Роман Николаевич Ким

Особо секретное задание

Если бы он тогда не коснулся этой треугольной бутылки, все, наверно, сложилось бы иначе. В нашей жизни случайности нередко играют решающую роль.

В тот вечер Шедлок был приглашен на день рождения Дитинго — оба работали в одном и том же участке и оба, несмотря на солидный возраст, были рядовыми полицейскими. Рядом с Шедлоком сидела худощавая брюнетка лет пятидесяти, в очках, с усиками на обоих концах красиво очерченного рта. Шедлоку нравилось, как она говорит, — медленно, приглушенным голосом, словно делится секретами. И у нее очень мило приподнималась верхняя губка. И нравилось еще то, как она мизинчиком поправляла очки в золотой оправе.

К тому моменту, когда стали тушить свечи на праздничном пудинге, Шедлок уже ощущал приятное опьянение. Соседка, ее звали Норма, улыбалась неуклюжим шуткам Шедлока, а иногда коротко смеялась, чуть откидывая голову. И тут же мизинчиком поправляла очки.

Шедлок сказал ей, что ему уже скоро шестьдесят и что он убежденный холостяк. Она не сказала, как обычно говорят в таких случаях, что он выглядит моложе. Только чуть заметно сузила глаза и пошевелила усиками. Когда в другом конце стола помощник инспектора Ньюджент стал показывать свой коронный номер — не совсем приличные фокусы со щипчиками для льда, — Норма повернулась к Шедлоку. Он почувствовал — она внимательно разглядывает его.

И тогда он протянул левую руку к треугольной бутылке виски, стоявшей перед Нормой. На бутылке, оплетенной позолоченной проволокой, было написано не то «Дингл», не то «Димон». И он услышал — Норма сказала с какой-то таинственной и интимной интонацией:

— Дайте вашу руку. Вот эту, левую. Вас зовут…

— Клем, — ответил он.

— Я хочу узнать, кто вы, — тихо сказала она.

Взяв его руку, она повернула ее ладонью вверх.

Пальцы у нее были мягкие и теплые.

— Все ясно, — она кивнула головой. — У вас линии руки как у Огдена Нэша.

— Какого Нэша? — удивился Шедлок. — Не знаю такого.

— Это очень известный поэт, его переводят на все языки, даже на китайский. Недавно он получил гонорар из Тайваня.

Шедлок усмехнулся.

— Я служу в полиции уже двадцать четыре года и не намерен менять работу. Скоро выйду на пенсию.

Норма постучала ногтем по своей рюмочке.

— Я не шучу, говорю с вами как специалистка.

На том конце стола Ньюджент уже перестал показывать фокусы. Лейтенант Диммит из кабинета экспертизы начал рассказывать анекдоты — дамы отворачивались и делали вид, что зажимают уши, а в другой комнате сержант Пеппер показывал, как тандуют перуанские индейцы, когда у них наступает сезон любви.

А Норма, положив руку Шедлока к себе на колено, объясняла.

Линия, которая начинается между большим и указательным пальцами и идет вниз к запястью, — это линия жизни. Там же начинается и линия ума, но она ответвляется от линии жизни, проходя посередине ладони вниз. А эта линия, которая идет горизонтально в верхней части ладони — параллельно линии ума, — линия чувства.

Затем Норма показала на линию, идущую от основания среднего пальца вниз по вертикали, к запястью, пересекая линии чувства и ума.

— А вот это… — произнесла она торжественно, — линия судьбы, так называемая основная линия судьбы.

— У меня хорошие линии? — спросил с улыбкой Шедлок. — Может быть, я словлю убийцу, как наш Лопес в прошлом году, и удостоюсь повышения? Я куплю, как он, стереофон Филлипса.

Норма, чуть нахмурившись, продолжала объяснять. Линия жизни имеет шесть типов — в зависимости от того, как она проходит в отношении линии ума. У Шедлока линия жизни типа Ди — потому что у него она возникает вместе с линией ума и отделяется от нее только под средним пальцем.

Что касается линии ума, то она делится на типы О, Эл и Эйч. У Шедлока линия ума типа Эл, потому что кончается в верхней половине ладони. А линия чувства у него типа «один» — начинается между указательным и средним пальцами. Тип «один» встречается наиболее часто. У помощника инспектора Ньюджента, например, линия чувства типа «три» начинается у основания указательного пальца. Это встречается довольно редко.

— Вы по линиям своей руки относитесь к комплексу Ди-Эйч-«один». Кроме Огдена Нэша, такая рука, например, у кинозвезды Ким Новак. Хотя нет, — она мотнула головой, — у той линия жизни типа Би, то есть с самого начала отделена от линии ума.

На повторный вопрос Шедлока, хорошая ли у него рука, Норма улыбнулась уголком рта и, проведя кончиком мизинца по его ладони, прошептала:

— Вы добрый, бесхитростный человек. И доверчивый, слишком доверчивый для человека вашей профессии. И ужасно нерешительный, мнительный… Верно?

Шедлок посмотрел на свою руку так, как будто впервые увидел ее. Потом взял треугольную бутылку и наполнил стопочку Нормы, потом свою. Они чокнулись и выпили, глядя друг другу в глаза. Шедлок покрутил головой.

— Неужели все это написано на руке? Кто бы мог подумать?

Так состоялось их знакомство. Спустя полтора месяца старый холостяк Клем Шедлок с линиями руки комплекса DHI стал мужем Нормы Хоскинг. Их сосватала бутылка виски. Шедлока смущало только одно обстоятельство — Норма была выше его на полтора дюйма. Рост у него был минимальный для полицейского — 5 футов 8 дюймов. Но Норма, очевидно, сочла, что с этим недостатком супруга можно примириться.

Ее кабинет находился на Иллинойс-авеню, недалеко от Кист-парка, на втором этаже небольшого дома — над китайским рестораном. На входной двери внизу на эмалированной дощечке было написано: «Читаю судьбу по линиям руки, даю советы по жизненно важным вопросам».

Норма занималась своим делом уже в течение восьми лет. В свое время она предупредила Аурелию О'Бриен, жену члена законодательного собрания штата, о том, что у той линия судьбы обрывается, но дальше линия идет прямо вниз — это говорило о том, что ей надо начать жизнь заново. Аурелия О'Бриен развелась со своим мужем, и вскоре он попал в неприятную историю с несовершеннолетней мексиканкой, с трудом откупился и уехал в Южную Африку, а она через некоторое время вышла замуж за фармаколога, который изобрел чудодейственные препараты, предупреждающие цирроз печени и саркому, и разбогател. Эта история с Аурелией О'Бриен, ныне Уорли, получила широкую огласку и утвердила репутацию хиромантки.

Авторитету Нормы Шедлок способствовала также большая книжная полка из хромированной стали в ее кабинете, где на видном месте стояли книги «Хирургия руки» С. Баннела, «Эмбриология» Паттена, «Анатомия руки» У. Джонса и массивный альбом «Фотографии рук великих людей XX века». Хиромантка любила ссылаться на имена знаменитых ученых, а также на прославленного французского прорицателя К. Тобэ, который точно предсказал в 1932 году, что начиная со следующего года англичане четыре раза подряд будут завоевывать кубок Дэвиса по теннису.

Став женой Шедлока, Норма уточнила диагноз:

— Вот эти длинные, расходящиеся веером линии, которые идут у тебя от основания большого пальца, пересекая линии жизни и ума, говорят о том, что ты человек с комплексом неполноценности.

— Что это за штука?

— Это… ну, как тебе объяснить попроще. Это когда человек все время чувствует, что он ниже других…

— Наполеон, говорят, тоже не был высоким, — сказал Шедлок. — Франко тоже…

— Я не в таком смысле. Человек, страдающий комплексом неполноценности, думает, что он не такой умный или сильный, как другие. И не чувствует уверенности в себе. Вот поэтому ты, например, не решался жениться. И ты не умеешь поставить себя перед начальством и сослуживцами. Поэтому ты всегда оказываешься дежурным под рождество или в новогоднюю ночь.

— Тебе, наверно, наболтала Эрика.

Так звали жену Дитинго. Норма сердито пошевелила усиками.

— Я говорю с тобой на основании своей науки. А с Эрикой я о тебе никогда не говорю. У нас есть более интересные темы.

Норма была права. Шедлок действительно не был уверен в себе, все время ощущал тревогу за свое будущее. А что, если возьмут и вышвырнут до срока, не дав дослужиться до пенсии? Ему уже стали редко поручать патрулирование на машине. Хотя он лучше всех знает улицы, дома и дворы не только своего участка, но и соседних — знает их так же, как Норма линии человеческой руки. И он боялся, что в один прекрасный день его вызовет старший инспектор и скажет:

— С завтрашнего дня будешь обходить кинотеатры.

На эти обходы назначали обычно таких полицейских, которым уже было около шестидесяти или больше — незадолго до их увольнения. Их считали уже непригодными для других дел.

Шедлок чувствовал, что с ним могут разделаться в любой момент. И особенно он боялся нового инспектора Дайамонда. Этот статный молодой человек с шевелюрой бронзового цвета недавно окончил университет и прослужил несколько лет в ФБР. Он ходил всегда в штатском, был одет с иголочки, курил дорогие сигары, у него были длинные, тонкие пальцы, как у музыканта. Весь персонал участка побаивался Дайамонда — его прозвали Аллигатором. Стало известно, что его дядя занимает видное положение в муниципалитете и что он сам приходится родственником по жене генеральному прокурору штата. И еще говорили, что у Аллигатора сильная рука в Вашингтоне.

Вначале Аллигатор не обращал никакого внимания на Шедлока, но однажды во время ночной операции, когда ловили двух подделывателей чеков, Шедлоку пришлось помогать дежурному офицеру, принимая по телефону донесения оперативной группы. Надо было тут же докладывать обо всем Аллигатору. И тот вдруг стал кричать на Шедлока:

— Говорите быстрее и громче! Бормочете, как пьяная старуха.

Аллигатор стал все чаще и чаще придираться к Шедлоку. И это еще более усилило его тревогу. Он стал внимательно разглядывать на своей левой руке линии, идущие от большого пальца в сторону линии жизни — линии комплекса неполноценности. Ему стало казаться, что эти линии в последнее время стали еще глубже.

Он поделился своими опасениями со своим дружком Дитинго. Тот вздохнул.

— Мы все трясемся. Аллигатор может выгнать кого угодно, даже шефа.

Докурив трубку, он продолжал:

— Ты умеешь держать язык за зубами, не проговорись никому. Ньюджент сказал мне… только помни, это совершенно секретно. Недавно с Аллигатором случилась история. Он получил конверт с деньгами от владельца одного мотеля, там был азартный притон с девицами. А потом кто-то донес городскому прокурору, но дело замяли. А в прошлом году осенью в соседнем штате Аллигатор подстрелил на охоте одного врача, но выкрутился — доказал, что попал нечаянно. Хотя говорят, что он призовой стрелок и что он путался с женой этого врача.

— Интересно было бы узнать… — Шедлок усмехнулся, — какие линии руки у него.

— Во всяком случае, не такие, как у нас с тобой, — сказал Дитинго.

К Норме часто захаживал ее двоюродный брат Род, работавший в баре около аэропорта. Ему было сорок с хвостиком, чертами лица он походил на Норму, одевался хорошо, но слишком крикливо. Одно время был певцом в джазе, его ценили за хрипловатый ласковый голос, так называемый виски-баритон, но потом он совсем охрип и перестал петь.

Род почти никогда не разговаривал с Шедлоком, зато часто и подолгу шептался с Нормой с видом заговорщика. Норма говорила, что кузен поставляет ей клиентуру — желающих узнать свою судьбу.

Однажды за ужином Норма, которая никогда не интересовалась служебными делами своего мужа, вдруг спросила — будет ли он дежурить завтра и когда? Шедлок ответил, что по распоряжению начальника городской полиции все патрульные машины их участка будут завтра переданы в распоряжение специальной розыскной группы. Поэтому Шедлок вместо патрулирования будет всю ночь находиться в резерве — сидеть в участке.

— А что будет делать твой дружок Ньюджент? — спросила Норма, убирая тарелку с салатом. — Кружить в своем районе?

— Нет, Ньюджента с его группой пошлют ночью на Гринвилл-авеню. Зачем — не знаю. У нас не полагается интересоваться чужими делами.

Норма засмеялась одними губами — она никогда не смеялась всем лидом. Когда Шедлок, выпив кофе, направился к креслу в углу комнаты, Норма спросила;

— А кто же будет заменять Ньюджента в его районе?

Шедлок пожал плечами.

— Никто не будет. Может быть, под утро пошлют меня или кого-нибудь из резерва — просто для объезда. Ведь тот район тихий, там нет ни одного бара и других заведений.

Этот разговор произошел в понедельник вечером. А в среду утром Шедлок, придя на службу, узнал, что ограбили ломбард в их участке, в том районе, которым ведал Ньюджент. Грабители ранили сторожа-метиса. Ограбили ночью, как раз после того, как группа Ньюджента была переброшена в другой район. На той улице, где находился ломбард, в то время не было ни одного постового и ни одной патрульной машины. Выяснилось, что в ломбарде принимали оружие в заклад, но не сообщали своевременно в полицию о поступлении оружия. Грабители захватили несколько карманных «вальтеров».

А через два дня на голову Шедлока обрушился удар.

Его вызвали к Аллигатору. Тот жестом показал на стул, стоящий в углу комнаты, и, перекатив сигару в другой конец рта, произнес;

— Скоро у вас будет двадцать пять лет? Очень рад, что вам обеспечена пенсия. Поселитесь за городом в уютном домике и будете разводить цветы. Любите цветы?

Шедлок привстал и кивнул головой.

— Очень люблю. Всегда любил.

— Может быть, хотите служить сверх срока?

Шедлок попытался улыбнуться.

— Если начальству… то есть вам, будет угодно… я с великой радостью послужу. За все двадцать четыре года и три месяца я не имел ни одного замечания… Моя беспорочная служба…

— Стоп. — Аллигатор вынул сигару изо рта и положил ее на край пепельницы. — Поговорим насчет вашей беспорочной службы, Шедлок. Два итальянца, ограбившие ломбард, пойманы, и один из них признался мне во всем. Он узнал от бармена Рода Хоскинга о том, что в тот час улица, где находится ломбард, будет совсем свободна от полицейского надзора. Бармен показал, что об этом вы доложили своей жене. Это верно?

— Я не в таком смысле… — Шедлок встал и откашлялся. — Просто без всякой цели…

Аллигатор покачал головой.

— Вы совершили поступок, который начисто перечеркивает всю вашу многолетнюю беспорочную службу. Наверно, и до этого выбалтывали своей жене служебные секреты?

Шедлок с трудом проглотил слюну.

— Я женился недавно… до этого был холостяком и никогда никому…

— Садитесь. Ваша жена, оказывается, предсказательница?

— Она кончила курсы хиромантии в Сан-Антонио… имеет диплом и патент.

— О-хо! — Аллигатор закинул ногу на ручку кресла. — Любопытно. — Он посмотрел на свою руку с длинными пальцами. — Надо будет как-нибудь обратиться к вашей жене. Так вот… вернемся к делу. Вы попались. Я могу вас сейчас арестовать, и будет суд, потом тюрьма. И могу просто вышвырнуть к чертям. В обоих случаях — прощай пенсия и домик с цветами.

Шедлок опустил голову и зажмурил глаза. Сейчас на его шею упадет нож — и конец. Он задержал дыхание. И услышал тихий голос Аллигатора:

— Выяснилось вот что: итальянец сказал бармену, что будто бы в доме, находящемся на той улице, где ломбард, проживает субъект, соблазнивший сестру итальянца. С негодяем надо рассчитаться. Но для этого нужно выбрать такой час, когда поблизости не будет полицейских. Бармен согласился помочь итальянцу, так как узнал, что этот соблазнитель — газетный репортер — собрал материалы против хиромантов и собирается шантажировать их. Вот почему бармен уговорил вашу жену узнать о том, когда на той улице не будет патруля. Короче говоря, итальянец обманул бармена. Так вот… — Аллигатор выдержал паузу, — все зависит от меня. Я могу дать ход этому делу, и тогда вы сядете на скамью подсудимых как пособник грабителей. Но могу и пощадить вас. И бармен и ваша жена хотели только обезвредить шантажиста и не имели в виду оказывать содействие бандитам. И вы, вероятно, тоже…

Шедлок вскочил.

— Я ни в коем случае…

Аллигатор поднял руку.

— Молчите. Показания итальянца о том, что он получил нужные сведения от бармена, и показания самого бармена я изъял из дела и положил в свой личный сейф. Не буду губить вас. Я ведь тоже люблю цветы и хочу, чтобы все разводили их. Вы любите орхидеи?

— Да… — прошептал Шедлок, — очень.

— Об этом разговоре никому ни слова. Ни-ко-му. Даже жене. И запомните навсегда, что вы все-таки выболтали служебную тайну и дали возможность бандитам провести дело. И помните, что вашу судьбу я держу в своем сейфе. Идите и работайте.

Шедлок молча поклонился и, прижав фуражку к груди, попятился к двери. Вернувшись домой после работы, он ничего не сказал Норме.

На следующий день явился Род. Он ни слова не сказал о том, что его допрашивали, и вообще не касался истории с ограблением ломбарда. В газетах появилось сообщение о поимке грабителей, а через день — о том, что один из них отравился в тюрьме для подследственных, а другой бежал, когда его везли в больницу на очную ставку с раненым сторожем. Дело было прекращено.

В день годовщины свадьбы у Шедлоков был только один Род; он пришел в каком-то сверхмодном костюме цвета диор-блю, из материи, похожей и на шелк и на кожу. И благоухал так, словно принял ванну, наполненную духами. В то утро Норма выкрасила свои волосы в фиолетовый цвет с розоватым оттенком. Шедлоку это совсем не понравилось, но Род свистнул и произнес с восхищением:

— Настоящая леди с Парк-авеню!

Перед уходом Род долго шептался о чем-то с Нормой в передней.

Шедлок был уже в постели, когда Норма, закончив уборку на кухне, вошла в спальню. От нее разило духами Рода.

Сев на кровать мужа, она сказала:

— Покажи руку, Клем. — Она хлопнула его по руке. — Не правую, а левую, бестолковый какой!

— Зачем? Ты забыла мои линии?

Она поправила мизинчиком очки.

— Надо проверить одну вещь. Я на это не обращала до сих пор внимания.

Осмотрев руку Шедлока, она объяснила:

— Вот эта линия, которая идет сверху вниз параллельно линии жизни, называется основной линией судьбы. О ней я уже тебе говорила. А рядом с ней, видишь, коротенькая линия — это вторая линия судьбы. И если основная и вторая линии судьбы пролегают выше линии чувства, идущей горизонтально, то это значит, что носитель таких линий сможет стать обеспеченным человеком после пятидесяти пяти лет, то есть разбогатеть к старости. У тебя как раз такие линии.

Шедлок с невольным уважением посмотрел на свою руку.

— Значит, выйду на пенсию? — Он улыбнулся. — Можно не бояться?

Норма сняла очки и поцеловала мужа в лоб.

— Дурачок ты мой. Твоя крохотная пенсия — это вовсе не богатство, не об этом речь. Твоя рука говорит о том, что ты будешь, то есть можешь стать богатым. Слушай меня внимательно.

Она уселась удобнее возле Шедлока и начала рассказывать. Через два месяца муниципалитет объявит торги на постройку нового ипподрома. Будут конкурировать пять строительных компаний. У Рода есть приятель, который заправляет всеми делами в одной из этих фирм. Если удастся заблаговременно узнать, какие условия предлагает компания Ролло — это самый опасный соперник, — то можно будет выиграть на торгах и получить подряд на строительство ипподрома, купить на льготных условиях прилегающие участки и сдать в аренду разным предприятиям. И тогда компания, в которой работает приятель Рода, отвалит Роду солидный куш, а он даст Шедлоку половину. И это будет огромная сумма.

Норма поцеловала Шедлока в щеку. Он покачал головой.

— А я тут при чем? Я не управляю муниципалитетом. И строительные фирмы будут обращаться не ко мне.

Норма наклонилась к уху Шедлока.

— Твой начальник — инспектор Дайамонд… вы его зовете удавом или как там…

— Аллигатором.

— Так вот… его родной дядя будет ведать этими торгами, он получит заявки от всех фирм в закрытых пакетах, чтобы вскрыть их на торгах. Но он может ознакомиться с тем, что в пакетах, до этого… с помощью пара и ножика из слоновой кости… они умеют это. Если ты упросишь Аллигатора узнать у дяди условия фирмы Ролло…

Шедлок постучал себя пальцем по лбу.

— Соображаешь, о чем говоришь? Выкрасилась и обалдела. У вас в хиромантии, может быть, не принято думать?

Норма быстро зашевелила усиками.

— Не груби.

— Ну как я могу узнать у Аллигатора? Подумай сама. С какой стати он должен делиться со мной такими секретами? Совсем рехнулась.

Норма тихо вздохнула и стала раздеваться. Потом сказала:

— Линии твоей руки говорят, что ты можешь разбогатеть. Эти линии не могут обмануть. И твой путь к богатству идет через этого самого уда… Аллигатора. Запомни мои слова.

Больше на эту тему супруги не говорили. Через несколько дней всем чинам участка было объявлено, что скоро будет проведена операция «Эмблема»: в Даллас приедет высокий гость, большинство чинов поступит в распоряжение городского управления полиции — в течение двух дней всем придется выполнять задания или нести дежурства, никого не будут отпускать домой.

Но Шедлок и еще несколько полицейских — из числа тех, кто обходит кинотеатры, — не были включены в число мобилизованных. Это обстоятельство опять встревожило Шедлока.

Он встретил Аллигатора в коридоре нижнего этажа, у входа в комнату, в которой обычно сидели репортеры. Аллигатор был, очевидно, так занят своими мыслями, что даже не заметил, как Шедлок отдал ему честь. На следующее утро, идя на работу, Шедлок увидел Аллигатора вместе с сутулым человеком в квадратных очках. Они вышли из ресторана и сели в белочерный «олдсмобил». Этого сутулого человека Шедлок знал: как-то раз он приходил к ним в участок, и Дитинго потом сказал, что этот сутулый в квадратных очках — большая шишка в ФБР.

А через день, когда Шедлок садился в свою патрульную машину, его окликнул Аллигатор:

— Идите ко мне. На минутку.

Шедлок сел рядом с инспектором. Отъехав футов на тридцать от участка, Аллигатор остановил свой темно-красный «фалькон» и сказал:

— Об этом разговоре не говорить никому. Ни-ко-му. Даже жене. Если сболтнете, раздавлю как мокрицу. Поняли?

Шедлок молча кивнул головой.

— В операции «Эмблема» вы не будете принимать участия. В тот день будут проводиться еще другие дела. Я хочу дать вам одно серьезное оперативное поручение. Но о нем вы никому, никогда не должны говорить. Ни-ко-му.

— Я выполню… сделаю все, что в моих силах, — прошептал Шедлок. — Постараюсь.

— Никаких «постараюсь». — Аллигатор ударил сжатым кулаком по рулю и проговорил сквозь зубы: — Вы должны сделать. Сдохнете, но сделаете. Что это за операция и с чем она связана, говорить не буду. Вам это не надо знать. Ваше дело выполнить задание, выполнить во что бы то ни стало. Помните: ваша судьба — в моем сейфе. Но если выполните все, — Аллигатор хлопнул перчаткой Шедлока по плечу, — рассчитывайте на мою благодарность. Понятно? Я вам позвоню вечером накануне. И вы явитесь на следующее утро ровно в восемь ко мне, но только в штатском, с пистолетом в кармане. У вас обычный?

— Да, тридцать восьмого калибра.

— Я вам дам еще другой. Идите.

Он вытолкнул Шедлока из машины.

Весь день Шедлок находился под впечатлением этого разговора. Что это за серьезное оперативное поручение? Наверно, очень секретное дело. И очень опасное. Аллигатор сказал, что даст еще один пистолет. Очевидно, придется пускать в ход оружие. Но Шедлок не был трусом. Когда в пятьдесят третьем, вскоре после окончания корейской войны, ловили Джо-Ягуара, в нескольких дюймах от головы Шедлока пролетели три разрывные пули, но он совсем не сдрейфил и загородил своей машиной дорогу спортивному «доджу» бандитов. И получил тогда похвальную грамоту от городского управления полиции и денежную премию.

Он круто затормозил машину у газетного киоска — вздрогнул от сверкнувшей мысли. О судьбе человека говорят линии его руки. Аллигатор сказал, что отблагодарит за выполнение поручения. Значит, Шедлок сможет обратиться к Аллигатору с просьбой узнать у дяди об условиях компании Ролло. И тогда оправдается то, о чем говорят две линии судьбы на руке Шедлока! Хиромантия — точная наука. Такая же точная, как метеорология, предсказывающая погоду.

Все мысли Шедлока сосредоточились на том деле, в котором он должен был принять участие. Он не читал газет, не слушал радио — ходил как в полусне, не замечая ничего. Перед его глазами все время стояло лицо Аллигатора с тонкой сигарой во рту и две линии судьбы, проходящие выше пересечения с линией чувства, — вещие знаки на его руке!

Накануне того дня, около десяти вечера, Аллигатор позвонил Шедлоку и, не называя себя, приказал явиться на следующее утро. Шедлок пришел в участок в назначенный час. В участке почти никого не было, кроме дежурных по отделениям, — все остальные были заняты в общегородской операции. В отделении убийств дежурил помощник инспектора Лопенс, а в отделении краж — хромой старик, которого почему-то прозвали Паганини. В репортерской спали на диванах и столах какие-то люди в штатском — очевидно, из секретной службы, прикомандированные на сегодня к этому участку. А может быть, курсанты из школы ФБР; говорили, что их пришлют для участия в «Эмблеме».

Аллигатор сидел один в своем кабинете. Он спросил:

— Никому не говорили о задании?

Шедлок мотнул головой.

— Никому. И жене тоже.

— Слушайте внимательно. — Аллигатор подвел Шедлока к карте города. — Начиная с одиннадцати утра будете ходить так. По Хьюстон-стрит — от угла Джексон-стрит, мимо вокзала до виадука и обратно. На обратном пути будете сворачивать на Янг-стрит до Ламар-стрит, затем свернете налево, дойдете до Джексон-стрит и, выйдя снова на Хьюстон-стрит, — до виадука. Вот ваш маршрут. Повторите.

Шедлок повторил. Аллигатор заставил его еще раз повторить и сказал:

— Вот пока все. Больше вам ничего не надо знать. Остальное передам по радиотелефону.

Он вручил Шедлоку миниатюрный радиотелефон.

— Наденьте ремешок на голову и спрячьте аппарат под пиджаком. А эти наушники воткните в уши, только поглубже, чтобы не вываливались. — Наушники были круглые, с дырочками, похожие на бусинки. — И нахлобучьте шляпу, чтобы скрыть эти штуки. Я буду называть себя «Седьмым», а вас — «Эф-шесть». Запомнили?

Он вынул из кармана авторучку и листочек и сделал какую-то пометку.

— Значит, только кружить по этим улицам и ждать распоряжений? — спросил Шедлок.

— Да. И быть все время наготове. Полицейский значок у вас с собой?

— Да, в заднем кармане брюк.

— Вот и все. Идите пока домой, ничего не говорите жене, а в одиннадцать начинайте. Возьмите. — Аллигатор вынул из ящика своего стола большой пистолет и передал Шедлоку. — А где ваш, казенный?

— Под пиджаком. А этот положу во внутренний карман пальто.

— Засуньте под мышку казенный, а этот в карман.

Шедлок взял пистолет и взвесил на руке. Аллигатор прищурил глаз.

— Тяжелый? Зато верная штука. «Магнам», модель пятьдесят три, пистолет суперкласса, начинен пулями «ремингтон-джет-магнам», длинными, огромными.

Шедлок почтительно поцокал языком и засунул пистолет в карман пальто с таким видом, как будто это не пистолет, а адская машина.

— Если выполните задание, — Аллигатор посмотрел Шедлоку в глаза и кивнул головой, — отблагодарю. Только помните: ни-ко-му ни слова. Это задание, — он понизил голос, — особо секретное. Поняли?

Шедлок кашлянул в руку.

— Разрешите спросить… если выполню, смогу ли обратиться к вам с просьбой…

Аллигатор перебил его:

— Выполните, тогда поговорим. Сейчас не время. Я сказал: отблагодарю. И еще раз напоминаю: сболтнете — уничтожу. Сотру с лица земли. Идите.

Ровно в одиннадцать Шедлок начал пешее патрулирование. Он напялил шляпу прямо на уши и поднял воротник пальто. Когда вставлял наушники, вспомнил соседа-старика, которому привезли из Англии резиновые ухозатыкалки, чтобы он не просыпался ночью от лая собак.

По улицам носились полицейские машины и мотоциклы. Из-за наушников Шедлок почти не слышал рева полицейских машин и уличного шума.

На Коммерс-стрит и около склада на Хьюстон-стрит уже выстроились патрульные машины, мобилизованные городским управлением полиции. Около вокзала стояло несколько бронетранспортеров с солдатами.

Шедлок думал только о своем деле. Он аккуратно совершал обход по заданному маршруту. Дитинго вчера сказал ему, что в операции «Эмблема» будет занята не только городская полиция, но и федеральная. И секретная служба. Судя по всему, задание, которое Аллигатор дал Шедлоку, не имеет отношения к «Эмблеме». Может быть, должны словить какого-нибудь очень важного преступника? Крупного бандита или иностранного шпиона? Или какой-нибудь миллиардер должен сегодня проехать через город и поручил Аллигатору негласную охрану своей персоны? Или еще что-нибудь…

Он услышал голос Аллигатора:

— Говорит «Седьмой». Продолжайте обход. Ждите распоряжений.

Шедлок поправил на себе шляпу и ввернул наушники глубже в уши. Проходя мимо вокзала, посмотрел на часы над главным входом. Они показывали 12 часов 10 минут. Несколько полицейских мотоциклов промчалось в сторону автострады. Бронетранспортеров у вокзала уже не было.

Когда Шедлок шел по Ламар-стрит, слуга-негр вывел из отеля двух черных собачек — тойтерьеров. Собачки залаяли на расклейщика афиш, он замахнулся на них щеткой с длинным древком.

Шедлок загадал: если встретит еще собаку — любую, большую или маленькую, — его дело выйдет, желание исполнится. Он замедлил шаги и стал внимательно смотреть по сторонам.

На углу Джексон-стрит и Остин-стрит он увидел вышедшую из магазина даму — она несла корзинку, в которых обычно носят собачек. Дама шла в его сторону. Но спустя минуту он разглядел — в корзинке была кошка.

Как назло, не попадалось ни одной собаки. Обычно они встречались довольно часто. Когда Шедлок повернул обратно от виадука, мимо него промчались пять полицейских машин — они повернули в сторону Стеммонс-фриуэй. Туда же проследовало с бешеной скоростью несколько полицейских мотоциклов со стороны Коммерс-стрит.

Из вокзала вышла большая группа людей с чемоданами и сумками. Среди них, наверно, есть кто-нибудь с собачкой. Шедлок ускорил шаги. У перехода он повернул голову в сторону и увидел машину, в которой ехали Аллигатор и еще двое в штатском. Они проследовали в сторону Бекли-стрит.

И тут же Шедлок услышал голос Аллигатора:

— Сейчас же направляйтесь в семьдесят восьмой участок района Ок-Клифф, берите такси.

Но через минуту Шедлок получил новый приказ: поехать прямо на бульвар Джефферсона и ждать на углу Паттон-авеню.

Он взял такси и доехал до назначенного места. И как только вышел из машины, последовал приказ:

— Будьте наготове! Смотрите в сторону Десятой улицы. Как только увидите бегущего мужчину, возможно, за ним будет гнаться полицейский, стреляйте в них, в полицейского тоже, это переодетый бандит. И тут же садитесь в мой «фалькон», он подкатит к вам. Смотрите в оба!

Шедлок застыл на месте. Охота началась — зверь бежит, его нельзя пропустить. И возможно, что не один, а двое, один переодетый. Надо уложить их на месте. Но почему надо тут же садиться в машину? Непонятно. Очень странно. Но так приказал «Седьмой» — его дело приказывать, а Шедлок должен выполнять. Каков бы ни был приказ — это приказ.

Шедлок стоял на краю тротуара, держа руку в кармане и крепко сжимая рукоятку «магнама». Если эта штука даст осечку, надо успеть выхватить из внутреннего кармана казенный. Хотя вряд ли «магнам» подведет. С ним можно идти даже на льва.

Так прошло минут пятнадцать. Зверь не появлялся. Наверно, погнали в другую сторону. Но все равно ему не уйти, он обложен со всех сторон, его обязательно прикончат. Где-нибудь да прикончат. Но кто этот зверь? Наверно, крупный.

Раздался голос «Седьмого» — на этот раз спокойный:

— Возвращайтесь на Хьюстон-стриг и продолжайте обход по первоначальному маршруту. Но по-прежнему будьте наготове.

У автобусной остановки на углу Кроуфорд-стрит Шедлок увидел капитана Макфиллипса из отделения розыска пропавших. Макфиллипс был в штатском — шляпа напялена на уши, воротник пальто поднят. Очевидно, Макфиллипс тоже выполнял секретное задание. Тут же стояла служебная машина — среди сидевших в ней Шедлок узнал инспектора дорожной полиции Норблада.

Сойдя с автобуса на углу Янг-стрит, Шедлок начал обход по прежнему маршруту. За все это время он не встретил ни одной собаки. На Дили-плаза, около обелиска, стояло много патрульных машин и мотоциклов. Движение на Мэйн-стрит было перекрыто. По-видимому, «Эмблема» была в разгаре.

У углового здания на пересечении Янг-стрит и Остин-стрит Шедлок увидел то, что требовалось: у колонок с почтовыми ящиками стоял мужчина с серым пуделем и раскуривал трубку. Собака — значит, удача! Шедлок остановился и невольно залюбовался пуделем.

Постояв несколько минут, Шедлок медленно пошел по Остин-стрит, затем повернул направо и пошел по Буд-стрит. На этой улице у обувного магазина он встретил старушку с белым шпицем. Этот шпиц окончательно закреплял удачу. Шедлок дошел до Пойдрас-стрит, повернул обратно и вдруг почувствовал жажду. Но заходить в бар или кафетерий при исполнении служебных обязанностей нельзя. Надо потерпеть. Он решил пойти в сторону вокзала и вдруг услышал голос «Седьмого»:

— Пройдите на Джексон-стрит и стойте у первого счетчика стоянки машин. Ждите распоряжений.

Шедлок выполнил приказ. Движение на Коммерс-стрит и по всем дорогам, идущим в сторону автострады, было приостановлено. Мимо Шедлока прошел тот самый мужчина с серым пуделем. Он держал в руке крошечный радиоприемник и слушал что-то — музыку или новости. Несколько человек остановились около мужчины с пуделем, но они смотрели не на пуделя, а на радиоприемник.

Проехало несколько машин с недозволенной скоростью — они завернули за угол. За ними проследовала машина с кинооператорами. Шедлок решил все-таки выпить водички. Кафетерий находился близко — все дело займет не больше пяти минут.

Но, сделав несколько шагов, Шедлок застыл на месте. «Седьмой» сказал:

— Эф-пять, Эф-шесть и Эф-семь, сделайте каждый еще по одному туру и после этого идите домой. Больше не понадобитесь. Вы выполнили порученное вам дело, спасибо.

Шедлок сделал глубокий выдох. Итак, задание было выполнено. Значит, операция закончена и, очевидно, прошла успешно. Шедлоку не пришлось пускать в ход оружие. И садиться после этого в машину.

Странное все-таки задание. И почему надо было ходить по этим улицам, держа палец на курке «магнама»? И что это за операция, в которой ему пришлось участвовать?

Судя по всему, основные события разыгрались в другом месте. Все обошлось без его участия. И если это так, то Аллигатор ничем не обязан Шедлоку. И следовательно, он не может рассчитывать на благодарность старшего инспектора. Выходит, зря кружил несколько часов, как какой-то сандвичмен. И зря надеялся.

Но Аллигатор сказал ему и еще кому-то: «Вы выполнили порученное вам дело». И сказал «спасибо». Значит, он благодарен Шедлоку. Не вина Шедлока, что не пришлось действовать. Задание все-таки он выполнил. И это задание связано с каким-то особо секретным делом. А что это за дело, он никогда не узнает, да ему и не надо знать. Так спокойнее. Когда проводятся такпе операции, как эта, тайну ее должны знать только те, кто стоит на самом верху.

Все прошло хорошо, Шедлок завтра попросит Аллигатора, и тот выполнит свое обещание отблагодарить — узнает у дяди все, что нужно. И к Шедлоку придет богатство.

Впереди большое счастье, какое можно видеть только во сне. Исполнившаяся мечта! Можно будет купить домик с участком, хорошенький бунгало с гаражом, «крейслер» или «кадиллак» с кузовом типа седан или лучше седан-кабриолет, надежные акции — Тексако или Алкоа… Нет, пока рано об этом думать. Шедлок вытащил из ушей бусинки-наушники и засунул их в карман пиджака. Потом посмотрел на ладонь левой руки. Ладонь была мокрая от волнения, и на ней четко, подобно иероглифам, вырисовывались слова: богатая старость.

Шедлок полной грудью вдохнул воздух. Быстро зашагал вперед, но потом замедлил шаги, и, наконец, остановился. А что, если Род надует и не поделится кушем? Ведь он не даст письменного обязательства, нельзя будет доказать, что он обещал поделиться. И вообще это дело нельзя передавать в суд.

Нет, не может быть, Норма не допустит. Ведь она сама заинтересована в том, чтобы Шедлок разбогател. А что, если… вывести как-нибудь Рода из игры? Сделать так, чтобы все деньги попали в руки Шедлока. Но как это сделать? Как устранить Рода так, чтобы все прошло гладко, без следов, без последствий? И как отнесется к этому Норма? Она может стать на защиту своего двоюродного брата, он ей очень близок. Ее нельзя посвящать в это дело.

А что, если он ей вовсе не кузен? Однажды, это было, кажется, в День Матери, Шедлок видел, как Род положил руку Норме на бедро, а она тихо смеялась, откидывая голову назад. Может быть, они обманывают Шедлока? Всегда так долго шепчутся и хихикают, а когда он приближается к ним, замолкают или начинают говорить о всяких пустяках. Наверно, у них какие-нибудь секреты. Может быть, сговорились одурачить его? Решили выставить его из игры, как только Род получит деньги. Неужели Норма действительно заодно с Родом? В тот раз она выпытала у Шедлока все, что нужно, и передала Роду. Аллигатор сказал, что она тогда хотела только наказать шантажиста, но возможно, что это не так. А что, если она вместе с Родом действовала по указке грабителей? Неужели Норма не такая, какой он ее считает? Надо как-нибудь посмотреть на линии ее руки, запомнить и пойти к другой хиромантке. Может быть, у Нормы на руке написано, что она способна предать мужа. Нет, не похоже.

Нет, не может быть, Норма не такая. Она честная жена и любит его. В День Валентина она сделала ему роскошный подарок — швейцарские часы с автоматическим заводом и календарем. Норма верна ему и не подведет — все пройдет хорошо. Ведь линии его руки говорят об этом, а они никогда не врут.

Шедлок энергично тряхнул головой и пошел по Остин-стрит. Последний тур сделан, можно идти домой. Дойдя до здания газеты «Даллас морнинг ньюз», он посмотрел на свои часы. Два часа тридцать две минуты пополудни.

Он зашел в бар у вокзала выпить полпинты пива. Бар был переполнен, все шумно обсуждали новость, уже потрясшую весь мир и вписавшую название их города в историю. Шедлок понял: операция «Эмблема» окончилась катастрофой — высокого гостя не уберегли.

Он быстро направился в участок. У входа его хлопнули кулаком по плечу. Он обернулся и увидел сутулого в квадратных очках — того самого, который недели полторы назад выходил с Аллигатором из ресторана. От сутулого разило спиртным. Он втолкнул Шедлока в кабинет Аллигатора и, захлопнув дверь пинком ноги, спросил:

— От кого получал указания? От Пятого?

— Нет, от Алли… Седьмого.

— Что он тебе сказал о деле?

— Сказал, что надо ходить по намеченному маршруту и быть наготове.

— Ничего больше не сказал?

— Ничего. И я не спрашивал.

Сутулый сел на стол Аллигатора и медленно сказал:

— Ловили… крупного международного фальшивомонетчика… и все сошло хорошо. Понял?

— Да.

— Повтори.

Шедлок повторил. Сутулый закурил сигарету и, подбрасывая на руке зажигалку, спросил:

— Слышал новость?

— Да. — Шедлок пожал плечами и пробормотал: — Как же это так! Прохлопали?

— Я не об этом. — Сутулый засунул зажигалку в карман и выпустил изо рта колечко дыма. — О Дайамонде.

— А что?

Сутулый докурил сигарету и выплюнул ее на пол.

— Это случилось минут пятнадцать… нет, двадцать назад. Он подъехал к своему дому и хотел выйти из машины, и вдруг на него, — сутулый взмахнул рукой, — какой-то грузовик — и у-тю-тю.

— Поймали машину?

— Вряд ли найдут. — Сутулый тихо засмеялся. — Дайамонд теперь будет старшим архангелом в раю. Я всегда говорил, что он далеко пойдет.

Content

Роман Николаевич Ким
Особо секретное задание