Борис Бабкин

Последний Хранитель

© Бабкин Б.Н., наследники

© ООО «Издательство АСТ»

Якутия – Магаданская область. Река Булунга

– Вы чего, мужики? – испуганно прохрипел невысокий бородач в порванной брезентовой куртке. – Чуток помыли, детишкам на молочишко… Разговоров больше, чем золота…

– Заткнись, шакал, – прервал его рослый смуглый кавказец с карабином. – Ну, чего там? – повернувшись, он посмотрел на шалаш, искусно сплетенный из кустов стланика.

Слева от входа лежал вниз лицом мужчина в спортивном костюме. Затылок у него был разбит.

– Да ни хрена, – вылез из шалаша молодой парень. В руках он держал обрез. – Жратвы немного, и все, – недовольно бурчал он. – Золота нет.

– Хорошо хоть этого не прибили, – хмыкнул худощавый мужчина в темных очках. – Мой совет тебе, уважаемый, – подойдя, он присел на корточки перед бородачом. – Отдай золото и жив останешься. Больше нам ничего не надо. Будешь говорить? – оскалившись, спросил он.

Откуда-то из зарослей, примерно с середины сопки, хлопнул выстрел, за ним второй и третий. Худощавый закричал, прыгнул вперед и свалился в старый шурф. Кавказец, получив пулю в правое плечо, выронил карабин. Молодому невидимый стрелок прострелил кисть правой руки. Тот застонал от боли и сунул кисть под мышку левой руки, чтобы остановить кровь. Кавказец попытался поднять карабин, но рядом с ним пуля невидимого стрелка вошла в землю. От неожиданности он шлепнулся на задницу.

– Кто дернется, – откуда-то раздался низкий мужской голос, – пристрелю. А сейчас все на землю, мордами вниз.

– Я ранен! – орал из шурфа худощавый. – Я помощник…

– Закрой рот, помощник, – красивый низкий голос принадлежал высокому длинноволосому бородачу. В одной руке он держал ружье, в другой – сотовый телефон. – Карлов, в третьем квадрате убийство. Трое с оружием. Все ранены. Давай быстрей.

– Слушай, Хранитель, мать твою, – недовольно проворчал Карлов, – вечно ты в историю впутаешься. Жди, через десять минут будем. Мы тут недалеко, у Оленьего ручья. У нас тоже два жмура.

– Они Трофима убили, – прохрипел невысокий бородач, – прикладом по черепу. И меня эта сволочь ножом ткнула, – он с ненавистью посмотрел на кавказца.

– Сейчас менты приедут, разберутся. А у тебя, кстати, разрешение на золотишко имеется? – усмехнулся тот, кого называли Хранителем.

– А чего тебе мое разрешение? Ты же не мент. Здесь золота на всех хватит.

– Вали все на убитого, – посоветовал длинноволосый стрелок. – Он уже ничего не сможет опровергнуть.

– Перевяжите меня, – проскулил сидевший в шурфе. – Я же кровью изойду.

– Вылезай! – крикнул Хранитель.

– Не могу… – донеслось из шурфа. – Я ранен в бедро…

– Не в бедро, а в правую руку, – спокойно поправил длинноволосый. – А вот и твой пистолетик… – носком сапога он подвинул поближе «стечкина» и сильно ударил прикладом.

Послышался рокот вертолета.

– Слушай, мужик, – быстро заговорил кавказец. – Зачем тебе неприятности? Давай договоримся. Сколько ты хочешь?

– Закрой пасть, – усмехнулся бородач.

– Мои земляки, – сквозь зубы процедил кавказец, – тебя, суку, из-под земли достанут…

Хранитель коротко ткнул кавказца в солнечное сплетение, и тот стал хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Из вертолета уже выпрыгивали вооруженные люди.

– Эти двое и третий в шурфе, – кивнул бородач.

– А тебя сразу не узнаешь, Хранитель, – покачал головой майор милиции. – Прямо Робинзон Крузо…

– Четыре месяца не брился, – усмехнулся Хранитель.

– А где ж ты бродил? – спросил подошедший омоновец. – Мы думали, тебя уже закопали в вечной мерзлоте. Как тебя называют? Последний из Хранителей? Красиво. Как тебе это удается? – кивнул он на троицу, которую волокли к вертолету.

– Услышал медвежий рык, – неохотно ответил Хранитель. – Вот и пошел сюда. Гляжу – разборка намечается, все с оружием, орут, жестикулируют. Я и начал стрелять… Кстати, в шурфе еще пушка имеется, – усмехнулся он. – Очкарик хотел в меня пальнуть…

– У этого очкарика и кликуха подходящая – Сова, – доложил майор. – В розыске уже полтора года. Три убийства, нападение на инкассаторов в Хабаровске, убийство милиционера в электричке…

– Это ваши дела, – остановил его Хранитель. – Я пойду, пожалуй…

– Завтра зайди в отделение, напишешь всё, как было, – перебил его майор.

– Завтра я в Якутске буду. Сегодня зайду.

– Отлично, – кивнул майор.

Москва

– Послушайте, Мария Александровна, – недовольно говорил плотный, элегантно одетый мужчина в дорогом костюме, с галстуком под воротом белоснежной рубашки, – ваш отец, Александр Иванович, был согласен с моими методами работы…

– Извините, Лев Яковлевич, – спокойно ответила стройная русоволосая женщина лет тридцати пяти, – сейчас папы нет, а я веду дела так, как считаю нужным. Если вы чем-то недовольны, можете уйти, – холодно улыбнулась она. – Но я не собираюсь работать по-старому. С отцом у меня не единожды бывали разногласия. Так что больше никаких связей с Пашой. Вам понятно?

– Вполне, – сдержанно ответил Лев Яковлевич. – Просто мы теряем выгодных клиентов…

– Вы теряете, – поправила его Мария. Посмотрела на часы и поднялась. – Надеюсь, больше к этому разговору мы не вернемся…

– Сука, – прошипел ей вслед Лев Яковлевич. – И почему этот старый придурок оставил все ей? Почему не Верунчику? Кстати, где она?

– Кто ее знает? – качнул головой бритоголовый охранник. – После похорон она сразу уехала. Ей же папаня оставил приличную сумму. Вот она и начала познавать мир, – усмехнулся он. – Шатается в дальнем зарубежье…

– Думаю, она скоро вернется. Вера не тот человек, чтобы довольствоваться малым. Эти сестрички еще сойдутся в рукопашной…

– Нужно использовать ситуацию, – усмехнулся полный мужчина в тонких золотых очках. – Марии нужен мужчина. Она красивая одинокая женщина. Тридцать с хвостиком, детей нет. Был у нее какой-то любовник. Служил по контракту и погиб в конфликте с Грузией. Поэтому она и ненавидит грузин. Всех поголовно, – подчеркнул он. – И тут я солидарен с ней. С Грузией еще будут стычки. Вполне вероятно, активность чеченских боевиков выросла не без помощи грузинских спецслужб…

– Не об этом речь, Аркадий Адамович, – остановил его Лев Яковлевич. – Мы теряем огромные деньги. Что мы скажем партнерам из Турции? Реваз прилетает сегодня, и его надо встретить. Понял, Валет? – посмотрел он на охранника.

– Её надо убрать, – зло говорил пожилой мужчина с седыми усами и коротким ежиком волос. – Она всё сломает. А тут такая возможность…

– Погодите, Александр Александрович, – перебил его невысокий плотный блондин. – На Колыме убили Серго, в камере. Его взял какой-то Хранитель…

– Значит, он еще жив, – сквозь зубы процедил Александр Александрович. – Папашу его кокнули десять лет назад, точнее, пятнадцать. Старшего брата – восемь лет назад. Он в армии служил. Получил капитана и осколок от РГД. Комиссовали. Он мог бы и дальше служить, но ему помогли уйти. Неудобный он офицер был, – усмехнулся Александр Александрович. – Значит, Серго убит? А взял его Хранитель?

– Он, – кивнул блондин. – А убили старатели, задушили ночью в камере. Двоих менты успели отбить.

– Бачо знает? – спросил Александр Александрович.

– Знает. Он в ярости. Похоже, там крови прольется не одно ведерко, – усмехнулся блондин. – Бачо не простит смерти Серго. И Хранителю этому хана, – уверенно добавил он. – А что это за Хранитель? Фамилия, что ли, такая…

– Похоже, прозвище, – пожал плечами Александр Александрович. – Но я не уверен. Найти этого Хранителя – большая проблема. Точного адреса ни у кого нет, живет в тайге, в сопках. Знаешь, что такое сопки?

– А откуда мне знать? – усмехнулся блондин. – Видел в кино и по телевизору. Огромные холмы, словом.

– Что-то вроде этого, – подтвердил Александр Александрович. – Скоро сам увидишь.

– Я? – опешил блондин.

– Ты, Артур. Скоро поедешь туда.

– Может, лучше послать…

– Мне лучше знать, кого посылать, а кого нет. У нас там артель старательская. Проверишь работу трех участков. Два промприбора и драга – это плавучая золотодобывающая машина величиной с большой особняк. Зачерпывает со дна землю и подает на промывку. Дорогая штуковина, но если золото есть, то оправдывает себя вполне. Председатель артели Василенко Остап Тарасович. Его и будешь проверять. Есть мнение, что он некоторую часть золотишка налево пускает, да еще имеет несколько групп по три-четыре человека. Незаконно золото на лотки моют. Тебя встретит Лук. Это твоя охрана. Лук – не овощ, а оружие. Он лучник классный, мастер спорта, и несколько заказов выполнил именно с помощью лука. Его еще Индейцем называют.

– Мария Александровна, одну минуточку, – остановил Машу крепкий, с седыми висками мужчина лет сорока пяти. – Не обижайтесь, но прошу вас точно следовать моим указаниям.

– Господи, Иван Федорович, – вздохнула Маша. – Ну кому нужно меня убивать? Уже два года работаю самостоятельно, и ни разу…

– Мы на чужой территории, врагов у вас прибавилось, поэтому будьте любезны…

– Хорошо, – недовольно перебила она начальника службы безопасности, – буду делать все, что вы скажете. Кроме одного. Я никогда не надену этот дурацкий бронежилет. Женщина я одинокая и не желаю портить свой внешний вид.

– Знаете, как говорят китайцы? Лучше выглядеть плохо, но быть живым, чем быть красивым в могиле…

– Хорошо сказано, – улыбнулась Маша.

Иван Федорович включил на воротнике микрофон.

– По местам, выход через три с половиной минуты!

У «мерседеса» стояли четверо крепких мужчин и внимательно смотрели каждый в свою сторону. У джипа расположились еще трое, и тоже пристально вглядывались в окна стоявшего напротив здания.

– Двое с боков, а ты – сзади, – руководил охраной Иван Федорович. – Когда она отойдет от двери метра на три, подскакиваешь и закрываешь ее собой вплотную.

– Надеюсь, обнимать он меня не будет? – насмешливо спросила Маша.

– Пошли, – кивнул Иван Федорович и быстро вышел из подъезда. Мария пошла за ним. По бокам, глядя в разные стороны, быстро шли два молодых человека.

– Зашевелились, родимые, – усмехнулся лежавший на крыше дома невысокий молодой человек. – Но я умнее вас, – прошептал он. – Отлично. Сейчас и дама появится, – прижав приклад снайперской винтовки к плечу, он чуть вдавил спусковой крючок указательным пальцем. – Ну, вот и всё, дурочка, – он нажал на курок, но тут же отбросил винтовку в сторону. – Откуда ты взялся? – прорычал он и побежал по крыше к пожарной лестнице…

Падая, Маша вскрикнула. Упавший на нее телохранитель придавил ее к грязному асфальту. Остальные взяли их в кольцо и медленно поворачивались из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда стреляли.

– С крыши этого дома бил, – сказал выскочивший из джипа водитель.

Спрыгнув с пожарной лестницы, киллер снял спортивные брюки и остался в джинсах. Из кустов вывел крошечную собачку.

– Стоять! – услышал он голос слева и увидел подбегавшего парня с пистолетом в руках.

– Да я и так не убегаю, – улыбнулся он. – А вы кто?

Справа подбежали еще двое. «Шустро парни работают», – отметил он. Собачка рвалась с поводка и визгливо лаяла.

– Да вы что, парни? – непонимающе начал киллер. – Я живу здесь…

– Лицом вниз! – требовательно приказал первый.

– Да вы что делаете? – закричал киллер. – Я милицию вызову!

– Да не лай ты, Бинка, – наклонившись, он погладил собаку и выхватил у нее из-под ошейника маленький браунинг. Падая, выстрелил в первого охранника, но одновременно с этим ударили еще три выстрела, и все попали в цель. Первый парень вскрикнул и присел, пуля вскользь прошла по икре левой ноги. Двое подошли к киллеру.

– Готов, – дотронувшись до шеи киллера, констатировал один. – Федорыч за такую топорную работу большую клизму вставит, – вздохнул раненый.

– Трехведерную, – кивнул другой.

– Вы что, щенки, делаете? – еще издали заорал Иван Федорович. – Только на убой бить можете. В киллеры переходите, там больше платят, – присев, он нашел сонную артерию убитого и витиевато заматерился. – Снять отпечатки пальцев, сфотографировать, – тут же требовательно добавил он. – И вызывайте милицию, – усмехнулся, – нашу неподкупную… Отпечатки и фото сделайте побыстрее, до их появления.

– Как Мария Александровна? – спросил раненый.

– А тебе на работу в поле пора, – посмотрел на него Иван Федорович. – Пулю поймать умудрился! Летом будешь огороды полоть, а зимой снег расчищать. С хозяйкой всё в порядке, Гена успел прикрыть. Сейчас попискивает. Броник спас, но синяк приличный будет. Наверняка из «скорпио» бил, сучий потрох, – плюнул он на убитого. – Крышу пусть господа оперативники осматривают. Не царское это дело. Им оно нужней, для галочки. Неужели заказ кто-то сделал? – пробормотал он. – Видимо, да. Но кто? И как же мы не заметили, что наши машины пасут?

– А может, прослушка у Марии Александровны установлена? – нерешительно начал раненый. – Она же постоянно к Разиной ездила. И вчера вечером договаривалась, и даже время назвала.

– Вообще-то рановато тебе землю ковырять, – кивнул Федорович. – Соображаешь. Скорее всего, так и есть. Или из ее шестерок кто-то налево работает.

– Он мертвый? – услышал он сзади голос Маши.

– Зачем вы ее сюда пустили? – заорал Иван Федорович. – Нет, надо сокращать количество дармоедов…

Маша всматривалась в лицо убитого.

– Извините, – она посмотрела на Федоровича. – И большущее вам спасибо. Сегодня всем премия, прикрывшему меня, разумеется, двойная.

– Вот тебе и хрен с повидлом, – пробормотал Иван Федорович. – А я, значит, так себе, просто погулять вышел, – подмигнул он раненому.

– Явились, – усмехнулся он, увидев бегущих милиционеров и людей в штатском. – А чего бежать, он уже обездвижен. К сожалению, навсегда. Как свидетель он уже не пригодится. Отпечатки взяли?

– А то.

Маша пошла к машине.

– Нам нужны ваши показания, – остановил ее опер.

– А чего она тебе сказать может? – проворчал капитан милиции.

– Смотря как спрашивать. Если не возражаете, мы заедем к вам и побеседуем.

– Извините, не вышло, – недовольно говорил по телефону худощавый невысокий мужчина лет сорока пяти. – Так получилось …

– Слушай, Кеша, – прервал его мужской голос. – В течение недели ее не должно быть в живых. Если опять не получится, мой тебе совет – застрелись. – В трубке послышались длинные гудки.

– Вот что значит – честно вести дело, – размышлял вслух Иннокентий. – А ты, девка, зря так себя повела. Долго не проживешь. Решила компаньонов своего папочки на место поставить? Попробуй… Заказ я выполню чужими руками, – усмехнулся он. – Хотя сейчас начнут всех прощупывать. Как мы могли пойти на убийство, если нас подозревают? – он засмеялся. – Так могут подумать и компаньоны, точнее, сотрудники, – поправил он себя. Закурил. – А ее появление в Москве было полной неожиданностью, – усмехнулся Иннокентий. – Ну ладно. Поживем – увидим…

– И что? – встретил у выхода из коттеджа невысокого мужчину Иван Федорович.

– Подслушки нет, – уверенно заявил тот.

– А прослушки? – спросил Иван Федорович.

– Тоже нету.

– А это не одна хренотень?

– Не одна, – засмеялся невысокий.

– Гарантируешь? – спросил Федорович.

– Послушайте, Иванов, – покачал головой невысокий. – Профессионалов нужно уважать. Фирма веников не вяжет. …

– А может, вы швабры делаете? – усмехнулся Иван Федорович, явно довольный своей шуткой.

Санкт-Петербург

– Значит, кто-то всё-таки попытался, – недовольно отметил круглолицый мужчина с узкими глазами, по виду азиат. – Плохо. В напуганного зайца попасть почти невозможно. Нам, конечно, плевать. Ваши трудности, вы и решайте. Только товар отдайте, как договорились…

– Ради бога, – спокойно ответил среднего роста седоватый мужчина с профессорской бородкой. – Платите деньги и забирайте прямо сейчас.

– Но деньги мы внесли в соответствии с договором, – процедил азиат.

– Вот и заберите их, – парировал «профессор». – За исключением неустойки. Кстати, Алухан, я бы посоветовал вам немедленно покинуть это здание и больше никогда здесь не появляться. Я сообщу о вашей реакции на покушение и Марии Александровне, и ее охране. Так что убирайтесь, – он указал рукой на дверь.

– А ты, Владислав Артемьевич, не пожалеешь о сказанном? – приподнялся в кресле Алухан.

– Мне вызвать охрану? – положил палец на кнопку «профессор».

Что-то злобно процедив на своем языке, Алухан быстро вышел из кабинета и направился к лестнице. За ним последовали двое мускулистых парней-азиатов.

– Лихо вы его, Влидислав, – сказал, выйдя из незаметной двери справа от стола молодой мужчина в белом халате и очках.

– А вы что же, подслушивали? – удивленно посмотрел на него «профессор». – Это не совсем вежливо. Хотя… – его губы дрогнули в улыбке. – Если б я знал, что кто-то нас слушает, выставил бы этого наглеца гораздо грубее. А кстати, зачем вам кий? – увидел он в руках Ростислава бильярдный кий.

– Их трое тут было, – смущенно пояснил Ростислав, – а зная нрав восточных мафиози, я просто боялся, что охрана не успеет. А кий – неплохое, кстати, оружие.

– Вот оно что, – засмеялся Владислав Артемьевич. – Никогда бы не подумал, что вы способны на такое.

– Я и сам о себе такого не думал, – смущенно улыбнулся Ростислав.

– Значит, на Марию Александровну открыт сезон охоты. Как вы думаете, кому это нужно? – спросил «профессор».

– Ответ предельно прост, – ответил Ростислав. – Это нужно тем, кто работал с ее отцом по своим правилам. Вы представляете, сколько сейчас потеряют те, кто скупал дешевое золото в Турции и ставил на нем клеймо нашей фирмы?

– Но если Марию Александровну убьют, – вздохнул «профессор», – то…

– Вы забыли о ее сестре, – перебил его Ростислав.

– В данное время она наслаждается комфортом лучших курортов мира, но уже через два-три месяца у нее закончатся деньги. И она, разумеется, захочет получить свою долю от производства и добычи…

– Вы правы, – кивнул «профессор». – Но Мария Александровна не возьмет ее в долю. Денег, конечно, даст, но к фирме и на пушечный выстрел не подпустит. И правильно сделает, потому что ее сестрица – источник несчастий. Высокомерная, злая, наглая. Вообще, в ней букет худшего, что может быть в человеке.

– Где твоя Верка? – прикурив, спросил длинноволосый парень.

– Моя? – насмешливо улыбнулся сидевший за столом, на котором стояли две бутылки «Русского стандарта» и разнообразная закуска, плотный молодой мужчина. – Она еще пока не моя. Когда станет моей, вы узнаете. Но меня сейчас другое интересует: кто пытался Березову замочить? – Он покачал головой. – И жаль, что неудачно, – усмехнулся он. – Но, я думаю, это не последняя попытка. Березова своей кретинской честностью тьму врагов себе нажила. Рано или поздно её грохнут. И тогда, парни, мы будем золотишком заниматься…

– Ты что, Горец, – усмехнулся длинноволосый парень. – Думаешь, Верка в европах не нашла себе хахаля?

Горец резко ударил парня ребром ладони по шее. Длинноволосый вместе со стулом опрокинулся навзничь.

– Ты тоже что-то хочешь вякнуть, Кабан? – уставился на плотного мужчину Горец.

– Посуди сам, Горец, – наливая водку, спокойно проговорил тот, – на кой хрен ты ей упал, если она найдет себе пацана побогаче. Ты думаешь, она там ноги не раздвигает перед каким-нибудь фраерком с бабками? Сто пудов. Так что ты особо не мечтай. Бабками её Машка поддержит, правда, много давать не будет. Вот тут она к тебе и может обратиться. Мол, сделай сеструху и получишь место начальника охраны или еще чего-то. Но я бы, например, не подписался, – качнул он головой. – Верунчик – та еще штучка, и чего от нее ожидать – даже черти в аду не знают. Выпьем…

Горец взял свою рюмку, и, катая желваки, чокнулся с Кабаном, и залпом выпил.

– Да я понимаю, – процедил он. – Просто, когда вякают такие, как Зайчик, – кивнул он на поднимавшегося с пола парня, – зло за горло берет. Но все равно Верку я не отпущу. Есть шанс, что она будет золотом заниматься, а это, сам понимаешь, какие бабки, – вздохнул он. – Откажется от моих услуг, пожалеет. У меня на нее неплохой матерьяльчик имеется. На крайняк, золотом с неё возьму.

– А что за материал? – снова поинтересовался Кабан.

– Дойдет до дела, узнаешь, – отрезал Горец. – Садись, Зайчик, – кивнул он парню.

– Чего ты сразу руки распускаешь? – опасливо спросил тот. – Я же просто поинтересовался…

– Ты просто шестерка и права голоса не имеешь. Даже пёрнуть без разрешения не можешь. Понятно?

– Понятно, – вздохнул Зайчик.

– Садись, бухни, только рот не открывай.

– А ты как, предложение ее примешь насчет сеструхи? – спросил Кабан.

– Принять приму, – усмехнулся Горец. – Но для начала посмотрю, какой она из Европы вернется, и что базарить будет. Давайте про нее больше не будем.

– Заметано, – кивнул Кабан.

– Надо тебе с ней поближе сойтись, – рассматривая фотографии, сказал по-грузински мужчина лет пятидесяти пяти. – Ты в курсе, Леван, что у нее сестра золотом занимается? – посмотрел он на рослого, коротко стриженного грузина.

– Знаю, – усмехнувшись, кивнул тот. – А ты думаешь, я просто так с ней месяц провел? – Кстати, ты слышал о Серго, отец? – спросил он.

– Слышал. Он даже по имени не грузин, – равнодушно отмахнулся отец. – Бачо тоже не чистокровный грузин, да и ведет себя не по понятиям, – усмехнулся он. – А что Серго убили, так этого следовало ожидать. Набрал себе гоп-компанию, – перешел он на русский. – Поэтому и погорел. Камера была старателями забита, а он за убийство такого же работяги сел. Менты, может, специально его сунули туда. После этого кипиша, который наделал Саакашвили, грузин не очень-то уважать стали. А кое-где просто ненавидят. Раньше лучше было, – вздохнул он. – А эту красотку не отпускай, – взял он фото. – Кстати, выглядит очень даже неплохо. А её сестра замужем? – посмотрел он на сына.

– У нее был мужчина, погиб во время конфликта в Осетии.

– Ну, вот вам, пожалуйста, – недовольно пробурчал отец. – Опять этот Саакашвили всё портит. Значит, она тебя и с сестрой может не принять. Это плохо. Делай так, как сейчас делают многие грузины. В душе они довольны, что Грузия зубы показала и даже покусала немного Россию, а вслух захлебываются от ненависти к Саакашвили.

– Вахтанг, – заглянула в кабинет молодая женщина. – Звонили из Тбилиси.

– Хорошо, – он взял трубку. – Извини, Леван, но я не привык разговаривать о делах в присутствии посторонних…

– Синдром разведчика, – собрал фотографии Леван. – Даже мне не доверяешь…

– Доверие надо заслужить, – проворчал Вахтанг. – А ты просто тратишь мои деньги неизвестно на что. А ведь пора бы самому зарабатывать…

– Слушай, Царь, – по-грузински заговорил мужчина. – У нас неприятности. Турки требуют вернуть деньги. Кстати, Даге просто лютует. Обещает…

– Это все слова, дорогой, – спокойно остановил его Вахтанг. – Ничего он сделать не сможет. Скорее, мы ему испортим и здоровье, и дело. Всё не так уж плохо, – добавил он. – Казахи тоже не смогли ничего получить. Похоже, Мария Александровна взяла дело в свои руки и начинает работать честно. И поверь, поступила очень разумно. Рано или поздно всё это обнаружилось бы, и ее фирме конец. И знаешь, – улыбнулся он. – Я тут посчитал и пришел к выводу: пожалуй, я приму ее условия. Конечно, надо взвесить все за и против. Меня устроит даже небольшая прибыль, на первое время, разумеется. А там видно будет. Главное – исчезнуть с поля зрения милиции, русской и турецкой. Ты не прикидывал, сколько мы теряем на таможне? В общем, о своем решении я тебе сообщу. И поверь, Дато, мы с этого иметь больше будем. А с турками, я надеюсь, разберемся, – усмехнулся он.

– Ладно, Вахтанг, – помолчав, заговорил Дато. – Пусть будет так, как ты решишь.

– Благодарю за доверие, – усмехнулся Вахтанг.

– Здоровья тебе и твоей семье, – пожелал Дато.

– До встречи, брат, – попрощался Вахтанг и отключил телефон. – Посмотрим, что получится с Марией Александровной. Её уже пытались убить, значит, кому-то ее работа очень не нравится. Ну что же, а лично мне ее позиция подходит. А Дато звонил не просто так, – раздумчиво сказал он. – Похоже, он боится Пашу. И что-то темнит. Надо просмотреть отчеты за последние два года. Если он обманывает меня – сдохнет, как собака…

Вошла секретарша.

– Где сын, – спросил Вахтанг.

– Он ушел, – улыбнулась она.

– Отлично – подмигнул ей Вахтанг. – Где мой любимый коньяк с фруктами? И почему не застелен диван? – похлопал он ее по тугим ягодицам.

– Сейчас, Вахтанг, – кокетливо улыбнувшись, она пошла к двери.

– Наташа, – остановил ее Вахтанг, – скажи честно: ты спишь со мной из-за денег?

– Конечно, – спокойно ответила она. – Я беру деньги за свою работу. Если я делаю ее хорошо – какие могут быть претензии ко мне?

– Спасибо, – улыбаясь, кивнул он. – Ты абсолютно правильно рассуждаешь. Неси коньяк и закуску. И предупреди охрану – меня ни для кого нет. Хотя погоди, – снова остановил он ее. – А твои знакомые как относятся к тому, что ты работаешь у грузина? Особенно в связи с последними событиями…

– По-разному, – вздохнула Наташа. – Одни завидуют, другие ненавидят, третьи считают меня проституткой. Соседка тетя Полина не здоровается со мной, у нее в Осетии сына убили…

– И еще вопрос. Если тебе предложат миллион долларов, чтобы ты следила за мной, – как ты поступишь?

– Я бы постаралась заработать на этом предложении, – вполне серьезно проговорила она.

– Позволь узнать, как? – голос у Вахтанга предательски дрогнул.

– Я бы рассказала об этом тебе, и ты наверняка бы затеял игру и, разумеется, увеличил бы мой гонорар…

– Умница ты моя! – вскочив, он обнял ее.

– Знаешь, – вздохнула Тамара. – Я бы с удовольствием вернулась в Кутаиси, но Вахтанг и слышать про это не хочет. В Грузии сейчас неспокойно, уровень жизни совсем низкий. Но хотя бы съездить на несколько дней, навестить родителей и сестру…

– Так поговори с Вахтангом, Тамара, – сказала сидевшая напротив полная грузинка. – Я была в Тбилиси два месяца назад, и очень мне там не понравилось. Как-то всё неспокойно, демонстрации, полиция. Может, Вахтанг и прав, нечего вам там делать. К тому же там хорошо помнят, кто такой Вахтанг Вакадзе.

– Значит, советуешь не ездить? – спросила Тамара.

– Прямо скажу, не советую.

– Вот мы и дома, – вздохнув с облегчением, сказала Маша. – Как хорошо здесь! – Она посмотрела на фотографию в черной рамке. На ней улыбался старший лейтенант-пограничник. – Здравствуй, Андрюша, – прошептала она. – Если бы ты знал, как я устала ждать тебя…

Почему так всё получилось? Андрей прошел Чечню, воевал с ваххабитами, а его убили братья-христиане. После этого она возненавидела грузин. Ей было всего тридцать два года, она хотела мужского внимания, ласки, хотела родить ребенка. Чтобы не думать об этом ежедневно, ежеминутно, она глушила себя работой. Работа, работа и еще раз работа. Работа была опасной и тяжкой, не каждому мужчине под силу, но она не могла бросить эту золотую лихорадку, хотя бы в память о своем отце. Хотела взять ребенка из детского дома, но вовремя передумала. Маша поняла, что этот ребенок всегда будет чужим, а ей нужен был свой, родной, кровинушка, выношенный и выстраданный ею. С мужчинами было еще сложнее. Она могла выйти замуж за очень богатого мужчину. Но для чего? Чтобы он держал ее в золотой клетке? Бедняк тоже не подходит, он будет жить за счет жены, то есть станет альфонсом. Альфонс – не мужчина. Проще всего найти любовника и от него родить – это самый честный путь. Можно устроить дело так, что он и не узнает об этом. Маша умела расставаться с мужчинами так, что они никогда больше не искали встреч… Она еще раз посмотрела на фотографию и грустно улыбнулась. Отец моего ребенка должен быть сильным, симпатичным мужчиной и в жизни, и в постели. «Это не будет изменой, просто я очень хочу ребенка. И если бог даст сына, я назову его Андрей…»

Магадан

– Лук? – спросил Артур.

– Точнее, Лучник, – усмехнулся встречающий, – или Индеец. А зовут – Леонид. Не люблю я свое имя, – улыбнулся он. – Леха – по-пацански, Лёня как-то по-детски, без уважения. Вот и зовут Лучник, или Индеец.

– Аров сказал, что ты – Лук, – усмехнулся Артур.

– Аров больно много ставит из себя, – усмехнулся Лучник. – А на деле он никто и звать его никак. Там другие дельцы руководят, – добавил он. – Вот только Березова на всех хрен забила. Баба вроде, а удар держит. Папашины грешки расхлебывает. Только бы не сломалась. Нашли, кто стрелял?

– А у вас тут тоже информация появилась? – удивленно пробормотал Артур.

– А ты думал, мы здесь только местное радио слушаем? – засмеялся Лучник. – Сегодня отдохнешь по-хорошему, а завтра с утра на вертушке в Ягодное. От Ягодного до Магадана почти пятьсот шестьдесят, так что на тачке – ну ее на хрен. Вертолет, понятное дело, дороже, но зато быстрее. В общем, со всеми вопросами помогу. Насчет твоей инспекции я в курсе. Помогу. Василенко что-то мутит, паскуда, но что конкретно, пока не знаю. Может, ты выяснишь. Он же, сука, близко никого к своим делам не подпускает, а ты вроде как представитель фирмы, тебе и карты в руки. Бабы будут, выберешь сам. Смело можешь без резинки, контингент проверенный.

– Значит, боретесь за безопасный секс?

– Сто пудов, – кивнул Лучник. – У Розки не забалуешь. У нее на любой вкус девки имеются.

– Мне нужен тот, кто взял Серго, – говорил смуглый длинноносый мужчина.

– Тогда придется подождать, – усмехнулся сидевший напротив полный грузин. – Никто не знает, где живет Хранитель. Он вроде как бомж, но в действительности совсем не бомж. Одет классно, снайперская винтовка, всегда при деньгах. Служил в армии пограничником, по званию капитан. Потом вроде как по ранению списали, но в рукопашном с ним лучше не сходиться. Он троих парней, которые приезжали в Сусуман на турнир по боям без правил, так поломал, что и в кино такого не увидишь. Все трое оказались в хирургии. Стреляет, как Соколиный Глаз. В общем, я бы не хотел иметь такого врага, – подытожил он. – Я, конечно, понимаю, кровная месть и так далее, но не советовал бы пересекаться с Хранителем по этому делу. Почему, я уже говорил, – кивнул он. – Да, чуть было не забыл – у него и с ментами крепкие связи. Где его подловить можно, постараюсь выяснить, – пообещал полный грузин. – Через тех же ментов, – усмехнулся он. – Любят они ни за что бабки брать, и маму, и родину продадут. Их оборотнями зовут, а по мне они спекулянты и предатели. Ему предлагаешь пятьсот евро, а он торговаться начинает. Своих же под пули ставит…

– Узнай об этом Рэмбо как можно быстрее, – перебил его длинноносый.

– Постараюсь, Михаил, – кивнул полный.

– Послушай, Иосиф, – вздохнул Михаил. – А ты не боишься у ментов узнавать? Если Хранителя убьют, они и тебя могут убрать как свидетеля…

– Да они, наоборот, затихнут, – усмехнулся тот. – Они же не скажут, что сами на Хранителя навели.

– А где наш Хранитель? – спросил генерал-майор милиции. – Ему бы работу толковую предложить, в звании восстановить…

– Не пойдет он, – усмехнулся толстый полковник. – В милиции, говорит, устав есть и работать надо по закону. Мне это не подходит. Я вольная птица, вроде охотника за преступниками. На Западе таким большие деньги платят, а у нас и «спасибо» не всегда дождешься…

– Да, я боюсь, что он сам скоро до тюрьмы достукается, – вздохнул генерал. – Уж больно строит из себя. Этих троих…

– Эти бойцы без правил к девчонке пристали, мол, танцуй голой на столе, и всё. И парнишку, который за нее заступился, покалечили, – горячо говорил майор милиции. – Ну, Хранитель и встрял. – Кстати, кто знает, почему его Хранителем зовут? – спросил мужчина в штатском.

– Сначала от деда, а потом от отца передалось прозвище, – отозвался толстый полковник. – Его фамилия – Суханов. Есть легенда: еще в царское время, перед революцией, прапрадед Суханова был проводником японцев, мечтавших о революции в Японии. Они везли какие-то сокровища и спрятали их где-то на Колыме. На них напали бандиты. Все погибли, а прапрадед остался жив и поклялся умирающему командиру японцев сохранить тайну до тех пор, пока Япония не станет коммунистической. Так и передаётся тайна по наследству. Потом отца Суханова убили, потом старшего брата. Мы спрашивали Леонида, мол, сказка это или быль? Если быль, то пора этим заняться. Япония уж точно никогда не будет коммунистической. А он смеется. Отделался шутками. Прапрадеда Суханова расстреляли в Чека в восемнадцатом. Я полагаю, он просто ничего не сказал чекистам, вот его и шлепнули. Прадед Хранителя тоже погиб в лагере. Его туда упрятали на десять лет по ложному обвинению. Дед тоже сидел, но вышел. И отца сажали, один Леонид военное училище кончил… И стал он армейским разведчиком группы ДОН. Десант особого назначения. Подчинялся ФСБ, – уточнил он. – Это я совершенно случайно узнал. Тут орденок пришел за выполнение спецоперации, и в военкомате мне и шепнули про Суханова правду. А он молчит. Оказывается: боевой офицер, не спецназ, понятное дело, но и группа ДОН – не хухры-мухры. Кстати, подготовка чувствуется. И по следу как собака идет, и отрывается легко Только что был здесь, и все – его уже нету. А насчет этой тайны с ним самим толковать нужно, – выразительно посмотрел он на генерала.

– В кладоискатели поиграть решил, Зуев, – усмехнулся генерал. – Отставить! – приказал он. – Вот уж не думал, что начальник ОБОП начнет в легенды верить. Сейчас надо перекрыть наркоканал. К нам в область поступают большие партии, а как – неясно. Самолет – единственная связь с материком, но на борту ни разу ничего не нашли. А тем не менее морфий в ампулах регулярно изымают, но где берут – никто не колется. Проверяли все больницы области – утечки нет. Вот чем заниматься надо! Понятное дело, куда золото уходит. На границе с Хабаровским краем задержана группа из десяти человек, перевозили марихуану, двадцать пять килограммов, и сто десять ампул морфия. Шли в глубь Колымы, на карте был нарисован маршрут. Оказали вооруженное сопротивление и все погибли. Двое оставшихся покончили с собой, добив раненых. Личности устанавливаются, но безрезультатно. Вот о чем думать надо, а не о легендарных сокровищах. Ты тоже в это веришь, Утин? – посмотрел он на плотного лейтенанта. – Вроде криминалист отличный, и претензий к тебе нет, но ты еще и фантазер, оказывается…

– Да я в газете все это прочитал… – смущенно ответил тот.

– А где сейчас Суханов? – спросил генерал.

– Был на Талой, – ответил Карлов. – Два дня назад. Где он сейчас – никто не знает. А что, его надо найти? Неужели кто-то на него стукнул?

– Ты, Карлов, за него переживаешь очень, – усмехнулся Зуев.

– Просто он нам столько раз помогал, – ответил майор. – Запросто могут анонимку накатать.

– Нет никаких анонимок, – покачал генерал головой. – Просто его женщина одна ищет. Тарасова Алла Григорьевна. Как я понял, он воевал с ее мужем в Чечне. А зачем он ей нужен, непонятно. Она из Сестрорецка Ленинградской области. Пришло письмо на прокурора области из Москвы, просят помочь.

– Уж не ребенок ли у нее от Хранителя? – усмехнулся капитан. – Он с бабами вообще-то не контачит. Его вроде предала одна. Пользуется услугами девочек Розы. Там заразы точно не поймаешь.

– А что, Копылов, – усмехнулся генерал. – Ты сам проверял? По оперативной разработке? – усмехнулся он.

– Да был грех, – виновато признался капитан. – Видел я там Хранителя. Ну, Суханова. Он…

– Где он берёт деньги? – спросил Зуев. – Может…

– Он охотник классный, и на пушнине столько имеет, что и старатели на золоте не всегда столько получают. У него разрешение и по Колыме, и по северу Хабаровского края, и по Якутии. Его часто зовут на уничтожение шатунов. Платят отлично. Приезжали какие-то медики, им был нужен уссурийский тигр, живой. Суханов достал им хищника. Усыпил. Так что с законом у него все в порядке.

Нерючи

Хранитель сидел за столиком в углу небольшого кафе.

– Что пить будете? – подошла к нему фигуристая официантка.

– Слышь, киска, – усмехнулся один из четырех бородачей, сидевших через столик от Хранителя. – Ты нам водочки организуй и закусон подходящий. И не стесняйся, юбчонку подними повыше. Мы два месяца баб не видели, а у тебя есть на что поглядеть…

– Пива бутылку, – негромко сказал Хранитель. – И поесть. Первое, второе, компот. И пачку «парламента».

– Суп или борщ? – спросила официантка.

– Да ты к нам иди, – требовательно позвал бородач.

– Борщ и картошку с мясом, – не глядя на бородачей, ответил Хранитель. – И салат из капусты и огурцов.

– Всё?

– Все.

Официантка, покачивая бедрами, пошла на кухню.

– А ты ничего, крошка, – погладил ее по ягодицам рыжий бородач.

– Ты что делаешь? – развернувшись, она влепила ему пощечину.

– Ты что, тварь? – зашипел бородач и взмахнул рукой.

– Сядь на место! – жестко бросил Хранитель.

– А ты кто такой? – повернулся к нему бородач.

– Слышь, Димон, – схватил его за руку лысый. – Сядь, не дергайся. Это Хранитель.

– Да мне насрать, кто он, – отмахнулся лысый. – Я ему сейчас расскажу, кто я такой. – Он двинулся к Хранителю.

– Это Хранитель? – шепотом спросил белобрысый бородач.

– Ага, – кивнул лысый.

– Похоже, Димон нарвался, – усмехнулся третий. – Выручать надо.

– Встань, блин! – заорал Димон. – Пошли, поговорим наедине, – кивнул он.

Локоть Хранителя ударил его вниз живота. Поймав правой рукой бороду Димона, Хранитель зажег спичку.

– Если еще раз рот откроешь, бороденку опалю и омлет из яиц сделаю. Если, конечно, они у тебя есть.

– Хранитель, – начал тот, кто узнал его. – Ты, понятное дело, мужик в авторитете, но базар-то фильтруй.

– А то что? – посмотрел на него Хранитель. – Я пришел сюда поесть спокойно, а вы тут блат свой показываете. В общем, вот что, – усмехнулся он. – Если ваш приятель не успокоится и еще раз заденет официантку, я его кастрирую.

– А кто это, Саша? – спросила официантка.

– Хранитель, – тихо ответил коренастый мужчина с двустволкой в руках.

– Да ты убери ружье-то, – испуганно схватилась она за ствол. – Не дай бог выстрелит…

– Я свою жену никому лапать не позволю, – процедил мужчина. – Обслужи Хранителя, – кивнул он. – И не бойся. Не полезут…

– Они уходят, – засмеялась она.

Трое вытаскивали четвертого из кафе.

– Лихо он его! – восхищенно проговорил парень, сидевший рядом с девушкой. – И видно, знают его. Этого баклана сразу утащили.

– Его Хранителем назвали, – вспомнила она. – Я где-то что-то о нем слышала.

– Крутой мужик, – восхищенно проговорил парень.

Официантка принесла поднос и начала выставлять заказанное Хранителем.

– Спасибо вам. Все это за счет кафе…

– Но вы только открылись неделю назад, – усмехнулся Хранитель. – Трасса здесь не очень оживленная, пока водители поймут, что здесь удобно останавливаться и можно прилично поесть, недели две уйдет. Если деньги есть, бензозаправку поставьте. Вот тогда все у вас в порядке будет. А насчет обеда за счет заведения – спасибо, не надо. Я много зарабатываю. Просто я испугался, что ваш муж начнет стрелять. А от выстрелов у меня аппетит портится…

– Извините, – смущенно улыбнувшись, официантка ушла.

Хранитель попробовал борщ.

– Класс, – буркнул он. – Только бы из-за этого женился, – пробормотал он.

– Уехали бородатые, – сообщил муж.

– А Хранитель отказался от подарка, понял, что мы еще не раскрутились.

– Позже, когда твои блюда распробуют, здесь от посетителей отбоя не будет.

– Он посоветовал нам поставить бензозаправку, – перебила его жена.

– А я уже договорился, – признался муж. – Завтра начнут монтировать…

– А почему мне не сказал? – удивленно спросила она.

– Думал, ты рассердишься, – признался он.

– Ты охренел, Димон, – возбужденно говорил лысый. – Это же Хранитель. Он пальцем человека убить может. В Сусумане троих придурков так заломал – ужас…

– Пожалел он меня, – пробормотал Демьян. – А у меня, мужики, при виде этой официанточки встал, ну, и завелся я. Спасибо, что утащили. Вот, блин, нарвался так нарвался…

– Да здесь много, – попробовала вернуть деньги официантка.

– Муж у тебя – настоящий мужик, – услышала она. – И готовишь ты со знаком качества, как в СССР говорили. Все про ваше кафе говорить будут. Только название придумайте.

Магадан

– Он был в Атке, – говорил в телефон Зуев. – Вчера. Потом улетел с вахтенными. Так что, где Хранитель сейчас, я без понятия.

– Слышь, мент, – с кавказским акцентом раздраженно проговорил мужской голос. – Тебе бабла отвалили, так что отрабатывай. Завтра в это же время позвоню, и ты скажешь, где он, – телефон отключился.

Полковник Зуев, выматерившись, отшвырнул сотовый.

– Нинка, – заорал он. – Водки дай.

– Сейчас, – нервно отозвался женский голос.

– Твари, – процедил Зуев. – Совсем потеряли страх. Вы у меня, гниды, дождетесь.

– Васенька, – поставила графинчик с водкой полная женщина. – Что с тобой?

– Закрой варежку, – зло сказал он. – Ты думаешь, деньги просто так приходят? И службы собственной безопасности боишься, и тех, у кого берешь. Понятно же, не за спасибо дают. А это – пособничество преступлению. – Налив полстакана, Зуев выпил.

– Закуси, Васенька, – попросила жена. – С папой я говорила. Он где угодно скажет, что деньги на покупку он дал.

– Молодец ты у меня, Нинок, – приподняв свою тушу со стула, Зуев ткнулся ей в щеку губами. – Я, например, готов перестрелять этих тварей. Но глупость сморозил. Думал, раз возьму, и всё. А они, суки, записали и разговор, и как я бабки брал, а дело серьезное было, – признался он. – И если всплывет, мне срок намотают. Вот так, Нинок. Дадут года три-четыре. Так что не дождешься ты меня….. – он снова налил водки и залпом выпил. Захрустел огурцом.

– Всё обойдется, Вася, – пробовала утешить его жена.

– Пока вроде все нормально, – кивнул Зуев. – Просто постоянный страх во мне последние дни живет. Угрожают. Не найду им Хранителя, сдадут они меня с потрохами. А за это время я уже столько им настучал, что… – и, не договорив, полковник снова налил водки. Кашлянул. – А ведь и убить могут, гниды, – процедил Зуев. – Я же знаю их и про дела тоже в курсе. Могут и прибить, – вздохнул он. – Но хрен им, – зло выдохнул он. – Я в Чечне воевал, будь она неладна. Надо самому их кончать. Хотя, – прищурившись, он качнул головой. – Значит, им Суханов нужен. И не для того, чтобы поздороваться. И это шанс, – усмехнулся он. – Сведу я вас с Хранителем. Но что Утин про какие-то сокровища болтал? – нахмурился он. – А ведь мужики тоже что-то рассказывают про спрятанные где-то богатства. Про каких-то японцев, про какие-то рисунки, буквы, карты… И не зря ведь прозвали род Сухановых Хранителями. В этих краях просто так никого не назовут. Надо будет всё это выведать у Леонида. Но как? – нахмурившись, он икнул. – Возможно, Суханов и сам ни хрена не знает. Отца его пристрелили, но перед этим огнем жгли, руки-ноги ломали. Значит, выведать что-то пытались. И брата старшего, Валерку, тоже убивали долго. Хотя, может, они просто не знали, что отвечать? Надо в это дело как-то проникнуть. Вот как бы Карлова или Ларионова заинтересовать! Они с Сухановым в приятельских отношениях. И значит, что-то знают. А кстати, Хранитель живет очень даже неплохо. Надо будет проверить, откуда у него деньги, – кивнул Зуев.

– Еще будешь? – тихо спросила Нина.

– Хватит, – решил Зуев. – А ты, Нинон, не обижайся. Просто работа такая, а тут еще сдуру влез в «оборотни», – недовольно закончил он. – Но я сумею разобраться. Кстати, ты, Нинок, ничего не слышала про какие-то драгоценности? Якобы японцами спрятанные в семнадцатом году или раньше чуток?

– Дедушка что-то говорил, – неожиданно ответила жена. – Он в лагерях работал, опером. Там и был разговор о каких-то сокровищах, но я считала, что это очередная лагерная сказка. А вот дедушка по маме, он пограничником был, рассказывал, что в шестидесятых несколько раз японские суда пытались прорваться к берегам Камчатки и даже к нашей области. И там сумели захватить одного матроса. Он не совсем японец, в нем что-то и русское было. То ли дед, то ли бабка. Он рассказал, что японцы охотятся за каким-то золотом, и не на Камчатке, а где-то на Колыме, в Магаданской области. Его при побеге расстреляли. Но дедушка говорил, что просто убили, и всё. Так я слышала…

– Вот оно как, – пробормотал Зуев. – Значит, не просто сказка это. И не зря же Сухановых Хранителями прозвали, и поубивали всех, только вот Леонид и остался. И все по сопкам мотается, будто выискивает чего-то.

– Или кого-то, – поправила Нина.

– Правильно заметила, – помолчав, удивленно проговорил Зуев. – Тех ищет, кто отца убил и брата. Они же не знали о нем, он с матерью проживал в Рязани. Точно, – кивнул он, – там он и в училище поступил. А говорил – пограничник, мать его в душу, – не сдержался полковник. – Но я воспользуюсь этим. Конечно, это зверье кавказское не за сокровищами охотится. А за Серго мстят, которого он задержал, а того в камере старатели замочили. Сведу я вас с ним, ребята, но только он знать об этом не будет, – хихикнул Зуев.

Малум

– Привет, – пожал руку Карлову рослый капитан СОБРа. – Где этот бродяга-то?

– Обещал подойти, – посмотрел на часы Карлов. – А что за секрет такой? Из Магадана выдернул. Что случилось-то?

– Пока ничего, и дай бог, ничего не произойдет, – открыв бутылку пива, вздохнул капитан.

– А… Вот и Ларионов нарисовался, – подошел к столу Хранитель. – Что за секретное совещание? – насмешливо спросил он. – Или будем обсуждать покушение на президента?

– Не юродствуй, – качнул головой Ларионов. – Дело серьезное. Тут по твою душу приехали. Точнее, за твоей жизнью. Помнишь, ты взял троих на золоте? Один из них – то ли грузин, то ли дагестанец…

– Кровники, значит, прибыли, – усмехнулся Леонид. – Ну что же…

– Они серьезные и денежные люди, а на тебя выйти желающих хоть отбавляй… Так что они заплатят за тебя любую сумму …

– Но кровник сам должен отомстить, – усмехнулся Леонид.

– Да им по фиг, кто тебя на тот свет отправит, – перебил его Карлов. – Лишь бы ты трупом был. Так что прикинь: трое кавказцев ищут исполнителя. А если будешь к этому так относиться, то они его найдут…

– Да меня тут многие желают отправить в мир иной, – усмехнулся Леонид. – Но не выйдет… – покачал он головой. – Пока я не узнаю, кто моего отца и брата убил. А главное – за что, – сузил он глаза.

– А ты, значит, даже предположить не можешь? – усмехнулся Ларионов. – Ведь тебя тоже Хранителем называют. А почему?

– Потому что всю мою родню по мужской линии так называли. А ты думаешь, мои старики что-то хранили?

– Если ты под дурака косишь или нас за идиотов держишь, – криво улыбнулся Ларионов, – то зря. Нам кое-что Утин рассказал. Ты же знаешь Филимона, он любит в истории копаться. Нашел где-то газеты за шестнадцатый год и прочитал, что группа японских коммунистов спрятала какие-то несметные сокровища на восточных рубежах России. И лежать там они будут до тех пор, пока в Японии не победит коммунизм. Последователи Ленина, видите ли, мать их японскую. Хотя, если честно, то в СССР намного спокойнее жилось. Правда, с продуктами проблемы были, но при Горбачеве все нормализовалось. А тут и Союз развалился. Так что давай говорить серьезно…

– Знаешь, – вздохнул Леонид, – Хранитель – это не сторож. Он хранит тайну, а все остальное – не его дело. Не могу я никому ничего рассказывать. Я слово дал отцу и брату, так что не обижайтесь.

– Да брось ты, – усмехнулся Карлов. – Какие тут обиды! Нам по хрену ваши тайны бургундского двора. Если припрет, сам расскажешь. А нет, значит нет. Ты сейчас думай о кровниках. Повязать мы их не можем. Стукач не подтвердит своих слов. Конечно, мы прессанем их прилично, повод всегда найти можно, особенно после осетинских событий. Народ сейчас немного по-другому на грузин смотрит. В общем, мы тебя предупредили. Будь осторожен. И еще, – кивнул он. – Кто-то на них работает из наших. А вот кто – неизвестно, но, похоже, не оперативник, а кто-то посолиднее и в звании. Сейчас и пытаемся найти этого гада. В общем, если с твоими делами насчет хранения нужна помощь, обращайся.

– Если понадобится, сразу обращусь, – пообещал Хранитель.

– А если нет? – в упор спросил Ларионов.

– У меня по мужской линии родственников не осталось, – напомнил Леонид. – Поэтому я тут и появился, чтобы найти тех, кто охотился за дедом, отцом и братом. Я неудобная мишень, – криво улыбнулся он. – Но очень надеюсь, что выйдут на меня. Я кое-что действительно знаю, но, если честно, не верю я ни в какие сокровища. Хотя дед и маленькому мне что-то говорил, и отец пытался рассказать, да и брат тоже. Но я сразу дал понять, что меня эта семейная тайна не интересует. В данное же время меня интересуют те, кто убил отца и брата. Очень надеюсь на то, что они за мной придут. И на этом все, парни, остановимся.

– Действительно, – засмеялся Ларионов. – Чем меньше знаешь чужих тайн, тем дольше проживешь. И все-таки не забывай о кровниках.

Магадан

– Никто не знает, где он, – недовольно гнусавил коренастый грузин. – Мы уже и мента нашего подключили, обещал помочь, но не бесплатно, говорит. – Ему Нури и напомнил, что он у нас в руках…

– А вот это зря, – недовольно сказал крепкий, коротко остриженный грузин. – На собаку прикормленную рычать не надо. А просит, надо дать. Он не рядовой мент, а полковник, и значит, человек важный и много чего знает. Просит денег, дайте, сколько просит. А пугать не надо. Себе дороже. И не забудьте, у него дорога есть. Пусть вывозит помаленьку. Но все-таки четыре раза чисто товар ушел. И получили спокойно. На материке сейчас смена власти, в фирме питерского филиала «Российское золото» баба какая-то руководителем стала. И все пошло не так, закупки в Турции ее не интересуют, и она запретила даже думать об этом. Я так и понял, что долго она не проживет, – усмехнулся он. – На нее уже покушались, но неудачно. Кстати, исполнителя убили, так что заказчик неизвестен. Но на эту Березину злых полно. Она и азиатам отказала. В общем, нажила себе врагов полно, но нам нужен Хранитель. Кстати, – усмехнулся он, – фамилия странная, Хранитель, – повторил он.

– Да тут разговор ходит, что он, точнее, его родственники, про какой-то клад знают, за что их и убили. Может, это просто легенда, но тем не менее его дедушку, отца и старшего брата убили, а перед смертью пытались что-то у них узнать.

– Слушай, Ираклий, – процедил Нури. – Нам нужно его убрать. Кстати, киллеров вы зря нанимать пытаетесь, за родственника, по нашим обычаям, должен отомстить родственник. Я думаю, вы правильно поняли меня.

– Скажи, Шота, – усмехнулся Ираклий, – а тебе не страшно? Хранитель отлично подготовлен: стреляет без промаха, в рукопашном специалист высшей марки, опасность чует, как зверь, и постоянно в тайге. К нему, говорят, и росомаха подкрасться не может…

– Я просто вспотел от страха, – засмеялся Шота. – Видел и покрепче парней, но они давно уже сгнили, а я жив. Сами мы этого спеца сделаем, мне даже интересно стало. Чем опаснее зверь, тем круче охота. Кстати, не мешало бы о секрете его родных спросить. Просто так Хранителями называть не будут.

– Ничего я не понял, – держа руль левой рукой (в правой была бутылка пива), сделал глоток Ларионов. – Выходит, действительно есть тайна какая-то, и получается, Утин прав со своей историей о японцах. Прадед помогал им прятать сокровища, а затем японцев убили, а он уцелел. И я вот что думаю. Уж не прадед ли Леонида этих камикадзе и уделал? По сонному делу это легко проделать, тем более, говорят, прадед его и с хунхузами знался, и свою банду имел. Но, видно, ничего сыну не рассказал, а его убили и пришли за дедом Леонида, а тот…

– Что-то Леонид знает, – прервал его сидевший рядом Карлов. – Но это семейное дело. Если я правильно понял, он мишенью себя делает, надеется, что на него выйдут те, кто отца и брата убил. Хотя зря он себя неуязвимым считает. Есть и покруче мужики. Одни ниндзя чего стоят. Их начинают учить с восьми лет, – вспомнил он. – Раньше в Японии запрещали школы ниндзя, но потом поняли, что лучше с ними дружить, чем воевать. Но в государственную службу ниндзя так и не берут. Много спецов ниндзюцу служат в органах безопасности, в армии. А вот в полиции – нет. Я одно время пытался заняться этим, но по учебнику бесполезно, тем более автор и сам ни хрена толком не знает. В общем, чего-то все же ухватил. Например, я не знал, что, если за мочки ушей сильно дернуть вниз, можно на какие-то секунды парализовать человека. Точку под мышкой, куда ткнуть, чтобы руку парализовало, тоже не нашел. А Хранитель знает. Он при мне одному в кабаке большим пальцем под мышку ткнул, тот и взвыл белугой. Рука онемела. Мужик перепугался, говорит, что хочешь отдам, только пусть рука работает. Хранитель говорит, через три минуты отойдет. Так мужик ящик коньяка выставил и божился, что заплатит пять тысяч долларов, чтобы Леонид ему показал, куда и как бить надо. А Суханов его послал… Я тоже, было, заикнулся: мол, неплохо бы и мне изучить такие приемчики, но он и мне так же ответил. А бить он умеет и знает куда. Мы, конечно, тоже не дети, но с ним один на один не становись. Помнишь, в морпорту одного япошку брали? Он ресторан громить начал. Так он вроде не амбал был, метр семьдесят с небольшим, а нас как котят по залу швырял. Его потом вырубили все-таки. Кипиш большой был. Он, оказывается, тренер команды по джиу-джитсу, ну, и обидели там словами Японию, а за родину настоящий японец и жизнь отдаст. Досталось нам, мама не горюй, – усмехнулся Карлов.

– Я тоже сейчас подумал, не дай бог придется кому-то Хранителя брать. Он же кучу инвалидов понаделает. Я уже давно не боюсь на задержание выезжать. Раньше думал: вооруженные бандиты, перестрелки, трупы… Ничего подобного. Один придурок только из двустволки стрелял, да и то по пьяному делу. А те, кто оружие имеет и знает, что бывает за его применение, ведут себя смирно. Врываешься, и сразу, как по команде, на пол ложатся. И все, никакого сопротивления. Стреляют только в ДПС и гаишников иногда. А группе захвата, если ОМОН работает, ни одна сука отпора не дала. Трусоват пошел бандит, сдается без боя, – брезгливо добавил он. – В общем, отрываются на тех, кого грабят. Зато простой человек в любое время может нож получить или пулю поймать. Травматику вообще сейчас применяют очень часто, особенно водители, – усмехнулся он. – И наши постреливают. То в магазине, то в поезде, слышал про вагон-ресторан Красноярск – Москва?

– Слышал, – кивнул Карлов.

– Но там, говорят, вроде бандита какого-то брать хотели, а перепутали. Правда, об этом не писали и по телику не базарили. А ты думаешь, Леониду, действительно, опасность угрожает?

– Ну, во-первых, эти кавказцы, а они не трусы, и воины неплохие. Во-вторых, зря он так явно выставил себя Хранителем. Нарвется на неприятности. Ведь его отец не промах был, брат – морской пехотинец. Тоже не мальчик для битья. А отца и брата потом спокойно сделали. И молчит, а ведь что-то знает. Хотя вроде и не совсем точно. Поэтому и приехал. Наверно, поэтому и не женится. Ему одна знахарка как-то сказала, что пока проклятие с рода не будет снято, его ребёнку будет угрожать смерть и жене тоже. Поэтому он, собственно, и утешается по – мужски с проститутками. Постоянной не имеет. Хотя на нем много путных женщин глаза задерживают. Хранитель, – усмехнулся он.

Ягодное

– Вот и прилетели, – сказал Лучник. – Отсюда еще сто километров, и мы на месте. На машине поедем. Надо будет на участки заскочить, тебя с обстановкой познакомить. По твоей морде понял, что ты в таких местах ни разу не бывал.

– Нет, не был, – качнул головой Артур. – Сопки – это, оказывается, настоящие горы. Высоченные, зеленые. С вертолета особенно красиво, – усмехнулся он. – А вот опускаться туда что-то желания нет. Там, наверно, и зверья разного полно…

– Медведь, росомаха, волки восточнее, где оленеводством занимаются. Сюда они не суются. Самый страшный зверь зимой – медведь-шатун. Медведь зимой спит и лапу сосет, – усмехнулся Лучник. – А поднимет какой-нибудь умник да еще, не дай Бог, подранит, и всё. Страшнее зверя нет. И не боится ничего, запросто в поселок войдет и кого хочешь атакует. Шатун – это ЧП районного масштаба. Росомаха есть еще. Но эта хищница нападает только сзади, и когда чувствует, что человек устал или ранен. Бывает, конечно, и на спящего наскочит от голода. Страшна она, сучка, морда, как у кабана…

– Хватит, – остановил его Артур. – А то что-то всякое желание пропало в тайгу вашу лезть. Пожрать мы где-нибудь можем?

– Вон кабак, – кивнул направо Лучник. – Кстати, самый путный в поселке. Это же районный центр, менты могут прицепиться. Ты должен знать, что отвечать здесь принято. Мол, приехал к приятелю, может, на работу устроюсь. А приятель – я, – усмехнулся Лучник. – Зовут Игорь Лукин. Прозвище Лучник, или Индеец. Я занимался стрельбой из лука, но потом на треху попал. Мента из лука подстрелил. Плечо ему попортил по пьяному делу, на спор. Трешку дали, правда, старик мой заплатил и менту, и защитнику, и судье немало, – усмехнулся он. – До сих пор старик меня попрекает. Он здесь уже пятьдесят лет, – кивнул Игорь. – На большой срок попал, вышел и тут остался. Маман тоже по этапу пришла из Хабаровска. Она сейчас бар держит, старик – сауну и бассейн с проститутками. Менты закрыть хотели, но потом сами попробовали, и понравилось им это дело. Берут по пять тысяч в неделю и парятся иногда бесплатно. Но батя доволен. Правда, зимой спад, клиентов маловато. Но прибавка к пенсии неплохая, – подмигнул он Артуру. – Есть желание – сходим.

– Сейчас пожрать пойдем, а потом надо будет этого хохла проведать. Кстати, как он?

– Хохол, он и в Африке хохол, – усмехнулся Игорь. – Сам себе на уме. Вроде все путем, и золотишко неплохо идет, и спуску лодырям не даёт, и охрана работает отлично. Но что-то настораживает. Вот Савельев и вызвал проверяющего.

– А кто такой Савельев? – непонимающе спросил Артур. – Мне Аров ничего не говорил.

– Значит, засвечивать не хотел. Если просто – то засланный казачок, – усмехнулся Лучник. – Но с особыми полномочиями. Семен Петрович, кстати, бывший комитетчик. Закончил училище, а тут развал Союза. Он по молодости вроде ГКЧП поддержал. Их всех сначала посадили, но потом выпустили. Вот и Савельев в эту компанию попал. – Он под Крючковым ходил, а тот возглавил ГКЧП. Но отсидел Савельев год, и выпустили. Назад не взяли, он организовал частную охранную службу. Аров его в свою команду и взял. И не зря. Но к Василенко Савельев подобраться не может. Вот и прислал тебя Александр Александрович. Ты ж в этих делах полный дуб, но заметить, точнее, что-то услышать можешь. Вполне возможно, Василенко хочет с твоей помощью контакт наладить с кем-то или просто сведет с каким-нибудь покупателем. Запомни, что ты приехал просто ко мне в гости. Посмотреть, что такое Колыма и как золотишко добывают. Отец твой врач-стоматолог и, понятное дело, имеет интерес к золоту. Хотя сейчас вроде золотые зубы ставить как бы западло, но тем не менее многие ставят. Вот на это и может хохол клюнуть.

– Мне он так же всё объяснил. Но как к тебе-то хохол относится? – спросил он.

– Да обычно, – усмехнулся Лучник. – Я ж на него конкретно не работаю. Ну, вроде с зоны, что ли. Где золотишко нелегально добывают, там я со своими парнишками гуляю. Сейчас много охотников золотишко прикарманить и золотодобытчиков завалить. Их обычно весной находят и называют подснежниками колымскими, – рассмеялся Лучник. – По области каждую весну по пять-шесть трупов находят. А в девяностых по двадцать-тридцать оттаивало, – кивнул он. – В девяностые тут вообще караул был. Тогда же еще государство золото мыло. А потом в течение пяти лет все в частные руки отдали. Зря, многие считают. Золото – это большие деньги и работа для мужиков настоящих. Ну, и для баб тоже. Но решили все сделать частным. Налоги собирают, и золото вроде как выкупают. Нефть, газ, электричество и то частные стали. И порой не понимаешь, какого хрена цены вверх поднимают. Ведь свой народ, сука, обворовываешь. Хотя, с другой стороны, понятно. Государство себе за счет наделов казну набивает. И вот что интересно. Ведь кто-то сумел выкупить и газ, и нефть, и электричество. Бензозаправок понастроили а где деньги-то брали? Наверняка карманы набивали во время этой гребаной перестройки. Кто раньше сумел бабки сделать, и сейчас живет и не тужит. Один бедолага Ходорковский срок тянет. А прикинь: от миллионов и в зону. Вместо костюмчика от Версаче – в робу с биркой и в ботинки зековские. В общем, мама не горюй. Базарят, ему, мол, и там живется неплохо. Но на воле-то в сто раз лучше было, – усмехнулся Лучник. – Вот и кабак, – пропустил он в дверь Артура. – Наш столик – слева в углу. Заказывай, не стесняйся, хозяин оплатит. Ну, я про хохла говорю, – кивнул он. – Это, собственно, его кабачок. Но он, сука, редко кого бесплатно кормит. Насчет тебя позвонили, поэтому гуляй и ешь до отвала. И я за твой счет оторвусь, – подмигнул Лучник.

– Молодой, – говорил в телефон полный мужчина в белом фартуке. – Блондин, крепенький такой. Фаланги набиты, видно, каратэ занимался. Курит мало. И все интересно ему, – добавил он. – Видно, эта Колыма для него как чужая планета, – усмехнулся полный. – Но не пьет. Взял пива две бутылки, и ничего больше. Но ест прилично, и заказ хороший сделал. Доволен, что приготовлено хорошо…

– Слушай, о чем он говорит, – предупредил мужской голос. – Там же подключена прослушка, так ты…

– Да что-то она не работает ни хрена, – сказал повар. – Может, повредил кто. Тут же утром заварушка была. Сусуманские болельщики с нашими сцепились. Менты приезжали, в общем, часа три потом мы тут всё восстанавливали. Может, и повредили…

– Надо было сразу проверить, придурок ты хренов, – зло прервал его голос в телефоне.

– Так я лично проверял, – оправдывался повар. – Работало всё. А сейчас ни хрена не слышно.

– А ты девочкам дай задание, потанцевать с ними. И послушай. Если за столиком будет слышно, значит, у этого москвича глушак есть. Аппаратик такой со спичечную коробку. Включаешь, и прослушка не работает.

– Сейчас девочкам скажу, – кивнул повар.

– Потанцуем, мальчики, – подошли к столику две очаровательные фигуристые блондинки.

– Вот это класс! – У Артура загорелись глаза. Он поднялся. Посетителей было немного, и к танцующим никто не присоединился.

– Не слышно ничего, – сообщил повар. – Я к столику помощника с охранником послал. Ну, вроде чтоб посуду заменить. Они что-то говорили, но ничего не было слышно.

– Значит, что-то порвалось или сломалось.

– Я тебя, борщ хренов, оштрафую на пять тысяч, – предупредил голос, и телефон отключился.

– Шпионские игры, – недовольно проворчал повар. – Я тебе что, Джеймс Бонд, что ли, твою мать? Нет, пора валить отсюда. Зовут и в «Зодиак», и в кафе у автовокзала. А то он, блин, из меня агента делает. Сам бабки лопатой гребет, а меня штрафует.

– Как тебя зовут, красавица? – прижимая к себе девушку, спросил Артур.

– Мила, – улыбнулась та. – Полностью – Милена. Мой папа поляк, вот так и назвал меня…

– А ты работаешь на Василенко? – осторожно спросил он.

– Подрабатываю. – помолчав, вызывающе ответила Милена. – А ты?

– Я работаю на себя, – усмехнулся Артур. – Ты вот что скажи, только честно, – он посмотрел ей в глаза. – Ты проститутка?

– Нет, конечно, – засмеялась она. – Мы просто танцуем с гостями. Создаем им хорошее настроение.

– Хохол не уйдет, пока не проверит, почему прослушка не работает, – смеясь, она посмотрела в глаза Артуру.

– И ты так спокойно говоришь об этом? – удивился он. – А если я человек Хохла, и…

– Если бы ты был его человек, – усмехнулась Милена, – не было бы проверки, почему не работает прослушка.

– Слышь, ты, – услышал он угрожающий голос. – Ты чего, козлина, девчонку лапаешь…

– Эй, – подскочил Лучник. – Тормози, Таран. Тут деловой разговор…

– Я не с тобой базарю, – отодвинул Лучника рослый парень с усиками, – что ты за член с бугра, откуда нарисовался?

Артур коротко и резко ударил его пальцами левой руки под ребра. Застонав, рослый схватился за живот и упал на колени. Артур нырнул под руку, выброшенную рыжеватым крепышом, ударил его в солнечное сплетение. И, уже выпрямляясь, ударил в подбородок. Рыжий грохнулся на столик и, опрокинув его, упал на пол.

– Валим, – потащил Артура к запасному выходу Лучник. – А ты мастер, – оценил он.

– Да ладно, – вырвал руку Артур. – Обычно гостей не бросают. А ты отвалил…

– Это люди Василенко, – пояснил Лучник. – Мне с ними бодаться – себя подставлять. Они меня не просто бить будут, а убивать. И найдут по весне еще один подснежник.

– Убивать-то за что? – удивленно спросил Артур.

– Таран со своими парнями – свободные охотники, охотятся за теми, кто золотишко на лоток моет без разрешения. Собирают человек по пять-шесть и заставляют вкалывать. В конце сезона дают билет до Хабаровска на самолет и пару тысяч, чтоб не помер от голодухи, и все дела. Золотишко уходит налево. За сезон килограммов по десять намывают, а если еще проходнушка есть и место золотоносное, то и под двадцать могут. А по осени тут покупатели катаются. Те, кто работает, про эти дела и не знают. Так, может, слышали кто чего. Крепкие устойчивые артели, понятное дело, налево золото не сдают. Себе дороже. Хотя и такое бывает. А Тарана с Рыжим ты ловко уделал, – восхищенно отметил Лучник. – Занимался чем-то? Профессионал?

– Боевым самбо, – ответил Артур. – И в боях без правил год дрался. Науку постигал в драках на ринге, а отрабатывал на улицах, – усмехнулся он. – И сел бы, наверное, если б Аров не заметил меня и не взял к себе.

– Ты у него в охране? – поинтересовался Лучник.

– Специальный сотрудник для проверки клиентов и рабочих, – нехотя ответил Артур. – Скажи, Лучник, почему этот фраер на меня полез? – непонимающе спросил он.

– Хохол решил проверить тебя на прочность. Ты заметил, что нас от столика оттащили чувихи? Проверял, почему подслушка не работает.

– Почему же она не работала? – не понял Артур. – И зачем меня проверять?

– Он всех проверяет, – кивнул Лучник. – Каков ты в драке, решил убедиться.

– Как ты? – подойдя к сидевшему на полу Тарану, насмешливо спросил повар.

– Отвали, Кок, – процедил тот. Мотнув головой, со стоном начал подниматься.

– Столица умеет бить грамотно, – кивнул Кок. – А вы машете кулаками, как пьяные хулиганы, а толку…

– Отвали, тебе сказано! – прорычал Таран. – Я его урою, суку, – покачнувшись, пообещал он.

Стоявшие в стороне девушки насмешливо фыркнули.

– А ты не скалься, сучка, – смерил ее злым взглядом Таран.

– А ты бы москвича попугал, – насмешливо отозвалась она.

– Попугаем, – зло пообещал он. – Придет время.

– Вот даже как, – насмешливо протянул плотный высокий мужчина лет пятидесяти. – Тарану и его шестерке перепало. Ай да москвич! – ухмыльнулся он. – Конечно, Аров слабаков посылать не будет. – Он положил телефон и набил табаком трубку. – А ты, паренек, зачем сюда пожаловал? – пуская дым из ноздрей, пробормотал он. – Не просто же в гости к Луку, – усмехнулся он. – Тебя Аров прислал. Наверное, всё-таки подозревает меня, сука. Так что не вовремя ты объявился. Я знал, что Таран с Киром тебя малость помнут, и три денька ты отлеживаться будешь. Не вышло. Но поглядим, что ты за типчик такой, по душам поговорим. Может, и договориться получится. Заодно и насчет госпожи Березовой побазлаем. В нее, значит, уже стреляют. Не проживет долго. Золото – это серьезно. Губернатора Магаданской области из-за тухлой рыбы убили, а уж из-за золота… Со всех концов России прут, с Украины наезжают, с Кавказа полно. Правда, возвращается меньше. В общем, поглядим, кто ты такой, Артур. Кулаками махать умеешь, и то хорошо. Сонька! – крикнул он. – Скажи Тарану, чтоб к москвичу больше не цеплялся, а то я его футболистам отдам. Так и скажи…

– Хорошо, Остап Тарасович, – ответила Сонька. – Москвич уже приехал. Его Лук привез на мотоцикле.

– Пусть заходит, – кивнул он. – Один, – предупредил он. – Принеси водочки и закуски, сальца, зелени побольше…

В кабинет вошел Артур.

– Здравствуйте.

– Привет, – приподнявшись в кресле, протянул руку Хохол. – А на «вы» не надо. Здесь как в зоне, все парнишки… – усмехнулся он. – Так что не выкай. Ко мне обращайся по имени-отчеству, – предупредил он. – Остап Тарасович. За спиной можешь называть Хохлом. Я не обижаюсь. Садись, сейчас встречу отметим.

– Да я только из кабака, – сел в кресло Артур.

– Слышал я, – засмеялся Хохол. – К тебе больше никто не пристанет.

– Да я, собственно, не очень боюсь, – усмехнулся Артур.

– Ну, ты из себя тоже героя не строй, – предупредил Хохол. – Тут свои правила, и жизнь своя. На золоте все иначе, золото трудолюбивых любит. Ты золото когда-нибудь видел? – спросил он. – Не то, что в магазинах, а вживую, так сказать.

– Откуда, – пожал плечами Артур. – Конечно, не видел.

– Сейчас отметим встречу и прокатимся по нашим владениям. Посмотришь, как его добывают и какое оно есть. Правда, особого впечатления внешне не производит. Но…

Вошла стройная женщина в брючном костюме.

– Водка «Путинка» и салаты. Если что пожелаете…

– Иди, Нонна, – махнул рукой Хохол. – Ну, давай, гость московский, рассказывай, – он налил водки. – С чем пожаловал? Только не надо про друга, к которому в гости прикатил, Колыму поглядеть. Я про это знаешь сколько раз слышал? – махнул он рукой. – Давай за встречу, – поднял он рюмку.

– За встречу, – поднял свою Артур.

– Я его, козла, – отпив пива, процедил Таран, – на куски порежу…

– Попробуй только, – подойдя, сел рядом крупный молодой мужчина. – Шеф сказал: не трогать. Дернешься, футболисты тобой займутся, а у них на тебя давно стоит, – усмехнулся он. Взял одну бутылку пива из пяти, стоявших перед Тараном, и, подмигнув, ушел.

– Значит, фраерок из столицы кем-то прислан, – кивнул сидевший напротив Тарана мужик.

– Ладно, – кивнул Таран, – сочтемся попозже.

– Я бы тебе не советовал, – покачал головой мужик. – Хохол не простит, если ты москвича тронешь…

– Закрой пасть, – процедил Таран.

Суханов, открыв дверь, вошел в номер. Закрыв на замок дверь, поставил в угол рюкзак и винтовку в чехле, сел в кресло. Закурил.

«Надо помыться», – подумал он. Поднявшись, прошел в ванную комнату. На ремне справа висел длинный нож с костяной рукояткой в кожаных ножнах. Он включил душ, ополоснул ванну и, отрегулировав струю, начал набирать воду.

В дверь постучали. Он, отстегнув клапан на ножнах, вышел из ванной и, подойдя к двери, сместился вправо. Спросил:

– Кто? – и молниеносно ушел влево.

– Полковник Зуев, – услышал он.

– Заходи, полковник, – Хранитель распахнул двери.

В номер вошел Зуев. У двери остались двое плечистых мужчин в штатском.

– Поговорить надо, – пройдя в комнату, полковник сел в кресло.

– А о чем мне с тобой говорить? – сев на диван, усмехнулся Хранитель.

– Убить тебя хотят, – закурив, посмотрел на него толстяк. – Помнишь, ты троих взял…

– Из-за кавказца, значит, – протянул Хранитель. – Теперь понятно… Но тебе-то о чем со мной говорить?

– Просто предупредил, – усмехнулся Зуев. – Ты же, как-никак, довольно существенную помощь нам оказываешь. Поэтому услуга за услугу…

– И знаешь, кто они? – перебил его Хранитель.

– Узнаю, сообщу, – пообещал Зуев.

– Что-то я не пойму, с чего такая забота, – усмехнулся Хранитель. – Не легче их взять, когда они попытаются меня…

– А если убьют? – усмехнулся полковник. – К тому же, извини, пасти тебя – людей не хватает. А ты вполне за себя постоять сможешь. И мой тебе совет, Суханов, не оставляй подранков. Бей наверняка. А то потом по новой приедут…

«Значит, вот зачем ты пришел, – усмехнулся про себя Хранитель. – Подставить решил этих кавказцев. Видел я пару раз, как ты встречался с какими-то духами. Но это дело не мое, я стучать не привык…»

– У них на тебя что-то есть, и ты решил их моими руками убрать, – уже вслух проговорил он.

– Да как ты со мной разговариваешь? – запальчиво спросил Зуев.

– А ты забыл двоих на Джек Лондоне? – усмехнулся Хранитель. – Вы там пару дней отдыхали. У въезда я твоих шестерок засек. Если бы кто-то из вашей братии предал, тебя бы предупредили. Если это они, я узнаю, – засмеялся Суханов. – Видно, крепко тебя за горло взяли.

– Ты вот что, Суханов, – процедил полковник. – Ты говори, да меру знай. – Я тебя предупредить пришел, а ты…

– И совет дал, чтоб я их замочил, – напомнил Хранитель. – Может, адресок оставишь и пару тысяч баксов за работу? – насмешливо спросил он. – Тогда и я у тебя на крючке буду.

– Не понимаешь ты человеческого отношения, – качнул головой полковник.

– Погоди, – криво улыбнулся Хранитель. – Ты не держи меня за дебила. Тебе трупы их нужны, потому ты меня и предупредил. И даже кто они, ты знаешь наверняка, кто-то из них был на озере Джека Лондона. Точно? – подмигнул он Зуеву. Тот, покраснев от злости, молчал. – И на чем же тебя подловили? – участливо спросил Леонид.

– Слушай, Суханов, – процедил Зуев. – Ты договоришься. Я тебе как человеку, который нам помогает…

– Нет, полковник, – качнул головой Суханов. – Не путай хрен с гусиной шеей. Я не вам помогаю, а работягам. Это раз. И я все-таки воевал немного за родину и не желаю, чтобы ее богатства растаскивали уроды и те, кто их покрывает. А я знаешь, что сделаю? – подмигнул он Зуеву. – Найду этих кровников и шепну им, что полковник Зуев навел меня на вас. А если я их шлепну, мне как, самозащита будет или под статью попаду?

– Да иди ты! – заорал полковник и выбежал из номера.

Россия. Москва

– Подождите, уважаемый, – вежливо попросил сотрудник ЧОПа. – Вам не выписан пропуск и, кроме того, никто не предупредил. Так что вы…

– Доложите Александру Александровичу Арову, что приехал Финн, – усмехнулся коренастый мужчина с усиками.

– Не могу, – качнул головой охранник. – Арова сейчас нет. А его заместитель, я уверен, вас не примет. Вы до какому вопросу? Если насчет покупки или продаж, то здесь этим больше не занимаются, по крайней мере, без соответствующего распоряжения хозяйки. То есть Березовой Марии Александровны.

– Но ты можешь просто сказать Арову, что приехал Финн? – довольно грубо спросил тот.

– А по мне, так хоть финский президент, – усмехнулся охранник.

– Проблемы? – вышел из двери другой.

– Да пока нет, – ответил первый. – Просто вот финский гражданин настаивает…

– Моя фамилия – Финн, – раздраженно перебил его тот. – Финн Маргус. У меня договор с господином Аровым, что он примет меня …

– Катись отсюда, Финн, – кивнул второй. – Нет Арова, и еще пару дней не будет. Скорее всего, он работать здесь больше не будет.

Чоповцы вышли и закрыли за собой дверь.

– А это уже интересно, – качнул головой Маргус и вытащил сотовый. Нажал на вызов.

– Как дела? – спросил мужской голос.

– Хреново, – честно ответил Финн. – Нет Арова и, как мне уже намекнули, не будет. Что делать? – спросил он. – Искать Арова или не надо?

– Просто узнай, где он, и как его настроение, – посоветовал абонент. – Если действительно он свое отработал, то он нам просто не интересен. Значит, действительно, Березова начала перестановки. Лихо начала, но, значит, и кончит быстро. Зря, Мария Александрова, вы людей вышибать начали. В общем, постарайся найти кого-то из близких Арова и выясни, что происходит.

– А ты молодец, – сунув конверт с деньгами в руку Лене, усмехнулся Константин.

– Погоди, Костя, – она положила деньги в сумочку. – Ты специально это затеял, чтобы Маша приехала, и ее…

– А вот этого не надо, – усмехнулся он, качнув головой. – Ты так на меня покушение в убийстве повесишь. Эти деньги на дочку и на тебя, конечно. Я все-таки муж, хоть и в прошлом, и отец в настоящем.

– Но ты, значит, специально увез дочь, чтобы я вызвала Машу, – поняла Лена. – А ее здесь ждал снайпер. Ты гад, Костя! – крикнула Лена и влепила ему пощечину.

– Успокойся, – потирая покрасневшую щеку, усмехнулся он. – Не пори ты ерунду. Просто мы тогда поругались с тобой, ну и я, чтобы тебя позлить, увез Катьку. Кстати, она была очень довольна. А ты тут городишь…

– Смотри, – предупредила Лена. – Если я узнаю, что ты всё это придумал…

– Да не дури ты, – засмеялся он. – Кстати, где Катюшка? Может, сходим куда? Как раньше, – посмотрел он на часы. – У меня времени четыре часа. Куда пожелаете, туда и пойдем.

– Даже не знаю, – уже миролюбиво вздохнув, проговорила Лена. – Сейчас Катюшку спрошу.

– Похоже, меня уволит эта сучка, – опрокинув рюмку водки, процедил Аров. – Эта шалава, мать ее, – он снова налил водки, – тварь питерская. Как всё нормально с ее батей было! Он почти не лез в эти дела. Бабки брал, ну раз в пару месяцев что-то вроде ревизии устраивал, и всё. Если от налоговой проверка, знал и предупреждал. А эта стервоза с Турцией все каналы обрубила. С Францией пытается что-то наладить, а того не понимает, что там левый товар не пройдет. Экспертизу целую устроила, гадина, – он грязно заматерился..

– Похоже, ты потерял местечко, Сашок, – подмигнул ему Лев Яковлевич.

– А ты не скалься, – усмехнулся Аров. – И тебя она вышибет, всех за борт бросит. Этот Березов полный идиот был, – качнул он головой. – Почему все Верке не оставил? Той бабки только давай, больше ничего. А эта сука во всё сама свой нос сует. Но недолго осталось, – он громко икнул и снова выпил.

– А вот это не поможет, – качнул головой Лев Яковлевич. – Ты бы пил поменьше. Всё надо на трезвую голову решать. А слова по пьянке могут только навредить. Что, если кто-то из твоих шепнет Иванову? Иван Федорович тебя сразу под пресс сунет. И ментам наводку даст, если, как ты говоришь, можешь и покушение на нее организовать. Ей только стоит поднять бумаги насчет твоих сделок с турками, и всё, сел ты, Сашка. Она еще пожалела вас, идиотов. Я бы, например, на ее месте вас всех под прокурора положил. И жопу бы свою этим спас. Ведь если запалится кто, то сейчас же и Машку за жопу возьмут. Знала, а промолчала. Так что не пей ты больше и держи язык за зубами. А то нарвешься.

– Погоди, Левка, – уставился на него Аров. – Значит, и меня ты подставить можешь?

– С пьяным говорить – время терять, – усмехнулся Шалимов. – В общем, пойду я, пожалуй…

– Крысы с тонущего корабля первыми бегут, – усмехнулся Аров.

– Ладно, – поднялся Лев. – Учитывая твое настроение и неясное будущее, я тебя прощаю. Но прислушайся к моим советам. До свидания, – он вышел.

– Да и катись ты к черту! – заорал Аров. – Я еще буду на коне, и тогда посмотрим, кто чего стоит.

– Собственно, я кое-что предпринимаю, – усмехнулся Аркадий Адамович. – Уверен, наша железная леди смягчится, я очень на это надеюсь.

– Смотри, не впутайся в какую-нибудь авантюру, – предостерегла его полная женщина в халате. – А то ведь в нее уже стреляли…

– Да я, собственно, за это не отвечаю, – усмехнулся он. – Просто кое в чем все равно запачкан, вот и придумал ход, как смягчить сердечко нашей барыни. По большому счету она делает все совершенно правильно, – кивнул он. – Потому что отца ее пару раз спасали связи и большие деньги. Но сейчас в милиции нашей, перед тем как она станет полицией, чистку проводят, новые кадры готовят. И зарплату подымут так, что просто невыгодно будет взятки брать. Может, тогда и порядок более-менее будет в стране. А то ведь все воруют и взятки берут. А цены растут и растут, хотя дальше некуда. По весне вообще народ караул закричит. Неужели в Кремле не понимают, что выбор в основном простое население делает?

Думаю, дело к тому идет, что скоро путинско-медведевское время закончится. Если бы другие партии сумели объединиться и выдвинули своего единого кандидата – конец и Путину, и Медведеву. Кстати, очень интересно, как они меж собой будут Кремль делить, – усмехнулся он. – Против «Единой России» уже не один и не два раза и в Питере, и в Москве выступления были. Доведут Россию до новой революции. Ведь все эти коммерсанты, которые чем-то правят, на работяг плюют, по большому счету. А зря, господа, – усмехнулся он. – Время может такое наступить, что с каждого спросят, и охрана не поможет. И знаешь, Таисия, – подмигнул он жене, – ей-богу, жаль простой народ. Вот сейчас цены на газ, на электричество поднимут, а люди получают по три-четыре тысячи. Возьми любую больницу районную, там так и получают. А на что жить, если получка вся на оплату коммуналки уйдет? А ведь детей еще кормить надо, одевать. Ладно еще оба родителя есть, а если мать-одиночка? Вот так и рождается преступность и ненависть в людях с малых лет. Почему его сверстники всё имеют, а такие, как он, вдоволь не наедаются. И всем плевать на это. Я это просто по-стариковски рассуждаю, – вздохнул он. – Наши, слава Богу, сумели в жизни место свое заиметь. Что касается нашей барыни, то молодец девка, – кивнул он. – И вполне возможно, я ей помогу…

– Это в чем же ты ей поможешь? – непонимающе спросила она.

– А это даже для тебе тайна, – засмеялся Лев.

– Значит, у нас перед носом дверь захлопнули, – процедил рослый кавказец. – Что делать будем? – зло спросил он.

– А что мы можем? – раздраженно спросил Алухан. – Меня просто выставил этот профессор, я даже в морду ему дать не успел…

– В морду! – презрительно перебил его кавказец. – Убивать надо. Я бы ее сам, собственными руками…

– Говорить легко, – усмехнулся Алухан, – а попробуй, доберись до ее личика. Не надо забывать, что при ней дела в гору пошли… Вернее, у фирмы. Ты, Реваз, что про это думаешь?

– Да тут, собственно, думать особо не надо, – процедил кавказец. – Уберем ее, а на ее место найдем подходящего человека…

– У тебя с головой не все в порядке, – усмехнулся куривший на диване рослый грузин. – Это же дело передается по наследству. Ухлопаем ее, и, считай, кончилась золотая жила. Хотя она, собственно, при ней кончаться начала. А ты сестру ее знаешь? – спросил он.

– Верка – это самое то, – усмехнулся Алухан. – На полгода ее хватит, а потом посадят и ее, и всех, кто с ней будет. У нее же связь с Горцем, – кивнул он. – А тот и наркотой, и заказами занимается. Правда, везучий фраерок. По-крупному ни разу не попадал. По подозрению брали, но доказать ничего не могли. Да и стоит за ним кто-то, – уверенно добавил он. – Вот он к Веруне и клеится. Правда, она его с собой по курортам не таскает, все думает какого-нибудь миллионера окрутить, забеременеть, и всё, считай обеспечена на всю жизнь. Если бы отец Березовой все оставил, хана бы настала и филиалу нашему, и питерской фирме. А Машка же еще и мехами занимается, и лесом. Разумеется, всё по закону. Мы тут с Царем планы строили: неплохо было бы кого-нибудь ей в женихи сосватать, – усмехнулся он. – Но это непросто. Она, говорят, слезы проливает на могилке своего суженого. О чем думает, что делать хочет – никто не знает. Конечно, если бы с ней договориться, дела бы пошли, – убежденно сказал он, – но налево она продукцию отдавать не будет. И подделку турецкую под своей маркой гнать не будет. Как на нее подействовать, мы не знаем…

– Дато тоже с Царем говорил, и ничего они не придумали. Царь вроде как Левана своего хочет на Верке женить, а уж потом Машку убрать. Дато Царю не доверяет. А ты? – спросил Реваз.

– Он грузин, как и мы, – усмехнулся Алухан. – Я не доверяю Царю, – качнул он головой. – Он в России уже и прописался, и бизнес свой начал. Налоги платит. Не верю я ему, и от золота он вроде как в сторону отошел. Не отказывается, но сам не участвует. Он же бывший комитетчик, опасность за сто километров чует, поэтому…

– Поэтому обдумывает, как с Березовой договориться, – подытожил Реваз. – Вполне может попробовать Левана сосватать. Только зря, не получится. Она грузин ненавидит, общается с ними только по работе. Мужика бы ей нормального, может, и оттаяла бы, – засмеялся он. – Но меня лично под пистолетом не заставишь попробовать с ней в любовь поиграть. Я, например, ее побаиваюсь, – честно признался он. – Неловко такие вещи говорить, тем более кавказцу, – сказал он. – Но я не умею лгать. При Березовой чувствую себя как привязанный волк при виде волкодава. В ее глазах ненависть. Конечно, она здравый человек и понимает, что нельзя ненавидеть весь народ из-за одного шакала, но тем не менее ей трудно сдерживать себя. Она потеряла любимого человека и не может его забыть. Я видел ее однажды на кладбище, просто узнать нельзя. Такая беззащитная, слабая, плачущая женщина. Тебе-то, конечно, не до жалости к ней. Она вас по рукам и ногам связала…

– Точно, – недовольно признался азиат. – Все пошло не так. Потеряли клиентов, потеряли деньги, и суммы немалые. И что сделать, чтобы вернуть хотя бы свои деньги, не знаем. Паша требует товар. И не поддельный, а настоящий. Имеет на это полное право, – утвердительно кивнул он. – А где его взять? – уже раздраженно спросил Алухан.

– Нам просто намекают, что наше время уходит, – криво улыбнулся Реваз. – Эту проблему можно решить кровью, но очень большой. Все надеются, что до войны дело не дойдет.

– А барыня где сейчас? – спросил Алухан.

– В Питере, – ответил Реваз.

Санкт-Петербург

– Уважаемая Мария Александровна, – с легким акцентом, по-русски говорил импозантный мужчина средних лет. – Мы с великим удовольствием организуем выставку-продажу вашего товара. Разумеется, за определенный процент, – улыбнулся он.

– И какой это процент? – неожиданно на чистом французском задала вопрос Мария Березова.

– Вы говорите по-французски? – растерянно пролепетал француз.

– А что вас удивляет? – насмешливо спросила Мария. – Странно. Все знали, что я говорю по-французски…

– Просто я не ожидал, – удивленно-торопливо заговорил на родном языке француз. – Но почему раньше вы…

– Зато я много услышала о себе как о женщине, – рассмеялась Маша. – И как о человеке. И знаете, Мишель, – улыбнулась она. – Я довольна оценкой ваших коллег и, разумеется, вашей.

Мишель, густо покраснев, опустил голову.

– Странно, но вы все четверо говорили, что не были бы против, если бы я родила кому-то из вас сына, – улыбнулась Маша.

– Простите, мадемуазель, – виновато, не глядя ей в глаза, прошептал он. – Мы, конечно, вели себя недостойно, и я прошу прощения от себя лично и…

– Да, собственно, ничего обидного сказано не было, – весело заметила Маша. – Просто мне было интересно слушать людей, которые были абсолютно уверены, что эта русская красавица, к сожалению, не говорит на всемирном языке любви. Но я почему-то думаю, что не услышала бы и половины того, что было вами сказано. Если бы вы знали, что я понимаю по-французски и неплохо разговариваю на нем.

– Миль пардон, мадемуазель, – вздохнул Мишель.

– Значит, выставка-продажа состоится? – уже серьезно спросила она.

– Обязательно, – заверил ее он. – И чтобы как-то замять недоразумение…

– Перестаньте, Мишель, – улыбнулась она. – Ничего такого, что бы могло меня оскорбить, сказано не было, и я благодарна вам за это. Потому что подобное было с американцами, и я там такого наслушалась в свой адрес, что просто не выдержала, и, сославшись на срочные дела, ушла. Поверьте, если бы я была обижена, я бы ни за что не призналась, что владею французским, и никогда бы не вела с вами деловых переговоров. И обязательно передайте вашим друзьям мое спасибо. Вы вели себя как настоящие мужчины, – засмеялась она.

– Поверьте, мадемуазель Мария, им будет не так смешно, – вздохнул он. – А вы красивая и опасная женщина, Мария, – смущенно сказал он. – Почему вы не замужем? – спросил Мишель и, опомнившись, вздохнул: – Простите…

– У меня был мужчина, который любил меня, и я любила его, – тихо заговорила Маша, – но он погиб в Осетии, а я до сих пор люблю его, и буду откровенна, – по-русски продолжила она: – Это очень тяжело. Потому что я понимаю – его никогда уже не будет со мной, и надо жить дальше. Я женщина и очень хочу быть мамой, – слабо улыбнулись она. На ее глазах Мишель увидел слезы. – Но не могу переступить через то, что было. Я часто бываю у него на могиле, и мне кажется, что я… – не договорив, тяжело вздохнула. – Извините, Мишель, – по-французски проговорила она. – Просто я понимаю, что вам это совершенно не нужно. Простите. И давайте вернемся к нашей беседе, – по-русски сказала Маша.

– Си, – улыбнулся он.

– Мария Александровна, – подошел к ней Иванов. – Вас очень хочет видеть какой-то Пономарев из Якутска. Насчет работы, – добавил он. – Он старатель.

– Извинитесь перед ним и скажите, что сегодня я не работаю, – не поворачиваясь, проговорила Маша. И увидела в глазах француза самодовольную усмешку. – Хотя, впрочем, я уже закончила. С вами, Мишель, мы в основном договорились. Остальное доработайте с моим помощником, он, кстати, занимается именно выставкой-продажей, с Владиславом Артемьевичем Гороновым. До свидания, увидимся завтра, – и, поднявшись, пошла к выходу.

– Съел, француз? – усмехнулся начальник охраны.

Мишель удивленно глядел вслед Марии.

«Какая женщина! – подумал он. – Но почему она ушла?» – вслух спросил он сам себя.

«Идиот, – выходя, думала Маша. – Он решил, что заинтересовал меня как мужчина. Все мужчины сволочи, не зря так назвали сериал», – усмехнулась она и села на заднее сиденье «мерседеса».

– Где Пономарев? – спросила она сидевшего на переднем сиденье Иванова.

– В офисе, – ответил тот. – А ловко вы француза побрили, – не удержался он. – Он уж подумал, что вы на него глаз положили…

– Иван Федорович, – одернула она его. – Я предпочитаю не обсуждать поведение моих собеседников.

– Извините, – буркнул тот.

– Просто прошу впредь это помнить, – вздохнула она. – Мне неприятно это хотя бы потому, что вы тоже это заметили.

– Извините, понятное дело, Мария Александровна, – повернувшись, посмотрел он на нее. – Но вам бы замуж выйти или, уж если не можете, ребеночка родить. Сейчас это раз плюнуть. В колбах вон детишек выращивают…

– Иван Федорович, – засмеялась она. – Ей-богу, от вас я не ожидала подобного совета.

– Да я и сам не ожидал, что посоветую такое, – проворчал он. – А ты, если кому вякнешь, будешь дворником, – покосился он на водителя.

Мария рассмеялась.

– А, по-моему, он дело предлагает, – кивнул Ростислав.

– Я такого же мнения, – согласился смотревший на карту Якутии «профессор». – Просто меня смущает его уверенность. Точнее, самоуверенность. Он же не был в Якутии и делает такое…

– Погодите, Владислав Артемьевич, – удивленно остановил его Ростислав. – А почему вы решили, что Пономарев не был в Якутии?

– Именно поэтому, – спокойно ответил «профессор». – Слишком подробно рассказывает, как будто заучил. О тех краях так не говорят. Кроме этого, помнишь, как его смутил мой вопрос о том, как он добирался до Охотского Перевоза. Я в тех местах бывал, – кивнул «профессор». – А этот молодой человек начал что-то путано говорить о попытке взять такси, про автобус, который отменили. В общем, я уверен, что в тех местах он не был, – заявил Владислав Артемьевич. – Хотя бы потому, что, если человек бывал в местах Охотского, так называется небольшой район, он бы обязательно упомянул про деда Луку. Человеку семьдесят пять лет, а он ни разу не выезжал дальше Якутска. Нет, Пономарев здесь с другой целью. – «Профессор» подошел к окну.

Около входа расхаживал молодой, спортивного телосложения, коротко стриженный брюнет. На лавке стояла сумка.

– Вот ты зачем тут, – прошептал «профессор». – Значит, решил поменять тактику или просто заманить? – прищурился он. – Но золото в районе Заячьего распадка действительно бесхозное. Золото там есть, но его не моют, – качнул он головой. – Кстати, Мария Александровна собирается в инспекционную поездку, и вполне возможно, ее туда заманивают?

– Где Пономарев? – войдя, спросила Мария.

– Секунду, – кивнул на окно «профессор» и, приоткрыв форточку, крикнул: – Пономарев! Вас готова принять Мария Александровна!

Увидев, что тот взял сумку, усмехнулся:

– Вы что, Владислав Артемьевич? – удивленно спросил Ростислав.

– Поражаюсь своей догадливости, – усмехнулся тот. – И если вдруг потеряю работу, стану частным детективом.

– Мария Александровна, – заглянула в кабинет секретарша. – Пономарев Юрий Анатольевич.

– Пусть войдет.

– Да вы что парни? – недовольно говорил рослый брюнет. – В милиции и то…

– А откуда ты про милицию знаешь? – перебил его один из двоих обыскивавших его охранников.

– Да приходилось встречаться, – усмехнулся брюнет. – Но там-то оно понятно, а здесь меня…

– Чистый, – кивнул, закончив обыск, чоповец.

– Заходи.

Вошедший брюнет посмотрел на сидевшую за столом Марию.

– Добрый день, – улыбаясь, он остановился в метре от стола.

– Кто вы и что вам надо? – совершенно спокойно спросила Мария.

– Для начала я рад, что вы приняли меня, – он, смущенно улыбаясь, достал из сумки букет роз и положил на стол. – Попросите секретаршу, чтобы принесла воды, – тихо проговорил он. – Потому что цветы растут именно для таких женщин, как вы, красивых, сильных и волевых! Если вам неприятно, можете просто выбросить их, – отступил он назад.

– Садитесь, – взяв букет, Мария поднесла цветы к лицу и улыбнулась. – Мне уже пять лет цветов не дарили, – вздохнув, подумала она вслух. – Спасибо, – негромко поблагодарила. – Света, принесите воды и поставьте букет в вазу, – сказала она в микрофон внутренней связи.

Секретарь появилась сразу. Залив воду, покосилась на Пономарева, улыбнулась и вышла.

– Так по какому вопросу вы пришли? – спросила Мария Александровна.

– Извините, пожалуйста, – явно смущенно начал тот. – Но я не знаю, что говорить. Я Пономарев Юрий, – он опустил голову. – Живу в Москве, владею сетью автозаправок, двумя ресторанами…

– Какого черта вы заявилась ко мне? – сердито спросила Мария. – Я сейчас вызову охрану…

– Дайте мне три минуты, – вздохнув, он несмело посмотрел на нее. – Я пришел потому, что обещал Андрею Стругову навестить вас, когда буду твердо стоять на ногах.

Он вытащил из кармана конверт и положил на стол. Маша открыла конверт и замерла. На фото были Андрей и Юрий. Оба в форме пограничников.

– Этот снимок сделан за сутки до нападения грузин, – вздохнул Юрий. – Андрей погиб рядом со мной. Он умирал долго, и последнее, о чем попросил, это рассказать вам о его гибели, но не раньше, чем я буду твердо стоять на ногах. Я почти год пролежал в госпитале с контузией и ранением в грудь. Всё это время издали наблюдал за вами. Если бы вы вышли замуж, или у вас был бы мужчина, я бы не пришел. Но раз уж я здесь, то возьмите, – он вытащил из сумки погоны капитана пограничных войск и орден «За мужество». – Вашу фотографию положили с ним в гроб, – добавил Юрий. – И крестик, которой вы ему повесили, – опустив голову, глухо проговорил он. – А это принадлежит вам, – положил он погоны и орден. Вот моя визитка, если вдруг понадобится помощь, позвоните. До свидания, – развернувшись, он пошел к двери.

Маша смотрела на фотографию и плакала. Юрий, взяв сумку, вышел. Она посмотрела на закрывшуюся дверь и взяла визитку.

– Можно, Мария Александровна? – приоткрыл дверь «профессор».

– Нет, – качнула она головой. – На сегодня мой рабочий день окончен. Скажите, пусть приготовят машину, – попросила она. – На кладбище поеду.

– Хорошо, – «профессор» закрыл дверь. – Что-то тут не так, – пробормотал он. – Машину Марии Александровне! – сказал он стоявшему у лестницы охраннику. – На кладбище поедет.

Подойдя к окну, увидел, как Пономарев садится в открытую крепким мужчиной дверцу джипа.

– Странно всё это, – прошептал «профессор».

– Что именно? – подошел к нему Ростислав.

– Не вышло разговора, да и не для этого приходил этот Пономарев, – кивнул головой Владислав Артемьевич. – И почему она так неожиданно поехала на кладбище?

– Может, этот напомнил ей что-то? – предположил Ростислав.

– Возможно, – помолчав, кивнул «профессор», вытащил сотовый.

– Понятно, – кивнул говоривший по телефону Иванов. – А ты молодец, Владислав Артемьевич.

– Это предположение Ростислава, – услышал он. – Но я подумал, что вполне возможно и такое. В любом случае спасибо.

– Как Мария? – перебил его «профессор».

– Грустна, как никогда, – понизил голос Иванов.

* * *

Пономарев медленно шел между могилами.

– Здесь, – услышал он голос. Подойдя, увидел гранитную плиту с фотографией капитана-пограничника. Вздохнул.

– Стоять! – раздался громкий командирский голос. – Руки за голову и не шевелиться!

– Обычно говорят – ложись, – усмехнулся Пономарев. Повернувшись, увидел четверых молодых мужчин с пистолетами. Его спутники тоже выхватили оружие.

– Перестаньте! – раздался отчаянный крик бегущей Маши.

– Отставить! – требовательно крикнул подбежавший Иванов.

Пономарев, резко повернувшись, сбил Марию с ног и лег на нее сверху. На его правом плече пулей был пробит пиджак. Его охранники, прикрывая собой шефа, открыли бешеный огонь куда-то в сторону. Куда, в кого? Откуда взялась дырка в пиджаке Пономарева? Похоже, это его стрелки ухлопали двоих «снайперов-невидимок». Люди Иванова быстро взяли в кольцо лежавших Марию и Пономарева.

– Ворошиловские стрелки, – усмехнулся Иванов. – Кто же их сделал?

– Он ранен, – выбираясь из-под лежавшего на ней Пономарева, крикнула Мария.

– Поднимите его и вызывайте «скорую»! – приказал Иванов. Посмотрел на охранников Пономарева.

– Это уже второе покушение на него за месяц… – сказал один из них.

– Похоже, били в нее, – кивнул Иванов. – А попали в охрану.

– Ну вот, – открыв глаза, слабо улыбнулся Пономарев. – Я в порядке. А как вы тут оказались? – спросил он. – Я не рассчитывал, что вы поедете на кладбище…

– Молчи, – остановила его Мария, – У тебя пуля в плече.

– Вскользь прошла, – пошевелив плечом, простонал он. – Просто царапина. А вы кому-то перешли дорогу, – вздохнул он.

– Значит, ничего серьезного, – пробормотал Иванов. – Отставить «скорую», а то милиция сейчас же пронюхает. Дойти до машины сможешь? – спросил он Пономарева.

– Да, – кивнул тот.

Его подняли.

– Ко мне, – решила Мария. – И пусть приедет Мария Павловна, – приказала она Иванову.

– Понял, – кивнул тот.

– А с трупами чего делать? – спросил один из охранников.

– Придется все-таки милицию вызывать, – недовольно проговорил Иванов. – Но нас не приплетай, – попросил он. – Нас тут не было…

– Какого хрена он там нарисовался? – зло спросил Горец. – И кто он вообще такой?

– Один из новых русских, – усмехнулся Кабан. – Их сейчас бизнесменами называют. И охрана у него меткая. Но я вот что заметил, этот чекист хренов не среагировал на «бизнесмена». И его парни не стреляли. Я не понял, что за дела.

– Точно, – кивнул Горец. – Выяснить надо, кто этот придурок и зачем он на кладбище приехал. Такая наколка, блин, – выругался он. – Зачем этот козел подставился? Надеюсь, он труп?

– Узнаем позже, – отозвался Кабан. – Похоже, жив, «скорую» отменили. Менты, правда, нарисовались, но те стрелки – гастролеры. На них меня один парнишка вывел. Один из них снайпером в Чечне был. Три заказа исполнил. В общем, на нас не выйдут. А ты чего заторопился? – поинтересовался он. – Верка, что ли, приехала?

– Она через неделю вернется, – ответил Горец. – И надо все-таки Машку грохнуть. Кто может по-серьезному сработать?

– Зайчик вполне готов, – кивнул Кабан. – Он же биатлоном занимается. И стреляет класс, только с лыжами у него проблемы. Не бежит, а ползет. Но тренируется в стрельбе постоянно.

– Зайчик? – удивленно переспросил Горец. – Да он и мухи-то убить не сможет, а тут…

– Помнишь, Сашу Кудрявого в Тамбове шлепнули? – спросил Кабан.

– И что? – непонимающе посмотрел на него Горец.

– Зайчика работа, – кивнул Кабан. – Он еще и водилу успел уложить. Тот ему морду когда-то набил. А Зайчик злопамятен, сучонок, – засмеялся он.

– Ты в натуре или понт корявый ломаешь? – недоверчиво спросил Горец.

– Да какой понт, – засмеялся Кабан. – Я в натуре базарю. Кудрявого Зайчик убрал. Кстати, через неделю Плешь, который Кудрявого заказал, тоже пулю поймал. Он на балконе йогой занимался, вот ему и всадили пулю в висок. Базарили, что за Кудрявого Плешь замочили, но это параша. Тамбовские не при делах. А помнишь, Литвина взорвали? – спросил он. – Тот в урну окурок бросил около подъезда, и сразу рвануло. А Зайчик перед этим показывал, как можно рвануть, если просто окурок бросить. Так что…

– Где Зайчик? – спросил Горец.

– С матерью у него проблема, приболела, – ответил Кабан. – Ну, а Зайчик – парень воспитанный и сын хороший. Около неё и сидит.

– Короче, найди путную сиделку, – кивнул Горец. – Пусть она туда катит, а Зайчика сюда пусть везут. Вот тебе и Зайчик, – качнул он головой. – А ты ничего не путаешь?

– Сто пудов, – заверил его Кабан. – Мне, собственно, один ментенок шепнул. Он на Плешь работал…

– Мент – это хреново, – вздохнул Горец.

– А с ментенком несчастный случай произошел, – хихикнул Кабан. – Его какие-то бакланы в подъезде забили. Его из органов пнули, а на другой день алкаши и приговорили. Так тех алкашей Зайчик похмелял постоянно…

– Ну погоди, Заяц! – удивленно проговорил Горец. – А чего ты мне не…

– А ты бы поверил? – усмехнулся Кабан.

– Не-а, – признался Горец.

– В общем, я Красавицу за сиделкой шлю, а Зайчика пусть сюда тащат, – кивнул Кабан.

– И лекарств пусть купят, какие нужны, – решил Горец.

– Я не понимаю вашего поведения, – сердито говорила Маша. – Вы ведете себя как ревнивый поклонник, у которого…

– Помилуйте, барыня, – рассмеялся Иванов. – У меня чудесная женушка, мы с ней где только не были, и я ее ни на кого не променяю. А насчет этого Пономарева у меня большие сомнения имеются, – кивнул он на дверь. – Зачем вы его к себе привезли? Надо было в больницу или в частную клинику. У вас же полно знакомых медиков. А вы его к себе потащили. Мне он не нравится, – заявил Иванов. – Почему он пришел вроде бы по делу, а оказалось, что он чуть ли не друг Андрея Стругова? – спросил он. – И почему поехал на кладбище, а там стреляли? Кстати, среагировал он быстро, – усмехнулся Иванов. – Но, судя по ранению, так было задумано. Пуля в вас бы не попала. Вскользь по его плечу прошла. И его охранники сразу завалили обоих. Мне все это кажется подозрительным. Почему он начал, как говорится, за здравие, а кончил за упокой. Если бы он был действительно товарищем Андрея, то почему сразу не приехал? В госпитале был! – усмехнулся он. – Ну, а после госпиталя?..

– У него фотография Андрея, где они вместе, – вздохнула Маша.

– Но столько лет он не появлялся, и вдруг…

– Андрей хотел, чтобы он твердо стоял на ногах, – вздохнула Маша. – Ведь я…

– А вы давно на этих самых ногах? – усмехнулся Иванов.

– Три года, – задумчиво посмотрела на него Маша. – Но был жив папа…

– Вот именно, – заметил он. – А когда отец умер, он должен был приехать поддержать вас… Что-то не складывается, – вздохнул Иванов.

– Действительно, – задумчиво проговорила Маша.

– Его уже проверяют, – кивнул Иванов. – Кстати, он не понравился «профессору». Знаете, о чем они разговаривали?

– Нет, – качнула она головой.

– Про открытие участка в Якутии, – ответил Иван Фёдорович. – Там есть населенный пункт Охотский Перевоз. Насколько я помню, ваш отец именно там хотел открыть участок, – напомнил он. – И вроде кто-то участок выкупил. А он, – кивнул на дверь Иванов, – говорил, что был там…

– Говорил? – переспросила Маша.

– Ну да, – кивнул Иван Федорович. – Позвоните Озову, – кивнул он на телефон. – «Профессор» мне уже позвонил.

– Вот, значит, как, – задумчиво проговорила Маша и быстро ушла.

– Пойдет разбор полетов устраивать, – ухмыльнулся Иванов. – Лихая женщина. Ничего и никого не боится. С такими охране одни неприятности.

– Я ничего не понимаю, – сердито говорила Маша. – Зачем все это нужно было придумывать? Кстати, – усмехнулась она. – Снайпера тоже ты нанял? Он аккуратно тебя подстрелил, вскользь так, – кивнула она. – Подожди, – остановила она начавшего подниматься Пономарева. – Где ты взял орден и крестик? И почему столько лет не объявлялся?

– Да в плену я был, – простонал Юрий. – Потом госпиталь. Потом поехал искать счастья на войне, наемником, – поморщился он. – Заработал денег, купил квартиру и вспомнил, что обещал Андрею. Орден я с него с мертвого снял. Крестик он мне сам отдал и просил всё тебе рассказать. А меня в плен взяли, правда, через неделю обменяли, и в госпиталь. Нет у меня ни заправок, ни магазинов. Охрану я купил на трое суток, хотел впечатление произвести. Про снайпера, клянусь, не знал, – качнул он головой. – Просто реакции солдата. Я встретился с человеком, который и подтолкнул меня встретиться с тобой. Он хочет начать добывать золото. Рассказал про Перевоз. Но я понял, что у меня не получится обмануть тебя, я просто отдал фотографию, крестик и орден. Я приехал в Россию и хочу найти работу, свое дело. Вот такая она, правда. А теперь что хочешь, то и делай, – вздохнув, он начал вставать.

– Вызови «скорую», – посоветовала Маша. – Спасибо за крест и орден, но более я тебя видеть не желаю. Терпеть не могу тех, кто врет. И все-таки странное у тебя ранение. Милиция, конечно, разберется. Я написала заявление, поэтому советую тебе задержаться в Санкт-Петербурге, – и, развернувшись, ушла.

– А кто тот человек, который тебе про Перевоз говорил? – поинтересовался Иванов.

– Хабин Володька, – понуро ответил Пономарев. – Он, собственно, на Колыму два раза ездил, денег заработал немного, но хочет сам дело начать.

– Адрес и номер телефона, – перебил его Иванов.

– Снова, значит, в нее стреляли, – ехидно сказал Вахтанг. – И неудачно пока. А кто там ранен? – спросил он.

– Пономарев Юрий Анатольевич, – прочитал записанное капитан милиции. – Получается, что вроде как он ее закрыл. Пуля прошла вскользь, он уже падал. Среагировал мужик, мать его, – усмехнулся капитан.

– Я вижу, ты недолюбливаешь Березову, – вслух отметил Вахтанг.

– А кто ее любит, – ухмыльнулся милиционер. – Сейчас богатых мало кто любит. А она вообще какая-то честная. Водилы у всех крутых пьют за рулем и платят, а она своим настрого приказала, попадется кто по этому делу или просто правила нарушит, уволит. На детский дом постоянно отстегивает, и не мало. С ее папаней легче было. Он нашего брата нет-нет да и подогреет. А эта ни хрена.

– Ты вот что, Парышев, – перебил его Вахтанг. – Насчет этого дела держи меня в курсе. Кого там убили?

– Да залетные, – качнул головой милиционер. – Оба из Курска. Жили у одной шалавы. Она тоже курская. Говорит, что приехали те двое на работу, устроиться хотели. Вот и устроились. Контактов с кем-то не замечено. Связей у них нет. В общем, ничего не понятно. Как оказались на кладбище, почему туда приехала Березова, кто этот Пономарев и кем он ей приходится…

– Ты мент, или тебя просто так держат, подай-принеси? – процедил Вахтанг. – За что я тебе бабки плачу? В общем, вот что, капитан, – недовольно проговорил он. – Если завтра ничего знать не буду, я тебя просто прикончу. Понял?

Милиционер мгновенно побледнел.

– Выпей и иди, – махнул рукой грузин. – А это детишкам на молочишко, – бросил он несколько перетянутых резинкой бумажек.

– Я всё узнаю, – схватив деньги, заверил Парышев.

– Надеюсь, – кивнул Царь.

Капитан быстро ушел.

– Зря ты с ним связался, отец, – недовольно заметил Леван. – Он же просто из тебя деньги тянет, и всё. Чего мы от него узнали? – он усмехнулся. – Да ничего…

– Теперь будем узнавать, – перебил его отец. – Всё, что захотим. Налей чаю, сын, – вздохнул Ваxтанг.

Москва

– И как все прошло? – спросил Лев Яковлевич. Выслушав ответ, усмехнулся. – Ну, ничего, первый блин, как говорится, комом. Но ты её как мужчина заинтересовал? – Выслушав ответ, вздохнул. – Ты уж постарайся. Поверь, она этого стоит. Красивая, сильная и обеспеченная женщина. Тем более ты ей предложишь новый фронт работы. Она хоть и женщина, но авантюристка, и я уверен, ухватится за эту идею. Это же Якутия, а значит, расширяется фронт работы. Так что, торопись, – кивнул он. – Чем раньше ты с ней сойдешься, тем лучше для всех и, главное, для нее. А кто стрелял, так и не выяснили? – спросил он. – Хотя извини, – опомнился он. – Я узнаю это сегодня же. В общем, ты постарайся форсировать события.

Отключив телефон, Лев Яковлевич заматерился.

– Лева! – воскликнула жена. – Ты что себе позволяешь? Тем более в присутствии сына.

– Извини, Роза, нервы, – вздохнул он. – Кажется, это единственный способ убрать ее, – вслух подумал он. – С женихом, увы, не вышло. А ведь вроде все должно было получиться. Почему она не такая, как все? – прошептал он. – Богатство ее не испортило. Я думал, все получится, она окажется в его объятиях и всё, дело сделано. Точнее, полдела. Но тогда бы просто выждать немного, и всё. Как только она будет влюблена, все – из нее можно лепить что угодно. Но не вышло. Ладно, – кивнул он. – Попытка номер два, но на этот раз всё по-честному. Может, стоило сразу второй вариант использовать? – задумчиво пробормотал он. – И тут еще не все потеряно. Проверка будет, и она поймет, что он говорит правду. Не все, конечно, но в основном правду. Второй вариант, кажется, сработает.

– Как дела? – стараясь говорить весело, спросил Аров.

– А вам какое дело до наших дел? – усмехнулась полная женщина. – Вы сейчас лицо постороннее, и поэтому шли бы отсюда, пока охрану не вызвали.

– Вот она, человеческая сущность, – качнул головой Александр Александрович. – Пока был начальником, уважали, в рот заглядывали…

– Из-за тебя нас чуть было не закрыли, – сердито напомнила вторая, миловидная рыжеволосая женщина.

– Олег! – закричала она. – Здесь посторонние.

– Дура, – сплюнул Аров.

К ним бежали двое вооруженных пистолетами чоповцев.

– Да это я, мужики, – улыбаясь, заговорил Аров.

Подбежавший первым ударом ноги уложил Арова на асфальт, второй выкрутил руки и застегнул наручники.

– Больно! – орал Аров. – Вы мне за это ответите!

– Заткнись, – пнул его второй. – Ты, гнида, нам крови попортил, так хоть теперь отыграться можно. Он ведь сопротивлялся? – подмигнул он женщинам.

– Конечно, да, – поочередно подтвердили они.

Чоповцы еще по разу пнули визжавшего Арова.

– Вызывай милицию, – сказал один. – Проникновение на территорию завода. И как он прошел? – непонимающе спросил он.

– А вот как, – присев, второй вытащил пропуск из нагрудного кармана пиджака Арова. – А на КПП новички сидят.

– Нет, нет и нет, – сердито говорил Иннокентий. – Больше я подобным не занимаюсь. Я и так просто чудом остался жив. Меня, между прочим, разыскивает заказчик.

– Слушай, Кеша, – с сильным акцентом перебил его голос. – Не надо бояться. Все будет хорошо. Ты просто найди еще парочку таких же придурков, и больше ничего не надо. Понял?

– Не-а, – качнул головой Кеша. – Я же сказал, что заказы больше не принимаю.

– А ты свою мамочку очень любишь? – неожиданно задал вопрос голос по-русски. – Так вот, Кеша. Или ты принимаешь заказ, или твоей мамочке отрежут груди и выкинут на помойку. Завтра чтобы исполнители были. Получишь две штуки зелени.

– Я предпочитаю евро, – огрызнулся Кеша.

– Две штуки баксов, и цель та же, – перебил его голос.

– А вот мать трогать не надо, – процедил Иннокентий. – Или я пойду в ментовку…

– А мама умрет, – усмехнулся голос. – Пойми, кретин, ты просто находишь двух болванов и привозишь их на то же место. Говорить с ними будем мы, а ты получаешь бабки, маму и уезжаешь.

– Лады, – кивнул он. – Ко мне как раз приехали трое. Вместе срок мотали. Им бабки нужны, сидели они за мокруху. Может, сегодня и встретимся?

– Я засек, где он, – подтвердил лысый мужчина в наушниках. – Рядом, – усмехнулся он.

– Легко можно бабло срубить, – кивнул Кеша. – Завалить одну шкуру, и все. По десять тысяч евро…

– Сколько? – в один голос спросили трое мужчин разного возраста.

– Десять тысяч евреев, – усмехнулся Иннокентий.

И тут прозвучал вызов сотового.

– Мама? – удивленно прошептал Иннокентий и нажал кнопку приема.

– Кеша, – быстро заговорил женский голос. – Тут тебя спрашивали трое. Я, конечно, им ничего не…

– Ты дома давно? – быстро спросил он.

– С утра, – ответила мать.

– Вот гниды, – процедил Кеша. – Значит, они…

Дверь открылась, и в комнату шагнули двое в масках. Зашлепали выстрелы пистолетов с глушителями.

– Обыщите все, – раздался голос от входной двери. – Деньги и более-менее ценное берите. Стволы не оставлять.

Якутия. Охотский Перевоз

– Да, есть золотишко, – кивнул давно небритый, неопределенного возраста мужчина. – Правда, сейчас тяжело стало мыть, – поморщился он. – Менты постоянно шастают и вертолет летает. Да и стукачей развелось море, – недовольно добавил он. – Люди Кривого лазают. В общем, с их стороны беспредел полный. Отморозки голимые. А золото есть, – он зажмурился, как кот. – И на лоток можно прилично намыть. А какого хрена ты интересуешься? – опомнился он. – Может, ты засланный казачок?

– Да хватит, Илья, – усмехнулся крепкий высокий мужчина в камуфляже. – Просто решил попробовать себя в игре с благородным металлом. Но ни в артели или звене, а сам. Ну, может, пару-тройку мужиков вроде тебя возьму. Деньжата для такого дела найдутся. Купить лотки, скребки, палатки есть, – кивнул он. – С оружием, я думаю, проблем не будет. Может, попробуем?

– Ты с ума сошел? – оглянувшись, понизил голос небритый. – Нас повяжут только за один базар. Ты бы еще заяву накатал и вывесил. Мол, один придурок ищет других кретинов, чтоб золотишко мыть. И считай, ты себе года два обеспечил. Но если ты в натуре, – оглянувшись, выдохнул он, – то можно попробовать. Есть парочка, которая не против помыть. Я один из них. Кстати, зовут меня Егор Небритый, а кента моего – Никита. Богатырь! – усмехнулся он. – В натуре, здоровый бугай. Сейчас нарисуется, – посмотрел он на часы.

Подъехала машина. В джипе громко играла музыка.

– Вот они, люди Кривого, – процедил Егор. – Лучше свернуть отсюда, пока не…

– Опачки, – раздался насмешливый голос. – Новенький появился. Ты откуда, землячок?

К столику подошел верзила в джинсовой безрукавке и широкополой шляпе.

– Знакомый мой, – начал Егор.

– А тебя не спрашивают, – цыкнул на него верзила. – Ты, видать, по контракту служил, – усмехнулся он. – Не можешь с камуфляжем расстаться. Откуда явился и зачем? – спросил он.

– А ты кто такой, – спокойно спросил камуфляж. – Чтобы я отвечал тебе?

– Да я же тебе говорил, – поспешно вмешался Егор. – Он ко мне приехал…

– Закрой пасть, сука, воняет, – толчком в грудь сбил его на пол верзила и тут же согнулся. Камуфляж вторым ударом в подбородок сбил его с ног. К нему рванулись четверо, приехавшие вместе с верзилой.

– Стоять! – заорал кто-то, грохнул выстрел. Четверо замерли.

– Если кто дернется, – зло пообещал стоявший с обрезом пятизарядного карабина бородатый здоровяк. – Сукой буду, пилюлю влеплю. Хрен переварите. Ты как, Егор?

– Да живой вроде, – поднялся тот. – А ты умеешь успокаивать, – подмигнул он камуфляжу.

– Это Никита, приятель мой. А тебя-то как кличут?

– Дмитрий, – ответил мужчина в камуфляже. – А это и есть шавки Кривого? – насмешливо спросил он.

– Сваливайте! – крикнул кто-то. – Менты на выстрел прискачут.

– В натуре, уходить надо, – кивнул Никита.

– А вы, суки, запомните, – угрожающе предупредил он. – Еще раз заденете кого, базарить больше не будем. И ментяра вам не поможет.

– Сваливаем, Димка, – потянул того за руку Егор. – У них менты прикормлены. Сваливаем.

– Пешком далеко не уйдем, – взял рюкзак Дмитрий.

– Там «нивушка» моя, – усмехнулся Никита. – Покатили…

Они втроем выбежали из кафе. Никита, пробегая мимо джипа, выстрелил в переднее левое колесо.

– Во! – услышав треск мотоцикла, кивнул он. – Защитнички катят.

Егор сел на заднее сиденье «нивы», Никита – за руль, а Дмитрий на переднее пассажирское сиденье. Машина рванула с места.

Через три минуты подъехал мотоцикл «Урал» с коляской. За рулем сидел старший лейтенант милиции, в коляске – плотный капитан.

– Что за пальба? – вылезая из коляски, требовательно спросил капитан.

– Никита Богатырев с обреза шмалял, – зло отозвался худощавый блондин в темных очках.

– А ну-ка к стене, и руки в гору! – неожиданно приказал капитан.

– Да ты чего, Есаул? – опешил блондин.

– Слушайте сюда, придурки, – зло начал подошедший старший лейтенант. – Ваш Малявин уехал. Точнее, увезли его. С золотом взяли. И стажера тоже. Теперь участковый – капитан Есаулов. Я его помощник. И передайте Кривому, что его власть закончилась. Кстати, пусть знает, он объявлен в розыск за нападение на перевозящих золото старателей в Покровке. Вполне возможно, и вы…

– Мы все время были дома, – в один голос проговорили четверо.

– Разберемся, – пообещал Есаулов. – Надо аккуратнее ездить, – кивнул он на спущенное колесо.

– Так это из обреза Богатырева, – начал блондин.

– Может, заберем их? – взглянул на старшего лейтенанта капитан. – Обыскать, и наверняка найдем оружие.

Четверо переглянулись.

– Слышь, капитан, – начал плотный парень. – А ты не особо тут блатуй. Мы ведь не посмотрим, что менты, и отоварить можем.

Капитан и старший лейтенант переглянулись.

– Да вроде неудобно уходить-то, – усмехнулся Есаулов и резким ударом сбил блондина с ног.

Старший лейтенант ударил левой ногой ближнего к нему в подбородок.

– Нападение на сотрудников милиции при исполнении, – отбив удар третьего коленом, капитан ударил его в низ живота.

– Берем всю эту гоп-компанию и закрываем. А завтра вертушку вызовем и в райотдел…

– Смотри, капитан, – предостерегающе проговорил бармен. – Все эти из банды Кривого, – кивнул он влево.

Капитан, повернувшись, увидел бегущих парней.

– Восемь, – сосчитал он. – Без пушки больше сюда не приеду, – процедил он.

– И что делать будем? – нервно спросил старлей.

– А ну стоять, мать вашу! – грохнул выстрел охотничьего ружья.

Мужчина с седой щетиной переломил стволы, вытащил гильзу и сунул второй патрон. Закрыл стволы и взвел курки. Из соседнего дома на улицу вышли двое, судя по всему, отец и сын, с ружьями в руках. Бегущие остановились. Старший лейтенант подбежал к мотоциклу, вытащил из коляски чехол с ружьем. Быстро собрал пятизарядное охотничье ружье двенадцатого калибра.

– Так, – требовательно проговорил капитан, – я запомнил всех, и у вас будут проблемы, – кивнул он остановившейся группе. – А вы поедете с нами. Колесо поменяй, Сашка, – кивнул он старлею. Тот, сунув ему ружье, пошел к джипу.

– Всё, – кивнул капитан. – Девяностые канули в вечность, и теперь порядок будет и закон. Беспредела не потерплю. Это я вам говорю, капитан Есаулов.

– Долго не проживешь, сука, – процедил блондин. – Кривой тебя быстро успокоит. А мы прокурору жаловаться будем. Нам колесо прострелил бандит из обреза…

– А ну-ка на землю! – сбил его подножкой Есаулов.

– Михаил Степанович, – крикнул от машины старлей. – Тут три пистолета, револьвер и АК, – усмехнулся он.

– Вот вы, клоуны, влипли, – издевательски сказал капитан.

– Да вроде погони нет, – свернув, остановил «ниву» Никита. – И что делать будем? – спросил он Егора.

– В сопки пойдем, – спокойно ответил тот. – Сейчас в Рыбачку заедем, продуктов купим и к себе. Солдатик – мужик свой, похоже. Не трус и бить умеет. Так что сунутся, мы им устроим прием, как в Кремле, радушный и горячий, – подмигнул он. – Ты с автоматом управишься?

– С каким? – не понял Дмитрий.

– С калашом, – усмехнулся Егор. – С деревянным прикладом и парой обойм к нему. Это мы у одного паренька за еду и лыжи взяли. Солдатик из армии сбег, мы его нашли, он уже готов был. Замерзал. Неделю в себя приводили. Ну, а потом он нам автомат оставил и ушел. Давно это было, – кивнул он. – В семьдесят третьем. Автомат так и лежит. А солдатика того, говорят, урки зарезали. Мы не стали попусту патроны тратить. А то нажмешь случайно, пульки-то все и выскочат. С карабинами сподручнее. У меня мелкашка десятизарядная есть. С двадцати пяти метров белку в глаз бью. В общем, поехали. Машину у деда Савелия оставим, и пехом километров десять. А там и собака не найдет. Нашли мы в скалах домик. И дымоход с умом сложен. Не видать дыма, он к воде уходит. В общем, увидишь и поймешь, что практичный человек делал. Мы, признаться, хозяина лет пять ждали, но так никто и не явился. А потом по весне, два года назад, скелет нашли, и, судя по всему, принадлежал он хозяину этого убежища. Деревом обделана одна комнатушка, печь протопишь – и тепло. В общем, увидишь.

Уолка

– Суки, – зло говорил крепкий, среднего роста мужчина со шрамом на левом глазу. – Менты, похоже, вышли на меня. Придется тут переторчать. По зиме, когда лед станет, документы сделаю и попробую на материк уйти. А мусорам труп оставлю, под себя подберу мужичка, глаз вырежу и сожгу. Пусть думают, что Кривой на тот свет ушел. Сдал кто-то, твари, – сплюнул он.

– Да просто машину запомнили, – разжигая бездымный костер, проговорил коренастый якут. – Иначе бы хрен они узнали, кто. А возможно, не добили кого-то, – повернувшись, посмотрел он на Кривого.

– Да и хрен с ними, – спокойно проговорил худощавый молодой мужчина в камуфляже. – Золотишка почти десять кэгэ, свое еще заберем – и ладушки. Тебе очки темные возьмем и ксиву путную. Будто воевал ты, глаз в Чечне потерял.

– Да за такие бабки, какие у нас есть, запросто можно стекляшку вставить, хрен от настоящего отличишь.

– Хорош про мой глаз базарить, – хмуро проговорил Кривой. – Мне его по первому сроку один сучонок ложкой выковырял. Обуть его хотели, – усмехнулся он. – А он одного замочил, и мне шнифт выбил. Его Жорка Цыган лопатой по шее рубанул. Вот уже двенадцать лет зовут Кривым. А менты что-то борзеть начали. Надо будет как-то Арийцу позвонить…

– Арийца и еще троих мусора повязали, – сказал вошедший в шалаш рослый якут. – Я сейчас с Трюмом базарил. Там участковый и стажер новые. Есаулов какой-то и помощник…

– Есаул та еще паскудина, – процедил Кривой.

– Вот ты где, – вышел из кустов невысокий мужчина в накомарнике. – К кому не сунусь, менты, говорят, взяли, в Лузе вообще чуть на засаду на нарвался. А ты, значит, здесь торчишь. Тебя Самурай ждет. Кстати, японец в бешенстве. Ты же должен быть на Колыме…

– Меня мусора шарят, – напомнил Кривой. – Сам говорил, что чуть не нарвался. Так что…

– Зря ты, Кривой, – качнул головой невысокий. – Деньги взял, надо отрабатывать.

– Да на хрену я вас видел, – встал Кривой. – У меня проблемы, и поэтому считай, что договора не было. А Самураю скажи, если будет предъяву выдвигать, может в России и ос… – Он хотел развернуться, но не смог, и рухнул лицом вперед. Коренастый якут от удара ножом мужчины в накомарнике, согнувшись, упал. Другой якут отскочил в кусты и рухнул от удара по шее сложенными в замок ладонями.

– Я же при делах! – заорал худощавый.

Ему раздробили затылок ударом ноги. Перешагнув труп худощавого, на поляну вышел среднего роста мужчина в камуфляже и накомарнике.

– Трупы закопать, – по-японски проговорил он.

– Лучше сжечь вместе с домом, – посыпая свои следы порошком, ответил по-японски второй. – Врагов у него столько, что полиция искать будет или среди русских бандитов, или обиженных Кривым.

– Тоже правильно, – согласился второй. Осмотрелся.

– Вообще-то до домов огонь не дойдет, – пробормотал он.

– Далеко этот стоит, Ямино, – качнул головой второй.

– Ты думаешь…

– Зачем люди должны страдать? – пожал плечами тот. – Сейчас в России особенно тяжело, и пожар в этих отдаленных местах принесет множество жертв и горя. Трупы надо в дом занести.

– Сейчас, – кивнул второй.

– Значит, надо искать его самому, – прошептал первый.

– Это даже к лучшему, – посмотрел он на труп Кривого. – Хранителя убивать рано. Наверное, просто поговорить достаточно. А уже потом решать, что делать. Ладно, – кивнул он.

– Очень надеюсь, что всё это не зря, – посмотрел он на труп Кривого.

Второй, взяв за ноги убитого, потащил его к дому. Ямино вздохнул, посмотрел в сторону поселка.

– Я не хотел кровь проливать, – прошептал он. – Но выхода не было. Виноват Фаяма, – прошептал он. – Он свел меня с этими бандитами. Хотя сам принял это решение. Очень хотелось начать поиск, но они скорее всего просто убили бы его. Надо встретиться и поговорить с Хранителем, – вслух проговорил он.

– Через пятнадцать минут начнется пожар, – подошел второй. – Уходим.

– Идите первым, я следы посыплю порошком, а те, которые видны, замету. Главное, чтобы нас не увидели, – вздохнул Ямино.

– Да мне, собственно, без разницы, – говорил вертолетчик. – Заплатили хорошо, разрешение я получил. Они сказали, часа три-четыре полазают и вернутся, русский экстрим, – усмехнулся он снова. – А я книжку читаю. Делать-то нечего. А это еще что? – увидел он пятерых в камуфляже с автоматами. – Извини, милая, но, похоже, менты на подходе. Перезвоню. – Отключив спутниковый, он сунул его в сумку.

– Ты чего тут делаешь? – подойдя, спросил мужчина в камуфляже.

– А ты что за хрен, чтобы спрашивать? – вытащил ТТ вертолетчик.

– Контроль компании «Русское золото», – показав удостоверение, сказал подошедший. – Инспектор Лугавин. Ваши документы, – спросил он. – И цель прилета.

– Цель моя, – раздался сзади голос, – показать товарису тайка, – вежливо кивнул подошедший Ямино. – Моя жить и работать Хабаровск. Вот документ, – вытащил он паспорт и удостоверение.

– Ямино Такаяма, – прочитал Лугавин. – Председатель японского концерна. Извините, – он отдал удостоверение.

– Там огонь, – кивнул назад японец. – Мы думать, горит тайга, поэтому быстро возвращаться. Дым, – показал он рукой назад.

– Быстро туда! – кивнул Лугавин.

– А мы – в Хабаровск, – усмехнулся Ямино.

– Здорово ты акцент сыграл, – усмехнулся вертолетчик.

* * *

– Вот это хрень, – закрыв дверь, удивленно проговорил пожилой мужчина в пижаме. – Каким ветром тебя намело?

– Да просто решил проведать, – улыбнулся стоявший перед дверью Суханов.

– Варюша, – пропуская его, громко оповестил старик. – Ты глянь, кто к нам заявился-то?

– И кто? – выглянула из кухни седоволосая женщина. Увидев Суханова, всплеснула руками. – Лёнечка, Господи, – женщина всхлипнула. – Уже и не чаяла тебя увидеть. Живого.

– Вот он я, Варвара Андреевна, – подошел к ней Суханов.

– По такому случаю, Варюш, сама понимаешь, требуется принять, – развел руками старик.

– Тебе, Арсений, только бы повод был, – обнимая Хранителя, улыбнулась женщина. – Но ты немного, – предупредила она.

– Со здоровьем что-то? – спросил Суханов.

– Ну, возраст здоровье не поправляет, – вздохнула она. – Но пока, слава Богу, – перекрестилась женщина. – Здоровье нормальное, по возрасту, – добавила она. – У тебя-то как дела, капитан ты наш бравый? Слышала я, какая-то женщина тебя якобы ищет. К нам не заходил никто, – кивнула она. – Да мы и сказать ничего бы не смогли. За деньги тебе спасибо, – вздохнула она. – Но мы…

– Давайте про это не говорить, – остановил ее Суханов. – А коньячку ему можно немного? – шепотом спросил он.

– Немножко и мне вроде как можно, – засмеялась она.

– Как ты вообще-то? – спросил Арсений.

– Да так, – улыбнулся Суханов. – Не плохо и не хорошо. Просто как последний из могикан, брожу по сопкам. Ну, иногда для разнообразия милиции помогаю. В общем, живу потихоньку …

– Значит, все-таки ищешь? – перебил его Арсений.

– Ищу, Арсений Иванович, – кивнул Леонид.

– А не зря ты всё это затеял? – вздохнул тот. – Ведь и тебя могут…

– Но понимаете, отца и брата я потерял, – процедил Леонид. – А до этого и прадеда, и деда. Их всех звали Хранителями. Меня, когда я приехал, тоже Хранителем стали называть. Старожилы какие-то легенды и до сих пор рассказывают. Конечно, знали что-то мои предки…

– Но тебе-то необязательно знать это, – остановил его Арсений Иванович. – Например, я тебе честно скажу, – кивнул он. – Могут убить, ведь если это правда, а на то похоже, тебя просто убьют…

– Но всех убили не просто, – напомнил Суханов. – Прадеда чекисты забили в лагере, деда в тайге забили, отца…

– Господи, – всхлипнула Варвара. – Но ведь…

– Варвара Андреевна, – мягко остановил ее Хранитель. – Давайте просто посидим, не надо касаться всего этого. Извините, но я знаю, что делаю и зачем.

– Всё, всё, – остановил его Арсений Иванович. – Накрывай на стол, Варюша, – улыбнулся он жене. – А мы пока посекретничаем, – подмигнул он Леониду.

Они вошли в зал.

– Ну вот что, капитан, – кивнул Арсений Иванович. – Тут япошки появилися. И вроде как насчет тебя интерес проявляют. Помнишь, ты на проспекте жил, – Суханов кивнул. – Участкового японцы чуть ли не купить хотели, чтоб прознать, куда ты уехал.

– Так это не секрет, – усмехнулся Суханов. – Все знают, что последний из Хранителей на Колыме. И я узнал о себе и родителях больше, чем думал. – Все говорили, что маму шатун задрал. А ее, оказывается, избили и голой на морозе оставили, – его верхняя губа слева запульсировала.

– Успокойся, – положил ему руку на плечо Арсений Иванович. – Просто твой отец не хотел…

– Я жизнь этому посвящу, – вздохнув, процедил Хранитель. – Но найду того, кто все это заказывал. Обязательно найду, – кивнул он. – Где бы этот дух не прятался. А вы-то как? – спросил он. – Нашли?..

– Нет, – качнул головой Арсений Иванович. – И искать не будем. И не говори про это, – попросил он. – Варенька…

– Но я все-таки спрошу, – понизил голос Леонид. – Почему? Ведь…

– Хватит об этом, – категорически и даже сердито прервал его Арсений Иванович.

– Хорошо, – кивнул Суханов.

– Мужчины, – услышали они голос хозяйки. – Прошу к столу.

Россия. Москва

– С ней не договориться, – процедил среднего роста грузин. – Бесполезно, – зло добавил он. – Что делать будем?

– Да я и сам не знаю, Шато, – усмехнулся Аров. – Я сейчас никто и зовусь никак. Я там появился, меня охрана пинками вышибла. Знаешь, – кивнул он, – я мечтал, чтобы ее пристрелили или взорвали. Но сейчас прекрасно понимаю, что ее смерть уже ничего не решит. Мы попробовали подсунуть ей любовника, но увы, она плевать на мужиков хотела. Может, у неё с головой не всё в порядке? – вздохнул он. – Ходит на кладбище почти ежедневно, слезы льет по своему Андрею…

– Она из-за этого офицера и нас раком поставила… – процедил Шато. – Он погиб…

– Да еще до этого она начала выкобениваться. Сразу отрезала груз из Турции. В общем, Артур сейчас на Колыме, недавно звонил, – кивнул он. – Есть там места, где можно золото намыть. Правда, волокита большая с документацией. А мыть без разрешения опасно. Бандиты шастают или так называемые группы патруля. Первые убить могут, вторые в ментовку сдают. Можно организовать помывку, но это будет стоить недешево…

– На кой хрен мне нужна ваша помывка! – заорал Шато. – С меня турки бабки требуют. Понятно тебе или нет?! Почему я платить должен?!

– Да хотя бы потому, – спокойно начал Александр Александрович, – что ты начал всё это. И кстати, получал больше, чем остальные… – Аров усмехнулся. – Ты с Царем поговори. Он, кстати, давно тебя ждет.

– А о чем мне с ним говорить? – зло спросил Шато. – О том, что меня турки постоянно прессуют. Ты знаешь, что…

– Слушай, генацвале, – усмехнулся Аров. – Мне неинтересно, что происходит с тобой. У меня сейчас…

– Я тебя, падаль, – рванулся к нему грузин, – придушу!

Его схватили за руки ворвавшиеся телохранители.

– Такой пиджак порвал, – усмехнулся Аров. – Вышвырните его отсюда и никогда больше даже близко не подпускайте. И вот что, – добавил он. – Врежьте ему хорошенько. Чтоб с неделю помнил старика Арова… Кончились те времена, когда он делал что хотел.

– Да, собственно, я так и не понял, что тогда, в шестнадцатом произошло…

– Слушай, Ильин, – зло прервал его Лев Яковлевич. – Какого черта ты заверял меня, что всё выяснишь? Почему ты…

– Я пытался, я изучил тысячи документов… – оправдывался Ильин.

– Мне нужно знать, что прятали эти чертовы япошки, и почему сейчас снова начались поиски. В Лондоне убиты полицейские, там была схватка между японцами и китайцами, какой-то частный детектив убит. Ты понимаешь, что дело очень серьезное, мать твою! – заорал он. – И я хочу знать…

– Да иди ты… – послал его матом Ильин и, повернувшись, пошел к двери.

– Стой! – вскочив со стула, заорал Лев Яковлевич. – Задержать его! – повернулся он к рослому мужчине в черном костюме. Тот схватил Ильина за левое плечо. Ильин упал на колено и резко дернул руку вниз. Охранник, заорав от боли, перелетел через него и грохнулся на пол. Второго постигла та же участь.

– Я изучал не только историю Востока, – Ильин посмотрел на растерянного Шалимова. – Я не крутой, – усмехнулся он. – Но постоять за себя умею. А что касается вашей просьбы, то могу с уверенностью сказать, что прятали не сокровища. Что-то другое, – вздохнул он. – Знаете, Лев Яковлевич, – он посмотрел на растерянных охранников, которые не знали, что им делать дальше, и вопросительно глядели на хозяина. – Подождите за дверью, – велел он. – Мне самому очень хочется узнать это. У меня есть несколько версий, но ответа нет. Вполне возможно, я ошибаюсь и в версиях, но постараюсь найти ответ. О том, что пятеро японцев что-то спрятали в шестнадцатом году на территории Российского государства, написано во многих тогдашних газетах. Но кто они и как попали в Россию, ничего не известно, только версии. Основной является та, что они были коммунистами.

– Это полная чушь, – негромко проговорил Шалимов. – Это понимают все. А ты ловко их, – качнул он головой. – Я испугался, что ты кинешься и на меня, – признался он. – Мне пришлось бы стрелять… Но ты вовремя остановился…

– Я не бью слабых, – улыбнулся Ильин, – и трусов. Извините, парни, – посмотрел он на охранников. – Произошло это инстинктивно. Извините, но меня ждут дома. – Он кивнул Шалимову и вышел из кабинета.

– Вы оба уволены, – процедил Шалимов. – И чтоб я вас больше не видел. Вон! – заорал он.

– Слышь, отец, – отпив пива, зевнул Александр. – Получается, что…

– Получается, что ты полный идиот, – процедил отец. – Ты мог убрать эту сучку, а ты…

– Я? – усмехнулся сын. – Это твоя идея. Не забывай, что я все-таки мент. И между прочим…

– Знаешь, в чем беда нынешней России? – вздохнул отец. – В том, что в милиции и в других силовых структурах полно таких кретинов, как ты. Я в свое время честно работал и боролся с преступностью довольно успешно, но страна наша приказала долго жить. Как говорится, кирдык. Деньги стали править миром. И оказалось, что купить можно почти всё и почти любого. А сколько тяжелых преступлений совершают сами защитники правопорядка? – усмехнулся он. – Вот тогда я и понял: если оставшееся до пенсии время я буду так же честен, то буду нищим. Начал зарабатывать деньги и не жалею об этом. Правда, иногда совесть все-таки просыпается. Скольких подонков я отмазал от тюрьмы, а скольких посадил невинных… Мне это, конечно, зачтется. Тебе, кстати, тоже…

– Хватит, батя, – усмехнулся сын. – Я помню, как постигал науку оборотня. Сначала было как-то не по себе, но потом, когда появились деньги, почувствовал, что становлюсь человеком. Спасибо тебе за это, – кивнул он. – Но насчет Березовой я пас. Ленка, и та поняла, что готовится убийство. Кстати, Машка устраивает выставку-продажу в Париже, об этом пишут почти все газеты. Кто этот Иван Федорович?

– Человек, который умеет воевать и охранять. В свое время он был… – отец махнул рукой и замолчал.

– И где она нашла его? – недовольно спросил Александр.

– Остался от Машкиного папаши, – усмехнулся отец. – Кстати, где сейчас Верунчик? Видно, нашла какого-то богатого идиота и раскручивает его по полной программе. Но стоит ей вернуться, и, я думаю, наша бизнес-вумен очень скоро умрет. Верунчик запросто может подсыпать ей яд или просто пристрелить. На похоронах она так и заявила: «Пока у меня есть деньги, ты будешь жить, но не забывай, что половина принадлежит мне». Машка промолчала, а на следующий день Верунчик улетела отдыхать. Кстати, в Питере объявился какой-то друг ее покойного Андрея. Может, они сойдутся и она успокоится? – усмехнулся он. – Кстати, надо выяснить, кто такой этот Пономарев? Где он столько времени был и почему у него крестик Андрея? Почему они вдвоем на фотке? Пробей его по нашим данным, – кивнул он сыну. – Если не судим, то узнай в военкомате, что за перец. Где он сейчас, кстати?

– В Питере, – ответил сын. – В больнице лежит. Машка его к своей знакомой отвезла. Я сегодня же о нем все узнаю. И что потом?

– Если есть за что зацепиться, мы его своим сделаем. А Машка, видно, глаз на него положила. Это было бы очень хорошо. Ты слышал, Шато приехал. На Колыме его чуть не упрятали. Он к Леве пошел, а оттуда его пинками выпроводили. Понятное дело, он этого так не оставит. Но наверняка понимает, что, если что-то сделает – сядет.

– Я его, шакала, – выпив рюмку водки, закурил Шато, – на куски лично порежу. Меня его псы ударили.

– Ты потише, Шато, – попросил хозяин бара. – А то менты завалятся и повяжут. Тебе это надо?

– Я эту гниду, – снова налив водки, процедил Шато, – лично уделаю…

– Да успокойся ты! – по-грузински прикрикнул на него седой грузин. – Трепаться все могут. А с этим Левой разговор особый будет. Змею легче ловить чужими руками, – усмехнулся он и отпил вина. – Поедем в Питер и поговорим с Царем. Вахтанг в авторитете и многое может. И Дато там, – кивнул он. – А на Леву у многих кинжал наточен. Много он на себя берет. Так что не шуми, а спокойно посидим, поедим, выпьем еще немного и поедем отдыхать. Девочек возьмем, – подмигнул он Шато. – А то, что тебя ударили, сам виноват. Ты видел, что у него охрана? Зачем права качал? Что касается турок, то с ними будем разбираться. Они почувствовали, что мы не можем ничего сейчас с золотом делать, вот и пытаются восстановить прежние схемы. Так что, ты успокойся. Ты поступил правильно, что не ответил на удар, – кивнул он. – Ударили по левой, подставь правую, – усмехнулся он. – Разберемся мы и с Левой, и с его цепными псами. Так что главное – быть спокойным, а иначе можешь ни за что влипнуть. Тем более сейчас в России, сам знаешь, ментам только повод дай. Приготовь машину, – приказал он охраннику. – Через полчаса поедем.

Санкт-Петербург

– Как он, Оля? – спросила Маша.

– Ранение легкое, – ответила стройная женщина-врач. – Просто он сильно ударился головой, и поэтому придется полежать. А он действительно воевал вместе с Андреем? – спросила она.

– Похоже на то, – тяжело вздохнула Маша. – Я уже не знаю, чему верить, фотография настоящая и крестик серебряный, я ему сама надевала… Думала, Бог поможет, – вздохнула она. – Не помог…

– Ты к нему зайдешь? – спросила Ольга.

– Я не знаю, что делать, и как вести себя с ним. Он обманул меня и…

– С другой стороны, его можно понять, – остановила ее Оля. – Он просто не хотел, чтобы его жалели, и поэтому нанял на трое суток парней, которые играли роль охраны, говорил о золоте со слов своего знакомого. Хотел, чтобы ты не подумала, что он приехал за помощью. Мне он нравится как человек да и как мужчина тоже, – смущенно улыбнулась она. – А о тебе он говорит с таким восторгом. Не о том, что ты бизнес-вумен, а как о простой женщине. Тебе пора бы вспомнить, что жизнь быстро проходит, и не только делом живет человек. Тебе родить надо, – добавила она. – И тогда ты поймешь, что есть ради кого жить…

– Я это уже решила, – смущенно улыбнувшись, призналась Маша. – Вот встречу мужчину, который ответит моим требованиям, и все. Напьюсь и отдамся, – кивнула она. – Я уже давно не была с мужчинами…

– Тебе замуж надо, Маша, – вздохнула Оля. – Конечно, сейчас трудно понять тех, кто с тобой встречается. Они видят в тебе богатую женщину, бизнес-вумен, как ты сама говоришь. А я знаешь, что заметила? Если мужчина при деньгах и занимает какое-то положение, то чаще всего он сволочь, – кивнула она. – Сколько ссор из-за детей! Вроде и любовь была, и деньги есть, но все-таки разводятся и начинают делить детей. Хочется спросить: а о ребенке вы подумали? Кем он вырастет, если его детство проходит в судах и скандалах? Малышу нужны и мама, и папа, а о папе он слышит только плохое, о маме тоже. Страшно становится, когда узнаешь, что женщин, которых знает вся Россия, бьют мужья, они спиваются, «заказывают» своих мужей, отдают своих детей на воспитание бабушкам и дедушкам… Во времена СССР ничего подобного не было. А может, мы просто об этом не знали. Впрочем, извини, – опомнилась она. – Меня что-то на разговоры потянуло. Просто мы с девчатами только что разговаривали об этом, вот я и завелась. Так ты пойдешь к Юрию или нет?

– Передай ему продукты и деньги, – подумав, ответила Маша. – Знаешь, что-то у меня подозрение появилось. Он слишком подробно и толково рассказывал о новом месторождении золота. И почему он не приехал таким, какой он есть на самом деле? Придумал целую легенду…

– Просто хотел заинтересовать тебя, чтобы ты дала ему возможность проявиться, – улыбнулась врач. – Чтобы доверила ему поездку в Якутию.

– Но работа с золотом – это не совсем то, что воевать или торговать, – усмехнулась Маша. – Мне именно это и не понравилось. И знаешь, Оля, – вздохнула она. – Появились сомнения относительно его дружбы с Андреем, – она опустила голову. – Андрей мне говорил о каком-то своем знакомом, не друге, а просто приятеле, что ли, но имя я не помню… Может, это и был Пономарев, а может, и нет… Вот мне и хочется узнать, кто он на самом деле и зачем приехал? Или его кто-то послал? Зачем, я, кажется, догадываюсь. Но откуда он узнал о Перевозе? Мне подсказал один человек, что можно выкупить этот участок. И что это будет выгодно. Но я, собственно, всегда покупала золото, а не имела своего промысла. Аров – да, но про него говорить противно. Он нашу продукцию мешал с турецким самопалом. Кстати, мне пришлось трижды оплачивать разницу в стоимости. В общем, очень хотелось бы знать, с какой целью появился Пономарев и кто его надоумил насчет Перевоза. Ты бы не смогла…

– Постараюсь, – улыбнулась Оля. – И кажется, даже знаю, как это сделать. Послезавтра ты все узнаешь, – заверила она подругу.

– И еще, – смущенно проговорила Маша. – Если ты почувствовала…

– Перестань, Маша, – засмеялась Ольга. – Просто сначала была жалость, ну, и сочувствие, что ли. Все-таки мужик воевал, был ранен, был в плену. Но потом я поняла, что он не тот, за кого себя выдаёт. И это покушение на кладбище. Странно всё как-то.

«И что дальше? – лежа на кровати, думал Пономарев. – Всё казалось просто и легко. А тут киллер-неумеха. Её напугать хотели или убить? Судя по моему ранению, выстрел был чуть в сторону и ниже. – Может, в ногу стреляли? – пробормотал он. – В общем, мужик ей нужен, но это не я, – усмехнулся он. – И надо как-то побыстрее выписаться, а то этот ее начальник службы безопасности, он из старых кадров, и начнет проверять, если уже не начал. И для меня все может закончиться плохо. На кой черт я вообще на эту аферу подписался? – процедил он. – Собственно, деньги неплохие. Но теперь-то как? – вздохнул он. – Отдавать придется? Для начала надо исчезнуть и сделать это по-умному. Оставить записку с искренними извинениями, мол, пошел на это в память о погибшем товарище, хотел заработать. – Да, – кивнул он. – Так и сделаю. Сегодня ночью вызову Лахина и испарюсь. Хорошо, в палате я один. А было бы здорово к ней прилипнуть. Хотя бы на месячишко. Я бы себе на жизнь отложил. Она, конечно, классная баба, всё при ней. Но дура, – хмыкнул он. – Хранит память покойнику. Жизнь-то штука короткая…»

– Пономарев – действительно, офицер, пограничник, – говорил в телефон плешивый мужчина. – Был ранен и захвачен грузинским спецназом в плен. Но сам знаешь, обмен пленными был довольно быстрым. Лежал в госпитале в Ростове. Характеризуется положительно, хотя другого, собственно, я и не ожидал. Но сослуживцы другого мнения. Жаден, мечтает о богатстве, азартен, постоянно играет во все лотереи. Друзей нет. Кстати, не мог он быть другом Стругова. Андрей был убит…

– Понятно, – перебил его голос Иванова. – Остальное я узнаю от него, – криво улыбнулся он.

– Поосторожнее, – предупредил плешивый. – Имеет коричневый пояс по каратэ, отлично владеет ножом. Вспыльчив и жесток. Если бы не конфликт с Грузией, за избиение двух солдат был бы отдан под трибунал. Воевал смело, в плен попал без сознания. Дело, разумеется, прекратили. Кстати, у него в Якутии родственники. В Джебарики-Хая. Брат, старше его на два года, охотник, с женой. Она фельдшер, двое детей. Мальчик и девочка. Пономарев Игорь Васильевич. Жена Анна Сергеевна. Кстати, Игорь сидел. Пять лет за драку с милиционерами. Осужден в семнадцать лет.

– Спасибо, – остановил его голос Иванова. – С меня причитается Андрей Андреевич.

– Сочтемся, – улыбнулся плешивый.

– Послушайте, – сердито говорила по телефону Маша. – Мне абсолютно всё равно, что у вас там. Мне нужна партия, а вы задерживаете…

– Я же вам поясняю, уважаемая Мария Александровна, – виновато начал голос. – Ну не хватает нам техники, рабочих…

– Слушай меня внимательно, Хатов, – резко прервала его Маша. – Мне все равно, что тебе не хватает. Когда ты начинал, всё было в порядке. А сейчас вдруг всё не так. Чтобы золото было в Санкт Петербурге в сроки. Надеюсь, ты понимаешь, что будет, если этого не произойдет, – и, отключив телефон, закурила.

– Курить – здоровью вредить, – вошел в кабинет Иванов.

– Я делаю это довольно редко, и, как ни странно, успокаивает.

– У Пономарева есть брат в Якутии, совсем рядом, я имею в виду те места, Джебарики-Хая. Там у него живет старший брат, старше его на два года. И еще, – вздохнул он. – Не мог Пономарев быть с вашим Андреем. Андрей с миротворцами дрался…

– Немедленно привезите ко мне Пономарева, – зло и требовательно прервала его Маша.

– Уже везут, – усмехнулся Иван Федорович.

– Кстати, – вздохнула Маша. – Как ваша настоящая фамилия? Иванов или Федоров?

– И так, и так правильно, – усмехнулся Иван Федорович. – Федоров-Иванов. Но я представляюсь то Ивановым, то Федоровым. В зависимости от ситуации.

Говорить ему не дал вызов сотового.

– Извините, – вытащил он телефон. Посмотрел на номер звонившего. – Только не говори, Русланов, что он ушел, – процедил Иван Федорович в трубку.

– Но он действительно ушел, – виновато ответил звонивший. – Еще утром.

– Понятно, – кивнул Федоров. – Пошли людей на вокзалы, в аэропорт. И подключи своих знакомых из ГИБДД, – добавил он.

– Сделаю, Иван Федорович.

– А почему у вас двойная фамилия? – явно желая отвлечься, спросила Маша.

– Чтобы не обидеть отца и матери, – вздохнул Иван. – В сельсовете уговорили дать двойную фамилию. И ничего, так и живу. А почему вы спросили?

– Я впервые обратила на это внимание, – призналась Маша. – А Пономарев, значит, сбежал, – прищурила она глаза. – Его надо найти.

– Мы постараемся, – кивнул Федоров. – Милицию подключим…

– Нет, – качнула головой она. Потушила сигарету. – Милиция здесь ни при чем. Надо отправить кого-то на Колыму, – вздохнула она. – У Хатова что-то не так. Он снова задерживает отправку. Хотя не надо, – остановила она Иванова, который уже записывал в блокнот ее распоряжения. – Я поеду сама. Давно мечтала посетить Дальний Восток, – улыбнулась она.

– И что думаешь делать? – выпив водки, спросил плешивый мужчина в тельняшке морпеха.

– Не знаю, – качнул головой Пономарев. – Но чувствую, что ушел я вовремя.

– А где ты крестик взял? И откуда вообще про этого Андрея узнал? – поинтересовался плешивый.

– Подсказали, – взял рюмку Юрий. – А крестик просто дали. Его хоронили без крестика, вот и сунули. Точно такой же. А фотка получилась просто. Фотографировались мы с миротворцами, а я рядом с Андреем оказался. Потом просто увеличили две наши морды, и все дела. А знаешь, – усмехнулся он, – баба она действительно классная. А учитывая, что еще и богатая, вообще мечта любого мужика. Эх…

– Мужчина, живущий за счет женщины, – альфонс, – качнул головой плешивый. – И не имеет права называться мужчиной.

– А ты, Алик, придурок, – усмехнулся Юрий. – Ей же папаша все оставил, и пожить за счет такой женщины совсем не грех..

– Альфонс, он и в Африке альфонс, – перебил его Алик. – Я помог тебе потому, что ты помог мне. Но насчет бабы ты зря так говоришь. Мужчина обязан зарабатывать деньги. Я презираю тех, кто живет за счет женщины, – он выпил, не чокаясь.

– А ты, похоже, придурком после войны стал, – налил себе Юрий.

– А войну ты вообще не тронь, – ожег его взглядом Лахин. – Я не воевал, а просто добивал группы ваххабитов. Они до сих пор убивают и взрывают. И еще будут. Собственно, ты всегда был жадным, но трусом не был никогда. А почему ты ей правду не сказал? – спросил Алик. – Ведь вроде начал…

– Не лезь не в свои дела, – отрезал Пономарев. – Меня сейчас наверняка ищут люди Федорова, а у него мальчиков для битья нет. Да еще мне отчитываться надо. А там тоже всё очень серьезно. Похоже, проблемы у меня серьезные. И что делать? – задумчиво пробормотал он.

– Если ментов подпрягут, тебе хана.

– Насчет ментов не думаю, – качнул головой Юрий. – Только если знакомых. У одного из их парней знакомые из ГИБДД. Вот они и будут меня выглядывать. Как мне из Питера сорваться? – нервно спросил он.

– Это не проблема, – качнул головой Алик. – Сегодня договорюсь, и вывезут. Фура пойдет груженая, на ней и выедешь. Водителей менты хорошо знают, тормозить не будут. Короче, вот что, – кивнул он. – Ты дал в морду пьяному, который приставал к твоей женщине, а он оказался большим начальником. Это сработает.

– Что? – нахмурился Царь. – Уезжает? Узнай, куда. И сразу сообщи, – отключив телефон, положил на стол.

– И куда же это ты собралась, Машенька? – пробормотал он. – Очень интересно.

– Слышь, Павлик, – остановил худощавого брюнета плотный рыжеволосый мужчина в очках. – Куда хозяйка собирается?

– В Париж, – ответил худощавый. – На выставку-продажу.

– Но выставка-продажа через неделю, – непонимающе проговорил рыжий. – И тем более…

Резкий удар ноги сбил рыжего на пол. Худощавый приставил ногу к горлу рыжего.

– Что тут происходит? – заглянул в комнату Иванов.

– Интересуется, куда Мария Александровна собирается ехать, – усмехнулся худощавый.

– И кому же это интересно? – присел рядом Иван Федорович. – Если соврешь, сломаем левую руку, снова неправду скажешь – правую. И до мужского достоинства дойдем. Повторяю вопрос. Кто интересуется?

– Царь, – испуганно ответил плотный. – Он велел мне звонить, как узнаю что.

– Вот гнида, – чуть вдавил ногу в горло рыжего худощавый. Захрипев, тот руками попытался снять ступню с шеи.

– Не надо, Альберт, – остановил худощавого Иванов. – А вот с Царем побеседовать стоит, – кивнул он. – Но не сейчас. Звони ему и скажи, что она летит в Ригу. Хотя нет, едет в Ярославль, проверять магазин. Спросит номер машины, назовешь вот этот, – написал он на книге учета. – И не делай глупостей. Иначе в случае покушения пойдешь соучастником.

– Билеты куплены, – доложил парень в спортивном костюме с мотоциклетным шлемом в руке. – Вылет…

– Всё это я знаю, – кивнула сидевшая в кресле Мария. – Сколько человек летит? – посмотрела она на Федорова.

– Пять, – ответил тот. – И никаких возражений, – предупредил он. – Если бы…

– Нас там встретят люди Ларионова, – вмешался парень. – Он знакомый…

– Да знаю я, – остановил его Федоров. – Альберт! – позвал он.

– Да тут я, – услышал он. – Всё нормально, если будут ждать, то их возьмут.

– Отлично, – кивнул Иванов-Федоров. – Запись передал?

– Так точно, – ответил Альберт.

– Это ваш шанс, – усмехнулся Царь. – Место выбрать сумеете. Время есть. Как только машины выедут, вам позвонит связной и сообщит номер машины. Так что я свою часть работы выполнил.

– Всё записано, – сказал сидевший в «рафике» капитан милиции. – Но кому звонок, пока не установлено. Виден левый мобильник. Что делать?

– Вали оттуда, Сычев, – посоветовал голос в трубке. – Царь – это не баклан вокзальный. Он очень серьезный человек. В общем, уезжайте. Операция началась.

– Но где это произойдет, неизвестно, – быстро проговорил капитан.

– Это уже не твое дело, – отрезал голос. – Уезжайте немедленно.

– Надеюсь, всё понятно, – говорил полковник милиции. – Машина бронирована, стекла пуленепробиваемые, конечно, если шарахнут из «базуки»…

– Не успеют, – усмехнулся мужчина в штатском. – Интересно, кто исполнитель? Царю кто-то позвонил и попросил дать наводку. Значит, заказчик не он. – Хорошо телохранители Березовой сработали, – кивнул он. – И запись разговора с этим наводчиком имеется. Но Царь помогает, значит, человек очень серьезный. Собственно, моя бы воля, я бы всех грузин…

– А ты знаешь, Башкин, – усмехнулся подполковник со стаканом чая. – Грузин больше хороших, чем плохих. Просто Саакашвили нам подрыв сделал, всех воров в законе в Россию переправил. Ну, мы, разумеется, ответили адекватно. Но много гастролеров из той же Абхазии и Осетии. Ну что, – посмотрел он на часы. – Тронулись. Пусть Рапин сообщит номер машины, в которой едет Березова. Надеюсь, с ним никого из наших нет?

– Понял, – кивнул, держа сотовый, рыжеволосый плотный мужчина и нажал вызов.

– Ну? – услышали голос Царя.

– Номер машины… – начал плотный.

– Всё, – сообщил молодой парень из стоящей во дворе «семерки». Рядом сидела девушка. – Записал, Царь звонит, – кивнул он. – Просто назвал номер…

Аэропорт

– Интересно, что там? – посмотрев на часы, прошептал Иванов.

– Посадку объявили, – сообщил Альберт.

Санкт-Петербург – Псков

– Они едут через Псков, – говорил сидевший за рулем «десятки» рослый парень. – Ее машина вторая. Всё, – отключил он телефон.

– Здесь, – кивнул рослый парень. Остановил машину. – Выходите, вас ждут.

– А как же мы? – непонимающе спросил один из троих молодых мужчин.

– Там катер, – усмехнулся рослый. – Это река Плюсса. На катере, когда сделаете, машины бейте обе, – кивнул он. – Уйдете вправо до озерка. На берегу будет ждать машина с Русланом. Её – вторая, – напомнил он. – Бьёте из гранатомета по второй и добавляете гранатами. Первая – обыкновенный джип. В нем четверо. Вооружены. С ней трое, один водила. Тоже вооружены.

– Смотри, Кудрявый, – угрожающе проговорил лысый крепкий молодой мужчина. – Если что, мы тебя с того света достанем.

– Да хватит, Пуля, – хмыкнул тот. – Все ништяк. Вы работаете, вам платят. Удачи, – посмотрел он на часы. – Машины будут тут примерно через сорок минут.

Сев в машину, тронулся. Трое спустились вниз.

– Угадал ты, Воробьев, – усмехнулся командир группы ОМОН. – А вооружены нормально, – кивнул он. – Два гранатомета, «муха», автоматы, гранаты. Похоже, работа предстоит серьезная.

– Все будет проще, – усмехнулся мужчина в камуфляже без знаков различия. – Просто хорошо, что вы не ошиблись с местом.

– Заметили вчера, рыбаки сидели в кустах с удочками, – усмехнулся капитан милиции. – Как что-то закапывали у моста. Ну и стуканули мне. Я проверил ночью – оружие…

– Внимание, – раздался голос из переговорного устройства. – До моста осталось два километра.

– Пошли, – неожиданно для всех бросил штатский.

– А кто он такой? – тихо спросил омоновец.

– Черт его знает, – пожал плечами капитан.

– Когда начинаем? – спросил командир группы ОМОН.

– Уже начали, – спокойно проговорил камуфляж.

Из воды появились трое в аквалангах. Стоявшие на берегу не успели поднять оружие, в них одновременно выстрелили ампулами со снотворным.

– Всё, – усмехнулся камуфляж. – Можете брать остальных.

Санкт-Петербург

– Ну что еще? – остановил машину водитель. – На свидание тороплюсь, отдавай права, – улыбнулся он.

Инспектор ГИБДД защелкнул на кисти его руки ободок наручника, а второй рукой выбросил парня из машины.

– Ну чего там? – проворчал Вахтанг. – Кому не терпится? – пригладил он влажные волосы и подошел к двери. – Кто? – по-грузински спросил он.

– Телеграмма из Тбилиси, – услышал он женский голос.

– И не боишься одна расхаживать? – и сняв цепочку, усмехнулся он. Открыл дверь. Ему закрутили руки за спину. Вахтанг левой ногой ударил одного по колену, но сильный удар в живот сложил грузина пополам. Удар по шее лишил сознания.

– Все живы? – удивленно спросил полковник милиции. – Но…

– Их трое, из воды выскочили и усыпили, – услышал он. – Оружие у них там…

– Царя взяли. Его сын объявлен в розыск. В его комнате нашли два пистолета, отпечатки его. На даче найдено три килограмма золота.

– Слушай, начальник, – усмехнулся Вахтанг. – Я скажу только раз. Я ничего не знаю и ничего говорить не буду. И еще, – усмехнулся он. – Я не понимаю по-русски и требую переводчика.

– Сейчас, – кивнул куривший у окна оперативник. – Где у нас переводчик для непонятливых?

– Вот, – вытащил дубинку второй. – А это азбука, чтоб не отвлекался, – достал он наручники.

Вахтанг усмехнулся.

– Не знают они заказчика, – недовольно проговорил полковник милиции. – С ними вел переговоры Станислав Турьев, так что…

– Турьев умер, – вошел в кабинет капитан милиции. – Похоже на отравление.

Полковник выматерился.

– Мне надо уходить из Питера, – быстро говорил Леван. – Меня ищет милиция. Отец ни слова не скажет, я отвечаю за свои слова. А ты не забывай, что должна.

– Все получишь в свое время, – усмехнулась женщина. – Ты сейчас где?

– Это не телефонный разговор, – качнул головой Леван.

– Это последний телефонный разговор, – ехидно сказала женщина.

– Не понял? – вскочил Леван. – Да…

Пробив стекло, пуля вошла ему в затылок. Сидевший на диване парень выхватил пистолет, но пуля вошла ему точно в сердце. На кухне лежали в луже крови молодая женщина и парень с пистолетом в кобуре под мышкой!

Царь вошел в камеру и что-то зло процедил по-грузински. Трое молодых мужчин переглянулись.

– Ты откуда, генацвале? – спросил рослый.

– Из Тбилиси, – огрызнулся Царь. – И вообще, меньше вопросов, – предупредил он.

Сильный удар между ног, и согнувшемуся Вахтангу набросили на шею удавку. Один из троих бросился к двери, второй стягивал удавку на шее хрипевшего Царя. Третий еще раз ударил его между ног. Отступив на шаг, с размаху ударил обмякшего Царя кулаком в висок.

– Атас! – отскочил от двери третий.

– Мимо прошел, – услышал он удаляющиеся шаги.

– Вешаем и рвем удавку, – один встал на карачки, второй завязал удавку на решетке над дверью. Петлю набросили на шею Царя, и, приподняв, чтобы было внатяжку, резко отпустили. Удавка порвалась, и тело Царя упало на пол. Его ударили виском об унитаз. Все было кончено.

* * *

«Вот и летим, – думала Мария. – Правда, немного тревожно и даже страшно. Колыма – это большущие холмы с растениями и лесотундра. И полно бандитов».

– И все равно я сделала правильно, – прошептала Маша. – Надо, наконец, все увидеть самой. И в конце концов решить что-то в отношении Охотского Перевоза. Послушать маркшейдеров и золоторазведку, – кивнула она. – Скорее всего, я поставлю там прибор, а если специалисты согласятся, то и драгу.

– Зря, конечно, мы летим, – негромко говорил Федоров-Иванов. – Утешает одно – никто об этом не знает. Ты, Альберт, заслужил поощрение. Выбирай. Неделя выходных или…

– Или, – не дал договорить ему тот. – Без работы чувствую себя каким-то идиотом. Дома просто не знаю, что делать. Жениться, что ли? – усмехнулся он. – Там, глядишь, детки пойдут. Один раз я уже почти готов был сделать предложение, но тут покушение, ранили Костика. Подумал, а ведь меня убить могут, и что будет делать жена? Наверняка быстро найдет мне замену …

– Подожди три года, – посоветовал Иван Федорович. – И уходи. Тогда можешь жениться. Я женат уже пятнадцать лет и, знаешь, не жалею об этом. Сыну десять, – подмигнул он Альберту. – И я счастлив. Если любим и любишь, женись. Это не та курносая с русыми волосами? Зовут Надя.

– Точно, – удивленно посмотрел на него Альберт. – А вы проверяете…

– Просто видел вас два раза вместе, а потом совершенно случайно узнал в ней соседку по даче. Родители у нее серьезные, образованные, – усмехнулся он. – Папаша – майор в запасе, летчиком был, мировой мужик, мать учительница русского и литературы. – О тебе он знает, но не от меня, – предупредил Федоров. – Как подопьет, все спрашивает, а почему фамилия у тебя двойная? Сто раз пояснял, и все равно спрашивает. Знаешь, – улыбнулся Иванов, – честное слово, Надежда будет верной женой. А насчет того, что убьют, не думай об этом. Потерь за последние три года у нас не было, трое раненых, но легко, и все уже здоровы. С Марией Александровной проблем нет, она делает то, что скажем. А Ларионов – он нормальный легавый?

– Нормальный, – кивнул Альберт. – В Чечне познакомились.

– Да знаю, как ментов присылали. Полегло их немало. Ты пойми, оружия у нас там ноль, а лезть на рожон впятером – чистая авантюра. Я хотел…

– Слышал, – усмехнулся Альберт. – Я у нее пистолет видел. Браунинг, кажется.

– Настоящий, – кивнул Федоров. – Кстати, неплохо стреляет.

– Ларионов встречать будет, – сказал Альберт.

– А как там обстановка? – поинтересовался Иван Федорович.

– Летом там всегда сложнее, – ответил Альберт.

Санкт-Петербург

– Да что ты им сделаешь, – процедил майор милиции. – Каждому или пожизненное светит, или четвертак. Похоже, так и было.

– Чтобы Царь повесился, едва в камеру вошел? – усмехнулся генерал-лейтенант милиции. – Сейчас начнется. Преследование по национальному признаку. Когда будет готово заключение экспертов?

– Завтра утром, – ответил майор.

– И Левана пристрелили вместе с его охраной, – зло сказал генерал. – Кто-то стоит за всем этим, и видно, спланировал сразу. В любом случае убрали бы и Царя, и Левана. А где Березова? – вспомнил он.

– Она не докладывает нам, – напомнил полковник.

– Да я не при делах, начальник, – клятвенно проговорил Кеша. – И чего, как в кого-то стреляют, вы ко мне. Я срок оттянул восьмерик, и всё, поставил крест на этом. Тут базар пошел, что Царя кончили. Адвокат собирается поднять шум и написать в прокуратуру…

– Закрой рот, Кеша, – оборвал его один из мужчин в штатском. – Ты лучше помоги нам. Например, узнай…

– Стукачом не был и не буду, – заявил Кеша. – А насчет того, кто мог это сделать, так тут желающих полно, – усмехнулся он. – Не знаю, чем она им так насолила, но завалить её хотят многие. А насчет Царя в натуре или параша?

– В натуре, – кивнул опер. – Только он сам в петлю влез. Совесть замучила. Убрал всех, кто к делу отношение имел. Одного, кстати, ты знаешь, Перова. Его траванули, и он через полтора часа в ящик сыграл. Так что, смотри, Кеша, как бы и тебе чего не подсыпали. В общем, захочешь жить, придешь, – подмигнул оперативник.

– Я подумаю, – пробормотал Иннокентий. – Кто же мог такую кашу заварить и кровушкой ее полить? – задумался он. – Значит, траванули Перова. С кем он в последнее время работал? – попытался вспомнить Кеша. Посмотрел на севших в машину оперативников и тяжело вздохнул: – Если бы шмон устроили, нашли бы и «вольво», и наркоту. И все, Кеша, сидеть бы тебе пятерик, самое малое. Менты знали, что у меня ствол, но не тронули. Кто же так сработал? Всех, кто знал, угрохали. Надо будет выяснить, – решил он.

– Понятно, – довольно потер руки Лев Яковлевич. – Значит, она все-таки решила посетить Колыму. Ну, госпожа Березова, оттуда ты уж точно не вернешься. Надо позвонить Арову. У него там свой интерес и, разумеется, свои люди. Да и грузинские киллеры там. Правда, у них задача другая, но, я думаю, они изменят мнение о цели, если узнают, кто туда едет.

– Значит, на Колыме ничего не происходит? – сладко потянувшись, проговорил лежавший на кровати седоволосый пожилой мужчина.

– Нет, товарищ генерал, – ответил здоровенный детина в форме с погонами старшины КГБ.

– Вот что, Медведь, – вздохнув, пробормотал генерал. – Если только что-то начнется, немедленно доложи. В любое время.

– Так точно! – вытянувшись, гаркнул тот.

– Да не ори ты так, оглашенный, – сердито проговорила пожилая женщина. – Он от твоего рыка помрет.

– Не могу я пока умереть, Пелагея Андреевна, – прошептал генерал. – Грехи земные, видно, не отпускают. И если смогу, исправлю кое-что в жизни последнего Хранителя. Ведь в том, что он один остался, и моя вина есть. Просто не знал я о капитане. А он тогда и не был капитаном. Убили бы и его. А я знаешь, о чем подумал, Прохор? – вздохнув, негромко проговорил он. – Ведь хорошие, настоящие люди были отец и сын. Они мучительно и долго умирали, но не открыли тайны. А ведь знали ее, но, видно, старший сын отца-Хранителя просто пожалел младшего брата, ничего ему не сообщил. Где Марина?

– Не могу знать, товарищ генерал, – отчеканил Медведь.

Генерал слабо улыбнулся.

– Я поражаюсь тебе, старшина, – качнул он головой. – Сколько лет ты со мной, а форму не снял, неужели не надоело тебе меня, вонючего старика, постоянно переворачивать, мыть, массаж от пролежней делать…

– А мне, товарищ генерал, батяня приказал, – вздохнул Прохор. – Ведь вы тогда его от верной смерти спасли, а потом и от лагеря отмазали…

– Твой отец был настоящим солдатом, и поэтому я не позволил несправедливости восторжествовать. Ведь все знали, кто добровольно в плен сдавался или во власовцы уходил, а кто в разведку. Те, что в концлагерях сидели, те не предавали родину, они за нее и там воевали. А при возвращении – в лагерь. А что с ними в лагерях делали? Скольких великих полководцев перед войной в лагерях сгноили? Хорошо еще некоторых освободили. А вот Сталин своего сына предал. Не обменял его на Паулюса. Я фельдмаршалов на солдат не меняю, – вспомнил он. – Многие восхищались этими словами, но именно тогда каждый понял, что если Сталин сына не вытащил, то остальные для него просто материал, который списать в любое время можно. Я в свое время много ужасного совершил. По службе, для родины – это еще можно понять. Но и ради себя, ради выгоды своей немало подлого сделал, крови безвинных реки пролил. И вот один остался, – слабо улыбнулся он. – Видно, чтобы грехи свои понять и прочувствовать. И что удивительно, Прохор, в Бога верить начал. Ну, не то чтобы стопроцентно, как в родину и присягу, но тем не менее поминать начал господа Бога. И вроде легчает иногда. Очень мне хочется правду узнать, настоящую, – вздохнул генерал. – Наверное, потому меня господь Бог и держит на этом свете. Но как передать последнему Хранителю часть той правды? А ведь ежели помру, так никто ничего и не узнает. Ладно, – вздохнул генерал. – Решение есть, но уверенности в его правильности нету.

– Лекарство пора пить, ваше величество, – иронически проговорила вошедшая снова Пелагея.

– Вот кому я не рад, это точно, – вздохнул генерал.

– Вячеслав звонил, – делая ему укол, сообщила та. – Он в Японии сейчас.

– Значит, зря я ему говорил про это, – прошептал генерал. – Старший сын Семен погиб в Чечне, как герой погиб, – кивнул он. – А вот Славка подлецом растет. Все уговаривает тебя к нему телохранителем пойти. И деньги большие обещает.

– Извините, товарищ генерал, – сухо заговорил Медведь, – но я не скотина и не собака сторожевая. Я вам служить буду. Ну, а как время придет, похороню по правилам, с салютом, а дальше думать буду, что делать и как жить. Если запутаюсь, Дашка подскажет. И как она меня, такого дуралея, держит? Ведь врач, диплом имеет. Уважением пользуется и деньги неплохие получает. Сына мне родила, Кольку, и со мной ласкова и нежна, и не возражает, что я тут с вами постоянно…

– Скоро всё ваше будет, – вздохнул генерал. – И не сметь возражать, старшина, – неожиданно резко приказал он.

Медведь, вздрогнув, вытянулся по стойке смирно.

– Что за война, а не стреляют? – вошла в комнату молодая симпатичная русоволосая женщина. – А у вас, Арсений Федотыч, командирский голос прорезался? – засмеялась она и, прижав пальцами запястье, начала проверять пульс. Качнула головой. – Давление померяем, – решила она.

– Скоро я предстану перед небесами, где выбор будут делать: в ад или в рай меня поместить, – усмехнулся генерал.

– Помолчите, – сердито прикрикнула она на него.

– Есть, товарищ доктор, – прошептал тот и подмигнул Прохору.

– Странно, – качнула головой Дарья. – Но вам значительно лучше. И давление вполне допустимо, и глаза ожили. Я могу узнать, что тут произошло? – строго спросила она и посмотрела на мужа.

– Не могу знать, доктор, – пожал плечами тот. – Укол, как всегда, по времени, и таблетки, и всё. А! – кивнул он. – Вспоминал генерал о Хранителе, и всё решение огласить хочет. Может, поэтому и полегчало.

– Вполне возможно, – посмотрела на генерала Даша. – Сейчас будем обедать, – оповестила она мужчин.

Магадан

– В общем, на тебе они будут, – кивнул Ларионов крепкому, с узкими глазами мужчине лет тридцати пяти. – Я встречу их, размещу, а дальше твоя работа. И возьми парней для охраны. Понял, Фома?

– Так точно, – кивнул тот. – Все понятно. А что, серьезные люди?

– Очень серьезные, – заверил его Ларионов. – Узнаешь – удивишься.

– Ну это ты загнул, – усмехнулся Фома. – Я в пятнадцать лет удивляться перестал, когда первый раз с женщиной переспал, – подмигнул он. – И теперь меня хрен чем удивишь, – усмехнулся он.

– Ты Хранителя давно видел? – поинтересовался Ларионов. – А то что-то уже неделю от него ни слуху ни духу. Странно, – качнул он головой. – И в тайге его не видели. Так что ты…

– Баба его какая-то ищет, – перебил его Фома. – Зовут Алла, а больше ничего не знаю.

– Откуда про Аллу узнал? – спросил Ларионов.

– Так мужики на Колыме говорили. Она на Штурмовой, где его домик, ездила. Ей там рассказали, что он вселил чужую семью, и вот уже года три даже не показывался там. И вот что интересно, – проговорил Фома, – она его по имени и фамилии ищет, а не как Хранителя. Красивая баба, молодая. Тут уж разговор пошел, что, мол, молодая мамаша отца своего ребенка найти хочет. Хранитель мужик-то из себя видный. Его побрить и в порядок привести, так бабы в очередь выстраиваться станут.

– Алла, значит, – записал имя Ларионов. – Что о ней, ну, кроме того, что красивая и видная, знаешь?

– Да знал бы, сказал, – кивнул Фома. – Хранитель меня в том году от шатуна спас. Помнишь, на Дебине лазал один? Его подняли разведчики, мать их за ногу, – зло проворчал он. – И подранили. Он троих порвал и ушел. И на меня наскочил. Ружьишко мое осечку дало, нож я достать не сумел. Он меня подмял, стал рвать. Думаю, все. Вдруг мишка вздрогнул и влево повалился. Хранитель ему в глаз пулю всадил. С вершины сопки бил и попал. Там расстояние с полкилометра. Так что я за него что хочешь сделаю…

– Да помню я, – кивнул Ларионов. – Меня он в Чечне, можно сказать, с кола снял, – тряхнул он головой. – Да и здесь уже трижды спасал. Знаешь, жаль мне его, – качнул головой. – Он просто живет мыслью о мести. И подставляется постоянно. Заманить его проще простого. Мол, там те, кто убил брата и отца. И все. Он туда без оружия помчится. Тогда в Берелехе его решили завалить, ну и шепнули по телефону, что двое тут за твоих убитых родственников говорят. Он и рванул. Мы заметили и за ним. Успели. А те выделываться стали. Мол, попался, мы тебя потихоньку убивать будем. А если бы сразу стрелять начали, убили бы. Мы через окна всех троих и положили. А он даже бутылку не поставил. Но где он сейчас?

– Только прилетел из Хабаровска, – войдя, проговорил Карлов. – Звонил я ему, а он как раз из самолета вышел. К старику ездил.

– Заедет? – спросил Ларионов.

– Не думаю, – усмехнулся Карлов. – Он по сопкам соскучился, тем более в Штурмовом им интересовался кто-то.

– Баба какая-то, – ответил Ларионов. – Фома только что говорил.

– Какая баба? – посмотрел на того Карлов.

– Да вроде как мамаша отца для ребенка ищет, – усмехнулся он. – Но это просто так, шутят. Она ничего никому не сказала. Тебе ехать пора, – посмотрел на часы Ларионов.

– Покатил, – кивнул Фома.

– Куда он? – поинтересовался Карлов.

– Березова приезжает, – сообщил Ларионов. – Вот и головная боль. Охраны всего пять человек, наши не выделили никого. Не член правительства и даже в «Единой России» не состоит. А она золотом занимается, и покушений на нее было несколько. Лично мне она нравится. Постоянно в детские дома деньги дает. Инвалидам, кто на войне пострадал, тоже. В общем, как человек – классная баба. До нее здесь отец заправлял, так тот гнида был. Я в госпитале лежал, когда она проведывала тех, кто от грузин пострадал. Помогла всем. У неё, говорят, жених там погиб, поэтому до сих пор одна. В общем, ты тоже подключись и парней своих подключи.

– Так нет свободных, – качнул головой Карлов. – Многие в отпуске, на материке. А остальные по-полному загружены. Три банды по Якутии гуляют, того гляди, к нам заскочат. Из зоны четверо бежали. Оружие есть. Они двух охотников зарезали. Одно ружье, двустволка и карабин. У третьего ствол самодельный из газового сделан, пять и шесть калибр, и бьет нормально. Он часового на вышке ранил. Хорошо еще автомат не забрали, на вышку не полезли. В общем, дел, сам понимаешь, по горло. Так что людей нет. А ей что тут понадобилось? – спросил Карлов.

– У нее тут участок, – ответил Ларионов. – На Верхнем Атуряхе. И золото покупает у Василенко. Тот что-то мудрит, но умно. К нему азики зачастили. Но подловить никак не получается, – недовольно признался он.

– Подкину я тебя, – кивнул длинноволосый парень в камуфляже. – Сейчас тещу встречу, и покатим. С тобой-то оно спокойнее. Недавно тут двух таксистов грохнули, – качнул он головой. – А ты без оружия?

– Сейчас возьму, – усмехнулся Леонид. – В ресторане мое снаряжение, у Филиппа лежит. Сейчас вооружусь.

– Через десять минут прилетит теща, – посмотрел на часы парень.

– Понятно, – усмехнувшись, кивнул среднего роста парень, сидевший в джипе. Он говорил по телефону.

– Ее все знают, так что не промахнемся. С ней пятеро, – предупредил он. – Так что, они вооружены и будут стрелять. Парни у нее профи.

– Мы тоже не вчера за дуры взялись, – усмехнулся водитель. Телефон отключился.

– Ты ее точно узнаешь, – посмотрел он на Артура.

– Ее я среди миллиона узнаю, – усмехнулся тот.

– Вот и Магадан, – улыбнулась Маша.

– Это аэропорт, – поправил ее Федоров-Иванов. – До Магадана отсюда пятьдесят шесть километров.

Трое телохранителей преградили путь Фоме. Почувствовав, как в живот уткнулись три ствола, он замер. Один быстро обыскал его.

– Я от Ларионова, – испуганно пробормотал Фома.

– Да, – кивнул Альберт. – Ларионов встретить не сможет? А ты один?

– В микроавтобусе пятеро и две машины для вас. Водители парни свои, проверенные. Меня зовут Фома, по-настоящему Фомич Олений. Но по паспорту Фома. Я чукча.

– Очень приятно, – подошла к нему Маша. – Я – Мария Александровна Березова. Это вам, купите что-нибудь детям и жене, – она вложила ему в нагрудный карман конверт с чем-то.

– А что это? – вытащив конверт и открыв его, расширил глаза.

– Тысяча евро, – усмехнулся Иван Федорович.

– Внимание! – закричал рыжеватый телохранитель.

Отбросив в сторону чукчу, Марию свалили на пол, и Федоров направил пистолет на вышедшего из ресторана с винчестером в руках Суханова.

– Оружие на землю! – требовательно крикнул Иван Федорович. – Или…

– Слышишь, ты, – усмехнулся Хранитель. – Ты головой тронутый? Бабу-то отпустите, а то сломаете случайно. Кто отвечать будет?

– Это Хранитель, – загородив Суханова, сказал Фома. – Он честный и хороший человек.

– Это для кого как, – усмехнулся Леонид.

Маша, вырвавшись и сердито сверкая глазами, встала, их глаза встретились. Несколько секунд они смотрели, не отводя взгляда. Суханов прищурился. Тряхнул головой и быстро пошел к выходу.

– Кто это? – обратилась Мария к Фоме.

– Хранитель, – ответил тот.

– Чей телохранитель? – спросил Федоров-Иванов.

– Хра-ни-тель, – по слогам повторил чукча. – Но это история целая, если захотите, потом как-нибудь расскажу.

– А это кто? – испуганно отодвинувшись к дверце, спросила женщин лет сорока восьми.

– Наш охранник, – весело ответил парень. – Садись, поехали. Ты чего такой смурной?

– Где я ее видел, – сев в машину, поставив винчестер между ног, нахмурился Суханов.

– Пристегнись, – попросил водитель. – Сейчас гаишники свирепствуют.

Суханов молча пристегнул ремень безопасности.

– А про оружие ничего не скажут? – осторожно спросила женщина.

– Нет, мам, – посмотрел на нее парень. – Он охотник, у него и билет, и разрешение есть.

Хранитель оглянулся, увидел, как в «вольво» сажают женщину. Чукча сел в стоявший позади микроавтобус. В переднюю машину, в которой, кроме водителя, было еще двое, сели три телохранителя. Маша, задержавшись, посмотрела на «десятку».

– Ваш знакомый? – спросил, оглядываясь, Федоров-Иванов.

– Я где-то его видела, – тихо ответила она. Вздохнув, села на заднее сиденье. – Но где, не помню. Извините, – она вытащила из сумочки записную книжку. – Джебарики-Хая – это далеко?

– Извините, – качнул головой водитель. – Я вроде вырос в этих местах и всю Колыму прошел, но такого названия не слышал.

– Это Якутия, Мария Александровна, – подсказал Иванов.

– А далеко отсюда? – посмотрела на него она.

– Отсюда порядком, – кивнул Иванов. – Но мы поедем в Охотский Перевоз, а там недалеко. Обязательно заедем.

– Голяк, – недовольно проворчал водитель джипа. – Три тачки, а в микроавтобусе парни Фомы-Стрелка. Он, сука, с обеих рук из карабинов лупит и не промахивается. Видели, сколько там его парней? А они все не дети. Так что мы и выстрелить не успеем.

– Значит, эта сучка на Колыме? – усмехнулся Василенко. – А какого черта ее сюда нанесло?

– Проверяет участок Хатова на Верхнем Атуряхе.

– Верхний Ат-Урях, – поправила его Маша. – А ты написал слитно, – показала она ему запись на листке.

– Да какая разница, – отмахнулся Иванов. – Произносится-то вместе.

– Говорить одно, а записывать другое. Далеко до Верхнего Ат-Уряха?

– Километров шестьсот с гаком, – улыбнулся водитель. – Мы сейчас туда?

– Магадан посмотреть надо, – ответила Маша. – И порт. Я кое-что хочу узнать.

– Мы в Магадан едем, – говорил по телефону Фома. – И знаешь, что, – кивнул он. – Пусть остановят джип «тойоту» номер девять ноль семь.

– Тачка Ларина, – перебил его голос Карлова. – А в чем дело?

– Они нас пасли, – ответил Фома. – Кстати, Хранитель на такси поехал в Ягодное, я парня знаю, Сашка Губин, он тещу встречал. Суханов с ними.

– Это хорошо. Там какие-то отморозки появились. Останавливают машины и всех режут. Стреляли два раза. Почтовую машину тормознули, охранник успел выстрелить из нагана и получил две пули из ТТ. И никаких следов, мать их. И побегушников трое. На трассе запросто могут остановить. Вооружены, твари. И бесполезно. Прочесали все и никого не нашли. И охотники помогали, и местные, все бесполезно, – пожал он плечами. – Как там Березова? – вытащил он сотовый.

– Значит, это возможно? – спросила Маша.

– Были бы деньги, и ничего невозможного нет, – улыбнулся седобородый начальник порта. – Но у вас в Питере…

– Мне нужна дальневосточная сельдь, – перебила его она. – Вот номер телефона, и вы выскажите свои пожелания, как и что надо делать. Это вам за работу, – отдала она ему три тысячи евро.

– Всё выясню и сообщу всё подробно, – заверил он.

– Теперь поедем в Верхний Ат-Урях, – решила Мария.

– Может, отдохнете? – осторожно спросил Фома. – А то путь не близкий. И дорога то вверх, то вниз. Тяжело с непривычки.

– Надеюсь, водители будут меняться? – спросила она.

– Конечно, – заверил Фома.

– Тогда поехали, – решила Маша и села в машину.

– Ну и баба, – восхищенно приговорил Фома.

– Госпожа Березова не баба, а женщина, – мягко и с легкой угрозой поправил его Альберт.

– Я и говорю, ох и женщина, – поспешил исправиться Фома.

– Снова менты, – проговорил парень.

– Митя, – недовольно начала теща, – что за выражение? У тебя сыну три года, так что следи за речью.

Трое милиционеров около мотоцикла увидели «десятку», и один, выйдя к обочине, махнул жезлом. Суханов положил винчестер на колени стволом к дверце. Дмитрий остановил машину.

– Пригнись! – заорал Суханов и выстрелил через стекло, чуть приподняв винчестер.

В стекле машины появились три дырки от пистолетных пуль. Суханов, убив одного, выстрелил еще раз и выпрыгнул из машины. Бандит с погонами старшего сержанта получил пулю в голову и грохнулся в кусты. Третий стрелял по катившемуся Суханову. Тот снова нажал на курок. Поднявшись, положил винчестер, начал отряхиваться. Дмитрий осторожно поднял голову.

– Вызывай ментов, – кивнул Дмитрию Суханов. – Я проверю кругом, может, еще есть. Трое на мотоцикле, но и за руль кто-то сесть должен. Машины они угоняли.

– Так двое на мотоцикле, а третий – за руль, – подсказал бледный Дима. – Вот почему найти их не могли. Менты это.

– Думаешь, настоящие? – усмехнулся Суханов. – Сейчас посмотрим. – Он подошел к первому и начал обыскивать его. Достал удостоверение. Посмотрел. – Вроде настоящие. Собственно, они и не показывали их, а сразу стреляли. Пойдем, у тех посмотрим.

– Молодец, Ленька! – заскочив в машину, весело крикнул Ларионов. – Только появился и сразу троих пристрелил. Наши, говорит.

– Что-то случилось? – спросила Маша.

– Наверное, их машины с включенной сиреной обогнали милицейские «Жигули», УАЗик и микроавтобус.

– Такое здесь часто бывает? – спросила водителя Маша.

– Бывает, – кивнул тот. – Но такое – не часто. В тайге больше делов делается, – кивнул он. – А может, беглых обнаружили. Тут трое из Сусумана свалили, ну, сбежали. И с оружием все. Охотников двоих убили. Наверно, их и прищучили где. А на трассе уже водителей и четыре полные машины пассажиров кончили. Позавчера – почтовую. Охранник, правда, выстрелить успел, но не попал. А машины угоняют с трассы и раздевают. Вещи хорошие, драгоценности и деньги забирают. Никак на них выйти не могут.

– Что это? – прильнула к окну Маша.

Сидевший рядом Федоров-Иванов осторожно отодвинул ее от окна.

– Трое ментов валяются, – проговорил водитель. – «Десятка» с пробитыми стеклами. Хранитель, – увидел он сидевшего на траве Суханова. – Похоже, эти менты на машины и нападали, – увидев, как один из милиционеров, небрежно перевернув одного из убитых, начал фотографировать, кивнул он.

– Где же я его видела? – глядя на Хранителя, подумала Маша.

– Ну ты даешь, – подошел к Суханову Ларионов.

– У всех троих кобуры были открыты, – зевнул тот. – Сразу стрелять начали. Но я успел. Третий, видно, стреляет хреново. Я покатился, а он пять раз в меня шарахнул и не попал. Ну, я его и сделал. Хотел ранить, но не получилось. Вы тут без меня обойдетесь, – встал он. – Мне надо на Штурмовой. Там, говорят, какая-то женщина меня ищет.

– Алла, – ответил Ларионов. – Кто она и зачем ты ей нужен, никто не знает. Она одна была. На такси частном приезжала. А может, со знакомым. Молодая, симпатичная, фигуристая, так говорят о ней. Ведет себя спокойно. Тут уже думают, что она отца своего ребенка ищет. Может, ты заделал кому, и не знаешь?

– Может быть, – пожал плечами Леонид. – Давно она была?

– Пять дней назад, – ответил Ларионов.

– В Хабаровске была десять дней назад, – вспомнил Суханов. – Кто же ты, прекрасная незнакомка, и зачем я тебе?

Якутия

– Ну и как тебе тут? – спросил Илья.

– Нормально, – кивнул Дмитрий. – А куда Никита ушел?

– За хавкой, – ответил Илья. – На неделю возьмет и вернется. Тут до поселка пять километров всего. Он на лодке туда и обратно. Быстро вернется.

– А золото внешне не впечатляет. – Взяв щепотку тускло-желтого металла, насыпал себе на ладонь Дмитрий. – В магазинах оно куда красивее, – рассмеялся он.

– А ты кто по профессии? – спросил Илья. – И с золотом ты дело имел? – кивнул он. – Потому что кто по первой лоток берет, сразу видно. А ты все правильно делаешь и скребком работаешь осторожно, как надо. Ты раньше мыл?

– Знаешь, – спокойно начал Дмитрий. – Я не люблю вопросов о прошлом, сам не спрашиваю и другим не советую. Так что давай держаться этих правил. Хорошо?

– Ладно, – кивнул Илья.

– У вас, говорят, герой появился? – взвешивая на весах сахарный песок, спросила продавщица.

– Тебе-то что? – усмехнулся Никита.

– Слышал, тут зеки беглые ошиваются, – начала она. – И разговор идет, что встретить их кто-то должен. Вот я и…

– Курева еще дай, – остановил ее Никита.

– Привет, Богатырев, – вошел в магазин Есаулов.

– Привет, коли не шутишь, – покосился на него тот.

– Вы снова в скалах, у ручейка, – усмехнулся капитан. – И не двое, а трое вас. Кто третий-то?

– Знакомый, – огрызнулся Никита. – А что тебе надо? Мы просто отдыхаем, и все. Так что, капитан, не там ловишь.

– Ну, это поглядим, – подмигнул ему Есаулов. – Найду я ваше убежище, и наверняка золотишко будет. Завязывал бы ты, Богатырев, пока не сел. А то ведь уже оттянул треху по малолетке. Неужели снова на зону захотел? Так за золото получишь по полному. К тому же обрез у тебя лет на восемь потянет. А будешь сопротивляться, пулю поймаешь. ОМОН шуток не понимает и сразу бьет на поражение. Сам знаешь, в тайге медведь прокурор. Так что завязывал бы ты…

– А с чего это ты такой добренький стал? – усмехнулся Никита.

– Так, считай, Кривого с вашей помощью кончили, – засмеялся Есаулов.

– Сколько с меня? – спросил продавщицу Богатырев.

– В общем, завязывайте, – предупредил капитан и вышел.

– Сучара, – процедил Никита и, взяв уложенные в рюкзак продукты, вышел.

Колыма, Ягодное

– Перекусить надо, – подошел к Фоме Иванов.

– Вон там ресторан, – кивнул наверх чукча. – Самый хороший. И готовка класс и цены не кусаются. Да и тихо там. В общем…

– Пошли кого-нибудь, а как последние доедят, хозяин пусть закроет, – требовательно проговорил Иванов-Федоров. – Скажи, шишка важная обедать будет.

– Я сам пойду, – вылез из машины Фома. – Так оно быстрее будет, – он быстро пошел по лестнице вверх.

Магадан

– Она поехала в Верхний Ат-Урях, – говорил Зуев в сотовый. – Правда, у неё солидная охрана, Фома и его парни, и с ней пятеро профессионалов. Начальник телохранителей Иванов-Федоров, бывший командир спецназа. Был в кремлевской охране. Поспорил с кем-то и ушел на вольные хлеба. Но связи остались. Сам профессионал и подобрал профи. Ну, а у Фомы, сам знаешь, дерьма нет. Так что поосторожнее. Кстати, Хранитель в Штурмовой едет. Его телка какая-то разыскивает. Собственно, сначала ее, – требовательно проговорил он. – За нее платят очень большие деньги. Понятно?

– Все понятно, – с акцентом ответил голос. – Сделаем мы эту сучку. Она нам плешь переела, стерва. Ты только своих ментов придержи, – добавил говоривший. – А мы взорвем тачку этой щкуры, и все дела.

– А это выход, – кивнул Зуев. Отключив телефон, довольно улыбнулся.

– Значит, и Хранителя похоронят, и эту стервозу тоже. Но и грузин убирать надо. Гладков их и завалит, – усмехнулся он и взял телефон снова.

Штурмовой

– Симпатичная такая, – подмигнул плешивый крепкий мужчина. – Очень хотела узнать, где ты. Может, зайдешь, выпьем? А то получается как-то не по-человечески.

– Сегодня пойдем и дом на вас перепишем, – кивнул Суханов. – А что она вообще обо мне говорила?

– Ничего, – качнул головой плешивый. – Просто интересовалась, где тебя можно найти. И все. Ну, еще, где чаще бываешь. Кто друзья, которые могут знать про тебя. А мы не знаем, кто у тебя друзья…

– Поехали, дом на вас оформим, – перебил его Суханов. – Я надолго уеду, да и мало ли что случиться может. Так что поехали. Там меня знают и все быстро сделают.

Верхний Ат-Урях

– Вы? – отступил назад среднего роста плотный мужчина. – Но…

– Документацию и все бумаги по работе и добыче золота, – села на стул Маша.

– А в чем дело, Мария Александровна? – испуганно спросил он. – Просто сейчас золота меньше пошло, но мы…

– Ты слышал, что тебе сказали? – шагнул к нему Альберт.

Иванов одобрительно улыбнулся.

– Но бумаги, документы, – кашлянул плотный, – находятся…

– Харин, – усмехнулась Мария. – У тебя десять минут. Или ты даешь все документы и счета, или я вызываю милицию. Время пошло.

– Вот, – открыв сваренный из железных листов сейф, дрожащими руками Харин вытащил кожаную папку. Положив ее на стол, рухнул на колени.

– Простите, Мария Александровна. Я все возмещу, до копеечки, буду работать бульдозеристом, мониторщиком, я все умею. Просто дочь приболела и деньги ей на операцию пошли…

– Ты чего беду на Наташку призываешь? – сердито прервала его невысокая полная женщина. – Армену он золото продавал. Сам на съемки ездил, чтоб не знал никто, сколько золота в обороте. Вон джип купил, – кивнула она на гараж. – Теплицу тоже. И на любовницу свою, Нинку, денег сколько потратил. Приодел, как королеву, шлюху эту.

– Да заткнись ты! – брызгая слюной, заорал Харин.

– Припекло, так орать начал, – усмехнулась она. – Кстати, Армен сегодня приедет, – вспомнила она. – Они вчетвером на «ниве» старой ездят. Оружие у них есть с собой, – вспомнила она. – Автомат и пистолеты. У лысого автомат, – кивнула она. – А Армен с пистолетом и другой тоже с пистолетом. Они его раз пугали, – вспомнила она. – Он обманул их вроде граммов на триста. Вот они и разозлились.

– Машины отправь, чтобы видно не было, – быстро сказал Альберту Иванов. – Троих мы возьмем. Зови каратиста Пашку. А двое водителя пусть берут.

– Понял, – выскочил из дома Альберт.

Харин, обхватив голову руками, застонал.

– Простите, Мария Александровна, – плача, заскулил он. – Просто запугали они меня, но я отработаю, ей-богу всё верну. Вы поверьте, Мария Александровна, ваш отец, царствие ему небесное…

– Заткнись, – посоветовал ему Иванов. В дом вернулись Альберт и крепкий высокий парень. – Как они заходят? – спросил Иванов хозяйку.

Сусуман

– Я никак не могу найти Хранителя, – говорила в телефон миловидная стройная женщина в брючном костюме. – Такое чувство, что он как бы прячется. Никто не знает, где он может быть. Что делать?

– Искать, – требовательно проговорил мужской голос. – И не забудь, как вести себя и что говорить. Надеюсь, ты все помнишь?

– Разумеется, помню, – совершено спокойно проговорила она. – А если он просто не захочет со мной разговаривать? Что мне делать тогда?

– Напои его и добавь снотворного. Переспи с ним и сфотографируй.

– Он меня просто сдаст в милицию, – усмехнулась она. – Экспертиза докажет, что в алкоголь было добавлено снотворное. А я по делу одна не пойду, – покачала она головой. – В общем, я постараюсь разговорить его, и если он не будет против, пересплю с ним, но снотворного добавлять не буду. И если ничего не узнаю, просто уеду.

– Надо узнать, – требовательно проговорил мужчина. – В конце концов, ты соблазнительная женщина, а он, наверное, уже одичал в сопках. Соблазни его, а там и язык развяжется у этого Хранителя.

– Возможно, – насмешливо проговорила она. – Но где его найти? И кроме того, говорят, он не сходится с людьми, и женщинам не делает исключения. Пользуется услугами проституток, чтоб не забыть, что он мужчина. Я думаю, шансы у меня невелики, а точнее, их вообще нет.

– Алка, – построжал голос. – Ты должна хотя бы познакомиться с ним. Собственно, мы тебе поможем.

– Да? – усмехнулась она. – Как интересно.

– Помнишь, как ты познакомилась с Васиным? – усмехнулся мужчина.

– Ах, вот как, – засмеялась Алла. – Может быть, и получится. Но не советую твоим друзьям быть слишком наглыми.

– Все будет в рамках дозволенного. Жди в Сусумане. Как мы установим, где он, ты немедленно поедешь туда. За тобой приедут.

Ягодное

– Значит, ты не видел ее? – спросил Леонид.

– Да звонила какая-то баба, – кивнул плотный плешивый мужик в тельняшке. – Говорит, мне нужен Суханов, очень нужен. Я спросил, зачем, – усмехнулся он. – А она мне – это я скажу ему. Вот и всё. Я её послал подальше и всё, больше не звонила. А кто эта шкура?

– Очень хотел бы знать, – пробормотал Суханов. – Слушай, Мишка. – прищурился он. – А тут какая-то бизнес-вумен из столице прибыла, не знаешь, кто такая?

– Из Питера барышня, – хохотнул Михаил. – Золотыми изделиями занимается. Очень крутая тетка, – кивнул он. – У неё на Верхнем Ат-Уряхе участок. Харин, кажется, там воду мутит. Вот она и нарисовалась, чтоб ему под зад коленом дать. И похоже, легко отделается, сучонок, – недовольно добавил он. – Он же, паскуда, с арами связался, вот и… – Он посмотрел в окно. – Да вон он, покатил. Точно, к Харину. Но прикинь, если эта барышня сейчас там, вот хохма будет. Ты пить что будешь?

– Чай, – ответил Суханов. – Без сахара.

– Пиво свежее есть, – сказал Михаил. – Может, налить…

– Чай дай, – отрывисто бросил Суханов.

Верхний Ат-Урях

– И где же они? – посмотрел на часы Иванов-Федоров. – Может, не приедут сегодня?

– Он звонил, договаривался, – перебила его Харина. – Часов в семь-восемь явятся.

– Внимание, – услышал голос Иванов из закрепленного на воротнике микрофона. – Едет машина. В ней четверо, номера…

– Принимаем! – приказал Иванов.

– А вот и они, – увидел он остановившийся джип.

Из машины вышли трое, у одного на плече висел АКМ.

– И по фигу, что люди вокруг, – усмехнулся Альберт.

– Обе на кухню! – приказал женщинам Иванов.

– А ты хоть слово пикнешь, пристрелю, – поднял он ствол пистолета к носу сидевшего на стуле Харина.

– Молчу, – прошептал тот.

– Харя, – раздался громкий голос с кавказским акцентом. – Ты где есть?

– Да тут я, – отозвался хозяин. – Прихворнул малость…

– Золото притащил? – пинком открыв дверь, в комнату вошел рослый горбоносый мужчина.

От сильного удара в живот он согнулся, удар по шее вырубил его окончательно. Автоматчик передернул затвор. Ему в лоб ударил пяткой правой ноги прыгнувший Альберт. Третьего, закрутив руки за спину, вырубили ударом по затылку.

– Дай прикурить, земеля, – подошли к джипу двое явно подвыпивших мужиков.

– Отвали, алкашня, – усмехнулся тот. Удар кулака пришелся ему в нос. Один рывком открыл дверцу, второй ногой ударил водителя снизу в подбородок.

– Наш он, – сказал в микрофон на воротнике выбросивший из машины водителя. Ему быстро связали руки, из двери дома вытащили еще троих. Подъехал милицейский УАЗик.

– Принимай, капитан, – кивнул на четверых связанных Иванов. – Оружие и этого возьми, – вытолкнул он вперед Харина в наручниках. – Он золото им продавал.

– Мать моя женщина, – присел около длинноносого капитан. – Гляди, Петрушин, – кивнул он подошедшему сержанту с автоматом. – Это ж Ара. А мы его месяц пасем и никак взять не можем. А на Харю, собственно, и не думали, – презрительно поглядел он на опустившего голову Харина.

– Ты здесь начальник? – шепотом спросил капитан Иванова.

– А почему шепотом? – усмехнулся тот.

– Хозяйка ваша где? – прошептал капитан. – Говорят, крутая бабец. Посмотреть бы хотелось. А то тут не было никогда таких.

– Это вам, – выходя, отдала хазяйке две тысячи евро Маша. – Вы работаете?

– Он не давал, – кивнула на Харина женщина. – Я почтальоном…

– Значит, будете работать, – заверила ее Мария. Повернувшись, оступилась, и, схватившись за перила, испуганно присела. Раздался хлопок выстрела, и в стену ударила пуля. Иванов, прыгнув, сдернул взвизгнувшую Марию с крыльца и, уложив на землю, закрыл собой. Телохранители, выхватив пистолеты открыли ответный огонь по еще дважды выстрелившему из винтовки снайперу.

– Петрушин! – тоже выстрелив, заорал капитан. – Мать твою, чего ты залег?

Выхватив у явно перепуганного сержанта автомат, полоснул длинной очередью. Из чердачного окна вывалился мужчина в камуфляже. На землю упала винтовка СВД.

– Я тебя дворником устрою в КПЗ! – погрозил кулаком Петрушину капитан.

Люди Фомы, окружив барак, пытались понять, есть там кто еще или нет. Прикрывая Марию собой, Альберт и Иванов затолкали ее в дом.

– Ну что? – с карабином подбежал Фома.

– Точно кто-то есть, – ответил ему парень с малокалиберным десятизарядным карабином.

– Слышь ты, хорек! – заорал Фома. – Слазь, или сожжем на хрен. Давай канистру, – кивнул он.

– Сдаюсь, – испуганно заорал какой-то мужик. – Я просто место показал…

– Оружие выбросить, руки поднять! – приказал капитан.

– Дуру бросаю, – из чердачного окна вылетел ТТ. – Не стреляйте, – попросил мужчина. – Сдаюсь я.

Все увидели появившегося с поднятыми руками парня в спортивном костюме.

– Прыгай, твою мать, – держа его под прицелом, потребовал капитан.

– Только не шмаляй, – парень спрыгнул.

Его скрутили трое людей Фомы.

– Сашка Жгут, – усмехнулся Фома. – Наркоман. Видать, случайно его взяли. А киллера не знаю, – посмотрел он на убитого.

– Залетный, видно, – сделал вывод капитан. – А ты вызывай оперов и экспертов, – пнул он по-прежнему лежавшего Петрушина. – Ну, блин, и стажера дали, – пробормотал он. – Я тебя, сукиного сына, воспитаю. Вы это, мужики, – попросил он. – Не рассказывайте начальству. Просто пацан в первый раз под пулями, ну и, понятное дело, трухнул. Ты не обделался, родной, – насмешливо поинтересовался он. – Ох, и улов сегодня, – подмигнул он явно недовольному Иванову. – И Ара с грузом и оружием, и киллер, хоть и жмур, но все равно хорошо. А вам повезло, – посмотрел он на появившуюся Марию, – он ведь в вас целился.

– Я это поняла, – на удивление спокойно перебила его она. – Значит, кто-то сказал, что мы ждем покупателя, – посмотрела она на капитана.

– Получается, так, – задумчиво проговорил он. – Хотя наверняка знали и там, в Питере и в Москве, что вы поехали к Харину. Но когда будете у него, объявления не давали. Значит, пасут вас, – кивнул он. – А когда приехали, его не было, – посмотрел он на Иванова.

– Не было, – процедил тот. – А тут, черт, – не сдержался он. – Если бы её убили, я бы застрелился, – кивнул Иван Федорович.

– Любовь, что ли? – усмехнулся капитан.

– Дурак ты, – вздохнул Иванов-Федоров. – Просто жить бы не смог дальше. Я ведь ей не только хорошей зарплатой обязан. Она мою дочь в Германию на операцию отправила. И жива сейчас моя Маринка. Но как они туда прошли? – довольно зло спросил он.

– Они там уже сидели, – подошел к нему Альберт. – И не один день. Тушенки три банки сожрали, наркоман, видно, вконец обколотый. Минимум двое суток, – кивнул он. – А не стрелял потому, что мы же сразу все возможные для стрельбы точки зафиксировали.

– Так и есть, – подошел Фома. – Ждал вас тут этот стрелок и Жгута с собой взял. Бензином бы опалил, а сам вниз по проходу. Там что-то вроде траншеи-прокопа. Вот по ней бы и уполз, сверху мусором засыпано. Серьезные люди на вас охотятся, – кивнул он. – Я, понятное дело, в Бога не верую, – качнул он головой. – Но на вашем месте в церковь бы заглянул, свечку поставил. Вовремя вы оступились, – кивнул он.

– А нам наука, – процедил Иван Федорович. – Ведь всегда так делали, все места проверяли на наличие стрелка, а тут… – Он выматерился.

– Моя вина, – признал Фома. – Ты ж мне поверил. А вам я, следопыты, зарплату урежу, – зло пообещал он своим. Те виновато опустили головы.

– Как вы себя чувствуете? – не глядя в глаза Марии, тихо спросил Иван Федорович.

– Знаете, – улыбнулась Маша, – на удивление хорошо. Просто, наверное, надо было почувствовать свист пуль над головой, чтобы понять, что вы всё делаете правильно. Я нарушила инструкцию и шла за вашим человеком, не пригнувшись Теперь, я вас заверяю, буду делать все, как вы прикажете. Простите меня, Иван Федорович, – виновато вздохнула она. – Просто…

– Тут, действительно, надо Богу свечи ставить, – пробормотал он.

– Ловлю на слове, – засмеялась Маша.

– И куда сейчас? – спросил Фома.

– Знаете, о чем я вас попрошу, – посмотрела на него она. – Найдите мне Хранителя. Помните, того самого.

– Да кто же Хранителя не знает? – усмехнулся Фома. – Точнее, лично его знают немногие, а слышать о нем слышали. Найти его труднее, чем Усаму бен Ладана, – усмехнулся он. – Вроде и не прячется, но не знаешь, где появится.

– Извините, Фома, как вас по отчеству? – вздохнула Березова.

– Так Фома я и есть Фома, – засмеялся тот.

– А что вы знаете об этом Хранителе? – спросила она.

– Да ничего особенного, – помолчав, пожал тот плечами. – Одно точно, военный он был. Говорили, будто пограничник, но, оказывается, нет. В общем, только это. Неженат, здесь около четырех лет, отца и брата его убили, вот он и ищет тех, кто это сотворил. Разным бандюгам и другой нечисти покоя не дает. Знаете, – кивнул он. – Тут говорят, что он вроде как смерти ищет. Постоянно один, раз его чукчи нашли, при смерти был. Его подстрелили бандюки приезжие, четверо их было. Он их положил, но и пулю поймал. Если б не чукчи, погиб бы. Отлежался три недели и снова в сопки ушел. Человек-то он хороший, – кивнул Фома. – И в беде не бросит, и последним поделится, но вот только не верит он людям, волк-одиночка, его так за глаза прозвали. В общем, Леонид Суханов сам себе господин, и власть, и все остальное. Ненавидят его все, кто за чужой счет жить любит. Собственно, вот и всё, что я могу о Хранителе сказать. Просьбу вашу выполним, если увидят его, передадут. Если согласится, он вас сам найдет. Можно вопрос? – помолчав, смущенно посмотрел он ей в глаза. – А вам-то зачем, извините, это нужно?

– Можно, я не отвечу, – вздохнула Маша. – Просто мне показалось в аэропорту, что я его знаю. Точнее, встречала где-то. Борода, волосы длинные. Мне бы глаза его ближе увидеть. Знаю я этого человека, но кто он, вспомнить не могу, – качнув головой, с сожалением проговорила она.

– А Хранителя какая-то баба ищет, – вмешался среднего роста мужчина со шрамом на подбородке. – Алкой вроде зовут. Давненько ищет. С пару недель мотается и все хочет встретиться. Кто такая, никто не знает. Базар идет, будто бы она ищет его, чтобы о ребенке сказать. Но это точно параша, – уверенно закончил он.

– То есть врут, – усмехнулся Фома.

– А почему вы так думаете? – помолчав, спросила Маша.

– Да не тот он человек, чтоб бабу с дитем бросить, – ответил Фома. – Да и не мог он с порядочной перепихнуться, – продолжил он. – Он довольно редко баб по назначению использует, а как захочет, проститутку трахнет, и все в порядке. А баба эта что-то воду мутит, – уверенно проговорил Фома. – Если б так было, как говорит, иди в милицию, и всё решится. От ментов он не прячется. А она просто разъезжает и спрашивает. Вот на Штурмовом была, там дом ихний, ещё дедом его поставленный. А откуда она про него узнала? В общем, чего-то не так здесь, надо бы выяснить, – подытожил Фома.

– Вот номер его телефона, – отдала ему Маша визитку. – Пусть хотя бы позвонит.

– Сделаем, – сунув визитку в карман, кивнул Фома.

– А узнать о Хранителе всё можно в военкомате, – подсказал Иван Федорович. – Или в милиции.

– Не хочу я так делать, – качнула головой Маша. – Не знаю, почему, но не хочу. Я где-то встречалась с этим человеком, – уверенно проговорила она. – Глаза мне его запомнились. А вот где, не помню, – с сожалением проговорила Мария.

– Сейчас куда? – тихо спросил Иванов-Федоров.

– На участок, – решила Мария. – Хочу увидеть, как это проклятое золото добывается, и с рабочими поговорить. Я буду делать всё, как вы скажете, – заверила она начальника СБ.

– Вот и коллеги, – весело проговорил капитан. – Кстати, – протянул он руку. – Участковый капитан милиции Петр Сумин.

– Иван Федорович Иванов-Федоров, – пожал ему руку начальник СБ.

– Во как? – удивленно отметил Сумин. – Какое совпадение…

– Чтоб деда и отца не обидеть, – наверное, в тысячный раз объяснил Иванов. – В общем, мы здесь не нужны, так что поедем…

– Но насчет Харина вам писать придется, – кивнул подошедший оперативник. – Да и стреляли в вас.

– Мы завтра с утра приедем, куда скажете, и все напишем, – вмешалась Маша.

– В Ягодное, – подумав, ответил опер. – В райотдел.

– Завтра утром часов в десять обязательно будем, – улыбнулась она.

– В общем, я послал несколько человек, чтоб дорогу проверили, ну и место, где промприбор стоит. Все вокруг прочешем, и на этот раз точно ничего не случится…

– Собственно, молодец, – кивнул узкоглазый молодой мужчина в камуфляже. – Очень удобно, и отсюда они точно никого не ждут. Тысяча семьсот метров, – кивнул он. – Я убивал с расстояния два километра, так что все о’кей, – кивнул он. – Кстати, заплати проводнику, место выбрано просто идеальное.

– Понял, – кивнул смуглый здоровяк.

Повернувшись, он резко ударил в горло небритого мужчину с двустволкой за плечами. Тот, пошатнувшись и открыв рот, рухнул со скалы вниз.

– Сколько людей я убил этим ударом, – усмехнулся снайпер. Прижав приклад к плечу, повел стволом. – Хороша винтовка, – усмехнулся он. – Жаль расставаться с такой. Французский аппарат МАС-53. Выпущен недавно. Очень хорошая машина, наверное, и сейчас не оставлю, – качнув головой, усмехнулся он. – А она точно приедет? – посмотрел он на здоровяка.

– Точно, – кивнул тот.

– Значит, это ее последняя поездка, – улыбнулся снайпер. – А красивая женщина, – кивнул он. – И богатая.

– Кто дернется, получит пулю, – раздался сзади спокойный голос.

Здоровяк, резко развернувшись, успел нажать на курок пистолета с глушителем. Пуля вошла ему в горло. Снайпер, медленно повернувшись, усмехнулся.

– Если не ошибаюсь, Хранитель?

– Перевернись на живот, и руки ладонями на затылок, – приказал державший в руке ТТ с глушителем Суханов. – Малейшее движение, и получишь пулю, – спокойно предупредил он.

– А тебе нет смысла меня убивать, – улыбнулся узкоглазый. – Я тебе много чего могу сказать. Например…

Суханов, резко развернувшись, всадил пулю в выхватившего пистолет снайпера. Пуля пробила его правое плечо. Тот, что-то процедив на незнакомом Суханову языке, вцепился зубами в воротник камуфляжа. Суханов, сев на камень, заматерился. Достав сигарету, прикурил.

– Если бы мужик не упал сверху, я бы мимо прошел. Хотя услышал бы, наверное. А вот насчет яда надо будет запомнить. Интересно, кого он ждал? – взял лежавшую рядом СВД, посмотрел на промприбор. – Харина участок, – пробормотал он. – Значит, дамочку эту… Идиот, – положил он винтовку. – На кой хрен этого нужно было убивать? – покосился он на здоровяка. – Теперь думай-гадай, на кого они работали. Но эта мадам перешла дорогу не одному, – усмехнулся он. – Где же я ее видел? – нахмурился Леонид. – Не помню, но видел точно, – вздохнул он. – И она как-то странно смотрела. А меня, похоже, тоже заказали, – пробормотал он. – В окно Матвееву стреляли и как раз по раскладушке, на которой обычно спит гость. Он позвонил, перепуган до крайности. И еще эта Алла, – вспомнил он. – Ей-то на кой черт я понадобился? Насчет ребенка – это всё домыслы. Но ищет она меня. Собственно, я бы тебя давно нашел, но нет желания. Вдруг она что-то о войне знает… Устал я и от воспоминаний, и от однополчан устал. Почему-то все считают, что именно я должен помочь. А мне кто-нибудь помог, когда я подыхал? – зло спросил он. – Всем плевать было, и моей любимой тоже. А сейчас мне никто не нужен. Я найду, кто убил отца и брата, и свершу правосудие, и пусть будет что будет. Сидеть я не буду, застрелюсь, но судить буду сам. И что же такое мой прапрадед спрятал? – прошептал он. – Отец что-то хотел мне рассказать, но я сразу остановил его. Я думал, всю жизнь в армии буду, и подобные истории мне не нужны. А тут его убивают, а потом и брата. И вот тогда я и решил, найду этих гнид, и сам судить буду, и приговор вынесу. И всех до единого, кто к этому причастен, уничтожу, – процедил Леонид. Увидел движение около промприбора. Поднял винтовку – люди Фомы все прочесывают. А сюда, конечно, не поднимутся. Значит, эта дамочка здесь сейчас появится. Она под постоянным прицелом, видно, порядок навела в своем ведомстве. Золото – это очень серьёзно. – Точно, – увидел он в снайперский прицел винтовки. – Убил бы он ее, – посмотрел на снайпера Суханов. – Сюда, ребята! – он взял валявшийся АКМ и выпустил в воздух длинную очередь. Люди снизу рванулись вверх по склону сопки. Хранитель поднялся и, взяв свою винтовку, быстро пошел вправо.

– Опачки, – качнул головой Фома. – Три жмура. Ну, этого, судя по всему…

– Да это же Пашка Пьянь, – кивнул на валявщегося под скалой небритого мужчину один из парней. – Проводник вроде как. Куда хошь и кого хошь отведет. Тайгу знает, как свои пять пальцев.

– Ударом в горло убит, – присев на корточки, кивнул Альберт. – А те двое пули поймали.

– Снайпер хорошее место нашел.

Альберт, подняв винтовку, прижал приклад к плечу и посмотрел в оптический прицел.

– Винтовка французская, убойная сила до двух с половиной километров. Кто же их остановил?

– Этот отравился, – усмехнулся Иван Федорович. – Ампула в воротнике, значит, чувствовал, что на пожизненное пойдет. А эти двое – просто прикрытие. Кто же их… – оглянулся он.

– Хранитель, – буркнул невысокий чукча с винчестером. – След его, потому что следов нет, – добавил он. – И гильзы от пистолетов тоже, он никогда ничего не оставляет. Он шел сверху, к промприбору, – кивнул он. – Увидел, как со скалы упал человек, и поднялся. Увидел двоих, – присев, осмотрел небольшую поляну. – Тут стоял этот, он развернулся и хотел выстрелить. Хранитель стрелял из пистолета. Винтовка лежала за кустом. Он о чем-то говорил со снайпером, а тут, – невысокий чукча, шагнув назад, присел, – за кустом сидел третий, – кивнул он на труп. – Хотел ударить Хранителя ножом, тот убил его из пистолета. А этот прокусил воротник, где была вшита ампула с ядом. Хранитель стрелял в воздух из автомата, чтобы привлечь наше внимание. И ушел. Хранитель был тут, – уверенно закончил чукча.

– Хранитель, – усмехнулся Иванов-Федоров. – Надо выяснить, кто такой…

– Где Хранитель? – в сопровождении двух телохранителей подошла к нему Маша.

– Говорят, что он сделал этих, – вздохнул Иван Федорович. – И снова вас уберег Бог.

– Меня, как я поняла, – усмехнулась Березова, – спас Хранитель. Но мне надоело быть мишенью, – недовольно проговорила она. – Кто открыл охоту на меня? – жестко спросила Мария. – И среди нас есть кто-то, кто сообщает о моем передвижении? Кто? Я не собиралась ехать на промприбор, решила сразу. А меня тут ждали. Почему? – посмотрела она Ивану Федоровичу в глаза. – Получается, среди наших людей есть предатель, – она перевела взгляд на Фому. – А ваши неожиданно предложенные услуги и две попытки меня убить?

– Эх, мадам, – качнул головой Фома. – Я за Ларионова и за своих парней ручаюсь. Стукача среди своих ищите, – кивнул он.

– А может, и нет стукача, – задумчиво пробормотал Иван Федорович. – Ведь нетрудно догадаться, что после разговора с Хариным вы поедете на участок. Кстати, эти были тут недолго, – уверенно проговорил он. – Но снова спас случай. Надо возвращаться, Мария Александровна, – вздохнул он. – Здесь мы, к сожалению, бессильны.

– У меня встреча на Таскане, – остановила его Мария. – И я не намерена ломать график своей поездки, поэтому просто приспособьтесь к работе в этих условиях, – довольно резко проговорила она. – Мне надоело полагаться на случайность. В господа Бога я как-то особо не верю, но знаю, что он не помогает трусам и слабым, – и она начала спускаться вниз по склону сопки. Трое телохранителей рванулись за ней. По бокам шли двое людей Фомы.

– Ничего не понимаю, – зло процедил Иванов. – Как будто среди своих шпион, мать его. Чепуха какая-то, – качнул он головой. – Но получается так, что нас всё время дожидается киллер. Хреновина какая-то, – процедил он. Закурил. – Фома, – позвал он того. – Только без обид, забери у всех сотовые.

– Они уже у меня в сумке и мой тоже, – кивнул Фома на багажник джипа. – Отключены и сим-карты вытащены. Меня еще Ларионов предупредил. Не понимаю я чего-то ни хрена. Из твоих, может, кто?

– Если бы ты спросил вчера, дал бы в морду, – вздохнул Иван Федорович. – А сейчас я уверен в себе, в ней и в тебе наполовину.

– Может, зря мы головы ломаем, – помолчав, начал Фома. – Всё очень просто. Что она едет сюда, к Харину, знали все. А от него, разумеется, двинет дальше.

– А ты прав, – подумав, кивнул Федорович. – Но один черт, что-то тревожно мне. Куда она может поехать просто так, из любопытства?

– К оленеводам на Мылгу, – усмехнулся Фома. – А я там дороги перекрою и парнишек местных предупрежу. Кстати, там участковый мой двоюродный брат. В общем, я звоню, а ты ей предложи, но так, чтобы слышали все. И уговори.

– Она согласится, – уверенно ответил Иван Федорович.

– Тогда звоню на Мылгу, – кивнул Фома.

– С моего позвони, – вытащил сотовый Иванов. – А у тебя, действительно, телефоны в багажнике?

– А чего мне врать-то, – пожал плечами он. – Меня Ларионов предупредил, малейшее что-то – пристрелю.

– Кто-то, судя по всему, стучит, – говорил в сотовый старший лейтенант милиции.

– Знаю, – резко перебил его голос Ларионова, – и ни хрена не понимаю. Получается, что её везде ждут. В общем, надо возвращать ее в Магадан и сопровождение выделять. Правда, свободных людей нет, а начальство откажет.

– В общем, я с ними поеду, – высказался старлей.

– Тебя потом на ковер выдернут и стружку снимут. Участок без участкового, да еще скажут, деньжат подзаработал. Я с Фомой свяжусь.

– Все телефоны в багажнике, – усмехнулся старлей. – Только у начальника службы безопасности и у Марии Александровны. И вот что интересно, – усмехнулся старлей. – Все нервничают, а ей всё равно. Сейчас должны приехать опера из Ягодного. У киллера ствол какой-то необыкновенный, французский, как Мария Александровна сказала.

– Хорош! – заорал Ларионов. – Приедут опера, пусть со мной свяжутся.

– На оленей хоть посмотреть, – весело блеснула глазами Мария. – А прокатиться на них можно?

– Там узнаем, – улыбнулся Иванов-Федоров. – Значит, едете?

– Конечно, – азартно ответила Мария.

Мылга

– Всем всё понятно? – строго спросил коренастый якут. – Чужих всех держать на прицеле. Участковый машины проверять будет, я ему троих помощников дал. Да и мужики местные по сопкам будут шлындить. Ну, вроде ягоды собирать. Голубика поспела. Понятно, что делать?

Микроавтобус проехал небольшой мост. За ним джип с Федоровым, водителем и сидевшей на заднем сиденье Березовой. У джипа лопнуло переднее колесо. Водитель резко затормозил, и тут же грохнул взрыв. Небольшой мост разметало взрывом как раз посередине. Из микроавтобуса выскочили восемь человек с карабинами и Фома с револьвером в руке. Слева от дороги, с сопки хлопнул выстрел и тут же два подряд. Но стрелок бил не по машинам.

– Сидеть, – рявкнул Федоров на пытавшуюся выйти Марию.

– Уйдут! – раздался голос слева. – Догоняйте, мать вашу!

Фома и шестеро мужчин бросились вверх по сопке.

– Ну и дела, – пробормотал Иванов-Федоров. – Ни хрена не пойму. Альберт! – крикнул он. – Где ты?..

– Он к стрелку пошел, – подскочил рыжий телохранитель. – С ним Славик …

Со стороны, куда побежали Фома с людьми, простучала автоматная очередь. Захлопали выстрелы карабинов. Уловив движение на сопке, Федоров вскинул руку с ТТ. Трое находившихся рядом с ним тоже подняли оружие.

– Я это, – узнали они голос Альберта.

– Нашли стрелка? – спросил Федоров.

– Да меня, собственно, искать не надо, – выбежал на дорогу Хранитель. – Давай назад, там дорога к старому элеватору. Они туда рванут, – сев в джип, вытолкнул водителя и, газанув, тронул машину.

– Стой! – заорал Иванов, бросаясь за машиной. – Разворачивайте, – крикнул он водителю второго джипа.

Леонид, поставив винчестер около переднего сиденья, резко затормозил, и машина, вильнув, свернула на пробитую гусеницами и колесами дорогу. Маша, пошатнувшись, невольно вскрикнула. Посмотрев в зеркальце, Хранитель резко вжал педаль тормоза. Джип резко остановился.

– Нате вам, – повернувшись, пробормотал Леонид. – Явление святой Марии народу. Вот не везет, так не везет. Баб еще здесь не хватало…

Мария, подавшись вперед, наотмашь ударила его по щеке.

– Ого, – увернувшись от другой руки, усмехнулся Леонид.

– А ударчик ничего. Извините, мэм, – иронически усмехнулся он.

– Так давай вперед! – крикнула она. – Я стрелять тоже умею, – она достала из сумки браунинг.

– Надеюсь, не газовый?

– Поезжай или упустим! – зло прошипела Мария.

– Ваша воля, барышня, – кивнул Хранитель и тронул машину.

Иванов-Федоров ходил вокруг уткнувшегося бампером в прибрежную канаву микроавтобуса. Он стоял поперек дороги и не давал возможности машине телохранителей проехать.

– Они на мотоцикле вниз ушли! – прокричал выбежавший на дорогу Фома. – С ним было еще шестеро. А где Березова? – округлил он глаза.

– Хранитель выскочил, водилу вышиб и рванул на джипе, – торопливо проговорил ему один из его людей. – Говорит, они к старому элеватору пойдут.

– А оттуда по дороге к реке Большой Сулар, и все, хрен догонишь… – сплюнул Фома. – Хотя, если мадам мешать не будет, Леонид их тормознет. Да вы протолкните микроавтобус дальше, а мы на джипе рванем, – сказал он.

– Почему остановились, – тихо спросила Березова.

– Дальше я один, – тихо ответил Леонид. – А вы сидите в кустах около машины, и если вдруг кто-то появится, замрите и даже не дышите. – И, пригнувшись, побежал вперед.

Она удивленно смотрела ему вслед.

«Он бежит, а шагов почти не слышно», – подумала она. Вздохнув, сняла пистолет с предохранителя, передернула затвор и вылезла из машины.

– Где они? – зло спросил Артур.

– Слышишь? – усмехнулся Лучник.

Артур услышал треск мотоцикла.

– А вот на чем они дальше поедут? – увидев вездеход, кивнул Леонид. – На реке моторка. И всё, ушли. А могут и дальше. Трое рядом с вездеходом, двое на мотоцикле, а в вездеходе сколько? – вздохнув, усмехнулся. Приложил винчестер к плечу.

С сопки на приличной скорости спускался мотоцикл. Грохнул выстрел. Переднее колесо взорвалось, и мотоциклисты вместе с «Явой», перевернувшись, грохнулись на землю. Снова хлопнул выстрел. Пуля прошла над головой Леонида. От вездехода в его сторону застучал «калашников» и три карабина. Он, прыгнув влево, выстрелил и убил одного, стрелявшего из вездехода.

– Клюнул, – по-грузински проговорил рослый мужчина в камуфляже. – Теперь он точно наш.

– И машину бросил, шакал, – презрительно проговорил второй.

Трое с пистолетами в руках быстро прошли в сторону выстрелов мимо джипа.

«Грузины, кажется», – подумала притаившаяся за кустом стланика Маша.

– Вертушку давай, Ларионов! – орал в телефон Фома. – Там и хозяйка, ее Хранитель нечаянно увез, а мы сели. Где вас, сучары, водить учили? – заорал он на водителя микроавтобуса.

– Чего ты медлишь? – кричал Ларионов.

– Ты брошенный четырнадцатый помнишь? – возбужденно говорил Фома. – Двое, что мост взорвали, туда рванули. А оттуда, видать, через Таскан и Элгену. А может, еще куда…

– Влип, – усмехнулся Леонид. – Они ищут кого-то. К мотоциклистам не пошли. Еще один, – выстрелив, он откатился вправо.

– Он нас всех положит! – спрятавшись за гусеницей, проорал Артур. – Надо уходить.

– Мой тебе совет, москвич, – посмотрел на него коренастый бородач. – Молчи в тряпочку, сейчас его сделают, – усмехнулся он. – Всё-таки подловили сучонка. Он уже четверых наших сделал, – мотнул он головой в сторону мотоциклистов и на два трупа перед вездеходом.

– Нас четверо осталось, а ты говоришь…

– Его тут грузины пасут, – кивнул бородач. – Наводку им дали, что он тут будет. А так срослось, что и наша Маша здесь. Правда, её не удалось грохнуть, но и за него ништяк заплатят. А ее все равно сделают, не выедет она с Колымы…

Маша с пистолетом в руках, не теряя из виду троих, осторожно шла по сопке. Увидела, как трое присели. Заметила приподнявшегося и выстрелившего из винчестера Хранителя. Трое вытянули руки с пистолетами.

Маша, двумя руками держа пистолет, нажимала на курок до тех пор, пока не кончились патроны, и после этого упала на землю. Расстреляв обойму, вставила новую. Передернула затвор. Увидела бежавшего вверх по сопке человека. Направила на него пистолет, как в тире учил Иванов, прикрыла левый глаз и, задержав дыхание, нажала на курок. Бегущий упал.

– Славно стреляете, мисс, – упал рядом Хранитель. – Я, между прочим, ваш должник. Не ожидал, что трое сзади зайдут.

– А те как? – нервно спросила она.

– Вертушка с ОМОНом, – кивнул он вперёд.

Мария положила голову на плечо Леонида и заплакала. Он замер, не зная, что говорить и делать дальше.

– Спасибо, – всхлипнула Березова. – Ты снова спас меня. Откуда они узнавали, где я? – чуть слышно спросила она.

– Скорее всего, жучок был, – ответил он. – В машине и на машине микроантенна. Смотришь, и видно, где машина едет. А жучок на прослушку запросто могли воткнуть, еще до аэропорта. Вот и всё. Оказывается, меня сюда не вы пригласили, – усмехнулся он. – Но теперь понятно, и жучок в машине, и прослушка, и всё остальное. Кстати, вы как к крови относитесь? – осторожно задал вопрос Леонид.

– Я убивала людей, – неожиданно для него ответила Маша. – Я была в Чечне, и получилось так, что на нас напали. Офицера ранили, и он выронил ПМ. А я училась стрелять. Схватила пистолет и четыре раза выстрелила. Одного боевика убила, другого ранила. Это было четыре года назад.

– Твои, – кивнул он на идущий на скорости джип. Сзади, явно отставая, двигался РАФик.

– Мария Александровна, – выскочив, заорал Федоров.

– Со мной всё в порядке, – поднялась она. – Кстати, скажите солдатам, что мы не бандиты. Здесь Хранитель и я. А там лежит один из грузин. Я его или ранила, или убила.

Двое из людей Фомы бросились к раненому.

– Если бы не вы, мне хана, – усмехнулся Леонид. – Я почему-то не ждал, что со спины зайдут, и вдруг крик, выстрелы. Я сначала подумал: баба умом тронулась и по мне лупит. Вижу, один вскочил и упал, второму вы плечо, извините…

– Давай на ты, – улыбнулась она. – Все-таки в бою были. Ты можешь сбрить бороду? – неожиданно спросила она. – Я где-то тебя видела, глаза узнаю, а вот борода…

– Я тоже помню ваше лицо, но где видел, не помню, – качнул головой Леонид. – Насчет бороды, – он вздохнул. – Пока не найду тех, кто убил отца и брата, бриться не буду.

– Но где мы могли видеться? – спросила Маша.

– У нас в машине был жучок, а под мотором прикрепленный маячок. То есть нас слышали и отслеживали наше передвижение.

– И кто же это установил? – удивленно спросила Мария. – Ведь машину нам дал Ларионов, а он, как я слышала…

– Разберемся, – с автоматом в руках подошел Ларионов. – А ты как тут оказался? – пожав руку Леониду, спросил он.

– Сказали, что тут мне что-то расскажут об убийцах отца и брата. И что я должен ждать на сопке, недалеко от дороги, на двадцатом километре Таскан…

– Жив, шакал! – проорал грузин, которого тащили к вертолету. – Недолго тебе осталось! – злобно прошипел он. – И тебе тоже, шкура, – взглянул он на Машу.

– Оказывается, и враги у нас общие, – усмехнулся Леонид. – Она мне жизнь спасла, – негромко признался он Ларионову. – Если бы не она…

– Значит, ты просто обязан на ней жениться, – усмехнулся Ларионов.

Маша, фыркнув, засмеялась:

– А я, собственно, не против. Но как только он сбреет бороду, дам определенный ответ.

– Я бы ее сейчас же сбрил, – шепнул подошедшей Карлов.

– Хорошо, что я – не ты, – усмехнулся Хранитель. – Если у милиции есть вопросы, я буду завтра в Магадане и отвечу. А сейчас мне надо…

– А вы не поедете с нами? – спросила Маша. – Собственно, я все то же расскажу завтра, а сегодня мне бы хотелось поговорить с вами, господин Суханов. Если вы, разумеется, не против.

– Я хочу заехать на Хатынгнах к одному знакомому. Его медведь подраненый порвал.

– Едем в Хатынгнах, – приказала Маша.

– А у вас хорошая память, – удивленно отметил Леонид.

– При моей работе нельзя без хорошей памяти, – улыбнулась она.

Магадан

– Все провалилось! – орал в спутниковый телефон Зуев. – Он и она живы. Арестовали пятерых, и они наверняка сдадут меня с потрохами! Я исчезаю, а ты…

– Надеюсь, шапки-невидимки у тебя нет, – услышал он голос сзади. Резко развернулся и, бросив телефон, попытался выхватить пистолет.

Ему легко выкрутили руки двое молодых парней.

– Служба собственной безопасности, – показал удостоверение мужчина лет сорока пяти. – У нас к вам есть вопросы, Зуев.

Зуева вели, взяв за руки, к машине. Он дернулся всем телом, и у него подкосились ноги.

– Под сердечника косишь, – усмехнулся один из парней. – Зря.

– У него сердце остановилось! – заорал второй, пытаясь нащупать сонную артерию.

Хатынгнах

– Господи, – плача, говорила миловидная женщина. – Но мы же никогда…

– Перестаньте, – остановила ее Маша. – Сегодня его заберет вертолет, и он будет в Магадане. Завтра ему сделают операцию, и поверьте, всё будет хорошо. Вам есть с кем оставить дочь?

– Да, – кивнула женщина. – У меня тут сестра живет.

– Позвоните, пусть придет и заберет девочку. Это ей на расходы, – она отдала конверт. – А это вам, чтоб в больнице у вас все было. Место будет в палате с мужем.

– А вы легко расстаетесь с деньгами, – усмехнулся Леонид.

– Поверьте, я не всем их даю, – улыбнулась Маша. – И если даю, то считаю нужным. А вы жадина, Суханов, – рассмеялась Березова.

– Нет, – улыбнулся он. – Просто впервые вижу, как легко расстаются с немалыми деньгами без расписок и других формальностей…

– Хватит об этом, – остановила она его. – Давайте искать точки нашего соприкосновения. И вы и я уверены, что встречались. Где?

– Сам бы хотел это знать, – кивнул он. – Собственно, там, где бывали вы, я быть не мог. И наоборот. В Чечню вы как попали?

– Возила гуманитарную помощь. Я думала, там все кончилось, но ошиблась. Хотя о том, что ездила и убила человека, не жалею. Даже какое-то время гордилась этим, – призналась Мария. – А вы ведь военный?

– В прошлом, – уклончиво ответил он. – В Чечне был, но там мы точно не встречались, – уверенно проговорил он. – Может, и вам и мне просто показалось, что виделись. Я напомнил вам кого-то, а вы мне.

– Возможно и такое, – нехотя согласилась Маша. – А куда вы сейчас?

– В Ягодном попрощаемся, – вздохнул Леонид. – Хотя я обещал быть в Магадане. И вы, кстати, тоже.

– Значит, едем в Магадан, – улыбнулась Маша.

Сопки

– Хавать хочется зверски, – потушив окурок, пробасил высокий сильный мужчина в кирзовых сапогах. – Ништяк переоделись, – усмехнулся он. – И по мне одежда этого мужика. Вот только ноги у него, суки, меньше. Что делать будем, Клещ?

– Надо в Якутию уходить, – отозвался лежавший на траве худощавый небритый мужчина в порванном камуфляже. – Там трасса, можно вдоль ее и топать. Или на попутках, чтоб не засекли. До железки доберемся, считай, хрен ментам на рыло. Ушли. Но надо бабки здесь найти и продуктами запастись. Но все это тут, на Колыме. И карту надо достать. Короче, хату берем, где детишки имеются. Там верняк и атлас есть, и с детишками родители шум поднимать не станут. Но без крови, Джигит, – посмотрел он на черноволосого смуглого здоровяка. – Просто входим, вяжем, берем что надо и уходим. И предупреждаем: если про нас вякнут, детишкам хана придет.

– А может, хапнем фраера с детишками и тачкой, и пусть, сука, нас через Якутию катит? – процедил Джигит.

– Наши морды сейчас везде висят, не пройдет такая поездка, – усмехнулся Клещ. – Надо делать, как я сказал, пусть думают, что мы где-то отсиживаемся. Имя какое-нибудь ляпнем, и все дела. Хозяева мусорам обязательно шепнут.

– Надо тачку брать на трассе и уходить, – процедил Джигит. – Нас, как где появимся, запалят и ментам стукнут. И так еле вырвались.

– Я этого козла, – заиграл он желваками, – зубами загрызу. Ведь должен был встретить, а не появился даже, сука позорная. Я его, клянусь Аллахом, в землю закопаю, под муравейником.

– Да уйдем, Джигит, – кивнул Клещ. – Просто, видно, не сумел он найти нас. Мы-то раньше времени сдернули. А он…

– Должен был ждать, – повторил Джигит.

– Остановите, – попросила Маша. – Но пойду я одна, – строго предупредила.

– Разумеется, – кивнул Иван Федорович. – Но сначала проверим местность. Надеюсь, за пять минут с вами ничего не случится.

– Я тоже надеюсь на это, – смущенно посмотрела на Хранителя Березова.

Четверо телохранителей вошли в заросли сопки. Люди Фомы цепью начали прочесывать густой кустарник. Неожиданно хлопнул выстрел. И сразу затрещали карабины.

– Вовремя остановились, – спокойно заметил Леонид. – Это беглые, – уверенно кивнул он. – Ручной карабин и самодельный пистолет. А вот их и положили, – хмыкнул он. – Надеюсь, ваших не задело никого.

– Там беглые, – подбежал Альберт. – Один труп, двоих взяли.

– У вас нюх на опасность, – посмотрел на Машу Леонид.

– Оставьте свой таежный юмор при себе, – сердито отреагировала она. Открыв дверцу, вышла. – Я в другую сторону, – сказала она вышедшему Иванову.

– Тяжело вам с ней, – посочувствовал Леонид.

– Это ей с нами нелегко, – усмехнулся тот. – Собственно, она порядок в фирме навела, а то золота полно уходило на сторону. И подделок море было. Но я думаю, что скоро опять начнется. Ее сестренка вернется с курортов и станет права качать. Мария Александровна даст ей денежек пару раз, но не более, и предложит поработать. А Верка не пойдет – не то воспитание. Не царское это дело – в офисе торчать или по старательским артелям бродить. Тем более с риском для жизни. Начнутся опять тяжбы. Мол, надо поделить оставленное отцом. Хотя все по закону, все это понимают, но обязательно начнется канитель. И покушения. Я и сейчас уверен, что не без ее участия эти стрелки появились. Хотя специально проверял, она сейчас в Турции. А это значит, что деньги кончаются, и очень скоро она появится. Вопрос к тебе, Леонид, – кивнул он. – Ты Пономарева Юрия знаешь?

– А почему ты спросил? – помолчав, задал вопрос Леонид.

– Да приехал он к ней, весь из себя, – усмехнулся Иван Федорович. – С телохранителями. И про золотишко что-то говорить стал. А на поверку оказалось, что нищий он. Правда, был в числе миротворцев, которых грузины в Южной Осетии потрепали. У нее там жених погиб, – кивнул он. – Андрей. А этот привез орден и крестик, который Андрей якобы попросил передать Маше. Но поняли быстро, что он за птица, а вот толком ничего не узнали. Сбежал, падаль, из клиники, куда она его положила. На кладбище стреляли в нее, а этот Юрий получил скользящее ранение, когда ее на землю положил. Но я проверял, не мог он пулю получить вскользь, если Марию закрывал. Разыграли покушение.

– Крестик, – прищурился Леонид. – Серебряный Георгий Победоносец. Да?

– Точно, – удивленно посмотрел на него Иван Федорович. – А ты откуда знаешь?

– Да кто-то из твоих парней говорил, – помолчав, ответил Леонид.

Иванов хотел что-то сказать, но, увидев пристальный взгляд Хранителя, промолчал.

– Вот, значит, как, – прошептал Леонид.

– Ты только ей ничего не говори, – попросил Иванов.

– Не скажу, – остановил его Суханов.

– У Юрия этого брат живет в Якутии, – словно для себя негромко заговорил Иван Федорович. – В Охотском Перевозе. Тьфу ты, – опомнился он. – Она же собирается туда ехать, землю под промприбор и драгу выкупить. А брат этого Пономарева живет в Джебарики-Хая. Это по здешним меркам недалеко. Километров шестьдесят, если напрямик. Эти поселки стоят на берегу реки Алдан. Когда будем там, обязательно брата навестим. Может, и этот самозванец там будет.

– Может, и будет, – кивнул Леонид.

Увидев, что Мария возвращается, замолчали. Проходя мимо связанных зеков, она посмотрела на них и остановилась.

– Срок большой был, что в побег ушли? – спросила она.

– А тебе чего? – усмехнулся Клещ. – В адвокаты пойдешь?

– Мрази вы, – презрительно перебила она и пошла к машине.

– Я бы тебя, шкура поганая… – начал Клещ, но его чувствительно пнул в живот один из людей Фомы. – Ты мне руки развяжи, сучара! – пытаясь ударить его связанными ногами, заорал Клещ. – Тогда посмотрим, кто здесь банкует…

Магадан

– Извините, ради бога, – улыбаясь, подошел к пожилой женщине-библиотекарю полный мужчина лет сорока в светлом костюме. На нем были очки в тонкой золотой оправе. – Я могу вам задать вопрос об истории этого края?

– Разумеется, – улыбнулась библиотекарь. – О Магаданской области я могу рассказывать бесконечно…

– Меня интересует одна легенда, – с небольшим акцентом сказал мужчина. – Якобы в шестнадцатом году прошлого века пятеро японских коммунистов что-то здесь оставили…

– Кажется, я знаю, о чем вы говорите, – начала свой рассказ краевед-библиотекарь. – Многие утверждают, что такое действительно было, хотя прямых доказательств нет… При чем здесь завещание в пользу будущей коммунистической Японии, которая вряд ли станет таковой? Уж больно маловероятны эти события. Ошибочно утверждать, что это были сокровища Одноглазого Спрута – так называл себя один из японских капитанов-пиратов. Дело в том, что пиратские суда Одноглазого Спрута были потоплены военными кораблями России рядом с Сахалином. Что же касается пятерых японцев, то тут несколько версий насчет того, что именно они спрятали. Первое – это звезда Бессмертного Ниндзя; она откроет источник, испив семь глотков которого, человек перестает болеть и становится искусным воином. Хотя насчет искусного воина есть сомнения. Ведь ниндзя – наука воинов-теней. Познают ее под руководством опытных мастеров этого вида боевого искусства. Что касается здоровья и излечения болезней, здесь мнения расходятся. Некоторые абсолютно уверены, что такой источник есть, но не на Колыме, а на Камчатке, в долине Гейзеров. Есть еще мнение, что пятеро последователей Бессмертного Ниндзя спрятали его звездочку-оружие. Вы, видимо, знаете, что звездочкой называется смертоносное метательное оружие…

– Это я знаю, – улыбнулся иностранец.

– Так вот, – продолжила библиотекарь, – на звездочке Бессмертного Ниндзя указано место, где хранятся сокровища, и нашедший их должен построить храм, где будут обучаться боевым искусствам дети нищих, с которых, разумеется, не будут брать плату за обучение, а мастера, сэмпаи, и учителя будут получать те деньги, которые останутся от храма или монастыря. Это было напечатано в одной из японских газет в семнадцатом году, но несколько изданий тут же напечатали опровержение. Хотя такой воин был, и именно он с группой преданных ему воинов отправился захватывать дальневосточные берега России, в которой в то время вовсю поднимали головы большевики и прочие партии, стремящиеся свергнуть в нашей стране самодержавие. Самое ужасное, что и в наше время из-за этого уже погибли люди. Спрятать японцам звезду Бессмертного Ниндзя помог русский охотник, Суханов, и когда к власти пришли коммунисты, его просто убили товарищи из ЧК. Потом погиб его сын, и тоже от рук чекистов. А восемь лет назад был найден обезображенный труп внука первого Суханова, а потом через четыре года убили его старшего сына… В общем, череда смертей продолжается… Сейчас сюда приехал последний из Сухановых, или, как его называют, последний Хранитель, Леонид Суханов. И на него, говорят, уже были покушения… Так что…

– А вы как думаете? – виновато прервал библиотекаршу иностранец. – Где правда? В чем она заключается? В том, что Бессмертный Ниндзя спрятал сокровища или звездочку-сюрикен с указанием места источника…

– Мое мнение – все дело в звездочке, – уверенно ответила библиотекарь. – Она, по словам воинов Бессмертного Ниндзя, осыпана бриллиантами и стоит чудовищных денег… Вот почему за ней охотятся столько людей в разных странах – японская якудза, цэрэушники, наши спецслужбы и многие другие… Вот, пожалуй, и все, что я могла вам рассказать…

– Большое вам спасибо за такой интересный и содержательный рассказ, – вежливо поблагодарил иностранец и поставил на столик перед библиотекаршей флакон французских духов.

– Придется ночевать, – вздохнув, недовольно проворчал Леонид. – Не люблю города, – ответил он на удивленный взгляд Ивана Федоровича. – Это своеобразные каменные джунгли, – кивнул он. – А вот и хищники, – кивнул он на пьяных молодых людей.

– Во, парни! – раздался громкий вызывающий голос. – Видали нового русского? Ездит на джипе, с охраной. Трахает наших девчонок, и ему все можно. В аварию попадет, просто ментам сунет и будет невиноват. А у меня маму такие вот в Хабаровске сбили, – заорал он.

Толпа угрожающе двинулась к машинам.

– Оказывается, охрана иногда не помешает, – засмеялся Леонид.

Парни Фомы, переглянувшись, шагнули навстречу толпе.

– Назад! – крикнула Мария и дважды выстрелила вверх.

– Мария Александровна! – подскочил к ней Иванов-Федоров. – Ради бога…

– Шестерых я уложу в целях самообороны, остальных добьёт охрана, – шагнула вперед Маша. – Вам же море по колено. А про маму, сбитую машиной, он вам наврал, – усмехнулась она. – Просто ему повод нужен, чтобы вас, идиотов, поломали, а остальных в милицию забрали. Куда же ты, сын сбитой мамы? – насмешливо крикнула она вслед убегавшему парню. Остальные, матерясь, рванули за предводителем.

– Лихо, мадам, – похлопал в ладоши Леонид. – А если бы…

– Если бы да кабы, – прервала его Маша. – Я видела подобное уже два раза, и причина здесь на поверхности. Зависть. Почему у кого-то есть такая машина, и не одна, а у меня нет? Завести толпу озлобленных подростков проще простого. Сейчас телеэкран пестрит новостями о ДТП с участием машин со спецсигналами и прочих дорогих авто. Ваш номер – сто десять, – отдала она ключи Леониду. – Пиво в холодильнике…

– Послушайте, уважаемая, – немного раздраженно начал он. – А какого черта вы решаете…

– Во-первых, – спокойно заговорила она, – вы спасли мне жизнь, а во-вторых, я сделала то же самое. Есть еще в-третьих, но об этом вы узнаете немного позже, – и, развернувшись, она вошла в сопровождении телохранителей в гостиницу.

– Лихая баба, – подошел к Леониду Фома. – Нас до утра отпустила.

– Еще раз при мне назовешь ее бабой, сделаю больно, – пообещал Суханов и пошел в гостиницу.

– Похоже, попал мужик, – прошептал Фома. – А они, собственно, подходят друг другу. – Слышали, – повернулся он к своим, – при этом психе бабой ее не называть. Лично зубы выбью. А как же про неё говорить-то? – задумался он.

– По имени-отчеству, – подсказал кто-то.

– А то я без тебя не знаю, – недовольно посмотрел он на того. – Сегодня, мужики, гуляем, – весело проговорил он. – Но чтоб завтра к обеду были как стеклышко, – тут же предупредил он.

– Кто послал? – Присел на корточки Леонид и приставил ствол с глушителем к левой коленке «официанта.

– Да иди ты, – простонал тот.

Суханов нажал на курок и левой рукой закрыл рот «официанта».

– Кто послал? – Прижал он ствол к яйцам лежавшего.

– Сестра Зуева, – простонал «официант». – Его взяли, он уже труп…

– Как узнал номер и кто тебе был нужен? – перебил его Леонид.

– Ты и Машка, – промычал раненый.

– Нормально, – качнул головой Леонид. – Значит, знали, что двое нас здесь. Интересно, от кого?

– Павлюк! – воскликнула Маша. – Сейчас, – она взяла свой сотовый и нажала вызов.

– Что? – прищурился Иван Федорович. – Даже так, – качнул он головой. – Ну спасибо. Я потом перезвоню, – и сильно, локтем левой руки ударил рослого блондина в солнечное сплетение. Альберт, мгновенно завернув ему руки, сцепил их наручниками. – В мой номер, – приказал Иванов.

Альберт и еще один затащили мычавшего телохранителя в номер.

– Ты и ты, наверх, в номер Хранителя, – кивнул двоим Иван Федорович.

– А нас там не пристрелит этот специалист? – спросил один.

– Нет, – качнул головой Иван Федорович.

– Сейчас придут двое – сказала Маша. – Они будут в номере напротив.

– А как ты поняла, что это Павлюк? – спросил Леонид.

– Он знал, что я пойду к тебе, – ответила она.

– Значат, он прослушку и поставил…

– Мы уже получили машину с прослушкой, – перебила его Маша. – И на ней отпечатки пальцев Зуева.

– Нормалек, – усмехнулся Суханов. – А ты вообще-то кто? – спросил он раненого.

– Я на Софью Павловну работал, – простонал тот. – На мне уже два трупа, она, сучка, всё равно сдаст.

– Ларионов, – говорил в сотовый Суханов. – Приезжай, киллера взяли. У меня в номере, – усмехнулся он. – И пошли кого-нибудь за сестрой Зуева. Она заказчик.

– Ну и Леня, – качнул головой Ларионов. – Собственно, он тогда единственный понял, что я из милиции, – засмеялся он. – Тьфу ты, черт, – вскочил майор.

– Значит, вот оно как, – обидчиво проговорил Иван Федорович. – А поделиться секретом, что у вас роман, значит, не обязательно для начальника службы безопасности…

– Роман? – переспросила Маша. – У кого?

– Ну, у вас и этого, Хранителя, – удивленно посмотрел он на нее. – А что? Он мужчина молодой.

– Роман, – усмехнулась Маша. – А ведь он действительно мне понравился как человек. Да и как мужчина тоже. Он необычный какой-то, – вздохнув, сказала она. – Хорошо, я вспомнила про фотографию. Борода его делает просто неузнаваемым и страшным, – улыбнулась Маша. – Только глаза хорошие… – прошептала она и засмеялась. – Но он и я – полная несовместимость. Он любит свою жизнь, а я уже не могу без своей. Я думаю об этом, – усмехнулась Маша. – Суханов и я… – она весело рассмеялась.

– Кто-то нас опередил, – качнул головой ворвавшийся в квартиру омоновец. – Пуля в затылок, – присел он около валявшейся женщины. – Все отсюда вон, вызывайте оперативную группу, – кивнул на дверьучастковый, старший лейтенант. – Кто-то оставил окурок около порога, Зуевы никогда подобного не делали. Я бывал у них. Всё время полная чистота и порядок. А кстати, где горничная? – вспомнил участковый.

– Здесь, – услышал он голос. – В туалете. Горло перерезано.

Двое вошли в ванную комнату.

– Горничная, – кивнул участковый.

– Всё, – приказал командир группы. – Вызывай оперов.

Внизу в гараже послышались выстрелы. Коротко простучала автоматная очередь.

Двое парней с пистолетами, присев за «мерседесом», меняли обоймы.

– Не уйдем мы, Кореец, – скрипнул зубами один.

– Пусть попробует взять, – усмехнулся смуглый крепкий длинноволосый парень.

– Может, сдадимся? – вздохнул первый, русоволосый атлет.

Кореец усмехнулся и выстрелил ему в грудь. Потом выстрелил по троим омоновцам около ворот. Один упал. Кореец, взяв из руки убитого ТТ, левой рукой обыскал его, забрал пачку денег и две запасные обоймы. Поднявшись и что-то пробормотав, выскочил из-за машины, стреляя из двух пистолетов, впрыгнул в открытую дверь. Автоматные пули прошили стену слева и справа от двери. Кореец побежал вниз по лестнице, ногой выбил первую же дверь и побежал по длинному узкому коридору. Заскочил в небольшой спортивный зал с бассейном, ринулся к выходу…

– Он вниз ушел, – зло говорил по микрофону рослый омоновец. – Одного убил, троих ранил. С двух рук стреляет, сука.

– Второй где? – перебил голос командира группы.

– Он его убил, – ответил омоновец.

– Кто это? – посмотрел на участкового командир.

– Черт его знает, – пожал плечами тот. – Не было у них никого из мужиков, кроме водителя. Так тот из ментов, наш то есть.

– Где он, гнида? – осторожно осматривая небольшой спортзал, процедил один из четверых омоновцев.

– Потеряли мы его, – доложил по переговорному устройству один из омоновцев. – Он в спортзал вбежал. Бассейн тут, и больше ничего…

– Никого, – доложил другой голос.

Кореец полз по бетонной трубе немного вверх. Остановившись, перевел дыхание, и снова, с трудом отталкиваясь коленями и локтями, пополз дальше. Наклон трубы стал меньше. Снова остановился, тяжело вздохнул. Джинсы на коленях были порваны, колени кровоточили. Он посмотрел вниз и усмехнулся.

– Хорошо, хоть какой-то наклон есть, – пробормотал он. – Темно… Вылезу в кустах, в ста метрах от дома. Догадаться они не могут. Уйду, – кивнул он. – Но стоить это будет гораздо дороже.

– Где он, мать его, – растерянно говорил омоновец.

– Непонятно, – отозвался другой. – Стены все целы. Две двери. Мы следом за ним шли. Минут через пять после него вошли, а он испарился, сучья морда. Куда мог подеваться?

– А вы в бассейне смотрели? – осторожно спросил невысокий мужичок. – Водопроводчик я. В бассейне есть люк справа, в стенке, а там труба бетонная. Вверх уходит.

– Где? – спрыгнул в пустой бассейн омоновец.

– Как раз напротив тебя, – кивнул мужичок. – Видишь, там раковины вроде, они железные. Поверни одну, и вход в трубу откроется.

Омоновец попробовал и чертыхнулся.

– Не получается.

– Значит, не ту крутишь, – осторожно спустился в бассейн мужичок. – Вот она, – он, подойдя, крутанул влево одну из раковин, которые в два ряда были закреплены на стенах бассейна. Открылся квадратный вход. Омоновец заглянул.

– Точно, – крикнул он. – Он, видно, пополз по трубе. Здесь… Где выход из трубы? – требовательно спросил командир группы.

Кореец, раздвинув кусты, пролез под забором и побежал влево к подножию сопки. Повернувшись, показал указательный палец и рванул дальше.

– Собака нужна, – крикнул один из омоновцев. – Иначе уйдет, сука.

– Он в сопку ушел, сто пудов, – высказался один. – А у нас следопыт есть, – кивнул он. – Ярцев, пошли след читать…

– Из охотников парень, – кивнул вышедшему из милицейского УАЗика майору командир группы. – По следу как собака идет. Та нюхает, а он видит. Как? – пожал плечами командир. – Только он и знает.

– Леонид Суханов? – спросила Алла.

– И что дальше? – остановившись, посмотрел на нее Хранитель.

– Мне надо с вами поговорить, – вздохнула она.

– А кто вы есть-то? – спросил он. – И ради чего я должен говорить с вами?

– Кто эта женщина? – сердито прошептала стоявшая у окна Мария. – Чего ей надо?

Сидевший в кресле Иван Федорович, поднявшись, подошел к окну.

– Знакомая, – пробормотал он вполголоса. И уже громче, для Аллы: – Куда-то пошел. Наверное, в кафе.

– А он не такой уж и женоненавистник, – сердито проговорила Маша. Отошла от окна, взяла сигарету и прикурила.

«Злится, – усмехнулся мысленно Федоров. – Впервые вижу за четыре года, что Мария из-за мужика злится. Но не пара они, – с сожалением подумал Федоров. – Она бизнес-леди, он – таежник. Не сложится у них ничего, – вздохнул он.

– Когда поедем на Перевоз? – сухо, по-деловому спросила она.

– Так вам виднее, Мария Александровна, – отозвался он. – Как скажете, так и сделаем. В Якутске нас встретят.

– Хватит мне встреч, – сердито напомнила она. – Если здесь три раза чуть не убили, то я не хочу, чтобы это повторилось там. Но сначала надо решить вопрос с нашими английскими друзьями, – по-английски добавила она.

– Извините, – подался он вперед. – Не расслышал.

– Просто я говорила по-английски, – пояснила Маша. – Вы уже знаете про клад.

– Ну, во-первых, я не верю ни в какие клады и тому подобное, – спокойно проговорил Федоров. – Во-вторых, я бы не советовал вам ввязываться в дела международных уголовников. А в-третьих, как решите, так и будет, – хмыкнул он.

– Знаете, Иван Федорович, – помолчав, процедила она. – Вы уже не раз спасали мне жизнь.

– Но последние покушения на вас предотвратил Хранитель, – напомнил он. – А я, старый дурень, даже не подумал, что могут поставить маячок и прослушку. Так что пора мне на покой, наверное. А вы бы с Хранителем поговорили, – кивнул он. – Его кандидатуру на начальника вашей службы безопасности я поддержу обеими руками.

– Погодите, – посмотрела она ему в глаза. – Вы, действительно, хотите уйти?

– Если откровенно, то нет, – качнул он головой. – Но я допустил непозволительные промашки, которые могли стоить вам жизни.

– Я запрещаю даже думать об этом, – категорически перебила его она. – А то, что произошло, вина не ваша. Я всегда верила нашей милиции, и то, что нам поставил маячок на машину подполковник, меня поразило. И кроме того, – неожиданно весело улыбнулась Маша, – это дало возможность мне познакомиться с Хранителем снова. Мы были знакомы, но несколько минут. Я была у Андрея, – тише добавила она. – И фотографировала их. Поэтому мне показались знакомыми его глаза. А эта женщина, Алла, которая его разыскивает? Он ее не знает, – засмеялась она.

– Можно, я скажу кое-что, – вздохнул Иван Федорович.

– Да, – кивнула она. – Он мне нравится, – улыбнулась Маша. – Я знаю, что мне делать. И я это сделаю.

– Позволю себе вопрос. Что сделаете? – уставился на нее он.

– А вы узнаете об этом первым, – засмеялась Мария.

– И что же это может быть? – задумался он.

– Вам заплатят очень хорошие деньги, – говорила Алла.

– Сколько? – перебил ее сидевший напротив Суханов.

– Миллион евро, – ответила она.

– Послушайте, – спокойно заговорил он. – Если я продам все, что там есть, то получу вдвое больше.

– А что там? – подавшись вперед, тихо спросила она.

– Японский клад, – улыбаясь, он взял бутылку с пивом и сорвал крышку.

«Значит, он знает», – подумала Алла. Повернув голову, она сняла темные очки.

«А ты не одна, девка, – весело подумал Суханов. – Положим, убивать вы меня сейчас не будете. Значит, она меня как-нибудь отвлечет и сыпанет в пиво снотворное. Да, похоже, я нашел того, кого искал, – отметил Суханов. – Наконец-то. Брата так же напоили и увезли из ресторана в Ягодном, а нашли около Эльгена…»

– Вашего деда, Панкрата Федоровича, – вздохнула Алла, – убил мой дед, Арсений Федотович Романов. Он был чекистом.

– Зачем вы мне это говорите? – спросил Суханов.

– Дед еще жив и хочет исправить ошибку, – вздохнула она. – Он знает убийц ваших отца и брата. А от вас он ничего не хочет, – упредила его Алла. – Просто убийцы ваших родных – мой брат и его сын.

– Вот вам, нате, – пробормотал Суханов. – Я что-то ничего не понял. Вы хотите отдать мне на съедение своих родичей?

– Мой брат, – неожиданно гневно заговорила Алла, – причастен к захвату «Норд-Оста». Надеюсь, вы слышали об этом событии?

– Он что, дух? – уточнил Суханов.

– Он просто помог банде въехать в Москву, – ответила Алла. – А я совершенно случайно не пошла в тот день на спектакль, хотя у меня были билеты. А мой дед, генерал-майор КГБ Романов, узнал об этом. Но отдавать сына правосудию – это опозорить свою фамилию и весь свой род. И он узнал о вас, о последнем Хранителе и вашем желании отомстить. И послал меня найти вас. Чтобы в это поверить, вам надо поехать в Москву, где вы узнаете правду обо всем, – закончила она.

– А где гарантия, что вы говорите правду? – отпив пива, спросил он.

– Оставьте меня своим друзьям как заложницу, а полетите один. Но сначала можете поговорить с дедом, а потом проверить номер телефона, – сказала она.

– Где сейчас ваш брат? – спросил Суханов.

– Не знаю, – качнула она головой. – Ему сделали заказ на одну женщину. Она сейчас в Магадане. Также он хочет убить вас. Зуев был оплачен им, – кивнула она. – Константином Романовым. Вы, наверное, думаете, а почему я это делаю? Тогда, в «Норд-Осте», погиб мой любимый, нам оставалась до свадьбы неделя. А Костя… – она опустила голову.

– Пойдем, – поднялся Леонид. – И скажите своим людям, пусть уйдут. Меня раздражает эта слежка.

Она улыбнулась.

– Это охрана, папа сказал, что они отвечают за мою безопасность. И кстати, мы хотели разыграть сцену нападения на женщину при вас, а…

– Я не всегда заступаюсь за женщин, – усмехнулся Леонид. – Но за вас, наверное, влез бы, – окинул он взглядом ее фигуру.

– Скажу парням, что я в безопасности, – улыбнулась Алла.

– Но вы искали меня, и ваш брат наверняка знает об этом, – вспомнил Леонид.

– Он считает, что я послана отцом по этим старым японским делам, – вздохнула она. – И собственно, именно он спас вам жизнь…

– Я так и понял, – усмехнулся Леонид. – И признаюсь, не находил ответа, кто же помешал ему грохнуть меня? А кто сделал заказ на женщину? – спросил он.

– Скорее всего, ее сестра, – спокойно ответила Алла. – Я не знаю точного ответа, но слышала разговор друга Кости, Михаила Сафонова, с питерскими бандитами, Горным и Хряком. Они мечтают убить Марию Александровну, а ее сестра заберет весь бизнес в свои руки… Но ненадолго. Потом выгодно передаст его и, конечно, прихватит немного золота. И мой брат тоже участвует в этом. Кстати, твоего отца убивали мой брат, Сафонов и кто-то третий, кого я не знаю, – качнула она головой. – Они были тогда молодыми и совершенно случайно вспомнили разговор папы со своим товарищем об убийстве твоего деда. Они выбивали из него карту, где лежит клад. Об этом рассказал один из захваченных в плен японцев. Но назвать место он не успел, умер. Пойду, скажу своим, что я в безопасности, – улыбаясь, она встала и сделала два шага в сторону двух поднявшихся молодых мужчин.

Алла сделала всего три шага, как броском справа была сбита на пол каким-то мужчиной. Все услышали хлопок выстрела, и пуля вошла в плечо сидевшему за столиком одному из охранников Аллы. Второй выхватил пистолет.

– Стреляли со второго этажа, – закричал накрывший Аллу. – Угловое окно!

Хранитель рванулся к дому.

– Прикрой её и вызови «скорую»! – поднимаясь с Аллы, крикнул Альберт и побежал следом за Леонидом.

Суханов, увернувшись от резко притормозившей машины, перекатился по капоту и побежал к дому. Альберт с пистолетом в руке бежал следом, что заставило водителя замолчать, а двух милиционеров ДПС рвануться за ним.

Из подъезда выскочил рослый парень в камуфляже и, получив удар в живот, упал. Выскочивший плотный мужчина вскинул пистолет, но парень ударом ноги выбил оружие.

– Молодец, – кивнул Альберту Суханов. – Кто тебя нанял, паскуда? – спросил он парня. – У тебя минута. Время пошло.

– Лапин, – промычал парень.

– Руки над головой! – заорал один из подбежавших милиционеров.

– Дурак ты, Михаенко, – посмотрел на него Хранитель. – Один против двоих прешь. Второй-то без оружия. Предупредительный в воздух, и бей в плечо первого, а второго клади на асфальт. Забирай их, – поднялся он.

– Тьфу ты, – облегченно выдохнул старший сержант. – Я и не узнал тебя, Хранитель… А этот кто такой?

– Мой приятель, разрешение на ствол есть, – кивнул Леонид.

– Вот, – показал разрешение Альберт.

– А ты как оказался в баре? – спросил, подойдя к нему, Хранитель.

– Случайно, – пожал тот плечами. – Зашел кофе выпить. Увидел блеск оптического прицела. И инстинкт сработал.

– Давай по-мужски, честно, – усмехнулся Леонид.

– Начальник послал, – вздохнул Альберт. – Подстраховать тебя и убедиться, что у тебя не роман с этой женщиной.

– А ему-то что? – не понял Леонид.

– А ты у него спроси, – пожал плечами Альберт.

– Но всё равно, спасибо, – пожал ему руку Леонид. – Может, пойдем врежем грамм по сто?

– Лучше по двести с прицепом, – вздохнул Альберт.

– А что случилось-то? – подошел к Леониду милиционер.

– В бар напротив зайди и всё узнаешь, – отмахнулся Леонид.

– Винтовка в угловой квартире на втором этаже, – подсказал Альберт. – С этой стороны.

– Позвони мне, когда поговоришь с задержанными, – ответил Ларионову Леонид. – Есть информация. А я бы на твоем месте…

– …представился спасенной. Она, кстати, очень даже нечего…

– Я это заметил, – кивнул Альберт. – А ты думаешь, это удобно?

– Ну ты даешь! – засмеялся Леонид. – Кстати, не замужем. А ты…

– Холост, – вздохнул Альберт.

– Тогда вперед! – кивнул в сторону бара Леонид. – Может, это твоя судьба. Красивая, фигурка самое то, не труслива, честная. Напьемся, а ты с ней познакомишься, – решил он.

– Напиться не помешает, – согласился Альберт.

– Кто нанял? – спросил Крылов.

– Да иди ты, ментяра поганый, – усмехнулся киллер. – Просто по пьянке решил хату подломить, вошел, а там винтовка. Так я решил по воронам стрельнуть. И одну вроде сбил, – хохотнул он.

– Да я просто выскочил, а мне по животу ногой, – возмущенно говорил плотный мужчина.

– А на стволе твои пальчики, – усмехнулся капитан милиции. – И вас видели, как вы входили в комнату. Так что влипли вы по самое не балуй, – усмехнулся милиционер.

– Ты молодец, – кивнул, наливая водку, Леонид.

– А ты вообще классно работаешь, – пьяно улыбаясь, заверил его Альберт. – Моя фамилия – Бушкович. Я из поляков, был пан Бушковский, а Советы пришли, стал Бушкевич. Я потом хотел вернуть фамилию, но мой отец герой России и запретил мне это делать.

– Да хрен с ним, с панством, – усмехнулся Суханов. – Сейчас все, у кого бабки есть, паны, а большинство холопы. А деньги получают за природные ресурсы. Чего говорить, пока вроде не бедствую, но и не миллионер. А вам нормально платят?

– Вполне, – кивнул Альберт.

– Хозяйка у вас женщина по всем статьям. И фигура, и лицо, и ноги, в общем, мечта, – вздохнул он. – Один недостаток у нее, – наливая, недовольно проговорил он.

– И какой? – взял стакан Альберт.

– Богатая, – хмуро ответил Суханов.

Альберт поперхнулся и закашлялся. Суханов похлопал его по спине.

– Так чего плохого-то? – не понял Альберт.

– И как такой предложение делать? – выпив, хмуро спросил Леонид. – Я даже бороду готов сбрить и от мести отказаться. Знаешь, – кивнул он. – Я ее глаза запомнил. Чистые они у нее. Вроде богатая, дама из высшего общества, а глаза нормального человека, и друзья у нее – англичане. Правда, ее подруге я не завидую, – качнул он головой. – Из-за секретов матери запросто под пулю или под нож попасть может. Хотя азиаты просто так не убивают, – вздохнул он. – Триада, – усмехнулся Леонид. – Якудза, клятва на родовом мече самураев… Раньше я бы подумал, что всё это бред с тяжкого похмелья. А теперь еще Алка со своим отцом и братом, – качнул он головой. – Всё это надо обдумать на трезвую голову. А ты молодец, и реакция у тебя класс. А вот ответь, ты вроде как сторожевой пес. Не обижайся только. А вот ведь и пришибить могут. Не обидно из-за кого-то совсем чужого для тебя под пулю попасть?

– Обидно. Но это – вопрос выбора. Хочешь прилично зарабатывать – рискуй. Сначала я вроде побаивался, думал, что делать, если в хозяйку целятся? А я выстрелить не успеваю. Кричать поздно, она не отреагирует. Придется собой закрывать. Хорошо, если в броник попадет, а если в голову или шею? А потом понял, что наша главная задача – не дать выстрелить. А если случился – прыгай под пулю, вот такие дела. А меня того, – качнулся он, – развезло малость.

– Да и я на переборе, – признался Леонид. – Поехали в гостиницу, – поднялся он.

– Поехали, – с трудом опираясь о столик, встал Альберт.

– Вызови машину и людей, – кивнул бармену Леонид. – Номер вот, – хотел написать он на салфетке.

– А не надо звонить, скажи ментам, что буянят тут у вас. Только не говори, кто.

Напротив бара остановились милицейские «жигули».

– Если незнакомые, не сопротивляйся, – предупредил Альберта Хранитель. – А если знакомые, до гостиницы подбросят.

– Я все ему объяснила, и он понял. Но тут этот выстрел, – вздрогнула Алла. – И если бы не один знакомый Суханова, меня бы убили.

– Вот что, Алка, – кашлянув, заговорил генерал. – Прилетай вместе с Сухановым. И с тебя хватит. Ты и так сделала очень много. Как он принял то, что его прадед…

– Спокойно, – ответила она. – Время было такое.

– Когда соберетесь, позвони.

– Хорошо, папа, – вздохнула Алла. – Андрей ранен.

– Селезнев мне всё рассказал, – перебил ее отец.

– Что? – расширил глаза Иванов-Федоров. – Как в милиции?

– Просто спят в камере, – сообщил дежурный. – Если сможете, приезжайте и заберите обоих.

– Разумеется, немедленно выезжаю, – кивнул Иван Федорович. – Надо предупредить Марию Александровну.

– И куда же вы собрались? – спросила проходившая мимо Березова.

– Бушкевич и Суханов в милиции, – машинально ответил Иван Федорович.

– Где? – шагнула она к нему.

– В райотделе, – кивнул налево Иванов. – Тут недалеко. Звонил Ларионов и попросил забрать.

– Поехали, – заторопилась Березова.

– Извините, но вам ехать совсем не обязательно…

– Просто не могу пропустить такую картину, – рассмеялась она. – Мой телохранитель и человек – легенда Колымы в камере. Поехали, – требовательно поторопила она.

– Я их обыскал, и вот, – он отдал Иванову небольшое записывающее устройство.

– У Бушкевича было. Мы не слушали. Его стволы, – он положил два ПМ и четыре обоймы. – Бронежилет не снимали. Кошелек с деньгами. Десять тысяч сто пятьдесят два рубля и триста евро. А это документы и вещи Суханова.

– Давайте, где расписаться, – подошла Березова.

– Извините, – виновато улыбнулся Ларионов. – Но вы…

– Я его невеста, – вполне серьезно проговорила Маша. – Сколько нужно заплатить?

– Ничего, – улыбнулся Ларионов. – Распишитесь в получении вещей, денег и документов Суханова.

– Ну и видок! – качнул головой блондин. – А вонь какая, – поморщился он. – И здесь месяцами сидят! С ума сойти можно. Ну… – посмотрел он на подошедших Иванова, Березову и майора, – можно забирать?

– Можно, – улыбнулся Ларионов. – Но их не разбудить.

– У вас есть холодная вода? – спросила Маша.

– Есть, – отвечая на взгляд майора, кивнул старший сержант. – Подключить шланг, и все дела…

– Даю ящик коньяка и ящик пива, – кивнула Маша. – Подключите и дайте шланг мне.

– Может, не надо, Мария Александровна? – тихо спросил Иванов-Федоров.

– Еще как надо, – отозвалась она.

– А иначе они будут еще часов пять в таком состоянии, – улыбнулся Ларионов.

Сержант дал в руки Марии шланг.

– Всем советую отойти, – посоветовал майор. – У Хранителя память на зло долгая.

– Включайте, – крикнула Маша.

Мощная струя холодной воды ударила по головам спящих на полу, на старые матрасы и дырявые казенные одеяла.

– Эй, – закрываясь руками, заорал Леонид. – Что за дела?

Маша направила струю ему в лицо. Затем на Альберта. Оба схватили одеяла и начали закрываться ими от мощной струи холодной воды.

– Убью! – зло пообещал Суханов.

Мощная струя сбила его с ног.

– Вы зальете тут все, – испуганно говорил из угла дежурный.

– Выключайте! – крикнула Маша. Бросив шланг, подошла к решетке.

Сбросив с себя одеяла, насквозь мокрые, Суханов и Бушкевич шагнули к решетке.

– И какая же сволочь, – начал Суханов.

Увидев Марию, замолчал.

– Дайте им ведра, – требовательно проговорила Маша. – Протрите всё хорошенько, и тогда поедем переодеваться. У вас полчаса на уборку.

– Ну дает, баба, – прошептал дежурный.

– При Суханове про нее не говори так, – посоветовал Ларионов. – Прибьет.

Сержант поднес два ведра.

– Мы в парашу выжимать будем, – чертыхнувшись, процедил Суханов. – А помогло, – подмигнул он Альберту. – Я почти трезвый.

– А я как будто и не пил, – выжимая над унитазом одеяло, отозвался Альберт.

– Первый раз вижу, чтобы Суханов подчинялся. Но им переодеться надо.

– Сейчас принесут одежду, – кивнула Маша. – Но пока не закончат, чаю им не давать. Я поехала.

– Без вас мы его не выпустим, – остановил ее Ларионов. – Он здесь такое устроит.

– Хорошо, – улыбнулась она.

– Мать ее за ногу! – выходя из ванной и кутаясь в простыню, пробормотал Суханов. – Так и простуду подхватишь. Правда, я сам, когда переберу лишнего, в прорубь или снег ныряю, а летом в ручей. Но чтоб вот так, в камере водой полоскали, такого и в вытрезвителях не бывало. Ну, Мария Александровна, – вздохнул он, – вы даете.

– Я чай буду, – просипел лежавший под одеялом Альберт.

– Я тоже, пожалуй, чайку с вареньем попью, – кивнул Хранитель.

– Так вы специально послали Альберта, чтобы он записал разговор Суханова?

– Если вам этого не надо, – хотел отключить диктофон Альберт. – Тогда…

– Включите, – остановила она его.

Он улыбнулся. Маша внимательно и серьезно слушала разговор Суханова с Альбертом.

– Вот что тебя беспокоит, – услышав о собственном богатстве, вздохнула она и засмеялась.

– Короче, ничего не выходит, – сказал в телефон лысый невысокий мужчина. – Как на грех, появляется рядом этот Хранитель, туды его в качель, – процедил он. – Охрана в сопках работать не может.

– У вас последний шанс, – перебил его мужской голос. – Иначе считайте, что пора заказывать гробы для вас самих, – усмехнулся он. – Все можно сделать гораздо проще и легче. Вот так…

– Надо убирать его, – говорил по телефону мужчина. – Он понял, что искать, и это плохо. Ему наверняка что-то говорили, или он просто слышал разговор отца и старшего брата.

– Тогда тем более он нужен живой, – усмехнулся его собеседник, плотный мужчина в халате. – Просто его надо захватить и выбить из него всё, что он знает. Но осторожно, мы в свое время перестарались, и всё кончилось тем, с чего и началось. С незнания.

– Но он вспомнил, – перебил его голос. – И, вполне возможно, начнет искать сам. В бумагах отца, брата, деда, наконец. Не могли они ничего не оставить. Мы же проверяли и не раз. Что касается Аллы, увы…

– Знаю, – буркнул мужчина в халате. – Хотя больше не нужно пытаться убить ее. Она нам может помочь. Как и выживший из ума папаша. Собственно, он не выжил из ума окончательно, если пытается рассказать правду Хранителю. И память Хранителя, детская память, может ожить, и тогда он вспомнит место. Наверняка он не раз слышал разговор отца с братом. Нужно оживить его детскую память, – решил абонент. – Для этого есть кое-какие препараты. Я постараюсь их найти. Теперь, что касается Березовой. Её надо убирать до возвращения в Питер. Телохранители здесь не справляются со своими обязанностями, поэтому ее надо сделать тут, – добавил он. – Интересно, кто еще ведет охоту за этой бизнес-вумен? – задумчиво пробормотал он. – И на что рассчитывают дальше, если попытка устранить Березову удастся? Хотя, может, это заказчик играет две партии? Типа сеанса одновременной игры? – усмехнулся он. – Но Березову в любом случае надо убирать. Слишком большие деньги, плюс золото и изделия из него. Для бабы это слишком много, не потянет она. Я, например, боялся, что она сломается и просто передаст все эти дела. Но ее папаша знал, кому отдает всё. Она тянет лямку, и что странно, при ней дела пошли значительно лучше, возросла прибыль. В общем, надеюсь, задачи понятны? Хранитель нужен живой, а Березова – мертвой, и как можно быстрее. Алку не троньте, по крайней мере, пока, – усмехнулся он. – Папаша тоже пусть поживет. Крепкий раньше народ был. Чекист, воевал с немцами, с японцами… И сейчас еще умом здоров. Решил покаяться и подсказать Хранителю, кто виновен в гибели его отца и старшего брата. И через Алку признался, что он виноват в смерти его прадеда. С чего это вдруг его на покаяние потянуло? Или решил с чистой совестью пред Богом предстать? Так не получится. За каждого убиенного и замученного спросится. А скольких ты, папаша, на тот свет отправил? Я не говорю о контрреволюционерах, а о тех, кого вы раскулачивали и в Сибирь сгоняли. Сколько не доехало, а сколько там полегло! Хотя воевал ты храбро, и партизанил, и немцев немало ухлопал.

– Ты мне это рассказываешь? – усмехнулся абонент. – Собственно, мне всё это не нужно. Мои предки были крепостными, потом просто крестьянами. И никогда ни за кого не воевали. И никто их никогда не трогал.

– В общем, делайте, что сказал, – недовольно остановил его плешивый собеседник. – И не забудьте, Хранителя пока не трогать, но я должен знать, где он находится, в любое время. Я постараюсь найти средство, оживляющее детскую память. – Он отключил телефон. – Почему я не подумал об этом раньше? – недовольно проговорил он. – Хасан, – негромко позвал он. – Бери билеты до Москвы. Я хочу встретиться с одним человеком. Он наверняка знает, как оживить детскую память…

– Хорошо, хозяин, – заглянув в кабинет, кивнул рослый, наголо бритый бородатый чеченец.

– Позови Скорцени, – зевнул плешивый.

– Здесь я, – вошел в кабинет здоровяк с тремя большими шрамами на лице. – Что хотели?

– К нам никто не проявлял интереса? – взяв сигару, откусил конец плешивый. Скорцени, щелкнув зажигалкой, дал ему прикурить.

– Нет, – качнул головой Скорцени. – Никто ни о чем не спрашивал.

– Участковый был? – выпустив дым, задал вопрос лысый.

– Я бы доложил, – ответил Скорцени.

– Ладно, – кивнул хозяин. – Отправляйся за билетами. Ну и страшен же ты, дьявол тебя забери, – усмехнулся он.

– Я рассчитался за каждый шрам, – процедил чеченец.

– Не сомневаюсь… – хмыкнул хозяин. – Но было бы лучше оставить эту красоту на лице врага, – посмеиваясь, добавил он.

– Василий Арсеньевич, – процедил Скорцени. – Вы говорите обидные слова. Ведь я всегда верой и правдой…

– Извини, Хасан, – спокойно проговорил Василий Артемьевич. – Просто что-то сегодня настроение паршивое. Поезжай, друг мой. И не забывай, если остановит милиция, покажешь им удостоверение участника конфликта в Чечне, воевал за федеральные войска.

– Я бы с удовольствием перерезал им горло, – процедил Хасан.

– Это ты еще успеешь сделать, – спокойно заверил его Василий. – Настёна, сделай кофе с молоком, – попросил он.

– Сейчас, Василий Арсеньевич, – отозвался женский голос.

– И собирайся потихоньку, – проговорил он. – Москва нас ждет. Правда, надолго ли, один господь знает, – усмехнулся он. – Так бабушка моя часто говорила. Хочешь в Москву? – спросил он.

– Очень, Василий Арсеньевич, – подтвердила Настена. – Я же Москву только по телевизору и видала.

– Не видала, а видела, – поправил он ее. – Ты уж за речью-то следи, а то не поймут люди, – усмехнулся он.

– Извините, ради Бога, – смутилась Настена. – Просто вырвалось по привычке. А вы меня не бросите там, в Москве?

– Дуреха ты была, ей и осталась, – хмыкнул он. – Кто ж тебя заменит, Настена? – засмеялся он. – В уборке, готовке, в постели – тебе равных нет. Только вот когда ты в постели выкаешь, – недовольно вспомнил он, – неприятно мне это. Ты уж, будь добра, не выкай в постели.

– Постараюсь, Василий Арсеньевич, – фыркнула она веселым смехом.

– Как настроение? – спросил Альберта Иван Федорович.

– Отвратительное, – чихнул тот. – Голова…

– Больше пей горячего чая, – посоветовал начальник СБ. – Запись твоя у хозяйки, а это – премиальные, – положил он пять тысяч евро в конверте.

– Не надо, – качнул головой Бушкевич. – Я как-то чувствую себя неловко… Ленька такой мужик классный, а я его…

– Поверь, для его же блага, – рассмеялся начальник. – А деньги семье отправь. Старики твои, наверное, уже с ума сошли. Уехал, и ни ответа, ни привета. Тем более мать у тебя приболела. Видно, от нервов. Так что высылай, хотя я сам от твоего имени пошлю, – решил он. – И вот что, – строго предупредил он. – Никой выпивки.

– Никогда, – заверил его Альберт. – До того плохо. И как люди каждый день нажираются? – вздохнув, поморщился он.

– А как Хранитель?

– Да как всегда, вполне нормально себя чувствует. Вы про то, что я его записывал, не говорите ему, – попросил Бушкевич.

– Об этом никто ничего не узнает, – заверил его Иван Федорович.

– Доброе утро, – улыбаясь, проговорила Маша. – Как здоровье?

– В полном порядке, – улыбнулся в бороду Суханов. – Особенно после принятого душа, вообще класс. Похмелье как рукой сняло. Спасибо.

– Да, нужно будет, обращайтесь, – засмеялась Маша.

– Вот только воду убирать – это уже перебор, – вздохнул он. – Не было бы там никого, послал бы…

– Я очень рассчитывала на ваше благородство, – засмеялась Мария. – Куда собрались?

– Дела, – ухмыльнулся он. – Надеюсь, я не должен отчитываться перед вами?

– Пока нет, – улыбнулась она и вошла в открытую телохранителем дверь номера.

Парень на крыше гостиницы, обмотав пояс веревкой, начал спускаться к краю. Посмотрел вниз.

– Третье окно от края, – подсказал второй, стоявший около барабана с намотанной веревкой, конец которой был закреплен на поясе первого.

– Я пошел, – кивнул тот и начал осторожно спускаться.

Парень медленно крутил барабан. Почувствовав два рывка, спустил его. Остановил спуск. Висевший около окна посмотрел вниз. На него никто не обращал внимания. Он вытащил пачку тола со вставленным взрывателем и, достав зажигалку, дернул шнур. Его начали быстро поднимать. Он забросил тол в открытую форточку.

– Вы вчера, – посмеиваясь, говорил стоявший около двери номера Березовой телохранитель, – отмочили капкан.

Из номера раздался крик Марии. Выхватив пистолет, телохранитель прыгнул и плечом открыл дверь. Около стены, под окном, лежала пачка тола и горел бикфордов шнур. Телохранитель, подскочив, заорал:

– Выходите! Полэтажа разметет!

Суханов подбежал к пачке и выхватил нож. Отрезал бикфордов шнур почти у взрывателя.

– Вот и все дела, – спокойно проговорил он. – С крыши бросили, – на ходу проговорил он и ринулся к двери.

Телохранитель растерянно смотрел то на дверь, то на сжавшуюся Березову.

– Помоги ему! – закричала она.

– Где он? – заглянул в комнату Иванов-Федоров.

– Побежал на крышу! – ответил телохранитель.

Альберт, стоявший за спиной шефа, рванулся к лестнице.

– Сейчас будет паника, иди вниз! Только куртку сними и ботинки.

– Но уже рвануть должно было, – ответил первый и посмотрел на часы.

– Руки за головы и сели! – услышали они угрожающий голос.

Первый выхватил пистолет. Пуля Леонида попала ему в левое плечо. Он выронил оружие. Второй испуганно поднял руки и сел на задницу.

– Как ты? – поднимаясь бегом по лестнице, спросил Альберт.

– Вчера веселее было! – усмехнулся Леонид.

По лестнице бежали трое охранников и двое телохранителей.

– Вам делать тут нечего, – остановил охранников Альберт. – А вы, парни, – сказал он своим, – в наручники обоих.

– Я ранен! – заорал первый.

– На тротиле наверняка есть отпечатки пальцев, – спокойно ответил Леонид. – На шнуре тоже. Так что хана вам, парнишки. И стволы у обоих. Вот что, – кивнул он. – Скажете имя заказчика, отпустим.

– Мы это уже проходили, – усмехнулся второй. – А ты, Хранитель, не в те сани сел. Далеко не уедешь, а вот до могилы докатишься.

– В общем, разберетесь, – кивнув Альберту, Леонид пошел вниз. Прошел по коридору и остановился около номера Марии.

– Плачет, – прошептал стоявшей рядом с дверью. – А я растерялся, что делать, не знаю, наверное, в окно бы выбросил.

– И сколько бы там людей погибло? – качнул головой Леонид. – Просто шнур погасить ума не хватило?

– Теперь знать буду, я такое впервые увидел. Хорошо, не гранату бросил, – поежился он.

– Он бы не успел подняться, – пояснил Леонид. – Взрыв, и его бы увидели. И не ушли бы они с крыши. А так могли. Они поняли, что не догадаются шнур погасить. А ты обучи своих обращаться с бикфордовым шнуром, – посоветовал он вошедшему Ивану Федоровичу.

– Да кто думал, что столкнемся с подобным? – зло проговорил тот. – Знаешь, – кивнул он, – спасибо тебе от меня лично и от остальных. Вот, блин, дела, – подошел он к окну. – Фантазия у них работает на высоком уровне. Как вы?

– Послушайте, Иванов-Федоров, – довольно резко заговорила Березова. – Меня могли убить уже минимум два раза, и только благодаря Суханову я жива. За что я плачу вам?

– Слушайте, Мария Александровна, – вздохнул начальник СБ. – Просто к подобным условиям мы не готовы. Я вас предупреждал об этом и просил увеличить число телохранителей. Если бы нас было больше, на крыше находился бы наш человек. И мы могли бы проверять местность, имея то прикрытие, к которому привыкли.

– Извините, – она опустила голову, – но я думала, что умру от разрыва сердца. Я гляжу на этот кусок мыла и на шнур, который довольно быстро горит, и ничего не могу сделать. Вбежал ваш сотрудник и замер. Он хотел выбросить в окно, но вы представляете, что тогда было бы на улице, – качнула она головой и всхлипнула. – Леонид, – посмотрела она на Суханова. – Будьте со мной, пока я на Колыме.

– Не могу, – качнул он головой. – У меня дела, я должен лететь в Москву завтра утром. Тем более я никогда не был сторожевым псом, извините, – посмотрел он на Ивана Федоровича. – И не думаю, что у меня что-то получится. Билет уже куплен. Обратитесь к Фоме. Его парни могут вести круглосуточное наблюдение за всеми местами, удобными для выстрела или подобного трюка. Я им сам позвоню. Просто придется платить…

– Сколько захотят, – перебила его Маша.

– Ништяк, – кивнул Фома. – Мы уже едем. Я сам расставлю парней. Оплата: по триста евро каждому за смену. То есть девятьсот евреев. Троих у гостиницы вполне хватит. И еще охрану гостиницы подключи. А то, блин, там проходной двор, – усмехнулся он.

– В общем, вези первую троицу. Восьмичасовой рабочий день.

– Годится, – услышал он после короткого молчания голос Суханова. – Но запомни. Если…

– Отвечаю, что все будет вэри вэл, – усмехнулся Фома.

– Да, папа, – говорила в телефон Алла. – Завтра мы прилетим.

– Какое у него настроение? – услышала она голос отца.

– На удивление спокойное, – ответила Алла.

– Посмотрим завтра. Вас встретят, – добавил генерал. – Во избежание неприятностей. До встречи, дочка.

– До свидания, – кивнула она.

– Что? – нахмурился Василий. – Значит, завтра Хранитель будет у отца?

– Звонила твоя сестра и сказала, что везет Хранителя, – услышал он мужской голос.

– Стас, – помолчав, начал Василий. – А если его захватить…

– Твой батя высылает машины для встречи, – усмехнулся Стас. – Но мы посадим хвоста, и как только Хранитель будет один, захватим его.

– Мон шер, – усмехнулся Василий. – Захватить Хранителя – это совершить подвиг. А ты со своей компашкой, боюсь, испортишь всё дело. Просто я ничем не рискую, если вас возьмут, а вдруг вы сумеете взять Хранителя? Дуракам иногда везет, – засмеялся он.

– Обижаете, Василий Арсеньевич, – обиженно проговорил Стас.

– Вечером прилечу и надеюсь, Хранитель будет у вас. Живой, – подчеркнул он.

– Можете быть уверены. Мы встретим и будем…

– А все-таки ты идиот, Стас, – вздохнул Василий. – Надеюсь, ты не забыл, что Арсений Федорович бывший чекист, и посему он ваш хвост быстро вычислит…

– Но не он же приедет встречать вашу сестренку и этого дикаря. Так что один ноль в мою пользу.

– Хотелось бы в это верить, – насмешливо проговорил Василий. – Но все-таки позволю себе выразить сомнение. Убивать не вздумайте, – строго предупредил он. – А то я отдам вас моему чеченскому Скорцени, и что он с вами сделает, один Аллах знает. В общем, встретите, а будет возможность, захватите, – он отключил телефон. – О чем же говорила Алка с Сухановым, что он полетел в Москву… К отцу. А ведь отец убил его прадеда, да и деда тоже. Кто-то настучал, что дед Суханова работал на японскую разведку, этим воспользовались и взяли его. – Но интересовало их совсем другое. Три дня мучался, а так ничего и не сказал. Странно, – качнул он головой. – Хотя, наверное, весь род такой. Отец Суханова Леонида, как Хасан ни старался, ничего не сказал. И даже не молил о пощаде. Странно погибать за чужой секрет. Ладно, – кивнул он. – У меня запасной вариант есть.

– Понятно, – раздраженно проговорила Мария. – Значит, он летит с ней. Ну, – усмехнулась она. – Совет им да любовь.

– Извините, Мария Александровна, но иногда вы кажетесь полной дурочкой. Ведь вы слышали запись, отец этой Аллы убил прадеда Леонида и чувствует свою вину. Его сын разыскивает спрятанное. Вот зачем летит Суханов, а вы плетете полную чушь.

– Иван Федорович, – весело удивилась Маша. – Вы никогда раньше не позволяли себе подобных…

– Прошу прощения, но вы мололи такую чушь, что я просто не выдержал. Я, конечно, понимаю, вам нравится Суханов как человек, да и как мужчина. Такие просто не могут не нравиться такой, как вы. И хотя вы прекрасно понимаете, что будущего у вас с Сухановым нет, тем не менее…

– Вы позволили себе лишнее, Иван Федорович, – строго остановила она его. – Я очень прошу впредь подобного не говорить.

– Приношу свои извинения, – официально проговорил Иванов-Федоров.

– И я прошу прощения за непозволительные слова в ваш адрес.

– Действительно, – усмехнулся он. – Этот бородатый дикарь может понравиться только такой женщине, как Алла. Единственное, что он умеет, – это воевать. Кстати, в любых условиях и с любим противником. Альберт поехал провожать Суханова. Правда, если говорить откровенно, он поехал провожать Аллу. Но она, конечно, явно предпочитает…

– Вы издеваетесь? – построжал голос Маши. Порывисто отвернувшись, она тяжело вздохнула.

– Люди Фомы заняли свои места, и теперь ваша безопасность гарантирована.

– Альберт, значит, поехал провожать Аллу? – спросила Мария.

– Ну, и Леонида заодно. Но если б не Алка, он бы не поехал.

– Слушайте, Иван Федорович, – осмотрелась вокруг Мария. – А может, продать всё это и выйти замуж за хорошего человека? Нарожать детишек. Двоих, дочь и сына. Но мне уже что, – она всхлипнула, вздохнув, постаралась улыбнуться. – Я знаю, что выбор женихов очень большой. Но прекрасно понимаю, что не я им нужна, а то, что есть у меня. Завод, золото и деньги… Я вот сказала продать, но получается, что предаю память о папе. Маму я не помню, мне было два года, когда она, родив Верку, умерла. Верка, да и многие думают, что отец поэтому всё и оставил мне. Нет, – вытирая слезы, качнула она головой. – Верка просто гуляла на деньги, которые давал отец, да и сама брала немало. А я училась, закончила Кембриджский…

– Как вы мне надоели, – вошел в номер Ларионов. – Скорее бы вы уехали. А то покушение за покушением. Представьте, если бы эта штука рванула, – качнул он головой. – Триста граммов тола, мама моя родная, этот склеенный домик рассыпался бы, как карточный. Быстро гостиницу собрали. Кстати, Хранитель улетел. И просил передать вам вот это… – вытащив, он включил сотовый.

– Знаешь, Маша, – прозвучал немного хрипловатый голос. – Красивая ты женщина, и глаза у тебя чистые. Люблю я тебя, – послышался вздох. – Но тебе это все равно, наверняка у тебя женихов с тугими кошельками много. Просто знаешь, если я тебе не скажу это сейчас, то никогда в жизни уже не скажу. Если вдруг когда-нибудь тебе станет плохо, не дай Бог, конечно, просто позови. Если буду жив, приду. Прощай. И привет Ивану с двойной фамилией. Мужик он нормальный и верный. Его не купить, и не предаст он никогда. Извини за запись, но сказать тебе лично побоялся. Впервые в жизни испугался. Всё. Прощай.

Мария, развернувшись, стремительно вышла из номера. За ней последовали двое.

– Оставьте меня! – развернувшись, заорала она. – Я никого не хочу видеть! Никого! И никаких телефонных звонков. Понятно? – она вошла в номер Суханова и, захлопнув дверь, закрыла на замок. Телохранители встали у двери.

– Да вернитесь к ее номеру, – процедил Иванов. – Пусть думают, что она там. А вы играйте в шахматы, а ты передай Фоме, что она в номере Хранителя, – качнул головой.

– Я что-то не понял, или она тоже влюблена? – тихо спросил Ларионов.

– Мне она вроде как исповедовалась, – негромко начал Иванов. – Продать все она просто не может. Во-первых, нравится ей это, всё получается, во-вторых, отец, умирая, просил не продавать. А ваш бесшабашный Суханов ей нравится, очень нравится. Любит она его, – кивнул он. – Но ничего у них не выйдет. И он и она это понимают. Ты ему ничего не говори. Мол, отдал запись и ушел.

– Да я, собственно, не думал, что она при всех слушать станет, – вздохнул Ларионов. – И не бойся, от меня никто ничего не узнает. А в глазах Леньки я видел смерть, как перед последней атакой. Я в Чечне дважды был, собственно, после девяносто шестого и пришел в милицию. Поэтому и говорю. Он себя как бы приговорил. Боюсь, убьет он отца бабы этой, и еще кого-нибудь прихватит. Он же поначалу так и говорил. Узнаю, под корень весь род пущу. Потому что наш род на мне кончается. Его брата убили, а через сутки дом перевернули, наших двоих там положили, и жену Андрея, и двух детишек, четырех и шести лет, а может, и меньше, зарезали. И Леонид жил ради того, чтобы отомстить. А сейчас снова охотники появились. Может, кто-то побоялся, что Суханов что-то вспомнит.

– Наверное, – кивнул Иван Федорович. – Тут приехала подруга Марии Александровны из Англии, – понизил он голос.

– Я друг Суханова, – напомнил Ларионов. – Кстати, зовут Владимир, – протянул он руку.

– Иван Федорович, бывший полковник КБ. Подставили меня прилично, хорошо еще не посадили. Да что тут объяснять. Скажу, что даже доволен, что ушел со службы. Но сейчас здесь проблемы с обеспечением безопасности…

– Люди Фомы помогать будут, – усмехнулся Ларионов. – Бесплатно. Если был какой договор об оплате, считайте, что он расторгнут. Да он вам скажет.

– Собственно, Мария Александровна…

– Я сказал, денег они не возьмут, – отрезал майор.

– Любит он меня! – шептала Маша. – Да кто ты такой, чтобы мне про любовь говорить? – неожиданно закричала она. – Почему ты мне этого не сказал?! – она упала вниз лицом на кровать и заплакала. – Богатство ему мое не нравится, – сквозь слезы говорила она. – Альфонсом боишься быть… – Она всхлипнула. – Водки мне! – громко и требовательно выкрикнула Маша. Трое телохранителей, сидевших в пустынном номере напротив, переглянулись. Один нажал кнопку вызова на сотовом.

– Дайте ей «Путинку», – усмехнулся в телефон Иван Федорович. – Но глаз с нее не спускать. И не дай Бог, куда выйдет. Силой, но остановите. За последствия отвечаю я. Как увидите, что дверь открылась, сразу мне звоните. Понятно?

– Так точно, – услышал он. – А «Путинку»…

– В баре есть, – усмехнулся Иванов. – Пусть бегом несут. И каких-нибудь фруктов.

Самолет Магадан – Москва

– Ответьте, только честно, – тихо проговорила Алла. – Вы сейчас увидите человека, который виноват в гибели…

– Не он виноват, – качнул головой Суханов. – А те, кто приказал. Тогда наверняка это не ваш лейтенант был. И званий еще не было. Просто сотрудник ЧК. Я понимаю так, что прадеда и деда убило государство. Потому что я уверен, они не приняли бы советскую власть. Так что волноваться не следует. Я не мстить собираюсь, а хочу понять, где и что искать. Что искать, я, кажется, понял, а вот где? – он качнул головой. – Хотя и твой отец этого не знает. Собственно, во сколько же он тебя родил, если…

– В пятьдесят восемь, – улыбнулась Алла. – Мама была на двадцать лет моложе его, она умерла пять лет назад.

– Почему ты не замужем? – снова поинтересовался Леонид.

– Папа болен, – вздохнула она. – Да все они, так называемые женихи, ухаживают, делают подарки, обещают верность и любовь до гроба, а на деле все гораздо проще. Откажешь раз – два, и возлюбленный исчезает. Правда, был один, – усмехнулась она. – Ухаживал почти год, но когда узнал, что завещание отец оставляет брату, сразу испарился. С женатыми я вообще не связываюсь, – вздохнув, проговорила она. – Хотя мне уже за тридцать и надо бы подумать о семье. А почему вы спросили?

– Давай на «ты», – поморщился Леонид. – Все-таки вместе под пулями были.

– Хорошо, – улыбнулась она. – А я испугаться просто не успела. Подумала, что какой-то пьяный сбил меня, и сейчас будет драка. А когда сбивший меня крикнул, что пуля попала в бронежилет, и рванул за тобой, я поняла, что в меня стреляли. Знаешь, – качнула она головой. – До сих пор не пойму, кому я так сильно помешала…

– Наверняка своему брату, – усмехнулся Суханов. – А давно ты узнала о тайнике? – спросил Леонид. – Ты и брат?

– Брат нашел записки отца, когда тот был в санатории, и тут же уехал. Отец приехал через два дня и понял это. И послал меня, чтобы я разыскала тебя и сообщила, что тебя могут похитить и убить. Отец не терял тебя из виду после того, как убили твоего отца и брата. В общем, он тебе все расскажет, а я мало чего знаю. Как я поняла, папа догадывается, кто мог послать людей, чтобы похитили твоих родных. А вот жену и детей твоего брата убили другие люди, – вздохнула она. – Поговоришь с папой, и он тебе все объяснит. Ну вот, – посмотрела она на часы. – Скоро Москва. Очень прошу тебя, будь осторожен, потому что Василий наверняка узнал, что я везу тебя к папе, и постарается сделать все, чтобы разговор между вами не состоялся.

– Вот поэтому в тебя и стреляли, – кивнул он.

– У меня была такая мысль, – вздохнула Алла. – Но я не хочу верить в то, что Василий хотел моей смерти.

– Желающий приобрести богатство, – спокойно проговорил Леонид, – отрубит себе руку, если она помешает добраться до этого самого богатства.

– Хорошо сказано, – помолчав, прошептала Алла. – И кто это сказал?

– Умный человек, – засмеялся Леонид. – Имя его мне неизвестно, но уверен, что он просто повторил кого-то. Здесь, на Колыме, был случай. Один человек попробовал залезть на горную гряду, где, по его расчетам, должно было быть золото, но его левая рука попала между камнями и застряла. Вытащить руку он не мог, потому что это грозило обвалом. Тогда он топором отрубил себе кисть левой руки и там же прибинтовал обрубок. Сейчас он жив, богат и имеет протез с шевелящимися пальцами. У него двое детей, две дочери, и он счастлив. Вывод прост. Ничего в жизни просто так не дается. А насчет мужчин я скажу тебе так: не теряй связи с Бушкевичем. Альберт – бывший офицер морской пехоты, из армии ушел из-за скандала с командным составом. Подробностей не знаю, но уверен, что он прав. Кстати, ты ему очень понравилась. Не зря же он сказал: «Даже не будь на мне бронежилета, я бы ее прикрыл…» – это Леонид придумал на ходу, и Алла сразу повеселела.

– Через пятнадцать минут самолет приземлится, – посмотрел на часы подтянутый мужчина средних лет. – Машину пропустят на взлетное поле. После того, как она выйдет, идите за ней вплотную и фиксируйте номера всех авто, которые будут двигаться за вами. Назад возвращаемся третьим маршрутом. Будьте внимательны, при попытке кого-то приблизиться к машине гостей немедленно останавливать. Следите за обгоняющими машинами. Вполне могут выстрелить. Если увидели оружие у кого-то, бить на поражение.

– Машина выехала на поле аэродрома, – услышал он голос в наушнике. – Встретит их у трапа, выезжать будет через третий выезд.

– Там мы встретим, – кивнул мужчина. – По машинам, – приказал он.

– Голый базар, босый хрен, Стас, – говорил по сотовому крепкий молодой мужчина. – Здесь ничего не поймаем. Пусть ребята у дома ждут.

– Да понял я, – раздраженно ответил голос Станислава. – Но вы сфотографируете?..

– Убьют сразу, – усмехнулся крепкий. – Здесь парни из ФСБ, кажется. В общем, я отваливаю, – кивнув, он выключил телефон, подумав, обтер его о рубашку и бросил в кусты.

– Как им позволили выехать на поле? – непонимающе спросил Леонид.

– Папа – генерал КГБ, и некоторое время работал в ФСБ, – усмехнулась Алла. – Поэтому для него встретить пассажира у трапа – не проблема.

– Я это понял, – кивнул Суханов. «Кажется, ты попал, капитан, – подумал он. – И тобой займутся оборотни из очень компетентных органов… А я поверил ей…»

– Отлично, – кивнул лежавший на кровати Арсений Федотович. – Значит, облизнулся ты, Васенька. Интересно, кто же тебя купил? – прошептал он. – Сазонов мертв, Мурин тоже. Может, Афабиев? Он убит два года назад скинхедами, когда вывел прогуливать собачку. Амаев? – прищурился он. – О нем ничего не слышно уже пять лет. Похоже, Амаев, – кивнул он. – Почувствовал чеченские корни и решил вспомнить о кладе япошек. А Василий хорош, стервец, – качнул он головой. – Собственно, он запросто может и меня ухлопать. Но не выйдет, сынок, – вздохнув, качнул он головой. – Папа у тебя умный, хоть и старый и больной. Наверняка твои люди не были готовы к тому, что увидели в аэропорту? Около дома, понятное дело, ждут. Но вас быстро вычислят и возьмут.

Вошел Прохор.

– Каковы будут распоряжения, товарищ генерал-майор? – зычно спросил он.

«Вот идиот, – подумал Арсений Федотович. – Жизнь проходит мимо, а он тянется в струнку. Понадобится, и меня собой закроет».

– Ничего не надо, товарищ старшина, – ответил он. – Просто пусть приготовят комнату для гостя, а Пелагея приведет в порядок комнату Аллы.

– Уже все сделано, товарищ генерал-майор, – ответил Прохор.

– Тогда ты свободен, – отпустил его генерал.

Лежа на крыше, парень в спортивном костюме взял винтовку, прижал приклад к плечу, повел ствол влево, остановил на третьем подъезде. Усмехнулся. Поднял ствол на уровень третьего этажа и остановил прицел на завешанном узорчатыми занавесками окне. Снова посмотрел на часы и положил винтовку. И тут же почувствовал крепкий тычок в затылок. Замер.

– Руки назад, малейшее движение, и сразу сдохнешь, – спокойно проговорил голос сзади. – Ничего спрашивать не будем, просто пойдешь по делу о незаконном хранении огнестрельного оружия. За этой винтовкой трупы есть?

– Один, – выдавил из себя парень. На его кистях за спиной защелкнулись наручники. В кармане задрожал сотовый.

– Умно, – усмехнулся один из троих в штатском. – Вызов на вибрацию поставлен. Говори только спокойно, как всегда. – Вытащив телефон и включив на прием, поднес к уху снайпера.

– Уходи, – услышал он. – Встреча у Нелли, – и телефон отключился.

– Надеюсь, ты понимаешь, что тебе лучше сказать, где живет Нелли и кто она такая? – улыбнулся плотный плешивый мужчина в темных очках.

Машина въехала в ворота и, не останавливаясь, поехала дальше к трехэтажному особняку. Въехала вниз, в гараж под домом. Двери закрылись.

«Влип Суханов», – мысленно отметил Леонид.

– Пойдемте, – посмотрела на него Алла. – Сейчас вы увидите папу.

«Взять ее в заложницы? – вылезая из машины, подумал он. – С другой стороны, она может ничего не знать…»

– Прошу вас в лифт, – кивнул подтянутый молодой человек.

Суханов вошел вслед за Аллой. Двери задвинулись, и лифт пошел вверх.

– Спасибо, что не попробовал сопротивляться, – улыбнулась она. – У тебя на лице и в глазах появилось выражение хищника, попавшего в клетку. Я в зоопарке определяю по глазам зверя, давно он в неволе или недавно. Я тебе не солгала ни слова. Папа все пояснит. Только, пожалуйста, не упрекай меня…

– Извини, – смущенно перебил ее он. – Но я подумал, что сам влез в капкан.

– После выстрела в меня я понимаю твое состояние.

– Взяли двоих. Они назвали адрес на улице Мира. Нелли Коротаева. Сбор в восемь вечера, – доложил генералу подтянутый блондин.

– Пусть их берет ОМОН, – решил генерал. – Подложите наркотики. Оружие у них наверняка будет.

– Есть, – кивнув, блондин вышел.

– Папа! – забежав, бросилась к кровати Алла. – Ты как?

– По-прежнему, – погладив ее по волосам, ответил он. – Ни жив, ни мертв. Но говорить и думать нормально могу. Здравствуй, последний из Хранителей, – посмотрел он на остановившегося в дверях Суханова.

– Здравствуйте, – кивнул тот. – Пива можно? Холодного.

– Какое вы пьете? – спросил сзади женский голос.

– Английский эль, – усмехнулся он. – А лучше нашего, пару бутылок. Курить, наверное, тут нельзя?

– Кури, – кивнул генерал. – Мне уже все равно. Посмотри альбом, – показал он глазами налево.

Суханов открыл альбом и опешил. На фотографии был он сам, четырнадцати лет от роду, на велосипеде.

– Здесь вся твоя жизнь, – услышал он. – Я виноват в гибели твоих предков, и поэтому следил за тобой, чтобы узнать, чего ты будешь стоить в этой жизни? Извини, но из твоей военной жизни фотографий нет. Но я знаю о ней почти все. Потом ты пропал. Я думал, тебя убили. И с облегчением узнал, что ты появился на Колыме, и понял, с какой целью. Я тебе отдам убийцу твоего отца и брата. Точнее, заказчика, – вздохнул он. – Кто убил жену и детей брата, я не знаю, хотя пытался выяснить. Но это не те, кто убил твоего отца и старшего брата.

– Можно вопрос, – спокойно перебил его Леонид. – А с чего это у вас ко мне такой интерес? Только не надо про моих предков… – качнул он головой.

– И будут уничтожены знавшие тайну, и останется один, – перебил его генерал. – Который найдет спрятанное воинами Бессмертного Ниндзя… – дочитал генерал и отдал дочери пожелтевший от времени маленький лист бумаги.

– Осторожнее, – положив на столик, попросила Алла.

Леонид, наклонившись, увидел написанные столбиком знаки.

– Что это? – непонимающе спросил он.

– Древнекитайский язык, – ответил генерал. – Точнее, язык тибетских монахов-прорицателей. Бессмертный Ниндзя был не только хорошим воином и наемным убийцей. Он был еще и хорошим врачом и географом. Не случайно он велел своим воинам сжечь его тело, а пепел развеять над морем. На его теле были записаны географические данные о местах, где хранятся записки врачевателей семнадцатого – восемнадцатого веков. Под этим скрывается что-то. А вот что, сможешь узнать только ты. Я сын и внук военных, – вздохнул генерал. – И не верил в это, как не верил ни в Бога, ни в черта, а верил только в партию и в родину. И всё делал для родины по приказу партии, – кивнул он. – Допрашивал, избивал, мучил и почти всегда добивался признания. Я не занимался изменниками, а только теми, кто владел информацией о сокровищах. Именно поэтому мы убили твоих…

– Вам партия приказала, – усмехнулся Леонид. – Знаете, товарищ генерал, а вам не было стыдно, когда Масхадов в папахе подписывал в Кремле договор с Россией? А вам не стыдно, когда наших детишек забирают приемные родители в США, и там издеваются над ними? А вам, наверное, все равно, что все природные ресурсы в руках тех, кто каким-то путем накопил денег и купил газ, нефть и даже электричество. Мне стыдно, что я воевал за государство, которому плевать на его подданных. А мы все просто подданные его величества президента и премьера и окружения их.

– Мне стыдно, – вздохнул генерал. – Стыдно, что в России появились мэры, сэры и херы… Стыдно за тех, кто работает на государство за нищенские зарплаты. Стыдно за детские выплаты матерям-одиночкам. Но дело не в этом. Просто ты должен найти сюрикен Бессмертного Ниндзя. Во-первых, сама звездочка стоит больших денег, а во-вторых, там указаны места, где лежат не рукописи монахов-целителей, а большие драгоценности. Ты отдашь их в детские дома и больницы, и тебе станет не так стыдно. Я многое расскажу тебе и назову имена, но вспомнить, где спрятана звездочка Бессмертного Ниндзя, должен ты сам. Твой отец наверняка, когда ты был маленьким, не раз и не два рассказывал тебе о дедушке и о том, где спрятали звездочку. Он понимал, что его и старшего сына убьют, и поэтому отправил тебя, четырнадцатилетнего, к бабушке в Рязанскую область. Кстати, в училище ты поступил благодаря команде из КГБ, – старик закашлялся.

– Извините, молодой человек, – вошла средних лет женщина в белом халате. – Капельницу Арсению Федотычу. Попрошу выйти.

– Погоди, Хранитель, – покашливая, попробовал остановить его генерал.

– Командирам и медикам вынужден подчиняться, – спокойно прервал его Суханов и вышел.

– Когда можно будет вернуться? – тихо спросила Алла.

– Вам сообщат, – сухо ответила врач.

Алла посмотрела на тяжело дышавшего отца и вышла.

– Так, – требовательно проговорил Прохор. – За этим субчиком глаз да глаз. И не выпускать без разрешения генерал-майора никуда. Ясно?

– Так точно, – вытянулись четверо крепких парней.

– Зря Арсений Федотыч свое местопребывание раскрыл, да еще этому гражданскому рассказал про то, что его родичей грохнул. Хотя вроде как с пониманием штатский отнесся к этому. Но вполне может и притвориться, чтоб судьбу не искушать. Но меня-то ты не проведешь! Все, кто формы не носил, не мужики, а так, одно подобие.

– Погоди, Прохор, – остановила его вышедшая из кухни Пелагея. – Это ты про кого вслух рассуждаешь?

– Да про этого типа, что с Алкой приехал, – проговорил Прохор.

– А мне он понравился, – усмехнулась женщина. – Обходительный, интеллигентный, спокойный. Вот если бы тебе признались, что твоих дедов убил человек, который перед тобой сидит, ты что бы сделал?

– Хребет переломал об колено, – процедил Прохор и, опомнившись, испуганно оглянулся.

– Видишь, – хихикнула Пелагея. – А он…

– Просто трус, – прошептал Прохор. – В общем, не армеец, – презрительно закончил он.

– Знаешь, – вздохнув, говорила Алла. – А я, признаюсь, боялась.

– Знаю, – отпив пива, прервал ее Суханов. – Я как-то не думал, не представлял, что встречусь с тем, кто убивал моего деда и прадеда. Просто подумать об этом не мог. И вдруг вижу человека, который говорит, что он один из тех, кто…

– Хватит, Леонид, – испуганно остановила его Алла. – У тебя в глазах…

– Я это просто забыл, да и не помнил никогда, – усмехнулся Суханов. – И меня интересуют те, кто убил отца и брата. Поэтому, собственно, я здесь. И еще, – продолжил он. – Неужели бы я стал убивать старика? – качнув головой, он вытащил сигарету. – А курить…

– Да, – Алла тоже взяла сигарету. – Я почти не курю, просто иногда…

– А что с отцом? – спросил Леонид.

– Много чего, и всё плохое. Просто он живет почему-то, и я, например, думаю, что отец просто ждал с тобой разговора. Он никогда ни в кого не верил, был жестким человеком, но честным. Он служил родине. Раз увидел скинхедов, и у него стало плохо с сердцем. Неужели, говорит, у них не было никого в семье, кто бы не пережил войну с фашистами? И как государство позволяет это делать? Во времена СССР такого не допустили бы…

– Сейчас демократия, – усмехнулся Леонид. – И можно очень многое. Я тоже не переношу этих скинхедов, хотя лозунг у них – «Слава России!». А вот свастика, – он качнул головой, – этого я не понимаю. Но если быть честным до конца, то некоторые акции скинхедов мне по душе, – рассмеялся он.

– Например, какие? – спросила она.

– Давай не будем об этом. А спать, надеюсь, мы будем не вместе?

– А ты не хотел бы спать со мной? – игриво блеснула она глазами.

– Раньше бы захотел, но без всяких условий, просто переспали бы с обязательным страхованием от беременности, и все. Но я видел, как на тебя глядел Бушкевич Альберт, – улыбнулся он. – И он обязательно найдет тебя, я в этом уверен. А с женщинами друзей и знакомых я не сплю.

– Мне нравится твое правило, – весело проговорила она. – Альберт мне, не стану скрывать, понравился. И не только потому, что спас мне жизнь.

– А ты смелая женщина, – качнул он головой. – Поехала на Колыму искать незнакомого человека одна, и…

– Я не всегда была одна, – вздохнула она. – А поехала потому, что видела, как мучается отец. И я должна была найти и привезти тебя. И я это сделала.

– Двоих взяли, – доложил генералу Медведь. – Заказ сделал ваш сын. Но в милиции они будут от всего отпираться.

– Заказ делал Василий, – поправил его генерал-майор. – Нет у меня сына. Предал он меня. Ты читал Тараса Бульбу? – неожиданно спросил он.

– Извините, товарищ генерал-майор, – виновато ответил Прохор. – Не приходилось.

– Там есть слова, сказанные Тарасом своему сыну Андрию. Я тебя породил, я тебя и убью. И убил за предательство. И я мечтаю сказать эти слова, глядя в глаза Василия, – он вздохнул. – Завтра с утра Хранителя ко мне и усиль караул. Я знаю Ваську, он пойдет на все, чтобы выведать тайну пяти японцев. Плохо то, что теперь об этом узнали многие. Это моя глупость, – признал он. – Хотя, с другой стороны, многие просто откажутся от поиска, и непременно у японцев появятся разногласия. Одни непременно захотят продать сюрикен Бессмертного Ниндзя, другие…

– Извините, товарищ генерал-майор, – осмелился перебить его Медведь. – Но вы говорили о звездочке Ниндзя, а тут вспомнили что-то совершенно непонятное, – виновато закончил он.

– Про сюрикен. Это метательное и довольно опасное оружие Ниндзя, и по-настоящему, то есть по-японски, называется сюрикен. Переводов множество, но во всех есть звездочка. Молниеносная, поражающая, смертоносная звездочка. Но истинное название – просто сюрикен. В данное время это не оружие, а очень дорогая по своей стоимости вещь. Именно поэтому и разделяются японцы на два лагеря. Некоторое время они будут заняты выяснением отношений. Но их объединит стремление китайцев заполучить сюрикен Бессмертного Ниндзя. В этом случае я все сделал совершенно правильно, надо обязательно отблагодарить Нину Петровну, то есть успешно сыгравшую Людмилу Сергеевну, – рассмеялся он.

– Кто тебе приказал сделать это? – спросил Стас привязанную к батарее избитую, с окровавленным лицом женщину. Она, вздохнув, выплюнула ему в лицо кровавый сгусток. Он усмехнулся. – Погладьте ей живот утюжком, – подмигнул он двум бандитам. – Потом мы раздвинем ее ножки и впустим…

– Подонок, – простонала женщина. – Мечтать не вредно. Знаешь, почему я всё терпела? Время, – ее разбитые губы дрогнули в подобии улыбки. – Я уже не выживу. Но ты пойдешь за грабеж с убийством, гнида. – Женщина с размаху ударилась виском о выступ батареи.

– Твою мать! – прорычал подскочивший к ней Стас.

– Да очухается, – подходя с нагретым утюгом, усмехнулся коротко стриженный здоровяк.

– Она здесь гвоздь воткнула, сучка, – увидел пробитый висок и торчавшее около угла батареи острие гвоздя. – Уходим…

Дверь неожиданно, после короткого взрыва, вылетела, и в комнату ворвался спецназ. В окна тоже впрыгнули бойцы в камуфляже. Трое парней выхватили пистолеты.

– Ложись, дебилы! – падая на пол, заорал Стас. – Это спецназ!

Парни мгновенно очутились на полу. Но один из них успел выстрелить. Подскочив к женщине, один спецназовец приложил пальцы к сонной артерии. Вздохнув, поднялся. Сильно пнул Стаса в бок.

– Они убили ее.

– Да она сама! – завизжал один из парней.

– Что? – включил свет Арсений Федотович.

– Вам письмо, товарищ генерал-майор, – виновато проговорил вошедший в спортивных штанах Прохор.

– Читай, – вздохнул генерал.

– Вы получите письмо после того, как меня убьют. За мной следят и, значит, скорее всего, сегодня меня захватят. Боли и смерти я не боюсь. У меня рак печени, и я думаю, вы понимаете, какие это боли. Не буду обманывать, именно поэтому я и согласилась на ваше предложение и не оповестила об этом начальство. Меня будут пытать, но я успею вызвать группу захвата. У нас установлены специальные кнопки. Мое убийство ляжет на них, и они сдадут заказчика. Прощайте.

– Звони ей! – заорал генерал.

– Все уже, – опустил голову Медведь. – Я только что говорил по телефону, Журавлева убита. Взяли троих. Они уже начали давать показания.

– Значит, он должен прийти ко мне, – прошептал со слезами на глазах генерал-майор. – Собственно, его объявят в розыск и наши, и ИНТЕРПОЛ. Но он придет ко мне, – процедил Арсений Федорович. – Я научил его идти до конца, если за что-то берешься. Съезди на похороны.

– Я одного вас не оставлю, – качнул головой старшина.

– Поверь, Хранитель защитит меня не хуже. Василий обязательно воспользуется этими похоронами и пришлет своих шакалов. Сам он не явится.

– Но они вас могут…

– Все будет хорошо. И в конце концов, старшина, приказы не обсуждаются, а исполняются, – построжал он голосом. – И Дарью забери с собой, и Пелагею. То, что тут произойдет, они видеть не должны. Потому что я очень надеюсь, что Васька потеряет чувство опасности и придет сам. Он знает, что тут я и Хранитель. Хотя вряд ли появится этот подонок, – недовольно закончил он.

– Есть идти на похороны и захватить с собой Пелагею и Дарью, – понуро проговорил Медведь.

– Извините, – попытался остановить вбегавших омоновцев рослый охранник. – Но… – Сильный удар ноги сбил его на пол и в затылок уперся ствол автомата. Двое других уже лежали на полу, и их руки были скованны наручниками. Александр Александрович сам шлепнулся на пол. Сидевшие у него трое грузин попытались оказать сопротивление. Один ударом ноги в грудь отбросил омоновца. Второй, отклонившись от удара в затылок автоматом, поймал руками оружие и дернул к себе. Но удар ноги по колену заставил его отпустить автомат и осесть. Удар колена в лоб сбил его на пол. Третьего с трудом сумели скрутить двое омоновцев. Оказавший сопротивление прижался к стене и сунул руку в карман. Его ударом в живот свалил один из двух омоновцев. Грузин попытался вытащить руку.

– Чека, – заметил омоновец выпавшую из кармана пиджака чеку от лимонки.

Он набросил на грузина ремень автомата, спустив его до руки в кармане, дважды крутанул автомат и рука оказалась прижатой намертво к бедру грузина. Тот что-то зло проорал. Омоновцы втолкнули его в туалет и отскочили. Сразу грохнул взрыв.

– За оружие ответишь, – протирая уши, усмехнулся командир группы. – Задело кого? – громко спросил он.

– В туалете был один, прятался, – усмехнулся застегивавший наручники на руках визжавшей женщины-секретаря омоновец. – По большому захотел. Он готов.

– Да огонь-то потушите! – заорал командир.

– Я требую адвоката! – кричал лежавший на полу со скованными руками Аров.

– В камере требовать будешь.

– Прекрасная новость, – усмехнулся, держа сотовый возле уха, Лев Яковлевич. – Значит, его Артур сдал с потрохами, да и Василенко оставил бумаги наверняка. Ко мне пусть приходят, у меня полный порядок во всем. А Машка, значит, жива-здорова. Правда, она поедет в Перевоз, а там ее ждет сюрприз, – рассмеялся он.

– Сколько драгоценностей ты возьмешь у Мухара? – спросил женский голос.

– Да боже меня упаси, – качнул он головой. – Вы же видите, что делается. Никаких контактов с турками и грузинами, – испуганно добавил он. – Я умру лучше от ихнего ножа или пулю получу, но связываться с государством я не намерен. Так и передайте Вере Александровне. Никаких контактов со мной. Считайте, что я умер.

– Ваше пожелание очень скоро исполнится, – усмехнулась женщина.

– А вот пугать меня, уважаемая Нурия, не стоит, – неожиданно спокойно проговорил он. – Кто предупрежден, тот вооружен. И посему не советую посылать ко мне своих, – презрительно закончил он и отключил телефон. Повернувшись, посмотрел на бритоголового стройного молодого мужчину.

– Я все понял, шеф, – засмеялся тот, – можете быть совершенно спокойны. Ни с вас, ни с кого из ваших служащих и семьи не упадет даже волосок. Правда, это будет стоить…

– Семен, – качнул головой Лев Яковлевич. – Как ты можешь мне такое говорить? Разумеется, вы получите очень приличные деньги.

– Я пошел работать, – усмехнулся молодой.

– Вот, значит, как, – процедил Василий. – Нинка всё продумала. Какая верность и…

– У нее рак печени, – усмехнулась сидевшая в кресле коротко стриженная блондинка. – Просто об этом никто не знал. Кстати, Хранитель не убил твоего папашу.

– Он и не должен был убить его. Просто отец посоветует Хранителю, где можно найти сюрикен Бессмертного Ниндзя. Нам просто следует воспользоваться похоронами и навестить папочку. Там будет моя сестренка, и ради нее он выложит все, даже то, о чем не сказал Хранителю.

– Но Хранитель хороший воин, – напомнила женщина.

– Он уедет сегодня, – усмехнулся Василий. – Для отца Нина Петровна была лучом света в его больной жизни. Это его слова, и он, разумеется, отошлет Хранителя. До Магадана с ним не должно ничего случиться, – усмехнулся Василий, – и очень прошу, Нора, не убивай папу. Пусть подохнет сам. Аллочку можешь прибить.

– С удовольствием, – заверила его Нора.

– Но она занималась самбо и посещала курсы самозащиты, – улыбнулся он.

– Я придушу эту сучку голыми руками, – зло пообещала она.

– Видно, ты не простила ей Эдика, – рассмеялся Василий. – Правда, Эдик умер месяц назад вместе со своей женой и ребенком. Зачем нужно было убивать ребенка-то, – усмехнулся он.

– Эдик отказался от меня из-за Алки, – процедила Нора. – И мне было все равно, кто едет. Менять решение я не стала. С Алкой же я разберусь лично, – засмеялась она. – Жаль, ты в Магадане не дал мне…

– Я просто спас тебе жизнь, – поправил ее он. – Сначала она нужна была, чтобы найти Хранителя, а жертвовать Хранителем я просто не мог. Правда, этот идиот Тарский все испортил. Он, видно, приревновал Алку к Хранителю, а так как Хранителя нельзя было убивать, решил убрать ее, свою неразделенную любовь. И поплатился за это.

– А тебя не волнует, что ты будешь в розыске, и вместе с ментами тебя будут искать фээсбэшники, – спросила она.

– Я совершенно спокоен на этот счет, – рассмеялся Василий. – Я же был сотрудником службы наблюдения и знаю все тонкости этой работы. К тому же у меня прекрасный гример, а документы я приготовил заранее, – рассмеялся Василий.

– А ты уверен, что отец и Алка будут одни?

– Зная сентиментальную натуру генерала Романова, я в этом уверен на все сто. Все его люди должны отдать честь, когда будут опускать гроб с телом его женщины. Он любил ее. В общем, сегодня он отправит Хранителя. До Магадана он пусть летит спокойно, а там его надо плотно пасти. И при малейшей возможности взять, – требовательно закончил он.

– Но почему он должен уезжать? – сердито спросила Алла.

– Потому, – тихо ответил отец, – что я не желаю делить свое горе с человеком, у которого я… – не договорив, опустил голову.

– Но меня ты не выгонишь, – заявила она, – как бы ни старался, – выйдя, хлопнула дверью.

Генерал, поморщившись, выпил три таблетки.

– Собираешься? – спросила вошедшая в комнату Алла.

– А я, признаться, рад этому, – спокойно ответил Леонид. – Скажу честно, мне неприятно видеть этого старика.

– Я понимаю тебя, – вздохнув, кивнула Алла. – Просто мы с ним останемся вдвоем, и я боюсь…

– Не надо, – качнул он головой. – Василий не придет. Он поедет за мной. Так что успокойся, твой отец знает, что делает.

– Очень на это надеюсь, – вздохнула Алла. – Ты извини, но провожать я тебя не поеду.

– Конечно, – понимающе ответил он. – Кстати, что передать Альберту?

– Пусть приезжает, как сможет, – опустив голову, смущенно отозвалась она.

– Меня, кажется, начинают подозревать, – проговорил, войдя в кабинет отца, Константин.

– Тебя давно пора бы уже пристрелить, – процедил сидевший в кресле отец. – Стаса взяли. Они, разумеется, сдадут для начала Ваську Романова. Потом вспомнят, что Василий контактировал и со мной.

– Папа, – усмехнулся Константин. – Не путай хрен с гусиной шеей. Там работали парни группы захвата ФСБ. А я всего-навсего…

– Тьфу ты, едрена мышь, – опомнился отец. – Ведь действительно, ты ничего не мог знать. Как же я забыл, что ты – милиция, а там работала ФСБ. Значит, надо исчезать, – решил он. – Я сегодня же улетаю в Турцию, – поднялся он. – Связь через Никитина. Понял?

– Так точно, господин полковник, – вскинул руку под козырек сын и щелкнул каблуками.

– Тебе вообще-то тоже пора уходить, – складывая вещи, посоветовал отец, – а то у Арова взяли грузин, а у тебя с ними вась-вась. Зря ты рискуешь, Костя, – качнул он головой. – Ведь этим делом ФСБ тоже заниматься будет. Во-первых, грузины, во-вторых, турки, и ты, сотрудник…

– Ты за меня-то не волнуйся, батя, – усмехнулся Константин. – У меня все будет нормально. Я не связывался ни с Васькой, ни со Стасом. Из грузин меня знал Царь, но его питерские оборотни убрали, – усмехнулся он. – Сунули в камеру и кивнули, в ней Царь кони и двинул. А сейчас я одного человека знаю, но он вне подозрения. Вот как на него выйдут, я его уберу и смоюсь. Получу ранение и поеду лечиться. В общем, у меня все рассчитано.

Алла глядела в окно. Из подъезда вышел Леонид и, посмотрев на окно, помахал ей рукой. Она грустно улыбнулась в ответ.

– Жалеешь, что уезжает? – спросил стоявший позади Прохор.

– Жалею, – глядя вслед тронувшейся машине, в которую сел Леонид, вздохнула она. – Он хороший человек и, я думаю, надежный друг. Тем более он знает моего любимого мужчину…

– Что? – приоткрыл рот Медведь. – Какой-нибудь учитель или…

– Телохранитель владелицы компании «Российское золото» в Санкт-Петербурге, – засмеялась она. – Он, кстати, спас меня от киллера в Магадане.

– Вот я чего и опасаюсь, – проворчал Прохор. – Вы же тут вдвоем останетесь, а вдруг…

– Папа как решил, так и будет. Но я его не оставлю. Тем более ты сам понимаешь, попасть в наш дом не так-то и просто. На даче папа, конечно, так бы не сделал. В квартире, например, я чувствую себя в полной безопасности, – улыбнулась она.

«Не чувствуешь ты безопасности», – по ее глазам понял Медведь.

– Собственно, я вернусь быстро. Не буду там речей говорить и так далее. Брошу пару горстей земли и уеду.

– Он действительно уехал, – проговорила в сотовый Нора. – Я сама видела, как он сел в самолет. Его охраняли, – усмехнулась она.

– Ну, вот и отлично, – ответил Василий. – Завтра мы все узнаем от папаши. Точнее, вы. Мне светиться сейчас нельзя.

– Только я не понимаю, как мы войдем в дом? – спросила она. – Ведь…

– Вас проведут, – раздраженно сказал Василий. – Ну, а справиться с Алкой и больным стариком, думаю, трудности не составит. Да, – вспомнил он, – Алла, вполне возможно, вооружена электрошокером. И может, даже пистолетом.

– Всё будет сделано тихо и быстро. Не будет ни выстрелов, ни драки.

– А шума не бойся, – усмехнулся Василий. – Шведская звукоизоляция. Выстрела не будет слышно, – рассмеялся он. – Но я надеюсь, до стрельбы дело не дойдет.

– Она моя, – отрезала Нора. – Когда я ее вырублю, тогда парни ее и возьмут. Но сначала я и она.

– Хорошо, – согласился Василий. – Развлекись, но помни, что я говорил.

– Помню, – рассмеялась Нора. – Собственно, её сопротивление только раззадорит меня. Так даже интереснее.

– Но там может быть и медичка, – напомнил Василий.

– Это не моя забота, – равнодушно проговорила Нора.

– И долго еще ты мою задницу уродовать будешь? – переворачиваясь на живот, спросил он Дашу. – И не забудь, сегодня массаж. А то завтра похороны, и я никого не хочу видеть. И тебя тоже. Выпью таблетку, а если прижмет, капельницу Алка может сделать. Но сегодня вечером обязательно приезжай. А то у меня пролежни начнутся, и я пулю себе в висок пущу. А пуля мне для другого дела нужнее.

– Я искренне вам сочувствую, – вздохнула врач, – но советовала бы вам выпить успокаивающее. До моего приезда вам будет легче. Проснетесь вы сами, будить вас не буду.

– Тогда давай, – вздохнул генерал.

Магадан

– Да всё нормально будет, – говорил в телефон Альберт. – Справимся. Доставим живого и здорового. Правда, он может не захотеть в гостиницу, но мы скажем ему…

– Ни слова, – строго оборвал голос Иванова-Федорова. – Везите, куда попросит.

– О прилете уже объявили, – вылез из машины Альберт. – Ситуация, – предупредил он вылезшего водителя и рослого блондина.

– Его встречают трое, – говорил в трубку сидевший на заднем сиденье «нивы» невысокий якут. – Что делать?

– Просто убедись, что он прилетел, и всё, можете брать пассажирку и уезжать.

– Понял, – кивнул якут.

– Поведут их другие.

* * *

– Привет, последний из Хранителей, – Альберт подошел к Леониду. Они обнялись. Хранитель вытащил сотовый.

– Послушай, что тебе тут Алка наговорила, – улыбнулся он, посмотрев ему в глаза. Альберт включил запись. Поднес трубку к уху и заулыбался.

– Ты в машину иди, – кивнул он на джип. – Двое наших. Я сейчас, следом.

Хранитель подошел к машине и, открыв дверцу, сел на заднее сиденье.

К «ниве» подошла женщина.

– Привет, милая, – усмехнулся якут и попытался обнять её.

– Не лапай, – сердито дернулась она.

– Надоело на аэродроме сидеть. Поехали.

– Хранителя встретили, хотя он прилично поддатый и хочет ехать в порт, – говорил в сотовый Альберт.

– Вези, куда захочет, – проговорил Иван Федорович, – но от него ни на шаг.

– Едут в город, – говорил молодой парень, сидевший за рулем «десятки». – Через пару километров меняйте меня, при въезде в город – еще одна замена.

– Не учи отца детей делать, – усмехнулись в телефоне.

– Долго в порту будешь? – спросил Альберт.

– Я исчезаю незаметно, – усмехнулся Хранитель. – В общем, позвонишь и скажешь – по делам уехал.

– Её надо валить, – пережевывая шашлык, промычал рослый кавказец.

– У нас начались неприятности. Турки, а именно Паша, отказываются возвращать деньги. Мы, говорит, и так понесли материальные убытки. Партия так и лежит, а товар никто не берет. Мы запустили производство на полную, а расходится всего два-три процента. Поэтому…

– Хорошо еще, киллеров не прислали, – усмехнулся Леван.

– Мы тоже можем, – зло ответил рослый.

– В конце концов, Гушени с его курдами с удовольствием расстреляют семейство Усаева, – рассуждал Леван. – Так что если начнутся угрозы, курды замочат их на родине и обставят как политический факт борьбы за освобождение Курдистана. А с этой красоткой нужно разбираться все равно. Кстати, где ее сестренка? – поинтересовался он. – После гибели Березовой потребуется ее родственница.

– Да она сейчас в Турции, – кивнул рослый. – Крутит роман с каким-то англичанином. То ли военный, то ли наемник, в общем, к бизнесу отношения не имеет, но довольно богат, чем она, собственно, и пользуется. Свои деньги просто бережет. Вроде хочет подать на пересуд и получить хотя бы одну четвертую от прибыли. Совладелицей, конечно, не станет, ничего у нее не выйдет. Зря деньги потратит. Но если с Березовой-старшей чего-то случится, она вступит в права владелицы компании. Но дело в том, – усмехнулся рослый, – что она классно умеет пудрить мозги богатым мужикам. Хотя работать не умеет и не любит. Собственно, я вот чего прикинул, – кивнул он. – Убивать Березову-старшую надо хотя бы из-за наших земляков. Те, кто удавил Царя, все идут на пожизненное, и с них ничего не получишь, но адвокат пытается найти и привлечь к ответственности того, кто сунул Царя в камеру. Но, похоже, не найдет.

– А что говорит Костик? – спросил Леван.

– Отец его вроде в бега собирается, – усмехнулся рослый. – Леву повязали. А тот, кто бабу замочил, по наводке какого-то Стаса работал, собственно, он и сам там был. Стас много получал информации и денег за выполнение заказов. Кстати, тогда, у дома подруги Березовой, в нее стреляли киллеры Стаса. Вот папаня Костика лыжи и обул. Но далеко он не уйдет, – усмехнулся он. – ФСБ его, пусть не сразу, но возьмет. Это ментам можно мозги крутить хоть до смерти, а ФСБ – серьезная организация. Тем более убит их сотрудник, баба какая-то.

– Эта баба, как ты говоришь, – усмехнулся Леван, – ездила в Магадан и кого-то искала. Её и там пытались шлепнуть.

– Да это все из-за каких-то сокровищ, спрятанных в начале девятнадцатого века японцами на Колыме, – ответил рослый. – И Царь тоже хотел заняться этим. А ты разве не знаешь ничего?

– Нет, – качнул головой Леван. – Арова взяли, они там золото турецкое пытались под компанию пустить. Но кто-то стукнул, и всё, Арову хана. Это дела Василенко и Артура. Собственно, парни, я говорю про грузин, которые у Арова были. На нас менты не выйдут, хотя меня ищут. Оружие, еще кое-что. Вовремя меня предупредили, – вздохнул Леван. – Мне трудно скрыться, сразу видно, что грузин, и тем более в розыске. Раза два останавливали, я им так, мол, и так, приехал к родственникам, документы у них оставил. В общем, по сто евро каждому, и все дела. В России с этим легко. Правда, говорят, что вместо милиции скоро полиция будет. Но я не думаю, что конкретно что-то изменится. А Арова жаль, – признал он. – Умный мужик был. И дела делать умел. Его Березова и вышибла. Но он быстро нашел выход, с Колымы золотишко получал.

– И сел, – усмехнулся рослый.

– Слушай, Дато, – вздохнул Леван. – Мне нужны документы и желательно что-то в лице изменить. Заплатить и за то и за другое я смогу.

– Нет проблем, – усмехнулся Дато. – Завтра договорюсь с врачом, паспорт сделают, когда будешь с новым лицом.

– Подождите, – непонимающе проговорила Даша, – но на улице довольно ветрено…

– Вы откройте окно и сделайте мне чай с медом. Лучше, чем у вас, чая не получается.

– Хорошо, – явно польщенная похвалой, Даша подошла к окну и открыла одну раму.

– Извините, больше не могу. Когда вернусь с чаем, закрою.

– Договор дороже денег, – вздохнул генерал.

Она открыла окно и вышла. Генерал бросил в окно скомканную газету.

– Как он? – тихо спросила Алла.

– Я бы не сказала, что лучше, – вздохнула врач. – Просто знаете, Алла, я сама поражаюсь, почему он до сих пор жив? Шутит, говорит, сейчас переживает. Я не заверяю вас, что он выздоровеет, но в данное время ему стало лучше.

– Удобно? – тихо спросил генерал.

– Как в гробу, – услышал он шепот. – И долго мне тут торчать?

– С полчаса примерно, – вздохнул генерал. – Они войдут с Кузькиными. Те давно ненавидят меня. Консьержку после дела просто уберут.

– Вот чай, – вошла Даша. – А вы не боитесь быть один? – спросила она.

– Нет, – качнул головой генерал. – Собственно, меня на этом свете держит вина за человеческую жизнь и, как ни странно, желание отобрать жизнь у другого человека. Я откровенен под старость, но, ради Бога, не думайте, что это бред сумасшедшего.

– Давайте, я напою вас чаем, – предложила она.

– Я сам справлюсь, – посмотрев на часы, отозвался генерал. – Вы можете идти, не обижайтесь, но у меня погибла женщина, которая для меня была очень дорогим человеком.

– Я понимаю. До свидания, – вздохнув, врач вышла.

– Я надеюсь, всё будет, как договорились? – нервно спросил полный плешивый мужчина.

– Разумеется, – сунула ему пачку евро Нора.

– Мы уйдем, а консьержка умрет.

– Больше вас…

– Перестань, Петя, – сердито посмотрела на плешивого плотная миловидная женщина. – Надеюсь, ты не забыл, что он моего папу посадил, а в лагере его убили. И тем более такие деньги. За них я сама готова прибить этого генералишку.

– А вот его доктор вышла, – кивнул плешивый. – С охраной ездит, – хмыкнул он.

– Все, она лишилась клиента, – усмехнулась Нора.

– Пойдемте, – вылез из машины плешивый. Из другой вышли четверо крепких парней. Каждый из них нес по ящику.

– Сейчас должны прийти, – посмотрел на часы генерал.

– Почему вы уверены, что они войдут с Кузькиными? – спросил кто-то из-под кровати.

– Я у них сына посадил, а он в лагере умер. К тому же Васька наверняка деньги немалые ему дал.

– Ты с кем говоришь, папа, – вошла Алла.

– Тебе бы лучше уйти, – неожиданно для нее проговорил отец. – Сходи к Татьяне. Она тебя давно звала в гости.

– Но время уже почти одиннадцать, – засмеялась Алла. – И никуда я от тебя не уйду. Ты, может, чего-нибудь хочешь?

– Теплого молока, – ответил отец.

* * *

«Снова какие-то вещи и женщина, – записала в тетради консьержка. – Сказали, что женщина останется ночевать, а грузчик появится через полчаса, поужинают и уйдут», – посмотрела она на часы.

Дверь тихо открылась на длину цепочки, которую легко перекусили тяжелые ножницы. Пятеро тихо вошли в прихожую. Дверь прикрыли.

– Помните, где спальня? – прошептала Нора. Один из четверых молча кивнул. – Орать он не сможет, – усмехнулась она. – Так что вопросы решайте без насилия, а потом просто придушите подушкой. А я займусь его доченькой.

– Помощь нужна?

– Нет, – усмехнулась она. – Смотрите, у него может быть пистолет, – напомнила Нора.

– Они здесь, – выкатился из-под кровати Леонид и мягко прыгнул к двери.

Алла, стоя у газовой плиты, подогревала молоко. Попробовав ложкой, кивнула. И выключила газ.

– Привет, стерва, – услышала она. Повернувшись, увидела стоявшую в двери Нору.

– Нора? – удивленно спросила она. – Ты откуда и как…

– За тобой должок имеется, – усмехнулась Нора. – И не шуми, а то у папаши сердце больное, он еще умрет от испугу. Я тебя убивать не буду, просто отделаю как следует за то, что Эдика увела и бросила.

– Ты сумасшедшая, – засмеялась Алла. – Сколько же лет прошло, и Эдик погиб.

– Это я устроила, – двинулась на нее Нора.

Алла плеснула ей в лицо горячее молоко из кружки и сильно толкнула в грудь. Падая, Нора подсекла ей ноги. Женщины упали на пол и, сцепившись, начали бороться.

– Привет, папаша, – открыв дверь, кивнул рослый парень.

– Добрый вечер, – тихо и совершенно спокойно ответил генерал. – А вас четверо, – вздохнул он. – Василий прислал больного отца проведать?

– И кое о чем спросить, – вошли парни в спальню. Первый, получив удар по шее сцепленными в замок руками, повалился на пол. Второй выхватил нож и попытался ударить снизу, но Хранитель резко рванул в сторону его руку. Парень заорал от боли. Третьего Леонид носком ноги ударил в горло. Четвертый бросился к генералу.

– Придавлю, паскуда, – заорал он. Почти бесшумно хлопнул выстрел. Парень, застонав, упал у кровати.

– Ну вот, – вздохнул генерал. – Теперь осталось семеро. Ты к Алле иди, – приказал он надевавшему наручники Хранителю. – Только бы жива была.

Леонид рванулся к двери.

– Придушу, тварь! – зло прошипела Нора.

– Я тебя живой не оставлю! – вцепившись ей в горло, прохрипела Алла.

Ворвавшийся Леонид сильно ударил носком левой ноги Нору по копчику. Взвизгнув, та разжала руки. Он коротко и резко ударил ее в солнечное сплетение. – Звони в милицию, – приказал он.

– Как папа? – поднимаясь с пола, хрипло спросила Алла. – И откуда ты появился? – удивленно прошептала она. Услышала грохот двери и подняла валявшийся пистолет Норы.

– Генерал, – заорал вбежавший Прохор, – что с вами?! – Ворвавшись в спальню, он удивленно замер.

– Помоги ему, – вздохнул генерал. – И труп накрой.

– А кто их так? – накрывая убитого пледом, удивленно спросил Прохор.

– Надеюсь, ты понимаешь, что не я, – вздохнул генерал.

– Ловко ты их, – связывая руки третьего, качнул головой Прохор. – А я как сердцем почувствовал…

– До самолета два часа, – напомнил генерал. – Дашь ему машину и пусть еще двое с ним поедут. Пока не сядет в самолет, глаз не спускать с окружающих. Спасибо, Хранитель, и не забудь, что я тебе говорил.

– Помню, – подошел к нему Леонид, – Спасибо. Если будете живы, навещу. На похороны приехать не обещаю, терпеть не могу этих мероприятий. А ты молодец, – подал он руку ничего не понимающему Медведю. – Но поверьте, это не последний визит.

– Я очень хочу, чтобы он пришел сам, – слабо улыбнулся генерал.

– Пошли, – опомнился Медведь.

– Спасибо, – встретилась с Леонидом Алла. – Но ведь ты…

– Извини, нет времени. Альберту все передам. До свидания, – и он быстро вышел.

– Как он попал сюда, папа, – увидев четверых в наручниках, остановилась в дверях Алла.

– Через окно, – слабо улыбнулся отец.

– Он же уезжал.

– Вместо него я отправил двойника. С такой бородой, как у него, это сделать не трудно. А он ловчее и опаснее, чем я предполагал, – удивленно отметил он. – Вызывай милицию, и пусть допросят дежурную. Она все расскажет, с кем вошли эти подонки. А почему у тебя порвана кофта и царапины на шее?

– Дралась с Норой, – спокойно ответила Алла. – Они вошли, открыв дверь ключом и перекусив цепочку. Я не кричала, боялась побеспокоить тебя.

– Ловко вы придумали, – хохотнул Прохор. – И ты извини меня, – виновато признался он. – Я думал, ты так себе, а ты – молоток. Где ты служил?

– ВДВ, группа ДОН, капитан. По ранению списан, – услышал пораженный Медведь.

– Да вы, значит, свой, товарищ капитан? Да я за вас…

– На ты и без званий, – остановил его Леонид. – По имени или фамилии. Суханов Леонид. Успеем?

– Даже минут тридцать покурим, – ответил водитель. – Менты эту тачку не останавливают. Некоторые даже под козырек берут. Генерал Романов – известный человек. В рядах ГКЧП был. Полгода в тюрьме мариновали, потом выпустили и все заслуги восстановили. Зря СССР развалили, такая держава была, а сейчас, – он выматерился. – Вот иногда едешь и видишь детей с мамами. Видно, что еле тянут. Но что делать? А президент и премьер поют: у нас все классно. Да ты матерям на детей дай больше. А то суют по сотне, а то и меньше, и что хочешь, то и делай.

– Вот сука старая, – процедил отключивший телефон Василий. – Видно, придется в бега подаваться. Но с тобой, папаша, еще поговорим. И я лично тебя на тот свет отправлю, – скрипнул он зубами, – и сестренку свою, – кивнул он – Собирай парней, меняем место! – крикнул он.

– Доберешься, позвони! – кивнул Прохор.

– Алке Альберт позвонит, – услышал он. – Не люблю я этих звонков и сообщений. Главное – генерала береги. Еще могут сунуться.

– Пусть попробуют, – усмехнулся Медведь. – Я ведь тоже в ВДВ служил, и в Афгане солдатиком почти год воевал, и в Чечне с ваххабитами бодался. – Посмотрев в сторону самолета, кивнул. – Поехали.

– А я его малахольным слабаком считал, – виновато вспомнил Прохор.

– Нет его дома и на даче нет.

– У него же есть друзья в отделе, – усмехнулся генерал. – Не взять вам его. Вот вы знаете, что он был в Магадане? – спросил он и, увидев удивленное лицо полковника милиции, усмехнулся. – Ладно, – посмотрел он на часы. – Пора спать. Вы закончили?

– Так точно, – кивнул капитан.

– Тогда прощайте. Следователя за показаниями завтра присылайте. И тогда на все вопросы отвечу.

– Интересно, кто этих троих так грамотно сделал? – спросил у выхода один из оперативников.

– Завтра узнаем.

– А генерал умен, – оценил Хранитель. – Я думал, ничего не будет, просто решил его самолюбие потешить. А все один в один вышло. И сына он дождется. Не думал я, что у него ствол под подушкой. И сын, видно, не знает. Уж больно они вошли легко. Алка молодец, – вспомнил он. – Молча дралась. А та, видно, к ней и пришла. Но генерал ловко все придумал. И с телефоном вообще класс. Собственно, завтра все узнаю. Правду скажу Альберту, а может быть, Ивану Федоровичу, – решил он.

Россия, Москва

– Передайте Учителю, – развел руки в сторону невысокий плешивый мужчина в белом халате, – что когда вспоминать нечего, то ничего не поможет. Надо записи искать. Не мог отец для младшего сынка ничего не оставить, и брат это понимал. Понимал, что и его убьют. Значит, отомстить должен младший. А может, зря вы этих Сухановых замочили? Ведь они могли ничего и не знать. Прадед знал, ну, дед, возможно, отец, – врач протер очки. – А уж про сыновей и говорить не стоит. Пусть Учитель подумает: если бы кто-то из Сухановых знал о кладе, неужели бы так в нищете семья и жила? Да хрен бы, – усмехнулся он. – Хотя вряд ли они шиковали. В нашей стране быстренько заметили бы и дело завели. Но брат с отцом уже при демократии жили. Так хоть бы ларек какой построили. Ничего у них не было. Значит, либо не знали ничего про клад, либо там ничего нет. А вот младшего тогда надо было доставать и валить, а он, видите ли, нехай живет, все одно вернется и нас на клад выведет. А парнишка-то, я слышал, крутым стал, ничего не боится, воевал, награжден был, да и спуску, говорят, никому не дает. Выходит, прав я был. Кстати, как там наш друг милицейский живет? – усмехнулся он.

– Видать, ему тоже покоя нет, сейчас он в розыске. Стасик, кстати…

– Знаю, – буркнул Скорцени. – А Хранитель был в Москве. Значит, встречался с генералом. Как вы думаете, генерал мог ему что-то сказать?

– И да, и нет, – помолчав, неопределенно отозвался врач. – Ведь они тогда пытались выбить признание у прадеда последнего Хранителя, но не смогли, тот помер. Сын у него маленький был. Потом он вырос, женился, но его тоже убили, хотя он и успел ребеночка сделать. А этот двоих сыновей состряпал, но только младшего спрятал. В Рязанскую область отправил, в военное училище, и получился этот парень как Рэмбо. Сейчас его одно волнует: где найти убийц отца и брата? И будьте уверены, найдет. Поэтому я, собственно, уже и местожительство два раза поменял. И взял фамилию жены, – усмехнулся он. – Молодой был, лихим себя считал. Мастер спорта по боксу, борьбой вольной занимался, стреляю неплохо. А вот стукнуло сорок два, и страх во мне появился. Боюсь, что явится ко мне последний Хранитель, и что тогда, – он тяжело вздохнул, – и сказать мне ему нечего будет… Правда, брата его я не трогал. И ей-богу, – он посмотрел на висевшую икону. – Всё ему расскажу, про всех. Хоть так себе душу отмою. Я рассчитываю до восьмидесяти дожить, как отец, – кивнул врач, – но во мне страх живет. И знаю я, уверен, Хранитель этот – последний, всех найдет, до всех доберется. Не зря его генерал этот пасет, не подохнет никак, сука кэгэбэвская, – процедил он. – К себе зазвал. Видать, покаялся и наверняка наколку дал. Только вот на кого? – качнул он головой. – Учитель давно с тем старлеем встречался?

– Да не знаю я, о ком говоришь, – пожал плечами Скорцени.

– А морду тебе где так попортили? – усмехнулся он.

Скорцени, катая желваки, шумно выдохнул.

– Ну ты это, волну не гони, – спокойно заметил врач. – Малейшее движение, и тебя в асфальт закатают. Я мужик тихий и спокойный, но вот таких, как ты, терпеть не могу. Он, – кивнул врач на сидевшего молча Хасана, – понятное дело, воевал. За Аллаха.

– А ты меня не трогай, – посоветовал Хасан. – Я не буду терпеть. И предупреждаю только потому, что ты Учителю друг.

– Волки в стаю собираются, когда голодные, – усмехнулся врач. – Так что не друзья мы, а просто хотим чужое барахлишко найти. За это многих уже укокошили. Когда отца пытать начали, чего только ни делали, молчит и все. Мы его бабу приволокли. При нем ее насиловали и били, а он молчал. А потом, глядь, он труп уже. Ну ее тогда прирезали. А вот старший сын у него, Андрей, тот половчее папани оказался. Одного убил, одного ранил, и меня, сучонок, чуть на небеса не отправил. Видать, место мое смертное занято было. А уж этот последний Хранитель, он, понятное дело, не промахнется, и все мои орлы ему до одного места. Кстати, он и в Чечне немало ваших положил, – посмотрел он на Хасана. – Воевать не воевал, а зачистки да операции разные проводил.

– Не буди в нем зверя, – усмехнулся Скорцени. – А то потом не остановишь.

– Ну, это ты зря так думаешь, – хмыкнул врач. – Меня просто так не тронешь. – Хасан и Скорцени переглянулись.

– Что Учителю передать? – спросил Скорцени.

– Пусть бросит это дело, пока не поздно. И Бога молит, чтобы Хранитель на нас не вышел. И еще вот что, – кивнул он, – того старлея найти бы надо. А то ведь если Хранитель узнает, мент этот все на нас переведет. Так что не мешало бы найти его раньше. И он, если начальство какое, сможет Хранителя этого хотя бы на пару годков спрятать. А уж в зоне с ним бы махом разобрались. А насчет памяти, это он фантастики начитался. В общем, всё, парни. И не появляйтесь больше у меня. Понятно?

– Вадим Константинович, – спокойно заговорил Скорцени. – Учитель просил передать, что не намерен отвечать за все один. До свидания, Доктор, – усмехнулся он.

Хасан встал. В его пальцах были короткие лезвия. Он резко бросил ножи. Из-за занавесок с воплями выскочили двое. У каждого в плече торчал нож.

– Я не убил их потому, что они ваши люди, – проговорил чеченец. – Но пугать меня нельзя. Лучше убить сразу.

Скорцени, услышав шум, развернулся. В комнату ворвались четверо с пистолетами.

– Вперед, ребята, – усмехнулся Скорцени и бросил им под ноги чеку от гранаты. – Стреляйте и посмотрим, что будет.

– Тихо! – заорал доктор. – Можете выходить спокойно, – немного нервно проговорил он. – Вас никто не будет преследовать.

– Пусть подгонят машину к выходу, – улыбнулся Скорцени. – И не дай Бог, как говорила моя бабушка, если кто-то выйдет отсюда раньше времени. – Он побежал вниз, Хасан за ним.

– Прибейте этих гадов! – заорал Доктор.

Парни рванулись к двери. Один открыл ее, остальные открыли другую, грохнул взрыв.

– Интересно, что он ментам говорить будет? – усмехнулся Скорцени.

– Может, у него с участковым все улажено, и соседи не обратят внимание, – ухмыльнулся Xасан.

– По-моему, его нужно убрать, – посмотрел назад Скорцени.

Водитель качнул головой.

– Веселые вы ребята. Привет Учителю. Нужна помощь, пусть обращается. Если нужен труп доктора, десять тысяч, и труп будет.

– Передадим, – кивнул Скорцени.

– Где твой отец? – требовательно спросил полковник милиции.

– Поверьте, – кивнул Артур, – знал бы, сам бы в наручники заковал. Он же… – не договорив, грязно выругался.

– Вот что, майор, – процедил полковник. – Если сможешь, передай, пусть явится сам. Стар он, чтобы бегать как заяц. Если возьмем, ему же хуже будет. Передай.

– Я его приведу, – зло пообещал Артур. – Он меня в грязь втоптал. Говорят, сын за отца не отвечает. Еще как отвечает. Получается, что я, майор милиции – сын оборотня, который подозревается в особо тяжких преступлениях. Я чувствую себя как… – не найдя походящего слова, он снова выругался.

– А играет неплохо, – усмехнулся один из троих мужчин, сидевших в штатском. – Наружку не устанавливайте, заметит. Через сутки надо ему хвост сажать. Аров столько информации дал на старшего, что лет на пятнадцать хватит. Судя по всему, майор не знает, что и на него материала вполне хватает. Просто связи его нужны, поэтому пусть еще погуляет.

– Звонил Хранитель, долетел благополучно, – улыбаясь, сообщила отцу Алла.

– Погоди, – вздохнул он. – А ты чего как солнышко сияешь?

– Папа, – опустила она глаза. – Я влюбилась, и меня любят.

– Это кто ж посмел на такое решиться-то? – немного удивленно спросил отец. – Рискованный парень, – качнул он головой, – но я думаю, Леонид пояснит ему, какая ты на самом деле…

– Перестань, – присела она на кровать и поцеловала его. – Этот мужчина спас мне жизнь, и знаешь, как будто что-то во мне перевернулось.

– Ну и дай Бог вам всего самого что ни на есть лучшего. Может, даст Бог, и до внука доживу. Хотелось бы продолжение рода Романовых увидеть. Я считал, если сын есть, значит, и род дальше жить будет. Но от волка овчарка не рождается. А хищников уничтожать надо.

– Папа, – прижалась к нему дочь. – Но почему так вышло? Ведь Василий…

– Да, собственно, тут моя вина есть, – вздохнул генерал-майор. – Позволял я ему многое, рассказал о японцах и пытках, которым подвергали первого Хранителя. Суханов первый так назвал себя, а уже потом люди начали Сухановых Хранителями называть. И видишь, к чему это привело. Васька тоже охоту открыл на Суханова и на хозяйку компании. Ко мне сегодня приезжал Луговин, он и сообщил, что киллер, которого взяли, на Ваську показал. И деньги, которые тот ему отдал, – аванс, – усмехнулся он. – И на тебя покушение было оплачено Василием. Так что он опасный зверь, ни перед чем не остановится. Я очень надеюсь, он ко мне придет. Ведь только я один знаю правду. Пусть не всё, но больше, чем другие. Леонид кое-что прознал, но его интересуют убийцы отца и брата, а до остального вроде как и дела нет, о том, что его могут убить, он даже не думает. Солдат, одним словом, и месть сделала его таким. Точнее, жажда мести, – поправил он себя. – А клад так, наверное, и лежит где-то. И я уверен, что Суханов найдет его. Правда, ему придется и убивать, и защищаться. Он умеет делать и то и другое. Знаешь, – погладил он дочь по волосам, – если живой буду, то надеюсь хоть на фотографии увидеть то, ради чего я совершил преступление. Пусть, как говорится, исполнял приказ, но тем не менее мы тогда убили человека. А вот как информация о спрятанном кладе пошла дальше, я до сих пор понять не могу. Все, кто знал об этом, погибли. Почему же тогда, семь лет назад, убили отца Леонида, а затем и брата? Собственно, и деда кто-то убил, но это списали на действующую тогда банду полковника Коряева. Но я-то знаю, что это не так. Его убили из-за спрятанного японцами. И сейчас идет охота на Леонида. Правда, за ним пока будут наблюдать, а уже потом могут попытаться захватить. И если это получится, будут пытать. И убьют. Я не знаю, помог я ему своим рассказом или нет, но он всё-таки что-то знает. Мы тогда скрыли в основном всё от властей, так приказало начальство, ведь в то время еще можно было кое-что найти. И не было бы тогда всего этого сейчас. Я уверен, что на Колыме сейчас и японцы, и китайцы, и, разумеется, русские бандиты, и те, кто убил отца и брата Суханова. Целый интернационал собрался. Американцы, кстати, тоже. Но на Колыме не все. Убийц было трое, – добавил он. – Я говорил это Леониду, один из них – медик. Садист. Делал надрезы, перерезая сухожилия, а это невыносимая боль. И так все аккуратно, профессионально, ни одной вены не задел. Двое его помощников просто раздробили пальцы ног и рук. Место было чем-то обработано, и собака след не взяла.

Суханов все это знает. И знает место, где был убит его отец. Скорее всего, именно там клад и был. Всё это я сказал Леониду, кроме одного. Собственно, для него это неважно, да и мне пора забыть. Но понимаешь, я все чаще вижу это во сне. Как будто это было вчера. Старость – вещь невеселая. Вроде живешь, а вот зачем, уже и не знаешь. Слабость, болезни, как-то невольно о смерти думаешь, и только одного хочешь, чтоб сразу все случилось, без мучений. Хорошо во сне умереть. Лег и все. Во сне-то, наверное, и не чувствуешь, что умираешь. А когда пытаются жизнь спасти, неужели не понимают, что мучение продлевают. Я знаю, как смерть приму. Очень бы этого хотелось. Потому что не хочу оставлять тебя с Васькой одну. Он же убьет тебя, и убивать будет долго, мучительно. Я думал, что ошибался, а выходит, прав был. Так когда твой мужик приедет?

– Через неделю, – опустив голову, смущенно ответила Алла.

– А ты откуда его знаешь? – спросил отец. – И как давно?

– В Магадане познакомились, – смущенно проговорили она. – Он меня от пули закрыл. Потом провожал, цветы подарил. И с Леонидом передал, что любит. А я ему через Леонида передала, что он мне нужен. И вот…

– Погоди, – остановил ее отец. – И ты думаешь, он появится? Просто от пули закрыл, и все? Любовь между вами сразу неугасимая вспыхнула? А кто по профессии он?

– Телохранитель, – опустила глаза Алла.

– Вон оно как, – протянул отец. – Ну, телохранитель тебе, ежели я помру, очень нужен будет. Правда, я бы спокойнее себя чувствовал, если бы Хранитель на тебе женился. Вот за ним ты как в танке будешь. Никто и ничем не достанет. А как этого твоего зовут?..

– Альберт Бушкевич, – ответила Алла.

– Погоди, – расширил глаза отец. – А отчество не Григорьевич?

– Папа, – вздохнула Алла. – Я не знаю отчества.

– Вот это номер… – прошептал генерал.

– Ты что, папа? – испуганно спросила Алла.

– Да просто так, – улыбнулся он. – Ну, тогда, значит, ты в надежных руках будешь. Раз телохранитель подготовленный. Но как вы жить-то будете? – спросил он. – Ведь этот Бушкевич будет постоянно при теле, которое охранять надо, а ты, получается…

– С этим мы что-нибудь решим, – вздохнула Алла. – Главное, чтоб это все случилось, ведь серьезно мы еще не говорили. Просто глаза его мне показались…

– Аааа, – протянул отец. – Тогда понятно, что ничего не понятно. Но Леонид с ним поговорит и все узнает, тогда, понятное дело, и мы узнаем.

– Да нет, – качнул головой Лев Яковлевич. – Я уже сколько раз говорил. Что я дорожу своим местом в компании, и мне тут все очень нравится, и зарплата, и отношение, и соцпакет от компании. Меня все устраивает, и ни налево, ни направо я не работаю. А еще раз предложишь мне что-то подобное, я вызову охрану и тебя под белы ручки проведут в машину с зарешеченными окнами. Понятно?

– Слушай, дорогой, – весело улыбнулся полный грузин. – Но никто ничего не узнает, а ты получишь денег.

– Хорошо, – кивнул Лев Яковлевич. – Сколько вы можете предложить?

– Сколько можешь взять, – широко улыбнулся полный.

– Значит, завтра жду вас с товаром, – кивнул Лев Яковлевич. – Здесь, – кивнул он. – Я же должен проверить все, насколько ваш товар похож на золотые изделия, выпускаемые нашей фирмой. И сколько придется давать взяток, и во что все это обойдется. Тогда и будем говорить…

– Но Аров брал и был всегда доволен, – перебил его грузин.

– Но дело в том, что и Арова взяли, – хладнокровно напомнил Лев Яковлевич. – А вдруг…

– Не беспокойтесь, – усмехнулся грузин. – С Аровым работали дилетанты, да и сам он проявил себя не с лучшей стороны, к тому же о том, что Березова едет в Магадан, не предупредил.

– Но, насколько мне известно, в нее там несколько раз стреляли, – усмехнулся Лев Яковлевич. – Значит, пытаются освободить место для новой хозяйки. Я прав?

– Слушай, Яшенька, – угрожающе заговорил грузин. – Нехорошо быть слишком умным. Просто тебе предлагают заработать хорошие деньги и дать возможность заработать нам. Так что не надо что-то предполагать и говорить. Давай говорить о деле. И еще, – улыбнулся грузин, – если вдруг меня арестуют, поверь, тебе жить останется совсем немного. Надеюсь, ты понимаешь, что я не шучу.

– Тогда я просто отказываюсь от такого соблазнительного предложения, – рассмеялся Лев Яковлевич. – И сейчас с вами будут говорить другие люди, явно заинтересованные вашим предложением.

– Что еще за люди? – насторожился полный.

К нему подошли двое крепких мужчин.

– Руки на затылок и встать! – приказал один.

Полный выполнил требование.

– А я могу узнать, кто вы и в чем дело? – усмехнулся он.

– А дело в том, господин Рахул Гуяти, – улыбнулся один, – что вы по чужим документам въехали на территорию России и предлагаете…

– А это доказать надо, – усмехнулся он. – Что в Россию я прилетел по чужим документам, я могу пояснить.

– Вот запись вашего разговора, – вытащил небольшой магнитофон Лев Яковлевич.

– А вот опись найденного в вашем номере, в гостинице под Тулой. Ведь вы остановились там, – улыбнулся один из штатских.

– Правильно говорили, что русские научились работать по-грузински, – пробормотал полный.

– А вы разве этого еще не поняли? – по-грузински проговорил стоявший слева мужчина.

– Ты не грузин, – усмехнулся полный. – А ты, Яша, поплатишься за это, – угрожающе предупредил он.

– Значит, там были люди, – процедил Василий. – Папаша устроил засаду. Но, черт возьми, – непонимающе качнул он головой. – Как они туда попали? Мои люди вели наблюдение, и никого, кроме Аллы и папаши, там не должно было быть. Странно все это, – качнул он головой. – Медведь вернулся быстро, но там все уже было кончено. Нора прислала записку, что просто ее вырубила Алка. Очень интересно. Впрочем, надо поговорить с отцом, но как? – процедил он. – И что он сказал последнему Хранителю? Тот просто исчез в порту. Неужели почувствовал хвост? А он не прост, этот Хранитель. Так, – решил он, – надо ехать в Магадан, – он качнул головой. – Но меня ищут. И наверняка отец выдвинул версию о моей попытке прорваться на Колыму. И предположим, я туда приеду, но что это даст? Ничего, – недовольно признал он. – Сейчас этим, по слухам, занимаются японцы, китайцы, американцы и русские бандиты. Но бандиты просто выполняют заказ и никак не могут убрать эту Березову, – усмехнулся он. – Может, плюнуть на все эти мифы и заняться делом? Убрать Березову и посадить на ее место Верочку. Кстати, очень горячая штучка в постели, но в жизни – дура дурой. Любит деньги, но не может зарабатывать их. Хочет выскочить замуж за старого миллионера, но делает это примитивно. Но скоро у нее деньги закончатся, и она вернется в Россию. Обязательно поедет к сестре. Интересно, примет ее Машка? Скорее всего, нет, – усмехнулся он. – Просто даст немного денег и выпроводит. Верка, конечно, попытается через своих уголовничков убрать Машку, но ничего у них не выйдет. Они умеют брать на гоп-стоп одиноких бабушек, – усмехнулся он. – Но почему-то она молчит и не появляется. Странно? Может, мозги мне канифолит? Надо будет послать в Питер Дипломата, пусть выяснит, в чем дело…

Турция, Стамбул

– Я просто поражен, мисс, – поцеловав руку стройной блондинке в купальнике, сказал молодой мужчина в белых шортах и солнцезащитных очках. – Я, конечно, понимаю, что в таком виде представляться неуместно.

– Вы неплохо говорите по-русски, – усмехнулась женщина. – Но вы не русский. Что вам надо? Вас подослал вон тот сэр с трубкой, – кивнула она на сидевшего в кресле-качалке седого невысокого мужчину. – Он вам показал меня и что-то долго пояснял. Вы плохо говорите по-английски.

– Да нет, – усмехнулся он. – Просто вы меня как-то сразу поставили на место, и я не знаю, что делать.

– Давайте я помогу, – насмешливо проговорила блондинка. – Вам нужно познакомиться со мной, предложить руку и сердце, а потом люди того седого уберут мою сестру, и я, вернувшись в Питер, возглавлю компанию «Российское золото». Но видите ли, в чем дело, – усмехнулась она. – Я заменю сестру, но только если буду незамужней, или супруг будет русский. Папа все предусмотрел, и никакие финты не пройдут.

– А вы хищница, – усмехнулся мужчина. – Но не извольте беспокоиться. Я Филипп Антонович Петровицкий. Русский, живу в Сестрорецке, надеюсь, вы знаете о таком…

– Кем работаете? – спросила она.

– Владелец нескольких заправок на трассе Питер – Москва, и еще кое-что, – улыбнулся Филипп. – А кстати, вы умна, но неосторожна. Зачем сразу всё поднимать на поверхность? Могли бы притвориться, что я хоть немного заинтересовал вас.

– Времени нет, – усмехнулась блондинка. – У меня кончаются деньги, и я смогу прожить тут еще пару недель. А как вы думаете, действительно конец света будет в двенадцатом году?

– Я вообще о таком не думаю, – качнул головой Филипп. – В общем, если откровенно, тот мужчина с трубкой – мой знакомый. Он немец, владелец двух пивоваренных заводов и сети баров. Женат, трое детей. Но я, собственно, подошел, потому что вы просто красивая и, как мне показалось, со множеством трудно решаемых проблем. Впрочем, если вас не устраивает мое общество…

– Я вижу, вас не устраивает мое, – усмехнулась женщина.

– Значит, мне можно остаться? – улыбнулся Филипп. – Я могу узнать ваше имя?

– Вера, Березова Вера Александровна. Тебе это ни о чем не говорит.

– Еще как говорит, – развернул он газету. – На твою сестру совершено уже три покушения. Она уволила семь человек, трое из которых в данное время под следствием.

– Жаль, что все попытки оказались безрезультатными, – усмехнулась она.

– Ты ненавидишь сестру? – спросил Филипп.

– Я просто хочу занять ее место, – вытащила сигарету Вера. – А будет она мертвой или живой, меня это совершенно не волнует.

Он, щелкнув зажигалкой, дал ей прикурить.

– Сколько ты готова заплатить за смерть своей сестры? – раздался хрипловатый голос с кавказским акцентом позади Веры.

– В данное время, – не поворачиваясь, спокойно ответила она, – у меня нет такой суммы. После ее гибели в течение двух недель я займу место Марии, и тогда готова дать миллион евро.

– Сколько? – опешил Филипп.

– Миллион евро, – выпуская дым ему в лицо, повторила она. – Но никаких обязательств в письменном виде и прочего я давать не буду.

– А если ваше предложение записано на пленку? – спросил Филипп.

– Я не думаю, – усмехнулась она, – что вы шантажисты. И вообще, – потушив сигарету, она встала. – Если будет серьезное предложение, я готова его рассмотреть вечером в ресторане. Разумеется, счет оплачиваете вы, – и пошла в сторону кабинок переодевания.

– А она не так глупа, как говорили, – глядя ей вслед, заметил плотный седоусый грузин. – И по-моему, стоит сыграть в эту рулетку. Правда, условия будут немного другие. С ней будет говорить Георгий, а представишь его ты.

– Хорошо, – кивнул Филипп.

«А это реальный шанс убрать Машку, – думала Вера. – Но они попросят чего-то большего. Поломаюсь немного и соглашусь. Не будет сестрицы, я возглавлю компанию, и никому до меня не добраться», – усмехнулась она.

Россия, Магадан

– Значит, он просто не хочет меня видеть, – думала, стоя на балконе, Маша. – Собственно, он мне тоже безразличен. Ну конечно, – вздохнула она, – жизнь, можно сказать, спас, и что, – сердито прошептала она. – Почему я постоянно думаю об этом бородатом дикаре? – усмехнулась она. – С его появлением я меньше стала помнить Андрея, – призналась себе Мария. – Хранитель, – отчетливо проговорила она. – Звучит-то как! Он и меня сохранил дважды. А ведь мне он нравится… – прошептала она, – но и он, и я понимаем, что ничего у нас не может быть. Хотя, – она прищурилась. – Нет, – помолчав пару минут, вздохнула Маша. – Не может…

– Мария Александровна, – приоткрыв дверь, проговорил телохранитель. – К вам Суханов.

– Я занята, – ответила она.

– Извините, – прикрыл дверь телохранитель. – Работа на первом месте.

– Оно и понятно, – спокойно согласился Леонид. – А я хотел побриться, кретин, – прошептал он и быстро пошел назад.

Штурмовой, сопка Каменная Гряда

– Значит, здесь, – вздохнул Леонид. – Надеюсь, ты не обманул, генерал. Впрочем, это только предположение. – Сев на каменный пласт, он закурил. – Что-то я волнуюсь, – кивнул он и выпустил дым. Посмотрел с вершины сопки на большой поселок, лежавший километрах в семи.

Владивосток, 1936 год

Окровавленный мужчина со связанными руками валялся на полу.

– Плесни на него, Цицин, – прикурив папиросу, кивнул офицер НКВД. Молодой мордатый мужчина с закатанными по локоть рукавами гимнастерки вылил на голову валявшегося ведро воды. Простонав, тот помотал головой.

– Живучий, паскуда, – хохотнул подтянутый лейтенант НКВД и сильно ударил валявшегося в левый бок.

– Погоди, Романов, – остановил его третий сотрудник. – Ну, не надумал говорить, Суханов? – Он пальцами взял за волосы и приподнял окровавленное лицо лежавшего. – Ты только шепни, где япошки клад спрятали, и всё. Мы тебя даже домой отпустим.

– Врешь, – хрипло бросил тот. – Убьете вы меня. Поэтому и молчу. Бейте, суки! – он хотел плюнуть, но окровавленный плевок сполз по подбородку.

– Ну, тогда держись, тварь, – гэпэушник с силой ударил его подбородком об окровавленный бетонный пол.

– Убьешь ты его, Лапин, – качнул головой старший лейтенант. – Может, он действительно ничего не знает.

– Вот так и батька его в восемнадцатом году подыхал, – зло вспомнил худощавый в штатском. – Ни полслова не выбили. Он, сука, еще ударил нашего Кротова и зубами в горло ему вцепился. Пришлось пристрелить. Но Кротову он горло прокусил. Умер тот. И этот, видишь, чего делает? – он ударил связанного ногой в живот.

– Знаете, товарищи, – кивнул головой Прохоров. – Мне лично всё это не нравится. Кому надо, пусть тот и выбивает признание. Его бы в больницу надо, а то помрет, и тогда вообще ни хрена не узнаем. Да мне этого и не надо, – заявил он. – Я не палач…

– Эй, – присел рядом с головой Суханова штатский. – Ты живой? Воды, Цицин, – властно выкрикнул он. Тот вылил на голову Суханова еще одно ведро. – Да он почти готов, – кивнув, штатский встал.

– Ты, Прохор, пригляди, а мы медика свистнем, – сказал гэпэушник и, вытолкнув Цицина, вышел.

– Штурмовой, – услышал Романов тихий стонущий голос. – Там… – из его рта хлынула кровь.

Леонид качнул головой. Он вспомнил монолог генерала Романова:

«…В общем, что я помню, это отдельные слова – Штурмовой и там что-то спрятано. Я не говорил про это никому и сам сюда не ездил. Знаешь, до сих пор глаза твоего деда помню. В общем, там зона была, вся Колыма в зонах, собственно. Но ты подумай, может, слышал чего от отца или брата? Увезли тебя отсюда пацаном. Это все, что я тебе сказать хотел. Ради этого, наверное, и жил. Следил я за тобой все время. И в училище ты благодаря мне поступил. Ты же вроде как сын врага народа, но я состряпал тебе совсем другую биографию. А где этот Штурмовой, я даже не знаю. И где похоронили деда, тоже не знаю. Ну, как обычно. Его ж с Колымы в Москву привезли специально. Есть такой, точнее, был, полковник Румин, имени-отчества не помню, так вот он очень этим делом интересовался. Я постараюсь проверить, где он сейчас и кто из его родных где живет. Это, собственно, все, что я знаю…»

Леонид вздохнул.

– Отец говорил о камне, – пробормотал он. – Что на нем часто сидел дед, отдыхал. Каменная гряда. – Он осмотрелся вокруг. И, спрыгнув с камня, плотно прижался к земле. По камню, выбив крошку, чиркнула пуля. – Кто-то не хочет меня видеть тут, – пробормотал он. Передернув затвор винчестера, мысленно усмехнулся. – Винтовка с оптикой, – пробормотал он. – Мне его не достать. Придурок, – зло оценил он себя. – Не подумал, что СВД потребуется. Да и солдаты снова кого-то ищут. Ну ладно, – кивнул он.

– Он заговоренный, что ли? – злобно спросил снайпер, прижав к плечу приклад японской снайперской винтовки Уаси-105.

– Он Хранитель, – усмехнулся лежавший рядом коротко стриженный чукча. – Хорошо хоть свою СВД не взял, а то бы… – оба увидели поднявшуюся голову и винчестер. Снайпер выстрелил. Винчестер и голова откинулись назад.

– Готов, – весело подмигнул чукче снайпер. – Пошли сфотографируем.

– Пошли, – кивнул чукча. Они побежали вверх по склону сопки. Выскочив из кустов, бросились к камню. Два выстрела раздались подряд. Снайперу пуля попала в левое колено, чукче – в правое. Оба грохнулись на землю, из-за камня выскочил Хранитель с винчестером и бросился к ним.

– Пуля в колено – это минимум три минуты без сознания и инвалидность на всю жизнь, – связывая руки чукче, а затем и снайперу, усмехнулся Леонид. За камнем, за которым он лежал, висела пробитая пулями маска клоуна из папье-маше. Видно, что по ней стреляли, и не в первый раз. Леонид сел и закурил. Первый простонал чукча.

– Кто послал? – посмотрел на него Суханов.

– Да иди ты, – промычал чукча. Пуля вошла ему в правое бедро.

– Вопрос тот же, – затягиваясь сигаретой, кивнул Суханов. Чукча громко орал. – Заткнись или всажу пулю в рот, – предупредил Леонид. Чукча, кусая губы, прищурив и без того узкие глаза, с ненавистью глядел на него. Промычав что-то, схватился за колено снайпер. Суханов, выпуская дым, выстрелил ему в левое бедро. – Короче, мужики, – растирая окурок о камни, начал он. – Мне, собственно, вы как шли, так и ехали. Скажете, кто нанял, будете жить. Нет, убью. Кто ответит первый, тот и живет.

– Галушко! – в один голос выкрикнули оба.

– Имя-отчество? – спокойно спросил Леонид.

– Леонид Игоревич, – снова одновременно проговорили двое. – Он полковник ГИБДД в Якутске, – проговорил чукча.

– Опачки, – усмехнулся Леонид. – А как он узнал, что я тут?

– Не знаем, – качнул головой снайпер. Пуля вошла ему в лоб.

– Ему позвонил кто-то, – побледнев, сообщил чукча. – Но кто… – он получил пулю в открытый рот.

– Я понял, кто, – кивнул Леонид.

Магадан

– Честное слово, я не знаю, где он, – говорил в телефон Ларионов. – И куда собирался, тоже не знаю. Даю слово офицера, – кивнул он. – Если что-то выясню, сообщу сразу же, – заверил он. Телефон с той стороны отключился. – Нет, – отключив свой, пробормотал майор. – Если бы у меня был выбор, жениться на такой или нет, – всю жизнь в холостяках проходил бы. Это же королева Англии. Точнее, Екатерина Великая… Она вообще понимает, что иногда может быть не так, как она хочет?

– Дура я, дура, – плача, твердила Мария. – Он же приходил, а я… – она навзрыд заплакала. – Послушайте, дядя Ваня, – посмотрела она на Иванова-Федорова, – ради Бога, узнайте, где он. Я прошу вас, умоляю. Пожалуйста.

– Он ехал в Штурмовой, – вошел в комнату Альберт. – Мне Крылов по секрету шепнул. Ларионов этого не знает, – заверил он ее.

– Поехали в Штурмовой! – вскочила с кресла Березова. – А еще лучше, закажи вертолет. Быстрее! – закричала она.

Альберт выскочил из номера.

– Маша, – вздохнул Иванов-Федоров. – Я что-то плохо понимаю.

– Я хочу от него ребенка, – заявила Мария и ушла переодеваться.

– Хорошее желание, – пробормотал Иванов-Федоров, – но оно вряд ли исполнимо, – качнул он головой. – Хранитель не из тех, кто дает согласие на подобные авантюры.

– Что? – услышал он ее голос.

– Просто мысли вслух, – громче ответил он. – Но к делу о детях они не относятся. А можно спросить, как вы себе это представляете? – усмехнулся он. – Изнасилуете его или прикажете нам держать его?

– Федорович, – усмехнулась она. – А вы думаете, что я не смогу договориться с ним?

– Я уверен в этом, – спокойно ответил начальник СБ.

– А почему? – поинтересовалась она.

– Он не любит женщин, а особенно богатых, – усмехнулся Иванов-Федоров. – Надеюсь, вы помните, он редко спит с женщинами, а если делает это, то только с проститутками, которым платит. Так что…

– Я буду помнить об этом, – засмеялась Маша.

– Можно спросить? – помолчав, тихо начал Иван Федорович.

– Да, – улыбнулась она, – о чем…

– Почему вы не приняли его, когда он приходил? – посмотрел ей в глаза Иванов-Федоров.

– Просто побоялась броситься ему на шею, – смущенно призналась Маша. – Я была абсолютно уверена, что он улетел с Аллой…

– Но он улетел с ней, – осмелился перебить ее Иванов-Федоров. – И что же изменилось?

– Мне звонил генерал Романов, – улыбнулась она, – и очень просил присмотреть за Сухановым. Он виноват в гибели его деда, поэтому и вызвал к себе. Суханову угрожает опасность…

– А когда она ему не угрожала? – спокойно заметил Иван Федорович. – Но получается, что генерал-майор что-то сказал Суханову…

– Но я не называла звания генерала полностью, – перебила его Маша.

– Я знаю Романова по службе, – спокойно ответил Иван Федорович, – и кстати, слышал кое-что о тех пяти японцах. Но ничего конкретного. Просто, что в схватке с бандитами был убит один из них, точнее, тот, кто вел их. Его тело сожгли, а прах развеяли над морем. И, насколько я помню, до Японии добрался только один. Кстати, сейчас здесь англичане и среди них внучка того японца, – добавил он, – который сумел живым добраться до Японии. И, как утверждают, ее мать связана клятвой саури, то есть она дала обет молчания на родовом мече самурая. А это значит, никто ничего от неё не узнает…

– Подождите, Иван Федорович, – удивленно глядя на него, негромко заговорила Мария, – а вам-то откуда всё это известно?

– Так я с детства подобными вещами интересуюсь, – быстро ответил Иван Федорович..

– А почему раньше ничего не говорили? – перебила его Маша.

– Зачем? – усмехнулся он. – Моего интереса в этом нет, а наблюдать за всем этим довольно интересно. Собственно, я бы и вам не сказал, но вы делаете ошибку, вы увлеклись этим дикарем.

– Послушайте, – гневно прервала его Маша, – не смейте таким тоном говорить о Леониде. Этот дикарь, как вы говорите, стоит всех этих лощеных наряженных бизнесменов. Я люблю его! – закричала она.

– Понятно. Любите, значит, – процедил Иван Федорович. – А как же дела? – махнул он рукой. – Золото, новый прииск? Или вам плевать на все это? – довольно зло спросил он.

– Опачки! – в номер вошел Альберт. – А где же уважение к хозяйке?

– Исчезни! – заорал Иван Федорович.

– Руки в гору, – услышал он сзади голос блондина, – и не дергайся, начальник. Что-то довольно легко у нас установили маячок и прослушку. Ты на ментов валил, а не мог Ларионов этого сделать, потому что машину проверял ты, Федорович. Нам это сказал…

– Вашу мать, – процедил Иван Федорович. – Вы с какого дерева упали?! – заорал он. – Да мне-то зачем ее убивать? Я просто не хочу, чтобы она сошлась с Сухановым! Убьют его скоро! И Триада, и якудза, и наши уголовнички на него охоту открыли! А нам сколько работы, дебилы, вы знаете? – гневно спросил он. – Ведь и Мария под прицел попадет! А вы что, подумали, что Федорович сукой стал и продался япошкам или китаезам?! Она, – он кивнул на растерянно глядевшую на него Марию, – деньги приличные платит! Она операцию моей дочери оплатила! А вы, духи! – он, крутнувшись, ногой выбил пистолет у блондина и, падая, левой ногой ударил Альберта в живот. – Салаги! – прыжком встав на ноги, презрительно сплюнул он. – Чему вас учат, мать вашу? А я всё это говорю, – посмотрел он на Машу, – потому что знаю, что твоя сестренка, чтоб ей утонуть…

– Где она? – требовательно спросила Маша.

– Еще вчера была в Стамбуле, – процедил он. – Встречалась с неким русскоговорящим грузином, но подданным Турции, и неким русским Филиппом, фамилию и всё остальное я узнаю чуть позже. И вот что еще. Пытались убить вас не грузины, точнее, они предприняли только одну попытку, а кто-то другой. И Верка здесь тоже ни при чем. Она просто планирует это. Вас же пытались убрать уже четыре раза. Кто? – спросил он. – Называли людей, которые вас даже не знают. Подставные наймиты. А кто-то очень желает вашей смерти, Мария Александровна, – кивнул он. – Разумеется, если у вас в отношении меня появились малейшие сомнения, то я ухожу.

– Почему вы против Леонида? – тихо спросила она.

– На него идет охота, – помолчав, начал Иванов-Федоров, – а учитывая вполне возможные покушения и на вас, нам будет труднее. Тем более в тайге. Точнее, в этих чертовых сопках, – недовольно поправил он себя. – Именно поэтому я не хочу, чтобы между вами что-то было. И признайтесь, Мария Александровна, вы просто…

– Нет, Иван Федорович, – вздохнув, качнула она головой. – Я действительно хочу стать матерью, и для этого вижу одну подходящую кандидатуру, чтобы ребенок мог родиться, я должна забеременеть. Суханов подходит для этого. И я даже знаю, как все произойдет, – кивнула она.

Штурмовой

– Нет, парень, ты видел, что эти долбаные демократы с Колымой сделали? – обиженно говорил лысый пожилой мужчина. – Ягодное, и то погибает. А на Пищевом, слышал о таком, там раньше консервы делали, а сейчас баба без ступни и мужик. И все. Ни электричества нету, ничего. А раньше Пищевой всю Колыму снабжал. Сейчас все привозное и, понятно, стоит в разы больше. Демократия, словом, по-другому не назовешь. За наш счет эти жлобы хари наедают, и на всех цены винтят, и на электричество, и на все остальное. Путин этот, любимец, едрена мать, народный, понт корявый ломает, мол, цены на бензин снижайте. Внаглую врет перед всем народом. Государство ведь сейчас только на налогах и живет. Ходорковского за них и усадили… У электричества, блин, хозяин появился. У газа тоже, у нефти короли эти гребаные. Нет, мужик, – качнул он головой. – Лет через десять, вот помяни мое слово, народ за топоры да за ружья возьмется. Вот сейчас правительство армию подогревает, чтоб удобнее было в народ стрелять, и ментов в полицменов переделывает. А с какого хрена вдруг…

– Слышь, дядя Тарас, – остановил его Леонид, – скажу честно, мне всё это шло и ехало. А ты договоришься, что тебя в психушку уберут. Трещат наши правители много, а делов хрен да маленько. И всё, мол, это «Единая Россия» делает. Собственно, все оппозиционеры бы объединились и выдвинули единого кандидата на пост президента, вот тогда, вполне возможно, и Медведев, и Путин бы умылись. Только сейчас всё как при коммунистах. Раньше КПСС верх всегда брала, сейчас – «Единая Россия». Собственно, мне все эти дела на хрен не нужны. Ты мне вот что скажи, – кивнул он, – ты же помнишь моего…

– Ага, – не дал договорить ему дядя Тарас, – говорил Андреевич, что наведаешься ты в эти края, когда никого из твоих не будет, правду искать станешь. А правды никто и не знает, – понизил он голос. – Тебе правду искать надо не тут, а в Островном. Есть мыс такой, Островной, там поселок небольшой, вот в этом поселке и залив Островной, и мыс Островной, там япошки пепел сожженного развеяли. И говорят, вроде как не того, которого надо было, – качнул он головой. – И прятали они что-то там же, где-то недалече. Вот туда и добирайся. Только там пограничники часто бывают и менты тоже, но ежели хочешь правду знать, тебе на Островной и надо наведаться. Я тебя, собственно, и дожидался. У меня ксива для тебя имеется. Твой пахан ее оставил. Я не читал, сукой буду, – чиркнул он себя большим пальцем по горлу. – А если б сдох, тебе ту ксиву моя дочь Танька отдала бы. Ведь ты должен был приехать. Тебя, кстати, баба какая-то искала. Вроде как брюхатая от тебя.

– Погоди, дядя Тарас, – остановил его Леонид, – а Галушко тут часто бывает?

– А ты откель про эту суку знаешь? – удивленно уставился на него дядя Тарас. – Он та еще падаль. Жил в Магадане, в порту, – кивнул он. – Уехал, а теперь вот в Якутске гаишником. Такая мразь. Кстати, всё ищет эту хреновень японскую. Ну, из-за чего вашу семью Хранителями прозвали. А тебе он зачем?

– Я же говорю, двое меня пришить хотели, – напомнил Леонид, – и сказали, что заказ сделал Галушко.

– Да слышал я, – кивнул дядя Тарас. – Это значит, ты двоих на камнях хлопнул. Менты счас крайнего ищут. Кого-то из пьянчуг хапнут. Так всегда бывает. А тезка твой, ну Галушко этот, приезжал к полюбовнице своей, Нинке из бара. Самородок привез, и с им двое были. Вроде охотники…

– Дядя Тарас, – остановил его Леонид, – что у вас есть для меня? И почему раньше вы ничего не говорили?

– А ты приезжал на минуту и исчезал, – обиженно ответил дядя Тарас. – Поехали до Антонины, у её я храню бумагу твоего папаши, чтоб ему земля пухом была, – вздохнул он. – Тут ведь токо и разговор, что, мол, найдет Ленька, кто отца и брата угрохал, и самосуд над ими устроит. Пошли к Тоньке, – снова повторил он. Сделал шаг к старому «Уралу» с коляской и замер. – А эти, кажись, по твою душу, – кивнул он на подъехавший к бару джип. Из машины вышли четверо здоровых парней.

– Номера якутские, – отметил Леонид, – Зря, получается, я винчестер утопил. Собственно, в Магадане такой же висит.

Парни вошли в бар.

– Покатили шустрее, – сел на мотоцикл дядя Тарас.

– Да вон он стоит, – кивнул в окно бармен.

За двумя сдвинутыми столиками сидели семеро парней, восьмой был в камуфляже, голубой тельняшке старшего сержанта ВДВ.

– Вот и встретились, – усмехнулся он. Поднялся и пошел к бару, остальные за ним. – Займитесь этими, из джипа, – подойдя, десантник ухватил левой рукой за грудки бармена. – Ты на кой показал капитана? – процедил он и кулаком правой сильно ударил бармена в лоб. Тот осел на пол.

– Хранитель? – подходя, спросил один из четверых.

– Слышь, шакалы, – раздался сзади голос. – Я же с тобой, чума, на Камчатке срок тянул. Ты там голубым был.

– Ты чего сказал? – круто развернулся один из четверых.

– Привет, капитан! – выскочил из бара десантник. – Уезжай, мы с ними разберемся.

Суханов сел в коляску.

– А парни умеют работать, – повернувшись, оценил он.

Четверо уже валялись на земле.

– Хватит с них, – пнув промеж ног одного, усмехнулся старший сержант. Один из парней прокалывал колеса.

– Еще раз появитесь, похороним, – кивнул рослый длинноволосый парень.

– Надо в Якутск позвонить Даниле, – проговорил худощавый якут, – чтоб перетер с этими еще разок. Номер тачки и морды этих придурков в сотовом, – показал он телефон.

– Здравствуйте, – улыбнулась женщина лет сорока.

– Кого там нанесло, Тонька? – спросил мужской голос из кухни.

– Отец приехал с кем-то, – ответила женщина.

– И с кем же? – вышел из кухни по пояс голый, с трехглавым монастырём на груди крепкий мужчина лет сорока. – Блин буду, – хохотнул он, – Ленька Сухой. Привет, бродяга, – шагнул он вперед.

– Год отсидел под следствием, еле откупили, – прошептал дядя Тарас. – И так уже три раза за магазины сроки тянул. Послал прокурор зятька, – недовольно добавил он.

– Привет, батя, – увидел его зять. – Сейчас мы с тобой примем грамм по сто с прицепом. За возвращение Сухого.

– Некогда мне, – усмехнулся Леонид.

– Да параша все эти базары, – махнул рукой зять дяди Тараса. – Я в зоне столько, блин, наслышался этого голяка, что…

– Вот, – подойдя, женщина отдала Леониду завернутый в обшитый нитками брезентовый кусок квадрат. – Что там, не знаем, – качнула она головой.

– Во блин, – шагнул вперед ее муж. – Давай глянем, Сухой, может, миллионерами станем, – протянул он руку. Суханов посмотрел ему в глаза.

– Да хорош тебе, – отступил тот. – Подумаешь…

– И вот что, Гантеля, – предупреждающе проговорил Леонид. – Если про это кто-то узнает, я тебя в шурфе утоплю. – И, кивнув Тоне и дяде Тарасу, вышел.

– Это мы поглядим, кто кого утопит, – нашарив на столе рукоятку кухонного ножа, прошипел Гантеля.

– Ложись дрыхнуть, зятек, – кивнул дядя Тарас, – а то враз картечи в пузо навтыкаю, – приподнял он снятую с вешалки двустволку.

– Да я шутканул, – бросив нож, усмехнулся Гантеля. – А ты, тесть, особо-то не выделывайся, а то ведь и получить можешь запросто по чану. Понятно?

Грохнул выстрел. Заряд картечи кучно вошел в пол. Подпрыгнув, Гантеля упал на пол и обхватил голову руками.

– Да ты чё, старый! – заорал он. – Крыша, что ли, поехала?!

– Еще раз блатанешь, Тонька на могилку долго ходить не будет. – Переломив стволы, вытащил гильзу и вставил новый патрон.

В комнату ворвался Суханов.

– В порядке всё, – кивнул дядя Тарас. – Просто зятек напомнил, что я тоже срок оттянул за бандитизм. Пять крытки и червонец в Ветлаге. Потом на Колыму поехал. Я сам-то отсюда. А попал в Кирове, – усмехнулся он. – Всё путем вообще. Удачи тебе, Хранитель, – повернувшись, он посмотрел на зятя. – А ты, если кому шепнешь, прикончу, – кивнул он.

– Да за кого ты меня держишь? – заорал зять.

– За придурка, который гантелей замки с магазинов сбивал, – усмехнулся тесть.

– Ты в Ягодное? – подошел к заводившему около магазина «ниву» плотному мужчине Суханов.

– Ага, – кивнул тот, – но я вроде как таксист. И бесплатно не езжу.

– Да и хрен с тобой, – отошел Суханов. И увидел вертолет. – Это Серегин, – узнал Суханов. – Чего ему тут нужно? – вертолет сел на перекресток трех дорог. – Альберт, – узнал первого выпрыгнувшего с вертушки.

– Суханов! – закричал тот. – Мы за тобой, новости есть.

– Какие? – спросил Леонид.

– Тебя заказывал Новиров, – ответил Альберт. – Старик, ему уже где-то под восемьдесят. И вот что еще интересно…

– Что? – подойдя, пожал ему руку Леонид.

– Сейчас узнаешь, – кивнул тот на вертолет.

Из вертолета выпрыгнула Мария.

Иркутск

– Значит, вы ни на что не способны, идиоты, – процедил майор милиции. – Хранитель точно был там?

– Точно, – кивнул один из четверых, сильно избитых парней.

– Лихо вас отделали, – насмешливо проговорил милиционер. – Хранитель наверняка ушел. Засранцы, – презрительно посмотрел он на четверых. – Пшли вон, – отрезал он.

– Подождите, – остановил ее Леонид и вытащил нож и зашитый в брезент квадрат. Разрезал нитку и вытащил записную книжку. Вздохнул. Прочитал на первой странице:

«Прости, Ленька, но так уж повелось. Меня скоро убьют и Андрея тоже. Собственно, никто не верил твоему деду, а оказывается, это было. И отца твоего деда назвали Хранителем, взяв с него клятву, что никто не узнает о том, что он видел. И будет он передавать место и слова потомкам своим, которые тоже дадут клятву. И если вдруг кто-то нарушит клятву, будет уничтожен весь род Сухановых. И скорее всего, так и будет, но по другой причине. Кто-то еще ищет правду, в земле зарытую. И поэтому погибла мама твоя, и я завтра погибну. А идти за помощью просто не могу. Убьют всех тогда и тебя тоже. Если ты читаешь это, значит, жив, и тетя Люда, и дядя Вася тоже живы, и сын ихний, Владимир. Он Суханов, двоюродный брат мне, потому тебя и отдал им. Правду можешь узнать, если найдешь в Островном запись деда, моего отца. И еще кто-то из русских охотится за этим. Собственно, я ничего, кроме слов отца об Островном, не знаю. Но там что-то есть. Найдешь запись деда, отца моего, и откроешь тайну. Андрей, твой брат, ездил, но не нашел ничего. Правда, он мог сказать потом, после моей смерти. Меня скоро убьют, но если Андрей и его жена, и сын ихний мертвы, значит, правды они не узнали. Я не знаю, кто ими командует, но упоминали мента какого-то. Большего я не знаю, и прости за все, сын. Не от себя прошу, а от деда своего, прадеда твоего. И от деда, собственно, тоже, и от себя, да и от Андрюхи. Андрей, твой брат, уж больно сам хотел найти все это. Там сокровища какие-то. Да, чуть не забыл. Отец что-то говорил о том японце. Я не понял, а больше он не сказал. Я не ездил на Островной мыс, и в поселок не ездил, там же залив так же называется. В общем, прости, Ленька, но, значит, судьба такая. Не забудь, Островной это мыс, или поселок, или залив, Андрей ездил, но ничего не нашел. Удачи тебе, и, пожалуйста, найди тех, кто мать убил и Андрея. И за меня отомсти. Я стрелять не буду, а то милиция узнает, и будет тебя искать, и еще. Боюсь я, что Андрей твой адрес назовет. Хотя, если ты это читаешь, значит, не сказал Андрей им ничего. Прости и прощай, твой отец…» – Леонид прищурился и, вскинув голову лицом вверх, по-волчьи тоскливо завыл.

Мария подскочила к дверце.

– Ты с ума сошел? – сердито спросила она, и тут же все услышали ответный волчий вой.

– Вот это да, – прошептал Иван Федорович.

– Леня, – тихо и участливо спросила Маша, – что случилось?

– Это от моего отца, – глухо ответил он. – Он послал это за сутки до того, как его убили. Через три года убили старшего брата, его жену и их детей, двоих. Я далеко был, в Рязанской области, и поэтому жив. И приехал я сюда за головами тех, кто папу и брата убил. И маму, наверное, тоже, – опустив голову, процедил он. – Она на лыжах зимой за куропатками пошла. И нашли ее весной в расщелине скал, вон тех, – он кивнул вверх. – Отсюда не видно. Менты просто решили, свалилась сама. А я уверен – не сама.

Турция, Стамбул

– Собственно, меня это устраивает, – пыхнув дымом из кальяна, кивнул среднего роста плотный, сидевший со скрещенными ногами турок. – Просто желательно все это сделать поскорее. А вы уверены, что она согласится на нас работать?

– Уверены, – кивнул Георгий. – Просто нам нужно было знать, стоит ли все это делать.

– Зачем много говорить, – улыбнулся турок. – Если у вас всё получится, значит, мы партнеры, если нет, вы умрете, – совершено спокойно добавил он.

Георгий и сидевший рядом худощавый грузин переглянулись.

– А теперь убирайтесь, – зевнул турок.

– Послушайте, Осман-паша, – тихо начал Георгий. – Не надо с нами так. Мы просто спросили…

– У вас пять минут, – турок посмотрел на большие, висевшие на стене часы, – покинуть территорию, или вы сдохнете, как собаки, – зло добавил он. – Убить их! – неожиданно на турецком проорал он.

Худощавый, прыгнув вперед, сбил Османа с ног и приставил к его горлу нож.

– Двинетесь, шакалы, – процедил он по-турецки, – я отрежу ему голову. Оружие на пол! – заорал он.

Трое в широких штанах переглянулись.

– Бросьте оружие, – испуганно прохрипел Осман, почувствовав, как лезвие распороло ему кожу на шее.

Охранники бросили пистолеты. Георгий, подняв два из них, третий сунул за ремень.

– На пол, – по-турецки приказал он. Охранники легли. – Свяжи их.

В окно ударили выстрелы. Худощавому пуля попала в висок, Георгию – в левый бок. Заорав, он разрядил пистолет в тело Осман-паши и упал. Вытащив из-за ремня второй, тремя выстрелами уложил выскочивших охранников. Простонав, сунул ствол пистолета себе в рот и нажал на курок.

– И где же твои грузинские друзья? – отпив вина из бокала, насмешливо спросила Вера. – Или…

– Что-то здесь не так, – посмотрел он на часы. – Георгий никогда не опаздывает. Что-то произошло. Уходим, – положив на столик деньги и схватив ее за руку, потащил к выходу. Увидел остановившуюся машину и выскочивших четверых мужчин.

– Уходите! – он толкнул Веру в плечо, и она открыла собой дверь. Увидела ведущую вниз лестницу. – Георгий и Шарави убиты! – вскинув пистолет, он трижды выстрелил в турок.

Филипп рванулся за бежавшей по лестнице вниз Верой. Наверху слышались выстрелы. Он первым выбежал на территорию подземного гаража.

– Сюда! – увидели Вера и Филипп махавшего руками парня. Они побежали к нему.

– Садитесь, – кричал и говорил парень по-русски, – и пригнитесь, чтобы вас не было видно. Георгий с другом устроили бойню у Османа-паши. Осман убит. Вас сдал водитель Георгия, он сын турка, его мать грузинка, – тронув машину, добавил он. – Меня зовут Юрий. Я русский по отцу. Живу в Туле. У Георгия был перевозчиком. Мне велел забрать вас Шамиль. Он стрелял наверху, чеченец, – кивнул Юрий, сбавив скорость. – Сейчас отвезу вас в дом, где вы будете несколько дней. Потом решим, что делать дальше. И не бойтесь, – улыбнувшись, он посмотрел в зеркальце на Веру. – Всё будет хорошо.

– Найдите женщину, – зло и требовательно говорил невысокий турок. – Она нужна мне живой, и чтоб ни царапины на ней не было. Будьте с ней вежливы и аккуратны, как с женой в первую брачную ночь. Особенна если он девочка, – хохотнул он.

– Они побудут у вас несколько дней, – говорил Юрий по-турецки. – И никто не должен о них знать. Понятно?

– Конечно, – улыбнувшись, по-русски проговорила плотная женщина в светлой одежде и белом платке. – Меня зовут Шуита, – представилась она, – это мой муж, Ибрукамом. Двое детей. В Турции я живу десять лет. До этого жила в Казани. Но я не татарка, – засмеялась она. – Познакомилась с Ибрукамом и вышла за него замуж. Я у него одна жена. Он матрос и неделями не бывает дома. Вас не найдут, поэтому успокойтесь, – она улыбнулась. – Я покажу вам комнату и…

– Мы не муж и жена, – остановила ее Вера, – и я хотела бы спать одна.

– Хорошо, – улыбнулась Шуита. – Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

– По-русски это – облом, – подмигнул Юрий Филиппу, – или…

– Всё нормально, – остановил его тот. – У тебя ствол есть? – нервно спросил он.

– Здесь вы в безопасности, – улыбнулся Юрий.

– Чеченец, – пнув валявшегося в луже крови парня, сплюнул турецкий полицейский. – Схватился с людьми Османа-паши. Троих убил, одного ранил. Осман убит, и его охранники тоже. Какие-то грузины. Последнее время их здесь немало. Чего им на родине не живется? – усмехнулся он.

Россия, Якутск

– Да, черт возьми, – процедил майор милиции, – я делаю всё, что возможно. Но эта сука просто неуязвим, – раздраженно добавил он.

– Кретин, – услышал он хриплый голос. – Он мне живой нужен. А ты его убить хочешь. Запомни, Ленечка, – кашлянул он, – у тебя, собственно, попыток больше не осталось. Ты возьми Суханова, тезку своего, и вытряси из него все, что он знает. А он уже много чего знает, – подчеркнул хриплый. – А то ведь и подсказать ему кое-что можно. Ты поэтому и желаешь его закопать. А он живой нужен, – повторил хриплый. – Убить – дело нехитрое, а вот выяснить то, что нужно, посложнее, понятное дело, но именно живой он и полезен нам. Понял ты, морда твоя ментовская? – довольно раздраженно спросил он.

– Послушайте, Денис Гаврилович, – процедил майор. – Я не в курсе, чего именно вы хотите, но вы бы разобрались со своим братиком. Он-то требует, чтобы Суханова убрали. И грузин на него он натравил, только без толку это. У этого гада звериный нюх на опасность, и никак его не подловить А вам его еще и живым подай. В общем, я выхожу из дела. А если вы на меня стукнете, то я молчать не стану, и тогда, кому из нас хуже будет – вопрос. Ну, дадут мне пятнаху, да и то ведь доказать надо, а вот вам точно конец. У меня записан разговорчик насчет старшего брата Суханова.

– Смотри, как зачирикал, гаденыш, – усмехнулся хриплый. – Но ты забыл, что на тебе три трупа, брат и детишки его.

– Эх, Денис Гаврилович, – засмеялся майор, – меня в доме не было. За брата признаюсь, но в доме ваши были. И кстати, сынок ваш.

– Понятно с тобой все, Галушко, – спокойно проговорил хриплый. – Но зря ты так. Ей-богу, зря.

– Да иди ты, – послал его майор и отключил телефон. – Зинка, – сев за стол, заорал он, – дай-ка мне коньячку! И закусить по… – И с открытым ртом замер.

В комнату вошли двое в масках. У одного был направленный на майора пистолет с глушителем.

– Тебе же говорил Денис Гаврилович, что не надо так, – качнул головой один.

– Зина, – вскочил майор, – где…

Пуля вошла ему в открытый рот. В комнату вошел рослый в черной маске.

– Ширинку застегни, – усмехнулся один из двоих, что пониже ростом.

– Вот не пойму, что за кайф бабу силком тыкать, – качнул головой первый, атлетического сложения мужчина.

– Обшарь комнату, Казанова хренов, бабки, золотишко и прочее, что стоит чего-то, все бери. Это твоя зарплата. Кстати, он что-то говорил за коньяк, – сел он к столу. – Погляди в холодильнике, ну, фрукты там или шоколад. Понял?

– Момент, – кивнул Казанова.

– И что делать будем, Пират? – спросил атлет.

– А хрен его знает, – недовольно отозвался тот. – Этого все равно убирать бы пришлось, – кивнул он на труп. – Что Казанова бабу оттрахал, тоже неплохо. На нас никто не подумает. А ты что думаешь, Громобой?

– Надо брать этого Хранителя за задницу и вышибать всё, что он знает.

– А если он ничего не знает? – спросил Пират.

– Такое тоже возможно, – кивнул Громобой. – Когда поймем, что он не в курсе дела, шлепнем, и все дела. Правда, знаешь, Пират, – сплюнул он, – выходит, всё зря мы делали? С этим, – он кивнул на убитого, – зря связались. А ведь за мента такой кипиш поднимут, что мама не горюй.

– Не забывай про атасника, – усмехнулся Пират.

В комнату вошел Казанова, поставил на стол бутылку армянского коньяка и тарелку с виноградом.

– Зови сюда своего атасника, – кивнул Громобой. – Пусть тоже на грудь примет. И пацаненка волоките.

– А его-то на кой? – повернулся шагнувшей к двери Казанова.

– Значит, нужен! – кивнул Пират.

– Ништяк, – Казанова вышел.

– Ну давай, – рукой в перчатке Громобой взял бутылку и налил в две рюмки коньяк.

Пират взял стакан. Они выпили. В комнату вернулся Казанова, с ним невысокий якут с обрезом двустволки и парень лет четырнадцати с окровавленной головой.

– И дальше что?

– Дай-ка машину, – протянул руку к якуту Пират.

Тот, усмехнувшись, вытащил обрез, отдал. Пират полотенцем протер рукоятку, взвел оба курка.

– Он твою мать насиловал, – бросил он обрез парню.

Тот, поймав обрез, выстрелил из обоих стволов в рванувшегося к нему якута. Казанова всадил нож ему в шею.

– Вы охренели?! – направив окровавленное лезвие ножа на подельников, заорал Казанова.

– Выпей и успокойся, – налил ему коньяк Громобой.

Пират встал, и, подойдя, выщелкнул обойму и приложил к ней пальцы якута. Вложил рукоятку пистолета в правую руку якута.

– Ты его кентов знаешь? – посмотрел он на Казанову.

– Одного да, – непонимающе и настороженно глядя на него, кивнул тот.

– Он один живет? – спросил Громобой.

– А кто ж с ним жить-то будет? – усмехнулся пришедший в себя Казанова.

– Отнесешь половину того, что взял, приятелю якута, и дашь ему выпить коньячку, – сыпанул он в горлышко немного порошка. – Сам не пей, – предупредил он.

– Иди. Мы тут приберемся и тоже свалим. – Казанова взял бутылку. – Протри пальчики свои и пузырь тащи, – требовательно проговорил Громобой.

Пират, вытащив пакет, стал посыпать комнату.

– Выходи, я за тобой.

– А чего он сыплет? – шепотом спросил Казанова.

– Антисобакин, – усмехнулся Громобой. – Собака след не возьмет и потом запах не вспомнит.

– Вот и Якутск, – кивнул невысокий, с редкой бороденкой пожилой якут. – Меня просили вас встретить, я и встретил. Как долетели?

– Неплохо, – с интересом оглядываясь, ответила Маша. – А нам далеко…

– Далеко, – не дал закончить ей якут. – Сто восемьдесят восемь до Марыла. Оттуда на вездеходе сто пять, до Охотского Перевоза. По нашим местам вроде недалече, но, понятное дело, вам далеко. Вертолет можно было взять, но сейчас какие-то учения идут, запретили полеты частникам. Тем более на вертолетах. Да, собственно, их тут всего три. Но нельзя. Поэтому сейчас пообедаем и поедем. Машины, как вы просили, три. Из них два вездехода, – виновато улыбнулся он. – Вот хороший ресторан, недорого и вкусно.

– Мне хозяин этого кабака нужен, – кивнул Иван Федорович.

– Так ресторан закрыт на учет, – широко улыбнулся якут.

– Тебя как звать-величать? – поинтересовался Иван Федорович.

– Шутишко, – ответил тот, – или Трошкой зови.

– Заняли места, и…

– Все должны обедать, – сердито прервала его Мария.

Охотский Перевоз

– Она точно здесь будет? – спросил в телефон среднего роста бородач.

– Она для того и прилетела в Якутск, – услышал он. – Хочет купить участок Медвежья Лапа. Последние пробы показали, что там приличные залежи золота. Поверь, у нее на большое золото нюх. Не забывайте, она должна купить участок, а уже потом умереть.

– Я помню это, – кивнул бородач.

– Ты уверен, что она заедет? – спросил крепкий мужчина средних лет.

– Уверен на все сто, – услышал он. – Собственно, на это тоже был расчет, хотя я надеялся на нечто другое, – хохотнул голос.

– А как твоя родня? – задал вопрос крепкий.

– Меня она не волнует, – усмехнулся голос. – Просто говорят, с ней Суханов. Вот с кем бы не хотелось встретиться. Хотя на мушку я его возьму с удовольствием.

– На мушку надо брать ее, – напомнил абонент. – Хранитель пока нужен живой.

– Ну, раз нужен, пусть немного поживет, – недовольно согласился абонент.

Якутск

– А где Леонид? – спросила Маша.

– Вышел в туалет, – вскочил из-за соседнего столика Альберт. – А уже нет полчаса. За мной, Колин, – рванулся он к выходу.

– Туалет вон там, – остановил его какой-то парень. Оба побежали к туалету.

– Слышь, мужики, – подняв руки, отступил на два шага Суханов, – только без насилия и наручников. Я только что вошел, а трупу, по крайней мере, минут сорок. Кровь уже не идет, – отметил он. – Так что…

– Руки! – заорал старший лейтенант милиции. – Обыщи его, – кивнул он старшему сержанту, помахивая дубинкой.

Тот медленно пошел к Суханову.

– Повторяю, – усмехнулся тот. – Давайте без этого. Садимся в машину и едем в отделение.

– Закрой рот, мокрушник! – взмахнул дубинкой сержант.

Резкий удар носком левого ботинка в локоть заставил милиционера взвыть. Дубинка упала. Суханов пригнул схватившегося за локоть милиционера и, крутанув его, сдавил горло локтевым сгибом.

– Брось ствол, или я ему сверну голову, – усмехнулся он. Старлей, не зная, что делать, опустил руку с пистолетом. – Я сказал, брось ствол! – выкрикнул Леонид. И тут около дома остановились две милицейские машины. «Было бы хорошо, если бы у них был умный начальник», – подумал Леонид.

– Что происходит? – вошёл подполковник милиции и жестом руки остановил рванувшихся за ним омоновцев. – Снова ты? – кивнул он головой. – Ну сколько можно, Суханов?

– А я что, – отпустив сержанта, усмехнулся Леонид, – должен дубинкой ни за что получать? Да еще этот, снайпер, – кивнул он на поднявшего пистолет старшего лейтенанта. – Они же видели, как я вошел, а влетели – и сразу – руки в гору! А с какого хрена-то? – довольно зло спросил Леонид.

– Он в УВД, – выслушав кого-то, по телефону сообщил Иван Федорович.

– Поехали, – встала Маша.

– Понятно, – вздохнул седой полковник. – Собственно, я просто чувствую, что-то не так. Пальцы на патронах – Данилкина Андрея Владимировича, кличка Пират. Одно время нападал на прогулочные яхты, вот и получил в зоне кличку Пират. Получил пять лет. Отсидел два с половиной и вышел по условно-досрочному. И понеслось. Три заказных убийства у нас, в Усть-Нере, в Магадане. Тайгу знает отлично, родился в Берелехе, это Магаданская область. Его подельник – Громобой. Кликуха по фамилии – Громов Михаил Викторович. Судим за драку. Отсидел три года. В зоне и познакомился с Пиратом. Сам Громов из Биробиджана. Служил в морпехе. После армии попал сразу на зону. На нем убитый милиционер в Хабаровске, из-за пистолета, сука, зарезал, в электропоезде. И нападение на почтовую машину. Убит водитель и сопровождающий. Денег похищено немного, но наган у сопровождающего взял. Тоже в сопках запросто может прожить сколько угодно. Но с ними наверняка кто-то местный был. Сразу понятно, что пытались спектакль устроить. Якут убил Галушко и изнасиловал его жену, а пацаненок сумел отнять пистолет и застрелил, а другой добил ножом. Приехали к Понасюку, а он лыка не вяжет, и драгоценности под подушкой. И коньяк. Врачи говорят, что-то добавили в коньяк.

– Валерий Сергеевич, – открыл дверь кабинета дежурный капитан. – Тут какая-то…

– Куда вы его дели? – гневно прозвучал голос Марии. – Я требую немедленно дать мне с ним увидеться, – вошла в кабинет Березова.

Суханов, отскочив, спрятался за углом большого шкафа.

– Выходи, Суханов, – проворчал полковник. – А то эту барышню придется…

– Живой! – метнулась к вышедшему Леониду Маша и, обняв его, посмотрела в глаза. – Бороду сбрей, пожалуйста, – тихо попросила она. – Я хочу ребенка и рожу от тебя. Это не прихоть избалованной бизнес-вумен. Это желание одинокой женщины, которая очень хочет быть матерью…

– Но я вовсе не желаю быть отцом, – усмехнулся Суханов.

– А ты им не будешь, – качнула она головой.

– Ладно, – отпустив его, повернулась она к полковнику. – По какому праву задержали…

– Извините, – усмехнулся полковник, – но мы не задерживали вашего друга, то есть Суханова, а просто разговариваем. Надеюсь, вы знаете, что Леонида пытались…

– Я сам расскажу, – остановил его Леонид.

– Обещаешь? – посмотрела она ему в глаза.

– Слово офицера, – серьезно ответил он.

– Слышал? – прошептал блондин Альберту.

– Она хочет…

– Слушай меня внимательно, Славик, – начал тот, – забудь обо всём, что слышал. Помнишь, мы подписывали бумаги не разглашать семейных тайн? Ты меня, надеюсь, правильно понял?

– Понял, – кивнул Вячеслав.

– А насчет ребенка ты серьезно? – тихо спросил Суханов идущую рядом Машу.

– Очень, – вздохнула она. – Вокруг меня вьются мужики, разные, но я понимаю, что не я им нужна, а мое дело. А я очень хочу быть мамой. Очень, – повторила она. – И ты извини, но мне хочется, чтобы ребенок был от тебя. В конце концов, ты не станешь предъявлять права на ребенка, и мы с тобой больше не увидимся. В общем, ответь, только честно, я тебе как женщина нравлюсь?

– Да, – кивнул Леонид. – Как человека, я тебя переношу с трудом. Собственно, понятно, почему ты такая. Ты одна, а врагов вагон и маленькая тележка. Но ты предлагаешь мне…

– Именно предлагаю, и именно тебе, – перебила его Маша. – Знаешь, – вздохнула она, – если бы я хотела, чтобы у меня был мужчина, то только такой, как ты. Сильный, уверенный и честный. Мне, увы, с моими делами такого не встретить. Я понимаю, что не всегда права, бываю грубой, но постарайся понять. Все, кто вокруг меня, просто выполняют работу, и я им за это плачу деньги. И именно поэтому я вправе требовать от них, чтобы они исполняли то, что мне нужно.

– Понятно, – кивнул Леонид. – Собственно, я не знаю, что тебе ответить. Я… – он пожал плечами. – В общем, как-то все это не по-человечески, что ли. Получается, что у меня будет ребенок, а я и увидеть его не смогу. Не обижайся, но поищи производителя на стороне, – процедил он и пошел к выводу.

– Съела, – неожиданно весело улыбнулась Маша. – Ну что ж. Значит, я последую твоему совету, Суханов.

Стоявшие рядом телохранители переглянулись.

– Смотреть каждый в свою сторону, – прорычал Иван Федорович.

– Вот вам и нате, хрен из-под кровати, – бормотал Суханов. – Ребенка ей нужно, а я, значит, вроде быка-производителя. Думаешь, если богатая, то всё можешь? – оглянувшись, процедил он. – Хрен ты угадала. Ищи на стороне. Заплати, сколько попросит суррогатный папаша, и все дела, – остановившись, он выругался.

– Хранитель, – услышал он голос Ивана Федоровича, – ты поедешь на Перевоз?

– Поеду, – хмуро ответил тот. – Хотя не нравится мне всё это. Многие знают, что она туда поедет, а место там глухое, запросто могут засаду устроить. Набрать желающих можно быстро. Так что желательно бы не ездить…

– Будь моя воля, не дал бы, – процедил Федорович. – Она по делам едет. Кстати, там геологи работали, есть золото, и порядком. Она заявку подала. Так что ехать придется. Попробуем…

– Ты якута хорошо знаешь? – перебил его Суханов.

– Да вообще впервые увидел, – ответил Федоров. – Его Липин прислал. А Липин вроде…

– Ты говорил с Липиным? – снова прервал его Леонид.

– А я что? – зло спросил Федорович. – Похож на идиота, который верит…

– В общем, ты не обижайся, но я разведку по трассе вышлю. Не нравится мне всё это.

– А уж как мне не нравится, – вздохнул Федоров. – А что за разведка? – опомнился он.

– Да есть у меня тут трое парней, – кивнул Суханов. – Мужики опытные, и если что заметят… Посмотри, – вытащив из кармана, разложил он на коленях карту. – Якут сказал, что от Якутска едем до Марыла. А мы по трассе пройдем дальше и поедем на Чамнай. А уже оттуда в Джебарики-Хая, потом – на Перевоз. Устраивает?

– Самое то, – кивнул Федорович. – Если и ждут, то наверняка на дороге к Перевозу от Марыла. А мы…

– Могут ждать и на трассе, – перебил его Суханов. – Они так и подумают. Водители у тебя опытные? – задал он вопрос.

– Конечно, – кивнул Федорович.

– Вашу машину поведу я, – нетерпящим возражения голосом проговорил Суханов. – Запросто могут таран устроить.

– В общем, собери своих, и все это перетрем по– хорошему. Когда Мария Александровна в номер зайдет, обговорим все.

– А я пока насчет группы разведки договорюсь, – вытащил сотовый Суханов.

– Привет, Хранитель, – усмехнулся среднего роста подтянутый молодой мужчина. – Как де… – он замолчал, вслушиваясь в голос Леонида. Подошел к висевшей на стене карте Якутии. – Все понятно, – кивнул он. – Звоню мужикам и выезжаем.

– Будьте внимательны, Шатун.

– Не учи щи хлебать, капитан, – хмыкнул Шатун. – Всё будет как надо.

– Лады, – кивнул, держа сотовый в левой руке, плотный лысый бородач. – Раз надо, значит, проверим. Ты Сказочнику не звони. Он у своей. Я зайду, скажу. Во сколько выезжаем?

– Это куда вы собрались? – вышла из ванной, где гудела стиральная машина, молодая женщина.

– Надо Леньке Суханову помочь, – ответил бородач.

– Леньке помогите. Так я сейчас Серегу позову.

– Сказочнику я сам скажу, – подмигнул он жене.

– Эх ты, Борода, – засмеялась она, – всё вас на тропу войны тянет.

– Да хватит тебе, Валюшка, – обнял он жену. – Какая тут, на хрен, война.

– Борода ты, Борода, – поцеловала она его. – Я тебя с Чечни со слезами ждала, а тебе и тут…

– Но Сухой просил, – напомнил муж.

– Да ладно, – махнула она рукой.

– С парнями договорился, – кивнул Леонид.

– А кто же майора-то угрохал? – спросил Федоров.

– А тут всё просто, – спокойно ответил Леонид, – майору кто-то заказал меня. Я сумел не подставиться, и тех двоих убили. Ну, а заодно и майора. Пьянчуга, у которого нашли драгоценности жены майора, я больше чем уверен, не виноват. Я, когда зашел, увидел, что кто-то сюда спокойно заходил и выходил, и порошок на полу рассыпан не случайно. Скорее всего, чтобы собака след не взяла. Раньше проще делали, сыпали так называемый кайенский перец. Мешали растертый в пыль сухой табак с перцем. Во время рукопашной хорошо бросить горсточку в глаза противника, и хана. И собака след не берет. Кстати, табак в глаза до сих пор используют пушту, племена в Афганистане. Кроме этого, у них своеобразный рукопашный бой. При первой возможности они кусают противника за что угодно, точнее, за что смогут. Именно поэтому сближаться с ними на близкое расстояние просто опасно. Я видел американца без носа и еще одного, с перекушенным горлом.

– Погоди, – непонимающе уставился на него Федоров, – ты что, в Афганистане был? Про Чечню я знаю…

– Забудь об этом, – недовольно попросил Леонид. – Просто забудь, и всё.

– Договорились, – согласился Федоров.

– Они вытащили его из ментовки и просто о чем-то говорят, – сидя в машине, говорил в мобильник молодой мужчина. – Кстати, чувиха тут о чем-то базарит с начальником, подполковником Кробановым.

– Как поедешь, просто кинь эсэмэску, – попросил мужской голос.

– Может, и его уберем? – тихо спросил Громобой.

– Пригодится, – отпив пива, усмехнулся Пират. – Вот с Хранителем как быть? – недовольно спросил он. – Момент, собственно, будет сейчас, но он, паскуда, живой нужен. Они там ни хрена решить не могут, а нам головная боль. Я бы его, суку…

– Да и хорошо, что на Хранителя заказ сняли, – усмехнулся Громобой. – Круче нас пробовали, а итог известен. Наверняка он двоих завалил и винт бросил. С понтом под зонтом… А уж Кудрявый в Чечне ни разу не промахнулся, а тут… – Он, злобно заматерившись, качнул головой. – Нюх у него, что ли, у Хранителя этого? Или он в какой-то группе воевал? Но подготовка у него круче, чем у спецназа. А в тайге он как дома ходит. Собственно, мне такая охота на хрен не нужна. А бабенку мы сделаем Тем более бабки такие платят. Хранителя я с удовольствием оставлю другим, пусть бабки зарабатывают, – усмехнулся он.

– А ты начал осторожничать, – усмехнулся Пират.

– Просто лучше делать работу, когда клиент не готов к этому, – усмехнулся Громобой. – Собственно, ты уверен, что эта дамочка нам по зубам?

– Черт возьми, Димка, – усмехнулся Пират. – Ты, кажется, боишься?

– Ну, не то чтобы дрожу от страха, – вздохнул Громобой, – но рисковать не хочется. Ведь стоит выстрелить, охрана сразу включит связь с ментами и район обложат. И что делать? – спросил он. – Стреляться? – он усмехнулся. – Конечно, если будет выбор между пожизненным и выстрелом себе в висок, я выберу второе. Гнить, зная, что никогда не выйдешь, гораздо страшнее смерти. Ты согласен?

– Вполне, – кивнул Пират, – но я собираюсь дожить, как минимум, до шестидесяти пяти. А если точнее, пока не почувствую себя ни на что негодным, просто вызову наряд милиции, и сколько успею, столько убью. Во мне с рождения живет ненависть к правоохранительным системам. Я родился в тюрьме, мама погибла там, и я прошел все круги ада. Детский дом со всеми его прелестями. Меня бесит, когда вижу по телику или читаю в газете, что забрали ребенка в детский дом. Что, ему там лучше будет? Кстати, отмечено, что у родителей-алкоголиков дети почти никогда не становятся пьяницами. Пусть будут плохие, но все-таки мать и отец. Детский дом – это гнусность. Я, правда, в детском доме начал постигать уроки рукопашного боя. Учитель физкультуры, бывший морпех, многому нас научил. Я любил тир, – усмехнулся он. – В общем, готовил себя к жизни киллера. И доволен, что есть такой напарник, – подмигнул он Громобою.

– Я тоже доволен, – усмехнулся он. – Ты, Пашка, классный мужик, и работать умеешь. Но, собственно, пора бы нам о своем будущем подумать, – вздохнул он, – потому что в нашей работе есть риск, что нас уберут заказчики. Поэтому в паре как-то безопаснее. У меня в последнее время всё чаще появляется мысль шарахнуть заказчика по башке и заставить его заплатить нам.

– Не ускоряй события, – рассмеялся Пират-Димка. – Просто есть идея сделать бабки без убийства. Я у мента погибшего, – усмехнулся он, – кое-какие бумажки взял. Если Хранителя не убивать, ему можно продать кое-что. Он с радостью возьмет.

– И сколько он дать может, – насмешливо спросил Громобой.

– У меня другая мысль, – усмехнулся Пират. – Я про Казанову вспомнил. Ведь сдаст, сука. Валить его надо, но по-умному. Мы его… – и вздрогнув, шатнулся и ухватился руками за стол. Не удержался и грохнулся на спину.

– Ты чего? – вскочив, бросился к нему Громобой.

– Значит, меня крайним сделать решили? – услышал он голос от двери. Развернувшись, он выстрелил на полсекунды раньше. Казанова метнул нож. Пуля попала ему в сердце, брошенный нож вошел Громобою в горло…

– Что-то не звонят, – недовольно проговорил невысокий якут.

– А зачем звонить? – усмехнулся полный плешивый мужчина в камуфляже. – Они дело сделают и…

– Собственно, не пойму я, зачем это Леве надо? – признался якут. – Дамочка работает хорошо, платит тоже отлично. Недовольных нет. Те, кто с турками…

– Уже нет, – качнул головой полный. – Слышал, Омар-пашу завалил, так что с грузинами война у турок будет. Хотя в Россию ни те ни те не сунутся. Сейчас воров в законе под пресс пустили, особенно грузинских. У них же война была, но сейчас все тихо стало.

– Знаешь, Палыч, – вздохнул якут, – но я не буду ничего против Березовой делать. И тебе не дам.

– Ты погоди, Элгал, – начал полный.

– Улгал, – поправил его якут. – В общем, ты слышал, что я сказал, поэтому не советую. И надо остановить эту парочку. Звони Пирату.

– Слушай, оленевод хренов, – зло процедил полный. – Это чем же она так на тебя подействовала?

– Я звоню Федоровичу, – взял левой рукой сотовый Улгал.

– Тссс… оленевод, – подмигнул ему полный. В его правой руке был револьвер с взведенным курком. – Дело сделают, я тебя не трону, все равно заказчиками вместе пойдем. Так что…

Пальцами правой руки якут осторожно вытащил охотничий нож из-за голенища болотного сапога.

– Давай без выкрутасов, – поднял револьвер плешивый, – а то я ненароком пулю всажу…

Прыгнув вперед к двери, якут кинул нож. Грохнул выстрел. Полный схватился за рукоятку торчавшего из солнечного сплетения ножа, осел на землю и выронил наган. Якут сделал шаг к двери.

Охотский Перевоз

– Собственно, судя по отзывам, – кивнул сидевший в старом кресле пожилой мужчина в очках, – говорят о ней только хорошее, чего не скажешь о её отце, хотя о мертвых плохо не говорят, – перекрестился он. – Но уж больно человек был дрянной…

– А чего это вы, Степан Георгиевич, креститься-то начали? – насмешливо спросил сидевший на табуретке крепкий капитан милиции.

– Да я, Петренков, уже давно крещусь, – вздохнул тот. – С детства крещеный, и когда коммунистом был, Бога на забывал. Раньше просил Господа, чтобы в России вера возродилась, а сейчас, – он качнул головой, – готов просить Бога о том, чтоб всё назад вернулось. Ведь тогда народу жилось лучше.

– Ну, понятное дело, – усмехнулся сидевший за компьютером молодой плотный мужчина.

– Обидно, конечно, такую державу развалили, и сколько народу в Чечне погибло, да еще Саакашвили этот, – зло вспомнил он..

– Все в НАТО хотят, – проговорил пожилой, – но в то же время НАТО понимает, что с Россией ей сталкиваться никак нельзя.

– Хватит, – остановил всех вошедший в вагончик рябой плотный мужчина. – Вы подготовили бумаги?

– Всё готово, – заверил его молодой.

– Неужели все-таки решили продать?

– Решили, – кивнул рябой. – Собственно, государству это вдвойне выгодно. Она золото добывать будет, налоги платить. Плюс на этом же золоте ее производство разворачиваться станет, и снова – налоги государству. Березова – человек честный и не пытается как-то выиграть за счет налогов и тому подобного. Вот батя её покойный, тот по-разному пытался государство объегорить… А тут ведь и мужикам работа найдется…

– А она, кстати, и баба вполне стоящая, – усмехнулся крепкий.

– Помолчи, Лусин, – остановил его пожилой. – Таких, как ты, она просто не замечает.

Дорога Чурапча – Марыла

– Что-то запаздывает госпожа, – посмотрел на часы среднего роста парень в камуфляже и с гранатометом.

– А ей что, по расписанию ехать нужно? – шлепнув на щеке комара, усмехнулся лежавший рядом бородач. Вздохнул. – Ты в них уверен? – кивнул он вниз на затаившихся в кустах березняка троих парней с автоматами.

– Абсолютно, – кивнул парень с гранатометом. – Что-то действительно, нет их… – взяв бинокль, он посмотрел влево на дорогу.

Якутск

– Он в этой палате, – подвела к двери женщина-врач одетого в штатское сотрудника уголовного розыска.

– Привет, Левша, – войдя в палату и поправив на плечах белый халат, кивнул оперативник и поставил пакет на тумбочку. – Это тебе, Улгал. Зачем звал?

– На улице Северная, – промычал якут, – в домике около магазина…

– Да знаю я, где ты живешь, – перебил его опер. – Чего…

– Там труп. Алания Андрей, кличка Алан, – кашлянул якут. – Это он меня подстрелил, а я его ножом. В общем, на бабу из Ленинграда покушение готовится. Ждут ее на трассе Чурапча – Марыла, – он выдохнул. – Нанял Лева из Москвы, больше не знаю ничего, хотя, – плюнул он кровью, – Яковлевич его отчество. Точно, – кивнув, он простонал. – Лев Яковлевич, – он закрыл глаза. – На него и майор этот, Галушко, работал.

– Понял, – выхватил сотовый опер.

– На каких машинах поехали бизнес-леди и ее люди? – спросил среднего роста полковник.

– Пятидверная «нива» для людей Фомина, джип «чероки» для бизнес-вумен и джип «патруль» с охраной, – ответил старший лейтенант.

– Давно выехали? – спросил полковник.

– Тридцать минут назад, – ответил старлей.

– По трассе Чурапча – Марыл послать точно такие же машины с собровцами, быстро, – приказал он, – и приготовьте вертолет, пожарный, – тут же добавил он.

– Скорее всего, будут ждать у перевала, – показал на карту майор милиции. – Здесь подъем и сразу поворот. Скорость минимальная. И если даже машина просто от взрыва сойдет с трассы, в живых вряд ли кто останется.

– Через пять минут все машины должны ехать и вертолет пожарников с ОМОНОМ, – требовательно проговорил полковник.

Трасса Чурапча – Ытык – Кюель

– Название поселка Кайы, – весело прочитала Мария. – Смешные тут названия, – улыбнулась она.

– Якутские, – кивнул сидевший рядом с ней Федорович. – Якутам наверняка многие названия в центре России тоже показались бы смешными, – добавил он.

– Куда сразу едем? – спросил сидевший за рулем Леонид. – В Джебарики-Хая или в Охотский Перевоз?

– Сначала дело, – решила Мария.

– А может, вы в Перевоз? – посмотрел на нее через зеркальце Леонид. – А мы к…

– Кто вы? – спросил Федорович.

– Да нас вроде как подстраховывают, – усмехнулся Леонид.

Федоров и Мария с удивлением смотрели, как джип, идущий под сто тридцать, обошел «москвич-2141».

– Это свои, – кивнул Леонид, – движок форсирован. Вот я и говорю…

– Нет, – качнула головой Маша. – После Охотского Перевоза, когда я там закончу дела, едем в Джебарики-Хая.

– А вы хорошо запоминаете названия, – отметил Леонид.

– Потому что я надеюсь получить там ответы на интересующие меня вопросы, – холодно отозвалась Маша.

– Вертушка, – услышал снайпер.

– Пожарники, – усмехнулся парень с гранатометом.

– Лежи спокойно.

– Едут, – услышали они выкрик и увидели поднимавшиеся на перевал три машины.

– Всем приготовиться! – приглушенно приказал снайпер.

Вертолет, неожиданно развернувшись, чуть снизился. С него выстрелили. Простучала пулеметная очередь.

– Внимание всем, – проговорил усиленный микрофоном голос. – Сложить оружие и поднять руки! При попытке сопротивления открываем огонь на поражение.

От остановившихся метрах в двадцати машин бежали омоновцы.

– Сдали, суки! – истошно заорал снайпер и вскинул винтовку.

С вертолета его опередил снайпер СОБРа. Пуля прошила правое плечо бандита. Зажимая рану левой рукой, он бросился вверх по сопке. Вертолет снизился и с него прыгали собровцы. Трое, бросив автоматы, подняли руки. Их сбили с ног подбежавшие омоновцы. Бежавшего гранатометчика быстро догнали трое собровцев. Он развернулся и выстрелил из пистолета. Один милиционер специального отряда быстрого реагирования получил пулю в горло, двое других выпустили короткие очереди из автоматов.

Джебарики-Хая

– Ты на кой приехал, да еще этих привез? – зло спросил чуть сутулый широкоплечий бородач.

– Привет, Юрок, – весело улыбнулся Игорь. – Видно, с похмела, братишка, – засмеялся он.

Трое парней с рюкзаками и висевшими на ремнях АКМ усмехнулись.

– Слышь, Игорь, – вышла плотная миловидная женщина лет сорока, – уходил бы ты и дружков с собой увел. Нам не нужны неприятности.

– Да хорош тебе, Анна, – весело улыбнулся Игорь. – Мы просто на сутки. Завтра утром уйдем и больше не появимся. С чего это вы на меня зуб-то имеете? – непонимающе спросил он. – Я тут подарки привез и вам, и детишкам вашим, племяннику и племяннице…

– Не надо нам ни хрена, – зло прервал его брат. – Топай, на хрен, отсюда вместе со своими кентами…

– Вот и родственнички, – криво улыбнулся Игорь. – Видали, как брата родного принимают? – качнул он головой. Усмехнулся и резким ударом в подбородок отправил брата в нокаут.

Анна закричала:

– Помо… – От удара ногой в живот она рухнула на землю.

– Тащите их в дом, – поднялся по ступеням на крыльцо Игорь, – а я детишек займу.

– Короче, дело серьезное, и парни битые, – вынырнул из-за стланика Борода.

– Сколько их? – спросил Шатун.

– Четверо в доме, – ответил Борода, – и трое за гаражом. «Муха» у них, АКМ.

– И что делать будем? – спросил плотный высокий с бородкой мужчина.

– Так, – кивнул Шатун, – ты, Сказочник, едешь в Охотский Перевоз и всё объясняешь Капитану, а мы наблюдаем. Связь по своим передатчикам, охоту они устроили серьезную, вполне возможно, сотовый на прослушке. Работаем.

Кивнув, Сказочник поправил ремень винчестера на плече, быстро пошел вниз по склону сопки, перешел грунтовку, ведущую в поселок, и быстро побежал по травянистому склону вправо. Подбежав к куче сучьев и травы, освободил дверцу, залез внутрь, завел машину и газанул. «Москвич» легко вырвался из наваленных на него ветвей и травы и, резко повернув, выехал на дорогу. Набирая скорость, понёсся по грунтовой дороге.

– Понятно, – кивнул, держа левой рукой сотовый, кивнул Леонид. – Ждали вас, – через зеркальце посмотрел он на Березову, – и серьёзные люди ждали. В общем, правильно мы поехали…

– Тебе спасибо, – вздохнул Федоров. – Значит, могут ещё где-то.

– Здесь навряд ли, – качнул головой Леонид, – а вот в Джебарики-Хая могут ждать. Собственно, если да, то мы узнаем, – улыбнулся он.

– А спасибо, желательно в евро, надо одному якуту отдать, – сказал Федоров. – Он назвал заказчика… Лев, – он кашлянул, – отчество забыл. В общем, из Москвы.

– Понятно, – кивнул Леонид.

Он взял мобильник, и тут по его плечу похлопала Мария.

– Это ваш друг, как я поняла, пытается дозвониться, но не может. Я не стала спрашивать, откуда у него номер моего телефона…

Сбавив скорость, Леонид почти вырвал у нее телефон.

– Да, – поднес он мобильник к уху.

– У меня «москвичонок» заглох, и это, судя по всему, надолго, – услышал он голос Сказочника. – Вас ждут. Мы видели семерых, кстати, у одного «муха». Похоже, хозяева и дети в заложниках. Вы когда туда поедете?

– Мы только въезжаем в Перевоз, – ответил Леонид. – Мы долго здесь пробудем? – повернулся он к Березовой.

– Не знаю, – ответила та.

– Как будем выезжать, позвоню. И вот что еще, – кивнул он, – если вдруг начнете без меня, Игорька нужно взять живым. К нему есть вопросы.

– Понял, – услышал он. – Вот, наконец-то, завелся! – воскликнул Сказочник. – В общем, я назад, Борода там звонить не дал, может, говорит, у них на прослушку эфир мобильных поставлен. Мужики серьезные, подготовка армейская и экипированы, как надо. В общем, удачи вам, как тронетесь, сообщи. Просто один гудок и все.

– Вы не торопитесь там, – посоветовал Леонид.

– Все, – отрезал Сказочник.

Леонид вернул телефон Марии.

– Нас там тоже ждут? – спросила она.

– Ваш ухажер, – процедил Леонид. – Пономарь. Вот встреча будет, – криво улыбнулся он.

– Извините, Леонид, – услышал он голос Марии, – значит, вы знакомы с Пономаревым?

– Я вам потом отвечу, – услышала Маша. – Куда сейчас? – спросил он. – Впрочем, я догадался, за машиной охраны, – усмехнулся он.

– А что-то я не видел здесь промприборов, – отметил Иван Федорович.

– Они есть, но с дороги их не видно, – проговорил Леонид. – Собственно, они севернее и дальше, по Колыме. Здесь золото есть, – утвердительно добавил он.

– Кто вы? – испуганно спросила одна из трех вскочивших со стульев женщин.

– Спокойно, барышни, – проговорил появившийся старший лейтенант милиции. – Сотрудники охраны Марии Александровны Березовой. Просто проверка на безопасность. Надеюсь, все уже в кабинете?

Россия, Охотский Перевоз

– Ну вот и всё, – кланяясь и заискивающе улыбаясь, говорил плотный плешивый мужчина. – Вот вы и стали обладательницей участка земли. Довольно большой золотоносной территории, – добавил он.

– А зачем вы мне это говорите? – насмешливо спросила Маша. – Мечтаете устроиться на работу? Забудьте даже думать об этом, – улыбнулась она. Лицо мужчины потускнело. – Я наслышана о вас, Никита Степанович, и вы со своим составом более не работаете здесь. Анна Андреевна, – окликнула Маша молодую выходившую женщину. – Вы и ваш коллектив пусть зайдет в кабинет Сусулина.

– Это ваш кабинет, – несмело перебила её женщина.

– Он будет вашим, – засмеялась Маша. – Управляющим прииском будете вы, директором, если говорить по старинке. Я надеюсь, вы подберете себе команду. Вас и ваших помощников я жду через полчаса в кабинете. Устроим небольшой сабантуй за удачную покупку и заодно познакомимся. Надеюсь, полчаса вам хватит?

– Вполне, – быстро заверила ее Анна.

– Все обсудим до того, как начнем отмечать удачную покупку и ваше трудоустройство. Правда, заранее предупреждаю, я требовательная стерва.

– Мы слышали, – засмеялась Анна.

– Возвращаемся в Якутск после визита в Джебарики-Хая, – кивнул Федоров. – Из Якутска самолетом в Питер. Насколько я понял, ты летишь с нами? – посмотрел он на Суханова.

– Ага, – кивнул тот. – Хочется увидеть дочь самурая. Ни разу не видел, может, и не придется, – засмеялся он.

– А я очень хочу увидеть Пономарева, – сердито заявила Маша. – У меня к нему есть вопросы.

– На один ответить могу смело, – процедил Иван Федорович. – Сволочь он, каких свет не видел!

– Но как к нему попал крестик? – непонимающе спросила Маша. – Ведь такой был один. Его…

– Два, – шепнул ей на ухо Федоров.

– Что? – посмотрела на него она.

– Поехали, – кивнул Альберт.

Суханов говорил по телефону.

Джебарики-Хая

– Всего там девять бандюков, – подполз Шатун, – и еще двое подошли. И заложники. Баба с мужиком и девчонка с малышом. Понятное дело, они будут ждать, пока она в дом не войдет…

– Туда сначала телохранители пойдут, – перебил его Борода.

– На это и расчет. Там тех положат, а остальных уже не выпустят. «Муха» есть, шарахнут, и привет. Сразу бить не будут, чтоб знать, в какой она машине. Но почему Капитан не уговорил ее остаться? – зло спросил он.

– А ты бы сам попробовал поговорить с ней, – усмехнулся Шатун. – Не баба, а чёрт в юбке. Слышал о Золотой Королеве? Это про нее так говорят, а за глаза Амазонкой зовут. Впрочем, где там они? Может, начинать пора?

– Не торопись на тот свет, Толик, – посоветовал Сказочник. – Они здесь всё и всех знают, нас засекут и положат. Не забывай, у них гранатомет, – вздохнул он, – и, вполне возможно, не один, и лимонок по парочке у каждого. Ребятишки, чувствуется, не первый год замужем, – усмехнулся он.

– Думаешь, голубые? – уставился на него Борода.

– Не первый год замужем – это вроде как оценка человека по его делам, – пояснил Сказочник.

– Понятно всё, Павлик, – кивнул Борода, – собственно, отмечено верно, – кивнул он снова. – Вот она, народная мудрость. И вот что интересно. В зоне или в камере скажи эту народную мудрость, и запросто можешь у параши оказаться. Это как сынок мамане письмо прислал. Всё ништяк, мама. Мужики меня тут уважают, каждый что-то дает. Сплю возле параши, – он рассмеялся. Мать отвечает, – снова усмехнулся он, – …ежели Параша – девка хорошая, женись. – Все тихо рассмеялись.

– Может, все-таки останетесь в машине? – посмотрел на Машу Леонид.

– Ты мне уже надоел, – огрызнулась она. – Еще одно слово, и высажу.

– Да я и сам выйду, – открыв дверцу, Хранитель вышел из машины. – Помедленнее, – посоветовал он севшему за руль Альберту и подмигнул. Тот понимающе кивнул.

– Перестаньте, Суханов – крикнула Маша. – Вернитесь в машину! Пожалуйста, – тихо попросила она. Но Леонид уже исчез в зарослях сопки.

– Ты нас убьешь? – тихо спросил связанный Юрий.

– Как я могу убить брата с его женой и племянника с племянницей, – усмехнулся Игорь. – Конечно нет. Просто встретим кое-кого, и всё, уходим. Закройте ему пасть, – кивнул он на брата.

– А может сразу их кончим? – спросил невысокий якут.

– Если хочешь в крови испачкаться, работай, – равнодушно отозвался Игорь и вышел.

Усмехнувшись, якут подошел к побледневшему и пытавшемуся вжаться в стену Пономареву-старшему. Нож вошел ему в горло. Женщина, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, отчаянно задергалась. Мальчик и девочка громко заплакали. Якут прыгнул к ним. Ударом рукоятки по виску убил мальчика и воткнул лезвие в грудь девочки. Посмотрел на лишившуюся сознания мать. Подойдя, расстегнул ширинку.

– Xорош, япона мать, – услышал он голос Игоря. – Кончай ее без насилия, а то в зоне обычно за это спрашивают.

Якут, недовольно оглянувшись, вспорол живот женщине.

– Машина поднялась на перевал, – сказал вошедший парень с АКМ и в камуфляже. – Точнее, машины. Их три: два джипа и микроавтобус Фомы.

– Как только остановятся, из гранатометов по автобусу и машине ее горилл. А ее желательно живой взять. Пусть не совсем здоровой, но живой. За живую платят в два раза больше, – подмигнул он чернобородому атлету.

– Значит, живой возьмем, – с акцентом проговорил бородач.

– Твою мать, – развернувшись, выдохнул Борода, – ну ты, блин, капитан, как невидимка ходишь. Короче, тут случайно Есаул оказался со своим стажером. Они помогут.

– Что еще за Есаул? – прищурился Хранитель.

– Участковый местный, – усмехнулся Сказочник.

– Надо начинать работать, – кивнул Леонид.

– Где Сказочник и Шатун?

– К гранатометчикам ушли, – подмигнул Борода, – а я с подружкой успею двух снайперов снять. Обоих вижу, трое за гаражами с автоматами и в доме пятеро.

– Ты ж говорил, их девять? – напомнил Леонид.

– Еще трое подошли. Последние с карабинами.

– В общем, как увидим машину, начинаем, – кивнул Хранитель и, положив винчестер, вытащил два ТТ.

– Можно винтовку взять? – несмело попросил старший лейтенант. – А то у меня охотничье ружье.

– Привет, капитан, – пожал руку Есаулу Леонид. – А вам чего, оружие не дали?

– Только в крайнем случае, – усмехнулся тот, – или очень надежным, таким, как я, – показал он ПМ.

– Бери, – кивнул Леонид и беззвучно ушел вниз.

– А как он стреляет-то? – взял винчестер стажер.

– Это новейший образец, двенадцатизарядный. Только взводится как пистолет, рамкой. Дай-ка, – взял оружие Борода.

– Понял, – прошептал в сотовый Сказочник, – как увидим машину на пригорке, работаем, – кивнул он Шатуну.

Леонид дополз до растущего метрах в пяти от окна дома густого стланика и замер.

– Да, – услышал он, – ее надо брать живьем. Вдвойне получим, она подпишет какие-то бумаги, и тогда кончим. Кстати, и повеселиться можно будет. Собственно, я думал, всё у меня выйдет, но меня этот чертов Иванов-Фёдоров заподозрил. И вовремя я еще ноги унес. Специально приятеля вызвал, чтоб он мне шкуру немного попортил, будто я ее собой прикрыл. Но, – он проматерился, – собственно, я зря про Перевоз начал. Переиграл, – недовольно признал он, – но здесь на ней оторвусь, – процедил он.

– Две машины и микроавтобус, – проговорил мальчишка лет пятнадцати, – едут медленно. Первый микроавтобус.

Леонид услышал вибрацию сотового в нагрудном кармане. Поднес к уху.

– Они проехали мост, – услышал он мужской голос.

Выключив, он сунул телефон в карман. Левой рукой достал дымовую шашку.

– Едут, – кивнул один из гранатометчиков. И тут на них одновременно прыгнули сзади Шатун и Сказочник. Обхватив рты ладонями, вонзили ножи под левую лопатку. От подножья сопки из кустов два раза подряд ударили выстрелы СВД. В окно влетела дымовая шашка. От гаражей раздались автоматные очереди.

– Трое, – понял Леонид. Им ответил пистолет Есаулова, винчестер старлея. ОВД молчал. – Значит, выжидает, – усмехнулся Леонид.

Вскочив, он с двух рук уложил появившихся на крыльце мужчин с автоматами и перекатился к окну. На карачках быстро прошел за угол. И увидел, как из окна выпрыгнул человек. Бросился к нему и сильно ударил пистолетом между лопатками. Начавший подниматься Игорь плюхнулся лицом вперед. Леонид быстро стянул руки Пономарева его же ремнем. Намочив платок, залез в окно.

– Живые есть?! – заорал он.

– Уходи, – услышал он голос Бороды, – они их зарезали!

Услышал шум подъехавших машин. Вспрыгнул. Около крыльца лежали трупы детей и их родителей.

– Суки, – процедил Борода.

Леонид посмотрел на вышедшую Марию. Та не отрывала взгляда от детей.

– Где он? – прошептала она.

– Под окном, – кивнул на угол Леонид.

Она быстро пошла туда. За ней поспешили Федорович и Альберт, Леонид и его друзья. Есаулов остановил стажера.

Подойдя к лежавшему на спине и пытавшемуся выдернуть ногу Пономареву, Мария остановилась.

– Тебе всё равно не жить, – простонал тот.

Выхватив из своей сумочки браунинг, она выстрелила ему в голову. Остальные пять пуль всадила в грудь. Сунув пистолет обратно, опустив голову, пошла назад к машинам.

– Я убила его, – вытащив браунинг, она протянула его Есаулову.

– Надеюсь, он не зарегистрирован, – взял тот пистолет.

– Я ей продал, – подошел Фома. – Я и этого козла…

– Вот что, – перебил его Есаулов, – это сделал бы любой, увидев это, – кивнул он на детишек и родителей. – Просто его убил кто-то, а кто, хрен его знает.

– Может, этот? – раздался голос.

Все развернулись. Илья и Никита вели с подбитым глазом и разбитыми губами прихрамывавшего Дмитрия.

– Он нам денег предлагал, если мы ее, – он кивнул на Марию, – поможем ему убрать.

– Деснин? – удивленно посмотрела на того Маша. – Ты? Но почему…

– Твоя сестренка на тебя охоту объявила, – промычал тот. – И приз пообещала.

Есаулов дважды выстрелил ему в голову. Подойдя к убитому, вытащил обойму, тщательно протер ее и вставил обратно. Так же тщательно протер пистолет и, присев, вложил в руку Дмитрия. Сжал его пальцы.

– Если узнаю, что кто-то… – начал он.

– Вызывай своих, а мы уходим, – перебил его Богатырь и пошел за Ильей.

– Твой знакомый? – спросил участковый.

– Даже предлагал руку и сердце, – усмехнулась Мария и порывисто отвернулась.

– Накройте убитых чем-нибудь, – заорал Федорович.

– А с крестиком все просто, – услышала она голос Леонида, – он у меня его забрал. Меня Андрей просил вам передать и фотографию, а он, – кивнул на угол Леонид, – в госпитале, видно, забрал. Мне, когда я выписывался, не отдали ничего. Все, что со мной было, запечатано, креста и фотографии нет. Я подумал, что потерял, – вздохнул он. – Собственно, хотел заехать, но подумал, зачем? Решил на Колыму. А тут просто все так сошлось…

Его левую щеку обожгла сильная пощечина.

– Почему же ты сразу не приехал? – закричала она. – Ведь всё могло быть по-другому! Знаешь, – вздохнула она. – Ты не супермен и не великий человек, просто ты мужчина, который помог мне забыть, точнее, понять, что Андрей погиб, а жизнь тем не менее продолжается. Если бы ты приехал и все рассказал…

– А вы бы поверили, Мария Александровна? – осторожно спросил Федорович. – Ведь вы тогда видеть никого не хотели. Приходили друзья Андрея, а вы даже не приняли их. Как говорится, всему свое время и свое место. Чтобы понять, вам и пришлось пройти все это. Это судьба так распорядилась. А тебе, да собственно, и вам всем, – посмотрел он на приятелей Леонида и на участкового с Александром, – спасибо большое, – он поклонился. – Только не вздумай им деньги предлагать, – шепотом предупредил он открывшую рот Марию. – Сильно обидишь.

– А что же им дать? – тоже тихо спросила она.

– Каждый получит билет до Питера, когда пожелает, и на десять дней номер в лучшем отеле, – заявил Федорович. – А сегодня с вечера до утра пьянка в лучшем ресторане Якутска. Отказы не принимаются. А ты, капитан, – посмотрел он на Есаулова, – этих двоих приведи.

– Есть, – кивнул тот, – сделаю.

– У кого есть жены или невесты, только настоящие, а не шлюхи, – заговорила Маша, – приводите. Если кто-то приведет шлюху, опозорю.

– А знакомую можно? – спросил кто-то из парней Фомы.

– Да, – кивнула Маша. Посмотрела на Леонида.

– Больше бить не за что, – отступил тот на шаг.

«Все-таки будешь отцом моего ребенка», – подумала Мария.

– Я просто хочу попросить тебя, – смущенно заговорила она, – будь со мной эти дни. Пусть тебя увидят в Санкт-Петербурге и в Лондоне. Со своими делами ты успеешь, и я уверена, сможешь разобраться. Помоги мне почувствовать себя женщиной хотя бы для других.

– Хорошо, – кивнул Леонид, – но надеюсь…

– А это уже как выйдет, – засмеялась она.

«Была бы ты не бизнес-леди, – подумал Леонид, – я бы подумал. Хотя мне надо найти тех, кто с моим отцом и братом разделался».

– Ты найдешь их, – правильно поняла его она. – Знаешь, – тихо заговорила Маша, – судьба свела нас для того, чтобы мы оба получили то, что хотим. Ты веришь в судьбу?

– Нет, – качнул головой Леонид. – Меня слишком часто предавали.

– Я никогда не предам и не обману тебя, – спокойно заверила его Маша. – Мы не будем вместе, но, зная о том, что есть ты, мне будет легче жить и тебе тоже, – улыбнулась она. – Просто ты мститель, а я богатая.

И тут все услышали рокот трех вертолетов.

– Надеюсь, нас долго не задержат? – спросила Есаулова Мария.

– Вас точно нет, – усмехнулся он. – Да и остальных тоже.

– Вот домик, который должен был быть моим, – вздохнула сидевшая на заднем сиденье «десятки» с затемненными стеклами Вера.

– Он будет твоим, малютка, – уверенно проговорил Горец.

– Я не сомневаюсь в этом, – спокойно ответила она. – Просто хочется поскорее. А интересно, кто сейчас в доме? – спросила она.

– Да в доме трое сейчас, – ответил Зайчик. – Два фраера и телка. Ничо так шкура, – усмехнулся он.

– У тебя одно на уме, – покосился на него сидевший за рулем Кабан.

– Поехали, – кивнул Горец, – а то присматриваться начали.

– И надолго мы сюда? – спросил Артур.

– А ты хотел бы в Москве на нарах париться? – сев в кресло, усмехнулся Лев Яковлевич. – У меня такого желания нету, – качнул он головой. – А заказ на убийство – преступление тяжелое, и тем более покушения, которые на меня повесят. А мне такая популярность ни к чему. Надо сделать, чтобы все подозрения пали на Кешу. Он же виноват…

– Кешу убрали, – напомнил Артур, – как и моего тезку на Колыме.

– Тогда надо вывести следствие на грузин, – помолчав, предложил Лев Яковлевич.

– Собственно, была такая мысль, – кивнул Артур, – но они с турками сцепились, и сейчас им не до Березовой. Жаль, конечно, тогда всё у Пономарева завалилось. Слава богу, погибли все, и Игорек в том числе. Но эту затею не оставлю. Найду ей мужика.

– Она там Хранителю глазки строит, – усмехнулся сидевший в кресле у окна с трубкой рослый якут.

– Послушай, Янгал, – начал Лев.

– Меня зовут Антон, – усмехнулся якут.

– Ага, – кивнул Артур, – кстати, где Лучник?

– Убит, – буркнул якут. – Собственно, Казанова, мать его за ногу, делов наделал, и подельников ухлопал, и нас сдал. А эта шлюха нам платить-то будет?…

– Дурак ты, Янгал, – качнул головой Лев, – неужели ты мог подумать, что я это для кого-то делаю, – он усмехнулся. – Как только Машка погибнет, а Верка предъявит свои права, я помогу ей восстановить справедливость, но очень скоро она тронется умом и все перейдет в руки совета, который возглавлю я. В общем, Березову надо убить. Я очень надеялся сначала на Пономарева, что он ей мозги задурит и женится на ней, но увы, – с сожалением выговорил он. – Потом думал, что она обязательно заедет к его брату и там-то ее уже точно ухлопают, но вмешался этот чертов Хранитель. Я еще тогда говорил, надо его убрать, а надо мной посмеялись. Зато сейчас как крысы по щелям затаились. Но Хранитель этот просто восхищает меня, – высказался он. – Сколько раз его пытались убрать, и бесполезно. Хотя, может, это и к лучшему, – неожиданно вздохнув, добавил он. – Ведь он может выйти на эти самые дела, которые спрятали япошки. Кстати, сын одного умер недавно, девяносто с лишним лет прожил и вполне мог что-то знать. Дочь у него в Кембридже. В Англии, – кивнул он, – но молчит, стерва, к ней журналистов понаехало. Ничего не знаю, и всё. Эти журналисты чертовы теперь наверняка напечатают о многомиллионных сокровищах, и бросятся их искать уголовники всех мастей и авантюристы. А может, и нет, но всего скорее, что да, – всё-таки решил он. – А Ленька-Хранитель может и сам на эти дела выйти. Хоть бы нашел кто, – усмехнулся он, – и в газетах бы написали, чтоб знать, за что столько людей положили. Здесь, понятное дело, нас не найдут, ну а если кто мне нужен будет, вызову, и встретиться смогу. Вы не высовывайтесь никуда, – строго предупредил он. – Собственно, Хранитель не должен выйти на нас. Если хоть одного найдет, допытается, кто остальные. И не узнать ведь никак, – вздохнул он. – Мы друг с другом перестали связь поддерживать, как только про появление последнего Хранителя узнали. Ему, понятное дело, не японский тайник нужен, а те, кто отца и брата убил. А вот женка у братца Хранителя аппетитная бабец была, – усмехнулся он, – ну и детишек заодно, чтоб не запомнили, и шум раньше времени не подняли. Кстати, Пономарев тоже детей брата не пощадил, а вроде племянники они ему. До того, видно, хотелось…

– Просто боялся он, что Хранитель его узнает, – перебил его Артур.

– Тоже верно, – кивнул Лев Яковлевич. – В общем, сейчас ждем возвращения Березовой, – кивнул он. – Кстати, надо людям заплатить, – вспомнил он. – Вызови Грека. Пусть расплатится.

– Хорошо, – кивнул державший сотовый мужчина лет тридцати пяти. – Я завтра соберу их и рассчитаюсь. А вы где?

– Это тебя не касается, – отрезал Артур, и телефон с той стороны отключился.

– Значит, жид перепуган, – усмехнулся кудрявый.

Якутск

– Прощай, Якутия, – весело улыбнулась Маша. – Хотя, впрочем, до свидания. Буду периодически навещать золотодобывающие участки или посылать кого-нибудь, – покосилась она на сидевшего рядом Леонида. Тот, повернувшись, взглянул на неё.

«И всё-таки добьется Мария Александровна своего, – подумал Иван Федорович. – Хотя Леонид просто не пойдет на сближение с ней. Он гордый и, кроме этого, будет искать убийц отца и брата. А Пономарев-то какая сволота, – качнул он головой, – детишек, и тех не пожалел. Надеюсь, никто не болтанет, что Мария пристрелила этого подонка. А ведь нравится она Леониду. Хреново мужику. Вроде всё устраивает в женщине, но он таежник, а она миллионерша.

– Пристегните ремни, – раздался голос, – наш самолет…

– Вот и взлетаем, – кивнул Альберт. – Боюсь я этих дел.

– Не каркай, – одернул его Федорович.

Магаданская область, поселок Штурмовой

– Что ты ему говорил, сука?! – зло спросил валявшегося с окровавленной головой старика крепкий мужчина в камуфляже.

– Да ты думаешь, трупы говорить умеют, – спокойно спросил, глотнув из фляжки, коренастый молодой мужчина в джинсах и камуфляжной куртке.

– Дочь успела сказать, что батя, мол, с Хранителем говорил о чем-то и тот благодарил его. Так что можно сваливать. Кстати, давай пожуем. Борщ у них и мясо с картошкой. Чего добру пропадать.

– А бухнуть имеется? – отошел от убитого камуфляж.

– Конечно, есть, – открыл холодильник коренастый. – Водяры целый пузырек и пивка пару банок. Видно, сына ждал, козел старый.

– А он так и не узнал, что сынок под КАМАЗ попал на «шестерке» своей, – хохотнул второй.

– Да я ж говорю, двое вошли и до сих пор не выходят. А пускать их не хотела тетя Зина. Ее оттолкнули, когда она дверь открыла. Вот я и…

– Понятно, – перебил ее голос. – Спасибо, сейчас приедем.

– А водяра неплохая, – поднял бутылку коренастый. – Во, блин, – хохотнул он. – «Путинка». В честь Путина.

– Замерли, – ворвались в комнату старший лейтенант милиции и двое молодых мужчин с ружьями. В руке милиционера был пистолет. Убийцы вздрогнули. Кудрявый дернул правую руку к карабину.

– Не надо, – качнул головой милиционер. – Целее будешь.

– Убили всех, – вбежал в комнату молодой парень с мелкокалиберной винтовкой. – Гады! – взвизгнув, вскинул он мелкашку.

Бородатый мужик с двустволкой отвел ствол мелкашки вверх.

– В тюрьму захотел, Витька, – рявкнул он, – а эти на пожизненное пойдут и жалеть будут, что не убили их, – кивнул он. – В тюрьме каждый день считаешь. В зоне оно полегче, понятное дело, но они-то всю жизнь в камерах просидят.

Россия, Санкт-Петербург

– Наконец-то, – добродушно улыбаясь, проговорил Владислав Артемьевич, – вернулась, и главное, живой и здоровой. А то мой Ростислав…

– Перестаньте, профессор, – засмеялась Маша. – Ни у вашего сына, ни у кого нет ни единого шанса на то, чтобы стать моим супругом и даже любовником, – весело заявила Мария. – Знаете, есть такая притча, где говорится, что Господь разделил душу на две части, вселил одну половинку в женщину, другую – в мужчину. И если они найдут друг друга, то будут счастливы и удачливы во всем. Правда, признаюсь вам по секрету, мой мужчина упрям, хотя образован, имеет офицерское звание, воевал…

– Дальше можете не говорить, – поднял руки Владислав Артемьевич. – Война обжигает и чувства, и душу человека. Особенно тех, кто вступал в рукопашную…

– Как дела? – остановила его Мария.

– Просто прекрасно. Французы организуют выставку-продажу вашей продукции, и сами, на удивление, берут большую партию перстней, колье и, как сие ни странно, обручальных колец с алмазными сердечками. Мы думали, вы не прилетите, и посему туда решили отправить мою скромную персону.

– И прекрасно, – засмеялась Мария. – Я буду занята своими женскими делами где-то неделю и посему поддерживаю вашу кандидатуру обеими руками. Кому, как не вам, объяснять покупателям, какую ценность в данное время имеет этот металл, из-за которого до сих пор убивают и, к сожалению, еще долго будут убивать. А я покажу своим друзьям из Англии продукцию нашего производства. Хотела ввести их в производственные дела.

– И были бы, извините меня, полнейшей дурой, – сердито заметил Владислав Артемьевич.

– Более точно выразился Федорович. Дуреха, – засмеялась Маша.

– Поддерживаю главу отдела безопасности, – кивнул профессор.

– Значит, со стороны французов выделяется охрана, и они берут ответственность на протяжении доставки, нахождения и возврата того, что останется, – проворчал Федорович. – Но этим они как бы отделяют наших людей от охраны, с чем я никоем образом не согласен.

– Рядом с продукцией будут находиться наши люди во главе с вами, – подошла Мария. – Я только что решила этот вопрос с представителем французской компании. Французы будут ответственны за охрану трех вагонов, в которых поедут наши представители с образцами, и за вагон, в котором непосредственно будет продукция, отобранная на выставку-продажу.

– Отлично, – довольно буркнул Федорович.

– А за мою жизнь будет отвечать он. – Мария, улыбаясь, кивнула на рассматривавшего стенд с цепочками Хранителя, – и его команда, – добавила она.

Иван Федорович увидел стоявших у стенда с перстнями Бороду, Сказочника и Шатуна.

– Я бы сказал, маловато, но все-таки эти вояки показали себя в деле. А вы постарайтесь родить от Суханова, – неожиданно осмелел он, – ибо такого вы более не встретите. И вы ему чертовски нравитесь. Это я вам говорю, как понимающий человека по глазам. Есть такая наука китайского монаха…

– Я вам верю, – улыбнулась она. – Глаза – отражение души человека, и надо просто понимать взгляд…

– Ну и богатство, – подойдя, проговорил Суханов. – Мама, роди меня обратно, – явно удивленный, не сдержался он. – Понятно, что золото это золото, но когда оно вот так сделано, это просто класс. Красивее я, наверное, из сделанного человеком ничего не видел.

– А твои друзья что говорят? – спросила Мария.

– А ничего, – засмеялся Леонид. – Просто ходят и глазами, как дети, хлопают. Вроде золота повидали немало, но чтоб попасть туда, где оно выставляется сделанным, это впечатляет, – усмехнулся он.

– Они за границей были? – спросила Маша.

– Почти нет, – усмехнулся он.

– Вы летите со мной в Лондон, – проговорила Маша. – Твои друзья получат посуточно по две-три тысячи евро. Тебе я платить не буду, – заявила она.

– И правильно, – мысленно ответил он, – а то бы я послал тебя на хрен. – Но еда, надеюсь, будет не за мой счет? – улыбнулся он.

– Ты будешь есть как телохранитель, – улыбнулась она.

– Хорошо, госпожа, – поклонился Леонид.

Россия, Санкт-Петербург

– К сожалению, вы не можете лететь с нами, – вздохнула Маша. – Суханова я вписала как телохранителя, а вас, увы, не догадалась. А визу ждать…

– Тогда счастливо, и присматривайте за ним там, – улыбнулся Борода. – Капитан очень несдержан. А вас он будет слушать, – прошептал он, – потому что влюблен. Он этого не говорил, но мы-то знаем его взгляд.

– Это деньги вашим семьям, – нетерпящим возражения тоном сказала она, отдав им три конверта. – В машине подарки женам и детям. Провожать нас не надо, это лишнее внимание, и мой вам совет, улетайте сегодня же, – добавила она.

– Вот и посмотрели Англию, – разочарованно пробормотал Шатун.

Турция. Стамбул

– Собственно, сейчас её нет, куда улетела, неизвестно. Кстати, мы зря потратили деньги, в Париже на выставке-продаже её нет, – недовольно отметил загорелый крепкий молодой турок. – Кроме этого, сейчас у нас неприятности.

– Послушай, Ахмед, – сердито прервала его Вера, – собственно, нам плевать на ваши неприятности.

– Женщина, – построжал голосом турок, – не забывай, что ты не в…

– Хватит, – вмешался рыжеватый атлет, – собственно, пока ничего не получается, и, с одной стороны, это хорошо, тебя бы подозревали в заказе на убийство, и скорее всего ты бы и оказалась крайней. Льва Яковлевича придется убрать, – кивнул он курившему трубку пожилому грузину. – Задействуй своих людей. С турками никаких конфликтов. В конце концов, они сами убили хозяина, а это не приветствуется в любой стране, а мы с тобой, – посмотрел он на Веру, – летим в США, в Детройт, и расписываемся. А как только все эти покушения будут раскрыты, за дело примусь я. Я знаю надежных людей, работающих в странах бывшего Варшавского договора, они уберут твою сестру. Тогда появишься ты. Разумеется, мисс Говальд, – улыбнулся он, – и всё будет в наших руках. Как тебе такое предложение?

– Я просто счастлива, Фреди, – засмеялась она.

– Льва надо убрать, пока до него не добралась полиция, – посмотрел на грузина американец.

– Этим займутся сегодня же, – по-английски ответил грузин.

– У тебя, Михо, с каждым разом все лучше произношение, – улыбнулся Фреди.

Англия, Лондон

– Вот мы и выбрались, – поцеловал Веру Фреди. – В Англии нас не найдут. Да, собственно, я просто не советовал бы им искать нас в Англии, – усмехнулся он. – Каждый, кто попытается добраться до тебя, сдохнет, – самоуверенно добавил он.

– Значит, ты не останешься у меня? – улыбаясь, спросила Маша.

– Давай начистоту, – вздохнул Леонид. – Ты красивая и вообще, как женщина, самая-самая, и человек хороший. Но ты миллионерша, а я, – он усмехнулся, – я просто таежник и не смогу быть альфонсом. Ну, ты меня устроишь. Так больше, чем на телохранителя, я не потяну. Сделаешь совладельцем компании – это…

– …тебя унизит, и все поймут, что я поступилась принципами, – засмеялась Маша. – Я понимаю тебя, но ты не забывай меня и, пожалуйста, воздержись от женщин. Хотя бы на девять месяцев, – усмехнулась она. – Обещаешь?

– Слово офицера, – не раздумывая, ответил Леонид. – А почему?

– Ты все поймешь потом, милый, – коснувшись его щеки губами, прошептала Мария.

Россия, Москва

– Лев Яковлевич, – кивнул майор милиции. – Пуля в живот и контрольный в голову. Странно, – качнул головой он.

– Почему…

– В назидание другим, – усмехнулся опер в штатском. – Не открывай рот лишний раз, жить будешь.

– Заказ выполнен, – говорила в телефон Нурия.

Санкт-Петербург

– Зря вы его отпустили, – качнул головой Федоров.

– Он вернется, – улыбнулась Маша. – Он будет моим мужем, и я буду Березова-Суханова. А может, просто Суханова. Я люблю его, и моя мечта сбылась, – погладила она рукой свой живот.

– Поехали, – приказал Федорович.

– А где сейчас твой? – спросил Федорович. – Давненько о нем ни слуху ни духу.

– Где-то на дальней метеоточке, – рассмеялась Маша. – Прошел курсы помощника метеоролога и улетел. С каким-то поэтом сейчас подружился, вместе шатаются по сопкам. Мне не звонит. Но надеюсь, поздравит хоть с каким-нибудь праздником.

– А ты пыталась выяснить его адрес?

– Суханов предупредил всех, что вырвет ноги и вставит спички тому, кто это сделает. Но адрес я знаю. И уверена, всё будет хорошо.

– О ребенке он слышал?

– Еще бы! Он называет его – маленький Хранитель…

Content

Борис Бабкин
Последний Хранитель

Якутия – Магаданская область. Река Булунга

Москва

Санкт-Петербург

Магадан

Нерючи

Магадан

Малум

Магадан

Ягодное

Россия. Москва

Санкт-Петербург

Москва

Якутия. Охотский Перевоз

Уолка

Россия. Москва

Санкт-Петербург

Аэропорт

Санкт-Петербург – Псков

Санкт-Петербург

Санкт-Петербург

Магадан

Якутия

Колыма, Ягодное

Магадан

Штурмовой

Верхний Ат-Урях

Сусуман

Ягодное

Верхний Ат-Урях

Мылга

Магадан

Хатынгнах

Сопки

Магадан

Самолет Магадан – Москва

Магадан

Россия, Москва

Турция, Стамбул

Россия, Магадан

Штурмовой, сопка Каменная Гряда

Владивосток, 1936 год

Магадан

Штурмовой

Иркутск

Турция, Стамбул

Россия, Якутск

Охотский Перевоз

Якутск

Охотский Перевоз

Дорога Чурапча – Марыла

Якутск

Трасса Чурапча – Ытык – Кюель

Джебарики-Хая

Россия, Охотский Перевоз

Джебарики-Хая

Якутск

Магаданская область, поселок Штурмовой

Россия, Санкт-Петербург

Россия, Санкт-Петербург

Турция. Стамбул

Англия, Лондон

Россия, Москва

Санкт-Петербург