А. А. Хисамутдинов

РУССКИЙ Сан-Франциско

Предисловие:

Во первых строках…

Посвящается Иву Франкьену, моему «лоцману» по сан-францисскому «плаванию»

Впервые автор этой книги побывал в Сан-Франциско в 1973 г., сразу же после окончания Владивостокского морского училища. До сих пор хорошо помню, как, стоя на вахте, проходил под мостом Золотые ворота. В то время были еще живы многие из моих героев, мог бы пожать им руку… но эпоха продолжала нас разъединять.

…Прошли годы, многое изменилось в мире. Открыт закрытый порт Владивосток, открыты для бывших советских граждан все страны и города, в том числе на американском континенте. И вот в очередной раз слежу из иллюминатора, как самолет заходит на посадку в международном аэропорту Сан-Франциско. Он находится в округе Сан-Матео, на 21 км южнее города, на искусственно засыпанной территории одноименного залива. Терминал аэропорта считается одним из самых больших в Северной Америке. Во время экономического роста в конце 1990-х, когда движение стало очень плотным, что вызывало всё более длительные задержки рейсов, здесь построили еще одну взлётно-посадочную полосу, дополнительно осушив залив. Лежащий на моих коленях справочник отмечает, что в 2005 г. по количеству обслуживаемых пассажиров аэропорт занимал 14-е место в США и 23-е в мире, принимая около 32,8 млн человек ежегодно. В Сан-Франциско можно попасть и через другой аэропорт, в Сан-Хосе, что в 70 км от города, но весьма близко к Менло-Парку, где расположен Гуверовский институт. Есть еще международный аэропорт в Окленде, что в 32 км. от Сан-Франциско.

Сан-Франциско узнают во всем мире

Сан-Франциско расположен на западном побережье США, на оконечности одноименного полуострова. Город сильно растянут по побережьям Тихого океана и залива Сан-Франциско. В его состав входят острова Алькатрас, Трежер-остров и Йерба-Буэна, а также необитаемые острова Фэралон, находящиеся в Тихом океане на расстоянии 43 км от берега. Часто говорят, что Сан-Франциско представляет собой квадрат со стороною в 7 миль (примерно 11 километров).

Основа городской экономики — туризм. Сан-Франциско узнаваем во всем мире благодаря фильмам, музыке и попкультуре. Он занимает пятое место среди всех городов США по количеству посещения иностранными туристами, а пирс 39, находящийся в районе Фишермэн Уорф, является третьим по популярности местом в стране. Более 15 млн туристов посетило Сан-Франциско в 2005 г., оставив в городской казне около 7,5 млрд долларов. Увы, моему родному Владивостоку, которому тоже предрекали светлое туристское будущее, такое даже не снилось. В районе Москоне-Центр сосредоточено большое количество ресторанов и отелей. Сан-Франциско входит в десятку мест в Северной Америке, предназначенных для проведения различных съездов и конференций.

Сан-Франциско имеет побратимские связи с рядом городов Азиатско-Тихоокеанского региона: японской Осакой, южно-корейским Сеулом, австралийским Сиднеем, вьетнамским Хошимином, китайским Шанхаем. А вот с российской стороны его побратимом посчастливилось стать Тюмени, хотя чаще всего Сан-Франциско сравнивают с Владивостоком: оба города расположены на холмах и окружены водой. Моя добрая знакомая О. А. Скопиченко, волею судьбы оказавшаяся в Сан-Франциско, как-то написала стихотворение об этом городе, ставшем родиной ей и многим другим выходцам из России:

На зеленых холмах бесконечные зданья Небоскребов, стремящихся в звездную высь, Монастырских таинственных стен очертанья,

Где дороги и тропки сплелись.

Словно белые домики в зелени сада

Разбежались к волне океана дома,

И белеют старинных домов балюстрады…

Город шума и блеска, видений и сна.

Там, где были ранчо, где таинственной далью

Любовались пришельцы чужих городов,

Грозно высятся здания, кованой сталью

Разрезают волну миллионы судов.[1]

О ней, как и о множестве других моих помощников, я расскажу на последних страницах этой книжки. Во время последнего визита в Сан-Франциско с удовольствием прошелся по Филморской улице, которую в прошлом заселяли русские, прозвавшие ее Невским проспектом. Уроженец Приморья известный американский литератор и журналист Петр Балакшин написал о ней: «Ресторан "Москва" был излюбленным местом для новых жителей Филмора. Здесь можно было пообедать "на запиши" и расплатиться в субботнюю получку, а то и тогда, когда подвернется работа. Здесь можно было посидеть в круту своих, поговорить по душе о том, что одинаково занимало всех, оттягивая, как можно дальше, момент возвращения в свою комнату над лавкой или гаражом, к стенам, пахнувшим сырой известкой, к лестничным коврам, щедро удобренных мириадами живых и дохлых блох, к одинокой лампочке под потолком, к ящику, приколоченному над окном с неизменной бутылкой недопитого молока, черствым куском хлеба и заплесневевшей колбасой».[2]

С того времени утекло немало воды, и сейчас, пожалуй, никто не сможет показать дом, где находился популярный русский ресторан-забегаловка. Заглядывая в окна доходных домов, вчитываясь в объявления и вывески, дотрагиваясь до стен, старался обнаружить следы русского присутствия. Повезло только в одном антикварном магазине, который содержит семья выходцев из России: там увидел старые предметы, которыми пользовались еще эмигранты первой волны. Чуть позже мне помогли найти бывший дом спортивного общества «Меркурий» и другие известные в прошлом места, о которых имеются упоминания в старых газетах. Хотя и нет ныне на этих зданиях никаких мемориальных табличек, запах эпохи, он не передаваем…

Сан-Франциско был и остается наиболее важным городом на тихоокеанском побережье Калифорнии в контексте жизни и деятельности русских американцев. В свое время здесь весьма деятельно работали ветеранские объединения, такие как Союз георгиевских кавалеров, Комитет помощи русским военным инвалидам за рубежом, объединения кадетских корпусов или людей, служивших в различных полках и дивизиях, и др. Как и везде в зарубежье, в Сан-Франциско создавались русские профессиональные сообщества: Общество русских инженеров и техников в Калифорнии (15 июня 1924), Общество русских врачей в Сан-Франциско (май 1928) и т. д. В 1934–1935 гг. здесь действовал Цех русских журналистов. Несмотря на разнообразие политических платформ, общественные формирования имели общий признак — стремление к оказанию помощи ближнему. По характеру и размаху общественной и благотворительной деятельности русскую общину Сан-Франциско по справедливости относят к самым крупным центрам всего русского зарубежья. Отсюда, в особенности после Второй мировой войны, через созданный в то время Объединенный комитет русских благотворительных организаций направлялась самая большая помощь русским людям в Европу и Китай: отправлены тысячи продовольственных посылок, несколько пароходных грузов, выданы сотни финансовых гарантий для людей из разных уголков русского рассеяния.

Огромную роль в формировании русской общины в Сан-Франциско сыграла цравославная церковь, несмотря на то, что она не смогла занять основного места в руководстве русской диаспоры. Характерной особенностью Сан-Франциско являлось и то, что некоторые русские общественные организации в других штатах — Конгресс русских американцев, Общество русских летчиков и т. д. — в связи со смертью своих членов переводились в Калифорнию. Это свидетельство того, что деятельность старой русской диаспоры в этом городе можно считать более активной, чем где бы то ни было в США. И сегодня русский Сан-Франциско играет одну из самых значительных ролей в жизни русских в Америке. Здесь больше всего культурных, религиозных и общественных организаций. Продолжает выходить газета «Русская жизнь» — одно из старейших изданий на русском языке в Америке.

По мнению большинства выходцев из России, третья волна иммигрантов (1945–1970-е гг.) была предопределена Второй мировой войной, которая к тому же оказала грандиозное влияние на их жизнедеятельность. Политическая эмиграция к тому времени потеряла под собой почву, так как морально лишилась оправдания для борьбы с Советской Россией. Благодаря этому были преодолены многие противоречия внутри диаспоры русских американцев. Подавляющее большинство деятелей русского рассеяния окончательно поняли, что им не дождаться скорого падения советской власти. Образно говоря, только тогда они распаковали свои «чемоданы», не дождавшись возвращения на Родину. Последующее поколение, приехавшее из Советского Союза, совершенно не понимало их.

Русские вывески на улицах Сан-Франциско

К истории русского Сан-Франциско автор неоднократно обращался и раньше: ведь здесь еще в XIX веке перебывало немало владивостокцев. Занимаясь их историей, с удивлением обнаружил, что комплексных исследований о жизни русских в Америке почти не проводилось. Конечно, были воспоминания, работы по истории отдельных приходов или обществ, но американцы почти ничего не знали о русских, живших бок о бок с ними. Встречаясь с американскими коллегами, я спрашивал, почему так произошло, но они только разводили руками. Как-то получил письмо от именитого американского издательства с просьбой написать краткую справку о русских американцах для словаря.[3] Оказалось, что в Америке даже среди профессоров русского происхождения, которых, кстати, немало, не нашлось никого, кто мог бы это сделать.

Во время последнего визита в Сан-Франциско летом 2009 г. я решил подвести некоторые итоги — так и родилась эта книга. Построенная по хронологическому принципу, она рассказывает об основных проявлениях русского присутствия в Сан-Франциско и его окрестностях. Во время парусных плаваний у русских моряков выработалось железное правило заполнения журналов: «Что вижу, то пишу, что не вижу, то не пишу». Этому стараюсь следовать и я. История гораздо богаче, чем любая, даже самая изощренная выдумка. Когда еще только начинал заниматься историей, предполагал, что историк в своей работе похож на естествоиспытателя или, скажем, математика. Теперь несколько изменил это мнение. Разумеется, мы не можем в деталях восстановить прошлое. Часто нам навязывают определенное мнение. Может, от этого стал обращать внимание на конкретные личности, стараясь ни для кого не делать исключения. Мне кажется, человек окончательно умирает, когда о нем стирается память в поколениях. Поэтому каждый раз стараюсь по-поднять свою базу данных, а в ней уже сведения примерно о пяти тысячах человек. Предполагаю, что в будущем смогу значительно пополнить этот список, вернув из небытия сотни имен тех, кто любил свою Родину.

Существует немало путеводителей по Сан-Франциско, в том числе и на русском языке.[4] В них рассказывается о всяких достопримечательностей, о местах, где можно хорошо поесть и отдохнуть. Обнаружить эти издания можно в любой лавчонке, торгующей незатейливым туристским товаром. Тем не менее автор решил поделиться своим опытом знакомства с Сан-Франциско и дополнить каждую главу собственными впечатлениями, которые могут помочь читателю узнать о нынешнем дне русского Сан-Франциско.

Автор будет благодарен за любые уточнения и дополнения, которые пришлют читатели по адресу: Россия, 690 041, г. Владивосток, ул. Полетаева, д. 49. Email: amir. khisamutdinov@wsu.ru, khisamut@ hawaii.edu

Первый визит, Или брак по расчету?

Историю русского присутствия в Сан-Франциско можно отсчитывать с 26 февраля 1806 г., когда один из правителей Российско-Американской компании (РАК), камергер двора его величества Николай Петрович Резанов отправился из Ново-Архангельска в Калифорнию. Корабль «Юнона» под командованием лейтенанта Николая Александровича Хвостова «с неопытными и цинготными людьми» через месяц достиг залива Сан-Франциско. Калифорния в то время принадлежала Испании, союзнице Наполеона, для которого Россия была тогда противником. В любой момент Франция могла объявить войну России, что означало бы также начало войны России и Испании, но РАК отчаянно нуждался в продовольствии, и первоочередной задачей было найти новые способы снабжения. На борту «Юноны» находились товары, которые предполагалось обменять на хлеб.

8 апреля 1806 г., когда «Юнона» бросила якорь в бухте будущего Сан-Франциско, местечке Президио (иногда Пресидио) (Presidio), положение экипажа было катастрофическое: почти все болели цингой. Хотя и была отправлена дипломатическая депеша в Мадрид о поддержке экспедиции Н. П. Резанова, он предпочел поставить «Юнону» в стороне от пушек испанской крепости. В первый день испанцы накрыли парадный обед, а также предоставили экипажу свежее продовольствие. Назвавшись «главным начальником» русских колоний в Америке, командор вступил в переговоры с местными властями. Для встречи с Резановым приехал губернатор Верхней Калифорнии Хосе Арильяга (Jose Arillaga). Языковой барьер помог сломать помощник Резанова доктор Ландсдорф (Georg Heinrich von Langsdorff), который стал разговаривать на латыни с францисканским священником, отцом Урия (Father Uria).

Время текло, а хлеб на борт «Юноны» никак не доставляли. Между тем со дня на день можно было ожидать известия о начале войны между Россией и Испанией, что разрушило бы все планы относительно сделки. Понимая это, Резанов решил идти на крайние меры. В ожидании губернатора камергер и его спутники часто бывали в доме коменданта Аргуэлло и близко познакомились со всей семьей. За бесплодные ожидания они были вознаграждены гостеприимством большого семейства и весело проводили время в домашнем кругу. Особенно тесно Резанов сошелся с юной дочерью коменданта Консепсьон (Maria de la Concepcion Marcella, 1791–1857), как её называли в семье, Кончей или Кончитой (Concha, Conchita), которая слыла «красой Калифорнии». Из донесения Резанова министру коммерции Н. П. Румянцеву: «Видя положение мое не улучшающееся, ожидая со дня на день больших неприятностей и на собственных людей своих ни малой надежды не имея, решился я на серьёзный тон переменить свои вежливости. Ежедневно куртизируя гишпанскую красавицу, приметил я предприимчивый характер её, честолюбие неограниченное, которое при пятнадцатилетием возрасте уже только одной ей из всего семейства делало отчизну ее неприятною. "Прекрасная земля, теплый климат. Хлеба и скота много, и больше ничего". Я представлял ей российский посуровее, и притом во всем изобильный, она готова была жить в нем, и наконец нечувствительно поселил я в ней нетерпеливость услышать от меня что-либо посерьёзнее до того, что лишь предложил ей руку, то и получил согласие».

Родители Кончиты были поражены, узнав о намерении Николая Петровича жениться на их дочери. Святые отцы указывали на невозможность брака ввиду разных религий и надеялись образумить девушку, делая упор на ее чувство преданности католической вере. Но Кончите различие религий не казалось препятствием к браку: она думала, что Бог поймёт их чувства. В итоге было решено просить разрешения на брак у святого Римского Престола. Резанов на этом не остановился и добился помолвки, о которой было объявлено немедленно, поскольку в отличие от обручения и венчания она не являлась церковным обрядом. После этого он стал готовиться к отъезду в Петербург: ему тоже предстояло получить разрешение на брак от Священного Синода. 11 июня (8 мая) 1806 г. «Юнона» вышла в море, оставив на калифорнийском берегу не только невесту камергера, но и двух сбежавших матросов, Михайло Калханина и Петра Полканова, ставших таким образом первыми русскими жителями Сан-Франциско.

До Петербурга Резанов не доехал: он умер по пути туда 1 марта 1807 г., оставив много вопросов по поводу несостоявшейся женитьбы. В письме, написанном незадолго до смерти, он писал:

«Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветреницей. Любовь моя у вас в Невском, под куском мрамора (имеется в виду умершая жена Резанова. — Л. X.), а здесь — следствие ентузиизма и новая жертва отечеству. Контенсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю ее и плачу о том, что нет ей места в сердце моем. Здесь, друг мой, как грешник на духу, каюсь, но ты как пастырь мой сохрани тайну».[5]

Искренняя любовь к 40-летнему камергеру доставила прекрасной Консепсьон слишком мало радости и слишком много печали, но зато помогла Русской Америке пережить один из наиболее трудных периодов её истории. Начальный опыт торговли с Калифорнией, неразрывно связанный с одной из самых романтичных историй всех времен и народов, оказался весьма удачным. Говорят, что Кончита часто выходила на мыс, садилась на камни и подолгу смотрела в океан: не покажется ли парус с русским флагом. В этот мыс упираются сегодня опорные столбы знаменитого подвесного моста «Золотые ворота». А в самом Президио есть небольшой музей на территории военной базы 6-й армии, где можно увидеть макет военного поселения, каким оно было 200 лет назад, и две маленькие фигурки на мысе у входа в бухту Сан-Франциско: Николай Резанов и Кончита. Кстати, до 1846 г. это место называлось не Сан-Франциско, а Йерба Буена (Yerba Buena), что по-испански означает «хорошая трава».

После известия о смерти Резанова, которую принесли моряки, донна Консепсьон посвятила себя благотворительности и обучению индейцев. В Новой Калифорнии ее называли La Beata (Благословенная). В начале 1840-х гг. донна Консепсьон поступила в третий Орден Белого Духовенства. После основания в 1851 г. конвента (монастыря) Св. Доминика она приняла монашеский сан под именем Мария Доминга. Консепсьон-Кончита умерла в возрасте 67 лет 23 декабря 1857 г. и похоронена на монастырском кладбище, а в 1897 г. перенесена на специальное кладбище Ордена Святого Доминика. Рядом с ее могилой Историческое общество Калифорнии соорудило стелу в память о романтической истории.

Прогулки по Президио

Если история какого-то объекта начинается с любви, значит, он приносит счастье. Чуть-чуть в туманной дымке скрывались ванты величественного моста. По проливу туда-сюда сновали маленькие суденышки. Даже солидный контейнеровоз не выглядел громадным. Мне вспомнилось, как недавним выпускником Владивостокской мореходки я проходил под мостом Золотые ворота, стоя на вахте. Как и тогда, пролив Золотые ворота с одноименным мостом выглядел очень красивым.

Существуют темы, которые остаются популярными в течение многих лет. Любовь Резанова и Кончиты — из их числа. Этой вечной теме посвящены творения поэтов, музыкантов и художников. В России популярны поэма Андрея Вознесенского и рок-опера Алексея Рыбникова. Помнят об этой истории в Америке — по прекрасной поэме Брета Гарта и роману писательницы Гертруды Этертон. В дни 200-летнего юбилея в Сан-Франциско состоялась премьера нового мюзикла «Вива, Конча! — Роза Президио». В романе «Утраченная империя» Гектор Шевиньи так напишет о первой красавице Калифорнии: «Консепсион оказалась не только внешне прекрасной, своевольной и страстной женщиной. Она оказалась сильной духом, способной вынести всё с гордо поднятой головой и без жалоб и компромиссов прийти к своему горькому концу».

Романтическая история Николая Резанова и Кончиты имела множество продолжений. Частенько русские эмигранты брали в жены американок, в том числе индианок, американские солдаты женились на русских девушках во время Гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке. Свидетельства этого видны на общих памятниках на Сербском кладбище в Кольме. Но всегда людей будет восхищать любовь камергера Николая Резанова и дочери коменданта Президио. Кто-то не увидит в этом ничего особенного, но людей делает счастливыми любовь. Особенно это важно, когда их разделяют разные страны и культура…

…И все это в городе Сан-Франциско (исп. San Francisco), расположенном на северной оконечности одноименного полуострова и названном в честь католического святого Франциска Ассизского, изображение которого частенько мелькает в городе. Население Сан-Франциско в 2005 г. составляло 740 тыс. человек, это четвёртый по численности населения город Калифорнии и второй по плотности населения в США. Примерно 10–20 тыс. лет до появления европейцев полуостров Сан-Франциско заселяли индейцы. Когда европейцы прибыли на эту территорию, они нашли племя олони (в переводе с индейского — «западный народ»), проживавшее здесь начиная с 8 тыс. лет до нашей эры до начала XIX века. Их лагерь находился на побережье Биг-Сюр. Испанцы под командованием Гаспара де Портола (Gaspar de Portola у Rovira) прибыли сюда 2 ноября 1769 г., и вся прибрежная территория была представлена как часть земли Новой Испании. В 1776 г. испанцы обосновались на побережье полуострова, построив форт у пролива Золотые ворота и основав миссию в честь Святого Франциска. Сан-Франциско является мировым туристическим центром, известным своими летними холодными туманами, крутыми холмами и сочетанием викторианской и современной архитектуры. В число достопримечательностей города входят мост Золотые Ворота, остров Алькатрас, система канатных трамваев, Койт-Тауэр и китайский квартал Чайнатаун.

Вид на Русский холм

Площадь Президио составляет около 1500 акров и в переводе с испанского означает «гарнизон». С историей места можно познакомиться в военном музее, разместившемся в здании, построенном американцами в 1857 г. Здесь имеется немало зданий, построенных в так называемом испанском (мексиканском) стиле: Офицерский штаб (Officers' quarters, Funston Avenue), Першинг-Холл, (Pershing Hall, Funston Avenue), бараки (Barracks, Montgomery St), конюшни (Stables, Lincoln Boulevard). Недалеко американская военно-морская база, превращенная в октябре 1994 г. в парк. На самом берегу Crissy Field — аэропорт времен «Панамско-Тихоокеанской международной выставки» (Panama-Pacific International Exposition) 1915 г. У северной оконечности полуострова находится фонд Горбачева, организованный 19 апреля 1993 г. Также имеется музейный комплекс «Эксплораториум» (Exploratorium).

В самом же Сан-Франциско одной из самых высоких точек города является Русская гора, или Рашн-хилл. Это местечко — сейчас один из самых престижных районов города — также получило свое название благодаря русским мореходам. По одной версии, гору назвали Русской из-за того, что здесь находились могилы трех русских моряков с корабля Н. П. Резанова. О них напоминает памятная доска. Гору еще называют Скотч-Хилл, а иногда Святой.[6]

Названием Золотые ворота Сан-Франциско перекликается с Владивостоком. Так назвал в 1840 г. пролив капитан американского судна, занимающегося гидрографическими работами. Увидев его, моряк был поражен его величием и по аналогии с проливом Босфором, где имеются Золотые ворота, называл так же. Вспомним, что во Владивостоке Босфор Восточный появился на карте спустя 19 лет, а мост спустя более 70 лет. Строительство моста Золотые ворота началось в период Великой депрессии, несмотря на это, он построен 27 мая 1937 г. Создатель моста — Джозеф Страус (1870–1938), а его помощником был русский инженер Леон Моисеев (1872–1943).

Крепость Росс — русская «Мекка» и Русское Историческое общество

Смерть Николая Петровича Резанова не воспрепятствовала воплощению в жизнь его идеи о строительстве нового поселения в Калифорнии. Российско-Американская компания обратилась в правительство, которое в свою очередь предложило послу в Мадриде барону Строганову начать переговоры о торговле России и Калифорнии. В это время Испании было не до переговоров. Наполеон в 1808 г. поменял короля Испании Хуана IV на своего брата Джозефа Бонапарта. Поэтому русскими предложениями никто не заинтересовался.

Первый главный правитель русских поселений на Аляске Александр Андреевич Баранов трижды посылал в Калифорнию экспедицию под руководством коммерции советника Ивана Александровича Кускова, который обратил внимание на плато в 30 км к северу от залива Румянцева (ныне залив Бодега), отделённое от остальной местности глубокими ущельями и окружённое строевым лесом и пастбищами. В десяти километрах протекала река, названная им Славянкой (ныне Русская река). Во время этих экспедиций четверо русских предпочли сбежать от Кускова. 30 августа (11 сентября) 1812 г. Кусков основал селение и крепость Росс, население которого составили 25 русских и 90 аборигенов с Аляски — алеутов и кадьякских эскимосов. Формально эти территории принадлежали испанцам, а фактическими хозяевами были индейцы племени кашайя-помо. Землю купили за три одеяла, три пары штанов, два топора, три мотыги и несколько ниток бус.

Росс был самой южной русской колонией в Северной Америке и создавался как сельскохозяйственное поселение, предназначенное для снабжения Российско-Американской компании продуктами питания. В первые годы компания также уделяла внимание развитию в Россе добычи пушнины, однако после 1816 г. каланов быстро истребили и основой экономики стало сельское хозяйство и мелкая промышленность.

Селение Росс было как бельмо на глазу для испанцев, считавших всю территорию своей. В 1816 г. в Сан-Франциско прошли переговоры Отто Евстафьевича Коцебу и губернатора Верхней Калифорнии Пабло Висенте де Сола, на которых последний затронул вопрос о русской крепости. Коцебу вызвал Кускова, который заявил, что основал поселение по приказу начальства и оставить его может тоже только по приказу. В протоколе изложили позиции сторон и отправили в Санкт-Петербург, где дело замяли. Осознав бесперспективность противодействия русским, де Сола ускорил испанскую колонизацию Калифорнии.

Возникшая позже Мексика также сделала несколько попыток дипломатическими методами убрать селение Росс, однако все они закончились ничем. Российско-Американская компания со своей стороны пыталась добиться от МИДа империи активного воздействия на мексиканские власти с целью признания и установления границ русской колонии, однако министерство неизменно ей отказывало, ссылаясь на отсутствие дипломатических отношений с новой страной. В 1835 г. Ф. П. Врангель был направлен компанией в Мехико для заключения торгового соглашения и изучения позиции мексиканских властей по вопросу Росса. Врангель выяснил, что Мексика готова признать Росс взамен на официальное признание Россией новой страны, и попытался склонить Николая I к признанию независимости Мексики, однако тот ответил отказом.

К работе в поселении с самого начала его существования привлекали индейцев. Их труд вначале был наёмным, русские платили за него мукой, мясом и одеждой, предоставляли жильё. Впоследствии стали практиковаться «притоны» на работы, что ухудшило отношения с туземцами. Тем не менее историки отмечают практически полное отсутствие вооружённых столкновений между индейцами с русскими, в отличие от других калифорнийских колонистов. Ни разу русской крепости не угрожали и внешние враги.

Именно в селении Росс появились первые в Калифорнии ветряные мельницы и судостроительные верфи, виноградники и фруктовые сады с яблонями, грушами, вишнями и даже персиками. Кусков разводил капусту, репу, бобовые, салаты, свеклу, тыкву и даже арбузы, но земледелие, ради которого колония и основывалась, не отличалось особой продуктивностью. Русские колонисты впервые привезли в Калифорнию многие блага европейской цивилизации, например, оконные стёкла. В первые два года здесь появились дом правителя, казармы, поварня, кладовые, мастерская с кузницей и слесарней. За оградой выстроили баню, кожевенный завод, ветряную мельницу и скотный двор. Сельскохозяйственные угодья простирались на склонах холмов вокруг крепости. Форт имел артиллерию — 12 пушек. В одной из комнат дома Ивана Кускова находился арсенал. В самом центре укреплённой площади находился колодец.

Разрушенная часовня в крепости Росс после землетрясения 1906 г. Фото из собрания Архивной библиотеки имени Банкрофта Калифорнийского университета в Беркли

Помимо главного входа на южной стене имелись ворота в восточной части. В северо-восточном углу Форта располагалась часовня Святой Троицы, пристроенная к укреплениям.

В 1821 г. И. А. Кусков покинул Америку и вернулся в родную Тотьму, сдав селение Росс Карлу Ивановичу (иногда Самойловичу) Шмидту. Несмотря на молодость, Шмидт уже имел опыт управления русскими поселениями, хотя ему было всего 19 лет, когда 28 июля 1818 г. он впервые прибыл в Русскую Америку. В 20 лет ему приказали создать факторию на Гавайских островах, а начальником фактории Росс К. И. Шмидт стал в 21 год. Он продолжил строительство крепости и заложил на верфи три судна. Вместе с Я. Д. Дорофеевым в 1823 г. он поднялся на сотню верст вверх по течению реки Славянки, а также обследовал близлежащие местности, наметив строительство новых факторий. Именно благодаря Шмидту весной 1824 г. началась постройка часовни во имя Святителя Николая: в поисках средств на это он организовал подписку денег среди экипажей русских кораблей «Аполлон», «Ладога» и «Крейсер». Правда, за эту инициативу он получил нагоняй от главной конторы РАКа.

В 1825 г. Шмидт сдал Росс Павлу Ивановичу Шелихову, который в течение последующих пяти лет занимался благоустройством селения, обращая большое внимание на сельское хозяйство, в основном зерновое земледелие. Во времена Шелихова население Росс состояло: около 60 русских, 80 алеутов и 80 местных индейцев. Он достроил и часовню, в которой церковные требы исполнял выборный церковный староста.

16 ноября 1830 г. Шелихов сдал селение П. С. Костромитинову. Из-за истощения сельскохозяйственных угодий Петр Степанович занялся поисками новых пахотных мест. Так, в окрестностях основали несколько русских факторий-ранчо. Селение Костромитиновское на южном берегу реки Славянка было крупнейшим из трёх и включало в себя большой комплекс зданий: хозяйский дом, дом для индейских работников, молотилку, амбар, пекарню, кузницу, бани, загон для скота, табачный склад, винный погреб. Основой хозяйства было выращивание пшеницы. Ранчо его помощника Егора Леонтьевича Черных располагалось в глубине материка, дальше всего от крепости, на ней выращивались овощи, фрукты, пшеница, а также производилось вино. В 1837–1840 гг. Черных вёл первые в Калифорнии систематические наблюдения за погодой. Ранчо Василия Хлебникова находилось в нескольких километрах к востоку от залива Бодега.

Ближайшая к форту удобная гавань находилась в заливе Бодега почти в 30 км к югу, где был построен порт Румянцев. В нём товары перегружались на небольшие суда и транспортировались к крепости. К 1836 г. население возросло до 260 человек — незначительно, большая часть их жила на берегах речки Славянки. Население было многонациональным: здесь жили русские (в разное время от 50 до 100 человек), привезённые из Аляски алеуты (50–125 человек), креолы (до трети всего населения), индейцы соседних племён, якуты, финны, шведы и даже гавайцы. Многие индейцы и алеуты были крещены и хорошо владели русским языком. Русское население было представлено в основном мужчинами, подписавшими с Российско-Американской компанией семилетний контракт. Русских женщин в селении почти не было, поэтому смешанные браки были весьма распространены.

А. Л. Хисамутдинов (автор книги) на кладбище селения Росс. Фото И. Франкьена

Последним правителем крепости, с 1 августа 1838 г., был Александр Гаврилович Ротчев. К этому времени стало понятно, что место для поселения Росс было выбрано неудачно. Открытая ветрам и волнам со стороны океана бухта не давала надежного укрытия судам. Местоположение колонии Росса было больше приспособлено к обороне, чем занятию сельским хозяйством. Узкая полоска земли между океаном и горами не могла дать в достаточном количестве хлеба и овощей, чтобы прокормить русское население Аляски. При этом частые туманы с океана сводили на нет все усилия земледельцев. В скотоводстве достигли большего успеха: в конце 1830-х гг. здесь было 1700 голов крупного рогатого скота, 940 лошадей и мулов и 900 овец. Ежегодно производилось более 800 кг шерсти, которая шла на экспорт. И все же вольный выпас не оправдывал затрат: после шестимесячного сухого сезона пастбища не могли прокормить животных, которые разбредались по отдаленным окрестностям.

Ремесленники колонии изготавливали мебель, двери, рамы, черепицу из секвойи, телеги, колеса, бочки, «коляски о двух колесах», выделывали кожи (70–90 штук ежегодно поставлялось в Новоархангельск), обрабатывали железо и медь. Строились суда, продавая некоторые испанцам, не имевшим до того времени здесь ни одного корабля. Но, несмотря на эти достижения, селение было убыточным. Пшеница не давала хорошего урожая, обмен с хозяевами страны — испанцами не приносил ощутимой прибыли. Сильно сократилась и местная популяция пушных зверей, поэтому живность в округе была быстро выбита и торговля пушниной со временем сошла на нет. Историк Российско-Американской компании Тихменев подвел такой итог: «Как стратегический пункт, по отдаленности своей от колонии, заселение не могло иметь также никакого значения, тем более, что и небольшой залив Бодего не мог соответствовать этой цели. Словом сказать, при таком положении дела заселение представляло собой для колоний только тяжелую обузу».

После соглашения администрации Российско-Американской компании в Новоархангельске (ныне Ситка) и Компании Гудзонова залива в форте Ванкувер надобность в поставках продовольствия из Форт-Росса отпала. В 1839 г. Российско-Американская компания приняла решение оставить Росс и продать его. Международный статус фактории Росс так и не был определён: правительство Мексики, продолжавшее считать землю под Россом своей, не пожелало платить за неё, ожидая, что русские просто забросят колонию. Наконец, 13 декабря 1841 г. был подписан контракт между А. Г. Ротчевым и гражданином Мексики швейцарского происхождения Джоном Саттером о продаже ему всей недвижимости Росс за 30 тыс. пиастров, или 42 857 руб. серебром. В Америке имя Джона Саттера (John Sutter) (Иоганн Август Зуттер) (23 февраля 1803–18 июня 1880), калифорнийского предпринимателя швейцарского происхождения, известно в связи с золотой лихорадкой: в 1848 г. вблизи лесопилки Саттера было обнаружено первое золото. Впоследствии на его земле основали столицу Калифорнии город Сакраменто. Известно также, что он имел тесные связи с русскими, в частности, с последним правителем РАКа Ротчевым, и приезжал в Новоархангельск. В Форт-Россе Саттер никогда не жил, назначая туда наёмных управляющих.

Злоключения крепости на этом не закончились. Мексиканские власти признали сделку недействительной и через четыре года передали Форт-Росс другому владельцу. Их сменилось немало, и каждый приспосабливал бывшую крепость для своих нужд: под лесной склад, богатое ранчо, непритязательный отель или веселый салун-трактир. Последним управляющим был Вильям Бенитц (William Benitz), который стал арендовать Форт у Саттера. Он в несколько раз увеличил старый русский сад, расширил дом Ротчева, где и жил с 1846 г., построил причал. В 1867 г. Бенитц разделил свои владения на две части и продал их разным покупателям. Форт отошел к Джеймсу Диксону (James Dixon), а 1873 г. его выкупил за 35 тыс. долларов Джордж Колл (George W. Call), поселившийся там с семьёй и превративший его в небольшой интенсивно используемый порт. Тогда же бывшая русская колония начала привлекать первых туристов. В 1903 г. Колл продал Форт Калифорнийской лиге исторических объектов (California Historical Landmarks League), которая в 1906 г. перепродала его штату Калифорния. Это случилось за месяц до сильнейшего землетрясения, разрушившего Форт. К 1916 г. он был восстановлен по сохранившимся деталям. Это бедствие не было последним: 5 октября 1970 г. пожар полностью уничтожил часовню. Через несколько месяцев после этого сгорела крыша дома Ротчева.

Ив Франкьен в крепости Росс

Для выходцев из России Форт-Росс был частичкой утерянной родины, и в русских общинах нет-нет да и возникали инициативы по его реконструкции и созданию музея. А. П. Фарафонтов, П. С. Оленич, В. Н. Арефьев, Г. Е. Родионов, Т. Ф. Токарев, входившие в Деловой комитет по созданию музея Форт-Росса, а также семья Лебедевых и отец А. Вячеславов провели первые реставрационные работы в часовне. Ее открыли 4 июля 1925 г., когда было совершено первое богослужение. В дальнейшем этот день отмечался ежегодно: прихожане Свято-Троицкого собора в Сан-Франциско устраивали паломничество в Форт-Росс, где торжественно проводилась литургия.

Через 12 лет, в 1937 г., эти деятели стали основателями Русского исторического общества в Америке, в которое вошли многие известные ученые, интересующиеся русской историей, как из Америки (А. П. Кашеваров, Г. З. Патрик, Е. А. Москов и др.), так и из Европы (С. Г. Сватиков и др.). Первый председатель А. Фарафонтов со своими коллегами предложил два основных направления деятельности: просветительская и научно-исследовательская. Сразу же были установлены связи не только с известньщи исследователями-американистами, но и с университетами (Калифорнийским и Вашингтонским), библиотекой Конгресса и Калифорнийским историческим обществом. Деятели Общества продолжили работы по приведению в порядок развалившейся крепости Росс, а также занялись составлением очерка по ее истории. Первые труды членов Общества вышли в Записках. Был также выполнен проект памятника-часовни Русской славы, который хотели установить на Русской горе в Сан-Франциско.

12 декабря 1937 г. в помещении бывшего Русского клуба открылась читальня Общества, работавшая ежедневно по вечерам с 6 до 9 часов. Литература в основном была подарена членами русской общины, и в первое время ее было немного, но имелись свежие газеты и журналы. Активисты Общества не оставляли мысль о создании музея и предпринимали попытки для этого. Они опубликовали обращение к русским общинам, а также организовали несколько выставок, в частности, о русских изданиях в Америке. В дальнейшем Общество расширило свою деятельность и открыло отделение в Нью-Йорке.

Душой Общества был его председатель Александр Павлович Фарафонтов. Выехав из России, он сначала жил в Харбине, где основал фирму «Натуралист» с магазином и мастерской, затем переселился в Шанхай. В 1935 г. 46-летний предприниматель эмигрировал из Шанхая в США, поселившись в Сан-Франциско, но с Китаем связи не порвал: его статьи появлялись в харбинском «Рубеже» и других изданиях. Он скончался 19 февраля 1958 г.

Основатели Русского исторического общества в Америке. Фото из собрания В. В. Шкуркина

В числе основателей Общества был и житель Сиэтла Павел Васильевич Шкуркин, автор многих книг и статей по китаеведению и обладатель прекрасной востоковедческой коллекции. На заседаниях, которые в основном проходили на частных квартирах, он читал интересные доклады, помогал энтузиастам-историкам, а также содействовал Обществу в издании его «Записок», предоставляя для публикации своц наиболее интересные статьи. Так, в «Записках» вышел его научно-популярный очерк «Открытие Америки (не Колумбом)».

В Обществе часто проводились лекции, с одной из наиболее интересных выступила 14 июня 1940 г. М. В. Брызгалова (урожденная Анненкова), поделившаяся воспоминаниями о встречах с декабристами. К 200-летию открытия русскими Аляски выпустили Юбилейный сборник, который смогли распространить по всей Америке. Во время Второй мировой войны деятельность Общества почти замерла. Последним крупным мероприятием стало возвращение в Форт-Росс его исторического колокола. Завершающее собрание Общества, сыгравшее значительную роль не только в сохранении исторических реликвий, но и в просветительском отношении, состоялось 23 мая 1948 г. На нем было решено передать все дела новому Музею-архиву русской культуры.

Крепость Росс. Современный вид

Сохранением русского уголка в Калифорнии занималась и ассоциация «Друзья Форт-Росса», основанная в 1973 г. в Лос-Анджелесе. В нее входили С. Н. и И. М. Куличковы, А. Ф. и А. А. Долгополовы, В. П. Петров, Л. В. и З. А. Леонард, супруги Бобровы и др. Они выступали с научно-популярными докладами, устраивали экскурсии, оказывали помощь в восстановлении Форт-Росса и т. д.

Ныне Форт-Росс окружён квадратом бревенчатых стен, сделанных из секвойи, в противоположных их углах находятся две восьмиугольных башни — юго-восточный и северо-западный блокгаузы. В часовне Святой Троицы время от времени проводятся православные богослужения. На территории Форта стоит дом Ивана Кускова, который существовал уже в 1820 г. и служил резиденцией всем начальникам Форта, кроме Ротчева. Дом Александра Ротчева (1836) можно считать единственным сохранившимся в Форте оригинальным зданием XIX века: он собран из бывших в наличии старых материалов. По свидетельству одного из гостей, в доме находилась богатая библиотека и имелось фортепьяно. Торговый дом, казармы и склады, находившиеся внутри Форта, до наших дней не сохранились.

в поисках русских корней, или отдых на Вакейшн-бич

Без преувеличения, Меккой всех русских туристов в Америке является Форт-Росс, один их бывших оплотов Российско-Американской компании. Всякий турист русского происхождения не упустит шанса познакомиться с этой страницей из истории пребывания русских на далеком континенте. В настоящее время число посетителей Форт-Росса составляет 150 тыс. человек ежегодно. Он является и центром многочисленных культурных событий. Наиболее значительный — День культурного наследия, проводимый ежегодно в последнюю субботу июля, в программе которого православная литургия, выступления музыкальных и фольклорных коллективов, показательные стрельбы из исторического стрелкового оружия. Одним из постоянных участников является Русский дом «Кедры».

Впервые я побывал здесь еще в 1992 г. Штурманом и гидом в той поездке стала библиотекарь Гуверовского института и специалист по русскому книговедению Молли Маллой (Molly Malloy). Ее друзья, знающие русский язык, переделали ее имя в Малым-Мала, что полностью соответствует ее маленькому росту и худенькой фигурке. Перед поездкой Молли снабдила меня и литературой по истории бывшей русской твердыни в Америке.

Сейчас многие умиляются, вспоминая романтическую, на их взгляд, историю крепости Росс. Причины же для основания крепости и недолгая жизнь русских в ней были более чем прозаическими. Деятельность Российско-Американской компании была целиком направлена на получение прибыли в Америке. Без устали и пощады уничтожались морские бобры и котики, после чего оставались пустынные лежбища, жестко, а порой и жестоко, эксплуатировалось местное население, и летопись компании полна фактов о восстаниях индейцев. Читая архивные материалы, порой возникает мысль о параллели — с поправкой на столетия — с завоеваниями конкистадоров.

…И вот снова я еду по дороге, петлявшей по неширокому плато, местами вдоль обрывистого и скалистого берега. Кое-где можно было увидеть и небольшие бухточки с песчаным берегом. На этот раз моя спутница, журналистка из «Русской жизни» Зоя Градова, знакома не только с русским языком, но и с Россией.

— Это наша земля! Мы можем получить льготную плату? — пошутила она с охранником, который взимал мзду за стоянку автомобиля на территории парка.

Американец не понял шутки…

И вот спустя 180 лет после того, как русские отказались от попытки расширить свои владения за счет калифорнийского уголка, мы въезжаем в столь любимый туристами Форт-Росс, исторический парк штата Калифорния. Оставив машину на удобной стоянке, проходим через главные ворота в огороженную добротным частоколом крепость. Конечно, время, пожары и землетрясения уничтожили почти все, что было построено здесь основателями, и теперь весь комплекс является хорошим примером того, как история может послужить туристскому бизнесу.

По конструкции крепость Росс была копией военных крепостей в России. По углам двора располагались башни с бойницами и пушками для встречи непрошеных гостей. Одна из них служила часовней, где в 1836 г. служил легендарный отец Иннокентий Вениаминов. По его свидетельству, в церковь ходили неохотно, и дохода от нее не было. Да и убранство было очень скромным: две иконы в серебряных ризах. В 1906 г. землетрясение разрушило часовню, но через десять лет ее восстановили, использовав часть старых бревен. Злоключения старой церквушки на этом не закончились: в 1970 г. пожар уничтожил ее окончательно, но энтузиасты из числа русских эмигрантов не отступили и построили церковь заново на средства Русского православного общества мирян в Америке. Русские тогда собрали около 25 тысяч долларов для восстановления церкви, которое стало возможным в 1974 г. У входа вновь зазвонил колокол, отлитый в Бельгии, в Антверпене, в котором осталась часть металла от прежнего. Теперь в День Поминовения, 4 июля, музейный колокол созывает всех на службу с целью вспомнить людей, нашедших последний приют в этих местах.

Выйдя из крепости на обрывистый берег, мы огляделись. Ничто уже не напоминало о прошлом, только следы археологических работ на месте бывшего православного кладбища наводили на мысль о том, что деятели легендарной компании в покое не оставлены: в их прахе роются, перенося то, что еще можно перенести, в музейные экспозиции, которыми заинтересуется разве что один из ста равнодушных посетителей. Из-за высокой кислотности останки сохранились плохо. Идентифицировать никого не смогли, поскольку не сохранилось никакой документации. На поле просто поставили то там, то тут православные кресты. Хотя подавляющее число бывших жителей поселения были православными, но среди них были также и католики, и лютеране, да и индейцев, надо думать, тоже хоронили на этом кладбище… Известно, что здесь похоронены матрос брига «Рюрик» Иван Строганов, почивший с миром 29 октября 1816 г., и мичман шлюпа «Аполлон» Александр Всеволодович Тулубьев, умерший от туберкулеза 4 февраля 1823 г. Чуть позже, 17 февраля 1824 г. в Форт-Россе скончались два матроса корабля «Крейсер» Михаил Попов и Павел Филиппов…

В церкви Форт-Росса дважды в год проводят церковные мероприятия и вспоминают всех, кто лежит в американской земле: в День Поминовения (Memorial Day) (30 мая) — Зарубежная церковь, а в День независимости (4 июля) — Свято-Троицкий собор, то есть Американская православная церковь. Литургия, панихида на кладбище — все, как положено.

Дача на Русской речке

Русские сделали многое не только для восстановления и реконструкции крепости, но и поддержания ее в хорошем состоянии. А недавно научный сотрудник Гуверовского института Анатолий Шмелев, привлекший профессора Торонтовского университета Ольгу Бакич и историка-любителя Ростислава Полчанинова, предпринял попытку воссоздания Русского исторического общества в Америке. Возрождение его начато с выпуска Бюллетеня, первый номер которого вышел в сентябре 2001 г., а второй в декабре того же года. В них были опубликованы новости, краткая информация.

Уезжая, еще раз окинул взглядом небольшую бухточку с песчаным пляжем, куда впадал ручеек Форт-Росс-крик, пробивший себе овраг.

… После этого наш путь лежал на знаменитый Вакейшн-бич на Русской речке, одно из любимых мест отдыха русских американцев, которые покупали здесь небольшие дачки. В начале поселка, на береговой улице, в небольшом серовато-белом флигельке располагалась синодальная церковь, которая была открыта В. М. Николаевым — летняя Церковь Казанской иконы Божией Матери.

От Аляски до Калифорнии: «Свобода» Агапия Гончаренко

Одной из огромных проблем Российско-Американской компании была ее отдаленность от метрополии. Поселения Русской Америки получали все снабжение из Европы. Доставка его через Сибирь и Охотский порт занимала много месяцев и стоила больших средств, которые тяжким бременем ложились на РАК. Поэтому компания была вынуждена продолжить развитие кругосветных плаваний, целью которых были не только поиски новых рынков сбыта и снабжение русских поселений на американских берегах, но и географические исследования. Требовалось также пересмотреть роль России на Тихом океане. С продажей калифорнийского селения Росс роль Сан-Франциско еще более увеличилась. Русская Америка доживала последние месяцы, и мало кто из ее жителей догадывался, что скоро их жизнь изменится коренным образом. Одни вернутся в Россию, чтобы обживать новые земли в Приморье и Приамурье, другие же навсегда останутся в Америке, став ее гражданами.

С продажи территорий РАКа берет начало становление русской общины в Америке. 30 марта 1867 г. был подписан договор, а 18 октября того же года произошло историческое событие — в Новоархангельске был спущен флаг Российско-Американской компании и поднят американский. Правда, торжественного спуска не получилось: заело фал, и пришлось послать матроса на флагшток, чтобы его обрезать. Таким образом состоялась передача всей территории американским представителям. На основании 3-й статьи договора русское население имело право в течение трех лет вернуться в Россию или же принять американское гражданство.

Продажа Аляски явилась полной неожиданностью для русских граждан, и многие из них стали собирать чемоданы. Первые 126 человек уехали на корабле «Царица» с капитаном А. Ф. Эбергом. Для отправки других был куплен корабль «Winged Arrow» (Крылатая стрела), переименованная в «Летящую звезду». Вероятно, этим названием хотели подчеркнуть падение другой «звезды» — Русской Америки. В конце 1868 г. судно покинуло Новоархангельск со 198 пассажирами на борту. Семья последнего правителя РАКа князя Дмитрия Петровича Максутова покинула Новоархангельск 31 декабря 1867 г. на барке «Меншиков», который через Сан-Франциско отправился в Европу.

До 1877 г. все население Аляски находилось в подчинении военных властей США, затем руководство перешло к департаменту казначейства. Многие отмечали, что американцы в это время управляли населением гораздо хуже, чем правление РАКа. Наблюдалось повсеместное притеснение как коренного населения, так и немногочисленной русской общины. Повсеместно стали закрываться школы, открытые в свое время РАКом. А. Гончаренко заявлял: «Несчастные дети в Аляске, со дня перемены флага, шляются на улицах в праздности и пьянстве. Русское духовенство на Аляске вовсе оставило детей без всякого призрения».[7] Американские школы стали появляться на Аляске после 1878 г.

Коренное население стало все больше волноваться, явственно стало проявляться и отрицательное отношение к американскому правлению Аляски. Многочисленные жалобы о притеснении русских дошли до Санкт-Петербурга. 123 русских и креолов, в основном пожилые люди, бывшие служащие РАКа, обратились к российскому правительству с общим ходатайством помочь им переехать во Владивосток. При детальном рассмотрении прошения выяснилось, что вовсе не все подписавшие его хотят вернуться в Россию, большинство просто хотят получить помощь при материальных проблемах. Это письмо заставило американские власти забеспокоиться, и сенатор Гаррисон внес соответствующий законопроект. С 5 мая 1884 г. вступил в силу закон, установивший гражданское управление Аляской. «Одним словом, — писал Г. Лозинский, — поторопившись с продажей Аляски, правительство обнаружило большую непредусмотрительность в отношении населения, говорившего на русском языке и православного. В результате получился чрезвычайный урон для русского дела, уцелевшего только благодаря тем глубоким корням, которые оно успело пустить, вопреки всем ожиданиям, в сознание не только креольского, но и туземного населения».[8]

Назвать точную цифру русских, оставшихся на Аляске, трудно, но несомненно то, что это число было незначительным, если не считать вступивших в брак с местными жителями. Смешанных семей на Аляске насчитывалось немало. «Былая русская отсталость, — писал И. К. Окунцов, — чувствуется в Аляске и по сие время. Там по праздникам все еще напевают: "Придытэ выно пыйте!" Пьют почти все русские люди. Пьют и их пастыри. Экономическое положение их незавидное. Много работают, охотятся, рыболовничают, но мало получают, а условия жизни дорогие. В Аляске все, кроме рыбы и мяса, дорого. Все же там есть значительное скопление русских выходцев».[9]

Благодаря Агапию Гончаренко (Agapius Honcharenko), православному священнику из Греции, на тихоокеанском побережье Америки зародилась русская периодика. Опасаясь ареста за «сочувствие крепостным братьям», освобождение которых он проповедовал, Гончаренко бежал в Англию. Там он встретился с Герценом и, поработав некоторое время у него, решил уехать на Аляску, чтобы быть ближе к России. 1 января 1865 г., имея греческий паспорт на имя священника Агапия из Афин, Гончаренко высадился в Бостоне. Имея тесные связи с Герценом и Огаревым в Лондоне, он хотел основать на Аляске независимое русское издание, которое могло бы снабжать нелегальной литературой русский Дальний Восток. Гончаренко стал первым русским и греческим православным священником в США и сыграл важную роль в жизни русской диаспоры в Америке.

Сразу по приезде он открыл русскую домовую церковь на квартире греческого консула в Нью-Йорке, затем освятил место для будущей церкви в Новом Орлеане. Чтобы заработать деньги для типографии, Гончаренко преподавал греческий язык и занимался граверными работами. Вскоре он купил шрифты и отправился в Калифорнию, чтобы оттуда уехать на Аляску. Но, приехав б ноября 1867 г. в Сан-Франциско, он узнал, что территория Российско-Американской компании продана США. Понимая, что в Ситке он сразу же попадет под цензурную власть американских военных властей, Гончаренко решил обосноваться в Сан-Франциско и оттуда посылать литературу на Аляску. В первом номере своего издания он писал: «Мы видим, что Америка и Сибирь обращаются лицом к лицу, чтобы работать вместе на пользу человечества. Понимая это, мы поставили в Америке русский станок, сознавая, что книгопечатание есть единственное средство соединять народы, низвергать всякого рода идолов и способствовать благоденствию народов».[10] Чуть позже А. Гончаренко более конкретно пояснил цель своего издания. С одной стороны, он хотел заняться просветительской деятельностью среди русских в Америке, не оставляя без внимания и алеутов, знающих русский язык. С другой — его привлекала возможность распространять свое независимое издание в Сибири и на русском Дальнем Востоке.

Со временем Гончаренко пришлось отказаться от распространения своего издания в России, и он целиком сконцентрировался на тихоокеанском побережье США. Особенно большое значение он придавал разъяснению прав бывших служащих РАКа, оставшихся жить в Америке. «Вы находитесь теперь в отношении к другим штатам или областям как младший несовершеннолетний брат к старшему — совершеннолетнему. В скором времени из Вашингтона будет определен временный управитель, он изъяснит вам установления, законы и обычаи Союзного народа, заведет школы и устроит порядок во всем. Через год или два, когда вы обучитесь Союзным порядкам, сами себе изберете управителя между вами. Кто знает, быть может, Иван или Петр, которые теперь занимаются рыбной ловлей, через два года будет губернатором в вашей стране (будет таким барином, как бывший ваш князь Максутов). В республике управители избираются выборно, да Петр, рыбак умный малый, он сумеет делать порядки в Вашем округе, дадите за него большинство голосов, и он будет губернатором. В Америке у кого голова на плечах и в голове-то не пусто, тот князь, тот барин. А глас Народа — глас Божий!»[11]

Гончаренко объяснял, что никаких обязательств у русских перед компанией нет. Они могут покупать и продавать, где хотят. Немаловажным было и то, что Гончаренко сообщил русским сведения о минимальной заработной плате (пять долларов в день), существовавшей тогда в США. Он настаивал на продолжении просвещения русского населения на Аляске, на замене военного положения гражданским управлением. Около 200 номеров своего журнала он посылал бесплатно на Аляску. «Несмотря на все свои неудачи и трудности, — писал он, — я иду по начатому пути прямо, не отступаю ни на один шаг перед сопротивлением врагов моих и врагов справедливости. Я хочу правды, стремлюсь к пользе вашей и, веря в успех, иду грудью вперед, не оглядываясь на прежние неудачи, смотря на победу с надеждой и верой. Прошу вас, друзья мои, действуйте со мною и не отвергайте моих братских советов. Я один не могу достигнуть цели, т. е. вашего благоденствия. Вы должны помочь мне трудолюбием, честностью и трезвым поведением заслужить уважение американцев».[12]

Подводя итог годовой деятельности, А. Гончаренко писал: «Тяжелое было время! Я был писателем, наборщиком, заносщиком, делал всю работу сам один, работал до усталости, до умерщвления, сокращая расходы, чтобы даром посылать вам журнал, дабы вы знали, что вы свободны, что вы граждане республики. Невольная сила меня влекла к вам. Были минуты, что я отчаивался в продолжении моей работы, издержки требовались большие, от вас я не получал вознаграждения за труд. Но русский человек, страдающий от деспотизма богатства, с одной стороны, а, с другой, сибиряки каторжные, полные доблести и чести, далее наши свободные лондонские друзья, их знакомые виды и образы давали нам веру и силу работать для вас во имя Свободы».[13] Эти слова были напечатаны в последнем номере его журнала.

Благодаря усилиям Агапия Гончаренко 16 декабря 1867 г. в Сан-Франциско основали Русское и Панславянское общество на Пасифике. Он писал: «Мы знаем, что сибиряк поймет американца, они скоро подружатся, поймут общие интересы, к прогрессу и благоденствию человечества. Так как переселение русских в Америку совершится, то поэтому будущность Русского и панславянского общества на Пасифике нам понятна. Это общество имеет целью способствовать русским, прибывающим в Америку на переселение, в отыскании им работы, пособия в случае болезни, вообще устройства для благоденствия и доброй жизни и успокоения в старости».[14] В сентябре 1869 г. епископ Иоанн преобразовал это общество в Славяно-греческо-русское православное кафологического исповедования благотворительное общество.

Гончаренко известен не только как редактор и издатель. Он старательно собирал библиотеку, которая стала первым русским собранием в Калифорнии. В ней имелись полные комплекты «Колокола», «Полярной Звезды». Агапий Гончаренко скончался 5 или 6 мая 1916 г. в Аламеде (Alameda Hayward ranch) около Сан-Франциско.

15 мая 1999 г. в Хейварде (Hayward), примерно в 10 милях к юго-востоку от Окленда, совсем недалеко от бывшей фермы «Украина», где прошли последние годы Агапия Гончаренко, произошло знаменательное событие: ему был открыт памятник. От дома Гончаренко сохранились только части фундамента. Сейчас территория является частью парка Garin Regional Park, а место зарегистрировано как калифорнийская историческая достопримечательность № 1025 (California Historical Landmark). Всех гостей хлебом и солью встречали американские украинцы, одетые в национальную одежду. Звучали украинские песни. Одним из первых выступил ученый из Эдмонтона Джарс Балан, автор книги об украинцах «Salt and Braided Bread: Ukrainian Life in Canada». Он рассказал о непростой жизни Гончаренко и о его последующем влиянии на становление украинской общины в Америке. Этот случай мне показался удивительным: сегодня Агапия Гончаренко превратили в украинского героя, забывая о том, что в Америке он стал зачинателем русской печати и пропагандистом русской культуры.

Русская гора, или как русские обустраивали Сан-Франциско

Первые русские вначале селились ближе к морю, в районе улицы Монтгомери (Montgomery) и авеню Колумбия (Columbia). Там появились небольшие ресторанчики, велась продажа алкогольных напитков и пр. Адресные книги того времени сообщали о первых русских предприятиях. Русская чайная (Russian Tea House) находилась в доме № 714 по улице Сакраменто. На доме № 210 улицы Пост (Post) И. Дж. Пфейфер (E.J. Pfeifer) вывесил претенциозную вывеску «Московский фармаколог» (Moscow Pharmacist). В основном посетителями русских заведений были русские моряки или бывшие служащие РАКа.

Мой лоцман по сан-францискому плаванию Ив Франкьен обнаружил в Интернете текст брошюры, подготовленной Bank of Canton of California, в которой сообщалось: «The Bank has plans to place two plaques on the Clay Street side of its headquarters building honoring Father Agapius Honcharenko, the first Ukrainian priest in the United States. On this site from 1868 to 1872, Father Honcharenko published the Alaska Herald, a Russian-English newspaper for the citizens of the newly acquired Alaska Territory».[15] После некоторых усилий удалось найти на улице Клей место, где примерно располагался дом Агапия Гончаренко (№ 611, Clay street). Мемориальную доску изготовить еще не успели, остается надеяться, что в следующий приезд обнаружу ее.[16] Зато памятную доску увидели на Русской горе, у подножия которой когда-то существовала первая церковь в память Святого Благоверного князя Александра Невского.

В 1821 г. Мексика провозгласила свою независимость и перестала быть колонией Испании. Калифорния, а значит и Сан-Франциско, перевернули новую страницу в своей истории. Огромную роль в этом сыграл Вильям Ричардсон, построивший в 1835 г. первый капитальный европейский дом, недалеко от миссии Святого Франциска Ассизского. Сейчас здесь разбит сквер Портсмут. Ричардсон и правитель колонии Франциско Де Харо переименовали миссию в Йерба-Буэна (испанское Yerba Buena означает «хорошая трава»). В 1841 г. он получил огромный земельный участок в округе Марин, построив там ранчо Саусалито. На память потомкам осталась бухта, названная в его честь.

7 июля 1846 г., во время Американо-мексиканской войны, командующий американским флотом Джон Д. Слоут (Sloat) потребовал отдать Калифорнию, а через несколько дней прибыл в Йербу-Буэну с капитаном Джоном Б. Монтгомери, в честь которого позднее назвали одну из центральных улиц. В последний день июля того же года в бухту пришел корабль «Бруклин» с 240 мормонами с восточного побережья. В результате население увеличилось вдвое, а через год на карте появилось название Сан-Франциско. Первым делом горожане стали осушать болота для расширения территории под строительство домов. Современный даунтаун (нижний город, как называют в Америке историческую центральную часть) построен над старой бухтой Йерба-Буэна.

Знаменитая Калифорнийская лихорадка, начавшаяся в 1848 г., выдвинула Сан-Франциско на первое место на западном побережье. Народ, хлынувший туда, был зачастую отнюдь не доброжелательный. Константин Станюкович писал об одной из встреч с любителем удачи: «Рассказы шведа дышали чем-то фантастичным и вместе с тем страшным и жестоким о первых временах поисков золота в Калифорнии, где в одну неделю, в один день, люди, случалось, делались богатыми. Но швед, как и масса других золотоискателей, горько разочаровался. Он не разбогател, хотя и находил золото, он отдавал его за провизию, за обувь и платье, за инструменты, за вино. Наживались главным образом поставщики и торгаши, нахлынувшие вслед за пионерами, а не самые пионеры.

И что за страшное общество это было! Каких только лиц не попадалось среди золотоискателей, начиная с разорившегося аристократа и кончая беглым каторжником!.. Поневоле это разношерстное общество выработало суровые законы в своем беспорядочно раскинутом громадном лагере, около которого происходили раскопки. Довольно было без позволения войти в чужую палатку, чтобы хозяин ее имел право уложить на месте вошедшего выстрелом из револьвера. Малейшая кража наказывалась виселицей. Никто не расставался ни на один миг с револьвером. По рассказам шведа, только такими суровыми законами, выработанными на месте золотоискателями, и мог сохраняться до известной степени порядок, и не было частых преступлений. Но зато жизнь была самая отчаянная. После дня работы золотоискатели проводили ночи в кабаках и за игрой спускали все золото, собранное за день. И пока эта беспорядочная жизнь не приняла другой, более нормальный характер, масса пришлецов ушла из Калифорнии, и в числе их было немного, увозивших деньги. Некоторые лишь сберегли кое-что на переезд в Европу, а большинство поступало матросами на суда. В числе таких был и швед, рассказавший Володе свою одиссею».

Сан-Франциско быстро стал основными западными воротами в Америку. Статистика сообщает, что за год (с января 1848 г. по декабрь 1849 г.) население города увеличилось с одной тысячи до 25 тыс. человек. В 1849–1856 гг. Сан-Франциско был центром одноименного графства. Из-за непропорциального роста населения правительство Калифорнии решило установить новую границу через оконечность полуострова Сан-Франциско, чуть севернее горы Сан-Бруно. Южнее этой линии образовался новый округ Сан-Матео с центром Редвуд-Сити. Стремительный рост населения продолжался в течение полувека. Этому способствовало и открытие Комстокских залежей серебра. Разумеется, город был не готов к такому развитию. Первые жители совершенно не задумывались о том, чтобы разбить широкие улицы и оформить план на будущее. В Сан-Франциско появились свои «нахаловки», а узкие улицы, годные для гужевого транспорта, стали позднее головной болью для американских архитекторов. Если Сан-Франциско со временем все же удалось справиться с этим наследием, то во Владивостоке узкие улицы в центре города сохраняются до сих пор, причиняя страдания водителям и пассажирам.

Пальму самого большого города тихоокеанского побережья Сан-Франциско удерживал до 1920 г., пока ее не перехватил Лос-Анджелес, куда хлынули иммигранты из Латинской Америки. Бешеные деньги и неограниченные возможности способствовали тому, что в городе быстро появились «новые американцы» — магнаты разных мастей, банкиры, владельцы шахт и заводов. Некоторые из компаний, появившихся тогда, стали широко известными в мире: банк Wells Fargo, производитель одежды «Levi Strauss & Со», компания по производству шоколада «Ghirardelli» и др.

Среди наиболее успешных предпринимателей называли Марка Хопкинса, Колинса П. Хантингтона, Лиланда Стэнфорда… Трудно сказать, имел ли кто-то из них русские корни. Нельзя забывать, что русские издавна отличались предприимчивостью. Недаром за одно поколение они проскочили от Урала до берегов Тихого океана.

Известие о том, что в Америке открыли месторождение золота, способствовало приезду огромного числа китайцев. Вероятно, некоторых просто нанимали на тяжелые физические работы: пробивать штреки в шахтах или прокладывать железные дороги. Китайцы стремились селиться компактно: это облегчало жизнь среди другой цивилизации. Именно в то время в городе появился Китайский квартал, так называемый Чайна-таун. Был такой район и во Владивостоке. Численность китайцев в Сан-Франциско продолжает оставаться одной из самых больших в Америке: они составляют пятую часть всех жителей города.

Осенний день 1855 г. останется навсегда в истории Сан-Франциско. С борта неприметного парусника на берег сошли беженцы из Китая. Никто не обратил внимания на нескольких человек, которые спустились на берег явно больными и вскоре растворились среди соотечественников, распространяя заразу сначала среди них, а затем и по всему городу. Так в Сан-Франциско вспыхнула страшная эпидемия холеры. Эпидемию удалось остановить с помощью католических монахинь — сестер милосердия, которые самоотверженно бросились на борьбу с этой стихией. Благодаря им в 1857 г. на улице Стэниан появилась первая бесплатная больница, которая работает и по сей день.

Вероятно, понятие Дикий Запад можно отнести и к Сан-Франциско. Тогда обстановка в городе была весьма далека от спокойной. Положение с каждым годом ухудшалось, что вынудило Сенат США принять серию законов «Компромисс 1850», которые только разожгли проблему так называемой социалки и жесточайшей эксплуатации ручного труда. Поэтому в 1851 г. и в 1856 г. были созданы «Комитеты бдительности», взявшие на себя обязанности по борьбе с преступностью, чиновничьим произволом, коррупцией и насилием над иммигрантами. Но это не помогло: в городе стало еще больше беззакония, случались суды Линча, похищения людей, в основном ирландцев, произвол в отношении китайцев, насильственная отправка в отставку неугодных избранных представителей городских властей. В общем, «Комитеты бдительности» со своей задачей не справились, тем не менее городские власти озаботились обустройством новых рабочих мест и благоустройством территории.

В оживленном деловом районе Сан-Франциско сегодня почти ничто не напоминает о прошлом. Множество учреждений, офисов различных компаний. Неподалеку паромная переправа…

Чем больше я занимался русской историей Сан-Франциско, тем больше видел общего его с Владивостоком. Становление городов происходило почти одновременно. Бродя по Русской горе, я подумал и о том, что в родном Владивостоке некогда существовал район, где жили американцы, даже первая улица, говорят, была названа Американкой в их честь. Впрочем, кто-то утверждает, что так назвали ее в честь открывателя приморских земель пароходо-корвета «Америка». Впрочем, это судно тоже имеет отношение к Америке, и не только названием: оно было там построено.

Андреевский флаг около калифорнийского берега, или воспоминания Константина Станюковича

Русские моряки одними из первых проложили курс в Сан-Франциско. На всех кораблях Российского военно-морского флота имелись подробные карты Сан-франциского залива. Гражданская война в Соединенных Штатах Америки сыграла положительную роль как в российско-американских отношениях в целом, так и в истории русской Калифорнии. После подавления польского освободительного движения в 1863 г. обострились отношения между Россией и Великобританией. Англия, Франция и Австрия, поддерживаемые Швецией, Италией и Испанией, направили протесты правительству России. В этом конфликте США не поддержали европейские страны. Оценив это, во время Гражданской войны в Америке Россия встала на сторону Вашингтона. В Санкт-Петербурге хорошо помнили уроки Крымской войны и считали, что единые Соединенные штаты будут хорошим противодействием Великобритании и Франции.

В период Гражданской войны в Америке у ее берегов находились две русские эскадры. Одна — в Атлантическом океане, другая — в Тихом. Корабли Тихоокеанской эскадры, которую возглавлял контр-адмирал Андрей Александрович Попов, должны были противодействовать иностранному вторжению в американские дела. Об этой истории рассказано немало, в частности, в деталях описана политическая подоплека событий. Вот что писал очевидец Константин Станюкович, бывший кадет, плававший на корвете «Калевала»: «Все — и офицеры, и матросы, и даже отец Спиридоний, редко покидавший каюту, — были наверху и жадно всматривались в глубину залива, чтобы поскорей увидать "жемчужину Тихого океана", как не без основания называют калифорнийцы Сан-Франциско, или "Фриски", по их фамильярно-ласковому сокращению, пока старший штурман не объяснил, что напрасно "пялят" глаза — все равно города не увидать: он в глубине бухты, скрытый горами.

Офицерам после долгой и скучной стоянки в Печелийском заливе и после длинного, только что совершенного перехода, во время которого опять пришлось несколько дней посидеть на консервах, хотелось поскорее побывать в интересном городе, о котором много рассказывали в кают-компании и Андрей Николаевич и Степан Ильич, бывавшие в нем во время прежних плаваний, познакомиться с новой страной, оригинальной, совсем не похожей на Европу, с американскими нравами, побывать в театре, послушать музыку, узнать, наконец, что делается на свете, получить весточки из России.

…Матросам тоже очень хочется "берега". Положим, их требования от него скромнее, их развлечения грубее: помотаться по городу и провести время в каком-нибудь кабачке за стаканом водки, но и это отвлечение от однообразной судовой жизни громадное удовольствие, не говоря уже о том, что даже и беглое мимолетное знакомство с чужой стороной, с другими порядками и нравами, конечно, интересует матросов и невольно производит впечатление, действуя развивающим образом. Вот отчего матрос, побывавший в кругосветном плавании, совсем не похож на товарища, плававшего только в наших морях: он кое-что видел, кое-что понял и далеко уже не столь невежествен, как был прежде.

И на баке большая толпа слушает Бастрюкова. Он был во "Францисках", когда ходил в дальнюю на "Ласточке", и теперь делится с товарищами вынесенными им впечатлениями, рассказывая, что город большой и содержится в аккурате, что кабаков в нем много, но, надо правду сказать, пьяных, которые чтобы валялись, совсем не видать.

— Они, эти самые мериканцы, пьют, братцы вы мои, по-благородному, — продолжал Бастрюков своим мягким приятным голосом, — до затмения рассудка не напиваются, понимают плепорцию. Разве которые матросы разных нациев с кораблей, ну те, случается, шибко натрескамшись, а чтобы коренные мериканцы — ни боже ни!.. И живут, сказывали про их, вольно: делай, что знаешь, запрету нет, коли ты худого не делаешь… И все там, братцы, ровны между собой, и нет ни господ, ни простых… Какой ты ни на есть человек, богатый ли, бедный, а все мистер да мистер — господин, значит. Всем одни права дадены… И ходят чисто: в пинджаках и при штиблетках; что хозяин, что мастеровщина — все одинаково одеты… А женского сословия народ так и вовсе, можно сказать, не отличишь, какая из них барыня, а какая, примерно, служанка. Все сквозь мамзели и гордого обращения, и ежели ты сидишь в конке и вошла женщина, а места нет, ты встань и уступи место… Учтивый к бабам народ! А харч у их, братцы, первый сорт, и народ хорошо живет…

Матросы жадно внимают Бастрюкову и удивляются, почему это в этой стороне такое хорошее житье народу, и Бастрюков старается объяснить, почему.

Тем временем к "Коршуну" несется маленький пароходик с большим, бросающимся в глаза ярким лоцманским флагом. На минуту "Коршун" замедляет ход, и, быстро поднявшись по веревочному трапу, на палубу выскакивает высокий худой калифорниец с нервным, загорелым лицом, опушенным густой черной бородой. Он в длиннополом сюртуке, в высоких сапогах и в цилиндре. Самоуверенною, спешною походкой поднялся он на мостик, протянул руку капитану, старшему штурману и вахтенному офицеру, сунул несколько новых газет и стал у компаса.

Между двумя вдавшимися мысами — небольшой пролив, называемый "Золотыми воротами" (Golden Gate). Корвет вошел в него и очутился в большом, глубоко вдавшемся заливе, с несколькими на нем островами, среди зелени которых белели постройки. У входа в залив форты, защищающие вход, и из амбразур выглядывают орудия. Эти воинственные атрибуты обыкновенно мирного города объяснялись бывшей в то время междоусобной войной между северными и южными штатами за освобождение негров от невольничества. Калифорнийцы были на стороне северян и зорко охраняли свой "Фриски" от набега какого-нибудь крейсера южан.

Отсалютовав американскому флагу и получив ответный салют, корвет, руководимый лоцманом, шел в глубину залива. Темное, большое серое облако, видневшееся вдали, указывало на близость города.

Володя не отрывал глаз. Крутой поворот корвета вправо — и громадный город засверкал на солнце среди зелени садов и парков, в глубине бухты, с лесом мачт. Чем ближе подходил корвет, тем яснее вырисовывались красивые здания, раскинувшиеся по холмам, над которыми вдали возвышались пики гор.

На рейде и в гавани С.-Франциско была масса судов всевозможных форм и конструкций, начиная с пузатого, неуклюжего "китобоя" и кончая длинными, стройнымй американскими быстроходными клиперами, которые, несмотря на то что они парусные, на срок возят грузы из Калифорнии в Китай и обратно. Несколько военных судов различных наций выделялись своим более изящным видом и выправленным рангоутом.

И что за оживление на рейде! Каждую минуту раздавались то пронзительные, то гудящие свистки с пароходов, пересекавших бухту в различных направлениях. Маленькие буксирные пароходики с сидящими в будках рулевыми, словно бешеные, снуют по рейду, предлагая свои услуги большим парусным кораблям, которые, несмотря на все поставленные паруса, еле подвигаются к выходу из залива, благодаря совсем тихому, еле дующему ветерку. Клубы дыма стелются над рейдом. Вот один пароход так называемой американской конструкции, трехэтажный, весь белый, как снег, пролетел мимо корвета, полный пассажиров и пассажирок. С палубы несутся звуки музыки. Вот еще другой такой пароход, третий… и опять музыка. Красивые яхты и шлюпки с парусами, окрашенными в разнообразные яркие цвета, то и дело проходят под носом или скользят сбоку корвета с катающимися мужчинами и дамами. Встречаются яхточки с одними дамами.

И над всей этой веселой оживленной картиной рейда — высокое, прозрачное голубое небо, откуда ласково светит солнце, заливая блеском и город, и бухту, и островки, и окружающие бухту возвышенности.

— Прелесть! — невольно шептал Володя.

Глядя на большой город, на лес мачт в гавани, на оживление рейда, на всю эту кипучую деятельность, он не верил своим глазам, не верил, что вся эта жизнь создалась со сказочной быстротой. И он невольно вспомнил рассказы капитана-шведа, припоминал то, что читал о Калифорнии, и ему казалось невероятным, что всего лишь пятнадцать лет тому назад места эти были пустынны и безлюдны; тишина их нарушалась только криком белоснежных чаек, носившихся, как и теперь, над заливом, да разве выстрелами каких-нибудь смелых охотников-мексиканцев, забредших в эти места.

— Из бухты вон, отдай якорь! — раздалась команда.

Корвет стоял недалеко от города. Не прошло и пяти минут, как уже на корвет явились разные комиссионеры, поставщики, портные, китайцы-прачки, и весь стол кают-компании был завален объявлениями всевозможных магазинов. Не замедлили явиться и репортеры калифорнийских газет за сведениями. Они осматривали корвет во всех подробностях, расспрашивали о России, записали все фамилии офицеров и, выпив по бокалу шампанского, уехали.

На другое утро любезные американцы прислали всем именные билеты на право свободного входа во все клубы, библиотеки, музеи и т. д., а репортеры прислали номера газет, в которых были напечатаны подробные отчеты о корвете с более или менее правдоподобными сведениями о России и с перевранными фамилиями офицеров. Вообще, по случаю сочувственного отношения России к северянам, калифорнийцы встретили русских моряков очень тепло. Приглашения так и сыпались со всех сторон, и русские моряки были везде желанными гостями.

Это, однако же, не помешало появиться дня через два забавной карикатуре на русских моряков. Они представлялись входящими в магазин готового платья (конечно, адрес магазина и его владельца были пропечатаны самым крупным шрифтом) оборванными, в помятых шляпах и выходили оттуда щегольски одетыми с иголочки франтами, в цилиндрах набекрень и с тросточками в руках. А внизу подпись: "Вот что значит побывать в знаменитом магазине готового платья Джефри Уильстока и Ко, Монгомерри Стрит, 14".

Когда кто-то из офицеров купил на улице за 5 центов карикатуру и привез в кают-компанию, все весело смеялись над рекламой, ловко придуманной по случаю прихода русского корвета Джефри Уильстоком и Кº, о магазине которого никто не имел ни малейшего понятия. Тем не менее по этому поводу приезжали представители двух влиятельных в С.-Франциско газет и просили не сердиться на эту глупую карикатуру-рекламу.

— Мы, американцы, любим рекламу и широко пользуемся ею, но, конечно, тогда, когда она не обидна ни для кого.

Разумеется, в кают-компании поспешили успокоить журналистов уверением, что никто не обиделся»[17].

Через несколько дней после прихода русских кораблей в Сан-Франциско, 23 октября 1863 г. начался пожар в центре города. Альберт Вилан написал: «Пожарные жалуются, что у них мало шансов выиграть битву с пожаром. Если они этого не сделают, то город будет уничтожен. Пожарные делают все, что в их силах, но непосильная работа, высокая температура, а главное, ручные приводы, которые буквально выматывают пожарных, — послужили тому, что они стали покидать место работы. К тому же несколько ручных приводов вышли из строя. Неожиданно раздались радостные крики, которые все усиливались и усиливались. Тысячи людей, включая пожарников, приветствовали шлюпки с русскими моряками, которые все подплывали и с ведрами и другими огнетушительными приспособлениями. Они заменили в конец вымотавшихся пожарников и долго работая насосами сумели потушить пожар».

Демонстрация русского флага на Тихом и Атлантическом океанах и поддержка Санкт-Петербургом Вашингтона в его борьбе с мятежным Югом закончилась успешно. Хотя Россия и сохраняла нейтралитет, не участвуя в боевых действиях, англичане и французы не рискнули попытать удачу в Гражданской войне. Сыграв свою роль, Тихоокеанская эскадра вернулась в Кронштадт.[18]

Русские корабли продолжали заходить в Сан-Франциско и позднее. 26 августа 1881 г. здесь по пути из Японии в Россию скончался флаг-капитан начальника Морских сил на Тихом океане капитан 1 — го ранга Андрей Павлович Новосильский, чья могила до сих пор находится на городском кладбище. На похороны были приглашены французский адмирал, капитаны и офицеры иностранных судов, стоявших на рейде, американский дивизионный генерал Макдоул и коммодор Филлипс как старые и искренние друзья русских. Для участия в церемонии привезли десантную роту в полном составе. Траурная процессия под музыку прошла по улицам города, где конные полицейские перекрывали движение экипажей.

Вдали от родного берега, Или первая любовь

Я давно знал, что на Мэр-Айленд (Маге Island), что в 40 километрах от Сан-Франциско, похоронены восемь русских моряков, умерших в 1863 и 1905 гг. Об этом рассказал знаменитый владивостокский яхтсмен, кандидат технических наук Геннадий Лысенко. Сохраняются здесь и некоторые русские могилы времен исторического похода в Сан-Франциско. Со временем многое обросло легендами. В частности, говорят, что шесть русских моряков погибли в результате борьбы с пожаром 23 октября. Об этом написали еще русские эмигранты, издавшие через В. П. Камкина небольшую книжку «Столетняя годовщина прибытия эскадр в Америку, 1863–1963». На кладбище имеются три захоронения с надписью «Неизвестный русский моряк». Время безжалостно к деревянным крестам, и американцы заменили их со временем каменными памятниками, но не смогли прочитать имена русских матросов.

Известно, что здесь находятся могилы моряков корвета «Богатырь»: музыкант Карл Корт умер от последствий драки на берегу 25 октября 1863 г., а матрос первой статьи Артемий Трапезников скончался от «тифозной горячки» через два дня, 27 октября (8 ноября). В полдень 24 октября (2 ноября) 1863 г. в лазарете скончался матрос Салюкс, а 27-летний матрос Яков Буторин умер от туберкулеза 27 декабря того же года. В городском госпитале 24 октября 1863 г. умер матрос клипера «Абрек» Симаков, а его сослуживец матрос Добрынин умер от туберкулеза 4 декабря. У русских могил регулярно проводится панихида по морякам. Мой знакомый Андрей Забегалин писал: «В этом году (2009 г.) панихида прошла особенно торжественно. Здесь присутствовали: генеральный консул РФ В. Н. Винокуров, духовенство Русской и Антиохийской Православной Церкви, Организация Российских скаутов-разведчиков, представители Конгресса русских американцев, Кадетского объединения и Имперского Союза-ордена. Юные разведчики, впервые принявшие участие в таком мероприятии, торжественно стояли в почетном карауле, держа в руках государственные флаги России и Соединенных Штатов. Из разговора с одним человеком в форме офицера русского морского флота я узнал, что зовут его Андрей и родом он из Санкт-Петербурга. Десять лет назад он оставил службу на флоте, освоил новую специальность программиста и через некоторое время был приглашен на работу в Силиконовую долину. Андрей рассказал, что очень скучает по России и родному флоту. Поэтому, узнав о готовящемся событии, посчитал своим долгом присутствовать на панихиде по морякам».

Из той давней истории меня интересовала более оптимистичная, любовная линия. Несколько месяцев — с октября 1863 г. по май 1864 г. — в Сан-Франциско провел вместе с клипером «Богатырь», который ремонтировался в доке на Маге Island, будущий знаменитый адмирал Степан Осипович Макаров. Неожиданно для себя 14-летний кадет влюбился здесь в 20-летнюю мисс Клэр Селфридж и по этому поводу оставил в дневнике следующую запись: «Познакомившись в Сан-Франциско с семейством Selfridge, я нашел все, что искал. Семейство — самое милое, с прекраснейшими правилами, с детской скромностью. И в этом семействе все меня полюбили как родного, радовались, когда я приезжал к ним, и скучали, когда я уезжал. Само собой разумеется, что попавши 14 лет в такое прекрасное общество, которое я жаждал, я полюбил его как родное, и оно никогда не изгладится у меня из памяти».

На клипере увлечение кадета не осталось незамеченным, и офицеры стали подшучивать над ним, но Степан предпочитал отмалчиваться. Не по годам взрослый, он не обращал никакого внимания на насмешников и все свободное время проводил в знакомом доме. Формальной причиной этих визитов было увлечение Макарова английским языком. Клэр усаживалась шить или вязать, а рядом пристраивался Степан с какой-нибудь книжкой, выбранной девушкой, и читал вслух.

Вот как описал эту историю в своих «Морских рассказах» Константин Станюкович, служивший тогда же на «Калевале»: «Но зато каким ангелом показалась ему две недели спустя мисс Клэр, с которой он встретился на балу и, представленный ей русским консулом, танцевал с нею все вальсы согласно обычаю американцев танцевать с одной и той же дамой все танцы, на которые она приглашена: с одной — все кадрили, с другой — все польки и т. д. Он решительно обомлел, пораженный ее красотой, и долгое время не находил слов в ответ на бойкие вопросы молодой американки, а после бала сочинял на корвете стихи, на другой день поехал с визитом к родителям мисс Клэр и затем зачастил, зачастил…

Его в доме обласкали, как родного, сама мисс Клэр что-то очень подробно стала расспрашивать о России, о том, как там живут, о родных Володи. И родители мисс Клэр испугались, что она может уехать в Россию… И Ашанин что-то часто говорил, что он скоро будет мичманом, и уж собирался сделать предложение, как, вовремя предупрежденный, хороший знакомый этой семьи, русский консул в свою очередь предупредил капитана, как бы молодой человек не свершил серьезной глупости.

И вот однажды, когда Володя, отстояв вахту, собирался было ехать на берег, его потребовали к капитану.

— Садитесь, Ашанин, — по обыкновению приветливо проговорил капитан. — Извините, что я вас потревожил… Вы, кажется, собирались на берег?

— Да, Василий Федорович…

— И… простите за нескромность… вероятно, к Макдональдам?

— Да, Василий Федорович, — отвечал Ашанин, краснея до корней волос.

— Вот по этому-то поводу я и хотел с вами поговорить — не как капитан, конечно, а как искренний ваш друг, желающий вам добра… Надеюсь, вы позволите коснуться щекотливой темы и дать вам маленький совет?

Еще бы не позволить ему, Василию Федоровичу! И Ашанин порывисто ответил:

— Я с благодарностью постараюсь исполнить всякий ваш совет, Василий Федорович.

— Ну, спасибо за доверенность… Так я вот какой вам дам дружеский совет: не бывайте слишком часто у Макдональдов.

Володя зарделся, как маков цвет. Он никак не ожидал, что его "тайна" известна кому-нибудь — недаром же он тщательно скрывал от всех свои частые посещения.

А капитан между тем продолжал, отводя взгляд от смущенного лица Ашанина:

— Я, конечно, не сомневаюсь, что вы ни на минуту не думали о женитьбе на хорошенькой мисс Клэр… Думать об этом в ваши годы, было бы безумием… согласитесь. Впереди у вас еще целая жизнь… Перед вами служба… плавание… Вы имеете все данные быть дельным, образованным моряком… и вдруг все это променять на пару хорошеньких глаз?.. Не правда ли, смешно?.. А слишком частые посещения ваши могут, пожалуй, внушить молодой девушке, что вы совсем потеряли голову и имеете серьезные намерения жениться на ней, когда будете мичманом. А вы не имеете, да и не можете иметь таких намерений.

Володя совсем растерялся. Именно он их имел, но после слов капитана ему совестно было в этом признаться.

— Совсем перестану бывать у Макдональдов! — с отвагой отчаяния произнес он.

— Отчего же? Изредка навещайте… За что быть невежливым с людьми, которые вас обласкали… Непременно побывайте, но только… Ну, да вы понимаете…

И, пожав руку Ашанину, капитан прибавил:

— Вероятно, скоро придет приказ о вашем производстве, и вы будете стоять офицерскую вахту…

Тем не менее в первые дни после этого разговора С.-Франциско потерял в глазах Володи всю свою прелесть, и он целую неделю не съезжал на берег.

Наконец не выдержал, и первый визит его был к Макдональдам.

Толстая негритянка, отворившая ему двери, ласково улыбаясь своими большими глазами, объявила, что мистрис и мистера нет дома.

— А мисс Клэр?

— Мисс вчера уехала из города.

— Уехала? Куда?

— О, далеко, мистер, на север, к тетке — погостить на месяц… А вы что же долго не были?»

Весьма вероятно, что под Ашаниным Станюкович описал своего сослуживца С. О. Макарова. Более счастливым претендентом руки американской красавицы оказался лейтенант А. А. Этолин, родившийся в 1841 г. в Финляндии в семье бывшего главного правителя Российско-Американской компании. В 1857 г. его определили юнкером в 8-й флотский экипаж. В 1861 г. в должности мичмана, а затем лейтенанта корвета «Богатырь» Александр Адольфович совершил кругосветное плавание на Дальний Восток. Вместе с кадетом Макаровым он часто бывал в семье Селфридж. Вскоре он предложил руку Клэр, которая ответила согласием. Служба не позволяла Этолину остаться в Сан-Франциско, и он продолжал плавать на Дальнем Востоке. 16 июля 1866 г. его назначили командиром шхуны «Алеут», базировавшейся во Владивостоке, а еще через два года (5 августа 1868) — заведующим морской и гражданской частями в этом городе, то есть, говоря сегодняшним языком, он стал главой администрации, или мэром Владивостока. В этой должности Этолину довелось участвовать в «Манзовской войне», которая произошла в Южно-Уссурийском крае. Любовь к американке не давала покоя, и Этолин уехал в Америку, где 22 февраля 1872 г. в Джорджтауне сыграли свадьбу. После этого молодая чета вернулась в Россию, где Этолин продолжил службу. Моряк умер в 1901 г. Кейт пережила его на 24 года, умерев 2 марта 1925 г. в Гельсингфорсе, где находилось имение Этолиных. Вот такая история…

Первые русские жители Калифорнии, или истоки православия

После продажи Российско-Американской компании русские стали быстро осваивать Америку. Правда, выходцев с Аляски в ней насчитывалось не так уж много. В основном это были россияне, вынужденные уехать из России по политическим и религиозным причинам, причем русских людей, как таковых, на первом этапе было незначительно. Большинство составляли евреи, финны, латыши, литовцы и представители других национальностей Российской империи. Некоторая часть русских иммигрантов попала в Америку нелегально. Так, в 1893 г. десять каторжников совершили побег из Сахалина. Американские власти разрешили им въезд на постоянное жительство в Америку.

Русская община пополнялась и за счет людей, приехавших на заработки. Основным занятием являлось сельское хозяйство, многие имели собственные фермы, работа которых велась по американской системе, сообразуясь с местными обычаями. Большая часть крестьян из России устраивали фермы в лесистых или пустынных местностях: трудности для земледелия делали эти участки гораздо более дешевыми, чем в долинах. Большую помощь в покупке земли оказывали департаменты иммиграции Соединенных Штатов и Канады: они давали соответствующие объявления и имели разъездных агентов, которых отправляли даже в Россию. Кроме государственных представителей, помогавших обустраиваться на новой земле, были и частные агенты, к которым, правда, старожилы не советовали обращаться.

Русская диаспора в Америке резко увеличилась после окончания Русско-японской войны — благодаря тому, что туда через Японию, где находились лагеря русских военнопленных, выехали многие дезертиры. Также выросли многочисленные сектантские общины, в основном духоборов и молокан, отличавшиеся материальным благополучием. В 1910 г. в Америке появились русские баптисты. Переселившись за океан с целью основания свободных сообществ для воплощения в жизнь своих религиозных идей, они постепенно утрачивали религиозный пыл, а их дети, обучаясь в американских школах и общаясь со сверстниками, забывали заветы отцов.

Не все крестьяне, приезжавшие из России, отправлялись на фермы, около половины их, не имея первоначального капитала для покупки или аренды земли, не зная местных законов, устраивались работать на горнопромышленные предприятия, прокладку железных дорог или в города. В отличие от коренных американцев, которые не боялись потерять работу, потому что могли тут же отправиться на поиски новой, русские, не зная языка и обычаев, стремились сохранить рабочее место. Поэтому они отличались меньшей требовательностью, невысоким уровнем жизни и готовностью работать за более низкую плату. Выходцы из России обычно были заняты на самых тяжелых работах, сопряженных с риском и опасностью для жизни, например, на строительстве небоскребов или мостов. Особенно много их работало в угольных копях. Например, в Пенсильвании большинство шахтеров были русскими. В противоположность американцам русские рабочие были менее осторожны, и несчастные случаи с ними происходили чаще.

Первые прихожане Свято-Троицкого собора

Среди первых выходцев из России было мало представителей деловых кругов и промышленности. Крупных предпринимателей и капиталистов среди них не наблюдалось совсем. Лишь незначительное число русских имели свои магазины, рестораны, врачебную или адвокатскую практику, так как в основном они обслуживали только русские общины. Хотя в общей массе русские имели значительные сбережения и по этому показателю стояли отнюдь не на последнем месте среди других национальностей, они предпочитали не рисковать и не вкладывали свои деньги в предприятия или банки. Основной причиной этого было незнание английского языка, законов и обычаев Америки. Влияние русской интеллигенции на общину было незначительным, так как образованные иммигранты быстро ассимилировались, утрачивая интерес к простым соотечественникам.

Как и везде в зарубежье, большую роль в русских общинах играла православная церковь. Духовные связи между Калифорнией и Россией существуют издавна. 2 декабря 1857 г. в Сан-Франциско было создано Русское православное общество под председательством консула России М. Клинковстрема. Его члены стали инициаторами постройки молельного дома, первой православной церкви (будущего Свято-Троицкого собора), который открылся 2 сентября 1867 г. в доме № 504 на ул. Гринвич (Greenwich), а позднее переехал в дом № 915 по ул. Джексона (Jackson). В июле 1868 г. священник Николай Ковригин основал первый православный приход. Он писал в Санкт-Петербург, что «[…] в Сан-Франциско образовано православное общество, оформленное вначале в виде благотворительного, имевшего целью помощь, и в 1867 г. оно было преобразовано в церковь».[19] К 1870 г. приход насчитывал 220 прихожан — русских, сербов, греков и сирийцев. Он получил название церкви в память Святого Благоверного князя Александра Невского. Основу церковной утвари заложил дар с русского крейсера, переданный великим князем Константином Николаевичем. С тех пор в этом соборе служили многие известные святители. Так, на рубеже XIX–XX веков (1898–1905) местную епархию возглавлял будущий российский патриарх Тихон.

Самое первое православное богослужение в Сан-Франциско провел иеромонах Кирилл, пришедший сюда на русском крейсере в 1863 Т. Он совершил несколько обрядов, в том числе крестил новорожденного (1863) серба Севастьяна Дабовича (Jovan-John, Dabovich). Этот мальчик, потерявший родителей в раннем детстве, получил затем воспитание в православной среде Новоархангельска, окончил духовную семинарию в России и стал миссионером. Он основал первую Сербскую церковь в Америке, служил в разных приходах, в том числе униатских, а во время Балканской и Первой мировой войн воевал в Сербской армии. Священник скончался в 1940 г. в Югославии.

После продажи Аляски православная церковь оставалась единственным связующим звеном бывших служащих РАКа и членов их семей друг с другом. Священный Синод регулярно выделял средства как на постройку храмов, так и на поддержание церковных школ. Последний (времени РАКа) епископ Аляскинский Павел вернулся в Россию. В 1870 г. Новоархангельская викарная епископская кафедра стала самостоятельной, и епископ Иоанн (Митропольский) получил титул Алеутского и Аляскинского. В 3-й статье договора о продаже территорий РАКа была статья о том, что православная церковь будет находиться под защитой правительства США. К сожалению, в дальнейшем это не нашло отражения в заботе американских властей. Разрушения коснулись построек православной церкви по всей Аляске, налицо было сворачивание православной деятельности.

При министре финансов России неоднократно обсуждались вопросы, связанные с православием в Америке после продажи РАКа. На одном из заседаний отмечалось, что православное население там составляет около 12 тыс. человек, из них русских не более 800. В результате было решено, что «лучшим местом для пребывания епископа в Америке и для удержания влияния нашего на расположенном народонаселении грекоправославного исповедования был бы Сан-Франциско, в котором находится значительное число наших единоверцев […]». В 1872 г. по распоряжению епископа Алеутского и Аляскинского Иоанна (Митропольского) туда перевели из Новоархангельска (Ситка) кафедру епископа, и она стала замыкаться на Русскую православную церковь в Америке. При епископе Несторе (1881–1883) был куплен за 38 тыс. долларов (49 350 золотых руб.) огромный дом № 1718 на углу улиц Юнион и Пауэл (Union, Powell), в котором и разместили кафедральный собор. Владыка неоднократно ездил на Аляску, занимался миссионерством. Он утонул во время одной из таких поездок.

Православие играло большую роль в благотворительной деятельности. В первой статье устава Русского благотворительного общества (Russian Benevolent Society), основанного 15 июня 1883 г., отмечалось: «Деятельность его ограничивается штатом Калифорния. Правление общества должно находиться в городе Сан-Франциско. Статья 2: Общество преследует исключительно благотворительную цель, которая выражается в доставлении материальной и нравственной поддержки всем нуждающимся в ней русским в Калифорнии. Статья 3: Под именем "русского" разумеется всякий, кто родился в России и состоит или состоял в ее подданстве, без различия религии или племени».[20]

В марте 1888 г. в Сан-Франциско приехал молодой епископ Владимир, который привез с собой 20 человек, в основном певчих, так как он был большим любителем пения. Владыка Владимир реорганизовал работавшую при церкви школу, набрав новых учеников на Аляске. После сильного пожара 9 мая 1889 г., уничтожившего внутренние помещения церкви, сделали капитальный ремонт, и осенью того же года церковь освятили во имя Святителя Василия Великого.[21] Сам же Владимир был вынужден покинуть Сан-Франциско по этическим проблемам. В это время русских православных в Калифорнии насчитывалось около 700 человек, 350 из них жили в Сан-Франциско. Увеличивалось число евреев из России, которые жили по соседству с русскими.

Следующую реорганизацию храма провел епископ Николай, освятивший его 16 ноября 1897 г. во имя Святой Живоначальной Троицы. 30 ноября 1898 г. в Сан-Франциско приехал епископ Тихон, будущий глава православной церкви в России. 1 сентября 1905 г. архиерейскую кафедру перевели из Сан-Франциско в Нью-Йорк, продав церковное здание и участок.

18 апреля 1906 г. произошло ужасное землетрясение силой 7.8 балла по шкале Рихтера, согласно данным Геологической службы США. Это был результат 1300-километрового разлома Сан-Андреас, от города Сан-Хуан-Батиста до города Юрика, с центром под Сан-Франциско. Весь город затопило, потом начались пожары, которые почти уничтожили весь город. Стихия не пощадила и центр города. Многие жители попали в ловушку между потопом и приближающимся на их районы пожаром, было решено проводить эвакуацию через бухту, что спасло многим людям жизнь. Лагеря беженцев располагались в парке Золотые ворота, Океанский Пляж и в других, не застроенных частях города. Даже через два года после землетрясения множество лагерей беженцев функционировали. В то время было зарегистрировано 478 смертей, однако по современным данным погибли более 3 тыс. человек. При численности населения 410 тыс. человек без крова остались до 300 тыс. жителей.

Пожар 1906 г. не пощадили православный храм: сгорело почти все церковное имущество, находящееся на складе в ожидании окончания строительства собора. Уцелели только колокола, кресты, несколько книг и облачение владыки Тихона. Новый Свято-Троицкий кафедральный собор освятили 28 июня 1909 г. на углу Ван Несс и Грин-стрит. Пять колоколов были переданы ему в дар православной церковью на деньги, собранные пожертвованиями по всей России. Первым настоятелем стал отец Феодор Пашковский, будущий митрополит всей Америки и Канады. Здесь также имелся небольшой музей (Патриаршее древнехранилище) и библиотека имени патриарха Тихона.

По историческим достопримечательностям

Хотя своими холмами Сан-Франциско напоминает родной Владивосток и заниматься «бытовым альпинизмом» мне не привыкать, к вечеру заболели колени. Поставив целью осмотреть центральную, то есть историческую, часть города, пришлось намотать немало километров, исколесив несколько сопок и множество кварталов, связанных с русским присутствием.

Золотая лихорадка, начавшаяся в конце 40-х гг. XIX века, оставила большой след в истории Сан-Франциско, куда стекалось немало всяких авантюристов. Говорят, что среди них были и русские, решившие попытать счастья. Недаром в 1850 г. в России увидело свет «Краткое географическо-статистическое описание Калифорнии…». Утверждают, что этот период способствовал процветанию и обогащению Сан-Франциско: именно тогда здесь родились знаменитые американские джинсы. Но главное, в городе появилось множество банков, дав толчок развитию банковской системы, и сейчас Сан-Франциско является главным финансовым центром на западном побережье. Монтгомери-стрит и Финансовый округ, где находятся Федеральный резервный банк Сан-Франциско и Pacific Exchange, известны как «Уоллстрит Запада». Банк Америки, пионер в предоставлении услуг среднему классу, был основан в Сан-Франциско в 1928 г. Кроме того, в центре города расположено около 30 международных финансовых организаций и большое число корпораций, направленных на профессиональное обслуживание населения (адвокатские конторы, пиар-компании, архитектурные компании и т. д.). Сан-Франциско входит в десятку лучших городов мира (Best World Cities). Много больших финансовых институтов, мультинациональных банков и страховых компаний расположены или имеют региональные офисы в городе.

Экономика города стремительно выросла после того, как на юге появилась Силиконовая долина, требующая привлечения специалистов высокого класса. В долине размещен биотехнологический и биомедицинский исследовательский центр. В Мишн-Бэй находится второй кампус Калифорнийского университета, который готовит высокопрофессиональные кадры и служит штаб-квартирой Калифорнийского института регенеративной медицины, который финансирует программу исследования стволовых клеток по всему штату.

85 % всех предприятий в городе составляют маленькие компании. Количество служащих в компаниях со штатом более 1000 человек было сокращено вдвое, начиная с 1977 г. В городе очень редко можно встретить огромные супермаркеты, так называемые Виг Боксы. Это вызвано тем, что их существование отрицательно влияет на развитие малого бизнеса, от которого в казну Сан-Франциско поступает преимущественная часть доходов. Комиссия малого бизнеса поддержала кампанию по сохранению мелких предприятий, тем самым вынудив городской совет ввести ограничения на районы, в которых можно строить супермаркеты. Эту стратегию поддержали и горожане, проголосовав за вступление в силу ограничений.

Говорят, что в 1890-х гг. Сан-Франциско страдал от коррупции и партийной мафии. Горожане не выдержали и провели необходимые реформы. Мэром в 1894 г. стал член фермерской популистской партии Адольф Сутро, но, по существу, все его попытки улучшения города оказались неудачными, кроме разве что постройки комплекса бассейнов Сутро Басс. Усилия следующего мэра, Джеймса Д. Фелэна, выбранного в 1896 г., были более удачными. Он ввел новую систему, позволившую увеличивать фонды города, вкладывая их в ценные бумаги. Это помогло ему построить новую канализационную систему, 17 школ, два парка, госпиталь и главную библиотеку. После того как Фелэн покинул офис мэра в 1901 г., он заинтересовался перестройкой города в большой и современный «западный Париж». Когда Ассоциация искусств Сан-Франциско попросила его составить план украшения города, он нанял знаменитого архитектора Даниеля Бернхмэна. План Бернхмэна и Фелэна был невероятен. Он был рассчитан на пятьдесят лет и предполагал расширение диагонали бульваров и создание открытых пространств и парков. Некоторые части плана в конечном счете были осуществлены, включая строительство здания оперы на севере Сити Холла, линии метро под Маркет-стрит и бульвара Ембаркадеро, окружающего город.

Почти сразу же после землетрясения и опустошительного пожара стали разрабатываться планы по быстрой реконструкции города. Он включал в себя строительство авеню и бульваров, в том числе главной транспортной артерии. Проект содержал план строительства большого городского парка. Он растянулся бы от холмов Твин-Пикс до озера Мерсед. Но этот план не был принят, и его отложили до лучших времён, многие до сих пор его критикуют за свою непрактичность в расходовании городских запасов и нереалистичность в требованиях к сооружениям. Против плана выступили частные собственники и индустриальная компания Real Estate, так как для его реализации городу необходимо было выкупить большое количество их земель. Когда первоначальное расположение улиц было восстановлено, множество элементов из плана Бернхмэна увидели зелёный свет, такие, как нео-классический гражданский комплекс, широкие улицы, главная транспортная артерия, метро под Маркет-стрит, рыбацкая пристань и памятник на Телеграф Хилл, Башня Коит.

В 1915 г. в Сан-Франциско, к тому времени полностью перестроенном после землетрясения, состоялась грандиозная Всемирная Панамо-Тихоокеанская выставка — Панама-Пасифик. Это был официальный праздник по поводу открытия Панамского канала. После завершения экспозиции все её грандиозные здания были уничтожены, кроме Дворца искусств, который живёт по сей день, хотя и в несколько изменённой форме.

Во время многочисленных прогулок по Сан-Франциско мне частенько хотелось приставать к ее гражданам по вопросам генеалогии. Известное в России выражение, что, заглянув в прошлое, в каждом русском можно обнаружить татарина или поляка, верно и в отношении американцев. Легальные и нелегальные эмигранты добавляли в жителей Америки немалую примесь русской крови. Еще во время первого пребывания в Сан-Франциско Н. П. Резанова с русского судна сбежали двое матросов. К. Станюкович написал еще об одном дезертире:

— Мое нижайшее почтение, ваше благородие! — раздалось вдруг около него по-русски.

Володя поднял голову и увидал перед собой молодого человека лет тридцати, в черном сюртуке, поверх которого был передник, в чистом белье и цилиндре, держащего в руке трубку, из которой струя воды обливала улицы. Это был поливальщик улиц, и с первого взгляда Володя принял его за американца.

— Вы говорите по-русски?

— Как же не говорить, коли я русский, ваше благородие, — радостно улыбаясь, говорил незнакомец, заворачивая кран водопроводной трубы и вытряхивая трубку. — Коренной русский, Иван Рябков, а по-здешнему так Джон Ряб…Так и зовут меня: Ряб да Ряб заместо Рябкова… Очень уж обрадовался, услыхамши русское слово… Давно не слыхал.

— Да вы как же попали в Америку?

— Не обессудьте, ваше благородие. Два года тому назад бежал с клипера "Пластуна"… Очень уж боем обижал капитан. Может, слышали барона Шлигу?

— Вы были матросом?

— Точно так, ваше благородие. Фор-марсовым.

— Ну и что же… хорошо вам здесь?

— Очень даже хорошо, ваше благородие… По крайности я вольный человек, и никто меня по здешним правам не смеет вдарить. Сам по себе господин… И зарабатываю, слава богу! Вот за это самое занятие три доллара в день платят, а как скоплю денег, так я другим делом займусь. Очень я здесь доволен, ваше благородие; вот только по России иной раз заскучаешь, так и полетел бы на родную сторону… Ну, да что делать… Нарушил присягу, так придется в американцах оставаться…

— Вы, конечно, научились по-английски?

— А то как же? В полном аккурате могу говорить. За два года-то выучился… А вы, должно, с конверта "Коршуна?"

— Да.

— То-то в газетах читал. Очень даже хорошо принимают здесь русских… Страсть мне хочется повидать земляков, ваше благородие. Уж я по вечерам, когда должность свою отправлю, несколько раз ходил в гавань, думал, встречу матросиков, да все как-то не приходилось…

— А отчего вы не приедете на корвет?

— Боюсь, ваше благородие, как бы не задержали да не отправили в Россию… А там за мое бегство не похвалят, небось…

— Все-таки приходите на пристань. Завтра после полудня команду спустят на берег… Прощайте, Рябков. Дай вам бог счастья на чужбине! — проговорил Володя.

— Спасибо на ласковом слове, ваше благородие! — с чувством отвечал Рябков. — Счастливо оставаться!..

И он снова стал поливать улицу».

Таких «Рябковых» было немало в истории русского Сан-Франциско… Подавляющее число среди них были моими земляками с российского Дальнего Востока, так как из Сан-Франциско во Владивосток поступало много снабжения. А через несколько лет мощная волна выплеснула на американский континент огромную порцию человеческих душ. Участницей этого потока была поэтесса Ольга Скопиченко, которая написала стихотворение «В Америку»:

Этап последний — ширью океана

Плывем в страну свободы и побед,

Чтобы забыть скитания по странам,

Чтоб отдохнуть от этой жизни странной.

Пусть к гавани придет наш жизненный корвет.[22]

Представляя интересы государства Российского: генеральное консульство

Возросшая активность Российско-Американской компании привела к желанию основать в Калифорнии Российское консульство. Высочайшим указом от 14 февраля 1852 г. российским вице-консулом в Сан-Франциско назначили на общественных началах предпринимателя Уильяма Монтгомери Стюарда (William Mongomery Stewart). Через полтора года, 3 октября 1853 г. статскому советнику А. Э. Стеклю, назначенному российским генеральным консулом в Гонолулу, поручили оказывать помощь Российско-Американской компании и заниматься русскими делами в Сан-Франциско. На Гавайях Андрей Эдуардович побывал проездом, когда занимался снабжением эскадры Е. В. Путятина. В то время политическая обстановка в мире менялась очень быстро, и вскоре А. Э. Стекля назначили секретарем Российской миссии в США. Именно ему в дальнейшем предстояли хлопотные обязанности по продаже территорий Русской Аляски.

Тем временем нужно было как можно быстрее назначить ответственного за отношения России на Тихом океане. 28 декабря 1853 г. российским вице-консулом в Калифорнии и на Гавайских островах стал П. С. Костромитинов, первый дипломат, освобожденный от других обязанностей. Петр Степанович был старшим из трех братьев, служивших в РАКе, куда он приехал в 1827 г. Через 12 лет Костромитинова назначили правителем в фактории Росс, он участвовал и в ее продаже американцам, после чего служил торговым агентом.

Летом 1862 г. после отъезда П. С. Костромитинова российским вице-консулом в Сан-Франциско назначили М. Ф. Клинковстрема. Швед по национальности, он имел богатую морскую биографию. После окончания Санкт-Петербургского училища торгового мореплавания он приплыл на корабле «Николай I» в Новоархангелъск (Ситка). Затем Мартин Федорович в течение пяти лет работав на разных судах старшим помощником командира «пррт постоянно похвальном ко мне отзыве о нем о знании своего дела и хорошем поведении», как было написано в аттестации, полученной 1 июня 1841 г. от правителя компании А. И. Куприянова. Впервые Клинковстрем стал капитаном 22 апреля 1841 г., командуя галиотом «Мореход»). Диплом же российского шкипера моряк получил, сдав экзамены специальной комиссии. На бриге «Чичагов» он потерпел кораблекрушение у острова Медный. Позднее администрация признала, что это произошло не по вине капитана. 2 июня 1853 г. он ушел из Ситки на «Николае I» в Аянский порт с пушниной и снабжением. Затем на Камчатке, приняв десант, отправился и в Петровское зимовье к Г. И. Невельскому, который впервые поднял Российский флаг на нижнем Амуре. За участие в Амурской экспедиции Клинковстрема наградили орденом Святой Анны 3-й степени. Незадолго до назначения вице-консулом, в марте 1860 г., Клинковстрем вернулся в Новюархангельск на барке «Нахимов». Хлопотную должность моряк исполнял до 1875 г., когда навсегда покинул Америку и уехал в Россию.

После Клинковстрема консулом стал финн Густав Ньюбаум (Gustave Niebaum), предприниматель из компании «Аляска-Мерчантс» (Alaskan Commercial Company), которая возникла после закрытия Русско-Американской пушной компании. Если до этого Российское консульство размещалось в доме № 29 Саут-парка (South Park), то при Ньюбауме переехало в дом № 310 по улице Сан-соме (Sansome), а затем в № 411 1/2 по ул. Калифорния (California). Позднее, став Генеральным консульством, оно обрело постоянный адрес: комнаты № 9 и 10 в доме № 418 по той же ул. Калифорния. Среди первых генеральных консулов Российской империи был и В. А. Белецкий.

В те годы российское консульство в Сан-Франциско не играло большой роли из-за того, что город находился в стороне от вовлеченных в политику регионов. Но русский Дальний Восток частенько покупал здесь товары, в основном производственного назначения. Случалось, что заказы не выполнялись в срок или качество товаров не соответствовало нормативам. Например, 12 сентября 1899 г. газета «Владивосток» писала о низком качестве судовых машин, которые быстро выходили из строя.

Положение изменилось во время Русско-японской войны. Хотя Соединенные Штаты объявили нейтралитет, Сан-Франциско стал важным городом, где дипломаты собирали самую разнообразную информацию, а также оказывали помощь соотечественникам, которые хотели побыстрее вернуться на родину. 11 сентября 1904 г. сюда зашел на ремонт вспомогательный крейсер «Лена»,[23] которым командовал капитан А. Берлинский. Построенный англичанами, крейсер до 1903 г. эксплуатировался как грузопассажирский пароход Добровольного флота под названием «Херсон», затем был закуплен Морским ведомством и зачислен в состав Сибирской флотилии. В начале войны корабль вышел из Владивостока, чтобы контролировать перемещения японцев в Охотском море, но неприятель вынудил его уйти в Америку.

Нейтралитет США в Русско-японской войне обязывал капитана Берлинского и всю команду «Лены» покинуть порт в течение 48 часов либо находиться в Америке до конца войны. Берлинский заявил, что котлы в плохом состоянии и «Лене» требуется капитальный ремонт, прежде чем она сможет выйти в открытое море. После осмотра корабля Высший морской совет (ВМС) США подтвердил необходимость ремонта, и «Лена» была отправлена в Валехо, на Мэр-Айленд, где и находилась до конца войны. Команду крейсера полностью разоружили, а офицеров заставили подписать документ о невыезде из США без разрешения президента Рузвельта. Такое обещании дали все члены экипажа.

1 ноября 1904 г. на «Лене» скончался моряк Иван Песнов. На другой день газета «Валехо Ивнинг Кроникл» писала о его похоронах на военно-морском кладбище Мэр-Айленда: «За гробом шли сослуживцы покойного, офицеры в военной форме, а также капитан Берлинский с адмиралом Мак Калла ВМС США. Моряки несли огромное число венков и следовали за корабельным священником, облаченным в одежду православного священника: длинную фелонь из черного бархата, прошитую по краям серебряной нитью, епитрахиль и черную камилавку. В руках священник нес распятие из матового золота. За ним шла команда "Лены", а представители ВМС США замыкали процессию». В 1905 г. умер другой член команды «Лены» Петр Лобода, которого похоронили рядом с Иваном Песковым.

Во время вынужденной стоянки моряки «Лены» проводили соревнования по гребле на шлюпках, бывали на официальных приемах. Некоторые офицеры выписали свои семьи и снимали квартиры в Валехо до окончания Русско-японской войны и возвращения в Россию. Иногда в газетах появлялись сведения о правонарушениях русских моряков и нарушении обещания о невыезде из США, так что некоторых американцам пришлось выслать обратно в Россию.

В начале апреля 1905 г. русские моряки получили разрешение на ремонт «Лены» на судоверфи Юнион Айрон Воркс вблизи Сан-Франциско. В мае капитан Берлинский вернулся в Россию, и 1 августа новым командиром «Лены» стал капитан 2-го ранга Анатолий Августович Гинтер. 9 августа 1905 г. крейсер покинул Сан-Францисский судоремонтный завод после долгого капитального ремонта и совершил судовые испытания, на которых его сопровождал миноносец «Фокс» ВМС США. Затем крейсер вернулся на Мэр-Айленд, чтобы забрать экипаж и семьи русских моряков. Газета «Сан-Франциско Колл» от 28 октября 1905 г. пишет: «Впервые после того, как "Лена", избежав японцев, нашла убежище в гавани, она выглядит как настоящий военный корабль. Свежевыкрашенный, с начищенными до блеска пушками, он гордо плывет по волнам…»

29 октября 1905 г. крейсер «Лена» должен был выйти в море, чтобы вернуться в Россию, но произошло трагическое событие. «Отец Василий Осипов, священник "Лены", умер на корабле вчера в 4 часа утра», — сообщила газета «Сан-Франциско Колл» в тот же день. Отход отложили до 1 ноября 1905 г., а отца Василия похоронили на Сербском кладбище в Кольме. Его могила стала одной из первых на этом знаменитом кладбище.

Судьба же «Лены» во многом повторила жизнь русских эмигрантов. В 1906 г. ее вернули Добровольному флоту, а уже в 1916 г. вновь мобилизовали, зачислив в состав Черноморского флота уже под старым названием «Херсон». В 1920 г. этот транспорт с белыми частями генерала Врангеля ушел в Бизерту. После 1926 г. «Херсон»-«Лену» продали на слом.

Последним генеральным консулом, назначенным Российской империей, стал А. М. Выводцев. Это был профессиональный дипломат. После окончания юридического факультета Новороссийского университета в Одессе он продолжил образование в Вене и Лемберге (Львов). На дипломатическую службу Артемий Маркович поступил в 1875 г., затем был чиновником Одесского окружного суда и Министерства иностранных дел. Вскоре его назначили вице-консулом в Гамбург, потом он занимал дипломатические должности в Сингапуре, Триесте, Кёнигсберге и Нагасаки. 6 апреля 1915 г. действительного статского советника Выводцева назначили генеральным консулом в Сан-Франциско. Он подал в отставку после Февральской революции 1917 г., а во время Гражданской войны стал во Владивостоке дипломатическим представителем Омского правительства.

После отставки А. М. Выводцева Временное правительство назначило генеральным консулом Юрия Сергеевича Романовского. Он также был опытным дипломатом. После окончания Лазаревского института восточных языков служил драгоманом Российского посольства в Тегеране, затем вице-консулом в Чикаго. Романовский оказал огромную помощь русским иммигрантам, особенно тем, кто стремился получить образование в Америке. Он скончался 1 сентября 1933 г. в Лос-Анджелесе. Российское же генеральное консульство в Сан-Франциско перестало существовать гораздо раньше: оно самозакрылось в ноябре 1924 г. из-за недостатка средств.

«В этот момент, — писал 21 ноября 1924 г. в «Русской жизни» А. М. Выводцев, вернувшийся к этому времени из Владивостока в Сан-Франциско и служивший чиновником в банке, — я считаю долгом привести на память согражданам, что я недавно был еще генеральным консулом в Сан-Франциско, и хотя в эпоху захвата власти оставил эту должность, но все же сохранил неофициально свои дружеские отношения с иностранными консулами-коллегами, и это дает мне повод и возможность теперь, хотя неофициально предложить свои услуги и услуги Итало-Американского банка, через особый русский отдел, всем тем, которые нуждаются в компетентных справках, советах, направлении, посильной помощи, удостоверениях, переводах и юридической консультации. Приходите ко мне, как дети к отцу, во всех случаях сомнений и недоумения, и я отдаю в ваше полное распоряжение весь мой опыт, приобретенный во время 45-летней консульской службы почти во всех странах мира как представитель истинной России».

Особенно ярко Выводцев проявил себя в общественной работе. Он был первым (с 20 октября 1925) и почетным (с И мая 1926) председателем Объединенного комитета Русских национальных организаций в Сан-Франциско. Почтенный русский дипломат скончался в 1946 г. В некрологе, опубликованном 2 февраля 1946 г. «Русской жизнью», отмечалось: «А. М. не брал американского гражданства, заявляя, что он хочет умереть русским. Обладая блестящим умом и памятью, А. М. был интересным собеседником и своего рода живой энциклопедией…»

Российским консульским агентом в Сан-Франциско на общественных началах служил и Артур-Карл Юльевич Ландезен (1926–1933).

С памятью о прошлом

Жаркий день, а мы с Ивом надели пиджаки: как никак идем в Российское консульство, которое издавна находится в районе Пасифик-Хайтс. Я заранее предупредил своих коллег в Сан-Франциско о своем приезде, и один из них написал, что генеральный консул Владимир Николаевич Винокуров интересуется жизнью местной русской общины и предлагает встретиться. Мы пришли чуть раньше назначенного срока и, обнаружив неподалеку подходящие ступеньки, присели на них, оглядывая окрестности. Огромное здание, на котором развевался российский стяг, выглядит весьма солидно. В нем нет той ярко выраженной сталинской архитектуры, как в здании Министерства иностранных дел Российской Федерации в Москве, — все-таки Сан-Франциско! — но было понятно, почему оно понравилось советским дипломатам. Советское консульство появилось в Сан-Франциско в соответствии с Консульской конвенцией, подписанной 1 июня 1964 г. Первым советским консулом стал в 1971 г. А. И. Зинчук, но, как говорят, здание приобрели спустя два года. Было время холодной войны, и ФБР тщательно отслеживало всех, кто заглядывал сюда на «огонек». Не избежал этого и аспирант Михаил Трип, который хотел всего лишь сфотографировать здание консульства для своей магистерской диссертации. Через некоторое время к нему пришли из соответствующих органов и спросили, чем вызван интерес к советским дипломатам.[24]

Если культурными центрами русских эмигрантов служили православные приходы, то дипломаты помогали на первых порах обустраиваться на чужбине. Поэтому дипломатические бумаги могут рассказать очень о многом. К счастью, их сохранилось немало. Находить материалы о русских иммигрантах в Америке удавалось и в московском Архиве внешней политики Российской империи, который находится в ведении Министерства иностранных дел, и в Российском государственном историческом архиве Дальнего Востока во Владивостоке. Неоднократно удавалось поработать с российскими дипломатическими коллекциями в Гуверовском архиве. Дипломатия прошлого тесно связана с современностью, поэтому с дипломатическими документами эпохи великих потрясений исследователям повезло. Как известно, архивные коллекции генеральных консульств остались в Америке. Возвращая их России, американцы сделали микрофильмы, с которыми автору этих строк посчастливилось познакомиться без всяких проблем.

Помимо документов каждый раз старался находить в зарубежье могилы русских дипломатов. В один из первых визитов нашел на Сербском кладбище в Кольме место погребения последнего российского консула А. М. Выводцева. Моя скромная статья о нем, опубликованная в «Русской жизни», получила отклик. Как рассказывали коллеги, ныне Российское консульство обращает внимание на жизнь русской общины. В свое время генеральный консул В. И. Кузнецов, бывший губернатор Приморья, помог музею им. В. К. Арсеньева переправить во Владивосток некоторые эмигрантские коллекции. В последние годы Министерство иностранных дел Российской Федерации успешно развивает проект по изданию серии книг о российских диаспорах в разных странах. Нам же предстояло вновь порыться в архиве Калифорнийского университета в Беркли. Хотя этот знаменитый университетский городок находится весьма далеко от моего пристанища у Ива, но удобная система общественного транспорта Сан-Франциско, которая считается самой развитой системой на западном побережье США, помогает совершить эту поездку с максимальными удобствами. Транспортная система города включает в себя автобусы, троллейбусы, наземные и весьма популярные подземные скоростные трамваи Muni Metro. Всё это — так называемая система MUNI, в состав которой также входят знаменитые исторические кабельные трамваи. Около 35 % населения города ежедневно пользуются общественным транспортом.

Сейчас почти невозможно сказать, сколько русских живет в Сан-Франциско и его пригородах. Одни считают, что русскоговорящая община составляет около 20 тыс., другие говорят о сотне тысяч наших бывших соотечественников…Увы, так и не смог побывать в старинном здании Российского консульства в доме № 1198 на улице Фултон (Fulton Street), которое сохранилось в фотографиях, в котором впоследствии находился Русский клуб «Сан-Франциско» (Russian Club of San Francisco), на той же улице, что и Свято-Троицкий собор. Еще имелся Русский клуб (Russian Club), размещенный в доме № 2310 по ул. Вашингтон (Washington). К сожалению, пока не нашел сведений о Русском общественном клубе (Russian Social Club), находившемся в доме № 1695 по ул. О. Фаррель (O'Farrell). Вероятно, позднее, недалеко от Русского центра открылся еще один Русский общественный клуб (Russian Social Club) — № 1868, бульвар Гири (Geary). А может быть, это тот же клуб, но переехавший в другое место. Очень надеюсь, что в последующем историки разберутся с русскими адресами в Сан-Франциско и составят соответствующую карту. Как это, например, сделали японцы по адресам своих соотечественников во Владивостоке…

Уже во Владивостоке я получил письмо от Ива: «Сегодня провел довольно печальный день, гуляя по городу в поисках зданий, сохранившихся со времен нахождения в них русских общественных организаций. Прошелся практически по всем адресам в списке, который ты мне прислал 17 июня 2009 г. В большинстве случаев здания не сохранились. Сохранились лишь здания, в которых находились второй Русский клуб (№ 2310, Washington Street), Русский спортивный клуб «Меркурий» (№ 1866, Turk Street) и Российское консульство (затем Русский клуб) (№ 1198, Fulton Street). Посылаю нынешний вид здания по адресу № 1198 по ул. Fulton, в котором в прошлом находились Российское консульство, а затем Русский клуб. Трудно сказать, были ли внесены в фасад какие-либо изменения. К сожалению, дерево перед входом в здание мешает сделать хороший снимок.

Одно из помещений Русского клуба в 1925 г. Фото из собрания Музея русской культуры в Сан-Франциско

…Во вчерашнем письме я допустил грубую ошибку. К счастью, сохранилось и здание, в котором собиралась Кают-компания (Общество бывших русских морских офицеров в Сан-Франциско). В присланном тобой списке адресов (а также в «После продажи Аляски») ошибочно указано, что дом находился по адресу № 3088 Clay Street. На самом деле правильный номер — 3008, я его нашел в списке членов общества на 1964 г. Дома же под номером 3088 никогда не существовало. Дом сейчас выставлен на продажу. По всей вероятности, гараж перед домом был построен после того, как моряки закрыли Кают-компанию в 1981 г.».

Это письмо застало меня за чтением «Филморской повести», написанной П. П. Балакшиным: «Двадцать лет со дня прибытия в Сан-Франциско! Как много лет в одном и том же доме, в той же комнате, с теми же соседями, узнавая их ночью по шагам в коридоре, по скрежету зубов и бормотанью в пьяном угаре. Куда ушли эти годы и что было сделано хорошего стоящего за это время, что достигнуто?! Как преуспели многие, как хорошо "вышли в люди" Мария Маркова, Ребиков, "человек с фанерой", "ребята с кожевенного"!

— Что меня мучает, — спрашивал себя Акимов, — откуда это досада, жалость к чему-то потерянному? То, что сносят филморские арки? Что улица станет не той, как не той стала большая часть жизни, сросшейся с ней?..

В этот ранний час, омытая ночным туманом и освеженная ветром с Тихого океана, улица Филмор с ее готическими арками напоминает собор до первой мессы. Бледная полоса отделяет темное небо от берклийских холмов за другой стороной залива. Первый трамвай вытекает из трамвайного сарая, тревожа сонную тишину грохотом колес…»

Молоканская «Русская гора», или часть «одноэтажной Америки»

Одна из самых первых русских общин Сан-Франциско появилась в начале XX века на горе Потреро (Potrero Hill) или Скотч-Хилл, которая вскоре стала известна также как Русская гора. Там поселились молокане, приехавшие с Гавайских островов и из Лос-Анджелеса после 1906 г. «На склоне голой горы приютилось с дюжину палаток и небольших хаток. Хатки эти были сбиты из самого разного материала. В промежутках между этими домиками стояли самые простые уборные, как в русских деревнях — ямы, обведенные с четырех сторон досками. Кое-где были выстроены печки для выпекания хлеба. Один водопроводный кран обслуживал весь поселок. Не было ни газа, ни электричества, ни улиц, ни канализации. Но… пахло русским борщом и свежевыпеченным хлебом».[25] Эта деревня находилась в районе улицы Род-Айленд (Rhode Island), около 18-й улицы. В то время власти не препятствовали самостоятельному заселению, так как после землетрясения 1906 г. жилья не хватало, а рабочие руки были очень нужны. Молоканское поселение отличалось большими семьями, которые жили исключительно дружно, и взаимопомощью. Если кто-то хотел выписать родственников из России, то деньги собирали по всей Русской горе. В воскресенье устраивались общие религиозные собрания.

Молокане были заняты в основном на тяжелых физических работах: на строительных площадках, в порту, доках. Они жили очень замкнуто и совершенно не принимали участия в общественно-политической жизни. Они даже не подозревали о необходимости регистрировать браки и рождения детей, из-за чего впоследствии происходили недоразумения. Но сами они вызывали повышенный интерес. Власти организовали для русских большую школу с двумя учителями, она размещалась на углу Теннеси-стрит и 22-й улицы. Сначала в нее ходило много учеников, но постепенно их становилось все меньше и меньше — русские учились всему, в том числе и английскому языку, очень быстро и, освоившись с новым языком, бросали обучение и находили работу. Была организована для молокан и английская школа, которая размещалась недалеко от Оливетской пресвитерианской церкви (Olivet Presbyterian Church). При ней имелся хороший спортивный зал, работала вечерняя школа.

Постепенно деревня разрасталась, и после 1909–1910 гг. русские стали покупать или строить добротные дома на улицах Род-Айленд и Де Харо. На Русскую гору зачастили чиновники и агенты, которые уговаривали молокан обустроить свой район: подвести газ, электричество и прочие услуги, но те отнекивались, продолжая вести привычный образ жизни. В конце концов, терпение властей кончилось, и жителей деревни обязали сделать все работы за свой счет. Но и после этого у многих остались парные бани.

Жизнь молокан была очень трудной из-за плохого знания английского языка и местных условий, нежелания отказываться от старых традиций и следовать требованиям властей. Генеральный консул России в Сан-Франциско, решив им помочь, обратился к Приамурскому генерал-губернатору В. Е. Флуту: «Будучи с ними в довольно частых сношениях, я пришел к заключению, что молокане составляют очень хороший элемент, и очень жаль, что Россия лишилась этого элемента. Придя к такому заключению, я стал, с одной стороны, прилагать самые осторожные старания, чтобы навести молокан на мысль об обратном переселении в Россию, а с другой стороны, старался разъяснить нашим властям истинное положение вопроса с целью заручиться их содействием к обратному переселению молокан в Россию».[26] Начало Первой мировой войны помешало осуществить этот проект. Тогда многие молокане уехали в Аризону, где купили землю и стали заниматься хлопководством. По окончании войны, когда цены на хлопок упали, они вернулись в Сан-Франциско.

Большое участие в жизни молокан на Русской горе принимала и баптистская община, устраивая курсы английского языка, организуя благотворительные сборы и пр. В основном молоканам были чужды религиозные трения, хотя миссионер В. Демидов, приехавший из Китая, и пытался вернуть их к православию.

После массового приезда эмигрантов с Дальнего Востока жизнь обитателей Русской горы претерпела изменения. Молокане стали приглашать в свои школы русских преподавателей, а молоканская молодежь с удовольствием принимала участие в развлекательных мероприятиях. По предложению Е. Н. Глазгова в 1922 г. построили Местный дом (Neighborhood House), в котором проходили собрания, благотворительные мероприятия, работали вечерние курсы английского и русского языков, имелся небольшой спортзал, открытый в доме № 841 по ул. Каролины (Carolina). После окончания Гражданской войны некоторая часть молокан решила репатриироваться в Россию, где они получили участок земли. С собой они повезли сельскохозяйственные машины. Но большая часть молокан, несмотря на ассимиляцию и демографические изменения, оставалась жить на прежнем месте. К 1942 г. на восьми участках этого района проживали около четырех тысяч русских.

Во время Второй мировой войны молокане развернули большую благотворительную деятельность, создав Молоканское общество помощи Русскому народу (председатель В. П. Шубин). В нем регулярно проводили сбор средств, организовывали благотворительные вечера и обеды. Большое число молодых молокан отправились в армию, на военной службе также были сотни молодых людей из общин прыгунов, баптистов и пятидесятников. Протокольный секретарь молоканской общины Т. Хозин писал: «Мы можем гордиться нашими детьми, что в тяжелый и решительный час борьбы Америки и ее союзников они доблестно сражаются за честь американского флага и оружия».[27]

Помимо молокан на горе Потреро имелся и небольшой молельный дом секты прыгунов (Holy Jumpers). В Сан-Франциско также жили и русские баптисты, которые имели свою церковь (First Russian Baptist Church или Hillside Baptist Church). Она располагалась на ул. Род-Айленд на Потреро-хилл в доме № 904.

В середине 1930-х гг. в Сан-Франциско побывали известные советские писатели Илья Ильф и Евгений Петров, оставившие в своей книге любопытное наблюдение о молоканах:[28]«В это время раздался стук в дверь, и в комнату вошел человек огромного роста, с широкими круглыми плечами и большой круглой головой, на которой сидела маленькая кепка с пуговкой. Человек этот, очевидно чувствуя величину своего тела, старался делать совсем маленькие шажки и при этом ступать как можно тише. Тем не менее паркет под ним затрещал, как будто в комнату вкатили рояль. Остановившись, незнакомец сказал тонким певучим голосом на превосходном русском языке:

— Здравствуйте. Я к вам от нашей молоканской общины. Вы уж, пожалуйста. Это уж у нас такой порядок, если кто из России приезжает… Просим пожаловать на наше молоканское чаепитие. У меня и автомобиль с собой, так что вы не беспокойтесь.

Мы много слышали о русских молоканах в Сан-Франциско, оторванных от родины, но, подобно индейцам, сохранивших язык, свои нравы и обычаи.

Через пять минут мистер Адамс и посланец молоканской общины были друзьями. Мистер Адамс показал хорошее знание предмета и ни разу не спутал молокан с духоборами или субботниками.

По пути на Русскую горку, где живут сан-францисские молокане, наш проводник рассказывал историю их переселения. Когда-то, давным-давно, молокане жили на Волге. Их притесняло царское правительство, подсылало к ним попов и миссионеров. Молокане не поддавались. Тогда их переселили на Кавказ, куда-то в район Карса. Они и там, в новых местах, принялись делать то, что делали веками, — сеять хлеб. Но жить становилось все труднее, преследования делались ожесточеннее, и молокане решили покинуть родную страну, оборотившуюся к ним мачехой. Куда ехать? Люди едут в Америку. Поехали в Америку и они — пятьсот семейств. Было это в тысяча девятьсот втором году. Как они попали в Сан-Франциско? Да так как-то.

Люди ехали в Сан-Франциско. Поехали в Сан-Франциско и они. Нашему гиганту-провожатому было на вид лет сорок. Значит, попал он в Америку шестилетним мальчиком. Но это был такой русский человек, что даже не верилось, будто он умеет говорить по-английски. В Америке молокане хотели по-прежнему заняться хлебопашеством, но на покупку земли не было денег. И они пошли работать в порт. С тех пор сан-францисские молокане — грузчики. В городе молокане поселились отдельно на горке, постепенно настроили домиков, выстроили небольшую молельню, которую торжественно называют Молокан-черч, устроили русскую школу, и горка стала называться Русской горкой. Октябрьскую революцию молокане встретили не по-молокански, а по-пролетарски. Прежде всего в них заговорили грузчики, а уж потом молокане. Впервые за свою жизнь люди почувствовали, что у них есть родина, что она перестала быть для них мачехой. Во время коллективизации один из уважаемых молоканских старцев получил от своих племянников из СССР письмо, в котором они спрашивали у него совета — входить им в колхоз или не входить. Они писали, что другой молоканский старец в СССР отговаривает их от вступления в колхоз. И старый человек, не столько старый молоканский проповедник, сколько старый сан-францисский грузчик, ответил им — вступать. Этот старик с гордостью говорил нам, что теперь часто получает от племянников благодарственные письма. Когда в Сан-Франциско приезжал Трояновский, а потом Шмидт, молокане встречали их цветами.

Мы долго ехали по городу, подымаясь с горки на горку. Кажется, проехали китайский квартал.

— А вот и Русская горка, — сказал наш могучий драйвер, переводя рычаг на вторую скорость. Машина зажужжала и принялась карабкаться по булыжной мостовой вверх. Нет, тут ничего не напоминало Сан-Франциско! Эта уличка походила скорей на окраину старой Тулы или Калуги. Мы остановились возле небольшого дома с крыльцом и вошли внутрь. В первой комнате, где на стене висели старинные фотографии и вырезанные из журналов картинки, было полно народу. Тут были бородатые, пожилые люди в очках. Были люди и помоложе, в пиджаках, из-под которых виднелись русские рубашки. Точно такую одежду надевали русские дореволюционные рабочие в праздничный день. Но самое сильное впечатление произвели женщины. Хотелось даже провести рукой по глазам, чтобы удостовериться, что такие женщины могут быть в тысяча девятьсот тридцать шестом году, и не где-нибудь в старорусской глуши, а в бензиново-электрическом Сан-Франциско, на другом конце света. Среди них мы увидели русских крестьянок, белолицых и румяных, в хороших праздничных кофтах с буфами и широких юбках, покрой которых был когда-то увезен из России да так и застыл в Сан-Франциско без всяких изменений; увидели рослых старух с вещими глазами. Старухи были в ситцевых платочках. Это бы еще ничего. Но откуда взялся ситец в самую настоящую цинделевскую горошинку!

Женщины говорили мягко и кругло, певучими окающими голосами и, как водится, подавали руку лопаточкой. Многие из них совсем не умели говорить по-английски, хотя и прожили в Сан-Франциско почти всю свою жизнь. Собрание напоминало старую деревенскую свадьбу: когда все уже в сборе, а веселье еще не начиналось. Почти все мужчины были высокие и плечистые, как тот первый, который за нами заехал. У них были громадные руки — руки грузчиков.

Нас пригласили вниз. Внизу было довольно просторное подвальное помещение. Там стоял узкий длинный стол, уставленный пирожками, солеными огурцами, сладким хлебом, яблоками. На стене висели портреты Сталина, Калинина и Ворошилова. Все расселись за столом, и началась беседа. Нас расспрашивали о колхозах, заводах, о Москве. Подали чай в стаканах, и вдруг самый огромный из молокан, довольно пожилой человек в стальных очках и с седоватой бородкой, глубоко набрал воздух и запел необычайно громким голосом, сначала показалось даже — не запел, а закричал:

Извела меня кручина,

Подколодная змея.

Догорай, моя лучина,

Догорю с тобой и я.

Песню подхватили все мужчины и женщины. Они пели так же, как и запевала, — во весь голос. В этом пении не было никаких нюансов. Пели фортиссимо, только фортиссимо, изо всех сил, стараясь перекричать друг друга. Странное, немного неприятное вначале, пение становилось все слаженнее. Ухо быстро привыкло к нему. Несмотря на громкость, в нем было что-то грустное. В особенности хороши были бабьи голоса, исступленно выводившие высокие ноты. Такие вот пронзительные и печальные голоса неслись куда-то над полями, в сумерки, после сенокоса, неустанно звенели, медленно затихая и смешиваясь наконец со звоном сверчков. Люди пели эту песню на Волге, потом среди курдов и армян, возле Карса. Теперь поют ее в Сан-Франциско, штат Калифорния. Если погнать их в Австралию, в Патагонию, на острова Фиджи, они и там будут петь эту песню.

Песня — вот все, что осталось у них от России. Потом человек в очках подмигнул нам и запел:

Вышли мы все из народа,

Дети семьи трудовой,

Братский союз и свобода —

Вот наш девиз боевой.

Мистер Адамс, который уже несколько раз вытирал глаза и был растроган еще больше, чем во время разговора с бывшим миссионером о мужественных индейцах наваго, не выдержал и запел вместе с молоканами. Но тут нас ожидал сюрприз. В словах: "Черные дни миновали, час искупленья настал" молокане сделали свою идеологическую поправку. Они спели так: "Черные дни миновали, путь нам Христос указал". Мистер Адамс, старый безбожник и материалист, не разобрал слов и бодро продолжал петь, широко раскрывая рот. Когда песня окончилась, мы спросили, что означает это изменение текста. Запевала снова значительно подмигнул нам и сказал:

— У нас песенник есть. Мы поем по песеннику. Только это — баптистская песня. Мы ее так специально для вас спели.

Он показал сильно потрепанную книжицу. В предисловии сообщалось: "Песни бывают торжественные, унывные и средние". "Путь нам Христос указал" — очевидно, считается средней.

Для того чтобы доставить нам удовольствие, молокане с большим воодушевлением спели песню "Как родная меня мать провожала", спели полностью, строчка в строчку, а затем долго еще пели русские песни.

Потом опять была беседа. Разговаривали друг с другом о разных разностях. Расспрашивали нас, нельзя ли устроить возвращение молокан на родину. Рядом с нами заспорили два старика:

— Вся рабства под солнцем произошла от попов, — сказал один старик.

Другой старик согласился с этим, но согласился в тоне спора.

— Мы двести лет попам не платили! — воскликнул первый.

Второй с этим тоже согласился и опять в тоне спора. Мы в эту двухсотлетнюю распрю не вмешивались.

Пора было уходить. Мы распрощались с нашими радушными хозяевами. Напоследок, уже стоя, молокане повторили "Как родная меня мать провожала", — и мы вышли на улицу.

С Русской горки хорошо был виден светящийся город. Он распространился далеко во все стороны. Внизу кипели американские, итальянские, китайские и просто мирские страсти, строились чудесные мосты, на острове в федеральной тюрьме сидел Аль-Капонэ, а здесь в какой-то добровольной тюрьме сидели люди со своими русскими песнями и русским чаем, сидели со своей тоской огромные люди, почти великаны, потерявшие родину, но помнящие о ней ежеминутно…»

От Гавайев до сан-францисских доков

Ярко светило солнце, под его лучами блестела картинно красивая река с высокими пальмами по берегам, вдали зеленели поля… Для русской истории остров Кауаи на Гавайских островах является одним из самых примечательных уголков. Здесь до сих пор бережно сохраняются развалины старинной русской крепости, которую воздвигли намного раньше, чем калифорнийское селение Росс. Американцы не стали ее восстанавливать и превращать в туристический новодел. Вероятно, они решили, что замшелые камни лучше расскажут об авантюрной истории, когда доктор Шеффер решил присоединить остров Кауаи к русской короне. Но нас интересует не этот полузабытый сюжет, а русские молокане, которые когда-то жили поблизости, в местечке Кара’а.

Я еще раз тщательно проверил карту. Да, судя по всему, именно здесь располагалось временное жилье моих бывших соотечественников. Оно не стало постоянным из-за разразившейся Русско-японской войны. Тогда американцы были настроены в поддержку маленькой Японии, якобы подвергшейся нападению императорской России, которая не являлась, по их мнению, демократической страной. Тогда русские люди были не популярны. Именно по этой причине молокан выжили с Гавайев, и им пришлось уехать на американский континент. Я бродил по живописным окрестностям и думал о том, как странно устроена история. Через несколько десятилетий «маленькая» Япония нападет на гавайский Пёрл-Харбор, когда русские иммигранты будут вполне успешно работать в Сан-Франциско в качестве первых гастарбайтеров.

В свое время русские сектанты большой деревней жили и в Лос-Анджелесе, где сегодня также ничего не напоминает об их былом присутствии, как, впрочем, и в Сан-Франциско. Не спеша бродил я по «Русской горе». Многие, в том числе и американские краеведы, частенько путаются с этим топонимом. Дело в том, что в Сан-Франциско имелись две возвышенности с одинаковым названием. Одно, более устойчивое, берет начало со времен Российско-Американской компании, второе появилось позднее, когда молокане поселились на Потреро-Хилл. Potrero по-испански означает «пастбище». Если философски отнестись к этому топониму, то можно представить, что молоканам, проповедующим свое учение, которое являлось «чистым молоком духовным», было очень удобно жить на этом «пастбище»!

В районе бывшей молоканской деревни, что находилась на пяточке между улицами Род-Айленд, 18-й и Де Харо, сегодня уже ничего невозможно опознать. Молоканский Местный дом зарегистрировали в 1956 г., а в 1977 г. возвели в ранг исторического памятника. Сведения же о молоканах можно найти на электронном сайте.[29] Со временем молокане разъехались или полностью смешались с американцами, а на их месте стали жить негры, которых, правда, заметил не так уж много.

Подумалось, что молокане довольно быстро растворились в Америке, но это естественный ход истории. В свое время исчезали целые народы и культуры, а тут еще страна, сформировавшаяся как «котел», в котором стали вместе «вариться» представители многих наций. Вспомнить хотя бы старообрядцев с Аляски. В свое время они перебрались из Приморья и Приамурья в Китай, а после Второй мировой войны стали обживаться в Южной Америке. Не прижились. Затем была попытка обустроиться в бывшей Русской Америке, где они основали свою деревню Николаевск. Сколько еще они смогут сохранить культуру и религию? Опыт показывает, что недолго…

Америка предоставляет всем нациям одинаковые права. Англо-саксы вполне мирно живут с ирландцами и неграми, французы с немцами. Не приведи Господь, если кто-то получит хоть чуточку привилегий. Сразу вспомнят о пресловутой политкорректности, и виновника ждут большие неприятности. Вероятно, поэтому в Америке весьма популярны всякие национальные праздники с шествиями по улицам, в которых принимают участие представители всех национальностей. В Сан-Франциско проходит множество уникальных фестивалей, вечеринок и парадов. В феврале все веселятся на параде в честь Китайского нового года, весной проходит Карнавал (сезон христианских праздников), в конце лета американцы и туристы устремляются на рейв-фестиваль «Лав-парад», в сентябре — на ярмарку на Фолсом-стрит, а в октябре — на мероприятия Недели флота. Сан-Франциско также проводит различные массовые спортивные соревнования, например, общегородской марафон.

Даже отдельные кварталы города имеют собственные ежегодные фестивали, в особенности живые выступления музыкантов. Самые большие из них: ярмарки Кастро-стрит и Хэйст Эшбери, художественный фестиваль Юнион-стрит, фестиваль Норс-Бич. Каждый год в парке Золотые ворота под открытым небом бесплатно устраивает фестиваль Сан-Францисская опера. Несколько выступлений в июле проводит местный симфонический оркестр (San Francisco Symphony), что является неотъемлемой частью фестиваля Стерн-Грув (Stern Grove). 4 июля, в День независимости США, над гаванью Фишермен устраивают ежегодный фейерверк, другое фейерверк-шоу проходит на местном празднике в мае.

В старых газетах, выходивших в 30-е гг. XX века, можно увидеть на снимках, как русские американцы важно шествовали по американским улицам. Впрочем, это было время политически деятельных соотечественников. Сейчас выходцы из России больше организуют клубы, в которых встречаются в дни российских праздников.

Одни возвращались на Родину, другие навсегда покидали ее

С падением в России царского правительства началась репатриация российских граждан, по каким-либо причинам оказавшихся за рубежом. Она проходила в два этапа. После декрета Временного правительства при иностранных консульствах, в том числе в Сиэтле, Сан-Франциско и Гонолулу, были образованы политические комитеты по репатриации и инициативные группы. Среди первых пожелавших вернуться на родину были в основном те, кто имел политические проблемы с царским режимом, а также крестьяне и евреи. В частности, из Калифорнии в Россию выехали около 400 человек. Всего же в США к 1920 г. проживали около четырех миллионов выходцев из России, включая детей. Из них русские, белорусы и украинцы составляли 732 тысячи, а этнические русские — около 350 тысяч человек.

В пропаганде репатриации особенно преуспели члены Русской социалистической партии (эсеры), которых в 1917–1919 гг. в Сан-Франциско проживало несколько десятков. Их влияние в обществе, поначалу незначительное, значительно усилилось с поступлением из России сведений о Февральской революции 1917 г. Партия разделилась на несколько групп: Общество содействия русской революции, Союз русских рабочих, Общество политических эмигрантов на Русской горе, Эстонская и Латышская социалистические группы, Латышская анархическая группа и Бунд. Некоторые из этих групп насчитывали всего по пять — семь человек, но они были весьма деятельными и сыграли свою роль при репатриации.

Возвращение россиян на родину продолжилось после окончания Гражданской войны. Совет труда и обороны Советской России своим постановлением от 2 февраля 1923 г. поручил Наркомату земледелия выделить на юге России и в Поволжье 220 тыс. десятин для устройства репатриантов. Для них устанавливались различные льготы, но непременным условием устройства сельскохозяйственных общин являлся привоз репатриантами сельскохозяйственного оборудования. Репатриацией в Калифорнии занимался просоветский Союз русских тружеников в Сан-Франциско. Его деятели организовывали благотворительные концерты с целью сбора средств для репатриантов. Время от времени они выпускали устный журнал «Пролетарский трубач» в виде лекции. Переселившиеся в 1922–1923 гг. основали в Советской России 18 земледельческих коммун («Нива трудовая», «Хлебороб», «Новый мир», «Джон Рид», «Красный луч», «Сеятель», «Койт», «Красное знамя», «Селянская культура», «Иги», «Мигаево» и др.). Первое совещание представителей этих коммун прошло в Харькове в марте 1924 г.

Другой организацией, осуществлявшей репатриацию в Россию, была коммуна «Калифорния» (California Commune), членами которой в основном были молокане. «В центре Сан-Франциско, — писал историк-эмигрант И. К. Окунцов, — они расселились густо и образовали свою коммуну "Калифорния", которая усиленно звала молокан в Россию. Но напрасно. Они готовились к переселению в Перу, в Южную Америку. Даже были собраны деньги для ходоков. Это был "новый поход старцев, вождей и пророков народа Сионского"». Руководство «Калифорнии» отправило первую группу в 1920 г., вторую — весной 1921 г., а третью — летом 1923 г. Они получили участок земли в 1300 десятин в Донской области. Четвертая группа отправилась из Нью-Йорка в мае 1924 г. Каждый из членов «Калифорнии» был обязан внести в коммуну 250 долларов, иметь с собой сельскохозяйственные машины, а также оплатить проезд в 300–400 долларов.

К 1921 г. в Калифорнии жили около 63 тыс. выходцев из России. По национальному составу они распределялись следующим образом: русских и украинцев 28,9 %, финнов 4,1 %, армян 3,2 %, литовцев 1,6 %, латышей 1,3 %, евреев 60,9 %. Имелся Рабочий клуб, который являлся местом встречи различных общественных организаций, в частности, Союза русских тружеников (большевики) и Женского православного общества. «Ввиду того, — отмечалось в письме русского дипломата, — что "Джек Лондон Холл" (клуб, где встречались политические деятели. — А. X.) несколько раз подвергался обыскам полиции и федеральных властей, русские большевики, отрицающие за евреями право поддерживать только своих единоверцев, ушли из "Лондон Холла" в другое помещение (580, Эдди-стрит), внеся все же залог за Мельникова, и в настоящее время сорганизовались в чисто русских большевиков. Такая нетерпимость, помимо всего прочего, объясняется специфичностью русской колонии в этом порте. Русские, здесь проживающие и именующие себя большевиками, все — сектанты: прыгуны, баптисты, субботники-молокане, так они себя сами называют. Для них вопрос веры серьезен в высшей степени. Не только евреев они всегда готовы сторониться, но и членов их же сект и подсект. Сойдясь с евреями под флагом Р. С. С. Ф. Р., они никогда не могли забыть того, что политика — политикою, а вопрос веры должен оставаться кардинальным. По сообщению Департамента юстиции в большевистских кругах идет усиленная агитация за воссоединение принципа единства между разошедшимися».[30]

Реакция правительств США и Канады на репатриацию русских была отрицательной: они не хотели терять квалифицированных рабочих. Но около 1928 г. большинство репатриантов из этих групп вернулись в США, а часть их переселилась в Южную Америку. В противовес оптимистическим заявлениям из СССР в американских газетах стали появляться критические статьи о положении репатриантов. В 1930-е гг. большинство русских, вернувшихся из Америки в Россию, были репрессированы.

Одновременно с репатриацией существовал и противоположный поток, и он был более масштабным, чем возвращение россиян на родину. Основа переезда русских в Сан-Франциско после Гражданской волны в России стала закладываться в период нахождения во Владивостоке Американского экспедиционного корпуса (август 1918 — апрель 1920). Некоторые американцы брали замуж русских девушек, часть русских устроилась к американцам на работу или на службу. Чуть позднее некоторые американские компании прислали приглашения русским специалистам, в основном инженерам, приехать на работу в США.

В течение 1921–1922 гг. русские приезжали в Калифорнию большей частью поодиночке. Первые массовые прибытия русских иммигрантов имели место в 1921–1923 гг., к ним относятся и случаи приезда в США молодых людей на учебу по студенческим визам. Инициатором формирования молодежных групп был Алексей Михайлович Дмитриев. Живя в Харбине, он возглавил комитет по отправке студентов в Америку, основанный 10 мая 1921 г., говоря: «Надо спасти хотя бы то, что еще можем спасти — нашу молодежь! Надо помочь ей в ее стремлении встать на ноги и устроить свою жизнь».[31] Дмитриев смог организовать и отправить на учебу в США около шести студенческих групп. Деятельное участие в работе комитета приняло Общество вспомоществования студентам, существовавшее в Харбине с 1910 г. Только за три дня в этой организации зарегистрировалось около 140 желающих поехать на учебу в США.

Заботы по организации и отправке студенческих групп взял на себя Харбинский отдел Христианского союза молодых людей (ХСМЛ). Так как у подавляющего большинства молодых людей не было средств не только на учебу, но даже на дорогу, было образовано несколько благотворительных обществ. С 10 мая 1921 г. по 13 марта 1923 г. они собрали свыше 22 тыс. золотых рублей. Это была внушительная сумма, если учесть, что проезд стоил тогда всего 60 долларов, американская виза — 4 доллара, и 50 долларов нужно было предъявить властям при въезде как гарантию возможности содержать себя в первое время.

Один из приехавших в Америку в тот период вспоминал: «Высаживались на берег без знания языка, брали первую попавшуюся работу, копили деньги, поступали в университет, где учились и работали за стол, комнату. Такова схема, всем нам, бывшим и настоящим студентам, столь знакомая и обычная. Вспоминается, что приезжавшую из Китая студенческую группу встречали старые студенты и представители Студенческого общества и Христианского союза молодых людей. Привозили в спокойный, полный достоинства и академической важности университетский городок Берклей. Приезжали по-русски — в фуражках, косоворотках, с чайниками, подушками, одним словом, так, как сейчас не ездим. Знакомились тут же, на первом собрании нам говорили все о работе, и группа распадалась на части, уезжая на лесопилки, копи, бумажные фабрики и пр.».[32]

Приехав в американские университетские городки, русские студенты неизбежно встречались с соотечественниками, осевшими здесь раньше. Эти русские американцы имели превратное представление о политической ситуации в России, идеализировали советскую власть и пытались навязать свое мнение вновь прибывшим. Те же, кто воочию видел Гражданскую войну, отказывались участвовать в русских политических организациях в США, в частности, возникли проблемы с политизированным Русским студенческим клубом, образованным в Беркли в 1920 г. Огромную помощь студентам оказало Русское национальное студенческое общество, основанное в феврале 1921 г. с первым председателем В. Н. Борзовым.[33] Отделения Общества вскоре открылись в Вашингтонском (Сиэтл) и Калифорнийском (Беркли и Лос-Анджелес) университетах. В Беркли, например, такое общество было основано в декабре 1921 г.

Большую помощь русские студенты получали также от университетских преподавателей-американцев, которые в свое время учились в России. Благодаря усилиям профессора Дэя почти вся первая группа приехавших в Лос-Анджелес поступила на разные факультеты. Русские деятели писали ему: «Нам особенно важна и интересна Ваша информация, м-р Дэй, так как за прием наших студентов мы обязаны исключительно Вам. Все письма, получаемые нами от наших студентов, говорят о колоссальной энергии, затраченной Вами на дело помощи русскому студенчеству».[34] Начиная с 1920 г. в Калифорнийском университете обучались ежегодно от 30 до 50 русских. К 1934 г. русские учились в следующих учебных заведениях, расположенных на тихоокеанском побережье: Орегонский сельскохозяйственный колледж (Oregon Agricultural College) — 2, Стэнфордский университет (Stanford University) — 4, Калифорнийский университет (University of California) — 35, Южно-Калифорнийский университет (University of Southern California) — 1, Вашингтонский университет (University of Washington) — 24, Вашингтонский колледж (Washington State College) — 7.

К 1937 г. высшее образование получили более 200 выходцев из России. «По мнению профессора медицинского факультет С. П. Лучия, — писали «Русские новости», — русские студенты являются не только несколько более зрелыми по возрасту, чем их американские сотоварищи, но и более зрелыми в смысле интеллекта и интересов: он находит у них широкий кругозор, гуманитарный подход к жизни и отсутствие провинциализма».

Тем не менее большое число русских, приехавших по студенческой визе, так и не смогли получить образование. О. Скопиченко писала: «У многих мечты об учении, об университете так и остались на всю жизнь мечтами. Действительность была иная, и только немногим счастливцам удалось попасть сразу же в колледжи и университеты. Приехали полные сил, здоровья и надежд, но почти без языка или же со знаниями английского языка учебников Скотт и Брей и Нурока, да и кусок хлеба давался тяжелым трудом и трудно было даже думать об ученье после тяжелого трудового дня на фабриках и заводах».[35] Многие русские студенты старались помогать родителям, а у некоторых не зажила моральная травма, нанесенная недавней Гражданской войной. Русские выпускники отмечали, что овладеть некоторыми профессиями им мешает и то, что они говорят по-английски с акцентом.

Надо отметить еще одну массовую группу, которая прибыла в США в начале 1920-х годов. Это моряки Сибирской флотилии, пришедшие из Владивостока на Филиппины в ходе эвакуации деятелей Белого движения. Чтобы доставить их в Америку, 23 мая 1923 г. в Олонгапо прибыл американский военный транспорт «Меррит». На следующий день командующий Сибирской флотилией контр-адмирал Г. К. Старк приказал всем одеться по-парадному для последнего построения. На нем присутствовали 536 человек с семьями. Старк объявил, что остается со своим штабом по долгу службы на берегу, другим же предстоит отправиться в разные страны. Оплатой за проезд должна служить работа во время пути, при этом строго запрещалось пить крепкие напитки, а личное оружие предписывалось сдать командиру. «Десятки тысяч эмигрантов, в том числе и русские, — говорил Старк, — находят деньги, необходимые для приобретения билета на пароход в Америку, с вас такого не берут. Вы должны постоянно это помнить и быть благодарными американцам за такое отношение».[36]

В Русском клубе. Фото из собрания Музея русской культуры в Сан-Франциско

Пароход «Меррит» с 525 русскими иммигрантами пришел в Сан-Франциско 1 июля 1923 г. Русские въехали в США по квоте Бессарабии. Сразу же после спуска на берег все прошли медицинское освидетельствование. При этом оказалось, что 12 женщин находятся накануне родов. Андреевский флаг Сибирской флотилии, спущенный контр-адмиралом Старком, перевезли в Сан-Франциско и хранили в Музее ветеранов великой войны. Не так давно его отправили на вечное хранение во Владивосток. Большинство старковцев разъехались по всей Америке.

1923 г. был самым массовым в смысле приезда русских в США. «В течение 1923 г. на больших пароходах "Президент Джаксон", "Президент Мадисон", "Президент Пирс", а также на японских пароходах "Ракуя-мару", "Сибирия-мару" и др. регулярно каждый месяц в Сиэтл и Сан-Франциско прибывали русские с Дальнего Востока по 250, 300 и 400 человек одновременно…».[37] По приблизительным подсчетам, тогда прибыли около 5000 человек, не считая старковской группы.

Если к 1923 г. в Сан-Франциско проживали от 8 до 10 тыс. русских, то в 1928 г. их было уже 15 тыс. В основном они селились компактно в районе улицы Филмор, которую прозвали Невским проспектом Сан-Франциско. С первых дней приезда русских огромную роль в их жизни и обустройстве на новом месте играла православная церковь: она давала приют на первые дни, при ней существовало агентство для поиска работы. Прибывшие в основном не знали английского языка, и общественных организаций, за исключением церковных приходов, не существовало. Только при Свято-Троицком соборе был открыт Русский клуб, при нем стала выходить «Русская газета» (1921). Через год появилась «Русская жизнь», затем «Новая заря» (с 1924), начались первые беседы и спектакли. В русской общине по-прежнему существовала раздробленность, связанная с политическими или идеологическими пристрастиями.

В Америке нелегально оставалось и огромное число русских, приезжавших сюда по туристским визам или имевших паспорта Российской империи, которые выдавались до 1930 г. 8 июня 1934 г. в Конгрессе США прошел закон, дающий право всем русским политическим эмигрантам, нелегально прибывшим в США до 1933 г., легализоваться. Таковых оказалось около 600 человек, из них около 150 жили в Калифорнии. Им оказал большую помощь Объединенный комитет Русских национальных организаций.

Через остров Ангела на Землю обетованную

Мне давно хотелось попасть на остров Ангела (Angel Island или Ellis Island), самый большой из островов в заливе Сан-Франциско. Археологические находки свидетельствуют, что индейцы племени Мивок (Miwok) использовали его для охоты и рыбалки свыше шести тысяч лет назад. Нынче там прекрасный парк, откуда открывается изумительный вид на залив и город с его высотными зданиями, но в период Гражданской войны в Америке, а затем холодной войны между США и СССР здесь размещались военные подразделения.

На остров нас вместе с другими отдыхающими доставил паром. Вскоре показалась гора Ливермор (Livermore), высота которой составляет 788 футов. Здесь множество всяких традиционных туристских маршрутов по специальным площадкам, откуда окрестности предстают в самом выгодном свете, — пешком или на небольших электрических автомобилях — для тех, чьи ноги не выдерживают длительных прогулок. Разумеется, можно арендовать и велосипеды. Немало кофеен, где можно, попивая капуччино или кафе-латте, любоваться закатом и вспоминать тех, кто впервые побывал здесь, ожидая от американских властей разрешения на ПМЖ (постоянное место жительство).

В свое время на острове Ангела находились карантинный пост (Public Health Service Quarantine Station) и иммиграционные учреждения (Immigration Station).

Далеко не все русские эмигранты с Дальнего Востока стремились в Америку. Некоторые думали о Европе, откуда, как им казалось, легче будет добраться до дома, когда изменятся обстоятельства. Но Сан-Франциско — особый город, имевший давние связи с Россией благодаря Российско-Американской компании. В его пользу говорило и то, что в Калифорнии действовали более либеральные законы, чем в других штатах. Например, в Небраске запрещалось использовать в общественных выступлениях иностранные языки, лишь в качестве исключения допускался перевод на английский. В Нью-Гемпшире занятия в школах велись только на английском языке. В Орегоне продажа периодических изданий на иностранных языках разрешалась лишь при наличии перевода и т. д. Немаловажной причиной было и то, что американские власти издавна предпочитали белых иммигрантов, зная, что они быстрее ассимилируются, чем, например, китайцы или японцы.

Гуляя по острову, я вспомнил давнюю историю о том, почему у русских было популярно имя Неля (Nelly). Оказывается, всё из-за незнания английского языка и реалий американской жизни. Иммиграционный офицер всегда громко кричал русским женщинам: «Аll you Nellies over here!», а те охотно отзывались на благозвучное Nelly, не подозревая, что так американцы частенько называли своих кобыл.

Интересно, что и в Нью-Йорке лагерь для иммигрантов располагался на одном из островков Гудзона, неподалеку от острова Свободы с его известной статуей. Уже много десятилетий она является символом американского образа жизни, и многие туристы спешат не просто полюбоваться ею, но и подняться сначала на лифте по туловищу Свободы, а затем по узенькой винтовой лесенке по руке к самой верхней точке, в факел, откуда Нью-Йорк кажется краше и солиднее, а небоскребы величественно и неприступно. Тысячи русских, выброшенных Гражданской войной из России и прошедшие через иммигрантский лагерь под Нью-Йорком, глядя на статую Свободы, представляли Америку землей обетованной и надеялись обрести в ней покой и благополучие. Увы, это удалось не всем.

С острова Ангела возвращались уже в сумерках. Подошел трамвайчик, и мы заняли свободные места. Ив о чем-то задумался, глядя на пробегавшие мимо вагона улочки. Вероятно, вспоминал о том, как когда-то в этом городе появились его родные. Я тоже погрузился в свои мысли, переживая увиденное. От раздумий отвлек обыкновенный и незатейливый русский мат, раздавшийся прямо над ухом. Если бы это было в России, пожалуй, он бы остался незамеченным, но в Америке! Удивило и то, что непристойные слова произносились нежными девичьими голосами. Поднял голову: рядом стояли две молоденькие девушки, вероятно, студентки, приехавшие по программе «летний заработок». Содержание разговора, как и слова, было примитивным: где больше платят, как найти дешевый тренажерный зал и пр. Я покосился на Ива, и он слегка усмехнулся, встретив мой взгляд. В свое время я спрашивал у него, где он впервые познакомился с такой лексикой.

— В скаутском лагере…

После распада Советского Союза поток иммигрантов резко усилился. Если вначале на Запад уезжали в основном евреи, то затем потянулись и русские, которые хотели лучше устроиться в жизни. Конечно, вид на жительство, так называемую «Грин-кард», получить нелегко. Поэтому люди идут на всякие ухищрения, включая фиктивные браки. Впрочем, хватает и тех, кто выходит замуж вполне законно, находя жениха через Интернет. Говорят, сейчас стало много иммигрантов из среднеазиатских республик. Американская программа лотерей действует безукоризненно в отличие от российской программы по переселению соотечественников.

Безусловно, присутствует и «утечка мозгов». Получив немало американских грантов, мне было всегда любопытно, зачем американцы помогают ученым из чужой страны. Понятно, когда речь идет о точных или фундаментальных науках, но гуманитариям? Позже, встречаясь с американцами, я пришел к выводу, что, с одной стороны, это пропаганда американской жизни, а с другой — тоже своего рода утечка мозгов. В Америке культурная и духовная жизнь оставляют желать лучшего, — это признают и сами американцы. Хотя сейчас в России положение с культурой стала гораздо хуже…

Кто и как обживался в Новом свете

На формировании второй волны эмиграции (1917–1941) также сказались географические аспекты. На тихоокеанское побережье США, в отличие от восточного, подавляющее большинство иммигрантов прибывало с русского Дальнего Востока. В целом российская диаспора в США имела свои особенности по сравнению с другими этническими общинами. Почти все вновь прибывшие в США имели возможность вернуться в родную страну. Исключение составляли только русские. «Мы, — писала в те годы Е. Грот, — как большая котловина, в которую случайно нас захлестнула стихийная волна революции. Волна отхлынула, оставив нас оторванными, абсолютно отделенными от общей массы родной реки. Наша колония только случайно пополняется другими, такими же оторванными от России элементами. Из России, из глубины нашей Родины, масса наша не нарастает. Там — мир иной, чуждый, непонятный, быть может, зачастую — открыто враждебный».

По социальному составу взрослое население русских американцев можно разделить на пять основных категорий, которые по-разному вписались в жизнь Америки: студенты, бывшие военные, деятели администрации, деятели искусства и другая интеллигенция, мелкие служащие или квалифицированные рабочие. Студентов в свою очередь можно условно разделить на две группы: успевших принять участие в Гражданской войне и тех, кто был в то время ребенком. Несмотря на эти различия, финансовые трудности и проблемы с языком, часть из них смогла закончить учебные заведения. Эта группа лучше других устроилась в США: молодые люди сделали карьеру и добились благополучия.

Бывшим военным пришлось в США сложнее других, учитывая отсутствие профессиональных навыков, пережитую трагедию, неврозы, психологическую надломленность. Многие эмигранты, даже среди русских, не понимали их проблем. Для этой группы были характерны пьянство, семейные трагедии, которые нередко приводили к самоубийству. В США представители этой части эмиграции в основном занимались физическим трудом, работали уборщиками или разнорабочими на заводах. Несколько выделяется подгруппа военных, окончивших привилегированные высшие или гражданские учебные заведения или же занимавших высокие должности. Схожей с военными была судьба известных деятелей администрации, которые занимали высокое положение в России, особенно из числа аристократии. В основном юни жили прошлым, создав духовный барьер между собой и окружающим миром.

Представители интеллигенции (деятели искусства, инженеры, врачи, юристы и др.) устраивались по-разному. Инженерам и врачам удача чаще всего сопутствовала: многие из них сумели подтвердить свои дипломы или пройти переаттестацию. Находили свое место многие артисты, музыканты и художники. Именно эта группа явилась основной носительницей русской культуры. Благодаря ее представителям американцы смогли познакомиться с русскими традициями, культурой и искусством.

Мелкие служащие и квалифицированные рабочие пополнили средний класс Америки. Несмотря на то что некоторые из них пережили личные трагедии, большинство представителей этой группы приехали в Америку со здоровыми нервами и были морально подготовлены начать все с нуля. Эти люди даже выиграли в США, где уровень заработной платы и стандарты жизни были значительно выше, чем в России.

Подавляющему большинству россиян было свойственно разочарование.[38] Над ними довлели воспоминания о трагедии, но вместе с тем имелось желание добиться успеха на новом месте. Легче других было реалистам, которые без особой драмы продолжили жизнь в новых условиях.[39] Американцы оказывали помощь новым иммигрантам. С этой целью в 1913 г. был образован Международный (Интернациональный) институт, где имелся русский отдел. Отделения этого института были открыты в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и других крупных городах США. Он работал в тесном контакте с иммиграционными властями и благотворительными организациями. Русским иммигрантам предоставлялись бесплатные консультации, помощь в поисках работы, в адаптации, принятии гражданства, изучении языка, а также в сохранении собственной культуры. Для этого Институт регулярно устраивал «Праздник всех национальностей», предоставлял помещения для национальных клубов и пр. Среди сотрудников Института были и русские. Секретарь Института Антонина Романовна Арнольд занималась социологическими исследованиями русской молодежи, получив степень магистра и опубликовав в периодической печати множество статей о социальной жизни русской общины.

Тех, кто прибыл в Америку с третьей волной эмигрантов после окончания Второй мировой войны, репатриация почти не коснулась — в отличие от Европы, где нашлось немало желающих вернуться в СССР. Русские в Европе оставались беженцами, тогда как в США все, кто хотел, получил гражданство. Исключение составляет группа активистов советско-американской дружбы во главе с В. А. Яхонтовым, которые решили поменять гражданство и уехать из США в СССР.

По городским районам

Ноги совсем уже гудели. Уже который день мы с Ивом без устали обходили районы и улицы, где когда-то жили русские иммигранты. Вначале русские старались поселиться в наиболее дешевом районе, например, Western Addition, по-русски «Западная пристройка». Он сохранился с тех времен, когда был пригородом старого Сан-Франциско.

Наиболее состоятельные жили на улице Филмор, которую называли «Невским проспектом». Здесь имелась библиотека, магазины, булочные, рестораны и т. д. Некоторые селились в индустриальных районах поблизости от места работы. Многие жили в южной части Market или Potrero Hill. Последний район был для них интересен, так как его хорошо обжили молокане, которые работали в порту. Они же помогли соотечественникам там найти работу. Молокане брали на работу русских преподавателей, принимали участие и в православных мероприятиях. Они сразу же старались жениться на русских эмигрантках.

Расширению русского населения на Филмор способствовали и отставники из американских частей, побывавших в Сибири и на Дальнем Востоке, где некоторые женились на русских девушках и с ними возвращались в Калифорнию. Подтверждение этому можно найти в Гуверовском архиве в интереснейших коллекциях Национальной ассоциации ветеранов американского экспедиционного корпуса в Сибири (National Association of Veterans of American Expeditionary Forces in Siberia).

Вообще действовал известный синдром курицы и яиц: выходцы из России старались поселиться в том же районе, где уже слышалась русская речь. Они устраивались на работу уборщиками или разнорабочими. К 1923 г. русская община увеличилась от 8 тыс. до 10 тыс. человек. В 1928 г. русских уже стало 15 тысяч. Хотя в то время въезд в страну из СССР уже был ограничен, желающие эмигрировать в США находили разные способы. В частности, одной из уловок было рождение в странах, входивших раньше в Российскую империю, например, Финляндии. Некоторые использовали родственников или сослуживцев, уже переехавших в Америку, которые брали на себя гарантию за новых иммигрантов.

На историю Сан-Франциско огромное влияние оказало уникальное географическое расположение, что сделало его важным центром морской торговли и очень удобным оборонительным редутом. С того времени как в США стали развиваться корпорации, город быстро стал одним из главных центров экономического развития и культурного разнообразия.

Сан-Франциско характеризуется как город с высоким уровнем жизни. В компьютерную революцию и информационный взрыв Сан-Франциско стал одним из самых богатых городов США благодаря привлечению высококвалифицированных работников. Центр города пережил настоящее возрождение, связанное с постройкой Эмбар-кадеро и районов Саус-Бич и Мишн-Бэй. Многие бедные районы фактически родились заново. В то же время в результате многочисленных реконструкций и перестроек в городе сильно выросли цены на жильё, они до сих пор остаются одними из самых высоких в стране. Правда, до Москвы им еще далеко.

Многочисленная диаспора из Азии и Южной Америки делает Сан-Франциско интернациональным городом. 39 % его жителей иностранцы, существует несколько кварталов, где проживают и работают только иммигранты. Огромное количество иностранцев сильно влияет на культуру города. Начиная с 1970 г. в Чайна-тауне было решено проводить ежегодный Китайский новогодний парад, так как в городе проживает большое число китайцев и с каждым годом оно только увеличивается.

Многие иностранные артисты, писатели и другие работники сферы культуры, прибывшие в 1950-х гг., подтолкнули город к социальному подъему 60-х гг. Поскольку в городской политике тон задавали демократы, зеленые и прогрессивные партии, Сан-Франциско стал одним из центров либерализма. Начиная с 1988 г. на президентских выборах горожане ни разу не отдавали больше 20 % голосов за кандидата от республиканской партии. Это было удивительно, так как старая эмиграция всегда поддерживала республиканцев благодаря их жесткой политике по отношению к Советскому Союзу.

Современный справочник сообщает, что по состоянию на 2005 г. население Сан-Франциско составляет 739 426 человек, занимая пятое место в США по этому показателю. Это второй по плотности населения город США: около 16 тыс. человек проживает на одной квадратной миле. Белые составляют около 44 % от общего числа жителей, азиаты — около 31 %, латиноамериканцев любой расы — 14 %, менее 8 % от общего числа людей составляют афро-американцы. Немногие горожане прожили в Сан-Франциско всю жизнь. Только 35 % жителей родились в Калифорнии, 26 % — на территории США, а 39 % за пределами государства. Поэтому неудивительно, что потомков тех русских, которые жили здесь в XIX или начале XX века, найти чрезвычайно трудно.

В Сан-Франциско наибольший процентный показатель среди всех городов США по количеству однополых семей. Согласно переписи населения, 2,7 % от общего количества населения составляют однополые пары, однако по данным различных опросов общее количество гомосексуалов близко к 10 % (80 тыс. человек).

Сан-Франциско богатый город, что предполагает высокие зарплаты. В 2005 г. средняя семья в среднем заработала 57 496 долларов, это пятый показатель среди больших городов США. В городе 7,8 % составляют малоимущие семьи, что меньше среднего показателя в США. Следуя национальной тенденции переезжать из более дорогих городов в погоне за увеличением дохода, многие жители среднего класса уехали из Сан-Франциско, что сказалось на показателе количества детей. В городе на 14,5 % детей меньше по сравнению с другими большими городами страны.

Бездомные являются «хронической болезнью» Сан-Франциско, начиная с 1980-х гг. В городе на душу населения приходится больше бездомных, чем в любом другом месте США, что повлияло на увеличение преступности. Например, в 2003 г. в Сан-Франциско было совершено 5725 тяжких преступлений и 38 163 преступлений, касающихся собственности, это больше среднего показателя в стране. Среди 50 наикрупнейших по числу населения городов Сан-Франциско занимает 32-е место по числу тяжких преступлений и 38-е по числу имущественных преступлений. Кстати, доля преступлений, в которых замешаны русские американцы, весьма незначительна.

Русскость в Новом свете: культура и родная речь

Эмиграция или иммиграция не есть безмятежный переход от вчера в завтра, это результат потрясения, болезненной оторванности от родного пласта и примыкания к чуждому. Если первая волна была вызвана чаще всего экономическими причинами, которые примиряли человека с непривычной обстановкой, то иммиграция второй и третьей волн была борьбой за существование, попыткой после катастрофы построить новую жизнь, вернуть благосостояние. Всех русских иммигрантов можно было разделить на два основных типа. Одни предпочитали как можно быстрее приспособиться к американскому образу жизни и, оставив национальные особенности и привычки, слиться с американцами. Другие, напротив, страшились чужой земли и непривычных нравов и старались придерживаться круга бывших соотечественников. Если в первой группе превалировали лица, не испытывавшие потребности в моральной поддержке своей общины, то для второй было характерно тесное сближение с соотечественниками внутри одной общины или национальной группы. Нередко русские общины превращались в совершенно замкнутые группировки, где говорили только на русском языке и жили чисто русской жизнью. Для них американская действительность была скорее киноэкраном.

В общине наблюдался постоянный процесс приспособления отдельных индивидуумов к новой жизни, постепенная потеря ими связи со своей национальностью и прошлым. Как только группа начинала тормозить их развитие, она становилась им неинтересна. Если некоторые и возвращались к ней, то это в большой степени было вызвано сентиментальностью и воспоминаниями. В то же время исторический опыт показывает, что полное отчуждение отдельных иммигрантов от своей общины было ошибкой.

Человек не может зачеркнуть свое прошлое, выбросить из него переживания, в том числе и вызванные событиями, приведшими к эмиграции. Но если пренебрежение общиной и отказ от прошлого приводил к обеднению внутреннего мира, то стремление к объединению под национальным флагом лишало человека возможности лучше узнать новую страну, привыкнуть к ее особенностям. Лишь умение приспособиться к различным условиям могло помочь человеку наладить жизнь на чужбине.

Болезненность первых испытаний, выпавших на долю русских в США, привела к тому, что большинство людей, решая проблемы языка и других аспектов повседневной жизни, предпочли идти по пути наименьшего сопротивления. Жизнь в Америке оказалась более разнообразной, чем в разбитой на классы России. Демократичность, энергичность, активное участие в жизни страны и интерес к окружающему миру был присущ каждому американцу. Те из вновь прибывших, кому был чужд такой «американский образ жизни», поневоле изолировались и замыкались в своей среде. Анализируя процесс вхождения иммигрантов в новую жизнь, американцы писали: «Склонность русской колонии, или, вернее, многих русских, держаться в стороне от всего американского, жить отдельно и отказываться признаться самим себе, что они следуют по линии наименьшего сопротивления, т. к. "своими ловчее" может непоправимо повредить русскому престижу в Америке…»

Интересны и такие наблюдения: «Русские не умеют вести непринужденные, дружеские и цивилизованные отношения с нами, людьми доброжелательными и воспитанными. Что бы ни говорилось, мы все-таки хозяева этой страны. В них, по-видимому, нет достаточного такта, чтобы понять, что известный декорум должен быть соблюден. В лучших случаях они позволяют нам присутствовать на своих развлечениях, где они веселятся по-своему и требуют, чтобы мы полностью всецело подчинялись их чуждым для нас обычаям и приемам. Вообще же они чуть не подчеркивают, что мы для них "безразличны".[40] Других принципов придерживалась русская молодежь, которая стремилась к деятельному общению с американскими сверстниками.

Между тем многочисленные возможности, которые предоставляла Америка, создавали весьма благоприятные условия для предприимчивых людей, тем более что желание завоевать место под солнцем было характерно для многих иммигрантов. Другой предпосылкой для успешной жизни в Америке, создания мостика между прошлым и будущим, являлись личная культура, собственный уклад жизни и индивидуальная психология. Поэтому для культурных людей был закономерен активный интерес к окружающему миру и взаимоотношение с другой культурой. При знании как американской, так и русской культур они стремились сохранить свою индивидуальность. Это стремление создать собственную атмосферу в условиях культурного обмена можно считать наиболее важным аспектом жизнедеятельности каждого русского американца.

Русские пришли в Америку не с пустыми руками, они принесли с собой потенциальные возможности. Некоторые особенности русско-американской жизни убедительны и симпатичны. Теплота русской семейственности отличается от формальной любезности американцев. Русская манера отношений к гостям, когда хозяева стремятся, чтобы все чувствовали себя как дома, не укладывается в формальные американские правила приличия. Выразительность и живописность русского языка иногда звучит и в английском языке. Русская музыкальность находила выражение в музыкальных произведениях американцев. Русская хлебосольность, пасхальные и именинные праздники с традиционным застольем и радушием хозяев казались привлекательными многим американцам. Правда, русский обычай встречать гостей пельменями, блинами с икрой и другой обильной закуской многих поражал и озадачивал, из-за чего некоторые семьи отказывались от такого способа устраивать застолье, но это скорее можно считать исключением. Многие же хорошие русские обычаи настолько органично вошли в американскую жизнь, что нынешние их носители даже не задумываются о первооснове.

Русские в Америке всегда были озабочены сохранением национальной культуры. 21 апреля 1962 г. «Русская жизнь» писала: «В те же самые беспросветные для русской культуры времена русские эмигранты, все потерявшие, рассеянные по всему миру, унесли в своих сердцах и мыслях духовное творение — единственное наследие Обездоленной Родины. И не было странным, если в их пустых, дырявых карманах вместе с залежалыми крошками солдатских сухарей находились бережно сохраненные томики Пушкина, Блока или других любимых поэтов. И, едва успев осесть в непрочных местах их скитаний, едва успев заработать тяжелым трудом первый кусок хлеба, они начинают восстанавливать по кусочкам духовные ценности, которыми жили они на Родине. Создаются литературные и театральные кружки, культурные объединения, уже звучат первые стихи зарубежных поэтов, открываются выставки русского искусства, издаются первые, еще тоненькие книжечки, звучит русская музыка, ставятся в подвалах, в сараях и на чистом воздухе русские пьесы, пишутся ученые труды высокой ценности, вырастают на чужих, иноверческих землях православные храмы».

Вопрос сохранения русской культуры стоял наравне с сохранением православия. Часто эти понятия были тождественны. Обычным в русских общинах было празднование Дня русской культуры, который проходил ежегодно в день Святого Владимира. Устраивались спектакли, благотворительные вечера, отмечались юбилеи, связанные с историей Российского государства, и т. д.

Выходцев из России беспокоило, в какой мере необходимо сохранять свою «русскость», свои национальные особенности, чтобы это не помешало новой жизни в Америке. Нужно ли передавать русские традиции последующему поколению? Эти вопросы вызывали внутренний конфликт у многих русских иммигрантов, особенно интеллигенции, тем более что в США они столкнулись совершенно с другим проявлением культурных особенностей, чем у себя на родине. Несмотря на то что в Америке, как и в России, имелось несколько уровней культуры: городская, фермерская, этническая и т. д., для России была характерна развитая классовая культура, в США такого разделения не существовало, в России национальная культура проявлялась в огромном разнообразии аспектов, в эмиграции могли получить развитие лишь отдельные. К тому же американские формы культуры отличались от российских. Эти особенности приходилось учитывать всем этническим группам выходцев из России. За рубежом сравнение или сопоставление различных уровней и проявлений культурной жизни ставило — и продолжает ставить — каждого перед выбором.

Особое место в жизни русских американцев занимало искусство. С одной стороны, живя в чужой стране, русские пытались сберечь то, что было дорого их сердцу, с другой — для многих творчество становилось отдушиной в тяжелых буднях, в борьбе за существование. Трепетное отношение к искусству было свойственно многим русским еще и потому, что они осознавали себя носителями национальной культуры в Америке. Культурно-просветительские общества, клубы, театры, творческие кружки сослужили добрую службу не только самим эмигрантам, но и всей Америке. Заботясь о сохранении русской культуры, представители русских общин обогатили ее новыми аспектами и собственными примерами.

Русский язык как иностранный

Огромную роль в жизни русских американцев играл русский язык. В большей степени именно по этому признаку происходила их самоидентификация. При переписи в США в 1940 г. из 1 040 884 бывших жителей России русский язык назвали родным только 356 940 человек. К ним надо добавить и тех 214 160 лиц, которые родились в Америке, но также посчитали русский язык родным. Были и 13 980 человек, которые указали, что их родители родились в Америке, но родным языком они считают все-таки русский.[41]

В отношении к родному языку можно выделить несколько путей воспитания русских детей в США. Наиболее характерный предусматривал воспитание ребенка в свободном режиме, но дома все говорили по-русски, соблюдали российские обычаи, и родители регулярно ходили в церковь. В этом случае дети воспринимали язык родителей, который органично уживался с английским языком, почерпнутым на американской улице. Увы, здесь не все было просто: пользуясь предоставленной свободой, дети часто теряли контакт с родителями, а в общении со сверстниками стеснялись разговоров по-русски.

Приверженцы второго пути рассуждали: я — русский эмигрант и несчастный человек, потерявший родину. Чтобы мои дети не были несчастными, их нужно воспитать в американском духе. В таких семьях говорили только по-английски. Однако среди русских иммигрантов лишь немногие могли говорить по-английски свободно, для остальных был характерен ломаный язык с сильным акцентом и множеством ошибок, и дети, вырастая, чувствовали внутреннее противоречие родителей, что также приводило к утрате духовной связи с ними. Такие родители, которые стремятся вычеркнуть из памяти не только русские слова, но и русские страницы жизни, встречаются и сегодня. Один бывший советский летчик, перелетевший сразу после войны в Европу, а затем переехавший в Америку и женившийся там на русской девушке, заявил при встрече:

— Я хочу, чтобы мои дети не знали этого языка.

И объяснил свое решение:

— Россия непопулярная страна, и мои дети устроятся лучше, если никто не будет знать, что у них русские корни…

Таких детей остается только пожалеть.

Был и третий путь, к которому призывали русские педагоги в Америке: «Русская семья должна воспитать ребенка в своем духе, передать ему все те духовные ценности, которыми она обладает. А когда у ребенка создан прочный моральный фундамент, не препятствовать его восприятию иностранной культуры».[42]

Газета «Новая заря» отмечала 28 июня 1966 г.: «Первые эмигранты, за редким исключением, не воспитали своих детей русскими. Их дети получили хорошее образование, но не интересовались Россией, и многие даже изменили свои русские фамилии. Следующее поколение ассимилировалось на сто процентов, т. е. полностью растворилось среди местного населения. Вторая эмиграция (после 1945 г. — Л. X.), не обладающая высоким культурным уровнем, идет по той же дорожке ассимиляции».

Идейный крах после Гражданской войны привел к потере не только иллюзий, но и права на определенную жизнь, что нередко выливалось в семейные конфликты. Личная драма лежала в основе многих самоубийств, уровень которых среди русских в Америке был выше, чем в других этнических группах. Это не могло не отразиться на детях. Характерным явлением, с которым столкнулись выходцы из России, были конфликты между детьми и родителями. «Знаете ли вы, любезный читатель, — писала та же «Новая заря» 28 мая 1941 г., — что значит быть настоящей эмигранткой? Это значит, что вы потеряли не только свое отечество, но и всех своих родных и, оставшись в чужой стране с единственной своей дочерью, всей вашей надеждой в жизни, которая презирает вас на все 100 %, в конце концов, вы одинокая и всеми брошенная умираете в чужом доме».

Существовавшая в русской диаспоре крайне негативная точка зрения против смешанных браков еще больше отделяла детей от родителей. Сотрудники Американского комитета помощи русским эмигрантам отмечали: «Русские здесь склонны хранить тесные семейные устои — особенно в больших семьях, где есть всех родов тети, дяди по крови, по браку, кузины и кузены. Сплоченность такой семьи обеспечивает большой контроль над ее отдельными членами. В результате высоко развито чувство чести. На детей оказывается большой нажим. Но дети — непременные участники всех семейных сборищ и приемов в знакомых семьях. Очень редко, когда знакомые говорят: "Наш прием только для взрослых"».[43]

Одной из проблем русской диаспоры были те изменения, которым подвергался русский язык в чужой стране. Известные филологи зарубежья подчеркивали, что угроза языку существовала в лексическом, фонетическом, этимологическом и синтаксическом аспектах. По их мнению, язык денационализировался, хирел и беднел, утрачивая живой и творческий дух, превращаясь в техническое средство практического значения. Причиной этого стала жизнь в чужой стране, а также пренебрежение старыми правилами речи. «Сотни тысяч русских представителей интеллигенции оказались оторванными от родины и были брошены в чужеродную среду — совершенно иных культурных вкусов и навыков, материальных, социальных и политических условий, а главное — другого языка, а, следовательно, и всего духовного содержания. Это тесное, вот уже третье десятилетие продолжающееся сожительство эмиграции с иноязычным миром заметно сказалось на многих сторонах эмигрантской жизни, особенно же на языке. А ведь язык это не только свидетельство, но и орудие культуры. Это мощный выразитель глубоко народного духа и самосознания. Поэтому-то опасность, угрожающая нашему языку — в эмигрантской среде, должна вызывать нашу общую тревогу и укреплять нашу заботу о борьбе с этой опасностью».[44] Острые дебаты о проблемах русского языка велись даже в Русском инженерном обществе.

Зоя Градова и Ив Франкьен в гостях у Хелен (урожд. Балакшиной) и Мика Соммерсов

В русском языке, который используют на чужбине, более всего поражает обилие разноязычных слов и оборотов, гораздо более значительное, чем при обычном заимствовании. Особенно много в русскую речь входило искаженных англоязычных слов и оборотов. К примеру, в среде американцев русского происхождения можно было слышать «схватил автобус» вместо «сел в автобус». Под неизбежным влиянием среды некоторые слова выходили из употребления и забывались, но, с другой стороны, приобретались черты чужого языка. Произношение некоторых характерных букв русского алфавита (и, е, л и др.) теряло свою особенность, подпадая под правила чужой фонетики. Несмотря на то что сохранение русского языка было одной из задач, которые несла русская печать в Америке, искажение русского языка наблюдалось и в газетах. Даже цитаты из русских классических произведений, которые были усвоены еще в детстве, публиковались с искажениями, особенно же много ошибок имелось в рекламных текстах.

Среди путей сохранения русского языка было приглашение русскими общинами деятелей культуры и искусства из других стран. Особенную активность в этом деле проявляла православная церковь. При всех проблемах, которые испытывали общины в связи с русским языком, русские американцы с гордостью подчеркивают, что именно они сохранили в чистоте русский литературный язык. В большей степени это верно в отношении слов, которые появились с приходом советской власти. В периодической печати неоднократно публиковались статьи в защиту русского литературного языка от всякого рода «советизмов».

Где же учатся русскому языку в Америке? В первую очередь это церковноприходские школы, программы которых давно устарели.

Опытная учительница Зоя Градова как-то сказала:

— Уже давно пора изменить принципы обучения русскому языку и учить детей, используя соответствующие приемы, наподобие тех, что применяются при обучении иммигрантов английскому языку.

Что сделать, чтобы не раствориться в американской жизни

В Сан-Франциско, впрочем, как и во Владивостоке, выходя из дома, никогда не уверен, что одет по погоде. Она может меняться в течение дня несколько раз, хотя в целом климат здесь благодатный: мягкая влажная зима и теплое сухое лето. С трех сторон город окружен водой, поэтому на погоду сильно влияют холодные течения Тихого океана, которые производят мягкий климат с небольшими сезонными колебаниями температуры. Средняя летняя температура в городе составляет 21 °C. Рекорд наивысшей температуры в Сан-Франциско зафиксирован в 39 °C летом 2000 г. Дневная температура зимой около 15 °C. Бывает и снежок, но крайне редко.

Сочетание холодной воды океана и высокой температуры воздуха материковой части Калифорнии приводит к созданию уникального феномена — сан-францисского тумана, который летом может обволакивать город, особенно его западную часть, целыми днями. Туманы активны в городе в конце лета и в период с сентября до октября. Туманы, жаркий климат Калифорнии и влияние океана делают Сан-Франциско обладателем особого микроклимата. Высокие холмы в центре города как бы отвечают за расхождение в количестве годовых осадков в разных районах. Они также защищают восточные округа от туманов и холодных условий, преобладающих в районе Сансет. Для тех, кто проживает на восточной стороне города, Сан-Франциско более солнечный и сухой.

Сегодня же дует сильный холодный ветер с моросью. Немного поеживаюсь, но от желания найти дом № 1090 по улице Гров (Grove), где размещалось Русское общество культуры (Russian Society of Culture), слишком велико, чтобы думать о погоде. Трамвайчик не заставил себя ждать, и мы быстро юркнули в него, опустив при входе плату за проезд. Усевшись, стал размышлять о роли русских в американской истории. Хорошо известно, что еще до 1917 г. около полутора миллионов выходцев из России трудились в Новом Свете. Большей частью они были малограмотными и не оставили заметного следа, хотя существуют примеры, когда русские занимали большие посты, основывали города, создавали произведения искусства. Но гораздо более весомым оказался вклад тех, кто приехал после Гражданской войны. Они не только пополнили средний класс США, но и познакомили американцев со своей культурой и искусством. Не секрет, что Соединенные Штаты заняли такое выдающееся место в мире именно благодаря тому, что там со всего мира собрались наиболее деятельные представители разных национальностей. Русские же — представители искусства, науки, техники, медицины — были в первых рядах.

Миссия современных русских американцев представляется очень важной. Хорошо известно, что взгляд со стороны позволяет лучше оценить обстановку. Сейчас в России непросто. Конечно, речи не может быть о драматических изменениях, но существуют некоторые проблемы. В частности, с построением гражданского общества, когда каждый житель хорошо понимает свою роль в жизни страны. В России пока еще этого нет. Наши соотечественники за рубежом накопили бесценный опыт жизни в другой стране, взять хотя бы уникальный опыт православия.

Эмиграция никогда не закончится. Всегда будут находиться люди, которые захотят уехать в другую страну по разным причинам — от экономических до политических. Соотечественники всегда готовы подставить плечо вновь прибывшим. Здесь велика роль сохранения русской культуры, включая православие, а также сохранение русского языка среди подрастающего поколения. Ведь владение таким богатым языком, как русский, позволяет не только осознать свою роль в другой стране, но может и поддержать в трудную минуту.

Порой приходится слышать об угасании интереса к русскому языку и культуре среди представителей русской эмиграции. Предполагаю, что это только на первый взгляд. Наоборот, заметна естественная передача эстафеты новому поколению. Имеется множество примеров, когда интерес к своим корням приводит американцев к изучению русской истории, заставляет их поехать в Россию, чтобы найти дом или селение, где когда-то жили предки. К примеру, после Русско-японской войны на Гавайские острова приехали работать на сахарные плантации около четырех тысяч россиян. Беспокоясь о том, что эти острова могут стать японскими, американские власти создали особые условия для их приезда, включая оплату за проезд и жилье. Конечно, с течением времени эти люди ассимилировались или уехали в другие страны, а некоторые репатриировались. Гавайский университет создал особую страницу в Интернете с детальной ссылкой на сто семей из этой ветви эмиграции, и в последнее время на нее то и дело приходят сообщения американцев о предках-выходцах из России.

Более сложным вопросом является такой: что же сделать, чтобы не раствориться в американской жизни? «Нельзя жить, — писал один из деятелей русской общины, — только воспоминанием о прошлом и мечтами о возврате к нему, как делают многие из старшего поколения. Нельзя жить материальными интересами, как это делают многие капиталисты из нашего молодого поколения. Живя в Америке, мы должны учитывать характерные особенности американской жизни, американского государства и вносить в него НАШ культурный вклад, а "не жить в чужом монастыре со своим уставом". Становится грустно и обидно, что и мы, русские, за сто с лишним лет оседлости в Америке остаемся наименее влиятельной, наименее видимой из всех этнических групп, и в этом не виновата Америка, а сами мы, русские».[45]

Забота о подрастающем поколении

Наравне с языком большой проблемой русских американцев было воспитание подрастающего поколения. Детей, жертв недавней Гражданской войны, в эмиграции было очень много, и на всех судьбах остался отпечаток недавней трагедии родителей. «Их тысячи, — писала 30 августа 1961 г. «Русская жизнь», — этих несчастных "малых сих", ни в чем не повинных жертв нашего лихолетья. Среди них много сирот или полусирот: у многих, если родители и живы, они при всем старании не могут найти работу или надорвались на ней в борьбе за жизнь и за лучшую участь своих детей. Есть страны, где правительства или общественные организации приходят в таких случаях на помощь, но она обычно бывает недостаточной для утоления самой насущной нужды. В других странах совсем нет даже и такой помощи».

Прослеживается немало примеров заботы о детях в русской диаспоре США. С этой целью было основано Общество помощи русским детям за рубежом, штаб-квартира которого находилась в Нью-Йорке. В Сиэтле, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе имелись свои благотворительные организации, оказывающие помощь детям. Так, 3 сентября 1925 г. в Сан-Франциско было основано Общество покровительства и просвещения русских детей, а уже 26 ноября его активисты открыли детский сад на ул. Торк. Он не был единственным (один из первых русских детских садов открыла в Сан-Франциско учительница школы Свято-Троицкого собора Европаксия Ивановна Ивашиненко, приехавшая из Харбина в 1923 г. и известная также как одна из основательниц Дома милосердия), но оказался весьма долговечным. 19 марта 1942 г. «Русская жизнь» писала: «Деятельность Детского сада начинается в 7 час. утра и заканчивается в 5.30 вечера. Дети имеют педагогический надзор, гигиенический уход и правильное прекрасное питание. Плата с родителей минимальная, беднейшие пользуются или скидкою с этой небольшой платы, или совершенно бесплатным обслуживанием. В круг деятельности Д.с. помимо наблюдения за детьми входят первоначальные занятия по закону божьему, русскому языку и танцам. Кроме того, периодически устраиваются родительские собрания для ознакомления с постановкой воспитания детей».

Поначалу детским садом пользовались только русские, но со временем сюда стали приводить своих детей и американцы. Его работу контролировали власти штата, и больше половины воспитанников были американцами. 50 % средств детский сад получал из фондов города. Руководители должны были иметь высшее образование, вести записи о развитии детей, проводить беседы. Кроме того, ужесточались санитарные и противопожарные требования. По этим причинам прием детей пришлось ограничить. По требованию властей в 1948 г. детский сад был переименован в «Community children's nursery", с тем, чтобы название отражало многонациональный характер учреждения.

С 19 декабря 1925 г. Общество покровительства и просвещения русских детей разместилось в собственном здании на Пост-стрит. 25 июня 1928 г. состоялось открытие при нем ежедневной летней русской школы. Также при обществе имелись курсы по подготовке к сдаче экзамена на получение американского гражданства. Деятельность общества получила признание городских властей, и в 1929 г. ему стали выделять пособие от города. С 1932 г. Общество участвовало в Дне русского ребенка, постоянно организовывало рождественские елки, на которые приходили дети со всего русского Сан-Франциско. Осенью 1931 г. русские открыли вечернюю русскую гимназию.

Священник Георгий Бенигсен. Фото из собрания В. В. Шкуркина

Русские школы существовали в Сан-Франциско на общественных началах и финансировались родителями. Они в основном работали при церковных приходах и в административно-хозяйственном отношении подчинялись Церковному управлению. В нем имелся Епархиальный школьный совет, который занимался рассмотрением общепедагогических вопросов. В 1920–1930-е гг. обучение в русских школах велось по дореволюционным учебникам, но потом стали использовать и советские пособия. Право решать, по каким учебникам учить детей, предоставлялось самим учителям и настоятелям приходов. Никакого объединения русских школ внутри Америки не существовало, как не было и обмена педагогическим опытом.

Приходские школы сталкивались с большим числом проблем. Как правило, дети эмигрантов посещали обычные американские школы, но родители вынуждали их ходить еще и в русские, обучение в которых дополнительным грузом ложилось на детские плечи. Нередко родители просили учителей не нагружать школьников на уроках. Не хватало школам и профессиональных учителей русского языка. Во всех русских школах наблюдался постоянный отсев: если в младшие классы набирали полный комплект учащихся, то до выпускных доходили всего четыре — пять человек. С целью поддержки школьного образования в русской диаспоре Международный институт в Америке организовал несколько лекций. О программах обучения в американских школах рассказал профессор Г. К. Гине, протоиерей Г. Бенигсен выступил с докладом «Меж двух культур — американизация и денационализация», профессор Г. В. Шевяков остановился на проблемах приспособления молодежи к американским условиям. Но, несмотря на усилия деятелей русского просвещения, русская школа продолжала терять свои позиции. В конце 1952 г. в одной из школ был проведен своеобразный социологический анализ — в виде сочинения на тему «Почему нам нужна Русская школа?» Он показал, что основным поводом для изучения русского языка являлась религия.

10 марта 1932 г. в Сан-Франциско состоялось открытие калифорнийского отдела Общества помощи детям русской эмиграции, что явилось началом объединения русской общины в стремлении помочь детям. Отдел возглавил опытнейший педагог Николай Викторович Борзов, выпускник С.-Петербургского университета. Он имел богатый педагогический послужной список: был основателем и первым директором Коммерческого училища в Харбине (1905–1925), начальником Учебного отдела КВЖД. Переехав в США, Борзов жил в Беркли, преподавал русский язык и литературу. Ежегодно в 1934–1955 гг. он издавал к Пасхе журнал «День русского ребенка». Его сын Виктор окончил Харбинское коммерческое училище, учился в Петроградском политехническом институте. Приехав в США в сентябре 1920 г., он продолжил обучение. Его выбрали первым председателем Русского национального студенческого общества в Беркли (с 5 февр. 1921), также он возглавлял сан-францисский отдел Русско-Американского союза защиты и помощи русским вне России.

Общество нередко испытывало недостаток денег, поэтому для Н. В. Борзова и его единомышленников ценнейшим подарком стал отказ М. П. Боджаровой в пользу Общества от автомобиля, выигранного ею в лотерею.

Огромную роль в деле воспитания русских детей до сего времени играет в Сан-Франциско гимназия Святого Кирилла и Святого Мефодия при Свято-Богородицком соборе. Основа ее была заложена приходской школой, открытой в 1929 г. с Е. А. Загорской в качестве первой учительницы. В 1949 г. по инициативе архимандрита Афанасия (в миру Николая Стукова) школа получила статус гимназии. В ней обращалось большое внимание на воспитание учеников в духе русских культурных традиций, организован хор, открыты кружки и т. д. В 1964 г. в гимназии работало десять классов.

В Сан-Франциско было немало примеров, когда выпускники русских учебных заведений объединялись в союзы. Так, по инициативе того же Н. В. Борзова появилось Объединение бывших воспитанников и воспитанниц Харбинских коммерческих училищ. Приехав в Сан-Франциско в 1925 г., Борзов сразу же занялся организацией встреч выпускников коммерческих училищ, но прошло еще много лет, пока объединение не было официально оформлено. Датой его основания считается 22 августа 1953 г., а устав приняли 4 декабря 1955 г. Целями и задачами объединения объявлялись «взаимообщение его членов и поддержание живой связи между бывшими воспитанниками и воспитанницами Х[арбинских] Коммерческих] У[чилищ], преподавателей и служащих названных училищ, дружеские встречи за чашкой чая, а также оказание им моральной и материальной помощи».[46] Объединение имело свой печатный орган под названием «Харбинские коммерческие училища КВЖД», в котором публиковались воспоминания учившихся в них об учебных заведениях, соучениках и преподавателях, а также мемуары и литературные произведения выпускников училищ и харбинцев. Всего вышло в свет 12 выпусков. Редактором-издателем журнала был Николай Павлович Автономов. До отъезда в США в 1939 г. он приобрел известность своей педагогической деятельностью: преподавал русский язык, словесность, латынь и историю в Харбинском коммерческом училище КВЖД, общую педагогику, историю педагогических учений и школ, историю русского и европейского просвещения, дидактику и введение в языкознание в Харбинском железнодорожном и Педагогическом институтах, заведовал курсами русского языка для японских железнодорожников. Автономов входил в Маньчжурское педагогическое общество и избирался его секретарем, был соредактором журнала «Просветительское дело в Азиатской России» (1912–1923), опубликовал множество научных работ, в основном посвященных преподаванию русского языка иностранцам и вопросам просвещения в Маньчжурии и на русском Дальнем Востоке.

Свято-Мефодиевская гимназия. Фото из собрания В. В. Шкуркина

В США Автономов продолжил издательскую деятельность, став основателем, издателем и редактором журнала «В помощь преподавателю русского языка в Америке», который выходил в течение почти 20 лет сначала в Мемфисе (с 1947), а затем в Сан-Франциско. В 1966 г. Автономов передал издание Мичиганскому университету, где журнал поменял название на «Русский язык: Изучение и преподавание». В 1948–1949 гг. он выступал редактором журнала «В помощь русской школе в Америке».

Первые попытки создания в эмиграции детского объединения были предприняты в 1932 г. и 1934 г., но они не увенчались успехом. 28 февраля 1939 г. была основана Национальная организация русских разведчиков (НОРР). Ее начальником стал Н. Н. Чайкин, а почетным председателем выбрали великого князя Василия Александровича. Являясь «национальной и внепартийной», НОРР ставила целью «воспитать русских юношей и девушек, подготовленных для жизни духовно, умственно и физически, — достойных граждан США, в “то же время сохраняющих свою любовь и уважение к России. Метод работы: развитие самодеятельности и личной инициативы. Для проведения в жизнь поставленных задач НОРР организует детей в отряды, проводит с ними занятия: регулярные сборы, гимнастические и спортивные состязания, беседы, походы, экскурсии и летние лагеря, кроме того, устраиваются лекции, концерты, вечера, издаются журналы и брошюры. Организованы хор, оркестр и обучение ремеслам, могущим пригодиться в жизни».[47]

Большинство деятелей русской общины всячески поддерживали НОРР. В частности, А. Будберг писал: «Для нас, русских, временно потерявших свою Родину и поставленных в весьма тяжелые материальные условия, возможность дать нашим детям нравственную тренировку в организации разведчиков исключительно важна и благодетельна, ибо в огромном большинстве наших семей тяжкие условия жизненного заработка не позволяют им самим выполнять ту воспитательную работу, которая была естественным регулятором прежнего семейного уклада».[48] В НОРР часто устраивались и благотворительные мероприятия. Так, после проведения ежегодного бала 25 % собранных средств отчисляли в пользу инвалидов Первой мировой войны.

Одним из популярных детских и юношеских движений в русской диаспоре США было скаутское. «Приходится удивляться, — писала 10 августа 1967 г. «Новая заря», — терпению руководителей, их любви к скаутскому делу. Они отдают больше времени и внимания чужим детям, чем многие родители своим. А сколько работы приходится проделать в лагере!» В Сан-Франциско жил известный деятель скаутского движения Георгий Васильевич Радецкий-Микулич. Он был основателем и начальником Китайского отдела русских скаутов (с 1928), председателем Высшего суда чести Национальной организации русских скаутов. Другим известным деятелем скаутского движения был скаутмастер Л. М. Гижицкий, благодаря которому удалось закончить постройку в Сан-Франциско Скаутского дома.

Собиранию истории скаутов почти всю жизнь посвятил Алексей Николаевич Князев, ставший членом русской бойскаутской организации в Харбине в 1922 г. Наиболее же полную историю русского скаутского движения опубликовал Александр Михайлович Вязьмитинов, вступивший в скаутское движение в 1917 г. в Никольск-Уссурийском.

Американцы имеют развитую систему образования. У жителей Сан-Франциско большой выбор общественных школ, но в большинстве случаев они предпочитают отдавать детей в среднюю, или, как здесь называют, высшую (High school) школу Лоуэлл, самую старую школу западнее реки Миссисипи, и в маленькую Школу искусств. Около 30 % школьников в Сан-Франциско обучаются в одной из ста частных или приходских школах (в целом в США этот показатель равен 10 %). Из этих ста школ сорок находятся под контролем Римско-католической церкви Сан-Франциско.

Среди множества частных школ можно выделить две: подготовительный колледж Святого Игнатиуса и школа «Священное сердце». Оба учебных заведения — старые и непримиримые соперники. Каждый год школы устраивают соревнования «Брюс Махони», в память о двух школьниках, убитых в период Второй мировой войны.

Сан-Францисский университет — это часть университетской системы штата Калифорния. Он находится около озера Мэрсед. Университет ежегодно выпускает 30 тыс. студентов и принимает столько же новичков, преподаватели, многие с ученой степенью, преподают более ста дисциплин. Городской колледж Сан-Франциско, находящийся в округе Инглисейд, считается одним из самых больших колледжей в стране. Он обучает около 100 тыс. студентов. В районе Лоне-Маунтин располагается Иезуитский университет Сан-Франциско, основанный в 1855 г. Это один из самых старых университетов, открытых западнее реки Миссисипи.

Калифорнийский университет в Сан-Франциско — это один из десяти кампусов Калифорнийской университетской системы и второй работодатель в городе. Универси-[49] тет известен биомедицинскими исследованиями и входит в пятерку лучших медицинских школ в США. При университете есть медицинский центр, который считается одним из десяти лучших больниц США. В 2003 г. открылся новый кампус, занимающий территорию в 43 акра. Там ведут исследования в областях биотехнологии, человеческого сознания и поведения. В районе Сивик-Сентр находится самое старое юридическое учебное заведение Калифорнии — Хастингский юридический колледж, основанный в 1878 г. Известно, что он выпускает больше судей, чем любой другой американский вуз.

Многие специалисты в изобразительном искусстве обучались в Сан-Францисском институте искусств или в самой большой в США частной Академии искусств. В Сан-Франциско расположена и единственная на западном побережье консерватория. Калифорнийская кулинарная академия в рамках программы Le Cordon Bleu предлагает абитуриентам обучиться искусству приготовления еды и выпечки, а также управлению ресторанами.

Печатное дело

Роль периодической печати среди русских американцев была огромной. Можно считать, что без нее, ее объединяющей силы, русская диаспора в Америке могла бы и не состояться. Наибольшее число периодических изданий на русском языке выходило в Сан-Франциско: за все время существования русских в этом городе обнаружено 88 названий газет, журналов и другой периодики.

Первая массовая группа русских, приехавших в США, в подавляющем большинстве не знала английского языка. В апреле 1937 г. «Русские новости» писали: «А быть вне политической жизни и узнавать новости от знакомых, лучше знающих язык, — было неприятно… Словом, появился спрос… Ну, как известно, спрос вызывает предложение. Немедленно нашлись предприимчивые люди и начали основывать политическую информацию и общественное мнение эмиграции».

Основу русской прессы в Сан-Франциско заложила еженедельная «Русская газета», которую издавал с 1921 г. военный инженер и эсперантист Ф. А. Постников. В январе 1906 г. он эмигрировал из Владивостока в США, где продолжил образование в Калифорнийском университете, занимался журналистской и общественной деятельностью. В редколлегию вошли молодые люди, приехавшие в основном из Китая, — М. М. Рот, И. Я. Еловский, Е. Грот и др. По поводу этого издания современники замечали: «Не приходилось говорить о каком-либо направлении газеты, не было не только направления, но и достаточных средств». Скорее всего, последнее обстоятельство и было причиной того, что вскоре газета закрылась.

Следующая попытка была более успешной. Создателями еженедельной «Русской жизни» были Г. Г. Григорьев (редактор), П. А. Мордус, Н. Кочергин, Н. Абрамов, Е. Шлыков и И. Гайдо, купившие за свой счет типографию и ручной пресс. В одном из первых номеров редакция писала: «Сохраняя свое внепартийное направление, газета по-прежнему будет стоять за Советскую Россию, за правильное развитие органов народовластия, за власть трудящихся масс как наиболее надежную форму власти в первой в мире республике, с наибольшими правами трудового русского народа». После того как бывший сотрудник железнодорожной миссии США в Маньчжурии Ф. Кларк внес 800 долларов, объем газеты увеличился, стал издаваться двухстраничный отдел на английском языке, увеличилось число объявлений.

Не только общественные деятели, но и простые члены русской диаспоры в Америке понимали важность периодической печати. На страницах газеты регулярно публиковались восторженные отзывы по поводу ее существования. «Ее фактическое значение, — отмечал Н. Цуриков, — а тем более идейно-политическое назначение очень велики. Мы часто не чувствуем и не ценим значения издания русских зарубежных журналов и газет, как не чувствуем здоровья (пока оно есть). Но представим себе на минуту, что все русские издания прекращаются. Какой получился бы эффект? В сущности, это означало бы, что русская эмиграция онемела».

Позднее П. П. Балакшин, купив газету «Русская жизнь» у Ф. Кларка, переименовал ее в «Русские новости-жизнь». «В многотысячной русской колонии Сан-Франциско и прилегающих к бухте городов, — писал новый владелец в первой редакционной статье, — уже давно чувствуется необходимость в каком-либо практическом и экономическом способе оповещения. В таком средстве оповещения нуждается русский промышленник, предприниматель, торговец, общественный деятель, пастырь, агент, лектор, актер и певец». Петр Петрович привлек к участию в газете многих известных русских журналистов в Калифорнии. Опытная журналистка Надежда Лаврова опубликовала серию статей «О чем говорят»: о русском образовании в Америке, клубе «Арт», Обществе русских врачей, Кают-компании и других русских общественных организациях в Сан-Франциско. Интересные материалы аналитико-исторического характера были опубликованы поэтессой Еленой Грот в серии «Мы». Одной из лучших русских журналисток в Сан-Франциско была Тамара Баженова, регулярно печатавшая оригинальные интервью и исторические очерки. П. П. Балакшин хотел сделать газету более литературной и прибыльной, и с 19 ноября 1937 г. «Русские новости-жизнь» стала выходить в увеличенном формате. Он объявил, что в ней примут участие лучшие русские литературные силы эмиграции: М. Осоргин, М. Алданов, Н. Тэффи, И. Бунин, А. Несмелов, М. Щербаков и др.

Издавать русскую газету было очень трудно. Балакшин писал: «Легче достать редактора с хорошим газетным стажем, нежели хорошего метранпажа. На русском печатном органе мертвым грузом еще висят сотрудники щедринских времен, тянущие его своей закостенелостью вниз. Некоторая мелкотравчатость нашего быта также тянет газету вниз своим зажатым интересом к отделу мелких происшествий, "к родинам и крестинам". Некоторые круги нашей общественности смотрят на русский печатный орган в лучшем случае как на свою вотчину, в худшем — как на удобно расположенную общественную уборную… Малое меньшинство настоящих работников в газете работают, как ломовые лошади, сверх мер и сил… Иными словами, несмотря на внешне благоприятные условия, не все благоприятно с русской печатью. К русской печати, к ее редактору предъявляются подчас несправедливые упреки и требования. Существует еще скверная манера провинциальных людей чуть что "выводить на свежую воду" за маленькую провинность, требовать над ним общественного суда и т. д.».

Балакшин регулярно обращался через газету к русским иммигрантам с просьбой сообщать о деятельности обществ и союзов, об их жизни в Америке. К сожалению, эти призывы остались не услышанными. Одним из существенных недостатков газеты было то, что она публиковала в основном новости русского Сан-Францискр, изредка Лос-Анджелеса, но почти ничего не было о других регионах. Причиной этого была разобщенность русской диаспоры в Америке в то время. Сам Балакшин стал печатать в газете свою большую историческую повесть «Город Ангелов».

Не обошли газету стороной и финансовые проблемы. «Ставя общественно-национальные и личные интересы русских в основу газеты, — отмечалось в одной статье, — редакция, тем не менее, не может не предпринимать шагов к упрочению материальной стороны, а потому обращается с покорнейшей просьбой ко всем, оценившим преимущество иметь в Сан-Франциско СВОЮ ГАЗЕТУ, поддержать ее, как СВОЮ, морально и материально». Вместе с тем П. П. Балакшин со своей газетой участвовал в организации благотворительных мероприятий в городе. «"Русские новости", — писал он, — предлагают русской общественности в Сан-Франциско встать на помощь русскому Шанхаю. С этой целью мы открываем сбор пожертвований, который будет передан Объединенному комитету Р. Н. О. или особо созданному комитету. "Русские новости" возьмут на себя безвозмездно ведение рекламы по устройству всех возможных вечеров, концертов, сборов, устраиваемых в пользу русского Шанхая».

Одним из отличий П. П. Балакшина от других русских редакторов-издателей было то, что он не боялся публиковать мнения, которых сам не разделял, стараясь при этом не вступать в полемику. Важность этого принципа особенно сильно проявилась в первые дни войны Германии и России. В это время русское общество в Сан-Франциско разделилось на две части. Многие деятели эмиграции еще хорошо помнили горечь поражения России в Первой мировой войне и всей душой желали победы русскому народу и поражения Германии. Другая же, непримиримая часть русской диаспоры, поддерживала немцев, рассчитывая после падения советской власти вернуться на Родину. По замыслу Балакшина, пресса должна была объединить эмиграцию, но этого не случилось, в том числе и по причине финансовых трудностей, которые привели издателя к мысли продать газету. Это произошло в конце 1941 г. Подводя итоги своей деятельности, Балакшин писал: «В данном случае газета "Русские новости-жизнь" с самого первого номера под моим редакторством, поставившая себе целью самое широкое обслуживание русской общественности, рассчитывает на эту поддержку. Газета шла всегда навстречу русской общественной жизни. Будучи неотделимой частью его, отзывалась горячо на все ее нужды, давала свои страницы на поддержание той или иной плодотворной идеи.

Всегда держала ровный порядочный курс. Всегда была благожелательна в отношении различных организаций и отдельных членов нашей колонии».

20 декабря 1941 г. газета перешла в ведение Русского центра и стала ежедневной (редактор — профессор Г. К. Гине). Название вновь было изменено на «Русскую жизнь». Председатель центра А. Н. Вагин провозгласил издание «беспристрастным общественным органом, поддерживающим доброе русское имя и всякое честное и полезное русское начинание, как общественное, так и частное. Вместе с этим газета ставит целью укрепление американизма в русских массах, поддержку принципов конституции США и полную безоговорочную поддержку американского правительства».

Другим долговечным изданием, выходившим в Сан-Франциско, была газета «Новая заря», которую выпускал Г. Т. Сухов, приехавший в Калифорнию из Китая в 1930-е годы. Газета издавалась в течение 47 лет. Несмотря на явное нарушение авторского права, — в первые годы Сухов перепечатывал в своей газете очерки известных эмигрантских писателей без их ведома,[50] — его издательская деятельность получила высокую оценку ряда известных деятелей русской диаспоры, в том числе П. П. Балакшина. «Новая заря» и «Русская жизнь» считались конкурентами и постоянно публиковали критические статьи друг на друга.

Газету «Наше время» издавал в Сан-Франциско Н. П. Нечкин (псевдоним Nicolay Devil). Он известен как основатель и редактор-издатель газеты «Молва», выходившей в Харбине, и сотрудник некоторых советских изданий, что давало основание подозревать его как агента советского влияния.

Несмотря на большое число газет и журналов, выходивших в Сан-Франциско, постоянно подписчикам доставлялись лишь немногие. Хотя активисты русских общин прилагали огромные усилия, издания русской диаспоры в основном были недолговечными: после выхода в свет нескольких номеров они закрывались. В то же время благодаря связям, существовавшим между русскими общинами, происходил обмен периодическими изданиями, что позволяло утолять информационный голод. Так, Сан-Франциско постоянно посылал свои газеты и журналы в русский Лос-Анджелес и другие города Америки. В основном такую подписку осуществляли общественные организации и приходы.

При редакциях русских газет или журналов были открыты и первые типографии русской диаспоры, которые брали заказы на выполнение издательских работ. Этот список возглавляет издательство «Земля Колумба», открытое П. П. Балакшиным при газете «Русские новости-жизнь» (1930-е). Издательскую деятельность вели и общественные организации. Издавал литературу Музей русской культуры в Сан-Франциско. Регулярно печатало небольшие брошюры Общество ветеранов Великой войны. 1 марта 1937 г. открылось Морское издательство при Кают-компании морских офицеров в Сан-Франциско, которое выпускало книги не только американских авторов, но и европейских. Из других общественных формирований, выпускавших свою литературу, нужно отметить Русское монархическое объединение. Богородице-Владимирская женская обитель деятельно занималась печатанием религиозной и богословской литературы. С 1953 г. там ежегодно издавались отрывные календари, на обратной стороне которых размещались тексты молитв, цитаты из богословских трудов, исторические сведения и пр. Эту работу вела монахиня Ксения. Затем было решено расширить издательскую работу и открыть типографию «Луч», которой заведовала инокиня Марианна.

Печатать книги в Харбине или Шанхае было дешевле, чем в США, несмотря на значительные расходы по транспортировке. Но с началом Тихоокеанской войны эту практику пришлось прекратить. Вместе с тем после окончания Второй мировой войны, когда увеличилось русское население за счет приехавших из Европы и Китая, русская издательская деятельность значительно расширилась.

Неоднократные попытки создать на тихоокеанском побережье Северной Америки большое русское издательство оканчивались неудачей, но несколько предприятий, созданных русскими иммигрантами, не только справлялись с заказами, но и по собственной инициативе печатали работы русских литераторов. Самым крупным издательством был «Глобус», который выпускал литературу о «восточной» ветви эмиграции, а также об участии русских в армии Власова. Его основал В. Н. Азар после эмиграции в США в 1949 г. Помимо издательства он открыл в Сан-Франциско и книжный магазин. Всего Азар издал более 70 книг (П. Балакшина, А. Вертинского, Е. Красноусова, О. Морозовой, Е. Рачинской и др.).

Другим крупным издательством в Калифорнии владел М. Н. Иваницкий, работавший во время Второй мировой войны кораблестроителем. Чтобы купить типографию и открыть издательский дом «Дело», он использовал собственные сбережения. Иваницкий издавал на русском языке книги, периодические издания, бюллетени, программы, каталоги и т. д. Его заказчиками в основном были русские литераторы из Европы. Издательство «Русское дело» Д. Я. Шишкина печатало малотиражную литературу, автором которой, вероятно, был сам издатель. По числу наименований изданной литературы Сан-Франциско стоит на первом месте: на пять наименований, выпущенных в этом городе, приходится лишь одно в Лос-Анджелесе. К сожалению, трудно учесть литературу на русском языке, которая печаталась малотиражно в американских типографиях.

В Сан-Франциско существовала и русская книжная торговля. Магазин «Русская книга» открыл Владимир Аничков, который основал при нем и литературное общество «Труженики пера». Переехав из Харбина в Сан-Франциско, открыла здесь книжный магазин «Русь» Марина Сергеевна Кингстон (Краповицкая). Популярным среди русских был и книжный магазин «Знание».

Среди книжных развалов, Или последние новости из России

Прощаясь со мной, Вероника с улыбкой сказала:

— Помните, теперь у нас с Вами установились связи…

Я заговорщически подмигнул ей и пообещал не забывать об этом никогда. А связь наша с хозяйкой русского магазина «Глобус» в Сан-Франциско Вероникой Аренс-Пулавски началась с… Хабаровского кадетского корпуса. Как только русские прочно поселились в Приамурье и Приморье, сразу же возник вопрос, где воспитывать будущих защитников родины. Кроме того, дальневосточникам хотелось наставлять своих чад уму-разуму у себя дома, а не где-то за тридевять земель. После долгих ходатайств в столице Приамурский генерал-губернатор барон А. Н. Корф 11 октября 1888 г. торжественно открыл в Хабаровске Приготовительную школу для Омского кадетского корпуса. Это учебное заведение, напоминающее сегодняшнее Суворовское училище, считалось одним из лучших на Дальнем Востоке. Наряду с военными дисциплинами и шагистикой будущих защитников отечества учили истории, естествознанию, рисованию, языкам, чистописанию, музыке, пению и танцам. Кроме высокопрофессиональных постоянных преподавателей корпуса к обучению кадетов привлекались и лекторы. В апреле 1910 г., например, в Хабаровском кадетском корпусе с лекцией «Южно-Уссурийский край. Экспедиции 1906–09 гг.» выступил штабс-капитан В. К. Арсеньев, в недалеком будущем известный путешественник-исследователь дальневосточных земель.

Вероника Аренс-Пулавски в книжном магазине «Глобус»

В корпус на семь лет обучения принимали 10–12-летних мальчиков. Предпочтение отдавалось круглым сиротам, родители которых умерли в период службы или погибли на войне. Одним из принципов царской армии была ее аполитичность, и педагоги корпуса также проповедовали принцип «Школа вне политики». 1917 г. изменил этот порядок, но кадеты сделали выбор отнюдь не в пользу коммунистических идей. В октябре 1920 г. кадетский корпус покинул Хабаровск и переехал во Владивосток, где разместился в крепостных казармах Русского острова.

Время Гражданской войны было самым трудным в истории этого учебного заведения. Чуть повзрослев, юные кадеты брали в руки оружие и вставали на место погибших родителей. Многие из них были награждены орденами Св. Георгия, а некоторые и нашли могилу на поле брани. Эпитафия на одной из кадетских могил как нельзя лучше передает чувства тех, кому пришлось хоронить совсем юных воинов:

Листки отлетевшие,

Весной чуть пригретые,

Мечты недозревшие

И песни неспетые…

В 1922 г., когда Гражданская война шла к развязке, для кадетов наступил день прощания с родиной. Вот как описал его один из молодых людей: «24 октября отметили храмовый праздник Корпуса молебном под открытым небом. Праздник был грустным, с нетерпением ждали обещанных спасательных кораблей. На берегу среди кадет и персонала Корпуса находились раненые кадеты, которые участвовали в последних сражениях, спасая положение вместе с юнкерами, которые тоже были с нами.

Ранее утро 25-го не принесло ничего нового. Вдруг около 9–10 часов утра показались верхушки мачт. Громкое "Ура!" вырвалось из груди кадет. Три судна прошли мимо нас в бухту 35-го полка. Директор Корпуса генерал Корнилов поплыл туда на лодке. Оказалось, что контр-адмирал Безуар был смущен количеством людей и вещей. Он считал, что суда его и так уже перегружены, и поэтому отказался взять всех. Возмущенный генерал Корнилов крикнул ему:

— Корпус ожидает выполнения обещаний адмирала Старка!

— Здесь я распоряжаюсь, а не вы. Я не могу взять всех.

— Берите всех или никого. Если вы не возьмете нас, в истории будут записаны позорные строки: "Адмирал Безуар бросил хабаровских кадет на растерзание красным бандитам".

Эта угроза подействовала, и Безуар крикнул, что он пошлет катер "Воеводу" и что не позже чем через полчаса все должны погрузиться на корабли».

Отнюдь не цветами встретил Шанхай юных эмигрантов. Помыкавшись впроголодь по чужим углам, наставники Хабаровского кадетского корпуса решили перевезти учебное заведение в Югославию, где к тому времени уже собралось несколько русских военных учебных заведений.

Все эти сведения удалось обнаружить в книге «Хабаровский графа Муравьева-Амурского кадетский корпус. 1888–1978», которую мне подарил американский профессор Джон Стефан. На последней странице книги стояла эмблема «"Глобус" — Русское национальное издательство и типография». Заинтересовавшись, стал искать другие книги этого издательства, и на меня обрушился целый пласт фактов, неизвестных в России. Из книги Е. Красноусова «Шанхайский Русский Полк. 1927–1945» я узнал, что стало с теми, кто покинул Владивосток в октябре 1922 г. Трогательные и трепетные воспоминания Е. Рачинской о Харбине и русских харбинцах содержались в ее книге «Перелетные птицы».

На просьбу организовать посещение издательства «Глобус» знаток русской эмигрантской литературы библиограф Гавайского университета Патриция Полански сказала чисто по-американски: «Ноу проблем», а через некоторое время мы уже стояли у входа в одноименный книжный магазин. На мелодичную трель дверного колокольчика вышла миловидная хозяйка и дружески обнялась с моей спутницей. Оказывается, П. Полански является постоянным клиентом этого магазина, отбирая здесь литературу для своей коллекции русских книг, изданных в Китае, которая, кстати, считается лучшей в Америке. Так мы познакомились с Вероникой, и вскоре я стал приходить к ней на правах старого друга, чтобы обсудить проблемы книжной торговли в США и России, поспорить о недостатках и достоинствах эмигрантской литературы.

Магазин Вероники напоминает антикварную книжную лавку, которые когда-то существовали на старых улицах Петербурга, откуда она родом. Кроме «Глобуса» в Сан-Франциско имеется еще несколько магазинов русской книги, но в них явно витает коммерческий дух, замешанный на матрешках типа «Аля Горби». Магазин же Вероники переполнен первоклассной русской литературой, какой не увидишь и в России. Но настоящее открытие ожидало в подсобке, где после смерти бывшего хозяина издательства и книжного магазина Владимира Азара до сих пор хранятся не разобранными и пачки книг, и типографская машина, на которой эти книги печатались.

Вероника разрешила порыться в этом богатстве, сказав:

— Я понимаю, что у вас нет денег, но вы можете взять отсюда столько книг, сколько унесете.

Она ушла, оставив меня одного, и я перестал замечать время. Разглядывая цинковые матрицы с набором, перебирая уже напечатанные книги русских авторов, роясь в пыльном архиве закрытого в 1984 г. издательства, в котором до сих пор лежат непрочитанные рукописи, я думал: дождутся ли они своих издателя и читателя, будут ли востребованы эти залежи русской словесности в далеком американском городе.

Нынче в Сан-Франциско выходит множество периодических изданий — на разных языках и на разные вкусы. Одной из самых читаемых газет в северной Калифорнии считается газета «Сан-Франциско Кроникл», издающаяся в течение многих лет. В прошлом популярностью пользовалась газета «Сан-Франциско Игзэминер» («San Francisco Examiner»), которая сейчас, по мнению некоторых, превратилась в простой рекламный листок. Иф же утверждает, что «по количеству страниц и содержанию он не хуже современной газеты «Владивосток». В ней много лет работала русская журналистка Надежда Шапиро, уехавшая в США со студенческой группой и свободно владевшая английским языком. Одновременно она публиковала свои материалы и в русских периодических изданиях. «Сан-Франциско Дэйли Джорнал» — один из самых старых и больших ежедневников, а самый известный глянцевый журнал в городе — «Сан-Франциско Мэгазин». В городе еженедельно выходят газеты «Бэй Гардиан» и «СФ Викли». «Синг Тао Дейли» — крупнейшая газета района залива Сан-Франциско, выходящая на китайском языке, а для русского населения выпускают «Русскую жизнь» на русском языке и несколько рекламных листков.

Зона телевещания в Сан-Франциско занимает пятое место в США, а радиовещания — четвертое. Все главные телекомпании страны построили филиалы, обслуживающие зону залива, большинство из них находится в Сан-Франциско. В городе есть несколько местных телерадиостанций, а также региональные офисы CNN и ВВС. Теле- и радиостанции расположены в районе Потрето-хилл, обе они представляют так называемые общественноправовые программы KQED. Филиал KQED-FM считается самой популярной радиостанцией. Такие кампании, как CNET и Salon.com, были пионерами в использовании Интернета в Сан-Франциско.

У меня было несколько адресов старых русских книжных магазинов и издательств. Ни на улице О’Фаррель (O’Farrell), где в доме № 1661 располагался магазин «Русская книга и искусство» (Russian Book and Art), ни на улице Эдди (Eddy), где в доме № 1543 работала газета «Русская мысль» (Russian Thought), ни в доме № 1360 по улице Валенсия (Valencia), где находилась «Русская жизнь-новости» (Russian News-Life), не удалось обнаружить никаких следов былого русского присутствия, хотя бы в виде мемориальных досок. Оттуда давно уже выветрился русский дух газетно-книжного дела. Но память о русской издательской деятельности все же жива. Как-то раз в университетской библиотеке Беркли у меня спросили:

— Не нужен ли Владивостоку полный комплект «Новой зари», который достался в наследство от издателя?..

Имелась в виду газета «Новая заря» (New Dawn), в течение многих лет выходившая в свет в Сан-Франциско. Разумеется, она была нужна, но как переправить через океан более сотни килограммов старых газет?

На выручку пришел Гавайский университет в лице Патриции Полански:

— Нет проблем, присылайте газеты на Гавайи, а уже отсюда мы вышлем в Россию.

Так во Владивостоке в библиотеке Общества изучения Амурского края появилось это бесценное собрание.

Слово (проза и поэзия, объединения)

Литература играла особую роль в русском зарубежье. Можно найти немало имен, которые вошли в золотую сокровищницу русского слова. Одним из первых российских литераторов в Калифорнии стал С. И. Гусев-Оренбургский (настоящая фамилия Гусев), который в 1921 г. через Читу приехал в Харбин, а затем выехал в США. Немало талантливых людей оказалось и в Сан-Франциско, неслучайно одним из самых ранних творческих объединений здесь стал Литературно-художественный кружок. Среди его основателей была Елена Грот, приехавшая в США летом 1916 г. вместе с мужем, который занимался там закупками военного снаряжения. Она окончила Бестужевские курсы, первые стихотворения опубликовала в «Нижегородском вестнике», затем печаталась в Ташкенте, где стихи вышли в литературном сборнике «Средняя Азия». Во время Гражданской войны поэтесса жила во Владивостоке и печаталась в газете «Голос Родины». В 1921 г. Е. Грот вернулась в США, где часто публиковала статьи в газете «Русская жизнь» и была организатором многих литературномузыкальных вечеров и спектаклей в Сан-Франциско. Вместе с Ф. Постниковым она издавала «Русскую газету», была сотрудником газет «Русские новости» и «Русская жизнь». После закрытия «Русской газеты» Е. Грот и другие члены редколлегии и основали Литературно-художественный кружок.

На его первом заседании 11 ноября 1923 г. «председатель собрания выступил с прекрасной речью о значении литературы в ее благотворном влиянии на душу человека, указывал на необходимость полного отсутствия политической тенденции, призывал присутствующих отдаваться литературно-художественному делу как чему-то истинно высокому и светлому и т. д.». Несмотря на то что по разным причинам работа Литературно-художественного кружка неоднократно приостанавливалась, он стал одним из наиболее долговечных творческих объединений русской диаспоры в США. Последнее возобновление его деятельности произошло в июне 1939 г., когда на квартире почетного члена Е. П. Грот было выбрано временное правление: Е. П. Борзова, Л. В. Глинчикова, Е. А. Гуменская, Е. А. Малоземова, З. П. Степанова и Н. А. Шебеко. На первом заседании Е. Грот прочла доклад «Сравнение русской современной поэзии в Париже, на Дальнем Востоке и в Советской России». Вторая встреча прошла в Калифорнийском университете в Беркли, где Е. А. Малоземова сделала сообщение «До-Петровские медицинские воззрения в некоторых произведениях древней русской литературы». В заседании принимали участие Ю. Г. Братов, С. Н. Болховитинова, М. Г. Визи, Н. Н. Языков и др. Впоследствии все заседания проходили в помещении Русского центра в Сан-Франциско.

В отчете за 1939–1941 гг. отмечалось: «Около полутора тысяч человек посетили эти вечера. "Калейдоскопичность" вечеров дала возможность выступить с краткими докладами и представителям русской молодежи. В литературной части выступили Е. и С. Борзовы, Ю. Братов, Е. Варнек, И. Вонсович, Е. Грот, Е. Исаенко, Г. Ланцев, А. Мазурова, Е. Малоземова, О. Масленников. Н. Рязановская и мн. другие».[51] Литературно-художественный кружок в Сан-Франциско приобрел известность и своей издательской деятельностью, выпустив несколько сборников.[52]

Большую роль в становлении кружка сыграл А. П. Ющенко, впоследствии профессор русской филологии Мичиганского университета. Деятельно участвовала в заседаниях и поэтесса Ольга Ильина. В 1922 г. она приехала в Харбин, затем эмигрировала через Шанхай в США и жила в Сан-Франциско. В конце Второй мировой войны она перешла от поэзии к прозе на английском языке. Членом кружка в Сан-Франциско была и Елена Антонова, приехавшая по студенческой визе в США через Японию в 1923 г. Она окончила в 1928 г. Вашингтонский университет, став геологом. Известно, что с 1940 г. она жила в Нью-Йорке и работала инженером. Антонова публиковала стихи в периодических изданиях и сборниках («У золотых ворот», «Четырнадцать» и др.)

Немало произведений на русском языке опубликовали в Сан-Франциско участники Гражданской войны. Автором ряда интересных книг был третий председатель Общества русских ветеранов Великой войны военный историк П. П. Петров. В рецензии на его работу «От Волги до Тихого в рядах белых», 1918–1922 гг. сообщалось: «В книге генерала Петрова одинаково беспристрастно приводятся факты как героизма войск, так и их страданий в обстановке тех жертв, которые в то же время приносило и само население на протяжении всей линии борьбы».[53] Генералу В. О. Каппелю посвящены почти все работы Василия Вырыпаева. В Гуверовском архиве находится его рукопись «Владимир Оскарович Каппель: Воспоминания участника белой борьбы», описывающая полководческий талант белого генерала и всю трагедию отступления его войск. Эти воспоминания во многом дополняют изданные работы.[54]

Бывший командир Ижевско-Воткинской стрелковой бригады А. Г. Ефимов писал статьи в различные периодические издания и оставил несколько работ, посвященных деятельности Временного Приамурского правительства в годы Гражданской войны.[55]«Первоначально, когда полковник Ефимов прибыл в Ижевскую бригаду, я относился к нему довольно скептически. Мы оба саперы, и А. Г. производил на меня впечатление слишком мрачного и необщительного офицера. В дальнейшем, когда я увидел его работу по управлению штабом, он оказался прекрасным работником, преданным Родине и военному делу», — отмечал его однополчанин.[56]

Немало статей в газетах «Русская жизнь», «Новая заря» и других периодических изданиях опубликовал Н. Н. Голеевский. Благодаря ему в православном соборе в Сан-Франциско по сей день хранится воинская реликвия — знамя корпуса, спасенное им во время Гражданской войны. Эмигрировав в Шанхай, Голеевский служил в антипиратской охране. В феврале 1957 г. он уехал через Тубабао в Сан-Франциско. «Несмотря на то, что в расцвете молодых лет Коле не удалось узнать свою родину в спокойной, мирной, цветущей обстановке, и он видел ее только в трагические дни катастрофы, он с кадетских лет до конца своей жизни оставался горячо любящим Россию, ее литературу и историю, и был глубоко верующим русским человеком. Будучи очень наблюдательным, имея хорошую память, владея пером, Коля просто и правдиво писал все, чему был свидетелем и участником. Читать его статьи доставляло большое удовольствие. Начиная от жизни в корпусе, спасения знамени, участия в походах и боевых операциях и кончая уходом "в неизвестность" (в Китай), его рассказы дают живые, увлекательные картины и могут служить ценным историческим материалом».[57]

Участие в общественной и литературной жизни принимал и профессиональный военный Анатолий Баженов. Он был автором многих статей в газетах «Новая заря», «Русская жизнь», а также лекций на военно-патриотические темы. Перу Константина Семчевского принадлежат воспоминания, которые ныне хранятся в Музее русской культуры. Вместе с женой он эмигрировал из Китая в США в 1950 г. и преподавал в Армейской школе иностранных языков в Монтерее. Он окончил Пажеский корпус и поддерживал переписку с однокашниками вплоть до 1970 г.

О службе в Императорской армии написал Борис Чарковский,[58] владевший в Сан-Франциско книжным магазином «Слово». Руководителем авторского коллектива по изданию книги «Сумские гусары, 1651–1951» был вице-председатель Общества ветеранов Великой войны Георгий Швед. Автором незатейливых произведений, в том числе мемуаров, был Степан Софронов, который участвовал в Гражданской войне на стороне как белых, так и красных. Приехав в Сан-Франциско, он зарабатывал на пропитание физическим трудом, но сумел написать в последние годы жизни несколько книг.[59]

К сожалению, мемуаров о жизни русских иммигрантов в Америке опубликовано немного. Из изданных имеют большое значение книги С. Л. Бертенсона, М. Н. Иваницкого и др. Русские эмигранты часто выпускали свои мемуары в виде «самиздата». Таким образом, увидели свет мемуары бывшего дипломата В. В. Долбежева[60]. Характерной особенностью этих воспоминаний является то, что часть из них написана в виде художественных произведений (П. Балакшин, О. Скопиченко, В. Петров и др.)

В свободное время занимался литературным творчеством инженер Борис Герасимов-Шервурд, публиковавший рассказы в газете «Русская жизнь» (с 1943) [61] и подготовивший к печати роман «Тамерлан», так и не увидевший свет. Полковник лейб-гвардии В А. Качаровский участвовал в Гражданской войне на Юге России. Затем Владимир Андреевич жил в Италии, Франции, Австралии, на Таити, пока не переехал в США. Немного жил в Гонолулу, затем работал в Шанхае. Вернулся из Китая в США. Впечатления о путешествиях в Южные моря он публиковал в газете «Новая заря» (1929) и журнале «Современная женщина».[62]

Весьма популярной русской писательницей в США была А. Ф. Рязановская, жена профессора В А. Рязановского. Работая в Харбине учительницей русского языка и литературы, она приложила много усилий, чтобы овладеть английским языком. Вначале она писала статьи, отправляя их в английские газеты в Китае, затем стала работать над большими произведениями. Уже в Америке в 1940 г. писательница получила премию в 4 тыс. долларов от журнала «Atlantic Monthly» за роман «Семья», признанный лучшим произведением.[63] Он был задуман задолго до переезда в Америку, а окончен уже там. «Писала его частями, — вспоминала Рязановская, — создавала тип, а когда сжилась с ним, когда он становился совсем знакомым, переходила к другому».[64]

Летом 1923 г. пароходом из Шанхая в Сан-Франциско приехал Петр Балакшин. Здесь он учился на архитектурном факультете Калифорнийского университета. Вскоре вышли в свет его первые рассказы.[65] После окончания Второй мировой войны он стал издавать собрание сочинений с литературным описанием жизни русских эмигрантов в Маньчжурии, Китае и Америке.[66] Тема русской эмиграции волновала Петра Балакшина до конца его жизни. После «Финала в Китае», описывающего судьбу русских эмигрантов в Азии, он планировал издать новую книгу — о тех соотечественниках, которые нашли пристанище в Европе. К сожалению, писатель успел только систематизировать богатый документальный материал.

В сборнике «Земля Колумба» (редактор-издатель П. П. Балакшин) некоторое время работала Т. П. Андреева, приехавшая в США из Харбина, где она публиковала свои произведения в журнале «Рубеж». С «Землей Колумба» активно сотрудничала и поэтесса Т. А. Баженова, публиковавшая также свои стихи в газетах «Новая заря» (с 1928) и «Русская жизнь» (Сан-Франциско), в журналах «Врата» (Шанхай), «Феникс» (Шанхай) идр. Она собирала материалы о русских женщинах, вывезенных американцами в США, изучала быт молокан и русских сектантов на Русской горе в Сан-Франциско. «Она была признанной и оцененной по достоинству поэтессой. В свое время в Сан-Франциско был благожелательно отмечен и дружно отпразднован ее юбилей как поэтессы, писательницы и журналистки. Как жаль, что вскоре после этого поэтесса творчески замерла! Она целиком посвятила себя заботам о труднобольной сестре».[67] Во многих сборниках Балакшина публиковался актер, критик и литератор Юрий Братов, написавший повесть и несколько пьес, а также опубликовавший немало рецензий.[68]

Большое число научно-популярных работ принадлежит перу В. П. Петрова, выходца из Шанхая, профессора ряда американских университетов. В Америке Петров издал 35 книг, из них восемь на английском языке, и более 300 очерков. В основном они посвящены истории Российско-Американской компании, но в последние годы он занимался историей эмиграции в Китае.

Е. С. Исаенко эмигрировала со студенческой группой в США в 1923 г. и продолжила образование в Pomona College. По семейным обстоятельствам ей пришлось бросить занятия и переехать в Сан-Франциско, где она работала упаковщицей на фабрике, судомойкой, швеей и т. д. В свободное время Евгения Сергеевна занималась литературной деятельностью и общественной работой, принимала участие в музыкальных, театральных и литературных представлениях. Она написала и поставила множество пьес, в которых играла и сама. Выйдя замуж за А. Л. Исаенко, она продолжала публиковаться под девичьей фамилией.[69]

С 1919 г. в нью-йоркской газете «Русское слово» стали появляться статьи и рассказы Александры Мазуровой, которая писала о себе: «Если бы я была знаменита, все было бы интересно, но так как я вовсе не знаменита, то с газетной точки зрения интересны такие факты: что я была дружна с Александром Блоком, что поэт Апухтин мой двоюродный дед (от него я унаследовала лишь двойной подбородок или вечную угрозу его), что мою тетку — Марию Федоровну Андрееву, артистку Московского художественного театра, не хотели впускать в США, когда она приезжала сюда в 1906 г. с Максимом Горьким, будучи его гражданской женой, что в доме моего дяди. — АА. Желябужского шли репетиции Московского художественного театра (ставили "Уриэль Акоста", Станиславский играл Уриэля, дядя — Сильву), что моя мама была невестой Надсона и т. д.».[70] Мазурова отличалась независимым характером, что стало поводом для «белых» считать ее «красной» и наоборот. Она предпочитала заниматься физической работой, чтобы не поступаться принципами, а все свободное время отдавала литературному творчеству. Позднее она стала вести отдел «Женщины о жизни» в газете «Русская жизнь» (с 1942).

Мария Рот, публиковавшая статьи и сказки в газете «Новая заря», приехала в Сан-Франциско в 1920 г. к детям из Швейцарии, где жила в с 1905 г. Помимо увлечения литературным творчеством она деятельно участвовала в церковной жизни. Из Китая приехала в Сан-Франциско поэтесса М. Г. Визи-Туркова. В Харбине она училась в Коммерческом училище, затем продолжила образование в Пекине, а в 1924 г. уехала в Калифорнию учиться в колледже. Окончательно она эмигрировала в США в 1939 г., жила в Сан-Франциско и работала в Калифорнийском университете ученым-исследователем. Визи-Туркова первой в 1929 г. перевела на английский язык стихотворения Гумилева.

«Трудны были эти годы, — писал А. Н. Серебренниковой Б. Н. Волков в апреле 1939 г. — Более двух лет я грузил и разгружал пароходы и около трех лет строю дома. Мы здесь в Америке или "ломимся сразу", или боремся до конца. Америку, несмотря на тяжелое житье, я полюбил по-настоящему».[71] Во время Второй мировой войны Волков работал переводчиком на судоремонтном заводе. Он публиковал работы в журналах «Рубеж», «Вольная Сибирь» и других изданиях. Автор рукописи романа «Царство золотых Будд».

К началу 1950-х годов число русских литераторов в Сан-Франциско еще больше возросло. Большинство их приехали сюда из Китая, убегая после прихода туда Советской армии. Так, в 1948 г. была эвакуирована на Тубабао, а оттуда приехала в США журналистка и поэтесса Ольга Скопиченко. С 1950 г. она жила в Сан-Франциско. Не обделенная литературным талантом, она работала в разных жанрах: писала стихи и сказки, публиковала статьи в газете «Русская жизнь», ставила пьесы.[72] Ко времени приезда в США она успела издать несколько стихотворных сборников. В автобиографии Скопиченко сообщала: «Родилась в Сызрани. В Харбин приехала с отступающими военными частями в 1920. Училась в харбинских гимназиях и на Юридическом факультете до 1928. Уехав в Тяньцзинь (1928), вышла замуж. В 1929 г. уехала в Шанхай, где и живу теперь. Работать в печати начала в 1925 г. Работала, но не постоянно, в газете «Русское слово». В журнале «Рубеж» работала до 1928 г. В Шанхае работала в газетах «Шанхайская заря», «Слово» и «Время», в журналах «Парус» и «Прожектор». Выпустила три сборника стихов: «Родные порывы», «Будущему вождю» и «Путь изгнанника». Постепенно перехожу на прозу, но стихов бросать не собираюсь. Собираю материал для фантастической повести из древнерусской жизни» (Рубеж, 1934)».

Как и Скопиченко, многие русские литераторы Сан-Франциско состоялись еще в Китае. Так, очерки-воспоминания о Гражданской войне опубликовала, живя в Шанхае, Елена Семчевская.[73] Поэтесса А. Я. Назарина, участница литературных кружков в Харбине и Сан-Франциско, печаталась в периодических изданиях Китае и США («Сибирская жизнь», «Женщина и жизнь» и др.) Большую часть творческой жизни провела в Китае и Александра Серебренникова. Оттуда через Осло она попала в Сан-Франциско, где стала работать корректором в газете «Русская жизнь». Время от времени в этой газете появлялись и ее статьи. Коллеги писали: «Во всех пришедшихся на ее долю трудностях А. Н. сохранила непоколебимое мужество, энергию и бодрость духа. Эти качества она проявила и в последние свои годы, терпеливо перенеся постигшие ее тяжелые недуги и неуклонно продолжая свою литературную деятельность».[74]

Продолжили в Сан-Франциско литературное творчество и другие выходцы из России. Наталья Дудорова публиковала стихи в сборниках «Земля Колумба», «Русская женщина в эмиграции» и других периодических изданиях США. Новые стихи вышли из-под пера Виктории Юрьевны Янковской, большая часть творческой жизни которой прошла в Корее и Китае.[75] Опубликовала в Калифорнии сборник своих работ и Вера Ильина.[76] Поэт и журналист И. И. Вонсович основные свои произведения опубликовал в Харбине и Шанхае, но много его статей было напечатано и в русскоязычной печати США.

Ряд литераторов приехали в США во время или после Второй мировой войны через Германию. Так эмигрировал в США и жил в Сан-Франциско (с 3 марта 1950) один из деятелей газеты «Русская жизнь» Михаил Надеждин, считавшийся в эмиграции известным поэтом[77]. Автор поэтических сборников[78] инженер-гидротехник Владимир Ант уехал с беженцами из СССР в Германию в 1943 г. В 1951 г. он эмигрировал в США, сначала жил в Нью-Йорке, а затем переехал в Сан-Франциско, где был редактором газеты «Русская жизнь» и принимал деятельное участие в общественной и литературной жизни.[79] Известным литератором в Сан-Франциско был Михаил Залесский. Еще мальчиком он участвовал в Гражданской войне, после чего с Донским кадетским корпусом эвакуировался в Югославию, учился на техническом факультете Загребского университета, был председатель группы «Народно-трудовой союз». В Сан-Франциско он жил с 1949 г.[80]

Р. М. Березов до 1941 г. издал в СССР несколько книг, затем активно печатался в США,[81] работал секретарем издательства «Дело» (владелец М. Н. Иваницкий) в Калифорнии, но широкую известность он приобрел благодаря не столько литературной деятельности, сколько скандальной истории с его въездом в страну. В военное время он попал в плен и жил в Германии, откуда под этой вымышленной фамилией «Березов» эмигрировал в 1949 г. в США. После раскрытия настоящего имени он находился под угрозой депортации, затем дело было прекращено, но название «Березовская болезнь» прочно закрепилось за всеми случаями перемены фамилии для облегчения эмиграции в Америку.

Николай Нароков окончил Киевский политехнический институт, участвовал в Гражданской войне офицером армии Деникина, а после нее работал учителем математики. В 1932 г. его арестовывали по обвинению в принадлежности к контрреволюционной группе. К началу Второй мировой войны он жил в Киеве, а в 1944 г. оказался в Германии, откуда в 1950 г. эмигрировал в США. В Сан-Франциско Нароков продолжил свою литературную деятельность и стал одним из инициаторов создания Литературного фонда.[82]

Русские поэты в Сан-Франциско не имели больших возможностей публиковать свои произведения отдельными книгами. В этом случае на помощь им приходили периодические издания. Так, Константин Константинович Кроль публиковал стихи в газете «Русская жизнь».[83] В течение 14 лет редактором этой газеты был Павел Красник, перу которого принадлежат пьеса «Обозрение Сан-Франциско», романы «Новая Россия», «Джесси», «Кольцо Изиды» и другие. В газете «Новая заря» печатал статьи и рассказы Константин Гелета. Свой первый рассказ он опубликовал в журнале «Грани» (1941), затем работал в «Рубеже», «Шанхайской заре», «Китайско-русской газете» и других изданиях, пока не переехал в Сан-Франциско. С «Новой зарей» успешно сотрудничал и Владимир Акцынов. В журналах «Наш путь», «Родные дали» и других часто появлялись стихи Елены Васильковской, которая эмигрировала из Европы в США и поселилась в Калифорнии после Второй мировой войны.[84]

Автором многих очерков и рассказов, опубликованных в периодической печати США, был Василий Симонович Коренев. В США он приехал в 1959 г., устроившись работать техником в Сан-Франциско. А до этого были эмиграция из Владивостока в Китай, переезд оттуда в 1953 г. в Австралию. «За свою литературную работу он никогда на гонорары не претендовал, а писал исключительно, чтобы увековечить прекрасное прошлое дореволюционной России и возбудить к нему интерес молодого поколения. Писал он искренне, точно, без высоких слов и выспренных выражений. Чувствовалось, насколько дороги были его сердцу великие российские воды, леса, просторы и населявшие их сильные духом люди».[85]

В газетах публиковалось немало некрологов-воспоминаний. Их авторами были многие десятки русских. Среди них наиболее заметен бывший командир Шанхайского Русского полка майор Семен Иванов. Живя в последние годы в Сан-Франциско, он помог издать уникальную книгу о Шанхайском русском полку.[86] Надо отметить, что некоторые авторы не отличались большими литературными способностями и публиковали книги невысокого уровня. Причиной этого можно считать и то, что в зарубежье почти не было профессиональных редакторов.

Как выжить русскому слову

Бывая в США, мне довелось немало времени провести в американских библиотеках, и я всегда удивлялся бескорыстию коллег, помогавших мне с поисками материалов и их копированием. Как-то в университетской библиотеке Сиэтла я познакомился с господином Джорджем X. Климом, заведующим славянским отделом, где хранится немало редкостей. В частности, Джордж с гордостью показал подлинный дневник одного американца, находившегося во Владивостоке во время Гражданской войны. На просьбу сделать копию бесценного документа никаких возражений не последовало, а когда я предложил оплатить эту услугу, американец засмеялся и сказал:

— Не стоит. Когда я приеду во Владивосток, вы сделаете для меня подобное, не правда ли?

Мне было стыдно признаться, что в России с копированием архивных материалов дело обстоит куда сложнее, чем в Америке. С одной стороны, вроде бы есть все необходимое для этого: и богатые архивы, и копировальные машины, но с иностранца норовят при этом взять столько денег, якобы за уникальность, что у него глаза на лоб лезут. Во время путешествия по Америке я откопировал столько материалов по истории русского Дальнего Востока, что они с трудом помещались в багажнике машины. Позднее они вызвали огромный интерес у российского таможенника, встречавшего меня в аэропорту: неужели все это везется из Америки?

Стоило же мне это богатство всего ничего, напротив, сотрудники большинства архивов и библиотек радовались, что их материалы интересуют зарубежных исследователей, и были счастливы помочь в такой малости, как производство копий.

Наш разговор с господином Климом постоянно вертелся вокруг русских книг, увидевших свет в последнее время. Американец искренне сетовал, что среди них почти нет краеведческой литературы, которая наиболее ценится американскими славистами. Он говорил и о проблемах комплектования библиотек. С разрушением СССР оказалась уничтоженной централизованная система книгообмена, существовавшая ранее между нашими странами. Теперь библиотекари из Америки часто сами ездят в Россию, чтобы купить здесь нужную литературу, роясь в книжных магазинах или же устанавливая прямые контакты с нашими библиотеками.

Не только общественные деятели, но и простые члены русской диаспоры в Америке понимали особую важность периодической печати.

Театр, балет, опера и оперетта, музыка: первые артисты

Русские артисты начали приезжать в США еще в конце XIX века. Более частыми их посещения стали после окончания Русско-японской войны. Одной из первых русских актрис, с успехом игравших на американской сцене, была А. А. Назимова, ученица Станиславского. Массовый приезд русских в 1923 г. привел к появлению первых постоянных русских трупп в Сан-Франциско. Сначала русские артисты собирались при Свято-Троицком соборе, где существовало Общество взаимопомощи. Большой энтузиаст театрального искусства Е. П. Беляев основал при нем драматическую секцию, которую вскоре назвали Драматическим кружком. Он же был его первым председателем.[87] До прибытия в Америку Беляев жил в Шанхае и был мало связан с театром, но в Америке, будучи не в состоянии зарабатывать на жизнь физическим трудом, стал артистом и драматургом. Во многом этому способствовал тот факт, что его жена М. Н. Беляева еще в Москве, до эмиграции, занималась артистической деятельностью и продолжила в Сан-Франциско. На свои средства Беляев арендовал небольшое помещение, где открыл любительский театр.

В 1926 г. председателем Драматического кружка стал другой энтузиаст — В. П. Варженский, который реорганизовал содружество и привлек новых людей. Не обошлось и без ошибок. Первая и широко разрекламированная постановка, «Вечер русской старины», принес русским артистам большие убытки. Потом, оправившись от неудачи, они поставили несколько более успешных спектаклей как по пьесам русских писателей (Островский и Чехов), так и эмигрантов (Киров и Яровиков). В качестве режиссеров выступили Склифосовская, Варженский, декорации написал Щербаков. Так, никого не оставил равнодушным спектакль «Астральное тело Альфонса Додэ», поставленный в стиле сюрреализма. Затем наступил творческий спад. Несколько постановок не принесли артистам ничего, кроме разочарования, а переход в худшее помещение привел в 1928 г. к распаду кружка.

Вскоре группа профессиональных артистов откололась от кружка Беляева, образовав собственную труппу — Театр артистов русской драмы. В нем работали братья Масловы, Сацевич, Лауб и др. Их постановки пользовались большим успехом не только у русских в Сан-Франциско, но и у американцев. Особенно памятным был спектакль «Дети Ванюшина» по пьесе Найденова. Члены кружка мечтали основать настоящий театр, но это так и осталось мечтой. Выручки от представлений едва хватало на жизнь артистам, и вскоре труппа распалась.

После этого часть артистов образовали Общество русской культуры, другие влились в Русский клуб. Варженский же основал новое сообщество, Кружок любителей театрального искусства. Сняв помещение, его члены поставили несколько интересных спектаклей. С отъездом Варженского коллектив возглавила М. С. Крапивницкая.

В это время существовала и труппа Ю. Г. Братова, приехавшего из Сиэтла. Его первая пьеса «Приехали» прошла с большим успехом, затем он поставил несколько классических спектаклей. Одним из самых первых постановок был фонвизинский «Недоросль», поставленный в Сан-Франциско 3 января 1925 г. Е. П. Беляевым. Все сборы поступили в пользу Свято-Троицкого собора. Потом эту пьесу с успехом поставил и сам Братов.

В 1930–1931 гг. по его инициативе на коммерческих началах открылся театральный клуб «Дом артиста» с театром «Колобок». Для него было снято хорошее помещение на улице Филмор, но, несмотря на успешные постановки, клуб вскоре закрылся. Следующим этапом в театральной жизни стало общество APT (Артисты Русского Театра), основанное в Сан-Франциско по инициативе Е. П. Беляева и В. П. Иконникова в 1935 г., которое по-прежнему продолжали называть Русским театральным клубом или Домом артиста. Председателями АРТа в разное время являлись Е. П. Грот, Н. Н. Першин, В. П. Кленский. Вначале энтузиастам удалось объединить всю театральную общественность. «За последние 8 месяцев, — писала пресса, — APT развил сравнительно большую деятельность, принимая во внимание, что артисты по-прежнему комплектовались из лиц, которые, работая на фабриках и заводах, не имели возможности отдавать много времени театру. Первыми постановками стали "Вера Мирцева", "Осенняя скрипка" и "Бедность — не порок"». Устраивались самодеятельные спектакли, благотворительные вечера и бенефисы артистов, читались доклады на темы искусства. Многие общественные организации приглашали артистов АРТа с их постановками на свои встречи. Наиболее активными деятелями объединения были режиссер и артист Ю. Г. Братов, казначей Н. П. Машевский, постановщица танцев Н. Н. Ермолова, художник декораций Н. Н. Першин, артистка М. И. Крапивницкая, автор пьес М. Крепышев, гример В. П. Ярославский и др.

В 1937 г. от АРТа откололась группа Ю. Братова, которая основала Студию-театр имени Островского. О них писали: «Оглядываясь назад и учитывая настоящее, невольно поражаешься изумительной энергии любителей театрального искусства. Несмотря на тяжелый труд, ограниченное время, недостаток материальных средств, люди работают, не жалея себя в продолжение 17 лет! Кроме времени часто теряют свои скудные средства, вместо радости часто получают досаду от неумных насмешек».[88]

Начало Второй мировой войны, с одной стороны, привело к ограничению деятельности АРТА, с другой, интересы его участников стали носить более пропагандистский характер, направленный в пользу СССР. Большую роль в клубе в этот период играла председатель Е. П. Грот. В целях широкого ознакомления публики со своей деятельностью APT стал издавать журнал «Рампа» (под редакцией Е. С. Печаткиной). В первом номере инициаторы издания писали: «Безусловно, в нашей театральной жизни найдется много интересного, что хотелось бы каким-нибудь образом зафиксировать, чтобы дела наших дней оставили какой-нибудь след на пути нашего эмигрантского существования. И не будет ли журнал "Рампа" той приятной страничкой, которая запечатлеет наше пребывание в Америке и через много, много лет напомнит нам о том, как жили мы в отдаленные годы: физическим трудом пробивая себе дорогу к существованию и отдавая искусству короткие часы своего отдыха».

«Служа чисто художественным интересам, — отмечал критик «Русской жизни» 30 мая 1942 г., — APT одновременно преследует и общественные интересы, объединяя вокруг себя русскую молодежь, отдельные представители которой, являясь членами АРТа, уже проявили себя как талантливые актеры. Так, незаметно, не делая из этого события, APT строит большое культурное дело, поддерживая и развивая интерес к русской истории и к русскому быту и не давая на чужбине умереть русскому театру, который всегда был и будет дорог истинно русскому человеку».

Другая газета, «Новая заря», писала 4 ноября 1944 г., подводя некоторые итоги деятельности артистического объединения: «Что же касается артистов Общества APT, то APT сделал почти невозможное в наше военное время — он собрал более 20 человек артистов, не холливудских гостей и не звезд сцены, а тутошних, местных. Пишутся новые декорации, 2 павильона, бутафория, шьются новые костюмы».

Стараясь поддерживать и пропагандировать русских артистов, клуб организовывал время от времени бенефисы членов АРТа. Так, 25 ноября 1944 г. с успехом прошел спектакль «Генеральша Матрена», который неоднократно ставился в русских театрах Харбина и Шанхая. Это представление было посвящено актрисе М. П. Забайкальской, которая уже двадцать лет играла на русской сцене в Сан-Франциско. Хотя в АРТе на потребу невзыскательной публике ставилось много пьес легкого содержания, его деятели разработали особый план, в котором предусматривалась постановка серьезных драматических произведений. Планировалась и съемка фильма. Вся эта работа проводилась АРТовцами в свободное от работы время. Клуб свернул деятельность после окончания Второй мировой войны, влившись в Русско-американское общество и уступив ему свое помещение. Эту реорганизацию провел Ю. Братов. Одним из последних спектаклей стал «Дети Ванюшина», поставленный на сцене Русского центра в Сан-Франциско.

Другой артистической общественной организацией было Объединение деятелей русского искусства в Сан-Франциско, основанное в начале 1951 г. Одной из его первых инициатив стало проведение Дня русского артиста с целью сбора средств на открытие Дома русского артиста. В дальнейших планах было создание постоянного русского театра.

В последние годы своей жизни планировал открыть в Сан-Франциско русский театр и актер Н. Е. Островский. «Искусство было единственной целью и увлечением его жизни, — писала «Русская жизнь» 9 июня 1979 г. — Он никогда не увлекался ни политикой, ни общественной жизнью, ни бытовыми вопросами. Сцена была его единственным кумиром, она волновала его, притягивала к себе, он мог часами говорить об искусстве сценической игры, работе над ролью, задачах актера и режиссера. Он преображался, говоря о театре, торопился высказать свои соображения, изложить свой большой опыт, дать дельный совет».

Обложка книги А. А. Волошина «На путях и перепутьях: Досуги вечерние. Европа — Америка. 1921–1951», изданной в Сан-Франциско

Но, несмотря на наличие целого ряда театральных трупп, русское театральное искусство в Сан-Франциско, как и в целом в США, не получило достаточного развития. Одна из причин этого крылась в отсутствии всякой координации: «Идея объединения для создания постоянного театра возникала не раз, но разбивалась о равнодушие артистических сил».[89] Существенной проблемой драматического театра было то, что американцы, не зная русского языка, не посещали русские спектакли, в отличие от балетных и оперных постановок, которые были понятны любому. Отсутствие зрителей влекло за собой финансовые проблемы. Нужно было делать декорации, снимать помещение, платить актерам. В основном существовали смешанные труппы, состоявшие на одну треть из профессионалов, а на две трети из любителей, но и они долго не выдерживали. Особую трудность представляли поиски молодых артистов. «Талантливая русская молодежь, — писал артист А. Волошин, — родившаяся уже в эмиграции или привезенная в Америку "ребятами", поневоле интересуется театром американским или мечтает о киностудиях. Юридически — они все "русского происхождения", фактически — "американцы"… И по воспитанию, и по образованию, и по языку…».[90]

С годами таяло число артистов, спектаклей ставили все меньше и меньше. Попытки создать постоянный русский театр со временем прекратились вовсе. Сбылись предсказания жившего в Сан-Франциско театрального деятеля А. С. Орлова, который, размышляя о проблемах театрального искусства в эмиграции, говорил: «Самыми острыми для местного театра вопросами являются, с моей точки зрения, вопрос о "кадрах", как теперь принято говорить, о репертуаре, ввиду того, что теперь русские писатели в эмиграции пьес не пишут, а затем, и что самое главное, — это вопрос о зрителях. С каждым годом наша аудитория тает… Верные нашим заветам зрители уходят в лучший мир, а когда-нибудь мы последуем за ними — и самый Русский театр здесь, по всей вероятности, закончит свои дни».[91]

И все же имена русских артистов сохранились в театральной летописи Сан-Франциско. Режиссер и артист А. Л. Эберг окончил театральную школу в Москве, был артистом труппы театра Ф. Ф. Комиссаржевского. После 1917 г. он жил в Эстонии, затем в Германии. Режиссером в Сан-Франциско был и В. С. Орлич. Огромный театральный опыт имел известный артист Ф. Хмарин, который после учебы на театральных курсах Поллак (1906–1909) выступал в театрах европейской России, Сибири и Дальнего Востока (с 1912). Живя в Китае, он получил известность как организатор театров миниатюр и кабаре, автор опер-шаржей «Фауст», «Евгений Онегин» и др. Эмигрировав сначала в Бразилию, артист жил в Сан-Пауло, затем переселился в Сан-Франциско, где продолжил артистическую деятельность.

В отличие от драматического театра очень популярным в США было русское балетное и оперное искусство.

В феврале 1924 г. газета «Русская жизнь» сообщила о создании одной из первых русских балетных школ в Сан-Франциско, студии А. Е. Рулова. Впервые Алексей Ефимович Рулов приехал из Парижа на гастроли в Америку в 1914 г. в составе труппы Павловой, а затем перебрался сюда окончательно. Вероятно, учеников в Сан-Франциско было недостаточно, и танцовщик переехал в динамично развивающийся Голливуд. 56-летний ветеран русского балета скончался в Лос-Анджелесе 22 декабря 1950 г.

В начале 1933 г. в Сан-Франциско приехал известный балетмейстер и артист А. Р. Больм с пятью учениками. Адольф Рудольфович родился 25 сентября 1884 г. в Санкт-Петербурге и окончил там Императорскую балетную школу. С 1909 г. в течение восьми лет он участвовал в труппе Дягилова, в 1917 г. поставил в Метрополитенопера в Нью-Йорке оперу «Золотой петушок». В 1931–1932 гг. Больм жил в Чикаго и Голливуде, затем переехал в Сан-Франциско, где основал русский балет и балетную школу Сан-Францисской оперы (январь 1933). После этого он поселился в Лос-Анджелесе, где открыл свою студию. «Я знаю, — говорил артист, — какой интерес существует среди русских к музыке и танцам. Много русских талантов, несомненно, есть среди русской колонии. Еще больше их среди подрастающего поколения. Найти их, помочь им развиться — это цель школы. В этом отношении интерес и содействие русской колонии особенно ценны. Со своей стороны я охотно буду делиться всем интересным, происходящим в наших стенах»[92]. Со своими учениками Больм смог осуществить несколько балетных и оперных постановок: «Гопак» Мусоргского, «Русский карнавал» на музыку Римского-Корсакова, «Петрушку», «Жар-птицу» и «Священную весну» Стравинского и другие, которые прошли с аншлагом. Большинство костюмов были оформлены по эскизам знаменитого Н. В. Ремезова.

«Успех русского балета в Америке, — отмечала 2 декабря 1942 г. «Новая заря», — не только превзошел ожидания пионеров этого дела на американской земле. Этот успех стал новым фактором в жизни искусства Соединенных Штатов. У балета не только уже своя публика, чуткая, восторженная и все более "понимающая". У него уже и первые выпуски пополнений — американского производства».

В Сан-Франциско регулярно приезжали русские труппы из других городов США. Со временем сформировалась и своя балетная труппа (В. Панаев и др.) благодаря работе нескольких балетных школ.

Так, известной в городе была балетная школа С. В. Темова, работавшая в 1949–1972 г. Он говорил: «Я хочу сохранить традиции русского балета, который я считаю Самым высоким и непревзойденным родом хореографии. Русский балет также имеет большое воспитательное значение для молодежи, так как, помимо хореографии, он развивает еще чувство вкуса и сознание театрального искусства вообще».[93] С. В. Темов известен также тем, что основал в Сан-Франциско Русское музыкальное общество (1962). Детскую балетную школу открыла Т. П. Светланова, приехавшая в 1948 г. в США из Шанхая, где содержала балетную студию. В Сан-Франциско она поселилась не сразу, живя поначалу в Сиэтле.

Русская опера в Сан-Франциско считалась по своему масштабу второй после Нью-Йорка. Хотя большинство оперных постановок состояло из сольных арий, ставились, бывало, и целые спектакли. В конце 1936 г. Русское музыкальное общество поставило оперу Глинки «Жизнь за царя». 5 октября 1940 г. состоялась премьера оперы-буфф «У входа в китайский рай» (слова Н. Агнивцева, музыка И. Снельмана, режиссер Ю. Братов). Самодеятельные артисты хорошо отрепетировали свои роли, и зрители получили большое удовольствие. В марте 1942 г. с огромным успехом прошла опера «Евгений Онегин», на премьеру которой собралась почти вся русская община. Постановку осуществил Алексей Черкасский, который исполнял и партию Онегина. Долгое время в Сан-Франциско существовала Ассоциация Русской оперы и балета, которую возглавлял адвокат С. М. Сароян. В мае и апреле 1945 г. этот коллектив поставил балет «Спящая красавица» и оперы «Князь Игорь», «Евгений Онегин», «Демон» и «Борис Годунов», в которых были заняты лучшие артисты Америки. Другим известным деятелем являлся один из основателей Опера-Хауз в Сан-Франциско И. Швецов. О балетмейстере из Сан-Франциско В. А. Костенко писали: «Наш режиссер — опытный театральный работник русской дореволюционной школы, большинство артистов воспитаны на традициях старого русского театра, и потому атмосфера у нас здоровая, работа дружная».[94]

Русский театр оперетты в Сан-Франциско был основан в 1927 г. по инициативе выпускника Московской консерватории Н. Ф. Санина, который говорил: «Когда я организовал в Сан-Франциско первую русскую оперетту, никто не верил в ее успех, говорили, разве это пойдет. Но оперетта пошла, и мы давали постановки при битовых сборах. Русские старожилы до сих пор припоминают наши прекрасные постановки. Я всегда верю в русскую предприимчивость и таланты. Для русских нужна только организация и палочка дирижера».[95] Как оперная артистка выступала и его жена А. И. Санина. Режиссером и актером драмы и оперетты в Сан-Франциско с 1923 г. был П. Н. Алексеев (тенор).

Артистом и режиссером Театра русской оперетты в Сан-Франциско, постановщиком пьес О. А. Скопиченко стал бывший начальник контрразведки генерала М. К. Дитерихса Н. С. Славянский. Он эмигрировал в США через Тубабао в июне 1951 г.

Большую роль в музыкальной жизни Сан-Франциско играла З. А. Битнер, выпускница Петроградской консерватории по классу пения. Концертную деятельность она начала в Харбине, где с артистом Л. И. Розеном основала в 1933 г. Русскую оперетту. Из Китая она эмигрировала в Бразилию, откуда в 1964 г. переехала в США, где продолжила музыкальную деятельность.

В Харбине началась карьера певицы К. П. Олиневич (меццо-сопрано), окончившей школу пения М. В. Осиповой-Закржевской. В Сан-Франциско она успешно занималась концертной и преподавательской деятельностью. Большим энтузиастом театра, участником многих постановок Русского центра был артист оперетты Г. П. Ишевский, переехавший в Сан-Франциско в 1949 г. из Шанхая.

Музыка была одним из самых популярных видов искусства. Русские создали наряду с самодеятельными коллективами немало профессиональных, в частности, оперных оркестров. Ими руководили известные русские дирижеры, в том числе И. А. Добровен и др. В Сан-Франциско прошли последние годы солиста знаменитого хора С. А. Жарова К. М. Иванова. Дирижером церковного хора в Сан-Франциско был С. Д. Игнатьев. В 1926 г. он организовал Хор кубанских казаков, с которым много гастролировал в Европе вплоть до начала Второй мировой войны. В военное время коллектив распался, и Игнатьев в 1950 г. переехал в Швецию, где составлял гербарии в отделе ботаники Шведского музея естествознания.

Анатолий Пичугин организовал в Сан-Франциско Русский мужской хор (1937), в котором принимали участие и профессиональные артисты. Композитор и пианистка Вера Николаевна Преображенская, автор музыкальных церковных произведений, преподавала в музыкальном отделе Калифорнийского университета. Солист Большого театра в Москве Василий Деге после окончания в Амстердаме консерватории по классам рояля и виолончели продолжил занятия в Лейпциге, много выступал с гастролями по России, Европе и Америке (с 1920). О нем писали: «Его работоспособность была удивительна: выступления на симфонических концертах, в струнном квартете г. Сан-Франциско, многочисленные частные уроки, а также и в Миллс-колледже».[96]

А. Б. Абаза начал карьеру пианиста в 1935 г. сольным концертом в Тяньцзине, затем выступал с концертами в Токио с виолончелистом А. Могилевским. Его выступления 1938–1943 гг. были записаны фирмой Columbia Records., а в 1944 г. музыкант стал лауреатом 4-го Северо-Китайского конкурса композиторов. Он много гастролировал в Европе и в 1954 г. репатриировался в СССР, где прожил до 1973 г., но там музыкальная карьера не сложилась. В октябре 1973 г. Абаза попросил политического убежища в Голландии, куда приехал к сестре, а с 1977 г. жил в США, где открыл Частную музыкальную академию А. Абаза в Сан-Франциско (9 марта 1977).

Пример настоящего интеллектуала представлял С. И. Михайлов, который окончил Московскую консерваторию по классу фортепьяно, одновременно учась на математическом факультете Московского университета (1916–1917). Он приехал в Сан-Франциско в 1919 г. уже зрелым пианистом и композитором, затем уехал в Лос-Анджелес, где жил на даче у С. В. Рахманинова. В 1930–1935 гг. Михайлов вел курсы для учителей по фортепьянной педагогике, а также выступал с лекциями о России. В 1936 г. его избрали президентом Русского музыкального общества. Таким же многогранным талантом обладал поэт, музыковед и композитор Владимир Александрович Дукельский.

Ф. В. Костин (лирический тенор) после окончания Московской консерватории по классу пения участвовал офицером в Первой мировой и Гражданской войнах. Эмигрировав в США в 1923 г., он основал в Сан-Франциско смешанный хор. В 1927 г. коллектив стал лауреатом 1-й премии конкурса хоров в Сан-Франциско. Артист с успехом выступал и в итальянской опере. Его жена М. П. Костина (драматическое сопрано) была известной артисткой оперетты в Сан-Франциско.

Опытнейшим музыкантом в Сан-Франциско был А. Б. Риензи, выпускник Московской консерватории. Приехав в США в 1908 г., он открыл в Нью-Йорке школу музыки. В Сан-Франциско он жил с 1930 г., зарабатывая на жизнь уроками пения. В Сан-Францисской опере выступала А. М. Ковалева. В США она приехала из Харбина, куда попала 4-месячным ребенком, и стала заниматься музыкой, учась в Коммерческом училище. Большую известность приобрела и певица Елизавета Николаевна Эверт. Уже в Калифорнии окончил консерваторию по классу скрипки А. Дучин-Дьяченко, который стал дирижером, играл в симфонических оркестрах.

Музыкальную студию в Сан-Франциско имел Я. Н. Шульгин, участник Первой мировой и Гражданской (в Сибири) войн, окончивший консерваторию в Дрездене. Он был известным общественным деятелем, ставил оперные спектакли. С 1939 г. жил в Сан-Франциско и выступал с симфоническим оркестром Максим Шапиро. Эмигрировав в США из Китая, продолжал занятия музыкой В. М. Ульштейн, став дирижером в оперном театре.

Большое значение в жизни русских имела духовная музыка. Ее большим энтузиастом был И. А. Колчин, который неоднократно выступал с концертами. По поводу его выступления 7 апреля 1943 г. пресса писала: «Цель устройства духовного концерта не только материальная, в пользу Троицкого собора, как на содержание хора, но и духовная, дабы дать возможность развивать духовное песнопение православной русской колонии в Сан-Франциско»[97]. Последние годы жизни провел в Сан-Франциско Василий Чехов: он пел в хорах Свято-Скорбященского и Свято-Троицкого соборов. Регент Свято-Иоанновской церкви в Беркли Д. М. Авраменко организовал ансамбль русской песни и пляски, с которым неоднократно выступал в Сан-Франциско. Последние годы он жил в подворье Благородице-Владимирской обители в Сан-Франциско.

Внутреннее помещение старого Свято-Скорбященского собора. 1938 г. Фото из собрания Музея русской культуры в Сан-Франциско

Русские жители Сан-Франциско всегда откликались на приезд знаменитых музыкантов. Подлинным праздником для любителей церковной хоровой музыки был приезд А. Т. Гречанинова, который в сентябре 1941 г. посетил Свято-Скорбященский собор. М. М. Куренко, певица из Лос-Анджелеса, приехавшая в Сан-Франциско вместе с композитором А. Т. Гречаниновым, выступила с концертом в Русском центре. В первом отделении классические произведения и романсы. «Если от первой части концерта слушатели остались в восхищении, то вторая создала какой-то экстаз. Это даже не было концертом в общепринятом понятии. Скорее это было какое-то духовное общение. Превосходный композитор через посредство превосходного исполнителя ввел нас в красоту музыкального поэтического мира, полного грусти и в то же время поэтического тепла».[98]

Несмотря на то что музыка позволяла обходиться без знания языка и тем самым привлекала многих американских слушателей, русским музыкантом не всегда жилось легко. Об одном из них, имевшем в Сан-Франциско музыкальную студию, писали! «Чрезвычайная нервность, годы эмигрантской работы и неопределенности в существовании, тяжелый нервозный труд преподавателя музыки, общая неудовлетворенность, стремление к улучшению — все это нервировало М. М. Ложникова и подрывало работу его сердца».[99] Многим средства к существованию давала работа, далекая от искусства. Артист оперетты и певец Г. В. Кудинов, например, уехав в США в ноябре 1948 г., сначала пел в Хоре донских казаков С. А. Жарова в Нью-Йорке, потом давал концерты в Русском центре и пел в соборе Пресвятой Богородицы в Сан-Франциско. Артист пытался создать опереточную труппу, но это оказалось слишком трудным делом, и он работал официантом в ресторане «Эль-Прадо» в Сан-Франциско.

Когда поет русская душа

В записной книжке было два адреса, которые я хотел посетить. Один принадлежал Русскому драматическому кружку (Russian Drama Circle), который размещался в доме № 818 по ул. Гров (Grove) около Старо-Скорбященского собора. Вторым адресом был дом № 2226 по улице Филмор, где размещался Дом русских артистов (Russian Artists Home). Увы, и здесь уже ничто не напоминало о русском присутствии. Я было немного посетовал на то, что эта прогулка ничего не добавила для моих исследований. От размышлений меня оторвал женский голос, он принадлежал пожилой ухоженной даме, внезапно заговорившей со мной по-русски.

— Простите, вы профессор Хисамутдинов из Владивостока? Я знала о вашем приезде и очень хотела с вами встретиться.

Не дожидаясь ответа, она задала новый вопрос:

— Как там у нас в России?

И сказала задумчиво:

— Я родилась в Бийске и до сих пор помню тамошние вьюги и дым из печки, но вот оказалась здесь и стараюсь по мере сил помогать русским.

Мы проговорили с Лидией Петровной, или по-американски миссис Стенли, до конца вечера. Она рассказывала о своих родителях, о Гражданской войне, многие эпизоды которой врезались в ее детскую память. Прощаясь, она неожиданно сказала:

— А хотите прийти на нашу спевку?

Оказалось, что группа русских женщин уже несколько лет собирается в одном из частных домов для музицирования. Так я побывал на незабываемом вечере, наполненном старинными романсами и вальсами. Исчезло ощущение огромного чужого города. Голоса певиц, которые никогда не были в России, завораживали, возвращая в родные места. Поистине, пели их души, воспринявшие красоту русских песен от родителей. Подобное я испытывал и раньше, слушая церковные хоры, а однажды в храме Тихона Задонского после праздничного обеда услышал, как где-то в стороне красивые женские голоса слаженно выводят старинные русские песни. Заинтересовавшись, пошел на поиски. Оказалось, русские женщины сопровождали пением такое прозаическое занятие, как мытье посуды.

Вернувшись домой, рассказал Иву о новых знакомствах и о том, какое удовольствие получил от этой встречи. Он вышел в другую комнату и вернулся с кипой старых растрепанных листов.

Приют Святого Тихона Задонского

— Хочешь, подарю ноты, которые, вероятно, были вывезены еще из Владивостока?

Листы большого формата оказались старинными нотами. Вальс для фортепьяно «Ласточка» Н. Н. Миронова, изданный музыкальным магазином автора в Ташкенте. Издание «поставщика Двора Его Императорского Величества» Ю. Г. Циммермана «Любимые романсы и цыганские песни». Вальс «Байкальские волны», сочинение капельмейстера 5-й Восточно-Сибирской стрелково-артиллерийской бригады А. Винера. А вот и Владивостокское издание, вальс для фортепьяно «Амурские волны», написанный М. А. Кюссом, капельмейстером 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. «Пятая тысяча. Везде и всюду полный успех!» — сообщает титульный лист и предостерегает: «Контрафакция будет строго преследоваться законом». Штампы на нотных листах говорят о смене владельцев: то нотный магазин, то музыкальный салон, то частные руки.

Искусство всегда объединяло даже разрозненные политической враждой народы. При охлаждении отношений между нашими странами, которое началось сразу после окончания Второй мировой войны, когда некоторые американские газеты стали публиковать резко отрицательные статьи о СССР, эмигрантское искусство позволило сгладить многие острые углы этой вражды. «Новая заря» отмечала: «Посмотрев на дивное русское искусство, прекрасный балет, оперу и хоровое пение, американский зритель приходит в восторг и рвется за кулисы на концертах, чтобы сказать, как ему нравится русское искусство, как поражен он услышать столь высокие общечеловеческие нотки и высокосортную музыкальность тех людей, которых газеты ругают "извергами и людоедами". Он начинает понимать всю ложь этого тумана газетной травли, которая рассеивается ярким солнцем русского искусства».[100]

Величественное здание оперного театра «Памяти войны», открытое в Сан-Франциско в 1932 г., сыграло свою роль в истории Второй мировой войны. В 1945 г. здесь проходила конференция Организации Объединённых Наций, на которой был подписан Устав ООН. Шесть лет спустя здесь же был подписан мирный договор с Японией. Это театральное здание и сегодня является одним из самых больших театров в стране. Город также является домом для Американской консерватории-театра (известен как А. К.-Т.), которая сразу же после прибытия в Сан-Франциско в 1967 г. стала ведущей сценой в районе залива.

Главной организацией по продвижению театрального искусства является «Театр в районе залива», некоммерческая организация, в состав которой входят 365 театров, расположенных на побережье залива Сан-Франциско. Она имеет свой журнал «Кэлборт», в котором подробно освещается театральная жизнь района. Традиция приглашать русских артистов сохранилась и сегодня. В труппе сан-францисского балета, например, работают и бывшие артисты ведущих театров России.

Сан-Франциско славится театром импровизаций, у города есть свой стиль, который отличает его от других городов США. Если в Чикаго импровизированная постановка продолжается 30–45 минут, то в Сан-Франциско она может идти два часа. Наибольшего успеха в искусстве импровизации добились такие группы, как импровизация «БЭТС», «Кампания ненаписанного театра», «Трое за всех», «Действительно выдуманный журнал», «Театр Лила», «Крис Хопкинс и Сан-Франциско импровизационный альянс».

В 1960-е гг. Сан-Франциско был свидетелем формирования новых роковых направлений, начиная со «Звуков Сан-Франциско». Здесь начали свою карьеру две наиболее влиятельных группы: «Grateful Dead» и «Jefferson Airplane». Сан-Франциско был домом для знаменитой панк-рок группы «Dead Kennedys». В 1980-е и в начале 90-х гг. город был свидетелем рождения многочисленных панк-роковых, электронных, индастриал- и рейв движений, которые повлияли на музыкальную культуру Сан-Франциско. В конце 1990-х, когда в городе произошла «джентрификация», многим музыкантом пришлось уехать, обеднив творческое лицо города. В Сан-Франциско, преимущественно в Филморе и Хантер-Поинт, проживает большое количество рэп-исполнителей, наиболее знаменитые из них: Messy Marv, RBL Posse, Rappin’4-Tay, San Quinn, JT the Bigga Figga и Paris.

Необычность Сан-Франциско и в том, что здесь в новом театральном центре ставят спектакли не только для обычного зрителя, но и для людей с другой сексуальной культурой. В Сан-Франциско базируется и выступает первый в мире хор гомосексуалов — Мужской хор геев Сан-Франциско, в состав которого входят 200 человек. Существует в городе и Свободный ансамбль геев и лесбиянок Сан-Франциско, первая открытая музыкальная организация людей гомосексуальной ориентации. Как-то племянница П. П. Балакшина рассказала мне смешную историю о том, как ради шутки известный писатель принял участие в шествии геев в Сан-Франциско.

Самые известные песни о Сан-Франциско — «I Left Му Heart in San Francisco» Тони Беннета и «San Francisco» Скота Маккинзи.

Русским след в изобразительном искусстве, архитектуре и фотографии

Подавляющее большинство русских художников Сан-Франциско жили в тяжелых условиях. Первая мировая, затем Гражданская войны, годы скитаний и лишения эмигрантской жизни заставили многих отойти от искусства. Лишь единицы, вернувшись домой, после тяжелой физической работы, находили силы садиться за мольберт или идти с этюдником на пленэр. Их переживания во многом нашли отражение и в работах, которые они выставляли.

Первыми, кто стал устраивать выставки, были художники С. И. Щербаков, Н. И. Недашковский и И. Л. Калмыков, чьи произведения пользовались большим успехом. Все они учились живописи в России: Щербаков в Строгановском училище в Москве, Недашковский и Калмыков — в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Последний, самый старший из всех, окончил еще и Академию художеств. Он входил в группы «Мир искусства» и Товарищество передвижников и ездил с передвижной выставкой по Европе, Азии и Дальнему Востоку. Затем Калмыков привез ее и в Сан-Франциско. Художник завещал свою коллекцию художественной галерее в Сан-Франциско. «В случае, если в любое время после истечения десяти лет и после моей смерти и до истечения двадцатипятилетнего срока правительство России будет признано правительством Соединенных], штатов, эти опекуны должны перевезти мои коллекции в Москву и поместить их там в музее, при условии, что моим картинам будет отведено особое помещение, которое должно быть известно под именем «Выставка картин Ивана Леонидовича Калмыкова».[101]

Щербаков эмигрировал в США в 1931 г. после жизни в Харбине и Японии, затем поселился в Сан-Франциско. На Русской речке он построил дачу «Щербаковка», где продолжил занятия живописью. Щербаков участвовал в выставках по всей Америке. Последняя персональная выставка состоялась в ноябре 1966 г. После смерти художника его вдова А. Р. Арнольд (Мак-Гвайер) передала собрание картин Щербакова в СССР.

Одними из первых профессиональных русских художников были братья П. А. и Г. А. Ильины. Старший, Петр Александрович, окончил Казанское военное училище (1909) и авиационную школу. Одновременно он занимался живописью, беря частные уроки. Приехав в 1922 г. с братом и женой через Японию в США, он жил в Сан-Франциско, работал иллюстратором-карикатуристом в газете «Окланд-трибун», затем оформителем, неоднократно участвовал в выставках. Младший брат, Глеб, окончил Академию художеств в Санкт-Петербурге и был художником-портретистом. Живя в Японии, он занимался живописью и иконописью. В 1923 г. он поселился в Сан-Франциско, занимался общественной работой, руководя Русским клубом. Затем он переехал в Денвер (Колорадо), но в последние годы вернулся в Калифорнию.

Примерно в одно время с ними поселился в Сан-Франциско художник-акварелист А. С. Хренов, приехавший из Шанхая. Он был специалистом охотничьего жанра и изображения животных. В свое время Хренов совершил поездку по Сибири, организовал выставку во Владивостоке, с которой выехал в Японию. В Сан-Франциско он также организовал собственную большую выставку.

Занятия живописью Виктора Арнаутова прервала Первая мировая война. Окончив Елизаветградское кавалерийское училище (1914), он участвовал в Первой мировой и Гражданской (в Сибири) войнах. Живя в Харбине, он посещал студию «Лотос», где учился у художников М. А. Кичигина и А. А. Бернардацци. В 1925 г. Арнаутов эмигрировал в США, где окончил Калифорнийский колледж «Файн Арт» (учителя Л. Рандольф, С. Макей, Р. Стакпол, Э. Волтер, О. Ольдсфильд и др.), после чего работал помощником художника Д. Риверы в Мексике (1929–1931), затем занимался фресками в Сан-Франциско (капелла в Президио, школа Дж. Вашингтона и др.), неоднократно участвовал в выставках.

В США получил художественное образование и М. Г. Чепурков, приехавший в Сан-Франциско со студенческой группой осенью 1923 г. Он окончил художественный факультет Стэнфордского университета, став скульптором и художником и впервые выставив свои работы на Всемирной выставке.

В мае 1935 г. в Сан-Франциско состоялась большая выставка русских художников. Пейзажи из прошлой жизни в России представили А. Балахнин и А. Щербакова, впечатления о недавней жизни в Китае отразила А. Великанова, американскую жизнь изобразили А. Цветков, В. Бридицкий, Н. Першин и Е. Орловский. Морю посвятил свои работы бывший флотский офицер Б. Эверт. Хотя большинство произведений было написано в классической манере, некоторые художники, уйдя от академизма, занялись поисками новых форм. Некоторые русские художники смогли получить высшее образование в Калифорнийском университете — Евгений Иванов, Сигмунд Сацевич, Михаил фон Мейер, Виктор Арнаутов, Галина Доценко, Никита Карпенко, Зина Кроткова и Евгений Луневский, но большинство так и не смогли закончить своего образования.

В 1942 г. сан-францисские художники В. М. Арнаутов, С. И. Щербаков и М. Чепурков участвовали в выпуске благотворительных открыток, выпущенных тиражом 16 тысяч. Они продавались в, общественных местах по всей Калифорнии, а сбор от продажи отправлялся в виде гуманитарной помощи в СССР. Арнаутов известен также тем, что во время Второй мировой войны он написал картину «Сталинградский снайпер», которую передал в дар Сталинграду.

После окончания Второй мировой войны в Сан-Франциско приехали художники А. Лебедев и А. Соколов.

В то время русское искусство не пользовалось популярностью. «Новая заря» отмечала 19 февраля 1972 г.: «И увлечение, и успехи молодых русских в двадцатых, тридцатых и сороковых годах промелькнули и забылись, как и все остальное. С середины столетия Америка не только технологически, но и артистически стала отдаваться веяниям, которые так ясны в настоящее время, — абстракция, бессознательное проявление ощущений, интеллектуальные анализы форм и поверхностей и жизненных проявлений. Русская романтика, могучие чувства и индивидуальные интерпретации действительности перестают интересовать гоняющуюся за "новинкой" Америку. Но этим путем русская артистическая группа не заинтересовалась».

Но русская община своих художников знала. Так, известной художницей в 1960-е гг. была В. Лашкарева, которая жила в Редвуд-сити (Калифорния). Популярностью среди русских пользовались работы В. В. Карамзина, Н. Фешина, Е. Г. Орловского и В. Г. Ваганова. Выставлял свои картины художник-пейзажист Б. Г. Клодт фон Юргенсбург, внук известного скульптора, окончивший архитектурный факультет Пражского университета и приехавший в США в 1951 г. как перемещенное лицо (Ди-Пи).

В 1970-е гг. русские художники находили приют в Русском центре, где устраивались выставки изобразительного искусства. К сожалению, призыв художника С. Смирнова организовать в Центре художественную галерею не нашел поддержки.

Замечательным портретистом и иконописцем был ротмистр С. И. Образков, окончивший Киевский кадетский корпус и Елизаветградское кавалерийское училище (1914) и одновременно посещавший художественные классы. Участник Первой мировой и Гражданской войн, он приехал в США после эвакуации в Галлиполи и жизни в Югославии. Военное образование имел и А. Л. Соколов, автор батальных картин и портретов. Окончив помимо Николаевского кадетского корпуса, Тверского кавалерийского училища (1912) и Гатчинской авиационной школы Академию художеств, он жил в Крыму, где занимался живописью. Во время Второй мировой войны художник попал в Европу, оттуда — в Аргентину, а затем переехал к брату в Сан-Франциско, был председателем объединения художников «АРАС».

Неоднократно устраивал выставки выпускник Академии художеств в Санкт-Петербурге Сергей Иванов. Он занимался живописью в Париже (1923–1946), затем жил в Бразилии, откуда переехал в Сан-Франциско. Известно имя и другого выпускника Академии художеств, Михаила Ивановича Черкашеннинова, окончившего ее в 1913 г. и проживавшего позднее в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе.

Отличными иконописцами были братья Задорожные, до приезда в США оформлявшие храмы в Китае и Японии. Они приехали в Америку в разное время, продолжив здесь заниматься живописью.

В свободное от работы время занимался иконописью внучатый племянник русского историка Александр Карамзин, окончивший Оренбургский неплюевский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. Он приехал в Сан-Франциско из Китая, где выполнял художественные работы в Пекине, Шанхае и Тяньцзине: писал иконы, оформлял спектакли, расписал собор. Незадолго до смерти он организовал персональную выставку, получившую благоприятные отзывы: «Все выставляемые А. А. Карамзиным картины по своему содержанию являются его композициями исключительно на русские темы и в то же время чрезвычайно разнообразны по сюжетам. В большинстве на полотно перенесены запечатлевшиеся в памяти художника видения прошлого или пережитого им не менее полувека назад».[102]

Много русских художников из Сан-Франциско переехали со временем в Голливуд, где находили работу на киностудиях.

Русские внесли свою лепту в архитектурный образ Сан-Франциско. Известным архитектором считался В. В. Челищев, построивший несколько зданий для Зимней олимпиады 1966 г. в Скво Валей, одним из которых был дом для Уолта Диснея. Декабрьский номер (1965) журнала «Хауз энд гарден» опубликовал снимки двух других зданий Челищева: в районе Пенинсула и в районе бухты Сан-Франциско. Он же перестроил дом известного пианиста В. Плешакова.

Архитектор Н. М. Романцев спроектировал места отдыха в Южной Калифорнии, а В. Данилов стал в 1976 г. автором проекта Свято-Вознесенской церкви в Сакраменто.

Оформлением православных церквей в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско занимался В А. Плансон, выпускник Института гражданских инженеров Императора Николая I (1899). Известность как архитектор он получил еще в начале 20 века, живя во Владивостоке, где по его проекту были построены железнодорожный вокзал, здание коммерческого училища, офицерский флигель минного батальона и т. д. Он уехал через Харбин в США в 1923 г.

Старый Свято-Скорбященский собор

Автор многих проектов, в том числе Свято-Богородицкого кафедрального собора в Сан-Франциско, был О. Н. Иваницкий, окончивший Калифорнийский университет. С 1935 г. он работал архитектором, имел собственную контору (с 1946). Автором большого проекта «Остров сокровищ», подготовленного для Всемирной Тихоокеанской выставки 1938 г., стал Н. Г. Мордовский-Морроу, также получивший архитектурное образование в США. Он приехал в Сиэтл из Харбина в 1923 г., окончил университет, после чего жил в Сакраменто и Сан-Франциско.

В постройке многих церковных сооружений — собора в Буэнос-Айресе, Казанской церкви в Сан-Франциско и церкви в Санта-Розе (Калифорния) — участвовал В. В. Гранитов, окончивший строительный факультет Белградского университета. Офицером Русского корпуса он участвовал во Второй мировой войне в Югославии, награжден орденом Железного креста. В США он приехал после эмиграции в Австралию, деятель общественных объединений. В 1949 г. по проекту архитектора В. С. Данилова и инженера В. В. Гранитова на Калифорния-стрит был построен новый Скорбященский храм. Он был посвящен 50-летию гибели семьи Романовых, и все работы в нем были проведены безвозмездно.

В реконструкции Свято-Троицкого собора в Сан-Франциско и в строительстве Евгеньевской пустыньки принимал участие К. Чикин. Он же провел расчет конструкций и проверку сейсмостойкости здания церкви Христа Спасителя в Сан-Франциско. Архитектором работал и Тигран Киракосьян, получивший образование в Югославии.

Среди русских американцев было немало хороших фотографов, но настоящее искусство требовало соответствующей техники. К сожалению, немногие имели возможность купить хороший фотоаппарат или снять помещение для фотостудии. Тем не менее талантливые художники среди русских иммигрантов встречались. Среди них отличался П. Е. Афанасьев. После окончания в 1895 г. Константиновского межевого института в Москве он до 1917 г. работал начальником Забайкальского управления земледелия и государственных имуществ. Заниматься фотоискусством он начал с 1910 г., а в 1913 г. основал Забайкальское фотографическое общество. Живя в Харбине и работая в земельном отделе КВЖД (1920–1925), Афанасьев организовал две фотовыставки. В 1925 г. 51-летний фотохудожник решил эмигрировать в Америку и поселился в Сан-Франциско, где уже на следующий год открыл фотоателье. «Новая заря» писала 8 июня 1940 г.: «Среди русской колонии П. Е. Афанасьев был известен не только как прекрасный, добросовестный и аккуратный фотограф, но и как хороший, отзывчивый и сердечный человек. Очень многие русские люди обоего пола заходили к нему в студию побеседовать на разные темы, посоветоваться, поделиться своим горем личным, семейным, иногда открывая ему интимные стороны своей жизни». Петр Ефимович изготовил художественные фотографии для знаменитого альбома Е. П. Беляева о театральной жизни Сан-Франциско, хранящегося ныне в архиве Гуверовского института.

Другим известным фотохудожником был А. О. Дранков. Он прошел длинный путь в фотоискусстве: был придворным фотографом, хроникером Государственной думы и дипломатического корпуса, его снимки печатали петербургский журнал «Нева», лондонская газета «Таймс» и парижский журнал «Иллюстрасьон». Дранков оставил потомкам уникальные кадры Льва Толстого в Ясной Поляне («День 80-летия Л. Н. Толстого», 28.08.1908, выпуск 06.09.1908) и актера Владимира Давыдова на даче в Лукомяках («В. Н. Давыдов у себя на даче», выпуск 08.09.1908). Осенью 1907 г. вместе со своим братом Львом Дранков открыл в Петербурге на Невском проспекте первую в России фабрику по выделке кинематографических лент, а 28 ноября того же года в кинотеатре «Модерн» показали первые хроникальные съемки Дранкова под названием «Обозрение Петербурга». Как оператор он до революции снял более сотни хроникальных и видовых лент. В историю кино он вошел также как создатель первого русского игрового фильма «Стенька Разин» («Понизовая вольница»).

В 1918–1920 гг. Дранков жил в Киеве, затем в Константинополе, откуда выехал в Америку. После неудачной попытки утвердиться в Голливуде Дранков открыл кафе в городке Венисе (Калифорния), а спустя некоторое время поселился в Сан-Франциско, где до конца своих дней служил в собственной компании «Фото-тон сервис», принимавшей заказы на разного рода фотоработы.

Занимался фотоискусством и А. Ф. Варакин. Еще живя в Харбине, он открыл фотоателье, переехав в Сан-Франциско, продолжил этот бизнес, став к тому же одним из организаторов художественных выставок.

Что осталось на память

Санкт-Петербург часто называют Питером, Владивосток — Владиком, существуют «народные» названия и у Сан-Франциско. Его называет то Городом у залива (The City by the Bay), то просто Город (The City), но фамильярное Фриско (Frisco) в ходу у приезжих, жители Сан-Франциско так свой город не называют.

Если в старом Владивостоке чувствуется близость к азиатскому региону, то свой особый колорит прослеживается и в архитектуре Сан-Франциско. Сердце города, его исторический центр, находится в северо-восточном «квадрате», на юге граничащий с Базарной улицей (Market street). Сейчас это центр Финансового округа, недалеко располагается площадь Юнион и район отелей и магазинов. В этих районах бегает знаменитый кабельный трамвай, который спускается с вершины Ноб-Хилл к пристани Фишермен. Также в исторический «квадрат» входит Русская гора с известной извилистой улицей — Ломбард-стрит, с городской версией Маленькой Италии — Норс-Бич и Телеграф-Хилл.

В округе Мишн преимущественно проживает рабочий класс, округ заселен в большей части мексиканцами или выходцами из Южной Америки. Японский квартал почти исчез, так как правительство решило выселить во время Второй мировой войны своих граждан японского происхождения. Этим сразу воспользовались негры, которых здесь называют афро-американцы. Квартал Аламо-Сквер известен своими домами «Разукрашенные леди», в которых живут удачливые предприниматели. На севере располагается обычный жилой район Марина.

Во время Второй мировой войны русские постепенно стали покидать свой район из-за наплыва чернокожего населения, постепенно перемещаясь в район авеню, где стали строиться русские церкви и другие здания. После окончания войны они стали обживать Ричмонд, обширный район на севере парка Золотые ворота, который простирается до тихоокеанского пляжа. Сегодня его часто называют «Новый Китайский квартал». Юг парка Золотые ворота также облюбовали китайцы. Бывшие военные после войны стали селиться в районе Сансет и долины Виситэйшин. Тогда Калифорнийский департамент транспорта (Калтранс) предпринял идею строительства скоростных шоссе в этом районе. Проект не удалось полностью претворить в жизнь из-за большой плотности населения. Ричмонд и Сансет — самые большие кварталы среднего класса, вместе они известны как Авеню. Находящийся в юго-восточной части города Бэй-Вью-Хантерс — бедный и немного опасный квартал, в который не рекомендуют заходить поздно ночью. Другой южный квартал города заселен студентами и рабочим классом.

Старый индустриальный квартал Саут-оф-Маркет пережил полную реконструкцию в период электронно-информационного бума. Этот район стал свидетелем строительства многих высотных зданий. Следуя его успеху, многие районы, в том числе Мишн-Бэй, начали большую реконструкцию своей инфраструктуры.

По всему побережью Тихого океана растянулся океанский пляж (Оушен-Бич). Но здесь почти невозможно купаться из-за холодной воды и сильных течений, хотя смельчаки, конечно, находятся. Другой пляж, Бейкер-Бич, занимает всю территорию восточнее моста Золотые ворота. Это место известно исчезающими растениями Hesperolinon congestum.

Самым большим и известным парком в городе является парк Золотые ворота, который простирается от центра города до Тихого океана. Когда-то здесь были песчаные дюны да трава. Теперь же горожане посадили тысячи растений и деревьев. Туристов привлекают самые разнообразные и экзотические сады. Особенно популярными считаются так называемая «Консерватория цветов», Японский чайный сад и ботанический сад Стрибинг-Арборетум (Strybing Arboretum).

Парк «Буэна-Виста» (Buena Vista) — самый старый парк в Сан-Франциско, он основан еще в 1867 г. В центре этого района находится пресное озеро Мерсед.

Революцию в архитектуре Сан-Франциско произвел Джастин Херман. Архитектор предложил не только обновить городские природные заповедники, но и разбить Сан-Франциско на районы, которые застроил современными зданиями. Некоторые критики при этом обвиняли его в том, что он хочет выселить из города негров. По планам Хермана перестроили Центр Эмбаркадеро, Японский квартал, сады Йерба Буэна и известную среди русских улицу Гири, которую шутники последней эмиграции прозвали Гиридасовской.

В период деятельности мэра Дианы Файнштейн (1978–1988) Сан-Франциско пережил настоящий «реконструкционный бум», названный манхэтгенизацией. В финансовом районе выросли небоскрёбы, «бум» также включал строительство кондоминиума над несколькими районами города. В городе существовало оппозиционное движение, его составляли люди, которые считали, что небоскребы разрушат уникальные характеристики города. Подобно «дорожной революции» десятью годами ранее в городе началась «высотная революция», которая заставила власти Сан-Франциско ввести высотные ограничения. Они соблюдались много лет, но в наши дни, когда проблема жилья встала особенно остро, рассматриваются планы по пересмотру ограничений на уровень высоты, что позволит строить новые сооружения, такие как Ринкон-Хилл на юге района Маркет.

В течение 1980-х гг. в Сан-Франциско, как и во многих городах США, стали появляться бездомные. Мэр Арт Этнос попытался решить эту проблему, выпустив закон, разрешавший бездомным разбить лагерь на площади Цивик Центр (Civic Center), которая находится перед зданием городской администрации (мэрии). Это поселение назвали Лагерем Эгноса. Следующий мэр, Джордан, через год запустил программу «Матрикс», её целью было путем применения силы выселить из города всех бездомных. Программу выполнили полностью: мэр смог выселить практически всех бездомных, но его преемник Вилли Браун полностью игнорировал проблему, чем аннулировал заслуги предшественника. Бездомные опять заполонили улицы города. В настоящие дни мэр Гэвин Ньюсом борется с бездомными путем перспективной программы «Забота, а не деньги», которая предоставляет различные реабилитационные и программы по трудоустройству бездомных.

Мемориальная доска на Русском холме в Сан-Франциско

Сан-Франциско знаменит своими холмами, в число которых входят возвышения больше 30 метров. В черте города находятся 42 холма, некоторые районы города названы в честь холмов, на которых они находятся. Самые знаменитые из них: Ноб-Хилл, Пасифик-Хайтс, Рашен-Хилл, Потреро-Хилл и Телеграф-Хилл. Недалеко от географического центра города, немного южнее его, расположен ряд холмов с наименьшей плотностью населения, где преобладает развлекательная и информационная инфраструктура города. На холме Сутро расположены башни телевизионных и радиопередатчиков. По соседству расположены холмы Твин-Пикс, одни из самых высоких холмов в городе, они весьма популярны у туристов. Самый высокий холм в Сан-Франциско — гора Дэвидсон, высотой 282 метра, в 1934 г. здесь был установлен высокий крест (его высота 31,4 м).

Береговая линия Сан-Франциско ограничивает рост города, поэтому территории некоторых районов, таких, как Марина, Хантер-Поинт и большей части зоны Эмбар-кадеро, были застроены с использованием искусственной засыпки прибрежных зон. Искусственный остров Сокровищ Трежер-Айленд построили из материала, добытого при строительстве моста через залив. Подобные районы очень нестабильны в случае землетрясений, что наглядно показало землетрясение 1989 г., вызвав сильные разрушения в районе Марин.

Соединяя народы: Православная Церковь в Америке

До 1918 г. в Америке действовала православная миссия из России, и в некоторых церквях большинство прихожан относились с симпатией к Советской России. Гражданская война обострила противоречия внутри многих приходов на американском континенте. В 1919 г. прекратилась связь православной миссии с Московской патриархией. Согласно постановлениям Всероссийского церковного собора 1917–1918 гг. и указу патриарха Тихона о епархиях, временно отрезанных от высшей церковной власти, приходы в Америке были объявлены временно самоуправляющимися. Позднее это решение привело к тому, что по всей Америке прокатилась волна судебных процессов между старыми приходами, провозгласившими связь с Москвой, и новыми, которые пополнялись русскими беженцами, приехавшими после окончания Гражданской войны. На Детройтском соборе в 1924 г. главой церкви в Америке избрали митрополита Платона, который был епархиальным архиереем. Под его началом оказалось 14 приходов, объявленных автономными. Они не входили в общение с Московской патриархией, которая резко осуждала их за это. Основными идеями Американской православной митрополии было окормление американцев русского происхождения и тех, кто навсегда решили связать свою судьбу с Америкой.

Американская митрополия неоднократно пыталась объединиться с Зарубежным синодом. В частности, на совещании в Белграде (1936) представители митрополии участвовали в выработке «Временного положения о Русской православной церкви заграницей». Так было создано Высшее церковное управление в составе четырех равноправных единиц: Ближневосточной, Дальневосточной, Западно-Европейской и Американской. На соборе в Нью-Йорке неохотно согласились с этим временным положением, 105 человек проголосовали «за», 9 — «против», а 122 — воздержались.[103] После первого собора Американской православной церкви в Питтсбурге (1922) в дальнейшем они проходили: в Детройте (1924), в Кливленде (1934), в Питтсбурге и Нью-Йорке (1937) и Кливленде (1946). На последнем соборе (Кливленд) были учтены переговоры с Алексием, архиепископом Ярославским и Ростовским, который был командирован в США патриархом с предложением обсудить отношения. В 1947 г. приехал Григорий, митрополит Ленинградский и Новгородский — с предложением воссоединиться с Москвой, обещая самую широкую автономию. Эти переговоры проходили в непростой обстановке. В частности, Московская патриархия предала церковному суду митрополита Феофила и его сподвижников за несогласие принять ее предложения. Правда, впоследствии эта мера была отменена.

В 1963 г. митрополит Леонтий вновь встретился с представителями патриархии. На этой встрече стало ясно, что Москва больше не будет настаивать на полном подчинении и готова всесторонне обсудить все вопросы. Смерть Леонтия помешала осуществлению этого намерения, но встречи между Московским патриархатом и Северо-Американской митрополией продолжались на неформальном уровне. В 1969 г. состоялось несколько встреч в Нью-Йорке, Женеве и Токио, в результате которых были обобщены принципы объединения. При этом было определено, что статус тех приходов, которые не захотят стать частью новой автокефальной церкви, останется открытым. Также предусматривалось, что приходы в Америке, находившиеся в ведении Московской патриархии, войдут в Американскую автокефальную церковь. При желании прихожан или настоятеля некоторые могли подчиняться напрямую Москве. Это было большой, если не самой главной, уступкой друг другу. Такие приходы рассматривались как временные, до полного и постепенного вхождения их в православную церковь Америки.

Свято-Николаевский собор

В сентябре 1969 г. Большой собор епископов митрополии одобрил эти соглашения. После этого прошли епархиальные съезды по всей Америке, на которых мнения иерархов разделились.

Автокефалия означала, что православная Америка получала статус, равный всем поместным православным церквам, имела голос на общеправославных соборах Вселенской церкви. Предоставляя ее, Московская патриархия отказывалась от каких-либо особых прав на американском континенте. Она оставляла за собой лишь подворье в Нью-Йорке (Свято-Николаевский собор на 98-й ул.). Патриархия не имела права открывать свои приходы и назначать новых священников. 18 мая 1970 г. на заседании Священного Синода патриархии в Москве был совершен акт вручения Патриаршего и синодального томоса об учреждении Автокефальной православной церкви в Америке. Добровольно остались в каноническом подчинении патриарха Московского и всея Руси следующие церкви и приходы на тихоокеанском побережье Северной Америки: монастырь Св. Димитрия в Белфлауэре (Калифорния), Свято-Николаевский собор в Сан-Франциско, храм во имя Всех Святых, в земле Русской просиявших, в Сан-Франциско и церковь Казанской иконы Божией Матери в Сан-Диего (Калифорния). Всего по Америке насчитывалось 43 прихода и клира, изъявивших желание подчиняться Москве.[104]

Появление новых епархий, переход некоторых приходов в другие юрисдикции вызывал много вопросов у рядовых прихожан. Несмотря на противоречия, Американская православная церковь стремилась наладить нормальные отношения с РПЗЦ, нередко проводились совместные службы. Разногласия в основном не касались веры, а носили идеологический характер. РПЗЦ, в частности, придавала большое значение монархическому движению, считая его наиболее патриотическим. Американская митрополия не брала на себя таких функций.

Противоречия существовали почти во, всех крупных русских общинах. К примеру, из Свято-Спиридоновского прихода в Сиэтле отделилась группа прихожан, которые основали Свято-Николаевскую церковь РПЗЦ. Несмотря на то что оба прихода испытывали огромные трудности в строительстве зданий церквей, неоднократные попытки объединиться не принесли результатов. Таких примеров можно привести десятки. Многие верующие с огорчением воспринимали распри, возникавшие время от времени в разных штатах Америки.

Такая ситуация не могла не привести к кризису православия, которому способствовали и другие факторы. Наиболее важным надо считать постепенный уход из жизни старшего поколения русской диаспоры. С течением времени церковные службы стали вестись на английском языке. Повсеместно наблюдалось охлаждение религиозных чувств у молодежи. С середины 1960-х годов кризис начал расширяться, и приходы все более стали играть роль своеобразных клубов. Часто до службы или после нее в них можно было видеть прихожан, беседующих на разные темы. К 1970 г. 80 процентов верующих Американской православной митрополии и не менее 65 процентов ее духовенства являлись американцами по рождению и по языку.

Свидетельством былого русского присутствия в Сан-Франциско являются православные приходы. Именно в них русские находили первый приют-убежище. Пока они обустраивались на американской земле, для них храмами служили соборы и церкви Американской церкви. Основным, то есть кафедральным собором Американской православной церкви в Сан-Франциско, является Свято-Троицкий собор (Holy Trinity Cathedral), который сыграл огромную роль в начальный период массовой русской эмиграции в Сан-Франциско. Он оказал большую помощь эмигрантам, прибывшим в Сан-Франциско в 1922–1923 гг. Это время считается расцветом прихода. Беженцев встречал священник В. Сакович, который помогал устраиваться на работу, давал приют в первые дни. Вот как описывал это очевидец: «Первое важное дело заботы о больных и раненых людях войны создало благотворительность. Руками и энергией комитета и сестричества Свято-Троицкого собора родился первый бал для нуждающихся инвалидов. С того времени установился обычай ежегодных пышных балов по почину Храма Святой Троицы».[105]

Большую помощь русским эмигрантам из группы адмирала Г. Старка осуществил кафедральный протоиерей Свято-Троицкого собора отец Александр Вячеславов. Не про него ли написал Петр Балакшин: «На рассвете двенадцатого дня "Президент Джексон" в легком тумане проплыл через Золотые Ворота; справа Сан-Франциско, здания, парки, спадающие к прибою у берегов; слева — крутые скалы северного берега. Одним из первых, после иммиграционных властей, на борту появился человек в черной одежде и шляпе с громким возгласом: "Есть ли русские на пароходе?". "Есть" — радостно отозвались голоса трехсот пассажиров трюма, ожидавших очереди проверки документов».[106]

Вместе с тем приход испытывал большие материальные трудности: здание собора было заложено, даже назначали день его продажи. Настоятель В. Сакович в поисках средств обходил русские дома и упрашивал людей внести на благо церкви кто сколько может. Среди жертвователей было немало и американцев. Общими усилиями удалось предотвратить продажу.

4 декабря 1924 г. сан-францисскую кафедру в Свято-Троицком соборе занял епископ Аполлинарий, передав ее затем Алексию. Сам же он стал основателем Свято-Скорбященского собора и, позднее, архиепископом. Деятельность Алексия, занимавшего кафедру в Свято-Троицком соборе с 20 января 1927 г. по 1931 г., была важным этапом в православной жизни Сан-Франциско. Сверх штата в Свято-Троицком соборе (с 26 июня 1935) находился и архимандрит Григорий Прозоров. Здесь же некоторое время служил его сын, священник Г. Г. Прозоров, который стал основателем Русского дома при церкви, создал русскую приходскую школу и кружок молодежи. Некоторое время настоятелем собора был архимандрит Иона (в миру Иван Михайлович Штальберг), впоследствии епископ Вашингтонский (с 9 декабря 1951). Церковными старостами в разное время являлись П. Н. Раевский и Н. П. Разумов. В 1950–1960-х гг. в Свято-Троицком соборе насчитывалось около 300 прихожан.

После Второй мировой войны число православных в городе возросло: на побережье Тихого океана к этому времени оказались многие представители послереволюционной волны эмиграции, приехавшие сюда из Европы, Китая и Южной Америки. Стали посещать собор и коренные американцы. При церкви в стесненных условиях жили несколько семей священнослужителей, включая архиепископа Иоанна (Шаховского). Появилась необходимость в дополнительных помещениях. Так и возникла идея создания архиерейского подворья.

Храм Христа Спасителя (Christ The Savior Church) в Сан-Франциско может отсчитывать свою историю с 1952 г. Именно тогда Американская православная церковь приобрела дом на углу улицы Анза (Anza) и 12-й авеню (12th Avenue), в котором разместились архиерейское подворье и небольшая домовая церковь. Вскоре был приобретен соседний участок, на котором решено было построить новую большую церковь. Сбор средств на проектирование и строительство начался в 1963 г. Поначалу прихожане замышляли построить большой собор. Однако это оказалось очень дорого. Был проведен открытый конкурс среди подрядчиков. Право построить храм выиграла компания «Les Kelly», чьи руководители обязались уложиться в 120 тыс. долларов. Приход взял 60-тысячный заем в банке, и работы начались.

Архитектором будущего храма Христа Спасителя стал Джозеф Эшерик (Joseph Esherick), в то время декан архитектурного факультета в университете города Беркли. Прихожане хотели построить церковь в Псковско-Новгородском стиле. Для того чтобы воочию увидеть храмы тех мест, Эшерик совершил специальную поездку в Россию. В русских соборах (действующих и закрытых) его особенно поражал свет, льющийся неизвестно откуда. Именно этот эффект архитектор попытался воссоздать в своем проекте. Расчетом различных конструкций, сейсмостойкости здания церкви занимался К. К. Чикин. Впоследствии он принимал участие в реконструкции Свято-Троицкого собора в Сан-Франциско и в строительстве Евгеньевской пустыньки.

Одним из главных инициаторов создания храма Христа Спасителя был владыка Иоанн. Он родился в царской России в аристократической семье князей Шаховских, после революции оказался в Париже и принял монашество на Святой земле в Афонском монастыре. Закончив Богословский институт во Франции, был священником в Югославии. С середины 1930-х гг. до конца войны Иоанн служил в православной церкви в Берлине, выехав из Германии, стал настоятелем в Лос-Анджелесе, а потом был хиротонисан в епископа Бруклинского и стал руководителем Свято-Владимирской семинарии Русской Православной Церкви (неподалеку от Нью-Йорка). В 1950 г. его назначили архиепископом Сан-Францисским. Владыка Иоанн много сделал для того, чтобы привезти новых священников из Европы и омолодить стареющий состав духовенства на Западном побережье США. До самого ухода в отставку в конце 1970-х гг. и последующего отъезда в Санта-Барбару владыка Иоанн жил при храме Христа Спасителя. Он написал и издал множество религиозных книг и стихов и в течение сорока лет вел религиозные радиопередачи на русском языке на «Голосе Америки».

К 1965 г. строительство храма Христа Спасителя было закончено. Его освятили владыка Иоанн и митрополит Иериней из Нью-Йорка. Первым настоятелем стал Леонид Касперский, приехавший в Сан-Франциско из Канады по приглашению архиепископа Иоанна (Шаховского). Немного спустя в помощь к отцу Леониду из Европы прибыл отец Михаил Соколов, прежде служивший в парижской церкви Св. Серафима. Регулярно посещать службы в новой церкви стали около ста прихожан Свято-Троицкого собора. За тридцать с лишним лет существования храма сменилось много настоятелей. Среди них были отец Константин Тивецкий (из Москвы), отец Михаил Мещерский из Австралии (с 11 февраля 1980), архимандрит Варнава Санчек (из Польши). С 1995 г. настоятелем в церкви служит отец Василий Калиновский, приехавший из Польши. Имена других священников еще предстоит восстановить позднее.

В 1970 г., после получения Православной Церковью Америки (Orthodox Church of America) автокефалии от Московского патриархата, часть прихода решила отделиться и перешла в лоно Русской православной зарубежной церкви. Некоторые из эмигрантов просто не хотели никаким образом ассоциироваться с Советским Союзом. Сегодня Свято-Троицкий собор и храм Христа Спасителя имеют общий приход, однако каждая из двух церквей имеет отдельный бюджет. Служба в храме на Анзе ведется на церковнославянском языке, а в соборе — на английском.

Американской православной церкви принадлежит еще один храм — Покрова Пресвятой Богородицы (Женский дом милосердия) (Holy Protection Church (Women’s Home of Mercy). Первое время он располагался в доме № 1961 по ул. Турк в районе Сансет (Sunset). В 1970 г. прихожане переехали в новое здание № 1232 по 15-й авеню. В нем же жили пожилые прихожанки, а иногда размещалось и жилье священника.

Помня заветы: Русская Православная Церковь заграницей

Деятели Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ) выступили резко против решения принять автокефалию от Московской патриархии, которую считали порождением советской власти. Надо отметить, что подавляющее большинство русских, приехавших из стран Дальнего Востока после 1945 г., вливалось в имеющиеся или образовывало в Америке приходы РПЦЗ. К этому периоду приняла наиболее массовый характер и эмиграция из Китая в США русских священников, которая началась сразу же после окончания Гражданской войны. Из Шанхая приехал епископ Иоанн (Максимович), опубликовавший в Сан-Франциско свои проповеди. В 1948 г. эмигрировала со своими монахинями в США игуменья Ариадна (Мичурина), открывшая свое подворье в Сан-Франциско еще в 1941 г., живя в Китае. Автором более десяти богословских книг был В. М. Демидов, уехавший в 1927 г. из Харбина в США и ставший настоятелем церкви в Сан-Франциско. Он также преподавал в пастырской школе при Свято-Тихоновском монастыре в Пенсильвании и заведовал типографией Свято-Троицкого монастыря.

В середине 1927 г. прихожане Свято-Троицкого собора разделились на две части. Причиной раскола послужило отстранение митрополитом Платоном епископа Аполлинария, который отказался выйти из подчинения РПЦЗ. В день Вознесения Господня 2 мая 1927 г. открыли небольшой приход, который впоследствии получил название Свято-Богородицкого Скорбященского кафедрального собора. Он располагался на частной квартире и из церковного имущества имел только одну икону, крест и евангелие. Затем прихожане арендовали за 50 долларов небольшой дом по Сакраменто-стрит, где уже имелась церковная утварь, и пригласили священника. В первое время прихожан было всего около тридцати, но скоро их число стало быстро расти, и тогда дом переоборудовали под уютную домовую церковь, которая могла вмещать до трехсот человек.

Большим желанием прихожан было иметь собственное помещение, и оно осуществилось довольно быстро. Неожиданно представилась возможность купить по приемлемой цене старое здание, построенное из отборного леса на Фултон-стрит в 1880 г. для епископального прихода Святого Стефана. Всего за дом выплатили 3 тыс. долларов, а 12 тыс. погашали в течение трех лет. Освященный 5 октября 1930 г., собор стал кафедрой архиепископа Западно-Американского. Особенно много прихожан появилось в нем после приезда русских эмигрантов из Китая. Благодаря им собор пополнился русскими иконами из бывшей Алексеевской церкви.

В январе 1934 г. большой пожар частично уничтожил внутренние помещения. На страховку и пожертвования собор был переоборудован, куплена новая ризница, устроен нижний храм во имя Святителя Иннокентия Иркутского (открыт 10 июня 1934), сделаны новые обширные хора, просторный вход для удобства проведения крестных ходов, площадь храма увеличилась почти вдвое.

Большую роль в деятельности собора играл протопресвитер Василий Шапошников. Многие отмечали певучесть хора, которым заведовал выписанный из Харбина В. С. Лукша. При храме действовало и Общество ревнителей хорового пения, основанное 19 ноября 1939 г.

В дальнейшем был построен новый кафедральный Собор Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радости» (Holy Virgin Cathedral), или Свято-Скорбященский храм. Период строительства (25 июня 1961 — ноябрь 1964) был омрачен рядом конфликтов, которые привели к расколу прихода на две части. Сбор на постройку нового храма начался в 1954 г., но только 29 марта 1959 г. на экстренном общем собрании было принято решение о покупке земли под строительство храма. 26 августа 1960 г. городские власти утвердили проект, составленный архитектором О. Н. Иваницким, и выдали разрешение на строительство.

Хор В. С. Лукши при старом Свято-Скорбященском соборе на ул. Фултон. 1939. Фото из собрания В. В. Шкуркина

Храм заложили 25 июня 1961 г., а на следующий год владыка Антоний, назначенный управляющим епархией, признал, что средства собора тратятся с нарушениями. В это время приход раскололся на две враждебные части. Этот конфликт не был последним при строительстве храма. Архиепископ Иоанн (Максимович), пришедший на смену Антонию, отменил его заключение. После многомесячных дебатов и споров в мае 1963 г. строительство было возобновлено, и в ноябре 1964 г. состоялось торжественное освящение нового собора. При этом группа прихожан решила сохранить и прежнее здание. За это выступал и архиепископ Антоний, который предлагал выплатить часть суммы для окончания строительства нового храма. При соборе действовало Общество ревнителей православной иконы, основанное архиепископом Иоанном (Шанхайским) в 1965 г. Его основной целью являлось издание журнала «Наследие», посвященного православному искусству (иконописи, зодчеству, хоровому пению и т. д.), первый номер которого вышел в декабре 1968 г.

Свято-Скорбященский храм существует до сих пор, он находится в доме № 6210 по бульвару Гири (Geary Blvd). При нем деятельно работает Свято-Кирилло-Мефодиевская церковная гимназия, а также Академия имени Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского чудотворца (Лицей Св. Иоанна = St. John Academy).

Старый Свято-Богородицкий Скорбященский собор сейчас имеет статус культурной ценности. Прихожанами там являются в основном пожилые русские, но приходят и американцы. Некоторые предпочли перейти в новый собор, в котором придерживаются григорианского календаря, а службы ведутся на староцерковном языке.

Основателями Казанского храма-памятника по убиенной Царской семье, или Церкви в честь Казанской иконы Божией Матери, или Церковь Казанской иконы Божией Матери = Church Of Our Lady Of Kazan (Church Memorial to Russian Royal New Martyrs), которая располагается в доме № 5717 по ул. Калифорния, стали в основном выходцы из Китая, которые отошли от прихода Свято-Скорбященского храма ввиду несогласия с деятельностью архиепископа Иоанна (Максимовича). Храм построили в 1949 г. по проекту архитектора В. С. Данилова и инженера В. В. Гранитова, которые провели все работы безвозмездно и посвятили 50-летию гибели семьи Романовых. Внешний облик храма изменялся трижды. Фрески для него выполнил архимандрит Киприян. Во внутреннем интерьере больше всего икон, связанных с представителями царской фамилии. Храм находится под юрисдикцией РЗПЦ. 13 июля 1968 г. его освятил Антоний, епископ Западно-Американский и Сан-Францисский.

Мемориальная доска Дома Святого Тихона Задонского

Церковь Святителя Тихона Задонского (Church St. Tichon Of Zadonsk) по 15-й авеню, № 598, ведет свою историю с Шанхая, где в 1935 г. была основана одноименная церковь с сиротским приютом. После окончания Второй мировой войны церковь-приют перевели на Тубабао, а в январе 1951 г. воспитанники шанхайского приюта прибыли в Сан-Франциско. Для помощи приюту в США было основано Общество Святого Тихона Задонского, зарегистрированное в апреле 1951 г. Сирот разместили в купленном в рассрочку здании на углу ул. Бальбоа и 15-й авеню, названном Домом Святого Тихона Задонского. «Трудно приходится приюту, — писала «Русская жизнь» 4 декабря 1951 г., — дом требует выплаты, дети должны продолжить образование. Из воспитанников приюта только трое работают, один мальчик работает в конторе целый день, второй утрами возит газеты и одна девочка служит в семье няней и помощницей по хозяйству. Остальным детям надо учиться и главное изучить английский язык, чтобы стать на ноги».

Воспитателем в приюте работал Ф. Э. Бредов, председатель Объединения офицеров Лейб-гвардии Финляндского полка. Настоятелем церкви Святого Тихона Задонского являлся отец Владимир Востоков. В этой церкви жил и архиепископ Иоанн (в миру М. Б. Максимович), впоследствии канонизированный. Дом и поныне является резиденцией епископа.

Мемориальный кабинет архиепископа Иоанна (Максимовича) в Доме Святого Тихона Задонского

Нечто вроде отделения Дома Святого Тихона Задонского — для тех, кто жил по соседству, — было открыто в 1959 г. в доме № 109 по 6-й авеню, где раньше располагалась Русская балетная школа. Затем этот приход стал Церковью Восшествия Христа. Сейчас здесь живет другой владыка. Как и Дом Тихона Задонского, сиротам помогал и Дом Владимирской иконы Божьей Матери.

Церковь Святого Сергия Радонежского (Church Of St. Sergius Of Radonezh) по 12-й авеню, № 1346, основана священником Церкви Казанской иконы Божией Матери И. Кляровичем, построившим ее своими руками в 1952 г. Сначала это был просто жилой дом священника, но в 1957 г. Клярович передал его прихожанам под церковь, и 22 сентября состоялось организационное собрание. Некоторое время священником прихода был отец Н. Польский, а старостой О. А. Дронникова.

Из других больших храмов в Сан-Франциско заслуживает внимания Свято-Николаевский кафедральный собор, или Кафедральный собор во имя Святого Николая чудотворца Марликийского Всероссийской патриаршей церкви (St. Nicholas Cathedral), входящий в юрисдикцию экзарха Московской патриархии, который в марте 1935 г. послал своего епископа в Сан-Франциско. Вначале храм располагался в доме № 443 по ул. Дивизадеро, пока 24 июля 1960 г. не освятили новое здание на 15-й улице (15th Street), № 2005. После того как была утверждена Американская автокефалия, прихожане предпочли остаться в ведении Московской патриархии.

Церковь Святого Сергия Радонежского

Православные приходы играли огромную роль в помощи нуждающимся русским иммигрантам, становясь инициаторами многих благотворительных дел. Большое значение в жизни русского Сан-Франциско, в частности, играл Дом милосердия Калифорнийского женского клуба, основанный в конце 1930 г. под руководством протоиерея П. Разумова, который хотел создать женский монастырь, при нем храм и женский приют. Он предназначался для женщин, пострадавших от депрессии 1929 г., а также для пожилых русских женщин, которые не могли трудиться. Разумов думал, что монастырь мог бы оказать им как духовную, так и материальную помощь. Настоятельницей будущего монастыря согласилась стать игуменья Руфина. Многие считали утопией основание обители без весомой материальной поддержки, тем не менее, Разумову и его немногим единомышленникам удалось в октябре 1930 г. провести решение об открытии «Обители во имя Покрова Пресвятой Богородицы». На углу Сакраменто и Дивизадеро-стрит был арендован большой дом. На первом этаже разместили храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы, который торжественно освятили 7 декабря 1930 г., а на втором устроили общежитие. Отец Разумов оставил службу в соборе и перешел настоятелем в обитель. В ней находили приют и те, кто приезжал в Сан-Франциско в поисках работы. Кроме того, там оказывалась бесплатная медицинская помощь, была открыта школа.

После гибели Разумова в 1931 г. его место занял протоиерей К. Лебедев, настоятель Дома милосердия. Энтузиазм победил многие трудности. 1 июля 1934 г. был куплен в рассрочку дом на Турк-стрит. Согласно уставу, к тому времени переработанному, он получили название Женского дома милосердия. В первые годы в нем было десять комнат, четыре из них предоставлялись бесплатно обитателям в возрасте от 60 до 90 лет. При этом была развита взаимопомощь, все жили как одна дружная семья. В Доме милосердия нашли приют и русские монахини, приехавшие из Китая. Правление совершенно не вмешивалось в жизнь обители. Соблюдалась свобода вероисповедания — никого не заставляли ходить на богослужения. При домашней церкви имелась большая комната, где обитательницы могли принять знакомых, устроить обед. Здесь же проходили концерты и занятия по английскому языку, которые дважды в неделю вела Е. А. Реймерс. После литургий все приглашались на бесплатную чашку чая. В основном Дом содержался за счет церкви, благотворительных мероприятий и безвозмездного труда. Плата за комнаты не покрывала всех расходов, и дамскому комитету приходилось изыскивать дополнительные средства. При этом учредители старались оказывать помощь и эмигрантам в других странах, деньги отправлялись в Германию, Францию и даже в СССР. Иногда от жителей Сан-Франциско поступали предложения для старушек посидеть за некоторую плату с детьми, но правление, как правило, отказывалось предоставлять такие услуги из-за почтенного возраста обитательниц Дома, хотя трудоспособные женщины продолжали работать на фабриках. В Доме милосердия организовывали большое количество благотворительных мероприятий, которые пользовались популярностью. За честь считалось, например, получить приглашение на «Старушечий бал». Со временем поколение основателей сменилось, их место заняли дети. С закрытием Русского дома при Русском центре значение Дома милосердия еще более усилилось. В конце сентября 1946 г. правление купило второй дом, предназначенный для престарелых мужчин и семейных пар.

Большое участие в благотворительных мероприятиях принимали сестричества русских приходов. За первые 25 лет ими было собрано 25 тыс. долларов, в последующие 25 — более 328 тыс. Один из самых успешных, 1970 г., принес 21,5 тыс. долларов.

Вопрос с открытием в Калифорнии женского монастыря долгое время оставался открытым. Митрополиты Платон и Феофил, архиепископы Леонтий и Арсений, а также другие священники неоднократно предлагали монахиням в Харбине переехать в США для организации там монастыря, подобного Харбинскому, — с собственным православным кладбищем, возможностью воспитывать детей в православном духе и поддержкой пожилых людей. Протоиерей П. Разумов посылал в Харбин игуменье Руфине официальные приглашения, обещая и материальное обеспечение, но расстояние, политические конфликты и другие проблемы затягивали решение вопроса. Подобное предложение было сделано тогда и Русской миссии в Пекине, откуда приехала монахиня Иоанна. Она сразу же поступила в распоряжение митрополичьего округа в Америке и в феврале 1942 г. открыла монастырь в Санта-Розе. Тем временем из Харбина в Сан-Франциско приехали инокини Евтропия и Агафья, которые устроили подворье Богородице-Владимирской обители (Russian Convent Of Our Lady Of Vladimir) на Фелл-стрит (Fell St), № 1550, «на правах домовой церкви».[107] Первой настоятельницей там стала Евтропия, а для богослужения был прикомандирован женатый священник. Красивый резной иконостас изготовил священник И. Клярович, иконы написали Г. Н. Люде, С. П. Веснин и И. Н. Головкина. Открытию подворья во многом способствовал П. С. Оленич, который стал инициатором поисков подходящего дома. 14 февраля 1943 г. на торжественное освящение подворья, которое проводил митрополит Феофил, собралось около 250 человек. В этот день в дар подворью были переданы различные церковные украшения, старинные иконы и пр. Все отмечали, что с появлением подворья в Сан-Франциско переместился кусочек Харбина. Позднее в этом здании разместился филиал. Здесь жила только одна монахиня, а комнаты стали сдаваться внаем по льготным ценам пожилым женщинам.

В 1948 г. в Сан-Франциско прибыла игуменья Ариадна с четырьмя монахинями. Она сразу же стала хлопотать о разрешении приехать в США монахиням и сиротам, которые еще оставались в Шанхае и Харбине. Со временем ее усилия увенчались успехом. Другим ее большим делом стало учреждение Братства «Ревнителей православия» (1952). В 1959 г. был открыт Скит имени Преподобного Серафима Саровского, где устроили свечной завод и стали производить выпечку просфоры. В дальнейшем женский монастырь в Сан-Франциско успешно продолжил свою деятельность на ниве православия, а Ариадну в 1990 г. посвятили в схи-игуменьи.

Окончание Второй мировой войны привело к усилению роли Русской православной церкви заграницей и строительству ее храмов. Новая эмиграция стала создавать собственные приходы. Так, была основана Церковь Св. Блаженной Ксении (St. Xenia) Петербургской, которая временно размещается в доме № 2290 по Willow Pass Road (Veteran Memorial Hall), что в районе Concord.

Украинская православная церковь Святого Архангела Михаила

В доме № 345 по Седьмой улице находится великолепное здание Украинской православной церкви Св. Михаила (St. Michael Ukrainian Church). Это здание построили греки. До его продажи украинцам (в 1990-х гг.?) оно служило как кафедральный собор Греческой православной церкви в Сан-Франциско (Свято-Троицкий собор — Holy Trinity Greek Orthodox Church — Агиа Триас).

Окончание Второй мировой войны привело к появлению новых епархий и переходу некоторых приходов в другие юрисдикции. Нередко службы велись на английском языке, что старшее поколение воспринимало резко отрицательно. Молодежь начинала охладевать к религии, да и приходы все более стали играть роль своеобразных клубов. Часто до службы или после нее в церкви можно было видеть прихожан, беседующих на разные темы. Налицо был кризис православия в Америке, который начал расширяться с середины 1960-х гг.

Несмотря на то что религия лежала в основе социальной жизни эмигрантов, общины страдали от отсутствия информации. Хотя многие приходы издавали приходские листки, новости не доходили до всех членов общины, тем более что телефоны русских американцев зачастую не были отмечены в телефонных книгах. Поэтому встречи не были регулярными и порой происходили только по крупным православным праздникам.

Иноверцы с русским словом

Особенностью Америки было отсутствие антагонизма к другим религиям и конфессиям. Всякие притеснения или критика жестко преследовались по закону США. Русскоязычные газеты в Америке печатали сведения о самых разных приходах или сектах. Характерным явлением в Америке была и возможность приходов — как православных, так и других конфессий — дробиться и переходить в разные юрисдикции. Вместе с тем вновь образованные приходы относились друг к другу резко отрицательно.

Несмотря на огромную роль православия, доминирующей религии русской диаспоры, выходцы из России были приверженцами и других религиозных течений. Еще в конце XIX века в Америке существовало множество русских сект. Общим для них было отсутствие религиозной устойчивости, и прихожане часто перебегали из одной секты в другую. В первые годы существования в Калифорнии русских общин православные по численности (1000) даже уступали молоканам, самому многочисленному религиозному течению (1200). Затем шли баптисты «мокрые» (400), «прыгуны» (150), баптисты «сухие» (100), «субботники» (100), иудеи (50), неверующих насчитывалось около тысячи.[108]

Русская баптистская церковь в США была основана первой волной иммигрантов, открывших первый русский приход в 1903 г. в Нью-Йорке, а затем и в других крупных городах. На тихоокеанском побережье русские баптисты появились в 1910 г. В частности, в Сан-Франциско они размещались в собственном доме № 904 по ул. Род-Айленд (Rhode Island St) на горе Потреро, где имели Первую русскую баптистскую церковь (First Russian Baptist Church), которую еще называли Хилсайдской (Hillside Baptist Church). К 1938 г. она насчитывала около 200 прихожан и имела собственное похоронное бюро (владелец Ф. Шевченко). Несмотря на стремление русских баптистов идти в ногу со временем, они хотели сохранить русский язык и культуру. Много сил тратили они и на сбор средств для благотворительных целей, отправляя помощь и в Европу для поддержания приходов русских баптистов.

Дом Евангелия в Сан-Франциско

В 1939 г. В. Кутузов, В. Москов и Н. Мартен основали Русскую евангелистскую церковь в Лос-Анджелесе. Там издавался духовный журнал «Солнце» (редактор В. С. Проханов). Одной из видных русских проповедниц была М. А. Каринская, окончившая миссионерские курсы в Англии. Благодаря ей были открыты храмы в Канаде и Лос-Анджелесе. В Сан-Франциско новый храм появился благодаря помощи А. Герасимца и его невесты А. А. Трошиной-Тюрмонд (1940).

Дом Евангелия, или Славянская Первая баптистская церковь (Evangelical House Slavic First Baptist Church), прихожанами которой стали многие беженцы из Шанхая, был организована братьями Рагозиными в 1955 г. Ныне этот дом находится на авеню Бальбоа (Balboa Av), № 1300.

Большую роль в русской общине Сан-Франциско играла Русская церковь адвентистов седьмого дня, затем переименованная в Славянско-Американскую церковь адвентистов. Славянская община собиралась в собственном доме «Библейский центр» (директор доктор Т. Животенко), который издавал на русском языке ежемесячный журнал «Знамения наших дней» и готовил радиопередачи «Знамение времени»[109]. О другом деятеле этой церкви писали: «Владея французским и немецким языками и зная хорошо латинский и греческий языки, он погрузился в иностранную и отечественную богословскую и историческую литературу, после чего примкнул к евангельскому движению Адвентистов, вступил в Библейскую школу, которую закончил с успехом, и принял обязанности проповедника и директора гимназии»[110]. Речь шла о проповеднике и преподавателе юридических и гуманитарных наук в гимназии адвентистов 7-го дня Борисе Константиновиче Бражникове. Набожной была и его жена Екатерина Ивановна.

В Калифорнии также получили распространение пятидесятники. Самый большой приход они имели в Сан-Франциско — Церковь Святой Пятидесятницы (сошествия Святого духа) (Russian Full Gospel Assemblies of God Church), расположенный по Род-Айленд, № 884. Пресвитерами этой общины были Алексей Александрович Гуров и Вениамин Михайлович Забронский. Пятидесятники построили большой собор Russian Full Gospel Temple на 17-й улице (17th Street), № 2233.

Русская церковь адвентистов Седьмого дня

Много в США было старообрядцев или староверов. После окончания Второй мировой войны в Америку переселились три группы староверов: две приехали из Китая, а одна, с помощью Толстовского фонда, из Турции. За многие годы эмиграции староверческих деятелей их община стала испытывать большие трудности в социальном и культурном отношениях. Пройдя через многие страны, староверы подверглись большому влиянию извне. Положение осложнялось тем, что у общины не было своих учителей, и дети староверов ходили в обычные школы, что ускоряло ассимиляцию. В 1963 г. один выходец из Харбина предложил соотечественникам переехать на Аляску. Вначале на Кенайском полуострове осели четыре семьи, которые взяли лицензии, приобрели лодки и стали ловить рыбу. Затем к ним присоединились еще несколько семей. К 2000 г. в США имелось семь общин староверов, которые, несмотря на географическую отдаленность, имели между собой тесное общение.

Нельзя не упомянуть еще об одной группе — духоборах. Много интересного об этом течении рассказал его приверженец С. Ф. Рыбин[111].

Из других конфессий надо отметить деятельность Русской католической церкви им. Святого Апостола Андрея. Ее приходы имелись в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско. Несмотря на большое количество католических приходов, прихожан русского происхождения там было незначительно. В Сан-Франциско русские католики открыли свою часовню Russian Catholic Chapel of Our Lady Fatima (Русский католический храм Фатимской иконы Божией Матери). Вначале она размещалась в частном доме по 20-й авеню, № 101, но в 1950 г., когда русские стали массово приезжать в Сан-Франциско, стали искать более постоянное место. В это время в городе появились отцы Finion Brannigan и Feodor Wilcock, получившие специальное образование для миссионерской деятельности среди русских. Они встречали суда, на которых прибывали в Америку беженцы. В 1953 г. католический приход возглавил о. Николай Бок (Nicholas Bock), последний представитель Николая II при Ватикане, где принял католичество. В 1954 г. о. Бока заменил о. Урусов, который продал небольшую церковь на Аргуэлло и купил недвижимость по 20-й авеню, № 101. Обустройство храма было закончено 14 октября 1956 г. Сейчас здесь размещается школа.

Среди протестантов был известен доктор теологии Григорий Иванович Ясиницкий, который еще в Харбине проявил себя как талантливый проповедник. Уехав в США, он жил в Сан-Франциско и работал психологом и советником по брачным и семейным вопросам.

Не хлебом единым: на благо общества

Из трех основных социальных групп, формировавших на первом этапе русские общины в Америке — крестьяне, рабочие и интеллигенция, — последняя была более других склонна к общественно-политической деятельности. Благодаря представителям интеллигенции и стали возникать в среде русских американцев общественно-политические организации. События 1917 г. в России вызвали резкую активизацию политической жизни русской диаспоры. Неоднозначное отношение к революционным преобразованиям привело к раздроблению русских общин, возникновению внутри них небольших группок или обществ. Вскоре подавляющее большинство политических противников царизма вернулись в Россию, и общественно-политическая активность вновь снизилась, но ненадолго.

С первых месяцев по прибытии в Америку русские беженцы стали учреждать общественные организации. Это отчасти было вызвано желанием русских иммигрантов найти утешение от пережитой трагедии и жизненную опору в чужой стране. Литературный деятель Н. Нароков писал: «Мы упрекаем себя за раздробленность. С другой стороны, часто слышны упреки в том, что мы чересчур вошли в личную жизнь, чересчур сузили круг своих интересов и, так сказать, "запрятались по углам". Эти упреки, вероятно, справедливы, но нельзя не видеть и того, что наряду с этим в эмиграции существует большое и органическое тяготение к общественному объединению. Чуть ли не везде, где только скопилась сотня — другая россиян, возникли и существуют большие центры и маленькие центрики, являющиеся, так сказать, аренами местной общественной жизни. Во многих случаях такими центрами являются церковные дома, но во многих местах созданы особые организации со своим уставом, со своими целями, со своим планом работы».[112]

После окончания Гражданской войны в России встал вопрос о создании такой общественной организации, которая могла бы объединить всех русских на американской земле, в частности, предпринимались попытки создать Русское общественное собрание. Даже разработали проект устава, но затея так и осталась на бумаге. Борьба за существование, проблемы, связанные с английским языком, получением нового образования весьма ограничивали возможности русских в общественной деятельности. Большим препятствием к объединению были и политические разногласия, тем более что инициаторы идеи объединения нередко провозглашали цель усиления антикоммунистической активности эмиграции и «координации ее влияния на иностранное общественное мнение».[113]

В конце 1922 г. в Сан-Франциско появился Русский беспартийный клуб, директором которого избрали генерального консула России А. М. Выводцева. Помимо задач по объединению русской общины клуб выполнял и благотворительную функцию. При нем была образована драматическая труппа под управлением Максимова, поставившая несколько спектаклей в пользу нуждающихся. Как самостоятельная организация клуб просуществовал недолго, слившись с Русским обществом взаимопомощи.

Параллельно свои объединения в Сан-Франциско создавали бывшие военные и моряки. 19 ноября 1929 г. утвердили устав Лиги американских граждан русского происхождения (председатель И. И. Громыко). Целью провозглашалось «объединение русских для улучшения их социального и экономического положения чрез участие в политической жизни страны и помощи отдельным членам». Ставились задачи участия русских в выборах и проведения через Конгресс закона о русских инвалидах. Окружные центры объединения имелись в Нью-Йорке и в Чикаго.

Иногда общественные организации возникали по желанию одного или нескольких человек. Самых разных направлений, их появилось множество, но борьба за существование, проблемы, связанные с английским языком, получением нового образования весьма ограничивали возможности русских в общественной деятельности. «Однако те, — писала Е. Грот, — кто пробовал на деле примкнуть к культурным или другим обществам, знают, что в большинстве случаев их ждало горькое разочарование. "Кипящая ключом" культурная жизнь оказывается мифом. На практике человек встречает "собрания" из трех-четырех человек (часто одних и тех же, но под разными наименованиями), горько жалующихся на полное равнодушие "массы", на отсутствие интереса "у публики" к русской культуре, русской мысли, русской общественности. Несмотря на огромные трудности, эти небольшие группки основывали общества, проводили благотворительные мероприятия. Большинство из них не приносило того морального удовлетворения, которое было затрачено инициаторами, у которых часто оставался грустный осадок и горькое разочарование».[114]

Подавляющее большинство общественных организаций закрывалось сразу же после учредительного собрания. Причин тому было много: от неудовлетворительного финансового положения до отсутствия взаимопонимания между членами. Большим недостатком была неопределенность направления и разобщенность членов. Деятели русской диаспоры неоднократно подчеркивали свою неразрывную духовную связь с Россией, поэтому все потрясения, которые испытывала Россия, находили отражения в общественной жизни русских общин в Америке, и политические пристрастия русских менялись в соответствии с изменением политической обстановки на родине.

Политическая окраска русской диаспоры в Калифорнии, как и в других штатах США, была весьма разнообразной. Здесь представлен весь спектр политических движений — от радикальных партий коммунистического толка до откровенно черносотенных. На самом левом фланге находились осколки Российской социал-демократической партии, основу которой составляла марксистская платформа и в которой совсем не было молодежи. Эта группа издавала в Нью-Йорке свой журнал «Социалистический вестник». На правом фланге находились монархисты. Организационное собрание Объединения российских монархистов в Сан-Франциско (председатель О. В. Прасолов), на котором было начато составление устава, состоялось 26 апреля 1958 г. Через месяц на учредительном собрании утвердили цели и задачи: «Восстановление в освобожденной нашей Родине-России законной монархии, б). Объединение вокруг Великого князя Владимира Кирилловича» и т. д. В уставе подчеркивались уважение и лояльность к американским законам.

Идеи монархистов не всегда поддерживались в общинах американцев русского происхождения. На страницах монархистской печати большей частью публиковались воспоминания. Между этими противоположными направлениями находилось огромное число разных партий и течений. В то же время подавляющее большинство выходцев из России не интересовались политикой, считая себя просто русскими, носителями русской культуры. «С несомненностью, однако, — писал Г. Вернадский, — можно установить общую тенденцию к беспартийности, пыл и политический подъем первых лет послереволюционного времени теперь охлаждается».[115] Тем не менее ряд организаций успешно существовали до конца 1980-х гг.

Русская фашистская партия, отнесенная с точки зрения американских законов к русским радикальным организациям, не получила распространения в Америке. В Сан-Франциско, а также в Сиэтле и Лос-Анджелесе существовали ее отделы, но были немногочисленными, работа велась формально и с началом Второй мировой войны вовсе прекратилась. 9 мая 1942 г. по всей территории США были произведены обыски. Основатель фашистского движения в Америке А. А. Вонсяцкий отмечал: «Я поставил крест на Русскую эмиграцию. Она либо вымерла, либо устарела и не способна ни к чему активному. Старое поколение — старики: кряхтят, немощны, нездоровы и постепенно умирают. Молодое поколение — дети эмиграции: они уже американцы, не говорят по-русски, не интересуются судьбой нашей Родины, для них современная Россия так же чужда, как и Китай… В этом отношении и не надо закрывать себе глаза на создавшееся положение».[116]

Действовали в Сан-Франциско и отделы крупных эмигрантских формирований. В частности, активно работал Калифорнийский отдел Русского национального союза в Америке, основанный 21 апреля 1939 г. (председатель П. Н. Шульгин). Его основной целью провозглашалась «борьба за христианские идеалы против 3-го Интернационала». Эта организация была близка к «штабс-капитанскому» движению И. Л. Солоневича. В работе отдела принимали участие АЛ. Кропоткин, Е. А. Федоров, И. И. Сикорский и др. Большой популярностью пользовался Российский антикоммунистический центр (Russian Anti-Communist Center on the Pacific Coast), располагавшийся рядом с Церковью Святого Сергея Радонежского (№ 1287 по 12-й авеню).

Политические программы русских организаций были различными. Для большинства из них была характерна идея «непредрешенства». Ее последователи считали, что только после созыва Учредительного собрания в России можно будет говорить о конкретных условиях правления в этом государстве. Они считали своей заслугой отсутствие шагов по выработке идей будущего государственного устройства России. В то же время никто не знал, как должна вестись работа по созыву такого собрания. Несмотря на то, что многие общественные организации провозглашали «надпартийность», для большинства из них было характерно резко отрицательное отношение к коммунистическим идеям. Антисоветские положения были включены в уставы почти всех общественных организаций русской диаспоры. Наибольшее распространение антисоветские организации получили после окончания Второй мировой войны, когда потребовалась помощь русским беженцам в Европе и Китае. Свою роль тогда сыграла и холодная война.

Особое место в русских общинах занимали просоветские организации. По инициативе эсеров они стали возникать еще во время Гражданской войны в России, но наибольшее распространение получили с началом Второй мировой войны. Борьба СССР с фашизмом нашла горячий отклик в русских общинах и привела к резкому изменению политических настроений: в разных городах США появились организации по оказанию помощи СССР.

Старшее поколение старалось привлекать подрастающее поколение к общественной работе, подчеркивая, что с естественным уходом из жизни стариков на плечи молодежи ложится дальнейшая забота о культурных ценностях русской диаспоры. Поэтому всячески поддерживались инициативы по учреждению отделов Национальной организации русских разведчиков, или русских скаутов (НОРС).

Несмотря на обилие в русской диаспоре общественных организаций, частым явлением было безразличие широкой публики к общественно-политической жизни. Особенно это было характерно для третьей волны эмигрантов. Поэтому большинство организаций прекращало существование, едва успев заявить о себе. Единственным объединяющим фактором в русской диаспоре была русская культура. При создании Конгресса русских американцев, который существует и поныне, основатели подчеркивали, что они не поддерживают политической деятельности.

Несмотря на определенную замкнутость русских общин, наблюдалось участие русских в политической жизни США. Это прежде всего касается Лиги американцев русского происхождения, которая собиралась в Русском центре Сан-Франциско. Особенно активно она вела себя в предвыборный период, проводя встречи с кандидатами. Наиболее популярной партией среди русских была республиканская, которая жестко относилась к советской власти и коммунистическим идеям. Демократы же, считали они, заигрывают с Советами. В Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Сиэтле существовали Общества республиканцев русского происхождения, которые поддерживали кандидатуру Р. Рейгана на выборах губернатора Калифорнии.

Вспоминая баталии: ветераны Великой войны

Одной из самых первых ветеранских организаций в Сан-Франциско стало Общество русских ветеранов Великой войны (Russian War Veteran Society или Society of the veterans of World War I), основанное 26 мая 1924 г. Первым председателем избрали А. Л. Будберга, участника Гражданской войны, события которой он описал в дневнике, увидевшем свет под названием «Дневник барона Алексея Будберга». В 1925 г. Будберг пожертвовал библиотеке Общества 300 книг, которые заложили основу будущей уникальной коллекции.

На начальном этапе Общество во многом копировало Российский общевоинский союз (Order of Former Russian Military) (POBC), действовавший в Европе, и считалось его отделом. Как и там, члены Общества в своей работе видели продолжение служению Родине. Схожими были и цели обеих организаций: готовность по первому зову Верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича отдать себя в его распоряжение, сбор денег в Фонд спасения Родины, а также взаимопомощь. Численный состав Общества, который с годами менялся, не превышал 130 человек. Всего же через Общество прошло 600 человек. В 1926 г. вышел в свет первый номер собственного печатного органа, «Вестника», который издается по настоящее время. Благодаря его публикациям известно, что во время экономического упадка в США в 1930-е гг. многие члены Общества лишились работы и бедствовали. Для них были открыты общежитие и столовая. За год столовая подготовила 6,5 тыс. обедов, из них четвертая часть была роздана бесплатно.

Долгое время Общество не имело собственного помещения, арендуя небольшие квартиры. В частности, некоторое время оно располагалось в доме № 2579 по ул. Буш (Bush street). Наконец, в 1934 г. «ветераны» купили собственный дом по улице Лайон (Lyon street), № 2041. 5 марта 1939 г. Общество решило отойти от членства в РОВС. Деятели в Сан-Франциско отказались принять некоторые монархические идеи, а также не согласились с предложением «не перерешать будущего строя России». Одной из основных задач Общества оставалась помощь своим членам. Выходцам из России было очень непросто начинать новую жизнь в Америке. А. П. Будберг отмечал: «Отношение населения — эгоистически-типовое, определяемое степенью нашей полезности для местной выгоды с максимальной для последней и с минимальной для нас. Каких-либо официальных или обычных запрещений или ограничений нет, но всегда, везде и во всем при конкуренции американца и иммигранта предпочтение отдается первому, а при всяких сокращениях и увольнениях в первую голову идут иностранцы, а из них наиболее слабые по знанию языка (чем наши русские страдают очень сильно и за это сильно часто платятся)».[117]

Председателем Общества ветеранов Великой войны с 1946 г. был генерал-майор Ф. А Пучков. После окончания Академии Генерального штаба в 1914 г. он подполковником участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах, став в 1919 г. генерал-майором. Среди известных деятелей Общества — другие военачальники, генералы В. М. Молчанов, В. И. Хилковский, Н. А. Герцо-Виноградский. Почетным членом Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско был генерал В. Е. Флуг. Выпускник Николаевской академии Генерального штаба, он в 1903 г. был назначен начальником временного военного штаба наместника на Дальнем Востоке, а затем стал военным губернатором Приморской области. В Первую мировую войну Флуг командовал 10-й армией в чине генерала от инфантерии и был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Во время Гражданской войны он служил у генералов Алексеева и Врангеля. С армией последнего он в 1920 г. эвакуировался в Югославию, откуда затем переехал в Сан-Франциско.

Среди основателей Общества был В. П. Копейкин. Он окончил Омский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и прошел ускоренный курс Академии Генерального штаба. В Гражданскую войну в чине полковника Копейкин командовал 2-м Сибирским казачьим полком, а после окончания ее оказался в Харбине, откуда в 1923 г. эмигрировал в США. В Сан-Франциско Копейкин занимался преподаванием русского языка.

В 1955 г. члены Общества открыли свой музей, в котором постарались собрать все то, что связывало их с Россией и представляло ценность для следующих поколений. В 1979 г. в Общество вошла большая группа членов Кадетского объединения, что способствовало оживлению деятельности.

Позднее в США переехали РОВС, зарегистрированный как Order of former Russian military, Inc. 16 августа 1951 г. 15 марта 1952 г. в Нью-Йорке на общем собрании утвердили устав и отделения организации. Калифорнийское отделение РОВС было разделено на два самостоятельных отделения — Северо-Калифорнийское (председатель Пучков) и Южно-Калифорнийское (председатель Неклютин). Разграничение проходило по порту San Luis Obispo, включенному в Южно-Калифорнийское отделение.

К ветеранским организациям можно отнести и Общество русских летчиков, основанное в Югославии в 1924 г. и имевшее с 1956 г. отделение в Сан-Франциско, а с 1957 г. в Нью-Йорке, ставшее позднее центральным обществом. В 1972 г. после смерти председателя Б. В. Сергиевского все дела Общества были переданы в Сан-Франциско, где среди известных деятелей были Г. Л. Шереметовский, П. А. Стефановский, А. М. Понятов, Л. Л. Николаевский и др. Большую роль в обществе играл инженер А. М. Понятов, основатель и совладелец компании «Александр] Матвеевич] П[онятов] ЕКС», которая занималась изготовлением радаров для истребителей. "Когда закончились военные контракты, он перевел предприятие на производство звукозаписывающих аппаратов. Он усовершенствовал модель магнитофона для записи на ленты, которую продавал по 4000 долл. Его первым покупателем и представителем был Bing Crosby, популярный певец и артист. Высокое качество магнитофонной записи на аппаратах П. произвело революцию в области, и "Ампекс" превратился в международное и многомиллионное предприятие».[118] В 1956 г. компания Понятова произвела первые видеоаппараты для телевидения. Из бывших летчиков-активистов Общества нужно отметить также бывшего начальника авиационной школы в Севастополе И. Н. Туношевского и В. П. Антоненко.

26 августа 1981 г., в день Святого Ильи, покровителя русской авиации, на торжественном собрании отметили юбилей отделения в Сан-Франциско. «Русская жизнь» писала: «За время своего 25-летнего существования сан-францисское общество, при основании насчитывавшее 57 членов, оказало огромную финансовую помощь нуждающимся бывшим чинам Русской авиации в Европе (Париже и Югославии), а также детям, оплатив некоторым обучение в течение многих лет полностью».[119]

В Сан-Франциско имелись и другие организации, сформированные по родам войск: Объединение бывших юнкеров Николаевского кавалерийского училища (председатель П. М. Дараган), Объединение лейб-гвардии Конногренадерского полка и Союз императорских пажей (председатель полковник Ф. С. Олферьев), Группа русских офицеров-артиллеристов в Сан-Франциско (основатель и председатель Н. А. Герцо-Виноградский), Общество ижевцев и воткинцев. Организатором отдела Союза чинов русского корпуса (1959) был инспектор русской гимназии в Сан-Франциско Е. Л. Ивановский.

Мемориал, посвященный георгиевским кавалерам на Сербском кладбище в Колме

Из ветеранских организаций нужно отметить еще и Общество (Союз) георгиевских кавалеров (Association of Saint George Military Cross) с председателем С. С. Толстовым., которое образовалось при Сан-францисском комитете помощи русским военным инвалидам за рубежом (San Francisco Committee for the Aid of Russian Disabled Veterans Outside of Russia), который также называли Постом русских военных инвалидов. Переселившись с женой Лидией Владиславовной в 1923 г. из Шанхая в Сан-Франциско, Толстов занимался благотворительной деятельностью в пользу русских ветеранов. Его сподвижником был и георгиевский кавалер В. Н. Выгран, почетный председатель местного комитета помощи русским военным инвалидам. Некоторое время Обществом руководил почетный председатель Российского монархического союза «За веру, царя и отечество» М. М. Соколов. Общество имело тесные связи с сестричеством и церковными приходами в Сан-Франциско.

С постепенным уходом из жизни членов Общества ветеранов Великой войны их стали хоронить неподалеку друг от друга на Сербском кладбище в Колме. Так у ветеранов появился свой участок, где усилиями деятелей Общества установлен Памятник георгиевским кавалерам.

Мемориал, посвященный кадетам на Сербском кладбище в Колме

Имели свой союз и бывшие кадеты. 27 мая 1951 г. на учредительном собрании в Казачьем доме в Сан-Франциско было основано Общекадетское объединение (Society of Former Graduates of Cadets Corps). Организационную работу провело Общество бывших воспитанников 1-го Сибирского имени Александра 1-го кадетского корпуса. В уставе отмечалось: «Объединение имеет своей целью сформирование единой кадетской семьи на основе воспитания, традиций и быта родных корпусов, сохранение памяти о них, взаимопомощь своих членов и культурно-просветительская деятельность, а также благотворительность». Члены Объединения торжественно отмечали Дни кадетских корпусов. У них имелось два печатных органа: «Вестник ОКО» и «Военные были». 19 апреля 1958 г. состоялся первый благотворительный бал.

Подобные организации, объединявшие воспитанников кадетских корпусов, существовали и в других странах: Канаде, Франции, Бразилии и др. Со временем они были объединены, и в июне I960 г. к ним присоединилось и Общекадетское объединение Сан-Франциско. В дальнейшем его деятели пополнили ряды Общества ветеранов Великой войны и казачьих объединений. Историей кадетского движения занимались Анатолий Львович Марков, автор большого количества статей в газетах «Русская мысль», «Новое русское слово» и «Русская жизнь», и редактор журнала «Наши вести» Николай Николаевич Протопопов.

Заканчивая свою миссию…

Мне повезло, что еще в первый приезд в Сан-Франциско посчастливилось побывать на заседании Общества ветеранов по приглашению Дмитрия Георгиевича Браунса, в то время председателя Музея русской культуры.

— Не хотите ли познакомиться с соотечественниками, которые с боями побывали в Приморье? — спросил он.

Сейчас уже из памяти стерлись некоторые моменты той давней встречи, но хорошо помню волнение, с которым заходил в историческое здание по улице Лайон. Первым делом меня повели показывать музей, со стен которого глядели портреты тех, кто с отвагой защищал Белую идею и кого я хорошо знал по многочисленным воспоминаниям. Ордена, полученные в боях Первой мировой войны, эполеты, формы гренадеров и гусар, знамена, сабли и палаши — все это вызывало особое чувство. Мне казалось, что я начинаю разговаривать со своими героями. Среди бесценных экспонатов музея увидел и альбом фотографий Владивостокской крепости, который сумел сберечь кто-то из моих земляков. Такого нет и во Владивостоке… Я переходил от витрины к витрине, пока меня не окликнули:

— Еще насмотритесь, а пока мы приглашаем вас на чашку чая…

За столом с волнением смотрел на лица соотечественников, волею судьбы заброшенных далеко от Родины, но не потерявших к ней интерес.

Когда встреча приближалась к концу, ко мне подошел один господин.

— Мне хотелось бы пожать руку соотечественнику и земляку. Еще молоденьким прапорщиком я участвовал в боях под Спасском!..

К сожалению, Общество ветеранов заканчивает свою деятельность. В последнее время нет-нет да и возникает вопрос, нужно ли передавать России накопленное русской эмиграцией? Ответить на него непросто, в каждом случае имеются свои особенности. К примеру, известные эмигранты И. И. и А. Н. Серебренниковы после окончания Второй мировой войны передали свою уникальную коллекцию в Гуверовский институт с условием, что после падения советской власти все поступит в Иркутск в Восточно-Сибирский отдел Русского географического общества. К сожалению, эта общественная организация перестала выполнять те функции, что у нее были раньше, а национализированный музей стал частью государственной системы. Архив Гуверовского института принял правильное решение, начав публиковать уникальные дневники Серебренниковых. Первый том уже вышел, издание других задерживают пока финансовые проблемы.

Тот же Гуверовский институт сделал микрофильмирование части коллекции Музея русской культуры и вместе с другими материалами передал Государственному архиву Российской Федерации в Москве, где они могут использоваться историками. Поддерживаю решение Музея передать в Москву дуплеты своих периодических изданий. Конечно, существует и техническая проблема использования этих коллекций. Увы, в российских архивах и библиотеках отсутствует техника печати микрофильмов. Исследователи в России вынуждены переписывать нужные им сведения вручную. Чтобы сделать ксерокопию, нужно платить большие деньги, не говоря уже о фотографиях…

Научно-технический прогресс идет на выручку. Теперь повсеместно делается электронное отображение, которое сразу поступает в сеть Интернет. Теперь на сайте библиотеки Конгресса можно обнаружить уникальные фотоснимки из библиотек Санкт-Петербурга или Иркутска. В этом случае американские возможности во много раз выше российских. Труднее вопрос решить с материальными предметами. В Америке широко развита сеть всевозможных музеев, от национальных до простых поселковых, и любой американец посмеется над предложением перенести все их богатства в столицу Вашингтон. В России же до сих пор остается привычка все концентрировать в Москве. Сомневаюсь, нужно ли это делать. Опять же пример из истории. Владивосток стал последним городом, откуда ушли в свое рассеяние русские эмигранты. Большая часть их осела в Китае, а оттуда разошлась по всему свету. До начала Второй мировой войны почти все русские жители Сан-Франциско были выходцами с российского Дальнего Востока. К примеру, основатели Музея ветеранов Великой войны, офицеры и солдаты, были участниками Гражданской войны в Сибири. Объяснение простое — русские предпочитали жить вблизи тех регионов, откуда покинули Россию, чтобы сразу вернуться на родину после падения советской власти. Положение почти не изменилось и после окончания Второй мировой войны, когда «русские китайцы» пополнили русское население Сан-Франциско. Гораздо меньше русских людей туда приехали из Европы. Во Владивостоке особое отношение к этой теме. На Русском острове сооружен памятник тем, кто навсегда покинул Россию в 1922 г. Кстати, такого монумента нет в Москве. Поэтому и высказываю свое предложение помочь дальневосточным собраниям пополнить коллекции.

Собирая факты для этой книги, я еще раз решил пройти мимо исторического здания. Тихий летний день. Чуть колыхался воздух, поднятый морским бризом. Со стороны России? Только раскидистая березка у входа в здание «ветеранов» что-то пробормотала мне вслед…

Уже дома прочитал стихотворение сан-францисского поэта Сергея Бушкова:

Мне в разлуке пришлось жить с тобою,

А разлука печальна всегда,

Ведь с березкой моею родною

Прожил долгие в жизни года.

Я грущу по тебе на чужбине,

А за радость уж прожитых лет

Шлю Отчизне, растешь где поныне,

И тебе, белоствольной, привет.[120]

Первые казачьи объединения

Имели свое объединение и казаки, правда, возникло оно гораздо позже «ветеранского», в 1945 г., когда забайкалец Н. И. Мамонтов и сибиряк Г. В. Первушин организовали в Сан-Франциско Общеказачью станицу. Ее задачей ставилось «идейное объединение казаков и казачек в Сан-Франциско и его окрестностях для оказания помощи нуждающимся казакам и казачкам, как на Дальнем Востоке, так и в Европе». Николай Иванович Мамонтов, окончив Сибирский кадетский корпус и Киевское военное училище (1909), служил в 1-м Верхнеудинском, 1-м Читинском, 1-м Аргунском полках Забайкальского казачьего войска. Он участвовал в Первой мировой войне, был произведен в есаулы. В 1918 г. он служил в Особом Маньчжурском отряде атамана Семенова, в 1919 г. — командиром офицерского взвода в Читинском военном училище. Зимой 1920 г. он из Приморья эмигрировал в Китай, жил сначала в Хай-ларе, а с 1924 г. — в Старом Харбине. В 1927 г. Мамонтов приехал в Сан-Франциско, где устроился работать в магазин. С 1948 г. он был заместителем Войскового атамана Забайкальского казачьего войска.

Г. В. Первушин был моложе Мамонтова, но и он, окончив Сибирский кадетский корпус во Владивостоке в 1921 г., успел поучаствовать в Гражданской войне. Позднее Первушин участвовал в рядах американской армии во Второй мировой войне. В США он много занимался общественной работой: был атаманом Сибирской казачьей станицы, оказывал помощь русским эмигрантам в переселении из Китая. Именно это стало главной заботой Общеказачьей станицы после окончания Второй мировой войны. По условиям въезда в США будущим иммигрантам требовались гарантийные письма, и члены станицы стали собирать их, воспользовавшись содействием Союза мировых церквей в США и Толстовского фонда. Всего в 1950–1951 гг. было собрано около тысячи гарантий. Дополнительно к этому Общеказачья станица собирала для бывших соотечественников деньги на дорогу. Так как собственных средств у казаков было недостаточно, станица вошла в федерацию благотворительных организаций в Сан-Франциско.

Объединение казачества в Калифорнии шло так успешно, что в январе 1951 г. правление станицы поручило новому атаману Н. Д. Лященко купить большое здание в центре Сан-Франциско, дом № 900 по ул. Ашбари (Ashbury Street), получившее название Казачьего дома. Его торжественно освятили и открыли 1 мая того же года, а через несколько месяцев в нем приняли последних русских эмигрантов, вывезенных с Тубабао. Приезд в Сан-Франциско большого числа русских стал причиной того, что 10 июня 1951 г. на большом годовом круге станицы было провозглашено учреждение Общеказачьего союза. «В основу жизни казачьего союза, — писала газета «Русская жизнь», — в целом был положен обязательный в казачьем укладе принцип общего, "всем миром", решения наиболее важных дел. Жизнь и деятельность союза регулировалась постановлениями полугодовых, годовых и чрезвычайных Больших Крутов, полноправными участниками которых были все действительные и почетные члены казачьего союза».[121] Руководителями Общеказачьего союза были в разные годы казаки-дальневосточники Г. К. Бологое, Н. Л. Касиль, А. М. Кривошеев, В. В. Пономаренко и др. В первое время Союз объединял семь казачьих станиц, члены которых жили в городах, расположенных на западном побережье Америки. Атаманом Уральского казачьего войска был генерал-майор В. С. Толстов.

Огромную роль в казачьем движении в Сан-Франциско сыграл Бологое. В эмиграции он был организатором казачьей группы артистов, гастролировавшей по Дальнему Востоку, деятелем Братства русской правды в Шанхае, возглавил там Русский эмигрантский комитет после смерти Ф. Л. Глебова, а позднее провел последнее годовое общее собрание Российской эмигрантской ассоциации в Шанхае (30 мая 1948). Ему суждено было организовать и отъезд российских эмигрантов из Шанхая. В Сан-Франциско Болотов был председателем Русского центра. Последние годы жизни он провел в помещении Казачьего союза.

Председателем Общеказачьего союза избирался и A. М. Кривошеев. Юношей он участвовал в Гражданской войне, попав через Галлиполи в Чехословакию, где стал инженером. После Второй мировой войны Кривошеев эмигрировал в США. Помимо активного участия в казачьем движении он был на руководящих постах в Русском центре и в правлении газеты «Русская жизнь» в Сан-Франциско.

B. В. Пономаренко также совсем молодым участвовал добровольцем в Гражданской войне, воевал в 1921–1924 гг. в партизанских отрядах, сидел в китайской тюрьме, затем служил в армии Чжан Цзу-чана (1927–1928). В Шанхае он работал сторожем и занимался общественной работой среди казаков: был станичным атаманом (с 1942), вице-председателем Казачьего союза (с б марта 1946). Пономаренко продолжил эту деятельность и в США, выехав туда через Тубабао. Еще один казак-активист — Николай Капитонович Павлов, участник Первой мировой (прапорщик) и Гражданской войн в Сибири и Приморье (сотник). Он приехал в Сан-Франциско через Шанхай.

Позднее из-за неудобного соседства Казачий дом переехал в новое помещение, дом № 6700 на Fulton Street, где просуществовал 12 лет. В 1988 г. ОРЮР-НОРС решило построить собственный дом, и казаки вошли в долевое строительство.

В гостях у атамана

Сейчас и не помню, как нашел адрес атамана Общеказачьей станицы в Сан-Франциско В. П. Метленко. На мой робкий вопрос о возможности посмотреть помещение Казачьего союза Виктор Павлович ответил:

— Никаких проблем.

Он открыл своим ключом дверь, и мы прошлись по просторным помещениям. По стенам небольшого музейчика висели фотографии казаков-активистов, в библиотеке на полках стояли русские книги, в основном казачьей тематики. Я обратил внимание на первый номер журнала «Казачий клич», увидевшего свет в 1954 г., где нашел строки местного поэта М. Надеждина:

На чужбине, вдали от родимых станиц,

Несмотря на тоску и потери,

Сохранится немало чудесных страниц

О казачьей негнущейся вере!

Среди книг приметил небольшой томик стихов казачьей поэтессы Марианны Колосовой. Не утерпел и выпросил его у атамана.

Мы весьма душевно поговорили с Метленко, обнаружив немало общих знакомых. Может, поэтому атаман пригласил меня домой, который оказался недалеко от жилища Ива. Нас встретила хлебосольная жена казака Любовь Васильевна, приготовившая отличный русский ужин. За ним мы продолжили разговор об истории казачества в Сан-Франциско. Виктор Павлович поделился желанием увековечить память казаков, построив памятник на Сербском кладбище в Кольме. Планы удалось осуществить, и среди русских могил появился красивый обелиск. Фотографии открытия памятника казакам я получил уже во Владивостоке.

Бросая якорь в городе: кают-компания

Российские морские офицеры начали разбредаться по свету уже во время Гражданской войны. Некоторые из них бросили якорь в Америке. Кто-то осел на берегу, но большая часть продолжала бороздить моря. Приходя в разные порты и испытывая ностальгию по прошлому, замешанную на корпоративности прежней касты, моряки старались знакомиться и поддерживать общение друг с другом. Это и стало одной из причин создания Общества бывших русских морских офицеров в Америке, учредительное собрание которого состоялось 11 мая 1923 г. в Нью-Йорке. Первым председателем Общества выбрали бывшего начальника Владивостокского мореходного училища капитана 1-го ранга Михаила Александровича Китицына. Деятельность руководимого им правления заключалось в оказании самой разнообразной помощи офицерам флота, как желавшим прибыть в Соединенные Штаты, так и уже находившимся на их территории. Для первых исхлопатывались визы или разрешения на приезд в Штаты, оказывалась помощь при переезде, включая высылку денег. Приехавшим помогали найти жилье и работу, содействовали в получении медицинской помощи и пр.

Для сбора средств, необходимых для помощи российским изгоям, члены Общества устраивали вечера, собирали деньги по подписке. Итоги своей общественной деятельности Общество русских морских офицеров подвело в сборнике «С берегов Америки», изданном по поводу 15-летней годовщины организации. Среди опубликованных в нем материалов есть и воспоминания моряков из Сан-Франциско. Так, морской офицер М. Ю. Горденев посвятил свой очерк кают-компании, которая была и остается центром любого корабля или гражданского судна. Он писал: «Кают-компания в понятии офицерского состава есть душа его. Она — все, на чем покоятся дисциплина, порядок и всякого рода деятельность корабля». Как место общего сбора офицеров для приема пищи, для деловых разговоров и отдыха, кают-компания зародилась еще в XVIII веке. По давнему обычаю и ныне офицеры рассаживаются за столом строго по старшинству, что создает атмосферу дисциплины и порядка. Старший офицер, как и прежде, является председателем кают-компании и воспитателем офицерской среды». Неслучайно идея кают-компании была взята русскими эмигрантами для организации «Всезарубежного объединения морских организаций», а также общественных организаций моряков в Харбине, Шанхае, Сиэтле, Сан-Франциско и других городах, где жили русские моряки-эмигранты.

На западном побережье США проживало большинство моряков-выходцев из России (более 120 человек), они составляли около 40 % от общего числа моряков в Северной и Южной Америке.[122] На первой встрече, которая состоялась 6/19 ноября 1923 г. на квартире контр-адмирала Е. В. Клюпфеля в Сан-Франциско, отметили праздник Морского кадетского корпуса. После нескольких таких встреч и было решено создать Кают-компанию, или Общество бывших русских морских офицеров (Association of Former Russian Naval Officers of San Francisco). Учредительное собрание состоялось 6 ноября 1925 г. Первым председателем стал Е. В. Клюпфель, один из самых уважаемых военных моряков в Америке. После окончания Морского корпуса в 1882 г. он участвовал в Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войнах, дослужился до звания контр-адмирала, был Георгиевским кавалером.

Почетным председателем Кают-компании морских офицеров в Сан-Франциско был избран контр-адмирал Б. П. Дудоров. Он окончил Морской корпус (1902) и Военно-Морскую академию, где был оставлен преподавателем. В Первую мировую войну Дудоров служил на Балтийском флоте, был начальником дивизии морской авиации. После Февральской революции Временное правительство назначило его военно-морским атташе в Японии в чине контр-адмирала. Оттуда он с семьей в 1923 г. эмигрировал в США и поселился в Сан-Франциско, где принимал большое участие в церковной и общественной жизни. «На тернистом пути общественного служения ему, как и многим из нас, не раз приходилось переживать разочарования, но благодаря своему такту, доброжелательности и особой, ему одному свойственной манере обхождения с людьми, эти разочарования не отражались на личных отношениях к нему».[123]

Одним из основателей Кают-компании был А. И. Колосов, выпускник Казанского военного училища, также участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн. В 1905 г. в звании штабс-капитана его прикомандировали к Сибирскому флотскому экипажу с переводом в Морское ведомство. В Гражданскую войну он служил во Владивостоке начальником охраны рейда и командиром брандвахты в чине полковника по адмиралтейству (1918–1919) и эмигрировал в США с остатками флотилии Старка. Активными деятелями Кают-компании в Сан-Франциско были также контр-адмирал колчаковского производства К. В. Шевелев, также прошедший через три войны, и капитан 1-го ранга Л. Я. Муравьев, участник Русско-японской и Первой мировой войн, поселившийся в Сан-Франциско в 1948 г.

В самом начале 1938 г. Кают-компания купила себе два этажа в доме № 3088 по улице Клей (Clay), недалеко от Общества ветеранов, который некоторое время назывался Домом имени адмирала Старка.

После Е. В. Клюпфеля в 1934 г. председателем Кают-компании избрали М. Ю. Горденёва, занимавшего эту должность до 1947 г. Горденёв — эта вторая фамилия Милия Юльевича Гюбнера. Он родился 13 мая 1884 г. в Севастополе. Не пожелав заниматься медициной по примеру отца, статского советника, имевшего докторскую степень, юноша выбрал морскую карьеру и в сентябре 1899 г. стал воспитанником Морского кадетского корпуса. Годы учебы прошли быстро, и в феврале 1905 г. юношу зачислили в звании мичмана в 20-й Флотский экипаж. Первые месяцы его службы совпали с бесславным началом Русско-японской войны. «В то время, — вспоминал Гюбнер-Горденёв, — казалось, вся Россия ополчилась против флота: его критиковали все, кто имел и кто не имел на то права. Мы жили маленькой дружной семьей и, благодаря этому, остались на службе, хотя тенденция покинуть флот, искать работы на стороне, уйти от "позора" доминировала и среди нас. Нам, начинающим еще жизнь, молодым, полным сил и энергии, все казалось возможным, несмотря на то, что жизни мы совершенно не знали и не понимали, сколько пришлось бы нам перенести, пробиваясь к месту под солнцем».

Горденёв смог довольно быстро перебраться в Америку, где осел в Сан-Франциско. Вероятно, в этом ему помогло отличное знание английского языка, что отмечает и его послужной список. Большой энтузиаст морской литературы, он стал инициатором выпуска Обществом бывших морских офицеров в Сан-Франциско «Вахтенного журнала». Первый номер вышел в 1934 г., а всего было издано 22 выпуска. В 1937 г. журнал перешел в руки Морского кооперативного издательства, основанного 1 марта 1937 г., целью которого было издание морской литературы. Вначале журнал печатали на мимеографе, затем стали пользоваться услугами типографии «Земля Колумба». Была разработана широкая издательская программа с привлечением известных русских маринистов из Европы и США. Так как в США издание книг обходилось дорого, литераторы решили печатать свои произведения в Шанхае. Проект прекратился с началом Второй мировой войны.

К сожалению, не сохранилось никаких воспоминаний или документальных свидетельств того, чем М. Ю. Горденёв зарабатывал себе на пропитание. Жизнь эмигранта нередко была борьбой за существование. Как бы то ни было, этот офицер был в числе немногих, кто смог внести неоценимый вклад в культурную жизнь эмиграции. Помогая друзьям-морякам, он находил время и силы на литературное творчество, хотя все задуманное реализовать не удалось. Горденёв скончался 25 июня 1955 г. в Сан-Франциско в возрасте 71 года, оставив на память потомкам свою книгу о морских обычаях и традициях.

Во время Второй мировой войны члены Кают-компании — всего в ее составе в тот период было 56 человек — призывались на службу в Военно-морской флот США. Организация завела Почетный флаг, отмечая на нем звездами тех, кто ушел на службу. В конце 1942 г. таких звезд было 21.[124] Также при Кают-компании был основан русский отдел Американского Красного Креста. На случай бомбардировки в помещении Кают-компании предполагалось открыть госпиталь.

В 1948–1949 гг. председателем Кают-компании, а затем ее почетным членом был контр-адмирал В. В. Ковалевский, после которого организацию возглавляли К. Н. Заварин, Р. А. Гейкинг и др. Один из последних председателей — Л. И. Павлов, автор многих статей и книг по маринистике [125]. Несмотря на то что в Кают-компании регулярно, дважды в неделю, проводились заседания, а также устраивались семейные вечера с интересной программой и концертами, к 1970 г. в ней осталось не более 12 членов. Организация окончательно закрылась в 1981 г., передав имущество Обществу ветеранов Великой войны.

Морские обычаи русских эмигрантов

Однажды в библиотеке имени Гамильтона Гавайского университета мне на глаза случайно попался скромный томик, название которого сразу же заинтересовало — «Морские обычаи, традиции и торжественные церемонии Русского Императорского флота». Эта книжка увидела свет в Сан-Франциско в 1937 г. Автор М. Ю. Горденёв посвятил ее «Братьям-морякам Кают-компании морских офицеров в Сан-Франциско, морской зарубежной семье и примыкающей к ним молодежи». Немало побродившему по морям, мне известна цена меткому слову, а книга оказалось наполненной интересными и поучительными историями. Несмотря на богатство отечественной литературной маринистики, книг о морских традициях и обычаях написано не так уж много, тогда как на любом каботажнике или белоснежном пассажирском лайнере вам могут немало поведать о них. Конечно, со временем наше отношение к тем или иным традициям меняется. Некоторые кажутся нам явно устаревшими, но тем не менее без знания их невозможно судить об истории флота, о том, истоки чего кроются в глубокой старине.

Творчество эмигрантов, вынужденных покинуть Россию после 1922 г., продолжает волновать отечественных историков. Они посвящают писателям русского зарубежья целые исследования, уже выпущены первые энциклопедии. К сожалению, менее всего повезло авторам зарубежной книжной маринистики, хотя немало бывших морских офицеров продолжили за рубежом традиции К. Станюковича и оставили нам прекрасные образцы такой литературы. В Нью-Йорке они выпускали «Морские записки». В Праге выходил «Морской журнал», на страницах которого авторы опробовали свое перо. Редактор «Морского журнала» М. С. Стахевич старался регистрировать все книги, написанные о море. Он же стал инициатором создания своеобразной серии, названной «Русская морская зарубежная библиотека» (РМЗБ). Под номером 40 в ней вышла и книга М. Ю. Горденёва. В РМЗБ не существовало никакой редакционной коллегии. Моряки, заброшенные эмигрантским лихолетьем в разные страны, издавали там свои произведения — чаще всего на собственные средства. Они только сообщали в Прагу о предстоящем выходе своей книги и запрашивали у Стахевича номер, который могли бы поставить на титульном листе. Все книги РМЗБ давно стали библиографической редкостью. Насколько известно, только Гавайский университет предпринял попытку собрать всю коллекцию. Несколько произведений эмигрантов-маринистов из этой серии были использованы для издания во Владивостоке в серии «Капитаны» сборника произведений зарубежной маринистики.

Однажды в русском магазине «Знание» я познакомился с пожилой дамой. Она сама подошла ко мне, заметив, что я внимательно рассматриваю ветхие томики эмигрантских «Морских записок».

— Вам интересны эти журналы? — спросила она, сразу признав во мне соотечественника.

Разговорились. На мой вопрос, какое отношение имеет она к морякам, моя собеседница с гордостью ответила, что, хотя и родилась вдали от России, ее отец служил русским моряком, являлся членом Сан-Францисской кают-компании. Затем, переехав в Лос-Анджелес, стал посещать местную Кают-компанию.

— Сколько себя помню, всегда ходила с ним. Помню рассказы моряков, очень интересные, о штормах, дальних странах — как это по-русски? — А, морские байки! А еще запомнила благотворительные балы. На одном из них я даже стала королевой, — сказала она.

Уже во Владивостоке я получил от нее подлинный экземпляр истории Кают-компании в Сан-Франциско.[126]

По профессиональному признаку

В период обустройства и поиска работы в чужой стране специалисты из России нуждались как в общении, так и в дружеской поддержке. Поэтому в США, как и везде в зарубежье, немало примеров создания русских профессиональных общественных организаций. Так, существовали сообщества моряков, инженеров, врачей, геологов, работников искусства. Так, 15 июня 1924 г. состоялось учредительное собрание Общества русских инженеров и техников, председателем которого избрали инженера В. А. Реймерса. Из устава: «Поставленные цели предполагается проводить в жизнь путем периодических собраний официального и неофициального характера, создания постоянного места встреч, обмена впечатлений по техническим и другим вопросам, создания печатного или непечатного органа, вхождением в деловую связь с американскими промышленными сферами, союзами, организациями, фабриками, заводами» и т. д. Критику вызывал большой ежегодный взнос в 20 долларов, который суживал количество желающих вступить в Общество.[127] Большинство русских инженеров были вынуждены работать на подсобных должностях. С целью занять инженеров и научить русских новым профессиям были открыты курсы чертежников.

Общество русских врачей основали в мае 1928 г. на вечере, устроенном в честь известного русского хирурга М. П. Соколова по инициативе врача С. Н. Черных. Учредителями стали Ф. Л. Альтгаузен, С. Н. Барыборов, К. И. Бережков, Е. В. Герке, Г. Я. Исаксон, А. А. Максимова-Кудаева, Г. Н. Максимов, Е. Л. Максимова, Г. С. Назарин, П. Ф. Попов, С. С. Ракитин, М. П. Соколов, С. Н. Черных и Л. О. Шимкина — большинство из них окончили медицинский факультет Томского университета. Одним из основателей Общества русских врачей в Сан-Франциско, его секретарем и председателем стал Г. Н. Максимов. Он работал в больнице Калифорнийского университета, где преподавал, и был среди первых русских медиков, получивших право медицинской практики.

За исключением нескольких лет в Обществе проходили ежемесячные собрания, на которых делались доклады на медицинские темы. «Регулярные заседания, встречи, доклады с обменом мнений, наконец, та обычная чашка чаю, которая предлагается каждому во время заседания, — все это вместе взятое делало свое хорошее дело: врачи, незаметно для себя, сближались, и в настоящее время они представляют хорошо организованную профессиональную семью. Надо отметить еще и то, что местное русское врачебное общество стоит вне какой-либо политической платформы, — иначе оно рисковало бы очутиться на скользком и опасном пути».[128] Регулярно отмечались юбилеи врачебной деятельности членов Общества. Характерной особенностью этого объединения было наличие тесных связей с американской медицинской общественностью.

К обществу врачей примыкало и Объединение русских сестер милосердия, основанное в марте 1956 г. с первой председательницей Л. В. Мальцевой-Земцовой. Русские медицинские сестры участвовали в организации домов престарелых, в частности, Дома престарелых имени Святого Владимира в Сан-Франциско (освящен 18 сентября 1960). 5 апреля 1964 г. был освящен новый Дом для престарелых имени Иоанна Кронштадского (St. John Kronstadt Healthcare Center). В 1973 г. он переместился в Кастро Валлей, где Общество приобрело дом по Авеню Джеймса, 4432 (James Avenue).

Г. В. Куманский (справа) и И. Франкьен рассматривают коллекции Дома Святого Владимира

В Сан-Франциско имелось и Объединение русских юристов, созданное по инициативе В. А. Преснякова, который также возглавлял Союз ревнителей памяти Николая II. Существовала и такая интересная организация, как Общество «Искусство будущего», председателем которого являлся Михаил Матвеевич Воронцов.

В начале 1951 г. основали Объединение деятелей русского искусства. Инициаторы подчеркивали: «Только умело и солидно организованные объединенными усилиями большие и, по возможности, более частые постановки драматических, оперных и балетных спектаклей, концертов, выставок и других выступлений русских артистических, художественных сил произведут должное глубокое впечатление на русскую публику, а русским людям принесут радостный отдых и наслаждение и укрепят их веру в светлое будущее».[129] Одним из первых мероприятий новой организации стал День русского артиста, проведенный 2 июня 1951 г., в ходе которого деятели искусства хотели собрать деньги, необходимые для открытия Дома русского артиста.

Русские агрономы, или охраняя славное прошлое: Музей-архив русской культуры

Весной 1938 г. в нескольких американских газетах было опубликовано обращение о создании Русского сельскохозяйственного общества в Северной Америке. Хотя на призыв откликнулось куда меньше специалистов, чем ожидали инициаторы, 11 июня 1938 г. Общество было основано. Центр находился в Сан-Франциско, где открыли Деловой комитет Общества. Одним из создателей Русского сельскохозяйственного общества был Петр Константинов. До приезда в апреле 1929 г. в США он жил в Харбине, куда пришел вместе с каппелевцами, и работал помощником заведующего Опытным полем КВЖД на станции Эхо, занимаясь изучением соевых бобов. Затем Константинов заведовал сельскохозяйственной лабораторией КВЖД в Харбине, читал курс лекций в учебных заведениях, опубликовав несколько научных работ по сельскому хозяйству. В США, прослушав учебный курс по молочному делу при Калифорнийском университете, он работал в городском самоуправлении Сан-Франциско и был увлечен общественной жизнью русской общины.

Русское сельскохозяйственное общество насчитывало в разное время 50–75 членов и являлось содружеством русских специалистов по сельскому хозяйству. В основном они проводили консультации для русских фермеров, организовав справочно-информационную службу. Общество собирало сведения о деятельности русских агрономов и ученых, имело научную библиотеку. Заседания проводились в Русском центре, где читались доклады и велись беседы. Основным достижением Общества нужно считать издание журнала «Известия Русского сельскохозяйственного общества в Северной Америке». В его публикациях нашла отражение основная идея энтузиастов: «[…] идти путем созидательной и напряженной работы, видя в этом какой-то долг, какое-то моральное оправдание своего пребывания за рубежом».[130] В журнале публиковались аналитические материалы о кооперации, развитии сельского хозяйства в Америке и СССР, перепечатки из советских и американских изданий, обращалось внимание и на молодежь.

Вторая мировая война отразилась на деятельности и этого Общества: она свелась к минимуму, а затем и вовсе свернулась. Большинство его деятелей наряду с членами Русского исторического общества участвовали в создании Музея-архива русской культуры в Сан-Франциско.

С окончанием Второй мировой войны эмигранты были вынуждены признать: сталинская Россия устояла, и у них нет никаких шансов вернуться на родину. Тогда-то и было решено собрать в одном месте все документы и реликвии, вывезенные из дома, тем более что неизбежные потери ставили их перед вопросом: как лучше распорядиться наследством. 7 марта 1948 г. на первом, организационном, собрании председателем нового объединения избрали П. Ф. Константинова, на чьи плечи и легли все заботы по сбору материалов и формированию коллекций музея. Благодаря инициативе и трудолюбию этого замечательного человека Музей-архив русской культуры начал активную деятельность. Провозглашались следующие цели: «1. Сбор и хранение всевозможных культурно-исторических материалов о нашей родине-России; 2. О жизни и истории русской эмиграции в разных странах и творчестве выдающихся деятелей в разных областях духовной и материальной культуры; 3. Об истинном и современном положении нашей родины и жизни ее народа; 4. О выдающихся моментах жизни, культуры и истории США как страны, где значительная доля российской эмиграции нашла себе приют, интересных и важных с точки зрения русской культуры и русской истории».[131]

По предложению Константинова в музее образовали семь основных отделов: научных и прикладных знаний, искусств, исторический отдел, жизни русского зарубежья, художественной литературы, библиотечно-архивный и газетно-журнальный. По каждому направлению был определен куратор, чья деятельность координировалась правлением. Одним из кураторов был полковник А. А. Мартынов, оставивший заметный след в истории русского зарубежья. «Не раз говорил он, — вспоминал П. Ф. Константинов, — что Музей-архив не есть только наш центр, куда мы должны нести все документы о прошлом нашей родины, о заслугах наших выдающихся людей, что он является не только нашей книжной, журнальной и газетной Палатой, но он — хранилище и приют всего, что говорит о быте и жизни эмиграции».[132] Задолго до своей смерти Мартынов передал в Музей и собственный архив.

Основатели Музея-архива русской культуры, подчеркивая значение своей организации, писали: «1. Это новое в США общественное хранилище материалов о нашем прошлом, о духовном творчестве лучших людей эмиграции и о всем том, что освещает частную и общественную жизнь и быт русских людей, рассеянных по разным странам. При всей его бедности, при всех других условиях, оно с каждым годом крепнет, оно завоевывает все большее внимание и поддержку, и его правление верит, что не за горами тот момент, когда этот первый в Америке русский общественный музей превратится в большое, авторитетное хранилище духовных сокровищ русских людей, потерявших свою родину».[133]

После смерти Константинова в 1954 г. председателем Музея-архива стал А. С. Лукашкин, также коренной дальневосточник, занимавшийся исследованиями в Маньчжурии и работавший помощником куратора, а затем куратором музея Общества изучения Маньчжурского края. В Сан-Франциско он появился в 1941 г., устроившись на работу морским биологом в Калифорнийскую академию наук. Лукашкин был большим энтузиастом сбора материалов по истории российской эмиграции в Китае, опубликовал немало статей на эту тему в газете «Русская жизнь» и считался признанным знатоком деятельности российских эмигрантов в Азии. Помимо этого, он собрал биографические материалы деятелей Гражданской войны В. П. Вологодского, М. К. Дитерихса, В. О. Каппеля, Д. Л. Хорвата, А. В. Колчака и др. Теперь все эти бесценные документы хранятся в его личном фонде.

Работа по сбору материалов для Музея-архива русской культуры продолжилась и тогда, когда должность председателя правления перешла к Николаю Слободчикову, многолетнему члену правления. Он был энциклопедически образованным человеком, досконально знал все фонды архива и мог найти любой документ с закрытыми глазами. Посетители архива поражались глубине его знаний, особенно по дальневосточной истории.

Основатели Музея, в основном выходцы с Дальнего Востока, заложили в нем следующие разделы: «Дальневосточный фонд, включающий материалы о Гражданской войне на Востоке, от Урала до Камчатки; О Китайской Восточной ж[елезной] д[ороге] в Маньчжурии; О Заамурском округе Пограничной стражи и Заамурской железнодорожной бригаде; О Забайкальском казачьем войске; О жизни русской эмиграции в странах Дальнего Востока и Австралии и т. п.».[134]

Формирование архива главным образом велось по личным коллекциям и персоналиям. Большой интерес вызывает коллекция документов дипломата и востоковеда А. Т. Бельченко, которые ему удалось вывести из Китая. Передавать материалы в Музей Русской культуры начал сам Бельченко, а продолжили после его кончины вдова и ряд других лиц. Профессор Торонтовского университета О. М. Бакич, проводившая вторичную опись фондов, писала: «В архиве сохранились дневники и записи, которые А. Т. Бельченко вел каждый день в толстых тетрадях и в которые вклеивал газетные вырезки, фотографии, визитные карточки, документы, письма, маленькие брошюры и прочие материалы. Другие толстые тетради состоят целиком из вклеенных газетных вырезок и бумаг, свидетельствующих о напряженной работе и широком круге забот и интересов русского консула. Всю жизнь он интересовался Китаем, внимательно следил за политическими событиями в Китае, собирал материалы, вырезки, документы и вел записи. Лично знал многих интересных лиц».[135] Насколько известно, Бельченко начал писать книгу «Записки консула», но не успел осуществить свое намерение. Другой ценной коллекцией по истории дальневосточной дипломатии является личный фонд П. Г. Васкевича, в котором хранятся его рукописи, наброски статей и биографические материалы.

Значительную часть архива составляют материалы о Гражданской войне на Дальнем Востоке, в основном мемуары и биографические материалы ее участников. На наш взгляд, наиболее ценным является собрание документов бывшего начальника КВЖД и главы эмигрантских организаций Д. А Хорвата. В Музее-архиве хранится около 2 тыс. документов, общим объемом более 8 тыс. листов, относящихся к 1899–1921 гг.: служебные дела, дневники, секретные рапорты и т. д. В этот фонд входят и Бюллетени Американского экспедиционного корпуса в Сибири. Для освещения основных эпизодов Гражданской войны большой интерес представляет переписка Хорвата с премьер-министром Сибирского правительства П. Я. Дербером, казачьим атаманом Г. М. Семеновым, генеральным консулом в Харбине М. К. Поповым и другими официальными лицами, а переписка его с российскими послами Б. А. Бахметьевым (Вашингтон), В. Набоковым (Лондон), В. А. Маклаковым (Рим), В. Н. Крупенским (Токио) и НА. Кудашевым (Пекин) дает представление о состоянии российской дипломатии того периода. При помощи своего секретаря М. В. Колобова Хорват написал воспоминания, переведенные на английский язык. По некоторым свидетельствам, документы ДА. Хорвата попали в Музей-архив Русской культуры через его последнего секретаря Дмитрия Петровича Пантелеева. В фонде имеется и личное собрание самого Пантелеева, включающее документы за 1918–1942 гг.

Целиком посвящена Гражданской войне коллекция полковника А. Г. Ефимова, бывшего командира Ижевско-Воткинской стрелковой бригады. Она содержит около тысячи документов, рукописи статей и книг, в частности, о деятельности Приамурского правительства. Лишь часть этого богатства была использована автором для публикации[136] Материалы о братоубийственной войне на Дальнем Востоке имеются и в коллекции генерал-майора А. Н. Вагина, начальника штаба Оренбургской армии в 1918–1919 гг. В 1920 г. он эмигрировал в Харбин, а затем жил в США. С 1935 г. Вагин занимал должность председателя Объединенного комитета национальных организаций Сан-Франциско, а в 1940 г. стал первым председателем Русского центра. В архиве Вагина имеются интересные сведения о его журналистской работе в 1937–1955 гг.

По материалам В. В. Федуленко можно было бы написать не одну работу о Гражданской войне и жизни русских эмигрантов. При жизни он опубликовал только одну книгу, благодаря программе Калифорнийского университета [137]. В рукописи осталась книга «Роль бывших союзников России по отношению к Белому движению в Сибири» (1961). После смерти Федуленко Н. А. Слободчиков напечатал фрагмент одной из его работ.[138] Просматривая документы Иосифа Константиновича Окулича, можно увидеть события Гражданской войны как бы со стороны. В Америке Окулич был представителем белоэмигрантских кругов и Временного Приамурского правительства. В его коллекции, содержащей документы и письма, исследователи найдут много совершенно неизвестных фактов.

Одной из самых ярких фигур Гражданской войны является Г. К. Гине. Приехав в США, он сразу же деятельно включился в общественную жизнь русской общины, начал выступать с публичными лекциями. Гине проявил себя незаурядным аналитиком, умеющим сопоставлять факты, четко анализировать события и давать прогнозы. В этот период Гине продолжал активно работать и как журналист: в 1942–1944 гг. он был редактором сан-францисской газеты «Русская жизнь», опубликовал немало статей в нью-йоркской газете «Новое русское слово». В 1945–1954 гг. он был профессором Калифорнийского университета в Беркли, преподавал в Вермонт-колледже, а затем работал в Институте иностранных языков в Монтерее, где читал курс «История русской мысли». С 1955 г. Гине работал в Американском информационном агентстве (USIA), откуда в 1964 г. вышел в отставку по болезни. Одно время он был редактором на радиостанции «Голос Америки», деятелем правления Кулаевского образовательного фонда, помогал журналу «Русский язык». В 1954 г. Георгий Константинович опубликовал в Гааге книгу «Soviet Law and Soviet Society», но самую большую свою работу «Россия как многонациональная империя» (The History of Russia as a Multinational Empire), над которой работал последние пять-шесть лет, Гине так и не закончил. В ней он хотел поделиться своими взглядами на историю национального вопроса в России и перспективы его развития. Фонд Гинса содержит документы периода его жизни в Америке.

Неизвестным страницам российской эмиграции в Китае посвящена рукопись директора-распорядителя и совладельца знаменитого торгового дома «Чурин и К» Н. А. Касьянова «Темные дела почтенных сфер» (в двух томах. 1 947 189 с.), в которой он рассказал о том, какие беззаконные дела творила японская администрация, национализировавшая его компанию.

Документы по эмиграции в Америку содержатся в коллекции В. В. Пономаренко, деятеля эмигрантского казачьего движения, избранного в последние годы жизни председателем Общеказачьего союза в Сан-Франциско. В его коллекции хранятся рукописи, дневники общим объемом 3–4 тыс. листов, в том числе материалы по истории казачества и деятельности сан-францисской казачьей станицы в 1940-е—1960 гг.

Хотя дальневосточная ветвь российской эмиграции не дала США много ярких фигур, но самобытных литераторов, журналистов и поэтов туда переселилось немало. Этот список возглавлял Георгий Дмитриевич Гребенщиков. После первой публикации в 1906 г. в Семипалатинске он печатался в крупных сибирских газетах и редактировал «Жизнь Алтая». В эмиграции он жил во Франции и США, проявив себя как плодовитый писатель, опубликовавший огромное количество произведений, из которых наиболее важным является многотомная эпопея «Чураевы». В Музее-архиве Русской культуры хранятся рукописи, переписка, личные документы Гребенщикова.

Не лишенным таланта был и поэт Борис Волков. В музее-архиве Русской культуры имеются неизданные мемуары «На чужие берега», стихи, корреспонденция, личные документы Волкова. Неопубликованные рукописи-воспоминания писателя находятся и в Гуверовском институте. В коллекции артиста и режиссера А. С. Орлова немало интересных фотографий по зарубежному искусству.

Российская эмиграция имела в своих рядах и талантливых ученых, оставивших после себя фундаментальные работы. К сожалению, о многих из них сохранились лишь разрозненные сведения. О В. Я. Толмачеве, например, известно лишь, что в Харбине он проявил себя экономистом, археологом и краеведом. В его коллекции хранятся путевые дневники, письма, наброски статей по археологии, геологии и фауне Маньчжурии. Вероятно, в Музей-архив эти материалы передал кто-то из его родственников, переехавших в Америку. Подобные интересы были и у В. В. Поносова, деятельного руководителя молодежной организации исследователей-пржевальцев в Китае, который также совершил огромное количество научных экскурсий и экспедиций. Впечатляюще выглядит список его научных публикаций — более 30 работ. Разбор материалов богатейшего личного фонда Поносова сделала профессор О. М. Бакич..

Российские эмигранты с Дальнего Востока так и не смогли издать биографический словарь наиболее известных в эмиграции лиц. Первую попытку сохранить для потомков биографии деятелей эмиграции предприняла писательница О. А. Морозова, автор известной в те годы книги «Судьба». Еще в Китае она работала над сбором материалов для словаря. Обобщать собранные сведения она начала в лагере IRO (International relief organisation) на острове Тубабао, где ей вместе с другими выходцами из России, покинувшими Китай, пришлось ожидать переезда в другую страну. Рукопись Морозовой так и называлась «Лагерь IRO для русских беженцев, 1949–1951». Ее, а также рукопись книги «Культурные силы эмиграции» писательница передала в Музей-архив Русской культуры вместе со своими мемуарами и дневниками путешествий. В ее же коллекции находится огромная переписка, связанная с поиском сведений по биографиям известных деятелей эмиграции, немало там и автобиографий.

Большое место в Музее-архиве Русской культуры занимают рукописи и письма таких известных эмигрантов, как А. Амфитеатров, Л. Андреев, К. Бальмонт, И. Бунин, А. Куприн, А. Ремизов, И. Репин, Н. Рерих, Ф. Сологуб, Н. Тэффи, А. Толстой, А. Чириков, Ф. Шаляпин, а также деятелей Белого движения, — всего около 100 документов, датированных разным временем, начиная с 1860 г. и заканчивая периодом вынужденной эмиграции. В Музей-архив русской культуры также были переданы архивные собрания различных организаций: Русско-американского исторического общества (1937–1948); часть архива Русской православной миссии в Пекине, включающая в себя отчеты и корреспонденцию за 1925–1945 гг. — всего около 350 документов; Русского сельскохозяйственного общества; Русского студенческого общества при Калифорнийском университете в Беркли, в фонде которого находятся материалы по КВЖД, Амурском казачьем войске, революции и Гражданской войне (шесть архивных ящиков); «Витязей», куда внесены документы по скаутскому движению; Высшего монархического союза; Ассоциации русских рабочих (1952–1957), Общества защиты русских детей (1926–1969), Объединения русских шоферов (около 100 документов за 1926–1943 гг.), Общества юристов (7 папок, около 1200 листов, за 1941–1949 гг.) и прочих эмигрантских союзов.

Бесценным материалом для исследователя истории являются и газеты, которыми на редкость богаты фонды Музея-архива: «Вестник Маньчжурии», «Заря», «Новости жизни», «Русский голос», «Шанхайская заря», «Русское слово», «Новая жизнь», «Азия», «Тяньцзиньская заря», «Возрождение Азии», «Рубеж», «Рождественский рубеж» и др. Описание и приведение в порядок коллекции Музея-архива Русской культуры продолжается благодаря энтузиазму горстки людей, которые все свободное время бескорыстно отдают сохранению бесценных документов.

Вдыхая запах эпохи…

Здание с надписью на фасаде «Русский центр» видно издалека. Поднявшись по старой лестнице, попадаем в небольшую прихожую. Из нее одна дверь ведет в музей, другая — в библиотеку, а третья — в мансарду, где располагается архив музея. Теперь это царство детей русских эмигрантов, покинувших родину, как принято называть, в первую волну.

На первый взгляд музей не вызывает восторга, потому что бросается в глаза чисто любительский подход к созданию экспозиции. Так оно и есть: музей содержится на средства активистов, как они называют себя по-американски, волонтеров. Но, приглядевшись к экспонатам, прочитав надписи к ним, ты чувствуешь тепло сердец тех, кто не перестал считать себя русским, проведя десятилетия на чужбине.

Все экспонаты этого необычного музея несут на себя отпечаток индивидуальности их бывших владельцев: героев Белой гвардии и людей, примкнувших к ней в печальном исходе из России. Многочисленные стенды с подлинными документами и семейными реликвиями отражают трагедию русского народа и рассказывают об истории России, за исключением, конечно же, тех десятилетий, что следуют за 1917 годом. Музей провожает посетителей большой вывеской-реликтом, висевшей в свое время на фасаде консульства Российской империи в Сан-Франциско.

Библиотека, в которой мне посчастливилось провести много часов, насчитывает свыше семи тысяч томов, изданных за рубежом. Прежде чем я получил разрешение поработать там, пришлось пройти настоящее испытание. На первую просьбу ответили отказом: в Музее идет ремонт, и посетители не допускаются ни в одно из его помещений. 17 октября 1989 г. произошло землетрясение силой в 7,1 балла по шкале Рихтера. Эпицентр был в горах Санта-Круз, приблизительно в 70 милях от Сан-Франциско. Землетрясение сильно разрушило многочисленные дороги, включая шоссе Эмбаркадеро и Централ. Повреждения этих дорог были настолько сильны, что их решили полностью уничтожить. Помимо дорог толчки произвели сильные разрушения в округе Марин.

Действительно, недавнее крупное землетрясение заставило волонтеров заняться укреплением книжных стеллажей, но это неожиданное препятствие лишь придало мне дополнительную решимость в стремлении хотя бы прикоснуться к уникальному собранию, — как знать, будет ли у меня другой случай познакомиться с ним? — и я рискнул предложить свои услуги в качестве добровольного помощника. На это никаких возражений не последовало, и через несколько минут, облаченный в рабочую одежду и с молотком в руках, я окунулся в богатейший мир прошлого.

Что же представляет собой архив Русского музея, который и сегодня является терра инкогнита для историков, интересующихся проблемой революции и Гражданской войны? Главное место в нем занимают рукописи и письма таких известных эмигрантов, как Андреев, Бальмонт, Бунин, Ремизов, Куприн и Толстой, а также деятелей Белого движения. Много места занимают и архивные собрания различных организаций, переданные в музей после смерти владельцев: Высшего монархического союза, Русского студенческого общества, Ассоциации русских рабочих, Общества защиты русских детей, Объединения русских шоферов, Общества юристов и прочих эмигрантских союзов.

Все это бесценное собрание держится на энтузиазме горстки людей, которые все свободное время бескорыстно отдают сохранению старых документов. Дай Бог им здоровья, оно требуется этим людям весьма преклонного возраста. Прощаясь со мной, мой «куратор по строительным делам» Юрий Тарала, сын уссурийского казака, спросил:

— Как вы думаете, не пора ли нам отправить этот архив домой, на родину?

По духовному завещанию владельцев Музея все его богатства должны вернуться в Россию при условии падения коммунистического режима, и, по мнению некоторых, этот момент уже настал. Должно быть, я сильно удивил Таралу, когда предложил повременить с отправкой архива и подержать его еще какое-то время в Америке. Жаль, но наша многострадальная страна еще не может дать гарантии, что все накопленное эмигрантами сохранится для потомков.

Спустя десять лет, в последний приезд в США, мне довелось еще раз побывать в Музее русской культуры. Увы, скончались некоторые добрые знакомые, но музей по-прежнему жив. Знакомые стены, музейные витрины, а, главное, близкие моему сердцу энтузиасты, бескорыстно работающие в этом очаге русской культуры. Я был весьма обрадован знакомством с Маргаритой Кветославовной Меняйленко, которая защитила в Москве в 2008 г. диссертацию на соискание учёной степени кандидата исторических наук по теме «Деятельность русской эмиграции по сохранению историко-культурного наследил (по материалам Музея русской культуры в Сан-Франциско)».

Сан-Франциско обладает большим количеством музеев, самый известный из них Музей современного искусства, где собраны произведения искусства XX столетия. Музей переехал в новое здание на Саут-оф-Маркет (South of Market) в 1995 г., его коллекция притягивает около 600 тыс. посетителей в год. Дворец Лиджион-оф-Онор (Legion of Honor) в основном демонстрирует европейские работы. Парк Золотые ворота знаменит своим музеем изящных искусств «М. Х. де Янг». Основанный в 1894 г., но сильно повреждённый после землетрясения Лома-Приета, в 2004 г. был закрыт на реконструкцию, которая продолжалась до 15 октября 2005 г. В «М. Х. де Янг» вы не найдете работ европейских мастеров, но увидите множество уникальных экспонатов из других частей света. Музей искусств Азии имеет в своём распоряжении одну их самых крупных в мире коллекций азиатских артефактов и произведений искусств. С 1958 до 2004 г. все экспонаты находились в крыле музея «М. Х. де Янг», но с закрытием его на реконструкцию Музей искусств Азии переехал в здание библиотеки Сан-Франциско.

Дворец изящных искусств, первоначально построенный для экспозиции «Панама-Пасифик», сегодня принимает туристов, как популярный научный музей «Эксплораториум». Рядом с озером Мерсед находится зоопарк Сан-Франциско, который заботится об около 250 видов животных, 39 из которых находятся на грани уничтожения. В Сан-Франциско также много необычных музеев: Интернациональный музей женщин, Музей африканской диаспоры, Современный иудейский музей, Музей народных профессий, Музей карикатур и Мексиканский музей. Город имеет и такие экзотические музеи, как Антикварный музей вибраторов, Музей механики, Музей офтальмологии, музей Рипли «Хотите верьте, хотите нет», Галерея штампов, Музей татуировок (старых татуировочных машин и инструментов), Музей Неопознанных летающих объектов (НЛО), Музей Бигфута и Лох-Несского чудовища и Музей восковых фигур, расположенный на верфи Фишерман.

Помогая Соотечественникам

Жертвенность всегда считалась одним из важнейших качеств русских людей, и благотворительность была в разной степени присуща всем без исключения общественным организациям русского зарубежья. Занимались ею и все православные приходы в Сан-Франциско. Но уже с первых лет существования в городе русской общины стали появляться и специальные благотворительные общества. Их диапазон был широк, но до Первой мировой войны число таких организаций было незначительным, и за помощью эмигранты обращались чаще всего в церковные приходы. С массовым прибытием в Америку русских православная церковь перестала справляться с этой задачей, и стали возникать самостоятельные благотворительные объединения. Их действовало несколько сотен. Условно все благотворительные организации можно разбросать по следующим категориям:

1. Чисто благотворительные общества, полностью ориентированные на помощь соотечественникам. К примеру, Русское общество помощи (взаимопомощи) эмигрантам (1923), Русское благотворительное общество (1933), Русское объединенное общество взаимопомощи в Америке (Russian Consolidated Mutual Aid Society of America) и др. Таких организаций создавалось предостаточно, но всегда не хватало.

2. Смешанные — русско-американские. Вместе с русскими в этих обществах участвовали и американцы, оказывая в основном небольшую материальную помощь. К примеру, Advisory Committee for Russian Student Association, Международный институт, Русско-Американский союз для защиты и помощи русским за пределами России (Russian American Union for protection and Aid to Russians Outside of Russia) и др.

3. Носящие элементы кооперативной помощи: Общество взаимопомощи имени Святого благоверного князя Владимира (Самопомощь), фонды Аничкова и Кулаева и т. д.

4. Женские: Дом милосердия Калифорнийского женского клуба (1929), Обители во имя Покрова Пресвятой Богородицы (1930), Женский дом милосердия (1934) и т. д.

5. Для престарелых: Комитет помощи безработным, инвалидам и престарелым, Русский дом в Сан-Франциско (1932), Общество помощи престарелым (1942), Русское общество помощи престарелым (1944), Старческий дом Святого Праведного Иоанна Кронштадтского (1969) и т. д. Большое развитие получили после завершения помощи приехавшим из разных стран, когда встал вопрос об оказании помощи престарелым русским.

6. Для инвалидов: Инвалидный комитет Северной и Южной Калифорнии. В помощи инвалидам также участвовали Общество ветеранов Великой войны, кают-компании и др. Оказывали помощь участникам Первой мировой и Гражданской войн в России.

7. Детские: общества помощи детям за рубежом, День русского ребенка и т. д. Большое распространение получили в 1920–1930-е гг.

8. Для оказания помощи Советской России: Молоканское объединенное общество по оказанию помощи Советской России (1941), Общество помощи СССР (1941), Русско-Американский клуб помощи Советской России (1944) и т. д. Пик деятельности приходится на период Второй мировой войны.

9. Для оказания помощи русским беженцам после окончания Второй мировой войны: Федерация благотворительных организаций США, Общество помощи русским людям в Европе, Азии и Африке (1946), Деловая комиссия помощи русским, Объединение родственников и друзей с Дальнего Востока, Общество помощи беженцам, не желающим вернуться в СССР, или «Русско-американское общество помощи перемещенным лицам (Ди-Пи)» (1949) и т. д.

Храм при Свято-Успенской женской обители в Калистоге

В рамках практически всех благотворительных объединений поиск необходимых средств производился через членские взносы, выпуск билетов, организацию вечеров-балов, концертов, спектаклей и т. д. Так, Комитет помощи безработным, инвалидам и престарелым, основанный в апреле 1932 г. председателем Лиги Американских граждан русского происхождения И. И. Громыко, для сбора средств регулярно устраивал благотворительные вечера, осуществлял театральные постановки с помощью режиссеров В. П. Иконникова и Ю. Братова. Помимо И. И. Громыко и его жены Анны Владимировны, которая основала женский монастырь в Калистоге (Калифорния), нужно отметить большую роль в благотворительной деятельности в Сан-Франциско А. В. и В. П. Аничковых, К. П. Барского и др.

Отметим деятельность Общества помощи России, основанного группой, отошедшей от Русского центра в 1943 г. Его председателем являлся видный предприниматель и профессор Н. А. Касьянов, бывший директор-распорядитель торгового дома «Чурин и К». После японской оккупации Маньчжурии и национализации предприятия он был вынужден бежать в Шанхай. Приехав в США в 1939 г., Касьянов основал Русско-Американский деловой клуб. Его друзья отмечали: «Н. А. был большим любителем общества и гостеприимным и радушным хозяином. Он любил принимать, угощать и поспорить на разные возвышенные темы. Благодаря его прекрасному образованию и природному уму беседа с ним была редким наслаждением. По вопросам ли искусства, китайского фарфора, русской живописи или политики — у Н. А. всегда были живые и оригинальные мысли. И в России, и за границей Н. А. приходилось лично встречаться со многими корифеями живописи, искусства, театра и политики. Он был знаком с Репиным, Врубелем, Рерихом и другими большими именами».[139] Н. А. Касьянов смог объединить несколько организаций.

К 1944 г. русскими жителями района залива Сан-Франциско было собрано около 120 тыс. долларов. Эмигранты верили, что эта помощь поможет России выстоять в борьбе с фашизмом. Собирали по центу, порой люди отдавали последнее, что имели. Совместные усилия по оказанию поддержки родине питали корни эмиграции. Ее деятели писали: «Без этого мы как этническая группа стали бы мертветь, как засыхает растение без корней. Нельзя же питаться только одними воспоминаниями, которые с каждым годом бледнеют и стираются, только старыми представлениями, которые отстают от современности. Жить только в прошлом — это значит перестать жить по-настоящему, остановиться в развитии».[140] Выходцы из России считали, что они должны способствовать связям американского и русского народов, содействовать взаимопониманию для спасения цивилизации и устройства мира на новых началах.

Оторванность от России и отсутствие достоверной информации создавали у русских в Америке совершенно различное представление о том, что там происходит. Одна часть иммигрантов считала, что на родине ничего не изменилось, другая же подчеркивала грандиозность свершений 1930-х гг., утверждая, что эти преобразования помогут СССР победить Германию. Некоторые русские считали, что коммунистического строя в России уже не существует, и начинали идеализировать советскую власть. Благотворительные мероприятия, направленные на помощь СССР — обеды-пельмени, сбор пожертвований, концерты, — Общество помощи России проводило и после окончания войны. Позднее оно влилось в Русско-американское общество.

Русское объединенное общество помощи России в Калифорнии, основанное в 1941 г. с председателем В. П. Шубиным, предпринимало попытки объединить усилия всех русских общественных организаций, в том числе молоканских, для оказания помощи пострадавшему населению СССР. Девизом Общества его основатели выбрали: «Как можно больше предметов помощи на собранные средства, как можно меньше расходов. Скорая и верная отправка собранного в Советскую Россию».[141] С разрешения генерального консульства СССР в Сан-Франциско Общество полностью одело двадцать юнг советских пароходов, посетивших местный порт. В ноябре 1944 г. оно собрало вагон медикаментов и вещей на сумму 25 тыс. рублей для отправки в СССР. «Разрешение на отправку было дано по телеграфу, — писала газета, — грузить нужно было немедленно, а не было грузовиков и грузчиков, даже за плату. Руководители Общества не растерялись — кинули клич. Русские люди немедленно отозвались, бесплатно подали свои грузовики, перевезли и погрузили в вагон подарок, отправляемый на Родину. Поработать этой группе пришлось много и тяжело».[142]

Массовый исход русских беженцев из Китая в 1949–1952 гг. потребовал большой помощи со стороны русских американцев. Если первый поток эмигрантов оттуда в США был незначительным — уезжали только те, кто имел в Америке родственников или близких друзей, согласившихся оплатить проезд и обеспечить существование на первых порах, то затем возможность переехать появилась у многих благодаря деятельности нескольких общественных организаций. Как только в США стало известно о бедственном положении русских в Китае, сразу же были основаны Деловая (Тубабаовская) комиссия помощи русским, Объединение по выписке родственников и друзей с Дальнего Востока и другие организации, которые стали оказывать всемерную помощь эмигрантам, обращаясь к правительству США, в ООН, Союз христианских церквей и т. д.

Наибольшую помощь русским беженцам из Китая оказала Тубабаовская комиссия, основанная в 1949 г. в Сан-Франциско. Ее основной задачей было оформлять официальные бумаги для тех, кто желал переехать в США. Деятели Комиссии также помогали русским эмигрантам, уехавшим в Австралию и Южную Америку, различным организациям и православной церкви. Большую роль в работе Комиссии играл ее председатель В. М. Наумов, до приезда в США бывший предпринимателем в Шанхае. 14 июня 1951 г. в Сан-Франциско прибыл третий, и последний, пароход с Тубабао с русскими. На причале их встречали родственники и представители общественных и благотворительных организаций. Комиссия была закрыта только в апреле 1964 г., хотя последний русский покинул Филиппины еще весной 1953 г.

Объединение по выписке родственников и друзей из Китая и Маньчжурии также способствовало переезду эмигрантов в США путем обращения в правительственные и благотворительные организации. К июню 1955 г. оно оказало помощь в переезде 45 семьям (114 человек). Одновременно с русскими из Китая в США прибывали и русские из Европы. К 30 ноября 1951 г. в Калифорнии были зарегистрированы И 471 перемещенных лиц, из них русских — 1098. В среднем было заплачено 299 долларов за каждого человека, приехавшего в США.[143]

Существовало определенное отчуждение русских, уехавших из России во время Гражданской войны, от тех, кто прибыл в США после окончания Второй мировой.

Помещения Лиги русско-американских женщин

Первые подчеркивали свою уникальность: они покинули Родину в силу неприятия советской действительности. «Подлинной эмиграцией, — доказывали они, — являются люди, которые перед эмиграцией вели вооруженную борьбу с преступным большевизмом на Юге, Севере, Западе, в разных местах, где только это могло быть».[144] Так, Ди-Пи, приехавших из Европы, считали эмигрировавшими в силу военных обстоятельств.

Русские, пополнившие общины после 1945 г., стали постепенно организовывать свои общества. В частности, регулярно проводило благотворительные вечера Объединение маньчжурцев в Сан-Франциско, а деятель этого общества О. А. Скопиченко публиковала статьи, посвященные Маньчжурии. 11 февраля 1973 г. на учредительном собрании бывших работников Торгового дома «Чурин», существовавшего в Китае, было основано одноименное общество с первым председателем Ю. М. Николаевым. В Сан-Франциско продолжила свою деятельность Лига русских женщин, основанная 2 ноября 1930 г. в Шанхае для благотворительной и общественнокультурной работы. Она помогала русским женщинам получить образование через сеть собственных курсов, содержала детский сад и школу, преобразованную позднее в женскую гимназию. В США деятели Лиги приехали через Тубабао, переименовав свою организацию в Лигу русско-американских женщин (Russian American Women’s League). Ее председательница К. Е. Тарасова от лица Лиги приобрела особняк (№ 594 по 10-й авеню), недалеко от церкви Тихона Задонского.

Деятели Дома Святого Владимира. Фото из собрания Дома Святого Владимира

15 апреля 1949 г. был основан Дом Святого Владимира для престарелых (с 1950 — Русский дом Святого Владимира), а 1 мая в нем появились первые обитатели. Попечителями Дома были Л.Л. и Н. В. Николаевские, церкви и различные общественные организации, пожертвовавшие не менее 500 долларов. Многолетним председателем правления Попечительного совета являлся К. П. Барский. Очень много для открытия дома сделал А. П. Лебедев. В инструкции по покупке здания отмечалось: «Где покупать: недалеко от церквей, по возможности в центре Русской колонии, вблизи магазинов и на хороших путях сообщения. Какой дом? Дом, где для сдачи в аренду не менее 25 комнат, есть помещение для гостиной комнаты или небольшой зал, где можно было бы устраивать обеды, собрания, лекции на 50 человек, а также место для канцелярии. Главное, должно иметь достаточно кухонь и уборных».[145]

Второй дом, открытый 27 февраля 1951 г., оказывал приют Ди-Пи. Поначалу сбор средств ограничивался устройством ежегодных благотворительных вечеров. С целью организации более систематической работы было основано Общество «Друзей русского дома Святого Владимира». За 24 года 620 человек внесли в кассу Дома Святого Владимира 190 тысяч долларов. При этом учитывались пожертвования свыше 24 долларов.

Юбилейная доска в Доме Святого Владимира

Со временем первые приюты Русского дома пришлось закрыть, так как они не соответствовали санитарным нормам. Переговоры с банками и компаниями о кредитах на строительство нового здания велись долго из-за трудностей на финансовом рынке. В апреле 1965 г. «Друзья Русского дома Святого Владимира» утвердили положение о десятских, которые стали собирать пожертвования по всему Сан-Франциско, и 17 июля 1966 г. архиепископ Иоанн провел торжественную закладку здания. В отчете попечительного совета подчеркивалось, что 1966 г. стал рекордным в сборе пожертвований, дав 40 тысяч долларов на строительство собственного здания.

В сравнении с дореволюционной общиной, которая не сохранила в Америке своих культурных ценностей, последующая иммиграция смогла не только привезти с собой духовные богатства, но и оказала определенное влияние на культуру стран Америки. Социально активные лица влились в уже имеющиеся общества и союзы. Некоторые смогли основать и собственные организации. В результате приехавшие после Второй мировой войны внесли огромный вклад в жизнь русских общин в Америке.

О чем могут рассказать домашние архивы

На память потомкам в Сан-Франциско осталось немало мест, связанных с русским присутствием. Просматривая адресные справочники, роясь в подшивках старых эмигрантских газет, обнаружил немало адресов, где располагались русские общественные организации. В доме № 1330 по улице Пирса (Pierce) когда-то снимало помещение Общество русских инженеров (Russian Engineers Society), а Российско-Американское общество (Russian American Society) находилось в доме № 321 по ул. Дивизадеро (Divisadero). Недалеко от Русского центра размещалось Русское общество помощи детям (Russian Children's Welfare Society) — дом № 2174 по ул. Пост (Post). Русское объединенное общество взаимопомощи в Америке находилось в доме № 45 по ул. Лэйк (Lake). Русско-Американский союз для защиты и помощи русским за пределами России размещался в доме № 376 по 20-й авеню, а русские кадеты приходили в дом № 640 по 25-й авеню, который находился сразу же за «скаутским» домом. Нынче, как правило, никаких следов былого русского присутствия там не осталось. Всматриваясь в красочные витрины, заполненные товарами со всего света, вспоминал рассказы старых эмигрантов: «Здесь всегда стоял самовар и висели написанные от руки по-русски объявления…»

…Это встреча произошла в один из первых приездов в Сан-Франциско.

— Я зажился на этом свете, — сказал мой собеседник, — и так долго хранил свои бумаги, что хотел бы оставить все по-прежнему, но лишнее беспокойство мне ни к чему. Если будете писать, то назовите меня другим именем. Например, Иван Иванович.

Мой собеседник как столетний дуб возвышался над столиком небольшого уютного ресторанчика на улице Филмор, время от времени доставая из старомодного портфеля ветхие документы. Это были бесценные материалы, посвященные Гражданской войне в Сибири и непростой жизни русских иммигрантов в Америке. Мне повезло, что эти документы не оказались выброшенными. Сколько исчезло уникальных архивов в зарубежье — несть им числа. К сожалению, даже в благотворительных организациях почти не обращают внимания на семейные архивы. Не говорящие по-русски потомки также ничего не знают о жизни своих дедов и бабушек.

Следствием проблемы «отцов и детей» было то, что в общественно-политической жизни русских общин участвовало все меньше и меньше молодых людей. По этой причине подавляющее число русских общественных формирований в 1960–1970-е гг. стало закрываться. Продолжали действовать лишь те, что имели собственные помещения, например, Общество ветеранов Великой войны, но этот пример скорее является исключением. Поэтому был так рад, что мне достались уникальные материалы, которые совершенно по-новому рассказывают о трагических событиях на Российском Дальнем Востоке.

Сейчас почти никого не осталось из тех, кто помнил первые трудные годы жизни на чужбине. Сан-францисский поэт Владимир Ант писал:

Нам чайки жалобно кричали.

Клеймил мучительный мороз.

Прибывших «спонсоры» встречали,

Осуществляя их развоз…

И растекалась в руслах улиц

Усталых беженцев река,

И мы со всеми окунулись

В Америку, а свысока

На нас смотрели небоскрёбы

И люди разноцветных рас.[146]

В отношениях среди русских американцев частенько бытовал принцип личных отношений. Порой он был по принципу «твой друг — мой друг» и наоборот. Также существовала «проверка водой» (Test the waters), то есть все решалось при личной встрече. Некоторые группы в силу задач не имели возможности иметь широкое влияние на общественную жизнь русского Сан-Франциско. Например, бывшие военнослужащие, которые чтили свои кастовость. Правда, и они проводили мероприятия, на которые приглашались все русские жители Сан-Франциско — в частности, ежегодный Бал инвалидов. Теперь стало немного проще. Кадеты с казаками регулярно собирают соотечественников на блины. Вначале кадеты собирались часто, дважды в месяц, потом встречи стали эпизодическими. Но Кадетский бал они по-прежнему устраивают. Он обычно происходит в одну из суббот второй декады декабря (ближе к 20 числу) в память небесного покровителя святого Николая. А вот встречи в сан-францисской Кают-компании ушли в небытие…

Объединяя всех: Русский центр

Несмотря на противоречия, существовавшие в русской общине Сан-Франциско, ее деятели постоянно стремились к общению и взаимной помощи, а обилие общественных организаций, создававшихся эмигрантами, способствовало их объединению. Одной из первых попыток собрать всех воедино было создание 20 октября 1925 г. по инициативе Г. Г. Киященко Объединенного комитета русских организаций в Сан-Франциско (Consolidated Committee of the Russian national Organizations of San Francisco). Генерал-майор Киященко был одним из самых деятельных представителей сан-францисской общины. Участник Первой мировой и Гражданской войн, сначала он эмигрировал в Японию, оттуда переехал в Шанхай, а затем в 1923 г. в США, где занимался общественной деятельностью. Он известен как автор статей в периодических изданиях, а также ряда брошюр и листовок. По своим политическим пристрастиям Киященко был монархистом: он поддерживал права Великого князя Владимира Кирилловича на Российский престол.

Первым председателем Комитета (с 20 октября 1925) и почетным (с 11 мая 1925) был А. М. Выводцев. Начиная с 1935 г. в течение многих лет председателем избирался генерал-майор А. Н. Вагин, сыгравший большую роль в становлении Русского центра (Russian Center of San Francisco). Эмигрировав в США из Китая, он работал на железной дороге и деревообрабатывающей фабрике, пока не открыл собственное дело. Из других известных деятелей Комитета нужно отметить генерал-майора С. М. Изергина, который также являлся председателем Поста русских военных инвалидов (1931–1932).

Основной задачей Комитета была поддержка русских на чужбине. Так, он выступил инициатором оказания помощи русским эмигрантам в Шанхае во время кризиса 1937 г. Были открыты подписные листы по сбору средств, отправлены обращения к Лиге Наций, президенту США, Американскому Красному Кресту и другим общественным организациям. Члены комитета организовали несколько благотворительных концертов и вечеров. Деятели Комитета способствовали легализации русских иммигрантов, незаконно проживающих в США, занимались благотворительностью, основав фонды: имени Николая II, помощи русским, страждущим от войны в Западной Европе (1940), и помощи нуждающимся русским в Сан-Франциско (с 1941). 17 октября 1938 г. общее собрание утвердило новое положение о Комитете. В разделе цели и задачи отмечалась координация деятельности без вмешательства во внутреннюю жизнь конкретного общества.

«Объединенный комитет, — писала Т. Баженова, — в течение 18 лет неизменно выступал на защиту отдельных русских эмигрантов, по каким-либо причинам нуждавшихся в коллективной поддержке своих сородичей. Случалось, что комитет помогал русским, проживавшим и вне Сан-Франциско, также занимался финансовым обеспечением приглашений русских из других стран».[147] Активисты из Сан-Франциско стремились передать свой опыт координации общественной деятельности и другим русским общинам. Так, в июне 1932 г. они способствовали организации Объединенного комитета Русских национальных организаций в Сиэтле. К своей деятельности Комитет привлекал православные приходы, Женскую обитель и сестричество, Общество инженеров, Общество покровительства и просвещения русских детей, Общество ветеранов, APT, Спортивное общество «Меркурий» и др. Большую деятельность Комитет развил после 1950 г., когда в Сан-Франциско стали прибывать русские иммигранты из Европы и Китая.

Основным итогом деятельности Объединенного комитета нужно считать основание в Сан-Франциско Русского центра, ставшего наиболее деятельной общественной организацией. Прообразом его явилась одна из первых эмигрантских организаций в Сан-Франциско, Русский клуб, основанный в 1921 г. при Свято-Троицком соборе, а позднее (1925–1937) разместившийся в бывшем консульстве Российской империи на улице Фултон. В клубе имелись библиотека и игральные комнаты, в том числе бильярдная, часто устраивались лекции и литературные вечера, ставились спектакли, проходили выступления самодеятельных артистов, давались балы, работали кружки: литературный им. А. С. Пушкина, теннисный, шахматный и другие, издавался свой Бюллетень. Среди известных деятелей клуба были В. П. Аничков, Г. А. Ильин, А. А. Мартынов, Л. А. Исаенко и другие. Русский клуб прекратил существование в 1937 г. (последний председатель К. П. Барский), в основном из-за пассивности своих членов.

Обсуждение идеи создания Русского центра началось в 1920-х гг., но конкретная программа была предложена деятелями Объединенного комитета русских национальных организаций только в середине 1936 г. Создание Центра преследовало следующие цели: «1). Центральное место встреч и общения всех русских людей и их американских друзей. 2). Это убежище для престарелых и инвалидов. 3). Организация бюро труда, медицинской и юридической помощи». Русская община не сразу поддержала это предложение. Хотя многие отнеслись к нему с пониманием, большинство подписных листов возвращалось к инициаторам пустыми. Незначительными оказали поступления и от первых благотворительных мероприятий. Крупную сумму удалось собрать только 23 января 1937 г. на большом благотворительном балу, после чего идея мало-помалу начала претворяться в жизнь. По настоянию А. Н. Вагина была создана специальная комиссия, и 6 июня 1939 г. удалось провести первое организационное собрание учредителей Русского центра, на котором избрали временное правление во главе с Вагиным, что явилось плодом взаимных усилий по объединению русской диаспоры. Выступавшие говорили о серьезном экзамене, который должна выдержать русская общественность, о смене, подчеркивая, что надо остановить процесс разрушения русских духовных ценностей в Америке. Вагин же назвал учреждение Русского центра «историческим моментом» для Сан-Франциско.

26 августа 1939 г. Русский центр был инкорпорирован, а через месяц общее собрание утвердило новый устав и избрало постоянное правление, которое вновь возглавил А. Н. Вагин. О его деятельности писали: «Отдавая совершенно бескорыстно свои силы и здоровье на создание Русского центра, на его улучшение и развитие, он в то же время считал и считает, что мы, живя в такое неопределенное время, не можем быть уверены в завтрашнем дне, и колония должна иметь такой дом, где нуждающийся престарелый или увечный русский мог бы найти себе пристанище».[148]5 апреля 1940 г. правление Русского центра купило здание, которое торжественно открыли спустя полтора месяца. К 1941 г. в Русском центре состояли около 400 человек, а с членами семей — до 1500.

Начало Второй мировой войны привело к некоторым разногласиям среди деятелей Русского центра. Хотя многие сочувственно относились к потерям, которые несли советские войска, и призывали всячески поддержать бывшую родину, нашлись и непримиримые, резко высказывавшиеся против помощи СССР. После некоторых колебаний правление Русского центра все же присоединилось к тем, кто сочувствовал России. Этому способствовало и военное союзничество СССР и США: оно привело к смене политической ориентации в центре. В апреле 1942 г. на общем собрании постановили создать при Центре Комитет помощи России, который возглавил К. П. Барский. Была организована «Неделя помощи России», в ходе которой удалось собрать более 5 тыс. долларов. На эти деньги были куплены и отправлены в Россию два рентгеновских кабинета. Тем не менее, опасаясь раскола в Русском центре, 17 июня 1942 г. Вагин подал в отставку.

Новое руководство провозгласило смену отношения к советской власти. Ставший председателем Н. А. Касьянов говорил: «Верно то, что в Русский центр попали два-три лица, которые не смогли своевременно усвоить перемены в политической обстановке и выправить свою линию мышления в соответствии с ходом настоящих исторических событий и которые высказывались вразрез с общественным настроением и мнением большинства правления».[149] Но разногласия в правлении заставили и Касьянова 11 апреля 1943 г. сложить с себя полномочия, после чего решено было не касаться политических вопросов в деятельности Центра. Новый председатель К. П. Барский говорил: «Мы стремимся сохранить Русский центр как место культурных развлечений, русских постановок, концертов и вечеров и место встречи русских людей, независимо от их политических убеждений, которые могут вызвать разногласие, и именно этим мы рассчитываем облегчить и укрепить объединение».[150]

Война косвенным образом все же повлияла на жизнь Русского центра, значительно ухудшив его материальное положение. Все же, несмотря на нехватку средств, в Центре регулярно проходили Осенние балы, устраивались драматические или оперные постановки. Среди крупных финансовых проблем были поддержка газеты «Русская жизнь» и расходы на Русский дом, которые не исчезли и после войны. В середине 1969 г. правление Русского центра предложило продать свое здание и купить новое в более удобном районе, но это предложение не нашло отклика среди членов русской общины.

«Слава, Хвала, Честь»: юбилейный сборник Русского центра. Фото из собрания Музея русской культуры в Сан-Франциско

Покровительницей Русского центра является Святая Татьяна, и традицией русской диаспоры считаются Татьянинские мероприятия, которые проводятся в Русском центре Сан-Франциско, начиная с 1937 г. и по сей день. Особенно популярны были татьянинские балы, которые устраивались с благотворительной целью и в которых принимали участие студенты, приехавшие из России. «В близком прошлом озабоченные еще зеленые эмигранты, — писал В. А. Пашинский, — первые русские студенты здешних университетов. И, наконец, теперешняя милая молодежь — питомцы разнообразных колледжей, уверенная, уравновешенная, хотя и мало организованная по признаку национальному, но живо тянущаяся к своим русским».[151]

Несмотря на то что многие общественные организации провозглашали свою «надпартийность», избежать политических споров не удавалось. Именно это помешало и Русскому центру объединить русскую общину. Последующее поколение выходцев из России старалось уйти от «эмигрантщины», отголосков недавней борьбы, тем более что для американского общества, терпимого к инакомыслию, политические разногласия были нехарактерны. Со временем большинство мероприятий Русского центра стали носить развлекательный характер, копируя американские.

После распада СССР политические проблемы потеряли актуальность, и положение изменилось. Русский центр в Сан-Франциско выделил следующие задачи: «Первая — сохранение здесь, в Америке, нашей великой русской культуры, нашего многогранного русского искусства, наших обычаев и традиций, вторая — ознакомление с нашей культурой и искусством американского народа и особенно местного многонационального населения, третья — посильный вклад в американскую культурную сокровищницу всего самого лучшего, что могут создать русские люди в рассеянии сущие и получившие приют здесь, в этой благословенной стране». Судя по всему, деятелям Центра удается справляться с этими задачами.

«Здесь русский дух»…

Каждый раз, подходя к Русскому центру, чувствую некоторое волнение — немало моих героев протоптали сюда свои тропы. Величественное крепкое здание № 2450 по улице Саттера (Sutter street) видно издалека, несмотря на обилие современных построек. Предполагаю, что раньше оно выделялось еще больше. Мне вспомнился разговор с Мстиславом Николаевичем Иваницким.

— Эмиграция после Гражданской войны была политической. Может поэтому, гражданская позиция была более деятельной. Русские американцы откладывали по копейке, чтобы купить или построить помещения для своих организаций.

Театральная труппа Русского центра. Фото из собрания Музея русской культуры в Сан-Франциско

Удивительно, но нынешние выходцы из России совершенно не спешат строить такие здания. В лучшем случае собираются вместе, чтобы отметить бывшие советские праздники вроде 8 Марта или 9 Мая. Конечно, Русские клубы устраивают пикники, где с особым удовольствием говорят по-русски.

Обо всем этом я думал, поднимаясь по широким лестницам Русского центра. Он действительно был и остается до сих пор центром всей общественной жизни Русского Сан-Франциско. К 2000 г. в городе действовали следующие общественные организации: Конгресс русских американцев, Русско-Американская организация взаимопомощи, Епархиальная помощь беженцам и Русский центр. Сейчас в Русском центре находятся редакция газеты «Русская жизнь», Конгресс русских американцев, Музей русской культуры, библиотека, Русская торговая палата, танцевальный ансамбль «Нева», детский ансамбль «Нева», спортивный зал, классы балета и народных танцев. В актовом зале часто выступают артисты, приехавшие на гастроли из России. Несмотря на финансовые трудности, был проведен капитальный ремонт, в результате которого укрепили все здание. Современные деятели смотрят с надеждой на будущее Русского центра. Я сожалел, что не удалось встретиться с председателем правления М. Я. Клестовым и управляющей центром Наташей Сабельник.

Обратил внимание, как в одном из холлов велись танцевальные занятия с детьми. Статная женщина говорила своим питомцам:

— Девочки, держите спину. Помните, вы русские…

Мне показалось, что лица основателей центра на портретах, висевших на стенах, одобрительно смотрели на новое поколение.

Соревнуясь с американцами: «Меркурий» на небосклоне Сан-Франциско

В первые годы русского Сан-Франциско среди организаций, объединявших молодежь, была русская футбольная команда, созданная летом 1923 г. группой молодых людей, приехавших по студенческим визам из Китая. В первом же сезоне 1923–1924 гг. она выиграла серебряный кубок, что резко подняло интерес к спорту всей русской общественности. В январе 1924 г. был основан Русский спортивный клуб, имевший свой устав и президиум. Основатели решили назвать его «Меркурием» (Mercury Athletic Club или Russian Sport Club «Mercury») по имени известной футбольной команды в Петрограде. В 1925 г. появился второй состав клубной команды. В соответствии с американскими правилами тех лет был выбран менеджер, П. В. Нас, а также назначены 25 учредителей, внесших в кассу клуба по 15 долларов.

В 1927 г. русская футбольная команда добилась огромного успеха: «Меркурий» выиграл Кубок по первой категории в Сан-Франциско. В то время футболом интересовались очень многие: каждая воскресная тренировка футболистов на стадионе «Нептун-Бич» собирала массу болельщиков. На следующий год первая команда «Меркурия» вышла в финал соревнований футбольной лиги в Сан-Франциско. Вскоре был выигран кубок Интернациональной лиги, и команда стала играть в первом дивизионе Сан-Франциско.

Здание бывшего спортивного клуба «Меркурий»

Многолетним капитаном команды клуба «Меркурий» был Анатолий Андреевич Колосов. Основатели «Меркурия» с первых дней существования клуба провозгласили, что он будет стоять вне политики, и это решение в дальнейшем помогло избежать многих проблем. За всю историю клуба в нем не наблюдалось случаев раскола по идеологическим мотивам. Основной же проблемой, как и у большинства русских общественных организаций, был хронический недостаток средств. Долгое время, в частности, недоставало денег для того, чтобы снять подходящее помещение, а это мешало русским деятелям спорта активизировать работу клуба.

Удивительно, но русская община никак не отметила 25-летие клуба «Меркурий». «Конечно, как и нужно было ожидать: никак! Почему? Потому что мы вообще привыкли больше радоваться неудачам, чем успеху, потому что наша богатая и многолюдная колония не организована, и потому что нет настоящих здоровых обществ и клубов, которые бы служили интересам колонии и поощряли всякие общественные культурные и спортивные начинания или работу»[152]

В 1970-е гг. клуб занимал дом по ул. Клемент (Clement Street). Здесь имелись аудитория для собраний и зал для тренировок, в котором регулярно проводились всевозможные спортивные и развлекательные мероприятия.

Помещение клуба арендовали и другие общества — как русские, так и американские. В течение десяти лет директором спортивного клуба «Меркурий» был Яков Павлович Боксер, получивший также известность как активист и других общественных организаций.[153] Его сын Михаил также увлекался спортом, играл в футбол в Шанхае и Сан-Франциско, был вице-президентом футбольной ассоциации США (с 1973).

Помимо членов клуба «Меркурий» спортом занимались и в обществе «Русский Сокол». Лозунгом этого движения, зародившегося в среде русских эмигрантов в Праге, были слова: «В мышцах — сила, в сердце — отвага, в мыслях — Родина». В Сан-Франциско «Русский Сокол» появился 2 февраля 1950 г. О своих задачах основатели организации писали: «Физическое воспитание молодежи общество "Русский Сокол" проводит путем гимнастических упражнений, преследуя главным образом красоту, изящество и легкость движений, и духовное воспитание достигается разного рода докладами по истории, на литературные и политические темы и религиознонравственными беседами. Кроме того, общество "Русский Сокол" ставит своей задачей в эти черные годы тягостных испытаний, переживаемых русским народом под гнетом ига коммунизма, поддерживать в русских людях за рубежом бодрость духа, любовь к Родине и к Русской культуре».[154]

За первые десять лет существования этой организации в Сан-Франциско через нее прошли около 500 человек. Видным деятелем спорта был П. В. Айсбреннер, бывший служащий земельного отдела КВЖД. Он занимался спортом с 1910 г. и был чемпионом по борьбе в Харбине, чемпионом Дальневосточной олимпиады в Шанхае (1921), обладателем первого приза и звания «Аполлон Дальнего Востока XX века» (1921–1922). Эмигрировав с семьей в США в 1923 г., Павел (Петр?) Васильевич продолжил спортивную карьеру. К 1924 г. русский спортсмен имел более ста золотых медалей и дипломов. 2 февраля 1952 г. «русские соколы» из Сан-Франциско впервые выступили в Лос-Анджелесе. Общество перестало существовать в середине 1970-х гг.

Отлично показали себя в Сан-Франциско и русские шахматисты, организовавшие Русский шахматный кружок. Его основателем считается Петр Васильевич Прокудин, который постоянно публиковал шахматные этюды и обзоры в газете «Русская жизнь». Мастером шахматной игры был капитан клуба Николай А. Преображенский, неоднократный победитель шахматных турниров в Хабаровске и Харбине, чемпион русской общины в Сан-Франциско (1924, 1926) и в Окленде.

Немного о спорте

Однажды давний знакомый Г. В. Куманский, современный общественный деятель, предложил:

— Хотите, покажу, где размещался знаменитый в прошлом клуб «Меркурий»?

Через пять минут мы с Ивом уже сидели в машине Георгия Васильевича, а еще через некоторое время оказались около дома, который находился на углу Клемента и 5-й авеню. Никакой таблички с указанием, что здесь когда-то выступали русские спортсмены, мы не нашли. А жаль… Известно, что помимо спортивных снарядов здесь имелись большой бар, аудитория для лекций, комната для игры в бинго. Этот спортивный клуб сдавал свои помещения в аренду, в частности, здесь заседало Литературное общество.

Как и везде в Америке, спорт в Сан-Франциско весьма популярен. Самый большой профессиональный клуб в городе, «Форти-Найнерс», выступает в Национальной футбольной лиге. Его история началась в 1946 г., а пик успеха пришёлся на 80-е и 90-е гг., когда команда, ведомая звездами Джо Монтаной, Стивом Янгом, Ронни Лоттом и Джерри Райсем, пять раз выигрывала Супер-Боул. В 1971 г. клуб переехал в Монстер-парк на Кэндлистик-Поинт, и по сей день арена клуба находится там.

Перед сезоном 1958 г. в Сан-Франциско переехала бейсбольная команда «Сан-Франциско Джайентс», член главной бейсбольной лиги, которая первоначально размещалась в Нью-Йорке. В 1989 г. третья игра «Гигантов» в Мировой серии была остановлена землетрясением «Лома Приета». «Гиганты» играют в парке AT&T, который открылся в 2000 г. в рамках программы по реконструкции Саут-Бич и Мишн-Бэй.

В спортивной жизни города активно участвуют все университеты, расположенные в Сан-Франциско и его окрестностях. Атлетическая команда Сан-Францисского университета «Доне» выступает в Первом дивизионе Национально атлетической ассоциации колледжей (НААК).

Сан-Франциско обладает богатыми возможностями для проведения спортивных соревнований. Начиная с 1912 г. в городе ежегодно проходит состязание по ходьбе — Бэй Брейкере, хотя оно более знаменито красочными костюмами участников и праздничным духом публики. Более серьёзное соревнование, ежегодный марафон Сан-Франциско, собирает более 7 тыс. участников. В городе имеется около 320 км велосипедных дорожек, а кварталы Эмбаркадеро и Мэрин Грин притягивают скейтбордистов и любителей покататься на роликовых коньках. В парках «Золотые ворота» и «Долорес» существуют все условия для любителей тенниса. Так как в Сан-Франциско популярен парусный спорт, в районе Марина был построен яхт-клуб.

Предполагаю, что в вышеперечисленных клубах состояли и выходцы из России…

На охоте и рыбалке

Одним из общественных формирований, объединивших людей с общими интересами, был Русский рыболовно-охотничий клуб (Russian Rod and Gun Club), основанный в Сан-Франциско в мае 1940 г. (первый и последний председатель П. В. Клыков). По мнению учредителей, клуб должен был стать спортивным объединением, не преследующим ни коммерческих, ни политических целей, поэтому общение любителей рыбалки и охоты началось с организации рыбных обедов и семейных пикников. Обычно собирались по вторникам, рассказывали о своих успехах, новостях охоты и спортивной ловли, обсуждали достоинства моторок или парусных лодок. В клубе имелась своя лавка, где можно было приобрести по себестоимости рыболовные принадлежности. Существовал переходящий кубок за успехи в рыбной ловле, который разыгрывался в ноябре. Кроме того, ежегодно устраивалось шесть рыбных «дерби» с соответствующими призами, а каждый месяц выдавался жетон за самую крупную рыбу.

Своего помещения клуб не имел, для встреч арендовали какой-нибудь зал, пока не приобрели в Сакраменто небольшой гараж. Его переоборудовали и использовали в течение многих лет. Часто заседали и в Русском центре (№ 2450, ул. Sutter). Позднее клуб стал регулярно проводить благотворительные балы, на прибыль от которых удалось купить собственный дом, но расходы по его обслуживанию оказались слишком большими, и члены клуба были вынуждены дом продать.

На 10-летнем юбилее основатели клуба говорили: «Одной из главных задач клуба всегда было стремление привлечь в свои ряды молодежь, которая со временем могла бы продолжить начатое дело. Нас, рыбаков и охотников, в клубе сравнительно немного, но мы верим в будущее, мы верим, что любовь к природе и спорту сплотит нас и даст возможность дальнейшего существования».[155] Выполнить намеченное полной мере не удалось. К 13 октября 1987 г., когда состоялось последнее заседание клуба, в нем оставалось только девять членов. Тогда постановили клуб закрыть, устроив прощальный обед в ресторане. Все деньги, оставшиеся в кассе клуба, были поровну разделены между благотворительными организациями Сан-Франциско.

Старинная фотография

Н. Эванс (Иванов) со своим призом. Фото из собрания И. Франкьена

Среди русских американцев всегда находились люди, которые любили с ружьишком побродить в поисках дичи или, на худой случай, посидеть на Русской речке с удочкой. Они-то и рассказали мне о рыболовно-охотничьем клубе. Дополнили эти сведения газетные публикации. Но, увы, встретиться с его бывшими деятелями мне так и не удалось, несмотря на то что опубликовал об этом небольшую статейку в «Русской жизни» и обратился с предложением поделиться сведениями о клубе. Настоящим подарком для меня стала фотография, подаренная Ивом Франкьеном. На ней изображен Николай Александрович Эванс (1904–1994), некогда Иванов. Впору задуматься, как русский Иванов превратился в Эванса. Может, от неправильного чтения фамилии, записанной латинскими буквами? Иванов-Эванс был мужем двоюродной бабушки Ива Ольги Викторовны Пановой. На фотографии приятный мужчина держит в руках увесистый приз в виде шара, увенчанного рыбиной и окутанного тремя лепестками (морскими водорослями?). Видна и надпись. Интересно, сохранился ли сейчас этот приз или он, как и Русский рыболовно-охотничий клуб, канул в Лету?

В окрестностях Сан-Франциско

К Сан-Франциско примыкают города Окленд, Аламида и др., в которых проживали и проживает немало русских американцев.

Беркли. Первые попытки создать православный приход были предприняты в 1924 г., по другим данным, в 1925 г. при деятельном участии Русского студенческого общества в университете в Беркли. Первые прихожане собирались в епископальной церкви Святого Марка. Своего алтаря не было, и они приносили иконы с собой. Первой постоянной ценной иконой стала икона Святого Иоанна Крестителя, подаренная приходу бывшим консулом Выводцевым. Время от времени сюда приезжал из Сан-Франциско настоятель Свято-Троицкого собора В. Сакович. Так как он не мог постоянно приезжать, то по его просьбе приезжали К. Лебедев или П. Разумов. Первым церковным старостой стал полковник Веников, а председателем церковного совета князь А. А. Кропоткин, который вскоре после скоропостижной смерти Веникова стал и старостой.

Вскоре русская община в Беркли стала увеличиваться: приехали семьи Борзовых, Васильевых, Вдовиных. По просьбе администрации епископальной церкви службу перенесли из часовни в аудиторию и соорудили переносной иконостас. Богослужения нерегулярно вел студент-священник Тихон Лаврищев, бывший настоятель в с. Татытлак (Алеутские острова). 22 января 1929 г. в Беркли был формально основан приход. По предложению епископа Алексия его посвятили Святому Иоанну Предтече, а настоятелем назначили протоиерея о. Сергия Лепорского.

В течение семи лет приход арендовал несколько помещений, пока перед пасхой 1937 г. владелец не уведомил о повышении арендной платы вдвое. Это было настоящим испытанием для прихожан, которое заставило их подумать о собственном помещении. 13 мая 1937 г. они приобрели в рассрочку дом № 2020 по Двайт-вэй (Dwight way), который освятили в начале августа. Теперь богослужения можно было проводить регулярно. Постепенно храм, при котором жил и настоятель, приобрел соответствующий вид. Правда, бюджет прихода был весьма скромным: он едва покрывал платежи банку и совершенно не обеспечивал зарплаты настоятелю, который работал еще и уборщиком. Зарплата А. Присадского, возглавившего приход после ухода С. Лепорского в 1940 г., составляла всего 10 долларов.

Начало войны резко активизировало деятельность храма и способствовало увеличению числа прихожан. Приходской дом превратился в центр духовной жизни Беркли, но вместе с тем он стал и местом серьезных разногласий. Взволнованный новостями, приходившими из Советской России, А. Присадский прочитал в церкви обращение к Московскому патриарху Сергию. Против этого резко выступил Н. В. Борзов. Скандал получил продолжение. 14 декабря 1941 г. было собрано общее собрание, на котором о. Александр, опасаясь будущего раскола в приходе, предложил покинуть место настоятеля. Но собрание полностью поддержало своего священника. 20 октября 1942 г. приходской совет, выпустив благотворительные билеты, смог собрать оставшуюся сумму и выплатил все долги. Беспроцентный заем был выплачен к 1 января 1945 г. на два года раньше, чем планировалось.

4 декабря 1945 г. при церкви был основан Берклийский комитет помощи русским в Китае, председателем которого стала М. Козулина. «Русские американцы, — писала она, — с большой жертвенностью откликнулись на мой призыв и широко открыли свои кошельки на нужды бедных, голодных, холодных и обездоленных русских людей всех возрастов и положения в Китае». В короткое время были собраны и посланы 1000 долларов епископу Иоанну Максимовичу и 800 — архиепископу Виктору.

Но избежать распрей все же не удалось. Они начались с предложения священника Посадского попросить благословения на сбор средств на постройку нового храма у представителя Московской патриархии, а не зарубежной церкви. Статьи в поддержку Москвы еще более обострили его отношения с прихожанами. 24 марта 1946 г. на заседании церковно-приходского совета обсудили решение Малого архиерейского собора, отстранившего А. Присадского от должности настоятеля. Скандал разделил приход на две непримиримые стороны. Прихожанам была разослана анкета, в которой предлагалось изложить свое мнение по поводу деятельности отца Александра. Кое-кто не поскупился на обвинения, священника даже заподозрили в незаконной продаже церкви на Аляске. В результате тайного голосования 44 голоса были отданы за то, чтобы остаться в Американской митрополии, а 41 — за переход в Московскую. Постановлением от 12 апреля Присадскому было предложено в двухдневный срок освободить церковную квартиру, что он и сделал. Со своими сторонниками, ушедшими вместе с ним, священник организовал новый приход, который в отличие от старого назвали Свято-Иоанновским. Иоанно-Предтеченская церковь продолжила свою деятельность, в том числе благотворительную, хотя и не в таком масштабе, как при Присадском.

11 февраля 1945 г. на годичном собрании Свято-Иоанновского прихода было решено построить новый храм, который получил имя «Храм-памятник Русской и Американской армиям, павшим в сражениях в текущей войне». За основу решено было взять эскиз прихожанина инженера-архитектора А. Л. Таранина. Вместе с церковно-приходским советом в июле того же года подыскали место для будущего храма вблизи университетского центра, на углу улиц Элсворс и Дерби, но требовалась оплата наличными. Тогда архитектор внес в банк 7 тыс. долларов, из них тысячу как сбое первое пожертвование. 19 августа общее собрание утвердило покупку.

Проект строительства храма встретил поддержку и со стороны городского совета. «Сооружение Храма-памятника войны, — писал священник А. Присадский, — это есть не только осуществление мечты наших прихожан о постройке приходской церкви, это одновременно и главным образом есть служение большой, современной идее — способствовать содружеству и пониманию двух великих наций — Американской и Русской, в руках которых находится теперь мировая задача — установление мира и спокойствия среди потрясенных минувшей войной народов».[156] В дальнейшем А. Присадский смог увлечь идеей создания храма не только весь приход, но и всю общину, включая американских друзей.

Православный студенческий центр в Беркли основали 1 ноября 1964 г. при Калифорнийском университете. Это произошло благодаря инициативе настоятеля часовни Святого праведного Иосифа Аримафейского священника о. Георгия Бенигсена. Богослужения велись на английском языке. К осени 1965 г. прекратилось финансирование, а с переездом Бенигсена в Санта-Круз деятельность Православного студенческого центра совсем заглохла.

В Бурлингейме проживало немало известных русских деятелей, в частности, семья знаменитых художников Ковригиных. В этом городке в доме № 744 по ул. Эль Камино Реал (El Camino Real) находится церковь Всех Святых в земле Российской просиявших (Church Of All Russian Saints). Приходом руководит популярный среди русских американцев отец Степан Павленко (Stefan Pavlenko).

В Калистоге жизнь русской общины проходила вокруг православного прихода. Храм заложили в июле 1958 г. по ул. Вашингтон (Washington), № 1519 при Свято-Успенской женской обители (Holy Assumption Chapel). Среди наиболее деятельных учредителей монастыря была чета Громыко. Иван (Джон) Ильич Громыко полковником участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах. Он эмигрировал в США через Владивосток в 1921 г. и был известен в Сан-Франциско как предприниматель и общественный деятель. Его жена Анна Владимировна, окончившая Московский женский университет в 1916 г., приобрела широкую известность на ниве благотворительности. Она же возглавляла и Комитет по устроению женского монастыря, созданный около 1943 г. Купить дом для него удалось в начале мая 1948 г. Из известных монахинь этой обители нужно отметить игуменью Екатерину (в миру Ксения Константиновна Юрьева), автора богословских и мемуарных произведений («О Боге», «Рассказы сестры милосердия»).

Инициатором постройки и автором проекта храма стал Валентин Николаевич Кулькин, который взял за основу проект часовни Форт-Росса. Помощь в строительстве оказал епархиальный совет в Сан-Франциско.

Сейчас храмом заведует игумен Сергей (в миру Теркин) (Sergios Gerken).

Вход в Свято-Успенскую женскую обитель в Калистоге

Также в Калистоге имеется приход РПЦЗ — церковь Святого праведного Симеона Верхотурского (St. Simeon Verkhotursky Church) на ул. Седар (Cedar), № 1421. Его освящение состоялось 9 марта 1975 г.

В Монтерее русские впервые побывали в 1818 г., когда в этот порт зашел шлюп «Камчатка». Здесь располагалась Армейская школа иностранных языков, открытая в 1941 г. В 1947 г. в ней появился Русский отдел, который возглавил Владимир Петрович Копейкин, один из основателей Общества ветеранов Великой войны в Сан-Франциско. В школе переводчиков преподавали русский язык поэт и художник Николай Николаевич Воробьев (Богаевский), профессора Юрий Алексеевич Сорокин и Александр Дмитриевич Билимович, доктор права Николай Артемьевич Еленев и многие другие.

Храм Святого Симеона Верхотурского в Калистоге

Ю. Л. Тарала с настоятелем церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Пало-Альто

15 июня 1952 г. в Монтерее освятили православный храм в честь преподобного Серафима Саровского (St. Seraphim Of Sarov Church), который находится в районе Canyon Del Ray & Francis Ave. Богослужение там до сих пор ведется на русском языке и по старославянскому календарю.

В Менло-Парке 11 мая 1958 г. освятили церковь во Имя Рождества Пресвятой Богородицы (Nativity Of The Holy Virgin Church), которая находится на ул. Крейн (Crane), № 1220. Одним из основателей прихода был известный русский предприниматель Георгий Васильевич Николашин, казначей фонда имени Н. В. Кулаева.

В 1957 г. священник Николай Пономарев, выпускник богословского факультета Института Святого Владимира в Харбине, где стал кандидатом богословия, защитив диссертацию «Христианство на Дальнем Востоке», основал приход Русской православной зарубежной церкви в Пало-Альто. Он жил в Сан-Франциско с 1953 г., а через девять лет построил там на ул. Росс (Ross Rd), № 3455, церковь Покрова Пресвятой Богородицы (Holy Protection Church).

Недалеко от Пало-Альто находится знаменитый Гуверовский институт войны и мира. Еще не так давно этот научный центр считали в СССР символом мракобесия и оголтелого антикоммунизма. Но, как ни парадоксально, всякий уважающий себя историк мечтал поработать в его уникальном архиве. Правда, мало кому это удавалось, не считая дипломатов и тех ученых, которые имели отношение к компетентным органам.

Если говорить об истории всемирно известного архива, надо вспомнить годы после окончания Первой мировой войны. Тогда многих людей мучил вопрос, кто же виноват в разыгравшейся всемирной бойне, и ученые задались целью собрать материалы об этой трагедии человечества. Руководитель Американской администрации помощи европейским странам, пострадавшим в мировой войне, и будущий 31-й президент США Герберт Гувер выделил в 1919 г. 50 тыс. долларов для основания военной библиотеки при Стэнфордском университете. Таким образом и было положено начало будущему замечательному собранию документов, а одно из первых его поступлений пришло из Красной России, где Гувер занимался оказанием помощи голодающим районам. Кстати, он побывал и на Дальнем Востоке.

Тогда же возникла мысль организовать при библиотеке институт изучения русской революции. Участвовавший в этой программе профессор Гарольд Фишер говорил: «Лишь через сто лет историки начнут разбираться в том, почему революция приняла те, а не иные формы. Мы, современники, слишком субъективно переживали явления мировой войны и русской революции. Для того чтобы проанализировать их, нам недостает ни беспристрастности, ни фактического материала, ни исторического кругозора. Но вот в чем состоит наша задача: мы должны сохранить для историков будущего весь относящийся к русской революции материал. Их задачей будет сделать на основании имеющихся документов соответствующие выводы».

Вокруг института образовался кружок российских эмигрантов, занимавшихся историей. Они стали готовить к публикации серию мемуаров о Гражданской войне и большевизме в России. Помогали им также библиотекари из русских, которые работали в институте, прежде всего бывшая смолянка Елена Варнек, свободно владевшая многими европейскими языками. Она же занималась переводами рукописей на английский язык и подготовкой к изданию. В архиве хранится множество страниц, исписанных ее мелким почерком, — они еще ждут своего издателя.

Там же, в Стэнфорде, мне посчастливилось встретиться и с другими женщинами, работавшими в Гуверовской библиотеке: Г. Доценко, 3. Бринер и другими — они многое рассказали о той далекой поре. Библиотека была отнюдь небогатой организацией и едва сводила концы с концами. Директор института, собирая сотрудников на годичное собрание, всякий раз говорил: «Год закончили хорошо и, слава Богу, никого не уволим».

Сегодня Гуверовский институт войны и мира совершенно иной, другие задачи стоят и перед его сотрудниками. Еще в 1941 г., в разгар Второй мировой войны, основатель института провозгласил лозунг «Движение к миру». С этой целью в институте развернута сеть программ: национальная экономика, гуманитарные ресурсы, роль и влияние правительства, социальная и политическая философия и многие другие. Высокий профессионализм отличает его сотрудников. Здесь числятся известные политические деятели, нобелевские лауреаты и выдающиеся ученые.

Откуда же Гуверовский институт берет деньги? В первую очередь из казны штата или от федеральных властей. Эти деньги расходуются на научные проекты. В Америке иная система финансирования: здесь платят за конкретную работу. Немалую роль играют добровольные пожертвования богатых американцев. Гуверовский институт имеет целую систему меценатства.

Часто размышляю — как правильно использовать источники и литературу по русскому рассеянию. История российской эмиграции — весьма трудная тема, это боль поколений, разбросанных по всему свету, и к каждому документу нужно подходить с особой осторожностью, может, даже с врачебным принципом «не навреди!». Материалы о русских американцах хранятся во многих архивах, в том числе и на Дальнем Востоке. Так, во Владивостоке имеется немало сведений о Гражданской войне, а в Хабаровске хранится собрание бывшего Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии, включающее около 70 тыс. личных дел, вывезенных из Харбина в 1945 г. Но исследование будет неполным без использования документов русских американцев, оставленных на новой родине. Дневники, письма, рукописи неизданных работ — только вчитываясь в их строки, можно понять душу человека, круто изменившего жизнь и отвечающего на извечный вопрос «быть или не быть». Вот почему собрания Гуверовского института или Музея русской культуры представляются мне уникальными. Чего стоит одна лишь русская эмигрантская периодика! К примеру, больше всего находок я сделал, читая «Русскую жизнь» 30-х и 50-х гг. прошлого века.

В Сакраменто, столице Калифорнии, существовал подотдел Русско-Американского общества. По инициативе его членов было организовано Объединение Славянских обществ, в которое вошло Русское, Чешское, Словенское, Хорватское и три Сербских общества. Целью его, разумеется, были координация деятельности всех общественных формирований и благотворительность. Сейчас имеется приход РПЗЦ Церковь Вознесения (Господня) Христова (Holy Ascension Church), по 13-й улице, № 714, освященный 10 апреля 1954 г. Известным музыкальным деятелем в нем был Федор Иванович Рудиков, автор около 300 духовных и светских хоровых произведений.

В Санта-Круз находилось отделение Калифорнийского университета, куда был переведен преподавать русский язык и литературу Г. Бенигсен, организовавший в свое время Православный студенческий центр в Беркли. 13 ноября 1966 г. он отслужил первую литургию в часовне Воскресения Христова, открытой в лютеранской церкви Христа-Мессии недалеко от университета. С отъездом Бенигсена в Нью-Йорк православная жизнь свернулась и там.

Отец Иннокентий Вениаминов в 1836 г. стал первым русским, побывавшим в католической миссии в Сан-Рафаеле. Для него самого этот визит был историческим: он впервые познакомился с католической службой. Позднее в этом городе появилась и православная церковь Святого Николая Чудотворца.

В Санта-Розе имеется Свято-Покровская церковь, или Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (Protection Of The Holy Virgin Church) на ул. Моунтин вью (Mountain View Ave), № 95. Русские здесь поначалу не были объединены, тем не менее ежегодно устраивали благотворительные спектакли или вечера, в основном в пользу местного прихода, находившегося в пригороде. Его открыли в качестве временного 16 сентября 1936 г. с первым настоятелем М. Пельцигом, затем М. Ерохиным. Многие годы священником в Свято-Покровском приходе был протоиерей П. Поварницын. Здесь деятельно работало сестричество, которое вместе с прихожанами оказало огромную помощь русским после Второй мировой войны.

При церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Санта-Розе появился первый женский монастырь. Поначалу он размещался в арендованном помещении из пяти комнат. Первая настоятельница игуменья Иоанна сразу же стала хлопотать о строительстве собственного дома. Многолетняя прихожанка Ю. В. Рябинина перед уходом в монастырь передала ему свой дом с участком в два акра земли, а затем пожертвовала еще столько же. Дополнительные два акра предназначались к покупке.

3 мая 1942 г. состоялось торжественное освящение места под строительство, монастырь, а 28 августа 1942 г. митрополит Феофил освятил новое здание. На богослужении присутствовало множество гостей, в том числе и бывший глава младороссов А. Л. Казем-бек. Особенно много было дальневосточников (А. А. Кропоткин, И. А. Колчин и др.). При монастыре был открыт и детский сад. Сегодня в Санта-Розе работает церковь Святых апостолов Петра и Павла (St. Peter and Paul Church). Также имеется скит (Skete Of The Holy Virgin Of Kazan) в доме № 2735 по Виктория-драйв (Victoria Dr.).

Церковь Святых апостолов Петра и Павла в Санта-Розе

Свято-Николаевская церковь (St. Nicolas Church) в Саратоге по Эльва авеню (Elva Ave), № 14 220, берет начало с временного храма во имя Николая Чудотворца, открытого в конце 1951 г. Финансовую поддержку при этом оказала Ларисса Феодоровна Шохина. Постоянное здание церкви освятили 19 декабря 1954 г. Настоятель — протоиерей М. Желнеронок. Этот храм находится в ведении Православной церкви в Америке.

Сегодня

Конечно, основным видом транспорта в Сан-Франциско является легковой автомобиль. Из-за уникального географического положения, мешавшего строительству дорог, и в результате «дорожной революции» конца 1950-х Сан-Франциско является одним из немногих городов США, который выбрал европейский артериальный стиль расположения дорог вместо большой сети автострад. После землетрясения Лома Приета, полностью уничтожившего автостраду Эмбаркадеро и часть центральной автострады, жители города продолжают следовать этому курсу, превратив бывшие автомагистрали в бульвары.

Через город проходит несколько крупных автострад, соединяющих север западного побережья с югом или западное побережье с центром материка. Автомагистраль 1–80, ведущая в Нью-Йорк, проходит по мосту Бэй-Бридж, соединяющему Сан-Франциско и Окленд, и является единственной дорогой на восточный берег залива. Федеральная дорога 101 соединяет Сан-Франциско с Сан-Хосе (в южном направлении) и округом Марин (в северном направлении, через мост Золотые ворота). Через мост Золотые ворота также проходит дорога СА-1.

Чтобы добраться до городов-спутников Сан-Франциско, нужно использовать транспортный комплекс Трансбэй Терминал, который обслуживает большой ряд автобусных маршрутов. В Сан-Франциско существует небольшой флот паромов, которые перевозит людей в округ Марин, Окленд или на север Вальехо, что в округе Солано.

Порт Сан-Франциско был ранее самым большим и загруженным на западном побережье США, а в годы Второй мировой войны главной точкой снабжения войск. Сейчас это звание принадлежит Лос-Анджелесу и Лонг-Бичу. Порт Сан-Франциско принимал грузы со всего света и был главным центром западного побережья по торговле лесоматериалом. Его особенностью были многочисленные пирсы, уходившие в воду перпендикулярно к берегу. На них имелись краны для разгрузки пришвартованных кораблей и транспортная сеть для перевозки грузов на склады. Развитие контейнерных перевозок, устранившее необходимость в пирсах, привело к перемещению большей части коммерческого грузопотока в Окленд. Пирсы же сейчас используются для офисных зданий, магазинов, музеев, швартовки туристических судов, яхт и частных кораблей. В центре порта находится здание Ферри, которое принадлежит компании, занимающейся перевозками в пригородные зоны. Мост Бэй-Бридж, соединяющий Сан-Франциско и Окленд, открыли в 1936 г., а в 1937 г. официально был открыт мост Золотые ворота.

Последний приют: сербское кладбище в Колме

Помимо внутригородского транспорта в Сан-Франциско развита система пригородных сообщений. В городе функционирует своего рода метрополитен, работу которого обеспечивает агентство BART. BART — это региональная система быстрого перемещения, которая соединяет Сан-Франциско с восточным побережьем через туннель Трансбэй, под его юрисдикцию также попадают пути сообщения с Сан-Матео, национальным аэропортом Сан-Франциско и с Милбрэй. Железнодорожная система Калтрейн связывает Сан-Франциско с Сан-Хосе. Именно этот путь наиболее удобен, чтобы добраться до Сербского кладбища. Раньше этот маршрут требовал почти полтора часа пешей прогулки, а с окончанием строительства ветки БАРТа значительно ускорился.

По адресу № 1801, Хилсайд бульвар (Hillside Boulevard), «проживает» более 25 тысяч моих героев! По статистике здесь 95 % могил принадлежит выходцам из России. Часто любители истории русского зарубежья, говоря о месте последнего упокоения своих героев в Сан-Франциско, не знают, что в этом городе нет кладбищ. В 1900 г. в Сан-Франциско появился корабль, с крысами, зараженными бубонной чумой. Предполагая, что захоронения могут стать источником заражения, городские власти 26 мая 1900 г. издали закон, по которому на территории Сан-Франциско запрещались любые захоронения. Вспышка чумы прекратилась в 1905 г. Однако проблема с расположением кладбищ и нехваткой земли осталась.

Вид на Сербское кладбище в Колме

В 1912 г. было принято решение о переносе кладбищ из Сан-Франциско за южную границу города. Городом-кладбищем стала Колма, где мертвые по численности сейчас превосходят живых: более тысячи могил приходится на одного жителя городка. Исключение сделали лишь для исторического мавзолея Сан-Франциско, который решили оставить в городской черте в качестве памятника эпохе Миссии Долорес.

Сербское кладбище (Serbian Cemetery) было открыто Сербским благотворительным обществом в 1901 г. В то время в Сан-Франциско имелся только один православный храм, Свято-Троицкий собор, куда ходили и сербы. Отношения между ними и русскими были дружескими, и вскоре на Сербском кладбище стали хоронить и русских. К 1942 г. здесь насчитывалось около 11 тыс. захоронений, из них 600 русских. С 1930 г. на кладбище имеется часовня Святой Девы Марии (Assumption of Blessed Virgin Mary Chapel). Православные священники хоронили за 50 процентов стоимости. 25 октября 1942 г. освятили новый участок кладбища.

Внимание моих коллег-исследователей чаще всего привлекает судьба моряков, казаков или военных офицеров, выявляя их по эпитафиям. Раньше меня тоже больше интересовали они: собирал о них биографические сведения, и в моем архиве имеется не меньше сотни фотографий памятников на их могилах.

У меня есть гипотеза о полноте раскрываемости темы истории русского зарубежья. В своих полевых исследованиях за рубежом обращаю внимание на русские кладбища и вывел для себя следующий закон: объем знаний биографий людей, закончивших там свой жизненный путь, прямо пропорционально соответствует нашим представлениям об объективных исторических процессах, протекавших в той или иной русской общине за рубежом — в Сан-Франциско, Токио или еще каком-нибудь городе. Я уже давно с увлечением составляю списки россиян, похороненных на русских погостах в разных странах. Соотнося их с современными публикациями о русских в этих регионах, обнаружил, что авторами отмечается не более трех — пяти процентов людей, когда-либо живших и похороненных там. Это отнюдь не означает, что следует писать обо всех, но учитывать каждую судьбу безусловно нужно. Только после этого исследователь может сказать, что он что-то знает. Хотя это во много раз сложнее, чем найти иголку в стогу сена!

Именно по этой причине начал заниматься историей русских могил на Сербском кладбище в Колме. Разумеется, многое уходило из внимания, когда быстро проходил по стройным рядам этого уникального кладбища. Понимая, что невозможно продолжить исследования, не имея под руками всего списка похороненных в Колме, решил на электронный фотоаппарат сфотографировать все памятники. Можно было легко представить, что эту работу невозможно сделать в считанные дни. При этом не хотелось тратить много времени на дорогу из Сан-Франциско. Поэтому и попросил Ива присоединиться ко мне, что он охотно сделал. На этом погосте находится и его мама Ия Владимировна, а также другие родственники.

…Почти сразу встретил земляков: могилу Эмилии Яковлевны Михайловой (1884–1947), дочери первого гражданского жителя Владивостока Я. Семенова, и ее мужа. Фотокамера щелкнула и запечатлела первую важную информацию.

Совсем близко лежит легендарный генерал Викторин Михайлович Молчанов, чуть в стороне Спиридон Дионисович Меркулов, один из деятелей Белого Приморья. В стороне красивый памятник с надписью «Здесь покоится юноша-боксер Андрюша Шиляев (14 декабря 1919–13 декабря 1938). Трагически погибший на чужбине вдали от родины, но не забытый друзьями». Одной из причин смерти молодого боксера стали искусственная шумиха и ажиотаж вокруг него. Проведя только 28 боев и имея недостаточно отработанную тактику, он выступил против опытного боксера, который имел на своем счету 180 поединков.

Рядом с ним первые русские могилы: Николай Ренский (1900), Николай Степанов (1904), Василий Осипов с транспорта «Лена» (1905), Петр Рождественский (1915). Интересно узнать, как они появились в Сан-Франциско. Предвижу, что это будет нелегко сделать.

Казачий мемориал на Сербском кладбище в Колме

На редких фотографиях, сохранившихся на надгробиях, можно увидеть мужчин в чиновничьих сюртуках или офицерских формах, иногда в казачьих фуражках, лихо сдвинутых на затылок. На женских снимках немало медсестер в формах Первой мировой войны.

На некоторых надгробиях имеются уточнения: лейтенант русского флота и капитан американского (С. С. Котельников). Доктора медицины, инженеры. Личный почетный гражданин неизвестно какого города (И. И. Силин). Члены императорской фамилии. Бароны, князья, которых в эмиграции объединило английское слово prince (принц). На одной из могил увидел надпись «присяжный поверенный». Вероятней всего, этот человек был юристом только в России, а в эмиграции занимался физическим трудом, может, работал простым уборщиком.

Мемориал «60 лет Голгофы России. 1917–1977» на Сербском кладбище в Колме

Это кладбище не разбито на участки для погребения лиц определенных категорий. Казалось бы, около самого храма должны лежать деятели церкви. Но в Колме у церковных стен нашли покой не только они, но и, на первый взгляд, простые выходцы из России. Хотя, вероятно, у них тоже имелись особые заслуги перед обществом. Чуть позже возник небольшой участок, где хоронили военных моряков. В стороне от них, почти на самом краю кладбища, имеется место, где до сих пор хоронят монахинь. Но таких мест совсем немного.

Некоторые из обитателей кладбища в Колме погибли на Окинаве (В. И. Клочков), где шли самые ожесточенные бои, другие нашли свою смерть в Корее, к примеру, сын Барсуковых. А сколько было участников Второй мировой войны!

Одной из самых сложных проблем по восстановлению биографий «жильцов» Сербского кладбища является восстановление их настоящей фамилии. Например, дьякон Леонид Смит на родине, возможно, был Кузнецовым. Некоторые, приехав в Америку, переделывали свою фамилию на сходную по звучанию. Так, Мария Шеловицкая стала Shell, полковник Генерального штаба А. В. Семенов — Simmons, мичман А. Н. Филиппов — A. Philips, Н. Е. Сумароков — N. Summers. Иногда фамилия переводилась на английский язык: Е. А. Звонарева — Bell, А. Д. Беломестнова — White, Евгения Сергеевна Соколовская — Hawkins, М. Ф. Иванов — Michael F. Jones. Владимир Сергеев сменил в Америке свою фамилию на Russ, и это запечатлено на памятнике. Остается только гадать, кто лежит под плитой, на которой написано James Russian!

На Сербском кладбище имеется несколько памятников, не связанных с определенными лицами, похороненными здесь. Один из первых был воздвигнут членами Союза георгиевских кавалеров в Сан-Франциско, решивших отметить 200-летнюю годовщину основания ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия и установить памятник в честь всех георгиевских кавалеров. Председатель Союза георгиевских кавалеров М. М. Соколов и другие инициаторы подчеркивали, что это будет «памятник нашей родине, это памятник величия и славы России». Проект памятника изготовил Б. А. Хошев, бывший ротмистр, участвовавший в Гражданской войне в армии генерала Врангеля. Все проектные работы он закончил осенью 1969 г. По условиям Сербского кладбища все памятники должны изготавливаться из мрамора или гранита, но средств у Союза было недостаточно, и Хошев вышел с ходатайством об исключении из правил. Русским пошли навстречу: ввиду того, что памятник планировалось установить не на могиле, разрешили сделать его из железобетона, облицованного мраморной крошкой. Торжественное открытие его состоялось 2 ноября 1971 г.

Одна из русских могил на Сербском кладбище в Колме

На Сербском кладбище также имеется монумент в честь трагически погибшего последнего царя и его семьи. Воздвигли свой памятник и российские кадеты. Последними поставили памятник казаки из Сан-Франциско.

Время от времени в Сан-Франциско возникает идея установить памятник, посвященный роли России в освоении Калифорнии. Председатель Совета директоров объединенной гуманитарной миссии Л. Находкин обратился с этим предложением к тогдашнему президенту России В. Путину и мэру Сан-Франциско, которые поддержали идею. Вероятно, из-за огромной стоимости, один миллион долларов, этот проект так и остался на бумаге.

Немного русских могил помимо Сербского кладбища находится на Греческом (Greek Orthodox Memorial Park, ул. Camino Real), а также на Русском сектантском кладбище (Russian Sectarian Cemetery, Junipero Serra, San Mateo County), учрежденном 9 ноября 1932 г.[157] До этого сектантов хоронили на городском кладбище на горе Olivet. Власти Колмы предложили им купить участок за сравнительно небольшую сумму. Здесь в основном похоронены молокане и баптисты, и на могилах почти не видно крестов и иконок.

…Два дня с Ивом мы провели на Сербском кладбище. С раннего утра до позднего вечера мы двумя камерами фотографировали памятники, про себя отмечая, что под ними лежат те, о ком мы немало уже читали…

Послесловие: история не заканчивается…

Хотя русские составляют небольшой процент населения США, их влияние в Америке было велико. К 1968 г. в США проживало два млн 150 тыс. русских.[158] Средний возраст составлял 45,8 лет, что являлось самым высоким показателем по Америке. Также самым большим по стране был семейный доход — 11 554 доллара в год. Русские возглавляли и список национальностей, представители которых окончили среднюю школу и колледж. Больше в этой среде было и людей, занятых интеллектуальным трудом — 77,9 %, а также квалифицированных рабочих — 20 %. При этом квалифицированных сельскохозяйственных работников среди русских было крайне мало.

С начала холодной войны русская периодическая печать в Америке вела борьбу с русофобией. На ее страницах регулярно появлялись статьи в защиту русской нации и культуры. Так, один субботний номер газеты «Русская жизнь» (от 8 октября 1983) отпечатали на русском и английском языках в 1000 экземпляров и бесплатно распространили среди сенаторов, конгрессменов и губернаторов всех штатов Америки.

На память потомкам осталось немало русских мест в Сан-Франциско. До сих пор сохраняется здание бывшего Императорского Российского консульства, в котором позднее разместился Русский клуб. Сейчас можно зайти в здания Казачьего союза и Дома Святого Владимира, где можно хорошо уловить русский дух. В центре города, оправдывая свое название, находится Русский центр. Рядом с домом Ветеранов Великой войны размещалась Кают-компания или, как ее называли в те годы, «Дом Старка», чуть в стороне спортивный клуб «Меркурий». Впрочем, нынче об этом мало кто знает. Особую прелесть Сан-Франциско составляют золотоглавые соборы и церкви.

Во время развития Интернета и соответствующих компаний в Сан-Франциско потянулись высокооплачиваемые интернет-бизнесмены, программисты и другие работники отрасли, создавая высокий спрос на жильё, что вызвало значительное его подорожание. Кстати, среди них немало было и моих соотечественников. Высокая арендная плата заставила множество семей оставить город навсегда. Обвал компьютерной отрасли в 2001 г. сильно повлиял на занятость населения и экономическое состояние города. По сей день близость к Силиконовой долине и большое количество «компьютерных» компаний делают высокие технологии основной отраслью города. В Сан-Франциско самый низкий процент детей от общего количества жителей, он на 14,5 % ниже по сравнению с другими крупными городами США.

В Сан-Франциско постоянно слышится русская речь: идете ли вы по улице, смотрите достопримечательности или находитесь в общественном транспорте. Конечно, почти никто из них не знает русского прошлого. Сейчас пишется уже другая история…

Составлять эту книгу помогали десятки, если не сотни добровольных помощников, начиная с приезда автора в Сан-Франциско в далеком 1992 г. До сих пор в мельчайших деталях помню то незабываемое путешествие. Только-только стал приоткрываться железный занавес, и российские исследователи (не только столичные, но и из глубинки) получили возможность познакомиться с зарубежными университетами, библиотеками и архивами. После полугодового пребывания в Гавайском университете мне посчастливилось тогда поработать в архиве Гуверовского института в Стэнфорде, откуда рукой подать до Сан-Франциско. С того времени ариадниной нитью связала меня с эмигрантской темой замечательный американский библиограф из Гавайского университета Патриция Полански, почетный профессор Дальневосточного государственного технического университета. Ее Русская коллекция в библиотеке Гавайского университета стала основой моих работ о российской эмиграции. Она же представила бесценные фотографии и для этого издания.

Профессор Гавайского университета Джон Стефан познакомил меня с Ивом Франкьеном, правнуком известного дальневосточного журналиста В. А. Панова. Военный моряк по образованию, Виктор Ананьевич еще прапорщиком корпуса флотских штурманов побывал в Сан-Франциско в 1876–1877 гг., придя туда на «Абреке» в составе отряда контр-адмирала О. П. Пузино. В. А. Панов не мог и предположить, что его потомок навсегда бросит якорь в этом городе. В этой семье я провел немало времени, обсуждая с Ивом и его матерью Ией Владимировной, уроженкой Владивостока, непростую жизнь русских эмигрантов в дальнем зарубежье. Благодаря Иву Франкьену, окончившему русское отделение Калифорнийского университета в Беркли, я смог не только хорошо изучить русский Сан-Франциско, но и собрать уникальный материал, включая иллюстрации к этой книге, которые он подобрал в Музее русской культуры. Ив также просмотрел эту рукопись и внес немало ценных исправлений.

Останутся навсегда в памяти встречи в Музее русской культуры с Димитрием Георгиевичем Браунсом. Прочитав одну из моих первых книг по истории русского Дальнего Востока, он сказал:

— Мне бы хотелось познакомиться и с другими вашими работами…

Увы, этой книги он уже не увидит: Д. Г. Брауне скончался 6 апреля 2007 г.

С 80-летним Мстиславом Николаевичем Иваницким я познакомился во время первого визита в Музей русской культуры. Помню, с каким увлечением он рассказывал мне об экспонатах в витринах. Потом, посадив в старенький автобус-фольксваген, он повез к себе домой в Лос-Альтос, где с гордостью показал старинный печатный станок, на котором печатались русские книги в издательстве «Дело». Мы перелистывали с ним уникальную переписку, которую он вел с русскими литераторами в Европе. Он показывал свою библиотеку, размещенную в гараже. Позднее я напечатал его воспоминания в одной из владивостокских газет, а чуть позже получил их в дар в виде книги «Так могло не быть», увидевшей свет в московском издательстве «Русский мир». Каждый раз, когда я приезжал в архив Гуверовского института, Мстислав Николаевич заезжал за мной и увозил в свой гостеприимный дом. Уже после его смерти 20 июля 2003 г. я продолжил теплое знакомство с его вдовой Тамарой Вячеславовной, передавшей мне немало уникальных материалов. Увы, 21 октября 2006 г. ушла и она. Нет уже и их сына Славы, трагически погибшего в автомобильной катастрофе, но осталась его сестра Тамара, последнее звено, связывающее эту американскую семью с Россией.

Интеллектуалом и энциклопедистом-востоковедом был Алексей Павлович Корецкий, а теперь в Музее русской культуры плодотворно трудится его сын. К счастью, тамошним архивом до сих пор руководит Юрий Андреевич Тарала, который каждый раз приглашает меня пообедать и рассказывает много интересного.

Всем известно, насколько уникальны архив и библиотека Гуверовского института, в уютных залах которого я провел много дней, наслаждаясь находками и встречами с сотрудниками, которые не понаслышке знали непростую жизнь русских эмигрантов. До сих пор вспоминаю встречи с Галиной Доценко, которая рассказала мне о своем отце и знакомых из Гуверовского института, многих из которых уже нет в живых. Я сразу сошелся с архивистом Роном Булатовым, который познакомил меня с Г. А. Задорожной и Риной Красно. По моей просьбе Рон просмотрел эту рукопись и в письме от 26 сентября 2009 г. написал: «Наконец я прочитал остальные главы, которые Вы мне прислали. Мне очень понравилось, как Вы использовали визит Ильфа и Петрова в Сан-Франциско в 1930-е года. Очень аккуратно Вы описали деятельность газет "Русской жизни" и "Новой зари". Я помню, как они враждовали между собой. По-моему, была какая-то личная драма между Делианич и Нечкиным. Многих людей, о которых Вы пишете, я знал лично: П. Н. Шульгин (я учился играть на рояле у его вдовы)… Все у Вас написано отлично, как всегда».

Благодарен бескорыстному Владимиру Владимировичу Шкуркину, который стал копировать для меня документы из уникального архива своего деда П. В. Шкуркина, выпускника Восточного института во Владивостоке. В этой книге использованы фотографии из его коллекции.

Любезно поделился семейными фотографиями профессор истории России Николай Валентинович Рязановский, отец которого в 1922 г. возглавлял экзаменационную комиссию Дальневосточного университета. Почтенный профессор, хотя и мало что знал о жизни родителей в Китае, был весьма предупредителен к моим вопросам. Немало копий из личного архива сделал и другой выходец из Харбина, профессор экономики Григорий Миронович Гроссман.

Почти не замечал времени и работая в Берклийской библиотеке, где находится великолепная коллекция микрофильмов русской периодики, выходившей в Калифорнии. Весьма признателен за эту поддержку руководителю русского отдела Алану Урбанику, автору известного библиографического указателя. Его бывшая помощница Елена Балашова передала через меня во Владивосток архив известного краеведа Н. В. Кирилова и его дочери Юлии, помогла в отправке «Новой зари».

Там же в Беркли встречался с госпожой Натальей Мусихиной, познакомившей меня с архивом В. Н. Жернакова. А еще было знакомство с Михаилом Молчановым, сыном известного генерала.

Во время последнего пребывания в Сан-Франциско не удалось встретиться с Г. М. Николаевым: он чувствовал себя неважно, да и предыдущая встреча пятью годами раньше ограничилась несколькими минутами. Мне запомнились его глаза: в них отражалось неподдельное чувство радости владения русским словом и сопричастности к русской культуре. Тогда он подарил мне свою книгу «Никита Иконник», увидевшую свет в Сан-Франциско в 1968 г. В заключении к ней он писал: «Я не видел твоих полей золотящейся ржи, не ступал по твоей мягкой чудесной земле, не слышал говора и задушевной песни моих сестер и братьев на бескрайних российских просторах, но я сердцем своим понял и глубоко веря в твое великое будущее, в великое будущее твоего и моего русского народа…Эти думы — есть внутренний мир моего сознания, моей русской души, и склонившись над клочком белой бумаги, я заносил на него то, что могло оправдать мое существование здесь на чужбине, оправдать мое право назваться русским». 13 июня 2009 г. я с грустью прочитал в «Русской жизни» некролог о смерти Николаева, «последовавшей после месячного ухудшения здоровья на 93-м году жизни».

Содержательными были встречи с хранителем казачьей славы Виктором Павловичем Метленко. Какой-нибудь критик может возразить: что можно узнать во время нескольких визитов в Казачий дом. Но даже крепкое рукопожатие скажет о многом.

Председатель Имперского Союза-Ордена Георгий Васильевич Куманский, несмотря на высокий титул своей организации, совсем не был чопорным. Среди массы общественных дел он сумел выкроить время для нескольких встреч со мной, показал Дом Святого Владимира и даже помещения Лиги Русско-Американских женщин, которой руководит его жена.

Должен выразить благодарность Веронике Аренс-Пулавски из книжного магазина «Глобус»: благодаря ей стал обладателем множества книг, написанных русскими в эмиграции. Об этом знают русские таможенники, которые только покачивали головами, разглядывая мои неподъемные чемоданы. Признателен Веронике и за знакомство со многими русскими жителями Сан-Франциско: наряду с церковью книжный магазин является одним из центров русской духовной жизни в Америке.

Не могу забыть и Нину Андреевну Сапелкину из закрытого ныне книжного магазина «Знание». Помню, однажды заскочил к ней и увидел зал, заваленный коробками с книгами. Она грустно сказала:

— Закрываемся…

Каждый раз, приезжая в Сан-Франциско, знакомлюсь с новыми людьми. Так, Андрей Забегалин и его очаровательная жена певица Маша, с которыми встретился еще в Гонолулу, свели меня с Зоей Градовой из «Русской жизни». Она помогла совершить увлекательную поездку по окрестностям Сан-Франциско, а Андрей прислал фотографии для этой книги. Весьма благодарен «Русской жизни» за публикацию моего обращения помочь иллюстрациями и другими материалами дл этой книги.

Н. А. Сапелкина при закрытии книжного магазина «Знание»

Хотя интерес канадского профессора Ольги Михайловны Бакич, автора замечательной библиографии о русской печати в Маньчжурии, ограничен Русским Китаем, мы смогли помочь друг другу. Я сотрудничал с ее альманахом «Россияне в Азии», рассказывая ей о своих находках в Сан-Франциско.

Считаю, что судьба меня балует знакомством с интересными и незаурядными людьми. С некоторыми встречался во время лекций в университете, в кофейнях или небольших ресторанчиках…

Увы, моя благодарность не дойдет до Марии Генриховны Визи, к которой попал по рекомендации ее подруги О. А. Скопиченко. Помню слова, которыми она встретила меня:

— Вам не кажется, что я уже существую только на бумаге, то есть в человеческой памяти?

Несмотря на краткость наших встреч, М. Г. Визи, легенда русской поэзии, рассказала очень многое и о жизни Русского Китая, и о русских в Сан-Франциско. Порой она говорила:

— Это не для публикации, а только лично для вас…

Что ж, договор остается в силе. М. Г. Визи-Туркова скончалась 18 октября 1994 г., оставив о себе добрую память.

Вспоминаю и О. А. Скопиченко. Близоруко рассмотрев меня, она сразу стала делиться бесценными воспоминаниями о жизни в Китае, на Тубабао и переезде в Сан-Франциско, показывая материалы из личного архива. Ее муж Борис Коновалов время от времени говорил жене:

— Ну что ж ты дразнишь человека? Отдай ему эти документы, ведь здесь они никому не нужны…

Поэтесса Ольга Алексеевна Скопиченко скончалась 12 мая 1997 г. После этого разговоры о русских за границей мы вели уже с Б. М. Коноваловым. Однажды, как мне показалось, немного застенчиво Борис Михайлович сказал:

— А как насчет французского коньяка? Признаюсь, я к нему немного неравнодушен после жизни в Шанхае…

Как было отказать столетнему ветерану, который лично знал моих героев! И мы помянули их…

Борис Михайлович скончался 18 октября 2002 г., не дожив один месяц до 102-летия.

Но русская история в Сан-Франциско не заканчивается…

Кто есть кто в истории русского Сан-Франциско: биографии

АВРАМЕНКО, Дмитрий (Димитрий) Михайлович (21 окт. 1910–11 янв. 1987, Сан-Матео, Калифорния). Жил в Беркли (Калифорния), регент Свято-Иоанновской церкви. Руководил ансамблем русской песни и пляски. Последнее выступление в Сан-Франциско 23 ноября 1940. Последние годы жизни провел в Благородице-Владимирской обители в Сан-Франциско.

Свято-Иоанновская церковь в Беркли. Фото из собрания В. В. Шкуркина

АВТОНОМОВ, Николай Павлович (13 дек. 1885, Гуляевка Усть-Медведицкого округа Донской обл. — 20 июня 1976, Сан-Франциско). Окончил Нежинский историко-филологический институт (1912). Жил в Маньчжурии с 1912. Преподаватель русского языка, словесности, латыни и истории в Харбинском коммерческом училище КВЖД (до 27 февр. 1925). Преподаватель русского языка и литературы в высшем Китайском классе русской литературы и юридических наук в Харбине (1922–24) и 1-м Общественном коммерческом училище (1925). Преподаватель Юридического факультета. До отъезда в США (1939) преподавал в Харбинском железнодорожном и педагогическом институтах. Основатель, издатель и редактор журнала «В помощь преподавателю русского языка в Америке» (Мемфис, затем Сан-Франциско. 1947–66), передал издание Мичиганскому университету (выходило под названием «Русский язык: Изучение и преподавание»). Редактор журналов «В помощь русской школе в Америке» (1948–49) и «Харбинские коммерческие училища КВЖД» (12 вып.). Читал лекции в летней школе Института критических языков при колледже. Автор около 300 научных работ, в основном посвященных преподаванию русского языка иностранцам и вопросам просвещения в Маньчжурии и русском Дальнем Востоке. Член Русской академической группы в США.

АЗАР (наст. фам. Азаренко-Заровский), Владимир Николаевич (6 апр. 1925, Белград — 24 июля 1984, Сан-Франциско). Окончил кадетский корпус в Югославии, учился в Гейдельбергском университете. Лейтенантом участвовал во 2-й мировой войне (армия А. А. Власова, 1944–45). Эмигрировал в США (1949). Открыл в Сан-Франциско книжный магазин и издательство «Глобус», где издал более 70 книг (П. Балакшин, А. Вертинский, Е. Красноусов, Е. Рачинская, «Хабаровский кадетский корпус» и др.). В настоящее время «Глобусом» владеет Вероника Аренс-Пулавски.

АНИЧКОВ, Владимир Петрович (9 марта 1871, Смоленская губ. — 2 мая 1939, Сан-Франциско). Отец Н. В. Николаевской. Окончил Высшее техническое училище в Москве. Директор банка в Симбирске. Член Сибирского правительства. Эмигрировал в США в 1923. Жил в Сан-Франциско с 1932, где открыл книжный магазин «Русская книга». Член Русского клуба, основал литературное общество «Труженики пера».

АНТ (наст. фам. Трипольский), Владимир Николаевич (22 мая 1908, Самара — 26 июля 1980, Сан-Франциско). Инженер-гидротехник. С беженцами уехал из СССР в Германию (1943). Эмигрировал в США в 1951, жил в Нью-Йорке, затем Сан-Франциско, принимал деятельное участие в общественной и литературной жизни. Редактор газеты «Русская жизнь». Автор поэтических сборников.

АНТОНЕНКО, Василий Петрович (30 дек. 1890, Санкт-Петербург — 30 сент. 1975, Сан-Франциско). Окончил реальное училище и Санкт-Петербургский политехнический институт (инженер-строитель), затем Бакинскую школу морских летчиков (1915), Киевскую офицерскую школу летчиков-наблюдателей. Участник 1-й мировой и Гражданской войн. Начальник распорядительного отдела Сибирской флотилии во Владивостоке. Уехав в Сан-Франциско (1922), экстерном окончил Калифорнийский технологический институт. Инженер-авиаконструктор. Общественный деятель в Сан-Франциско. Председатель Общества бывших русских летчиков в США.

АНТОНИЙ (в миру Медведев, Артемий) (5 июля 1908, Вильно — 23 сент. 2000, Джорданвилл, Нью-Йорк). Викарный епископ Мельбурнский РПЗЦ. Архиепископ Западно-Американский и Сан-Францисский (1968).

АНТОНОВА (АН), Елена Анатольевна (1 окт. 1904, Санкт-Петербург — 16 мая 1995, Вели Коттедж / Valley Cottage, Нью-Йорк). Окончила гимназию в Благовещенске. Через Японию приехала по студенческой визе в США (1923). Окончила Вашингтонский университет (Сиэтл, 1928), геолог. Инженер в Нью-Йорке (с 1940). Публиковала стихи в периодических изданиях и сборниках («У Золотых ворот», «Четырнадцать» и др.) Член Литературнохудожественного кружка в Сан-Франциско.

АРНАУТОВ, Виктор М. (11 нояб. 1896, Успеньевка Запорожской обл. — 1979, Ленинград). Занятия живописью прервала 1-я мировая война. Окончил Елизаветградское кавалерийское училище (1914). Участник 1-й мировой и Гражданской (в Сибири) войн. Жил в Харбине, где посещал студию «Лотос» (художники М. А. Кичигин и А. А. Бернардацци). Эмигрировал в США в 1925, окончил Калифорнийский колледж «Файн Арт» (учителя Л. Рандольф, С. Макей, Р. Стакпол, Э. Волтер, О. Ольдсфильд и др.). Помощник художника Д. Ривьеры в Мексике (1929–31), затем занимался фресками в Сан-Франциско (капелла в Президио, школа Дж. Вашингтона и др.), неоднократно участвовал в выставках. Передал в дар Сталинграду свою картину «Сталинградский снайпер». Профессор Стэнфордского университета. Председатель Русско-Американского общества. Участвовал в выпуске благотворительных открыток для помощи СССР (1942). Репатриировался в СССР с женой Нонной. В США остались дети. Сын — художник А. Василий В. (1925–1998).

АРНОЛЬД (в замужестве Мак-Гвайер, Щербакова), Антонина Романовна (26 февр. 1896, Седлец — 8 дек. 1988, Сан-Франциско). Окончила гимназию в Харбине и Калифорнийский университет. Переехав вслед за братом Борисом (1915–12 мая 1964, Нью-Йорк) в США (1923), училась в бизнес-колледже, однако пришлось оставить занятия и устроиться на работу, чтобы содержать себя и мать, жившую в Харбине (отец умер в 1930). После работы в ХСМЛ секретарь Международного института в Сан-Франциско, где занималась социологическими исследованиями русской молодежи. Получила степень магистра по этой специальности в университете Калифорнии в Беркли (1942). После неудачного брака с польским иммигрантом Игнациусом Мак-Гвайером вышла замуж за художника С. Щербакова. Перевезла мать из Харбина. Автор многих статей о социальной жизни русской общины («Новая заря», «Рус. жизнь» и др.).

АРИАДНА (в миру Мичурина, Августа Александровна) (1 нояб. 1900, Чердынь Пермской губ. — 19 июня 1996, Сан-Франциско). Родилась в купеческой семье. Послушница в Чердынской Иоанно-Богословской обители. Вместе с настоятельницей игуменьей Руфиной бежала во Владивосток (февр. 1920), где основала женский монастырь на Морском кладбище. Жила в Харбине с 1923, настоятельница Богородице-Владимирской женской обители (с 16 сент. 1937). Игуменья (1938). Настоятельница обители (с 1942) в Шанхае (подворье открыто в 1940), которую перевела в Сан-Франциско (1941). Эмигрировала с монахинями в США в 1948. Схи-игуменья (с 1990).

АРХИМАНДРИТОВ, Илларион Иванович (1820–1872). Окончил с отличными оценками Санкт-Петербургское училище торгового мореплавания, проучившись 3,5 года. Капитаном корабля РАКа «Цесаревич» заходил в Гонолулу (1866). Президент «Панславянского общества в память декабристов» в Сан-Франциско (1867–69). Служащий компании Гутчинсона.

АФАНАСИЙ (в миру Николай Стуков) (12 дек. 1900 (1901?), Забайкалье — 31 авг. 1970, Сан-Франциско). Монах. Жил в Шанхае и Тяньцзине, затем переехал в Сан-Франциско, где основал Свято-Кирилло-Мефодиевскую гимназию.

АФАНАСЬЕВ, Петр Ефимович (20 июня 1874, Москва — 5 июня 1940, Сан-Франциско). Окончил Константиновский межевой институт в Москве (1895). Начальник Забайкальского управления земледелия и государственных имуществ (до 1917). Жил в Сан-Франциско с 1925, открыл фотоателье (1926). Изготовил фотографии для альбома Е. П. Беляева.

БАЖЕНОВА (в замужестве Постникова), Таисия Анатольевна (17 мая 1900, Зайсан Семипалатинской обл. — 6 окт. 1978, Аламеда, Калифорния). 27 января 1918 опубликовала в омской «Заре» 1-е стихотворение. Жила в Харбине (с 1920), писала статьи для газет «Русский голос» и «Заря». Здесь же хотела издать свой сборник стихов. Переехав в Сан-Франциско, сотрудничала со сборником «Земля Колумба» и др. изданиями. Публиковала стихи в газетах «Новая заря» (с 1928) и «Русская жизнь», журналах «Врата» (Шанхай), «Феникс» (Шанхай) и др.

БАЛАКШИН, Петр Петрович (22 сент. 1898, Барабаш Южно-Уссурийского края — 29 июля 1990, Беркли, Калифорния). Окончил 6 классов Хабаровского реального училища и Военное училище Александра II в Москве, унтер-офицер. Участник 1-й мировой и Гражданской войн, прапорщик. Через Владивосток уехал в Японию, затем Шанхай (1920). Эмигрировал по студенческой визе в США и жил в Сан-Франциско с авг. 1923. Владелец книжного магазина Russian bookstore of Peter and Sophia Balakkshin (Голливуд, 1925–26). Учился на факультете архитектуры Калифорнийского университета (Беркли, 1926–29). Во время учебы издавал газету «Русский медведь». Организовал Цех русских журналистов в Калифорнии (1933). В декабре 1936 купил газету «Русская жизнь». С 13 марта 1948 по 21 мая 1951 служил в Исторической группе войск США. До мая 1955 жил в Японии, затем в Греции, Испании. С 1965 на пенсии. В США основал издательство «Сириус», через которое издавал свои книги.

Свидетельство членства П. П. Балакшина в газете «Русская жизнь»

БАРСУКОВ, Никифор Андреевич (8 февр. 1898, Смоленск — 20 янв. 1974, Сан-Франциско). Окончил Киевское Великого князя Константина Константиновича военное училище. Участник 1-й мировой (есаул Оренбургского казачьего войска) и Гражданской войн в Сибири. Кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени. Жил в Шанхае с 1928. Работал бухгалтером, затем в управлении типографии издательства «Слово». Начальник Дальневосточного отделения Российской всенародной партии националистов (1935). В Сан-Франциско участвовал в общественной жизни: основатель и председатель Русского православного общества мирян в Америке.

БЕЛЯЕВ, Ефим Павлович (6 янв. 1878–6 янв. 1949, Сан-Франциско). Председатель следственной комиссии по борьбе с большевиками. Бежал на Дальний Восток (29 июня 1919). Адвокат в Никольск-Уссурийске, юрисконсульт Союза сибирских маслодельных артелей во Владивостоке. Уехал в Шанхай (22 окт. 1922), затем в США (14 июля 1923). Театральный деятель, учредитель общества APT (Сан-Франциско). Работал над историей русской эмиграции на тихоокеанском побережье США.

БЕНИГСЕН, Георгий (1 апр. 1915, Казань — 6 авг. 1993). Родился в семье военного инженера. Учился на богословском факультете Рижского университета (с 1938). Священник в Риге (с 1941). Через Германию эмигрировал в США (1950). Настоятель Свято-Иоанновского прихода в Беркли (с 29 янв. 1951). Протоиерей в Свято-Троицком соборе в Сан-Франциско. Преподаватель русского языка и литературы Калифорнийского университета. Организатор Православного студенческого центра в Беркли и храма в Санта-Круз. Кафедральный протоиерей в Нью-Йорке и секретарь Северо-Американской митрополии (с 1967). Незадолго до смерти издал в Москве сборник проповедей «Не хлебом единым».

БЕРЕЗОВ (наст. фам. Акулыиин), Родион Михайлович (8 апр. 1894, Виловатое Поволжье — 24 июня 1988, Ашфорд, Коннектикут). До 1941 издал 8 книг в СССР. Попав в плен, жил в Германии. Под вымышленной фамилией эмигрировал в США (1949). Секретарь издательства «Дело» (владелец М. Иваницкий) в Калифорнии.

БИТНЕР, Зинаида Аркадьевна (21 марта 1896, Севастополь — 21 марта 1981, Сан-Франциско). Окончила Петроградскую консерваторию по классу пения. Выступать начала в Харбине, где основала с артистом Л. И. Розеном Русскую оперетту (1933). Эмигрировала в Бразилию (1960), затем США (1964), где продолжила музыкальную деятельность.

БОКСЕР, Михаил Яковлевич. Сын Я. П. Боксера. Спортсмен. Играл в футбол в Шанхае и Сан-Франциско. Вице-президент футбольной ассоциации США (с 1973).

БОКСЕР, Яков Павлович (15 дек. 1882, Иркутск — 1 дек. 1955, Сан-Франциско). Гример Иркутского городского театра (до 1917). Жил в Харбине (1920–24) и Шанхае (1924–31). Эмигрировал в США в 1931. В Сан-Франциско занимался коммерческой и общественной деятельностью. Один из организаторов артистического клуба «Колобок», директор спортивного клуба «Меркурий» (Шлет) и др. организаций.

БОЛОТОВ, Григорий Кириллович (18 янв. 1895, Иркутск — 3 марта 1976, Сан-Франциско). Организатор казачьей группы артистов, гастролировал по Дальнему Востоку. Деятель Братства русской правды в Шанхае. Возглавлял Русский эмигрантский комитет. Провел последнее общее собрание Российской эмигрантской ассоциации в Шанхае (30 мая 1948). Организовал отъезд российских эмигрантов из Шанхая. Председатель Русского центра в Сан-Франциско.

БОРЗОВ, Виктор Николаевич (1899, Томск — 1975, Сан-Франциско). Окончил Харбинское коммерческое училище, учился в Петроградском политехническом институте. Приехал в США 12 сент. 1920. 1-й председатель Русского национального студенческого общества в Беркли (с 5 февр. 1921). Председатель сан-францисского отдела Русско-Американского союза защиты и помощи русским вне России.

БОРЗОВ, Николай Викторович (26 апр. 1871, Глазов Вятской губ. — 25 нояб. 1955, Беркли, Калифорния). Окончил историко-филологический факультет С.-Петербургского университета. Преподаватель Томской гимназии (с 1897) и Томского коммерческого училища (с 1897). Основатель и 1-й директор Коммерческого училища в Харбине (1905–25). Начальник Учебного отдела КВЖД. Переехав в США, жил в Беркли, преподавал русский язык и литературу. Автор многих статей. Председатель правления фонда И. В. Кулаева, организатор «Дней русского ребенка», редактор одноименного журнала.

БРАТОВ, Юрий (Георгий) Георгиевич (21 апр. 1891–3 мая 1956, Сан-Франциско). Из артистической семьи. Учился в кадетском корпусе. Участник 1-й мировой и Гражданской войн, поручик, награжден медалью ордена солдатского Георгия. Приехал в Сиэтл (6 июля 1923) из Шанхая. Общественный и театральный деятель в Сан-Франциско. Писал пьесы и рецензии. Во время 2-й мировой войны симпатизировал СССР.

БУЛГАКОВ, Петр Иванович (1862–10 окт. 1931, Беркли, США). Окончил Орловскую духовную семинарию (1883), затем Санкт-Петербургскую духовную академию (1888), кандидат богословия. Учитель богословия, греческого, латинского, русского языков и пения в Санкт-Петербурге, певчий Исаакиевского собора (1888–90). Помощник смотрителя Белгородского духовного училища (с 1890). Законоучитель Восточного института и гимназии во Владивостоке (с 21 июля 1901), принял сан священника (16 сент. 1901). Священник в Российском посольстве в Токио (с 1906), преподавал в русской школе русский язык, литературу и пение, затем в японской школе греческий язык. Преподаватель русского языка в Японской военной академии и армейской школе. В 1924 эмигрировал с женой в США, жил в Беркли, имел двух сыновей. Один из основателей Свято-Иоанновского прихода в Беркли.

ВАГИН, Александр Николаевич (13 авг. 1884, Киев — 18 апр. 1953, Сан-Франциско). Окончил Константиновское артиллерийское училище и Академию Генерального штаба. Во время Гражданской войны начальник штаба Сибирской казачьей дивизии и начальник разведывательного отделения штаба армии, начальник штаба Оренбургской армии (1918–19), затем начальник штаба Иркутского военного округа. Генерал-майор. Эмигрировал в США из Харбина, работал на железной дороге и деревообрабатывающей фабрике, потом открыл собственное дело. Председатель Объединенного комитета национальных организаций Сан-Франциско (с 1935) и 1-й председатель Русского центра (с 28 сент. 1939–17 июня 1942). Вел большую лекционную работу.

ВАНТЦ, Герберт Робертович (? — 12 марта 1978, Сан-Франциско). Председатель Кают-компании в Сан-Франциско.

ВАРАКИН, Александр Федорович (10 апр. 1896, Устерень Симбирской губернии — 23 сент. 1951, Сан-Франциско). Окончил морское училище (1918). Участник Гражданской войны. В Харбине открыл свою фотографию. Продолжил это дело и в Сан-Франциско. Один из организаторов художественных выставок.

ВАРЖЕНСКИЙ, Василий Павлович (23 февр. 1894–25 янв. 1975, Сан-Франциско). Артист и режиссер. Председатель драматического кружка в Сан-Франциско (с 1926), преобразованного в Кружок любителей театрального искусства. Переехав в Лос-Анджелес, продолжил театральную деятельность.

ВАРНЕК, Елена Александровна (17 марта 1890, Киев — 16 февр. 1976, Пало Альто, США). Окончила Смольный институт, затем Высшие женские курсы в Санкт-Петербурге. Владела англ., франц., немецким и славянскими языками. Переводчик в Российском посольстве Временного правительства (с 1917). Сотрудник библиотеки Гуверовского института войны и мира (1929–42), занималась переводами и историей Гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке. Переводчик для Государственного департамента (1942–45). Сотрудник Стэнфордского университета (1948–51).

ВЕЛЕЦКИЙ, Владимир Алексеевич (1826–5 февр. 1887, Лондон). Дипломат. Действительный статский советник. Генеральный консул в Сан-Франциско и Лондоне.

ВОЛКОВ, Борис Николаевич (18 мая 1894, Екатеринославль — 9 июля 1953, Сан-Матео, Калифорния). Учился на юридическом факультете Московского университета (1912–15). Участник 1-й мировой войны. Во время 2-й мировой войны переводчик на судоремонтном заводе. Автор рукописи романа «Царство золотых Будд». Публиковал работы в журналах «Рубеж», «Вольная Сибирь» и др. изданиях.

ВЫГРАН, Владимир Николаевич (13 марта 1889–24 июня 1983, Сан-Франциско). Окончил Полоцкий кадетский корпус и Елизаветградское кавалерийское училище, корнет (1909). Участник 1-й мировой (подполковник, награжден Георгиевским оружием) и Гражданской (Добровольская армия, генерал-майор) войн. Через Галлиполи эмигрировал в Югославию, служил в штабе охранной стражи, затем командовал кавалерийской дивизией. Директор Русского кадетского корпуса в Версале (Франция, 1946–49). Эмигрировав в США, жил в Сан-Франциско. Почетный председатель местного Комитета помощи русским военным инвалидам.

ВЫВОДЦЕВ, Артемий Маркович (24 июня 1853, Кишинев — 24 янв. 1946, Сан-Франциско). После окончания юридического факультета Новосибирского университета продолжил образование в Вене и Лемберге (Львов). На службе с 1875. Чиновник Одесского окружного суда и министерства иностранных дел (с 1880). Вице-консул в Гамбурге, консул в Сингапуре (с 1890), Триесте (с 1895), Кёнигсберге (с 1897), генеральный консул в Сингапуре (с 1897), Нагасаки (с 1911) и Сан-Франциско (бапр. 1915–17). Действительный статский советник (с 6 авг. 1914). Во Владивостоке дипломатический представитель Омского правительства (1918). Вернулся в Сан-Франциско: чиновник в банке, занимался общественной работой, публиковал статьи в газете «Новая заря». 1-й (с 20 окт. 1925) и почетный (с 11 мая 1926) председатель Объединенного комитета Русских национальных организаций.

ВЫРЫПАЕВ, Василий Осипович (18 дек. 1891, Самара — февр. 1977, Сан-Франциско). Окончил Самарское коммерческое училище, учился в Московском коммерческом институте. Участник 1-й мировой и Гражданской войн. Вольноопределяющийся (1914). Награжден солдатским орденом Святого Георгия. Прапорщик (ноябрь 1914). Поручик (1916). Биограф В. О. Каппеля, служил в Волжской группе в Самаре, командир батареи (1918). В 1921 работал в Пекине на арендном предприятии «Восточное хозяйство». Жил в Австралии (с 1 нояб. 1923), переехал в США в 1929. Последние годы прожил в Сан-Франциско, автор воспоминаний.

ВЯЗЬМИТИНОВ, Александр Михайлович (19 авг. 1907–28 нояб. 1998, Орандж кантри, Калифорния). Деятель скаутского движения с 1917. Окончил ХПИ. Жил в Харбине, Шанхае и Тяньцзине. Эмигрировал в США из Чили в 1950, работал на инженерных должностях. Президент Северо-Калифорнийского отдела Технического общества измерительных приборов и автоматического контроля США.

ВЯЧЕСЛАВОВ, Александр Матвеевич (28 авг. 1884, Верхний Устюг Вологодской губернии — 6 апреля 1938, Сан-Франциско). Окончил Устюжское духовное училище и Вологодскую духовную семинарию. Священник (21 нояб. 1908) с назначением в Михайловский редут (Аляска), затем в Ситке. Священник Спиридоновской церкви. Осуществил помощь русским эмигрантам из группы адмирала Старка. Администратор русских православных церквей в Канаде (с 1923). 1-й редактор журнала «Наш путь». Кафедральный протоиерей Свято-Троицкого собора в Сан-Франциско (с 1930).

ГЕЛЕТА, Константин Артемьевич (20 сент. 1920, Никольск-Уссурийский — 20 февр. 1999, Сан-Франциско). Литератор. 1-й рассказ опубликовал в журнале «Грани» (1941), затем работал в «Рубеже», «Шанхайской заре», «Китайско-русской газете» и др. В последние годы жил в Сан-Франциско, где печатал статьи и рассказы в газете «Новая заря».

ГЕРЦО-ВИНОГРАДСКИЙ, Николай Александрович (15 марта 1875–29 мая 1941, Марин, Калифорния). Окончил Михайловское военное училище. Участник 1-й мировой (полковник, 1915) и Гражданской войн. Начальник 1-го артиллерийского училища в Омске. Живя в Харбине, работал на КВЖД. Эмигрировал в США в 1923. Один из основателей Общества русских ветеранов Великой войны, основатель и председатель Группы русских офицеров-артиллеристов в Сан-Франциско.

ГИНС, Георгий Константинович (15 апр. 1887, Новогеоргиевск — 23 сент. 1971, Беркли, Калифорния). Окончил Санкт-Петербургский университет (1909). Член Сибирского правительства. Живя в Харбине (с янв. 1920), читал лекции на Юридическом факультете. Защитил магистерскую диссертацию «Водное право» (Париж, 2Запр. 1929). После закрытия Юридического факультета (1937) преподавал в Харбинском коммерческом институте. 30 июня 1941 уехал к сыновьям в США. В Сан-Франциско занимался общественной деятельностью: член и секретарь правления фонда И. Кулаева, дома Святого Владимира и др. Редактор газеты «Русская жизнь», участвовал в издании журнала «Русский язык», выступал с лекциями и преподавал в университете Калифорнии (Беркли) и Армейской школе иностранных языков в Монтерее. Читал курсы по русской и советской цивилизации, истории и праву, опубликовал множество статей и две книги о положении в СССР: «Советское право и советское общество» (Гаага, 1954) и «Упадок коммунизма» (Нью-Йорк, 1956). Уйдя на пенсию с преподавательской должности, продолжал читать лекции и публиковаться, работал консультантом для «Голоса Америки» (до 1964).

ГЛАЗКОВ, Ефим Николаевич (21 янв. 1883–9 окт. 1947, Сан-Франциско). Общественный и культурный деятель духоборов на Русской горе в Сан-Франциско, основатель «Нейборхуд Хауз».

ГОНЧАРЕНКО (Гумницкий), Агапий (Андрей Онуфриевич) (19 авг. 1832, Кривин Киевской губ. — 5 или 6 мая 1916, Аламеда Хейворд-ранч / Hayward ranch, около Сан-Франциско). Окончил духовное училище и семинарию (1853) в Киеве. Иеродиакон в церкви Российской миссии в Афинах (с нояб. 1857). В Греции познакомился с изданиями Вольной русской типографии в Лондоне. Опубликовал несколько статей в журнале «Колокол» (с 1860). Арестован за участие в этом издании. Бежал из турецкой тюрьмы (16 февр. 1860). Жил в Лондоне, где работал наборщиком в типографии «Колокола», затем жил на Ближнем Востоке. Решив принять участие в жизни русских на Аляске, уехал в США (1 янв. 1865), где стал 1-м православным священником. Жил в Сан-Франциско (с 6 нояб. 1867), основал 1-ю русскую типографию, издавал 1-ю газету для русских «Alaska Herald» на английском языке (1868. — № 1 (1 марта) — «Свобода» на русском языке (1868. — № 4(15 апр.) — 1870) и др. Основал 1-ю русскую библиотеку, Русское и Панславянское общество.

ГОРДЕНЕВ, Милий Юльевич (13 мая 1884, Севастополь — 25 июня 1955, Калифорния). Окончил Морской кадетский корпус (1905). Служил мичманом в Сибирской флотилии (1909–12?). Старший лейтенант. Командир военного транспорта «Рогдай», на котором пришел в Сан-Франциско (1920). Капитан сухогрузного судна компании «Матсон». Редактор-издатель «Вахтенного журнала» (основан в 1934, выпущено 22 номера). 1 марта 1937 основал Морское кооперативное издательство в Сан-Франциско.

ГРОМЫКО, Иван (Джон) Ильич (1 нояб. 1883, Могилевская губ. — 21 дек. 1968, Сан-Франциско). Окончил Чугуевское пехотное училище (1905) и Академию Генерального штаба (1911). Участник 1-й мировой и Гражданской войн. Полковник (1916). Служил в Добровольческой и Сибирской армиях. Через Владивосток эмигрировал в США (1921). Предприниматель и общественный деятель в Сан-Франциско, председатель Лиги американцев русского происхождения.

ГРОТ (урожденная Баранова), Елена Петровна (1891, Тобольск — 4 нояб. 1968, Лос Гатос). Первые стихотворения опубликовала в «Нижегородском вестнике», затем печатала стихотворения в Ташкенте, где они вышли в литературном сборнике «Средняя Азия». Окончила Бестужевские курсы. Летом 1916 приехала с мужем в США, где он занимался закупками военного снаряжения. Во время Гражданской войны жила во Владивостоке и печаталась в газете «Голос Родины». В 1921 вернулась в США. Вместе с Ф. Постниковым издавала «Русскую газету». Организатор литературно-музыкальных вечеров и спектаклей в Сан-Франциско. Сотрудник газет «Русские новости» и «Русская жизнь».

ГУРОВ, Алексей Александрович (2 окт. 1897, Поярково Амурской обл. — И апр. 1956, Сан-Франциско). Окончил гимназию в Благовещенске и Оренбургское военное училище (1918). Участник Гражданской войны, есаул. В Харбине окончил методистскую библейскую школу (1925). Пастор методистской церкви и издатель в Харбине и Шанхае (с 1929). Эмигрировав в США, работал в Армейской школе иностранных языков в Монтерее (Калифорния). Оказал большую помощь в переселении русских с Тубабао. Пресвитер общины пятидесятников в Сан-Франциско.

ДАРАГАН, Петр Михайлович (? — до 27 июля 1958, Сан-Франциско). Подполковник лейб-гвардии. Председатель Объединения бывших юнкеров Николаевского кавалерийского училища.

ДЕЛИАНИЧ, Ариадна Ивановна (13 мая 1909, Севастополь — 31 авг. 1981, Сакраменто). Дочь контр-адмирала. После эвакуации через Крым, жила в Югославии, где окончила гимназию и факультет журналистики Белградского университета. Редактор газеты «Русская жизнь» (1954–1 февр. 1977).

ДМИТРИЕВ, Алексей Александрович (23 февр. 1893–30 марта 1974, Сан-Франциско). Войсковой старшина. Атаман Оренбургской казачьей имени атамана Дутова станицы, почетный казак Общеказачьей станицы.

ДМИТРИЕВ, Алексей Михайлович (22 февр. 1877, Оренбург — 15 авг. 1941, Сан-Франциско). Депутат Государственной думы от Оренбургского округа (1917). Жил в Харбине, где организовал и отправил на учебу в США около 6 студенческих групп. Жил в Сиэтле (с 1923), затем в Сан-Франциско (с 1929).

ДРАНКОВ, Александр Осипович (Абрам Иосифович) (30 января 1886–1 января 1949, Сан-Франциско), оператор, режиссер, сценарист. Основал в Санкт-Петербурге первую русскую киностудию, до революции снял более сотни хроникальных и видовых лент. Выехал в Америку из Константинополя. После неудачной попытки устроиться в Голливуде открыл кафе в городке Венисе (Калифорния), спустя некоторое время поселился в Сан-Франциско, где работал в собственной компании «Фото-тон сервис».

ДРОЗДОВ, Петр Алексеевич (17 июня 1904–5 авг. 1962, Сан-Франциско). Жил в Шанхае, затем в Сан-Франциско. Журналист газет «Новая заря» и «Русская жизнь», деятельно участвовал в церковно-общественной жизни.

ДУДОРОВ, Борис Петрович (29 июня 1882, Владикавказ — 11 окт. 1965, Пало-Альто, Калифорния). Окончил Морской корпус (1902) и Военно-Морскую академию, где оставлен преподавателем. В 1-ю мировую войну служил в Балтийском флоте, начальник дивизии морской авиации. Временным правительством назначен военно-морским атташе в Японии, контр-адмирал (1917). Эмигрировал в США в 1923. Почетный председатель Кают-компании морских офицеров в Сан-Франциско. Большое участие принимал в церковной и общественной жизни. Автор многих статей по истории русского военно-морского флота.

ДУДОРОВА (урожд. Шульгина), Наталья Николаевна (15 мая 1889–16 сент. 1976, Пало-Альто, Калифорния). Жена Б. П. Дудорова. Родственница О. Ильиной. Публиковала стихи в сборниках «Земля Колумба», «Русская женщина в эмиграции» и периодических изданиях США.

ДУЧИН-ДЬЯЧЕНКО, Александр (1917 — до 26 апр. 1963, Сан-Франциско). Окончил консерваторию в Калифорнии по классу скрипки. Дирижер, играл в симфонических оркестрах.

ЕВТРОПИЯ (в миру Мунгалова). Монахиня из Харбина. 1-я игуменья подворья в Сан-Франциско.

ЕКАТЕРИНА (в миру Юрьева, Ксения Константиновна) (25 дек. 1982, Нежино — 22 авг. 1982, Калистога, Калифорния). Окончила гимназию (1912) и ускоренный курс Смоленской общины сестер милосердия (1915). Участница 1-й мировой и Гражданской войн. Жила в Югославии и Германии. Приехав в США (1958), стала послушницей Свято-Успенской обители в Калистоге. Пострижена в рясофор (20 марта 1959), в полный монашеский чин (27 авг. 1960). Игуменья (с 4 дек. 1973). Автор богословских и мемуарных произведений («О Боге», «Рассказы сестры милосердия»).

ЕЛЕНЕВ, Николай Артемьевич (1894, юг России — апр. 1967). Учился на юридическом факультете Московского университета. Участник Гражданской войны. В Праге получил юридическое образование и степень доктора права. Преподаватель русского языка в Монтерее (Калифорния).

ЕФИМОВ, Авенир Геннадьевич (19 окт. 1888–25 апр. 1972, Сан-Франциско). Окончил Симбирский кадетский корпус и Николаевское инженерное училище (6 авг. 1910), в Гражданскую войну — ускоренный курс Академии Генерального штаба. Командир Ижевско-Воткинской стрелковой бригады в Приморье. Жил в Шанхае, затем в США (с 1923). Автор статей в журнале «Часовой», газете «Русская жизнь» и др.

ЖЕРНАКОВ, Владимир Николаевич (8 авг. 1909, Омск — 15 февр. 1977, Аламеда, Калифорния). Окончив реальное училище при гимназии Оксаковской (1926), поступил на экономическое отделение Юридического факультета. Сотрудник музея Бинцзянской провинции (с 1932). Получив диплом (1937), штатный работник музея и начальник экономического отдела ОИМК (с 1932), музея Континентального института при ведомстве Совета министров Маньчжу-Ди-Го (с 1938). Результаты экспедиций Ж. опубликованы Академией наук КНР (1960). Много лет преподавал экономику географии Китая в ХПИ, заместитель декана транспортно-экономического факультета (1946–52). С семьей эмигрировал в Австралию (сент. 1962). Сотрудник клуба натуралистов в Мельбурне. Переехал в США для операции на сердце (1973).

ЗАБЕЛИН, Петр Федорович (30 сент. 1880–2 янв. 1953, Сан-Франциско). Сын генерал-майора. Окончил Воронежский кадетский корпус, Константиновское военное училище и Академию Генерального штаба (1908). Участник 1-й мировой и Гражданской войн, полковник. Общественный деятель в Сан-Франциско.

ЗАБРОНСКИЙ, Вениамин Михайлович (14 марта 1888–21 янв. 1968, Сан-Матео, Калифорния). Пресвитер церкви пятидесятников. Через Германию эмигрировал в США (1949). Жил на Русской горе в Сан-Франциско, затем в Сакраменто (Калифорния, 1951 — окт. 1967). Автор богословских трудов.

ЗАДОРОЖНЫЙ, Василий Степанович (9 апр. 1910–28 янв. 1994, Сан-Франциско). Художник-иконописец. Окончил 4-годичные рисовательные курсы. Оформлял с братьями храмы в Китае и Японии, За участие в отряде Асана арестован, находился в исправительно-трудовом лагере (27 авг. 1945–14 янв. 1955). Реабилитирован (1957). Приехал к братьям и сестре в Сан-Франциско в 1975.

ЗАДОРОЖНЫЙ, Федот Степанович (5 июня 1898, Забайкалье — 6 мая 1974, Бурлингем, Калифорния). Окончил Читинскую художественно-промышленную школу. Протодиакон. Занимался с братьями росписью церквей в Харбине, Шанхае (Свято-Богородицкий кафедральный собор) и др. Эмигрировал в США в 1947.

ЗАЙЦЕВ, Павел Иванович (24 нояб. 1883–3 марта 1953, Сан-Франциско). Журналист, редактор газеты «Русская жизнь» (до 31 марта 1952).

ЗАЛЕССКИЙ, Михаил Николаевич (4 июня 1905, Симферополь — 22 марта 1979, Сан-Франциско). Мальчиком участвовал в Гражданской войне. С Донским кадетским корпусом эвакуировался в Югославию, учился на техническом факультете Загребского университета. Председатель группы Народно-трудового союза. Жил в Сан-Франциско с 1949, участвовал в литературной жизни.

ЗВОНАРЕВ, Николай Иванович (? — 6 авг. 1951, Сан-Франциско). Окончил медицинский факультет Киевского университета. Врачом участвовал в 1-й мировой и Гражданской войнах. В Сан-Франциско приехал из Харбина. Автор статей в газете «Русская жизнь». Председатель правления Русского центра.

ИВАНИЦКИЙ, Мстислав Николаевич (2 дек. 1910, Пермь — 20 июля 2003, Лос-Алтос, Калифорния). Брат О. Н. Иваницкого. После революции эмигрировал с семьей в Китай, потом в Канаду, где окончил среднюю школу, затем в США, где учился в Университете штата Вашингтон. Получил степень бакалавра в Калифорнийском университете и степень магистра в Монтерее. Во время 2-й мировой войны работал кораблестроителем, использовал свои сбережения, чтобы купить типографию и открыть издательский дом «Дело». Автор воспоминаний.

ИВАНИЦКИЙ, Олег Николаевич (22 окт. 1905–7 янв. 1980, Санта-Клара, Калифорния). Окончил Калифорнийский университет. Архитектор (с 1935), имел контору (с 1946). Автор многих проектов, в том числе Свято-Богородицкого кафедрального собора в Сан-Франциско.

ИВАНОВ, Константин Михайлович (24 дек. 1896–25 апр. 1965, Сан-Франциско). Бас, солист хора С. А. Жарова, с которым совершил гастроли по всему миру.

ИВАНОВ, Семен Дмитриевич (1 февр. 1896, Санкт-Петербург — 24 июня 1975, Сан-Франциско). Командир Шанхайского Русского полка, майор. Автор некрологов об однополчанах.

ИВАНОВ, Сергей Петрович (12 дек. 1893, Москва — февр. 1983, Лион, Франция). Художник. Окончил Академию художеств. Занимался живописью в Париже (1923–46), затем жил в Бразилии, откуда переехал в Сан-Франциско, неоднократно устраивал выставки.

ИВАНОВСКИЙ, Евгений Леонидович (1878, Белосток — 12 нояб. 1967, Сан-Франциско). Окончил Михайловское артиллерийское училище (1900) и Николаевскую академию Генерального штаба (1911). Участник 1-й мировой, Гражданской и 2-й мировой войн. Полковник Генерального штаба. Инспектор русской гимназии в Сан-Франциско. Организатор отдела Союза чинов русского корпуса (1959).

ИВАШИНЕНКО, Евпраксия Ивановна (1878, Обаяни Курской губ. — 26 янв. 1940, Сан-Франциско). Окончила учительские курсы. Выйдя замуж, приехала в Харбин (1903), открыла на дому школу. Член-организатор 1 — го Реального училища. Эмигрировала в США в 1923, открыла в Сан-Франциско один из 1 — х детских садов, учительница в школе Свято-Троицкого собора. Одна из основательниц Дома милосердия.

ИГНАТЬЕВ, Семен (Симеон) Дмитриевич (25 янв. 1891, Псковская губ. — 3 мая 1974, Сан-Франциско). Получил духовное образование в Пскове. Участник Гражданской войны на стороне Белой армии на юге России. Женат на кубанской казачке Александре Ивановне Козловой. После эвакуации в Галлиполи прожил несколько лет в Болгарии. Организовал хор и музыкальный ансамбль кубанских казаков (1926). Жил в Германии, гастролировал в Европе (до 1940-х). В 1950 переехал в Швецию, где составлял гербарии в отделе ботаники Шведского музея естествознания. С 1955 жил в Сан-Франциско, дирижер церковного хора.

ИЗЕРГИН, Сергей Михайлович (28 сент. 1875–17 февр. 1946, Сан-Франциско). Генерал-майор Генерального штаба. Председатель Объединенного комитета Русских национальных организаций в Сан-Франциско (2 года) и Поста русских военных инвалидов (1931–32).

ИКОННИКОВ, Владимир Павлович (5 марта 1871–27 марта 1937, Сан-Франциско). Служащий КВЖД. Артист, режиссер драматических постановок. Один из инициаторов создания объединения APT в Сан-Франциско. По его завещанию АРТу передана большая библиотека по театральному искусству.

ИЛЬИН, Глеб Александрович (14 июня 1889, Казань — 14 окт. 1968, Монте-Рио, Сонома, Калифорния). Брат П. А. Ильина. Окончил Академию художеств в Санкт-Петербурге, художник-портретист. Через Сибирь уехал с братом в Японию, где занимался живописью и иконописью. Жил в Сан-Франциско с 1923, занимался общественной работой, руководил Русским клубом. Затем жил в Денвере (Колорадо), в последние годы вернулся в Калифорнию.

ИЛЬИН, Петр Александрович (19 янв. 1887, Казань — 28 июня 1950, Сан-Франциско). Окончил Казанское военное училище (1909) и авиационную школу. Одновременно занимался живописью, беря частные уроки. С братом Г. А. Ильиным и женой устроил несколько выставок. Приехав в США, жил в Сан-Франциско (с 1922). Иллюстратор-карикатурист в газете «Окланд-трибун», затем оформитель.

ИЛЬИНА, Вера (25 авг. 1891–10 июля 1987, Сан-Матео, Калифорния). Поэтесса. Жила в Калифорнии.

ИЛЬИНА (урожд. Баратынская), Ольга Александровна (26 июля 1894, Казань — б нояб. 1991, Сан-Рафаэль, Калифорния). Правнучка поэта Е. А. Баратынского. В 1917 вышла замуж за офицера Павлоградского гусарского полка. В 1922 приехала в Харбин. Затем через Шанхай уехала в Сан-Франциско. Деятельно участвовала в заседаниях Литературно-художественного кружка. В конце 2-й мировой войны перешла от поэзии к прозе на английском языке.

ИОАНН (в миру Максимович, Михаил Борисович) (4 июня 1896, Адамовка Харьковской губ. — 2 июля 1966, Сиэтл). Окончил Полтавский кадетский корпус и юридический факультет Харьковского университета. С остатками армии Врангеля эвакуировался в Константинополь. Окончил богословский факультет Белградского королевского университета. Работал законоучителем, затем принял постриг. Епископ Шанхайский (с весны 1934). Жил в Шанхае (4 дек. 1934–1951). Временно перешел под юрисдикцию Московской патриархии. По решению Архиерейского собора предоставлены права епархиального архиерея РПЗЦ. Архиепископ (с 12 мая 1946). В последние годы жил в США. Прах находится в Свято-Скорбященском (новом) соборе в Сан-Франциско. Канонизирован.

ИОАНН (в миру Шаховский, Дмитрий Алексеевич) (23 авг. 1902, Москва — 30 мая 1989, Санта-Барбара, Калифорния). Поэт, литератор, проповедник и миссионер. Служил на Толстовской ферме, затем настоятель Свято-

Новый Свято-Скорбященский собор

Богородицкой церкви в Лос-Анджелесе. Хиротонисан в сан епископа Бруклинского, викария митрополита Феофила (Нью-Йорк, И мая 1947). Архиепископ Сан-францисский. Выступал с проповедями по радио, автор многих богословских и литературных работ.

ИСАЕНКО (урожд. Печаткина), Евгения Сергеевна (16 дек. 1899, Ашхабад — 20 июля 1969, Бурлингейм, Калифорния). Дочь генерала С. Печаткина. Жила до революции в Харбине, эмигрировала со студенческой группой в США (1923), где продолжила образование в Pomona College. По семейным обстоятельствам бросила занятия и переехала в Сан-Франциско, где работала упаковщицей на фабрике, судомойкой, швеей и т. д. В свободное время занималась литературной деятельностью и общественной работой, принимала участие в музыкальных, театральных и литературных представлениях.

КАЛМЫКОВ, Иван Леонидович (26 янв. 1885, Новочеркасск — апр. 1925, Лос-Анджелес). Окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1880) и Академию художеств (1897). Член группы «Мир искусства» и Товарищества передвижников. Ездил с передвижной выставкой по Европе, Азии и Дальнему Востоку, затем привез ее в Сан-Франциско. Завещал свою коллекцию художественной галерее в Сан-Франциско.

КАЛУГИН, Николай Петрович (17 февр. 1902, Хабаровск — 24 окт. 1987, Сан-Франциско). Окончил ХПИ (1924), инженер-строитель. Работал на инженерных должностях на КВЖД (до 1935). Имел собственную строительную фирму (1935–47), некоторое время работал на Филиппинах. Председатель Союза Русских инженеров в Маньчжурии (с 1941), преподаватель ХПИ (1945–53). Переехал в Бразилию (1953), затем в США (1958). Собирал материалы по истории ХПИ, автор статей в изданиях «Новая заря», «Русская жизнь», «Политехник» и др.

КАРАМЗИН, Александр Александрович (21 янв. 1893–8 февр. 1971, Сан-Франциско). Внучатый племянник русского историка. Окончил Оренбургский Неплюевский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. Занимался иконописью и др. художественными работами в Пекине, Тяньцзине, Шанхае (1948). Живя в Сан-Франциско, работал чернорабочим, в свободное время писал иконы.

КАСЬЯНОВ, Николай Александрович (19 дек. 1878, Благовещенск — 23 окт. 1948, Аламеда, Калифорния). Окончил Александровское коммерческое училище в Москве и Гейдельбергский университет в Германии, доктор по естественным наукам. Профессор Высших женских курсов в Москве (1908–12). Доктор зоологии, автор научных работ. Во время 1-й мировой войны жил в Швейцарии, представитель Российского Красного Креста. Вместе с отцом А. В. Касьяновым приехал в Харбин (1922). Директор-распорядитель торгового дома «Чурин и К», совладелец. Коллекционер, фотограф-любитель, участвовал в фотовыставках. После японской оккупации Маньчжурии и национализации предприятия был вынужден бежать в Шанхай. Приехал в США в 1939. Основал Русско-Американский деловой клуб. Председатель Русского центра (1942–11 апр. 1943) и Общества помощи России (с 1943).

КАЧАРОВСКИЙ, Владимир Андреевич (28 апр. 1889, Карс, Кавказ — 27 марта 1984, Сан-Франциско). Окончил артиллерийское училище (1910). Служил в лейб-гвардии. Полковник, награжден Георгиевским оружием. Участвовал в Гражданской войне на юге России. Жил в Италии, во Франции, Австралии, на Таити, Гавайях (Гонолулу), в Шанхае, США. Впечатления о путешествиях в Южные моря публиковал в газете «Новая заря» (1929) и журнале «Современная женщина».

КЛИНКОВСТРЕМ, Мартин Федорович (23 янв. 1818, Либава — 6 марта 1884, Висбаден, Германия). Швед. Окончил Санкт-Петербургское училище торгового мореплавания (1835). Прибыл в Новоархангельск на корабле «Николай I» (1838). 5 лет работал на разных судах старшим помощником. Капитан (с 22 апр. 1841). Диплом российского шкипера (24 авг. 1842). Российский вице-консул в Калифорнии (7 февр. 1862–10 авг. 1876).

КЛЮПФЕЛЬ, Евгений Владиславович (1860, Ницца — 16 марта 1934, Сан-Франциско). Окончил Морской корпус (1882). Участник Русско-японской, 1-й мировой и Гражданской войн, георгиевский кавалер, контр-адмирал. Жил в США с 1922, в последние годы в Сан-Франциско. 1-й председатель Общества бывших русских морских офицеров (1925–34).

КЛЯРОВИЧ (в монашестве Иова), Иоанн (Иван) Максимилианович (15 марта 1884–1 марта 1959, Сан-Франциско). Священник на КВЖД. Приехав в Сан-Франциско (1940), основал храм-памятник Казанской иконы Божией Матери и церковь Святого Сергия Радонежского (1952).

КОВАЛЕВСКИЙ, Владимир Владимирович (24 апр. 1872–21 апр. 1950, Сан-Франциско). Окончил Морской кадетский корпус (1892). Контр-адмирал (нояб. 1918). Председатель (1948–49), почетный член (1950) Общества бывших русских морских офицеров в Сан-Франциско.

КОВРИГИН, Николай Федорович. Священник в Ситке (Новоархангельск). Основал 1-й приход (Александро-Невский) в Сан-Франциско. Вернулся в Россию (23 мая 1879).

КОЛОСОВ, Анатолий Андреевич (1912? — 26 янв. 1971, Сан-Франциско). Сын А. И. Колосова. Спортсмен и общественный деятель в Сан-Франциско. Капитан и председатель клуба «Меркурий». Похоронен на Сербском кладбище в Колме.

Церковь Казанской иконы Божией Матери РПЦЗ в Гуерневилле

КОЛОСОВ, Андрей Иванович (4 июля 1870, Нижний Новгород — 10 апр. 1939, Сан-Франциско). Окончил семинарию и Казанское военное училище. Подпоручик (1892). Участник Русско-японской, 1-й мировой и Гражданской войн. Штабс-капитаном прикомандирован к Сибирскому флотскому экипажу с переводом в морское ведомство (1905). Начальник охраны рейда и командир брандвахты Владивостока, полковник по адмиралтейству (1918–19). С флотилией Старка эмигрировал в США. Основатель Кают-компании в Сан-Франциско.

КОЛЧИН, Иван Андреевич (1 авг. 1893, Калинино Вятской губ. — 16 апр. 1967, Сан-Франциско). Регент хора Никольской церкви г. Свободный Вятской губернии (с 29 июня 1929). Окончил историко-филологический факультет Казанского университета (1917). Участник 1-й мировой и Гражданской войн. Регент хора Модягоуской церкви в Харбине (31 марта 1921–12 марта 1936), жил в Шанхае (15 марта 1936–40), где основал мужской вокальный ансамбль, преподавал пение в реальном училище им. А. С. Пушкина. По приглашению митрополита Феофила переехал в США (10 июня 1940). Регент Свято-Троицкого кафедрального собора в Сан-Франциско (1940–62). Выступал с Русским хором по Калифорнии.

КОНЕВЕГА, Владимир Иосифович (21 июля 1885–3 июня 1934, Сан-Франциско). Учился в Хабаровске. Окончил Сибирский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище. Участник 1-й мировой и Гражданской войн, полковник. Преподаватель в Харбине. Переехав в Сан-Франциско (1926), редактор «Вестника Общества русских ветеранов Великой войны».

КОНСТАНТИНОВ, Петр Филаретович (9 авг. 1890, Казанская губ. — 24 янв. 1954, Сан-Франциско). Родился в семье мирового судьи. Окончил Казанское реальное училище с отличием (1910) и агрономическое отделение Московского сельскохозяйственного института (1916), ученый агроном, оставлен на кафедре. Вольноопределяющийся артиллерийского дивизиона в Москве (1917). Участник Гражданской войны, доброволец во 2-й Казанской батарее. Пришел в Харбин с каппелевцами (1920). Помощник заведующего Опытным полем КВЖД на ст. Эхо (1921–24), изучал соевые бобы. Заведовал сельскохозяйственной лабораторией КВЖД в Харбине, читал лекции (1924–29). Автор 10 работ, изданных в Маньчжурии. Жил в Сан-Франциско с 29 апр. 1929. Прошел учебный курс по молочному делу при Калифорнийском университете. Работал в городском самоуправлении Сан-Франциско (1942–54). Один из создателей Русского сельскохозяйственного общества в Сев. Америке (1937–40) и 1-й председатель Музея русской культуры (избран на 1-м орг. собрании 7 марта 1948).

КОПЕЙКИН, Владимир Петрович (14 июля 1890, Джаркент Семиреченской обл. — 30 янв. 1978, Сонома, Калифорния). Окончил Омский кадетский корпус (1908), Михайловское артиллерийское училище (1911) и ускоренный курс Академии Генерального штаба. Полковник. Командир 2-го Сибирского казачьего полка. Находился в Харбине с 1922. Эмигрировав в США (1923), жил в Сан-Франциско, окончил Хилдс-колледж. Преподавал русский язык, директор русского отдела в Армейской школе иностранных языков в Монтерее (1947–59), затем преподавал в университете Путней. Один из основателей Общества ветеранов Великой войны в Сан-Франциско.

КОРЕЦКИЙ, Алексей Павлович (9 февр. 1909, на Волге — 6 июля 1998, Санта-Роза, Калифорния). Приехал с родителями в Харбин в 1920. Окончив восточноэкономическое отделение Юридического факультета (1933), работал переводчиком. После окончания 2-й мировой войны эмигрировал в Австралию, затем переехал в США. Заведовал библиотекой Музея русской культуры.

КОСТЕНКО, Владимир А. (И июня 1903–7 нояб. 1967, Сан-Франциско). Балетмейстер и режиссер в Сан-Франциско.

КОСТИН, Федор Васильевич (18 февр. 1888 (1890?) — 2 янв. 1960, Напа, Калифорния). Певец (лирический тенор). Окончил Московскую консерваторию по классу пения (1914). Участник 1 — й мировой и Гражданской войн, офицер. Эмигрировал в США в 1923. Основал смешанный хор в Сан-Франциско. Лауреат 1-й премии конкурса хоров в Сан-Франциско (1927). Певец в итальянской опере. Похоронен на Сербском кладбище в Колме.

КОТЛЯРОВ, Петр Фомич (26 июня 1896–17 нояб. 1962, Сан-Матео, Калифорния). В сан дьякона рукоположен в домовой архиерейской церкви на Седанке (Владивосток, 1915). Служил в Харбине (1920–25), затем в Свято-Спиридоновском храме в Сиэтле. Организовал Казанский приход в Сан-Диего, затем настоятель Свято-Николаевского собора в Сан-Франциско.

КРИВОШЕЕВ, Анатолий Михайлович (23 нояб. 1901–4 мая 1965, Пало-Альто, Калифорния). Участник Гражданской войны, ранен. Попал через Галлиполи в Чехословакию, где стал инженером. После 2-й мировой войны эмигрировал в США. Председатель Общеказачьего союза, Русского центра и правления газеты «Русская жизнь» в Сан-Франциско.

КРОПОТКИН, Алексей Алексеевич (17 янв. 1859, Париж — 15 марта 1949, Сан-Франциско). Князь. Окончил Николаевское кавалерийское училище. Жил в Рязанской губернии, затем в Казани (с 1899). Общественный деятель в Харбине во время Гражданской войны. В качестве председателя Совета и правления Государственных национальных объединений принял участие в Земском соборе во Владивостоке (1922). Эмигрировал в США в 1923. Работал на заводе, затем жил с дочерью М. А. Белькевич. Автор политических работ.

КРУЗЕНШТЕРН-ПЕТЕРЕЦ, Юстина Владимировна (19 июня 1903–8 июня 1983, Сан-Матео, Калифорния). Предок по отцу — адмирал И. Ф. Крузенштерн. Отец, кадровый офицер, погиб на фронте 1-й мировой войны. В числе беженцев оказалась в Харбине. Сотрудничала в газете «Гун-Бао» и журнале «Рубеж». В Шанхае (с конца 1930) фельетонист и политический репортер газеты «Шанхайская заря» (1931–34), одновременно в английской газете «North Chaina Daily News». Владела английским и французским языками, переводила книги. Содержала хронически больную мать и брата. Муж — поэт Н. Петерец. После 2-й мировой войны эмигрировала в Бразилию, затем в США (1960), работала в русском отделе радиостанции «Голос Америки» (10 лет). Опубликовала много статей в «Новом русском слове» и др. изданиях. Выйдя на пенсию, переехала в Сан-Франциско, редактор газеты «Русская жизнь» (с 19 июля 1982).

КУДИНОВ, Георгий Васильевич (6 мая 1896, Донская обл. — 17 марта 1969, Сан-Франциско). Начал петь в церковном хоре и на ученических концертах в России, жил в Царьграде, учился играть на скрипке. Служил во Владивостоке во флоте Белой армии горнистом (1919). Эмигрировал в Харбин, выступал в Шанхае в Русской оперетте и опере (Russian Light Opera Company, 1935–48). Женился на певице Евгении Дмитриевне Каминской. Считался лучшим баритоном в русской эмиграции в Китае. Уехал в США в ноябре 1948. С 1949 пел в Хоре донских казаков С. А. Жарова, выступал в Карнеги-холл в Нью-Йорке. Приехал в Сан-Франциско в 1949, давал концерты в Русском центре, пел в соборе Пресвятой Богородицы. Хотел создать труппу оперетты, но не смог, работал официантом в ресторане «Эль-Прадо» в Сан-Франциско.

КУЛАЕВ, Владимир Петрович (28 июля 1881–22 авг. 1962, Сан-Франциско). Племянник фондообразователя И. В. Кулаева. Окончил Киевский политехнический институт. Секретарь и председатель (с 1956) Кулаевского фонда.

КУЛЬКИН, Валентин Николаевич (? — 12 апр. 1979, Сан-Франциско). Автор проекта и строитель Свято-Успенской монастырской церкви в Калистоге (Калифорния, 1959).

КУСКОВ, Иван Александрович (1765, Тотьма — 1823, Тотьма). Мещанин. В 1787 приехал в Иркутск. 20 мая 1790 заключил контракт о работе в РАКе. Правитель на Кадьяке (1796 и 1800), в Новоархангельске (1806–1808), начальник Константиновской крепости в Нучеке (1798–1799), управлял русским поселением в заливе Якутат (1802–1803), возглавлял экспедиции от залива Якутат до о-ва Ситха (1801–1802). В 1805 награжден золотой медалью «За усердие» на Владимирской ленте, в 1806 награжден чином коммерции советника. Правитель крепости Росс (до конца 1821). Летом 1823 вернулся в Тотьму. Похоронен на территории Спасо-Сумморина монастыря.

ЛАНДЕЗЕН фон, Артур-Карл Юльевич (25 дек. 1874, Кронштадт — 11 мая 1935, Сан-Франциско). Окончил восточный факультет Санкт-Петербургского университета и Археологический институт. Студент в Пекине (1903). Секретарь Российского консульства в Гирине (1907–11) и Харбине (1912–14), вице-консул в Кобе (1915–21). Член Общества русских ориенталистов. Опубликовал серию статей в журналах «Вестник Азии» и «Вестник Маньчжурии». Занимался этнографией, юриспруденцией и экономикой Китая, Маньчжурии и Японии. Нештатный российский консул в Сиэтле (1921–1924). В Сан-Франциско работал в банке «Америка» (до 1934). Российский консульский агент в Сан-Франциско на общественных началах в 1926–33.

ЛАНЦЕВ, Георгий Вячеславович (12 марта 1892, Люблин — 23 окт. 1955, Беркли, Калифорния). Учился в Петроградском университете. Приехал из Петрограда в США в конце мая 1918. Жил в Пало-Альто с июня 1918, затем в Беркли. Окончил Калифорнийский университет, затем там же профессор. Автор многих исторических работ.

ЛЕБЕДЕВ, Александр Павлович (12 нояб. 1898–1 сент. 1964, Сан-Франциско). Служил в управлении КВЖД, помогал отправлять студенческие группы в США. Один из инициаторов создания Русского центра и Дома Святого Владимира в Сан-Франциско.

ЛУКАШКИН, Анатолий Стефанович (Степанович) (20 апр. 1902, Ляолян, Южная Маньчжурия — 6 окт. 1988, Сан-Франциско). Окончил Читинскую гимназию и Институт ориентальных и коммерческих наук в Харбине. Принимал участие в Харбинском комитете помощи беженцам (1924–40). Секретарь секции естествознания ОИМК. Советник Национальной организации исследователей-пржевальцев и секции молодых натуралистов, археологов при Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии. Помощник куратора, куратор музея в Харбине (1930–41). Жил в Сан-Франциско с 1941. Морской биолог в Калифорнийской академии наук, специалист по тихоокеанской сардине. Член правления Русского центра (1949–52). Председатель правления корпорации газеты «Русская жизнь» (1952–55) и Музея русской культуры (1954–65). Знаток деятельности российских эмигрантов в Азии, автор многих научных работ.

ЛУКША, Валериан Степанович (4 апр. 1885, Гродненская губ. — 16 сент. 1966, Марин, Калифорния). Ученик композитора Архангельского. Хормейстер Лейб-гвардии Гренадерского полка. Регент Иверской церкви в Харбине. Приехал в Сан-Франциско в 1936 по приглашению прихожан Свято-Скорбященского храма. Помогал приезду в США музыкантов из Харбина.

ЛЯШЕНКО, Николай Димитриевич (18 февр. 1902, Кубань — 23 февр. 1966, Сан-Франциско). Участник Гражданской войны на Кубани и в Приморье. Учился в военном училище на Русском острове (Владивосток), участвовал в боях у Свиягино (Приморье). Жил в Харбине, затем в Шанхае (с 1932). Вице-председатель Общеказачьего союза в Шанхае и атаман Сводно-Донской станицы (1945). Через лагерь на Тубабао переехал в Сан-Франциско в 1949. Один из основателей Казачьего дома, 1-й председатель Общеказачьего союза в Калифорнии.

МАЗУРОВА, Александра Николаевна. Окончила Бестужевские курсы в Санкт-Петербурге. Выступала в театрах. Публиковала статьи и рассказы с 1919 («Русское слово», Нью-Йорк). Вела отдел «Женщины о жизни» в газете «Русская жизнь» (с 1942).

МАКСИМОВ, Григорий Николаевич (25 янв. 1886, юг России — 27 июля 1946, Сан-Франциско). Окончил медицинский факультет Томского университета (1911). Работал на Амурской железной дороге, затем в Харбине. Эмигрировал в США в 1922. Одним из первых получил право медицинской практики, работал в больнице Калифорнийского университета, где преподавал. Один из основателей Общества русских врачей в Сан-Франциско, секретарь и председатель.

МАЛКОВ, Петр Иванович (27 авг. 1896–14 сент. 1975, Сан-Франциско). Общественный деятель. Председатель Монархического объединения «За веру, царя и отечество» в Сан-Франциско.

МАЛОЗЕМОВА, Елизавета Андреевна (26 июля 1881, Санкт-Петербург — апр. 1974, Нью-Йорк). Жена бывшего управляющего «Лензолота», который жил в Англии. Эмигрировала в США. Первой из русских женщин-эмигранток защитила в 1938 докторскую диссертацию «Иван Бунин как писатель прозы». Участвовала в Калифорнийском сб. (1934). Основала 1-й драматический кружок в Сан-Франциско (1923). Занималась вопросами сохранения русской культуры в Америке, неоднократно выступала по этому поводу в печати. Поддерживала обширную переписку со многими русскими писателями в эмиграции, в частности, с А. Оцупом, Д. Кленовским, Р. Березовым, И. Сабуровой, А. Ремизовым и др. Сыновья М. приобрели известность: Андрей стал историком, Платон — горным инженером и генеральным директором Newmont Mining Corporation.

МАСЛЕННИКОВ, Олег Александрович (29 нояб. 1907, Владивосток — 10янв. 1972, Аламеда, Калифорния). Приехал в США в 1920. Окончил Калифорнийский университет в Беркли (1934), где защитил докторскую диссертацию (1942). Там же профессор, возглавлял отдел (1944–52, 1966–67). Занимался русской поэзией. Автор статей на русском и английском языках, монографии «Обезумевшая Россия» (Калифорнийск. ун-т, 1956) и др. работ.

МИХАЙЛОВ, Сергей Иванович (28 авг. (или 13 сент.) 1898, Москва — 30 апр. 1978, Сан-Франциско). Окончил Московскую консерваторию по классу фортепьяно, одновременно учился на математическом факультете Московского университета (1916–17). Пианист и композитор. Приехал в Сан-Франциско в 1919, затем уехал в Лос-Анджелес и жил на даче у С. В. Рахманинова. Продолжил музыкальное образование, одновременно давая уроки и концерты. Читал лекции о России, вел курсы для учителей по фортепьянной педагогике (1930–35). Автор нескольких музыкальных произведений. Президент Русского музыкального общества (1936).

МИШТОВТ, Анатолий Викентьевич (22 марта 1894–26 апр. 1971, Сан-Франциско). Окончил морское училище в Петрограде. Гардемарин и мичман. На военном транспорте эвакуирован из Европы во Владивосток, откуда переехал в Харбин (1921). Механик в механических мастерских КВЖД (до 1937), затем жил в Шанхае. Публиковал статьи в газетах «Заря», «Рупор» (Харбин, Шанхай), журнале «Рубеж». В 1952 переехал в Италию, затем жил в Сан-Франциско (с 1953), сотрудник газеты «Новая заря».

МОЛЧАНОВ, Викторин Михайлович (23 янв. 1886, Казанская губерния — 10 янв. 1975, Сан-Франциско). Окончил Елавское реальное училище и Алексеевское училище по 1-му разряду. Участник 1-й мировой (подполковник) и Гражданской войн. Генерал-майор колчаковского производства. Генерал-лейтенант семеновского производства. Суперинтендант в здании Саттера и Монтгомери в Сан-Франциско (1928–24 янв. 1967, с выходом на пенсию).

МОРДОВСКИЙ-МОРРОУ, Николай Георгиевич (19 апр. 1896–22 марта 1963, Сан-Бернардино, Калифорния). Приехал из Харбина в Сиэтл в 1923. Окончил университет, архитектор. Жил в Сакраменто и Сан-Франциско. Автор большого проекта строительства «Острова сокровищ», подготовленного для Всемирной Тихоокеанской выставки 1938.

МУРАВЬЕВ, Лев Петрович (12 сент. 1885, Санкт-Петербург — 26 мая 1951, Сан-Франциско) Участник Русско-японской и 1-й мировой войн. Служил в Сибирской флотилии (1904–09), капитан 1-го ранга. В эмиграции жил в Японии и Тяньцзине (1920–38). В 1948 поселился в Сан-Франциско, занимался общественной деятельностью в Кают-компании.

НАДЕЖДИН (наст. фам. Демушкин), Михаил Иванович (21 нояб. 1902, Владикавказ — 8 нояб. 1961, Сан-Франциско). Учась в кадетском корпусе, принимал участие в Гражданской войне. Во время 2-й мировой войны попал в Германию, затем эмигрировал в США (10 февр. 1950), жил в Сан-Франциско с 3 марта 1950. Поэт. Один из деятелей газеты «Русская жизнь».

НАРОКОВ (псевдоним, наст. фам. Марченко), Николай Владимирович (26 июня 1887 (или 1881), Бессарабия — 2 окт. 1969, Монтерей, Калифорния). Окончил Киевский политехнический институт. Участник Гражданской войны, офицер армии Деникина. В 1920–1930-е учитель математики. Арестован по обвинению в принадлежности к контрреволюционной группе (1932). Жил в Киеве (1935–44) и Германии (1944–50), откуда эмигрировал в США. Литератор. Один из инициаторов создания Литературного фонда в Сан-Франциско.

НАУМОВ, Владимир Михайлович (28 июля 1901, Вятка — 10 авг. 1992, Сан-Франциско). Предприниматель в Шанхае, откуда эмигрировал в США. Председатель Тубабаовской комиссии в Сан-Франциско (1949–64). Автор воспоминаний.

НЕДАШКОВСКИЙ, Николай Иосифович (1894 — янв. 1924, Сан-Франциско). Окончил школу живописи в Харькове и Училище живописи, ваяния и зодчества в Москве (ученик Коровина). Ездил для занятия живописью в Среднюю Азию, был на фронтах 1 — й мировой войны, затем 4 года жил в Японии. Неоднократно участвовал в выставках. Умер от туберкулеза. Похоронен на Сербском кладбище в Колме.

НИКОЛАЕВСКИЙ, Лев Львович (18 февр. 1892, Полтавская губ. — 20 июня 1974, Сан-Матео, Калифорния). Окончил пехотное военное училище, подпоручик (1914). Участвовал в формировании Французского экспедиционного корпуса. Окончил во Франции школу летчиков. Служил во Французском легионе, затем вернулся во Владивосток, где служил начальником авиации штаба округа (1919). Женился на дочери В. П. Аничкова (1920). Эмигрировал в Шанхай (1922), затем переехал в Сан-Франциско (1923). Вместе с женой основал Благотворительный фонд имени Аничковых (1947), который выдавал ссуды иммигрантам на проезд в США. Почетный председатель Русского дома Святого Владимира. Председатель Федерации русских благотворительных организаций в США (1952).

НИКОЛАЕВСКАЯ (урожд. Аничкова), Наталия Владимировна (26 июня 1901–30 авг. 1980, Сан-Матео, Калифорния. Жена Л. Л. Николаевского. Общественная деятельница в Калифорнии.

НИКОААШИН, Георгий Васильевич (23 авг. 1897, Владивосток — 18 февр. 1966, Сан-Матео (Сан-Карлос), Калифорния). Учился в Московском (1 год) и Дальневосточном (1 год) университетах. В 1921 приехал из Владивостока в США учиться в Калифорнийский университет. Нотариус, брокер, занимал ответственные посты в банках и частных компаниях. Один из основателей церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Менло-Парке (Калифорния), казначей фонда имени Кулаева.

ОЛИНЕВИЧ, Ирина Петровна (15 мая 1905 — окт. 1981, Сан-Франциско). Дочь художника и педагога Ермакова. Певица в Харбине (меццо-сопрано), училась в школе пения М. В. Осиповой-Закржевской. Эмигрировала в США в 1941, где занималась концертной и преподавательской деятельностью. Жена Г. И. Ясиницкого.

ОЛФЕРЬЕВ, Феодор Сергеевич (17 марта 1885, Тверская губ. — 7 авг. 1971, Сан-Франциско). Окончил Пажеский корпус (1905) и Академию Генерального штаба (1914). Корнет Лейб-гвардии Конно-гренадерского полка (с 1905). Полковник Генерального штаба. В последние годы жил в Сан-Франциско. Председатель Объединения Лейб-гвардии Конно-гренадерского полка и Союза императорских пажей. Кремирован.

ОРЛОВ, Александр Сергеевич (2 мая 1891, Москва — 2 дек. 1979, Сан-Франциско). Окончил Московский университет (1913). Эмигрировал в Харбин с женой С. М. Орловой-Верлен (1931), где создал Театр старой драмы. «Орлов-Ракитин дал полный благородства образ человека, платонически, немножко сентиментально и наивно влюбленного, слишком мягкого и слишком воспитанного, чтобы дерзко требовать и грубо приказывать объекту любви. У Орлова есть своя особая манера игры, которая как нельзя лучше подходит утомленной однообразием влюбленного, его излишней проницательностью, скукой усадебной жизни, хлопотливой деловитостью недалекого мужа, нескончаемым вистом старичков» (Рубеж, 1937). Актер в Шанхае (с 1940), где организовал драматическую труппу (1941–49). Жил в Бразилии, затем переехал в США, где продолжил театральную деятельность и преподавал в Калифорнийском университете.

ОСТРОВСКИЙ, Николай Евгеньевич (17 дек. 1904–7 июня 1979, Сан-Франциско). Театральный деятель в Сан-Франциско. «Искусство было единственной целью и увлечением его жизни. Он никогда не увлекался ни политикой, ни общественной жизнью, ни бытовыми вопросами. Сцена была его единственным кумиром, она волновала его, притягивала к себе, он мог часами говорить об искусстве сценической игры, работе над ролью, задачах актера и режиссера. Он преображался, говоря о театре, торопился высказать свои соображения, изложить свой большой опыт, дать дельный совет» (Н. Петелин). В последние годы жизни планировал открыть Русский театр в Сан-Франциско.

ПАВЛОВ, Леонид Иоасофович (30 авг. 1895, Обоянь — 2 июля 1976, Сан-Франциско). Окончил Морской кадетский корпус (1915). Участник 1-й мировой и Гражданской войн. После 2-й мировой войны жил в Сан-Франциско. Последний председатель Кают-компании в Сан-Франциско. Автор многих статей и книг по маринистике.

ПЕРВУШИН, Глеб Владимирович (28 сент. 1902–24 февр. 1965, Сан-Франциско). Окончил Сибирский кадетский корпус во Владивостоке (1921). Участник Гражданской войны. Эмигрировал в США в 1923. Участник 2-й мировой войны. Один из организаторов Общеказачьей станицы в Сан-Франциско, атаман Сибирской казачьей станицы. Оказывал помощь в переселении русских из Китая в США.

ПЕРШИН (Качанов), Николай Николаевич (14 апр. 1890–2Здек. 1974, Сан-Франциско). Художник-декоратор. Председатель объединения APT в Сан-Франциско.

ПЕТЛИН (иногда Петелин), Николай Николаевич (23 февр. 1909, Харбин — 19 июля 1999, Сакраменто, Калифорния). Как драматург начал работать с 1930 в Харбине. Автор пьес «На закате красной звезды» (1934), «Эпоха», «Андантэ канта биле» (1941, заняла 1-е место на конкурсе газеты «Наш путь»). Начальник русского отдела Харбинской радиостанции. Сотрудник газет «Время», «Голос эмигранта», «Боевой друг», «Нация» и «Прибой». Лауреат 2-го конкурса БРЭМа за рассказ «Перед алтарем». Автор многих фашистских пьес, изданных на мимеографе (1935–37). Эмигрировав в США, продолжил литературную и издательскую деятельность. Редактор газеты «Русская жизнь».

ПЕТРОВ, Павел Петрович (26 янв. 1882, Псковский уезд — 24 июля 1967, Сан-Франциско). Окончил Санкт-Петербургское юнкерское училище (1906) и Императорскую Николаевскую военную академию (1913). Участник 1-й мировой войны, подполковник, 6 боевых наград. Генерал-майор колчаковского производства (дек. 1919) с назначением командиром 3-й армией (вместо генерала Каппеля). Начальник снабжения Дальневосточной армии. Начальник штаба армии генерала Дитерихса. Покинул Приморье в 1922. Председатель Общества русских эмигрантов в Японии и заведующий русской школой (около 7 лет). Жил в Сан-Франциско с 1947, преподаватель русского языка в Армейской школе иностранных языков в Монтерее (1948–55), председатель Общества ветеранов Великой войны (1953–62).

ПИКУЛЕВИЧ, Николай Афанасьевич (? — 1965, Сан-Франциско). Окончил Художественную школу им. Репина. Художник-иконописец и архитектор. Жил в Пекине и Шанхае, неоднократно участвовал в выставках. Живя в Циндао, имел пансион, занимался продажей земельных участков. Через Тубабао эмигрировал в Сан-Франциско.

ПИЧУГИН, Анатолий К. (13 нояб. 1899–29 дек. 1959, Санта-Клара, Калифорния). Окончил Томское реальное училище и Оренбургское военное училище. Участник Гражданской войны. Жил в США с 1923. Изучал оркестровую музыку. Организовал в Сан-Франциско Русский мужской хор (1937).

ПОНОМАРЕВ, Николай Варсонофич (16 июня 1888, Пермская губ. — 30 дек. 1985, Сан-Франциско). Окончил Пермскую духовную семинарию (1911) и богословский факультет Института Св. Владимира. Священник в Пермской епархии. Учился на медицинском факультете Пермского университета (1917–19). Священник 5-го Забайкальского казачьего полка. Жил в Маньчжурии с 1921, в Харбине с 1926. Кандидат богословия, диссертация «Христианство на Дальнем Востоке». Жил в Сан-Франциско с 1953. Основатель прихода (1957) и строитель церкви в Пало-Альто (1966). Протопресвитер (1966).

ПОНОМАРЕНКО, Владимир Владимирович (2 июня 1902, Чита — 21 июля 1962, Сан-Франциско). Участник Гражданской войны, доброволец. Воевал в партизанских отрядах (1921–24), сидел в китайской тюрьме, затем служил в армии Чжан Цзу-чана (1927–28). В Шанхае работал сторожем. Занимался общественной работой среди казаков, станичный атаман (с 1942), вице-председатель Казачьего союза (с 6 марта 1946). Через Тубабао выехал в США. Председатель Обще-Казачьего союза в Сан-Франциско (с 1960).

ПОНЯТОВ, Александр Матвеевич (25 окт. 1892, Казань — 24 окт. 1980, Санта-Клара). Окончил Казанский и Московский университеты и политехникум в Карлсруэ в Германии. Морским летчиком участвовал в 1-й мировой и Гражданской (в Сибири) войнах. Инженер в Шанхайской электротехнической компании (1922–27). Жил в США с 1927, инженер в «Дженерал-электрик». Основал компанию «А. М. П[онятов] ЕКС», [совладелец] (1944). Благотворитель. Председатель Общества друзей Русского дома Св. Владимира (с окт. 1955), Общества русских летчиков и др.

ПОСТНИКОВ, Федор Алексеевич (29 февр. 1872, Ковно — 10 мая 1952, Литл-Рок, Арканзас). Окончил 1-е Павловское военное училище, Военно-воздухоплавательную школу и Военно-инженерную академию. С 1892 служил в Уссурийском казачьем войске, капитан. Эмигрировал в США в январе 1906. Продолжил образование в Калифорнийском университете, занимался журналистской и общественной деятельностью.

ПРЕСНЯКОВ, Владимир Александрович (7 мая 1883, Вытерта — 17 авг. 1961, Сан-Франциско). Окончил Архангельскую гимназию и юридический факультет Санкт-Петербургского университета (1907). Прокурор Псковского окружного суда. Во время Гражданской войны занимался общественной деятельностью. Один из основателей Латвийской республики. В последние годы жил в Беркли, Калифорния. Основатель и председатель Объединения русских юристов в Сан-Франциско. Председатель Союза ревнителей памяти Николая II и др.

ПРОЗОРОВ, Григорий (21 сент. 1867, Ярославская губ. — 15 июля 1935, Сан-Франциско). Отец Г. Г. Прозорова. Окончил Спасо-Вифанскую Московскую духовную семинарию. Рукоположен в сан священника во Владивостоке (1899). Служил военным священником, участник Русско-японской войны, награжден орденом Св. Владимира и наперсным крестом на Георгиевской ленте. Служил миссионером в корейских поселениях, затем настоятель Владивостокского кафедрального собора (1922–24). Приехал в США 9 июня 1924, настоятель на о. Святого Павла (Аляска), затем в Брайте (Калифорния, 1929), Ванкувере (с 1929), Ситке (с 1931), Портленде (1934), Уналашке (с 1934) и сверх штата в Свято-Троицком соборе в Сан-Франциско (с 26 июня 1935). Архимандрит.

ПРОЗОРОВ, Григорий Григорьевич (29 нояб. 1893, Владимиро-Александровское Южно-Уссурийского края — 11 мая 1946, Лос-Анджелес). Сын Г. Прозорова. Окончил духовную семинарию в Ярославле и Восточный институт во Владивостоке. Священник Успенского кафедрального собора во Владивостоке, классный настоятель мужской гимназии (1914). Секретарь Камчатского братства. Протоиерей. Эмигрировав в США в 1923, служил на Аляске, затем в Свято-Троицком соборе в Сан-Франциско, в Свято-Богородицкой церкви (Взыскание погибших в Лос-Анджелесе, с 1935). Основатель Русского дома при церкви, создал русскую приходскую школу и кружок молодежи. Похоронен на Сербском кладбище в Колме.

ПРОКУДИН, Петр Васильевич (1 янв. 1889–8 дек. 1954, Сан-Франциско). Основатель и председатель Русского шахматного кружка в Сан-Франциско. Публиковал шахматные этюды и обзоры в газете «Русская жизнь».

ПРОТОПОПОВ, Николай Николаевич (18 дек. 1921–7 янв. 1998, Сонома (Санта-Роза), Калифорния). Кадет Донского кадетского корпуса. Офицер (хорунжий) Русского корпуса. Редактор журнала «Наши вести».

ПСАКЯН (в замужестве Плавкова (1940), Вус-Вонсович (1953), Карина Владимировна (4 янв. 1918, Карс, Армения — 26 февр. 2003, Сан-Франциско). Оперная певица (драматическое сопрано). Ученица М. В. Осиповой-Закржевской. Эмигрировала из Китая (Шанхай) в США, жила в Сан-Франциско с 1957. Сотрудница радиостанции «Голос Америки» (1965–69). Участвовала в благотворительных концертах, публиковала статьи в газетах «Новое русское слово» и «Русская жизнь».

ПУГАЧЕВ, Николай Николаевич (20 нояб. 1894–1 нояб. 1973, Сан-Франциско). Поэт и художник в Сан-Франциско. Участник альманаха «Литературные встречи».

ПУЧКОВ, Феодор Абрамович (31 мая 1886–2 февр. 1953, Сан-Франциско). Окончил Виленское юнкерское училище (1906) и Академию Генерального штаба (1914). Участник 1-й мировой (подполковник) и Гражданской войн. Генерал-майор (14 авг. 1919), командир Поволжской бригады. Председатель Общества ветеранов великой войны в Сан-Франциско (с 1946).

РАДЕЦКИЙ-МИКУЛИЧ, Георгий Васильевич (12 нояб. 1900 (1901?), Латвия — 9 (8?) апр. 1975, Сан-Франциско). Деятель скаутского движения с 1915, прошел курс в Царском Селе под руководством полковника О. И. Пантюхова. Окончил Никольск-Уссурийское реальное училище и прошел офицерский курс учебной инструкторской команды на Русском острове (Владивосток). Участник Гражданской войны на Дальнем Востоке, подпоручик, Георгиевский кавалер. Основатель и начальник Китайского отдела русских скаутов (с 1928). Артист в Шанхае. Председатель Высшего суда чести НОРС.

РАЕВСКИЙ, Петр Николаевич (21 авг. 1901, Харьков — 11 июля 1976, Сан-Франциско). Преподаватель судебной медицины в Харьковском мединституте. Во время 2-й мировой войны приехал с семьей в Прагу, жил в Германии, затем эмигрировал в США. Преподавал в Монтерее, затем работал в патологическом отделе Французского госпиталя в Сан-Франциско, специализируясь по судебной медицине. Староста Свято-Троицкого собора.

РАЗУМОВ, Павел Иванович (19 окт. 1863–31 сент. 1931, Сан-Франциско). Окончил Симбирскую духовную семинарию (1890). Священник (с 22 окт. 1891). Служил в Симбирской епархии (1910–18), в эмиграции — в Пекинской духовной миссии, Харбине, Тяньцзине, председатель Православного братства при Покровской церкви. Затем переехал в США, настоятель Свято-Богородицкой церкви в Лос-Анджелесе (с 1922) и в Сан-Франциско (с 1925). Основатель Женской обители в Сан-Франциско, инициатор переезда женского монастыря из Китая. Сбит автомашиной.

РАКИТЯНСКИЙ (Рокитянский), Николай Иванович (1 окт. 1912–4 нояб. 1996, Санта-Клара (Лос-Алтос), Калифорния). Приехал из Харбина (1930). Окончил гимназию в Харбине и факультет экономическо-политических наук Стэнфордского университета (бакалавр—1947, магистр — 1950). Переводчик на военных судостроительных верфях (1942–45) и комиссии ООН (1945) в Сан-Франциско. Сотрудник библиотеки Конгресса (1952?). Профессор истории (DeAnza College, Cupertino, Калифорния) (до 1990). Занимался историей Российско-Американской компании. Автор публикаций на эту тему.

РАСПОПОВ, Петр Филиппович (29 июня 1905, Хабаровск — 2 июня 1995, Сан-Франциско). Учился в Благовещенской семинарии. В 16 лет приехал в Харбин, регент хора Свято-Николаевской церкви (с 1934), затем Свято-Иверской церкви (1939–60), также преподавал русский язык в начальной школе. Через Гонконг эмигрировал в США, возглавлял хор Свято-Троицкого кафедрального собора в Сан-Франциско (с июня 1962).

РОМАНОВСКИЙ, Юрий Сергеевич (? — 1 сент. 1933, Лос-Анджелес). После окончания Лазаревского института восточных языков драгоман Российского посольства в Тегеране, затем вице-консул в Чикаго. Российский генеральный консул в Сан-Франциско (1917–24).

РОТ (урожд. Тулинова, псевдоним Бабушка Тулинова), Мария Михайловна (7 февр. 1866, Москва — 2 марта 1942, Сан-Франциско). Приехала к детям в Сан-Франциско (1920) из Швейцарии, где жила с 1905, деятельно участвовала в церковной жизни, публиковала статьи и сказки в газете «Новая заря» (1942, 4 марта и др.) Опубликовала сборник для детей в Париже (?).

РУДИКОВ, Федор Иванович (16 мая 1885–16 янв. 1978, Сакраменто). Окончил музыкальную школу в Москве (учитель пения и теории музыки). Продолжил музыкальное образование, занимаясь у частных учителей. Автор около 300 духовных и светских хоровых произведений, отдавал предпочтение украинской музыке.

РЫБИН, Семен (Симеон) Федорович (9 марта 1880–19 апр. 1961, Сакраменто). Приехал в США в 1923 из Канады. Духобор.

РЯЗАНОВСКАЯ (псевдоним Нина Федорова), Антонина (Нина) Федоровна (13 марта 1895, Лохвица Полтавской губ. — 26 февр. 1985, Аламеда, Калифорния). Жена В. А. Рязановского (с 1923). Окончила историко-филологический факультет Бестужевских курсов и Американский колледж в Харбине. Преподавала русский язык и литературу в Харбине и Тяньцзине (до 1935). Автор многих литературных произведений в США. Получила премию 4000 долларов за лучший роман («Семья») от журнала «Atlantic monthly» (1940).

РЯЗАНОВСКИЙ, Валентин Александрович (1 янв. 1884, Кострома — 19 февр. 1968, Аламеда, Калифорния). Окончил юридический факультет Московского университета, занимался в Германии. Приват-доцент Демидовского юридического лицея по кафедре гражданского права в Ярославле (1914–17). Магистр гражданского права (1917). Исполнял должность профессора Демидовского лицея по кафедре гражданского права, Томского (осень 1918), Иркутского (1920) и Государственного дальневосточного университетов. Преподавал на Юридическом факультете в Харбине, профессор (1921–1 июля 1934), декан (осень 1924 — март 1929). Жил и преподавал в Тяньцзине. Почетный и действительный член многих обществ (Royal Asiatic Society и др.). Сыновья — Николай В. и Александр В.

САКОВИЧ, Владимир (9 июня 1884–13 сент. 1931, Сан-Франциско). Окончил Холмскую духовную семинарию. Рукоположен в сан священника в Либаве (1908). Настоятель в Канаде (1913). Протоиерей Свято-Троицкого собора в Сан-Франциско (с 12 дек. 1917). Оказал большую помощь эмигрантам, прибывшим из Владивостока и Китая. Похоронен на Сербском кладбище в Колме.

САРОЯН, Самуил М. (19 окт. 1898–19 авг. 1965, Сан-Франциско). Музыкант и балетмейстер. Президент Ассоциации Русской оперы и балета в Сан-Франциско.

СЕДЫХ, Михаил Демьянович (1 нояб. 1883 (или 8 нояб. 1885), Теткино Курской губ. — 27 янв. 1956, Сан-Франциско). Окончил Санкт-Петербургский политехникум, инженер-электрик (1903). Приехал в США в 1928 из Харбина с группой студентов, занимался тяжелым физическим трудом. Находился на городской службе — чертежник. Активный деятель комитета Свято-Троицкого кафедрального собора, Комиссии по сохранению религиозных памятников в бывшей колонии Росс (председатель), Русского инженерного общества, Русского исторического общества (председатель, 1940–48) и Русского центра. Вернул на прежнее место колокол Форт-Росса.

СЕМЧЕВСКАЯ (урожд. Беляева), Елена Васильевна (16 дек. 1896— 16 июль, 1977, Монтерей). Жена КВ. Семчевского. Литератор, поэтесса.

СКОПИЧЕНКО (в замужестве Сухатина, затем Коновалова), Ольга Алексеевна (25 мая 1908, Сызрань — 12 мая 1997, Сан-Франциско). Литератор и журналист. Училась в харбинских гимназиях и на Юридическом факультете до 1928. Жила в Тяньцзине (1928–29), затем в Шанхае. Работала в печати с 1925 (газеты «Русское слово», «Шанхайская заря», «Слово» и «Время», журналы «Рубеж» (до 1928), «Парус» и «Прожектор»). В 1950 приехала в Сан-Франциско через Тубабао. Занималась литературной и общественной деятельностью.

СЛОБОДЧИКОВ, Николай Александрович (15 дек. 1911, Самара — 4 окт. 1991, Сан-Франциско). Окончил русскую гимназию им. Ф. М. Достоевского в Харбине, Льежский университет в Бельгии, колледж Хилдс в Сан-Франциско. В Харбине и Шанхае принимал участие в работе научных организаций. Переехав в США (1948), работал проектировщиком и инженером. Председатель правления и заведующий архивом Музея русской культуры (1965–91).

СОКОЛОВ, Анатолий Александрович (16 июля 1891, Санкт-Петербург — 24 апр. 1971, Сан-Франциско). Окончил Николаевский кадетский корпус, Тверское кавалерийское училище (1912), Гатчинскую авиационную школу и Академию художеств. Занимался живописью в Крыму. Во время 2-й мировой войны попал в Европу, затем Аргентину, откуда переехал к брату в Сан-Франциско. Председатель объединения художников «АРАС». Автор батальных картин, портретов.

СОКОЛОВ, Михаил Михайлович (5 сент. 1885, Санкт-Петербург — 6 авг. 1985, Сан-Франциско). Окончил Николаевское кавалерийское училище (1906). Участник 1-й мировой (полковник, георгиевский кавалер) и Гражданской войн, генерал-майор. Занимался конным спортом, владел конюшней в Шанхае. В последние годы жил в Сан-Франциско, председатель Союза георгиевских кавалеров, почетный председатель Российского монархического союза «За веру, царя и отечество».

СТЕКЛЬ, Эдуард Андреевич (1803–1892). Назначен генеральным консулом Российской империи на Сандвичевых (Гавайских) островах (1853). К обязанностям не преступил ввиду утверждения в должности секретаря Российской миссии в США. Российский поверенный в делах в Вашингтоне (с 1854). Посланник. Занимался продажей РАКа. Уволен в отставку с награждением орденом Большого Орла (20 апр. 1869). В последние годы жил в Париже.

СТРУВЕ, Глеб Петрович (19 апр. 1898, Санкт-Петербург — 4 июня 1985, Беркли, Калифорния). Учился в Выборгском коммерческом училище, окончил университет в Оксфорде (1921). Жил в Париже (1924–32), Лондоне (1932–47), затем преподавал в Калифорнийском университете в Беркли (с 1947). Автор многих переводов и литературоведческих работ. Поэт.

СТРУВЕ, Отто Людвигович (12 авг. 1897, Харьков — 6 апр. 1963, Беркли, Калифорния). Правнук основателя Пулковской обсерватории. Участник Гражданской войны, офицер. После эвакуации Крыма оказался в Турции. Эмигрировав в США, ассистент по звездной спектроскопии Йоркской обсерватории Чикагского университета в местечке Уильямс-Бей (Висконсин, 1921). Защитил докторскую диссертацию (дек. 1923). Стал 3-м директором обсерватории (1932). Вице-президент, затем президент (1952) Международного астрономического союза. В 1950 переехал в Калифорнийский университет (Беркли) для создания астрофизического департамента. Директор Национальной радиоастрономической обсерватории в Грин-Бэнк (Зап. Виржиния, 1959 — янв. 1962).

СУДАКОВ, Петр Степанович (29 янв. 1880–21 сент. 1976, Монтерей, Калифорния). Окончил естественное отделение Санкт-Петербургского университета и медицинское отделение Военной академии. Доктор медицины. Врач Российского консульства в Кашгаре (1910–13), посольства в Пекине (1913–20) и Рокфеллеровского медицинского колледжа-госпиталя в Пекине (1922–38). Жил в США с 1939. В 1942 подтвердил диплом врача-окулиста. Безвозмездно оказывал помощь неимущим русским эмигрантам.

СУХОВ, Григорий Тимофеевич (28 февр. 1896–7 июня 1987, Сан-Франциско). В 1930-е приехал в США, открыл в Сан-Франциско газету «Новая заря», которая выходила 47 лет.

ТАРНОВСКИЙ, Павел Иосифович (23 дек. 1893, Одесса — 5 сент. 1966, Сан-Франциско). Окончил коммерческое училище в Харбине. Участник 1-й мировой войны. Вернувшись в Харбин в 1918, начальник депо КВЖД. Эмигрировал в США, жил в Сиэтле (1923), Миннеаполисе и Сан-Франциско (с 1936), занимался предпринимательской и общественной деятельностью. Вице-председатель Американско-Русского кредитного общества, правления Русского детского сада и др.

ТЕМОВ, Семен Васильевич (1 нояб. 1901–1 нояб. 1995, Сакраменто, Калифорния). Эмигрировал в США в 1923 из Харбина, жил в Лос-Анджелесе, где танцевал и снимался в кинофильмах. Основал в Сан-Франциско Русское музыкальное общество (1962) и открыл балетную школу (1949–72).

ТЕСЛЮК, Памфил Федорович (1 марта 1888, Белоруссия — 12 апр. 1965, Сан-Франциско). Эмигрировал через Германию в США в 1909. Окончил юридический факультет Калифорнийского университета. Занимался продажей недвижимости. 1-й русский нотариус в Сан-Франциско (с 13 сент. 1948).

ТИМОШЕНКО, Владимир Федорович (1885, Чернигов — 17 авг. 1965, Пало-Альто, Калифорния). Профессор Стэнфордского университета (1936–50). Автор работ.

ТИХОН (в миру Белавин, Василий Иванович) (19 янв. 1865, Клин Торопецкого уезда Псковской губ. — 7 апр. 1925). Епископ Алеутский и Аляскинский в Сан-Франциско (1899–1907). Открыл множество новых приходов, способствовал упрочению православия в Америке. Патриарх всея Руси.

ТОКМАКОВ, Георгий Васильевич (9 июля 1928, Тяньцзинь — 15 нояб. 1997, Сан-Матео, Калифорния). Родился в семье эмигрантов. Эмигрировал в США (1947). Учился в Вашингтонском университете. Защитил докторскую диссертацию в Школе славянских и восточноевропейских языков Лондонского университета (Р. А. Stolypin and Third Duma: An Appraisal of the Three Major Issues, 1981). Профессор (emeritus) русской истории Калифорнийского университета (Сакраменто).

ТОЛСТОВ, Владимир Сергеевич (19 июля 1884–19 марта 1956, Сан-Франциско). Окончил реальное училище и Казанское пехотное юнкерское училище. Служил в Никольск-Уссурийском (до 1914). Участник 1-й мировой и Гражданской войн. Генерал-майор. Атаман Уральского казачьего войска в Сан-Франциско.

ТОЛСТОВ, Сергей Сергеевич (1 февр. (1 янв.?) 1881–9 нояб. 1950, Сан-Франциско). Брат В. С. Толстова (?). Участник Русско-японской, 1-й мировой и Гражданской войн, полковник (1916). В 1917 командовал 6-й Сибирской запасной бригадой, одновременно исполнял обязанности командира Красноярского гарнизона, а впоследствии и всего укрепленного района. После неудачного восстания в Иркутске (декабрь 1917) арестован, бежал из тюрьмы и жил во Владивостоке. С июня по сентябрь 1918 по приглашению местного антибольшевистского правительства командовал Приморским военным округом. Ушел в отставку по политическим соображениям и уехал в Шанхай (1919). В 1923 с женой переселился в Сан-Франциско, занимался благотворительной деятельностью в пользу русских военных инвалидов. Председатель Общества георгиевских кавалеров в Сан-Франциско.

УЛЬШТЕЙН, Владимир Маркович (5 июня 1898, Киев — 31 авг. 1971, Сан-Франциско). Родился в семье музыкантов. Окончил Киевское музыкальное училище (1912), Берлинскую консерваторию по классу фортепьяно и скрипки (1916) и Петроградскую консерваторию (1921). Капельмейстером участвовал в 1-й мировой войне. Жилв Пекине (1921–36): профессор по классу рояля, дирижер отдела западной музыки Национального университета Теин Хуа, дирижер в Институте изящных искусств, дирижер Пекинского симфонического оркестра и дирижер-концертмейстер Пекинской оперы; в Тяньцзине (1936–39) и Шанхае (1939–48) дирижер симфонического оркестра и концертмейстер оперного театра. Эмигрировав в США, продолжал занятия музыкой (дирижер в оперном театре Сан-Франциско).

ФАРАФОНТОВ, Александр Павлович (27 мая 1889, Красноярск — 19 февр. 1958, Сан-Франциско). В Харбине основал фирму «Натуралист» с магазином и мастерской. Эмигрировал в США (1935) через Шанхай, жил в Сан-Франциско. Иностранный корреспондент журнала «Рубеж». Основатель и 1-й председатель Русского исторического общества в Америке, Делового комитета по созданию музея Форт-Росса. Автор многих статей на исторические темы, занимался библиографией.

ФЕОФИЛ (в миру Феодор Пашковский) (1874, Киевская губ. — 12 июня 1950, Нью-Йорк). Окончил по 1-му разряду духовную Киевскую семинарию (1894). По приглашению епископа Николая Зиорова поехал в Америку, священник в золотоприисковом поселке Джексон (с 31 авг. 1895). Жил в России (с 1913), затем в Америке (1917–22). Прибыв в Сан-Франциско, секретарь епископа, публиковал статьи в «Русско-православном вестнике». Посещал Россию (1903, 1911, 1913). Епископ Чикагский (с 3 нояб. 1923). Митрополит (с 1934).

ХМАРИН (наст. фам. Кузнецовас-Кузнецов), Федор Григорьевич (16 февр. (по др. 16 марта) 1888, Санкт-Петербург — 15 янв. 1978, Сан-Франциско). Выступал в театрах европейской России, Сибири и Дальнего Востока (с 1912). Организатор театров миниатюр и кабаре в Шанхае (с 1925) и Тяньцзине (1930), автор опер-шаржей.

Эмигрировав в Бразилию, жил в Сан-Пауло, затем переселился в Сан-Франциско, где продолжил артистическую деятельность.

ХОШЕВ, Борис Александрович (5 сент. 1898, Тифлис — 12 июля 1978, Сан-Франциско). Окончил Тифлисский кадетский корпус и Тифлисское военное училище (1916). Участник 1-й мировой и Гражданской войн, ротмистр, награжден Георгиевским оружием. Служил в охранной страже в Югославии, одновременно изучал архитектуру. Исполнял обязанности архитектора при дворе короля Александра. Эмигрировал в США в 1956. На пенсии с 1971. Автор памятника георгиевским кавалерам на Сербском кладбище в Колме, около которого похоронен.

ХРЕНОВ, Александр Сергеевич (3 нояб. 1894–3 мая 1972, Сан-Франциско). Художник-акварелист. Приехал из Шанхая в Сан-Франциско 9 сент. 1923.

ЧАЙКОВ, Израиль Львович (2 июля 1902, Лондон — 25 янв. 1966, Беркли, Калифорния). Доктор физиологии в университете Торонто. Преподаватель (с 1930), профессор (1930) физиологии Калифорнийского университета в Беркли. Автор работ по артериосклерозу.

ЧЕЛИЩЕВ, Андрей Викторович (24 нояб. 1901, Москва — 5 апр. 1994, Напа, Калифорния). Участник Гражданской войны. Окончил Брноский сельскохозяйственный (1927) и Парижский агрономический (1937) институты. Эмигрировал из Франции в США по приглашению George de Latour, владельца винодельни Beaulieu (1938). Инженер-агроном, занимался виноделием в Калифорнии. Стал одним из влиятельнейших виноделов США, получив награду от правительства Франции (1954) за внедрение французских методов в США.

ЧЕЛИЩЕВ, Виктор Викторович (18 мая 1906–26 дек. 1997, Сан-Франциско). Архитектор в Сан-Франциско. Лауреат конкурса Американского института архитекторов.

ЧЕПУРКОВ, Михаил Гавриилович (12 нояб. 1899, Луганск — 13 марта 1955, Сан-Франциско). Приехал в Сан-Франциско со студенческой группой осенью 1923. Окончил художественный факультет Стэнфордского университета, скульптор и художник. 1-й раз выставил работы на Всемирной выставке. Участвовал в выпуске благотворительных открыток в пользу СССР.

ЧЕРНЫХ, Сергей Николаевич (16 июня 1870–16 янв. 1942, Сан-Франциско). Окончил медицинский факультет Томского университета (1895). Участник Русско-японской, 1-й мировой и Гражданской войн. Военно-санитарный инспектор Восточной Сибири армии А. В. Колчака. Через Харбин эмигрировал в США. Подтвердив медицинский диплом, занялся практикой и научной деятельностью (с 1928). Основатель, председатель (8 лет), почетный председатель Общества русских врачей в Сан-Франциско.

ЧЕРНЯВСКИЙ, Александр Януарович (7 июля 1902–20 ноября 1970, Сан-Франциско). Окончил ХПИ, инженер (1926). Преподавал в ХПИ и Калифорнийском университете. Почетный председатель объединения инженеров ХПИ в Сан-Франциско.

ЧЕХОВ (псевдоним, наст. фам. Чеусов), Василий Иванович (12 янв. 1886, Вологодская губ. — 3 дек. 1970, Сан-Франциско). Певец в опере в Иркутске (1918). Жил в Харбине (1919–37), участвовал в операх и опереттах, благотворительных и церковных концертах, затем переехал в Шанхай. Гастролировал с Платовским хором (1939–48). В последние годы жил в Сан-Франциско.

ЧИКИН, Константин Константинович. Инженер. Принимал участие в строительстве здания церкви Христа Спасителя, реконструкции Свято-Троицкого собора в Сан-Франциско, строительстве Евгеньевской пустыньки.

ШАПИРО, Надежда Лазаревна (20 окт. 1897, Киев — 20 июня 1989, Сонома, Калифорния). Жила в Иркутске и Харбине. Выпускала с сестрой М. Л. Шапиро в Благовещенске журнал «Светлая юность» (март 1913). Публиковалась с 1915: «Благовещенское утро», «Амурское эхо», в Харбине — «Новости жизни», «Дело России», «Заря», «Русский голос». Жила в Японии (1920–21), писала для газет «Русское дело» и «Будущая Россия». В США уехала со студенческой группой. Сотрудница газет «San Francisco Examiner» (1923 — май 1932), «Русские новости» (1937). Автор многих статей на английском языке о русских эмигрантах для американских изданий. Корреспондент «Рубежа» (Харбин).

ШКУРКИН, Павел Васильевич (3 нояб. 1868, Лебедино Харьковской губ. — 1 апр. 1943, Сиэтл). После окончания Александровского военного училища (1888) служил на Дальнем Востоке. Окончил Восточный институт с 1-м разрядом (Владивосток, 1903). Помощник владивостокского полицмейстера (с 20 мая 1903). Участник Русско-японской войны, штабс-капитан, командир разведки Ренненкампфа, неоднократно отличался в боях, имел награды с надписью «За храбрость», в том числе китайский орден Двойного Дракона 2-й степени. Переводчик на КВЖД, преподавал в учебных заведениях Харбина. Литератор. Эмигрировал в США в 1927. Член-учредитель Русского исторического общества в США. Участвовал в общественной жизни Сиэтла. Автор многих книг и статей по китаеведению.

ЩЕРБАКОВ, Сергей Иванович (7 июля 1894, Харьков — 24 янв. 1967, Сан-Франциско). Жена А. Р. Арнольд (Мак-Гвайер). Окончил Строгановское училище в Москве. Во время Гражданской войны вместе с отцом уехал в Харбин, затем 5 лет прожил в Японии. Эмигрировал в США (1931), жил в Сан-Франциско, где продолжил занятия искусством. В 1942 выпустил серию открыток в помощь СССР. Построил дачу «Щербаковка» на Русской реке. Участвовал в выставках по всей Америке. Последняя персональная выставка состоялась в ноябре 1966. После смерти Щ. вдова передала собрание его картин в СССР.

ЮЩЕНКО, Андрей П. Прибыл в США в составе Сибирской флотилии (1923). Профессор. Основатель Литературно-художественного кружка в Сан-Франциско. Преподавал русскую филологию в Мичиганском университете. Автор монографий на русском и английском языках.

Примечания

1

Скопиченко О. Рассказы и стихи. — Сан-Франциско, 1994. — С. 134.

2

Балакшин П. П. Филморская повесть. — Сан-Франциско; Нью-Йорк; Париж; Торонто: Изд. авт., 1985. — С. 38.

3

Khisamutdinov A. The Russians in USA // Ember, Carol R., Melvin Ember, and Ian Skoggard, eds. Encyclopedia of World Cultures Supplement. - New York: Macmillan Reference USA, 2002.

4

Смотрич-Тарган П. Сан-Франциско: Путеводитель, очерки. — 2-е изд. — Сан-Франциско, 2008. — 145 с.: ил.; Акопджанян Р. Сан-Франциско и другие графства залива: Путеводитель. — Сан-Франциско, 2003. — 198 с.: ил. и др.

5

Предсмертное письмо Н. П. Резанова первенствующему директору Главного правления РАК М. М. Булдакову. 24–26 января // Российско-американская компания и изучение Тихоокеанского севера, 1799–1815. — М.: Наука, 1994. — С. 167.

6

Gude E.G. California place names; the origin and etymology of current geographical names. — Berkeley: University of California Press, 1969. — P. 8–9.

7

Гончаренко А. Благодарность и просьба // Alaska Herald. — 1869. — № 26 (1 февр.) — С. 6.

8

Лозинский Г. Русская печать в Аляске и для Аляски // Временник О-ва друзей рус. кн. — 1938. — Вып. 4. — С. 242.

9

Окунцов И. К. Русская эмиграция в Северной и Южной Америке / Предисл. изд-ва. — Буэнос-Айрес: Сеятель, 1967. — С. 73.

10

Гончаренко А. (Обращение к читателям) // Alaska Herald. — 1868. — № 1 (1 марта.). — С. 4.

11

Гончаренко А. Руссо-американцы и алеуты! // Alaska Herald. - 1868. - № 12 (1 июля). — С. 6.

12

Гончаренко А. Руссо-американцы и алеуты! // Alaska Herald. - 1868. - № 23 (15 дек.). — С. 8.

13

Гончаренко А. Руссо-американцы и алеуты! // Alaska Herald. - 1869. - № 27 (15 февр.). — С. 7.

14

Гончаренко А. Русское и панславянское общество на Пасифике // Alaska Herald. — 1868. — № 13 (15 июля). — С. 7.

15

http://www.westcliffview.cpm/writing_samples/Bank_of_ Canton_Brochure.PDF

16

Уже во время сдачи рукописи издательству И. Франкьен сообщил: «Скорее всего, не будет мемориальной доски. Банк теперь принадлежит новым хозяевам и работает под другим названием».

17

Станюкович К. М. Морские рассказы. Гл. 13: Сан-Франциско…

18

Станюкович К. М. Морские рассказы. Гл. 13: Сан-Франциско…

19

Российский государственный исторический архив (СПб). Ф. 796. Оп. 148. Д. 1486. Л. 70.

20

National Archives. Records of Imperial Russian consulates in the United States. Reel 185 (Устав Русского благотворительного общества в Сан-Франциско от 15 июня 1883).

21

Коханик П. Г. Русский Сан-Франциско времен владыки Владимира // Юбил. сб. в память 150-летия Рус. православ. церкви в Сев. Америке / С архипастырского благословения его высокопреосвященства высокопреосвященного Феофила, архиепископа Сан-францисского, митрополита всея Америки и Канады. Ч. 1. — Нью-Йорк: Изд. юбил. комиссии, 1944. — С. 105–108; Зайченко П. Святительствование епископа Владимира//Там же. — С. 105–108.

22

Скопиченко О. Рассказы и стихи. — Сан-Франциско, 1994. — С. 165.

23

«Лена»: водоизмещение 10 675 т, длина 138,7 м, ширина 16,5 м, осадка 7,5 м; скорость максимальная 19,5 уз, дальность плавания 5462; вооружение: 6 орудий 120 мм, 6 орудий 75 мм.

24

Trip, Michael William. Russian routes: origins and development of an ethnic community in San Francisco (San Francisco State University, 1980). — P. 206.

25

Окунцов И. К. Русская эмиграция в Северной и Южной Америке / Предисл. изд-ва. — Буэнос-Айрес: Сеятель, 1967. — С. 170–172.

26

U.S. National Archives. Records of Imperial Russian consulates in the United States. Reel 185 (Письмо от 21 марта / 3 апр.1909).

27

Дроздов П. Русские в американской армии и флоте: Сыновья членов религиозных общин на Русской горе на военной службе): (Список) // Новая заря. — 1943. — 29 июля.

28

Ильф И., Петров Е. Гл. 13: Русская горка // Ильф И., Петров Е. Одноэтажная Америка…

29

http://www/molokane.org

30

U.S. National Archives. Records of Imperial Russian consulates in the United States. Reel 81 (Письмо в Рос. посольство из Сан-Франциско от 26 июля 1919).

31

Лосев И. Светлой памяти А. М. Дмитриева // Новая заря. — 1942. — 1 сент.

32

МРК, коллекция Н. В. Борзова. Box 34, f. 7 (Ковалев С. Десять лет: Рукоп. 1933. Б.с.).

33

Пугачев Н. Тихий подвиг: Некролог // Рус. жизнь. — 1975. — 29 нояб.

34

HILA. G.M. Day. Box 1 (письмо руководства Бюро группы студентов, отъезжающих в Америку от 3 июля 1922).

35

Скопиченко О. Наши пути: К пятидесятилетию прибытия русских групп в Сан-Франциско // Рус. жизнь. — 1973. — 16 нояб.

36

HILA, Kriukov. Box 3 (Старк Ю. Приказ командующего Сибирской флотилией № 348 от 23 мая 1923 г., Олонгапо).

37

М. А. Г. Юбилейный банкет — концерт, 1923–1973 // Рус. жизнь. — 1973. — 24 нояб.

38

Day G.M. The Russians in Hollywood: A Study in Culture Conflict. — Los Angeles: University of Southern California Press, 1934. - P. 82–84.

39

Мак-Гвайер А. Старшее поколение русской эмиграции в Америке//Рус. жизнь. — 1946. — 15 нояб.

40

Мак-Гвайер А. Друзья-американцы // Рус. жизнь. — 1947. — 18 янв.

41

Флис-Коммон Каунсил. Последняя перепись показывает уменьшение населения иностранного происхождения // Новая заря. — 1942. — 31 окт.

42

Селивановский В. Русская эмиграция и американизм // Рус. жизнь. — 1954. — 12 мая.

43

Работники призрения о русской иммиграции // Новая заря. — 1966. — 15 февр.

44

Федоров Н. Эмигрантский язык // Новая заря. — 1941. — 17 мая.

45

Старый член Русского центра. Почему нам нужен Русский центр и нам нужно выходить из нашей замкнутости в самих себе // Рус. жизнь. — 1972. — 20 янв.

46

Автономов Н. П. Наше «объединение»: (Ист. справка), устав // Харбинские коммерческие училища Кит. Воет. жел. дор. 1906–1956. — Вып. 4. — Сан-Франциско, 1957. — С. 65–68.

47

Письмо в редакцию//Рус. новости. — 1941. — 25 апр.

48

Будберг А. Об одной из наших самых насущных нужд // Новая заря. — 1940. — 8 февр.

49

Русские скауты, 1909— LX— 1969: Русский скаут — будь готов: (Сб.). Вып. 1 / Отв. ред. А. М. Вязьмитинов. — Сан-Франциско: Центр, штаб нац. орг. рус. скаутов, 1969.

50

The Bancroft Library. University of California, Berkeley. Коллекция писем П. П. Балакшина.

51

МРК, коллекция Русского театра в Сан-Франциско (Протокол собрания от 9 дек. 1941).

52

Например: Дымный след: Сб. — Сан-Франциско, 1925; Калифорнийский альманах: Сб. — Сан-Франциско, 1934; У Золотых ворот: Лит. — художеств, кружок в Сан-Франциско, 1923–1957. — Окленд (Калифорния), 1958. — 195 с.; Театр семьи и школы: Сб. / Обл. худ. В. С. Новикова; Сост. Е. А. Малоземова. — Сан-Пауло (Бразилия), 1964. — 151 с.; Русская женщина в эмиграции: Лит. — художеств, кружок в Сан-Франциско и в Берклее, 1922–1970. — Вашингтон, 1970. — 248 с.

53

Сокольский В. Книжные новинки // Рубеж. — 1931. — № 15 (4 апр.) — С. 22.

54

Соч.: HILA, Vyrypaev, V.I. Владимир Оскарович Каппель: Воспоминания участника белой борьбы (1 ч.). 1 ms box; Так было: (Автобиография) // Рус. жизнь. — 1959. — 16, 17, 18, 19, 20, 23, 24 июня; 7, 8 июля; Австралия // Рус. жизнь. — 1960. — 13 авг.; Владимир Оскарович Каппель //Рус. жизнь. — 1961. — 14 дек.; Каппелевцы // Рус. жизнь. — 1963. — 26, 31 окт.; 2, 7, 9, 13, 14, 16 19, 21, 23, 26 нояб.; Из прошлых лет в Америке // Рус. жизнь. — 1964. — 24 дек.; Записки полковника Вырыпаева: (Из рукоп. «Так было») // Первопоходник. — 1974. — № 17. — С. 10–16; № 18. — С. 46–53; № 19. — С. 32–40; № 20. — С. 13–20.

55

Соч.: 40 лет тому назад: Воен, переворот во Владивостоке в 1921 году: (К 40-летию захвата Владивостока белыми бойцами 26–27 мая 1921 года) // Рус. жизнь. — 1961. — 25 мая.; Ижевцы и Воткинцы. (Борьба с большевиками, 1918–20 гг.) — [Сан-Франциско, 1975]. — 323 с.: ил., портр.

56

Памяти соратника А. Г. Ефимова: (К сороковому дню): Некролог // Рус. жизнь. — 1972. — 3 июня.

57

Симбирец. Памяти поручика Н. Н. Голеевского: (Некролог)//Рус. жизнь. — 1968. — 10 дек.

58

Соч.: Собственный Его Императорского Величества конвой / Сост. Н. В. Галушкин. — Сан-Франциско: Изд. Б. В. Чаркова, 1961.

59

Соч.: Краткая история Забайкальского казачьего войска. — Сан-Франциско: Изд. авт., 1974. — 79 с.; Правда о революции и гражданской войне. — Сан-Франциско: Глобус, 1983. — 119 с.: портр.; Стихи от вещего Олега до наших дней: Сб. рус. ист. народ, песен. — Сан-Франциско, 1986.

60

Долбежев К. В. Воспоминания / Подготовка к печати Г. В. Волковой. — США, Калифорния, 1994. — 70 с.: ил., прил.

61

Соч.: Два тигра: Рассказы. — Сан-Франциско, 1963.

62

Соч.: Зачумленный Рай. (На островах иллюзий.): Повесть / Обл. худ. С. Скалковского. — Шанхай: Слово, 1933. — 360 с.; По чужим краям: Сб. рассказов. — Шанхай: Тип. газ. «Шанх. заря», 1944. — 327 с.: ил.; Сье Ви Цан: Роман / Обл. худ. С. Скалковского. — Шанхай: Тип. изд-ва «Шанх. Заря», Б.г. — 356 с.: ил.

63

Соч.: The family. — 1940. — Рец. в: Рус. новости. — 1940. — 1 нояб.; The Children: Novel. — 1942; Семья. — СПб.: Логос, 1994. — 239 с. — То же. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1952 и др.

64

Баженова Т. У Нины Федоровой-Рязановской // Новая заря. — 1940. — 11 окт.

65

Балакшин П. П. Повесть о Сан-Франциско и другие рассказы. — Сан-Франциско; Нью-Йорк: Сириус, 1951. — 249 с. — (Собр. соч.; T. 1) и др.

66

Балакшин П. П. Финал в Китае: Возникновение, развитие и исчезновение Белой эмиграции на Дал. Востоке: В 2 т. — Сан-Франциско; Париж; Нью-Йорк: Сириус, 1958–1959. — T. 1. — 1958. - 430 с.; Т. 2. - 1959. - 374 с.

67

Волкова М. Памяти Таисии Баженовой: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1978. — 31 окт. Соч.: Песни сибирячки. — Харбин: Тип. «Вперед», 1919; О первой из 3000 «Новых зорь» // Новая заря. — 1940. — 25 дек., портр.

68

Соч.: Жизнь моя актерская: Воспоминания // Новая заря. — 1929. — 15 марта; 16 марта; 5 апр.; 6 апр.; Напр.; 16 апр.; 20 апр.; Повесть об одном генерале и др. рассказы. — Шанхай: Катэй пресс, 1932. — 147 с.; Погоны: (Мысли бывшего офицера) // Новая заря. — 1943. — 22 июня; Вера Львовна Братова // Новая заря. — 1949. — 5 марта; Кончита («Дочь коменданта Сан-Франциско»): Драм, поэма в 5-ти действиях, 6 картинах, с прологом и эпилогом / Предисл. Н. Сергиевского. — Long Beach; N.Y.: Рус. кн. в Америке, 1958. — 64 с. См. также: Баженова Т. «Ревизору» уже сто лет! // Рубеж. — 1936. — № 24 (4 июля). — 9: фот., портр.; К предстоящему концерту Юрия Братова // Рус. новости. — 1937. — 19 нояб.

69

Петр Иванович: Рассказы. — Сан-Франциско: Изд. кн. магазина «Слово», 1961. — 240 с. — Рец.: Книгочей. Новая книга // Рус. жизнь. — 1961. — 23 сент.

70

С. Р. Мазурова о самой себе: (Летучее интервью) // Рус. жизнь. — 1943. — 12 июня; Интервью с А. Н. Мазуровой: (К ее выступлению в воскр. 14 апр.) // Рус. жизнь. — 28 марта; Соч.: Земля: Современный роман. — Рига: Изд. М. Дидковского, 1929; Беатриче: Материал к эстетико-философской работе. — Голливуд: Изд. Meri O'Duar, 1947 и др.

71

МРК, коллекция Б. Н. Волкова; HILA, коллекция Серебренников И. И., box 8. Соч.: HILA, Volkov В. («О бароне Унгерне» и «Взятие белыми Троицко-Савска и события на русско-монгольской границе. 1918–1919 гг.». — Рукоп.); В пыли чужих дорог: Стихи / Скульптур, портр. — худож. М. М. фон-Мейер. — Берлин: Парабола, Б.г. — 149 с.; Автобиографический роман «Conscript to Paradise»: Рукоп.

72

М. З. О жизни зарубежников: (К постановке пьесы О. Скопиченко «Одним миром мазаны») // Рус. жизнь. — 1960. — 9 июня; М. Н. О пьесах О. А. Скопиченко // Рус. жизнь. — 1966. — 20 окт.

73

Соч.: Очерки из Сибирского ледяного похода, 1919–1920 гг. — Шанхай: Изд. авт., [1920]. — 26 с.; Рассказы и очерки. — Б.м.: Изд. авт., 1969 (Madrid: Suc. Vda. De Galo Saez). — 166 c.

74

К кончине А. Н. Серебренниковой: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1975. — 23 апр.

75

Соч.: По странам рассеяния: Стихи. — Нью-Йорк: АМ-издат, 1978. — 64 с.; По странам рассеяния: Стихотворения, проза / Предисл. Б. Дьяченко; Сост. А. Колесов. — Владивосток: Альм. «Рубеж», 1993. — 100 с.

76

Соч.: Из сокровища сердца: Стихи и рассказы. — Сан-Франциско: Изд. авт., 1971.

77

Делианич А. Скончался Михаил Надеждин: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1961. — 9 нояб., портр.; Соч.: Через страдания к звездам: (Стихи). — Сан-Франциско: Изд. авт., 1963. — 323 с., портр.

78

Соч.: Мои танки: Стихи. — Сан-Франциско (?), 1964; Мал-Кок-Тит: Сказка в стихах. — Сан-Франциско (?), 1966; Песни космоса и земли: Стихи. — Сан-Франциско, 1971; По следам баяна: Стихи и поэмы / Предисл. М. Губерта. — Сан-Франциско: Б.и., 1977. — 110 с.; Прощальный ветер: Стихи, поэмы и басни. — Сан-Франциско, 1982.

79

Скопиченко О. «Прощальный ветер»: Посмертная книга стихов Владимира Анта//Рус. жизнь. — 1983. — 3 февр.

80

Скопиченко О. Памяти поэта М. Н. Залесского // Рус. жизнь. — 1979. — 26 мая, портр. Соч.: Слава казачья: Стихи и проза. — Сан-Франциско: Изд. авт., 1978.

81

Соч.: Народные жемчужины: Стихи. — 1950. — 96 с.; Дождь и слезы: Стихи. — Сан-Франциско: Дело, 1951. — 98 с.; Далекое и близкое. — Сан-Франциско: Дело, 1952. — 117 с.; Радость: Стихи. — Лос-Анджелес: Изд. авт., 1953. — 104 с.; Русское сердце. — Лос-Анджелес, 1954; Песнь души: Стихи. — Hollywood, С А, 1955; Золотая ракета: Рассказы / Обл. худ. С. Полевого. — США, 1956. — 110 с.; Что было. — Сан-Франциско, 1958; Иосиф Прекрасный: Поэмы. — Сан-Франциско: Изд. авт., 1959; Красота. — Санта-Барбара, 1963; Небесная арфа. — Б.м., 1978; Раздумья: Лирика. — Brait, Калифорния: Изд. газ. «Наши дни», 1966; Звезда. — Сакраменто, 1966.

82

Юбилей писателя Николая Владимировича Нарокова // Родные дали. — 1962. — № 103 (окт.). — С. 48; Соч.: Мнимые величины: Роман. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1952.

83

Делианич А. Памяти К. К. Кроль: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1964. — 29 сент. Соч.: Преломленные отражения: Стихи. — Сан-Франциско: Русс, жизнь, 1958. — (Малый тир.); Звон вечерний: Стихи. — Сан-Франциско: Изд. авт., 1967.

84

Соч.: Узелок: Стихи. — Сан-Франциско: Луч, 1957. — 63 с.

85

К кончине В. С. Коренева: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1970. — 24 окт.; Сослуживец. Памяти Василия Симоновича Коренева: (Некролог) //Родные дали. — 1971. — № 203 (февр.). — С. 51. Соч.: На родной реке [Амур]. — США: Изд. авт., 1969.

86

Краснов Е. М. Шанхайский Русский полк, 1927–1945. — Сан-Франциско: Глобус, 1984.

87

Беляев Е. П. Живая летопись живых (К ист. драм, орг-ций в г. Сан-Франциско за истекшие 13 лет): Рукоп. — Сан-Франциско, 1937. — 267 л.: ил.

88

Першин Н. Обозрение театрального Сан-Франциско // Новая заря. — 1940. — 25 дек.

89

Мушенко А. Еще о русском театре в эмиграции // Новая заря. — 1966. — 25 марта.

90

Негритос. Грустные итоги: О судьбе рус. театра в Америке // Рус. новости. — 1940. — 20 дек.

91

Н. К. Путь артиста из Москвы в Сан-Франциско / Беседа с режиссером А. С. Орловым // Новая заря. — 1964–8 дек.

92

Русский балет в Сан-Франциско//Новая заря. — 1933. — 6 мая.

93

Языков Н. Беседа с балетмейстером С. В. Темовым // Новая заря. — 1943. — 2 дек., портр.

94

Петренко К. Там, где снаряжают «Марицу» // Рус. жизнь. — 1951. — 29 мая.

95

Цит. по: Языков Н. О Детройте и Сан-Франциско сего дня и 20 лет тому назад // Новая заря. — 1947. — 18 июля.

96

Малоземова Е. Памяти В. В. Деге: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1942. — 10 февр.; Толпегин В. С. В. Деге: Памяти артиста и товарища // Рус. жизнь. — 1942. — 28 февр.

97

Вагин Ф. К духовному концерту // Новая заря. — 1943. — 3 апр.

98

Серебренников Е. Триумф М. М. Куренко и А. Т. Гречанинова //Новая заря. — 1941. — 1Зсент.

99

Кончина П. С. М. М. Ложникова: (Некролог) // Новая заря. — 1938. — 10 июня.

100

Языков Н. Стефан Казакевич о русском искусстве в Америке // Новая заря. — 1946. — 25 апр., портр.

101

Худ. И. Л. Калмыков завещает картины С. Ф. музею // Рус. жизнь. — 1923. — 26 окт.

102

С. У. Выставка картин художника В. В. Карамзина // Новая заря. — 1970. — 27 дек.

103

Прот. А. Кукулевский о процессе в Лос-Анджелесе: (Письмо в редакцию)//Новая заря. — 1948. — 19 нояб.

104

Томос Алексия, милостью Божиею патриарха Московского и всея Руси // Новая заря. — 1970. — 11 июня.

105

Евдокимова М. Сто лет // Новая заря. — 1968. — 28 сент.

106

Балакшин П. П. Филморская повесть. Сан-Францисо; Нью-Йорк; Париж; Торонто: Изд. автора, 1985. — С. 31–32.

107

Открывается подворье Харбинского женского монастыря в Сан-Франциско//Рус. жизнь. — 1942. — 18 нояб.

108

Религии русских в Сан-Франциско // Рус. жизнь. — 1923. — 23 марта.

109

Прощальное выступление д-ра Т. Животенко // Новая заря. — 1968. — 16 нояб.

110

Животенко Т. Светлой памяти Б. К. Бражникова: (Некролог) // Новая заря. — 1965. — 21 авг.

111

Соч.: Труд и мирная жизнь: История духоборцев без маски. — Сан-Франциско: Изд. авт., тип. «Дело», 1952. — 338 с., ил.

112

Нароков Н. Российский центр в Лос-Анджелесе // Рус. жизнь. — 1960. — 22 апр.

113

Р-ский Г. Съезд представительства Российских эмигрантов // Новое рус. слово. — 1966. 14 нояб.

114

Грот Е. Мы // Рус. новости. — 1938. — 16 сент.

115

Вернадский Г. Русская колония в Соединенных штатах С. А. — Нью-Йорк, 1922. — С. 28.

116

Цит. по: Языков Н. Беседа с «героем» нашего безвременья… // Новая заря. — 1947. — 30 авг.

117

HILA, М. Vrangel’. В. 49 (Письмо А. П. Будберга о положении русских в Сан-Франциско).

118

Уход в отставку председателя правления «Ампекс» А. М. Понятова//Новая заря. — 1970. — 10июня;Н. П. Скончался А. М. Понятов: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1980. — 29 окт.

119

В. М. Т. Юбилей Общества бывш. русских летчиков в г. Сан-Франциско // Рус. жизнь. — 1981. — 30 июля.

120

Бушков С. Березка // Бушков С. Годы: Стихи. — Сан-Франциско: Изд. автора, 1958. — С. 19.

121

Казак. На празднике казаков-дальневосточников // Рус. жизнь. — 1957. — 5 апр.; Казак. Общеказачий союз в Сан-Франциско: (К юбил. концерту О. К. С. 4-го июня 1961 г.) // Рус. жизнь. — 1961. — 25 мая.

122

Тарсаидзе А. Морские офицеры в Америке с 1917 г. // Мор. зап. — 1947. — Т. 5, № 1. — С. 46.

123

Барский К. П. Светлой памяти адмирала Бориса Петровича Дудорова: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1966. — 18 нояб.

124

Дворжецкий Ю. К. Общество бывших русских морских офицеров в Америке: Ист. очерк // Мор. зап. — 1943. — Юбил. вып. — С. 31.

125

Соч.: Тебе — Андреевский флаг: Сб. — Сан-Франциско: Глобус, 1977. — 259 с.:портр.

126

Общество б. Русских морских офицеров в Сан-Франциско: Кр. ист. очерк жизни О-ва за 25 лет его существования, с 1925 по 1950 г. / Ист. комиссия под предс. Б. П. Дудорова. — Сан-Франциско, Б.и., Б.г. — 22 с.

127

Устав Общества русских инженеров и техников в Калифорнии // Рус. жизнь. — 1924. — б июня; Постников Ф. По поводу организации Общества русских инженеров и техников в Сан-Франциско // Рус. жизнь. — 1924. — 27 июня; От Союза русских инженеров и техников // Рус. жизнь. — 1924. — 17 окт.

128

С. Н. Десятилетний юбилей Общества русских врачей г. Сан-Франциско и его банкет // Новая заря. — 1938. — 24 мая.

129

Пресняков ВЛ. Русское искусство — наша радость и наша гордость // Рус. жизнь. — 1951. — 29 апр.

130

Константинов П. Ф. Новое культурное начинание — Русское сельскохозяйственное общество в Сев. Америке // Новая заря. — 1938. — 16 июня.

131

От правления музея // Museum of Russian Culture. Хранилища памятников культуры и истории зарубежной Руси: Сб. / Памяти П. Ф. Константинова. — Сан-Франциско: Изд. ред. коллегии Музея Русской культуры, (1955). — С. 18.

132

Константинов П. Памяти А. А. Мартынова // Рус. жизнь — 1957. — 8 авг.

133

Правление // Museum of Russian Culture. Хранилища памятников культуры и истории зарубежной Руси… — С. 20.

134

Музей Русской культуры в Сан-Франциско, его отделы, подотделы и коллекции // Museum of Russian Culture. Хранилища памятников культуры и истории зарубежной Руси… — С. 23.

135

Бакич О. М. Архив А. Т. Бельченко. Опись // Россияне в Азии. Литературно-исторический ежегодник / Центр по изучению России и Восточной Европы, Торонтовский ун-т. — 1997. - № 4. — С. 310.

136

Ефимов А. Г. 40 лет тому назад: Военный переворот во Владивостоке в 1921 году (К 40-летию захвата Владивостока белыми бойцами 26–27 мая 1921 года) // Рус. жизнь. — 1961. — 25 мая.; Ижевцы и Воткинцы (Борьба с большевиками. 1918–20 гг.). — [Сан-Франциско]. — 323 с.: ил. — Портр.

137

Fedulenko V. V. Russian Emigre Life in Shanghai. The Bancroft Library. — USA, 1967. — 171 pp. — (На англ. яз. На правах рукописи).

138

Слободчиков НА. Из истории Дальневосточной эмиграции [Предисл.] //Рус. жизнь. — 1975. — 16 янв.; Федуленко В. В. Из истории Дальневосточной эмиграции. Воспоминания // Там же. — 16 янв., 16, 17 мая.

139

Языков Н. Похороны Н. А. Касьянова: (Некролог) // Новая заря. — 1948. — 26 окт.; Соч.: МРК. Темные дела почтенных сфер: В 2 т. — 1947. — 189 с. — Рукоп.; Русский центр и его задачи // Рус. жизнь. — 1942. — 29 авг. и др.

140

Касьянов Н. А. Почему необходимо оказывать помощь Родине: Освящение вопроса с новых точек зрения // Новая заря. — 1944. — 16 сент.

141

Комитет Устав Русского объединенного общества в Калифорнии пострадавшему населению СССР // Новая заря. — 1942. — 23 мая.

142

Вагон медикаментов и вещей — очередной подарок русских на Родину // Новая заря. — 1944. — 18 нояб.

143

Бельченко А. Статистические данные о «перемещенных лицах» (Ди-Пи) в шт. Калифорния // Рус. жизнь. — 1952. — 24 апр.

144

В. К. Значение русской эмиграции // Рус. жизнь. — 1983. — 21 сент.

145

МРК, коллекция Т. Ф. Токарева (Материал для инструкции комиссии для покупки Большого дома Св. Владимира).

146

Ант В. Исход из Старого Света: Поэма. Посвящается 25-летию нашей высадки в Америке // Ант В. По следам Баяна: Стихи и поэмы. — Сан-Франциско: Изд. автора, 1977. — С. 62.

147

Баженова Т. Юбилейное собрание Объединенного комитета//Новая заря. — 1940. — 26 нояб.

148

Баженова Т. О покупке дома для Русского центра: (Беседа с председателем Рус. центра А. Н. Вагиным) // Новая заря. — 1940. — 13 янв.

149

Касьянов Н. Русский центр и его задачи // Рус. жизнь. — 1942. - 29 авг.

150

Т. Б. Основные задачи Русского центра: (Интервью с К. П. Барским) // Рус. жизнь. — 1943. — 1 мая.

151

Пашинский В. А. К Татьяновскому балу // Рус. жизнь. — 1947. — 18 янв.

152

Клуб «Меркурий» — полезная русская организация // Новая заря. — 1948. — 11 сент.

153

Делианич А. Памяти Я. П. Боксер: (Некролог) // Рус. жизнь. — 1955. — 8 дек.

154

Пресняков В. А. К пятилетию общества «Русский сокол» // Рус. жизнь. — 1955. — 5 февр.

155

Хувер В. (Предисловие) // Russian rod & gun club. 1940–1950 / Ed. V. Hoover; Publ. V. Bryditzki. — San Francisco: Изд. Рус. рыболовно-охотничьего клуба, 1950. — Б.с.

156

Присадский А. К постройке в Берклее храма-памятника войны // Новая заря. — 1945. — 2 нояб.

157

http://files.usgwarchives.net/ca/sanmateo/cemeteries/ russian-sectarian.txt

158

Русские в Америке: (Стат. сведения) // Рус. жизнь. — 1971. — 28 сент.

Content

А. А. Хисамутдинов
РУССКИЙ Сан-Франциско

Предисловие: Во первых строках…

Первый визит, Или брак по расчету?

Прогулки по Президио

Крепость Росс — русская «Мекка» и Русское Историческое общество

в поисках русских корней, или отдых на Вакейшн-бич

От Аляски до Калифорнии: «Свобода» Агапия Гончаренко

Русская гора, или как русские обустраивали Сан-Франциско

Андреевский флаг около калифорнийского берега, или воспоминания Константина Станюковича

Вдали от родного берега, Или первая любовь

Первые русские жители Калифорнии, или истоки православия

По историческим достопримечательностям

Представляя интересы государства Российского: генеральное консульство

С памятью о прошлом

Молоканская «Русская гора», или часть «одноэтажной Америки»

От Гавайев до сан-францисских доков

Одни возвращались на Родину, другие навсегда покидали ее

Через остров Ангела на Землю обетованную

Кто и как обживался в Новом свете

По городским районам

Русскость в Новом свете: культура и родная речь

Русский язык как иностранный

Что сделать, чтобы не раствориться в американской жизни

Забота о подрастающем поколении

Печатное дело

Среди книжных развалов, Или последние новости из России

Слово (проза и поэзия, объединения)

Как выжить русскому слову

Театр, балет, опера и оперетта, музыка: первые артисты

Когда поет русская душа

Русским след в изобразительном искусстве, архитектуре и фотографии

Что осталось на память

Соединяя народы: Православная Церковь в Америке

Помня заветы: Русская Православная Церковь заграницей

Иноверцы с русским словом

Не хлебом единым: на благо общества

Вспоминая баталии: ветераны Великой войны

Заканчивая свою миссию…

Первые казачьи объединения

В гостях у атамана

Бросая якорь в городе: кают-компания

Морские обычаи русских эмигрантов

По профессиональному признаку

Русские агрономы, или охраняя славное прошлое: Музей-архив русской культуры

Вдыхая запах эпохи…

Помогая Соотечественникам

О чем могут рассказать домашние архивы

Объединяя всех: Русский центр

«Здесь русский дух»…

Соревнуясь с американцами: «Меркурий» на небосклоне Сан-Франциско

Немного о спорте

На охоте и рыбалке

Старинная фотография

В окрестностях Сан-Франциско

Сегодня

Последний приют: сербское кладбище в Колме

Послесловие: история не заканчивается…

Кто есть кто в истории русского Сан-Франциско: биографии

Примечания