру. Хватит волынку тянуть.

— Глупыш, раньше надо было бриться, — улыбнулась Анджелла. — Всю меня исцарапал. Кактус, — добавила она обиженно.

Андреа взял бритвенные принадлежности и отправился в ванную. Анджелла закрыла глаза, задремала. Громкий стук в дверь оборвал ее сон. Андреа вышел из ванной комнаты, весь в пене для бритья и с опасной бритвой в руке, отправился открывать дверь. На пороге стоял Крозье.

— Привет, — сказал он. — Анджелла дома?

— Да. Привет, Виктор. Проходи, — Андреа отошел в сторону, пропуская гостя.

— Я ожидал увидеть что угодно, но только не это, — Крозье показал пальцем на бритву, которую Андреа продолжал держать в руке.

— Ага, — сказал Андреа. — А я тут, как видишь, бреюсь. Милая! — позвал он. — К тебе Виктор приехал!

Он скрылся за дверью, оставив Виктора в гостиной.

Через минуту из спальни вышла Анджелла, накинув одеяло на голое тело.

— Привет, — сказал Виктор. — Вижу, у вас все хорошо?

— Более чем, — ответила Анджелла, осторожно спускаясь по лестнице, плавно переступая по ступенькам босыми ножками. — Немного раздражения вначале и… вслед за этим большая любовь. Так от трения спички происходит взрыв, — произнесла она с чувством. — Что у тебя приключилось?

— Долгий разговор, — сказал Крозье. — Просто я тут с утра подумал…

— Понятно, — устало произнесла Анджелла. — Пройди, подожди немножко. Сейчас я переоденусь, и мы с тобой поговорим.

— Хорошо, — Виктор прошел в столовую, сел на стул.

«Они что, и на столе „этим“ занимались?» — с некоторым удивлением подумал он, разглядывая разбросанные по полу столовые принадлежности, ломтики хлеба и высыпавшиеся из коробки шоколадные конфеты. Виктор облокотился на стол и тотчас почувствовал, что залез во что-то мокрое, увидел прозрачную лужицу; понюхал свою руку — в ноздри ударил специфичный мягкий дурманящий аромат — да, сомнений не было. Это была жидкость влагалищной секреции. Виктор встал, подошел к рукомойнику, тщательно ополоснул руку горячей водой и вытер посудным полотенцем. После чего вполне обоснованно решил больше ни до чего здесь не дотрагиваться.

Через некоторое время на кухне появилась, цокая высокими шпильками черных замшевых «лодочек», Анджелла в красном трикотажном джемпере с длинными рукавами и черной обтягивающей мини-юбке с разрезами по бокам, сквозь которые было отчетливо видно кружево ажурных чулок. Крозье окинул ее взглядом, покачал головой.

— Ну, что у тебя стряслось? — спросила Анджелла.

Виктор выложил ей все свои соображения.

— Все может быть, — сказала Анджелла, обдумав услышанное. — В любом случае, у нас пока что мало информации. Собери всех, пускай приедут сюда. Займемся реконструкцией нападения на конвой.

Она взяла с рукомойника влажную тряпку и принялась вытирать стол.

День 12-ый

11:03

Фон Штернгольдт пригубил коньяк, затянулся сигарным дымом.

— Значит, он умер в церкви?

— Да, — ответил ван Риберг. — Как обычно в таких случаях, от потери крови. Моя начальница все больше и больше подкапывает под Вашей подчиненной. Боюсь, как бы она не накопала слишком много.

— А разве там есть за что зацепиться? — спросил князь.

— Она беседовала со священником… — сказал Отто.

— С тем самым? — спросил фон Штернгольдт.

— Да, с тем самым, — сказал ван Риберг. — А потом устроила обыск в ЕЕ квартире. И что-то там нашла, что именно — она не сказала. Но это что-то ее серьезно потрясло.

Фон Штернгольдт молчал.

— Да, надо что-то делать с мисс Ричардс, — сказал он наконец, и залпом допил коньяк. — Она прямо-таки собралась похоронить всю нашу ячейку в этой префектуре. Ладно, иди. Продолжай работать.

— Хорошо, — Отто кивнул, сунул руку в карман, и вынул оттуда сжатый кулак.

— Это Вам. Этот подарок так неосмотрительно оставил кто-то из Ваших подчиненных в том самом подземном переходе…

Фон Штернгольдт, недоумевая, подставил ладонь. Ван Риберг разжал кулак, раздался тихий металлический звон. Князь поднес ладонь к носу. Это были стреляные гильзы…

Ван Риберг вылез из лимузина, забрал у Альфана свой служебный пистолет, и вышел из переулка. Личный телохранитель префекта сел в «Линкольн».

— Ну что? — спросил префект.

— Ван Риберг чист, — сказал Альфан. — Есть пара мелких огрехов в работе — но кто не совершает ошибок? В целом очень благоприятная картина. Вполне надежно. Было бы хуже, если бы не было этих мелких досадных ошибок. А так — я лично не нашел повода придраться.

Князь показал ему стреляные гильзы. Альфан взял одну кончиками пальцев, повертел перед глазами.

— 5,7×28 миллиметров, «Фабрик Националь», — резюмировал он, осмотрев стальной цилиндр со всех сторон. — Сколько там всего гильз?

— Семь, — ответил князь сухо.

— Совпадает с отчетом Крозье, — кивнул Альфан. — Семь выстрелов — семь гильз. Я думаю, вы зря подозреваете ван Риберга, он здорово подставлялся, когда прятал эти улики. Ведь это — прямое доказательство того, что в перестрелке в подземном переходе участвовал еще один человек…

— Да, Симон, ты не зря ешь свой хлеб… — облегченно вздохнул фон Штернгольдт.

11:00

Расстелив на столе карту и отметив на ней маршрут колонны и место нападения, Анджелла заварила кофе, достала коньяк и сигары. Крозье нарезал ломтиками яблоки, персики, выложил их на блюдо. Через некоторое время в дверь постучали. Анджелла, по своему обыкновению, взяла «Кольт» и отправилась открывать. На пороге стояли Брант, Веймар и Бернски. Поздоровавшись с хозяйкой, они прошли в столовую.

— Итак, — Анджелла склонилась над картой. — Что у нас есть? Колонна выходит из особняка Эрлиха. Спустя четыре с половиной часа конвой обстреливают из гранатометов. — Она оглядела присутствующих. — Кто-то заранее узнал и время, и маршрут проезда конвоя. И организовал покушение. Кому это надо было — думаю, всем и так ясно. Ну что ж, Виктор, поупражняйся в ораторском искусстве.

Она отошла от карты, встала у стены, прижавшись к Андреа. Крозье кашлянул в кулак, встал во главе стола, хлебнул кофе.

— Ситуация выглядит очень напряженно, — произнес он. — Осмотрев с Анджеллой место нападения на колонну и проехав по всему маршруту, мы пришли к очень интересному выводу. Эти ребята явно занимали позиции в самую последнюю минуту. У них все было рассчитано заранее, они двигались синхронно с колонной.

Мы обнаружили следы восьми тяжелых внедорожников, предположительно американские Хаммер Н1. Но, скорее всего, их было примерно в два раза больше. Это указывает на то, что к операции привлекалось не меньше пяти десятков человек, или около того. При этом, как подметила Анджелла — Крозье кивнул в сторону девушки — такая толпа людей сумела оставаться незамеченной до самого последнего момента. Они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит — у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта фон Штернгольдта.

Вернер. Начальник личной охраны князя. Он выбрал маршрут для колонны, и он же настаивал на нем, когда Анджелла указала ему слабые места. Вместе с тем, зачем Вернеру так явно раскрываться? Хотя, может быть, он именно на это и рассчитывал?

А теперь Дике. Он знал, кто работает на два фронта. Но не сказал. Никому. Почему? Потому что никому не верил. Значит, крот — далеко не пешка. Кто-то из высшего эшелона. Кто? А если Вернер действовал по прямому приказу фон Штернгольдта? Ведь информация ушла из княжеского поместья.

Таким образом, мы не можем на данном этапе сказать однозначно, кто работает на ту сторону. Но если крот — фон Штернгольдт, то все идеально ложится на свои места. И утечка информации, и — надо заметить, Дике знал, что в ячейке завелся крот, и даже знал, кто это. И фон Штернгольдт отдал приказ ликвидировать его. Такие дела, — закончил свою речь Крозье.

Анджелла похлопала в ладоши.

— Бля, — сказал Брант. — Вот ведь погано.

— Да, — согласился Веймар. — Есть над чем поразмыслить. Кротом может быть и Альфан, у него есть возможность отслеживать действия князя, в том числе все его контакты, звонки, корреспонденцию…

— Правильно мыслишь, — подметила Анджелла.

— Да примитивно все это. Крот — князь-префект? Он же под колпаком у Собственной Безопасности, они знают даже, сколько раз он за день в туалет сходил. Не то, что работа на два фронта, — сказал Веймар.

— Да у нас все примитивно. Даже заборы до сих пор строим дедовским способом — сначала пишем слово «хуй», потом к нему приколачиваем доски. Предлагаю сделать небольшой перерыв, — махнул рукой Брант. — Чувствую, сейчас у всех головы закипят. Пойдемте, погуляем, просвежимся. Может, еще что-нибудь придумаем.

— Идите, — сказала Анджелла, достала сигару. — Джиллиан, пойдем в библиотеку. У меня есть кое-что для тебя.

Бернски вошла в просторный зал, закрыла за собой дверь. Анджелла расположилась в кожаном кресле, прикурила сигару, затянулась, выпустила струйку сладкого ароматного сизого дыма. Джиллиан встала рядом, скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на свою начальницу.

— За два дня до нашей операции по ликвидации Алька, в Варшаве спецподразделение Эль-9 штурмовало квартиру Альфреда Химмеля. Сам Химмель и двое его людей погибли в перестрелке. Альк об этом, естественно, знал. И мог вполне обоснованно предположить, что и к нему подобрались вплотную, — сказала Анджелла.

— И что? — спросила Бернски.

Анджелла взяла с журнального столика диктофон, включила.

— Постойте, а мы с вами раньше не встречались? — спросил Альк заинтересованным голосом. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

— Весьма интересно, — сказал Альк. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним пару лет назад в Вене, — ответил террорист. — Скажите, кем Вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

Анджелла остановила воспроизведение.

— Альк и Химмель были не просто компаньонами. Они поддерживали очень тесные дружеские отношения друг с другом. И, конечно же, Альк прекрасно знал, что ни братьев, ни сестер у Химмеля нет. А значит, не может быть и племянницы, — произнесла она, небрежно стряхнула пепел с кончика сигары и вновь затянулась.

Бернски стояла, понуро опустив голову, и молчала.

— За то, что не растерялась, нашлась что соврать — ставлю твердую пятерку, молодец, — сказала Анджелла назидательным тоном. — А вот за легенду — единицу. Когда Альк поднимал с пола пулю, он уже знал, что за всем этим стоим мы с Фергюссоном. И он мысленно уже был готов к бегству. И эту сценку с пулей разыграл специально — чтобы красиво уйти. Вот где видно настоящего профессионала.

Бернски подняла голову, посмотрела на свою начальницу.

— Так ты что, не ругаешь меня? — спросила Джиллиан удивленно.

— Нет. А за что? — удивилась Анджелла. — Поставленная задача выполнена. Альк мертв, его организация разрушена. Единственное, что омрачило всю картину — ваша с Веймаром недоработка по штурму логова Алька. Если бы вы там не наплевали на все и вся — было бы вообще замечательно.

Анджелла раздавила окурок в пепельнице, поднялась и вышла из комнаты. Бернски некоторое время стояла и глядела то на пустое кресло, то на оставленный диктофон, затем вынула пачку сигарет и закурила.

Анджелла вошла в спальню, села на краешек своего королевского ложа, закинула ногу на ногу, задумалась. Мысль постоянно ускользала, не давала облачить себя в определенную форму. Андреа зашел и закрыл за собой дверь.

— Я не помешаю? — спросил он.

— Ну что ты, любимый, — улыбнулась Анджелла, оторвавшись от своих размышлений.

Андреа сел рядом.

— Тебе очень идут мини, — заметил он. — У тебя такие красивые ножки…

— Спасибо, — улыбнулась Анджелла. — Я люблю тебя.

Она обхватила руками его шею, поцеловала в щеку. Андреа положил ладонь на бедро девушки, медленно провел вверх, под юбку. Анджелла выпустила его из своих объятий, сняла с себя джемпер, небрежно бросила его на постель. Под ним оказался черный кружевной бюстгальтер на косточках. Девушка медленно сняла одну за другой тоненькие бретельки с плеч. Андреа положил Анджеллу животом на постель, задрал ее юбку, запустил ладонь в ее трусики. Девушка сладко застонала. Почувствовав на кончиках пальцев влагу, он стянул ее черные кружевные стринги до колен. Анджелла выгнулась дугой, приподнимая свою попку. Андреа снял джинсы, взял ее за бедра, провел пальцем по преддверию влагалища, затем резко дернулся вперед. Анджелла громко вскрикнула.

— Малышка, тебе больно? — спросил Андреа испуганно.

— Ну что ты… милый мой… любимый мой… — прошептала Анджелла, задыхаясь, дрожа мелкой дрожью, выгибая спинку; судорожно сжимая складки белой ткани, комкая своими тонкими изящными пальчиками простынь. — Мне хорошо, слышишь? Мне очень хорошо с тобой…

Дверь открылась, и в квартиру вошли, оживленно о чем-то беседуя, Веймар, Брант и Крозье. Они прошли на кухню, выгрузили из двух пакетов восемь бутылок пива и пакет с сушеной кальмарной стружкой, сели.

— А где Анджелла? — спросил Брант.

— Она там. В комнате. С Андреа, — сказала, краснея, Бернски.

— Пойду, позову, — Веймар поднялся из-за стола.

— А ну назад! — распорядился Брант.

Веймар вопросительно посмотрел на него. Вячеслав приложил палец к губам в знак молчания. Только теперь остальные услышали звучащие все громче и громче протяжные женские стоны, доносящиеся из спальни наверху. Бернски покраснела еще больше.

— Завидую Андреа, — сказал Брант задумчиво, открыл пиво. — Такие женщины — одна на миллион. А то и на миллиард. Вот где происхождение соответствует на все сто воспитанию.

— А она что, из аристократов? — спросила Бернски.

— О, даже не представляешь, насколько из аристократов, — ответил Брант. — Она свою родословную до восьмого колена знает. А ты?

Бернски побелела от злости.

— Молодец, Брант! — воскликнула она. — А я, значит, дворняжка безродная!

Джиллиан выскочила из-за стола, бросилась в туалет.

— Чего это она? — удивился Брант. — Месячные, что ли?

— Зря ты ее так, — сказал Веймар.

Щелкнула дверь, и на кухню вошел Андреа. На руках он нес Анджеллу. Андреа сел на табуретку, посадил девушку к себе на колени поудобней. Щечки Анджеллы горели румянцем.

— Вячеслав, там в холодильнике красное вино было — налей бокальчик, пожалуйста, — попросил Андреа.

Брант вынул бутылку, наполнил высокий бокал, протянул его Андреа. Тот осторожно поднес его к губам Анджеллы, наклонил. Девушка мелкими глоточками выпила вино, поцеловала любимого в щеку. Андреа поставил бокал на стол.

— Свежих мыслей ни у кого нет? — спросил Веймар.

Некоторое время все молчали.

— Я даже не знаю, как это назвать, — сказала на удивленье тихо Анджелла.

— Скажи как есть, — хмыкнул Брант, попивая пиво.

— Вы будете смеяться, — сказала Анджелла, несколько смутившись. — Да, пожалуй. Моя интуиция мне подсказывает, что мишенью для нападавших были не гости префекта из Европы.

— А кто? — удивился Веймар.

Все изумленно уставились на Анджеллу.

— Первый выстрел был сделан по головной машине, — сказала девушка также тихо. — В ней находились люди Вернера, двое из них погибли. Следующий выстрел был сделан по замыкающей машине. Андреа оказался в ней совершенно случайно, по моей вине, я не захотела отпускать его от себя. Хотела побыть рядом с ним подольше. Это называется «человеческий фактор», предугадать это абсолютно невозможно. В обоих случаях мишенями служили машины с охраной. Если бы они хотели достать гостей префекта — стреляли бы по «Линкольну» с самого начала. Но они стреляли по эскортным «Шевроле». Какой смысл? Зачем пытаться убрать охрану? Только зря обнаруживать себя.

— Кому же это мы так помешали? — спросил Брант.

— Вот и я хочу это узнать, — сказала Анджелла. — Хотя, в принципе, и так понятно.

— А если связать все это с нашими размышлениями о кротах? — спросил Веймар. — Фон Штернгольдту кажется, что мы начали о чем-то догадываться, и он решает убрать всю команду разом?

— Не знаю, не знаю, — сказал Брант. — На тот момент у нас еще не было оснований подозревать кого-то в предательстве.

— А префекту-то об этом откуда узнать? Разве только фон Штернгольдт боялся, что Дике выдал перед смертью имя этой двуличной твари; его имя, — сказал Крозье задумчиво. — Тогда получается, что он сначала убирает Дике, потом ликвидирует всех нас. Прячет концы в воду.

— Да бред все это, — сказала Анджелла, нахмурившись. — Фон Штернгольдт прекрасно знает о моем уровне подготовки; знает, что именно к таким ситуациям меня и готовили, он никогда на такой шаг не пойдет.

— Да мало ли, — сказал Веймар.

— Анджелла права, это лишено всякой логики — атаковать с той стороны, откуда мы постоянно ждем нападения, — сказал Брант. — Фон Штернгольдт, конечно, идиот, но — не до такой степени. Хотя — кто его знает… — усмехнулся он напоследок.

— Ладно, — Крозье поднялся из-за стола. — Пока это все — гадание на кофейной гуще. Вы как хотите, а я поеду в особняк, как следует высплюсь. Меня до сих пор в сон кидает.

— Проваливай, — махнул рукой Брант. — И мы пойдем.

Он заговорщицки подмигнул Андреа. Анджелла сжала кулак и показала Вячеславу отогнутый средний палец, обняла своего возлюбленного за шею, поцеловала по-французски. Довольно посмеиваясь, Брант вышел вслед за остальными штурмовиками вон.

— Вячеслав, Виктор! — окликнул Андреа, когда они уже вышли на лестничную клетку.

— Да, Андреа.

Брант остановился, подождал его.

— Парни, я на 90 процентов уверен, крот — именно фон Штернгольдт, — сказал, понизив голос, барон Грейхарт, догнав их.

— А Анджелла так не думает, — сказал Брант. — И знаешь, я с ней согласен. Ну, сам посуди, на кой ему все это? Пошли, чего мы стоим?

Они вместе стали спускаться по ступеням.

— Фон Штернгольдт все пытается добиться Анджеллы, — сказал Андреа. — Я вам скажу одну вещь, но она останется только между нами. Он пытался изнасиловать ее. Но не смог, и выместил на ней всю свою злость — избил ее. Мою Анджеллу…

В этом месте Андреа стиснул рукой лакированный деревянный поручень, и Виктору даже показалось, что дерево под его хваткой тихонько затрещало.

Брант остановился, удивленно посмотрел на него.

— А ты прав, — сказал он потрясенно. — Естественно, она теперь не посмеет и косо глянуть на него — случись что, это будет выглядеть, как месть с ее стороны.

Крозье и Андреа переглянулись.

— Вот ведь дерьмо, — сказал Виктор раздраженно. — И Дике молчал — понял, что мы приехали по его душу, по приказу фон Штернгольдта; боялся, что мы тоже работаем на ту сторону, потому и промолчал.

11:32

Мартин Ильм окончил медицинский университет восемь лет назад. Его всегда привлекала судебная медицинская экспертиза. Вот и теперь он обследовал тело деревенского врача, зверски зарезанного несколько дней назад. Фредерик Форсберг сидел на стуле рядом с операционным столом и пил кофе.

— Удар был нанесен очень профессионально, — с легкой ноткой зависти в голосе прокомментировал Ильм, привычно орудуя скальпелем. — Точно между ребер, в левый желудочек. Поэтому он потерял так много крови.

Громко чмокнув под нажимом скальпеля, лопнула кистозная почка, брызнув светло-зеленым гноем.

— Обалдеть! — сказал, обрадовавшись, Ильм, осматривая внутренне ее содержание. — Что же он такое пил? — он щелкнул пальцами. — Официант, мне того же!

Форсберг поперхнулся кофе.

Мартин принялся старательно вырезать скальпелем фиброзную ткань.

— Это мы отправим в Сочельник ребятам из гистологии, — произнес он с любовью, осторожно подцепил пинцетом небольшой лоскут ткани и положил его в стеклянную колбу.

— Слушай, Мартин, а ты фотографией еще увлекаешься? — спросил Форсберг как бы невзначай.

— Ну да, а в чем дело? Нужно сфотографировать какую-нибудь дамочку в стиле «ню»? — ухмыльнулся Ильм.

— Нет, Эмма… — начал Форсберг.

— Эмму сфотографировать в стиле «ню»? — перебил Мартин. — Ну, только если она готова оплатить натурой.

— Нет, Эмме нужно установить, когда точно была сделана одна фотография, — сказал Форсберг. — Ты к ней на досуге зайди, поговори об этом. Только не распространяйся потом про мою просьбу. Даже ее ребятам. Никому. Ясно?

— Конечно, ясно, — сказал Ильм, продолжая кромсать мертвую плоть. — А вот этот кусочек можно в кастрюльку — и на стол…

Форсберг хотел добавить что-то еще, но его отвлек зазвонивший телефон. Проворно выхватив трубку, он ответил на вызов.

— Да… да, я. Что? Хорошо, я выезжаю.

День 12-ый

15:00

«Форд» Фредерика Форсберга катил по загородной дороге. Перед глазами старшего следователя стояла одна и та же картинка — оцепленная пустошь, сложенные в ряд черные целлофановые мешки с трупами, снег покрыт черными же пятнами спекшейся крови. Покосившаяся избушка без одной стены, с полуобвалившейся крышей. Джип «Тойота Лэнд Крузер», расстрелянный из крупнокалиберного пулемета, с выбитыми стеклами, изрешеченными боками. И в трех десятках метров от водонапорной башни — труп Густава Петера Алька. От одного воспоминания об этом зрелище Форсберга передернуло — он отчетливо видел разбросанные на пять метров вокруг экспансивными пулями внутренности террориста № 1 в Европе.

— Сначала наркоторговцы и рэкетиры Марко и Сантино Сальвадоре. Потом банда грабителей в подземном переходе. Мелкий наркодилер в церкви. Банда торговцев оружием. А теперь волей ее у нас зажмурились Густав Петер Альк собственной персоной и десяток его отборнейших головорезов, — сказал после долгих раздумий Форсберг сидящему на пассажирском сиденье ван Рибергу. — Знаешь, а мне начинает нравиться эта ваша подруга…

Некоторое время они ехали молча. Внезапно Форсберг остановил машину, выскочил из салона, прошелся взад-вперед по обочине, остановился у капота «Форда» и закурил. Отто вылез из автомобиля, подошел к нему.

— Не говори ничего! Я все понял! — сказал Форсберг.

Ван Риберг удивленно уставился на него.

— Все, вот теперь мне все предельно ясно! — сказал следователь, затягиваясь.

— Черт возьми! И ведь все перепробовали — и ужесточать уголовный кодекс, и амнистии, и суды присяжных — все! И ничего не помогло, ничегошеньки! И тогда пошли на крайние меры, да? Это ведь по-своему грандиозно! Ввести планомерный отстрел подобной швали! И вот — утрируя — появляется национальная угроза вроде Густава Петера Алька — и вы идете на переговоры, тянете время, а потом раз! — и вся банда Алька вместе с вожаком порублена в кровавый фарш; а ребята из Интерпола идут по следу неизвестных мстителей и зачищают следы, да? Ведь и так видно — не одна была здесь ваша «знакомая», а с целым взводом! И много у вас таких команд?

— Дурак ты, Форсберг, — тяжело вздохнул ван Риберг. — Бросай смотреть ящик для идиотов. И вообще. Тебе в отпуск надо.

Отто покачал головой и сел в машину. Форсберг еще некоторое время курил, пытаясь привести в порядок свои нервы, затем выбросил бычок и сел за руль.

Ван Риберг набросил на плечо ремень безопасности.

— Кстати, про знакомую, — добавил он как бы невзначай. — Ты еще забыл упомянуть некоего ван Вейдена, убиенного ею несколько лет назад.

— А это что за птица? — спросил Форсберг, заводя мотор.

— Как выяснилось позже, он был главным бухгалтером Алька, так скажем… — ответил ван Риберг.

17:55

Эмма Ричардс вышла из квартиры Мартина Ильма, спустилась по лестнице. Анализ фотографии ничего не дал — наоборот, появилось еще больше вопросов. Она вышла на улицу и медленно побрела к станции метро. Рядом с ней остановился серый «Форд», посигналил. Девушка села в машину.

— Тебя подвезти? — спросил Форсберг.

— Хорошо бы, — сказала Эмма. — Я тут квартиру снимаю, тут совсем недалеко…

«Форд» въехал в узкий проулок с односторонним движением.

— Как там Мартин? — спросил следователь, поворачивая руль.

Седан миновал пару домов, свернул на широкий проспект и вклинился в поток машин, стоящих в заторе.

— Нормально, — ответила Эмма. — Все шутит.

— А что с той твоей фотографией? — спросил Форсберг, устало глядя на дорогу.

— Смотри, — Эмма дала ему снимок.

Форсберг взял фото, повертел в руках.

— Эта девушка на снимке, — подсказала Эмма. — Она один в один совпадает с той женщиной на видеопленке, которая убила Марко и Сантино Сальвадоре.

— Ну и что? — спросил Форсберг, отдавая ей фото. — Можно сделать качественный фоторобот.

— Дело не в этом, — сказала Эмма, пряча снимок в сумочку. — Мартин провел анализ этой фотографии. Ей сорок лет.

— Сколько?! — не поверил своим ушам Форсберг.

— Сорок. Или около того, плюс-минус полтора-два года, — сказала Эмма. — Я сама никак не могу понять, что все это означает. Но это факт, Ильм несколько раз проверял результаты анализа.

— Да не может этого быть. Где-то облажался наш Мартин. А впрочем, дай-ка мне ее, я попробую через наших экспертов прогнать, может хоть они что умное скажут, — сказал Форсберг. — Кстати, а ты помнишь того нашего наркодилера?

— Это которого? — спросила Эмма.

— Того, что в церкви кровью истек, — сказал Форсберг. — Я говорил с экспертами, гемофилию они исключили — парень был абсолютно здоров.

— Тогда как объяснить его смерть? — спросила Ричардс.

— Наши ребята склоняются к варианту, что это был какой-то натуральный антикоагулянт, либо синтетический, но идентичный натуральному, — ответил Форсберг. — Поэтому в его крови не найдено никаких следов. Вот только есть одна неувязка…

— Какая? — спросила Эмма.

— Они так и не нашли на теле следов инъекции. Разве что кроме тех, что на шее погибшего, — сказал Форсберг. — Вот ведь интересное дело с этой вашей приятельницей. Вроде, разрешается одна загадка — а взамен появляются еще как минимум две…. А, черт, как достали меня эти пробки!

Он включил сирену, проблесковый маячок, выехал на тротуар и помчал вдоль проспекта, обгоняя застывшие автомобили.

19:00

— Ты хотел меня видеть? — Отто ВанРиберг вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Да, проходи, присаживайся, — Фредерик Форсберг неотрывно читал какие-то бумаги. Рядом лежала толстая картонная папка.

Ван Риберг сел за стол, достал сигареты, закурил.

— Отто, скажи, тебе говорит о чем-нибудь имя Бернар фон Штернгольдт? — спросил Форсберг, все также неотрывно вчитываясь в напечатанные мелким шрифтом слова на бумаге.

— Впервые слышу, — сказал Отто, затягиваясь. — Еврей? Сумасшедший еврей с пулеметом крупного калибра?

— Нет, тут все гораздо интереснее, — сказал Форсберг, перелистывая бумаги.

— А где же… а, вот где! Нашел.

Он вынул из вороха бумаг одну.

— Значит, Бернар фон Штернгольдт, потомственный аристократ, владеет брокерской конторой, сетью ресторанов; и кроме всего прочего — один из совладельцев «Vereinigten Medizinischen Konzern», на который работал ныне покойный Хорст Дике. Его убила ваша «знакомая». Так? — спросил Форсберг.

— Ну да, — согласился ван Риберг. — Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь.

— У него были проблемы с Марко Сальвадоре, — сказал Форсберг. — Сначала они не поделили ресторанный бизнес, долго судились из-за якобы «недобросовестной конкуренции», а потом Сальвадоре взял в одном из банков, соучредителем которого был фон Штернгольдт, кредит на очень кругленькую — даже в масштабах такого крупного бизнеса — сумму. И долго тянул с возвращением. А потом якобы — информация еще не подтверждена, но это только вопрос времени — занял денег лично у фон Штернгольдта. И тот, по истечении срока погашения долга, отдал приказ его убрать. И это отразилось на видеопленке камеры слежения в ресторане Сальвадоре. А знаешь, кто исполнил приговор нашего князя?

— Наша знакомая, — сказал ван Риберг. — Фред, не юли. Говори по существу.

— Мы составили фоторобот вашей киллершы, дали в телеэфир, — сказал Форсберг, переведя дыхание. — На, прочитай.

Он протянул ван Рибергу распечатку. Тот взял в руки листок бумаги, повертел, вчитался в слова, нахмурился.

— Что это за бред? — спросил Отто, отложив бумагу в сторону.

— Свидетельские показания, — ответил Форсберг. — Маргарет Шеффер, любовница — теперь уже бывшая — Хорста Дике. Она позвонила через час после того, как мы выпустили фоторобот в эфир. Ваша «знакомая» приходила к ней в компании двух дюжих парней. Они оказались из — знаешь, откуда?

Форсберг подался всем телом вперед, впился взглядом в ван Риберга.

— Ну? — ван Риберг вопросительно посмотрел на друга.

— Из внутренней службы безопасности того самого «Объединенного медицинского концерна»! — выпалил залпом Форсберг. — И интересовали их какие-то рабочие документы Дике, которые тот боялся держать и у себя на работе, и в собственной квартире, поэтому хранил у любовницы. Ну, каково?

— Ни хера себе… — произнес Отто потрясенно.

— Да, такие пироги, — согласился Форсберг. — Послезавтра фон Штернгольдт дает в своем поместье бал, пригласил кучу влиятельных бизнесменов. Я бы очень хотел там побывать. Помоги другу, устрой это?

— Почему я? — спросил ван Риберг.

— Потому что все мои просьбы выделить мне приглашение на эту закрытую вечеринку они переводят на вмешательство полиции в частную жизнь, — ответил разгневанно Форсберг. — А конфликтовать с Интерполом не решатся, я так думаю.

— Хорошо, я попробую что-нибудь сделать, — сказал ван Риберг, вставая из-за стола. — Но пойдем вместе. Чтобы ты меня не опозорил.

Он похабно подмигнул Форсбергу и вышел.

20:00

— Что ж, если господину старшему следователю так хочется посетить наше скромное мероприятие, то я думаю, будет вполне уместно удовлетворить его просьбу. Завтра Альфан соизволит передать тебе приглашение на две персоны, — фон Штернгольдт затянулся, положил докуренную сигару в пепельницу.

Черный лимузин как обычно стоял в переулке меж двух старых обветшалых панельных коробок.

Ван Риберг кивнул, вылез из машины, по обыкновению забрал свой служебный пистолет у Альфана и пошел прочь. Телохранитель префекта залез в «Линкольн», автомобиль тронулся с места.

— Слишком много знает этот наш Форсберг. Чувствую, доставит он нам хлопот еще больше. Не остановится, — сказал фон Штернгольдт. — Убрать его.

— Прямо сейчас? — спросил Альфан безразлично.

Фон Штернгольдт повременил с ответом, взвешивая в уме все возможные варианты развития событий.

— Нет, сейчас, пожалуй, не стоит, — сказал князь, наконец. — Дождемся бала. Пускай приходит, я хочу поглядеть на него. На балу решимся.

День 13-ый

9:00

Громко, противно задребезжал звонком старый телефон.

— Старший следователь Форсберг!

— Старина, пляши! — Раздался в трубке радостный голос ван Риберга. — Есть приглашение на две персоны, на бал у князя Тьмы, то есть у князя фон Штернгольдта. Так что будет у тебя шанс закадрить себе молоденькую миллионершу.

— Отто, откуда? — удивился Форсберг.

— Надавил на него, — сказал ван Риберг. — Я ему предложил подробный аудит его налоговых деклараций за последние десять лет провести. Он понял, что ему приглашение обойдется гораздо дешевле, потому что две персоны на фуршете не съедят и на миллионную долю того, что он отмыл за все эти годы. Так что иди выбирать смокинг, дружище.

— Вот так сразу и смокинг? — удивился Форсберг.

— Конечно, — сказал ван Риберг. — У них дресс-код, и кстати, пушку свою не бери с собой, а то там охрана сильно занервничает.

— Хорошо, — сказал Форсберг. — Ну, бывай, до встречи.

Он положил трубку.

9:01

Черный «Кадиллак Эскалад» бесцеремонно въехал на тротуар, чуть прокатился по инерции и замер у старинного дома постройки прошлого века. Анджелла и Андреа вылезли из машины и медленно поднялись по ступенькам, ведущим ко входу в салон свадебного и вечернего платья.

— А вот и мои влюбленные! — Констанс сидела в просторном холле, обложившись каталогами платьев. — Идите сюда, Анджелла, я покажу Вам несколько вариантов, которые мне показались интересными.

Анджелла повесила плащ на вешалку и села рядом с графиней.

— Не то, — сказала она, торопливо перебирая страницы каталога и отвергая одно за другим предложенные платья. — Тоже не то. А это кошмар какой-то. В этом я буду похожа на летучую мышь. А это какое-то мрачное. А это вообще безвкусица.

— Да, Анджелла, угодить Вам достаточно трудно, — тяжело вздохнула Констанс.

— И это все при том, что я привез ее сюда только с третьего захода… — заметил Андреа как бы мимоходом.

— А это что? — взгляд Анджеллы упал на короткое платье кремового цвета с открытыми плечами, на корсете и с отделанной вставками из тюля юбкой.

— А что, очень мило! — сказала Констанс. — У Вас замечательный вкус. Ну что, начинаем?

Анджелла кивнула. Констанс отошла куда-то и вскоре вернулась в сопровождении хозяина салона и двух портних.

— У нас есть уже готовое платье, мы только подгоним его по фигуре, — говорил модельер. — Также мы можем предложить Вам нашего стилиста, он поможет подчеркнуть Ваш неповторимый образ.

Портные принялись снимать мерки с Анджеллы. Хозяин салона тем временем запер дверь и повесил табличку «закрыто». Андреа сел на кушетку.

— Надеюсь, мы успеем приготовиться к балу, — сказал он.

— Не волнуйся, я все рассчитала, — ответила Констанс.

— Устраивайтесь, как вам удобно, я распоряжусь, чтобы подали кофе, — хозяин салона был сама любезность.

— Да, это будет очень кстати! — согласилась Констанс. — Ты ничего не слышишь?

Андреа напряг слух. В дверь кто-то долго и упорно колотил ногами. Судя по звукам, этот кто-то носил армейские ботинки.

— Кто это к нам ломится? — спросила Анджелла встревожено.

— Не знаю, — Андреа пожал плечами.

Грохот не утихал.

— Пойду, разберусь, — Анджелла высвободилась из цепких рук портнихи, натянула джемпер, взяла пистолет и пошла встречать столь наглого незваного гостя..

Стоило ей открыть, как в салон влетел разъяренный Вячеслав Брант, захлопнул за собой дверь и ткнул в лицо девушки изорванный листок бумаги.

— Ты совсем охерела?! — закричал он на девушку.

Анджелла развернула комок — это был фоторобот. Ее фоторобот. А под ним — мелким шрифтом слова…

«Массовое убийство… вооружена и опасна… вознаграждение за любую достоверную информацию о ее местонахождении…»

— Они по всему городу расклеены, — сказал Брант. — А ты по салонам шляешься. Тебе сейчас вообще противопоказано на улицу высовываться. Вот замнет фон Штернгольдт всю эту шумиху — тогда и вылезешь, а пока залегай на дно и будь тише воды, ниже травы.

— Успокойся, Вячеслав, — Анджелла отдала ему бумагу. — По этому фотороботу опознать меня почти невозможно. Да и по приметам я тоже не слишком подхожу. Просто нужно будет гардероб сменить на время. И машину.

— Ты так думаешь? — спросил Брант.

Анджелла кивнула.

— В любом случае, я бы на твоем месте бы поостерегся, — сказал Брант.

— Ты не на моем месте, — отрезала девушка.

Пистолет отправился в кобуру. Анджелла вернулась к портнихам. Хозяин салона проводил взглядом удалившегося Бранта.

— Если вы когда-нибудь заикнетесь о том, что видели этих людей, вас не станет в течение следующих двенадцати часов, — как бы невзначай предупредила его Констанс.

10:00

Эмма вошла в кабинет, села за стол напротив старшего следователя.

— Держи, — Форсберг протянул ей черно-белый фотоснимок. — Как и следовало ожидать, Ильм где-то облажался. Фото сделано пару месяцев назад.

— Понятно, — Эмма тяжело вздохнула, забрала фотографию. — И на том спасибо.

— Не обижайся на него, — сказал Форсберг. — Сама понимаешь, он как лучше хотел. Все ошибаются, мы ведь люди, а не машины.

— Я понимаю, — сказала Эмма и убрала злосчастный снимок в сумочку. — Ладно, мне пора. Увидимся.

Форсберг кивнул и снова углубился в бумаги. Девушка поднялась и вышла из кабинета. Закрыв за собой дверь, она вынула фотографию из сумочки и снова как следует, осмотрела ее. Это было видно даже невооруженным глазом, сомнений не было — это не оригинал. После проведения всех своих исследований — Мартин Ильм оставил настоящую фотографию себе, подсунув Эмме копию.

13:00

Префект фон Штернгольдт стоял на балконе и глядел на лужайку из искусственной зелени, раскинувшуюся перед его особняком. В центре лужайки находился роскошный фонтан. Фонтан испортился еще в позапрошлом году, но у князя все никак не доходили руки заняться им. Вот и сейчас префект глядел на фонтан и попивал коньяк. Вообще за последний десяток лет князь Бернар фон Штернгольдт не расставался с алкоголем ни на один день. Но выпивка не спасала, она лишь усиливала его душевные страдания. Он все никак не мог понять, что же он сделал неправильно тогда, с самого начала, почти десять лет назад.

Десять лет назад он стал префектом. Десять лет назад он впервые увидел ее. И влюбился, с первого взгляда влюбился. Они были словно созданы друг для друга. Все началось в тот дождливый вечер. Она по привычке сидела на подоконнике, наслаждаясь шумом падающей с небес воды. Перед глазами вновь встала полузабытая картина, от которой защемило сердце и к глазам подступили слезы: настежь распахнутое окно, полумрак ее комнаты, одинокая точеная фигурка в коротком черном гипюровом платье, из-под которого так соблазнительно выглядывает кружево чулок.

Она сидит на подоконнике, опираясь спиной на раму окна, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. За окном шумит проливной дождь, и не просто дождь, а ливень, вода стеной падает с бесконечных свинцово-черных небес. Он вошел, присел на пол у ее ног. Они молчали. Им так много можно было рассказать друг другу, но они молчали. Целый час они сидели молча, он — на ковре, она — на подоконнике. Внезапно молния расколола небо, прогремел гром. Она рефлекторно вздрогнула. И тогда он спросил ее, о чем поет дождь. Она смущенно улыбнулась, сказала, что в этой музыке каждый найдет что-то свое. «А что ты находишь в ней?» — спросил он. Она задумалась. Он не торопил с ответом.

— Удары сердца твердят мне, что я не убит, сквозь обожженные веки я вижу рассвет; я открываю глаза — предо мною стоит великий ужас, которому имени нет. Они пришли как лавина, как черный поток, они нас просто смели и втоптали нас в грязь. Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок — они разрушили все, они убили всех нас. И можно тихо сползти по горелой стерне, и у реки, срезав лодку, пытаться бежать; и быть единственным выжившим в этой войне — но я плюю им в лицо, я говорю себе «встать!». Я знаю то, что со мною в этот день не умрет. Нет ни единой возможности их победить. Но и мне — право на то, чтобы видеть восход; у них — вообще нет права на то, чтобы жить. И я трублю в свой расколотый рог боевой, я поднимаю в атаку погибшую рать, и я кричу им «вперед!», я кричу им «за мной!». Раз не осталось живых, значит — мертвые, встать![5] — чуть слышно, с чувством продекламировала она.

Хлопнула дверь, оборвав его воспоминания. Он обернулся. Это был Альфан. Телохранитель прошел на балкон, встал рядом с князем.

— Все о ней грустишь? — спросил он.

Фон Штернгольдт вновь поразился этой способности Альфана интуитивно чувствовать мысли и переживания других людей.

— Да, — ответил князь. — Скажи, Симон, тебя не посещают подозрения?

— Какие? — насторожился телохранитель.

— Мне в последнее время кажется, что у нас в префектуре нечисто, — сказал князь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Альфан.

— Я подозреваю, что среди нас завелся червь, — сказал фон Штернгольдт. — Маленький отвратительный червяк, подтачивающий изнутри сердцевину системы.

— Не может быть! — воскликнул Альфан.

Фон Штернгольдт удивленно уставился на него — впервые за все время их знакомства Альфан проявил хоть какие-то эмоции.

— Может, друг мой, вполне может, — сказал князь. — Вспомни М-2. Там крот работал три года, прежде чем его вычислили.

— Почему ты так решил? — спросил Альфан.

— Слежку за Дике организовали так, будто имели доступ к досье, а оно, как ты знаешь, храниться в моем компьютере, — сказал префект. — Нападение на колонну организовывали, зная время, место — абсолютно все. Даже количество машин сопровождения. Вопрос в том, кто это мог быть?

Альфан задумался.

— Да, — произнес он, спустя несколько минут. — Штурмовиков подозревать бессмысленно — они отчитываются перед Службой Безопасности, как и ты, и Вернер со своими людьми. А вот инспектор Шони… как-то интересно совпали по времени все наши неприятности с его приездом. Практически с ювелирной точностью. И Отто ван Риберг жаловался на слежку аккурат в день его приезда…

Князь внимательно смотрел на своего телохранителя.

— Постой, Бернар, уж не меня ли ты подозреваешь? — спросил Альфан.

Фон Штернгольдт промолчал, не найдя, что ответить.

День 13-ый

23:35

…По небу медленно проплывали разрозненные обрывки дождевых туч. Протяжно выл ветер. Было необычайно холодно — несмотря на то, что было лето, морозный воздух пробирал до самых костей. Ни одной звездочки не горело на небе, ни одной. По земле струился плотной рекой белесый туман. Временами моросил мелкий дождик.

Здания городской психиатрической клиники находились на окраине города, вдалеке от жилых кварталов. К этому времени дома уже изрядно обветшали, а год назад три корпуса признали аварийными и освободили, переселив немногих пациентов в четвертый. Впрочем, казалось, что пациенты этому даже рады.

В пустом здании звуки шагов разносились по всем этажам, гулким эхом отдаваясь в самых дальних закоулках. Четыре года назад Стоун сдал свой полицейский значок и служебный пистолет, и вышел на пенсию. Очень быстро осознав, что пенсией сыт не будешь, он устроился работать охранником в психиатрический стационар. И вот он уже четвертый год каждую ночь честно стаптывает свои ботинки, осматривая один за другим брошенные корпуса клиники.

Поначалу он не придавал значения жалобам психов, живущих в этих корпусах. Мало ли чего могут навыдумывать себе шизофреники, которые рисуют собак и кошек с танковыми гусеницами вместо конечностей? Потом кто-то стал воровать сильнодействующие лекарства. Провели внутреннее расследование, но вычислить вора так и не смогли. А когда три корпуса освободили, Стоун обрадовался, что теперь работы будет меньше, но радость его была недолгой. По ночам кто-то ходил по брошенным зданиям. Звуки шагов, темные силуэты в окнах — видели многие охранники. Иногда, примерно раз в четыре месяца, в одном из корпусов кто-то терзал собак и кошек. Всякий раз охрана прочесывала здание сверху донизу, но ни разу никого не обнаружила. Зато в одной из комнат корпуса неизменно находились горящие свечи, нарисованная на стенах и потолке кровью сатанинская символика, выпотрошенные тушки зверей. После этого Стоун вытребовал у начальства приобрести для охраны огнестрельное оружие.

По округе поползли зловещие слухи о психушке, которую облюбовала сатанинская секта. А на той неделе в парке совсем недалеко от клиники пропали двое молодых людей — парень и девушка. Они вместе учились в университете и после занятий решили прогуляться в парке, потом пойти в кино. На третий день полиция осмотрела весь парк, кинологи с собаками обнюхали каждый куст, но нашли только сумочку девушки с оборванным ремешком.

Стоун осмотрел все этажи и направился в цоколь. Там находились морг и небольшой медицинский склад, а под цоколем — большое бомбоубежище, построенное на случай ядерной войны. Туда Стоун уже спускался пару раз, впервые — когда только пришел сюда работать, из чистого любопытства, и второй раз — вчера, когда надеялся обнаружить возможные следы пропавших парня и девушки. Но все тщетно. Бомбоубежище было целым лабиринтом из ходов и галерей, обойти его в одиночку — задача непосильная.

Стоун миновал несколько комнат для особо опасных пациентов и толкнул дверь, ведущую на склад. К его удивлению, она распахнулась. Этого не могло быть — сразу же, как только заступил на смену, Стоун обошел все свое хозяйство, в том числе и склад — он лично отпирал и запирал дверь. Ошибки быть не могло. Он достал из кобуры пистолет, взял оружие наизготовку, толкнул дверь ногой и медленно вошел. Под ноги с громким мяуканьем бросилась кошка. Споткнувшись о его туфли, она в один прыжок покрыла расстояние до двери и прошмыгнула под ней.

Стоун снял пистолет с предохранителя и взвел оружие. И тут где-то внизу раздался чей-то крик. Охранник пробежал сквозь склад и оказался на лестничной клетке — преодолев два пролета, он пересек коридор, ведущий к входу в бомбоубежище, и тут застыл, не веря своим глазам. Массивная герметичная дверь была открыта нараспашку. Он миновал воздушный шлюз и камеру дезактивации, и оказался в небольшом конференц-зале. Под ногу попалось что-то мягкое, он посветил фонарем — это была свеча. Луч света скользнул по полу — здесь было разбросано десятка два свечей. Стоун направил фонарь на стену — недорисованная уже привычная пентаграмма с сатанинскими знаками была смазана.

— Вот вы и попались, сучата… — тихо сказал сам себе Стоун.

Он повернулся, и тут на него что-то бросилось, схватило и попыталось потащить куда-то. Сначала Стоун рефлекторно врезал по этому рукояткой пистолета, но почувствовав, как это обмякло, добивать не стал, а посветил фонарем. Это была молодая девушка, совершенно обнаженная, растрепанная, выпачканная в крови, зареванная и напуганная до смерти. Охранник схватил ее за локоть, вывел из убежища, а герметичную дверь запер.

Она сползла по стене на пол и разрыдалась.

Главный врач, несмотря на поздний час, приехал быстрее полиции. Девушку умыли, вкололи успокоительное, передали врачам скорой помощи. Охрана оцепила корпус, без полиции решили туда не лезть.

Вскоре к клинике подъехали три черных «Мерседеса». Из машин вылезли восемь довольно мрачных фигур — семеро мужчин и одна девушка. На проходной их уже встречал главный врач в сопровождении двух охранников и здоровенного ротвейлера.

— Вы кто такие? — поинтересовался он.

Ротвейлер громко лаял, норовя сорваться с поводка и наброситься на полуночных визитеров.

— Понимаю, вы ожидали полицейскую машину, — ответил молодой мужчина лет тридцати, очевидно возглавлявший процессию. — Мое имя Стоддарт, я руководитель оперативно-следственной группы Интерпола. Эти ребята, прописавшиеся у вас — радикальное крыло одной из религиозных сект, мы их выслеживаем уже полгода.

Собака продолжала лаять и рычать.

— Да заткни ты эту псину! — не выдержал главврач.

Внезапно девушка в коротком черном платье, стоявшая позади мужчин все это время, вышла вперед и протянула руку к самой морде пса. То, что произошло в следующее мгновение, повергло в шок и главврача, и охранников. Здоровенный волкодав, который, казалось, не знает страха — почуяв запах девушки, жалобно заскулил, попятился назад, и даже, кажется, сделал лужу.

— Господин Стоддарт, у нас режимный объект, — сказал главврач. — Прежде чем пропустить Вас и ваших людей нам необходимо зафиксировать это в протоколах и снять Вас на фотопленку.

Это привело полицейского в некоторое замешательство.

— Что ж, хорошо… — сказал он. — Если таков порядок, то…

Здесь же на проходной каждого из посетителей сфотографировали и заставили расписаться в журнале посещений.

— Мы силами личного состава оцепили здание, но внутрь не пошли, — сказал главврач.

— Правильно, — похвалил его предусмотрительность Стоддарт. — Преступники вооружены и очень опасны. Вам незачем рисковать своими людьми. Приступайте!

Последнее было адресовано оперативникам. Через несколько минут небольшая группа людей уже направлялась к оцепленному корпусу.

— Это мистер Стоун, он обнаружил похищенную девушку, — представил их главврач, подойдя к охранникам.

— Что нас может там ожидать? — спросил Стоддарт.

— В цоколе находятся морг и медицинский склад, пройдя через этаж, вы сможете спуститься вниз, в бомбоубежище, — ответил Стоун. — Освещения нет, но можно запустить аварийный дизельный генератор, он прямо на выходе из камеры дезактивации. Самих сектантов я не видел, но следы их пребывания там в достатке. Из здания никто не выходил, так что можно предположить, что они по-прежнему там. Сколько их, к сожалению, нам не известно.

Стоддарт кивнул.

— Я буду ждать здесь, — сообщил он.

— Отлично, у нас есть приказ, — сказала высокая брюнетка в коротком черном платье, из-под которого робко выглядывало кружево чулок и в сапожках на высоком каблуке. — Пошли.

Она сняла с предохранителя винтовку DSA-58, дослала патрон в патронник и полная решимости, вошла в здание. Остальные последовали за ней.

— Хотел бы я посмотреть, как она в этом платьице поднимается по лестнице… — шепнул Стоуну на ухо его товарищ. — Говорят, такие стервозные сучки частенько не носят нижнего белья…

— Да пошел ты, Дик… — усмехнулся Стоун.

В здании царил мрак. Трише осторожно двигался в темноте, взяв наизготовку помповый карабин. Он ждал сегодняшней ночи всю жизнь, всю жизнь он к ней готовился; и вся его прежняя жизнь была распланирована из расчета на это — а теперь он впервые в жизни столкнулся лицом к лицу с неизвестностью, и это пугало его гораздо сильнее, нежели предстоящее испытание. Неподалеку раздался звук шагов. Трише резко обернулся, посмотрел куда-то в сторону — на идущую в кромешной тьме с винтовкой наперевес точеную женскую фигурку.

«Если мне так страшно даже представить, что нас ждет там, внизу — то каково должно быть ей?» — подумал тоскливо Трише, глянув на девушку.

Анджелла запомнила эти мгновенья на всю оставшуюся жизнь — мелкий моросящий дождь, холод, зловещий полумрак брошенного здания психиатрической клиники и то самое пьянящее ощущение — предчувствие чего-то страшного, неотвратимого — возбуждающее, волнующее кровь, сводящее судорогой пальцы, заставляющее сердце биться быстрее. Она пересекла холл и остановилась рядом с наставником, замершим у дверей в приемный покой. Где-то вдалеке кипела ночная жизнь, горели огни рекламных вывесок, витрин всевозможных заведений, шумели автомобили, текли людские реки. А здесь, на окраине, было тихо и спокойно.

Пока.

— Начинайте, — коротко приказал наставник.

Анджелла взяла винтовку одной рукой и осторожно приоткрыла дверь. Никого. Ни звука. Как будто корпус и вправду вымер. Анджелла отворила дверь пошире и проскользнула внутрь. И в этот момент из-за туч показалась полная Луна и залила сквозь зарешеченные окна мертвенно-бледным светом длинный коридор. Анджелла медленно двинулась вперед, мягко ступая по бетонному полу. Сзади скрипнула дверь — Трише шел следом. Анджелла подкралась к ближайшей двери, ладонью легонько толкнула ее, осторожно заглянула, осматривая кабинет. Пусто. Она махнула рукой, Трише подошел к следующей двери и бесцеремонно распахнул ее, приготовившись разрядить дробовик в того, кто там окажется. Но там тоже никого не было.

Дальше коридор заканчивался лестничной площадкой, мужским отделением и лабораторией.

— Брант, пойдешь со мной, — тихонько отдавала распоряжения девушка. — Трише и Фергюссон, прочешите отделение. Йохан и Мэтколф, идите наверх. Выполнять.

Она перехватила винтовку поудобнее и принялась осторожно спускаться по лестнице, периодически заглядывая через перила вниз. Брант шел сзади с пулеметом М240, прикрывая тыл.

Они спустились в узкий сырой коридор с низким потолком, под которым тянулись несколько труб — отопления и водопровода. С них капали мелкие капельки конденсата. Брант хотел зажечь фонарь, но Анджелла жестом остановила его. Они шли в полной темноте. Внезапно где-то впереди полоснул яркий луч электрического света. Анджелла тотчас замерла. Это были явно не их товарищи — они точно также прекрасно обходились в темноте без света. Значит — незваные гости…

Анджелла сжала в руках штурмовую винтовку, стала медленно двигаться вперед. У нее за спиной прозвучал еле слышный щелчок предохранителя. Она мгновенно обернулась и увидела Бранта, держащего в руках свой излюбленный пулемет. Анджелла показала пальцем на его оружие, затем недвусмысленно постучала себя кулаком по лбу. Брант виновато пожал плечами.

Впереди зазвучали невнятные голоса. Раздался отвратительный скрежет — кто-то открывал тяжелую металлическую дверь, ведущую в бомбоубежище. Анджелла замерла. Вскоре голоса стихли, раздался звук удаляющихся шагов. Анджелла медленно двинулась следом. Она подошла к массивной железной двери, плавно открыла — за нею находился длинный широкий коридор с уклоном вниз. Пол тоннеля был выложен досками, и Анджелле пришлось идти, прижимаясь к стене, чтобы не выдать себя громким стуком каблуков по дереву.

Впереди, примерно через сотню метров, появился Т-образный перекресток. Анджелла остановилась, посмотрела по сторонам. Затем, махнув рукой Бранту, повернула налево. Ее всегда терзала одна и та же мысль — почему она не может противиться своей интуиции? Почему она всегда поступает так, как ей велит сердце? Вот и сейчас она шла по широкому коридору, подчинившись своей интуиции, своему предчувствию. В коридоре было темно, но уровень освещения ее никогда не волновал. Она, как и все ее сородичи, прекрасно ориентировалась в кромешной тьме, не боялась высоты и отлично чувствовала окружающее пространство. Пройдя по бетонному полу еще сотню метров, она оказалась перед проржавевшей герметичной дверью. Девушка взялась за выступ, чуть потянула ее на себя. Дверь подалась без малейших усилий, плавно, не издав ни единого скрипа — словно петли только что смазали.

«Как только я войду туда — на меня набросятся» — сказала сама себе девушка, и медленно потянула дверь. И тотчас она почувствовала, словно суставы сводит судорогой, а пальцы наливаются свинцом, и где-то далеко, почти неслышно, пищит какой-то комар. Девушка отпрыгнула в сторону — а через долю секунды пуля калибра 12,7 мм пробила дверь навылет, пролетев на уровне ее головы.

В воздухе повисла тишина.

— По-моему, я попал. Сходи, посмотри, — раздался растерянный мужской голос. — Иди-иди, я тебя прикрою.

Щелкнул затвор винтовки. Со звоном упала на бетон стреляная гильза. Раздался чуть слышный звук шагов — кто-то крался к двери. Анджелла лежала на вентиляционных трубах под самым потолком, в паре метров над полом. Кто-то подошел к двери, рывком распахнул ее. Тотчас Анджелла, просунув одну ногу между труб, свесилась вниз, схватила его за горло, резко дернула вбок, и мгновенно втащила к себе наверх, пощупала кончиком пальца сонную артерию — пульса не было, человек был мертв. Она сломала ему шею, и он умер от разрыва спинного мозга.

Его товарищ потрясенно моргал глазами, некоторое время пытаясь сообразить, что это только что было. Еще секунда — и с глухим звуком на бетонный пол шлепнулось мертвое тело. И в ту же секунду Анджелла свесилась вниз с винтовкой в руках и нажала на курок. Оружие плюнуло двумя короткими очередями, человека откинуло на пол. Вверх головой, вниз головой — для Анджеллы это не имело никакого значения; ее с самого раннего детства учили убивать — а она была очень прилежной ученицей.

Девушка спрыгнула с труб, одернула платье, вынула из-за спины армейский кольт 45-ого калибра. Сделав три контрольных выстрела одному трупу, она подошла к другому. Он еще дышал. Анджелла добила в него остатки обоймы и перезарядила кольт. И тотчас где-то вдалеке гулко загрохотали выстрелы. Кто-то стрелял из карабина с помповым затвором, почти без задержки. Через пару секунд все стихло.

Анджелла насторожилась. Откуда-то издалека вновь послышался тот самый писк. Пальцы свела судорога, заставляя плотнее сжать холодную стальную рукоятку винтовки. За спиной раздались еле слышные шаги. Она обернулась, и чуть было не разрядила весь магазин в метнувшуюся в сторону тень. Трише замер, вжавшись в стену, опустил карабин. Анджелла длинно и цветисто выругалась.

— Мы с Фергюссоном прошли отделение и лабораторию, там все чисто. Поэтому решили спуститься сюда, — сказал Трише.

— Хорошо, — одобрила девушка. — Приглядывай за ним, ладно?

Трише кивнул. Анджелла перехватила винтовку, побежала вперед по коридору и вскоре оказалась перед широкой двухуровневой галереей. Девушка медленно поднялась по железной лестнице на второй ярус и оказалась в большом темном зале. Там ее уже ждали. Где-то в глубине помещения раздалось тяжелое прерывистое дыхание. Анджелла вскинула оружие, выстрелила короткой очередью в полутемный силуэт и бросилась бежать. Чудовище взревело от боли. Девушка выскочила в коридор, сзади раздались глухие шаги — оно бежало следом. Анджелла отступила на пару метров назад и оказалась прямо рядом с нишей вентиляционного колодца. Чудовище выскочило из-за угла, девушка расстреляла остатки магазина в оскаленную пасть и вытянув руки вверх, прыгнула в шахту колодца. Пролетев вниз с десяток метров, она с громким металлическим звоном приземлилась на железную решетку, повесила винтовку на плечо и вынула кольт. Чудовище зарычало, бросилось вслед за нею. Анджелла вытянула руки вверх, спустила курок, разряжая оружие, и отступила в сторону. С оглушительным грохотом чудовище упало на решетку, задергалось в агонии. Анджелла перезарядила пистолет, подошла к монстру, придавила его ногой к решетке и вскинула оружие. Один за другим прогремело семь выстрелов. Брызнувшая кровь залила стены шахты, решетку и сапожки девушки. Анджелла перезарядила пистолет, спрятала за спину, затем перезарядила винтовку и огляделась — она оказалась в электрощитовой. Пройдя мимо пары генераторов, Анджелла увидела дверь, ведущую наружу. Оттуда раздались выстрелы. Девушка прислушалась, определяя местонахождение противника и калибр оружия. Стреляли из пистолета 45-ого калибра.

Брант уперся спиной в стену, зарядил свой кольт, взглянул в глаза чудовища сквозь прорезь прицела, и выстрелил ему точно в лоб. Оно замерло буквально в метре от него, рухнуло на землю. Пораженный собственной меткостью, Брант разрядил в труп остатки обоймы. И тотчас пожалел об этом — из-за угла донесся уже знакомый рык, по стене побежала горбатая тень с вытянутой мордой. Скрипнула дверь в стене, и в коридор вышла Анджелла с винтовкой наперевес.

— Ты как? — спросила она Бранта.

— Я пуст, — пожаловался он. — Одолжи обойму?

— Обойдешься, — небрежно ответила Анджелла, осматривая труп. — Куда ты пулемет свой дел?

— Пулемет очень быстро разошелся, а без патронов это двухметровый лом, не более, — пожаловался ей Брант. — Так как насчет подхвата по патронам?

Анджелла, не отрывая взгляда от трупа зверя, молча показала Бранту средний палец. Он тяжело вздохнул. К его ногам со звоном упал заряженный магазин емкостью семь патронов 45-ого калибра.

— Спасибо, — несколько удивленно сказал Брант, заряжая свое оружие.

— Впредь полагайся только на себя, — отрезала Анджелла.

Она пошла прямо по коридору.

— Стой! — сказал Брант. — Ты что, не видишь?

Он указал на тень на стене. Анджелла замерла, Брант подошел к ней.

— Видишь? — спросил он тихонько. — Выжидает. Не решается напасть первым. Хочешь идти прямо к нему в пасть?

— А что делать? — хмыкнула Анджелла. — У тебя же на это духу не хватает…

Чудовище выскочило из-за угла, оттолкнулось всеми четырьмя лапами от стены, и прыжками побежало на Анджеллу и Бранта. Вячеслав успел отпрыгнуть в сторону, девушка — даже не попыталась. Со звоном штурмовая винтовка упала на бетонный пол.

В ноздри ударил отвратительный, смрадный животный запах. Анджелла схватила чудовище за одну лапу, чтобы обезопасить себя от его когтей и впилась в толстое, мускулистое горло. Ее чуть не стошнило от вкуса вонючей потной плоти, девушка переборола себя, с силой сдавила зубами мокрую, лоснящуюся иссиня-черную кожу. В рот потекла вязкая, горячая, обжигающая кровь. Волна тепла разлилась по всему телу, коснулась щек, ладоней, груди, заполнила желудок, лоно. Казалось, время остановилось. Чудовище ослабело, перестало трепыхаться, а затем — и вовсе свалилось на землю, придавив тяжестью своего тела девушку.

Пораженный Брант сидел, вжавшись спиной в стену, потрясенный увиденным. Анджелла выбралась из-под трупа, подошла к нему, подобрала с пола свою винтовку. Ее щеки горели румянцем.

— Почему ты не стрелял в него? — спросила она у Бранта строго.

— У тебя все лицо в крови… — произнес Брант, всё также потрясенно глядя на нее.

Анджелла провела ладонью по щеке, медленно слизнула багряное пятно с руки, зажмурилась, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Анджелла… — позвал Вячеслав.

Она открыла глаза, посмотрела на него исподлобья.

— Отдай мои патроны, — произнесла девушка.

— Анджелла… — проговорил Брант.

— Отдай мне мои патроны немедленно! — потребовала девушка.

— Зачем они тебе? — спросил Брант испуганно.

Анджелла подошла к нему, схватила его за горло, оторвала от пола. Брант зашипел, задыхаясь, выронил пистолет. Анджелла отшвырнула его от себя, подняла с пола «Кольт», вынула обойму и сунула ее себе за спину. Затем посмотрела на Вячеслава, словно ожидая, что он скажет.

— Что ты собираешься делать? — спросил Брант испуганно.

Анджелла презрительно поджала губы, посмотрела ему в глаза и бросила ему под ноги его пистолет.

— Я собираюсь почистить здесь все от этой заразы, — сообщила она стальным тоном. — Вижу, у тебя не хватает храбрости, чтобы идти со мной. Жаль!

— А как же наставник? — спросил Брант. — Это же нарушение приказа! Ты разве не боишься Ученого Совета?

Анджелла скрестила руки на груди, саркастически усмехнулась.

— Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни, — произнесла она с наслаждением. — Откуда?

Она глядела на Бранта с нескрываемым чувством собственного превосходства. Брант пожал плечами.

— Фридрих Ницше, «Человеческое, слишком человеческое», — сказала Анджелла, развернулась и пошла прочь, туда, откуда пришло чудовище.

Брант все понял — ее звала жажда доказать всем — она лучшая. Самая лучшая. Или? Он посмотрел на труп чудовища. Это была жажда крови. Брант вскочил, бросился следом за девушкой.

— Вон там, за тем углом.

Трише чуть пригнулся, всматриваясь в темноту, пытаясь разглядеть мелькающие тени.

— Да, вот теперь и я увидел, — прошептал он. — Давай я обойду сверху, по вентиляции. Погоню его на тебя — тут ты его и кончай.

— Хорошо, — Фергюссон взял наизготовку автомат Томпсона.

Трише вскинул свой карабин, медленно двинулся вдоль стены к входу в соседнюю секцию. Едва он открыл дверь, как раздался чудовищный рев, загрохотали выстрелы, с треском на пол посыпались стреляные гильзы и бетонная крошка. Кто-то отчаянно взвыл, затем прозвучала вторая трескучая очередь. Трише, не раздумывая, бросился назад. Снова короткой очередью огрызнулся автомат и с металлическим звоном полетел по полу. Трише выскочил из перемычки, соединяющей две секции тоннелей. Чудовище придавило Фергюссона своим весом, тот пытался удержать когтистые лапы, а оно все норовило укусить его. Трише подбежал, приставил дуло карабина к боку зверя, спустил курок. Чудовище откинуло на пару метров. Фергюссон вскочил, схватил автомат, выстрелил короткой очередью. Зверь дергался в агонии.

— Добей его, — предложил Трише.

Фергюссон перезарядил автомат, и выстрелом снес зверю полголовы.

— Как сам? — спросил Трише.

— Вроде жив, — ответил Фергюссон. — Он только и ждал, когда ты отойдешь.

— Да, старина, тебе повезло, что я не успел отойти далеко, — сказал Трише, потрогал носком армейского ботинка труп чудовища. — Вроде не дышит.

— А должен? — спросил Фергюссон.

— Да как сказать… — произнес Трише задумчиво, поправил висящий на плече карабин. — Ладно, друг мой, идем — нас ждут великие дела!

Миновав галерею и пройдя по наклонному тоннелю еще сотню метров, он увидел обнаженный остывающий труп. Это был молодой парень. По полу вокруг него растекалось огромное алое пятно. Его шея была исполосована тонкими порезами — словно он изрезался бритвенным лезвием.

Сзади раздались шаги. Брант вжался в стену, поднял пистолет. Из памяти всплыла черно-белая картинка — он вставляет обойму в пистолет, откатом затвора досылается патрон в патронник; она бросает его на пол, поднимает его «Кольт», вынимает магазин…

«Всего один патрон — в патроннике…» — промелькнула у него в голове запоздалая грустная мысль.

— Ты слышал? — раздался приглушенный голос.

— Там, — вторил ему кто-то. — В тоннеле.

— Йохан! — крикнул Вячеслав, узнав голоса. — Это я, Брант!

Он вышел на середину тоннеля и увидел двух своих товарищей.

— Трише и Фергюссон отправились осматривать нижний ярус. Мы с Мэтколфом прошли весь верхний уровень, ничего, — сказал Йохан. — А у вас тут как обстоят дела?

— Неважно, — сказал Брант. — У меня закончились патроны. Посеял свой пулемет. А у Анджеллы, судя по всему, поехала крыша.

Йохан сочувственно вздохнул, протянул ему обойму, Брант заправил ее в рукоятку пистолета.

— Этого следовало ожидать, — хмыкнул Мэтколф, поправляя висящий на боку автомат. — У женщин психика гораздо слабее, чем у мужчин, чуть подтолкни — и готово. Я удивлен, что ее вообще допустили до последнего испытания. Помнишь, у нее результаты психиатрической экспертизы были гораздо хуже всех?

— Лучше всех, — сказал стальной голос.

Все обернулись и увидели наставника.

— Что это значит, магистр? — спросил Брант.

— Она лучше всех вас вместе взятых готова убивать. Мы специально сказали, что она завалила психиатрическую экспертизу — чтобы поставить перед нею психологический барьер. Сегодня она этот барьер успешно преодолела, — сказал магистр.

— То есть вы хотите сказать, что эта женщина подготовлена лучше всех нас… — начал, было, Брант.

— Это не женщина, — перебил его наставник. — Это машина. Беспощадная машина смерти. Сегодняшней ночью этот безотказный механизм был запущен. Вот только у этой замечательной машины есть один маленький недостаток.

— Какой недостаток? — спросил настороженно Йохан.

— Ее нельзя остановить. Ее нельзя выключить, — ответил магистр.

Словно подтверждая его слова, где-то в глубине тоннеля разразилась длинной очередью штурмовая винтовка.

— Вы свои навыки подтвердили, можете отправляться обратно на базу, — сказал магистр. — На сегодня ваш экзамен пройден. А я попробую увести отсюда Анджеллу.

— Разве это так сложно? — спросил Мэтколф.

Магистр ничего не ответил.

Пистолеты, автоматы, винтовки, тупоносые оболочечные армейские пули, ножи — она никогда не придавала этим вещам большого значения. Это были всего лишь инструменты, следствие причины. Причиной была мысль — осознание возникшей угрозы, формирование набора адекватных ответных действий. Настоящим оружием для нее всегда была мысль. Поэтому она старалась постоянно совершенствовать свое оружие, проводя почти всю массу своего свободного времени над книгами. Любое оружие можно и нужно совершенствовать — это был один из главнейших ее жизненных принципов.

Впереди мелькнула сгорбленная тень, она прислушалась — зверь двигался на нее. Возникла угроза, ситуация не позволяла уклониться от боя — впрочем, она этого и не желала. Анджелла подняла винтовку, и мысленно уже определила возможные пути к отступлению — чтобы как можно быстрее перегруппироваться и вновь нанести удар.

Мэтколф потрясенно уставился на наставника. Внезапно где-то наверху раздалось несколько сочных одиночных выстрелов, затем последовал пронзительный рев, что-то большое загремело в вентиляционной шахте и из колодца выпало окровавленное чудовище. Реакция штурмовиков оказалась мгновенной — прогремели выстрелы, спустя мгновение монстр уже бился в агонии. Что-то просвистело в вентиляционном колодце, раздался глухой стук, и из ниши, откуда только что выпало чудовище, вышла перепачканная кровью Анджелла, подошла к умирающей твари, придавила ногой к полу, вскинула винтовку. Хлопнул выстрел, затем еще один. Чудовище дернулось и затихло. Анджелла облизала губы и стерла тыльной стороной ладони кровавые брызги с подбородка. Она повернулась, чтобы пройти вниз по тоннелю, перезарядила оружие.

— Анджелла! — окликнул ее наставник.

— Да, магистр, — девушка подошла к нему, повесила винтовку на плечо.

— Анджелла, на этом ваше задание выполнено, — сказал магистр. — Идем. Мы должны вернуться домой до рассвета.

— Идите, — махнула девушка рукой. — Я здесь еще не закончила.

— Анджелла, это приказ, — сказал строго магистр. — Ты обязана подчиниться приказу. — Он произносил слова, тщательно выговаривая каждый звук, неотрывно глядя в ее бездонные зеленые глаза. — Ты или пойдешь вместе с нами, или…

— Или что? — резко спросила Анджелла. Тотчас кончики ее пальцев потяжелели, словно налились свинцом, суставы свело судорогой.

— Или мне придется убить тебя, — предостерег ее наставник.

Это была явная угроза. Анджелла ничего не ответила, она выдернула из-за спины «Кольт» и нажала на курок. Хрустнул ударно-спусковой механизм, и пистолет дал осечку…

Андреа разбудил громкий, пронзительный крик. Он был таков, что по голосу нельзя было определить, кто кричит — мужчина или женщина. Барон Грейхарт открыл глаза и увидел, что Анджелла сидит на постели, зажав рот ладонью.

— Девочка моя, что случилось? — спросил он, сел рядом, обнял ее — шелковая ночная сорочка была насквозь мокрая от холодного пота. — Черт возьми, да ты вся дрожишь! Что произошло, малышка?

— Ничего, мой милый, — дрожащим голосом еле выдавила из себя Анджелла. — Всего лишь сон, всего лишь сон.

— Принести коньяку пять капель, для сна? — спросил Андреа.

— Нет, что ты, любимый, — произнесла Анджелла тихонько, легла, укрылась одеялом. — Это был всего лишь сон, дурной сон.

Андреа лег рядом, прижал девушку к себе. Анджелла перестала дрожать, вжалась носом в подушку, поерзала, устраиваясь поудобнее. Но заснуть ей еще долго не давала одна-единственная мысль — в реальности, в ту ночь тридцать с лишним лет назад, ее любимый пистолет 45-ого калибра не подвел хозяйку — осечки не было…

День 14-ый

9:00

Мартин Ильм вновь орудовал над очередным трупом. Эмма Ричардс и Курт Вагнер сидели на стульях рядом, покорно ожидая, когда он закончит.

— И неимущим, и богатым мы в равной степени нужны! Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны, — вдохновлено произнес Ильм, вытирая скальпель о свой халат.

— Ты хотел нам рассказать что-то об Альке. Точнее, о его трупе, — подсказал Вагнер.

— Алька хотите? — спросил Ильм хмуро. — Будет вам ваш Альк. Вам его надолго хватит. На всю оставшуюся жизнь. Я, когда вскрытие делал, чуть не поседел.

— Почему? — спросила Ричардс. — Тебя испугал покойник?

— Не покойник. Его внутренности, — ответил Ильм.

Эмма и Вагнер вопросительно переглянулись.

— Понимаете, его внутренние органы были в идеальном состоянии. Почти как у младенца, — сказал Ильм, присаживаясь на операционный стол рядом с только что вскрытым мертвецом, доставая из кармана халата бутерброд с колбасой и сыром. — Просто девственно чисты. И вместе с тем я вынул из него 51 полуоболочечную экспансивную пулю 440-ого калибра. Он умер не от ранений, его убил свинец.

— Чего? — переспросил Вагнер.

— Свинец. Свинцовая начинка попавших в его тело пуль. Свинец попал в кровь и с током крови очень быстро распространился по всему организму. Густава Алька убили не пять десятков полуоболочечных экспансивных пуль со стальными сердечниками — он умер от свинцового отравления, — сказал Ильм, пережевывая бутерброд.

Вагнер молчал, не зная, что сказать.

— Но ведь свинец не мог так сразу убить его, на это нужно время… — сказала Ричардс.

Мартин Ильм кивнул.

— Двое суток, — сказал он, встал со стола, подошел к рукомойнику, взял чашку, налил себе кофе из стоящего рядом кофейника. — Еще примерно двое суток он лежал на снегу, истекая кровью. И был жив.

— Но это же невозможно! — воскликнул Вагнер.

Эмма вынула из своей сумочки искусственно состаренную черно-белую фотографию, подсунутую ей патологоанатомом.

— Нет, Курт, возможно. Вполне возможно, — сказала она и протянула Вагнеру снимок.

16:45

— Нет, еще чуть-чуть затянуть…

Анджелла стояла перед зеркалом и не могла налюбоваться на себя. Выбранное платье кремового цвета, длиной выше колена, с узкой плотно сидящей по фигуре юбкой, украшенной вставками из тонкого кружевного тюля, очень выигрышно подчеркивало ее фигуру. С корсетом возникли проблемы — несмотря на свою природную астению Анджелла обладала поистине шикарной грудью, которая теперь отказывалась помещаться в корсет.

— Так не давит? Не больно? Удобно? — заботливо спрашивала Констанс, по чуть-чуть затягивая шнуровку. — Вот, кажется, все…

Анджелла повернулась к зеркалу боком, захлопала в ладоши. Платье отлично дополняли тоненькие ажурные чулочки телесного цвета и светло-бежевые сапожки на высокой шпильке.

— Будьте любезны, Ваше Высочество, — графиня подала ей замшевые перчатки в тон платью, длиной по локоть, и маленький изящный клатч.

— Не хочу перчатки, — капризно отмахнулась Анджелла, но сумочку отвергать не стала.

— Ваше Высочество, по этикету положено… — робко запротестовала Констанс.

— Я выше этикета, — отрезала Анджелла.

Она повернулась спиной к зеркалу и попыталась заглянуть через плечо, чтобы увидеть отражение своей спины. В это время в спальню вошел Андреа.

— Вот это да… — он замер на входе, захлопал в ладоши.

— Миледи, позвольте еще одну деталь… — графиня осторожно надела на Анджеллу короткое ожерелье из мелких жемчужин.

— Королева, — сказал Андреа. — Ни дать, ни взять, королева!

Она прошлась по комнате, посмотрела на себя в зеркало и обиженно надула губы.

— Я не хочу идти на этот бал… — капризно проплакала Анджелла.

— Милая, ну потерпи, — попросил Андреа. — Я хочу этого бала не больше, чем ты. Это всего лишь удачный повод объявить о нашей помолвке, не более того. Зайдем, отметимся, чуть поторчим и поедем домой. Главное чтобы подданные знали — у Клана теперь новая власть.

— Альфан тебе не передавал персональное приглашение от князя Фон Штернгольдта? — спросила Анджелла.

— Передал… — ответил Андреа сокрушенно. — Даже если бы у меня было желание идти к нему на бал — я бы не пошел, я бы лучше остался дома и провел время с тобой. А сейчас, зная какие вольности он позволил по отношению к тебе — я боюсь, у меня появится желание его прямо там…

— Я тебя, очень прошу, не сорвись на него… — также капризно проплакала Анджелла, словно репетируя манерное поведение изнеженной кисейной барышни. — Нам это пользы не принесет…

Она взяла любимого за руку, заглянула ему в глаза тем самым преданным влюбленным взглядом, кокетливо выгнула бровки домиком, надула губки.

«Если она сейчас скажет „иди и выпрыгни из окна“ — я пойду и выпрыгну…» — тоскливо подумал Андреа.

— Анджи, ты просто обезоруживаешь меня! — сказал он растерянно.

— Я просто из двух зол выбираю меньшее, — ответила Анджелла.

— А префект не сорвется, увидев нас вместе, и тем более узнав о таких серьезных наших отношениях? — спросил Андреа.

Анджелла отрицательно покачала головой.

— При гостях не решится, я так думаю, — сказала она. — Не решится опозориться. А если решится — есть еще последняя линия обороны.

— Последняя линия обороны? — переспросил удивленно Андреа.

Анджелла кивнула.

— Симон Альфан, — пояснила она. — Личный телохранитель наследной принцессы. Никто из здешней среды и не догадывается, что Альфан охраняет меня, а не префекта. Он не позволит фон Штернгольдту что-нибудь выкинуть. А страж префекта — всего лишь эффективное прикрытие. Хотя… ему не привыкать спасать честь нашего князя, — добавила она с усмешкой.

— А ты, наше будущее Величество, не желаешь примерить новый костюм? — Констанс вошла в спальню с несколькими объемными пакетами.

— Ну, раз надо… — сказал Андреа огорченно, сел на край кровати, скинул туфли и принялся стаскивать с себя привычные джинсы.

— Как твоя встреча? — спросила Анджелла, села на кровать рядом с ним.

— Ты знаешь, я сам не ожидал, — сказал Андреа. — Сначала когда старик Фарлей услышал, кто я, он отнесся ко мне с большим подозрением. Они с отцом давно друг друга недолюбливают из-за какой-то старой терки. Но когда он узнал что я твой будущий супруг — просто преобразился. Принял меня как родного сына. Был необычайно любезен и все такое. Оказывается, твой старик в завещании оставил ему кусок одного концерна, технично отпаханного в свое время у семейства Ле’Санг. Кусок настолько солидный, что теперь в Совете Директоров концерна председательствует доверенное лицо Фарлея. В общем, твой отец перед смертью сделал все, чтобы казначей Клана встал на нашу сторону всеми фибрами.

— Это все очень мило, — сказала Анджелла. — А ты сам что думаешь насчет него?

Андреа надел новую рубашку небесно-голубого цвета и принялся натягивать брюки.

— Фарлей уже очень старый, я, если честно, даже не помню, был ли у Клана иной казначей, кроме Эмильена Фарлея, — сказал он, немного поразмыслив. — Давить на него бессмысленно, как он сам имел удовольствие выразиться в разговоре со мной — он уже одной ногой в аду и черти его жарят. Реально его можно было бы достать, поставив под угрозу его родственников. Но как я понял из разговора, он ими не особо дорожит. Так что рычагов воздействия на него нет. Хотя…

Андреа на мгновение задумался.

— Что такое? — спросила Анджелла.

— Он упоминал своего сына. Старшего сына. Старшее дитя, как он сам выразился — сказал Андреа. — Говорил, что отдал бы все свои сокровища, лишь бы увидеть вновь безвозвратно утерянное дитя. В точности так и сказал.

— Я что-то такое слышала… — начала вспоминать Анджелла.

— Да, у старика Фарлея был старший сын, но они что-то не поделили всем семейством и сыну пришлось исчезнуть, во всяком случае, мне именно такую версию преподносили, — сказал Андреа. — Но после разговора с самим Фарлеем у меня почему-то сложилось впечатление, что сам старик приложился к этому…

18:00

Симон Альфан в белом смокинге больше напоминал зачехленный дирижабль, нежели личного телохранителя префекта. Пошить костюм на заказ просто не успели, и ему пришлось срочно ехать в магазин и покупать самый большой, который оказался в наличии. Для пистолета места в смокинге уже не оставалось, поэтому Альфан, не мудрствуя лукаво, прицепил на бедро огромную кожаную спецназовскую кобуру и сунул в нее «Дезерт Игл» 357-ого калибра с никелированным кожухом затвора. Впервые увидев его в столь футуристичном наряде, Герман отшатнулся к стене.

В гостиной уже собрались Вернер и вся его команда — охрана мероприятия была возложена полностью на них. Хотя в свете последний событий — и в частности нападения на конвой — фон Штернгольдт бы предпочел поручить это штурмовикам. Но к своему сожалению, князь знал, что это не входит в их прямые обязанности, а значит — они просто наплюют и на гостей, и на бал, и на самого князя.

Веймар в своем любимом белом пиджаке, сидел в кресле с бокалом вина и ехидничал в адрес стоящего рядом в смокинге Вернера. Тот лишь скрипел зубами — Люк был хозяином положения. Бернски, в пышном темно-красном платье на корсете, спустилась со второго этажа и вышла на середину гостиной. Веймар удивленно поднял на нее свой взгляд. Девушка улыбнулась ему.

— Гости начали прибывать, — сообщила вошедшая Марго.

18:10

Эмма Ричардс взяла сумочку, тоненькую папку с бумагами, зонтик, попрощалась с оперативниками, остававшимися на ночное дежурство и вышла из кабинета. Мысли беспокойно роились в ее голове. Наемная убийца, которой внешне никак не дать больше 25 лет от роду — и фотоснимок почти полувековой давности. Густав Петер Альк, расстрелянный из крупнокалиберного пулемета почти в упор и, тем не менее, умирающий в какой-то невообразимой агонии еще несколько суток.

— Эмма! — резкий окрик позади заставил ее обернутся.

Это был Вагнер.

— Слушай, Курт, я уже устала, давай завтра… — предложила Эмма.

Вагнер оставил ее мольбу без внимания.

— Я тут навел кое-какие справки, — тихо произнес он, наклонившись над самым ухом своей начальницы. — В общем, у ныне покойного Марко Сальвадоре были какие-то отношения с неким Бернаром фон Штернгольдтом. Я слегка покопал в этом направлении, все оказывается еще интереснее, чем мы думали. Этот фон Штернгольдт достаточно крупный делец, владеет в числе прочего небольшим коммерческим банком, в котором Сальвадоре брал достаточно крупный кредит под развитие бизнеса. Вот только мне удалось встретиться с одним из конкурентов Сальвадоре — ну, теперь-то уже бывших конкурентов — и он рассказал, будто сам Марко в этом кредите вообще-то не нуждался… но вот воля фон Штернгольдта была такова, что ему пришлось взять…

Эмма смотрела на своего подчиненного с неподдельным интересом. Потом взяла за локоть и силком повела на выход. Впрочем, он особенного сопротивления не оказал.

— Так вот, до этого они судились по какому-то поводу, — продолжил Вагнер. — Не помню из-за чего, но что-то было связано с этим злосчастным рестораном итальянской кухни. Оказывается, у этого самого фон Штернгольдта есть даже своя юридическая фирма, которую он натравил на Сальвадоре. А еще за несколько месяцев до этого на ресторан нашего итальянского друга набросились одна за другой разного рода проверки — санитарный надзор, пожарная охрана, налоговая дважды их терроризировала… это их бармен мне поведал. Тебе это ничего не напоминает?

— Собирали информацию, — сказала Эмма, выходя на крыльцо.

Вагнер довольно кивнул. Шел небольшой дождь, ей пришлось раскрыть зонтик.

— Я тут поднял архивы, оказывается, за последние пять лет в округе было возбуждено 89 уголовных дел, по своему составу подпадающих под понятие рейдерского захвата, — сказал он. — Причем до суда дошли только два дела, и одно в процессе развалилось. По счастливой случайности, в этом развалившемся деле в качестве обвиняемых фигурировали адвокат и два его помощника из юридической фирмы фон Штернгольдта. Понимаешь, что это значит?

Эмма кивнула. Дело, начавшееся с заказного убийства, приняло совершенно иной, зловещий оборот.

— Да, Марко Сальвадоре, конечно, мафиози, этого не отнять, — сказал Вагнер.

— Но вот он выглядит совершенно беспомощным невинным дитя рядом с этим Бернаром фон Штернгольдтом…

Эмма бережно взяла Курта за запястье и повела к ближайшему кафе.

— Я начинаю понимать, что чувствует букашка, на которую вот-вот упадет кирпич… — сказала она Вагнеру.

День 14-ый

18:30

Первым на белоснежном джипе в сопровождении пары стражей прибыл старый Эмильен Фарлей. Это был пожилой мужчина достаточно высокого роста, довольно сухощавый — что можно было отнести на счет его возраста. Длинные седые волосы Фарлей собирал в хвост на затылке. Одевался казначей чрезвычайно консервативно — предпочитал строгую пару черного цвета из последней коллекции Brioni. Казначей очень прохладно отреагировал на префекта с его водопадом любезностей и лишь осведомился, когда ожидается прибытие барона Грейхарта. Услыхав эту фамилию, фон Штернгольдт стал мрачнее тучи, а водопад любезностей куда-то загадочным образом исчез. Впрочем, Фарлею это было откровенно до лампочки.

Следом за Фарлеем в ворота усадьбы въехал черный БМВ М5. Графиня фон Нойбах, которую Фарлей за глаза не преминул назвать молоденькой кровожадной сучкой, прибыла без кавалера, зато в коротком ярко-красном коктейльном платье с открытой спиной, чем обозначила свои хищные намерения на этот вечер. Увидев казначея, графиня сразу же отправилась в противоположный угол гостиной, где принялась курить одну за другой тонкие длинные сигареты и беспокойно поглядывать в окно.

На какой машине прибыл инспектор Шони — так и осталось загадкой, но прибыл он в компании сразу двух молоденьких разнузданных девиц — блондинки и брюнетки. Девицы громко смеялись, курили, похабно шутили, а Шони без особого стеснения держал их за задницы и улыбался загадочной улыбкой тигрового питона, вышедшего на свою каждодневную охоту.

Фон Штернгольдт всеми силами старался разорваться напополам, чтобы уделить внимание и Фарлею, и графине, дабы высокие персоны не чувствовали себя покинутыми, но это давалось ему с трудом. А вот инспектор Шони со своим небольшим гаремом занял стратегическую позицию прямо посреди гостиной и постоянно всякими глупостями отвлекал префекта, мешая ему играть в гостеприимного хозяина.

Между тем, гости продолжали прибывать. Среди разного рода капиталистов и кровососов — угнетателей рабочего класса — промелькнул Альберт Прадт, и первым делом отправился засвидетельствовать свое почтение казначею. Фарлей в это время уже успел основательно загрузиться алкоголем и теперь обозревал с высоты своего роста всех гостей, периодически отпуская в их адрес не вполне пристойные комплименты. Увидев Прадта-младшего, он преобразился на глазах — мерзкий брюзгливый полупьяный старикан исчез без следа. Они оккупировали кушетку в самом дальнем конце зала и принялись что-то оживленно обсуждать, тыкая пальцами в экран карманного компьютера Альберта. Светские хлыщи, пожаловавшие на бал, больше уже не интересовали Фарлея — он вел молодого Прадта на экскурсию в таинственный мир базовых процентных ставок, инфляции, торгового баланса и валового внутреннего продукта.

Как-то незаметно в общей людской массе появились ван Риберг и следователь Форсберг. Увидев полицейского, фон Штернгольдт подошел к нему и сердечно поприветствовал.

— Что привело вас, дорогой друг, в мое скромное жилище? — спросил он.

— Я здесь исключительно неофициально, — сообщил следователь сухим официальным тоном, как будто отрапортовал на пятиминутке у начальства. — Знаете, полицейским тоже иногда становится скучно.

Префект выразил ему свое полнейшее одобрение.

— Надеюсь, Вам у нас понравится, — как-то загадочно произнес он.

Тем временем к крыльцу особняка подъехал черный «Мерседес» S-класса последней модели, в сопровождении тяжелого американского внедорожника с правительственными номерами.

Двери в гостиную широко распахнулись, и в зал вошли Брант в черной полевой форме, Льюис и Крозье в строгих черных костюмах. Открыв двери, они отошли в стороны, пропуская Анджеллу. Префект побагровел и непроизвольно сжал кулаки. Платье на корсете отлично подчеркивало ее точеную фигуру, вставки из тюля открывали взору роскошные бедра, украшенные кружевом чулок. Она держалась за локоть Андреа Грейхарта.

Навстречу им, впервые оторвавшись от прелестных окружностей своих спутниц, вышел Шони. Разговоры стали смолкать — всеобщее внимание постепенно переключалось на вновь прибывшую пару.

— Король умер! — с некоторым сожалением в голосе, словно извиняясь, сообщил Шони. И тут же провел рукой, приглашая присоединиться к всеобщему веселью. — Добро пожаловать, Ваше Величество!

Анджелла благосклонно кивнула. Фон Штернгольдт медленно менял окрас с багрового на мертвенно-бледный. Ваше Величество. Теперь все понятно. Да, Собственной Безопасностью ее не испугать — Собственная Безопасность не посмеет ее и пальцем тронуть. Да, она хороший оперативник. Но она… нет, не может быть…

— Бернар, если не можешь сдержаться — иди и напейся, — подсказал Альфан на ухо князю. — Полегчает, честное слово…

Форсберг повернулся, чтобы посмотреть, кому это оказывают такие почести, и остолбенел. Прямо перед ним, в роскошном вечернем платье, под руку с мужчиной — стояла девушка с фоторобота. И тогда в сознание следователя закралась зловещая мысль, что все собравшиеся здесь гости — вовсе не так чисты и невинны, как это могло показаться вначале; да, у них белый цвет кожи, голубая кровь и по выходным они играют в гольф и здороваются за руку с сильными мира сего — но кто сказал что, например, захваты судов в Индийском океане организовывают нищие малярийные дистрофики из безвестных африканских племен?

Эмильен Фарлей не торопясь, степенной походкой подошел к паре засвидетельствовать свое почтение.

— Браво, браво, сударыня! — говорил он, расцеловав ручки Анджелле. — Поистине, вы достойная Королева! Вас уже можно поздравлять, или стоит потерпеть еще немного, до официальной части?

— Господин Фарлей, давайте не будем торопить события, — предложила Анджелла.

— Как пожелает Ваше Величество, — Фарлей с достоинством поклонился, пожал руку Андреа. — А Вы, молодой человек, будьте любезны явиться ко мне завтра с утра, без головной боли и абстинентного синдрома. Есть что-то, что Вам не помешает узнать.

Андреа кивнул. Анджелла поманила рукой остальных штурмовиков — Бернски и Веймар покорно покинули свои места и отправились вслед за нею. Вместе со своей новоприобретенной свитой, в компании суженого принцесса пересекла гостиную и присела на один из широких диванов у стены рядом с камином. Свита тотчас окружила свою королеву.

— Я даже не знаю, как начать… — сказал Люк.

— Люк, расслабься, — сказала Анджелла. — Все нормально.

— Для Вас, Ваше Величество, может и нормально… — сказал Люк растерянно. — А как нам быть, бессребреникам? Мы Вам не чета, не князья всякие, как Вам с нами водиться…

— Ну, хочешь, я тебе какой-нибудь дворянский титул пожалую, раз ты так комплексуешь… — предложила Анджелла.

— Да на кой он мне… — махнул рукой Люк. — Им же рюмку не закусишь…

— Это правильно, — согласился Брант, уселся на подлокотник. — Поэтому проси прибавку к жалованью. Сегодня можно, сегодня Королева исполняет все желания своих подданных.

— Это в честь чего такой аттракцион неслыханной щедрости? — спросил Люк.

— Вам все объявят, — пообещала Анджелла и заговорщически подмигнула ему.

— Андреа, как думаешь, не пора ли? Ее жених смотрел куда-то в толпу.

— Андреа! — позвала Анджелла.

— Слышу, — произнес он, не шелохнувшись. — Видишь вон того парня в зале?

Анджелла чуть вытянула шею, высматривая того, о ком говорит ей любимый.

В самом деле, молодой человек среднего роста и худощавого телосложения, в строгом черном костюме пробирался сквозь гостей, опасливо озираясь по сторонам.

— Артур Ле’Санг, — с некоторым удовольствием произнес Андреа.

— Твой друг? — спросила Анджелла.

— Почти. Мой кровник, — ответил Андреа и улыбнулся.

Анджелла тихо выругалась.

— Это случайно вышло, — как бы извиняясь, произнес Андреа. — У меня была небольшая интрижка с его женой, она порывалась покаяться своему благоверному, подать на развод и сочетаться со мной священными узами. Пришлось ее слегка укусить…

— Замечательно… — выдохнула Анджелла.

— Это было еще до нас с тобой, — поспешно уточнил Андреа.

— Мне его кончить? — спросил задумчиво сидящий на подлокотнике Брант, скрестил руки на груди и как бы невзначай расстегнул оперативную кобуру, висящую под мышкой, положил ладонь на рукоять пистолета.

— Не сегодня, — сказал Андреа. — И не здесь.

Ладонь отпустила пистолет и застегнула кобуру.

— А как же дворянские понятия, ну там бросить перчатку, вызвать на дуэль и все такое? — спросила Анджелла язвительно, украдкой посмотрела на будущего супруга.

— Я не настолько благороден, а пятна есть даже на Солнце, — ответил Андреа.

Анджелла рассмеялась.

— Здравствуйте, очаровательнейшая! — не произнес — прошипел появившийся буквально из ниоткуда инспектор Шони. — Не будете ли Вы любезны позволить Вашему скромному слуге еще раз засвидетельствовать свое почтение?

Анджелла едва заметно кивнула.

«Гад ползучий», — подумалось Веймару. Что было не так далеко от истины.

— Я рад видеть Вас в добром здравии, — продолжил инспектор.

Анджелла снова слегка кивнула.

— Я слышал от господина Вернера, что во время операции по эвакуации конвоя его содействие непосредственно Вам и Вашей штурмовой группе было огромным, — сказал Шони, — Видите ли, Вернер рвется попасть в штурмовое подразделение, поэтому он с таким усердием, как мне показалось, берется за любую опасную работу. Это правда, что все титанические усилия этого бесспорно самоотверженного слуги Клана остались незамеченными Вами?

— Муха сидела на рогах буйвола; потом говорила «мы вспахали поле», — ответила Анджелла с едва заметной усмешкой.

— Я почему-то так и думал, — прошипел Шони, растянув тонкие синюшные губы в ехидной улыбке. Так он еще больше стал похож на какого-нибудь тигрового питона, улыбнувшегося от воспоминаний о вкусном обеде.

— Господин инспектор, по действиям господина Вернера я набросаю вам отдельный рапорт, — пообещала Анджелла.

— Это очень хорошо, — осклабился Шони. — Я очень люблю такие рапорты.

«Угу, кто бы сомневался…» — подумал Веймар.

— А мне бы хотелось коснуться операции по встрече наших будапештских гостей… — инспектор ненароком глянул в сторону Андреа. — И нападения на конвой, само собою. Есть сведения, что акцию планировали третьи лица, привлеченные со стороны. Вы понимаете, о чем я?

— Наемники? — спросила Анджелла.

Шони коротко кивнул.

— После ликвидации Алька у них не осталось материально-технических средств, достаточных для организации новых террористических групп в Вашем округе. Вы здорово пошатнули их положение в этой префектуре. Поэтому они пошли иным путем. Вы прекрасно знаете, сколько всевозможной продажной швали, желающей поживиться легкой добычей, всегда крутится возле нашего Клана. Нанять кого-то для выполнения грязной работы никогда не составляло труда. Впрочем, преступно утверждать, что наши князья сами никогда не пользовались услугами такого рода, когда дело доходило до решения различных междусемейных споров.

— Уже известно, кого наняли на замену почившему Альку? — спросила Анджелла.

— Нет, — ответил Шони отрывисто, и его голос едва заметно дрогнул.

«Да он же лжет!» — догадалась Анджелла.

— Лично я опасаюсь, что мишенью в скором времени станет Ваш будущий супруг, — сказал Шони. — Его гибель всерьез и надолго охладит отношения между Вашими семьями, а это может повлечь за собою междоусобную бойню. В которой никто не выиграет, а Клан в целом — проиграет. В нынешних условиях безвластия и экономического спада — ситуация легко может стать неконтролируемой. Я не люблю высоких слов, но сейчас на кон поставлено очень многое. От Вашего благоразумия и осторожности зависим все мы…

Анджелла кивнула.

— Я прониклась, — ответила она в свойственной ей небрежной манере.

— Право, о большем я и мечтать не смею, — Шони галантно поцеловал ей ручку и направился к своей небольшой свите.

— Ох, не нравится мне этот тип, — сказал Веймар ему вслед.

— Он вообще мало кому нравится, это нормально. Но просто так он бы не дернулся в нашу префектуру, — ответила Анджелла задумчиво. — Значит, дело обстоит серьезнее, чем мы предполагали изначально.

— Дамы и господа! — громко объявил инспектор, выйдя на середину зала, чем сразу привлек всеобщее внимание.

— Представление началось, глядите… — произнесла Анджелла обреченно.

— Я имею удовольствие сообщить, — голос инспектора звучал, словно бренчание струн расстроенной гитары, — прекрасную новость! Наша горячо любимая наследная принцесса Анджелла…

Анджелла поднялась с дивана, незаметно проводя ладонями по бедрам и разглаживая платье. По толпе прокатился недовольный шепот, свидетельствующий об искренности горячей любви подданных к наследной принцессе.

— …сочетается священными узами брака с бароном Грейхартом…

Услыхав это, Артур Ле’Санг, притаившийся на заднем плане, решительно двинулся через толпу и вскоре оказался в первых рядах, выглядывая из-за широких спин и стараясь узреть будущих Короля и Королеву.

— …через десять дней…

Анджелла взяла Андреа под локоть, глубоко вздохнула. Все-таки долгая практика под руководством профессиональных моделей не прошла бесследно — походка от бедра ей удавалась ничуть не хуже, чем стрельба с двух рук.

— …приглашения дорогим гостям…

Инспектор продолжал бренчать. Андреа ни на что не реагировал, стоял рядом неподвижно, вперив тяжелый свинцовый взгляд в Артура Ле’Санга. Гости, совершенно лишившись всякого стыда, тыкали в нее пальцем, обсуждая каждую деталь ее гардероба, каждый штрих ее макияжа, каждый изгиб ее тела. Анджелла медленно прикрыла веки, воображение нарисовало в ее руках немецкую штурмовую винтовку производства Хеклера и Коха со сдвоенным магазином, горы стреляных гильз под ногами, брызги клубничного морса на стенах, порубленные в фарш гости — позади всё горит, а впереди всё разбегается. А где-то на задворках сознания даже играет какая-то музыка…

All my life

Always I've felt alone

Conditioned to believe that I'm always wrong

Only truth

Will help to set me free

My every weakness I must turn into strength[6]

Грезы так понравились ей, что она даже улыбнулась от удовольствия. Голос Андреа звучал все настойчивее. Она открыла глаза, посмотрела на любимого. Нет, это не ей — он объясняется с кем-то из приглашенных на свадьбу.

— Так значит, у Клана теперь новая власть? — спрашивал Артур Ле’Санг. — Вообще-то, я любил ее…

— Вообще-то, она со всеми вела себя как потаскуха… — подражая ему, отвечал Андреа. — И это, кстати, целиком твои проблемы. Надо было лучше выбирать себе жену.

— От дуэли это не освобождает… — заметил вскользь Ле’Санг. — И лучше бы ей быть до свадьбы. А иначе тебе придется стать вдовцом.

— Посмотрим, — пообещал Андреа. — А сейчас прошу меня простить, у меня есть и более важные темы для разговоров…

Он развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, увлекая за собой невесту.

— Помедленнее, я же не успеваю… — взмолилась Анджелла, повиснув на локте своего жениха, быстро перебирая ножками на высоких шпильках паркет княжеской гостиной.

Андреа вышел в курительный салон, захлопнул дверь, глубоко вздохнул.

— Милый, что с тобой? — спросила Анджелла.

Он повернулся к ней — увидев его багровое, перекошенное от злости лицо девушка отпрянула.

— Этот ублюдок смеет угрожать… — прохрипел Андреа, принялся шарить по карманам в поисках сигарет. — Я его чуть не придушил прямо там…

— Не принимай все близко к сердцу, — Анджелла повисла у него на шее. — Это не такая большая проблема, чтобы на ней застревать…

— Этот мерзавец угрожал тебе, понимаешь, тебе! — не помня себя от бешенства бушевал Андреа.

— Мне он ничего не сделает, даже если сильно этого захочет… — сказала Анджелла, запустила свои тонкие пальчики в волосы любимого и принялась массировать ему затылок, одновременно с этим коснулась губами его губ. — А вот мы ему сделаем, я лично распоряжусь живьем спустить с него шкуру… — она уже не могла сдерживаться, принялась страстно целовать любимого в щеки, губы, брови…

Андреа крепко стиснул Анджеллу в объятиях, прижал к себе, а она все продолжала целовать его.

Крозье шел по коридору, когда из-за приоткрытой двери, ведущей в покои префекта, до него донесся разгневанный голос: «Скольких еще она должна убить?»

Крозье замер, вслушался в разговор.

— Имеющий глаза да видит, — продолжал голос. — За все эти годы мы так и не научились контролировать ее. Это бесполезно, ее не приручить.

— Почему вы молчали все это время? — раздался напуганный, и вместе с тем рассерженный голос фон Штернгольдта.

— А Вы, князь, хотели бы узнать, что Вам добрый десяток лет предстоит просидеть на часовой бомбе с тикающим механизмом? — раздался спокойный, плавный тенор инспектора Шони. — Я так не думаю.

— Все равно, это не снимает вопроса, — сказал первый голос. — Ее необходимо убрать.

— Убить? — словно уточняя, спросил Шони.

— Нет, убрать, — сказал, растерявшись, голос. — Убивать ее — слишком опасно. Отправить куда-нибудь подальше, в ссылку. Туда, где она сможет спокойно существовать, не создавая нам лишних проблем. И желательно сделать это до коронации, пока она не получила реальную власть над Кланом…

— Предлагаете замести под ковер наш провал? — спросил Шони.

— А что еще остается делать? — спросил голос.

Тотчас комната наполнилась шумом голосов. Голоса отчаянно спорили, но к общему решению так и не смогли прийти. Наконец кто-то ударил кулаком по столу, и все стихло.

— Как я вижу, у всех вас не осталось ни капли мужества, чтобы нести ответственность за содеянное, — строго сказал инспектор Шони. — Помнится, когда мы голосовали за старт проекта, я единственный высказался против. И вот теперь мне приходится отстаивать то, от чего отказываются его преданные сторонники.

— Потише, Шони, — грубовато произнес еще один голос. — Совету могут не понравиться Ваши высказывания подобного содержания.

— А что, Ученый Совет решится принять в отношении меня какие-то меры? — удивился Шони. — Или Вы, друг мой, окончательно позабыли, кто я в системе?

— Вам все равно до сих пор не удавалось влиять на нее, — сказал чей-то голос.

— А Вы не задумывались, что все это время мы не с той стороны подходим к этому вопросу? — спросил Шони.

— У Вас есть какие-то конкретные предложения, идеи? — спросил первый голос.

— Да, у меня есть кое-какие мысли по этому поводу, — сказал Шони. Он выдержал паузу и продолжил. — Пока предлагаю оставить все как есть. Мне нужно время, чтобы проверить, насколько я прав. Альфан, будь любезен, закрой дверь. У меня нехорошее ощущение, что нас подслушивают.

Скрипнула кожаная обивка дивана. Раздались тяжелые шаги, щелкнул дверной замок. Крозье отошел от княжеских покоев, вынул сигарету, закурил, прошелся неторопливой походкой по коридору. Затем спустился в гостиную.

Вечер был в самом разгаре. Пары танцевали под медленную классическую мелодию, повсюду сновали слуги с выпивкой на серебряных подносах. Веймар кружился в танце с уже захмелевшей Бернски, Крозье сидел в кресле перед камином с бокалом коньяка. К нему подошел Брант, подвинул кушетку, сел рядом.

— Чего скучаешь? — спросил он, вынул из кармана фляжку.

— А… — Крозье махнул рукой, поманил его жестом к себе. — Я тут ушки пригрел в одном месте, надо бы обсудить.

— Так давай, — предложил Брант, отпивая из фляжки.

— Не здесь. Слишком шумно, — Виктор отрицательно покачал головой и еле заметным кивком головы указал на стоящего в отдалении в компании нескольких человек князя Бернара фон Штернгольдта. Брант понимающе кивнул.

— Но ты с этим делом не тяни, — предупредил он. — Мало ли, что ему в голову взбредет, он, как я погляжу, изобретательный на гадости.

Виктор кивнул, отпил коньяку.

— Может, в курительный салон переместимся? — Брант вынул из кармана колоду карт.

— Да они у тебя все крапленые, — сказал Крозье.

— А я тебя научу крап считывать, — сказал Брант. — А потом пойдем, гостей в картинки обдерем. Выручку пополам.

— Вот шулер гребаный, — сказал Крозье, восхищаясь затеей Бранта.

Они еще некоторое время сидели и смотрели на пляшущий в камине огонь.

— Ну, пошли, — согласился, наконец, Крозье.

Он залпом допил коньяк, поставил бокал на небольшой столик, поднялся. Вдвоем с Брантом они отправились на второй этаж.

— А скажите, господин ван Риберг, чем занимается ваша фирма?

Форсберг чуть не поперхнулся шампанским.

— Мы экспортируем лес, — не моргнув глазом, отвечал Отто.

Шони удовлетворенно кивнул.

— Не откажите в маленькой просьбе, — попросил он. — Не будете ли Вы столь любезны, сыграть со мной в шахматы? Заодно мы сможем обсудить перспективы нашего сотрудничества. На взаимовыгодных условиях, разумеется.

— Конечно, — согласился ван Риберг.

Шони приглашающим жестом пропустил его впереди себя, они пошли сквозь толпу. Форсберг хотел было идти за ними, но путь ему преградил Симон Альфан.

— Господин Форсберг, я бы хотел поговорить с Вами в приватной обстановке, — сказал он, взял Форсберга за локоть и подтолкнул к лестнице на второй этаж.

— А в чем дело? — удивился Форсберг.

— Идемте, — сказал Альфан, сдавливая ему руку. — Там все узнаете.

Бернски вошла в женский туалет, остановилась у зеркала, поправила прическу. От выпивки ее уже пошатывало из стороны в сторону. Дверь одной из кабинок открылась, и оттуда вышли Андреа с бутылкой игристого в руке и Анджелла. На щеках девушки играл румянец, она заливисто, звонко смеялась, одергивая платье.

— Да, такого у меня еще не было, — сказала сквозь смех Анджелла.

Бернски потрясенно посмотрела на свою начальницу.

— Привет Джилл, — улыбнулась Анджелла смущенно, поймав на себе ее пристальный взгляд, принялась осматривать свое платье. — Милый, ты что, мое новое платье испачкал?

— Да нет, вроде, — Андреа погладил ткань ладонями, запустил пальцы под юбку, провел по кружеву чулок, затем еще выше, запустил руку в трусики…

— Ну не здесь же, глупыш… — простонала Анджелла, запрокидывая голову, хватаясь рукой за руку любимого. — Не при свидетелях…

Удивлению Бернски не было предела. Анджелла расправила платье, взяла своего жениха под руку, они вышли из туалета.

— Тьфу, блядь… — шокировано произнесла Джиллиан. — Извращенцы! — Крикнула она вслед влюбленной паре.

Анджелла вышла в коридор, споткнулась о порог, подвернула ногу. Андреа ловко подхватил ее, поднял на руки.

— Больно, малышка? — спросил он, глядя в ее бездонные зеленые глаза.

— Чуть-чуть, — Анджелла потерла кончиками пальцев лодыжку, обхватила любимого обеими руками за шею. — Давай убежим отсюда? — прошептала она ему на ухо.

— Давай, — согласился Андреа.

— Тогда отнеси меня в мою комнату. Мне нужно переодеться, — попросила Анджелла. Андреа поднялся на второй этаж, прошел по коридору, остановился у двери в апартаменты префекта.

— Здесь? — спросил он и ногой открыл дверь.

Посреди комнаты сидел привязанный к стулу старший следователь Форсберг. Снявший пиджак и закатавший до локтей рукава белой рубашки Альфан методично избивал его своими пудовыми кулаками.

— Нет, не здесь, — догадался Андреа, закрыл дверь.

Он открыл следующую дверь, это был курительный салон.

— А вот это — туз пик, — объяснял, показывая рубашку карты, Вячеслав Брант Виктору Крозье, как надо правильно считывать крап с его карт. — Вот, видишь, вот она — метка…

— Что это вы здесь делаете? — поинтересовался Андреа.

— В картинки играем, о своем перетираем, — ответил Брант, сосредоточенно тасуя колоду. — С нами не желаете?

— Нет, спасибо, у нас на вечер другие планы — Андреа заговорщически подмигнул и подошел к следующей двери.

— Эх, молодость… — вздохнул Брант и принялся сдавать.

Анджелла вышла из спальни с очередной бутылкой шампанского в руках. На ней был надет черный виниловый кэтсьют и корсет из кожи. Дополняли образ черные сапожки на толстой подошве и высоких каблуках. Влюбленные вышли из комнаты и спустились в гараж.

— Смотри, — Анджелла рывком сдернула брезентовый чехол.

Андреа несколько раз хлопнул в ладоши в знак одобрения. Это был темно-бордовый «Mercedes Benz SL55AMG» со складной крышей.

— Ну как? — спросила девушка. Она скрестила руки на груди, отступила на пару шагов назад, чтобы полюбоваться своей любимой игрушкой.

— Впечатляет, — согласился Андреа.

— Неплохая машинка для изнеженной богатой девочки, правда? — произнесла Анджелла с изрядной долей иронии в голосе. — А знаешь, как вся эта красота бегает?

Андреа заинтригованно посмотрел на любимую.

Через минуту бордовый «Мерседес» с ревом вылетел из гаража; вильнул кузовом, описав дугу, взвизгнул покрышками по мощеной брусчаткой дороге, оставляя за собой полосы жженой резины, и взревев двигателем, выскочил за ворота усадьбы.

День 14-ый

21:00

— Ну, что там с нашим следователем? — спросил фон Штернгольдт, с наслаждением вдохнув морозного ночного воздуха.

Князь и Симон Альфан стояли на балконе, курили сигары.

— Да помял я ему мордашку слегка. Аккуратненько все сделал, без следов обошлось, — отчитался Альфан. — Он догадывается, но догадки в корне неверные. Однако может накопать еще больше. Убирать его надо, Бернар, убирать. Один раз и навсегда.

— Убить следователя полиции в моем особняке! — воскликнул фон Штернгольдт. — Ты что, с ума сошел? Думаешь, никто не будет его искать?

— Нет, не в особняке, — ответил Альфан. — Есть у меня один апробированный сценарий, можно разыграть маленькую сценку.

— Сработает? — префект насторожился, вопросительно посмотрел на своего телохранителя.

Альфан утвердительно кивнул.

— Обкатанная схема, — сказал он. — Осечек не было ни разу.

— Все когда-то бывает в первый раз, — парировал префект.

— Возможно. Но для этого нужно быть дураком. Только дурак способен допустить существенную ошибку. Я никогда не ошибаюсь существенно. Я — профессионал, — сказал Альфан, чеканя слова.

— Тогда действуй, — кивнул фон Штернгольдт.

Альфан кивнул и пошел внутрь.

— Симон! — окликнул его князь.

Телохранитель обернулся.

— Мне очень повезло с тобой, — сказал префект, затянулся сигарой, выпустил колечко сизого табачного дыма.

— Это моя работа, — пожал плечами Альфан.

Через некоторое время черный джип «Шевроле Сабарбен» остановился у многоэтажного панельного дома, в котором жил Фредерик Форсберг. Альфан вылез из автомобиля, выволок из салона старшего следователя. Следом за ним из джипа выбралась Марго. Вся троица вошла в подъезд, причем Форсберга Альфан тащил, схватив за шиворот. Они поднялись в его квартиру. Пока Марго держала следователя на мушке своего пистолета, Альфан достал капроновую веревку, затянул петлю, а другим концом привязал ее к дверной ручке. Затем подошел к следователю сзади.

— Смотри, что это? — Альфан указал пальцем на потолок.

Форсберг рефлекторно поднял голову, телохранитель префекта тут же набросил удавку ему на шею, резко дернул, ударив ногой в поясницу. Шея следователя громко хрустнула, он мешком упал к ногам Альфана. Телохранитель поднял труп на плечо, перебросил веревку через дверь. Форсберг повис сантиметрах в 30-ти над полом. Недолго думая, Альфан принес с кухни табуретку и бросил ее под ноги покойнику. Затем оглядел свое творение с чувством выполненного долга. Так художник осматривает свою только что дописанную картину. Впрочем, Альфан и был художником, но расписывал окружающую действительность, и получалось у него почему-то только мрачными красками.

День 14-ый

21:30

У каждого из нас есть мечта. Блажен тот, кто живет с мечтой. У всех они разные, каждый мечтает по-своему. Кто-то старается всеми силами достигнуть своей мечты, а кто-то просто мечтает о чем-то. У строителя Стивена Андерса была давняя, по-детски наивная, заветная мечта — свиснуть что-нибудь с работы и продать повыгоднее. Сегодня она осуществилась. Вместе с товарищем они проникли в строящийся торговый центр и вынесли оттуда витринное стекло высотой 2 и шириной 1,5 метра. Андерс был на седьмом небе от счастья. Он уже успел примерно прикинуть в уме, кому и за сколько он это стекло продаст. Но это стекло еще надо было донести домой.

В воздухе висела зловещая тишина, нарушаемая только звуком шагов да тихим строительским матом. Обычно в это время город гудел, улицы были полны народа. Но сегодня этот проспект был пуст. И горящая ярко-желтым пятном высоко в небе Луна отлично работала на обстановку. В половине фута над землей тянулась плотная белесая дымка. Обстановка сложилась самая что ни на есть мистическая.

Андерс уже в мыслях начинал раскаиваться в совершенной краже. Его терзала совесть и страх быть пойманным — он никогда раньше не совершал ничего подобного. А теперь, оказавшись на вымершем проспекте, в полной тишине, во всей этой необычной обстановке — ему казалось, что небеса обязательно покарают его. Строитель непрестанно отгонял эти мысли, ему хотелось скорее пройти эту улицу и оказаться в людном месте. Он словно чуял — случится что-то нехорошее.

На пути строителей встал перекресток. Нужно было перейти дорогу, затем пройти еще два квартала — и вот он, родной дом! Они остановились на пешеходном переходе, немного передохнули, дожидаясь, когда на светофоре загорится зеленый свет, взялись за ручки с вакуумными присосками, подняли стекло и понесли его.

Ничто не предвещало беды, но когда строители дошли до середины дороги, раздался нарастающий грозный низкочастотный рев, который в конце концов взорвался визгом покрышек. Из-за угла, объятый клубами грязно-серого дыма, выскочил бордовый «Мерседес» и помчался прямо на них. Андерс и его товарищ замерли, не в силах шевельнуться от сковавшего их ужаса. А дочка Карла Бенца вальяжно вильнула кормой, вылетела на тротуар, проехала мимо них, свернула обратно на проспект, и исчезла за поворотом.

Все стихло. В воздухе вновь повисла мертвая тишина, так превосходно подчеркивающая интимность того процесса, который этой ночью совершили два строителя. Казалось, страх ушел. Андерс взялся за ручки, огляделся.

— Ну что, понесли? — спросил его товарищ.

— Понесли, — сказал, облегченно вздохнув, Андерс.

И тут витрина дала огромную трещину, и его мечта осыпалась на асфальт стеклянными осколками.

Через полчаса «Мерседес» выехал на невысокий гребень, с которого открывался изумительный вид на ночной город. Анджелла вылезла из машины, присела на капот, скрестив руки на груди. Андреа встал рядом. Некоторое время они молча смотрели на город.

— Я давно приметила это местечко, — сказала Анджелла. — Здесь тихо, безлюдно. Никто не беспокоит. Мне здесь очень нравится.

Она легла на крышку капота, вытянула руки, потянулась.

— Классно смотришься, — подметил Андреа, глядя на любимую. — Особенно в черном виниле на бордовом капоте. Как на красном лаковом покрывале.

— Андреа… — чуть слышно позвала Анджелла.

— Что, милая? — спросил он.

— Скажи, а ты мог бы меня ударить? — спросила Анджелла.

Андреа рассмеялся.

— Никогда, — ответил он решительно. — Я на тебя руки никогда не подниму.

— А если я попрошу? — спросила Анджелла.

— Дорогая, что это значит? — спросил Андреа строго. — Это все фон Штернгольдт со своими пьяными выходками, да? Это из-за него тебя сейчас вот так вот на садомазохизм потянуло?

— Нет, просто… — Анджелла обиженно надула губки, села, подперев спину локтями. — Просто я тут подумала, …а почему бы и нет? Я знаю, ты не сможешь сделать мне по-настоящему больно…

— Откуда ты знаешь? — спросил Андреа, растерявшись от такого поворота.

— Я чувствую, — не колеблясь, ответила девушка. — Я не боюсь довериться тебе.

— А тебе не кажется, что это уже извращение? — поинтересовался Андреа.

— Может быть, — согласилась Анджелла задумчиво. — А может, я шлюха? Может, я — потаскуха? Тебе не приходила такая мысль? Ну, давай, скажи «Анджелла, ты — потаскуха», тебе сразу станет легче. Что, слабоват на ругань?

— Анджелла! — Андреа побагровел, как совсем недавно в княжеском особняке, после беседы с Артуром Ле’Сангом. — Ты сама себя слышишь?

— Прекрасно слышу, — сказала Анджелла, в голосе ее зазвучала сталь. — Что, все? Скис? — Андреа стоял, глядя на нее непонимающим взглядом. — Правильно. Ни на что ты не годен. Тебе бы цветочки выращивать где-нибудь в лесу. Или в политиков играть, чесать языками в парламентах. Пацифист гребаный. Все, на что ты способен — это орать зверем, когда в меня кончаешь.

— Замолкни, — потребовал Андреа.

— А то что? — вызывающе спросила Анджелла.

Андреа взмахнул рукой. Тотчас раздался звучный шлепок. Анджелла застыла, не в силах поверить в происходящее. Ее щека горела огнем.

— Ты этого хотела? — спросил Андреа.

— Ты как посмел, щенок? — спросила Анджелла шепотом.

Андреа схватил ее за руку, поднял с капота, развернул, а затем с силой толкнул грудью на полированный металл.

— Андреа, что ты делаешь? — испугавшись, воскликнула Анджелла.

Андреа выдернул ремень из брюк, и с размаху хлестанул по обтянутой черным винилом попке. Девушка громко вскрикнула от боли.

— Ты этого от меня добивалась? — воскликнул Андреа и ударил еще раз.

Анджелла выгнулась колесом, всхлипнула.

— Ты этого от меня добивалась, да? — Андреа схватил ее свободной рукой за шею, и принялся бить по спине, попке, бедрам. — Мразь! Сука! Стерва! Потаскуха!

Хлесткие удары сыпались один за другим.

— Андреа… — простонала Анджелла сквозь слезы. — Любимый, милый… нет, пожалуйста, прости меня…

— Что, уже не хочешь так? — Андреа заломил ей руки за спиной, связал ремнем. Ничего, блядь, я тебе сейчас устрою…

— Андреа… — прошептала, подавившись плачем, Анджелла. — Не надо, прошу тебя…

— Сама виновата, — отрезал Андреа, расстегнул молнию на кэтсьюте между ног девушки, провел ладонью по половым губам. Низ живота, промежность словно обожгло огнем. Щечки девушки вспыхнули красным, она задрожала, затряслась мелкой дрожью.

— Андреа… — Анджелла все продолжала всхлипывать, слезы текли по ее щекам ручьями. — Я так не хочу, слышишь?

Тотчас низ живота разорвала тупая боль, девушка громко закричала…

Андреа сидел на капоте «Мерседеса» и курил. Пять минут назад, вдоволь насытившись любимой девушкой, он как ни в чем ни бывало надел брюки, заправил ремень, и достав из пиджака сигары, закурил. А Анджелла заперлась в машине, оттуда доносились только всхлипывания, да сдавленные рыдания. Андреа ненавидел себя за то, что сделал. Он был готов упасть к ее ногам и молить о прощении.

«Если она пожелает — стану ее личной половой тряпкой, пускай ноги об меня вытирает; я этого вполне заслужил» — подумал Андреа.

Щелкнула водительская дверца и из автомобиля вылезла Анджелла.

— Анджи! — воскликнул Андреа, бросился к ней.

Девушка испуганно отпрянула.

— Анджи… — Андреа упал перед ней на колени, обнял ее обтянутые черным винилом ноги. — Прости меня, пожалуйста!

— Андреа, милый… — Анджелла опустилась на корточки, коснулась ладонью его щеки. — Андреа, вставай.

Она взяла его за руку, потянула вверх. Они поднялись.

— Глупыш, — улыбнулась Анджелла. — Я ведь так люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сказал Андреа. — В какое же чудовище я превратился…

Он закрыл лицо ладонями.

— Ты не виноват, — Анджелла обхватила его шею руками, прижалась щекой к его щеке. — Это я тебя спровоцировала. И должна признаться, мне очень понравилось то, что ты со мною сделал…

Она заглянула ему в глаза, и Андреа поежился, как от холода — ему показалось, будто радужная оболочка глаз девушки сверкнула зелеными искрами.

— Вижу, ты идешь к женщине, Заратустра? Не забудь плетку![7] — нараспев процитировала Анджелла.

День 15-ый

9:00

Виктор открыл глаза и тотчас пожалел об этом — солнечный свет ножом резанул по зрачкам; достал своим безжалостным ярким холодным лезвием до самого мозга.

— Бля, да что же вчера было? — простонал Крозье в голос.

— Нажрались мы с тобой, Витя! — вторил ему жалобно Брант.

Крозье повернулся на бок и увидел, что лежит он на кровати в своей комнате, в изрядно помятом костюме. Брант лежал рядом, на кушетке. У него все-таки хватило сил перед сном стащить с себя все, кроме брюк, в которых он запутался, и так и уснул.

— А что пили-то? — спросил Виктор.

— У Германа спроси… — ответил Брант дребезжащим с похмелья голосом. — Он жаловался, что мы весь стратегический запас вдвоем подмели подчистую. Бля, я себя чувствую, как Белая Армия!

— Это как? — удивился Крозье.

— На голову разбитым! — ответил Брант жалобно.

— Ну, тогда все понятно, — сказал Виктор, вынул из внутреннего кармана пиджака свою любимую армейскую фляжку, непослушными трясущимися руками отвинтил пробку, пригубил и протянул емкость Бранту. — Еще немного — и, мне кажется, я услышу, как мой мозг говорит мне «спасибо».

— Ага, а пока что «спасибо» тебе скажу я, — пообещал Брант, поправляя подорванное выпивкой здоровье. — Ты хоть помнишь, как мы вчера с гостями княжескими в карты играли?

— А разве играли? — удивился Крозье.

— А то! — усмехнулся Брант. — На пятьдесят тысяч этих грязных капиталистов обули. А ты думал, с чего мы так приняли на грудь?

Крозье встал с кровати, снял пиджак, понюхал.

— Да, теперь я это вспомнил, — сказал он. — Слушай, Вячеслав, а что за монашки вчера с нами в сауне были?

— Монашки? В сауне? — удивился Брант, почесал затылок.

— Значит, почудилось, — сказал Крозье разочарованно.

— Значит, хорошо погуляли, — сказал Брант довольно. — Выпивка не пропала зря. Слушай, а может, ты кого из гостей с монашками спутал?

Крозье сел в позе Роденовского «Мыслителя», крепко задумался.

— Веймара? — предположил он.

Брант прыснул со смеху.

— А что? — искренне удивился Крозье. — По пьяному делу его пиджак и за монашескую рясу вполне сойдет.

9:12

Она лежала, прижавшись, положив голову ему на грудь, и медленно водила ноготками по его плечу. Казалось, еще чуть-чуть — и девушка начнет мурлыкать от удовольствия. Это была уже не та разъяренная фурия, которая вчера ночью ворвалась в квартиру, стянула с него одежду еще в коридоре, а потом еще несколько часов не давала ему покоя; громко, протяжно стонала, извиваясь в его объятиях.

— Какая же ты все-таки… — произнес Андреа задумчиво.

— В чем дело, милый? — отозвалась Анджелла.

— Не могу привыкнуть, — ответил Андреа. — Кажется, я тебя уже достаточно хорошо знаю — и тут ты выкидываешь что-то запредельное, чего я совершенно не ожидаю. Повергаешь меня в шок.

Она промолчала.

— Анджи… — позвал Андреа.

— Мммм… — промурлыкала девушка.

— Давай, я кофе сделаю? — предложил Андреа.

— Угу… — произнесла Анджелла чуть слышно, плотнее прижимаясь к нему.

— Тогда подожди немножко, я сейчас принесу, — сказал Андреа и вылез из-под одеяла.

Некоторое время Анджелла лежала в постели. Потом все-таки решилась выбраться из постели, обула босоножки, одернула пеньюар, подошла к платяному шкафу, встала перед зеркалом и принялась расчесывать растрепавшиеся бурной ночью волосы. За этим занятием ее и застал Андреа.

— Кофе подан, — он сел на постель, поставил рядом поднос с двумя чашечками и парой сдобных булочек.

— Чувствую себя отвратительно. Как будто меня грузовик переехал, — пожаловалась Анджелла. — Слабость какая-то навалилась. И подташнивает.

— Это все оттого, что не высыпаешься, — высказал предположение Андреа. — Надо нашу постельную гимнастику днем проводить. А то ты прямо на работе будешь засыпать. С пистолетом в руках, прямо перед мишенью.

— Очень смешно, — вяло отмахнулась Анджелла. — Я иной раз вообще по трое суток не спала, и чувствовала себя гораздо лучше…

— Конечно. А ты сравни, сколько энергии человек тратит на повседневную жизнь, и сколько — на секс, — предложил Андреа, разламывая булочку. — Добавь к этому твое увлечение алкоголем — которое я скоро вырублю на корню вместе с курением — и все встанет по своим местам. Я ведь благодаря тебе до часу дня отсыпаюсь, и все равно в сон кидает. А как ты выдерживаешь такой бешеный ритм — для меня вообще загадка…

— А по ночам заниматься сексом мне нравится гораздо больше, чем днем, — сказала Анджелла, отложила расческу, провела ладонью по волосам, повернулась к любимому и добавила. — Я вообще — существо ночное…

Андреа невольно мотнул головой, прогоняя мираж — ему вновь показалось, что глаза девушки блеснули холодным зеленым огнем.

11:00

Люк Веймар пинком распахнул дверь и вошел в кабинет префекта.

— Вызывали, босс? — спросил он.

Князь по обыкновению сидел за своим столом, обложившись бухгалтерскими книгами.

— А, Люк! — обрадовался он штурмовику, отвлекся от бумаг и даже обменялся с ним рукопожатием в знак приветствия. — У меня есть для тебя маленькое поручение. Поезжайте вместе с Симоном в аэропорт, необходимо встретить свежую кровь. Машину я вам выделю.

— Кого? — удивился Веймар.

— Пополнение в подразделение Джи-3, — ответил фон Штернгольдт. — Сокращать наш контингент после недавнего нападения на колонну не стали.

Веймар козырнул, развернулся на каблуках и вышел строевым шагом.

«Козел!» — подумал про себя штурмовик. — «Превратил спецназ в своих адъютантов».

Где-то глубоко в душе Веймар трепетал перед начальством, но никогда этого не показывал. Он никогда не мог свыкнуться с мыслью, что им кто-то руководит. Поэтому Люк Веймар был вольным стрелком. Охотником, который сам определял перед собой задачу. А задача всегда была одна и та же, предельно проста и понятна — найти и уничтожить.

На этот раз место Симона Альфана за рулем занял личный водитель князя — для встречи новых членов подразделения Джи-3 префект выделил один из своих десятиметровых лимузинов — белоснежный «Lincoln Town car ultra».

Веймар вылез из салона, вынул сигареты, закурил. Час назад Альфан скрылся в здании аэровокзала, и с тех пор от него не было вестей.

Дул холодный ноябрьский ветер.

— Блядство.

Веймар поежился, сунул руки в карманы джинсов — не помогло, пальцы окоченели. Появилась вполне здравая мысль залезть в теплый салон «Линкольна» и выпить чего-нибудь крепкого, но тут из здания международного терминала вышел Симон Альфан, и с ним — пять человек в строгих темно-серых деловых костюмах, с черными прямоугольными армейскими сумками в руках.

— Вырядились, блядь… — произнес презрительно Веймар, увидев их. — Клоуны.

Он всегда считал, что одежда должна соответствовать работе ее хозяина.

— А это — наш штурмовик из Джи-2, Люк Веймар. До того, как попасть к нам, он был вольным стрелком в Англии, — сказал Альфан. — Люк, знакомься — ваши товарищи из подразделения Джи-3.

Веймар щелчком выбросил бычок.

— Карл Йохан, командующий группой, — молодой белобрысый парень на вид лет 25-ти протянул ему руку.

Люк с некоторым сомнением пожал ее, глядя на новоиспеченного командира. Йохан носил длинные, до плеч, волнистые светлые волосы, был тщательно выбрит. У него было лицо вышибалы — плоское, словно вытесано из куска скальной породы.

— Ференц Шидлер, — высокий молодой сухощавый парень ростом больше двух метров с бритыми висками и длинными, каштановыми, прямыми, стянутыми на затылке в конский хвост волосами, обменялся рукопожатием с Веймаром.

— Ничего так палочка — дерьмо мешать, — заметил Люк мимоходом, и у Шидлера покраснели кончики ушей.

— Казимир Дибровский, — коренастый лысый парень с широким массивным лбом и гранжевой бородкой тщательно вытер ладонь о лацкан пиджака и протянул ее Веймару.

— А я в зоопарке твоего брата видел, — вместо рукопожатия поведал ему Люк.

— В клетке с надписью «осторожно, горилла».

Дибровский сжал кулаки, Йохан похлопал его по плечу.

— Расслабься, Казимир, господин Веймар сегодня не в духе, — сказал он.

— Стивен Гершвин, — брюнет с мертвенно-бледной кожей среднего роста даже не пытался пожать Люку руку.

— Что-то ты, Стивен, совсем неважнецки выглядишь. Смотри, не помри, — предостерег его Веймар.

— Диана Фронстессон, — раздалось плавное сопрано из-за спины Йохана.

Люк удивленно поднял бровь. Командир отступил в сторону, и к Веймару подошла миниатюрная шатенка в сером деловом костюме. Люк окинул взглядом ее прикрытые юбкой ноги, затем — грудь 3-его размера, и наконец — милое лицо, окаймленное спадающей на плечи гривой темно-шоколадных волнистых волос.

— Бля, как давно я не трахался… — простонал Веймар.

Девушка побледнела, отступила назад. Йохан шокировано поглядел на штурмовика.

— Люк, будь добр, веди себя прилично. Им еще с твоим командиром предстоит познакомиться, — сказал Альфан. — Они только что окончили подготовку в Маутхаузене, господин Йохан — их наставник, ему доверили командовать группой.

— Это поэтому ваши люди так неприметно одеваются? — спросил Веймар, глядя на Йохана. — Прямо как расстрельная команда. Только повязки «СС» на рукаве не хватает. Камрады, так не пойдет. А если снайпер?

— Вы так думаете? — спросил Йохан с недоверием.

Веймар рассмеялся.

— У нас недавно среди бела дня колонну в сопровождении штурмовой группы расстреляли из реактивных гранатометов, есть несколько погибших. Думайте сами, — ответил Веймар.

— Это правда? — удивился Йохан, повернулся к Альфану.

Телохранитель кивнул.

— Нет, бля, занимательная басня. Сижу в горящем танке, пишу на сапоге убитого командира, — ответил Веймар. — А вы думали, вас на курорт отправили? В санаторий?

— Господа, прошу, — Альфан указал на лимузин.

Один за другим штурмовики залезли в машину. Это только снаружи «Линкольн» выглядел большим — на самом деле внутри было очень тесно из-за низкого потолка. Веймар сидел рядом с Альфаном и думал, что скоро у него начнется клаустрофобия — Симон ссутулился, пригнул голову, и все равно упирался затылком в потолок.

— Мсье Альфан очень хорошо отзывается о Вашей команде, господин Веймар, — сказал Йохан. — Вы ведь уничтожили Густава Алька?

— Не я, — кашлянув, сказал смущенно Люк. — Наш командир. Но вместе с тем умалять роль остальных членов группы тоже не стоит — каждый из них был на своем месте, выполнял свою задачу. Точно также важна каждая шестеренка в каком-нибудь сложном механизме.

Альфан хохотнул, но тотчас зажал рот кулаком и сидел теперь, широко улыбаясь.

— Что я такого сказал? — спросил Веймар.

— Да нет, ничего, Люк, — ответил Альфан, продолжая улыбаться.

Люк покачал головой.

— Я понял намек. Симон, давай обойдемся без подробностей. Не хочу думать, что ты можешь поступить как последний мудак, — сказал он.

— Я понимаю, Люк, я понимаю, — ответил Альфан, продолжая улыбаться.

День 15-ый

13:00

— Ну что ж, дамы и господа, добро пожаловать в наше скромное жилище, — Альфан распахнул двустворчатые двери и вошел в гостиную.

Идущий вслед за ним Карл Йохан застыл на месте, не веря своим глазам.

— Брант! — воскликнул он удивленно. — А ты здесь какими судьбами?

— Йохан!

Брант, сидящий вместе с Крозье перед камином и попивающий коньяк, выскочил из кресла, подошел к другу. Они обнялись.

— А я в Джи-2 попал, — сказал Вячеслав.

— Неужели командиром? — спросил Йохан.

— Нет, — ответил Брант, тотчас сник, погрустнел. — Командиром у нас не я.

— А кто? — спросил Йохан, продолжая улыбаться.

Брант молчал.

— Брант, пожалуйста… — Йохан осекся, улыбка стала медленно сходить с его лица.

Вячеслав ничего не ответил, он лишь тяжело вздохнул и плюхнулся на кушетку.

— Нет… — прошептал Йохан потрясенно. — Не может быть…

— Здравствуй, Карл, — прозвучало глубокое чувственное контральто у него за спиной. Он обернулся. Она стояла позади него, скрестив руки на груди. На ней было черное шифоновое платье длиной до середины бедра, с короткими рукавами, чулки в мелкую сетку, лаковые сапожки на шпильках. На поясе болталась кобура с кольтом.

— Анджелла… — произнес Йохан с отвращением.

— Ты перестал здороваться со мной четыре десятка лет назад. Где-то в глубине души я надеялась, что ты со временем забросишь эту нехорошую традицию, — сказала Анджелла холодно.

— Ребята, знакомьтесь, — обратился Йохан к своим бойцам. — Это непревзойденная убийца Анджелла. Ее даже ее собственный наставник не смог превзойти в искусстве лить чужую кровь реками. А знаете почему?

Все изумленно уставились на него.

— Не начинай, Йохан, — процедила сквозь зубы Анджелла.

— Тогда скажи сама, — предложил Йохан. — Где сейчас твой наставник?

В воздухе воцарилась мертвая тишина.

— Я убила его, — процедила Анджелла сквозь зубы. — Теперь ты доволен?

— Я буду доволен тогда, когда твой труп повесят во дворе этой усадьбы до тех пор, пока не завоняет, — ответил Карл Йохан.

— А, по-моему, твой труп повесят там гораздо раньше.

Хрустнул затвор в переносицу командира подразделения Джи-3 уставился черным жерлом пистолет 45-ого калибра. На него стало жалко смотреть — он моментально побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. Карл Йохан прекрасно осознавал — от смерти его сейчас отделяют всего несколько миллиметров хода ударно-спускового механизма одинарного действия.

— Анджелла, убери пистолет, пожалуйста, — Симон хотел было подойти к ней и забрать оружие.

— Альфан, еще шаг — и я спущу курок, — предупредила Анджелла.

Альфан застыл на месте.

— Виктор, а можно я с этим засранцем обойдусь по рецепту Фергюссона? — спросил, зевая, Веймар у Крозье и кивнул в сторону Йохана.

— Это как? — спросил Виктор.

— Дам ему подарков под названием «пиздюли», — пояснил Веймар. — Они, конечно, сука, болючие, зато всегда на всех хватает.

— Валяй, — разрешил, безразлично махнув рукой, Крозье. — Как закончишь — меня позови, я тоже попрактикуюсь.

— Вы здесь еще гладиаторские бои устройте… — плюнула Анджелла словами, сняла пистолет с боевого взвода и вышла вон.

— Уф, — вздохнул облегченно Йохан, вытер лоб. — Спасибо, ребята, я вам очень обязан. Она ведь и вправду убить могла.

— Да ты не спеши благодарить-то… — предостерег его Веймар, бросил свой пиджак на журнальный столик, положил рядом с ним пистолет «Хеклер-Кох» 45-ого калибра, принялся закатывать до локтей рукава черной рубашки…

— Люк! Виктор! Да что с вами стало? — воскликнул префект.

Он уже добрых двадцать минут расхаживал по своему кабинету взад-вперед, пытаясь прийти в себя от услышанного.

— Устроили дебош, разгромили мою гостиную, избили командира параллельного подразделения! Вы ведь штурмовики, а не шпана уличная! И притом — одни из самых лучших!

— Знаете что, княже? — бесцеремонно перебил его Веймар, сжав кулаки. — Я может, работаю с Анджеллой не так давно. Я может, не так хорошо знаю ее, как этот Йохан. И отношения у нас с ней с самого начала не сложились, и я кое-где ошибался. Но! Я никогда не променяю ее на другого командира. И никогда не спущу с рук ни одного оскорбления, которое ей нанес какой-то там мудак, у которого лицо не обезображено интеллектом. Надеюсь, намек мой вам понятен?

Префект некоторое время обдумывал его слова, затем кивнул.

— И предупредите этого козла, — сказал Веймар и ткнул средним пальцем в кедровую столешницу. — Если он еще раз позволит себе вольность в ее отношении — он у меня опиздюлится по полной программе.

Префект от удивления беззвучно открыл рот, затем глубоко вдохнул, набрал полную грудь воздуха.

— Виктор, Вам есть что сказать? — спросил князь.

— Да, разумеется, — сказал Крозье, размяв пальцы. — Неисповедимы пути Господни. Живет штурмовик, раз — и не вернулся с задания. Война есть война — а на войне солдаты иногда и гибнут.

Спустя некоторое время Веймар и Крозье вышли из кабинета префекта в наилучшем расположении духа. Виктор по привычке вынул сигарету, закурил.

— Слушай, Люк, а что за хиппари с нами вчера на концерт «Битлов» ходили? — спросил Крозье. — На стадионе.

— Какие хиппари? — удивился не на шутку Веймар.

— Ну, мы с ними еще кричали «Леннон жил, Леннон жив, Леннон будет жить!» — ответил Крозье. — И там еще спонсором концерта магазин «Снайпер» был. А потом я залез на сцену и спрыгнул в толпу, и вы меня куда-то несли.

— Виктор, насчет сцены и концерта я не знаю, а вот то, что мы с Брантом тебя, пьяного до состояния детского кубика, до твоей комнаты по лестнице несли и уронили на ступеньки пару раз — это было, — отвечал Веймар.

— Правильно сказал мне Брант сегодня утром, выпивка не пропала зря, — заметил Крозье, затягиваясь сигаретой.

Когда Альфан вошел на кухню, Йохан бросил комок окровавленной марли в урну.

— Ну, как? — спросил Симон.

— Все, вроде бы перестало, — Йохан провел ладонью по лицу, ощупывая еще свежие затягивающиеся шрамы. — Да, вот так досталось мне. Я ведь в Маутхаузене инструктором рукопашного боя был, а тут… у двух… не знаю, как их назвать, в общем, получил на орехи.

— Ну, не совсем они такие, как ты их хотел назвать. И, заметь, били они тебя по очереди. Не накинулись вдвоем, — сказал Альфан, наливая себе кофе. — Да ты не переживай так, не зазорно у этих парней по морде получить, тем более — за дело. Веймар — вольный стрелок, он за двадцать лет своей работы всего нахватался — от кун-фу до искусства пьяной уличной драки «пятеро на одного». А Крозье в группе М-6 подготовку проходил, там же и служил. А М-6 находиться под эгидой DST.

— Под эгидой чего? — удивился Йохан.

— DST, — повторил Альфан. — Французская военная контрразведка. Так что и Крозье, и Веймар попали в Джи-2 не случайно, будь уверен.

— Да, я это уже понял, — сказал Йохан, потирая нижнюю челюсть. — Так значит, она здесь командиром?

Альфан кивнул.

— И мне с ней придется работать?

Снова кивок.

— Не с того ты начал, — сказал Альфан. — Тебе надо было с ней отношения рабочие налаживать, а ты… И избили тебя именно за это. А она на тебя после такого и не посмотрит, ты для нее теперь перестал существовать.

— И что мне теперь делать? — спросил Йохан.

Альфан недоуменно развел руками. Йохан залез в сервант, взял бутылку красного вина, откупорил, налил себе до краев высокий бокал.

— На завтра большая облава планируется. В ночь с сегодняшнего числа на завтрашнее, — сказал Альфан. — Но это так, информация к размышлению, тебе префект еще все подробно расскажет.

— Но ты не зря поднял эту тему, — догадался Йохан, пригубил вино.

— Да, ты прав, — проговорил скороговоркой Альфан. — Будет еще десяток-другой вольных стрелков и два подразделения из соседней префектуры. Будет много народа, в такой толпе трудно что-то проконтролировать. Тебе надо быть осторожнее, Анджелла может попытаться свести с тобой счеты. Пока все заняты ночной охотой.

— Думаешь, она пойдет на это? — спросил Йохан с недоверием.

Альфан утвердительно кивнул.

— А система отчетности? Или Собственная Безопасность спустит подобное на тормозах? — спросил Йохан.

— Спустит, — сказал Альфан уверенно. — Без колебаний. Не забывай, Анджелла — из первого выпуска Маутхаузена, пилотный образец, так сказать. На ней обкатывали программу подготовки, и сейчас она — прежде всего материал для исследования. Бесценный материал. Поэтому ее и пальцем не тронут. Но для тебя это уже не будет иметь абсолютно никакого значения.

— Это точно, — криво усмехнулся Йохан.

В дверь робко постучали.

— Войдите! — сказал властный, надменный голос.

В комнату вошли Веймар и Крозье. Анджелла сидела на подоконнике и смазывала «Орел Пустыни». Рядом стояли, выстроившись словно артиллерийская батарея, баночки со средствами по уходу за огнестрельным оружием, лежали коробки с патронами.

— Присаживайтесь, — Анджелла махнула рукой на кушетку.

Штурмовики сели.

— Ну? — Анджелла с хрустом вогнала в пазы матово-черный кожух затвора, щелкнула ударно-спусковым механизмом пистолета.

— Что это за интермедию вы разыграли с этим Йоханом в гостиной? — спросил, выдержав паузу, Веймар.

— Дела давно минувших дней. Преданье старины глубокой, — ответила Анджелла и принялась заряжать пистолет-пулемет.

— И все-таки? — спросил Веймар настойчиво.

— Ты все слышал сам. Я думала, догадался, — сказала девушка.

Веймар замолк.

— Значит, правда, да? — спросил он через некоторое время.

— Люк, тебе так не терпится залезть ко мне в душу и покопаться там? — спросила Анджелла раздраженно.

— Ну, не знаю, — сказал Веймар. — Я просто пытаюсь хоть немного тебя понять. До тех пор, пока в твоей жизни не появился Андреа, ты была машиной, механизмом. А теперь в тебе вдруг стали проявляться чувства, эмоции. Я имею в виду настоящие, искренние, не наигранные.

— Люк прав, — сказал Крозье. — Ты для нас как неземное существо, совершенно чуждое нашей логике, нашему мировоззрению. Нет, я, конечно, согласен, командир должен держаться особняком, служить авторитетом для подчиненных, но ты явно перегибаешь палку.

— А вы все ждете, что я снизойду до вас и одарю своим бесценным вниманием? — удивилась Анджелла.

— А я думал, командир должен не только отдавать приказы, но и стараться сплотить вокруг себя команду, — сказал Крозье укоризненно.

— А я думала, вы уже не маленькие, чтобы мне приходилось кормить и пеленать вас, — ответила Анджелла.

Вошел фон Штернгольдт. Некоторое время он смотрел на собравшихся в комнате штурмовиков. Потом подошел к бару, налил себе стакан виски.

— Обычно ты подчиненных так не жаловала. Под угрозой расстрела не позволяла к своей норе приближаться, — заметил он.

Анджелла очень красноречиво вогнала обойму в рукоятку «Дезерт Игла», передернула затвор, исподлобья посмотрела на префекта.

— А по существу? — спросила она.

— Возьми молодежь, свози их к Сэму, познакомь. Пускай вооружит их, у вас будет очень долгая ночь, — предупредил князь. — Вечером приедут Колльберг и Ларсен со своим личным составом, и еще три десятка стрелков. Забыла, какой сегодня день?

Девушка вопросительно подняла брови.

— Полнолуние, — ответил префект. — Охота обещает быть весьма масштабной, заодно и проведем маленькую карательную акцию. Пусть видят, что мы не собираемся долго выяснять, какой наглец нападает на наши конвои. Пленных не берите, еще с прошлой облавы подвал в порядок не успели привести.

— А что случилось? — спросил Крозье.

— Одному удалось вырваться. И естественно, перед тем, как его нафаршировали свинцом под завязку, он успел освободить нескольких своих товарищей. Они растерзали двадцать пять бойцов личной охраны, долго крушили подвал, не в силах выбраться наружу — там толстая стальная дверь, гидравлический привод. А потом…

Фон Штернгольдт красноречиво оглядел присутствующих.

— А потом в подвал спустилось подразделение Джи-2 — и через пару минут все закончилось, — закончил он свою необычайно глубокую мысль.

— Прикрытие? — спросила Анджелла.

— Никакого прикрытия. У них, очевидно, свой контакт в полиции, поэтому сразу узнают о рейде, расползутся, как тараканы, по щелям — без огнемета не выкуришь, — ответил префект полным презрения тоном.

— Хорошо, — сказала, тяжело вздохнув, Анджелла. — Веймар, приготовь джип. Виктор, собери этот детский сад на прогулку, прямо сейчас и поезжайте. Как закончите — возвращайтесь в особняк, до вечера у вас будет свободное время, но в расположении группы. И учтите, вы мне сегодня нужны отдохнувшими, но трезвыми.

Штурмовики поднялись с кушетки и вышли.

— А ты чего ждешь? — спросила Анджелла, глядя на префекта.

— Если я попытаюсь поцеловать тебя силой — ты не посмеешь выстрелить в меня, — предположил префект.

— Да. Не посмею, — согласилась девушка.

Князь подался к ней.

— А вот ногу или руку сломаю, — пообещала Анджелла, с хрустом вогнала магазин в рукоятку второго «Орла пустыни», щелкнула затвором.

— Не будь такой строгой со мной, — взмолился князь. — Я ведь просто пытаюсь вернуть то, что у нас было раньше…

— А между нами ничего и не было, — сказала Анджелла, застегивая на поясе ремень, вешая на него кобуру с «Кольтом». — Тебе показалось, что между нами что-то есть, но на самом деле между бифштексом и человеком взаимных чувств не бывает в принципе.

14:00

— Ну что, допрыгались? — спросил Ильм.

Эмма недоуменно глядела на патологоанатома. Мартин метался по своей квартире в махровом халате и белых пушистых тапочках, с бутылкой столичной водки и граненым стаканом в руках. Вагнер и Отто стояли рядом, они тоже не совсем понимали, что могло так напугать Ильма.

— Вскрыл я Форсберга, — Мартин налил стакан, залпом осушил его, подбежал к столу, схватил помидор, закусил. Затем вытер с губ и подбородка брызнувший сок, и продолжил свое повествование. — И вроде все хорошо, перелом шеи, самоубийство — ясно как Божий день. А вот потом дальше пошел, прошел брюшную полость, решил посмотреть поясницу — как чувствовал! В поясничном отделе два позвонка сломано! Был там кто-то еще, понимаете? Это не самоубийство было! Это Форсберг куда-то влез, пытаясь найти вашу знакомую — и его убрали! Слишком глубоко залез! Не буду я вам больше помогать, не надейтесь! Ушел я из полиции, заявление вот сегодня же написал, я лучше сопьюсь, чем меня вот также повесят на двери! — он снова налил себе еще водки, выпил одним махом. — Уф! И вот ведь какая штука! Мучили Форсберга догадки какие-то, он все рвался мне сказать, да мне все дела до этого не было. И так и не успел рассказать, на что он там наткнулся, хвала небесам!

Ван Риберг подошел к нему, забрал водку, хлестанул его ладонью по щеке.

— Мартин! — сказал он. — Успокойся. Что ты как баба, вой поднял? Форсберг где работал? Вот именно, он старшим следователем был. А ты — патологоанатом вшивый, кому ты нахер нужен?

— Не знаю, — сказал Ильм, отнял у него бутылку, снова наполнил свой стакан.

— А вот купил я карабин помповый на всякий случай. Хотя — толку от него, наверное…

— Где моя фотография? — спросила Эмма. — Та, которую я тебе приносила на анализ. Оригинал ты оставил себе.

— Я ее сжег! — выкрикнул отчаянно Мартин Ильм. — И вам советую — не суйтесь вы в это дело!

— Понятно, — устало сказала Ричардс, махнула рукой обреченно. — Это у него правительственный заговор и паранойя, кругом — враги, везде — засада; а у нас все простое, приземленное, мещанское — несколько десятков трупов и наемная убийца, у которой на руках крупнокалиберный пистолет-пулемет. А Мартин, сдается мне, вообще последние сутки пьет запоем. Кто его знает? Поехали отсюда. Толку от него нам уже не будет, он такими темпами наверняка сопьется в ближайшем обозримом будущем.

Закрыв за гостями дверь, Мартин Ильм сунул руку в карман халата и вынул оттуда свернутую в 4 раза старую, пожелтевшую от времени, черно-белую фотографию, и усмехнулся, отмечая про себя, какой убедительный спектакль он разыграл перед полицейскими.

«Нет, ребята» — подумал он, развернул снимок, и провел кончиком пальца по глянцевой бумаге. — «Это — не наемная убийца, и это — не мафиозные разборки. Здесь что-то посерьезнее творится, что-то явно находящееся за пределами наших с вами представлений…»

14:30

Вернер вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Вы посылали за мной.

Фон Штернгольдт сидел за столом, курил сигару и просматривал какие-то документы.

— Посылал… — ответил он, задумчиво пожевав кончик сигары. — Ты проходи, присаживайся.

Начальник княжеской охраны подвинул себе стул и сел напротив своего хозяина.

— Я хочу дать тебе шанс реабилитироваться, — сказал фон Штернгольдт. — После завала с конвоем и операцией сопровождения.

— Я весь во внимании, — Вернер подался вперед.

Фон Штернгольдт вынул из вороха бумаг фотографию и небрежно бросил через стол начальнику охраны.

— Я хочу иметь полный расклад на этого субъекта, — сказал он. — Вся биография до мельчайших подробностей. Особенно хочу знать, где и как он накосячил, и как это можно обернуть против него.

Вернер взял снимок — на фото был изображен высокий мужчина не старше 35 лет, темноволосый, в строгом деловом костюме. Снимок был сделан на каком-то официальном приеме.

— Барон Грейхарт? — уточнил Вернер.

Князь кивнул.

— Сколько у меня времени? — спросил Вернер.

— Нисколько, — ответил князь.

14:40

Бордовый «Мерседес Бенц» со складным верхом замер у парадной современного люксового небоскреба. Потихоньку начинал падать снег крупными липкими комьями. Анджелла хлопнула автомобильной дверцей, вошла в подъезд, поднялась в свою квартиру.

— Собирай вещи.

Андреа сидел за письменным столом, обложившись какими-то бумагами, и что-то читал с экрана карманного компьютера.

— Что? — он оторвался от своего занятия, поднялся из-за стола, подошел к любимой. Анджелла сбросила плащ с плеч, небрежно повесила его на ширму.

— Собирай вещи, милый, — сказала она, доставая из-под кровати потрепанную армейскую сумку со своими вещами. — Эту ночь тебе придется переночевать в моей комнате, в особняке префекта.

— Почему, любимая? — Андреа обнял девушку сзади, слегка прижал к себе.

— Ночь будет жаркой. В особняке тебе будет безопасней, там охрана, — сказала Анджелла, высвободилась из его объятий.

Андреа понимающе кивнул.

— Я вернусь утром, и мы снова переселимся сюда, — пообещала девушка.

— А префект? — спросил Андреа. — Он не вышвырнет меня на улицу? Это же как-никак его дом…

— А ты ему про меня напомни, — предложила Анджелла.

День 15-ый

14:45

Черный джип «Шевроле Сабарбен» заехал в переулок, проехал между двумя панельными домами, и, преодолев небольшой пологий подъем, оказался на проходной. Веймар откинулся на сиденье и стал ждать.

— А чего ждем? — спросил Йохан.

Сидящий спереди Крозье указал на камеру наружного видео-наблюдения. Вскоре появился Сэм с каким-то полицейским, он на ходу что-то говорил ему, показывая рукой на джип за забором. Полицейский кивал в знак понимания, а потом скрылся в дверях контрольно-пропускного пункта. Через несколько секунд ворота гостеприимно распахнулись.

— Я не совсем понимаю всех этих заборов, колючей проволоки, собак и полицейских, — осторожно высказался Йохан.

— И не говори, у меня аж прямо возникает ощущение, что это база роты полицейского спецназа, — ответил ему Веймар.

Йохан удивленно посмотрел на него в зеркало заднего вида. Крозье и Веймар переглянулись и рассмеялись.

— Эх, блядь, где же сейчас Фергюссон… — тяжело вздохнул Веймар, и в его голосе зазвучали нотки глубокой тоски.

Крозье понимающе посмотрел на своего товарища.

— Ностальгия, бля, — согласился он грустно.

Джип кашлянул мотором и въехал во двор. Ворота закрылись. Веймар вырулил к гаражу и остановился у открытых ворот.

— Все, приехали, — сообщил Крозье.

— Привет, Сэм, — Веймар выбрался из машины, пожал руку полицейскому. — Принимай птенцов. Им надо когти вправить и клюв наточить.

— Привет, Люк, — сказал Сэм, отвечая на рукопожатие. — А где Пол?

— Пол в Прагу улетел, — ответил Веймар с некоторым сожалением.

— Понятно. Мне сегодня фон Штернгольдт звонил, — сказал Сэм. — Пойдем, я вам там уже котомочку собрал.

Они прошли в тир. На столе был разложен весьма солидный арсенал — от пистолетов до гранатометов. Увидев это, новобранцы опешили.

— А как правительство смотрит на все это? — спросил Шидлер.

Веймар, Сэм и Крозье переглянулись и расхохотались.

— А мы ему не скажем, — доверительно сказал Веймар и заговорщически подмигнул Шидлеру. — Пусть это будет наш маленький секрет. О’кей?

— Веймар, не трахай ему мозги. Их у него еще нет. Подрастет — поймет, как дела делаются, — сказал Крозье, взяв в руки штурмовую винтовку М4 «Кольт Кэрбайн». — Вот эта игрушка мне по нраву. Подствольник есть?

Сэм указал пальцем на соседний стол. Виктор приладил к винтовке подствольный гранатомет, взял оружие наизготовку, крадучись прошелся вдоль стены, развернулся и ударил очередью по мишеням. Громко лязгнул затвор, и на пол со звоном посыпались стреляные гильзы.

— Мое, — коротко произнес он, опустив оружие.

— Я рад, что тебе понравилось, — сказал Сэм. — Значит, не зря я постарался.

Веймар взял «Хеклер-Кох» 45-ого калибра, сунул в свободный карман джинсов, затем взял пару автоматических «Глок 21», зарядил. Некоторое время он любовался матово-черными кожухами затворов, потом вскинул оружие и короткими очередями разрядил их в мишень. Удовлетворившись результатами, Люк отложил пистолеты для себя и стал рыться в винтовках.

— Тебе помочь? — спросил Сэм.

— Да не, я так, для общего развития, — сказал Веймар.

— Есть АК-74, М4, Хеклер и Кох, — сказал Сэм. — Тебе кого?

— Штаир Ауг А1, — ответил Веймар.

— Это вряд ли. Но есть кое-что, тебе должно понравиться, — Сэм подошел к соседнему столу, вынул винтовку, протянул Веймару. — Штаир Ауг А3 Кэрбайн, с укороченным стволом, подствольный гранатомет калибра 40 мм.

Люк взял винтовку поудобнее, выстрелил пару раз одиночным. Затем встал одной ногой на ящик, упер приклад в плечо, и разрядил обойму в гипсовую мишень. После чего ласково погладил винтовку по цевью.

— Красавица! — сказал он. — Я ее уже люблю.

— Магазины обычные, двойные, увеличенной емкости, — Сэм указал на стоящий у стены ящик. — Пули — обычные оболочечные, бронебойные, останавливающего действия. Есть даже с головной пустотой, типа Uni-cor. Берите, не стесняйтесь.

Мигнула небольшая красная лампочка под потолком, на мгновение озарив помещение алым светом.

— Так, меня вызывают. Пойду работать, — сказал Сэм. — Вы пока поковыряйтесь, может быть, еще что понравится.

— Конечно, иди. Мы еще пару часов у тебя погостим, — сказал Крозье. — Йохан! — крикнул он куда-то вглубь тира. — Ну и долго вы там собираетесь херней маяться?

— Они все никак не могут определить, что лучше — пистолет или автомат, — сказал недовольно подошедший Веймар. — Навозные черви. В своем гадючнике под названием «Маутхаузен» в дерьме не накопались.

— Что-то ты какой-то брюзгливый стал, — заметил Крозье. — Это из-за Йохана?

— А хрен его знает, — сказал Веймар озлобленно. — Может, и из-за него. К Анджелле привык, меня сейчас уже ничем не удивишь. Но этот гад меня занозил. Какое ему дело до ее отношений с наставниками?

— Да ладно тебе, — сказал Крозье. — На его девочку ты глаз положил, а она к нему жмется, ни на шаг от командира не отходит.

— На какую еще девочку? — спросил Веймар.

— На Диану, — уточнил Крозье.

— Окстись, Виктор, — сказал Веймар, отмахнувшись. — Меня же за педофилию посадят. И вообще, у меня — Джилл.

Они принялись расфасовывать свои «покупки» по двум непромокаемым армейским сумкам, лежащим под столом.

16:45

Мартин Ильм чертыхнулся, уперся коленом в стену, переложил стопку книг на бедро, вынул ключи и открыл дверь. Войдя в квартиру, он бросил взятую в библиотеке литературу на пол, запер дверь, разулся. Затем собрал с пола книги и вошел в гостиную.

В его любимом кресле сидел, развалившись, молодой мужчина в черных джинсах и черном замшевом плаще. У него были длинные, черные, зачесанные назад прямые волосы. Он смотрел прямо в глаза патологоанатому.

— Здравствуйте, дорогой господин Ильм! — сказал мужчина, наконец, смерив его оценивающим взглядом.

— Здравствуйте, — растерявшись, машинально ответил Мартин. — Вы кто такой, черт вас возьми?

Мужчина усмехнулся.

— Мое имя не имеет никакого значения, — сказал он. — Да и Вам оно ничего не скажет. Главное — что мы с вами наконец-то встретились. Вы ведь явно ищете того, кто смог бы дать ответы на Ваши вопросы, а их у Вас накопилось немало, я уверен.

Ильм положил книги на диван, сел рядом. Мужчина подался вперед, взял всю стопку, положил себе на колени, принялся читать названия книг.

— Гегель, Фейербах, Шпенглер, Ницше, Шопенгауэр, Карл Ясперс, Лао-Цзы, Конфуций… — произнес он, перебирая тома. — Здесь собраны труды и материалистов, и идеалистов. Очень интересно. Вы, я вижу, не отрицаете истинности как материальной, так и духовной концепции? Хотите получить наиболее полное представление об общей картине мира? Широко мыслите?

Мартин хмуро кивнул.

«В спальне под кроватью — карабин» — подумал он, прикидывая в уме расстояние, которое ему придется преодолеть. — «Вот сейчас бы до него добраться…»

— Что ж, весьма похвально, — сообщил мужчина. — Надеюсь, на задворках сознания Вы не держите мысли схватиться за оружие?

Ильм удивленно посмотрел на него. Губы мужчины тронула едва заметная усмешка.

— Люди… какие же вы люди… как вы предсказуемы…

Ильм растерянно моргнул. Нет, послышалось. Его гость не проронил ни слова. Эта фраза будто сама собой прозвучала в его голове.

Раздались тяжелые шаги армейских ботинок и из спальни вышел молодой парень с безразличным выражением лица, в черной спецназовской форме, с помповым карабином в руке. А мужчина тем временем вынул из кармана черно-белое фото, развернул его, глянцевая бумага громко хрустнула.

— Это Вас, несомненно, заинтересует, — он взял фото двумя пальцами, протянул Мартину Ильму.

Мартин взял снимок в руки и обомлел — разумеется, фото было сделано давно, не один десяток лет назад. Ильм слишком серьезно увлекался фотографией, он сразу понял — это не подделка. На снимке были изображены шестеро человек в полевой спецназовской форме, на фоне каких-то серых закопченных развалин. Их лица были старательно вымараны. А посреди них — высокая брюнетка, облокотившаяся на какой-то обломок стены, торчащий из земли.

Ильм потрясенно посмотрел на своего гостя.

— Спрашивайте, дорогой Мартин, — сказал мужчина. — Я давно хотел завербовать себе такого разностороннего специалиста…

— Хорошо, — переборов себя, начал Мартин. — Все началось с того, что я обследовал труп какого-то мелкого наркодилера. Он умер от потери крови…

Мужчина улыбнулся, видя, с какой нерешительностью говорит патологоанатом…

День 15-ый

19:00

Гостиная в особняке префекта на какое-то время превратилась в проходной двор. Повсюду сновали вольные стрелки и штурмовики, тут же крутились несколько ребят из Собственной Безопасности. Два подразделения из соседней префектуры вовсе не торопились являться и, таким образом, вся операция оказалась под угрозой срыва.

— Мне наплевать на них, — Анджелла продолжала препираться с князем. — Если не появятся до полуночи — пойдем без них. Десять бойцов особой роли все равно не сыграют. Тем более у нас три десятка стрелков на флангах.

— Ты, вижу, совсем из ума выжила, — сказал фон Штернгольдт. — Что, забыла? Вы ведь не в Диснейленд отправляетесь. С этими зверьми никогда не было так просто. Все может быть, сама понимаешь.

— Бернар, в конце концов, за операцию отвечаю я, — заметила Анджелла резонно. — Мне уж видней…

Вошел Герман, что-то шепнул на ухо князю.

— Отлично, — фон Штернгольдт потер руки. — Дамы и господа, минуту вашего внимания! Прибыло наше материальное обеспечение! Необходимо разгрузить машину. Добровольцам я был бы очень рад!

Один из вольных стрелков, не сказав ни слова, встал с кушетки, махнул рукой парням из группы Йохана, приглашая их присоединиться, и вышел.

— Эй, мальчики, чего застыли? — окликнула их Анджелла. — Ну-ка, взяли ноги в руки, и пошли, быстро!

Ослушаться Анджеллу они не посмели. Карл Йохан проводил их недовольным взглядом, затем метнул этот взгляд в Анджеллу, но она не обратила на это внимания.

В гостиную вошел Веймар в черной спецназовской форме с закатанными по локоть рукавами, армейских ботинках и тонких матерчатых черных перчатках с обрезанными пальцами. На пороге он столкнулся с каким-то вольным стрелком.

— Смотри, куда прешь, паскуда, — огрызнулся тот.

Веймар внимательно посмотрел на него. Это был высокий парень с длинными, до самых плеч, прямыми пепельно-серыми волосами, и бледным узким лицом. Один его глаз не имел зрачка. Одет он был также как и Веймар.

— Барс ты, что ли? — спросил Веймар, растерявшись.

— Да, я Барс, а ты кусок ослиного навоза, — сказал стрелок и бесцеремонно отпихнул его в сторону.

— Барс, я Люк Веймар, — сказал Люк.

Тот замер, убрал с лица прядь жиденьких тонких волос, пригляделся, прищурив свой единственный зрячий глаз.

— Блядь. И вправду Веймар. Извини — не признал сразу, давно не виделись, — Барс пожал ему руку, хлопнул дружески по плечу. — А я и не ждал, что еще увижу тебя живьем. Где охотишься?

— Штурмовик в Джи-2, — сказал Веймар. — По приказу Службы Безопасности.

— Да, точно, они вдруг в последнее время слишком усердно следят, чтобы наш брат вольный стрелок не выползал из-под колпака, — сказал Барс недовольно. — Ну, бывай. Увидимся на охоте.

Он вышел из гостиной. Веймар подошел к Анджелле, Джиллиан и Виктору.

— Вы знакомы? — спросил Крозье.

— Да. Это Вильгельм фон Ульрих, по кличке Барс. Он был моим учителем, — сказал Веймар, и в его голосе зазвучала гордость. — Он во время Второй Мировой войны к фашистам в плен попал, испытал на себе все прелести концлагерей и гестаповских пыток. А потом здорово удивил тюремщиков, выбравшись живым из газовой камеры. О нем вообще много легенд ходит.

— Да, я знаю, — сказала Анджелла. — Некоторые его приемы слежки и наблюдения в Маутхаузене преподают. Он один из лучших следопытов в мире. Это хорошо, что сегодня он с нами.

— Будет легче? — спросила Бернски с надеждой в голосе.

— Как тебе сказать… — произнесла, пожав плечами, Анджелла и медленно облизнула кончиком языка верхнюю губу. — Будет интересней…

Крозье удивленно поднял брови — ему вновь опять показалось, что в глазах Анджеллы вспыхнула та самая усмешка-искорка. Веймар передернул плечами, как от холода — от этой фразы у него мороз пробежал по коже.

Хлопнули двери, в гостиную вошел Сэм в сопровождении двух полицейских и штурмовиков, навьюченных сумками. Он сразу направился к фон Штернгольдту.

— Князь, в накладной распишитесь.

— Не сейчас, Сэм, — отмахнулся князь. — Пока не до этого.

— Вам не до этого, а мне по истраченным деньгам отчитываться, — резонно заметил Сэм и настойчиво протянул князю планшет с авторучкой.

Князь ругнулся.

— Где поставить крестик?

Сэм указал на поле для подписи. Фон Штернгольдт черкнул закорючку.

— Вот список, ознакомьтесь, — Сэм протянул ему несколько скрепленных между собой листов.

Князь пробежал по ним глазами.

— Так, а это что такое? — спросил он, нахмурился.

— Что мне заказали, то я и включил в партию, — сказал Сэм раздраженно. — По этой части спрашивайте уже со своих подопечных.

— Ладно, Сэм, не сердись, — сказал князь. — Спасибо за службу.

Сэм подошел к сумкам со снаряжением, поставленным на середине гостиной, принялся распаковывать оружие и амуницию. В это время двери распахнулись, пропуская вновь прибывших — четверо человек, одетых по местной моде в черную спецназовскую форму, и высокую пергидрольную блондинку в блестяще-черном вечернем платье сильно облегающего покроя, с открытой спиной и длинным разрезом сзади.

— Ты где шляешься, перекись водородная? — громко выкрикнула Анджелла.

— А пошла ты на хер, гламурь капризная! — ответила ей блондинка.

— Вот прямо после облавы на него и пойду! — взвизгнула Анджелла.

От такого приветствия у Веймара глаза медленно поползли на лоб. Анджелла же тем временем решительно направилась к блондинке.

— Ну, привет, солнышко! — блондинка расплылась в обворожительной улыбке, взяла Анджеллу под локоток, приобняла и чмокнула в щеку.

— Привет, прелесть, — Анджелла ответила ей тем же, поставив на щеке блондинки красочную отметину своей помадой. — Ну, как ты?

— Я что-то ни хрена не понимаю, — пробормотал Веймар.

— Не обращай внимания, — посоветовал внезапно появившийся из ниоткуда Брант. — Это ее давняя заклятая подруга.

— Подруга? — не на шутку удивилась Бернски. — Вот уж никогда бы не подумала, что у нашей Анджеллы могут быть подруги. Она всегда такая отстраненная, пафосная, замкнутая на саму себя…

— Ты представляешь, сейчас была на распродаже, оттопырила там себе такую сумочку… — рассказывала блондинка.

— Постой-постой, — сказала Анджелла. — Ты хочешь сказать, что вы опоздали на сбор, потому что ты отправилась по магазинам?

— Ну, как бы, да… — ответила блондинка смущенно.

— А меня не могла с собой позвать? — спросила Анджелла строго.

— Солнце, ну извини, не додумалась, — сказала подруга виновато. — Ты же знаешь, у блондинок с этим такие проблемы…

— Иди ты знаешь куда… — усмехнулась Анджелла. — Прибедняется она мне тут.

Блондинка смущенно опустила взор.

— Ларсен, я так понимаю — Н-5 прибыли? — спросил фон Штернгольдт, приблизившись к ним.

— Да, прибыли, — ответила блондинка. — Кто отвечает за облаву?

— Ну, наконец-то. Вас только за смертью посылать, — буркнул фон Штернгольдт. — Командовать парадом будет она.

Он показал на Анджеллу.

— Отлично! — обрадовалась блондинка. — Солнце, неужели возвращаются старые добрые времена?

— Боюсь, что нет, — ответила Анджелла, смутившись. — Теперь уже никогда не будет как раньше. Видишь ли, у меня в жизни столько всего произошло…

— Вот и отлично! — обрадовалась блондинка. — После облавы возьмем пару бутылочек мартини, посидим, все мне расскажешь. Идет?

— Конечно, — улыбнулась Анджелла и поспешила переменить тему. — А все-таки грустно будет, если Колльберг со своими не приедут. Нас ведь Собственная Безопасность достанет. Посадят на двухнедельный карантин до выяснения обстоятельств.

— Да, тогда нам всем придется несладко, — согласилась Ларсен. — Смотрю, стрелков сегодня больше, чем обычно. Не знаешь, с чем это может быть связано?

— Как обычно — где-то кого-то убили. Или обстреляли, — ответила Анджелла с напускной беспечностью. — И наши князья начинают играть мускулами. Показывать, кто в доме хозяин.

— А, как обычно, — согласилась блондинка. — Так что, ждем Колльберга?

— Конечно, — сказала Анджелла. — Наверное, застряли где-то в дороге. Хотя — мог бы и позвонить, предупредить, что задерживаются. Веймар, все наши здесь?

— Да вроде здесь… — ответил Веймар, глянув по сторонам.

— Проверь, чтобы все были на месте. И еще уточни, что там с транспортом на сегодняшний вечер, — распорядилась Анджелла.

Веймар кивнул и вышел. На пороге он столкнулся с коренастым, тучным человеком, одетым, как и большинство этим вечером, в черную спецназовскую форму. Тот был явно чем-то озабочен, сначала врезался в штурмовика, не заметив его; затем пробормотал извинения и отступил в сторону, пропуская Люка.

— Вон он, черт его побери, — сказала блондинка.

Коренастый и тучный человек забежал в комнату, протиснулся, распихав локтями нескольких вольных стрелков, через толпу в черном, и подбежал к князю.

— Группа Н-7 прибыла, — сказал он, тяжело дыша.

— Опаздываете, Колльберг, — фон Штернгольдт постучал ногтем по циферблату швейцарских часов. — Точность — вежливость королей.

— Погода. Форс-мажор, — сказал Колльберг.

— Это Вы скажете ей, — префект указал на Анджеллу. — А ты, — он повернулся к Герману, — быстро проверь, все ли на местах. Пора начинать.

Дворецкий кивнул и вышел.

— Привет, Анджелла, — Колльберг подошел к девушке, учтиво поклонился. — Как поживаешь?

— Все также, — ответила она. — Ну что, можно начинать?

— Наверное, — сказала Ларсен. — Вроде все в сборе.

— А где твои? — спросил Колльберг.

Ларсен указала на сгрудившихся возле дивана четырех штурмовиков.

— Тогда можно начинать, — согласилась Анджелла. — Бернар!

Князь оторвался от беседы с Альфаном, подошел к ней.

— Мы начинаем, — сказала Анджелла.

— Отлично, — фон Штернгольдт встал у камина, хлопнул в ладоши.

Все разговоры стихли, охотники повернулись на звук. В дверях замерли Веймар и Бернски.

— Дамы и господа! — произнес князь бархатистым голосом. — Сегодня мы устроим не просто облаву. Сегодня нам придется действовать безо всякого прикрытия, поэтому мы не будем брать пленных; а следом за вами пойдут санитары из Службы Безопасности, они заметут следы, насколько это будет возможно. Сегодня ваша задача — не допустить, чтобы хоть один зверь, оказавшийся в оперативном районе, ушел живым. Руководить операцией будет Анджелла, командир штурмового подразделения Джи-2. Вам надлежит беспрекословно следовать ее указаниям. Поэтому сейчас я прошу командующих звеньями подойти к ней и согласовать детали операции. А от себя хочу лишь пожелать вам вернуться целыми и невредимыми, пусть вам сопутствует удача.

Анджелла склонилась над картой. Ее окружили Йохан, Ларсен, Колльберг, Барс, еще пара стрелков. Сзади столпились Брант, Крозье, Веймар, Бернски, Шидлер, Дибровский и кто-то еще.

— Зайдем с севера, — предложила Анджелла. — Со стороны пригорода. Отрежем путь к отступлению через частный сектор. Если они пойдут по западной стороне, по проспектам к центральным улицам — Барс, я на вас надеюсь.

Фон Ульрих утвердительно кивнул. Девушка взяла черный карандаш и принялась рисовать пути движения звеньев.

— Тогда остаются еще вот эти склады, на берегу южнее нефтебазы, рядом с железнодорожной веткой, — Анджелла ткнула своим тонким изящным пальчиком в карту. — Здесь слишком большая площадь, боюсь — десятка вольных стрелков будет мало.

— Мы пойдем с ними, — предложил Колльберг. — У меня пара снайперов есть, ребята молодые, но — от Бога, по бегущим тараканам попадают.

Анджелла вопросительно посмотрела на одного из стрелков — командующего звеном. Тот согласно кивнул.

— Значит, в центре у нас — самое сложное? — спросил Йохан.

Фон Ульрих прищурился, единственным глазом вглядываясь в карту. Нарисованная черным карандашом подкова охватывала станцию метро.

— Они, суки, по метрополитену могут и до канализации спуститься — а там ты их хер найдешь, разбегутся по щелям как тараканы, — сказал раздраженно Колльберг. — Помню, ходили как-то раз за ними вот также, под землю. Только зря выпачкались.

— Пускай Джи-3 займут подходы к метро. Если они станут прорываться под землю — пойдете за ними, — сказала Анджелла, глядя на Йохана. — А с севера стрелки звеном пойдут. Погонят их прямо на вас. Загонят их в мешок — только горло завязать потуже останется. Но если хоть один из них уйдет в канализацию — ты пойдешь за ним следом. И не вернешься без его головы. Понял?

— Ты так и норовишь меня в дерьмо засунуть, — сказал Йохан укоризненно.

— Ты не постеснялся меня перед подчиненными в грязь обмакнуть — теперь моя очередь, — парировала Анджелла.

Фон Ульрих удивленно поднял на нее бровь, но тут же вновь надел свою маску невозмутимости.

— Наша Анджелла как вакцина от болезни — или заебёт, или иммунитет появится, — пояснил ему Брант.

За его спиной раздался сдавленный смешок Веймара.

— Эй вы, тише там, — усмехнулся Брант через плечо, весьма довольный своей шуткой.

— Моя группа вместе с Н-5 зайдет с юга. — Анджелла провела своим тонким изящным пальчиком по карте. — Таким образом, мы зацепим и небольшую часть этих складов, и часть вот этого проспекта, и выйдем к метро с флангов, возьмем станцию в клещи. В принципе, ничего сложного, район небольшой, но из-за подземки будет очень хлопотно.

На самый крайний случай есть прикрытие — мы проводим операцию управления по борьбе с наркотиками. Свой контакт в Интерполе сработает на подтверждение. Связь держим по радио, об окончании рейда я объявлю особо. До особняка префекта добираемся кому как заблагорассудиться. Ну что, ничего не упустили?

— Вроде нет, — сказала Ларсен.

— Тогда готовьтесь, выйдем в полночь, — сказала Анджелла.

Она вошла в комнату, распахнула дверцы платяного шкафа и замерла в нерешительности. Потом принялась перебирать одно за другим роскошные вечерние платья. Выбрав, наконец, понравившееся, она вынула его и небрежно бросила на постель, а сама принялась раздеваться.

— Вот это да… — раздался за спиной восхищенный голос.

Она обернулась. Андреа стоял на пороге спальни в одних джинсах.

— Твоей обнаженной натурой я готов любоваться до бесконечности, — сообщил он.

— Это замечательно, — ответила Анджелла. — Но пока тебе придется помочь мне.

Оставшись в одних трусиках, она села на край кровати, надела чулки, обула лаковые остроносые сапожки на высоких шпильках и натянула короткое облегающее полупрозрачное платье с широким вырезом, открывающим плечи, из тончайшего гипюра, щедро украшенное цветочными узорами в районе груди и паха.

— Что же мне сделать для тебя? — Андреа залез на кровать и бережно взял любимую за плечи.

— Там на спинке молния, застегни, пожалуйста, — попросила Анджелла.

— На спинке — это где? — спросил Андреа. — Это уже получается не на спинке, а чуть выше попки.

Он застегнул молнию, Анджелла встала, прошлась по комнате.

— Дорогая, а ты точно на войну собираешься? — поинтересовался Андреа.

— Да, а что? — Анджелла встала вполоборота, чуть согнула ножку в колене и кокетливо прикрыла глазки.

— Ты там всех убьешь своей красотой, — предупредил Андреа. — Причем наповал. Лично я хоть и привык, что ты такая красивая — а уже тяжело ранен.

Анджелла звонко рассмеялась, подошла и села к нему на колени, обняла любимого мужчину.

— Понимаешь, там моя подружка будет, а у нее платье новое… — объяснила она смущенно.

— А, ну тогда все ясно, — сказал Андреа. — Типа, война войной, а модная дуэль по расписанию, да?

Анджелла смущенно улыбнулась и кивнула.

— Ты, главное, там себе ничего не застуди, — Андреа совершенно не стесняясь, запустил ладонь под платье любимой. — У меня насчет тебя есть серьезные планы…

— Да, я помню, — ответила Анджелла, внезапно похолодев, встала и выволокла из-под кровати свою любимую непромокаемую армейскую сумку.

— Я все никак не могу привыкнуть, что под нашим супружеским ложем живет целый арсенал, — заметил Андреа с укоризной.

— Это всего лишь часть моей работы, — Анджелла вынула винтовку HK G36K, проверила магазин, разложила приклад, прошлась по комнате с винтовкой в руках и взяла оружие наизготовку.

— Ты, главное, свою работу не бери на дом доделывать, — попросил Андреа. — И когда вы отправляетесь?

— В полночь, — ответила Анджелла, опустила винтовку и села рядом с любимым. — Как только последние приготовления закончатся.

— Через два часа… — Андреа глянул на часы.

Анджелла кивнула.

— Надеюсь, что раньше. Ненавижу ждать, — сказала она недовольно. — Ожидание — самая отвратительная штука во всей нашей работе.

— Нервничаешь? — спросил Андреа.

— Если бы… — усмехнулась Анджелла. — Просто жду, когда пройдет время. Нервничать в таких ситуациях я давно разучилась, меня растили специально для таких… событий. Привыкла я к таким моментам…

Андреа бережно обнял ее.

День 15-ый

22:35

Ветер стих, но снег все еще продолжал падать крупными хлопьями. Город постепенно замирал, готовился к началу ночной жизни.

Гостей в заведении было немного. Основной пик посещаемости приходился на полночь. Старый музыкальный автомат надрывался рычащим гитарным аккомпанементом и хриплым голосом какого-то рок-музыканта. Посетители тем временем неспешно загружали в себя пиво кружку за кружкой.

«Сумерки спускаются на город,

В черный саван прячутся дома.

И, потуже затянув свой ворот,

По улицам шагает Сатана»[8]

Он вышел из бара, медленно спустился по небольшой кирпичной лестнице и сел в черный джип Хаммер М998, припаркованный на тротуаре. Вездеход сердито фыркнул дизельными легкими, хрустнул трансмиссией, съехал с тротуара, бухнув колесами об асфальт и покатил по широкому проспекту, скрипя по свежевыпавшему снегу широкими военными покрышками с глубоким протектором.

— Вот так-то, друг мой Штефан! — сняв с головы черную фетровую шляпу, человек провел ладонью по зачесанным назад волосам. — «Истинная победа достигается отнюдь не военными действиями — нужно уметь проникать в стан противника, и через эти лазейки претворять в жизнь свои планы, разрушая противника изнутри». Сун Цзы, «Искусство войны».

— Значит, мы действуем, руководствуясь восточной мудростью? — спросил сидящий за рулем молодой парень с безразличным, каменным лицом.

— Именно, — сказал человек. — До нас воевали не одно столетие, поэтому не стоит пытаться придумать что-то новое — гораздо плодотворнее будет изучить и обобщить опыт предшественников, и адаптировать к современным условиям. Вот и мы, как завещал великий Сун Цзы, используем свою маленькую лазейку в стане противника, и надо сказать — достаточно успешно. И сейчас мы имеем достаточно подробный план действий наших оппонентов на эту ночь.

— Так может, воспользуемся им? — спросил Штефан. — Выследим ее, а дальше — дело техники…

— Друг мой Штефан, — человек покачал головой. — Я в восторге. Ты самый лучший мой ученик, я еще не разу не пожалел о том, что занялся твоим обучением. Но ты еще слишком молод и оттого так горяч. Она ведь будет ждать нападения, она всегда готова превратиться из хищницы в жертву. Поэтому в эту ночь мы ее трогать не будем. И потом, там будет пятьдесят отборных штурмовиков, если мы нападем в открытую — это же будет Третья Мировая в миниатюре. Я не собираюсь тягаться силами с противником, настолько меня превосходящим, риск должен быть разумным и необходимым.

Он назидательно поднял указательный палец. Штефан молча угрюмо кивнул, соглашаясь с наставником. Хаммер выехал с проспекта, миновал подворотню, и ехал теперь вдоль складских помещений.

— Поэтому нам нужно будет лишь отманить от своих товарищей одного из ее бойцов. Он даст нам всю необходимую информацию, — сказал человек. — Этот путь гораздо изящнее, это придаст нашей охоте особую пикантность. И потом, мы получим представление об уровне подготовки ее бойцов. Конечно, практическую пользу мы из этого вряд ли извлечем, но для общего развития это будет очень полезно.

22:40

Веймар стоял у окна и глядел на небо. Он уже подготовился к облаве — повесил на пояс любимый пистолет системы Хеклера и Коха, на бедра — по одному «Глок 21» и взял наперевес штурмовую винтовку Штаир Ауг А3. За его спиной, не торопясь, заканчивали свою экипировку вольные стрелки из звена Барса. К Веймару подошел Крозье. На нем были темно-синие джинсы, заправленные в высокие армейские ботинки, и черный кожаный плащ, отлично скрывающий надетый поверх шерстяного джемпера с высоким горлом бронежилет и висящий на плече карабин М4А1.

— Красивая Луна, — заметил он.

Веймар посмотрел на Луну. Она то и дело выглядывала из-за туч, затем, словно за тонкой шелковой вуалью, пряталась за сизой туманной дымкой, светила ровным светло-желтым светом.

— Красивая, — согласился Люк.

Он достал пачку сигарет, вынул одну, закурил.

— Уф, кажется, со всеми закончил, — к ним подошел Сэм. — Ребята, только вы остались.

— А что нужно? — спросил Крозье.

— Расписаться за полученную снарягу, — ответил Сэм торопливо. — Вот, смотри, список выданных стволов — ищешь свой ствол по серийному номеру и расписываешься в получении. Также за патроны, бронежилеты и прочее.

— Бюрократия… — простонал Веймар.

— А что делать, — развел руками Сэм. — Если я не отчитаюсь по каждой копейке — меня потом натянут по самое ля-бемоль.

Виктор взял у него планшет с ведомостями и принялся искать свою амуницию.

— Вы там этим тварям привет от меня передавайте… — попросил Сэм каким-то странным приглушенным голосом.

— Да не вопрос… — сказал Веймар. — А в честь чего, если не секрет?

— Я примкнул к вам девять лет назад. Я тогда в Норвегии был, с женой и дочерью. Контракт с партнерами заключал, у меня свой небольшой бизнес был, как раз связанный с поставками оружия, — поведал Сэм. — Мы ехали на поезде, когда эти твари напали. Выжило всего полтора десятка человек из полутора сотен. Официально по телевидению объявили о железнодорожной катастрофе. А на самом деле…. Я там был, я видел все. И полсотни этих чудовищ, облепивших состав, и как они своими когтями одним ударом от горла до брюха животы распарывают. Это страшно, очень страшно, хотя — кому я это говорю? Ты и сам наверняка за свою жизнь этого успел насмотреться….

Эти звери не видели различий между взрослыми и детьми, мужчинами и женщинами. Это потом по телевизору сказали, что в результате железнодорожной катастрофы вспыхнул пожар, поэтому выживших так мало, и так тяжело проводить опознание. А я видел в одном из вагонов лежащую прямо в проходе молодую женщину, которая перед смертью пыталась кое-как придержать вываливающиеся из распоротого живота внутренности.

Вскоре наш состав догнал черный военный вертолет без опознавательных знаков; мы уже не знали чего ждать, мы бежали без оглядки к головному вагону, прятались куда придется. А потом началось…

Штурмовики шли медленно, методично вычищая вагон за вагоном, свинцовым огнем сметали на своем пути всех, выстрелы не смолкали ни на секунду. И впереди шла высокая брюнетка в черном латексе.

— Наша Анджелла, — догадался Люк.

— Да, ваша Анджелла, — подтвердил Сэм. — Их было всего пятеро, а больше и не потребовалось. Они добивали этих чудовищ, всаживая в трупы по 20–30 патронов. Затем остановили поезд, собрали немногих выживших.

Нам предложили два варианта — работать на вас или…

Я смотрел на окровавленные трупы, лежащие на черном полиэтиленовом полотне, и думал — а мог ли я защитить своих близких? И приходил к выводу, что не мог. А эти… это ведь уже не люди, это чудовища! Зверье! Они задрали мою жену, мою дочь. А я каким-то чудом выжил. О чем подчас сильно сожалею. С тех пор я веду свою войну с этими тварями. Вот такая история.

— Ничего, можешь не сомневаться — не уйдет ни один, — пообещал Веймар. — У нас тут у каждого к ним свой счет…

Сэм кивнул, украдкой вытер уголок глаза.

— Все, я со своим барахлом закончил, — Крозье передал бумаги Люку.

Один за другим несколько черных внедорожников «Шевроле Тахо» с правительственными номерами выезжали из гаража усадьбы и, приняв на борт груз и личный состав, медленно проехав по мощеной булыжником дорожке, скрывались за оградой. Последними на трех черных «Мерседесах» S-класса в оперативный район отправились группы Джи-2 и Н-5. Где-то там, на пригородной трассе они выстроятся в длинную колонну, которая змеей вползет в город и до самого утра будет рыскать по улицам, пока рассвет не положит конец кровавой жатве.

В комнате было темно, он не стал включать свет. Андреа стоял у окна и глядел на заснеженный двор, отъезжающие машины. В дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, повысив голос.

Щелкнула дверь. Это был префект фон Штернгольдт.

— Вижу, Вам не спится, барон? — спросил он.

— Да, я не могу заснуть, — сказал Андреа, продолжая глядеть в окно.

— Мне тоже, — поведал князь доверительно, встал рядом. — Понимаю, Вам это неприятно слышать, но мне она тоже очень дорога. Я ведь тоже люблю ее.

— Если бы Вы ее действительно любили, Вы бы никогда не позволили себе поднять на нее руку, — скептически хмыкнул Андреа.

Князю стоило больших усилий сохранить молчание.

Глава третья

Облава

«Ваше убийство должно быть вашей жалостью, а не мщением.

И убивая — блюдите, чтобы сами вы оправдывали жизнь»

Фридрих Ницше

В камине трещал огонь. В гостиной было необычайно холодно и грязно — на потолке копоть и клубы паутины, повсюду толстый слой пыли. Ксандр поворошил угли ржавой кочергой и громко выругался.

— На дворе уже 20-ый век, а мы нашли приют в какой-то лачуге, где нет ни отопления, ни воды, ни электричества… дикость.

— Ксандр, ты либо чересчур нудный, либо чересчур трусливый, — сказал Тони недовольно. — Давай уже быстрее определяйся со своим амплуа.

— Что? — переспросил Ксандр, поднялся, держа в руке кочергу.

— Что слышал, — ответил Тони. — Уж лучше тебе быть нудным — так от тебя хотя бы вреда меньше.

Ксандр отвел руку с кочергой в сторону, приготавливаясь ударить.

— Так, хватит, — сказал третий мужчина, сидевший на сумке со снаряжением.

— Не думаю, что Анджелла одобрит вас, если вы устроите тут мини-турнир по реслингу.

— А ты, значит, арбитр? — спросил Ксандр.

— Нет, я олицетворение здравого смысла, — ответил мужчина, встал с сумки и подошел к окну, осторожно — чтобы не запачкаться — кончиком пальца отодвинул занавеску в сторону. — Не понимаю женщин. Скажите мне, где можно шляться ранним утром, оказавшись в заброшенной деревне?

— Женщина всегда найдет, где шляться, — ответил Ксандр хмуро. — Было бы с кем.

— Похоже, этот вопрос тоже уже решен, — сказал мужчина, олицетворяющий собою Здравый Смысл. — Посмотри.

Ксандр подошел к окну. К дому приближались две фигуры. В одной он безошибочно Анджеллу. Вторым был молодой худощавый мужчина среднего роста, с длинными, прямыми русыми волосами, стянутыми в хвост на затылке; в черных джинсах, американских военных ботинках и короткой стеганой куртке.

— Я ей поражаюсь, — произнес Ксандр мрачно.

— Ты все-таки редкостный зануда, — сказал Тони.

— Прекратите, — умоляюще произнес воплощенный Здравый Смысл. — Вы меня уже достали своими семейными сценами. Устроили тут Санта-Барбару, понимаешь ли.

В коридоре скрипнули старые половицы. Анджелла вошла и хозяйским взглядом оглядела присутствующих.

— Знакомьтесь, — представила она своего спутника. — Виконт Брант, из Будапешта.

— Вячеслав, — скромно представился мужчина.

— Данте Кардин, — Здравый Смысл подошел к нему и пожал руку.

Остальные двое не шелохнулись.

— Это Ксандр, это Тони, — сказала Анджелла.

Брант кивнул.

— Я учту, — сказал он. — Собирайтесь, господа, у меня за углом повозка.

— Чего? — не понял Ксандр.

— Собирайтесь и поедем, — сказала Анджелла. — Брант будет нашим проводником. А заодно и заменит… заменит погибшего.

— Вот так вот запросто? — спросил Ксандр с недоверием.

— Ксандр, у тебя что-то случилось? — Анджелла чуть наклонила голову и посмотрела на парня сквозь прядки темных волос. — Я неясно выразилась? Брант заменит погибшего. Вопросы по существу будут?

Ксандр бросил косой взгляд в сторону Тони. Тот молча поднялся и принялся собирать свои вещи. Кардин с интересом следил за этой психологической схваткой.

— Я не настроен после ночного полета и пробежки по лесистым холмам тащится еще куда-то, — сказал Ксандр. — Вы поезжайте, а я останусь тут.

Анджелла побелела и Брант невольно отступил в сторону. В отличие от многих, он знал, что белеет Анджелла не от страха, а от злости.

— Ксандр, чего ты как девочка? — торопливо спросил Тони, чтобы предупредить бурю. — Тебе помочь упаковаться?

На шоссе неподалеку от крохотной деревеньки полицейский наряд нес дежурство. Ночь выдалась спокойной, смена заканчивалась — оставались какие-то полчаса. Один из полицейских вылез из автомобиля, прошелся по обочине дороги. В сумерках казалось, что в ветвях придорожного кустарника пляшут жуткие тени. А может, это усталость, помноженная на воображение. Или все-таки? Полицейский даже остановился на минуту, осветил их фонариком — нет, ему показалось, это всего лишь игра света и тени. Он спрятал фонарик в карман и в это мгновение в лесной чаще прямо перед ним раздался пронзительный вой.

— Ну что там?

Полицейский повернулся на голос — его приятель высунулся из машины.

— Волки, — пожал плечами мужчина и побрел к полицейскому автомобилю.

— Много их развелось за последние года два-три, — сказал его товарищ. — Никто их не стреляет, вот и бродят стаями по лесу. У Фицджеральдов две недели назад овцу задрали. Скоро от бескормицы к жилью выходить начнут…

— Да, надо бы как-нибудь сходить на охоту, — согласился полицейский задумчиво. — Айда со мной?

— …здесь перевяжи.

Кардин тяжело дышал, стиснув зубы, но не издал ни звука, когда Тони отрезал ножом рукав его форменного кителя и туго перетянул руку чуть выше локтевого сгиба.

— Рана глубокая, — сказал Ксандр.

— Вижу, — процедила сквозь зубы Анджелла.

Громко хрустнули ветки, в овраг по глинистому склону сполз Брант, держа штурмовую винтовку наперевес. Анджелла встретила его вопросительным взглядом.

— Надо валить, — ответил Брант. — Они сужают круги, готовятся напасть.

— Он истекает кровью, — подлил масла в огонь Ксандр. — Надо срочно делать переливание, а то он так тут и останется.

Анджелла тихонько выругалась.

— Бросьте меня, — прохрипел Кардин.

Анджелла снова выругалась.

— Анджи, решайся, — сказал Брант. — Сейчас или никогда.

— Плечевая кость раздроблена, — простонал Кардин, зажмурившись от боли. — Оставьте меня, я вас прикрою, успеете уйти.

— Уймись, сейчас не тот год и не та страна… — фыркнула Анджелла озлобленно.

Где-то совсем неподалеку протяжно взвыл волк.

— Волчица, — отметила с некоторым удивлением в голосе Анджелла. — Когда бы это волчица возглавляла стаю?

— Анджи, в тебе не вовремя проснулся Брем со своими зоологическими изысканиями, — сказал Брант. — Что решаем?

Анджелла задумчиво посмотрела на Кардина, затем метнулась из оврага…

— …на охоту. У меня есть карабин гладкоствольный, — полицейский потер небритый подбородок и зевнул. — Представь, погуляем на природе, лес, чистый воздух…

Громко хрустнули ветки, на обочину из кювета вскарабкалась женщина в кожаных брюках, сапогах на платформе и ярко-красном свитере. Она подбежала к полицейским, тяжело дыша, несколько раз беззвучно открыла рот, хватая воздух. Полицейские оглядели женщину с ног до головы — спутавшиеся волосы, одежда вымазана грязью, на подошвах сапог налипли комья глины.

— Там… человек… — прошептала Анджелла сбивчиво, тяжело переводя дыхание. — Он тяжело ранен. Помогите.

— Где? — спросил один из офицеров.

— Там, — Анджелла показала рукой в сторону леса. — Он там… в лесу…

— Что случилось? — полицейский подошел к ней, взял за руки. — Не бойтесь, Вы в безопасности.

— На него напал волк… — произнесла Анджелла. — Помогите, он истекает кровью…

— Так, я пойду с ней, а ты вызови скорую, — сказал полицейский товарищу.

Тот согласно кивнул и взялся за рацию.

Когда Анджелла и полицейский спустились в овраг, никого, кроме раненого Кардина там уже не было. Офицер подошел к нему, наклонился, осветил рану фонариком.

— О, мой Бог…

Анджелла подошла сзади и с размаху ударила его по затылку рукояткой кольта. Полицейский рухнул рядом с Кардином. Сзади послышались шаги. Анджелла даже не оглянулась, она взяла полицейского под плечи и подтащила поближе к раненому товарищу. Брант спустился в овраг, тихонько присвистнул.

— А этих ты где бросил? — спросила Анджелла.

— Поставил охранять подступы, — сказал Брант, вынул из кармана складной нож. — А у тебя прямо таки талант решать проблемы по мере их поступления.

— Должен же здесь хоть кто-то решать проблемы, а не создавать их… — огрызнулась в ответ Анджелла.

Ярко-желтый диск солнца уже висел высоко над горизонтом. Солнечные лучи залили комнату теплым светом. За окном шумели городские улицы. Анджелла встречала рассвет, стоя перед окном, невидящим взглядом смотрела куда-то вдаль. Брант неслышно вошел в комнату, прикрыл за собой дверь.

— Как он? — Анджелла все также неподвижно смотрела в окно.

— Оклемается, — сказал Брант. — Еще пару часов полежит и оклемается. Вовремя ты это… кровь для переливания достала.

Анджелла кивнула.

— Анджи, я… — начал было Брант, но она жестом остановила его.

— Не продолжай, — сказала Анджелла.

— Я хотел сказать, что я про засаду ничего не знал… — сказал Брант, переминаясь с ноги на ногу. — Ну, сама подумай, на кой мне тебя подставлять?

— Вячеслав, если бы я хоть чуть-чуть сомневалась в тебе — ты бы со мной сейчас уже не разговаривал, — обнадежила Анджелла.

— Тебе придется доложить префекту… — сказал Брант уклончиво.

— Придется, — согласилась Анджелла. — Нас всех в любом случае будут проверять. Независимо от содержания моего доклада. Собери остальных. Как только Кардин встанет на ноги — поедем к префекту.

Брант тяжело вздохнул — в отличие от того же Ксандра он не привык обсуждать приказы — и вышел, оставив ее одну.

В качестве жилья префект предпочитал пентхаус в двух уровнях, неподалеку от делового центра города. С одной стороны очень удобно — все под рукой, начиная от подземного гаража и заканчивая любимым рестораном, с другой — если захотят убить… впрочем, об этом лучше не думать.

Гостиная находилась на первом уровне. Это была просторная комната, с панорамным остеклением, обставленная по минимуму — широкий диван да пара кресел. Здесь префект любил устраивать приемы, и потому предпочитал держать ее как можно более свободной.

Сам префект сидел в одном из кресел и нервно курил сигарету за сигаретой. В комнате помимо него находились мужчина и женщина — в их компании он чувствовал себя неуютно и не мог скрыть это.

— Где же они? — женщина выжидающе посмотрела на префекта.

— Право, госпожа, я не знаю… — префект затянулся, в очередной раз посмотрел на циферблат наручных часов. — Они должны были прибыть еще рано утром, затемно; но пока никаких вестей от группы не было…

— На заходе солнца, если группа так и не объявится, я повелю отрубить Вам голову, — ответила женщина как бы невзначай, сосредоточенно разглядывая свой безупречный французский маникюр.

— Как Вам будет угодно, госпожа, — еле выдавил из себя префект, побелев как мел.

— Если всякий раз, как она куда-то пропадает, мы будем рубить головы префектам — управлять делами Клана на местах очень скоро станет некому, — сказал мужчина с едва заметным укором.

— Альфан, не учите меня жить, — сказала женщина устало.

— И в мыслях не было, госпожа Десмод, — ответил Альфан.

И снова в комнате повисла тишина. Префект не выдержал, поднялся, прошелся по комнате, затем встал у стеклянной стены и снова закурил.

«Твою мать, еще минут десять такого напряженного ожидания — и я начну грызть ногти. На ногах…» — подумал он мрачно.

Женщина звонко рассмеялась — словно прочитала его мысли. Префект понял, что еще немного и его тихая истерика плавно перейдет в громкую панику. Сопровождаемую хрустом ногтей — сил находиться в обществе этих гостей уже не осталось…

Его ногти избежали незавидной участи. В гостиную вошел слуга и доложил, что группа в полном составе прибыла и теперь ждет аудиенции. Префект не смог сдержать облегченного вздоха. Альфан посмотрел на свою спутницу — она наблюдала за изменением эмоционального состояния префекта с нескрываемым удовольствием.

— Введите ее. Одну, — повелела госпожа Десмод.

Слуга поклонился и вышел. Самоуправство женщины у префекта никакого протеста не вызвало.

Когда Анджелла вошла в гостиную, префект уже был спокоен как слон; сидел в кресле с бокалом коньяка и приводил в порядок свои потрепанные стрессом нервные клетки. Его гости расположились на диване.

— Здравствуй, Анджелла, — произнесла женщина тонким певучим голосом.

— Здравствуйте, госпожа Десмод, — сказала Анджелла холодно. — Что, Вы все-таки решили, что я нуждаюсь в Вашей заботе?

— Как показали последние события — скорее да, чем нет, — ответила женщина. — Нам уже все известно о вашем небольшом приключении на пути сюда. Можешь передать Бранту, чтобы не беспокоился — его мы уже проверили.

Анджелла вопросительно посмотрела на нее, затем на Альфана.

— Следили за мной все это время? — процедила она сквозь зубы.

— Работа такая, — виновато произнес Альфан.

— Он погиб; вы же могли вмешаться и спасти его… — прошептала Анджелла, чувствуя, как задыхается от гнева.

— Его жизнь не имела существенного значения, — ответила госпожа Десмод спокойно. — В отличие от твоей жизни. На эту ситуацию можно взглянуть под разными углами; с одной стороны, он принял мученическую смерть, с другой — ты взяла на себя ответственность за его гибель, это в какой-то мере закалило твой характер. Так что твой товарищ в любом случае жил и умер не напрасно. И потом, ты отдала его, а взамен спасла всю группу. А ты знаешь, что древние римляне, например, принося жертву своему верховному богу Юпитеру — всегда подкрепляли обряд обязательной фразой: «даю, чтобы Ты дал»?

— Вы даже не знаете его имени, — сказала Анджелла.

— Несущественно, — небрежно отмахнулась Десмод. — Я надеюсь, здесь у тебя больше не осталось незавершенных дел?

— Что это значит? — спросила Анджелла.

— Мы едем в Чехию, — ответила женщина. — Нравится тебе это или нет.

— Ни за что, — фыркнула Анджелла. Она уже начала догадываться, что все это означает.

— А кто тебя будет спрашивать… — Десмод устало вздохнула. — За тебя уже все решили. В очередной раз. Так что поедешь. И кстати — попрощайся со своей группой. В эту префектуру ты уже не вернешься.

— Это еще почему? — спросила Анджелла.

— В целях твоей же безопасности, — ответила Десмод небрежно. — Уходя — ты всегда уходишь, понимаешь? Нам лишние слухи ни к чему.

— С чего это столько внимания к моей скромной персоне? — спросила Анджелла.

— Персона твоя вовсе не скромная. Тебе напомнить? — спросила Десмод резко.

— Почему бы вам всем просто не оставить меня в покое? — Анджелла озлобленно глядела на свою собеседницу.

— Ты не заслужила покоя, — парировала Десмод. — Давай хотя бы попробуем построить отношения на взаимности: ты не осложняешь жизнь мне, а я надоедаю тебе ровно настолько, насколько того требуют обстоятельства. Договорились?

— А если нет? — спросила Анджелла.

— Возьму тебя за шкирку, как драную кошку, и отволоку на перрон, — пообещала холодно Десмод. — Я, конечно, не так молода, как ты, но силенок справиться с тобой у меня пока еще хватит.

При этом ее сжатые в тонкую полоску губы чуть скривились, изобразив насмешку.

— Что вы на этот раз придумали? — спросила Анджелла. — Какой еще способ отравить мое существование взбрел вам в ваш коллективный разум?

— Наивная девочка полагает, что Совет Опекунов день и ночь не ест и не спит, а только лишь ломает голову над тем, как бы сделать больнее ей, такой одинокой и несчастной, — насмешливо пояснила Десмод Альфану. — Анджелла, откуда эта презумпция зла? Никто не собирается тебя мучить; все, что мы делаем — мы делаем исключительно во благо тебе.

— Я ценю вашу заботу, госпожа, — горько усмехнулась Анджелла. — Но мне хочется иметь представление о том, что меня ждет.

— Что ж, имей. На этот раз мы решили немножко помочь тебе и устроить твою личную жизнь… — уклончиво сказала женщина.

Анджелла посмотрела на нее исподлобья взглядом полным ненависти, словно желая показать, насколько ее заботят чужие фантазии насчет ее личной жизни. Госпожа Десмод лишь улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды.

— Пустите! — она громко кричала, извивалась ужом, пытаясь вырваться.

Госпожа Десмод не вела — тащила свою подопечную по коридору, схватив за волосы. Следом шел Альфан.

— Я же предупреждала, что если ты меня ослушаешься, я стану обращаться с тобой как с драной кошкой… — прошипела Десмод.

Открыв дверь в одну из комнат, она затащила туда Анджеллу и толкнула на кровать.

— Сидеть здесь, никуда не выходить! — рявкнула Десмод и вышла, захлопнув за собой дверь. — Альфан! Охрану к этой двери!

Она стремительно зашагала прочь.

— Госпожа, если требуется, я готов предоставить своих людей… — начал было попавшийся ей под ноги префект.

— Исчезни! — рявкнула Десмод, да так, что префект в ужасе шарахнулся от нее.

Альфан осторожно постучал в дверь.

— Войди, Симон, — ответил холодный стальной голос.

Способность хозяйки сквозь стены чувствовать других людей шокировала непосвященных; впрочем, он уже давно к ней привык. Альфан зашел в апартаменты и закрыл за собой дверь. Госпожа Десмод стояла у окна и глядела на город.

— Я приставил охрану к ее комнате, — отчитался он. — Восемь бойцов, если что — на какое-то время это ее задержит…

Госпожа Десмод молчала. Альфан чуть подался вперед и как бы невзначай глянул ей в лицо. Она не отвернулась, не спряталась от него и страж увидел две влажные дорожки на щеках своей хозяйки.

— Я сожалею, что нарушил Ваш покой, госпожа, — сказал Альфан. — Позвольте мне откланяться.

Десмод кивнула. Симон направился к выходу и тут она окликнула его. Страж обернулся на зов. Она взяла с полки пару книг и протянула ему.

— Возьми, отнеси ей вот это, — сказала Десмод. — Ей тяжело без лучших друзей…

День 16-ый

00:01

Он вышел из ресторана через черный ход. Проулок был завален картонными коробками, деревянными ящиками и прочим хламом — видимо, хозяева экономили на вывозе мусора. Оглянувшись по сторонам, он решительным шагом двинулся вглубь переулка с тем, чтобы миновать пару кварталов и выскочить на проспект в районе главной городской площади.

Предчувствие чего-то неприятного не покидало его на всем протяжении пути. Весьма болезненно сосало под ложечкой. Возможно, ему не стоило так резко обращаться с Арлин. Она на самом деле очень милая девушка, но иногда ее капризы невыносимы. Хотя он мужчина, и следовательно — должен был применить всю свою выдержку. Внезапно он замер как вкопанный. Потому что почувствовал себя зверем — настоящим диким зверем, на которого развернули охоту прямо в каменных джунглях. И прямо сейчас по его следу идет охотник. А может, уже не идет — может, уже выследил его, и теперь прикладывает ружье к плечу, чтобы сделать единственный выстрел…

Он обернулся, поглядел по сторонам. Казалось, в этот зимний вечер центр города вымер. Ни одного прохожего, ни одного автомобиля. Тишина, и мягко падают редкие снежинки, покрывая асфальт тонким покровом. Он еще раз огляделся. Безлюдный город давил на психику. Городская ратуша глядела на него в упор, ощетинившись статуями жутких демонов, заседающих на крыше. Крайняя статуя внезапно ожила, расправила крылья, лениво протянула к нему свои ужасные лапы… он мотнул головой и мираж исчез. Проглотив комок в горле, мужчина укутался в воротник и зашагал прочь. И в этот момент Луна вынырнула на мгновение из пелены облаков и ненадолго осветила бледным, безжизненным светом крышу ратуши.

Демон сложил крылья — ветер переменился и полы плаща опустились под тяжестью собственного веса, укрыв пару тонких стройных ног в черном нейлоне. Анджелла открыла глаза, встряхнулась, пробуждаясь от полудремы, прогоняя грезы и остатки тягостных воспоминаний. На крыше дул порывистый, пронизывающий ледяной ветер, периодически бросающий в лицо колючую словно стекло снежную пыль, треплющий плащ и путающий волосы.

По переулку в сторону проспекта неторопливо шел человек. На вид ему было лет сорок. Он был одет в черное кожаное пальто и фетровую шляпу с узкими полями. Человек этот куда-то спешил, постоянно оглядывался и озирался по сторонам. Дойдя до проспекта, он поднял голову и еще раз осмотрелся. На какое-то время ему даже показалось, что на крыше старинного здания, прямо на самом краю, среди фигур каменных чертей и бесов кто-то сидит. Решив, что это все-таки воображение, мужчина развернулся и зашагал дальше.

Барс медленно прошел по краю балкона в 50-ти метрах над землей, присел на корточки, впился взглядом в ноги человека. Прямо на него смотреть нельзя — словно дикий зверь, он почует взгляд преследователя. Где-то за спиной чуть слышно хлопнула кожа, фон Ульрих обернулся на звук, выхватил из-под плаща автомат АК-74. На своих высоких каблуках она рысью пробежала по парапету, не издав при этом ни звука, и опустилась на корточки рядом с ним. Барс опустил оружие, показал ей куда-то вниз — на удаляющуюся от них фигурку, вынул из-за голенища кинжал, медленно провел широким лезвием по тыльной стороне ладони. Анджелла схватила его за локоть, предостерегающе помотала головой. Затем вынула из-под плаща винтовку «Хеклер-Кох», уперлась прикладом в плечо, поймала в прицел голову человека, спустила курок. Оружие хрустнуло затвором, выбрасывая стреляную гильзу. Кусочек свинца швырнул фигурку на асфальт. Барс лишь развел руками и убрал кинжал.

— Точность — вежливость снайперов, — тихо произнесла Анджелла.

Фон Ульрих согласно кивнул.

Охранник обошел склад и снова встал на пост, аккурат под тускло горящей лампой. Немного размяв закоченевшие пальцы, он вынул сигареты и закурил. Где-то рядом раздался протяжный свист и застучали колеса о железнодорожное полотно — товарный состав сегодня задержался на десять минут.

Крозье осторожно подошел к самому краю, посмотрел вниз — на курящего охранника. Затем поднял пистолет, прицелился и нажал на спуск. Шум поезда прекрасно скрыл звук выстрела. Тотчас Веймар перелез через забор, зацепившись за колючую проволоку и тихо ругнувшись, спрыгнул и подбежал к трупу, осмотрел его. Затем поднял голову вверх. Крозье сделал пару выразительных жестов и скрылся из поля зрения. Специальными ножницами Люк откусил дужку замка, поднял винтовку, осторожно приоткрыл дверь с надписью «пожарный выход» и еле слышно ступая, вошел на склад.

Обменявшись любезностями с товарищем, Крозье пригнулся, пробежался по крыше, медленно, бесшумно спустился по пожарной лестнице и оказался перед железной дверью. Первым порывом было — как научили в парашютном полку — ударом ноги выломать дверь, вбежать в помещение и накрыть возможного противника короткими очередями, но Крозье сдержался. Здесь нужно было действовать гораздо тоньше.

Внутри было тихо. Ни одной живой души, разве что пара охранников на посту, там, под потолком. Но они — на совести Виктора. Поэтому Люк решил структурировать свое свободное время иным образом. Стараясь не попадать в поле зрения камер наблюдения, он подкрался к одному из контейнеров и открыл его, бесцеремонно сорвав печати. Внутри ровным рядом стояли картонные коробки. Отложив винтовку в сторону, Люк взял одну из коробок, вынул, поставил на пол и открыл. Внутри оказался заботливо упакованный ноутбук. Видимо, только что с завода изготовителя. Такая находка смутила Веймара — он ожидал обнаружить стрелковое оружие, боеприпасы, взрывчатку на худой конец.

— Эй, ты что там делаешь? — раздался гневный окрик прямо над ухом.

Веймар наработанным за годы практики движением схватил винтовку, упал на пол, откатившись в сторону, и выстрелил очередью на звук.

Крозье напряг слух. Внутри кто-то выстрелил из штурмовой винтовки. Теперь прятаться было бессмысленно. Он вскинул оружие, ударом ноги выбил дверь и вбежал в караульное помещение. Автоматной очередью сидящего за столом охранника швырнуло на пульт сигнализации. Второй выскочил из-за стола и отлетел к стене, медленно сполз на пол, оставив кровавые подтеки на белой пластиковой панели. Внизу кто-то громко крикнул, взвыла сирена.

Где-то вдалеке пронзительно, протяжно заревела сирена сигнализации. Сквозь шум ночного города он своим чутким слухом без труда различил загрохотавшие выстрелы. Барс выплюнул комок жевательной резинки.

— Мудаки, — сказал он самому себе сердито. — Кто же так делает?

Он обернулся — Анджеллы рядом уже не было. Он так и не услышал, как она ушла.

— Талант, — покачал головой фон Ульрих.

Он плавно соскользнул с края и мягко приземлился на асфальт, подошел к телу, присел, перевернул его и принялся обыскивать. Наконец, вытащил из внутреннего кармана пальто трупа бумажник и вывернул его наизнанку, пытаясь найти хоть что-то, что поможет установить, под какой личиной жил этот на вид вполне обычный человек.

По умирающему телу волной прошла судорога, пальцы скрючило, а из груди вырвался слабый стон. Труп явно не спешил становиться таковым. Барс отработанным движением выдернул из ножен кинжал и воткнул в грудь оживающему покойнику, аккурат меж ребер — в самое сердце. А затем, как ни в чем ни бывало, вернулся к изучению документов трупа.

Сбив с ног бомжа, ковыряющегося в мусорном контейнере на предмет цветных металлов и иных полезностей, в переулок забежал довольно прилично одетый молодой человек. Переулок оканчивался тупиком, к его глубочайшему сожалению. Ибо следом подъехал черный «Мерседес», стекло задней двери опустилось под мерное жужжание, и раздались трескучие автоматные выстрелы. Молодой человек упал на кучу мусора и задергался в припадке. Открылась дверца и из «Мерседеса» вылезла высокая блондинка в длинном обтягивающем черном платье, с винтовкой М4 Кольт Кэрбайн наперевес. Увидев такую картину, бомж поспешил запрыгнуть в мусорный контейнер. А она подошла к бьющемуся в судорогах парню, подняла оружие и разрядила весь магазин почти в упор.

Барс шел вдоль широкого проспекта. Если верить найденным в карманах трупа кассовым чекам, где-то здесь находится забегаловка, в которой он любил бывать, будучи еще живым. Конечно, зацепка слабовата, но такие ребята в случайные заведения не ходят. А вот и вывеска, и крыльцо.

Его внимание привлекла одинокая сгорбленная фигура маргинального вида, быстро забежавшая в бар. Обычно таких личностей из подобных заведений выбрасывали спустя пару секунд, но в этот раз данная стандартная процедура места не имела. Отметив про себя этот факт, Барс сунул руку под полу плаща, привычно нащупал автомат, перевел АКСУ-74 в режим непрерывной стрельбы. Какая-то тень пришла в движение сзади, он уловил слабую дрожь воздуха и обернулся. Это была Анджелла.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Барс.

Она кивнула.

— Я зайду первым, — сказал фон Ульрих. — Прикроешь?

Девушка вновь кивнула. Барс поднялся по ступенькам и вошел в распивочную. Анджелла прислонилась спиной к кирпичной стене, согнула ножку в коленке и скрестила руки на груди. Пока все выглядело достаточно тихо, мирно. Проезжающая мимо машина внезапно резко затормозила.

Опустилось оконное стекло, изрядно выпивший молодой человек высунулся, дыхнув на девушку перегаром, весьма неоднозначно оглядел выглядывающее из-под плаща коротенькое тоненькое гипюровое платье и кружево чулок.

— Детка, а почем нынче любовь? — спросил он развязным тоном.

— Любовь не продается. И не покупается, — гордо ответила Анджелла.

— Нет, ну это понятно… — парень слегка растерялся от такого ответа. Внезапно его осенила догадка. — А плотская любовь?

Его товарищи дружно рассмеялись.

— Ребята, ехали бы вы отсюда… — дружелюбно предложила Анджелла.

— А что так? — спросил парень, слегка расстроившись.

Загремели выстрелы, раздался треск рвущейся занавеси, с грохотом осыпалось витринное стекло бара, и на тротуар вылетел окровавленный фон Ульрих. Некоторое время он лежал на снегу не шевелясь, затем пришел в себя, медленно поднялся, шатаясь из стороны в сторону, провел дрожащими пальцами по щеке, размазывая по лицу сочащуюся из простреленного виска кровь.

— Бляди. Опять в голову попали. Зрение опять погасло, — Барс принялся ладонью пробовать на ощупь воздух.

Молодые люди в автомобиле притихли, постепенно трезвея.

— Барс, ты как? — спросила Анджелла.

— Еще жив, как это ни странно, — жалобно ответил фон Ульрих. — Жаль, что ни хера не вижу. Что мне эта пуля? Жалкий кусок свинца. Меня «Циклоном» травили — и ничего, до сих пор живой…

— Ладно, пойду, пообщаюсь с этими ребятами. Подожди меня здесь, — распорядилась девушка.

— О’кей, — махнул рукой Барс.

Анджелла выхватила из-под плаща винтовку, взбежала по лестнице, открыла дверь в питейное заведение и вошла в темное душное помещение распивочной. В нос ударил резкий запах спирта и горелого пороха. Анджелла тотчас отпрыгнула в сторону. Хлопнул помповый карабин, заряд дроби с хрустом врезался в кирпичную стену. Стрелок засел за барной стойкой. Это была отличная позиция для стрельбы — вход в бар был как на ладони. Барную стойку отделяла перегородка из потемневшего от времени и исцарапанного битым стеклом дерева.

Анджелла лишь усмехнулась. Конечно, есть шанс, что стандартный промежуточный патрон не возьмет перегородку, если она окажется довольно толстой, а порода дерева довольно крепкой, но…

Сухо треснула короткая очередь, пули с хрустом проломили барную стойку навылет, кто-то отчаянно завопил от боли. Анджелла запрыгнула на стойку, посмотрела на скорчившегося в конвульсиях бармена. Через мгновение прозвучала еще одна очередь, бармен дернулся и затих.

Чья-то тень метнулась к выходу, снова загремели выстрелы, кто-то со стуком упал в коридоре и захрипел, словно ему прострелили легкое. Анджелла спрыгнула со стойки, подошла к беглецу. Это был молодой, прилично одетый парень.

— Ну и много вас тут? — вежливо осведомилась Анджелла, наводя на него винтовку.

Тот разжал пальцы, на пол покатилась граната.

— Блядь, — чертыхнулась Анджелла, отпрыгнула в сторону.

Грохнул взрыв, свистнули маленькие свинцовые шарики, которыми была начинена граната. Спину девушки обдало жаром, брызнули осколками стекла, стоящие на полках бутылки с выпивкой, Анджелла упала на грязный заплеванный дощатый пол. Ударной волной распахнуло входную дверь.

Зрение потихоньку восстанавливалось. Первое, что он увидел — это несколько полупьяных физиономий, таращившихся на него из автомобиля. Тотчас приобретенный за десятки лет рефлекс заставил Барса вскинуть автомат и выстрелить. Три коротких очереди — и никаких свидетелей.

Перезарядив АКСУ-74, фон Ульрих направился к входу в бар. Грянул взрыв, дверь распахнулась, выпуская наружу сноп пламени, волну черного дыма и стеклянных осколков. Барс на мгновение остановился, задумчиво вложил в подствольный гранатомет 30-ти миллиметровую фугасную гранату, взял оружие наизготовку и вошел в распивочную. Анджелла стояла возле барной стойки и отряхивала с плеч и волос битое стекло и деревянную труху. За ее спиной трещал огонь, медленно поедавший лакированную столешницу.

— Все, эту высоту мы взяли, — сказала она.

— Нет, — Барс отрицательно покачал головой. — Там черный ход есть, наверняка по нему ушли — их здесь с десяток было.

Анджелла поправила винтовку, посмотрела на стрелка. Барс прошел за стойку, свернул в подсобное помещение. Девушка последовала за ним. Да, запасной выход имел место быть.

Барс вышел в заброшенный переулок, присел на колено возле кучи картонных ящиков, провел ладонью по асфальту.

— Иди к своим, — сказал он Анджелле. — Я попытаюсь выследить их. Ты мне не поможешь, только зря под ногами будешь путаться.

— Шовинист ты, Барс. Ублюдок, — сказала Анджелла презрительно, убрала винтовку, одернула плащ и пошла прочь.

— Да, девушка с характером…

Фон Ульрих тяжело вздохнул, глядя ей вслед, покачал головой и принялся дальше изучать щербатый асфальт.

Брант откупорил бутылку водки, разлил прозрачную жидкость по пластиковым стаканчикам. Стратегически позиция была чрезвычайно удобна — они прекрасно видели вход в интересующую квартиру, и вместе с тем эта колоритная компания в черных одеяниях и армейских ботинках, вооруженная водкой и пластиковой тарой, вполне к месту смотрелась на площадке между двумя этажами.

— Вот она какая, — любовно произнес Вячеслав, глянув сквозь бутылку на свет лампочки, висящей под потолком. — Как слеза…

— Нет, — сказал стоящий рядом вольный стрелок. — Все-таки горилка «Немиров» лучше. Она с перцем.

Это была уже третья бутылка за вечер. Над лестницей густой сизой дымкой выстилался сигаретный дым. Посреди площадки аккуратным холмиком возвышалась кучка окурков. Подоконник был заставлен опустошенными консервными банками из-под икры, лосося и еще чего-то съедобного. Брант залпом выпил свою порцию, поставил стаканчик на пол и достал из своей сумки литровую банку квашеной капусты.

— Хороша закуска — квашена капустка! И подать не стыдно, и сожрут — не жалко, — сказал он, весьма довольный своей предусмотрительностью.

Капуста имела колоссальный успех — пять рук протянулись к банке и уже через минуту она была пуста. Под этот музыкальный хруст открылась дверь и в подъезд вышел один из местных обитателей. Оглядев всю эту компанию, он сделал несколько удивленное выражение лица.

— Закон Архимеда еще никто не отменял, — объяснял Брант одному из вольных стрелков тем временем. — И поэтому из-за двух перчиков в каждой бутылке «Немирова» нам не доливают 50 грамм.

— Ребята, а вы что, спецназовцы? — спросил житель.

На площадке между этажами стояли не совсем привычного вида пятеро мужчин, четверо из них были в черной спецназовской форме, один — в черной кожаной куртке и джинсах, и одна женщина в кожаных брюках и косухе — тоже черных. Вся эта компания была обута в черные армейские ботинки.

— Нет, черепашки-ниндзя, — ответил Брант.

— Аааа… — понимающе сказал житель. — Ну, вы, конечно, пиздец — выбрали место для внутреннего раскрепощения…

Где-то вдалеке раздались выстрелы. Это послужило сигналом к атаке. Тотчас стаканы и пища полетели на пол. Брант подхватил с пола свою сумку, подбежал к курившему соседу, рывком расстегнул черный кофр и вынул пулемет, со словами «на, подержи» всунул сумку в руки мужчине, сбежал вниз по лестнице, встал напротив двери и нажал на курок. Пули со свистом прошили дверь, выбили замок. Бернски выхватила два «Дезерт Игла», ударом ноги выломала остатки двери и вошла в квартиру.

В этой квартире явно только начали капитальный ремонт. Никакой мебели, голые стены. А к батарее был прикован наручниками какой-то мужчина. Судя по его внешнему виду — его очень долго и упорно били по лицу, и не только по нему. И тут же выстрелил короткой очередью автомат, девушку откинуло к стене. Возле входа в соседнюю комнату стоял молодой бритоголовый парень в спортивном трико и кожаной куртке, с «Узи» в руках. Джилл медленно сползла по стене на пол.

— Что, все? Дождались? — его товарищ выпрыгнул из комнаты напуганный грохотом выстрелов, посмотрел на лежащую у стены девушку.

— Ага. Все, надо когти рвать, — парень перезарядил автомат.

Они вошли в соседнюю комнату, открыли окно. Рядом с ним лежала свернутая бухта троса, один его конец был привязан к батарее. Они выбросили трос за окно и приготовились спускаться.

— Не, это дурацкий план, так мы не уйдем, — сказал парень с автоматом.

— Ты сам его предложил, так что поздняк метаться, — сказал его товарищ.

— Я дико извиняюсь за то, что прерываю вашу светскую беседу, — в дверном проеме появилась Бернски в разорванной пулями косухе. По ее черным кожаным брюкам бежали тоненькие струйки крови. — Но я все-таки пока еще жива.

С этими словами она подняла пистолеты. Парни уставились на нее, широко раскрыв рты. Загрохотали выстрелы, зазвенело битое стекло, одного из них колоссальной энергией пули 50-ого калибра выбросило из окна, он с воплем полетел вниз. В квартиру вбежали Брант и четверо стрелков.

— Как ты? — спросил Вячеслав, увидев кровь.

— Я в норме, — вяло махнула дулом пистолета девушка.

— А там что за субъект? — спросил Брант, кивком головы указав на соседнюю комнату.

— Эй… помогите! — донесся оттуда жалобный голосок.

— А мы это сейчас узнаем, — один из стрелков подошел к трупу, присел рядом, вынул кинжал.

Бернски перезарядила свои пистолеты, убрала в карманы. Стрелок повернулся к своим товарищам. Он внезапно от чего-то побледнел, лицо его исказила гримаса внутренней, душевной боли.

— Ребята… — жалобно позвал он.

Остальные впились в него настороженными взглядами.

Черный «Мерседес» медленно подъехал к проходной. Из будки выбрался грузный охранник и вразвалочку подошел к автомобилю. Стекло передней пассажирской двери медленно опустилось.

— Пропуск есть? — спросил охранник, заглядывая в салон.

В ответ из окна высунулась рука, сжимающая пистолет. Дуло оружия уперлось в лоб охранника. Бедняга поднял руки, попятился назад. Открылись задние дверцы, из машины вылезли блондинка в длинном вечернем платье и молодой человек в кожаных брюках и пуховике. Девушка без долгих колебаний рубанула ребром ладони по шее охранника, и вся эта туша весом добрых полтора центнера повалилась на землю. Блондинка взяла сраженного сторожа под мышки и без особых усилий оттащила к сторожке.

Молодой парень тем временем открыл багажник, достал штурмовую винтовку, пару запасных магазинов.

— Разделимся на пары, осматриваем наш сектор, — распорядилась блондинка.

— Кардин, ты со мной.

Пассажир, сидевший спереди, вылез из машины и пошел к багажнику.

Крозье приземлился на контейнер, от удара армейские ботинки с толстой подошвой громко бухнули по стальной поверхности. Виктор пробежал вперед, спрыгнул на бетонный пол склада, выскочил из-за угла и столкнулся нос к носу с охранником. Он едва успел вскинуть помповый карабин, как прогремела автоматная очередь. Крозье, пригнувшись, крадучись подошел к охраннику. Тот лежал на бетоне, не подавая признаков жизни. По полу расплывалась кровавая лужа. Крозье присел рядом, вынул из ножен нож, провел лезвием по запястью трупа, слизнул кровь языком. Некоторое время он стоял как зачарованный, словно взору его открылась совершенно потрясающая картина. Затем мотнул головой, словно отгонял назойливую муху.

— Веймар! — громко позвал Крозье.

— Я здесь, — Люк вышел из-за угла, опустил винтовку.

— Смотри, — Крозье вновь полоснул лезвием по запястью покойника, протянул кинжал Веймару.

Тот взял клинок, провел по губам.

— Понял? — спросил Виктор.

Люк закрыл глаза, на мгновение погрузившись в воспоминания. Этот человек родился 27 лет назад, в семье польского иммигранта, он учился в университете, жил в общежитии, подрабатывая охранником на этом складе, у него была любимая девушка…. И он явно никогда не слыхал о штурмовых подразделениях и вольных стрелках…

— Понял… — сказал Веймар с дрожью в голосе. — Надо найти Ларсен, пока еще и они тут дров не наломали.

Снаружи загрохотали автоматные выстрелы.

— Поздно… — тяжело вздохнул Крозье.

02:00

Feeling the anger inside me

I'm chosen to loose in this game

To get me will not be so easy

To kill me not even the same

©Primal Fear, «Angel in Black»

Гремела тяжелая музыка, наголо бритый вокалист надрывался фальцетом. На подмостках крутились танцовщицы в нижнем белье, ажурных чулках и босоножках на высокой платформе. Прожекторы, выстроившись батареей на самом краю сцены, били в такт музыке пульсирующими залпами электрического цвета. По стенам плясали разноцветные огни. Периодически громким хлопком заявляла о себе пиротехника, заполняя зал густыми клубами белесого дыма. Зал был забит до предела. Повсюду вспыхивали ярко-красным и белым атласом пышные платья на корсетах; всполохи светомузыки вырывали из темноты латекс алого и черного цветов. Ботинки на толстых подошвах, рваные черные чулки, кожаные брюки, и вульгарный макияж — собравшаяся публика явно принадлежала к готической субкультуре. А музыка все продолжала играть, заполняя собой пространство.

There is blood there is pain

But my agony is not in vain

Cause there's life after death

And I'm sure coming back to attack

As an angel in black

©Primal Fear, «Angel in Black»

Слегка покачивая роскошными, обтянутыми черным нейлоном чулок бедрами, в зал вошла высокая темноволосая женщина в черном кожаном плаще. Оказавшись среди всех этих эпатажно одетых юношей и девушек, она смотрелась более чем органично — скорее даже, вполне естественно.

Анджелла вошла в зал и остановилась у входа, окинув взглядом помещение. Тотчас изображение перед глазами стало блекнуть, и спустя доли секунды все цвета исчезли, оставив после себя черно-белую картинку. Впрочем, стало светло как днем. Для Анджеллы. Как только зрение переаккомодировалось к сумеркам концертного зала, женщина прошла вдоль стены ближе к сцене. Толпу уже основательно разогрели спиртным и тяжелой музыкой. На нее налетела, толкнув, какая-то молодая особа лет шестнадцати. Из одежды на ней была только белая простыня, запачканная кровью. Точнее, томатной пастой, разведенной водой. Анджелла отпихнула ее в сторону, та прошипела несколько вульгарных ругательств о том, с какими животными совокуплялись ее родители. Но, благодаря музыке, Анджелла этого так и не расслышала. Что ж, может, оно и к лучшему.

Выступление продолжало набирать обороты, все помещение погрузилось во тьму, прожекторы вырвали из темноты двигающихся в такт музыке танцовщиц; одна за другой они стали медленными движениями снимать с себя нижнее белье, бросая его в зал, ко всеобщему одобрению толпы.

Hiding myself in the city

So dark cause it's ruled by the ghosts

Footsteps of iron behind me

The sword of the king — I fear most

©Primal Fear, «Angel in Black»

Протиснувшись почти к самому краю сцены, Анджелла с наслаждением принялась ловить каждый звук, доносящийся из динамиков; удары низких частот отдавались где-то внутри нее эхом. Вскоре она уже машинально притопывала ногой в такт музыке. Ей всегда нравилась именно такая музыка — сплав, симбиоз эмоции, чувства и мысли. Но вдосталь насладиться таким радикальным направлением искусства ей не дал запах. Еле уловимый среди сигаретного дыма, дешевых духов и пота, смрадный, животный запах — тот самый, запомнившийся на всю жизнь, знакомый еще по катакомбам старого бомбоубежища в той психиатрической клинике. Она еще даже не успела осознать, ЧТО она почуяла, а пальцы уже налились свинцом, костяшки хрустнули, сведенные судорогой. Анджелла внезапно, взмахнув густыми черными волосами, повернула голову на 90 градусов и выхватила взглядом из толпы молодого симпатичного парня в кэтсьюте из черного латекса и ботинках на высокой платформе. Он ни одеждой, ни манерой поведения не выделялся из окружающей толпы. Но Анджелла отчетливо почувствовала, это — враг. А враг существует только для того, чтобы его уничтожили. Это знание с самого рождения жило в Анджелле на уровне инстинкта, она никогда не задавалась вопросом, почему она должна убивать таких, как он — она просто убивала. Не задумываясь.

А парень смял и бросил пивную банку в урну, направляясь к выходу из зала. Анджелла выждала некоторое время, затем пошла следом. Она прошла по коридору и оказалась в баре. Бар был почти пуст, только за двумя столиками разместились весьма колоритные представительницы субкультуры в пышных черных платьях и кожаных ошейниках, усеянных длинными шипами. Они окинули завистливыми взглядами точеную фигуру в кожаном плаще, и снова взялись за пиво и сигареты. Анджелла ускорила шаг, прошла мимо них к двери в противоположной стене. За ней находился еще один коридор. Где-то впереди клацнула дверная ручка. Анджелла бросилась бежать, рывком распахнула дверь с надписью «gentlemen», ворвалась в мужской туалет, схватила заходящего в кабинку парня в черном кэтсьюте за горло и отшвырнула к стене. Он все понял без слов, лицо исказила гримаса злобы, челюсти принялись вытягиваться, приобретая волчьи очертания, заострились зубы, кожа приобрела иссиня-черный оттенок, узловатые антрацитовые пальцы вмиг украсились острыми когтями, подернулись шерстью…

Анджелла не стала дожидаться окончания метаморфозы, она вскинула винтовку, но оборотень одним ударом выбил ее из рук. А через мгновение и сам набросился на девушку. Затрещал рвущийся кожаный плащ, Анджелла исхитрилась набросить остатки своей верхней одежды на противника, оттолкнула его, схватила винтовку и спустила курок. Из соседней кабинки раздавались полупьяные женские стоны, там явно кого-то трахали, причем любовники были настолько поглощены собой, что не замечали вокруг ничего — ни стрельбы, ни, тем более, концерта.

Снаружи продолжала играть музыка, заглушая лязг затвора, звон стреляных гильз и предоргазменные вопли.

Опорожнив обойму, Анджелла отпустила винтовку, схватила парня за ворот кэтсьюта, с силой дернула. Латекс треснул, обнажив шею и плечо…

There is blood there is pain

But my agony is not in vain

Cause there's life after death

And I'm sure coming back to attack

As an angel in black

©Primal Fear, «Angel in Black»

Все та же колоритная готическая компания в баре окинула ее заинтересованным взглядом, заметив забрызганные кровью декольте и руки. Плаща не было, тонкое гипюровое платье и чулки прекрасно дополняли небольшой разгрузочный пояс с двумя «Дезерт Иглами» за спиной и несколькими запасными магазинами, а венчала образ висящая на плече штурмовая винтовка H&K G36K.

Под грохот музыки Анджелла вышла из концертного зала.

Дверца кабинки распахнулась, оттуда, хватаясь за стены, выбралась пьяная готэсса в мини-юбке, расстегнутой черной полупрозрачной гипюровой блузке и рваных чулках. За ней следом, надевая кожаные брюки, вышел ее кавалер. Через секунду стены туалета задрожали от женского вопля — на полу у писсуаров в огромной алой луже лежал окровавленный труп с изрезанным бритвой горлом.

Дверь пожарного выхода слегка приоткрылась, Ларсен резко развернулась и чуть было не ударила автоматной очередью по ней. Оттуда высунулся Крозье.

— Это мы, — объяснил он.

Ларсен облегченно вздохнула и опустила винтовку.

— Ларсен, мы не на тех напали, — сказал Виктор.

Он и Веймар подошли к командиру. Грохнул выстрел, заставив всю троицу пригнуться. Веймар прыгнул на асфальт, развернулся на 180 градусов и одиночным выстрелом ссадил сидящего на крыше охранника с винтовкой.

— А говоришь — не на тех, — сказала Ларсен, поднимаясь.

— А ты кровь попробуй, — предложил Крозье.

Снег сочно хрустнул под толстой подошвой тяжелого армейского ботинка.

— Снег, — задумчиво сказал Шидлер. — Чудесный белый снег.

— Ты чего это? — удивился Дибровский.

— Да так, — сказал Шидлер. — Просто красивый снег. Все белым-бело, деревья присыпало, закутало белым покрывалом… хочется стихи писать.

Дибровский покачал головой. Они сидели на лавке возле входа в подземный переход, в котором находилась станция метрополитена. Где-то вдалеке чуть слышно звучали приглушенные выстрелы.

— Как думаешь, скоро до нас дойдет? — Дибровский кивнул в ту сторону, откуда доносилась пальба.

— Не знаю, — пожал плечами Шидлер. — Может, и не дойдет. Или мимо пройдет.

— Хреново будет, — проворчал Дибровский недовольно. — Я сюда воевать приехал, а не на лавке сидеть.

— Тебе так и не терпится пострелять? — спросил Шидлер сочувственно.

— Ага, — сказал Дибровский. — Знаешь, с каким удовольствием я бы сейчас расстрелял пару-тройку волков? А то сидим тут, как два дебила. Хотя — почему как? Да…

Он вынул сигареты, закурил, вопросительно протянул пачку Шидлеру. Тот отрицательно покачал головой, Дибровский философски хмыкнул и спрятал сигареты обратно в карман. Шидлер вытянул шею и удивленно присвистнул.

По тротуару к ним бежал Веймар. Следом за ним из-за угла выскочил Крозье.

— Чего это он? — удивился Дибровский. — Они же должны склады прочесывать?

Веймар подбежал к ним, остановился, тяжело дыша.

— Что случилось? — спросил Шидлер.

— Там где-то какая-то хуйня у кого-то с кем-то. Которую еще никто не курил, — ответил он скороговоркой. — Где Йохан?

— В подземке, — ответил растерянно Дибровский.

Крозье и Веймар переглянулись, бросились к станции метро.

— А нам-то что делать? — крикнул им вслед Шидлер.

— Сидите дальше! — крикнул Крозье в ответ и скрылся в подземке.

Некоторое время они сидели молча.

— Там явно что-то назревает, — Дибровский поднялся со скамейки.

— Ты куда? — спросил Шидлер.

— Как это куда? — удивился Дибровский. — Вниз. Воевать.

— А приказ ты слышал? — спросил Шидлер. — Мы должны оставаться тут. Или ты думаешь, что эти ребята без нас не справятся?

— А я хочу поглядеть, как работают настоящие штурмовики, — Дибровский поправил висящий под плащом помповый карабин и пошел к переходу.

Через некоторое время Шидлер поддался стадному инстинкту и бросился вслед за ним.

Брант взбежал по лестнице, замер у двери. Подбежавшая Бернски кивнула, он распахнул дверь, девушка выбежала на крышу, тотчас отпрыгнула в сторону, присела на колено, вскинув пистолеты, обернулась на 360 градусов.

— Чисто! — крикнула она.

Брант вышел на крышу, оглядел пространство.

— Ушел, сучонок, — сказал он.

— Пойдем следом? — предложил подошедший вольный стрелок. В руках он держал крупнокалиберную снайперскую винтовку с цилиндрическим затвором.

— Наш город большой

Опять в вытрезвителе

Все незнакомцы…

— с чувством продекламировал ему в ответ что-то наподобие японского хокку Вячеслав Брант. — Ушел он, не догоним уже. Эх, надо было его еще в универмаге брать…

— Ага, вломились бы в закрытый универмаг, разнесли бы там все… — сказал стрелок.

— Представляешь, как оттянулись бы… — сказал Брант мечтательно.

Стрелок в ответ лишь покачал головой.

— Все равно, свой район мы уже прошли. Сейчас нужно возвращаться к станции метро и ждать остальных, — сказала Бернски.

Брант кивнул. Он перехватил пулемет поудобнее и обошел крышу по периметру.

— Ладно, пошли к станции метро, — махнул рукой Брант, закончив осмотр. — Здесь мы всех уже распугали.

Барс поднялся на среднюю площадку и окинул взглядом сидящих в салоне пассажиров автобуса. Фыркнул дизельный двигатель, засвистел компрессор, автоматические двери закрылись у него за спиной. Фон Ульрих пригляделся — всего в автобусе было восемь человек, считая водителя. Одному пассажиру, сидящему на переднем ряду, очевидно, стало плохо — он сполз на сидение, задрожал всем телом. Хрустнули кости.

Эти симптомы ему были хорошо известны. Барс вскинул автомат и веером накрыл салон автобуса. Тотчас где-то рядом раздался пронзительный волчий вой. Водитель, получивший в затылок пулю, выпустил руль, и неуправляемая машина с воем вылетела на середину проспекта, ее занесло и с громким визгом швырнуло прямо на придорожный столб уличного освещения. С треском вылетели боковые стекла, брызнули блестящие осколки, фон Ульриха откинуло спиной на двери, он не удержал равновесия и упал на грязный железный пол. Автобус замер, все стихло. Барс поднялся, вскинул автомат и прошел по салону, оглядел пассажиров автобуса. Все они были мертвы. А вот пассажир с переднего ряда куда-то исчез, оставив после себя кровавую лужу на сиденье. Лобовое стекло было выбито.

— Ушел, гад такой, — сказал Барс сам себе недовольно, убрал автомат и выпрыгнул из автобуса через отсутствующее лобовое стекло.

И замер. На свежевыпавшем снегу отпечаталась пара кровавых следов.

— Так, родной мой, — Барс присел рядом, осторожно коснулся пальцами окровавленного снега, поднес их к глазам, облизал кончики. — Да, я вижу, ты отсюда уйти не торопишься. Ладно, значит поиграем в прятки…

Он сунул руку под плащ, нащупал автомат. По стене дома в двух десятках метров над землей метнулась черная тень, но фон Ульрих ее не заметил. Зверь обрушился на него через секунду, опрокинул на землю, вцепился в него своими когтями; затрещал рвущийся кожаный плащ и клубок из двух тел прокатился по заснеженному асфальту. Барс исхитрился выдернуть нож из-за голенища высокого ботинка и тут же всадил клинок в горло чудовища. Кровь цевкой брызнула из поросшей жесткой шерстью глотки. Оборотень взвыл, выпустил добычу из когтистых лап. Барс прокатился по инерции еще почти пять метров и тотчас присел на колено, вскинул автомат и спустил курок. Загремели выстрелы. Бросившийся на него зверь взвыл от боли, упал прямо у его ног. Барс перезарядил АКСУ-74, поднялся, медленно приблизился к оборотню. Это был матерый волчище ростом почти 2,5 метра, с лоснящейся, антрацитовой кожей. Про себя фон Ульрих отметил, что такой трофей его вполне достоин. Барс сделал последний рывок и вцепился клыками в шею чудовища. Через секунду мощный природный антикоагулянт, содержащийся в слюне вампира, сделает свое дело — уничтожит тромбоциты; кровь перестанет сворачиваться и это не оставит оборотню шансов…

02:30

Зазвенело битое стекло, витрина осыпалась дождем блестящих осколков и на перрон вылетел окровавленный мужчина в черном плаще, синих джинсах и армейских ботинках. Раздался женский крик, громко клацнули когти по бетонному полу. Иссиня-черный зверь неторопливо прошел по перрону на четырех лапах, оглядывая горящими глазами пятящихся назад людей, с шумом вдохнул и выдохнул.

Крозье медленно поднялся, вскинул штурмовую винтовку. Волк взревел и бросился на него, загрохотали выстрелы, с хрустом посыпалась на бетон гипсовая крошка, отбитая пулями со стен. Звериный рев потряс стены метро. Крозье отпрыгнул в сторону и чудовище пролетело по полу мимо, оставив размазанный кровавый подтек. Раздались крики, началась паника. Людские толпы бросились к выходам из подземки. Виктор перезарядил автомат, стал медленно приближаться к оборотню.

— Блядь, он сейчас вскочит и бросится на меня, как всегда бывает в идиотских американских боевиках, — сказал сам себе Виктор.

Метро внезапно опустело. В воздухе повисла тишина, лишь где-то вдалеке раздавались неразборчивые крики. Зверь лежал не шевелясь. Громко хрустнуло под толстой подошвой армейского ботинка битое стекло.

— Ну, точно, бросится, — сказал Виктор спокойно, замедляя шаг и прицеливаясь в голову чудовища.

Оборотень все также не подавал признаков жизни. Крозье почувствовал, как у него начинают дрожать руки — нервы были уже ни к черту.

— Да сдохни ты, скотина мерзкая! — заорал Виктор, подбежал к зверю, приставил дуло автомата к антрацитовой, поросшей жесткой черной шерстью спине и спустил курок, разряжая оружие.

Винтовка сочно клацнула затвором, последняя стреляная гильза со звоном упала на пол. На перроне вновь воцарилась тишина.

— Вот это да… — произнес Виктор, стер пот со лба, и перезарядил свое оружие.

Оружие Крозье, его лицо, джинсы, руки по локоть забрызгало темно-красной кровью зверя. Но Виктор не придал этому значения. Он повесил автомат на плечо, схватил рукой шею чудовища, впился в нее клыками. Взвизгнула пневматическая винтовка и в спину Крозье впилась полая игла. Тотчас руки и ноги стали ватными, челюсти сковало параличом. Виктор рухнул на пол рядом с оборотнем. Он все видел, все слышал, все осознавал, но не мог пошевелить даже кончиками пальцев.

— Отличный выстрел, Штефан.

Сказавший это был мужчина средних лет, высокого роста, с длинными, до самых плеч, зачесанными назад прямыми черными волосами. Он подошел к Виктору, потрогал его лицо носком армейского ботинка. Следом из темноты тоннеля появился угрюмый невозмутимый Штефан, повесил пневматическую винтовку на плечо и вынул из кобуры «Дезерт Игл» 50-ого калибра.

— Эй! — человек в черном замшевом плаще махнул рукой.

Тотчас из тоннеля выбежали восемь человек в грязных рабочих спецовках. Человек указал на лежащего на бетонном перроне парализованного Виктора Крозье. Те молча подняли его, понесли. Человек и Штефан последовали за ними.

Крозье прекрасно видел, как его несут — вначале по тоннелю метро; затем процессия повернула за угол, спустилась по служебному тоннелю и оказалась в канализации.

Странно, — думал Крозье, — а в канализации не так уж и грязно, как я думал раньше.

Они миновали несколько тоннелей, затем свернули в какой-то коллектор, и вышли в катакомбы, оставшиеся еще с начала века.

У них тут, очевидно, целый подземный город, — подумал Крозье. — Сколько же их здесь может быть? Сотни две, если не три. Гнездо. Огромное гнездо. И ведь все у нас под носом… Анджелла была права с самого начала — крот наверху. Убрать его — и пройти по этим тоннелям с огнеметами, выжечь эту заразу дотла…

Выбраться…

Выбраться отсюда живым, привести сюда остальных штурмовиков…

Они вошли в котельную, бросили Крозье на полу. Ему сковали наручниками ноги, руки, усадили на деревянный ящик. Затем человек в черном замшевом плаще взял шприц, вонзил иглу в его сонную артерию — Крозье даже не почувствовал, как сталь проткнула кожу — набрал несколько кубиков крови.

— Ну что ж, посмотрим на мир вашими глазами, — сказал он Виктору, делая себе инъекцию.

После чего отбросил в сторону ненужный шприц.

Осколки кафеля громко хрустнули под ногами. Звякнула, покатилась по бетону стреляная гильза. Здесь явно побывал кто-то из своих. Веймар перехватил винтовку, медленно подошел к лежащему ничком на самом краю перрона человеку, осторожно взял его за плечо, перевернул. Его грудь была испещрена мелкими кровоточащими черными точками, горло было рассечено чем-то острым.

«Оборотень» — догадался Веймар.

— Крозье! — громко позвал он.

Его крик эхом отозвался в глубине тоннеля. Никто не откликнулся.

— Крозье! — крикнул он вновь.

И снова — молчание.

Внезапно Люк почувствовал чей-то взгляд, невидимым ножом вонзившийся ему в спину точно меж лопаток; он обернулся, вскинув винтовку. Это была Анджелла. Она бесшумно прошла быстрым шагом по самому краю перрона и остановилась рядом, окинула взглядом труп.

— Виктор исчез, — сказал Люк, опустив винтовку.

Анджелла вынула кинжал, присела на корточки, провела лезвием по горлу покойника, слизнула кровавую полосу с клинка.

— Крозье у них, — сказала она, выждав паузу, глядя в одну точку отсутствующим взглядом. — Скорее всего, они ушли в канализацию. Воспоминания стираются — с момента его смерти прошло достаточно времени, чтобы кровь уже начала терять свои свойства.

По ступеням, громко топая армейскими ботинками, сбежал Вячеслав Брант с пулеметом в руках, подошел к ним.

— Там полиция приехала, все оцепили, — сказал он. — Наше прикрытие работает, их уже предупредили об операции управления по борьбе с наркотиками и приказали всячески содействовать спецподразделению. Я распорядился никого не впускать и не выпускать из оцепленной зоны, кем бы ни оказался.

Анджелла кивнула.

— Где остальные? — спросила она.

— Приводят себя в порядок. Сейчас подойдут, — сказал он.

— Придется спускаться в канализацию, — сказала Анджелла с отвращением.

— Чистоплюйка! — рассмеялся Брант. — Правильно сказал Фергюссон — ты любишь других в говно макать, а сама туда не особо стремишься!

Анджелла пожала плечами.

— Фергюссону виднее, конечно, — сказала она обиженно. — А что с нашим снаряжением?

— Ждем, — сказал Брант. — Должны подъехать.

В подземку спустилась Бернски, следом за ней шли Ларсен, Колльберг, Йохан, Барс и остальные, участвовавшие в операции.

— Ну что? — спросил ее Брант.

— Подвезли наше снаряжение, — сказала Джилл, подойдя к ним. — Сэм уже руководит разгрузкой.

— Отлично, — сказала Анджелла. — Надеюсь, клаустрофобией никто из присутствующих не страдает?

— Анджелла, что это значит? — спросил Йохан насторожившись.

— Мы пойдем в канализацию, — сказала девушка, вынула из винтовки обойму, посчитала оставшиеся патроны, вставила магазин обратно.

— Ты что, взялась за старое? Вспомнила Маутхаузен? — удивился Йохан.

— Крозье у них, — ответила Анджелла.

— И что? — спросил Йохан. — Ему уже не помочь, ты прекрасно знаешь, что они с ним сделают, когда получат от него необходимую информацию.

— Мы в любом случае попытаемся, — сказала Анджелла. — Я не хочу, чтобы его потом назвали перебежчиком.

— Анджелла, так рисковать из-за одного штурмовика — это же глупо! — воскликнул Йохан.

— Не знаю, как принято у тебя в команде, Карл Йохан, а у меня во взводе своих не бросают, — отрезала Анджелла, небрежно взяла винтовку за цевье и пошла на выход.

Остальные члены Джи-2 направились за ней.

— Колльберг! — крикнула Анджелла, остановившись на ступенях.

Командир Н-5 обернулся на голос.

— Это предатель, — Анджелла указала пальцем на Йохана. — Арестуйте его. Казнить на рассвете.

Йохан от удивления широко открыл рот.

«Вот как!» — подумал он с ужасом. — «Нашла таки наша Анджеллочка, как со мной старые счеты свести…»

Колльберг кивнул, заломил ему руки за спину и повел с перрона.

— Нашей Анджелле всего семьдесят лет, а характер такой паскудный, словно живет целую вечность, — сказал, с укором глядя ей вслед, Брант.

Протискиваясь сквозь толпу собравшихся, несмотря на ночное время, зевак, Эмма наконец прорвалась к оцеплению, сунула полицейскому под нос свое удостоверение. Тот лишь виновато развел руками: «приказ — ни одной живой души за оцепление, управление по борьбе с наркотиками, операция спецназа».

— В чем дело? — к ней, наконец, протиснулся Вагнер.

— Не впускает, — пожаловалась Эмма. — Говорит, специальная операция.

Полиция тем временем начала разгонять собравшуюся толпу.

— Да осадите же, наконец, этих идиотов! — кричал чей-то голос.

Зеваки стали по одному, по двое пятиться назад, уходить прочь.

— Какого черта я не знаю об этой операции? — взорвалась Эмма. — Стоддарт мог бы и предупредить, сообщить нам.

— Смотри, — Вагнер взял ее за локоть, повернул.

Эмма обомлела.

По заснеженному асфальту, к стоящему посреди проспекта военному вертолету, шла высокая брюнетка в черном гипюровом платье, со штурмовой винтовкой в руках.

— Она? — удивленно прошептала Ричардс.

— Она, — согласился Вагнер. — Да что она, ты на вертолет посмотри.

— А что с ним не так? — спросила Эмма.

— MH-60G Pave Hawk — многоцелевой вертолет для сил специального назначения, вот чего. Таких вертолетов, насколько мне известно, всего десять — и все десять находятся на вооружении 55-й эскадрильи специального назначения США, — сказал Вагнер тихо. — Эти ребята явно не из управления по борьбе с наркотиками. Похоже, в чем-то Ильм был прав. Здесь происходит совсем не то, что нам так сильно стараются показать.

А брюнетка тем временем открыла боковую дверь и залезла в салон вертолета.

Колльберг вывел из подземки Йохана и подвел его к трем стоящим у тротуара черным американским джипам.

— Вот, — сказал он, подойдя к одному из сотрудников Собственной Безопасности. — Арестован по приказу Фрайхайт, обвинение в измене. Командование группой Джи-3 она взяла на себя.

Тот кивнул, расстегнул кожаную куртку, вынул из-за пазухи стальной браслет и застегнул его на лодыжке Йохана. В браслет был вмонтирован мощный радиопередатчик. Снять его было практически невозможно — только вместе с ногой.

— Меня обвинили незаконно, — запротестовал Йохан.

— У нас всех обвиняют незаконно. Полезай, — страж распахнул перед ним боковую дверь джипа. — Все, можете не волноваться, мы за ним присмотрим.

Колльберг согласно кивнул и подошел к вертолету. Н-5, Н-7, Джи-2 и Джи-3 уже собрались там и почти закончили экипироваться.

— Гартман со своим звеном перекроет эту станцию, — сказала Анджелла, когда он подошел к ним. — Мы пойдем вниз, разделимся и прочешем все подземные тоннели. Держим связь по радио. Если для Крозье все уже закончилось — мы хотя бы поквитаемся за него. Если у кого-то сильно дрожат коленки — можете не идти, оставайтесь здесь. Я принуждать не стану.

Она оглядела подразделение Джи-3. Новоиспеченные штурмовики молчали.

— Отлично, — Анджелла сунула в разгрузку пару сдвоенных магазинов, взяла винтовку H&K G36E с длинным стволом и направляющей picattiny rail. — Барс со своими ребятами уже там, держат вход в канализацию. Колльберг, ты как?

Колльберг взял помповый карабин и патронташ с патронами 12-ого калибра.

— Готов, — сказал он и передернул затвор, дослав патрон в патронник.

Анджелла махнула рукой и пошла к станции метро. Остальные пошли следом.

Ее догнал Веймар, легонько толкнул в бок локтем. Девушка вопросительно посмотрела на него. Люк незаметно указал на стоящих у оцепления Ричардс и Вагнера.

— Черт с ними, — прошипела Анджелла. — Не до них сейчас.

— А они не могут нам все испортить? — спросил Веймар.

— Руки коротки, — ответила Анджелла.

Веймар пожал плечами.

— Тебе, конечно, видней, — сказал он.

Они спустились в подземку. На перроне, под дулами автоматов вольных стрелков, лежали пять человек в каком-то грязном изорванном тряпье, положив руки на затылки. Анджелла подошла к Барсу, вопросительно подняла брови.

— Зверье, — коротко ответил он. — Вылезли из канализации, из коллектора. Хорошо вооружены, накормленные, глянь, какие холеные морды. Однозначно — гнездо у них под городом свито.

— Допроси, — предложила Анджелла.

Барс кивнул, подошел к несчастным.

— Всем привет, — вполне доброжелательно начал он тоном кладбищенского сторожа. — Меня зовут Вильгельм фон Ульрих. Я — тот самый Барс. Автографов не даю, извините. Видите этот шрам? — он ткнул пальцем в висок. — Это значит, что мне сегодня один раз уже прострелили голову, поэтому я не в духе. Будет гораздо лучше, если вы сразу скажете, где гнездо и куда вы утащили нашего товарища.

Оборотни молчали.

— Анджелла, они мне не говорят, — обиделся Барс.

Анджелла кивнула.

— Сама у них спрошу. Дайте одного сюда, — она отошла к стене.

— Зря вы так, — сказал Барс оборотням. — Я бы на вашем месте сказал ему, — он ткнул себя пальцем в грудь.

Одного оборотня поставили на колени, уткнув лицом в стену. Анджелла схватила его за волосы, заставляя наклонить голову в сторону, и впилась клыками в горло. Тоненькая струйка крови побежала по грязной сальной коже. Некоторое время она стояла, наклонившись над оборотнем, не шевелясь, затем выпрямилась, вытерла кровь с губ и подбородка, сняла винтовку с плеча, взяла оружие наизготовку.

— Мне они больше не нужны, — сказала она презрительно, указав стволом на оборотней, спрыгнула с перрона и пошла по путям.

Остальные пошли следом. Барс схватил стоящего на коленях у стены несчастного за руку, укусил за запястье. Затем бросился вслед за Анджеллой.

— Эй, Барс! А с этими что делать? — крикнул ему в спину Гартман.

— В расход! — ответил Барс, не оборачиваясь.

За его спиной раздались выстрелы.

— Мне очень жаль, мой друг, — человек в черном замшевом плаще подошел к Виктору, взглянул ему в глаза. — Но часть информации, которая так нужна мне от Вас, скрывается за стеной. Кто-то воздвиг стену в Вашем подсознании, и вместо четкой картины я вижу лишь бессвязную, хаотичную цепь образов. Но мы можем кое-что сделать.

К Крозье подошел Мартин Ильм с большим шприцом в руках. Шприц был наполнен мутно-желтой жидкостью.

— Это что-то вроде сыворотки правды, — пояснил мужчина, пока Ильм вводил препарат в вену Виктора. — Сковывает волю, развязывает язык. В общем, это поможет нам в наших изысканиях.

— Сука… — прохрипел Крозье, запрокидывая голову.

Он побелел, осунулся, уронил голову на грудь, его пальцы свело судорогой.

— Что это с ним? — насторожился человек в черном замшевом плаще.

— Я уже сталкивался с этим раньше, — сказал Ильм. — Такой метод часто практикуется в военной контрразведке. У него на подсознательном уровне находится психологическая защита от такого воздействия — он впал в коматозное состояние и не выйдет из него, пока ему не введут специальную сыворотку, блокирующую эту защиту. Или не назовут определенную цепочку слов, связанную в его подсознании особым ассоциативным рядом. Это что-то вроде пароля для него.

— И что нам делать? — спросил человек.

— Можно попробовать использовать вместо сыворотки тяжелые наркотики, например героин, — сказал Ильм задумчиво. — Это, конечно, поможет. Но есть один побочный эффект — он станет законченным наркоманом.

— Меня это не волнует, — сказал человек.

Ильм взял небольшой кейс, открыл, вынул пластиковый пакет с белым порошком…

03:15

С потолка капало. Стояла отвратительная вонь. Анджелла шла быстрым шагом, осторожно перешагивая маленькие лужицы на бетонном полу. Было темно — но кого это волновало? У Анджеллы в памяти была четкая карта всех канализационных тоннелей, через какие когда-либо проходил оборотень, которого она укусила.

Барс насторожился. Что-то тут было не так. Ну конечно. Иммунный барьер уже начал брать свое — лейкоциты обнаружили и принялись поражать кровяные тельца оборотня, уничтожая чужеродные клетки, оказавшиеся в организме. А с ними — и его воспоминания. Еще немного времени — и он все забудет…

А Анджелла шла как ни в чем ни бывало, как будто помнила все предельно ясно. Но ведь организм вампира построен таким образом, чтобы как можно быстрее справляться с любыми инородными клетками, попавшими в организм. Значит, она тоже уже почти все забыла, они просто-напросто битые полчаса ходят кругами, не подозревая, что заблудились в этих тоннелях, ходах, перекрытиях…

Барс догнал ее, взял за руку. Она остановилась. Они оказались перед Т-образным перекрестком.

— Куда теперь? — спросил Барс.

Анджелла закрыла на секунду глаза, погрузившись в воспоминания.

— Сюда, — она повернула направо.

Он остановил ее, сжав пальцами локоть.

— А, по-моему, ты все уже забыла. Также как и я, — сказал Барс.

— Возможно. Скорее всего, так и есть, — ответила Анджелла растерянно. Но тотчас взяла себя в руки, освободилась от его пальцев. — А я не полагаюсь на воспоминания, я просто слушаю свою интуицию.

Она пошла вглубь тоннеля. Барс прожил два столетья, и за это время накопил достаточно жизненного опыта, чтобы без труда уловить фальшь в голосе девушки.

«Или не забыла?» — в душу фон Ульриха закрались подозрения. Но вампир не может так долго сохранять такие воспоминания, иммунный барьер не позволит…

Все последовали за ней. Барс окинул взглядом коридор, запоминая каждую деталь, каждую мелочь.

— Я тебя понял, — сказал Веймар.

— Чего? — удивился фон Ульрих.

— Насчет Анджеллы, — сказал Веймар. — Она сама себе не хочет признаться, что все воспоминания оборотня уже стерлись, и мы просто ходим кругами.

— Она не успокоится, пока не найдет хотя бы одного оборотня. Просто отомстить за вашего товарища, — предположил Барс.

— Конечно, — согласился Веймар. — Знаешь, я ее прекрасно понимаю, я сам не прочь воздать им по заслугам.

Из-за угла донеслись автоматные выстрелы, эхом отозвались в глубине тоннелей. Громыхнула взрывом осколочная граната. Все стихло.

— Значит, не заблудились? — потрясенно спросил Веймар.

Вдвоем они побежали на звук.

На мокром бетонном полу лежали, скорчившись, два изрешеченных пулями трупа. Патронов не пожалели. Анджелла перешагнула через них и направилась вентиляционному коллектору, через который можно было, спустившись, попасть в катакомбы, оставшиеся практически еще с начала века. На ходу она вынула двойную обойму, перевернула и вставила другим торцом, передернула затвор, досылая патрон в патронник. Клацнули о бетон стальные когти и из-за угла на нее выскочил оборотень. Винтовка громыхнула очередью, ей вторил пулемет. Шквалом свинцового огня зверя отбросило на пол, он задергался в конвульсиях.

— Я займусь им, не останавливайся, я вас догоню, — сказал Анджелле шедший следом Брант, отделился от остальных и направился к пораженному зверю.

Анджелла зашла за угол и тотчас отпрыгнула в сторону. Загрохотали выстрелы. Она отползла обратно, села на корточки, прислонившись спиной к бетонной стене.

— Ты как? — спросил подбежавший Веймар. — Ранена?

Анджелла отрицательно помотала головой.

— Там их с десяток, — сказала она. — Хорошо окопались.

— Ничего, сейчас мы их откопаем, — Веймар снял с пояса осколочную гранату, выдернул чеку, и размахнувшись, бросил ее из-за угла в узкий длинный коридор, ведущий к вентиляционному коллектору. Раздался взрыв, засвистели осколки. Анджелла поднялась, вскинула винтовку.

— Пошли, — сказал Веймар.

Вдвоем они вошли в коридор, стали медленно продвигаться вперед. Осколочные гранаты все также оставались наиболее эффективными средствами в подобных ситуациях — в узком коридоре укрыться от стальных осколков было невозможно. Анджелла осторожно переступила через кровавый фарш. Из-за трубы отопления раздался приглушенный рык. Она замерла. Веймар, шедший позади, достал еще одну гранату. Зверь выпрыгнул из вентиляционного колодца, Анджелла вскинула винтовку и разрядила в него остатки обоймы, затем прыгнула назад. Оборотень приземлился на пол, зарычал, выпрямился, его мышцы напряглись, готовясь к прыжку. Веймар, недолго думая, сунул гранату за пазуху и короткими очередями заставил чудовище упасть на пол. Анджелла поднялась, отряхнулась, перезарядила винтовку.

— У нас очень быстро расходятся патроны, — заметила она.

Веймар чертыхнулся.

— Да, эти твари требуют к себе повышенного внимания, — сказал он. — Как-то опрометчиво мы не рассчитали наш приход с расходом.

Из-за изогнутой буквой «L» трубы отопления выпрыгнул оборотень, Анджелла и Веймар вскинули оружие, раздались короткие очереди. Чудовище швырнуло на пол рядом со своим сородичем. Анджелла посмотрела на тонкую полоску прозрачного пластика сбоку обоймы, посчитала оставшиеся патроны.

— 17 карандашей, — сказала она.

— У меня 20, — сказал Веймар. — Надо бы еще наточить.

— Было бы где… — горько усмехнулась Анджелла. — Жаль, но придется экономить.

Они медленно, держа оружие наизготовку, направились вглубь коридора.

03:45

Шидлер крадучись шел вдоль стены, когда из-за угла на него выскочил двухметровый зверь. Ференц не растерялся, сжал автомат сильнее и выстрелил длинной очередью в оскаленную пасть. Это подействовало — чудовище, словно наткнулось на невидимую стену, рухнуло на пол. Шидлер подошел к нему, выстрелил одиночным в голову. Затем, как учили в Маутхаузене, присел, впился клыками в поросшее шерстью плечо. Рядом показалась небольшая перемычка, соединяющая две секции параллельных тоннелей с бомбоубежищем. Оттуда доносились выстрелы. Шидлер проверил обойму, снял с предохранителя подствольный гранатомет, и направился туда.

У перемычки уже собралось в полном составе подразделение Джи-3 и половина Джи-2. Шидлер вбежал в узкий тоннель с высоким потолком — и на него тотчас уставились 3 винтовки, два пистолета «Дезерт Игл» 50-ого калибра, помповый карабин 12-ого калибра и пулемет. Идентифицировав своего товарища, штурмовики опустили оружие.

— В честь чего такой пикник?

Они обернулись на голос и увидели шедшую с другого конца тоннеля Анджеллу. Позади нее шагал Веймар.

— Мы загнали их в бомбоубежище, — отрапортовал Дибровский. — Оттуда нет другого выхода, но они там очень хорошо окопались, да и бомбоубежище — это целый двухэтажный подземный комплекс, просто так мы его не вычистим. Я считаю, необходимо вызвать подкрепление.

— Считайте, что оно только что прибыло, — Анджелла небрежно бросила на пол винтовку, вынула свои пистолеты-пулеметы 440-ого калибра, и две обоймы из подсумка за спиной, зарядила полуоболочечные экспансивные пули со стальными сердечниками. — Мы зайдем внутрь, и пройдем через бомбоубежище. Брант и Бернски останутся здесь — блокируют выход из комплекса.

— Сколько их там? — спросил Веймар.

— Не меньше пяти, — ответил Гершвин. — Все с автоматическим оружием.

Веймар немного подумал, зарядил подствольный гранатомет своей винтовки, затем разрядил брошенный Анджеллой «Хеклер-Кох» и доложил освободившиеся патроны себе в магазин.

— Готовы? — Анджелла оглядела Джи-3.

Дибровский кивнул. Анджелла стволом указала на вход в бомбоубежище. Казимир вскинул карабин, дослал патрон в патронник, но стоило ему выйти в коридор, как раздались автоматные выстрелы и его отбросило к стене. Шидлер подхватил раненого товарища под руку и оттащил с линии огня.

— Все приходится делать самой… — тяжело вздохнула Анджелла, вопросительно посмотрела на Веймара.

Тот кивнул, вскинул винтовку. Она взяла оружие наизготовку, развернулась на 180 градусов и вошла в коридор, Люк бросился следом…

03:50

…Картинку перед глазами застлало ярко-красной пеленой, сквозь которую контрастно выделялись неподвижные объекты и предметы. Ярко-белым цветом вспыхнул движущийся силуэт, Анджелла прицелилась и выстрелила. Дымчато-серыми пятнами полыхнули полуметровые дульные вспышки. Пули 440-ого калибра мгновенно прочертили на красном фоне горячими потоками воздуха тонкие белые нити, и силуэт брызнул белыми каплями крови, помутнел, стал терять былую яркость, его очертания подернулись красной окантовкой. Анджелла не слышала ни грохота выстрелов, ни криков Веймара позади — она слышала, как кровь шумит в висках, как толчками в груди бьется сердце, а где-то совсем рядом, практически над самым ухом — под оглушительный лязг ударно-спускового механизма — кто-то шепчет глубоким сексуальным контральто, считая щелчки, с которыми затворы пулеметов выбрасывают стреляные гильзы:

«Один… два… три… пять… семь».

Она почувствовала движение, повернулась и выстрелила в бежавшего прямо на нее по гладкой бетонной стене зверя.

«Десять… двенадцать… пятнадцать».

Чудовище упало, дернулось пару раз, и затихло. Анджелла почувствовала движение за спиной, рефлекторно повернулась влево, вскинула руку и чуть было не разрядила оставшийся боезапас в Веймара.

Они прошли коридор и оказались в просторном холле. Справа находилась двухъярусная галерея, и оттуда на них, естественно, бросились два оборотня. О чем, собственно, и пожалели спустя долю секунды. Полуоболочечные экспансивные пули Hydrashock не только способны пробить навылет шестицилиндровый дизельный двигатель Cummins; при попадании в мягкие ткани они резко тормозятся и передают всю свою кинетическую энергию мишени. Поэтому тотчас в разные стороны полетели рваные клочья внутренностей, звери с глухим призвуком упали на бетонный пол, а Анджелла на ходу перезарядила свое оружие и быстро огляделась по сторонам, определяя следующий источник угрозы.

Он не заставил себя ждать.

Она не слышала и не видела — она почувствовала слабый электрический импульс сокращающейся мышечной ткани, повернулась и разрядила обе обоймы в бетонную стену. С треском на пол посыпалась вначале цементная крошка, а затем и огромные куски бетона, обнажив арматурный каркас; в стене образовалась солидных размеров дыра, сквозь которую Веймар увидел дергающегося в предсмертных конвульсиях оборотня. Это его, мягко говоря, поразило — за всю свою жизнь он ни разу не видел, чтобы живое существо могло чувствовать сквозь бетонные стены.

А Анджелла, как ни в чем ни бывало зашла за угол и оказалась в длинном коридоре. Пройдя по нему и на ходу перезарядив оружие, она миновала дыру в стене и поверженного оборотня, замерла в десятке метров от стальной двери. Шедший следом Веймар повесил винтовку, остановился рядом и достал из кобуры излюбленный пистолет 45-ого калибра.

— В чем дело? — спросил он.

Дверь распахнулась, Анджелла прыгнула в сторону. Грохнул 50-ый калибр и Веймара швырнуло на пол. Из-за двери вышел мужчина в черном замшевом плаще, с зачесанными назад волосами. В руке он держал пистолет «Дезерт Игл». Анджелла удивленно подняла брови, глядя на него. Коридор был слишком узок, деваться было некуда. Он вскинул оружие, нажал на курок. Раздался выстрел, еще один. Пули с хрустом прошили бетон. Анджелла не осталась в долгу, ответив парой коротких очередей. Веймар потрясенно наблюдал эту дуэль — противники расстреливали друг друга почти в упор, но ни один из них ни разу не попал в оппонента. Мужчина, продолжая стрелять, подошел к ней вплотную, схватил рукой за горло и бросил на бетонный пол рядом с раненым Веймаром. Из-за двери появился оборотень, он неторопливо прошелся на четвереньках по коридору, подошел к Анджелле, обнюхал ее, оскалил клыки и зарычал, провел горячим липким бугристым красным языком по ее шее. Анджелла вжалась в стену, отвернулась, зажмурилась, ее затрясло от отвращения. Мужчина подошел к зверю сзади, схватил его за загривок, не напрягаясь оторвал от земли и швырнул вглубь коридора.

— Пошел отсюда! — крикнул он, выстрелил вдогонку зверю, и словно опомнившись, бросился бежать следом.

Анджелла поборола растерянность, вскинула пулемет и добила остатки обоймы ему вслед. Пули со свистом отбивали куски бетона со стен, но ни одна из них так и не достигла цели. Веймар медленно поднялся, опираясь на стену.

— Что все это значит? — спросил он.

Анджелла продолжала сидеть на холодном бетонном полу, не шевелясь, она тряслась, дрожала мелкой дрожью.

— Ты чего? — удивился Веймар. — Испугалась?

— Нет, — ответила она тонким дрожащим голоском. — Замерзла.

И тотчас принялась быстрыми движениями стирать звериную слюну со своей белоснежной шелковой шейки.

— А какого хера сидишь на холодном полу? Простынешь. Заболеешь, — сказал Веймар.

— Надо же, он обо мне заботится, — хмыкнула Анджелла обиженно.

— Ты, конечно, крутая умная грудастая телка, но ты, между прочим, женщина. Делай скидку на свою половую принадлежность и специфику женского организма, — морщась от боли, быстро проговорил Люк, не давая ей возможности вставить слово.

— Ну да, конечно, — фыркнула Анджелла. — Все вы видите во мне сначала ноги, и только потом — мою грудь. А что творится у меня на душе — вам наплевать, вас интересует только мое тело…

Она могла бы продолжать свою гневную тираду, но Веймар жестом остановил ее.

— Не надо, — попросил он. — Не продолжай. Я и так херовато себя чувствую, не хватало еще твоей ругани. О’кей?

— Ладно, — сказала нехотя Анджелла, махнула рукой и поднялась с пола, отряхнулась, провела ладонью по обтянутой черным кружевом попке, подняла с пола второй пулемет. — Что, пришел в себя?

— Да, вроде бы, — Веймар выдернул торчащую из раны сплющившуюся пулю.

— Вот скоты. Экспансивными бьют.

Простреленная ключица уже начала заживать, перестала кровоточить. Боль утихла. О ранении напоминали лишь разорванная материя бронежилета и огромное пятно почерневшей крови. Анджелла проверила свое оружие, махнула дулом на дверь. Веймар согласно кивнул. Она распахнула дверь, вошла и оказалась в большом просторном зале, судя по всему — столовой. Медленно пройдя это помещение, они оказались перед дверью с надписью «только для обслуживающего персонала». Не колеблясь, Анджелла распахнула дверь и вошла. Это была котельная. Посреди комнаты на деревянном ящике сидел Крозье и невидящим взглядом смотрел на нее. Рядом стоял Мартин Ильм.

— Не надо! — закричал он. — Я не вооружен! Я простой человек, не надо, не стреляйте!

— Что вы с ним сделали? — спросила Анджелла строго.

— Я не успел… честно! — воскликнул Ильм.

Анджелла убрала оружие за спину, подошла к нему. Мартин попятился назад. Она дернулась вперед и вцепилась ртом в его горло. Мартин почувствовал, как тонкие острые изящные клыки с легкостью прекрасно заточенного лезвия рассекают кожу, мышечную ткань, протыкают сонную артерию…

Внезапно что-то произошло с его зрением. Стало темно. Но ненадолго. Сначала он услышал, как где-то рядом зашумел дождь, и чье-то томное сексуальное контральто произнесло ласково:

«Тише. Не говори ничего, не надо…»

Затем перед глазами появилась картинка — в полумраке амбара стоял какой-то молодой мужчина с горящей спичкой в руке.

— Это я, маленькая моя, не переживай. Все хорошо, — сказал он.

Ильм почувствовал, как его пальцы разжимаются, и тяжелый армейский «Кольт» со звоном падает на дощатый пол.

«Господи, что за бред!» — воскликнул беззвучно Ильм. — «Откуда у меня такие тонкие изящные ЖЕНСКИЕ пальцы? Как я здесь оказался? И что стало со мной? Откуда у меня взялась талия? Мои ноги, моя фигура… моя грудь…»

И тотчас все завертелось, и перед его глазами калейдоскопом помчались черно-белые обрывки воспоминаний — все тот же молодой мужчина, колонна автомобилей едет через лес. Ночь и Густав Петер Альк, лежащий на смерзшейся земле среди клочьев собственных внутренностей…

«Я скорблю. Мой враг мертв…»

Бордовый «Мерседес Бенц» посреди гаража… Какой-то особняк, и мужчина в дорогом костюме и цилиндре — тогда еще молодой, летняя прогулка при Луне и первый поцелуй — робкий, чувственный — у фонтана, под звездным небом…

«Ах, как он нежен!» — сказало шепотом глубокое контральто.

Он сделал над собой последнее усилие, заставляя себя открыть глаза. Девушка в черном грязном платье и рваных ажурных чулках стояла, наклонившись, смотрела Виктору в глаза, что-то говорила. Тот не реагировал. Ее товарищ с пистолетом сторожил вход. Мартин прислушался к своему организму — точно. Сердце уже не билось. Он лежал в огромной луже собственной крови.

— Так вот как это происходит. Оно и к лучшему. Зато познал, как устроен мир, прикоснулся к великому — оно того стоило… — спокойно сказал Мартин сам себе и закрыл глаза.

Потом стало темно. Совсем темно.

— Море, — подумал Мартин, но почему-то совсем не испугался. — Глубокое, черное море. Как чернила, точь-в-точь. На дно иду? А, какое это уже имеет значение?

И тотчас стало светлеть, словно он поднимался к поверхности, а затем ему показалось, словно он вылетел из воды и взмыл ввысь, сквозь облака, к самому солнцу…

В ведущем ко входу в бомбоубежище коридору раздались шаги. Брант поднял пулемет, Шидлер присел на колено, упирая приклад автомата в плечо.

— Стрелять короткими очередями, — приказал Брант тихо.

Из-за угла вышел Барс с автоматом наготове. Увидев штурмовиков, он опустил оружие.

— Чисто! — крикнул он куда-то назад.

Тотчас следом за ним появились еще два вольных стрелка, у одного была винтовка СВД, у другого М4 с глушителем. Брант и Шидлер опустили оружие, повернулись обратно к выходу из бомбоубежища.

— Как ваши дела? — спросил Барс.

— Загнали всех зверей сюда, — ответил Брант. — Анджелла и Веймар пошли внутрь, наводить там свои порядки.

— Понятно, — сказал Барс. — Ладно, мы идем за ними.

— Хорошо, — сказал Брант.

Вольные стрелки скрылись за железной дверью в конце коридора. Через пару минут оттуда раздалась беспорядочная стрельба.

Барс вошел в коридор, миновал шлюз и оказался возле просторной двухъярусной галереи. Как и следовало ожидать, повсюду лежали человеческие трупы. Из-за угла вышел мужчина в дорогом черном замшевом плаще. Его одежда, мягко говоря, не увязывалась с волчьей манерой одеваться. Если зверье предпочитало недорогую практичную одежду, исходя из расчета, что она порвется или потеряется после метаморфозы, то этот парень явно уделял своему гардеробу много времени и внимания. И выглядел соответственно.

Все эти мысли пронеслись одним мгновением в голове Барса. А человек подошел к нему, взял его автомат за ствол, с силой дернул на себя, перехватил цевье и врезал прикладом в грудь. Барса отбросило к стене. Мужчина повернулся к остальным стрелкам, одного расстрелял в упор из только что приобретенного оружия. Второй только и успел, что вскинуть СВД, как на него сбоку набросился оборотень, вцепился клыками в плечо. Человек выбил прикладом из его рук винтовку, выпустил оставшиеся в магазине патроны ему в грудь. Затем отбросил АКСУ-74 и перезарядил свой пистолет.

Брант едва успел направить свой пулемет на фигуру в черном замшевом плаще, как прогремел выстрел и пуля, ударившая в правое легкое, заставила его отлететь к стене и сползти по ней на пол. Джи-3 бросились врассыпную. Дибровский получил пулю куда-то в спину и рухнул на пол как подкошенный. Бернски высунулась из-за угла и выпустила в мужчину всю обойму, но он шел на нее, не шелохнувшись. Как будто не в него попали семь оболочечных пуль Uni-cor 50-ого калибра.

Он подошел к девушке, схватил ее за волосы, с силой потянул. Джилл закричала от боли. Мужчина приставил дуло своего пистолета к ее груди, выстрелил. Девушка дернулась всем телом. Он швырнул ее на пол рядом с Брантом. Джиллиан прижала ноги к груди, жалобно заскулила от боли и страха.

— Люк, ну где же ты… — прошептала она, давясь собственным плачем.

Человек тем временем повернулся и поднял свою гаубицу на вытянутой руке.

Дибровский с трудом поднялся, вскинул карабин и выстрелил. Мужчина с некоторым удивлением посмотрел сначала на него, затем на свой простреленный дробью, запачканный кровью плащ. Хлопнул 50-ый калибр и Казимира протащило по полу несколько метров огромной кинетической энергией пули. Шидлер выскочил из-за угла, вскинул автомат — но тотчас грянул выстрел, и штурмовика развернуло на 180 градусов, он с воплем рухнул на пол. Человек подошел к Бранту, перевернул его ногой на живот, выстрелил ему в ключицу. Посмотрел на Бернски — та подняла второй, заряженный пистолет, глянула на него заплаканными голубыми глазами, спустила курок. В тот же момент человек взмахнул ногой, пуля ушла куда-то в потолок, а пистолет полетел на пол. Еще один удар — и Бернски вскрикнула, схватилась за разбитые губы. Человек оглядел поле битвы, перезарядил свой пистолет. Затем с чувством выполненного долга неспешно удалился.

Колльберг подошел к перемычке, соединяющей две параллельных тоннельных секции, осторожно выглянул из-за угла. И тотчас почувствовал, как сжалось сердце от увиденного — Брант, весь в крови, сидит у стены, согнувшись, словно складной перочинный ножик, а Бернски обыкновенными нитками зашивает страшную сквозную рваную рану на его ключице. Дибровский сидит рядом, сжимая окровавленной рукой карабин. Шидлер неторопливо прохаживается по перемычке с автоматом в руках, а отметина на его бронежилете говорит о том, что он относительно легко отделался. Диана и Гершвин стоят рядом с Джилл. Он забежал в коридор, сел рядом с Брантом.

— Что случилось?

— Он был всего один, — сказала Джилл дрожащим голосом. — Мы так ничего и не смогли сделать. Его наши пули не берут…

— А где остальные? — спросил Колльберг.

— Барс и еще два стрелка пошли в бомбоубежище, вслед за Анджеллой и Веймаром, — ответила Бернски.

Со скрипом отворилась железная дверь и из бомбоубежища, перебравшись через высокий порог, вылез вольный стрелок. Он был тяжело ранен, изорванная полевая форма пропиталась кровью. Идти он не мог, он полз по бетону. Но, тем не менее, он так и не расстался со своей винтовкой. Шидлер и Гершвин тотчас подбежали к нему, подхватили под мышки и поднесли к Колльбергу.

— Там этих тварей… две сотни, не меньше… — доложил он, тяжело дыша, с шумом вдыхая и выдыхая влажный воздух. — У наших патроны на исходе. Скорее, помогите им, их в кольцо взяли…

— Гершвин, отведи его наверх, к Гартману. Шидлер, ты за мной, — сказал Колльберг.

Стрелок обвил рукой шею Гершвина, штурмовик осторожно повел его по коридору. Колльберг и Шидлер ворвались в бомбоубежище, прошли через длинный коридор и наткнулись на два трупа. Один был раздет, его горло было перерезано чем-то острым, грудь испещрена черными точками. Рядом лежала винтовка СВД.

— Оборотень, — сказал Шидлер.

Колльберг врезал ему подзатыльник.

— Это снайпер из моего подразделения, — сказал он, подошел к нему и пощупал пульс. — Вернее, бывший снайпер…

Командир сжал кулак, стиснул зубы.

— Суки. Парню двадцать лет было, я его как собственного сына растил, — процедил он сквозь зубы.

— Слушай, а почему он тогда раздетый? — удивился Шидлер.

…Они шли уже по тоннелю метрополитена. До станции, блокированной Гартманом и его людьми, оставалось совсем немного — от силы десять минут хода. Внезапно раздался хруст костей, стрелок выгнул спину…

Колльберг потрясенно уставился на Шидлера. Тот мигом побелел.

— Гершвин… — прошептал он.

Гершвин повернул голову и от удивления у него округлились глаза — затрещала рвущаяся ткань, челюсти стрелка вытянулись, приобретая волчьи очертания, вмиг почерневшая кожа подернулась редкими куртинами жесткой шерсти, узловатые пальцы украсились когтями, и раздался низкочастотный утробный звериный рык…

— Гершвин! — закричал Колльберг, вскочил на ноги.

Вместе с Шидлером они бросились бежать обратно.

Было холодно. Ужасно холодно. И мокро.

«Черт, это же мой пот…» — проползла в голове ленивая мысль.

— Где я… — губы не слушались. Липкая слюна тонкой струйкой потянулась куда-то вниз, капнула на бронежилет.

— Мы все еще в катакомбах. Под городом, — сказало знакомое до боли сексуальное контральто.

Крозье повернул голову на звук, открыл глаза и увидел идущую рядом Анджеллу со своими любимыми пулеметами в руках. Он посмотрел в другую сторону и увидел, что его почти несет на себе Веймар, подставив плечо как опору. Они медленно шли через какой-то коридор, по нижнему ярусу галереи.

— Ребята… не поверите… я вас сейчас расцеловать готов… — проговорил Крозье непослушными губами.

— Успеешь, старик, — кряхтя, сказал Веймар. Он надсадно засмеялся. — Вот домой вернемся — там и поцелуемся, только так, чтобы Джилл не видела — приревнует. Анджеллу благодари — она распорядилась за тобой спуститься.

Крозье посмотрел на свою начальницу.

— Анджи… ты самая замечательная женщина на свете… — прошептал Виктор.

— Я знаю, — невозмутимо ответила Анджелла и улыбнулась.

Они вышли из галереи, хрустнул затвор. Анджелла опустила пулеметы.

— Тьфу, бля… — Барс облегченно вздохнул, опуская автомат. — Вы меня напугали. Ну что, можем возвращаться?

Анджелла кивнула.

— Я впереди пойду, если нас там поджидают — испорчу им сюрприз, — сказал Барс и взвел подствольный гранатомет.

Он словно чувствовал — едва следопыт вбежал в коридор, ведущий к выходу из бомбоубежища, как раздался волчий вой. Барс не стал разбираться, кому и зачем он так не понравился — он просто выстрелил навскидку. Рефлексы, наработанные за два столетия, не подвели. 30-миллиметровая фугасная граната разорвала зверя напополам. Барс подошел к трупу, пнул верхнюю часть тела.

— Вот так вот, — сказал он грустно. — Хороший парень, плохой парень, главное — у кого пушка есть. — Он любовно погладил цевье своего АКСУ-74.

На станции метро было чрезвычайно людно — благодаря людям в черной полевой форме. Повсюду сновали сотрудники Службы Собственной Безопасности в штатском, в полевых условиях снимая у штурмовиков самые свежие воспоминания и отправляясь небольшими группами на зачистку очередного поля брани.

— Не густо, — Гартман сжал кулаки.

Анджелла кивнула. Ее отвлек от разговора один сотрудник, взял кровь из вены на тыльной стороне ладони, поместил в специальный контейнер, сказав «это для отчетности, вместо стандартного рапорта», отошел прочь. Из тоннеля донесся звук шагов, и вскоре на свет вышли несколько вольных стрелков.

— Вы нашли Гершвина? — спросила Анджелла.

— Не совсем… — замялся один из них. — Мы нашли то, что от него осталось…

Он подал ей пожарное ведро.

— Опознали только по одежде. Да еще винтовка его рядом лежала, — сказал стрелок. — Крови там уже почти не осталось — все засохло…

— Да святится имя твое… — произнесла Анджелла тихонько и отдала ведро стрелку. — Вот так, нам всем есть чему у него поучиться. Он умер как солдат. Заберите его останки с собой — мы его и похороним соответственно.

— Итого — мы потеряли семерых. Из пяти десятков, — сказал Барс.

— А положили полсотни. Или около того, — сказала Анджелла.

— В принципе, правильно считаешь, — согласился Гартман.

— Да, хорошо погуляли, — согласился Веймар.

— Тогда уходим, — сказала Анджелла. — Пускай дальше работает Собственная Безопасность. Не будем им мешать.

04:30

Эмма Ричардс все-таки смогла выбрать удачный момент и протиснулась сквозь толпу, пролезла под натянутой желтой лентой с надписью «не пересекать» и сбежала по ступеням в метро. Вагнер заметил маневр своей начальницы и последовал за ней.

По перрону несколько человек в штатском уже несли черный полиэтиленовый пакет. Эмма подошла к ним, бесцеремонно расстегнула молнию и обомлела. В пакете лежал труп бывшего судмедэксперта Мартина Ильма.

— Эй, Вы кто такая? — спросил один из носильщиков. — Кто пропустил Вас за ограждение?

Он махнул рукой, тотчас подбежал спецназовец в зимнем камуфляже и схватил ее под локоть.

— Я начальник следственной группы Интерпола, — запротестовала Эмма.

— А мне хоть Микки-Маус, — ответил носильщик.

Ее и Вагнера бесцеремонно выпроводили за оцепление.

— В чем дело, Эмма? — спросил Курт.

— Там Мартин. Мертвый, — сказала Эмма тихо. — Как он здесь оказался?

— А помнишь, он что-то такое говорил про заговор и про то, что этого следователя Форсберга устранили как свидетеля? — спросил Вагнер.

— Нужно срочно съездить на квартиру Ильма, может у него остались какие-нибудь материалы или записи, или еще хоть что-то полезное по этому делу, — сказала решительно Ричардс.

День 16-ый

07:30

Черный вертолет с рокотом опустился на заснеженную лужайку перед особняком. Из-за горизонта показался край солнца. С лязгом открылась сдвижная боковая дверца, из салона винтокрылой машины выбралась Анджелла, оглядела окрестности хозяйским взглядом. Порыв ветра растрепал ее и без того не идеальную прическу, бросил на лицо прядь черных волос. Следом за нею вылезли Бернски, Брант и Веймар, помогли вылезти Крозье. Он все еще не отошел от действия введенной ему сыворотки.

Весь особняк гудел как потревоженный улей. Известие об окончании облавы воспламенило пороховую бочку. Гости, а также адъютанты и эскорт инспектора Шони собрались в гостиной в ожидании штурмовиков. Их любопытство было вполне понятно — для большинства из них это были персонажи полумифические, овеянные дымкой легенд и историй.

Двери распахнулись и в гостиную вошла высокая темноволосая девушка в грязном, изрядно потрепанном черном платье. За ней шли остальные. Гости поднялись со своих мест, чтобы стоя приветствовать воинов. Увидев брюнетку, они разочаровались. Эта изящная хрупкая девушка никоим образом не соответствовала всему тому, что они слышали о тактических войсках. Поэтому кто-то даже попытался сострить что-то насчет женского батальона. А Анджелла не обратила на это внимания, она медленно, держась одной рукой за перила, поднялась по лестнице на второй этаж и направилась к своей комнате.

Остальных штурмовиков тотчас обступили сотрудники Собственной Безопасности, изъяли оружие и отвели в западное крыло, где располагалась допросная Службы. Никто не выказал удивления — это была стандартная процедура.

Анджелла вошла в комнату, на пороге разулась, сняла порванное платье, стянула чулки, сложила все это в пластиковый пакет и вышвырнула за дверь.

— Зачем ты это сделала?

Она обернулась. Андреа сидел на подоконнике.

— Там все грязное и рваное. Пускай прислуга займется утилизацией, — ответила девушка. — Ты почему не спишь?

— Я не мог уснуть без тебя, — признался Андреа.

— Тогда сейчас я приму ванну — и мы ляжем спать, — сказала Анджелла. — Я сама с ног валюсь.

Она скрылась в ванной комнате. Андреа все продолжал сидеть и смотреть в окно. Он увидел, как к особняку подъехали несколько джипов «Шевроле Сабарбен», пара черных «Мерседесов» и еще какие-то машины; из одного из внедорожников кое-как выбрался коренастый тучный Колльберг, принялся что-то доказывать вылезшей из «Мерседеса» высокой блондинке.

— Андреа! — позвала Анджелла.

Барон спрыгнул с подоконника и вбежал в ванную комнату.

В воздухе стоял потрясающий аромат розы и жасмина, с примесью малины и клюквы. Анджелла сидела в большой просторной ванной с джакузи, согнувшись дугой, обхватив руками колени.

— Милый, потри мне спинку, — попросила она, кокетливо выгнула бровки домиком.

Андреа взял мочалку, медленно провел по ее плечам, затем скользнул вниз, его рука вошла под воду; коснулся ладонью попки девушки, погладил ее упругие ягодицы, и повел вверх, провел пальцами между лопаток — Анджелла зажмурилась от удовольствия. Андреа провел по мочалкой по ее бокам, затем снова по спине, круговыми движениями по попке. Внезапно Анджелла откинулась на спину, легла в ванне, вытянула руки вверх.

— Милый, потри меня там… — прошептала она.

Андреа отбросил мочалку, коснулся ее груди, прошелся по твердым, огрубевшим от возбуждения сосочкам, его рука скользнула вниз, к животу, а потом еще ниже — к половым губам. Не в силах больше сдерживаться, Анджелла громко застонала.

Через полчаса барон Грейхарт вытер любимую большим махровым полотенцем, вынес на руках из ванной в спальню. Анджелла сдернула с кровати покрывало и Андреа обомлел — ложе любимой было убрано шелковым постельным бельем. Анджелла подошла к трюмо, выдвинула ящик, достала оттуда классические черные кружевные трусики-стринги и любимую леопардовую ночную сорочку. Одевшись, она высушила волосы феном и задернула окно черной лаковой шторой.

Тотчас в комнате стало темно, как ночью. Девушка положила на стоящую возле изголовья кровати тумбочку свой «Кольт», села на край кровати. Сразу же усталость огромным тяжелым камнем навалилась на плечи. Она легла на простынь, сунула ладошки под подушку и закрыла глаза. И уже сквозь сладкую дрему почувствовала тепло тела любимого и прикосновение крепких мужских рук, бережно, нежно сжавших ее в объятиях.

14:00

Отто ван Риберг вышел на край тротуара и взмахнул рукой. Скрипнув по свежему снегу шипованными покрышками, рядом с ним остановилось желтое такси. Ван Риберг сел на заднее сидение, захлопнул дверцу, автомобиль отъехал от тротуара и помчался по широкому проспекту.

Радио шуршало помехами, но все-таки голос певца угадывался без усилий.

— Все-таки любят эти мигранты-таксисты слушать всевозможный андеграунд, — думал ван Риберг.

Водитель чуть прибавил громкости, подкрутил настройку приемника. Песня зазвучала гораздо четче.

«Ставит он на грешников капканы,

Под плащом белеет острый нож.

Кто польстится на его обманы

Тот получит сразу медный грош»[9]

— Я все-таки согласен с Вами, — сказал ван Риберг. — Работа в Интерполе до седых мудей — совсем не то, чего бы мне хотелось от жизни.

— Разумеется, — ответил бархатистым тоном сидящий рядом с ним мужчина в черном замшевом плаще. — Но, как Вы понимаете, это накладывает на Вас определенные обязательства.

— Я думал об этом, — сказал ван Риберг. — Меня это вполне устраивает.

— Что ж, тогда я рад за Вас, господин ван Риберг, — сказал мужчина и провел ладонью по зачесанным назад волосам. — Добро пожаловать в команду. Мой водитель сегодня вечером передаст Вам все необходимые инструкции. Подъемные Вы получите в полном объеме сразу же. Основная сумма будет уплачена по факту выполнения работ. Штефан, поверни здесь налево.

Водитель, молодой парень с угрюмым лицом, хмуро кивнул.

— Меня беспокоит фон Штернгольдт, — сказал Отто. — Он что-то подозревает. Копает под меня.

— Фон Штернгольдт — не повод для беспокойства, — сказал мужчина насмешливо, небрежно махнул рукой. — Он всего лишь полуспившаяся машина для подписания бумаг.

— А Симон Альфан? — резко выкрикнул ван Риберг.

В салоне воцарилась тишина. Некоторое время они молчали. Седан свернул с проспекта, проехал по внутриквартальной дороге и въехал в центр города.

— У Альфана руки длинные… — заметил наконец задумчиво мужчина. Такси остановилось у Дома Полиции. Ван Риберг расплатился с таксистом, вылез из автомобиля и скрылся в здании.

— Ненавижу таких, — процедил сквозь зубы мужчина в черном плаще, глядя ему вслед. — Всё продадут, всё и всех.

— Вы не отпустите его, — предположил Штефан.

— Разумеется, — сказал мужчина. — Свою малую долю он получит в свинцовом эквиваленте.

15:00

Обыск в квартире Мартина Ильма ничего не дал. Ни одной зацепки. Курт Вагнер сидел за компьютером и просматривал диски, найденные под кроватью патологоанатома, но пока ничего, кроме групповой и лесбийской порнографии найти не удалось. Эмма стояла за его спиной и пила кофе. В Управлении полиции было тихо. Было воскресение — основная масса сотрудников отправилась по домам, к семьям.

— Интересно вот что, — сказал Вагнер. — У нашей «знакомой» ты нашла кучу всевозможных трудов по философии. А у Мартина в квартире мы нашли почти такую же подборку книг, взятых из библиотеки буквально сразу после нашего визита к нему. Совпадение?

— Возможно, — сказала Эмма. — Но уж очень к месту оно пришлось. Я имею в виду, хронологически.

Вагнер согласно кивнул.

— Такое впечатление, что он специально разыграл перед нами эту сценку с водкой и расстроенными нервами, — сказал он.

— Это точно, — согласилась Эмма. — И в метро он, судя по всему, оказался не случайным свидетелем, а непосредственным участником событий. Я знаешь, что думаю? Что нам не помешает еще раз посетить квартирку нашей общей «знакомой».

Она поставила чашку на стол.

— Схожу в туалет, — сказала Ричардс. — Как думаешь, там меня уже ждут?

— Угу, — сказал Вагнер, не отрываясь от монитора. — Банда маньяков-вуайеристов. Ты только не вздумай философские тексты там читать.

Когда Эмма вернулась, Вагнер уже слушал какую-то аудиозапись. Эмма не сразу узнала голос Мартина Ильма.

— …образец крови подозреваемой, — говорил Мартин размеренным тоном. — Траектория полета дробового наполнителя указывает на то, что она находилась возле колонны № 9, отмеченной на схеме соответствующим образом. Далее, оставив следы крови № 3, найденные нами как возле, так и на самой колонне, она вышла и открыла огонь по налетчикам из автоматического оружия калибра 440. Кор-бон. Баллистическая экспертиза это подтверждает.

Итак, ДНК подозреваемой, извлеченное из ее крови, не имеет аналогов в нашем архиве. Более того, оно тождественно человеческой ДНК лишь на 25 % по оценке эксперта. Полное заключение экспертизы по образцу крови № 3 смотри в Приложении 2 данного рапорта. Иначе говоря — это существо, чей фенотип почти полностью копирует человеческий. Но его генотип для меня загадка, поэтому я передал все имеющиеся материалы для дальнейшего исследования в институт Линнея.

— И что все это означает? — спросила Эмма.

— Эту запись Мартин оставил у себя, не решился прикрепить в дело, — пояснил Вагнер, задумчиво кусая кончик карандаша. — Я ее среди порнографии нашел. И означает все это то, что наша «знакомая» — не человек.

— А кто же она тогда? — спросила растерянно Эмма.

Вагнер ничего ей не ответил.

19:30

Анджелла открыла глаза, сладко потянулась, зевнула, обнажив пару тонких изящных белоснежных клыков. За окном было уже темно. Она прислушалась — из гостиной доносились звуки классической музыки.

— Ах да, очередной званый ужин. На этот раз, очевидно, в честь успешной облавы, — хмуро сказала она самой себе.

Анджелла поднялась с постели, сняла ночную сорочку и надела вместо нее короткое ярко-красное трикотажное платье с длинным рукавом, натянула черные чулки в мелкую сеточку и обула изящные черные босоножки на шпильках. Несмотря на достаточно долгий сон, чувствовала она себя отвратительно. От слабости у нее подкашивались колени, тошнило, болела голова. Анджелла вышла из спальни и оказалась в своей гостиной. Она подошла к мини-бару, открыла его, выставила десяток заиндевевших бутылок наружу и только после этого смогла вынуть маленький прозрачный пластиковый пакетик с ярко-красными, размером с патрон 45-ого калибра, капсулами — это была обогащенная гемоглобином человеческая кровь. Открыв его, она бросила четыре капсулы в рот, запила водой из стоящего рядом графина. Затем убрала все обратно, налила в стакан на два пальца виски, села в кресло, закинув одну ногу на другую.

«Физические упражнения закончились» — подумала Анджелла, пригубила стакан. — «Пора немножко поработать головой».

Она встала, взяла с книжной полки первый том «Государя», карандаш. Открыла страницу, пробежала по ней глазами.

«Все это время у нас под носом находилось гнездо» — подумала девушка. — «Как так получилось, что мы раньше не были там, под землей? А сейчас вдруг приходят данные по этому району — и если бы мы не спустились в канализацию за Крозье, то ни за что бы об этом не узнали. Возможно ли, что оборотни прекрасно понимали, что мы пойдем за ним? И Крозье мог быть приманкой, чтобы затащить нас туда. Эта версия жизнеспособна — они явно рассчитывали на то, что нам удастся найти гнездо; там не было ни одной суки, ни одного волчонка — значит, ушли задолго до начала нашей облавы. Встречали нас только самцы, вооруженные до зубов, откормленные, хорошо подготовленные к нашему приходу. Значит, и гнездо к тому времени уже перенесли на новое место. Значит, все-таки крот. Может, даже и не фон Штернгольдт. Но явно — кто-то из власть предержащих. Очень хорошо устроился. Не поделил что-то с оборотнями — и натравил на них нас…»

Она, все так же глядя в книгу, опустилась в кресло, подогнула под себя ноги.

В дверь постучали.

— Кто там? — спросила Анджелла.

— Префект, — ответил хмурый голос.

Тотчас дверь отворилась, и вошел фон Штернгольдт.

— Можешь войти, — снисходительно сказала девушка.

— Благодарю, — князь сел на кушетку.

— Присаживайся, — пригласила девушка.

Князь метнул на нее испепеляющий взгляд.

— Шони уже начал анализ отчетности. Что ты не поделила с Йоханом?

— Не твое дело, бифштекс, — ответила Анджелла, пригубила стакан и погрузилась в книгу, старательно делая вид, что она в очередной раз очень занята и ей в очередной раз абсолютно наплевать на префекта с его очередной надуманной проблемой.

— Тебя не смущает интерес Шони к твоей персоне? — спросил префект.

Анджелла отрицательно покачала головой.

— Его с недавних пор одолевают навязчивые мысли взглянуть на тебя сверху вниз, — сказал префект доверительным тоном, понизив голос. И добавил, уточняя. — С миссионерской позиции.

Анджелла саркастически усмехнулась.

— Поверь, такие мысли одолевают не только его, — сказала она, продолжая, прищурившись, вглядываться в текст на странице. — Это он от тебя заразился. Должно быть, половым путем.

— Это как? — опешил префект.

— При церебральном сексе. Выебал тебя в мозг за то, что меня и мои ночные прогулки покрываешь. В надежде, что рано или поздно я снизойду до твоей пошлой плоти хотя бы из чувства благодарности, — ответила Анджелла.

— Анджелла, перестань переводить все на наши отношения, — сказал префект.

Раздался стук.

— Кого это еще принесло? — разозлился князь.

Дверь отворилась и в комнату, предварительно кое-как протиснувшись сквозь дверной проем всей компанией одновременно ввалились уже изрядно подвыпившие Виктор Крозье, Люк Веймар, и Вячеслав Брант.

— Анджи, Ваше Высочество, а это мы… — сказал Веймар, плюхнулся в кресло.

— Как пиздато жить после бутылки доброго коньяка!

— И не говори, — согласился Брант, сел на кушетку рядом с князем. — А вы, Ваше Княжество, опять нашей очаровательной малышки домогаетесь? Как не стыдно! Такой большой взрослый мальчик — а все один спать боитесь!

Князь кашлянул, у него побагровели щеки.

— Брант, напомню — в Ваши обязанности не входит насмехаться над префектами, — заметил он вскользь.

— Да, и денег мне за это не платят, — грустно согласился Брант, но тотчас просиял, и добавил с ухмылкой. — А я по собственной инициативе, волонтер, так сказать.

— Вот извернулся! — восхищенно подметил Веймар.

— Ваше Высочество, а знаете, какие мысли родились у Ваших подчиненных? — Виктор подошел к мини-бару, вынул бутылку ирландского виски, взял несколько стаканов, поставил все это на кофейный столик. — Мы ведь все-таки думаем, что крот наш действует из личных интересов. Посудите сами: сначала нанял Дике, чтобы что-то изучить, затем — получив результат — ликвидировал его. А теперь эта облава. Ну ведь явно подделан был отчет разведки. Кто-то из волков ему дорожку перебежал — вот он и показал им свое место. Да, кто-то из наших мудрых руководителей явно затеял что-то масштабное, раз пошел на такое…

Фон Штернгольдт поднял удивленный взгляд на девушку — все это время, пока Крозье говорил, Анджелла смотрела на префекта исподлобья холодным взглядом, не мигая глазами, губы ее тронула зловещая улыбка.

— Скажи, Бернар, каково это — быть Макиавелли? — произнесла она чуть слышно, но в наступившей тишине ее голос прозвучал очень громко.

Князь встал с кушетки и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Его проводили весьма неоднозначными взглядами.

— А кто такой этот Макиавелли? — спросил Веймар.

— Николо Макиавелли, известен своим политическим трактатом «Государь», — сказала Анджелла с наслаждением. — В нем он повествует об идеальном правителе и его государстве — естественно, через призму своего восприятия политики. Он первым выдвинул идею разделения власти на три ветви — законодательную, судебную, и исполнительную, но главное не это. Суть трактата умещается в одной-единственной, но очень емкой, лаконичной фразе…

Анджелла закрыла книгу, прижала ее к груди, окинула взглядом присутствующих.

— «…Цель оправдывает средства» — сказала она и сладко зажмурилась, словно кто-то массировал ее плечи.

Подчиненные молчали, проникаясь торжественностью момента.

— Правда, тюрьма его испортила, — сказала как бы между делом Анджелла.

Крозье разлил виски по стаканам, взял себе один.

— И все-таки, эта облава только укрепила нашу теорию о префекте, — сказал он.

— Я бы сама была рада так подумать, — произнесла Анджелла. — Но что-то мне не дает вынести окончательный вердикт.

— Например? — спросил Веймар.

— Наша маленькая победоносная операция, в честь которой префект всю неделю будет закатывать праздничные приемы — образец безалаберности и профанация, — ответила Анджелла. — Разведка облажалась от и до, по всем пунктам. Оперативный район оказался слишком велик для такой маленькой группы. Низкая квалификация личного состава поставила под угрозу всю операцию еще в начале.

— Колльберг? — спросил Крозье.

— В том числе, — ответила Анджелла. — Так что исход предсказуем. Поведение слона в посудной лавке, без жертв не обошлось.

— А отчет разведки мог быть подделан? — спросил Крозье.

— Мог, — согласилась Анджелла.

— Кем? — спросил Виктор.

— Инспектором Шони, — ответила Анджелла, не раздумывая.

Крозье беззвучно открыл и закрыл рот.

— Но послушай мой совет, не спеши предъявлять ему претензии, — предостерегла Анджелла. — Попадешь в очень неловкое положение.

— Почему это? — спросил Крозье.

— Потому что он слишком циничен, чтобы заниматься такими мелочами, — ответила Анджелла. — Он мерзавец, подонок, козел, но не предатель.

— Значит, мы возвращаемся к версии с префектом? — спросил Крозье.

— Выходит, так, — согласилась Анджелла равнодушно. — Хотя, сейчас я задаю себе очень интересный вопрос — как мы могли не подумать, что это именно он работает в обе стороны?

— То есть? — оживился Брант.

— Ситуация очень интересная, — сказала Анджелла. — Прямых улик нет. Косвенно все указывает на фон Штернгольдта. Очень изящно.

— И что? — озадачился Веймар.

— Слишком изящно, — ответила Анджелла. — Неестественно изящно. Красивая история в яркой глянцевой обложке. И в центре — штурмовая группа, которая носится как со священной коровой с версией, что князь-префект скурвился.

— У тебя есть мотив оправдывать его, — заметил Брант.

— Да, у меня есть мотив оправдывать его, — Анджелла на удивление не стала отпираться. — Но хорошо бы посмотреть на все произошедшее со стороны. Нас взяли за шкирку и потыкали в князя носом. Вот он, он ссученный, ату его! Ты сам разве не чувствуешь?

Скрипнула, робко приоткрылась дверь, затем распахнулась и в покои вошел Андреа с серебряным подносом в руках. На подносе стояли две чашечки кофе, лежала коробка конфет «чернослив в шоколаде».

— Привет, ребята, — сказал он, закрывая ногой дверь.

— Привет, Андреа, — Брант тотчас вскочил с кушетки, взял за шиворот Крозье, затем подошел к креслу, вытащил оттуда за лацкан пиджака Веймара и направился к выходу, не выпуская своих товарищей из рук. — А мы, собственно, уже уходим. Мы тут на секундочку забежали, проведать вас, так сказать. Встретимся за ужином.

— Конечно, — сказал молодой барон, слегка растерявшись.

Штурмовики покинули комнату.

— Странные они какие-то, — сказал Андреа, поставил поднос на кофейный столик.

— Нет, они просто галдят много, — улыбнулась Анджелла, встала с кресла, убрала книгу обратно на полку. — Как спалось?

— Как младенчик, — ответил Андреа. Он сел на диван, распечатал конфеты. — Как ваш ночной моцион?

— Неплохо, — ответила Анджелла, села рядом, прижалась к любимому, положила голову ему на плечо. — Плодотворно отдохнули. Много информации для размышления получили. В том числе есть кое-какие мысли по поводу нападения на наш конвой. Я чувствую, здесь что-то затевается, но доказать пока не могу.

Андреа подал ей чашечку.

— Осторожно, горячий, — предупредил он.

— Сладкий? — спросила Анджелла.

— Крепкий и сладкий, — отвечал Андреа. — Как раз как ты любишь.

— Спасибо, — чуть слышно выдохнула девушка.

Она еще сильнее прижалась к нему, подогнула под себя ноги. Андреа обнял ее за плечи, принялся гладить ладонью по затылку. И в этот момент, как назло, в дверь постучали.

— Анджелла, это я! — раздался снаружи жалобный голос Германа.

— Нет, Анджелла — это я, — сказала девушка рассерженно. — Тебе-то какого от меня нужно? — спросила она, повышая голос.

— Префект к себе в кабинет зовет, — ответил Герман через дверь. И поспешно добавил. — Вот только стрелять не надо!

Анджелла вынула из-под кофейного столика «Орел Пустыни» 440-ого калибра и выстрелила в стену в полуметре от дверного проема. Пуля прошла сквозь гипсокартоновое перекрытие как раскаленная спица сквозь масло. Тотчас в коридоре раздался душераздирающий вопль дворецкого. Андреа удивленно поднял брови. Анджелла довольно улыбнулась.

21:00

Когда Карл Йохан вошел в кабинет князя и запер за собой дверь, у него подкосились ноги. За столом префекта восседал инспектор Службы Собственной Безопасности Александр Шони, на диване по правую руку от него сидели Анджелла, Брант и Альфан, по левую — стояли фон Штернгольдт, Веймар и Колльберг. Йохан сразу понял, что это означает.

— Проходи, Карл Йохан, — сказал вкрадчиво Шони и жестом указал на стул перед княжеским столом. — Садись, пожалуйста.

В горле тотчас пересохло, а сердце забилось, словно отбойный молот.

— Спасибо, я лучше постою, — ответил Карл, подойдя к нему.

— Лучше сидеть перед фрайграфом, чем стоять перед инквизитором, — резонно заметил Шони.

Подразделение инквизиции при Собственной Безопасности отвечало за исполнение наказаний.

Йохан сел. И тотчас заметил, что у него дрожат колени. Страх был вполне обоснован — суд Фемгерихт породил вокруг себя много легенд. Рассказывали, будто заседания проводятся тайно, а заседатели носят черные маски, скрывавшие лица; символом же Фемгерихта являлся меч — как олицетворение правосудия. Фрайграф — председатель суда — происходил из уважаемого дворянского рода и назначался самим Королем пожизненно; обширные полномочия Фемгерихта накладывали не менее обширную ответственность вплоть до расплаты собственной жизнью за вынесение ошибочного вердикта. Поэтому авторитет судов-фемгерихтов был непререкаем. Не явившийся на заседание суда обвиняемый — объявлялся вне закона и каждый мог при случае привести приговор Фемгерихта в исполнение.

— Карл Йохан, почему ты отказался подчиниться приказу непосредственного начальника и не повел подразделение Джи-3 вместе с остальными? — спросил Шони.

— Это был необоснованный риск. Это было глупо — так рисковать четырьмя штурмовыми группами и тремя звеньями стрелков ради одного бойца, — поборов дрожь в голосе, отвечал Йохан сдержанно.

— Да, ты прав, — согласился Шони. — Спасая жизнь и честь одного бойца, мы потеряли семерых. Но при этом обнаружили гнездо, и уничтожили — по последним подсчетам — 58 зверей. Выходит, риск был вполне оправданным?

Йохан молчал.

— Резюмирую, — сказал Шони. — Фемгерихт провел расследование этого инцидента, и в действиях командира спецподразделения Джи-3 Карла Йохана состава преступления не усмотрел.

В этом месте Анджелла во всеуслышание недовольно фыркнула.

— Но! — продолжал Шони, назидательно подняв палец. — Учитывая особого рода отношения, сложившиеся между тобой и командиром параллельного подразделения, Фемгерихт рекомендовал перевести тебя в другую префектуру, подальше от нее. До тех пор, пока тебе не будет найдена замена — Джи-3 останутся под началом Анджеллы. Это все, заседание объявляю закрытым.

Как только Йохан покинул кабинет, фон Штернгольдт отправился к своим гостям в гостиную. Альфан, как обычно, сопровождал его, а инспектор Шони приказал Колльбергу убираться отсюда, но вначале пригласить Крозье, Бернски, и то немногое, что осталось от подразделения Джи-3, и теперь восседал за княжеским столом и ждал, когда же лазерный принтер выплюнет, наконец, лист глянцевой бумаги.

— Вот, — сказал инспектор и протянул сидящему на диване Крозье напечатанную только что фотографию.

Тот взял ее, посмотрел. Фото было отнюдь не лучшего качества. На снимке был изображен высокий молодой мужчина с узким лицом, орлиным носом, высоким лбом и большими карими глазами. Его длинные черные волосы были зачесаны назад и стянуты в конский хвост на затылке. Он смотрел куда-то вбок, подставив под объектив фотокамеры свой профиль, обернувшись через правое плечо и что-то говорил — будто отдавал кому-то какие-то распоряжения. Одет мужчина был в черный замшевый плащ. В руке он держал пистолет «Дезерт Игл».

— Его зовут Жан Фарэ, — сказал Шони.

Крозье передал фото Веймару. Веймар бегло глянул и отдал Бернски. Фигура на снимке показалась знакомой, и Джиллиан принялась перебирать в памяти старые образы, пытаясь вспомнить — откуда же возникло чувство, что она уже встречалась с этим человеком…

— Впервые мы повстречались с этим человеком 20 лет назад, — продолжал инспектор. — Это наемник высочайшей пробы. Для него не существует ни моральных принципов, ни чувства долга — только деньги. Он всегда там, где назревает военный конфликт или революция. Ему удалось собрать небольшую, но очень хорошо подготовленную наемную армию. Военные перевороты, террористические акты, промышленный шпионаж, ликвидация физических лиц — они охватывают очень широкий спектр весьма специфичных и оттого дорогостоящих услуг. И судя по всему — нападение на нашу колонну организовал именно он. На зверей это не похоже — это была работа экстра-класса.

— И что теперь? — спросила Бернски, передавая снимок дальше.

— Он здесь. В этом городе, — сказал Шони.

В комнате повисла зловещая тишина.

— Почему ты не стреляла в него? — спросил Шони строго.

— Я стреляла. Я промахнулась, — процедила сквозь зубы Анджелла.

— Я видел твой отчет. Ты стреляла в стены, потолок, куда угодно — но не в него. Это же измена, — сказал Шони.

— Я стреляла в него. И промахнулась, — повторяла, словно мантру Анджелла.

— Ты лжешь, — обозначил Шони.

— Я промахнулась, — продолжала настаивать на своем Анджелла.

Шони устало махнул рукой.

— Иди. Отдыхай, — сказал он. — Брант, ты тоже свободен. А с вашими товарищами я еще поговорю.

Брант и Анджелла вышли. Шони вынул сигару и закурил.

— Девять лет назад нам удалось выследить его в Норвегии, — сказал инспектор. — Его вертолет был сбит. Анджелла и Брант прекрасно видели, как объятая пламенем груда железа рухнула в море. У него не было ни одного шанса. Но он выжил. Самое сложное заключается в том, что мы не можем его выследить. Он не пахнет. Ни как вампир, ни как оборотень. Он альбинос, очевидно, поэтому его и отвергли сородичи. Очевидно, поэтому он сейчас использует любую возможность отомстить нашему клану.

— И это все? — спросил Веймар.

Шони кивнул.

— Вы свободны, — сказал он. — Praemonitus praemunitus.

— Чего? — переспросил Веймар.

— Кто предупрежден — тот вооружен, — ответил Шони.

Штурмовики поднялись и вышли из кабинета.

— Виктор!

Крозье остановился. Люк и Бернски подошли к нему, Веймар натянул пиджак.

— Знаешь, я думаю, не зря нам все это рассказал Шони, — сказал он.

— Ты это о Фарэ? — спросил Крозье.

Веймар кивнул.

— Он и Анджелла стреляли друг в друга в упор у меня на глазах, но я почти сразу понял — это все спектакль для Собственной Безопасности, — сказал Веймар.

— Шутишь? — спросил Крозье.

— Нет, — отрезал Веймар. — На этот раз нет. Понимаешь, меня Барс научил в свое время по запаху в толпе различать зверей и наших.

— Ну и? — спросил Крозье.

— Анджелла не пахнет, — сказал Веймар. — Я поначалу думал — мне кажется, а сейчас точно знаю — у нее нет своего запаха. И теперь я даже знаю, почему.

— Да ты подожди, не торопись с выводами. Вот начнется у нее через неделю-другую течка… — предложил Крозье.

— Дело не в месячных, Виктор, — сказала Бернски. — Месячные у Анджеллы закончились две недели назад, я знаю, поверь мне.

— И что? — удивился Крозье. — Черт…

— Я с самого начала заметил, она — не от мира сего, — сказал Веймар. — И не стреляла в Фарэ потому, что почувствовала родство. Все объясняется очень просто, наша любимая Анджелла — такой же альбинос, как и Фарэ…

Андреа уже крепко спал, когда Анджелла неслышно вышла из ванной комнаты, повесила на спинку стула платье, чулки, надела ночную сорочку и забралась к нему под одеяло. Андреа вновь видел странный сон, будто это были воспоминания — но не его, чужие воспоминания. Они появлялись из ниоткуда, часто представляли собой бессвязный калейдоскоп видений, галлюцинаций, но иногда внезапно выстраивались в четкую цепочку, и можно было различить отдельные лица, слова, фразы. Это началось после первой их совместной ночи, когда кровь и жидкость влагалищной секреции Анджеллы во время полового акта без труда проникли в его организм, чтобы со временем передать небольшую часть своих свойств его клеткам.

Ночь. На небе — ярко горят звезды. Тепло.

«Чудесная осенняя ночь» — подумал Андреа.

Он все никак не мог понять, где и как он очутился. Он очень хорошо помнил, как засыпал в постели любимой в особняке префекта. А теперь вдруг оказался посреди развалин. Он стоял в компании каких-то людей, справа и позади него выстроились в ряд два джипа «Виллис» и несколько танков.

«Надо же, и Брант здесь» — подумал Андреа.

Ветер порывом ударил ему в лицо. Только сейчас Андреа заметил, что у него длинные, до самых плеч, черные как смоль волосы.

«Никогда я таких длинных волос не носил» — удивился Андреа. — «Да и мои волосы всегда были темно-каштанового цвета».

Инспектор Шони неторопливо прошелся перед выстроившимися у полуразрушенной бетонной стены шестью штурмовиками, остановился.

— У Ученого Совета есть повод гордиться вами, — сказал он. — Вы самим своим существованием внесли огромный вклад в нашу науку, вы подсказали нам возможные методы подготовки спецподразделений. И вы еще многое нам подскажете — когда получите распределение по спецподразделениям и в боевых условиях покажете, чему вас удалось научить. Но напоследок необходимо закрепить один наиважнейший урок, который вам преподнес Маутхаузен.

Брант и Фергюссон удивленно переглянулись, вопросительно посмотрели на стоящего позади Трише. Тот лишь недоуменно пожал плечами.

— Мэтколф! — позвал Шони.

— Я, — Мэтколф сделал три шага вперед.

Шони схватил его одной рукой за затылок и опрокинул на землю. За спинами штурмовиков звонко хрустнул танковый пулемет, кровь брызнула фонтаном. Мэтколф лежал на щербатом бетонном дорожном покрытии и кричал, бился в конвульсиях. Один из сотрудников Собственной Безопасности открутил пробку и облил его бензином из канистры. Шони чиркнул спичкой, полыхнул огонь. Мэтколф продолжал кричать, кататься по земле, пытаясь сбить пламя. В воздухе запахло горелым мясом. Александр Шони вынул крупнокалиберный автоматический пистолет и несколько раз выстрелил в него, целясь в икроножные мышцы.

— Вы всегда будете жить в постоянном ожидании смерти, — сказал Шони назидательно, опустил разряженное оружие. — Вас готовили из расчета на то, что все вы умрете. Поэтому смерть не станет для вас неожиданностью. И только полная готовность к смерти может однажды спасти вам жизнь. И учтите — на месте Мэтколфа сегодня мог оказаться любой из вас.

День 17-ый

04:35

В коридоре раздался топот ног, поднялся крик. Анджелла вытянула руку и взяла с туалетного столика свой пистолет, села. Андреа нигде не было. Она прислушалась — кто-то отчаянно вопил. Анджелла отбросила одеяло в сторону, поднялась с кровати, и тут вошел Андреа в одних джинсах.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Не волнуйся, малышка, все хорошо, — сказал Андреа. — Похоже, кто-то из гостей напился и выпал из окна.

— Скорее, кто-то из моих подчиненных, — сказала Анджелла хмуро, положила пистолет на столик, легла, закуталась в одеяло.

Андреа снял джинсы и лег рядом.

— Знаешь, а мне сегодня Брант приснился, — сказал он.

— Интересно. Расскажешь мне? — произнесла тихонько Анджелла, прижимаясь к любимому.

— Не думаю, что в этом есть смысл, — сказал Андреа. — Разве что в очередной раз сделаю тебе больно, пересказывая твои собственные воспоминания…

Анджелла приподнялась, опершись на локоть, удивленно посмотрела на него.

— Иногда я вижу во сне твои воспоминания, — ответил Андреа. — Видел, как с тобой обращался префект, видел Бранта и Шони. Совсем чуть-чуть, но этого достаточно чтобы понять, какой жизнью ты жила. Как из тебя сделали монстра. И сейчас, поняв, через что тебе пришлось пройти — я начинаю совсем по-другому относиться к тебе. И еще, мне становится тяжело, когда понимаю, что сам я также зачастую был бессердечен и равнодушен по отношению к тебе.

Она легла ему на грудь, глубоко вздохнула.

— Все это в прошлом, — сказала Анджелла, выслушав его. — Теперь у нас с тобой все будет иначе. Правда?

— Обязательно, моя малышка, — Андреа обнял ее обеими руками.

Анджелла молчала. Внезапно она осознала, что постепенно вся ее прошлая жизнь раскрывается перед будущим супругом, словно книга. А его жизнь — перед ней. И скоро не будет его, и не будет ее. Они станут частями целого.

День 17-ый

06:29

Тускло горела лампа на туалетном столике. Его руки скользили по ее спине, осторожно массируя тонкие плечи и шею.

— Проснулась?

— С тобой разве выспишься… — чуть слышно и совсем беззлобно фыркнула она.

Он рассмеялся.

— Милая, мне надо уехать.

— Это с чего вдруг? — она в одно мгновение стряхнула с себя остатки сна.

— У нас с друзьями есть традиция, устраивать всякий раз небольшой мальчишник, провожая одного из нас в семейную жизнь, — ответил Андреа.

— И ты хочешь сказать, что ты сейчас умчишься гулять с друзьями, неизвестно где и неизвестно с кем? — спросила Анджелла обиженно.

— Нет, я хочу сказать — поехали с нами, — предложил Андреа. — И я буду гулять не неизвестно где и неизвестно с кем, а с тобой, моя любимая…

Он наклонился и поцеловал ее в шелковую спинку.

— Ты знаешь, а ведь я давно не устраивала себе отпуск… — промурлыкала Анджелла, перевернулась на спину, обхватила своего любимого за шею.

— Тогда начинай собираться уже сейчас, — сказал Андреа. — А то пока ты все свои вечерние наряды упакуешь…

— А я возьму только пару самых любимых платьев, — сказала Анджелла. — А то опять буду жаловаться, что нечего надеть… подай мне вон то красное платье с чулками.

— Далеко собралась? — спросил Андреа, стянув со спинки стула короткое трикотажное платье с длинным рукавом. — Льюис приедет только через пару часов.

— Пойду, поставлю префекта в известность о моем отъезде, — сказала Анджелла, натягивая на ноги черные сеточки. — Да и надо за главного кого-то оставить. Чтобы этот детский сад без вожатого дури не натворил.

06:59

Она вошла в гостиную и остановилась в нерешительности. Несмотря на ранний час, оба ее подразделения собрались в комнате и что-то оживленно обсуждали, громко спорили и смеялись. И среди всего этого веселья сидел на кушетке Люк Веймар, мрачнее грозовой тучи. Его правая рука висела на перевязи.

— Что за повод для веселья? — спросила Анджелла, повысив голос.

Все стихло.

— Люк вчера по пьяному делу полез на звезды смотреть и с крыши сверзился, — ответил Брант, еле сдерживая смех.

— Я почему-то именно так и подумала, — сказала Анджелла. — Это все?

— Нет, — ответил Брант, широко улыбаясь. — Дибровский хотел его остановить и тоже упал следом, — в этом месте Брант дико расхохотался, согнулся пополам, обхватил обеими руками живот, и добавил. — Вечерело… штурмовики продолжали падать…

Это вызвало новый взрыв хохота.

— Молодцы, — похвалила Анджелла. — А где был Крозье все это время?

— А он сказал, что мы все идиоты и пошел спать, — ответил, просмеявшись, Брант. — И ведь прав был, зараза!

— Н-да, Виктор — прямо глас разума в вашем балагане, — сказала Анджелла. — Брант, я уезжаю на некоторое время. Ты останешься за старшего.

— Это с чего такому распиздяю, как я, такая ответственность? — спросил Брант.

— Тебе уже пора выдвигаться на Совет Командиров, — сказала Анджелла. — Когда вернусь, сделаю на тебя представление. Пускай тебе дадут свою группу.

— Ты издеваешься? — спросил Брант. — Да я их в трех соснах растеряю. В болото заведу и утоплю.

— Не хочу ничего слышать, — Анджелла жестом остановила его протестный монолог. — Поговорим после моего возвращения.

08:34

К широкому мраморному крыльцу княжеского особняка подкатил черный паркетник BMW X5. Льюис некоторое время курил, ожидая своих венценосных пассажиров, затем поднялся по ступеням, чтобы взять у Андреа пару сумок. Молодой барон поднял на руки свою невесту и осторожно спустился к автомобилю, открыл дверцу и усадил Анджеллу на кожаное сиденье.

— В этом простом красном платье она выглядит еще прекрасней, чем в дорогих вечерних нарядах от кутюр… — с тоской произнес фон Штернгольдт, глядя в окно. — Вас кто-нибудь видел?

— Нет, мы прошли через черный ход, — ответил Вернер.

— Прекрасно, — префект отошел от окна, взял сигару и раскурил, предложил портсигар гостю.

— Я не совсем понимаю предмет нашего диалога, — начал мужчина.

— Все очень просто, — ответил князь. — Общий враг сближает. У нас с Вами есть таковой. Я могу его выследить для Вас. Вы убьете его для меня. Все будут довольны. Что скажете?

— Буду вам признателен, — ответил Артур Ле’Санг, затягиваясь сигарой.

13:00

Лесная дорога уходила куда-то глубоко в чащу.

— Здесь нас никто не найдет, — пообещал Андреа.

Анджелла прижалась к нему, скинула туфельки и вытянула ножки, положив их на переднее пассажирское сиденье.

Вскоре машина выехала к реке. Проехав по ее берегу, автомобиль стал подниматься вверх по склону, огибая вершину горы. Через некоторое время дорога уперлась в небольшой двухэтажный бревенчатый охотничий домик, спрятавшийся среди вековых сосен. Рядом уже был припаркован черный вездеход «Мерседес Гелендваген».

— Кто-то нас опередил? — спросила Анджелла.

— Да, это мой отец, — сказал Андреа. — Ты помнишь его?

— Немного, — ответила невеста.

Где-то совсем рядом громыхнул выстрел. Раскатистое эхо отдалось в долине. Анджелла встрепенулась, полезла в багажник.

— Да не переживай ты так, — Андреа схватил любимую за талию и усадил к себе на колени. — Здесь же охотничий заказник, тем более сезон начался, вот и бьют дичь…

— Из гаубицы? — спросила Анджелла резонно.

— Из винчестера, — сказал Андреа. — В горах всегда громко.

Льюис открыл пассажирскую дверцу и подал руку, помогая будущей королеве выбраться из машины. Снова прозвучал одинокий выстрел.

— Это неподалеку, примерно в полукилометре от нас, — сказала Анджелла.

— Охотники дичь бьют, говорю тебе, — повторил Андреа.

— Из гаубицы? — снова спросила Анджелла.

— Из винчестера, — повторил Андреа.

Льюис тем временем выгрузил вещи из багажника.

— Ну что, пойдем в дом? — предложил он.

— Пойдем, — Андреа ловким движением поднял любимую на руки.

Домик, конечно, был относительно небольшой, но уютный. Весь первый этаж занимали гостиная и кухня. На втором этаже расположились несколько комнат для гостей.

— Тебе здесь нравится? — спросил Андреа, прохаживаясь по комнате.

Они заняли комнату с широким балконом, с которого открывался вид на долину.

— Очень, — Анджелла тем временем доставала из сумки одно за другим вечерние платья, сверток с чулками и перчатками, и прочие милые женскому сердцу тряпочки. — Как ты думаешь, что мне надеть на сегодняшний вечер?

— Ну вот, началось… — вздохнул Андреа.

— Я же не должна ударить в грязь лицом перед твоими гостями, — обижено фыркнула Анджелла.

— Да черт с ними, — рассмеялся Андреа, подошел и обнял любимую за талию.

— Главное, чтобы тебе самой нравилось.

Где-то внизу щелкнула дверь и раздались шаги.

— Слышишь? — прошептала Анджелла.

— Это Льюис, — отмахнулся Андреа.

— Нет, не Льюис, — ответила Анджелла, затаила дыхание.

Кто-то внизу зашелся хриплым кашлем.

— Это отец, — ответил Андреа.

Старый барон имел в деловых кругах кличку «Бульдог» за свою мертвую хватку. Она с одной стороны помогала ему не отпускать лакомые кусочки, с другой — именно из-за нее он в свое время нажил достаточно врагов, а потом и спровоцировал небольшую войну за передел сфер влияния. В итоге его сестре пришлось применить весь свой недюжинный дипломатический талант, чтобы путем интриг ослабить противников, посеять средь них зерна раздора, а с оставшимися — семейством Ле’Санг, отличавшемся крайне жестокими методами борьбы с конкурентами — заключить небольшой мир. Позже барон Грейхарт все-таки сумел обзавестись новыми противниками, но теперь его жизнь и интересы отстаивала уже дочь сестры, его племянница Констанс. Сестра же заплатила сполна за свое участие в интересах барона; кто именно выпил последние капли крови из ее вен — неизвестно, но во всех злачных местах Будапешта упорно ходят слухи, что причастна к этому ныне покойная супруга Артура Ле’Санга. Впрочем, про убийцу мадам Ле’Санг никаких слухов не ходит — все знают, что к ее атласной шейке приложился клыками сам Андреа Грейхарт, чем также нажил себе немало проблем. Позже, однако, по неизвестной причине, сам Светлейший Князь Август благоволил семейству Грейхарт, и многие проблемы этой достойной семьи были решены на пустыре, где-то на окраине Будапешта. Чудный это был пустырь! Все проблемы Будапешта решались на этом пустыре. Там в свое время было вырыто немало ям, и в каждую яму — закопано по проблеме. Парадокс заключался в том, что, несмотря на значительную отдаленность от городского центра — пустырь был очень оживленным, людным местом. Бывало, привезешь туда проблему, не успеешь выкопать яму — а надо копать еще три…

И вся эта замечательная банка с пауками оставалась плотно закрытой, и пауки копошились в ней, предоставленные самим себе, периодически кусая ядовитыми клыками самых назойливых, но случилось непоправимое. Гибель монарха опрокинула банку, банка упала, разбилась, и все ее мерзкие и ядовитые обитатели расползлись кто куда.

— Отец!

Мартин Грейхарт вынул магазин, проверил патронник и поставил винтовку в угол за камином.

— Здравствуй, сын.

Андреа спустился по лестнице, они обнялись.

— Ну, как ты поживаешь? Дай погляжу на тебя, — Грейхарт-старший взял сына за подбородок, потянул вверх. — Да, вижу, уже не гуляешь круглые сутки напролет? Остепенила тебя твоя невеста?

— Да брось, отец, — весело отмахнулся Андреа. — Я же никогда не был безбашенным обормотом…

— Знаю я, каким обормотом ты был, — рассмеялся барон. — Ни одной юбки не пропускал, ни одной рюмки без тебя не обходилось. Все, сын, веселая развратная жизнь окончилась. Женишься — примешь мои дела.

— А как же ты? — спросил Андреа.

Барон устало опустился на диван, вынул сигару и закурил.

— Меня, сын, укатали крутые горки, — тяжелым тоном произнес он. — Я уже не тот, что раньше. Враги моложе, злее, сильнее, их много — а я один. Мне с ними не тягаться. Ну, и где же твоя невеста?

— Здравствуйте, барон, — Анджелла стояла на лестнице.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — Мартин поднялся и отвесил поклон. — Вы очаровательны!

— Благодарю, — Анджелла спустилась, подошла к мужчинам и неожиданно взяла в руки винтовку барона. Это была крупнокалиберная винтовка с цилиндрическим затвором и оптическим прицелом, и судя по всему — из нее совсем недавно стреляли.

— Я же говорила — гаубица, — торжествующе объявила Анджелла своему жениху. — Дайте угадаю, — она повернулась к Грейхарту-старшему. — Отклонение на сто метров около двух угловых минут?

Мартин кивнул.

— Ну, сын, с невестой тебе невероятно повезло, — сказал он.

Анджелла отвесила легкий реверанс, поставила оружие на место.

— Подстрелил кого-нибудь? — спросил Андреа.

— Нет, я так, пристреливать взялся, — сказал Мартин. — Дай, думаю, приготовлюсь, пока никого нет. А то гости понаедут, никаких забот, кроме пьянства, не станет…

— А кто еще ожидается? — спросила Анджелла, села в кресло напротив камина.

— Да так, несколько моих друзей со своими подругами, — сказал Андреа. — Франци, например, приедет.

— Вот, хоть один приличный человек у тебя в друзьях оказался, — недовольно проворчал его отец.

Франциско Андретти был одним из нотариусов Клана, имел прекрасное образование и незапятнанную репутацию. Будучи другом молодого барона, он часто вытаскивал Андреа из различных неприятных историй. Впрочем, их дружба была обоюдной. Андреа никогда не отказывал в помощи другу, если к тому не было объективных препятствий.

— Да они все приличные, — сказал Андреа. — Вон, Данте — служит в штурмовом подразделении.

— Данте Кардин? — переспросила Анджелла.

— Да, а ты его знаешь? — удивился Андреа.

— Да, приходилось как-то встречаться, — уклончиво ответила Анджелла.

— В каком смысле? — спросил Андреа.

— Он в свое время был у меня в подчинении. Потом перевелся в подразделение Грейс, — ответила Анджелла.

— Какой Грейс? — спросил Андреа.

— Грейс Ларсен, — ответила Анджелла. — Была с нами на облаве такая высокая пергидрольная блондиночка. Ты разве не замечал ее в княжеском особняке?

— Ты шутишь? — спросил Андреа удивленно. — Это же его девочка. Они уже черт знает сколько времени вместе.

— Ну, раз твоя невеста с ними знакома, значит, и вправду люди приличные, — развел руками отец.

— Невеста сама не может похвастать образцовым кругом общения… — невзначай отметила Анджелла.

Повисла неловкая пауза.

— Что ж, я с вашего позволения, откланяюсь, — произнес барон, слегка запинаясь. — Надо еще переодеться и привести себя в порядок к приезду гостей.

Взяв винтовку, отец жениха принялся тяжелой поступью подниматься на верхний этаж.

— Совсем сдает мой старик… — чуть слышно произнес Андреа. — Я знаешь, о чем иногда думаю?

— О чем? — спросила Анджелла.

— Не прогадал ли твой отец с выбором жениха, — ответил молодой барон. — Наше семейство и в то время занимало достаточно зыбкое положение в Будапеште. А сейчас, после смерти твоего отца мы лишились его покровительства, зато нажили новых врагов.

— Ты только дай мне на престол взойти… — попросила Анджелла.

— Еще мне не хватало, чтобы ты во всю эту политику ударилась! — рассмеялся Андреа. — Давай ты все-таки предоставишь все дворцовые интриги мне, ладно?

— Ты боишься, что я не справлюсь? — удивленно подняла брови Анджелла.

— Что ты! Я боюсь, что ты справишься слишком хорошо, — ответил Андреа.

За окном раздалось мерное рычание мотора. Анджелла повернула голову, прислушалась. Какой-то большой и тяжелый автомобиль осторожно пробирался по лесной дороге к их маленькой резиденции.

— Встретим гостей? — предложил Андреа.

— Гостей? — переспросила Анджелла. — Ах, да, конечно. Извини, я сейчас…

Она побежала вверх по лестнице, отстукивая шпильками по ступеням.

Андреа тяжело вздохнул, подошел к бару, взял наугад первую попавшуюся бутылку и хлебнул из горла. И тотчас скривился — напиток оказался каким-то приторным вермутоподобным слабоалкогольным компотом. Черный американский внедорожник тем временем подкатил к домику и замер, припарковавшись рядом с остальными автомобилями.

Не дождавшись супруги, Андреа глубоко вздохнул и направился к двери. В этот момент за спиной снова застучали шпильки по ступеням — Анджелла успела переодеться в золотистого цвета короткое платье на тонких бретельках, и дополнила его черными чулками в мелкую сеточку. Платье было немного коротковато для ее роста, и потому кружево чулок чуть выглядывало из-под его края. А в правой руке Анджелла держала свой неизменный кольт 45-ого калибра. Поймав на себе не вполне одобрительный взгляд любимого, девушка смущенно улыбнулась и убрала руку с пистолетом за спину. Андреа любезно предоставил ей свой локоть, и вдвоем они вышли из домика — встречать гостей.

Внедорожник был украшен правительственными номерами. Серия номеров свидетельствовала посвященным, что это служебный автомобиль группы специального назначения. Буквенное обозначение говорило, что автомобиль прибыл из соседней префектуры.

Данте Кардин открыл переднюю пассажирскую дверцу, подал руку, помогая своей спутнице выбраться из кабины.

— А откуда ты его знаешь? — как бы невзначай, чуть слышно спросила Анджелла, когда Андреа решительно отворил входную дверь и сделал шаг на крыльцо.

— Франци его откуда-то знает, может быть по родственной линии, — ответил ей жених. — Я как-то не вникал в подробности, если честно. А что, у тебя с ним какие-то проблемы?

— Просто поинтересовалась, — скороговоркой пробормотала Анджелла.

— Вы нас уже встречаете? — Грейс обрадовано улыбалась, вновь увидев свою заклятую подругу.

— Ты обещала мне посиделки за бутылочкой мартини, — напомнила Анджелла. Грейс рассмеялась.

— Мартини я прихватила! — ответила она и приложилась в знак приветствия ярко накрашенными губами к щечке подруги. Анджелла не преминула ответить тем же.

— Привет, Андреа, — Данте подошел к ним, пожал руку своему другу, учтиво прикоснулся губами к тыльной стороне ладошки Анджеллы. — Смотри, кого мы тебе привезли…

Он повернулся и оторопел. Кроме двух парочек на импровизированной парковке у охотничьего домика никого не было.

— Что такое? — насторожился Андреа.

— А… куда же он делся? — простонал Данте.

Казалось, еще чуть-чуть, и у него случится сердечный приступ. Кустарник возле новоприбывшего автомобиля затрещал, и из него вылез молодой темноволосый парень в потрепанных джинсах и старом свитере. На руках он бережно, словно младенца, держал какое-то полено. Очевидно, украденное у обитателей домика по соседству, которые, судя по легкому дымку, решились растопить баню.

— Франци, где ты лазаешь? — недовольно спросил Кардин.

— Тсссс… — Франци приложил палец к губам.

— Привет, дружище, — Андреа шагнул к нему, друзья обменялись рукопожатиями. — Вот, знакомься — моя невеста.

Андреа подвел друга к Анджелле. Франци прижал к себе полено и поклонился.

— Для меня большая честь и все такое, Ваше Величество, — сказал он. — Кстати, премного Вам благодарен. Мне звонил Карло, рассказал о Вашем с ним прекрасном взаимопонимании.

— Хорошим людям надо помогать… — снисходительно улыбнулась Анджелла.

— Франци, а что это за полено? — спросила Грейс.

— Это полено, дорогая моя, олицетворяет собой то состояние, в котором мы все скоро окажемся… — отвечал Франци.

17:00

Обещанная бутылочка мартини уже подходила к концу.

— Вот оно что, значит, — улыбнулась Грейс. — Теперь многое встает на свои места. А я все гадала, чего это княжеские шавки приплясывают на полусогнутых при одном только упоминании твоего имени…

— Да, я внезапно оказалась из очень знатного рода… — Анджелла кокетливо прикрыла глаза опахалом ресниц.

— А я только накануне облавы из отпуска вернулась, — поделилась Грейс.

— С возвращением, — сказала Анджелла. — Как сын?

— Ему уже шесть лет, совсем взрослый, — улыбнулась Грейс.

— Как мама? — Анджелла наклонила бутылку, разливая по бокалам остатки. — Черт, и ведь придется второй раз бегать…

— С тех пор как отец погиб, мама совсем руки опустила, — сказала Грейс, сразу погрустнев. — Нашла себе какого-то кретина… не знаю даже, как выразить… по принципу «хоть какой-то мужчина в доме». У меня даже пристрелить его рука не поднялась, представляешь?

— Да, представляю, какое там убожество, раз даже тебе его так жалко стало. Член в штанах — еще не критерий аутентики, — заметила Анджелла резонно.

— Полностью согласна, — вздохнула Грейс. — Только где сейчас нормального мужчину взять? Кстати, а твой князь все также сохнет по тебе?

— Он не мой, — отрезала Анджелла, отставила пустую бутылку в сторону. — Только он сам этого понять не хочет. А объяснять я уже устала. Проще ему шею сломать — чтобы сам не мучался и меня, бедняжку, не мучил.

— Зачем ты вообще в тот раз слабину дала? — спросила Грейс сочувственно, вынула тонкие дамские сигареты, закурила, откинулась на спинку кушетки, небрежно закинула ногу на ногу. — Сглупила?

— Ой, не то слово, — вздохнула Анджелла тяжко. — Надо было ему по морде врезать пару раз как следует. Полежал бы в больничке с ушибом головного мозга. А я, как последняя дурочка, потащилась гулять с ним вокруг фонтана. Поцеловать себя позволила…

— Не кори себя, — сказала Грейс ласково, затянулась, раскашлялась. — Он ведь… это ведь… тьфу, проклятые сигареты. Понимаешь, ты на самом деле очень добрая, доверчивая девочка. Вот только опыта обращения с мужчинами у тебя нет совсем. Да и откуда бы ему появиться, если тебя всю жизнь держат, словно в монастыре — в штурмовом подразделении, вдали от красивой королевской жизни и ее соблазнов. Вот ты и ведешь себя как наивная шестнадцатилетняя девочка-подросток, которая искренне верит в любовь-морковь и прочие романтические неприятности. Только они этого не понимают. Потому и бьют тебя. А потом — искренне обижаются и обвиняют в конфликтности — когда получают от тебя взаимность в виде апперкота в верхнюю голову. И этого не исправить, они привыкли жить по-волчьи. А ты так просто не умеешь. Играть по их правилам — ты не станешь. И без средства дрессировки — она красноречиво кивнула в сторону лежащего на столе кольта — тебе очень тяжело. Ты просто та хрупкая роза из романа Экзюпери — кругом тигры, а у тебя только четыре шипа.

— Не может быть, — сказала Анджелла, вынула из пистолета обойму, принялась пересчитывать патроны. — Один, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой. Не четыре, а семь шипов.

Подруги рассмеялись.

— Я слышала, ты все-таки достала Густава Алька? — спросила Грейс, меняя тему разговора. — Мои поздравления. Как все прошло?

— Спасибо, — сказала Анджелла. — Он держался молодцом. Не скулил, как многие его собратья, принял расклад спокойно, как должное.

— От тебя многие принимали свою смерть как должную, — как бы невзначай заметила Грейс. — Скажи, где этому учат?

— Чему? — удивилась Анджелла.

— Так располагать к себе противников, — сказала Грейс.

— Не знаю, — Анджелла пожала плечами. — Может, с кровью передается.

— А может, все-таки половым путем? — рассмеялась Грейс.

— Намекаешь на моего суженого? — улыбнулась Анджелла.

— А что? Андреа — самец вполне представительный, мне он сразу понравился, — сказала Грейс. — Вот выйдешь за него — так на тебя никто косо взглянуть не посмеет. Такой коршун, как Андреа, любого петуха заклюет.

— Не нужен мне самец, Грейс! — обиделась Анджелла, надула губки. — Мне нужен мужчина, понимаешь? Умный, добрый, ласковый, чтобы не обижал. Чтобы обязательно заботился обо мне, чтобы оберегал меня!

— Мне кажется, такие только в Париже остались, — сказала Грейс.

— Да? — приободрилась Анджелла, словно готовая прямо сейчас сорваться с места и отправиться в Париж за подходящим мужчиной.

— В музее мер и весов, — уточнила Грейс.

— Тяжела наша женская доля. Что в рот, что между ножек — то и наше, — грустно произнесла Анджелла.

Грейс расхохоталась.

— Знаешь, такие краснокнижные тетки, как мы с тобой, тоже нечасто встречаются, — как могла, утешила она Анджеллу. — Так что, дорогая подруженька, не грузись этими мелочами. А если придут тигры — у тебя есть шипы, повоюем.

Через некоторое время подруги все-таки спустились в гостиную за еще одной бутылочкой мартини. Количество гостей тем временем изрядно увеличилось — в центре комнаты, облепив диваны, расположились уже полтора десятка мужчин, большинство из которых Анджелле были незнакомы. Что-то оживленно обсуждали, смеялись, выпивали и дымили сигарами. И в этот момент Андреа поднялся со своего места.

— Дорогая! — позвал он.

И все разговоры смолкли, и взоры гостей обратились к двум девушкам на лестнице. В этот момент Анджелла была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не пережить во второй раз то унижение, которое она испытала, оказавшись перед толпой придворных, которые глазели на нее словно на диковинную зверушку.

В этот раз все оказалось по-другому.

В мгновение ока Андреа оказался рядом, взял ее за руку и увлек за собой. Она оказалась прямо в эпицентре общения. Андреа представлял ей своих друзей, а она даже не успевала ответить приветствием каждому. Лица мелькали калейдоскопом, голоса звучали потревоженным роем, но здесь не было и тени фальши — всеми фибрами Анджелла чувствовала искреннюю доброжелательность друзей своего жениха. Именно то, чего ей так не хватало на балу у префекта, когда Шони официально объявлял о грядущей свадьбе принцессы.

Через мгновение она сидела на диване, прижавшись к Андреа, а очередной его друг рассказывал какую-то смешную историю из жизни. Кажется, речь шла о пари, когда два старых приятеля поспорили о меткости. Насколько Анджелла поняла, оппонент предложил попасть в его пятую точку из охотничьего ружья с расстояния в сто шагов.

— Так вот, беру ружье, смотрю — заряжен патрон с картечью, — рассказывал друг жениха, отчаянно жестикулируя, подробно изображая все свои действия с ружьем. — Я подумал, что уж слишком это по-зверски — картечью, да еще в задницу… откуда мне было знать, что он пулю из патрона предусмотрительно вынул? В общем, снаряжаю ружье мелкой дробью, вскидываю, прицеливаюсь, стреляю — и попадаю!

Анджелла рассмеялась. Здесь она могла не таиться, здесь она чувствовала себя в безопасности, и потому — не стеснялась своих эмоций.

Данте и Грейс стояли на веранде. Кардин обнял свою подругу за талию и что-то нежно шептал ей на ушко. В сумерках блеснули огоньки противотуманных фар. Грейс слегка повернула голову, чтобы лучше видеть приближающуюся машину.

Серый легковой Вольво медленно, практически на холостом ходу, подкатился к домику. Мотор кашлянул и затих.

— Смотри, кто это? — спросила Грейс встревожено.

Из Вольво вылезли трое мужчин. Один из них отделился от всей компании и подошел к парочке на террасе.

— Что вам угодно? — вежливо осведомился Кардин.

— Нам нужен Андреа Грейхарт, — ответил мужчина.

— Хорошо, сейчас посмотрим, — ответил Кардин, и увлекая за собой девушку, скрылся в доме.

Некоторое время было тихо. Затем, с шумом, смехом и веселыми криками, вся компания высыпала наружу.

— Кто мною интересовался? — спросил изрядно развеселившийся Андреа.

— Я, — ответил тихий, спокойный голос.

Мужчина отошел от Вольво и направился к хозяевам торжества. И пока он шел — вся веселость куда-то пропала с лица Андреа, а сам он стал мрачнее тучи.

— Чего тебе нужно? — хмуро спросил молодой барон.

— Сатисфакции, — ответил мужчина. — Ты убил мою жену.

— Твоя жена убила мою тетю, — парировал Андреа.

— Давай я убью твою жену, и будем считать, мы в расчете, — предложил мужчина.

Первым порывом было выйти из-за широких спин друзей супруга и всыпать этому наглецу по первое число, но что-то остановило Анджеллу. Какое-то смутное чувство, что так легко разрешить данную ситуацию не получиться. И лицо этого вечернего посетителя показалось смутно знакомым…

— Я тебе этого не позволю, Артур Ле’Санг, — ответил Андреа.

Один из секундантов Ле’Санга услужливо подал тонкий вытянутый футляр. Андреа обернулся в сторону дома.

— Отец! — громко позвал он.

Старый барон осторожно спустился по ступеням, в руках он нес огромный двуручный меч в ножнах.

— Ой, что сейчас будет… — простонал Франци.

— А что именно будет? — спросила Анджелла.

— Дуэль, — коротко ответил кто-то из друзей Андреа.

Ле’Санг вынул из футляра изящный арабский клинок, пару раз взмахнул им в воздухе, пробуя на вес.

— Смотри, не поранься, — предостерег его Андреа.

За спиной молодого барона раздались смешки его друзей. Мартин подал своему сыну меч. Андреа с усилием выдернул оружие из ножен. Клинок был необычайно длинным и тяжелым. Одного удара таким мечом было достаточно, чтобы разрубить противника пополам.

— Господа, за домом есть небольшая, но очень уютная полянка, со всех сторон укрытая деревьями и кустарником, — сообщил Грейхарт-старший. — Поверьте, там ваш маленький спор будет более уместен.

Немного подумав, дуэлянты согласились с несомненно более опытным в таких делах бароном. Вся компания стала медленно перемещаться за дом. Анджелла собиралась было проследовать за гостями, но Мартин остановил ее.

— Сударыня, там сейчас будет очень грубый мужской разговор, я бы не хотел, чтобы Вы там присутствовали, — сказал он.

— А мне кажется, я должна быть рядом с моим мужем, — отрезала Анджелла.

— Я понимаю Ваши чувства, — сказал барон. — Но, поверьте, так будет лучше. Андреа ничего не грозит, поверьте…

Он осторожно взял невестку под локоток и вежливо, но настойчиво вел к домику.

— Я должна быть рядом с ним, — протестовала Анджелла. — Я не могу допустить, чтобы этот мерзавец…

— Дорогая, я сам не допущу, чтобы этот мерзавец навредил Вашему жениху! — сказал барон, открыл дверь и силой впихнул Анджеллу внутрь.

Она хотела развернуться и перебросить будущего свекра через плечо, чтобы уже через мгновение бежать к своему любимому на помощь, но замерла, как вкопанная. В прихожей в углу стояла начищенная до блеска, смазанная винтовка барона.

— Я пристрелю любого мерзавца, который посмеет поднять руку на моего сына, — срывающимся голосом проговорил барон, схватил винтовку и выпрыгнул на улицу, напоследок хлопнув дверью.

Еле переставляя непослушные, дрожащие мелкой дрожью ноги, Анджелла подошла к дивану, безвольно опустилась на сиденье. Сначала снаружи громко лязгнул металл. Затем прогремел одинокий выстрел. Анджелла откинулась на спинку дивана, закрыла глаза. Она уже начинала морально готовиться услышать самую тяжелую весть в своей жизни.

Дверь отворилась. Никто из вошедших не проронил ни слова. Сквозь дверной проем она увидела, как двое секундантов несут обезглавленное тело к серому Вольво.

— Ну вот, одной проблемой стало меньше, — прокряхтел Мартин Грейхарт, поставил винтовку в угол, достал любимые сигары, закурил и сел на диван напротив Анджеллы. — А Вы волновались, сударыня…

— Ты нам с ним даже толком мечами помахать не дал, — сокрушенно произнес Андреа.

— Еще чего! — сказал барон. — Если бы я не видел в своей жизни столько дуэлей, я бы не был так предусмотрителен. Помнится, не так давно — в 17-ом веке, с виконтом Ренекским мы стрелялись из аркебуз. Так вот, выстрелами свалили наповал двух зрителей и лошадь.

— А чем все закончилось? — спросила Анджелла.

— Мы помирились, — сконфуженно произнес Мартин Грейхарт.

21:00

— Мой господин, к Вам посетители, — сказал Вернер.

— В такой час? — недовольно проворчал префект.

Впрочем, быть готовым к приему гостей в любое время суток — входило в его непосредственные обязанности. Фон Штернгольдт довольно быстро освежил себя, надел чистую рубашку, повязал галстук и на ходу натягивая пиджак, прошел через небольшую замаскированную дверь в стене, в одно мгновение оказавшись в собственном кабинете.

Дверь открылась и Вернер отступил в сторону. Двое молодых парней внесли какой-то большой черный продолговатый сверток.

— Что это такое? — в душу фон Штернгольдта закрались самые неприятные подозрения.

Один из секундантов расстегнул пластиковую молнию. В мешке лежало обезглавленное тело. Префекту не нужно было представлять своего вечернего гостя — он и так догадался, кем было это туловище при жизни.

— Вы послали его на верную смерть, — сказал секундант, присевший рядом с мешком. — Вы знаете, за гибель членов нашей семьи — мы взыскиваем.

— Я могу как-то финансово загладить свою вину? — спросил каким-то чуждым голосом фон Штернгольдт.

— Я передам Вашу просьбу, — ответил секундант. — И сообщу о принятом решении.

Он застегнул мешок.

День 17-ый

23:00

Веселье постепенно сбавляло обороты. Многие гости к этому времени уже откланялись, сославшись на достаточно плотный деловой график предстоящей недели. Впрочем, сомневаться в них не приходилось — теплая сердечная атмосфера, царившая в маленьком лесном домике, наглядно продемонстрировала степень искренности друзей молодого барона. Оставшиеся все также заседали в гостиной, пили вино и неспешно беседовали на не самые серьезные темы. Франци с некоторой тоской глядел на свое полено — он ожидал, что все гости, как это обычно бывает, упьются в дрова, а вместо этого получились довольно спокойные, почти домашние посиделки. Почти — если не считать почившего с миром Артура Ле’Санга. Об этом и думал старый барон Грейхарт. И хотя победителей не судят — его вмешательство в дуэль добавит еще пару витков в спираль взаимоотношений с семьей Ле’Санг. А семья эта влиятельная, и потому остается надеяться, что свадьба Анджеллы и Андреа произойдет в обозначенные сроки и без эксцессов. А иначе — тяжко придется семейству Грейхарт. А особенно — Андреа. Нет, он совсем не хотел втравливать сына в эти интриги. Но кто же знал, что молодость возьмет свое и Андреа закрутит интрижку с мадам Ле’Санг? Он тогда был при дворе, попал в фавор к самому Королю и сделал головокружительную карьеру — он был надежно защищен королевским патентом, дарующим не самую последнюю должность в не самом последнем министерстве, а с ним и неприкосновенность, до известных пределов. Но потом позиции семьи Ле’Санг в Верховном Совете усилились и Андреа был вынужден подать прошение по собственному желанию. И это на самом деле большая удача, что сын приглянулся самому монарху — без покровительства короля Августа Андреа бы не прожил так долго…

Как-то внезапно Данте и Грейс исчезли из поля зрения. Сначала Анджелла обеспокоено осматривалась по сторонам, стараясь уловить каждый звук, затем поднялась на второй этаж, прошлась мимо спален для гостей, замерла возле одной из них, напрягла слух. Едва заметно улыбнувшись, она собралась вернуться на первый этаж, но неожиданно перед ней возник Андреа.

— Заблудилась, моя хорошая? — спросил он, бережно обнимая любимую за талию.

— Ну что ты, просто подружку потеряла, — улыбнулась Анджелла.

— Я рискну предположить, что подружка занята чем-то приятным, — сказал Андреа, губами слегка коснулся губ своей невесты.

— Не будем им мешать, — прошептала Анджелла, ответила на его ласку чувственным поцелуем, слегка захватывая его верхнюю губу.

— Как пожелаешь, — ответил Андреа, взял любимую за бедра и поднял на руки, прижимая к себе.

Анджелла обхватила его шею руками и принялась страстно целовать своего мужчину. Андреа тем временем сделал несколько шагов назад, ногой толкнул дверь их спальни и внес любимую внутрь, бережно опустил на постель.

— Закрой дверь, пожалуйста, — попросила Анджелла.

Он отправился выполнить просьбу невесты, а она тем временем села на край кровати и плавным движением сняла с себя платье, оставшись в трусиках и чулках.

— Ты моя соблазнительница, — он улыбнулся, глядя на любимую.

Она сидела вполоборота к нему, закинув ногу на ногу и кокетливо прикрыв ладонями свою шикарную грудь. Через мгновение Анджелла уже лежала на постели, согнув ножки и плотно сжав колени, а Андреа сначала бережно снял с нее туфельки и чулки, затем осторожно стянул с любимой трусики, и теперь плавно водил ладонью по внутренней стороне ее бедра, параллельно успевая покрывать поцелуями губы, шейку, декольте и грудь девушки.

— Мой хороший… — прошептала Анджелла, чувствуя как ее постепенно накрывает горячая волна.

Он тем временем слегка повернулся и принялся водить кончиком пальца по промежности любимой девушки, такой горячей и влажной. Выбрав момент между ударами сердца Анджеллы, Андреа сделал еле уловимое движение ладонью, и девушка выгнулась колесом, сладко застонала.

— Моя девочка… — прошептал Андреа, аккуратно водя пальцем по бугристой, горячей и влажной стенке пещерки Анджеллы.

— Я с ума схожу… — выдохнула она.

— Хочешь сразу два пальца? — спросил Андреа, и не дожидаясь ответа любимой, сделал еще одно движенье кистью руки.

Анджелла застонала во весь голос.

Через мгновение он лежал на спине. Она сидела на нем верхом, придавливая своими нежными руками его плечи к постели.

— Вот так, моя сладенькая, — шептал он, поддерживая ее за бедра, помогая ей слегка приподнимать свою попку и снова опускаться куда-то в район его паха.

Анджелла тяжело дышала, чувствовала, как бешено стучит сердечко, норовя выпрыгнуть из груди. В какой-то момент он отпустил ее бедра и принялся бережно ласкать грудь девушки. Анджелла сделала еще несколько движений, а потом мягко опустилась на своего мужчину и с шумом выдохнула.

— Я так больше не могу, — простонала она измученно, словно умоляя о пощаде.

Андреа еще некоторое время гладил ее спинку, грудь, ее шелковый животик и бедра. Анджелла жмурилась, словно кошка, которую любимый кот таскает за загривок. Внезапно Андреа взял ее за бедра и приподнял над собой.

— Что случилось, милый? — спросила Анджелла, словно испугавшись, что на сегодня все самое сладенькое закончилось.

Стоять на четвереньках она уже не могла — она лежала на груди, вытянув вперед ослабевшие, безвольные руки, а Андреа держал ее за попку, ритмично толкая девушку всем корпусом. Потом он бережно развел ножки любимой в разные стороны, она опустилась всем телом на кровать, а он — лег на нее сверху, поддерживая вес своего тела на руках, чтобы не придавить любимую, а затем высвободил одну руку и обнял ею девушку за грудь.

— Милый… — застонала Анджелла, чувствуя, как внутри все заполняется чем-то большим и твердым, и где-то внизу живота загорается небольшой огонек.

Потом Андреа взял небольшой тайм-аут. Две больших подушки оказались прекрасным подспорьем для тонких, изящных плеч и шейки Анджеллы. Она согнула ножки в коленях и слегка раздвинула бедра, позволяя любимому опуститься на нее сверху. Андреа облокотился на постель, принялся целовать свою невесту.

— Я очень люблю тебя, — прошептала Анджелла.

— Я говорил тебе это еще десять лет назад, и с тех пор ничего не изменилось, — ответил Андреа, на секунду оторвавшись от шелковой шейки невесты.

Потом она сидела у него на коленях, повернувшись к нему лицом и обхватив ногами его тело. Он бережно прижимал девушку к себе. Какое-то мгновение назад она еще скакала, словно грациозная лань, судорожно стиснув своими пальчиками его могучие плечи, а теперь сидела, не шевелясь и боясь вздохнуть.

— У нас все произошло одновременно, да? — робко спросила Анджелла, чувствуя, как внутри разливается что-то горячее и вязкое.

— Да, моя девочка, — ответил Андреа чуть слышно, прижал ее к себе, запустил пальцы в ее густые, спутавшиеся волосы.

— Знаю, что надо в душ, но отпускать тебя совсем не хочется… — прошептала Анджелла.

— Тогда держись крепче, — Андреа бережно взял девушку за бедра, слегка приподнял…

День 18-ый

07:00

Несмотря на столь ранний час, барон Грейхарт уже совершил свой утренний туалет, надел свежий костюм и теперь сидел в гостиной, начищая и смазывая свою винтовку. Все события, в которых так или иначе принимала участие семья Ле’Санг — получали стремительное развитие, а значит, надо быть готовым к любому повороту. Льюис уже дежурил снаружи, держа под рукой заряженный автомат.

То, что утро безнадежно испорчено — стало понятно, когда сквозь лесную чащу Льюис разглядел не вполне обычный кортеж — четыре черных Хаммера Н2 довольно бодро укатывали лесную дорогу, а за ними еле волочился мрачный, словно катафалк, черный Кадиллак ДеВилль, длиной с квартал.

— У этого мерзавца нездоровая тяга к трупам, которых не он нагрузил, — недовольно буркнул себе под нос Льюис и снял автомат с предохранителя. — Эстет хренов…

Кортеж рассредоточился по полянке. Из Хаммера вылез быковатой наружности субъект, подошел к Кадиллаку и услужливо открыл заднюю дверцу.

— Здравствуй, Льюис!

На вид ему было не больше сорока лет. Весьма долговязый, худощавый мужчина, выбритый до синевы. Брюнет, хотя, скорее темный шатен. Длинные прямые волосы он по давней аристократической моде собирал в пучок на затылке. Дорогой до неприличия костюм, галстук подчеркивала изящная золотая брошь, усыпанная алмазами.

— Доброе утро, господин Ле’Санг, — ответил Льюис неохотно.

— Ты не видел здесь барона Грейхарта? — как ни чем ни бывало спросил Ле’Санг, приблизившись к нему.

— Господин барон уже давно ожидает вас, — ответил Льюис сухо.

— Да, заставлять ждать — не совсем вежливо с моей стороны, — согласился Ле’Санг. — Ты не будешь против, если я войду?

Льюис развел руками — вопрос был риторический — взялся за ручку и с силой потянул дверь на себя, впуская в дом незваного гостя.

— Дорогой Мартин!

Услышав этот знакомый до боли возглас, барон Грейхарт приложил всю свою недюжинную силу воли, чтобы не вскинуть винтовку и не выстрелить на звук. Его гость тем временем вошел в гостиную, по-хозяйски осмотрел комнату, и наконец уселся на диван напротив барона.

— Где ты шастал столько времени, Винсент? — спросил барон Грейхарт. — Мне пришлось изрядно понервничать, не случилось ли чего с тобой по дороге.

— А должно было случиться? — Винсент Ле’Санг картинно приподнял брови, изображая высшую степень удивления. Как будто не нажил он за свою многовековую жизнь несметное число врагов, готовых растерзать его при первой же возможности.

— Да как тебе сказать… — барон красноречиво посмотрел на лежащую у него на коленях винтовку.

Проследив за его взглядом, Винсент тотчас помрачнел, нахмурился.

— Значит, из этой пушки был убит мой племянник? — спросил он.

— Не совсем, но она там тоже оказалась замешана, — уклончиво отвечал барон.

— Нам надо что-то решать, Мартин, — сказал Винсент. — Ты ведь знаешь, я всегда стараюсь придерживаться нашего кодекса чести. Я понимаю, валить сына за племянника как-то неправильно.

Мартин кивнул.

— И племянницу за племянника валить тоже неправильно, — продолжал размышлять Ле’Санг. — Все-таки племянницы у нас повыше котируются, ты же за нее потом двух-трех моих братьев нахрен вырежешь, и будешь, в общем-то, прав…

Мартин снова кивнул. Винсент откровенно загрустил.

— Слушай, Мартин, а у тебя еще племянников случайно нет? — спросил с надеждой в голосе Ле’Санг.

Барон лишь развел руками.

— Все-таки муторное дело эта вендетта… — тяжело вздохнув, пожаловался Ле’Санг своему собеседнику.

— Эй, господа, а нельзя ли вас как-то заткнуть еще на пару часиков? — спросила Анджелла недовольно.

Она стояла на самом верху лестницы, завернувшись в одеяло.

Ле’Санг повернулся и окинул ее весьма неоднозначным взглядом.

— Вот это шлюшка! — сказал он восторженно. — Слушай, Мартин, дай мне ее часика на два-три? Обещаю, сильно не заезжу.

Барон поднялся с дивана, отложил винтовку и низко поклонился своей невестке.

— Ваше Высочество, прошу простить моего друга, — сказал он. — Видите ли, у него очень серьезные проблемы на личном фронте, полвека назад расстался с любимой женщиной и с тех пор предпочитает профессионалок. На этой почве у него деформировалась психика, и всех женщин он воспринимает только в данном контексте.

Ле’Санг все это время тщательно внимал словам барона.

— Мартин, Вы меня очень обяжете, если представите мне своего друга, — сказала Анджелла. — Я хочу знать, чью голову я сниму с плеч первой сразу же после коронации.

— Ваше Высочество, возможно, не стоит так вот сразу начинать свое правление со сведения личных счетов… — уклончиво попросил барон.

Анджелла нахмурилась.

— Я, похоже, очень сильно запорол… — как бы между делом заметил Ле’Санг.

— Более чем, — обнадежил его барон.

Винсент Ле’Санг встал, повернулся к Анджелле и отвесил поклон.

— Я покорнейше прошу простить мою дерзость, Ваше Величество, — сказал он.

— Я слышал, что у Клана появилась королева, но и вообразить не мог, что она настолько прекрасна, поэтому и отреагировал так грубо на ваше появление. Право, завидую новому королю, ибо более очаровательной женщины я за свою жизнь не встречал — а она у меня оказалась очень длинная, уж поверьте…

— Мартин, что это за подхалим? — спросила Анджелла строго.

Она принялась осторожно спускаться, робко ступая по деревянным ступеням босыми ножками.

— Ваше Высочество, позвольте представить вам моего давнего друга из Будапешта, Винсента Ле’Санга, — отвечал барон.

Она спустилась с лестницы, подошла к мужчинам.

— Винсент, познакомься, это наследная принцесса Анджелла, — представил ее барон. — Невеста моего сына, Андреа.

— Невеста? — чуть слышно произнес Ле’Санг, изумленно глядя на белоснежные плечи и декольте Анджеллы.

Внезапно он встал на колено перед девушкой и склонил голову.

— Я присягаю вам на верность, Ваше Величество, — произнес он. — Если есть возможность как-то искупить мою дерзость, покорнейше прошу Вас мне ее предоставить.

— Я сегодня добрая, — небрежно отмахнулась от своего первого вассала Анджелла. Все-таки рациональное зерно вновь проявилось в словах барона, и будущая королева со своим проницательным умом легко отделила его от плевел. — Приготовьте нам хороший завтрак на семь персон, и я сделаю вид, что забыла о вашем проступке.

— Поистине, вы самая великодушная королева на свете, — ответил Ле’Санг.

Он поднялся с колена, вышел на крыльцо и свистом подозвал свою многочисленную охрану.

— Эй, охламоны! Гоните в ближайший приличный ресторан, и соорудите нам завтрак на восемь персон, только так чтобы по-взрослому, с горячим и десертами! — выкрикнул он.

— Пускай пару чизкейков возьмут, и банановый сплит с взбитыми сливками, — подсказала Анджелла.

— Как пожелаете, Ваше Величество! — просиял Ле’Санг и направился к своим бойцам — уточнять детали и пинками поторапливать самых нерасторопных.

07:45

— Неловко как-то получилось, да?

Ле’Санг сидел напротив барона и курил сигару.

— Ты ведь мне, вроде как, жизнь спас…

Мартин благосклонно улыбнулся. Ле’Санг протянул ему свою длань.

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто я не ценю свою жизнь, — произнес он. — Поэтому я, пожалуй, предложу тебе нетленный мирный договор между нашими семьями. Думается мне, такой обмен справедлив.

Барон подался вперед и пожал протянутую руку. Нейтрализация такого опасного врага пришлась как нельзя кстати.

— Мартин, финансовых претензий я к тебе не имею, — продолжал Винсент, затягиваясь сигарой. — Но есть один момент, в прояснении которого ты мне можешь помочь. Дело в том, что незадолго до смерти король Август предложил мне очень вкусную сделку. По бросовой цене я мог выкупить львиную долю нефтяной компании…

— Вместе с нефтяным терминалом на Аляске, — подсказал Мартин. — Да, я в курсе той истории. Моя деловая разведка не лаптем щи хлебает.

— Это хорошо, что тебе все известно, — сказал Ле’Санг уклончиво. — Видишь ли, короля завалили, и сделка наша так и не состоялась, хотя, как сказал Франци — все документы были уже подготовлены.

Мартин понимающе кивнул.

— Убийца короля поимел меня на конкретный кусок от всего мирового нефтедобывающего сектора, — сказал Ле’Санг. — Владея этой компанией, я бы придавил семью Бладсайн к ногтю, понимаешь?

Мартин снова понимающе кивнул.

— Мартин, помоги мне найти этого козла, — понизив голос, попросил Ле’Санг.

— Деньги значения не имеют, у меня их — как навоза в свинарнике.

Барон развел руками.

— Винсент, ну ты же понимаешь, что я не вхож в Верховный Совет… — словно извиняясь, произнес он.

— Значит, убийца из Совета… — произнес Ле’Санг.

— Я этого не говорил, — поспешил поправить своего собеседника барон.

— За триста лет, что я тебя знаю, врать ты так и не научился, — сказал Ле’Санг. — Можешь назвать конкретное имя?

Барон пожал плечами.

— У него в Совете друзей не было, — сказал он. — Он даже с казначеем на ножах был последнее время, а чтобы поссориться со стариком Фарлеем — надо обладать поистине недюжинным талантом наживать себе врагов…

Винсент тяжко вздохнул, поднялся, прошелся по гостиной и снова сел на нагретое место.

— Значит, она невеста Андреа? — спросил он, круто переменив тему для разговора.

— Ты все слышал сам, — ответил барон Грейхарт.

— И когда свадьба? — спросил Ле’Санг.

— До коронации, — уклончиво ответил Мартин.

— Меня пригласят? — с надеждой в голосе спросил Винсент.

— Мы же заключили мир… — барон развел руками.

— Значит, будем придумывать оригинальный свадебный подарок, — задумался Винсент. — Вот скажи, как угодить и принцессе, и твоему сыну одновременно?

— У тебя горнолыжный курорт в Швейцарии есть, — констатировал факт Мартин.

Ле’Санг кивнул из вежливости.

— Вот и подари, — предложил барон. — Андреа, конечно, холод не очень жалует, но я как-то пригрел ушки, будучи во дворце, и услышал, что принцесса неровно дышит в сторону сноубордов и зимних пейзажей.

— Неплохая идея, — согласился Винсент. — Пожалуй, распоряжусь я там построить домик специально для сладкой парочки.

— Что ж, распорядись, — согласился Мартин.

— Может, еще яхту, до кучи? — спросил Винсент.

— Решай сам, — пожал плечами Мартин.

08:30

Она по уже устоявшейся привычке лежала на животе, подложив руки под подбородок, а он гладил ее спинку.

— Там к твоему отцу приехал какой-то старый друг из Будапешта, — произнесла она.

— Что еще за друг? — насторожился Андреа.

— Какой-то Винсент, как там его… — произнесла Анджелла. — Ле’Санг, по-моему.

Некоторое время Андреа молчал.

— Милый, ты мне спинку будешь гладить или нет? — обиженно надула губки Анджелла.

— Извини, я задумался, — сказал он, бережно прикоснулся к любимой женщине. — Не похоже на Винсента Ле’Санга. Если бы это был действительно он — он бы уже устроил тут кровавую баню.

— Он мне на верность присягал, — ответила Анджелла. — Вообще, подхалим невозможный.

— У нас с ними давняя война, — ответил Андреа. — Может, они с отцом как-то договорились полюбовно…

В дверь кто-то робко постучал.

— Я занят! — сказал Андреа, повышая голос, продолжая поглаживать спинку любимой.

— Андреа, в столовой подают завтрак! — сообщил Льюис.

— Хорошо, мы сейчас будем! — ответил Андера.

Она надела вчерашнее золотистое платье на тонких бретельках и чулки, взяла под руку любимого.

— Ты только не бойся, если что — я всегда рядом, — сообщил он ей на ушко.

— Ну вот еще, — смущенно улыбнулась Анджелла. — Чтобы я испугалась какого-то будапештского упыря…

Гости сидели за большим круглым столом. Боевики Ле’Санга примеряли на себя непривычную роль стюардов, суетились вокруг собравшихся, подавая одно за другим различные блюда.

— А вот еще анекдот… — сам Винсент Ле’Санг шутил и травил одну за другой байки вперемешку с анекдотами, старательно пытаясь скрыть легкое волнение. Все-таки не каждый день ему удавалось оскорбить венценосную особу.

Остальные на его шутки реагировали слабо, лишь Мартин изредка посмеивался, поддерживая своего старого друга и не менее старого заклятого врага.

Едва влюбленная пара появилась на пороге столовой, как все завтракавшие поднялись со своих мест, дабы выразить свое почтение. Анджелла жестом остановила их, прошла к столу и села на одно из свободных мест.

— Приятного аппетита, Ваше Величество, — улыбнулся Ле’Санг.

Анджелла небрежно кивнула в его сторону, взялась за вилку и принялась осторожно ковырять в тарелке с пармской ветчиной. Андреа тем временем сел рядом с возлюбленной, налил себе и ей белого вина.

— У Вас интересная репутация, Винсент, — вскользь заметила Анджелла.

Ле’Санг тотчас помрачнел.

— Ну что Вы, это все следствие столь ревностной защиты своих деловых интересов, — проговорил он.

Анджелла продолжала сражаться с ветчиной.

— Вам не кажется, что вся наша вампирская знать в деле защиты своих интересов стала заходить слишком далеко? — спросила Анджелла, бросила ветчину, взяла бокал с вином, пригубила.

— Вам виднее, Ваше Величество — я всего лишь более-менее крупный делец и Ваш покорный слуга… — пожал плечами Ле’Санг. — Вы же не думаете, что сможете прекратить все разногласия, просто издав указ?

— Мы что-нибудь придумаем на этот счет, — обнадежила его Анджелла. — Наш Клан слабеет, мы теряем былое влияние. Между тем, наш внешний враг умело этим пользуется, вытесняя нас с ключевых позиций. Война обескровила нашу экономику, в такой ситуации бойня за активы Клана выглядит не вполне уместной.

— Собираетесь отобрать и поделить? — Ле’Санг помрачнел пуще прежнего.

— Будет вам, Винсент, — отмахнулась Анджелла. — Не демонизируйте меня. Я хоть и кровопийца, но все же не поклонница социализма, и революциями не пылаю. На первое время, текущее положение дел будет законсервировано, нам сейчас необходимо подавить внешнюю угрозу.

— Хотите загнать всю эту свору обратно в конуру? — спросил Винсент.

— Можно и так сказать, — ответила Анджелла.

— Боюсь, Вы не понимаете, о чем говорите, — осторожно произнес Ле’Санг.

— Боюсь, Вы не понимаете, кому вы это говорите… — Анджелла медленно повернула запястье, чтобы ее собеседник увидел выжженные лазером на нежной шелковой коже маленькие черные цифры и буквенный код личного номера бойца тактического подразделения.

— Вы… — нерешительно промямлил Ле’Санг.

— Я, — твердо ответила Анджелла. — Командир сил специального назначения. Все еще сомневаетесь в моих способностях загонять эту свору в конуру?

— У меня нет слов! — воскликнул Винсент, всплеснул руками. — Такой королевы сейчас очень не хватает Клану!

— Крупная война это прекрасный способ оживить экономику, — продолжала Анджелла. — В конце концов, в качестве контрибуции мы отхватим солидный кусок от их сферы влияния. А это — расширение наших корпораций, наша финансовая экспансия.

— Эту крупную войну еще надо выиграть, — мимолетом заметил Ле’Санг.

— Сейчас я не имею необходимого влияния на Совет, чтобы решать наболевшие вопросы в нашей войсковой системе, — сказала Анджелла. — Но как только я взойду на престол — займусь этим. У нас очень много паразитирующих на военном комплексе бюрократов. Сперва мы отряхнем этих прилипал.

— Вы рискуете нажить себе новых врагов, многие из этих прилипал лоббируют интересы влиятельных семей, занимающихся в числе прочего военными заказами, — подметил Ле’Санг.

— Я готова резать по живому, — сказала Анджелла. — В нынешнем виде система неповоротлива и крайне прожорлива. Она нежизнеспособна, и мне изнутри это очень хорошо видно.

— Ваш отец не был таким решительным реформатором, — сказал Винсент.

— И Клан превратился в тухлое болотце, — подсказала ему Анджелла.

— Зря вы так, — сказал Ле’Санг.

— Аргументируйте, — попросила Анджелла.

Ее оппонент открыл было рот, но словно споткнулся — схватил бокал с вином и выпил залпом.

— Вот видите, — Анджелла торжествующе улыбалась.

— Ваше Величество, Вы собираетесь наступить на те же грабли, что и Ваш отец, — предостерег ее Ле’Санг. — Я Вам крайне не советую наживать себе врагов в Верховном Совете. Это очень страшная организация.

— Сборище заплывших жиром бюрократов, спящих и видящих, как бы оттяпать от Клана кусок посолиднее, — презрительно скривила свои чудесные губки Анджелла.

— Именно этим они и опасны, каждый уже оттяпал достаточно, чтобы опираться на собственные штыки… — уклончиво произнес Ле’Санг.

— Я не собираюсь ходить против них в штыковую, у меня в арсенале достаточно штурмовых винтовок, — Анджелла указала ладонью на сидящих за столом Грейс и Данте.

Подружка улыбнулась, послала ей воздушный поцелуй.

— Надеюсь, Вы трезво оцениваете свои силы, — сказал Ле’Санг. — А иначе нас ждет очень смутное время…

В этот момент в столовую вошел один из боевиков Ле’Санга и что-то произнес на ухо своему боссу.

— Ах, вот оно как… — произнес Винсент. — Что ж, не будем утомлять сего почтенного господина долгим ожиданием.

Он поднялся из-за стола, поклонился.

— Ваше Величество, я вынужден покинуть ваш такой уютный и гостеприимный дом, — сказал он с сожалением в голосе. — Однако обстоятельства вынуждают меня. Надо одного козла нагрузить финансово.

Анджелла благосклонно кивнула, возвращаясь к своей ветчине.

— Увидимся, барон, — Винсент пожал руку Мартину, затем его сыну. — Мое почтение будущему королю.

Распрощавшись с остальными, он поманил жестом своих бойцов и вышел вон. Некоторое время в столовой царило молчание.

— Мерзавец, — безразлично произнесла Анджелла, наконец.

— Мерзавец, — тяжело вздохнул, соглашаясь с нею, барон. — Но если этот мерзавец действительно встанет на нашу сторону — это будет большая победа. Ибо мерзавец этот с не таких давних пор вхож в Верховный Совет.

14:35

Ничто не предвещало беды. Пообедав, префект решил посвятить остаток дня бумажной работе. Необходимо было разгрести гору финансовой отчетности, оставшейся после облавы.

— Мой господин, к Вам посетители.

Вернер как всегда был немногословен.

— Введи, чего уж там, — махнул фон Штернгольдт, погружаясь в свои бумаги.

Спустя некоторое время гость вошел, плюхнулся на кожаный диван и закурил сигару. Изящными манерами он не блистал.

— Чем могу быть полезен? — спросил префект, не отрываясь от бумаг.

Гость щелкнул пальцами. Вошедший в кабинет боевик ударом выбил бумаги из рук префекта и не особо церемонясь, схватил его за шиворот, перетащил через стол и поставил на колени перед гостем.

— Что ж ты наделал, сучий хвост… — тихо произнес гость, выпуская клубы дыма.

— Я не совсем понимаю… — испуганно произнес князь фон Штернгольдт.

В кабинет зашел еще один боевик, наигранно прокашлялся.

— Его Превосходительство, член Верховного Совета Винсент Ле’Санг! — громко объявил он.

— Вы? — у префекта сперло дыхание.

Ле’Санг подался вперед, облокотился на собственные колени, снова затянулся.

— Как же ты меня подставил, выродок людской… — произнес он, глядя в лицо князю.

— Я же не знал, что они убьют Артура Ле’Санга… — прошептал фон Штернгольдт.

— Это я не знал, когда будущую королеву матом обложил, — процедил сквозь зубы Ле’Санг. — Сколько стоит твоя шкура, выродок?

— Это… это же… — пролепетал префект.

— На бумаге пиши, — махнул рукой Ле’Санг, откинулся на спинку дивана. — Бумага все стерпит.

Боевик взял фон Штернгольдта за шиворот и отволок за стол. Через некоторое время префект передал Ле’Сангу через боевика лист бумаги со старательно выведенной суммой. Винсент посмотрел, небрежно отбросил лист на пол.

— Еще нолик подрисуй, — распорядился он.

Префект вновь лишился дара речи.

— Ничего-ничего, не обеднеешь, — ободрил его Ле’Санг.

День 18-ый

17:25

Это был какой-то завод в промышленном районе. Рабочий день на сегодня закончился, станки замерли, и только несколько охранников периодически нарушали тишину и покой периметра, прохаживаясь по охраняемой территории.

Спустя некоторое время завод снова ожил. Через проходную с интервалом в две-три минуты проехало несколько автомобилей. Первым был мрачно-черный «Кадиллак Эскалад». Его хозяйка — жгучая брюнетка в коротком золотистом платье — спрыгнула с подножки, оглядела двор, довольно быстро сориентировалась в окружающем пространстве, словно уже бывала здесь, и решительно направилась к одному из производственных строений.

Следом подъехало несколько таких же мрачных черных американских внедорожников. Последним в этом сборище стал черный «Мерседес» S-класса.

В одном из помещений стоял круглый стол и стулья. Всего собравшихся было восемь человек — жгучая брюнетка в золотистом платье, высокая пергидрольная блондинка в роскошном черном вечернем платье длиной в пол, и шестеро мужчин. Последний мужчина, приехавший на «Мерседесе», оглядел собрание и удовлетворенно кивнул. Садиться за стол он не стал.

Брюнетка встала со своего стула.

— Совет Командиров объявляю открытым. Председательствовать буду я. От Собственной Безопасности присутствует инспектор Шони.

— Что решаем? — спросил один из мужчин.

— Вопрос об избрании командиром подразделения Вячеслава Бранта, — ответила брюнетка.

— Голосуем? — спросила Грейс.

Анджелла кивнула.

Блондинка слегка задрала платье, запустила руку в разрез и вынула пистолет, извлекла обойму, осторожно поддела патрон длинными ногтями и поставила его на стол. Сидящий рядом с ней мужчина также вынул откуда-то из-под куртки пистолет, щелкнул затвором, подхватил выброшенный патрон и поставил его донышком гильзы на стол.

— Я, как вы понимаете, — слегка смущаясь, произнесла Анджелла, вынула из-за резинки чулка заранее заготовленный патрон и поставила его на стол.

Внезапно хлопнул выстрел. Звякнула, покатилась по полу стреляная гильза. Стрелявший нагнулся, поднял ее и поставил в центр стола, к остальным патронам.

— Итак, — провозгласил Шони. — Семеро «за», один «против». Командир Бентон, можно узнать Вашу мотивационную часть?

Мужчина, незадолго до этого стрелявший из пистолета, прокашлялся и поднялся со стула.

— Меня не восхищают инициативы Анджеллы, — сказал он. — На последней нашей совместной операции, руководить которой было поручено ей — я потерял двух бойцов. Считаю, что ей еще рано рекомендовать Совету Командиров какие-то решения.

Высказавшись, он сел.

— Я Вас немного поправлю, Бентон, — сказал Шони. — В целом Вы правы, но дьявол, как это всегда бывает, скрылся в мелочах. Ваши бойцы погибли потому, что Вы отступили от плана, предложенного Анджеллой — то есть, по сути, нарушили приказ командира, отвечающего за всю операцию. И тот факт, что Вы сейчас заседаете здесь, с нами — целиком и полностью следствие личного заступничества Анджеллы за Вашу командирскую тушку передо мной.

Бентон покраснел, словно вареный рак, заерзал на стуле, затем протянул руку и щелчком пальца отправил стреляную гильзу со стола. Она громко звякнула о пол и покатилась в дальний угол.

— Резюмирую, — сказал Шони. — Семеро «за», один воздержавшийся. Что ж, раз такова воля Совета Командиров, значит быть Вячеславу в вашем славном обществе. Анджелла, можете сообщить Бранту решение.

Брюнетка кивнула.

Через некоторое время она села в свой джип, завела мотор.

— Ну как? — спросил сидящий на пассажирском сиденье Брант.

— Совет согласен, — сказала Анджелла. — У тебя впереди квалификационный тест в Собственной Безопасности.

— Что еще за тест? — разволновался Брант.

— Пустяк, — Анджелла небрежно махнула рукой. — Я помогу тебе подготовиться. Постараюсь договориться с Шони, чтобы они протестировали тебя. Я хочу, чтобы ты получил свое подразделение как можно скорее.

— К чему такая спешка, Анджи? — спросил Брант.

Джип клацнул коробкой передач, развернулся и выехал со двора.

— Я боюсь, грядет драка — просто так взойти на престол Верховный Совет мне не позволит, — сказала Анджелла, нервно закусив нижнюю губу.

— Поэтому ты заранее готовишь себе огневую поддержку, — догадался Брант.

Анджелла кивнула.

20:01

Когда она вошла в кабинет, князь сидел за столом и перебирал корреспонденцию.

— Ты так геморрой заработаешь. Все время за столом сидишь, — сказала Анджелла сочувственно.

— Я его уже заработал, когда только получил в управление эту префектуру, — раздраженно ответил фон Штернгольдт. — Ты мой геморрой.

— Кудряво сказано. А проще? Что такое? — спросила Анджелла.

— У нас большая проблема, — сказал фон Штернгольдт.

— Надо же, как нетривиально! — Анджелла всплеснула руками в притворном восхищении лицедейством префекта.

Префект метнул в нее суровый взгляд, но не стал затевать перепалку.

— Алька больше нет, — сказал он. — А на Алька было завязано их материально-техническое обеспечение в нашем округе. С его смертью им пришлось налаживать новые каналы поставки. Недавно поступила информация, что к нам движутся двадцать фур с оружием и боеприпасами, из-за границы.

— Хотя бы на этот раз разведка не облажалась? — с надеждой в голосе спросила Анджелла.

— Слушай, мне не до сарказмов! — взорвался префект. — Каждый грузовик движется сам по себе, своим маршрутом. У нас есть их данные, есть примерный график следования, но это адова работа — прочесать все окружные дороги, чтобы выцепить каждую фуру! Кстати, времени совсем немного — они могут сработать на опережение. Как видишь, мне сейчас не до шуток.

Анджелла нахмурилась.

— Что с огневой поддержкой? — спросила она.

— Полный карт-бланш, — сказал князь, полез в ящик стола и вынул пухлый конверт с вводными данными. — Можешь затребовать подкрепление из соседних префектур. Их нельзя упустить, понимаешь? Будет лучше, если они вообще не пересекут границу.

Анджелла кивнула, взяла протянутый конверт и вышла из кабинета.

20:15

Вновь оставшись в одиночестве в апартаментах любимой, Андреа сначала взялся было читать свежую прессу, но затем его взгляд как-то сам собой упал на оставленный Анджеллой на письменном столе ноутбук. Недолго думая, Андреа открыл крышку и запустил его. На экране загорелось требование ввести пароль. Он слегка напряг память, вычленяя из воспоминаний обрывки образов, принадлежащих Анджелле. Вот она садится за стол, ее тонкие пальчики набирают комбинацию букв и цифр на клавиатуре…

Через минуту он уже сидел за столом, перебирая файлы текстовых документов. Святая святых Анджеллы — ее литературное творчество. Здесь были и батальные сцены, и история жизни весьма успешной деловой женщины, и даже немного эротики — такой целомудренной и чувственной. Внутренний мир любимой раскрылся с неожиданной стороны. Нет, он знал, что она умна и талантлива, но только прикоснувшись к плодам ее литературных трудов, он смог это прочувствовать в полной мере.

И когда он уже почти дочитал очередной рассказ, какая-то неведомая сила с легкостью оторвала его от стула и швырнула в противоположный угол комнаты.

— Никогда! — рявкнула Анджелла.

Андреа посмотрел на любимую и содрогнулся. Милое личико перекосила гримаса ненависти, верхняя губа вздернута вверх, обнажая клыки, щеки пылают огнем, эти тонкие изящные пальчики скрючены, словно сведены судорогой.

— Никогда не смей прикасаться к моему ноутбуку! — выкрикнула Анджелла, после чего повернулась, закрыла файл и выключила компьютер.

— Анджи, прости… — произнес Андреа. — Прости, это все как-то само получилось. Просто вспомнил, как ты набирала пароль, а дальше руки уже сами все сделали…

Она устало опустилась в кресло. Андреа встал, подошел к ней, присел рядом на колени, бережно взял ее за руку. Она тяжело дышала.

— Извини, малышка, — прошептал он. — Я не должен был. Ведь это для тебя так важно…

— Это мое убежище, — чуть слышно произнесла Анджелла. — Туда я убегаю от ублюдков и подонков, из которых состоит окружающий меня мир…

Спустя некоторое время черный внедорожник «Кадиллак» замер у обшарпанной многоэтажной свечки. Анджелла вылезла из машины и жестом поманила за собой своего любимого мужчину.

— Что это? — спросил Андреа, с некоторым удивлением оглядывая строение.

— Вот здесь я и живу, — объяснила Анджелла, взяла его под локоть и повела к подъезду.

— Здесь что, война была? — спросил Андреа.

Анджелла лишь кокетливо улыбнулась.

— Ты еще мою квартиру не видел… — как-то загадочно произнесла она.

Жилье любимой произвело на него впечатление.

— Дорогая, можно поинтересоваться, что это за бомжатник? — спросил Андреа, осматривая ее спальню.

— Это всего лишь мое жилище, — сказала девушка, открывая шкаф. — Конечно, не особняк префекта, но теперь здесь будет безопаснее. Смотри, вот здесь постельное белье…

— А разве в доме префекта, под охраной — мне что-то угрожает? — спросил Андреа, осторожно присев на край дивана.

— Не думаю, — ответила Анджелла. — Видишь ли, судя по ряду признаков — они готовят масштабную акцию. Наиболее вероятная цель — наш дорогой префект, со всей нашей инфраструктурой, скрытой в его особняке. Про эту квартиру они даже не знают — про нее вообще мало кто знает. Здесь тебе будет гораздо спокойнее, я уверена.

— Это надолго? — спросил Андреа.

— Не знаю, — ответила Анджелла. — Многое зависит от того, как мы в этот раз отобьемся.

Андреа встал с дивана, подошел к ней и бережно обнял за талию.

День 18-ый

22:05

Люк Веймар вошел в комнату и замер, опешив от неожиданности. Джиллиан Бернски стояла перед зеркалом и застегивала на груди цельный кэтсьют из черного латекса.

— Мать моя… — прошептал Веймар восхищенно. — Да тут и у мертвого поднимется!

Он подошел к девушке сзади, положил ладони ей на плечи.

— Люк, я хочу, чтобы ты кое-что знал, — слегка запинаясь, произнесла Бернски.

— Да моя хорошая, я тоже люблю тебя! — Веймар принялся целовать ее в шею.

— Подожди, — ответила девушка раздраженно. — Ты стал какой-то озабоченный. Я с тобой поговорить хотела, а ты…

— Ну ладно, рассказывай, — Люк плюхнулся на диван, небрежно положил ноги на журнальный столик.

Бернски застегнула пластиковую молнию, повернулась. Люк восхищенно похлопал в ладоши.

— Мне очень нравится, что ты стала перенимать привычки нашей начальницы, — сказал он.

— Я здесь именно из-за нее, — тяжело вздохнула Джилл.

— То есть? — не понял Люк.

— Помнишь, она говорила про отчетность командира подразделения Эль-9? — спросила девушка.

Веймар кивнул.

— Этим подразделением командует мой отец, — произнесла тихонько Бернски.

— Понимаешь, я наркоманка…

От услышанного у Веймара перехватило дыхание. Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, встал, затем сел.

— Первые три года все было хорошо, но потом у меня на глазах убили одного из моих друзей по подразделению, — сказала Бернски. — А через неделю — другого. Я не выдержала, стала снимать напряжение кокаином. Отец это знал и покрывал меня. Целых два года он на свой страх и риск чистил отчеты о моих воспоминаниях. А потом его вызвали в Собственную Безопасность и в неофициальной обстановке прозрачно намекнули, что меня нужно отправить куда-нибудь подальше от отчего дома, к строгому командиру на перевоспитание.

— И отправили в Джи-2. К Анджелле, — догадался Веймар.

— Да, к Анджелле, — устало вздохнув, подтвердила Джиллиан. — Меня с самого начала предупредили, что новый командир будет держать меня, да и вообще всех остальных в ежовых рукавицах. Но когда я впервые увидела Анджеллу, я не поверила. А потом… ты сам знаешь.

— Да, на меня она тоже произвела неизгладимое впечатление, — сказал Веймар.

— Я боюсь ее, Люк. Мне очень страшно находиться рядом с ней, — сказала Бернски. — Иногда, когда она смотрит мне в глаза, мне кажется, что она читает мои мысли, понимаешь? Она настолько тонко чувствует людей, что складывается впечатление, будто они все — марионетки, а она дергает за ниточки.

— Она просто хороший психолог, — сказал Люк.

— Вполне возможно. Особенно учитывая уровень ее подготовки, — согласилась Джиллиан. — А еще я постоянно ловлю себя на мысли, что если я хоть что-то сделаю неправильно — она убьет меня на месте, без раздумий.

Веймар промолчал. Его самого подобные мысли в последнее время посещали довольно часто.

— И именно благодаря Анджелле я наконец-то завязала с проклятым кокаином, — сказала Бернски отрывисто.

Она застегнула на бедре кобуру, сунула в нее «Дезерт Игл» 50-ого калибра, глянула куда-то поверх его головы. Веймар приподнялся с дивана, повернул голову, чтобы проследить за ее взглядом, и увидел, что Анджелла стоит, прислонившись спиной к дверному косяку. Все это время она стояла в комнате и слушала их разговор. Осознав это, Веймар поежился.

— Так. Один птенчик оперился, — прошипела Анджелла довольно. — Я рада, что ты сама нашла в себе силы рассказать кому-то о своем прошлом.

Бернски вяло кивнула.

— Анджелла, ты бы предупредила, что вошла, — сказал Веймар недовольно.

— А что, я тебя испугала? — спросила Анджелла.

— Да нет, просто неожиданно, — сказал Веймар.

Он обернулся на Бернски и посмотрел в зеркало. Анджелла встала возле двери так, что в зеркале отражалась лишь косая тень на полу.

— Да, Анджи, подготовка у тебя на высоте, — сказал Люк. — Давай поговорим начистоту. Выкладывай, где всему этому учат?

— Чему? — растерялась Анджелла. — В Маутхаузене.

— Наши ребята из Джи-3 тоже прошли подготовку в Маутхаузене, — сказал Люк. — Но они в отличие от тебя не стреляют в оборотней сквозь бетонные стены!

Услышав это, Бернски удивленно подняла брови.

— Я… нет, постой… я просто подумала, что он там… нет, не так… почувствовала… я не могу объяснить, это все моя интуиция… — растерялась Анджелла.

— Я все видел, не делай из меня дурака! — повысил голос Веймар.

У Бернски екнуло сердце. Она уловила дрожь в голосе Люка.

«Да он же боится! Боится и все равно отчитывает ее!» — подумала Джилл.

— А я не собираюсь перед тобой оправдываться! — рявкнула внезапно Анджелла, развернулась, и вышла, хлопнув дверью.

— Привет, куда это ты потерялась? — спросил Крозье, увидев идущую по коридору ему навстречу Анджеллу.

Она шла быстрым шагом и сперва даже прошла мимо него, погруженная в свои какие-то очередные безрадостные мысли. Затем остановилась, обернулась.

— Труби сбор, Крозье, — распорядилась Анджелла. — У нас опять аврал.

23:00

Группа Бентона прибыла последней. Для брифинга префект с готовностью выделил свой кабинет. После оглашения вводной, в комнате повисла тяжелая мрачная тишина.

— Они же не отпустят такой груз без охраны? — предположила Грейс.

— Надо полагать, — согласилась Анджелла.

— Бойня будет, — заметил Бентон.

— У нас хорошая поддержка, — сказала Анджелла. — Четыре Раптора префект нам обеспечит, главное — пометить цели.

— Что с поисками? — спросила Ларсен.

— Спутник, четыре вертолета, — ответила Анджелла. — Есть свои дозорные на пограничных переходах. Полицию решили не привлекать, поскольку там у них наверняка есть свои осведомители.

— Та еще работа, — хмуро заметил Бентон. — Когда выдвигаемся?

— Прямо сейчас, — распорядилась Анджелла.

В кабинет вошел фон Штернгольдт.

— Сэм прибыл, — сообщил он. — Обеспечение предоставлено.

— Отлично, тогда начнем, — сказала Анджелла.

На этот раз в целях прикрытия мрачные служебные автомобили было решено заменить полицейскими «Хаммерами».

— Эта расцветка мне больше нравится, — между делом заметил Крозье, забравшись на водительское сиденье, и завел мотор.

— Повторяю последний раз, — устало объясняла Анджелла, включив рацию. — Разделимся по парам. Одна пара — один грузовик. Если видите, что противник не по зубам — вызывайте подкрепление, ваши героические трупы мне не нужны. Драки избегать до последнего момента, ваша задача — пометить фуру радиомаяком. Раптор сделает все остальное.

Внедорожник прошуршал по мощеной булыжником дорожке и выехал за ворота особняка.

— Все запомнили? Или еще повторить? — спросила Анджелла.

— Запомнили, — ответил за всех Крозье. — Анджи, на кой хер столько раз повторять одно и тоже? Будто мы какие-то птенцы необстрелянные.

— Не вы, — Анджелла отрицательно покачала головой. — Они.

Она кивнула головой на заднее сидение. Там сидели Шидлер, Дибровский и Фронстессон. Виктор тотчас вспомнил их разговор по пути в особняк Эрлиха, и как Анджелла настойчиво сбивала его с мысли, не давая вставить ни слова о ядерной бомбе, заставляя проанализировать сразу несколько возможных, хотя и маловероятных вариантов. Этот урок он прочно усвоил. Крозье понимающе кивнул.

— Просто учебников по нашему ремеслу не выпускают, — пояснила Анджелла.

— Поэтому всем нам учиться приходится на практике.

23:45

Из-за стоящего на заснеженной обочине полицейского седана вышел патрульный офицер, взмахнул жезлом, приказывая остановиться. Крозье чертыхнулся, включил поворотник. «Хаммер» скрипнул резиной по снегу, проехал по инерции еще метров пять, и остановился.

— Приехали, — зло произнесла Анджелла. — Страж пыльных обочин, твою маму.

Офицер неторопливой походкой, с чувством собственного достоинства подошел к внедорожнику.

— Ну что, коллеги, нарушаем? — спросил он сочувственно. — Выйдите из машины.

Последняя фраза была адресована водителю. Крозье бросил косой взгляд на Анджеллу. Та едва заметно кивнула. Он вылез из машины и пошел к полицейскому седану, на ходу вынимая ворох документов.

— Да не торопись ты со своими бумажками, — вяло отмахнулся офицер, принялся щелкать рацией.

У Виктора все похолодело внутри. Он посмотрел на «Хаммер», сквозь стекло разглядел лицо Анджеллы. Она все прочла в его взгляде.

«Это не настоящий полицейский!»

Хлопнула дверца «Хаммера». Офицер успел только повернуть голову на звук. Хлопнул одиночный выстрел, затем второй. Обезглавленный патрульный рухнул на снег. Анджелла стреляла на ходу из своего «Орла Пустыни». Заднее стекло полицейского автомобиля осыпалось, багажник покрылся сеточкой пулевых отверстий. Ее целью была бортовая рация.

Напарник ныне покойного офицера выскочил из машины с карабином в руках. Виктор был готов к такому повороту — он уже держал его на мушке. Загрохотала серия выстрелов.

Анджелла подошла к Виктору, оглядела поле битвы.

— Он успел что-то передать? — спросила она.

— Только если канонаду нашей перестрелки, — ответил Виктор.

Она залезла в полицейский седан и с мясом выдрала рацию из передней панели, затем несколько раз грохнула ее об асфальт.

— Поехали, — приказала Анджелла. — Время работает против нас.

Остальные части уже ждали на точке сосредоточения. Как только машина остановилась, Анджелла выпрыгнула на снег и пошла к собравшимся в кучку бойцам.

— У нас засветка, — довольно бодро сообщила она. — Они знают, что мы начали перехват. Сейчас я вас быстро разбросаю по парам, и начнем чесать округ.

Веймар посмотрел на Диану и ему самому стало дурно — девушку било крупной дрожью.

— Может, останешься здесь? — спросил он сочувственно.

— Нет, — кое-как выдавила она из себя. — Я должна перебороть свой страх.

— Дурочка, — фыркнула Джилл надменно, и в этом жесте Веймар безошибочно узнал Анджеллу. — Люк, наверное, не просто так тебе это предлагает. Вдруг ты умом тронешься на нервной почве? Мало того, что сама погибнешь — еще и нам всю операцию провалишь.

Анджелла кивнула, соглашаясь с Бернски.

— Да, повернула тебе Анджи мировоззрение, — сказал Веймар любимой.

День 19-ый

00:45

Бранта она определила в пару с Шидлером. Не сказать, что Вячеслав был доволен таким распределением — он бы скорее предпочел общество юной Дианы. Но приказы не обсуждаются.

«Хаммер» замер на круглосуточной парковке. Брант взял пистолет и отправился осматривать припаркованные грузовики, оставив Шидлера в машине на случай поспешного отступления.

Шидлер преспокойно почивал на заднем сиденье, когда дверной замок хрустнул, и кто-то пролез в кабину. Обнаружив спящего бойца, незваный гость принялся бесцеремонно избивать его монтировкой. Шидлеру это не понравилось. Он попытался закрыться руками, выдернуть оружие у нападавшего, но в тесной кабине внедорожника это не очень-то получалось. Подошедший сзади Брант выдернул грабителя из кабины за шиворот, ударил несколько раз головой о подножку, затем положил его лицом на порог и с размаху хлопнул дверцей. Хрустнула черепная коробка.

— Что здесь происходит? — прошипела вездесущая Анджелла.

Брант обернулся. Из кабины «Хаммера» вылез, держась за голову, окровавленный Шидлер. Анджелла посмотрела на него, затем на Бранта, и, наконец — на труп с проломленным основанием черепа.

— Мы ему это… — Брант замялся. — Дали немножко пиздячек. Насмерть…

— Я знала, что просто отработать операцию не удастся, — раздраженно произнесла Анджелла.

Через двадцать минут полицейский «Хаммер» остановился напротив круглосуточного придорожного кафе. Анджелла окинула взглядом парковку.

— Ну как? — спросил Брант.

— Ждем, — коротко ответила девушка.

Спустя несколько минут на парковку заехал седан «Опель». Хозяин вылез из автомобиля, включил сигнализацию, и исчез в закусочной.

— Пошли, — скомандовала Анджелла. — Шидлер, открой нам.

Боец бодро пробежался пальцами по клавишам ноутбука, взламывая автомобильную сигнализацию. Анджелла и Брант вынули большой черный продолговатый полиэтиленовый сверток из багажника джипа и понесли его к «Опелю». Седан приветливо пискнул сигнализацией, отомкнулся замок багажника.

Анджелла подняла крышку багажного отсека, Брант положил сверток на велюровый пол и развернув, вытряхнул из него покойника. Затем взял полиэтилен, свернул. Анджелла захлопнула багажник.

— Вот так, — сказала она удовлетворенно, весьма довольная своим остроумием и находчивостью.

Девушка и Брант обернулись и увидели, что в паре метров от них стоит хозяин «Опеля».

— В интересную игру мы тут играем, правда? — спросила Анджелла, источая приветливость и дружелюбие.

— Да, мне любопытно, что это вы делаете с моей машиной, — сказал мужчина.

— Любопытно? — удивилась девушка, и произнесла вкрадчиво — знаешь, любопытство людей убивает…

06:15

Полицейский «Хаммер» подъехал к закусочной. Диана Фронстессон вылезла из автомобиля и отправилась купить что-нибудь к завтраку. Или обеду, но это было не столь важно. Бернски покрутила регулятор громкости, подстроила радио.

— Сегодня утром у кафе «Ротонда», что совсем недалеко от города ******, был обнаружен автомобиль марки «Опель Вектра», — повествовал ведущий информационного выпуска. — В багажнике автомобиля обнаружены два трупа — владельца «Опеля» и неизвестного мужчины примерно 37 лет от роду, возможно, ранее судимого. Ведется следствие. К другим новостям…

07:20

Они его все-таки выследили. Промотавшись всю ночь по проселочным дорогам — выехали на более-менее нормальную асфальтовую полосу и практически нос к носу столкнулись с тяжеловозом. Люк среагировал мгновенно, сначала осадил тяжелый внедорожник, а потом, лихо развернувшись, помчался следом.

— А ну притормози его, — приказал он Дибровскому.

Дважды говорить не пришлось. Казимир высунулся из окна с винтовкой М4, выдал короткой очередью по колесам.

Несколько пуль гулко шлепнулись о полуприцеп.

— Мазила! — крикнул Веймар.

Прозвучала еще одна очередь. Что-то громко хлопнуло, и фуру стало заносить. Люк отпустил педаль газа, у него на глазах тяжелый грузовик понесло юзом, а затем полуприцеп просто лег на бок и снес пытавшийся затормозить тягач.

Джип замер рядом с поверженным мастодонтом. Дибровский вылез из кабины и держа винтовку наготове, медленно направился к останкам грузовика. Люк стоял, высунувшись из кабины и держа весь сектор под прицелом «Штаира».

Казимир осторожно обошел тягач.

— Люк, похоже, наш водятел готов! — сообщил он.

— Проверь! — распорядился Веймар.

Дибровский ругнулся вполголоса, наклонился, потом присел на корточки и осторожно приблизился к залитой кровью кабине тягача. Внутри что-то зарычало, изучать источник звука он не стал — примерно ориентируясь на слух, выколотил половину магазина в потрескавшееся лобовое стекло. Внутри что-то булькнуло и затихло. Решив подстраховаться, Дибровский добил остатки и перезарядил винтовку.

Веймар тем временем открыл полуприцеп, осторожно забрался внутрь. Здесь сквозь аромат масла и дизельного топлива отчетливо слышался звериный запах. Ни оружия, ни боеприпасов — фура была пуста, за исключением пары больших деревянных ящиков. Это не было их оплошностью — грузовик по номерам и описанию соответствовал вводным данным. Значит, разведка опять ошиблась.

«Что-то часто стала наша разведка ошибаться» — подумал Веймар, перебирая в памяти детали прошедшей недавно облавы. — «Даже, пожалуй, слишком часто…»

Держа винтовку наготове, он прошел пару метров, и замер, не в силах поверить своим глазам. Прямо за одним из ящиков, свернувшись клубком, лежал маленький волчонок. Ему не было еще и месяца от роду. Веймар никогда не видел таких маленьких волчат, он и представить себе не мог, как они беззащитны в первые месяцы жизни. Он подошел к волчонку, тот встрепенулся, отпрянул от вампира, прижался к стальной стенке, жалобно заскулил. Веймар наклонился, чтобы взять его за шкирку, но тут где-то впереди раздался звериный рык. Веймар поднялся. Во тьме полуприцепа на него рычала самка, матерая взрослая волчица. Веймар посмотрел на ее набухшие соски, затем — на волчонка.

— Должно быть, из ее помета, — догадался Люк.

Он поднял винтовку и тут совсем рядом кто-то запищал тоненьким голоском. Веймар непроизвольно повернул голову вбок. В углу копошились три таких же маленьких светло-серых комочка. Веймар вновь посмотрел на волчицу. Она не нападала. Она стояла на четвереньках, пригнувшись, готовая к прыжку, оскалив клыки. Она молчала. Веймар перевел винтовку в режим непрерывной стрельбы. Что-то хрустнуло, волчица выпрямилась, встала на задние лапы. Ее кожа стала светлеть на глазах, куда-то исчезла шерсть, и через десяток секунд перед Веймаром стояла высокая стройная обворожительная брюнетка с длинными густыми волнистыми волосами.

— Пожалуйста, не надо, — молящим голосом произнесла она.

Веймар как зачарованный глядел на ее обнаженную фигуру.

— Не надо, прошу тебя, — сказала она. — Не убивай. Они ведь безобидны, посмотри на них. Еще совсем-совсем крошечные, крошки мои…

— Через полтора года твои крошки будут убивать и калечить моих собратьев, — сказал твердо Веймар, крепче сжимая штурмовую винтовку. — И они уже не будут такими крошечными и безобидными.

— Мы уедем на Восток, — пообещала брюнетка, убрала с лица прядь непослушных волнистых волос. — Подальше от вас. И они не тронут тебя, твоих друзей, твоих близких. Пожалуйста, отпусти нас. Мы ведь тебе ничего плохого не сделали.

— Такие, как ты, напали на мой дом, убили мою мать и изнасиловали мою невесту, — сказал Веймар. — И что мне теперь прикажешь делать?

— Я к этому непричастна. И мои дети тоже, — сказала брюнетка. — Пожалуйста, отпусти нас. Мы ведь тоже жить хотим.

— Я не могу, — процедил Веймар, стиснув зубы, мысленно проклиная свое малодушие. Он так и не мог заставить себя спустить курок. — Я не могу этого сделать, понимаешь? Я обязан убить вас.

— Проклятая война… — тяжело вздохнула брюнетка. — Неужели нельзя ее прекратить? Мне ведь тоже досталось сполна от твоих сородичей, но я тебя в этом не виню. Пожалуйста, не надо. Не делай этого.

— Я солдат, — отрезал Веймар. — Я должен.

— Отпустите нас, — просила брюнетка. — Мы уйдем в лес. Там нас никто не найдет.

— Пожалуйста… — простонал Веймар.

— Но ведь нет ничего невозможного, — сказала брюнетка молящим тоном, посмотрела ему в глаза. — Ведь из любой ситуации можно найти выход.

Она смотрела на него ласковым взглядом, надув губки.

— Пожалуйста… прости меня, — сказал Веймар дрогнувшим голосом, и спустил курок, опорожняя обойму.

Винтовка отвратительно затрещала, выпуская пули. Девушка взвизгнула от боли, брызнула кровь. Веймар выдернул пустой магазин, перевернул и вставил другим торцом, передернул затвор. Она лежала не шевелясь. Раны затягивались, но уже гораздо медленнее, чем обычно, словно по инерции. Люк подошел к брюнетке, нагнулся. Да, она уже больше не встанет — вместо сердца у нее была рваная рана с обожженными краями. Она уже не была оборотнем, смертельно опасным врагом, дикой волчицей.

Она была просто красивой девушкой, которую он убил.

Веймар глубоко вздохнул и опустил винтовку, развернулся на каблуках и подошел к волчонку. Тот за свою короткую жизнь еще ни разу не видел вампира, но страх, прописавшийся в генах его родителей века назад, заставлял ползти прочь, вслепую, натыкаясь мокрым носиком на препятствия. Веймар взял его за загривок, поднял, посмотрел в глаза волчонку. Затем схватил его рукой за вытянутую морду, впился клыками в тоненькое детское горлышко. Волчонок пронзительно завизжал от боли…

Они появились почти сразу, как только Дибровский доложил о возникшей проблеме. Когда Джиллиан вошла в полуприцеп, он сидел на железном полу, опершись спиной на деревянный ящик, сжав одной рукой цевье винтовки, и курил сигарету. Рядом уже лежали несколько бычков. Посреди прохода лежал труп молодой темноволосой девушки и клочья светло-серой шерсти — все, что осталось от растерзанных волчат. Она поняла все без слов.

— Привет, любимый, — она наклонилась, слегка прикоснулась губами к его щеке. — Идем. Вставай.

Она взяла его за руку. Веймар выдернул руку.

— Пошла на хер, — отрезал он.

— Люк, что с тобой? — испугалась Бернски.

Веймар продолжал сидеть на полу, глядя впереди себя невидящим взглядом.

— Милый, это я, Джиллиан, — сказала Бернски ласково, села подле него, коснулась ладонями его груди. — Ты меня не узнаешь, да?

Она обняла его за шею, прижалась к нему.

— Я тебя ненавижу, — процедил сквозь зубы Веймар. — И Бранта тоже. Всех вас ненавижу. И самого себя.

— Люк, не пугай меня, — прошептала Бернски. — Идем. Нам тут делать уже нечего. Анджелла дала отбой операции, едва услышала, что никакого оружия вы не обнаружили. Все закончено. Идем, слышишь?

Веймар тяжело поднялся, опираясь на винтовку.

— Вот так, умница, — Бернски осторожно взяла его под руку. — Идем, мой милый, все будет хорошо.

07:35

Брант поднес к глазам бинокль. Позицию для засады выбрали с умом, довольно оперативно окопались, накрылись маскировочной сеткой и теперь продолжали наблюдать за дорогой. Помимо самой операции перехвата, на его плечи легла еще и педагогическая нагрузка, но делиться наработанными за годы службы знаниями с подрастающим поколением Бранту даже нравилось — видимо, в нем умер неплохой учитель.

— Не видать нашего красавца, — Шидлер показал ему циферблат наручных часов, ожидаемая фура опаздывала на 40 минут.

— Распиздяи, — пожаловался ему Брант. — Наверное, такие же, как я.

Еще некоторое время они лежали в засаде, обмениваясь дурацкими шутками. Контакт с Шидлером наладился довольно неплохой, и Брант был рад этому. Все-таки скоро на его плечи ляжет огромная ответственность — собственное подразделение. И было бы неплохо упросить Анджеллу, чтобы этого парня отдали ему — хоть и молод, но толк из него выйдет при должном подходе. Так рассуждал Брант, обозревая дорогу, когда из-за поворота появилась колонна.

Их было не меньше пяти десятков. Все как на подбор — черные, обутые в армейские колеса с глубоким протектором. И пока эта жутковатая змея ползла по трассе мимо их засады — Брант успел помрачнеть сильнее грозовой тучи. Что смотрелось неестественно на фоне его хронического жизнелюбия.

— Черт, это еще что такое? — спросил Шидлер.

— Сиди и не высовывайся, — приказал Брант. — Этот пирожок не про наш роток.

Щелкнула рация.

— Брант, отмена на перехват, — раздался в наушнике голос Анджеллы.

— Вас понял, — ответил Брант. — Все, парень, сейчас еще чутка полежим, и поедем домой. Там у нас бутерброды еще остались?

08:00

Это была маленькая придорожная гостиница. Они собрались в люксе.

— Полный провал, — фыркнула Анджелла сердито.

Брант откупорил одну за другой несколько бутылок с пивом, принялся разливать пенный напиток по бокалам. Стол был занят стейками с кровью, блюдом с овощами, десертами.

— Да, по головке за такое не погладят… — согласился с нею Крозье.

Он утопил клыки в сочном мясе.

— Я не понимала, куда делись все фуры, пока Брант не доложил про появление этих черных «Хаммеров», — сказала Анджелла, взяла один из бокалов, сделала несколько глотков. — Теперь все стало ясно. Про нашу попытку перехвата они узнали еще в самом начале. Разгрузили грузовики и отправили порожняком. А оружие перевезли этой черной колонной.

— На кой было отпускать пустые грузовики? — спросил Шидлер.

— Отвлекали внимание, — ответила Анджелла.

Брант взялся за бутылку с пивом, пригубил.

— Фарэ? — предположил он.

— К гадалке не ходи, — сказала Анджелла. — Так оперативно сработать… да, я сама бы наняла такого специалиста.

— Боюсь, он дорого берет за свои услуги, — скептично заметил Брант.

— Ты уже присмотрел себе кого-нибудь? — спросила Анджелла.

— Да, потихоньку начинаю набрасывать список пожеланий, — ответил Брант.

— Отлично, — похвалила Анджелла. — Можешь еще попрактиковаться. Собери всю группу и доставь на базу. Я подтянусь чуть позже.

Брант кивнул.

— Ну что, бойцы, двинули? — спросил он.

Повторять дважды не пришлось. Когда ее оставили наедине с собой, Анджелла скинула сапожки, легла на кушетку и вытянула ослабевшие ножки.

— Анджи… — тихо позвала вошедшая в номер Бернски.

— Чего тебе, Джиллиан? — отозвалась Анджелла измученным голосом.

— Спасибо тебе, — произнесла Бернски.

— За что? — усмехнулась Анджелла.

— За все. За все, чему ты меня научила, — сказала Джиллиан.

— За то, что изуродовала по собственному образу и подобию? — спросила Анджелла с иронией в голосе.

— Зачем ты так? Не надо. Ты ведь не такая уж и плохая, какой стараешься казаться. Ты жесткая, но так и должно быть, ведь ты командуешь одним из лучших подразделений в мире. Попробуй, добейся от такой разношерстной компании дисциплины. Ты настоящий друг, я знаю, Брант многое о тебе рассказывал. Ты жестока, но те, на кого направлена твоя жестокость, того вполне заслужили. Ты добрая. Посмотри на Андреа, ты ведь сделала его счастливым. Вот и выходит, что ты очень даже неплохая тетка, — сказала с улыбкой Бернски.

Анджелла не ответила, она повернулась на бок, скрипнув кушеткой.

— Анджи… — позвала Джиллиан.

— Отвали. Я сплю. Не мешай, — произнесла стальным тоном Анджелла.

— До свидания, Анджи, — произнесла Бернски нежно.

Анджелла молчала. Бернски вздохнула, развернулась, и собралась выйти из номера.

— До свидания, Джилл, — произнесла Анджелла тихонько.

День 19-ый

09:00

Александр Шони был инспектором Собственной Службы Безопасности, но де-факто эта должность была закреплена за ним только для обеспечения своеобразного иммунитета. Александр Шони состоял в Ученом Совете, он курировал разработки биологического оружия. За свою многовековую жизнь Александр Шони успел побывать на всех континентах. Он долго изучал различных хищников в их природной среде обитания, большую страсть питал к змеям — из-за их терморецепторов. Восхищался некоторыми насекомыми, в первую очередь — пауками, за их умение ориентироваться в окружающем пространстве, не имея зрения как такового. Одной из его причуд было таскать с собой во всех своих путешествиях огромного мохнатого африканского тарантула в небольшой литровой стеклянной банке. Тарантул периодически подыхал от старости, поэтому хозяину приходилось обновлять содержимое своего переносного бестиария. Поговаривали, будто его собственный дом просто кишит всевозможной экзотической смертельно опасной живностью.

Второй его страстью после всевозможных ползучих и мохнатых гадов были женщины. Он никогда не пропускал мимо ни одной юбки. Даже в лошадях он не видел вороных, гнедых и прочих — он видел брюнеток, блондинок, шатенок. При всей своей любви к противоположному полу Шони никогда не допускал грубости или неуважительного отношения к своим женщинам, он всегда находил для них роскошные ювелирные украшения, дорогие автомобили, но как только женщина надоедала ему — бросал ее без малейших колебаний. О его любовных похождениях тоже ходили легенды, подчас даже более невероятные, чем о его увлечении экзотическими тварями.

Александр Шони был мужчиной на вид примерно 45-ти лет от роду, с овальным лицом, высоким лбом, узкими прищуренными глазами и тонким длинным носом. Он носил длинные, зачесанные назад пепельно-серые волосы. На безымянном пальце Шони носил серебряный перстень, пожалованный ему Его Императорским Величеством в 1940-ом году, за операцию в Израиле. За эту же операцию израильская разведывательная служба МОССАД объявила охоту на него. Шони это не сильно волновало, даже несмотря на то, что МОССАД никогда не отказывается от своих целей по прошествии даже длительного срока времени. Именно из-за этого израильского упорства за последние полвека МОССАД лишился 28-ми своих агентов. Но им в какой-то мере повезло — им удалось увидеть живьем такую легендарную фигуру. Правда, за мгновение перед собственной смертью. Да, когда речь заходила о его личной безопасности — Александр Шони не знал жалости.

Александр Шони вальяжно расположился в кожаном кресле с сигарой меж пальцев и бокалом коньяка в руке. Он обмакнул кончик сигары в «Мартель», затянулся, зажмурился, смакуя купаж.

— Значит, она подозревает Вас? — спросил он.

Фон Штернгольдт кивнул.

— А недавно она практически прямо в лицо заявила, что подозревает меня в шпионаже, — сказал князь.

Он сидел за своим рабочим столом с бокалом красного вина.

— А Вы кого-то подозреваете? — спросил Шони.

— Да, — сказал префект. — Я думаю, что это или Альфан, или… — князь помедлили с ответом, затем собрался с силами и продолжил, — или Вы…

— Вполне логично, — сказал Шони, пригубил коньяк, снова затянулся сигарой. Подозрения князя никак не сказались на его душевном спокойствии. — «Уеду в Сантьяго-де-Куба… С головою Фонсеки, курчавой и русой, уеду в Сантьяго-де-Куба…» — продекламировал он, повертел меж пальцев длинную ароматную «торпеду». — Гаэтано Лорка, замечательный поэт, воспевший красоту родного края и, между прочим, прекраснейших сигар. Между нами говоря, не понимаю, что нашла ваша Анджелла в этих «Cohiba». По-моему, «Fonseco» гораздо лучше, утонченнее. Кстати, а Вам не кажется, что это именно она и работает на два фронта, и давит на Вас, чтобы отвести от себя все подозрения?

— Этого не может быть… — обомлел префект. — Она же отчитывается перед вашей службой, вам сразу все станет известно.

— А почему, как Вы думаете, я приехал в Вашу префектуру с инспекцией? — спросил Шони насмешливо. — Успокойтесь, я пока еще не утверждаю, что Анджелла — предательница, просто я обдумываю все возможные варианты. И этот вариант мне кажется наиболее вероятным.

— Нет, это невозможно! — вспыхнул префект. — Я никогда не поверю в это! Кто угодно, но только не она! Кто, как не Вы, знает это лучше!

— Возможно, — Шони небрежным движением стряхнул пепел с кончика сигары в серебряную пепельницу. — А если мне не удастся убедить в этом Верховный Совет?

— А Совет отважится предъявить ей такие обвинения? — удивился фон Штернгольдт.

— И не только отважится, но даже будет к этому усердно стремиться, — сказал Шони. Голос его тотчас утратил былую плавность, похолодел, стал отрывистым, как команда, как распоряжение. — Вы сами знаете, как все осложнилось со смертью короля Августа. Сейчас нами правит Верховный Совет, но это ненадолго. Спустя 30 дней после смерти императора Совет Опекунов должен определить, может ли наследник занять престол, подготовлен ли он к этому. А Анджелла вовсе не годиться на роль королевы, она совершенно не разбирается ни в политике, ни в балансе сил внутри нашей системы. Ее этому никто не учил. И не забывайте что она — женщина; никогда прежде женщина не занимала престол. И они используют это против нее, испробуют все, чтобы отнять у нее престол. И Фергюссон здесь не поможет, потому что он — второй ребенок. И ярлык на великое княжение всегда остается за первым ребенком короля, но Август не ожидал рождения дочери. И даже если Совет Опекунов сможет доказать, что Анджелла способна править — Верховный Совет обязательно найдет, в чем ее обвинить, чтобы лишить законного права на трон. А если легального способа не найдется — они поступят так же, как и с ее отцом. Физическое уничтожение.

— И Вы так спокойно об этом говорите! — воскликнул фон Штернгольдт.

— Конечно, — Шони вновь затянулся. — Это ведь для Вас она — предмет обожания, восхищения, причина банального невроза под названием «любовь». Для меня Анджелла Фрайхайт — отход производства. Пилотный экземпляр для формирования тренировочных программ Маутхаузена. И все. Точка. Как Вы уже поняли, я приехал сюда вовсе не проверять деятельность Вашей префектуры. Меня интересует только она. Признаться честно, я с самого начала был против всех этих генетических модификаций, но результат превзошел все наши ожидания в сотни раз. Она живет, понимаете? Она живет уже седьмой десяток лет, и это значит, что модифицированный генный аппарат прижился. Если Верховный Совет все же отважится на ее уничтожение — что ж, я бы с огромным интересом взглянул на это.

Бернар фон Штернгольдт мысленно ужаснулся цинизму своего собеседника — неужели жизнь для инспектора Шони действительно так мало значит, раз он так спокойно рассуждает о возможном убийстве Анджеллы?

Шони вновь стряхнул пепел, глотнул коньяку, улыбнулся.

— Понимаете, мой дорогой префект, это очень похоже на двух скорпионов в банке — каждый может убить своего оппонента, но с огромным риском для собственной жизни.

Ни один боец императорской гвардии не сможет противостоять ей, — сказал он, и в его голосе явно зазвучала гордость. Гордость доктора Франкенштейна, оживившего чудовище. — Я видел ее отчет о прошедшей облаве. Она предчувствует опасность, она чувствует сквозь стены, прекрасно ориентируется в трехмерном пространстве, отлично координирует движения. Это идеальная биологическая машина. Мы в Маутхаузене не зря постарались. Она непобедима.

Шони положил окурок в пепельницу, взял с кофейного столика бутылку коньяку, наполнил свой бокал.

— Какая изысканная ирония судьбы, — задумчиво произнес он, смакуя коньяк.

— Один скорпион — это Верховный Совет со всей своей имперской гвардией. А другой скорпион — это хрупкая, изящная, подавленная грузом собственных комплексов девочка…

И тут же умолк, задумчиво покрутил зажатую меж пальцев сигару.

«Не слишком ли я самоуверен?» — подумал он. — «Создать чудовище — это одно, а вот объявлять это чудовище непобедимым — совсем другое…»

09:15

Шел дождь, мелкий противный дождик. Было холодно. Белый Ауди А4 подъехал к многоэтажной свечке. Отто вылез из машины, поглядел по сторонам.

— Как думаешь, сколько у нас времени? — спросил он.

— Час. Не больше, — сказал Вагнер.

— Значит, надо поспешить, — сказал ван Риберг.

Андреа разбудил щелчок входной двери. Первой мыслью было, что это Анджелла, но не услышав знакомый стук высоких каблуков, парень насторожился. Затем раздался приглушенный мужской голос. Андреа не раздумывал ни секунды, он выскочил из постели, рывком распахнул окно и вылез на подоконник. Здание по всему этажу опоясывал узенький карниз. Андреа осторожно перелез через подоконник и встал на него, стал медленно, пригнувшись, двигаться к углу здания.

Отто вошел в квартиру и замер на пороге спальни. Окно было распахнуто настежь, дождь заливал подоконник. Ван Риберг вынул пистолет и вошел в комнату, держа оружие наготове.

— Ну что? — спросил Вагнер.

— Не знаю, — сказал Отто. — Мне показалось, что дома кто-то есть.

Он подошел к окну, выглянул.

— Нет, все-таки показалось, — сказал ван Риберг и закрыл окно на защелку.

09:30

Лифт как всегда был сломан. Анджелла взбежала по лестнице на пятый этаж. Запах любимого, отчетливо сохранившийся в памяти, будоражил кровь, заставляя сердце бешено биться, дышать глубже, идти быстрее. Внезапно девушка остановилась посреди коридора, словно наткнулась на невидимую стену. Долю секунды она пыталась осознать, что же ее остановило.

ЗАПАХ.

Незнакомый, чужой, враждебный запах. Или его обладатель только что ушел, или все еще поджидает ее в своей засаде. Анджелла вынула из-за спины свой излюбленный кольт и направилась к своей квартире.

Войдя в жилище, она заперла за собой дверь. Здесь этот запах чувствовался особенно остро. Их было двое, и они были в ее квартире.

— Андреа! — позвала девушка.

Он не откликнулся. Анджелла вошла в спальню. Неубранная постель, разбросанная одежда — на него это было совсем не похоже. Девушка подошла к окну и увидела, что подоконник залит водой. Она распахнула створки окна, взобралась на подоконник, оглядела город. Затем встала на карниз, не спеша прошла по нему с пистолетом в руках, зашла за угол здания. Вжавшись в стену, дрожа от страха и холода, на карнизе стоял раздетый и мокрый Андреа.

— Привет, милая, — выдавил он из себя дрожащим голосом.

Она подошла к нему, бережно взяла его за руку.

Спустя некоторое время Андреа уже сидел на кухне, завернувшись в большое махровое полотенце, и пил горячий кофе с коньяком.

— Это уже ни в какие ворота не лезет, — посетовала Анджелла, включила электрочайник и села за стол. — Меня очень раздражают подобные посещения моей норки всякими сомнительными личностями. Боюсь, пока я не выясню, что за остряк решил со мной вот так пошутить, нам придется переселиться к префекту.

— Анджи, а может, не надо? — спросил Андреа. — Ты ведь говорила, что грядет большая драка, и префект может попасть под огонь первым.

— Там у меня больше шансов тебя защитить, — сказала Анджелла.

Перед тем как уйти, Анджелла прикрутила проволокой к дверному косяку осколочную гранату, и привязала тоненькую леску к кольцу. На другом конце нити она завязала петлю и накинула ее на дверную ручку, затянула потуже.

— Пускай приходят, — усмехнулась она, осторожно закрывая дверь.

11:00

Префект был разъярен.

Едва Андреа скрылся в ванной комнате, как он ворвался в покои Анджеллы. Она была готова к этому. Девушка сидела на диване, поджав под себя ноги. Фон Штернгольдт захлопнул дверь, подошел к ней и взмахнул рукой. Его ладонь замерла в десяти сантиметрах от ее лица. Она держала его запястье мертвой хваткой; тонкие холодные пальцы больно сдавили запястье князя. Префект удивленно уставился на нее.

— Один раз ты меня ударил — больше я не позволю тебе этого, никогда, — сказала Анджелла тихо. — И если ты думаешь, что я это забуду — заблуждаешься. На такие вещи у меня память очень хорошая.

— Еще бы, — процедил сквозь зубы префект, дернул рукой, пытаясь высвободиться.

Анджелла продолжала держать его за запястье, сильнее и сильнее надавливая на сустав. Префект снова дернулся, и снова безрезультатно.

— Да ты, сука, вконец обнаглела! — воскликнул фон Штернгольдт. — Что ты себе позволяешь?

Девушка глядела на него, чуть вздернув вверх верхнюю губу — от этого ее клыки обнажились, лицо приобрело пугающее выражение. Анджелла резким движением повернула кисть руки князя на 90 градусов, фон Штернгольдт невольно вскрикнул, упал на колени перед диваном.

— Я могу сделать вот так, — сказала Анджелла стальным тоном и снова повернула руку князя.

Фон Штернгольдт заорал, схватился за запястье второй рукой, дернул на себя. Анджелла усмехнулась, поднялась с дивана и хлестанула префекта по лицу свободной рукой. Фон Штернгольдт дернулся еще раз, девушка разжала пальцы и князь упал на пол в паре метрах от нее.

— Запомни как следует, — сказала Анджелла ледяным тоном, глядя на префекта. — Ты его пальцем не тронешь. И никто больше не будет обыскивать мою квартиру. Или тебе настолько интересно, какие трусики я ношу?

Князь поднял на нее удивленный взгляд. Анджелла презрительно скривила губы, увидев его разбитый нос и огромную кровоточащую ссадину на щеке. Она подошла к нему, снова замахнулась. Префект зажмурился, закрылся руками. И тут же на его голову обрушился еще один удар. В глазах у князя потемнело, он ничком упал на ковер. Анджелла взяла его за шиворот, протащила по полу до двери и вытолкнула из своей комнаты.

Андреа вышел из ванной, вытирая голову полотенцем.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ничего особенного, — беззаботным тоном ответила Анджелла, закрыв дверь.

— Префект заглянул.

— И как? — спросил Андреа.

— Что «как»? — удивилась девушка.

— Как префект? — уточнил ее жених.

— Да так, ничего. Нормально. С лестницы упал, лицо о ступени в кровь разбил, — ответила беззаботно Анджелла.

— Знаю я эту лестницу, — сказал Андреа и с укором посмотрел на возлюбленную. — У нее еще четвертый размер груди. Слушай, а ты не подумала, что к обыскам в твоей квартире он не причастен? Может, ты просто ищешь любой удобный повод, чтобы поквитаться с ним и показать свой характер?

— А кто тогда? — удивилась Анджелла.

Молодой барон развел руками.

— Хорошо, я подумаю над этим, — сказала она растерянно.

Симон Альфан с картонной папкой под мышкой вошел в кабинет префекта и удивленно уставился на своего избитого начальника.

— Бернар, ты что, сегодня двери головой выбивал? — спросил он. Префект поднял на него свинцовый взгляд.

— Да, вижу — ты не в духе, — догадался Альфан.

Князь взял из его рук картонную папку.

— Она сказала, что ее квартиру кто-то обыскивал, — произнес он. — Займись этим. Я хочу знать, кто решил посягнуть на ее покой.

Альфан кивнул.

12:00

Анджелла оставила его одного. В очередной раз. Пару минут назад за ней зашел сотрудник Собственной Безопасности и пригласил отчитаться о проведенной операции перехвата. Судя по его интонации, все прошло отнюдь не так радужно, как хотелось бы.

Андреа сидел на диване и перебирал огромную стопку книг, взятых с книжной полки. Среди них ему попалась небольшая тоненькая книжица в мягком переплете. Андреа перевернул ее и прочел заголовок на обложке: «Сун Цзы. Искусство войны». Молодой барон открыл книжку, и тотчас увидел на форзаце написанную от руки размашистым кривым почерком фразу «Ars longa — vita brevis est!». Недолго думая, он отложил книгу в сторону.

По книгам было видно, что их действительно читают, а не хвастаются ими перед друзьями. Поля каждого тома были испещрены маленькими аккуратными пометками, сделанными простым карандашом и все тем же кривым почерком. Сам по себе почерк Анджеллы выдавал в ней импульсивную, агрессивную натуру.

— И кто ее додумался Анджеллой назвать? — спросил сам себя Андреа. — Вот тебе и назвали. Как вы яхту назовете…

Вошел Герман. Он тихо прошел по комнате, поставил поднос с ленчем на кофейный столик.

— Зря она притащила тебя сюда, — сообщил он, тяжело вздохнув. — Фон Штернгольдт никогда не смирится с ее выбором.

Андреа обернулся.

— Зачем ты говоришь это мне? — спросил он. — Сказал бы это ей…

— Да? — горько усмехнулся дворецкий. — А ты знаешь, что со мной сделает за это твоя психически неуравновешенная пассия? Для нее существует только два мнения: ее собственное и неправильное.

Он сервировал стол, забрал поднос и ушел.

— Да, вытянул я счастливый лотерейный билетик, — тяжело вздохнул Андреа, сел за столик и принялся за трапезу.

«А люблю ли я ее?» — спросил сам себя барон Грейхарт, отложив вилку, задумался. — «Раньше меня этот вопрос не интересовал, я твердо знал, что она мне нужна. Но сейчас это чувство куда-то ушло. Так почему же я до сих пор с ней? Потому что боюсь. Боюсь этой разъяренной тигрицы. Ей закон не писан, она сама себе закон. Как она отреагирует на такое признание? Хорошо, если не убьет. Но тянуть больше нельзя. Я должен ей признаться, так будет, по крайней мере, честно».

Покончив с ужином, Андреа сел за письменный стол, взял листок бумаги, карандаш, и принялся аккуратным почерком плавными движениями выводить небольшие ровные красивые буквы.

«Дорогая Анджи! Я не могу больше молчать. То яркое, сильное чувство, которое я испытывал к тебе всего несколько дней назад, куда-то исчезло! Ты привлекаешь меня как женщина, ты замечательная подруга, но я больше не испытываю той любви к тебе».

Он отложил карандаш, взяли лист в руки, прочел.

— Нет, не так, — сказал Андреа недовольно, перечеркнул текст и начал все заново.

«Дорогая Анджи! Я больше не хочу жить в постоянном страхе. Ты прекрасная женщина, но я не хочу связывать с тобой свою жизнь. Ты слишком опасна для меня, я даже не представляю себе, как ты отреагируешь на то, что я хочу тебе сказать. В общем, я больше не люблю тебя, прости».

— Что за бред… — барон устало выдохнул, скомкал листок бумаги и бросил в урну. — Какая-то пошлая бредятина. Выходит, я все еще люблю ее, раз не могу вот так запросто порвать с ней? Значит, нужно расстаться как можно быстрее. Чтобы не затягивать эту агонию чувств.

Он снова взялся за карандаш.

«Дорогая Анджелла! Я так больше не могу. Вспомни, с чего начались наши отношения. Нас просто поженили наши родители. Я не уверен, что именно меня ты хотела бы видеть всю жизнь рядом. И не думаю, что, имея альтернативу, ты бы выбрала меня.

Я так и не смог узнать тебя ближе, ты все также далека от меня. Ты сама не хочешь пустить меня к себе в душу, чего ты боишься? Выходит, ты тоже не любишь меня и просто играешь со мною в любовь? И потом, у меня есть своя жизнь, свои дела, свои мечты, стремления. Я не могу неделями безвылазно сидеть в твоей убогой квартирке или особняке префекта и ждать, когда же ты вернешься, если еще вернешься. И все эти интриги с Верховным Советом — ты оказалась в центре очень опасной игры. Не этого я хочу от жизни. И на одном сексе, каким бы бурным и разнообразным он ни был, отношений не построишь. Мы не подходим друг другу. Прости, но у меня больше нет сил идти рядом с тобой по жизни. Нам тесно на одной дороге. Настала пора расставаться».

Андреа взял листок, критическим взглядом окинул свою писанину.

— Что ж, вроде бы сойдет, — сказал он неуверенно. — Значит, этого варианта и буду придерживаться.

Позади чуть слышно щелкнул замок, отворилась дверь. Андреа этого не заметил, он продолжал продумывать свою предстоящую прощальную речь. Внезапно кто-то закрыл ему глаза ладонями. Барон рефлекторно схватился за руки и почувствовал до боли знакомые тонкие длинные пальцы.

— А вот и я, мой дорогой, — Анджелла отняла руки от его лица, наклонилась, поцеловала его в щеку. — Скучал без меня?

— Не совсем… — замялся Андреа.

— Чем занимался? — Анджелла взяла со стола листок бумаги. — Можно?

— Э-э-э… нет… — произнес Андреа. — Послушай, Анджи, нам нужно серьезно поговорить.

Анджелла бегло пробежалась взглядом по строкам, нахмурилась. Пока она читала, барон сидел, затаив дыхание.

— Ты действительно думаешь, что нам нужно расстаться? — спросила она строго.

— Да. Анджи, я так больше не могу, — сказал он, замирая от страха.

— Хорошо. Иди, — сказала, выдержав паузу, Анджелла каким-то чужим голосом.

— Что? — не поверил своим ушам Андреа.

— Иди, — повторила Анджелла, положила листок на стол. — Раз ты так считаешь — уходи. Надеюсь, со следующей девушкой тебе повезет больше.

Андреа был крайне удивлен. Такого взвешенного разумного поступка он от Анджеллы никак не ожидал.

— Идем, — Анджелла направилась в спальню. — Я помогу тебе собрать твои вещи.

Совершенно растерявшись, Андреа прошел за ней. Она молча помогла ему упаковать все свои вещи в большую непромокаемую армейскую сумку.

— Ничего не забыл? — Анджелла устало села на кровать.

— Нет, — Андреа поднял сумку с пола, повесил ее на плечо.

— Тогда иди, — сказала Анджелла измученным голосом. — Не оглядывайся. Уходя — уходи. Провожать я тебя не стану. Пожалуй, попробую позвонить этому вашему Ле’Сангу, раз он член Верховного Совета — такой жених мне будет более выгоден, нежели ты. Только не подумай, что я пытаюсь разжечь в тебе ревность.

— И мысли такой не было, — сказал Андреа. — Удачи тебе.

— Тебе тоже, — Анджелла даже не поднялась с кровати, чтобы проводить его.

Он неторопливо шел по коридору, когда навстречу ему попалась Джиллиан Бернски.

— Ой, привет, Андреа! — улыбнулась она. — Как Анджелла?

— Привет, Джилл, — сказал он сдержанно. — Мы с ней расстались, так что я теперь не интересуюсь положением ее дел.

Джилл слегка опешила от такого откровения.

— Ну ты… — произнесла она, слегка запинаясь. — Ну ты и дурак. Где ты найдешь вторую такую девушку?

— Планета большая, — уклончиво отвечал Андреа.

Джиллиан красноречиво покрутила пальцем у виска и направилась восвояси. Некоторое время он еще стоял в коридоре, осмысливая ее слова. Потом нахлынули воспоминания.

Их первая встреча. Хрупкая точеная фигурка в облегающем корсетном платье. Робкая, дрожащая от страха. Как же ему захотелось тогда прижать ее к себе, согреть своим теплом, позаботиться…

Потом эта бесстрашная Валькирия, способная свалить любого противника. И тем более было непривычно и даже страшно видеть ее плачущую в лесном домике, встретившись спустя долгих десять лет разлуки.

А сейчас… кто она сейчас для него? Эти бесконечные ласки и нежность, которую она так щедро дарила ему. И эти бесконечные разговоры по ночам, после жаркого секса — с каким упоением они обсуждали то, что было интересно обоим. И ее рассказы. Здесь она выглядит безжалостной убийцей, где красота — сугубо маскировка. Но уже на следующей странице она предстает в совсем ином амплуа — глава транснациональной корпорации, привыкшая отвечать за каждое свое действие. И, наконец, эти бесконечные истории про влюбленную парочку, с неизменным счастливым концом.

И он еще ломал голову, пытаясь понять ее. А оказалось, он понял ее, и сам не заметил этого…

— Какого черта я делаю? — рассерженно спросил Андреа сам себя.

12:40

— Анджелла, я хотел тебе кое-что сказать, — начал с порога Андреа.

Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и ревела, обхватив руками обтянутые черным нейлоном чулок колени. Слезы ручьями текли по ее щекам.

— Анджелла, я… — растерялся Андреа.

— Что я тебе сде… сделала… а? — захлебываясь плачем, выдавила из себя Анджелла.

— Анджи… — простонал Андреа.

— Не называй меня так! — взвизгнула Анджелла и зашлась плачем с новой силой.

— Анджи… — Андреа подошел к ней, сел рядом.

— Не приближайся… — выдавила Анджелла кое-как. — Я… я думала ты никогда… никогда-никогда не сделаешь мне по-настоящему больно. Ну и дурочка же я! Ты предал меня!

Она не заплакала — взвыла от терзавшей ее боли.

— Анджи… — Андреа придвинулся к ней вплотную.

— Не прикасайся ко мне! — воскликнула Анджелла, и снова зашлась плачем.

— Анджи, милая! — Андреа обнял ее.

— Не смей… — прохныкала Анджелла, размазывая слезы по щекам.

— Анджи… — Андреа прижал девушку к себе.

— Не надо… — чуть слышно всхлипнула Анджелла. — Отпусти. Дай пореветь…

— Нет, Анджи, — ответил Андреа. — Не отпущу. Теперь точно не отпущу.

— Отпусти… — прошептала Анджелла, вздрогнула от плача. — Я же… я же… мы никогда не сможем… вместе… Любимый, никогда…

— Сможем, — твердо сказал Андреа. — Мы найдем выход. Я отдам все, что у меня есть, лишь бы быть с тобой.

— Я же… — прошептала Анджелла испугано. — Андреа, я же убийца…

Она всхлипнула.

— Анджи… — Андреа принялся гладить ее ладонью по спинке.

Она вновь расплакалась.

— Анджи, мы будем вместе, — сказал Андреа. — Я избавлю тебя от этого кошмара, от этого рабства.

— Глупенький, я же рождена для этого… — прошептала Анджелла.

— Ты рождена быть королевой, — произнес Андреа, осторожно поцеловал ее макушку. — Я позабочусь о тебе. Даже если мне придется раздавить Клан.

— Глупыш… — прошептала Анджелла, вздрогнула. — Ты хоть представляешь себе, о чем говоришь? Они ведь уничтожат нас обоих…

— Нам нужно только жениться и пережить коронацию, — тихо проговорил ей на ушко Андреа. — И весь Клан окажется у твоих ног. У твоих прекрасных ножек.

Он вытянул руку и бережно взял Анджеллу за лодыжку, слегка потер, пытаясь согреть.

— Ты так думаешь? — спросила она робко.

— Конечно, — Андреа осторожно, подушечкой большого пальца, стер слезинку с ее щеки. — И ты никогда больше не заплачешь от боли. Только от счастья. Обещаю.

Он провел кончиками пальцев по ее лбу, бровям, она рефлекторно закрыла глаза, и Андреа бережно коснулся губами ее век, скользнул пальцами по щекам девушки, взял ее лицо в ладони, принялся целовать ее брови, губы.

— Анджи, спасибо тебе. Спасибо тебе, любимая моя, — прошептал молодой барон. — Я тебя не брошу, не оставлю никогда, ты слышишь меня?

— Да, мой милый, — прошептала в ответ Анджелла, чуть шевельнув губами, обхватила руками его шею. — Я люблю тебя, мой дорогой.

И снова заплакала, сначала сдерживаясь, потихоньку, но в конце концов, не выдержала и зашлась навзрыд.

— Тише, тише, моя маленькая, — Андреа прижал ее к себе покрепче. — Я с тобой, милая моя, ангелочек мой, я люблю тебя…

14:00

Графиня Фон Нойбах была довольно избалованной девицей и никогда не отказывала себе в удовольствии. Вот и сейчас она коротала время в гостиничном номере, со своим новым знакомым. Молодой парень лет 27-ми, мускулистое тело, безупречный внешний вид — да, таких она любила.

Графиня вышла из душа, расправляя слегка помятую шапочкой укладку. Он ждал ее, уже готовый к более чем близкому знакомству.

— Открой шампанское, дорогой, — попросила она его.

Кавалер взял бутылку, хлопнул пробкой, разлил игристую жидкость по двум бокалам. Она небрежно сбросила короткий халатик, оставшись в чем мать родила, села на постель рядом с ним.

— Прошу, — он протянул графине бокал.

— На брудершафт? — предложила она.

Парень с радостью согласился.

Андреа постучал в дверь. Им пришлось некоторое время подождать. Вскоре замок клацнул, и дверь отворилась, впуская их в гостиничный номер.

Из всей одежды графиня имела лишь длинное полотенце, в которое она и завернула свое тело. Посреди номера лежал посиневший застывший труп.

— Не обращайте внимания, — небрежно сказала она, перешагивая через своего недавнего кавалера. — Это всего лишь мой аперитив.

Они прошли, сели в кресла возле окна. Графиня уселась на кровать, посмотрела на влюбленную пару.

— Итак? — она вопросительно выгнула свои изящные брови.

— Констанс, нам бы свадебку организовать… — сказал Андреа.

— Ну наконец-то созрели! — всплеснула руками графиня. — А я уж заждалась!

— Мы тут накидали список гостей, — Андреа полез во внутренний карман пиджака, вынул сложенный вчетверо лист бумаги.

— Не густо, — сказала графиня, окинув взглядом выписанные столбиком фамилии.

— Пусть это будет небольшое домашнее торжество, — предложил Андреа. — Отмечать будем в нашей новой квартире, там и места достаточно, и охрану можно будет разместить.

— Надо снова ехать в салон, заказывать теперь уже свадебное платье… — графиня красноречиво посмотрела на Анджеллу.

— Значит, надо, — покорно вздохнула девушка.

— Тогда поехали, — графиня сгребла в охапку свою одежду и направилась в душ. — Сейчас приведу себя в порядок и отправимся!

21:00

Андреа забрался на убранную шелковым покрывалом кровать, лег рядом с Анджеллой.

— Милая моя, — он бережно обнял ее за плечи, прижал к себе. — Девочка моя, как же я тебя люблю!

— Угу… — хмыкнула Анджелла в ответ.

— Любимая, что случилось? — спросил Андреа. — Что-то снова не так?

— Да нет, — ответила Анджелла уставшим голоском. — Просто перенервничала я. Давление скачет, голова болит. Я же целый час проревела. А потом еще эти мотания по салонам… примерки, заказы… вся эта суета так выматывает. Очень устала, честно…

— Анджи, прости меня, — Андреа нежно чмокнул ее в шейку. — Прости, я ведь и не думал, что прошла влюбленность, но никак не любовь! Теперь я твердо знаю, я тебя люблю. Я просто по-другому стал воспринимать тебя.

— Как? — чуть слышно спросила Анджелла, шмыгнула носом.

— Как женщину, — ответил Андреа. — Я понял, насколько все-таки ты глубокий человек, гораздо глубже, чем я думал раньше. Ты на самом деле стала мне гораздо ближе. Нам нужно просто поработать над нашими отношениями, ты согласна?

— Согласна, — всхлипнула Анджелла. — Я знаю, на одном сексе настоящих, крепких отношений не построишь, но у меня никогда не было мужчины, я просто-напросто не знаю, как это делать.

— Я тебе помогу, — сказал Андреа.

— Правда? — Анджелла повернулась к нему лицом, вытерла своим кулачком слезинку со щеки.

— Правда, — сказал Андреа и поцеловал ее в носик.

Анджелла прижалась к нему, барон Грейхарт обнял ее.

— Пообещай, что больше никогда так не сделаешь, как сегодня, ладно? — спросила Анджелла робко.

— Обещаю, — прошептал Андреа.

— Честно? — спросила Анджелла, затаив дыхание.

— Честно, — ответил Андреа.

Еще некоторое время они лежали молча. Затаив дыхание, Анджелла слушала, как мощными толчками бьется сердце любимого. Андреа вытянул руку, взял свой смартфон.

— Что-то случилось? — спросила Анджелла.

— Пустяки, — поспешил утешить любимую барон. — Новости экономики не хочу пропускать.

Он пару раз кликнул по сенсорному экрану. Смартфон ожил, что-то пискнул в ответ. Андреа открыл сайт телевизионного агентства, зашел на вкладку экономических новостей, сел поудобнее, подложив под спину подушку. Анджелла устроилась рядом, положив голову ему на плечо.

Новости уже закончились. Андреа переключил пару каналов и остановился на третьем, где шла какая-то псевдодокументальная передача. Диктор подробно рассказывал о загадочном инциденте на небольшом острове близ берегов Шотландии.

В один день город обезлюдел. Все его население исчезло, не оставив и следа. Многие исследователи бились над этой загадкой, выдвигая версии одна фантастичнее другой.

— Чего только не выдумают эти журналисты, чтобы заработать на липовой сенсации, — недовольно произнес Андреа.

— Эта сенсация не совсем липовая… — загадочно прошипела Анджелла.

Он в очередной раз удивленно посмотрел на свою невесту. А она томно прикрыла веки, погружаясь в омут своих таких безрадостных кроваво-черных воспоминаний…

…решительно выгребла из ящика последние оставшиеся магазины, сорвала со стеллажа винтовку системы FN FAL и выскочила из схрона в душный, плесневелый подвал, замерла, прислушалась. Тишина. Ни звука. Наработанным движением вогнала магазин и передернула затвор. Затем стала медленно подниматься вверх по лестнице…

За окном догорал закат. Огненный шар медленно катился к самому краю горизонта. Еще каких-то полчаса назад было тихо — а теперь поднялся порывистый ветер, разбросал по тротуарам пригоршни золотистой листвы. Впрочем, было все еще достаточно тепло. Сентябрь в этом году вообще выдался на удивление теплый.

Казалось, маленький городок, единственный на этом острове, вымер. Улицы были пустынны. Дома пустыми глазницами окон безмолвно глядели друг на друга. Изредка взгляд выхватывал из общей панорамы выбитое стекло, выломанную раму, но больших разрушений не было. При всем этом — ни один магазин не был тронут мародерами, что само по себе уже было примечательно. А на центральном проспекте возле тротуара лежал на боку изрядно помятый одинокий полицейский джип. Стекла автомобиля были выбиты, передние покрышки были разорваны в клочья, словно машина наехала на полицейский «еж». И тишина, тяжелая, густая, сдавливающая грудь и виски тишина. Жизнь словно замерла в этом безмолвном царстве.

Но вот громко щелкнули механизмом часы на городской ратуше, и минутная стрелка сдвинулась на одно деление. И снова тишина тяжелым плотным покровом повисла над мертвым городом.

Внезапно пустыня подала слабые признаки жизни — в одном из окон на верхнем этаже ратуши вспыхнул свет, обозначил тени, замершие по ту сторону стекла. Теней было две, одна женская, вторая мужская. Мужская тень сидела на подоконнике, женская стояла рядом. Тени курили.

Солнце коснулось краем горизонта.

— А помнишь, мы собирались выбраться из города до заката? — спросила безразлично мужская тень.

— Помню, — также безразлично хмыкнула женская тень в ответ.

Она смотрела на город. Зажатая меж тонких пальцев сигарета уже была выкурена почти до фильтра, но продолжала дымить терпкой сизой струйкой. Женщина устало зевнула, раздавила окурок в стоящей на подоконнике пепельнице, скрестила руки на груди. Это была высокая брюнетка. Образ девушки завораживал, тянул к себе — падающие на грудь густые пряди черных волнистых волос, обтягивающие виниловые брюки, широкий кожаный пояс с массивной стальной пряжкой, сапоги на толстой подошве в стиле ranger-boots и короткий алый свитер с высоким горлом.

Мужчина невольно залюбовался ею. Честно говоря, он не любил высоких девушек. Но этот случай оказался исключением. Ее рост прекрасно сочетался с худощавым, астеническим телосложением. Конечно, худые, не вполне выразительные бедра портили картину, но все равно фигура девушки притягивала к себе мужские взгляды. Конечно, она страдала от постоянных неврозов. Но с другой стороны, это неудивительно: как такая тонкая, чувствительная натура, оказавшись в современном обществе, не превратится в резкую, неуравновешенную, визгливую неврастеничку?

Вот и сейчас она нервно курит у окна, проклиная свою слабость.

«Да она просто несчастная девочка!» — подумал мужчина сочувственно.

И тут же осекся, потому что понял — он сам бы ни за что не взял на себя ту ответственность, которую возложили на нее, которую она сейчас покорно несет, словно собственное распятие. А это значит — не такая уж она и слабая, какой иногда нечаянно кажется.

Позади, за входной дверью, раздались приглушенные шаги армейских ботинок. Женщина и мужчина обернулись на звук. В комнату, громыхая по дощатому полу толстыми подошвами, вошел молодой мужчина европейской внешности, в кожаных брюках и черной водолазке, поверх которой был надет армейский бронежилет. Мужчина был среднего роста, с длинными распущенными темными волосами. Он был явно чем-то обеспокоен.

— Вэйсан починил радио, нам удалось выйти в эфир и запросить эвакуацию. Так что есть две новости: первая новость, и плохая новость, — отчитался вошедший. — С какой начинать?

— Давай первую, — грустно попросил сидящий на подоконнике.

Женщина окинула вошедшего взглядом, вопрошающе кивнула.

— Вертолет будет через час и сорок минут, — ответил мужчина взволнованно.

Женщина посмотрела на сидящего на подоконнике.

— Лучше поздно, чем никогда, — сказал тот.

— А теперь плохая новость, — сказал вошедший дрогнувшим голосом. Женщина снова повернулась к нему.

— Они отказываются садиться в черте города, — закончил тот свою мысль. Некоторое время все трое молчали.

— Я бы за такое… со «Стингера», честное слово, — сказал, наконец переварив услышанное, сидящий на подоконнике.

— Я бы тоже, — согласилась женщина.

Она снова повернулась к окну, взяла с подоконника пачку сигарет, закурила, слегка обескураженная плохой новостью. Солнце уже скрылось за горизонтом. Недолго думая, женщина неспешно прошлась по комнате, разминая ноги, щелкнула выключателем. Тотчас кабинет погрузился в полумрак.

— Как будто за городом сейчас безопасней… — сказал спустя некоторое время сидящий на подоконнике.

— Трише, так ведь они же за нами охотятся, — ответил вошедший. — А значит, рыскают по городу, ищут, выслеживают нас.

— Карл, а зачем нас выслеживать? — спросил Трише. — Вот они мы, как на ладони, заходи и бери голыми руками. Я прав, Анджелла?

— Не прав, — ответила Анджелла отрывисто. — Пока мы здесь — мы в относительной безопасности. Выйдем из здания — и все, мы окажемся совершенно беззащитны, и спрятаться будет негде. Они просто задавят нас числом.

— Да, в этом есть рациональное зерно, — согласился Трише, поежился, глянул в окно на мертвый город. — Не хотел бы я сейчас оказаться там.

Анджелла затянулась и стряхнула пепел в пепельницу.

— Скажи, Трише, а что ты предлагаешь? Думаешь отсидеться в осаде до рассвета? — спросила она. — Мне просто всегда было интересно. Почему в пиковых ситуациях разгребать завал должна я одна?

— Прости, но у меня в таких ситуациях фантазия не работает, — ответил Трише. — Выйти из здания сейчас равносильно самоубийству.

— Недалеко от берега есть преобладающая высота, примерно сорок метров, — сказала Анджелла. — Поднимемся и вызовем вертолет. Там прекрасная огневая точка, все подходы на виду. Они туда не сунуться. Сколько у нас сигнальных ракет?

— Четыре. Кстати — у нас остались только трассирующие пули, в наступившей темноте — они и без всяких там ракет увидят наше световое шоу, — сказал мужчина. — Хотя я бы, например, не отказался от пары магазинов с бронебойными.

Анджелла согласно кивнула.

— Да, когда-нибудь все обязательно получится именно так, как нам этого хочется, — усмехнулась она.

Трише улыбнулся, согласно кивнул в ответ. Юмор Анджеллы всегда был ему по душе. Даже оказавшись загнанной в угол — она всегда находила нужные слова, чтобы разрядить обстановку.

— Ты в курсе, что нам придется в этом случае пройти почти полтора километра через лес? — спросил Йохан.

— Я в курсе, — ответила Анджелла и в ее голосе прозвучали стальные нотки.

Она демонстративно затушила сигарету о подоконник, глядя в глаза мужчине. Первая искра уже прошла — а Анджелла никому и никогда не позволяла разжигать пламя паники.

— И что? — спросил Йохан.

Он посмотрел на Анджеллу, затем — с упреком — на Трише, ожидая от него поддержки. Трише промолчал — Анджелла для него всегда была непререкаемым авторитетом.

— Я все сказала, — Анджелла взяла с подоконника кольт 45-ого калибра, проверила обойму, сунула оружие в кобуру на бедре, повесила на плечо штурмовую винтовку и направилась к выходу.

Трише вскочил с подоконника и быстрым шагом пошел за ней. Йохан длинно выругался, глянул в окно. Затем последовал за товарищами.

На ночном небе одна за другой загорались звезды.

Ночь выдалась необычайно свежая, по сравнению с дневным маревом — даже морозная. На небе ни облачка, в вышине горят звезды, белесым шелковым полотном простирается Млечный Путь. Сердце гулко стучит, а по рукам и ногам к самым кончикам пальцев разливается теплом и мелкой дрожью адреналин. В тишине слышен каждый шаг, каждый вздох.

Щелкнули двери ратуши и в опустошенный город вышли пять человеческих фигур, одна из которых несомненно принадлежала женщине — она без труда опознавалась, даже несмотря на кожаный плащ длиною чуть ли не до пола. Еще одна, мужская фигура, была примечательна большой прямоугольной сумкой армейского фасона, висящей на плече. Вся эта своеобразная компания направилась к городской окраине, оканчивающейся у кромки леса. За лесом находился невысокий гребень, словно стеной огораживающий городок от моря, увенчанный единственной сопкой.

Замыкающий шествие Трише ускорил шаг, догнал Анджеллу, поравнялся с ней.

— Как думаешь, нас скоро выследят? — спросил он.

— Я полагаю, что нас уже выследили, — ответила она. — И планирую наши действия, исходя именно из этого.

Такой ответ несколько смутил Трише. Впрочем, он привык, что Анджелла никогда не допускает существенных ошибок — точнее, она сама его к этому приучила — а значит, все ее выводы вполне обоснованны.

— Хорошо, тебе виднее, — согласился с нею Трише и вернулся в хвост цепочки.

Вскоре они подошли к окраине леса. Группа стала заметно нервничать — одна Анджелла оставалась невозмутимой. Лес их встретил не вполне дружелюбно — кроны деревьев закрыли собой небо, разбросав повсюду причудливые тени. Трише сам того не заметил, как прибавил шаг и снова догнал Анджеллу. Рядом с ней он чувствовал себя гораздо увереннее, почему — он и сам не понимал. Может быть потому, что к Анджелле его тянуло что-то такое, чего объяснить не мог даже он сам.

— Что с тобой, Жан? — спросила Анджелла неожиданно.

— Я? — Трише удивился такому вопросу.

— Испугался? — спросила Анджелла все также ласково.

— Ты знаешь, наверное, да, — помявшись, признался Трише. Он не стремился показать себя перед Анджеллой спокойным, уверенным в себе и своих силах парнем, как это пытался делать Йохан, и оттого Анджелла относилась к нему снисходительно, скорее даже по-дружески.

— Я тоже умею бояться, так что ты не один такой несовершенный, — улыбнулась женщина.

— Можно я рядом с тобой пойду? — спросил Трише, взяв наизготовку автомат «Хеклер Кох МП5».

— Можно, — кивнула Анджелла.

Порывистый бриз продолжал шелестеть листвой деревьев. Анджелла насторожилась. Ей послышалось — или где-то справа и вправду прозвучали чьи-то глухие шаги? Словно подтверждая ее подозрения, с треском проломив кустарник, черная тень обрушилась на замыкающего колонну. Раздались крики, затем громко хлопнул помповый карабин в руках Йохана. Тотчас ярко-белая трассирующая автоматная очередь на мгновение осветила лес, вырвав из темноты антрацитово-черный сгорбленный силуэт. Тень заревела от боли, прозвучал еще один выстрел. Но к сожалению, впустую. Тень уже скрылась из виду, словно растворилась в ночном лесу.

Анджелла подошла к раненому. Тот лежал на земле, скорчившись от боли, держался обеими руками за вспоротый живот и окровавленными пальцами судорожно пытался заправить обратно кольцами вываливающийся наружу кишечник. По земле медленно растекалось пятно горячей дымящейся крови.

Она критически осмотрела его, затем бросила на землю рядом свою винтовку.

— Что это? — простонал раненый.

— Захочешь — отобьешься от них, — отрезала Анджелла, вынула из кобуры кольт. Идем, — приказала она остальным. — И лучше бы нам поторопиться.

— А он? — Йохан дулом карабина показал на раненого.

— С ним уже все кончено, — ответила Анджелла.

— Нет! — прокричал бедняга. — Не бросайте меня, прошу вас!

Анджелла отвернулась от него, пошла прочь.

— Анджелла! — окликнул ее Йохан.

— Я все сказала, — бросила она через плечо, прибавила шаг. — А если тебе так жаль его — я могу положить тебя рядом с ним.

Йохан ошеломленно посмотрел вслед женщине. Остальные не стали спорить, отправились за ней. Йохан бросил сочувственный взгляд на раненого, затем на удаляющуюся группу, и бегом бросился догонять их.

Когда они вышли из леса и оказались у подножья холма, Анджелла велела Трише выпустить первую ракету. Тот достал ракетницу, выстрелил в воздух. В небе над их головами зажглась яркая красная звездочка. А через несколько секунд в лесу загрохотали выстрелы. Чаща осветилась яркими трассами.

— Что это? — спросил Ксандр.

— FN FAL, — коротко ответила Анджелла. — Там патронов 20 оставалось в магазине.

— Недолго он с нею продержится, — заметил Ксандр.

— Безвыходных ситуаций не бывает — застрелиться никогда не поздно, — ответила Анджелла холодно. — Давайте ускорим шаг — нам еще нужно подняться на вершину. До того, как лесное веселье настигнет нас.

Когда группа преодолела половину пути, Анджелла внезапно остановилась, повернулась к лесу, прислушалась. Беспорядочная канонада закончилась. Хлопнул одинокий выстрел, затем еще один.

— В чем дело? — Йохан подошел к женщине, и тоже повернулся к лесу, желая угадать, куда именно она смотрит.

— У него кончились патроны, — ответила Анджелла.

Словно подтверждая ее слова, наступившую тишину разорвал громкий крик. То была смесь боли, ужаса и отчаянья, присущая всякому несчастному, брошенному на верную смерть.

— Будем надеяться, он недолго мучался, — сказала Анджелла и продолжила путь.

Где-то вдалеке раздался шелест несущего винта. Черная тень вертолета, украшенная ходовыми огнями, вынырнула из-за гребня совершенно неожиданно — сказалась высокая скорость винтокрылой машины. Это был Sikorsky MH-60G Pave Hawk, предназначенный для сил специального назначения. Спустя еще минуту вертолет уже заходил на посадку на вершине холма.

Трише открыл боковую дверь, пропустил вперед Анджеллу. Как только вся группа оказалась внутри — вертолет осторожно оторвался от земли и принялся набирать высоту, затем чуть наклонил нос и набирая скорость пролетел над покинутым городом, вскоре оставив его далеко позади.

Анджелла посмотрела на Йохана, затем на Трише, перевела взгляд на Фергюссона.

— Понимаете… — Анджелле нелегко дались эти слова. — Понимаете, я должна была отдать его, чтобы вытащить вас.

Йохан промолчал.

— Не мне тебя судить, — сказал Трише и опустил взгляд.

День 19-ый

21:35

Они лежали в темноте, обнявшись, и молчали.

— Значит, это были вы… — нарушил тишину Андреа.

— Да, — слабым голоском произнесла Анджелла.

— И у тебя тоже случаются провалы в работе? — спросил Андреа.

— Я не идеальна… — тяжко вздохнула Анджелла.

Громко, противно запиликал Моцартом мобильник. Анджелла выругалась, взяла трубку.

— Приветствую, миледи, это Карло, — сказал запыхавшийся голос на том конце. — Клиент будет сегодня на квартире, этаж 12, номер 5. Но он будет не один. Это плохая новость. Хорошая новость — они там устраивают пьянку, думаю, вам это даже лучше; не сразу поймут легавые, что это таможенника заказали.

— Не факт, — сказала Анджелла. — Ладно, я попробую сегодня. Но больше на этот номер не звони, забудь его.

— Хорошо, — ответил Карло и отключился.

Анджелла встала с постели, взяла с туалетного столика кобуру с кольтом.

— Милый, мне надо ненадолго отлучиться, — сказала она, подошла к платяному шкафу, вынула черный трикотажный джемпер и брюки из винила; принялась переодеваться. — Не волнуйся, я скоро приеду.

— Это опасно? — спросил Андреа.

— Нет, ничуточки, — ответила Анджелла, вынула пистолет, проверила обойму.

— Я быстро разберусь с одним продажным чиновником и вернусь к тебе. И мы уже никогда не расстанемся, правда?

Она сунула пистолет в кобуру, наклонилась. Андреа приподнялся с подушки, подался вперед и чмокнул ее в губы. Девушка схватила висящий на спинке стула кожаный плащ и вышла из комнаты. Некоторое время Андреа лежал на кровати, затем встал, подошел к окну и выглянул из-за занавески.

На улице моросил мелкий дождик. Иногда ветер слабыми порывами пытался расшевелить ветки деревьев, но ему это не удавалось — слишком слаб он был. Внезапно взвыл мотор, по мощеной булыжником дороге промчался черный «Эскалад» и выскочил за ворота усадьбы. И снова стало тихо.

Андреа отошел от окна, лег на кровать. Затем перевернулся на бок. Полежав так с минуту, он обнял подушку, лег на живот и уснул.

21:40

Вернер вошел в кабинет префекта.

— Вы просили найти его косяки, — начал он уклончиво.

Фон Штернгольдт вонзил в него пристальный взгляд. Вернер бросил ему на стол папку бумаг.

— Описания ее воспоминаний, — сказал он. — На этот раз Ваши осведомители из Собственной Безопасности кое-что от Вас скрыли. Она была свидетельницей убийства Артура Ле’Санга.

— Продолжай, — сказал заинтригованно префект.

— Вы будете очень рады узнать имя убийцы… — сказал Вернер.

22:30

Анджелла вышла из-за угла и остановилась, глянула вниз. Город постепенно замирал, готовился к ночной жизни. Внизу текли тающие прямо на глазах людские реки, сновали черные прямоугольники автомобилей. Весь шум, суета остались там, внизу. Здесь, на 28-ом этаже, на самой крыше новостройки было тихо. Шумел ветер. Дождь крупными каплями падал на бетонный карниз, ручейками стекался к водостоку.

Анджелла присела на колено, окинула взглядом город. Она любила такие моменты — когда можно было отринуть прочь мирскую суету и, оставшись наедине с собой, прочувствовать всю красоту окружавшего ее мира. Именно в такие моменты она очень любила поразмышлять, беседуя сама с собой. Подобные мгновения случались в ее жизни нечасто, поэтому она высоко ценила их.

— Ну, что скажешь, подруга? — спросила Анджелла вслух. — Погода соответствует настроению?

— Да, — ответила ей Анджелла. — Настроение приподнятое, и погода не дает ему опуститься. Обожаю дождь. И с Андреа теперь все разрешилось. Я и не ожидала, что наши отношения окажутся такими значимыми для меня.

— А то, что он тебе устроил такой замечательный тест на выдержку? Он ведь так и ждал, что ты ему что-нибудь поломаешь, изобьешь его или хотя бы устроишь скандал. А ты? Держалась-держалась, и разревелась. Как какая-то потаскушка, — плюнула словами первая Анджелла.

— Ну и что, — ответила ей та, другая. — Зато он наконец-то увидел меня такой, какая я есть на самом деле, без прикрас, без этой моей вычурности и высокомерия. Все сложилось как нельзя лучше. И, страшно признаться, но мне понравилось плакать там, в комнате, в одиночестве. Как в старые добрые времена. И когда он увидел меня в таком состоянии и принялся жалеть — это было так приятно…

— Знаешь, ты просто мазохистка латентная, тебе лечиться надо, — фыркнула первая Анджелла презрительно.

— Зачем? — удивилась вторая Анджелла. — Мне и так хорошо. Я такая, какая я есть, если не нравится — проваливай, ищи себе другую шизофреничку.

Первая Анджелла звонко рассмеялась.

— Ой, спасите меня! — сказала она. — Девочка моя, ты еще и дурочка! Это не я — это ты здесь лишняя! Ты и проваливай!

Вторая Анджелла лишь скромно улыбнулась.

— Всегда быть одной слишком много для меня. Всегда одна и одна — это даст со временем двух, — ответила она нежно. — Уйдешь ты — а как же я? Я без тебя не смогу. И ты без меня. Так что не капризничай. Придется нам с тобой и дальше уживаться в одной голове.

— А… — вяло отмахнулась первая Анджелла. — Ты меня своим Ницше не удивишь, у нас вкусы общие. И мужчину ты выбрала отличного — у меня такого оргазма еще никогда не было — даже если душ между ног зажимала. А какой у него член… просто божественный! Ты даже не представляешь себе, каково это — обнимать его губами, чувствовать во рту твердый, горячий ствол…

— Все, заткнись! — не выдержала вторая Анджелла. Ее щеки вспыхнули румянцем. — Шлюха и шлюха, только и способна ножки раздвигать! Подумаешь, в ротик ее трахали… член она сосала — нашла, чем гордиться!

— А ты, сучка моя, завидуешь? — ехидно спросила первая Анджелла.

Та, другая, лишь нахмурилась и отвернулась, всем своим видом выражая обиду.

— Анджи, не обижайся, — первая Анджелла сразу отбросила в сторону свою заносчивость. — Хочешь конфетку?

— Не нужны мне твои конфеты, — сердито буркнула вторая Анджелла.

— Анджи, не надо, — произнесла первая Анджелла ласково. — Прости меня, ну, пожалуйста! Мы ведь с тобой не сестры, мы ведь с тобой гораздо ближе, нам нельзя ссориться! И кстати, кому как не тебе я могу доверить такое интимное переживание, как свою половую жизнь? Я так хотела, чтобы ты за меня порадовалась, а ты? Строишь из себя какую-то благовоспитанную дурочку. Скажешь слово «член» — и ты уже в полуобморочном состоянии. Прости меня, ладненько?

— Ладно, — ответила вторая Анджелла, смягчившись. — Только ты, пожалуйста, так натурально все, что вы с ним делаете, не описывай, хорошо?

— Хорошо, — ласково улыбнулась первая Анджелла.

Тут Анджелла сделала совершенно необычный для остальных людей жест — она обняла сама себя, посидела так еще мгновение и встала во весь рост, высвободившись из собственных объятий.

«А неплохая интермедия получилась» — похвалила Анджелла сама себя, и пошла по карнизу дальше. — «Все-таки это очень полезно — найти общий язык с собой».

Она взялась руками за край карниза, соскользнула на подоконник, поддела ногтями оконную раму и потянула ее. Та некоторое время сопротивлялась, затем хрустнул замок и стеклянное полотно поднялось вверх. Анджелла просунула ноги в окно и отпустила раму, скользнула по подоконнику и оказалась на кафельном полу ванной комнаты. Выпрямившись, она осторожно закрыла за собой окно и прошла к двери, прислушалась. Где-то вдалеке играла приглушенная музыка, шумели голоса. Анджелла вынула пистолет, сняла с предохранителя и толкнула дулом дверь. Та отворилась. Девушка прошла через спальню, не обращая внимания на разнежившуюся на огромной кровати обнаженную парочку, вошла в гостиную.

Разгоряченные спиртным гости сидели на диване и одобрительно кричали, глядя на раздевающуюся проститутку. Еще две ночных бабочки стояли поодаль в ожидании своей очереди. Увидев Анджеллу, один из гостей, высокий блондин в деловом костюме, поднялся с дивана.

— А эту куколку нам завернули в подарок от фирмы, как любимым клиентам? — обрадовался он и пошел к ней, спотыкаясь о ноги товарищей.

Оказавшись на расстоянии трех метров от дивана, Анджелла вынула из-за спины руку, сжавшую кольт, выстрелила навскидку. Блондин рухнул как подкошенный, остальные повскакивали со своих мест. Проститутки завизжали. Один из гостей бросился бежать, Анджелла повернулась и спустила курок, хлопнул выстрел, пуля раскаленной иглой прошила насквозь ногу беглеца.

Второй гость выхватил из-за пазухи пистолет, взвел курок; Анджелла левой рукой выдернула из-под плаща еще один пистолет и дважды выстрелила в него.

Филипп Эйст поначалу был рад, когда друг пригласил его к себе на вечеринку, сказав, что будут выпивка и девочки. А вот про наемницу с пистолетом 45-ого калибра умолчал. И теперь Филипп хромал вниз по лестнице, еле переставляя простреленную ногу, а за его спиной хлопали выстрелы.

«Говорил мне этот Карло, не надо связываться с ним. А я?» — ругал себя Эйст.

— «Я его всерьез не воспринял, так мне и надо. Только бы добраться до телефона-автомата, позвонить ему, пусть отменит заказ. Черт с этими деньгами, моя жизнь дороже!»

Он преодолел еще один лестничный пролет и вышел в холл. Здесь ему пришлось собрать в кулак все свое мужество и волю, чтобы пройти мимо охранника за конторкой не привлекая к себе внимания. Сделать это было не так уж и просто — ногу рвало на части от боли.

Эмма Ричардс вылезла из «Ауди», перешла на противоположную сторону дороги, зашла под полосатый зонтик продавца хот-догами и купила себе банку газировки и сдобную булочку. Десять минут назад поступила ориентировка от дорожной полиции, патруль заметил в этом квартале объявленный в розыск автомобиль «Кадиллак». Но когда Ричардс и ее следственная группа прибыли на место, машина уже куда-то исчезла.

Вагнер откинулся на спинку сиденья и потянулся.

— Все, опять проворонили, — сказал он. — Она всегда будет опережать нас на два шага.

— Не всегда, — ван Риберг ткнул пальцем в лобовое стекло.

Распихивая в стороны прохожих, по тротуару бежал, прихрамывая, промокший насквозь человек в черных брюках и белой рубашке.

— Вот псих, — сказал Вагнер.

— И есть от чего с ума сойти, — ван Риберг кивнул головой.

По тротуару следом за этим мужчиной шла высокая брюнетка в черном кожаном плаще, в руке она держала армейский кольт 45-ого калибра.

— Бляха-муха! — воскликнул Вагнер, схватился за дверцу.

— Сидеть! — скомандовал ван Риберг. — Пускай пройдет мимо нас.

— Она же убьет его! — сказал Вагнер.

— Отлично, возьмем ее по горячим следам, — сказал ван Риберг.

— А как же этот? — простонал Вагнер.

— Если мы возьмем ее сейчас — мы ничего не докажем. Я держу пари, что этот ствол чистый, — сказал ван Риберг. — На него у нее наверняка есть разрешение, эти ребята очень предусмотрительные. А так мы сразу инкриминируем ей убийство.

Вагнер стиснул зубы, отпустил дверную ручку.

— Да помогите же кто-нибудь! — орал Эйст, протискиваясь сквозь одинаковую безразличную мокро-серую толпу.

Внезапно он оступился и упал. Анджелла сделала еще три шага и оказалась прямо перед ним.

— Не стреляй… — пролепетал Эйст. — Давай позвоним Карло, он отменит заказ!

Анджелла наступила ему на грудь, придавила его ногой к земле, подняла пистолет и один за другим выпустила все 7 патронов из обоймы. Только после этого закричали перепуганные прохожие, в панике бросились бежать кто куда.

Эмма Ричардс вынула служебный пистолет и протискиваясь сквозь одичавшую толпу, направилась к Анджелле. Она увидела, как брюнетка в черном плаще стоит над трупом, заряжая пистолет, но тут Эмму кто-то толкнул, чуть не сбив с ног. Она отшатнулась назад, обернулась. Откуда-то донесся крик Вагнера. Ричардс повернулась в поисках убийцы и увидела, что тротуар уже пуст. Только раскинувший в разные стороны руки и ноги труп напоминал о происшествии. Эмма обернулась. Брюнетки нигде не было.

Сон Андреа:

— Значит, они взялись за генные модификации?

Александр Шони был мрачен как никогда. Он сидел за письменным столом и медленно вычищал грязь из-под ногтей канцелярским ножом. Десять минут назад ему передали неприятное известие — расформировать группу специального назначения М-1 и распределить ее членов по горячим точкам. Для Шони это означало конец всех его мечтаний, похороны перспективного проекта и возвращение к рутинной однообразной работе секретаря Ученого Совета.

— А может, параллельная разработка? — спросил стоящий у окна Карл Йохан с надеждой в голосе.

— Нет, — отрезала категорично Анджелла. — Снова шпион.

— Разработка или не разработка, шпион или не шпион — ты позволила этой твари убить одного за другим десять наших ребят подряд, и ничем ей не помешала! — вскричал Брант, вскочив со стула.

— А ты, Вячеслав Брант, до сих пор думаешь, что Анджелла могла что-то сделать в этой ситуации? — спросил Трише нарочито небрежным тоном.

Брант тотчас поник головой.

— Мы все давным-давно привыкли, что у нас есть ангел-хранитель. Точнее, Ангела-Хранительница, — сказал Трише с безупречным парижским акцентом.

— Вот только она, к сожалению не всемогуща. Я надеюсь, ты не думаешь, что ей наплевать на погибшего Вэйсана? На два подразделения, растерзанные этим монстром из пробирки?

Брант стоял молча, опустив взор.

— И позвольте напомнить, месье Брант, что год назад, когда на задании в Афганистане один кретин сорвался в ущелье с 50-ти метровой высоты, именно Анджелла спустилась за ним и вытащила на себе, — напомнил Трише.

У Бранта от стыда заалели щеки. Он сразу вспомнил, как внезапно земля просела и ушла из-под ног, а потом — удар о скалистый выступ и темнота. А потом было больно, и чьи-то тонкие пальцы надавили на бедро, зажимая артерию; и укол тонкой иглой… и израненная нога тотчас заледенела, и чье-то контральто ласково прошептало «тише, мой малыш, не кричи; все, больше больно не будет…»

— Я был неправ, — еле выдавил из себя Брант. — Извини, Анджелла.

Девушка молча поднялась со стула и вышла из комнаты.

— Извинения приняты, — ответил за нее Трише. — Видишь? Ей наплевать на твою выходку, она выше этого. Мы ведь для нее как собственные дети…

Анджелла стянула с себя брюки и свитер, встала под струйки горячей воды, задернула занавеску. Душ был ей необходим как воздух, она не могла прожить без него и дня. Щелкнула дверная ручка, в душевую кто-то вошел.

Их было двое. По запаху Анджелла безошибочно узнала бойцов из группы прикрытия. Они вошли в санузел и остановились аккурат рядом с ее душевой кабинкой. Один из них еле заметно кивнул головой, второй взмахнул резиновой дубинкой.

Сокрушающий удар пришелся точно в висок, Анджелла упала на пол. Они сорвали занавеску, схватили ее за руки и вытащили наружу. Один обхватил ее за плечи, заламывая руки за спину, второй принялся раздвигать ей бедра.

— Нет! — пронзительно закричала Анджелла, отбиваясь от него ногами.

— Ты смотри-ка, дергается, курва, — сказал тот презрительно. — Придуши сучку.

Шею сдавило стальным обручем, в глазах потемнело. Анджелла почувствовала, что задыхается, она попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. Клацнула дверная ручка и в душевую вошел Трише с помповым карабином в руках. Он не колебался ни минуты — сначала врезал прикладом по голове насильнику, душившему Анджеллу, затем выстрелил в упор второму в грудь.

Анджелла лежала на полу, словно тряпичная кукла, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами. Она лишь тихонько скулила, держась обеими руками за окровавленную голову. Трише посмотрел на нее, затем на насильников.

— С вами я обязательно разберусь, — пообещал он холодным тоном, повесил на плечо карабин, взял Анджеллу на руки и вышел вон.

Трише отнес девушку в ее комнату, положил на кровать, затем взял чистую простынь, разрезал ее кинжалом на маленькие лоскуты и смочив их в водке, принялся обрабатывать ее проломленный висок. За все время процедуры Анджелла не издала ни звука, хотя шипела, как потревоженная змея.

— Ну вот, — сказал Трише, перевязывая голову девушки. — Все, пускай заживает.

— Спасибо, Жан, — чуть шевельнув губами, произнесла Анджелла. — Знаешь, я так испугалась…

— Еще бы, — согласился Трише, надорвал край импровизированного бинта и завязал бантиком, фиксируя повязку. — Тебе — оказаться в такой ситуации, беззащитной, беспомощной… когда я вспоминаю о том, что они хотели с тобой сделать, меня самого передергивает от ужаса.

Он сел на кровать рядом с девушкой. Их взгляды встретились.

— Спасибо, Трише, — сказала чуть слышно Анджелла.

— Когда я вошел и увидел все это, мне стало дурно, — сказал Трише. — При одной только мысли о том, что эти твари тебя изнасиловали, мне становиться плохо. Начинает тошнить, и…

Трише замолк. Анджелла устало опустилась на постель, перевернулась на живот.

— Черт, извини, я совсем забыл! — Трише вскочил с кровати. — В каком шкафу у тебя полотенца?

— Вон в той сумке, — Анджелла протянула руку и указала на стоящую возле платяного шкафа армейскую сумку.

Трише расстегнул сумку, вытащил оттуда сначала распечатанную пачку гинекологических прокладок, затем темно-красный шелковый халатик, поллитровую алюминиевую банку с увлажняющим кремом, полироль для латекса, белые кружевные трусики-стринг, после чего, наконец, извлек большое широкое махровое полотенце.

— Это оно? — спросил Трише Анджеллу.

Та молча кивнула. Трише сел на кровать рядом с нею и принялся осторожными медленными движениями вытирать ее спинку. Анджелла глубоко вздохнула, она почувствовала, как от его прикосновений становится горячо между ног, внизу живота, и увлажняется влагалище.

— Анджелла, скажи, у нас могли бы быть близкие отношения? — спросил Трише, вытирая ее изящные плечи.

— Не знаю, Жан, — вздохнула Анджелла. — Я сейчас не могу об этом думать.

— Прости, — сказал Трише, накрыл полотенцем спину девушки и принялся кончиками пальцев осторожно массировать ее ключицы. — Но, по-моему, из нас бы вышла отличная пара. Я не хочу давить на тебя, но я уже давно расцениваю тебя как ту женщину, с которой я готов связать достаточно длительный период своей жизни. И тебе, я думаю, это тоже не повредит. Хотя бы просто исходя из насущных потребностей. Тебе ведь хочется ласки, заботы, секса, любви? Я готов дать тебе все это. Естественно, я отдаю себе отчет в том, что ты не бросишься сразу же в мои объятия; тебе, конечно же, нужно время, чтобы привыкнуть ко мне, отвыкнуть от своего извечного одиночества. Но начинать с чего-то все равно придется. Я не спорю, любовь просто так не приходит, но может нам стоит начать развивать отношения? А любовь придет потом. Наша дружба может стать отличным фундаментом для наших отношений, как ты считаешь? И не смущайся по поводу секса, друзья тоже «этим» занимаются…

— Нет, Трише, — выдохнула Анджелла измученно. — Я не хочу по дружбе. Я хочу по любви.

— Хорошо, — сказал Трише. — Как пожелаешь. Тогда я пойду. Мне еще нужно уделить некоторое внимание нашим общим друзьям из группы прикрытия.

Трише взял карабин и вышел из комнаты Анджеллы. Девушка еще некоторое время лежала, вслушиваясь в звук удаляющихся шагов, затем обхватила руками подушку и заплакала.

Выслушав доклад Трише о происшедшем, Шони распорядился вызвать к нему двух бойцов группы прикрытия.

— А ты выйди, мальчик мой, — сказал он Трише, снял пиджак и принялся закатывать рукава рубашки.

Трише кивнул, развернулся и покинул кабинет, оставив насильников наедине с инспектором. Сначала все было тихо, затем раздался какой-то грохот, треск рвущейся материи, и противный визг, словно за стеной разделывали живьем молоденького кабанчика. Через пару минут все стихло. Трише прошелся по коридору взад-вперед, затем любопытство взяло свое. Он вошел в кабинет.

То, что совсем недавно было парой бойцов из группы прикрытия, теперь вполне уместилось бы в полиэтиленовый мешок. Железный шкаф в углу обзавелся двумя огромными вмятинами. На полу лежали обломки стульев, кресло, стоящее в углу лишилось обивки и одного подлокотника. Стены кабинета были забрызганы кровью и обрывками живой ткани. Шони не столько вытер, сколько размазал окровавленной рукой алое пятно на подбородке.

— Жан, окажи любезность, возьми вон ту бутылку с водкой и помоги мне умыться, — сказал он.

Трише беспрекословно подчинился.

— Подонки, — сказал Шони, умывая руки. — Я ее столько лет нянчил, она же мне как дочь. Да вы все мне как дети. А эти сволочи — насиловать. Чем они лучше зверей? Ничем. А со зверьми я и поступаю по-зверски.

— Скажите, инспектор, а что с нами теперь будет? — спросил Трише.

— Ничего хорошего, — помрачнел инспектор. — Проект закрывают, а вас отправят по различным префектурам, как обычных штурмовиков.

— Это несправедливо, — запротестовал Трише. — Мы — элита. Наша подготовка несопоставима с подготовкой штурмовиков. Они — пушечное мясо в сравнении с нами. Это крайне неразумно.

— Я знаю, мальчик мой, я знаю, — проскрипел в ответ Шони. — Но я сам ничего не могу поделать в этой ситуации. Так решил Совет, я не могу идти наперекор ему.

— Я понимаю, — согласился Трише. — А как же Анджелла? Вы представляете ее состояние? Оторвать от нас, бросить к совершенно чужим людям… и опять — одиночество, боль, слезы.

— Она приспособится, — отмахнулся Шони небрежно. — Постой, уж не хочешь ли ты на ней жениться?

— Я думал над этим. И считаю — это вполне приемлемо, — сказал Трише.

— Это неприемлемо! — заорал на него Шони. — Она — оружие! Она должна воевать! И ты тоже! Я не для того вас растил! Запомни, Трише — вы никогда не будете детей нянчить; вы будете убивать, и только! Ты понял?!

— Да инспектор, я понял, — холодно ответил Трише.

— Ну, вот и отлично, — сказал Шони. — И раз дело приобрело такой оборот — я сделаю все, чтобы ты больше никогда не увидел Анджеллу, никогда. Запомни мои слова на всю свою жизнь, какой бы долгой она у тебя ни была.

Трише кивнул, швырнул бутылку с водкой в стену — от удара она разлетелась вдребезги — и вышел, хлопнув дверью.

Крупными каплями воды дождь барабанил по мощеной булыжником мостовой. На крыльце старинного здания, городской ратуши, стояли несколько человек.

— Фергюссон — Джи-3, — Шони протянул Полу билет. — Иди, вон твоя машина. Самолет через полтора часа.

Фергюссон взял билет, подошел к Анджелле, они обнялись. Затем, обменявшись рукопожатиями с Йоханом, Брантом и Трише, перебежал через дорогу и сел в полицейский седан «БМВ».

— Анджелла, — сказал Шони.

Анджелла стояла рядом с Трише и робко держала его за руку.

— Анджелла! — повысил голос Шони.

— Иди, — прошептал Трише ей на ухо. — Иди, не оглядывайся.

Анджелла выпустила его руку, подошла к инспектору, небрежным жестом убрала со лба прядь влажных черных волос.

— Ред-5, Румыния, — сказал Шони и протянул ей билет на самолет.

Она смотрела на него пристально, не моргая, прямо в глаза — это она переняла у своего наставника.

— Чего уставилась? Билет бери! — сказал, наконец, Шони разгневанно.

Девушка обиженно надула губы, вырвала у него из руки билет, развернулась и пошла к своим друзьям.

— Анджелла, ты что, заблудилась?! — крикнул Шони ей в спину. — Пошла в машину, быстро!

Она даже не оглянулась, всем своим видом показывая, что ей наплевать на инспектора.

— Прощай, Брант, — сказала Анджелла тихо, подойдя к товарищам.

— Прощай, — тяжело вздохнул Вячеслав. — Может, еще увидимся?

Анджелла пожала плечами.

— Прощай, Трише, — прошептала Анджелла.

— Прощай, любимая, — выдохнул Трише, ласково и бережно обнял девушку.

День 19-ый

23:00

Андреа проснулся оттого, что кто-то настойчиво тормошил его за плечо. Он открыл глаза, повернулся. Это был начальник личной охраны префекта Вернер.

— Подъем, подъем, — быстро проговорил он. — Вставай, поехали.

— Чего? — спросил Андреа.

— Поехали, я сказал! — Вернер бесцеремонно выволок его из постели.

— Пошел к дьяволу, — Андреа отпихнул его в сторону.

— Ну, как знаешь, — Вернер с размаху ударил его в челюсть.

Андреа упал на кровать.

— Вставай, ублюдок, — сказал Вернер. — Ты арестован по подозрению в убийстве, понял?

— Хорошо… — Андреа медленно поднялся, потирая ушибленную челюсть. — То, что ваш фон Штернгольдт — редкостная сука — я сразу понял. Ты не бойся, я на него управу найду. И тебе тоже достанется, холуй паршивый. Обещаю.

— Пошли, — Вернер схватил его за локоть, толкнул вперед себя. — Иди-иди, не бойся, я не отстану.

— А Анджеллы не боишься? — резонно спросил Андреа через плечо.

— Не поверишь, но — не боюсь, — сказал Вернер, подталкивая его в спину. — Фон Штернгольдт еще сделает из нее свою комнатную собачонку. И она будет радостно тявкать, когда хозяин будет ласково трепать ее за ухо.

— Мерзавец, — сказал Андреа. — Ты стоишь своего патрона.

— Само собой, — сказал Вернер, спускаясь по лестнице в гостиную.

На улице лил дождь. У крыльца уже стоял черный седан Ауди А8.

— Отвезете в аэропорт, там передадите ребятам из Собственной Безопасности, — распорядился Вернер, передавая молодого барона своим подчиненным. — И проследите, чтобы он не только успел на самолет, но и улетел отсюда к чертовой матери.

— Будет сделано, босс, — Марго открыла заднюю дверь. — Прошу вас, господин Грейхарт.

Андреа мельком бросил на нее испепеляющий взгляд и сел в машину.

Глава четвертая

Барон

«Мужчина создан для войны, женщина — для отдохновения воина.

Все остальное — глупость…»

Фридрих Ницше

День 20-ый

00:35

— Андреа!

Она радостно воскликнула, забежала в свои апартаменты.

— Андреа!

Ответом было молчание. Она прошла в спальню, огляделась.

— Андреа…

Его вещи валялись по комнате в беспорядке. Неубранная постель, что так не похоже на него. Девушка пулей выскочила в коридор, вбежала в салон, где сражались в карты Крозье, Веймар и Брант.

— Держи, — Брант шлепнул на стол пикового туза.

Веймар побелел, забрал его себе. Карта ему сегодня не шла.

— Что, Люк, не везет тебе в карты? — усмехнулся Крозье.

— Ребята, вы моего Андреа не видели? — спросила Анджелла с надеждой в голосе.

Брант отрицательно покачал головой. Какая-то тяжесть опустилась на грудь. Нет, он не мог сбежать, после того, что произошло между ними — нет, здесь явно причастно третье лицо. Девушка повернулась на 180 градусов и оказалась прямо у двери в покои префекта.

Ударом ноги с сочным хрустом выломав замок, Анджелла распахнула настежь дверь и вошла в кабинет князя.

— А, вот ты где! — сказал фон Штернгольдт, вставая из-за стола. — Я думаю, сегодня мы все-таки поужинаем вместе.

— Где Андреа? — спросила Анджелла рассерженно.

— Ах, зайка моя, это очень грустно осознавать, но ты надоела ему. Он бросил тебя, ты ему больше неинтересна, — ответил князь сочувственно.

— Ты лжешь, — процедила сквозь зубы Анджелла. — Где он?

— Он арестован по обвинению в убийстве Артура Ле’Санга, — сказал префект, мгновенно переменившись в лице. — Доказательств у обвинения больше, чем достаточно. Воспоминания не врут. Это ты его посадила. Твои воспоминания. Ты виновата…

— Что? — не поверила своим ушам Анджелла.

— Он арестован за убийство. Сейчас его передадут в руки Собственной Безопасности, а дальше его судьбу будет решать суд. Поверь, так будет лучше для тебя. Для всех, — сказал фон Штернгольдт.

— Рейс 6610, поспеши, быть может, успеешь, — сказал сидящий на диване Альфан.

Анджелла развернулась и выбежала из кабинета префекта.

— Анджелла, остановись! — Фон Штернгольдт выскочил в коридор, громко крикнул ей вслед. — Поедешь за ним и никогда больше не вернешься в мой дом, слышала?

В ответ ему раздался лишь стук высоких каблуков по паркету. Префект медленно, словно сомнамбула, вернулся в свой кабинет, сел на диван.

— Успокойся, Бернар, — сказал подошедший Альфан. — А я тебе сразу сказал — она не будет твоей только потому, что ты этого хочешь. Видишь? Она не признает никакой власти над собой. И никогда не признает.

Некоторое время они сидели в тишине.

— Ты прав, — произнес фон Штернгольдт ледяным тоном, доставая мобильник, и набирая номер. — Она не будет моей — она будет ничьей.

Брант отложил карты, вышел в коридор, прислушался. Из кабинета префекта донесся приглушенный голос князя.

— Да, это я… — произнес он отрывисто. — Черный Ауди, номер WWER446. Да…. Нет, на этот раз можно не церемониться.

Он выключил мобильник.

— Знаешь, Бернар, сейчас даже я тебя ненавижу, — сказал Альфан спокойно.

Префект ничего не ответил.

Брант зашел в курительный салон, со словами «доигрывайте без меня» взял свою куртку, сумку с пулеметом и вышел.

Веймар взял со стола карты Вячеслава, посмотрел их, рассмеялся.

— Вот сука, мухлежник! — восхищенно сказал он, показывая карты Бранта Крозье.

Виктор невозмутимо кивнул. У Вячеслава на руках было четыре пиковых туза.

Плотной серой стеной пронзали воздух капли дождя. Изредка сверкала молния. Ветер бил в лицо мощными порывами, бросал пригоршни дождевой воды вперемешку с мелкими блестящими осколками града прямо в лобовое стекло, словно пытался остановить, заставить одуматься.

Черный седан ярким холодным голубым светом газоразрядных фар, словно ножом, распорол темноту, с визгом выскочил на магистраль. Ее не волновали последствия. Такой подлости она не ожидала. Даже от него. Анджелла с хрустом воткнула следующую передачу, двигатель протяжно взвыл, стрелка спидометра поползла к отметке 200. Оставляя за собой шикарный шлейф дождевой воды, Ауди S8 помчался в сторону аэропорта.

Он дал слово.

Александр Шони был воспитан в те давние времена, когда традиция нести ответственность за все сказанное была возведена в абсолют. Отступить от своих слов означало лишиться мужской чести — а это было страшнее смерти.

Он дал слово.

Александр Шони широко шагал по коридору, но не видел перед собой внутреннего убранства особняка префекта. Перед его глазами стояла одна и та же сцена.

Ночь, балкон и Его Величество.

— Александр, я бы хотел просить тебя об одной услуге, — говорит Монарх. — Я знаю, отказать мне ты не посмеешь.

И Александр Шони покорно кивает, выражая полное согласие и готовность следовать воле своего короля.

— Я прошу тебя присматривать за моей дочерью. Больше мне некого просить, я уже никому не верю.

— Ваше Величество могут рассчитывать на меня, — отвечает Шони в свойственной одному только ему манере.

И теперь нерушимость слова, данного самому королю, оказалась под угрозой. От одной мысли об этом где-то глубоко внутри мгновенно ослабевшее, лишившееся воли сердце трусливо трепыхалось в судорогах.

Префект как обычно находился в своем кабинете и что-то обсуждал с парой иранских бизнесменов. Здесь же был Альфан, которому по штату положено было не оставлять князя ни на мгновение, и Вернер, которого фон Штернгольдт использовал, скорее всего, для чисто морального успокоения.

— А, дорогой инспектор, чем я… — префект расплылся в угодливой улыбке.

— Следствие в моем лице располагает информацией, что командир подразделения Джи-2 сейчас направляется в аэропорт, — вкрадчиво прошипел Шони, улыбнулся, сжав губы в тонкую нить, словно тигровый питон. — Это правда?

— Я думаю, это ее личное дело и не в моей компетенции ограничивать ее перемещения… — весь лоск начал понемногу сползать с лица префекта, и сам он как-то плавно стал хмурым и неприветливым; он уже понял, что ответ на каждый свой вопрос инспектор знает заранее.

— Следствие в моем лице располагает информацией, что это связано с Вашими попытками отдать под суд ее супруга, — все также шипел Шони.

— Будущего супруга, господин инспектор, будущего, — префект глупо улыбался.

— Следствие в моем лице располагает информацией, что это Вы натравили на нее специальные силы внутренних войск…

Префект собирался что-то соврать в свое оправдание, но в это мгновение словно стальные клещи сдавили горло — Шони схватил его за шею и оторвал от земли. Фон Штернгольдт хрипел, трепыхался, словно флаг на ветру, стараясь освободиться, но инспектор держал мертвой хваткой.

Вот он, кошмар наяву. Маска утонченного аристократа сброшена. Налитый кровью взгляд, перекошенное от ярости лицо. Маньяк. Психопат.

— Если хоть один волос упадет с ее головы — ты покойник… — дрожащим, срывающимся голосом сообщил Шони.

Префект что-то прокашлял в ответ. Клещи разжались, князь сполз на пол.

01:40

Датчик уловил движение, и автоматика распахнула сдвижные двери международного терминала. Она быстрым шагом прошла сквозь них и окинула беглым взглядом расписание рейсов. Посадку на рейс 6610 до Лондона уже объявили. Анджелла вбежала по эскалатору и промчалась через паспортно-визовый контроль, бесцеремонно распихав сотрудников аэропорта.

Он уже стоял в очереди на посадку. В компании двух дюжих парней. Скорее всего, из Собственной Безопасности.

— Андреа! — окликнула она его.

Он обернулся, помахал рукой. Двое дюжих парней насторожились. Она подбежала и бросилась ему на шею.

— Они арестовали меня из-за Артура Ле’Санга, — прошептал ей на ушко Андреа. — Меня хотят судить, понимаешь?

— Я заберу тебя с собой, слышишь? — чуть слышно произнесла она.

— Анджи, ты понимаешь, на что ты идешь? — спросил Андреа. — Ты же сама…

— Я сама себе закон, — отрезала она. — Ты ведь обещал, что мы больше никогда не расстанемся!

— Эй, сладкая парочка! — одернул их один из сотрудников Службы.

— Он едет со мной! — повысив голос, ответила Анджелла.

Она взяла его за руку и решительно двинулась прочь.

— Эй, дамочка!

Тотчас кончики пальцев налились свинцом, а над ухом противно запищал комар, и сквозь этот комариный писк она отчетливо услышала щелчок пистолетного затвора.

— Еще шаг, и я буду стрелять!

Она повернулась вполоборота, сунула руку под плащ. Один из сотрудников держал их на мушке, второй осторожно заходил сбоку…

…наработанным движением она выдернула из-под плаща «Дезерт Игл» и, выпуская длинную очередь, веером накрыла весь доступный сектор. Первого конвоира отбросило на несколько метров, второй успел отпрыгнуть за стойку, уйти с линии огня.

Затвор громко клацнул, сообщая, что магазин опустел. Анджелла убрала разрядившийся пистолет-пулемет под плащ и решительно двинулась на выход. Краем глаза она уловила движение, слегка повернула голову и увидела перед глазами застывшую, словно фотоснимок, картинку — от билетной стойки отходит мужчина из числа охранников префекта, держа руку за спиной. Еще один шел сквозь толпу разбегающихся в панике пассажиров, двое догоняли его, а последний, всего в трех метрах от нее уже достал пистолет и успел взвести курок…

А дальше картинка словно ожила. Того, что оказался ближе всех, отшвырнуло на бетонный пол пулеметной очередью. Анджелла схватила Андреа за руку и пошла к эскалаторам. Сзади хлопнул выстрел, девушка обернулась и выстрелила короткой очередью в ответ. С грохотом осыпалась стеклянная перегородка. Перепуганные пассажиры бросились врассыпную, откуда-то из-за угла выскочил охранник, что ж, ему просто не повезло, он оказался на линии огня. Анджелла разрядила второй свой пистолет-пулемет, в воздухе повисла тишина. Из-за билетной стойки высунулся один из людей префекта, девушка без малейших колебаний снесла серией выстрелов из своего кольта угол конторки и его голову. Затем повернулась, и все так же с оружием в руках пошла прочь. Андреа некоторое время стоял, пораженный увиденным, затем бросился вслед за ней.

На улице их уже ждали. Черный джип стоял точно у входа в здание. Рядом с ним стоял под проливным дождем Вячеслав Брант, с пулеметом в руках.

— Привет, ребята, — сказал он, увидев их. — Я вижу, вы и без меня хорошо управились? Вам бы поторопиться, префект дюже осерчал и поднял внутренние войска. Нет, я, конечно, подержу их, насколько смогу…

Он вынул из-за пазухи бутылку виски, сделал большой глоток.

— Спасибо, Брант, — сказала Анджелла. — Я твоя должница.

— Ну что ты, это скорее я тебе должок вернул, — отмахнулся Брант. — Так, Афганистан вспомнился. Бывай, всего хорошего.

Анджелла и Андреа сели в седан. Взревел мотор, машина развернулась на 180 градусов и умчалась прочь. Вячеслав Брант еще некоторое время стоял под дождем и глядел вслед автомобилю.

Затем налетел вой сирен. Он дождался, пока вся процессия остановится, услышал, как захлопали автомобильные дверцы, мысленно досчитал до трех. Затем поднялся, поставил пулемет на капот своего джипа и ударил длинной очередью, веером накрывая пространство, насколько хватило угла обзора. Расстреляв боезапас, Брант сел на асфальт за передним колесом, вынул бутылку виски и принялся пить большими глотками.

Они не сразу решились выйти из своих укрытий. Убедившись, что стрельба прекратилась, бойцы внутренних войск наконец-то окружили его.

— Ну чего уставились! — рявкнул Брант на них. — Не видите, что ли? Бухой я!

07:30

В предрассветных сумерках они выехали на скоростную четырехполосную магистраль. Дождь кончился. Анджелла глянула в зеркало заднего вида и выругалась. Андреа обернулся назад и понял, что ее так расстроило: за ними, сверкая синими проблесковыми маячками, мчались четыре полицейских джипа Хаммер М998, в характерной серой камуфляжной расцветке — это были замаскированные под полицейский спецназ машины сил специального назначения внутренних войск.

— Оторвемся? — обеспокоено спросил Андреа.

— Должны, — Анджелла стиснула зубы, надавила на газ, резким движением воткнула следующую передачу. Стрелка спидометра плавно поползла к отметке «160».

— Черный Ауди, WWER446, остановитесь у обочины, — раздался искаженный мегафоном голос.

— Ага, сейчас. Как же, — процедила сквозь зубы Анджелла и резко дернула руль влево.

Седан выехал на крайнюю левую полосу, догнал серебристый «Мерседес» и шарахнулся от него вправо. Трафик с каждым метром становился плотнее. Петляя между автомобилей, седан миновал мост, когда Анджелла внезапно затянула ручной тормоз. Ауди S8 встал поперек дороги. Затем описал полукруг, сжигая покрышки, развернулся и съехал с магистрали на проселок. Преследователи этот маневр не сразу разгадали, два джипа, шедшие первыми, остановились, и их протаранил третий. Четвертому удалось избежать этой судьбы, он повернул на выезд с автомагистрали — вот только автомобили здесь двигались в противоположном направлении. Появление взбесившегося трехтонного монстра, мчавшегося прямо на них, стало для водителей полной неожиданностью. Хаммер швырнул в разные стороны два легковых автомобиля, протаранил ограждение, вспахал колесами край обочины и наконец выскочил на проселочную дорогу.

Гравий шуршал под колесами, звонко бил в днище, колесные арки. Пару раз дно автомобиля с характерным скрежетом зацепило дорожные неровности. Анджелла снова выругалась. Черный помятый внедорожник серо-камуфляжной расцветки выскочил из-за поворота и теперь догонял их.

— Может, выстрелить? — предложил Андреа.

— Ты что, боевиков насмотрелся? — спросила Анджелла насмешливо. — У него капсульная броня, выдерживает непрямое попадание реактивной гранаты. А покрышки с пулестойкими вставками.

Девушка крутанула рулем, огибая огромную выбоину посреди дороги. Хаммер промчался по этой выбоине, даже не заметив.

— На грунтовке он нас загонит, надо что-то делать, — сказала Анджелла, утапливая педаль газа в пол.

Андреа вынул из перчаточного ящика карту дорог, развернул на коленях, принялся водить по ней пальцем.

— Скоро должен быть железнодорожный переезд, готовься, — сказал он. — Надеюсь, он не будет перекрыт из-за какого-нибудь паровоза.

Ауди S8 вынырнул из-за закрытого поворота и помчался на подъем, к железнодорожному переезду. Переезд был перекрыт, по путям медленно полз змеей товарный состав. Анджелла ударила на тормоз, машина встала как вкопанная. Выехавший из-за поворота полицейский Хаммер смутился этим маневром, тоже затормозил, его занесло и джип встал, перекрыв собой две трети дороги.

Анджелла сдала назад, затем воткнула переднюю передачу. Ауди взвыл мотором и, разбросав в разные стороны мелкие камешки, помчался вперед.

— Анджи, ты же не собираешься таранить поезд? — с надеждой спросил Андреа, не на шутку испугавшись.

Автомобиль с ревом летел по грунтовке, продолжая набирать скорость.

— Анджи! — закричал Андреа.

На въезде на железнодорожное полотно седан подбросило вверх, он пролетел точно над пустой грузовой платформой, с грохотом упал на дорогу и помчался дальше. Андреа открыл глаза, огляделся. Он был жив. Машина ехала. Заднее стекло покрылось сетью трещин, просели передние пружины, выбило передний фонарь, помяло бампер и радиаторную решетку. Но, несмотря на все эти повреждения, машина ехала.

Андреа закрыл и снова открыл глаза.

— Проскочили… — прошептал он. — Черт возьми, все-таки проскочили!

— Странно, я ожидала, что шаровые опоры не выдержат, — сказала Анджелла слегка удивленно. — Значит, у префекта все служебные машины прекрасно подготовлены к таким гонкам.

— А ты… не знала?! — удивился Андреа.

— Шансы были примерно 50\50, пришлось пойти ва-банк, — ответила невозмутимо Анджелла. — Нужно достать новую машину, эта уже примелькалась. Купим что-нибудь быстрое, красивое и практичное. Оформим на тебя. Ладно?

— Ладно, — пожал плечами Андреа.

Четверо бойцов выскочили из джипа, встали с оружием наизготовку. На их глазах лаково-черный седан ласточкой перелетел через железнодорожный переезд и с грохотом приземлился на дорогу по ту сторону путей.

Скрипнули тормоза, и рядом с камуфлированным внедорожником остановился черный армейский Хаммер М998. Хлопнув дверцей, из него вылез молодой мужчина в черном замшевом плаще и направился к бойцам внутренней безопасности.

— Вы испортили мне всю охоту! — воскликнул он недовольно.

Они обернулись.

— Простите, сэр, что Вы сказали? — спросил один из них, недоумевая.

— Штефан! — подозвал мужчина.

Бойцы внутренних войск оцепенели от ужаса — из-за Хаммера вышел на четвереньках огромный антрацитово-черный волк и оскалил клыки. Ночной кошмар внезапно стал реальностью. Кто-то поднял оружие, кто-то попятился назад.

— Взять их! — распорядился Фарэ.

Оборотень прыгнул. Сухо хлопнул 45-ым калибром выстрел, затем еще один. А следом раздался душераздирающий вопль — словно кого-то живьем рвали на куски. Впрочем, так оно и было.

12:00

Внезапно побледневший, осунувшийся Вернер вошел в кабинет князя и запер за собой дверь. Фон Штернгольдт был вне себя. Он прошелся по кабинету от стены к стене, затем взмахнул руками, словно хотел что-то схватить. Альфан услужливо подал ему китайскую фарфоровую вазу времен династии Мин. Князь схватил ее и с грохотом обрушил на журнальный столик.

— Двадцать минут назад они пересекли границу, — доложил Вернер.

— Проклятье! — воскликнул префект. — Да за что мне это, а?

— Хозяин, позвольте вам помочь, — предложил Вернер.

— Нет, стреляться я не собираюсь! — не в силах что-либо сделать, префект тяжело опустился на диван, схватился за голову. — Ну почему она такая стерва?

— Хозяин, я и мои люди уже готовы отправиться за ней. Мы ждем только вашего разрешения, — сказал Вернер услужливо.

— А меня кто охранять будет? — спросил префект.

— Альфан, — ответил Вернер. — Поверьте, он справится.

Фон Штернгольдт с недоверием посмотрел на своего телохранителя. Тот стоял у стены с отсутствующим выражением лица, словно не видел и не слышал всего этого.

— Есть другой вариант? — спросил князь глухо.

— Ну, можно взять четыре батальона морской пехоты и тихо, незаметно, через две границы… — начал Вернер.

— Все-все, хватит! — махнул рукой фон Штернгольдт. — Отправляйся. И без нее не вздумай вернуться, ты понял? Не вздумай!

15:00

Черный «Джип Гранд Чероки» остановился у закусочной.

— Пойду, куплю пожевать, — сказал Андреа. — Тебе купить чего-нибудь? Анджелла сидела на пассажирском сиденье и глядела в окно.

— Анджи! — позвал Андреа.

— Да, что такое? — встрепенулась девушка. Андреа вопросительно посмотрел на любимую.

— Да, купи сока персикового, и фруктов может каких-нибудь — попросила Анджелла.

— Хорошо, посмотрю, — сказал Андреа и вылез из машины.

Оставшись одна, Анджелла взяла несколько салфеток и карандаш, и принялась что-то подсчитывать. Исчеркав и испещрив мелкими корявыми цифрами полдесятка салфеток, она взяла еще одну, чистую, и выписала столбик аккуратных ровных чисел. Полученный результат ее не обрадовал.

— Значит, через двое суток концентрация гемоглобина в крови упадет до порогового уровня, за которым — еще 24 часа аффективного состояния и в конечном итоге — смерть, — сказала сама себе девушка. — Да, приятненькая перспектива…

Она вздрогнула от резкого металлического щелчка — это Андреа рывком распахнул дверцу и забрался в кабину джипа.

— Ты чего? Испугалась? — спросил парень.

— Нет, что ты, — хмыкнула Анджелла, скомкала салфетки и выбросила в окно.

— Просто задумалась, вот и все.

Андреа поставил себе на колени картонный пакет, принялся доставать оттуда купленную снедь.

— Держи, я тебе яблочко купил, — он протянул Анджелле зеленое яблоко.

Она взяла его, впилась клыками в кожуру, скривила губы.

— Милая, что такое? — спросил Андреа.

— Кислое… — простонала Анджелла, сморщив свой чудесный носик.

— Тебе не нравятся кислые? — растерялся барон. — Купить тебе сладкое?

— Нет, спасибо, не надо, — Анджелла отдала ему яблоко. — Кушай. Что у нас там еще есть?

Она полезла в пакет, захрустела картоном.

— И куда мы теперь направимся? — спросил Андреа.

— Неподалеку есть одно уютное местечко. Наведаемся туда, — Анджелла на мгновение прервала свое занятие. — Нам нужно пополнить арсенал. Префект уже выслал за нами своих песиков, они отслеживают наши трансграничные перемещения, знают, где мы. Скоро нас найдут, и я хочу как можно тщательнее подготовиться к этому моменту.

— Думаешь, предстоит драка? — спросил Андреа.

— Конечно, — Анджелла вынула из пакета пару мандаринов и принялась счищать кожуру. — Вот проклятье.

Она отложила фрукты и злобно фыркая, стала вычищать из-под длинных ногтей забившиеся туда кусочки кожуры. Андреа взял мандарин, несколькими движениями почистил его и протянул девушке. Анджелла прервалась, вздохнула, отломила несколько долек и бросила их себе в рот.

— Меня в закусочной проститутка склеить попыталась, — поделился Андреа. — Представляешь? Посреди бела дня…

— Ты что, не изучал в своих университетах экономику стран третьего мира? — притворно удивилась Анджелла. — Обычное дело в этой белой Уганде…

Она вынула из пакета банку стаута. Сначала пиво сказало громкое «пшик», затем захрустел алюминий.

— Блядь! — взвизгнула Анджелла внезапно.

— Что такое, солнышко? — встревожился Андреа.

— Я ноготь сломала, — расстроилась девушка, поставила пиво в подстаканник на передней панели, и, вооружившись маленькой пилочкой для ногтей, принялась обрабатывать пальчик.

— Ни за что бы не поверил, что ты будешь переживать из-за сломанного ногтя, — сказал Андреа. — Я каждый день открываю в тебе что-то новое, причем совершенно непредсказуемое.

— Зато не соскучишься, — сказала Анджелла.

— Это точно, — согласился Андреа.

— Через несколько километров будет небольшой мотель, — сообщила Анджелла. — Заскочим на пару часиков. Умираю — хочу принять душ, и хотя бы на чуть-чуть отключиться. Все-таки отдыхать надо даже мне.

Она лениво потянулась.

— А иначе как я буду отбивать тебя у всяких злодеев? — спросила девушка с улыбкой.

— Как пожелаешь, — сказал Андреа. — А если они нас обнаружат?

Анджелла задумалась, даже слегка закусила нижнюю губу.

— Некоторое преимущество по времени у нас есть, — ответила она.

День 20-ый

23:35

Черный поджарый внедорожник «Джип Гранд Чероки» мчался сквозь ночь, вспарывая стену дождя мертвенно-блеклым светом фар, оставляя за собой шлейф водяных брызг.

— Ты уверена, что мы не заблудились? — спросил Андреа.

— Абсолютно, — ответила Анджелла холодно.

Она сосредоточенно вела машину, и казалось — ни перестрелка в аэропорту, ни утренняя погоня, ни сутки, проведенные практически без сна — ее ничуть не утомили.

— Нам бы не мешало поспешить, когда они найдут брошенный «Ауди» — пробьют наши документы, увидят, что мы сменили колеса и наверняка поднимут в воздух вертолет, и тогда обнаружить нас не составит труда, — сказал Андреа с опаской.

— Это не так просто, — сказала Анджелла. — На это уйдет какое-то время. А мы постоянно движемся, и значит, зона поиска постоянно расширяется. Хотя, конечно, не стоит их недооценивать.

— Думаешь, у них есть какой-то шанс против нас? — спросил Андреа.

— Никогда не стоит недооценивать своих противников, — задумчиво повторила Анджелла и опять нервно закусила нижнюю губу. — Это только в тупых кинофильмах главный герой легко побивает всех злодеев картонным мечом. В реальной жизни все немножко иначе.

Некоторое время они ехали молча. В салоне было слышно лишь механическое хлопанье стеклоочистителей и шум ливня снаружи. Затем Анджелла сбавила скорость, резко крутанула руль и автомобиль, описав черной кормой изящный полукруг, съехал на узкую грунтовую дорогу. Под колесами забарабанили мелкие камушки. В конце концов «Гранд Чероки» с треском проломил серую стену кустарника, медленно, по диагонали, съехал с бугра, миновал высохший ручей, и остановился у входной штольни в заброшенную шахту.

— Здесь когда-то давно был золотой рудник, — пояснила Анджелла.

— А мы что здесь забыли? — спросил Андреа.

— Идем, — позвала Анджелла, открыла дверцу и высунулась из машины под проливной дождь. — Это то самое укромное местечко, про которое я тебе говорила.

Она вылезла из автомобиля. Про себя Андреа отметил, что девушка держит правую руку за спиной, под плащом, на рукояти «Кольта», и улыбнулся. Он вылез и пошел следом.

Они перебрались через овраг; осторожно, согнувшись почти пополам, вошли в шахту. Андреа выпрямился и тотчас ударился головой о поперечную деревянную балку, поддерживающую потолок.

— Осторожней, — фыркнула Анджелла, выразив некоторое недовольство. — Надо было фальшфейер из машины взять.

— Ладно, черт с ним, не будем возвращаться, — небрежно отмахнулся Андреа, осторожно переступая по смерзшемуся грунту.

— Ты себе тут голову расшибешь, — предупредила девушка. — Держись.

Анджелла протянула ему руку, он схватился за нее. Минут десять они шли по шахте в полной темноте. Затем Анджелла остановилась. Андреа протянул руки и наткнулся на дощатую переборку.

— Тупик, — констатировал он.

Анджелла с хрустом выдернула доску из перегородки, затем еще и еще.

— Полезай, — сказала она и осторожно придерживая Андреа за голову, помогла ему протиснуться в лаз.

— Где мы теперь? — спросил барон.

Доска хрустнула и надломилась. Анджелла чертыхнулась, выдернула из переборки куски дерева и пролезла к нему. Что-то щелкнуло, загудело электричество. Под потолком в паре метрах над их головами тускло вспыхнула запылившаяся лампочка. Это был небольшой карман, выдолбленный в скальной породе. Анджелла подошла к стальной коробке распределения питания, повернула пару выключателей. Затем открыла предохранительную крышку. Под ней оказалась цифровая клавиатура. Анджелла ввела несколько чисел, что-то снова щелкнуло, клацнул замок. Девушка взялась за уступ в стене и потянула на себя. Проржавевшая, оплетенная паутиной дверь со скрипом отворилась.

— Можно войти? — поинтересовался Андреа.

Анджелла предостерегающе подняла руку, вынула из-под плаща свой «Кольт» и поставила на боевой взвод.

— Этот бункер забросили много лет назад, но на всякий случай… — она сняла пистолет с предохранителя и осторожно вошла внутрь.

Андреа последовал за ней.

Анджелла повернула рубильник и тотчас под потолком вспыхнул белым электрическим светом прямоугольный плафон. Они прошли по узкому коридору и оказались в большой просторной комнате, заставленной несгораемыми сейфовыми шкафами.

— Это что-то вроде нашей копилки на черный день, — пояснила Анджелла. Она убрала пистолет, сняла плащ и небрежно бросила его на стол, открыла один из шкафов. Внутри стройными рядами стояли смазанные до блеска штурмовые винтовки. Анджелла вынула М4 Кольт Кэрбайн с подствольным гранатометом и коллиматорным прицелом.

— Хочешь, я помогу? — спросил Андреа.

— Конечно, — сказала Анджелла. — Видишь вон тот стул?

Она указала направление дулом оружия. Андреа кивнул.

— Сядь на него и ничего здесь не трогай, — сказала Анджелла и взяла большую армейскую сумку, положила рядом с ней винтовку и несколько сдвоенных магазинов. — Сейчас наберем самого необходимого и уедем. Не будем задерживаться здесь надолго.

— Ну, конечно, — улыбнулся Андреа и небрежно плюхнулся на стул. — Как скажешь, командир.

Анджелла положила винтовку, подошла к нему, обняла его голову, ткнулась носом в его волосы и с наслаждением вдохнула.

— Даже не представляешь, как я тебя люблю… — прошептала она.

— Я тебя тоже очень люблю, — Андреа обхватил руками ее талию. — Поэтому давай я тебе сейчас помогу собрать инвентарь — и поедем. Не стоит задерживаться на одном месте надолго — нас ищут, и зона поисков расширяется с каждой минутой. Ты ведь сама сказала, помнишь?

— Хорошо… — прошептала Анджелла. — Займись вон той стойкой. Нам нужен 12-ый калибр и патроны с крупным дробовым наполнителем.

Андреа поднялся, выпуская невесту из объятий, подошел к одному из шкафов, оглядел содержимое и вынул помповый карабин «Мосберг», взвел затвор, щелкнул спусковым крючком. В его коротких, отточенных действиях насквозь проглядывала такая непоколебимая уверенность в своем превосходстве, что Анджелла невольно залюбовалась своим будущим мужем.

— Нравится? — спросила она.

— Неплохая хлопушка, — резюмировал Андреа небрежно. — Отец часто брал меня на охоту, там я с такими игрушками и познакомился.

Он никогда не считал оружие, да и вообще всякую грубую силу наилучшим средством разрешения споров. Эффективным — но не более того.

— Так значит, это и есть то самое «уютное местечко», о котором ты говорила? Мрачноватое местечко, — произнес Андреа.

— Да, оформлено не по фэн-шую, — согласилась Анджелла, сняла со стеллажа сначала штурмовую винтовку «Штаир Ауг», несколько снаряженных магазинов, потом коробку патронов 12-ого калибра, положила все это в сумку. — Но меня сейчас беспокоит кое-что другое.

Она зашла за шкаф, клацнул стальной замок.

— Блядь! — взвизгнула Анджелла.

— Что случилось, милая? — Андреа отложил карабин. — Ты опять сломала ноготь?

— Нет, хуже, — ответила девушка. — Гораздо хуже.

Андреа подошел к ней и увидел открытый холодильник. Тот был сломан. Причем сломан давно. Пол вокруг был выпачкан фреоном. Анджелла вынула из него небольшую стеклянную колбу, с размаху разбила ее о крышку холодильника, показала Андреа засохшую на стенках колбы кровь. Ему не понадобились слова, чтобы понять Анджеллу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Дурно, — ответила девушка коротко. — Я уже сутки не ела. Похоже, скоро будет совсем плохо.

— И ты решила со всем этим арсеналом ограбить станцию переливания крови?

— Андреа кивнул на приготовленную сумку с оружием.

— Хотя бы, — сказала Анджелла с горечью в голосе. — Как ты себя чувствуешь?

— На меня не оглядывайся, меня перед отправкой подкормили, так что у меня пока еще большой запас прочности, — сказал Андреа мрачно. — Далеко отсюда до ближайшего населенного пункта?

— Боюсь, далековато, — ответила Анджелла.

Она вынула из шкафа автомат «Хеклер-Кох UMP-45» и положила в сумку.

— Ты что, серьезно? — спросил Андреа.

Анджелла не ответила. Она сняла со стеллажа пистолет «Зиг-Зауэр», вынула обойму, оттянула затвор, щелкнула ударно-спусковым механизмом.

— Нет, — твердо произнес Андреа. — Так дело не пойдет. Должны же быть еще варианты?

— Да, есть, — ответила Анджелла. — Но это очень рискованно. Неподалеку отсюда есть еще один схрон, можно поискать там. Им до сих пор пользуются, поэтому я думаю, что запас крови там есть.

— Каковы наши шансы наткнуться там на кого-то? — спросил Андреа.

— Достаточно высоки, — Анджелла сняла со стеллажа еще один «Зиг-Зауэр», вынула обойму, осмотрела ее. — Не волнуйся. Меня они и пальцем не тронут.

— А меня? — спросил Андреа.

— Значит, будут иметь дело со мной, — Анджелла с хрустом вогнала магазин в рукоятку пистолета.

Она застегнула сумку и хотела было взять, но Андреа опередил ее. Схватившись за ручки, он не без усилий оторвал ее от пола, и слегка покачнувшись, решительно двинулся на выход. Анджелла снисходительно улыбнулась, повесила на локоть свой плащ, взяла за цевье оставшуюся на столе винтовку М4, зарядила в нее снаряженный магазин и двинулась следом.

Погрузив сумку с оружием в багажник джипа, Анджелла села за руль и пристроила винтовку за сиденье, накрыв ее свернутым пледом.

— А это зачем? — спросил Андреа.

— Пускай будет под рукой, — ответила Анджелла с напускной беспечностью. — Мера предосторожности. Лишним не будет.

День 21-ый

09:00

— Они были на золотом руднике, объект 166, — доложил Вернер. — Очевидно, забрали оружие. По нашим подсчетам у них порядка пятнадцати единиц стрелкового оружия и патроны; она знает, что мы идем следом и уже готова встретить нас. Она искала здесь кровь, но рефрижераторы давным-давно вышли из строя, весь неприкосновенный запас погиб. Теперь мы не сможем найти ее до тех пор, пока где-нибудь вновь не засветятся документы барона Грейхарта.

— Ищите, — ответил фон Штернгольдт. — И позаботься, чтобы у вас под рукой была кровь для нее. Будет просто великолепно, если она устроит кровавую купель в чужой префектуре.

— Мы работаем, — сказал Вернер и отключился.

Фон Штернгольдт спрятал мобильник в карман и подошел к бару, вынул оттуда бутыль коньяка «Отард» и направился наверх, в свои апартаменты.

— Ребята, хотите анекдот? — Брант оглядел сидящих за столом штурмовиков. — Зима. Князь фон Штернгольдт утром выходит на крыльцо особняка и видит на снегу написанные мочой слова «Фон Штернгольдт и Вернер — пидорасы латентные». Ну, княже наш мигом серчает, зовет экспертов, те проводят анализ и выдают результат: моча Андреа Грейхарта, а почерк — Анджеллы…

Крозье и Веймар громко рассмеялись.

— Интересно, а префект это слышал? — спросил Шидлер.

— Надеюсь, — сказал Брант. — Иначе, какого хрена я здесь даром распинаюсь?

— Так ты же волонтер! — напомнил Веймар.

— О! Точно! — просиял Брант.

Фон Штернгольдт налил бокал коньяку, сел на диван, достал сигары.

— Переживаешь за нее?

Альфан в черном костюме стоял в углу, невидимый на фоне черной бархатной шторы. Префект вздрогнул от неожиданности.

— Это я у нее перенял, — сказал Альфан, как бы извиняясь. Он сел на диван рядом с князем. — У каждого человека можно чему-нибудь научиться.

Фон Штернгольдт пригубил бокал. И вновь поразился чутью телохранителя.

— Да, Симон, я очень переживаю за нее, — сказал он, выдержав паузу. — Я очень боюсь что, изголодавшись, она убьет барона Грейхарта. И тогда Верховный Совет без малейших колебаний подпишет ей смертный приговор. И уж тогда мы с ней точно никогда не будем вместе. Я ведь не переживу ее смерти.

— А почему тогда ты ломаешь ей жизнь? — спросил Альфан. — Если ты ее действительно любишь — отпусти ее. Пускай она будет счастлива. Ее счастье для тебя должно быть превыше собственного.

Князь промолчал. За последние две недели это уже вошло у него в привычку.

21:00

Анджелла выглядела не просто уставшей — она выглядела так, как будто на ней вспахали десять гектаров поля. Весь день она проспала на заднем сиденье джипа, и все равно была какой-то измученной, подавленной. Она проснулась под вечер, когда машина уже въехала в засыпающий город.

— Добрый вечер, любимая, — сказал Андреа, глянув на нее в зеркало заднего вида. — Как ты себя чувствуешь?

— Все так же, — ответила Анджелла чуть слышно. — Просто отвратительно. Долго еще ехать?

— Нет, мы почти на месте, — ответил Андреа.

Внезапно Анджелла села на сиденье, запрокинула голову.

— Милый, подай, пожалуйста, пакет, — попросила она дрожащим голосом.

Андреа взял лежащий на переднем пассажирском сиденье картонный пакет и протянул ей. Анджелла схватила его и сразу же согнулась пополам. Ее рвало без остановки почти пятнадцать минут, потом она зашлась сухим кашлем.

— Бедненькая моя… — произнес Андреа сочувственно.

— Проклятье… — простонала Анджелла. — Как же мне плохо. Почему так быстро проявились симптомы? Я ведь все правильно рассчитала…

Андреа открыл перчаточный ящик, вынул оттуда бутылку виски и протянул девушке.

— Ты просила купить, на случай, если тебе станет совсем плохо, — сказал он. Анджелла схватила бутылку и впилась губами в горлышко. Через десять секунд она отдала бутылку обратно Андреа и почти сразу же согнулась над несчастным пакетом. Ее снова вырвало.

— Я ведь даже не знаю, чем тебе помочь, — сказал Андреа. — Впервые вижу такие симптомы.

— Поезжай быстрее, — простонала Анджелла.

Когда «Гранд-Чероки» подъехал по названному Анджеллой адресу, девушке уже стало гораздо лучше. Выпитая в пути бутылка виски помогла заглушить голод, вернуться в прежнее состояние. Взяв сумку с оружием, Анджелла и Андреа вошли в дом.

Они поднялись на самый верхний этаж старинной шестиэтажки. Анджелла отомкнула кодовый замок, открыла дверь.

— А если нас здесь уже ждут? — спросил барон.

— Теперь уже не имеет значения, — ответила Анджелла.

«Уж лучше бы ждали…» — подумала она про себя, и тотчас во рту стало сухо и горячо, девушка отчетливо представила себе картину — она врывается в квартиру, набрасывается на Вернера и пьет, пьет, и рвущая виски головная боль мгновенно стихает, перестают дрожать пальцы, а по горлу растекается горячая вязкая пленка…

— Анджи! — Андреа взял ее за локоть.

Девушка вздрогнула и вышла из оцепенения.

Эта квартира занимала два уровня. Верхний был достаточно просторной комнатой, заставленной шкафами с какой-то электроникой, возле одной из стен стоял стол с четырьмя выключенными ноутбуками. Они спустились на нижний ярус. Нижний этаж был разделен на несколько секций тонкими гипсокартоновыми перегородками. Анджелла вошла в одну из них, поставила сумку на входе, подошла к одиноко стоящему у стены металлическому шкафу.

— Милая, в чем дело? — спросил Андреа.

— А где же… — Анджелла наугад открыла один из ящиков. — А, вот!

Она вынула блестящий вороненой сталью пистолет «Дезерт Игл» 44-ого калибра, зарядила его.

— Андреа, подойди ко мне, — попросила девушка, встала перед гипсокартонной стеной.

Барон подошел.

— Ну-ка, попробуй, — Анджелла протянула ему пистолет.

— Зачем? — удивился Андреа.

— Одному моему знакомому парню понадобился пистолет убойного калибра, карманная артиллерия, — ответила Анджелла. — Возьми, попробуй. Он примерно твоей комплекции, я хочу знать, не свалит ли его отдачей.

— Хорошо, — сказал Андреа, недоумевая.

Он взял оружие в руку, встал наизготовку.

— Смотри, — Анджелла ткнула своим тоненьким пальчиком в прицельные приспособления. — Смотри, чтобы мушка и целик совпадали. Курок спускай резко, не растягивай движение, ударно-спусковой механизм здесь одинарного действия, ход короткий.

Андреа нажал на спуск, грохнул выстрел, пуля ушла куда-то вверх и вправо, а пистолет упал на пол.

— Ты чего? — удивилась Анджелла.

— Я все-таки не боец спецназа, и к оружию не привык, — повысив голос, ответил оглушенный звуком выстрела Андреа.

— Это плохо, — тяжело вздохнула Анджелла, подобрала пистолет с пола. — Давай попробуем еще раз. Только на этот раз держи его покрепче, как руку друга при рукопожатии.

Следующая попытка оказалась более удачной. Андреа смог удержать пистолет в руках. Но пуля все равно ушла куда-то вверх, в потолок.

— Все равно дерьмово, — огорчилась Анджелла. — Но надеюсь, с двух метров не промажешь. Слушай, у меня есть к тебе одна маленькая просьба.

— Конечно, милая, все что угодно, — сказал Андреа.

— Идем, — Анджелла взяла его за руку.

Они поднялись на верхний этаж. Анджелла подошла к окну и села на пол. Андреа вопросительно посмотрел на нее. Девушка бросила ему под ноги стальные наручники.

— Я хочу, чтобы ты приковал меня к батарее, — сказала она.

— Анджи, сейчас не самое подходящее время для этого! — сказал Андреа.

— Делай, что я сказала, — устало выдохнула Анджелла. Навалилась тяжесть. Грудь словно сдавило тисками. Слова давались ей с огромным трудом, начиналась ломка. Пальцы скрутило судорогой. — Потом спустишься на нижний ярус. В третьей секции находиться медицинский блок, там будут стоять десять больших холодильников, почти как в магазине. Найдешь холодильник с донорской кровью, если он окажется на замке — не церемонься, выломай замок. Принеси кровь мне. Прошу тебя, скорее. У тебя не так много времени, как кажется.

— Хорошо, — Андреа сел рядом, бережно взял в руки запястье девушки, застегнул на нем стальное кольцо.

— Туже затяни, — сказала Анджелла.

Браслет хрустнул, девушка сморщилась от боли. Андреа перекинул цепочку через трубу и застегнул другое кольцо на руке любимой, приковав ее к трубе отопления.

— Иди, — простонала Анджелла. — Иди, я больше не могу…

Она опустилась на пол, повиснув на наручниках. Андреа схватил пистолет и бросился бежать, в три прыжка преодолел лестницу, перевел дыхание и вошел в медицинскую лабораторию.

Один за другим он вскрыл пять рефрижераторов, но ни в одном из них крови не оказалось. Когда, наконец, спустя целый час он добрался до последнего холодильника, удача ему улыбнулась — на заиндевевших стеклянных полках лежали два десятка пластиковых пакетов с густой алой кровью. Андреа обернулся и увидел, что Анджелла стоит на пороге лаборатории. Наручники ее больше не держали — она порвала цепочку.

— Милая, я нашел кровь, — сказал барон.

Она не отреагировала.

Она смотрела на него налитыми кровью глазами, обнажив клыки.

— Анджи, что с тобой? — спросил Андреа.

В самый последний момент он с ужасом понял:

Это уже не Анджелла…

Вампиресса зашипела и бросилась на него, барон вскинул пистолет и выстрелил, затем еще раз. Девушку отшвырнуло на пол, она завизжала от боли. Андреа отбросил пистолет в сторону, схватил пакет с кровью, зубами надорвал край, подбежал к Анджелле, сел рядом, приподнял ее голову и поднес к губам пакет, сдавил его. Кровь тонкой струйкой побежала по губам девушки, она впилась ртом в пластик.

Лицо Анджеллы вновь приобрело свой естественный молочно-белый цвет, она продолжала пить большими глотками, пока, наконец, не захрипела, отняла пакет ото рта, глубоко вдохнула.

— Я понял, какому твоему знакомому предназначался этот пистолет… — произнес потрясенно барон Грейхарт.

Анджелла закрыла глаза, и устало кивнула.

День 22-ой

03:00

Она открыла глаза. Было тихо, необычайно тихо. За окном спал глубоким сном город. Анджелла не привыкла к такой тишине, она привыкла к постоянной суете и шуму мегаполиса; к бесконечному броуновскому движению. А такая спокойная обстановка действовала ей на нервы. Слегка ныло простреленное накануне оболочечной пулей 44-ого магнума плечо и перебитая ключица. Анджелла села, сняла джемпер — рана уже почти затянулась, остался лишь небольшой шрамик бледно-кремового цвета.

«А раньше регенерация проходила быстрее» — заметила мысленно девушка.

Она снова легла на ворох одежды, расстеленный на полу. Андреа лежал рядом, он что-то бормотал во сне, периодически ворочался с боку на бок.

— Тише, тише… — прошептала Анджелла, осторожно провела ладонью по его плечу. — Спи, мой милый, спи. Все хорошо.

Это не помогло, сон Андреа по-прежнему был неспокоен. Анджелла тяжело вздохнула, с любовью глядя на близкого человека. Весь мир, окружавший ее с самого рождения, рухнул в одночасье. Все эти рейды, облавы, операции; все, чем она жила всю свою жизнь, вдруг стало таким маленьким, незначительным. Как песчинки на морском побережье — миллионы одинаковых, безликих частичек…

Теперь все стало по-другому. Еще каких-то пару дней назад она была штурмовиком, ее защищали начальство, Служба Собственной Безопасности, префект, подчиненные. А теперь она перешла какую-то невидимую грань; и теперь чувствовала, словно ее тащат на бойню, словно отбившуюся от стада овечку; она кричит, зовет на помощь, а стадо идет дальше, словно и не подозревая о ее существовании.

Впервые за все это время она осознала всю глупость своего поступка. Осознала и поежилась, словно от холода.

Теперь она осталась одна. Никто, кроме нее самой не вступится за нее, и как только она вернется в свою префектуру — ее, а не Карла Йохана, будет судить Фемгерихт за измену. И осудит. И приговор приведут в исполнение. Потому что она осталась одна, и доказать свою невиновность ей не позволят.

Впрочем, нет, не одна. Она вновь посмотрела на спящего Андреа, улыбнулась. Нет, не одна. Он не даст ее в обиду, он не позволит учинить расправу над любимой женщиной. В этом Анджелла не сомневалась ни на секунду.

Она встала, подошла к окну, скрестила руки на груди, окинула взглядом город. Предчувствие не давало ей покоя. Ей постоянно казалось, что если она сейчас уснет — то обязательно случится что-то страшное, непоправимое. Она обернулась, окинула взглядом комнату. Нет, показалось. Всего лишь игра света и тени. Все спокойно. Анджелла снова повернулась к окну и с удивлением обнаружила, что у нее подрагивают кончики пальцев.

Страх? Нет. Не страх. Тень страха…

Внизу зашумел автомобильный двигатель. Анджелла чуть прищурилась, разглядывая показавшийся издалека автомобиль. Это был черный джип «Мерседес Бенц МЛ 55АМГ» с правительственными номерами…

Андреа сквозь сон почувствовал, что в комнате включился источник слабого, тусклого света. Он открыл глаза, повернулся. Анджелла была тут, рядом. Она встала одной ногой на стул и теперь быстрыми отточенными движениями закладывала патроны в обойму одного из своих пистолетов-пулеметов.

— Проснулся, дорогой? — улыбнулась она, на мгновение прервав свое занятие.

— Что-то случилось? — он слишком хорошо успел узнать свою невесту, чтобы понять — просто так снаряжать оружие посреди ночи она не станет…

Анджелла промолчала, взялась за вторую обойму.

Андреа уже почти привык к подобным ее приступам, впервые он увидел ее такой отчужденной, заторможенной еще тем утром в маленьком лесном коттедже — перед нападением на колонну…

— Что будем делать, Анджи? — спросил барон.

Анджелла промолчала. Он подошел к окну, глянул вниз, на мостовую.

— Анджи, что нам делать? Бежать? На крышу? — спросил Андреа.

— Бежать поздно, — стальным тоном ответила Анджелла.

Она никогда не пыталась понять суть своих видений. Она просто принимала их как должное. Она никогда не видела этих людей раньше. Тогда откуда в ее сознании всего мгновение назад возникла отчетливая черно-белая картина?

Четверо штурмовиков в черной полевой форме с оружием наизготовку быстрым шагом поднимаются по лестнице на пятый этаж, громыхая по ступеням тяжелыми армейскими ботинками…

Андреа повернулся, и тотчас время словно застыло. На столе оставалось еще два или три патрона — Анджелла не успела вложить их в обойму. Затем его слух уловил еле различимый звук шагов снаружи, за дверью, заставляя тотчас прыгнуть в сторону, на пол, закрыть голову руками.

Анджелла резким движением вогнала обойму в рукоятку, взвела затвор, вскинула руку в сторону и накрыла очередью дверной проем. Пули со свистом прошили дверь, несущую стену. «Дезерт Игл» сухо щелкнул затвором. Анджелла бросила разряженный пистолет и схватила со стола винтовку М4, в тот же самый момент входная дверь распахнулась. Девушка не колебалась ни секунды, она короткими очередями расстреляла в упор четыре черных силуэта, появившихся на пороге. Добив штурмовиков контрольными выстрелами из второго «Дезерт Игла», она перезарядила свой арсенал, повесила «эмку» на плечо, и взяла сумку с оружием.

Андреа поднялся с пола, оглянулся по сторонам, схватил сумку-холодильник с кровью и подошел к Анджелле.

— Еще один внизу, ждет в машине, — сказала Анджелла. — Я пойду первой, нейтрализую его и подгоню машину к парадной, посигналю.

Андреа кивнул.

Она вышла из подъезда с армейской сумкой в одной руке, и винтовкой в другой. Поравнявшись с «Мерседесом», Анджелла глянула в лобовое стекло и злобно прищурилась.

— Привет, Йохан, — сказала она, повысив голос. — Вылезай!

Сидящий за рулем мертвенно-бледный Карл Йохан стал медленно сползать вниз. Она небрежно бросила сумку на землю, взяла винтовку обеими руками. Громко звякнул одиночный выстрел, и всего в сантиметре от его лица в лобовом стекле появилось аккуратное пулевое отверстие.

— Вылезай, я сказала, — произнесла Анджелла твердо.

Йохан открыл дверцу, пригибаясь, выбрался из кабины.

— Теперь беги, — скомандовала Анджелла.

Йохан удивленно уставился на своего бывшего командира.

— Я приказала бежать! — прикрикнула Анджелла.

Йохан сорвался и рысью побежал по тротуару. Анджелла уперла приклад винтовки в плечо и глянула на черную спину Йохана сквозь коллиматорный прицел; спустила курок. В тот же миг Карл Йохан свалился на тротуар как подкошенный. Анджелла опустила разряженную винтовку, взяла сумку и села в стоящий на противоположной стороне улицы «Гранд Чероки».

День 22-ой

12:00

— …объект 146. Она положила четырех штурмовиков, один выжил, — Вернер переступил через лежащий на пороге квартиры изрешеченный труп. — Ей даже кусать никого не потребовалось, очередная бойня в ее стиле.

— Проклятье, — выругался фон Штернгольдт. — А что с пятым?

— Карл Йохан выжил, — Вернер перехватил трубку, поднес к другому уху. — Он жив, но, похоже, слегка тронулся умом. От страха. Ничего, психокинетики выправят, не смертельно. Главное, что он выжил.

— А что так расстроило его? — спросил префект.

— Она заставила его убегать и расстреляла в спину, — ответил Вернер. — Она прекрасно знает, как он боится ее, поэтому и расправилась с ним таким образом. У нее и в мыслях не было убивать его, она просто преподнесла ему урок.

— Да, так ни один смертный не накажет, — тяжело вздохнул префект. — Утешает, что она нашла, чем насытиться, и барон Грейхарт до сих пор жив. Ладно, продолжай поиски.

— Хорошо, — Вернер отключился.

Фон Штернгольдт бросил мобильный телефон на журнальный столик, взял пузатую бутыль коньяка, налил бокал до краев и выпил залпом. В это время во двор усадьбы въехал кортеж из трех внедорожников «Линкольн Навигатор» черного цвета. Симон Альфан подошел к окну, выглянул из-за занавески. Из джипов вылезли двенадцать человек в строгих черных деловых костюмах и стали медленно подниматься по гигантскому мраморному крыльцу.

— Бернар, у нас гости, — сказал телохранитель озабоченно.

— Кто? — вздрогнул фон Штернгольдт. Он сразу понял — дело серьезное.

Альфан приглашающим жестом указал на окно. Князь подошел, глянул.

— Да, дело приняло дерьмовый оборот, — сказал он.

Гостиная уже была оккупирована визитерами. Они рассредоточились вдоль стен, цепочка из одиннадцати человек полукругом опоясывала комнату. Двенадцатый стоял у массивных входных дверей.

Как только на лестнице появился Альфан и несколько бойцов из охраны префекта, на них уставились десять штурмовых винтовок и один пулемет М249.

— Сложить оружие, — коротко приказал стоящий на выходе молодой темноволосый мужчина с узким скуластым лицом, высоким лбом и густыми прямыми волосами, чуть-чуть недостающими до плеч.

Альфан медленно вынул из внутреннего кармана «Дезерт Игл», вытащил из рукояти обойму, бросил все это на ступени. Его подчиненные последовали его примеру.

— Отлично, — сказал мужчина. — Где префект фон Штернгольдт?

— Я префект фон Штернгольдт, — сказал с достоинством стоящий на самом верху лестницы князь. — А Вы кто такой, черт Вас побери? И по какому праву насаждаете свои порядки в моем имении?

Молодой мужчина улыбнулся, показав белоснежные зубы.

— Меня зовут Александр Элджин, — сказал он, и префект тотчас побелел. — Я председатель Верховного Совета. И это дает мне право насаждать свои порядки в Вашем имении, префект.

Фон Штернгольдт беззвучно открыл рот.

— А, Вы уже здесь, мой друг! — прошипел, словно ядовитая змея, выскочивший из библиотеки, как черт из табакерки, Александр Шони. Он подошел к председателю, бережно взял его под руку. — Я ждал Вас. Идемте, есть дело, которое требует Вашего скорейшего вмешательства! Господин префект с радостью составит нам компанию в нашем разговоре, я прав? Составит?

Шони исподлобья посмотрел на несчастного префекта. Тот лишь кивнул в ответ.

— Конечно, составит, — согласился Элджин. — Я уверен, он подготовил нам увлекательный доклад. Его труд должен осветить такие вопросы, как злоупотребление своими полномочиями в личных целях, оскорбление весьма уважаемой семьи Грейхарт…

Но гораздо больше меня интересует измена командира подразделения Джи-2 и убийство ею четырех штурмовиков на объекте 146.

Услышав это, Шони с неподдельным удивлением посмотрел на Элджина.

День 23-ий

00:40

Она вошла в комнату и щелкнула выключателем. Тотчас слабым, тусклым светом зажглась покрытая толстым слоем пыли люстра, висящая под потолком. Девушка подошла к окну и распахнула его. Свежий морозный осенний ветер мощным порывом бросил ей в лицо ледяные брызги дождя. Где-то внизу шумели машины, горели огни витрин. Одинокие припозднившиеся прохожие спешили куда-то, спрятавшись от дождя под черными зонтами. Город засыпал. И совсем недалеко громко, протяжно, жалобно взвыла собака, словно тщетно пыталась предупредить о чем-то неминуемом. От этого воя у девушки похолодело в груди.

За спиной хлопнула дверь, оборвав мысли девушки. Она обернулась. В дверях стоял он, с темных волос на ворот куртки стекала тоненькими струйками дождевая вода. Он подошел к ней и заглянул в глаза девушки.

— Ты плакала?

— Нет, — она лишь печально улыбнулась и провела ладонью по лицу. — Это дождь.

— Долго оставаться здесь нельзя, — озабоченно произнес он, поставил на пол черную непромокаемую прямоугольную армейскую сумку и принялся доставать оттуда их вещи. — Завтра утром нужно будет уйти…

Он еще что-то говорил, но она его уже не слышала. Мысли беспорядочным потоком неслись в ее голове. Уйти…. Бежать…. Как он мог? Он? Ведь он так любил, восхищался, и вот теперь — готов убить? Из ревности? Что же я наделала, что я делаю, что я буду делать? Лишилась всего, и вот теперь — стала мишенью для него же…

— Анджелла, ты меня не слушаешь, — обиженно произнес парень.

— Нет, отчего же, — поток мыслей прервался, девушка повернулась к окну и окинула взглядом ночной город. — Хорошо, завтра на рассвете мы уйдем отсюда.

— Я говорил не об этом, — сказал он. — Ты в одно мгновенье стала какой-то холодной, чужой. Мне до тебя не достучаться. Порой мне кажется, что я совсем один, вместо тебя остался всего лишь безмолвный призрак. Мы ведь так долго не протянем. Ты слушаешь меня?

Она молча глядела в окно. Она прекрасно понимала, что так дальше продолжать нельзя, но что с того? Ведь она уже давным-давно, еще полсотни лет назад, превратилась в пустое место, в безмолвный призрак, но никак не могла сказать ему этого — ведь это обидело бы его.

— Давай спать, — сказала она, наконец, чуть слышно. — Завтра у нас вновь будет тяжелый день.

Девушка легла на кровать, подтянула колени к подбородку. Ей было страшно. Впервые в жизни. Безотчетный животный страх перед неизвестностью лишал сна, заставлял то и дело открывать глаза, чтобы убедиться — все в порядке. Он присел на край кровати, сбросил с ног туфли, стянул с плеч куртку, свернул ее комом, положил у изголовья вместо подушки и лег, закрыл глаза. И тотчас почувствовал теплое дыхание на своей коже — она придвинулась вплотную к нему, уткнулась носом в его руку. Он осторожно обнял ее за плечи. Все страхи ушли. С ним ей было спокойно. С ним она впервые в жизни почувствовала себя защищенной, хотя и понимала — ему так же страшно, как и ей. А может, и еще страшнее. Так они и уснули — тесно прижавшись друг к другу и слепо надеясь на лучшее.

За окном было еще темно. В какой-то момент он осознал, что не спит, открыл глаза — и понял, что остался один. Ее нигде не было видно. Парень сел, не спеша, обулся, взял под мышку свернутую куртку и вышел из комнаты.

Она сидела за кухонным столом, повязав на глаза его шарф. Рядом лежал в разобранном состоянии весь их арсенал, изъятый из бункера на золотом руднике. Перед глазами в памяти всплыла вчерашняя картина — он снимает шарф, сворачивает его колбаской и кладет в рукав куртки. Парень внимательно посмотрел на свою импровизированную подушку — она была не скомкана на скорую руку, а аккуратно свернута вчетверо. Он улыбнулся.

— Доброе утро, — она с явным наслаждением надела кожух затвора на свой кольт и сунула обойму в рукоятку. — Как спалось?

— Отлично, — сказал он. — Который сейчас час?

— Пять утра, — ответила она и сняла повязку с глаз.

Он подошел к ней, наклонился и поцеловал в щеку. Девушка поднялась, сунула пистолет в кобуру на бедре, сняла со спинки стула черный кожаный плащ и накинула его себе на плечи.

— Какая же ты красивая, — чуть слышно произнес он и провел ладонью по ее щеке. — Неужели это все не сон? Неужели ты мне не снишься?

— Нет, — холодно отрезала она, повернулась к столу и принялась разбирать оружие. И добавила, спустя некоторое время. — Как и весь этот ужас, который сейчас с нами происходит.

От этой фразы он слегка оторопел. Испуганная молоденькая девочка, что так трогательно жалась к нему всю ночь, исчезла — вместо нее появилась все та же холодная бесчувственная машина. Казалось, он уже привык к этим внезапным метаморфозам, но всякий раз это резкое перевоплощение заставало его врасплох. А она как будто бы и не заметила этой своей перемены, собрала весь арсенал в сумку и ласково посмотрела на него. Он лишь тяжко вздохнул, поднял с пола сумку с вещами и вдвоем они вышли из квартиры.

День 23-ий

13:00

Вернер стоял на набережной, разговаривал по мобильнику. Дул холодный пронизывающий морской ветер.

— Они сменили машину — мы нашли брошенный «Гранд Чероки» на окраине города. Потом пересекли границу. Я думаю, здесь их можно будет перехватить.

— Делай, как считаешь нужным, только верни мне ее! — ответил на другом конце князь фон Штернгольдт.

— Слушаюсь, — Вернер отключился, убрал телефон во внутренний карман, и направился к стоящему на мощеном булыжником тротуаре черному седану «Ауди А8» с правительственными номерами.

Префект опустился в свое кресло, и тяжело вздохнул.

День 23-ий

20:00

Небо заволокло рваными лоскутами тяжелых черных грозовых туч. С неба начали падать редкие мелкие капельки воды. Джип мчался по пустынной проселочной дороге. Ближе к полудню они окольными дорогами приехали в небольшой городок, где купили подержанный «Додж Дюранго» молочно-белого оттенка. Его предшественника, «Чероки», бросили в неблагополучном районе на окраине города, предварительно сняв с него регистрационные номера и сбив таблички с номером кузова и двигателя.

Анджелла так и не рискнула выехать на магистраль, и Андреа ее в этом полностью поддержал. С двух сторон дорогу обступили причудливые силуэты деревьев. В темноте их узловатые, лишившиеся листвы ветки казались все больше похожими на причудливые руки каких-то страшных сказочных зверей.

— Скажи, надолго нам хватит этого запаса? — спросил Андреа, нарушая тишину.

Анджелла посмотрела в зеркало заднего вида на одиноко стоящую в багажнике вытянутую черную сумку-холодильник с обогащенной гемоглобином кровью; той самой, которую они нашли на объекте 146.

— На полторы недели, — девушка помедлила с ответом, что-то прикидывая в уме. — В лучшем случае на две недели.

— Мне не нравится перспектива стрелять в любимую женщину всякий раз, когда заявляет о себе ее физиология, — заметил Андреа.

— Извини, — хмыкнула Анджелла, положила ладонь на селектор автоматической коробки передач. — Другого нам с тобою не дано.

— Но мы ведь справимся, правда? — Андреа взял Анджеллу за руку, бережно погладил ее пальцы.

Девушка утвердительно кивнула.

Лес по краям дороги становился все гуще и гуще, пока, наконец, не превратился в сплошную черную стену.

Анджелла сбросила скорость, а затем и вовсе остановила автомобиль у обочины, вылезла из кабины, отошла вперед на пять метров. Вначале Андреа продолжал сидеть в джипе, но любимая так и стояла, и глядела куда-то вдаль, и не думала возвращаться. В конце концов, барон не вытерпел и вылез из машины, подошел к ней.

Она стояла, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрела на черную полосу асфальта, через полсотни метров круто заворачивающую направо. Она не шевельнулась когда Андреа подошел к ней, но барон знал — она чувствует, что он рядом.

— Анджи, что тебя тревожит? — спросил он.

Она не ответила.

— Анджи, не молчи, поговори со мной, — Андреа бережно взял любимую за локоть.

— Там что-то есть, — сказала Анджелла чужим голосом, продолжая глядеть вперед себя. — Вон в тех деревьях.

— Что это? Ты можешь сказать? — спросил он.

— Пока нет, — ответила Анджелла. — Но я чувствую запах.

— Какой запах? — спросил Андреа.

— Самка, — ответила девушка. — У нее течка. Скоро на запах сбегутся все волки в радиусе пары километров.

— Тогда нам нужно убираться отсюда, — сказал Андреа. — Поехали? Он кивнул в ту сторону, откуда они только что приехали.

— Нет, — холодно произнесла Анджелла. — Туда нельзя.

— Почему? — удивился Андреа.

— Туда нельзя… — повторила Анджелла, и барон увидел, как бледнеет ее лицо, и зрачки ее глаз вспыхивают парой ярких изумрудов.

Она резко обернулась, по молочно-белому боку «Доджа» и почерневшим деревьям полоснул ярко-красный луч лазерного целеуказателя. В руках она сжимала винтовку H&K G36K со сдвоенным магазином. На мгновение барону показалось, что он видит огромную горбатую тень с вытянутой волчьей мордой, стоящую среди невысокого кустарника.

— Анджи, поехали отсюда… — сказал Андреа.

Анджелла медленно направилась к автомобилю.

«Значит, не показалось…» — с ужасом подумал Андреа. — «Значит, она тоже видит его!»

— Андреа, не отставай! — властным голосом произнесла Анджелла.

Он бросился бежать и тотчас услышал сзади металлический щелчок клацнувших когтей, обернулся на звук; в этот момент полная Луна вынырнула из-за тучи, и приземлившаяся на асфальт всего в каких-то трех метрах от него горбатая тень выпрямилась, встала в полный рост. Это был огромный антрацитово-черный самец не меньше двух с половиной метров в холке. Он уставился на Андреа кроваво-красными зрачками и оскалил белоснежные клыки. От ужаса у барона подкосились ноги, он хотел позвать на помощь, но получилось только беззвучно открыть рот и хрипло вдохнуть, а за спиной раздался крик Анджеллы «на землю!», и тотчас она резким, размашистым ударом локтя опрокинула своего жениха на асфальт и ударила длинной очередью прямо в вытянутую пасть чудовища. Винтовка захлебнулась свинцовым огнем, волк издал какой-то булькающий звук и, конвульсивно дернувшись, упал на асфальт. Андреа прополз по асфальту пару метров, пытаясь унять дрожащие руки и ноги, Анджелла подошла к нему, взяла за шиворот и потянула вверх, помогая подняться. Еле переставляя ноги, барон поковылял к машине, на ходу оглядываясь через плечо на поверженное чудовище.

— Не оборачивайся! Он сейчас встанет! — вскрикнула Анджелла.

Андреа как завороженный смотрел, не в силах оторвать взгляд, на поднимающегося с асфальта оборотня.

— Не оборачивайся, я сказала! — прикрикнула на него Анджелла, подошла к джипу, рывком распахнула боковую дверцу и расстегнула лежащую на полу салона черную прямоугольную армейскую сумку.

Чудовище встало на четвереньки и одним прыжком покрыло две трети расстояния, отделявшее его от автомобиля. Андреа едва успел залезть в кабину, как оно приземлилось в паре метров от капота внедорожника и сквозь лобовое стекло уставилось на барона налитыми кровью рубиновыми глазами. Громко хлопнула боковая дверца, Анджелла вышла из-за машины с помповым карабином «Мосберг» в руках, на ходу резким движением взвела оружие. Раскатисто громыхнул выстрел, чудовище швырнуло на землю, раненый зверь взвыл от боли. Анджелла плотно сжала цевье, резко взмахнула левой рукой от самого плеча, словно встряхивая оружие. Щелкнул затвор и, громко звякнув, по асфальту покатилась стреляная гильза 12-ого калибра. Краем глаза Анджелла уловила движение, повернулась и выстрелила в метнувшуюся прочь тень; захрустели ветви кустарника и оборотень выпал на обочину дороги. Анджелла села за руль, отдала карабин барону, включила передачу. Джип с ревом сорвался с места.

Андреа, весь побелевший от увиденного, сидел, судорожно сжав Мосберг и глядел на дорогу. В конце концов, Анджелла не выдержала.

— Дай сюда, — она вырвала из его рук оружие, положила помповый карабин на пол позади передних сидений. — Еще себя поранишь.

Андреа не отреагировал, он лишь вздрогнул от ее голоса.

— В перчаточном ящике есть бутылка виски, — сказала, смягчаясь, Анджелла.

— Выпей. А то на тебя смотреть страшно.

Зверь чувствовал себя невероятно уставшим. Это сонное состояние явилось следствием быстрой, почти мгновенной регенерации тканей. На восстановление организм потратил большое количество энергии; штурмовики очень внимательно выбирали орудия геноцида волчьего клана — бронебойные патроны были настоящим проклятьем для оборотней. Восполнить затраченную энергию можно было только через богатую белком пищу.

Его сородич был тяжело ранен. Он лежал посреди полоски асфальта, истекая кровью, дыхание было редкое, прерывистое. Увидев это, зверь, не раздумывая, набросился на него. Он, конечно, был знаком со словом «каннибализм», но в данный момент этика его не слишком не волновала.

Плоти израненного сородича явно не хватало. К тому же, тот потерял слишком много крови, а значит — пресытить голод за его счет не удастся. Зверю нужен был еще один источник пищи.

Издалека раздался нарастающий рокот автомобильного мотора. Блеснул бледно-желтый свет фар. Зверь затаился в кустах у самой кромки обочины. Автомобиль вынырнул из-за поворота. Это был двухкабинный пикап «Додж Дакота». Зверь отчетливо видел трех человек, сидевших в машине. В какой-то момент он выпрыгнул на трассу и замер в метре от капота автомобиля. Зверь отчетливо разглядел вначале усталые, прищуренные, а затем — широко открытые, округлившиеся от ужаса глаза водителя. А спустя мгновение взвизгнули тормоза и раздался гулкий удар.

— Ну ты что, права купил? — недовольно спросил один из пассажиров.

— Что, машину раскокал? — вторил ему его друг. — С тобой не рыбалка, а сплошное пиздострадание. Сначала две блесны утопил, потом спиннинг, потом пиво, а теперь еще и машину разбил. Ну кого ты нашел в этой глуши посреди дороги, да еще среди ночи?

— Ребята… — жалобно простонал водитель, повернул к ним искаженное гримасой ужаса лицо. — Вы ЭТО видели?

— Кого «это»? — спросил его друг. — Ты что, свежим воздухом надышался?

— Точно, надышался. После городского смога вдохнул чистого лесного воздуха — и все, кислородное отравление, галлюцинации, — сообщил второй товарищ.

— Здоровый, черт. Как медведь, но не медведь, это точно. Уши большие, треугольные, торчком, морда огромная, вытянутая, как у бультерьера, — сказал водитель, заикаясь. — И глаза красные-красные, кровью налитые. Появился из ниоткуда прямо посреди дороги и смотрит на меня.

— Может, волк? — спросил второй пассажир.

— Не, не похоже, — сказал водитель. — Большой, как медведь.

— Хер его знает, — сказал первый пассажир задумчиво, поскреб затылок. — Места-то дикие. Все может быть. Ну-ка, возьми карабин. Если медведь — пугнем, чтобы на рожон не лез.

Его товарищ кивнул, вынул из чехла дробовик с помповым затвором, зарядил. Хлопнув дверьми, троица вылезла из пикапа. Водитель подошел к передку «Доджа», поднял крышку капота.

— Э-э-э, да тут пиздец, — сказал он. — Всмятку. Всю морду разворотило. Ребята, будьте начеку, это скорее всего медведь. Аж радиатор вынесло. Звоните в техпомощь на дороге, пускай присылают эвакуатор — своим ходом мы уже не поедем.

— А протаранил ты его знатно. Как летчик Гастелло, — заметил его товарищ, подойдя к капоту и осмотрев разбитый перед. — Да, как бы ты его насмерть не трахнул — нас же лесничие могут за браконьерство…

— А правда, где он сам? — спросил водитель, обернулся, поглядел по сторонам. — Куда трофей-то наш исчез?

Его товарищ вынул карманный фонарик, посветил на асфальт. Желтым кругом света выхватило пятно крови у них под ногами.

— А-а-а… — протянул водитель. — А добыча наша где?

— Ребята… — третий пассажир, стоящий у передней правой дверцы, поднял на своих товарищей дрожащий ствол карабина.

— Эй, ты чего? — всполошился водитель.

— Бегите, мужики… — пролепетал тот в ответ. — Бегите, не оборачивайтесь, он у вас прямо за спиной!

Водитель обернулся и заорал нечеловеческим голосом. Позади стоял на задних лапах огромный горбатый волк. В свете уцелевшей фары были отчетливо видны и антрацитовая кожа, и подернутая черной шерстью холка, и горящие рубины глаз. Хлопнул карабин, и чудовище бросилось на стрелка. Его товарищи побежали врассыпную, но это не помогло. Через пару минут все закончилось. Зверю была нужна питательная белковая пища — и он ее получил.

Анджелла вела машину, тревожно оглядываясь по сторонам. Вспоминая, как хладнокровно она расправилась с двумя оборотнями каких-то десять минут назад, Андреа понял, что тревожит ее сейчас не волчье племя. Наконец он не выдержал, любопытство одержало верх.

— Анджи… — тихонько позвал барон любимую.

— Что? — также тихо ответила она ему.

— Что тебя волнует на этот раз? — спросил Андреа.

— Мне нужно позвонить, — ответила Анджелла своим обычным контральто. — И чем быстрее, тем лучше. А свой мобильник я, как назло, оставила в особняке фон Штернгольдта.

— А без этого звонка никак не обойтись? — спросил Андреа.

— Нежелательно, — сказала Анджелла недовольно. — Мне бы хотелось, чтобы на границе нас встречали друзья моего семейства. Вернер против них не пойдет, это не его префектура, ему тут делать нечего. И потом, за ними численное превосходство. Черт, надо же мне было телефон в логове у этого недочеловека оставить.

— Не вини себя, — сказал Андреа. — Может, заедем в какую-нибудь забегаловку, позвоним?

— Нет уж, — сказала Анджелла, надула губки. — Я тебя в машине одного не оставлю. У местного населения ты можешь спровоцировать… в общем, не надо. Рисковать тобой я не стану ни при каких обстоятельствах.

— Да ладно, брось. — сказал Андреа. — Я пойду с тобой. Ты же сама говоришь, нужно позвонить. В конце концов, кроме тебя меня никто защитить не сможет.

Анджелла некоторое время молчала, обдумывая его предложение, затем утвердительно кивнула.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — согласилась она.

Спустя час они остановились у небольшого придорожного мотеля, расположившегося на излучине узкой речушки. Анджелла поставила автомобиль у входа, отдала ключи от машины Андреа, стянула с плеч плащ и полезла в стоящую сзади сумку с оружием.

— Запомни, если я скажу «беги» — бежишь в автомобиль, заводишь мотор и уезжаешь отсюда как можно быстрее. Меня не дожидайся, — сказала она. — Встретимся на шоссе № 75, на 67-ом километре, там есть маленькая гостиница «Барон фон Абель». Жди меня там, я обязательно появлюсь. Понял?

— Понял, — сказал Андреа. — Но лучше нам все-таки вместе отсюда уехать. Помнишь? Мы ведь договорились, что больше никогда не расстанемся?

— Помню, — грустно вздохнула Анджелла. — Но, учитывая обстоятельства, нам лучше пренебречь этой договоренностью. На этот раз.

Она повесила на плечо винтовку М4, зарядила сдвоенный магазин, взвела оружие и надела сверху плащ.

— Пошли? — спросил Андреа.

— Пошли, — кивнула Анджелла и вылезла из машины.

Они вошли в здание, и оказались в небольшой, но достаточно уютной забегаловке. Прямо напротив входа вдоль стены протянулась полированная барная стойка, слева была лестница и коридор, ведущие в комнаты для постояльцев на втором и первом этажах соответственно. По углам обеденного зала расположились четыре небольших круглых столика, оккупированные местным населением. За одним из столиков в мужской компании сидела обворожительная брюнетка с длинными роскошными локонами. На ней были синие джинсы, полусапожки на высоких шпильках и черный топ в белый горошек с открытой спиной. Она о чем-то кокетничала с мужчинами, широко улыбалась поистине голливудской улыбкой и звонко, искренне смеялась. Сидящие за остальными тремя столиками мужчины с завистью поглядывали на нее и не спеша заливали за воротник.

Анджелла решительно направилась к барной стойке, села, жестом подозвала бармена. Бармен был достаточно упитанным пятидесятилетним мужчиной в брюках, безупречно чистой белой рубашке с закатанными рукавами и кожаном жилете. В своих мускулистых волосатых руках он бережно держал сверкающий чистотой пивной стакан и полотенце.

— Добрый вечер… — произнесла Анджелла дежурным тоном.

— Вечер добрый, — услужливо отозвался бармен.

— У вас можно позвонить? — спросила девушка.

— Госпожа, у нас можно позвонить только нашим клиентам, — развел руками бармен.

— Хорошо, — согласилась Анджелла. — Заверните нам с собой четыре банки стаута, «Гиннес». И восемь пирожков с луком.

— Это все? — спросил бармен, убирая стакан в стойку.

— И позвонить, — напомнила Анджелла.

Бармен без слов поставил на стойку старый черный телефон с дисковым набором.

— Ваш заказ сейчас будет, госпожа, — сказал он и удалился на кухню.

— Живут в двадцатом веке, а телефон — как из музея сперли, — недовольно фыркнула Анджелла, устроилась поудобнее, подвинула к себе телефонный аппарат и сняв трубку, принялась накручивать номер.

— Что поделать — живут прошлым, — усмехнулся Андреа.

Анджелла улыбнулась ему в ответ.

— Алло… — произнесла она отрывисто. — Петер, добрый вечер. Это Анджелла. Петер, Вы не могли бы позвать Алекса к телефону? Нет, это очень срочно. Да, хорошо, конечно, я подожду…

Она недовольно покачала головой. Андреа посмотрел по сторонам и увидел, что мужчины, составившие компанию брюнетке, как-то подозрительно поглядывают на него и Анджеллу, и о чем-то перешептываются между собой.

— Алло, Алекс? Это Анджелла, — сказала девушка. — Алекс, мне нужно, чтобы твои люди встретили меня неподалеку от границы. Желательно, чтобы вместе с тобой. Нет, это срочно. Долго рассказывать, я тебе при личной встрече все изложу. Да? Хорошо, спасибо. Я на тебя рассчитываю. До встречи.

Она положила трубку.

— Ну и как? — поинтересовался Андреа.

— Договорилась, — сказала Анджелла. — Подкрепление будет.

Она окинула взглядом зал, и тут в ее душу закрались сомнения. Душистый специфичный запах готовой к совокуплению самки заглушал все остальные ароматы, не давая переориентироваться на другой феромон… а здесь, в ресторанчике, собралось столько народа…

— Андреа, скажи, ты видишь здесь кроме меня и вон той брюнетки других женщин? — спросила Анджелла, отвернувшись к барной стойке.

— Нет… — дрогнувшим голосом произнес барон. — Ты хочешь сказать, что мы влезли в осиное гнездо?

Анджелла утвердительно кивнула.

— Иди в машину, заводи мотор, — сказала она. — Я пойду прямо за тобой, в двух метрах позади. Так надо, не упрямься.

Андреа направился к выходу. Из-за стола встал мужчина лет 45-ти, в тренировочном костюме, с потертыми четками в руке.

— Парень, займи на пиво, а? — спросил он.

Андреа попытался пройти мимо, но тот схватил его за плечо.

— Ты что, не понял? Сказал же, займи! Ну что тебе, западло, что ли? — спросил он.

— Отойди от него, — произнесла Анджелла во всеуслышание.

— Чего… — тот обернулся и замер.

Анджелла стояла у барной стойки и держала наизготовку винтовку М4.

— Андреа, иди в машину, — сказала она.

Барон отпихнул мужчину в сторону и бросился прочь из закусочной. За его спиной прогремела автоматная очередь. Мужчину бросило на пол, а вся сидящая за столиком с брюнеткой компания повыскакивала со своих мест.

Затрещала рвущаяся ткань, громко хрустнули изменяющиеся кости… Сидящие за остальными тремя столиками принялись сползать на пол, жаться к стенам, и клясться самим себе, что «больше — ни капли…».

Анджелла выбежала из зала ресторана, за ее спиной раздался звериный рык. Она обернулась и выстрелила длинной очередью прямо в пасть прыгнувшему на нее оборотню. Тот рухнул на девушку, придавив ее своим весом к дощатому полу коридора. Анджелла выбралась из-под навалившейся на нее туши, вцепилась клыками в плечо оборотня. Тот завопил, не столько от боли, сколько от осознания того, что ему только что подписали смертный приговор. Девушка встала, обернулась, и расстреляла в упор выпрыгнувшего из-за угла волка. Тот упал к ее ногам. Анджелла перезарядила винтовку и направилась обратно в зал ресторана.

Андреа завел мотор и подогнал машину ко входу. Стрельба все продолжалась. Поняв, что любимая чрезмерно увлеклась этим занятием, парень взял из сумки автомат «Хеклер Кох МП5», повесил его на плечо и направился в ресторан.

Когда он вошел в обеденный зал, он застал весьма неоднозначную картину. Израненный оборотень отползал к ведущему в номера коридору, оставляя за собой огромный кровавый подтек на полу. Брюнетка в синих джинсах и топе с открытой спиной стояла, закрыв собой оборотня, и смотрела в глаза Анджелле. Та стояла напротив нее в четырех метрах и держала брюнетку под наведенным дулом штурмовой винтовки. Брюнетка хорошо осознавала тот факт, что как только она начнет метаморфозу, Анджелла без колебаний расстреляет ее, а затем — и ее возлюбленного. А Анджелла замерла, ожидая, что брюнетка вот-вот бросится на нее, опрокинет на пол, обезоружит, и уж тогда начнет свою трансформацию. Брюнетка не торопилась нападать. Раненый волк медленно уползал с поля боя. Бармен, трясущимися руками сжав телефон, пытался дозвониться в полицию. Анджелла была в замешательстве, она не понимала, почему не может выстрелить в брюнетку.

Андреа подошел к ней, взял за локоть.

— Все, Анджи, поехали. Машина у входа, — сказал он, потянул ее за руку. — Милая, поехали! Хватит. Оставь их.

Его голос вывел Анджеллу из оцепенения. Она медленно опустила оружие, затем резко развернулась и быстрым шагом вышла из ресторана. Андреа посмотрел на брюнетку. Та облегченно вздохнула, кивнула в ответ.

— Поезжайте с миром, — сказала она уставшим голосом. — Мы вас не тронем. Слишком много крови для одной ночи.

— Да, я согласен с тобой, — сказал Андреа, опустил автомат. — Всего хорошего.

Брюнетка помахала ладонью на прощание. Он выбежал из отеля, сел за руль «Доджа», снял машину с ручного тормоза. Джип медленно, постепенно набирая скорость, покатил вдоль реки. Анджелла стянула с себя плащ, убрала винтовку в сумку. Некоторое время они ехали молча.

— Останови, — внезапно коротко приказала Анджелла.

Андреа сбросил скорость, надавил на педаль тормоза. Джип замер на обочине. Анджелла вылезла из машины, встала, прислонившись своей чудесной обтянутой черными кожаными брюками попкой к капоту внедорожника, скрестила руки на груди. Андреа вылез из машины, подошел к ней и увидел, что она плачет.

— Любимая, что случилось? — спросил он удивленно.

— Ты не поймешь… — простонала Анджелла. — Я убиваю таких, как она!

Она зашлась навзрыд. Андреа прижал ее к себе, провел ладонью по ее затылку.

— Не надо, дорогая, не плачь, — попросил он.

— Так они что, тоже… тоже любить умеют? — жалобно прохныкала Анджелла, вздрагивая и всхлипывая.

— Милая, я так люблю тебя, — прошептал Андреа, прижимая ее к себе еще сильнее. — Я горжусь тем, что ты не сделала этой ночью. Видишь, как все становится просто, когда любишь? Я горжусь тобой, любовь моя…

23:55

Это был настоящий рай для туристов. Со склона холма открывался поразительный вид на гладкую, словно полированное стекло, поверхность озера. На одном берегу раскинулся небольшой хвойный лесок прямо у подножья отвесной скалы. А на противоположном, пологом бережке — ровная широкая поляна. На ней стояли в два ряда десять черных армейских внедорожников Хаммер М998 и два десятка кроссовых мотоциклов. А чуть выше, на склоне сопки, среди высоких кедров, стоял двухэтажный коттедж с большой террасой и высокой двускатной крышей. На втором этаже дома в одном из наглухо зашторенных окон одиноко горел свет.

Жан Фарэ стоял у окна и курил сигару.

— Штефан, ну скажи мне, как это называется? — спросил он разочарованно.

Сидящий на диване голый по пояс Штефан хмуро опустил голову.

— Я послал тебя следить за нею, а ты? Упустил ее, да еще сам еле живой ушел, — сказал Фарэ недовольно. Впервые за свою жизнь Штефан уловил в голосе хозяина отвращение. — Вот что мне не нравится в тебе и твоих сородичах. Когда самые низменные, простейшие животные инстинкты вырываются наружу — вы не можете им противостоять. Вот она, ваша звериная сущность!

Это была комната хозяина. Над камином ручной кладки, выложенным из красного кирпича, висели головы льва, носорога, и гепарда, а рядом — шкура бенгальского тигра и несколько смазанных до блеска крупнокалиберных винтовок с цилиндрическими затворами. В камине трещал, поедая дрова, огонь.

— Хозяин, но она же спасла мне жизнь, — сказал, наконец, Штефан.

— Если бы не она, твоя жизнь бы не подверглась опасности, — резко парировал Фарэ. — Так что эта самка здесь ни при чем.

— Не называйте ее самкой, — сказал Штефан хмуро.

Фарэ удивленно посмотрел на своего ученика.

— Прошу Вас, — поспешно добавил Штефан.

— А как же мне прикажешь ее называть? — спросил Фарэ.

— По имени, — сказал Штефан. — У нее прекрасное женственное имя. Фарэ с укором посмотрел на оборотня.

— Пожалуйста, разрешите ей остаться у нас, — произнес Штефан. — Я никогда ни о чем Вас не просил, я знаю — Вы и без того так много для меня сделали. Пожалуйста, не прогоняйте ее. Они убьют ее, рано или поздно убьют. А она хочет вынашивать мое потомство…

Фарэ развел руками.

— Ты понимаешь, чего ты просишь? — спросил он раздраженно. — Ты хочешь из меня заводчика зверей сделать? Выводить, вести селекцию, дрессировать, и — на волчью выставку?

— Хозяин, помилуйте, — сказал Штефан. — Но мне очень тяжело. Мне нужна половинка, я не могу быть один целую вечность. Да и Вам тоже, я же вижу, как Вы страдаете, мучаетесь этим постоянным одиночеством…

— Ты ничего не видишь, — отрезал Фарэ и отвернулся к окну, раздавил сигару в стоящей на подоконнике серебряной пепельнице, сделанной в виде сверкающего рубинами глаз крылатого дракона, сидящего на краю неглубокого блюдца. — Ладно. Забудем этот по большей части бесполезный разговор.

Штефан окончательно поник. Фарэ подошел к бару, вынул поллитровую бутыль «Куантро», небрежно плеснул себе в стакан ликера на два пальца, выпил залпом, не чувствуя вкуса напитка.

— Говоришь, у нее прекрасное имя? — спросил он.

Штефан едва заметно кивнул.

— Я принял решение, — сказал Фарэ, кашлянул в кулак. — Только из-за тебя и только в качестве исключения. Она остается.

Штефан поднял голову, просиял.

— Хватит зубы скалить, — насмешливо одернул его Фарэ. — В первую очередь ты должен познакомить меня с нею.

Штефан вскочил с дивана.

Дверь щелкнула, Штефан вошел в комнату. Она сидела на краю кровати и глядя в раскрытую пудреницу, расчесывала гребнем свои восхитительные, спадающие на плечи черные локоны. На ней были синие джинсы и черный в белый горошек топ с открытой спиной.

— Ну как ты тут без меня, моя красавица? — спросил Штефан.

Девушка улыбнулась, подняла на него влюбленный взгляд, взмахнув, словно опахалом, густыми черными ресницами. Штефан сел рядом с нею, она отложила гребень и зеркальце, повернулась к нему и осторожно чмокнула его в губы.

— Ну вот, испачкала, — девушка улыбнулась, взяла салфетку и принялась стирать ярко-красную губную помаду с губ любимого.

— Милая, я поговорил с хозяином, — сказал Штефан. — Он разрешил тебе остаться у нас. Я же говорил, что он все поймет, зря ты переживала. Наш хозяин очень хороший человек. Он хочет познакомиться с тобой.

В этот момент входная дверь щелкнула и брюнетка шарахнулась к стене, задрожала от страха. Безотчетный животный ужас, которого она никогда прежде не испытывала при встрече с вампирами, сковывал волю, парализовал тело.

— Девочка моя, не бойся! — Штефан обнял ее, прижал к себе. — Не бойся, это наш хозяин.

Удовлетворенный эффектом первой встречи, Фарэ вошел в комнату.

— Да, я не похож на остальных вампиров, — сказал он. — И оттого я рос изгоем. Я извечно был мишенью для насмешек и издевок своих сверстников — что поделаешь, дети — самый жестокий народ. Но я смог сохранить в своем израненном сердце ту доброту, что прошла со мной через все испытания и засияла как бриллиант, ограненный опытным ювелиром. Она стала моей наградой за все то, что мне пришлось выдержать. И я с удовольствием признаю, что награда того стоит.

Девушка постепенно приходила в себя. Слова Фарэ подействовали на нее отрезвляюще.

— Вот видишь, я же говорил что наш хозяин очень хороший человек, — проговорил Штефан скороговоркой. — Ну все, все, не бойся. Хозяин не любит, когда члены его семьи его боятся — а ты теперь в нашей семье.

— Здравствуй, девочка моя, — сказал Фарэ, подошел к брюнетке, и сел на корточки возле кровати, взял ее за руку. — Как тебя зовут?

— Герда… — еле вымолвила брюнетка.

Фарэ покачал головой.

— Штефан говорил, что у тебя очень красивое имя. Он оказался абсолютно прав. Очень красиво звучит, — сказал наемник, одобрительно кивнув. — Что ж, Герда, с твоего позволения я представлюсь.

Он поднялся.

— Меня зовут…

День 24-ый

02:00

Этот город был необычайно красив. Поражала архитектура — ни одно современное здание из металла и стекла не могло затмить красоты средневековых построек в готическом стиле. Было два часа ночи. Анджелла уверенно вела машину по ночным улицам, даже в темноте она прекрасно ориентировалась в городе. Периодически она вяло мотала головой, пытаясь отогнать сон. Андреа тоже порядком вымотался — долгая однообразная дорога утомляла, нагоняла тоску. Наконец Анджелла свернула в какой-то заброшенный готический квартал и остановилась на углу двух улиц, возле старинного многоэтажного дома.

— Машину прямо здесь оставим? — спросил Андреа, сонно зевнув.

Она кивнула.

— А не угонят? — спросил Андреа.

— Черт его знает, — устало ответила девушка. — Если угонят — вскоре будут очень рады знакомству с Вернером и его людьми.

— Думаешь, он уже вычислил, что мы сменили машину? — спросил Андреа.

— Разумеется, — сказала Анджелла. — Это вполне естественный шаг — сменить колеса в такой ситуации. И потом, за нами тянется такой кровавый шлейф через три государственных границы, что…

— Все, давай не будем больше об этом, — попросил Андреа.

— Давай, — согласилась девушка.

Он взял с заднего сиденья сумку с вещами, они вылезли из машины.

Анджелла вполне уверенно поднималась по лестнице, перешагивая через ступеньку. Ей было явно очень хорошо знакомо это место. Андреа еле успевал за нею.

— Анджелла, не спеши, пожалуйста, — не выдержал он, наконец. — Сумка очень тяжелая.

— А я на каблуках, — парировала Анджелла, снисходительно посмотрела на него и замедлила темп. — Не волнуйся, уже почти пришли.

Она подошла к одной из дверей, принялась ощупывать дверной косяк. Что-то хрустнуло, посыпалась бетонная крошка. Анджелла извлекла запылившийся замшевый сверток, развернула его. Внутри была связка ключей. Девушка отомкнула один за другим три замка, распахнула входную дверь.

Эта квартира была брошена. Причем брошена давным-давно. Повсюду толстым слоем лежала вековая пыль. Почти все окна были заклеены плотной бумагой, не пропускающей света. Квартира была достаточно просторная, весьма хорошо обставленая.

Они прошли в спальню. Анджелла сдернула покрывало с кровати, вынула из платяного шкафа чистое постельное белье и принялась застилать им большую широкую двуспальную кровать. Андреа изъявил желание помыться. Ее несколько позабавила эта его страсть к чистоте, хотя — она и сама была не прочь принять душ. Показав своему жениху ванную комнату, она принялась разбирать их нехитрые пожитки. Через двадцать минут он вышел из ванной, мокрый, посвежевший. Она взяла его полотенце, шампунь, гель для душа с ароматами розы и жасмина, и отправилась приводить себя в порядок.

Душ оказался весьма кстати. Теплые струйки воды успокаивающе ласкали тело, запахи розы и жасмина щекотали ноздри. Она могла вот так вот простоять под душем и час, и два, но прошло уже тридцать минут, а в спальне ее ждал он; она прекрасно знала, что без нее он не сможет уснуть, и поэтому закрыла краны, вытерлась, завернулась в полотенце и вышла из ванной.

Он сидел на подоконнике, распахнув окно. Город спал, в воздухе повисла тишина. Она села напротив, посмотрела на него. Он молча продолжал глядеть на город. Она улыбнулась.

— Андреа, о чем ты сейчас думаешь? — спросила она ласково.

— Я? — переспросил он. — Да так, ни о чем.

Она придвинулась поближе к нему, заглянула в глаза.

— Андреа, я люблю тебя, — сказала Анджелла все также ласково, чуть подалась вперед, и поцеловала его в губы.

Сначала ей казалось, что поцелуй будет недолгим, но он ответил на него, прижал ее к себе, провел ладонью по ее затылку, по ее великолепным влажным волосам, коснулся ее плеч. Внезапно какой-то холод пробежал по спине — страх, что погоня уже близко, что сейчас совсем нет времени на ласки, и она инстинктивно захотела вырваться, оттолкнуть, но подумала — а зачем? Ведь он — единственный близкий мне человек, кроме него у меня больше никого нет…

Он запустил руки под полотенце, провел ладонями по ее животу, затем несмело, осторожно коснулся ее груди, грубых, еще с капельками влаги, сосочков, принялся массировать их кончиками пальцев…

— Уйдем с подоконника… — прошептала, задыхаясь, она.

Он поднял ее на руки, отнес на кровать и высвободил из мешавшегося полотенца. Она смотрела на него все теми же бездонными зелеными влюбленными глазами. Запах любимого будоражил кровь, Анджелла приподнялась, обхватила его шею рукой, коснулась губами его губ. Он положил ее на спину, обнял одной рукой за талию; нежно, теперь уже уверенно коснулся ее груди, ухватил губами грубый, дрожащий от возбуждения сосок. Она выгнулась дугой, впилась своими ноготками в его спину, провела ладонями вверх, оставляя на его коже сеть тоненьких красных дорожек, причиняя легкую сладостную боль. Он прижался к ней, уткнулся носом в ее животик, вдохнул ее запах и смесь жасмина и розы, провел ладонью по ее бедру, его рука скользнула в ее промежность. Ей стало жарко. Она сладко застонала от удовольствия. А через несколько минут, не желая больше ждать, Анджелла дрожащими от возбуждения пальчиками принялась расстегивать ремень на его джинсах…

Мама сидела над сумкой, пакуя вещи. Она куда-то спешила, надо было срочно ехать. Ей не было никакого дела до маленькой четырехлетней дочки, которая так и норовила залезть в сумку.

— Да посиди же хотя бы минуту спокойно! — не выдержала мама. — Милая, честное слово, на тебя терпения не хватит!

Щелкнула замком входная дверь.

— Вот, папа пришел — спроси его, где он был, — сказала мама.

Девочка послушно побежала в прихожую и через мгновение уже сидела на шее у зашедшего в комнату отца.

— Дорогая, ты все собрала? — спросил он, снимая дочь с плеч.

— Почти, — сказала мама.

Отец ушел на кухню, принялся греметь кастрюлями.

— Милая, ты не видела мой револьвер? — громко спросил он.

— Не знаю, — ответила мама раздраженно. — Дался тебе этот револьвер! В войну не наигрался?

В дверь громко постучали.

— Это еще кто? — отец вышел с кухни и направился к входной двери, открыл.

Раздались голоса, кто-то заговорил по-немецки. Быстро договорившись до чего-то, голос попрощался. Хлопнула дверь.

— Ну что, дождались? — спросил отец встревожено. — Черт с ними, с вещами. Бежим. Войска уже здесь.

Он взял у мамы сумку, огляделся по сторонам. Мама надела шляпку с широкими полями. Втроем они вышли из квартиры, отец запер ее, спрятал ключи в замшевый мешочек.

— Машина на улице, за углом. Идите, я за вами, — сказал он.

— А Мишка? — спросила девочка. — Мишку забыли.

Плюшевый медвежонок был любимой игрушкой дочери, его привезла мама из Англии. Отец с матерью переглянулись.

— Мы потом приедем за ним, доченька, — сказала мама. — Идем.

Она взяла девочку за руку и пошла вниз по лестнице.

— Правда, вернемся? — спросила дочка.

— Ну конечно, — мама улыбнулась. — Мы же не навсегда отсюда уезжаем.

На первом этаже несколько солдат в серой форме уже выволакивали одного за другим каких-то людей из квартиры.

— Фашисты, — прошипела мама презрительно и ускорила шаг.

На улице их уже ждала машина — черный «Хорьх» довоенного образца.

— Поехали, — коротко приказал папа водителю.

Автомобиль сорвался с места, выскочил на проспект, подпрыгнул на разбитой дороге. Внезапно под передними колесами что-то громко клацнуло, и тотчас впереди вырос столб дыма, огня, и грязи. Стало жарко, стекла со звоном вылетели из дверей, что-то протяжно свистнуло…

Было еще только шесть утра. Город спал, но в предрассветных сумерках уже сновали автомобили и редкие в столь ранний час прохожие.

Анджелла провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая капельки холодного пота. Она сидела на кровати, сжав побелевшими пальцами одеяло. Это был сон, всего лишь сон. Девушка посмотрела на Андреа. Тот что-то бессвязно бормотал во сне, шарил руками по постели, словно ища кого-то. Пальцы его наткнулись на подушку, он подтянул ее к себе, прижал и успокоился. Анджелла улыбнулась, поднялась с кровати, накинула его рубашку и пошла на кухню.

День 24-ый

11:00

Он открыл глаза и понял, что обнимает ее подушку. Постель пахнет розой и жасмином. Ее нигде не было.

— У этой женщины талант — исчезать в самый неподходящий момент, — недовольно произнес Андреа, поднялся с кровати, взял со стула рубашку — она пахла ею.

На прикроватной тумбочке стояла тарелка с еще теплыми гренками. Рядом лежала свернутая салфетка. Андреа развернул ее. «Завтрак» — прочел он, взял тарелку и увидел, что она стояла на свернутом трикотажном джемпере Анджеллы. Он взял его в руки, оттуда на пол с грохотом выпал тяжелый армейский кольт 45-ого калибра. Андреа развернул джемпер и увидел еще одну салфетку. «На всякий случай» — было написано на ней все тем же размашистым кривым почерком. Он оделся, умылся, заткнул пистолет за спину и принялся завтракать.

Покончив с гренками, барон решил обследовать квартиру. Его все никак не хотела покидать мысль — что же заставило ее хозяев бросить насиженное место? Он вошел на кухню, сел за стол. Было уже 11 утра, но Анджелла могла исчезнуть и на весь день, а оставаться голодным до ее возвращения Андреа совсем не хотелось. И потом, ей ведь наверняка будет приятно, если я приготовлю что-нибудь вкусное? — подумалось ему.

Решив так, он принялся один за другим обшаривать все шкафчики в поисках чего-нибудь съедобного. Ни муки, ни соли, ни консервов. Единственное, что ему удалось найти, был старый револьвер кольт. Недолго думая, Андреа положил его на обеденный стол и продолжил поиски.

Все его изыскания оказались безрезультатны, он потратил полтора часа и так ничего и не нашел.

— Хоть кашу из топора вари, — огорченно сказал вслух молодой барон и поглядел на обеденный стол. — Или из револьвера.

Он еще долго гулял по квартире, осматривая каждый угол. В одной из комнат он обнаружил забытого в углу грязного, запылившегося плюшевого медвежонка, оплетенного паутиной.

«Да, покидали эту квартиру явно под давлением обстоятельств» — подумал он. — «А какие обстоятельства могли бы заставить людей пойти на такое? Центральная Европа, конечно, вполне благополучный регион, но тем не менее. Разве что только война. Мировая война…»

Громко щелкнул замок, дверь отворилась и в квартиру вошла Анджелла.

— Андреа! — громко позвала она.

Андреа выскочил в прихожую и замер от неожиданности — у Анджеллы в руках была прямоугольная сумка-холодильник.

— Ты без меня от голода не умер? — спросила она и улыбнулась.

Андреа стиснул в объятиях любимую женщину, поднял ее…

— Милый, что ты делаешь! — воскликнула она от неожиданности.

…и понес в спальню. Там, положив ее на постель, он стянул с ее ног сапожки, снял с ее плеч кожаный плащ, обнял ее, принялся целовать ее шею.

— Да прекрати же ты! — звонко рассмеялась девушка. — Я так устала, я же весь день на ногах. Кушать хочешь? Я там столько всего принесла…

Через некоторое время Андреа сидел за кухонным столом, а Анджелла, переодевшись в коротенькое белое платье с бретелью через шею и открытой спиной, обувшись в босоножки на высоких шпильках, колдовала над кастрюлей.

— Надо же, плита до сих пор работает, — сказала девушка удивленно, щелкнув выключателем.

— Тебе очень идет это платье, — сказал Андреа восторженно. — Боюсь показаться пошляком, но — у тебя такая шикарная попка…

— Спасибо, — улыбнулась Анджелла. Она очень обрадовалась восторгу любимого и оттого щебетала словно жаворонок. — Там в магазине распродажа была, я не удержалась и заглянула. А когда увидела это платье, сразу поняла, что оно осталось специально для меня. А еще босоножки купила и красные замшевые туфельки на шпильках, я тебе их потом покажу. Ой, а еще — короткую сорочку на бретельках, с вышивкой по тюлю и кружевной оборкой, черную. Ночью увидишь.

Анджелла кокетливо подмигнула парню.

Некоторое время Андреа сидел молча, любуясь женщиной.

— Анджи, я тут нашел револьвер, вот только не знаю, исправен ли он, — сказал он, с трудом отведя взгляд от ее попки и длинных стройных ног.

— Исправен, — коротко ответила девушка, помешивая ложкой пельмени.

— Откуда ты знаешь? — спросил Андреа.

— Знаю, — ответила девушка. — Но не важно.

— Ладно, допустим, — согласился Андреа. Он сразу почувствовал, как изменился голос любимой; понял, что здесь кроется что-то, что причиняет боль его женщине, и поэтому поспешил перевести разговор в другое русло. — Скажи, а кто этот Алекс, с которым ты так любезничала по телефону в том мотеле?

— Алекс Фонтейн, — ответила Анджелла отрывисто.

Андреа почувствовал, как к горлу подкатывает огромный ком, становится душно.

— А ты знаешь, что он был наемным убийцей на службе НСДАП? — спросил молодой барон.

— Да, знаю, — сказала невозмутимо Анджелла, продолжая колдовать у плиты.

— А еще я знаю то, что ему сейчас должно быть не меньше двух сотен лет, а он выглядит на двадцать пять. Официально он был расстрелян Советскими войсками третьего мая 1945-ого года. Но русские его и пальцем не тронули — и Сталин, и Гитлер вполне обоснованно боялись конфликтовать с Кланом. Потому что на самом деле Фонтейн — давний друг нашей семьи, он был слугой и личным телохранителем моего отца. Пока того не убили.

— Сочувствую, — сказал Андреа.

«Ничего себе — сменил тему разговора с больной на здоровую…» — подумал парень.

— Не стоит, отец был порядочной сволочью, это благодаря ему я стала штурмовиком, — отмахнулась Анджелла беззаботно. — Поэтому я очень обрадовалась, когда этот бессмертный скот наконец-то сдох.

— Ну нельзя же так о родственниках… — сказал Андреа, слегка опешив.

— У меня настоящих родственников всего двое — Сэм Кольт и Юджин Стоунер, — ответила Анджелла ледяным тоном.

Громко пискнул смартфон. Андреа вынул его из внутреннего кармана, пробежал пальцами по сенсорному экрану.

— Почта пришла, — пояснил он насторожившейся Анджелле. — Наверное, опять спам. Вот, послушай…

Андреа вчитался в буквы и почувствовал, как у него холодеет внутри.

— Приехал Элджин. Тебя обвиняют в измене. Не вздумай возвращаться в префектуру — тебя казнят. Подпись: Симон Альфан, — зачитал он дрожащим голосом. — Что нам теперь делать?

У Анджеллы внезапно помутнело в глазах, она опустилась на стул.

— Я знала, что этим все и закончится… — простонала она измученно. К горлу подкатил ком тошноты и обиды. — Ну почему им не оставить нас в покое?

Она уронила голову на руки и заплакала. Андреа сел у ее ног, обнял ее колени.

— Не надо, милая, — сказал он, поглаживая ее бедра. — Все образуется.

— Да где же образуется? — простонала девушка. — От Клана не убежишь…

Она продолжала плакать. Зашипела вылившаяся на конфорку из кастрюли вода. В воздухе запахло пригоревшим. Анджелла заревела еще громче.

— Ну почему я такая неуклюжая? — воскликнула она и затряслась от плача.

Андреа поднялся с пола, осторожно, кончиками пальцев передвинул кастрюлю с раскаленной плиты и приоткрыл крышку.

— На самом деле ничего страшного не произошло, — сказал он, пытаясь хоть как-то утешить любимую. — Чуть-чуть испачкалась плита, но это не смертельно. Я потом почищу, тут немного.

— Я никудышная хозяйка… и готовить толком не умею… — прохныкала Анджелла. — Даже чертовы пельмени сварить не смогла…

Андреа обнял ее, принялся гладить ее изящные плечи.

— Ну все, милая, не надо больше, перестань, — сказал он. — Тебе нельзя плакать, опять головка заболит.

— Ну и что, — буркнула девушка. — Хочу и плачу. И вообще, отстань от меня.

Она дернулась, высвобождаясь из объятий любимого мужчины. Он наклонился, заглянул ей в заплаканные глаза.

— Мне уйти? — спросил Андреа тихо.

— Нет… — испуганно пролепетала Анджелла. — Останься, пожалуйста…

Андреа бережно обнял ее, погладил по спинке.

— Я тебя никогда не брошу, поняла? — сказал он. — И чем бы вся эта история не закончилась — я буду с тобой до последнего, и сделаю все, чтобы нас оставили в покое. Кстати, раз мы в Европе — есть смысл наладить контакт с Франци. Пускай оформит наше бракосочетание. Черт с ней, со свадьбой — потом отпразднуем. А юридическую процедуру надо совершить как можно скорее.

— Ты хоть понимаешь, чем ты рискуешь, связываясь со мной? — спросила Анджелла чуть слышно. — Они ведь расправятся и с тобой, если поддержишь меня…

— Прекрасно понимаю, — сказал Андреа. — Но я уже однажды обещал, что не покину тебя. А от своих слов я не отступаю.

Анджелла с шумом вздохнула.

— Разве я того стою? — спросила она измученно.

— Нет, не стоишь. Ты стоишь гораздо большего, — сказал Андреа уверенно. — И я очень сильно хочу, чтобы ты стала, наконец, моей законной женой.

— Ты ведь мог присмотреть и более спокойную, покладистую кандидатуру, — выдавила из себя Анджелла дрожащим голоском.

— А я хочу именно тебя, — сказал Андреа твердо. — Другая мне не нужна. Мне нужна ты. Вспыльчивая, импульсивная, циничная, злая. Умная и красивая. Добрая, нежная, ласковая, чуткая, сентиментальная, наивная.

Анджелла взяла сковородку, посмотрела на свое искаженное отражение на блестящей полированной поверхности.

— Тебе нужна эта сентиментальная избалованная плакса? — спросила она тихонько.

— Да, моя дорогая, мне очень нужна эта сентиментальная избалованная плакса! — ответил Андреа, целуя ее за ушком, поглаживая ее затылок, запуская пальцы в густые черные волосы девушки. — Потому что в глубине ее души живет маленькая, добрая, отзывчивая, чуткая девочка. На долю которой и без того уже предостаточно выпало всевозможных гадостей и мерзостей, — прошептал он ей на ушко.

Сковородка со звоном упала на пол. Анджелла закрыла лицо ладошками и снова расплакалась.

— Ну… и что мне теперь делать? — простонала она сквозь слезы.

— Смирись и выполняй обещание своего отца, — с улыбкой сказал Андреа, сел на стул рядом с ней и осторожно усадил любимую к себе на колени.

— Я же не смогу без тебя, — всхлипнула Анджелла, вытирая ладошками слезы и размазывая по лицу потекшую тушь для ресниц. — По-другому и быть не может, ведь я так люблю тебя…

Она прижалась к нему, всхлипнула пару раз.

— Вот видишь, как все хорошо складывается? — спросил Андреа, бережно обнимая девушку. — А ты боялась. Все образуется, милая, не бойся. Все образуется.

Анджелла кивнула, не в силах произнести ни слова, посмотрела на любимого мужчину. Тот улыбнулся, поднял с пола сковороду, показал ей ее отражение.

— Ужас… — прошептала Анджелла, глядя на черные подтеки на заплаканном лице.

— Иди в ванную и смой все это безобразие со своего прелестного личика, а я пока разберусь с нашим обедом, — предложил ей Андреа. — И больше не плачь, поняла? Я не люблю, когда ты плачешь, мне куда больше нравится видеть тебя веселой и улыбающейся. Хорошо?

— Хорошо, — пропела Анджелла своим контральто и выпорхнула с кухни, оставив любимого наедине с плитой.

Андреа уже закончил свою войну с нехитрой стряпней, а Анджелла так и не вернулась из ванной комнаты. Не на шутку обеспокоившись, он отправился ее искать и вскоре нашел. Она сидела на полу в туалете, облокотившись на унитаз; ее периодически рвало.

— Любимая, что с тобой? — Андреа сел рядом, обнял ее за плечи и почувствовал, как ее трясет крупной дрожью.

— Не знаю… — простонала Анджелла и снова склонилась над унитазом. Ее вырвало. — Просто… плохо стало…

Она зашлась сухим кашлем.

— Тебе надо лечь, — сказал Андреа. — Подожди секундочку, я приготовлю кровать.

Он отправился в спальню, расстелил постель, и принес с кухни большую эмалированную кастрюлю, поставил у изголовья — на случай если любимую вновь одолеет слабость. Затем вернулся в туалет, помог Анджелле подняться и пройти в ванную комнату. Умыв девушку, он поднял ее на руки и отнес в спальню, помог снять платье и босоножки; Анджелла легла на живот, обхватив подушку.

«Меня знобит, мне холодно» — пожаловалась она любимому мужчине, и Андреа тотчас укрыл ее толстым одеялом.

— Ты такой заботливый, — сказала Анджелла, с улыбкой глядя на него. — Именно о таком муже я и мечтала всю свою жизнь.

Андреа сел на край кровати рядом с нею.

— Сходить в аптеку? За лекарствами, — спросил он.

— Нет. Не надо, — сказала Анджелла. — Я сама схожу, когда мне станет лучше. Просто ты не сможешь купить того, что мне надо. Тебе такие сильнодействующие препараты не отпустят.

— А тебе? — спросил Андреа.

Анджелла слабо кивнула.

— У меня есть все необходимые рецепты. С печатями. Нужно будет только вписать туда нужный препарат и сегодняшнюю дату, — сказала она.

— Хорошо, поступай, как считаешь нужным, — согласился с ней Андреа.

Он отправился на кухню, взял посудное полотенце, сделал холодный компресс и вернулся в спальню.

— Любимая, повернись на спинку, — ласково произнес барон.

— Мммм… — капризно простонала в ответ Анджелла.

— Милая, ну пожалуйста, — Андреа сел рядом, провел кончиками пальцев по ее шелковой шейке.

— Мммм, так не честно… — простонала Анджелла, переворачиваясь.

Он положил ей на лоб компресс, осторожно убрав мешавшиеся пряди черных волос.

— Так лучше? — спросил Андреа.

— Да, спасибо, — Анджелла смотрела на него тем самым влюбленным взглядом, каким только она одна на свете умела смотреть.

Андреа улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в губы.

Когда спустя некоторое время он принес ей тарелку с пельменями, несколько ломтиков ветчины, хлеба и стакан апельсинового сока, девушка уже спала. Андреа не стал ее будить. Он оставил обед на табуретке у изголовья кровати и лег рядом, обнял ее. Долгая дорога и огромная нагрузка последних нескольких дней сделали свое дело. Молодой барон сам не заметил, как вскоре забылся крепким сном.

18:00

На обочине автобана замерли четыре черных седана Ауди А8 с красными правительственными номерами. Вернер сидел на капоте головной машины и разговаривал по мобильнику.

— У меня есть вилла на юге Франции, на Лазурном берегу, — донесся из динамика голос фон Штернгольдта. — Доставь ее туда. И чтобы ни одна душа об этом не знала, понял? Старайся не попадаться на глаза местным штурмовикам — на нее подали в розыск, и вас будут обыскивать по полной программе. Если придется — применяй оружие, но только спрячь ее от них. А я здесь попытаюсь уладить все с Элджином, объяснить, что это я спровоцировал ее на побег и именно я приказал Йохану и его идиотам отправиться за ней на объект 146.

— Хорошо, хозяин, — сказал Вернер.

Он выключил телефон.

— Ну, как? — спросила стоящая позади Марго.

— Как-как, хреново! — ответил Вернер раздраженно. — Попали меж двух огней. Она нас сначала как дуршлаг изрешетит, и только потом я смогу сказать ей, что кроме нас и префекта ей помощи ждать неоткуда.

Вернер длинно и грязно выматерился, спрятал телефон в карман брюк и сел на переднее пассажирское сиденье головной машины.

День 24-ый

19:00

Рабочий день уже подходил к концу, когда в аптеке появилась припозднившаяся посетительница. Это была высокая брюнетка с густыми, спадающими на плечи волосами, одетая в черную мини-юбку, темно-красный трикотажный джемпер с длинным рукавом, черные колготки в крупную сеточку и туфельки на высокой шпильке. На плече у нее висела небольшая строгая черная сумочка. Девушка добрых двадцать минут стояла у витрины женских товаров, разглядывая пачки с прокладками и гинекологическими тампонами, потом, наконец, подошла к конторке.

— Скажите, у вас есть тесты на беременность? — спросила она взволнованным глубоким сексуальным контральто.

— Да, конечно, — ответил с готовностью пожилой аптекарь.

Она вернулась вечером, затемно. Анджелла прошла в туалет и первым делом разделась донага, с хрустом вскрыла упаковку одноразовых лакмусовых полосок. Провозившись с ними целый час, она наконец-то поняла, что сделала все как следует, и просто сама себе не хочет признаться в том, что полученный ею результат — правильный. Некоторое время она сидела на унитазе, не в силах ничего поделать — с такой ситуацией она столкнулась впервые в жизни. Нет, она, конечно, знала, что, например, в Непале детей делают не пальцем и не палкой, но…

Да, все сходится. И месячные, которые все никак не начнутся. И эта усталость, головные боли, слабость, тошнота, рвота. И естественно, что голод стал проявляться гораздо острее, и его симптомы появились так рано — ей ведь теперь нужно питаться в два раза больше, в два раза чаще; она ведь теперь носит под сердцем маленький комочек, символ их с Андреа любви. Да, все произошло так, как он и хотел. Конечно, не по ее воле — она как-то не задумывалась о материнстве. Но как он обрадуется, когда узнает, что скоро у него появится наследник? От этой мысли она испытала невероятный прилив нежности к любимому мужчине. Захотелось сразу же увидеть его, прижаться к его груди; пусть он обнимет свою малышку, погладит ее спинку своими руками. Какие у него руки! Анджелла закрыла глаза, отчетливо вспоминая все те ощущения, возникающие у нее во время близости с Андреа.

Внезапно сладкая истома прошла. Она поняла, что фон Штернгольдт озвереет, узнав о ее беременности. Он сживет ее со свету. И ее, и ее еще не родившегося малыша.

А Андреа? Как я ему скажу? Девушка поняла, что в данной экстремальной ситуации любимый мужчина может просто не выдержать такой мощной психологической атаки.

Кое-как оправившись от шока, она надела белое платье, выбросила использованный тест в мусорную корзину, и схватив свернутую комом одежду, отправилась в спальню. Андреа все еще спал, когда почувствовал, как кто-то настойчиво тормошит его за плечи. Он открыл глаза и увидел перед собой любимую.

— Планы поменялись, нам нужно срочно бежать, — сказала Анджелла.

На барона это подействовало как на спринтера — выстрел стартового пистолета. Он быстро оделся, обулся, взял с тумбочки револьвер.

— Анджелла, что произошло? — спросил он.

— Бежим, — вновь повторила девушка. Она стояла у окна и заряжала винтовку. — Вернер и его люди уже в городе. Они ищут нас.

— Найдут? — спросил Андреа.

— Конечно, найдут, — фыркнула девушка. — Это всего лишь вопрос времени.

— Откуда ты? — произнес Андреа.

— Знаю, — перебила его девушка. — Но не важно. Положи это в сумку.

Она протянула ему винтовку и пошла в прихожую. Андреа открыл сумку, бережно опустил М4, и тут рука коснулась чего-то мягкого и теплого. Андреа раскрыл сумку пошире — это был тот самый забытый плюшевый медвежонок, которого он заметил в одной из комнат, теплый, словно только что из сушки; от него пахло шампунем. От пыли и паутины не осталось и следа. И тогда Андреа понял, что связывало Анджеллу с этой квартирой.

День 25-ый

07:20

Додж Дюранго летел по трассе, поднимая шлейф водяных брызг. Дождь давно кончился, но дорога все еще была мокрой. До рассвета оставались считанные минуты. Они молчали. За прошедшие несколько часов между ними словно черная кошка пробежала — она все больше и больше замыкалась в себе, ее что-то тревожило, но что — это оставалось для него загадкой. Она не жаждала откровенного разговора, а все его попытки расшевелить ее ни к чему не приводили — он вновь и вновь натыкался на каменную стену безразличия.

— Долго мы будем молчать? — не выдержал он наконец.

— Хочешь, спою? — спросила она безразлично.

— Давай, — обрадовано сказал он. — У тебя замечательный голос.

Она молчала.

— Ну? — спросил он.

— Что?

— Ты собиралась петь, — напомнил он.

— Я тебе не соловей и не музыкальная шкатулка, — огрызнулась она.

От этой фразы ему стало не по себе.

— Слушай, я ведь хочу как лучше, — сказал он. — Ты в последнее время стала все чаще и чаще отдаляться от меня, мы будто стали чужими друг другу.

— А мы и так чужие, — усмехнулась она высокомерно. — Ты всего лишь обыкновенный парень, которому я дала.

От этих слов у него перехватило дыхание. После услышанного он пару минут приходил в себя, собирался с мыслями.

— Тогда какого дьявола я потащился с тобой через всю Европу? — выкрикнул он. — Зачем ты втянула меня в это?

Джип взвизгнул тормозами, вильнул кузовом и замер у обочины. Она выскочила из машины и пошла прочь, напоследок с размаху хлопнув дверцей. Некоторое время он не понимал что происходит, затем опомнился и бросился вслед за ней.

— Анджелла! — окликнул он ее.

Она обернулась. В свете придорожного фонаря была отчетливо видна влажная дорожка от одинокой слезы на ее лице.

— А тебя никто не заставлял тащиться со мной через всю Европу, — произнесла она срывающимся голосом.

Он не знал, что сказать. Он прекрасно понимал — она ни в чем не виновата, но не находил нужных слов, чтобы извиниться перед ней.

— Знаешь, ты прав — нам тесно на одной дороге. Пора бы уже нам с тобой расстаться, — сказала она, успокоившись.

Он стоял как громом пораженный. Она подошла к машине, открыла заднюю дверцу, расстегнула сумку и принялась доставать оттуда свои вещи. Затем завернула в них патроны, сложила сверток в большой прямоугольный картонный пакет и захлопнула дверцу.

— Анджелла… — оторопев, не веря своим глазам, произнес Андреа.

— И слушать не желаю, — тихо сказала она и встала у края дороги.

— Анджелла, не надо, — молящим тоном сказал Андреа. В горле словно какой-то ком застрял, он знал, что нужно как-то остановить ее, что-то сказать, но что — не понимал. Не находил нужных слов. Словно шею сдавило удавкой. Лингвистическое удушье.

Она взмахнула рукой. Взвизгнули тормоза, машина остановилась возле Доджа. Анджелла села в попутку, хлопнула дверцей. Ярко-красный БМВ Х5 клацнул коробкой передач и умчался прочь.

Андреа остался один.

Это был небольшой тихий мотель, в стороне от магистрали. «Барон фон Абель» — гласила вывеска над дверью. Анджелла вошла, остановилась, облокотилась на конторку и пристально глянула на владельца гостиницы. Он спал, сидя в небольшом офисном кресле. Это был мужчина средних лет, несколько располневший от сидячего образа жизни. На нем была засаленная майка и драные джинсы. Почувствовав на себе ее взгляд, он очнулся ото сна. Как животное, почувствовавшее на себе взгляд человека.

— Чем могу помочь, фрау? — осведомился он.

— Мне нужна комната на сутки. Я плачу вперед, — сказала девушка.

— Пожалуйста, — услужливо кивнул хозяин и протянул ей регистрационный бланк. — Заполните форму. Вот ключи. Вверх по лестнице и направо.

— Спасибо.

Анджелла быстро накидала на листке несколько слов размашистым кривым почерком, взяла ключи и поднялась наверх. Хозяин отеля проводил ее восхищенным взглядом.

Она вошла в номер, заперла за собой дверь на ключ, зашторила окна, упала на кровать, стиснула руками подушку и забылась крепким сном. Ее уже не волновали ни Андреа, ни фон Штернгольдт, ни тем более председатель Верховного Совета Александр Элджин, ни она сама. Ей было уже все равно.

Край горизонта подернулся оранжевым заревом рассвета. Молочно-белый Додж Дюранго взвыл автоматической трансмиссией, вылетел на встречную полосу, обогнал минивэн, и вильнув кормой, вернулся на прежнюю траекторию. Он сказал совсем не то, что думал, сказал то, чего вовсе не хотел сказать, а она опять приняла все близко к сердцу.… Но ведь он же знал, какая она импульсивная, вспыльчивая! И вот результат. Где ему теперь искать Анджеллу?

Андреа резко нажал на тормоз, утапливая педаль в пол. Колеса противно завизжали, пустили клубы белесого дыма. Джип встал поперек дороги. Догадка была так очевидна и вместе с тем так внезапна, что он некоторое время сидел не шевелясь, боясь спугнуть ее. Потом надавил на газ, крутанул руль — задние колеса сорвались в пробуксовку, джип плавно вильнул кормой — развернул машину и помчался в обратную сторону. В голове звучала как воскресный набат одна-единственная мысль — успеть, только бы успеть…

10:00

Она открыла глаза, прислушалась. Было необычайно тихо и… холодно. Она села на край кровати, вынула из-под подушки кольт, проверила обойму — так, на всякий случай. Первой мыслью было позвать его, но тут перед глазами встала утренняя сцена на обочине магистрали — ах да, она ведь теперь осталась одна.

Впрочем, нет, не одна. Девушка улыбнулась, ласково погладила свой животик. И тотчас к горлу подкатил ком и выступили слезы. Нет, она не будет плакать. Ей сейчас очень вредно нервничать — в ее положении. Да, Андреа рядом нет, ну и что? Да, будет трудно. Но трудности для того и существуют, чтобы их преодолевать. И больше не будет так одиноко — с ней будет ее ребенок. «И Андреа» — мысленно подсказала вторая Анджелла. Черт с ним, отмахнулась она. Это, прежде всего, ее ребенок. А уж найти ему достойного отца труда не составит. И даже если ей придется растить малыша одной — ну и что? Снова одна? Нет, с ней будет ее малыш. Снова без мужчины, без сильного плеча рядом? Что ж, ей не привыкать.

«А ведь Андреа так и не узнал о нашем ребенке» — метнулась в голове девушки запоздалая мысль. Это было просто-напросто нечестно — не сказать ему.

«Он ведь теперь папа, это ведь не только меня касается…» — подумала Анджелла.

Но ничего, Андреа прекрасно знает, где ее искать, и как только он появится здесь, она сразу же расскажет ему о малыше. Нет, сперва она извинится за эту свою дурацкую утреннюю выходку, и только потом обрадует его своей новостью. Как он мечтает о наследнике, как он обрадуется…

Анджелла посмотрела на часы — было всего лишь 10 утра.

Она бы с удовольствием поспала еще с полсуток, но что-то весьма настойчиво вырвало ее из объятий Морфея. Слух уловил еле слышный звук — будто над ухом пищал комар. Анджелла взвела кольт. Кто-то принялся настойчиво скрестись о входную дверь. Она поднялась с кровати и медленно, крадучись, отошла к стене. Тотчас раздался щелчок, дверь отворилась. Хлопнула шоковая граната. В глаза ударил яркий свет, тесную комнатку заполонили клубы серого дыма. Сквозь завесу она смогла разглядеть два силуэта, вскинула пистолет и спустила курок. Кто-то больно ударил ее ногой под руку и пуля врезалась в стену. Еще один удар, что-то хрустнуло в запястье — девушка коротко вскрикнула от боли и выронила кольт. Один зашел сзади, схватил ее за руку. Она врезала ему локтем в солнечное сплетение, вырвалась и ударила второго ногой по лицу. В это время первый вынул из-за пазухи пистолет и с размаху ударил ее рукояткой по голове. Липкая теплая кровь тотчас залила затылок, потекла вниз по шее. Девушка упала на пол.

— Коли эту суку, — приказал грубый мужской голос.

Что-то больно кольнуло в плечо, Анджелла вскрикнула. Перед глазами все поплыло, руки и ноги стали непослушными, тяжелыми. Некоторое время они развлекались, пиная ее бесчувственное тело, затем один из них достал нож и принялся срезать с нее платье, а другой сдернул с кровати покрывало. Последнее, что она запомнила это то, что ее заворачивают в ткань и куда-то несут…

Додж Дюранго остановился у мотеля. Андреа выдернул из сумки винтовку М4, проверил магазин. Затем глубоко вздохнул, повесил оружие на плечо и вылез из машины. Что-то случилось — он уже чувствовал.

Хозяин мотеля сидел в своем кресле за конторкой. Андреа окликнул его — тот не отреагировал. Андреа подошел ближе и увидел, что мужчине прострелили голову. Под ногами звякнула стреляная гильза 45-ого калибра. Андреа поднялся вверх по лестнице. Дверь одного из номеров была распахнута. Он вошел и увидел лежащий на полу среди обрывков белой ткани армейский «Кольт». Стена была украшена ровным пулевым отверстием. В углу возле кровати лежал пакет с ее вещами. У Андреа сжалось сердце. Он схватил пистолет, сверток, и молнией выскочил из номера. Перед глазами, кадр за кадром, словно черно-белое кино, мелькала одна и та же сцена: черный тонированный Ауди А8 медленно едет по встречной полосе, на переднем бампере — правительственный номер…

Андреа запрыгнул в кабину и, бросив пистолет и вещи Анджеллы на пассажирское сиденье, схватил карандаш, сухую салфетку и принялся писать, восстанавливая из памяти конфигурацию из четырех букв и трех чисел.

WERC446… WWER466… WWRC446… WWER664… WWWR646… WERC644…

Затем бережно свернул салфетку вчетверо, положил во внутренний карман куртки, завел мотор и отъехал от мотеля.

В любом большом городе за деньги можно узнать все, что угодно. В любом…

Когда молочно-белый Додж медленно выехал на магистраль, Андреа уже знал, куда и к кому можно обратиться.

Она очнулась оттого, что почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, открыла глаза — он стоял возле двери. Она лежала на кровати абсолютно голая. Девушка рефлекторно схватила простынь, с силой дернула и закрылась ею, села, вжавшись в стену. Страшно болела голова, рук и ног она по-прежнему не чувствовала, саднил затылок. Кисть правой руки распухла и не слушалась.

— Ну, здравствуй, Анджелла, — сказал он.

Она повернулась на голос, близоруко сощурилась, разглядывая незнакомца — из-за транквилизатора она почти полностью лишилась зрения.

— Что, Вернер, не ожидал увидеть меня такой? — злобно спросила девушка, идентифицировав наконец мужчину.

— Да, пожалуй. Не всякому мужчине выпадает честь увидеть тебя обнаженной. Извини моих ребят, они немножко… кхм… погорячились, — сказал он.

— Да? — спросила она. — Погорячились? — каждое слово давалось с огромным трудом, от боли она не могла даже сидеть. — А что, твои ребята сами додумались раздеть меня?

— Предосторожность. Разумная предосторожность, не более того, — сказал Вернер. — Сама знаешь, ты так просто не сдаешься.

— И ты думаешь, у твоих быков не было мысли позабавиться со мной — беспомощной и отравленной транквилизаторами? — спросила Анджелла.

— Нет, — сказал Вернер уверенно. — Так что не пытайся меня этим запугать. Они тебя пальцем не тронули.

— Да? — воскликнула девушка. — А это как называется? Не видишь? Это я не с лестницы упала! Твои быки меня отделали!

— Марго принесет тебе новую одежду. Потом примешь душ, приведешь себя в порядок — и поедем. Префект жаждет поскорее увидеть свою дражайшую зазнобу, — сказал Вернер.

— Посмотри на меня, — фыркнула девушка. Спорить не было никакого желания. Все тело ломило от боли. — Мне нужно отдохнуть, прийти в себя. Или ты хочешь, чтобы я предстала в таком состоянии перед фон Штернгольдтом? И что ты ему ответишь, когда он спросит тебя об этом? Ребята погорячились?

— Да, ты права, — выдержав паузу, сказал Вернер. Он ждал чего угодно — ругани, мата, гневной отповеди — но никак не осмысленных аргументов в пользу ее правоты. — Он будет не в восторге. Да, конечно, отдыхай, выздоравливай. Хотя — увидит или не увидит — все равно он об этом узнает. Ты скажешь.

— Разумеется, скажу. Не сомневайся, — стальным тоном произнесла девушка.

Вернер развернулся и вышел из комнаты. Анджелла устало легла и завернулась в простыню. По ее щекам одна за другой побежали слезы. Она судорожно принялась ощупывать свой животик, но плод был еще слишком мал и она так и не смогла почувствовать его.

— Если у меня будет выкидыш — ты заплатишь за это, Вернер… — всхлипывая, прошипела она сквозь слезы.

Вернер вышел на балкон. Город уже вовсю жил обычной повседневной жизнью — сновали машины, огромными реками по тротуарам текли толпы прохожих. Высоко в небе ярко светило осеннее солнце.

Перед глазами стояла одна и та же картина — она лежит на кровати, голая, изящная, хрупкая, беззащитная…

Она. Его всегда тянуло к ней. Такая неприступная, гордая, независимая. Пылкая, горячая. А что если ворваться к ней прямо сейчас? От транквилизатора она будет приходить в себя еще как минимум сутки, сопротивляться не сможет. Стиснуть ее в объятиях, вдохнуть ее потрясающий аромат, ее запах. Она будет кричать, просить, умолять. А затем — лишь громко, во весь голос — долго, протяжно стонать своим чудесным, сочным сексуальным голоском, выгибаясь дугой в сладких муках оргазма…

Вернер вынул сигарету, закурил. Одно видение сменилось другим — она подходит к фон Штернгольдту, прижимается к его груди. Он обнимает ее, гладит ее затылок, проводит рукой по ее чудесным волосам. Она начинает дрожать, всхлипывать, что-то шепчет ему на ухо, сбиваясь и постоянно вздрагивая от плача. Фон Штернгольдт бледнеет, кивком головы указывает на него, Вернера, Альфану и весьма красноречиво медленно проводит большим пальцем по горлу.

Вернер смял пустую пачку и бросил вниз.

Нет, дамы и господа, минутное удовольствие всей жизни не стоит. Тем более — такой сладкой жизни! Или? Перед глазами вновь всплыло ее лицо. Вернер помотал головой, прогоняя мысли. Даже префекта она ни разу не удостоила ни одного поцелуя — а ведь он столько сделал для нее. Вернер тотчас вспомнил барона Грейхарта, достал новую пачку сигарет, распечатал ее, и снова закурил.

Так каким же нужно быть мужчиной, чтобы тебя полюбила эта женщина?

День 25-ый

14:00

Молочно-белый «Додж Дюранго» въехал в старинный квартал, медленно покатил по узким улочкам. Местечко выглядело не совсем приятным — периодически встречались праздно прогуливающиеся, вульгарно разодетые девицы, какие-то быковатой наружности личности с бритыми затылками, а в самом сердце квартала, в одном из старинных зданий расположился стрип-клуб, прятавший в своих недрах подпольное казино.

Додж замер аккурат напротив стрип-клуба. Андреа открыл перчаточный ящик — внутри лежал кольт Анджеллы.

«Если я войду туда с оружием — меня убьют сразу же» — подумал барон, и тотчас почувствовал, как внутри все леденеет от страха. — «А если я зайду без оружия — есть шанс, что меня сначала хотя бы выслушают…»

Он решительным движением захлопнул перчаточный ящик, вылез из машины, поднялся по ступенькам и потянул на себя массивную входную дверь.

Внутри было пусто. Основной пик посещений приходился на ночные часы, а сейчас здесь находился только бармен, старательно натирающий до блеска барную стойку.

— Добрый день, — сказал Андреа, подойдя к нему. — Я хочу увидеть вашего хозяина.

Говорил он вежливо, но вместе с тем требовательно. Бармен посмотрел на него, кивнул и скрылся в недрах служебного помещения. Через некоторое время он вернулся в компании двух парней в строгих костюмах — очевидно, охранников. Они быстро обыскали барона, после чего жестом предложили проследовать за ними.

«Путь назад отрезан, теперь только вперед» — подумал Андреа с некоторой долей обреченности.

Безвестно сгинуть в недрах стрип-клуба, принадлежащего не самому миролюбивому будапештскому семейству — приятного мало, на самом деле.

Его провели лабиринтом служебных ходов к лестнице, ведущей в подвал. Внизу было на удивление чисто, тихо и комфортно. Правда, количество охраны увеличилось в разы — чуть ли не через каждые пять-десять метров стоял страж с автоматом наперевес. Наконец его подвели к железной двери.

— К хозяину, — громко сказал один из охранников.

Краем глаза Андреа заметил зрачок видеокамеры, спрятанной под потолком.

Дверь лязгнула запором и отворилась. В небольшом предбаннике на потертых кожаных диванах разместилось десятка два мужчин. Стена была украшена стеллажом с оружием — автоматы, карабины, пистолеты, и даже пара пулеметов. Здесь его снова обыскали. Потом двое стражей, не слишком-то напрягаясь, приподняли стеллаж с оружием и отодвинули в сторону. За ним скрывалась потайная дверь.

За круглым столом заседали человек восемь. Он безошибочно узнал одного представителя семейства Бладсайн, занимающегося торговлей энергоносителями, двух представителей не менее достойного семейства Де’Сангриенте, торгующих результатами президентских выборов в ряде крупных европейских держав, остальные присутствующие кровососы были рангом помельче и потому — не так примечательны.

Играли в карты. Ставки были весьма высоки — узнав ежедневный оборот этого маленького подпольного заведения, владельцы крупнейших казино Монте-Карло без колебаний пустили бы себе пулю.

Едва он вошел, как все взгляды оказались обращены к нему. Да, не каждый день сюда приходил вампир из враждующей семьи. Тем более было интересно узнать его мотивационную часть.

— Приветствую Вас, барон Грейхарт, — поздоровался с ним мужчина, заседающий во главе стола, слегка поглаживая по бедру сидящую у него на коленях стриптизершу в одном нижнем белье. — Что привело Вас в мои владения?

— Здравствуйте, — Андреа слегка поклонился, выражая почтение всем присутствующим. — Мне нужна ваша помощь.

Некоторое время стояла тишина — собравшиеся осмысливали его слова. Затем грянул взрыв хохота. Действительно, смешно просить помощи у тех, кому ты еще вчера рвал глотки.

— А ну заткнулись все, — тихо произнес хозяин заведения, и власть его была такова, что все смеявшиеся тотчас умолкли. — Что я могу сделать для будущего короля?

Теперь уже удивлению собравшихся не было предела.

— Не только для короля, но и для королевы, — ответил Андреа.

— Пошла вон, — он бесцеремонно согнал с колен разомлевшую стриптизершу.

— Идемте, барон, я с радостью выслушаю все Ваши печали за бокалом не самого последнего коньяка…

Он поднялся из-за стола, забрал свой портсигар.

— Джентльмены, на сегодня игра окончена. Всем спасибо. Последний круг в зачет не идет, останемся при своих. Возражения? — хозяин оглядел своих гостей.

Желающих оспорить его решение не нашлось. Стать очередной проблемой, решенной на чудесном будапештском пустыре — не хотел никто.

14:35

В качестве личной резиденции Винсент Ле’Санг предпочитал обычную, ничем не примечательную трехкомнатную квартиру, с просторной гостиной и не менее просторной спальней, через которую прошло и не задержалось достаточно большое количество женщин — как человеческого, так и не человеческого рода.

Андреа сидел в гостиной, в любимом хозяйском кресле, и пил любимый хозяйский коньяк. Ле’Санг внимательно выслушал его рассказ и теперь курил, стоя и глядя на город сквозь панорамное стекло.

— Да, — сказал он наконец. — Положение скверное. Не волнуйтесь, барон. Я дам распоряжения моим людям — если они еще не покинули пределы округа, мы их быстро найдем.

— А если покинули? — спросил Андреа.

— Что ж, придется мне напрячь кое-какие связи, дабы нам разрешили провести нашу маленькую спасательную операцию на чужой территории, — сказал Винсент. — Андреа, я хочу, чтобы Вы понимали — для меня нет ничего невозможного. Если придется подключить весь мой административный ресурс — для Вас я пойду и на это.

— Интересно узнать причины Вашего великодушия, Винсент, — сказал Андреа.

— Чистый прагматизм, дорогой барон, — отвечал Ле’Санг. — Власть Элджина не вечна, она закончится, едва на престол взойдет Ваша драгоценная супруга. А мне надо иметь некоторые гарантии стабильности положения моего семейства при новой власти. В конце концов, еще в охотничьем доме Ваша половинка показалась мне весьма здраво рассуждающей особой, хоть и не слишком дальновидной. Я надеюсь на наш плодотворный симбиоз.

— Я думаю, нам есть на чем построить диалог, — сказал Андреа.

— Отрадно это слышать, учитывая Ваше влияние на будущую королеву, — Винсент повернулся, демонстративно поднял бокал. — За новую власть!

— За новую власть! — поддержал его тост Андреа.

Они выпили.

Она лежала на кровати, вжавшись в матрас. Сзади щелкнула дверь, в комнату кто-то вошел. Анджелла с ужасом осознала, что с огромным трудом различает звук шагов вошедшего. Чьи-то ладони коснулись ее плеч, заскользили вниз по бокам, касаясь груди.

— Ну, привет, моя хорошая! — раздался над ухом приторный женский голосок.

— Вот мы и встретились снова. Какая же ты сладенькая! — ладони чуть сжали грудь, коснулись сосочков, заскользили вниз к животу, стягивая простыню с Анджеллы.

— Марго, перестань, — жалобно простонала Анджелла и мысленно испугалась: «неужели это мой голос?»

— Нет, не перестану, принцесса моя! Я этого дня долго ждала! — ладонь Марго оказалась в самом низу живота.

— Прекрати, слышишь! — разозлилась Анджелла.

— Нет, девочка моя! Признайся, тебе ведь нравится! — сказала Марго и осторожно запустила ладонь между ног Анджеллы.

Собрав всю оставшуюся волю в кулак, Анджелла развернулась и полоснула девушку ногтями по лицу. Марго отпрянула, провела ладонью по щеке — на пальцах остались капельки алой крови.

— Убирайся, сука! — плюнула словами, словно ядом, Анджелла.

Марго бросила на постель большую спортивную сумку с одеждой и вышла вон. Недолго думая, Анджелла села поудобнее и принялась разбирать принесенные ей вещи. Порывшись с полчаса в разноцветных тряпках, она наконец извлекла сначала комплект французского дамского белья, нежно-голубого цвета, из бюстгальтера с тонкими кружевными чашечками и стрингов. Затем настала очередь черных джинсов и длинного облегающего пастельно-розового пуловера с шикарным вырезом, открывающим декольте. Довершили ее гардероб черные глянцевые туфельки на высокой шпильке.

Анджелла поправила прическу, приоткрыла дверь и осторожно выглянула наружу. Это был шикарный номер какого-то отеля. Дверь ее комнаты выходила в гостиную. Там, развалившись на диване, храпел один из бойцов Вернера. Громко щелкнул замок. Анджелла прикрыла дверь, замерла, прислушалась. Кто-то вошел в гостиную. Затем раздался глухой удар, потом еще и еще. Раздались стоны. Сквозь маленькую щелку Анджелла увидела, что боец лежит на полу, корчась от боли, а Вернер пинает его по ребрам.

— Еще раз уснешь — и больше не проснешься, — пообещал начальник своему подчиненному. — Мне не хватало еще, чтобы будущая фрау фон Штернгольдт вновь дернула к своему ненаглядному.

Вернер взял из бара пузатую бутылку и вышел вон. Тяжело дыша, охранник стал медленно подниматься, хватаясь за подлокотник дивана. Анджелла выскочила из спальни, схватила стул и с грохотом обрушила его на голову мужчины. Дерево громко треснуло, обломки стула разлетелись по комнате. Охранник свалился на пол. Анджелла быстро сдернула с него пиджак, выхватила из кобуры пятнадцатизарядную Беретту и подошла к входной двери, заглянула в замочную скважину. Коридор был пуст. Она открыла дверь и выбежала из номера.

Они вышли из дома и направились к черному «Кадиллаку», сиротливо стоящему на тротуаре.

— Пожалуй, будет нелишне заручиться поддержкой одного моего давнего товарища, — сказал Ле’Санг.

Андреа подошел к корме автомобиля, открыл багажник, проверил обе сумки — с вещами и оружием.

— Не волнуйтесь за сохранность своего инвентаря, Андреа, — сказал Винсент.

— Мои люди не имеют тяги к чужому добру.

Андреа тем временем выдернул из недр сумки кольт 45-ого калибра, проверил обойму и сунул за спину.

— Ну-ка дайте сюда… — слегка опешив, Ле’Санг протянул руку. Андреа достал пистолет и вложил в ладонь Винсента. Тот взвесил оружие в руке, вернул барону. — Это она на вас так подействовала? Сколько я вас помню, Андреа — Вы всегда были тихим домашним стеснительным парнем…

15:30

Черный «Кадиллак» в сопровождении четырех Н2 въехал в ворота загородной усадьбы. Хозяин этого дворца явно не испытывал финансовых проблем — одно только годовое содержание такого имения влетало в кругленькую сумму его владельцу.

— Идемте, — пригласил Винсент, когда автомобиль замер у крыльца. — Это жилье принадлежит моему давнему и очень хорошему приятелю.

Он сидел на корточках у бассейна, с бокалом ледяного пива, в одних джинсах. Уже начавшие затягиваться свежие царапины на мускулистой спине наглядно показывали, что совсем недавно в этом бассейне происходило таинство любви.

— Здравствуй, Антонио! — громко сказал Винсент.

Он поставил пиво, поднялся, подошел к нему. Давние друзья обнялись.

— Ты умеешь находить удачное время для визита, — сказал Антонио. — У нас тут полным ходом идет медовый месяц…

Он недвусмысленно кивнул на плавающий в бассейне купальник-бикини.

— А где же хозяйка твоего дома? — спросил Ле’Санг.

— Отдыхает после бурного обеда, — сказал мужчина.

— Ваше Величество, — обратился Ле’Санг к Андреа. — Имею честь представить Вам моего друга, Антонио Бладсайна. Тони, это Андреа Грейхарт, наш будущий король и жених наследной принцессы Анджеллы.

— Кто-кто? — спросил Бладсайн. — Грейхарт? Уж не сын ли…

Винсент кивнул.

— Это шутка, да? — спросил Бладсайн, подозрительно глядя на Ле’Санга.

Молчание Винсента было красноречивее всех слов. Бладсайн тяжко вздохнул.

— Пройдемте в мой кабинет, — пригласил он. — В конце концов, не принимать же мне дорогих гостей у бассейна…

В кабинете хозяина они закурили предложенные сигары, а Бладсайн тем временем достал виски и разлил по трем стаканам.

— Удивительно поворачивается жизнь, — хмуро сказал он. — Мы с Вашим отцом никогда не были в хороших отношениях, в последнее время особенно.

— Есть неплохой повод это исправить, — как бы между делом намекнул Винсент.

— В чем заключается предмет нашего разговора? — Антонио сел на край стола, пригубил виски.

— Нам необходимо провести некоторую операцию, назовем ее поисково-спасательной, — уклончиво сказал Ле’Санг. — Кто-то украл что-то, весьма дорогое сердцу нашего будущего короля. Надо найти похитителей. Антонио, ты очень обяжешь меня, если позволишь нам немного похозяйничать в твоих владениях.

Бладсайн посмотрел на него, затем на Андреа.

— В чем суть? — спросил он.

— Они похитили мою невесту, — ответил барон.

— Наследную принцессу? — удивился Бладсайн. — Каким же отморозком надо быть…

— Да вот нашелся один… — сказал Андреа.

— Королева — святое, — сказал Бладсайн. — И права не дано посягать на самый главный символ и опору всего нашего Клана. Так что я Вас поддержу, насколько это в моих силах. Сейчас же дам все необходимые распоряжения своим бойцам.

— Дорогой, ну где же ты? — прозвучало в коридоре певучее сопрано.

— Ох, черт, проснулась госпожа Бладсайн, — испуганно сказал Антонио. — Тушите сигары, быстро!

Сам он схватил бутыль с виски, стаканы и спрятал под своим рабочим столом.

— Она у меня ратует за трезвость и здоровый образ жизни, — как бы извиняясь, произнес хозяин.

В кабинет вошла ослепительной красоты шатенка с длинными кудрявыми волосами, в коротком шелковом халатике.

— Дорогой, ну куда же ты пропал? — спросила она, кокетливо улыбаясь.

— А у нас тут деловой разговор, видишь ли, — развел руками Бладсайн. — Друзья, знакомьтесь, моя супруга Ева.

Шатенка ослепительно улыбнулась, отвесила легкий реверанс гостям мужа.

Сидящий на стуле мужчина из числа личной охраны префекта читал газету, когда из-за угла до него донесся цокот высоких каблуков. Он оторвал взгляд от газеты и увидел восхитительно красивую девушку. Ее красота парализовала его волю, сковала его движения. Он не мог оторваться от точеной фигуры, длинных прямых ног, шикарных бедер, эффектно подчеркнутых джинсами облегающего кроя, и внушительной груди. Довершали ее облик покатые плечи и прекрасное лицо. Мужчина потерял дар речи, он пытался что-то сказать, но получалось только беззвучно открывать рот. А она подняла на вытянутой руке девятимиллиметровую Беретту и выстрелила ему в голову. Тело откинуло назад. Подойдя к нему, Анджелла привычным жестом выдернула из кобуры такую же Беретту и подняв оба пистолета вверх на согнутых в локтях руках, вышла в обеденный зал.

Посетители с некоторым удивлением уставились на эффектную вооруженную брюнетку, которая быстрым шагом шла через ресторан.

— Ох, твою мать! — воскликнул уже изрядно подвыпивший Вернер, поднимаясь из-за стола и доставая пистолет.

Анджелла обернулась на голос, Вернер дернулся всем телом в сторону, прогремел выстрел. Не останавливаясь, Анджелла шла к выходу. Вернер схватился за край стола, поднялся. Пуля пробила правое легкое. Тяжело дыша, Вернер плюнул кровью и поднял пистолет.

— Ну, сука, сама виновата, — прошипел он, морщась от боли и прицеливаясь.

Прозвучал еще один выстрел, Анджелла даже не обернулась на звук. Пуля прошла в полуметре от ее руки. Она почувствовала тепло пролетевшей совсем рядом струи горячего воздуха, развернулась, присев на одно колено. Вернер оказался на линии огня. Первая пуля разбила стоящий на столе светильник, вторая пробила Вернеру плечо, третья вонзилась в спинку кресла, четвертая попала в бедро начальника охраны. Вернер упал на пол. Двери ресторана распахнулись. На пороге появилась Марго с автоматом Калашникова в руках. Анджелла встала во весь рост и обрушила на нее град пуль. Громко полыхнула автоматная очередь, Стена позади Анджеллы покрылась пулевыми отверстиями. Анджелла бросилась бежать к выходу и столкнулась лицом к лицу с Марго. Та опешила от такого поворота событий, а Анджелла врезала ей ногой в живот, вырвала из рук автомат и выскочила из ресторана.

— За ней, дура! — прохрипел, поднимаясь из-за стола, Вернер. — Уйдет, уйдет ведь!

Марго ничего ему не ответила, она стояла, согнувшись пополам от боли, и держалась одной рукой за стену.

Выбежав на служебную лестницу, Анджелла положила автомат на пол, разрядила один пистолет и выбросила его, а полупустую обойму сунула в декольте, аккурат меж двух мячиков груди. Вторую Беретту она пристроила за пояс, взяла АК-74 и принялась осторожно спускаться по лестнице. Снизу донесся топот армейских ботинок. Она вскинула автомат, уперла приклад в плечо, стала медленно, шаг за шагом, спускаться вниз. Заныли мышцы, все тело вновь принялось наполняться этой чудовищной болью, от которой пропадал слух и ломило кости. Топот становился все громче и громче, девушка не выдержала и выстрелила короткой очередью вниз, по лестничным пролетам. Тотчас шаги оборвались. Грохнул одинокий выстрел, пуля громко звякнула, ударившись в потолок. Анджелла побежала вверх по лестнице.

Ударом ноги Анджелла выбила замок, распахнула дверь и выбежала на крышу. И замерла, как вкопанная. У нее перед глазами словно погас экран — остался темный фон и какие-то силуэты на нем.

— Все, Анджелла, марафон закончился, — раздался где-то впереди голос Вернера. — Бросай оружие.

Анджелла прищурилась. Посаженное транквилизатором зрение постепенно переаккомодировалось к яркому солнечному свету. Девушка бросила автомат.

— Молодец, — сказал Вернер. — Теперь и пистолет.

Черный фон прояснился, теперь это была мутно-белая картинка с нечеткими силуэтами. Анджелла вынула Беретту и направила ее на Вернера. Стоящая рядом с ним Марго вскинула свой Смит-Вессон.

— Не глупи, — сказал Вернер. — Ты ведь слепа как крот. В тебя вкачали столько этой дряни, что десятерым хватило бы. От такой дозы тебя будет ломать еще сутки, а то и двое. 20 кубиков, понимаешь?

— Понимаю, — сказала Анджелла. — А еще я понимаю, что хоть и ослепла, но если спущу сейчас курок — снесу тебе голову.

— Резонно, — сказал Вернер, быстро подошел к ней и вырвал из рук пистолет.

— Вот только и реакция у тебя заметно ухудшилась. Да, подпортили мы шкурку любимой префектовой зверушке.

— Ублюдок, — процедила сквозь зубы Анджелла.

Вернер взял ее за локоть.

— Пошли, девочка, не упрямься. Не заставляй вновь колоть тебе эту гадость, — сказал он.

Они распрощались с гостеприимными хозяевами дворца, спустились с крыльца и сели в «Кадиллак».

— Помощь этого Бладсайна и вправду может быть такой необходимой? — спросил Андреа.

— Да на хрен нам его помощь… — небрежно отмахнулся Ле’Санг. — Мне надо было подружить вас, за тем мы сюда и притащились.

— А Вы стратег, Винсент, — отметил Андреа.

Он кивнул, выражая согласие.

— Чем больше влиятельных вампиров будут Вас поддерживать — тем легче вам будет противостоять интригам Верховного Совета, — сказал Ле’Санг. — И тем сильнее будет Ваше реальное политическое влияние. Чистый прагматизм, Андреа, чистый прагматизм.

Андреа улыбнулся.

«Все-таки приятно осознавать, что я сделал правильный выбор, поставив на этого циничного, практичного до мозга костей бизнесмена» — подумал он.

Впрочем, Ле’Санг был достаточно проницателен, чтобы понимать это.

16:00

Ее впихнули в маленькую комнатку, все это время служившую тюрьмой для принцессы. Не успела она опомниться, как один из людей Вернера придавил ее коленом к кровати, а второй задрал до лопаток ее пуловер.

— Не трогайте меня, выродки! — прокричала она, чувствуя, как от безысходности слезы начинают катиться по щекам крупными каплями.

Что-то больно укололо внизу спины.

— Я же предупреждал, веди себя тихо, — злобно проговорил Вернер.

Перед глазами все помутнело, навалилась какая-то тяжесть. Она попыталась схватиться за простынь безвольными пальцами, но тут же сползла на пол. Потом зрение погасло.

18:20

Андреа вновь сидел в гостиной Ле’Санга. Идти было особо некуда; понимая это, Винсент с готовностью предложил барону свое гостеприимство. И вот теперь Андреа сидел в кресле перед открывающейся его взору панорамой и смотрел в одну точку. Для него не существовало ни гостиной, ни квартиры Ле’Санга, ни этого города, ни всего мира. Он видел перед собой одно лишь ее лицо, слышал ее голос.

«А мы и так чужие. Ты всего лишь обыкновенный парень, которому я дала. А тебя никто не заставлял тащиться со мной через всю Европу. Знаю, что надо в душ, но отпускать тебя совсем не хочется. О чем ты сейчас думаешь? Андреа, я люблю тебя…».

Его воспоминания оборвались, когда из своего рабочего кабинета вышел Винсент Ле’Санг, что-то обсуждающий по мобильному телефону.

— Отлично, ждите, — распорядился он. — Мы скоро будем.

Андреа встрепенулся, вопросительно посмотрел на Ле’Санга.

— Мои люди только что обнаружили конвой Вернера, идущий к границе округа, — сказал Винсент. — На пути их уже ждет небольшой кордон из моих боевиков, так что можете считать — дело сделано.

— Я буду считать так в тот момент, когда она вновь окажется у меня на руках, — сказал Андреа.

— Резонно, — согласился Винсент. — Идемте, машина нас уже ждет.

Андреа поднялся с кресла.

19:00

Темнело. Налетел холодный порывистый осенний ветер. Кортеж из четырех черных Ауди А8 двигался окольной дорогой — выезжать на шоссе было смертельно опасно. При досмотре легко обнаружится живой груз, спрятанный в одной из машин, и тогда несладко придется всем, замешанным в этом деле.

Поперек дороги стояли несколько черных внедорожников Хаммер Н2, в окружении вооруженных парней. Марго надавила на тормоз, головная машина замерла метрах в тридцати от кордона.

— Что за чертовщина? — насторожилась девушка. — Внутренние войска?

— Нет, — ответил Вернер. — Скорее, кто-то из местных. Может, прознали про нас и решили немного поторговаться с префектом.

— Может, мы их… — Марго красноречиво поправила оперативную кобуру с пистолетом.

— Их здесь не меньше двух десятков, — сказал Вернер. — Ты посмотри, как они вооружены. Мы не в том положении.

Из-за машин вышел долговязый мужчина худощавого телосложения, он решительно направился к головной машине.

— Я так понимаю, Вернер, да? — это было в большей степени утверждение, нежели вопрос.

Пассажир на переднем сиденье угрюмо кивнул.

— Вылезай, — мужчина распахнул его дверцу. — Есть разговор.

Вернер нехотя подчинился. Мужчина повел его за кордон.

У обочины стоял мрачно-черный «Кадиллак ДеВилль», длиной с квартал. Рядом с ним паслись еще десяток боевиков. На капот осторожно присел Андреа Грейхарт. С пистолетом 45-ого калибра в руках. Увидев его, Вернер все понял. Барон встал с капота, подошел к начальнику охраны префекта. Их обступили со всех сторон боевики.

— Где она? — коротко спросил Грейхарт.

— Кто «она»? — спросил Вернер.

Андреа огляделся по сторонам, коротко кивнул Ле’Сангу. Тот сделал едва заметный жест своим боевикам. Последовала пара резких ударов, Вернера повалили спиной на асфальт. Андреа присел рядом на корточки, ткнул дуло пистолета в его подбородок. Вернер попытался дернуться, но бойцы Ле’Санга крепко придавили его к земле.

— Сейчас будем играть в тысячу вопросов и ответов, — объяснил Андреа. — Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если твой ответ мне не понравился — я спускаю курок. Правила ясны? Молчание означает согласие, значит, ясны. Поехали. Где она?

Вернер молчал. Андреа взял пистолет на боевой взвод.

— Если ты будешь молчать — мне будет неинтересно с тобой играть, — сказал он. — А игрушки, которые мне неинтересны, я обычно выбрасываю.

Ле’Санг присел на корточки рядом с ним.

— Вернер, лучше не упрямься, — посоветовал он. — Андреа тихий, спокойный парень, но когда дело касается его любимой женщины, он становится страшнее черта.

— В головной машине, — прохрипел Вернер. Дуло пистолета больно давило горло. — В багажнике.

Андреа убрал пистолет, поднялся.

— Вы, двое, — он кивнул двум боевикам. — Со мной.

Они подошли к Ауди.

— Открывай! — приказал Андреа.

Сидящая за рулем Марго демонстративно положила руки на руль. Хлопнул выстрел. В лобовом стекле появилась круглая дырка, точно между передними сиденьями. Один из боевиков стоял в трех метрах от передка машины и держал на вытянутых руках пистолет. Внушение подействовало. Багажник клацнул замком. Андреа потянул стальную крышку. Щурясь, словно от яркого света, осторожно пробуя ладонью воздух, Анджелла принялась выбираться из багажника. Андреа подхватил ее под руку, она отшатнулась, слабо замахала руками, словно пытаясь отбиться.

— Это я, милая, — сказал ошеломленно Андреа.

Некоторое время девушка вслушивалась в его голос, затем бросилась ему на грудь и заплакала.

— Ну, все, все, моя хорошая, я с тобой, — Андреа бережно обнял ее, принялся гладить ладонью по спине. — Все закончилось, любимая, слышишь?

Он повел ее к «Кадиллаку». Увидев эту картину, Ле’Санг взял из рук своего бойца помповый карабин, подошел к распластанному на асфальте Вернеру и навел на него дуло. Хлопнул выстрел, затем второй. Вернер катался по асфальту, держась за израненные части тела, и визжал от боли.

— За что? — простонал он.

— За что? — спросил Ле’Санг разъяренно. — Я тебе, сучара, покажу «за что»!

Он перехватил карабин и принялся избивать Вернера прикладом.

— Холуй паршивый!

Удары сыпались один за другим.

Анджелла продолжала плакать, прижавшись к Андреа. Видя это, Винсент вынул из бара бутылку виски, откупорил, налил полный стакан и протянул его барону.

— Пускай выпьет, — сказал он. — Должно помочь.

Андреа взял стакан, поднес к губам девушки. Она попробовала, сморщилась, отодвинула стакан от своего лица.

— Не упрямься, солнышко, хотя бы глоточек! — Андреа поднес стакан к ее губам, наклонил. — Вот так, потихоньку — и до дна.

Он вернул пустой стакан Ле’Сангу. Анджелла легла на сиденье, положила голову ему на колени и вскоре уснула.

— Что же они с ней сделали? — проговорил Андреа.

Мимо проехали одна за другой четыре черных Ауди А8 с правительственными номерами, увозя своего подраненного начальника домой ни с чем.

— Не представляю, — сказал Винсент. — Надо было по-хорошему разобраться с этими ребятами, жаль — времени нет, — он посмотрел вслед удаляющемуся конвою. — Ну да что с них взять — с пушечного-то мяса?

— Она поправится? — спросил Андреа, поглаживая ладонью волосы Анджеллы.

— О чем Вы говорите? — спросил Ле’Санг. — Конечно, поправится! Что ж мы, врача ей не найдем?

Он сел на переднее пассажирское сиденье. Машина фыркнула мотором и тронулась с места.

— Куда мы едем? — насторожился Андреа.

— Да есть тут одно место… — ответил Винсент уклончиво.

— Не темните, Ле’Санг, — сказал Андреа. — Что вы задумали?

— Я задумал отвезти вас местному префекту, — ответил Винсент.

— Вы считаете, ему можно доверять? — спросил Андреа с опаской.

— Ну, в нынешней ситуации это наименьшее зло, — ответил Ле’Санг.

— А если он нас сдаст? — спросил Андреа.

Ле’Санг лишь покачал головой.

— О времена, о нравы! — он воздел руки к потолку машины в притворном ужасе. — Андреа, ну скажите мне, когда бы это у нас брат предавал родную сестру?

19:30

На обочине, сверкая проблесковыми маячками, словно рождественская елка, замер полицейский БМВ М5. Патрульный офицер вышел из-за автомобиля и взмахнул жезлом, приказывая остановиться. «Кадиллак» скрипнул тормозами и замер. Остальная процессия проехала чуть дальше и тоже остановилась.

— Что за чертовщина? — спросил Винсент, выражая крайнюю степень недовольства.

Полицейский подошел к задней двери «Кадиллака», постучал пальцем по стеклу. Зажужжал стеклоподъемник.

— Барон Грейхарт, пройдите со мной, пожалуйста, — попросил он, не удостоив своим вниманием ни водителя, ни члена Верховного Совета Винсента Ле’Санга.

— Я не совсем понимаю… — сказал Андреа.

— Идемте, — попросил полицейский. — Там Вам все объяснят.

Андреа вылез из машины, в компании офицера подошел к БМВ. Полицейский учтиво открыл ему заднюю дверцу. Барон тяжело вздохнул и сел на место, предназначенное для перевозки задержанных.

На вид ей было лет двадцать, двадцать пять от силы. Молочно-белая шелковая кожа, иссиня-черные блестящие длинные волосы, непослушными локонами спадающие на плечи. Тонкие белые плечи, слегка прикрытые вырезом кармен. Длинное, до самого пола, облегающее черное платье. А на плече — довольно красноречивая татуировка в виде древнеегипетского иероглифа «анк», означавшего вечную жизнь.

— Здравствуйте, Андреа, — не произнесла — пропела она сексуальным голоском.

— Здравствуйте, — слегка оторопев, произнес барон. — Мне кажется, мы однажды встречались. В королевском дворце. Я не прав?

Она оставила его вопрос без ответа.

— Андреа, Вы понимаете, кто я? — спросила девушка.

Барон сделал характерное движение руками — изобразил, будто каждая его ладонь это чаша весов, и они находятся в равновесии.

— Правильно понимаете, — похвалила его девушка. — Инспектор Шони просил передать Вам вот это…

Она поставила ему на колени небольшой черный кожаный кейс. Андреа открыл его — внутри оказалось множество жестких дисков, пара папок с какими-то бумагами.

— Личный архив инспектора Шони, — пояснила девушка.

— Для простого инспектора у него очень большой личный архив… — заметил Андреа.

— Фигура шефа Собственной Безопасности никогда не была публичной… — произнесла девушка. — Сам он путешествует от префектуры к префектуре, под личиной простого инспектора, и проверяет деятельность наших слуг особенно тщательно.

— Умно придумано, — заметил Андреа.

— Мы с Вами говорим не об этом, — сказала девушка.

Она вынула из кейса картонную папку, извлекла на свет матовую фотографию.

— Вы знаете, кто это, Андреа? — спросила девушка.

Барон взял фотографию из ее тонких изящных пальчиков, вгляделся.

— Председатель Верховного Совета Александр Элджин, — резюмировал он.

— Вы не правы, — произнесла девушка. — Запоминайте, Андреа, это — Ваш самый заклятый враг…

Андреа внимательно посмотрел на девушку.

— Я не должна всего этого делать, — она кивнула на кейс. — И я не должна помогать Вам. Таковы наши принципы, Вы читали их в Книге Клана, я не имею права вмешиваться во внутренние дела Клана, я — над Кланом. Но обстоятельства вынуждают меня. Мы наделали слишком много ошибок. Себастьян ошибался, когда проявил милосердие. Август ошибался, когда допустил Элджина в Совет. Я ошибалась, когда исходя из наших принципов, не вмешалась и не привела в исполнение один из наших законов.

Она на мгновение умолкла, взяла из его рук фото и небрежно сунула в кейс.

— Это бросили когда-то мы спичку среди сухой травы. И встает пожар лесной, окружая нас всех стеной. И не спрятаться никуда, а если бы затоптать тогда… — чуть слышно продекламировала девушка, и в ее голосе отчетливо прозвучали нотки сожаления. — Себастьян за свою ошибку расплатился, давным-давно. Август тоже оплатил по счетам. Я чувствую, скоро настанет и мой черед.

Андреа потрясенно смотрел на нее.

— Госпожа Десмод, Вы же не хотите сказать, что Элджин и на Вас осмелится поднять руку? — спросил он.

— Элджин алчен до власти, и дико мстителен, — сказала она. — Когда-то давно он, а не Август должен был стать супругом Каролины, дочери короля Себастьяна. Потом совершил страшное преступление. Памятуя о любви дочери к Элджину, король Себастьян сохранил ему жизнь, не стал отправлять на костер. Но и сделать его королем тоже не мог. Поэтому он отдал Каролину Августу. Элджин великодушия Себастьяна не оценил.

Она снова умолкла.

— Что же мне теперь делать? — спросил Андреа.

— Берегите Анджеллу, — попросила Десмод. — Умоляю Вас, не дайте ему убить принцессу. Тогда вся власть перейдет к нему, и над нами нависнет страшная угроза. Безграничная власть в руках тирана — самое страшное, что только может случиться.

— Зачем же мне это? — Андреа похлопал по кейсу.

— Вы сами поймете, — ответила Десмод. — Настанет время, и Вы сами все поймете. А теперь идите. И по возможности забудьте о нашей встрече.

Андреа закрыл кейс, постучал по стеклу — офицер услужливо открыл ему дверцу — вылез из полицейской машины.

— Андреа! — окликнула его Десмод.

Он обернулся.

— Помните, вещи совсем не такие, какими кажутся… — произнесла вампиресса.

Он кивнул, направился к «Кадиллаку» Ле’Санга.

— Ничего ты не понял, глупыш, — тяжело вздохнула Десмод. — Береги ее, ты не представляешь, насколько она важна…

Андреа обернулся, словно услышал ее голос. Десмод демонстративно отвернулась.

Глава пятая

Анджелла

«Двух вещей хочет мужчина: опасности и игры.

Поэтому хочет он женщину, как самую опасную игрушку»

Фридрих Ницше

Последние сутки прошли словно в тумане. Вернер, его мерзкое лицо и не менее отвратительный голос. Эти уколы, такие болезненные, от которых сначала болит все тело, а потом одно за другим выключаются чувства. И между этими черными безднами, в которые проваливаешься — обрывки каких-то сновидений, и не понятно, то ли это какие-то странные воспоминания, взявшиеся у тебя невесть откуда — или ты просто на короткое мгновение пришла в себя…

Последнее, что она видела более-менее осознанно — сначала черный, душный гроб автомобильного багажника, потом яркий свет и голос самого близкого человека на свете. Ее спасли? Она в безопасности? Трудно сказать. Бездна снова поглотила ее измученное сознание.

Потом начались сны.

Это был люкс какого-то отеля, скорее всего — где-то на Лазурном побережье. Почему она так решила? Она не знала. Просто возникла именно такая мысль. Впрочем, это не так важно. Одинокий мужчина, он стоит на балконе, курит сигару. На нем только брюки, и те — довольно сильно измяты. Он курит и задумчиво глядит на россыпи огней там, внизу. Будто этот мужчина — какой-то могущественный правитель, а огни ночного города — драгоценные камни из его казны.

Она накинула на голое тело длинный шелковый халат, завязала пояс и вышла к нему на балкон, осторожно взяла мужчину под локоть, прижалась к его мускулистой, волосатой руке.

— С тобой я словно оказываюсь в мире самых сладких грез, — он небрежно выбросил сигару, повернулся, обнял девушку. — Я проклинаю себя за то, что не могу быть постоянно вместе с тобой.

Она загадочно улыбнулась, обхватила руками его шею, прижалась к нему всем телом.

— Частица меня теперь будет с тобой всегда… — прошептала девушка.

Он стиснул свою возлюбленную в объятиях, бережно провел по ее длинным иссиня-черным волосам, с наслаждением вдохнул запах любимой женщины.

— Будь проклята вся эта жизнь, если я не могу разделить ее с тобой… — прошептал он, и в его голосе зазвучали нотки отчаяния. — Я бы отдал корону, лишь бы посвятить свою вечность одной тебе…

— Нельзя, — тихонько прошептала она. — Королевская власть не должна попасть в руки недостойного, иначе не избежать злоупотребления ею…

Он поднял девушку на руки. С ней ему хотелось отодвинуть все проблемы как можно дальше и окунуться в этот стремительный водоворот чувств. Сбежать от всего, что его окружает, оказаться там, где их не потревожат, где будут только он и она — короткий проблеск счастья среди мрака и безнадежности его королевской жизни.

Он бережно опустил возлюбленную на постель, аккуратно помог ей высвободиться из вороха шелковой ткани. Такая изящная, такая хрупкая — она лежала на постели, глядела ему в глаза и ненароком поглаживала ладонью свой слегка округлившийся животик.

— Как скоро мы сможем порадоваться нашему пополнению? — он улыбнулся, положил свою могучую руку на ее маленькую ладошку.

— Через пару месяцев, — ответила она. — Ты знаешь, я очень волнуюсь. Однажды, когда-то давно, я уже потеряла всех, кто был мне дорог. Я не хочу пережить этот ужас вновь.

— Не бойся, Эжени, — он наклонился, поцеловал ее. — Я буду рядом. Я не позволю кому бы то ни было посягнуть ни на тебя, ни на нашего малыша. Интересно, каким он будет…

Она замерла, словно прислушиваясь, затем улыбнулась.

— Темпераментная натура. Чувствую, очень сильный характер, — сказала Эжени. — Мы еще намучаемся с воспитанием…

Он улыбнулся.

— Сильный характер это хорошо, король должен быть сильным…

Она как-то сразу перестала улыбаться, посмотрела куда-то вбок.

— Тебя что-то беспокоит, любимая? — спросил он.

— Нет, ничего… — ответила она чуть слышно.

— Я же вижу, — настойчиво произнес он. — Тебя что-то тревожит.

— А если будет королева? — спросила она.

Он промолчал. Затем полез куда-то под кровать — там еще стояла недопитая с утра бутылка коньяка. Он взялся за нее, отпил прямо из горлышка.

— Сын, — твердо произнес монарх. — Ты поняла меня? Сын.

— Ты позволишь мне хотя бы изредка навещать нашего ребенка? — спросила она, и ее голос едва заметно дрогнул.

— Ты не только будешь навещать его, но и будешь присматривать за ним, — сказал он. — Я вообще собираюсь дать тебе права опекуна, но с условием, что наш ребенок никогда не узнает, кто его настоящая мать. Мне достаточно того, что Каролина и так уже готова растерзать меня за отношения с тобой.

— Тебе нужно лучше воспитывать свою жену, — сказала она, и в ее голосе промелькнула обида.

— Я же не знал, что встречу тебя… — виновато произнес он. — А моя благоверная, похоже, знает о нас слишком много. Я не доверю ей нашего ребенка, отвергнутые жены бывают очень коварны. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы она сжила со свету нашего малыша…

Он бережно прикоснулся к животику любимой, заглянул ей в глаза — прочел в них беспокойство и даже страх.

— Не бойся, — прошептал монарх. — Вы всегда будете под моим покровительством. Я всегда буду заботиться о самых дорогих мне существах…

Потом картинка словно переключилась. Некоторое время все мелькало, словно в калейдоскопе. Наконец, изображение более-менее стабилизировалось. Появились какие-то белые стены, высокий потолок. Ее словно куда-то везли на каталке.

Здание городского перинатального центра находилось на углу, совсем недалеко от центральной части города. Доктор Джон Хъюард размеренным шагом шел по тротуару, перешагивая маленькие лужицы. Чем ближе он подходил к старому, потемневшему от времени трехэтажному зданию из некогда красного кирпича, тем более мрачным становилось выражение его лица. Вот уже двенадцать человек умерло от неизвестной болезни за последние две недели, и это — в нескольких кварталах, совсем недалеко от перинатального центра. Симптомы одни и те же — нарушение свертываемости крови, внутреннее кровотечение. Все происходило спонтанно, единственное, что могли сделать в данном случае врачи — констатировать смерть. Если это повторится еще дважды — местным властям придется объявлять карантинную зону.

Хъюард взошел по ступенькам и потянул на себя тяжелую входную дверь. В последнее время ситуация стала совсем безнадежной — о провинции забыли, люди здесь жили и умирали в нищете, медицинское обслуживание почти не финансировалось, безработица била все рекорды, процветала организованная преступность. Складывалось впечатление, что столица просто высасывает все соки из провинций, оставляя жителей на произвол судьбы.

За этими грустными мыслями врач вошел в ординаторскую, поздоровался с коллегами, переоделся и погрузился в истории болезни своих больных. Через полчаса он начнет свой ежедневный обход.

Телефон зазвонил протяжно и надтреснуто. Он вздрогнул от неожиданности, отложил бумаги и снял трубку.

— Доктор Хьюард, у нас экстренный случай, — сообщила медсестра из регистратуры. — Только что привезли пациентку, у нее воды уже отошли.

— Готовьте родильный зал, — распорядился врач, положил трубку на рычаг и вышел из ординаторской.

Холодный пот лил градом. Каталка скрипела и покачивалась, угрожая опрокинутся. Было страшно. Что-то словно разрывало тело изнутри, пытаясь выбраться наружу. Она тяжело дышала, сердце бешено колотилось.

Пациентку вкатили в родильный зал, аккуратно перенесли на стол. Доктор Хъюард вошел, оценил ситуацию.

— Это Ваш первенец? — спросил он.

Она не ответила.

Вообще, женщина выглядела довольно странно. Густые, жесткие, поседевшие волосы. Отдающая нездоровой желтизной кожа. Осунувшееся лицо, впалые глаза, украшенные черными кругами. Такое ощущение, будто женщина тяжело больна, и болезнь стремительно высасывает из нее жизнь.

Взгляд Хъюарда скользнул по ее телу и замер на плече, украшенном татуировкой в виде древнеегипетского иероглифа «анк».

«Наркоманка, что ли?» — подумал доктор недовольно. С этой опиумной аудиторией никогда не было просто. Видимо, день будет тяжелым.

Двери родильного зала отворились, пропуская вперед мужчину в строгом черном костюме в тонкую белую полоску. А за ним — несколько вооруженных человек в военной форме.

— Что здесь происходит? — спросил Хъюард.

— Пошли все вон отсюда, — распорядился мужчина. — Кто здесь главный?

— Вообще-то я, — сказал Хъюард.

— Теперь я, — сказал мужчина. — Давай, работай.

Он кивком головы указал на роженицу.

— Что Вы себе позволяете? — спросил доктор.

Мужчина предпочитал не церемониться — вынул из-за пазухи пистолет и приставил к его голове.

— Я же сказал, все вон отсюда! — прикрикнул он. — Выпроводите посторонних. У дверей поставьте охрану. Здание оцепить.

— Хотя бы одну ассистентку мне оставьте! — взмолился Хьюард, видя, что сопротивляться в данной ситуации бесполезно.

Мужчина коротко кивнул.

— Мисс Беннет, я вас прошу, — сказал доктор.

Наконец их осталось четверо — Хъюард, его медсестра, роженица и мужчина с пистолетом. Поначалу все шло как при обычных родах, женщину удалось успокоить и теперь она дышала в такт схваткам. Видя, что ситуация стабильна, Хъюард немного осмелел и даже сделал мужчине замечание — помещение родильного зала предполагало полную стерильность. Мужчина лишь шикнул на него, но тыкать дулом пистолета в спину врача не стал.

Наконец, наружу показалась верхняя часть тела плода. Малыш достаточно резво выбирался из теплой и уютной утробы своей мамы и вскоре оказался целиком на руках у врача. Увидев ребенка, медсестра пошатнулась и сползла на пол. Доктор Хъюард, конечно, был достаточно хорошо подготовлен, и по примеру своей ассистентки терять сознание не стал, но, тем не менее, содрогнулся от отвращения.

Человеческого в этом существе было совсем немного. Небольшая, треугольной формы голова, с торчащими торчком, слегка поросшими пушком треугольными ушами больше напоминала голову летучей мышки. Непропорционально короткие ручки заканчивались чрезвычайно длинными и тонкими пальчиками, меж которых протянулись тонкие кожистые перепонки. Короткое туловище было покрыто все тем же белесым пушком и заканчивалось парой лапок. Лапки же эти были украшены коготками.

— Это мальчик или девочка? — спросил мужчина с пистолетом.

— Мне тяжело сказать, — ответил Хъюард. — Я с такими мутациями встречаюсь впервые в жизни.

— Ты врач или кто? — рассерженно сказал мужчина. — Не знаешь, чем мальчики от девочек отличаются?

Существо открыло украшенный маленькими клыками ротик и противно запищало. Мужчина с пистолетом побелел, не выдержал и отвернулся.

— Мне кажется, у Вас и Вашего мужчины рецессивные гены… — сказал потрясенно Хъюард.

— Дайте мне… — измученно простонала роженица. — Дайте мне подержать ее, пожалуйста…

Существо снова запищало — на этот раз угрожающе. А через мгновение писк сменился шипением, словно это была не летучая мышка, отдаленно напоминающая изуродованный человеческий зародыш, а какая-нибудь королевская кобра.

Хъюард решил не рисковать и отдал существо матери. Она бережно прижала своего ребенка к груди. Поразительно, но летучая мышка тотчас успокоилась, прижалась к женщине, расправив свои недоразвитые крылья и даже стала издавать какой-то низкий утробный звук, больше всего напоминающий урчанье кошки.

— Моя девочка… — с улыбкой прошептала женщина, бережно прижимая мышку к себе. — Моя Анджеллочка…

И тут ее руки ослабели и повисли безвольными плетьми, а сама она закрыла глаза.

— Доктор! — закричал мужчина, не помня себя от ужаса…

Хъюард вышел из палаты. Он нетерпеливо подскочил со стула, подошел к врачу.

— Все хорошо, — предвидя вопросы мужчины, Хъюард жестом успокоил его. — Мы сделали переливание крови, она пришла в себя. Жизни Вашей жены и Вашего… кхм… ребенка сейчас уже ничего не угрожает.

— Она мне не жена… — каким-то чуждым голосом сказал мужчина. — Я могу их видеть?

— Я думаю, ничего плохого уже не случится, — сказал Хъюард. — Ваша любимая поразительно быстро восстанавливает силы. Только я Вас попрошу недолго — все-таки роды это очень большой стресс…

Мужчина кивнул.

— Доктор, Ваши усилия не останутся незамеченными, — сказал он. — Поверьте, я могу отблагодарить Вас так, как ни один из Ваших самых богатых клиентов не…

— Луну с неба достанете? — прервал его Хъюард.

— Луну — нет, — сказал мужчина с некоторым сожалением. — А вот пост министра здравоохранения я Вам организую одним звонком.

Хъюард хотел было отшутиться, но внезапно понял — этот человек не лжет и не шутит. Если это вообще человек…

Он тихонько вошел в палату. Любимая была занята — осторожно двумя руками поддерживала маленькую летучую мышку, присосавшуюся к ее груди. Она слегка морщилась от боли — своими клыками дочка прокусила сосок и пила молоко вместе с кровью матери. Да, выражение «кровь с молоком» здесь имело буквальное значение.

— Как ты? — он подвинул стул, сел рядом.

— Нормально, — вздохнула она. — Смотри, как много она пьет…

— Я боюсь за тебя… — начал он.

— Не бойся, — сказала она. — Я выдержу. Не в первый раз.

— Эжени, я не думал… — начал он.

— Ты понимаешь, что я не могла родить по заказу? — оборвала она его. — Я же не центр планирования семьи, все-таки. Лучше посмотри, какая у нас получилась замечательная девочка…

— Ты шутишь? — спросил он. — Я вообще боюсь на нее смотреть!

— Это все гены ее дедушки… — сказала Эжени. — Поверь, он при жизни выглядел гораздо страшнее. А она через пару лет придет к обычному человеческому облику.

— Я боюсь догадаться, кто у нее в дедушках… — осторожно начал мужчина.

Она не ответила.

— Кто ее дедушка? — настойчиво спросил он. — Я должен знать, Эжени! Что ты от меня скрываешь?

— Ты так старательно нарываешься… — вкрадчиво прошептала она. — Ее дедушка был вожаком Стаи…

Некоторое время он молчал, потрясенный услышанным.

— Значит, сказки не лгут…

Она не ответила.

— Значит, все это правда… — мужчина заерзал на стуле. — Черт возьми, кого же ты мне родила…

— Милую, очаровательную девочку… — она улыбнулась, бережно провела кончиками пальцев по пушистому затылку дочки.

— Эжени, почему ты мне не говорила раньше? — спросил мужчина.

Она продолжала улыбаться, глядя, как дочь ужинает.

— Эжени, я задал вопрос! — он повысил голос.

— А ну замолкни, Август, — стальным тоном произнесла женщина. — Ты пугаешь мою малышку.

— Малышку! — воскликнул Август. — Ты родила мне чудовище!

Она молчала. Затем стала говорить. Что это за язык — Август не понял. Он владел в совершенстве двумя десятками языков, но это наречие было ему абсолютно не знакомо. Внезапно он осознал, что голос любимой звучит у него в голове. Потом мозг стало давить, словно прессом. Перед глазами замелькали красные пятна. Он не понимал что происходит, ничего не видел и не слышал. А когда наваждение прошло — обнаружил, что стоит на четвереньках. Костюм изорван, словно он пытался выбраться из собственной шкуры. На полу кровавые подтеки.

— Что это было? — спросил он, тяжело дыша.

— Язык Стаи, — коротко ответила Эжени. — На полукровок вроде тебя, произошедших от смешанных браков перворожденных вампиров с людьми, он оказывает вот такое сильное влияние. Как хорошо, что в моей доченьке этого генного мусора не больше, чем на четверть…

Она с любовью посмотрела на свою летучую мышку, принялась бережно гладить ее загривок и почесывать за ушком. Мышка снова стала утробно урчать.

— Откуда ты знаешь язык Стаи? — прохрипел Август, пытаясь подняться с колен. Ноги дрожали и не слушались. — Почему ты сказала, что вожак Стаи — ее дедушка? Кто ты вообще такая?

Она не ответила. Она лишь показала ему открытую ладонь — пять пальцев. А затем еще два.

— Я должен был понять… — прошептал Август. — Какой же я дурак…

Прошло еще несколько дней. Крыло перинатального центра, где поселилась необычная роженица, по-прежнему было оцеплено солдатами, из всего персонала туда допускали только доктора Хъюарда. Простым пациенткам вход туда был заказан.

Утро выдалось чрезвычайно беспокойным. Поговорив по телефону с начальником городского департамента здравоохранения, Хъюард первым делом направился в изолированное крыло.

Август в это время уже бодрствовал. Он вообще спал мало, предпочитая как можно больше времени проводить с любимой. Казалось, напряжение в их отношениях, вызванное родами, прошло, да и новоиспеченный папаша потихоньку привыкал к своей не вполне обычной дочери.

— У нас проблема, Ваше Величество, — начал Хъюард прямо с порога. — Они объявляют карантин. Болезнь распространяется. Этой ночью нашли два трупа на соседней с нашим центром улице. Симптомы повторяются, обильная кровопотеря…

Август недовольно посмотрел на свою возлюбленную.

— А что я сделаю? — спросила Эжени. — Запас крови в Вашем центре иссяк. Свежую еще не поставили. А мне надо самой питаться и доченьку выкармливать.

— Неужели это действительно необходимо — так безудержно высасывать кровь из всех этих несчастных? — спросил Хъюард.

— Боюсь, что да, — сказал Август обеспокоено. — Видите ли, доктор, если у моей ненаглядной начнется приступ голода — тогда мы двумя десятками человеческих смертей не отделаемся. Ввиду ее происхождения, я со всей ответственностью заявляю — пиздец придет нам всем. Мои бойцы ее не удержат.

— Надо что-то делать, — произнесла Эжени, бережно покачивая на руках свою новорожденную летучую мышку, нареченную Анджеллой.

— Надо, — согласился Август. — Решено. Мы уезжаем. Я сейчас же распоряжусь.

Он поднялся с края кровати.

— Разве это не опасно — везти так далеко новорожденную малышку? — спросила Эжени. Своим внутренним чутьем она поразительно точно считала весь предстоящий маршрут, выбранный Августом.

— Оставаться здесь еще опаснее, — сказал Август. — Пока ты не восстановила силы после беременности и родов, ты беззащитна. И на тебе еще наша дочка.

Эжени бережно прижала к себе Анджеллу. Внезапно она осознала — на ее плечи опустился груз ответственности за чужую жизнь. Странно, а ведь она уже совсем позабыла это ощущение…

— Доктор Хъюард, вы едете с нами, — сказал тем временем Август.

— А как же мои пациентки? — спросил Хъюард.

— У Вас теперь будет только одна пациентка, — ответил монарх.

Хъюард тяжело вздохнул, но перечить не стал. Он был не робкого десятка, но перечить королю вампиров — нет уж, увольте.

Спустя некоторое время Август вошел в палату к любимой. Она уже оделась, укутала в пеленки дочь, и приготовила для нее небольшую плетеную корзинку.

— Мне звонили из Берлина, — сообщил Август. — Каролина родила вчера вечером. У нее мальчик.

— Что ж, значит, у нашей маленькой Анджеллы будет сводный брат, — безразлично произнесла Эжени.

Она решила перед отъездом еще покормить свою малышку.

— Корону наследует старший ребенок, — сказал Август.

Она села, стянула с плеч блузу.

— Тебя что-то беспокоит?

— Да, милая, — Август сел рядом. — Первое время вас придется тщательно прятать, пока Анджелла не пройдет стадию очеловечивания. Но это меньшая проблема. А вот проблема наследования гораздо серьезнее. Ты представляешь, как встанет на дыбы Совет, когда узнает, что ярлык на Великое Княжение завещан женщине?

— Оставь ярлык сыну, которого родила Каролина, — предложила Эжени безразлично, подавая грудь своей крошке.

— Я не могу, это против закона, — сказал Август. — Обычай наследования это одно, закон — совсем другое. По закону Ярлык наследует старший ребенок. Значит, корона достанется Анджелле. Я не могу переступить через Книгу Клана только потому, что это нарушает какой-то долбанный консервативный обычай вековой давности.

— Твоя верность нашим законам похвальна, — сказала Эжени, зажмурилась от боли, когда дочка вновь прокусила ее кожу своими клыками.

— Я боюсь, из-за моего решения начнется смута, — сказал Август. — Как же нам обезопасить нашу красавицу?

Он кончиком пальца принялся почесывать Анджеллу за ушком. Дочка в ответ на ласку утробно заурчала, захрипела, подавившись ланчем, и во всеуслышанье фыркнула.

— Какая она чудесная… — Август широко улыбался.

Эжени с некоторым удивлением заметила, что ее мужчина светится от счастья. А с ним это происходило очень редко.

На перроне их уже встречали. Десяток человек, одетых по последней гангстерской моде. Один из них отделился от толпы, запрыгнул на подножку и направился вглубь вагона. Дойдя до дверей одного из купе, он остановился, постучался. Через мгновение наружу вышел Август.

— Привет, Алекс.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Как дорога? — спросил Алекс.

— Нормально, — ответил монарх. — Как вы без меня?

— Скучали, — ответил слуга.

Следом за королем из купе вышла молодая женщина, в руках она держала небольшую плетеную корзинку с каким-то тряпьем.

— Простите, мы представлены? — спросил Алекс.

— Алекс, знакомься, это моя советница по финансовым вопросам… — начал было Август.

— Десмод, — бесцеремонно перебила короля девушка. — Ангела Десмод. Очень приятно.

— Алекс Фонтейн, — он слегка поклонился. — Начальник охраны Его Величества.

День 26-ой

21:00

Она открыла глаза, прислушалась. Ни звука. Тишина давила тяжелой гранитной плитой. Первой мыслью было, что это транквилизатор лишил ее слуха. Она чуть приподняла голову и убедилась, что с рецепторами все в порядке — она отчетливо видит меблировку комнаты, огромные окна и ветви деревьев, раскинувшиеся по ту сторону стеклянного полотна. Правда, болела голова и ломило тело, как от хорошей взбучки. Хотя — это, скорее всего, следствие общения с Вернером и его костоломами. Но все-таки, почему же так тихо?

Она попыталась встать на локтях и тотчас резкая боль прошила левую руку. Она издала короткий стон и рывком выдернула из вены погнувшуюся иглу, чуть не опрокинув при этом стоящую у изголовья кровати капельницу. Белая жидкость тоненькой струйкой брызнула из иглы на ковер.

Анджелла села на кровати и теперь уже оглядела обстановку. В этом доме она никогда не была раньше, но почему же здесь пахнет так знакомо? Это был явно какой-то особняк за городом. Комната находилась то ли на третьем, то ли на втором этаже, это было видно из окон. Обставлено помещение было достаточно богато — огромная кровать с пологом, у стены — большой комод красного дерева, рядом маленький аккуратный туалетный столик, а у стены напротив — платяной шкаф. На полу — белоснежный пушистый ковер. Девушка осторожно встала с кровати и только теперь заметила, что она абсолютно голая.

— Просто прелестно, — фыркнула Анджелла, накинула на плечи одеяло и отправилась осматривать комнату.

Это была небольшая, уютная спальня, судя по всему — для гостей. Она была обставлена не бедно, но тем не менее, без излишеств, в нейтральном классическом стиле. Чтобы гости чувствовали себя комфортно в чужом доме.

Анджелла напрягла слух и тотчас почувствовала, как за стеной метрах в пятидесяти от нее идут несколько человек. Она отошла к стене, встала, облокотившись на платяной шкаф, слившись в темноте с ореховым деревом. Звук шагов приближался, клацнула дверная ручка. Тотчас девушка почувствовала целую симфонию знакомых запахов.

— А где же она? — спросил мужской голос.

Щелкнул выключатель, и под потолком вспыхнула хрустальная люстра.

— Вот она, — сказал второй голос.

На входе стояли Андреа, Пол Фергюссон, Алекс Фонтейн и какой-то престарелый мужчина. Фергюссон поставил на пол у кровати черную прямоугольную сумку, от которой исходил ее запах.

— Привет, мальчики, — выдохнула Анджелла.

— Привет, — сказал Пол. — Как ты себя чувствуешь?

— Голова болит, кости ломит. А в остальном хорошо, — ответила девушка.

— Последствия интоксикации, — сказал престарелый мужчина. — Скоро пройдет. Я думаю, капельницу можно будет поставить перед сном, на часик. А утром посмотрим Ваше самочувствие.

— Это доктор Энссон, он мой личный врач. Правда, в основном не мой, а моей охраны — иногда вынимает пули из телохранителей, — сказал Фергюссон. — Он один из лучших врачей нашего клана, поэтому я и доверил ему привести тебя в порядок.

— Хорошо, — кивнула Анджелла.

— Да, доктор, я чуть не забыл. Давайте сразу решим один чисто технический вопрос, — Фергюссон вынул из внутреннего кармана пухлую пачку купюр в банковской упаковке и протянул ее врачу.

Тот кивнул и с благодарностью взял деньги.

— Я очень рад работать с вашей организацией, мне ни разу не пришлось пожалеть о нашей договоренности, — сказал доктор.

— И не пожалеете, — пообещал Фергюссон. — Во всяком случае, Вы уже обеспечили безбедную старость себе и жизнь без проблем — своим детям.

— Что ж, с Вашего позволения, я буду в гостиной, — откланялся доктор, прихватив с собой стоящую у изголовья капельницу.

— Я тоже пойду, — сказал Фергюссон. — Анджелла, вы тут поговорите, а мы с Алексом и нашим доктором в гостиной посидим.

Девушка кивнула. Они вышли, Андреа запер за ними дверь. Она тем временем села на кровать.

— Прости меня… — попросила Анджелла робко. — Я ведь не хотела…

— Нет, это ты меня прости, — сказал Андреа, сел рядом. — Я просто ляпнул не подумав. Твоей вины тут нет.

— Нет, есть, — фыркнула Анджелла. — Я во всем виновата, я так люблю тебя, и иногда теряю голову от избытка чувств. Просто не могу поверить своему счастью.

— Ну теперь ты веришь? — Андреа бережно обнял ее.

— Милый, — прошептала Анджелла.

— Что? — также прошептал Андреа.

— Я должна тебе кое-что сказать, — доверительно прошептала Анджелла. — Через годик ты станешь папой…

— Что?! — не поверил своим ушам барон.

— Я так и знала, что тебе не понравится, — обиженно надула губки Анджелла, отвернулась от любимого. — Я беременна. От тебя.

— Милая, это же прекрасно! — воскликнул Андреа. — Я так люблю тебя!

Он прижал Анджеллу к себе, она всхлипнула.

— Радость моя, что такое? — Андреа заглянул в глаза девушки, заблестевшие влагой.

— Я так боялась… — прошептала Анджелла.

— Не бойся, любимая, — Андреа провел ладонью по ее щеке. — Я очень рад, что у нас наконец-то будет семья. Теперь нам осталось только пожениться и дождаться наследника.

Анджелла слабо кивнула.

— Не волнуйся, ангелочек мой, — Андреа принялся гладить ее затылок, запуская пальцы в густые черные волосы. — У нас все будет прекрасно. Пойдем в гостиную? А то хозяева ждут, Пол очень хочет с тобой пообщаться.

— Хорошо.

Анджелла встала, бросила одеяло на кровать, расстегнула сумку и принялась доставать свои вещи. Внезапно она почувствовала, как подкашиваются ноги, и сползла на пол, цепляясь за постель и стягивая простынь.

— Анджи! — Андреа вскочил, в одно мгновение оказался рядом с ней, бережно поднял на руки — она была без сознания. Он положил ее на постель, накрыл одеялом. Она открыла глаза, слабо улыбнулась.

— Я тебя напугала, да? — спросила девушка чуть слышно.

— Да, — Андреа присел рядом, положил ладонь ей на лоб. — Я могу сделать что-нибудь для тебя?

— Конечно можешь, — улыбнулась Анджелла. — Обними меня…

Андреа наклонился, бережно обнял любимую за плечи. Анджелла с шумом выдохнула, потерлась кончиком носа о щеку любимого.

— Ты самый лучший, — прошептала она ему на ухо.

— А ты другого и не достойна, — сказал Андреа, выпуская девушку из объятий. — Скажи, что нам теперь делать?

— Отдыхать, — ответила Анджелла, тяжело вздохнула. — Вернер нас теперь не тронет. Оборотни — тоже. Фон Штернгольдт далеко. Элджин нас здесь не найдет.

— Но мы не сможем прятаться здесь вечно, — сказал Андреа.

— Сейчас меня это не волнует, — устало произнесла Анджелла. — Я хочу выспаться и прийти в себя. И ты тоже отдыхай. А Пол все устроит. Он здесь префект. И мой брат.

— Хорошо, — Андреа нехотя согласился, разделся, погасил свет и забрался под одеяло, обнял Анджеллу. — Не помешаю?

— Нет, что ты… — улыбнулась Анджелла, поворачиваясь на бок и обнимая его за шею.

Андреа принялся поглаживать ладонью талию девушки, ее спинку, плечо.

— Какая же ты изящная, — сказал он. — Моя муза. — Он подался вперед и поцеловал ее щечку. — Ты просто вдохновляешь меня, хочется стихи писать.

— Пиши, — предложила Анджелла, лизнула его нос.

— Обязательно напишу, — пообещал Андреа. — Но не сейчас, я сейчас слишком занят.

Он принялся целовать ее брови, веки.

— Анджелла! — возвышенный момент оборвал ворвавшийся в комнату Пол Фергюссон. Едва войдя, он повернулся к влюбленным спиной. — Ребята, я, бля, извиняюсь. Вы сегодня из постели выбираться собираетесь?

— Извини, Пол, — сказала Анджелла. — Я себя плохо чувствую.

— Хорошо, тогда серьезный разговор отложим на завтра, — сказал Фергюссон.

— Прислать вам на ужин чего-нибудь?

— Не надо, я сам схожу, распоряжусь, и все принесу, — сказал Андреа. — Милая, ты хочешь перекусить?

— Я бы не отказалась от сырого стейка с красным вином и апельсинами, — сказала Анджелла.

— Хорошо, — Андреа встал, натянул джинсы, обулся, накинул на плечи рубашку и вышел, закрыв за собой дверь.

— Так, — Фергюссон обернулся, прошелся по комнате и сел на туалетный столик.

Анджелла укуталась в толстое одеяло.

— Я даже не знаю, с чего начать, — сказал Пол.

— Ты главное — начни, — подсказала Анджелла.

— Ладно, — Фергюссон кашлянул в кулак. — Я вот думаю — тебе что, так сильно трахаться захотелось?

— Пол, я своей жизнью распоряжаюсь сама, — сказала Анджелла.

— Ты уже распорядилась, — сказал Фергюссон недовольно. — Переспала с парнем и залетела от него. Отбила убийцу у Собственной Безопасности. А потом сбежала из своей префектуры. Положила четырех штурмовиков. Ты думаешь, тебе это сойдет с рук?

— Конечно, сойдет, — отмахнулась Анджелла.

— Нет, милая моя, ошибаешься, — сказал Фергюссон. — Игры кончились. Теперь тебе придется играть по моим правилам. Вернешься в префектуру к фон Штернгольдту.

— Что?! — воскликнула Анджелла.

— Не обсуждается, — отрезал Фергюссон. — И потом, возвращаться тебе придется в любом случае, будем разыгрывать явку с повинной. Фон Штернгольдт готов взять ответственность за твой побег на себя.

— Он что, конопли обкурился? — спросила Анджелла с недоверием.

— Нет. Я с ним поговорил по телефону, прозрачно намекнул, что если он не согласится — будет отвечать перед нашим родом за все свои домогательства. Берни сразу понял, что ему гораздо дешевле обойдется поступить так, как я ему велю, — сказал Фергюссон. — Через Шони попробуем разрешить все с Элджином. Но возвращаться тебе все равно придется — без твоей крови мы не сможем доказать твою невиновность.

— А как же Андреа? — спросила Анджелла.

— Тебе придется ехать одной, — сказал Фергюссон. — Андреа останется здесь. Я за ним присмотрю.

— Я не хочу без него, — запротестовала Анджелла.

— Ради Сатаны! — взмолился Фергюссон. — Ты и его хочешь в это дерьмо впутать? Ты же всегда говорила, что свои проблемы нужно решать самой?

— А сейчас это уже не моя проблема, — сказала Анджелла. — Это и его проблема. Если ты не в курсе, я его невеста. И беременна от него.

— По первому пункту не могу протестовать, но по второму — можно легко исправить, — сказал Фергюссон.

— Так вот значит, зачем ты притащил этого доктора, да? — прошипела Анджелла.

Фергюссон отвернулся, чтобы не видеть ее глаз, вспыхнувших в полумраке комнаты зеленым пламенем.

— Ты решил за меня все решить… — прошипела Анджелла рассерженно.

— А что ты предлагаешь? — спросил Фергюссон. Он так и не решился посмотреть ей в глаза. — Ты думаешь, семья примет зачатого вне брака ребенка?

— А мне наплевать на семью, — ответила Анджелла.

— Анджелла, это недопустимо, — сказал Фергюссон раздраженно. — Подумай, кто еще заступится за тебя, кроме нашей семьи?

— Вот именно, — сказала Анджелла неожиданно громко. — Это — ваша семья, не моя.

От такого поворота Фергюссон покраснел, глубоко вдохнул.

— И что ты будешь делать? Без семьи? — спросил он.

— Через десять дней я взойду на престол, — сказала девушка. — И Верховный Совет лишиться большинства своих членов. И судить меня будет некому.

— Ты больная? — спросил Фергюссон. — Ты себя слышишь?

— Слышу, — парировала девушка. — Тебя сломали, Пол. Ты теперь скользкий мягкотелый дождевой червяк. Раньше ты был настоящим воином, готовым биться до последнего. Или может, тебя купили? Подарили эту префектуру в обмен на…

Анджелла села на постели и красноречиво отбросила в сторону одеяло. Фергюссон брезгливо отвернулся.

— В чем дело? — спросила удивленно девушка. — Ты же раньше любил разглядывать голых телок в глянцевых мужских журналах. Ах, я же сестра! Это же неприлично! Дорогой мой, я — такая же телка, как и те цыпочки. Что, не хватает духу глянуть на меня?

В этот момент в комнату вошел Андреа. Анджелла тотчас юркнула под одеяло.

— О чем спорите? — спросил он, поставил на туалетный столик у изголовья кровати поднос с мясом и вином.

— О красоте женского тела, — ответила Анджелла. — Что, Элджин обманул тебя — недоплатил за твой товар, Пол?

— Да пошла ты на хуй, — выругался Фергюссон сквозь зубы и вышел из комнаты, хлопнув напоследок дверью.

— Анджи, у тебя талант ссориться со всеми окружающими, — Андреа сел рядом с нею, подал ей бокал вина, а сам взял нож и принялся нарезать стейк маленькими кусочками.

— Я так устала от них, — пожаловалась девушка, села, пригубила вино.

— От кого? — спросил Андреа.

— От них. От всех, — сказала Анджелла.

— А при чем тут Фергюссон? — спросил Андреа.

— Просто так, — ответила Анджелла.

— Вот, возьми, — Андреа отложил нож, подал ей тарелку с мясом.

Девушка устроилась поудобнее, наколола кусочек на вилку, откусила, зажмурилась.

— Вкусно? — спросил Андреа.

— Очень вкусно! — ответила Анджелла.

— Очень-очень вкусно? — спросил Андреа.

— Как трахаться! — выпалила Анджелла.

— Неужели тебе кусок мяса может заменить меня? — расстроился Андреа.

— Нет, конечно, — улыбнулась девушка и впилась клыками в золотистую корочку.

День 27-ой

21:00

Анджелла зашнуровала корсет и повернулась к зеркалу спиной — проверить шнуровку. Удовлетворившись результатом, она обернулась, одернула ярко-красную ткань платья, повернулась боком — длинные разрезы по бокам юбки откровенно демонстрировали стройные ножки и широкое кружево ажурных чулок. Удовлетворенно кивнув, Анджелла мельком глянула на облокотившегося на дверцу Андреа и закрыла платяной шкаф.

— Ты восхитительна. Как всегда, — сказал барон.

— Идем, — Анджелла взяла его под руку. — Нас уже давным-давно ждут.

Они вышли из комнаты, миновали длинный коридор, спустились по широкой лестнице и оказались в гостиной. В гостиной было темно, по стенам плясали зыбкие тени, в камине трещал огонь, поедая сухие поленья. Спиной к огню, во главе стола восседал Пол Фергюссон в черных брюках и черной рубашке в белую полоску. По его левую руку сидел Алекс Фонтейн в спецназовской форме. Один его глаз закрывала черная повязка.

— Алекс, что-то случилось? — спросила Анджелла сочувственно.

— Радиус поражения пьяного Фергюссона просто охуитительный, — посетовал Фонтейн. — Ему пьяному оружие в руки давать нельзя.

— Да мы это… в Вильгельма Телля играли… — сказал Фергюссон. — Поставили Алексу на голову яблоко и я его попытался из 45-ого калибра сбить.

— А дуло пистолета как бы случайно качнулось и пуля попала мне в глаз, — с укором произнес Фонтейн. — Пол, за что ты на меня так залупился?

— Алекс, честное слово, не со зла! — всплеснул руками Фергюссон.

— Пиздит как дышит, — сказал Фонтейн Анджелле.

— Надо же! Кто к нам пришел! — звонкий женский голос раздался где-то совсем рядом.

Андреа обернулся на звук, напряг зрение. Скрипнула кожаная обивка дивана и из мрака комнаты на свет вышла молодая девушка. Грива светло-русых волнистых волос, спадающих на плечи, тоненький, чуть вздернутый вверх юношеский нос, лицо треугольничком, она была одета в кэтсьют из черного латекса и ботинки военного фасона на толстой подошве.

— И ты здесь… — произнесла Анджелла устало. — Это все? — Она повернулась к Полу. — Или будут еще сюрпризы?

Девушка тем временем подошла к Андреа, обошла его кругом, осмотрела с головы до ног, цокнула языком.

— Какой-то он трусливый, жалкий, — сказала она сочувственно. — Весь какой-то худенький. Скажи, в вашей паре кто за мужчину? Он? Или ты?

Анджелла проглотила ком в горле, побелела. Андреа уже успел выучить одну из самых безотказных примет, возвещающих о приближении бури — Анджелла всегда белела от злости.

— Так, хватит! — одернул девушку Фонтейн. — Заткнись и не провоцируй конфликт.

— А то что? — спросила она изумленно.

— А не то я тебе кадык вырву, — пообещал Фонтейн.

Они с Фергюссоном переглянулись и расхохотались. Девушка тотчас злобно фыркнула, но промолчала, села за стол напротив телохранителя.

— Голову наклони — кадык видно, — посоветовал ей Фонтейн.

— Хватит, — процедила шатенка сквозь зубы.

Фонтейн продолжал посмеиваться, глядя на нее.

— Электра, я вот что думаю, — сказал он, потянулся, схватил со стола пачку сигарет и закурил. — Знаешь, что тебя отличает от Анджеллы? Она — хоть в кэтсьюте, хоть в платье — все равно женщина, на все сто. Как бы ни притворялась железной «мисс штурмовик’2000». А ты в этом наряде выглядишь, как использованный презерватив.

Фергюссон не выдержал и рассмеялся. Электра нахмурилась.

— Нет, ну ведь серьезно, — Фонтейн затянулся, стряхнул пепел на стол. — А эти ботинки на тебе смотрятся как клоунские башмаки. Слушай, ты в цирке не пробовала выступать?

— Бля, Алекс, завязывай! — не выдержал Фергюссон. — Я сейчас лопну со смеху!

— Верно, Алекс, хватит шутить, — сказала Электра. — А то я тебе второй глаз прострелю. Для симметрии.

— А кто такая эта Электра? — спросил тихо Андреа у Анджеллы.

— Электра Шони, доченька инспектора Александра Шони. Ее мать погибла во Вторую Мировую, — ответила девушка. — Редкостная сволочь, вся в папеньку.

Андреа невольно посмотрел на Электру и понял, что она все слышала. Она глядела ему в глаза холодным, бесчувственным взглядом.

— Боишься ее? — спросила Анджелла шепотом.

Андреа едва заметно кивнул.

— Нельзя, она чувствует твой страх, — сказала Анджелла, подошла к столу.

Андреа словно опомнился, встал рядом и подвинул ей стул. Девушка села, одернула платье. Фонтейн тотчас вскочил со своего места, приглашающим жестом указал на стул. Андреа кивнул, сел за стол. Как раз напротив Электры.

— Ну что, теперь все в сборе! — повысив голос, произнес Фергюссон.

Раздался цокот женских шпилек, и откуда-то из мрака вышла высокая брюнетка в роскошном черном вечернем платье с открытой спиной. Андреа мотнул головой, не веря собственным глазам — она была почти точной копией его Анджеллы, отличалась разве что только прической — незнакомка носила стрижку каре.

Она подошла к столу, окинула всех взглядом.

— Кыш, — шикнула брюнетка, и Электра Шони тотчас выскочила из-за стола и быстрым шагом покинула комнату.

Брюнетка тем временем села за стол напротив Фергюссона.

— Знакомься, — Пол кивнул барону. — Это Каролина. Она курирует вопросы взаимоотношений между нашим родом и остальными семьями клана. Иначе говоря, она решает, кому и как надавать по башке за то, что обидели кого-то из нас.

— Понятно, — сказал Андреа, повернулся к женщине. — Вас назвали в честь американского штата?

Брюнетка смущенно улыбнулась.

— Нет, не совсем, — сказала она. — В честь Каролины, свода законов Карла Великого, оговаривающего создание карательного органа под названием Священная Инквизиция.

— Понятно, — слегка ошеломленно произнес Андреа. И тотчас в подсознании шевельнулось, что кто-то уже говорил ему про Каролину — дочь короля Себастьяна… — Да, действительно, все так просто, а я и не догадался.

— Зато догадался кончить в нашу девочку до свадьбы… — ласково улыбнулась Каролина.

— А… — Андреа опешил.

— А это не твое сукино дело, поняла? — спросила ее Анджелла.

— А чье же, ласточка моя? — все так же ласково спросила Каролина.

— Чье угодно, но только не твое! — рассердилась Анджелла.

— А ты считаешь, я не имею права решать, с кем и когда тебе стоит планировать семью? — рассмеялась Каролина.

— Конечно, — фыркнула Анджелла.

— А я так не думаю, — голос Каролины тотчас похолодел. — Я вижу по твоим поступкам, ты — не способна сама распорядиться собой. Что, собираешься идти под венец в белом платье и с животом? Не могла потерпеть месяц-другой, так чесалось меж больших пальцев ног…

— Для шлюхи, траханной собственным телохранителем еще при живом муже, ты слишком фальшиво играешь в благородную барыню, — заметила Анджелла.

— Ой… — простонал Фонтейн и сполз по спинке стула.

— А почему бы тебе не проявить хоть капельку уважения ко мне? — спросила срывающимся голосом Каролина. Ее щеки горели румянцем, словно ей только что дали хорошую пощечину.

— А за что мне тебя уважать? — спросила Анджелла.

Каролина хотела что-то ответить, но осеклась, шумно вздохнула.

— Да, ты права, уважать меня тебе не за что, — произнесла она чуть слышно.

— Оберегать меня от мужского внимания нужно было еще лет пятьдесят назад, — заметила Анджелла. — А теперь доченька выросла и может сама за себя постоять.

— Что? — не понял Андреа.

— Дорогой, а как ты думаешь, с чего вдруг взъелась на тебя эта потаскуха? — спросила Анджелла. — Она, видишь ли, королева! Ей, видишь ли, принципиально важно, чтобы доченька шла к алтарю чистой и непорочной! Интересно, отец знал, что ты трахаешься с его лучшим другом?

Каролина покраснела еще больше.

— Так, блядь, все! Хватит! — не выдержал Фергюссон. — Сошлись две дуры… Анджелла, на кой хер надо было скелет из шкафа доставать?

— Позволь рассказать тебе историю об одной маленькой девочке, Пол, — сказала Анджелла. — Представь себе, ей шесть лет, тихая, застенчивая, всегда сама по себе, готовая часами играть в игрушки, или сидеть у мамы на коленях и слушать сказки. А потом за ней приехал дядя в черном кожаном плаще и забрал с собой. Он привез ее на развалины, завел под землю, туда, где раньше находились жилые блоки военнопленных фашистского концлагеря. Он втолкнул ее в маленькую комнатушку с высоким потолком и полом, усыпанным какой-то серой трухой, и бросил ей под ноги маленький матрас. На следующий день девочке объявили, что отныне она — карающий меч Клана и ей предстоит многому научиться. А спустя пятнадцать лет девочка поняла, что это за труха, по которой она ходит каждый день — ее комната когда-то была одной из печей здешнего крематория…

Андреа проглотил ком в горле, ему стало дурно.

— То есть вышвырнуть свою шестилетнюю дочь в серый армейский ад — не из тех поступков, которых стыдятся всю жизнь? Я правильно тебя понимаю, Пол? — резюмируя, спросила Анджелла.

Фергюссон закрыл лицо ладонями.

— Анджелла, но ведь ни я, ни Каролина не виноваты в этом, так отец решил! — воскликнул он.

— Действительно, — согласилась Анджелла. — Ты не виноват, она не виновата, и никто не виноват. Просто так получилось. Вы все очень удобно устроились — никто не хочет брать на себя ответственность. Но это уже в прошлом. А теперь я хочу, чтобы вы не лезли в мою жизнь. Мне кажется, это самое меньшее, что вы можете для меня сделать.

— А если нет? — спросила Каролина.

— Поубиваю всех, — невозмутимо ответила Анджелла.

— Даже родную мать? — спросила Каролина изумленно.

Анджеллу затрясло мелкой дрожью.

— О, родную мать я прикончу с огромным удовольствием! — прокричала она. — Где ты была, когда этот ублюдок отдавал меня на воспитание в Маутхаузен?

Ногти Анджеллы противно заскрипели, царапая лакированную столешницу.

— Я была против этого, он не послушал меня, — тихо произнесла Каролина дрогнувшим голосом.

— Потому что ты сама по себе — трусливая шлюха, вот и все, — вынесла вердикт Анджелла. Она уже успокоилась, и теперь говорила привычным своим сексуальным контральто. — Завтра я вернусь к фон Штернгольдту, решу с Элджином один спорный вопрос и вернусь за Андреа. Если он выразит мне недовольство вашим гостеприимством — имейте в виду, что я очень злопамятная, и получив королевскую власть, вряд ли не воспользуюсь ею. Особенно учитывая паскудство характера, воспитанное во мне легкой и безоблачной жизнью.

— Да, конструктивной беседы не получилось, — сказал хмуро Фергюссон.

Каролина нервно кусала нижнюю губу.

— Хорошо, допустим, — сказала она. — А что будет с твоим ребенком? Ты не думала, каковы твои шансы благополучно выносить и родить детеныша?

— Выше средних, ты сама это прекрасно знаешь, — ответила Анджелла озлобленно. — Уж что-что, а отбиваться от всевозможной мрази я за эти годы научилась. И мне никто и ничто не помешает выносить и родить моему мужу наследника. Настоящего принца. Взявшего лучшее от своих родителей. Не волнуйся, воспитать его должным образом я тоже сумею.

— А если он еще и характером в мамку пойдет, то нам вообще пиздец, — хмуро догадался Фергюссон.

— Черт… — простонал Фонтейн. — Мне надо выпить.

— Нам всем надо выпить и обсудить сложившуюся ситуацию в нейтральной обстановке, — согласилась Каролина. — Пол, позови своих джазменов, пускай создадут легкий музыкальный фон.

— Ага, блядь, может, тебе еще цыган позвать? — огрызнулся Фергюссон. — Где я тебе их найду, на ночь глядя?

— Хотя бы насчет вина распорядись, — попросила Каролина.

Фергюссон выругался, встал из-за стола и вышел из гостиной.

— А теперь дочка, скажи, что ты думаешь насчет грядущего заседания Совета Опекунов? — Каролина скрипнула стулом, повернулась к Анджелле, сев вполоборота.

— Для начала мне надо смыть с себя всю клевету и очиститься перед Верховным Советом, — отмахнулась Анджелла.

— Анджелла… — глухо произнес Фонтейн.

— Что? — спросила девушка.

— Ты должна кое-что знать… — Фонтейн мялся, подбирая слова. — Тебя не насторожило, что Светлейший Князь погиб, а его самый преданный телохранитель выжил? Это я убил твоего отца.

— Что? — не поверила своим ушам Анджелла.

— Я убил твоего отца по приказу председателя Верховного Совета Александра Элджина, — чужым голосом ответил Фонтейн. — Я не посмел идти против него.

— И ты молчал? Почему сказал это только сейчас? — спросила Анджелла.

— Потому что ты теперь — королева, — ответил Фонтейн. — Ты и решай мою участь.

— Хорошо, — Анджелла медленно встала, подошла к Фонтейну, взяла его за волосы на затылке, потянула.

Фонтейн невольно запрокинул голову, девушка впилась клыками в его горло. Андреа отвернулся — слишком отталкивающе выглядела такая казнь. Кровь продолжала хлестать из перерезанного горла. Анджелла вновь укусила Фонтейна, громко чмокнула, глотая густую горячую кровь.

Когда Фергюссон вошел в гостиную, все уже сидели по своим местам. Алекс Фонтейн развалился на стуле, откинувшись на спинку, и глядел стеклянными глазами в потолок. По паркету у его ног растекалось багряное пятно. Фергюссон с некоторым сожалением оглядел труп и сел во главе стола.

— Значит, все решилось? Для Фонтейна… — спросил он.

Каролина утвердительно кивнула. Анджелла взяла салфетку и небрежным жестом вытерла кровавую капельку в уголке рта.

— И что теперь? — спросил Фергюссон как-то испуганно.

— Все, — ответила Анджелла. — Завтра я возвращаюсь к фон Штернгольдту.

— И? — Каролина вопросительно посмотрела на дочь.

— И поговорю с Шони. По поводу Элджина, — сказала Анджелла.

— Ты понимаешь, что в своей крови ты теперь носишь бомбу замедленного действия? — спросила Каролина.

— Понимаю, — ответила Анджелла. — Но ничего другого мне не остается — Фонтейн дал мне сильный козырь против Элджина, я обязана им воспользоваться.

— Ладно, допустим, — согласилась Каролина. — А если…

— Хватит, — процедила сквозь зубы Анджелла. — Я все решу сама.

Анджелла встала перед зеркалом, напоследок окинула взглядом свой наряд, и уже потянулась распустить шнуровку корсета, когда щелкнула дверь и в спальню вошла Каролина. Андреа слегка удивился такому визиту, поспешно набросил на плечи только что снятую рубашку.

— Через час я лечу в префектуру к фон Штернгольдту, — Каролина встала за левым плечом Анджеллы. — Я хочу поговорить с Шони еще до твоего приезда. Не спорь и не упирайся, так будет лучше, поверь мне.

Анджелла злобно фыркнула.

— Не упрямься, доченька, — Каролина обняла ее за плечи. — Я хочу хоть что-то сделать для тебя. Я очень сожалею о том, что нас разлучили, я ведь твоя мать, я ведь переживала за тебя все это время…

Она прижала к себе Анджеллу, та всхлипнула.

— Нужно было положить горы трупов, чтобы через столько лет осознать, наконец, свои ошибки, да? — прошептала она дрожащим голоском.

— Прости… — выдохнула Каролина.

Анджелла бережно взяла ее ладонь в свои руки.

— Брось… все давно прощено и забыто… — выдохнула она. — Мама, мне очень не хватало тебя все это время…

— Спасибо… — прошептала Каролина, поцеловала дочь в щеку. — Отдыхайте.

Она посмотрела в зеркало, подмигнула отражению Анджеллы. Анджелла улыбнулась в ответ, повернулась к матери и поцеловала ее в нос.

— Спокойной ночи, доченька моя…

Каролина чмокнула ее в лоб, направилась к выходу. В самый последний момент она остановилась, оглянулась.

— Подойди ко мне, Андреа, — позвала она ласково.

Андреа встал с кровати, подошел к ней. Каролина поцеловала его в лоб.

— Я благословляю ваш союз, — сказала она и вышла.

— Вот это да… — выдохнул Андреа, опомнившись.

Он подошел к Анджелле; она все еще стояла перед зеркалом. Андреа знал — она чувствует каждое его движение, тем не менее, он взял шнурок и осторожно потянул его. Шнуровка развязалась, Андреа снова чуть потянул, и корсет, а вместе с ним и юбка соскользнули на пол. Анджелла высвободила ножки из складок платья, повернулась к любимому, улыбнулась.

— Я и не ожидала, что все так хорошо сложиться… — прошептала она.

Андреа бережно коснулся губами ее губ, она ответила на его поцелуй, он обхватил талию девушки, Анджелла обняла его шею. Через минуту Андреа поднял любимую на руки и отнес к кровати, бережно опустил на постель, левой рукой нашарил стоящий на тумбочке у изголовья торшер и щелкнул выключателем. Тотчас комната погрузилась во мрак, но выглянувшая из-за тучи луна залила все пространство ровным молочно-белым светом.

Анджелла коснулась ладонью ключицы любимого мужчины, принялась гладить его плечо.

— Анджи, я тебя люблю, — произнес Андреа ласково.

— И я тебя… — выдохнула Анджелла, подалась вперед, чтобы коснуться губами губ любимого.

Андреа провел по ее икрам, осторожно снял с любимой туфельки, затем принялся стягивать чулки.

— Осторожней… — Анджелла надула губки. — Порвешь…

Андреа улыбнулся, снова поцеловал любимую.

— Милая, это всего лишь чулки… — ответил он. — Мы тебе новые купим.

— А ты не устанешь ходить со мной по магазинам? — спросила Анджелла.

— Ну что ты, глупышка, — улыбнулся Андреа.

Он подался вперед, выбираясь из джинсов, подложил под спинку любимой подушку. Анджелла подогнула ножки, раздвинула бедра. Андреа наклонился над нею, поцеловал ее в шейку и дернулся всем телом вперед. Девушка громко вскрикнула. Андреа положил ладонь тыльной стороной на самый низ живота, и теперь с каждым его движением твердые костяшки пальцев нажимали на самую нежную кожу Анджеллы, и вскоре пальцы мужчины были мокрые и скользкие от ее природной смазки.

Через какое-то время он сел на колени, взял любимую за талию и потянул к себе, тщательно выбирая угол, стараясь попасть в волшебную точку на передней стенке сладкой пещерки любимой женщины. Анджелла запрокидывала голову, тяжело дышала, царапала своими длинными ногтями простынь — да, он успел хорошо изучить свою невесту, и теперь уже действовал безошибочно.

Как можно было не восхищаться этой нежной, полной любви и света, хрупкой душой, заключенной в такое изящное, не менее хрупкое тело? Он наклонился, едва касаясь губами, принялся поочередно целовать ее грубые, от возбуждения торчащие торчком сосочки. В такие моменты вся ее сила куда-то исчезала, стальной панцирь, в котором она пряталась в обыденной жизни — растворялся без следа. Вот она, настоящая Анджелла — созданная любить и быть любимой, освещать собой жизнь, даже когда тьма окружила со всех сторон.

Стоны Анджеллы звучали все громче и громче и наконец, перешли в крик. Еще некоторое время он терзал любимую сладкими пытками, а затем Андреа на мгновение замер и медленно, осторожно опустился на постель, опираясь на локти, чтобы не задавить собой девушку.

Анджелла лежала, закрыв глаза, и дышала ртом, глубоко, прерывисто. Ее щеки горели румянцем. Андреа коснулся губами кончика ее носа, поцеловал ее брови, веки.

— Милая… — прошептал он, с трудом переводя дыхание. — Спасибо тебе… это самая прекрасная ночь в моей жизни…

Анджелла в ответ лишь чуть слышно простонала.

— Тебе не тяжело? — спросил Андреа.

— Нет… — слабо вздохнула девушка. — Мне так приятно, так тепло… чувствовать тебя всем телом, всем лоном… я так люблю, когда ты внутри…

Анджелла моргнула, взмахнув, словно опахалом, густыми черными ресницами, заглянула в глаза любимому. Андреа тотчас узнал этот взгляд — взгляд безумно влюбленной Анджи, его Анджи. Да, там, за дверью, она — непобедимый солдат, там она королева. А здесь, с ним, она Анджи, Анджеллочка, Ангелочек… просто самая любимая, самая обаятельная, самая дорогая женщина на свете, бесценная женщина.

Андреа осторожно приподнялся, что-то мокрое громко чмокнуло.

— Ну вот, — разочарованно вздохнул барон. — Мы и здесь постель испачкали.

— Романтический вечер удался, кровать сломали, — чуть слышно произнесла девушка.

Андреа с некоторым удивлением посмотрел на нее. Анджелла улыбнулась. Он лег рядом, прижал ее к себе.

— Милая, что случилось? — спросил барон с некоторым удивлением в голосе.

— Ничего… а что? — растерялась Анджелла.

— Я чувствую, тебе как-то не по себе. Что тебя беспокоит? — спросил Андреа.

Сперва Анджелла хотела соврать, успокоить его, но тут же подумала, что ложь — не лучшее средство, он сразу почувствует фальшь в ее голосе — точно так же, как он всего лишь мгновение назад почувствовал ее изменившееся настроение, да и врать любимому человеку — зачем?

— Милый, какое сегодня число? — спросила Анджелла.

— 23-е ноября, — ответил Андреа. — Это и есть причина твоего беспокойства?

Девушка утвердительно кивнула.

— Дело в том, что в эту ночь я убила человека, — ответила Анджелла, и ее голос тотчас как будто стал чужим, в нем опять зазвучали эти стальные, механические нотки.

Андреа сразу понял — этот человек был очень значим для Анджеллы, иначе воспоминания о нем не беспокоили бы ее.

— Расскажи. Если хочешь, конечно, — предложил он.

— Расскажу. Тебе — расскажу, — сказала Анджелла. — Это случилось еще до нас с тобой…

22.10.**

11:00

Он вошел в библиотеку, предъявил вахтерше свой читательский билет, и взяв с полки «Диалоги» Платона, прошел в читательский зал. Оливье было 27 лет. Он был высок, строен, имел длинные, до плеч, светлые прямые волосы и носил очки с полукруглыми линзами, которые безупречно подходили к его узкому угловатому лицу.

Оливье уже второй год подряд безуспешно пытался окончить аспирантуру на факультете философии. Он увлекался спортивными автомобилями, трудами иррационалистов, и вообще считал себя романтиком. Честно говоря, Оливье боялся девушек, познакомиться с представительницей прекрасного пола было для него невыносимым испытанием.

Спустя четверть часа в библиотеку пришла молодая девушка. На вид ей было не больше 25 лет. Это была высокая «зимняя» брюнетка, с густыми антрацитовыми волосами, почти достающими до плеч. В это время дня она предпочла надеть черное в белый горошек короткое платье, на плече девушки висела небольшая строгая сумочка из черной кожи, а дополняли гардероб лакированные лодочки на высокой шпильке.

Спросив у библиотекарши «Диалоги» Платона и услышав негативный ответ, девушка сердито фыркнула и развернулась было, чтобы уйти, но Оливье, сам не ожидая того, подошел и предложил ей книгу.

— А Вы? — тотчас растерялась брюнетка.

Оливье развел руками.

— Это библиотека, я найду еще что-нибудь интересное, — сказал он и улыбнулся.

Брюнетка улыбнулась в ответ, села за столик, вынула из сумочки и резким движением нацепила на свой чудесный носик очки с узкими прямоугольными желтыми стеклами, раскрыла книгу, принялась листать страницы в поисках последней прочитанной.

— Простите… — Оливье подошел к ней, сел напротив.

Девушка сдвинула очки на самый кончик носа, глянула на него поверх линз. Оливье не выдержал и рассмеялся.

— Что? — удивилась брюнетка.

— Вы такая строгая в этих очках, — сказал Оливье. — Нет, Вам очень идет, но порой смотрится комично. Как, например, только что.

— Понятно, — кивнула девушка и снова углубилась в книгу.

— Я все-таки хотел бы предложить Вам пойти со мной в кафе, пообщаться за чашечкой кофе. Я вижу, у нас с Вами общие литературные вкусы, — сказал Оливье.

— У меня вообще-то своя жизнь, своя работа… — намекнула девушка.

— И неужели не найдется свободного часика, чтобы обсудить Шопенгауэра? — спросил с надеждой в голосе Оливье.

— Терпеть не могу Шопенгауэра, — улыбнулась девушка. — Какой-то он несамостоятельный, инфантильный.

— Не может быть, — удивился Оливье. — В каком месте?

Девушка не ответила, она поправила очки и снова погрузилась в книгу.

— Меня зовут Оливье, — представился парень.

Девушка вновь глянула на него поверх стекол.

— Анджелла, — пропела она сексуальным контральто.

Они подружились. Каждый день, даже по выходным, ровно в 18 часов он встречал ее у входа в библиотеку. Они мило болтали, выбирая книги, читали, прижавшись друг к другу. Затем шли в какой-нибудь тихий ресторанчик, ужинали. Как-то раз Оливье преподнес девушке ярко-красную розу с огромным бутоном и небольшую открытку с премилым медвежонком на обложке. Анджелла словно растаяла, оставшийся день она словно летала на крыльях.

Однажды Оливье пригласил ее на вечернюю прогулку. Они ходили по книжной ярмарке, где Анджелла купила себе две книги, затем гуляли по набережной, ужинали в дорогом ресторане. Оливье взялся проводить девушку домой.

Анджелла шла по самому краю тротуара, раскинув в разные стороны руки, чтобы удержать равновесие, а Оливье шел рядом и бережно держал ее ладонь. Внезапно девушка оступилась и непременно упала бы, но Оливье подхватил ее и она в одно мгновение оказалась в его объятиях.

— Анджелла, я люблю тебя… — как-то против своей воли сказал Оливье, зачарованно глядя в ее глаза.

— И я тебя, Оливье… — выдохнула Анджелла.

Она осторожно, неуверенно коснулась губами его губ…

Он проводил ее до дома.

— Зайдешь? — спросила девушка.

И Оливье оказался в ее квартире.

Она оставила его на кухне, а сама отправилась принять душ. Когда Анджелла вышла из ванной, на ней были прозрачные босоножки на платформе и халатик из красного шелка. Она поставила чайник и позвала Оливье посмотреть ее квартиру.

— А здесь моя спальня, — Анджелла приглашающим жестом распахнула дверь.

Стопка книг на полу у изголовья и старый обшарпанный диван, застеленный простыней, на котором лежит свернутое комом одеяло и подушка. Оливье подошел, попробовал руками диван и обернулся.

Красный шелковый халатик лежал на полу. На Анджелле было восхитительное черное кружевное белье, сквозь кружево которого слегка проглядывали половые губы и аккуратные соски.

— Оливье, я люблю тебя… — прошептала девушка, обняла парня за шею, поцеловала в губы по-французски.

Некоторое время парень не понимал, что происходит. И лишь спустя несколько минут, совладав с собой, Оливье вырвался из ее объятий.

— В чем дело, дорогой? — испугалась Анджелла. Она боялась, что ненароком оцарапала его своими клыками.

— Анджелла, я так не могу, — растерянно пробормотал Оливье.

— Что не так, мой милый? — спросила Анджелла.

Оливье не сказал ни слова, он выскользнул из ее объятий, вышел в прихожую, накинул куртку и принялся обуваться.

— Милый, не уходи… — прошептала Анджелла.

Он не слушал ее, продолжал зашнуровывать ботинки.

— Милый, если ты сейчас уйдешь — я сойду с ума от одиночества… — прошептала дрожащим голосом девушка.

— Анджелла, так будет лучше, — сказал Оливье. — Я не хочу, чтобы ты совершила поступок, о котором потом будешь жалеть всю свою жизнь.

Он вышел, хлопнув дверью. Оставшись одна, Анджелла заперла дверь на замок, а затем прошла в спальню, села на самый край дивана, закрыла лицо ладошками и горько-горько заплакала.

— Ну за что же мне все это? — простонала она сквозь слезы. — Как же я одинока…

22.11.**

19:00

С тех пор они больше не виделись. Анджелла перестала ходить в библиотеку, еще больше замкнулась в себе. Прошла одна неделя, началась вторая. Анджелла продолжала держаться такой же холодной, как и всегда, безразличной, невозмутимой. И никто не знал, что внутри нее болело и кровоточило израненное сердце. А она и не желала этого показывать.

В длинном коридоре эхом отозвался стук высоких каблуков по бетонному полу. А следом раздался топот тяжелых армейских ботинок.

Ксандр небрежным пинком распахнул дверь в первую палату и ворвался, вскинув винтовку М4.

— Чисто! — сообщил он.

Анджелла кивнула, указала на дверь соседней палаты. Она тотчас открылась и в коридор вышла молоденькая медсестра. Увидев такую экстравагантную компанию на фоне белых больничных стен, она округлила глаза, открыла было рот, но Ксандр мгновенно зажал его ладонью.

— Давай так, ты не будешь визжать, а я не буду стрелять? — предложил он доверительным шепотом.

Та испуганно кивнула.

— Беги отсюда, — Ксандр указал дулом винтовки на выход из отделения.

Сестричка понимающе кивнула и быстрым семенящим шагом направилась к выходу. Анджелла тем временем привычно надела глушитель на дуло своей винтовки, подняла оружие, прицелилась и на выдохе спустила курок. Щелкнул затвор и медсестру опрокинуло на пол. Анджелла опустила оружие.

— Разбейтесь по парам, осмотрите все палаты, — распорядилась она. — Ксандр, ты — со мной. Осмотрим ординаторскую.

Последний год оборотни активно вербовали себе служащих из персонала местных клиник. Особым интересом у них пользовались генетики и гематологи. Несмотря на немалые размеры волчьей диаспоры, выследить их было делом непростым — их организация была отлично законспирирована. И только два дня назад, разгромив небольшое волчье гнездо, свитое в канализации прямо под зданием станции переливания крови, группа Анджеллы получила информацию о том, что в клинике неподалеку завербованные врачи проводят под руководством оборотней какие-то эксперименты с принципиально новыми препаратами. Служба Собственной Безопасности сразу же насторожилась. В срочном порядке во взвод Анджеллы перебросили двух бойцов из соседней префектуры — для усиления группы.

Никто не сомневался — операция предстоит не из легких.

Обыскав одну за другой все палаты в гематологическом отделении, штурмовики не нашли ни одного больного. Это само по себе выглядело очень странным — учитывая, что гемофилия неизлечима и передается по наследству.

— Думаешь, мы опоздали? — спросил Ксандр.

Он шел по левое плечо Анджеллы, держа наизготовку М4.

— Конечно, — ответила девушка. — Они всегда опережают нас на один шаг. Все разработки свернули в спешном порядке в течение последних двух суток.

— Похоже на то, — согласился Ксандр.

Анджелла искоса глянула на него и невольно залюбовалась парнем — Ксандр был моложе ее на 28 лет, но что значат три десятка, когда твоя жизнь длится столетиями? Он был очень высок, строен, широкоплеч, носил длинные, темно-каштановые прямые волосы, как и все штурмовики, следил за своей физической формой, любил поиграть мускулами. У него было выразительное овальное лицо, высокий лоб, густые, резко очерченные брови.

Из ординаторской вынесли все документы, истории болезней, расписание выдачи лекарств, жесткие диски вынули из настольных компьютеров. Забрали даже телефоны, что было верхом абсурда.

Анджелла подошла к окну, глянула вниз. Отделение находилось на третьем этаже четырехэтажного здания клиники. Вокруг клиники раскинулся небольшой лесок. Клиника находилась вдали от оживленных улиц, поэтому здесь было так тихо.

Все подразделение собралось в ординаторской, Ксандр запер двери.

— Предлагаю посидеть в засаде до утра, быть может, кто-нибудь появится, — предложила Анджелла. — Займитесь трупом медсестры. Она очень неудачно попалась нам под ноги.

Один из штурмовиков, низкорослый юркий блондин Тони, кивнул и вышел. Анджеллу подчиненные уважали не за возраст, а за профессионализм; ее приказы никогда не обсуждались.

Они сидели на полу, расположившись полукругом. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем вернулся Тони. Громко клацнувшая дверная ручка чудом не обошлась ему безумно дорого — Ксандр еле сдержался, чтобы не разрядить в дверной проем весь магазин винтовки. Тони знаком успокоил его, плавно закрыл дверь, поправил висящий на плече автомат и сел рядом.

Казалось, кто-то именно этого и ждал. Громко лязгнул замок, открылся запасной выход, кто-то с шумом покатил по полу каталку. Раздался душераздирающий крик.

— Готовьте «дроп», немедленно! — крикнул кто-то. — Пятьдесят кубиков, меньшая доза его не остановит!

Хлопнула дверь процедурной. Вновь стало тихо.

— У меня появилось жгучее желание поговорить с этими ребятами, — сказала Анджелла, поднимаясь с пола. — Держите коридор под прицелом, я уверена, скоро появятся наши очаровательные зверушки.

На каталке лежал лицом вниз молодой парень, голый по пояс. Мужчина средних лет в белом халате только что сделал ему укол под лопатку, и теперь протирал уколотое место ватным тампоном. Второй врач снял медицинские перчатки, вздохнул с облегчением.

Щелкнула дверь, и в процедурную вошла брюнетка в черном — трикотажное платье с длинным рукавом отлично дополняли колготки в крупную сетку и сапожки в стиле ranger-boots.

— И что же здесь происходит? — певуче поинтересовалась Анджелла и захлопнула за собой дверь.

— А Вы кто такая? — удивился один из докторов.

Через секунду в коридоре раздался звериный рык, прогремела длинная автоматная очередь. Раздался вопль раненого зверя. Анджелла отработанным жестом вскинула винтовку.

— Сейчас мы все будем вести себя тихо, мирно, — предупредила она, взяв обоих врачей на мушку. — Дело в том, что я очень нервничаю, и если начну стрелять, то не знаю, когда остановлюсь.

За дверью снова загремел автомат.

Анджелла не могла отделаться от мысли, что уже встречалась когда-то с этим парнем, лежащим на каталке.

— Я все-таки хочу услышать от вас объяснение всему происходящему, — предложила она врачам тему для обсуждения.

— Доктор… — издав короткий стон, больной приподнялся, сел на каталке. — Доктор, что со мной? Почему так ломит кости?

Анджелла глядела на него, не веря своим глазам.

— Оливье, это всего лишь побочный эффект действия сыворотки… — начал оправдываться врач.

— Что вы с ним сделали?! — прокричала Анджелла. Ее затрясло от гнева.

— Мы… — простонал было врач.

Дверь открылась и в процедурную ворвался Ксандр с М4 наперевес.

— Минус два, — отчитался он. — Похоже, скоро придут остальные. О, дьявол!

Он вскинул винтовку. Черное жерло уставилось на Оливье.

— Не стрелять! — чужым голосом воскликнула Анджелла.

— Анджелла, что происходит? — испуганно спросил Оливье.

— Ксандр, опусти винтовку, — приказала Анджелла.

— Ты что, с ума сошла? — спросил Ксандр.

— Оливье, беги, немедленно! — крикнула Анджелла.

Дважды просить не пришлось. Парень спрыгнул с каталки и бросился в коридор.

— Проклятье, — выругался Ксандр, выскочил за ним.

В маленькой процедурной оглушительно прогремела автоматная очередь, Ксандра отшвырнуло на стену. Анджелла повесила винтовку на плечо, подошла к докторам. Схватив одного из них за затылок, она впилась клыками в его горло. Его коллега попятился назад. Сделав несколько глотков, Анджелла отпустила обмякшее тело, перешагнула через пытавшегося подняться на ноги раненого Ксандра и вышла из отделения.

Не в силах справиться с собой, чувствуя только неведомый ранее страх загнанного зверя, Оливье в одно мгновение миновал пролесок и помчался через узенький переулок на окраину города. Внезапно где-то над головой хлопнула огромными крыльями птица, что-то звонко стукнулось об асфальт, а через секунду черная тень метнулась по стене, обогнав его и внезапно, словно из ниоткуда, из черноты переулка на Оливье бросилась Анджелла. Спустя долю секунды она уже прижимала его локтями к кирпичной стене.

— Отпусти… — прохрипел он.

— Куда ты пойдешь? — прошипела Анджелла.

— Домой… мне плохо… отлежусь и завтра пойду в полицию, — ответил Оливье.

— Я хочу знать, что со мной сделали…

— Ты и ста метров не пройдешь по улице, тебя выследят и убьют, — ответила Анджелла и отпустила парня.

— Кто выследит? Кто убьет? — спросил Оливье.

— Я. Или кто-нибудь другой. Такой же, как я, — ответила Анджелла.

— Кто вы такие? — спросил Оливье.

— Идем, — Анджелла махнула рукой и пошла прочь из переулка.

Оливье замер в нерешительности. Анджелла обернулась, остановилась, тяжело вздохнула, проклиная человеческую глупость.

— Идем, — она поманила рукой. — Кроме меня, тебе все равно никто не поможет.

Оливье пожал плечами и пошел за ней следом. Через два квартала они сели в антрацитовый «Шевроле Корвет С5». Анджелла повернула ключ в замке зажигания, спортивный автомобиль взвыл мотором и помчался по ночному городу.

— Для начала нам нужно спрятать тебя где-нибудь, — сказала Анджелла, глянула в зеркало заднего вида, переключила передачу. — Пригнись, ляг на пол.

Оливье сполз вниз. Антрацитовый спортивный «Корвет С5» с воем промчался мимо стоящего на тротуаре черного джипа «Шевроле Сабарбен» с правительственными номерами.

— Все, можешь подняться, — разрешила Анджелла.

Оливье сел на сиденье.

— Что происходит? — спросил он.

Анджелла не отвечала, она, прищурившись, глядела на темно-красную приборную доску, спроецированную на лобовое стекло автомобиля.

«Шевроле Корвет» выехал из города и теперь летел по пустынному ночному шоссе.

— Я спрашиваю, что здесь происходит?! — повысил голос Оливье.

Анджелла глянула на него, фыркнула.

— Анджелла, ты ответишь мне или нет? — спросил Оливье.

— Отвечу. Когда придет время, — ответила она. — Учти, потрясение может быть гораздо сильнее, чем ты ожидаешь.

Сначала Оливье пытался разговорить Анджеллу, но после двух или трех неудачных попыток он бросил эту затею. Анджелла на все его слова отмалчивалась. Ей было очень больно вновь увидеть возлюбленного, свою первую любовь — открылась, снова стала кровоточить совсем недавно затянувшаяся ранка; и еще больше боли причиняло одно неприятное обстоятельство — от него пахло волком. Это никак не укладывалось в мозгу девушки — ведь всего неделю-другую назад он был обычным человеком.

Через три часа автомобиль свернул с магистрали и проехав пару километров по хорошо укатанной грунтовке вдоль железнодорожных путей, въехал на какую-то оптовую базу. Анджелла остановила «Шевроле» перед воротами огромного склада, нажала на клавишу радиопередатчика, вмонтированную в переднюю панель. Створ ворот со скрипом поднялся, впуская гостей. Анджелла включила передачу и «Корвет» медленно заехал на склад. Ворота закрылись.

Девушка заглушила мотор, вылезла из автомобиля, жестом позвала Оливье. Они спустились на грузовом лифте на три, а может, и на четыре этажа под землю. Когда тяжелая решетчатая дверца открылась, Оливье увидел огромную круглую сейфовую дверь с цилиндрическим замком. Анджелла набрала какую-то комбинацию цифр, и дверь бесшумно распахнулась. Оттуда повеяло холодом.

«Саркофаг ядерного реактора…» — невольно подумал Оливье, но вслух ничего не сказал.

— Идем, — позвала его девушка, и Оливье прошел следом за ней.

Они оказались в небольшой комнате. Доминантой интерьера была огромная плазменная панель на стене, рядом висела пластиковая доска, разрисованная красным маркером — какие-то линии, квадратики, стрелки; первое, что пришло на ум Оливье — план операции какого-нибудь спецназа. В центре комнаты стоял большой стол, полукругом его окружили пять стульев.

— Анджелла, где мы? — спросил Оливье.

— Это одна из наших баз, такие есть в каждом городе, — ответила Анджелла. — Здесь мы храним снаряжение, планируем операции, изучаем данные разведки.

— Ты скажешь, кто это — «мы»? — спросил Оливье.

— Узнаешь. Потерпи, — попросила девушка.

Она открыла еще одну дверь и прошла внутрь. Парень последовал за ней.

Это была просторная, прямоугольная комната, уставленная стеллажами с оружием. Возле одной из стен стояли в ряд массивные холодильники. Войдя, Анджелла заперла дверь, сняла с плеча винтовку, затем скинула плащ, оставшись в коротком черном вязаном платье и черных колготках в сетку.

— Теперь ты скажешь? — спросил Оливье.

— Скажу, — ответила Анджелла.

Она расстегнула ремень на поясе и небрежно бросила на стол с характерным грохотом — на ремне висела кобура с пистолетом и пара запасных обойм; села на стул рядом, закинув ногу на ногу. Оливье сел напротив.

— Ты когда-нибудь слышал слово «ликантропия»? — спросила Анджелла.

Оливье пожал плечами.

— Ликантропия — это расстройство психики, при котором человек считает себя волком, — сказал он.

— Оборотни не подвержены старению и физическим заболеваниям благодаря постоянному обновлению тканей. Это связано с так называемым эффектом оборотней. Изменение формы А на форму Б происходит по постоянной схеме, которая оставляет неизменным шаблон формы. Поэтому они практически бессмертны. Однако их можно убить, смертельно ранив в сердце или мозг, или иными способами, которые повреждают сердце или мозг. Например, при разрыве спинного мозга оборотень имеет все шансы никогда больше не очухаться — настолько силен болевой шок, — внезапно сказала Анджелла, встала, вынула из холодильника бутылку с питьевой водой, откупорила и сделала несколько больших глотков прямо из горлышка.

— Вопрос о том, какая часть человеческой памяти сохраняется в памяти оборотня при трансформации, не имеет однозначного ответа. Как правило, все зависит от возраста оборотня. Чем старше зверь — тем более подробны его воспоминания о жизни в человеческом обличье. Как правило, волки по соотношению возраст-память подразделяются на такие подтипы, как:

— «Беспамятный» — превратившись в волка, оборотень ничего не помнит из своей жизни человека;

— «Смутные воспоминания» — волк чувствует себя более безопасно в доме, где он живёт как человек, а также подсознательно чувствует родственные связи с близкими;

— «Вся память» — это уже достаточно долго живущий зверь, все человеческие воспоминания сохраняются, но интерпретируются сознанием волка.

Анджелла вновь схватилась за воду. От рассказа у нее сушило горло.

— Что ты хочешь этим сказать? — выдавил из себя парень.

— Оливье, тебе знакомо имя Томаса Мальтуса? — спросила Анджелла.

— Это демограф? — спросил он.

Анджелла кивнула.

— Он подсчитал примерное количество природных ресурсов, воды и воздуха, и пришел к выводу, что наибольшим допустимым количеством населения является 4,5 миллиарда человек, больше планета не потянет, — сказала Анджелла. — Он, в принципе, был прав. Матушка-природа именно так все и задумала.

— Вот только человечество стало размножаться с огромной скоростью, — подсказал Оливье.

Анджелла кивнула.

— Жизнь — болезнь материи, мышление — болезнь жизни. Прямое следствие научного прогресса, — сказала она. — Медицина, высокие технологии, все это помогло победить многие страшные болезни. Чума, холера остались в далеком прошлом. Человечество ничто не сдерживает. Кроме разве что… — она вновь сделала несколько глотков воды, и только сейчас вспомнила, что последний раз питалась сутки назад. Вода ей уже не поможет — нужно что-то, содержащее в большом количестве гемоглобин.

Оливье впился в нее взглядом.

— Человек не принадлежал к приматам, это была отдельная, параллельная видовая ветка, — сказала Анджелла. Она снова сделала большой глоток. — Параллельно с человеком в этой ветке находились еще два вида, человек был чем-то вроде связующего, переходного звена. Этим можно объяснить тот факт, что хромосомный аппарат человека подвержен мутации при определенном контакте с ДНК представителей этих двух видов.

Анджелла выбросила в рукомойник пустую пластиковую бутылку, глубоко вздохнула. Очень захотелось крепкого черного кофе. Мысль стала все чаще обрывать стройную цепочку логических умозаключений, начинала беспокойно метаться в сознании.

— Нас не так много — но дело не в количестве. Оборотни всегда превосходили нас по численности в три-четыре раза, — сказала Анджелла и открыла один из холодильников. — А теперь они взялись за изучение свойств крови, свойств своих генов. Хотя — я сомневаюсь, что такие фундаментальные исследования можно провести за пять-десять лет. Мне кажется, они уже потратили на это не меньше полувека.

Дело в том, что из-за сильнейшего иммунного барьера у пары из человека и оборотня никогда не родиться homo sapiens — гены оборотня заместят собой человеческие еще в дородовом периоде. И вот теперь оборотни нашли способ изменить гены взрослого человека. Эта сыворотка, которую они испытывали на тебе и остальных беднягах — привитые тебе гены оборотня спровоцируют постепенную мутацию всего организма. В силу физиологических особенностей ни мы, ни оборотни не можем размножаться так быстро, как человек. А то, что сейчас осуществляют оборотни — это уже неконтролируемое размножение. Скоро они затопят нас.

— Кого — нас?! — не выдержал Оливье и вскочил со стула.

— Гемоглобинно-ущербных, — ответила Анджелла, захлопнула холодильник и села на рукомойник. В руках у нее был пол-литровый пластиковый пакет с какой-то густой, бордового цвета жидкостью. Эмблема на пакете наглядно свидетельствовала, что это донорская кровь.

— Я все равно ничего не понимаю, — развел руками Оливье.

Анджелла молча впилась в пластик пакета белоснежными клыками, громко чмокнула, высасывая кровь. У Оливье округлились глаза, он медленно опустился на стул.

— Кто ты такая? — прошептал он испуганно.

Она не слушала, продолжала глотать кровь мелкими глоточками, чуть слышно причмокивая.

— Анджелла, кто ты на самом деле? — спросил Оливье.

Анджелла отняла пакет ото рта, облизала окровавленные губы.

— Я гемоглобинно-ущербная, — смущенно улыбнулась она. — Оливье, я вампир.

— А… — протянул Оливье.

— А тот парень, который чуть не убил тебя в больнице — Ксандр — такой же вампир, как и я, — ответила девушка. — Если бы оборотней ничто не сдерживало, они бы давным-давно уничтожили весь человеческий род. Но есть единственный противовес — мы. Обыкновенная межвидовая конкуренция. Мы, к счастью, не питаемся плотью, нам достаточно вашей крови. Поэтому у нас нет перепадов настроения, обусловленных нарушенным пищеварением, или какой-нибудь болезнью желудочно-кишечного тракта.

Некоторое время парень не мог прийти в себя, но все-таки взял себя в руки, медленно сел на стул.

— Ты убьешь меня, — предположил Оливье.

Анджелла задумалась.

— Нет, этого я делать не стану, — сказала девушка наконец. — Нам необходимо выяснить, каким образом оборотням удалось привить тебе свои гены. Быть может, мы сможем найти ключ к пониманию этой механики, сможем обернуть процесс вспять и спасти тебя.

Она встала, открыла какой-то ящик, вынула оттуда несколько магазинов. Перезарядив свою винтовку, девушка застегнула на поясе кобуру с пистолетом. Затем отошла к стене, что-то подняла.

— Оливье, помоги мне, — попросила Анджелла.

Парень с готовностью вскочил со стула, но едва он подошел к девушке, как Анджелла взмахнула чем-то блестящим и от страшного удара Оливье рухнул на пол. Тотчас его синие джинсы окрасились темным пятном — из разорванной икры хлестала кровь. Анджелла не отреагировала на его стоны, она сковала его руки и ноги цепью из титанового сплава, затем оттащила несчастного к стене и приковала к трубе отопления. Проверив свою работу на прочность, Анджелла взяла винтовку и направилась к выходу.

— Анджелла, зачем это? — простонал Оливье, корчась на железном полу от боли.

Девушка остановилась на выходе.

— Я боюсь, что ты попытаешься сбежать, — ответила она. — Ты опасен для окружающих и после трансформации не сможешь контролировать себя. Я не могу оставить тебя на свободе.

Она развернулась, чтобы выйти.

— Анджелла, постой! — прокричал Оливье. — Скажи, если ты не успеешь, если я стану оборотнем — ты убьешь меня, да?

Анджелла обернулась, посмотрела на любимого. В ее глазах заблестела влага. Она как будто уже знала, что больше с ним не увидится.

— Извини, Оливье, мне очень жаль, — ответила Анджелла отрывисто, и вышла.

С громким лязгом за ее спиной закрылась стальная дверь.

23.11.**

01:00

Едва «Шевроле Корвет» вынырнул на магистраль, как вышедший на встречную полосу темно-зеленый «Ford Excursion» с оглушительным треском подмял под себя спортивный автомобиль. Водитель «Форда» первое время сидел за рулем, не в силах понять, что вообще произошло. Затем открыл дверцу, медленно выбрался наружу, держась за кузов джипа трясущимися руками.

Двигатель «Корвета» въехал в салон, раздавив водителя. Переднее сиденье сорвало с креплений. Мужчине понадобилось почти двадцать минут, чтобы подручными инструментами отжать водительскую дверь, а когда он открыл ее, то понял, что опоздал — крови было столько, что опознать водителя было невозможно.

Мужчина вынул хрупкое, изящное тело в черном кожаном плаще, положил на асфальт, посветил фонариком. Это была молодая женщина. Неестественно вывернутая левая рука отлично демонстрировала разорванную суставную сумку, раздробленную ключицу. Обе бедренных кости были сломаны. Окровавленные пальцы, рассеченный лоб, пустая глазница, а в уголке уцелевшего, уже остекленевшего глаза — маленькая блестящая слезинка.

Мужчина тяжело вздохнул, троекратно перекрестил погибшую девушку. Затем вынул мобильный телефон, набрал номер службы спасения.

— Автокатастрофа… — произнес он в трубку. — Да, есть раненые, но вы, это… можете уже не торопиться.

Положив трубку в карман, мужчина вынул сигареты, закурил, сел рядом с разбитым «Шевроле». Он не мог думать ни о чем, только об одной вещи — ну какого дьявола его вынесло на полосу встречного движения?

Его мысли оборвал тоненький, протяжный стон. Сначала мужчина не понял, где находится его источник, но стон повторился, на этот раз уже гораздо отчетливее. Не веря своим глазам, мужчина подошел к лежащей на асфальте девушке и обомлел — скрюченными от боли окровавленными пальцами левой руки она царапала асфальт.

— Ох, дьявол! — мужчина бросился к «Форду», открыл заднюю дверцу, принялся рыться во внутренностях багажника — аптечки нигде не было. Тогда он полез в салон, перерыл там все и только под передним пассажирским сиденьем наконец нашел небольшой пластиковый саквояж характерного бело-желтого цвета.

Когда он вышел из-за широкой кормы джипа, умирающей девушки на асфальте уже не было. Только окровавленный изорванный кожаный плащ напоминал о недавно произошедшей трагедии. Мужчина почувствовал, как у него дрожат колени. Громко хлопнула крышка багажника «Корвета». Из-за разбитого спортивного автомобиля вышла девушка в черном трикотажном платье, украшенном потемневшими пятнами засохшей крови. В руке она небрежно держала винтовку М4.

— Твоя машина на ходу? — бросила Анджелла хозяину «Форда».

— А… — тот только и смог, что рот открыть.

— Ладно, я сама проверю, — махнула рукой Анджелла, положила винтовку на заднее сиденье, а сама села за руль.

«Форд» клацнул коробкой передач, с хрустом съехал с раздавленного «Корвета», развернулся и скрылся в темноте. Оставшись один, мужчина посмотрел на свое отражение на черном боку «Шевроле». Да, седина ему определенно к лицу.

Спустя полчаса «Форд» въехал в подземный гараж. Девушка вылезла из машины и взяв винтовку, поднялась на лифте на самый верхний этаж стеклянной башни.

Рассказ Анджеллы не обрадовал префекта.

— Все это только твои слова, — внимательно выслушав ее, он затушил в пепельнице сигару. — А факты выглядят не совсем так. Ты встречалась с оборотнем. У вас была размолвка. Затем, случайно встретившись с ним в клинике, ты чуть не убила Ксандра и помогла волку сбежать. Вот так все это и выглядит.

В кабинете префекта горела только настольная лампа и экран ноутбука. Анджелла стояла перед рабочим столом своего начальника, скрестив руки на груди.

— Ты готова посетить лабораторию? — спросил префект.

— Готова, — сказала Анджелла. — Пусть проверят мою кровь — все сразу встанет на свои места. Только скажи мне, что ты сделаешь, если все, о чем я тебе рассказала — окажется правдой?

— Ничего, — ответил префект.

Анджелла удивленно подняла брови.

— Делать будешь ты, — продолжил префект. — На свое усмотрение.

Анджелла кивнула и вышла из кабинета.

Какое-то время ее держали взаперти в собственной комнате. В глубине души Анджелла понимала беспокойство начальства — но не могла принять это как должное, заявляло о себе оскорбленное чувство собственного достоинства. Как же, ее посадили под домашний арест! Как провинившуюся девочку! Оставалось только ждать окончания экспертизы.

Наконец клацнул дверной замок, дверь открылась. Анджелла обернулась. На пороге стоял префект.

— Все готово, — сказал он приглушенно. — Я ознакомился с результатами. Идем.

Он проводил ее в свой кабинет, где уже собралась остальная группа.

— Ситуация — хуже некуда, — сообщил префект, сев за стол и закурив сигару.

Анджелла села на кожаный диван, взглядом встретилась с Ксандром. Тот увидел ее, презрительно скривил рот и отвернулся.

— Оборотни решили пополнить свои ряды, привив волчьи гены людям. Я не силен во всех этих механизмах генных мутаций — но! — префект многозначительно поднял палец. — Мы можем подключить наш «Объединенный Медицинский Концерн». Там достаточно светлых голов, способных разобраться в этом. Я уже связался с ними, они с радостью высылают нам небольшую группу экспертов.

Префект протянул распечатку, Анджелла схватила ее, пробежалась по бумаге глазами, передала Ксандру.

— Отправляйтесь в аэропорт, встретьте наших гостей, — распорядился префект. — Пусть они займутся этим Оливье.

Анджелла встала с дивана и вышла из кабинета. Ее примеру последовали остальные штурмовики. Префект взял оставленную на диване распечатку, свернул вчетверо, положил в пепельницу и придавил недокуренной сигарой. Через некоторое время сухо затрещала горящая бумага.

04:00

Ярко-белая луна горела где-то над головой, изредка прячась за плотной вуалью свинцовых туч. «Шевроле Тахо» съехал с магистрали и теперь мчался по грунтовой дороге вдоль железнодорожных путей.

Ей не нужно было смотреть на часы, она и так поняла — поздно, слишком поздно. Когда Анджелла вошла в комнату, Оливье лежал на полу и кричал от боли. Его руки неестественно вытянулись, кисти окрасились в черный цвет, пальцы обзавелись стальными когтями, кожа до самых локтей украсилась куртинами жесткой шерсти. Цепь из титанового сплава не выдержала, ее обрывки лежали на полу неподалеку от парня.

— Анджелла, что происходит со мной? — закричал он, не в силах сдержаться.

— Прости, Оливье… — прошептала Анджелла и вынула «Орел Пустыни».

Парень выгнулся дугой, на его спине стремительно рос черный горб.

— Прости… — всхлипнула Анджелла, придавила его ногой к полу, вскинула пистолет-пулемет и опорожнила обойму.

Когда Ксандр и остальные штурмовики, вошли в убежище, они увидели лежащего на полу молодого человека. Единственное, что не вязалось с его внешним обликом — почерневшие когтистые волчьи лапы, начинавшиеся от предплечий, и неестественно вытянутые челюсти, с четко обозначившимися клыками. Не человек, не волк — Оливье словно навсегда застыл меж двух миров. Анджелла сидела рядом и плакала, уронив голову на колени, положив ладошку на запястье парня. Рядом лежал разряженный пистолет-пулемет 440-ого калибра.

— Ну чего уставились? — подняв голову, прорычала девушка на вошедших штурмовиков. — Убирайтесь отсюда!

И снова зашлась плачем.

Андреа потребовалось некоторое время, чтобы после услышанного рассказа привести все свои мысли в порядок.

«Господи, это же с моей Анджеллой произошло!» — металась в его голове одна-единственная беспокойная мысль. Другая мысль лезла в его сознание, но он не пускал ее и на порог, сразу же отгонял. Но она была так назойлива…

«А что я буду делать, если с Анджеллой что-то случиться? Что я буду делать, если в один миг потеряю ее?» — неожиданно спросил Андреа сам себя.

И тотчас мысленно проклял себя за подобные мысли, повернулся на бок, прижал к себе Анджеллу. Нет, с ней будет все в порядке, он не допустит, чтобы с нею что-нибудь случилось, а если и так — уж лучше он будет рядом и разделит ее участь.

— А что стало с Ксандром? — спросил Андреа, чтобы как-то отвлечь любимую женщину от неприятных воспоминаний.

— Его несколько месяцев спустя растерзал оборотень. Во время операции. Мы пошли на штурм… из всего подразделения выжила только я, — ответила Анджелла тихонько.

Андреа встал с кровати, принялся обшаривать карманы своей куртки.

— Бросишь тут курить… — пробормотал он.

— В баре должны быть сигары, — посоветовала Анджелла.

Андреа открыл бар, вынул коробку, взял в зубы длинную терпкую торпеду. Распалив лучину, он прикурил и сел на подоконник, распахнул створку окна.

— Когда мы с тобой оказались в том лесу, меня постоянно преследовал призрак Оливье, — произнесла Анджелла тихим, дрожащим голоском. — Я так боялась, что не смогу спасти тебя, также как не успела спасти его…

Она замолчала. Андреа глянул в окно, затем снова посмотрел на любимую — она лежала на животе, выгнув дугой спинку, словно мартовская кошка-лакомка, зовущая своего котика вновь полакомиться собой.

Он не мог отделаться от одной-единственной мысли, терзавшей его сознание уже несколько суток. Значит, еще в тот вечер во дворце, в ночь знакомства, она уже знала, что между ними вспыхнет такое большое, сильное чувство? Андреа вновь поразился чуткому восприятию любимой — любую бурю Анджелла предчувствовала, словно безотказный барометр.

— Да, тебе первая любовь принесла гораздо больше боли, чем кому-либо… — произнес он с тоской, затянулся, зашелся кашлем, выбросил недокуренную сигару из окна, закрыл створку и лег в постель, обнял любимую.

— Давай спать? — устало предложила Анджелла.

— Давай, — согласился Андреа.

День 28-ой

11:00

За окном ярко светило солнце. Кроны деревьев не шевелились, день обещал спокойную безветренную погоду. Он осторожно провел кончиками пальцев по шелковой коже ее щеки.

— Ну что ты за вампир такой… — сонно произнесла она, еще плотнее прижимаясь к нему. — В кои-то веки собралась выспаться…

Он улыбнулся, обнял ее одной рукой, а второй принялся поглаживать по попе.

— Какой ты вредный с утра… — все также сонно сказала она.

— Встаем, малышка, — произнес он, коснулся губами ее макушки. — У нас сегодня планы на весь день.

— Планы не потерпят? Я последнее время совсем не высыпаюсь, — плаксивым тоном проговорила она.

— Если ты не высыпаешься, ты и не высыплешься, — улыбнулся он.

— Да ну тебя с твоими шутками… — совершенно беззлобно фыркнула она, приподнялась, опираясь на локоть, и заспанным взглядом посмотрела на своего мужчину.

Он улыбнулся, видя, как она щурится спросонья, привыкая к яркому дневному свету.

— Ну что, доволен? Я проснулась, — сказала она.

— Очень доволен, — он обнял ее, девушка оперлась на его плечи.

Их взгляды встретились.

— С добрым утром, любимая, — произнес он.

— С добрым утром, мой единственный, — чуть слышно шепнула она.

Через мгновение он нежно поцеловал соблазнительный бутончик ее алых губ.

— Я на сегодня договорился об одном важном деле для нас с тобой, — сообщил Андреа.

— Надеюсь, мы не опоздали? — спросила Анджелла.

— Для нас там зарезервирован весь сегодняшний день, — улыбнулся барон.

Спустя некоторое время, приняв душ, высушив волосы и совершив утренний туалет, Анджелла вышла в коридор. Ожидающий ее Андреа захлопал в ладоши от восторга — на Анджелле было платье из нежно-голубого атласа с открытыми плечами и декольте, эффектно подчеркивающим ее грудь. Платье было облегающего кроя и прекрасно подчеркивало ее точеную фигуру. Где-то там наверняка скрывались еще и тоненькие черные чулочки, а из-под края юбки робко выглядывали носки черных замшевых туфелек.

— Идем, — Андреа подставил ей свой локоть.

Анджелла взяла маленький строгий черный клатч в другую руку, и вдвоем они отправились наружу.

Возле дома их ждала машина. Полицейский БМВ М5, характерной расцветки, украшенный проблесковыми маячками. Увидев парочку, госпожа Десмод не смогла сдержать улыбку.

— И Вы здесь? — спросила Анджелла раздраженно. — Что Вам опять от меня нужно?

— Я слежу за тем, как претворяется в жизнь намерение твоего отца, — ответила Десмод, все также улыбаясь. — Садитесь, я отвезу вас.

— Пол предложил нам один из своих автомобилей, — сказала Анджелла.

— Ты ему доверяешь? — подмигнула Десмод.

До этого момента Анджелла всерьез не задумывалась о своем брате. Но теперь эта фраза, как бы невзначай брошенная строгой опекуншей, словно замкнула что-то в голове. Ведь отец погиб точно также — взорвали вместе с машиной…

— Почему я должна доверять Вам? — спросила Анджелла строго.

— Альфану ты доверяешь, — с легким укором сообщила Десмод. — А ведь он такой же твой опекун, как и я.

— Альфан многое дал мне, — сказала Анджелла. — Он стал мне настоящим другом. А что меня связывает с Вами?

— Да, ты права, у нас никогда не получалось душевного контакта, — с долей сожаления произнесла Десмод. — Но я приняла в твоей жизни куда больше участия, чем даже Альфан.

— Например? — спросила Анджелла.

— Этот мужчина, за которого ты сейчас пойдешь замуж, — сказала Десмод. — Его для тебя выбирала я.

— Я весьма польщен, — Андреа смущенно улыбнулся и отвесил легкий поклон.

Десмод подошла к автомобилю и приглашающим жестом распахнула заднюю дверцу.

— Принцессу взялась опекать сама Тень, — сказал Андреа.

Анджелла недовольно фыркнула.

— Тень Бога, накрывшая Землю, — с какой-то совсем несвойственной ему благоговейной торжественностью в голосе произнес ее жених.

Анджелла еле слышно зашипела.

— Ты же не думаешь, что они и ее запугали? — спросил Андреа.

— Почему нет? — спросила Анджелла. — Видишь, она еще топчет эту грешную землю. Хотя ей на том свете давно прогулы ставят.

— Я не думаю, что она испугается какого-то там Совета, — сказал Андреа. — Я однажды застал момент, когда она общалась с твоим отцом в повелительном тоне. А твой отец при жизни держал весь Совет в кулаке.

— Ага, только одного Элджина не удержал, — хмуро сообщила Анджелла.

— Анджелла! — недовольным тоном окликнула ее Десмод.

Тень Бога теряла терпение.

«Садись в машину, дурочка!»

Она даже не шевельнула губами, казалось — это ветер прошелестел ее голосом в кронах деревьев. Анджелла повернулась, посмотрела на своего жениха — Андреа не слышал этого возгласа, словно эта фраза и не предназначалась ему.

«Почему я должна тебе верить?» — не сказала Анджелла.

«Потому что пока я жива, я сделаю все, чтобы защитить тебя» — не ответила Десмод. — «Пока ты не вышла за него замуж — ты мишень. Если же вы поженитесь, убить супружескую пару Элджину уже не позволят его трусливые соратники. Ибо они живут обычаями, а по обычаю в таких случаях на Землю опускается Тень…»

— Андреа, поехали, — внезапно сказала Анджелла, взяла любимого за руку и решительно повела к машине.

— Умница, — улыбнулась Десмод.

13:05

Полицейский БМВ свернул в подземный гараж очередной стеклянной башни в деловом центре города. Офицер, сидящий за рулем, вылез, услужливо открыл дверцу. Андреа выбрался из салона, огляделся по сторонам.

— Иди, — коротко сказала Десмод. — Что бы ни случилось, знай — я всегда стою в двух шагах позади.

Анджелла кротко кивнула, и вылезла из машины.

Они поднялись на лифте и миновали длинный холл. Наконец Андреа замер у одной из дверей. Совершенно обыкновенная дверь, и совершенно обычная табличка, скромно гласившая «Франциско Андретти». Отсутствие должности или профессии тонко намекало — тем, кто действительно нуждается в его услугах, и без того понятно, к кому они обратились.

Андреа решительно распахнул дверь.

— Извините, господин Андретти сегодня очень занят и никого не принимает! — испугано прощебетала сидящая за конторкой блондинка.

— Да, я знаю, — сказал Андреа. — Он именно нашим делом и занят. Любимая, проходи.

Он отошел в сторону, пропуская вперед свою невесту.

— Господин, к Вам какая-то пара, — сообщила блондинка по коммутатору.

Дверь кабинета распахнулась и в приемную вошел Франци. В своем привычном старом потертом свитере, вылинявших джинсах. Сказать бы кому, что этот невзрачный молодой человек — не какой-нибудь аспирант, а один из самых влиятельных юристов мира…

Кто поверит?

Друзья обнялись, обменялись рукопожатиями. Невесте Франци галантно чмокнул ручку.

— Как доехали? — поинтересовался он. — Я слышал, вам пришлось добираться ко мне с оказией…

— Я смотрю, слухи идут впереди нас, — заметил Андреа.

— Я всегда стараюсь быть в курсе самых свежих слухов, — сказал Франци. — Идем, у меня уже все готово.

— А свидетели? — запротестовала Анджелла.

— Я же сказал, — произнес Франци нетерпеливо. — Ваше Величество, я не даром беру такие деньги за свои услуги, поверьте!

Анджелла посмотрела на своего жениха. Андреа лишь улыбнулся и развел руки.

Они прошли вслед за радушным хозяином, в его кабинет.

— А вот и свидетели! — радостно сообщил Франци.

На длинном кожаном диване сидели Винсент Ле’Санг и Электра Шони.

— Черт… — не выдержала Анджелла.

Винсент поднялся и отвесил поклон.

— Дорогая королева, прошу простить мою дерзость, но узнав о таком событии, не мог не предложить уважаемому Франциско свою кандидатуру для засвидетельствования вашего союза, — сказал он.

— Винсент, Вы так настойчиво третесь вокруг нас уже столько времени, — не выдержала Анджелла. — Я в курсе Ваших шкурных интересов, не надо так открыто подлизываться!

— Ну что вы, Ваше Величество, — Ле’Санг внезапно сконфузился. — Я же сугубо по велению сердца…

— Ваше сердце слишком любит деньги, — хмуро заметила Анджелла.

— Я постараюсь переубедить Вас в этом, — пообещал Винсент.

Анджелла лишь тяжко вздохнула и тут ее взгляд переметнулся на Электру.

— Ты сегодня не в духе, да? — спросила та сочувственно.

— Как всегда, когда увижу тебя, — фыркнула Анджелла.

— Слушай, ну не надо, пожалуйста, — Электра вскочила с места, подошла к ней и даже отвесила легкий реверанс. — Мне очень стыдно за свое былое поведение. Прости.

— Забудь, — отмахнулась Анджелла. Выяснять отношения банально не было ни сил, ни желания. — Я все уже забыла.

— Правда? — Электра просияла, бросилась на шею Анджелле.

— Осторожней, — простонала королева. — Задушишь же!

— Прости, — Электра взяла себя в руки, выпустила из объятий королеву, смущенно опустила взгляд.

— Кстати, платье на тебе сидит гораздо лучше, чем бронежилет, — сообщила Анджелла, оглядев ее наряд.

— Спасибо, — Электра смущенно улыбнулась.

Франци тем временем сел за стол и принялся шелестеть бумагами.

— Сколько у нас времени, дружище? — спросил Андреа.

— До завтра, — ответил Франци. — Я же говорил, что весь день освободил для вас?

— Сильно подвел клиентов? — спросил Андреа.

— Нет, там мелочи, — отмахнулся Франци. — Пара процессов в арбитражном суде. Но это рутина, поэтому я с чистой совестью положил на них вот такой вот болт с резьбой…

Он на мгновение отвлекся, показывая размеры болта, и с некоторым удивлением отметил, что все присутствующие смотрят на него.

— Ну что? — спросил Франци строго. — Все милости закончились? Перейдем к официальной процедуре?

Анджелла и Андреа встали перед его столом, Винсент и Электра заняли свои места за плечами будущих супругов.

— Так, — Франци продолжал рыться в бумагах. — Тут всякая нудятина, супружеский кодекс… будем считать, я вам эту хрень огласил и вы в курсе. Если что — я вам экземпляр приготовил, на досуге сами перечитаете, — тут он покраснел, кашлянул в кулак. — Ну, в перерывах между досугом.

Анджелла переглянулась со своим женихом и рассмеялась.

— В общем, так, — Франци снова кашлянул в кулак, поднялся со своего кресла. — Берешь ли ты, Андреа Грейхарт, в свои законные жены Анджеллу Фрайхайт, клянешься ли оберегать ее, любить, заботиться…

— Клянусь, — коротко сказал Андреа.

Франци тяжело вздохнул.

— Никакого уважения к протоколу, — произнес он сокрушенно. — Берешь ли ты, Анджелла…

— Беру, — также коротко произнесла Анджелла.

— При свидетельстве Винсента Ле’Санга и Электры Шони, я объявляю вас мужем и женой, — сказал Франци. — Так, вот тут, внизу, распишитесь. Это надо для официальной регистрации. А свидетели подписываются вот тут. Да, на двух экземплярах, один пойдет вам. Смотрите, не потеряйте, их восстанавливать — столько мороки…

— Неужели все? — спросила Анджелла.

Она, затаив дыхание, смотрела, как ее супруг расписывается в документах.

— Нет, еще кое-что, — сказал Франци, отошел к стене, щелкнул скрытым замком и открыл несгораемый сейф.

Он поднес Анджелле небольшое серебряное блюдце с двумя золотыми кольцами. Кольцо Андреа было широким обручем, лишенным каких-либо изысканных деталей, разве что на внутренней стороне были выгравированы имена супружеской пары. Кольцо оказалось неожиданно тяжелым. Анджелла бережно надела его на безымянный палец своего супруга.

Андреа улыбнулся.

Колечко Анджеллы было наоборот, очень тонким и изящным, украшенным четырьмя розовыми бриллиантами. Андреа взял его и уже собирался было надеть на пальчик Анджеллы, как вдруг она чуть слышно хихикнула.

— Ты чего? — спросил он.

— У тебя от волнения руки дрожат, — смущенно произнесла Анджелла.

— Это от любви к тебе, — ответил Андреа и бережно надел колечко на изящный пальчик супруги.

Анджелла обхватила руками его шею.

— Это наш первый семейный праздник, да? — прошептала она.

Андреа не ответил, лишь стиснул ее в объятиях, заглянул в ее глаза — прочел все; все, что было написано в этих двух изумрудных огоньках. Все это не сотрет ни Элджин, ни кто-либо еще. Над написанным в глазах Анджеллы признанием в любви — не властно даже само время. Сейчас он поцелует ее…

Зарегистрировав свой союз, закончив с формальностями, пара направилась обратно в подземный гараж. У лифта их догнал Ле’Санг, совершенно бесцеремонно и нагло втиснулся в кабину следом за молодоженами.

— Винсент, я, конечно, благодарна Вам за Ваше участие… — начала Анджелла.

— Ваше Величество, прошу меня простить, — начал оправдываться Винсент, едва двери лифта закрылись. — У меня есть к Вам просьба. Помните, я говорил о сделке, которую мы готовили с Вашим отцом?

— Да, помню, — хмуро сказала Анджелла. — Дальше что?

— Вы теперь имеете полное право вступить в наследство и распоряжаться по все еще незавершенным делам Вашего отца, — сказал Винсент. — Вы меня очень обяжете, если сможете найти экземпляры договора, который составлял для нас Франци.

— И все? — спросила Анджелла.

— И подписать их, как наследница, — сказал Винсент.

— Если бы Вы не вытащили меня из лап Вернера, я бы пальцем о палец ради Вас не ударила, — сказала Анджелла озлобленно. — А теперь я оказалась вашей должницей.

— Ну что Вы, я не вправе требовать от королевы чего-либо, — сказал Винсент.

Лифт замер, двери открылись, выпуская пассажиров в подземный гараж.

— Хорошо, поехали с нами, — махнула рукой Анджелла.

15:00

Рабочая резиденция короля находилась за городом. Такой маленький, неприметный двухэтажный домик. Правитель мира вне представительской части был весьма скромен и бережлив. Чего не скажешь о транжирах из Верховного Совета, не мысливших своей жалкой жизни без кичливой роскоши.

Смотритель резиденции без труда признал дочь своего бывшего хозяина. Пока Андреа и Винсент сидели в гостиной и смаковали найденную в недрах бара одинокую бутыль коньяка, Анджелла прошла в кабинет отца.

— Вот здесь все рабочие документы, — смотритель осторожно выдвинул ящик стола. — Посмотрите — все, с чем Ваш отец работал последнее время.

— За эти бумаги многие в Совете готовы отдать полжизни, — заметила Анджелла. — Вы не боитесь?

— А у него хорошая охрана, — раздался голос за спиной.

Анджелла обернулась — в проходе стояла Десмод.

— Я тщательно присматриваю за этим домиком со дня гибели твоего отца, — сказала она. — Показательной расправы над отрядом наемников оказалось достаточно, чтобы отбить всякую охоту у наших князей приближаться к этому жилищу.

Анджелла села за рабочий стол отца, небрежным движением отбросила непослушную, уже отросшую гриву черных волос назад.

— Ле’Санг? — коротко спросила Десмод.

— Прошу простить меня, — смотритель без лишних слов понял, что следующий разговор — не для его ушей, поклонился и вышел, заперев за собой дверь.

— Да, он самый, — ответила Анджелла.

— Давай помогу? — не дожидаясь ответа, Десмод сама залезла в ящик стола, вынула стопку бумаг.

— Вы так хорошо знакомы с этими документами? — спросила Анджелла.

— Я имею привычку совать свой чудесный носик в чужие дела очень глубоко, — подмигнула ей Десмод. — Так, вот, посмотри.

Она положила перед Анджеллой несколько листов.

— Что мне делать? — спросила королева.

— Тебе нужно подписать здесь и здесь, — Десмод своим тонким пальцем указывала на поля для подписей. — Подписывай за себя, фактически ты уже вступила в право распоряжаться своим наследством.

Анджелла без слов нацарапала свои закорючки на всех экземплярах.

— Ты понимаешь, что ты сейчас послала ко всем чертям Совет Опекунов? — спросила Десмод.

— Мне плевать, — ответила Анджелла.

— Молодец, — улыбнулась Десмод. — Я знала, у тебя характер…

— Что с моим характером не так? — поинтересовалась Анджелла.

— Нормальный у тебя характер, не переживай, — улыбнулась Десмод, и во всем ее взгляде внезапно скользнула доселе неведомая ласка и нежность…

Анджелла мотнула головой, желая прогнать мираж. На мгновение от строгой, и вполне даже возможно, жестокой опекунши повеяло теплом, которого прежде Анджелла никогда не знала — теплом материнской любви…

— Все, мы закончили, — Десмод убрала лишние документы в стол. — Идем, обрадуешь Винсента, пока он от волнения не напился.

Винсент Ле’Санг периодически прикладывался к бокалу, бурно жестикулировал и не брезговал жаргоном.

— Мы их всех загоним в самый мрачный угол, — говорил он Андреа, свободной рукой красноречиво показывая кулак. — Всю эту гниль, всех этих поганых бюрократов. Нахер королевскую гвардию, она вся под Элджином. Я вам обеспечу своих бойцов. Мои ребята не умеют маршировать и красиво носить карабин, но это компенсируется с лихвой их умением решать проблемы…

Андреа сидел напротив, с бокалом в руках, и благосклонно кивал, слушая полупьяные бредни своего собеседника.

— Винсент, сбавьте обороты, — сказала Десмод, и сила ее слов была такова, что член Верховного Совета Винсент Ле’Санг тотчас выплеснул содержимое своего бокала в камин.

— Что, мальчики, расслабляетесь? — спросила Анджелла, села рядом с Андреа.

— Так, чуть-чуть, — улыбнулся он.

— Возьмите, Винсент, — Анджелла протянула Ле’Сангу подписанные бумаги.

Винсент Ле’Санг принял из рук королевы столь желанные документы, внимательно просмотрел их.

— Это Вам, Ваши экземпляры, — он отобрал половину бумаг и протянул Анджелле.

Королева взяла бумаги, улыбнулась.

— Винсент, не угодно ли Вам отобедать в нашей компании, отметить, наконец, разрешившуюся проблему? — предложил Андреа.

Винсент просиял, развел руками, не находя нужных слов.

В это время в другой части света Александр Шони вошел в ночной клуб. На помостах крутились танцовщицы в нижнем белье, гремела музыка, разгоряченная молодежь билась в экстазе на танцполе.

Шони сел за барную стойку, жестом подозвал бармена.

— Свежие девочки есть? — спросил он.

Бармен наклонился поближе к нему.

— Вон та, темненькая, — сказал он. — Еще вон, две светленьких, но они еще вчера работали, вряд ли Вам такие пожеванные подойдут. И еще одна, рыженькая…

— Довольно, — Шони жестом остановил его. — Дай мне темненькую, на пару часов.

— Будете здесь или возьмете с собой? — спросил бармен.

— Возьму с собой, — ответил Шони.

Ему пришлось прождать целых пятнадцать минут. Наконец заказанная девушка предстала перед ним в маленьком черном платье и с сумочкой в руках. Шони внес оплату, взял девушку за попку и повел наружу.

«Мерседес» инспектора девушку не впечатлил. Казалось, она и так уже избалована красивой жизнью. Девушка молчала всю дорогу. Шони тоже не был разговорчив.

В гостинице их ждал зарезервированный номер. Она отправилась принять душ, Шони тем временем заказал выпивку, снял пиджак, кобуру с пистолетом, свернул все это комом и забросил в шкафчик.

Принесли выпивку. Инспектор тотчас открыл шампанское, налил полный бокал и выпил залпом. И в этот момент она вышла из душа, в одном шелковом халатике, ступая по полу своими чудесными босыми ножками.

— Поль нас предал, — сообщила она.

— Это очень печально слышать, — вздохнул Шони. — А я надеялся, что смогу воспитать в нем мужчину.

— Ты воспитал мужчину в другом, — ответила Каролина, села в кресло.

— Слушай, не напоминай, — процедил Шони. — Это не моя вина, что Анджелла — наследная принцесса, Трише не имел права любить ее!

— Так и сказал бы ему, — звонко рассмеялась Каролина.

Шони длинно и цветисто выругался, плеснул себе еще шампанского.

— Ты сам знаешь, что когда приходит любовь — разум отключается, — сказала Каролина. — Вменять в вину Трише его чувства было крайне глупо. А ты растоптал его. Без тени сожаления. За любовь к Анджелле…

— Хватит! — внезапно коротко рявкнул Шони и тотчас перешел на свой обычный тон. — Они были смыслом моей жизни. Я очень много сил вложил в эту команду. Я учил их, они учили меня. А потом эти поганые крючкотворы похоронили проект. Нас всех растоптали.

— Какой ты малодушный… — усмехнулась Каролина.

— Мы сейчас не меня обсуждаем, — сказал Шони устало.

— Да, пожалуй, — согласилась Каролина. — У тебя есть хоть какие-то свежие данные?

— Да, есть, — сказал Шони. — Я эту ситуацию моделировал уже сто раз, и наработал несколько вариантов. В любом случае, малой кровью мы не отделаемся.

— Что такое? — насторожилась Каролина.

— Скажи, ты любила Августа? — спросил Шони.

— Спрашиваешь… — всхлипнула Каролина, словно он своим словом задел самое больное место в ее душе. — Я была готова жизнь за него отдать, но все сложилось по-другому.

— У тебя еще есть шанс, — сказал Шони как-то загадочно.

Каролина отвернулась, чтобы не показывать ему своей невольной гримасы отвращения.

— Она ведь, по сути, частичка его… — начал Шони.

Каролина ничего не ответила, она встала, скинула с плеч халатик.

— Скажи, тебе не претит твоя новая работа? — спросил Шони, расстегивая рубашку.

— Я могу трахаться с кем угодно, но любить я буду одного только Августа, — горько усмехнулась она.

16:00

Особняк префекта внезапно наполнился охраной. Вооруженные бойцы стояли практически на каждом углу. Такие молчаливые, угрюмые — словно бездушные каменные изваяния. И от этого зрелища в душе Анджеллы вновь шевельнулись подозрения.

Оставив Андреа и Винсента в своих покоях, она направилась в апартаменты префекта. Страж упорно отказывался допускать королеву к собственному брату, пришлось его слегка побить.

Фергюссон разговаривал по телефону, голос его звучал отрывисто и нервно подрагивал.

— Она все знает, — говорил он своему собеседнику. — Нет, она не захотела садиться в приготовленную машину. И они расписались. Да, сегодня. Да. Да, хорошо. Каролина вылетела к Вам, она будет искать встречи с Шони.

В этот момент Фергюссон посмотрел куда-то в бок. Анджелла стояла у окна, все это время она слушала его разговор. Он тотчас отключил телефон.

— Слушай, Анджи, ты все не так поняла… — замялся Фергюссон.

— Нет, — отрезала Анджелла. — Я все поняла.

Она быстрым шагом вышла вон.

Андреа и Ле’Санг вновь обсуждали какую-то блестящую бизнес-идею. С одной стороны, Анджелле откровенно не нравился Винсент, с другой — Андреа, похоже, был прав насчет него. Ле’Санг оказался полезен в сложной ситуации, но сколько это продлится — тяжело сказать.

— Уходим отсюда, — коротко бросила Анджелла, выволокла из под кровати сумку, выдернула из нее винтовку и поставила на боевой взвод.

— Что такое, Анджи? — встрепенулся Андреа.

— Нас предали, — ответила она. — Винсент, я могу просить Вас о помощи?

— Ваше Величество всегда может рассчитывать на своего верного вассала, — Ле’Санг встал и поклонился.

— Они хотят убить Андреа, — сказала Анджелла. — Вы должны защитить его.

— Как будет угодно Вашему Величеству, — Винсент подошел к окну. — Вы только полюбуйтесь…

Анджелла встала рядом.

Во дворе замерли колонной два десятка черных Н2. Рядом рассредоточились примерно 3–4 десятка бойцов, с оружием наперевес.

— Я же обещал Вам Вашу личную гвардию… — улыбнулся Винсент.

— Тогда поехали, — распорядилась Анджелла. — У Вас есть тихое безопасное место, где можно пересидеть бурю?

— Для Вас найдется, — заверил ее Ле’Санг.

— Андреа, возьми вещи, — попросила Анджелла.

Андреа взял сумку, проверил содержимое, застегнул молнию.

— Все здесь, и мишка твой тоже, — сказал он.

— Спасибо, — Анджелла смущенно улыбнулась.

В коридоре они столкнулись с Фергюссоном и несколькими его охранниками.

— Анджелла, как это понимать? — префект был напуган. — Куда вы собрались? Что это за солдаты у меня во дворе?

— Префект, займите место в своем кабинете, — сказала Анджелла холодно. — Подобным тоном Вы будете общаться со своими подчиненными, но не со мной.

— Анджелла, я не имею права тебя отпускать! — повысил голос Фергюссон.

— Пол, у тебя два варианта, — Анджелла красноречиво махнула дулом винтовки. — Или ты уходишь в сторону, или я перешагиваю через твой труп. Третьего варианта не дано. Видишь моих бойцов во дворе?

Фергюссон некоторое время топтался в нерешительности, затем отступил в сторону.

В это время в другой части света черный «Линкольн Навигатор» бодро укатывал асфальт загородного шоссе. Остановившись у какой-то маленькой придорожной забегаловки, он хлопнул дверцами, выпуская охрану и своего высокопоставленного пассажира.

— Ждите здесь, — коротко бросил Элджин и вошел внутрь.

В обеденном зале никого не было. Только за столиком в углу сидел какой-то мужчина в замшевом плаще. На столе стояли тарелка какой-то на вид неаппетитной похлебки и стакан с обычной питьевой водой, рядом лежал ломоть черного хлеба. Фарэ неспешно поедал свой нехитрый ужин.

Элджин схватил один из стульев, подвинул, сел напротив.

— Я так понимаю, случилось что-то важное, — заметил Фарэ, не отрываясь от своей трапезы.

— Да, случилось, — сказал Элджин и полез во внутренний карман своего пиджака. — Вот. Я хочу, чтобы его не стало. И чем скорее — тем лучше.

Он положил на стол фотографию. Фарэ отложил ложку в сторону, взял снимок за уголок, поднес к глазам.

— Сколько вы возьмете за голову этого субъекта? — спросил Элджин.

— Нисколько, — ответил Фарэ.

Элджин удивленно посмотрел на своего собеседника.

— Его я убью бесплатно, — сказал Фарэ. — У него и без Вас немало врагов.

Элджин согласно кивнул, встал и вышел вон. А Фарэ взял фотографию и еще раз посмотрел на свою будущую жертву. С листка глянцевой бумаги на него безмолвно взирал Александр Шони. Фарэ разорвал снимок на несколько больших клочков, поджег зажигалкой и бросил в пепельницу.

День 29-ый

00:30

— А здесь уютно, — отметила Анджелла.

Ле’Санг продолжал держать данную когда-то клятву верности. Он вывез своих венценосных подопечных в свой родной Будапешт и поселил в одной из квартир, принадлежащих уважаемому семейству.

— Вас здесь искать не будут, — заверил Винсент. — А если и попробуют, мои люди позаботятся о Вашем покое, не сомневайтесь. Через час прибудет еще одна группа, примерно тридцать бойцов. Так что не волнуйтесь — ваш сон никто не потревожит.

Анджелла села в кресло, откинулась на спинку.

— Винсент, я должна покинуть Вас, — сообщила она безрадостным тоном. — Пусть Андреа остается под Вашей охраной, я уверена, ему с Вами будет безопасно. А вот мне придется вернуться в родную префектуру. Надо покончить с Элджином, раз и навсегда. Иначе эта зараза так и будет отравлять нам жизнь.

— Организовать Вам самолет? — спросил Винсент.

— Да, пожалуй, — сказала Анджелла.

Ле’Санг тем временем открыл бар, вынул и откупорил бутыль вина, наполнил бокалы.

— Дать Вам сопровождение? — поинтересовался он, поднося бокал королеве.

— Пожалуй, нет, — сказала Анджелла, приняла из его рук бокал, пригубила. — У меня там есть на кого опереться при случае.

— Надеюсь, Вы не переоцениваете себя, — заметил мельком Винсент, прошелся по гостиной и подал бокал Андреа.

— Я не собираюсь бросаться на амбразуру, — сказала Анджелла. — Я скорее брошу на амбразуру Шони, и посмотрю, кто из двух скорпионов в банке сдохнет в итоге. И если выживет все-таки Элджин — после убийства Шони он потеряет всякую легитимность. Никто не посмеет помешать мне воздать ему по делам его.

Она снова пригубила бокал.

— За отважную Королеву! — поднял свой бокал Ле’Санг.

Анджелла и Андреа ответили ему тем же.

— Мне до сих пор не верится, что он вот так запросто предал меня… — сказала Анджелла, и в ее голосе ясно послышался оттенок горечи.

— Знать бы заранее, кто отречется, а кто встанет рядом под пули… — заметил Винсент как-то философски.

— Вот уж точно, — Андреа не смог сдержать улыбки. — А Вы сами, Винсент, неужели не боитесь за свою жизнь? Если враги все-таки окажутся сильнее, участие в этой истории Вам вряд ли простят.

— Дорогой король, поверьте, я не сдох в прошедшие триста лет, и на последующие триста лет Смерть ко мне на прием не записывалась, — сказал Ле’Санг.

Анджелла звонко рассмеялась. Все-таки Ле’Санг, каких сомнительных душевных качеств он бы ни был — продолжал проявлять себя исключительно как преданный вассал, и, чем не шутит черт, верный друг. И то, как Андреа держит себя с ним, насколько близко подпускает к себе — тоже показательно, ведь Андреа уже достаточно поднаторел в выборе друзей. Да, его боятся — он подмял под себя несколько не самых последних семей. Но его и уважают — именно за его умение держаться праведного пути в тех ситуациях, когда остальные предпочли урвать выгоду, прогнулись под обстоятельства или же вообще испугались.

А его деловые интересы, периодически проглядывающие сквозь его поступки — что ж, кто не без греха… но быть настоящим рыцарем ему это не мешает.

— Если Вы позволите, я покажу Вашу спальню, — предложил Винсент. — Сам я буду находиться в соседней комнате. Гостиную займет охрана.

— Да, конечно, — Анджелла оторвалась от своих мыслей, поднялась с кресла.

Спальня оказалась небольшой, но очень уютной. Окна были занавешены плотными шторами, не пропускающими свет. Двуспальная кровать стояла в углу, спинкой и одной из сторон к стенам. Рядом был небольшой туалетный столик. Напротив стоял комод.

— А здесь неплохо, — заметила Анджелла.

— Здесь отдельный санузел, — Винсент прошел по комнате и открыл неприметную дверь в противоположном углу. — Ванна, рукомойник. Как видите, все довольно скромно.

— И очень уютно, — сказала Анджелла. — Спасибо Вам, Винсент, за теплый прием.

— Вы всегда можете рассчитывать на меня, — Ле’Санг поклонился. — Спокойной ночи.

Анджелла улыбнулась, благосклонно кивнула. Когда преданный вассал вышел, оставив их наедине, она устало опустилась на кровать, легла на бок.

— Малышка, как ты? — спросил Андреа, сел рядом.

— Устала, — ответила Анджелла. — Вымоталась морально, понимаешь? Не верю, не верю я, что нас окружают одни предатели.

— Не только предатели, — Андреа растянулся на кровати, повернулся к ней, осторожно одной рукой обнял любимую. — Вот, посмотри, твоя опекунша нам сегодня фактически спасла жизнь. Франци помог в кратчайшие сроки организовать нашу регистрацию, мы теперь официально супруги. Ле’Санг вообще носится с нами, как с писаной торбой. А ты говоришь, кругом враги…

— Я уже не понимаю, кому верить, — произнесла Анджелла чуть слышно.

— Верь мне, — прошептал Андреа, коснулся губами ее щечки. — Как самой себе, поняла?

— Хорошо, как скажешь, — улыбнулась Анджелла.

День 29-ый

16:30

Стоило Анджелле надеть кожаные брюки, алый джемпер и взяться за любимый кольт, как к ней вернулись ее хладнокровие и та механистичность боевой машины, которая всякий раз поражала Андреа до глубины души, хотя он думал, что привык к этой маленькой особенности своей любимой.

А Анджелла так и не заметила своей очередной метаморфозы, подошла к зеркалу, повернулась боком, выгнулась дугой, демонстрируя точеную фигуру. Глянув на отражение в зеркале и поймав на себе восхищенный взгляд Андреа, она кокетливо улыбнулась ему, обернулась и повисла у него на шее.

— Я так не хочу уезжать, оставлять тебя… — прошептала девушка.

— Я буду ждать, — ответил Андреа, обнимая любимую. — Я дождусь, не сомневайся. Возвращайся скорее, ладно?

— Ну конечно, — Анджелла улыбнулась, поцеловала любимого в губы.

Ле’Санг тем временем откупорил бутылку с вином, разлил по бокалам багряную жидкость.

— Ну что, выпьем за скорейшее возвращение королевы? — предложил он.

Они взялись за бокалы.

— Мы победим, у нас просто нет выбора, — Андреа подмигнул своей супруге.

— Мне бы капельку твоего оптимизма, — сказала она, и в ее голосе внезапно прозвучали нотки страха. — Мы словно играем в шахматы с психопатом, у которого все фигуры ходят так, как ему заблагорассудится…

— У нас есть пара запасных шахматных фигурок в рукаве, — обнадежил ее Ле’Санг. — Пока Вы будете в отъезде, мы с королем составим нашу маленькую партию…

— Вы умеете интриговать, Винсент, — заметил Андреа.

— Мне эту партию предлагал сыграть еще Август, к сожалению, Элджин нарушил наши планы, — сказал Ле’Санг. — Однако теперь, благодаря Вашей супруге, все фигуры вновь вернулись на доску.

— Винсент, что у нас с самолетом? — спросила Анджелла.

Ле’Санг кивнул.

— Не хочу затягивать прощальную сцену, — сказала Анджелла.

— Хорошо, я распоряжусь с машиной, — сказал Ле’Санг. — Как только приземлитесь — позвоните Шони, вот моя трубка. — Он протянул Анджелле свой телефон. — Сразу в особняк фон Штернгольдта не суйтесь, мало ли какой прием там готовят для Вас…

— Хорошо, я поняла, — согласилась Анджелла.

Она повернулась к Андреа, обхватила руками его шею, заглянула ему в глаза.

— Я, пожалуй, пойду, — Ле’санг покинул гостиную.

Слова им были не нужны. Андреа уже знал, что она скажет, как будет утешать его — но… на самом деле она будет утешать саму себя; и кто, как не Андреа прекрасно знал, какую боль причиняет эта разлука его любимой. Поэтому он просто обнял ее за талию, погладил ее спинку, прижал девушку к себе. И тотчас почувствовал, что что-то изменилось в его Анджелле. Казалось, девушка едва заметно вздрогнула всем телом, сбрасывая с себя маску, под которой пряталась всю жизнь — так змея сбрасывает старую кожу. Да, так и есть. Еще одна, конечная метаморфоза.

Холодная, бесчувственная машина исчезла раз и навсегда — она уже не нужна, она выполнила свое предназначение — сберегла Анджеллу, помогла ей выстоять, выдержать весь этот трудный путь. Путь к своему счастью, которого ее пытались лишить с самого раннего детства.

Словно подтверждая его мысли, Анджелла чуть слышно всхлипнула.

— Девочка моя, что с тобой? — встрепенулся Андреа, взял ее лицо в ладони, заглянул в глаза. — Ты плачешь?

— Нет, что ты… — выдохнула Анджелла.

— Ты плачешь, я же вижу, — Андреа большим пальцем вытер слезинку, выкатившуюся из уголка ее глаза. — Не плачь, милая. Ты ведь обещала мне больше не плакать, помнишь? Лучше возвращайся скорее, пожалуйста.

— Ну конечно, — Анджелла снова всхлипнула, освободила одну руку, принялась ладошкой вытирать маленькие блестящие капельки, внезапно побежавшие ручейками по ее лицу. — Прости, я не хотела…

— Моя малышка… — выдохнул Андреа, прижал ее к себе.

День 29-ый

19:00

Инспектор Службы Собственной Безопасности Александр Шони сидел на письменном столе и привычными движениями терзал любимую скрипку, пытаясь в точности воспроизвести мотив какой-то британской роковой команды. Мало кто догадывался, что у инспектора Шони может быть такое чувственное хобби, как музыка — настолько безупречно сидела на нем маска бессердечной мрази. Его любимец, тарантул Фабрицио, тем временем ползал по комнате, выбирая себе место под паучью усадьбу.

Страдания несчастной скрипки оборвал громко запиликавший мобильник. Шони взял еще пару нот, затем с тоской отложил скрипку в сторону.

— Люди, ну почему вы мне звоните? Я же такая сволочь! — воскликнул он отчаянно и снял трубку.

— Добрый вечер, инспектор. Я в городе, — телефонная трубка ответила взволнованным голосом Анджеллы.

— Отлично, — ответил Шони. — Возвращайся в особняк…

— Но инспектор! — запротестовала Анджелла.

— Возвращайся, тебя никто и пальцем не тронет, — сказал Шони. — Я устроил все необходимое, тебя сразу передадут в мою юрисдикцию.

— Хорошо, — ответила Анджелла.

В трубке раздались короткие гудки. Шони довольно потер руки.

18:30

Как только Анджелла вошла в гостиную, ее тотчас окружили бойцы из охраны Элджина.

— Ах, мисс Фрайхайт! — сам Александр Элджин стоял наверху лестницы и приветливо улыбался. Спуститься к ней он не осмелился. — Как я рад, что Вы почтили нас своим присутствием!

— Я боюсь, Вы кое в чем ошиблись, господин председатель, — загадочно улыбнулась Анджелла. — Я уже не мисс, я миссис.

Она продемонстрировала колечко на безымянном пальце.

— Какая жалость, что мне отсюда ничего не видно! — воскликнул Элджин.

Хлопнула дверь, в гостиной, словно черт из табакерки, появился Александр Шони.

— Господин Элджин, при всем своем уважении к Вам, я самоуправства не потерплю, — сказал он. — Давайте не будем устраивать самосуд. Пускай все будет по закону. Тем более в нашем деле закон необходимо соблюсти с точностью до знака препинания — настолько серьезно обстоят дела.

— Хорошо, Шони, — согласился Элджин. — Действуйте. Отдаю ее Вам, под Вашу личную ответственность.

Шони почтительно кивнул. Охрана Элджина поднялась на верхний этаж. Инспектор подошел, схватил Анджеллу за локоть, повел в западное крыло, где находилась аппаратная службы Собственной Безопасности.

— Запомни, дважды я повторить не смогу — нас могут подслушать, — тихо, но вместе с тем твердо произнес Шони. — Ученый Совет не хочет видеть тебя Королевой, и Элджин тоже. Сейчас сдай кровь, мои люди займутся обработкой данных, я проконтролирую весь процесс. Как только выйдешь из аппаратной — беги прочь отсюда. Спрячься в городе, отсидись. Как только появится возможность — я тебе позвоню, обсудим дальнейшие наши шаги. Поняла?

Анджелла кивнула.

— Умница, — облегченно вздохнул Шони.

Его плану не суждено было сбыться. На выходе из лаборатории Анджеллу уже ждал конвой.

— Приказ господина Элджина, поместить под домашний арест, — доложил старший конвойный.

Анджелла посмотрела сначала на Шони — он внезапно стал угрюм и необщителен — потом на своих конвоиров. Через пару секунд ее уже вели в апартаменты.

Фон Штернгольдт открывал коньяк, когда в его кабинет ворвался Альфан.

— Бернар, ты разве не видишь, что происходит? — закричал он. — Они же казнят ее!

— Да, я видел, что ее арестовали, — тяжелым голосом произнес префект.

— Ты же не будешь сидеть, сложа руки! — надрывался Альфан. — Эту расправу нужно остановить!

— Ну да, — сказал Бернар, наливая себе бокал до краев. — Я сейчас зайду к Элджину и скажу, что она ни в чем не виновата. И Элджин просияет, примет ее в объятия и скажет, мол, ужасная ошибка, приносим извинения…

Альфан стоял, не в силах вымолвить ни слова.

— Пойми, Симон, тут идет игра совсем другого толка… — произнес Бернар обреченно. — Даже если она невиновна, ей никто не позволит это доказать. Она — единственная преграда, отделяющая Элджина от безграничной власти над Кланом…

Дальше она слушать не стала. Постояв под дверью княжеского кабинета, Джиллиан Бернски бросилась в свою комнату, снарядила свои любимые пистолеты и спрятала под курткой. Решение пришло внезапно. Пришлось всыпать паре охранников — но доступ к хранилищу она получила. Найти запасы крови оказалось несложно. Через пару минут она уже несла серебряный поднос, накрытый колпаком, на второй этаж особняка.

— Я к арестованной.

— Не положено, — ответил конвоир.

— Мне приказано покормить, — Джиллиан сняла колпак, показав несколько пакетов с кровью.

Конвоир не стал спорить, отпер замки и впустил ее.

Анджелла не теряла времени зря. Она упаковала все свои нехитрые пожитки в сумку, переоделась в виниловый кэтсьют, сменила непрактичные шпильки на излюбленные сапоги и даже приготовила плащ. Словно была готова сбежать в любую секунду.

— Привет, — улыбнулась Бернски.

— Привет, Джилл, — ответила Анджелла. — Зашла проведать меня?

— Да, как-то так, — ответила девушка. — Вот, держи.

Она поставила поднос на стол, сняла колпак.

— Неплохо, — улыбнулась Анджелла. — Ты практически с рук меня кормишь…

— Силы тебе еще понадобятся, — подмигнула Бернски.

— Я же так совсем ручная стану, — улыбнулась Анджелла, присаживаясь в кресло рядом со столиком, выбирая, какой пакет открыть первым.

— Ну да, ручная, как граната, — сказала Бернски.

Девушки рассмеялись.

— Смотри, — Анджелла протянула руку, продемонстрировав обручальное кольцо.

— Какая красота… — прошептала Джиллиан. — Просто божественно! Андреа?

— Ну, а кто же еще? — улыбнулась Анджелла. — Никогда его не сниму… Она провела подушечкой пальца по бриллиантам.

— Значит, у вас уже все случилось? — спросила Бернски.

— Ну да, — Анджелла прокусила пакет и принялась пить.

— Отмечали в узком кругу? — подмигнула Джилл.

— Еще не отмечали, — ответила Анджелла, отняв пакет ото рта. — Свадьбу потом сыграем, чтобы все было официально. Кстати, вы все приглашены.

— Спасибо, — смутилась Джилл. — Честно говоря, никогда раньше не гуляла на королевской свадьбе.

— Я тоже, — сказала Анджелла.

Девушки снова рассмеялись.

— Я могу что-то сделать для тебя? — спросила Джилл.

— Ты уже сделала, — подмигнула Анджелла. — Тебе нужно идти. Если ты надолго задержишься, охрана что-то заподозрит…

— Да, конечно, — Бернски взяла поднос. — Анджи, удачи тебе…

— Спасибо, — улыбнулась Анджелла. — Еще увидимся.

— Конечно, — Джилл улыбнулась, но как-то грустно…

— Как она? — спросил Элджин.

— Она у себя, — коротко отчитался конвоир. — Ее только что покормили.

— Как покормили? — удивился Элджин. — Я же приказал никого к ней не впускать!

Он рывком распахнул дверь в комнату Анджеллы. В этот момент дочка Карла Бенца с воем вылетела за ворота усадьбы.

Александр Шони как ни в чем ни бывало сидел на письменном столе и в очередной раз насиловал свою любимую скрипку, когда в его покои ворвался председатель Верховного Совета Александр Элджин. При этом бедняга Фабрицио, неспособный разглядеть что-то еще, кроме света и темноты, выбежал из кабинета инспектора и семенящими шажками отправился по своим паучьим делам.

— Анджелла сбежала! — рявкнул с порога Элджин.

Шони встал со стола и принялся упаковывать скрипку в футляр — повернувшись спиной к председателю Верховного Совета, чтобы скрыть вздох облегчения.

— Она не сбежала, она отправилась на вечерний променад, — ответил невозмутимо инспектор.

— Я приказал поместить ее под домашний арест! — негодовал Элджин.

— Считайте, что она остается под моей ответственностью, — сказал Шони. — Я ручаюсь, что она не покинет пределов страны, и не натворит глупостей. Будьте спокойны, господин председатель.

Элджин не смог придумать ничего лучше, кроме как грязно выругаться и оставить Шони наедине со своей деревянной любовницей. А инспектор посмотрел на циферблат наручных часов — подошло время проверить расшифровку генной памяти Анджеллы — и вышел из кабинета.

Результаты ошеломили инспектора. Придя в себя, он первым делом набрал номер Анджеллы — из опального штурмовика она стремительно превращалась в жертву дворцового переворота.

— Запомни, долго говорить не могу. Сейчас я еду к тебе на квартиру. Как приеду — зажгу свет в спальне; подожди двадцать минут и поднимайся ко мне, — сказал Шони.

— Поняла, — ответила Анджелла и отключилась.

Инспектор спрятал трубку в карман, подошел к зеркалу, осмотрел себя, одернул фрак, поправил бабочку.

— По-моему, вполне сносно, — сказал он. — Как ты думаешь, Фабрицио? Да, ты не то, что думать — ты и слова доброго мне никогда не скажешь. Потому что нечем. И где же эта хваленая свобода слова?

Брант и Веймар сидели на диване в гостиной и дегустировали алкогольные напитки из княжеских погребов. Свое самоуправство Брант объяснял тем, что «князь столько не проживет, сколько у него в погребе выпить надо».

В очередной раз встав с дивана, чтобы наполнить свой бокал, Брант наступил на что-то твердое. В тот же миг это «что-то» хрустнуло у него под ногой.

— Блядь, — сказал Вячеслав. — Что это за хуйня?

— Где? — спросил Веймар.

— На моем ботинке, — Брант принялся вытирать подошву о персидский ковер.

— Какая-то мерзость.

— Слушай, а не инспекторский ли это паук? — Веймар подался вперед, чтобы разглядеть получше раздавленное существо.

— Блядь, а похоже, — погрустнел Брант. — И что мне теперь делать?

— Забудь. И больше никогда не вспоминай, — предложил Веймар.

Вошел Шони, замер, похлопал себя по карманам.

— Конфеты взял, — он потрогал засунутую подмышку коробку. — Цветы взял, — инспектор расправил блестящую обертку, украшавшую букет красных роз, затем сунул руку в карман. — Презервативы не взял? — и вынул маленькую квадратную упаковку. — Нет, презервативы тоже взял.

Тут он увидел мирно выпивающих штурмовиков.

— Господа, вы не видели моего друга Фабрицио? — спросил инспектор.

— А кто это? — спросил Брант.

— Мой ручной тарантул, — ответил Шони. — Мой любимец.

— Нет, не видели, — ответил Веймар, с опаской поглядывая на останки паука, размазанные по белоснежному персидскому ковру.

— Инспектор, а Вы никак по своим паскудным делам собрались? — злорадно ухмыльнулся Брант.

— Да, Вячеслав, решил навестить нашу общую знакомую, Анджеллу, — сказал Шони.

— Ставлю сотню на то, что конфеты она как дуршлаг изрешетит, розы выбросит, а Вас… — начал Веймар.

— Веймар, я Ваше пари не приму, потому что Вы однозначно проиграете, — ответил Шони. — Дело в том, что я знаю один очень тонкий подход к женщинам. — Он глянул на часы. — О! Мне пора. Увидимся.

Через пару минут черный «Мерседес» инспектора выехал за ворота.

— Вот мудилище, а… — произнес Брант. — Это что же, Анджелла за свое спасение должна натурой расплачиваться?

20:00

Шони без особого труда открыл замок и с некоторым удовольствием снял гранату с дверного косяка.

— Девочка моя, ты неподражаема, — похвалил он вслух Анджеллу и вошел в квартиру, прикрыв за собой дверь.

Небрежно бросив розы и конфеты на кухонный стол, Шони вошел в спальню и включил свет.

Здесь все пахло Анджеллой — разгоряченной, возбужденной самкой. И Андреа. Его запах чувствовался гораздо слабее. Шони вздохнул, сел на край дивана. Перед его глазами встала отчетливая картина — Анджелла лежит на груди Андреа, он нежно гладит ее по спинке.

— А может, мы с Августом и вправду где-то облажались… — тяжело вздохнул он. — Поменяли в одном уравнении «минус» на «плюс»…

Щелкнула входная дверь. Первая мысль была, что это Анджелла.

— Привет, Анджи, — инспектор поднялся с дивана.

Это был Отто ван Риберг.

— Здравствуйте, инспектор, — произнес он, поднял медицинский пневматический пистолет и выстрелил.

В ногу Шони впилась полая игла.

— Какого дьявола, ван Риберг… — начал было инспектор.

Отто вынул из-за пазухи пистолет-пулемет, взвел курок.

— Это гепарин, инспектор, мощный синтетический антикоагулянт, — ответил он. — В такой концентрации он подействует даже на вампира…

С этими словами он поднял оружие.

— Ах ты, сука… — Шони потянулся к внутреннему карману. — Я же с самого начала знал, что это ты! Какого хрена я тебя сразу не прикончил?

Прогремела автоматная очередь, ей в ответ оглушительно хлопнул «Кольт Анаконда». Дуэль закончилась вничью. Шони лежал, истекая собственной кровью. Он уже не видел окружающей обстановки, он шел по заснеженному гребню, а на вершине его ждал высокий худощавый темноволосый мужчина в бордовом пиджаке и черных брюках. Неподалеку был раскинут небольшой шатер, звучала флейта. Тяжело дыша, Шони подошел к нему.

— Не успел я, Август, не успел… — простонал он.

Август кивнул.

— Теперь это уже не имеет значения, — сказал он. — Идем, тебя давно ждут…

— Жаль, что наш друг Отто не пережил этой дуэли, — грустно сказал Фарэ.

Он стоял посреди спальни Анджеллы, над трупом инспектора Шони.

— Нет, постойте, я жив! — прокричал Отто, поднимаясь на локтях. — Я же надел бронежилет!

— Я, по-моему, ясно выразился — жаль, что наш друг Отто не пережил этой дуэли! — раздраженно повысил голос Фарэ.

— Да, хозяин, — Штефан встал над ван Рибергом и вынул пистолет; выстрелил, затем еще раз. — Как Вы и обещали, Вы с ним рассчитались.

— Конечно, иначе и быть не могло, — сказал Фарэ удовлетворенно. — У нас есть десять, даже нет, девять минут, зачистите всю комнату. Расставьте людей в коридоре. Я чувствую, она уже знает, что мы здесь.

20:00

Крозье вошел в гостиную и с некоторым отвращением посмотрел на подвыпившего Веймара и пьяного в хлам Бранта.

— Вы что, ничего умнее не придумали? — спросил он строго.

— А ты что, решил Анджеллку замещать по воспитательной работе? — жалобно промямлил Брант.

— Идиоты, — рассердился Крозье.

Вошел Альфан, удивленно посмотрел на пьяных штурмовиков.

— Где Анджелла? — спросил он.

Крозье пожал плечами.

— Хорошо. Тогда где Шони? — спросил Альфан.

— Шони поехал к Анджелле, трахаться, — ответил Веймар.

— Не может быть! — воскликнул Альфан.

— Может, он прямо так и сказал, — ответил Веймар. — Цветы взял, конфеты взял, кондомы взял. Короче, экипировался.

— Не будет он с Анджеллой трахаться, — сказал Альфан с недоверием.

— Ага, как же. Он на нее давно глаз положил, с самого начала. А теперь он ее спасает от Элджина, ну и в такой ситуации наша железная леди, какой бы железной она ни была, ножки перед ним раздвинет, — сказал Веймар.

— Да говорю же тебе — не будет, — сказал Альфан. — Александр Шони — ее дядя.

— Чего? — не поверил своим ушам Крозье.

— Шони — дядя Анджеллы, — ответил Альфан сдержанно. — Иначе почему, как ты думаешь, он сейчас так печется о ней?

— Так это что же… — простонал Веймар. — Это он, значит, презервативами нам глаза отвел. А сам — и цветы, и конфеты любимой племяннице, да?

— Шони что-то знает, он не просто так замаскировал свой отъезд, — сказал Альфан. — Я думаю, это связано с Элджином. Виктор, возьми людей… — Альфан покосился на Веймара и Бранта. — Нет, лучше поезжай один. Проверь квартиру Анджеллы, похоже, назревает что-то крупное.

20:00

Эмма Ричардс неторопливо попивала кофе. Последнее время в городе было необычайно тихо. Исчезла ее «знакомая», полицейские ориентировки больше не пестрили ее описанием. Она как будто растворилась среди машин, домов и мокрого, вперемешку с дождем, снега. Да, уходящий год она, Эмма, запомнит надолго.

— Заметила? — вошедший Вагнер принес под мышкой какую-то картонную папку.

— Что? — спросила Эмма.

— А вот, — сказал Вагнер. — Город словно вымер за последнюю неделю. Никто никого не убил, не изнасиловал, даже не подрался. Тебе не кажется это странным?

— Странным? — переспросила Эмма. — А по-моему, вполне нормальная жизнь. Или обязательно должны быть горы трупов в церквях и подземных переходах?

— Нет, я хочу сказать, что в свете последних событий с нашей общей «знакомой», той операцией якобы управления по наркотикам, гибели Форсберга и Ильма — мне кажется, что нынешний покой это затишье перед бурей, — сказал Вагнер. — У меня складывается впечатление, что весь город сидит на адской машинке, которая вот-вот сработает.

— Курт, иди ты к черту… — выругалась Эмма. — Знакомая наша отвалила, и это не может не радовать. А ее засветка на той операции в метро означает лишь одно — она работает на спецслужбы. Ей поручили ряд заданий в этом регионе, она их выполнила и отвалила. Киллер сделал свое дело — киллер может уходить.

— Киллер киллеру рознь, — Вагнер вытряхнул из папки на стол ворох фотоснимков. — Смотри, — он порылся и вынул из вороха одну фотографию. — Узнала?

На фотографии был изображен молодой парень, среднего роста, длинные русые волосы были стянуты в тугой хвост на затылке. Он шел с пулеметом на плечах в компании еще нескольких людей к станции метро.

— Это Вячеслав Брант, — сказал Вагнер. — Он разыскивается за убийство нашего агента. А теперь смотри. — Вагнер выудил еще один снимок. — Видишь ее?

На снимке была изображена молодая блондинка в джинсах и косухе.

— И что? — спросила Эмма.

— Джиллиан Бернски, — сказал Вагнер. — На нее почти ничего нет. Вот только она засветилась несколько лет назад в наркопритоне в Будапеште. Была под кайфом. В одиночку расшвыряла пятерых ребят из полицейского спецназа. Потом ушла, не оставив и следа, сквозь кольцо оцепления. Ну, как тебе?

— Способная девочка… — произнесла Эмма.

— Недели четыре назад, в Варшаве был убит Альфред Химмель, компаньон Густава Алька, — сказал Вагнер. — А убил его некто Освальд Бернски, вполне возможно, что родственник нашей Джиллиан. По заказу какой-то Пражской преступной группировки. Как тебе семейка?

— Постой, как это понимать? — спросила Эмма.

— А пару месяцев назад наша знакомая Анджелла валит ван Вейдена — фактически правую руку Густава Алька. И вот — наша знакомая, Вячеслав Брант и Джиллиан Бернски — в одной компании, идут чистить городской метрополитен, — сказал Вагнер. — Это целый международный синдикат. Ты представляешь, что будет, если мы размотаем это дело?

— Отпуск дадут… — мечтательно произнесла Ричардс.

Вагнер положил перед ней еще один снимок. На нем высокая брюнетка в коротком черном платье шла к вертолету, севшему посреди авеню.

— Ее настоящее имя Анджелла Фрайхайт. И все ниточки ведут именно к ней, — сказал Вагнер.

— Как ты это узнал? — спросила Ричардс.

Вагнер вынул из папки небольшой конверт.

— Там, возле метро, я смог сделать несколько снимков, — сказал он. — Ее снимок я забросил в наш объединенный архив, в надежде, что компьютер выдаст что-то похожее. Вот, компьютер и выдал…

Эмма взяла конверт, вынула оттуда какие-то бумаги, фото.

— Что это? — спросила она.

— Примерно пятьдесят лет назад специальная группа Интерпола проводила операцию по ликвидации религиозной секты, — сказал Вагнер. — Секта окопалась в заброшенном бомбоубежище на территории психиатрической клиники. В клинике особый пропускной режим, всех входящих фотографируют и заносят в журнал. Несколько лет назад весь архив перевели в электронный вид.

— И что? — спросила Эмма.

— Знакомься, Анджелла Фрайхайт, оперативник из Интерпола, — Вагнер протянул ей фото.

— Надо же, — улыбнулась Эмма. — А за полвека ничуть не изменилась…

— Ты не поняла, — сказал Вагнер. — Это фото — официальный документ…

— Да, я все поняла, Курт, — улыбнулась Эмма. — В той квартире я нашла ее личное фото, оно было сорокалетней давности…

Теперь уже удивлению Вагнера не было предела. Впрочем, он быстро совладал с собой.

— А теперь, смотри — фокус! — Курт выудил еще одно фото и показал своей начальнице.

Некоторое время она молчала, разглядывая снимок.

— Он здесь такой молодой…

Вагнер молчал.

— Ты знаешь, у меня даже удивиться не получается… — сказала Эмма. — Выходит, Стоддарт с самого начала знал, кого мы ловим…

20:02

Анджелла медленно открыла дверь, заглянула. Первое, что пришло на ум — в ее квартире потопталась целая звериная армия. Но к этому моменту они уже покинули ее жилище. Да, тот, кто направляет их, действует очень грамотно — устраивать засаду в норе вампира станет только сумасшедший.

Анджелла вошла в спальню. Здесь отчетливо слышался запах Александра Шони — несомненно, инспектор был здесь не так давно. Анджелла подошла к окну, присела, открыла тайник, мягко опустила туда «Кольт» и «Орлов Пустыни». Она очень хорошо чувствовала засаду — но желание увидеться со своим загадочным преследователем было таким сильным…

Закрыв тайник, девушка сунула руки под плащ, нащупала холодные рукоятки пистолетов. Нет, она все же сохранила адекватность мышления — полное отсутствие оружия наведет охотника на мысль, что жертва именно этого и ждет.

Анджелла вышла из квартиры. Предчувствие опасности было сильно как никогда. Она обернулась по сторонам. По лестнице поднималась какая-то компания, а в другом конце коридора в полутьме курили два парня — все, ловушка захлопнулась. Анджелла резким движением выдернула пистолеты, и тут громко щелкнул арбалет. Дротик, наполненный транквилизатором, вонзился ей в ключицу. Она прицелилась и разрядила обе обоймы в куривших в конце коридора парней. Затем выронила оружие, медленно, цепляясь за стену, сползла на пол. Девушка почувствовала, что проваливается в какую-то черную бездну; последним, что она услышала, был знакомый мужской голос…

Фарэ присел рядом, осторожно вынул стальной дротик из ключицы Анджеллы.

— Я до сих пор не верю, что все закончилось так неожиданно легко, — произнес он задумчиво.

— Босс, это уже не наша проблема, — ответил Штефан, положил арбалет на плечо. — Нам нужно доставить ее Элджину, пускай это будет его головная боль. А свою работу мы сделали.

— Да, ты прав, мой мальчик, — согласился Фарэ, подушечкой пальца попробовал иглу дротика. — Но все-таки мне ее очень жаль, я ведь, по сути, разрушил такую захватывающую легенду о непобедимой Анджелле.

Штефан пожал плечами.

— Мне вас не понять, босс, — сказал он.

— Жаль, — ответил Фарэ. — Надеюсь, со временем понимание придет к тебе. А иначе я очень сожалею, что потратил на тебя свое время.

20:20

Крозье сразу понял, что опоздал — у свечки уже стояли два черных джипа Собственной Безопасности. Виктор припарковал черную «Ауди А8» рядом с ними и вошел в подъезд, медленно поднялся на пятый этаж. Там все было оцеплено, эксперты собирали образцы крови со стен и пола. Крозье неторопливой походкой прошел по коридору и подошел к квартире Анджеллы, заглянул в распахнутую настежь дверь.

— Эй, а Вы кто такой? — окликнул его один из спецов, осматривающих квартиру.

— Виктор Крозье, Джи-2, — ответил Виктор невозмутимо, прошел внутрь. — Что-нибудь расскажете?

— Не имею права, служебная информация, — ответил тот.

— А где Анджелла? — спросил Крозье.

— Не знаю, по результатам расследования, может быть, установим, — ответил спец. Он вообще был какой-то угрюмый, действовал вяло, без энтузиазма.

— То есть Вам, собственно, наплевать, что пропал командир штурмового подразделения? — уточнил Крозье.

— Слушай, мужик, тебе почему не живется спокойно? — спросил спец рассерженно. — Мы сами приехали пару минут назад. Что тебе не нравится? У вас своя работа, у нас — своя. Мы вас работать не учим, вот и вы не лезьте в наше дело.

— Ладно, хорошо, я понял тебя, устраняюсь, — сказал Крозье, направился к выходу. — Мне просто за командира беспокойно.

— Э… стой! — окликнул его спец.

Крозье обернулся, замер на пороге.

— Жива она, похитили ее, — сказал спец. — Деталей не знаю, но это уже установили, можете работать по горячим следам.

— Спасибо, — сказал Виктор и вышел из квартиры.

В голове беспокойным роем роились тревожные мысли. Фарэ… наверняка его работа, все было сделано просто ювелирно, профессионал — сразу видно, высочайшая проба. Но — наемник. Самому ему Анджелла даром не нужна. Значит, звери. Устраивать облаву? Может быть. Надо попробовать поговорить с фон Штернгольдтом. Хотя… Элджин. Наверняка он. Не просто так он сюда примчался, едва Анджелла натворила дел. Нанял Фарэ — по ее душу. Но если просто так ворваться в особняк и заявить о своих подозрениях — на клочки разорвут. Нет, надо действовать тоньше. Попробовать пощупать Элджина…

— Да, эта ночь будет долгой… — устало сказал сам себе Виктор, садясь в машину и заводя двигатель.

Хаммер въехал в захламленный проулок между панельными высотками и остановился. Там уже стоял «Линкольн» Александра Элджина. Фарэ вылез из джипа и открыл багажник, приглашающим жестом махнул своим вечерним визави. Хлопнули дверцы, Элджин в сопровождении телохранителя подошел к корме Хаммера. Фарэ откинул брезентовый покров, продемонстрировал спящую, сраженную наповал лошадиной дозой транквилизатора Анджеллу.

— Так устраивает? — спросил наемник.

— Вполне, — слегка потрясенный, Элджин кивнул. — Да, Фарэ, Вы свои цены назначаете не зря. Я удовлетворен результатом.

— Забирайте, — Фарэ откинул борт и жестом указал на бездыханную Анджеллу.

— Нет, Фарэ, мы договорились, что Вы доставите ее в полицейский участок, помните? — сказал Элджин.

— Я не собираюсь везти ее в волчье логово. Это Вы сами сделаете, — произнес Фарэ холодно.

— Фарэ, что с вами? — спросил Элджин. — Мы же договорились — в участок. Там ее у меня перекупят. А здесь мы встретились для того, чтобы я смог удостовериться в качестве товара.

— За что Вы ее так? — спросил Фарэ.

— Это не Вашего ума дело, — сказал Элджин.

— И все-таки? Могу я узнать, почему Вы заставили меня играть со смертью? — спросил Фарэ.

— Потому что она очень удачно подошла под мои планы, — сказал Элджин. — В кои я Вас посвящать не намерен.

Фарэ кивнул.

— Давайте поедем в участок, — сказал он устало. — Я хочу как можно скорее закончить это дело и получить расчет.

Элджин согласно кивнул, развернулся и зашагал к своему автомобилю. Фарэ уже хотел было закрыть багажник джипа, как вдруг к нему подошел Штефан с черным чемоданчиком в руках.

— Хозяин, ей необходимо сделать еще один укол, — сказал он, раскрыл кейс и вынул наполненный шприц.

— Что? — переспросил Фарэ.

— Ее необходимо уколоть еще хотя бы раз, — повторил Штефан. — Иначе она очнется, в пути или уже в участке.

— Да, конечно, — согласился Фарэ. — Я все сделаю.

Он взял чемоданчик и шприц из рук подчиненного. Штефан внимательно смотрел на него.

— Иди, Штефан, — распорядился Фарэ. — Я сам ее подколю.

Когда Штефан удалился, Фарэ отложил чемоданчик на пол багажника, перевернул Анджеллу на бок, убрал волосы с ее шеи. Затем сделал то, что вызвало бы немалое удивление у Штефана — надавил на поршень, выливая на стальное дно багажника почти все содержимое шприца.

— Я не отдам тебя этим тварям… — прошептал Фарэ, делая Анджелле инъекцию жалкими остатками смеси.

20:30

Хаммер остановился на обочине. Здесь заканчивалась городская черта — жилья не было, только трасса и лес. Штефан вылез из джипа, прикурил, некоторое время стоял на обочине иссиня-черной полосы асфальта, потом открыл багажник, вытащил завернутый в полиэтиленовый мешок труп Отто ван Риберга, и бросил его в придорожную канаву. Оглядев свою работу, Штефан удовлетворенно хмыкнул и сел в джип. Хаммер фыркнул двигателем, развернулся через сплошную полосу и поехал в город.

21:00

Анджелла постепенно приходила в себя. Первое, что она увидела, было грязно-белой бетонной стеной. Ясно чувствовался какой-то затхлый, влажный запах. В помещении было душно. Она лежала на деревянной полке, в камере предварительного заключения.

Она поморгала глазами — картинка оставалась предельно четкой.

Хороший сегодня транквилизатор подали — пощадили рецепторы, — удовлетворенно отметила она про себя.

Она попыталась встать — не вышло. Ее руки были прикованы к стене титановой цепью. Она попробовала порвать цепь, дернула изо всех сил — бесполезно. Цепь была рассчитана на нечеловеческую силу.

— Интересно, — произнесла девушка вслух. — Будем ждать следующего действия этого спектакля?

Она села на полке, обхватив руками колени.

21:20

Эмма Ричардс практически с порога накинулась на дежурного полисмена.

— Почему мне не сообщили, что у Вас находится моя подозреваемая? — вскричала она, схватив его за китель.

Вагнер отстранил свою начальницу от несчастного.

— Эмма, успокойся, — сказал он.

— Что происходит? — спросил, ошалело глядя на них, дежурный.

Вагнер вынул свое служебное удостоверение.

— Курт Вагнер, Интерпол, — представился он. — У вас в камере находится Анджелла Фрайхайт, она проходит по нашему делу. Нам необходимо ее допросить.

И тут где-то совсем рядом раскатисто загремели выстрелы.

21:18

Железная дверь клацнула замком и в камеру вошел полицейский. При его виде Анджелла тотчас приободрилась. Высокий, темноволосый, подтянутый — парень был как раз в ее вкусе.

— Уже очнулась? — полицейский был несколько удивлен. — Странно. Ты должна еще спать. — Он вынул наполненный мутно-белой жидкостью шприц, снял колпачок с иглы. — Как будем колоться — сама дашься или придется силой взять?

— Силой? — кокетливо переспросила Анджелла, выгнув спинку и выставив грудь вперед. — Мне нравиться силой… но ты ведь будешь нежен, правда?

От такого приема парень слегка оторопел. Брюнетка явно вела себя вызывающе. Анджелла вытянула руки вверх, скрипнув винилом, сладко потянулась, подогнула ноги, раздвинув бедра и продемонстрировав маленькую пластмассовую молнию в промежности.

— Ну что ты, миленький… — сладко простонала она. — Неужели не подаришь мне пару сладких минут?

Черный седан «Ауди А8» с правительственными номерами замер на тротуаре недалеко от центра города. Возле того самого подземного перехода, где почти месяц назад Анджелла покрошила в мелкий винегрет банду грабителей. Виктор Крозье выключил сотовый телефон и спрятал в карман. Он только что доложил о ситуации Альфану. Тот лишь угрюмо хмыкнул в ответ. Ждать помощи не приходилось — а перевернуть в одиночку весь город задача даже ему, Виктору, не под силу. Но оставался еще один вариант — Анджелла. Если она жива — она заявит о себе.

Полицейский смутился таким неожиданным поворотом событий. Он приблизился к Анджелле, отложил шприц в сторону. Анджелла сладко промурлыкала, вжалась спинкой в стену, запрокинула голову, демонстрируя белоснежную шелковую шейку. Полицейский встал на колени на полку, бережно обнял ее за талию. Она обхватила его ногами, плотнее прижимая к себе. Сквозь брюки и тонкий винил полицейский явственно почувствовал, как к его левому бедру прижались половые губы девушки.

Оставался единственный вариант — Анджелла. Если она жива. Она жива, иначе — быть просто не может. Виктор закурил, затянулся. А что ему известно об Анджелле? Она — профессионал высочайшей пробы, она командир подразделения Джи-2.

Она — хладнокровная беспощадная убийца.

Анджелла опустила голову, взглянула полицейскому прямо в глаза. И парень поежился от внезапно накатившего страха. Похотливая сучка, зовущая попробовать ее, исчезла — он смотрел в обжигающие холодом, полные ненависти глаза вампира. Анджелла плавным движением набросила цепь наручников ему на шею и с силой дернула. Хрустнули шейные позвонки. Она сняла с ремня ключи, отомкнула замки браслетов, затем небрежным движением ноги отпихнула от себя еще теплый труп.

Освободившись от оков, Анджелла сняла с пояса полицейского пистолет и две запасных обоймы, вышла из камеры. В конце коридора стоял какой-то парень в полицейской форме; он даже что-то крикнул в ее адрес. Анджелла подняла пистолет и дважды выстрелила.

Стоило пройти десяток шагов — и тотчас под потолком заполыхали тревожные красные огоньки, а здание дежурной части огласилось воем сирены.

Элджин, Фарэ и начальник дежурной части сидели в кабинете. Фарэ не спеша перебирал бриллианты, которыми председатель Верховного Совета рассчитался с наемником за проделанную работу. Внезапно в коридоре взвыла сирена.

— Что это такое? — насторожился Элджин.

— У нас побег, — сказал начальник дежурной части, снял телефонную трубку.

Где-то недалеко прозвучали пистолетные выстрелы.

Крозье включил рацию, настроился на полицейский диапазон. Череда стандартных сводок внезапно оборвалась тревожным зовом.

— Побег… дежурная часть №… подозреваемая женщина… приметы…

«Ауди» взвыл мотором, завизжали по асфальту покрышки, оставляя полосы жженой резины.

День 29-ый

21:30

Шаги раздавались все ближе и ближе. Анджелла выскочила на лестницу, побежала вниз по ступеням. Спустившись, она оказалась в каком-то подвале — здесь находились бойлерная, электрощитовая и еще несколько подсобных помещений.

Внезапно она замерла, прислушалась. Нет, слух ее не обманул. Тяжелая поступь, утробное прерывистое дыхание с характерной хрипотцой — она безошибочно узнала своего лесного преследователя. Тогда, в день нападения на конвой, он прятался в тумане, выжидая удобного момента, чтобы наброситься на нее. И на Андреа. На мгновение эмоции взяли верх, к горлу подкатил ком и на глазах выступили слезы — кто знал, что разлука с любимым дастся ей так тяжело? Она собрала в кулак всю свою волю, проверила обойму в пистолете, затем плавно двинулась вперед, бесшумно ступая по бетонному полу.

Нет, здесь есть кто-то еще. Она осторожно двинулась вдоль стены. Горело несколько тусклых плафонов, но в этом полумраке принцесса чувствовала себя очень комфортно. Все-таки они видят в темноте хуже, и потому некоторое преимущество у нее уже есть.

Сигнал пришел неожиданно, сильный и четкий — она сперва даже растерялась. На мгновение показалось, что оборотень где-то рядом. Анджелла замерла, вслушиваясь в собственные ощущения. Сомнений не было — это бьется человеческое сердце. Она слегка повернула голову. Курт Вагнер, держа наизготовку «Зиг-Зауэр», крался вдоль стены, почти вслед за ней. Анджелла посмотрела на свой девятимиллиметровый пистолет, затем на оружие в руках Вагнера. 357-ой выглядел предпочтительнее.

Она сделала шаг вперед, схватила за ствол и вывернула его, заставляя полицейского разжать пальцы. Вагнер сначала не понял, что произошло, а когда понял — получил легкую оплеуху и упал на спину.

Он все-таки разглядел в этом полумраке маленькую потасовку, метнулся в сторону — Вагнер услышал, как когти лязгнули по бетону, высекая искры — Анджелла взглядом проследила траекторию движения, подняла пистолет и сделала пару прицельных выстрелов. Совсем рядом от боли заревел какой-то огромный дикий зверь, Вагнер почувствовал, как у него в груди похолодело от страха.

Анджелла вышла на центр помещения, огляделась. Здесь она была как на ладони, но и оперативный простор позволял вступать в схватку. Она ждала нападения — действовать от обороны в таком случае всегда было легче. Он зашел со спины, она отпрыгнула в сторону и выстрелила. Судя по окровавленному бетону — пуля ушла в цель.

Вагнер отполз к стене, поджал ноги. Чувство безотчетного страха полностью овладело им. Совсем рядом тяжело дышало что-то большое, оно прошло всего в паре метрах от него, и Вагнер увидел характерную вытянутую клыкастую морду. Вспомнив, что когда два крокодила играются — третий будет не лишним, а жратвой, Вагнер стал осторожно продвигаться к выходу. Внезапно чудовище оказалось совсем рядом, схватило его за ноги когтистыми лапами — при этом разорвав брюки — и потянуло к себе, к своей пасти. Быть жратвой совсем не хотелось, Вагнер закричал, попытался вырваться или хотя бы лягнуть зверя по морде. Анджелла прыгнула на оборотня сверху, впилась клыками в шею, стиснула челюсти что было силы. Зверь снова заревел, выпустил Вагнера, выпрямился во весь рост — не меньше 2,5 метра, но в темноте параметры чудовища плохо угадывались — схватил Анджеллу за загривок и швырнул куда-то в сторону. В другом конце помещения прозвучал глухой мягкий удар — что-то шлепнулось о стену.

Кровь текла из распоротой клыками шеи ручьем, зверь слабел на глазах. Он опустился на четвереньки, медленно подошел к Вагнеру. Все-таки пока на дистанции захвата есть пища — есть еще шанс выжить после укуса вампира.

Анджелла поднялась, прихрамывающей походкой пересекла бойлерную, подобрала с пола пистолет, встала над оборотнем и спустила курок. Громыхнул выстрел, зверь растянулся на полу. Она придавила его ногой к полу, прицелилась и разрядила обойму в иссиня-черную шкуру.

Опомнившись, Вагнер вскочил на ноги и бросился бежать. Анджелла рефлекторно вскинула пистолет и спустила курок. Оружие громко щелкнуло. Ругнувшись, она выбросила бесполезный кусок железа.

Здание дежурной части оцепили, весь персонал эвакуировали. Откуда ни возьмись, появились эти вездесущие журналисты, увлеченно рассказывающие на камеру о захвате террористами полицейского участка. В воздухе повисло напряженное ожидание — группа полицейского спецназа опаздывала, они должны были начать штурм.

Эмма успела сходить в круглосуточное кафе, взять чашечку кофе. Когда она вернулась к оцеплению — из здания внезапно выскочил, как ошпаренный, перепуганный, поцарапанный и грязный Вагнер в рваных окровавленных брюках. Он, не говоря ни слова, миновал оцепление, подбежал к своей машине и сел за руль.

— Курт, что там произошло? — спросила Эмма.

— Идите вы все к черту! — закричал Вагнер, включил передачу и надавил на газ. Машина протяжно взвыла, сдавая задним ходом, на перекрестке он развернулся на 180 градусов и исчез за поворотом.

— Курт, а как же я? — растерянно спросила Эмма.

Ответом был вой полицейских сирен. Один за другим на улицу перед дежурной частью въехали три Хаммера характерной серой камуфляжной расцветки.

Крозье бросил машину за квартал от атакованной террористами полицейской части. Когда он уже подходил к оцепленному зданию — мимо проехали три джипа, принадлежащие внутренним войскам. Если бы это была охота на оборотней — послали бы штурмовую группу. Но Элджину не нужны звери, ему нужна жизнь принцессы. Вот оно, прямое доказательство. Крозье стиснул кулаки.

Он сидел за одним из столов и машинально листал забытую кем-то газету, а в голове мельтешили беспокойным роем тягостные мысли. Рядом стояли чашка кофе, коробка с пончиками — стандартный полицейский арсенал. Все-таки трудно ощущать себя виноватым — не углядел, не сберег, а в итоге рухнуло чье-то счастье. Было очень жаль Штефана, как теперь сказать Герде, что ее любимого больше нет…

Она вышла в холл и решительно двинулась к дверям лифта.

— Внизу группа специального назначения внутренних войск готовится к штурму, — сказал он. — Я бы не советовал выход в лобовую.

Она на мгновение замерла, посмотрела на Фарэ. Затем свернула в раздевалку.

Вскрыв один за другим несколько шкафчиков, она наконец нашла то, что нужно. Хотя китель оказался туговат в груди, а брюки — коротковаты, в целом полицейская униформа села более-менее удачно.

Где-то в шахте лифта клацнул и загудел подъемный механизм. Она посмотрела по сторонам, затем заглянула в ствол полицейской «Беретты». Видимо, выбор и вправду небольшой. Анджелла приставила пистолет к виску и спустила курок. Тотчас наступила тьма и тишина.

Когда двери лифта раскрылись, в холл первым делом вылетели две дымовых гранаты. Затем, под укрытием плотной завесы, бойцы полицейского спецназа осторожно двинулись вперед. Кто-то из них споткнулся обо что-то, наклонился и обомлел. Трудно было представить, что такая красавица согласится на опасную, низкооплачиваемую службу в полиции. И вот теперь она лежит здесь, на полу, а из простреленной ее головы слабо сочится кровь. Полицейский наклонился и прижал пальцы к сонной артерии девушки.

— Эй, она еще жива! — сказал он.

Через некоторое время девушку уже несли на носилках.

22:00

Крозье сунул под нос полицейскому из оцепления первую подвернувшуюся корочку и тот пропустил его. Виктор уже собирался двинуть в здание, когда двери распахнулись и на носилках вынесли чье-то тело. Крозье не придал этому значения — там, где Анджелла почувствовала угрозу — всегда остаются мертвые тела.

Когда он вошел внутрь, спецназ уже заканчивал прочесывать здание. Виктор поднялся на верхний этаж. Анджелла обожала шляться по ночным крышам — зачем ей изменять своим привычкам?

Посреди широкого холла он увидел Элджина и Фарэ. Они о чем-то говорили; впрочем, это скорее выглядело как спор — судя по нервным интонациям председателя Верховного Совета.

— Она ушла, а Вы не остановили ее! — надрывался Элджин.

— Я свою работу выполнил, — спокойно отвечал Фарэ. — Доставил ее в этот участок. То, что Ваши люди ее проворонили — их беда. А бесплатно я ничего не делаю, могу только с постели свеситься — поискать под кроватью завалявшуюся бутылку спиртного.

— Найдите мне ее, Фарэ, я заплачу! — бесновался Элджин.

— Я не смогу еще раз взяться за Ваше поручение, господин председатель, — отвечал Фарэ также спокойно. — Вы мне стали отвратительны, как никто другой.

— Фарэ, я вам могу посоветовать не наживать себе врага в моем лице, — вкрадчиво прошептал Элджин, багровея от злости.

— Вы никогда не будете моим врагом, господин председатель, — парировал Фарэ. — Моим врагом был Шони. Видите ли, врага ненавидят, а не презирают.

— Фарэ, Вы смертельно заблуждаетесь, — процедил сквозь зубы Элджин, сделал едва уловимый жест рукой.

Их было шестеро или семеро. Бойцы спецназа внутренних войск стояли в конце холла, взяв главаря наемников на мушку.

— Нет, господи председатель, — парировал Фарэ. — Это Вы смертельно заблуждаетесь.

Дверь в один из кабинетов открылась. Наемник держал в руках пулемет. Из соседнего кабинета вышла еще пара бойцов. Затем откуда-то из-за угла появилась вооруженная троица. Крозье и оглянуться не успел, как на стороне Фарэ оказалось двукратное численное превосходство.

— Видите, господин председатель, здесь моих друзей больше, чем Ваших, — сказал Фарэ, поправил свой плащ и направился к выходу.

В самый последний момент их взгляды встретились. Крозье почувствовал дикое желание взять наемника за лацканы и вытрясти из него рассказ о том, что он сделал с Анджеллой. Но Фарэ как-то загадочно улыбнулся, словно прочел эти намерения в его глазах и Виктор молча отступил в сторону, освобождая дорогу. Мозг еще раз прогнал диалог с Элджином, сопоставил с гневом председателя, вызванным исчезновением Анджеллы. Нет, все не так, как показалось сначала, наемник — как минимум, не враг…

Виктор догнал его уже на улице — Фарэ садился в свой Хаммер.

— Где она?! — рявкнул он, распахнув дверцу.

Тотчас за спиной выросли двое мужчин не очень миролюбивого вида.

— Оставьте, — распорядился Фарэ, и они отступили.

— Что с ней? — спросил Крозье.

— Я понятия не имею, где она, но с ней все в порядке, — ответил наемник. — Она в очередной раз обвела всех вокруг своего тонкого изящного пальчика и растворилась в ночном городе. Поверьте, Виктор, это все, что мне достоверно известно.

Он немного помолчал.

— Знаете, если бы я знал, что Вы так печетесь о своем командире — я обошелся бы с Вами мягче, — сказал Фарэ. — Тогда, в метро…

— Да, я помню, — сказал Виктор.

— Извините, Крозье, — Фарэ протянул ему свою руку. — Вы хороший солдат. Ей вообще повезло с взводом.

Виктор пожал ладонь наемнику.

— Поехали, — бросил Фарэ небрежно своему водителю и захлопнул дверцу.

Крозье проводил взглядом черный армейский внедорожник. Внезапно в мозгу зажужжала беспокойная мысль, заметалась, пару раз стукнулась о свод черепа и после этого спокойно улеглась на его основание.

Тело, которое вынесли из здания последним.

— Пульс стабильный, — сказал медик.

Внезапно девушка, которой недавно прострелили голову, схватила его за руку. Мужчина закричал от боли — она прокусила запястье и теперь с наслаждением сосала из его вен такую горячую, такую сладкую вязкую кровь…

Боль начала стихать. Поврежденные ткани восстанавливались все быстрее и быстрее. Голова стала совсем легкой, сознание стремительно прояснялось. Второй медик пытался вколоть ей успокоительное, но она схватила его за руку, раздавив прямо в ней шприц с приготовленной инъекцией.

Услышав какие-то вопли за перегородкой, водитель остановил карету скорой помощи, прихватив монтировку, выбрался из кабины, прислушался. Казалось, все стихло. Он подошел к корме автомобиля, открыл дверцу, с опаской заглянул внутрь. Анджелла схватила его за шею, втащила внутрь. Некоторое время он сопротивлялся и даже пытался закричать, но это продолжалось недолго.

Анджелла вылезла из машины с монтировкой в руке и как ни в чем ни бывало, пошла вдоль по улице. Ее взгляд скользнул по собственному отражению на одной из витрин. Полицейская форма не по размеру, разрезанная в нескольких местах доблестными медиками для оказания первой помощи. Хорошо, что любимые сапожки так и остались при ней, скромно прячась под брюками.

Она глянула на вывеску. Это был какой-то люксовый мультибрендовый бутик. Через мгновение витрина с дребезгом обрушилась. Анджелла вошла в магазин, и тут же взвыла сигнализация. Она легко сориентировалась в темноте, двигалась достаточно быстро, и потому успела подобрать себе и комплект белья, и чулки в мелкую сетку, и даже короткое черное трикотажное платье с длинным рукавом.

Взяв свои «покупки» в охапку, она направилась к примерочной, когда внезапно живот скрутило страшным спазмом. В глазах потемнело, она опустилась на кожаный диван, легла на бок. Дыхание стало прерывистым, каждое движение отзывалось болью где-то глубоко внутри. На глазах выступили слезки.

— Что же это такое… — простонала она чуть слышно.

Когда дежурный наряд прибыл к предполагаемому месту ограбления, она уже успела переодеться, причесаться, и даже слегка умылась холодной водой из рукомойника в туалете.

По стене полоснул луч фонаря. Она взяла монтировку, бесшумно ступая по полу, направилась навстречу полицейскому.

— Ты уверен, что они еще здесь? — спросил он куда-то в сторону.

Затем последовал взмах монтировки, полицейский рухнул на пол. Звякнув, по полу покатился фонарик.

— Эй, Стив, что у тебя? — спросил напарник.

Анджелла бесшумно прошла у него за спиной, покачивая бедрами и слегка поигрывая монтировкой.

Ауди А8 неспешно фланировал по бульвару. Крозье снова слушал полицейскую частоту.

— Ограбление на улице… магазин женской одежды, — объявил диспетчер. — Один полицейский тяжело ранен.

Крозье резко повернул руль, разворачиваясь через сплошную разделительную полосу, и надавил на газ.

22:30

Все-таки это был явно элитный, дорогой район города. Во всяком случае, разбросанные тут и там люксовые бутики, припаркованные на тротуаре достаточно дорогие автомобили — свидетельствовали об этом.

Проходя мимо казино, она задержалась взглядом на белоснежном «Эскаладе». Вспомнив, что ее ноги — роскошь, а не средство передвижения, Анджелла подошла к автомобилю и стукнула монтировкой по заднему крылу.

Взвыла сигнализация. Через некоторое время из здания казино вышел хозяин автомобиля. Проклиная на чем свет стоит это хамье, покушающееся на чужую собственность, он подошел к автомобилю, стал медленно обходить его, осматривая кузов. Едва хозяин зашел за корму, как увидел высокую брюнетку с точеной фигуркой и большой грудью.

— Какие девочки у нас тут водятся… — улыбнулся мужчина.

Анджелла кокетливо улыбнулась в ответ, потом монтировка воткнулась в пах мужчине. Он захрипел, опустился на колени. Следующий удар пришелся аккурат по голове. Анджелла забрала ключи, села в машину и завела мотор.

Витрина бутика была разбита на мелкие осколки. Раненого офицера уже увезли. Приметы нападавшей переписали — да, он без труда опознал Анджеллу. Поговорив с полицейскими, Крозье сел на капот своей машины и задумался. Все-таки предсказать следующий шаг принцессы — не под силу даже ему, хотя он и считал, что смог неплохо разобраться в ней.

Боль снова дала о себе знать. Собрав остатки воли в кулак, она остановила машину возле небольшого кафе, вынула аптечку, распотрошила упаковку с обезболивающим и сжав в кулачке пригоршню таблеток, вылезла из «Эскалада».

— Мне нужен стакан воды.

Бармен глянул на нее. Вся побледневшая, осунувшаяся — скорее всего, наркоманка. А ее наряд? Ну кто носит такие сапоги и чулки в сетку? Правильно, только проститутки. А они все сидят на наркотиках, конечно же.

— Детка, может тебе еще пару дорожек насыпать? — спросил он с усмешкой.

— Дай воды, пока я тебе глотку не перегрызла на хер! — рявкнула Анджелла.

Парень слегка побледнел. Радужная оболочка глаз девушки горела ярко-зеленым огнем. Верхняя губа нервно вздернута, тонкие изящные клыки обнажены. В подтверждение серьезности своих намерений Анджелла с грохотом опустила на стойку монтировку.

Стакан воды был подан незамедлительно. Она закинула горсть таблеток в рот, залпом осушила стакан, взяла монтировку, прихрамывая, отошла за дальний столик, тяжело опустилась на диван. Сейчас, немножко потерпеть — и боль пройдет.

Бармен тем временем набрал номер телефона.

Полицейская частота снова порадовала очередным рапортом.

— Наркоманка в кафе, угрожает бармену. Приметы…

Крозье не смог сдержать улыбку, услышав про сапоги на платформе. К счастью, он находился недалеко от этого кафе. Нужно только поспешить, чтобы не пришлось спасать полицию от его начальницы.

Когда он вошел в кафе и огляделся по сторонам — Анджеллы нигде не было видно. Решив, что опять опоздал, Крозье, тем не менее, подошел к бармену и развернул корочку.

— Национальная безопасность, — коротко представился он. — Вам угрожала какая-то брюнетка.

— Да, эта наркоманка, она вон там лежит, — бармен показал пальцем.

Крозье повернулся. Она лежала на диванчике, спрятавшись за столиком в углу. Да, заметить ее было и вправду трудно.

— Это не наркоманка, это моя начальница, — ответил Виктор.

— Извините, — бармен смутился. — Я не знал…

— Привыкли судить по внешности? — строго спросил Крозье.

— Простите, я не хотел… — бармен от стыда готов был сквозь землю провалиться.

Виктор уже было направился к ней, когда парень окликнул его.

— Скажите, она и вправду может глотку перегрызть? — спросил бармен.

— А Вы как думаете? — спросил Крозье без тени улыбки.

Бармен вытер со лба капельки холодного пота.

Казалось, она совсем не дышит. Он подошел к ней, осторожно приложил тыльную сторону ладони к ее губам.

— Виктор, мне очень плохо, — прошептала Анджелла.

— Я отвезу домой, — сказал Крозье.

— Нет, не к префекту, — испуганно прошептала девушка. — Ко мне. Помнишь?

Крозье помог ей подняться на ноги.

В дверь громко постучали. Льюис взял с дивана автомат, проверил и пошел открывать. Крозье осторожно внес в квартиру Анджеллу, положил на диван в гостиной.

— Она написала список лекарств, — он показал Льюису бумажку, исписанную корявым размашистым почерком. — Поехали, надо торопиться.

Льюис кивнул.

Оставшись одна, она поднялась с дивана, согнувшись, прошла на кухню, налила воды в стакан и выпила. Казалось, будто внутри сейчас все лопнет от боли.

— Да что же это со мной… — простонала Анджелла, держась за стену, пошла в сторону туалета.

Пройти всю дистанцию ей не удалось — снова скрутил приступ. Понимая, что больше не может терпеть, она все-таки заставила себя подползти к заветной двери, подтянулась на ручке, вошла внутрь, собралась в кулак, стянула с себя платье, приспустила трусики и села на унитаз, обхватила голову руками. От боли хотелось плакать, но сил уже ни на что не осталось.

Боль все нарастала и нарастала, и вдруг внезапно оборвалась. Что-то увесистое плюхнулось в унитаз. Анджелла почувствовала, что внутри что-то течет, попробовала пальцами — это была кровь. Она встала на дрожащих ногах, заглянула в унитаз. По белоснежной поверхности текли капельки крови. В воде плавало уже сформировавшееся плодное яйцо, она даже различила треугольную головку и так похожие на крылья передние лапки маленькой летучей мышки…

Твердый пол туалета ушел из-под ног, в последний момент она схватилась за унитаз и мягко опустилась рядом. Плакать уже не получалось — она лишь тихонько всхлипывала.

День 30-ый

00:00

Когда Крозье и Льюис вошли, они с удивлением обнаружили, что принцесса исчезла.

— Анджелла! — громко позвал Крозье.

Она не откликнулась. Мужчины бросились обыскивать квартиру. Крозье поднялся на второй этаж, увидел, что дверь спальни приоткрыта и вошел внутрь.

На ней было длинное вечернее платье из черного атласа. Она стояла у окна, скрестив руки на груди и смотрела куда-то вдаль.

— Анджелла, вот ты где, — облегченно вздохнул Крозье. — Мы купили все, что ты заказала…

— Спасибо, Виктор, — тихонько произнесла она.

— Вот, смотри, — Крозье высыпал содержимое пакета на кровать.

— Уже не нужно, — сказала Анджелла, и ее голос дрогнул. — Слишком поздно…

Крозье непонимающе посмотрел на нее.

— Виктор! — позвал Льюис.

Он побежал на зов, махом преодолел лестницу.

— Что такое?

— Идем, — Льюис поманил его за собой. — Сам увидишь.

Он толкнул дверь туалета, пропустил Виктора вперед. Тот вошел, осмотрелся. Льюис услужливо поднял крышку унитаза. Некоторое время они молчали.

— Ёбаный по голове… — наконец произнес Виктор.

— Как она? — спросил Льюис.

— На автопилоте, — ответил Крозье. — Идем, ее сейчас одну оставлять опасно.

Несколько упаковок уже были вскрыты — какие-то лекарства она все равно заставила себя принять. Запивала кровью, выбрасывать пустые пакеты нужным не посчитала — небрежно бросила окровавленный пластик прямо на постель.

Когда Крозье и Льюис поднялись в спальню, она все также стояла у окна и глядела на засыпающий город.

— Анджи, как ты себя чувствуешь? — спросил Крозье, и про себя тихонько выматерился.

В самом деле, как она может себя чувствовать?!

— Заседание Верховного Совета уже началось? — спросила Анджелла тихонько.

— Да, они всегда начинают в полночь… — произнес Льюис и тотчас осекся.

На постели лежал черный вытянутый кейс. Что хранят в таких кейсах — ему было хорошо известно, в силу извивов личной биографии. Льюис подошел, щелкнул замками, откинул крышку. В кейсе лежала штурмовая винтовка H&K G36E с удлиненным стволом и направляющими типа «Picatinny rail». Рядом расположилось несколько магазинов, снаряженных зажигательными патронами.

— Я убью их всех… — тихонько прошептала Анджелла.

— Анджи, ты же сама не справишься, там же имперская гвардия… — начал Крозье.

— Заткнись, солдат, — коротко цыкнула Анджелла. — От дальнейшей службы я тебя освобождаю. Это мое личное дело.

— От дружбы ты меня тоже освободишь? — спросил Крозье.

— Да, для твоей же безопасности, — ответила Анджелла, подошла к кровати, захлопнула кейс, щелкнула замками. — Все, мальчики. Дальше я сама. Спасибо, что были рядом, без вас мне пришлось бы гораздо тяжелее.

Крозье хотел как-то остановить ее, но посмотрел в ее глаза — и понял, что можно даже не пытаться. В этот раз она уйдет одна.

Анджелла взяла кейс, схватила ключи от своего кабриолета, махнула на прощание рукой и вышла. Сначала по лестнице застучали шпильки, затем хлопнула дверь, и вся квартира наконец погрузилась в тишину. Крозье сел на постель, порылся в купленных лекарствах, взял несколько таблеток от головной боли.

— Может, лучше выпьем чего-нибудь сосудорасширяющего? — предложил Льюис.

Крозье отрицательно покачал головой.

— Это еще не конец, — сказал он. — Свежая голова мне сегодня еще понадобится.

Он встал с кровати, прошел на кухню, закинул в рот таблетки и запил водой прямо из графина.

— У тебя есть какие-то предположения? — громко спросил Льюис.

— Да! — также громко ответил Виктор. — Она собирается воздать по счетам! И я, кажется, знаю, кто будет первым в этом списке…

00:20

Она вошла в кабинет с винтовкой наперевес, покачивая своими роскошными бедрами. Он увидел ее, отложил в сторону бумаги, покорно вздохнул.

— Я знал, что ты придешь расставить все точки…

Она перехватила винтовку поудобнее, посмотрела на него — ее взгляд был полон какой-то глубокой нечеловеческой тоски.

— Я пришла посмотреть в твои глаза. Я хочу задать тебе только один вопрос, Бернар, но сможешь ли ты на него ответить? — спросила Анджелла.

Он молчал.

— Чем я так навредила тебе? — продолжала она. — Ты разрушил всю мою жизнь. Ты чуть не уничтожил мое счастье. Ты в одно мгновение растоптал всю мою карьеру. И вот теперь я по твоей милости вне закона — я вынуждена скрываться от властей и убивать своих же сородичей. Вот я и захотела посмотреть тебе в глаза и спросить, за что ты так со мной?

Префект молчал.

— Бернар, я ведь с тобой разговариваю, — вздохнула Анджелла.

Он зачарованно смотрел, как приподнялась и опустилась ее прекрасная грудь.

— Какие тут могут быть слова… — прохрипел фон Штернгольдт. — Стреляй. Ты ведь за этим сюда пришла.

— Нет, — ответила она и грустно улыбнулась. — Нет, Бернар, я не такая как ты. Я умею прощать. Я прощаю тебя, Бернар.

Он потрясенно глядел на нее, не в силах поверить в услышанное. А она наклонилась к его лицу и слегка поцеловала его в щеку. И тотчас тепло шелкового поцелуя ее нежных губ разлилось по всему телу, и где-то глубоко внутри заискрило, и старая душевная рана вновь открылась, и густая, горячая, живая кровь потекла из отравленной, высохшей, омертвевшей души префекта.

— Пока, Бернар, — улыбнулась она, послала ему воздушный поцелуй и вышла.

А он проводил ее безмолвным взглядом. Внезапно он осознал, что все эти годы жил иллюзией, созданной самим собою. Она и впредь будет принадлежать ему только в его мечтах. В реальности — но тут услужливая память подсказала пару эпизодов. Вот он натравливает на нее внутренние войска, а вот тут он пытается ее изнасиловать… и тяжелым камнем легла на грудь мысль, что все могло быть по-другому, пускай не так радужно, как он мечтал, но они хотя бы не стали врагами…

А теперь уже поздно, потому что прошлое не изменишь, и все его ошибки так и останутся при нем…

Его накрыл приступ ярости, он схватил первое, что попалось под руку — это была бутылка с виски, приготовленная на сегодняшний вечер — и с размаху обрушил ее на край лакированной столешницы. Брызнуло битое стекло. Осколком посекло щеку. Префект провел ладонью сначала по глубоким царапинам на поверхности стола, затем по порезанной коже. На пальцах остались капельки крови. Вот они, следы его поступков. Следы его поступков, оставшиеся на душе его любимой женщины. Эти страшные следы, а не его страстную любовь, она сохранит в себе на всю свою вечную жизнь.

Она исчезла. Исчезли ее личные вещи, ее ноутбук — а конвой, продолжавший сторожить ее апартаменты, так никого и ничего не заметил. Ни живые патрули, ни беспристрастные глаза камер наблюдения не видели ее. Выйдя из кабинета префекта, она словно растворилась.

Когда Крозье вошел в кабинет, ему при всей своей флегматичности не удалось скрыть удивления — префект был жив. На столе стояла полупустая бутылка коньяка. Фон Штернгольдт лежал, облокотившись на стол и рыдал во весь голос.

— Какая же я мразь… — стонал он периодически. — Какое же я дерьмо…

— Князь, что случилось? — спросил Крозье.

— Она была здесь, — простонал фон Штернгольдт. — Моя малышка, она пришла ко мне… какое же я ничтожество… как я мог так с ней…

— Анджелла была здесь? — спросил Крозье.

— Виктор… — простонал князь, оторвался от стола. — Виктор, прошу тебя, пристрели меня. Виктор, я изменник, я предатель…

Крозье вынул из-за спины пистолет, взял префекта на мушку.

— Я предал самое дорогое, что у меня было… — простонал префект, размазывая слезы по лицу. — Я просто малодушное дерьмо. Я предал ее, я не достоин жить…

— Князь, Ваши эмоции мне сейчас мало интересны, — сказал Крозье.

— Виктор, я знаю, кто крот, — простонал префект дрожащим голосом. — Это все Герман. Я обратил внимание, почти сразу, как только здесь появился Элджин — Герман стал часто наведываться к нему. Я проследил за ним и однажды увидел, как Герман роется в моих документах и моем компьютере. Это он все это время сливал информацию по вашей группе Элджину, чтобы тот имел возможность подставить Анджеллу под удар…

Крозье длинно выругался.

— Виктор, прошу, убей меня, — взмолился префект. — Виктор, без нее мне нет смысла жить. Да и Элджин меня уничтожит, когда узнает, что мне все известно.

Внезапно фон Штернгольдт дернулся всем телом вперед и схватился за ствол пистолета. Пальцы Крозье сработали рефлекторно. Дуло оказалось в нескольких сантиметрах от его головы — префект не мучился.

На звук выстрела в кабинет вбежало несколько охранников. Крозье бросил пистолет на стол, поднял руки вверх. Ощущение нереальности происходящего не покидало — как он, со всей своей выучкой и дисциплиной, смог вот так легко пристрелить префекта? Никак. Само получилось.

— А ну все вон отсюда! — скомандовал Альфан.

Повторять не пришлось — охрана покинула кабинет.

— Симон, это не я, он сам… — пробормотал Крозье.

— Следствие установит, — сказал Альфан. — Виктор, мне очень жаль…

— Симон, он сказал, что крот — это Герман, — сказал Крозье.

Симон задумчиво поглядел на княжеский труп, затем на Виктора.

— Посадить тебя мы всегда успеем, — обнадежил он. — А вот Германа надо потрясти, пока он лыжи не надел…

— Пойдем? — предложил Крозье.

— Да, конечно, — сказал Альфан. — Сейчас я тебе расскажу, как мы будем себя вести…

Герман вошел в курительный салон и тотчас Крозье схватил его за шиворот, швырнул на кушетку.

— Виктор, ты чего? — перепугался дворецкий.

— Так это ты, да? — задыхаясь от злости, Крозье хватил его за лацканы пиджака. — Ты! Волчий выкормыш! Давно сливаешь им?

— Виктор, опомнись… — испуганно пролепетал дворецкий. Он огляделся по сторонам, посмотрел на собравшееся в курительном салоне штурмовое подразделение — хмурого Веймара, побледневшую Бернски и насмерть пьяного Вячеслава. — Ты что? Опять с Брантом напились?

— Герман, не упирайся, — предложил сочувственно Альфан, снял пиджак, повесил на спинку кресла и медленно направился к большому двустворчатому окну. — Мы ведь все про тебя знаем.

— Альфан, ну скажи ему… — пролепетал Герман. — Ну скажи ему, что я не виноват! Меня подставили! Умоляю! Альфан, ну ты же из Собственной Безопасности, ты все должен знать!

Виктор Крозье потрясенно смотрел на идущего к окну Альфана, а в голове звучал полузабытый ночной диалог в гостиной:

— А что будет с Анджеллой? — спросил Фергюссон.

— Ею я займусь сам, — сказал префект. — С этого дня придется чистить описания ее воспоминаний, а то все всплывет.

— А Вы имеете доступ к аппаратной Службы Безопасности? — удивился Крозье.

— Я — нет, — коротко ответил префект.

— А кто тогда? — спросил Крозье.

— А это уже, друг мой Виктор, не твоего ума дело, — ответил префект.

И, словно отголосок, следом раздался испуганный голос Германа.

— Альфан, ну ты же из собственной безопасности, ты все должен знать!

Симон Альфан тотчас переменился в лице; не дошел до окна одного шага, замер как вкопанный, посмотрел на трясущегося от страха Германа через плечо.

— Что, суки, и это знаете? — спросил он рассерженно.

— Что ты, Симон, мне фон Штернгольдт как-то сказал! — прокричал Герман.

— Префект отчитывается перед своим дворецким, кто из его слуг состоит в Службе Собственной Безопасности? — спросил, рассвирепев, Альфан.

— Симон, ну поверь мне, пожалуйста! — закричал Герман.

Альфан повернулся, вынул из оперативной кобуры пистолет «Орел Пустыни», медленно поднял на вытянутой руке, выстрелил. Затем еще, еще, и еще…

Германа швырнуло на спинку кушетки. Пистолет хрустнул, плюнув последней, девятой стреляной гильзой. Истекающий кровью дворецкий сполз на пол, оставив на темно-зеленой обивке огромный черный кровоподтек. Альфан зарядил свою пушку и убрал обратно в кобуру, затем вынул небольшой шприц, подошел к трупу Германа, набрал немного крови из сонной артерии. Распахнулась дверь, в комнату вбежали два бойца из охраны префекта.

— Сжечь падаль, — коротко приказал Альфан, указав на труп Германа.

Охранники взяли покойника за руки и за ноги, вынесли из комнаты.

— Значит, из Собственной Безопасности? — спросил, опомнившись, Крозье.

— Да, — ответил Альфан сухо, надел колпачок на иглу и спрятал шприц в карман. — Телохранитель префекта — это всего лишь прикрытие. Я был ее опекуном. Об этом не знал никто, кроме нас с ней, даже фон Штернгольдт.

— Няня для будущей королевы? — спросил Веймар.

Альфан отрицательно покачал головой.

— Анджелла была необычна во всех отношениях с самого начала, — сказал Альфан, присаживаясь на подлокотник дивана. — Она не просто дочь Светлейшего Князя.

— Она еще и штурмовик, прошедший подготовку в Маутхаузене, — любезно напомнил Крозье.

— Не совсем, — сказал Альфан. — Да, Маутхаузен — наше самое крупное достижение за всю историю войны. Идеальный полигон для всесторонней подготовки штурмовых подразделений. Но была еще так называемая «Группа-1».

— «Группа-1»? — переспросил удивленно Веймар.

— Да, «Группа-1», — сказал Альфан. — Маутхаузен был не просто полигоном, это была лаборатория по разработке оружия. Биологического оружия.

«Группа-1» состояла из пяти детей в возрасте четырех-пяти лет. Они с самого раннего детства воспитывались именно как солдаты. Их учили всему, что нужно знать, чтобы выживать. И убивать. Но это еще не все.

Альфан оглядел присутствующих.

— «Группа-1» была нашим экспериментом. На первой группе мы проверяли, насколько глубоко мы можем изменить гены вампира. Изменить с тем, чтобы обострить быстроту реакции, убрать чувство страха, искоренить инстинкт самосохранения. Если бы этот эксперимент удался — мы бы получили идеальную боевую машину. Непобедимую машину. Это была наиглавнейшая цель Маутхаузена. Но этот эксперимент провалился. Видимо, король Август заранее знал о том, что мы потерпим крах. Насколько я сейчас могу судить, он специально отправил свою пятилетнюю дочь в «Группу-1» — чтобы она там погибла. Тогда Пол Фергюссон — он же Поль Фрайхайт — остался бы единственным законным наследником, и вся система была бы спасена от нынешней смуты.

Что ж, нам удалось кардинальным образом изменить гены всех пяти объектов, но в течение следующих двух недель они стали умирать один за другим. Это было настоящее потрясение для нас.

Но погибли не все.

Альфан смолк, выжидающе посмотрел на Крозье, затем на Веймара, потом на Бернски. Дождался, пока до них дойдет весь смысл сказанного.

— Одна девочка выжила. Какая-то совершенно невообразимая мутация, мы так и не смогли до конца разобраться в произошедшем. В любом случае, сейчас по планете расхаживает практически непобедимая генетически модифицированная боевая машина, — сказал он. — А я являюсь ее опекуном.

Альфан вынул сигарету, закурил.

— Анджелла — самый большой успех Маутхаузена, и самый большой его провал, — сказал он, затягиваясь. — Вся беда заключалась в том, что мы и предположить не могли, как такое грубое вмешательство отразится на личности.

Прозрение наступило потом.

С началом боевой подготовки у нее обозначилась одна очень интересная особенность. Она никогда не щадила своих оппонентов — даже на тренировках. На спарринге она одного за другим забила насмерть семерых соперников, причем била таким образом, чтобы растянуть процесс как можно дольше, как можно больше приемов опробовать на живом противнике. Она не наслаждалась убийством — она наблюдала реакцию оппонента на то или иное действие, она до мельчайших подробностей изучала искусство убивать.

Еще тогда у меня, да и у всего Ученого Совета сложилось впечатление, будто Анджелла прекрасно осознает свое превосходство над остальными сородичами — и потому относится к ним с таким презрением, почти с ненавистью.

Она всегда держалась особняком, подальше от остальных учеников. И в этом не было ни капли высокомерия — она очень контрастировала с остальными, даже в детстве ее сверстники чувствовали, она — не такая, как все. Поэтому она росла изгоем. Ее лучшими друзьями всегда были книги. Нас поначалу очень удивляло — казалось бы, благодаря модифицированным генам она должна буквально жить в тире или на бойцовом ковре. Она жила в библиотеке. Она здорово обгоняла своих сверстников в развитии с самого начала. И поэтому она не стремилась в их общество.

На последнем испытании, когда наставник отдал приказ отступать — она отказалась подчиниться. Он предупредил ее, что в противном случае он обязан ее убить. Она расценила это как прямую угрозу и отреагировала мгновенно; так, как ее научили. Она убила его. Без малейших колебаний.

Мы пытались ставить барьеры на подсознательном уровне, блокировать участки психики, чтобы снабдить ее хоть каким-нибудь механизмом сдерживания — безрезультатно. Ее не останавливало ничто.

И даже теперь, спустя почти семьдесят лет, несмотря на весь научно-технический прогресс, мы до сих пор ни разу так и не отважились повторить этот эксперимент. Хватит с нас одной Анджеллы.

— Мы — это Служба Безопасности? — уточнил Крозье.

Альфан кивнул. Некоторое время они молчали.

— А самое смешное — то, что все эти средства и все это время мы потратили впустую, — сказал Альфан. — Мы искали изъяны в ее психике, а она был абсолютно здорова в психологическом плане. До меня ведь только теперь дошло — ее сдерживающим фактором был Андреа…

Крозье вопросительно посмотрел на него.

— Да, — согласился Симон Альфан сам с собой. — И все легло по своим полочкам. Она была рождена для войны, она воспитывалась как солдат. Мужчины видели в ней то, чего она сама боялась в себе больше всего — женщину. Она ведь не умела кокетливо строить глазки и падать в обморок, когда нужно. Ей было гораздо проще самой прокалить свечи зажигания на газовой горелке, чем ехать в автомастерскую и жаловаться на то, что «плохо заводится». А Андреа.… Рядом с ним она впервые почувствовала себя той, кем и является — женщиной. Смертельно опасной, смертельно красивой — но, в то же время, хрупкой, нежной, любимой и любящей женщиной. Но вот их разлучили. И теперь она знает, что ее предали абсолютно все — Совет Опекунов, Ученый Совет, Верховный Совет, влюбленный по уши князь-префект Бернар фон Штернгольдт и даже родной отец. Но Андреа рядом нет, и ее ничто не сдерживает.

— И что теперь? — спросила Бернски робко.

— Она уничтожит Верховный Совет, — догадался Крозье.

Фарэ долго не решался ехать домой. Даже изрядная доля выпивки храбрости ему не придала. В конце концов, попытка оттянуть неизбежное ничего не даст, решил он.

Хаммер замер возле загородного дома. Главарь наемников вылез из кабины, тяжелой поступью направился к дверям. Охранник с готовностью встретил своего господина.

Фарэ снял плащ, повесил на вешалку, рядом повесил свой шарф и пошел прямо по коридору, ведущему в большую гостиную. Герда сидела у камина в излюбленных джинсах и топе.

— Хозяин! — она радостно подскочила, бросилась ему навстречу.

Фарэ отшатнулся от нее.

— Хозяин, что с Вами? — удивилась Герда. — Где Штефан?

— Штефан не вернется, — каким-то чужим голосом сказал Фарэ. — Понимаешь, Герда, он вообще не вернется…

Отвернувшись от нее, закрыв лицо ладонью, Фарэ побрел наверх, в свои покои. Герда пулей выскочила на улицу. Фарэ вошел в свою комнату, открыл бар, плеснул в стакан виски до половины. Затем о чем-то подумал и долил до краев.

Герда бежала через лес, не видя ни деревьев, ни неба. Для нее в этом мире вообще ничего не осталось. Она зацепилась ногой за какой-то корень и кубарем покатилась по заснеженной смерзшейся почве. На снегу остались рваные топ и джинсы. От них потянулась цепь глубоких следов, оставленных когтистыми волчьими лапами.

Фарэ встал у окна, сделал большой глоток — виски обжег горло. Где-то недалеко протяжно взвыла волчица, и от этого звука сжалось сердце. То был крик скорби, боль овдовевшей волчицы, потерявшей своего волка.

01:00

Эмма вставила ключ в скважину и плавным движением отомкнула замок. Она осталась одна, и терять, скорее всего, уже нечего. Может быть, ее в скором времени уберут как ненужного свидетеля — как до этого расправились с Отто. Судьба Вагнера неизвестна, но, оглядываясь на судьбы Ильма и Форсберга, становится понятно, что долгая и счастливая старость Курту вряд ли грозит. И пока она еще жива — она сделает пускай и последнюю, но все же попытку понять, ради чего погибли ее коллеги.

Держа пистолет наготове, Эмма потянула на себя тяжелую стальную дверь. Та нехотя, с противным скрипом, но все же поддалась. Внутри стояла гробовая тишина. Было сыро и душно. Пахло порохом. Она вошла, прикрыла за собой дверь, прислушалась. Ни звука. Эмма осторожно двинулась в ближайший дверной проем и оказалась в спальной комнате. В той самой, с обшарпанным диваном и книжным шкафом. Вынув карманный фонарик, она осторожно посветила по стенам, затем на пол. Так и есть — свежие следы. Между плитками паркета тонкие потемневшие кровяные прожилки, совсем недавно здесь кого-то убили. Она вспомнила тело Отто с одиннадцатью пулевыми ранениями и живо представила себе, как одна их общая «знакомая» стреляет в ван Риберга, он падает на паркет, а эта брюнетка встает над ним и хладнокровно добивает несколькими выстрелами — как это было с тем таможенником.

Эмма сделала шаг, неловко задев плечом шкаф. Повернувшись, она зажала фонарик в зубах и свободной рукой взяла с полки одну из книг. Это был довольно увесистый том в половину тетрадного листа. Книга была переплетена в дорогой кожаный переплет. И она также оказалась на латыни. Название гласило, что перед ней — Книга Клана. Правда, что это за Клан — не уточнялось, но может, есть какое-то предисловие?

Эмма решительно раскрыла книгу и посветив фонарем, принялась вчитываться в буквы и слова. В этой части языка она откровенно плавала, с трудом разбирая лишь каждое пятое слово. Впрочем, общую картину худо-бедно удалось прояснить — это было что-то вроде кодекса поведения. Отдельные фразы были предельно ясны: «несоблюдение законов наказывается», но вот кем и как? Несколько раз по тексту упоминалась какая-то Тень — именно так, только в единственном числе и только в женском роде. Но что это за Тень?

То ли какой-то очень сильный вампир, то ли древняя богиня…

Ладно, решила Эмма, будем считать это Конституцией. Она поставила книжку на место и собралась было подробнее ознакомиться с содержимым этих полок, как вдруг почувствовала пробежавший по спине холодок.

Она стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. На ней было длинное до пола атласно-черное платье в обтяжку, с вырезом кармен, сужающееся к низу, словно русалкин хвост, из-под подола юбки виднелись острые носки черных вечерних туфелек.

Внезапно из глубин памяти выплыли черно-белые кадры — Эмма тянет стальную дверь на себя, та противно скрипит и сопротивляется, не желая впускать чужака в логового хозяйки.

«Я ведь даже не слышала, как она вошла…» — пронеслось в мозгу запоздалое.

Эмма резко повернулась, щелкнула предохранителем.

— Я из Интерпола, — сказала она слегка дрогнувшим голосом. — Ты арестована.

— Ой, да знаю я, — брюнетка вяло отмахнулась плавным движением эдакой изнеженной гламурной барышни, с готовностью вытянула руки.

— Обернись, — приказала Эмма.

Анджелла пожала плечами, но повернулась к ней спиной. Ричардс выдернула из сумочки наручники.

— Руки!

Анджелла взяла ладошки в замок за спиной. Щелкнули браслеты.

— К стене! — скомандовала Эмма.

Анджелла покорно сделала несколько шагов вперед и обернулась. Ричардс вынула мобильный телефон.

— Сейчас за нами с тобой приедут, и мы прокатимся в одно место, — сообщила она.

— Не стоит, Эмма, — произнесла Анджелла певучим контральто.

— Не поняла, — растерялась Ричардс.

— Ты ведь пришла ко мне в дом без ордера на обыск и на арест, но зато с пушкой, — Анджелла улыбнулась, всем своим видом источая нежность. — Ты ведь сама понимаешь, что, оказавшись в том месте, куда ты меня так настойчиво приглашаешь, я сделаю один звонок якобы своему адвокату и через час выйду совершенно свободным человеком. Так стоят ли того все твои усилия?

— Хватит мне зубы заговаривать, — огрызнулась Эмма и тут же подумала, что эта девушка слишком хорошо поняла ее изначальные намерения, словно проглядела ее насквозь.

— Давай лучше присядем и поболтаем по душам, между нами, девочками, — предложила Анджелла миролюбиво. — Как ты на это смотришь?

Некоторое время Эмма колебалась. Затем все-таки спрятала мобильный телефон обратно в сумочку.

— Присаживайся, Эмма, — пригласила Анджелла, кивнув в сторону дивана.

Ричардс села, продолжая держать ее на мушке.

— Ты убила Хорста Дике, — произнесла она.

— В том числе и его, — согласилась Анджелла и Эмма не поверила своим ушам — на мгновение ей показались нотки сожаления в голосе собеседницы.

— Что послужило причиной? — спросила Эмма.

— Он слишком много знал, — ответила Анджелла. — За ним следили. Пришлось доверить его самому лучшему адвокату. Молчание — лучший адвокат мертвых.

— Так, хорошо, — сказала Эмма. — Дике и Сальвадоре я понять могу. Но каким образом пересеклись дороги Густава Алька и Бернара фон Штернгольдта?

Анджелла звонко рассмеялась, чем изрядно смутила следователя.

— Фон Штернгольдт всего лишь наемный работник, — пояснила она. — Что-то вроде «подай-принеси». Никаких решений он не принимает. Он что-то вроде администратора в ресторане.

— А ты, значит, официантка, — сказала Эмма.

— Ну что ты, я скорее шеф-повар, — улыбнулась Анджелла.

— И значит, в ваш ресторан приходят клиенты и заказывают твои блюда… — произнесла Ричардс.

— Ну, вот видишь, Эмма, какая ты умная девочка… — снова улыбнулась Анджелла.

— Так значит, клиенты пришли и заказали Алька, — сказала Эмма.

— Нет, что ты, скорее, Альк был шеф-поваром в конкурирующем заведении, — улыбнулась Анджелла.

— И потом этот шеф-повар помирал трое суток, истекая кровью, — сказала Эмма.

Анджелла тяжко вздохнула, отчего ее великолепная грудь приподнялась и плавно опустилась под тяжестью собственного веса.

— Густав Альк был настоящий солдат, — сказала она. — Он встретил свою смерть, глядя ей в лицо, стоически, без нытья и мольбы о пощаде. Да и при жизни его отличало понятие о чести. Такими врагами гордятся и сожалеют об их утрате.

— Следователь Интерпола Отто ван Риберг, — сказала Эмма. — Ты убила его.

— Ну что ты, разве я могла убить курьера, работавшего в нашем заведении? — Анджелла кокетливо взмахнула опахалом ресниц, изображая искреннее удивление. — Хотя, конечно, убить его следовало, и чем раньше — тем лучше.

— Это еще почему? — спросила Эмма.

— Твой друг продался конкурирующей фирме, — объяснила Анджелла. — Когда он выполнил свою работу, его рассчитали.

— В него произвели одиннадцать выстрелов, — заметила Эмма.

— Не знаю подробностей, — сказала Анджелла. — Он докладывал о ходе вашего расследования и в редких случаях подчищал небольшие помарки, допущенные нашими сотрудниками. В какой-то момент он стал работать на две стороны. Потом стал не нужен одной стороне и от него избавились. Это все, что я о нем знаю.

— Следователь Форсберг, — сказала Ричардс.

— Не моих рук дело, не могу знать, — ответила Анджелла.

— Что-то раскопал? — спросила Эмма.

— Видимо, да, — ответила Анджелла.

— Мартин Ильм, судмедэксперт, — сказала Эмма.

— Тот парень, которому ты дала на исследование мой фотоснимок, — сказала Анджелла. — Его завербовала конкурирующая фирма. Цели убить его у меня не было, скажем так — он попал под общий замес.

— Это когда вы проводили операцию в подземке, — сказала Эмма.

Анджелла кивнула.

— Что за операция? — спросила следователь.

— Показали конкурирующей фирме, где находится их место, — ответила Анджелла. — Конкуренты у нас борзые, периодически приходится воспитывать.

— Вячеслав Брант, — сказала Ричардс.

— Солдат, — коротко ответила Анджелла.

— Джиллиан Бернски, — сказала Эмма.

— Девочка молодая, но способная, — сказала Анджелла. — Быстро учится.

— Когда ее нашли в будапештском притоне, она, будучи под кайфом, раскидала пятерых взрослых мужиков, — сказала Эмма. — Это ее талант?

— Это ее болезнь, — сказала Анджелла. — Ее отправили ко мне на лечение. Сейчас у нее проблем с наркотиками нет.

— А пятеро мужиков из специального полицейского подразделения? — спросила следователь.

— Если они остались живы — ничего страшного, — ответила Анджелла.

— Пол Стоддарт, — сказала Ричардс.

— Прости, что? — переспросила Анджелла.

— Пол Стоддарт. Из Интерпола. Вы с ним были в той психушке, — сказала Эмма.

— Ах, да, — улыбнулась Анджелла. Несмотря на срок давности, она тут же поняла, о ком идет речь, чем снова вызвала у Эммы легкое удивление. — Как же, припоминаю. Так вот, значит, как его звали…

— Каким образом он оказался замешан в ваши игры? — спросила Ричардс.

— Скажем так, однажды он оказался в должниках у одного из владельцев нашего ресторана, — поведала Анджелла. — Это как приобрести дом в ипотеку, расплачиваешься всю оставшуюся жизнь.

— Как так получилось, что Стоддарт сейчас выглядит дряхлеющим стариком, а ты вся блистаешь молодостью и красотой? — спросила Эмма.

— Прости, давай прервемся, — предложила Анджелла. — Девочки хотят пи-пи.

— Чего? — не поняла Ричардс.

— В дамскую комнату отведешь? — спросила Анджелла. — Или предлагаешь мне сделать лужицу прямо здесь?

— Пошли, — Эмма махнула пистолетом.

Анджелла покорно склонила голову и направилась в туалет. Следователь двинулась следом за ней, на некотором расстоянии.

— Наручники расстегнешь? — спросила Анджелла.

— Ты арестована, — парировала Эмма.

— Н-да, а трусики я как, по-твоему, должна снимать? — спросила Анджелла.

Эмма тяжело вздохнула, подошла к ней сзади, чуть присела и принялась задирать платье. Дойдя до талии, она одернула весь ворох атласной ткани и вложила его в руки Анджелле. Затем принялась стягивать с нее трусики-стринги из тончайшего кружева. Про себя с некоторой горечью отметила, что такое белье стоит, пожалуй, не одну ее зарплату.

— Чулочек не поправишь? — попросила Анджелла.

Эмма снова вздохнула и стала поправлять чулки на своей подопечной.

— Спасибо, ты очень мила со мной, — Анджелла улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй. — Я быстро, обещаю. Свет включи?

Эмма щелкнула выключателем. Анджелла ухватила поудобнее задранный подол платья и гордо подняв голову, сжав бедрами приспущенные трусики, вошла в туалет. Эмма вошла следом. Брюнетка села на унитаз, вопросительно посмотрела на следователя.

— Чего еще не так? — раздраженно спросила Эмма.

— Будешь на меня смотреть — ничего не смогу сделать, — пожаловалась Анджелла.

Эмма внимательно оглядела совмещенный санузел.

— Не бойся, через унитаз я не убегу, — обнадежила ее Анджелла.

Ричардс вышла, захлопнув за собой дверь. Сначала внутри что-то зажурчало. Спустя некоторое время раздался звук спускаемой воды. Затем шелест ткани. В конце концов, дверь щелкнула и из туалета вышла Анджелла, плавными движениями расправляющая ткань платья.

— А как это ты… — произнесла Эмма и осеклась.

Услужливая память напомнила, как она собственными руками застегивает браслеты на запястьях своей подозреваемой. С руками, скованными за спиной, эта брюнетка не смогла бы самостоятельно одеться. Наручники и сейчас были на ней. Только вот цепочка была разорвана.

— Браслеты снимешь? Или мне самой снять? — спросила Анджелла и протянула руки.

Эмма почувствовала, как предательски дрожит и трепыхается рука с пистолетом.

— Поверь, чтобы убить человека — мне наручники снимать необязательно, — заверила ее Анджелла. — Так как?

Эмма убрала пистолет в сумочку, сняла с запястий Анджелла оковы и машинально спрятала их вслед за пистолетом.

— Без них мне психологически комфортнее, — сказала Анджелла. — Пойдем, мы еще не закончили наш разговор.

Эмма стояла, оцепенев, стараясь не шевелиться.

— Брось впадать в панику, — сказала Анджелла. — Я убиваю, в основном, когда почувствую опасность. Ты для меня опасности не представляешь.

Через мгновение Эмма вновь оказалась на том самом видавшем виды диване. Анджелла тем временем отошла к окну, присела на корточки, поддела ноготками несколько паркетных плиток, затем бесцеремонно выдернула вкладыш из ударопоглощающего материала и принялась извлекать из тайника один за другим пистолеты и коробки с патронами.

— Я хочу знать правду, — сказала, поборов себя, Эмма. — Как тебя зовут? Кто ты такая на самом деле?

Анджелла перестала копаться в своем тайнике, тяжело вздохнула, поднялась и посмотрела на следователя.

— Ты и вправду хочешь об этом узнать? — спросила она.

— Да, хочу, — подтвердила Эмма и тотчас в душу закрался червь сомнения, и подумалось, что эта жгучая брюнетка спрашивает неспроста…

Анджелла стояла у окна и глядела на засыпающий город. Редкими снежинками начинал падать снег.

— Ночью жуткая метель будет, — произнесла она задумчиво.

— Откуда ты знаешь? — спросила Эмма. — Синоптики передали всего лишь небольшой снег, и тот — временами.

— Я чувствую, — ответила Анджелла и вновь замолкла.

Снова наступила тишина.

— Знаешь, у меня тоже на погоду колени ломит… — начала было Эмма.

Брюнетка стояла вполоборота к ней и глядела на падающий снег.

— Меня зовут Анджелла Фрайхайт, — произнесла она чуть слышно. — Я родилась в 1935-ом году в Праге. И я вампир.

— Ты сумасшедшая, Анджелла… — произнесла Эмма неуверенно.

Анджелла лишь надменно усмехнулась.

— Тебе надо меньше всяких дурацких книжек читать, — сказала Эмма, кивнув головой на шкаф.

Внезапно ей стало дурно. Перед глазами, словно черно-белые кадры кинохроники, калейдоскопом побежали воспоминания: там был и умерший от потери крови наркодилер из церкви, и священник, спятивший от встречи с вампиром, и фотография, хозяйка которой не постарела ни на йоту за сорок лет, и Мартин Ильм, столкнувшийся с доселе неизвестным генотипом…

Эмма вдруг почувствовала, как к горлу подкатил огромный ком, и тотчас стало тошно, и задрожали колени.

— Нет… — она обхватила голову руками, согнулась пополам. — Нет, Господи, нет, пожалуйста!

Анджелла продолжала смотреть на город.

— Мне продолжать? — спросила она.

Эмма что-то бормотала себе под нос.

— Перестань причитать, — произнесла Анджелла твердо, повышая голос.

Это не подействовало. Тогда она ушла на кухню, а вернулась со стаканом холодной воды, из которого бесцеремонно окатила свою визави. Не ожидав такого проявления гостеприимства, Эмма взвизгнула и даже подпрыгнула, правда, невысоко.

— Пришла в себя? — осведомилась Анджелла.

— Немного, — ответила Эмма.

— Еще плеснуть? — предложила Анджелла.

— Пожалуй, не стоит, — ответила Ричардс.

Анджелла кивнула, поставила стакан на пол и снова погрузилась в свой тайник.

— Слушай, Анджелла, а как получилось, что вампир состоит на службе у мафиозного синдиката? — спросила Эмма.

— С чего ты взяла? — спросила Анджелла. — Я не того полета орлица, чтобы лезть в мафиозные разборки.

— А что же ты тогда говорила про вашу организацию? — спросила Эмма.

Анджелла тяжело вздохнула, принялась один за другим проверять извлеченные из тайника пистолеты.

— Наш Клан появился вместе с первыми человеческими государствами, — сказала она. — За прошедшие века мы накопили большую силу, прибрали к рукам многие и многие политические и экономические структуры, во многих организациях, корпорациях, отраслях и органах власти на ключевых постах стоят наши ставленники. Мы не вмешиваемся в ход человеческой истории, лишь отстаиваем свои интересы.

— Фон Штернгольдт — вампир? — перебила Эмма.

— Простой заурядный человечишка, — ответила Анджелла небрежно. — Винтик в одной из частей сложного механизма нашей государственной машины.

— А ты можешь сказать, среди тех, с кем мне довелось столкнуться — помимо тебя еще были вампиры? — спросила Ричардс.

Анджелла отложила пистолеты, села на подоконник.

— Брант, — коротко произнесла она. — Бернски.

— Ты сказала, что Брант солдат, — произнесла Эмма.

Анджелла кивнула.

— У нас есть свой аппарат принуждения, — произнесла она. — Свои внутренние войска, военизированная охрана, разведка своя, надо сказать, весьма своеобразная, система правоохранительных органов.

— А кто ты во всей этой системе? — спросила Эмма.

— В мои обязанности входит руководство подразделением специального назначения, — ответила Анджелла. — Брант, Бернски, все те бойцы, которых ты видела со мной во время операции в подземке — мои подчиненные.

— Альк тоже вампир? — спросила Эмма.

— Нет, Альк не вампир, — ответила Анджелла. — Но если тебя это хоть как-то утешит — человеком он тоже никогда не был.

— А кем он был? — спросила Ричардс.

— Видишь ли, природа очень мудрая штука, она все предусмотрела, — сказала Анджелла. — Если бы у нашего вида не было естественного конкурента, мы бы очень быстро употребили в пищу весь людской род, затем братьев ваших меньших, а там, глядишь, и самих себя пожрали. К счастью, мы такие бессмертные и непобедимые — не одни. Есть параллельная ветвь, с которой мы конкурируем за кормовую базу. Периодически употребляем друг друга в качестве пищи, так сказать, совмещаем приятное с полезным. На ваше счастье мы не отличаемся высокой плодовитостью, поэтому на фоне взаимного истребления — наша численность остается совсем небольшой.

— Кто эта параллельная ветвь? — спросила Эмма.

— Они, также как и мы, копируют ваш внешний облик, — сказала Анджелла. — Вот только у нас это врожденное свойство, а у них приобретенное. А настоящий их облик очень неприятен, хотя способность к мимикрии у них достигла таких высот, что даже после смерти они не возвращаются к нему, оставляя после себя вполне так человеческие трупы.

— Как Альк? — спросила Эмма.

Анджелла кивнула.

— Метаморфозы требуют ощутимых затрат физических и душевных сил, — ответила она. — Личность словно распадается на куски, социальные связи и моральные нормы утрачиваются, и существо, внешне похожее на человека, превращается в опасное чудовище, похожее на двухметрового прямоходящего волка. В оборотня.

— Не повезло вашему ресторану с конкурентами… — осторожно заметила Ричардс. — А что, они тоже имеют какое-то влияние в нашем обществе?

— Несомненно, — ответила Анджелла. — Не такое сильное, как наше, но, тем не менее, они также пользуются вами, как и мы. И точно также пользуют вас в качестве кормовой базы. Но если мы всего лишь пьем вашу кровь — они поедают вашу плоть, разрывают вас на части…

Поняв, что она чрезмерно увлеклась живописанием жизни оборотней, Анджелла внезапно умолкла.

— Забавно, — Эмма проглотила ком в горле. — Всю жизнь полагала, что я способна что-то изменить в этом мире, что мое существование имеет какой-то высокий смысл. А оказалось, я всего лишь статист. И пища.

Анджелла виновато развела руками.

— Фон Штернгольдту я в свое время сказала примерно то же самое, пусть и не в такой изящной форме, — усмехнулась она.

— А он что? — спросила Ричардс.

— Ничего особенного, — ответила Анджелла. — Выдал гневную тираду, куда более богатую на розовые сопли, нежели твоя сухая констатация факта.

— И что мне теперь со всем этим делать? — Ричардс с надеждой посмотрела на Анджеллу, словно она должна подсказать ей направление.

— Дорогая, на планете проживает семь миллиардов человек, — сказала Анджелла. — Поверь, подавляющее большинство из них делает примерно то же самое, что и ты — работает, пьянствует, ходит на горшок в конце концов, и совершенно не волнуется по поводу осмысленности своего бытия.

— Я не об этом, — сказала Эмма. — Я о том, что ты мне сегодня рассказала.

— Ну, не знаю, — ответила Анджелла. — Ну, если тебе это покоя не дает — напиши, что ли, книгу.

— Книгу? — переспросила Эмма.

— Ну да, — ответила Анджелла. — Ты знаешь, сколько бреда в красивых обложках издательская индустрия ежегодно выбрасывает на прилавки? Одной книгой больше — никто и не заметит. А тебе, глядишь, хоть какой-то психотерапевтический эффект выйдет.

— И о чем я напишу? — задумалась Эмма.

— Откуда же мне знать? — удивилась Анджелла. — Вот, хотя бы про это свое расследование напиши.

— Ты знаешь, а это вроде не такая плохая идея… — ответила Эмма. — Напишу про отважную следачиху, попавшую в водоворот событий…

— Ага, и твоя рукопись улетит в мусорное ведро, где таких историй про отважных следачек уже лежит не меньше двух десятков, — усмехнулась Анджелла. — Уж поверь искушенной читательнице, это клише основательно наскучило.

— Тогда напишу от твоего лица! — выпалила Эмма. — Но учти, оставляю за собой право приврать там, где мне известны не все факты.

— Будь любезна, — снова усмехнулась Анджелла.

— А ты мне не поможешь? — осторожно спросила Эмма, предварительно набравшись наглости. — У меня еще есть несколько моментов, которые хочется осветить…

— Насколько смогу, я постараюсь помочь, — ответила Анджелла. — Но у меня сегодня еще есть некоторые планы.

— Не поделишься? — спросила Эмма.

— Через полтора часа заканчивает свое заседание Верховный Совет нашего Клана, — сказала Анджелла. — Мне есть что сказать этим обнаглевшим бюрократам.

— Будешь наставлять их на путь истинный? — спросила Ричардс.

— Что-то типа того, — ответила Анджелла. — Слушай, может, кофею навернем? У меня там есть, в зернах…

Когда они вышли из подъезда, никто бы и не взялся предположить, что эта очаровательная бухгалтерша не так давно держала эту жгучую брюнетку под дулом боевого пистолета. Парочка о чем-то оживленно беседовала, направляясь к «Мерседесу» Анджеллы.

— А ты случайно не знаешь, кто Кеннеди убил? — спросила Эмма напоследок.

Анджелла загадочно улыбнулась, послала ей воздушный поцелуй, открыла дверцу и изящно скользнула на водительское сиденье, оставив следователя в замешательстве. «Мерседес» фыркнул мотором, полыхнул красным заревом стоп-сигналов, зажужжал трансмиссией, сдавая назад и вырулил на внутриквартальную дорогу. Эмма проводила свою новую подругу взглядом, затем села в свой автомобиль. Что-то не давало покоя. Какой-то червь в подкорке точил ее и без того изможденный мозг. Эмма выдернула из сумочки записную книжку и авторучку, открыла первую страницу — надо же, этим блокнотом она еще ни разу не воспользовалась — расположилась прямо на руле и принялась аккуратно выводить мелкими буковками слова и предложения.

Вместо эпилога

«Будь хотя бы моим врагом!»

так говорит истинное почитание, не осмеливающееся просить о дружбе

Фридрих Ницше

На какое-то время снег перестал падать. На иссиня-черном небе ярко горели звезды, и среди них дымчато-серым шелковым шлейфом протянулся Млечный путь. Белым светом тускло горел новорожденный месяц. В небе воцарился покой. Но может, это было то самое обманчивое состояние затишья перед бурей.

Черный армейский вездеход Хаммер М998 стоял на берегу залива, на опустевшем пирсе. У самой кромки воды качалась одинокая баржа. На противоположной стороне горели огни ночного города. Рядом с внедорожником стоял, повернувшись спиной к заливу, молодой, тщательно выбритый мужчина с темными прямыми зачесанными назад волосами. Жан Фарэ глядел куда-то вглубь порта.

Темноту разорвал свет фар. Из-за шеренги контейнеров выехал бордовый «Мерседес Бенц» со складным верхом, медленно прокатился по пирсу, встал рядом с джипом. Из спортивного автомобиля вылезла молодая женщина в черном атласном платье, подошла к мужчине. Фарэ окинул ее взглядом с головы до ног.

— Привет, Анджелла, — произнес он.

— Привет, Трише, — сказала Анджелла.

Они обнялись.

— Я очень рад, что мы вновь увиделись, — сказал Трише, бережно, нежно прижимая к себе девушку.

— Я тоже, — сказала Анджелла и дружески похлопала его ладонью по спине. — Я очень соскучилась по тебе, Жан.

Тише выпустил ее из объятий, приглашающим жестом указал на Хаммер. Анджелла подошла к кабине, он открыл перед нею дверцу, подал руку. Девушка забралась на пассажирское сиденье, Трише сел за руль.

— Угощайся, — он протянул ей открытую коробку конфет «чернослив в шоколаде».

Анджелла взяла одну, забросила в рот.

— Ты досконально изучил все мои вредные привычки, прежде чем начать за мной охотиться, да? — спросила она с улыбкой.

— Нет, — ответил Трише, вынул сигару, распалил лучину. — На самом деле твои вкусы со временем остались неизменны. Впрочем, как и ты сама. Хотя твой modus operandi заметно расширился, пополнился новыми приемами, это меня очень сильно обрадовало; охота была крайне интересной и познавательной. Я многому научился. Жаль, что вы со Штефаном все-таки встретились — он был моим самым лучшим учеником, я тщательно оберегал его от этого рандеву, но…. Впрочем, я отвлекся. Как там наши? Как Брант, как Йохан? Как Пол? Я его не видел с того самого дня.

— Брант сильно изменился, — сказала Анджелла. — Он уже не тот послушный мальчик, что был вместе с нами в Маутхаузене. Он научился принимать решения сам, не дожидаясь приказа. Это делает ему честь. А Йохан… черт возьми, он будет ненавидеть меня до конца моих дней, — произнесла Анджелла устало.

— Отпусти ему, — сказал Трише, бережно взял девушку за руку. — Прости, не держи на него зла. Он ведь ничего не знает. И даже узнав — откажется поверить, до последнего будет считать тебя психопаткой. Ты ведь не виновата. Там, в той клинике, в катакомбах — ты ведь не могла поступить иначе, ты ведь неспособна была поступить по-другому.

Анджелла молчала.

— Ты не виновата, — повторил Трише. — Ты не виновата, что тебя превратили в… в то, кем ты сейчас являешься.

— А кем я сейчас являюсь? — спросила Анджелла.

Трише медлил с ответом.

— Ты чудовище, — сказал он, выждав паузу. — Опасное, неконтролируемое чудовище. Чудовище, способное повергнуть в страх кого угодно.

Анджелла задумалась.

— Скажи, Трише, а ты меня боишься? — спросила она, наконец, каким-то странным, холодным тоном.

— Да, — ответил без раздумий Трише. — Я тебя боюсь.

Анджелла потрясенно посмотрела на него, закрыла лицо ладонями.

— Господи, что же они со мной сделали… — простонала девушка.

Трише молчал. Ему нечего было ответить на это.

— Жаль, Пола я не увидел, — сказал он, наконец. — Все хотел хоть мельком на него глянуть, убедиться, что с ним все в порядке.

Девушка отняла руки от лица, глубоко вздохнула. Некоторое время она молчала, приходя в себя. Он был достаточно деликатным собеседником, чтобы понять, что даже монстру бывает тяжело на душе.

— Пол сейчас в Праге, он теперь префект, — ответила наконец Анджелла.

Трише присвистнул.

— Ему оттуда до престола рукой подать, да? — спросил Трише.

— Не совсем, — сказала Анджелла. — Август завещал ярлык мне.

Трише потрясенно посмотрел на нее.

— Черт возьми, — сказал он. — Ты представляешь, что начнется, если ты заявишь свои права на престол?

— Да, Верховный Совет этого не одобрит, — сказала Анджелла. И добавила, с жалостью в голосе. — Угораздило меня родиться первой…

Она взяла еще одну конфету.

— И пока не прошел срок со дня смерти Короля — Совет правит кланом, так? — уточнил Трише.

Анджелла кивнула.

— И если ты умрешь — престол достанется Фергюссону, — сказал Трише.

Анджелла снова кивнула.

— Такой король устроит абсолютно всех, — проговорил медленно Трише бархатистым тенором. — Он штурмовик, он воевал, его уважают. Но никто не посмеет поднять на тебя руку, потому что тогда новоиспеченный монарх развяжет вендетту. По всем канонам.

Анджелла снова кивнула.

— Но пока ты жива, ты представляешь смертельную опасность для Совета, малейшего твоего слова достаточно, чтобы разрушить его власть. Стоит тебе заикнуться о правах на престол, и… — сказал Трише, и умолк, задумался. — Но ведь там охрана. Почти сотня бойцов императорской гвардии. Тебе же даже не удастся прорваться сквозь них, они задавят тебя числом, это же настоящая маленькая армия. Вроде моей.

Скажи, Анджелла, почему ты идешь на это? Ты ведь на генном уровне запрограммирована выживать. Почему ты сейчас сознательно идешь на самоубийство? Вот только мне не говори про месть за отца и принесение себя в жертву ради сохранения стабильности всей системы, я слишком хорошо тебя знаю, ты — законченная эгоистка, на отца тебе наплевать, а на Клан — тем более.

Анджелла взяла еще одну конфету. Она молчала. Трише видел, как нелегко даются ей эти слова, и тоже молчал, он знал — когда она сможет, она скажет сама.

— Андреа, — сказала, наконец, девушка.

Трише внимательно посмотрел на нее.

— Андреа, — повторила Анджелла, голос ее дрогнул. — Пока я жива, он постоянно будет находиться в ожидании очередного удара со стороны Совета и его Председателя. Я могу рисковать своей жизнью. Но я не могу позволить себе подставить под удар того, кто мне по-настоящему дорог…

Трише тяжело вздохнул.

— Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит всякую жертву, и всякая другая вещь не имеет для нее цены, — задумчиво произнес он, раскурил еще одну сигару, затянулся, выпустил тонкую струйку сизого ароматного дыма. — Да… не завидую я Верховному Совету…

— Я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге, Трише, — сказала Анджелла. Голос ее задрожал.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Трише.

— Если будешь в Будапеште, или еще где — неважно; в общем, если ваши с Андреа пути пересекутся — передай, что я любила только его, и никого больше, — сказала чуть слышно Анджелла.

— Наши пути обязательно пересекутся, — сказал Трише твердо. — И я ему обязательно передам твои слова, будь уверена.

— Спасибо, — сказала Анджелла, посмотрела на часы. Хорошие это были часы — «Брегет» в металлическом корпусе. — Мне пора.

— Постой, — Трише расстегнул ворот плаща, снял с шеи две никелированных именных бирки на серебристой цепочке. — Возьми. На удачу.

— Спасибо, Трише, — Анджелла взяла подарок, застегнула крючок. — Я этого никогда не забуду.

Трише кивнул.

— Можно мне тебя попросить? — спросил он.

— Конечно, — сказала Анджелла.

— Когда окажешься на той стороне — замолви за меня словечко, ладно? — произнес Трише, с хрустом раздавливая в пепельнице окурок.

— Хорошо, — сказала девушка.

Они вылезли из Хаммера, подошли к «Мерседесу». Трише распахнул перед Анджеллой водительскую дверцу.

— Прощай, Анджелла, — произнес он.

Девушка заглянула ему в глаза — они были полны слез.

— Прощай, Трише, — сказала Анджелла отрывисто.

Они обнялись. Спустя некоторое время девушка села в «Мерседес Бенц», спортивный автомобиль развернулся и уехал с пирса. Жан Трише еще долго стоял на берегу рядом с черным «Хаммером», глядя на огни ночного города.

Штурмовики оккупировали гостиную. Кто-то сидел на диване, кто-то в креслах у камина. Щелкнула дверь, и все присутствующие рефлекторно обернулись на звук. Это был Вернер. Насквозь промокший, мертвенно-бледный, он подошел к Альфану и принялся говорить, постоянно сбиваясь, чуть слышно, взволнованно. Альфан разом помрачнел, кивнул.

— Хорошо, сейчас поедем, — сказал он.

— Да, я только в сухое переоденусь, — сказал Вернер скороговоркой и отправился наверх.

Альфан сел в кресло, тяжело вздохнул.

— Симон, что случилось? — спросил Крозье.

Альфан молчал некоторое время. Потом вынул сигареты, закурил.

— Симон! Ты слышишь меня? — спросил, повышая голос, Крозье.

Альфан затянулся, стряхнул пепел на персидский ковер.

— Да, Виктор, случилось, — сказал он. — Анджелла погибла.

— Как? — спросила, не веря своим ушам, Бернски.

— Они ее машину расстреляли в упор, — ответил Альфан. — Потом облили бензином и подожгли. Вернер говорит, опознали только по ее «Орлам Пустыни». И часы ее знаменитые, «Брегет» в титановом корпусе, на левом запястье…

Бернски зажала рот ладонью. Сидящий рядом с ней на диване Веймар чуть подался вперед и увидел, как по щекам любимой бегут слезы.

— Мы с Вернером сейчас поедем туда, — сказал Альфан. — Его люди оцепили место. Осмотрим там все, пока полиция не приехала.

— Я с вами, — всхлипнув, сказала Бернски.

— Джилл, ничего хорошего ты там не увидишь, — сказал Альфан. — Только обгорелый скелет на передних сиденьях…

Тут Симон встал и отвернулся к камину, но в последний момент Виктор успел заметить побежавшую по щеке телохранителя слезу.

— Симон, а нам что делать? — спросил Крозье.

— Не знаю, — Альфан проглотил застрявший в горле ком. — Тебе, Виктор, надо бежать. У тебя на совести префект. Уезжай из страны.

— Куда? — спросил Крозье обреченно.

— Хотел бы я знать ответ на твой вопрос… — сказал теперь уже бывший опекун принцессы. — Из Европы точно придется уехать. И еще. Учитывая твою хроническую верность Анджелле — на твоем месте на беспристрастный суд я бы не рассчитывал…

— Хорошо, я понял, — Крозье встал и вышел из гостиной.

Громыхая армейскими ботинками, по лестнице спустился Вернер в черной спецназовской форме.

— Я готов, — сказал он.

— Ну что, Джилл, поехали? — спросил Альфан.

Девушка кивнула, вытерла слезы.

Люк Веймар сидел в кресле перед камином с бутылкой виски в руке. Казалось, время замерло, остановилось. Картинка перед глазами уже слегка плавала, сказалось выпитое. Скрипнули петли — Веймар тотчас обернулся на звук — двойные двери распахнулись, и в гостиную вошла молодая женщина.

Видимо, на улице уже начался легкий дождик — ее густые, черные как смоль волосы слегка промокли, и влага стекала по ним на плечи, укрытые черным кожаным плащом. Плащ этот скорее походил на королевскую мантию, чем на одежду командира подразделения Джи-2. Спереди плащ открывал взорам пару изящных мячиков груди, спрятавшихся под тонким черным гипюровым платьем длиной до середины бедра, из-под которого чуть выглядывало кружево черных чулок, облегающих тонкие стройные ножки. Ножки эти в свою очередь хозяйка предпочла обуть в чёрные кожаные сапожки в стиле ranger-boots со шнуровкой, на толстой подошве и высоких каблуках. В правой руке она несла непромокаемую армейскую сумку. На вид ей было не больше 23 лет.

Этого быть не могло, но неужели она вновь, в привычной ей манере, обманула саму Смерть? Веймар был готов плакать от радости.

— Анджелла! — крикнул Люк.

Она не обернулась.

— Анджелла! — подскочив с кресла, вновь крикнул Веймар.

Она прошла мимо, как ни в чем ни бывало. Люк Веймар невольно мотнул головой — и мираж исчез, растаял в воздухе. Осознав, что это все ему только кажется, Веймар безвольно опустился в кресло, закрыл лицо руками и зарыдал в голос.

Место действия уже оцепили. Джиллиан и Альфан без проблем миновали полицейский кордон, подошли к сожженной машине. Рядом находились полицейский и какая-то женщина, о чем-то спорили.

— Вы еще кто такие? — спросил полисмен.

— Да так, ходят тут всякие… — Альфан показал корочки какого-то силового ведомства. — Что уже установили?

— Погибшая — женщина, — ответила дамочка, которая только что спорила с полицейским. — Видимо, кто-то очень боялся, что она выживет, поэтому приложили немало усилий. Автомобиль расстреляли из стрелкового оружия, затем подожгли. Останки погибшей уже увезли.

— Личность установили? — спросил Альфан.

— Никаких документов, — сказал полицейский. — Личных вещей мы почти не обнаружили.

— Анджелла Фрайхайт, — сказала женщина каким-то отчужденным, полным тоски голосом. — Подозревалась в нескольких убийствах. Возможно, работала на какую-то влиятельную мафиозную семью.

— Откуда Вы знаете? — спросил Альфан.

— Эмма Ричардс, Интерпол, — женщина показала свое удостоверение. — Я расследовала ее преступления. Судя по двум пистолетам марки «Орел Пустыни», которые мы нашли в машине, это она. У нас в архиве преступников с таким оружием, прямо скажем, немного.

Бернски всхлипнула, отвернулась.

— А какие-то еще атрибуты, позволяющие установить личность, удалось найти? — спросил Альфан.

— Вот список найденных вещей, может, Вам что-то покажется знакомым, — полицейский передал Альфану планшет.

— Джиллиан, посмотри, — предложил Альфан. — Может, что-то найдешь.

— Джиллиан Бернски? — переспросила Ричардс.

Джилл кивнула.

— Она о вас рассказывала, — сказала Эмма.

— Вы ее знали? — спросила Джиллиан.

— Немного, — ответила Ричардс. — Я бы сказала, что она моя учительница по жизни.

— И моя тоже, — ответила Джиллиан, взялась за планшет.

В числе найденного значились часы «Брегет», «Орлы Пустыни» в количестве двух штук, две никелированных стальных бирки, пара золотых сережек-колечек. Джилл вытерла выступившие слезки, вчиталась в список еще раз. Из памяти выплыла их последняя встреча, в особняке префекта, перед побегом Анджеллы.

— Смотри, — Анджелла показывает ей свое обручальное кольцо.

— Какая красота… — шепчет Бернски. — Просто божественно! Андреа?

— Ну, а кто же еще? — улыбается Анджелла. — Никогда его не сниму…

Она проводит подушечкой пальца по бриллиантам…

«Никогда его не сниму…» — звучит в голове Бернски.

Она снова перечитывает список найденных личных вещей — обручальное кольцо из желтого золота с розовыми бриллиантами там не значится.

Может, кто-то из полицейских оказался мародером? Почему тогда не забрал золотые серьги? Может, просто забыла надеть кольцо…

— Сомнений нет никаких, — сказала тем временем Ричардс. — Рост примерно 170–175, вес около 60 килограмм… конечно, это она.

— А камера на светофоре? — спросил Альфан. — Мы можем получить запись с нее?

— Мы ее уже отсмотрели, — сказала Ричардс. — Изображение нечеткое, но с нашим фотороботом оно совпадает. Овал лица тот же, стрижка «каре»…

«Какое, к черту, каре?» — пронеслось в голове у Джилл. — «У нее на тот момент была грива почти до лопаток. Она из особняка префекта сбегала не в парикмахерскую…»

Альфан удовлетворенно кивнул.

— Джилл, ну как ты? — спросил он.

«Никогда его не сниму…»

Забыла? Подарок любимого мужчины? Нет, это не про нее.

— Да, я в порядке, — сказала Джилл, улыбнулась, небрежным жестом смахнула с лица слезинки. — Ты поезжай, я сама вернусь домой, своим ходом.

Альфан понимающе кивнул.

Снег все падал и падал. Изредка мимо проезжали одинокие машины — город все никак не мог заснуть. Джиллиан Бернски неторопливо шла по тротуару, сунув руки в карманы любимой косухи, и задумчиво улыбалась.

Винсент Ле’Санг вошел в гостиную весь мокрый, запыхавшийся и обеспокоенный.

— Ваше Величество, мы должны немедленно покинуть этот город, — сказал он.

Андреа встал с кресла, держа в руках планшет.

— Что случилось, Винсент? — спросил он.

— Мне тяжело это говорить… — Ле’Санг опустил взор. — Примите мои соболезнования…

Пальцы Андреа разжались сами собой, планшет выпал из рук.

На крыше, прямо под сводами тяжелого иссиня-черного неба, не помня себя от гнева, рвал и метал ураганный ветер. Симон Альфан, пригнувшись, осторожно ступал небольшими шагами, словно боялся, будто разбушевавшаяся стихия швырнет его вниз, с огромной высоты, прямо на мостовую. Сухой и колючий снег громко скрипел под тяжестью его тела. А на краю крыши стояла одинокая женская фигурка, словно укутанная в тонкую черную шифоновую материю. Ветер трепал непослушные иссиня-черные волосы фигурки, колыхал складки платья, обнажая неестественно худые, мертвенно-белые плечи и шею. Для нее не существовало ни штормового ветра, ни обжигающе-колючего мороза, ни Симона Альфана. Всеми своими мыслями она была далеко отсюда, оставив на крыше небоскреба лишь хрупкую телесную оболочку.

— Да, — Симон осторожно подошел и встал рядом, облокотившись на каменный парапет. — Нелегко это, защищать Свет, особенно если ты при этом являешься Тьмой…

Женщина продолжала молчать. Возможно, она хотела быть наедине со своими горестными мыслями, и Альфану не стоило нарушать ее покой своим визитом. Впрочем, если она захочет наказать за проявленную дерзость — он этого даже не успеет осознать. Альфан стоял и ждал, когда же она вернется из омута своих раздумий. И может быть — накажет его. Да, такой провал заслуживает самого сурового наказания. И он покорно ожидал своей участи. То была покорность верного сторожевого пса, одинаково принимающего от хозяина и похвалу, и порицание. Да, как-то незаметно, по собственной воле, Симон стал верным цепным псом, который теперь не уберег самое дорогое, что доверила ему Хозяйка…

Колыхнулись черные складки платья. Она словно пробуждалась от крепкого сна, чуть вытянула шею и лениво посмотрела по сторонам.

— Да, нелегко… — произнесла женщина внезапно. — Особенно если Свет — плоть от плоти твоей, кровь от крови…

Где-то внизу загромыхали тяжелые армейские ботинки.

— Это, я так полагаю, за нами? — спросил Альфан.

— Спецназ внутренних войск. Да, — ответила женщина.

Они высыпали на крышу, рассредоточились полумесяцем. Тотчас совсем рядом сверкнула яркая вспышка, затем раскатисто прогремел гром. Вспышка молнии на мгновение ослепила, а когда зрение восстановилось — удивлению собравшихся на крыше не было предела. Женщина исчезла. Безвольной тряпкой оседало на снег ее черное платье. Из складок ткани струился сизый дымок.

Официально наследная принцесса Анджелла объявлена погибшей. Эту точку зрения разделяют не все.

Андреа Грейхарт бесследно исчез. Он объявлен пропавшим без вести.

Виктор Крозье арестован, ему предъявлено обвинение в убийстве префекта.

Суд начнется через два дня.

Люк Веймар уволен из тактических войск.

Джиллиан Бернски уволена из тактических войск.

Вячеслав Брант уволен из тактических войск.

Симон Альфан уволен из Собственной Безопасности.

Префект Фергюссон отправлен в ссылку, обвинение носит формальный характер.

Александр Элджин наконец получил полную власть над Кланом.

В одной ближневосточной стране наконец-то закончена военная операция блока НАТО. Разыгран тендер на восстановление страны. В розыгрыше тендера участвовали настоящие монстры — огромные транснациональные корпорации, в том числе корпорация, де-факто принадлежащая вице-президенту США. Тем не менее, тендер выиграла безвестная частная компания. Достоверные источники в деловых кругах называют одним из ее владельцев Винсента Ле’Санга, имя второго владельца держится в тайне.

Эмма Ричардс оставила службу в Интерполе, а через некоторое время в литературном мире зазвучало новое имя. Автор под псевдонимом Эмилия Ри выпустила в свет захватывающую историю о войне вампиров и оборотней. Ознакомившись с ее произведением, Александр Элджин воскликнул в сердцах: «Убил бы чертовку! Но уж больно хорошо пишет…»

Примечания

1

Desmodus — вампир (лат.)

2

Образ действий (лат.)

3

Секс это битва, любовь это война (нем.), Rammstein, «Wollt ihr das bett in flammen sehen».

4

Кто будет сторожить сторожей? (лат).

5

Оргия праведников, «Последний воин мертвой земли».

6

© Machine Head, Emperium.

7

Ф. Ницше, «Так говорил Заратустра: Книга для всех и ни для кого».

8

© Коррозия металла, «Дьявол здесь».

9

© Коррозия металла, «Дьявол здесь».

Content

Эмилия Ри
Принцесса, которая любила дождь

Вместо пролога

Глава первая Палачи

Глава вторая Невеста

Глава третья Облава

Глава четвертая Барон

Глава пятая Анджелла

Вместо эпилога

Примечания