Андрей Рукавицын

Карниворы, боги наши

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава первая

Следующий!

Ветер слегка шевелил ветки деревьев вдоль небольшой реки. Над водой пролетали тополиные пушинки. Огромная стрекоза пробиралась между камышовых зарослей. Иногда она зависала на одном месте, как будто что-то высматривая, потом, не найдя ничего, продолжала свой полёт в неизвестность.

На берегу реки сидел светловолосый юноша и внимательно наблюдал за стрекозой.

«Интересно, что она сейчас хочет?» – подумал юноша. – «Куда она летит? Зачем? Почему ей именно туда надо? Голод покоя не даёт?»

Стрекоза внезапно поднялась выше камышей и быстро улетела в сторону противоположного берега реки. Юноша посмотрел ей вслед, сорвал листок с соседнего куста и бросил его в воду.

Стояло летнее разнотравье в самом разгаре… Пик жизни… Всё цвело и зеленело, воздух был пропитан запахами цветов и влажной земли. В траве жужжали и ползали разнообразные насекомые.

Юноша опять сорвал листок с куста, смял его между пальцами.

– Коля! – от белого одноэтажного домика на небольшом взгорке донёсся женский голос.

– Коля! Ты где?

Юноша оглянулся, посмотрел на дом, потом ответил:

– Я тут!

– Что?.. Не слышу!

– Тут я, на речке, внизу…

Из-за угла дома вышла женщина средних лет. Она, не торопясь, пошла к реке, ветер развивал её длинные волосы, юбка из простой, грубой ткани шуршала по траве.

– Что ты тут делаешь?

Николай промолчал, глядя на быстро движущуюся воду. Затем, после длинной паузы, сказал:

– Ничего… Просто сижу, смотрю на воду…

Женщина подошла к юноше, села рядом с ним, погладила его рукой по голове.

– Какого замечательного мужчину я вырастила, – сказала она. – Вот повезёт кому-то!

Женщина слегка улыбнулась, на её лице высветилась материнская гордость. Она опять погладила Николая по голове.

– Не надо, мам…

Юноша слегка отстранился.

– Ты меня прям как кошку гладишь…

– Не хорохорься, – Она слегка нахмурилась. – Не долго уже мне осталось…

Николай ничего не ответил, посмотрел на другую сторону реки. Там за лесом, в мареве летней жары виднелись высокие здания. Город…

– Тебе страшно? – Женщина участливо спросила своего сына.

Он опять ответил не сразу.

– Не то, чтобы страшно… Всё-таки в первый раз поеду куда-то из деревни…

Женщина обняла его за плечи.

– Это значит, что ты взрослый, что тебе уже пора ехать. Это же прекрасно – быть взрослым. Потом, ты же не в сам город поедешь, а на ферму. Там всё должно быть почти так, как у нас тут. Тебе понравится!

Она погладила его по плечам, по голове, прижала к себе его голову, поцеловала в лоб.

– Мне и здесь хорошо… – Коля понурил голову.

Женщина опять его обняла, повернула руками его лицо к себе, поцеловала в лоб.

– Мальчик мой хороший… Ты же знаешь, что надо ехать… Машина уже скоро приедет… Нельзя не ехать… Все, на кого распределение попало, после восемнадцати лет должны отработку пройти… Это не надолго… Всего лишь двенадцать лет… Потом ты сможешь вернуться к нам… И мы будем жить вместе до конца наших дней… Я, ты, отец, вся наша семья… Может, к тому времени у тебя братик или сестрёнка появятся…

Женщина начала качать его за плечи, как будто убаюкивая.

Коля смотрел вдаль на городские здания, кусая губы, еле сдерживая слезы.

– А если я всё-таки не поеду? Убегу в лес?

– Я же тебе уже много-много раз объясняла. Нельзя так делать, тебя всё равно найдут, а нас с папой уже не будет… И дома нашего уже не будет… Ты останешься совсем один… Ты же помнишь, что с нашими соседями случилось…

Николай повернулся к матери.

– Ты узнаешь много нового, встретишь новых людей, посмотришь мир, может, даже читать и писать научишься, или профессию какую-нибудь тебе оформят. Станешь ремесленником… В Городе! – Она улыбнулась. – А мы к тебе переедем потом и тоже будем в Городе жить.

На деревянном мосту внизу по течению реки появился автомобиль. Он медленно, подпрыгивая на неровностях, перебрался через реку и скрылся за кустами сирени.

Николай бросил взгляд на мост, наклонился к матери и поцеловал её в щеку.

– Ну вот и пора… Поеду я… Ты всё мне собрала?

– Да, всё, что в предписании сказано было. Там не много, много же нельзя с собой брать. Там тебе всё новое дадут.

Они встали, отряхнули одежду от травы и медленно пошли в сторону дома.

– Следующий!

Толстый охранник в чёрной форме, с резиновой дубинкой, наручниками и газовым баллончиком на кожаном поясе, держал в руках не менее толстую тетрадь. Судя по состоянию тетради, ей было очень много лет, но до последней страницы ещё не добрались.

– Что ты на меня смотришь? Ты следующий? Имя говори… И фамилию, если есть…

Охранник повернулся к своему напарнику.

– Ненавижу диких! На всё смотрят, как баран на новые ворота!

– Так и есть, они видят всё в первый раз. Дикари, блин…

Напарник откусил огромный кусок хлеба от целой краюхи и дополнил его ещё более огромным куском сала с тарелки, которая стояла на столе перед ним.

Николай оглянулся по сторонам. Он и ещё несколько парней и девушек стояли на середине большой комнаты с низким потолком, стенами, покрашенными в грязно-зелёный цвет. На деревянном полу лежал какой-то непонятный мусор, обрывки бумаг, остатки еды, чьи-то волосы, было похоже, что здесь не убирались уже давно. На стенах в нескольких местах были выцарапаны плохо читаемые слова и непонятные символы.

Их впустили в эту комнату через большую железную дверь, выкрашенную в грязный красный цвет. На противоположной стороне комнаты, за столом охранников, виднелась ещё одна дверь, грязно-синего цвета.

«Я совершенно не помню, как сюда попал. Помню, как прощался с матерью в своей деревне, а потом бум! И мы уже проходим через дверь в эту комнату…», – Николай почесал лоб, пытаясь осознать ситуацию. Он оглянулся на других дикарей, судя по их виду, они тоже ничего не помнили.

– СЛЕДУЮЩИЙ! – Охранник заорал во весь рот, глядя в упор на Николая.

Тот вздрогнул, повернулся к охраннику и сказал:

– Николай, фамилии нет. Из деревни Фирсово.

Охранник заглянул в свою тетрадь, перелистнул пару страниц.

– А, вот ты где у меня. Есть такой. Будешь Фирсовым тогда. На тебя на ферму разнарядка пришла.

– Да, я знаю, что на ферму.

– А тебя здесь никто не спрашивает, что ты знаешь! Рот закрой и говори, только когда тебя спросят! Понял, быдло дикарское?

Охранник, выпучив глаза, пялился на Николая, правая рука уже лежала на ручке дубинки.

Коля посмотрел на второго охранника, тот медленно пережёвывал хлеб с салом, его лицо выражало полное отсутствие какого-либо интереса к происходящему.

Коля перевёл взгляд на первого охранника.

– Да, понял.

– Одежду снимай, и в тот угол бросай.

– Всю снимать?

– Да, всю снимай, хрен его знает, какую вы там гадость на себе привезли.

Николай исподтишка посмотрел на двух девушек, с которыми его привезли.

Охранник заметил это и ухмыльнулся.

– Ну вот, сейчас себя покажешь, и у них посмотришь… Поди, не видел сисек и писек ещё! – Охранник громко загоготал.

При слове «сисек» лицо второго охранника приобрело осмысленное выражение, он повернул голову и начал смотреть на девушек в упор.

Николай снял с себя одежду и бросил её в угол.

Охранник, ухмыляясь во весь рот, сказал ближней к нему девушке:

– Иди сюда, милая… Как тебя зовут?

– Катя… – Девушка, дрожа, еле смогла назвать своё имя.

– Да ты не бойся, мы безобидные, только посмотрим. Мы всё равно ничего не можем, не работает у нас ничего, вот только и осталось радости, что посмотреть.

Охранник с удовольствием оглядел её с ног до головы и сказал, почти воркуя:

– Давая, милая, раздевайся, только не торопись, медленно, а я тебя пока в тетради зафиксирую.

Катя, всхлипывая, развязала завязки на лёгком летнем платье, стянула его с плеч, оно мягко и бесшумно упало на пол. Под платьем у неё ничего не было.

– Ах, хороша! – Охранник чуть слюну не пустил. – Эй, Михалыч, глянь, как хороша! Все-таки дикарки хороши, не то, что наши! Есть в них что-то такое…

Михалыч посмотрел на Катю, медленно дожевал, взял буханку и откусил от неё очередной огромный кусок.

– Мне попухлее нравятся, как наши коровушки. А эта – фу, кожа да кости.

– Что твои коровы, толстушки они все. Единственно сиськи классные, конечно. Такого размера сисек у женщин редко встретишь. Ладно, Катя, давай иди к Николаю, вон в тот угол, а одежду вот сюда бросай.

– Ты давай, заканчивай уже. Обед скоро, а ты тут осмотр по полной устроил. – Второй охранник смачно рыгнул и постучал себя рукой по груди.

– Обед, обед… Всё бы тебе жрать! Только что целую буханку хлеба съел, а ещё обедать хочешь.

– Жрать да спать – вот наша благодать! – Второй охранник потянулся, хлопая себя по животу. – Вон, я уже похудел, кажись…

Первый охранник посмотрел на своего напарника и покачал головой.

– Так… Катя, ты в столовую распределена. Будешь нам еду готовить.

Катя несколько раз быстро кивнула, пытаясь прикрыться, насколько возможно, руками.

– Следующий!

Регистрация закончилась. Дикари сидели на полу, голые, беззащитные, напуганные.

Охранники ушли на обед. В комнате стало тихо, ни один звук не проникал снаружи.

– Фирсово – это где? – Катя спросила почти шёпотом.

Коля повернулся к ней, помолчал, думая, что ответить.

– Не знаю. Как тебе объяснить? Я, кроме своей деревни, вообще нигде не был… Говорят, рядом есть ещё деревни, но до них далеко идти, дней пять… Как-то я так и не собрался…

Коля невольно оценивающе взглянул на Катю.

«Красивая девушка. Не просто красивая, а милая какая-то… Какие у неё огромные голубые глаза, да ещё и светленькая. Жалко в нашей деревне таких не было…»

– У нас в деревне всего пять домов. Когда домов и людей мало, тяжело на жизнь зарабатывать… Работы было столько, что времени скучать, а уж тем более ехать куда-то, не было совсем… А ты откуда?

– Наша деревня южнее Города. Не знаю сколько километров до него, но когда солнце стоит в зените, Город прямо с противоположной стороны от солнца находится. Мой папа говорил, что это значит, что Город на севере, а мы на юге. Наша деревня Шибово называется…

– Значит, Фирсово с другой стороны от твоей деревни. У нас наоборот, Город на юге под солнцем виден днём…

Коля посмотрел на Катю: «Спросить или не спросить?..»

– Ты была в Городе?

– Нет, ты что. Туда нельзя просто так поехать… Нам, по крайней мере… Мой отец в Городе жил и работал… Когда молодой был. Говорит, замечательное место, там все счастливы, живут интересно, каждый делает, что должен делать…

– Мои родители всю жизнь в деревне прожили… Они не попали под распределение… Повезло…

– Ну, не знаю… Я хочу в Городе пожить, посмотреть сама, как там.

– Вот сейчас и поживём. – Николай улыбнулся. – Одеться бы уж только…

– Не переживай, мне ничего не видно. – Катя игриво скосила глаза на Колю.

– А я и не переживаю. – Коля покраснел.

Катя тронула его за плечо.

– Давай мы с тобой встретимся, когда уже распределимся. Я тебя накормлю. – Катя улыбнулась. – Я же в столовке работать буду.

– Я бы с удовольствием. Не знаю только, где моя ферма будет. Если буду в Городе – обязательно тебя найду. Как твоя фамилия?

– Шибова. Так же, как и твоя Фирсов. Не забудешь ни за что в жизни!

Катя засмеялась, мило скосив голову на бок.

– Поразительная фантазия у охранников.

– Ну… Наверное, поэтому они и охранники…

Катя улыбнулась, внимательно посмотрела на Колю.

– А ты милый…

Неожиданно раздался мелодичный сигнал. Закончился обед у охранников. Они вошли через красную дверь, прошли через всю комнату, погремели ключами и распахнули синюю дверь.

– Ну что, дикари и дикарки! Закончилась ваша вольная жизнь! Пошли, по одному проходите через эту дверь и идите, пока вас не окликнут.

Толстый охранник стоял на пороге синей двери, ухмылялся и явно получал удовольствие, наблюдая за дикарями. За дверью виднелся пол из тёмно-серого камня, такие же грязно-зелёные стены коридора, уходящего в белёсый туман. Второй охранник опять плюхнулся за стол, достал буханку хлеба и сало, разложил всё это аккуратно на столе, потом поднял голову и начал смотреть в одну точку.

Николай встал и первым пошёл к синей двери.

Толстый охранник неодобрительно посмотрел на своего напарника.

– Михалыч, ты задолбал уже, хватит тупить! Я всю работу за тебя делаю!

– У тебя это хорошо получается. – Взгляд Михалыча не сдвинулся даже на миллиметр. – До следующей партии ещё полчаса, мне надо отдохнуть. От обеда…

Коля вошёл в коридор, сделал несколько шагов и оглянулся. Дверь уже было не видно, стен коридора тоже. Коля аккуратно шагнул ещё несколько раз…

– Катя! Ты идёшь за мной?

Тишина.

«И что теперь делать?» – подумал Коля.

Где-то вдалеке зазвучала незнакомая красивая мелодия, раздался шелест листьев, потом всё смолкло. Зазвенел колокольчик. Коля повертел головой, пытаясь понять, откуда идут все эти звуки. Опять прозвенел колокольчик, только теперь уже ближе. Коля постоял несколько минут, потом вытянул руки вперёд и пошёл по направлению к звуку.

«Сколько я прошёл? Десять шагов? Двадцать? Ни фига не видно в этом тумане!»

Колокольчик звякнул ещё раз. Вдруг кто-то громко чихнул и засмеялся.

– Видел бы ты себя со стороны…

– С какой стороны? – Коля повертел головой.

– Да с любой. Голышок с вытянутыми руками. Хех, смехота, да и только.

– Вы кто?

– Конь в пальто! Сейчас, подожди, всё узнаешь.

Коля оглянулся и позади себя в нескольких шагах увидел смутные очертания человека, сидящего на чём-то.

Туман постепенно рассеивался. На скамейке возле деревянного забора сидел старик лет шестидесяти, седовласый, крупный, улыбаясь зубастым ртом, на левой руке у него на кожаном ремешке висел колокольчик.

«Хорошие у него зубы», – автоматически отметил Коля.

– Вот твоя одежда, – старик показал на сложенную форму, лежащую на скамейке рядом с ним.

– Давай, одевайся, прикрой свою срамоту. С таким размером ты тут нам не большой помощник.

Старик посмеялся своей шутке.

Коля оглянулся по сторонам. Он стоял на краю огромной поляны, вырубленной в хвойном лесу и огороженной забором. За забором в остатках тумана виднелись постройки, в основном одноэтажные бараки и пара двухэтажных домов из бруса.

– Где я?

– На ферме, где ж ещё? Тебя ж на ферму распределили? Вот ты и на ферме. Я тебя ещё утром ждал, опоздал ты что-то.

Коля подошёл к скамейке, взял форму и начал её одевать.

«Интересно, как будто на меня её шили. Хорошая ткань, приятная на ощупь. У нас в деревне я такой ни у кого не видел».

– А как я здесь оказался?

– Пришёл. Ты же шёл по коридору в тумане? Вот и пришёл.

– Мы далеко от Города?

– Какой ты любопытный. Далеко, мы от всего далеко. Это ж ферма, тут покой и тишина нужна, а то молоко киснуть быстро будет.

Старик ухмыльнулся, встал со скамейки и подошёл к Николаю поближе.

– Тебя как звать-то?

– Николай, а Вас?

– Егорыч я, Тимофей Егорыч. Но можешь меня звать просто – Егорыч. Так короче и уважительнее.

– Вы всё время шутите?

– Ну да, а почему нет? Жизнь прекрасна и удивительна! Особенно, когда её воспринимаешь с юмором.

Коля застегнул последнюю пуговицу на куртке.

– Ну что, готов? Пойдём я тебе своё хозяйство покажу. Только условие: первые несколько дней коров моих не трогать. Они к тебе должны привыкнуть, потом и трогать можешь, ну и ещё кое-чего делать. – Старик засмеялся.

– Дело ваше молодое, им хорошо, а тебе уж и подавно.

Егорыч распахнул калитку и показал рукой на тропинку, вытоптанную в невысокой густой траве. Коля оглянулся назад ещё раз, но ничего, кроме высоченного и густого леса, не увидел.

Старик подтолкнул его слегка в спину:

– Ну проходи, что смотришь? Здесь ты проведёшь следующие двенадцать лет своей жизни…

Глава вторая

Ферма

Егорыч и Коля подошли к центру поляны. Справа стоял двухэтажный бревенчатый дом, между ним и остальными строениями фермы располагался большой выгон, заросший густой травой. Около дальнего края выгона, почти возле забора и леса, виднелась небольшая спортивная площадка с баскетбольным кольцом, провисшей волейбольной сеткой, натянутой между плохо покрашенными столбами. Слева в один ряд стояли три одноэтажных барака с большим количеством мелких окон. За ними возвышался второй двухэтажный бревенчатый дом. Николай огляделся ещё раз и вопросительно посмотрел на Егорыча.

Тот хмыкнул и сказал:

– Сейчас иди вон в тот дом, – он махнул рукой на дом справа, – там на первом этаже твоя комната, располагайся, осмотрись, твои вещи приедут сегодня. Ну, и потом выходи опять. В этом доме мы все живём, я на втором этаже, ты на первом. Давай, я тебя тут подожду.

Коля посмотрел на бараки, на Егорыча, повернулся и пошёл к дому.

В нем приятно пахло сухим деревом, какой-то выпечкой и ещё чем-то непонятным.

Коля осмотрелся. В холле первого этажа он увидел две двери и лестницу на второй этаж. На одной из дверей, меньшего размера, карандашом был нарисован мужчина с усами, с трубкой и в шляпе. Коля открыл вторую дверь и вошёл в небольшую светлую комнату. Возле окна стояла узкая кровать, маленький стол, стул, на другой стороне комнаты – высокий комод. Коля подошёл к окну, за ним виднелся забор, хвойный лес и небольшой кусок голубого неба.

«Вот я и приехал», – подумал Николай. – «Ну ничего, разберёмся и совсем справимся… Наверное…»

Коля присел на кровать, она оказалась неожиданно жёсткой, белье на ней было свежим, хорошо пахло, шерстяное одеяло казалось тёплым даже на ощупь.

«Ладно, нечего рассиживаться, пора идти и открывать мир». Николай встал, подошёл к двери, осмотрел ещё раз комнату. «Миленько тут», – подумал он.

Егорыч стоял на выгоне и смотрел на небо над лесом.

– Я тут, – Коля подошёл к нему сзади.

– Наверное, дождь будет, слоистые облака всегда к перемене погоды… – Егорыч внимательно посмотрел на Колю. – Ну что, готов?

– Да, вполне…

– Ну, тогда пошли, покажу тебе наше хозяйство.

Они медленно побрели через выгон в сторону бараков.

– Значит так, дом, где мы живём, ты уже видел. Во втором доме, за бараками, там у нас столовая и всякие технические дела: инструменты, тряпки, швабры и так далее… Всё остальное – это ферма, где живут наши коровы. Хозяйство у нас большое, поголовье 132 штуки. Одна радость – ферма работает практически без нашего вмешательства. Всё, что мы тут делаем – это соблюдаем чистоту, режим, ну и чтобы всяких инцидентов не было. Запомни, Коля, чистота и режим – самое главное! Всё остальное вторично.

Егорыч остановился, повернулся к Николаю:

– Повтори!

Коля посмотрел на него удивлённо и ответил:

– Чистота и режим – самое главное.

– Молодец, заруби себе это на носу. – Егорыч зашагал дальше.

Коля постоял некоторое время, потом пошёл вслед за ним.

– Подъём у нас в пять утра, до шести осмотр хозяйства, первая уборка, в шесть первая дойка. Делать особо во время дойки ничего не надо, как я уже сказал, всё работает само. В семь у нас завтрак, вон в том доме на первом этаже. В девять – вторая дойка. В десять прогулка, выгоняем всех коров на выгон, они там гуляют до двенадцати, потом их надо всех собрать и загнать обратно. Кормить коров не надо, они кормятся сами, главное убедиться, что они поели, а то они, дурищи такие, иногда забывают это сделать. Ну, и соответственно, это сказывается на удоях. Потом у них сон, в три часа ещё одна дойка.

– Сколько же раз в день их доят? – спросил Коля.

– Да почти постоянно, – ухмыльнулся Егорыч. – Они же коровы, что им ещё делать? В пять у них вторая прогулка, потом дойка, а в девять вечера – последняя дойка. В общем, несложный график, привыкнешь. В течение всего дня тебе надо находиться возле коров, приглядывать за ними. В десять вечера мы запираем бараки и до утра ты свободен. Вот, примерно так! Всё понял?

Егорыч и Коля остановились перед входной дверью первого барака.

– Да, чего тут не понятного, у нас в деревне тоже коровы были, мне не привыкать.

– Ну да, ну да… – Егорыч улыбнулся чему-то про себя. – Тогда открывай дверь и заходи.

Коля взялся за ручку покрашенной в светло-серый цвет металлической двери, потянул её на себя и вошёл в барак. На него пахнуло запахом свежего сена и молока.

Когда глаза его привыкли к полумраку барака, он увидел длинный коридор, светлую плитку на полу, большое количество труб разного цвета и диаметра, проложенных по стенам, электрические фонари, низко свисающие с потолка. Барак был поделён белыми перегородками на равное количество комнатушек без дверей, в каждой комнатушке под потолком имелось небольшое окно, стояла кровать с высоко поднятой спинкой, металлический унитаз, объединённый с умывальником, на кроватях лежали дородные женщины. У каждой из них на шее висел толстый металлический ошейник, от него к стене шёл тонкий пластиковый кабель, к соскам на гигантских голых грудях были прикреплены присосками гибкие прозрачные шланги, которые соединялись с большой металлической трубой под потолком. В прозрачных трубках пульсировала белая жидкость. Большинство женщин не отреагировало на появление Коли, они молча лежали на кроватях и смотрели в потолок. Пара женщин в дальних комнатушках посмотрели на Колю и издали какие-то нечленораздельные звуки. Коля оглянулся, в дверь уже входил Егорыч.

– Привет, население! – крикнул Егорыч. Коровы оживились, некоторые сели на кроватях, пара-тройка даже встали и вышли в коридор, насколько им позволяли шланги.

– Привет, привет, мои красавицы. Эй, эй, там… Ну-ка быстро обратно в стойло, а то шланги отскочат… Сейчас я к вам подойду.

Егорыч, не торопясь, пошёл по коридору, оглядывая женщин. К некоторым он подходил, гладил их, что-то говорил, они радостно мычали в ответ. Коля стоял у входа в барак и пытался осознать эту картину. Он подошёл к ближней ячейке и заглянул внутрь. На кровати лежала очень дородная женщина с большими карими глазами, овальным лицом, обрамлённом длинными распущенными волосами. Она была одета в что-то вроде панталонов из белого материала. От гигантских голых грудей по шлангам бежало молоко. Женщина повернула голову к Коле и сказала:

– Аеуимеёе!

– Что? – Коля растерялся.

– АЕУИМЕЁЕ! – Женщина повторила громче.

Коля замялся, хотел позвать Егорыча, но тот уже сам подошёл.

– Да ты не бойся, это она просит, чтобы ты её расчесал. Они говорить не умеют… Со временем привыкнешь, будешь понимать. У них желания весьма простые!

Егорыч засмеялся, подошёл к женщине, взял со столика возле кровати расчёску. Женщина тут же повернулась к нему спиной и Егорыч начал её расчёсывать.

– Это и есть коровы?

– Ну да, коровы, они же молоко дают, значит – коровы.

– Для кого они его дают? Вы пьёте его?

– Нет, конечно, ты что, у нас своя еда. Молоко поступает во-о-о-н в те трубы, а потом транспортируется за пределы фермы. Что там с ним делают, я уже не знаю, но догадываюсь…

Егорыч перестал чесать корову, она легла и отвернулась к стенке.

– Но они же люди!

Егорыч внимательно посмотрел на Колю.

– Ты мне тут проблем не создашь? Да, люди, производят молоко, такой сейчас порядок. А есть ещё люди, которые производят мясо, кожу, жир и много ещё чего. Как тебе такой факт?

Егорыч покачал головой.

– Каждый раз с вами, дикарями, одно и тоже. Живёте там у себя, ничего не знаете, а потом бах – у вас культурный шок! Привыкай, мы теперь так живём. Ещё и не такое увидишь.

В темноте дальнего конца барака проявился силуэт невысокой худой девушки. Она медленно шла по коридору, заглядывая в комнатушки, иногда заходя внутрь. Коля посмотрел на девушку, открыл рот, хотел что-то сказать Егорычу, но потом передумал.

– А вот и Женя! Женя! – Егорыч покричал. – Иди сюда, я тебя с новым помощником познакомлю.

Женя широко заулыбалась и подбежала к ним.

– Привет! Я Женя, – девушка протянула руку Коле.

Коля похлопал глазами, ничего не ответил, опять посмотрел на Егорыча.

– Его зовут Коля, у него культурный шок, он первый раз на ферме.

Женя захихикала, взяла Колю за руку, потянула его к выходу из барака.

– Пойдём, подышишь, так легче тебе будет.

Они вышли на улицу, сели на траву на выгоне. Женя сорвала маленькую ромашку и начала отрывать от неё лепестки, одновременно подглядывая за Колей.

Коля посидел, помолчал, встряхнул головой и спросил:

– Давно ты тут?

– Да, я тут родилась, всю жизнь прожила.

– Что ты тут делаешь?

– Егорычу помогаю. Коровы всё-таки женщины, не всё мужчина может сделать, когда надо.

Коля опять замолчал.

– Ты не стесняйся, спрашивай, лучше сейчас всё узнать, чем потом мучиться.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– А где твои родители?

– Мама – тут на ферме, она в третьем бараке живёт. Папу я не знала никогда.

Из барака вышел Егорыч и подошёл к ним.

– Ну что – очухался? – Он сел на траву рядом с Женей. Она улыбнулась, погладила его по плечу.

– Нет ещё. Объясните мне, что происходит.

– Что происходит – ты видишь, мы работаем на ферме, производим молоко. Я могу тебе рассказать, что произошло.

Егорыч посмотрел на Колю, помолчал, потом собрался с мыслями и заговорил:

– Много-много лет назад на Земле жили только дикие люди. Никто за ними не ухаживал, они делали, что хотели и считали себя пупом Земли, царями природы, высшим хищником планеты. Мы растили хлеб, выращивали домашних животных, птицу, рыбу, строили города, производили машины, уничтожали леса, портили реки, как могли. А затем всё это закончилось… Кто говорит, что была война, кто говорит, что прилетели инопланетяне, что эта война была с ними и они победили… Кто говорит, что нас всех Бог наказал… Только теперь нас производят и нас выращивают… Есть дикие люди, вроде тебя, а есть очень много домашних. Одни живут в Городе, другие живут на фермах, и все они живут ради одной какой-то цели… Надоить много молока, вырастить много мяса, сдать много кожи… А после этого умереть…

Егорыч посмотрел на небо. Вдалеке засинивалось, ветер почти прекратился, лес стоял тихо и грозно вокруг фермы.

– Вот такой теперь порядок… Не мы его придумали, не нам его нарушать…

Егорыч многозначительно посмотрел на Колю.

– Всё понял, вопросы есть?

Коля помолчал, потом поднял голову и спросил:

– А если убежать, обратно домой?

Егорыч покряхтел, откашлялся, с укоризной взглянул на Колю.

– Во-первых, отсюда не убежишь. А во-вторых, ты думаешь за вами, дикарями, никто не присматривает? Только попробуй сделать что-то не так и просто исчезнешь, растворишься в воздухе… Так что, не рискуй, не пытайся. Уже были умники до тебя, которые пытались…

– А зачем тогда забор, если нельзя убежать?

– Забор нужен, чтобы коровы не разбегались, задолбаешься потом за ними по лесу бегать, собирать. А так, если тебе интересно, сходи в лес, попытайся уйти… Часа через два всё равно обратно вернёшься на ферму… Единственный способ отсюда уехать – это синяя дверь в здании нашей столовой. Но, это я тебе потом покажу… А то у тебя сейчас голова взорвётся от впечатлений…

Коля сидел, мрачно смотрел на божью коровку, ползущую по стебельку возле него.

Женя встала, отряхнулась и сказала:

– Пойдём, я тебя с мамой познакомлю.

– Вот это уже разговор, делом заниматься надо, так и время быстрее пройдёт. – Егорыч встал и зашёл обратно в барак.

– Пойдём, – Женя протянула руку Коле.

– Только не долго там, – Егорыч высунулся из-за двери барака. – У нас скоро прогулка. Давайте, пять минут и будем всех выгонять.

– У нас всего три барака, первый считается тот, в который ты зашёл, третий – возле столовой. Нам туда.

Женя взяла Колю за руку и они пошли по выгону к третьему бараку.

– Вот моя мама! – Женя с гордостью показала рукой на пухлую женщину небольшого роста, лежащую на кровати в третьем бараке. Женщина радостно замычала, обняла Женю, усадила её к себе на кровать и стала её гладить, прихорашивать.

– Мама, это Коля, он у нас теперь помощником работать будет. Женщина повернулась, посмотрела на Колю и сказала:

– Уиве!

– Это она «привет» сказала, – пояснила Женя.

Коля поднял голову и посмотрел вглубь барака. Сорок четыре ячейки, сорок четыре женщины, которые производят молоко круглые сутки. Это только один барак, здесь их три. А сколько ещё таких ферм?

– А почему они не говорят?

– Это еда. Видишь ошейник? Там в нём есть трубки для питания, вот по этому жёлтому шлангу оно подаётся от трубы на потолке. Гормоны… Они способствуют производству молока, но побочный эффект – отупление, ожирение… Зато они спокойные всегда… Никогда не нервничают… На прогулку мы ошейник снимаем, потом главное не забыть одеть его, через ошейник мы за их самочувствием следим…

– Ты тут одна такая? А где другие дети? У них же дети должны быть, чтобы молоко было?

– Для молодого человека ты слишком хорошо разбираешься в женском организме, – Женя заулыбалась. – Мой папа – дикарь, поэтому меня оставили. Я так полагаю, что он раньше здесь помощником работал. Обычно все беременеют искусственно, а тут какой-то сбой произошёл, вот я и получилась. Смешно, да?

– Очень, – Коля совсем не улыбался. – А детей куда девают?

Женя перестала улыбаться.

– Тебе это надо прямо в первый день знать?

– Да, надо.

– После разных тестов их отправляют на распределение. Помощник их обычно в Город отвозит. На третий день… После рождения…

– А потом?

– Потом, по результатам тестов, отправляют кого на молочную ферму, девочек естественно, кого на мясную, кого в Городе оставляют на ремесленника учиться… Смотря какие потребности есть. А кого-то сразу перерабатывают… Если не очень крепкий, или отклонения какие-то… Или просто, если много лишних родилось…

– На что перерабатывают?

Женя помолчала, потом ответила:

– На еду, Коля, на еду… Для них же…

– Эй, молодёжь, а ну, на выход! Хватит там ухажориться!

Егорыч стоял на выгоне, часть коров уже гуляла.

– Давайте, выгоняйте их, а то совсем разжиреют.

Женя встала, поцеловала маму в лоб.

– Вот смотри, ошейник снимается вот так. Увидел?

– Да.

– Тогда, давай я этот ряд возьму, а ты другой. Надо по быстрому выгнать всех.

Некоторых коров пришлось силой поднимать, большинство же сами встали и пошли на выход.

Женя посмотрела им вслед.

– Если их не гулять, они так быстро толстеют, просто ужас. Иногда даже ходить не могут.

Коля вытолкал последних женщин на выгон и подошёл к Егорычу.

Тот, прищурившись, поглядел на него.

– Ну что, оклемался?

– Ну да… Вроде полегче.

– Мой тебе совет, ты не заморачивайся пониманием того, что происходит. Работу делай и тебе проще будет. Потом всё поймёшь… Может быть…

Глава третья

Высший хищник

Солнце неспешно скрылось за верхушками деревьев. Коровы загнаны в стойла, на ферме тишина, только слышно жужжание насекомых и лёгкий шум листьев в дуновениях предзакатного ветра.

Николай закрыл на замок дверь барака, посмотрел на пустой выгон, на светящееся окошко в деревянном доме в комнате Егорыча.

«Самое лучшее время сейчас», – подумал Коля. – «До утра можно делать всё, что угодно».

Он проверил ещё раз замок на бараке и оглянулся вокруг.

Возле двери стояла одноколёсная тачка, в ней лежала лопата. Коля взял тачку и покатил её на другой конец барака. Ещё днём Коля попытался понять, куда уходят трубы с молоком. Внутри барака они подходили вплотную к кирпичной стене, поворачивали на девяносто градусов и уходили в пол. Пространство между трубой и полом было наглухо залито цементным раствором. Коля обошёл барак и посмотрел на него снаружи. Если трубы выходят из барака, то рыть надо здесь, там, где он днём поставил мелом крест. Коля взял лопату и начал методично копать. Штык, два штыка, полметра, метр. После недавних дождей земля была мягкая и работа продвигалась быстро. Уже показался край бетонного фундамента, и в этот момент лопата громко звякнула, ударившись о что-то металлическое. Коля встал на колени и руками начал выгребать землю из ямы. Через пару минут он полностью откопал первую трубу. Она была проложена сразу под фундаментом и, судя по всему, собирала молоко от правого ряда барака с чётными номерами комнатушек.

Коля посмотрел на трубу, сел на мягкую кучу свежевыкопанной земли и подумал: «И чё?»

Вышедшая из барака труба заканчивалась цилиндрической заглушкой из блестящей стали, закреплённой большими болтами чёрного цвета. Коля посидел, некоторое время подумал, потом откопал вторую трубу. На ней была точно такая же заглушка…

– Можно к Вам? – Коля постучал по открытой двери в комнату Егорыча.

Тот сидел на кровати и читал. Он откашлялся, посмотрел на Колю, послюнявил палец, завернул угол страницы книги, закрыл её и положил на стол.

– Ну давай, заходи… Поболтать хочется?

Коля не ответил, зашёл в комнату, отодвинул стул от стола и сел напротив Егорыча.

– Ну говори, не стесняйся. – Егорыч слегка улыбнулся.

– Просто… – Коля замялся, потом решил начать с другого.

– Это Вы книгу читаете?

– Ну да, книгу… Видел книги раньше?

– Нет, раньше не видел… У нас в деревне никто читать не умеет…

– Тебя научить читать?

Коля посмотрел на книгу, потом на Егорыча.

– Было бы здорово, только я всё равно не понимаю…

– Что ты не понимаешь?

– Да ничего не понимаю… Почти неделю уже тут работаю, работу понимаю, а почему так всё устроено – не понимаю…

Егорыч посмотрел на книгу, потом на Колю, покряхтел, устраиваясь на кровати поудобнее.

– Беседа обещает быть затяжной и интересной! С чего начнём?

– Да вот с книги хотя бы… Откуда вы её взяли?

– Эту книгу я нашёл, когда в Город ездил последний раз, она в помойке валялась. А вообще, книги можно найти, если тебе интересно будет.

– Но сейчас же их не печатают?

– Нет, не печатают, это все остатки былой роскоши… Другой жизни…

Коля внимательно смотрел на Егорыча.

– Почему я не умею читать?

– В школе плохо учился. – Егорыч усмехнулся. – Не зачем тебе читать, вот и не умеешь.

– А Вы почему умеете?

– Мне много лет, Коля, где меня только не мотало… Вот и научился в процессе…

Коля помолчал.

– Куда молоко девается?

– По трубам за пределы фермы уходит.

– Трубы заканчиваются заглушками… Куда молоко девается???

– А-а-а-а, ты земляными работами занимался? Понятно… Ты знаешь, как солнце устроено?

Коля помотал отрицательно головой.

– Вот и я не знаю, но это не мешает мне им пользоваться и не париться по поводу того, откуда всё это берётся и куда девается. Есть много в этом мире, чего я не понимаю…

– А еду мы откуда берём?

– Оттуда же… Куда молоко уходит… – Егорыч начал раздражаться. – Ты думаешь, я всё знаю? Я знаю то, что я знаю… Остального не знаю… Но принимаю, как есть… Потому, что так жить легче… Мне тепло, хорошо, сытно и спокойно… И это самое главное… Пока светит солнце, в трубах есть еда и молоко, у нас здесь всё будет нормально… И всё, что нам для этого нужно – это просто работать, выполнять свои обязанности… Не так уж много и требуется…

Егорыч нервно отвернулся от Коли, стал смотреть в окно.

– Я тоже как ты был, когда молодой… Хочу всё знать! Всё знать невозможно! А молоко нужно каждый день сдавать…

Коля встал, подошёл к двери и обернулся.

– Извините, Тимофей Егорович, переборщил… Спокойной ночи…

Егорыч не ответил, махнул рукой резко. Коля постоял возле двери, побарабанил по ней пальцами и вышел из комнаты.

– Что, опять с вопросами приставал? – Женя сидела на скамейке возле дома и, улыбаясь, смотрела на Колю.

Он подошёл к ней, присел рядом.

– Да… Опять разозлился.

Женя обняла его за плечи.

– Зря ты так. Не торопись, всё узнаешь со временем. Егорыч столько в жизни повидал, где только не работал, а ты хочешь всё за неделю понять…

Женя засмеялась.

– Смешные вы, дикари, всё вам что-то надо… Нет бы спокойно жить и работать… Так нет, надо всё знать!

– А почему ты не хочешь всё знать?

– А я и так всё знаю. У меня есть мама, есть работа… Через пару лет я тут же на ферме коровой останусь, буду рядом с мамой жить… И всё будет замечательно!

Коля посмотрел с удивлением на Женю.

– Подожди, ты тут коровой будешь?

– Ну да, таково моё жизненное предназначение. Это же прекрасно – делать в жизни то, для чего ты был создан…

– То есть, корова – это твоё предназначение?

– Ну да…

– Это кто сказал?

– Они… По анализу крови мне определили, что из меня лучше всего корова получится. Я же тебе рассказывала…

– Кто – Они?

– Да откуда ж я знаю. – Женя опять засмеялась. – Какая тебе разница? Главное, что моё предназначение понятно.

Коля посмотрел на Женю недоуменно. «Да нет, вроде не врёт, вроде правду говорит, действительно её всё устраивает…» – подумал он.

– И тебя не смущает, что ты будешь лежать на кровати целыми днями, тебя доить будут, твоих детей в город отправлять?

– Нет, не смущает, почему меня это должно смущать? Это – смысл моей жизни, это то, для чего я на этот свет появилась… Моя мама так живёт, и я буду так жить… Может повезёт, какой-нибудь дикарь мне ребёночка сделает, и его со мной оставят… Так вообще замечательно будет.

Женя кокетливо заулыбалась и пододвинулась к Коле.

– А почему не сейчас? Почему через пару лет ты коровой станешь?

– Я же маленькая ещё, мне нельзя детей пока иметь, – Женя хихикнула. – А через два года мне стукнет восемнадцать, вот тогда и можно будет…

– Твой отец тут помощником работал?

– Да, наверное, я точно не знаю… Это ещё до Егорыча было… Скорее всего, откуда я бы ещё взялась? Ферме много, много лет… Персонал меняется через двенадцать лет, а мне уже шестнадцать…

Коля опустил взгляд, посмотрел на траву под ногами.

– А ничего, что персонал с коровами спит?

Женя засмеялась.

– Какой же ты ещё маленький! А что тут такого? Им это для здоровья полезно, да и вам, мужикам, это тоже не вредит. Кому от этого плохо? Вон, у Егорыча в каждом бараке пассия есть, может и по две. Ему, хоть лет много, но мужик он – ого-го! Ты ещё не завёл себе никого?

Коля передёрнулся, посмотрел искоса на Женю.

– Нет, что ты… Как я могу…

– Ну и хорошо, не торопись, может у нас с тобой что-нибудь получится, – Женя наклонилась и поцеловала Колю в щеку.

– Женя, ты все время так прямо в лоб говоришь! Мне не по себе становится! – Коля густо покраснел.

– А что такого? Ты мне нравишься! – Женя погладила его по волосам.

– Эй, молодёжь! Ну-ка спать! Завтра подъем по прежнему в пять! – Егорыч высунулся из окна второго этажа.

Женя вскочила со скамейки, поцеловала ещё раз Колю в щёку и побежала по выгону в сторону третьего барака.

Егорыч облокотился на подоконник и смотрел ей вслед.

– Хорошая девушка, нравится тебе?

Коля не ответил, наблюдая как в вечернем полумраке мелькали белые Женины лодыжки.

– А ей обязательно коровой быть?

Егорыч помолчал.

– Она сама этого хочет, да и потом выбора у неё особо нет…

Коля поднял голову, посмотрел на Егорыча и спросил:

– А кто такие Они?

Егорыч крякнул, выпрямился, закрыл одну половинку окна, и перед тем, как закрыть вторую, крикнул:

– Всё, на сегодня вопросов хватит! Утро вечера мудренее!

Коля перевёл взгляд на дальнюю часть поляны.

Над чёрным краем леса в тёмно-синем небе уже загорелась первая звезда. Огромная оранжевая луна показалась из-за крыши столовой. Закончился ещё один день на ферме, похожий на все остальные, как две капли воды…

Глава четвертая

Банный день

– Я тебе сколько раз про чистоту говорил? – Егорыч сердито посмотрел на Колю.

Коля оглядел себя, так и есть, колени испачканы в какой-то грязи.

– Дождь же был, наверное, где-то поползал, извозюкался.

– Иди теперь, переодевайся, таким я тебя в бараки не допущу.

Егорыч повернулся и вошёл в барак.

«День восьмой, а мы всё там же…»– подумал Николай. Ничего не поделаешь, надо переодеваться.

Он пошёл по дороге к дому. На выгоне гуляли коровы, несколько штук резвились на спортивной площадке, остальные медленно ходили по кругу друг за другом.

В комнате было тихо. Коля подошёл к комоду, отрыл верхний ящик, там лежал новый комплект формы.

«Интересно, вчера его тут не было» – отметил он про себя. Он достал форму, бросил её на кровать.

«Куда же девать грязную форму? В тот же ящик? Или на полу оставить? Оставлю на полу, посмотрим, что с ней будет».

Коля снял брюки, куртку, бросил их на пол возле двери, подошёл к кровати и сел на неё. Вдруг откуда сверху прозвенел колокольчик. Коля огляделся по сторонам, выглянул в окно. Нет, никого не видно. Странно. Он опять сел на кровать и облокотился рукой на стол. Опять прозвенел колокольчик. Стол начал потихоньку вибрировать. Коля выпрямился на кровати и увидел, как над столом воздух слегка сгустился и начал дрожать, как над горячей плитой. Не отрывая глаз от стола, Коля отодвинулся на дальний край кровати. В этот момент по середине стола образовался сгусток белёсого тумана. Несколько минут он висел без движения, потом медленно рассеялся. На столе остался лежать рюкзак защитного цвета.

«О как, это же мой рюкзак!» – сообразил Коля. Он подсел к столу, потрогал его край. Стол больше не дрожал. Коля протянул руку и осторожно взял рюкзак.

«Немного выцвел и пахнет как-то странно». – Коля развязал завязки и заглянул внутрь. Рубашка, простые льняные штаны, деревянные тапочки, всё вроде было на месте. Он посидел на кровати, рассматривая свои вещи, которые, казалось, прислали ему из совсем другой жизни. Как давно это было, и как недавно…

Николай встал, закинул рюкзак под кровать, одел чистую форму и вышел из комнаты.

Егорыч уже загонял последних коров во второй барак.

– Переоделся? Давай, подключайся, сегодня во втором бараке банный день, мне одному не справиться.

Коля обошёл коров сзади, помахал руками, покричал на них, они неторопливо, озираясь на Колю, вереницей прошли в дверь барака.

Коля подошёл к Егорычу.

– Я вещи свои получил только что…

Егорыч еле заметно улыбнулся, взглянул на Колю, ожидая какой-то реакции.

– Что-то долго их везли. – сказал Коля. – Вы говорили, что их в тот же день привезут.

– Ты весь процесс видел?

– Ага.

– И не задаёшь никаких вопросов?

– Нет, Вы же мне всё равно ничего не объясните.

– Я могу объяснить тебе, почему они только сегодня пришли. Очевидно, при регистрации охранник ошибся, и твой рюкзак услали на другую ферму. Такое бывает, охранники умом и внимательностью не блещут. Пока ошибку заметили, пока обратно переслали, пока к нам – вот неделя и прошла.

– А, понятно, – Коля не смотрел на Егорыча.

– Ничего тебе не понятно, но я, к несчастью, или к счастью, не могу тебе тут помочь. Я не знаю, как это работает. Знаю только то, что мне говорят.

Коля помолчал, потом всё-таки спросил:

– Кто Вам говорит?

Егорыч ухмыльнулся.

– Сам знаешь кто – Они.

Он зыркнул на Колю, тот смотрел на выгон и делал вид, что ему совсем не интересно.

– У меня есть тетрадка такая, специальная. Каждое утро я её смотрю. Иногда там появляются записи, что мне сегодня сделать надо. Про твой приезд я так узнал, например…

Коля повернулся к Егорычу, глубоко вздохнул и сказал:

– Ну что, банный день во втором бараке?

– Да, Коля, пойдём их помоем.

Они зашли в барак.

Коровы разошлись по своим комнаткам, большинство уже разделось и стояло голышом возле умывальников.

– Так, давай, пробегись по бараку, они все должны стоять строго центру, посмотри, чтобы разделись все, а то нам их одежду потом сушить будет негде. Я слева, ты справа.

Егорыч зашагал по бараку, заглядывая в каждую ячейку. Коля подошёл к первой ячейке, её обитательница стояла посередине, спиной к окну, подняв голову вверх, и шумно дышала. Неожиданно на потолке открылся лючок, оттуда опустилась душевая сетка и из неё полилась вода. Корова радостно взвизгнула, подняла руки и начала крутиться по струёй воды, подставляя под неё свои роскошные бока. Егорыч стоял уже в конце барака и укоризненно смотрел на Колю. Тот встрепенулся, быстро побежал по бараку, проверяя, что делают коровы. Он добежал до Егорыча и доложил:

– Все моются, стоят посередине, раздетые.

– Ну и хорошо. Они это дело любят, в воде поплескаться.

– Вы же им ничего не говорили про душ.

– Режим страшная сила, Коленька, – улыбнулся Егорыч. – Они сами распорядок лучше нас знают.

В бараке шумела вода, раздавались радостные покрикивания коров, пенистые потоки воды убегали в отверстия в полу по середине коридора. Минут через пять помыв закончился, вместо душевых сеток из лючка появились толстые шланги и оттуда подул горячий воздух. Моментально в бараке стало тепло и влажно. Где-то за стеной заработал электромотор, и лёгкий пар, наполнивший барак, постепенно стал уходить в большие решётки в потолке.

Егорыч подождал ещё пару минут, потом протянул Коле большое махровое полотенце и сказал:

– Заходишь в каждую комнатку, вытираешь под грудями и между ног. И не стесняйся! Это важно, чтобы не сопрели они потом.

Егорыч зашёл в ближнюю к нему комнатку, корова залепетала что-то весело, встала, широко расставив ноги и подняв руки. Егорыч быстро обмахнул её полотенцем и пошёл в следующую ячейку.

«Это коровы, это не женщины, давай, вперёд!» – Коля подошёл к первой ячейке слева от себя. Стараясь не смотреть, он помахал полотенцем перед собой.

«Вроде попал». – с облегчением подумал он.

После пятой ячейки Коля уже не отворачивался.

Коля и Егорыч сидели на скамейке перед вторым бараком и грелись на солнышке.

– Часто мы так делаем?

– Раз в неделю в каждом бараке. Они, в общем-то, чистоплотные, сами за собой следят, но водные процедуры тоже важны. Ничего, привыкай, с бабами работаешь, ещё и не такое увидишь…

Они помолчали.

– Через два дня в Город поедем, – сказал Егорыч. – У нас две коровы отелились, надо будет приплод отвезти, по распределению сдать их… Хочешь на них посмотреть?

Коля покивал головой.

– Ну тогда пойдём, Женя с ними там сейчас сидит.

Егорыч встал, покряхтел, помассировал свои колени и направился в сторону столовой.

Коля пошёл за ним.

Столовая называлась так только условно. В подвале Коля находил все нужные ему для работы материалы, на первом этаже в коридоре была та самая синяя дверь, которая соединяла их с остальным миром, и на которую Коля каждый раз с опаской поглядывал, когда они проходили на обед или ужин.

На этот раз они поднялись на второй этаж, там в небольшой комнате за стеклом стояли несколько одинаковых тележек с ванночками. В двух ванночках сейчас кто-то шевелился. Коля подошёл к стеклу и посмотрел на младенцев. Они ничем не отличались от детей, которых он видел до этого. Красные сморщенные лица, закрытые глаза, один младенец спал, другой шевелил руками и ногами, лёжа на спине. У обоих на больших пальцах ног висели бумажные бирки, на бирках что-то было мелко написано. В комнату за стеклом вошла Женя, она была в белом халате и с маской на лице. Она увидела Колю, заулыбалась, взяла спящего малыша в руки и поднесла его поближе к стеклу.

– Правда, он классный? – сказала Женя.

– Да, наверное… – ответил Коля.

– Смотри, какие маленькие у него ручки и ножки, такая лапочка.

– Что у него на бирке написано?

– Не знаю, там не по нашему… Нам этого не надо знать… – Женя покачала младенца на руках. – Интересно, кем он будет? Хочешь себе такого же?

– Нет, не хочу, всё равно его в Город придётся отвозить.

– Я так хочу ребёнка. – Женя склонила голову.

– Может не придётся, надо попробовать, меня же не отвезли… Когда-нибудь не отвезут, надо только продолжать пытаться.

Коля не ответил, посмотрел на неё, на Егорыча, который молча стоял рядом, повернулся и вышел из комнаты на лестницу и спустился на первый этаж.

– Дура ты, Женька! – сказал Егорыч. – Не приставай к мальчику. Сделаешь ему ребёнка, так у него вообще крыша съедет, когда его в город везти надо будет. Не торопись, всему своё время… Молодой он ещё, горячий, дров наломает… Пусть поживёт, еды нашей поест, поуспокоится…

Глава пятая

Город

Коля открыл глаза и посмотрел в окно. Ещё не рассвело, а спать уже не хотелось. Всю ночь ему снились какие-то странные люди, места, вроде и не кошмар, но и приятным сон не назовёшь…

«Сегодня мы едем в Город…» – подумал Коля. В деревне все говорили про Город с придыханием, место, где все счастливы, где можно получить профессию, научиться читать и всю жизнь заниматься тем, что тебе интересно… С малых лет Коля хотел попасть в Город… И вот сегодня он туда едет… Отвозить двух младенцев на распределение…

Он сел на кровати, оглядел свою комнату. Грязная форма куда-то делась, сама по себе… Хотя… Может, её Женя убрала, или Егорыч?.. Егорыч вряд ли… Коля встал, подошёл к окну. Трава на выгоне была покрыта крупными каплями росы, туман потихоньку уходил в лес, солнце уже показалось из-за верхушек деревьев… Как же хорошо летом… Коля взял форму со стула, оделся и вышел из комнаты.

Егорыч уже суетился в столовой, листал старую тетрадь, перебирал какие-то бумажки, что-то выбрасывал, что-то откладывал в сторону.

– Доброе утро! – сказал он Коле, когда тот вошёл в столовую.

– Привет! – ответил Коля и помахал ему рукой.

– Как спалось?

– Фигово, какая-то хрень снилась…

Егорыч усмехнулся, ничего не ответил и сел за стол.

– Здравствуйте, мальчики! – в столовую вошла Женя. – Кушать будете что-нибудь?

Сегодня утром она выглядела особенно хорошо. Коля некоторое время понаблюдал за ней, за её быстрыми, но плавными движениями, и сказал:

– Можно и позавтракать! Нам сегодня в Город ехать!

Женя засмеялась.

– Да, я знаю. Тебе там должно понравиться.

– А ты была там?

– Да, много раз. – Женя расставила тарелки на столе в столовой, поставила чашки. – Мне здесь приятнее, там людей очень много, все куда-то идут, торопятся. Здесь спокойнее…

Она подошла к раздаче, открыла медный кран, торчащий из стены, налила в чашки чай и поставила их на стол. Потом взяла тарелки и подошла к другому крану, с более широким горлом.

– Что у нас там сегодня? – спросил Коля.

Женя открыла кран, наполнила первую тарелку и ответила:

– Каша рисовая, на молоке.

– О, класс, я люблю такую. Хлеб в хлебнице свежий?

– Да, сегодня только появился.

– Супер, давай скорее кушать.

Егорыч пододвинул к себе тарелку и чашку, взял ложку, поковырял ею в тарелке.

– Опять рис, что-то у них там случилось, третий раз на этой неделе рис… Надоело уже…

После завтрака Женя прикатила тележку с младенцами в столовую, оставила её возле синей двери. Каждый младенец лежал в отдельной ванночке и был накрыт пластиковым прозрачным колпаком.

Коля подошёл к ним и заглянул внутрь. Один из младенцев лежал на боку и сладко спал, по его круглой щёчке стекала слюна, второй что-то гукал, дёргал туда-сюда маленькими ручками, вертел головой.

Женя подошла к Коле.

– Какие они всё-таки маленькие… Посмотри на эти крошечные ручки. – Женя улыбнулась. – А этот, справа, на тебя похож.

– Ну, прямо уж и на меня, – засмущался Коля.

Они постояли ещё некоторое время над детьми, пока Егорыч не спросил:

– Ну что, готов?

– Да, вполне.

– Ну, тогда поехали.

Егорыч подошёл к синей двери и открыл её. Коля с опаской заглянул внутрь. Обычный коридор, с тёмно-серой плиткой на полу и грязно-салатовыми стенами, уходил в темноту.

– Ты что-то особенное ожидал увидеть? – усмехнулся Егорыч. – Давай, заходи внутрь.

Он затолкал тележку с младенцами в коридор, зашёл в него сам, подождал, пока Коля войдёт и закроет за собой дверь.

– Мы свет не будем включать? – в полной темноте спросил Коля.

– Неа, это быстро, подожди чуть-чуть.

Зазвенел колокольчик, вокруг стало светлеть. Коля оглянулся, они стояли в густом белёсом тумане. Впереди начали проявлять очертания какого-то здания, потом туман стал рассеиваться и Коля понял, что они с Егорычем стоят на середине большой площади, уже в Городе.

– Вот и приехали. – Егорыч повёз тележку в сторону двухэтажного здания из бурого кирпича.

Город оказался не очень большим. Площадь со всех сторон была ограничена зданиями разной высоты и цвета. Первые этажи зданий смотрели на людей огромными окнами, над каждым из них светилась какая-то вывеска. По середине площади работал фонтан, сделанный из светлого мрамора, вокруг него стояли деревянные, покрашенные тёмным лаком скамейки, пара огромных развесистых деревьев на небольшом газоне и круглая цветочная клумба, очевидно, представляли из себя городской парк.

Коля побежал вслед за Егорычем. Тот уже стоял перед зданием и смотрел сердито на Колю.

– Я понимаю, что ты всё в первый раз видишь, только, давай сначала дело сделаем, а потом будем развлекаться! – пробурчал Егорыч. Он повернулся к двери здания и нажал на кнопку звонка. Через некоторое время дверь открылась.

– Запомнил здание? Вот сюда мы привозим младенцев. Звонишь, дверь открывается, завозишь сюда тележку и идёшь к охраннику на регистрацию.

Они вошли внутрь. С правой стороны просторного холла виднелась синяя дверь. Слева стоял простой письменный стол, за ним сидел охранник в чёрной форме. Он недовольно посмотрел на Егорыча и Колю, молча встал, взял тетрадь и подошёл к тележке с младенцами. Глянув быстро на бирки на ногах, охранник сделал какие-то пометки в тетради. Синяя дверь открылась, он взял одну из ванночек со спящим младенцем, поставил её на пол в коридоре за дверью и закрыл её.

Посвистывая какую-то мелодию, охранник толкнул тележку со вторым младенцем по направлению к Егорычу, прошёл к столу, сел за него и вопросительно уставился на Колю и Егорыча.

– Пошли, пошли, – прошептал Егорыч.

Коля подошёл к охраннику поближе и спросил:

– А куда Вы его отправили?

Охранник молча посмотрел на Колю снизу вверх, поиграл желваками на скулах и ответил:

– В ремесленники, а этого забирайте, его на переработку.

Коля постоял немного, поглядел на охранника, посмотрел на младенца, тот дрыгал правой ногой, пытаясь дотронуться до края ванночки.

– А что с ним не так?

– Коля, здесь не место задавать вопросы, – прошипел Егорыч и громко сказал, обращаясь к охраннику.

– Скажите, можно мы тележку здесь пока оставим, нам надо ещё кое-какие дела в городе сделать.

Охранник хмуро посмотрел на него и слегка кивнул головой.

Коля помолчал, искоса посмотрел на тележку с ребёнком, затем повернулся и вышел на площадь вслед за Егорычем.

– Что с ним теперь будет?

– С ребёнком? Завтра повезёшь его на другую ферму, на переработку.

– Почему? Он же абсолютно нормально выглядит.

Егорыч помолчал, потом ответил:

– Не знаю я, Коля… Может, он больной… Может, он всё равно помрёт скоро… А может, он просто лишний…

В городском парке странный человек в сером костюме стоял на скамейке и громко разговаривал сам с собой. Люди шли мимо него и не обращали никакого внимания. Коля остановился возле фонтана и огляделся по сторонам.

– А это кто там вещает? Он сумасшедший?

– Нет, это поэт, у него работа писать стихи, а потом читать их в парке, для всеобщего развлечения и образования.

– А почему его никто не слушает?

– Потому, что это никому не надо. Поэт, правда, тоже не может не писать стихи… Вот и читает для себя, отрабатывает своё предназначение.

Уже больше часа Егорыч и Коля гуляли по Городу. Они обошли его практически весь, Егорыч показал, куда надо сдавать отчёты, где заказывать расходники, одежду и еду, где можно пообедать, если проголодался…

– Кто все эти люди? Чем они занимаются?

– Да кто чем… Кто ремесленник, кто чиновник, кто пекарь, кто поэт или писатель, как этот вот ухарь. Город – он всему голова. Таких ферм, как у нас очень много. Город нас одевает, кормит, учитывает молоко, мясо, распределяет людей. Без города мы долго не протянем. С голоду подохнем…

– А руководит этим кто? Они?

– Ну да, а кто ж ещё.

– А где они сидят тут? Вон в том самом высоком здании?

Егорыч улыбнулся.

– Нету их тут, Коля, никто Их никогда не видел…

Коля помолчал, огляделся ещё раз вокруг.

– Я по-другому себе Город представлял… Больше, светлее, интереснее… Здесь все такие смурные ходят, никто не улыбается…

– Это потому, что они счастливы… Очень…

– Коля! – молодая девушка замахала рукой на другой стороне площади.

– Катя?.. Катя! Вот не ожидал тебя тут встретить. – Коля помахал рукой в ответ и обернулся к Егорычу.

– Давай, давай, ходок хренов, я тебя тут на скамейке подожду. – Егорыч покачал головой. – Любят же тебя бабы…

Коля подбежал к Кате, её лицо светилось от радости.

– Я думала, мы никогда не увидимся больше… Ан нет, повезло! – Катя улыбнулась и чмокнула Колю в щеку.

– Ну, как ты тут? – Коля немного смутился.

– Да хорошо, работаю в столовой, как и должна. Кормлю людей, человек по пятьсот-шестьсот в день. Устаю, конечно, но уже легче, привыкаю постепенно. Ты как?

– На ферме тружусь, вот, первый раз в Городе, младенцев привезли…

Катя перестала улыбаться.

– А-а-а-а, понятно… – Она помолчала, потом спросила: – Ты кушать хочешь? Пойдём, я тебя накормлю.

– Я тут не один, я с Егорычем… – Коля показал рукой на старика, сидящего на скамейке возле фонтана.

– И его зови, я вас обоих накормлю…

Коля улыбнулся:

– Хорошо, сейчас. Егорыч, пойдёмте обедать!

– Неплохо тут у вас кормят! – Егорыч довольно похлопал себя по животу, отодвинул стул подальше от стола и широко развалился на нём.

Они сидели втроём за большим столом, у широкого окна с видом на городскую площадь.

– Тебе понравилось? – спросила Катя Колю.

– Да, очень, спасибо! Всё вкусно было. – Коля вытер салфеткой губы.

– Я очень рада, – Катя засмеялась.

– Ну, как твои впечатления от Города, Катя? – спросил Егорыч.

– Да, нормально, спокойно тут очень, живёшь, работаешь, ничего не происходит.

– Да-а-а-а, тут спокойно, – пробормотал Егорыч, почти про себя.

– Мне Город раньше больше казался. – сказал Коля. – Он должен был быть больше. По рассказам и вообще.

– Ну, что выросло, то выросло. Больше, значит, не надо. – Егорыч покачался на стуле.

– Странно, что я тут детей вообще не видел. – Коля посмотрел сначала на Катю, потом на Егорыча.

Катя пожала плечами, Егорыч помолчал, затем сказал:

– А им откуда здесь взяться? Они ж тут все стерильные, не могут никого иметь.

Коля посмотрел на Егорыча удивлённо.

– Мы же сегодня младенца в ремесленники сдали.

– Это мы его в детский дом сдали. Детский дом не в Городе.

Катя и Коля переглянулись.

– А почему они стерильные?

Егорыч сердито глянул на Колю.

– Опять ты со своими вопросами! Если б это был твой ребёнок, ты бы его на переработку сдал бы?

Коля подумал, потом отрицательно покачал головой.

– Вот, поэтому они и стерильные, чтобы спокойно все жили, дети много лишних эмоций в жизнь приносят, много желаний возбуждают, вообще шумят, всё ломают и портят!

Егорыч встал, с грохотом задвинул стул и подошёл к окну.

– Дети и семья – это зло, от них все проблемы… Нам коровы достаточно детей делают… – уже почти спокойно проговорил Егорыч.

Он помолчал, глядя в окно, потом вдруг засмеялся.

Катя и Коля вопросительно посмотрели на него. Он обернулся к ним и, показывая рукой в окно, сказал:

– Вон, на площади сейчас цирк будет, смотрите!

На парапет фонтана залез молодой человек невысокого роста, что-то громко кричал и размахивал руками.

Вокруг него уже собралась небольшая толпа.

Коля взял Катю за руку и они выбежали на площадь.

– Долой! Нас эксплуатируют! Даёшь свободу! Свободу выбора, свободу жизни!

Молодой человек кричал изо всех сил, брызгая слюной и размашисто жестикулируя. Около тридцати человек стояли вокруг него и внимательно слушали. Некоторые улыбались, потирали руки, ожидая чего-то.

– Люди, оглянитесь вокруг себя! Посмотрите на себя, на кого вы похожи! Это же не жизнь, когда за вас все решают, все делают! Это рабство!

Вдруг вокруг молодого человека стал сгущаться туман, голос его постепенно затих, некоторое время были ещё видны руки и голова, потом все пропало, и туман быстро рассеялся.

От толпы отделился лысоватый мужчина среднего возраста, подошёл к Кате и Коле и сказал:

– Этому дали подольше поговорить. – Мужчина хихикнул, повернулся и пошёл по своим делам.

Люди некоторое время молча стояли вокруг фонтана, ожидая продолжения, затем все разошлись, не глядя друг на друга. Поэт забрался на скамейку и начал читать очередной стих.

Сзади раздался голос Егорыча:

– Все, развлечение окончилось, пошли домой.

Коля посмотрел на Катю, она слабо улыбнулась.

– Теперь ты знаешь, где меня найти… Заходи в гости…

– Обязательно, – Коля улыбнулся в ответ. Она развернулась и забежала в здание столовой.

– Как я по своим коровам соскучился! – Егорыч потянулся и зевнул.

– Ну его на фиг, это город, у нас лучше… Правда ведь, Коля?

Коля оглядел ещё раз площадь и сказал: – Значительно…

Глава шестая

Мясная ферма

Коля сидел на берегу небольшого пруда. Справа, в зарослях камыша, радостно квакали лягушки. Над водой низко летали ласточки. Коля посмотрел на ванночку с ребёнком, которая стояла на возвышении вдали от пруда. «Интересно, кто там, мальчик или девочка? Пойду посмотрю» – Коля встал, подошёл к ванночке и снял пластиковую крышку. Младенец радостно загугукал, поднял крошечные ручонки вверх. Коля приподнял одеяльце и пелёнку. «Мальчик… И совсем он на меня не похож… Или похож… Трудно понять, он такой маленький…»

Сзади со скрежетом открылись металлические ворота, из них вышел человек в грязном резиновом фартуке, надетом на голое тело, и тёмно-коричневых брюках, заправленных в высокие чёрные резиновые сапоги.

– Эй, – позвал он Колю. – Ты чё так рано припёрся? К нам раньше обеда обычно никто не приезжает…

Человек закрепил створки ворот металлическими прутами и спросил Колю:

– Ты только это привёз?

Коля взял ванночку, подошёл к воротам.

– Да, только его…

– Ну, заходи, первый раз тут у нас что ли? Что-то я тебя раньше не видел.

– Да, в первый…

Коля вошёл во двор за воротами. Перед ним стоял длинный одноэтажный барак, из его стены выходила конвейерная лента, перед лентой стоял широкий стол из нержавейки, на столе лежал большой окровавленный топор, бензопила и ещё какие-то инструменты. Неподалёку от дверей в барак виднелся высокий контейнер светло-зелёного цвета.

– Тя как зовут-то? – Человек в фартуке подошёл к столу, взял точило и начал водить им по лезвию топора.

– Коля.

– А меня – Никита… Будем знакомы, значить… Ты на какой ферме работаешь?

– На коровьей…

– А-а-а-а… ну, значить, часто видеться будем…

Коля посмотрел на лужу крови на земле возле стола, на грязный фартук Никиты, на мелкие осколки костей, валяющиеся по всей территории перед бараком и спросил:

– У вас тут мясобойня?

– Ну почему… Не только… Мы тут и мясо делаем, и кожу… Волосы, жир вытапливаем, у нас тут целое производство… Мы одной кожи знаешь сколько выдаём?

Никита с гордостью посмотрел на Колю.

– Если интересно, иди, погуляй, посмотри…

– А его куда деть?

– Да вон, возле контейнера поставь, я быстро… Доточу инструмент и потом им займусь… Этих надо отдельно от взрослых разделывать… Деликатес, блин…

Коля подошёл к контейнеру и заглянул в него. Там в беспорядочной куче лежали ступни, кишки, кисти рук, разрубленные на несколько частей головы, перемешанные с кровью и содержимым пищевых трактов, над всем этим месивом с громким гулом кружились жирные мухи. Коля оглянулся на Никиту.

– Он же живой ещё…

Никита поднял голову, посмотрел на Колю внимательно.

– Так это не надолго… Ставь, не жмись. Если ты такой чувствительный, давай, я тебе его в момент мёртвым сделаю!

Никита заржал, радуясь собственной шутке, поднял топор и помахал им в воздухе.

– Где я? – вдруг раздался тихий голос.

На разделочном столе сидел совершенно голый молодой человек и смотрел на Колю.

Коля открыл рот и хотел что-то ему ответить, как в этот момент Никита стремительно подбежал к столу и точно отмеренным движением ударил молодого человека тупой стороной топора по затылку. Тот обмяк и медленно упал на бок.

– Совсем Они охренели уже! – Никита обошёл стол с другой стороны и уложил молодого человека поровнее.

– В сознанке присылают! А если бы я не успел? Или отошёл на минутку?

Он поплевал на руки, взял топор поудобнее и чётким резким взмахом отрубил молодому человеку голову. Коля смотрел на всю эту картину в лёгком ступоре. «Это же вчерашний оратор» – подумал Коля. «Или очень похож на него… Нет, точно он…» Коля поставил ванночку с ребёнком возле контейнера и подошёл к столу. Голова молодого человека слегка шевелила губами, глаза медленно двигались в глазницах туда-сюда. «Точно, он…» – Коля посмотрел на Никиту. Тот перерезал большим ножом кожу, соединявшую голову оратора с шеей, толкнул голову, она с негромким стуком покатилась по столу и соскочила на ленту конвейера.

– Что с ним теперь будет?

– Мясо из него будет, – Никита засмеялся. – Жиру из него не натопишь, а немного мяса и костной муки очень даже получится.

Хорошо отработанными движениями Никита разделывал ещё тёплого человека на куски одинакового размера.

Коля помолчал, подавил в себе желание стошнить, и сказал:

– Я пойду по ферме пока погуляю…

Никита, не оборачиваясь, кивнул в ответ и включил конвейер. Куски мяса, лежащие на ленте, медленно поползли в барак.

Коля зашёл в барак, проследил глазами за движением мяса. После нескольких ступеней обработки паром, фиолетовым светом и ещё чем-то громким и шипящим, все куски падали в воронкообразный контейнер большой машины в дальнем конце барака. Снизу от машины шла толстая труба и уходила в кирпичную стену. Коля прошёл через весь барак, вышел на улицу и оглянулся. “Ну, как, собственно, я и думал…» – подумал Коля. «Труба заканчивается в стене и никуда не выходит…»

Коля посмотрел по сторонам. Он стоял посередине фермы, очень похожей на их коровью. Три барака, два двухэтажных деревянных дома, выгон только поменьше и забор вокруг фермы был металлический, а не деревянный. Коля постоял, подумал некоторое время, затем повернулся и пошёл обратно к Никите.

Тот уже закончил разделку оратора, стоял возле стола, вытирая инструмент, и смотрел на ванночку с младенцем.

– Чё так быстро? Уже всё посмотрел?

Коля не ответил и подумал: «Я идиот!..»

Никита положил инструмент на стол и направился к ванночке. Коля резко рванул с места, оттолкнул Никиту, схватил ванночку и забежал в барак. Сзади он услышал рёв:

– Ты совсем с дуба рухнул? Ты куда?

Коля пробежал сквозь барак, вылетел на выгон, остановился на секунду. Из барака доносилось громкое топанье резиновых сапог. Коля посмотрел на младенца, тот пускал слюни и таращил глаза на Колю.

«Вот я и попал! Дебил! На хрена мне это сдалось? Теперь не только его, но и меня скоро на мясобойню привезут!» – Коля изо всех сил побежал в сторону ближайшего барака. Чуть не споткнувшись об массивный порог, он открыл тяжёлую металлическую дверь. Барак действительно был, как две капли воды, похож на молочную ферму, только, вместо коров, в ячейках сидели, лежали и топтались мужики неестественных размеров. Все их мышцы были как будто накачены чем-то изнутри. Из правой ближней ячейки вышел качок, натянул до предела цепь, идущую от его ошейника, и начал размахивать руками, пытаясь добраться до Коли. Тот инстинктивно отодвинулся, прижал к себе ванночку с ребёнком и побежал по коридору. Жители фермы зашумели, закричали что-то, и в этот момент в дверь влетел Никита.

– А ну, по местам, скотины жирные! – заорал он и побежал за Колей, пиная по пути мужчин, заталкивая их обратно в ячейки. Они медленно расползлись по своим местам, шагая, как неваляшки. Их руки не опускались ниже уровня плеч, и ноги не сходились из за огромных, перевязанных венами мышц.

Коля выбежал из барака с другой стороны, огляделся, перехватил ванночку в другую руку и вбежал в следующий барак. В нем воняло нестерпимо, несмотря на полностью открытые окна и двери. Здесь было в два раза меньше ячеек, чем в мясном бараке. В каждой из них стояла широченная плетёная ковшеобразная кровать, на которой лежали длинноволосые люди, похожие на гигантские надувные шары. Они еле шевелились, часто пукали, к их ртам были приклеены прозрачные трубки, по которым бежала зеленоватая смесь. Из одной из ячеек высунулась пожилая женщина. Она сидела на небольшой табуретке и ручной машинкой состригала волосы с головы одного из воздушных шаров.

– Ты чего тут делаешь? – строго спросила она.

– Где у вас тут столовая?

Женщина пожевала губами, посмотрела на Колю, на ванночку у него в руках и сказала сердито:

– Как отсюда выйдешь – сразу направо, дальний дом…

– Спасибо! – прокричал Коля, пробегая мимо неё по коридору.

На пороге появился Никита, остановился и согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

– Уф, как тяжело в сапогах бегать! Семёновна, куда он побежал?

Семёновна, не повернув головы, махнула рукой в сторону столовой.

– Что ты за ним бегаешь? Работы у тебя нету што ле?

– Он ребёнка утащил, зараза такая…

– Не твоего же, чего ты так раздухарился? Никуда он не денется отсюда. – Семёновна закончила стрижку, собрала волосы в большой пластиковый пакет и перешла в соседнюю ячейку, взяв с собой табуретку. Её обитатель никак не отреагировал на её появление и продолжил сосать еду из трубки, пялясь бессмысленно в потолок. Семёновна устроилась поудобнее, повернула к себе его голову и начала стричь.

– И то правда, что это я разбегался! – ответил ей Никита. Он постоял в бараке, отдышался окончательно, наблюдая за процессом добычи волос, и сплюнул смачно на пол.

– Ну ничего, – прошептал он про себя, – я тебя по особенному разделаю, когда время придёт!

Коля вбежал в столовую, на его счастье там никого не было. Он поставил ванночку с младенцем на пол и присел, тяжело дыша, на первую ступеньку лестницы на второй этаж.

«И что теперь? Куда я с ним?» – подумал он, поглядывая на выгон. За ним никто не гнался. «А зачем за мной бежать… Они сами разберутся со мной…»

Он посмотрел на ребёнка. От тряски во время бега тот уснул, лёжа на боку.

«Ладно… Вариантов у меня не много… Назад на мясобойню я ещё успею…»

Коля встал, подошёл к синей двери, открыл её и заглянул внутрь. Коридор с грязно-зелёными стенами и полом из уходил в темноту. Коля оглянулся на ванночку, поразмышлял некоторое время, потом вернулся, взял ванночку, зашёл в коридор за синей дверью и закрыл её за собой.

Полная темнота… Коля подождал пару минут, потом пошёл вперёд маленькими шажками. Светлее не становилось… Коля остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл обратно. Через некоторое время он упёрся в дверь. Коля нащупал ручку и подёргал её. Дверь не открывалась.

«И что? Всё? Попался?» – Коля почувствовал приближение паники. Он сел на пол, не выпуская из рук ванночки, облокотился спиной о дверь и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. “Похоже, придётся сидеть, пока кто-нибудь не откроет дверь снаружи… И не отведёт меня на разделку…»

Коля повертел головой, по прежнему ничего не было видно. За дверью было тихо, в коридоре тоже.

– Эге-гей! – Коля крикнул изо всех сил. Звук его голоса прозвучал глухо, как в бочке. Ребёнок завозился в ванночке. Он покряхтел немного, потом набрал воздуха в лёгкие и заорал во весь голос.

«Разбудил… Есть теперь, наверное, захочет…» – Коля поискал рукой в темноте, нащупал живот мальчика и начал его гладить, шушукая.

«И кормить-то его нечем… А на нашей ферме сколько хочешь молока…»

Ребёнок не реагировал на утешения и продолжал орать. Коля взял его на руки и попробовал покачать. Младенец замолчал не надолго, потом опять начал покрикивать и чмокать губами.

«Надо что-то делать…»

Коля на ощупь положил ребёнка обратно, взял ванночку за ручку, встал и ударил ногой по двери. Потом ещё раз.

– Эй, открывайте! Открывайте! Я тут! – Коля прислушался в темноте. С другой стороны двери послышалось лёгкое шуршание. А может, показалось… Коля постоял минуту и опять стукнул ногой по двери, и на этот раз она слегка приоткрылась. Когда его глаза привыкли к яркому свету, он тихонько толкнул дверь и вошёл в столовую.

У входной двери стоял Егорыч и с укоризной смотрел на Колю.

– Ой, какой громкий!

Из-за Егорыча в столовую протиснулась Женя. Она выхватила у Коли ванночку и, улыбаясь, сказала ему:

– Я его к маме отнесу, и там мы его покормим…

Она засмеялась, взяла ребёнка на руки и вприпрыжку побежала через выгон к третьему бараку.

Коля виновато посмотрел на Егорыча.

– Не смог я его там оставить…

Егорыч хмыкнул, махнул рукой, вышел на улицу и сел на скамейку возле столовой.

Коля подошёл к нему, посмотрел вслед Жене и спросил:

– И что теперь будет?

Егорыч помолчал, покачал головой, потом ответил:

– Уж решат как-нибудь за нас с тобой… Пока тебе сюда позволили вернуться…

Глава седьмая

Женя

Из барака приятно пахло свежим молоком и сеном. Коля сидел на скамейке у двери и смотрел на лес.

«Почему здесь и пахнет так же, как в коровнике? Они же люди…» – Коля встал и заглянул в барак.

Полутёмный коридор красиво подсвечивался лучами солнца. В ярких потоках жёлтого света плясали пылинки, иногда залетающий в открытые окна барака ветер разгонял их.

Коля постоял некоторое время на пороге, потом вошёл внутрь. Когда его глаза привыкли к полумраку, около последней кабинки он увидел Женю. Она сидела на маленькой табуретке и, склонив голову набок, молча смотрела на что-то. Коля подошёл поближе. Женя обернулась и сказала:

– Привет! Какой он милый, правда?

Коля заглянул в кабинку и увидел младенца, старательно сосущего грудь коровы. Её глаза были полузакрыты, пухлые руки нежно держали маленькое тельце ребёнка, они оба явно получали огромное удовольствие от процесса.

– Он уже подрос… – Коля сел на пол рядом с Женей.

– Да… Как они быстро растут… Хорошо, что ты его не отдал… Скоро я подрасту и у меня тоже будет много детей!

Женя повернулась к Коле и засмеялась, её глаза светились от счастья.

Коля посмотрел на неё, потом на ребёнка.

– Ты же не увидишь их… Кто-то отвезёт их в город… Или на мясобойню…

Женя отвернулась, перестала улыбаться, затем сказала:

– Тебе обязательно об этом говорить?

– Не я первый начал, – Коля усмехнулся. – Ну хорошо, прости, не будем о грустном…

Некоторое время они молча наблюдали, как младенец, причмокивая, сосал огромную сисю.

Женя взглянула на Колю исподтишка, потом сказала:

– Пойдём ко мне в гости, я тебе покажу, где я живу.

– Ты живёшь на втором этаже столовой, – Коля попытался пошутить.

– Да, но ты же там ещё не был.

– Нет, не был.

Коля понаблюдал за младенцем, потом молча встал и подошёл к Жене.

Она смотрела на него снизу вверх огромными карими глазами.

«Какая она всё-таки красивая…» – подумал Коля. «Жалко, что она коровой хочет быть… Ну, а если не коровой, то что ты тогда бы сделал?.. А ничего… Как отсюда выбраться? И куда? И что делать, если получится даже сбежать?..»

Коля подал Жене руку, она взяла её и встала с табуретки.

Комната Жени оказалась неожиданно просторной и светлой. Она зашла в неё, махнула рукой Коле, чтобы он заходил, и прошла в ванную.

– Ты садись, сейчас, я быстро. – Она громко сказала оттуда.

Коля вошёл в комнату и огляделся. Два больших окна, такая же, как и у него в комнате, кровать, широкий стол, пара стульев. Всё, как у всех, только на одной стене висели какие-то рисунки.

Коля подошёл поближе и начал их рассматривать. Типичные девичьи фантазии: цветочки, букеты, пейзажи.

– А ты хорошо рисуешь! – сказал Коля громко. В ванной шумела вода, Женя не ответила.

Коля досмотрел рисунки на стене и повернулся к столу. На нём лежала толстая книга в кожаном переплёте, из неё торчал край бумажного листа. Коля оглянулся на дверь ванной и легонько потянул листок из книги. Ещё один рисунок… На невысоком холме стоит маленькая девочка, в руке у неё ромашка, в небе солнце и пара тучек… А перед девочкой стоят две бесформенные тени, отдалённо напоминающие людей в белых балахонах или простынях.

– А вот и я! – Женя вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. Она увидела, что Коля держит в руках рисунок, выхватила его и положила обратно в книгу.

Коля проследил глазами за её движениями, затем подошёл к столу и сел на стул.

– Это кто на рисунке был?

Женя тёрла волосы полотенцем.

– Никто… Это я сон нарисовала. Давным-давно, когда я была маленькой, я заболела. У меня несколько дней температура была под сорок, Егорыч тут с ума сходил, думал, что я помру…

Женя бросила полотенце на кровать и присела на неё.

– Ничего не помогало… Я помню, как лежала здесь, у себя на кровати, только она почему-то в центре комнаты стояла… Вдруг открылась дверь и в комнату вошли шесть фигур в простынях… Не знаю почему, но я была уверена, что это близкие мне люди… Хотя их лиц совершенно видно не было, всё капюшоны закрывали… Они молча окружили мою кровать… И тут я подумала, что всё… Вот и смерть пришла.

Женя усмехнулась, встала с кровати, подошла к окну.

– И что они сделали?

– А ничего… Постояли вокруг меня, помолчали… А потом я проснулась, уже без температуры… И больше ни разу с тех пор не болела… Никогда…

Коля помолчал, потом спросил:

– Ты думаешь, это был сон?

Женя не ответила, повернулась к кровати, взяла мокрое полотенце и аккуратно развесила его на спинке стула.

– Нет… Я думаю, это был не сон… Это были Они… Я слышала, что такое бывает… Правда, только с маленькими детьми. Почему-то дети могут Их видеть, при определённых обстоятельствах… У меня это обстоятельство было болезнь…

– И они решили тебя вылечить?

– Да, причём насовсем. Ни разу я даже не простужалась, не кашляла после этого… Ни разу…

Коля вытащил из книги рисунок и поставил его на середину стола, оперев на стакан.

– А они так выглядят?

Женя посмотрела на рисунок и усмехнулась.

– Я уж и не помню, мне года четыре всего было, а нарисовала я это лет в семь… Я только ощущение своё хорошо помню… Мне с ними так спокойно было, так легко… Как с мамой… Когда ты знаешь: не важно, что ты делаешь, есть человек, который тебя защитит, накормит, напоит, сказку расскажет… Ну, а и если надо, то и по попе даст… Счастье это, одним словом, называется… Мне с тех пор ни разу так хорошо не было…

Коля исподлобья посмотрел на Женю, затем решился и сказал:

– Давай убежим отсюда! Мы с тобой, вдвоём…

Женя громко рассмеялась, подошла к нему, обняла его голову, растрепала волосы.

– Дурашка, куда же мы убежим? И как?

Коля обхватил Женю за талию и сказал глухо, сквозь её одежду:

– Я ещё не придумал…

Когда через пару часов Коля вышел на улицу, на скамейке возле столовой сидел Егорыч и ковырял травинкой в зубах.

– А я тебя уж обыскался. А ты тут, в девках сидишь!

Коля густо покраснел и спросил:

– А что вы хотели?

– Работать мы хотели! Время уж к вечеру, а вы всё там кувыркаетесь!

– Сейчас всё сделаем, не волнуйтесь!

– Вот когда мне говорят «Не волнуйтесь!», я как раз и волноваться начинаю, потому что понимаю, что что-то не сделано… И не факт, что сделано будет!

Коля подошёл и сел на скамейку рядом с Егорычем. Тот, не глядя на Колю, проговорил:

– Ты не вздумай влюбляться тут… Любовь до добра не доведёт. Мысли всякие-разные появляться начинают… Ну, переспал с девочкой – и хорошо! Не делай из этого любовной комедии, не надо!

Коля посмотрел на Егорыча, на окна Жениной комнаты, затем спросил:

– Как синяя дверь работает?

Егорыч крякнул, встал со скамейки.

– Процесс пошёл! – Рявкнул он. – Не знаю, как она работает! И даже если б знал, то тебе не сказал бы! Потому, что ты – павлин влюблённый! Хвост тут распушил и решил всю вселенную перевернуть! Иди работай и забудь про побег отсюда! Нет отсюда дороги! Только, если двенадцать лет отработаешь, то тогда тебя домой отпустят! И то – одного!

Егорыч смачно сплюнул, резко развернулся и ушёл в сторону второго барака.

Глава восьмая

Глобальное счастье

– Эге-гей! – Женя помахала Коле рукой с противоположной стороны выгона из окна столовой.

Коля помахал в ответ. Раннее утро на молочной ферме. Слоистый туман медленно утекал в лес. На траве висела крупная роса, в каплях воды уже отражалось выглядывающее из-за леса солнце.

“Самое лучшее время дня!» – подумал Коля, выгоняя из барака первую партию коров. Они шумно дышали, предвкушая первую прогулку после ночи. Оставшиеся в бараке коровы стояли в проходе, мычали и жестикулировали, пытаясь подозвать к себе Колю в первую очередь.

– Щас, щас… Не рвите трубки! Щас ко всем подойду и всех выпущу!

Коля стремительно обегал кабинки, снимал шланги и ошейники и лёгкими хлопками по попе выгонял коров на улицу. Он отстегнул ошейник на последней корове, вытер пот со лба и вышел вслед за ней на выгон. Там уже паслись коровы из третьего барака, Егорыч выгонял последних из второго. Коля пошёл к столовой, Женя уже выбежала на улицу и, улыбаясь, ждала, когда он подойдёт поближе.

– Какое замечательное утро! – Женя сказала громко. – Я уже посмотрела нашего ребёнка, он опять подрос, килограмма на два! Завтра ему уже четыре месяца будет!

– Это не наш ребёнок, – ответил Коля.

– Ну, почти наш, твой точно, ты же его оставил! – Она поцеловала его и погладила по щеке.

Коля сел на скамейку, Женя устроилась рядом.

– Я раньше очень любил утро в нашей деревне… Ты только что проснулся, впереди целый день, природа чистая, как будто её кто-то из шланга полил, роса, солнце… Прелесть!

– А сейчас что – по-другому?

– Да нет, вроде всё так же… Только там свобода… А здесь я должен жить и работать… Должен…

Коля криво усмехнулся.

– Так и здесь свобода… В чем не свобода-то? – Женя мило улыбнулась.

Коля обернулся и посмотрел на неё.

– Знаешь, как классно в деревне? Жить в семье, с родными тебе людьми, выращивать собственный урожай, всё строить своими руками, делать что хочешь, когда хочешь… По выходным устраивать долгие обеды с соседями… Гулять по лесу, купаться в реке… Не думать о Них постоянно…

– Так и здесь так же. Вон тебе лес, вон река, хоть обкупайся… Я о Них вообще не думаю, мне это зачем?

Коля опустил голову вниз и вздохнул.

– Ты через год будешь жить в одном их этих бараков, а твоих детей будут у тебя забирать…

Женя обняла Колю за плечи.

– А что в этом плохого? Мне нравится так жить, это моя судьба… По крайней мере, так спокойно… А моё молоко пойдёт тем детям, которых от меня заберут! – Она засмеялась. – И другим тоже! Я буду самой полезной коровой на ферме! Больше всех молока давать буду!

Коля не ответил, сорвал травинку и начал её разрывать на мелкие кусочки.

Женя чмокнула его в щёку.

– Ну что с тобой? Ты всё убежать хочешь? А зачем? Давай тут жить! У нас уже есть ребёнок, я ещё кого-нибудь рожу… Нам его обязательно оставят, и будет у нас уже двое! Целая семья!

Женя весело засмеялась. Коля, кривя губы, дорвал травинку, принялся за следующую.

– Через год ты мычать только будешь… И меня забудешь…

– Не забуду! Вот ты глупышка, всё тебе чего-то особенного надо! Нет, как все жить…

– Как все… А как же счастье? Свобода?

Женя поморщилась слегка.

– Я счастлива… И свободна! Я делаю всё, что хочу!

– Да… в предлагаемых обстоятельствах…

– Свобода есть осознанная необходимость! – неожиданно слева раздался громкий голос Егорыча. Он, состроив очень важное лицо, подходил к столовой. – Так один очень умный человек когда-то написал.

Егорыч подошёл к лестнице и устроился на ступеньках.

– Всё свободу в этом мире ищешь? А нету её, и никогда не было!

Коля вопросительно посмотрел на Егорыча.

– Свобода – это в первую очередь возможность выбора, самостоятельность в принятии решений. Вот только скажи мне: тебя, когда рожали, спросили? Хочешь ты в такой мир появиться или нет? Нет, конечно, не спросили, тебя просто сделали и всё! И теперь ты, абсолютно свободный человек, сидишь вместе со мной на ферме и ухаживаешь за коровами. А почему? А потому, что твоим родителям очень когда-то захотелось чего-то, а предохраниться они забыли… Вот и вся твоя свобода…

Егорыч помолчал, посмотрел на молодых людей, затем продолжил:

– Скажи спасибо, что не на ферме ты родился… У тебя хоть ещё шанс есть… А то бы тебя уже давно переработали… В деликатесную колбасу для существ, которых ты даже никогда не видел… И вряд ли увидишь…

Егорыч выпрямился, потянулся и зевнул.

– Ну что, свободные граждане Земли? Завтракать-то сегодня будем?

– Женечка, подлей мне ещё чайку… Очень сегодня чаёк пошёл хорошо! – Егорыч протянул ей пустую чашку.

Весь завтрак Коля сидел за столом насупившись, не охотно отвечая на редкие вопросы Жени.

– Что ты всё себя мучаешь? – Егорыч хлопнул его по плечу. – Расслабься уже. Живи, радуйся жизни!

Коля не ответил, отодвинул от себя пустую тарелку из под каши, тщательно вытер губы и спросил:

– А почему это всех устраивает? Почему никто не протестует?

– Ну почему, протестуют… Ты же сам видел, что с протестующими бывает… А потом, для того, чтобы кого-то победить и революцию устроить, для начала надо этих, кого победить надо, просто увидеть!

Егорыч ухмыльнулся.

– А это, поверь мне, Коленька, совсем не просто!

Женя собрала пустую посуду со стола, вытерла руки о фартук и пошла к себе в комнату.

Егорыч посмотрел ей в след и покачал головой слегка.

– Если ты ещё до сих пор не догадался, то у Них есть очень классный способ держать всё под контролем.

Коля повернул голову к Егорычу.

– Какой?

– Еда, конечно. Мы ж её из трубы получаем… Ты заметил, что Женя стала меньше разговаривать и по-другому ведёт себя?

– Да, заметил…

– Ну вот… Скоро мычать начнёт, распухлеет, сиськи вырастут. Всё, пора ей в коровушки… Ты то, что ты ешь! В городе, например, вся еда по классам распределена. Ремесленникам – одна, чиновникам – другая, поэтов – тех вообще эфиром неземным кормят. Хе-хе… Ты это можешь у своей подружки как-нибудь спросить. Как её зовут, Лена?

– Нет, Катя…

– А, точно, Катя…

Коля поднял голову, посмотрел на Егорыча.

– А мы?

Егорыч встал, прошёлся по столовой.

– А что – мы?

– Нам тоже добавки дают?

– Конечно, – Егорыч хитро прищурился, глядя на Колю.

– И что они должны сделать, эти добавки?

– Спокойнее тебя сделать, чтобы меньше думал, меньше вопросов задавал, быстрее к такой жизни привыкнул, – Егорыч подошёл к двери на улицу и обернулся. – Только они почему-то на тебя не действуют…

Глава девятая

Старая тетрадь

Прошло почти две недели, прежде чем Коле удалось завладеть, хотя бы на некоторое время, старой тетрадью Егорыча. Тот постоянно следил за ней, практически не выпускал из рук. Однажды Коля уже стащил тетрадь, только для того, чтобы выяснить, что писать-то в ней ему нечем. Пришлось вернуть тетрадь назад и озаботиться поиском ручки или карандаша. С момента своего появления на ферме два раза в неделю Коля занимался с Егорычем письмом и чтением. Но каждый раз после занятия тот собирал письменные принадлежности и относил к себе в комнату. Наконец-то Коле повезло и в комнате Жени он отыскал огрызок химического карандаша, который ему удалось заточить о камень на опушке леса.

Коля сидел в своей комнате, перед ним на столе лежала тетрадь и остро заточенный карандаш. На улице уже было темно, солнце недавно село, ферма спала, только иногда из бараков доносилось громкое зевание, пукание и вздохи ещё не заснувших коров. Коля глубоко выдохнул и открыл тетрадь. На первом листе, в центре, рукой Егорыча было написано: «Тетрадь № 3, ферма № 12». Коля перелистал страницы. Обычная тетрадь в клеточку. Внизу на каждой странице стоял её номер, слегка пожелтевшие помятые листы были разграфлены однообразно. Коля открыл тетрадь посередине наугад и стал читать. Первая графа была, очевидно, порядковый номер. В ней по возрастанию написаны были числа. Вторая графа, скорее всего, говорила о пункте назначения. Иногда там было нацарапано «Город», иногда какие-то аббревиатуры типа «ф.13–42» или «м.34-1». В последней графе, явно не рукой Егорыча, были нарисованы непонятные символы. В основном, это был треугольник в круге, острый угол треугольника указывал вниз. Иногда острый угол указывал вверх, как правило, после этого название пункта назначения повторялось до тех пор, пока стрелка треугольника не указывала вниз опять.

Коля полистал тетрадь, дошёл до последней записи, потом посмотрел на карандаш. Затаив дыхание, он взял его в правую руку и медленно, стараясь не сделать ошибок, написал во второй графе «Город» печатными буквами и отложил карандаш в сторону.

И что теперь? Тетрадь лежала на столе, ветер из открытого окна слегка шевелил страницы. Коля оглянулся по сторонам, в доме было тихо, Егорыч спал на втором этаже, даже коровы в бараках уже успокоились, только лес шумел вершинами деревьев и от столовой доносилось стрекотание сверчка.

Коля ещё раз пролистал тетрадь, дошёл до своей записи и подумал: «Вот блин, теперь ведь и не сотрёшь её, придётся Егорычу завтра что-то объяснять!»

Коля взял карандаш, послюнявил его, потренировался на столе немного и написал в первой графе число, на единицу больше, чем последнее число в записях Егорыча. Не успел он положить на стол карандаш, как напротив слова «Город» проявился треугольник с кругом. Его стрелка указывала вниз.

«Ух-х-х-х!» – Коля шумно выдохнул, схватил тетрадь, запихнул карандаш в карман штанов и быстрым шагом, стараясь не шуметь, пошёл на выход.

В столовой было темно, Коля, не включая света, подошёл к синей двери и открыл её. В коридоре за дверью пахло сыростью. Коля ещё раз оглянулся по сторонам и вслушался в звуки фермы. Вроде всё спокойно. Он зашёл в коридор и закрыл синюю дверь за собой. Замок двери негромко клацнул, Коля постоял, послушал тишину, потом пошёл вперёд, считая шаги. На двадцатом шагу он увидел слабый свет впереди, белёсый туман начал рассеиваться, и тут Коля понял, что стоит на городской площади. Людей на ней не было, окна домов тоже не светились, только уличные фонари через один горели слабым жёлтым светом. Коля огляделся, сориентировался, вспомнил в какой дом он относил младенцев, и в каком доме они обедали с Егорычем. Он подождал некоторое время, но никто не бежал за ним и не кричал «Держи вора». Коля засунул тетрадь себе под рубашку и пошёл в направлении столовой.

Он взялся за ручку двери и осторожно потянул её на себя. Дверь открылась, за ней в слабом свете уличных фонарей, Коля увидел столы, стулья, зону раздачи, в следующих помещениях стеллажи с кухонной посудой. Внутри никого не было. Коля зашёл и закрыл за собой дверь. Она неожиданно так громко стукнула по косяку, что он слегка присел.

«Идиот, аккуратнее надо!.. Хотя… Вроде обошлось…»

Ни с улицы, ни из глубины столовой не доносилось никаких звуков. Коля прошёл внутрь, к стеллажам с посудой.

«И зачем я сюда забрался?»

Коля посмотрел на огромные кастрюли, белые тарелки, чашки, висящие на крючках сушки, повернулся, чтобы пойти назад к входной двери и остолбенел.

Из темноты на него смотрел силуэт.

– Что ты тут делаешь? – спросил силуэт.

Коля прокашлялся, сел на ближайший стул и ответил:

– Катя, я чуть помер тут!

Катя засмеялась. Она подошла к входной двери и включила свет.

– Привет, Коля! Вот уж не ожидала тебя тут увидеть в такой поздний час!

– Да, я сам себя не ожидал увидеть. – Коля отдышался, встал со стула и подошёл к Кате.

– А ты что тут делаешь?

– Я тут живу, на втором этаже. Ты забыл, что я тут работаю? – Катя улыбнулась и взяла Коля за руку.

– Пойдём, свет надолго нельзя включать, а то охранники прибегут.

Она выключила свет, и на ощупь отвела его в маленькую комнатку за стеллажами с посудой.

Катя закрыла дверь и нажала клавишу выключателя, под потолком загорелась одинокая лампочка без абажура.

– Вот, здесь можно поговорить хоть.

Коля огляделся. Через отверстие в стене, отделанную керамической плиткой, в комнату заходил конвейер. Он упирался в большую машину с двумя дверями, с другой стороны машины начинался ещё один конвейер.

– Что смотришь? – Катя улыбнулась. – Мы здесь посуду моем. Ты как сюда попал?

– С помощью тетради. А где все люди, почему у вас тут так темно?

– Все спят, у нас же режим. Ровно в девять вечера выключают свет и все ложатся спать.

– Весь город?

– Ну да, завтра же всем на работу опять, поэтому все должны отдыхать. Только дежурная смена охраны не спит.

Коля подошёл с посудомойке, потрогал пальцем её дверь.

– А ты почему не спишь?

– Я не могу так рано спать ложиться. – Катя опять улыбнулась. – Я так понимаю, что еда на тебя не действует?

Коля перестал тереть пальцем дверь машины, повернулся к Кате и ответил:

– Нет, не действует…

– Понятно… На меня тоже…

– Ты уверена?

– Конечно, иначе бы я сейчас спала сном младенца и точно пропустила бы такое грандиозное событие, как твой незаконный приезд в Город! – Катя хитро посмотрела на Колю.

– Почему незаконный?

– Потому, что ночью все спят, а не по Городам шарахаются…

Коля подошёл к ней поближе и спросил:

– И что мы теперь делать будем?

На раздаче раздался грохот падающей кастрюли.

– Ах, тваю же шь мать-то… – громко выругался мужской голос.

Катя обернулась на шум, выключила свет в комнате.

– Это охранник! Я сейчас тебя выведу, на задний двор. Потом тебе надо добраться до синей двери, там, где ты младенцев сдавал, помнишь?

Коля кивнул.

– Если у тебя получится на ферму вернуться и всё тебе с рук сойдёт, то приходи ещё… Значит, Они пока не против… Подумаем вместе, что делать будем…

Катя повернула Колю за плечи и слегка толкнула его в спину:

– Только тихо! Сейчас повернёшь направо и иди прямо, пока не упрёшься в дверь! Всё, я буду тебя ждать!

Коля опять молча кивнул, вышел из комнаты и повернул направо. В помещении столовой охранник, виртуозно матюкаясь, в полной темноте пытался поставить кастрюлю обратно на стеллаж, но каждый раз безуспешно.

В переулке было темно. Коля осмотрелся и пошёл на слабый свет уличных фонарей. Когда он вышел на городскую площадь, то на скамейке у не работающего фонтана увидел сладко спящего охранника. Коля нашёл глазами нужный ему дом и, стараясь не разбудить стража порядка, мелкими шагами пошёл через площадь.

Теперь он мог прочитать табличку возле двери. «Рас-пре-де-ли-тель. Распределитель… Не очень понятно, ну да ладно».

Коля сморщился и медленно потянул на себя дверь. Она беззвучно открылась, холл за дверью был освещён только настольной лампой охранника. Тот тоже спал, крестив руки на груди.

Коля зашёл внутрь, закрыл дверь, на корточках подполз к столу охранника.

Синяя дверь была шагах в пяти от Коли. Он достал тетрадь и карандаш.

«Надо что-то написать… Вопрос – что?»

Коля сидел, облокотясь спиной на стол охранника. Тот громко храпел. Коля начал листать тетрадь… Ф.34-5, з.32–17… Что всё это может означать?

Охранник перестал храпеть и начал потихоньку сползать со стула набок.

Коля встал, положил тетрадь на стол, взял карандаш, открыл последнюю страницу, поставил следующее порядковое число и написал: «Ф.12-3».

Охранник уже практически висел в воздухе, непонятно как ещё держась на стуле. Коля смотрел на это упражнение в эквилибристике, иногда косясь на запись в тетради. Наконец, с грохотом, охранник рухнул на пол.

– Ох-х-х… Блин! Опять упал… – он завозился под столом, пытаясь встать.

Коля глянул ещё раз на запись в тетради. На последней строчке начал прорисовываться символ. Коля схватил тетрадь и карандаш, подбежал к синей двери и рывком открыл её.

– Ты куда? Стой! – Охранник наконец поднялся и попытался схватить Колю за одежду.

Коля оттолкнул его, с силой захлопнул дверь и побежал вперёд. Вдруг он споткнулся обо что-то и, пролетев пару метров в воздухе, приземлился лицом и всем телом на мокрую траву… Тетрадь улетела вперёд вместе с карандашом. Коля быстро вскочил и подбежал к ней. Она лежала на тропинке, открытая на последней странице. В лунном свете он увидел, что напротив последней записи был нарисован треугольник в круге, со стрелкой указывающей вниз…

Коля плюхнулся на попой на мокрую траву, вытер кое-как лицо рукавом рубашки, глубоко вздохнул и огляделся. От деревянного дома на краю поляны доносилось нечленораздельное бормотание Егорыча. Он опять разговаривал во сне…

Глава десятая

Побег

Больше недели Егорыч молчал, ни о чём не спрашивал Колю. Тетрадь он положил на место той же ночью, когда побывал в городе. Других командировок не было, и жизнь на ферме продолжалась, как обычно. Наконец, как-то после обеда, сидя на скамейке возле столовой и греясь под летним солнышком, Егорыч спросил:

– Ну, и как тебе?

– Что именно? – Коля подошёл поближе к скамейке и сел на траву перед Егорычем.

– Ты знаешь о чём я. Научился тетрадью пользоваться?

Коля помолчал, посмотрел долго на Егорыча, потом ответил:

– Да, разобрался вроде…

Егорыч отвернулся и смачно сплюнул на траву.

– И что ты с этими знаниями собираешься теперь делать?

– Не знаю пока… Я знаю только, что так жить, как мы тут живём, нельзя…

– Ты думаешь, где-то есть другая жизнь? – Егорыч усмехнулся. – Поверь мне, старому человеку, везде одинаковая жизнь. Смысл нашей жизни теперь в обеспечении Их качественными продуктами согласно утверждённым заданиям…

Коля посмотрел вниз и заметил, как на травинку возле его ноги прилетела божья коровка. Она стала энергично ползать по стебелькам вверх и вниз, пока не свалилась на подставленную Колей руку.

Егорыч помолчал, посмотрел на Колю, потом на божью коровку.

– В чем смысл её жизни, как ты думаешь?

– Ну, не знаю… Воспроизвести себя побольше…

– А вот и нет. Смысл её жизни в уничтожении тли, которую разводят муравьи. А тлю муравьи разводят, чтобы тля эта производила сладкий сок, который муравьи обожают. Если не будет божьих коровок, то будет много тли, много муравьёв, и тля поест всю зелень в округе и нечего будет есть травоядным животным… Только божья коровка не знает об этом смысле своей жизни…

– В том то и разница, что мы разумные существа, а она насекомое глупое!

Егорыч рассмеялся:

– Это спорный вопрос, насколько мы разумные существа… Ты людей плохо ещё знаешь… С Их точки зрения мы, может быть, и мыслящие существа, но не более, чем собака, которая сторожит стадо и людям помогает в меру сил и возможностей… Поэтому, почему бы и не поесть нашего мясо и молока? Тем более, что оно очень вкусное и полезное!

Егорыч хмыкнул.

– Ты чего хочешь добиться своими выходками? Их терпение не бесконечно.

– Я хочу понимать, что я сам распоряжаюсь своей жизнью… Что я свободен… И дети мои свободны будут…

Егорыч поохал, вставая со скамейки, посмотрел на Колю сверху вниз:

– Кстати о детях: Женя беременна. Как у вас это ловко получилось!

– Егорыч с интересом наблюдал за реакцией Коли. – Ну, что сидишь? Беги к ней, она тоже только что узнала, результаты теста только сегодня утром пришли.

Коля глупо заулыбался, вскочил и побежал в направлении столовой.

Женя сидела на кровати и расчёсывала свои длинные волосы.

– Женя, радость то какая! – Коля вбежал в её комнату, плюхнулся перед ней на колени и обнял за живот.

– Да, всё как мы хотели! – Женино лицо приобрело какое-то новое сложно-читаемое выражение. Она погладила Колю по голове.

– Теперь у нас девочка будет… Или мальчик… Ты кого хочешь?

– Не знаю, мне всё равно! У меня никак в голове не уложится, что я буду папой! Как всё быстро получилось!

– Если сильно чего-то хотеть, всегда быстро получается! – Женя засмеялась.

Коля помолчал, вдыхая её запах, затем отодвинулся от неё, встал и подошёл к окну. Он невольно вспомнил мясобойню, Никиту, младенца, которого спас от переработки в деликатес.

– Давай убежим отсюда! – Он повернулся к Жене, заранее зная, что он услышит в ответ.

– Вернёмся в деревню, я построю дом, будем выращивать свою еду, а не из трубы получать… Мне кажется, ты очень понравишься моим родителям…

Женя перестала улыбаться.

– Ну почему?.. Ну почему ты не можешь просто радоваться? У нас будет ребёнок, у нас будет семья! Зачем куда-то бежать?

– Ты знаешь зачем… Я не хочу своего собственного ребёнка отвозить в распределитель!

Женя посмотрела на Колю:

– Отсюда невозможно убежать… Так устроена жизнь… Иди ко мне, давай я тебя пожалею…

Коля подошёл к ней и сел рядом на кровать. Женя обняла его за плечи, начала качать, как малыша, и пропела на мотив колыбельной:

– Всё здесь будет хорошо, только будь со мной всегда…

Коля украдкой вытер щёку рукой, поднял голову, посмотрел Жене в глаза и ответил:

– Буду…

Коля нашёл Егорыча в третьем бараке, где он проверял, как проходит вечерняя дойка.

– Как мне попасть в мою деревню?

Егорыч шумно выдохнул, медленно повернулся к Коле и ответил:

– Вот так вот сразу, без церемоний!.. Не знаю я, как попасть в твою деревню. Ты никогда не сможешь туда вернуться, если попробуешь сбежать отсюда. Через одиннадцать с половиной лет Они тебя туда сами отвезут…

– Егорыч, пожалуйста, помоги мне! У меня будет ребёнок! Я не смогу его отвезти в распределитель! А Женя через полгода меня узнавать перестанет! – сказал Коля почти плачущим голосом.

– Вот твою ж через кочерыжку! Я на самом деле не знаю, как попасть в твою деревню! Не положено мне!

Коля сел на пол барака, пытаясь сдержать слезы.

– Что мне теперь делать? Что?

Егорыч прошёлся по коридору барака пару шагов туда-сюда, потёр ладони друг о друга, сел на пол рядом с Колей и прошептал ему в ухо:

– Смирись! Так проще будет всем… Может и не повезёшь ребёнка своего… Это ещё через девять месяцев будет… Много воды утечёт… И Жене будет легче, если ты рядом будешь… Она ведь ещё всё пока понимает… Она ж ещё человек…

Егорыч облокотился затылком головы на стену кабинки.

– Эх-х-х-х, жаль что на тебя еда не действует… Не было бы щас этой драмы… Эмоции, всё эмоции… Одни проблемы от них…

Вечером Коля закрыл все бараки на ключ, постоял на выгоне, глядя на исчезающее за лесом солнце, и после этого поднялся к Егорычу.

– Мне нужна тетрадь, – сказал Коля резко, не смотря на Егорыча.

Тот смешно пошлёпал губами, встал со стула, подошёл к Коле, обнял его за плечи и поцеловал в лоб.

– Ну, что же, так – значит так, прощай… Больше мы с тобой не увидимся.

– Почему же это?

– Я пока ещё никого из сбежавших больше не встречал… Не думай, что ты такой оригинальный… Всё это уже было до тебя, и не один раз…

– Мне всё равно! По крайней мере, я попытаюсь! – Коля ответил дрожащим голосом.

– Ну, как хочешь… Ты у нас человек свободный…

Егорыч подошёл к столу, достал из ящика тетрадь, ручку и протянул всё это Коле.

Тот, после секундной заминки, взял тетрадь с ручкой и пошёл на выход.

– Возле двери оставь её… Мне то она ещё пригодится…

Коля обернулся, выходя из комнаты, и кивнул молча.

Коля сидел на стуле возле Жениной кровати. Она уже спала, раскидав длинные волосы по подушке, и чему-то улыбалась во сне. «Какая она красивая… Наш ребёнок тоже будет красивым… Совсем как Женя…» – подумал Коля, гладя её по руке, потом по щеке. Он встал, наклонился, поцеловал Женю в губы и прошептал:

– Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь…

Коля подошёл к окну и посмотрел на лес, на выгон, на бараки.

«Больше я никогда этого не увижу!» – с облегчением подумал он. Чувство восторга, перемешанное со страхом перед неизвестным, переполняло его. Коля посидел некоторое время в полной тишине, потом сказал:

– Ну вот и всё, пора!

Он встал, скинул одеяло с кровати и быстрым движением взвалил Женю на плечо. Как он предполагал, она даже не проснулась. Медленно, стараясь не стукнуть Женю головой о мебель и стены, Коля спустился на первый этаж столовой и подошёл к синей двери. Он опустил Женю на пол и достал из рюкзака тетрадь и ручку.

Пролистав несколько страниц, Коля добрался до последней записи, сделанной его рукой. Он посидел, подумал, потом поставил в тетради следующий порядковый номер, написал рядом с ним «Моя деревня, 2 человека» и начал считать вслух.

Когда он добрался до шестидесяти стало понятно, что ответа не будет. Коля встал, подошёл к двери и упёрся в неё лбом. Холодный металл приятно освежал разгорячённую голову. Коля шёпотом начал говорить:

– Милые мои… Ну, пожалуйста… Мне правда очень надо… Я для вас всё, что угодно сделаю… Только пустите меня домой… Меня и мою семью… У вас же тоже дети есть… Должны быть… А?.. Ну пожалуйста… Не могу я так жить… Лучше убейте меня… Только Женю к родителям моим отправьте…

Коля постоял, вытер слезы, подошёл к Жене и сел рядом с ней на пол.

«Не далеко я уехал…» – подумал Коля. «Как же мне больно… Внутри… Никогда не думал, что так больно будет…». Он потёр грудь, но от этого легче не стало. «Скоро настанет утро и всё будет по прежнему…» – Коля глубоко вздохнул и закрыл глаза… «Иногда жить сложнее, чем умереть…»

Неожиданно в гулкой ночной тишине раздался металлический щелчок сработавшего замка и синяя дверь приоткрылась. Коридор за ней был ярко освещён и медленно наполнялся белым туманом. Коля вскочил, бросил тетрадь и ручку на пол возле двери, взвалил Женю на плечо и вбежал в туман, с силой захлопнув за собой дверь. Стены исчезли, лишь под ногами он видел несколько плиток и бежал вдоль них, чтобы не потерять направление. Где-то вдалеке справа раздался тихий женский голос:

– Коля!

– Мама? – Коля остановился, отдышался немного и, собрав последние силы, рванул на голос.

– Сюда! – сказал голос. – Сюда.

Коля обливался потом и бежал. Под ногами уже не было видно старой керамической плитки, она незаметно перешла в ровный однотонный пол светло-коричневого цвета. От тряски Женя начала просыпаться и завозилась у него плече. Коля остановился, аккуратно опустил её на пол. Она села и протёрла глаза.

– Где мы?

– Скоро будем дома.

Женя огляделась, потрогала рукой гладкий пол.

– А-а-а-а-а! – Женя заорала изо всех сил. – Зачем? Я не хочу, верни меня назад! А-а-а-а-а-а-а-а…

Она оттолкнула Колю от себя и зарыдала, прикрывая лицо руками.

«Нет, только не это!..» – подумал Коля и обнял её.

– Прости, всё будет хорошо… Я всё для тебя сделаю… Прости… Я хотел, как лучше… У нас уже почти получилось… Осталось совсем немного…

Женя постепенно перестала плакать и вытерла лицо. Она вздохнула, встала, взяла Колю за руку и подняла его. Лёгкими движениями Женя поправила юбку, волосы, потом, наконец-то, посмотрела Коле в лицо. Её огромные карие глаза стали опять наполняться слезами. Женя всхлипнула, взяла Колино лицо в ладошки, крепко поцеловала его в губы и сказала:

– Это ты меня прости…

И в ту же секунду на месте, где стояла Женя, остался только еле заметный зеленоватый дымок.

Коля тупо подождал, пока дымок растворился в тумане, затем упал на спину и громко сказал:

– Теперь я точно никуда не пойду!

После короткой паузы тот же самый женский голос ответил ему:

– Нам уже всё равно…

Глава одиннадцатая

Они

Сколько времени Коля пролежал на полу – час, два, десять, год – понять было невозможно. Постепенно переполнявшие его эмоции – ярость, страх, боль утраты, тошнотворное ощущение предательства – всё это превратилось в тупую тянущую боль где-то в районе желудка… Он проиграл… И ничего нельзя было уже изменить… Всё теперь зависит только от Них… Всё всегда зависело только от них… Так, наверное, чувствует себя человек перед казнью. Очень жалко себя, своей никчёмной жизни, жалко, что всё это было зря, жалко, что не всё успел сделать… Да что там… Ничего не успел сделать, а уже вот она, смерть, смотрит на тебя и ждёт… Но… Ничего уже изменить нельзя… И только где-то внутри тебя сидит выворачивающий внутренности наизнанку животный страх перед неизбежным и слабая, глупая надежда: может, как-нибудь, обойдётся…

Коля всхлипнул, мысленно собрался, сел и посмотрел по сторонам. Туман уже давно рассеялся, но лучше от этого видно не стало. Он сидел посреди огромного пространства без стен и потолка, на уходящем во все стороны в бесконечность светло-коричневом полу.

– И что теперь? – громко спросил Коля.

Он покрутил головой, но не услышал в ответ ни малейшего звука.

– Эй, я с Вами разговариваю! – грубо прокричал Коля. – В молчанку играть будем?

Вдруг ему показалось, что он услышал чей-то лёгкий смех.

– Ты уже на Нас не обижаешься? – спросил его приятный женский голос.

– На кого – на Вас? Вежливые люди обычно представляются сначала!

– Так это люди… – голос мелодично рассмеялся.

Коля встал, снял с себя рюкзак и бросил его на пол. «Обижайся, не обижайся, а делать нечего…» – подумал он.

– Нет, не обижаюсь…

– Жаль… У тебя это так мило получалось. Очень интересно было за тобой наблюдать.

Коля покрутил головой, голос доносился со всех сторон.

– Куда Вы дели Женю? – с вызовом спросил Коля.

Тишина…

– Эй, я вопрос задал! – рявкнул изо всех сил Коля.

– Какой ты… – мягко прошелестел голос. – Мы не отвечаем на очевидные вопросы. Ты сам знаешь, где она.

– Она обратно на ферме?

Голос хихикнул.

– Мы даём каждому только то, что он действительно хочет.

– Неужели? – переспросил Коля с сарказмом. – Вы такие добрые и заботливые? И за всех знаете, кто что хочет?

– Вы сами делаете выбор, мы всего лишь его реализуем…

– Почему я тогда здесь оказался?

– Потому, что ты не знаешь, чего ты хочешь.

– Не правда, – яростно крикнул Коля. – Я Вам написал чего я хотел… Я хотел в деревню, домой…

– Но Женя туда не хотела.

– Она бы привыкла, ей бы понравилось…

Голос поцокал языком слегка и сказал:

– У маленького мальчика отняли любимую игрушку, у-у-у-у-у… хи-хи-хи-хи…

Коля пнул рюкзак изо всех сил и сел на пол. «Со мной играют, как со щенком…» – подумал он.

– Конечно, как со щенком. Такой милый, злобный щеночек, столько у тебя эмоций, это так смешно, бу-бу-бу, – голос улыбался.

Коля уткнулся головой в колени и попытался ни о чем не думать. Но в его голове всё равно крутились образы Жени, Егорыча, фермы, коров на прогулке, мясобойни, младенца, которого он украл оттуда…

– Мы всё равно всё слышим, – нараспев сказал голос.

– Ну хватит уже! Мне надоело! – крикнул Коля.

– А нам нет!

– Ах так! – Коля вскочил, подхватил рюкзак и побежал. Сначала он пытался считать шаги, но потом сбился и просто старался бежать ритмично, не сбивая дыхание. Рюкзак прыгал по спине, пот ручьями бежал по лицу, по шее, по всему телу. Вдруг впереди замаячила какая-то точка, Коля прищурился, всмотрелся и понял, что это скамейка. Обычная деревянная скамейка, крашенная тёмной краской. Коля прибавил шагу, подбежал к ней, сбросил рюкзак, тяжело дыша, и плюхнулся на скамейку. Рядом с ней на полу стоял невысокий фонтан с питьевой водой. Его струя поднималась вверх и рассыпалась на десятки мелких блестящих капель, которые с громким стуком падали на металлическое дно фонтана и исчезали в крупных отверстиях. Коля с жадностью начал пить, помыл лицо в струе прохладной воды, намочил руки и протёр шею.

«Какой-то идиотизм, откуда здесь вода?» – Коля осмотрелся. Всё тот же коричневый бесконечный пол.

– Полегчало? – спросил его голос.

– Да, значительно. – Коля закинул ногу на ногу и развалился на скамейке. Пробежка здорово освежила голову, ему показалось, что он знает, что дальше нужно делать.

– Мы можем, наконец, поговорить серьёзно?

Голос хмыкнул.

– Ну давай, у Нас есть пять минут, – ответил он на этот раз глубоким мужским баритоном.

– А потом? Что будет через пять минут?

– Тебе надо будет сделать выбор, так что лучше не трать время зря! – голос потерял последние оттенки игривости.

– Спрашивать, кто Вы – бесполезно?

– Да, тебе этого не понять.

Коля замялся, думая над следующим вопросом. О чем можно спросить всемогущего и всезнающего Бога? В его мозгу крутились тысячи вопросов, но ни один из них не казался подходящим.

– Я умру?

– Конечно…

– Сегодня?

Голос хмыкнул:

– Нет, ты умрёшь позже…

Коля слегка вздохнул с облегчением.

– Что будет с моим ребёнком?

– Он переживёт и тебя и свою маму.

Коля подумал, потом всё-таки спросил:

– А Женя?

Голос не ответил.

– Опять очевидный вопрос?

– Да… У тебя осталось две минуты.

Столько всего хочется узнать, но это не возможно…

Коля встал, подошёл к фонтану, умыл лицо и спросил:

– Что теперь будет со мной?

– Всё, что ты захочешь… Мысли материальны, надо только захотеть!

Коля замолчал. Он вспомнил Женины глаза, её голос, и в тоже мгновение осознал, что обратно к ней он не хочет. Он подумал о своей деревне, о маме… Но там всё будет тоже самое…

Коля поковырял пальцем скамейку, понаблюдал, как вода струится в фонтане, затем встал, одел рюкзак на спину, запрокинул голову назад, закрыл глаза и глубоко вздохнул…

– Ты уверен? – переспросил его голос.

Не открывая глаз, Коля ответил:

– Да, абсолютно!

И в то же мгновение на него обрушилась какофония незнакомых звуков, запахов, в лицо брызнул лёгкий дождь и ветер шевельнул волосы на голове.

Коля опустил голову, открыл глаза и увидел приближающуюся на огромной скорости деревянную биту. После звонкого удара по лбу колени его ослабли, и он рухнул на грязный асфальт.

Последнее, что он смог осознать, было прыщавое бородатое лицо, которое наклонилось над ним, криво усмехнулось металлическими зубами, и сказало:

– Wassup, motherfucker!

Глава двенадцатая

Остров

Коля открыл глаза.

Он лежал на деревянной лавке. Он поднял голову и огляделся. Посередине комнаты с грубо обработанными бревенчатыми стенами стояла печка, возле неё деревянный стол и пара табуреток. Через маленькое грязное окно в комнату проникал яркий солнечный свет. Было очень тихо, только снаружи иногда доносился равномерный шум. На стенах висели сушёные букеты разного размера, на столе стоял горшок, из него шёл вкусно пахнущий пар.

Коля сел на лавке и обнаружил, что он одет в светлого цвета рубашку и льняные штаны. У него сильно болела голова. Коля потрогал рукой лоб, почти к трети головы больно было прикоснуться. Он поискал глазами, заглянул под скамейку, но рюкзака своего не заметил.

С громким скрипом дверь в комнату отворилась и в неё, прихрамывая, вошла худощавая старушка невысокого роста. Она поставила ведро с водой на табуретку возле стола и спросила Колю:

– Ну что, очухался?

Коля внимательно оглядел старушку с ног до головы и ответил:

– Да.

– Ну и хорошо.

Старушка села за стол и обернулась к Коле:

– Давай, присоединяйся, завтракать будем. Разносолов у меня нет, а вот каша получилась сегодня очень наваристая.

Коля помолчал, осмотрел ещё раз комнату, потом встал, подошёл к столу, снял ведро с водой с табуретки и сел на неё. Старушка подала ему деревянную миску, ложку и кивком головы показала на горшок.

– Тебя как звать-то?

– Николай… А Вас?

– Петровна меня зови… Меня все так зовут.

Коля положил себе в тарелку каши, взял ложку и попробовал. «Еда явно не из трубы» – подумал он.

– Ну что, вкусно?

– Угу, – промычал Коля, поглощая кашу.

Некоторое время они ели в тишине. Петровна иногда с любопытством поглядывала на Колю, но ничего не говорила.

Его миска опустела.

– Добавки хочешь?

Коля отрицательно помотал головой. От горячей каши в животе стало тепло и сытно. Он облизал ложку, положил её на стол и наконец спросил:

– А Вы кто?

Старушка улыбнулась:

– Женщина я… В прошлом, конечно… Сейчас на пенсии…

– А как я сюда попал?

– Сам пришёл… Вчера, почти ночью, я уж спала, вдруг стук в дверь. Я открываю – а там ты стоишь, голышом…

Петровна хихикнула. Коля посмотрел на неё сердито.

– Не помню я этого…

– Да где уж тебе. Ты, как вошёл, сразу рухнул… Я тебя помыла, одела… Давненько я детей не мыла!

Петровна опять захихикала, прикрывая рот ладошкой.

Коля никак не отреагировал на заигрывания старушки, встал и подошёл к окну. Её дом стоял на краю высокого каменистого обрыва, далеко внизу до самого горизонта виднелась вода, она равномерно блестела под солнцем, волн почти не было. Коля оглянулся на Петровну и спросил:

– Где мы?

– На острове, где ж ещё?

– На каком острове?

– Это смотря, как ты сюда попал. Можешь сам название придумать, в зависимости от тяжести совершенных тобой деяний!

Старушка ухмыльнулась.

– А более понятно выражаться нельзя? – спросил Коля раздражённо.

– А ты на меня голос не повышай! Ишь ты какой! Я тебе помогла, накормила, ночлег предоставила, а ты на меня голос повышаешь! Все вы, люди, одинаковые! Пострадаю как-нибудь из за доброты своей!

Петровна встала и нервно начала убираться на столе.

Коля понаблюдал за ней, затем сказал:

– Простите меня, Петровна… Просто… Так всё неожиданно… Не понятно мне…

– А чего тут не понятного? – сварливо ответила старушка. – Для ссыльных это остров. Для тех, кто там не подходит… Или сделал чего не так… Вот ты, например, что сделал? За что тебя?

Коля посмотрел ещё раз в окно, погрустнел и ответил:

– Я, похоже, сам сюда напросился… Свободы захотел…

Петровна рассмеялась:

– О-о-о-о, вот чего у нас навалом – так это свободы. Чего хошь делай! Никто тебе слова не скажет. Может, разве что, по башке чем-нибудь огреет… Или горло перережет… А так – свобода полная!

Петровна покачала головой:

– Какие же вы, люди, всё-таки глупые! Не перестаю удивляться!

Она домыла посуду, расставила её по местам, потом подошла к Коле и села рядом с ним на скамейку.

– Тяжело тебе здесь будет… Людишки – подлый народ… Если есть возможность близкому своему безнаказанно нагадить – обязательно ей воспользуются… Власть вам нужна, постоянная угроза насилия… А без этого вы в животных превращаетесь… Даже хуже, чем в животных, те хоть своих не губят… Хорошо у нас остров большой. Есть куда спрятаться. А то поубивали бы друг друга давно уже… Обычно тех, кто сюда в первый раз попадает, их просто грабят и закапывают где-нибудь… Так что, тебе сильно повезло, что в живых остался…

Коля сидел и слушал, понурив голову.

– Теперь я уж и не знаю, повезло мне или нет… – через некоторое время ответил он, затем встал и вышел из дома.

Солнце светило почти прямо над головой. Коля подошёл к краю обрыва и сел на камень, покрытый зеленоватым мхом. Внизу справа виднелся каменистый пляж, линия воды уходила далеко вперёд и скрывалась за высокой скалой. Слева берега видно не было, только край скалы, на которой стоял дом, извилисто убегал вдаль. Коля обернулся назад и посмотрел на дом. Старое, покосившееся строение, крыша сделана из сухой травы, за домом видны грядки и небольшой огород, который заканчивался около леса.

Петровна вышла из дома и пошла на огород. Коля посидел некоторое время и отправился за ней.

– Что Вы тут выращиваете?

Петровна ковырялась в грядке, выдёргивая маленькими грязными руками сорняки.

– Да всё… Что мне нужно… У нас тут почти у всех натуральное хозяйство… Кроме посёлка… Хорошо хоть климат тёплый, круглый год еда растёт… Добрые Они всё-таки… Могли нас и на север сослать…

Петровна подняла голову и засмеялась.

Коля не поддержал её и нахмурился.

– Вы тут давно?

Петровна взяла корягу с сучком и начала рыхлить грядку.

– Почти с детства.

– А за что?

Петровна криво усмехнулась.

– За любопытство… И тягу к знаниям…

Некоторое время она молча перекапывала грядку.

– Ведьма я, Коля… – сказала она, выпрямилась и в упор посмотрела на него.

Коля замялся, не находя ответа на это, откашлялся и спросил, пытаясь перевести разговор в шутку:

– Настоящая?

– Канешна! – гордо ответила Петровна. – Сомневаешься?

– Нет, что Вы, как я могу? – Коля опустил глаза и подумал: «Наверное, она не в себе… Старость своё берёт…»

Некоторое время они молчали, Петровна переползла на другую грядку. Коля смотрел то на неё, то на лес.

– И что мне теперь делать? – спросил он Петровну.

– А чего хочешь, то и делай! Ты же свободы хотел – вот она, хоть попой ешь! – Петровна выпрямилась, стёрла тыльной стороной ладони пот со лба.

– Только будь любезен, до вечера исчезни отсюда. Я не собираюсь тебя тут кормить и поить. Позавтракал и ладно. Воды наноси мне только вёдер десять, во-о-о-н в ту бочку, наполнить её надо.

Она показала рукой на деревянную бочку, стоявшую возле дома.

– Ручей справа, как дом обойдёшь, за большим камнем будет… Если не слепой – найдёшь… Хоть как-то кашу мою отработаешь…

Петровна усмехнулась. Коля нервно дёрнул головой и спросил:

– И куда же я пойду?

– А куда хочешь… У нас тут всего два варианта: либо на ферме работать, либо в посёлке… Только в посёлок с голыми руками не ходи, прибьют тебя там… Попробуй, на ферму сходи, до неё километров десять вдоль по берегу… Может, им помощь нужна… А если нет, ну… Тогда я не знаю…

Петровна пожала плечами и начала полоть следующую грядку.

Коля помолчал, затем взял стоявшие неподалёку на земле два деревянных ведра и пошёл искать ручей.

Глава тринадцатая

Долгая дорога

К исходу третьего дня Коля понял, что окончательно заблудился. По началу всё шло хорошо. Он нашёл ручей, наносил Петровне воды, ещё раз уточнил у неё, как дойти до фермы и пошёл. Вдоль берега идти не получилось. Острые камни больно резали босые ноги. Коля свернул в лес. Когда солнце начало садится, до фермы он ещё не добрался. Найдя в корнях большого дерева удобную ямку, Коля устроился на ночлег. Хоть он и прожил всю жизнь в деревне, а в лесу ночевать пришлось в первый раз. Сквозь листву деревьев ярко светила луна, перемигивались звезды, вдалеке периодически раздавались какие-то шорохи, похожие на шаги, ухал филин, хлопали крыльями птицы, а может, и летучие мыши. Влажный воздух был наполнен приятными запахами смолы и опавшей хвои, где-то далеко-далеко шумел морской прибой. Коля облокотился спиной на ствол дерева и тут же задремал.

– Кар-р-р-р, кар-р-р!

Коля вздрогнул от резкого крика птицы, поднял голову и осмотрелся.

Уже было утро, ночь пролетела, как одно мгновение. Он потёр лицо руками, потянулся и понял, что очень хочет есть, а особенно пить. За целый день он не нашёл ничего съедобного и, судя по сухости опавшей хвои под ногами, дождя здесь давно не было.

– Надо идти дальше, – громко сказал Коля сам себе, встал и пошёл в направлении солнца.

Через пару часов, а может и больше, он вдруг понял, что давно не слышал шума моря.

Коля остановился и посмотрел по сторонам. Вокруг, насколько было видно, протирался старинный хвойный лес. Огромные сосны поднимались высоко вверх к самому небу, на земле лежал толстый слой пожелтевшей хвои и мелкие поломанные ветки.

– Вот, чёрт возьми, – прошептал Коля. В деревне они, конечно, ходили в лес, но только по опушке. Вглубь леса заходить боялись, да и не зачем было.

– И куда мне идти теперь? – Коля покрутил головой и пошёл прямо.

К вечеру он наткнулся на огромный муравейник. Коля долго сидел и смотрел, как крупные красные муравьи суетливо бегали, работали, таскали к себе в дом разный хлам, найденный в лесу. Коля подцепил палочкой одного из них и поднёс к лицу поближе. Насекомое быстро бегало туда-сюда вдоль прутика, пока не упало Коле на ногу.

– Ой, – вскрикнул он. – Кусается, собака!

Коля смахнул рукой муравья и осмотрел ранку. На голени чётко отпечатались муравьиные челюсти.

– Ну и фиг с вами.

Коля встал, отряхнул хвою со штанов и пошёл искать место для ночлега.

Вторую ночь он спал плохо, периодически просыпался от зуда в ноге. Ему снились огромные муравьи, от которых он пытался убежать, но каждый раз они его настигали и кусали прямо за нос. Когда, наконец, рассвело, Коля сел и осмотрел ногу. Кожа вокруг укуса покраснела, нога распухла и очень сильно чесалась.

– Вот блин, только этого мне не хватало.

Он почесал укус, сорвал большой круглый листок и приложил его к ноге.

– Нда-а-а… Что-то не очень я оказался к свободе подготовлен…

Коля вспомнил столовую на ферме, кашу каждый день на завтрак, горячий чай, хлеб с маслом.

– Так, не надо о еде думать! – громко скомандовал он себе.

Коля снял с ноги листок и, скомкав, бросил его в сторону. Медленно, опираясь на руки, он попытался встать. Нога пульсировала и отдавала болью при каждом шаге. Прихрамывая, он пошёл вперёд.

– Чёртов лес! Все деревья одинаковые! Хоть бы номера на них повесили! Или таблички какие-нибудь. Вот как тут чего найдёшь?

Коля хромал и смотрел себе под ноги, стараясь не зацепиться за упавшие ветки.

– Сколько я уже иду? Не знаю! Зато я знаю, что я теперь сам с собой разговариваю… Причём постоянно… Потому что больше не с кем!

Коля остановился и прислонился к ближайшему дереву. Правая нога была уже раза в два толще левой. Он почесал её хорошенько и вдруг заметил на пальцах кровь.

– Вот ты умник! До крови расчесал!

Коля заковылял дальше.

– Щи да каша… Пища наша… Я бы щас щец поел бы… и каши… а можно прям в щи наложить каши… так ещё наваристее будет… и хлеба туда бросить… моя мама такой хлеб пекла… м-м-м-м… прямо объедение… хотя, я бы и на воду сейчас согласился… холодненькую такую, в кружечке… берёшь её так в руки… а она отпотевшая… и вода такая вкусная… холодненькая… я это уже говорил… повторяешься… какая бывает вода?.. вода бывает разная… не только холодная… главное, что она мокрая… особенно, когда хочется пить… она очень мокрая… или квас… это вообще замечательный напиток… а ты идиот!.. подохнешь тут в лесу… и никто тебя не найдёт… надо идти в такт пульсу… вроде не так больно… и не надо ничего чесать… но иногда можно… когда уже совсем невмоготу… а ещё надо меньше разговаривать… хотя, когда говоришь… вроде легче…

Солнце уже садилось, когда Коля остановился и увидел перед собой тот же самый муравейник. Он медленно сел на землю и заплакал…

Ветер совсем стих. В сумеречном полумраке лес казался ещё выше, чем днём.

Коля лежал на спине и смотрел в небо. Слезы давно высохли, он уже ничего не чувствовал, кроме пульсирующей боли в ноге. Смысла ходить больше не было. Всё равно ничего не найдёшь…

– Ку-а-а-а-а-а, – где-то далеко квакнула лягушка.

«Вот и видения начались…» – подумал Коля.

– Куа-куа-а-а.

Он вскочил и ойкнул от боли в ноге.

– Неужели? – Коля вслушался в темноту леса.

Тишина, лишь слабый ветер пошевелил хвою сосен.

– Куа – коротко квакнула лягушка слева впереди.

Коля рванулся и, подпрыгивая на больной ноге, побежал.

– Шагов триста, не больше… Только бы не сбиться… Лягушечка, миленькая, не молчи, скажи что-нибудь…

Коля бежал по лесу, стараясь не поворачивать голову.

Через двести шагов он остановился и вслушался. Лягушка больше не квакала, но ему показалось, что где-то впереди шумит вода.

– Не может быть… не может быть… так не бывает… вода… лягушка…

Коля побежал вперёд. В полумраке он увидел чёрную скалу, с вершины которой стекала струйка воды и у подножия образовывала небольшое озерцо. Коля подбежал к озеру, упал в него лицом и начал жадно пить.

– Даже есть перестало хотеться! – громко сказал он, фыркая и вытирая лицо руками.

Коля засмеялся и умыл лицо ещё раз. Он сидел на берегу озерца и шлёпал рукой по поверхности воды. На противоположной стороне на камне сидела большая лягушка и смотрела на Колю.

– Привет! Тебя как зовут? Лягушка? А меня Коля…

Он повернулся и положил распухшую ногу в воду. Сразу стало легче, зуд почти прошёл, приятный холод воды снимал тянущую боль.

– Жалко, что ты лягушка… А то бы я тебя съел… Ну, да ладно… И за воду тебе спасибо…

Лягушка подышала зобом и прыгнула в воду.

Коля посидел некоторое время, набрал в ладони воды и попил опять. В животе приятно булькало. Он подполз к скале, привалился к ней и мгновенно уснул.

– Это плохо! – Коля смотрел на свою ногу. – Это очень плохо!

Кожа вокруг расчёсанного до крови муравьиного укуса почернела, из дырок от укусов при нажатии вытекала желтоватая жидкость. Пальцы на ноге стали похожи на красные сосиски. Коля помассировал рану, потом промыл её водой.

Он огляделся. День уже был в полном разгаре, и, впервые за долгое время, Коля ощутил себя выспавшимся. Голова немного болела, и его слегка колотил озноб, но, в целом, он чувствовал себя намного лучше, чем вчера.

Прихрамывая, Коля обошёл озерцо. Вода из него вытекала с противоположной от скалы стороны и убегала маленьким ручейком в каменистую ложбину. Коля попил воды столько, сколько смог, и зашагал вдоль ложбины. Постепенно ручей становился всё шире, через пару километров он уже был похож на маленькую узкую речку. Берега ложбины становились всё круче, деревья реже, пока, наконец, Коля не вышел на берег пруда, наполовину заросшего тиной и кувшинками. На другой стороне пруда стоял высокий деревянный забор, за ним – тёмный дом, и широченное поле, засаженное пшеницей.

– Неужели? – спросил себя Коля и побежал, насколько мог, быстро вокруг пруда.

Прежде, чем он нашёл ворота, ему пришлось сделать почти полный круг вдоль забора.

От ворот через поле вдаль уходила пыльная дорога. Сами ворота были наглухо закрыты изнутри и, если бы не дорога, то можно было бы подумать, что их никто никогда не открывал.

– Эге-гей! Лю-ю-ю-ю-д-и-и-и! – изо всех сил крикнул Коля и стукнул здоровой ногой по воротам. Где внутри глухо залаяла собака, но потом замолкла. Коля ещё пару раз стукнул по воротам. На этот раз лай собаки был слышен гораздо лучше. Коля отошёл от ворот на несколько шагов и сел на землю, вертикальное положение сохранять становилось всё труднее. Он глубоко вздохнул, поднял голову и вдруг заметил, что через отверстие в воротах на него смотрят два глаза.

– Тебе чего? – спросили глаза.

– Я вас так долго искал… Ох… Наконец-то, – Коля слабо улыбнулся.

– У вас работы не найдётся тут для меня?

– Нету работы, не надо нам никого, давай чеши отсюда, а то собаку спущу!

Отверстие в воротах захлопнулось, из-за забора доносилось глухое бормотание и удаляющиеся шаги.

– Подождите! Помогите мне, пожалуйста! Я очень болен! И не ел четыре дня! Будьте так добры!

– Пусть Они тебе помогают… Здесь у нас не богадельня!

В нижней части ворот открылся небольшой лючок и оттуда высунулась собачья морда. Собака посмотрела на Колю и оскалилась.

– Но-но-но! – громко сказал Коля, встал, вытер пот со лба дрожащей рукой и зашагал, сильно хромая, по пыльной дороге.

Глава четырнадцатая

Посёлок

Старинные часы в деревянном корпусе глухо пробили одиннадцать раз. Пожилой человек крепкого телосложения, в дорогом, даже на первый взгляд, костюме подошёл к часам и постучал мизинцем по стеклу.

– It's always eleven… Что я только с ними не делал… Опять одиннадцать.

Он вздохнул и посмотрел назад. В большой комнате, заставленной деревянными столами и стульями, двое мелких темнокожих ребят заканчивали мытьё пола. За стойкой из тёмного дерева рядами стояли одинаковые бутылки с надписями, сделанными от руки.

– Давайте побыстрее, канальи. Нам открываться уже через полчаса.

Канальи, не глядя на мужчину, быстро закивали головами и начали энергичнее шурудить швабрами.

Мужчина посмотрел ещё раз на часы и пошёл к входной двери. Не успел он до неё дойти, как она резко открылась, и внутрь помещения упал грязный, оборванный молодой человек. Он простонал что-то невнятное и потерял сознание.

Мужчина удивлённо хмыкнул и подошёл к лежащему на полу. Грязные светлые волосы, очень грязная рваная рубашка неопределённого цвета, лохмотья вместо штанов… Мужчина покачал головой, вытянул ногу и носком ярко начищенного ботинка толкнул молодого человека в плечо. Тот застонал глухо и перевернулся на спину.

– Ты кто? – поинтересовался мужчина.

– Коля, – прошептал молодой человек.

– Oh, yes, indeed you are,[1] – пробормотал мужчина, и спросил громко:

– Что тебе здесь надо? Ты мне весь пол испачкал! А запах, запах то!.. Oh, my God![2]

Коля собрался с силами и сказал на одном выдохе:

– Помогите мне пожалуйста, мне очень плохо, я болен… Хотя бы воды…

Мужчина покачал опять головой и ответил:

– Всем нужна от меня помощь… Почему мне никто не помогает? Почему я должен делать всё сам? Что я буду иметь за свою помощь тебе?

Коля вздохнул:

– Не знаю… У меня ничего нет…

– Ах, у тебя ещё и нет ничего… А-а-а-а… Ну, тогда понятно…

Он поднял руку и сделал лёгкий жест чёрным канальям.

Коля схватил рукой его за брючину.

– Подождите… Ну, вы же человек… Помогите мне… Я отработаю потом… Когда вылечусь…

Мужчина брезгливо выдернул брючину из Колиной руки и ответил:

– Коля, не надо меня грузить человечностью… На этой планете, в данный момент, десятки тысяч людей разрезаются на куски и скармливаются невидимым пришельцам. А вчера, в этом ресторане убили двух фермеров. Просто так, по пьяни, кому-то они пришлись не по душе. Я должен по ним тоже слёзы лить и им помочь пытаться? Please!

– Но я же тут, вот он я… Не вчера, а сейчас… И не по пьяни…

– Ты выздоровеешь, украдёшь у меня всё, что сможешь и сбежишь. Мне это не надо.

Коля всхлипнул:

– Я же умру, если вы мне не поможете…

Мужчина посмотрел на Колину распухшую ногу, покрытую узором из чёрно-синих пятен, и улыбнулся:

– Oh, yes, most definitely![3] И очень скоро!

Он кивнул головой уборщикам.

– Уберите это бесполезный гарбадж с моего пола!

Ребята подскочили и быстренько вытащили Колю за руки из ресторана на тротуар.

Коля полежал некоторое время на асфальте, потом напрягся, сел и облокотился спиной на стену ресторана. Последние два дня ему было совсем плохо. Бил озноб, нога болела неимоверно и всё выше и выше. Часто и неглубоко дыша, Коля огляделся.

Посёлок выглядел очень старо. Приземистые одноэтажные бетонные дома, похожие на казармы, с потрескавшимися стенами, разбитыми узкими окнами, кое-где с дверями, но в основном – без. Понять, сколько здесь живёт людей было сложно, но трава между домами была вытоптана почти до земли. Вдалеке, домов через пять, начиналась длинная очередь из людей, одетых в однообразную чёрно-серую одежду.

«Зря я всё это затеял» – устало подумал Коля. «Бесполезняк… И ради чего?»

Он поднял голову и посмотрел на небо. Среди высоких медленно двигающихся облаков, под ярким солнцем летали ласточки, к горизонту облака соединялись в одну большую тучу глубокого синего цвета.

«Вечером или ночью будет дождь… Много воды… Если доживу, надо будет попить… И помыться… Хотя и так помоюсь… Если доживу… Смешно, умом ведь понимаю, что лучше бы уже помереть… Всем лучше так будет… Мне-то уж точно легче будет… Тяжелее всего оставшимся в живых… Как медленно двигаются мысли в голове… Надо попить где-то… А потом и помереть можно…»

Из ресторана высунулось темнокожее лицо.

– Здесь нельзя! Сидеть нельзя! Иди! – он махнул рукой.

Коля оглянулся на него и ответил:

– Жаль, что у меня во рту пересохло! А то бы я тебе в рожу то плюнул бы!

Он наклонился вперёд, с усилием встал и побрёл в направлении очереди.

Когда Коля доковылял до первого человека, часы в ресторане опять пробили одиннадцать. Очередь оживилась, забубнила что-то невнятное, и все стали нервно поглядывать, что делают первые. Коля пошёл вперёд, прихрамывая.

«Человек сорок, не меньше… Наверное, всё население посёлка…» – подумал он, проходя мимо людей, держащих в руках разнообразную посуду: алюминиевые кастрюли, банки, корытца, тазики, бидоны. В начале очереди Коля увидел бородатого здоровяка с металлическими зубами. Он, ухмыляясь, смотрел, как один за одним подходили люди и набирали воду, вытекающую мощной струёй из металлической трубы, торчащей из стены кирпичного здания.

– А-а-а, это ты опять! – проговорил здоровяк с сильным акцентом, заметив Колю. – Не сдох ещё? Lucky bastard![4]

Коля не ответил, он неотрывно смотрел, как вода наполняла ёмкости, иногда переливаясь через край и падая на землю. Под краном уже образовалась небольшая лужица. В голове у него не осталось ни одной мысли, кроме желания упасть лицом в эту лужу и пить, пить, пить…

– Быстро, сволочи! Через полчаса вода перекрою! – здоровяк рявкнул на людей.

Коля вздрогнул и подошёл к человеку, который только что набрал воды в ведро.

– Дайте мне попить… Пожалуйста…

– В очередь! – резко ответил человек, не поднимая взгляда. – Самый хитрый что ли?

Он перехватил ведро с водой в другую руку подальше от Коли и быстро зашагал по дороге между домами.

Следующей была худая женщина неопределённого возраста с большим алюминиевым бидоном. Как только Коля посмотрел на неё, она заверещала:

– Не-не-не! Не дам! Не дам!

Коля внезапно почувствовал слабость в ногах, пошатнулся и отошёл от очереди подальше. Медленно он обвёл глазами людей. Они отворачивались и старались не смотреть на него, только здоровяк улыбался во весь металлический рот и явно тащился, наблюдая за происходящим. Он отодвинул ближайшего к нему человека, нагнулся и со вкусом попил воды, потом умылся, выпрямился и довольно посмотрел на Колю. Почувствовав, как в голове стало совсем пусто и легко, тот сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на землю лицом вперёд. Вся очередь, все сорок с лишним человек одновременно повернули головы на звук падающего тела, посмотрели на Колю и молча отвернулись.

Глава пятнадцатая

Петровна

– Кашу будешь?

Коля открыл глаза, он опять лежал на деревянной лавке. Он потрогал лоб и сел. Правая нога была перевязана чистой тряпкой, из под неё торчали какие-то зелёные листья. Боль в ней почти прошла, и озноб куда-то испарился.

Перед ним возле стола стояла и улыбалась Петровна.

Коля повертел головой, осмотрелся, всё точно, он опять оказался в её домике.

– Я всё буду, – Коля недоверчиво посмотрел на старушку. – Я опять сам к Вам пришёл?

Петровна повернулась к столу, поставила на него тарелки и ответила:

– Нет, конечно. На этот раз я тебя сюда принесла. Ты совсем плохой был, лежал в посёлке на земле, стонал что-то, бредил, а я как раз мимо проходила… Вот и забрала тебя. Ну, садись за стол, кушать будем.

Коля встал, подошёл к столу, схватил ложку и жадно начал есть.

– Эй-ей, ты не торопись, ты дня три тут у меня валялся… Потихоньку, а то стошнит тебя…

Коля посмотрел неё исподлобья.

– Вы что же, меня на себе притащили?

Петровна усмехнулась:

– Нет, что ты, я женщина слабая… Есть у меня способы, всего тебе не объяснишь.

Коля помолчал, посмотрел на Петровну внимательно и спросил:

– Зачем вы мне помогли?

– Не знаю… Не могу я мимо пройти… Знаю, что не надо этого делать, но… Если б я не помогла, никто не помог бы. Ты уже понял, наверное, что такое люди на свободе…

Коля поковырял ложкой в тарелке, подцепил немного каши и спросил:

– Вы меня второй раз от смерти спасаете… Зачем?

– Ну, наверное, так надо…

– Кому надо?

– Им… В нашей жизни ничего не бывает случайным. Если бы я не пошла в посёлок в тот день, ты бы, конечно, помер… Но я пошла, и там тебя увидела… Значит, это не случайно… Значит, Им от тебя ещё что-то надо…

Коля помотал головой, доел кашу.

– Но что? Я никчёмный, никому не нужный человек…

– Зачем ты так! Каждая человеческая жизнь бесценна, каждый человек – это бесконечный и уникальный мир. Правда, в то же самое время, жизнь эта ничего не стоит… Вырастить человека сложно и долго, а убить – секундное дело! В этом, наверное, и состоит неразрешимый парадокс мироздания…

Петровна встала и собрала посуду со стола.

– Хватит философствовать! Пора тебя лечить. Пойдём со мной.

Петровна вышла из дома во двор.

Коля посмотрел ей вслед, оглядел ещё раз комнату, потрогал ногу в повязке и пошёл за Петровной.

– Вы где? – Коля вышел во двор, но старушки не увидел.

– Сюда иди, – донёсся откуда-то из-за огорода её голос.

Коля обогнул дом, прошёл через огород до густых зарослей орешника и в глубине леса увидел маленькую дощатую сарайку с покосившимися стенами и обросшей мхом дверью, висевшей криво на одной петле. Петровна выглянула из-за двери.

– Заходи, не стесняйся.

Коля подошёл к сарайке и осторожно заглянул внутрь. В полумраке он увидел деревянную лавку, небольшой столик и несколько вязанок хвороста, стоявших у противоположной стены.

– Садись, – Петровна махнула рукой на скамейку.

Коля сел, старушка присела на корточки и осторожно развязала повязку на его ноге.

– О, уже намного лучше. Ещё разок тебя полечим и будешь как новый.

Петровна обхватила руками Колину ногу в районе укуса и начала что-то шептать.

Коля посмотрел на неё, на вязанки у стены и вдруг заметил на столе старую запылённую тетрадь.

– А-а-э-э-то у вас что? – промычал Коля, показывая пальцем на тетрадь.

Петровна отрицательно покачала головой, не переставая шептать. За вязанками глухо щёлкнул замок, Петровна встала и отодвинула их в сторону. Коля остолбенел. Он смотрел на слегка приоткрытую синюю дверь.

– Заходи внутрь. Не боись, никуда не улетишь отсюда, просто посидишь там полчаса и тебе полегчает. Я уже обо всем договорилась.

– А-а-а… вы-ы… это же… – Коля наконец обрёл дар речи. – Это же синяя дверь!

– Ну да, – Петровна засмеялась. – Твоя любимая синяя дверь.

– А откуда она здесь?

– Какой ты всё-таки глупый, Коля. Я же тебе говорила, что я ведьма.

Коля покивал головой.

– Часть работы ведьмы – это общение с потусторонними силами. Дверь эта – не просто средство передвижения, она много чего делать может. Главное с Ними договориться…

Коля сидел и тупо смотрел то на дверь, то на Петровну.

– Вот у тебя голова смешно устроена, всё тебе понимать надо, причём сразу! Не торопись, узнаешь всё со временем.

Она протянула Коле руку и помогла ему встать.

– Давай, заходи, не бойся. – Петровна подтолкнула его к двери.

Он оглянулся на старушку, нерешительно подошёл к двери, открыл её и заглянул внутрь. За дверью он увидел совсем не то, что ожидал – просто ещё одну комнатку сарайки, на середине которой лежал набитый травой тюфячок. Коля шагнул внутрь, дверь за ним с глухим стуком закрылась.

– Ну что, как тебе там? – спросила Петровна.

– Нормально, – Коля сел на тюфяк.

– Ну и хорошо, через полчаса я за тобой приду.

Коля огляделся. «Обычные дощатые стены, ничего примечательного. Только окон нет. И где же туман? Или не будет тумана?»

В носу у него сильно защекотало и он чихнул.

– Будь здоров! – донеслось из-за двери.

– Спасибо! – ответил Коля.

Замок в двери опять щёлкнул. Дверь открылась и в комнатку заглянула Петровна.

– Всё, вылезай!

– Так ещё полчаса не прошло!

– Давно прошло уже. Посмотри на свою ногу.

Коля опустил взгляд вниз и увидел, что на ноге даже следов от укуса не осталось.

– О как! Так быстро?

Петровна вышла вместе с ним в первую комнату сарайки.

– За дверью время по-другому течёт, когда быстрее, когда медленнее.

Коля подошёл к столу, взял руки тетрадь и провёл по ней пальцем. На обложке остался след в толстом слое пыли.

– Вы тетрадью не пользуетесь?

Петровна оглянулась, посмотрела на тетрадь.

– Неа, давно уже не пользуюсь. Раньше без неё не обходилась, а сейчас я и так могу с Ними общаться.

Коля положил тетрадь обратно на стол и посмотрел на Петровну.

– А я?

– Что ты?

– Я смогу с ними общаться?

Петровна криво усмехнулась, затем ответила:

– Для человека ничего невозможного нет. Надо только захотеть!

Петровна взяла тряпку, которой была повязана нога Коли, махнула ею приветственно и вышла из сарайки.

Глава шестнадцатая

Что делать?

На следующее утро Коля спросил у Петровны за завтраком:

– Можно, я тут у вас поживу пока?

Она усмехнулась, отхлебнула чая из кружки и сказала сердито:

– Нет, нельзя… Я и так себе проблемы наживаю, тебе помогая… Ты себя нормально чувствуешь?

– Ну да, вроде… – ответил Коля грустно.

– Вот и хорошо… Тогда, будь любезен, освободи меня от своего присутствия…

Коля помешал ложкой чай в стакане, подул на него и отпил немного.

– И куда же я пойду?

Петровна сердито посмотрела на него.

– А куда хочешь! Ты ж человек свободный! Вот и определяйся, что тебе делать и куда идти. У меня тут не гостиница… И помощники мне не нужны…

Старушка встала из-за стола, подошла к полке, на которой стояли всевозможные банки, проверила их содержимое и покачала головой.

– Совсем у меня голова дырявая стала. А всё ты виноват!

Коля недоуменно посмотрел на неё.

– В чем я виноват?

– Сахару забыла в прошлый раз в посёлке взять. Тебя нашла и про всё забыла! Придётся теперь опять туда идти!

– Вы не любите в посёлке бывать?

Петровна нахмурилась.

– А чего там может нравится? Живут там, как тараканы в банке… Люди – они странные очень. Всё время стремятся в кучу собраться, но только для того, чтобы потом друг другу мозги выносить и глотки резать.

Она вздохнула.

– Но и без них я не могу… Не всё я сама умею делать!

Она взяла пустую банку с полки и начала собирать вещи в небольшой мешок.

Коля спросил:

– А этот человек в ресторане – он кто?

Петровна, не оборачиваясь, ответила:

– Шишка местная, босс, как он себя называет. Он посёлок весь держит. Вода, виски, хлеб – всё его. Мистер Тафт! Гроза всех времён и народов… Фермеры только ему урожай продают. А он его в виски перегоняет.

Она покачала головой укоризненно.

– Виски у нас тут основная валюта.

– Почему виски?

– Ну, во-первых, потому, что он не отсюда и к этому напитку привык. А во-вторых, Коля, пьют они там все не по-детски!

Петровна обернулась, обвела взглядом свой дом, посмотрела на Колю и сказала:

– Ну все, я пошла! Я к обеду вернусь. Тебя, надеюсь, я тут не увижу?

– Нет, не увидите… – не поднимая головы, ответил Коля.

Он посидел некоторое время молча, глядя на стол, потом выпрямился и глаза у него округлились.

Стоящая перед ним Петровна вдруг стала бледнеть и через неё стало видно противоположную стену.

– О-ой-ой-ой! – закричал Коля.

Петровна сгустилась.

– Ну, что опять?

– А вы куда? Это как? – ошалело спросил Коля.

– В посёлок за сахаром, я же тебе сказала.

– Я думал, вы через дверь пойдёте.

Петровна фыркнула.

– Вот ещё! Делать мне больше нечего, как до сарайки и обратно ходить!

Она опять побледнела и с лёгким хлопком исчезла.

Коля вскочил, подбежал к месту, где только что была старушка и прокричал:

– Я тоже так хочу!

В наступившей тишине, нарушаемой только шумом прибоя, где-то далеко-далеко раздался голос Петровны:

– И кто ж тебе запрещает?

Коля постоял в домике, почесал голову и вышел на воздух.

«Опять двадцать пять… И что мне теперь делать? Петровна меня гонит… На ферму нечего ходить, был я уже там… Не нужны им работники… Все сами по себе живут… Новые люди им ни к чему…»

Второй час сидел Коля возле обрыва, смотрел на море, бросал камни в воду, наблюдал, как они падают и думал, думал, думал…

– Идиот, – громко сказал он. – Доигрался! Что ни сделай – всё плохо…

Противное ощущение непоправимости совершенной ошибки переворачивало все внутренности в животе. Ну, почему именно этот выбор надо было сделать? Когда можно было выбрать всё, что угодно?

Коля встал, подошёл поближе к краю обрыва и посмотрел вниз. Морские волны разбивались об острые скалы, создавая пышную белую пену, сквозь чистую воду видны были чёрно-бурые камни на дне.

«Нет, это слишком просто… К этому я пока ещё не готов…»

Коля отошёл от обрыва и посмотрел на домик старушки.

– Надо что-то делать! – сказал он сам себе и зашагал в направлении сарайки.

Коля наклонил голову и заглянул внутрь. В сарайке пахло сыростью и какими-то неизвестными травами. Противоположная стена была завалена вязанками хвороста. Коля подошёл к ним и отодвинул крайнюю правую связку. За ней он увидел металлическую ручку, приделанную заклёпками к плохо покрашенной синей двери. Коля подёргал ручку. Конечно же, дверь была закрыта. Он оглянулся, посмотрел на стол, на лежащую на нём пыльную тетрадь. Затаив дыхание, Коля подкрался к столу, взял тетрадь, смахнул с неё рукой пыль и открыл страницу, заложенную обгрызенным химическим карандашом.

Всё как всегда, как и в других тетрадях. Несколько колонок, адреса, даты. Коля взял карандаш, посмотрел на грифель, послюнявил его и попробовал порисовать в тетради.

«Пишет… Это хорошо… Главный вопрос – что написать?»

Он полистал тетрадь, посмотрел предыдущие записи и, хорошенько послюнявив карандаш, написал: «ПС 129». После недолгой паузы замок в двери негромко щёлкнул.

– Сработала это хреновина! – радостно вскрикнул Коля и открыл дверь. Изнутри весь дверной проём закрывала тяжёлая бархатная штора. Он отодвинул её край и заглянул внутрь. Из глубины плохо освещённой комнаты на него смотрели огромные круглые глаза на тёмном, почти чёрном лице. Глаза похлопали несколько раз, и с криком: «Massa! Massa![5]» низкорослый негритёнок убежал в соседнюю комнату. Коля шагнул внутрь и дверь за ним захлопнулась. Сквозь дверной проём в конце длинного коридора он увидел столы с перевёрнутыми стульями, барную стойку. Он опять оказался в ресторане. Коля оглянулся назад на синюю дверь и задёрнул её шторой.

– Well, well, well…[6] – донёсся голос из ресторана. Коля прошёл по коридору и оказался в просторном зале, где на высоком барном стуле возле стойки сидел мистер Тафт и курил сигару.

– Проходи, раз уж пришёл… – он указал рукой на стул рядом с собой.

– Виски? Водка? Чем ты предпочитаешь отравлять свой организм?

Коля оглядел ресторан, кроме них в зале никого не было, затем подошёл к барной стойке и сел на стул.

– Спасибо, я не пью.

– Напрасно! Это сильно облегчает жизнь, особенно в здешних условиях…

Мистер Тафт взял маленькую стопку и налил себе виски из бутылки без этикетки.

– Cheers![7] – сказал он и залпом проглотил напиток. – Моя новая серия. Ничего так получилась!

Он странно улыбнулся и спросил Колю:

– Кто тебе разрешил пользоваться моей дверью?

– Я не знал, что она Ваша… Я просто в посёлок хотел попасть.

– Ты уже был здесь один раз… Зачем тебе сюда опять? Понравилось тут?

– Мне надо где-то жить и работать… – ответил Коля, набычившись.

Мистер Тафт помолчал, налил себе ещё одну стопку, выпил её и покачал головой.

– Ладно, я потрачу ещё раз своё драгоценное время и попытаюсь тебе в последний раз всё объяснить. Знаешь, в чём основная проблема человечества? В том, что они остановили естественный отбор. Люди стали мягкими, глупыми, болезненными. Каждый бесполезный, вредный и ненужный человечишко сейчас уверен, что все ему обязаны, просто потому, что он, видите ли, человек, с большой буквы “Ч»! Ему надо есть, пить, гадить… А ещё ему надо хорошую одежду, красивых женщин, много виски, дорогих вещей, правда, чтобы получить всё это, он и пальцем пошевелить не хочет. Всё ему должно достаться просто по праву рождения…

Голубые глаза мистера Тафта сверлили Колю, он неуютно поёжился и отвёл взгляд в сторону.

– Тебе НАДО жить и работать? Это тебе надо… А кроме тебя, это никому не надо! Что ты такое из себя представляешь, что оправдывает твоё никчёмное существование?

– Я… не знаю, – после долгой паузы тихо проговорил Коля. Мистер Тафт резко встал, отодвинул с грохотом стул.

– Сегодня вечером ты у нас будешь гвоздём программы. Этот осёл Сэм упустил тебя, не смог сразу прикончить, вот сегодня вечером мы дадим ему шанс исправить свою ошибку! А мы на это посмотрим! Справишься с Сэмом – будешь вместо него работать. Не справишься – тебе не надо будет уже ни жить, ни работать…

– Сэм! – громко крикнул мистер Тафт.

С улицы в ресторан заглянул бородатый здоровяк и, увидев Колю, широко заулыбался.

Глава семнадцатая

Развлекуха

Солнце невыносимо пекло голову. Коля открыл глаза. Сразу после разговора с Тафтом его привязали к деревянному столбу посередине небольшого загончика возле ресторана. Солнце висело почти в зените и казалось, что Колино лицо скоро покроется волдырями от ожогов. Он оглянулся по сторонам. Возле забора на куче сена спал бородатый здоровяк, возле него лежала деревянная бита с ручкой, обмотанной какой-то грязной тряпкой. В ресторане на балконе второго этажа сидел мистер Тафт и читал книгу, иногда отхлёбывая виски из запотевшего стакана. По улице изредка проходили люди, очень занятые своими делами.

– Пить хочешь? – Коля обернулся и увидел мальчика лет двенадцати, держащего в руке ведро с водой и деревянный ковшик.

Коля молча покивал головой и подставил лицо под струю прохладной оживляющей воды.

– На голову мне полей ещё, пожалуйста, – попросил он.

Мальчик пару раз зачерпнул воды ковшом и вылил всё это Коле на голову.

– Спасибо! Ты настоящий друг.

Мальчик отставил в сторону ведру и ответил:

– Причём тут друг? Просто я не хочу, чтобы ты до вечера ослабел тут совсем.

Он серьёзно посмотрел на Колю.

– Я обожаю наши ежевечерние развлечения. Только от тебя толку мало, похоже, будет. Что ты с ним сделаешь?

Он кивнул на спящего здоровяка.

– Нда-а-а-а… Жалко, что ты дохлик… Пару недель назад нам прислали такого огромного негра. Он Сэма почти час мутузил, пока тот наконец-то его не задушил. Интересно было смотреть… Кровищи было не меряно! Смешно, порезов не много, а крови – как будто быка зарезали…

Мальчик вылил ещё один ковш с водой Коле на голову.

– А ты… Если пять минут продержишься, и то хорошо…

Мальчик взял ведро и вышел из загона.

– Ладно, давай, я вечером приду, – сказал он и помахал Коле рукой.

Через час мистер Тафт закрыл книгу, потянулся и подошёл к перилам балкона.

– Как дела? – спросил он Колю.

Коля поднял голову и посмотрел на него. Стоять становилось все тяжелее и тяжелее, колени уже начинали дрожать, он пытался перемежать ноги, но это почти не помогало.

– Нормально… Вам не всё равно?

– Всё равно… Это я так, из вежливости спросил.

– Я не буду драться с ним! – Коля посмотрел на здоровяка. Тот перевернулся на другой бок, и так громко пёрнул, что проснулся. Он громко зевнул и сел, облокотившись на забор.

– Это твой выбор. В таком случае, Сэм просто медленно тебя убьёт. Он мастер в этом деле.

Тафт поднял в руке стакан и заглянул внутрь.

– Опять надо доливать, – задумчиво проговорил он. – А если ты всё-таки решишь противодействовать, у тебя есть хотя бы математический шанс остаться в живых. Сам думай… Мне важно людей развлечь! God forbid, if they will miss their daily entertainment,[8] – пробормотал он и ушёл с балкона.

К вечеру постепенно начали собираться жители посёлка. Они подходили по одиночке или группами, разглядывали Колю со всех сторон, показывали руками то на него, то на Сэма, хихикали, прикрыв рты руками, иногда с опаской поглядывали на ресторан и его балкон, и выбирали самые лучшие места вокруг загона. Коля смотрел на них и думал:

«Вполне обычные люди… Почти, как у нас в деревне… Только у них вот такое развлечение… Смотреть, как людей убивают… Правда, в этот раз убивать будут меня… Прямо в голове не укладывается… Что завтра меня не будет… Не может быть, чтобы всё так просто закончилось… Хотя… Пусть лучше так…»

Он поднял голову и посмотрел на небо. До заката оставалось пара часов, не больше. Коля перевёл взгляд на Сэма. Тот сидел на сене, ел руками из деревянной плошки какую-то еду и не обращал на происходящее вокруг него никакого внимания.

«Вот такая она – свобода… Свобода умереть… Либо подчиниться… В той жизни мы Им подчинялись… Здесь все на мистера Тафта работают и молятся… Подчинённость у нас в крови… И чем жёстче порядок, тем проще жить…»

Коля исподлобья оглядел толпу. Вдоль забора все свободные места были заняты. На балкон вышел мистер Тафт, оглядел всех, закурил сигару и устроился в кресле.

Сэм тщательно вылизал плошку, вытер пальцы о штаны и вопросительно посмотрел на мистера Тафта.

Тот слегка качнул головой и сказал: – When you ready, Sam, when you ready…[9]

Сэм громко рыгнул, выкинул плошку за пределы загона, встал, взял биту и подбросил её несколько раз в воздухе. Коля почувствовал, как его руки кто-то развязал, и тут же он рухнул на землю. Ноги совсем перестали держать. Стоя на четвереньках, Коля огляделся, люди за забором уже начали хлопать в ладоши и радостно вскрикивать. Сэм перебросил биту из левой руки в правую и шагнул к Коле.

– Stand up, you chicken shit![10] – рявкнул он.

Коля помотал головой, собрался с силами и выпрямился, держась рукой за столб.

– Давай, дерись! Давай! – справа раздался детский голос. Коля обернулся, это был мальчик, который утром принёс ему воды.

Внезапно Колина левая рука онемела. Удар битой пришёлся как раз по нерву. Сэм чётко знал своё дело, каждый удар был очень чувствителен, но не смертелен. Сознание Коли как будто раздвоилось: он ощущал вспышки боли, как тряпичная кукла летал по загону, врезался в забор, и, в то же время, всё это он чувствовал, как если бы его обернули в толстую перину, всё казалось глухим, отдалённым и не важным. Десять, пятнадцать, на двадцать первом ударе Коля сбился со счета и перестал считать. Наконец, Сэм устал, бросил биту, тяжело дыша, подошёл к дверям загона и начал шумно пить воду из ведра. Коля приоткрыл глаза, он лежал на краю площадки и сверху на него смотрел мальчик. Тщательно собрав во рту слюну, он смачно плюнул Коле в лицо.

– Ты даже не сопротивлялся! Хоть бы руку поднял!

Мальчик растолкал взрослых вокруг себя и убежал.

Толпа начала недовольно гудеть. Люди переглядывались, шушукались, кивали головой на Колю, пока один из них не крикнул:

– Мистер Тафт, это ерунда, а не развлечение! Что – у вас получше ничего не нашлось? Смотреть, как цыплёнка отбивают, я и дома могу!

Люди закивали головами, поддакивая оратору.

Мистер Тафт пыхнул сигарой и еле заметным кивком головы подал знак Сэму. Тот выплюнул воду тонкой струёй, вытер рот и одной рукой за шкирку вытянул недовольного через забор в загон. Мужчина тот час явно пожалел о сказанном, но было поздно. Со смачным звуком кулак Сэма выбил из него воздух и, беззвучно открывая рот как рыба, мужчина рухнул на колени и лёг на землю.

Толпа молча смотрела на два неподвижных тела, как вдруг сзади кто-то заверещал высоким голосом:

– Девка! Девка-а-а-а!!!

Все разом оглянулись и увидели, как неподалёку от загона в воздухе проявились две фигуры – мужчина и женщина, одетые в простую, грязную одежду. Широко открыв глаза, они посмотрели на толпу, на посёлок и, спотыкаясь и падая, побежали к лесу.

– Pussy is mine![11] – рявкнул Сэм и рванул за вновь прибывшими.

Мистер Тафт, не торопясь, спустился с балкона, вышел из ресторана и подошёл к лежащему на земле Коле. Он сел на корточки рядом с ним и проговорил, стряхнув пепел с сигары:

– Ты даже умереть толком не можешь, да? Чуть мне шоу не испортил…

Коля не ответил, только посмотрел вслед убегавшей толпе и закрыл глаза.

Мистер Тафт достал из кармана складной блестящий нож, открыл его, протёр лезвие пальцами и с размаху по самую рукоятку вогнал его Коле в ухо. Подождав, пока его тело перестанет дёргаться, он вытащил нож, тщательно вытер его пучком сена и оглянулся назад. На дальнем конце посёлка несколько человек, широко размахивая руками и ногами, били мужчину, который лежал на земле и уже даже не пытался защищаться. Остальные стояли вокруг и смотрели. Мальчик что-то искал в карманах одежды, сорванной с мужчины. На заднем дворе соседнего дома Сэм положил девушку в бесчувственном состоянии на стог сена, поднял на ней платье и начал расстёгивать свои штаны. Пара мужчин стояли рядом и ждали своей очереди. Мистер Тафт встал, положил нож в карман, вытер о неподвижное Колино тело ботинок, и сказал:

– Вечер всё-таки удался…

Эпилог

– Зачем Вы это сделали?

Тишина… Где-то вдалеке слышен шум воды, иногда неразборчивые обрывки разговоров, шорох листвы… Потом опять тишина…

– Эй! Я Вас спрашиваю!

Негромкий звук рояля, играющего медленную классическую музыку… Цоканье копыт по мостовой… Шум крыльев большой птицы… Тишина…

– Я умер или нет?

Капли дождя… Шум прибоя… Тишина… Девичий смех…

– Смерти нет… Есть только другая жизнь…

– Зачем Вы надо мной издеваетесь? Почему Вы не оставите меня в покое! Я просто хотел умереть… А Вы… Опять…

– Ты забавный… Ты Нам нравишься… А потом… Ты ещё не дорос… Твоё время не пришло… Всё равно сюда же и вернёшься…

– Сюда – это куда?

– Сюда… К Нам…

– И что теперь?

Тишина… Шелест листьев в лесу, еле различимый лай собаки… Скрип плохо смазанной двери… Колокольчик…

– С одной стороны, ты, конечно, молодец… Такого я ещё не видал… А с другой стороны, мне опять всему тебя заново учить…

Егорыч крякнул, почесал ногу и встал со скамейки.

– Почему заново? – спросил Коля.

– Ты чё – и в правду ничего не помнишь? – Егорыч с сомнением посмотрел на него.

– Я всё помню… Деревню, маму… Как меня сюда привезли… Вы о чём?

– Да о том! Был ты уже здесь! Жена у тебя тут беременная!

Коля засмеялся:

– Какая жена? Вы что?

Егорыч смачно сплюнул, оглядел Колю сверху до низу, повернулся и пошёл к столовой.

– В третий барак зайди! Ну и шутки у Вас, мать Вашу! – прокричал он и погрозил пальцем кому-то в небе.

Коля посмотрел ему вслед, одел на плечо свой рюкзачок, ещё раз оглядел ферму, еле заметно улыбнулся и пошёл за Егорычем.

The End

Примечания

1

Кто бы сомневался.

2

Боже мой!

3

Это точно!

4

Везучий ублюдок.

5

Хозяин!

6

Так, так, так…

7

Тост!

8

Не дай бог, они пропустят своё ежедневное развлечение.

9

Когда ты готов, Сэм, когда ты готов.

10

Вставай, трус поганый!

11

Девка моя!

Content

Андрей Рукавицын
Карниворы, боги наши

Глава первая Следующий!

Глава вторая Ферма

Глава третья Высший хищник

Глава четвертая Банный день

Глава пятая Город

Глава шестая Мясная ферма

Глава седьмая Женя

Глава восьмая Глобальное счастье

Глава девятая Старая тетрадь

Глава десятая Побег

Глава одиннадцатая Они

Глава двенадцатая Остров

Глава тринадцатая Долгая дорога

Глава четырнадцатая Посёлок

Глава пятнадцатая Петровна

Глава шестнадцатая Что делать?

Глава семнадцатая Развлекуха

Эпилог

Примечания