Олег Никитин, Александр Сивинских

Боевой устав эльфа

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Пролог

Зомби, темные эльфы – дроу и прочие подданные Черного Шамана, угодившие в армию Пылающего Марша, наступали плотной волной. Если бы можно было взглянуть на разношерстное воинство с высоты птичьего полета, очертаниями армия напомнила бы полумесяц. Только в Нижнем мире никто и никогда не видел ни месяца, ни луны, ни самих первородных звезд с отцом Солнцем во главе. Да и птиц тут не водилось – лишь светящиеся мухи и стрекозы размером с лося. Выше насекомых парили виверны – от крошечных гадючек с крылышками как у летучей мыши до ужасающих гигантов, способных за раз проглотить козленка. Высота до небесной тверди в этом месте едва достигала двух сотен локтей.

Фланги вражеского воинства прикрывали маги-мужчины, темные эльфы. Они достигли невиданной мощи, но все же уступали своему главнокомандующему.

Великий командарм Хуру-Гезонс восседал на гигантском боевом черве. Широкий раскрашенный трон, вживленный в загривок червя, изображал разрубленную грудную клетку левиафана. Хуру-Гезонс даже не пристегнулся к трону, уверенный в собственной ловкости и своем чудовищном скакуне. Шлемом командарм также пренебрег, и его непокорные волосы развевались на ветру широким антрацитовым крылом. Червь Хуру-Гезонса легко преодолевал расселины, скопления валунов, заросли светящихся грибов, мощные друзы минералов. Не обременяла его и тяжелая упряжь со сдвоенным боевым посохом. Младшие дроу – метатели файерболов пристроились в седлах по бокам монстра.

– Они раздавят нас как слизней, и размажут тонким слоем по камешкам! – пискнул кто-то из малодушных эльфов за спиной маршала Стволлута, главнокомандующего армии Паучьей Королевы.

– Пробный залп, товсь! – приказал тот. Ответ трусам нужно давать не болтовней, а действием. Будь это не эльф, Федор попросту пристрелил бы паникера. – Пять файерболов по Хуру-Гезонсу. Проверим мощь его магической брони. Пли! Стрекозлам – запалить разгонные ракеты!

Команда Федора была немедля исполнена рядовым дроу с двумя факелами. Солдат взмахнул ими в нужной последовательности. Погонщики боевых меганевр заискрили огнивами.

Словно в ответ на команду Стволлута, из полумрака над вражеской армией выплыли виверны Хуру-Гезонса. Теперь было видно, что все воинство брошено на арену битвы – равнину между пологих хребтов, покрытую мелкими светящимися грибами.

– В городе мы могли бы задать им трепку куда крепче, – вибрирующим голосом высказался очередной длинноухий военспец. – Стены укрыли бы нас от случайной опасности.

– Отставить панику! – не сдержавшись, рявкнул Федор. – Мы сметем их, как дыхание дракона сметает соломенный стог! Пусть только этот косомордый самозванец выведет войска на открытую местность…

Федор переместился мысленным взором к черным каменным «облакам», усеянным друзами ярких кристаллов. Он облетел вокруг поля будущей битвы за время одного вздоха, оценив всю картину, проанализировав факты и сделав выводы. Низок свод, но это и к лучшему – стрелки достанут вражеских виверн еще до того, как их наездники пустят в дело смертоносный боезапас – горшки с «негасимыми» углями.

От файерболов Шаман отмахнулся словно от легких грибных спор. Изменив направление, огненные шары упали в гуще армии Пылающего Марша. Несколько неудачников заполыхали и заметались среди братьев по оружию, пока их милосердно не прикончили. Новые зомби восстали из пепла солдатами Шамана.

Среди видевших это эльфов армии Паучьей Королевы поднялся растерянный ропот.

– Они неуязвимы! Мы погибнем!

– Убьем некромантов, и враг падет! – решительно отозвался главнокомандующий. – Уверен, маги прячутся за спиной Хуру-Гезонса. Подать мне раптора! Все силы к бою!

Из ближайшей пещеры донесся торжествующий рев десятков стреноженных ящеров: погонщики сдернули с глаз животных черные повязки и гуськом повели к выходу. Роняя из огромных пастей желтую слюну, голодные твари рвались с привязей. Только тычки копий да путы на лапах не давали рапторам учинить бойню среди своих же воинов.

Федор подошел к своему черному красавцу ящеру. Тот прикрыл яростные, желтые глаза-плошки, затем покорно склонил мощную голову к самой земле. Погонщик отпрыгнул в сторону. Маршал подхватил двухдюймовый боевой жезл из рук слуги и взлетел в седло, обтянутое белой змеиной кожей.

Раптор выпрямился, воздел голову к приближающимся врагам и заревел так, что часть грибов перед армией Паучьей Королевы полегла, исторгнув облачка ярких спор.

– Эта земля будет нашей! – в полный голос вскричал командарм Стволлут. Голос его прокатился над воинством, набатом звуча в каждом ухе – остром ли и гладком, мясистом ли и волосатом, неважно. Звук отразился от каменного неба и придал пламенному призыву вождя подлинную силу и объемность. – За Паучью Королеву! За нашу веру – достояние предков! Сметем зомби в преисподнюю, в огненное Ядро! За мной, мои солдаты!

Освобожденный раптор сорвался с места и ринулся навстречу червю Хуру-Гезонса. Словно огненный шторм или раскаленная лава, вспыхнул край равнины, когда сметая грибы, воины Паучьей Королевы мощно ступили на нее. Две лавины покатились навстречу друг другу, чтобы взорваться извержением вулкана.

За маршалом, шаг в шаг, веером бежали рапторы боевой поддержки. Наездники-дроу посылали в близких врагов разряды молний. Сидящие за их спинами оруженосцы перезаряжали жезлы. Распаленные ящеры ревели беспрерывно, ужасая врага – и тот жалко пищал в ответ, лишь бы сокрыть свой страх смерти.

Небо заполнилось роями стрекоз-меганевр. Наездники-стрекозлы бесстрашно правили своих стремительных, вертких подопечных навстречу армаде виверн. Не ожидая такого натиска, виверны стали неловко ронять горшки с углями на своих же соратников. Летучие змеи пытались отбиться от насекомых крыльями и лапами, беспомощно крутили хвостами, увенчанным разящим жалом. Да разве таким манером отпугнешь меганевру?

Другие стрекозы ринулись поверх вражеской армии. Разрывали в клочья шлемы и кожу на вражеских мордах, хлестали по глазам жесткими крыльями. Получив смертельную рану, вцеплялись во вражеских воинов цепкими лапами и увлекали их на землю, под страшные удары ног, копыт и когтистых лап, под кольчатые тела боевых червей, сочащиеся едкой слизью.

На левом фланге, за широкой полосой сухопутных кораллов и черных лопухов, была укрыта главная надежда Федора – отборный отряд из двух сотен фурий. Пеших рукопашниц-дроу, чьи тонкие изогнутые мечи рассекают любые доспехи так же легко, как плоть под ними. Командовала ими Верховная жрица Паучьей Королевы, столь же безжалостная к врагам, сколь прекрасная. За правым плечом жрицы стоял, царапая от нетерпения древко волшебного копья Либубу, испытанный в сражениях друг Федора, непобедимый орк Зак Маггут. Под его рукой находилось два десятка гоблинов-смертников, вооруженных двухдюймовыми боевыми жезлами и собственной беспримерной храбростью.

И сошлись в битве две армии, и взметнулись в небо всполохи от последних уцелевших грибных спор. Многогласный рев и взрывы файерболов словно воцарились во всем Нижнем мире, озарившемся багрянцем от сотен всполохов-молний из боевых жезлов и посохов.

Скоротечная воздушная схватка между тем завершилась. Многие со стороны сил добра пали смертью храбрых, поле брани уже было буквально усеяно хрустящими крыльями и телами стрекозлов-эльфов. Однако и виверны стали бесполезны. Они лишь сеяли хаос среди своих и чужих. Десятками скашивли ножеподобными хвостами участников сражения, способствуя их превращению в осоловело шатающихся зомби.

Рапторы рвали боевых червей врага, дроу и орков, дворфов и зомби, однако и сами нередко падали под разящими ударами молний и фаерболов. Сражение еще кипело, воины еще рвались к победе, но натиск армии Стволлута быстро ослабевал. Еще бы, ведь павшие эльфы превращались в зомби и тут же вставали под знамена Хуру-Гезонса. Пусть неловко и неумело, но они причиняли урон живой силе своего бывшего военачальника. Магия некромантов не иссякала, ее хватало на оживление бывших врагов…

Настала пора переломить хребты этим мерзким порождениям земного ядра. Федор решительно направил раптора туда, где лютовал Хуру-Гезонс, и затрубил в рог, призывая в бой резервы.

Увидев, что командир противника рвется к нему, Шаман забыл о тактике. С пронзительным воем он пришпорил червя и ринулся навстречу Федору. От рывка его оруженосцы частично ссыпались с боков и погибли под кольцами монстра. Ослепленный ненавистью к маршалу Стволлуту, Хуру-Гезонс оторвался от наиболее подготовленной, ударной группы армии Пылающего Марша. И это стало началом его конца.

Из-за изломанной полосы кораллов, чеканя шаг, выступил идеально ровный клин темных воительниц, затянутых в черную и красную кожу. На лицах тускло блистали вороненые стальные личины. Изогнутые заколдованные мечи горели призрачным светом. С каждым шагом увеличивая скорость, фурии бросились по направлению к Хуру-Гезонсу, сметая противников словно травинки. Уже через минуту они мчались как смертоносный ветер. Их мечи пели песнь Кровавой Тени. Над расширяющейся раной в рядах Шаманского войска повис туман, алый не только от молний. Отрубленные головы и конечности разлетались во все стороны. Не было пощады ни живым, ни мертвым!

Следом за фуриями мерно шли гоблины Зака. Словно безучастные к окружающей битве, они ждали момента, когда Маггут скомандует «бей», а пока отмахивались от робких наскоков врага и отсекали головы зомби, чтобы лишить их действия осмысленности.

Воинство Хуру-Гезонса дрогнуло. Да и сам он растерялся, когда раптор маршала Стволлута вспрыгнул на загривок червя и одним ударом лапы выворотил боевой посох из хитиновой плоти.

– Пришла твоя неминуемая смерть! – Федор воздел ввысь жезл и направил его пылающий рубин на Черного Шамана.

Но физиономия того вдруг «потекла», смазалась и превратилась в ухмыляющуюся, сальную рожу гоблина Джадога. Когда-то убитый осколком «огненного горшка», гнусный мужелюб вовсе не сгнил в безымянной могиле в джунглях, а превратился в зомби и переехал в Нижний мир, под власть некромантов. Федор окаменел от ужаса.

– Я так и знал, что ты захочешь со мной встретиться, – промурлыкал Джадог во внезапно наступившей тишине.

Обе армии – абсолютно все орки, дроу, зомби, гномы, огры, дворфы, рапторы, виверны, меганевры и даже один тувлюх единогласно грянули хохотом.

Глава 1

Федор завопил в полный голос. Однако крик получился приглушенным, тихим, больше похожим на визг прижатой котом мыши. От ужаса перед тем, что не может даже толком завопить, он и проснулся.

Премьер-министр гоблинской республики Даггош, весь в холодном поту, лежал на роскошной по здешним меркам кровати под балдахином из противомоскитной сетки. Постельное белье было аляповато разрисовано зонтиками кустов, травами и стадами антилоп.

Зийла считала, что ее супруг в такой обстановке будет чувствовать себя львом в саванне. Понятно, что сама она не возражала против роли львицы. К сожалению, их полноценная совместная охота продолжалась недолго – месяца три, не больше. После чего новый министр обороны страны собрала самых толковых помощников из местных вояк и без долгих прощаний рванула в восточный Даггош. Она решила создать там сеть военных крепостей-гарнизонов для защиты от неспокойных соседей. Зийла периодически развлекала Премьера требовательными рапортами. А раз в месяц приезжала лично, чтобы отмыться и вымотать Федора на супружеском ложе.

«Эта баба как разгонная ракета. Три-два-один, старт!» – шутил по этому поводу друг и соратник, полуорк Зак Маггут. Президент, впрочем, тоже не был особо счастлив в семейной жизни. Коренная провинциалка Лублаш быстро затосковала в столице и отбыла к отцу. Дитя леса, что с нее возьмешь! Даже телевизионщики не смогли надолго заинтересовать ее. Так что Зак находился, если можно так сказать, в постоянном поиске подруги жизни.

Федор откинул балдахин, с которого с жужжанием снялись прикорнувшие москиты, мухи и осы. Не без опаски опустил голые ноги на застеленный циновкой пол. Он побаивался змей и крыс. Гоблины-киафу из обслуги божились восемью ногами Номмо и каменным бананом Повелителя Грязи, что в подвалах дворца разгуливают целые ватаги этих четвероногих тварей. Начиная от обычных крысенышей, которых можно придавить пальцем, и кончая пасюками размером с карликового бегемота. Крысиным нашествием рядовые сотрудники администрации объясняли катастрофическое оскудение президентских закромов. Федор законно подозревал, что все дело в двуногих крысах, но доказать ничего не мог.

Насколько же все было проще, когда они с Маггутом служили в эльфийской армии «небесных повязок»! Знай себе выполняй глупые приказы командования, патрулируй на черепахе улицы Ксакбурра, выслеживай в джунглях Черного Шамана, получай от него же метикалы за доблестную службу… Чего уж проще и приятнее! Так нет же, им втемяшилось в головы объявить себя новым руководством страны. Тандемом, который принесет Даггошу процветание. И сразу жизнь стала не просто трудной, а крайне изматывающей. Но не возвращаться же к сержантскому пайку, под команду полковников Огбада и Назуза? Несолоно хлебавши, словно побитым собакам.

Федору, как Премьеру, чертовски не хватало министра внутренних дел. Неподкупного, с тайной полицией, злыми и «добрыми» следователями. Стукачами, топтунами, филерами и, разумеется, взводом ночных убийц – каковыми они сами с Маггутом были до принятия бремени власти. Уж такой-то парень навел бы порядок во дворце и далеко за его пределами. Схватил бы парочку самых главных паникеров, обмотал колючими лианами и ну макать в бассейн с крокодилами. Живо рассказали бы, в чьих животах на самом деле исчезает эльфийская гуманитарная помощь!

Откровенно говоря, Федору вообще не хватало нормальных исполнительных чиновников. Хотя министров в кабинете было – завались, в два раза больше необходимого.

Следуя высказанному в первый день правления принципу: вся власть в Даггоше будет принадлежать народностям таха и киафу поровну, Президент велел Премьеру набрать кабинет двойного состава. Работали тандемы министров по недельному графику. Одну неделю министром является гоблин племени таха, а заместителем гоблин племени киафу, другую – наоборот. Порядка в государстве такая «демократия» не добавляла. Но и отменить ее пока не было возможности. Хитрые чиновники при каждом удобном случае подчеркивали, что безоглядно следуют принципам правления славного Дуумвирата Даггоша, состоящего из Президента Маггута и Премьер-министра Стволутта.

Временам казалось, что чиновная гвардия по всей стране задалась целью провалить светлые и разумные начинания нового Президента и его Премьера. Но это было, разумеется, не так. Гоблины не умели мыслить в столь широкой перспективе и не обладали никаким организующим центром, кроме президентского дворца.

Федор наскоро почистил зубы мочалочкой из пальмового лыка, поплескал в лицо водой из медного тазика и оделся в официальный костюм Премьера Даггоша. Изобрела его Зийла. Состоял он из просторных полотняных штанов цвета левиафановой кости с лампасами из шкуры змей хухум и белой рубашки-апаш, вышитой вдоль подола, воротника и на спине попугаями да львами. Костюм был удобным, против этого не попрешь. Вдобавок он позволял страстной боевой подруге Премьера без лишних сложностей залезать Федору в штаны.

Президенту в этом смысле повезло куда меньше – ему что ни праздник, то приходилось облачаться в народные одежды. В конце концов, жаркие вязаные пончо и накидки из шкур Заку так надоели, что он влез в полувоенный френч и брюки. О том, что этот афроорк мудро правит государством таха и киафу, напоминал только золотой эполет в виде пальмовой кроны.

Обув сандалии, Федор подул в глиняную свистульку, изображающую бледного лиса Йуругу. Когда-то эта полая фигурка с сушеным жабьим глазом внутри помогла обуздать кровожадного зомби, свирепствовавшего в подвалах президентского дворца. Сейчас она использовалась в качестве сигнального устройства.

На хрипловатый свист явились гоблинши-референтки, тоже две особи. Весь вид девиц показывал, что обе не прочь изобразить серн в премьерской постели, которых лев-Федор мог бы догнать без особого труда. Но Премьер справедливо полагал, что Зийлы ему достаточно. Да и трудные государственные дела не давали отвлекаться на ерунду.

– Завтрак! – скомандовал он девушке киафу. – Расписание дел, – помаячил пальцем девушке таха, надеясь, что не перепутал дни.

Оказалось, все-таки перепутал. Референтши старательно изобразили покорность, но недовольство на мордашках не разглядел бы только слепой.

– То есть наоборот, – сказал Федор. – Ты завтрак, а ты расписание.

Девушки заулыбались. Таха принесла завтрак: печеные черепаховые яйца, тосты из плодов хлебного дерева, мед диких пчел, кофе с кокосовым молоком. Кофе был так себе, растворимая дешевка из гуманитарной помощи. Ладно хоть не желудевый! Хорошие контрабандные продукты стоили так дорого, что даже Премьер Даггоша мог только мечтать о них.

Девушка киафу открыла папку в переплете из крокодиловой кожи.

– Поскольку сегодня национальный праздник народности тувлюхов – День Благодарения Вяленому Банану, государственных дел мало. Все граждане отдыхают.

– Я уже привык, что все постоянно отдыхают, – ворчливо сказал Федор. – Сколько у нас в стране тувлюхов? Пара сотен? А их национальный праздник, конечно, всем отметить приспичило! И где только бананы берут, паразиты… Ладно, дел мало, но все-таки они есть. Или для разгона пройтись по дворцу и всех построить?

– У вас встреча, – сказала гоблинша. – Очень важная, с представителями Эльфийского Совета. Из-за моря прибыла целая делегация…

– Почему я впервые об этом слышу?

– Потому что прибыли вчера поздно вечером. Когда вы уже крепко спали… – По тону носатой чертовки было понятно, что уж она-то не дала бы Премьеру заснуть до самого утра. – И решение о встрече Президент принял тогда же.

– Ну и зачем они пожаловали? – недовольно спросил обойденный член Верховного Дуумвирата.

– По поводу концессии на выращивание транспортного мэллорна в восточных районах.

– Помню-помню. Зийла… Э, министр обороны мне все уши прожужжала на эту тему.

Страна давно нуждалась в обновлении, развитии, гуманизации общества. Да просто в прокладке дорог и постройке школ! Зак и Федор решительно вознамерились всем этим заняться, но «внезапно» выяснилось, что для проектов нужны деньги. Быры, квачи, седи, метикалы, лилангени, даласи, золотые кордобы. А их не было. Но ломать голову, откуда взять средства, пришлось недолго. Во дворец зачастили эльфы с предложением выгодной сделки. Длинноухие просто горели желанием профинансировать затраты на организацию нормального сообщения с востоком Даггоша. Тамошние богатые месторождения полезных ископаемых, от железа до золота и алмазов, нуждались в скорейшей разработке и последующем экспорте через корневую систему мэллорна – особой, эльфийской породы ясеня.

Идею поддержали все – но денег в казне почему-то не прибыло. Налоги повышать было нельзя, с кого их брать-то? И так несчастные гоблины с бананов на воду перебиваются. Впрочем, те же концессионеры предлагали Маггуту взять недостающую сумму у них в Эльфобанке. Президент, еще со времен жизни во внешнем мире имеющий прививку от кредитов, пока отнекивался.

Федор допил кофе и спросил:

– Ну и когда встреча? Кстати, тебя ведь Булюш зовут?

Референтша с обиженным видом выглянула из окна. В хозяйственном дворе располагался шест солнечных часов, на его тень она и уставилась.

Вообще-то еще в первый месяц правления Премьер выписал из соседнего Агухха партию наручных часов и снабдил ими всех членов кабинета, помощников и прочих прихлебателей. Заказ обошелся недешево, но выручил Зак. По доброй американской традиции сутяжничать при каждом удобном случае афроорк нашел в инструкции к часам неоднозначный пункт и подал на производителя в международный суд. Так что валюта пока оставалась в казне.

Однако девушки почему-то не желали носить премьерский подарок. Жаловались, что часы слишком большие и тяжелые. Подумаешь, неженки какие. Зийла, например, носила аж два таких хронометра, на обеих руках.

– Начнется примерно через пять минут, – сообщила референтша. – А может, уже началась.

– Уже!..

Федор от злости выругался по-русски. Гоблинши почтительно склонили головы. Все во дворце были уверены, что такими горячими словами Премьер Стволлут обращается к человеческим богам. Самые набожные гоблины даже выучили «молитвы» и пользовались ими к месту и не к месту на радость Федору. Все-таки слышать родную речь, пусть даже искаженную, большое удовольствие в этих диких местах!

– Ладно, – сказал Премьер, вставая из-за стола. – Пошли со мной. Будешь стенографировать.

* * *

В зал для аудиенций Федор вошел одновременно с Президентом. Высоких гостей еще не было. Эльфы любят точность.

– Привет, ваше превосходительство. – Федор хлопнул Зака по плечу без эполета. – Почему меня вчера не разбудил?

– Хай, мужик! – Зак дружелюбно ткнул соратника кулаком в бок. – Да какой смысл? Все равно вершить великие дела сегодня будем.

– Тоже верно.

Дуумвират занял место за круглым столом. От идеи принимать высоких гостей, сидя на троне, Президент давно отказался. Недипломатично и архаично. Да и трон того и гляди рассыплется от старости – вот смеху-то будет.

Наконец вошли эльфы. Три статных красавца и старый знакомый, майор Виаллиор – бывший комендант мэллорна «небесных повязок». Со времени последней встречи Виалл еще сильнее растолстел, благородный нос украшали синие прожилки пьяницы. Эльфы посматривали на него с высокомерием холеных жителей метрополии.

Виалл представил эльфов. Один оказался членом комиссии Эльфийского Совета по связям с развивающимися государствами, другой – главным агрономом крупнейшей фирмы по выращиванию мэллорнов, третий – шишкой из Эльфобанка.

Без долгих предисловий эльфы начали обрабатывать Зака со всех сторон.

– Мы выращиваем мэллорны пятьсот лет, – убеждал агроном. – У нас лучшие саженцы, удобрения, дриады. Конечно, все это стоит недешево, но зато мы гарантируем, что уже через два с половиной года мэллорн сможет отправлять грузы в любую часть света. А через четыре выйдет на полную мощность!

– Дороги! – веско говорил специалист по развивающимися государствам. – Дороги в Восточный Даггош остро необходимы, господин Президент. Необходимо также горное оборудование и квалифицированные кадры. Совет готов вам предоставить все. Причем быстро и сравнительно недорого.

– О деньгах можете не беспокоиться. Дешевые кредиты – наша специализация, – заверял улыбчивый парень из Эльфобанка.

Один Виаллиор ничего не предлагал. Как военный представитель Эльфийского Совета, он был назначен в делегацию для порядка, чтобы переговоры не выходили за рамки уже заключенных договоренностей. Виалл сидел вольготно развалившись, будто в своем дупле, и раздевал глазами гоблиншу-стенографистку.

– Тебя как зовут, красавица? – внезапно спросил он, прервав сородича на полуслове.

– Булюш, – зарделась та.

– Иди ко мне, Булюш, конфетку дам!

– Я на работе, сир… – пискнула девушка и обиженно покосилась на Федора.

Виалл поскучнел, поднялся и стал прохаживаться вдоль стен и окон, время от времени вертя пальцами и разглядывая попадавшиеся под руку безделушки. Через десять минут ему надоело и это.

– Прошу господина Президента и господ высоких эльфов меня извинить, но я бы хотел выйти по некоторой нужде. Стволов, покажешь, где у вас удобства? – совсем уж развязно добавил он.

Высшие эльфы обожгли сородича презрительными взглядами, но тому их высокомерие было до единорога.

Федор мгновенно понял, что Виалл что-то замышляет, и встал из-за стола.

– Конечно, сир. – Он наклонился к Заку. – Без меня ничего не подписывай!

За пределами аудиенц-зала Виалл преобразился. Он стал деловит и серьезен. Отведя Федора в сторонку и заговорщицки оглядевшись, заговорил:

– Гоните их в шею! Не верьте ни единому слову этих пижонов. Обдерут как собачью тушку на мясокомбинате! Наобещают что попросишь, да потом на выплатах процентов разорят. У них договоры займов такие заковыристые, что за сто лет не разобраться, и всюду подвохи… Не вы первые, кого они обрабатывают, уж я-то знаю.

– А что ты предлагаешь?

– Легкие деньги, Федя. Без посредников, только вы и я. Верное дельце на паях, ну, ты понимаешь.

– Знаю я ваши легкие деньги… Вон, начхоз Ярыгин на Земле тоже обещал простой контракт, а что получилось? Отдуваемся за всех гоблинов целой страны! И много денег, говоришь?

– Сундук золота. Большой сундук, полный новеньких кордоб. Огромный! Как раз хватит, чтобы оплатить половину доли в концессии, которую они предлагают. Еще и на ремонт этой халупы останется.

– Так-так… – Федор кивнул. – Где он закопан?

– В том-то и проблема, что слишком глубоко для штыковой лопаты. Его надо достать из Подтеменья.

– Первый раз слышу о таком месте, – удивился Федор.

– Здесь его называют «Страной Номмо».

– Обиталище демонов?

– Да брось, Стволов! Что за гоблинские предрасудки? Никаких демонов. Это мир дроу, темных эльфов. Когда-то они были частью нашего народа, но увлеклись черной магией и стали культивировать кровавые обряды. Пришлось их изгнать в подземные полости. Они там и прижились. В общем, это дела давно минувшие, седая древность.

– Погоди, сир, это же мы в подземной полости.

– Ты прав, кэп! А под нами следующая. Под той тоже, по слухам, кое-что имеется. Называется Ядро, но туда я никому лезть не советую. Говорят, мрачные катакомбы Ядра – логово некромантов. Сам я этих парней не видал, но где-то в анналах написано.

– Да мне и в Подтеменье что-то неохота, – признался Федор. – Темные эльфы, темная магия, жуть какая-то. Нам бы со светлой разобраться… Ладно, рассказывай дальше про сундук с кордобами. Его-то ты видел своими глазами? Сейчас он ничей?

Виалл замялся. Огляделся по сторонам, даже высунул голову в приоткрытое окно, будто опасался шпионов из Мувропии.

– Можно и так сказать. Золото отправил в Подтеменье Эльфийский Совет, я в этом лично участвовал. Дроу начали объединяться, а нам это совсем не нужно. Выберутся еще назад, да начнут вспоминать прошлые обиды. Вот и отыскали какого-то ренегата, который за кордобы поклялся расколоть тамошний социум на тысячу осколков. Я понятно выразился? Сделать это в принципе нетрудно. Там свои заморочки с религией, разберешься на месте… Только этот лживый тувлюх с мятежом что-то тянет. Похоже, просто присвоил денежки, открыл свой банк и не тужит. Короче, всего и дел – найти подонка, вытряхнуть из него наши кордобы и вернуться с триумфом назад.

– Всего-то?..

– Соглашайся, Стволов. Во-первых, для тебя это раз плюнуть. Ты же профессиональный разведчик и диверсант, выпускник знаменитой школы ГРУ! Внедрился в армию врага, обезвредил кучу подонков и даже зомби, целую страну к рукам прибрал. История твоих похождений служит всему контингенту как наглядное пособие по боевой выучке и мужеству! Ее мелкий штабист, некий Косинцев сочинил – я сам не читал, но по отзывам неплохо… Во-вторых, обещаю хороший кусок с этой сделки.

– Сколько?

– Десять процентов вам с Маггутом, остальное нам. Мне и оркам из «небесных повязок», ты их должен хорошо знать. Твои бывшие командиры, полковники Огбад и Назуз. По правде говоря, с военными уже все согласовано, только клоуны-банкиры и Совет ничего не знают. Им и не положено, у них своего золотишка полные хранилища.

– Не заговаривай мне зубы, Виалл. Давай-ка так: девяносто процентов нам, десять вам. И это не из-за жадности, поверь, а из простого расчета. Нам с Заком еще страну из руин поднимать! В которые, между прочим, превратили ее вы, заморские гости.

– Даггош – это не страна! – Виалл скорчил презрительную гримасу. А ведь только что говорил обратное. – Так, крошечная клякса на карте континента. А кто ее населяет? Гоблины, Стволов! Это же почти животные. Даю тридцать, и покончим на этом.

– Пусть гоблины и волосатые, но у них есть воля и разум, – блеснул Премьер. – За тридцать я даже к черепаховому загону червей в навозе копать не пойду. Пятьдесят на пятьдесят. Это последнее слово Верховного Дуумвирата, я закрываю торг.

Федор сделал вид, что возвращается в зал аудиенций.

– Это грабеж, – хмуро сообщил Виаллиор.

– Да. Но мы готовы его стерпеть во благо счастливого будущего нашего обездоленного народа.

Майор закатил глаза, будто актер в древнеэльфийской трагедии, но согласился:

– Ладно, убедил.

– Мудрое решение, сир. Как попасть в Подтеменье?

– Спросишь у Огбада… Самая короткая дорога в нижний мир ведет через мэллорн Эльфийского Совета. Только вас к нему и близко не подпустят. Тем более и весомой причины к тому нет. Совет, как ты понял, не в курсе нашей сделки. К тому же этот путь давно собирались уничтожить. Но до меня доходили сведения, что бывший президент Волосебугу умел это делать и без мэллорна. Кольцо священных змей хухум, что-то там еще. Надеюсь, Дуумвират не утратил это полезное знание?

Теперь пришла очередь мычать Федору.

– М-м-м-м… Не то чтобы мы его утратили…

– Прекрасно! – воскликнул Виалл. – Тогда за дело, Стволов! Вот приблизительные карты Подтеменья, держи. – Он вытащил из-за пазухи потрепанный свиток, крошечный, как самокрутка хоббита-торчка, и сунул оторопевшему Федору в ладонь. – Место, где обитает ренегат, я отметил крестиком. Подробнее обо всем расскажут полковники Огбад и Назуз. А сейчас нам пора возвращаться.

Не дав Федору опомниться, эльф направился к залу аудиенций.

– Господин президент, высокие сиры, – громогласно проговорил он, с треском распахнув дверь. – С прискорбием сообщаю, что договор подписан не будет. Об этом только что меня приватно известил Премьер-министр Даггоша, господин Стволлут. Надеюсь, в самом скором времени мы получим объяснения этому недоразумению, а сейчас мы вынуждены покинуть дворец. Во избежание громкого международного скандала с высылкой контингента и национализацией частной собственности! – веско добавил он.

Повисла тревожная пауза.

– Вы уверены, сир? – пробормотал один из концессионеров, обращаясь к Премьеру. – Но господин Президент только что… Наши проценты одни из самых низких на международном финансовом рынке, а программа рефинансирования задолженности…

– Да, уверен, – отрезал Премьер.

Эльфы в поисках поддержки уставились на Президента Маггута, но тот бы явно ошарашен не меньше их и промолчал. Наконец визитеры дружно, с заносчивым видом – мол, вы еще пожалеете, грязные аборигены, – поднялись из-за стола переговоров и в драматичном молчании покинули зал.

– Un-fucking-credible! – очнулся наконец Зак. – Какого Насра, чувак? Я уже почти уговорил их умерить аппетиты. Надеюсь, что ты не рехнулся и знаешь, что делаешь. Потому что сумасшедший Премьер в довесок ко всем прочим бедам погубит эту страну гарантированно.

– Все путем, – уверенно сказал Федор. – Мы не можем свалить на граждан Даггоша еще и долговое бремя. Нам хватает проблем с бегством капиталов, утечкой мозгов, преступностью, образованием, продовольствием и питьевой водой. – Голос Премьера крепчал с каждым произнесенным словом. – Но я убежден, что все трудности будут преодолены, а страна выйдет из кризиса обновленной и окрепшей!

– Эй, брат, мы не на митинге, – напомнил Маггут.

– Извини, привычка, – смутился Стволов. – Я тебе позже расскажу, что от Виалла услышал. Надо пока самому переварить.

– А с этими записками что делать? – поджав губы, спросила Булюш и потрясла кипой бумаг. – Все же недействительно теперь?

– Отнеси на кухню. Для растопки сойдет, – отмахнулся Зак. – Кстати, Президент не отказался бы отобедать, это к вопросу переваривания. Федор, ты со мной?

Стволов отрицательно покачал головой. После заключения сделки с Виаллом у него сложилось впечатление, что эльфы их все-таки поимели. Вот только как?

Аппетит после таких мыслей пропал начисто.

* * *

Поскольку других государственных дел на сегодня не оставалось, а отмечать с подданными тувлюхский День Благодарения какому-то там банану Федор не собирался, он отослал референток по их личным делам – праздник все-таки, – сам же отправился в «армейское» крыло дворца.

С тех славных деньков, когда Стволов в компании бравого Маггута наводил шороха в этих коридорах, утекло немало мутной воды Касуку. Усиленные посты сняли. Лишних гоблинов президентской гвардии, так же как и поголовно всех «небесных повязок», выгнали на патрулирование Ксакбурра и окрестностей. Эльфийское командование тоже сочло, что обстановка в стране уже не такая взрывоопасная, и заметно сократило контингент.

Коридоры пустовали. В местах, где рвались файерболы и трещали разряды жезлов, развесили веселые плакаты со сценками из мирной жизни страны – главным образом, чтобы прикрыть повреждения. Кое-где, правда, попадались старые агитки с призывом сохранять бдительность и остановить Черного Шамана. На ремонт и «чистку конюшен» ни денег, ни кадров традиционно не хватало.

Надо отдать должное капитану Перье, охрану дворца от попрошаек и шпионов он организовал квалифицированно.

– Где капитан? В связной шар его не достучишься, – сказал Федор, входя в караулку. – Вольно, бойцы.

– Проверяет внешние посты по случаю праздника! – отрапортовал дежурный гоблин.

Федор попытался установить связь отсюда, но Перье в своем кабинете так и не появился. Обходить весь периметр было глупо. Премьер уже смирился с неудачей, когда у перегороженной лестницы в подвал повстречал доблестного вояку собственной персоной. Перье взял под козырек.

– Ладно, без этих формальностей. – Федор пожал крепкую ладонь соплеменника. – Я тут подумал, что мне нужен нормальный работник на посту главнокомандующего и даже Премьера.

– Вы нас покидаете? – ужаснулся бравый капитан. – Повышение?

– Все возможно. Но это не страшно! Главное, чтобы вы нас не покинули, сир. Иначе во дворце наступит полный хаос. Собственно, я хотел попросить вас возглавить Министерство внутренних дел. Для начала.

Перье растерялся, потом широкая улыбка растянула лицо заслуженного солдата. Он по-отцовски подхватил Премьера Стволлута за локоть и повлек на балкон – видимо, не хотел, чтобы их голоса эхом гуляли по пустым коридорам здания, будоража его обитателей.

– Послушайте, Федор, – сказал он, прислонившись к выщербленному парапету. За пределами стен уже разливался полуденный зной. Поблизости негромко шумела жесткими листьями верхушка пальмы. – Вы позволите такое фамильярное отношение? Во-первых, я связан с Советом контрактом… А во-вторых, в будущем месяце намерен подать в отставку и вернуться на родину. Достаточно послужил в «небесных повязках», хочу домой. Я же здесь двадцать лет служу. Столько золота заработал, до конца жизни не потратить. Но могу порекомендовать вам одного прекрасного, умного гоблина. Честнейший работник, неподкупный. Буквально лучшим был в прежнем кабинете министров. Единственный, кто остался верен президенту Волосебугу до самого конца. И даже после.

– Похвальная самоотверженность. А почему он уволился?

– Вы же сами с Маггутом его и выгнали, – усмехнулся Перье. – Я про Вучаддарра толкую.

– Наср! С ним и впрямь нехорошо получилось. Но вы ведь помните, как нагло он себя вел. Можно сказать, оспорил подвиг Зака по спасению мира.

Вучаддарр и в самом деле проявил политическую близорукость. Когда все придворные признали новую власть в лице Стволова и Маггута, министр внутренних дел усомнился в ее легитимности и заклеймил героев самозванцами. Оставлять этот честный поступок безнаказанным в тот момент было опасно для будущего страны.

– Только Вучаддарр из всей администрации не побоялся сказать правду. – Капитан кивнул. – По сути ведь он был прав. Хотя подвиг сира Маггута, конечно, тоже имел место.

Федору было неприятно это слышать, но и осадить старого служаку духу не хватило. Пусть даже тот и промолчал при изгнании верного Вучаддарра. Впрочем, вмешиваться в дворцовые дрязги Перье, будучи миротворцем «небесных повязок», в любом случае не имел права.

– И где Вучаддарр сейчас? Неужели так среди тувлюхов и живет, как ему было приказано?

– Так точно, там и живет. И неплохо устроился. Он у них кто-то вроде народного сказителя. Восстанавливает древнюю историю по воспоминаниям стариков, сочиняет анекдоты. Тувлюхи почему-то решили, что анекдоты – их национальное достояние. Поэтому Вучаддарр пользуется любовью и уважением. По-моему, женился на симпатичной тувлюшке.

– Что ж, нам везет, – сказал Федор. – Скверно было бы, если тувлюхи заставили его чистить выгребные ямы. Или того хуже, детенышей нянчить.

– Думаю, чистить выгребные ямы и вывозить мусор ему тоже приходится. Народ они малочисленный, все рабочие руки на счету.

– Надеюсь, государственная служба ему нравится больше. Кстати, у тувлюхов сегодня праздник. Не съездить ли нам в гости, поздравить их от лица Президента и Премьера?

– Хороший повод для визита, – согласился Перье. – Вы лично хотите туда наведаться?

– Само собой!

Чтобы не смущать граждан, Федор решил проехаться по городу в обличье офицера «небесных повязок». Ради такого случая Перье вскрыл ящик с амуницией и снабдил Стволова новеньким камуфляжем с лейтенантскими погонами и ботинками. То и другое оказалось бундесверовским, по всей вероятности краденым. Как видно, у начхоза Ярыгина были «братья» и в натовских структурах.

В довершение Федор нацепил большие солнцезащитные очки и лихо заломил на затылок голубой берет. Что ни говори, но приятно было снова почувствовать себя неустрашимым воином, покорителем джунглей и убийцей зомби. Еще бы жахнуть в воздух из боевого жезла, как это проделывал незабвенный командарм Хуру-Гезонс в походе на столицу Даггоша!

– Буди скотину, солдат, – скомандовал Федор, когда они с Перье вышли к шлагбауму, и первым запрыгнул в приготовленную для поездки легкобронированную черепаху. – Через минуту отправляемся.

Погонщик черепахи Премьера не узнал. Он озадаченно посмотрел на наглого лейтенанта и стал ждать распоряжений старшего офицера. Перье залез в черепаху далеко не так бодро, как Стволов. Усевшись рядом с погонщиком, он покрутил над головой указательным пальцем, как будто собирался лететь на вертолете.

– Поехали! В квартал тувлюхов.

* * *

Это был самый бедный район на северной окраине Ксакбурра. Полуразрушенные мазанки лепились одна на другую, а все пространство узких улочек было заполнено дырявым бельем, висящим на обтрепанных веревках.

Однако помоев и прочего мусора видно не было, а нос не терзала типичная для трущоб вонь. Неужели тувлюхи строго выполняли закон о вывозе отбросов на городскую свалку? Это было поразительно.

Черепаха не смогла втиснуться между домиками, и пару часов назад оба высоких гостя с облегчением покинули ее панцирь. А сейчас они пировали в кругу многочисленного приемного семейства Вучаддарра, отмечая День Благодарения. Мазанка едва не трещала от обилия гостей. Кажется, все наиболее почитаемые среди сородичей тувлюхи почли за честь явиться в гости к бывшему министру и пожать руку Премьеру Стволлуту. Здесь правящий тандем искренне уважали. В том числе за то, что он подарил им народного сказителя Вучаддарра.

Гостя уже давно рассекретили, ведь ему пришлось снять очки.

– Вяленый банан – отец наш и мать, – публично нес Федор околесицу, не вставая с чистой, хоть и рваной подстилки. Он уже порядком нагрузился местной банановой наливкой, но трезвость мысли пока не потерял. Наверное, потому что сопровождал напиток густым банановым желе.

Он уже произнес две-три зажигательных речи, больше похожих на тосты, и покорил аудиторию полностью. Теперь весь квартал будет годами вспоминать, как их почтил своим вниманием Премьер-министр Даггоша. И внукам передадут.

– Белый брат, ты меня прости, что я тогда не в струю выступил, – размазывал пьяные сопли Вучаддарр. – Вы же с Маггутом страну от проклятого Потискума уберегли, а я и не понял! Я-то, дурень, по Волосебугу горевал. Потеря учителя мне глаза застила! Очень уж добр был наш Президент ко мне. Премудростям обучал, в преемники себе готовил. Не мог же я его предать в одночасье…

Его неизменные кроссовки, единственное напоминание о прежних временах, уже утратили белоснежность и обрели полную гармонию со всем кварталом, то есть парочку дыр и общую потертость.

– Страна не может оставаться без высшей власти, – рассудительно заметил Перье и покрутил поднятым пальцем. Говорил он медленно, покачиваясь на циновке. – Вот не спорил бы с Маггутом, был бы сейчас министром!

– Да уж, кого-кого, а министров у нас как грязи, – пробормотал Федор.

Тут к ним в пятнадцатый раз с подношением для мужа и гостей приблизилась юная тувлюшка в праздничных одеяниях, широкоскулая и узкоглазая, как все представители ее народа. Ее симпатичная физиономия лучилась счастьем. Вучаддарр с появлением супруги в зоне доступа почти растекался по ее круглому животу широкими шоколадными ладонями. Гоблинская морда при этом приобретала на редкость глупое выражение.

– Тогда я не обрел бы свое земное счастье, – вздохнул Вучаддарр.

– Все, переезжаю к вам в квартал! – воскликнул Федор. При этом он взмахнул руками и неловко опрокинул кружку с терпким банановым элем. – А какие тут девчонки, не чета носатым гоблиншам! Берете к себе?

– Если расскажешь новый анекдот, – лукаво поддел седой тувлюх.

Граждане одобрительно засмеялись.

– Что ж, слушайте… Идут два тувлюха по джунглям, друг за дружкой. Тут первый отодвигает ветку от лица, проходит и отпускает. Ветка выпрямилась, второго тувлюха хлоп по лбу! Он упал и говорит: «Спасибо, брат, что придержал эту ветку, а то вообще убила бы»…

Гости дружно наморщили лбы, наконец кое-кто вежливо засмеялся.

– У нашего Вучаддарра лучше выходит, – разочарованно протянул патриарх.

Пришлось бывшему министру прийти на выручку Премьеру и поведать собравшимся, пока меланхолия не овладела народными умами, несколько признанных хитов.

– Ты вот что, братец-гоблин, – сказал Федор, улучив момент, когда рядом никто не мельтешил с поздравлениями и тарелками. – Приходи-ка завтра с утра во дворец. Будем тебя обратно на службу устраивать. Ты, конечно, заслуженный тувлюх, но страна не ждет! И жену бери, места во дворце много. Указ я подготовлю, снова министром внутренних дел станешь. Президента Маггута уговорю.

Вучаддарр прослезился от счастья и с чувством пожал Премьеру руку:

– Я всегда верил, что мои способности пригодятся Даггошу!

«Лишь бы вспомнил назавтра об уговоре», – подумал Федор.

* * *

Из гостей выбрались уже затемно. Места за празднующим кварталом тувлюхов оказались не слишком гостеприимными. В сумраке замелькали подозрительные тени.

В мышцах у Стволова бродила молодецкая удаль, после долгого сидения на циновке хотелось размяться. Он спрыгнул с брони и зашагал рядом, время от времени призывая граждан отметить День Благодарения Вяленому Банану.

– Сир, вы бы залезли в черепаху, а то неровен час, камень прилетит! – заявил Перье.

– С чего бы? Народ нас любит!

– Вы заблуждаетесь. В аналитических записках для эльфийского командования…

– Ну, и что там?

– Я не должен был этого говорить, сир, это секретные сведения. Простите, что сболтнул лишнего! Проклятая тувлюшья настойка…

– Нет уж, ты договаривай. Иди сюда и продолжай про свои записки! А то ведь я на расправу скорый, сам знаешь.

Капитан со вздохом присоединился к Премьеру и стал пересказывать ему факты из документов «небесных повязок». Выходило так, что народные гоблинские массы недовольны узурпацией власти каким-то пришлым человеком Стволлутом. Дескать, пользы им никакой нет, денег больше не стало, пенсии мизерные, учителя и врачи зарабатывают мало… А сам он, мол, давно накопил на своем счете в Эльфобанке несусветные суммы. Зака они, так и быть, еще потерпят, потому что он народный герой и спас их от мятежного Потискума. Хотя на его счет у народа также имеются подозрения в коррупции. Ведь он хитрый полуорк, а не простодушный гоблин.

– Мы так стараемся, а эти жалкие подонки считают нас ворами? – с горечью воскликнул Федор. – Неблагодарные скоты!

И тотчас его максима получила ощутимое подтверждение. В плечо Премьера врезался увесистый булыжник, едва не сбивший Стволова с ног. Вслед за тем из ближайшей подворотни выскочил могучий гоблин с кинжалом. Спасло Федора то, что он не потерял равновесие и смог уклониться от лезвия. Да еще некстати упавший на лоб преступника капюшон, под которым тот пытался скрыть физиономию.

Черепаху тормознуло сразу трое ублюдков. Со стороны кормы показалось еще трое. Все действовали на редкость быстро. Но все же не быстрее ветерана «небесных повязок» и выпускника школы ГРУ. Перье выхватил из кобуры парализующий жезл и разрядил в подонков, что напали спереди. Проулок огласился звонкими воплями боли. По брусчатке зазвенели роняемые кинжалы. Капитан выдернул из кармашка запасной кристалл и споро перезарядил оружие. Чувствовалось, что Перье провел немало часов за отработкой этих простых движений.

Тем временем Федор с разворота ударил левой ногой по подскочившему сзади громиле. Дернул запястье злодея, что кинулся на него с ножом. Вражеский клинок врезался в бронированный панцирь черепахи. Оба злодея взвыли – один от боли в паху, второй от вывернутой кисти.

Стволов добавил владельцу кинжала коленом в челюсть, выхватил свой жезл, выстрелил. Разряд ушел в черные небеса – гоблин сделал подсечку, и Федор споткнулся.

– В черепаху, сир! – завопил Перье и выстрелил в набегающие фигуры. Те с воплями задергались и упали у ног Премьера. – Задраиваем и ходу!

Но Федор не пожелал так просто покидать поле боя. Раздосадованный несправедливыми народными упреками, он наскочил на глупых гоблинов и принялся пинать их в животы, выкрикивая обидные обвинения в тупости. Кое-как доблестный капитан усмирил разбушевавшегося Стволова и увез на черепахе прочь.

– Не думаю, что вам удалось убедить их в своей верности народу Даггоша, сир, – сказал он, покачав головой, когда боевой пыл у Федора наконец-то развеялся, а сам он стал осматривать свои незначительные ссадины.

– Да пошли они к Насру, бараны носатые!

Премьер добавил ругательства по-русски и плюнул в досаде на мостовую.

* * *

– Я в шоке, чувак, – это было первое, что услышал Федор на следующий день, когда Президент беспардонно разбудил его весомым тычком кулака. – Ты поссорил нас с богатыми эльфами, манкировал поздравлением по случаю праздника… как его… Копченого Банана, и вдобавок нализался! Ты хоть знаешь, какие сказочные проценты нам предлагали? А сколько я мучился, зачитывая поздравление в эти долбаные теле-шары перед шайкой журналистов? А ты не пришел мне на помощь. Не отзывался на вызов, самовольно присвоил себе внеочередное звание лейтенанта бундесвера, напился! Или об этом я уже говорил?.. О таком ли правлении веками мечтал народ Даггоша? Но несмотря на все эти преступления, я тебя великодушно прощаю.

– Это почему еще? – промычал Федор и протер глаза.

Справедливые упреки соратника по тандему тяжкими камнями падали ему на голову. С протяжным вздохом он выбрался из-под сетки и балдахина и увидел перед носом стакан с апельсиновым соком, в котором плавало два кубика льда.

– Потому что я забираю у тебя Булюш. Она отлично стенографирует. Спасибо, что натаскал ее. У меня такое чувство, что я нашел свою вторую половину, представляешь? Но учти, ты обязан все мне рассказать. В смысле, не про пьянство на службе стране, а про сделку с Виаллом.

– Ага, учел.

Первым делом Премьер с благодарностью осушил емкость с соком, разжевал крепкими зубами лед. Стало намного легче.

И лейтенантская, и традиционная премьерская формы в полном беспорядке валялись на полу. Пока Федор выуживал штаны и рубаху, ему под руку подвернулись незнакомые женские трусы с двумя внушительными дырками на заднице. Впрочем, вполне чистые.

– Наср, – только и нашел он, что сказать. – Это еще чьи?

– Интересное совпадение. Полчаса назад я встретил у выхода незнакомую девицу, по виду настоящую тувлюшку. Она показалась мне очень довольной и растрепанной. И Перье доложил, что ты ездил с ним на черепахе в их квартал. Что, поближе никого не нашлось? Уж капитана бы мог не спаивать!

– Прости, брат, – промычал Федор. – Он все равно скоро в отставку подает. Семья на Земле заждалась… Ты хотя бы знаешь, что в квартале тувлюхов нет ни одного теле-шара? Поэтому все там слушали не твое, а мое поздравление.

– Молодец, что и сказать! – обрадовался Маггут. – Хоть в чем-то пришел мне на выручку в трудный день всеобщего ликования и возлияния. Надеюсь, ты не наобещал им дармовых пособий и бесплатных бананов?

– Не помню.

– Тьфу ты, Мать наша Грязь! В общем, жду тебя в трапезной через полчаса, – посуровел Зак. – Будешь лечиться и рассказывать. Через головную боль, слабость в членах… Я хочу знать, где ты нашел шаманский чемодан с золотыми кордобами, чтобы отказаться от займа.

– Все будет. Но почему я не помню, что занимался сексом с тувлюшкой? – озадаченно пробормотал Премьер. – Не может ведь этого быть? Я бы запомнил такую экзотику.

– Ты это, завязывай с пьянством…

* * *

Если судить по виалловской карте, которую он срисовал с древних эльфийских манускриптов, от проекции Ксакбурра на Нижний мир до тамошнего мятежного города Самата было около трехсот миль.

Когда Зак увидел эту примитивную мазню и услышал историю о сундуке с кордобами, он долго скептически хмурился, но потом все же признал, что разумное зерно во всем этом имеется. Не станет же Виаллиор городить ахинею, светлый эльф все-таки. Пропажа денег армии таха и сотника Рожа в чреве водяного монстра, а также их кратковременное всплытие в кольце Номмо указывало на наличие некоего места, где человек вполне может существовать хотя бы какое-то время.

– Надо разобраться, чувак. А поскольку заварил кашу ты, то сам и расхлебывай.

– Без паники, господин Президент, – сказал Федор. Холодный кокосовый сок с капелькой старой доброй настойки «Белая антилопа» облегчил похмелье, а вместе с тем вернул ему оптимизм. – Теперь у нас на службе Вучаддарр. Верный ученик тирана Волосебугу, практически наперсник. По сведениям капитана Перье, единственный неподкупный гоблин в стране. Будучи во власти, беззаветно боролся с преступностью. Вот и пусть он проработает тему, есть ли там внизу кто-то и как туда попасть.

– А что, идея неплохая, – вынужден был согласиться Зак. – Но ты все равно присматривай, чтобы он тут не воровал гуманитарную помощь! Или не затеял переворот. Не верю я этому стиляге. Пусть сначала испытательный срок пройдет.

Федор подцепил ломтик козлятины в кисло-сладком соусе, понюхал. Похмельный организм отнесся к пище благосклонно, и Стволов отправил мясо в рот. Жуя, взмахнул вилкой.

– Да у него уж и кроссовки обтрепались… Хорошо, раз ты такой подозрительный, проверим его на верность и готовность пожертвовать собой ради Даггоша. Пусть для начала вспомнит заветы учителя и напишет руководство по открытию портала в Нижний мир. И проверит его на крысе, например.

– Не слишком ли резкое начало для стажера? Фактически сразу выдать ему наши планы?

Руководители дружно задумались.

– Есть идея! – первым нашел решение Президент. – Пусть запечатает все эти жуткие дыры у нас в подвалах, ведущие Наср знает куда! В Нижний мир или к чертям в Ядро, мне без разницы. Негоже нам вершить судьбы страны, когда под ногами – ловушки и бездны. Вот когда справится – тогда и про сундуки с порталами подумать можно будет.

– Годится, так и поступим. Можешь на меня положиться. Лично прослежу за выполнением. Эй, Булюш!

Девушка моментально заглянула в дверь, как будто ожидала команды.

– Пригласи-ка сюда Вучаддарра, если он уже приехал. Пора представить будущего министра нашему Президенту.

Гоблинша посмотрела на Стволова, будто на внезапно заговоривший стул.

– Я выполняю только приказы господина Зака!

Федор чуть не подавился козлятиной, а Маггут, напротив, довольно хмыкнул.

– Ты что, забыла, что у нас в стране правит Дуумвират? Живо выполнять.

– Беги, девочка, – сказал афроорк. – Премьера надо слушаться, как меня самого. В деловых поручениях, конечно.

Референтка хмыкнула и скрылась.

– Ты все-таки вот что мне скажи, – проговорил Маггут с полной серьезностью. – Мы тут неплохо устроились, правим целой страной и все такое… Ты в самом деле готов бросить все и отправиться Наср знает в какие пещеры ради этого долбаного Даггоша? Который тебе и не родина вовсе? По-моему, это несерьезно. Может, предпочтем кредит?

Федор пожал плечами.

– Пока что я ничем не рискую, – сказал он. – Может, и нет никакого Подтеменья. И по правде говоря, я устал на премьерском посту. Мне бы чего попроще, чем целой страной гоблинов командовать.

Рассказывать ли Президенту о настроениях в народных массах, Стволов еще не решил. К Заку, в конце концов, гоблины пока относились с уважением.

Глава 2

Вучаддарр воспринял задание с похвальным рвением. Первым делом он предложил заглянуть в архивы экс-президента Волосебугу. Бывший тиран Даггоша слыл изрядным колдуном и наверняка знал, как справиться с прущими из других миров демонами. При нем они не слишком озоровали. Сидели себе в подвалах, а охотились только на крыс, змей хухум да тех, кто пытался проникнуть в президентский дворец по тайному лазу.

Федор в ответ на это предложение лишь пожал плечами.

– Какие архивы? В сейфе обнаружились только разрозненные записки. В основном долговые счета да переписка с командованием «небесных повязок». Ни о каком колдовстве в них не говорилось.

– Так, значит, вы не нашли его личное хранилище? – удивился Вучаддарр.

– Выходит, не нашли. А ты знаешь, где оно находится?

– Конечно! Идемте, сир. – Вучаддарр решительно двинулся в сторону бывшего зала приемов.

После того, как Зак Маггут спас в этом зале страну от тирана Волосебугу и мятежного Черного Шамана, – он же Потискум, – там основали мемориальный музей. На стене висело волшебное копье Либубу, а в самом центре стояла скульптурная группа, изображающая незабываемый подвиг Президента.

Скульптурную группу выполнил из раскрашенного дерева известный агуххский ваятель. Из всех персонажей на себя походил только безногий зомби Ихуси. Остальные больше напоминали гремлинов – малорослые уродцы с огромными головами, а фигура Федора – еще и с эрекцией! Ваятель, впрочем, утверждал, что это спрятанный в карман поясной жезл. Стволов из-за такой двусмысленности расстраивался, а Зак почему-то завидовал. Наверно потому, что «жезл» в кармане скульптурного Федора был длиной с руку.

Комната была закрыта накрепко и отпиралась только для школьных экскурсий. Главная причина заключалась в том, что из ковра там до сих пор торчала половинка головы боевого гомункулуса Люсьена, упавшего следом за Волосебугу, Потискумом и ужасным зомби Ихуси в круг Номмо. Время от времени голова начинала ворочать телескопическими органами зрения и жужжать скрытыми в черепной коробке механизмами. Смельчаков, которые согласились бы участвовать в приемах, устроенных по соседству с останками этого безумного устройства, в Даггоше и соседних государствах было очень мало. А вдруг почует тепло живых существ и полезет обратно?

Убрать же ковер с глаз долой почему-то не получалось, а резать его было жалко. Так и оставили на прежнем месте.

В последний раз Премьер был тут накануне отъезда министра обороны на восток. Зийла привела сюда спутника жизни и принудила того поклясться в супружеской верности на копье Либубу. Самой же ей смысла клясться не было – дескать, спящая девушка никак не защищена от физического посягательства, а «в душе она и так верна своему белому человеку».

Вучаддарр дождался, когда Федор отопрет дверь, и первым вошел в бывший зал приемов. На скульптурную группу он взглянул с видимым одобрением, копью Либубу отвесил почтительный поклон, а потом шагнул к террариуму, где когда-то обитали президентские змеи хухум. Сейчас там жили только многоножки, тараканы да пауки, которые активно жрали друг друга, не давая расплодиться чересчур сильно. Озерцо в центре террариума затянула ряска. Разросшиеся лианы и травы вылезали наружу, свешивались со стеклянных стенок до самого пола.

– Подожди-ка минутку, – притормозил его Премьер. Ему вдруг пришла в голову отличная идея. Он снял с крючьев священное копье и протянул гоблину. – Клянись. Мол, буду верен стране и ее Президенту, обязуюсь творить благо народу и все такое. Это у нас обычный обряд для министров.

– Но я же киафу! – резонно сообщил гоблин. – Как может это тахское оружие на что-то влиять в моем поведении?

– Давай-давай. Во-первых, у нас больше нет различий между таха и киафу. А во-вторых – это общая реликвия, на всех действует.

Министра эти доводы убедили.

– Своими словами сказать?

– Конечно.

Вучаддарр торжественно, коротко и по существу произнес на ходу сочиненную им клятву. «Правильный гоблин, – подумал Федор, которому речь министра очень понравилась пафосом и лаконизмом. – Надо всех чиновников через копье пропустить, авось воровать перестанут.

– Принимается, – сказал Премьер, вешая Либубу на место. – Надиктуй потом Булюш. Оформим текст по всем правилам, впишем в Конституцию. Должны же мы развивать демократию. А теперь за дело!

Без малейшего трепета Вучаддарр запустил руку в террариум и начал двигать камни на дне. На всякий случай отойдя к дверям, Федор следил то за ним, то за блестящей бронзовой черепушкой Люсьена. Удивительно, за прошедшие месяцы металл ничуть не потемнел, а напротив – сверкал как бляха дембеля. Объективы в глазах гомункулуса на этот раз были темны и безжизненны.

Сначала ничего не происходило, но потом раздался протяжный скрип. Большой стеклянный параллелепипед начал медленно и величаво поворачиваться вокруг невидимой оси. Вучаддарр вытащил руку из террариума и принялся помогать вращению плечом. Вскоре в полу открылась вместительная выемка. Федор подошел ближе. Гоблин толкал террариум, пока тот не уперся в ограничитель, и только потом остановился. Он тяжело дышал, лицо блестело от пота – видимо, механизм вращения без смазки совсем заржавел.

Отодвинув Вучаддарра, Стволов принялся за разграбление сокровищ экс-президента.

Внутри тайника нашлось несколько папок из потертой змеиной кожи, а еще связки мелких косточек и ярких перьев, поясной жезл – определенно, выполненный по спецзаказу, полный национальный костюм киафу, уродливые маски, глиняные фигурки, погремушки из сушеных тыкв и деревянная доска, сплошь покрытая резьбой.

К большому разочарованию Премьера, золота и драгоценных камней в тайнике не оказалось. Либо Волосебугу был бессеребреником, либо хранил сокровища в более надежном месте. В ячейке Эльфобанка, например.

– Это единственный тайник? – строго спросил Федор.

– Других не знаю! – честно глядя в глаза Премьера, признался Вучаддарр. – Может, где-нибудь в подземельях еще есть. Но я туда боюсь спускаться. Там Древнее Зло и полудемоны нуи. Да и гигантские крысы, говорят, расплодились. А может, это в обычных крыс нуи вселились, тогда вообще дело плохо. Сожрут заживо, они гоблинятину ой как любят. И от человечины не откажутся! – С каждым словом впечатлительный гоблин бледнел все сильнее. – Нет, туда лучше не соваться.

– Ладно, брось пугать. Что за сказки дедушки тувлюха? Я ли не хаживал по тем подвалам? Ты больше не народный сказитель, да и я не простодушный слушатель, – обобщил Федор и против воли покосился на макушку гомункулуса. Та вроде не шевелилась. Премьер взял папки и жезл, на остальное махнул Вучаддарру. – Забирай все это добро, и сваливаем отсюда. Костюмчик можешь оставить на месте, вряд ли он так важен.

– Тайник закрыть?

– У меня от народа тайн нет!

* * *

За работу засели без проволочек, в дворцовой библиотеке. Нашлось тут и такое забытое всеми помещение с единственным пыльным окном, чуть ли не в подвале, вдали от торных путей. Правда, книжек здесь имелось – кот наплакал. Конституция Даггоша в десятке версий да роскошно изданные эльфийские воспитательные сказки для гоблинят.

Но гоблинят эльфийские сказки не интересуют, да и Конституция тоже. Словом, никто им не мешал.

– Здесь написано, что такое круг Номмо, и как его изготовить, – вскоре сообщил Вучаддарр.

– А у меня рассказывается о природе хухум! – воскликнул Федор. – В смысле, тут эти змеи нарисованы.

Они поделили папки пополам, чтобы поскорее найти сведения о дворцовых ловушках и способах борьбы с ними. Большая часть записей была сделана на высоком эльфийском, который Федор практически не знал. Для работы в правительстве хватало и адаптированного к гоблинским мозгам суржика. К счастью, попадались заметки и на нем, выполненные другой рукой. Видимо, их делал сам Волосебугу. Поэтому относились они преимущественно не к теории, а практике. Заклятия, заговоры, голосовое сопровождение колдовских обрядов… Федор их пока пропускал, а в непонятных местах решил ориентироваться по картинкам, сделанным пером. Другого способа все равно не было.

– А здесь говорится о некромантах из Ядра. Ох, Наср, они могут поднимать скелеты!

– Стоп. – Федор сгреб документы в кучу и прихлопнул их ладонью. – Сейчас нас интересуют только ловушки. Все остальное пока не важно. Вы говорили об этом с бывшим Президентом?

– Мимоходом. Он сказал как-то раз, что собирал сведения об этом феномене с помощью старых гоблинов – знахарей, колдунов и так далее. Эти дыры с прежних времен остались, еще когда эльфы тут хозяйничали. Потом они ушли, передали власть первому Президенту Даггоша – гоблину-таха. Не помню, как его звали… То ли Хрум-Тузонс, то ли Хлам-Гезонс…

– Та-а-а-к, – протянул Премьер-министр. – Темная история начинает проясняться. Но пока мы не станем в нее лезть, чтобы не забыть о главном.

– Эльфы не стали или не смогли убрать ловушки и построили над ними дворец. А самые первые из них были открыты еще темными эльфами, когда они тут жили. Тысячи лет назад!

– Ясно. Ты быстренько просмотри записки и найди имена старых колдунов. Вдруг они и впрямь знают способ?

– Способ-то есть. Но эльфы из Совета отговорили Волосебугу его использовать. Мол, это хорошая защита от непрошеных гостей и лишних крыс. Закрыть-то, дескать, недолго. А что потом?

– Вот оно что…

Получалось, что Эльфийский Совет держал «про запас» или каким-то образом эксплуатировал пресловутые дыры в нижний мир. У этих пройдох наверняка имелся способ перемещаться между ловушками. Засылать через них шпионов или разных неприятных тварей, чтобы под рукой всегда был инструмент влияния или запугивания. А попросту говоря, контроля. Зашлют во дворец команду зомби – и пиши пропало, с ними разве совладаешь? Вот и революция готова.

Федор отвлекся от размышлений и решил более тщательно осмотреть помещение. Пыли повсюду скопился толстый слой. В одном из шкафов нашелся набор технических приспособлений – шар магической связи, светильник с окостеневшим фитилем, очки, пюпитр для книг, кисточка для смахивания пыли, перо и высохшая чернильница.

Очки Стволова особо заинтересовали – матово-желтые, массивные, с круглыми дужками. Он протер плоские стекла подолом рубашки и водрузил очки на нос. Резкость ни в малейшей степени не навелась, но и мутность не возникла. Стекла, и только. Федор снял с соседней полки Конституцию Даггоша, записанную высоким эльфийским, открыл. Удивительно! Смысл текста стал абсолютно ясен, хотя язык Федор по-прежнему не понимал.

Магический шар на полке вдруг замерцал и начал позвякивать, будто по нему постучали чайной ложечкой. Потом осветился полностью.

– Вот ты где! – Сквозь слой пыли на шаре просматривалась черно-зеленая физиономия Президента. – Обыскался уже. Эй, чувак, почему ты такой грязный и серый? Куда тебя занесло на этот раз, в квартал гремлинов? Что это за модные очки у тебя на носу?

Премьер вытер рукавом шар. Изображение прояснилось.

– Они не модные, а магические. Работаем в дворцовой библиотеке. Ищем методы закрытия демонских ловушек.

– Господин Президент, мы овладели архивом Волосебугу и скоро решим эту проблему! – оживленно выкрикнул со своего места Вучаддарр. – Я уже нашел список колдунов, которые нам помогут!

– Покажи-ка, – заинтересовался Зак. – Сколько их у нас под боком шныряет, этих подозрительных личностей? Они опасны?

– Всего шесть! – Гоблин споро подбежал к шару и раскрыл перед ним страницу дела. – Они могут знать ритуалы по запечатыванию ловушек!

– Ни Насра не понимаю, что тут нацарапано, – пожаловался Маггут.

– Дай-ка я, – сказал Федор и отобрал у ретивого помощника документ. – Так-так… Какие-то древние старцы из неизвестных деревень… А, вот эта годится! У нас в Ксакбурре живет гоблинша Зудей пятидесяти семи лет. Владеет скотобойней, воспитывает семьдесят шесть собак…

– Собак! – ужаснулся Зак.

– Все это в прошлом, бумаги-то старые. Думаю, сейчас у нее на участке не больше семидесяти псов, да и сама она давно померла.

– Мне отчего-то кажется, что эта Зудей очень даже жива. Ты, может, и забыл ту ведьму, что натравила на нас своих шавок, когда мы освобождали Ксакбурр с армией Шамана, но я-то помню. Вот что, я хочу поговорить с этой старой каргой еще раз. Уже с позиции силы. Пригласите-ка ее в общественную приемную, часика на два пополудни. После обеда, полные сил, с ней и потолкуем.

* * *

Во дворце имелась особая приемная для посетителей из народа. Ее как будто скопировали с мазанки тувлюха-старьевщика. Войти в нее можно было прямо с улицы. Перье пришлось помучиться, вспоминая, как замаскировать охрану. Экс-президент Волосебугу предпочитал иметь дело с высшими силами, а не населением, и дела эти вершил в глубокой тайне даже от собственных телохранителей.

Ведьма явилась точно в срок. Ради встречи с Президентом она напялила на себя плащ из вороньих перьев, а на голову – вязаный колпак в виде гриба. На руке у нее были надеты большущие часы – определенно, из той партии, которую Стволов раздал министрам.

– Эй, старуха Зудей! – грозно позвал Вучаддарр. – Подойди! Тебя захотел принять Верховный Дуумвират Даггоша.

Чтобы заранее навести на колдунью страха, Зак и Федор с мрачным видом наблюдали за подданной с невысокого постамента. Президент Маггут сидел на покосившемся деревянном троне, а Премьер Стволлут стоял, поместив на вытертый подлокотник трона сжатый кулак.

Гоблинша с опаской приблизилась, выбирая путь между плетеными баулами с тряпьем, вязанками хвороста и снятой с баланса бытовой техникой. За ней бежала шелудивая собачонка, украшенная полосатым бантом из шкуры зебры. Президент заметно напрягся.

– Соберись, – прошипел Федор. – Твоя собакофобия сейчас не к месту.

Президент кивнул и величественно сложил руки на груди. Но вид у него все равно был настороженный.

– Что желает господин Президент? – спросила Зудей с поклоном и брезгливо повела носом. Кажется, плесневый дух старья, слежавшейся пыли и упадка казался ей отвратительным. Еще бы, после живительных-то запахов и кипучей суеты на скотобойне!

Никакой робости посетительница, очевидно, не испытывала.

– Ага, поняла наконец, каково быть бесправным просителем? – злорадно воскликнул Маггут. – Вот как прикажу арестовать тебя, да бросить на съедение бегемотам! Еще и псину свою притащила, злобная колдунья!

– Я? Проситель?.. – поразилась старуха.

– Ну не я же!

– Зак, угомонись, – тихо сказал Федор товарищу. – Если ты прикончишь бабку, придется искать колдунов по глухим деревням. Не пугай ее, а то еще сердце остановится.

– Наср, почему я снова завишу от этой вонючей собачницы? И ты хорош, не мог хоть немного припугнуть ее… Ладно, рассказывай, как закрыть проходы в Нижний мир, – обратился он к Зудей. – Мой дворец переполнен этими зловонными дырами. Если не поможешь, древний ужас вырвется на улицы и опустошит Ксакбурр! – выпучив для значительности глаза, проговорил Зак.

– Да неужели? – усомнилась старуха. – Сколько себя помню, всегда тут ловушки были. Испокон веку они. Но если господин Президент считает необходимым их заткнуть… Тому, кто владеет свистулькой бледного лиса Йуругу, это совсем легко, – наконец сообщила старуха. – Правда же, Кисакуку?

Собачонка утвердительно мотнула головой и гавкнула. Президент вздрогнул.

– Что надо сделать? – спросил Федор, радуясь, что сберег казавшуюся никчемной фигурку.

– Подуть в свистульку возле каждой дыры и освободить ее демона-привратника.

Судя по обыденному тону аборигенки, многие граждане Даггоша могли прозревать магическую матрицу мира. Да и артефакт типа Йуругу воспринимался ими как нечто рядовое, раз уж им позволили овладеть пришлому человеку.

– И все? – не поверил Премьер.

– Это самое важное. Есть еще кое-какие несущественные мелочи…

Старуха почесала седую голову и закатила глаза. Шавка принялась совершенно непочтительно выкусывать блох под мышкой. Даже самый пожилой тувлюх сообразил бы, чего ждет проклятая ведьма.

Премьер-министр кивнул Вучаддарру. Тот с готовностью порылся в кармане и бросил псине потертый метикал. Зудей оживилась.

– Еще нужен карликовый бегемот. Услышав музыку бледного лиса Йуругу, он начнет танцевать. А когда утомится, ляжет прямо на дыру и нагадит в нее. Демон нижнего мира брезглив. Он предпочтет вернуться домой и запечатает дыру навсегда.

– Любой бы на его месте запечатал, – проворчал Федор. – Еще какие-то условия есть?

– Только одно. Бегемота придется хорошенько накормить.

– И где его взять, эту тварь? – спросил Вучаддарр.

– Поймать в реке, конечно.

– Теперь-то все?

– Н-н-ну… Нет.

И бабка снова замолкла с мечтательным видом. Ее псина вдруг оживилась и стала обнюхивать ближайший плетеный баул, из которого донеслось сопение и сдавленный чих.

– Проклятые крысы! – находчиво вскричал Вучаддарр и погрозил баулу кулаком.

Чтобы отвлечь посетителей и развеять их подозрения, пришлось выдать ведьме очередную монету. Квачей и лилангени, похоже, не нашлось, и старухе перепал пятак быров – эта денежка исчезла в одеждах старой киафу так же стремительно, как и первая.

– Без моей верной Кисакуку вам ни за что не найти все дыры. А она тоже любит покушать.

Зак сдержал стон. Впрочем, бродить по подземельям он и так не собирался. А наличие блохастой псины в проводниках и вовсе давало ему карт-бланш на однозначный отказ от экспедиции.

– Учти, если твой способ не сработает, я велю скормить тебя речному чудовищу! – пригрозил напоследок Президент. – Проваливай, вредная старуха! Да помни, что за тобой в любую ночь может приехать черепаха с солдатами.

Зудей протяжно выдохнула, будто устала говорить с умалишенными, но разумно промолчала. Она наклонилась к собаке. «Береги себя, Кисакуку. Отбросы не кушай, за грязную одежду не кусайся, – послышалось ее бормотание. – К мамочке попозже вернешься. А будут эти злые граждане обижать, прибегай жаловаться».

* * *

Зак был крепко раздосадован, что ему не удалось поставить проклятую бабку на место. Но делать из этого случая трагедию он не стал и вскоре уже готов был посмеяться над своей мстительностью.

– Спасибо за развлечение, ребята. Мне пора заниматься воистину государственными проблемами, – сообщил он по пути в деловое крыло дворца. – Полагаю, наш будущий министр внутренних дел сам справится с поимкой бегемота? Тебе, Премьер Стволлут, тоже не помешало бы поинтересоваться, чем без тебя Кабинет занят.

– Будьте уверены, сир, – отозвался Вучаддарр.

– Уже иду, – кивнул Федор.

Он вернулся в рабочий кабинет и проверил с помощью надзорной функции теле-шара, чем занимаются его министры. В системе дублирования обязанностей имелись немалые преимущества. Каждый «отпускник» бдительно наблюдал за работающим в данный день коллегой, чтобы тот не отлынивал и не чинил «бумажных ловушек» сменщику. В общем, работа кипела.

Федор был удовлетворен процессом и с чистой совестью углубился в волосебуговские папки, отослав домой последнюю оставшуюся у него референтку. С помощью волшебных очков общий смысл целой страницы улавливался махом. При необходимости можно было рассмотреть каждый абзац или предложение отдельно, чтобы вникнуть в детали.

Выяснилось много чудесного. Во-первых, хухум оказалась не обычной змеей, а «личинкой дракона». Развиться во взрослое чудовище она не могла без «оплодотворения». Это радовало, особенно то, что процедура оплодотворения была автору записок неизвестна. Не хватало еще в стране полчищ летающих монстров, которые примутся жечь и поедать все живое!

Ловушки оказались норами, ведущими в Подтеменье. Но не просто в Нижний мир, а в самые мрачные и зловещие его уголки – поля магмы, бездонные пещеры, гнездилища ядовитых червей, заросли гигантских непроходимых колючек и так далее. Любого угодившего туда с большой вероятностью ожидала мучительная смерть. Можно ли выбраться из этих нор обратно в Даггош, автору трактатов было неизвестно.

Круг Номмо без всяких подвохов вел в проекцию Даггоша на Подтеменье, и попасть туда было просто – прыг и все. Окажешься на лужайке из грибов или в крапивных кустах, но ничего смертельного, проверено! Здесь Премьер хмыкнул и продолжал «чтение». Вернуться обратно можно на расписанной рунами доске, произнеся заклинание на древнеэльфийском. Ни прочитать, ни понять его Федор не смог даже с помощью очков, поэтому просто срисовал на бумажку.

Схема деления ойкумены на собственно Землю – то есть Верхний мир, а также Срединный, Нижний и Ядро выглядела довольно условно. Если Срединный мир, особенно материк Новый Шагоран, был вычерчен подробно, со всеми морями и землями, то и Земля, и Нижний мир представляли собой практически сплошное белое пятно. Ядро же вообще фигурировало только как понятие. Его наличие оставалось под большим вопросом. Тут пригодилась информация от Виалла. Стволов развернул его карту и дополнил ею архив Волосебугу. Рассматривать этот рисунок смысла не было, сказка да и только.

В отдельной тонкой папочке имелись сведения о Замке Колдуна. В свое время этот объект изрядно попортил кровь бравым диверсантам Стволову и Маггуту. Эльфы полагали, что на самом деле «Замок» – голова мертвого дракона. Тысячи лет назад – сразу после изгнания – его выдрессировали их темные собратья и заставили выжигать небесный свод, чтобы вернуться из Нижнего в Срединный мир. Каменные небеса дракон все-таки прожег и даже голову протолкнул, а тело не смог, слишком жирен оказался. Лет через сто он не то помер от истощения, не то впал в кому. Единого мнения на этот счет не было. Что стало с наездниками, были они вообще или нет, также никто не знал.

* * *

– Это было очень трудно и страшно, – доложил Вучаддарр следующим утром, у входа в исторический тоннель на берегу Касуку. Тоннель за прошедшие месяцы не стал ни красивее, ни ароматнее. Все та же обросшая лианами мрачная дыра, из которой сочится вонючий ручеек, населенный змеями хухум. Таблички с именами двоих воинов-освободителей тут, к счастью, пока не догадались повесить. – Так страшно мне давно не было. Речной монстр хотел выхватить у нас бегемота, но промахнулся всего на половину локтя.

– В смысле, откусил у кого-то только часть руки?

Федор потянулся с хрустом суставов и широко зевнул. По случаю выхода за пределы дворца он вновь обрядился в лейтенантскую форму и нацепил темные очки. А волшебные стекла эльфов упрятал в очечник и сунул в карман гимнастерки.

– Ха-ха! – Вучаддарр, как и положено сочинителю анекдотов, порадовался остроумию шефа. Но рассказ продолжал без шуточек. – Едва не откусил. Мы успели выскочить на берег, вместе с добычей. Солдаты пострадали только морально – оба поседели. Теперь очень гордятся этим. А вы знали, сир, что все карликовые бегемоты – это личинки речного чудовища? Мне один местный старик-рыболов рассказал, как очевидный факт.

– Причем неизвестно, как эти «личинки» оплодотворять? И все этого боятся, чтобы не огрести кучу голодных монстров на свои головы?

– Верно, – удивился Вучаддарр. – Вы могучий провидец, господин Стволлут!

– Еще бы!

– Рыболов также сказал, что кормить бегемота необязательно.

– Полный город колдунов, ей-богу. Каждый старик все знает и умеет. Ладно, действуем по инструкции бабки Зудей, а там как получится.

Премьер велел водителю черепахи ждать, сколько потребуется, и придирчиво осмотрел бригаду ликвидаторов. Помимо будущего министра, в ней состояли карликовый бегемот на персональной тележке, шелудивая собачонка и два седых гоблина бравого вида – настоящие ветераны дворцовой охраны. Больше никому Перье, как видно, это важное дело доверить не мог. «Молодец капитан», – решил Федор.

– Настроение? – спросил он у воинов.

– Боевое! – рявкнули те молодцевато.

Стволов взмахнул рукой и вслед за Кисакуку, углубился в тоннель. Он шел первым, вселяя тем самым отвагу в сердца подчиненных. На груди был укреплен мощный магический фонарь, рассеивавший тысячелетний мрак этого зловещего места. Все тут было знакомо Федору, и в сердце на мгновение разлился ужас, когда под влиянием запахов он вспомнил о проклятом зомби-шпионе Ихуси. Показалось, что гнусное порождение некромантов сейчас выползет на когтистых ручонках из темного угла с требованием свежей крови.

Федор покрепче сжал надежное цевье боевого жезла и отбросил страхи.

– Неужели этим самым путем вы с Президентом Маггутом и мятежным Потискумом направлялись на битву с узурпатором? – вежливо поинтересовался Вучаддарр и добавил: – Вы не думайте, сир, что я двуличный. Просто я только теперь, когда пожил среди тувлюхов и послушал их суждения, понял, что Президент Волосебугу был злым колдуном, чуждым заботы о народе.

Бывший тувлюшский сказитель шел немного позади и помогал гоблинам катить тележку с бегемотом. Транспорт нещадно таскало по мокрой растительности, устилающей пол, подбрасывало на невидимых под слоем воды ямах и сбивало с курса, Несмотря на это, жирная тварь делала вид, что дрыхнет. Однако ноги ему на всякий случай связали. Вдруг проснется, напугается да убежит. Рядом с гузкой бегемота лежал внушительный мешок с каким-то прелым зерном – оказалось, что животному без разницы, чем набивать брюхо.

– Да, мы проходили тут. И не раз, – нехотя отозвался Премьер. – Скажи-ка лучше, каков Волосебугу был в действительности?

– Коварный, злобный, жестокий и алчущий власти, готовый на все ради нее. Но маскировался под добряка и отца нации.

– М-да, совсем как Черный Шаман.

Политическую дискуссию прервал сердитый лай Кисакуку, которая обнаружила первую ловушку.

Не будь собачонки, экспедиция непременно прошла бы мимо. Стена тут, как и в прочих местах, казалась монолитной – пятиугольные гранитные бруски, заляпанные пятнами светящихся лишайников. Но Кисакуку словно взбесилась, прыгала на стену и царапала ее лапками. Гоблины смотрели на собаку с суеверным ужасом, и только бегемот продолжал спать.

Федор выудил из кармана свистульку. Бледный лис Йуругу за время службы сигнальным свистком Премьера малость истерся, голубая ленточка истрепалась. Надеясь, что на волшебных качествах это не отразится, Стволов подул в отверстие. Раздался знакомый хриплый звук. Возникло чувство, что сейчас на зов явятся девчонки-секретарши. Но вместо этого встрепенулся и зашевелился бегемот. Сперва он открыл маленькие глазенки и уставился на собаку, а потом с неожиданным проворством соскользнул с тележки.

Связанные ноги не очень-то ему помешали. Извиваясь, как будто и впрямь был гигантской личинкой, бегемот пополз за Кисакуку.

– Развяжите его, – скомандовал Федор. – Скорей, храбрецы!

Ветераны наперегонки бросились выполнять приказ. Видимо, за время недавней ловли они поднаторели в умении управляться с «личинкой речного монстра». Вскоре животное было свободно. Бегемот встал на коротенькие ножки и помчался прямиком на стену. В стене тут же открылся проход, а за ним – круглое помещение. В полу виднелась демонская ловушка. Не то чтобы настоящая дыра с выглядывающим из нее зубастым монстром, а что-то вроде чернильного пятна с «текущими» контурами.

Собака опасливо отскочила в сторону. Бегемот вбежал в тесное помещение и принялся неуклюже скакать вокруг дыры. Федор дул в свистульку без остановки, не особо стараясь выдержать ритм, да «танцору» он был и не нужен. Примерно через минуту животное наконец-то сочло, что пора заканчивать пляски, и уселось на ловушку обширной кормой. Изо всех сил дунув напоследок в свистульку, Стволов вытащил ее изо рта. Щеки с непривычки устали.

Бегемот сидел неспокойно, ерзал и переваливался.

– Это демоны щекочут ему зад! – переговаривались гоблины. – Мерзкие создания, даже животным не дают вздремнуть.

– И долго нам ждать? – спросил Вучаддарр.

– Откуда мне знать! – сердито отозвался Федор. – Старуха об этом не говорила. Эй, Кисакуку, сделай хоть ты что-нибудь!

Понятливая собачонка как будто ждала этих слов. Подбежала к Федору, встала на задние лапки и недвусмысленно принялась выпрашивать подачку. Стволов нашарил в кармане приготовленный ломтик вяленой зебрятины, бросил ей. Та поймала угощение на лету, проглотила и звонко затявкала. Бегемот вздрогнул. От него тут же потянуло запахом давно не чищеного скотного двора.

– Опорожнился! – Гоблины радостно захлопали в ладоши.

Сделав то, что от него ждал весь народ Даггоша, бегемот вернулся к тележке. Первым делом он сунул толстую морду в мешок с зерном, захрустел и зачавкал. Набив брюхо, повалился на тележку и блаженно закрыл глаза.

Помещение, где прежде демон поджидал путников, осталось открытым, а сама ловушка исчезла. Сейчас на ее месте находился чистый участок пола, покрытый все теми же пятиугольными плитами. Только в швах светились нити вездесущих лишайников. Но вдруг ловушка просто замаскировалась?

Федор пальнул из жезла. Магический разряд ударил в пол, испарив всю влагу и раскалив гранит докрасна. Горелая плесень воняла убойно. Дыры в Подтеменье не было.

– Отлично! Поехали дальше.

Победа над порождением смертоносной магии окончательно вселила в Стволова уверенность в своих силах. Он мерил шагами плиты древнего тоннеля – и местная фауна разбегалась в ужасе перед непобедимым воином и его бесстрашными соратниками. Змеи хухум ныряли на дно ручейка и прижимались ко дну, крысы забирались в самые густые сплетения травы. Духи полудемонов-нуи, только и ждущие унылого или трусливого путника, чтоб вселиться в бедолагу и замучить до смерти, опасливо растворялись в затхлом воздухе.

Со следующей ловушкой – тем самым фальшивым «сундуком с сокровищами», где когда-то сгинул бельмастый заика-воин из армии Черного Шамана, – бегемот и собачонка разделались так же уверенно. Когда животное вернулось и начало пожирать зерно, Федор направил к сундуку одного из ветеранов. Тот ничего не знал о трагической судьбе предшественника, поэтому подошел к сундуку без опаски. Однако надежды на то, что тамошний демон охранял настоящие сокровища, разбились вдребезги. Сундук был заполнен речным песком да илом.

Остальные ловушки экспедиция законопатила уже «на автомате». Отработанная последовательность не нарушилась и после того, как закончилось зерно. Перестав подкрепляться, бегемот начал усаживаться на дыры даже энергичней – пустое брюхо способствовало подвижности. Более того, сберегая остатки пищи, он отказался гадить в ловушки, но те все равно схлопывались. Видимо, замыкались от простого контакта с брюхом бегемота.

– Видишь, не обязательно было пичкать его зерном, – сообщил Федор, обращаясь к собачонке. – Может, и ты обойдешься без мяса?

Кисакуку злобно оскалилась.

– А ведь старый рыбак с берега говорил, что бегемота можно не кормить, – напомнил борец за правду Вучаддарр.

– Много их развелось, любителей давать советы, – сказал Премьер. – Всех слушать, так голова лопнет. Ладно, мои храбрецы, пошли добивать демонов-привратников.

Закончили они уже под вечер. Подле одной из ловушек обнаружилось новое широкое ответвление, по нему-то и вернулись к исходной точке маршрута. Из всех ликвидаторов только Кисакуку оставалась бодрой – даже бегемот свалился без сил и посапывал, словно младенец.

Едва они выбрались на воздух, ушлая собачонка задала стрекача. Спешила, как видно, выдать какие-нибудь секреты, что успела вынюхать за время экспедиции.

Глядя ей вслед, Федор подумал, что надо обязательно связаться с командованием «небесных повязок» и вытребовать у них десяток килограммов взрывчатки с земных армейских складов. А потом взорвать к Насру вход в эти проклятые подземелья! Сейчас, когда тоннель не охраняют кровожадные демоны, любой шпион или диверсант может скрытно проникнуть по нему во дворец. На бесхребетных нуи разве можно положиться?

Пока он размышлял, исполнительные гоблины успели загрузить бегемота в грузовую полость внутри черепахи и ждали только приказа, чтобы тронуться в путь. Пришлось их огорчить. Федор вытащил из «бардачка» в панцире черепахи мелкую сеть.

– Парни, осталось еще одно дело. Нужно наловить дюжину хухум. Это будет нетрудно, сейчас они как раз наименее подвижны. Хватайте самых крупных. Да не бойтесь, они не ядовиты. Я буду слепить их фонарем. – И первый показал пример, выудив за хвост из ручейка здоровенную змею.

Впрочем, за исключением Вучаддарра, гоблины оказались настоящими таха. Умение ловить «личинок дракона» для народного лакомства хухум-ржа они впитали с молоком матери. Вскоре сетка была полна.

После возвращения во дворец Стволов распорядился перевезти спящего бегемота в загон для молодняка свиней, хухум – в террариум экс-президента Волосебугу, а сам отправился отмываться и спать. Сил не оставалось даже на то, чтоб с толком поужинать.

Все-таки спасение страны от демонов – дьявольски тяжелое занятие.

* * *

– Что ж, первое испытание ты прошел, – сообщил Вучаддарру на другой день Федор, связавшись с ним через шар. Настроение после вчерашнего подвига было бодрым, вот только ноги с непривычки побаливали. Проклятая кабинетная работа, всю форму с ней растеряешь! – Теперь мне нужен доброволец-тувлюх, чтобы проверить в деле артефакт бывшего Президента. Это доска с древнеэльфийскими рунами, на которой доброволец отправится… Впрочем об этом рано говорить. Но задача у нас крайне ответственная. Найдите мне с Перье подходящего парня.

– А это опасно? Мне бы не хотелось прослыть в народе убийцей.

– Ты доверяешь учителю Волосебугу?

– Как самому себе! Конечно, он был узурпатором и кровавым тираном, – дипломатично добавил будущий министр. – Но в магии понимал как светлый эльф.

– Молодец! Значит, к полудню будь в музее с добровольцем. Пообещай денег, да не слишком-то разбазаривай бюджет страны! А я пока подготовлю инвентарь для нашего дела. Если все пройдет успешно, я смогу снова повидаться с Волосебугу. И передать этому замечательному деятелю современности от тебя привет.

Вучаддарр чуть не вскричал от ужаса или удивления, однако стерпел и моментально исчез из поля зрения. Встретить в Нижнем мире Волосебугу Федор, откровенно говоря, не рассчитывал. Он даже собирался всячески противиться этому, если по какой-то причине могучий гоблин-тиран еще жив, избежав купания в магме или ядовитых шипов. В любом случае, до выяснения возможности попасть в Подтеменье, об угодивших туда гоблинах и разной нежити следовало забыть. А там видно будет.

«Победил их один раз, уделаю и второй! – смело решил Премьер. – Самостоятельно, без Зака».

Тут он задал себе резонный вопрос: а надо ли ему отправляться в Нижний мир самому? Есть прекрасный работник Вучаддарр. Нанять ему в помощь десяток крепких гоблинов – и в путь! Верно Зак сформулировал, какой смысл покидать теплое местечко премьер-министра? Но размышлять на такую абстрактную тему Федор счел преждевременным. Вместо этого он извлек из шкафа мешок с волосебуговскими артефактами и присовокупил к ним волшебные очки и папку с описанием методики создания круга Номмо.

Остро захотелось прихватить с собой референтку, чтобы фиксировала процесс, но Булюш наверняка была занята с Маггутом. А вторая девчонка не отличалась нужной сноровкой и готовила намного лучше, чем писала по-эльфийски. Федор самокритично сказал себе, что это у него приступ страха перед медной черепушкой Люсьена, и отправился в музей в одиночку.

По пути он заглянул в кухонный блок и позавтракал в компании толстых веселых поварих. Девчонки наперегонки подкладывали Премьеру самые смачные куски мяса и фрукты, мечтая о повышении до шеф-повара.

На хозяйственном складе Федор взял веревку и нож, потом позаимствовал из ванны для речных тварей сетку с живыми лягушками, приготовленную с вечера. Теперь любой мог отыскать Премьера по мокрому следу и эху от кваканья.

При его появлении террариум взорвался шорохом и едва ли не писком – голодные змеи задирали головы и разевали пасти в предвкушении трапезы. Лягушки тоже завозились в мешке с удвоенным рвением и разом заверещали, как будто почуяли близкую гибель. Так оно и вышло.

– Давайте, ребята! Дружно обедаем. Вы нужны мне бодрыми! – поощрил «драконьих личинок» Премьер. – Девочки, тоже не отстаем!

Хухум метались по террариуму, на лету схватывая обезумевших земноводных. Федор полюбовался процессом и скосил глаза на ковер. Проклятая бронзовая черепушка так и сияла! Даже выгравированные на ней руны ничуть не потемнели. Внутри одного из объективов ритмично мерцала зеленая точка. Стволов сплюнул в досаде и устроился рядом с террариумом, с папкой в руках.

Прочитав на три раза нужный фрагмент – Волосебугу записал это важное заклинание на суржике крупными печатными буквами – и не найдя подвохов, Федор занервничал. Открывать круг Номмо в теории, когда это представляется неким учебным фильмом – одно. Делать подобное в реальной жизни – совсем другое. Да еще с Люсьеном в качестве сюрприза! Каково ему там было все эти месяцы болтаться между мирами? Может, мозги у гомункулуса совсем переклинило, и он вырвется из омута в неистребимой жажде сеять кровь и разруху?

– Я справлюсь! – сердито стукнул себя по лбу Федор. Отступать уже нельзя, Президент и народ ждали от своего Премьера решительных поступков. – Стране нужны деньги!

Чтобы придать себе решимости, он переоделся в национальный костюм киафу и напялил черную деревянную маску. Тут-то его и застала депутация под командой Вучаддарра. Будущему министру удалось довольно быстро отыскать смелого гражданина.

– Тувлюх Онибабо к испытанию круга готов, – доложил Вучадарр, никак не выказав удивления при виде разряженного босса. Оба вчерашних ветерана даже как будто обрадовались – видимо, зрелище напомнило им о славных деньках на службе тирану Волосебугу.

– Моя готов, – закивал доброволец, хоть и заметно напрягся. – Сто быров очень надо.

Стволов скрипнул зубами от жадности и пробуравил Вучаддарра взглядом. Тот виновато пожал плечами.

– Ты что, крикнул на площади перед дворцом: «Отдаю казну Даггоша за пять минут легкой работы»? – спросил Федор. – И тут же набежало пять тысяч добровольцев, да? – Гоблин открыл было рот, чтобы оправдаться, но Премьер махнул рукой: – Ладно, не будем отвлекаться, ловим хухум!

Он запер дверь изнутри, и вовремя. Как только из террариума показались первые змеи, после еды довольно вялые, с тувлюхом приключилась истерика. Он заметался по музею, обстучал все стены в поисках выхода, чуть не снес памятник героям – и при этом подвывал словно тяжелораненый. К счастью, секретная дверь, через которую сюда проникло в свое время войско Черного Шамана, была давно замурована.

– Подноси по одной, – скомандовал Федор. – Да угомоните этого жадного труса! Надо привязать его к доске, рунами к спине. Веревку тоже не забывайте. Вдруг парень не сумеет вернуться сам. Мы должны будем его вытащить. Бессмысленные жертвы нам ни к чему!

Он пристроил первую хухум поверх костяного круга на ковре, стараясь не касаться бронзового черепа. Затем взял вторую змею за хвост и аккуратно просунул его первой в пасть. По счастью, твари вели себя смирно. Вучаддарр подавал боссу змей. Первый ветеран ловил их, второй усмирял тувлюха – дело спорилось. Разве что пышные перья и оборки национального костюма несколько мешали процессу.

Наконец все восемь змей разместились на основании из костей. Круг был замкнут. Апатичные твари едва цеплялись за опору, и каждую минуту могли шлепнуться. Федор поманил Вучаддарра, вручил ему одну из колдовских погремушек, другую взял сам. Проклиная вполголоса громоздкий наряд, начал приплясывать, звонко потряхивая косточками. Ветераны смотрели на его ужимки без смешков, с огромным уважением, а стреноженный тувлюх – со страхом. Рот ему пришлось заткнуть кляпом из шторы.

Вучаддарр живо присоединился и завел колдовской наговор. Подхватил его и Федор. Незнакомые слова будто сами собой прыгали на язык, от них становилось весело. Хотелось трясти погремушкой и топать ногами изо всех сил. Премьер не стал сдерживаться. Вскоре они с будущим министром скакали и завывали как настоящие колдуны.

Змеи оживились. Хоть рты у них и были заняты, но послышалось ритмичное шипение. Красно-черный ворс ковра внутри змеиного кольца начал исчезать. На его месте возникла гладкая поверхность, напоминающая воду, покрытую радужной пленкой. Словно колодец, в который выплеснули стакан бензина. Только расположен он был, вопреки законам природы, горизонтально. И, вопреки тем же законам, в нем плавала бронзовая сфера – череп Люсьена. Сам боевой гомункулус болтался под ней, будто наживка под поплавком. Одежда на нем сопрела, и через радужную поверхность было видно, как он слабо шевелит конечностями. Но никаких действий Люсьен пока не предпринимал.

– Сейчас как вылезет! – малодушно пробормотал кто-то из ветеранов. Седины в его шевелюре явно добавилось.

Федор геройски подскочил к кругу Номмо и погремушкой толкнул гомункулуса вглубь. Тот начал тонуть, сначала медленно, но затем все быстрее. Наконец он полностью растворился во мгле.

– Твоя очередь, храбрец! – провозгласил Премьер, обращаясь к помертвевшему от ужаса тувлюху. – Держи погремушку, она лучше любого оружия. Там осмотришься, да запоминай что к чему и как там вообще обстановка, понял? Долго не надо, поглядел только и обратно. Потом проведешь этой штукой круг, будто рисуешь его в воздухе – и тут же вернешься сам собой! Или веревку дергай, если погремушку выронишь, мы тебя вытянем. Сто быров твои будут! Понял?

Тувлюх механически закивал. Федор вынул у него из зубов кляп, и парень тотчас завопил, будто его резали живьем.

– Не хочу, я передумал! Я слишком молод!

– А мы тут дряхлые старики что ли? – хмуро оборвал его Премьер.

– Нет, вы очень-очень молоды!

– Так ты нас сопляками считаешь?

Седовласые воины капитана Перье уставились на тувлюха с презрением. Тот не нашел, что ответить и смущенно примолк.

– Макайте его, ребята, – скомандовал Стволов, пока тувлюх не опомнился. – Да не выпустите веревку, он должен вернуться назад. Мы впишем его имя в учебники истории!

– Господин Премьер, храбреца зовут Онибабо, – напомнил Вучаддарр.

– Счастливого пути, Онибабо! – воскликнул Федор, когда ветераны подтащили привязанного к рунной доске орущего тувлюха и швырнули его в круг Номмо.

Онибабо сразу ушел в глубину. Полетели брызги. Премьер ловко увернулся от них, а одному из гоблинов не повезло. Брызги попали ему на лицо. Тот сперва закричал от неожиданности, но быстро заткнулся.

– Теплые, – сообщил он, размазывая волшебную влагу по щекам. – И пахнут рекой.

– Мы здесь не затем, чтоб нюхать, – осадил его Федор. – Стравливайте…

Веревка постепенно разматывалась. От тувлюха пока не было никаких знаков – ни кровавых пузырей, ни резких рывков. Похоже, все шло хорошо. Федор стянул с лица осточертевшую маску, отер со лба пот и уселся на краешек постамента скульптурной группы, рядом с собственным деревянным изображением. Вучаддарр встал рядом.

– А раньше времени круг не закроется? – спросил его Стволов.

– Нет. Будет существовать, пока мы не сотворим вторую часть заклинания. Хотя, если одну змею перерубить…

– Ну, этот способ мне известен. Эй, воины, много там еще веревки осталось?

– Локтей пятьдесят, – сообщил один из гоблинов, и тут же его морда расплылась в улыбке. – Кажется, разведчик достиг дна!

Веревка и впрямь ослабла. Федор встал, чтоб подойти ближе, но в этот момент ветераны напряглись, а потом испуганно заголосили.

– Тянет! Кто-то тянет! – орал один.

– Нет, лезет! По веревке кто-то лезет! – вопил второй. – Очень тяжелый, не Онибабо!

«Это Люсьен, – сообразил Стволов. – Возвращается, чтоб отомстить за унижение».

– Бросайте веревку! – закричал он.

Приказ запоздал. Веревка лопнула, из змеиного круга вылетел только короткий, локтей в десять обрывок. На конце он был опален.

– Наср! – в голос прокомментировали упавшие ветераны.

– Вучаддарр, запевай закрывающее заклятье, – сказал Федор, вглядываясь в темные глубины колдовского омута. Никакого движения там пока не было, но вдруг это всего лишь затишье перед бурей? – Скорее, мужик. Если Онибабо жив и не обезумел, он и так вернется на своей доске. Только-то и надо – погремушкой покрутить!

Повторять не пришлось. Будущий министр начал так резво приплясывать и громко петь, что задребезжало стекло у террариума. Федор не отставал. Вместо погремушки он колотил кулаком по снятой маске.

Повинуясь колдовству, змеи раскрыли рты. Хвосты «личинок дракона» освободились, а вместе с тем пропал и колодец в Подтеменье. Хухум дружно осыпались на пол.

– Облом, – вынужден был признать Премьер, когда опасность, а вместе с ней и возможность поживиться в Подтеменье миновала. – Собирайте змей, парни, несите их на кухню. Чиновникам-таха сегодня крупно повезло.

Ветераны приуныли. Пусть и стал Даггош государством, свободным от национальных предрассудков, но змеи хухум по-прежнему считались у гоблинов-киафу священными.

Федор добавил в сердцах несколько «молитв русским богам». Один из гоблинов шепотом вторил Премьеру, запоминая незнакомые слова. Особенно хорошо у него получались глаголы. Второй низко кланялся копью Либубу, будто именно эта дурацкая палка спасла его от ужасной гибели.

И только Вучаддарр был абсолютно спокоен. Кремень, а не гоблин. Все-таки бывший Президент, хоть и служил в Даггоше кровавым тираном, толк в кадрах знал!

* * *

Бесстрашные воины киафу остались по очереди дежурить подле закрытой двери в музей – на случай, если несчастный тувлюх выжил, догадается совершить элементарный обряд и вернуться в Срединный мир. Правда, временный пост решили установить с наружной стороны.

Федор же в досаде свалил магические причиндалы обратно в «потайное» место, плюнул в террариум и ушел в свои покои. Вучаддарра он также отпустил к семье.

Президенту Стволов решил пока не сообщать о неудачной миссии, а сначала связаться с заказчиками. Однако Виалл оказался так пьян, что разговаривать с ним о делах было невозможно. Оставались эльфийские прихвостни Огбад и Назуз. Премьер зачем-то протер тряпочкой и без того сверкающий теле-шар, вздохнул пару раз и мысленно представил хитрую физиономию одного из полковников.

– Огбад на линии. Стволов, ты? – с подозрением спросил миротворец. – Хочешь обратно на службу в контингент? Правильное решение. Давайте, парни, Даггош ждет вас.

– Уже дождался… Я по делу Виаллиора. У нас проблемы с проникновением в нужную точку.

– Что ты шифрами говоришь? Не бойся, линия закрытая.

– Короче, с волосебуговским кругом Номмо облом. На дне колодца в Подтеменье окопался ваш гомункулус Люсьен. Жжет всех подряд. Погиб тувлюх-испытатель…

Полковник по-орочьи крепко задумался.

– То есть сундука с кордобами нам не видать? – уточнил он наконец.

– Да, половины сундука. Если, конечно, не поможете попасть в Нижний мир и вернуться. Портал под мэллорном Совета…

– Исключено, – отрезал Огбад. – Эльфы из высшего командования уже закрыли его. Восстановить нельзя! Операция признана провальной. Ответственный за нее кадр уволен в запас и сослан на Землю, в Гринпис. Единственный надежный способ – через круг Номмо. Обратный путь должен быть описан у Волосебугу в архивах. Мы точно знаем, что он занимался этой темой.

– Заниматься – еще не значит довести до ума, – возразил Федор. – А что там насчет Замка колдуна в джунглях? Через него тоже можно попасть в Подтеменье.

– Это все сказки дедушки тувлюха, – сказал Огбад и отвел глаза.

– А у меня другие сведения, – напирал Федор. – К замку была организована экспедиция. Чародеи, военные… Уверен, без вашего содействия там не обошлось.

Полковник тяжело вздохнул, вытащил сигарету и начал изображать поиски зажигалки. Но эти наивные хитрости не защитили его от судьбы. Под пронизывающим взглядом Премьера он был вынужден признаться, что экспедиция к замку действительно имела место. Однако окончилась ничем. Из него полезли какие-то твари и уничтожили всех солдат и колдунов. Выжил только повар, да и тот сильно пострадал умственно и физически.

Эта история была известна Федору и без полковника. Выживший повар, некий Алекс, рассказал ее Стволову в госпитале, когда под действием обезболивающих препаратов забыл о клятве и разгласил военную тайну. Однако у Федора был резон в том, чтобы держать свою осведомленность в секрете. Ведь если не найти Алекса, придется вести экспедицию самому. А это уже напоминало новый подвиг в стиле победы над Черным Шаманом.

– Кажется, повара звали Алексом? – спросил он.

– Вроде да.

– Дайте нам этого парнишку в проводники! – предложил Федор. – У нас есть артефакты, оружие и знания. Вооруженная ими, наша экспедиция одолеет зло. Обратно вернемся с помощью артефактов Волосебугу. Один у нас точно остался после нынешнего неудачного опыта.

– Алекс демобилизовался, – ехидно хмыкнул орк. – Был уже непригоден к строевой службе, понимаешь ли. Пробуйте еще разок с кругом Номмо. Если боитесь гомункулуса, создайте колодец в другом месте. Замок – это опасный тупик, Стволов! В общем, решайте сами. Карта Подтеменья у вас есть, цену вопроса знаете. Да, кстати, если тебе это поможет – наш несостоявшийся агент влияния в Нижнем мире носил оперативную кличку Дмузг. То ли настоящее имя, то ли фальшивка…

Он набросил на шар чехол цвета хаки, но тут же сдернул его обратно, о чем-то вспомнив.

– Эй, Стволов, ты еще тут? Думаю, тебе будет интересно узнать, что Эльфийский Совет готовит переворот. Народные волнения, покушения и все такое. Революция у вас грядет, Мать ее Грязь! Только пока не решили, как назвать – ананасовая или орхидеевая. Убить вас, может, и не убьют, но выслать на Землю могут. И вышлют, скорее всего. Банкирам вы отказали, да еще в грубой форме. Так что ждите сюрпризов. Остроухие помех бизнесу не прощают.

– Ну и что нам делать? – мрачно спросил Премьер.

– Ты же сейчас политик, не я. Предупреждал ведь, звал обратно в контингент – отказались, идиоты! Ладно, слушай бывалого. Кому-то из вас надо громко объявить о новой национальной идее и возглавить ее реализацию. Не мешает напомнить об угрозе возвращения Потискума. Особо опасных недовольных объявить его агентами, насильниками, грабителями могил. Так вы хотя бы на время заткнете агитаторам глотки. Да осторожнее по улицам шляйтесь, а то подловит убийца с отравленным дротиком, и конец!

Федор собрался было задать вопрос по поводу того, откуда полковнику известны подробности о дротике, но тот отмахнулся:

– Все-все. И так секретные сведения выдал. Дальше сам соображай.

* * *

– Вот такие дела, брат! – подытожил Федор на вечернем совещании с Президентом. – Идея поиска бывших шаманских сокровищ взамен эльфийской долговой удавки, по-моему, вполне годится. Народу это близко, хоть он и баран тупой. Народ в смысле. И об угрозе шаманского реванша можно упомянуть.

Булюш была отпущена по личным делам, и беседу просвещенных правителей никто не стенографировал. Стол украшал скромный пищевой набор – брага и копченые морепродукты.

– Круг Номмо опасен, – продолжал Премьер. – Алекс на Земле, залечивает душевные раны на каком-нибудь курорте. Кордоб-то у него завались! А другого проводника нам здесь не найти. Разве что самим отправиться. Но не оставим же мы Даггош на произвол судьбы?

Зак покивал с мудрым видом, смакуя напиток.

– Без нас стране точно каюк. Эльфы только и ждут момента, чтоб набросить на гоблинов кредитную петлю. Слушай-ка! – Он хлопнул себя по массивному лбу. – Как же мы забыли! Есть еще один способ попасть в Подтеменье. Помнишь сотника Рожа, который угодил на закуску к речному чудовищу вместе с кассой Шамана? Ведь мы потом его видели в круге Номмо. Болтался, гад, в Нижнем мире и жизни радовался.

– Конечно, с чемоданом-то золотишка! Выходит, в брюхе монстра однозначно есть нужная дорога.

– Рискнешь разведать, брат Премьер? Думаю, тувлюхи больше не согласятся. Даже за двести быров. Вучаддарр мне уже рассказал, что у них в квартале – траур по герою Онибабо. А я пока организую кампанию по продвижению твоей нацидеи. О способах добычи золота придется умолчать, конечно. Да ведь это не главное.

– Не горю желанием прыгать в чью-то пасть, – сознался Федор. – Как представлю, через какое отверстие монстр сбрасывает путников в Нижний мир, так сразу весь настрой пропадает. Давай ты сам, брат Президент! Спасешь Даггош вторично, тебе не привыкать. А я с журналистами пообщаюсь, так и быть. Хоть это и отвратительно.

– Я плавать не умею, забыл, что ли? Не на берегу же ждать этого кашалота. А лодку он не захочет глотать.

Федор пригорюнился, однако ненадолго.

– Вучаддарр упоминал какого-то мудрого рыбака. Тот рассказывал, что наш карликовый бегемот – «личинка» речного чудовища. Можно через его пузо попробовать.

– Посмотри на меня, мужик! – Зак расправил плечи и выпятил грудь. При этом его живот, заметно распухший за время службы Президентом, тоже надулся. – По-твоему, я помещусь в брюхе этого малыша? Даже ты не сможешь.

– Вот Ихуси бы точно поместился, – вспомнил Федор маленького мувропского шпиона.

– Этот проклятый зомби уже там, – хмуро сказал Зак. – Гм. А может, просто разрезать бегемотику животик? Если там имеется портал, обнаружим сразу. Аккуратно так почикаем, местного хилера позовем. Увезем подальше от дворца, чтобы не встретиться с Люсьеном, распечатаем и оп-па!

– Точно! А в помощники позовем старуху Зудей. Она на скотобойне наловчилась туши потрошить. Ломаную квачу в кишках отыщет, не то что задний проход в Подтеменье.

Премьер и Президент переглянулись. Со старухой Зудей связываться было неохота обоим. Еще затребует в качестве оплаты всю казну Даггоша!

– Нет, тоже не пойдет, – сказал Федор. – Там, поди, и портал-то крошечный. Убьем зверушку зазря, а потом его мамочка мстить начнет. Вдруг у них ментальная связь налажена? Все рыболовство нам нарушит, а это важная отрасль хозяйства.

– И судоходство в придачу, – добавил Президент. – Выходит, остается только Замок колдуна. Другого способа попасть в Нижний мир нет. Если, конечно, ты не готов лично прыгнуть в круг Номмо…

Федор медленно помотал головой. Брага оказалась крепкой, и даже от этого движения голова слегка закружилась.

– Что ж, вызывай Перье. Пусть объявляет набор на опасную службу. Руководитель экспедиции у нас уже есть. Думаю, Вучаддарр будет счастлив принести пользу родине и заодно кровью смыть вину перед тувлюхами. Так что завтра же можешь рассказать парню о его великой миссии. Не нам же, хозяевам мира, на верную смерть отправляться…

* * *

Следующим утром на площади перед дворцом был развернут мобильный призывной пункт. Капитан Перье свое дело знал и снабдил пункт всем необходимым – от дармовой полевой кухни до наглядной агитации.

Рекламная кампания о возвращении в Даггош украденного Черным Шаманом несметного сокровища уже гремела по всей стране, мобилизуя дух и возрождая веру простых гоблинов в мудрость руководства. О видах на вторую часть богатства, эльфийский сундук с кордобами, было известно только Дуумвирату и компаньонам.

– Смелые мужчины Даггоша, сильные телом и духом! – время от времени восклицала девушка в условно армейской форме, которая фланировала перед вербовочным пунктом. – Подходи! Родина ждет тебя, герой! Если мечтаешь разбогатеть, ничего не делая, тебе сюда! Бесплатные напитки, бананы, соленые орешки, вяленая рыба!

Неудивительно, что призывной пункт осаждали целые толпы страждущих гоблинов – ценителей халявы. Огромная толпа стариков, инвалидов, детей, беременных женщин и прочих киафу, гремлинов и даже пара тувлюхов пыталась пробиться в палатку. Но крепкие воины из охраны всем давали от ворот поворот.

– Глухие, что ли? – свирепо осаживал напиравших сержант с парализующим жезлом в кобуре. – Вход только для взрослых и здоровых гоблинов!

Однако время от времени детям или особо смазливым девчонкам удавалось проскользнуть через заграждение и поживиться парочкой бананов, пока их со скандалом не выставляли вон.

Федор лично явился проверить работу призывного пункта ближе к полудню. Со вчерашнего вечера его мучила совесть, поэтому он пока ничего не сказал Вучаддарру насчет его героической миссии. Мало того, что парня изгнали с поста, заставили жить в нищете, так еще скоро вынудят покинуть беременную жену-тувлюшку и сложить голову во славу Дуумвирата. Уж лучше долговая эльфийская яма. Она хотя бы безопасна для здоровья… И отец у ребенка жив останется.

Гвардейцы вразнобой откозыряли Премьеру.

– Вольно! – приказал он и нырнул под полог, в относительную прохладу.

При появлении босса вся стайка юных гоблинш в национальных платьях, призванная охмурять кандидатов, дружно завизжала и бросилась к Федору за автографами. Никаких бумажек, впрочем, у них не было, а были только высокие бюсты. Похоже, Перье временно призвал на службу офицерский бордель.

Даже глазом не поведя на их прелести, Премьер раздвинул девушек в стороны и сел напротив их хозяйки. Мадам строго глянула на подопечных, и те упорхнули за столы с яствами.

– Ну, я хочу много денег. Что предлагаете?

– Пожалуйста, сир, ваш контракт…

Федор взял лист бумаги. Да, Булюш просто начисто перепечатала сочиненный вчера текст. Добавила только пустые поля для имени наемника и его подписи. Все те же двадцать квачей в сутки, срок службы – до возвращения в Ксакбурр, оплата на карту Эльфобанка… Пропорциональная, хотя и незначительная доля в будущих сокровищах, бесплатное питание, именная табличка на доме родителей, персональная пальма в городском парке…

– А почему так мало платят? Двадцать квачей – это же всего два метикала.

– Во-первых, по курсу уже два с половиной. Во-вторых, Даггош – гордая страна и не может занимать для тебя у эльфов, чтобы они обогатились на страданиях нашего народа. Ты же патриот и герой! К тому же за время похода набегут очень большие деньги плюс проценты в самом надежном банке страны – Эльфобанке! – отбарабанила мадам.

– Запишите, – вздохнул Федор. – Я согласен.

Девушки, а потом и сама матрона искренне засмеялись, захлопали в ладошки.

– Спасибо, сир, я старалась выучить свой текст.

– Я сказал, что подпишу контракт, – помрачнел Премьер.

Он подвинул к себе чернильницу с пером, разгладил ладонью бумагу. Указал свое официальное имя – Федор Стволлут-Стволов, поставил внизу подпись. Сотрудницы призывного пункта молчали, широко распахнув подведенные глазки.

– А это что такое? – кивнул Премьер на крупные рыночные весы. – Дистрофика от мужика не отличите, что ли?

– Всем кандидатам нужно сначала взвешиваться, – пробормотала мадам. – Господин Президент распорядился, чтобы призывник был не больше двухсот фунтов. Есть опасность появления замаскированных гомункулусов. Сир, вы хотите эту бумажку как сувенир забрать? – догадалась наконец она.

– Это государственный документ, а не бумажка! – рявкнул Федор. – Подшейте его в свою долбаную папку! Я нанимаюсь в отряд, сколько можно повторять?

Он чуть не пнул стул, на котором сидел, и широко шагнул к выходу. Там он нос к носу столкнулся с невысоким и худым гоблином, который со счастливым видом входил в палатку. Охрана, пусть и с немалой натяжкой, сочла его годным к службе. Увидев Премьера, горожанин вскрикнул в ужасе и метнулся прочь, однако преодолеть заградотряд в обратном направлении ему не удалось.

– Куда? – осадил гоблина сержант. – А ну-ка, ознакомиться с предложениями, выпить воды! Бананом закусить! Что за тупые психи, Наср их побери. То лезут по головам, а то убегают…

Физиономия пугливого кандидата показалась Стволову знакомой.

– Стой, как зовут? – спросил он.

– Нуггар, сир, – пролепетал кандидат.

– Что-то в голове вертится… У Потискума служил?

Гоблин предпринял еще одну попытку вырваться из окружения, но вновь был успешно блокирован.

– А, неважно. Наср с тобой, иди контракт читать!

Федор махнул рукой, вышел из палатки и молча миновал охрану и гомонящую толпу горожан. Пора было известить Вучаддарра о его назначении Премьер-министром.

«Я уйду за золотом для вас, идиоты, – сердито думал Стволов, косясь на представителей гоблинского народа. – Вы считаете меня предателем, а я принесу вам тонну кордоб! Увидите тогда, кто был герой, а кто болтун».

Глава 3

– Соратники, друзья! – так начал свою речь Президент Маггут перед отрядом храбрецов, которые рано утром, пока еще было не очень жарко, построились на плацу возле дворцовой казармы.

Семь гоблинов и один гремлин-биотехник моментально узнали членов Дуумвирата, стоило тем появиться на построении, и приветствовали их ликующими криками. В воздух взметнулись арбалеты и рогатки. Громче всех кричал Нуггар, попавший таки в отряд в качестве повара. Федор вспомнил, что он участвовал в восстании Рожа против командования освободительной армии, но счел этот факт скорее положительным пунктом анкеты.

Впрочем, это не имело значения, потому что буквально все наемники-гоблины оказались бывшими солдатами-освободителями из армии Черного Шамана. Они подпали под амнистию Президента Маггута – это было указано в их анкетах. Суровые воины-таха не сумели найти себя в мирной жизни столицы и пробавлялись случайными заработками, а то и нищебродством. Объявление о наборе в отряд героев стало для этих жестоких рыцарей арбалета и кинжала настоящим шансом обрести душевный покой и финансовое благополучие.

За жидковатым рядом солдат располагались черепахи – две транспортные и одна бронированная штабная, уже накормленные и готовые к передвижению. На отдельной тележке с чаном, полным речной воды, расположился карликовый бегемот с мини-порталом в кишках.

Вооружились золотоискатели не для сражения, а для самозащиты. Из тяжелого оружия имелся лишь спаренный посох на турели. Его установили на штабной черепахе. Трехдюймовые кристаллы для него стоили чертовски дорого, поэтому их взяли всего один ларец. Чтобы зарядить их, потребовался год. Этого количества кристаллов хватило бы на десять минут напряженного боя, но и за столь короткое время посох мог выжечь до роты противника, включая полдюжины легкобронированных черепах.

Федор захватил жезл, найденный в тайнике Волосебугу. Премьер успел выяснить, что над жезлом славно поработали, скорей всего, в научном концлагере светлых эльфов. Будучи весьма компактным даже для поясного оружия, он при этом отличался повышенной точностью и дальностью боя, а также экономичностью. Стандартный полуторадюймовый кристалл позволял произвести на несколько выстрелов больше, чем из простого жезла.

Гоблины несли арбалеты для дальнего боя и рогатки с запасом медных гаек – для ближнего. Кроме того, костяные рукоятки рогаток имели острые наконечники, чтоб использовать в рукопашной сече. Гремлину Отожу вручили небольшой парализующий жезл, им погонщик мог отгонять вороватых гоблинов от черепах.

А вот файерболов не взяли ни одного, чтобы не рисковать пожарной безопасностью. Гоблины народ неловкий, пожгут еще снаряжение или джунгли. А то и себя самих.

Федор надел уже испытанную лейтенантскую форму – удобнее одежды для передвижения по джунглям не сыскать. Зак почему-то также сменил строгий официальный наряд на свой старый солдатский. Хоть и собирался лишь проводить золотоискателей в опасный поход. Видимо, не хотел расхолаживать воинов цивильным видом.

– Я рад, что вы вернулись на воинскую службу силам добра и закона! И как главнокомандующий Даггоша, я не могу бросить свой народ в беде! – продолжал вещать афроорк. – Мы вместе преодолеем все препоны и добудем золото проклятого Черного Шамана!

– Погоди-ка, – сказал вполголоса Федор. – Что ты городишь?

– Я тоже подписал этот Насров контракт, брат. Не могу же я послать своего товарища и прочих граждан страны помирать без присмотра в лесах. Я просто обязан составить вам компанию. По машинам!

Зак поднял боевой жезл к небесам и разрядил половину кристалла. Его верные гоблины встретили поступок командира счастливыми воплями и организованно кинулись заполнять транспорт.

Федор обратил внимание, что Президент вооружен «Глазом дракона» с подствольным метателем файерболов и снайперским прицелом – штатным жезлом «небесных повязок».

– А как же Булюш? – в недоумении спросил бывший Премьер. – Она же твоя вторая половина! Ты же нашел свое счастье! А кого и.о. Президента назначил?

– Пришлось ей пообещать, что вернусь с новым орденом и мешком золота. Но если между нами, я уже немного устал от ее резких манер. Надо сделать перерыв. Да и живот у меня вырос на гражданке, куда это годится? Что скажет американская мафия, когда я вернусь на родину – пришел нас брюхом задавить, чувак? А Президентом пока Вучаддарр стал, ясно же.

– Насрова глотка!.. Ты переманил моего лучшего кадра! Это я его нашел!

– Ну извини. Я же о благе всей страны пекусь, – сказал Зак.

– Ладно, я не в обиде… – Федор усмехнулся. – Едва решил, что избавился от твоего назойливого руководства, а ты тут как тут. Но я все равно рад! Только не вздумай делать вид, что ты здесь единственный спаситель нации. Я первый в ополченцы записался! К тому же у меня звание – лейтенант бундесвера, а ты всего лишь рядовой «небесных повязок».

– Да и я тоже рад тряхнуть стариной! Засиделся наш тандем во власти, брат. Как ни крути, а мы все-таки не гоблины и не должны править их страной. Но я думаю, когда мы вернемся с деньгами, это различие станет несущественно. Нас встретят цветами! А ты не тужи, будешь комиссаром и теневым лидером. Мы ли в экспедиции не сработаемся, раз уж в коридорах власти не поссорились! Кстати, у меня имеется подарок от полковника Огбада, в черепахе лежит.

Оказалось, что накануне во дворец прислали скромную посылку для Премьера. В ней обнаружились две хороших импортных зажигалки, лаконичная записка «Кроши всех, парни!» и два кинжала в крепких кожаных ножнах. Это были подлинные «траншейные» ножи болотных орков. С рукоятями в виде кастетов и широкими зазубренными лезвиями из гномьей стали, которыми необычайно удобно вспарывать вражеские животы и перерезать глотки.

– Наср и Номмо, как Огбад догадался, что ты тоже двинешься в поход? – удивился Федор, когда ознакомился с подарком мудрого полковника.

– Насчет меня, полагаю, у них и сомнений не было. Я же национальный герой, самопожертвование у меня в крови. А вот почему они решили, что осторожный Премьер не пошлет на смерть вместо себя простого гоблина из военных чинов?

– Не иначе, предсказательная магия, – покачал головой Стволов.

– Чувак, ты прав! И вообще, предлагаю считать, что мы снова на задании. Только на этот раз не у жлобов из эльфийского контингента, а у нашей страны.

Федор достал орочий кинжал из ножен, полюбовался на его острые зубцы и кивнул.

– Наше дело правое, брат. Победа будет за нами. Клянусь обширной задницей Матери Грязи!

* * *

Первый обеденный привал устроили в ближней окрестности Ксакбурра, на краю ананасной плантации, под сенью развесистых пальм. Благодарные за перевозку, воины спецотряда золотоискателей, гомоня, покинули черепах и принялись помогать повару Нуггару с наладкой полевой кухни.

Бегемота тоже выпустили из ванны попастись, но с привязи не отпустили, чтобы не дезертировал втихомолку в кусты. Гоблины по очереди присматривали за Борькой, как они его прозвали, и задавали корм. Хорошо хоть бегемот попался чистоплотный и ждал выгула, чтобы оправиться, а не гадил прямо в свою лохань.

Гремлин Отож с хмурой физиономией полез под командирскую черепаху. Что-то его смущало в ходовой части – то ли скрип кожи, то ли пощелкивание суставов. Зак и Федор подождали доклада о неполадках, но услышали только деловитое бурчание. Отож, как и все мужчины его племени, был неразговорчив. Лишь в напряженных ситуациях эти прирожденные биомеханики срывались и начинали вести себя диковато: нечленораздельно кричать и кривляться. К счастью, на деловых качествах это не отражалось.

Поняв, что доклада не дождаться, друзья поспешили к полевой кухне. От нее уже разливались аппетитные ароматы, доносился жизнерадостный звон жестяной посуды.

– Командарм! – вскричал Нуггар, отследив приближение Зака, и замахал на гоблинов половником. – Ну-ка, солдаты, разойдись, господин командарм кушать идут.

– Командарм, сир! – почтительно вторили повару рядовые. – Эй, Нуггар, клади командарму Маггуту самые лучшие куски. Отдай ему мою порцию!

Насладившись проявлением народной любви, Зак довольно осклабился.

– Отставить называть меня командармом, бойцы. Хватит и комдива. Это тоже важное звание. А Федор Стволлут – комиссар. Наш теневой лидер, первый после комдива. Запоминайте обращения к старшим по званию, воины. Других командиров у вас не будет!

Во время трапезы гоблины по очереди поделились с товарищами своими гражданскими историями. Зак и Федор поедали пшенную кашу с вкраплениями рыбы и внимательно слушали. Судьба у воинов-освободителей не задалась. Многие предпочли вернуться в родные края – в свои кланы таха, иные угодили за решетку, кого-то зарезали в ночи, и лишь несколько счастливчиков устроились продавцами на рыбный рынок или грузчиками на овощной.

Участие в походе за сокровищами для этой семерки бравых парней стало настоящей отдушиной в беспросветных буднях.

* * *

Федор сидел на спине черепахи с развернутой на коленях эльфийской картой. Первым делом им нужно было попасть в город Дхем. Верный Вучаддарр связался с тамошними бонзами из компании «Фруктовый рай» и зафрахтовал для целей экспедиции вместительный пароход с кормовым загрузочным пандусом. Предполагалось, что на нем золотоискатели проплывут пятьдесят километров вверх по реке Касаш, а затем высадятся на противоположном берегу.

Неделя пути миновала незаметно. Золотоискатели притирались друг к другу, избавлялись от полученных в ксакбуррских трущобах привычек и постепенно набирали боевую форму. Для этого каждый день по три раза им учинялись тренировки с бегом за черепахами, отжиманием и стрельбой из рогаток по неподвижным мишеням. И все это не теряя походного темпа.

– Эй, комиссар! – услыхал Федор со стороны бегущих за черепахой гоблинов. Комиссар обернулся. Голые торсы гоблинов блестели от пота, а рожи отчего-то выглядели таинственно. – Нуггар сказал, что вечером будем в Чикулеле…

– И что?

– Нам бы деньжат. Давно уже в армии, целую неделю без женщин! Как бы нам не поплохело с непривычки, сир. А там девочки отзывчивые…

Смелый гоблин, который так открыто высказал чаяния народа, заслужил шумное одобрение соратников.

Да, воины уже долгое время обходились без женской ласки, их стоило поощрить. У экспедиции, конечно, имелись дорожные чеки Эльфобанка, но лишь для оплаты услуг «Фруктового рая», поставщиков продовольствия и снаряжения. Впрочем, выход был.

– Будут вам девчонки, – сказал Стволов. – Слово комиссара!

Бойцы дружно воспели щедрость командования и побежали с утроенным рвением, хотя и не обгоняя черепаху.

Как и предсказывал ушлый Нуггар, отряд золотоискателей достиг Чикулелы за час до наступления темноты. Население деревеньки высыпало навстречу гостям, начались братания и шумные посиделки под пальмами. Но все же встрече не хватало душевной теплоты. Местные девушки никак не могли понять, почему солдаты не спешат разделить с ними трудовые метикалы, и обижались. Многие пейзанки помнили прошлый визит армии Хуру-Гезонса и были бы рады повторить теплую встречу. Хотя численность армии, конечно, в этот раз подкачала.

Гоблины отмалчивались с таинственным видом, посматривая на руководство.

Пока Нуггар командовал приемом дармового черепашьего фуража от поселян, Федор в компании Зака отправился к местному вождю. Не успели они достичь самой высокой мазанки в центре поселка, как из-за угла к ним скользнула симпатичная гоблинша, ткнула ладонями в плечи комиссара и выпятила грудь.

– Ты вернулся ко мне командиром, мой смелый воин, – промурлыкала она.

– Эй, ты кто? Иди-ка к черепахам, подруга, там разберешься.

– Подруга… – расплылась она в улыбке. – Я так и знала, что ты любишь свою Пунай, белый воин!

– Наср, не успел приехать, как тебя уже красивая девчонка лапает, – возмутился Маггут. – Ну что за несправедливость! Это ведь я комдив, а не ты. Ладно, не отставай, я к мэру на прием…

Зак подмигнул и отправился дальше. Федор попытался отодвинуть Пунай и последовать за товарищем, однако девушка вцепилась ему в гимнастерку и не отпускала.

– Ты не помнишь меня? – возмущенно крикнула она. – Изнасиловал в прошлый раз и забыл! А еще военачальник! Кто теперь на мне женится?

– Пунай, ты отказала мне в любви, – возразил Федор, пытаясь оторвать руки девушки от своей одежды. – Мне не хватило всего одного метикала.

Ему не хотелось, чтобы сюда сбежалась половина поселка. И так уже стали подтягиваться дети – того и гляди старухи тоже приковыляют. Мужики, по счастью, общались с солдатами, а мудрых старцев бытовые склоки не интересовали.

– Возьми меня с собой, комиссар Стволлут, – вдруг сказала Пунай. – Я много раз очень жалела о своем проступке. Сейчас я хочу подарить тебе любовь бесплатно, пойдем в мою хижину. Маму с отцом я спрячу под одеялом, они не увидят. Пожалуйста, мне тут плохо. Все парни сбежали в Дхем, меня никто не берет в жены. Говорят, что я слишком красивая и буду им неверна.

– Наср! Да что ты ко мне привязалась? Ладно, приходи через три часа к штабной черепахе…

Комиссар отделался наконец от девчонки и поспешил за комдивом. На ходу он с порядочной тревогой прислушивался к внутренним ощущениям. Прошел уже почти месяц, как Федор провел ночь с Зийлой, и по всем законам биологии он уже должен был чувствовать немалое, прямо-таки адское влечение к женскому полу. Сейчас его фактически тискала, склоняя к любви, вполне привлекательная молодая гоблинша, не уступающая данными самой Зийле. И что же? Да хоть бы что! Это было анормально…

Вождь встречал высоких гостей в компании старушки-жены, двух взрослых страшноватых дочерей и младшего сына. На пальмовых листьях были разложены нехитрые яства – бамбуковые побеги, вяленая рыба, бананы. Настойка тоже имелась в достаточном количестве. И все это Зак уже бодро пробовал под хихиканье девиц.

Как видно, он успел обо всем столковаться с местным боссом. Сын старосты аккуратно сложил в жестяную коробку два дорожных чека по сто метикалов каждый, спрятал в сундук под замок и отправился с наличностью к лагерю золотоискателей, поклонившись на выходе комиссару. Часть денег, конечно, пришлось уплатить хозяевам земли за фураж и неизбежную потраву посевов, но и «на любовь» осталось.

– Ты чуть не пропустил самое главное! – весело заявил Маггут и широко повел над угощением рукой.

– Ничего, наверстаю!

* * *

Одна из черепах оступилась и всей своей немалой массой обрушилась на пандус «Гордости джунглей». Судно закачалось на воде, толпа золотоискателей, грузчиков, бомжей и просто зевак испуганно завопила. Один из матросов, который в это время скоблил сажу на трубе, с воем улетел в воду. Ему тут же бросили с борта спасательный круг.

Ловкий Отож тычком пики в подмышечную пазуху заставил черепаху поджать лапу и выправить курс.

– Проклятые жлобы, не могли в тот раз использовать кормовую разгрузку фруктов, – проворчал Федор, вытирая лоб. – Как вспомнил, так аж взопрел.

Дхем ничуть не изменился – это был все тот же провинциальный городок, полный нищебродов, алчных оптовых торговцев и преступников. Разве что армия Черного Шамана в нем уже не стояла, но вряд ли это сказалось на криминальной обстановке в лучшую сторону.

Накануне, преодолев Касуку вброд, отряд комдива Маггута достиг Дхема в районе развалин бывшего штаба ОАТ. Воинство Маггута с полным правом заняло их, разогнав множество бездомных собак и гоблинов, а также несколько летучих вампиров и пеших грызунов. После приснопамятного взрыва, наверняка унесшего жизнь как минимум одной крысы, штаб в одночасье растащили на кирпичи и фурнитуру. Остались только фундамент и фрагмент крыши. В эти-то руины и загнали черепах и ванну с Борькой.

– Зак! – вдруг разнеслось над водами Касуку, так что даже вороны снялись с мусорных куч. – Вот ты где, негодяй!

– Наср, – пробормотал комдив и схватился за жезл.

Из-за штабелей, проскользнув прямо перед носом последней черепахи, на причал выскочила лохматая гоблинша в короткой юбке и блузке, завязанной на пупке узлом. Девица с разбегу уткнулась в предводителя и повисла на нем.

– Ты вернулся за мной! – Она смачно впилась поцелуем в губы оторопевшего афроорка. – Ты припас для меня тонну ананасов, я знаю!

– Who the fuck are you? – разозлился комдив, оторвав от себя девицу.

– Ты что, не узнал свою верную Клюш? – Она отступила на шаг и уперла руки в бока. – Нет, вы посмотрите на этого зеленого гуляку! Наобещал бедной девушке жениться, подарить мешок ананасов – и смылся! Вы только посмотрите на него! Брюхо наел, рожа круглая – а честная девушка голодает и скитается, просит милостыню как последняя тувлюшка! От Каса до Дхема пешком шла, чтобы его найти, а он не рад!

Она призвала на помощь всех, кто только находился в этот момент в порту – и гоблины дружно закивали. «Верно девка говорит», – послышалось отовсюду. Сцена поимки комдива доставляла личному составу изрядное наслаждение. А кое-кто из местных уже готов был зааплодировать, но ждал последнего гвоздя в гроб Зака. Например, пощечины. Или удара коленом в пах.

– Продолжаем погрузку! – громогласно объявил комдив. – Что застыли, как статуи в храме? За работу, бараны ленивые! И ты тоже, развесила тут уши! – Он пнул по лапе черепаху, и та продолжила неспешный подъем на пандус.

Золотоискатели нехотя возобновили переноску фуража, то и дело оглядываясь на комдива и его будущую супругу.

– Везет тебе, чувак, красивые девчонки лапают, – позавидовал Стволов.

– Ты в этих краях тоже знаменит, – огрызнулся Зак и со сложным выражением уставился на девицу. – Хочешь сто метикалов в дорожных чеках Эльфобанка? Купишь себе ананасов целую повозку.

– Да кому они тут нужны, эти бумажки? Кристаллы для жезлов, вот что здесь в ходу. И ты обещал жениться! – погрозила Клюш пальцем. – Мне еще никто этого не обещал. Словом, я подумала и решила согласиться. Уговорил, негодяй! Пойдем, покажешь мне свою каюту первого класса.

– Проверь-ка, чем Пунай занимается, – сердито сказал комдив ухмыляющемуся во весь рот комиссару. – А мы тут с Клюш потолкуем. – Он приобнял ее и повлек за контейнеры.

* * *

Застоявшаяся в трюме штабная черепаха ломилась через джунгли с упорством стального механизма. Могучие лапы, оснащенные крепкими когтями и глубоким «протектором», выпахивали с корнем мелкие кустарники, бронированная голова рвала сплетения лиан, несокрушимый панцирь валил ротанговые пальмы, бамбук и прочие стеркулии. Веером летели брызги древесного сока. Вереща от ужаса, разбегалась, разлеталась и расползалась с пути лесная фауна.

Погонщик Отож тоже проникся ощущением покорителя тропических лесов. Он с азартом повизгивал и подскакивал на шейном бугре черепахи, будто циркач. С Зака слетели остатки городского лоска. Теперь это был настоящий сын орочьих болот: завязанные в пучок на макушке черные волосы, пронзительный блеск глаз, хищный оскал и сдавленный рык, идущий откуда-то из объемистой утробы. Федор смотрел на товарища с гордостью.

Наконец рухнули последние стволы. Открылась знакомая поляна. С того времени, когда Федор и Зак наперекор демонам охотились здесь на артефакты, ее еще гуще затянули дикие травы. Мясистые листья покачивал освежающий вечерний ветерок. Чешуйчатый лиловый бок Замка колдунов почти полностью скрылся под зеленым месивом лиан и слонового камыша.

– Стой, Отож, – приказал Федор, сворачивая карту. К счастью, долго блуждать по лесам не пришлось. – Осмотримся!

Гремлин остановил черепаху. Затормозили и две другие. Из-под панцирей показались напуганные и вместе с тем восхищенные морды гоблинов, которым был виден изрядный фрагмент Замка.

– Никому не покидать броню, – предупредил Стволов. – Ждать приказа!

Он взобрался на панцирь и стал всматриваться в титаническое сооружение. Сначала невооруженным взглядом, затем через магические очки. От эльфийских стекол толку не оказалось, и Федор упрятал их обратно в очечник.

Сейчас, когда он знал, что Замок – голова дракона, намного понятнее стали все его изгибы и выступы. Вот две пузатые «башни» – это короткие тупые рога дракона. Они пустотелые. Один рог пробит, дыру затягивает полупрозрачная пленка. Вот похожие на обвалившуюся пещеру «ворота» – это закрытая пасть. Узкие провалы слишком больших для любого местного оружия «бойниц» – глазницы и ноздри. А округло уходящая в землю зубчатая «арка» – шея чудовища с потемневшим от времени двухрядным костяным гребнем.

– Ну точно, драконья башка, – подтвердил его наблюдения Зак. – Представляю, какое у него тело! Как думаешь, брат, сумеем его обуздать? Если он еще жив, конечно.

– Сумеем. Мы ли не открывали круг Номмо? Мы ли не победили колдуна Волосебугу, Черного Шамана и зомби Ихуси? Вот то были соперники, так соперники! А это – всего лишь животное, вроде нашей черепахи. Лишь бы он был еще жив. Меня другое волнует…

– Что, Пунай прохода не дает?

– Заткнись. Я про кровожадных защитников, которые уничтожили эльфийскую экспедицию.

– А может, их больше нету? Сожрали эльфов, отравились аристократическим мясом и сдохли? Мы-то с тобой не видели никаких охранников. Только демона, да и тот оказался нашим Люсьеном.

– Мы с тобой тут днем шастали, а сейчас вечереет. Те твари как упыри, боятся солнца. Так Алекс говорил.

– Раз так, надо поторапливаться, пока не стемнело, – сказал Зак. – Эй, Отож, поехали. Курс – вон на ту чешуйчатую дуру. Малый ход. Остальные, за нами! Дистанция десять локтей.

Голова дракона медленно приближалась. Вскоре уже можно было рассмотреть отдельные чешуйки драконьей шкуры. Они прилегали к телу древнего чудовища так плотно, что между ними не смогли пролезть даже вездесущие побеги лиан. Ползучие растения карабкались на бока дракона по свалившимся от старости деревьям.

– Где начнем его будить? – спросил Зак.

Комиссар в очередной раз открыл записи Волосебугу. Никаких указаний там, к сожалению, не было. Зато имелся любопытный рисунок без подписи. Эта картинка, скорей набросок, в конце одной из тетрадей давно смущала Федора своей нелепостью. На ней крошечные фигурки в уродливых масках плясали перед странными поломанными воротами. Рядом копошилось толстое животное размером со свинью. Возможно, это и было подсказкой.

– Двигаем к пасти. Вон туда, Отож. – Стволов махнул боевым жезлом, уточняя направление.

Черепаха подползла к «воротам» и остановилась. Федор приказал расставить остальных животных полукругом и приступать к расчистке площадки внутри него. Пунай и Клюш споро выскочили из штабной черепахи и растворились в кустах.

Сначала гоблины посматривали на «Замок» настороженно, однако бравый вид комдива и комиссара вселил в них уверенность. Солдаты все еще не знали, что им вскоре предстоит оседлать дракона и нырнуть в неизведанный мрак Нижнего мира. Пошучивая, они принялись выкашивать траву и вырубать кустарники, готовя площадку для лагеря. Зак руководил процессом, Отож и Нуггар занялись черепахами, Пунай доставала из корзины продукты, а Федор отправился к бегемоту.

Борька явно что-то почувствовал. Он проснулся и топтался в своей лохани, беспокойно похрюкивая.

– Что, пахнуло знакомой магией? – приговаривал Федор, надевая на бегемота сбрую с поводком. – Сейчас мы ее раскочегарим! В Подтеменье жарко станет!

Выпущенный на свободу, Борька первым делом рванул в кусты, как и положено чистоплотному домашнему животному. Справившись с насущными делами, он понюхал воздух и вперевалочку пошел к уже расчищенной площадке. Тут же появились девушки, стали мешать ему, заигрывать и почесывать за ушами. Но Борька твердо держал курс.

– Смотри, смотри, сам идет! – удивленно переговаривались гоблины.

– Умный потому что. Эй, Отож, если будешь плохо рулить, комдив посадит вместо тебя бегемота!

– А тебя вместо него отправит в ванну!

Гремлин ухмылялся и жестами грозил запихать болтунам в рот брикет черепахового корма. Словом, картина была самая идиллическая.

И тут во всю глотку завопили Клюш и Пунай. Посеревшие от ужаса девицы тыкали трясущимися руками в сторону шеи дракона. Там, между двумя рядами высоких гребней, что-то двигалось. Сначала ослепленному последним лучом закатного солнца Стволову показалось, что это скачут мартышки. Но через мгновение луч погас, глаза адаптировались, и Федор понял, что к обезьянам твари не имеют никакого отношения.

У них были вытянутые головы и по четыре длинных конечности. Изогнутые дугой, чудовищно тощие тела напоминали бумеранги. Голая, бледно-серая кожа отливала зеленью и желтизной гнили. На лицах выделялись полыхающие фосфорным светом зенки и такие же светящиеся пасти. Двигались они, будто пауки – перебирая сразу всеми конечностями.

Их были десятки, и они бодро ковыляли прямо на Федора.

* * *

– По черепахам! – заорал Стволов. – Задраить панцири!

Визжащие от страха гоблины сиганули в укрытие так резво, словно тренировались всю жизнь. Сухо защелкали смыкающиеся панцирные пластины, укрывая солдат под надежной броней, которой нипочем разряды боевых жезлов и даже автоматные пули. Повинуясь тычкам заостренного стека Отожа, черепахи втянули под панцири головы и лапы. Через секунды на площадке остались только Федор, Зак, Отож да карликовый бегемот.

Командирская черепаха, у которой от близкой опасности проснулась самостоятельность, пятилась к джунглям. Хорошо хоть панцирь не догадалась закрыть. Отож бросился ее догонять.

Федор навел на приближающихся тварей жезл и выпустил длинный разряд, опустошив треть кристалла. Молния стегнула по монстрам, кого-то сбила с ног, но серьезных повреждений врагу не нанесла.

Комдив бесстрашно встал рядом, вскинул «Глаз дракона».

– Один справлюсь! Борьку спасай! – отрывисто бросил Стволов.

Зак в два прыжка подскочил к бегемоту, с гортанным рыком поднял его и помчался к черепахе. Федор выстрелил снова – коротко, прицельно. Ближайшая тварь задымилась, шлепнулась на землю и начала кататься, колотя по себе лапами. Она не издавала ни звука, и от этого было еще страшнее.

– Отступай, брат, мы внутри! – закричал Зак.

Федор окончательно опустошил кристалл веерным разрядом и кинулся к черепахе. Не успел – одна шустрая тварь вцепилась комиссару в ботинок. Стволов извернулся и с размаха залепил в глаз монстру рукояткой жезла. Враг выпустил ногу Федора. Ею-то он и ударил «обезьяну» в лоб.

Прыжком, которому позавидовали бы многие спортсмены, он перемахнул борт панциря, упал на мягкий теплый пол и судорожно начал перезаряжать жезл.

Отож изо всех сил ткнул стеком в нервный узел, ведающий запиранием боевого отделения. Подвижные пластины с хрустом выдвинулись вверх, а затем повернулись, укрыв экипаж внутри костяного горба.

Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Да еще едва слышно скулили девушки, забившиеся в кормовой отсек.

– Все спаслись? – спросил Зак, когда отдышался.

– Вроде да, – ответил Федор. – Дальше всех Нуггар стоял, но он точно успел под броню. Значит, и остальные успели.

Снаружи послышался скрежет, словно по панцирю с силой провели ножом. Сначала одиночный, но затем количество «ножей» увеличилось. Казалось, что там включили цепную пилу, а то и несколько.

– Что это, чувак? У них есть инструменты?

Федор приоткрыл бойницу.

– Нет, это когти.

– Наср! Дай-ка я гляну. Орочье зрение приспособлено к темноте лучше людского.

Зак оттеснил соратника от бойницы и всмотрелся через щель в сгущающиеся сумерки. Чем дольше смотрел, тем больше хмурился. Наконец он резким щелчком вернул задвижку на место.

– Дело плохо. По-моему, это зомби. Живые создания не могут так выглядеть и так себя вести. Панцирь крепкий, но чертовы твари скребут как заведенные. Стружка так и летит! До утра нам точно не продержаться.

– А если начнут ковырять голову у черепахи, то и до полуночи не продержаться, – флегматично заметил Отож. – Высосут мозг, панцирь сам откроется. И раздавить их не получится. Если не совсем тупые, заклинят чем-нибудь лапы, а дальше уже просто…

Грустно захрюкал Борька, будто понял, о чем речь.

– Мужик, заткнись уже! – грозно прикрикнул на паникера Зак. – Займись лучше делом. Проверь что-нибудь, смажь или подтяни там.

Погонщик кивнул, затеплил маленький эльфийский светильник и полез в район хвоста. Клюш и Пунай уже не ныли, а просто обнялись и таращились на командиров круглыми от ужаса глазами.

– Утра ждать не будем, – сказал Федор.

– Пойдем на прорыв? Я готов! – заявил воинственный афроорк. – Буду рвать упырей голыми руками. Дюжину точно возьму с собой в могилу! Только как бы нам солдат на битву выманить, вот вопрос. Отсидятся ведь, сволочи, в тишине и покое, пока командиры за них отдуваются.

– Сначала попробуем колдовство. Придвинь-ка лампаду.

Федор нацепил эльфийские очки, открыл самую потрепанную тетрадь. В ней точно имелись сведения об обуздании ночных монстров. Но детали ритуала комиссар, понятно, за ненадобностью не запомнил.

Нужная станица нашлась довольно быстро. Хорошей новостью было и то, что запись была сделана рукой экс-президента на суржике, а значит, заклятие можно было воспроизвести. Заклятие на эльфийском даже с очками никто из экспедиционеров прочитать не смог бы. Правда, речь там шла о победе над полудемонами-нуи, но Стволов решил, что попытка не пытка. А если ничего не выйдет, тогда уж в рукопашную!

Комиссар выгреб из мешка колдовские причиндалы. Взяв самую страхолюдную маску с внушительным пустотелым носом, привязал к ней по контуру несколько разноцветных перьев. Вынул нож, набрался духу и полоснул себя по левому запястью. Девчонки при этом взвизгнули, а зомби снаружи совсем обезумели. К скрежету когтей добавились глухие удары. Похоже, мертвяки колотились в панцирь черепушками.

Капли крови весело забарабанили по высушенной тыкве. В записках говорилось, что резать вену можно без страха, но Федору все равно стало не по себе. Да и больно было так, что он заскрипел зубами.

– Мужайся, брат, – сурово посоветовал Маггут. – Начнешь помирать, скажи – я добью без мучений.

Федор промолчал – боялся разжать зубы. Здоровой рукой он достал свистульку, изображающую бледного лиса Йуругу, и начал поочередно дуть в нее и читать строчки из волосебуговской тетради. Еще он водил над маской порезанной рукой. В записях об этом не было сказано, но что за колдовство без соответствующих пассов? Примерно через минуту кровь вдруг перестала течь, зато на помощь неожиданно пришел бегемот. Оттолкнув головой Зака, Борька навис над маской и начал ритмично похрюкивать. При этом из его пасти-чемодана обильно капала слюна, и вскоре лужица увеличилась так, что заполнила весь нос.

– Отож, сейчас откроешь панцирь, – сказал Федор, вставая. Маску он бережно держал в обеих руках, стараясь не пролить ни капли.

– Весь?

– Да, мне потребуется простор. Зак, будь рядом. Если зомби полезут внутрь или попытаются мне помешать…

– Начну отрывать им бошки!

– Знал, что на тебя можно положиться, мужик! Ну, пора. Открывай!

Панцирь раскрылся. Федор выпрямился во весь рост. Увидев так близко незащищенную добычу, твари на миг растерялись. Стволову как раз хватило времени хорошенько размахнуться и метнуть маску.

Вращаясь и разбрызгивая содержимое, импровизированное блюдце полетело в джунгли. Зомби разом повернули головы, следя за маской вспыхнувшими ярче прежнего глазами, а потом бросились вдогонку. Они мчались с таким упорством, будто в этом состоял главный смысл их существования. Подпрыгивали, чтоб поймать пастью капли вожделенной влаги, отталкивали друг друга, спотыкались, торопливо поднимались и бежали дальше.

Когда маска упала, зомби устроили вокруг нее побоище. Когти и зубы, только что испытывавшие прочность черепашьих панцирей, рвали мертвую плоть друг друга. Все было кончено в считанные минуты. Растерзанные тела слабо шевелились, скребли по земле оторванные конечности и щелкали зубастые рты, но боеспособных зомби больше не осталось.

Федор выбрался наружу, подошел к черепахе, где хранились съестные припасы, постучал.

– Отбой, солдаты. – Приоткрылась бойница, в ней блеснул настороженный глаз. – Нуггар, я знаю, что это ты. Открывай, говорю. Мне нужен горшок масла. – Федор чиркнул импортной зажигалкой, оценивающе посмотрел сквозь огонек на кучу погибших за каплю чужой крови тварей и добавил: – А лучше два. Остальные – наружу. Собираем сухостой на дрова, живо!

Конечно, сухую древесину в джунглях найти трудно, особенно в сумерках, но рядовые и так бездельничали, пока командиры спасали их волосатые шкуры. Пусть теперь попыхтят.

* * *

Предав огню останки стражей дракона, экспедиция устроилась на ночлег. Никто больше с шеи дракона не прыгал, но спать все равно легли в черепахах. Развесили вокруг эльфийские светильники, разожгли пару костерков, назначили вооруженный арбалетами караул. Федор командовал первой сменой, поэтому лег почти под утро. Сухощавые трупы «обезьян» благодаря эльфийскому маслу горели отлично и не воняли. Скоро от всей оравы извергов осталась лишь куча костей.

Бегемота вернули в лохань, нечего ему было в черепахе нежиться.

Несмотря на утомление, комиссар долго ворочался и вздыхал. Порезанное запястье, хоть рана и затянулась, все еще побаливало. Вдобавок комиссару чудился то скрежет когтей по панцирю, то далекие женские возгласы о помощи. Когда этот крик стал совсем уж надрывным, Федор вылез из черепахи и пошел на звук. Кругом стоял густой туман. Стволов раздвигал руками высокие травы, ананасные кустики с плодами и всматривался в серую хмарь. Крики, как назло прекратились, но вдруг совсем рядом послышался страстный голос Зийлы.

– Иди ко мне, милый… Я жду тебя, – ворковала она, словно актриса из службы «секс по телефону». – Я лежу голая, на мягкой подстилке из шкуры тигра…

Федор свернул на звук. Вскоре он разглядел сквозь туман полосатую шкуру и обнаженную женщину. Зийла лежала к нему спиной. Она почему-то стала чересчур костлявой, наверно, плохо питалась вдали от президентского дворца. И волосы зачем-то выкрасила в рыжий цвет. Комиссар присел рядом и положил руку ей на плечо.

– Эх, Зийла… Как ты уехала, так я и не могу ничего. Ни одна девчонка не заводит, представляешь? Импотентом без тебя стал…

Она повернула голову, рыжий парик свалился. На Федора смотрела мерзкая рожа Джадога.

– Можешь погладить не только плечо, шалунишка, – сладким голосом сказал гоблин-мужеложец и прижался к Федору задницей. Та была мягкая и теплая, будто Джадог не умер давным-давно, а кости его не сгнили в джунглях Даггоша.

Отовсюду выскочили гоблины-золотоискатели, начали показывать на ошарашенного комиссара пальцами и одобрительно кивать:

– Прижучьте его, сир! Пусть познает комиссарское тело!

– Пошли к Насру! – в панике закричал Федор, вздрогнул и проснулся.

Однако ощущение теплого мягкого тела не исчезло. К нему прижимался боком бегемот, каким-то образом очутившийся в штабной черепахе. Видимо, после ночного побоища проникся к комиссару сыновними чувствами, вот и залез. Стволов отодвинулся от чуткого животного, обулся и полез наружу.

Утренние джунгли были прекрасны. Дневная жара еще не свалилась на них удушающим покрывалом. Чирикали птички, шелестели перистые листья, а ночные хищники, жизнерадостно похрустывая косточками, доедали добычу. Возле костра хлопотали Пунай и Клюш. На рогульках висел исходящий паром экспедиционный котел.

Из леса, застегивая на ходу штаны, появился обнаженный по пояс Зак. Прошелся перед гоблиншами, поигрывая грудными мышцами в черных разводах. Клюш захихикала, Пунай нахмурилась. Афроорк увидел Стволова, махнул рукой.

– Привет, комиссар! Как спалось в обнимку с бегемотом? Согрелся?

– Это ты его мне подсунул? – окрысился Федор.

– Нет, сам к тебе подкатился, замерз поди в своей лоханке. Смотрю, лезет на борт, бедняга, пыхтит – ну, я и помог! Наш же парень, четвероногий герой! Хочешь каши с мясом? Клюш накромсала самых жирных кусков от недогоревших зомби. Правда, Клюш?

Гоблинша опять захихикала:

– Все бы тебе над супругой подшучивать, Зак. Вы не слушайте его, сир. Вечно мой комдив глупости городит.

Пунай сердито воткнула поварешку в кашу и отвернулась. Ей бы, может, и хотелось назвать Федора мужем, но нельзя было, ее пока не позвали в жены. Стволов сделал вид, что ничего не замечает, и выдвинулся в сторону кустов. Маггут напялил гимнастерку, затянул ремень и во всю глотку заорал, распугивая живность на милю окрест:

– Армия, подъем! Через десять минут завтрак. Опоздавшие будут хоронить зомби!

Закапывать останки гнусных тварей никому не хотелось. Не прошло и пяти минут, как все гоблины расположились вокруг котла. Дружно застучали ложки.

Командиры уселись поодаль от коллектива, чтобы обсудить текущие задачи. Помимо каши, у них были бутерброды с тушенкой, а у Зака еще и десерт – четыре превосходных, лишь наполовину почерневших банана.

– Как думаешь, в Подтеменье бананы есть? – спросил он, нерешительно вертя в руках последний плод. – Наши-то скоро кончатся, а мне без них кранты.

– Надо было у тувлюхов закупить вяленых.

– Ага, после того, как Онибабо сгинул по нашей вине. – Зак критично хмыкнул.

– Ладно, пора нам разведать, откуда вчера вылезли эти твари. А главное, отыскать лаз в Подтеменье, раз уж мы сюда добрались.

– Как думаешь, кто они?

– Наверное, переродившиеся дроу – темные эльфы. Других версий у меня нет. Пригнали из Нижнего мира дракона, а когда тот застрял, остались рядом. Может, погибли при этом все как один… Ни туда и ни сюда, в общем. Сотни лет прошли, если не тысячи, а они до сих пор надеются, что их дракон вылезет из почвы.

– Похоже на то. А кто их в зомби превратил?

– Сами превратились после смерти. Они же поголовно чернокнижники. Темная магия для них – как кухонная работа для наших поварих. Мне Огбад намекал, что многие дроу с некромантами якшаются. Мертвецов поднимают, скелетами командуют… Поняли, что дорога всюду закрыта, выпили какой-нибудь чародейский эликсир и стали такими.

– И то верно, чувак! Помнишь мой артефакт? Ну, ту бутылку, что я здесь нашел. Когда Люсьен опрокинул ее на дохлого Ихуси, тот и превратился из трупа в зомби.

– Этих бутылок здесь целые залежи должны быть. Если их не поколотили, конечно.

– Можно набрать полную черепаху, – мечтательно сказал Зак. – В Подтеменье они, наверно, больших денег стоят. А нам надо казну пополнять… Знаешь, я считаю, что мы вчера погорячились с «побудкой» дракона. Не мешает толком осмотреть его изнутри. Может, и так сумеем в Нижний мир пробраться. А то что-то мне расхотелось этакого монстра оживлять. Сожжет еще, как мы этих старых обезьян.

– Ты прав, командир. И я даже знаю, где мы войдем, – сказал Федор, поднимаясь и отряхивая крошки с одежды.

Древний эльфийский дракон ждал новых героев.

* * *

Дыра в «роге» дракона, где когда-то подстерегал путников артефакт темных эльфов, выглядела точно так же, как прежде. Пугающая, темная. Даже прозрачная пленка ее затягивала почти такая же. Зак, которым опять начала понемногу овладевать артефактовая лихорадка, вспорол пленку ножом.

Не обращая внимания на дохнувший изнутри затхлый воздух, Маггут отхватил изрядный кусок и немедленно приложил к своему животу. Подвигал трофеем вверх-вниз и с гримасой разочарования отбросил в сторону.

– Тьфу, подделка. Не работает!

– У тебя что-то не работает? – живо заинтересовался Федор.

Проблема с отсутствием тяги к девушкам, что так пугающе ярко обозначилась в Чикулеле, всерьез его напрягала. Не хотелось нести тяжкий груз импотенции в одиночку.

– Да нет, пленка бракованная. Вообще не заводит. Так что «живых трусов» из нее не получится. А жаль, отличный бизнес могли бы открыть. Мужская сила в любых мирах ценится.

– Ну, нам-то с тобой, брат, эти трусы даром не нужны, – беззаботно сказал Федор и рукояткой поясного жезла подтолкнул в темный провал солдата с фонарем. – Вперед, храбрец! Первая кордоба, которую найдем – твоя.

Первопроходец вжал голову в плечи и шагнул внутрь с обреченным видом.

Пол под ногами изгибался плавным полукругом, переходил на расстоянии вытянутых рук в шершавые стены. Те смыкались углом в локте-другом над головой. Материал пола и стен походил на истертую и местами потемневшую, а местами побелевшую от времени роговую кость. Идущий первым солдат отдувался и пыхтел, будто лез в крутую гору. Неужели настолько боялся зомби?

Гоблин, который замыкал маленький отряд, нес еще один фонарь и целился в каждую тень из арбалета. Федор благодарил судьбу за то, что шел перед Заком. Если палец у арбалетчика сорвется не вовремя, спина будет прикрыта мощной фигурой Маггута. Тому, конечно, не поздоровится, но орки крепкий народ. Оба военачальника стискивали жезлы, снаряженные полностью заряженными кристаллами.

Еще двое крепких парней остались дежурить у входа. Они готовы были танцевать от счастья, что их не погнали в темноту.

Ход, как и ожидалось, уводил вниз. Отряд уже находился под поверхностью земли и с каждым шагом погружался все глубже. Коридор расширялся, становился выше.

– По-моему, я вижу впереди свет, – прошептал комдив. – Эй, солдаты, прикройте-ка фонари…

Воин в авангарде успел совладать со страхом и спокойно опустил фонарь, пряча огонек за волосатой ладонью. Мрак впереди как будто стал не таким густым, а с мягким голубоватым отливом. Рассмотреть толком не удалось, потому что в следующую секунду солдат оглушительно взвизгнул, выронил фонарь и бешено забился на полу. Перед этим он успел пару раз удариться о стену головой.

– Свети сюда! – заорал комдив и кинулся к пострадавшему.

Замыкающий воин шагнул вперед, высоко поднимая фонарь. На горле упавшего гоблина изгибалось, терзая его, что-то мелкое и черное, с белой головенкой.

Зак снова выругался, забросил за плечо жезл, которым нельзя было воспользоваться, и выхватил кинжал. Вцепившись в белесую макушку врага, он рванул ее вбок и полоснул по шее твари, расчленяя тощее тельце. На пол выплеснулась темная жидкость, собралась в лужицу, подтекла под фонарь. Пламя зашипело и погасло.

Оба тела были неподвижны.

– Наср, что это за погань такая? – Федор развернул к себе лицо гоблина и увидел, что обе глазницы у него превратились в кровавые дырки. Солдату еще повезло, что он быстро умер.

– Shit! Damn!

Зак ковырнул носком ботинка труп убийцы. Это была уменьшенная копия упырей, что бесновались вчера вечером снаружи в попытках укокошить золотоискателей. Можно было даже предположить, что тысячи лет назад это был ребенок-дроу, каким-то образом очутившийся в армии несостоявшихся захватчиков. А раз родители его стали зомби, то и ему они уготовили собственную судьбу.

– Надеюсь, других уродцев тут не прячется, – сказал комдив. – Давай фонарь, солдат, теперь я пойду первым. А ты отодвинь пока героя и эту тварь к стене. Потом вынесем их наружу и сожжем…

Гоблин с готовностью выполнил приказ.

– А наш солдат не восстанет сейчас из мертвых? – озаботился Федор – Я слыхал, кого зомби покусали – сами становятся ходячими мертвецами.

– Предлагаешь заранее отрубить ему голову?

– Нет, лучше пусть ребята-постовые вынесут трупы наружу и там постерегут. Если наш товарищ заразился, вот тогда и порубят его основательно.

– Задачу понял? – спросил Зак у воина. – Действуйте, как сказал комиссар, а мы дальше. Все сделаете – присоединяйся со свежим фонарем…

Оказалось, что свет просачивался из-за полуистлевшей ширмы. Оттуда на пришельцев и бросился эльфийский выродок. За ширмой друзья увидели высокое отверстие, дальше – комнату. Зак отодвинул ширму жезлом, посветил в помещение фонарем. Внутри обнаружилось несколько бледных источников света в форме высоких кристаллов.

– Да тут полно темной механики! – присвистнул Маггут.

Это оказалась рубка управления драконом – со штурвалом треугольной формы, массой рычагов и педалей. Из стены над «пультом» торчали две коленчатые штанги с большими пыльными стеклами на концах. Возможно, экраны перископов, ведущих к глазам дракона. Сейчас они были темны.

Федор потер один из световых кристаллов, и тот разгорелся немного ярче.

– Ну и как всем этим рулить? – озадаченно спросил Зак, осторожно потыкав жезлом в штурвал.

Комдив присел на краешек узкой и высокой скамьи, расположенной прямо за местом рулевого. Скорей всего, предназначалась она для отдыха капитана летающего монстра.

– Отож разберется, он у нас парень башковитый, – отозвался Стволов.

* * *

Это была огромная мертвая биомашина, по всем признакам когда-то способная как летать, так и изрыгать пламя. Наверное, хвостом и когтистыми лапами также отлично орудовала.

Все внутри дракона несло следы мрачной, обветшалой вычурности – дизайнер интерьеров явно тяготел к готическому стилю. Помимо отсеков, бывших когда-то жилыми – ведь зомби в бытовых удобствах не нуждались, – тут имелись загоны для сухопутных боевых организмов с подводом фуража и воды, суставчатые трубы для подачи к морде горючих смесей и много другой непонятной механики.

Гоблины, включая повара Нуггара, очень этим недовольного, за полдня отгребли от шеи дракона толстый слой земли и дерна. Заодно прикопали всех зомби и отдельно – погибшего на защите командиров товарища.

В основании шеи, несколько ниже рубки, обнажился колоссальный транспортный люк. Его местонахождение было предсказано Отожем, который и нашел его позже при внутреннем осмотре технических помещений дракона.

Пока рядовые занимались физическим трудом, Пунай и Клюш разыскивали по жилым отсекам предметы культуры, оставшиеся с прежних веков – костяные гребни для расчесывания, пудреницы, одежные плечики, посуду. Увы, практически все находки несли на себе что-то мертвенное, взять их в руки без содрогания было нельзя. Видимо, после превращения в зомби бывшие темные эльфы по привычке еще пользовались ими, чисто механически – расчесывали мертвые седые волосы, подстригали мертвые ногти…

Часть одежды с металлическими нитями оказалась почти нетронутой тленом. Девушки стали примерять ее перед зеркалами, с которых пришлось снять тысячелетний слой пыли и паутины. Обед они готовили уже в присвоенных тряпках – черных юбках и блузках из змеиной кожи. Волосы поварих перетягивали длинные белые ленты из каких-то корневищ.

– Нужна вода, – доложил после обеда гремлин, входя в кают-компанию, где обосновались военачальники. – Много воды.

– Ты нам лучше некромантскую ману отыщи, – проворчал Зак, который устал шарить по шкафам и развалился в плетеном из звериных жил кресле. Перед этим кресло пришлось перевернуть и радикально очистить от мусора. Федор предпочел круглый кряжистый табурет из какого-то корневища. – Она в бутылках хранится. А то как мы дракона оживим?

– Хоть с маной, хоть без маны, но вода тоже потребуется. В большом количестве. Все живоструйные тракты пересохли, сосуды сжались. Без смазки не полетит.

– Да тут и лететь-то некуда, земля кругом! Тракты у него.

– Не торопись, комдив… – проговорил Федор. – Отож дело говорит.

Он наконец выгреб из кованого сундука, что хранился под столом, сухую труху и наткнулся на нечто стоящее. Два журнала в обложке из окаменевшей кожи, с виду – настоящие гримуары. Почти не дыша, Стволов водрузил их на круглый стол и нежно протер сухой тряпочкой.

– Тьфу, некромант, – скривился Зак. – Скоро совсем на магии повернешься!

– Иди, распорядись насчет воды…

Комиссар потер кристалл, делая свет ярче, надел очки и открыл первый гримуар. Язык был, как он и ожидал, эльфийский с вкраплениями незнакомых понятий. С самой первой страницы рассказывалась по дням история этого похода. Как пятьдесят воинов-дроу обоего пола во главе со старшей жрицей Паучьей Королевы отправились на родину матерей и отцов, чтобы основать здесь город и жить как предки, в Срединном мире. В общем, сектанты.

Долбились сквозь скальный грунт, отделяющий миры, чуть ли не месяц. Дракон обессилел и не успел выбраться из прожженной им пещеры – туловище застряло. А после контакта с местным воздухом всю секту поразил какой-то вирус, и дроу стали загибаться один за другим.

Первой погибла жрица. Опечаленный супруг влил в нее некромантскую ману, она оклемалась и в ответ замочила муженька плюс еще пяток соплеменников. Те не отставали – пустили волну убийств еще шире. В общем, не уцелел никто. Записи обрывалась на словах «Они скребут дверь, мой конец уже близок…»

– Где-то я уже это видел, – пробормотал Федор. – Фильм ужасов, да и только.

Главным в душещипательной истории было вот что. Толщина скального слоя в этом месте не превышала двадцати метров. В принципе, если как-то обойти дракона, можно попасть в пробитый им наклонный тоннель и выпасть из «неба» Подтеменья. Чтобы сразу разбиться об скалы внизу, конечно. Ведь для этого хватит и десяти-двадцати метров. Хотя… Мало ли, вдруг там тропа какая-нибудь по краю, сталагмит-сталактит… Нет! Стволов вернулся к началу повествования и увидел запись, из которой явно следовало, что дракон именно взлетал, а не карабкался, прежде чем приступить к «буровым работам».

Второй журнал оказался «Инструкцией по эксплуатации». Федор наскоро пролистал документ. Переводить его для гремлина не хотелось, спец неплохо справлялся и сам. Удручало, что для полноценного функционирования летучему монстру требовалось немалое количество пищи. Весь взятый сектантами фураж был израсходован задолго до того, как дракон умер от истощения. Не дойдя до успеха всего-то несколько метров. Питался монстр сушеными черными лопухами – судя по всему, супер-энергетиком. Не меньше пяти мешков за день уходило.

Помимо разной механики, в журнале нашлись еще и подробные схемы внутренних помещений. Их-то комиссар рассмотрел во всех подробностях. Мана хранилась в отсеке внутри черепа. Вход туда за тысячи лет настолько плотно зарос тропической растительностью, что и змея бы не пролезла. Оставалось надеяться, что там найдется хотя бы несколько бутылок зелья.

Вода в деле оживления монстра не годилась, зато мана некромантов – вполне.

Глава 4

Дракон-зомби, чьи живоструйные тракты наполняло несколько бочек воды и десяток литров растворенной в ней маны, вел себя неспокойно. Ему хотелось рвать добычу когтями и терзать ее зубами, а его вынуждали пятиться, удаляясь от леса и потенциальной добычи. Но его нервные цепи, к счастью, работали пристойно и слушались команд Отожа. Иначе мертвый гигант рано или поздно выкарабкался бы из земного плена и навел на Новый Шагоран подлинный ужас. Это не группка мелких задир-дроу, а могучая сила!

Командиры еще раз убедились, что взяли Отожа в экспедицию не напрасно. Мозговитый гремлин своим умом и с помощью инструкции в достаточной степени освоил управление.

Туша дракона внезапно замерла, затем неистово задрожала, стала медленно заваливаться вниз – и сорвалась в пустоту. Наступила невесомость, золотоискатели запорхали по дракону как бабочки. Все они, за исключением военачальников и гремлина, устроились в кают-компании, которую от боевой рубки отделяла переборка с широкой дверью. Сейчас дверь была открыта, чтоб рядовые глубже ощущали связь с командованием.

У Федора, едва дракон стал падать, моментально закружилась голова и мелькнула паническая мысль о скорой бесславной гибели, но тут гремлин аккуратно и медленно, чтобы не порвать невидимые «связки», потянул огромное кольцо. Раздался протяжный скрип закосневших за тысячи лет плечевых суставов. Древний монстр взмахнул крыльями.

– Ага, махательный аппарат тоже работает, – сухо прокомментировал Отож. Он был сосредоточен, как никогда. Проворные руки крепко держали штурвал, четко и быстро передвигали рычаги. Перед ним, зажатая бронзовыми защелками, лежала эльфийская карта Подтеменья. – Пора сориентироваться. Открываю обзор.

В кают-компании разразились бурные аплодисменты, зазвучал счастливый девичий смех. Личный состав вознес хвалу руководству и Отожу за свое спасение.

Тщательно надраенные зеркала засияли синевой и вдруг «прозрели».

Перед золотоискателями открылась мрачная, но вместе с тем величественная картина. Тяжело взмахивая крыльями, дракон летел над каменистой равниной. Там и сям по ней были разбросаны покрытые лишайниками скальные образования. Виднелись редкие купы растительности, но не деревьев или кустов, а гигантских грибов, порой даже светящихся, и странных образований, похожих на коралловые рифы. Кляксы бледной травы перемежались черными озерцами, окруженными черными и фиолетовыми лопухами. Местами огромные мясистые листья шевелились, но явно не от ветра. В воздухе мелькали фосфоресцирующие силуэты мух и стрекоз – кажется, преогромных. Все это освещалось неживым, но достаточно ярким серебряным светом, льющимся откуда-то сверху. Огромная тень дракона стремительно скользила по земле, то увеличиваясь, то уменьшаясь.

– Отож, покажи-ка небо, – приказал Федор.

Гремлин отнял руку от штурвала, покрутил рычажок с набалдашником в виде глазного яблока. Изображение в правом зеркале сместилось.

Вверху тоже был камень. Могучие неровные своды, огромные «сосульки» сталактитов, мерцающих будто светомузыка. Многочисленные, очень красивые друзы кристаллов изливали ровный свет, схожий с лунным, но более яркий. Вот, значит, из чего дроу изготовили свои лампы.

– Драгоценности, – забормотали восхищенные гоблины. – Это бриллианты! Вот бы отломать кусок!

– Я бы не отказалась от такого камешка! – подхватила Пунай. – Господин комиссар, подари своей девушке бриллиантик.

Федор цыкнул на болтунов. Ему, в отличие от необразованных гоблинов, свечение совсем не понравилось. Хорошо, если оно магическое, а если радиоактивное? Впрочем, темные эльфы жили здесь тысячелетия и не превратились в мутантов.

От любования красотами Подтеменья его отвлек обеспокоенный голос гремлина.

– Куда, Наср тебе в глотку!

Отож изо всех сил давил на штурвал, стараясь выправить, но тот неумолимо задирался к потолку.

– Что случилось?

Пилот отозвался связкой специальных терминов, среди которых Федор узнал только рысканье и тангаж. А потом вдруг добавил:

– Держитесь крепче. Мы падаем. Он больше не слушает мои команды. Или увидел что-то живое, или просто не может держаться в воздухе!

– What the fuck is going on here?! Как падаем?

– Дракон слишком стар и изношен, повреждено крыло! И с нервами у него полный разлад. Надеюсь, мы не разобьемся, но до Самата точно не дотянуть. Да и в какой он стороне? Помогайте, сиры. Давите изо всех сил вниз.

Зак справа, Федор слева вцепились в штурвал. По полу капитанской рубки пробегали волны дрожи. Скрип старых костей и суставов сделался тише, то и дело прерывался зловещими паузами. На него наложился сдавленный девичий вой ужаса. Солдаты мужественно молчали.

– А это еще что за толпа? – воскликнул зоркий комдив. – Там, впереди! Это нас так радостно встречают?

– Вот почему дракон с катушек съехал! – сообразил комиссар. – Столько живности на закуску! Эх, могли бы пролететь хоть полпути. Так нет, этим уродам тут приспичило тусоваться…

Дракон сделал еще несколько взмахов крыльями, приближаясь к «тусовщикам», и всем стало ясно, что на земле идет жестокое сражение. С одной стороны бой вели человекообразные создания. В центре всадники на двуногих ящерах, по флангам – пешие. Над ними вились длинные стяги, в руках сверкали клинки; вспыхивали разряды боевых жезлов. Очевидно, это были темные эльфы – дроу.

Им противостояла орда жутких тварей. Верхняя часть отдаленно напоминала уродливо раздувшихся людей или эльфов, но внизу они опирались на паучьи ноги. Одни «пауки» орудовали длинными пиками с горящими болотной зеленью остриями. Другие просто размахивали верхними конечностями, из которых вместо ладоней росли зубчатые «серпы». Некоторые из тварей, прячась за спинами товарищей, метали в эльфов файерболы – пусть хиловатые, но все же настоящие.

Даже полный профан в военной науке с ходу сообразил бы, что чудовища с паучьими ногами скоро победят по причине значительного численного перевеса.

Их противники держались во многом благодаря тому, что перекрывали узкий участок котловины с крутыми склонами. В результате большая часть «пауков» была вынуждена в нетерпении напирать на спины своих же коллег. В стратегической смекалке они решительно уступали эльфам.

Дракон падал в самую гущу «паучьего» воинства. С тыла и к тому же бесшумно.

* * *

Федор бросил давить «рычаг высоты» и стал хаотично дергать все остальные, топнул по педалям. То ли в результате его манипуляций, то ли сам по себе, но в последние секунды перед падением дракон страшно заревел, изрыгая поток белого пламени. Видимо, где-то в пазухах огнеметного устройства еще сохранялись остатки зажигательного состава, а залитая в кровеносную систему вода вернула ему горючесть. Задние ряды паучьих воинов превратились в факелы. Прочие в панике заметались по распадку, однако укрыться им было негде.

Дракон рухнул в ущелье. Инерция бросила гигантское тело вперед, обзорные зеркала мгновенно ослепли, но в них некому было смотреть. Золотоискатели дружно повалились на пол. Если бы они могли наблюдать этот эпизод снаружи, то увидели бы, как многотонная туша бороздит брюхом и лапами по земле, сдирая с одинаковой легкостью тонкий слой почвы, скудную растительность и солдат. Как лупят огромные крылья, прихлопывая «пауков» словно две гигантские мухобойки – букашек. Как мотается из стороны в сторону тридцатиметровый хвост, сея смерть и разрушения среди тех, кого не придавило телом монстра.

Ад драконьего падения продолжался всего-то несколько секунд, но обитателям капитанской рубки они показались бесконечными. Наконец древний гигант замер. Еще пощелкивали где-то биомеханизмы, сочились по венам остатки рабочих жидкостей, подрагивал хвост и сокращались лапы, однако дракон был мертв. Похоже, теперь уже окончательно.

– Кажется, приехали, – сказал Федор, поднимаясь сначала на четвереньки, а потом и во весь рост. Чувствовал он себя на удивление сносно. – Все живы? Доложить по команде.

– Не торопись, комиссар, я пока цел, – очухался комдив. – Дай-ка руку, меня чем-то мягким придавило.

Стволов помог комдиву подняться. Прижала того, как выяснилось, Клюш. Пришлось поставить на ноги и ее. Гоблинша не очень-то этому обрадовалась. Возлежать на мощной груди супруга ей явно понравилось, особенно после пережитого ужаса.

Из-под опрокинутой лохани выбрался мокрый Борька, рысью кинулся к Федору. Тому ничего не оставалось, как похлопать бедолагу по холке, успокаивая.

– Кто принес сюда его посудину? – недовольно спросил Стволов. – Не могли с черепахами поставить, бараны!

– Бегемот скучал бы без тебя, – хохотнул Зак.

Доложились и остальные. Погибших, к счастью, не было, да и повреждений оказалось мало – в основном царапины, шишки, парочка выбитых зубов. Один солдат расквасил нос. Нуггар утверждал, что сломал мизинец на ноге, и требовал срочной госпитализации. У Пунай лопнул лифчик. До тех пор, пока Клюш наскоро чинила подруге одежду, та прикрывалась руками. Впрочем, не слишком старательно, ведь рядом находился ее возлюбленный комиссар. Это зрелище подняло личному составу настроение.

Отож буркнул, что у него все нормально, прихрамывая, убежал к черепахам, но вскоре вернулся в рубку. Боевые рептилии внутри своих бронированных панцирей, похоже, и не заметили катастрофы.

– Так, ребята, всем пока оставаться здесь. Мы с комиссаром выйдем, посмотрим, что там да как. Добьем раненых, если они остались… Нуггар, прекрати хныкать, ты остаешься за старшего. – Гоблин приободрился и сразу выздоровел. – Отож, готовь черепах к походу.

Перелезая через бугры, образованные сломанными костями дракона, военачальники пробрались к транспортному выходу и осторожно выглянули в широкий пролом, что возникл при крушении. Было видно, что разрушения дракон произвел воистину ужасающие. Армия «пауков» фактически перестала существовать. Всадники на ящерах медленно разъезжали среди трупов и добивали раненых пиками.

Паучьи лапы отличались немалым разнообразием и размерами – попадались как короткие и толстые, словно у паука-волка, так и длинные тонкие, как у паука-сенокосца. Волосатые, голые, усеянные крючками, пятнистые…

Сейчас стало отчетливо видно, что наездники – действительно темные эльфы. Красивые, хоть и бледные лица, белые волосы, стройные фигуры. Строгая, но явно дорогая одежда мрачных тонов. У многих за спинами возвышались древки пик, украшенных длинными вымпелами с эльфийскими рунами.

Пешие воины были одеты и вооружены ничуть не беднее. Разве что вместо пик носили слегка изогнутые узкие мечи. Почти половину бойцов составляли женщины, причем ростом они были заметно выше мужчин.

– Посмотри на этих красоток, – прошептал Зак. – У них же лица убийц! А рослые-то какие.

– Верное наблюдение, – послышался женский голос. Он был бы нежным, не звени в нем столько стали. – Поэтому бросьте оружие на землю, заложите руки за головы и выползайте из своей норы. Все до одного, сколько бы вас там ни пряталось. Да без фокусов, если хотите жить!

* * *

Золотоискатели в полном составе, включая беднягу бегемота, выстроились вдоль бока дракона и мрачно следили за тем, как дроу нагло присваивают их имущество. Жезлы и холодное оружие у них, впрочем, пока не унесли – все так и валялось у ног экспедиционеров. Несколько мощных двуногих ящеров с наездницами фланировали перед пленниками, как будто рассчитывая, что те кинутся бежать – и тут-то их можно будет с полным правом порвать на клочки.

– Покажи им, кто тут главный, – прошептал Федор на ухо Заку. – Перестреляй их всех от бедра из своего разящего жезла, ты сможешь.

– Иди к некромантам, я не убийца.

– Нашел, чем хвастаться… – пренебрежительно сказал Зак. – Кстати, кто у нас теневой лидер в тандеме?

– Ну я, и что?

– Мы же в Подтеменье. Значит, ты сейчас главный, это тебе надо всех укокошить и взять вину за всю несправедливость этого мира на себя.

– «Теневой» – не значит темный или сумасшедший, – обиделся Федор.

Наконец все более-менее ценное из имущества, включая черепах экспедиционеров, оказалось снаружи. Дракона, который на самом деле так и не погиб до конца и продолжал агрессивно трепыхаться, добила с помощью сложного ритуала и боевого посоха красотка-колдунья, к которой все питали чрезвычайные пиетет. Передвигалась колдунья на неспешно ползущем черном черве с мохнатыми боками. В битве от такого скакуна проку мало, – очевидно, она участвовала в них на расстоянии.

– Это что за твари? – властно спросила эффектная амазонка на рапторе и показала жезлом на черепах. Мужчины-дроу неумело тыкали зверей пиками в лапы, принуждая двигаться. – Они сами-то могут ходить, без понукания? Зачем вообще нужны?

– Обычные черепахи. В них можно укрыться от молний и файерболов. – Зак пожал плечами. – Отож, полезай в штабную…

Остальные черепахи могли двигаться вереницей, без погонщиков, если видели перед носом корму ведущей подруги.

– Наши тоже внутри поедут! – объявила командирша.

Она отдала приказание, и двое воинов-дроу отправились с гремлином. Остальные пиками показали, что пора выдвигаться – и вся небольшая армия покинула поле боя через узкую горловину. Магическое оружие у пленников все-таки отобрали.

Вскоре заваленное трупами ущелье осталось позади.

– Не нравится мне эта тощая женщина, – поежилась Пунай. Она взяла Федора под руку и тревожно озиралась. – Они нас убьют?

– Не думаю, мы же спасли их от гибели. А вот в рабство обратить могут. Но мы же скорее умрем, чем станем рабами, верно, комдив?

– Конечно, тут же убьемся об стену или выпьем яду.

Труднее всего приходилось Борьке. Время от времени он выбивался из сил и падал на серую каменистую почву, пока отряд не уходил вперед – потом вскакивал и с высунутым языком догонял товарищей. К счастью, время от времени попадались лужи с застоявшейся непрозрачной водой, в которых он полеживал. А то бы зверь так и отстал без подпитки на этих негостеприимных каменных полях.

– Эй, мужик… – обратился Федор к воину мужского пола, наименее хмурому на вид. – Что это за пауки там были? Почему они с вами дрались?

– Драйдеров никогда не видал? Не смеши!

– Мы же на драконе из Срединного мира прилетели, ничего про местные порядки не знаем.

– Наша маджаи Фундис живо выяснит, откуда вы… Что, серьезно о людях-пауках не слыхал? – Комиссар кивнул. – Это изгнанники! Они раньше жили в нашем городе, но не прошли испытание Ллот и были прокляты. Поэтому вместо ног у них выросли паучьи лапы.

– А Ллот – это кто?

– Ну вы там совсем темные… Паучья Королева, кто же еще.

– Ишь ты! А почему их сразу не убивать, как только они на экзамене проваливаются? Кто позволил им собрать свою армию, вооружиться и устроить вам резню?

– Политикой увлекаешься? – насторожился воин-дроу.

– Нет, стратегией и магией.

Однако было поздно – конвоир отвернулся и сделал шаг в сторону, демонстрируя полное равнодушие к персоне Стволова, чьи последние слова, похоже, еще больше усилили недоверие солдата.

* * *

Федор оказался не единственным, кому удалось потолковать с суровыми стражами. Спустя пару часов стало примерно понятно, что тут происходит. Разведчики дроу из города Шиндилрин установили, что все отверженные, кого богиня Ллот «наградила» паучьими ногами, уже несколько лет стекаются к пещерам в тридцати милях от города. В последние месяцы их активность заметно усилилась. Организатором волнений стал безбашенный зомби из Срединного мира, потерявший где-то нижнюю половину туловища. Он влез в бочку, приделав к ней железные ноги, и рассекал таким способом пошустрее натуральных драйдеров. А уж дрался будь здоров – за что и заслужил всеобщее уважение и почет.

Этот-то отморозок и придал изгоям смысл существования. Объявил, что они должны вернуться в Шиндилрин и наказать жриц Паучьей Королевы. То есть перебить с особым садизмом и расчленением тел. А умереть в бою смелый драйдер не может, ведь в случае гибели он все равно станет зомби. Надо лишь получить из Ядра достаточное количество некромантской маны.

Чтобы не допустить такого сценария, город и снарядил отряд ополченцев к пещерам – нанести пауко-людям упреждающий удар. Разведданные о количестве мутантов оказались неверны. И сложить бы всем темным эльфам тут головы в неравном сражении, если бы не счастливое появление золотоискателей на драконе. Хорошо еще, что запасы маны у драйдеров оказались малы и влить ее в глотки павших они не успели. Да и не считали нужным – эльфы проигрывали гарантированно. Они чересчур понадеялись на свое стратегическое мастерство и магию. Не учли злобу и количество врагов, отнюдь не последних неумех в перебрасывании файерболами и махании мечами.

Заку удалось завязать тесный контакт со жрицей на черве, – звали ее Хино – невзирая на ревнивые демарши Клюш. Комдив уже практически столковался на то, чтобы проехаться с ней на черве, как Фундис объявила привал на ночлег.

Увы, марш-бросок был омрачен гибелью гоблина-золотоискателя. Он завернул по нужде в расселину между скал, где обитал молодой и неопытный дикий раптор, только начавший охотиться на крупную дичь. Не дождавшись прохода армии, чтобы напасть с тыла и убежать, зверь не вытерпел и поплатился. Дроу накинули на хищника прочную сеть из корневых волокон.

Гоблина это не спасло, первым же укусом ящер разорвал ему шею. Пока огорченные экспедиционеры хоронили товарища, эльфы отдыхали и сочувственно цокали языками.

Остановилась армия невдалеке от водоема, на плоском возвышении – очевидно, в уже облюбованном ранее месте. Повсюду были видны следы стоянки. Светящиеся кристаллы на небе в этом районе были основательно прорежены, вероятно на светильники, так что создавалась умиротворяющая атмосфера сумерек. Грибные поля, гнезда гигантских стрекоз-меганевр, каменные развалы и ущелья также остались позади, и ничто не должно было помешать отдыху героев.

Часть из них, правда, была вынуждена отправиться на вечерний выпас рапторов и сбор черных лопухов, а часть разводить костер и ставить палатки. Предстоял праздничный ужин.

Пленников расположили в самом центре лагеря, выдали каждому пучок какой-то сухой растительной пищи и кувшин с водой на всех. Золотоискатели устало расселись на густой серой травке. Фундис проследила за раздачей, потом в сопровождении солдата-дроу приблизилась к гоблинским военачальникам. Постояла перед ними, присела на корточки вплотную к комиссару, блеснув круглыми коленками. Грязь и кровь врагов со «змеиной» одежды она успела смыть.

– С тобой все ясно, здоровячок, – сказала она Заку. – А вот ты, беленький, интересная зверушка. Не орк, не гоблин, тем более не эльф-древоложец. Фэйри?

– Я человек, – гордо сказал Федор.

Его и в Верхнем мире озадачивали готы, эта же высокая девица заткнула бы всех подражателей-людишек за пояс. Острые ушки и короткие белоснежные волосы, в живописном беспорядке торчащие в стороны, особенно выбивали комиссара из колеи. На губы и глаза Фундис нанесла свежую косметику – легкие черные контуры.

– Вот как! Забавно. Тысячу лет ваше племя не встречала. Или две… А из какого рода? Нет, не говори, сама угадаю. Для эллина ты чересчур мужественный…

Федор приосанился.

– Для иудея слишком простодушный. Для римлянина недостаточно мордатый, для скифа недостаточно кривоногий… Знаю, ты укр!

– Кто? – оторопел Федор. – Какой еще укр? Да про них ни в одной берестяной грамоте не сказано!

– Может, ты и прав, – неожиданно согласилась Фундис. – Никто их живьем не видел, только слухи ходили. Дескать, могучие воины с длинными чубами, как махнут ими – все враги как трава к земле пригибаются и ползут восвояси. Ладно, надоело гадать, сознавайся сам.

– Я русский!

– Кто-кто? Этруск? Это хорошо, – промурлыкала эльфийка. – Скрижали говорят, что этруски в вашем мире считались непревзойденными любовниками.

– Ничего не обещаю, – брякнул Федор и тут же мысленно одернул себя. Ну кто его за язык тянул!

– Захочу, так не спрошу! – отрезала Фундис и вскочила. Ее добродушное настроение испарилось мгновенно, словно его и не было. – И отказаться не посмеешь, пусть ты и с неба прилетел. Такой же мужчина, как и все в нашем мире, только ростом повыше. Или я ошибаюсь?

Она не стала дожидаться ответа и с сердитым видом удалилась в свою палатку, которую наконец-то воздвигли нерасторопные слуги.

– Я ей глаза ночью выцарапаю, пока спит, – прошипела бесстрашная Пунай.

* * *

Ярко горел костер, заманчиво крутились вертела со змеиным и рыбьим мясом, грибами и сочными листьями черного лопуха, но золотоискателей эта мирная картина не радовала. Армия дроу, выслушав историю проникновения отряда в Подтеменье, решала, что с ними делать.

С одной стороны, прямая дорога у гостей сверху была одна – в рабство. С другой, они героически уронили своего дракона на врага, чем и обеспечили победу добра. И ребята у них в руководстве симпатичные, опять же. Да и гоблины не так плохи, вполне могут поработать на благо Паучьей Королевы с помощью арбалета и кинжала.

– Так или иначе, мы должны принудить этих доблестных воинов к миру, – заявила наконец Фундис. – Подайте кто-нибудь кинжал. Решение я приняла… Кто у вас главный?

Гоблины дружно загомонили, указывая пальцами на Маггута. Тот свирепо погрозил предателям кулаком, но промолчал.

– Мужчина? Ну и дикари… – Дроу поморщилась и глянула на гоблинш. – Хотя таким рыхлым девицам я бы командование не доверила. Иди сюда, орк.

Воин-дроу подал Заку тяжелый медный клинок, длиной в локоть, с несколько загнутым лезвием. Рукоять была украшена многочисленными змейками и парой грибов.

– Опускаешься на одно колено и роняешь оружие перед маджаи, – сказал солдат. – Это означает, что вы все покорны старшим по званию и жрицам Паучьей Королевы. И за нарушение клятвы готовы стать изгоями и умереть в муках.

– Я вообще-то президент целой страны и сержант «небесных повязок», – резонно заметил комдив, лишь слегка приврав насчет своего звания. – А эта гражданка кто такая?

– Давай-давай, умник, пошевеливайся. А то нашинкуем на жратву для рапторов…

– Зак, это необходимо, – внезапно высказалась младшая жрица Хино, наблюдавшая за процессом из первого ряда, и ободряюще улыбнулась. – Подумай о своих солдатах.

Маггут секунду хмурился, глядя на нее, затем обратился к подчиненным:

– Парни, наша задача требует от нас выживания любой ценой! Чтобы спасти Даггош от поработителей, мы должны вернуться туда с победой. И ради этого я готов сделать, что требуют дроу. Да отстань ты, сейчас поклянусь…

Он отпихнул назойливого воина локтем. Опустился на правое колено, вытянул руку с кинжалом и уронил его к ногам Фундис, да так изящно, что лезвие на дюйм вошло в почву. Армия темных эльфов зааплодировала.

– Прекрасно. Завтра утром ты пройдешь за всех своих подчиненных начальное воинское испытание Ллот. Если справишься успешно – твой отряд станет частью моего ополчения, вы все будете свободными гражданами Шиндилрина. Нет – продадим всех в рабство. Понятно?

– Постой-ка! – Зак вскочил. – Я разве говорил, что мы хотим стать вашими гражданами? Нам срочно нужно в Самат! У нас там важное дело. Вы нас отпустите с нашим снаряжением, а мы без обид удалимся и никому не причиним вреда.

На лужайке стало тихо, слышно было только потрескивание сухих грибов в костре. Фигуры воинов-дроу, в первую очередь женщин, ощутимо напряглись, а некоторые даже приподнялись с мест и будто потянулись к отсутствующему оружию.

В этот момент в загоне уныло заревел пойманный сегодня молодой раптор – его стреножили и оставили лежать в шаге от пищи, чтобы через пару дней новый хозяин, который купит зверя в Шиндилрине, лично накормил его, сделав первый шаг в приручении. Этот забавный звук снял напряжение у эльфов, кое-кто засмеялся.

– Не причинят нам вреда, вот потеха! – взвизгнул какой-то юный дроу, и вся армия темных эльфов грянула хохотом.

– Мы обсудим этот вопрос завтра, – переждав шум, с улыбкой сказала эльфийка и широко развела тонкие руки. – А сейчас – веселимся!

* * *

Федору не спалось. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взглядом возникала омерзительная фигура Джадога – и сон будто смахивало хвостом раптора.

Комиссар вылез из подаренного эльфами потрепанного шатра и бродил по становищу золотоискателей. Беспечные гоблины, наевшись, напившись душистой грибной браги и наплясавшись с хмельными эльфийками, храпели на толстых циновках из водорослей. Всем, даже Нуггару, посчастливилось прогуляться с новой подругой за каменные россыпи. Женщины дроу оказались падки на экзотику и нимало не смущались, властно уволакивая бравых гоблинов на рандеву. Особым успехом в этот вечер пользовался Отож – редкая птица в этих мрачных краях.

Тихо посапывали черепахи. В воздухе носились светлячки. Далеко-далеко трубили какие-то животные – может быть, такие же ящеры, что и пойманный эльфами на марше.

Зак тоже бодрствовал. Весь вечер он был хмур, несмотря на усилия соратников и хозяев вечеринки. Эльфийки его не трогали, как видно опасаясь конфликтовать с младшей жрицей Хино. Та же участь постигла и Федора, на которого явно нацелилась маджаи Фундис.

Маггут задумчиво прихлебывал брагу из кожаной фляги. Вокруг увивалась Клюш, заманивала комдива на свою подстилку.

– Отойди, женщина, – сказал Федор сурово. – Мы будем обсуждать командирские дела.

Недовольно бормоча, гоблинша удалилась. Комиссар присел рядом с Заком, забрал у него флягу, отпил. Приценился к остаткам трапезы на скатерти, – хлебу из гороховой муки, вяленому козьему мясу, разбросанным там и сям огрызкам патиссонов, копченым ящерицам и острым червячкам. Увы, прозрачных подсоленных рачков уже не было, они Стволову особо понравились. А вот для Маггута отсутствие в рационе дроу бананов стало как ножом по брюху.

– Что грустишь, друг? – спросил Федор. – Пугают грядущие испытания?

– Нет. Если я не справлюсь и погибну, ты займешь мое место и закончишь наше благородное дело… Я размышляю о поведении подчиненных. Ни у одного подонка даже мысли не возникло поблагодарить меня за то, что отстоял их свободу, поступившись президентской гордостью. А ведь в рабстве их судьба могла стать печальной! Думаю, дроу – это не светлые эльфы-миротворцы, а наоборот. Принесут в жертву Паучьей Богине и даже имени не спросят.

– Не Богине, а Королеве, учи матчасть. Да брось ты! Солдаты все поняли, только сказать не смогли. Необразованные же, бескультурные. Вернемся – школу для них построим.

– Правда? – Афроорк немного приободрился. – Дай-ка сюда брагу, чувак. Допью и отправлюсь спать, надо отдохнуть получше.

– Точно, тебе надо морально приготовиться. Думаю, испытания будут не проще тех, что ты претерпел в деревне своего бывшего тестя, а скорее всего – гораздо сложнее…

Федор потрепал товарища по плечу и пошел обратно. Возле шатра его поджидал эльфийский юноша. Увидев Стволова, он призывно махнул рукой.

– Этрусский воин Федр, тебя призывает к себе блистательная Фундис.

– Я Федор, а не Федр. Что ей надо? Из денег у меня только чеки…

Юноша пожал плечами.

– В мысли маджаи не дано проникнуть никому, кроме богини Ллот. Поспеши за мной, человек.

Он повернулся и зашагал, не оборачиваясь, освещая путь большим кристаллом в оправе из олова. Стволов пошел следом. Было страшновато, однако комиссар понимал, что серьезной опасности нет. Надумай Фундис отомстить теневому лидеру золотоискателей, подослала бы бесшумного ночного убийцу с отравленным кинжалом, а не этого парнишку с фонариком. Хотя обиделась она при встрече всерьез.

Они вышли за пределы лагеря. Откуда-то вынырнул караульный на бесшумном верховом черве, но провожатый назвал пароль – и всадник растворился в темноте.

– Как тебя зовут, приятель? – спросил Федор. – Кем служишь в войске?

– Я оруженосец госпожи Фундис, – гордо ответил тот. – Мое юношеское имя тебе знать не нужно, а взрослое я еще не заслужил.

Скоро выяснилось, что они держат путь вдоль озерца, удаляясь от лагеря. Водоем окружали заросли черных лопухов. Соваться в них самостоятельно Федор нипочем не рискнул бы, но оруженосец смело вошел в самую гущу. Впрочем, густыми заросли казались только издалека – в них было полно широких просек, будто тут порезвились молодые носороги.

Под ногами захлюпало.

– Ты не перепутал дорогу? – напрягся Стволов. – Здесь должно быть полно змей.

– Да, было много, но наши рапторы во время вечернего выпаса съели всех. Ну, может, осталось несколько штук…

Сделав еще несколько шагов, оруженосец вдруг пал на одно колено и на вытянутых руках поднял кристалл над склоненной головой.

– Блистательная, я привел Федра.

– Пусть приблизится. Ты же отправляйся прочь.

– Повинуюсь… – Оруженосец, по-прежнему не поднимая головы, попятился. Минуя Федора, зашептал: – Иди скорее! Госпожа ненавидит ждать.

Стволов пошлепал вперед и через несколько шагов вышел на берег озерца. Лопухи там не росли, воду окружало кольцо разноцветной гальки, живописно усеянное «блинами» плоских, гладких камней. На одном из них сидела Фундис. Обнаженное белоснежное тело перечеркивали лишь две черные полоски, скорее всего кожаные – одна заменяла бюстгальтер, другая трусики. Фигурка у маджаи была отличная – стройная и спортивная. Только грудь после колоссальных бюстов гоблинш казалась крошечной.

Увидев Федора, Фундис благожелательно улыбнулась и поманила его пальцем.

– Ко мне, этруск.

Стволов не заставил девушку ждать. Вблизи выяснилось, что эльфийское белье действительно изготовлено из тонкой кожи, прорезанной насквозь замысловатыми узорами. Как и в случае с обычным женским бельем, Федору сразу захотелось его стащить с хозяйки. Однако с этим следовало повременить – в руке у эльфийки был маленький тонкий нож, которым она царапала на камне какие-то значки. Черточки слабо светились.

– Комиссар Стволов по вашему приказанию прибыл! – доложил Федор. Все-таки Фундис – командир, хоть и женщина.

– Полезай в воду.

– Зачем? В смысле, далеко?

– Шагов на десять. Проверишь, какое здесь дно. Не люблю купаться там, где ил. В нем живут пиявки. Если дно хорошее, я к тебе присоединюсь, – пообещала Фундис.

Федор быстро разделся до трусов и вошел в воду. Уже в паре шагов от берега глубина доходила до груди. Вода была теплой, в ней шныряли светящиеся рачки-бокоплавы и рыбья мелюзга, похожая на морских коньков. У рыбешек светились только жабры да глаза.

– Дно хорошее, – сообщил он. – Песчаное, с мелкой галькой.

– Превосходно. – Фундис положила нож, грациозно поднялась во весь рост. Замерла на несколько секунд, дав комиссару полюбоваться своим телом, без всплеска нырнула. Скользнула под водой светлой тенью и вынырнула почти на середине озерца. – Плыви ко мне.

Отточенным на курсах диверсантов ГРУ брассом Федор преодолел разделяющее их расстояние. Фундис висела в прозрачной воде, едва шевеля ногами и руками. Должно быть, все окрестные рачки прицепились к ее «купальнику», поэтому казалось, что грудь и бедра у девушки светятся.

– Я тебе нравлюсь, этруск? – спросила она.

– Очень! Только я не этруск.

– Неважно…

Маджаи ухватила Федора за бицепс, похвалила «какой крепкий!» и притянула к себе. Прижалась к нему всем телом. И вдруг лицо ее приняло расстроенное выражение. Она отпрянула, в глазах полыхнул гнев.

– В чем дело, человек? Ты болен? Или стар и немощен, а облик – только результат гоблинского шаманства? А может, предпочитаешь мужчин?

– Нет-нет, блистательная Фундис! Мне всего двадцать лет, и я обожаю женщин.

– Сейчас проверю, правдив ли ты. – Фундис снова прильнула к нему и страстно поцеловала в губы. Внутри у комиссара все как будто взорвалось от предвкушения… но снаружи опять ничего не шелохнулось!

– Дело плохо, – задумчиво сказала эльфийка, отодвинувшись от комиссара. – Твое сердце и впрямь стремится ко мне. И в то же время тело пренебрегает моей близостью. Это значит, тебя заколдовали. Так вот почему ты сказал эту глупость – «Ничего не обещаю». Заранее знал о неудаче!

Она переливчато рассмеялась, перевернулась на спину и медленно поплыла к берегу. Федор в панике погреб за ней, чтобы не оставаться посреди черной воды в одиночку.

– Ты можешь меня вылечить, госпожа Фундис?

– Надо точно узнать, какое заклятие было применено. А мне такое умение пока недоступно…

– Но ты же не только военачальник, но и послушница Ллот. Спроси совет у своей богини! – умоляюще сказал Федор. – Попроси Хино, в конце концов. Или Верховную жрицу, если у вас есть такая.

– Смеешься? Во-первых, Паучью Королеву мало интересуют проблемы импотентов… – Федор в досаде шлепнул по воде ладонью, но Фундис неумолимо продолжала: – А во-вторых, колдовство было применено явно гоблинское. Грубое и мерзкое, его даже рассеивать противно. Примерно как тебе собирать свежий черепаший навоз голыми руками. Верховная жрица на это не пойдет…

«Гоблинское колдовство! Неужели все из-за копья Либубу, на котором я поклялся Зийле в верности? – осенило Стволова. – Вот Наср, как же я сразу не догадался!.. Эх, надо было отказаться, знал же, что в Даггоше магия свирепствует. Сказал бы, что человечьи боги запрещают варварские обряды! А сейчас что делать?»

Фундис вылезла на берег, без малейшего стеснения сняла «купальник», надела легкий белый халатик. Потянулась, словно кошка, разложила белье для просушки на своем камне и уселась тут же. Увы, ничто на несчастного Стволова не действовало.

– Не печалься, этруск. Ты высокий, привлекательный и нравишься мне даже таким. Если завтра ваш командир провалит испытание, я готова выкупить тебя. Подруги в городе обзавидуются! Мои рабы неплохо живут. Бью и калечу редко, в жертву приношу еще реже… А там, откуда вы прибыли, у тебя были рабы? Расскажи о своей жизни.

Стволов вылез из воды, пристроился на соседнем камне и поведал командиру про Даггош, угрозу эльфийской кабалы и спасительную миссию золотоискателей за украденным драгметаллом. Его количество, правда, он на всякий случай снизил с сундука до котомки. Фундис слушала быль, словно сказку, порою сочувственно охая и восклицая «Да ты что!», «Вот паразиты!» и так далее.

– А что творится у вас? – спросил Федор, завершив повествование. – Мы в Срединном мире почти ничего не знаем о Подтеменье. В Верхнем знают побольше. Книжки даже про вас сочиняют. Но там всякую ерунду пишут. Будто у темных эльфов сплошное мракобесие: чернокнижники, жертвоприношения, матриархат…

Фундис внезапно вспылила. Вскочила, так что халат распахнулся и, взмахнув ножом, крикнула:

– Придержи язык, человек, или я его тебе отрежу! Матриархат – самый передовой общественный строй! А без кровавых обрядов не постичь главных тайн магии.

– Э-э-э… ну, я так и сказал. Это писаки из верхнего мира клевещут, но я их решительно осуждаю! Хочешь, назову несколько имен? Сейчас, только вспомню. – Никаких фамилий Стволов, разумеется, не знал, в памяти вертелась только одна – борзописца из контингента «небесных повязок», о котором упоминал Виалл. – Как бишь, его… Косынкин…

– Не трудись, – отмахнулась маджаи. – За свои преступления эти ничтожества рано или поздно ответят перед всемогущей Ллот.

Оказалось, что большинство дроу почитают именно эту богиню. Сразу после исхода из Срединного мира под ее покровительством в Подтеменье было принято учение о том, что женщины главнее мужчин. Сначала это распространялось только на духовную жизнь – в жрицы Ллот принимались лишь женщины. Но затем законы матриархата начали расширяться и на прочие сферы. В настоящее время мужчинам оставили пустячную магию вроде ветеринарной и сельскохозяйственной да последнее прибежище героев – воинское искусство. Но и там женщины, будучи выше и сильнее, их постепенно теснили. Изучившие науку войны жрицы и послушницы Паучьей Королевы нередко возглавляют отряды и армии дроу. Хотя обычно они старались держаться подальше от опасностей боя и отдавать приказы опытным командирам-мужчинам. Некоторых из бедолаг послушницы Ллот удерживают в узде благодаря магическим или физическим угрозам. А случается, даже помещают под полный магический контроль.

– Лихо тут у вас, – уважительно сказал Федор, когда эльфийка сделала паузу, чтоб промочить горло из круглой серебряной фляжки. – А тебе правда две тысячи лет?

Фундис рассмеялась.

– Неужели я выгляжу такой зрелой? Нет, Феодор, мне всего-то триста. Маловато, конечно, но ведь и ты еще юн, как заявляешь.

Она поднялась с камня, быстро переоделась, повесила флягу на пояс, а нож вложила в ножны, после чего повелительно указала пальцем на «купальник» и халат.

– Забери это, Федр. Мы возвращаемся в лагерь. Попробуем разбудить твоего хорхоя у меня в шатре. Есть у меня парочка заклинаний в арсенале…

– Какого еще хорхоя?

– О, Ллот! – Девушка вздохнула. – Это иносказание. Так зовутся наши верховые черви. Они довольно мягкие, за исключением головы, но когда самцы сражаются за самку, то вытягиваются во весь рост и их тело твердеет.

Едва они тронулись в путь, позади что-то грузно плюхнулось в воду. Тотчас же раздался рев, а за ним – хруст.

Федор обернулся. В озере, рядом с тем местом, где они только что так мило беседовали, плескался Борька. Между широких зубов у него торчало, извиваясь, что-то длинное и полосатое. Присмотревшись, комиссар разобрал, что это змея, толщиной примерно как рука прекрасной Фундис. Все подозрения Стволова о местной радиации вспыхнули с новой силой: у змеи было две крупных головы!

Больше он не успел разглядеть ничего. Борька мотнул головой, и двухголовая гадина целиком исчезла у него в пасти. Задвигалась квадратная челюсть.

– Полезный зверь, – удивленно проговорила маджаи.

Вскоре лакомство было проглочено. Бегемот довольно хрюкнул и поплыл вдоль берега.

* * *

Внутри шатра было еще темно, однако снаружи уже рассвело, и поэтому все происходящее за шелковыми стенками напоминало театр теней. Вот промелькнул быстрый силуэт, остановился возле входа. Стоящий на страже оруженосец сердито посоветовал проваливать, так как блистательная Фундис отдыхает. Посетитель со смехом что-то ответил и передал стражнику продолговатый предмет, сильно похожий на бутылку. Голос его показался Федору отдаленно знакомым. Оруженосец поднес предмет ко рту, послышались звуки льющейся в горло жидкости.

«Пьянствует на посту, сволочь!» – понял Стволов. Он хотел разбудить Фундис и сообщить ей о нарушителе дисциплины, но тут полог отогнулся, в щель проскользнула коричневая волосатая рука и поманила пальцем.

– Господин комиссар, сир! На минуточку…

Федор нашарил орочий кинжал и пополз к выходу. За пологом его встретила возмутительная картина. Чертов оруженосец валялся на земле пьяный, в обнимку с флягой, а на его месте стоял самый настоящий драйдер! Он был ничуть не страшным, просто странным. Паучьи ноги вблизи выглядели совсем как человеческие, только вместо ступней оканчивались пучком коготков. В одной руке драйдер держал маску на палочке, под которой скрывал свое лицо, в другой – холщовый мешочек. На посетителе была потрепанная гимнастерка, а то место, где тело дроу переходит в паучье, обмотано толстым платком с бахромой.

– Слышал, у тебя крупные проблемы с женским полом, – вкрадчиво проговорил драйдер. – Могу их решить. – Он встряхнул мешочком. – Здесь лежит самое сильное средство под этим небом, никакая порча с ним не справится. Хочешь его получить?

– Зачем? Ну, разве что на будущее, когда состарюсь, – скучливо добавил Федор. – Сколько возьмешь в чеках Эльфобанка?

– Мне нужно другое, брат… – Драйдер отвел маску. Вместо лица темного эльфа открылась мерзкая рожа Джадога. – Всего один поцелуй, дорогуша!

Федор завопил во все горло, попятился, споткнулся и упал лицом на что-то теплое и мягкое. Через долгие секунды он понял, что ему приснился кошмар, а лежит он, уткнувшись в грудь Пунай. Гоблинша по-матерински прижала к себе голову комиссара и принялась утешать, словно мальчишку.

– Так, а это что за картина охрой? – поинтересовалась Фундис, которая располагалась с другого бока Федора. Вопль Стволова, конечно, ее разбудил. Она оперла голову о локоть, чтобы лучше видеть. – Кто такая, почему в командирской палатке? Кто пропустил? Приставать к моему мужчине вздумала, сиськами задушить хочешь? А ну прочь отсюда, свинья волосатая!

Пунай вдруг захлюпала носом, заревела и кинулась вон. Выцарапывать глаза сопернице она все-таки не рискнула.

– Зря ты так с личным составом…

– А ты не спорь, Федр! Чем меньше с гоблиншами милуешься, чем быстрее вылечу твой недуг. Ну-ка, повернись ко мне передом!..

* * *

Место будущей битвы было уже подготовлено. Глубокую овальную выемку в земле – очевидно, ложе озера, из которого ушла вода, огородили пиками и световыми кристаллами. Длинные разноцветные вымпелы трепал легкий ветерок, наконечники сверкали серебром. Забор выглядел бы хлипким, не проскакивай между древками ветвистые разряды магической энергии. Вокруг стояли, опершись на оружие, возбужденные дроу. Самые влиятельные, в основном женщины, сидели на червях-хорхоях, как на диванах. Рапторов отогнали подальше, чтобы их не шокировал кровавый пир собрата. Или его преждевременная гибель от руки двуногого хозяина, что так же плохо для морального духа животных.

– Это не настоящая Яма Кровавой Тени, – объявила Фундис, – но в особых случаях богиня Ллот позволяет использовать вместо бойцовских арен складки местности. Начнем же испытание силы!

Жрица Хино освободила один проем ограды от магической защиты. В этом месте в яму спускалась сложенная из плоских камней лестница. Федор увидел на верхнем «блине» узоры, процарапанные рукой Фундис. Другой бы расклеился от грустных воспоминаний, но комиссар решительно отогнал мысли о ночном конфузе. Он еще раз проверил, хорошо ли застегнуты пряжки на кожаных с бронзой доспехах друга, хлопнул его по спине и сказал:

– Мы все верим в тебя, брат. Ты пройдешь испытание и отомстишь ящеру за нашего собрата-гоблина. Вперед!

– I guess I'm fucked now… – Зак тяжело вздохнул и рысцой прирожденного гладиатора побежал на арену.

– Поприветствуем орка Маггута, бесстрашного предводителя гоблинов! – воскликнула маджаи.

Президент Даггоша воздел руки, отвечая на приветствие армии, и ударил мечом о щит. Дроу сдержанно загомонили. Золотоискатели зааплодировали и заорали «Слава комдиву!».

– Выведите раптора!

К противоположному краю арены подполз ломовой червь. На волокуше, которую он тянул, была установлена клетка с диким ящером-убийцей. Возбужденный большим количеством потенциальной добычи, хищник бесновался и грыз прутья. Клетку остановили возле проема в ограде, открылась дверца.

Раптора даже не пришлось подгонять. Издав торжествующий вой, он устремился наружу. Одним прыжком выскочил на арену, моментально оценил обстановку. На вооруженного Зака голодный ящер поначалу не обратил внимания, а сразу метнулся к ограде. Он хотел убивать, а за частоколом из тоненьких палочек с тряпочками на концах было столько живого беззащитного мяса!

Удар магической молнии опрокинул раптора на землю. Тот вскочил, помотал башкой и снова скакнул к преграде. Второй разряд оказался сильнее. Хищника не просто отшвырнуло, но и обожгло. Шкура на боку задымилась. Он поднялся на ноги, недоуменно рыкнул. И тут взгляд его маленьких глазок остановился на комдиве…

От первого нападения Зак уклонился с изяществом тореадора. Раптор затормозил, из-под когтистых лап полетела каменная крошка. Быстрым прыжком он развернулся и атаковал снова. Маггут хотел опять ускользнуть, но ящер быстро обучался. Вместо того чтоб безумно бежать вперед, он вдруг остановился и нанес по отпрянувшему противнику удар хвостом. Зак пошатнулся. Не давая ему опомниться, ящер махнул хвостом вторично. Удар пришелся в щит, но оказался по-настоящему сокрушительным. Комдив упал. Раптор в мгновение ока навис над ним и раскрыл пасть.

Наступившую тишину разорвал пронзительный визг Клюш.

Пришедший в себя Зак двумя руками пихнул щит вверх. Смертоносные клыки лязгнули по металлу. Зак давил изо всех сил. Ребро бронзового диска все глубже погружалось в пасть хищника. Тот заревел от боли и попятился.

Зак поднялся сначала на одно колено, затем встал во весь рост. Могучие мышцы афроорка под черно-зеленой кожей напряженно перекатывались, будто корневища мэллорна. Шаг за шагом он теснил противника к ограде. Раптор хлестал хвостом, но отступал. Чешуйчатая кожа в углах рта порвалась, из ран падали хлопья розовой пены. Наконец он почти уперся в частокол. Маггут изо всех сил толкнул щит. Ящер коснулся частокола.

Треск магического разряда слился с его паническим воплем. Дрыгнув чудовищными задними лапами, словно переросший цыпленок, он рухнул на арену. Зак взмахнул мечом, однако не успел опустить его на шею врага. Тот перекатился вбок, мотнув головой, отправил щит в небеса. Затем поджал левую ногу под туловище и стал бешено загребать ею гальку, пытаясь вскочить. Но Зак был бы плохим тактиком, если бы позволил ему завершить этот маневр. В один прыжок подскочив к раптору со спины, афроорк резким круговым движением меча перерубил твари шею.

Обильный поток крови выплеснулся на ноги комдива. Отрубленная голова раптора повисла на полоске кожи. Вторым ударом Зак окончательно отделил ее от тела хищника.

Толпа взревела. Какая-то юная эльфийка завизжала: «Я хочу от тебя ребенка!». «Это мой муж, а не твой!» – злобно крикнула ей Клюш и полезла разбираться с соперницей.

Федор восторженно орал вместе со всеми, пока не охрип.

– Что ж, – сказала недовольная Фундис, дождавшись тишины. Похоже, ей одной пришелся не по вкусу подвиг афроорка. Мечтала всех пришельцев поработить, не иначе. Или загрустила об упущенной прибыли – мертвого раптора не продашь. – Сейчас смелый воин смоет с себя кровь и пройдет в мой шатер, где его ждет испытание на разум – магическая игра. Приглашаются только командиры от знаменосца и выше!

* * *

Гоблины и простые дроу в тревожном ожидании расположились вокруг палатки Фундис. Чтобы скрасить досуг и отвлечься, экспедиционеры принялись травить анекдоты о тувлюхах, а дроу с интересом слушали.

– Нанялся один тувлюх в армию. Сержант думает – опасно ему настоящее оружие давать. Выдал вместо файербола плетеный шар и говорит: вот тебе файербол, сейчас черепаха из-за угла выйдет, ты ее сразу взорви. Выходит боевая черепаха, тувлюх свой шар бросил ей под ноги и кричит: «Ба-бах!». Тут из люка вылазит другой тувлюх и отвечает: «Бы-дыщщ!».

Слушать такую неполиткорректную ерунду после близкого знакомства с этим достойным народом комиссар не мог, поэтому стал нарезать круги в отдалении.

– Господин Стволлут, – услышал он робкий голос и остановился. Из-за палатки выглядывала Клюш, стараясь не попасться на глаза соплеменникам. Гоблинша с заговорщицким видом поманила комиссара к себе. – Сир…

Федор нехотя приблизился.

– Чего тебе? Докладывай.

– Печаль у меня, господин комиссар. Не хочет комдив Маггут исполнять свой супружеский долг, отворачивается от меня. А ведь я красивая! Так все говорят. Как ни ласкаю его, а не берет меня, и все тут! Уж вы посоветуйте ему, сир, чтобы не отталкивал свою верную Клюш. Уж какие только виды я ему не показывала – и сзади, и спереди…

– Стоп! – Федор протестующе поднял руку. – Без подробностей.

– Может, я что не так делаю? Как завлечь моего супруга на ложе? А вдруг он этот, гомо… – Клюш в ужасе прижала ладони к губам. – Не может быть. Так хорошо у нас в Касе получилось, что я сразу поняла, что он суженый мой!

– Так-так… – заинтересовался комиссар. – И ничего не помогает?

– Прямо хоть плачь.

Федор огляделся и понизил голос:

– Это колдовство, я точно знаю. – Он поднял палец, чтобы гоблинша не принялась причитать от страха. – И потому у меня для тебя есть секретное поручение. Потихоньку выведай у местных девушек, как они с такой напастью борются. Если узнаешь, доложишь мне. Строго секретно! А я уже придумаю, как Заку помочь. Все поняла?

Девушка истово, с надеждой в глазах закивала.

Федор криво усмехнулся. Так вот, значит, как дела с твоим половым здоровьем, сир Президент!

Тем временем от командирской палатки донесся торжествующий рев болельщиков. Оба золотоискателя поспешили к соратникам. Там уже бушевало всеобщее ликование. Все старались наградить счастливого Маггута хлопком по спине или даже потискать его. Похоже, испытание на разум комдив прошел успешно.

Клюш ринулась на спасение возлюбленного супруга от посягательств.

– Чувак, ты просто герой, – похвалил комдива Стволов, когда смог пробиться к нему через ряды фанатов. – Не ожидал от тебя такой смекалки! Что, трудно было? Небось, заставили перемножить два и два?

– Если бы, – проворчал афроорк. – В шахматы играл с каким-то ушлым дроу. Хорошо, что я в контингенте понаторел в блиц-партиях, а то бы вынесли меня с треском! Я как начал резко ему отвечать, он тоже стал торопиться – не хотел показаться тугодумом. Ну, я и вздул его как дитя! Он чуть башку себе об шест не размозжил от обиды.

Насладиться успехом Заку не дали. Комдива взяли в торжественный эскорт четверо эльфов с копьями и препроводили к банной палатке, над которой уже клубился дым и пар. Федор заметил, как в ту же палатку прошествовало три довольно страшных эльфийки в коротких плащиках. Они пересмеивались, и физиономии у них лучились предвкушением. Младшей жрицы Хино среди них не было.

– Нам конец, – прошептала очутившаяся рядом Клюш. – Проклятые насильницы! Ну ничего, обломаетесь сейчас, дуры седые… Придется вам, сир, помогать моему Заку, ведь он заколдован. Возьмите на себя двух эльфиек, а лучше всех. От вас не убудет, ведь вы теневой лидер Тандема и комиссар, вдобавок холостой!

Федор отвернулся и стал в панике высматривать, куда бежать. С этих злобных дроу станется, позовут на выручку комдиву – и выйдет коллективный позор всего Срединного мира. А главное, командного состава золотоискателей. Об уважении со стороны простых гоблинов можно будет забыть!

Однако бежать было некуда. Тогда Стволов по знакомой дороге поспешил к озеру, чтобы посидеть в тишине у воды, потрепать по холке бегемота и морально приготовиться к унизительному рабству длиной в десятилетия.

* * *

Лагерь свернули буквально за час. Получив все простые радости от церемонии приема золотоискателей в граждане Подтеменья, дроу остались довольны и споро выполняли походные обязанности. Борька забрался в свою ванну сразу же, самостоятельно, как только ее наполнили свежей водой из озера и закинули туда парочку змеенышей.

Маггут, как полноправный десятник армии, прошедший все испытания, получил обратно черепах, личный состав и оружие. Федору тоже вернули его поясной жезл, а гоблинам – рогатки и арбалеты.

Пусть своего раптора у комдива пока не завелось, однако верхом на броне он смотрелся тоже неплохо. Зеленых полос с рожи он в бане, конечно, не отмыл, но в бодрости явно прибавил.

– Герой, что и сказать, – похвалил Федор, вспрыгнув на черепаху, как только войско выдвинулось в путь. – Но я не сомневался в твоем успехе, брат!

– Вот и я сперва сомневался… Думал, обломают меня седые бабки. Благо, печальный опыт имеется. Но справился с блеском!

Комиссар лишь покачал головой в ответ. Выходит, вовсе Маггут не заколдован, он просто не любит и не хочет приласкать простую девчонку Клюш. В самом деле, с чего бы ему быть заколдованным? Это же не он клялся на копье Либубу в верности! Федор скрипнул зубами от досады, рискуя сточить их до десен.

И ведь мало того, что комдив насладился изощренной эльфийской любовью! Сейчас-то, после такого явного свидетельства его силы, Клюш обязательно принудит супруга к исполнению долга. А, стало быть, вынюхивать секрет излечения от позорной немочи не станет…

Комиссар тяжело вздохнул и спрыгнул с брони, чтобы пройтись маршем вместе с простыми гоблинами и дроу, отвлечься от невеселых дум.

Помимо здоровья, заботил его также личный статус в ополчении – Зак вот стал-таки десятником, а он, комиссар, кто теперь – полудесятник, что ли? Пятерочник? Или простой солдат? Впрочем, долго задерживаться в армии дроу золотоискатели все равно не станут, так что это вопрос не принципиальный.

В одиночестве Стволов шагал недолго. Скоро с ним поравнялся черный хорхой младшей жрицы Паучьей Королевы. Девушка восседала на походном черве с потрясающей элегантностью. Длинные ноги были перекрещены, в руке курилась радужным дымом обрядовая трубка с головкой в виде волчьего черепа.

– Эй, Федр, – позвала комиссара Хино, – ноги не намозолил?

– Самую малость, – сказал комиссар.

– Полезай сюда.

Хорхой притормозил, и Федор по жестким волоскам забрался на его спину. Помимо роскошного седла для самой жрицы, там размещалось несколько откидных скамеечек – не слишком мягких, но достаточно удобных. На одной он и устроился.

– Куда мы едем, блистательная? – спросил Федор, застегнув ремень безопасности.

– В столицу торговли и предсказательной магии – великий город Шиндилрин, откуда мы все родом и чью свободу и жизнь защищаем.

– Я бы хотел узнать о нем побольше, не только название. Какие там нравы, обычаи, чем занимается народ и все такое. Чтобы не попасть впросак, когда мы там окажемся.

Хино с охотой прочитала пришельцу краткий курс краеведения – мол, в начале времен в Шиндилрине жили очень воинственные дроу. Они возвели сеть порталов и наряду с торговлей принялись совершать внезапные набеги на партнеров, выкрадывая товары. Однажды обнаглели настолько, что проникли в столицу Подтеменья – первый город темных эльфов Мензоберранзан. Там налетчиков изловили и обратили в рабство, а порталы запечатали. Но все это глубокая древность. Сейчас город мирный, граждане просто торгуют как собранными в окрестностях грибами и кристаллами, пойманной в озере рыбой, так и собственной продукцией. Плетеные из корней циновки с узорами из кристалликов пользуются большим спросом по всей стране.

Стоит Шиндилрин на берегу мелкого озера, поэтому часть жителей занимается рыболовством. Многие собирают и высушивают водоросли, прессуя их в брикеты для продажи.

Жрицы Паучьей Королевы отличаются отменным владением предсказательной магией. А это немалая часть городского дохода, ведь промышленники с помощью жриц намного легче отыскивают металлы и полезные минералы.

– Хорошо вам живется! – одобрил Федор. – Вот только я не вижу места для нашего маленького отряда. Мы не купцы и не пекари, не кузнецы и не лекари. Надеюсь, что Верховная жрица, или кто у вас правит, нас отпустит.

– Посмотрим. Сначала вы расскажете, зачем направлялись в Самат, потом жрицы Ллот раскинут кровавый узор и окончательно решат вашу судьбу.

– Что значит «окончательно»? А как же пройденное испытание? Неужели комдив Маггут рисковал жизнью и разумом впустую?

– Комдив Зак – великий воин и талантливый шахматист, – сказала Хино с неожиданной нежностью, – не говоря уж об иных его достоинствах… Однако богиня Ллот изменчива в своей любви – может наградить, а может и покарать.

– Прямо как Фундис, – пробормотал Стволов.

– Что ты сказал, этруск? – насторожилась Хино.

– Я говорю, интересно узнать, сколько лет нашей маджаи. Правда ли, что триста?

Хино расхохоталась.

– Наивный этруск! Неужели ты веришь женщинам, когда они говорят о своем возрасте? Фундис всего двадцать восемь.

Стволов ошарашенно уставился на жрицу.

– Как же так? Женщины всегда преуменьшают свой возраст. Я изучил два мира, блистательная, – Верхний и Срединный. Это правило не имеет исключений!

– Только не в Подтеменье. Женщины дроу не стремятся скрыть возраст, наоборот – приписывают себе лишние годы. У нас женская красота равноценна не молодости, а влиянию в обществе. Чем старше темная эльфийка, чем выше стоит на карьерной лестнице, тем она желанней. Только идиотка признается, что молода и неопытна.

– Не будь ты послушницей Ллот, решил бы, что обманываешь, – признался Федор после долгой паузы. – Расскажи еще о ваших нравах.

Хино поведала, что все в жизни города Шиндилрин, да и любого другого в Нижнем мире, вертится вокруг магии. Колдуньи пользуются огромным уважением и на праздниках демонстрируют счастливым согражданам свои умения, новые заклинания и разные фокусы. К слову, магическая сила эльфийки не зависит от ее положения в Храме Паучьей Королевы, а вот обратное вполне справедливо. Мощной колдунье намного легче сделать карьеру служительницы культа и стать Верховной жрицей Ллот в любом городе Подтеменья. Особенно если за ее спиной стоит влиятельный Великий Дом.

Второй по силе культ красоты и здоровья. Красоты в целом – как предметов обихода, так и своего тела: не случайно детей-уродцев убивают сразу после рождения. К счастью, случается такое очень редко, может раз в год.

– Как интересно, – вставил Федор, когда Хино, утомившись, припала к фляжке.

Он ободряюще помахал рукой Фундис, которая гарцевала на рапторе неподалеку от червя жрицы и явно ревновала, то и дело порываясь пришпорить зверя и примчаться на разборки с Хино. Но не решалась, как видно, конфликтовать с младшей жрицей.

– А что это за световые камни, сиятельная, горят у вас повсюду? Они опасны для здоровья? Может, от них волосы выпадают или прыщи выскакивают…

– Невежды вы, этруски. Эти светлые камни называются квасцы. Если бросить такой в жаровню или на лаву, останется лишь немного порошка, остальное улетит как водяной пар. Цветом бывают разные, от фиолетовых до оранжевых, но лунно-желтых больше всего.

– Ну и ну. Какие еще чудеса творятся в ваших краях?

– Все тебе выболтала, человек, – усмехнулась Хино. – Хитрец… Смотря что считать чудесами. Вот, например, то, что ты и Зак защищены от смерти или увечья магическим способом – это чудо?

– Конечно! – удивился Федор. – А кто нас защитил, сама Ллот?

– Я! С помощью Королевы, конечно. За тебя попросила Фундис. Ну, а Зака я, по собственной инициативе.

Хино втянула дым из трубки, выпустила три изящных кольца и добавила:

– Имей ввиду, защита не абсолютна. Круг заклятия – всего сто локтей. За его пределами вы должны заботиться о своей безопасности сами.

– Целых сто локтей! – обрадовался комиссар. – Наср, Номмо и Ллот! Да маджаи от меня и на пятьдесят не отходит, вон как крутится.

– Это только сейчас, пока ты ей интересен, – безжалостно отрезала Хино. – Сколько я ее знаю, а росли мы вместе, мужчины не задерживались у нее в фаворитах даже на месяц. Фундис привередлива, ревнива и мстительна, как всякая несмышленая девчонка. Если бы не странное предсказание и принадлежность Фундис к Дому Сумерек, самому важному в Шиндилрине, она не получила бы командование над этим отрядом… Его должна была возглавить более опытная военачальница.

«Да уж не ревнивей Зийлы», – подумал о своем Федор и довольно прищурился. Может, поэтому он увидел, как впереди, в разрывы между скалами разливается сияние городских огней.

– Вы из одного Дома, значит… А тебе-то сколько лет, сиятельная Хино?

– Двадцать семь, – после долгой паузы, смущенно отозвалась она.

– Хм, что-то мне подсказывает, что вы с Фундис определенно схожи положением и характером.

– Вон с моего червя, этруск! – рассердилась младшая жрица и ударила по тормозам. С пальцев у нее слетели голубые молнии, пара ворсинок на коже червя задымилась.

Пришлось Стволову спешно покинуть транспортное средство. Хорошо еще, в запасе у него всегда оставалась штабная черепаха. Вон и Пунай активно зазывала его, высунувшись из люка. Правда, лучше бы к ней не приближаться, чтоб лишний раз не дразнить Фундис…

– Я не этруск! – успел он сообщить, пока червь не уполз вперед. Но вряд ли Хино его услышала.

Глава 5

Снаружи Шиндилрин опоясывала высокая каменная стена. Из ее крутых скатов торчали многочисленные каменные шипы и лезвия, с которых то и дело срывались разряды магической энергии. Драйдерам пришлось бы изрядно попотеть, штурмуя эту твердыню. Крепостные ворота венчала статуя женщины, сжимающей в одной руке светящийся кристалл, а в другой – кривой нож. Нагое тело украшали узоры в виде паучьих сетей. Наверно, это была сама Ллот в человеческом воплощении.

Шествие армии защитников по улочкам Шиндилрина стало триумфальным. Солдаты привязали к бамбуковому шесту с десяток разномастных паучьих ног и время от времени размахивали им, чем вызывали усиленную волну восторга среди горожан.

Простые улочки окраины, плохо освещенные и грязноватые, хотя и не обезображенные сточными канавами и мусорными кучами, постепенно сменились широким и светлым мощеным проспектом.

Эльфов по краям дороги становилось все больше. Дети, старцы, мужчины и женщины, богачи и бедняки, свободные дроу и рабы спешили присоединиться к торжественной встрече. Размахивали светящимися кристалликами и выкрикивали здравицы в честь Фундис и ее отряда, победившего злобных драйдеров.

Во избежание недоразумений Федор забрался на штабную черепаху и восседал на ней рядом с Заком. То и дело им приходилось покрикивать на пронырливых детей, которые запрыгивали на лапы и рисковали быть раздавленными. К счастью, верховые десятники старались поддерживать порядок в процессии и с помощью своих рапторов и копий расчищали дорогу.

Золотоискатели-гоблины таращились на происходящее вокруг них с любопытством деревенщины, все как один рассевшись на черепахах. Девушкам было не только интересно, но и страшновато, поэтому они выглядывали наружу через бойницы. Только Отож воспринимал окружающее как должное. Он флегматично управлял штабной черепахой, стараясь никого не задавить – лишь сердито ворчал сквозь зубы, когда пешеходы сигали на дорогу.

– Мрачно тут у них, – поделился Зак, в очередной раз пригнувшись, когда черепаха проходила под каменным арочным мостом, соединявшим вторые этажи двух зданий. На этих мостах тоже толпился народ. Удивительно, но никто не пытался из озорства плюнуть на макушки проезжающим снизу иностранцам. Видимо, жители опасались гнева Хино или самих незнакомых героев. Вдруг они мощные маги, снесут еще молнией вместе с мостиком.

Лучше всех чувствовал себя Борька. Потрясенные его видом аборигены бросали ему еду, а прожорливый бегемот знай себе разевал пасть, ловя на лету засахаренные грибы, соленые овощи, куски хлеба и тут же все заглатывая. Какая-то знатная дама метнула с балкона недоеденное желе из стрекозиных глаз в цветке кувшинки. Борька проглотил и это баснословно дорогое лакомство. Рев толпы его не смущал – прирожденный артист, да и только.

– Чувствую, обделается сейчас с незнакомой-то пищи, – пробормотал Федор.

– Поделом ему – ореол славы потеряет. Незаслуженный!

Неровные стены и мостовая, узкие окна, полный разнобой в формах и высоте строений, какие-то темные тупики, извилистые переулки, высокие ограды, глухие квадратные блоки типа складов… И это обещанная Хино эстетическая красота? Странноватые у них архитектурные вкусы. Стали появляться здания, высотой едва не достигавшие неба – видимо, их надстраивали тысячи лет. Небо, кстати, было темным – все более-менее крупные световые кристаллы перекочевали вниз, оказавшись в собственности горожан. Оставшаяся наверху мелочь напоминала звездную россыпь.

– Не хотелось бы окончить тут свой короткий век рабом, – согласился комиссар. – Хорошо, что ты справился с испытаниями.

– Эх, правили бы в этом городе мужики! Мы бы с ними быстро столковались. А то бабы, да еще и паучьи жрицы… Разве смекнешь, что они через минуту выкинут?

Процессия двигалась к центру города – именно там, по словам Хино, располагался квартал влиятельнейшего рода темных эльфов – Дома Сумерек. А также портовые склады и казармы городской стражи, куда Фундис предполагала определить на постой гостей Шиндилрина.

* * *

На другой день Зак и Федор встретились в приемной перед кабинетом Верховной жрицы на последнем этаже самой высокой башни города. Ночевали они в одном и том же квартале Дома Сумерек – Федор в покоях Фундис, а Зак у Хино.

Знакомства со старшими родственниками девушки не устраивали, что подтверждало прогноз Хино относительно зыбкости перспектив обоих фаворитов.

Гоблины вместе с Отожем, черепахами и Борькой с прошлого вечера находились под командованием капралов Тотуана и Меголана, которые ревностно учили их распорядку жизни в казарме и ратному труду на ниве охраны общественного покоя.

Остальные ополченцы, рапторы и червь вернулись к мирной жизни в своих Домах. Один ящер, впрочем, был приписан к страже, и его вернули на работу по охране порядка.

Клюш и Пунай, хоть и резко недовольные отбытием военачальников, были вынуждены включиться в новый быт. Девушки поступили на службу в гарнизонную столовую, которая кормила стражников вкусными служебными обедами. Кашеварившие там мужчины-дроу приняли гоблинш в коллектив с недоверием. Бедолаги впервые видели женщин на такой скучной работе – впрочем, мигрантский статус новых сотрудниц быстро примирил ветеранов кухни с реальностью.

– Как прошла ночь? – печально спросил Стволов, посматривая в сторону двух невозмутимых воительниц-дроу, вооруженных двухлезвийными мечами, что стерегли вход в покои Верховной жрицы.

– Замечательно! – отозвался афроорк. Однако его вид почему-то говорил об обратном. – А у тебя?

– Превосходно. – Федор заставил себя улыбнуться. – Где задержалась твоя блистательная дама? Моя-то пошла выправлять нам с тобой разрешение на визит к Верховной. Я так понял, канцелярщина здесь пострашнее, чем в «небесных повязках».

– Хино зашла к своим сестрам-послушницам. Хочет перед аудиенцией узнать последние новости и внутренние расклады. У них тут, оказывается, двухпартийная система. Причем наш Дом Сумерек находится всего лишь на второй ступеньке, а фактически в оппозиции. Гранд-паж происходят из Дома Последних Грез, как и большинство в местном горсовете. Кстати, я вижу, у тебя новое прелестное украшение, брат комиссар.

Зак кивнул на браслет из шариков бечета, очень целебного камня – отказать Фундис и не надеть его было невозможно. Федор задвинул браслет поглубже под рукав.

– Да и ты прихорошился, брат комдив, – заметил он одобрительно.

– Это балагиус, – нехотя кивнул Маггут и постарался спрятать ожерелье под воротом рубахой. – Охраняет мое здоровье от злых чар.

Со стороны лестницы послышались быстрые легкие шаги, и долгожданные эльфийки вошли в приемную. На обеих были прошитые серебряной нитью облегающие наряды из черной и красной кожи тонкой выделки с вставками белого панбархата. У Фундис помимо этого на голове имелась легкая диадема, имитирующая боевой шлем маджаи, а на бедре висел церемониальный нож. Хино несла на шее цепь из магических кристаллов, оправленных то ли в серебро, то ли в платину. А возможно, это был и вовсе легендарный мифрил.

– Входим, – сказала Хино. Здесь, в цитадели Королевы, младшая жрица Ллот была главнее любого «светского» военачальника. Да и Фундис уже не занимала походную должность маджаи, а была простой послушницей Паучьей Королевы. – Зак, Федор, держитесь сзади, ведите себя почтительно.

Обширный ромбический кабинет Верховной жрицы был обставлен и украшен с варварской роскошью, мало характерной для суровых дроу. Сама наперсница Ллот, закутанная в меха и шелк толстая старуха с порочным лицом, возлежала на троне-гамаке, сооруженном в виде паучьих тенет. Рядом прохаживался гранд-паж – моложавый девяностолетний темный эльф, невысокий и худощавый. Федору он сразу не понравился. Главным образом за высокомерный взгляд, который гранд-паж бросил на вошедших через вставленный в левый глаз монокль.

– Запомни этого подонка, брат, – шепнул Зак. – Шмурлаг, серый кардинал.

Девушки приблизились к трону и с достоинством, на несколько секунд преклонили колени. Комдив и комиссар по-армейски отдали честь.

– Приветствую достойных дочерей Дома Сумерек, – сказала Верховная жрица. – Знаю, вы принесли хорошие вести.

– Мы вернулись с победой, блистательная, – сказала Хино. – Предсказание сбылось, маджаи Фундис сокрушила врага. – Хино перевела пылающий взгляд на гранд-пажа и следующую фразу произнесла, явно обращаясь к нему: – Мы стояли на самом краю гибели, но все-таки разбили драйдеров. Выступать на битву небольшим отрядом было безрассудно. К счастью, нам помогли посланники Срединного мира, орк Маггут и этруск Федр. – Хино плавно повела рукой в сторону золотоискателей. – Они уже принесли клятву верности дроу и прошли первичные испытания.

– Безрассудством было приводить этих червей сюда, – процедил Шмурлаг.

– Кто тут червь? – вспылил Зак. – Сам ты опарыш! Ну-ка подходи, я тебе в стеклянный глаз тресну!

Федор ткнул друга кулаком в бок, и афроорк обуздал гнев.

– О, так зверьки еще и разговаривают, – ухмыльнулся мерзавец. – Если их показывать на рынке за деньги, прибыль будет весьма высока.

– Перестаньте вздорить, дети мои, – проквохтала Верховная жрица. Она грузно выбралась из гамака, с приторной улыбкой подошла к Фундис и вдруг поцеловала ее в губы. – Милая моя девочка, я так рада, что предсказание не ошиблось!

Гранд-паж при этом перекосился, будто получил пощечину, а Хино напротив – сжала губы, явно чтобы сдержать торжествующую усмешку.

– Заслуга в победе не только моя. – Фундис почтительно освободилась из вязких объятий старухи, словно вылезла из болота. – Все воины сражались с беспримерной храбростью, сестра Хино призывала помощь Ллот. Однако главным творцом победы я назвала бы зомби-дракона, на котором прибыли Федр и Маггут. Он обрушился всем своим могучим телом на врагов и сокрушил их крыльями, хвостом и пламенем.

Верховная жрица с нежностью, не подходящей для официального приема, пожала ей руку и приблизилась к экспедиционерам. Стало видно, что ее лицо покрывает толстый слой пудры и румян. Но даже сквозь них можно было различить пятисотлетние морщины.

– Посмотри, Шмурлаг, какие могучие воины рождаются в Срединном мире, – обратилась старуха к гранд-пажу, и не вспомнив, что этот подонок только что называл Федора и Зака червями. – Зомби-драконы им подвластны! Никогда не видала их… Счастливы женщины, имеющие в хозяйстве таких мужчин. Скажите, чужестранцы, какую награду вы хотите получить за свой подвиг? Оживить вашего дракона невозможно, предупреждаю.

– Отпустите нас в Самат! – смело откликнулся Зак.

– Прекрасные магические порталы Шиндилрина позволят сделать это в мгновение ока! – подхватил Федор.

– Откуда тебе известно о порталах, дикарь? – гневно воскликнул гранд-паж. – Эти предательницы проболтались?

– Предательницы?.. – прошипела Фундис и быстро шагнула к гранд-пажу. Ее рука, вооруженная церемониальным ножом, метнулась к горлу серого кардинала. – Возьми свои слова назад, Шмурлаг, или они окажутся для тебя последними! Все Подтеменье знает, что Шиндилрин владеет множеством торговых порталов, не делай секрета из общеизвестных фактов.

Шмурлаг скептически уставился на кинжал амазонки сквозь монокль. Его положение гранд-пажа, возраст и принадлежность к Дому Последних Грез позволяли ему не учитывать природную подчиненность своего пола и малый рост. Он мог спорить с Фундис на равных.

– Мы знали о порталах с самого начала, – сказал комиссар, разряжая обстановку. – Записи о них найдены в архивах дроу-сектантов, которые пытались пробиться в Срединный мир на драконе.

Верховная жрица растерянно крутила головой, явно не успевая следить за диалогом.

– Но ведь портал в Самат закрыт по решению городского совета, – пробормотала она наконец.

– Таково условие мира с Мензоберранзаном, – добавил гранд-паж. – Мы, безусловно, не станем его нарушать ради прихоти каких-то бродяг. Тем более из проклятого Срединного мира, где окопались наши смертельные враги – светлые эльфы.

– Возвышение Самата грозит гибелью всем устоям жизни в Подтеменье, – не сдавался комиссар.

– Предсказания говорят об обратном, – продолжал настаивать Шмурлаг. – Мы должны оставить Самат загнивать в одиночестве, и тогда Шиндилрину ничего угрожать не будет.

Верховная жрица тяжело задумалась, переводя озабоченный взгляд с посетителей на гранд-пажа.

– Это все, что вы хотите? Жаль…

– Ну, мы бы не отказались от сундука золота, – сообразил комдив. – В монетах или слитках, без разницы.

Повисло тяжелое молчание, которое разрядила искренним смехом сама Верховная жрица.

– Хорошо, ваша заявка на открытие портала будет рассмотрена после праздника, когда соберется жреческий конклав. Думаю, мы сможем повторить ритуал предсказания. Если его результат будет положительным, представим его на рассмотрение городского совета. А совет уже решит, открывать портал или нет. Что ж, друзья, еще раз поздравляю вас с победой! Чувствуйте себя в Шиндилрине как дома, но помните, что здесь не Самат и вы все-таки мужчины. Не наживите неприятностей.

Верховная жрица погладила обеими ладонями руку Фундис и сделала попытку увлечь ее к гамаку, но девушка стояла твердо, с нейтральным выражением лица.

– Аудиенция окончена. – Шмурлаг вытянул и указал на выход. – Прошу всех покинуть госпожу, она утомлена.

* * *

Запечатанный портал в Самат, как и все остальные действующие, располагался на территории купеческого квартала рядом со складами, на берегу озера. Собственно, город сам по себе был невелик, а тут уж между казармами, складами и причалами и вовсе было «три шага, не заблудитесь».

Объяснив таким манером топографию, Хино и Фундис отсыпали фаворитам по горсти флоринов и отправились к влиятельным матронам своего Дома, чтоб выработать тактику политической борьбы. После триумфального похода стало очевидно, что правящий Дом в лице Шмурлага готов использовать самые грязные методы, в том числе подтасовку результатов предсказаний и утаивание разведданных, лишь бы не допустить Дом Сумерек к рычагам влияния. То есть в покои Верховной жрицы. Активизировать борьбу было важно именно сейчас, когда победа над драйдерами подняла «сумеречных» дроу на гребень народной любви.

– Этот подлый Шмурлаг вертит Верховной жрицей как пожелает, – сердито сказал Маггут, когда они расстались с подругами. – Хино думает, это он подстроил так, что ополченцев отправили на верную смерть. Боялся, что Фундис поддастся на заигрывания старушки и вытеснит его с вершины башни. Думает, что она такая же беспринципная, как он сам. Шмурлаг должен был знать, что паучье войско слишком велико!

– Ты знатный политолог, брат комдив. Жаль, золота за это не дают. Ну и чем займемся, пока ты не начал избирательную кампанию за место в горсовете?

Зак решил проведать личный состав, Федор же взял на себя задачу выяснить, в каком состоянии находятся порталы. Как ими пользуются, кто выдает на это разрешение и велики ли таможенные сборы. Пусть магическая тропа в Самат закрыта, но ведь рядом с этим мятежным городишком есть и другие населенные пункты Подтеменья – географически более близкие к Самату, чем Шиндилрин.

Похрустывая сушеными рачками, кулек которых он купил на уличном лотке за пару флоринов, Федор не спеша зашагал по мощеной улице. Случайного народу вокруг было немного, кого попало в эту часть города не допускали. Да и те, что встречались, смотрели на него без удивления – воины в походах и купцы в странствиях видят еще и более редкостных созданий.

Чем ближе к складам и причалам, тем больше открывалось примет местного быта. То оптовая лавка, поставляющая лапшу из водорослей и маринованных ракушук в бочках, то группа обвешанных оружием наемников под предводительством иссеченной шрамами воительницы, готовая сопровождать купеческий караван хоть в самое Ядро. То четверка запряженных цугом ломовых хорхоев, тянущая многоосную телегу, груженную кристаллами-светильниками, а то пара рабов, что несут на плечах шест, с которого свисают пучки связанных за хвост вяленых ящериц. Палатки дешевых уличных гадателей на коммерческую судьбу по рыбьим кишкам соперничали с солидными конторами, которые обещали настоящую кровь в ритуале и недвусмысленное предсказание. Пахло специями – растертыми в порошок озерными бабочками-поденками, сушеными спорами коричного гриба, корневищем черных лопухов, пряным соусом из томленых под гнетом улиток и даже такой баснословной редкостью, как перец.

Попалась по дороге и пара сексшопов. На одном под вывеской «Трусы-эректусы» висел щит с горделивой рекламой: «Потенция навсегда! Живые трусы и лосины! Прямые поставки из Срединного мира! Натуральный продукт Агухха и Даггоша!» Федор почти решился зайти туда, но тут с треском распахнулась дверь. С воплем «гнусные шарлатаны!» из магазина выскочил убеленный сединами дроу. Зыркнул исподлобья на Стволова и поспешил в сторону причалов.

– Сир! – окликнул его Федор и поспешил вслед, догоняя пожилого эльфа. Ему не хотелось беседовать с ним у самой двери в лавку. – Сир, подождите! Извините мою навязчивость, но она обоснованна! Меня крайне интересуют эти самые трусы.

Поняв, что это не свидетель позора, а товарищ по несчастью, дроу остановился. Лицо его смягчилось.

– Что именно, юноша? Форма, цвет, размер?

– Э-э-э. Работоспособность.

– Она нулевая! – Дроу от возмущения притопнул. Потом добавил: – Ты не подумай, что эта чепуха нужна мне самому. Я купец и хотел наладить поставки «живых трусов» в Мензоберранзан. Там, как понимаешь, самый широкий рынок сбыта. Естественно, сначала проверил действие – ведь я всегда отвечаю за свой товар. И что ты думаешь? Во-первых, никакой это не Агухх и тем более не Даггош. Самый обычный шиндилринский «самопал», прости мой жаргон. А во-вторых, как я уже говорил, почти что пустышка, пошитая из мочевого пузыря раптора.

– Каким же образом они пытаются его сбывать? – удивился комиссар.

– Вымачивают в перцовом растворе и снабжают укрепляющим силу дешевым заклятием. У покупателя возникает ощущение, будто его согревает эта поделка. И пару раз-то она точно действует, но ведь заклятие недолговечно. А цену ломят как за пожизненный артефакт! И попробуй потом докажи, что тебя надули – всучат такую же чепуху со скидкой, еще и довольным уйдешь… Психологи!

– Ах, негодяи! – воскликнул Федор. – Но вас-то, сир, мне послала сама Ллот. Раз вы купец, то знаете все о торговых путях. В том числе о магических порталах…

– Разумеется, – кивнул дроу. – Как же еще я бы прибыл в Шиндилрин? Траппа после извержения уже месяц как остыть не может. Обоз в Уст-Нате пока только собирают. Единственный путь – через портал. Позволь представиться, Иттраг.

– Очень приятно. Федр, этрусский негоциант.

– Пойдем отсюда, не будем рекламировать своим присутствием этот рассадник обмана. Угощу элем…

– С удовольствием соглашусь!

– Какой предпочитаешь? Полагаю, темный, как все благородные эльфы.

– Безусловно, сир.

Они обошли с краю рыбный рынок, где по случаю обеденного времени уже не наблюдалось особой активности. Половина грузчиков в промокшей одежде так вообще собралась толпой и громко пересмеивалась над какими-то своими бедняцкими шутками. Отчаянно воняло рыбой и водорослями.

Скоро провожатый увидел нужную вывеску и махнул рукой, приглашая за собой Федора. Они спустились в полуподвал, прошли сквозь дверной проем под черепичным козырьком и очутились в низком закопченном помещении. Света, тем не менее, тут хватало, а посетителей – напротив, так что условия были отличные.

Федор убедился, что оружием здесь не козыряют, поэтому втыкать орочий кинжал в стол не счел нужным. Кравчий быстро принес две огромных медных кружки с темным элем. Иттраг сдул пену и припал к напитку на долгую минуту. Комиссар последовал его примеру.

– Давненько не встречал человечьей крови, – сказал негоциант. – Какими судьбами в Подтеменье? Чем торгуешь? Обсудим наши деловые перспективы! У меня десять пудов сыра из козьего молока и полпуда деликатесных – из женского молозива, без плесени. Вяленых пиявок немного осталось, лягушачьей икры и желе из мушиных и стрекозиных глаз. Все дешево и качественно! Могу веселых грибов найти, если три пуда возьмешь.

– У меня крупный мертвый дракон. Полдня быстрого хода отсюда.

Эльф поперхнулся пивом и выпучил на Федора глаза.

– Где ты его взял?! Их уже тысячу лет как перестали разводить. Только дикие сохранились по углам Подтеменья, все больше за морем Донигартен.

– Сам напал. Ну, я его и умертвил сгоряча.

Иттраг потрясенно покачал головой.

– Боевой магией, значит, владеешь? Силен, этруск… Ты за драконью кожу и внутренности мог бы половину Мензоберранзана купить. Тамошние старики помешались на оздоровлении и вбили в свои седые башки, что драконья селезенка дарует им вечную жизнь. Но разделка, консервация, доставка… Надо посчитать расходы. Могу войти в долю, если с финансами у тебя не густо. А органы свежие?

– Не меньше тысячи лет как умер.

Темный эльф вторично поперхнулся, потом со смехом похлопал нового знакомого по руке.

– Разыграл, разыграл негоцианта, – восхищенно пробасил он. – Ну, шутник! Ладно, рассказывай, что за нужда у тебя появилась, зачем порталами интересуешься… Лицензии нет купеческой? Повздорил с кем-то и смыться желаешь?

– Точно, – кивнул Стволов. – Ты прав, сир. Нам с приятелем позарез надо свалить отсюда в Самат, а как – не соображу. Портал закрыт по указанию городского совета. Отличный эль, кстати!

После этого признания негоциант стал серьезен, но к счастью не замкнулся. Оказалось, он втайне разделял идеи саматских раскольников, подчинивших себе женщин – как то практикуется у светлых собратьев из Срединного мира. От него Стволов узнал немало интересного – а главное, достоверного. Потому как все его ранее собранные сведения не отличались полнотой и актуальностью.

Главный факт подтвердился – Самат был единственным полисом во всем Нижнем мире, управляемым мужчинами. Культ Паучьей Королевы, конечно, там присутствовал, но лишь наряду с множеством других. Политической, да и военной властью в городе обладал глава самого влиятельного и богатого Дома. От остальных Домов в совете заседало по одному-двум представителям.

– Это большой и древний город, – с уважением сообщил Иттраг. – Если ты владеешь хотя бы толикой боевой магии, знаешь все законы или прилично дерешься – значит, можешь не бояться, что тебя обратят в рабство. Торговцев вроде меня они тоже не обижают. Кого там только нет! Сам увидишь, если повезет вырваться из этого захолустья.

– Как туда попасть?

– Самый короткий путь – из столицы. Прямые порталы все закрыты. Раньше еще в Чольссин работала дорога, я помню! Но оттуда все сбежали, и торговать стало не с кем. Из столицы за две недели доберешься. Только в одиночку трудновато, дорога очень гористая. Я сам с Гильдией туда хожу. Раз в полгода набирается с десяток негоциантов, нанимаем охрану от зверья и разбойников – и выдвигаемся. Главное, чтобы никто у сектантов Эйлистраи не остался… Хочешь со мной? Но придется поработать, я даром никого не держу.

– Надо подумать, – пробормотал Федор.

– Хороший план, соглашайся! Я скоро отправляюсь в Кор-Наргитт, там закуплюсь – и в Мензоберранзан. За полгода доберемся до Самата. Быстрее только в одиночку сможешь, но это плохая лотерея. К тому же в Самате точно есть средства для лечения твоей хвори, – кивнул он вниз, под столешницу. На этот раз пришла пора Федору фыркать от неожиданности в пену. – Да ты не пугайся так, это мало кто разглядит. Я-то снадобьями раньше торговал, поэтому кое-что в здоровье понимаю.

– Полгода – это не по мне. – Комиссар покачал головой. – Тороплюсь я, сам пойду. Мне бы к порталам пробраться, а там уж найду компанию.

Иттраг поманил кравчего, и тот поспешил к гостям с новыми порциями.

– Помогу, коли нужно, – улыбнулся купец. – Но будь готов к трудностям.

– Да у меня в последнее время вся жизнь – сплошная трудность.

– Легко только рабам живется, – философски заметил Иттраг. – Делай что скажут, спи да ешь. Красота!

– Предлагаешь податься в рабы? – спросил слегка захмелевший Федор.

Купец во все горло расхохотался.

– Ну уж нет! Такого эля рабам не подносят. Допьем и пойдем. Покажу, где Гильдия порталы держит, а ты уж сам выбирай, через какой пробираться.

* * *

Позванивали бубенчики дурацкого колпака, который пришлось надеть на Борьку, насвистывал какой-то варварский мотивчик подвыпивший Отож. Комдив с комиссаром тоже выглядели несерьезно – строгую военную форму украшали разноцветные ленты, на головах сидели набекрень венки из водорослей.

Но иначе через охваченный празднованием Шиндилрин было не пройти. Кое-как золотоискатели миновали праздношатающиеся толпы эльфов. Город отмечал и победу над драйдерами, и ежегодное окончание многолетних курсов магами, воинами и клириками. Поскольку только в этот день жрицы вызывали демонов Ллот для отбора самых достойных выпускников, горожане не могли пропустить такое событие. Народ заполонил площадь и прилегающие к ней крыши. Последние припозднившиеся эльфы торопились к месту событий.

– Дорогу! – завопил кто-то сбоку от кавалькады золотоискателей.

Это спешила на показательные выступления музыкальная группа. На ходу артисты даже успевали репетировать – пятеро разряженных танцоров совершали «шаманские» телодвижения, хлопая над головой в ладоши, а за ними поспешали, играя, флейтист и кларнетист. Еще двое пытались дирижировать пальцами, но на ходу это было несподручно, так что песня получалась не очень гармоничная. Да еще тип в арьергарде вносил сумятицу, задушенно гудя в свою букцину – сильно изогнутый медный рожок. Поэтому музыканты с лютней и кифарой плюнули на гармонии и просто шагали за коллегами, переговариваясь.

– Только мы не пируем вместе со всеми, а тащимся на подвиг, – проворчал комдив, когда музыканты скрылись за углом. Потом он снял с бегемота звенящий колпак и спрятал его в широком кармане плаща. – Могли хотя бы поучаствовать в предсказании. Ох, терзают меня недобрые предчувствия…

Хоть афроорк и бубнил недовольно, а это он узнал ночью у Хино, как можно открыть заблокированный Верховной жрицей портал. Но процедура это была опасная. В том плане, что запирающая магия сильна, и сама собой стремится залатать дыру в «мировой ткани». Еще какие-то непонятные ужасы… Словом, если даже портал откроется, с каждым часом он будет все неустойчивее и скоро обязательно захлопнется.

Еще Маггут взял с покровительницы обещание провести повторную процедуру предсказания насчет пользы от гоблинской миссии в Самат.

Главным в нынешнем празднике, конечно, должно было стать торжественное сбрасывание неудачников, проваливших экзамен Ллот, с башни. А также последующее гадание по кровавым ошметкам. Отпускать новорожденных драйдеров совет счел неразумным. Соберут еще вновь армию пауко-людей и нападут-таки на Шиндилрин – кому это надо? Да и заказов на предсказания скопилось достаточно, где на все преступников напасешься?

– Вы должны остаться, – убеждала Фундис фаворита. – Портал закрыт, ваши гоблины хорошо устроены, вы с Маггутом тоже при деле и получили покровительство Дома Сумерек. Здоровье мы тебе обязательно поправим, сдвиги уже появились… Пешей дороги отсюда до Самата нет, траппа еще горячая.

– Мы должны найти золото для нашего народа, – упорствовал Федор. – У нас всех – контракт с правительством Даггоша. Поговори с главой Дома, пусть нам разрешат уйти со всем нашим снаряжением. Магма все равно остынет!

– Не пущу! – рассвирепела в конце концов девушка. – Живешь со мной, это приказ!

Поэтому комиссар и не сказал прекрасной Фундис, куда в действительности хочет уйти нынешним вечером. Зак, конечно, тоже сохранил их план в тайне. Чем меньше женщины знают, тем спокойнее всем.

Золотоискатели остановились перед входом в покосившийся от времени каменный склад. Он не работал уже сто с лишним лет, потому и не подновлялся Гильдией, непрерывно ветшая. За тяжелой дверью, вытесанной из цельного куска туфа, находился саматский портал. Иттраг пометил дверь мелком буквально мимоходом. Старый эльф и думать не смел, что кого-то может заинтересовать запечатанный Верховной жрицей портал. Ничего более бесполезного, по его мнению, во всем городе не существовало. Федор не разубеждал купца-доброхота.

– Ну, взялись!

По счастью, этот квартал был абсолютно пуст и хорониться за углами, лезть в высокие окошки или на крышу смысла не было. И дети, и старики, не говоря уж о молодых дроу, пировали с соплеменниками.

Военачальники дружно потянули за край двери, а Отож стал умело ковырять кинжалом под креплением засова. Через минуту железные штыри ржаво заскрипели и с глухим звоном выпали на мостовую.

– Год работы на каменоломне, – вынес себе приговор комдив.

Отож и Борька первыми проскользнули на склад. Там гремлин достал из-за пазухи крупный светящийся кристалл, и взломщики узрели внутренности давно заброшенного склада. Тут было ожидаемо пусто и пыльно. Кроме тележки с одним колесом да кособокого стеллажа – никому подобная рухлядь не требовалась уже сто лет назад, – ничего тут не было. Пахло трухлявой древесиной и влажным камнем.

– И где тут портал, интересно? – шепотом спросил Зак. – Найдем?

– Ничего сложного, проверено практикой.

Федор достал из кармана безотказногоую фигурку лиса Йуругу. Бегемот уже в нетерпении крутил массивной мордой, только ожидая руководящего свиста. Комдив осторожно подул в свистульку и покосился на туфовую дверь – показалось, что сейчас в нее заглянет секретарша со словами «Чего изволите?». Но снаружи лишь разливалось серебряное сияние шиндилринских уличных фонарей. Отдаленно звучали музыка и гомон толпы.

«Личинка речного монстра» метнулся к дальней стене. Отож посветил туда кристаллом – после того, как Борька ткнулся в стену, на камнях возник отчетливый контур дверного проема, а за ним – крошечная темная комнатушка.

Каменный пол в ней был вытерт на пару ладоней в глубину.

Бегемот с умиротворенным видом уселся прямо посреди «чулана» и задумался.

– Надеюсь, он не сделает это, – брезгливо высказался комдив. – А вдруг провалится сейчас в портал?

Федор, не отнимая свистульку от губ, пожал плечами.

Бегемот разинул пасть, и с нее потела тонкой струйкой слюна.

Маггут с Отожем ухватились покрепче за ошейник – и очень вовремя, потому что камень под Борькой внезапно потерял фактуру и как будто провалился в пустоту, а сам бегемот испуганно взвизгнул и засучил передними ногами. Задние вместе с массивной гузкой исчезли в зыбком темном пятне. Но комдив при поддержке гремлина спас животное от полета в портал.

Комиссар наконец перестал свистеть и с облегчением спрятал бледного лиса Йуругу.

Теперь отступать было точно некуда. Если уж какие-то мирные негоцианты смело пользовались порталом, то героям – победителям драконов это сама Паучья Королева велит.

* * *

Перемещение через портал освежило в памяти Федора чувства, которые он испытал, путешествуя сквозь корни эльфийского мэллорна. То же ощущение бесконечного падения, те же идиотские галлюцинации. Только закончилось все не на мягкой моховой подстилке, как в прошлый раз, а на куче мусора. Федор шлепнулся на нее боком, скатился по небольшому пологому склону. Рядом, ругаясь по-английски, кувыркался Зак.

К счастью, по пути им не встретилось ни торчащих острых штырей, ни битого стекла. Куча состояла из слежавшихся опилок, щепок и тому подобных отходов древесины.

Комиссар встал и, стряхивая с одежды опилки, осмотрелся. Дроу и других жителей Подтеменья здесь не было. Помимо круглого, зыбкого отверстия портала шириной в три локтя, рядом с дальней стеной, и кучи щепок в помещении обнаружились две вертикальные ленточные пилы с приводом наподобие конного. А еще низкие тележки для перевозки бревен, длинные лотки, подвесной крюк с лебедкой, штабеля досок и брусьев, плотницкий инструмент, какие-то щипцы на длинных ручках и багры. Пахло свежим деревом.

Помещение после закрытия портала не пустовало – в Самате, очевидно, обретались более предприимчивые граждане, чем в Шиндилрине.

– What the fuck is going on here? – удивился Зак. – Какие страшные штуковины! Это что, пыточная?

– Лесопилка, брат. Я примерно на такой же подрабатывал, когда был студентом. – Федор подошел к штабелю досок, осмотрел их со всех сторон, постучал по одной согнутым пальцем, прислушался. – А древесина-то никудышная. Потому, видать, и строят из камня.

– Нам повезло, что здесь не его обтесывают. Грохнулись бы на кучу кирпичей и привет! – Комдив подошел к широкой двери, подергал створки. – Закрыто. Как будем выбираться?

– Попробуем через окно.

На противоположной от входа стене под самым потолком тянулся ряд окошек. Стекол в них не имелось, вместо них была натянута крупноячеистая сетка. Лазутчики быстро соорудили из досок и брусков широкий настил, вскарабкались по нему. Сетка оказалась чертовски прочной, однако для орочьих кинжалов это помехой не стало. Вскоре перед друзьями образовался подходящий лаз.

Зак выглянул первым и присвистнул.

– А здесь высоко, чувак.

– Разобьемся, если спрыгнем?

– Нет, но обратно залезть будет трудновато. Да ерунда, двери выломаем, верно я говорю?

– Все бы тебе ломать. Лучше сбросим несколько досок, потом по ним вскарабкаемся. Много там народу шляется?

– Никого, темный угол между складами. Самое место для того, чтоб прятать ворованное. Но если у хозяина приличный юрист, он нас за это надолго в тюрьму утрамбует, – ворчливо сказал афроорк, однако доски вытаскивать помог.

Вскоре лазутчики были снаружи. Щель между двумя строениями, куда они выбрались, имела ширину всего в пару шагов. С одной стороны она ограничивалась тупиком, с другой – выходила на широкую мощеную улицу, образованную складами и оптовыми лавками. Вообще, все вокруг напоминало купеческий квартал в Шиндилрине, только выглядело побогаче. Как-никак, Самат – один из центров Подтеменья по торговле магическими товарами. Да и население приличное, около шестидесяти тысяч, включая рабов всех рас и искусственно созданных магами существ.

Чтобы свежее дерево не бросалось в глаза случайному прохожему, лазутчики выдрали из стены «дежурный» световой кристалл и утрамбовали его башмаками в землю. Затем прокрались по узкому ходу и выскользнули на складскую улицу. Никто их появления не заметил – улица почему-то пустовала, все двери были заперты.

– Наверно, у них тоже какой-то праздник, – сказал Зак. – Отдыхают, сволочи, одни мы вкалываем как проклятые.

– Хорошо, если праздник. А если эпидемия анального герпеса? Я болел им в Даггоше, жуткая вещь.

– Ерунда, нам в «небесных повязках» прививки ставили, – неуверенно отозвался Маггут. – Доставай карту, посмотрим, где там наше золото…

Федор выудил из кармана бумажку, полученную от Виаллиора. Зак недоуменно повертел ее в руках, потер ногтем крестик, которым светлый эльф обозначил Самат.

– И это все?

– Все! – безжалостно сказал Федор. – Мы на месте.

– Fucked again… Гоблины оказались умнее нас, когда остались пьянствовать в Шиндилрине. Мужик, давай-ка убираться назад – это же не карта, а мазня какая-то.

– И это говорит национальный герой Даггоша? Будем действовать по отработанному раньше плану. Помнишь, как нанимались к Черному Шаману? Сейчас разделимся, чтоб охватить большую территорию, и пойдем искать вербовочный пункт. Виалл говорил, что золото отправили мятежнику по кличке Дмузг, который должен мутить в Подтеменье воду.

– Какое-то гоблинское имя.

– Прикрытие, не иначе! Так вот, для мятежа нужны бойцы, их нужно вербовать. Так что ищи всякие подозрительные места: притоны, бордели, корчмы. На рынке можно поспрашивать. Если найдешь, назовись беглым рабом из Шиндилрина. Я себе такую же легенду возьму… Дескать, бабы замучили. Ну, не мне тебя учить, ты бывалый разведчик! Выясним, где у этого клятвопреступника штаб, а дальше – дело техники.

– О чем ты, брат?

Федор вытащил из-под одежды бронзовый диск размером с половину ладони, с красно-бурым неограненным камнем в центре.

– Универсальный магический ключ, любой сейф отопрет. Жаль, одноразовый, после каждого вскрытия надо заряжать. У Иттрага прикупил по случаю. Все флорины ему отдал, да еще пришлось боевыми кристаллами доплатить. Но он того стоит, надеюсь.

– Интересные у тебя друзья. А если я заблужусь?

– Не заблудишься. – Федор спрятал диск обратно и вручил товарищу желтый мелок. – Отмечай путь стрелками. Я тоже буду, только у меня мел зеленый. Так мы всегда будем знать, кто и где уже прошел. Через три часа встретимся здесь, обменяемся сведениями и свалим, если все будет плохо. Ловко придумано?

– Ты настоящий стратег, чувак, – безрадостно сказал комдив. – Ладно, я пойду вон туда.

– Валяй! Только подбрось мне деньжат.

Зак сделал вид, что не услышал просьбы и поплелся по улице направо. Федор укоризненно покачал головой ему вслед и уверенно зашагал в противоположную сторону.

Склады тянулись на полкилометра минимум. Большинство было заперто, но некоторые открыты – в них загружали или, наоборот, из них вытаскивали товары. Пару раз хозяева окликали Федора, предлагая поработать грузчиком, но он отказывался. Не к лицу Премьеру Даггоша горбатиться полдня за пару флоринов. Потом городской пейзаж начал понемногу меняться – появились розничные магазины и жилые дома, количество народа на улицах увеличилось. Высота зданий подросла, появились настоящие небоскребы, едва не достигающие крышами неба.

Мужчины вели себя здесь иначе, чем в Шиндилрине. Ясно чувствовалось, что эти гордые дроу не подчиняются женскому произволу. Они громко разговаривали, громко смеялись и открыто демонстрировали причастность к высшей магии. Некоторые даже напоказ помыкали своими женами, вызывая шумное одобрение соплеменников.

При этом, как отметил Федор, мусора на тротуарах наблюдалось заметно больше.

Федор подмечал эти праздничные приметы мужской свободы зорким взором профессионального лазутчика, но притом не забывал незаметно рисовать стрелки и заглядывать в пивные да рюмочные. Увы, ему не везло. Во-первых, без флоринов он не мог промочить горло кружечкой полюбившегося темного эля. А во-вторых, эту часть города населяли состоятельные граждане. Среди таких бунтарей не водится, и воинов в мятежную армию не навербуешь. Надо было искать городское дно.

Он сворачивал в самые узкие проулки, заходил в самые темные дворы. Благонамеренные граждане почему-то шарахались от его широкоплечей фигуры. Потом за ним увязались подозрительные субъекты и тащились следом, пока он их не окликнул. Вместо того чтоб подойти, они тенями шмыгнули прочь. Вряд ли эти боязливые парни были вербовщиками.

Наконец он забрался в подходящий район, более-менее гнусный. Кристаллы на близком небосводе были редки, дома прижимались друг к дружке каменными боками, едва оставляя место для пешеходов. Грязь под ногами не хлюпала, но сухие панцири от соленых рачков были рассыпаны повсюду. Плетеные корзины для мусора стояли переполненными. Из окон высовывались размалеванные девицы в откровенных нарядах или бледные мужчины с лицами неудачников, накрепко подсевших на «веселые грибки». По углам стояли кучки подростков, демонстрирующих приятелям не самые безобидные фокусы с магией огня. Казалось, до Федора никому нет дела, но он понимал, что это впечатление обманчиво.

Через полчаса блужданий комиссар наконец увидел то, что вполне могло оказаться искомым местом – корчму «Пьяный раптор». Вопреки названию, пьяные возле нее не валялись, напротив, посетители покидали корчму трезвыми. Большинство были крепкими мужчинами-дроу в самом расцвете сил, но попадались и прочие расы, включая огров. Женщин не было вовсе.

Федор вошел в корчму и огляделся. Просторное помещение разгораживали ширмы из плотной ткани высотой в четыре-пять локтей, образуя настоящий лабиринт из кабинок и переходов. Вился дымок ароматических курений, стоял негромкий гул разговоров. Вдалеке, за барной стойкой, возвышался громила в темных очках и с явно наклеенной бородой. Не то болотный орк, не то откормленный гоблин, желающий скрыть истинный облик. К нему поодиночке подходили посетители, что-то говорили. Бородач их внимательно выслушивал, делал какие-то записи в толстом гроссбухе, а после выдавал по кружке с элем и по маленькому, но увесистому мешочку. Мужчины возвращались в кабинки, откуда вскоре доносились поощрительные восклицания и звон кружек.

«Точно, не ошибся! Вербовка идет вовсю. Наши денежки тратит, поддонок», – недовольно подумал комиссар и направился к стойке по заранее намеченному маршруту.

– Здорово, приятель, – сказал он кравчему, двинув плечом очередного соискателя, так, что тот едва не упал. Тем самым комиссар намеревался продемонстрировать свою крутость. Судя по ошеломленной гримасе кравчего, ему это удалось. – Я Федр, профессиональный наемник, специалист боевого жезла и «траншейного ножа». – Для убедительности он продемонстрировал орку свой кинжал. – Готов выслушать предложение по поводу работы.

– Работу, значит, ищешь? – неожиданно знакомым голосом сказал бородач. – Какую? Чеки пиляешь? Или хопом лыкаешь? Может, фаришь на три добла? А, моховик?

За спиной кто-то хихикнул.

– Чего? – удивился Стволов. – Я не моховик, а Федр. А ты кто таков, толстячок? Где-то я твой голосок уже слыхал… Ты вообще на каком языке говоришь?

– Так на нашем, на босяцком, – прошелестели за спиной. – А моховик – значит богатенькая жертва уличного разбоя. Выворачивай карманы, наемник. Да медленно, без резких движений.

Федор через плечо посмотрел назад. Давешний дроу, которого он опрометчиво толкнул, стоял рядом и по-змеиному улыбался. В руке он держал маленький, почти игрушечный стрелковый жезл. Однако его фокусирующий кристалл наливался отнюдь не шуточным ослепительно-белым светом. Одно движение эльфийского пальца, и разряд превратит комиссара в головешку. И волшебство жриц Дома Сумерек не спасет – ведь отсюда до Шиндилрина куда больше ста локтей.

– Что окаменел, моховик? Флорины, говорю, давай и все остальное. Безделушку, что на шее висит. Не томи, а то ведь выстрелю.

– Зачем стрелять? Я только хотел…

– Ты меня огорчаешь, – сказал злодей. – Эй, Боксугр, отойди, я его сейчас поджарю.

– Ребро, ты бы не шмалял в заведении… – попытался возражать тот.

– Отойди, говорю!

Судя по торопливым шагам, кравчий с таким знакомым голосом и столь же незабываемым именем не отошел, а прямо-таки отбежал с линии огня.

В этот миг дверь корчмы распахнулась. Внутрь ввалился запыхавшийся дроу и пронзительно завопил:

– Атас, босяки! Облава!

Злодей с карманным жезлом обернулся на крик. Федор не упустил момент и с разворота двинул ему в ухо кулаком. Дроу был типом хоть и дерзким, но субтильным. От молодецкой оплеухи комиссара он мешком рухнул на пол. Жезл выплюнул тонкий огненный жгут в потолок.

Дверь распахнулась вторично. В помещение ворвались эльфы в блестящих нагрудниках и шлемах городской стражи.

– Криминальная стража! Всем оставаться на местах! – загрохотал усиленный магией голос.

Началась паника. Ширмы полетели на пол, кто-то истошно заорал, кто-то начал отстреливаться. Стража принялась палить в ответ. Федор упал на четвереньки и по-собачьи помчался за стойку, где налетел на кравчего, который тоже был на четвереньках. Борода у него съехала набок, темные очки свалились, открывая носатую морду бывшего тысячника Боксугра, правой руки проклятого Черного Шамана. Гоблин проворно перекатился через Федора, сдвинул часть стенной панели и шмыгнул в образовавшуюся нору. Стволов припустил за ним.

В норе было темно и душно. Федор то и дело натыкался на рыхлый зад Боксугра, но тот не брыкался, а только бормотал что-то на воровской фене и полз быстрее. Наверно, думал, что следом драпает один из сообщников. Наконец лаз кончился. Гоблин выскочил в какую-то дверь, поднялся на ноги и вдруг свирепо заверещал. В отверстии замелькали ноги.

Федор выглянул наружу. Четыре стража порядка навалились на Боксугра с сетью, пытаясь пленить. Тот отбивался как бешеный раптор и буквально тащил всю четверку на себе. Больше никого в проулке не было. Стволов выскочил из потайного хода и побежал.

Он мчался изо всех сил, петлял, что-то перепрыгивал, кого-то сбивал с ног. Он перемахнул как минимум три забора и пробежался как минимум по двум медлительным ломовым червям. Он опрокинул бессчетное количество мусорных корзин и истоптал десятки моховых и грибных клумб. Вслед ему неслись брань и камни, но, к счастью, ни полицейских свистков, ни топота преследователей он не слышал. А потом комиссар вдруг налетел на пешехода, которого не смог сбить с ног. От удара тот загремел, будто железный.

Обмирая от нехорошего предчувствия, запыхавшийся Федор поднял глаза. Это был не стражник в нагруднике, не столб и не тумба для объявлений, а стократ хуже.

* * *

– Здравия желаю, сержант Стволов! – сказал боевой гомункулус Люсьен. – Сир!

– Наср! Почему не в форме? – ляпнул комиссар и потер, морщась, отбитое плечо.

– Не могу достигнуть склада с обмундированием. Но задачу понял, сир – одеться по-военному любой ценой!

Гомункулус, конечно, растерял былой шарм, но одновременно приобрел немалую брутальность. Глаза сияли желтым, зубы сверкали серебром – ни дать ни взять порождение какого-нибудь безумного мага. Федор за два часа видел не меньше десятка причудливых созданий непонятно какого роду-племени, но Люсьен выделялся даже на их фоне.

– Еще один приказ: продолжай скрытно выполнять главное боевое задание, – строго сказал комиссар, огляделся с заговорщицким видом и бросился в ближайший проулок.

Кое-как продравшись через висящее мокрое белье, он неожиданно оказался на рынке, который занимал всю улицу по всей ее невеликой ширине. Лавчонки следовали одна за другой. Под вывеской, очень похожей на ту, рядом с которой он повстречал Иттрага, Стволов увидел комдива собственной персоной. Афроорк вертел в руках упаковку с трусами – и Федор готов был поклясться, что это «живые» трусы.

– Вот, значит, как, – проговорил он по-английски. – Да, брат…

Маггут с досадой покосился на товарища.

– Чувак, от тебя ничего не скрыть, – признал он и швырнул пакет на прилавок. – Только, понимаешь, дело-то не во мне. Булюш притащила меня в музей славы, сунула в руки Либубу и вынудила прочитать клятву верности себе. По бумажке! Сказала, что ей Вучаддарр надиктовал, а его уже ты заставил придумать. Ну, я и прочитал по дурости. Мало ли каких обещаний надавал в жизни. Про ананасы уже весь отряд знает… А клятва-то взяла и сработала! Fucking shit! Теперь я просто обязан найти лекарство, чувак. Что про эту шмотку скажешь, сработает? Говорят, прямые поставки из Агухха.

– Покупайте! У нас самый лучший товар в Подтеменье, – выступил торговец-хоббит, но не слишком настойчиво.

Военачальники не обратили на него внимания.

– Так и знал, что у тебя тоже проблемы! – воскликнул комиссар. – А ты ловко маскировался! Ладно, не кручинься, не у одного тебя эта беда. А трусов на пару раз только хватает. Подделка. Мне Иттраг как эксперт поведал.

– Да ну? – повеселел Зак. – Ну, ты и темнила. А я-то, дурак, был уверен, что у тебя с Фундис все отлично!

– Мы ведь властный тандем, ты не должен нести бремя импотенции в одиночку. Кстати, меня первым Зийла подставила с этим копьем. Кто мог знать, что оно реально волшебное? – Федор покачал головой, потом спохватился: – Погоди, в тексте же было про верность Даггошу, его народу и Президенту, а не бабам!

– Точно. Я еще подумал, какого Насра приходится клясться в верности всей стране и ее великому референту Булюш? Но спорить не стал, мало ли какие жуки у бабы в черепушке. Короче, чувак, ты один виноват в наших бедах, и особенно моих.

– Ну, прости, брат. Кстати, как ты прошел третье испытание Ллот? С тобой же в палатку трех старушек запустили. Я думал, ты провалишь экзамен.

– Так я им сразу массаж предложил сделать, меня Булюш научила. Там и масла были ароматические, и вода горячая. Знаешь, как они от моего массажа расплылись? Никакого секса им уже не надо было! Так и проскочил.

– Да, Булюш хоть тебя и подставила, она же и от рабства спасла. Оправдала, считай, свой гадкий поступок.

Зак снова взял товар с прилавка.

– На два раза хватит, говоришь?

Затем решительно сунул аксессуар в карман плаща и вынул оттуда же горсть флоринов. Ему, как видно, не хватало наличности, но хоббит благоразумно решил не связываться с двумя крутыми парнями и сдал товар без претензий. Золотоискатели остались без единого флорина, зато с отмычкой и «живыми» трусами.

Тут Федор обратил внимание, что с обеих сторон переулок перекрыли две полицейских группы – в каждой десяток мощных огров с сетями и боевыми жезлами. Каратели явно предвкушали, как отмутузят двоих неудачников, что угодили в западню.

– Вот они, держите шпионов! – взвизгнул кто-то сверху.

Федор задрал голову и увидел ненавистную физиономию Рожа. Тот грузно подскакивал на мосту и показывал на экспедиционеров обеими руками с растопыренными пальцами, хотя и без него диспозиция была прозрачна. Со времен совместной службы в Освободительной Армии таха, когда Рож прыгал туда-сюда по служебной лестнице, гнусные повадки этого гоблина нисколько не изменились. В последний раз военачальники видели его живым в водах Касуку – сразу после этого подонок угодил в пасть речному монстру. Значит, в брюхе у твари и в самом деле имеется портал в Нижний мир!

Как по команде, деревянные ставни на всех без исключения лавках с грохотом опустились. На всем десятиметровом участке улочки остались только Зак и Федор в компании нескольких растерянных покупателей.

– Кажется, мы попали в окружение, – догадался комиссар. – Что будем делать, сир?

– Наср, и зачем я только трусы купил? Отнимут же, сволочи жирные.

– Флорины тоже отняли бы… Готов?

Федор погладил орочий нож, не вынимая его, и приготовился к бегству. Зак хмыкнул – и сразу вместо двух мирных покупателей возникли свирепые бойцы, способные положить к ногам целую армию врагов. Или, что вернее, моментально раствориться в каменных джунглях Самата, как капля крови в стакане воды.

– Советую сдаться без боя! – заревел командир группы захвата, от которого не укрылся преступный порыв. – Сети заговорены, кристаллы заряжены! Будем стрелять на поражение!

Федор ухватился за верхний край ставни, пальцы скользнули в щель. Позади него, на противоположной стороне проулка, Маггут поступил аналогично. Мгновенной пальбы не последовало – захватчики все-таки опасались зацепить случайных свидетелей.

Мощным напряжением мускулов комиссар забросил себя на узкий карниз, тут же наметил направление прыжка. Оттолкнулся, полетел вверх, к каменному выступу под окном второго этажа. Оттуда оставался всего один шаг до моста. Проклятый Рож в панике заверещал.

Увы, в следующий миг воздух разорвала зеленая молния, парализующий заряд стегнул по плечам Стволова. Руки превратились в безвольные плети, упав вдоль тела. Комиссар ударился о стену грудью, еще попытался трепыхаться, но без толку. Царапнув ногтями по камням, он едва успел сгруппироваться – и тяжелым кулем рухнул на мостовую. По всему телу прокатилась волна боли и мучительного онемения.

– Кажется, мы влипли, – мрачно заметил комдив, очутившийся рядом в аналогичной позе.

* * *

Обоих задержанных швырнули в крытую арестантскую повозку, предварительно отняв у них оружие и артефакты. Капрал-орк, признавший в одном их преступников брата по крови, запретил подручным злоупотреблять силой, поэтому те нехотя ограничились десятком болезненных тычков под ребра, и только. По той же причине все вещдоки – свистулька, кинжалы в ножнах, трусы и диск «медвежатника» – были свалены в холщовый мешок, а не проданы тут же местным перекупщикам за солидные деньги.

– Чувак, мы в полной заднице, – признал комдив. – И я даже знаю, по чьей вине мы провалили задание.

– Да, проклятый Рож достал нас и в Подтеменье, чтоб ему похудеть!

– Я вообще-то о тебе толкую. – Зак был чрезвычайно раздосадован. Выглядел он так, словно готов поколотить соратника, и лишь связанные за спиной руки мешают ему претворить мечту в жизнь. – Это была дурацкая идея, тащиться в Самат без нашего отряда, через какой-то Насром забытый портал! И что теперь прикажешь делать? I don't understand this fucking shit! Будем батрачить сто лет на каменоломне, пока не сдохнем? А я только было увидел свет в тоннеле, настоящие «живые» трусы прикупил…

– Если бы мы сюда не попали, ты их вообще мог никогда не заиметь, – внес поправку Федор.

– Да плевать на трусы, как выбираться-то будем, камрад?

– Сволочь Рож, попадись он только мне, – запоздало посетовал Стволов. Ответить соратнику по существу ему было нечем.

Онемение в теле, вызванное парализующим разрядом, постепенно отступало. Тележка под управлением возницы на тягловом черве довольно споро катилась по улочкам Самата, подпрыгивая на брусчатке и поскрипывая. Пара огров поспешала тут же – остальные продолжили патрулирование.

Город становился все темнее, домишки все приземистее, пока наконец и вовсе не пропали, сменившись отвалами пустой породы, бараками и черными ямами неизвестной глубины. Затем света вдруг стало намного больше. Послышались глухие далекие удары, словно что-то вгрызалось с яростью в само чрево матушки-Земли. Потянуло копченым угольным духом.

– Эй, моховики, выгружайся! – приказал огр и распахнул клеть. – Отдохнули!

Они оказались далеко не первыми арестантами. Сегодняшняя облава была удачной – к высокой колючей ограде с трех сторон подкатывали такие же повозки с преступниками. Не меньше трех десятков врагов общества в буквальном смысле попалось нынче в сети правосудия. Часть уже провели через КПП между высокими светящимися кристаллами, остатки толпились на входе.

– Матерь Грязь, это что же такое? – пробормотал Зак, вглядываясь через резкий свет «лампионов».

В десятке метров от входа начинался крутой подъем в гору, сплошь усеянную либо черными провалами ходов, либо решетками. Бугристый склон был часто истыкан источниками света и круто задирался ввысь, зримо достигая самого неба в редких, но крупных, льющих холодное сияние «звездах». Слева и справа краев этой тюрьмы-горы не просматривалось.

Позади, в сотне локтей видна была неплохо освещенная улица и глухая стена с острыми медными конусами по верху. За ней виднелся яркий купол базилики.

– Добро пожаловать в Скалу, – дружелюбно хохотнул охранник и ткнул Федора жезлом в спину, подталкивая к другим неудачникам. – Пропишетесь лет на сто…

Оформление новых «постояльцев» Скалы не заняло много времени. При них переписали пожитки, – местный капрал завистливо повертел их и с заметным сожалением вернул в мешок, – зафиксировали имена, повязали на голени бирки, после чего провели узким ходом в глубину горы и на шахтерской клети в группе таких же изгоев подняли куда-то очень высоко.

У Скалы, очевидно, была довольно сложная инфраструктура. По всему ее объему располагались не только камеры для заключенных или подследственных, пыточные, карцеры, но и спортзалы для стражников, и пищевые блоки, и технические помещения, и прогулочные площадки, не говоря уж о чисто полицейских кабинетах и службах. Очевидно, тут сходились все функции Самата по охране общественного порядка. Казарма для стражников и крошечная кутузка в Шиндилрине, да и сам этот городишко на задворках Подтеменья теперь представлялись смехотворными.

Федора с Заком поместили, похоже, под самой крышей тюрьмы. В блоке с одной открытой караулкой, из которой просматривались все зарешеченные камеры.

Все сидельцы в блоке были новичками из свежепойманных. Они не успели освоиться, трясли решетки и перекрикивались с соседями – не поняли еще, что впереди у них долгие годы бездействия, и можно предаться размышлениям о сути вещей. Дежурный огр не успевал давать первые наставления подопечным, беспрерывно орал и применял дубинку.

Федора и Зака грубовато втолкнули в камеру, загремел засов, шаги конвоиров затихли за поворотом. Золотоискатели прямиком направились к нарам и стали в упор рассматривать сокамерников.

– Ага… – сказал Стволов. – И ты здесь, моховик!

Боксугр понял, что расшифрован, и перестал закрывать лицо локтем. Остальные зэки – несколько темных эльфов, престарелый огр и два гнома – демонстративно отвернулись, не желая привлекать к себе внимание новоприбывших громил.

– Я погляжу, фаришь на все три добла?

– Стволлут, я тебя в «Пьяном рапторе» не трогал… Это он, Ребро, – Боксугр кивнул на соседа-дроу. – А я простой кассир.

Эльф, подбитый Стволовым в баре, как будто стал еще меньше и вжался в скамью.

– Я вижу, у вас уже состоялось повторное знакомство, – недовольно заметил Маггут. – Может, поделитесь приятными воспоминаниями? Все равно в ближайшие лет сто заниматься нечем.

* * *

– Эта сволочь Хуру-Гезонс здесь, в Самате, сир, – первым делом сообщил бывший тысячник, когда коллеги по марш-броску на столицу Даггоша «уединились» в самом чистом углу камеры, подальше от туалетной дыры.

Боксугр моментально сообразил, что ему лучше сотрудничать с сослуживцами по Освободительной Армии таха, и отвечал на все вопросы подробно и без утайки. Темный эльф из «Пьяного раптора», получив для острастки по загривку, прятался за спинами других сидельцев, как можно дальше от военачальников.

– Я три месяца о Шамане ничего не слышал, а потом по Самату слушок прошел – новый хозяин появился, набирает армию для захвата Подтеменья, – продолжал докладывать Боксугр вполголоса, склонив голову к золотоискателям. – А главное, сиры, он спелся с некромантами из Ядра. Теперь может поднять из могил хоть целую армию зомби…

До этого тысячник Шаманского призыва успел рассказать, как отобрал у Рожа чемоданчик с кордобами, сам попал под власть местного криминального авторитета и дослужился до поста одного из распорядителей общака. А маскировку он постоянно применял на работе, чтобы не светиться лишний раз перед босяками. Да и на случай негласной проверки бара стражниками – чтобы морду не «срисовали».

Собственно, идею создания общей кассы наподобие теневого банка Боксугр и предложил боссу, чтобы добиться хоть какого-то влияния в местном обществе. Бывший сотник Рож, разжалованный до рядового, как выяснилось, служил у Боксугра на побегушках – но вот ведь, гад какой, сам в этой заварухе не пострадал. Откупился от Стражи двумя мнимыми шпионами, что ли? И как только выследил бывших соратников, мерзавец?

– Думаю, он шел по моим стрелкам, – предположил скрепя сердце Маггут. – То-то мне постоянно казалось, что за мной следят…

– Ты слишком заметен, брат, – кивнул Федор.

Трудно было узнать в Боксугре, этом лебезящем отъевшемся гоблине прежнего властного тысячника, падкого на физическую расправу над подчиненными и смевшего возражать бесноватому маньяку Хуру-Гезонсу. Правда, тогда речь шла чемодане с золотом армии, да и было уже ясно, что минуты Черного Шамана сочтены. У Боксугра был явный талант приспособленца и карьериста.

– А твоего главного мафиози случайно не Дмузг кличут? – поинтересовался Федор.

– Ну да, у него много имен. Раньше он носил такое, потом взял другое, эльфийское. Он же дроу все-таки. Как поднялся на моих деньжатах, так и счел несолидным под гоблинов из народа подстраиваться. Но мы его так и зовем между собой. Привычно как-то.

– Ага! – обрадовался комиссар. – Но сдается мне, что не только Шамановы кордобы ему помогли…

Городская стража пока еще подчиняется городскому совету и его главе из Дома Кровавого Мрака, продолжал доклад Боксугр, но влиятельные эльфы стараются ни в чем не перечить Хуру-Гезонсу и его ополчению. Он набирает внушительную армию с хорхоями и вивернами на вооружении. А еще у него есть на службе безногий зомби, имя которого нельзя произносить – утянет к себе в Ядро.

– Ихуси, что ли? – поморщился Зак.

– Тихо! – Гоблин в ужасе приложил палец к губам. – Услышит и придет!

Словом, Черный Шаман уже практически готов призвать под свои знамена целое воинство и покорить Подтеменье решительным маршем. Дом Кровавого Мрака при этом держится в стороне, хотя и не мешает ему – в обмен на то, что пришелец не ломает вертикаль власти в Самате.

– Толкуют, что он предсказанный тысячу лет назад Вэйрун, – с уважительной злобой подытожил Боксугр. – Умеет же себе славу создать, подонок. Дескать, снизошел к нам из божественных чертогов, чтобы уничтожить власть женщин в Нижнем мире. Но мы-то знаем, сиры, что он просто старая сволочь и продался некромантам. Они давно хотят перебраться из Ядра в Подтеменье, а потом и в наш родной Срединный мир. Вдобавок некромантам нужны живые существа, «заготовки» для их армии зомби! Воистину в Подтеменье наступают темные времена, сиры. И нам лучше отсидеться на гособеспечении, в этом тихом и спокойном местечке. Построим тут свою маленькую республику…

– Иди к Насру, чувак, – безрадостно заметил комдив. – Из-за решетки от некромантов не сбежишь, когда они придут сюда, чтобы из сидельцев зомби понаделать. Ладно, вы как хотите, парни, а я спать буду.

* * *

Внезапно по потолку что-то простучало – не то быстрые шаги, не то небольшой камнепад. Огр-надсмотрщик рассеянно взглянул вверх, а потом вернулся к прежнему занятию. Негодяй пытался выковырять заряженный камень из середины магического диска-отмычки. Делал он это с помощью одного из «траншейных ножей». Успеха пока не имел, однако Федора, вложившего в артефакт все деньги Фундис, это все равно бесило.

Через секунду-другую звук повторился. Надсмотрщик больше не обращал на шум внимания, а вот Боксугр забеспокоился. Подбежав к решетке, он стал тревожно прислушиваться, вытянув мохнатое ухо кверху.

– Что ты дергаешься, мужик? – раздраженно спросил Зак. Он уже собрался улечься на лежанку, и беготня гоблина его отвлекала. – Нечистая совесть тревожит?

– Нам крышка, – объявил Боксугр. – Это Ихуси! Зря вы назвали его имя. Или босяки явились, чтобы перетереть со мной за облаву. Сначала побазарят, потом поставят на ножи, а всех остальных прирежут, как свидетелей.

Сидельцы в камерах дружно засуетились, прильнули к решеткам – за час все успели соскучиться по развлечениям и хоть каким-то событиям в жизни. Соседи по нарам встретили слова гоблина скептическими ухмылками, но все же напряглись.

– Это мы еще посмотрим, – хмуро сказал Федор. – И перестань разговаривать как воровской казначей, ты же бывший тысячник армии таха!

– Мы все скоро перестанем разговаривать, – не унимался трусливый гоблин. – Эй, вертухай! – закричал он вдруг, – вызывай подмогу, если хочешь жить!

Надзиратель сердито бросил кинжал и диск на стол и подошел к решетке.

– Кто из вас орет, преступники? А ну заткнитесь, пока не перевел в соседний блок. Там недавно сдохла одна мятежница, а труп вытаскивать лень. Понюхаете, чем пахнет власть женщин!

Огр захохотал, довольный своей идиотской шуткой. В этот момент точно над ним в потолке возникла дыра. Выбитые камни брякнулись надзирателю на голову, и он зашатался с выражением обиды на морде. Из дыры высунулись две длинные блестящие руки. Металлические ладони звонко хлопнули огра по ушам, и тот без чувств рухнул на пол. Руки втянулись обратно, начали быстро расширять отверстие. Через несколько секунд дыра была уже такой широкой, что в нее пролез бы даже Рож. Руки исчезли, и сверху в облаке пыли пополам с каменной крошкой в караулку обрушился Люсьен, так что пол вздрогнул.

Задание сержанта Стволова он умудрился выполнить. Сейчас его искусственное тело прикрывала самая настоящая гимнастерка и солдатские бриджи с сапогами – правда, все обмундирование было изрядно поношенным и совершенно незнакомого фасона. На голове гомункулуса сидела не по размеру большая черная фуражка с золотым копытом.

– Сир! – отодвинув оглушенного надзирателя ногой, выпалил гомункулус. – Рядовой Люсьен для дальнейшего прохождения службы прибыл! Какие будут приказания, сир?

Долго раздумывать над причинами его появления лазутчики не стали.

– Вытащи нас отсюда! – в голос гаркнули Федор и Зак.

– Есть!

Люсьен схватился за решетчатую дверь. По металлическим прутьям будто провели наждаком – от них брызнули искры, а гомункулус с грохотом отлетел в сторону.

– Решетка заговорена, – констатировал очевидное Боксугр, отважно выбираясь из-за спин сокамерников – гоблин быстро понял, что прямая опасность ему не грозит. – Силой не одолеть.

Люсьен решил опровергнуть его слова, но вновь был отброшен магическим разрядом.

– Хватит, солдат! – остановил его Федор. – Возьми на столе бронзовый диск и попробуй открыть замок им.

Поднесенный к двери, диск-отмычка прилип к ней, как намагниченный. Он пощелкивал, словно бомба с часовым механизмом, и осторожные золотоискатели отошли подальше. Наконец раздался особенно громкий щелчок, от диска поднялась струйка дыма, и он упал на пол. Дверь открылась. Замершие в ожидании зеки из соседних камер дружно зааплодировали и разразились криками восторга.

– Нас тоже открой! – заорали они. – Или кинь нам отмычку, мы сами!

Первым делом Федор бросился к амулету. Увы, он оказалась по-настоящему одноразовым: после вскрытия тюремного замка красно-бурый кристалл рассыпался в порошок, а диск сильно оплавился.

Зак тем временем подбежал к столу охранника, забрал из шкафа мешок с вещдоками диверсантов и бросил в него кинжал. Боксугр, который не мог быстро перебороть новые воровские замашки, сноровисто обшаривал огра. Прочие преступники, которым посчастливилось очутиться за пределами камеры, толпились под дырой в потолке и подбадривали друг друга, но подставлять свою спину в качестве трамплина каждый считал унизительным. Оставшиеся за решеткой обиделись на везунчиков, сменили радость на гнев и призывали во всю глотку охрану. Та пока не показывалась.

Когда Зак и Федор срезали себе бирки с номерами, перепоясались ремнями с кинжалами и зашнуровали ботинки, Люсьен пальцем растолкал претендентов, по очереди подсадил военачальников к отверстию, а затем подпрыгнул и влез на крышу сам.

– Возьмите меня, братья! – закричали беглецы наперебой. – У меня мешок с метикалами остался в тайнике! Я отдам вам свою почку! У меня есть здоровый глаз! Я умею доить рапторов!

– Не бросайте! – заголосил громче всех Боксугр. – У меня уже нет воровского золота, но остались мозги и мышцы настоящего таха! Вы же знаете, я талантливый администратор и финансист!

– Большое сокровище, – проворчал Зак. – Прихватим, что ли, этого моховика?

– Давай, – согласился Федор. – Он, конечно, мерзавец, но это наш старый знакомый мерзавец. В крайнем случае, используем как заложника. Люсьен, тащи его сюда.

Гомункулус опустил в отверстие торс, зацепившись за края дыры коленями, и выдернул из тюрьмы гоблина, как свеклу из грядки. Тому в ноги вцепился Ребро – рассчитывал, видать, на близкое знакомство с беглецами, но Люсьен дернул нежеланного пассажира за ухо, и преступник с воем и проклятиями свалился обратно.

Камера золотоискателей оказалась самой верхней. Над нею, в шести-семи локтях, был только каменный небосвод без светящихся кристаллов – они были оставлены только за пределами крыши. Площадка на вершине Скалы ограничивалась несколькими десятками шагов в длину и ширину. С трех сторон ее, как проинформировал Люсьен, окружали почти отвесные стены, четвертый же склон оказался более пологим. По нему вниз, в полумрак уходили две чугунные рельсы. Здесь они упирались в деревянную платформу с большой поломанной лебедкой. Троса на барабане лебедки не было, зато на покосившейся платформе, почти вплотную к беглецам, стояла почти целая вагонетка с глубоким самосвальным ковшом и тремя литыми колесами. Четвертое валялось рядом – в нем осталась только половина спиц.

– Раньше внутри скалы добывали руду, а снаружи – кристаллы для светильников, – сообщил Боксугр. – Видите, все посбивали. Вот кто настоящие-то грабители!

– Как ты сюда забрался? – спросил Федор у Люсьена.

– Альпинистская подготовка входит в мою программу, сир! – Гомункулус показал на плетеный из корней толстый канат, который уходил в пропасть. – Спускайтесь, сир, здесь всего тысяча локтей. Я буду вас страховать.

– Да ты рехнулся, мужик! – сказал Зак, заглянув вниз. – Если полезем по веревке, точно разобьемся. Я не бэтмен, да и Федор не спайдермен.

– Пора сваливать, пока стража не явилась на крики, – сказал Боксугр испуганно. Последнюю минуту он возился возле вагонетки. – По-моему, за криками арестантов я уже слышу лязг запоров! Давайте поедем на тележке! Я уже и колесо присоединил, почти не хлябает…

Его речь была прервана самым неприятным образом. Из проделанного Люсьеном отверстия высунулась голова надсмотрщика. Увидев преступников, огр просиял.

– Они еще здесь! Сейчас схватим, никуда не денутся!

В тюремном блоке поднялся неописуемый гвалт – это радостно гомонили заключенные-неудачники.

– Грузимся! – скомандовал Федор и пнул огра, целясь в глаз, но тот успел спрятаться в дыру.

Люсьен принял команду на свой счет. Схватил всех в охапку, без малейшей субординации затолкал в тесный ковш и толкнул вагонетку вниз.

Без прицепленного к лебедке троса она сразу же набрала страшную скорость. Замелькали выломанные глыбы, россыпи щебенки, сохранившиеся местами осветительные кристаллы. Затем по бокам встали высокие стены из отвалов – настоящий каньон. Свистел ветер, стучали зубы, грохотали на рельсовых стыках колеса. Рудный ковш с пассажирами трясся как дикий раптор, на которого впервые надели седло.

Крики преследователей быстро затухли, но не они были самым страшным. Впереди вырисовывался поворот. Бешено летящая вагонетка вписаться в него не могла даже теоретически.

– Мы все умрем! – заорал Боксугр. – Лучше бы меня судили за разбой! Лучше бы порезали босяки! Дорогой Ихуси, возьми меня в Ядро! Сделай меня своим верным гровелом или зомби!

Федор, почти не глядя, сунул ему кулаком в нос. Не хватало еще погибнуть под жалкие вопли преступного типа. Гоблин сразу заткнулся, но в тот же миг его голос сменился другим звуком, еще более громким. Что-то пронзительно заскрежетало позади, и вагонетка начала терять скорость. Комиссар обернулся.

Верный гомункулус изо всех сил вцепился в задний борт ковша руками, а ноги перебросил наружу. Сейчас они, словно два плуга, вспахивали щебенку между рельсами. Часть ветхих шпал выворачивалась, часть лопалась, но большинство держалось крепко. Ступни Люсьена то и дело подбрасывало вверх, однако он неутомимо вгонял их обратно.

Вскоре вагонетка встала, не доехав до смертельного поворота всего десяток локтей. Сейчас он уже не казался таким крутым, но огромный валун, который огибала узкоколейка, был весь в щербинах от давнишних ударов: аварии здесь происходили постоянно.

Беглецы поспешно выпрыгнули из ковша. Люсьен отпустил борт. Его пошатывало. Стильная фуражка осталась валяться где-то на рельсах.

– Сможешь идти? – спросил его Федор.

– Да, сир! – браво доложил тот. – Только вот сапоги порвались…

Он пошевелил раскалившимися от трения бронзовыми ступнями. Большой палец с левой ноги остался лежать где-то на путях. От сапог не осталось даже голенищ, нижние концы бридж были порваны и тлели.

– Затуши свои штаны, мужик, и веди нас в складской квартал, на лесопилку, – приказал Маггут.

Люсьен похлопал ладонями по ногам.

– Ваше первое приказание выполнено, сир. Второе выполнить не могу.

– Почему?

– Координаты складского квартала мне неизвестны, сир! Я недавно в Самате, кроки составить не успел.

– Что еще за кроки, Мать моя Грязь?

– Наброски военной карты так называются, – пояснил Федор.

– Хорошо, что я в твоей диверсантской школе не учился, – проворчал Зак.

Боксугр откашлялся, привлекая внимание.

– Чего тебе?

– Мы с щирыми босяками не так давно планировали побег отсюда для одного крупного вора. Настоящие старинные карты изучили, нарисовали план. Тот вор из Скалы сбежал, а в городе так и не появился. А я, баран, еще думал – отчего эти шахты сейчас называются Мертвыми? Да потому, что живым отсюда никто не выходит! И не суются уже давно. Это мы как тупые моховики напланировали. А может, просто послужили невольным орудием Дмузга для устранения соперника?.. – озадачился бывший тысячник.

– Кончай болтать, веди скорее!

– Куда вести-то? Это смертельно опасно, слышал, нет?! Все пропадают в Мертвых шахтах без следа! Говорят, тут духи погибших шахтеров шалят, да и демонов навалом. Здесь из-за этого даже охрану не держат.

– Терять все равно нечего, идти больше некуда. Портал, того и гляди, закроется!

Боксугр подобрал едва светящийся кристалл и вручил Люсьену.

– Наср с вами, авось проскочим с гомункулусом… Иди первым, носорог, да смотри в оба! Я буду говорить, куда. Отгоняй нечисть, едва завидишь.

Сначала они шли по узкоколейке между все более высокими отвалами, потом свернули в какой-то лаз, ведущий в недра горы. За лазом начинался кривой тоннель с множеством ответвлений. Боксугр считал их вслух, на четырнадцатом свернул вправо. Это оказалась низкая, но широкая нора. Федору и Заку пришлось идти, втянув головы в плечи, Люсьен согнулся под немыслимым углом, и лишь невысокому гоблину было комфортно.

Прямо возле поворота в следующем отнорке валялся скелет длинной многоногой твари с клешнями. Но лазутчиков такая чепуха не могла напугать. Зак храбро сокрушил костяк ботинком. В этом тоннеле, к счастью, ответвлений уже не было. Он вел то полого вверх, то так же полого вниз. Эти «волны» укачивали не хуже морских, и вскоре у Федора закружилась голова. Ему стало казаться, что ход раздваивается, и все сворачивают в правый рукав, темный и страшный. Левый был светлее, и он решил идти туда.

А там под кристаллом, на моховой подстилке лежал тувлюх в дембельском одеянии. Только что вернулся из армии Даггоша, не иначе, вот и красовался перед соплеменниками. Было в нем что-то женоподобное – то ли жеманный изгиб руки, то ли подведенные углем глаза.

– Что за развратная картина? – разозлился Стволов. – Порочишь облик дембеля! Наверно, самый глупый в своей сотне был?

– Не… Был один таха еще глупее. Два года меня за женщину принимал!

В сознание комиссара вернула тяжелая затрещина. Он протер кулаками глаза. Перед ним стоял Зак.

– Куда лезешь, мужик, жить надоело? Смотри!

Федор глянул и оторопел. Там, куда его вело наваждение, зиял каменный колодец. На далеком дне клубилось что-то слабо светящееся. То ли скопище змей, то ли пещерный осьминог.

– Мать твою Грязь! Спасибо, брат, спас.

– Да я и сам чуть не нырнул, – признался афроорк. – Кабы не стойкий Люсьен, ели бы нас всех пещерные демоны.

Дальнейшее путешествие обошлось без приключений. Вскоре беглецы вышли из шахты на задворках железоделательной фабрики. Оттуда было рукой подать до рынка. Дальше шли по Заковым меловым стрелкам, время от времени ныряя в проулки и пережидая патрули. Те были явно озабочены поиском сбежавших преступников.

Хоть Боксугр и обещал довести по другому, кратчайшему пути, ему никто не верил. Заведет еще в воровскую малину, чтобы вернуть расположение боссов.

– Я хочу в вашу армию, сиры, – твердил Боксугр как заведенный. – Тут мне жизни не будет. Все теперь скажут, что я стукач, раз на свободу вышел. Босяки мне больше не поверят, а честно я жить не смогу, помру.

– Что ж не остался в кутузке? По-твоему, нам ты сможешь служить бесчестно?

– В тюрьме еще скорее умер бы… Бесплатно служить буду, за еду, только заберите отсюда. Праведником стану, исправлюсь! Я знаю, что удача всегда с вами! – лукаво осклабился гоблин. – А значит, и со мной она будет.

Часть досок в «лесопильном» закутке почему-то не лежала на месте, а громоздилась в форме пандуса, корявого и хлипкого.

– Стоп! – тихо скомандовал Федор. – Кто-то здесь побывал. Люсьен, действуй. Мы укрепим пандус, а ты полезай первым, в темноте лучше всех видишь. Если там враг, обезвредь его, да не убей ненароком.

Гомункулус взлетел по стене, как гигантская муха, и скрылся в лесопилке. Остальные, быстро придав настилу недостающую прочность, последовали за бронзовым человеком. Внутри они застали самый финал поисков – Люсьен отбросил с кучи хлама пару досок и обнаружил-таки «крысу». Пухлый незнакомец с придушенным визгом сиганул из мусора на волю, заметался в поисках выхода между строгих фигур разведчиков, Люсьена и Боксугра, споткнулся и упал прямиком в портал. Тот загудел на повышенных тонах, контур его замерцал, словно из последних сил сдерживая стягивающие магические силы.

– Все туда! – завопил Маггут и первым бросился к пятну.

Похоже, стабильность портала была резко нарушена. Чернильное отверстие после проникновения в него незнакомца стало терять форму, бледнеть и издавать все более высокое гудение. Кто знает, сколько оно еще продержится? Федор дождался, пока в портал, пригнувшись, нырнут Зак и Боксугр, тычком поощрил Люсьена и прыгнул сам.

* * *

Праздник уже выдыхался. Половина населения не могла передвигаться своим ходом и расположилась там, где застал хмельной сон. На ногах оставалось небольшое число жителей. Все они, похоже, собрались на площади перед башней Верховной жрицы, откуда сбрасывали неудачливых студиозусов Паучьей Королевы. После драйдерского мятежа Шиндилринцы не желали просто выгонять пауко-людей за пределы города.

Мраморный восьмиугольник у подножия башни был уже изрядно заляпан – изображение Ллот едва просматривалось. По нему прохаживалось несколько младших жриц, внимательно изучая кровавые потеки и следы от разлетевшихся мозгов. Рабы с граблями отскребали лишние и отслужившие свое останки драйдеров. Детеныш раптора на цепи трепал пятнистую паучью ногу. Возле него стояла хозяйка, девочка-дроу, и заливисто смеялась над проказами любимца.

Федор занял свободное место за уличным столиком и решил осмотреться в поисках Фундис или Хино.

– Эль? – подвалил к нему усталый кравчий.

– Светлый… На пробу.

Маггут повел новых подчиненных в казарму, обустраиваться. «Крысой», чуть не схлопнувшей портал перед носом экспедиционеров, оказался Рож. Бывший сотник, десятник и рядовой ОАТ проследил по стрелкам путь Зака. Вообразив, что на лесопилке – база золотоискателей, он не удержался и полез ее обчистить, благо был уверен, что Зака и Федора упекли в кутузку на десятилетия.

Девать Рожа было некуда, не отпускать же с миром. Решили продать негодяя в рабство, чтобы вернуть хоть немного потерянных в Самате флоринов. Впрочем, кое для чего он пригодился сразу: бегемот так устал «удерживать» портал, что буквально не мог передвигаться своим ходом от обезвоживания. Борьку уложили на импровизированную волокушу из найденной дерюги и останков тележки, впрягли в нее жирного гоблина и веселыми понуканиями погнали в казармы. Особо старался подгонять бывшего сослуживца Боксугр. Рож был так резко выбит из привычного уклада жизни в Самате, что пребывал в ступоре и выполнял все приказания безропотно. А когда в поле его зрения оказывался гомункулус, бедняга и вовсе впадал в тихую панику – еще в Срединном мире он больше всех гоблинов натерпелся от Люсьена.

В карманах у толстого подонка завалялось немного мелочи, как раз достаточной для того, чтоб Федор смог промочить горло.

Кравчий принес запотевшую кружку. Загудели трубы, и над площадью разнесся усиленный магией голос «серого кардинала» Шмурлага:

– Блистательные дамы! Сейчас состоится заключительный обряд этого праздника. Проведет его Хино из Дома Сумерек, а поможет ей в этом самый успешный из нерадивых студиозусов – ведь он прожил дольше всех!

Темные эльфы весело засмеялись. К башне подвели обреченного драйдера. Видимо, он был напичкан «веселыми грибками», так как совсем не сопротивлялся. Восемь паучьих ног выводили пьяные кренделя, раздутое тело было словно вылеплено из скверного теста. Уродца опоясали ремнями, прицепили к крюку, и цепь поползла вверх.

Отвратительного драйдера было не очень-то жалко, однако и смотреть на его последний полет не хотелось. Федор уткнул нос в кружку. Раздался громкий шлепок. Собравшиеся удовлетворенно загомонили. К восьмиугольнику приблизилась Хино в сопровождении трех послушниц. В одной из них Федор с удивлением узнал Фундис.

Девушки слаженно взялись за дело. Хино нараспев читала обращение к Ллот, послушницы вымеряли знаки, принесенные в Подтеменье брякнувшимся с высоты студиозусом. Над останками задрожало красноватое марево, в котором мелькали смутные образы. Похоже, приближался кульминационный момент. Голоса на площади стихли, а из расположенного неподалеку паланкина выбралась Верховная жрица и в сопровождении поблескивающего моноклем Шмурлага засеменила к послушницам. Остановилась она в непосредственной близости от Фундис.

Голос Хино становился громче, картинки мелькали стремительней, и вдруг все оборвалось. Младшая жрица обессиленно опустила руки. Ступая, будто индюк, Шмурлаг подошел к ней и что-то спросил. Хино ответила, тот недовольно фыркнул и быстро вернулся к Верховной. Старуха выслушала своего наперсника, кивнула. Он поднес к губам небольшой стеклянный рожок магофона.

– Блистательные дамы Великих Домов, свободные гражданки Шиндилрина! Обряд состоялся. Результаты его столь серьезны, что богиня Ллот в лице Верховной жрицы объявляет внеочередное заседание городского Совета. Обсуждаться будет возвышение цитадели гнусных отступников – города Самата. Заседание начнется через десять часов.

Он хлопнул в ладоши. Дюжие рабы подхватили паланкин, рысцой подбежали к Верховной жрице, которая уже вовсю оказывала знаки внимания насупленной Фундис. Шмурлаг чуть ли не силком усадил старую развратницу в паланкин и забрался следом.

Зрители начали расходиться, вполголоса обсуждая объявление. Исполнившие долг послушницы разбрелись кто куда. Набежали рабы с ведрами да швабрами и взялись за уборку. Хино и Фундис, увидев махавшего им рукой Федора, подошли к нему.

– Что ж, этруск, похоже, ваше пророчество было верным, – хмуро сказала Хино. Она была очень сердита. – Кровь показала, что возвышение Самата приведет к гибели Шиндилрина и всего Подтеменья, если мы не помешаем этому.

– Скоро? – спросил Стволов.

– Выпить-то успеем, – усмехнулась Фундис. – Да не вздрагивай ты, счет оплатит Дом Сумерек. Эй, кравчий, три хрустальных бокала и кувшин вина из ягод синеглазки! А ты что такой грязный, в отбросах копался? – насупилась она. – В казарму намылился, к гоблинам своим вонючим? И не мечтай! Ну-ка рассказывай, с кем и где шлялся и почему не пришел к началу праздника?

Стволов замычал, делая вид, что смакует эль, но Фундис толкнула его кружку, так что пиво плеснулось через край:

– Брось это пойло, сейчас нормальный напиток принесут. Что молчишь?

Рассерженный Федор схватил Фундис за запястье. Глаза девушки потемнели.

– А ну не портить мне праздник! – осадила их Хино. Любовники нехотя расцепились. – И ведь не хотела я у вас на поводу идти, тупые мужики. Безмозглый орк пристал со своим обрядом, проведи да проведи, вдруг да поменялось предсказание… – Весь обрядовый пафос с младшей жрицы слетел, осталась только беспомощная женская усталость. – И что теперь? Да я руку дам на отсечение, что Шмурлаг снова обстряпает дельце к собственной выгоде. И гореть тебе, моя милая, на магме как глупому червю! А Совету только того и надо, героев на заклание выставить. Шлепайте к Самату да положите там головы за вековые устои Подтеменья и свободу Шиндилрина.

– А ты что, откажешься? – рассмеялась послушница. – У нас же команда, сестра!

– Тьфу ты. Где вино, мать моя Ллот?!

Глава 6

Подразделение Фундис приросло солдатами – теперь их двигалось маршем не менее двух сотен. Отправлять на войну с неизвестным итогом большее количество воинов сочли нецелесообразным. Дескать, предсказана победа – вот и ступайте, а про силу воинства в предсказании ничего не было. Значит, сгодится и горстка солдат, включая пришельцев из Срединного мира. На чем особо настаивал интриган Шмурлаг.

Только протекция старших родственников маджаи Фундис помогла ей привлечь в отряд еще одну сотню по сравнению с походом на драйдеров. Итого на червях, рапторах, меганеврах, черепахах и пешим ходом за ней двигалось около двухсот воинов-дроу, не считая Федора с Заком, Боксугра, Рожа, Пунай с Клюш, Люсьена, Отожа и еще четверых ветеранов даггошского отряда золотоискателей.

Пятый солдат по пьяному делу повздорил с какой-то женщиной и попал к ней в рабство. Освободить его было нереально, выкупать дороговато. К тому же гоблин, кажется, и сам был рад отмазаться от похода. Предпочел комфортную жизнь в провинции, под властью похотливой матроны.

– Лучше бы Рож в рабство попал, – проворчал по этому поводу комдив. – До чего ушлый мерзавец!

Пока экспедиционеры прикидывали, кому бы и за сколько продать гоблина, тот был молчалив и исполнителен, отстирал соратникам портки и вытравил вшей каким-то свежезаговоренным порошком. Нашел для Люсьена отличные ботфорты со шпорами. Даже подмазался к Борьке – убирал навоз, вытирал бегемоту задницу, обмывал тушу озерной водой, таскал на кормежку змей. Словом, личный состав решил, что от Рожа масса пользы при полном отсутствии вреда, и упросил командиров не продавать бывшего негодяя – а ныне безотказного трудягу и веселого собеседника.

На вопрос о причинах такого послушания гоблин резонно ответил, что знает о своей вине перед военачальниками, к тому же мечтает вернуться к преступной практике в Самате. И ради этой цели готов на любые лишения.

– Ох, не верю я ему, – поделился с комдивом Федор. – Может, ну его к Насру, пусть остается тут на свободе? Зачем нам эта жирная пиявка?

– Выгнать или прирезать мы его всегда успеем, а вот рабочие руки в походе не помешают, – резонно возразил Маггут. – Наложим на него заклятие послушания, чтобы даже мыслей нам навредить не было. Хино сумеет!

Тем временем выяснились подробности предсказания. Первая – опасность исходит от некоего наймита некромантов, а законная саматская власть колеблется, не понимая, что ей делать с новыми веяниями в политике. Далее, спасти Подтеменье могут только шиндилринцы с непременной помощью гоблинов из Срединного мира под командой двух великих воинов. И самая важная – решающий вклад в победу внесет какой-то безымянный гоблин – торговец «живыми» трусами. Этот нюанс озадачил всех, заронив в умы шиндилринцев сомнения в достоверности предсказания в целом. Разве могут негоцианты быть спасителями мира? Но городской совет все же решил не спорить с клириками и согласился выставить армию под командой героической маджаи Фундис. А уж Хино вновь пришлось к ней присоединиться.

– Я очень жалею, что научила вас, как открыть портал, – сердито сообщила она через день после праздника, навестив среди дня казарму стражников. Не иначе проверяла, чем занимается ее фаворит. Золотоискатели в это время инвентаризировали пожитки, латали оружие и запасали фураж для черепах. – Не знаю, что вы там такого натворили во время вылазки, но именно из-за нее поменялось предсказание. Теперь весь Нижний мир в опасности!

– Это все уже история! – беспечно отозвался Маггут, мощными рывками проверяя кожаную подпругу для раптора. – Тут проблемы посерьезней имеются. У меня без бананов начинается стресс, сплин и кризис самоидентификации. Они у вас точно нигде не растут?

– А этот ваш герой, гоблин с «живыми» трусами!.. – продолжала гнуть свое младшая жрица. – Бредовей предсказания не слышал мир! Не удивлюсь, если это окажется кто-то из ваших моховиков.

Видать, Зак поведал подруге смачные детали их похождений в Самате, и девушка подхватила воровской жаргонизм. Федор с укоризной глянул на товарища, но тот лишь пожал плечами.

Хино, не ожидая комментариев, плюнула с досады и ушла.

– Кстати о трусах. Как там твоя саматская добыча? – поинтересовался накануне похода комиссар. – Работает?

– Так себе. На раз только и хватило… Ты был прав, камрад. Подделка.

* * *

Негоциант Иттраг твердил о горячей траппе в окрестностях Шиндилрина, но его сведения оказались устаревшими. Через день пути, когда войска должна была упереться в разлив магмы и преодолевать его чуть ли не вброд, они всего лишь вступили на теплое гладкое плато с частыми скальными островками, торчащими из застывшей лавы. Над серой равниной дул горячий ветер, носящий по воздуху остатки пепла от сгоревшей растительности. Маджаи Фундис выслала вперед разведчика на меганевре, тот вернулся через полчаса и сообщил, что путь свободен. Открытая лава нигде не светится.

Колонну возглавлял отряд золотоискателей: штабная черепаха, за ней десантная с гоблинами и Люсьеном, и новенькая лохань с Борькой. Комфортное корытце с шестью колесами тянул молодой маломерный червь, которым управлял пеший Рож.

Все ящеры ради безопасности шли в колпачках, закрывающих глаза. Путь им тычками стеков указывали всадники.

В авангарде постоянно гарцевала Фундис на норовистом вороном рапторе, то и дело, вырываясь далеко вперед. На ней была походная одежда: шорты, под которыми – узкие черные трико до щиколотки, а еще ниже – ножные браслеты с отделениями для метательных ножей. Сверху маджаи надела майку-тунику серебряного цвета с неровными краями и кофту на молнии. Из украшений на ней были только эмалевый медальон с изображением Паучьей Королевы да серьги в виде колец, с вкраплениями разноцветных бусин. Обулась Фундис в мягкие жокейские тапки на толстой веревочной подошве.

Младшая жрица Хино на своем хорхое держалась в середине колонны. По случаю торжественного отбытия из Шиндилрина она надела длиннополое платье из шелкового бархата с купонным рисунком – снизу грибной луг, выше парящие виверны и стрекозы. Из-под подола виднелись зеленые туфли-балетки без каблука. На плечах у Хино лежал изумрудно-зеленый палантин, а уши оттягивали крупные смарагдовые серьги. Наряд не самый удобный для путешествия, зато внушающий уважение.

Рядовые же дроу были одеты в свои традиционные плащи пивафви, сплошь черные и серые – спору нет, удобные в разных ситуациях.

Заку придали статус знаменосца-сотника и собственного смирного раптора, хотя воинов у него в подчинении было всего ничего. Однако никто из военачальников, разумеется, не возражал, также как и против привилегированного положения комиссара Стволлута. Федора вообще объявили главным экспертом по Самату, а звание «комиссар» стало вполне официальным. Он был волен самостоятельно формулировать себе текущие задачи и давать советы маджаи по всем вопросам. Но взамен был обязан проводить в ее палатке каждую ночь.

Над головами воинов то и дело с низким гулом проносились стрекозы разведвзвода, оседланные самыми легкими солдатами-наездниками. Пешие воины – темные эльфы неутомимо шагали в арьергарде. В самом конце тащился маркитантский обоз – черепаха, списанная из десанта, и огромный червь, навьюченный мешками. К обозу прикомандировали недовольных Клюш и Пунай. Впрочем, после того как в подчинение маркитанткам придали трех юных кашеваров-дроу, настроение у гоблинш слегка улучшилось.

Словом, войско выглядело намного солиднее, чем в свое время Освободительная Армия таха.

* * *

Лавовые поля были удобны для марша, но навевали скуку. Все заметно оживились, когда одна из разведчиц доложила, что впереди показалась роща живых перечных грибов, а за нею – лишь наполовину высохшее озерцо и пещеры отшельников.

Вскоре воинство уже толпилось у воды. Сначала наполнили котлы для варки каши, потом пустили на водопой рапторов, а затем уже остальных тварей. Напоследок освежили водоем у бегемота, пока сам он пасся среди прибрежных черных лопухов.

– И где ваши отшельники? – поинтересовался Федор у подруги. – У них какая религия? Это сектанты, еретики или адепты Ллот?

Фундис наскоро проинспектировала армию и вернулась к комиссару. Для высшего командного состава под высоким перечным грибом оборудовали обеденную зону, им оставалось только дождаться каши и прочих яств из походного запаса. К счастью, до сезона разбрасывания спор было далеко, и грибы не грозили каждому путнику обожженными глазами и носоглотками. Зак со своей урезанной «сотней» расположился под соседним грибом, и уже вовсю дирижировал трапезой подопечных.

– В этих пещерах давно пусто. Но на свежем пепле разведчицы обнаружили следы босых ног эльфа или человека… – Маджаи развернула карту Подтеменья и сверилась с походным световым хронометром. – Сегодня к вечеру мы должны достигнуть небольшого поселка Бюр-Хомаш в Патиссоновой Долине. Пополним запасы фуража и чистой воды.

– Интересно, жалованье нам повысят? – услышал Федор разговор гоблинов с командиром, сквозь перестук ложек по мискам. – А у Боксугра сколько будет и у Рожа? Тоже по двадцать квачей? А сколько сейчас на наших счетах в банке?

– Они без оплаты с нами идут, – отвечал Зак. – По велению сердца.

– И мы по велению, но нам все равно нужны деньги для мирной жизни…

– Кстати говоря, я готов жалованье как процент от штрафов брать, – выступил бывший тысячник. – Штрафы вообще отличная штука, прогрессивная и выгодная. И для бюджета экспедиции прибыльно! Десять метикалов за провинность, например. Пять за оплошность. За небрежность, неловкость, тупость и грубое слово – по три-четыре метикала. За общую глупость или если под горячую руку если попался – по метикалу. Такие мои предложения, сир.

– Почему это оплата у нас в дешевых квачах, а штрафы будут в дорогих метикалах? – насторожился один умный солдат.

– Штрафовать без повода никого не будем, – успокоил воинов комдив. – Только с моего разрешения и только за грубую провинность. За дезертирство тоже, конечно. Но без фанатизма, чтобы нищими домой не вернулись! А ты, Боксугр, замашки свои оставь. Мы не у черного колдуна Хуру-Гезонса в армии, а у блистательных дроу.

– Как скажете, сир… Я же для бюджета стараюсь.

Едва Фундис с комиссаром приступили к трапезе, со стороны пещер послышался раскатистый хохот. Вмиг образовался общий порыв любопытства, когда все понимают, что случилось нечто интересное, а что именно – пока неясно, и всем хочется поскорее узнать подробности.

Военачальники сдержались, предпочтя обед, но их все равно поставили перед фактом. Сторожевой отряд выследил обладателя следов. Им оказался высокий и тощий гоблин в донельзя изношенной и обгоревшей одежде. Да и кожа у него носила явные следы ожогов, словно несчастный был застигнут извержением вулкана, и спасся от разлива магмы в последний момент.

– Fan-fucking-tastic! – воскликнул Зак. – Это же шаманский кадр!

Федор присмотрелся и понял, что дроу изловили бельмастого заику, служившего в армии Черного Шамана. Неудачник угодил в демонскую ловушку в подземельях дворца – но, как видно, не погиб, а упал в районе раскаленной траппы.

– П-п-п!.. – зачастил солдат при виде знакомых лиц. Правда, от Боксугра он отшатнулся с выражением ужаса на лице. Видать, хорошо помнил о штрафах и дисциплинарных наказаниях, которыми тот славился, будучи тысячником. – Пу!

– Тебя как зовут, чудак-гоблин? – усмехнулась Фундис.

– П-пу!.. П-п-п-п! – Слюна брызгами полетела от бельмастого.

– Ладно, отдохни пока, Пуп, – приказал Федор и махнул эльфам из боевого заграждения. – Разойдись! А ты поешь-ка, парень.

Он отдал солдату свою порцию. Тот начал жадно поглощать кашу, глупо посмеиваясь и порываясь высказать безмерную благодарность. Соратникам пришлось отодвинуться от него еще дальше, дабы не быть заляпанными жидкой пищей с ног до головы.

– Надо бы ему имя дать, – решил Маггут. – Пу будет слишком просто. Может, Пернамбукано? Или Парацельс. Пестицид тоже неплохо…

Золотоискатели недоуменно поморщились.

– Попроще бы. Пуж? – предложил Нуггар.

– Подзатыльник? – подхватили охочие до шуток воины. – Пипец? Противный?

Гоблины незлобиво засмеялись.

– Пусть будет Пуп, как сказал комиссар, – рассудила маджаи. – Только я не вижу смысла таскать его за собой. Зачем нам обуза? Воевать он не может – слишком истощен и худ. И это явно не он торгует «живыми трусами», чтобы мы взяли его без разговоров как ключевой фактор нашей победы.

Бывший воин ОАТ замер, на глаза его навернулись крупные слезы. Он даже жевать перестал от страха, что вновь останется один в мире, полном незнакомых опасностей. Надо отдать должное парню, он полгода с лишним провел в Подтеменье и сумел выжить без чьей-либо помощи. А это не каждый гоблин сумел бы.

– На кухне лишние руки не помешают, – возразил Федор. – К тому же он гражданин Даггоша, и мы, как правящий Дуумвират, несем за него ответственность.

– О Даггоше я бы на твоем месте забыла, – скептически заметила маджаи.

Пуп был так благодарен комиссару, что по обычаю таха протянул ему миску обратно. Федор великодушно отказался, и тогда гоблин, доев остатки каши и вылизав миску, спрятал ее за пазухой.

Других отшельников, сектантов или просто мужских шовинистов, прячущихся от власти женщин, в пещерах обнаружить не удалось. Это немного расстроило Хино, которая мечтала подискутировать со схизматиками о природе первородного мужского греха с точки зрения Ллот, а затем кастрировать тех, кто чересчур упорствует в заблуждениях.

Вскоре после обеда войско выступило в дальнейший путь. Ночевка намечалась в Бюр-Хомаше, и следовало спешить. Пусть в Подтеменье нет смены дня и ночи, однако ночные хищники имеются, а обороняться в чистом поле от диких зверей и ядовитых насекомых не хотелось никому.

* * *

Даже скромные деревушки темных эльфов разительно отличались от привычных гоблинских хуторов. Каменные дома в Бюр-Хомаше располагались сравнительно правильными концентрическими кругами с площадью в центре. На площади имелась сельская ратуша, храм Паучьей Королевы и пара питейных заведений – словом, сосредоточение всей провинциальной культуры. Фуражные сараи и продуктовые склады окружали Бюр-Хомаш самым большим наружным кольцом. За ними на многие сотни локтей тянулись делянки черных лопухов, колонии грибов, гряды густо поросших бродильной плесенью валунов. Мелкие искусственные озерца были заполнены полупрозрачными рачками, бледной рыбой или пиявками для соусов. На огороженных пастбищах бродили пятнистые короткорылые свиньи и низкорослые молочные козы.

– Богато живет народ дроу под покровительством богини Ллот, – горделиво сказала маджаи Фундис, приблизившись к черепахе комдива.

Местные жители, все пятьсот бюричей-эльфов, высыпали встречать воинство. Дети, особенно девчонки, стали хватить рапторов за лапы, демонстрируя храбрость. Кое-кто вскарабкался на червей.

– Где остановимся? – спросил Федор у подруги.

Фундис спешилась и передала поводья своего скакуна одному из выжлятников. Эти парни начали собирать ездовых и тягловых тварей в отдельный открытый загон, где их расседлают и зададут корм. Куда денутся ночующие там свиньи, никого в армии не интересовало, да хоть в постели хозяев.

– Где поставят палатку, там и сгодится, – ответила Фундис.

В сопровождении адъютанта она отправилась к главе поселка, чтобы подтвердить полномочия и оплатить постой. Хино повела Зака в храм на какую-то свою церемонию. Федор понял, что остался без дела – и тут ему навстречу с оглушительными воплями, расталкивая поселян, выскочил тувлюх Онибабао!

– Сир, вы пришли за мной!

К спине храброго испытателя по-прежнему была привязана ритуальная доска с рунами, а штаны подпоясывала веревка с обгорелым концом.

Онибабо упал на колени и обхватил ноги комиссара с явным намерением уже никогда их не отпускать. Случившиеся поблизости гоблины-золотоискатели одобрительно засмеялись.

– Тихо вы! – прикрикнул на них Федор и стал отрывать от себя героя. – Помогите Отожу накормить черепах, бездельники! Пойдем-ка подальше отсюда, братишка, расскажешь мне свою историю. Сто быров у меня сейчас нет, в Даггоше их получишь. Что ж ты доску-то от себя не отвяжешь?

Он чувствовал определенную вину за испытание на тувлюхе круга Номмо, вырвавшее парня из привычного уклада жизни. Сбиваясь на счастливые слезы, герой нации поведал, как угодил под огненную струю из пасти дракона, который пережег веревку и вцепился зубами в ее конец, торчащий из «окна». Онибабо сумел спрятаться в сарае на патиссоновом поле. Там его и нашел добрый гоблин Цаво.

– Кто? – опешил комиссар.

– Я, сир…

Федор повернулся на голос. В дверном проеме приземистого склада, притулившегося на самой окраине деревни, стоял бывший каптенармус Освободительной Армии таха.

– Заходите в гости, господин Стволлут! – с улыбкой пригласил он.

– А не отравишь? С Кваквасой поди тут милуешься?

Гоблин обиженно хмыкнул. Судя по всему, жилось Цаво несладко.

Очутившись в окрестностях Бюр-Хомаша, бывший каптенармус нанялся в батраки к зажиточному эльфу, поливать незрелые патиссоны и перетаскивать созревшие. Деловая сметка позволила ему скопить флоринов, выкупить пустующий дом и склад под одной крышей и более-менее обустроить свой быт.

– Только с личной жизнью не задалось, – пожаловался он. – Нравы тут устоялись, чужих привечают неохотно… Если б не Онибабо, я бы от тоски загнулся. Доску с него не сорвешь, привязался к ней намертво, а в остальном отличный парень. Знаете, сир, сколько я из нее ножей выдернул? Местные идиоты так в меткости упражняются.

– Эта священная доска унесет меня в Ксакбурр, к моей невесте, – мечтательно сообщил тувлюх. – Правда, сир?

– Истинная правда. Со мной вернешься, братишка. Собирай пожитки! А доску береги, она еще сослужит нам службу.

Тувлюх вновь разразился слезами счастья и попытался вцепиться в колени Стволова. Комиссар даже не особо и сопротивлялся. Никакие гоблины из армии Шамана не могли сравниться по ценности с этим парнем, несущим на себе ключ к возвращению в Срединный мир.

– Оставьте мне парня, сир, – взмолился Цаво.

– Это уж ты с ним самим договаривайся, – хмыкнул комиссар.

Получив заряд бодрости от простого тувлюха, Федор вышел из дома-склада Цаво. У дверей его поджидал Отож.

– Сир! – Гремлин буквально подпрыгивал от нетерпения. В руке у него звенел крышкой жестяной бидон из-под смазочной жидкости. – Сир, прошу вас обратиться к маджаи Фундис с важной просьбой. Мне необходимо получить десять дюжин здешних пиявок. А лучше двадцать дюжин!

– Зачем, дружище? Хочешь отсосать дурную кровь у наших черепах?

– Нет. Надо вырастить новый кожный покров Люсьену! – Гремлин с первой минуты очень привязался к гомункулусу, постоянно что-то регулировал в нем, отлаживал и сильно расстраивался оттого, что не имеет в распоряжении хотя бы плохонькой биотехнологической мастерской. – Старый эпителий такой потрепанный и рваный, что совсем не задерживает влагу, пыль, насекомых… А у пиявок превосходная прочная шкурка.

– Ясно. Пошли, без маджаи обойдемся. – Настойка Цаво на прокисших патиссонах оказалась не так плоха, как опасался комиссар, и сейчас ему море было по колено. – За постой армии уже уплачено. Мы можем брать здесь все, что требуется для войска.

Дом Цаво находился почти на самой окраине. Пройдя полсотни шагов по прямой как взгляд дроу улочке, они вышли из поселка. Слева тянулись патиссонные парники, справа – длинный козий загон. Животные трудолюбиво рыли копытцами твердую почву в поисках корешков и жучков, хрустели грибной порослью. Козел-вожак, чью горделивую голову украшало две пары витых рогов, стоял на высоком камне и озирал окрестности. На Федора и Отожа он взглянул с подозрением, но те не бросались через загородку, чтобы похитить молоденьких козочек или веселых козлят, поэтому он вскоре утратил к ним интерес.

Сразу за загоном располагалось озерцо с пиявками. На берегу стоял пожилой темный эльф, опираясь на сачок с толстым и длинным черенком. Из зеленоватой воды торчали головы двух гномов. Бородатые лица были искажены страданием.

– Приветствую, блистательный, – обратился Федор к эльфу.

– И тебе не хворать, – ответил бюрич, по-деревенски смешно «акая».

– Что делают эти ребята в воде?

– Кормят пиявок, вестимо.

– Ишь чего! Они преступники?

– Нет, конечно. Это мои рабы. У меня их четырнадцать штук. Каждая пара купается раз в неделю. Обычное же дело. – Эльф перевел изучающий взгляд на гремлина. – Но я собираюсь расширять бизнес. Продашь своего головастика? С виду мясистый, годик должен протянуть.

– Отож не продается, он воин. А ты начерпай-ка нам тридцать дюжин пиявок.

– С какой стати?

– Приказ маджаи Фундис. Шевелись, приятель, если не хочешь познать ее гнев.

Недовольно бурча, заводчик пиявок запустил сачок в воду. Видимо, гномы хорошо кормили обитателей пруда. Вскоре бидон оказался наполнен. Опытным взглядом эльф оценил количество выловленных питомцев, запустил руку внутрь, поймал несколько штук и бережно выпустил обратно в пруд.

– Тридцать дюжин, – хмуро сообщил он. – С тебя триста шестьдесят флоринов, солдат.

– Не лыкай хопом, носорог, – блеснул Федор. – А то зафарю на три дабла. Все вопросы по оплате – к деревенскому старосте.

Ошалевший эльф разинул рот, а золотоискатели ушли, посмеиваясь.

Едва вернувшись к черепахам, Отож взялся за дело. Выпотрошил пиявок, залил каким-то вонючим грибным раствором, а через полчаса пригласил к себе Люсьена и начал аккуратно накладывать шкурки. Операция тянулась долго, зато по ее окончанию гомункулус щеголял прочной буро-зеленой кожей, совсем как у комдива Маггута. Голой осталась только начищенная бронзовая макушка – для красоты, как утверждал гремлин.

К тому же наличия искусственных элементов в облике машино-существ требовали общие принципы биомеханики.

* * *

Спал Федор отвратительно. Ему приснился Ксакбурр и празднование дня Вяленого Банана. Только вместо тувлюхов по проспекту шагали сотни торжествующих клонов извращенца Джадога – все как один разлагающиеся зомби. Мерзавцы посылали стоящему на трибуне Премьеру воздушные поцелуи, а один бросил букетик фиалок, повязанный вместо ленточки пупырчатым как огурец презервативом. Стволов поймал вонючий букетик, Джадоги засмеялись в тысячу глоток, и он проснулся. Так и не сомкнул глаз до самого подъема, ворочался и беспокоил своего командира.

Утром к палатке Фундис, возле которой происходила трапеза командного состава и гоблинской «сотни» Маггута, явился Цаво с тележкой. Она была доверху загружена сетками, полными овощей. Лицо складовладельца лучилось доброй улыбкой.

– Чего тебе, пейзанин? – строго спросила у него маждаи. – Если хочешь предложить свой товар, то разочаруйся. Наш обоз заполнен, больше ничего не нужно.

– Но ведь это патиссоны! Осмелюсь предположить, блистательная, что вы не знаете одного их полезного качества. Эти дары земли не напрасно похожи на паука, поджавшего лапки. Так же как божественная Ллот, приготовившаяся к прыжку…

– Короче!

– Они очень полезны для интимного здоровья, блистательная. Вас это, может, и не интересует…

Глаза у Фундис блеснули, однако уже через секунду она безразлично сжала губы.

– Конечно, не интересует. Впрочем, можешь прокатить свою телегу по моему лагерю. Некоторые солдаты наверняка захотят купить у тебя овощей. – Она поднялась из-за походного столика и пошла в палатку, сделав знак комиссару следовать за ней.

Едва Федор оказался внутри, девушка вложила ему в руку увесистый кошель.

– Марш назад и накупи побольше этих плодов. Вдруг торговец не врет об их свойствах.

Федор поспешно сунул флорины в карман.

– А если врет? – попробовал комиссар озадачить девушку.

Но в маджаи не назначат кого попало! Фундис приняла решение мгновенно.

– Вот что, мы заберем его с собой, вместе с его складом. Давай мои деньги обратно! Ну, кому говорю? Это же твой бывший солдат, верно я вчера поняла твой рассказ? В пророчестве говорится, что решающий вклад в победу внесет гоблин с «живыми трусами». Трусы, патиссоны… Какая разница, если действуют одинаково? Это уже частности, а рисковать победой я не могу. В любом случае, разнообразие в питании нам не помешает. Твоему овощеводу придется пойти с нами. Чем он у тебя в армии занимался, говоришь?

Между тем торговля патиссонами шла вовсю. Воины-дроу, перешучиваясь, набивали ими походные сумки. От палатки Хино к тележке поспешал Зак. Через плечо у него были перекинут ремень вместительного мешка.

– Это вы моего надоумили, господин Стволлут? – прошептала очутившаяся рядом Клюш и подмигнула с понимающей ухмылкой.

Федор чуть не зарычал. Но тут Цаво, которого обуяла жадность, объявил, что чеки Эльфобанка обналичить в Подтеменье нельзя, поэтому в оплату он берет лишь звонкую монету. Комиссар воспользовался моментом и сорвал на бывшем каптенармусе злость – объявил продразверстку и одновременно мобилизовал ушлого гоблина в армию, на прежнюю должность.

«Сотня» Зака радостно загомонила, а Боксугр и Нуггар даже выкрикнули здравицу в честь Дуумвирата и сиятельной маджаи.

Цаво промолчал, потому что на долгое время онемел от потрясения. Он мог лишь невидящим взглядом следить, как солдатская бригада с мешками двинулась в сторону его склада.

– Не тужи, красавчик! – подбодрила его Пунай. – У нас в обозе знаешь как весело?

Но на комиссара она поглядела с обидой и как-то зловеще, будто замыслила коварство.

* * *

По мере удаления от вулкана температура понижалась. Густела растительность, все чаще встречались речушки и даже тонкие, словно «пушистые» водопады, низвергавшиеся в озерца с высокого светлого неба. Разнообразной живности также становилось больше. Нередко между скал эхом метался рык дикого раптора, или проносились на высокой скорости виверны. Но магия Хино надежно прикрывала войско от нападения неразумных тварей. Так продолжалось до второй ночевки.

Когда за стенами палатки зазвучали первые крики ужаса, Федор ковырялся в миске с салатом из патиссонов и маринованных улиток под горчичным маслом. Все это были проверенные афродизиаки, но против заклятия верности пока были бессильны и они: копье Либубу пригвоздило своих жертв накрепко.

Комиссар воткнул вилку в походный стол и, прихватив боевой жезл, выскочил наружу.

Небо над становищем расчерчивали стремительные тени. Узкие длинные тела, крылья словно у нетопыря, по две небольшие, но чертовски когтистые лапы, змеиные шеи с обтекаемыми головами и в довершение всего – похожие на бич хвосты с острым треугольным наконечником. В крыльях у монстров свистел ветер, зубастые пасти исторгали оглушительные вопли – не то вой, не то визг.

– Виверны! – закричала Фундис. Она успела вскочить на своего нерасседланного раптора и гарцевала в центре лагеря, размахивая над головой мечом. Колпачок с головы ящера маджаи сорвала, и тот ревел от восторга, взрывая почву когтями задних ног. – Всем в укрытие!

Федор припал на колено, прицелился в ближайшую виверну, выстрелил. Разряд угодил точно в палевое брюхо между лапами, но тварь словно и не заметила. Заложив головокружительный пируэт, она нырнула к земле и на лету схватила кого-то из «сотни» Маггута. Голова и плечи гоблина полностью исчезли в пасти хищника. Виверна рванулась вверх, но добыча оказалась слишком тяжела. Тварь смогла подняться всего на десяток локтей. С натугой взмахивая крыльями, она полетела прочь. Федор выстрелил еще раз, и вновь безрезультатно.

– Перестань тратить заряды, баран! Ты привлечешь их внимание! – запоздало крикнула маджаи. – Это не простые виверны, а паокаи. Они устойчивы к магии жезлов и огню! Только холодное железо!

Федор швырнул бесполезный жезл в палатку, выхватил кинжал. Однако дотянуться им до крылатых тварей было трудновато. Комиссар закрутил головой в поисках чего-нибудь метательного или стрелкового – копья, топора, гоблинского арбалета. Но поблизости валялся только опрокинутый котел с кашей. Федор уже начал прицениваться к нему, как вдруг откуда-то выскочил Люсьен, схватил котел и со страшной силой метнул в сторону комиссара. Стволов пригнулся, котел просвистел в паре локтей над головой как пушечное ядро и с гулким звоном во что-то ударился. Удар слился с яростным визгом. Над Федором пронеслась, роняя комья каши, некрупная виверна. Летела она зигзагом – столкновение с полковой посудой оказалось для хищницы оглушительным сюрпризом.

– Сир! Животное собиралось напасть на вас, сир! – отчеканил гомункулус.

– Молодец, так держать!

Паника понемногу сходила на нет. Воины, не способные обороняться, укрылись под панцирями черепах или хотя бы под навесами. Всадники на рапторах метали в небо дротики, а затем пригибались к спинам чешуйчатых скакунов – атаковать ящеров виверны не решались. Разведчики на стрекозах уже взлетели в воздух. Они отчаянно набрасывались на врага сразу впятером-вшестером – будто маленькие птички на ворону. «Клевали» своими легкими пиками, забрасывали метательными ножами, уклонялись от ядовитого дыхания и смертоносных взмахов вооруженного острым наконечником хвоста и вновь нападали. Ошеломленные натиском, виверны начали отступать.

Федор заскрежетал зубами в бессильной ярости. Поганая зверюга схватила солдата из его подразделения, а он не смог защитить парня! И даже отомстить не способен.

Рядом взревел раптор. Федор обернулся. Возле него нетерпеливо приплясывали два ящера, оба оседланные, но все еще в шорах. На одном сидел Зак и держал в руке уздечку второго.

– Эй, мужик! Будешь прохлаждаться? Или вместе с комдивом догонишь злобную тварь и вырежешь ей печень?

Федор взлетел в седло. Весь его опыт наездника ограничивался детскими прогулками на пони, но сейчас это было неважно. Он сжал твердые чешуйчатые бока ногами и сорвал шоры с головы раптора. Тот огласил воздух трубным рыком и сорвался с места.

Управлять «скакуном» почти не требовалось. Увидев летящую виверну, ящер помчался ей наперерез, словно генетически запрограммированный. В природе Подтеменья эти два хищника испокон века конфликтовали. Виверны разграбляли кладки рапторов и убивали молодняк. Добраться до гнезд крылатых врагов, устроенных под самым каменным «небом», рапторы не могли, поэтому им оставалось только убивать взрослых особей. Везде, где только удастся.

Расстояние до паокая, схватившего гоблина, понемногу сокращалось. Тупое животное не желало бросать добычу, а может, гоблин завяз у него в зубах. И виверна, скорей всего, успела бы нырнуть в одну из расщелин, но тут из-за каменной гряды вылетела Фундис. Ее вороной раптор несся как стрела. На полной скорости маджаи бросила в хищника меч. Вращаясь, будто бумеранг, меч рассек монстру крыло и застрял в суставе, скрепляющем маховые кости. Кожистая перепонка лопнула. Кувыркаясь, тварь грянулась на землю. Вместо того чтобы выплюнуть добычу и встретить врага зубами, когтями и облаками ядовитого дыхания, паокай, дергаясь всем телом, начал жадно заглатывать гоблина.

Преследователи мигом оказались рядом. Три раптора почти одновременно вонзили в хищника зубы. Тварь завизжала. Федор кубарем скатился на землю, на четвереньках пробежал под хлопающими обрывками крыла и ударил кинжалом в основание хвоста. Хвост судорожно дернулся, свистнул над головой как бич. Федор не догадывался, что наиболее опасным является его возвратное движение – когда скорость бритвенно-острого наконечника максимальна – но это хорошо знала Фундис. Она пришпорила своего раптора, тот встал на дыбы, и треугольное острие врезалось ему в бок. Во все стороны брызнули броневые пластины. Ящер лишь покачнулся.

Зак быстро и сильно долбил бок монстра ножом, будто лед для коктейля колол. Похоже, он как и обещал, добрался до печени виверны. Из ран выплескивалась темная дымящаяся кровь.

Шанса ударить второй раз монстр не получил. «Траншейный нож» Федора махом отделил убийственный хвост от туловища. Маджаи выпрыгнула из седла, вырвала из раны в крыле меч и перерубила виверне горло возле ключиц.

– Наср, – выдохнул Стволов и сел на бок твари. Из ног у него как будто выдернули все кости.

– Помогай, тяни его! Вдруг еще жив?

Зак старался раздвинуть челюсти зверя. Комиссар взял себя в руки, схватился за сапоги гоблина и потащил его из ядовитой ловушки. Но извлеченный наружу солдат, увы, не подавал признаков жизни. Яд не только попал к нему в легкие, когда он судорожно пытался вздохнуть, но и сжег кожу на голове почти до самой кости.

Тем временем сражение уже затихало. Хино посодействовала смерти еще одного незваного монстра – ее червь метнул в «налетчика» кокон с клейкой сетью. В полете кокон расправился. Опутанные «паутиной» крылья паокая слиплись, он заверещал от бессилия и врезался боком в высокий камень. Из-за него тут же выскочило несколько прятавшихся в укрытии дроу с мечами. Голова летающего монстра покатилась по камням еще через секунду.

Когда выжившие твари убрались, войско начало наводить порядок в лагере. По словам дроу, паокаи в Подтеменье не встречались уже давным-давно. Появление их выводка могло означать одно – в этом месте находилась «скважина», ведущая в самое Ядро. Под влиянием сочащейся оттуда изначальной магии местные виверны и мутировали в этих ядовитых убийц. Через ту же «скважину» утекла созданная Хино магическая защита.

После того, как жрица по незначительным приметам в магической ткани отыскала и с большими усилиями запечатала дыру, обстановка окончательно успокоилась.

– Другим способом, кроме как через нападение врага, этот маленький разрыв все равно было не найти, – сквозь зубы объяснила Федору маджаи, когда он спросил, виновна ли Хино в гибели ополченцев. – Мы на войне, не забывай. Мои солдаты знали, на что идут, когда вербовались в армию. Жрица не может каждый раз тратить силу на поиски таких дыр, иначе у нее не останется ресурсов на нормальную защиту.

– А из наших никто не мог проделать эту дыру? – озаботился комиссар. – Или хотя бы распечатать? Я заметил, что этот подонок с моноклем Шмурлаг ненавидит тебя. Неужели отправил с нами своего соглядатая, чтобы тот чинил нам помехи?

Фундис сначала опешила, а потом погрузилась в тяжелое молчание. Так весь короткий остаток вечер и молчала, думая о чем-то своем.

* * *

– Перед нами сама история, друзья! – воскликнула маджаи и воздела жезл над головой. – Так будьте же достойны ее и не разоряйте святыни нашего народа!

Раптор под ней напружинил лапы и приподнялся. Армия также поголовно вытянула шеи, и спустя несколько мгновений разразилась овациями и криками восторга.

Ущелье в этом месте наконец-то закончилось, расширяясь и понижаясь в гигантскую, необозримую слева и справа котловину с пятнами озер, реками и грибными лугами. А прямо, сразу за полуразрушенной аркой, начиналась извилистая узкая дорога. Она вела сначала вниз, а через милю-другую вверх – и пропадала за краем плато, обозначенным цепочкой светящихся кристаллов.

– Что это за место? – поинтересовался Зак. – Столица, что ли?

– До столицы, брат, нам еще топать и топать.

Федор, сидевший рядом на черепашьей броне, достал из-за пазухи виаллов эскиз, иначе не назовешь, на который срисовал географические объекты с карты маджаи. Перед золотоискателями и воинами-дроу лежала возвышенность с самым древним городом Подтеменья – Уст-Ната. Темных эльфов и разных существ тут проживало не меньше ста тысяч, судя по примечаниям на карте.

Армия постепенно просочилась через довольно узкие ворота. Черепахи буквально оцарапали себе панцири о древние камни. Хорошо еще, что арку разрушили задолго до появления тут армии Фундис, и никому не грозило падение валуна на макушку.

Вперед вылетела на меганеврах депутация дроу-наездников с верительной грамотой от Шиндилрина. Нужно было предупредить натовцев о приближении дружественного войска. Местные жители, будучи потомками первопоселенцев Нижнего мира – а те нередко воевали с гномами и дворфами за богатые водой и минералами равнины, – отличались вековой подозрительностью.

Верительная грамота устроила «матерей» города, и вскоре войско вступило под сень древних укреплений. Большинство воинов оказались в Уст-Нате впервые и потому глазели на признаки седой старины широко распахнутыми глазами. Здешние каменные башни, вздымающиеся, кажется, до небес, высокие дома, отлично освещенные широкие улицы, площади с фонтанами и настоящими деревьями, богато одетая публика заставляли провинциальных дроу чувствовать себя обделенными благами цивилизации.

К их вящему спокойствию, под лагерь были выделены пустующие казармы городской стражи в почти заброшенной старой части города. Натовцы мало-помалу покидали этот район. Скоро в нем должна была начаться большая стройка – «исторические» халупы пойдут под снос, на их месте встанет современный храмовый комплекс. По словам окрестных жителей, благословение на реконструкцию якобы дала сама Паучья Королева.

* * *

Когда войско наконец-то разместилось на постой, животные были накормлены и напоены, а Фундис и Хино уехали на совет великих Домов Уст-Ната для подробного доклада о целях экспедиции, к членам Дуумвирата заявилась гоблинская делегация.

– Сиры! – возгласил Боксугр. Ушлый гоблин благодаря хитрости, интригам и памяти соратников о великих днях его тысячничества успел обзавестись немалым весом в «сотне». – Местные жители говорят, что на этом краю города есть заброшенный дом, в котором живет великий отшельник-прорицатель. Будто бы он представитель нашего народа, прибывший из Срединного мира на невидимых крыльях неба. Поселился меньше года назад, но успел завоевать уважение дроу.

– Я не удивлюсь, если мы найдем там старину Джадога, – мечтательно заметил комдив. – В мертвом виде, конечно. Вроде бы я своими глазами видел его труп, а ты? Представляешь, тебя станет домогаться настоящий зомби!

Гоблины вежливо засмеялись. Федор захлопнул папку с документами Волосебугу.

– Захлопни пасть, чувак! – окрысился он и скрипнул от досады зубами. – Этот наемник-педераст погиб смертью храбрых!

– Ну да, погиб. Но ведь зомби живут среди нас…

Стволов свирепо уставился на гоблинскую депутацию, и воины предельным напряжением челюстей удержались от хохота.

– У зомби, чтобы вы знали, половая функция полностью атрофирована! – заявил комиссар.

– И в каком манускрипте ты это прочитал, колдун доморощенный? – заинтересовался афроорк.

– Все, ты пошутил, я посмеялся, тема Джадога закрыта. Вы что предлагаете, парни? Пойти в халупу отшельника и расспросить его о житье-бытье?

– Ну да, ведь это может быть Квакваса, – сказал Цаво. – Наш испытанный брат по оружию.

Бывший кладовщик и овощевод на удивление быстро вписался в армейские будни и почти не жаловался на утрату имущества. Как видно, шаманская боевая выучка крепко въелась в его нрав.

В бытность каптенармусом у Хуру-Гезонса он водил шашни с пронырливым Кваквасой, который предпринял множество попыток покушения на жизнь Стволова путем найма киллеров. Учитывая предысторию служебных и личных отношений с Федором, Квакваса был самым нежеланным участником экспедиции за золотом. С другой стороны, перековались же Боксугр и прочие подонки – вон какие стали примерные солдаты. Тянут лямку и подлостей командирам не чинят.

– Час от часу не легче! – воскликнул комиссар, едва только в памяти у него всплыло, как плохо он спал ночами, опасаясь внезапного нападения убийцы. – Это же подлый мерзавец, лжеводитель черепахи и клеветник. Ему не место среди благородных рыцарей кинжала и арбалета.

– Я возьму его на поруки, – заверил Цаво.

– К тому же это наверняка не Квакваса, потому что он не способен вызвать уважение дроу, – добавил Нуггар. – Разве что презрение.

– Идемте, но если это Квакваса, я его закопаю! – пригрозил Федор.

Цаво насупился.

– Я с вами, сир, – выскочил откуда-то Онибабо. Как видно, он опасался, что знатный покровитель может отправиться в Срединный мир самостоятельно, забыв о своем верном тувлюхе.

Военачальники возглавили гоблинскую миссию и покинули расположение армии. До нужного края плато было всего полмили. Старые здания там успели разобрать на стройматериалы, так же как и защитную стену. Ярко сияли пограничные лампионы, что сразу напомнило Федору пребывание в саматской Скале.

Из древних обломков гоблин-прорицатель соорудил вигвамоподобное жилище и покрыл его обрывками циновок. Через ржавую трубу курилась струйка дыма.

При звуках мерной поступи лучших представителей Заковой «сотни» из дверного проема, завешенного дерюгой, высунулась физиономия гоблина. Сначала он недоверчиво прищурился, затем у него отвисла челюсть, и он подхватил ее волосатой ладонью.

– Мессир, тут наши соотечественники! – крикнул он и пропал в полумраке.

Гости, расположившие полукругом перед лачугой прорицателя, переглянулись.

– Ну, пусть только покажется Квакваса… – приготовился Стволов. – Там черного хода у него нету? А то сбежит еще.

– Я же видел этого типа раньше! – воскликнул Зак. – И даже догадываюсь, кто этот загадочный медиум!

Но развить свои догадки ему не удалось. Из халупы величественно выдвинулся высокий седой гоблин с гордо посаженной головой.

«Волосебугу!» – прошелестело среди золотоискателей.

– Минджуку, что же ты не позвал наших славных соплеменников к столу? – послышались слова откуда-то сбоку. Сам Волосебугу рта не открывал. – Откуда прибыли в Уст-Нату, друзья?

Все повернули головы на звук. Там находился только Онибабо. Тувлюх растерянно озирался, словно хотел увидеть говорящего у себя за спиной. Но видел лишь верхний край волшебной резной доски, по-прежнему привязанной к спине.

– Чревовещатель!.. – загомонили восхищенные гоблины.

– Это верно лишь наполовину! – подтвердил бывший президент. На этот раз за него, похоже, говорил гладкий валун у входа в жилище. – Вещает не чрево мое, но сошедший ко мне дух Номмо. Из какой вы диаспоры, друзья?

– Чувак, мы из Срединного мира, – сразу внес ясность Маггут. Комдив постарался не показать, что колдовские фокусы Волосебугу хоть как-то впечатлили его. – Я новый президент Даггоша, нахожусь тут в служебной командировке. С дружественным визитом, так сказать. А ты тут неплохо устроился, я посмотрю. Дроу тебя уважают! И говоришь чудно. Помнишь, как тебя Хуру-Гезонс сюда скинул, а? Так вот, проклятый мятежник Черный Шаман, он же Потискум наказан аналогичным способом, можешь утешиться!

Волосебугу на миг нахмурился, и Федору показалось, что глаза старика под седыми бровями полыхнули ненавистью. Однако на лице бывшего президента при этом расцвела просветленная улыбка – и Стволов понял, что грубо ошибся. Либо бывший президент, как политик со стажем, умело скрыл свои истинные чувства.

Беседа отшельника с гостями затянулась часа на два. Гоблины открыли мешки, достали пищевые и питьевые припасы. Бывший президент с горячим интересом расспрашивал правителей о тяготах управления страной, а простых гоблинов о том, как им живется при новой власти.

Говорить самостоятельно Волосебугу разучился с момента попадания в Нижний мир. Ему еще повезло, что судьба не разлучила старого колдуна с верным Минджуку, который взял на себя все тяготы по обустройству быта в незнакомой стране. И с местом жительства тоже повезло, – натовцы издавна толерантны к различным расам и ценят соседей за их качества, а не цвет кожи и форму черепа.

– Выйдем-ка, – сказал Федор Заку, когда хозяин отвлекся на рассказ о принципах строительства «вигвамов» из обломков зданий и прочности готовых построек.

– Куда еще? Я только привык к его пойлу, – заворчал Маггут.

– Ты заметил, как он ненавидит Шамана? – прошептал за пределами халупы комиссар. Комдив пожал плечами. – Я вижу в нем нераскрытый потенциал мстительности! Волосебугу снедает стремление уничтожить своего врага Потискума из клана таха, который сверг его с трона.

– Разве? Что-то я не заметил такой бури эмоций. Это пожилой, умудренный опытом гоблин, занявшийся на пенсии прорицательством и чревовещанием. Не худо устроился, кстати, возьми на заметку.

– Мы должны принять его в твою «сотню». На оклад как заступника гоблинов и колдуна.

– Фундис не согласится. И Хино тоже, зачем ей конкурент на почве магии? Сам он тоже, думаю, будет против.

– Мы выплатим ему жалованье, на карту Эльфобанка. А патиссонов у нас и на десять новых солдат хватит, с голоду не помрет…

– Ты чего разбазариваешь государственный бюджет? – рассердился афроорк. – Сам же знаешь, страна у нас нищая. А Минджуку куда девать прикажешь? Он же за хозяином увяжется, как пить дать.

Стволов уселся на гладкий валун перед хибарой Волосебугу.

– Успокойся, мужик! Поставим задачу Боксугру, чтоб штрафовал его по своей проверенной методике. Минджуку еще и должен останется.

– Я готов отправиться в поход бесплатно, – сообщил камень под Федором голосом старого колдуна. – И я знаю, почему ваш испытатель-тувлюх не смог вернуться обратно. Это же я когда-то вырезал руны на доске и умышленно допустил брак, чтобы враги не смогли воспользоваться моим трудом. Но я знаю, что надо исправить в рунах.

Военачальники в немалом смущении уставились друг на друга. Наконец Зак плюнул и поднял руку, сдаваясь:

– Наср с вами, парни. Но с Хино я толковать на эту тему отказываюсь.

Федор ободряюще похлопал камень по боку.

– Беру это дело на себя, сир чревовещатель.

* * *

– Я договорилась о церемонии предсказания с местной старшей жрицей, – сообщила под вечер Хино. После выступления на городском совете она осталась в правящем Доме для решения своих задач, тогда как маджаи сразу вернулась в расположение армии. Сейчас возвратилась и жрица.

Солдаты, гомоня, расположилась на трапезу в столовой. Места, правда, хватило не всем, часть воинов разбрелась с посудой между постройками. Хино уселась за длинным и низким столом, в компании военачальников. Младший повар подал ей серебряное блюдо с яствами, особое место среди которых занимал печеный патиссон, и поклонился, отступая. Жрица Ллот не удостоила его вниманием, так же как и пищу.

– Что-то твоя суженая плоховато выглядит, – прошептал Федор, наклонившись к комдиву. – Тоскует по горячей ласке? Не помогают патиссончики, что ли?

– Иди к Насру, чувак. Ты с Фундис уже потолковал насчет Волосебугу?

– Ночью собираюсь.

– Ну да, чем же вам еще заниматься… Овощи-то – не в коня корм, как видно.

– Сам иди к Насру, братишка.

Маджаи приняла заявку фаворита без энтузиазма. Ей совершенно не хотелось таскать за собой престарелого гоблина, к тому же чревовещателя и конкурента младшей жрицы Хино. Только доводы Федора на тот счет, что Волосебугу лично ненавидит мятежного Хуру-Гезонса и готов положить за его убийство свое здоровье, удержали девушку от немедленного отказа.

– За нами и так уже тащатся все твои приятели из Срединного мира, – резонно заметила маджаи. – Скоро их будет больше, чем дроу. А едят они уже столько же!

– Еще не все, – возразил Федор. – К тому же Цаво ты сама взяла.

– Он оплатил свою путевку в Самат патиссонами! А твой любимый Люсьен меня вообще пугает. Черный и скользкий стал как пиявка. Того и гляди укусит и выпьет кровь.

– Зато от него пользы много. Он меня от смерти спас!

– Все, заткнись, пока я тебя не выгнала, – зашипела Фундис и прижала ладонь к губам комиссара. – Даже не знаю, что ты будешь сейчас для меня делать, так разозлил!

Словом, она обещала подумать до возобновления похода.

С утра Хино, Фундис и еще несколько важных женщин-дроу отбыли на церемонию предсказания, а воинство принялось сворачивать лагерь. Хоть и приятно было погостить в мирном и старинном городе, но ратные подвиги звали в дорогу.

Депутация шиндилринцев отсутствовала до самого полудня, а когда вернулась, все поняли – новости неутешительные. Очевидно, натовцы получили свое предсказание и по его итогам отказали гостям в военной помощи.

– Выдвигаемся! – провозгласила Фундис на весь лагерь. Проходя мимо Федора к загону с рапторами, она отрывисто бросила: – Прихватишь своего старого пройдоху со слугой, пусть пока в обозной черепахе посидят. Так Хино приказала, – добавила она вполголоса и от злости стегнула раптора стеком. – Что-то было в предсказании на их счет, я не поняла.

– Да что случилось-то? – Федор постарался скрыть довольную ухмылку.

– У Хино большие проблемы с защитой армии после нападения паокаев и закрытия дыры. Эта процедура подорвала ее магическую мощь… Но солдаты об этом знать не должны, понял? Не хватало нам еще паники среди личного состава. У нее все наладится, твой гоблин нам поможет.

– То есть мы теперь не прикрыты защитной магией? – пробормотал Федор.

К счастью, маджаи его не расслышала из-за рева вороного раптора, который застоялся в загоне и радостно приветствовал свою лихую наездницу, вспрыгнувшую в седло.

Глава 7

Огромная конусообразная пропасть под мертвым городом Чед-Насадом, что раскинулся на исполинском скальном «балконе», казалось, не имела дна. Кое-кто из географов Подтеменья считал, что пропасть распахивает свою жуткую глотку в самое Ядро. И не без основания – порой снизу доносились нечеловеческие вопли и вставали столбы ядовитых испарений, мерцающих призрачным светом.

Но некому было бояться этих ужасов. Некогда населенный выдающимися магами, Чед-Насад, называемый также Городом Мерцающих Сетей, сейчас лежал в руинах. Он был практически полностью разрушен во время Войны Паучьей Королевы – за приверженность местных магов к некромантии. Победители сровняли стены с землей, а дома и башни превратили в груды камня.

Сейчас развалины города затягивали буйно разросшиеся ядовитые грибы, мхи да лишайники, но остовы самых величественных зданий все еще выпирали из этого царства подтеменной растительности. Сохранились и древние проспекты – частично заваленные обломками, они до сих пор поражали шириной и идеальной прямолинейностью.

Маджаи Фундис наотрез отказалась вводить войско в пределы бывших городских стен. Если бы не утомительный марш – почти сутки в гору – она бы вовсе не разрешила устроить здесь привал. Но солдаты были измотаны до предела, нуждались в горячей пище и полноценном сне.

Волосебугу по приказу Хино пришлось прорицать будущее армии на сегодня, однако старик был утомлен и ничего толком не разглядел. Несмотря даже на то, что Федор торжественно вернул новому золотоискателю его волшебные записки и причиндалы. За исключением жезла, конечно. Потому что с хорошим боевым оружием должен работать профессиональный солдат.

Зак рассказал товарищу по секрету, что из Ядра в ауру Хино проник некромантский вирус, который поразил способности жрицы к колдовству. Чтобы обезвредить его, требуется что-то более мощное, чем заговоры провинциальных жриц Паучьей Королевы.

– Некий кровавый обряд, например, – туманно высказался Маггут.

– Дроу помешались на крови, – возмутился комиссар. – Надеюсь, жертву для обряда выберут не из нашей «сотни»!

Лагерь разбили в подходящем месте возле дороги. Кроме просторной площадки, здесь имелся огороженный низким каменным заборчиком загон, почти целые сараи, два колодца с чистой водой. Судя по найденной в колодце медной табличке, во время расцвета Чед-Насада тут находился постоялый двор. Истосковавшиеся по отдыху воины моментально обустроили бивак. Рапторов накормили, стреножили и приковали к кольцам, вмурованным в стену загона. Борьку, стрекоз и верховых червей разместили в сараях, а черепахи отлично чувствовали себя и под открытым небом.

Уже через полчаса над палатками потянулся аромат гороховой похлебки с вялеными хвостами ящериц. Хлопнула затычка, извлеченная из бочки с элем. Несмотря на зловещее соседство, жизнь в многонациональной армии текла своим чередом.

Во время ужина Зак бросал пытливые взгляды в сторону руин. В зрачках его нет-нет, да вспыхивал хорошо знакомый Федору азартный блеск. Афроорк явно находился на пороге очередного приступа артефактовой лихорадки.

– Комиссар! – не вытерпел он наконец. – Мы должны туда наведаться.

– Зачем это?

– Странный вопрос. Конечно же, за богатствами. Хино сказала мне, что этот городишко раскатали по камешку, даже не разграбив! Смекаешь? Просто забросали гигантскими файерболами из катапульт. Боялись заразиться некромагией, нарваться на зомби и все такое.

– А ты, значит, не боишься?

– Прошло триста лет, камрад. Зомби давно сгнили, магия развеялась в воздухе. Ты же сам колдун, должен знать такие прописные истины.

Федор вспомнил, как сложно было удерживать круг Номмо всего-то десяток минут, как легко лишилась армия магической защиты из-за ее утечки в Ядро, и кивнул.

– Наверно, ты прав. Магия штука недолговечная.

– Вот! А золотишко мертвых чед-насадок нам уж точно не повредит. Не знаю как тебе, а мне надоело считать флорины, которые словно подачку бросает Хино.

– Да их и потратить-то не на что… Хотя и мне это надоело, хочется самому покупать любые товары и сорить деньгами. Пойдем вдвоем, как в старые добрые времена?

Зак помотал головой.

– Нет. Вдруг сокровищ окажется много? Возьмем с собой мою «сотню». Ребята проверенные, к тому же граждане Даггоша. Не сдадут эльфийкам в самый последний момент, как здешние подкаблучники. Наши-то понимают, что комдивом должен быть мужик.

– О комиссаре и речи нет – женщинам в политике не место.

– Точно, брат. I bet my ass on that! Надо только разработать план.

– Он уже готов! Смотри. – Федор облизал ложку и начал ею показывать: – Сначала ползком по той вон канаве перемещаемся к тому пролому. Потом перебежкой к выводку гигантских опят, затем к поваленной статуе старика в сомбреро. А дальше нас уже не будет видно… Двигаться будем поодиночке, будто по малой или большой нужде.

– Отличный маршрут! Damn! Я уже почти чувствую, как золотишко оттягивает мои карманы.

– Карманы набивают любители, брат комдив. Профессионалы добывают сокровища сундуками!

– А с сундуком золота мы тут же вытряхнем из Волосебугу, какой руны не хватает на доске Онибабо, и вернемся домой. Верно я рассуждаю?

Федор только хмыкнул в ответ.

* * *

Через час, когда большинство воинов-дроу уже видело первый сон, в дренажную канаву, построенную пятьсот лет назад, нырнул небольшой отряд стремительных теней. В руке у каждого обладателя тени имелся какой-либо шанцевый инструмент, а на спине болтался пустой мешок. В карманах хранились осветительные кристаллы, а в душах пылало неодолимое желание разбогатеть.

– Кажется, все тихо, – сказал комдив, когда золотоискатели выстроились неровной цепочкой в тени гигантской поваленной статуи. На голове у нее оказалось не сомбреро, а черный, как душа некроманта, нимб. – Повторяю еще раз. Не разбредаться, не отставать, приказы выполнять четко и без раздумий. Помогать товарищам в случае опасности. Смотреть в оба. Мы с комиссаром в авангарде, замыкающий – Боксугр. Всем понятно?

Гоблины вполголоса сказали «так точно, сир!». Лишь Пуп, истово вращая бельмом, издал привычное «П-п-пуу», да бывший отшельник Волосебугу молча потряс саперной лопаткой. Его взяли с собой исключительно для прозревания опасности, а лопатку дали самую легкую. Да и то на случай, если копать придется слишком уж много, до самого Ядра.

– Тогда вперед!

Пробравшись между двумя грядами колотых кирпичей и скользнув под единственную в районе целую арку моста, отряд золотодобытчиков попал в начало прилично сохранившейся улицы. Дома на ней строили из гранитных блоков, поэтому бомбардировка файерболами лишь выбила окна да проломила крыши. В провалах окон сидели голокожие крысы. Они коротко попискивали, будто перебрасывались словами, и провожали экспедиционеров взглядами красных глаз. За столетия крысы совсем разучились бояться двуногих существ, и это было хорошим знаком.

По команде Маггута Рож и Цаво заглянули в наиболее богато выглядящее здание. Добыча оказалась невелика – ветхий обрывок некогда роскошного ковра да помятая бронзовая подставка для лампиона. На подставке сохранились скудные чешуйки позолоты, поэтому ее сунули в мешок Пупу. Следующая вылазка принесла серебряную рюмочку размером с наперсток. Еще одна – пригоршню медных монеток и обгоревшую вставную челюсть с зубами из потемневшего металла. Федор был уверен, что это всего лишь гномья нержевеющая сталь, но солдатам об этом не сказал. Пусть считают, что нашли серебро.

Так, собирая малоценную чепуху, отряд продвигался вперед. Мешки потихоньку наполнялись, однако настоящим богатством и не пахло. Как вдруг шуршание шагов дополнилось новым звуком. Кто-то чихнул. Золотоискатели замерли.

– Эй, кто здесь? – окликнул Зак. – Где ты? Выходи по-хорошему.

– Я не могу выйти. Я неживая.

Голос донесся сверху. Все задрали головы. С края разрушенной крыши на отряд пялилась жуткая морда каменной горгульи. Острый раздвоенный язык из ее рта торчал на целый локоть, а вместо глаз были вставлены светящиеся кристаллы.

– Матерь Грязь! – облегченно сказал Федор. – Волосебугу, признавайся, твои шуточки?

– Это не шуточки. Я прозреваю близкое сокровище.

– Где?

– Мы должны пройти сквозь дом, который я охраняю, – сообщила горгулья. – То есть вы должны пройти через дом, который охраняет она. В смысле…

– Не парься, чувак, мы все поняли, – сказал Зак, первым влезая в оконный проем.

Изнутри дом выглядел куда хуже, чем снаружи. Потолочные перекрытия были пробиты насквозь. Повсюду разломанная мебель, осыпавшаяся штукатурка, битая посуда. Опаленные колдовским огнем кости, слипшийся пепел сожженных книг. Бесформенные нашлепки плесени мерцали мертвенной зеленью, под ногами метались крысы. Пахло пылью, к лицам липла паутина.

Бедолага Пуп умудрился наступить на гвоздь, а Зак долбанулся лбом о свисающую на цепи клетку. В клетке на холмике из желтых перьев лежал птичий скелет с человеческим черепом и двупалыми ручками. Комдив в сердцах хотел сорвать клетку и растоптать, но скелетик низким голосом сообщил, что в нем горячо нуждается отшельник Волосебугу. Недовольный Зак помянул каменные буфера Матери Грязи, а клетка перекочевала в мешок Минджуку. Тот немедленно заявил, что больше ничего в мешок не влезет и можно ему не подсовывать разные подстаканники.

Когда экспедиционерам стало казаться, что они заблудились в этом доме-склепе, впереди забрезжили отблески золотого сияния…

Сразу за выходом из дома открылась широкая площадь, вымощенная каменными брусками в виде рыб. С трех сторон ее окружали разрушенные строения, а с четвертой, дальней, она обрывалась в пропасть. Подле самого обрыва стояли высокие металлические колья, на них и было натянуто то, что так загадочно мерцало – золотая мелкоячеистая рыболовная сеть.

– Вот оно, сокровище! – благоговейно проговорил Зак.

– Осторожней! – голосом отшельника Волосебугу прогудела каменная урна неподалеку. – Я слыхал прорицание на тему рыболовства: «Забрасывая сей невод, помни: иной выловит им несметные богатства, а иной – неисчислимые беды!» Посмотрите вокруг и подумайте о судьбе города, не внявшего сему пророчеству…

– И причем тут сеть из Чед-Насада? – отмахнулся Боксугр. – Ты в Уст-Нате жил, а здесь вообще другой город.

Золотоискатели дружно согласились с этим веским доводом и пропустили грозное предостережение мимо ушей. Радостно гомоня, они приблизились к сетям.

Увы, тут же выяснилось, что сети на самом деле не золотые, а сплетены то ли из рыбьих пузырей, то ли из водорослей. Золотое мерцание изливали не они, а сам воздух вокруг них.

– Похоже, заклинания здесь не распадаются со временем, – заметил Федор. – Что-то мне эта колдовская выносливость не нравится.

Однако его никто не слушал. Гоблины разбрелись вдоль волшебного невода, выискивая в нем хоть какие-нибудь ценности. Вскоре раздался восторженный рык. Издал его Маггут, и удивляться этому мог только тот, кто не знал об его обширном опыте добытчика артефактов.

Весь отряд мигом оказался рядом с удачливым комдивом.

Афроорк широко улыбался. В сети перед ним зияла прореха, точно какой-то вандал вырезал из волшебной ткани приличный кусок. Но восторг Маггута вызвала, конечно же, не дыра. У самой мостовой в сетях застряла маленькая красивая фигурка – золотая рыбка с тельцем как у пескаря. По-настоящему золотая, сомнений не возникло ни у опытного Боксугра, ни у придирчивого Цаво.

Насладившись завистью и восхищением подчиненных, Зак опустился на одно колено и протянул руку к рыбке.

– Брат, ты уверен, что ее надо брать? – опасливо спросил Федор. – Наш пророк сказал, что здешние жители выловили этими сетями кучу проблем, поэтому город и опустел. Может, ну ее к демонам?

– Беды для лузеров, чувак, – уверенно ответил Маггут. – С этого анчоуса начнется богатство Даггоша. Сейчас я заложу базис будущего сундука!

Он сомкнул пальцы на хвосте рыбки и потянул ее из сетей. Фигурка выскользнула из светящейся ячейки на удивление легко, однако уже в следующий момент со звоном упала на брусчатку.

– Тяжелая! – недоуменно пожаловался Зак. Он попробовал взять фигурку снова и вдруг с воплем отшатнулся. – Наср! Она растет! I guess I'm fucked now!

Но его комментарии были уже лишними. Все и так видели, как вынутый из сетей «анчоус» начал стремительно увеличиваться в размерах. Никто и глазом не успел моргнуть, а перед ними уже возвышался, щелкая зубами, золотой монстр.

Больше всего он походил на гигантскую кистеперую рыбу – только не такую неповоротливую, как латимерия, а длинную и гибкую. Толщиной он был с карликового бегемота, а длиной метра четыре. Помимо чешуйчатого тела с восемью плавниками-ногами и рыбьим хвостом у него была здоровенная щучья пасть, кокетливые мягкие рожки с кисточками на концах, четыре пары длинных подвижных усов, козлиная бородка, конская грива и крупные осмысленные глаза – скорее человеческие, чем рыбьи.

Чудовище обвело отряд заинтересованным взглядом, скрутило усы кольцами, кровожадно облизнулось и приказало:

– А теперь бегите!

Издав предельно искренний вопль ужаса, золотоискатели бросились наутек. Но не все. Пройдоха Рож схватился за сердце, упал на землю и притворился мертвым. Это оказалось стоящей тактикой. Чудовище перепрыгнуло через него, даже не сбавив хода. Однако когда Цаво решил повторить маневр соратника, монстр быстрым движением лапы сковырнул его и сердито рявкнул:

– Бежать, а то укушу! Вон по тому проспекту!

Цаво припустил, как ошпаренный.

Рыба удовлетворенно расправила жаберные крышки и шипы на спине, а потом устроила веселые старты всем, кто под плавник подвернулся. Она преследовала бесстрашных воинов неторопливо, но неуклонно. Для нее не существовало преград. Она с одинаковой легкостью бежала по земле и по стенам, скользила под одними преградами, а другие перемахивала изящными прыжками. Она то обгоняла жертв, то отставала, то от избытка сил кувыркалась в воздухе. Любые попытки свернуть в проулки или спрятаться среди развалин рыба пресекала. И время от времени издавала леденящий кровь хохот, радуясь веселой охоте.

Волосебугу, несмотря на почтенный возраст, драпал от опасности наравне с молодежью.

– Эй, – выдохнул на бегу Зак. – Насров ты чревовещатель! Пора заступиться за воинство! Останови проклятое чудовище!

– Невозможно! – прозвенела в ответ саперная лопатка «заступника». – Эта тварь происходит из самого Ядра. Больно уж древняя. Я за нее не отвечаю! И вообще, во всем виноват ты, алчный мальчишка! Так-то не слушать мои предсказания! А еще в президенты Даггоша вылез. Вот сам и останавливай!

Федор мчался в середине отряда. Он решил, что злобная рыбина, насладившись преследованием, начнет хватать жертв, начиная с краев, а значит, до него доберется в последнюю очередь. Возможно, так бы и случилось, но тут отчаянно завопил бельмастый Пуп. Бедолага, недавно проткнувший ступню, бежал самым последним, отставая все сильнее с каждой секундой – и наконец упал. Отряд не заметил потери бойца, но Стволов все-таки был комиссаром. Он замедлил ход, развернулся и бросился назад, спасать солдата.

Он опоздал. Чудовище, вызвав небольшой камнепад, спрыгнуло с крыши и замерло перед неудачником.

– Что ж, судьба распорядилась, что ты будешь первым, – прошипела «рыба». – Но прежде чем я тебя проглочу, ты должен сказать свое последнее желание. Таков закон. Говори!

– Оставь его в покое, моховик! – крикнул Федор и выхватил кинжал.

Чудовище молниеносно переместилось к нему и сшибло на землю, придавив грудь плавником-ногой.

– Молчи, несчастный. Твоя очередь еще не пришла, но так и быть, будешь следующим.

Федор попытался ткнуть рыбину кинжалом, однако лезвие скользнуло по золотистой чешуе, даже не оставив царапины. Монстр шевельнул головой. Два уса, извиваясь как змеи, метнулись к лицу Стволова и замерли напротив его глаз. Концы у них были острыми, словно иглы.

– Замри, или ослепнешь! Итак, – золотое чудище повернулось к Пупу, – говори последнее желание. Оно может быть абсолютно любым. Нельзя просить лишь помилования или вечной жизни. Обычно заказывают выпивку и секс. Впрочем, я либерал, оказывать давление на жертву не в моих правилах. Решай сам.

– П… П-п-пуу… – неистово разбрызгивая слюну, отозвался воин.

– Ну ты и лишенец. Будь добр, повтори, я не разобрал.

– П-пу… П-п-пуу!..

– Он что, издевается? – озадаченно спросила рыбина у Федора.

– Нет, конечно. Это наш заика Пуп, он еще ни слова никому не сказал.

– Заика?! Но ведь я не смогу его проглотить, пока он не поделится со мной последним желанием!

– Что, придется поголодать?

– Вот именно, – подавленно ответил монстр. – Таков изначальный закон. И зачем только я выбрал этого несчастного гоблина? Такой хороший толстячок в самом начале упал мне под ноги. Пришлось бы его расчленять, конечно, чтобы проглотить… Поленился, вот и наказан, – безжалостно подытожил монстр.

– Сочувствую, – сказал комиссар.

– Тебя-то как зовут? – строго спросило чудовище и слегка надавило на живот Стволова лапой.

– Федор.

– Федр? Этруск, полагаю.

– Э-э-э…

– Точно, этруск, – заключило чудовище и приподняло лапу, разрешая Федору подняться на ноги. – Вечно вы мямлите, когда надо быть собранным и уверенным в себе. Только и годитесь баб трахать. А здесь-то что делаешь? Женщин тут триста лет как не осталось.

– Вообще-то мы идем войной на Самат. А сюда завернули за сокровищами.

– Какие тут сокровища, этруск? Последняя война дорого обошлась Чед-Насаду. Все богатства граждан были конфискованы на нужды обороны и растащены жадными купцами. Но и эти средства быстро кончились! А Самат, я слышал – город густонаселенный, есть где погулять. – Чудовище облизнулось. – Как думаешь, Федр, много там заик?

– Когда я был там последний раз, то не встретил.

– Говорю же, отличный город! Стало быть, решено. Иду с вами в Самат. Когда этот гоблин скажет мне последнее желание, я его съем, а потом уж вам придется поискать мне еду. Рабов много ведете?

– Ни одного.

– Жаль. С рабами проблем меньше, их о последнем желании можно не спрашивать. Значит, буду принимать в жертву по одному солдату в сутки. Надеюсь, войско не кончится до Самата… Слушай, этруск, а ты почему ко мне по имени не обращаешься? «Великий и Ужасный Кто-то Там» например.

– Я его не знаю.

– Н-да, темные времена настали, бескультурье торжествует в массах. – Чудовище заметно огорчилось. – Ну, хотя бы догадываешься, кто я такой?

– Думаю, морской дракон! – сказал Федор.

– Почти угадал! Я Золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти. Древний полубог. А вернее, на-две-трети-бог! – явно прихвастнул Ил-Лаарт, пользуясь неосведомленностью собеседника.

– Рад знакомству, – не моргнув глазом, соврал Федор.

– А что тебе остается делать? Ладно, созывай своих воинов. Хватит им прятаться. А ты, дружок, садись на меня верхом, – приказал Ненасытный Пожиратель Плоти дрожащему Пупу. – Буду теперь пытать тебя, пока не услышу, чего хочешь…

* * *

Федору пришлось пустить в ход все свое дипломатическое мастерство, приобретенное на госслужбе, чтобы Фундис в одночасье не скормила Угрю всю Закову «сотню» или не порубила ночных золотодобытчиков на аккуратные мясные бруски. Только очевидная мощь Ил-Лаарта и его обещание круглосуточно патрулировать границы воинства – тварь явно не собиралась делиться ни с кем своей «пищей», – примирило маджаи с тупостью подчиненных.

Более того, Зак как инициатор вылазки даже избежал понижения в звании, хотя все добытые ценности у него и реквизировали в качестве платы за фураж.

Так или иначе, Угорь с Пупом на спине начали дневной переход в составе армии. Не связанный воинской дисциплиной, Ил-Лаарт фланировал то перед армией, то позади нее, а то мастерски прыгал по склонам или через бездонные расселины. Вел активный образ жизни, в общем.

С Люсьеном у Ил-Лаарта установился нейтралитет. Кто победит при открытом столкновении, было непонятно, и каждый предпочитал «не замечать» другого. Гомункулус, конечно, смело вступил бы в сражение с золотой рыбой, получи он такой приказ, но военачальники его не отдали, чтобы не получить из двух целых защитников одного смертельно раненого врага.

Как себя чувствовал Пуп, сказать было трудно. Сидел он, вцепившись в плавник, и порой поджимал ноги, чтобы ступни не бились об камни. Пуп с чудовищем явно не скучали. Золотой монстр время от времени принимался щекотать или еще как-либо мучить «наездника» в попытке разговорить его, и устроил за день два логопедических сеанса.

Ночью он дал жертве полноценно выспаться, а во время дневного марш-броска ни разу не помешал питанию воина в компании сослуживцев. Словом, Ил-Лаарт вел себя хоть и нагло, но при этом гуманно – берег и даже лелеял настоящую и будущую добычу. Видимо, его слова о собственном либерализме не были пустым бахвальством.

– Твоя экспедиция превратилась в серьезную угрозу всему Подтеменью, – заявила Фундис после отбоя. – Раньше все эти идиоты, угодившие в наш мир по ошибке, мирно сидели в своих норках, ни во что не вмешивались и проворачивали мелкие делишки. А сейчас что? Каждый день подбрасывают сюрпризы. Да, кстати о них… Ты патиссоны на ужин поел? Что-то я не проверила.

– Конечно, целую миску. – Комиссар вздрогнул и, чтобы отвлечь девушку от плотоядных мыслей, поспешно спросил: – Какие сюрпризы-то? Идем себе, никого не трогаем.

– И кто у вас идет? Нудный старик, почти съеденный заика, злой толстяк, бисексуал, гомункулус, какой-то древний бог-обжора, безбашенный полуорк, сумасшедший гремлин, тупой тувлюх с рунной доской, идиот-человек…

– Я не идиот!

– …Две жирных гоблинши, еще какие-то неумехи – да вы опасный для нашей страны сброд! И ты считаешь это боевым отрядом? С таким контингентом собирался вернуть на родину целый сундук золота?

– Черепах и бегемота забыла, – уточнил Федор.

– Ах, бегемота! Да-да, это же очень важный золотодобытчик. Тьфу! Засранец он из мокрой лоханки! От черепах есть польза, не спорю, хотя жрут они больше рапторов.

– К тому же Ил-Лаарт – это сейчас не только наша проблема. И не столько…

– Не зли меня! Что ты споришь? Свалились на нашу голову из своего дурацкого Срединного мира. Нет бы, сидеть там и не путать нам политические карты!

– Между прочим, мы уничтожили войско драйдеров. И еще, это ваш авантюрист присвоил сундук с чужими кордобами, а вовсе не наш.

– Нет, ну я уже не знаю, что ты сейчас будешь со мной делать! – окончательно вышла из себя маджаи, оседлала Стволова словно раптора и вцепилась ему в запястья. – Взбесил-таки меня, подонок!

* * *

Спуск оказался еще сложнее подъема. Тропа проходила по карнизу, где едва хватало места для грузовой бронечерепахи. С одной стороны вздымалась отвесная скала, с другой грозила гибелью бездонная пропасть. Над пропастью парили грифы, как бы намекая, что дно все же есть и там порой бывает пожива для падальщиков. Пешие воины жались к скале, рапторы боязливо порыкивали. Хорошо себя чувствовали только стрекозы разведчиков да Пожиратель Плоти.

Древний полубог с Пупом на спине носился взад-вперед вдоль войска, не разбирая дороги. Ему было все равно – горизонтальная плоскость у него под плавниками или вертикальная. Казалось, он и вверх ногами мог бы бежать с той же легкостью. Видимо, соскучился по движению за сотни лет плена в Мерцающих Сетях. Его выкрутасы нервировали все войско, однако осуждать Угря вслух никто не рисковал.

Так продолжалось до тех пор, пока при обгоне штабной черепахи Ил-Лаарт не толкнул ее случайно чешуйчатым боком. Черепаха пошла юзом по скользкой дороге и остановилась только у самого края обрыва.

– Эй, мужик, поосторожней! – заорал испуганный комдив. – Хочешь сбросить нас в пропасть?

– Я не мужик, – прошипел Пожиратель Плоти.

– Баба что ли?

– И не баба.

Ил-Лаарт, гневно плюясь фонтанчиками цветных искр, умчался вперед.

– Да брось, таких не бывает! – прокричал вслед ему Зак.

– Бывают, – сообщил соратнику вполголоса Федор. – Называются гермафродитами. Особенно много водилось среди древних богов. Сами себя ублажали, сами рожали. Полный цикл.

– Бр-р, гадость какая.

Пожиратель Плоти замер и вдруг бросился обратно.

– Я все слышал! – загремел он, перегородив бронечерепахе путь. – Сами вы гермафродиты! Я – божество и могу быть любого пола! Что это вообще за гуманоидный шовинизм? Готовьте по последнему желанию, проклятые букашки! Когда разберусь с Пупом, приду за вами.

– Да я вообще тут не при чем! – возмутился афроорк. – Это все комиссар придумал, я и не слыхал ни про каких гермафродитов. Групповая ответственность противозаконна, это тебе любой суд подтвердит.

– Мы же не со зла, – пролепетал Федор. – Зак, а ты-то что несешь? Неужто бросишь своего верного комиссара в пасть этому чудовищу! Ты хоть и орк, но это бесчеловечно!.. Мы же пошутили! – попытался он воззвать к совести прожорливого гада.

– Стало быть, проглочу вас с милосердной улыбкой, – оборвал перебранку военачальников Ил-Лаарт. – Обоих!

– Fucking shit, – выдохнул комдив, когда Угорь удалился. – Вечно из-за тебя попадаем в неприятности. Вот думай теперь, как его задобрить.

– Ты тоже думай, – огрызнулся Федор. – Как-никак, Президент, сотник и комдив. А это значит, сплав решительности и изворотливости! Много возомнившего о себе пескаря в два счета облапошишь.

– Я все слышу! – донеслось издалека угрожающим тоном.

– Sonofbitch, Федор, ты мне друг, но пора бы тебе заткнуться! – вспылил Маггут.

– Все, все, молчу…

К счастью, дальнейший путь проходил без эксцессов. Да и Пожиратель Плоти несколько поостыл – то ли пресытился бешеным движением, то ли пожалел своего «наездника», для которого скачки над обрывами стали серьезным испытанием желудка и вестибулярного аппарата.

Однако окончательно все успокоились, лишь достигнув подножия горы и разбив там лагерь.

* * *

В темноте послышалось возбужденное дыхание. Острые ноготки прошлись по голой спине Федора, передвинулись на ногу, добрались до ступни и игриво почесали пятку. Потом ногти исчезли, но за эту же пятку бережно ухватились зубы и начали покусывать. Первое время было даже приятно, однако укусы становились все сильнее, сделались болезненными. Федор отдернул ногу и сердито спросил:

– Фундис, ты что, не поужинала?

– Я не Фундис…

Из темноты выплыло бледное лицо зомби Джадога. Со времени последней встречи оно сильно изменилось: вместо глаз у гоблина-гея были светящиеся кристаллы, а изо рта торчал раздвоенный язык длиной с локоть. Да и тело стало не гоблинским, а каменным, как у горгульи из Чед-Насада.

– Раз ты отказываешься стать моим возлюбленным, я тебя просто съем, – сказал Джадог и раскрыл огромную пасть. – И начну с твоего увядшего банана…

Сдавленно завопив, Федор проснулся. Фундис давно и крепко заснула, после чего в палатку проникла Пунай и силком напоила комиссара отваром из личинок каких-то жуков, настоянных на грибной браге. Но и от этого мерзкого средства мгновенной пользы не возникло. Только проклятый Джадог в итоге приснился.

Федор натянул штаны, сунул ноги в ботинки и вышел наружу, подышать после кошмара. Лагерь спал, только позвякивали уздечками стреноженные рапторы, да где-то слева за палатками Ил-Лаарт проводил с Пупом очередной логопедический урок. В этот раз он решил использовать похабные солдатские песенки. Терпеливо и негромко Пожиратель Плоти диктовал:

– А сейчас повторяй за мной: «У жрицы тонкие ключицы, но нужен толстый червь для жрицы…»

– П-п-п. Пу-у-у!..

– Ладно, тогда вот это: «Маджаи и воин нагие лежали. Ужасно, ужасно сердилась маджаи».

– Не вздумай, чувак, если хочешь жить, – пробормотал Федор.

Палатка Хино была слабо освещена изнутри. Комдив тоже не спал – его могучая фигура обрисовывалась темным силуэтом на ткани. Маггут занимался чем-то не вполне понятным. Не то жезл начищал, не то кинжал точил. А может, делал массаж Хино, раз уж ни на что другое не способен? Федор тихонько подкрался поближе и заглянул в щелочку.

Глазам его открылась возмутительная в своем неправдоподобии картина. Афроорк с пыхтением орудовал иглой и ниткой. Но в руках у него была не прохудившаяся гимнастерка или драный носок, а отрез из волшебного Чед-Насадского невода! Даже отделенный от сетей, лоскут мерцал золотистым светом. Маггут сделал последний стежок, встал и с довольным выражением на лице расправил перед собой рукоделие.

Федор прыснул в кулак, не сдержавшись – в руках у неустрашимого комдива находилось ажурное боди. Зак вздрогнул и свирепо уставился на нежеланного свидетеля.

– Ты чего, брат? – вполголоса сказал Федор, влезая в палатку. Хино спала с глубоко усталым выражением лица. – Решил младшей жрице подарок сделать? Отличное бельишко, кстати, кого хочешь возбудит. Кроме тебя, конечно.

– Ошибаешься, мужик, это не для нее, – ворчливо сообщил Зак, отвернулся и начал примерять сетчатое «бельишко» на себя.

Стволов оторопел.

– Погоди-ка! Кого ты хочешь соблазнить этим гейским нарядом? Неужели задумал приманить надоедливый дух Джадога и убить его? Если так, я буду очень благодарен.

– Не мели ерунды. Я слишком честен и не могу отбивать сердечного друга, пусть даже призрачного, у боевого товарища… – Зак насладился замешательством Стволова, хохотнул и сказал: – Волшебная сеть защитит меня от колдунов. Хино-то сейчас не в лучшей форме. Кроме того, чародейский «невод» притянет золото и наверняка вернет мне мужскую силу.

Он наконец сумел втиснуться в золотистый наряд целиком. На секунду замер, прислушиваясь к новым ощущениям – и вдруг расцвел.

– Работает! Хренова сеть работает! Ух, какая твердость! I couldn't be fucking happier… Но почему мой «хорхой» стал таким крошечным? – разволновался комдив. – Эй, а я сам-то не уменьшаюсь?

– Все путем, чувак, – успокоил его Федор, – ты прежнего размера. Сам же знаешь, твои причиндалы – бесценный предмет, в теории буквально источник жизни в этом чахлом мирке. Вот сети и прячут их от опасностей. Тараканы же выжили при всех катаклизмах, в отличие от динозавров, а ведь тоже были меньше наперстка.

– Ты прав, брат! – сказал заметно успокоенный комдив, но перед этим все же содрал с себя боди и убедился, что изменения в анатомии аннулированы. К сожалению, вместе с положительным эффектом. – Не о наперстке, конечно, а в остальном. Сам-то хочешь примерить?

Федор отрицательно покачал головой. Кто знает, что станется, если поносить боди хотя бы пару минут? Вдруг все напрочь атрофируется?

– Не могу отнимать у тебя такую ценность, это не по-товарищески. Ладно, не буду вам мешать. Но обещай, если боди приманит-таки мятущийся дух Джадога, ты его развеешь мощным ударом в пах.

– Заметано, чувак!

Федор выбрался из палатки Хино и, насвистывая «У жрицы тонкие ключицы», двинулся к себе. Он уже почти дошел, когда его внимание привлекло какое-то движение возле боевых черепах. Там как будто перемещалась, пригибаясь, высокая фигура в одежде с капюшоном. Давние подозрения о шпионе, внедренном в ополчение негодяем Шмурлагом, вспыхнули новой силой. Что, если сейчас злодей совершает диверсию? Насыплет острых камешков и колючек между панцирем черепах и кожей, те взбесятся во время марша от боли и перетопчут половину войска! Комиссар побежал к животным.

Черепахи спокойно спали. Федор заглянул внутрь каждой, осмотрел снаружи. В штабной похрапывал свернувшийся калачиком Отож – этот ответственный солдат всегда находился вместе с подопечными. «Может, показалось», – подумал Федор, но тут со стороны Борькиной посудины донесся подозрительный звук. Будто кто-то осторожно сверлил днище. Комиссар запустил руку в «бардачок» на внутренней поверхности панциря штабной черепахи и нашарил там массивные кусачки для подрезания когтей. Теперь он был вооружен, почувствовал себя уверенней и смело покинул броню.

– Эй, ты! – рявкнул Федор, грозно щелкнув кусачками. – Стоять! Бросай оружие!

Заворочался разбуженный гремлин, однако посторонний звук стал только громче. Федор бросился к бегемоту.

Под лоханью копошилось приземистое существо, не очень-то похожее на длинную фигуру в капюшоне. Толком разглядеть его не удалось, с нетопыриным писком тварь метнулась к Федору. Он отмахнулся щипцами, но проворный враг увернулся. Противники закружились в смертельном танце. Злобное существо было лишь немногим больше собачонки, однако пасть имело как у крокодила, а его передние лапы заканчивались тремя острыми загнутыми когтями. На тощем тельце кое-где топорщились желтые перья. Федор никак не мог пнуть или стукнуть тварь. Она же атаковала куда удачней – ее зубы несколько раз лишь чудом избежали встречи с комиссарской ногой.

Помощь пришла, откуда не ждали. Перед Федором мелькнула золотая вспышка, и туда, где только что скалился зубастый враг, прыгнул Ил-Лаарт. Мелкая тварь рассыпалась как спичечный домик, а Угорь пробежался по кругу, подпрыгнул и издал радостный вопль. На спине его, судорожно цепляясь за стоящие торчком шипы, болтался бедняга Пуп.

– Поздравь нас, этруск! – Недавняя обида на человеческий расизм была благополучно забыта, и к Пожирателю плоти вернулась обычная жизнерадостность. – Лишенец научился произносить мое имя! Ну-ка, Пуп, говори!

– Ы-ы-ы-п! Ы-ы-ы-т! – разбрызгивая слюну, послушно выдавил гоблин.

Но Федору было не до того. Он присел на корточки и подобрал обломок скелета – конечность с тремя пальцами. Очень и очень знакомую. С костей прямо на глазах исчезала плоть, превращаясь в зеленоватый дым.

– Как думаешь, сир Пожиратель, что это такое?

Ил-Лаарт приблизил щучью морду к костяку.

– А, так это же гровел! Искусственное существо, творение некроманта. С создания таких тварей начинающие чернокнижники учатся поднимать мертвых. Берется скелет или трупик какой-нибудь зверушки, облекается некроплотью и посылается творить зло. В Чед-Насаде для этих целей использовали комнатных сфинксов. Нарочно держали в клетках и морили голодом. Судя по желтым перьям, это он и есть. Если гровел твой, то прости, – добавил Ил-Лаарт. – Я его случайно растоптал. Сам люблю разные мерзкие штуки и понимаю, как он был тебе дорог.

– Так… – зловеще проговорил Федор. – В клетках, значит.

Он убедился, что герметичность Борькиного транспорта не нарушена, а сам бегемот почивает как ни в чем не бывало, закинул кусачки в черепаху и зашагал к палатке Волосебугу. Однако вся его решимость устроить праведный суд разлетелась вдребезги, когда столкнулась с реальностью. Отшельник и его помощник стояли около своего шатра и грустно смотрели на длинный разрез, надвое располосовавший заднюю стенку.

– У вас-то что случилось? – сердито спросил Федор.

Волосебугу только покачал головой. Ответил Минджуку:

– Кто-то украл клетку с останками карликового сфинкса. Сир Прорицатель не понимает, какому вандалу они могли понадобиться.

– А ему-то самому зачем нужен этот скелет? – с подозрением спросил комиссар.

– Я собирался гадать по его древним костям об успехе нашей экспедиции, – прохлопали в ответ края палаточной ткани. – А сейчас на чем гадать?

– На Борькином навозе! – раздраженно отозвался Федор и отправился спать.

Оглядев напоследок тихий лагерь, – утомленные маршем воины даже не подумали отреагировать на суету и продолжали дрыхнуть, не говоря уж о привычном к шуму зверье, – он откинул полог и скользнул во мрак палатки.

– Что там происходит? – пробормотала маджаи сквозь сон. – Иди сюда, мне холодно.

Глава 8

Этот город шумел днем и ночью, ни на минуту не прекращая веселиться, сражаться, пить и заниматься сексом. Все искушения Подтеменья сконцентрировались в Кор-Наргитте, а по-русски – Вместилище Радостной Боли. Но прежде всего это была столица гладиаторских боев. Все остальное тут с неизбежностью наросло, как ракушки на днище корабля.

Самих коровичей в городе обитало не так уж много, и они были заняты исключительно обслуживанием туристов. То есть удовлетворением самых низменных инстинктов, а также чувств голода и сонливости.

– К сожалению, миновать это гнездо разврата невозможно, его построили на самом пересечении дорог, – сообщила Фундис, когда впереди показались яркие огни Кор-Наргитта. – Придется встать на денек на окраине, а то ополченцы могут взбунтоваться и дезертировать. Они и так уже пересчитывают гроши, мечтая их потратить. Не женщины, конечно, – с осуждением добавила она.

– А чем женщины хуже? Развлекаться все любят, и ты тоже.

– С тобой развлечешься, как же…

– Солдат можно понять, – гнул свое Стволов. – Всю жизнь слушали рассказы старших товарищей и торговцев об этом славном городе, мечтали в нем побывать…

– И ты туда же! Тьфу на вас, мужиков! Пойдете шляться со своим Заком – остерегайтесь некромантских шпионов и вербовщиков. В Яму или Лужу только так загреметь можно. На цепи до смерти просидите. До скорой смерти, я имею ввиду. Или в зомби превратят и не поморщатся…

Маджаи спрыгнула с черепахи и кликнула выжлятника. Очевидно, собиралась вступить в город верхом на своем вороном рапторе, дабы сразу вызвать у всех встречных уважение.

«Что за ямы? – подумал Федор. – Лужи еще какие-то».

Местной мэрии было в целом безразлично, кто и зачем явился в город. Главное, чтобы многочисленные увеселительные заведения, казино, харчевни, шапито и так далее исправно платили налоги. Стража при этом пресекала крупные бесчинства в зародыше – и довольно.

Армия остановилась в большом купеческом постоялом дворе на окраине, заняв не только свободные номера, но и все хозяйственные постройки. Хозяин принялся требовать адекватного возмещения упущенной выгоды, Фундис сослалась на межгородские договоренности. Тем не менее, проблемы с местной стражей возникли. Да и хозяин не желал слушать о политике. Верхушке армии – маджаи, младшей жрицы и обоим сотникам-дроу пришлось спешно отправляться на прием к матриарху главенствующего Дома.

Зак и Федор выдали своим золотоискателям дорожные чеки Эльфобанка на тысячу быров и отправились в ближайший кабак, чьи огни поманили их еще на подступах к «биваку». У них-то в карманах звякали реальные флорины.

Народец в кабаке пировал тот еще – окраина, что еще скажешь. Сплошные грузчики, фурманщики и прочая поденная шваль. При виде военачальников посетители на мгновение затихли, оценивающе оглядели мощные фигуры гостей, их орочьи кинжалы и вернулись к распитию своего пойла.

– Эй, старик, нальешь лучшей выпивки двум усталым путникам? – спросил Зак у пожилого темного эльфа за стойкой.

– Смотря какая валюта! Флорины, даласи, седи, метикалы? Быры, пулы, квачи, лилангени, дорожные чеки? Рубли, евро, фунты? А может, эльфийские золотые кордобы?

– Вот слышу речь не мальчика, но дроу, – похвалил кравчего Стволов. – И что, часто тут квачами расплачиваются? А доллары-то почему не берешь?

– Бумажки не в ходу, – посуровел эльф.

Никакой экзотики на полках бара не нашлось. Золотоискатели взяли по кружке знакомой им крепкой настойки на перцовом грибе и прошли к свободному столу. Все посетители харчевни как один рассуждали на тему гладиаторских боев. И практически все, если их послушать, были уверены в том, что знают, кто победит в ближайшей праздничной схватке. Только таинственно не называли имени.

– Сколько у нас флоринов, камрад? – озадачился Зак.

– У меня сорок три.

– И у меня тридцать! Надо сделать ставку в Яме Кровавой тени. Сорвем куш! Таскать бабки у Хино мне надоело, я не жиголо какой-нибудь.

– Это точно. Те хотя бы отрабатывают в постели.

– Чей бы хорхой пищал, – загадочно ухмыльнулся Маггут и хлопнул по животу ладонью.

– Будет скалиться, мужик. Объясни лучше, что это за Ямы такие. Все уши мне про них прожужжали.

– Местные гладиаторские арены. Их устраивают в карстовых провалах. На склонах вырубают трибуны и ложи, а на дне идет смертельная сеча. Еще есть Лужи Кровавой тени, но там вроде не убивают.

Федор отхлебнул горького пойла и огляделся. Никто не предлагал им сделать ставки, сыграть в рулетку, посмотреть на карточные фокусы или еще как-либо расстаться с деньгами – что настораживало, учитывая репутацию коровичей и города в целом.

– Местные мошенники нас побаиваются, – резюмировал Федор.

Но один смельчак все же нашелся, и это оказался Минджуку, который с деловым видом расположился между золотоискателями.

– Почему не варишь кашу? – нахмурился Зак. – А где Волосебугу?

– Отшельник беседует с Номмо. Прошу добрых сиров выслушать меня.

– Небось прибавку к жалованью хочешь? Все вопросы к Боксугру.

– Он и так все время меня штрафует, – обиделся интеллигентный гоблин. – Нет, у меня есть важная информация и план обогащения.

Оказалось, что Минждуку за время жизни в Подтеменье накопил множество фактов о местных нравах. Он поведал экспедиционерам обо всем важном, о чем умолчала блистательная Фундис, а те с благодарностью выслушали ушлого гоблина.

Поле для зарабатывания золота – хоть маленькой шкатулки, хоть целого сундука – тут развертывалось широчайшее. Можно было производить и продавать трупы туристов для темных эльфийских ритуалов. Или порабощать гостей города и продавать их предсказателям по свежевыпущенным кишкам.

– Это быстрые и надежные методы, лишь бы стража не поймала, – заверил Минджуку. – Но и тогда можно откупиться.

– Значит, предлагаешь бросить наш священный поход во имя добра, забыть о грозящей Нижнему миру гибели и предаться вакханалии убийств и разбоев, – подытожил комиссар. – Денек-другой покуражимся, пока нас не упекут в местную кутузку пожизненно, а еще вернее не казнят с позором.

Минджуку поразмыслил и вспомнил еще пару способов обогатиться. Поскольку в Кор-Наргитте самые глубокие Ямы и Лужи Кровавой тени, то и гонорары сумасшедшие. В Ямах бой ведется до смерти одного из противников, но участие почетно при любом исходе. Одна беда – бои проводятся там только по праздникам, а ближайший праздник только через месяц. Лужи – что-то вроде цирка, убивать там нельзя, только калечить, однако и почета бойцам мало.

– Победитель Ямы получает сто золотых кордоб, – заверил волосебуговский помощник. – Только туда всякого биться не возьмут, надо доказать право выйти на арену. В Луже, конечно, такого отбора нет, но и за бой платят раз в десять поменьше. Но ведь сиры не собираются махать мечами как какие-то бродяги?.. В общем, я предлагаю торговать мертвецами, это самое выгодное. Здесь за таверной имеется сортир. Можем прямо сейчас поймать там пьяного и начать бизнес!

Однако властный тандем пропустил это кровожадное предложение мимо ушей.

– Лужа, говоришь? – заинтересовался комдив. – Размять, что ли, косточки? Брат, сделаешь на меня ставку?

– Без проблем, – отозвался Федор. – Давай свои флорины. Минджуку, веди нас в самую популярную из всех Луж!

* * *

Владельцы бойцовских арен звались Мастерами Сострадания – за то, что частенько своими руками добивали тяжелораненых или сильно покалеченных гладиаторов, чтобы законно продать труп какому-нибудь магу. Пока Минджуку торговался с одним таким типом за более-менее пристойную очередь сражения в Луже «Звенящая Бронза», а Зака осматривали и ощупывали тамошние лекари, Федор пообщался за кружечкой эля с завсегдатаями местной пивнушки. В собеседницы он выбрал изрядно подвыпившую пожилую даму, и не ошибся.

Выяснилось, что Лужи – не такой уж и отстой, как об этом было принято говорить. Поскольку Ямы Кровавой тени функционировали только по праздникам, в остальное время их владельцы рисковали потерями барышей. Чтоб избежать такого расточительства, практически все Мастера Сострадания обязательно владели Лужей, а то и несколькими.

Элитные гладиаторы тоже не отставали. Облачившись в скромные доспехи, нацепив экзотичные маски и взяв псевдонимы, эти умельцы кровопускания вовсю веселили народ в схватках, больше похожих на шоу, чем на серьезное смертоубийство. Настоящие ценители боев валом валили на такие представления. Во-первых, инкогнито большинства гладиаторов не было секретом для понимающих дроу. А во-вторых, профессионалы изредка ради удовольствия публики ломали противникам конечности, отсекали уши и носы, выкалывали глаза. Что касается выбитых зубов, то их после каждого бойцовского дня выгребали с арен едва ли не ведрами.

Пьяненькая матрона по секрету сообщила Федору, что ему здорово повезло. Именно сегодня в «Звенящей Бронзе» состоится выход знаменитого Карателя Узгага. Под маской, разумеется. Он уже давно никого не калечил, и шанс, что это случится сейчас, крайне велик. Однако назвать псевдоним этого достойного убийцы женщина отказалась.

Вскоре вернулись Зак и Минджуку. Комдив был весел, а гоблин не очень. Жадный Мастер Сострадания затребовал в качестве вступительного взноса целую кордобу. Поскольку кордобы у Минджуку не нашлось, делец предложил так называемый «грошовый бой». Боец получает десять золотых лишь за победу. За поражение – вообще ничего.

– Перестань хныкать, Минджуку! – ободрил незадачливого антрепренера Зак. – Против меня выйдет какой-то деревенщина по кличке Пузо. Я разделаю его под орех, вот увидишь. Так что десять кордоб у нас в кармане. Плюс выигрыш от ставок. Какие ставки на меня?

Федор поманил толстенького букмекера-дроу.

– Любезный, каковы ставки на бой полуорка Маггута?

– Один к двенадцати, – сообщил тот.

– Круто! – обрадовался Зак. – Зрители меня еще не видели, а уже понимают, что Пузо будет побит.

Букмекер добродушно усмехнулся.

– Вообще-то это против вас, сир.

– Да ну? – удивился комдив. – Стало быть, еще лучше! Наши семьдесят три флорина превратятся в…

– Восемьсот семьдесят шесть, – быстро подсчитал Минджуку. – Это больше восьми кордоб!

– Поторопитесь с выбором, сиры. После объявления боя ставки не принимаются. – Букмекер оставил мятую рукописную программку и поспешил к следующему клиенту.

Федор, потративший часть денег на выпивку, не стал уточнять, что выигрыш будет чуть меньше. Да и будет ли? Такое высокое соотношение зря не появится. Что, если Пузо и есть пресловутый Каратель Узгаг?

– Зацени, мужик! – гаркнул Маггут, изучив программку. – Мой бой последний, самый престижный. Fan-fucking-tastic!

– Мать твою Грязь, – пробормотал Федор и побрел делать ставку.

Никаких сомнений в судьбе комдива не осталось. Хоть Стволов и верил в бойцовский талант друга, однако поставил на него лишь пятьдесят флоринов. А остальные двадцать – на Пузо. Нельзя же складывать все флорины в одну корзину.

* * *

Трибуны в шапито «Звенящая Бронза» были заполнены до отказа. Между рядами шныряли проворные хоббиты, разнося выпивку, закуски и аляповатые эстампы, изображающие наиболее смачные эпизоды минувших битв. Утонченным гурманам предлагались отсеченные фаланги пальцев, кончики носов и уши, маринованные в пиявочном соусе – но за них просили золото или на худой конец метикалы.

Федор взял большую кружку «Особой Звенящей» настойки и пакетик вяленых рачков. Минджуку от выпивки отказался, а вскоре и вообще ушел, заявив, что ему дурно от вида крови и тяжелых запахов.

Кровь из разбитых носов и рассеченных бровей и впрямь лилась рекой. После каждой схватки униформисты сметали ее веничками из перьев в особые углубления по краям арены, некогда давшие названия Лужам. Комиссар сначала смотрел на все это безобразие с иронией, но мало-помалу заразился общим настроением. Уже к четвертому бою начал орать вместе со всеми после удачного удара или броска, освистывать побежденных и топать ногами в перерывах, подзывая хоббита-разносчика.

Бой Зака был двенадцатым, заключительным. Комдив вышел на арену в чрезвычайно мужественном наряде – кожаные лосины с гульфиком из черепа собаки, косматые наплечники и такие же сапоги из шкуры пещерного козла. Пересекающие могучую грудь ремни с медными бляхами, на голове – шлем в виде бычьей головы. Оружием ему служила затупленная двуручная секира из легкого сплава. Он походил на минотавра, ужасающего и непобедимого, но публика почему-то встретила его появление жидкими хлопками. Видимо, незнакомцев тут не жаловали.

Федор закричал во всю глотку, подбадривая друга, но сразу поперхнулся, когда на арену выбежал Пузо.

Им оказался чистокровный болотный орк, буро-зеленый как жаба и огромный как тролль. Его тело помимо доспехов из шкуры раптора покрывали татуировки и шрамы. У его сапог были железные подошвы, а в каждой руке имелось по обмотанной шерстью дубинке. Лицо закрывала черная полумаска. Ростом он был почти вровень с Заком, но весом явно превосходил раза в полтора.

Пузо поднял дубинки над головой и ударил ими друг о друга. Зрители будто спятили – повскакивали с мест и принялись горланить какую-то песню, похожую на гимн или марш. Каждая строфа заканчивалась рефреном: «И тут Каратель Узгаг пробил у него чердак!».

Распорядитель боев дождался конца песни, во время которой Узгаг подбадривал толпу взмахами рук, и протяжным гудком букцины объявил бой.

В ту же секунду болотный орк сорвался с места и в два огромных прыжка оказался рядом с Маггутом. Его дубинки замелькали со страшной скоростью. Зак едва успевал парировать удары своей секирой. От столкновения с ее лезвием оружие Карателя Узгага быстро растеряло амортизирующий слой. Когда шерсть окончательно слетела, на дубинках обнаружились каменные шипы. Полетели искры.

Пузо то наседал, то внезапно отпрыгивал назад, подкидывал дубинки вверх, ловил их и бросался в новую атаку. Он был неутомим, а двигался так легко, будто танцевал с девочкой. Зак стоял на месте и тяжело отмахивался. Противник еще ни разу не угодил ему по открытому телу, но это, понятно, было делом времени.

Наконец гладиатору надоели игры. Он сделал обманный выпад, а когда Зак отбил дубинку, шагнул вперед и протаранил того плечом. Комдив отлетел назад, противник настиг его и ткнул обеими дубинками в лицо. Зак успел наклонить голову, шипы громыхнули о шлем. Каратель нанес потрясающий удар ногой в живот, Маггут согнулся и осел на одно колено. Дубинки разом опустились на его спину. Федор зажмурился.

Публика разразилась восторженным ревом, но вдруг, на самой громкой ноте, он оборвался и сменился многоголосым вздохом.

Стволов открыл глаза в тот миг, когда титаническая туша Карателя Узгага зависла параллельно арене. Стоя на коленях, Зак изловчился протолкнуть секиру между ногами соперника, а потом дернул древко на себя. Подсеченный широкими лезвиями, будто клюшкой, гладиатор грянулся оземь. Маггут перекатился по арене и нанес ему сокрушительный удар локтем в лицо. Болотный орк взвыл и закрылся руками. Зак вырвал из его кулака дубинку и несколько раз подряд врезал ему по ребрам и брюху.

Однако Узгаг был настоящим профи. Пока Маггут увлеченно лупцевал его торс, он собрался с силами и саданул ногой по рукоятке валяющейся секиры. Секирой будто выстрелили из баллисты. Она звучно врезалась Заку в бок. Комдив охнул и выронил дубинку. Опытный гладиатор тотчас развил успех – крутанулся на спине, сгруппировался и рывком вскочил на корточки.

В следующую секунду он уже завладел одной из своих потрепанных дубинок и с ревом бросился на комдива. Тому оставалось только сорвать с головы шлем, чтоб хоть чем-то защититься от разящих ударов противника. И скоро Зак дождался своего мига удачи. Болотный орк взял короткую передышку, тут-то Маггут и выступил. Его измятый шлем, утративший один рог, сумел миновать защиту и врезался Карателю в переносицу. Орк пошатнулся, неловко поднял свободную руку, защищаясь. Зак не растерялся и пробил с ноги в пах противнику. Оглушенный и потерявший соображение от боли, тот вдругорядь грохнулся на арену. Дубинка выпала из обмякшей ручищи орка.

После этого Каратель Узгаг больше не помышлял о сражении. Он успел только перекатиться на живот, съежился и закрыл голову руками. Комдив плашмя врезал секирой, которую уже успел подобрать, по заднице фальшивого Пуза, а затем от избытка чувств с размаху вогнал лезвие между каменными плитами арены. Лезвие от удара лопнуло. На беду Карателя, он в этот миг поднял и повернул голову, чтобы глянуть на соперника. Отскочивший от плит обломок секиры чиркнул его по виску и как бритвой перерезал ремешки полумаски. А заодно отхватил и крупное волосатое ухо!

Пузо заревел от боли. Увидев кровь, Зак возбудился, оседлал противника и приготовился отмутузить его в хлам.

– Сдаюсь! – заголосил орк. – Уберите от меня этого маньяка!

На арену выскочили униформисты, совместными усилиями оттащили афроорка от соперника. Побежденный Каратель Узгаг попытался встать на ноги самостоятельно, но не смог. Его подхватили под руки и увели.

Тяжело дыша, Зак преклонил колено, подобрал что-то, выпрямился и обвел трибуны пылающим взглядом. Увидел Федора и швырнул находку ему.

Оттолкнув зазевавшегося разносчика, Федор бросился на перехват.

Бросок оказался точен, в руку угодило что-то упругое, теплое и мокрое. Стволов раскрыл кулак. На ладони лежала большая половина густо татуированного зеленого уха.

– Вот что осталось от вашего Карателя! – крикнул Стволов и вскинул руку с окровавленным «призом».

Шатер «Звенящей Бронзы» закачался от восторженного рева. На арену полетели деньги, головные уборы, ценные вещицы, изысканная еда. Откуда ни возьмись, рядом с Заком появился Минджуку. Проявив выдающуюся прыть, он бросился собирать ценности. Продолжая нести ухо побежденного гладиатора над головой, Федор сошел к другу.

Вблизи Маггут выглядел не так лихо, как издали. Многочисленные кровоподтеки, царапины, разбитый нос. Наверняка по всему телу зрели и синяки. Руки у афроорка заметно подрагивали, а сам он пошатывался от усталости.

– Как ты, брат? – спросил Федор.

– Могло быть и лучше, – признался комдив и улыбнулся, показав, что каким-то чудом сохранил в побоище все зубы. – Выпить найдется?

– Найдется, – отозвался звучный, хорошо поставленный голос из-за спины. – Победителю двенадцатого боя положена Чаша Вечера!

Друзья обернулись. К ним подошла дородная, высокая немолодая дроу в платье яркого голубого цвета длиной почти до пола. Ее сопровождали два униформиста. Один держал вместительный кубок, другой – серебряный поднос. В кубке колыхалась гранатовая жидкость, на подносе россыпью лежали золотые кордобы.

– Это Мастерица Сострадания, – задыхаясь от почтительности, сообщил Минджуку. – Поклонитесь ей.

– Да хрен вам! – сказал Зак. – I bet my ass on that!

Все подношения он принял с готовностью, но и только. Задерживаться в шапито с кучей денег золотоискатели сочли неразумным, от беседы с Мастерицей увильнули и в компании Минджуку отправились в лагерь.

* * *

Настроение у Зака было приподнятым, и не только от прекрасного вина из Чаши Вечера. Еще бы, ведь вместе с мелочью, собранной на арене и выручкой от проданного уха самого Карателя Узгага общая прибыль составила почти пятнадцать кордоб! Кроме того, среди подарков от восторженных зрителей обнаружился абсолютно целый вяленый банан. Федору даже показалось, что этот плод принес комдиву радости больше, чем все заработанное золото.

– Где они этот банан взяли, вот бы выяснить! Эй, Минджуку, разберись в банановой теме, о’кей? Парни, да я запросто могу биться в Ямах и грести кордобы лопатой! – шумел афроорк по дороге на базу и от избытка чувств тряс Федора за плечо. – Раскатал крутого профи как щенка! Хрясь-хрясь!.. И готово!

– Слишком легко, – задумчиво отозвался комиссар.

О своей ставке на Узгага он решил не сообщать, чтобы не травмировать психику товарища. К тому же ему было стыдно, что он не верил в успех афроорка на все сто.

– Что ты хочешь этим сказать, камрад?

– Что против новичка как-то очень уж внезапно выставили одного из самых опасных бойцов. И опять же совершенно внезапно все болельщики узнали об этом заранее. Неудивительно, что ставки на фальшивого Пузо взлетели до небес…

– Конкретней! – потребовал Маггут, хотя по его угрюмой гримасе было видно, что он и сам догадался, к чему клонит Федор.

– Поставив на поражение Карателя Узгага, можно было «поднять» нехилые бабки. И кто-то наверняка этим воспользовался. Прости, Зак, но я думаю, противник тебе поддался.

– Да брось выдумывать! Он ухо потерял! Это не синяк получить.

– Ну, во-первых, он не рассчитывал, что ты будешь таким отличным бойцом, – польстил Федор другу. – А во-вторых, представь, сколько этот парень заработал, если поставил против себя сотню кордоб. А если пять сотен? Тут и ухо не жалко, тем более такой травмой можно даже щеголять.

– С сотни – одну тысячу двести. А с пятисот – шесть тысяч кордоб, – услужливо подсказал Минджуку. – Между тем, во время президентства сира Волосебугу бюджет Даггоша составлял всего семь тысяч триста кордоб…

– Заткнись ты, калькулятор ходячий! – зло рявкнул на него Маггут. – Нет, не верю я вам. Каратель Узгаг – болотный орк. Мой отец был орком! Они сражаются честно, и я победил Пузо в честной схватке!

– Что такое калькулятор?.. – заинтересовался Минджуку.

Вдруг из темной подворотни навстречу экспедиционерам вынырнули пять темных фигур в легких доспехах из дубленой кожи и роговых пластин. Четверо пешие, один – на дамском карликовом рапторе с завязанными глазами. Лица коровичей до самых глаз были скрыты высокими стоячими воротниками. Двое пеших держали сеть, еще двое – короткие багры с большими затупленными крюками. На простых пешеходов они не слишком-то походили.

Остальные горожане с улицы исчезли будто по волшебству.

– Разумеется, в честной схватке, – ответил Заку всадник, а вернее всадница. Голос Мастерицы Сострадания из Лужи «Звенящая Бронза» было трудно перепутать с чьим-то другим. – И скоро ты получишь шанс доказать это с оружием в руках. С настоящим оружием, – уточнила дроу. Она взмахнула рукой. – В сеть его, парни. Он, конечно, и сам мечтает попасть в ряды моих гладиаторов, да орочья честь не позволит ему сдаться без боя. Только не покалечьте, это ценный боец. Беленького тоже желательно поймать, я продам его в бордель. А гоблина можете убить, у меня есть выгодный заказ на свежие внутренности.

Федор обернулся. Сзади к ним подступали еще четверо ловцов, также вооруженных сетью и баграми.

– Как убить? – ахнул Минджуку. – А наш договор, блистательная?

– Мастерицы Сострадания не заключают договоров с предателями, – презрительно ответила та. – Я солгала тебе, сказав, что беру в долю. Почему замерли? – прикрикнула она на слуг. – Действуйте, бездельники!

Ловцы пошли вперед, расправляя сети.

– Кажется, нам конец, – сообщил Маггут с горькой усмешкой. – Разве что, чувак, ты постоишь за нас обоих. От меня сейчас толку мало…

Сверху донесся дробный звук, словно отделение солдат пробежало по черепичной крыше. Раздался короткий зловещий смешок. Ловцы замерли и насторожились. Вверху снова что-то прошуршало, как будто с одной стороны улицы на другую перелетела огромная птица или даже виверна. Смех повторился.

Мастерица Сострадания вытащила из-под одежды боевой жезл.

– Кто там скачет по крышам, словно вор? Покажись!

Мелькнула быстрая золотая молния, мостовая содрогнулась от тяжелого удара. Перед ошеломленной дроу предстал Ил-Лаарт с спящим Пупом на спине – он был крепко привязан к седлу ремнями. Поднялся на четыре задних ноги-плавника и приблизил зубастую пасть к самому лицу женщины.

– Теперь ты меня видишь, блистательная. Что дальше?

– Приветствую тебя, золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти, – тихо выдавила дроу. Ее звучный голос куда-то испарился, она сипела как бродяжка из чахоточного барака. – Покоряюсь воле твоей. Моим последним желанием…

– Стоп, стоп! Я разве спрашивал о последнем желании, старуха? Во-первых, ты мне не кажешься аппетитной, а во-вторых, у меня уже есть жертва. Скажи-ка лучше, эти мерзкие браконьеры с сетями – твои слуги?

– Да, сир Пожиратель. А что?..

– Ненавижу сети! – рявкнул Ил-Лаарт прямо ей в лицо.

Мастерица Сострадания отшатнулась, закрыв лицо руками. В следующий момент улочка наполнилась почти невидимым глазу движением, криками боли и отчаяния, стуком падающих тел и другими приметами бесчеловечной расправы могучего Угря над браконьерами.

Через минуту все было закончено. Ловцы в разодранной на полоски одежде ковыляли прочь, жалобно подвывая. У каждого между ягодицами торчал обрывок сети. Четверо слуг щеголяли дополнительными «украшениями» – крюки их багров были превращены в ошейники, рукоятки переломаны. Мастерицу Сострадания стремительно уносил вдаль перепуганный раптор без наглазной повязки. Еще недавно хозяйка жизни, дроу сидела на нем задом наперед абсолютно голая – но счастливо улыбалась оттого, что избежала смерти в брюхе Пожирателя плоти.

– Ну что же, я отчасти удовлетворен, – сообщил Ил-Лаарт, проводив браконьеров теплым взглядом. – Теперь перейдем к тому, что привело меня сюда. – Федор насторожился. – У меня вопрос к тебе, этруск, притом весьма щекотливый. И ты мне на него ответишь, не зря же я сюда торопился, а не ждал тебя в лагере.

– Рад буду помочь. Чувак, можешь отойти на десяток шагов, пока мы посекретничаем? – попросил Федор. – Заодно расспроси нашего подонка Минджуку, о каком предательстве толковала старуха.

Маггут сгреб печального гоблина за шиворот и потащил на допрос.

– Вы, этруски, известные специалисты в вопросах секса, – начал Ил-Лаарт. – Поэтому ты обязан мне помочь советом. Вернее, одному моему знакомому божеству… Обстоятельства сложились так, что он уже несколько сотен лет не имел близких связей с представителями своего вида. Сам понимаешь, для здоровья это крайне вредно. Однако гипотетически мой знакомый мог бы получить партнера в лице молодого и симпатичного, почти необъезженного хорхоя. Будет ли такой контакт… э-э-э… непристойным с учетом божественной сущности этого… э-э-э… божества?

– На Земле богам можно все. Они не подчиняются мнению толпы! – заверил Угря комиссар. – Можешь не переживать по этому поводу.

Ил-Лаарт от избытка чувств перевернулся в воздухе, едва не уронив спящего Пупа, потрепал Стволова по щеке плавником и красивой иноходью побежал по улице, время от времени закидывая голову и выпуская в воздух высокие светящиеся фонтанчики. Видать, так у древнего бога выражалось любовное томление.

– Стой, сир Пожиратель! Подожди! – опомнился комиссар. Ил-Лаарт метнулся обратно и благосклонно уставился на боевого товарища. – Проверь, нет ли у нас на пути других негодяев с сетями. Мы бы хотели добраться до лагеря без приключений.

– Можешь идти спокойно, этруск – я утоплю этот город в крови, если замечу что-то подобное! Ваша с комдивом плоть еще понадобится мне самому.

– Спасибо, сир Пожиратель.

Федор махнул Заку. Когда они с Минджуку приблизились, Угорь уже скрылся за поворотом. Экспедиционеры поспешили вдогонку за своим спасителем.

– Что набрехал тебе этот помет больной черепахи? – спросил Федор и кивнул на гоблина. – За сколько квачей продал командиров?

– Утверждает, что никого не продавал. Только сказал помощнику Мастерицы, что очень сильный турист не прочь сразиться в Ямах. Говорит, хотел всего лишь получить процент с выручки, если она меня уговорит.

– Очень скромный процент, – проблеял Минджуку. – Клянусь, я не знал, что эта злодейка захочет схватить вас, сиры!

– Надо бы продать тебя собирателям трупов. Поступил бы в армию некромантов как зомби, – сказал Зак. Минждуку затрепетал в ужасе. – Но мы не какие-то беззаконные браконьеры. Пусть с тобой разбирается отшельник Волосебугу.

– А мы уж попросим, чтобы он изготовил из тебя гровела, – строго добавил Стволов. В ответ на такую угрозу пронырливый гоблин задрожал еще сильнее. – Он могучий колдун и легко освоит это некромантское умение. Но главное, сегодня же доложи Боксугру, что тебя следует хорошенько оштрафовать!

– Нет, только не это, – заныл незадачливый гоблин. По щекам его покатились крупные слезы.

Зак с уважением взглянул на комиссара и поднял большой палец.

* * *

Едва золотоискатели прибыли на свой постоялый двор, Зак с загадочным видом отправился в номер Хино. Очевидно, собирался поразить младшую жрицу зубодробтельным рассказом о своем героическом сражении.

Федор же, издалека услыхав резкий голос маджаи, которая перекрикивалась с тучным хозяином возле загона с рапторами, направился к покровительнице.

– О чем дискуссия? – встрял он.

– Этот прохвост требует денег за уборку навоза! – возмущенно воскликнула Фундис.

– Сиятельная, услуги уборщиков дороги. Навоза очень много, – гнул свое жадный корович. – Как удобрение он не годится, продать нельзя.

– Сколько? – поинтересовался Федор.

– Сколько бы ни просил, у нас лишних денег нет! – отрезала девушка. – Не мешай, иди лучше своих гоблинов заставь поработать. Вот кто прохлаждается без дела! Решено, пусть они-то лопатами в загоне и помашут.

– Всего одна кордоба, сир, и проблема решена, – сообщил толстяк.

Фундис вновь попыталась возмутиться, но поперхнулась – комиссар небрежно извлек из кармана штанов шесть кордоб – две из них гривенниками и полтинниками – и отделил одну крупную золотую монету от внушительной кучки, едва поместившейся в широкую ладонь. Хозяин со смешком выхватил кордобу, коротко поклонился и был таков.

– Ты взломал мой походный сундук? – прошипела маджаи.

– Обижаешь, подруга. Заработал в шапито! Зак победил какого-то местного отморозка. А я на нашего сотника поставил.

Фундис с неописуемым недоверием, разбавленным почтением, протянула руку и забрала у Стволова оставшиеся три золотых монеты.

– Две миски патиссонов, и после отбоя чтобы ждал меня в нашей комнате. Да прими ванну, а то провонял чем-то кислым, – поморщилась она и ушла инспектировать сложное армейское хозяйство.

Комиссар поглядел на остатки выигрыша в руке и почесал в затылке. Его вера в чудодейственные качества Цавовских овощей уже давно растворилась под жестоким давлением практики. Хоть Фундис и уверяла, что ее фаворит постепенно и решительно поправляется, сам он сдвигов не наблюдал. Видимо, процесс излечения шел в ментальной сфере, неощутимой для него.

– Бордель, бордель… – пробормотал Федор, припомнив речи Мастерицы Сострадания.

В подобных заведениях частенько предлагались сильные средства для слабых плотью клиентов. Можно было не сомневаться, что в Кор-Наргитте представлен абсолютно весь придуманный в Подтеменье ассортимент подобных снадобий. «Особая Звенящая» настойка все еще «позвякивала» в крови комиссара, подвигая к подвигам, а две кордобы мелочью – в кармане, поэтому он кликнул Люсьена и со словами «Она мне еще спасибо скажет» выдвинулся из постоялого двора.

Федор прошагал по широкой улице в сторону светящихся городских башен всего один квартал, словно сыч крутя головой в поисках красного фонаря, когда его нагнал уродливый карлик в узнаваемом наряде уличного мага – колпаке, расшитом алхимическими знаками и такой же накидке. То ли дроу, то ли хоббит, на вид было не понять. Он тащил небольшой заплечный мешок и громко выкрикивал наименования своих магических товаров и услуг, но при виде Люсьена осекся и восхищенно заохал.

– Отличный образец! Сир, почем продадите вашего гомункулуса?

– Двести кордоб, торг неуместен.

– М-м-м…

– И он выполняет только мои приказы.

– Умеете же вы торговаться, сир, – восхитился чародей. – Но я вижу, у вас немалые проблемы с интимным здоровьем… Приворотное заклятие довлеет над вами, лишая сил. И кошмары мучают.

Тут уже настал черед Федора глотать воздух в поисках слов.

– А я мог бы вам помочь. За определенную мзду, конечно.

Стволов сел на корточки и оказался вровень с прозорливым карликом.

– Гомункулус все равно не продается, – сказал он, уперев палец в живот коровичу. – Но есть две кордобы. Что предлагаешь?

– Любовный заговор на сутки. Ваш «хорхой» будет как кремень в любой момент, едва пожелаете. Крепкий сон без кошмаров тоже гарантирован! Вся услуга целиком стоит ровно две кордобы.

– Согласен, друг!

– Ну что за глупые люди… – поморщился колдун и махнул рукой, приглашая комиссара с гомункулусом следовать за собой. – Ведь еще полкордобы на испытательную деву потребуется. Ну да ладно, и полторы сгодится!

* * *

Для лечения от обессиливающего проклятия помимо снадобья и заговора требовалась «лучшая жрица любви» всего Подтеменья. И такие как раз были собраны в «веселом» доме буквально в полутора кварталах от места встречи Федора с чародеем-карликом!

Стволов был ослеплен сияющей перспективой провести эту ночь с Фундис как полагается настоящим любовникам. Ноги сами несли его по темным переулкам, и через несколько минут троица очутилась у дверей в заведение под ярко-розовым кристаллом. Оттуда доносилась протяжная «любовная» музыка вперемешку со взрывами визгливого хохота.

Федор пригнулся и вошел в бордель сразу за Люсьеном, который бдительно изучал окрестности в поисках угрозы.

– Надо выбрать красавицу, а потом я уже все сделаю, – заверил колдун.

– А если у меня уже есть своя красавица? – спросил комиссар. – Зачем проводить обряд здесь, в этом логове разврата?

– Таков порядок. Ты ведь должен убедиться, что моя магия работает, прежде чем заплатить полную сумму.

– И то верно, – кивнул Стволов.

Но с красавицами в заведении был явный напряг. Во-первых, бордель носил открытый садо-мазохистский уклон, а во-вторых, клиентура состояла почти целиком из престарелых эльфиек, падких на экзотические услады.

В углу играл юный эльф на кифаре. Над головами стлался сладковатый дым от курений.

– Мне стыдно за моих собратьев, сир, – поделился Люсьен с горечью в голосе. – Они могли бы служить в армии, а сидят на диванах как барышни.

Федор присмотрелся и понял, что три четверти всех «предложений» были гомункулусами обоего пола, разнообразной комплекции и размера. Красивые и уродливые, обнаженные и упакованные по горло в пышные одеяния. Еще между диванчиков прогуливалось несколько жутковатых орочих, хоббитш и один сиреневый тип, похожий на зомби. Федор вздрогнул и схватил чародея за воротник:

– Ты куда меня привел, сволочь? Кто я, по-твоему, извращенец?

– Тут и женщины есть, – заюлил тот. – Уже в комнатах дожидаются.

В этот момент плотная портьера на боковом ходе откинулась, и к экспедиционерам вышла сама мадам – сухонькая эльфийка в тяжелом платье.

– Опять наш Жрадк свою любовную магию кому-то всучил? – нахмурилась она при виде карлика. – Представляете, сир, позавчера его клиент мне всех свободных подопечных замучил, никак не мог свой пыл обуздать. Все деньги до последнего флорина спустил! И не стыдно тебе над туристами издеваться? Предупреждал бы их, что ли, о последствиях.

– Хм. – Федор отпустил воротник колдуна. – Спасибо за информацию, сиятельная.

– Гоните его в шею, сир, – посоветовала дроу. – Вы и без него мужчина хоть куда. Кого предпочитаете? Кстати, ваш гомункулус очень неплох. Почем продается?

– Двести кордоб, – злорадно влез карлик и потянул Федора за рукав. – Сир, не слушайте сиятельную хозяйку, у моего заговора есть «предохранитель». Как только устанете упражняться, хе-хе, на ниве любви, тут же сможете его блокировать.

– А нормальные девушки у вас есть? – уточнил Стволов у мадам.

– Вы вдвоем с ним будете развлекаться? – Та кивнула на озадаченного Люсьена, который очевидно не мог сообразить, что тут происходит и куда он попал.

– Нет, мой гомункулус подождет здесь. Понял, Люсьен? Это приказ.

– Ступайте на второй этаж, в любой открытой комнате вас ждет незабываемое удовольствие.

Сухонькая эльфийка лучезарно улыбнулась и легко подтолкнула Федора к узкой лесенке с перилами, начинающейся слева от входа. Она недаром закруглила разговор, потому как в бордель уже ломилась троица нетрезвых девиц, обещающих отличный навар заведению. Скользнув равнодушными взглядами по Федору, они уставились на Люсьена и дружно выдохнули.

Будучи уверен в моральном духе боевого товарища, Федор поспешил к лесенке, и ушлый Жрадк – за ним. Наверху он цепко ухватил комиссара за полу плаща и потребовал, сверкая зубами:

– Задаток!

Федор скрепя сердце отсыпал колдуну половину монет. Тот скинул мешок, достал пузырек со снадобьем, взболтал его и посмотрел на просвет: вдоль коридора горело три слабых кристалла.

– Приготовься воспрянуть для любовного сражения, сир! Я знаю, что лучшая девушка всегда находится в последней комнате. Это может быть самка дроу, гоблина или человека. Но красивая однозначно. И все, что нужно для пылкой любви, у нее имеется. Пей!

Комиссар вынул притертую стеклянную пробку. Действительно, проверить силу колдовского снадобья следовало до того, как отправиться в комнату Фундис. Никто же не помешает Федору силой воли обуздать похоть прямо сейчас и вернуться в расположение армии.

– И все? Выпил и готово?

– Нет, – отрезал колдун. – Еще нужно присутствие девы и мое заклинание.

– Слишком много условий, – проворчал Стволов, но опрокинул пузырек в глотку. Вкусом снадобье напоминало одеколон. Федор поморщился и пошел за карликом.

В последней комнате мерцал всего один слабосильный кристалл, да и тот прикрывала полупрозрачная алая ткань. На широкой кровати в соблазнительной позе возлежала пышная дева в маске дроу. Судя по существенным объемам ее прелестей и нежному пушку на всем теле, это была гоблинша.

Не дав клиенту опомниться, Жрадк прошипел что-то нечленораздельное в кулак и совершил несколько неуклюжих прыжков, дрыгая ножками. Федор уже приготовился гневно потребовать обратно задаток, как почувствовал напряжение в паху. Руки сами собой метнулись закрыть причинное место.

– Работает! – вскричал он.

Неудержимая сила повлекла Федора к деве, но он уперся обеими ногами и повернул стопы к двери. Однако напоролся животом на ладошки гениального карлика.

– Необходимо испытать заклятие, а то все испортишь, сир.

– Ну иди же ко мне, любимый, – прозвучал страстный голос куртизанки.

Федор едва не подпрыгнул от удивления и обернулся.

Дева приподняла маску, высунула язык, чтобы обвести им губы, и плотоядно улыбнулась – видно, именно так Пунай представляла себе ритуал соблазнения. А от ее разгульных телодвижений Федор едва не зарыдал. И тут со стороны коридора послышался пронзительный голос:

– «Живые» трусы! Заговоренное белье! Эротические смазки и благовония!

Шаркающий шаг приближался. Стволов, будто парализованный жезлом Отожа, повернулся к выходу и смотрел на дверь, Пунай и Жрадк также словно окаменели в неестественных позах – и в глазах у них застыл беспредельный ужас. Голос был Федору знаком – он не раз говорил с его обладателем в Срединном мире.

– Кому «живые» трусы? Покупаем верное средство от бессилия! Оптовые цены, прямые поставки из Агухха!

Дверь распахнулась. На пороге с лотком в руке, заполненным любовным товаром, стоял тощий гоблин с сальной ухмылкой на мерзкой физиономии. Несколько секунд он вглядывался в полумрак, пока не обозрел всю диспозицию. Наконец его взгляд сфокусировался на центральной фигуре всей сцены.

– Квакваса! – взревел Федор и выхватил орочий клинок. – Будь ты проклят, скотина ушастая! И здесь меня настиг, лжепогонщик!

За спиной заверещала влюбленная дева Пунай. Этот вопль послужил стартовым сигналом для карлика – он кинулся вон, по дороге сшиб торговца и был таков. Квакваса тоже пришел в себя и с топотом ринулся за колдуном. Под слаженным бегом коровичей загрохотала лесенка.

От «боевой готовности» не осталось и следа. Федор мигом сообразил, что оставаться в борделе не имеет смысла, и помчался вдогонку за гнусными типами. На ходу комиссар подхватил лоток Кваквасы с привязанным к нему товаром. Преследуемый бурным плачем обманутой в чувствах девы, Федор побежал к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, загрохотал вниз. На ходу он без всякого почтения растолкал троицу пьяных эльфиек, которые уже вовсю исследовали устройство скрытых от глаз агрегатов Люсьена. Гаркнув «За мной, солдат!», Стволов выскочил наружу.

Они настигли моховиков в нескольких шагах от заведения. Те вцепились друг в друга мертвой хваткой и были не в состоянии разбежаться. Оба яростно пыхтели, пинались и мычали, а Жрадк еще и кусался. Вес у маленького, но полного чародея и тощего лжепогонщика черепах был примерно равный.

– Ну, упыри, готовьтесь отдать свои кишки предсказателям, – зловеще сказал Стволов. – А тела загоню некромантам, у них такие уроды в почете.

– Это он виноват во всем! – прорычал колдун и ущипнул Кваквасу за жилистую ляжку.

– Нет, это ты отбиваешь у меня клиентов! – провыл в ответ гоблин и хлопнул Жрадка по уху.

– Так, разбираться будем по порядку, – строго заявил комиссар и с грохотом швырнул лоток под ноги. Затем оторвал колдуна от соперника и встряхнул за ворот плаща. – Что у тебя за магия такая, сволочь ты мелкая? Она ж не работает как ты обещал. Сутки только начались!

– Все работает как полагается! Но только до тех пор, пока твой «клинок» не увидит кто-то посторонний, кому это не предназначено… Если такое случится, он сам «спрячется в ножны», – витиевато ответил жалкий недомерок, суча ножками в попытке вырваться. – Не в счет лишь я и дева!

Комиссар выпустил чародея и навел палец на пронырливого Кваквасу.

– А тебя-то какая нечистая сила принесла со своим поддельным дерьмом?

– Это не подделка, – возразил тот дрожащим голосом.

– Наср, лучше уж молчи, а то я не сдержусь и начну махать настоящим клинком! Двигаем от этого вертепа. Я хочу эля, покрепче и побольше. И вы, подлецы, мне его оплатите.

* * *

В знакомой таверне возле постоялого двора протирали штаны и пропивали флорины все те же персонажи. Или такие же точно – то есть потрепанные жизнью уборщики навоза в коралях и подметальщики грязи в шапито. Старик за стойкой как будто вовсе не утомился от долгой смены.

– Я от хоббитки и темного эльфа родился, прямо в той комнате, где твоя Пунай лежала, – рассказывал колдун. Эль в его кружке убывал с отменной скоростью. Наверное, потому, что оплачивал вечеринку Квакваса, с грустным видом сидевший тут же. Свой несчастный лоток гоблин пристроил на коленях, чтобы товар не растащили посетители. – В шапито выступал долго, в группе карликов… Между боями. У нас престидижитатор был ого-го! Мастер от Паучьей Королевы. Своим умом магию постигал. В Доме ему, как мужчине, только мешали.

Федор бросил в рот сразу горсть сушеных грибков с перчиком. После пережитых волнений аппетит разыгрался не на шутку, но серьезной еды комиссар брать не стал. Наращивать живот наподобие заковского желания не было.

– Вот он и подался на вольные заработки. Прибился к нашей труппе. А я уже у него нахватался премудрости. Парень я с детства был сметливый! – похвалился Жрадк.

– Сколько тебе Пунай заплатила за это представление с проверкой и заклинанием?

– Ваша девушка бедна, поэтому я взял с нее самую малость. – Дроу-полукровка, борясь с собой, протянул комиссару десять флоринов, в довесок к уже возвращенному задатку.

– Она не моя, запомни, – проворчал Стволов, забирая деньги. – Небось от самого лагеря за мной следил?

Чародей уклончиво хмыкнул.

– Хорошо дела шли… А потом этот тощий моховик стал трусами на моей территории торговать. Свалился на мою голову прямо с неба!

– У меня тоже лицензия есть, – парировал Квакваса. – На торговлю товарами интимной гигиены.

Гнусный гоблин, выпивший немало крови у Федора в бытность его воином ОАТ, сидел на скамье смирно и постоянно макал нос в кружку. Конечно, он посматривал по сторонам в поисках путей для побега, но присутствие гомункулуса и мысли о бренности мира его останавливали. Куда убежишь, если с одного бока сидит знаток всей его подноготной – карлик Жрадк? А с другой – скалой возвышается универсальный солдат Люсьен? От судьбы не убежать, читалось на костистой физиономии лжепогонщика черепах Кваквасы.

За дальнейшей неторопливой беседой выяснилось следующее. Первое и печальное – повторить процедуру лечения не получится. Вообще на фармакологии придется поставить крест. Потому что состав был подготовлен особенный, и сутки надо было с ним прожить в романтической, хм, обстановке. С обнаженной девою в зоне доступа. А раз таковое не произошло по причине разрушения заклятия этим паскудным, Ллот его порази, подонком Кваквасой, то и спроса теперь со Жрадка никакого нет. Форс-мажор!

Хуже того, повторный прием любой любовной настойки попросту уничтожит всю эректильную функцию комиссара не только магически, но и медицински. И ничто и никогда больше не оживит мертвый «клинок» комиссара Стволлута.

– Разве что некромантское зелье, но о том лучше не упоминать всуе! – на этой ноте уродливый карлик осушил кружку и постучал ею по столу, требуя у кравчего добавки.

Федор представил, к каким последствиям может привести «лечение» у некромантов, и внутренне содрогнулся.

– Вот потому и остается сиру только одно, – набравшись смелости, встрял гоблин, – обратиться к моим услугам. Потому что у меня настоящий товар из Срединного мира, от оптовиков из Самата. Не этот, конечно, – он похлопал по лотку. – Здесь предметы разового пользования. Подлинный перманент я продаю только на рынке.

– Где, говоришь, твое торговое место?

– Так возле «Звенящей Бронзы»… Я вас видел там сегодня с сиром Маггутом. Он великий воин, но по-моему, Каратель Узгаг сражался нынче не слишком усердно.

– Об этом помалкивай, – приказал комиссар. – А то Зак тебя кулаком в камень вгонит… Завтра поутру жди меня на месте, да будь готов сразу тронуться в путь. Тебе же не помешает обновить ассортимент? Мы как раз на Самат идем войной. Трофеев будет завались. И тебе достанется, хоть ты и гнусный лжепогонщик и редкая сволочь. Я потому такой добрый, что про тебя есть позитивное пророчество. Но от оплаты нашей выпивки оно не освобождает.

Квакваса протяжно вздохнул, высыпал на стол флорины, – и мирная беседа под темный эль о житье-бытье продолжилась.

Когда Федор вернулся на постоялый двор, Фундис и другие ополченцы, включая зверей, уже спали. Так и не проснувшись, усталая маджаи обняла комиссара и тихо засопела тому в плечо.

* * *

Шапито «Звенящая Бронза» за ночь намокло и обвисло как шляпка перестоявшего гриба. Вход был распахнут настежь, через него было видно, что внутри никого нет. Лишь посреди арены возвышалось чучело на палке – для отработки ударов холодным оружием. Федору вдруг нестерпимо захотелось почувствовать себя на месте Зака. Врезать по сопернику с размаху мечом, пнуть в колено ногой, расквасить нос латной рукавицей. Он заглянул в шатер и крикнул:

– Есть тут кто?

Отозвалось только слабое эхо. Тогда Стволов решительно вошел внутрь. Шагая твердо, словно гладиатор, приблизился к чучелу. Оно было сшито из стеганой дерюги, множественные плохо залатанные дыры топорщились соломой. Растопыренные «руки» заканчивались культями. Лишь голову закрывал настоящий рыцарский шлем. Рядом валялся молот на длинной ручке с бойком в виде ананаса. Федор подобрал оружие, размахнулся и врезал по чучелу. Оно крутанулось вокруг оси и, совершив пару оборотов, остановилось лицом к комиссару. Федор примерился долбануть еще раз, но вдруг со скрипом поползло вверх забрало шлема. В открывшемся провале возникла ухмыляющаяся рожа Джадога.

– Зачем ты бьешь меня этим противным ананасом, любимый? Лучше достань свой белый банан! А хочешь, я сам его достану?

К Федору потянулись дерюжные культи…

Он пробудился от собственного сдавленного крика. Как ни странно, вскоре ему удалось снова заснуть. Видимо, потеряв возбуждающие свойства, магия Жрадка сохранила снотворные. Хотя и без «противокошмарного» эффекта…

С утра пораньше Федор первым делом навестил обозный сарай и отыскал среди маркитантов Пунай. Постаравшись, чтобы ее любопытные товарищи рассмотрели как можно меньше, он молча вложил гоблинше в ладонь мешочек со всем своим богатством. Пунай с грустным видом отвернулась и ничего не сказала.

– Извини, – промямлил Федор. – Зелье Жрадка бесполезно. Магия отказала, когда появился Квакваса. Спасибо, что хотела мне помочь.

– С чем помочь? – хищно спросила очутившаяся в полуметре Клюш.

Федор и Пунай уставились на нее бешеными глазами, и не в меру любопытная девушка убежала за черепаху.

– Женщин тут все уважают. Найди себе молодого эльфа да живи счастливо, – посоветовал комиссар, потрепал гоблиншу по плечу и также удалился.

После завтрака, убедившись в боеготовности армии, Стволов в сопровождении Люсьена отправился на рынок. Честно говоря, он не рассчитывал застать там Кваквасу. Пройдоха наверняка смылся ночью куда подальше. Каково же было удивление Стволова, когда точно в указанном месте, среди прочих прилавков с разнообразными товарами, он увидел раскладной столик продавца «живых» трусов. За спиной Кваквасы была установлена маленькая палатка из плотной материи – очевидно, примерочная. Возле столика стоял пожилой дроу, мял в руках товар и с интересом слушал рассказ Кваквасы. Заметив остановившегося рядом человека, темный эльф бросил вещь и быстро удалился.

Квакваса проводил его грустным взглядом, но тут же переключился на Федора.

– Рад снова вас видеть, комиссар Стволлут! У меня товар только высочайшего качества, вылечит любые недомогания.

– Сейчас не это главное, – сказал Федор раздраженно. – По приказу маджаи Фундис и жрицы Паучьей Королевы я должен проверить, не фальшивкой ли ты торгуешь. Иначе предсказание относится не к тебе, а другому торговцу «живыми» трусами, и я смогу наконец-то продать твой свежий труп перекупщикам.

Квакваса клятвенно прижал руки к груди.

– Подделка исключена, только оригинал! Желаете попробовать, сир? – Он схватил с прилавка трусы, которые рассматривал дроу, и протянул комиссару. – Можете испытать.

Гоблин откинул полог палатки. На земле лежала истоптанная циновка, перед ней – мутное слюдяное зеркало на треноге. Верхний обрез зеркала заканчивался чуть выше пояса.

– Сколько народу их до меня надевало? – подозрительно спросил Федор.

– Ни одного, сир! Только что вскрыл упаковку. Вот, смотрите, даже печати сохранились. – Гоблин зашуршал промасленной бумагой.

– Ладно, ладно. А размер какой?

– Безразмерные! – Квакваса растянул трусы, как меха гармони. – Хоть пещерному троллю подойдут, хоть младенцу-хоббиту.

– Наср с тобой, давай сюда. Но если соврал, вырежу язык, – пообещал Федор и грозно ударил ладонью по ножнам орочьего кинжала. – И кастрирую. Люсьен, смотри, чтоб он не сбежал.

Федор вошел в примерочную, тщательно задернул полог и скинул штаны. Перед тем, как натянуть трусы, брезгливо их осмотрел и даже понюхал. Чудодейственное белье и впрямь оказалось чистым. И комиссар наконец решился.

Едва резинка трусов опоясала талию, он ощутил долгожданное напряжение. «Эх, была бы здесь Фундис, – подумал Федор. – Ну ничего, ночью задам ей жару!». Но оценить в полной мере мощь трусов Стволов не успел – ткань стала быстро нагреваться. Что-то затрещало, брызнули зеленые искры, потянуло запахом паленого волоса. Как видно, проклятие копья Либубу вступило в конфликт с магией «живой» кожи, вызвав что-то вроде короткого замыкания. Разумеется, целительный эффект, едва проявившись, тотчас пропал.

Обожженный комиссар со сдавленным воплем начал стягивать окаянное «термобелье», но оно словно прилипло к телу. Пришлось распарывать кинжалом, теряя драгоценные мгновения.

– Слышу-слышу, как сир млеет от восторга, – промурлыкал снаружи гоблин.

Избавившись от предательских трусов, Федор спрятал безобидный с виду кусок ткани в карман и с тревогой присмотрелся к коже. Все место контакта представляло собой сплошной болезненный ожог, большая часть волос была опалена до самых корней.

– Что-то не так? – испугался Квакваса, когда мрачный комиссар покинул палатку. – А товар где, сир?

– Сгорел от моего мужского пыла.

– Э-э-э…

– Зато я убедился, что трусы настоящие, так что собирай свое хозяйство, если хочешь тащить его за собой. Считай, что зачислен в экспедицию золотоискателей. Без жалования, на общественных началах. Отказаться не можешь, это распоряжение маджаи Фундис! – предупредил возможные возражения комиссар. – Вздумаешь убежать – сильно пожалеешь.

Кисло улыбаясь и вздыхая от горя, Квакваса начал разбирать палатку. Гомункулус возвышался рядом, все своим видом доказывая, что смыться лжепогонщику не удастся.

Глава 9

На другой день после выхода из Кор-Наргитта ополчение достигло жарких мест. Сначала путь вел вниз по широкой расселине, примыкающей к жерлу вулкана, затем ее края расступились, и перед армией открылась колоссальная траппа. Застывшая недавно корка лавы ходила под ногами ходуном. Рапторы ревели, стрекозы не желали сидеть на одном месте, даже хорхой младшей жрицы показал, что у него есть писклявый голос. К счастью, ветер тут дул с севера и достаточно сильный, привнося некоторую прохладу.

Невдалеке виднелось алое море жидкой магмы, заполонившей широкую вытянутую низменность.

– Расстелить полотнища! Привал! – приказала маджаи.

В обозе имелось достаточно рулонов тонкой жаропрочной ткани. Солдаты без понуканий раскатали их, накрыв серебристым покровом большой прямоугольник. В центре огородили загон. Туда согнали животных, завязали им глаза и хорошенько стреножили.

Нуггару и прочим поварам с их хозяйством оставили небольшую свободную от ткани площадку. Выдолбили в мягкой остывшей коре ямки глубиной в локоть-два и поместили туда котлы. Получились этакие «духовые шкафы». Самые голодные солдаты, отпуская грубые шуточки про печеные яйца и про хорхоев в поджаристой корочке, топтались неподалеку.

Жизнь в армии после отбытия из разгульного Кор-Наргитта нехотя вернулась в привычную колею. Появление среди ополченцев заклятых соперников на ниве интима, Кваквасы и Жрадка, внесло кое-какое разнообразие в походные будни. Разграблять палатку гоблина-призывника Фундис запретила. По мысли маджаи, торговец «живыми» трусами должен был оставаться таковым вплоть до решительной сечи с врагами Подтеменья. Воинам пришлось изыскивать внутренние резервы для приобретения его товаров для здоровья. Впрочем, деньжонок оставалось немного – дроу спустили на удовольствия все, что копили долгими годами.

Жрадка, который счел нужным присоединиться к обозу на добровольных началах, и так никто не трогал – ведь он был мелкий уродец да к тому же колдун, вполне способный наслать порчу на обидчика. Ушлый корович решил, что засиделся на одном месте и в армии заработает больше, заодно и мир посмотрит.

Понес отряд золотоискателей и невосполнимую потерю: один из гоблинов не вернулся из «увольнительной» на постоялый двор. По мнению коровичей из обслуги, да и самого хозяина двора, бедолага пал жертвой охотников за трупами. Хорошо еще, что они умыкнули только одного гоблина, – так заявили местные.

Воспользовавшись предобеденным затишьем, Федор решил наведаться в шатер к маджаи. С самого утра Фундис вела себя словно фурия, металась вдоль войсковой колонны на рапторе и свирепо покрикивала на солдат. Федора она почему-то избегала.

Стволов надеялся, что Фундис из-за жары находится в палатке раздетой, и такое соблазнительное зрелище вкупе с тропической температурой повлияет благотворно на его мужскую силу. К тому же у него имелся лоскут «живых» трусов, от которого вполне мог выйти прок. Федору хотелось повысить упавшее отчего-то настроение маджаи, это ведь обязанность комиссара – поддерживать должный настрой в армии.

Он откинул полог и скользнул внутрь. Девушка и впрямь была раздета, хоть и не целиком. На ней остался черный лифчик с широкими лямками и утягивающей горизонтальной полосой ниже груди, с мифриловыми бляшками по канту, ну и белые трусики, конечно. Она сидела перед зеркалом и с остервенением расчесывала густой щеткой волосы.

– Как ты хороша, блистательная, – вкрадчиво проговорил Федор и нащупал в кармане обрезок трусов. Он почувствовал, что снова близок к успеху, почти как вчера в обществе Пунай.

Фундис резко повернулась. Губы у нее были плотно сжаты, брови нахмурены.

– Что ты здесь делаешь, этруск? Проваливай. Я тебя не звала!

– Почему ты так недружелюбна, милая? – удивился Федор. – Что случилось?

– Милая?! – взвилась девушка. – Плодоносное чрево Ллот, он называет меня милой! Развратник ты этакий! А я ведь считала тебя приличным парнем, помогала избавиться от проклятия! Да только, видать, от этруска ждать верности в любви – как от раптора молока!

– Ты о чем вообще? – оторопел Федор от такой несправедливости. – У меня, кроме тебя, нет никого! Ты же знаешь, что я сейчас на подвиги не способен.

– Вот как? – спросила Фундис голосом ядовитым, как жало Паучьей Королевы. – Что ж, попробуй тогда объяснить, как ты вчера оказался в объятиях какой-то вонючей гоблинши, и все с тобой было в порядке? Я тут в поте лица руковожу воинами, а он смылся в бордель и там развратничает! Видеть тебя после этого не желаю! Спасибо скажи, что в лаву не приказала бросить, или рапторами порвать. Я для него «живые» трусы с утра пораньше выбираю, позорюсь перед гоблином, чтобы фасон был модный! – Глаза у обычно не знающей пощады маджаи подозрительно заблестели. – А он!..

– Квакваса! – скрипнул зубами Стволов. – Ну, я ему задам перцу…

– Не смей трогать наш войсковой талисман! Это единственный приличный солдат из всего вашего сброда, а ты его покалечить собрался?!

– Раз ты пообщалась с этим мерзким гоблином, а он всегда хотел моей смерти, почему про Жрадка забыла? – попробовал уцепиться за логику комиссар. – Это ведь он меня в бордель обманом затащил! Поговори с ним тоже!

Но рассерженную женщину ни в какие логические ловушки не заманишь. Перед ее мысленным, затуманенным яростью взором стоит незыблемая картина событий: она его так любила, но он оказался подонком!

– Квакваса – приятный и чистый гоблин, в стильном наряде, и вовсе не мерзкий. Он мне всю правду поведал, – сказала, как отрезала маджаи. – Я расспросила, как ты его нашел, и он рассказал мне все! Он застукал тебя в борделе с грудастой девкой, и ты собирался ее… сам знаешь!.. Проваливай, негодяй, и не подходи ко мне больше, а то прикажу утопить в лаве!

– Да я новое средство испытывал! Для тебя же старался!

Фундис схватилась за стек для управления раптором с явным намерением отхлестать бывшего фаворита. Тому не оставалось ничего иного, как заткнуться и стремительно покинуть палатку маджаи.

Необходимо было немедля разобраться с негодяем Кваквасой. Стволов едва ли не бегом ринулся к обозу, где маячила его тощая фигура. Как раз началась раздача каши. Простые солдаты уважительно и даже поспешно пропустили комиссара к котлу. Видимо, на лице у него ясно читалась голодная ярость.

Федор понял, что чуть не потерял авторитет в армии.

– Давайте, ребята, налетайте на кашу! – с принужденным смешком крикнул он и ретировался, напоследок одарив проклятого Кваквасу бешеным взглядом. Тот вжал голову в плечи и быстро шмыгнул в толпу, однако Стволову показалось, что мерзкая рожа гоблина лучится злорадством.

Комиссар сел на свой походный тюк вдали от гомонящего воинства и уставился, ничего не видя, на разлив магмы. «Проклятый Квакваса», – скрипнул он зубами. Других связных мыслей не было.

– Строишь стратегические планы? – хохотнул за спиной Маггут. – На-ка вот, подкрепись лучше.

– Знал бы ты, что я пережил, какое жестокое гонение, – вздохнул Федор и принял от товарища миску с кашей. – У Хино хотя бы нрав спокойный, она тебя не шпыняет без всякого повода. А Фундис! Это же бешеный раптор без привязи! В общем, она меня выгнала, как и было предсказано. Месяца даже не прошло.

Зак лишь рассмеялся. Ему, как видно, жаловаться было не на что. То ли Жрадково зелье ожидаемо сработало, то ли «живые» трусы. Последнее, впрочем, сомнительно – заклятие копья Либубу обязано конфликтовать с эффектом трусов не только на одном Федоре.

– Я тебе больше скажу, брат, – помахав облизанной ложкой, поделился комдив, – Пунай твоя Кваквасу охмурить решила. Только что сам видел, как она ему свой кусок мяса в миску подбросила. И грудь выпятила под самый нос… Увели у тебя девчонку, комиссар.

– Неужели это все мои неприятности? – с горькой иронией заметил Федор. – Маловато будет!

– Нет, брат, не все… Ты опять без Хиновой защиты. Она, кстати, уже неплохо себя чувствует. Чтобы прикрывать меня и других командиров от опасности и отколоть от берега лавовый остров, сил у нее достанет. Угрозы неплохо отслеживает, ямы некромагии издалека видит. А вот ты снова беззащитен, камрад. Фундис настоятельно попросила Хино не тратить на тебя магическую силу, дескать ты и сам мужик не промах.

– Ну, теперь-то все сообщил, изверг?

– Почти. Люсьена к себе какая-то старая извращенка переманивает. Насмотрелась гадостей в Кор-Наргитте! Думаю, парень долго не продержится. Один Волосебугу у тебя в заступниках и остается. Да, еще бегемот! В общем, теперь только Борька и сумасшедший старик – твои помощники в нашем жестоком мире насилия и смерти.

– А как же ты, братишка? Возьмите с Хино меня в свою палатку!

Афроорк только хмыкнул в ответ.

* * *

Федор вмиг сделался как будто прокаженным. Подобно пожару среди черных лопухов, среди солдат разнеслась весть, что фаворит маджаи потерял ее благосклонность из-за своего разгульного нрава. Предусмотрительные солдаты избегали неудачника, а некоторые даже ухмылялись вслед. Чтобы скрыться хотя бы на время от осуждающих взглядов, Стволов забрался в дальний угол под панцирем транспортной черепахи, укрылся куском жаропрочной ткани и стал обдумывать свою несчастливую судьбу, но был разморен жарой.

К счастью, хотя бы кошмар с Джадогом его не преследовал. Сквозь дрему он слышал звуки роняемых тяжестей и команды, будто в черепаху что-то грузили, однако решил на них не реагировать. Проснулся же оттого, что черепаха тронулась с места, а под ухом заскрипела ее пересохшая кожа. Недоумевающий комиссар вбрался из своего закутка.

Черепаха ползла к границе траппы. Вел ее неутомимый Отож, а на передних местах устроились Зак, Волосебугу и его подозрительный помощник Минджуку.

– Куда это мы? – спросил Стволов.

Все от неожиданности вздрогнули, но увидев, что это не гровел и не зомби, заулыбались.

– Скоро увидишь! – ответил афроорк.

Оказывается, магическая сила младшей жрицы и впрямь восстановилась в достаточной мере. Призвав на помощь несколько послушниц Ллот из числа воительниц, а также известного высокими душевными качествами отшельника Волосебугу, Хино направилась к краю траппы – строить «ковчег» из туфа. Другого способа преодолеть океан магмы у войска не было. Обход препятствия окольным путем грозил затянуться на месяц, если не больше. Вместе с чародейками выдвинулась дюжина пехотинцев для подсобной работы и транспортная черепаха золотоискателей. А также Зак, приглашенный подругой в качестве зрителя и для моральной поддержки. Федор позавидовал таким теплым отношениям.

– А тебя кто позвал? – поинтересовался афроорк. – Хино сказала, что присутствие посторонних во время кораблестроительства нежелательно.

– Я для вас уже посторонний? Может, прикажешь мне выпрыгнуть и отправиться в лагерь? Стать отшельником в каменной пустыне? Крепка же твоя дружба, чувак!

Маггут не успел ответить. Прорицатель Волосебугу взмахнул рукой, медленно сжал пальцы в кулак. Тотчас с лязгом приотворилась бойница в панцире, и из отверстия послышался голос, будто бы сотворенный из завываний горячего ветра:

– Пусть комиссар остается. Под мою ответственность.

– Вот спасибо, сир, – горько отозвался Федор.

– Да не собирался я тебя выгонять, – запоздало сообщил Маггут. – У меня и власти такой нет. Ты пока еще комиссар в нашей армии.

Тем временем отряд достиг оконечности траппы. Застывшая туфовая корка обрывалась неровным и гладким, словно подтаявшее масло, откосом. Внизу, в каком-то локте от края тяжело колыхалась багровая, с алыми прожилками лава. По всем законам мироздания, жар от нее должен был остановить людей и эльфов много шагов назад, но этого не произошло. Колдовская защита Хино работала надежно, как гремлинский хронометр.

Младшая жрица осмотрелась, не слезая с хорхоя. Все ждали ее решения.

– Отколем вон тот кусок, – сказала она наконец и протянула руку в направлении одного из немногочисленных «языков» траппы, выдающихся в лавовое море подобно корпусам ледоколов. – Он достаточно крупный. Что скажешь, прорицатель, справимся?

Волосебугу кивнул, одобрив ее выбор.

– За работу, девочки, – сказала Хино. – Вы знаете, что делать.

Послушницы двинулись к выступу, Отож погнал черепаху следом. Неспешно, однако слаженно дроу начали вынимать из «кузова» маленькие костяные колышки и вгонять их в корку ударами костяных же молотков. Через двадцать минут выступ траппы был огорожен ровным полукруглым частоколом. Размерами он получился с два-три полковых плаца. Внутри площадки вбили три бронзовых столбика с кольцами на вершине и еще три таких же – за ее пределами. Этим занимались Зак и Федор, как самые физически крепкие среди «корабелов». В кольца продернули шелковистый несгораемый трос, соединив будущий «ковчег» с берегом растяжками.

Все, кроме Хино, Волосебугу и Минджуку, отошли на безопасное расстояние.

Отшельник достал из-под одежды гоблинскую погремушку и закружился в дикарском танце. Помощник повторял его движения в зеркальном варианте, сопровождая колдовство пронзительными выкриками на два голоса – за себя и за босса. Хино взирала на действия гоблинов с явным одобрением. Вскоре раздался громкий хруст, и между некоторыми колышками зазмеились еле заметные трещинки.

Уставшие шаманы остановились, обливаясь потом и тяжело дыша. За дело взялась жрица Ллот. Она действовала не так шумно, однако куда более эффективно. Привстав на стременах своего хорхоя, Хино протянула тонкие персты в сторону будущего «ковчега» и негромко заговорила на языке Паучьей Королевы. С кончиков пальцев сорвались бледно-голубые разряды. Поднялся ветер – влажный и прохладный. Он распахнул плащ на груди жрицы, да так широко, что стали видны грудь, покрытая глифами чародейских татуировок. Федор одобрительно хмыкнул, но осекся под взглядом ревнивого афроорка.

Трещины начали расширяться, множиться. Хруст ломаемой туфовой корки сделался оглушительным – и вдруг весь выступ отделился от берега и величаво закачался на жидкой лаве подобно гигантскому плоту. Костяные колышки попадали вниз, где вспыхнули и растаяли как кусочки сахара в кипятке.

Хино обессилено опустилась в седло.

До звона натянулись канаты, удерживающие «ковчег». Послушницы бросились к хорхою жрицы и начали медленно подталкивать его, уводя подальше от плюющейся раскаленными брызгами щели. Магии на то, чтоб удерживать жар и управлять червем, у Хино не осталось. Зак тоже побежал к своей возлюбленной. Федор велел Отожу отогнать черепаху от опасного берега, а сам осмотрелся, не надо ли кому срочно помочь.

Возле одного из столбиков копошились Волосебугу и Минджуку.

– Комиссар! – закричал помощник отшельника, увидев, что Федор свободен. – Скорей сюда! Узел развязывается!

Стволов бросился на помощь.

Гоблины бестолково цеплялись за узел. Трос скользил под их слабыми пальцами, словно змея. Казалось, что кто-то невидимый целенаправленно ослабляет виток за витком, распускает петлю за петлей. Самым странным казалось то, что трос при этом не был натянут и свободно лежал на траппе. Федор успел буквально в последний момент. От узла не осталось даже воспоминания, гладкий серебристый конец уже практически выпал из кольца. Комиссар перехватил его на лету.

В тот же миг лавовый остров мотнуло. Трос натянулся. Только что скользкий, он сделался вдруг ужасно клейким. Ладони прилипли к нему намертво, и Федор взвился в воздух, словно какой-нибудь Тарзан. Внизу стремительно промелькнул край траппы, открылась пылающая расщелина между берегом и «ковчегом». Стволов падал прямо в нее!

Но боги Подтеменья, видимо, посчитали, что отдавать эту «фигуру» в занятной партии «Шиндилрин против Самата» еще рано. То ли под каменной плитой открылось лавовое течение, то ли Хино сжалилась-таки над экспедиционером. Махина «острова» качнулась на раскаленных волнах и сместилась на локоть-другой. Федор брякнулся на твердое. Трос вновь стал скользким. Ладони обожгло, однако комиссар не обратил внимания на боль. Он вскочил и с воплем бросился подальше от раскаленного края. Остановился лишь, когда отбежал на десяток шагов.

На ладонях явно готовились вскочить алые пузыри. Вся компания “корабелов” замерла на безопасном расстоянии и напряженно наблюдала за комиссаром. Видимо, он был им все же не окончательно безразличен.

– Ты в порядке, брат? – крикнул Маггут.

– Терпимо. Заберите меня отсюда!

– Пока не можем. Хино еще слишком слаба, чтоб строить для тебя ледяной тоннель. Попробуй сам перепрыгнуть на берег! Или жди армию. Ко времени погрузки охладительная магия восстановится.

Федор со страхом глянул на пышущий жаром разрыв между «ковчегом» и траппой.

– Лучше подожду здесь. Только поспешите.

– О’кей! Кидай нам трос.

– Да ну его к Матери Грязи! Вдруг в лаву упадет? Или к рукам прилипнет?

– Это в твоих интересах, чувак. Если камень уплывет, тебе конец! – жизнерадостно вскричал комдив.

За переговорами никто не заметил, как рядом появился Ил-Лаарт. На спине у него, по обыкновению, восседал Пуп.

– Этруск, ты куда это собрался? – рявкнул Пожиратель Плоти. – Хочешь смыться? И это сейчас, когда Пуп научился говорить «папа»? Не выйдет! Забыл, что ты – моя следующая жертва?

Он ссадил гоблина на землю и пулей перелетел на плавучий остров. Федор пикнуть не успел, как вновь оказался в воздухе – только на сей раз его держали за шкирку, словно котенка. И сам он вцепился в золотую пластину на туловище полубога, от которой по обожженной коже разлилась целительная прохлада. Параллельно с комиссаром летел развязавшийся трос – Пожиратель попутно прихватил и его.

Через секунду Стволов стоял возле черепахи, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– Запомни, этруск, от золотого Угря еще никто не сбегал, – удовлетворенно сообщил Ил-Лаарт. Затем поманил плавником Пупа. – Дружок, примотай-ка трос, как ты умеешь. А то этим неумехам я бы и слюнявчик ребенку повязать не доверил.

Под удивленными взглядами бельмастый заика сноровисто и уверенно взялся за работу. Коричневые руки так и мелькали. Скоро третья растяжка была закреплена прочным морским узлом.

– Лишенец пусть и не болтлив, но руки ему будто от меня передались – «золотые»! – с нелюдоедской нежностью похвастался Ил-Лаарт, подставил Пупу передний плавник, чтоб гоблину было удобней забираться на спину, и был таков.

* * *

Море магмы тяжело колыхалось. На носу «ковчега» соорудили высокую «мачту», собранную из копий, закрепили ее растяжками, натянули крупное жаропрочное полотнище. Прохладный ветер Хино с немалой силою дул в него, сообщая рукотворному судну сравнительно бодрое движение.

Держаться старались поблизости от твердой траппы, в багровой прибрежной зоне – здесь было все-таки не так изнуряюще жарко, как на открытом огненном просторе, где постоянно лопались крупные пузыри и взметались в небо вытянутые алые капли.

Бороться с неудачами и сочувственными взглядами солдат следовало самым решительным образом. Федор воспользовался властью войскового комиссара – от должности его почему-то не отстранили, – и объявил банный день. В кормовой части по его указаниям воздвигли сдвоенный шатер, разделенный плотной шторой.

– Мы что, собственным потом должны отмываться? – принялись наседать на Стволова сотники.

– Скоро все узнаете.

Первоочередники на помывку недоверчиво просовывали головы в шатер, морщились и проходили внутрь. Это были все больше темные эльфийки – их и упрашивать почти не пришлось. «Сотня» Зака держалась от «сауны» подальше.

– Внимание! – громогласно объявил комиссар и поднял над головой карту Подтеменья. – Сейчас будем проходить под водопадом! Приготовиться набирать воду во все плошки, миски, бутыли!

Действительно, до того, как разлилась магма, именно здесь находился важнейший источник пресной воды для подземного моря, встреча с которым ждала ополченцев в самое ближайшее время. Волосебугу предрек скорое окончание плавания по раскаленному разливу. Впрочем, искусственный ветер Хино уже не был таким бодрым и прохладным – жрица устала и экономила силы. Так что плавание могло и затянуться.

И вот в полумиле по курсу показался столб падающей с черного неба воды. Его окружали облака густого пара. Слышалось громкое шипение.

– Нас же смоет! – завопили командиры и простые воины в унисон. – Мы сваримся!

– Спокойно! Дождь еще никого не смывал, – попытался урезонить паникеров Федор, но ему мало кто поверил.

Все заметались по «ковчегу» в поисках укрытия, животные заревели, воцарилась глупая суета. К счастью, Волосебугу через луженую глотку одного из рапторов сумел докричаться до разума солдат, и паника понемногу улеглась.

С неба хлынул теплый ливень. Падая на магму за бортом «корабля», он моментально вскипал, создавая непередаваемую атмосферу парилки. Федор забыл обо всех своих невзгодах и с наслаждением засел в мужском отделении шатра, орудуя пучком черных лопухов и обучая солдат премудростям банной гигиены. Многие воины настолько втянулись в процесс, что даже решили освоить новую для Подтеменья профессию банщика и тем нажить капитал. В итоге Стволову удалось хотя бы частично вернуть подорванный отставкой у Фундис авторитет.

Труднее всех пришлось Онибабо. Сначала его чуть не смыло-таки в магму на его рунной доске, будто серфера, а потом дерево отсырело и стало ощутимо тяжелее. Однако расстаться с артефактом тувлюх не пожелал, невзирая на уговоры комиссара и одной из темных эльфиек.

А вот Борька остался всем доволен, прыгал по ковчегу словно молодой. А может, он и был молод по меркам речных монстров, «личинка» все-таки.

Погиб только молодой хорхой, приписанный к корыту с бегемотом – беднягу сильно обварило паром. Он скукожился буквально в одночасье. Но и в этом был плюс, рапторы и черепахи получили хороший запас свежего мяса.

Даже Хино угомонила свой ветер, чтоб присоединиться к купающимся. Помывка удалась на славу, избежать ее не удалось даже хроническому грязнуле Цаво. И одежду заодно постирали.

* * *

Траппа осталась далеко позади. Воинство поднимало целые облака черно-рыжей пыли, в которую превратилась местная растительность, и сухих пепельных чешуек. Широкая расселина, по которой обычно текла небольшая речушка, сейчас полностью высохла. В спину армию подгонял жаркий ветер, и всем хотелось поскорее выбраться на открытое пространство.

Федор залез под панцирь черепахи в попытке укрыться от пылевых облаков, но все без толку. Бани как не бывало!

Ближе к вечернему привалу «небесный» свод резко поднялся, впереди посветлело – и авангард разразился криками восторга. С перевала открылся великолепный вид на море Донигартен. Небо над ним было усеяно россыпями крупных светящихся кристаллов, будто маленьких лун.

Дроу-ополченцы, гоблины и прочие дети Паучьей Королевы в восторге уставились на ландшафт – никто не бывал так далеко от родных краев.

– Прежним порядком, глядим под ноги! – приказала Фундис и направила раптора под уклон.

Федор уперся ногами в край люка, чтобы не скатиться под черепашьи лапы. У подножия склона лежала крошечная долина, обычно заполненная водой, но сейчас только в самом ее центре сохранилась мелкая лужа с грязью. На левом краю долины – то есть залива в обычное время, – у берега моря лежал поселок сектантов Гауна. Приземистые каменные бараки, уродливая башня в честь их божества, узкая пристань с двумя килботами и десятком шмаков на привязи.

– Что говорят эльфийки об этой дыре? – поинтересовался Федор.

– Жалеют, что мало чистыми побыли, – охотно отозвался Маггут. – А наши гоблины и рады! Тут правит верховный жрец Гаунадара – древнего бога слизи и грязи. Радуйся, что сейчас засуха, грязь берегут для боев. А то бы сразу вымазали с ног до головы от счастья. Гости-то тут редко бывают.

– Каких еще боев?

– В грязных лужах, естественно!

– Точнее, в Яме Кровавой слизи, – пояснил Жрадк, который уже предвкушал развлечение и поживу. Карлик-полудроу шагал рядом со штабной черепахой. – Ставки смехотворные, но бьются всерьез, хотя и не до крови. Ручаюсь, без славного побоища разговаривать с нами о делах никто и не станет.

* * *

Цветом и консистенцией грязь напоминала малиновое варенье, а пахла как дешевый «цветочный» дезодорант – то есть чем угодно, но только не цветами. Бороться в ней следовало либо голышом, либо в коротких атласных шортах с помочами наподобие детсадовских штанишек.

Открыл праздник, объявленный главным адептом Гаунадара по случаю прибытия гостей, бой ветеранов – неторопливый как в замедленной съемке. Затем в борьбу вступили дети и отроки. Смотреть на их барахтанье было забавно, но быстро надоедало. К счастью, продолжалось эта комедия недолго – место на арене заняли мужчины селения Гауна и солдаты ополчения. Невысокие и худенькие, темные эльфы напоминали скорей тринадцатилетних подростков, чем взрослых мужей, однако боролись на редкость здорово. Каскады бросков, подсечек, болевых приемов – все это выглядело бы впечатляюще, проходи где-нибудь в другом месте. Но скользкая грязь мешала захватам, а ноги оступались в самый неподходящий момент, мешая выполнять приемы. Падения, сопровождаемые многочисленными брызгами, вызывали веселый смех у зрителей, и особенно зрительниц.

Время от времени к эльфам присоединялись гоблины-золотоискатели. Техника борьбы у них была аховая, зато упорства и задора – хоть отбавляй. К месту пришлись и широкие ступни, цепкие руки, закаленные в походе мышцы. Да и специфическое покрытие «арены» напоминало этим блудным детям Даггоша о далекой родине и ее народной покровительнице, Матери Грязи. Мало-помалу они одолели всех дроу за исключением местного чемпиона, Куузатта Морехода. Тот пока на борьбу не выходил, ждал настоящего соперника.

Среди гоблинов также выявились лидеры. Одним из них стал тысячник шаманского призыва, крепкий и проворный Боксугр, владеющий вдобавок приемами гоблинского боевого гопака. А вторым несколько неожиданно – обозник Нуггар. За время путешествия он прилично отъелся, а постоянные упражнения с тяжелыми армейскими котлами развили в нем богатырскую силу. Сейчас он напоминал сумоиста. Менее массивные соплеменники разлетались от него, как мячи.

Не устояли ни пузатый Рож, ни Цаво, склонный к подлым ударам в пах. Ни Минджуку, вышедший на борьбу с благословления отшельника Волосебугу, ни коварный Квакваса, любитель бросать грязью в глаза. Дольше всех держался верткий Онибабо, только и он после хорошего толчка повалился на спину, проехался на неразлучной доске, словно на санях, и врезался в ограждение.

Наконец свершилось ожидаемое – под бодрящий свист толпы Нуггар схватился с Боксугром. Симпатии зрителей разделились примерно пополам. Одним нравилась необоримая мощь, другим – техничная ловкость.

– Макни его в грязь! – верещали болельщики.

– Пузом, пузом толкай!

– Дай ему в глаз!

– Заставь его рыдать от боли!

Боксугр наскакивал на соперника со всех сторон, пробовал подсечки и захваты, скольжения и подкаты, удары ногами и хлопки ладонями по ушам. Нуггар, грязный точно скала после схождения селевого потока и такой же непоколебимый, выжидал момент для единственной победоносной атаки. И он его дождался.

Бывший тысячник, отчаявшись в обычных приемах, применил сложнейший “гремлинский гвоздодер”. Разбежался, с гортанным криком вспрыгнул Нуггару на плечи, обхватил его шею ногами, крепко сжал и рывком послал собственное тело вниз, чтоб сковырнуть соперника, как поганку. Ему это вполне удалось, да только обернулось худо. Нуггар пошатнулся и полетел лицом вперед, крепко обхватив вырывающегося Боксугра ручищами. Оба плюхнулись в грязь – Нуггар сверху, Боксугр под ним. Выбраться из-под обозника бывший тысячник не сумел. Тот вытащил его сам – перепачканного как выкидыш плодоносного чрева Матери Грязи и яростно плюющегося. Поднял и швырнул обратно. Грязь громко хлюпнула, а оглушенный Боксугр остался лежать. Сосчитав до двенадцати, его утащили с «арены» за ноги. Он скользил на спине, размахивал руками и громогласно благодарил судьбу за такого могучего соперника, как Нуггар.

Похоже, бывший тысячник был безумно рад вернуться в собственную бесшабашную юность, когда он только начал свой путь наемника у Черного Шамана и рвался к власти всеми способами.

Следующим против непобедимого здоровяка-гоблина вышел Куузатт Мореход – очень высокий и широкоплечий по меркам дроу мужчина. Чемпион Гауны выступал нагишом, чем сильно порадовал женскую часть публики, а также патиссоновода Цаво. На спине у Куузатта был наколот корабельный якорь, а на животе – парусник.

Однако радость зрителей была недолгой. Нуггар обошелся с Мореходом без почтительности. Сгреб в объятия и давай макать в грязь. То головой, то ногами, то беззащитными причиндалами, то ягодицами, то левым боком, а то правым. Очень скоро чемпион стал похож на грязевую сардельку. Тогда гоблин перехватил его за поясницу, раскрутил и запустил по «арене», как Онибабо. Хоть у чемпиона и не было доски на спине, но проехался он с такой же скоростью, как предшественник.

Федор подбивал афроорка выйти на бой и показать всем, кто в Подтеменье хозяин. Но Зак отказался, пояснив, что гладиатору «Звенящей Бронзы» не по чину эти клоунские развлечения.

– У меня все еще болит каждая мышца, чувак, – добавил комдив вполголоса. – И ребра. Как вспомню, так и удивлюсь – почему я там жив остался. Так что уж без меня сегодня.

Нуггара объявили новым чемпионом среди мужчин и вручили ему амулет из спеченной грязи с изображением самого Гаунадара. Эксцентричное божество слизи на амулете выглядело этаким жирным спрутом, жонглирующим человечками и животными.

Затем объявили антракт, а после него наступила пора женских схваток. Тут уж пришла пора радоваться мужской половине зрителей. Дамы Гауны предпочитали во время борьбы полную естественность, обходясь без любой одежды. Более скромные ополченки выступали в кожаных трусах.

В отличие от неорганизованной свалки мужских боев, у женщин баталии проходили в соответствии с четкой очередностью. От одной шестьдесят четвертой финала до заключительного поединка. Грязнули на арену не допускались – их ополаскивали морской водой, чтобы не прятали прелести. Заодно и арена «подновлялась».

И в этой части соревнований девушки из Шиндилрина не подкачали. Закаленные воительницы раз за разом побеждали гаунок, вызывая одобрительные крики соратников. Отличились и Пунай с Клюш. Гоблинши сравнительно легко дошли до полуфинала, где жребий свел их друг с другом.

– Грудью дави! – подзадоривали девиц и плюгавые эльфы, и крупные гоблины.

– Вырви ей ноздри!

– Царапай же! Спину царапай!

Победила более проворная Пунай. Однако в заключительном круге против нее вышла сама маджаи.

Обе претендентки на титул, а в недавнем прошлом соперницы в любви, кипели жаждой мести. Даже не дождавшись звука стартового рожка, они бросились в бой. Пунай визжала как сумасшедшая, Фундис лишь пылко постанывала в наиболее напряженные моменты. Извиваясь, будто два хорхоя в борьбе за жабу, они неуклонно приближались к тому месту, где сидели Федор, Зак и не выступающие по религиозным соображениям Хино с помощницами. Звучные шлепки по грязи радовали истинных поклонников этого сакрального спорта не меньше, чем двуязычная – на гоблинском и эльфийском – женская брань. В конце концов, соперницы подкатились под самое ограждение.

Чтобы лучше видеть, разгоряченный переживаниями и брагой Федор подался вперед. Вот только выбрал он для этого не самый подходящий момент. Фундис как раз дрыгнула ногой, и здоровенный комок грязи, сорвавшись со ступни, прилетел комиссару прямо в нос.

Зрители радостно загомонили. Среди гула нетрудно было различить отдельные выкрики: «Счастливчик! Его выбрал сам Гаунадар!», «Ставлю кордобу против флорина, что чемпион отдубасит его в две минуты!», «Интересно будет взглянуть на его белую задницу!» и прочее в том же духе.

– Ну и повезло же тебе, братишка, – позавидовал комдив. – Запашок что надо!

– Иди ты к Гаунадару…

Занятый самоочисткой, Федор едва не пропустил кульминационный момент. Более быстрая, опытная и хладнокровная Фундис изловчилась-таки оседать гоблиншу. Придавила коленями ее руки и, не зная пощады, принялась отвешивать бедной Пунай хлесткие пощечины, дергать ее за волосы, царапать большой нос и пухлые щеки. Наконец та прекратила изворачиваться и завопила, что сдается.

Маджаи встала и под рев толпы горделиво удалилась с «арены», даже не взглянув на бывшего фаворита.

* * *

Не успел Федор глазом моргнуть, как к нему подскочил организатор состязаний.

– Идем, красавчик. Тебя выбрал Гаунадар, – сообщил он. – Будешь бороться с новым чемпионом. А если победишь, то и с чемпионкой.

Федор замялся. Лезть в грязь на виду у толпы не хотелось.

– Не вздумай отказаться, – шепнула ему на ухо младшая жрица. – Грязепоклонники обидятся и оставят нас без фуража.

Он вздохнул и пошел следом за эльфом.

Его появление на «арене» встретил одобрительный гул. Местные эльфийки пришли в восторг от такого высокого, пригожего и хорошо сложенного удальца. Разочаровало их лишь наличие борцовского трико, но самые оптимистичные дамочки надеялись, что могучий Нуггар порвет помочи, и шорты с Федора свалятся. Они даже пожелали этого вслух.

– Сир, – пробормотал гоблин извиняющимся тоном, – я бы вам поддался, но не могу. Гаунадар накажет! – Он похлопал перепачканной ладонью по амулету и на время отдал его распорядителю боев, чтобы не потерять.

– Борись в полную силу, солдат! – приказал Стволов. – Не посрамим честь Даггоша!

Прогудел рожок. Федор бросился в атаку. Ноги сразу же заскользили, он начал терять равновесие, чем вмиг воспользовался тяжелый и более устойчивый гоблин. Нуггар наклонился, сделал два коротких шага, плечом толкнул Федора в грудь. Однако тот уже успел преодолеть растерянность, как и положено комиссару.

Вместо того чтоб покорно упасть, Стволов обхватил согнувшегося здоровяка сверху. Пропустил руки под мышками, сцепил кисти в замок и дернул на себя. Центр тяжести наклонившегося Нуггара был смещен вперед. Чтоб не упасть мордой в грязь, гоблин уперся руками и расставил ноги шире, но ступни разъехались по предательской слизи. Развивая успех, Федор дернул вторично, а потом быстро разжал захват, перекатился через жирную спину соперника, как через гимнастического «коня». Оказавшись сзади, присел, ухватился за гоблинские лодыжки и рванул.

Нуггар заревел от досады и растянулся во весь рост. Шлепок был такой, будто в грязь упала боевая черепаха, причем с изрядной высоты. Но чемпион растерялся лишь на мгновение, затем нашарил руками опору и попытался подняться. Это и стало его заключительной ошибкой. Лежа на животе, он – с его грандиозной массой – мог продержаться сколько угодно. Но сейчас он открыл противнику шею и руки, чем Федор немедленно воспользовался. Классический борцовский «нельсон» положил конец недолгому чемпионству Нуггара. Выполнив железный захват, комиссар держал его до тех пор, пока гоблин под аккомпанемент хрустящего позвоночника не забил по «арене» рукой.

Федор встал на ноги и завопил победную песнь. Зрители безумствовали. Проигравшие Нуггару борцы-дроу хохотали и свистели от радости. Дети дрались, изображая закончившийся бой. Старики, повидавшие и не такое, сдержанно хлопали в ладоши. Зак показывал большой палец. Федор с улыбкой раскланялся.

А когда в очередной раз поднял голову, перед ним уже стояла маджаи.

– Ухмылка сползет с твоего лица, когда я положу тебя на лопатки, изменник, – прошипела девушка.

– У нас в Даггоше на лопатки принято укладывать женщин, – парировал Федор нарочито громко.

Зрители с одобрением загоготали. Фундис покачала головой и как кобра метнулась вперед. Федор попытался ее поймать, однако гибкое тело, только что омытое чистой водой, выскользнуло из рук. И тут же острая коленка ударила его в бок, а быстрая словно кнут ладонь хлестнула по глазам. Это было только началом. На комиссара обрушился град стремительных ударов. Маджаи танцевала вокруг него, ухитряясь не падать, и била, пинала, щипала. Он не успевал ставить блоки, поэтому прикрывал только пах да лицо. В конце концов, это ему надоело. Он сам плюхнулся на четвереньки.

Фундис не оставалось ничего другого, как прыгнуть на Стволова сверху. Видимо, девушка собиралась повторить его собственный прием, приведший к победе над Нуггаром. Она не учла одну маленькую деталь – Федор ждал этого и был готов противодействовать. Он поймал руку прекрасной соперницы и сдернул ее со скользкой от грязи спины. Фундис оказалась точно под ним. Дальнейшее стало делом техники, отработанной в постельных поединках со страстной Зийлой. Несколько секунд, и маджаи, как было обещано Федором, лежала на лопатках.

– Все равно не сдамся! – выдавила она, предпринимая тщетные попытки освободиться. – Лучше утопи меня в этом вонючем дерьме!

Федор посмотрел в красивое даже под слоем грязи лицо и ослабил хватку. Потом поднялся на ноги.

– Ничья, – объявил он.

Публика молчала, потрясенная невиданно глупым поступком. Гаунадар уважает только беспощадных победителей!

– Хорошо, ничья, – согласились старейшины после долгого и достаточно бурного совещания. – Но поскольку Гаунадар ничьих не признает и презирает чувствительных воинов, амулет победителя ты не получишь. И еще – блистательная маджаи обязана заплатить за великодушие этруска, который отказался от победы. Требуй свою награду, Федр!

Комиссар не думал ни секунды.

– Я требую поцелуй прекрасной маджаи! Но сперва смойте с наших физиономий грязь.

Поначалу губы Фундис были твердыми, как древесные корни, но быстро расслабились и разомкнулись, выпустив на волю горячий язычок. Федор задохнулся от счастья. Ему показалось, что еще мгновение – и все его интимное здоровье воспрянет ото сна с невиданной силой. Но в следующий момент язык эльфийки исчез, а в нижнюю губу комиссара с силой впились острые зубки. Маджаи оттолкнула бывшего фаворита и пошла к выходу с арены, ступая по скользкой грязи уверенно, словно по подиуму.

Получив полный комплект восторгов, заманчивых предложений от местных девушек и чисто символическую награду в три дюжины флоринов, комиссар в печали отправился к морю, отмываться. Амулет Гаунадара вернулся-таки к Нуггару, чему гоблин несказанно обрадовался. Собственно, он заслужил этот кусок глины как никто другой, проведя несколько непростых боев перед схваткой со свежим комиссаром.

Прочие же золотоискатели просто радовались, что снова грязны, но при этом пахнут «цветами».

Похоже, благодаря божеству грязи Федору удалось полностью восстановить утраченный среди солдат всех рас авторитет и даже немного нарастить его.

* * *

Федор наблюдал с утеса над пристанью, как местные и пришлые дроу управляются с починкой килботов. Торчать в лагере он считал излишним, чтобы не мозолить глаза маджаи, не мешать заготовке фуража и починке обмундирования. В поселке тоже старался появляться как можно реже. Он прогуливался по окрестностям или же любовался морем. Увы, с каждым часом оно пусть незаметно, но отступало все дальше.

Вот-вот, едва законопатят последнюю щель, должна была начаться погрузка армейского скарба и запасов продовольствия. Команды были укомплектованы местными моряками, суда сданы в аренду ополчению. Знатное приношение шиндилринцев богу слизи Гаунадару порадовало главного адепта секты, помогло скорейшим образом уладить все формальности и даже скостить оплату.

Отож загнал черепах в прибой и грубой щеткой драил им панцири.

То и дело взгляд комиссара натыкался на нервного Борьку, который со вчерашнего дня не мог вести себя спокойно и почти не отходил от берега Донигартена. По большей части бегемот валялся под пристанью, на мелководье, иногда бегал к Яме Кровавой слизи и окунал в нее нос. Свой шестиколесный бассейн он полностью забросил.

– Его время пришло, – пропел над ухом комиссара ветер.

Дул он здесь исключительно с моря, и плавание наперекор стихии предстояло нелегкое. Но такое уж было свойство местного климата, неизменное от века. В результате воздушные потоки сталкивались над Гауной. Раз в несколько лет это приводило к ливням и даже грозам. Особенно во времена разлива магмы.

Федор покрутил головой. Старый прорицатель на пару с Минджуку обнаружились поблизости – они неторопливо шли к пристани. Волосебугу словно услышал мысли Стволова и ответил на них, призывно помахав комиссару рукой.

Тот спустился с утеса и проследовал за подозрительной парочкой. После достопамятной истории с веревкой и туфовым «ковчегом», отшельник и особенно его помощник внушали комиссару некоторое подозрение. А пакостная попытка Минджуку продать военачальников коровичам так и вовсе тянула на грубую провинность. Недаром Боксугр профилактически штрафовал этого ушлого гоблина.

– Чье время пришло? – спросил Федор.

– «Личинки» речного монстра. Мы должны отпустить Бориса, – пояснил Минджуку. – Сир Прорицатель уже все захватил для обряда.

– Что значит отпустить?

Гоблин с готовностью раскрыл горловину мешка. Показалась связка перьев.

– Борька вернулся домой, – простучали ритуальные кости. – Море Донигартен – родина его предков. Если мы не отпустим его сейчас, он будет нам жестоко мстить.

– Ну так пусть плывет, – проворчал Федор. – Дезертир толстокожий!

– Он не может без вашего одобрения, сир. Вас связывают слишком прочные ментальные узы.

Словно подтверждая «слова» камней под ногами, бегемот выскочил из-под пристани, метнулся к Стволову и прижался мордой к ноге. Все его движения были чрезвычайно дергаными, пасть то и дело открывалась, из нее обильно сочилась слюна. Штанина моментально намокла.

– Ладно, Наср с тобой, приятель, – Федор вздохнул и потрепал боевого товарища за ухом. – Плыви, камрад! Еще что сделать? – спросил комиссар у отшельника. – Надеюсь, целовать его не придется?

– Не сегодня! – «хрюкнул» бегемот.

– Давайте удалимся отсюда. Как бы чего не случилось, – сказал Минджуку.

Дроу, латавшие посудины, с любопытством посматривали на пришельцев. Чтоб избегнуть их праздного внимания, экспедиционеры отошли от верфи на сотню-другую шагов, и Волосебугу приступил к ритуалу. Для начала он пощекотал перьями нос Федора, потом ими же – морду Борьки. Потом ненадолго примерил Стволову мерзкую маску, погремел у него над ухом глиняной фигуркой… Борьке заметно полегчало, он развалился в прибое и заревел от счастья. Однако уплывать не торопился и как будто чего-то требовал от колдуна.

– Так я и думал, – прошумела волна. – Отойдите, друзья. Если я правильно помню…

Волосебугу достал из мешка погремушку и отослал помощника с Федором подальше.

Через пару минут его мерного танца с Борькой начала происходить удивительная метаморфоза. Морда отяжелела, вытянулась, тело стало быстро увеличиваться в размерах, лапы превратились в массивные ласты. Из задранной к небесам глотки зверя вырвался восторженный рев. Как будто в ответ на этот вопль, сверху громыхнуло, сверкнула молния. Порыв ветра бросил в физиономии Федора и Минджуку пригоршню небесной влаги. Заморосило.

– Ну дает, Борис! – восхищенно протянул комиссар. – Сейчас же проглотит нашего прорицателя!

Однако бывшая «личинка», достигнув размеров в половину дракона-зомби, мотнула огромной башкой и кувырком через спину упала в море. Поднялась колоссальная волна. Над водой взметнулся остроконечный хвост наподобие драконьего, со свистом рассек воздух и пропал в волнах вслед за Борькиной тушей.

– Плыви, друг бегемот! – напутствовал боевого товарища Стволов.

Волна вынесла на берег мокрого, отплевывающегося Волосебугу с прилипшими к черепу седыми космами. Федору с Минджуку пришлось волочь утомившегося колдуна в поселок. Идти самостоятельно он практически не мог.

* * *

Поначалу рапторы, несмотря на завязанные глаза, ревели на каждой волне. Их разместили на одном килботе, заперев в отдельных клетках. По счастью, в экспедиции их было всего трое.

Черепахи с хорхоями расположились на другом плоскодонном судне. Солдат распределили так, чтобы килботы и шмаки не затонули от перегруза. Всего из Гауны отчалило пять судов. Помимо армии Шиндилрина, они несли в трюмах скопившиеся в поселке товары – изделия из кожи хорхоев, костную муку, мешки с горохом, соусы из плесени, лишайников и дождевых червей, бидоны с пиявками… Засуха не должна была помешать торговле.

Торжественное отплытие армии из Гауны было грубо сорвано появлением морского монстра – вчерашнего Борьки. Пресноводный гигант с шумом возник из волн и всем видом показал, что готов передвигать корабли своей мускульной силой. Даже хвостом поработал, подталкивая килбот с командным составом.

Поколебавшись, Фундис позволила Заковым подчиненным связать корабли в цепочку с помощью крепких ремней. К носу ведущего килбота приладили плавучий «аркан». В него-то и продел Борька скрученый в кольцо хвост. Затем поднатужился и поплыл в открытое море с приличной скоростью. Прямоугольные паруса пришлось спустить, чтобы не тормозили ход.

– Не зря тащили бегемота через все Подтеменье, – похвалился Стволов, пристроившись рядом с маджаи. – Не такой уж он был и засранец!

Фундис с гордым видом стояла на носу корабля в компании капитана Куузатта Морехода, и встречный ветер трепал ее белые волосы. Искоса глянув на комиссара, она поморщилась, демонстративно отвернулась и задала капитану незначительный вопрос об особенностях судовождения в водах Донигартена. Куузатт с готовностью пустился в пространные объяснения, стараясь увлечь собеседницу мимикой и жестами. Девушка закивала с предельно заинтересованным видом.

Мешать сладкой парочке Стволов, конечно, не стал – скрипнул зубами и удалился на корму, полюбоваться пенным валом и кавалькадой судов. Там гоблинская «сотня» во главе с комдивом Маггутом шумно играла в кости. Выигрывали Минджуку и Боксугр. Нуггар раз за разом выбрасывал единички, но не горевал и расставался с призовыми флоринами легко. Только поставить на кон амулет бога грязи Гаунадара отказывался наотрез, хотя Боксугр его и подзуживал.

– Идите к нам, сир комиссар! – принялись зазывать Стволова солдаты. – Сделайте ставочку!

– У меня и денег-то почти нету, – стал отнекиваться тот.

– А чеки Эльфобанка?

– Это наш золотой запас! – осадил ушлых гоблинов Зак. – Даже не мечтайте разорить экспедицию.

Солдаты не растерялись и быстро пустили в дело суточные – уже заработанные и будущие. Как уж они разбирались, где чьи деньги, увидят ли их наличностью и вернутся ли вообще в родные края, Федор вникать не стал. Интерес важнее всего, а деньги – приятный бонус.

– Эх, ладно. Отчего ж не сыграть! – воскликнул комиссар и присоединился к азартным братьям по оружию.

Он решил поскорее расстаться с остатками флоринов, полученных за участие в финале. Надеялся, что игра поможет «забыть» о своенравной девчонке.

* * *

Кавалькада судов приближалась к самому узкому месту моря Донигартен – местным Сцилле и Харибде. Дроу из судовой команды все как один пребывали в немалой тревоге. Им еще не приходилось преодолевать «горло» при такой низкой воде. Все опасались подводных скал и неодолимых течений. Ведь именно в этом месте природа учинила сливную дыру в Ядро. Если в обычных условиях она располагалась на приличной глубине и не мешала мореплавателям, то сейчас грозила затянуть их в водоворот.

Во время разливов магмы, когда вода многих водопадов улетучивалась паром, Донигартен мелел – вода постепенно утекала в Ядро, но потом уровень моря восстанавливался.

Борька только что вернулся с удачной охоты, порезвившись в косяке прозрачных светящихся рыбин размером с взрослого эльфа, и тянул армию прямо в темный разрыв между скал, где вздымались пенные валы. Дул сильный встречный ветер, моросило. Высоко в небе мелькали всполохи молний – наверное, сталкивались магии трех миров – Срединного, Нижнего и Ядра.

– В этом проливе всегда так неспокойно? – перекрикивая свист ветра в снастях, спросил Федор у Куузатта.

– При высокой воде намного тише, – с тревогой ответил Мореход.

Кавалькаду судов болтало, словно детские игрушки на привязи. Особенно трудно приходилось экипажу замыкающего килбота, где пристроили рапторов. Как ни помогали моряки себе веслами, пытаясь удержать судно на курсе, все было бесполезно – несчастные твари катались по клеткам, били лапами и ревели как оглашенные на все Подтеменье.

На командном килботе тоже воцарилась неразбериха. Даже невозмутимые обычно черепахи, когда их начало возить по палубе от борта к борту, не стерпели и подали блеющие голоса.

Между черепахами ездили бухты троса, болтался свернутый парус, перекатывались тяжелые бочки. Никто не ждал такого разгула стихии. Ветер крепчал с каждым мгновением, вскоре превратившись в ураган. К брызгам от водяных валов добавились потоки, льющиеся с неба – высоко над головами ополченцев низвергался очередной водопад. Немногие оставшиеся на палубе воины – Федор с Заком, Фундис, Куузатт и боцман с рулевым, что вцепились в четыре руки в скользкий штурвал, мгновенно промокли насквозь.

Федор изо всех сил старался удержать штабную черепаху. Он уперся обеими ногами в мачту, а спиной в край панциря. Зак судорожно привязывал лапы второй к поручням на корме, сам едва держась на ногах. Третью догадались принайтовить заранее.

И тут совершенно некстати на палубу выполз прорицатель Волосебугу. Как ни цеплял его Минджуку за штанину, старый гоблин отпихнул помощника и метнулся к борту – бедного колдуна выворачивало наизнанку.

– Назад, сир! – крикнул Стволов.

Волосебугу выбрал крайне неудачное место – в любой момент крепление на мачте могло разболтаться еще больше, и нижняя рея, которую мотало из стороны в сторону, зацепила бы чревовещателя. Да и слетевшие с креплений бочки добавляли беспокойства.

Бросив животное, Федор вскочил на ноги, смахнул с глаз воду и помчался к старику.

– Вернитесь, сир! – вопил из трюма Минджуку.

Стволов едва не подлетел вместе с кораблем на волне, но удержал равновесие и дернул Волосебугу за рукав, увлекая к трюму. В ту же секунду две бочки разом ударили его под колени, а рея – в плечо. Неожиданное «нападение» сбило Федора с толку, еще и ветер бросил в лицо пригоршню влаги. Комиссара швырнуло на борт, и тут же судно «провалилось» в яму между волнами.

Федор словно повис в пустоте. Ничего не видя, он махнул руками в попытке уцепиться за борт – но спустя мгновение ушел с головой под воду. Стало тихо, в ушах забил глухой колокол. Прозрачная толща воды окружала Стволова, сбоку мощно и быстро двигалась громада килбота. Федор даже разглядел прилипших к обшивке ракушек.

Легкие заныли от недостатка воздуха. Судорожно загребая, сквозь сопротивление воды, настойчиво тянувшей его в глубину, он выскочил на поверхность и вдохнул водяную морось. Налетевшая волна вновь ударила его в попытке увлечь на дно. Однако Федор уже подстроился и взлетел на гребне ввысь.

Он поймал взглядом свой килбот. Тот уже находился в десятке локтей и удалялся. Следом быстро двигался шмак. Никого из ополченцев и матросов у борта видно не было, любые крики о помощи утонули бы в реве ветра и треске небесных разрядов. Кавалькада грозила исчезнуть в буре, бросив человека погибать среди бушующей стихии. Забраться на отвесную черную скалу, что соединяла дно моря и небо в сотне локтей справа, вряд ли удастся… И доплывешь ли до нее, когда глубина словно притягивает к себе?

Внезапно между пенными валами Федор заметил, как от кормы головного судна отделилась тонкая черная фигура, ласточкой пролетела с десяток локтей и упала в море. Он разглядел в прозрачной воде белые развевающиеся волосы Фундис. Преодолев подводное течение, девушка выплыла рядом с комиссаром и вцепилась ему в плечо.

– Трос! – воскликнула она и махнула рукой на связку между кораблями.

Стволов мысленно хлопнул выругался. Как он не догадался! Корабли связаны прочными ремнями. Если уцепиться за один из них, можно забраться на палубу!

Помогая друг другу, Федор и Фундис ринулись наперерез армаде. Они едва успели вклиниться между шмаком и последним килботом. Туго натянутые ремни мотались влево и вправо на высоте нескольких локтей от воды. Подгадав момент, когда волна поднимет их повыше, Федор мощно толкнул маджаи вверх. Модные сандалии, конечно при этом канули в воды Донигартена, но это была лишь досадная мелочь.

– Держись! – заорал он.

Фундис успела ухватиться за ремень. На следующей волне Федор рванулся сам, уцепился рядом с девушкой.

А дальше для победителей Ямы Кровавой слизи оказалось все сравнительно просто. Фундис обвила комиссара ногами, словно сборщик спор ножку гриба, злобно сказала «Идиот проклятый, чтоб ты утонул!», страстно поцеловала – и они, дружно перебирая руками, полезли на последний килбот.

Глава 10

Главной достопримечательностью Северного порта Мензоберранзана являлась статуя писающей девочки. Несмотря на довольно скромные размеры – всего каких-то десять локтей высоты – ее было видно издалека. В первую очередь из-за сверкающих как зеркало ягодиц, прикосновение к которым сулило удачу в делах и магии, богатство и покровительство Паучьей Королевы. Разумеется, все, кто прибывал морем в этот наиболее могущественный и известный город Подтеменья, с энтузиазмом терли чудодейственную попу медной «крохи». В том числе носами и щеками, так как именно такой способ считался наиболее действенным.

Борька оставил армаду за дюжину миль до берега. На прощанье он отрывисто рявкнул, после чего, подняв хвостом гигантский веер брызг, скрылся в пучине. Видимо, опасался заплывать в прибрежные воды. Его напитанный магией организм наверняка заинтересовал бы мензян, прославленных чародеев, особо изощренных в кровавых обрядах. И хотя китобойного флота у Мензоберранзана не было, но ради драгоценной добычи Великие Дома вполне могли отправить на охоту боевые галеры.

Будто нарочно, в момент расставания установился полный штиль. До порта ополченцы были вынуждены идти на веслах, однако испытания не закончились и на этом. Кюбернет через своего посыльного затребовал чересчур большую сумму за места в центральном доке, поэтому Куузатт решил пришвартоваться у самой оконечности причала. Аренда места там стоила гроши, но полностью отсутствовали грузоподъемные механизмы. Разгружать корабли пришлось вручную.

Зак и Федор, как прославленные силачи, взяли на себя самую трудную работу – подъем мешков и корзин из трюмов. Наверху тяжести принимали Нуггар и Боксугр, остальные перетаскивали грузы в помещения складов. Фундис, Хино и Куузатт отправились выправлять бумаги и искать место для лагеря. Командовать осталась одна из послушниц Ллот – девица вздорная и голосистая. Над причалом то и дело звучало хлопанье ее бича, звенели пронзительные крики:

– Эй, носатый, раптор тебя раздери! Держи ровнее, рассыплешь! Вы там, в трюме! Заснули, что ли? Пошевеливайтесь!

Разгрузка затянулась до вечера, в основном из-за полусонных черепах. Если бы не помощь могучего Ил-Лаарта, с громоздкими тихоходами вообще могли бы провозиться до утра.

Все смертельно вымотались, даже послушница охрипла. Единственной отрадой уставших ополченцев стало то, что после трудов их встретил оборудованный лагерь и горячая пища. Маджаи удалось занять под базу пустующее помещение мануфактурного склада. Туда не задували пронизывающие морские ветры и не могла проникнуть вороватая портовая шваль.

После ужина комдив провел инспекцию имущества и перекличку личного состава своей «сотни». Тут же выяснился прискорбный факт – во время шторма сгинул один из золотоискателей. Никто не заметил, когда его смыла злая волна, никто не кинулся в бушующее море, чтоб спасти беднягу. Потянуло какой-то запредельной жутью: погибший был предпоследним гоблином, выступившим в поход из Ксакбурра. От всего первоначального состава экспедиции остались лишь комдив с комиссаром, Отож да Нуггар, не считая примазавшихся в Новом Шагоране маркитанток, Клюш и Пунай.

Скорбящие гоблины помянули героя стаканчиком-другим перцовой настойки и спели полюбившуюся ему балладу о девушке-дроу, что из-за предательства светлого эльфа бросилась в озеро и превратилась после утопления в ядовитую змею.

Влага наворачивалась на глаза даже суровым эльфийским воительницам, когда солист Цаво выводил жалобно тоненьким голосом:

– А вот на дне она очну-улась, глядь – нету ручек, не-ету ног! А есть лишь хво-остик полосатый. И острый, будто бы клино-ок…

Однако финал баллады осушил слушателям слезы и вернул веру в справедливость. Гоблинский хор грозно и недвусмысленно подвел черту под страданиями девушки:

– Но тут ее кривы-ые зубы впились изменнику в хорхо-ой! И закричал он, как виверна… И рухнул в омут го-олово-ой!..

Стволов, не принимавший участия в вокальных упражнениях, поднял глаза на Фундис. Маджаи смотрела на него с какой-то подозрительной задумчивостью. Заметив взгляд опального фаворита, она усмехнулась и щелкнула зубами.

* * *

На следующий день Хино и Фундис отправились на Совет Великих Домов Мензоберранзана. В планах был доклад о грозящей со стороны Самата опасности и запрос военной поддержки. Здешняя армия отличалась прекрасным вооружением, выучкой и внушительными размерами. Пополнение шиндилринского войска сотней-другой пеших вармонгеров, знаменем-другим всадниц на рапторах и дюжиной боевых магов пришлось бы весьма кстати.

Поскольку накануне Великие Дома без проволочек согласились собрать Совет, девушки уходили в приподнятом настроении. Вернулись, однако, мрачнее тучи. Тут же пригласили верхушку ополчения, старших послушниц, Зака с Федором на «расширенное заседание штаба».

– Все вы знаете, чего мы ждали от сегодняшнего визита, – начала речь маджаи. Хоть она и сдерживала чувства, однако полностью скрыть не могла. Огорчение, смешанное со злостью, прорывалось наружу с каждым произнесенным словом. – Увы, результаты неутешительны. У Совета нет единого мнения по поводу необходимости войны с Саматом. Великим Домам нужны, как они выражаются, конкретные доказательства. Наши пророчества чуть ли не открыто назвали «провинциальной чепухой». Дескать, «сейчас новые времена и новые вызовы, – заявила представительница Дома Магмы. – Мы должны мыслить современно, проводить модернизацию промышленности всего Подтеменья, а не бряцать оружием в ответ на каждый чих соседа». Большинство ее поддержало. А если уж быть объективной, вообще все.

– Словом, руководство города не желает напрягаться, – подхватила Хино. – Печально, но тех же принципов придерживаются жрицы Ллот. Их как будто совсем не волнует усиление в Самате мужской власти и курс на забвение культа Паучьей Королевы.

– Так значит, нашему походу конец? – глухо спросил Зак. – Fucking shit!

– Не совсем, – ответила Фундис. – В Совете заседают опытные политики. Они понимают, что огульный отказ может привести к потере авторитета и нежелательным обвинениям в трусости. Поэтому нам предложено добыть дополнительные доказательства.

– Каким, Мать их Грязь, образом? – рявкнул Федор. – Выудить из задницы черепахи? Раскинуть свои кишки по главной площади?

– Совершить вылазку в стан самозваного Вэйруна. Взять там важного пленника либо документы с подробным планом захвата Подтеменья. А лучше и то, и другое.

– Для этого Совет готов открыть локальный портал, который выведет лазутчиков в уединенное место, – добавила Хино. – А также замаскировать их самым надежным образом.

– Ясно, что это чистой воды провокация и «подстава», как выражаются… Неважно! – Маджаи покосилась на экспедиционеров и топнула ногой. – Такой рейд – бесспорное самоубийство для разведчиков. Совет уверен, что мы откажемся, чтоб с облегчением сказать нам «нет» уже напрямую. Поэтому я и блистательная Хино предлагаем отвергнуть этот лицемерный «подарок» мензян и продолжать поход самим. Тем самым мы сохраним свою честь и укрепим позиции Шиндилрина в Подтеменье. Уверена, вы нас поддержите!

В первый момент повисла тишина. Затем знаменосицы, десятницы и послушницы загомонили. Вопреки ожиданиям высшего руководства, вовсе не одобрительно. Наконец вперед выступила та самая голосистая девица, что руководила разгрузкой кораблей.

– Я думаю, что выражу общее мнение, – сипло заявила она. – Честь наша ничуть не пострадает, если мы примем поддержку Мензоберранзана. Ну а коль для ее получения нужно сделать вылазку в стан врага, так на то у нас есть подходящие кандидаты. – Девица ткнула стеком в направлении хмурых членов Даггошского властного тандема. – Эти бравые парни уже проникали в Самат, причем по собственной прихоти. Сейчас, когда того же требуют интересы дела, а не пустая блажь, они просто обязаны повторить свой рейд.

– Да! Пусть идут! – подхватили остальные. – Почему они не предложили свои кандидатуры сразу? Струсили, чемпионы? Все мужики одинаковы!

Фундис и Хино потрясенно молчали. Такое единение подчиненных привело их в состояние, близкое к шоку. Однако деваться было некуда. Симпатии симпатиями, но великая цель спасения страны важнее чувств.

– Что решаете, сиры? – спросила маджаи, восстановив порядок взмахом руки.

– Мы согласны, – твердо сказал Зак. – Верно я говорю, брат?

Федор окинул ополченцев насмешливым взглядом, под которым многие виновато отвели глаза, и кивнул.

* * *

Портал мензянские чародеи решили разместить в полутора милях от базы ополчения. Там когда-то добывали глину для строительства, затем устроили свалку, но лет двадцать назад заполненный мусором котлован присыпали землей и засеяли грибами да черными лопухами по требованию эльфийских экологов. Место это быстро стало популярным среди бродяг и нищеты. Однако ненадолго – поднявшиеся на свалке грибы оказались смертельно ядовитыми, а в лопухах завелась всякая дрянь вроде гигантских шершней и скорпионов. Множество бродяг погибло, а выжившие стали обходить котлован стороной. Короче говоря, лучшего места для секретного объекта было не сыскать.

Руководство армии в лице Хино и Фундис так расстроилось из-за трусости ополченцев, что дружно напилось – буквально вдрызг. Поэтому Федор и Зак отправились в котлован одни. Немного погодя их догнали отшельник Волосебугу с помощником. Минджуку пояснил, что прорицатель желает лично проконтролировать выполнение обряда, так как не слишком доверяет Совету Великих Домов.

Золотоискатели пришли на место первыми, но долго ждать не пришлось. Прилетели два молчаливых паренька на меганеврах и начали расчерчивать светящимися белилами площадку. А вскоре после них прибыли и основные силы порталостроителей на двух ломовых хорхоях. Один червь волочил открытую платформу, груженую стройматериалами, другой – фургон, крытый пупырчатой кожей раптора. На фургоне ехали три плотно сбитых раба в рабочих комбинезонах.

Едва червь остановился, они спрыгнули на землю и принялись быстро выгружать шесты, собранные из кусков осетринного хряща, медных трубочек и древесины. А еще рогатки, мотки шнура, молотки, пилы. Наездники со стрекоз как раз закончили рисовать и бросились на помощь. Из фургона вылезла, опираясь на резной посох, пожилая дроу, лысая как вареная луковица и страшная как ведьма. Она плотно задернула за собой полог и начала командовать скрипучим голосом.

Через насколько минут внутри расчерченной площадки поднялась конструкция, отдаленно напоминающая каркас небольшого шатра. Лысая колдунья обошла его кругом. Шевеля губами, прочла все знаки, что были нанесены на землю, и с явной неохотой кивнула. Все было сделано правильно.

– Кто отправится? – каркнула она и ткнула крючковатым пальцем в гоблинов. – Вы?

– Мы, блистательная. – Федор и Зак шагнули вперед.

– Человек и полуорк? На вид хороши! Слегка попорчены отворотной магией, но это пустяки… – Лысая фурия на миг задумалась. – Знаю, кем станете. Раздевайтесь догола и марш в фургон.

– А можно нам от этого отворота?.. Э… Избавиться…

– Быстрее! Не отвлекайте меня на глупости своими похотливыми ужимками. А то ведь я избавлю! Хотите ко мне в вечное рабство?

Друзья торопливо скинули одежду и, прикрывась руками, залезли под полог. Внутри было темно и чрезвычайно холодно. Федор мгновенно покрылся мурашками, а более теплолюбивый афроорк и вовсе застучал зубами.

– Встаньте прямо и не шевелитесь, – приказала снаружи ведьма. – Что бы ни случилось! Если будет больно, можете кричать.

– Кричать? Да эта старуха сбрендила… – проворчал Зак.

И тут же взвыл. Он орал, бранился на всех известных языках, скрежетал зубами и вновь орал. Федор сначала не ощущал вообще ничего, но затем у него под кожей словно бы поползли сотни проворных щетинистых гусениц. Они «зарождались» в кончиках пальцев ног и передвигались вверх. Это было не больно, скорей щекотно. Больно сделалось, когда первые «гусеницы» достигли шеи и перебрались на лицо. Челюсти вывернуло судорогой, в носу люто зачесалось. Из глаз брызнули слезы. Комиссар хотел по примеру Зака выругаться, но не успел. Мучения внезапно оборвались.

– Вылезайте! – повелела ведьма.

Федор шагнул к выходу и вскрикнул от неожиданности. К ногам будто прицепили мускульные усилители. Шаг получился необычайно длинным и пружинистым. Да и весь организм был наполнен непривычной мощью. Он откинул полог и спрыгнул на землю. Судя по всему, в нем прибыло и роста – примерно локоть. Комиссар опустил глаза вниз. Кажется, прилично увеличился не только рост!

Он радостно осклабился и помахал рукой Волосебугу и Минджуку. Те смотрели на него с восхищением и страхом.

За спиной раздался тяжелый сдвоенный удар, точно из фургона выпрыгнул не Зак, а раптор. Федор повернулся. Перед ним стоял минотавр – очень рослый, нечеловечески могучий, иссеченный шрамами. Тяжелая бычья голова с загнутыми вперед рогами внушала ужас. По волосатым ножищам с огромными копытами хлестал толстый хвост. Увидев Федора, Зак-минотавр захрапел и отшатнулся.

– Fan-fucking-tastic! Мужик, это ты, что ли? – проревел он, по-бычьи отфыркиваясь и тряся бронзовыми кольцами в волосатых ушах.

– Конечно. Я! – отрывисто ответил Федор. – Неужто? Такой! Стр-рашный?

– Да нет, не особенно. Но ты собака!

– Псоглавец, – уточнила ведьма, которая тоже разглядывала Федора. Притом с явным удовольствием. – Чолльсинская овчарка-альбинос. Вот бы выпустить тебя в Яму Кровавой Тени…

– Зачем?

– Сразу после смерти альбиносы красиво выглядят – алая кровь на белой шерсти.

Зака, у которого вновь пробудилась собакофобия, волновали другие проблемы.

– Слушай, а ты кусаться не будешь? – промычал он, от волнения разбрасывая копытом поганки.

– Только. Вр-рагов. Бр-рат! – отрывисто и гулко, словно матерый волкодав, пролаял в ответ Федор.

– Довольно разговоров, – прервала их лысая карга. – Собирайтесь.

Помощники поднесли одежду и обмундирование. Заку – кожаную сбрую с бронзовыми бляхами и килт из гладкой шкуры. Федору – атласную черную рубаху с кружевным воротом, штаны из змеиной кожи, широкий ремень, короткие остроносые сапоги. Выдали каждому по плащу, по кошелю с десятком флоринов и по кожаной фляге с крепкой настойкой. Заку повесили на шею миниатюрный амулет взломщика сейфов на толстой бечеве. Из оружия позволили взять лишь орочьи кинжалы в ножнах.

По «легенде» новоиспеченные зверолюди в Самате должны будут заявить, что сбежали из Луж Кровавой тени. Потому, дескать, что злые Мастера Сострадания не допускали их в Ямы, где биться престижно и выгодно, а погибнуть почетно. Если самозваный Вэйрун и впрямь набирает войско для завоевания Подтеменья, столь удалые и закаленные рекруты должны обязательно понравиться его вербовщикам.

Ведьма тщательно обследовала друзей, изъянов не обнаружила и распорядилась:

– Ступайте в портал! Да, чуть не забыла, выход будет в Мертвых шахтах. Но вы особенно не переживайте, от мелкой некромантской нечисти я вас заговорила. В свой облик вернетесь сами собой, при обратном переходе, тут никаких камланий не требуется.

Лазутчики посмотрели на пустой каркас внутри светящейся площадки, недоуменно переглянулись.

– Разве портал уже открыт? – спросил Зак.

– Войди и узнаешь. У вас в распоряжении двое суток. Живо, рогатый! – Карга размахнулась и врезала посохом по человекобычьей спине. – Скорей, альбинос!

Федор легко уклонился от посоха и шагнул в «шатер». Свет в глазах померк.

* * *

Магический транспортный поток выбросил золотоискателей в тесную каморку, вырубленную прямо в камне. В центре помещения имелся стол из цельного куска базальта, на стенах были прилажены грубые полки. На столе лежал пыльный лампион с расколотым светильным кристаллом. На полу обнаружились останки источенного жучками деревянного кресла с высокой спинкой. Очевидно, раньше здесь был кабинет какого-то шахтерского начальника.

Опасная пещерная нечисть в каморке не водилась, лазутчиков встретил лишь выводок здоровенных крыс. Не все пасюки сообразили вовремя убраться, и Зак растоптал медлительных тварей копытами. Аттракцион получился еще тот! Подковы из отменной гномьей стали высекали искры, крысы пищали и метались, комиссар поощрительно подвывал. Сожалел он только об одном: растоптанные зверьки, хоть и пахли аппетитно, совершенно не годились в пищу.

Вместо дверей у каморки имелась треугольная дыра, завешанная полуистлевшей дерюгой. Первым наружу выглянул Федор – собачьи нюх, слух и зрение куда острее бычьих.

– Чисто! – гавкнул он.

Лысая ведьма из Мензоберранзана была, видать, настоящим профессионалом. Маршрут она проложила чрезвычайно удобно. Невдалеке от каморки виднелся выход из шахты. Порождения Тьмы также ниоткуда не вылезли – похоже, столичные гости были для них невидимы.

Примерное расположение лагеря наемников им было известно. Бывшие саматские преступники Боксугр и Рож единодушно сообщили, что база Шамана расположена в строениях упраздненного монастыря Паучьей Королевы, что на западной окраине. Туда можно доехать на рикше или колеснице с гужевым раптором. Можно и пешком, но это долго. Впрочем, был еще один способ, притом бесплатный – записаться в армию самозваного Вэйруна. Вербовщики отправляют новобранцев в казармы на собственном транспорте.

Некоторые точки вербовки гоблины тоже указали.

К ближайшей из них Зак и Федор как раз и направились.

День перевалил за половину, разных тварей и эльфов на улицах было предостаточно, и мало кто обращал внимание на странную парочку. Зверолюди, искусственные существа наподобие големов или гомункулусов, да и другие творения магов вплоть до гровелов встречались в этом районе повсеместно. Тюрьма по ним плакала, что ли?

И все-таки первое время Федор чувствовал себя не слишком уютно. Озадачивала густая солянка запахов, наполнявших собачьи ноздри, шквал звуков, проникающих в чуткие уши. Кажется, похожие проблемы волновали и Зака – он то и дело недовольно отфыркивался и мотал рогатой башкой.

Впрочем, эта неуверенность сыграла им на руку. Едва они приблизились к палатке вербовщика, как оттуда козлом выскочил вертлявый темный эльф и устремился к ним.

– Приветствую вас, друзья! Вижу, вы впервые в нашем прекрасном городе! И я даже знаю, что вас сюда привело! Хотите, угадаю?

– Валяй, – сказал афроминотавр.

– Вас угнетали рабовладельцы. Судя по шрамам, на бойцовых аренах. И сейчас вы страстно желаете им отомстить. Для чего собираетесь стать воинами божественного Вэйруна, вступить в его армию Огненной Траппы. Короче говоря, АОТ. Мы сметем старые порядки в Нижнем мире, как неудержимый поток лавы, и поставим всех женщин на колени!

– Не пр-росто. Воинами! Р-р-наемниками! – перевел беседу в практическое русло Федор. – Сколько. У вас. Платят?

– Разумеется, наемниками! – радостно согласился вербовщик, настойчиво подталкивая их к столу. – Плата высокая. В мирное время каждому рядовому пять лилангени и пять седи. Заметьте, ежедневно! В период военных действий плата утраивается!

Кандидаты переглянулись.

– Маловато, – сказал Зак. – Надеюсь, войну долго ждать не придется?

– Будьте уверены! – Эльф развернул перед кандидатами одинаковые свитки, заполненные подозрительными каракулями, откинул крышечку чернильницы. – Нужно расписаться в контракте.

– Негр-рамотные! – пролаял Федор. – Деньги. Покажи!

Вербовщик быстро отсчитал монеты, уложил двумя столбиками.

– Пожалуйста. Какие имена впишем в документы?

– Никаких имен! – сказал Зак. – Если наши враги из Кор-Наргитта их услышат, всем придется плохо!

– Не пойдет, – уперся вербовщик. – Как Вэйрун будет вас отличать со своего сияющего трона? Вместо росписи можете поставить отпечаток пальца или копыта. Но имена вам все равно понадобятся, чтобы десятник мог отдавать приказы!

– Ладно. Я Тотуан. Он – Меголан! – пролаял Федор. Так звали шиндилринских капралов, которые муштровали гоблинов.

– Годится…

Друзья, демонстрируя солдатское пренебрежение к канцелярщине, поочередно сунули пальцы в чернильницу, мазнули по свиткам. Деньги забрали и спрятали в кошели. Эльф тем временем успел убрать «контракты» и свистом подозвал ошивающегося неподалеку рикшу. Им оказался низкорослый кентавр с торсом, руками и головой хоббита, а крупом и ногами от осла.

– Прыг-Скок доставит вас в лагерь, – сказал вербовщик. – Удачной службы, соратники!

Оба наемника, не взглянув на него, залезли в просевшую разом коляску.

– Надеюсь, вы понимаете, что от Вэйруна убегать нельзя, – с широкой усмешкой произнес им вслед вербовщик. – Он найдет вас даже на дне Ядра.

Золотоискатели обернулись, чтобы задать уточняющий вопрос, но в этот момент кентавр сорвался с места. Несмотря на габариты, бежал он чрезвычайно резво. Покрикивал на коллег, лихо «подрезал» медлительных верховых червей, свистел, гикал и показывал непристойные жесты пешим городским стражникам. Столь веселая езда очень понравилась Дуумвирату, поэтому расставались с Прыг-Скоком они неохотно. Федор даже расщедрился и дал ему один лилангени на чай, а Маггут выдал монету в один седи.

– Ты как знаешь, чувак, а мне что-то вдруг стало неуютно, – озадаченно заметил оркоминотавр. – Я еще помню, как мне жгло «метку верности» Шамана. Того и гляди снова заболит. А может, нам бросить все и остаться тут на службе? Платят отлично, забот никаких.

– Не тр-русь. Пр-рор-рвемся! За нас. Стар-руха. Колдунья.

Прямо возле ворот наемников поджидал десятник. Кроме Федора и Зака, только что прибыли еще три новобранца-дроу. Неприятная физиономия одного из будущих сослуживцев показалась Федору знакомой. Он присмотрелся и понял, что это – босяк по кличке Ребро, который сперва хотел подстрелить комиссара в «Пьяном рапторе», а потом огреб хорошего тумака в тюремной камере. Судя по блатному говору, остальные двое тоже были криминальными элементами.

Фляжки с настойкой у диверсантов тут же отобрали – в АОТ соблюдался «сухой закон». А вот амулет с шеи минотавра снимать не рискнули. Мало ли какие волшебные сувениры носят воины. Реквизируешь – а на нем вековое проклятие.

Монастырь, где разместился военный лагерь Вэйруна, оказался целым комплексом строений, заключенных в квадрат из каменных стен. По гребню стены тянулся ряд медных шипов, между которыми проскакивали синеватые разряды. Но караульных вышек с прожекторами и боевыми посохами по углам не было. Все-таки здесь содержали не преступников, а свободных наемников и добровольцев.

Монастырь занимал площадь не меньшую, чем какая-нибудь даггошская деревня, а возможно и большую. Внутри стен тянулись ровные ряды подпиленных кораллов и столбов со светящимися кристаллами. Дорожки были отсыпаны белым песком. По плацу, распевая «У жрицы тонкие ключицы», маршировали разномастные, но дисциплинированные отряды. Возле дверей штаба, организованного в базилике, стояла охрана.

– Как видите, у нас железный порядок, – сказал десятник. – Все потому, что солдаты чтят великого бога Вэйруна! Ну и, кроме того, все старшие офицеры – чернокнижники. За нарушение Боевого Устава АОТ имеют право превратить провинившихся рядовых в зомби. А уж те-то подчиняются безропотно!

– И многих уже превратили? – хмуро спросил Ребро.

– Немного, всего тридцать-сорок босяков, – успокоил его десятник. – Зомби медлительны и пованивают. К тому же магам хватает возни с гровелами. Старые скелеты сюда свозят дюжинами, остается только облечь их некроплотью. Но нарушать Устав все равно не советую! – добавил он строго. – А сейчас доложите свои имена. Потому что муштровать вас буду я, десятник Героаг.

Дроу представились воровскими кличками. Федор и Зак снова назвались именами шиндилринских капралов, слишком похожими на настоящие. Десятника это вполне устроило. Приказав новобранцам построиться в колонну по два, он повел их знакомиться с лагерем.

Оказалось, что солдаты обитают в бывших монастырских кельях, а питаются в бывших монастырских столовых. Имелся у войска внушительный арсенал в крипте под штабом, стрелковый полигон на месте монастырских огородов и обширный транспортный парк под навесом в северной части лагеря.

Сам Вэйрун передвигался на гигантском хорхое, которого новобранцам показали только издали. Его ближайшие соратники-дроу летали на прирученных вивернах. Верховые рапторы и стрекозы-меганевры были непопулярны, так как плохо переносили соседство с некромантами. Зато имелась целая конюшня кентавров. Да не таких уродцев, как рикша Прыг-Скок, а настоящих боевых «животных». Встречались в войске даже драйдеры и минотавры. Только псоглавец завербовался впервые. Обычно эти создания жили припеваючи под покровительством склонных к экзотике матрон из Великих Домов. Поэтому появление Федора-Тотуана было встречено не только с интересом, но и подозрением – не шпион ли Мензоберранзана?

Покои Вэйруна, его штаб и зал для бесед с товарищами-божествами будто бы располагались в базилике – бывшем храме Ллот. Внутрь рядовых не пускали, но охрана милостиво распахнула двери, чтоб новобранцы могли оценить величие и простоту внутреннего убранства. Пока босяки охали да ахали, поражаясь грандиозности колонн и высоте купола, Федор запоминал расположение окон, дверей, лестниц и темных углов, а Зак-Меголан «тупо» пялился на доску с нацарапанным на ней графиком смены караулов.

Выяснилось, что нартекс в базилике был переоборудован под нормальное помещение для охраны, с топчаном и прочей мебелью, крупным обзорным шаром.

Поможет ли это знание в дальнейшем, было непонятно – но настоящие диверсанты были обязаны фиксировать в памяти все важное.

За экскурсией и обустройством в казарме делами прошел весь остаток дня. Ровно в восемь Героаг отвел свой пока еще неполный десяток в столовую. Ужин превзошел все ожидания. Черный Шаман, а ныне Вэйрун не напрасно прошел школу многолетнего руководства народом таха и командования его Освободительной Армией. Он хорошо знал, что воюет солдат тем лучше, чем сытнее закусит. О том же помнили повара. Федор получил кровяной шмат сырого мяса на косточке, а Зак – котел влажных, проросших зерен овса. Оба ели да нахваливали.

Перед отбоем состоялось общее построение на плацу. Сотни выстраивали ровными прямоугольниками. Федор насчитал семь полных сотен и одну – ту, куда зачислили их – половинную. После переклички и личного осмотра должно было состояться редкое событие – личное явление живого божества перед своими верными солдатами. Войско замерло по стойке смирно.

На плац мерным шагом вышла четверка дюжих драйдеров, несущих паланкин. В паланкине, на скромной скамье из ящеровой кости и серебра, восседал лже-Вэйрун. Федора и Зака, как наиболее высокорослых новобранцев, поставили в первую шеренгу, и они могли хорошо рассмотреть своего бывшего командира. Со времени знаменитого похода на Ксакбурр он сильно изменился. Пополнел, отпустил бакенбарды, сделал пластическую операцию. Сейчас Хуру-Гезонс обладал тонким эльфийским носом, в который уже не засунешь резную кость, и аккуратными эльфийскими ушами, украшенными множеством серег с рубинами. Кожа на лице была радикально выбелена, а новые татуировки, черные как душа некроманта, ничем не напоминали знаки Номмо и других гоблинских демонов. Да и одежда стала другой, стопроцентно эльфийской.

– Да Шаман ли это? – проворчал комдив краем рта.

Федор едва заметно пожал плечами, в недоумении пытаясь отыскать в мятежном командарме черты бесноватого гения Хуру-Гезонса.

Остановив носильщиков перед строем, как раз напротив лазутчиков, самозваный Вэйрун окинул войско взором пылающих глаз и воскликнул:

– Подтеменье будет нашим, братья! Мы разоблачим слабую женскую сущность и завоюем власть! Эра владычества мужчин всех рас уже близка! Эльфийки и все прочие грудастые твари будут стоять перед нами на коленях и умолять о пощаде! Реки флоринов, все богатства Нижнего мира, узурпированные женщинами, прольются на наши головы и переполнят карманы!

А затем разрядил в воздух боевой жезл.

Войско слаженно топнуло левыми ногами и рявкнуло в ответ:

– Вэй-рун! Вэй-рун! Вэй-рун!

Охваченные общим ликованием, Зак и Федор ревели громче всех, хотя еще минуту назад сомневались в праве новоявленного бога командовать ими. Это был он, пламенный революционер Хуру-Гезонс!

* * *

На ночлег солдат разместили по кельям и запретили выходить без крайней нужды. В коридоре стоял дневальный, а в комнате настоятеля всю ночь бодрствовал дежурный десятник. Зак и Федор заняли одну келью на двоих. Героаг, правда, подселил к ним Ребро, но едва за десятником закрылась дверь, афрооркоминотавр злобно промычал:

– А ну мотай к своим дружкам, моховик! Нам слабаки в соседях не нужны.

– Пусть. Останется! – предложил Стволов. – Будет! Кого. Топтать. Когтить!

– Не знал, что ты садист, брат.

Испуганно улыбаясь, босяк поспешил убраться прочь, и диверсанты заперлись на крепкий засов. Вероятно, законы Паучьей Королевы требовали соблюдения тайны личной жизни для обитавших здесь прежде послушниц.

– Решат! Мы. Любовники.

– Иди к Насру, камрад. Побоятся… Ну, каков наш план? Предлагаю прирезать дневального и дежурного. Переоденемся в их форму и отправимся в штаб как будто с докладом. А там уж как получится.

– Пер-реодеться? Посмотр-ри. На себя! Ты минотавр-р!

– Damn! А ведь точно. Тогда предлагай свой. Ведь ты теневой лидер, а значит, горазд на разные коварства и тайные операции.

– Выбер-ремся. Чер-рез окно. Позже.

Кельи казарм располагались в полуподвале, поэтому маленькие зарешеченные окошки находились на уровне земли. Зак подошел к решетке, с усилием подергал. Скверный раствор, с помощью которого были вмурованы прутья, сразу же пошел трещинами.

– Хороший план, – кивнул минотавр. – Только пролезу ли я через такое крошечное отверстие?

– Куда ты? Денешься! – пролаял псоглавец.

Так оно и получилось. Через пару часов, когда лагерь окончательно угомонился, Зак одним мощным рывком выдрал решетку из стены. На заранее подстеленный матрас посыпались камни. Федор быстро придвинул лежак, встал на него и осторожно выглянул в окно. Собачьи органы чувств сообщили, что опасности нет. Задняя стена казарм не патрулировалась. Комиссар подтянулся на руках и одним ловким движением выскользнул из кельи. Комдив протянул ему решетку, чтобы прислонить ее с наружной стороны в качестве маскировки “взлома”.

Показалась мускулистые ручищи, затем бычья голова. Зак яростно пыхтел и скреб пальцами по камням, а копытами по стене. Федор ухватился за рога, потянул. После нескольких тревожных мгновений, когда обоим казалось, что грудь минотавра застрянет в отверстии, дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. По сантиметру, ввинчиваясь в окно, как крот в нору, Маггут выбрался наружу. Друзья отдышались и, пригибаясь, двинулись вдоль стены.

Быстрее всего до базилики можно было добраться, если пересечь наискосок плац. Однако этот путь лазутчики посчитали чересчур опасным и решили двинуться кружным маршрутом. Они миновали с тыла сначала казармы, потом конюшни, ползком преодолели полосу препятствий и стрелковый полигон и оказались на задах штаба. Еще днем оба поняли, что в бывшем храме Ллот никто не живет, а рассказы о расположенных там покоях Вэйруна – обычная дезинформация для простаков. Стало быть, главная опасность заключалась в караульных возле входа. А, возможно, в наличии дежурного офицера внутри или того хуже – в ночном заседании штаба.

Оставив Зака на страже, Федор словно муха вскарабкался по стене к зарешеченному окну. Заглянул внутрь. Кажется, базилика пустовала. Комиссар полез выше. Он упивался силой и ловкостью псоглавца. Тело слушалось безукоризненно. Незаметные для глаз человека выступы и впадины стены будто бы сами прыгали под пальцы рук и носки мягких сапог. За минуту он оказался на крыше центрального нефа. Купол венчала круглая апсида, украшенная зловещей фигурой паука, держащего в лапках рога изобилия, кривые сабли и отсеченные головы.

Через узкую стрельчатую арку апсиды Федор проник в храм, прислушался, принюхался. Легко и бесшумно спрыгнул с высоты пяти метров на пол второго яруса, откуда двинулся по винтовой лестнице вниз. Он скользил как привидение, распластавшись по белой стене. Неведомым человеку чувством комиссар ощущал сразу весь объем здания. Он знал, что в стенных щелях и углах тут живут многочисленные пауки, с потолка свисают летучие мыши, а в крипте-арсенале нет ни одного грызуна.

Дежурный офицер в нартексе все-таки был. Да только Федор собачьим нюхом чуял, что тот скоро уйдет, так как на ужин переел кольчатых улиток под пиявочным соусом и жутко страдает от расстройства желудка. Впрочем, при необходимости его можно было легко придушить. Пока псоглавец раздумывал, какое решение предпочесть, дежурный вскочил из-за стола и, прижимая к животу руки, опрометью выбежал из штаба.

Федор подскочил к давешнему окну, открыл решетчатую створку и перегнулся вниз.

– Р-руку! – тихо прорычал он.

Зак вздрогнул, но быстро совладал с собой. Через миг он тоже был внутри. Друзья притворили окно. Маггут тут же начал обследовать помещение в поисках сейфа, а Федор поспешил к столам. Их было два – небольшой дежурный при входе и огромный командирский с расстеленной картой Подтеменья. На дежурном обнаружились магические зеркала – вроде того, что было в драконе, только более современные. Помимо изображения они транслировали и звук. А показывали вход в штаб, главные ворота и плац.

Повсюду было пусто, лишь снаружи штаб охраняли два бойца в длинных плащах. Судя по головам, сквозь зеленоватую плоть которых просвечивали черепа, то были гровелы. Воспользовавшись отсутствием офицера, оживленные магией скелеты скрутили по грибному косяку и в меру ограниченных чувств наслаждались дурманящим дымом.

Федор прошмыгнул к двери и тихо опустил щеколду. Сейчас, даже если дежурный вернется, застать разведчиков врасплох он не сумеет. Комиссар вернулся к обследованию столов. Как он и предполагал, ничего ценного там не обнаружилось. Карта, хоть и была расписана стрелами армейских ударов, оказалась нанесенной прямо на каменную столешницу. Утащить ее в руках не представлялось возможным.

– Эй! – окликнул его Зак. – Сюда, чувак. Кажется, я нашел.

В нише под лестницей, за тяжелой портьерой с изображением кровавого обряда находилась вмурованная в стену бронзовая дверь. Круглая, довольно большая и явно очень толстая. Минотавр попробовал подергать за рукоятку-кольцо, но дверца даже не шелохнулась. Волнуясь, Федор достал из кошеля амулет-отмычку, приложил к замочной скважине. Амулет сразу начал нагреваться, заклубился вонючий дым. Наконец замок щелкнул, а разряженный диск брякнулся на подставленный Федором сапог.

Зак с усилием распахнул тяжелую дверь и погрузился в сейф практически по пояс. Несколько мгновений ничего не происходило, только двигались под бурой кожей бычьи лопатки да хлестал по ногам хвост минотавра. Потом послышался глухой голос:

– Здесь нет золота! – Комдив вынырнул наружу, потрясая зажатой в кулаке пачкой бумаг. – Ни единой кордобы! Они хранят в полковом сейфе какие-то письма! Fucked again…

– Дай. Глянуть!

Федор забрал у смертельно расстроенного друга документы. Это вполне могли быть облигации, векселя, закладные или другие ценные бумаги. Однако Зак оказался прав. В их распоряжении действительно оказалась чья-то переписка. Наверняка важная, иначе бы ее не поместили в сейф. Но абсолютно непонятная. Комиссар разобрал лишь несколько слов, известных ему по эльфо-гоблинскому суржику. В письмах упоминалось Ядро, имя Херу-Гезонса, часто мелькали такие понятия, как власть и война. Кажется, Боксугр был прав и Шаман впрямь снюхался с некромантами из Ядра.

– Что там накарябано, брат? – уныло спросил Зак.

– Ни Наср-ра. Не пойму. Др-ревнеэльфийский.

– А где твои волшебные очки? Неужто оставил в Мензоберранзане?

Федор с хриплым вздохом кивнул.

– Забираем их и валим обратно? – предложил Зак.

– Плохая. Идея.

Комиссар бросил письма обратно в сейф. Возможно, их стоило показать столичному Совету Домов. А возможно, и нет. Что, если там нет ни слова о захвате Подтеменья, а напротив, договор о дружбе и сотрудничестве с Ядром? Или переписка о предоставлении кредита? К тому же имелась серьезная опасность того, что бумаги заколдованы и станут чем-то вроде маяка для Черного Шамана и его боссов из Ядра.

– Уходим.

– Верно говоришь, сначала поищем золото, а бумажки не убегут. Вернуться всегда успеем! Но последнее письмо надо взять. На всякий случай, – уперся Маггут, и Федор махнул рукой, не споря. Ну как еще, в самом деле, добыть для мензян пресловутые свидетельства и факты?

Закрыть сейф, чтоб скрыть следы взлома, не удалось. Тогда у Федора созрел гениальный план. Он поманил Зака и подбежал к столу дежурного. Магическое зеркало все еще демонстрировало покуривающих гровелов. Те тихо переговаривались. Один так расхрабрился от дурмана, что распахнул на груди плащ. Сквозь зеленоватую некроплоть просвечивали ребра, а под ними клубилось облачко втянутого дыма.

– Кем ты был при жизни, брат? – спрашивал один. – Я так обычным бездомным. Меня схватили фурманщики, когда я спал в канаве. Кровь и внутренности продали прорицателям, а скелет чернокнижнику.

– Я был авторитетным босяком, – отвечал второй, глубоко затянувшись. – Мотал пожизненный срок в Скале. Решил сбежать оттуда через Мертвые шахты, да напоролся на пещерного спрута. Он высосал меня как паук муху, а сухие кости бросил. Какой-то отчаянный моховик нашел их и тоже продал чернокнижнику.

Федор удовлетворенно рыкнул. Бывший вор в карауле! Лучшего не стоило и желать. Он подбежал к двери, показал жестами Заку, чтоб тот был наготове и нарочно громко откинул щеколду.

– Слышишь? – насторожился первый. – Внутри кто-то есть! А ведь дежурный ушел! Бежим отсюда.

– Пусть бегают моховики. Босяку это западло даже после смерти. А вдруг там шпионы? Войдем и схватим их. В награду нам дадут более толстую некроплоть. Эта совсем тонкая.

Гровел распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь, вытянув перед собой руку с парализующим жезлом. Второй опасливо двигался следом.

Оба охранника непонимающе уставились перед собой, начали вертеть головами – они явно никого не видели. Ведьма-дроу наложила на диверсантов отличное заклятие! Пришлось убивать нечисть не в открытом бою, а фактически исподтишка. Но церемониться с гровелами в любом случае было нелепо.

Федор изо всех сил врезал кулаком по темени подзаборнику, Зак лягнул вора. Оба повалились на пол, так и не сообразив, откуда пришла беда. Минотавр принялся крушить бестий копытами. Через несколько секунд все было кончено. Гровелы развалились горками костей, некроплоть струйками испарялась с разрушенных костяков.

Федор вложил в сухую лапу гровела-босяка разряженный амулет взломщика. Другому сунул между костяных пальцев осветительный кристалл в тяжелой подставке. Теперь картина выглядела так, будто бывший преступник и после смерти не оставил своего злодейского промысла. А второй героически защитил сейф ценой собственной и воровской некрожизни.

– Ты гений мистификации, брат, – восхитился Зак. И вдруг лицо его скривилось от боли.

– Что?!

Комдив запрыгал, стараясь вытряхнуть нечто неприятное из кармана. От него повалил едкий дымок, не хуже чем от гровеловских грибов.

– Наср, ты был прав… Это проклятое письмо прожгло мне плащ, – пожаловался Зак. – Видать, заговорено. Отнесешь от сейфа – сгорает. Хорошо, что я всю пачку не стащил…

– Слушай. В др-ругой. Р-раз. Комиссар-ра!

Лазутчики быстро покинули базилику и по проверенному маршруту вернулись в казарму.

Тревога поднялась уже после того, как они забрались в келью, вставили на место решетку и ликвидировали, как смогли, последствия ее взлома. Судя по столь длительной задержке, дежурный отравился улитками по-настоящему серьезно. К счастью, среди простых солдат не стали искать возможного подельника гровела-предателя – это было бы смехотворно.

* * *

Утро выдалось тревожным. Хмурый десятник сразу после подъема погнал солдат в столовую, не дав даже умыться. Покормили их тоже кое-как, тушеными бобами да сладким отваром из личинок угольной моли. Затем Героаг выдал каждому дневное жалованье и объявил, что распорядок дня кардинально изменен из-за чрезвычайного происшествия. Ночью подрались два караульных гровела. Такое могло случиться только по одной причине: в лагерь проник вражеский маг, который их «переколдовал». Мага будут искать особыми методами, а всех рядовых, чтоб не мешали следствию, отправляют в увольнительную.

– Разве среди солдат не может быть чародеев? – спросил один новобранец.

– Среди вас-то, моховики? Насмешил! Некроманта сразу видно… Впрочем, на выходе вас прогонят через заговоренную арку, – ответил десятник. – Она живо обнаружит такого сильного мага. А сейчас личные вещи к досмотру!

Сквозь плетеную из сухих колючек арку, что была установлена в главных воротах, оба лазутчика прошли без эксцессов. Диверсанты опасались, что все их магические «примочки» – гоблинская и эльфийская, станут видны как на ладони. А на Заке еще и Хинова защита висела, правда сейчас неактивная.

Лазутчики даже ножны расстегнули, чтобы немедля нашинковать на мясные полоски всех встречных врагов. Однако обошлось. Ворота, очевидно, были заговорены для выявления исключительно некромантской магии.

За пределами лагеря бурлило солдатское море. Всем хотелось поскорее убраться в город, чтоб потратить заработанные деньжата в соответствии с незамысловатыми вкусами. Извозчики и рикши были буквально нарасхват. Но разведчикам повезло – их заметил рикша Прыг-Скок и тут же протолкался к ним, отказывая всем прочим воинам.

– Желаете в город, сиры? В любое место домчу. Быстро и дешево.

– До корчмы «Пьяный раптор» за сколько довезешь? – спросил Зак.

– За три седи, могучий господин.

– Что-то дороговато.

– Так ведь путь далекий, а район там опасный. Обычно беру четыре квачи. Но для вас – поездка со скидкой!

– Годится, погнали.

Еще ночью друзья обсудили дальнейшие действия. Поскольку с кассой Шамана и доказательством для мензян не сложилось, Зак предложил плюнуть на грядущую эльфийскую войну, взять золотишко в другом месте и свалить с Отожем и Онибабо в Срединный мир. Даже верных Люсьена и Клюш комдив брать не пожелал.

Бывший кассир мафии Боксугр сообщил, что попавший к вождю босяков Самата чемодан с кордобами не просто уцелел, а пополнил уже имевшееся у главаря огромное состояние. Пусть там и меньше денег, чем в «кубышке» самозваного Вэйруна, однако чемодан хотя бы примерно известно, где искать. А некромантские сокровища, может, лежат в подвале в виде мешков с медными лилангени! Разве их утащишь?

Федор сначала возражал – мол, план Зака не слишком красив по отношению к эльфам Подтеменья. «Если Шаман и впрямь получил помощь от некромантов и двинет войска на города дроу, их устои рухнут, – сказал комиссар. – Можем ли мы сбежать с деньгами, словно предатели? Сдернули бедных шиндилринцев с места и бросим на произвол судьбы, за сотни миль от родины?» Зак на это предложил не комплексовать и не строить планов, пока золото не добыто. Но по простодушной морде минотавра было видно, что именно так он и поступил бы – все бросил и сбежал. Все-таки он долго проработал президентом Даггоша и теперь мыслил в государственном ключе.

– Эй, Прыг-Скок! А ты не кругами ли нас возишь, пройдоха? – заорал Маггут, когда повозку в очередной раз занесло на правом повороте.

– Я помню! Это здание! – зарычал Стволов.

– Уже приехали, зоркие сиры, – отозвался ушлый кентавр и тут же притормозил у корчмы.

Прибыв в «Пьяный раптор», друзья первым делом заказали изрядный обед с парным мясом, вымоченным в молоке овсом и большим кувшином темного эля. Эльфийские флорины и суточные от Шамана позволяли гульнуть один раз на широкую ногу.

По давней традиции они заняли лучший стол возле самого бара и тут же вогнали в столешницу орочьи кинжалы. Уважающие силу и лихость босяки восприняли их действия как должное. Впрочем, по раннему времени народа в корчме было немного.

Новый кравчий выглядел точной копией Боксугра – явно накладная борода, темные очки. Разве что ростом был на две головы поменьше – эльф все-таки, а не бывший тысячник-гоблин. Лазутчики присматривались к нему исподтишка, но внимательно. Скорей всего, он и был теперешним кассиром мафии. А значит, скоро придется свести с ним знакомство.

Насытившись, друзья потребовали комнату для отдыха.

– Только чистую и без насекомых! – рявкнул захмелевший Зак и закрутил кинжал между пальцами, как заправский головорез. – Если увижу хоть одну муху цеце, все здесь разнесу к Матери Грязи! Всех гермафродитами сделаю!

Половой, мелко завитый дроу с тоненькими усиками, быстро кивал, испуганно глядя то на мелькающее у него перед носом лезвие, то на кравчего. Тот подумал и сложил пальцы в замысловатую фигуру. Половой просиял.

– У нас отличные номера, сиры! Желаете что-то еще? Девочек? Мальчиков? Гомункулусов? Певцов? Чесальщиков пяток? Массажистов? Любая услуга за ваши деньги!

– Эля! – пролаял Федор.

Половой поклонился и по лабиринту между ширмами засеменил к лестнице, ведущей наверх.

Комната выглядела вполне прилично. Просторная, хорошо освещенная, с крепкой дверью, двумя кроватями вдоль боковых стен, массивным столом и табуретами. В торцевой стене имелось узкое окно со ставнями, а рядом – вмурованные в камень кандалы на цепях. Под кандалами в полу обнаружилась наклонная канавка с зарешеченной горловиной стока в дальнем конце.

– Это еще зачем? – поинтересовался Зак, попробовав оковы на прочность.

– Некоторые наши постояльцы приводят с собой «друзей», чтоб в спокойной обстановке переговорить с ними на разные темы, – ответил половой. – Прикованные к стене, такие моховики становятся намного разговорчивее. Канавкой можно пользоваться как для отвода потерянной собеседниками крови, так и в качестве отхожего места. Вот рычаг смыва. – Он потянул выступающую из стены рукоятку. По канавке весело зажурчала вода.

– Мудр-ро. Пр-ридумано, – похвалил Федор. – Пр-роваливай. Эль!

Кудрявый дроу, отвесив поклон, испарился. Через минуту вместо него пришла дородная эльфийка, принесла большой кувшин с медной крышкой, две деревянные кружки и блюдо с вялеными рачками-бокоплавами. Зак показал жестом, куда поставить выпивку и закуску, хлопнул на прощание прислужницу по крупу и запер дверь. Федор закрыл ставни и заложил в пазы запорный брус. Простукал стены, пол и потолок в поисках скрытых лазов. От босяков можно было ждать любого коварства, но комната оказалось почти без сюрпризов. Обнаруженный в углу «глазок» наблюдательного маго-шара комиссар просто-напросто завесил плащом.

* * *

Выспался Федор отлично. В голове псоглавца не нашлось места кошмару с Джадогом, и даже смачный храп Зака-минотавра не слишком тревожил. Пару раз Стволов поднимался, чтоб навестить канавку у стены – темный эль просился наружу.

Во второе посещение комиссар явственно расслышал, как за окном кто-то осторожно скребется и позвякивает отмычками. Напахнуло чесноком и грибной брагой. Федор молниеносным движением вырвал запирающий брус из пазов и толкнул ставни наружу. Послышался глухой удар, дикий вскрик и приятный для собачьего уха звук упавшего на мостовую тела. Псоглавец удовлетворенно рыкнул, запер окно и отправился досыпать.

Поздним вечером друзья взялись за реализацию вновь разработанного плана. Зак спустился вниз, чтоб заказать ужин с большим количеством спиртного. У всех в корчме должно сложиться мнение, что минотавр и псоглавец продолжают пропивать солдатское жалование. Заодно комдив изучил обстановку. Посетителей в «Пьяном рапторе» прибыло, но большинство босяков сидели по кабинкам и тихо обсуждали свои воровские делишки. Бородатый кравчий маялся бездельем. Маггут забрал заказ и вернулся в комнату, где сразу же устроил шум обильной «попойки». Он брякал кружками за двоих, орал песни и разок-другой довольно натурально гавкнул вместо Федора.

Стволов тем временем выскочил в окно и прокрался в знакомый переулок на задах корчмы. Именно там находился секретный лаз, по которому он вслед за Боксугром сматывался от облавы стражников.

Дверца лаза была замаскирована баком, наполненным кухонными отходами. Федор бережно переставил бак в сторонку и нырнул в темноту. Там было тесно, по пути попадались ответвления. Но, ведомый собачьими органами чувств, Федор живо добрался до противоположного конца. Осторожно вынул дощечки, скрывающие лазейку, выглянул наружу.

Все складывалось просто превосходно. Кравчий уже откровенно утомился – он сидел на скамейке и обмахивался тряпкой. Из зала его было, скорей всего, не видно. Федор сконцентрировался, потом резко высунулся, одной рукой зажал кравчему рот и нос, второй обхватил плечи, и дернул на себя.

Не успев даже пикнуть, кассир мафии канул во мраке подвала. Стволов быстренько запихал ему в пасть фальшивую бороду вместо кляпа и за шкирку потащил добычу за собой. Эльф был так ошарашен, что практически не сопротивлялся.

– Заор-решь. Гор-рло. Пер-регр-рызу! – сообщил Стволов на ходу.

Выбравшись из лаза, Федор закинул пленника на спину, как волк ягненка, и бегом вернулся под окно. Негромко тявкнул, привлекая внимание Зака.

Тот уже ждал. Вмиг сбросил веревку, скрученную из простыней – с готовой широкой петлей на конце. Федор пропустил петлю под мышками пленника. Через две секунды под окном не было ни кравчего, ни псоглавца. Негромко хлопнули запираемые ставни.

– А здорово вы придумали с кандалами в номере, – сказал Зак бармену, затянув последнюю гайку на шейном обруче. – Согласен, брат пес?

– Р-р-р-гав!

На этот раз вздрогнул не Маггут, который в компании псоглавца начал мало-помалу забывать о своей фобии, а пленник – упитанный немолодой дроу, лысоватый и пучеглазый.

– Да ты погоди трястись, моховик. Мы ведь еще не начинали тебя пытать. – Зак небрежно оторвал медную крышку от кувшина и смял ее в кулаке, превращая в жутковатое подобие копейного наконечника. – А может, и не начнем. Если сам расскажешь, что хотим знать. Расскажешь?

Босяк истово закивал.

– А не помощь звать не будешь?

«Нет!» – помотал тот головой.

Федор приблизил морду к его бледному лицу и напоказ оскалился. После чего медленно вытащил кляп изо рта пленника.

– Нам нужен. Твой! Хозяин.

– Его здесь нет! – пискнул кравчий. – Вы из банды Мсекта-кровососа?

Друзья многозначительно переглянулись. Похоже, у Дмузга имелись могущественные враги среди босяков. Золотоискателям это было, разумеется, на руку.

– А ты догадлив, моховик. Еще какого кровососа! А теперь рассказывай, где живет хозяин. Как до него добраться?

– Это же все босяки знают, – еще больше выпучился эльф. – Больше вы ничего от меня не хотите? А то есть немного квачей.

– Мы не местные. Ты говори, а потом и о квачах подумаем.

Кравчий с готовностью затараторил, называя какие-то абсолютно неведомые друзьям улицы Самата. Вдобавок он постоянно сбивался на воровской жаргон, и понять его было почти невозможно. Тем не менее, лазутчики внимательно слушали – примерно полминуты.

– Ладно, заткнись, – оборвал его Зак. – Мы уже поняли, что тебе придется проводить нас туда. Сам понимаешь, доверять болтовне босяка мы не станем, вдруг пошлешь в ловушку. Так что готовься к пробежке. Up your fucking ass! Если дойдем по адресу, отпустим.

– Может. Даже. Живым! – пролаял Федор.

* * *

Двухэтажную каменную виллу Дмузга окружал высокий кирпичный забор. Внутрь вели медные ворота с небольшой калиткой в правой створке. В калитке имелось обзорное окошко, сейчас закрытое. По словам кравчего, у ворот находилась караульная будка, где день и ночь дежурили привратники из особо доверенных босяков. Обычно поодиночке.

Золотоискатели подвели пленника к калитке, а сами встали по сторонам.

– Выдашь – умрешь, – пообещал Зак.

Бармен кивнул, шмыгнул носом и загрохотал кулаком в дверь. Раздались шаги, окошко приоткрылось. Показалось одноглазое лицо привратника.

– Впусти, мне срочно! – проговорил кравчий.

– Пароль?

– Сегодня мы Вэйруну…

– …Завтра Вэйрун нам, – хмуро отозвался одноглазый.

Лязгнул засов, калитка отворилась. Федор змеей метнулся внутрь, схватил привратника и выскочил с ним обратно. Зак немедленно попотчевал босяка кулаком по темечку. Тот сомлел. Его уложили к стене.

– Еще охрана есть?

– Н-не знаю. Я и был тут всего один раз, перед назначением. Но как без охраны-то? Да Дмузг и сам очень резкий босяк. Чикером на нож поставит, не успеешь «мама» пробазлать.

– Это мы посмотрим, – сказал минотавр, после чего применил к кравчему свой любимый прием оглушения.

Босякам запихали в зубы разрезанную пополам шапку привратника, связали их спина к спине испытанной веревкой из простыни, втащили в караулку и закатили под лежак. Калитку заперли и осторожно двинулись к вилле. Туда вела широкая мощеная дорога, обсаженная декоративными светящимися грибами высотой по колено, но друзья выбрали кружной путь.

За пределами главной тропы лежала ухоженная лужайка, прорезанная замысловатыми канавками с чистой водой, где плавали светящиеся рачки и рыбки. Через канавки были перекинуты каменные мостики. Повсюду стояли низенькие скамеечки, друзы светящихся кристаллов, проволочные «деревца», опутанные изумрудными лишайниками, фигурки садовых гномов. Только вместо лопат и граблей гномики держали в руках изогнутые ножи или финки, а уродливые бородатые лица кривились в устрашающих гримасах.

Очень скоро выяснилось, по какой причине их так могло перекосить.

Первым опасность почувствовал, как ни парадоксально, Зак. Его ноздри раздулись, щетина на загривке встала дыбом. Он начал вертеть головой и рыть копытом газон. Затем врага почуял и Федор – а через мгновение увидел.

С двух сторон, быстрые и бесшумные, к лазутчикам приближались собаки. Одна стая состояла из тяжелых черных мастиффов, зубастых как крокодилы, другая – из овчарок-альбиносов. Всего псов было не меньше дюжины. Драка была неотвратима, скорая гибель – более чем вероятна.

Зак выхватил кинжал и набычился, опустив рогатую голову. А Федор резко развел руки в стороны, поднял морду к каменному небу и тихо, но грозно завыл.

Этот звук подействовал на псов, как кувалда. Все разом затормозили. Бежавший первым, самый крупный и зубастый мастифф не смог устоять на ногах и покатился по траве кувырком. Плюхнулся в канаву, подняв тучу брызг. Выбрался из воды, лег на живот. Пополз к Федору, заискивающе глядя ему в глаза и просительно подвывая. С другой стороны точно так же ползла длинная белая сука. Остальные собаки тоже легли или сели. В сторону лазутчиков не решалась смотреть ни одна из них.

– Что ты сделал с ними, чувак? – удивленно спросил Маггут.

– Показал. Кто. Здесь. Р-решает.

Вожаки псов подползли и замерли. Федор приблизился сначала к овчарке. Та перевернулась на спину, смиренно подставив псоглавцу беззащитный живот. Он слегка куснул ее, затем потрепал по боку и перешел к мастиффу. Обряд принятия собачьей покорности повторился. Вожаки встали и потрусили обратно к своим стаям. Зак вложил кинжал в ножны. Псы скрылись в сумерках.

Диверсанты уже без помех подобрались к вилле. Весь первый этаж, за исключением крыльца перед парадной дверью, был погружен во мрак. На втором светилось три окна личного кабинета Дмузга – хозяин босяков не спал. Здание опоясывала широкая терраса, на которую вели две красивые лестницы по бокам от главного входа.

Более проворный и бесшумный Федор взбежал на террасу первым. Обследовал ее, не найдя скрытых ловушек или замаскированных охранников, позвал Зака. Уже вдвоем друзья прокрались к окнам кабинета и заглянули внутрь.

От увиденного руки к кинжалам метнулись уже у обоих.

Дмузг, видный пожилой дроу с благородной сединой, маленькими злыми глазками и крупным горбатым носом, стоя принимал гостя. У того было худощавое тельце гоблина, тощие жилистые руки гоблина – и восемь огромных ног насекомого, сплошь усеянных острейшими крюками и шипами. Место, где торс существа переходил в таз, было заковано в сегментную хитиновую броню. Узкое личико на вытянутой голове гостя тоже было гоблинским, с явными приметами типичного тувлюха.

– Ихуси! – выдохнули друзья одновременно.

Да, это был он! В прошлом мувропский шпион при дворе президента Волосебугу, а затем – кровожадный зомби, «оседланный» полудемоном-нуи. Федор лично спровадил его в круг Номмо, освобождая Даггош от мерзкого кровопийцы. К сожалению, Ихуси не сгинул в Подтеменье, а уцелел. И вдобавок сделался драйдером, не иначе как при помощи некромантов. Расторопный гаденыш успел организовать армию себе подобных под Шиндилрином. А потом и на повышение отправился, к самозванному Вэйруну в помощники. Точно с некромантами спелся, подонок.

– Я башку ему отрежу! – Зак рванулся вперед, но Стволов удержал минотавра.

– Потом. Спер-рва. Послушаем.

Он принюхался и осторожно потянул оконную створку, пахнувшую чуть иначе, чем остальные, на себя. Та бесшумно отворилась. Тотчас повеяло сладковатым трупным душком. Похоже, Ихуси как был зомби, так им и остался, несмотря даже на паучьи ноги.

– …Условия прежние, – говорил он. – Мелкие воришки, попрошайки и прочая шваль должны и дальше вербоваться в наше войско. Крупные авторитеты – по желанию. Оплачиваешь им жалование, как и раньше, ты, сир Дмузг.

– Босяки никому не служат! – высокомерно огрызнулся вор. Но как-то без задора, будто повторял заученную фразу. Очень может быть, что этот разговор повторялся уже не раз. – И уж тем более, не содержат армию моховиков! Это должно прекратиться, я настоятельно просил сира Гезонса пересмотреть наш договор. Мои средства не бесконечны! Я и так слыхал, что у вас в Мертвых шахтах сорок сундуков с нашим золотом, которое охраняют зомби-тролли. Зачем вы тянете из нас деньги?

– Сир ворюга, ты заблуждаешься, – с усмешкой отозвался Ихуси. – Никаких сундуков не существует. А ты наверно, забыл, что жив только до тех пор, пока божественному Вэйруну это выгодно. Вэйруну, а не Гезонсу! По закону военного времени он может отдать тебя под трибунал и казнить хоть завтра. Чернокнижники-некроманты постараются, чтоб ты умирал долго и мучительно, а после смерти сделают гровелом, самым ничтожным среди всех.

– Демон тебя сожри! – закричал хозяин босяков. – Ваш лже-Вэйрун уже забрал почти все наше богатство, а теперь хочет забрать нашу волю без остатка?

– Демон меня уже съел, наполовину, – сказал Ихуси. – Ну так что, я передам твое согласие господину?

– Да, раздави тебя Ллот!

– Тогда подпиши это платежное поручение для своего банка и не ершись.

Посланник Вэйруна бросил на стол свиток. Темный эльф, трясясь от бессильного гнева, склонился над ним.

– Брат, я передумал снимать этому дохлому грибокуру башку, – прошептал Зак. – Прихватим Ихуси с собой. Он знает много полезного. Золото нам, а пленника – лысой ведьме. Она обрадуется. А этот Дмузг еще живым пригодится, раз он Шамана ненавидит не меньше нашего.

– Впер-ред! – тихо рявкнул Федор.

Минотавр наклонил голову и с разбегу боднул окно. Рамы вылетели вместе со слюдяными пластинами, бархатные портьеры оборвались. С громогласным ревом и рыком лазутчики вломились в кабинет.

Дмузг и впрямь был резким босяком. Он молниеносно выхватил откуда-то нож и метнул его в незваных гостей. Зак мотнул головой, отбив нож рогами. С разворота лягнул по столу. Стол подлетел в воздух, припечатал хозяина босяков к стене и рассыпался. Дмузг повалился на пол. Зак подскочил, сгреб его за шкирку, встряхнул и заревел:

– Говори, где прячешь кордобы, моховик?

Босяк не отвечал. Голова у него болталась, как у мертвого.

Тем временем Федор прыгнул к Ихуси. Осторожный драйдер не стал пускать лапы в ход, а вмиг развернулся и рванул наутек. Паучьи ноги замелькали с необыкновенной скоростью. Он буквально вынес дверь телом и выскочил из комнаты. Федор бросился вдогонку, жалея, что не может хотя бы на время отключить собачье обоняние.

Навстречу ему из двери шагнул телохранитель драйдера. Маленький тип в черном плаще с ярко-красным капюшоном, скрывающим практически все лицо. Виднелся только выступающий вперед морщинистый подбородок да узкий бледный рот. Из-под верхней губы торчали редкие желтые зубы кобольда.

По этим зубам Федор и врезал кастетом, что имелся на рукоятке орочьего кинжала. Кобольд отлетел в коридор и опрокинулся навзничь, но, едва коснувшись спиной и затылком пола, начал подниматься. Не вставать, а именно подниматься, будто его тянули за невидимые ниточки. Федор ударил еще – снова и снова. Однако карлик каждый раз непостижимым образом уклонялся. Выпрямившись, он взмахнул широкими рукавами и выкрикнул заклинание.

Сразу со всех сторон в кабинет хлынула волна довольно мелких, но жутких созданий. Это были гровелы. Их создавали из скелетов крыс, кошек, собак, овец и коз. Из больших ящериц, птиц, змей и Наср знает, кого еще. Объединяло их одно – перед тем, как облечь некроплотью, всем монстрам сильно расширили пасти. И заполнили их огромным количеством острейших клыков.

Стволов, уверенный, что чары лысой колдуньи прячут его от нечисти, попытался проскользнуть в проем мимо кобольда. Необходимо было настичь смердящего пауко-зомби! Однако комиссар сильно просчитался. Магия некромантов полностью «переиграла» магию пожилой эльфийки. Гровелы отлично рассмотрели, кого им требуется загрызть. Седьмым чувством Федор успел понять, что раскрыт.

Первую волну тварей он смел широким взмахом кинжала. Сухо застучали по полу рассыпающиеся кости. Комиссар выпрямился, прыгнул вперед и наконец-то изловчился пырнуть некроманта кинжалом в живот. Тот захлебнулся на половине каркающей фразы, но было уже поздно. Оживленные им скелеты заполонили все видимое пространство.

– Бежим! – пролаял Федор, схватил кобольда под мышку и выпрыгнул в окно.

Зак отшвырнул так и не очухавшегося босяка, вылетел следом. Под ногами у него кишели гровелы. Щелкали зубами, оставляя кровавые царапины, но прокусить крепкую шкуру минотавра насквозь не могли. Маггут расшвыривал их, топтал копытами.

В доме послышались возбужденные голоса. Не то объявились другие телохранители Ихуси, не то босяки Дмузга.

Лазутчики скатились по лестнице, огромными прыжками помчались к воротам, перемахивая через озерца и статуэтки. Ворота распахнулись. В них влетел взмыленный раптор, впряженный в высокую повозку. Из повозки начали выпрыгивать дроу с боевыми жезлами.

– What the fuck is going on here? – неприятно удивился Маггут.

Федор поднял плененного кобольда, закрываясь им, словно щитом. Вовремя! По полумертвому карлику хлестнул ослепительно-белый разряд, мгновенно превративший его плащ в золу. Зак на бегу подхватил фигурку садового гнома, швырнул в стрелка. Фигурка попала тому в голову. Голова разлетелась, будто гнилая тыква.

– Боевыми не стрелять! – завопил кто-то, как видно распорядитель облавы. – Парализующими! Живьем брать моховиков! Это наймиты Мсекта! Хозяин их лично замучает!

Все это было очень и очень скверно. Но тут в бой вступила третья сила – дюжина сторожевых псов, натренированных рвать глотки и откусывать конечности. Ради вожака-псоглавца они были готовы не только убивать, но получать раны, а может, и гибнуть.

Впрочем, умирать им не пришлось. За считанные секунды все было кончено. Гровелы превратились в кучки костей, стрелки – в окровавленные туши. Расправившись с врагами снаружи, стая устремилась в дом. Федор несколько раз гавкнул вослед, протяжно взвыл. Это получилось само собой, естественно и легко.

– Что ты им сказал, чувак? – спросил Зак.

– Дал. Бр-ратьям. И сестр-рам. Свободу, – ответил Стволов.

– Правильно, все равно они теперь бездомные! Дмузгу-то пришел конец. Эх, жалко, что тут нет подвалов с кордобами! А то бы я их разграбил…

Стволов согласно кивнул и забросил вялое тело кобольда в повозку, под скамейку.

Маггут приволок кравчего из сторожки и водрузил его, мотающего осовело головой, на сиденье рядом с комиссаром. Сам влез на облучок. Охранник, очевидно, остался досматривать сладкий сон. С учетом сегодняшних происшествий, можно сказать, ему сильно повезло. Разумеется, если бешеные псы не доберутся до него.

– Показывай дорогу к Мертвым шахтам, моховик!

– Конечно, – пробормотал босяк. К счастью, он не успел разглядеть многочисленные трупы, а то мог бы впасть в ступор от ужаса и дурных предчувствий. – За воротами направо.

Минотавр сжал в кулаке вожжи, щелкнул подобранным кнутом. Упряжной раптор послушно сорвался с места.

* * *

Если в предыдущие перемещения через магический портал все происходило почти мгновенно – секунда тьмы, и ты в реальном мире, то на этот раз транспорт явно дал сбой. «Что за наваждение?» – запаниковал Федор, но тут же постарался взять себя в руки.

Сделать это было сложно.

Вокруг не было ничего, кроме серой пустоты. Ни «под» ногами, ни по бокам, ни «над» головой. По всему телу растекалась ноющая пустота, всякая тяжесть отсутствовала. Полы плаща медленно реяли на неощутимом ветру.

Маггута видно не было, пленника тоже.

– Где! Я? – гавкнул комиссар. – Зак! Где?

Он замахал руками, засучил ногами в попытках хоть куда-нибудь «выплыть», но конечности от его усилий внезапно стали удлиняться, словно гуттаперчевые. Да и шея тоже! Его как будто растягивало в разные стороны, хотя «четвертующих» его лошадей не имелось. Да и сам он, вроде, не являлся казнимым преступником.

В панике Федор попытался мышечным усилием вернуть тело в прежние границы. И тут же почувствовал, что левая нога в плену у чего-то цепкого. Издалека, из серой мглы ползла увесистая, гибкая тварь. Цеплялась острыми пальцами за штанину, распарывала ногтями.

Комиссар шевельнул второй ногой, чтобы спихнуть невидимого паразита… Увы, вес ее был неподъемным.

– Что тебе надо? – завопил Федор в пустоту.

Показалась макушка цепкого создания. Оно с гулким пыхтением карабкалось по штанине, выбрасывая вверх костистые ручонки, и все ближе подбиралось к паху. Преодолело колено, оттолкнувшись от него твердыми ступнями. Комиссар еще раз попытался пустить в ход свободные конечности, да куда там! Руки потерялись где-то в серой бесконечности.

И тут тварь подняла голову. Это был гоблин Джадог. Он широко ухмылялся, тянул пальцы к паху Федора, плотоядно облизывался.

Стволов закрыл глаза от ужаса и завопил в полный голос. От его крика пустота вокруг закрутилась спиралью, засверкала всполохами, загудела. Но мерзкий содомит продолжал ползти по бедру комиссара, медленно и неуклонно. Он ухмылялся и сладострастно скалил зубы. Однако тревога уже мелькала в его похотливых глазках! Воздух стал плотнее, превратился в вихрь, в ураган. Пальцы Джадога заскользили. Он впился в штанину зубами.

Засверкали голубые молнии. Одна угодила прямо в темечко извращенца. Тот завыл громче бури и взорвался искрами, словно электрический изолятор на столбе. Глаза Стволова запорошило этим искрами, а тело прожгло в тысяче мест.

И тут все кончилось. Стало тихо, а в копчик уперлось что-то жесткое.

– Очень неопрятно! – заметил Ил-Лаарт. Он возвышался над Федором и хмурился. – Не люблю дырявую одежду.

Угорь брезгливо показал на бедро комиссара плавником и пропал за пологом балагана. Пуп все так же восседал на спине Пожирателя Плоти. Но на этот раз, как показалось Федору, он прощально прокричал «хей-хей!».

«Померещится же такой кошмар», – подумал Стволов, встал и огляделся. Нюх и острота зрения пропали, он вновь был человеком, а не псоглавцем. Притом человеком в порванных, обслюнявленных штанах!

– Наср! Так это была не галлюцинация? – пробормотал ошарашенный Федор. – Змеиную шкуру прогрыз, мертвый подонок!

– Сир, пожалуйте в фургон! – услышал он призыв возничего. В голосе дроу звучала паника – парнишку явно напугал сокрушительный визит Пожирателя Плоти. – А где твой товарищ, сир этруск?

Половина ведьминого шатра была снесена. Судя по следам, разгром учинил Угорь. Сначала Федор увидел яркое перо из набора Волосебугу, которое лежало у него под ногами, всего в локте от центра бездействующего портала. Как оно тут очутилось? Но по-настоящему встревожиться комиссар не успел: с ревом воздуха перед ним возник портал. Оттуда выпал Зак в привычном виде афроорка и с кобольдом под мышкой. Тот вяло трепыхался и пускал пузыри.

– Fuck! Думал, конец мне пришел, – проревел комдив. – А когда этот подонок очухался и стал орать как резаный, так и вовсе. Вечность его стоны терпеть, представляешь?

– А по мне Джадог ползал!..

– Все, я молчу, – ужаснулся Зак. – Погнали быстро в лагерь, пока этот уродец не подох окончательно. Эй, возница, наша одежда у тебя?

* * *

В ополчении, как и в АОТ, обстановка была тревожной. Хмурые воительницы после полудня отбыли на Совет Домов Мензоберранзана. То ли похмелье мучило девушек, то ли плохие предчувствия. Войско практически добралось до цели, а солдат в нем то что не прибавилось, а даже убыло. Полисы Подтеменья трусливо прятали головы в пепел, мечтая пережить извержение в своих прохладных ущельях.

Выступать такими слабыми силами против самозванного Вэйруна было очевидным самоубийством. Беспощадный замысел подлого Шмурлага, увы, грозил воплотиться в реальность.

Покидать ставку командование запретило, солдаты маялись бездельем и с тоской посматривали за ворота лагеря. Хорошо, что место было окраинное, и гомонящих толп не просматривалось. Зато яркие высотки в центре столицы видны были превосходно.

Когда уже все истомились, появился вороной раптор Фундис. Он привез и маджаи, и младшую жрицу. Отдельной повозки для Хино не было, хотя в город она отправлялась на присланной Советом бричке. Все это выглядело подозрительно.

Проходя рядом с Федором, Фундис бросила едва слышно, сквозь зубы:

– Придержите с Заком своих у штабной черепахи.

Стволов передал приказ маджаи комдиву, и золотоискатели отправились по лагерю, собирать свою «сотню». Между тем Фундис объявила по подразделению ужин с последующей увольнительной на всю ночь.

Минут через десять безумный гений Отож, сообразительный подхалим Боксугр, пугливый силач Нуггар, хитрый толстяк Рож, жирный хитрец Цаво, пронырливый Квакваса, бельмастый Пуп, пожилой Волосебугу, ушлый Минджуку, восторженный Онибабо, похотливые Клюш и Пунай, верный Люсьен, беспощадный Ил-Лаарт и примазавшийся к ним Жрадк недовольно толпились возле черепахи. Прочие ополченцы принюхивались к грибной каше с рыбой и стучали ложками по чашкам.

Зак и Федор прислонились к черепашьему боку и молча встретили нахмуренную маджаи.

– Солдаты! – тихо сказал она, приблизившись. Никто, кроме Заковой «сотни», слышать ее не мог, да и вряд ли хотел. Армия давно не горела желанием воевать и мечтала сейчас о доброй еде и прогулке в город с полным карманом флоринов.

Маджаи была одета не по-военному, а как столичная «штучка». В серую майку с рукавами, темно-серый жилет до колен, с замысловатым узором, и длиннейшую черную юбку с разрезами по бокам. Украшений Фундис нацепила сверх меры – в ушах крупные цитриновые звезды на длинных цепочках, на груди прозрачные кубики-бусы из горного хрусталя и на пальце – здоровый перстень-кабошон из него же.

– Вы должны бежать из города, – сообщила она мрачно. – Кобольд сдох, ничего не сказав. Его заколдовали некроманты, наложив смертоносную «клятву верности». Письменные доказательства злых намерений Самата не получены. Нам приказано отпустить солдат в город на сутки, а потом отправляться куда пожелаем.

Все переглянулись.

– Это же отлично! – сказал Жрадк.

– Тебя, колдун, никто не неволит. Можешь остаться здесь или уйти с нами. Беда в другом. Все гоблины и другие пришельцы из Срединного мира будут в ближайшие часы схвачены и убиты. Поэтому делайте, как я скажу. Скоро ополченцы начнут расползаться по городу. За суматохой никто не заметит, если вы возьмете одну черепаху и погрузитесь на шмак. Деньги капитану уже уплачены. Вот карта, сами решайте, куда плыть. Главное, побыстрее и подальше. – Она сунула оторопевшему Заку свиток. – Мы остаемся в Мензоберранзане и будем просить о повторном предсказании. Когда вы сбежите, оно может поменяться. Я смиренно прошу могучего Ил-Лаарта также покинуть нашу армию, – поклонилась она золотому божеству.

– Так это паучьи жрицы наколдовали глупостей вокруг нас? – обозлился Стволов. – Ты, маджаи, слушаешь столичную чепуху!

– Предсказание по кишкам никогда не обманывает, – прошипела Фундис и оскалилась, будто собралась всех покусать. – Кобольд после смерти показал будущее. От вас придет кончина всем нынешним порядкам Подтеменья! Хино слышала это сама, своими ушами. Подслушала с риском для жизни! От вашей дурацкой экспедиции за кордобами, а вовсе не от Самата падут устои Нижнего мира! Проваливайте, говорю…

Она резко развернулась и ушла.

– Fucking shit! Ребята, вы пока грузитесь, а я обязан увидеть Хино, – севшим голосом проговорил Маггут и побежал к складу.

– Лично мне всегда хотелось побывать в мятежном Самате, – сказал маленький дроу-хоббит мечтательно. – Там та-а-акие снадобья!

– Пожалуй, всю столицу даже мне не умертвить, – в сомнении добавил Угорь. – Не пожрать столько плоти… Да и не могу, пока Пуп живой. Решено, отправляюсь с вами, парни! Но даже не рассчитывайте, что стану массово убивать ваших врагов из Самата. Мне хватит и одного среднего тела в день. Я не прожорливое божество. Притом доброе.

Глава 11

Удаляться от берега было опасно, плыть вдоль него – глупо и также опасно, хотя и по другой причине. Всюду могли находиться соглядатаи Великих Домов Мензоберранзана или сторожевые разъезды. Поэтому экспедиционеры сошли со шмака в нескольких десятках миль от городской окраины. Именно там, где и посоветовала им высадиться маджаи.

Теоретически по воде можно было за пару месяцев добраться и до Самата, который стоял на связанном с Донигартеном озере. Существовал долгий окольный путь, но им никто в здравом уме не пользовался. Сейчас, после обмеления, быстро проплыть этими извилистыми протоками, и не напороться днищем на скалы, можно было разве что под водительством монструозного Борьки. Но бывший бегемот, конечно же, давно жил собственной жизнью в бурном море Донигартен. Наверняка отыскал партнера и резвился с ним на просторе, погружался в таинственные глубины да пугал внезапными всплытиями местных мореходов.

При расставании на борту судна Фундис подошла к Федору и проговорила с неподдельным волнением: «Не вздумай погибнуть в Самате, этруск. Ты мне кое-что задолжал, притом в большом количестве». Затем повисла на комиссаре и едва не разревелась. Но все же она была командармом – а потому сдержала эмоции. Как расстались Зак и Хино, никто не видел, однако комдив всю дорогу хранил грустное молчание, хотя улыбался порой собственным мыслям.

По ущелью в периоды высокой воды наверняка бежал поток воды из моря Донигартен, сейчас же тут пышно расцвела растительность. Грибы на тонких ножках вымахали под три метра высотой, тут и там кустились заросли черных лопухов, чьи стебли начинали отливать лиловым – близилась пора цветения. В небе то и дело мелькали светящиеся мухи размером с футбольный мяч и дикие меганевры, слишком мелкие для переноски наездника. Пропитания черепахе, да и золотоискателям, которые запаслись рыбой и патиссонами из армейского фуража, тут хватало. И когда Отож отодрал от ножки гриба сочную улитку в несколько фунтов весом и скормил ее своей любезной рептилии – та схрупала жертву с великим удовольствием.

– Ума не приложу, как мы отберем у Шамана золото светлых эльфов, – признался Федор во время привала. Он устроился рядом с мечтательным соратником, под раскидистым грибом, на мягкой мшистой подстилке. – А ведь еще и казна Освободительной Армии таха, а ныне армии Огненной Траппы имеется. Солдаты меня о том же спрашивают, но ответить им нечего. Не разбежались бы наши верные гоблины! Эй, ты в порядке, брат комдив? Вижу, Хино тебя капитально околдовала!

– О, это великая жрица, – очнувшись, кивнул афроорк. – Лет через триста она станет Верховной.

– Буду очень рад за нее. А нам-то что делать? Уже сейчас?

– Да что ты напрягаешься? Расслабься. Отроем где-нибудь сундук с кордобами и свалим домой, – беспечно отмахнулся Зак.

– Банк взломаем, что ли? Давно в Скале не сиживал?

– Люсьен вытащит!

Нет, обсуждать дела с романтичным афроорком было решительно невозможно. Того и гляди на хвост сядут преследователи из Мензоберранзана, план пополнения бюджета Даггоша выглядит все более нереальным, а он переживает расставание с возлюбленной. Ладно бы не был импотентом! А вдруг уже вылечился? Стволов с подозрением покосился на соратника. Да нет, комдив непременно поделился бы с товарищем по властному тандему рецептом исцеления.

Если преследователи из столицы и собирались настичь опасных для страны пришельцев, что-то им помешало. Скорее всего, присутствие среди беглецов бога-Пожирателя, который легко разметал бы любой отряд. А может, заново провели ритуал предсказания, и «гоблинская опасность» исчезла.

– Эй, камрад, а ты не против того, что твоя супруга Клюш завела шашни с Нуггаром? – предпринял еще один подход Федор.

Он нимало не погрешил против истины – ветреная девчонка и в самом деле оставила попытки расшевелить холодного комдива и после боев в грязи увлеклась бравым поваром, обладателем стильного амулета Гаунадара.

Но даже такой подлый удар со стороны прекрасной гоблинши не смог поколебать возвышенный дух бывалого золотоискателя.

– Конечно, нет, – рассеянно ответил Маггут. – Простое счастье граждан Даггоша – наша главная забота, брат!

Федор скрипнул зубами от досады.

– А я-то думал, ты уже забыл об этом, – проворчал он вполголоса.

* * *

На ночлег решили остановиться в деревушке Эйли. Или на ее окраине, если жители окажутся слишком негостеприимны, и запретят грязным и невежественным гоблинам разделить с ними кров, стол и ложе.

За милю до деревни уши экспедиционеров принялся услаждать странный свистящий напев, раздававшийся сразу отовсюду. Растительность стала еще выше, просветы между грибными ножками меньше, мхи гуще. Скалистые отроги слева и справа светились множеством кристаллов, причем не только лунно-желтых, но даже голубых и зеленоватых.

Золотоискатели стали дружно клевать носами, включая черепаху. Только властные тычки и громогласные призывы Пожирателя Плоти, от которых стаями срывались в небо мухи, позволили отряду выйти к околице. Убаюкивающая песня ветра продолжала звучать, как будто сливаясь с сознанием и телом.

Но даже старания Угря сделались тщетными, когда экспедиция остановилась в ложбинке с особо густым и приветливым мхом, который так и манил прилечь. Ил-Лаарт плюнул на все, ссадил безвольно обвисшего Пупа – и золотоискатели в полном составе погрузились в глубокий сон.

Джадог-кошмара Федор благополучно избежал. После того, как воображаемый недруг взорвался искрами в «колодце» портала, во снах он больше не появлялся. Снился комиссару цветущий луг его родины, настоящее солнце и звездное небо. Теплое соленое море и Эльза – почти невеста, оставшаяся очень далеко, в прежней жизни. А когда он наконец проснулся от слабого колокольного звона, почувствовал себя так, будто вернулся домой, в свое родное село на внешней Земле. Утомление от каждодневных тягот похода, копившееся весь последний месяц, осталось в прошлом. Казалось, сделай несколько шагов, и сможешь распахнуть калитку родного двора.

Однако Стволов ясно понимал, что как и прежде остается комиссаром и отвечает за боевой дух личного состава.

– Эй, Нуггар, ну-ка свари каши! – Он откатил вбок спящую Клюш и приподнял за шиворот отяжелевшего на казенных харчах повара. – Подъем! Кто не проснется, будет два часа париться в перцовой бане!

Гоблины и без того были готовы пробудиться от долгого сна. Страшная угроза вмиг принудила золотоискателей к реальным поступкам. Вместо невнятно мычания послышались бодрые возгласы. Все повскакивали на ноги.

– Парни, признавайтесь, у кого в ушах как бы песня звенит? – спросил Боксугр.

Воины нестройно загалдели, подтверждая наблюдение бывшего тысячника.

– Эти песни неспроста, – сказал комиссар. – Я на разведку, а вы приведите себя в порядок. Да варите уже завтрак. Или обед! Отож, выдай-ка Нуггару сухого навоза, а то я не вижу тут дров. Цаво, Рож, Квакваса – на сбор черных лопухов! Сир чревовещатель, вы можете отдыхать. Остальным помогать Отожу и Нуггару. Девушек немытыми руками не лапать!

Пока Маггут нежился в черепахе, Федор успел отдать еще пару насущных распоряжений, прихватил жезл из тайного арсенала Волосебугу, проверил, легко ли ходит кинжал в ножнах, и выдвинулся в сторону поселения. Ил-Лаарта нигде видно не было, а вот Пуп продолжал дрыхнуть под боком черепахи. Будить смертника даже толстокожие гоблины посчитали слишком безжалостным.

– Я с вами, сир, – подхватился Жрадк и повесил на плечо свою котомку с целебными снадобьями.

В отличие от ополченцев, в Мензоберранзане хоббит-полукровка успел пробежаться по центральным улицам и пополнить свой арсенал средств. В том числе и новыми продуктами для интимного здоровья. Но Федор пока не спрашивал его о помощи. А сам Жрадк, памятуя о фиаско в Кор-Наргитте, с предложениями не лез.

Деревушка Эйли прилепилась на уступе с правой стороны ущелья. Жителям повезло с водой – с неба по скалам бежал ручеек. В его окрестностях и возникли строения. Главным образом приземистые бараки из грубо обтесанных глыб туфа. Имелась и высокая каменная башня – судя по всему храм.

– Это Дом Эйлистраи, – сообщил Жрадк.

– Кто такая? Верховная жрица?

– Богиня в эльфийском образе! У них тут, по слухам, полная гармония. Никто никого не угнетает, рабов нет, стражников и банкиров тоже.

– Фантастика, – с сомнением сказал Федор.

Жителей они нашли в храме. Комиссар потянул плетеную из соломы дверь и шагнул в жаркое помещение, полное ароматных курений и расплывчатых световых пятен. Мерцали кристаллы и шелковые фонарики со свечами внутри. В уши проник ясный, какой-то хрустальный напев. Словно ветер прихотливо перебирал восточные колокольчики. В глазах у Стволова помутилось, ноги стали подкашиваться, но Жрадк пнул его по голени, прошипел какое-то неразборчивое заклятие, и все вернулось в норму.

Из марева возникла женская фигура в белом балахоне из тонко выделанной материи. Женщина была на голову ниже Федора.

– Помолись с нами богине Эйлистраи, путник, – проворковала эльфийка.

Федор заметил, что она испытывает откровенный интерес к необычному гостю, и на всякий случай притворился одурманенным. На карлика-колдуна жрица глянула брезгливо, с явным желанием вытолкать полухоббита вон. Но тот проскользнул к алтарю и был таков.

В храме собрались, наверное, все жители поселка, кроме детей. Эльфы разбились на пары, тройки и занимались кто чем. Большая часть возлежала на моховых подстилках или тканых покрывалах, а то и на голых скамьях. Присмотревшись, Федор понял, что практически все ласкают друг друга. «Что за массовая оргия?» – удивился комиссар.

– Иди за мною, прекрасный юноша. – Жрица повлекла его в полумрак, проводя между одетых, обнаженных и полуобнаженных дроу.

Пока они шли, заклятие Жрадка рассеялось, а самого полукровки поблизости не оказалось. Федору померещилась его карликовая фигура с загребущими ручонками – вроде бы колдун прибирал к ним плохо лежащие на алтаре снадобья.

– Ты пришел домой, славный путник, – услышал Стволов сквозь полузабытье.

С него принялись стягивать одежду. Перед глазами плавали цветные огни кристаллов, а дурманящая дымка завивалась вокруг змеиными кольцами. Два белых горячих тела прижались к комиссару с обеих сторон, повлекли на пол. Он почувствовал колкий холод, идущий из самой глубины тела. Затем кожу начало жечь, будто Федор сутки пролежал в ледяной пещере и внезапно очутился посреди жаркой траппы. Обильный холодный пот прошиб комиссара, стало легко и покойно…

Увесистый удар в пах сбил с Федора остатки ледяной корки. Даже, как будто, звон раздался. Разуму возвратилась кое-какая ясность.

– Хочешь остаться здесь жить, этруск? – ехидно спросил Жрадк.

Неожиданно крепким захватом карлик поднял обессилевшего Стволова с моховой подстилки. Эльфийские ладошки, только что державшие комиссара, с шелестом опали, будто прошлогодние листья. Послышался протяжный разочарованный вздох. Белесое море тел заколыхалось, неохотно отпуская жертву. Ступая между многочисленными конечностями, а порой и по ним, экспедиционеры выскочили за дверь.

– Держи, командир… – Жрадк подал Федору его одежду, небрежно свернутую в комок. – Скажи спасибо, что все подобрал, а то бы голым в лагерь вернулся.

– У меня такое ощущение, что я здоров, – задумчиво проговорил комиссар, одеваясь. – Еще бы минута, и я пустил бы свой клинок в дело. А ты все испортил! Какой ты после этого лекарь?

– Я спас тебя от пожизненного рабства! Ну, от какого-то из заклятий, пожалуй, ты мог-таки избавиться. Я там разобрал среди курений нужные запахи. – Карлик потряс котомкой. – Да и подтянул кое-что с алтаря! Пора сваливать отсюда, пока у них ритуал не закончился. А то гоблины у нас парни нестойкие. Заманят их местные в любовную ловушку.

Они быстро двинулись прочь от храма в сторону невидимого за грибами лагеря. И почти сразу наткнулись на золотого бога Ил-Лаарта. Тот пристально осмотрел обоих ходоков, удовлетворенно хмыкнул и снова ускользнул по своим неведомым делам.

– Воды бы набрать! – озаботился комиссар.

– Дальше по пути есть озерцо. Всех вас я тут не удержу, – возразил колдун. – Знаешь, какие прилипчивые эти сектанты? Пока все соки не выпьют, не отстанут. А ты, сир, к тому же неоднократно заговоренный. Они тебя в рабство мигом обратят – и убежать не сумеешь, потому что все время одурманен. Мало того, что в сексуальном рабстве, так еще и без удовольствия… Это похуже импотенции будет! Ладно, напугаю гоблинов, сами прочь отсюда побегут.

– Меня-то что не удержал, коли тут так опасно? – нахмурился Федор. – Темнишь, уродец!

– Так надо было, – загадочно усмехнулся тот.

Сытых и раздобревших гоблинов припугнуть оказалось непросто. Однако приказной тон комиссара и таинственные намеки маленького колдуна сделали свое дело. Уже к вечеру золотоискатели удалились от опасного поселка на десять миль.

Зак не возражал против резкой передислокации, витая в своих любовных эмпиреях. Хотя Федору казалось, что пора бы уже афроорку вернуться в грешное Подтеменье, дабы подготовиться к решительной сече с держателем сундука.

* * *

Веселые грибные долины, ручейки, светящиеся насекомые и радужные кристаллы вскоре остались позади. Как ни грустно было экспедиционерам покидать радостные и умиротворяющие места, великая миссия вела их вдаль, навстречу неизведанному. Началась унылая скалистая равнина с высокими отрогами вдалеке, с расселинами и плато, под низким серым небом, где «звезды» редки, а сталактиты темны. Отряд продвигался к цели с трудом, особенно черепаха. Частенько приходилось помогать ей в преодолении препятствий.

Федор посматривал на карту и недоумевал, зачем маджаи отметила именно этот путь, через Эйли и Чольссин. Можно было выбрать немного более длинный, зато менее сложный топографически. Но Фундис, очевидно, плоховато знала местные условия.

На третий день изнурительного марша, когда пища для черепахи и вода стали подходить к концу, на пути экспедиции наконец-то вознесся покинутый город Чольссин. Пополнить запасы воды, судя по заметкам на карте, можно было здесь. В храме Отца-Покровителя города – Мауззкила, который когда-то сверг в Чольссине власть Паучьей Королевы и запретил матриархат, – располагалась гигантская яшмовая чаша. С неба в нее капля за каплей падала «священная» вода. Чтоб достичь базилики, предстояло взобраться на мощную гору с остатками древних строений по склонам и черным бастионом на вершине.

Зак наконец-то вернул былую форму и вновь начал интересоваться незамысловатой походной жизнью. Радость гоблинов по этому поводу была искренней. Все-таки изощренное политическое руководство комиссара Стволова простых солдат угнетало. Молодецкие окрики комдива нравились им больше.

– Зловещее тут место, – сказал Федор после того, как золотоискатели встали лагерем в самом светлом месте у подножия горы. – Недаром его назвали Город Шепчущих Теней. Вон и Угорь куда-то утек. Не иначе собрата себе искать в заброшенной сети. Юного хорхоя-то больше с нами нет.

– Заброшенной, говоришь? – Зак почесал макушку. В глазах у него вспыхнул нездоровый блеск. – Это что же получается, пустой город… И никто нас за руку не поймает!

– Кому и зачем надо хватать нас за руку? – не понял комиссар. – Мы всего лишь хотим набрать воды.

– Да затем, что в той воде мы намоем старинное золотишко!

Федору оставалось только покачать головой. Остановить подвергшегося золотой лихорадке Зака было нереально. Хуже того, опасно. Почуяв сокровища, афроорк становился неуправляем.

И точно, после ужина комдив объявил набор в летучий отряд золотоискателей. А когда не получил однозначного отклика, попросту воспользовался правом комдива и призвал тех солдат, кого посчитал нужным. Ими оказались: прорицатель Волосебугу, исполняющий роль непревзойденного биокомпаса, Боксугр и Нуггар – ум и сила гоблинского отряда, а также Минджуку и Рож. Их предполагалось использовать для переноски «щуплого старичка» на вершину горы, а золота и воды в обратном направлении. Федор записался в отряд сам, для моральной поддержки. Бросить подчиненных в пасть неведомым чудовищам комиссар не имел права.

– Кто-то хочет стать добровольцем? – спросил уже он. – Проявите героизм, парни! Я не буду возражать.

Но идти на добычу золота больше никто из гоблинов почему-то не пожелал. Федор обрадовался бы компании гомункулуса, но Отож с первых минут привала занялся регулировкой его оптики. Люсьен давно докладывал, что фокусировка нарушена и телескопические объективы заедают, а тут заявил, что вообще перестал видеть одним глазом. Гремлин считал, что дело в засорении гидравлической жидкости грибными спорами. Требовалось их отфильтровать.

Вооружившись испытанными еще в Чед-Насаде шанцевыми инструментами и заплечными мешками для сокровищ, отряд двинулся в гору. Волосебугу гордо отказался от путешествия на плечах соплеменников и пошел сам. Однако терпел лишения он не слишком-то долго. Вскоре на вершину стоящего возле тропы коралла уселся толстый жук и отчетливо протрещал надкрыльями:

– Отшельник устал. Пора сажать его на носилки!

Минджуку обреченно вздохнул, а разозленный Рож метнул в жука камень. Только чудом правдивое насекомое избежало гибели. А вот сам Рож участи носильщика не избежал. Кряхтя от натуги, гоблины поперли прорицателя вверх.

Подъем, казавшийся почти бесконечным, закончился совершенно внезапно. Секунду назад золотоискатели угрюмо карабкались в гору, обливаясь потом и проклиная все возвышенности на свете, и вдруг оказались на самой верхотуре. До которой по самым скромным прикидкам оставалось брести милю, а то и больше. Обернувшись, впечатлительные гоблины не смогли сдержать крик изумления. Склон вновь виделся необыкновенно длинным. Тропа внизу превращалась в тонкую ниточку, а оставленный лагерь выглядел крошечным, словно букашка в траве.

– Что такое? Мы где-то прошли через портал? – спросил Федор.

– Нет, это оптический фокус. Обман зрения, – хрустнули камешки под ступнями слезшего с носилок прорицателя Волосебугу. – Древняя магия, призванная вводить в замешательство врагов города.

– Неплохо придумано! – похвалил чольссинских колдунов Зак. – Надеюсь, золото у них будет настоящим.

– Чольссинская золотая проба до сих пор считается в Подтеменье эталонной, – пискнула пробегавшая мимо ящерица.

– Отлично! – воскликнул Зак. – Так пойдем и возьмем наше сокровище, парни! Начнем с храма. Если там и не найдется монет, то хоть свежей воды напьемся.

Он двинулся первым. Гоблины вприпрыжку устремились следом, едва поспевая за размашистым шагом комдива. Федор шел замыкающим, рядом с Волосебугу.

Город располагался преимущественно на склонах горы. Восемь строгих прямых проспектов звездой расходились от бастиона, защищающего базилику Мауззкила. Все дома на проспектах были одного размера. Все крыши одинаковой формы. Все шпили – равны по толщине и высоте. Двумя сотнями шагов ниже каждый проспект двоился, затем еще и еще. Каждое такое ветвление было геометрически безупречно. Его не нарушали ни шрамы поперечных улиц, ни отростки проулков. Вся красота обрывалась ровно на половине горы. Почти идеальную полусферу возвышенности опоясывала фиолетовая стена. Скорей декоративная, чем защитная. Ниже были только дикие склоны, усеянные коралловыми «рощами».

– Почему жители покинули город? – спросил Федор. – Следов войны не видно…

– Это тайна, – хлопнул ветерок накидкой прорицателя. – Говорят, все бесследно опустело за одну ночь. Хотя в Подтеменье тысячи дроу, которые уверяют, что их предки обитали здесь. Да и чолльсинских овчарок-альбиносов дополна. Но когда и как они очутились в других местах, никто не знает.

– И никто не пробовал поселиться вновь?

– Пробовали. Но быстро возвращались.

– А почему?

Старик остановился и показал пальцем на большую статую, изображающую голенького, нечеловечески мускулистого младенца, играющего со скорпионами. Рот у малютки был распахнут – он заливался от смеха. Из этой черной дыры донесся глухой ответ:

– Потому что страшно. Очень страшно.

Федор покачал головой и невольно положил руку на поясной жезл. Матерь Грязь и Насровы уши! Опять Маггут ведет туда, где нормальным людям нет места.

Но самого Зака подобные проблемы не волновали. Он как раз подошел к величественным воротам храма и без затей долбанул по ним кулаком. Створки начали плавно открываться. Как будто расторопные служители или хорошо отлаженные механизмы тянули их в стороны. Только вот не осталось в базилике служителей, и не слышна была работа механизмов.

– Эта магия мне тоже нравится, – сообщил афроорк и шагнул внутрь.

Его появление вызвало немедленную реакцию. Вспыхнули сотни световых кристаллов на уходящих ввысь колоннах. Откуда-то полилась приятная тихая музыка, сотканная из шепота ветра. Наибольшее количество лампионов было сосредоточено вокруг грандиозной каменной чаши, что покоилась на основании в виде ступенчатой пирамиды, опутанной цепью. Потолок над чашей отсутствовал. С каменных «небес» в углубление, где без проблем разместилась бы транспортная черепаха с прицепом, падали капли. Водное зеркало лежало вровень с краями, но влага наружу не выливалась.

Истомившиеся гоблины бросились пить и наполнять фляги. Скоро их радостные возгласы сообщили, что вода оказалась отменной.

Федор пока не спешил к сакральному источнику. Он озирался и прислушивался – не приближается ли какая-либо опасность? Он и впрямь чувствовал тревогу. Музыка стала казаться ему не умиротворяющей, а грозной. Свет кристаллов как будто окрасился недобрым багрянцем. Тени в отдаленных углах колыхались, а в воздухе ощущался слабый запах тлена.

Куда менее чувствительный Зак, впрочем, тоже пренебрег жаждой. Первым делом он бросился осматривать храм на предмет дорогостоящей утвари либо богатых приношений. Комдив метался среди высоких колонн, покрытых прихотливой резьбой, запрыгивал на алтари, опрокидывал скамьи и простукивал стены. К его огромному разочарованию, вся утварь была изготовлена из красивых, но малоценных камней – нефрита, жадеита, бирюзы. Да и забрать с собой ее не получилось бы. Чольссинские мастера явно страдали гигантоманией. Самая скромная статуэтка Мауззкила в детстве, того самого мускулистого младенца со скорпионами, была высотой в человеческий рост. Самый легкий кубок из оникса весил килограммов пятьдесят. Декоративной цепью из посеребренной бронзы, что опутывала основание чаши, можно было надежно сковать дракона – каждое звено у нее было диаметром с тележное колесо.

– Shit! – выругался афроорк, вернувшись с пустыми руками. – Ничего полезного. Наверно, до нас разграбили.

– Тогда двинули в лагерь? – предложил Федор. – Воды мы уже набрали…

– Ни за что, камрад! – оборвал его Зак. – В самой дальней стене есть дверь. Была замаскирована каким-то комодом. Опрокинул его, чтоб долго не копаться, а там – ниша! В глубине медная дверца. Ведет в подземелье, уверен! Наверняка главные сокровища там.

– Это вход в усыпальницу, где сотни лет хоронили правителей и главных жрецов, – прошелестел под сводами храма бесплотный голос. – Погребальные костюмы в Подтеменье немыслимы без золота и драгоценных камней…

– Ручаешься? – подступил Зак к прорицателю, безошибочно признав в нем источник информации. – Факты проверенные?

Тот кивнул. Другого афроорку и не было нужно. Он решительно повел отряд к обнаруженному тайнику.

Дверца скрывалась в узкой нише, глубоко погруженной в стену. Медная, даже на вид очень толстая, она была украшена рельефным изображением Смерти. Тощая человекообразная фигура в обтрепанном балахоне, с черепом раптора на месте головы и серпами в четырех длинных руках. Ногами Смерть попирала корчащихся людишек. В середине груди у жуткой фигуры виднелась затянутая паутиной замочная скважина.

– Тревожить мертвецов – не слишком хорошая идея, – попытался в последний раз остановить друга Стволов.

– Неужели боевого комиссара напугала эта картинка? – Зак ободряюще хлопнул Федора по плечу. Тот в досаде скрипнул зубами. – Брось, мужик. Лучше подумай, как отпереть замок. Воровского амулета у нас сегодня нет.

Словно в ответ на его слова, пятна света и тени на двери шелохнулись. Череп раптора как будто шевельнул челюстью.

– Я открою…

Над плечом Зака мелькнул деревянный посох отшельника Волосебугу. Украшенный связкой перьев набалдашник с гулким звоном ударился в дверь. По ней, сверху донизу, прокатилась волна вибраций – и вдруг дверь осыпалась тающей в воздухе золотистой пылью. Из открывшегося черного прохода потянуло затхлым могильным холодом.

– Спускайтесь без страха, – сказал Минджуку. – У вас есть целый час. После чего дверь появится вновь. Сир прорицатель останется здесь и будет стеречь вход, чтоб он не закрылся прежде времени.

– Он-то останется, а ты пойдешь с нами, – сказал Федор и подтолкнул Минджуку к входу в усыпальницу. Комиссар до сих пор не избавился от подозрений относительно этой парочки. Оставлять снаружи их обоих он счел верхом беспечности. Гоблин было дернулся бежать, но сразу поник с обреченным видом. – Вперед, боец!

Помощник отшельника опустил плечи и шагнул во мрак.

– Постой-ка. – Зак вручил первопроходцу отломанный с колонны кристалл. Выворотил еще один для себя и зычно скомандовал: – Солдаты, всем взять светильники!

Гоблины с рвением выполнили приказ командира. Спускаться в крипту без света не хотелось никому.

Цепочка золотоискателей втянулась под низкий дверной свод. Некоторое время двигались по коридору, грубо вытесанному в толще известняка. Затем открылся круглый провал, наверняка очень глубокий. В центре провала возвышалась граненая колонна. Вокруг нее вилась, уходя вниз, лестница из темного металла. На каждой ступени было выбито какое-то слово или таинственный знак. Перил у лестницы не было.

В стену возле прохода была вмурована железная штанга с лебедкой у основания и блоком на конце. Вероятно, когда-то с помощью этого устройства опускали в усыпальницу покойников. Но веревка давно сгнила, грузовая корзина отсутствовала. Да и вряд ли нашелся бы в отряде безумец, что отправился бы вниз на «лифте», предназначенном для мертвецов.

Зак мгновение поколебался, затем махнул рукой – и золотоискатели начали спуск.

Ступени гремели, отчетливо стучали зубы у малодушного Рожа, светильники едва рассеивали плотный мрак. Нуггар шепотом молился Матери Грязи. Боксугр для поднятия духа повторял статьи Боевого Устава армии таха. Зак фальшиво напевал что-то по-английски. Федор держал наготове боевой жезл. Минджуку отсчитывал ступени на эльфийском. На двести пятьдесят шестой он радостно, но очень тихо вскрикнул:

– Кончилась!

Федор нахмурился. С его позиции дна еще не было видно. Сплошная чернота. Минджуку шагнул в сторону и как будто повис над бездной.

– Ого, какой здесь черный пол, – сказал шедший за ним Нуггар. – Интересно, из чего он?

– Да какая разница, мужик? Крепкий – и ладно!

Зак с топотом сошел с лестницы, поднял кристалл повыше. Осветилось круглое помещение шагов пятидесяти диаметром. В его грубых известняковых стенах открывалось множество тоннелей. Одни были забраны толстыми решетками, другие свободны. Над тем, какой путь выбрать, афроорк раздумывал не больше пары секунд.

– Самые большие сокровища – за самыми крепкими запорами. Правильно я говорю, парни?

Солдаты скрепя сердце согласились с командиром. Зак подошел к одному из забранных решетками проходов, подергал прутья. Результаты проверки его не устроили. Он перешел к другой двери, затем к третьей. Лишь возле четвертой Маггут удовлетворенно рыкнул, вытащил из-за голенища небольшой ломик, явно позаимствованный у гремлина, и начал ковырять стену. Мягкий камень крошился без особого труда. На помощь Заку поспешил Нуггар с молотком.

Дело пошло веселей. Вдвоем золотоискатели быстро расправились с преградой. Проскрежетав в выдолбленных пазах, решетка упала на пол. Взвилось облако известковой пыли.

Прокашлявшись и прочихавшись, взломщики первыми вошли в тоннель. Федор приказал гоблинам не отставать и шагнул за ними.

Этот коридор разительно отличался от того, что остался наверху. Пол был выложен базальтовыми брусками, стены и потолок отшлифованы и расписаны сценками из жизни какого-то влиятельного дроу. Даже под многолетним слоем пыли и паутины краски оставались яркими. Судя по сюжетам росписи, жизнь у нынешнего покойника была насыщенной до предела. Он побеждал орды гигантских пауков, насланных на него Ллот, даровал подданным ценные предметы и еду, скакал куда-то на рапторе, а то и летел на виверне. Предавался любви с множеством дев под водопадом, казнил врагов на вершине горы, пил вино из витого рога, писал указы на пергаментах, чеканил монету…

– Как думаешь, что за чувак на этих картинках? – заинтересовался Зак.

– По-моему, сам Мауззкил, – отозвался Федор. – Отец-Покровитель города.

– Думаешь, он тут и похоронен?

– Не исключено.

– Значит, мы на правильном пути. Уж для его-то погребения здешние жители наверняка не поскупились. Может быть, сделали золотой саркофаг…

– Так и есть! – вскричал шедший первым Нуггар. – Вот он!

Рож и Минджуку, которым предстояло нести добычу, застонали от горя.

Перед золотоискателями открылось большое помещение, вырубленное в форме знакомой уже ступенчатой пирамиды. Потолок грандиозного склепа терялся во мраке. Вдоль стен располагались каменные скамьи, заставленные многочисленными сосудами. Тянулись ряды сундуков. Прямо на полу лежали груды оружия и истлевшей одежды. В центре, на спине отлитого из бронзы раптора, обосновался саркофаг.

Последний приют для Отца-Покровителя благодарные чольссинцы изготовили в форме золотого жука-носорога, сплошь усеянного драгоценными камнями. Особенно прекрасны были глаза – два бриллианта чистейшей воды и безупречной огранки.

– Какой здоровенный сарко-жуко-нахрен-фаг! – восхищенно выдохнул Зак. – Мы наконец-то богаты, мужик!

– Не мы, а Даггош, – поправил друга Федор. Хоть он и старался быть невозмутимым, голос от волнения сорвался.

– Брось придираться, я это и имел в виду. – Афроорк с трепетом провел рукой по гладкому боку жукофага. – Да здесь не меньше тонны золота!

– Ага, придется попотеть, вытаскивая его наружу за час.

Тем временем в склепе собрались все гоблины. Обмирая от восторга, они глазели по сторонам, однако хватать сокровища без команды не решались.

«Хороших все-таки солдат мы воспитали, – подумал Федор. – Вроде и гробокопатели, а до чего культурные!»

– Понесем частями, – сказал Зак. – Начнем с крышки. Сейчас я ее спихну.

Комдив вскарабкался на бронзового раптора и подковырнул крышку ломиком. Сначала она не поддавалась, но афроорк напряг свои немалые силы, и крышка начала понемногу сдвигаться. Сначала медленно, буквально по миллиметру, потом быстрее и быстрее. Наконец окончательно сорвалась и с колокольным звоном упала на пол.

Маггут заглянул в саркофаг и присвистнул.

– Что там? – спросил Федор.

– Сам взгляни. Это круто, чувак. Фараоны отдыхают.

Стволов запрыгнул к нему.

Внутри «жука» лежал мумия, запеленатая широкими серебристыми лентами. На лице у нее находилась маска, выточенная из цельного изумруда в строгой оправе из металла. Цвет оправы напоминал титан, «радужно-узорчатая» структура материала – булат. Наверное, то был легендарный эльфийский мифрил. Под маской виднелись очертания полуистлевшего лица – голову почему-то оставили без «бинтов». В левой руке мертвец держал многократно изогнутый, будто язык пламени, золотой кинжал. В правой – небольшой сосуд из рубина с плотно притертой крышкой. На чреслах мумии возлежала еще одна «маска», только золотая. Изображала она гигантское мужское достоинство. На ногах у покойного были сандалии из растрескавшейся от старости змеиной кожи.

– Ты прав, брат, – сказал Федор. – Один этот камешек может стоить больше, чем весь твой сарко-жуко-фаг.

Рука у него, словно повинуясь непреодолимой силе, сама потянулась к артефакту. Не в силах противостоять влечению, комиссар ухватился за изумрудную маску, рванул на себя. Над головами раздался душераздирающий звук, напоминающий волчий вой. Свет кристаллов замерцал.

Мумия в саркофаге резко села. Сухонькая рука с необыкновенной скоростью взмахнула «пламенным» клинком. Но не для того, чтобы кого-то пырнуть. Кинжал вырвался из руки, пролетел через усыпальницу и вонзился в стену. От него тотчас побежали ветвистые трещины.

Мумия протянула освободившуюся руку и схватила Федора за горло. Захват не был удушающе-крепким, но зато крайне цепким и неприятным. Вторую руку покойник рывком поднес к истлевшему лицу, зубами сорвал пробку с флакона и плеснул его содержимое себе в рот. В тот же миг пустые глазницы наполнились кровавыми отблесками, словно в черепе кто-то раздул уголья.

Опомнившийся Зак хватил не в меру шустрого мертвяка кулаком по голове. Тот даже не покачнулся. Федор, не выпуская драгоценной маски, вырвал орочий кинжал из ножен и одним взмахом перерубил цепкую ручонку возле локтя. Кисть так и осталась болтаться на горле, словно колючка на собачьей шкуре, но пока что было не до нее. Друзья спрыгнули на пол, и уже там Стволов оторвал-таки прилипчивую гадость от шеи.

Мумия встала в полный рост. На месте отрубленной руки у нее стремительно вырастала другая – с длинными черными когтями. Пламя полыхало уже не только в глазницах, но и в пасти.

Золотой фаллос свалился с мертвых чресл, упал на пол, дребезжа покатился в сторону и остановился возле под ногами остолбеневшего Рожа. Тот сразу очнулся, проворно схватил добычу и спрятал под плащ.

Штукатурка со стен начала отваливаться крупными кусками, открывая дюжины вертикальных ниш. В каждой на кожаном ремешке, охватывающем шею, висел скелет. Грудные клетки у них были упрятаны под темные панцири, на черепах вкривь да вкось сидели бронзовые шлемы. Каждый имел при себе короткое копье и удлиненный щит.

Мумия издала дикий вопль.

Скелеты встрепенулись и, обрывая сопревшие ремни, шагнули из ниш наружу. На сундуках откинулись крышки. Сразу выяснилось, что это тоже саркофаги. Погребенные в них мумии вставали, поднятые призывом своего полуистлевшего господина.

С криками ужаса расхитители гробниц бросились наутек.

* * *

Впереди всех мчался худощавый Минджуку. Видя его стремительное движение, любой наблюдатель вмиг понял бы, почему из народности киафу происходят непревзойденные бегуны. Ненамного отстал бывший тысячник Боксугр – военная закалка и постоянные тренировки в стремительном беге за штабной черепахой сослужили ему добрую службу. Объемистые Нуггар и Рож, шумно пыхтя и громко топая, летели бок о бок. Будь коридор поуже, они наверняка запечатали бы его своими тушами, как пробкой. Замыкали отступление комдив и комиссар. Только они не поддались общему смятению и по очереди уничтожали самых резвых преследователей.

Зак сокрушал вырвавшихся вперед скелетов ломиком, Федор поджигал мумий выстрелами из жезла. К сожалению, ни то, ни другое не могло привести к окончательному решению вопроса. На место павших скелетов вставали новые. Мумии, стряхнув с тела пепел сгоревших «бинтов», продолжали погоню с прежней энергией.

– Верни им маску, чувак! – выкрикнул афроорк. – Отстанут!

– Хрен им! – откликнулся Федор и всадил в мумию, прыгнувшую будто кошка, длинный разряд. Срезанная на взлете, мумия упала в гущу преследователей, подняв тучу искр.

– Погубишь нас, камрад!

– Отвяжись! Маска моя!

Стволов и впрямь остро почувствовал глубинное родство с древним артефактом. Словно внезапно встретил давно потерянного друга или даже брата. Словно вставил прекрасную новенькую пломбу в давнишнее кариесное дупло в зубе. Словно выздоровел после долгой легочной болезни и наконец-то вздохнул полной грудью.

– И вообще, я считаю, они гонятся за золотым фаллосом!

– Рож! – завопил комдив. – Немедленно брось, что ты там подобрал!

– Ни за что! Это мой пропуск в счастливое завтра!

Шаги гоблинов уже загремели по железным ступеням лестницы. Эхо панических воплей отражалось от стен провала и взмывало кверху.

– Ты еще худший маньяк, чем я, – обреченно выдохнул Зак и подтолкнул Федора в спину. – Беги первый! Вдвоем на одном уровне не развернуться! Будешь стрелять через мою голову!

Федор ускорился. Прыгая через две ступеньки, взбежал на несколько метров и обернулся.

Афроорк успел подняться совсем недалеко. Он медленно отступал, размахивая ломиком и отбрыкиваясь. К сожалению, надежда на то, что погоня на узкой лестнице замедлится, оказалась напрасной. Хрупкие и неуклюжие скелеты действительно застряли на первых же ступенях. Они цеплялись друг за друга оружием, щитами и ребрами. Теряли направление из-за сползших на глазницы шлемов. Идущие первыми валились от ударов Зака и увлекали за собой тех, кто шел ниже. Увы, с мумиями все произошло иначе. Цепкие как пауки твари полезли вверх не только по лестнице, но и по колонне.

Федор начал стрелять. Сейчас разряды действовали куда разрушительней, чем в коридоре. Они не только подпаливали мумий, но и сшибали вниз. Только вот заряд в кристалле таял. Для того чтоб поменять его, требовались обе руки…

В тот момент, когда кристалл отдал последнюю порцию магической энергии, из коридора появился сам предводитель мертвого воинства. Он окинул пылающим взором картину побоища и снова взвыл. Громче и страшнее прежнего. Из пасти вырвался длинный язык огня.

Его боевой клич подействовал как допинг. Скелеты стали ломиться вперед, перескакивая через павших товарищей. Мумии карабкались даже по стенам. Обугленные держались наравне с уцелевшими. Без огневой поддержки Заку было не справиться. Федор чертыхнулся, зажал нижний край маски в зубах и сунул руку в набедренный карман за свежим кристаллом.

Время остановилось. Маска медленно, отжав нижнюю челюсть, повернулась и точно живая переползла ему на лицо. Приклеилась. Окружающий мир мгновенно изменился. Похожие ощущения Федор испытывал, будучи псоглавцем. Только сейчас они были во много раз сильнее. Он стал не просто сильным и ловким, отлично слышал, зорко видел и чутко обонял.

Он сделался всемогущим! Например, мог отдать любой приказ, и мертвая армия, и сам Мауззкил в том числе, бросилась бы исполнять его. Вырастить себе драконьи крылья, хвост как у Борьки или лосиные рога. Но все эти чудеса и власть над скелетами были возможны лишь тут, на скале, у источника некромагии.

Федор посмотрел на ставшую вдруг маленькой и жалкой мумию Мауззкила. У того вмиг погасло пламя в глазах, руки упали вдоль сухонького тельца как плети. Он склонил голову и попятился. Мертвые воины, смешав ряды, начали отступать. Мумии отваливались от стен, как сбитые дихлофосом мухи. Упав на пол, уползали на четвереньках. Скелеты же попросту бежали, теряя амуницию. Стволов перевел взгляд на Зака.

Лицо афроорка выражало неподдельный ужас. Федор никогда не видел его таким напуганным.

– Чувак!.. – выдохнул Маггут. – Какого Насра ты творишь?..

Он попятился, словно предпочитая общество дохляков обществу соратника по тандему. Это было очень странно. И нехорошо. Федор нащупал в кармане заряженный кристалл, вытащил, вогнал в кристаллоприемник на жезле. А потом собрал волю в кулак и сдернул маску с лица.

Мумии и скелеты тотчас остановились и развернулись. Они еще колебались, не сообразив за отсутствием мозгов, как действовать дальше. Однако не было никакого сомнения в том, что вскоре решение будет принято.

– Ходу, брат! – гаркнул Федор.

Полученной форы им как раз хватило, чтоб без помех добраться до верхней площадки. Едва друзья ступили на твердый пол, как из провала прозвучал вой Мауззкила, сообщая, что преследование возобновилось. А из коридора навстречу командирам метнулся отчаянный визг гоблинов:

– Открывай, подлец! Час еще не прошел!

Да, час еще не прошел, но спасительная дверь наружу была заперта.

Намертво.

* * *

Рож рыдал, размазывая по лицу слезы, хотя второй рукой крепко стискивал добычу. Боксугр стоял, сжав в кулаках по лопате и упрямо наклонив голову – приготовился сражаться. Минджуку то рвал на голове остатки волос, то плаксиво выкрикивал:

– Вы же не оставите меня здесь, сир! Я служил вам верой и правдой тридцать лет! Не хочу к скелетам!

Нуггар со всего маху колотил в медную плиту молотком. Дверь гудела, на ней оставались глубокие вмятины, но и только. Зак отодвинул его, примерился ломиком. Безрезультатно: просунуть его было просто некуда, створка практически врастала в выложенную из базальта дверную арку. Афроорк прекратил попытки. Обернулся к Федору.

– Придется попробовать тебе, мужик, – сказал он. – Только, ради Номмо, на меня не смотри.

– Отвернитесь все! – скомандовал Стволов.

Дождался выполнения приказа и приложил маску к лицу.

Нахлынуло знакомое ощущение всесилия. Медная дверь сделалась прозрачной. Федор видел сложнейший запорный механизм в глубине ее и гнусного предателя Волосебугу снаружи. Гоблин приложил волосатое ухо к замочной скважине, готовясь услышать последние крики гибнущих золотоискателей. Его подвижные пальцы передвигались по посоху, словно пальцы флейтиста по флейте. Он ухмылялся.

Увы, изумрудная маска не давала власти над предметами – только над существами, живыми или мертвыми. Отпереть замок или разрушить взглядом дверь Федор был неспособен. Более того, он не мог подчинить старого отшельника! Видимо, древняя медь стояла здесь не напрасно. Она была непроницаема для повелительной магии артефакта.

Однако замочная скважина была достаточно широкой. В нее запросто прошло бы лезвие кинжала. Федор взялся за крепкую рукоятку. Сейчас он вгонит острие в голову предателю, и заклятие, заперевшее дверь, разрушится.

«А что, если нет? – спросил внутренний голос, хладнокровный и рассудительный. – Ты можешь вновь прогнать войско Мауззкила, но не сможешь вывести своих солдат наружу. Не сможешь выйти сам. Представь, всемогущий Федор Стволов сдохнет от голода и жажды и превратится в живую мумию. Или станет каннибалом, но в итоге все равно сдохнет от голода. Или просто заснет и будет уничтожен во сне убогим скелетишкой, а маска вернется к прежнему владельцу. Только Волосебугу способен отпереть дверь».

Но ошибся и внутренний голос. За спиной прорицателя мелькнула золотая вспышка. Раздался сатанинский хохот, слышимый даже через дверь. Изумленный отшельник выпрямился, но тут же повалился на пол от сильного толчка.

Над гоблином встал, попирая его плавником, грозный Пожиратель Плоти Ил-Лаарт.

– Мерзкий старикашка! – загрохотал Угорь. – Собираешься скормить мою законную добычу каким-то трухлявым покойникам? Открывай, пока я не разорвал тебя на дюжину дюжин вонючих кусков!

Трясущийся Волосебугу протянул посох к двери. Стукнул. Видимо, чересчур слабо – дверь не исчезла. Ил-Лаарт придвинул пасть к его голове и гневно зашипел. Прорицатель долбанул вторично. Взвилось блестящее облачко. Проход был свободен.

Вовремя! В коридоре уже показались первые преследователи.

– Спасайся, кто может! – крикнул Федор.

Солдаты машинально обернулись на его голос. Лица их перекосились. Заверещав куда громче, чем при виде восставшей мумии, гоблины припустили прочь от любимого комиссара. Не отстал от подчиненных и комдив. Пробегая мимо Федора, он притормозил, закрыл глаза локтем и проорал:

– Мужик! Сними это, пока все не обделались!

Федор с сожалением стянул маску. Костяной перестук, издаваемый армией Мауззкила, слышался уже совсем рядом. Не целясь, комиссар пальнул из жезла через плечо и помчался догонять подчиненных.

Он выскочил в храм. Гоблины прежним порядком, Минджуку первый, Рож и Нуггар – замыкающие, приближались к чаше. Зак отставал на десяток шагов. Он практически волочил предателя Волосебугу за шкирку – тот, впрочем, и сам был бы рад задать деру, но спотыкался. Ил-Лаарт перепрыгивал с колонны на колонну. Легко и непринужденно, как мартышка с дерева на дерево. Он сшибал лампионы и заливисто хохотал. Кажется, напряженная ситуация забавляла древнего полубога – и только. Федор наддал ходу.

Выбравшись из подземелья, мумифицированные воины тоже ускорились. Они опустились на четвереньки и стали до ужаса напоминать голодную волчью стаю. Впереди бежала здоровенная мумия, обуглившаяся от многих попавших в нее разрядов до черноты. В арьергарде четыре скелета, перекрестив копья, несли на плечах воющего уже без перерыва властелина покойников.

Расстояние между мертвым воинством и беглецами быстро сокращалось. Федор понял, что ему придется вдругорядь напяливать изумрудную маску, чтобы остановить эту команду адских выродков. Другого способа загнать их обратно в подземелья, похоже, не было.

Но тут наверху возник быстро приближающийся свист, словно оттуда пикировал бомбардировщик. Комиссар поднял голову. Золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти падал из-под купола базилики точно в чашу.

Столкновение было похоже на морской взрыв. Чаша накренилась, соскользнула с постамента. Огромный вал воды выплеснулся из нее и накрыл атакующие порядки мертвецов. С оглушительным грохотом раскатились многочисленные сбитые лампионы.

Первые ряды мумий попросту растворились в священной влаге. Мгновенно и без следа, будто свинец в магме. Следующим повезло куда меньше. Вода подействовала на них подобно концентрированной кислоте. Мумии волчком крутились в убийственной жидкости, пузырясь и распадаясь на хлопья. Скелеты вспыхивали бездымным зеленым пламенем.

Мауззкил, поняв, что погоня проиграна, исторг заунывный вопль. То был сигнал к отступлению. Уцелевшие дохляки развернулись и помчались назад, в подвалы. Не спасся никто – вода оказалась быстрее. Выбросив сноп яркого света, медная дверь запечатала спуск в усыпальницу. В последний миг мелькнули вспышки от четырех горящих скелетов – древний хозяин покинутого города, если даже успел отпрыгнуть на сухое место, остался в одиночестве.

Топот удирающих гоблинов затихал вдали.

Федор осторожно приблизился к чаше, заглянул внутрь. Ил-Лаарта там не было. Лишь под тонким слоем воды поблескивало несколько чешуек. Или это были монеты, брошенные паломниками?

– Сир Пожиратель! – позвал Стволов. – Ты цел?

Из ямы, образовавшейся в том месте, где чаша крепилась к постаменту, показалась щучья голова Золотого Угря. Усы стояли дыбом, жаберные крышки возбужденно трепетали.

– Да что со мной будет? Поди-ка сюда, человек.

Комиссар шагнул к пирамиде, наклонился. Ил-Лаарт лежал в открывшейся после падения полости, свернувшись калачиком, и перебрасывал из плавника в плавник узкий изогнутый меч. Тот был прекрасен. Да что там, он был совершенен!

– Смотри, какая красивая игрушка, этруск, – сказал Угорь. – Старинная работа. Настоящий мифрил из Ядра. Как раз в пару к твоей симпатичной маске. Забирай!

* * *

Когда Федор и Угорь выбрались наконец из храма, перед ними предстала картина праведного суда над изменником. Обозленные гоблины успели подвесить Волосебугу за ноги к вытянутой руке статуи, отняли у него посох и уже готовились резать на тонкие мясные полоски, но предоставили право первого надреза комдиву. Зак достал кинжал и примерялся, как половчее вогнать его подлому предателю под колено.

– Признавайся, зачем хотел нас погубить?

– Я не хотел, все само получилось, – прогудела статуя. – Мной двигала непреодолимая сила!

– Запираешься, – констатировал афроорк. – Не сотрудничаешь со следствием. Тебе же хуже!

Он размахнулся. Волосебугу задергался, размахивая руками, и заверещал самостоятельно, без помощи посторонних предметов.

– Погоди, брат, – остановил его Федор. – Пустить кровь предателю всегда успеем. У меня и сабля для этого есть, мифриловая. Кости рассекает как масло, я уверен! Подержи-ка, я сперва на него через маску погляжу, на его гнилое нутро.

Гоблины, которые не сбежали-таки с горы, а смело остались с комдивом, при упоминании могущественного артефакта сразу приготовились задать стрекача. Зак тоже отступил на шаг с выражением страха на физиономии.

– Да ты настоящий каратель, чувак! Наверно, не в ГРУ служил, а в КГБ. Действуй, только мы отойдем подальше и отвернемся.

– Постойте, сир Стволлут! – взвизгнула статуя. – Не надо маску! Я и так все расскажу!..

…Сразу после того, как телохранители Черного Шамана сбросили его и Минджуку в Подтеменье, Волосебугу решил вернуться назад в Даггош. Вырвать у бесноватого мятежника власть, возвратить в страну мир и порядок. Все колдовские предметы и записи остались в президентском дворце, но здесь они и не требовались. Подтеменье переполнено магией! Знающему колдуну достаточно просто «наклониться и подобрать» ее.

Волшебные змеи хухум отсутствовали, поэтому для создания «обратного» круга Номмо бывший президент использовал безобидных и ленивых травяных змей. Портал открылся в виде чернильного столба. Видно было, что ведет он вверх. Прежде чем отправить в него добровольца, на чью роль претендовал верный соратник, Волосебугу бросил в портал козленка. Тот вознесся в черную высь, а через мгновение сверху донесся короткий вопль и довольное чавканье. И тут же из портала показалось существо, которое точно не было гоблином. Высокая, чрезвычайно худая человекообразная фигура, закутанная в фиолетовый плащ.

Оказалось, что это некромант, и назвался он Кимерисом. Вместо того, чтобы пробить путь в Серединный мир, портал распечатал ход, ведущий в Ядро. Некроманты давно уже мечтали проникнуть в Подтеменье, но без сообщников сделать это не могли. Волосебугу, сам того не желая, помог Кимерису проделать очередную дыру для тайного высасывания маны из Подтменья в Ядро.

– За эту мою невольную помощь проклятый некромант посулил мне многое… – вздохнув, повинился старик.

А именно: власть над Подтеменьем – сначала над его частью, а потом и надо всем. Тайные знания в области некромагии и чернокнижия. Умение чревовещать, находить друзей и оказывать влияние на подчиненных. Бонусом – сексуальную гиперактивность по легкому щелчку пальцев. Плату за это Кимерис потребовал «чисто символическую» – в урочный день, о приходе которого будет сообщено дополнительно, создать в городе несколько таких же кругов Номмо.

– Я согласился, ведь деваться-то было некуда! Кимерис пригрозил мне скорой смертью от заражения некромагией.

Проведав, что в окрестностях Уст-Наты появилось войско дроу, усиленное отрядом гоблинов из Срединного мира, он приготовился дать соплеменникам отпор. Каково же было удивление старого колдуна, когда к его шатру явились не гнусные бандиты Потискума, а незнакомые человек и полуорк в компании простых мирных гоблинов, пусть и народности таха. Впрочем, человек нес его именной жезл, а полуорка величал господином Президентом. Убивать странных посетителей сразу Волосебугу не захотел. Он подозревал, что это не настоящие узурпаторы, а обычные самозванцы, притом слабоумные. Кто же в здравом рассудке покинет Президентский дворец?

Старый колдун без колебаний согласился присоединиться к экспедиции, намереваясь впоследствии все разузнать толком. А заодно покинуть опасную Уст-Нату, где за ним наверняка следил Кимерис. В скорую смерть от какого-то Ядерного вируса старик уже не верил.

К его большому сожалению выяснилось, что Федор и Зак – не самозванцы, а чужаки-узурпаторы, и достойны-таки смерти. Но вот беда, защищены магией жрицы Ллот. Методы мгновенного умерщвления могли не сработать, хуже того – выдать Волосебугу воительницам. А уж те церемониться с «агентом» Ядра не стали бы. Поэтому он избрал путь подлых ударов, тайных и неотвратимых. Однако Федор и Зак раз за разом чудесным образом избегали покушений. Дело было даже не в защите Хино. Им просто сопутствовала удача! Похоже, Дуумвирату благоволили высшие силы – может, Ллот, а может и Номмо. А то и сама Матерь Грязь, что самое вероятное.

Это принуждало Волосебугу вновь и вновь задумываться над дальнейшими действиями. Ему все чаще казалось, что этруск и афроорк по-настоящему желают блага многострадальному Даггошу. Либо они просто сумасшедшие.

– Сегодня я организовал для вас последнюю проверку, – завершил рассказ отшельник-прорицатель. – Ибо решил: выживете в самом тяжелом испытании, в усыпальнице Мауззкила – перейду на вашу сторону! Мы вместе отберем сокровища у Вэйруна и принесем Даггошу процветание!

Экспедиционеры задумчиво переглянулись. Боксугр выразил сомнение в искренности старика и предложил пустить его на закуску для черепахи. Минджуку напротив, поддержал учителя. Но зловредного помощника и самого не мешало бы пощекотать кинжалом.

– А как ты сумел поднять мертвецов?

– Во время последней вылазки в Самат вы подхватили некро-вирус. Тот же, каким заразил меня, – если заразил, – Кимерис. Скорей всего, от гровелов. Это очень «липкие» твари. Для мумии Мауззкила этого оказалось достаточно. А потом уж древнее охранное заклятие подействовало. Поверьте, я вовсе не думал, что вас бросятся заживо поедать прихвостни Мауззкила.

Так ли обстояли дела, мог ответить, наверное, лишь Ил-Лаарт. Но Угорь повесть колдуна не слушал, давно уполз на поиски новых приключений.

– Складно напел, – сказал Федор. – Верить ли тебе, вот вопрос!

– Верить-верить! Минджуку подтвердит. Он все знает!

– После того, как ты бросил его на растерзание мумиям? Ну-ну. – Зак поманил пальцем прорицательского помощника. – Эй, приятель, что скажешь?

– Все, что поведал сир Волосебугу, истинная правда, – проговорил гоблин. – Я надеялся, что учитель выпустит меня из храма, когда все ослабеют или отойдут от двери, искать другой выход. Что мне еще оставалось?

– Ладно, поверим, – нехотя решил Зак.

Легким взмахом мифрилового меча он перерубил веревку. Волосебугу плюхнулся на брусчатку храмового двора и застонал от боли. Но никто не помог ему встать, даже Минджуку, который явно обиделся на старого колдуна.

– Не волнуйтесь, человечки. Лично за ним присмотрю, – сообщил Ил-Лаарт, вдруг оказавшийся поблизости. – У меня к некромантам давний счет.

Глава 12

В монастыре, где обосновалась армия Огненной Траппы, явно готовилось что-то значительное. По открытым дворикам сновали офицеры и солдаты, вбегали и выбегали из помещений. Порой проползали боевые черви, запряженные в повозки с фуражом тягловые хорхои. Доносились приглушенные расстоянием команды – разобрать их смысл, правда, не получалось.

С того дня, как среди наемников обретались минотавр Меголан и псоглавец Тотуан, прошло две недели. Как ни оттягивали экспедиционеры свое прибытие в Самат, оно все же состоялось.

– Пальнем по штабу из спаренного посоха? – предложил комдив. – Авось поджарим проклятого Шамана, тут и войне конец. Что скажешь, сир прорицатель?

– Смысла нет. Он не погибнет даже от прямого попадания, – пропищала Пунай и закашлялась.

– Где сундук с кордобами, вот в чем вопрос, – вернулся к практическому аспекту комиссар. – И как нам им овладеть? Мы же не собираемся драться со всей армией бога Вэйруна? Без помощи эльфов о победе не стоит и мечтать. Разве что сир Пожиратель подсобит…

– Это не моя война, – возразил Угорь. – Да и не ваша, если разобраться.

– Ты прав, мы не должны соваться в эту страну со своим понятием о власти. Тем более и сами дроу не пошли сюда воевать. Наше дело простое – вернуть награбленное и раздать народу Даггоша.

Все подавленно промолчали.

– Правильно мыслишь, человечек. – Ил-Лаарт хмыкнул. – Тебя не должно волновать, что гномы и некроманты вот-вот наводнят Нижний мир своими зомби и гровелами. Это проблема темных эльфов… Меня вот, например, не волнует. Что ж, мой верный Пуп, погуляем в культурном городе! Можете начинать войну без нас, парни.

Древний бог скользнул вниз, в распадок, где плескался край мелкого залива, аппендиксом отходящего от озера. Гибкое тело Угря с бедным смертником на спине мелькнуло среди камней, потом показалось у стен монастыря и окончательно пропало из вида.

Экспедиция расположилась на уступе скалы в трех сотнях локтей от вражеской базы. Тут было достаточно темно из-за отсутствия природных «лампионов», и раскрыться золотоискатели не опасались. Зато видно было все отлично – уступ располагался на большей высоте, чем купол монастырской базилики.

– Пожалуй, мне тоже пора в разведку! – сообщил Жрадк и споро заковылял путем Ил-Лаарта. Послышалось затихающее: – Не ждите меня, друзья, приступайте к битве.

– А ну-ка, смирно, солдаты! Больше никто никуда не смывается! – строго прикрикнул Маггут. И вовремя! Половина гоблинов уже вскочила, чтобы заявить о своих срочных планах в Самате. – Ни в разведку, ни купаться, ни размять мышцы вон у того камня. What the fuck is going on here? Сейчас организованно отходим с открытого места и готовимся выполнять команды.

Золотоискатели разочарованно загудели, но возражать командованию не решились. Тем более афроорк приготовился в гневе выхватить из-за пояса мифриловый меч, с которым постоянно упражнялся во время похода, сотнями кося грибы.

– Сир комдив, я могу немедля вступить в бой с армией Огненной Траппы, – с безрассудной храбростью искусственного существа заявил гомункулус. – Пожирателя с вами нет, зато есть я!

– Спасибо за доблесть, солдат, но ты нам нужен живым.

Следовало наконец-то придумать верный план изъятия золотых кордоб у проклятого Шамана.

* * *

В Самате было неспокойно. Едва очутившись на улице, ведущей от монастыря в сторону Скалы и далее, между складами и занюханными тавернами, Жрадк всем своим колдовским чутьем понял – над мужской столицей Подтеменья нависла гроза. Мало того, что карлика чуть не задавил тягловый раптор, так еще и дальний родственник – мелкий осло-кентавр с очевидными хоббитскими корнями, кативший повозку, обидно рассмеялся в ответ на предложение по дешевке купить бодрящее плоть снадобье.

– Не видишь, что ли, мою ослиную часть? – хохотнул рикша. – Да ты кто такой, уродец? Что делаешь у Скалы? Что-то я тебя не встречал в Самате. Берегись, тут огры хватают всех без разбора.

– Я недавно в вашем славном городе, – признался чародей. – Странствую, предлагаю приворотные магические услуги, мази для интимного здоровья. Меня зовут Жрадк, братишка. Моя мать была хоббиткой.

– Да ты что? Ну, садись в повозку, прокачу до одной знатной харчевни неподалеку! Мою мамашу какой-то осел изнасиловал, а твою эльф, значит! Повезло тебе, брат. Меня Прыг-Скоком местные кличут, я уж и сам привык…

За следующим же поворотом показалась харчевня «Пьяный раптор». Сразу несколько групп довольно задиристо настроенных горожан крепкого вида собралось возле нее. Все что-то напряженно обсуждали, посматривая в сторону вэйрунского монастыря – до него было полмили, а то и меньше.

– С этим народом осторожнее. Босяки, – сообщил Прыг-Скок.

У каждого босяка имелся внушительный клинок, нередко в придачу – арбалет или дубинка.

– У вас всегда так неуютно и многолюдно? – поинтересовался Жрадк, входя вслед за провожатым в харчевню.

В нос ударила тяжелая смесь запахов – змеиной кожи, жареного мяса, эля, оружейной смазки и множества других. Посетителей – темных эльфов и огров, набилось в харчевню сверх всякой меры. Жрадку сразу сделалось ясно, что босякам товары для интимного здоровья нынче без надобности. Хотя в любой другой день хоббит-полукровка имел бы отличные шансы распродать все свои запасы, не сходя с места.

Для Прыг-Скока как постоянного клиента нашлось местечко в паре локтей от стойки. Кравчий устало махнул новым гостям и дал указание пышной девице-дроу в коротеньком голубом платье.

– Тебе сегодня не повезло, народишко и без снадобий уж больно возбужденный! – загадочно хохотнул кентавр и шлепнул по заднице девушку, которая принесла медные кружки с элем. Та дежурно хрюкнула и убежала дальше.

– Выйрун в поход собрался? – вполголоса спросил Жрадк.

– Вроде того… В свой последний поход. Сам-то из каких краев будешь? С кем из негоциантов пришел?

– Кор-Наргиттский я. – Жрадк коротко поведал историю своего происхождения. О купеческом караване сказать ему было нечего, и этот вопрос колдун проигнорировал.

Во время рассказа он внимательно изучал окружающий люд, краем уха ловил разговоры и прикидывал, куда стоит податься в мужской столице Подтеменья. И есть ли вообще в этом городе спокойное место.

– Мне бы комнату найти в недорогом районе, пока клиентурой не обзаведусь.

– Не вовремя ты в Самат явился, братец. Все деньги утекли в казну нового божества Вэйруна. Пока Дом Кровавого Мрака их не вернул, хлеба с кашей у тебя будет немного.

– И долго ждать?

– До утра. Ты уж перекантуйся тут, пока босяки не разберутся. Их бывший хозяин Дмузг целый сундук золотых кордоб новому богу выплатил. Чтобы тот армию набрал и вооружил. Не по своей воле, понятно. Вэйруновы некроманты его околдовали. А напоследок натравили на Дмузга псов, чтоб следы замести. Да не тут-то было, босяки своего золота никому не отдадут. Сам Мсект-кровосос за это дело взялся, а он попусту языком не болтает. Вот нынче и вернут денежки обратно. Хочешь рассказать об этом своему хозяину?

Прыг-Скок с интересом наклонился к Жрадку и дохнул тому пивным перегаром в ноздри.

– Я сам себе хозяин, – проворчал полухоббит. – Мне ваш любезный Вэйрун – не отец и не сын.

– Ну вот и сиди пока, расслабляйся… – протянул кентавр и пьяно заржал с ишачьими интонациями. – От меня ведь не убежишь. А коли крикну – на ножи махом поставят. Выпей лучше эля, браток. Прохожим у нас не страшно, а вот прихвостням вэйрунским… Наши все уже здесь. И в Скале еще столько же сигнала ждет. И в монастыре тоже немало. В общем, конец Вэйруну. Авось и нам что перепадет, браток, от вэйрунских сокровищ!

* * *

Маскировочная магия Волосебугу, в отличие от высококлассного колдовства темной эльфийки, была «шита белыми нитками». Любой мало-мальски подкованный колдун, даже Жрадк, после пяти минут близкого общения понял бы, что минотавр и псоглавец – фальшивые. Но сделать в этом аспекте больше, чем восстановить облики командиров по остаточным магическим следам, старик-гоблин все равно не мог. Сомневаться в этом, учитывая резкую позицию Ил-Лаарта, резона не было.

– Так, солдаты, слушать и запоминать, – сказал Маггут, когда члены Дуумвирата переоделись в шмотки минотавра и псоглавца. Гоблины смятенно таращились на новые головы военачальников и дружно кивали. – Нас мало, но мы возьмем внезапностью и нахрапом. Тем более ваша задача простая – молиться Матери Грязи. Действовать скорей всего не придется. Разве только по сигналу магической ракеты!

Пока экспедиционеры путешествовали маршем по грибным долинам, гоблины собирали перечные, поганочные и разные другие грибные споры. Вечерами Отож старательно трамбовал их, вместе с черепашьим навозом для пущей горючести, в «самокрутки» из сушеных лопухов. Ракеты получились размером с локоть комдива. При поджигании фитиля такой тубус должен был зафонтанировать порядочным цветным фейерверком. Удалось изготовить две «шутихи».

– Боксугр, ты руководишь тыловой поддержкой операции. Ждешь сигнала за турелью посоха. Как увидишь ракету, начинай сеять панику в стане врага прицельными ударами. Зарядов не жалей, но будь метким! Попадешь в нас с комиссаром – золота не получишь. Солдаты! Приказываю безоговорочно выполнять команды Боксугра. Отож, ты за рычагами черепахи. Получив сигнал к атаке, не мешкая выдвигаешься в направлении монастыря. По мере надобности досылаешь в магазин посоха заряженные кристаллы. Волосебугу и Минджуку едут на броне и держат магическую защиту отряда. Отводят молнии и файерболы, нейтрализуют проклятия и ругань. Онибабо идет перед мордой черепахи и подставляет доску с рунами под кинжальный огонь врага, чтобы транспорт не пострадал. Нуггар, Рож, Цаво и Квакваса попарно выступают по бокам. Экономно и прицельно стреляют из рогаток и арбалетов. Задача – поразить самого Вэйруна, а также его ближайших соратников…

– Пунай и Клюш скрытно передвигаются сзади. Под выстрелы не подставляются. Подбадривают солдат криками уважения и восторга, похвалами в меткости, – подытожил Федор. – Выражают уверенность в победе и любовь к бравым воинам.

– А как же я, сир? – спросил Люсьен.

– Для тебя приготовлена самая важная миссия, – ответил афроорк. – Займешь позицию под стеной монастыря, в надежном укрытии. Жди сигнала ракетой или голосом. По его получении немедленно выдвигаешься нас спасать! Запомни, не нужно убивать каждого встречного. Главная задача – вытащить командиров с поля боя. Держи зажигалку и ракету. Заранее закрепи ее между камнями. Зажигалку не потеряй, последняя! Запустишь ракету, когда услышишь голосовой сигнал. Подожжешь фитиль перед тем, как броситься нам на выручку. Но не раньше! Еще указания для солдат будут, комиссар?

Стволов почесал макушку. Вроде все было верно. Он поправил потайной карман, пришитый к подкладке плаща – там лежала маска Мауззкила. Проверил ножны, жезл. Все было в порядке, и заштопанные после укуса Джадога штаны в том числе.

– Братья и сестры, от успеха нашей операции зависит благополучие Даггоша, – проникновенно сказал он. – Наши отцы, матери, тети и дяди, прозябающие в нищете без достойных пенсий, работы и образования, батрачат на высокомерных эльфов. Спасем же нашу страну от рабства и добудем сундуки с золотом! Особенно не трусьте, друзья, мы все сделаем тайно. Узнаем, где враг прячет наши деньги, и сразу свалим обратно.

Пока он вел пропаганду, комдив осмотрел свое обмундирование. Вооружен он был так же, как и Федор, разве что нес в скрытых под плащом ножнах мифриловый меч.

– Мы победим! – сурово сказал Нуггар и потряс арбалетом. Второй рукой он стискивал амулет Гаунадара.

Тетива при этом сорвалась с крюка, стрела со щелчком покинула оружие и пропала в небе. Послышался отдаленный звон, затем по склону застучала каменная крошка. Боксугр тотчас объявил: «штраф пять метикалов!», остальные солдаты и девушки глянули на провинившегося брата по оружию с недовольством.

Военачальники бросили на свое воинство последние ободряющие взоры и двинулись между скал, навстречу судьбе. Самое грустное, что фальшивые образы минотавра и псоглавца не прибавляли их носителям «звериной» бесшабашности и безоглядной веры в удачу.

* * *

По улицам Самата полз неказистый верховой червь, заляпанный с головы до хвоста липким озерным илом. Хорхоя сторонились – он был изуродован какой-то жуткой мутацией. Морда чрезмерно вытянулась, усики-хлысты сползли назад, из трех пар глаз уцелела только одна. Щетина выпала почти полностью. Осталось лишь несколько склеившихся «прядей» на спине, голове, шее да на конце длинного тела. Кожа под коркой грязи отливала золотом и шелушилась, будто покрытая чешуей – видимо, животное страдало редким грибковым заболеванием.

Всадник был ничем не лучше – тощий ушастый гоблин с огромным бельмом на глазу. Почти такой же грязный, как его «скакун» и, бесспорно, деревенский. Когда кто-нибудь из бродячих торговцев, поборов брезгливость, предлагал ему купить лучший товар в Подтеменье, бельмастый пугался и выкрикивал, разбрызгивая слюни:

– П-п-пы-ы! Пу-уп-пу!

Предприимчивый гражданин с проклятиями отскакивал в сторону, а хорхой полз дальше. Судя по направлению, гоблин держал путь к Мертвым шахтам. Должно быть, собирался завладеть останками сгинувших там бедолаг. Хорошо сохранившиеся скелеты всегда пользовались в Самате высоким спросом, а в последнее время – особенно. Подручные маги Вэйруна скупали их для производства гровелов. Платили много.

Постепенно населенные районы остались позади. Уродливый хорхой энергично потряс головой. Подсохшая грязь отвалилась.

– Как же я ненавижу грязь! – И Угорь добавил ругательство на языке более древнем, чем само Подтеменье. – Еще немного, и не вытерпел бы, начал кусать всех подряд! Учти, лишенец, хоть вы и поклоняетесь Матери Грязи, но прежде чем съесть, я заставлю тебя вымыться. С мылом!

Пуп шмыгнул носом и протестующе замычал.

– Впрочем, боюсь, это счастливое событие произойдет не скоро…

Пожиратель Плоти еще раз встряхнулся и, уже не маскируясь под тяглового червя, поскакал к обвалившемуся ходу, что вел в недра Мертвых шахт. Разумеется, его влекли не скелеты шахтеров в дальних забоях и не заключенные в Скале босяки. Ил-Лаарт чуял разливающуюся из шахт изначальную магию. Ту, что наполняла силой его самого, и что могла излучаться только таким же полубогом. Или полубогиней!

Для проникновения в тоннели Золотой Угорь выбрал один из самых дальних входов, давно превратившийся в обычную дыру. Крепеж обвалился, ворота украли, рельсы для вагонетки выворотили и унесли в переплавку. От осветительных кристаллов не осталось и следа. Но эти мелочи не могли отпугнуть полубога-исследователя. Здесь ощущался самый мощный магический фон.

Ил-Лаарт ссадил Пупа, велел спрятаться и ждать сигнала, а сам скользнул в щель. Под плавниками зашуршали мелкие камешки. В нескольких локтях от входа основное тело шахты перекрывал мощный завал. Слева виднелся низкий лаз ответвления. Угорь свернул туда. Ход был тесноват, однако вел в нужном направлении. Ил-Лаарт призывно свистнул. В общении с Пупом он научился обходиться почти без слов.

Когда на Угря накатывало желание поболтать, он мчался к этруску Федру, к которому испытывал симпатию – почти такую же, как к бельмастому гоблину. Очевидно, потому, что этруск значился вторым в его списке на пожирание.

Жертва явилась через считанные секунды. Вопреки внешности, гоблин был проворным, жилистым парнем, выносливым и неприхотливым. Разве что высоты боялся. В одной руке он гордо держал найденную где-то широкую шахтерскую мотыгу с обломанной ручкой.

– Молодец, полезная вещь. А сейчас хватайся за плавник! – скомандовал Ил-Лаарт.

Освещение Угрю не требовалось. Однако после того, как лишенец в четвертый раз зацепил макушкой низкий потолок и почти внятно выругался по-этрусски, пришлось превратить навершие одного из рогов в подобие прожектора. Мощный луч разрезал столетний мрак.

В поле зрения заметались бледные мотыльки – широкие и мохнатые, словно гоблинское ухо. Цветы в Мертвых шахтах не росли. Значит, мотыльки питались не нектаром. Прямо на ходу Ил-Лаарт обернулся к наезднику.

– Как думаешь, что они едят? Уголь или простой камень?

Пуп вытаращил здоровый глаз и с мычанием показал пальцем куда-то вперед.

Поперек прохода лежала толстая, круглоголовая и безглазая ящерица. Здоровенная, как крокодил. Лежала она кверху белесым брюхом, но мертвой точно не была. Лапы двигались активно, хвост тоже шевелился. Из многочисленных гнойников на коже сочилась кислотно-зеленая светящаяся жидкость. Ее-то и всасывали мохнатые мотыльки длинными хоботками. Насекомые так увлеклись принятием пищи, что не обратили на свет ровно никакого внимания.

Прямо над ящерицей нависал каменный выступ. Протиснуться в свободное пространство не удалось бы даже худощавому Пупу.

– Эй, кормилица! – окликнул Ил-Лаарт. – Брысь с дороги!

Чтоб быть более убедительным, он шаркнул по полу тоннеля плавником. К ящерице покатился камешек и ударил ее в бок.

Грянул беззвучный «взрыв». Это мотыльки разом снялись с «пастбища», закружились серым вихрем. Рептилия в мгновение ока перевернулась, встала на лапы. Раздулась, окончательно перекрыв проход, и распахнула навстречу гостям пасть. Пасть оказалась огромной и усеянной зубами в несколько рядов. Зубы были измазаны в той же кислотно-зеленой жиже.

– Вижу, нам здесь не рады! – констатировал Угорь. – А зря.

Он вздыбил спинной плавник и бросился на негостеприимную обитательницу шахт. От его лихого наскока толстая тварь, будто пробка из бутылки, вылетела из охраняемого лаза. Ил-Лаарт ускорился и протаранил ящерицу повторно. Нелепо кувыркаясь, та покатилась по тоннелю. Издав клокочущий хохот, Угорь помчался за ней. Подталкивал головой, бил хвостом с разворота. Тоннель наполнился звуками ударов и тонким блеянием – у ящерицы от боли и унижения прорезался голос.

Пуп мчался за Пожирателем огромными прыжками, рассеивая на ходу мотыльковую стаю. Крылатые твари оказались не такими уж безобидными, норовили плюнуть давешней зеленью гоблину в глаз. Он ловко увертывался и разил их взмахами мотыги.

Тоннель резко расширился. Открылось низкая, но объемистая камера, заваленная останками предметов шахтерского труда и быта. Разломанные тачки, полусгнившие столбы, мятые каски с давно потухшими осветительными кристаллами, погнутое кайло. В центре камеры находилось широкое, сложенное из тесаного камня кольцо – горловина вертикального рудоспуска. Над ним – на удивление хорошо сохранившаяся ручная лебедка. На барабане лебедки была навита в несколько рядов блестящая цепь. Рядом стояла деревянная емкость вроде корыта.

Ил-Лаарт подогнал ящерицу к колодцу, скрутился тугой пружиной и, резко распрямившись, нанес завершающий удар хвостом. Рептилия, будто мячик, взвилась в воздух и канула во мраке. Раздалось затихающее блеяние, завершившееся смачным шлепком.

– Судя по звуку, внизу грязь, – сказал Угорь. – И мои чувства сообщают, что кое-что еще! Бьюсь об заклад, это некромана, и значит… Нет, не хочу загадывать. Спустишься посмотреть? Мне мараться больше неохота.

Пуп кивнул. Он поднял с пола лучше других сохранившуюся каску, потер кристалл. Тот слабо засиял. Пуп нахлобучил каску на голову.

– Да я посвечу, – успокоил его Пожиратель и крутанул колесо.

Загремела цепь, над провалом закачалось готовое к спуску корыто. Храбрый гоблин забрался внутрь и прижал к груди мотыгу. На ней виднелись зеленые следы избиения мотылькового войска. Ил-Лаарт приблизил к лишенцу ноздри и фукнул облачком блистающих капелек. Кристалл на каске сразу засветился гораздо ярче.

– Если ящерица не издохла, кричи у нее из пасти «Мой бог, помоги!», – пошутил Пожиратель напоследок.

Мерно поскрипывал ворот, тихо позвякивали, соударяясь, звенья цепи. Глубина у колодца была приличная. Полсотни локтей, а то и больше. Наконец цепь ослабла. Пуп издал бодрый возглас, затем послышались шлепки – гоблин принялся ковырять мотыгой грязь.

Пожиратель изнывал от нетерпения. Мана в колодце содержалась явно неспроста. Некроманты что-то прятали под ее покровом. Любое живое существо, соприкоснувшись с нею, мгновенно превратилось бы в гниющего зомби. Только кокон изначальной магии, которым Золотой Угорь окутал Пупа, сохранял гоблину жизнь и здоровье.

Вдруг звуки внизу смолкли. Ил-Лаарт насторожился, но через секунду-другую мотыга зашлепала вновь. Заметно быстрее, чем прежде. Потом до чуткого слуха Угря донеслось звяканье – мотыга ударялась во что-то металлическое. Пуп возбужденно замычал.

Не в силах сдержать любопытство, Пожиратель нырнул в колодец.

* * *

По сравнению с предыдущим визитом в лагере Вэйруна поменялось многое.

Никакой охраны на входе не было. Точнее, сидевшие в дежурке трое солдат без особого интереса проводили взглядами минотавра и псоглавца. При этом караульные не расставались с поясными жезлами и как будто чего-то ждали. Виверны в небе уже не мелькали, а периметр не поблескивал голубыми молниями. Многие из осветительных столбов были повалены и частью бесследно пропали. Белый песок с дорожек теперь усеивал все кругом, а не только дорожки.

В монастыре царил организованный беспорядок. Армия Огненной Траппы, судя по всему, готовилась вскоре покинуть его и больше не отвлекалась на мирный быт.

– Эй, друг, что за суета? – спросил Зак, схватив за рукав какого-то озабоченного кентавра, пробегавшего мимо.

– Вы что, с неба свалились? – удивился тот. – Пакуем котомки, получаем портянки и сухие пайки! Отмечаемся у десятника! С утра выступаем на столицу, парни. Наш бог Вэйрун готовится открыть портал размером с дом!

– Мы из увольнительной пришли, – пояснил Федор. – В мозгах ветер.

Воин хмыкнул и ускакал в сторону казарм. На его крупе сверкали алым новенькие трусы с серебристыми лампасами, на спине бугрился вещмешок, а на голове красовалась черная фуражка с золотым копытом. Как видно, у каптенармуса этот солдат уже побывал.

– Где я видел такую кепку?.. – промычал комдив. – Кстати, чувак, ты бы говорил как нормальный псоглавец. А то расшифруют раньше времени.

– Понял! Бр-рат, – рыкнул Стволов. – Найдем. Гер-роага?

– Да ну его. Нагрузит еще какой-нибудь чепухой! Предлагаю идти прямиком в штаб. Дескать, мы хотим трусы с лампасами и фуражки с копытом, а жмот каптерщик не выдает! Поставим штабных в тупик, а там уж по ситуации… Нет, ты слыхал про огромный портал? Наш Шаман точно с некромантами спелся, если эдакое провернуть готов.

– Подтеменью. Конец! – Стволов кивнул.

– Пока мы живы, брат, шанс у него есть, – не согласился лжеафрооркоминотавр.

– Собираешься воевать с целой армией Огненной Траппы? – отказавшись от псоглавческой речи, пока рядом никто не ошивался, спросил Федор. – Наша задача намного проще.

– Там видно будет…

Портал предполагалось открыть, судя по всему, на стрелковом полигоне. Имущество армии, хорхои во временном загоне, возбужденные виверны в большом, крытом сеткой вольере, тяжелое вооружение уже были сосредоточены там.

Штаб в середине монастырской территории гудел как торговый центр во время рождественской распродажи. Подклет служил перевалочным пунктом для оружия, поднятого из крипты. Туда-суда сновали крепкие кентавры со связками арбалетов и дубинок, драйдеры с пучками кинжалов на перевязях, огры с туго набитыми мешками. По маркировке было видно, что в мешках взрывчатый порошок и кристаллы для боевых жезлов.

– Вы где шляетесь? – едва зайдя в базилику, услыхали лазутчики голос своего памятливого десятника. – Тотуан, Меголан! А ну живо за работу, бездельники!

Героаг, свирепо вращая глазами, показал на лестницу. Оказалось, что часть световых башен с улицы перекочевала сюда, для освещения подхода к арсеналу.

– Нам еще портянки не выдали, сир! И жалованье за две недели! – возмутился афроминотавр. – Этот жлоб-каптерщик…

– Отставить портянки. Марш за кристаллами для посохов! Ящики брать в башне, на самом верху. Относить на полигон. Да не вздумайте перепутать и завернуть в «зал для раздумий». Помешаете заседанию штаба, лично с вас шкуры спущу. А теперь бегом!

– Есть! Сир! – Диверсанты козырнули и молниеносно выдвинулись к лестнице, ведущей наверх. В прошлый их визит задачей было отыскать в штабе секретные документы армии. Теперь же нартекс, пустой и практически разоренный, лазутчики миновали без остановки – дверь в «штаб» была распахнута.

Стволов на ходу умыкнул симпатичную шипастую дубинку у тяжело нагруженного кентавра, который выполз из крипты. Воин с благодарностью кивнул грабителю и побрел на полигон.

После того, как миновали первый пролет, стало заметно тише – основной шум доносился теперь только снизу. Золотоискатели словно попали в тайное место базилики. Никто тут не суетился и не топал, и это было подозрительно.

– Эй, чувак, нам выпала немалая честь, – констатировал комдив.

– А то! Башня самого Вэйруна, – отозвался комиссар.

«Зал для раздумий», то есть экседра – а других помещений на втором ярусе бокового нефа не имелось, – находилась в конце короткого коридора. Из-за каменной двери доносились звуки голосов.

Теперь задачей экспедиционеров было уничтожить охрану Вэйруна и захватить его самого, чтобы вытрясти сундук с кордобами. Лишь бы только фальшивый бог оказался здесь, и к нему можно было подобраться. Дело не из легких, что и говорить. Федор с трудом выбросил их головы навязчивую мысль, что оно вообще невыполнимо.

Зак извлек мифриловый меч из ножен. Он был готов пустить его в дело немедля – лишь откинув полу плаща. Федор помахивал зажатой в левом кулаке дубинкой, а правую с жезлом спрятал за спиной. Оркоминотавр ударил кулаком по створке и заревел по-бычьи:

– Имею приказ доставить кристаллы для посохов на полигон! Требую выдать немедля!

В зале стало тихо.

– Чувак, надеюсь, мы не сошли с ума, – тихо сказал комдив и набычился.

Комиссар промолчал. Он несколько раз глубоко вздохнул, представляя, как выстрелит молнией от бедра в самозваного Вэйруна, едва завидев его. На самом деле больше всего ему хотелось выпрыгнуть прямо сквозь зарешеченное окно на брусчатку и задать стрекача. Но бесстрашный афроорк не понял бы и не простил такого вопиющего проступка.

Федор приготовился к геройским свершениям.

* * *

Колодец не был «слепым стволом» – напротив, связывал два уровня горных выработок. Внизу обнаружилась еще одна камера, лишь немного уступавшая по размеру верхней. Правда, значительно более сырая. От камеры расходилось полдюжины прилично сохранившихся штреков. В один вел извилистый ярко-зеленый след. Очевидно, туда уползла раненая толстая ящерица. В центре камеры располагался неглубокий круглый «бассейн», заполненный ароматной красной грязью. Точь-в-точь такой, что покрывала «арену» селения Гауна. Поверх малиновой жижи струился воздух – это давала о себе знать мана некромантов.

Впрочем, сейчас почти вся грязь перекочевала на пол камеры – Пуп потрудился на славу. А в «бассейне», освобожденные от маскировки, стояли медные ящики. Не слишком большие, зато целая дюжина. Каждый был обмотан промасленным шелком. Но расторопный гоблин успел разрезать ткань краем мотыги.

Ил-Лаарт подковырнул крышку крайнего ящика. Замок жалобно щелкнул, крышка откинулась. Внутри рядами лежали золотые слитки, украшенные оттисками чьего-то профиля. Черты лица были странными – как будто эльфийские, а как будто и гоблинские. По периметру шла корявая надпись на суржике: «Армия Огненной Траппы. Во имя Вэйруна».

– Смотри-ка, лишенец, целая казна! А ведь, пожалуй, именно это золотишко ищут комдив с комиссаром.

Пуп энергично закивал.

За считанные секунды Ил-Лаарт вскрыл остальные ящики. Помимо слитков там обнаружились золотые кордобы эльфийской чеканки и украшения, смятая ударами молотка золотая посуда и мешочек с драгоценными камнями, пригоршня золотых зубов… Но особую радость Пожирателя Плоти вызвала немудрящая вещица. Полукруглое ситечко, прикрытое колпачком. Мелкоячеистая сетка на нем мерцала загадочней всех драгоценностей. А внутри лежала фигурка из золота – изящная рыбка.

– Я нашел тебя, крошка! – благоговейно проговорил Ил-Лаарт, откинул колпачок и перевернул ситечко.

Фигурка выпала Пупу на ногу. Гоблин вскрикнул – удар получился весьма увесистым. Рыбка начала расти. Медленно, буквально по вершку, но неуклонно.

Из штреков раздался многоголосый жуткий рев.

– Вряд ли это мотыльки, – сказал Пожиратель Плоти и махнул плавником на подъемник. – Лезь сюда, лишенец. Да девочку мою не забудь.

Пуп замычал и отважно взмахнул мотыгой.

– Лезь, я сказал! Один разберусь.

Ил-Лаарт осторожно ухватил губами фигурку, подросшую до размеров кошки, и положил в корыто. Дождался, пока устроится гоблин. Подсунул под днище хвост, напрягся и запустил корыто кверху. Свистнул рассекаемый воздух, взвизгнул Пуп. Наверху загремело.

– Теперь повеселимся! – Угорь потер плавники. – Кто первый?

Первым оказался пещерный тролль с огромным кайлом в ручищах. Чудовище было давно мертво, плоть отваливалась с его тела кусками. Двигаться тролля заставляла примитивная, но сильная некромагия. Гигант-зомби успел взмахнуть оружием лишь один раз. Пожиратель Плоти разорвал его пополам, потом каждый кусок еще пополам. Попрыгал на дергающихся останках, расхохотался и взялся за следующих врагов. Тоже троллей, тоже мертвых, но не с кайлом, а с дубинами. Их было трое. Увальни при жизни, после смерти они стали совсем неповоротливыми. Ил-Лаарт метался между ними со стремительностью акулы в тюленьем стаде. Клочья гниющей плоти шлепались на стены, прилипали к опорам крепи и к потолку. Дубины впустую месили воздух, а если и попадали, то лишь по другим зомбо-троллям.

Угорь уже почти разделался с гигантами, когда в камеру нагрянули новые враги. Из центральной штольни выползла давешняя толстая ящерица. На спине ее разместилась рыхлая, пульсирующая туша черного «спрута». Длинные щупальца сворачивались кольцами, кривой клюв резко щелкал. Огромные глаза тлели мертвенным свечением. Порой сквозь плотное, казалось бы, тело просвечивали внутренности «моллюска» или стены шахты. «Осьминог» распространял вокруг себя мощное гипнотическое поле и запах тлена. Дроу или людей гипноз свалил бы за мгновение, заставил на коленях ползти в пасть ящерице. Однако Ил-Лаарт был не каким-то там смертным, а на две трети богом!

Экономным движением он лишил последнего зомби головы, насадил вместо нее шахтерскую каску и молнией метнулся к брюхоногому гипнотизеру. Хлюпнула, расползаясь под острым шипом, дрожащая как желе некроплоть…

…Ил-Лаарт выбрался из колодца и осмотрелся. «Рыбка» уже полностью выросла. Сейчас это была узкая, гибкая и ослепительно красивая Пожирательница Плоти. С буйной шелковистой гривой, резными плавничками и очаровательными радужными крапинками на золотых боках. Она нетерпеливо приплясывала перед Пупом и исключительно сексуальным грудным голосом требовала:

– Говори последнюю волю! Это приказ!

Гоблин молитвенно прижимал ладони к груди и молча мотал головой.

– Я запретил ему разговаривать с незнакомыми женщинами, – сообщил Угорь.

Пожирательница мигом развернулась.

– А ты еще кто такой?

– Если опустить титулы, то просто Ил-Лаарт. А как зовут тебя, красавица? – Та загадочно промолчала. – Вообще-то это мы спасли тебя из волшебной сети.

– Никого об этом не просила, мне и там хорошо жилось, – гордо сказала девушка. – Впрочем, ладно. Я Ненасытная Пожирательница Плоти Оу-Итта.

– Какое прекрасное имя! Прекрасней только его обладательница!

– Правда? А ты тоже симпатичный. Много здесь наших?

– Никого. Во всем Подтеменье только ты да я, – слукавил Пожиратель.

Оу-Итта удивленно захлопала жаберными крышками. Потом присмотрелась к Ил-Лаарту внимательней и сообщила:

– Рада встрече! – Она толкнула Пупа плавником. – Ну, теперь-то мы знакомы, значит, можешь разговаривать. Каким будет твое последнее желание? Я страшно голодна.

– Оставь лишенца в покое. Пуп – не еда, он мой боевой товарищ, – сказал Угорь.

Гоблин посмотрел на полубога с изумлением. Ил-Лаарт поспешил дать задний ход и грубовато прикрикнул:

– Не обольщайся. Я просто не собираюсь никому отдавать свою добычу! А теперь на воздух, лишенец. Пора нам рассказать кое-кому о золотишке. Да и подкрепиться наконец не мешает – полагаю, нынче у нас будет добрая охота!.. Надеюсь, Маггут и Стволов ждут меня на прежнем месте. Это было бы очень мудрым поступком.

Когда троица выбралась из Мертвых шахт на волю, Ил-Лаарт не сдержался – взмыл на радостях под каменные «небеса» и выпустил яркий, как фейерверк, разноцветный и шумный фонтан. Тот взорвался в небе словно петарда, озарив едва ли не все Подтеменье веселыми огнями.

* * *

Дверь распахнулась. На пороге возник полнотелый дроу в алом плаще. С виду явный чернокнижник. Судя по его ошеломленной физиономии, визит воинов и содержание их приказа стали для него полной неожиданностью.

– Какие, к Ядру, кристаллы? Вы что, солдаты, спятили?

– Приказ десятника Героага! How the hell are you?

Зак легко отодвинул дроу плечом и прошел в экседру. Стволов шагнул за ним, зацепив воина локтем так, что тот оказался зажат между дюжими экспедиционерами. Эльф сдавленно хрюкнул.

– В печень. Тебя. И в ребра! – присовокупил Федор по-русски. – Ящики! Где?

Подбадривая друг друга смачной руганью, друзья продвинулись на три-четыре метра в помещение. Они старались высмотреть самого Хуру-Гезонса, однако пока не замечали. В зале для раздумий кучковалось только с десяток-другой его приспешников – причем не только дроу. Было тут двое крупных для своей породы кобольдов, эльфо-кентавр с оленьими рогами на человечьей голове и золотыми погонами сотника на плечах. Но главное – над всеми возвышалась восьминогая фигура проклятого Ихуси. Вот отчего в воздухе висел отвратительный дух тления!

– Кристаллов тут нет! – взревел Маггут. – Только какие-то гражданские. Идем отсюда, брат!

«Правильно мыслит», – с облегчением подумал Федор.

Друзья слаженно повернулись и почти дошли до выхода, когда сзади раздался взвизг одного из продвинутых чернокнижников:

– Взять их! Это предатели! Они заговоренные! У них ложные морды! Пришли убить нашего бога Вэйруна!

Дроу в красном плаще перестал потирать ушибленное лжепсоглавцем плечо и вскинулся словно на пружине. Сложил пальцы в магический знак, уже открыл рот, чтоб сотворить заклятие, но Зак сокрушительным ударом с левой послал его в нокаут. Эльф вылетел в коридор и прилег у стены. Маггут выхватил мифриловый меч.

– Где Вэйрун? – заревел он, повернувшись к «благородному собранию».

– Ну ты простой бычара, – восхитился Федор, отражая дубинкой кинжальный выпад ближайшего чернокнижника. Выбитый нож со свистом пролетел над головами военачальников и тихо исчез где-то в портьерах, а враг с воем принялся «баюкать» перебитое запястье. – Так они тебе и скажут!

Комиссар добавил подранку ногой. Тот улетел в группу сотоварищей, где посеял секундное замешательство. Его вопли понудили чернокнижников к более решительным действиям. Двое эльфов принялись творить заклятия и крутиться на месте. Остальные выхватили из ножен коротенькие, чуть ли не декоративные кинжалы. Кобольды действовали решительнее – взмахами плаща и резкими криками вызвали из ниш в стенах с десяток гровелов. Оленекентавр, опустив рогатую голову, бросился в атаку. Но на пути у него вращался один из чародеев, и после столкновения оба полетели на пол.

Опасней всех поступил Ихуси. Проклятого мертвяка нельзя было оставить ни на секунду без внимания. Он выпрямил четыре ноги, прочие же запустил под брюхо и выдернул два поясных жезла. Кристаллы сияли алым, словно глазницы обозленного Мауззкила.

На этом все могло и закончиться, но Ихуси подвела медлительность реакций мертвого тела. В дуэли на жезлах Федор успел первым. Отмахнувшись дубиной от ближайшей троицы чернокнижников, он от бедра выстрелил в морду проклятого зомби. Только попал не между глаз, а по опорной лапе. Та подломилась, да так вовремя, что оба разряда драйдера ушли мимо. Первым до кости обожгло черепушку одного из эльфов, вторым поджарило сразу троих гровелов. В воздух взметнулось облако вонючей гари.

Ихуси в злобе заверещал так, что у диверсантов заложило уши. Пытавшийся прочитать заклятие чернокнижник сбился с речитатива, оставил бесполезное занятие и тоже выхватил оружие. Оленекентавр и второй чародей поднялись на ноги, но расцепиться пока не могли – плащ колдуна намертво запутался в ветвистых рогах. Оба ругались, как пьяные орки.

На Заке повисло сразу пять гровелов. Он крутанулся, расшвыривая их, и при этом ухитрился мечом снять стильную прическу с двоих нападавших дроу. Недаром на грибах тренировался! Пачкая старинный паркет кровью, эльфы со стонами бросились прочь от бесноватых пришельцев. На бегу стоптали кобольда и опять повалили оленекентавра. Разлетевшиеся от Маггута некротвари пушечными ядрами врезались в вэйрунских прихвостней, оглушали и сильно затрудняли им ориентирование в сражении.

Федор сунул дубиной в лоб ближайшему дроу. Выстрелил, метясь в пасть гнусного зомби. Снова промазал, однако разряд попал в фокусирующий рубин одного из жезлов. Кристалл взорвался с отменным хлопком. По спинам ближайших к драйдеру чернокнижников хлестнуло осколками. Выронив кинжалы, раненые колдуны с воем покатились по полу.

Гровелы, смекнув наконец некромозгами, что комдив с мифриловым мечом им не по зубам, переключились на Стволова. Отмахиваясь дубиной, тот начал отступление к дверям. Ихуси немедленно воспользовался тем, что комиссар занят. Разряд уцелевшего жезла разорвал воздух. Федор едва успел пригнуться. Притолока над дверью взорвалась крупными каменными обломками. Один угодил Федору в спину. Стволов не устоял и рухнул на ближайшего эльфа, заодно подмяв двух гровелов.

– Смываемся! – заорал он и вскочил на корточки.

Хватил дубинкой по колену замешкавшегося кобольда, насладился хрустом костей и ревом боли, а потом ринулся по коридору к лестнице, виляя из стороны в сторону. Зак бежал рядом. Не оборачиваясь, Федор выстрелил назад и с удовольствием услышал крик Ихуси. Вонючий зомби буквально притягивал молнии!

Сбросив последних гровелов со спин, диверсанты ссыпались по лестнице. Тактическая сметка подсказывала, что пришла пора призвать в атаку резервные силы. На полпути комиссар выдернул из кармана ракету, поджег фитиль. Вытянул руку в узкое оконце, выставил «шутиху» наружу, опер о камень. Держащий оборону Зак с легкостью рассеял мечом последних мертвяков.

Ракета засвистела и взвилась кверху, где и лопнула с шумом, дымом и искрами.

* * *

Едва командиры скрылись из вида, как Нуггар упер пустой арбалет в камень и высказал давно наболевшее:

– Парни, самое время делать ноги! Онибабо, снимай волшебную доску. Сир Волосебугу, осталось вырезать один завиток руны, сказать заклинание – и мы дома! Снова будете президентом, как раньше. Перелетим на доске, как в небесной лодке! Останется прийти в эльфобанк – и деньги у нас в кармане!

Гоблины молча переглянулись, а Отож с кислой гримасой демонстративно спустился в черепаху и задраил панцирь.

– Сдай арбалет и вали, чувак, – презрительно сказал Боксугр. – Слабаки в нашей армии не служат. Asshole, как сказал бы комдив! И амулет свой можешь выкинуть…

Клюш молча плюнула на сапог Нуггара и отвернулась, села на камень.

– Да вы что? – опешил Нуггар. – Парни, нас же перебьют как крыс! Квакваса, ты-то что тут забыл? А ты, Рож? Вам же денег вообще не полагается! Минджуку!

– Чувак, ты не знаешь Маггута и Стволлута, как знаю я, – рассудительно сказал Рож.

– И я, – кивнул Квакваса. – Особенно Стволлута.

– Они кого хочешь уделают, говорю тебе, – поддакнул Цаво.

– Забей свой страх себе в задницу и жди сигнала! – подытожил Боксугр.

– Да ты, Боксугр, вообще кто такой, что тут командуешь? – пошел вразнос Нуггар. – Это я от самого Даггоша в армии служу, а ты только тут примазался! Я вообще ветеран, а вы никто! Ну и воюйте сами, бараны Насровы!

– Топай отсюда, жалкий трус. А еще богу Гаунадару понравился…

Гоблин в злобе швырнул арбалет на камни и отошел от соратников – но недалеко, чтобы не потерять их из виду. Клюш даже не подумала приободрить его! Нуггар остро переживал свое одиночество, особенно обострившееся, когда бывшие товарищи принялись от нечего делать пожирать войсковые припасы. Вяленых ящериц, соленые грибы, печеную козлятину… Не пропадать же добру, когда решается судьба экспедиции и вот-вот все погибнут!

В тревожном ожидании потекло время. Гоблины нервно насыщались, лишь Нуггар поглаживал амулет древнего бога и молился. Вот только голод это ни Насра не утоляло! Однако не минуло и часа, как где-то за стенами монастыря в воздух взметнулся цветной фонтан.

– Это они! – взвизгнула Пунай.

– Стреляйте же скорее! – запричитала Клюш.

Отож активировал черепаху резким тычком в шею, она дернулась и рванула вперед, задрав голову. Боксугра, который уже прицелился в купол базилики, мотнуло. Полупосохи дернулись вверх. Раскаленные белые кристаллы с оглушительным шипением выплюнули две ветвистые молнии.

– Наср! – заорал бывший тысячник на гремлина. – Держи ровнее, кабан сухоногий! За мной, братцы, зададим жару некромантам! Нуггар, ты очухался?

– Я с вами, парни! Простите, что болтал ерунду!

Мятежный гоблин стиснул амулет Гаунадара. Великий бог грязи не терпел малодушных и требовал крови врагов.

* * *

Озабоченные своими проблемами и предвкушением скорой заварушки, посетители корчмы не обращали никакого внимания на Жрадка и Прыг-Скока. Для маленького колдуна это было непривычно. Чаще всего высокомерные дроу шпыняли хоббита-полукровку, иногда снисходительно интересовались его снадобьями, а бывало, и поколачивали. Но чтоб быть совсем безразличными – такое произошло в первый раз. Он допил эль и, сообщив прилично надравшемуся кентавру, что хочет прогуляться, двинул в зал. Ящик с эликсирами прихватил с собой.

– Успехов, братишка! Но захочешь сдернуть, пожалеешь, – напутствовал его Прыг-Скок.

Среди посетителей корчмы имелось немало мужчин зрелого и преклонного возраста, а также молодцев, заметно истощенных разгульной жизнью, поэтому Жрадк все же надеялся получить хоть какую-то прибыль. Он подходил к наиболее вероятным клиентам и так и сяк. То с умильной улыбочкой, то с уважительным «сир», то с панибратским «как поживаешь, старина?». Ни одна методика не работала. Едва услышав, какой товар им предлагается, босяки отворачивались. Им почему-то интересней было следить за кравчим – хромым и на редкость худосочным орком с накладной бородой. Борода у него давно сползла на грудь и болталась там наподобие детского «слюнявчика», но это его совсем не волновало. Орк часто подбегал к окну и выглядывал наружу, явно чего-то или кого-то ожидая.

Так и не заполучив клиента в питейном зале, Жрадк решил навестить «кабинеты». По скрипучей лестнице он поднялся на второй этаж и пошел по коридору, постукивая в двери и выкрикивая:

– Мужские снадобья! Лучшее колдовство для крепкого здоровья! Хоть матрона, хоть девица на тебя не будет злится!

Из одних комнат орали «пошел прочь, не до тебя!» в других грубо хохотали, но никто не отпирал. Наконец он набрел на комнату, дверь которой была приоткрыта. Жрадк опасливо заглянул внутрь. Сперва он увидел чучело, висящее на стене между окон, и только потом постояльцев. На кровати сидели седовласый мужчина-дроу и смазливая девица, тоже из темных эльфов. Из всей одежды на мужчине был только кожаный передник да сапоги. А на девице – коротенький плащик, подпоясанный цветастым шарфом. Постояльцы с недовольным видом попивали душистую ягодную настойку из низких серебряных чаш. Видать, не ладилось у них, вот и сердились друг на друга.

Чародей почувствовал негоциантским нюхом, что нашел-таки клиентов.

– Мое почтение блистательной даме и авторитетному босяку!

Те обернулись на его писклявый голос.

– Ох ты, ну и строчок! – удивленно сказала девица. – Чего надо, уродец?

– Хочу предложить кое-что редкое и крайне полезное для здоровья. Желаете услышать, что именно?

– Ну, свисти, – сказал босяк.

Жрадк бочком протиснулся в номер.

– Знаете ли вы, что в Верхнем мире есть страна, навечно погребенная под снегом и льдом? – начал он нараспев. Гипнотизером он был посредственным, но ввести потенциального покупателя в транс ему чаще всего удавалось. – Называется Рошшья. Там не растут ни грибы, ни кораллы, ни черные лопухи. Даже травы нет. Лишь деревья одной-единственной породы. Называется елль-ка. А на этом дереве – плоды, похожие на мужской хорхой. Называются шишшь-ка. А сок этого дерева называется воддь-ка. Жители страны Рошшья питаются только шишшь-ка, а пьют только воддь-ка. И вот что удивительно, даже в самый лютый холод им всегда жарко и хочется любви! На ваше счастье, у меня есть в продаже немного тертых шишшь-ка и несколько капель воддь-ка! – Он изобразил широчайшую улыбку. – Уступлю со скидкой!

– Не интересует! – отрезал босяк.

– Но почему?

– Потому, – сказала девица. – Не до любви нам, строчок. Скоро пойдем на дело. Мсект-кровосос ведет нас на Вэйруна. Этот дерзкий моховик хитростью отнял босяцкие деньги. Сегодня мы их вернем. Так что грызи сам свои шишшь-ка!

– А вот боевой жезл я бы купил, – сказал босяк. – Или мифриловый кинжал. Есть у тебя?

– Нету.

– Ну а пыточные инструменты? А то у нас здесь «друг» заскучал. – Девица мотнула головой, и Жрадк с ужасом понял, что на стене висит не чучело, а прикованный дворф. – Но с инструментиками мы его быстро развеселим.

– Этого тоже нету! – выпалил Жрадк и бросился наутек.

Он сбежал по ступенькам с необыкновенной скоростью, промчался через лабиринт ширм и рухнул на табурет возле Прыг-Скока.

– Не продал? – сочувственно спросил ослокентавр.

Жрадк помотал головой, вырвал у него кружку и большими глотками осушил до дна.

– Я тебе вот что скажу. Бросай ты свой товар. Иди с нами, резать моховиков Вэйруна. Мы там столько добра возьмем, сколько тебе за всю жизнь не выручить.

– Какой из меня вояка? Я боюсь.

– Неужели среди снадобий не найдется такого, которое придает храбрость?

Колдун-полудроу на миг задумался.

– Найдется.

– Ну так выпей! Или сьешь.

– Эх, была не была! – бесшабашно воскликнул Жрадк. Он порылся в ящике, вытащил пузырек с прозрачной жидкостью. Откупорил, понюхал и благоговейно проговорил: – Воддь-ка. Ну, дай Ллот, чтоб не последняя!

Волшебная жидкость подействовала мигом. Не прошло и минуты, как полукровке стало жарко. Он почувствовал, что стал в три раза сильнее, в два раза выше и в семь раз храбрее. Заметил это и Прыг-Скок. Он показал Жрадку большой палец и одобрительно заржал.

Не успел Жрадк привыкнуть к новым ощущениям, как за окном полыхнуло. В небо взметнулся яркий цветной фонтан, сыплющий искрами. Босяки разом замолчали, а потом все вместе заорали.

– Это был сигнал!

– Пора в атаку!

– Громи моховиков!

Взволнованный кравчий, два раза уронив стул, вскарабкался на стойку и заголосил, размахивая сорванной бородой:

– Завяньте! Чего вы базлаете? Полночь еще не настала! Это я должен подать сигнал! Вот моя петарда! Целая!

Он запустил руку за пазуху и вытянул длинную «сигару», скрученную из сухих листьев лопуха.

Босяки, недоверчиво переговариваясь, стали усаживаться за свои столы. Но тут над монастырем вспыхнул еще один колоссальный фейерверк. И почти – сразу еще один!

Посетители снова вскочили, все как один. Толкаясь, жестикулируя, ругаясь они бросились к окнам и дверям. Засверкали ножи и топоры, загремели цепи кистеней. Орки размахивали страшными моргенштернами, а один даже алебардой. Босяцкая братва была на взводе и успокаиваться больше не желала.

– Это был наш сигнал! – завопили все вразнобой. – Смерть Вэйруну!

Кравчий понял, что может упустить шанс на дирижирование восстанием. Мсект-кровосос непременно заметит его промашку! Скажет: «Часы смажь, моховик. Сало с твоих ягодиц как раз подойдет!» Прямо по барной стойке орк прохромал к окну, ударом кулака распахнул створки. Высунулся по пояс наружу.

– Огня мне! – гаркнул он.

Кто-то вложил в протянутую руку магическое огниво. Щелкнул замок, на фитиле вспыхнуло пламя. Кравчий поднес огонек к запальному шнуру. Шнур вспыхнул, распространяя удушливый дым. Орк взял шутиху обеими руками, вытянул их вверх, отвернулся и зажмурился. С ужасающим шипеньем «сигара» выплюнула в небо длинную дымную полосу. Взлетев на полсотни локтей, заряд взорвался красными и желтыми всполохами.

Босяки закричали, приветствуя начало заварушки. Бежать немедленно на штурм монастыря они как будто не торопились, однако воинственность проявляли завидную. Кравчий сначала вторил им, а потом вдруг вывалился из окна назад.

– Атас, братва! – заорал он, выпучив глаза. – Там спаренный посох! На пол!

И тут же сам сиганул под стойку. Жрадк повернулся к освободившемуся оконному проему. Он сразу понял, что так сильно напугало орка. Вдали, за стенами вражеской цитадели, возвышалась темная громада горы – и на одном из ее уступов набухала ослепительным блеском белая двойная звезда. Это раскалялся перед первым выстрелом фокусирующий кристалл спаренного посоха на штабной черепахе золотоискателей. «Вот идиоты! Они же не пристрелялись!» – мелькнуло в голове у дроухоббита.

Ни слова не говоря, он прыгнул на растерявшегося Прыг-Скока и повалил его под стол. Они еще падали, когда в стену «Пьяного раптора» ударил разрушительный разряд молнии. Слюдяные листы в окнах мигом превратились в блестящую пыль. Ворвавшийся порыв горячего ветра повалил все ширмы. Стены начали шататься, явно готовясь обрушиться.

Жрадк рванул ослокентавра за шкирку. Тот вскочил, мгновенно протрезвев, и забил по полу копытом. Ближайшая стена начала качаться еще сильнее. Карлик-полуэльф вскочил на кентавра верхом. Потрясая расколовшейся кружкой, которая напоминала теперь босяцкую «розочку», гаркнул:

– Все наружу!

Он пришпорил Прыг-Скока. Тот заржал по-ослиному и с разбега выпрыгнул в окно. Следом полезли вопящие и бранящиеся босяки. Со второго этажа двумя меганеврами рухнули знакомые Жрадку седой босяк и девица в плаще. Спрыгнув, девица вытащила из-под плаща свернутый в кольцо кнут, распустила его и звонко щелкнула. Босяк держал под мышкой «гостя», вопящего как оглашенный. Правда, разобрать его крики было трудновато. Не то «вырежем некромантам сердце», не то «выпустите меня, волки позорные»…

Корчма последний раз содрогнулась. Стены сложились, будто у карточного домика. Оглушительно заскрипев, крыша провалилась внутрь.

* * *

На выходе из штаба диверсантов встретил целый взвод зомби. Ожившие мертвецы, наверняка вызванные кем-то из штабных колдунов, медленно карабкались из крипты. Маскироваться дальше смысла не было, вся секретность вылазки пошла прахом.

– Секи их, брат! – закричал Федор и выстрелил переднему зомби в рожу. Тот закрутился на месте. – Скоро наши подоспеют!

Зак взял меч двумя руками и врубился в гущу мертвецов, как совсем недавно – в грибные заросли. Благородный мифрил рассекал плоть с мелодичным посвистом. Гниющие конечности и головы сыпались на мозаичный пол. Федор лупил дубиной ближних врагов, палил из жезла по дальним. Обернуться, чтобы взглянуть, близка ли подмога, времени не было. Вылетевшую из-за стены «шутиху» Люсьена он заметил боковым зрением. Почти сразу за ней последовало страшное шипение, небо озарилось белым всполохом. Это разорвал воздух залп из спаренного посоха бронечерепахи.

Увы, разряд прошел выше монастыря – неподалеку в городе прозвучал взрыв. В небо взвились куски черепицы. Через пару секунд что-то промчалось над головой комиссара и врезалось на излете в длинного мертвяка. Тот пошатнулся, с недоумением уставился на торчащий из гнилой груди обугленный обломок доски, где сохранилась надпись «…ый рап…». Вряд ли зомби успел прочесть имя своей второй смерти полностью – меч афроорка рассек его наискось от плеча к пояснице.

Отвлекшись на зомби, друзья не заметили, как со стороны экседры примчались новые враги. Вернее, еще не забытые старые. Это были помятые чернокнижники, дворф, оленекентавр, полдюжины ковыляющих на переломанных конечностях гровелов и непременный Ихуси.

– Берите живьем! – завопил зомби-драйдер. – Сожрем их теплые мозги! Замучаем их до смерти!

Отряд штабных крыс подло наскочил на героев-золотоискателей с тыла. Ползучие гровелы повисли на ногах. Чернокнижники, слаженно метнув заклятие обездвиживания, вспрыгнули на спины и плечи резко замедлившимся диверсантам. Запоздавший «олень» с разбега врезался в образовавшуюся кучу-малу. Все повалились на песок.

Торжествующий Ихуси занес над людьми две передние ноги. Как у всякого драйдера, они были оснащены множеством крючьев и шипов. Мерзавец явно наслаждался триумфом – принял картинную позу и не спешил покончить с противниками.

Связанный заклятьем Федор медленно, словно во сне, поднимал руку, чтоб защитить от удара хотя бы голову. Зак по миллиметру продвигал к брюху зомбо-драйдера острие меча. Даже заторможенное, оно было способно продырявить шкуру Ихуси. Но комдив трагически не успевал.

«Где же Люсьен?» – промелькнула у Стволова мысль.

Апсида храма, украшенная пауком, вдруг взорвалась. Разряд спаренного посоха золотоискателей за мгновение превратил ее в клокочущий огненный шар. Похоже, там и впрямь хранились кристаллы для боевых посохов. Раздался чудовищный рев высвобожденной магии. Ударная волна сначала прижала всех сражающихся к брусчатке, а затем разметала в стороны, как щепотку грибных спор.

Федора протащило на спине и прижало к осветительному столбу. Заклятье обездвиживания, личину псоглавца, всю магическую шелуху сорвало взрывом, как коросту. Комиссар вскочил и тут же с воплем рухнул на брусчатку от нестерпимой боли в ноге. Из разодранной штанины торчал окровавленный обломок бронзового паука, стоявшего на вершине апсиды – его лапа с саблей.

«Опять штопать!» – разозлился Стволов. Сознание его помрачилось.

Придя в себя, Федор почувствовал, что его несут. Он открыл глаза, словно припорошенные белым песком. Над ним мерно покачивалась голова гомункулуса.

– Где комдив?

– Не нашел, сир!

– Немедленно отпусти меня и марш искать!

– Есть! – Люсьен бережно опустил Федора на землю под развесистым кораллом, чудом уцелевшим при магическом взрыве. – Я извлек осколок и сделал инъекцию обезболивающего из своего НЗ! Наложить повязку не успел.

– Плевать. Бегом искать Зака!

Гомункулус развернулся и убежал.

Стволов наклонился над раненой ногой. Паучья лапа рассекла кожу на боковой поверхности бедра и вошла на десяток сантиметров в мышцу. Видимо, укол гомункулуса обладал и кровоостанавливающим действием – кровь сочилась едва-едва. Федор вытащил орочий нож, отсек от полы плаща полосу, но забинтовать ногу не успел – внезапно со всех сторон накатил многоголосый лай, вокруг комиссара образовалось кольцо псов. Белые чолльсинские овчарки и черные мастифы смотрели на Стволова с преданностью и обожанием. Им был безразличен его облик, они по-прежнему видели за человеческой внешностью своего собрата-пса. Вожаки приблизились и, попросив взглядом разрешения, начали поочередно зализывать рану. Кровь остановилась окончательно. Федор туго перевязал рану и поднялся на ноги. Псы встали слева и справа, готовые выполнять приказы большого брата.

«Как бы провыть что-нибудь дельное и не облажаться?» – подумал комиссар.

* * *

В монастыре творилась ужасная неразбериха.

Из распахнутых настежь ворот на территорию ворвалась разномастная толпа дроу и орков. Впереди бежала эльфийка с кнутом, рядом – низенький толстый кентавр с двумя хоббитскими телами над ослиным крупом. Одно тело принадлежало Жрадку, другое – Прыг-Скоку. Атакующие размахивали оружием и вопили:

– Золото – дроу! Землю – хорхоям! Смерть – Вэйруну! Долой зомбаков!

От солдатских казарм к штабу несся другой вал, – не меньше сотни дроу в униформе АОТ. Мелькали новенькие лампасы, малиновым светом калились рубины боевых жезлов. Хоть этими руководил десятник Героаг, но клич у них был похожий:

– За босяцкую правду! Режь некромантов!

Сквозь пролом в монастырской стене наступал экспедиционный корпус Даггоша. Впереди – бронечерепаха, за ней – отчаянные гоблины таха и воинственно визжащие гоблинши. Отшельник Волосебугу вздымал над головой кулаки. В каждом была зажата украшенная перьями погремушка. Несмотря на скромные размеры, погремушки рокотали, будто боевые барабаны.

Возле полуразрушенного храма кипела сеча. Озверевший после взрыва Зак, также утративший образ минотавра, с ревом и руганью сек мифриловым мечом. Подле него крушил врагов Люсьен, который разжился двумя увесистыми дубинами. Они мелькали с необычайной скоростью и били врагов с невиданной силой. Попавшие под удар гровелы рассыпались ворохом костей, гнилые тела зомби пробивались насквозь. Чернокнижники давно попрятались по щелям, Ихуси также скрылся в неизвестном направлении.

Войско Вэйруна, оказавшееся без командарма и значительной части солдат-босяков, не готовое к внезапному нападению, едва выдвинувшись на выручку чернокнижникам, в панике отступало к полигону. Контратаки отчаянных кентавров уже не могли переломить ход битвы. Полдюжины офицеров-дроу на вивернах метались над полем брани, стреляли из жезлов и метали файерболы, но их одного за другим ловко «снимал» Боксугр. Бывший тысячник наконец-то приноровился к спаренному посоху и разил врага с точностью снайпера, грамотно дозируя мощь выстрелов. А внизу вэйрунцы попадали под безжалостные удары босяков – «диких» и армейских.

Кое-где началось братание и слегка преждевременные славословия в адрес Мсекта-кровососа.

– Добьем некромантскую гадину! – рявкнул Федор. – Р-р-р-гав!

Во главе завывающей стаи псов он ринулся в гущу сражения. Забыв про боль в раненой ноге, комиссар бегом пересек плац, затормозил около Зака и Люсьена. От бедра пальнул из жезла, затем перешел к прицельной стрельбе. Собаки по двое-трое рвали последних мертвяков, будто прелые тряпки.

– Ты жив, чувак! – воскликнул Маггут.

Наконец-то можно было остановиться и оглядеть поле триумфальной победы. Последние вэйрунские недобитки в страхе сдавались, лишь бы не пасть под клыками четвероногих убийц. Покорившихся врагов псы не трогали.

– А то! И мы победили!

– I bet my ass on that! Погоди-ка… А это еще что за дерьмо?

На полигоне, куда отступили жалкие остатки Армии Огненной траппы, возник гигантский чернильно-черный пузырь. Он быстро набухал как нарыв – и вдруг лопнул!

– Это портал! – закричал Федор.

Из прорехи в боку «пузыря» хлынула серо-зеленая лавина зомби. Но отнюдь не тех жалких дохляков, что массово гибли под ударами экспедиционеров и босяков. Это были отборные мертвецы из самого Ядра, прекрасно обмундированные и вооруженные. Зомби двигались четким строем. Позади каждого каре шагала шеренга настоящих упырей с боевыми жезлами. Из-за спин взлетели паокаи, несущие на спинах дроу в некромантских плащах. В глубине портала, словно картина в траурной рамке, виднелся всадник на хорхое. Похоже, это был сам Вэйрун, и он медленно, но неотвратимо приближался.

– Боксугр! – воскликнул комдив, перекрывая рев холодного ветра и гром вражеской поступи. – Жги их, чувак!

Гоблин вышел из ступора, повернул турель и выстрелил. Разряд спаренного посоха проделал в наступающих порядках мертвецов дымящуюся прореху. Те, не дрогнув, сомкнули ряды. Второй выстрел, третий! Все было напрасно. Зомби размеренно шагали вперед. Некроманты на паокаях начали бомбардировку черными файерболами, особенно не стараясь угодить в скопления врагов – но босяки все равно в ужасе попятились к выходу.

– Заряды кончаются! – завопил бывший тысячник. – Отож, задний ход!

Гоблины стали отступать к пролому в стене, через который проникли в монастырь. Против целой армии зомби они были бессильны. Волосебугу с брони попытался сотворить заклятие, но порыв ветра от портала, пропитанный смрадом могильного тлена, сдул старика, словно пушинку.

Взрывы от черных файерболов выжигали в брусчатке глубокие воронки. Это было странно и парадоксально. Но по-настоящему страшно стало, когда на месте воронок поднялись столбы-порталы. Закончив бомбометание, некроманты на паокаях отлетели к большому порталу. Зомби по неслышимой команде остановили наступление и словно к чему-то приготовились.

И тут из «малых» порталов полезли горные тролли с колоссальными дубинами наперевес.

К экспедиционерам подбежал запыхавшийся десятник Героаг.

– Надо отступать! – выпалил он. – Какой-то баран дал команду раньше времени. Колдуны из горсовета не успевают подойти! Мои босяки уже смываются! Они же не солдаты, Ллот им в глотку!

– Твои босяки? Да ты кто такой вообще, мужик?

– Друзья зовут Мсектом. Враги – Кровососом. Предлагаю вот что – вы с собаками и чудо-мечом сдерживаете Вэйруна, пока мы отступаем за стену. Потом оттуда прикрываем ваш отход. Иначе погибнем все!

– Какая-то гоблинская кличка…

– А вас-то хоть Тотуан и Меголан зовут? – осклабился босяк. – А то были зверями, стали вообще не пойми кем! Колдуны, Мать вашу в Грязь!

– Наср с тобой, командуй, – решил Зак.

– Я слову хозяин! А что погоняло гоблинское, так это у босяков такая традиция.

Мсект бросился к своим подопечным, на ходу выкрикивая команды. Те с чистой совестью рванули отступать, да так проворно, что казалось – будут драпать до самого Чольссина. Однако за воротами самые смелые босяки все-таки сдержали стремительный бег, остановились и залегли.

Экспедиционеры и выжившие псы сгруппировались вокруг черепахи и продолжили медленно пятиться. Заряженных кристаллов для посоха практически не осталось. Боксугр последними редкими выстрелами валил самых безрассудных троллей да отпугивал некромантов на паокаях. И все же не уследил за небом – небольшой, быстрый монстр спикировал, бросил в тыл золотоискателям бомбу и полетел прочь. Вспышка, столб черного пламени – и вот уже из портала выпрыгнул закованный в костяные доспехи орк.

– Я нашел тебя, самозванец! – заревел он. – Маггут, гадюка тебе в кишки, выходи на честный бой.

– Каратель Узгаг? Какого хрена, брат орк? Почему ты не в Кор-Наргитте?

– Раптор тебе брат, гнусный полукровка! Из-за тебя я потерял не только ухо, но и авторитет в Ямах Кровавой тени! Если бы не великий Вэйрун, издох бы под забором. Но сейчас ты поплатишься за свою подлость! Вся армия Огненной Траппы увидит, как я выпущу тебе кишки! Я отомщу!

Комдив оглянулся. И впрямь, мертвое воинство Вэйруна остановило наступление. Зомби ждали схватки, которая при любом исходе сулила пополнение в их ряды. Похоже, бывший Пузо выторговал себе право сразиться с обидчиком один на один.

– Пристрелить его? – спросил Федор. – Затравить собаками?

– Нет, это подло. Он все-таки мой собрат по крови.

Зак вышел на открытое место, поднял меч. Узгаг, гремя доспехами, бросился в атаку. В отличие от уставшего афроорка он был свеж и полон сил. И его дубинки в этот раз никто не обмотал мягкой тканью. Наточенные шипы сверкали, будто кристаллы.

Маггут встретил клинком удар одной из дубинок, несколько шипов с хрустом вылетели из гнезд и рассыпались по камням. От взмаха второй ему пришлось отскочить – но и эта дубинка потеряла часть «боеголовки» в столкновении с мифрилом. Каратель взвыл от ярости, замолотил сразу обеими дубинками и очертя голову кинулся на комдива. Тот снова увернулся, выполнив пируэт на одной ноге, коротко махнул мечом. Второе ухо орка, сея кровавые брызги, закувыркалось в воздухе. Узгаг ослеп от боли. Не соображая, что делает, он ринулся вперед, беспорядочно размахивая оружием.

Афроорк едва успел отскочить с пути обезумевшего Карателя.

Может, Узгаг и был честным бойцом, но его командиры – нет. Из воронки в тылу экспедиционеров под шумок вылез тролль, вооруженный двумя крупнокалиберными жезлами. Безухий орк, не успев остановиться, на полном ходу врезался в него. Оба со страшными воплями повалились в портал и пропали. Черный столб заколебался, истончился и растаял.

Федор помотал головой. Наверное, взрывом в храме его все-таки контузило, а сейчас проявились последствия – в глазах начало двоиться. Откуда ни возьмись, перед воителями возникли два золотых Пожирателя Плоти. У одного на спине сидел Пуп, а другой был стройнее, изящнее и без всадника. Прекрасная грива струилась по ветру, на боках переливались радужные пятнышки. Козлиная бородка у стройного Угря отсутствовала.

– Федор, мне мерещится или их правда двое? – спросил ошеломленный Зак.

– Двое, брат.

– Fan-fucking-tastic! Сир Пожиратель, кто это с тобой?

– Величайшее сокровище Мертвых шахт. Божественная Оу-Итта! Она томилась в целой куче золота, среди каких-то безвкусных безделушек, слитков, монет и прочего хлама… А вы все-таки не удержались, полезли в это некромантское логово? Что за пустоголовые балбесы! Радуйтесь, мы можем вытащить вас из заварушки. Чуть не опоздали! Мы с Оу-Иттой были заняты… э-э-э… важным делом в шахтах, хм, да и потом…

– Ты прибыл вовремя, могучий Ил-Лаарт! Сможешь увидеть наше бесславное бегство, – с горечью сказал Федор.

Экспедиционеры приготовились удирать от лавины зомби, которая вновь пришла в движение. Зарядов в кристаллах у них не оставалось, сил тоже. Псы тяжело дышали, высунув языки, и виновато жались к черепахе. Даже неукротимый гомункулус потерял часть своей пиявочной обшивки и одну дубинку. Хорошо еще, что отступление было прикрыто бравыми босяками.

– П-п-п!.. – забулькал вдруг Пуп, словно неисправный радиоприемник. – П-приветствую вас! Друзья, соратники! – Речь его набрала силу. – П-послушайте мое последнее желание! В этот час смертельной опасности, когда сама судьба п-п-п!.. П-подтеменья находится в ваших руках и зубах, я страстно желаю вам победы над злобными некромантами из Ядра!

Пуп говорил впервые в жизни, с пылающим взором и развевающимися от «портального» ветра волосами. Знатный чревовещатель Волосебугу при первых же словах гоблина наскоро поколдовал, и голос бельмастого, оказавшийся мощным, низким и пробирающим до печенок, прибавил в громкости. Теперь он летел над полем битвы, словно древний дракон – и жег глаголом сердца живых.

А на фоне золотых полубогов и Пупа, из черного провала росла фигура бога Вэйруна – обрастала зримой плотью, набухала кровавыми венами-молниями, клубилась аспидно-черными мышцами-тучами. Над рядами зомби пронесся единый вздох. Они благоговейно замерли, будто слушая предсмертную речь гоблина – а на самом деле собираясь для решительного рывка во имя своего самозванного бога.

– Вы можете убежать сейчас – но через неделю или месяц зомби явятся в ваш дом и сожрут ваших отцов и детей! Они надругаются над вашими женщинами, съедят вашу похлебку и выкурят ваши споры!

Рев оскорбленных босяков стал ему ответом. Самые доверчивые и впечатлительные ломанулись под командованием Мсекта обратно в монастырь, чтобы сразиться с тварями из Ядра.

Небо прорезала ветвистая молния. Исторгнутая ладонью Вэйруна, она пронзила грудь пламенного трибуна, проделав в ней черную, обугленную дыру размером с мяч. Пуп рухнул на камни, словно куль с углем.

– Я услышал твое последнее желание, друг! – загрохотал Ил-Лаарт, подхватил погибшего гоблина и в одну секунду заглотил его целиком. – Смерть некромантам!

* * *

Поле битвы заново пришло в движение. И на стороне Подтеменья встали новые, никем не жданные бойцы. Из бреши в монастырской стене хлынули ополченцы Шиндилрина!

Во главе войска на ревущем рапторе мчалась неукротимая Фундис, за ней широкой волной вливалось все ее воинство. Ополченцы органично влились в босяцкую армию, возглавив ее, укрепив и образовав мощный кулак сил добра. Не мешкая ни мгновения, темные эльфийки принялись забрасывать зомби файерболами. Тут и там среди мертвяков вспыхнули и задвигались огненные элементали, призванные магией Хино. Наездницы на стрекозах ввязались в воздушный бой с паокаями.

– Un-fucking-credible! – вскричал Маггут. – Откуда взялись эти шустрые бабы?

Задаваться риторическими вопросами было некогда. Настал час последней, решительной баталии с некромантскими порождениями Ядра. Федору даже не дали полюбоваться прекрасной маджаи – какой-то добрый чольссинский пес призывно ткнул его мордой под колено и тут же ринулся на битву, вслед за вожаком.

Рассвирепевшие полубоги творили в рядах зомби подлинный погром, прорываясь к главному врагу, но и сами страдали от гнева Вэйруна. Тот успевал повсюду, «раздавая» смертоносные молнии всем желающим. Погиб от прямого попадания вороной раптор Фундис, разорвавший тролля и нескольких зомби. Сама маджаи успела перепрыгнуть на пролетавшую рядом меганевру, пусть та и уселась под тяжестью двух тел… Завыла, подброшенная разрядом, командирская черепаха экспедиционеров – с нее сорвало и отбросило прочь спаренные полупосохи. Вместе с оружием отлетел и Боксугр, выжимавший остатки магической энергии из последнего кристалла… Завалило обломками стены целую группу босяков, не успевших убежать или, напротив, ворваться на поле битвы…

Но и сам Вэйрун страдал от непрерывных магических ударов. Ему приходилось постоянно отвлекаться на их блокировку – в противном случае жертв его стрельбы оказалось бы куда больше. Уцелевшие чернокнижники из числа дроу, проявив дальновидность, переметнулись на сторону Мсекта. Наконец-то подоспели члены горсовета и прочие мощные маги из Дома Кровавого Мрака. В полную мощь «работала» по некроманту Хино. До ломоты в зубах верещали гоблинши. Вкладывал в дело свою ломаную квачу старина Волосебугу.

И все же этого было недостаточно. Армия Ядра прирастала мертвяками не только за счет смертей в рядах живых подтеменцев. Из портала вновь и вновь прибывали зомби!

– Нужны идеи, чувак! – взревел предельно измотанный комдив. – Еще немного, и проклятый Вэйрун нас поджарит!

Несмотря на всю ярость Пожирателей, им никак не удавалось всерьез навредить Хуру-Гезонсу. Слишком много усилий требовалось от золотых полубогов, чтоб сдерживать прикрывавших наступающего командарма горных троллей. Некромантский прихвостень воздел могучие, раздутые словно вековые мэллорны, руки к небесам и оглушительно захохотал в предвкушении скорого торжества. Его противники дрогнули.

К Федору спикировала на меганевре-переростке неустрашимая Фундис.

– Садись мне за спину, любимый! – крикнула она. – Я спасу тебя!..

Делать на поле брани Стволову было больше нечего. Ни руки, ни ноги уже не слушались, с каждой секундой все более жестоко болела рана. Еще минута – и он пал бы под ударами мертвой лавины.

– Помни о нашем бессмертном подвиге, брат! – крикнул Зак. – И расскажи о нем своим потомкам!

– Выше меч, камрад! – рассердился комиссар. – Ты просил идею? Она есть у меня!

Он вскочил на шерстяную спину стрекозы и вцепился в талию воительницы.

– На крышу, быстро!

– Не поднимемся, – усомнилась маджаи, но все-таки повела вихляющую от напряжения меганевру вверх, к полуразрушенному куполу базилики.

К счастью, девушка была прекрасной наездницей. По пути ей даже удалось увильнуть от молнии. На последнем усилии, едва трепеща крыльями, стрекоза зацепилась лапами за край храма. Фундис с опорой на руки, будто гимнастка перекувырнулась на покатую крышу и помогла вскарабкаться насекомому.

Федор шагнул на базилику и распахнул плащ. Маска Мауззкила в «потайном» кармане буквально вибрировала от обилия некромагии вокруг. Комиссар положил на артефакт ладонь. По руке прокатилась горячая дрожь. Едва сдерживая нетерпение, Федор поднес маску к лицу.

Время словно замерло.

* * *

Поле боя предстало перед Стволовым в истинном свете. С одной стороны сражались полные жизни существа, яркие и прекрасные, с другой – омерзительные твари и приспешники некромантов: паокаи, тролли, кентавры и прочее «пушечное мясо». Сам Вэйрун увиделся ему не тем чудовищным гигантом, что мог одним взглядом испепелить толпы солдат, а прежним гоблином. Бесноватым Черным Шаманом, престарелым политиком, окруженным мертвящей силовой аурой – будто толстой коркой из некромагии, пылающего оливина и овеществленного ужаса.

Эту кожуру следовало немедленно содрать. Если потребуется – с мясом и кровью.

Федор поднял раскрытые ладони к плечам. Сейчас в его сосудах будто бы текла магма. Мышцы были словно из гибкого мифрила, а кости из алмазов. Он медленно протянул руки вперед.

Его движение почувствовали все – и живые и мертвые. Само мироздание дрогнуло от столкновения магических потоков. У живых прибыло сил, стали рубцеваться раны, вырастать опаленные волосы, проклюнулись выбитые в драках зубы. Зомби обездвижели и начали разваливаться на куски. Паокаи развернулись, тяжело махая крыльями, с пронзительными криками полетели к порталу. Туда же попятились тролли, ревя от боли под магическими ударами Хино и саматских чародеев. Оставшиеся на стороне лже-Вэйруна некроманты и чернокнижники с визгом валились на землю, хватаясь руками за уши.

Маджаи опустилась на колени, прижала ладони к груди и смотрела на комиссара с благоговением и ужасом, не в силах отвести взгляд.

И еще Федор увидел сквозь каменную толщу место, где раньше плескался отравленный некромантами колодец. Он был полон саматского золота.

Гнусный недомерок, что с подачи некромантов присвоил себе имя древнего божества, задрожал. Аура вокруг него затрепетала, стала рыхлой и пористой. Теперь она напоминала испорченный, почерневший банан. Федор «взял» ее обеими руками и начал выкручивать, словно губку.

Черный Шаман внутри некро-кокона оцепенел от ужаса.

Федору показалось, что, стоит ему захотеть – и «семечко»-гоблин будет выковырнут из оболочки. Что мощь накачанного Ядерной магией лже-Вэйруна неспособна противостоять его белому волшебству. А самое главное – комиссар понял, что маска гораздо старше самого Мауззкила и всегда сама выбирает своего обладателя, кто бы он ни был. И ей безразлично, что именно желает ее господин.

Стволов ошибся, сочтя Шамана проигравшим. Хуру-Гезонс всего лишь оттачивал план нападения и собирался с силами. Его ответный удар был подл и ужасен. От некро-кокона отделился черный клочковатый протуберанец мертвящей магии, взвился к куполу базилики и окутал меганевру Фундис. Насекомое мгновенно взбесилось. Стремительным прыжком стрекоза переместилась к Стволову и вцепилась в него всеми шестью лапами – словно колючей проволокой связала. Лапки задвигались, разрывая плащ, полосуя стильный наряд псоглавца.

Не будь Федор под «допингом» маски, охмуренное насекомое содрало бы с него одежду вместе с кожей. Но даже сейчас стрекоза умудрилась надежно сковать действия комиссара. Оказалось, что алмазные кости и мифриловые мышцы Федора – всего лишь воображаемые. В огромных фасетчатых глазах меганевры не мелькало и тени страха или готовности подчиняться. Ее нервный ганглий был попросту «выключен» – а скорее, выжжен дотла.

Тугие крылья бешено задвигались, зажужжали, слились в два слюдяных круга. Меганевра пошла на взлет. Федор с маху врезал головой по ее морде. Мифриловый кант маски рассек челюсти, смял поверхности выпуклых сферических глаз. Но подъем ничуть не замедлился! И тут комиссар почувствовал, как ему в щиколотки вцепились руки Фундис. Федор ударил насекомое еще раз.

Противники лже-Вэйруна в пылу сражения ничего этого не видели. Воодушевленные явным ослаблением черного гиганта и отступлением вражеского воинства к порталу, за избиение лживого бога взялись все защитники Подтеменья. Хлестко ударила в «кокон» ослепительно-белая молния жрицы Хино, паучьей сетью оплели его голубые разряды саматских чародеев. Мифриловый меч Зака поочередно сек шатающиеся ноги-столбы, а псы в прыжках рвали их зубами. Люсьен молотил по зыбкой спине вырванным с корнем осветительным кристаллом. Босяки метали ножи и вырванные из мостовой булыжники. Яростно вопящий Отож подскочил к «гиганту» вплотную и за один прием разрядил ему в пупок весь кристалл парализующего жезла. Даггошские гоблины дали залп из арбалетов. Но аура колдуна была крепка – все арбалетные болты скользнули по «оболочке» и ушли в стороны.

Попал только один, выпущенный Кваквасой. Пророчество оказалось-таки правдивым. Подтеменье спас именно торговец «живыми» трусами. Снаряд – вершитель истории, сверкнув оперением из крыла новошагоранского попугая, проскользнул в крошечную язвочку в некро-коконе и впился Хуру-Гезонсу в пах. Стрела везучего гоблина угодила ровно в то место ауры, откуда к Федору метнулся магический протуберанец!

Этот выстрел оказался песчинкой, склонившей чашу весов на сторону добра. Аура Черного Шамана лопнула, как проколотый иглой воздушный шарик, некромагия грязными волнами плеснулась в стороны. Обезумевшая меганевра вздрогнула и начала снижаться. Бережно опустив комдива и маджаи на крышу базилики, стрекоза разжала лапки и упорхнула в сторону. Уселась в ожидании команды, смирная, как и прежде.

Сморщенный и жалкий, лже-бог брякнулся на плац. Перевернулся на живот, вскочил на колени, вытянул дрожащую руку и направил кривой палец в сторону меткого гоблина.

– А ведь я хотел сделать тебя десятником, глупый Квакваса! – скорбно заверещал он. Тающая аура пузырилась вокруг колдуна и на нем самом, словно жир на горячей сковороде. – Такова же твоя благодарность, обезьянье отродье!

– Да что сразу я-то? – стушевался Квакваса и быстро спрятал арбалет за спину. – Все стреляли, и я тоже…

– Не смей порочить моего друга! – ощерился Рож. – Сам ты мартышка!

Он подскочил к Шаману и звонко ударил клеветника погребальным золотым фаллосом Мауззкила по лбу. Тонкий металл сплющился от удара.

– Хватит возиться с этим убийцей! – прорычал подскочивший Пожиратель Плоти. – Разойдись!

Воины прыснули в стороны. Ил-Лаарт скрутился тугим штопором, резко распрямился. Мощный толчок Угриного хвоста подцепил тающую оболочку Хуру-Гезонса и его самого. Лже-бог с воплями ужаса полетел через монастырскую стену, в сторону залива.

Способный в маске видеть на многие мили, Федор рассмотрел бесславный финал, постигший лже-Вэйруна. Гоблин не успел упасть в воду. На поверхности залива вспух огромный водяной холм. Он рос навстречу падающему Шаману, блистая зеркальной водяной пленкой. Наконец вершина холма раскрылась, как жерло вулкана. Украшенный пенными валами и мириадами брызг, из пучины озера восстал монструозный соратник золотоискателей и личный друг Стволова, бывший бегемот Борис. Распахнулась титаническая пасть. Черный Шаман в последний раз дрыгнул ногами и ухнул в нее, как в могилу.

С громоподобным «А-а-ам!» пасть закрылась. Медленно и величаво Борис погрузился обратно в залив, унося в чреве несостоявшегося поработителя Подтеменья. А может, сразу переслал его через личный портал в Ядро, на расправу обозленным некромантам, чтобы не таскать лишнюю тяжесть в желудке.

«Нарыв» черного портала между тем с растущим ускорением закручивало смерчем. Федор сорвал маску. Стылый ветер свистел вокруг него, пытаясь сбить с крыши. Победители бросились прочь от портала, который перед схлопыванием как будто стремился затянуть в Ядро все, что сможет. В серой мгле растворились «выжившие» солдаты-зомби, гровелы, тролли, упыри, несколько раненых паокаев… Болтая паучьими ногами, исчез в жерле Ихуси – где он прятался во время сражения, было неясно. Легко, будто рыбьи чешуйки, воронка затянула влюбленных полубогов Ил-Лаарта и Оу-Итту. Увы, не удержался по эту сторону и ослабленный ранами гомункулус.

– Держись! – крикнул комиссар и спрятался за каменным блоком, прикрывая собой легкую Фундис.

Воздушный поток, неся обломки зданий, кристаллов, песок, ошметки плоти, с воем крутился над их головами. Порыв ветра вырвал у Федора маску Мауззкила и швырнул вверх. Комиссар кинулся было ловить ее, но маджаи вцепилась в него руками и ногами. Он оставил безумную попытку.

– Ты здоров! – крикнула маджаи и впилась в губы Федора поцелуем.

В ближайшие долгие минуты, пока ветер постепенно утихал, а портал затягивался словно рана, ошеломленная меганевра, засевшая в щели между обломками, могла наблюдать еще одно сражение – но в нем не имелось ни врагов, ни победителей, ни побежденных, а незримые всполохи молний любви сеяли не боль и страдание, а чистую радость.

Наконец Федор поднялся и подал руку Фундис. Они подошли к краю базилики. Черный портал окончательно исчез, оставив после себя глубокую воронку в скале. Легкий ветерок с озера трепал отросшие в Подтеменье волосы комиссара, перебирал полоски его разодранного меганеврой плаща, относя в сторону едкие запахи дыма и тлена.

– Тотуан! – послышался радостный голос Мсекта. Главарь босяков торжествующе вскинул кулак, ладонь же левой руки прижал к сердцу и легко поклонился. – Победитель!

– То-ту-ан! То-ту-ан! То-ту-ан! – нарастая, загремело отовсюду мощным крещендо.

Это выжившие приветствовали нового духовного лидера Самата, спасшего город и все Подтеменье от гибели.

Федор поднял руки и широким жестом отпустил тысячи героев по домам, залечивать раны и рассказывать друзьям и сородичам о своих подвигах. Вскоре толпа рассеялась.

Бывший монастырь лежал в руинах, среди которых бродили отдельные босяки, собирая редкие трофеи. Всех погибших в сражении смело черным вихрем в Ядро.

Но картина разрушений навевала отнюдь не печаль. Тем более что внизу, помимо развалин, имелись и островки позитива – привычные ко всему гоблины уже начали обустраивать лагерь, выкатили из черепахи котел. Отож врачевал животное, девушки ухаживали за ранеными, Нуггар хлопотал с огнем. Вокруг них обосновались временным лагерем шиндилринские ополченцы, числом около сотни.

Зак устало стирал с меча кровь и слизь. Рядом с комдивом пристроилась Хино. Жрица гладила одну из псин и с улыбкой поглядывала в сторону базилики. Федор и Хино помахали ей. Хино кивнула в ответ, украдкой от ревнивого афроорка послала влюбленным воздушный поцелуй. Стволов обнял маджаи за талию, притянул к себе.

– Смотри, – сказал он, вскинув руку в сторону залива. Далеко за водным простором трепетало ярко-оранжевое полотнище света. – Занимается заря нового мира. Его сегодня основали мы с тобой!

– Мой наивный герой! – Фундис звонко расхохоталась. – Мы вчера там проплывали. Это извержение вулкана!

Эпилог

Правящий Дуумвират расположился в башне главного городского храма Вэйруна – настоящего древнего бога, а не самозваного моховика. Оттуда друзья и принялись вершить грандиозные дела, под стать их непреходящему подвигу. Влиятельнейший Дом Кровавого Мрака, трезво оценив ситуацию, предложил Федору-Тотуану возглавить саматский городской Совет. И сформировать новую, динамичную команду младореформаторов, которая распространит передовые идеи вэйрунизма по всему Подтеменью. Предъявить маску Мауззкила как символ победы Дом не потребовал, напротив – и местные дроу, и золотоискатели старательно замалчивали эту тему. Никто не горел желанием вновь испытать на себе всепроникающую власть артефакта.

Федор согласился с предложением, хотя и колебался поначалу. Однако Фундис чрезвычайно твердо выразила желание стать первой леди Самата. Разумеется, глава Совета не упустил возможности назначить Зака-Меголана своим первым заместителем. Тем более у того, в отличие от комиссара, сохранилась чольссинская находка.

– Мужик, а это не будет выглядеть для независимых наблюдателей как дворцовый переворот? – спросил Зак. – Вчера я был главным, а сегодня уже ты…

– Конечно, нет! Это проверенный политический ход, называется «выборы», – ответил Федор. – Или «рокировка», в разных странах по-разному. Все властные тандемы так делают! Утешайся тем, что потомки нынешних саматцев поставят нам памятник. Мне из белого мрамора, тебе из антрацита. Представь, как наши могучие фигуры будут сверкать в свете магических прожекторов!

– Почему это мне угольный, а тебе мраморный? – возмутился афроорк. – Меня тут же растащат по печкам, и ты будешь красоваться на постаменте один, как последний герой! Нет уж, я против. К тому же на твоей бледной коже стрекозиное гуано будет незаметно, а вот моя эбонитовая, да в зеленом помете… Тьфу.

– Ладно, не напрягайся раньше времени, – успокоил друга Федор. – Если будем править на славу, могут и золотые соорудить! Давай-ка лучше придумаем, какая форма будет у нашей гвардии. Предлагаю золотые нагрудные знаки с портретом Ил-Лаарта и пилотки в форме плавника…

Личную гвардию горсовета Дуумвират сформировал указом под номером «зеро». Костяком подразделения стал отряд верных гоблинов, а броневым кулаком – Отож с черепахой. Гвардию усилили сворой выживших в передряге псов и шиндилринцами, а капитаном единогласно назначили Боксугра. Тандем некоторое время колебался, выбирая ему капрала. Кандидатуры Рожа и Нуггара выглядели одинаково солидно. Сошлись на том, что золотой фаллос Маузкилла, которым Рож не побоялся травмировать Черного Шамана – более внушительная реликвия, чем амулет Гаунадарра. Да и прошлый рожевский опыт сотника в армии таха значил немало.

Не обошлось и без организации секретной службы. Пока что она состояла всего из двух членов, зато каких! – пронырливого Кваквасы и хитроумного Жрадка. Тлеющий конфликт между этими достойными гражданами влиял на результативность службы только положительно. Ради того, чтоб превзойти друг друга, гоблин и чародей-полукровка хоть вместе, хоть по отдельности были способны на подвиг разведчика. А их прикрытие – торговля товарами для интимного здоровья – представлялось лучшим из возможных.

Первым совместным заданием гвардии и секретной службы стало возвращение золотого запаса – как украденного у горожан, так и полученного лже-Вэйруном из некромантского Ядра. Благодаря карте Мертвых шахт, восстановленной по памяти Боксугром, удалось точно выяснить, где располагается тайник.

Стараниями Пожирателя Плоти и его подруги заброшенные выработки были уже освобождены от нечисти. Поэтому гвардейцы смело совершили многочасовой рейд по тамошним квершлагам да бремсбергам, спускались в колодцы и гезенки, даже разгребали лавы, но в конце концов обнаружили сокровища и доставили их в крипту Совета.

Финансовая жизнь мужской столицы Нижнего мира получила мощный импульс развития. Банкиры вновь смогли выдавать кредиты, а благородные дроу – проматывать их.

Не остались без добычи и героические босяки. По тайному протоколу, уничтоженному сразу после подписания, горсовет безвозмездно передал скромной «Скорняжной артели Гумка и Номба» неназванное количество денежных средств. «Для осуществления деятельности особого рода». Ссориться с саматской мафией Дуумвират не собирался, во всяком случае, в начале своего триумфального правления. К тому же в лице Мсекта они приобрели пламенного сторонника и фактически агента влияния в преступной среде города.

Судьбоносные события произошли и в личной жизни бывших экспедиционеров. Сразу четыре пары скромно, без излишней помпы, но при всенародном ликовании отметили начало совместной жизни. К прославленному тандему присоединись и бывшие простые гоблины, а ныне гвардеец и разведчик. Нуггар смог-таки уговорить Клюш простить его, а Кваквасе как подлинному сокрушителю лже-Вэйруна даже умасливать Пунай не пришлось.

– А ты что такой довольный-то был? Еще до магического взрыва в монастыре. Неужели золотое боди тебя все-таки выручало? – спросил как-то Федор у заместителя после трудного дня, за бокалом перцовой наливки.

– Так и есть, брат, – добродушно отозвался Зак.

– То есть размер настолько не имеет значения? – поразился Федор. – И я мог позаимствовать у тебя наряд и утешить прекрасную Фундис еще месяц назад?

– Еще не факт, что я одолжил бы тебе шмотку! Сейчас, кстати, вовсе не рассчитывай на бельишко, я храню его для будущего музея славы. Ты же приберег для него помятый фаллос Мауззкила!

– Спасибо, боди мне уже не надо.

– Или сдать его с казну, как думаешь? В общем, ты был трагически неправ по отношению к этой славной девушке.

– Ладно, зато сейчас воздам сторицей за все ее и мои печали, – мечтательно заметил Стволов. – Но больше всего мне хочется жестоко отомстить проклятому Кваквасе за его беспардонное поведение и соглядатайство. Хоть он теперь разведчик и герой, Мать его Грязь.

– Истинный победитель должен быть милосерден, – пожурил товарища афроорк.

– Это все лирика, дружище, – сказал Федор после паузы. – А ведь у нас еще остались обязанности перед Даггошем, не забыл? Ты вроде как действующий Президент… Я, можешь считать, полномочия с себя уже сложил. Но тебя только народ отпустить может! Надо бы перебросить нищим гоблинам тысяч десять золотых кордоб. В виде гуманитарной помощи. Предлагаю задействовать Волосебугу. Он хоть и вернулся к карьере монастырского отшельника, в таком деле не откажет. Доска Онибабо здесь, вырежет наш колдун недостающий завиток – и дело в шляпе! Заодно самого тувлюха домой в сундуке отправим. А то он каждый раз напоминает мне о возвращении к родному очагу, замучил уже.

Маггут с сомнением покачал головой.

– Не хочется мне посылать такие деньжищи наугад. Мало ли что могло произойти в Даггоше за время нашего отсутствия? Кто там ими завладеет? Неплохо бы сначала связаться со Срединным миром, поспрашивать народ.

– Думаю, без чародеев из великих Домов не обойтись…

Проблему решили довольно быстро. Через восстановленный по решению Федора портал между Саматом и Мензоберранзаном в город во главе посольской миссии прибыла давешняя лысая ведьма – волшебница не из последних и очень влиятельная столичная матрона. Главной целью ее визита было установление дипломатических связей с мужской столицей Подтеменья. Дуумвират не возражал против добрососедских отношений, но одним из условий подписания мирного договора поставил организацию маго-видео-моста с руководством «небесных повязок».

Соединиться удалось не сразу. Сначала сигнал поступил на личный маго-шар Волосебугу во дворце, и только оттуда перетек в миротворческую миссию. Зато прямиком в кабинет Огбада. Там в это время происходило совещание. Присутствовал среди прочих и Виаллиор, как наблюдатель от Эльфийского Совета. Полковник тут же разогнал подчиненных. Светлый эльф, будучи концессионером, конечно, остался в кабинете.

Новошагоранцам никак не удавалось стереть с физиономий огорошенное выражение.

– Ну, парни, снимаю шляпу. – Полковник крякнул. – Думаю, после возвращения с эльфийским сундуком вы можете спокойно уйти в отставку со всех руководящих постов. Никто и не подумает возразить. Пенсию как ветеранам «небесных повязок» обещаю внушительную. Не меньше десяти кордоб в месяц в валюте страны проживания! Хотите метикалами, а хотите – квачами.

– Огбад, ты не темни! Говори, как дела в Даггоше. Поди, уже и революцию соорудили? Банановую или какую там, может тыквенную?

Полковник поморщился.

– Ну… По правде говоря, Маггута свергли, как только отбыла экспедиция. Сейчас Президентом наш добрый друг Вучаддарр. Он-то и возглавил Морковную революцию, и недели не прошло после вашего отъезда. Его поддержал Эльфийский Совет – достойных соперников у Вучаддарра не нашлось. Сразу после победы Президент, как и обещал, взял в Эльфобанке кредит, миллион кордоб.

– Мэллорн уже вовсю растет! – подхватил Виалл. Эльф, как обычно, был навеселе. Подмигнув Федору, он добавил: – Зийла, если кому-то интересно, осталась министром обороны и сейчас замужем за Вучадарром. Благо, Президент разрешил двоеженство. При условии, что одна жена – тувлюшка.

Члены Дуумвирата переглянулись с горькими усмешками.

– Снимать с себя обязательства нам не пристало, – сурово заметил Зак. – Я Президент Даггоша в изгнании и обязан помочь своей неблагодарной стране. Два сундука золотых кордоб, полагаю, помогут ей скинуть эльфийскую долговую удавку и вырастить пять мэллорнов на оставшиеся средства.

– Забирайте свою долю с Виаллом. А все, что останется, пустите на открытие сотен школ для неграмотных гоблинов и клиник для больных анальным герпесом, – добавил Федор. – Чтобы никто не страдал от этой хвори так, как когда-то всеми любимый, а ныне свергнутый Премьер!

Огбад лишь покачал головой.

– Слово военного, – сказал он. – Так и сделаем.

– Я подозревал, что вы сумасшедшие, ребята, – добавил эльф. – Сами вернетесь с золотишком или смертника пришлете?

– Тувлюх на волшебной доске прибудет. Смотрите, чтобы Вучаддарр его не обидел. Онибабо парень простой, но надежный и преданный… И учтите, обратно жду посылку с тонной вяленых бананов! – подытожил Маггут. – Того и гляди загнусь без них. Моркови тоже можете подкинуть, у вас же в ее честь гоблины шумели. Разведем огородик… Да проследите там, чтобы революций больше не было, а то как вернемся на мертвом драконе!

Полковник с готовностью осклабился, эльф радостно хохотнул. А новые герои Подтеменья…

Страна ждала от них каждодневного подвига. И у них оставалось еще достаточно энергии и средств, чтоб достойно встретить вызовы времени и претворить заветы истинного Вэйруна в жизнь.

Content

Олег Никитин, Александр Сивинских
Боевой устав эльфа

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог