Три еврейских путешественника

Предисловие

Странствующий еврей – кочевник и колонист, изгнанник и завоеватель, паломник и раввин, купец и посланник – фигура, архетипичная в еврейской истории.

Евреи всегда проявляли интерес к окружающим странам и народам. В основе еврейской этно и географии лежит родословие сыновей Ноя и Таблица народов в библейской книге Бытие. История Израильского и Иудейского Царств изобилует военными конфликтами и дипломатическими контактами с соседями. Однако повсеместное и постоянное общение с другими народами началось с расселения евреев за пределами Палестины. Народ Израиля недолго в своей целостности прожил в Земле Обетованной. В VIII веке до н. э. ассирийцы угнали из Палестины десять колен Израилевых и расселили их по всей территории ассирийской империи. С тех пор память о пропавших собратьях не давала покоя оставшимся двум коленам – Иуды и Вениамина, и время от времени предпринимались попытки их отыскать. Считалось, что они живут где-то на Востоке, за таинственной рекой Сабатион, чье течение столь бурно, что через нее невозможно переправиться, и останавливаются ее воды лишь по субботам, когда евреи не могут отправиться в далекое путешествие. В разные времена за пропавшие десять колен принимали хазар, американских индейцев, эфиопских и японских евреев. Эти надежды носили мессианский характер – пришествию Мессии должно было предшествовать возвращение десяти колен на арену еврейской истории. Во время эскалации напряженности между евреями и христианами в средневековой Европе евреи с нетерпением ожидали, когда же их собратья переправятся, наконец, через реку Сабатион, которая замедлит по такому случаю свое течение, и придут отомстить притесняющим их христианам, что и станет началом мессианского освобождения, геулы; христиане, в свою очередь, прослышав об этих надеждах, также стали страшиться нашествия с Востока мстительных Рыжих евреев, воинства Антихриста.

Еврейская диаспора, существовавшая еще до разрушения Первого Храма и Вавилонского пленения в VI веке до н. э., после этих событий значительно выросла и всегда уже численно превосходила еврейскую общину в Палестине. После разрушения Второго Храма римлянами в I веке н. э. и окончательной потери евреями государственности, а также последовавших за этим неудачных восстаний против Рима и жестоких репрессий и дискриминационных законов, делавших жизнь в Палестине для евреев все более и более невыносимой, эмиграция резко возросла, и культурный и политический центр еврейской жизни с тех пор на многие века переместился в диаспору. Евреи расселились по восточным и западным провинциям Римской империи – от Месопотамии до Франции и от Черного моря до Египта, – сохраняя при этом религиозную, культурную, языковую общность и родственные связи. Столь обширная карта еврейской диаспоры в Средние века объясняет любовь к путешествиям: еврей мог приехать в любую точку известного на тот момент земного шара и с большой вероятностью встретить там сородичей и единоверцев, а если отправиться подальше, за границы изведанного, то, быть может, и найти пропавшие десять колен. Важно также помнить, что, хотя евреи жили в изгнании, Палестина, Иерусалим, Храмовая гора продолжали быть для них Святой землей и центром мира, конечной целью паломничеств.

После падения Римской империи, образования христианских варварских королевств в Европе и арабских завоеваний на Востоке произошло разделение на два мира – западный и восточный, христианский и мусульманский, между которыми не только шли войны, но и налаживались дипломатические, торговые и культурные связи. Посредниками же часто выступали евреи, не принадлежащие ни к одному из двух воюющих лагерей, способные изъясняться на разных языках, чей дом был нигде и везде, которым в любом месте готовы были оказать помощь их соплеменники. Длинный список средневековых еврейских путешественников открывается как раз Исааком, переводчиком в посольстве Карла Великого к Харуну ар-Рашиду который на обратном пути сопровождал экзотический подарок Харуна Карлу – слона Абулабаца. И среди странствующих евреев Средневековья было еще немало послов и переводчиков, равно как и купцов, паломников, скитающихся интеллектуалов, да и просто вынужденных странников, изгнанных родственниками или общиной. Эти фигуры, вкупе с еще некоторыми типами странников – нищенствующими монахами, миссионерами, странствующими рыцарями, бродячими жонглерами, разбойниками и пиратами, – играли также заметную роль в культуре окружающего европейских евреев общества – христиан. Их гнала из отчего дома не только нужда или жажда наживы, но и благочестие, диктующее необходимость peregrinatio, паломничества в Иерусалим, Рим и к прочим местам нахождения христианских реликвий с целью просто ли поклонения, покаяния или исцеления, или curiositas, стремление познать мир, добраться до таинственных царств Востока, граничащих, согласно легендам, с самим Раем.

При том уровне развития средств передвижения большая часть жизни человека могла пройти в пути. Отсутствующий отец семейства и агуна, женщина, чей муж пропал без вести, – больные вопросы средневекового семейного права: раввины не уставали повторять, что муж не должен оставлять жену более чем на полтора года, а сразу после свадьбы – более чем на полгода и не отправляться в странствие сразу после ссоры, и изыскивали возможности развода и повторного брака для агуны.

Тема странствий, однако, возникает далеко не только в раввинистических посланиях, респонсах, но и в других произведениях средневековой еврейской словесности, например в семейной хронике, написанной в Италии в XI веке, или в светской еврейской поэзии, которая расцвела в мусульманской Испании в XI–XIII веках. Странствие становится фабулой или центральным мотивом многих сочинений. Используя библейские сюжеты и образы арабской поэзии, еврейские авторы пишут о военных походах и бедуинских кочевьях, о горечи изгнания и вынужденных скитаний, о путешествии – исправлении мира, изображают путь как метафору жизни или же как бегство от тяжелой действительности или рутины.

Помимо стихотворений и хроник, до нас дошли произведения, специально посвященные путешествиям, истинным или мнимым. Записки трех таких путешественников, пользовавшиеся популярностью еще у современников, были переведены на разные языки, дошли до нас и сейчас публикуются в этом томе.

Первым из них по времени был Эльдад Данит, таинственный автор второй половины IX века, об истинном происхождении и жизненном пути которого нам почти ничего не известно. Сам он в своем «Письме к евреям Испании» утверждает, что происходит из колена Дана, живущего вместе с коленами Гада, Неффалима и Асира в Восточной Африке, и описывает традиции и обычаи этих колен, в том числе особые предписания по ритуальному забою скота и приготовлению пищи, отличающиеся от принятых во всем еврейском мире норм Вавилонского и Иерусалимского Талмудов. Эльдад также путешествовал по Йемену, Месопотамии, Северной Африке и Египту, где повстречал много евреев из разных стран и узнал о местонахождении остальных пропавших колен Израилевых, о чем и сообщает в своем «Письме». Свидетельства Эльдада о десяти коленах имели очевидное мессианское звучание, стали своего рода еврейской утопией, и поэтому его «Письмо» было столь популярно. Оно было впервые издано в Мантуе в 1480 году, а до этого многократно переписывалось и дошло до нас в различных списках.

Отношение к Эльдаду из колена Дана в еврейской традиции в высшей степени неоднозначно. Многие, начиная с известного средневекового раввина Меира Ротенбургского и заканчивая современными историками, считают Эльдада самозванцем или вымышленным персонажем, а его «Письмо» – фальсификацией. С другой стороны, такие известные еврейские деятели IX–X веков, как фактический визирь Кордовского халифата Хасдай ибн Шапрут, гаон Суры Цемах бен Хаим и караимский автор Иегуда Гадаси, упоминали Эльдада в своих сочинениях, крупнейший средневековый авторитет в области еврейского законодательства Раши и его ученики цитировали приводимые Эльдадом особые законы кашрута, якобы практикуемые данитами, а у персидских евреев до сего дня принято читать «Письмо» Эльдада в синагоге.

Два других героя и автора этой книги были современниками и совершили свои путешествия в конце XII века. Вениамин Тудельский, нееврейскими авторами традиционно именуемый раби, но вряд ли в действительности раввин, пустился в странствия то ли в 1159, то ли в 1167 году, а вернулся на родину в 1172 году. Что побудило его странствовать, неизвестно; возможно, Вениамин был купцом и его путешествие имело коммерческий характер – в своих записках он неоднократно демонстрирует заинтересованность в коралловой торговле; возможно, это было в первую очередь паломничество в Святую землю.

Из своего родного города Тудела в королевстве Наварра Вениамин отправился на юг Пиренейского полуострова, затем в Южную Францию – Прованс, оттуда в Италию, которую пересек с севера на юг, доплыл до Византии, где надолго остановился в Константинополе, посетил острова Эгейского архипелага и Кипр, после чего долго странствовал по Палестине, Сирии, Вавилонии (Месопотамии) и Египту и вернулся домой морским путем через Сицилию. Вениамин изложил свои впечатления в «Книге странствий», которая является настоящей энциклопедией жизни средневековых еврейских общин на Западе и на Востоке. Вениамина интересуют разные аспекты жизни евреев в других странах. Он подробно описывает культурные центры и особенности религиозной практики – раввинат и религиозные академии, иешивы, в Провансе, двор экзиларха и академии в Вавилонии, синагогальные обычаи в Египте. В каждом месте он выясняет специфику управления общиной и ее структуры, фиксирует экономические занятия евреев, в особенности связанные с торговлей, их отношения с нееврейскими властями. Любознательный путешественник не пренебрегает и сведениями из жизни других народов: живописует генуэзские, пизанские и римские древности, обсуждает междоусобицы итальянских городов, политические слабости Византии. Его «Книга странствий» является уникальным источником по ряду важнейших событий и явлений: так, в основном из этой книги мы черпаем информацию о деятельности в Персии лжемессии Давида Альроя, в ней содержатся ценнейшие описания святых мест в Палестине того времени, Китай в ней впервые упомянут под этим топонимом, – и таких примеров немало. «Книга странствий» Вениамина из Туделы, существовавшая в многочисленных списках, была впервые опубликована в Константинополе в 1543 году а затем в Ферраре известным издателем Авраамом Ушке в 1556 году. Она была переведена почти на все европейские языки и выдержала целый ряд изданий.

Современник Вениамина Петахия Регенсбургский, из семьи пражских ученых евреев, совершил сухопутное путешествие в Святую землю в 1170–1180 годах. Его путь лежал через Польшу Русь, Крым, Армению, Мидию, Персию, Вавилонию и Сирию. Целью его паломничества, очевидным образом, были могилы великих еврейских мудрецов в Вавилонии и Палестине. После Палестины Петахия, вероятно, вернулся домой морским путем через Византию, но его путевые заметки прекращаются на Палестине и обратный путь не описывается. Книга о путешествии Петахии написана в третьем лице, и принято считать, что сам Петахия оставил только путевые записки, по которым книгу составили другие авторы, в том числе друг Петахии Иегуда Хасид, один из лидеров религиозного движения германских евреев хасидей ашкеназ, автор известнейшего средневекового дидактического сочинения, раскрывающего социальную программу, а также мистические и этические идеи германских хасидов, – «Сефер хасидим».

Описание путешествия Петахии содержит интересные сведения о Руси и половцах, а также упоминает о крымских караимах – иудейских сектантах, отвергавших Устную Тору и авторитет раввината, которых ортодоксальный иудаизм объявил еретиками. Более всего Петахию интересовала еврейская жизнь в Палестине и Вавилонии. Вавилонский центр, с его академиями, интеллектуальной атмосферой, властью и авторитетом гаона, материальным благополучием, произвел на путешественника большое впечатление, в отличие от бедности и запустения в Палестине, где он посетил Иерусалим, Тверию и Хеврон.

Книга о странствиях Петахии была впервые опубликована в Праге в 1595 году, после чего выдержала еще более двух десятков изданий и была переведена на латынь, немецкий и другие языки.

В 1881 году в Санкт-Петербурге цензор и издатель, крещеный еврей Павел Васильевич Марголин выпустил книгу «Три еврейские путешественники», содержащую оригиналы на иврите и русские переводы сочинений Эльдада Данита, Вениамина Тудельского и Петахии Регенсбургского. Этот сборник впервые познакомил русскоязычного читателя с интереснейшими произведениями средневековой еврейской словесности. До наших дней дошло всего несколько экземпляров этой книги, давно уже ставшей библиографической редкостью, и в этом томе мы переиздаем русские переводы источников с исправленными и дополненными комментариями П.В. Марголина. Так, в постраничных сносках и примечаниях мы старались по возможности исправить ошибки, неточности в библейских ссылках и датах и дать топонимы и имена в принятом сейчас написании. Мы также добавили ряд новых постраничных сносок и примечаний[1]. В завершение следует подчеркнуть, что данное издание не носит академического характера; эти средневековые источники еще ждут своего критического издания, с текстологическим анализом и полномасштабным научным комментарием, на русском (да и не только на русском) языке.

Для дальнейшего знакомства с тематикой путешествий и географических представлений в эпоху Средневековья можно порекомендовать следующие книги:

Хеннинг Р. Неведомые земли. Предисловие и редакция А.Б. Дитмара. М., 1961.

Райт Дж. К. Географические представления в эпоху крестовых походов. М., 1988.

Чекин Л.С. Картография христианского средневековья. М., 1999.

Три еврейские путешественники

Введение

В Средние века между христианскими народами Европы, которая разделена была тогда на множество мелких владений, не находилось много охотников пускаться в дальние странствования – за исключением, конечно, крестоносцев, – как по недостатку любознательности и желания ознакомиться с чем-либо вне своей страны, так и из опасения встретить на пути множество препятствий и опасностей. Одни только евреи, рассеянные по всем европейским государствам, безбоязненно совершали в то смутное время обычные путешествия для поклонения святым местам своего бывшего возлюбленного отечества. Редкий из зажиточных или ученых евреев не считает своей священной обязанностью посетить Святую землю; большая же часть из них старается пред концом дней своих совсем переселиться туда, чтобы сложить там свои кости, побуждаясь к тому глубоким верованием, что воскресение мертвых должно произойти только в Палестине и что всякий умирающий там получит отпущение соделанных в жизни грехов[2]. Надобно, впрочем, сказать, что евреи имели, сравнительно с другими нациями, больше средств и удобств к совершению подобных путешествий. He говоря о материальном достатке большей части из них, как главных двигателей тогдашней европейской торговли, они – главное – владели языком (библейским), с которым могли свободно объехать почти весь мир; ибо повсюду встречали своих соплеменников, которые с братской любовью оказывали странствовавшим братьям по вере всевозможное содействие и помощь. Таким образом, набожных пилигримов между евреями в то время было много; но из таких путешественников, которые не ограничивались бы посещением Палестины, a стремились в другие отдаленные страны, за пределы Святой земли, и оставили в средневековой еврейской литературе памятники о своих странствованиях, известны только двое, а именно: раби Вениамин Тудельский и раби Петахия Регенсбургский. Оба они принадлежат к XII столетию, называемому золотым веком раввинской литературы, произведшим многих знаменитых писателей, каковы: Иуда Галеви, Ибн Эзра (Авраам и Моисей), Маймонид и другие. Собственно научной цели в сочинениях означенных двух туристов искать нельзя, так как землеведение в Средние века не процветало, и если христианские народы Европы, как мы заметили выше, не интересовались изучением чужих стран, тем менее евреи могли увлекаться подобной любознательностью, когда они, теснимые со всех сторон, заняты были исключительно мыслью о самосохранении. Потому в описании тогдашних путешествий могли быть, как говорит доктор Цунц, только два направления – еврейское и практическое (judisch und praktisch). К первому относились сведения о Святой земле, о судьбе и месте жительства рассеянных израильтян; ко второму – сообщения в интересах торговли и промышленности или рассказы для приятного развлечения читателей[3].

Путешественники наши, кроме желания ознакомиться с бытом единоверцев своих во всех частях известного тогда света, посетить синагоги, поклониться могилам чтимых мужей, руководились в своем странствовании, особенно же р. Вениамин Тудельский, как мы полагаем, господствовавшею в то время между евреями мыслию о самостоятельном существовании где-то десяти израильских колен и потомков Моисея (беней-Моше). В IV книге Ездры, апокрифической (гл. 13), говорилось, что когда ассирийский царь Салманассар переселил десять колен по ту сторону Евфрата, то они приняли решение покинуть язычников и удалиться в такие места, где бы они беспрепятственно могли совершать свое богослужение и строго соблюдать закон Моисеев, за нарушение которого они были так жестоко наказаны. Историк Иосиф Флавий свидетельствовал, что потомки десяти сыновей Израиля расселились в 127 областях империи Ассирийской от пределов Индии до Ефиопии[4]. Талмуд учил, что колена эти рассеялись между народами Востока, но помнят еще обрезание и сохранили некоторые обряды Моисеева закона, хотя измененные и искаженные[5]. К этим свидетельствам присоединялись в Средние века достоверные сведения о существовании в Аравии независимых воинских племен, о еврейско-хазарском царстве на берегах Волги и об особом еврейском государстве в Абиссинии. «Слухи эти, – говорит историк Грец, – утешали, как сладкое сновидение, вздыхавших под строгим бичом евреев и возбуждали в тоскующих сердцах их страстное желание разыскать означенные царства»[6].

При таком-то возбуждении умов явился в IX веке между евреями один странствователь, по имени Эльдад, который, назвав себя потомком из колена Дана, принес, к великой радости соплеменников, известия о месте жительства существовавших будто бы самостоятельно в Азии и Африке десяти колен и о царстве беней-Моше, окруженном столь известною по еврейским преданиям рекою Сабатионом[7].

Предполагая, что Эльдад своим повествованием мог возбудить в двух наших путешественниках желание отыскать и посетить лично местопребывание независимых еврейских царств, мы сочли нужным описанию путешествий их предпослать рассказ Эльдада Данита.

К сожалению, как этот рассказ, так и реляции pp. Вениамина и Петахии дошли до нас далеко не в полном виде (как мы подробно объясняем в предисловиях к последним), наполненные притом множеством ошибок и неправильностей в правописании, преимущественно собственных имен. Но по этому случаю не должно забывать, что рукописи означенных сочинений в течение нескольких веков, до первого печатного их издания, переходили из рук в руки большей частью невежественных переписчиков и потому естественно подвергались самовольным поправкам и искажениям. Кроме того, библейским языком, на котором все три сочинения написаны, чрезвычайно трудно и даже невозможно выразить собственные имена небиблейские по причине отсутствия в орфографии этого языка гласных букв. Что касается до встречаемых во всех помянутых сочинениях баснословных или вымышленных рассказов, то от этого недостатка не были свободны и все другие произведения Средних веков, особенно исторические, и потому вина в этом должна падать всецело на дух тогдашнего времени.

Как бы то ни было, описания путешествий в такую отдаленную эпоху, как XII век, заключающие в себе собрание любопытных и достоверных сведений о большей части стран известного в то время света и замечательных особенностей, подмеченных путешественниками в каждой стране и в каждом городе, – такие описания не могут быть лишены занимательности, почему и были изучаемы многими учеными начиная с XVI века и переведены почти на все европейские языки, как читатели увидят из предисловий к каждому из наших туристов. Путешествие же р. Петахии, кроме общего интереса в изображении библейских местностей, быта и учреждений азиатских евреев в XII веке, может возбудить внимание русского читателя в том отношении., что этот путешественник был в пределах нашего отечества, проследовав чрез Польшу и Киев, переправился чрез Днепр, посетил занятые тогда половцами степные пространства нынешних Екатеринославской губернии и земли Войска Донского, через Перекопский перешеек перешел в Крым, откуда по Черному морю переплыл на восточный берег оного, был в Грузии, Армении, ходил по Араратским горам…

Вот почему мы и решились представить эти сочинения, как единственные в своем роде памятники средневековой еврейской письменности, в русском переводе, с приложением еврейского текста, географических карт и особых к каждому сочинению объяснительных примечаний.

сефер элдад га-дани

Книга Эльдада Данита

Предисловие

Эльдад бен Махли, иначе Га-Дани, или Данит, называемый так потому, что провозгласил сам себя потомком одного из сыновей праотца Иакова, Дана, был и для современников своих загадочной личностью. По его собственному свидетельству, он был человек торговый и странствовал в качестве посланного от четырех израильских колен (Дана, Неффалима, Гада и Асира), живших в стране Куш, или Хавиле, в Эфиопии.

Прежде всего Эльдад появляется в Северной Африке, в городе Кайруане, между арабско-африканскими евреями, которые, будучи изумлены его рассказами, послали в Вавилонию, к своему духовному начальству, гаону[8] Цемаху, запрос о том, в какой степени можно доверять этим рассказам. Позднее встречаем Эльдада в берберском городе Тагорте, где он вошел в сношение с р. Иегудою бен Корейшом, сочинителем книги «Эле гамицвот». Из Берберии он прибыл в Испанию, как видно из письма Хисдая Ибн-Шапрута[9] к царю хазарскому Иосифу (в 959 г.); затем след Эльдада исчезает.

Относительно эпохи, когда жил Эльдад, мнения толкователей сочинения его различны: одни относят его к IX, а другие к X столетию и делают его современником р. Цемаха бен Кафная, бывшего гаоном в Пумбедите в 936–938 г. Вопрос этот решает заметка в письме упомянутого Хисдая, который говорит, что во время отцов его пришел в Испанию человек из колена Дана; стало быть, Эльдад не был современником Хисдая, а жил несколько десятков лет ранее его, т. е. в конце IX столетия, каковое время совпадает с гаонатством в Суре раби Цемаха бен Хаима, управлявшего тамошнею академией в 889–896 гг., и с ним кайруанские евреи были в постоянных сношениях.

Текст повествования об Эльдаде существует в трех различных редакциях. Самая первая и полнейшая редакция издана в Константинополе в 1516 г. (перепечатана в «Бейт га-мидраш» доктора А. Иеллинека[10]) и состоит из трех частей: собственно рассказа Эльдада, письма кайруанских евреев к гаону Цемаху и ответа последнего. Вторая редакция, изданная также в Константинополе в 1519 г. (перепечатана в собрании Иеллинека[11]), ограничивается одним только рассказом Эльдада, без приложений, и притом в сокращенном виде, и третья редакция, изданная в Венеции в 1544 г. (перепечатана у Иеллинека[12]), совершенно сходна с первой редакцией относительно рассказа Эльдада, но также без приложений. Текст первой редакции перепечатан был в разное время и в разных местах, а именно: в Венеции в 1605, в Иеснице и Жолкиеве в 1722 г., в Брюне, в Остроге без означения года.

Повествование об Эльдаде переведено на латинский язык Ж. Генебрардом, издано в Париже в 1563 и 1584 гг. и в Лейдене в 1609 г. Перевод на еврейско-немецкий язык напечатан в Праге в 1698 и в Иеснице в 1723 г. Существует также французский перевод Элиакима Кармоли, напечатанный в Брюсселе в 1834 г. и в Париже в 1838 г., с еврейским текстом, который, однако, совершенно не схож ни с одной из упомянутых выше трех редакций.

Для настоящего перевода мы пользовались самой первой и полной редакцией издания 1516 г., но сочли нужным сделать некоторые сокращения, а именно: опустили родословие Эльдада от Дана, пространный титул гаона Цемаха и устав о резании скота и трефе[13], как не представляющие особого интереса для русских читателей.

Книга Эльдада Данита

На имя Создателя моего

возложу всю надежду мою

и все мысли мои

направлю к Эльдаду, потомку Дана.

Да будет благословенно и препрославлено всесвятое имя царя всех царей, который благоволил избрать Израиль из среды всех народов и дал ему закон и заповеди, чем отделил его от всех семидесяти языков (1) и завещал ему соблюдать 613 заповедей (2), делать и исполнять каждую из них в свое время. И пока Израиль исполнял волю Всевышнего, ни один из народов не мог над ним властвовать; но вот явился Иеровоам, сын Наватов, сделал двух золотых тельцов, согрешил сам и ввел в грех многих, и царство Давидово разделилось. Что же сделал Иеровоам? Он собрал всех израильтян и сказал им: восстаньте и пойдем воевать с Ровоамом, сыном Соломона, и людьми Иерусалима[14]. На это они ему возразили: зачем нам воевать с нашими братьями и сыном нашего владыки Давида? Причем старцы израильские сказали ему: между всеми коленами израильскими не найти тебе ни одного храбрее и воинственнее сынов колена Данова. И вот он отправился к данитам и сказал: восстаньте и пойдем воевать с сыновьями Иуды. Но даниты отвечали: клянемся жизнью отца нашего Дана, мы не будем воевать с нашими братьями и с сыном нашего владыки и не прольем крови их на землю. Сказав это, они тотчас вооружились мечами, копьями и луками и решились было вступить в сражение с самим Иеровоамом; но Всесвятый, благословенно Его имя, видя их доброе намерение, остановил их от кровопролития. Затем потомки Дана, сделав воззвание, сговорились оставить землю израильскую и идти на Египет. По совещании же с князьями своими сказали: ведь написано в законе Моисеевом: Господь сказал вам: «Не возвращайтесь более этим путем»[15], как же мы можем решиться выселиться в Египет? А потом стали совещаться насчет земель идумейской и амонитянской; но, вспомнив, что Господь запретил переступать пределы земель сих и воевать с их жителями[16], они и это намерение оставили. Наконец, Господь Бог ниспослал им благую мысль: они поднялись и отправились к реке Киссон (3) и, путешествуя на верблюдах, после нескольких привалов достигли страны Куш (4). Там нашли они себе хорошую землю, плодородную, просторную, изобилующую садами, парками, полями и виноградниками. Но сыны Куша не хотели дозволить данитам поселиться между ними, до тех пор пока не заключили с ними завета пред Богом, и кушиты стали платить дань пришельцам, потому что боялись их. Даниты же, живя там много лет, сильно расплодились и размножились.

И другие три колена израильские – Неффалимово, Гадово и Асирово – вышли также из земли израильской, и [долго] странствуя, также с привалами, добрались до границы колена Данова, убили бесчисленное множество кушитов, забрали их землю на пространстве двухсот дней пути в длину и ширину и [потом] долго еще вели с ними войну.

И все упомянутые четыре колена надеялись на Господа, и Он помогал им в войнах; размножились они и усилилось их царство, больше царства Изнеженной[17], и всегда их рука была на вые врагов их. Еще Господь им помог, и собрали они народы сестер Оголы и Оголивы[18]; живут они в стенах, называемых Дгаб-Дхи[19], воюют с семью царствами, коих имена: Арда, Тискат, Сарм, Кака, Гугам, Хумрим и Лудим (5). Все они по ту сторону рек Куша, во исполнение пророчества Софонии: «из-за речных стран Куша поклонники Мои – дети рассеянных Моих – принесут Мне дары»[20].

У сказанных колен золото в изобилии; овец, рогатого скота, верблюдов, лошадей и ослов очень и очень много; они сеют, жнут и живут в шатрах, переходят и кочуют от границы до границы, на пространстве в двести дней вдоль и поперек, и там, где они останавливаются, нет пустого места для ноги человеческой: везде поля, виноградники, рощи и сады.

Царь, властвующий над ними в полном величии и славе, – Узиэль, сын Михаила, из колена Асирова. Он осуждает преступников на четыре рода смертной казни: побиение камнями, сожжение, убиение [мечом] и задушение (6). Когда трубач звуками рога созывает людей на войну, то выходит полководец, и самое меньшее количество собирающегося войска бывает до ста двадцати знамен и под каждым знаменем по тысяче человек – и это только частица одного из колен. Такое войско выступает в поход, и приносимая им, по окончании войны, из земли Куш добыча делится между всеми воинами. Каждому из четырех колен назначается для ведения войны пространство трехмесячной ходьбы, и добыча каждого колена принадлежит только ему одному. Детей у них столько, сколько песку на берегу моря, и все они очень воинственны. Во время сражения они говорят [друг другу]: «нынче не следует отступать, и Израиль не отступит». Они укрепляют свое сердце надеждою на Творца своего, Бога вечного, Создателя неба и земли, Непобедимого в битве, и проливают кровь врага своего в сражении. И сколько раз кушиты оплакивали свою судьбу и рыдали, а дщери Израиля цвели и радовались.

Еще и потомки нашего великого учителя Моисея живут близ реки по имени Шабатион, называемой так потому, что они вышли из земли израильской и [поселились там, где] река их окружает; инородцы зовут ее Сабатион (7). Река эта обнимает пространство трехмесячной ходьбы в длину и ширину. И они [потомки Моисея, беней-Моше] живут в домах, дворцах и башнях, и у них нет ничего нечистого: ни птиц, ни животных [нечистых], ни собак, ни волков, ни хищных зверей, ни мух, ни блох, ни вшей, ни ворон, ни скорпионов, ни змей, ни лисиц, ни львов, ни леопардов; одни только овцы и рогатый скот; овцы у них рождаются по два раза в год. Дети Моисея там сеют и жнут, и у них произрастают всевозможные в мире сорта плодов; также горох, огурцы, тыквы, лук и чеснок. Они очень набожны, сведущи в Св. Писании, Мишне и Талмуде (8) и когда учат, то обыкновенно говорят: «так сказал Иисус, сын Навина, [слышанное] из уст Всесильного»; о других же ученых не упоминают и их не знают. Кроме священного языка, они никакого другого не знают. У них имеются уставы о запрещенном вине[21], о резании скота и о трефе, и они соблюдаются гораздо строже, чем по учению соферим (9); ибо Моисей требовал [в отношении пищи] возможно большей осторожности. Дети Моисея все чисты, праведны и набожны; никогда не клянутся именем Божьим, а если услышат от кого-либо подобную клятву то говорят ему: «невежда, зачем ты клянешься великим именем Божьим и как ты осмелился произнести это Имя твоими устами, ведь это не хлеб, что ты ешь, не вода, что ты пьешь, и тебе нет никакого удовольствия от произношения этого имени всуе. Ступай, взгляни: за клятву [отцов] дети в младенчестве умирают».

Беней-Моше вообще люди верующие, набожные и живут очень долго, около ста двадцати лет, и сыновья не умирают при жизни родителей, а отцы при жизни своей видят детей и внуков до третьего и четвертого поколения. Они сеют и жнут, и мальчики их пасут скот в поле, на расстоянии нескольких дней пути, и ничего не боятся: ни диких зверей, ни нечистых сил и вообще никакого несчастного приключения в мире, потому что они святы, чисты, праведны и набожны, соблюдают в святости закон Моисея; поэтому Господь и даровал им все эти блага. Они живут особняком и не видят никого из посторонних, и никто их не видит, кроме только четырех колен, живущих с ними в соседстве, по ту сторону реки Куш, и от которых река Сабатион их отделяет. Они те, о которых говорится: «скажи узникам: „выходите“ и тем, которые во тьме: „покажитесь“»[22]. У них очень много золота; они сеют лен, разводят шелковичных червей и из шелка их делают красивые платья. Их вдвое более, чем было евреев, выведенных из Египта. О четырех же коленах сказано: «Горе земле, осеняемой крыльями и лежащей по ту сторону рек ефиопских»[23].

Ширина реки Сабатиона двести двадцать локтей, или расстояние выстрела из лука. Река наполнена песком и камнями, и шум ее слышен очень далеко. Грохот ее камней подобен сильным раскатам грома, шуму морских волн и бурного ветра; ночью же грохот этот слышен на расстоянии полудня пути. Там множество источников, стекающихся в одно озеро, откуда берут воду для орошения земли, и в том озере разводятся всевозможные роды рыб, а в окрестности его всевозможные роды чистых птиц.

Вода, песок и камни в реке находятся в движении всего неделю, а в субботу, начиная с кануна ее до кануна следующего дня, все это покоится. С другой стороны реки [в это время] огонь, так что никто не может приблизиться к реке на расстоянии мили: огонь поедает все, что растет вокруг реки. Означенные четыре колена выходят со своими стадами на берег реки, чтоб стричь овец, потому что место это чисто и обширно: на нем не произрастает ни терния, ни волчца, ни какой травы и зелени. Увидев их, беней-Моше собираются, становятся по берегу реки, зовут их и говорят: «Эй вы, братья даниты, покажите нам ваших лошадей, верблюдов и ослов!» и затем восклицают: «Смотрите, какой славный рост, какая длинная шея, какие маленькие уши! смотрите, какие стройные животные!»

И вот пришел к нам этот праведник от сказанных четырех колен; сам он из колена Дана. Господь всесвятый, да будет благословенно Его имя, прислал его к своим детям, рассеянным по всем странам света, возвестить им благие утешения; и вот каким путем прибыл он из-за реки Куш. Взошел он с другим [собратом] из колена Асирова на стоящий в море корабль заняться с приезжими продажей и покупкой платья; между тем дул сильный ветер до заката солнца, а ночью поднялась такая страшная буря, что все почти потеряли надежду спасти жизнь свою. К рассвету выбросило их на берег к народу, называемому Румрум. Народ этот из потомков Куша и ест людей. Увидав путешественников, дикари забрали их с собой, а так как потомок Асира был жирный, здоровый и чрезвычайно нежный телом, то они тотчас же стали есть его живьем, и этот несчастный все время кричал: «Увы, мать моя, затем ли ты родила меня, чтобы кушиты ели мое мясо?» Эльда-да же взяли и посадили на цепь, пока он не сделается здоровым и жирным, для чего и стали кормить его; но он ничего не ел. Долго был он у них, пока Господь не сотворил с ним чуда: явилось многочисленное войско, убило и пленило многих кушитов; в числе пленных взят был и он, праведник, Эльдад Данит. Люди, к которым он попал в плен, поклоняются огню, и служение их подходит близко к служению Молоху. Один раз в год, в известный день, собираются они в большую долину, где с незапамятных времен стоит громадное дерево; на него влезает красивая девица нагая, хлопает в ладоши и бьет себя по лядвеям. На этот призыв все вздрагивают и падают ниц; затем немедленно встают и бегут к находящемуся тут же в долине огромному капищу; врываются в него мужчины и женщины вместе, запирают двери, тушат свечи, и каждый мужчина хватает женщину, не обращая внимания на то, не сойдется ли сын с матерью, или брат с сестрою, или отец с дочерью. Затем первый родившийся в году от этого смешения ребенок, будет ли он мужского или женского пола, сжигается, и пеплом его [разведенным в воде] все окропляются. Вообще там делаются вещи, нигде не виданные и никогда не слыханные. Праведник был у них четыре дня, после чего его привезли в страну Цин, где один еврей купил его за четыреста золотых, отпустил его в путь, и он плыл морем, пока не добрался до материка.

Попал он к колену Иссахара, живущему в горах, на берегу моря, в конце персидской и индийской земель. Потомки этого колена день и ночь прилежно занимаются Торою (10) и исполняют в точности написанное: «поучайся в ней [в книге закона] день и ночь»[24]. Они не имеют ни с кем распри, но все дни проводят в прениях о законе. Живут мирно, спокойно и беспечно. У них нет ни врагов, ни противников. Они занимают землю на пространстве десяти дней пути, в длину и ширину, и обладают большим количеством скота. Ни одного там нет злонамеренного, готового на преступление. В соседстве с ними живут огнепоклонники, которые берут себе в жены своих матерей, дочерей и сестер; они не занимаются земледелием и все покупают у соседей на деньги. У потомков Иссахара есть свой судья и князь, по имени Нахасон, и на суде четыре рода смертной казни; говорят они на священном языке, также на персидском и кедарском (11).

Потомки Завулона обитают на горе Приан[25]; a потомки Рувима напротив них, возле той же горы Приан; между ними мир, любовь, братство и дружба. Ведут они войны с соседями и всю приобретаемую добычу делят между собою; говорят на кедарском языке. У них есть Св. Писание, Мишна, Талмуд и агадот[26], и каждую субботу проповеди читаются на святом языке.

Колено Ефремово и половина колена Манассии обитают в горах, против города измаильского пророка[27] – города, называемого Меккой, на их же языке Каабой. Они хорошие наездники; выходят на дороги для грабежа и добычи; они очень сильны и воинственны, так что один в состоянии победить тысячу человек.

Колено Симеоново и другая половина колена Манассии живут в земле кедарской[28], на расстоянии шестимесячного пути от Иерусалима; они бесчисленны, и все окрестные измаильтяне платят им дань, потому что боятся их силы и мужества.

Рассказчик всего этого из колена Данова, имя ему Эльдад, и родословие его восходит по прямой линии до Дана, сына праотца нашего Иакова.

Об этом Эльдаде жители города Кайруана, к которым он пришел от колен израильских, скрытых в Хавиле, в земле Куш, обратились к учителю нашему Цемаху[29], славе и величию Израиля, со следующим запросом:

Извещаем нашего владыку, что к нам явился путешественник по имени Эльдад, происходящий из колена Данова, и рассказал нам, что четыре колена, а именно: Дана, Неффалима, Гада и Асира – обитают все вместе в одной земле, там, где была прежняя Хавила, где золото; что у них есть судья, по имени Абдин, и на суде четыре рода смертной казни; они живут в шатрах и кочуют с одного места на другое; земля же их занимает пространство семимесячной ходьбы. Окружают их с трех сторон владения пяти царей эфиопских, с которыми они и находятся в постоянной войне; поэтому кто между ними труслив, того они посвящают уделу божественному[30].

У них есть полная Библия, но Книги Есфирь они не читают[31], потому что предки их не были в числе тех евреев, которые испытали чудесное избавление; также не читают [в синагоге] и Книгу Плач Иеремии[32], чтобы не падать духом. Во всем их Талмуде не упоминается ни одного имени наших мудрецов, а всегда употребляется одно и то же выражение: «Сказал Иисус Навин [слышанное] из уст Моисея, из уст Всесильного». Всякого чужеземного пришельца они помещают в войско; из них же самих каждый занимается тем делом, которому себя посвятил: или изучением закона, или военным искусством. Отправляясь на войну, они выступают в строгом порядке. Героям Дана назначаются для войны три месяца, которые они и проводят на коне; в течение всей недели они не спешиваются. Накануне же субботы, в каком бы месте она их ни застала, слезают с коней и оставляют их со своим оружием. Если враг не тревожит их, они соблюдают святость дня по всем правилам закона, если же он сделает на них нападение, то они тотчас выступают в полном вооружении и убивают врагов массами, с помощью, ниспосылаемой им от Господа. Между ними есть герои из потомков Самсона и детей Далилы, которые всегда впереди войска во время сражения; самый меньший из них в состоянии обратить в бегство целую массу врагов. Если кто из них закричит, то это бывает крик победный, подобный рыканию льва, и кричит он громким голосом: «От Господа спасение народу Твоему, коленам Твоим возлюбленным победа Твоя! Села![33]» Они в походе проводят ровно три месяца, по истечении же этого срока привозят всю добычу прямо царю Узиэлю, который распределяет ее поровну между всеми; свою же долю царь передает мудрецам, занимающимся изучением Торы, и только достойным из них она достается; затем они получают и свои собственные доли. Точно так поступают дети Гада и Асира, и по истечении двенадцати месяцев начинается снова прежний порядок. У них другого языка, кроме священного, нет. Этот Эльдад Данит ни одного слова не понимает на языке кушитов и языке измаильтян, а знает только один священный язык, на котором и говорит. В этом языке, однако, встречаются у него слова, которых мы никогда не слыхали: например, голубя он называет тинтр, птицу рикот, перец дармош. Подобных слов из его уст мы записали много и таким образом: бывало, показываем ему вещь, и он называет нам ее на священном языке, что мы тут же записываем; через несколько времени опять спрашиваем у него название той же вещи и получаем то же самое слово в ответ.

Талмуд их написан на чистом священном языке, но в нем не упоминается имен законоучителей, ни из Мишны, ни из Талмуда, но в каждой галахе[34] говорится: «так нам передано из уст Иисуса [Навина], из уст Моисея, из уст Всесильного, который нам явился сказать, что нам запрещено и что разрешено».

Кроме того, Эльдад еще нам рассказал следующее: когда разрушен был Святой Храм и евреи были отправлены в Вавилонию, то вавилоняне приказали им петь для них песни сионские. Тогда восстали дети Моисея и, задыхаясь от слез и рыданий пред Всевышним, откусили зубами свои пальцы, выражая этим, что пальцы, которыми они бряцали на инструментах в Храме, не могут и не должны то же самое делать в нечистой земле. И явилось ночью облако и унесло их с шатрами, овцами и всем скотом в Хавилу и ночью же их там опустило.

Он, Эльдад, еще нам рассказал вот что: слышали мы от наших предков переданное им их предками, что в ту самую ночь слышен был ужасный шум, а к утру видно было войско многочисленное и тяжело вооруженное, которое и принесло их (беней-Моше) к реке, ворочающей камнями и песком, на такое место, где прежде никакой реки никогда не было; река же эта ворочает камнями и песком без воды со страшным шумом и такою яростью, что если бы она встретила железную гору, то и ее раздробила бы. Река эта в течение шести дней недели движет камни и песок без капли воды, а в субботу успокаивается. Как только наступает канун субботы, то спускается облако на реку и человеку нет возможности подойти к ней близко до конца субботы, и это та самая река, которую зовут Сабатион, и мы называем ее тем же именем. В этой реке есть места, где она не шире шестидесяти локтей, поэтому они (беней-Моше) стоят со своей стороны, а мы (даниты) с нашей стороны и разговариваем между собою. Они в заточении, потому что река их окружает: ни они к нам, ни мы к ним перейти не можем. У них нет ни диких зверей, ни нечистых животных, а только овцы и рогатый скот. Они пашут, сеют, переговариваются с данитами, рассказывают им о разрушении Храма, о чем последние ничего не знают. Колена же Неффалима, Гада и Асира пришли к данитам уже после разрушения Второго Храма, а прежде они сидели с потомками Иссахара в одних городах, но часто с ними ссорились, будучи попрекаемы происхождением от рабынь[35]. Опасаясь того, что эти ссоры могут привести к войне, они сочли за лучшее убраться оттуда и жили до тех пор, пока не достигли пределов Дановых, и таким образом соединились четыре колена в одном месте.

Вот ответ, который дал мар[36] Цемах, гордость и слава Израиля, еврейской общине города Кайруана:

Касательно Эльдада Данита и различия его учения с нашим, о чем вы мне передали с его слов, об этом нас уже известили мудрецы, по рассказам учителей наших Исаака, сына Мара, и Симхи, которые сами видели этого Эльдада Данита. Они очень дивились его словам, ибо находили в них отчасти сходное с толкованиями наших законоучителей, отчасти же с ними различное. Подтверждение слов наших мудрецов мы видим в стихах Св. Писания. Когда Сеннахирим[37] явился и отправил в плен колено Завулоново, в восьмое лето царствования Ахаза, т. е. около 264 года от основания Храма, то потомки Дана, которые были очень храбрые воины, увидев, что ассирийский царь начал властвовать в Израиле, оставили свою землю и отправились в страну Куш, где и поселились, так как тамошняя земля оказалась состоящею из садов, рощ, полей и виноградников, вообще обширной и переполненной всеми благами мира. И дали они себе слово, по любви к истинному Богу, служить Ему всем сердцем и всею душою и исполнять все Его заветы, и за это Он им помог так, что они были увенчаны двумя коронами: короною Торы и короною Царства (12), как сообщил об этом Эльдад Данит.

Учителя наши передали нам, что десять пленений претерпели израильтяне: четыре от Сеннахирима, четыре от Навуходоносора, одно от Веспасиана и одно от Адриана, и во всех этих пленениях не упоминается о колене Дана, потому что оно само вышло и отправилось в землю Куш за сто тридцать пять лет до разрушения Храма.

Что же до того, что говорил Эльдад о существовании у них четырех родов смертной казни, каковы: побиение камнями, сожжение, убиение [мечом] и задушение, – то хотя в Св. Писании о последнем роде смертной казни не упоминается, но мудрецы наши разъяснили и решили, что где в Писании просто говорится «смерть», там должно разуметь не что иное, как «задушение». Далее, что Эльдад говорил о беней-Моше, с ними живущих, и об окружающей их реке Сабатионе, – все это он говорил правду: ибо то же самое рассказывают наши великие учителя в мидрашах[38]: когда Навуходоносор, царь вавилонский, отправил в изгнание 60 раз десять тысяч беней-Моше, и когда они со своими гуслями достигли рек вавилонских, тогда случилось с ними именно то, что рассказал вам р. Эльдад. До пришествия наших предков в землю ханаанскую они [беней-Моше] занимались исключительно войною, поэтому забыли Мишну, которую приняли из уст Моисея и из уст его ученика Иисуса Навина. О последнем говорится даже, что у него явилось, после смерти учителя его Моисея, много сомнений относительно Мишны. Между всеми коленами, бывшими в земле израильской, только колена Иудино и Вениаминово занимались изучением Торы, а потому нечего удивляться некоторым несходствам с нашими законами, о чем вы слышали от р. Эльдада. Ведь мудрецы в Вавилоне и Палестине, изучая одну и ту же Мишну, дают ей каждый свое толкование, ничего не прибавляя, ни убавляя в тексте. Очень часто одни ученики объясняют какое-либо положение одним способом, а другие то же положение объясняют совершенно иным способом, как два мудреца, принявшиеся изучать Св. Писание или Мишну: одному кажется смысл такой, а другому иной. Даже смысл стихов Св. Писания, изложенных определенно и ясно, понимается вавилонскими и палестинскими мудрецами различно, что зависит от неполных, или лишних, открытых или закрытых букв, от распределения акцентов, от Масоры[39] и от разделения стихов. После этого что говорить о различии в понимании текста Мишны: это предмет глубокий из глубоких, кто его может постигнуть?

Впрочем, можно допустить, что Эльдад впал в ошибку по случаю такого горя, какое ему пришлось испытать во время его бедственного странствования, утомляющего всякого человека. Однако Книга Второзакония должна быть везде одна и та же; не может она быть ни дополнена, ни уменьшена и не подлежит никакому изменению ни в целом, ни в малейшей ее части. Изменения могут быть допущены только в Талмуде, так как вавилонские евреи изучают его на сирийском языке, евреи же палестинские – на таргумском языке[40], а ученые евреи, находящиеся в изгнании в земле Куш, – на священном языке, который они один только и знают. А что в их книгах не упоминается ни о каких наших мудрецах, то это потому, что во всей Мишне, которую израильтяне учили в Храме, не упоминаются имена толкователей, и не было надобности упоминать их. Но закон один, как в Мишне, так и в Талмуде: из одного источника все пьют. И не следует стараться объяснять всякую вещь, ибо написано: «Слава Божия – облекать тайною дело»[41].

Что же до того, что соотечественники Эльдада, как он говорит, молятся прежде о благоденствии мудрецов вавилонских, а затем о благополучии всех живущих в изгнании, то это они очень хорошо делают, потому что главные мудрецы и пророки были выселены в Вавилон и там на реке Евфрате сосредоточили изучение Торы и устроили академии. Со времен Иехонии, царя иудейского, и по сей день они составляют звено мудрости и пророчества и от них распространяется учение Торы всему народу. И уже говорили мы вам, что из одного источника все [евреи] пьют. Будьте же тверды во всем, что мудрецы ваши вам проповедуют, и в Талмуде, которому они вас учат, и не уклоняйтесь от их наставлений, которые они вам преподают, ни направо, ни налево; ибо написано: «По закону, которому научат они тебя, и по определению, какое они скажут тебе, поступи и не уклоняйся ни направо, ни налево от того, что они скажут тебе»[42].

Конец Книги Эльдада Данита

Примечания к Книге Эльдада Данита

[1] У евреев есть верование, что первобытные народы мира были в количестве семидесяти[43]. Иерусалимский Талмуд в толковании на Книгу Бытия (XXVIII, 3) говорит: «Ты, Израиль, достигнешь того, что у тебя будет синедрион из семидесяти членов, по числу народов земли». А в толковании на книгу Второзакония (XXXII, 8) объясняет, что когда Всевышний отдал мир, для населения, народам, то определил представителями их на небе семьдесят ангелов. В трактате Сангедрин сказано, что число семидесяти членов синедриона назначено было (не считая председателя) по числу народов мира, и каждый член должен был знать один из языков, на котором говорили эти народы; с тем, что если бы пришлось разбирать дело одного из этих народов, можно было обойтись без переводчика. В трактате Менахот (64б), говорится, что Мардохей (дядя Есфири), бывший член синедриона, знал все семьдесят языков.

[2] По учению Талмуда, десять заповедей Моисея разветвляются на 613 заповедей. Из них заключающие в себе прямое повеление называются мицвот-асе, т. е. «делай», а содержащие запрещение – ло-таасе, т. е. «не делай». (Например, заповедь: «брату твоему не отдавай в рост» (Втор. XXIII, 20) будет ло-таасе; а заповедь: «иноземцу отдавай в рост» (там же, 21) принадлежит к числу мицвот-асе). Заповеди эти были выбираемы из Талмуда в общий свод несколькими известными законоучителями; но главный сборник, которым евреи преимущественно руководствуются, принадлежит знаменитому Маймониду в его сочинении «Сефер га-мицвот».

[3] Библейский поток Киссон (Суд. IV, 7; V, 21; 3 Цар. ХVIII, 40; Пс. LXXXIII, 10) ныне носит арабское название Нар-Муката; берет начало к югу от горы Фавор, протекает по долине Изреельской и при подошве горы Кармель, к востоку от Хайфы, впадает в Средиземное море.

[4] Земля Куш, или Хуш, как в Библии, так и во всей средневековой еврейской письменности означает Эфиопию (Mohrenland). Эфиопы (греч. «сожженные солнцем») – неопределенное название, которое давалось в древности всем народам, смугло– или черноцветным, т. е. народам Северо-Восточной Африки и Юго-Западной Азии. Поэтому некоторые писатели помещают землю Куш в Индии или в Персии, близ Каспийского моря. Ученый же ориенталист Бошар доказал, что земля Куш, или Хуш, была в Каменистой Аравии, на границе Египта, и простиралась по восточному берегу Черного моря.

[5] Названия семи царств, с которыми воевали четыре израильских колена, живших в земле Куш, едва ли могут быть объяснены и разысканы. Можно разве только позволить себе указать на сходство некоторых из этих названий с именами существовавших или существующих народов и стран: Сарм есть, может быть, сокращенное имя Сармат; Кака также сокращенное слово Кавказ и пр. Что касается последнего из семи царств – Лудим, то имя это встречается в Библии и означает, так же как имя Куш, народ эфиопского происхождения (Быт. X, 13; Иер. XLVI, 9).

[6] Собственно в законодательстве Моисеевом установлены только три рода казни: 1) побиение камнями – секила; 2) сожжение – серефаи 3) просто предание смерти без означения орудия – гарег. Но, по объяснению Талмуда, последняя смертная казнь Моисеева совершалась двояким способом: снятием головы мечом или топором – собственно гарег, или задушением – ханек. Казни, называемые серефа и ханек, совершались одинаково: преступника закапывали в землю до колен и стягивали шею полотенцем с двух сторон, с той разницею, что когда хотели предать преступника сожжению (серефа), то вкладывали в рот его свинец, обвернутый горящей светильней (ВТ Сангедрин, 52a-б). По указанию того же трактата (45a-б), преступника, обвиненного в богохульстве, после побиения камнями вешали на дереве. Все означенные роды казни применялись только к евреям; неевреи же казнились исключительно отсечением головы, гарегом (Сангедрин, 56а).

[7 По свидетельству историка Иосифа Флавия (De bello iudaico, II ч., 35 гл.) и талмудистов (ВТ, Сангедрин, 65б; Иерусалимский Талмуд[44], Сангедрин, 29; Берешит Раба, II; Мидраш Танхума, гл. Берешит; мидраш Эйха Раба, II, 5), есть будто бы в Азии река, воды которой текут все дни недели, кроме субботы, a в этот день покоя перестают течь, потому река эта и называется субботнею – Сабатион. Мнения писателей о месте нахождения этой реки весьма различны: одни ищут ее в Персии, другие в Индии, в Сирии и даже в Палестине; но большею частью полагают, что река эта должна быть библейский Гозан (4 Цар. XVII, 6; 1 Пар. V, 26). О разногласии ученых относительно сей последней реки см. прим. 86 к Вениамину. Мнение же евреев о том, что за рекою Сабатионом живут беней-Моше, т. е. потомки Моисея, основывается на толковании стиха ю, гл. XXXIV Книги Исхода Ионафаном, сыном Узиэля, который говорит, что в смысле этого стиха заключается обещание Бога Моисею сохранить невредимым его потомство: «В то время, когда израильтяне пойдут в плен чрез реки вавилонские, тогда Я удалю оттуда детей твоих и поселю их в земле, окруженной рекою Сабатионом».

[8] Мишна – собрание еврейских законов и преданий раввинов. Евреи полагают, что Моисей, кроме Закона, изложенного им письменно, получил на горе Синайской еще другие правила (Закон Устный – Тора ше-бе-аль-пе), сохранившиеся в преданиях до составления из них кодекса р. Иудою Ганаси во II веке.

Мишна есть главнейшая составная часть Талмуда и состоит из шести отделов: а) Зераим (О посевах); б) Моэд (О праздниках); в) Нашим (О женщинах); г) Незикин (Об убытках); д) Кодашим (О жертвоприношениях) и е) Тогарот (Об очищении). Каждый отдел распадается на трактаты (масехот); каждый трактат на главы (пераким), а последние на параграфы, которые называются или так же – мишной, или галахой. Соединение Мишны с толкованием ее – Гемарой составляет Талмуд. Талмуда два: Иерусалимский, старейший, завершен в V веке по Р.X., и Вавилонский, завершен в VI веке по Р.Х.

[9] Соферим — мн.ч. от софер — книжник. Это были представители первой эпохи развития законоучения у евреев, по возвращении их из вавилонского пленения (см. прим. 10 к Вениамину). Родоначальником софершм был Ездра Книжник (Софер) – см. Ездр. VII, 6. Софершм составляли Великое собрание, были высшими блюстителями исполнения законов, собрали Пятикнижие, или Письменный закон, и книги пророческие и занимались объяснениями их и толкованиями, которые также введены были в Св. Писание и послужили впоследствии основанием для Талмуда. Кроме того, они составляли особые предписания, так называемые диврей-соферим, истекавшие из Библии и законов, основанных на предании.

[10] Тора, или Сефер-тора. Этим именем в узком смысле называется свиток, сшитый из многих пергаментных листов (из шкур чистых животных), на котором написано все Пятикнижие Моисеево. В обширном же смысле под словом Тора разумеется вся священная литература евреев, Письменный и Устный Закон, т. е. Ветхий Завет и Мишна с Талмудом, включая все его комментарии.

[11] Имя Кедар, или Кидар, часто встречается в ветхозаветных книгах. Кедар был один из сыновей Измаила, родоначальника арабов (Быт. XXV, 13). У пророков Исаии, Иеремии и Иезекииля дикие племена, кочевавшие в пустыне и жившие в шатрах, именуются кедарами. Средневековые еврейские писатели называют кедарами татар и вообще народов измаильского происхождения.

[12] Две короны. Еще во время Великого собрания[45] у евреев составилась молитва под названием Шмоне-эсре, т. е. «Восемнадцать славословий» (трактат Мегила, 17б), и в части ее, именуемой Кедуша, произносится стих из пророка Исаии (Ис. VI, 3): «Свят, свят, свят Господь Саваоф!» Молитву эту евреи повторяют три раза ежедневно, в уверенности, что голос их сливается в небесной сфере с ангельским славословием и вместе с ним восходит к Богу; что архангел из соединения молитвы ангельской с человеческою свивает три короны, из которых Всевышний одну возлагает на Свою главу, a другими двумя венчает главу Израиля (Мидраш Раба, гл. 24). Об этом и написано в Книге Левит (XIX, 1–2): «И сказал Господь Моисею, говоря: Объяви всему обществу сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я, Господь, Бог ваш». О значении этих корон раби Симон (трактат Авот, гл. 4, мишна 17) говорит: три короны украшают человека [еврея]: корона Торы, корона священства и корона царства. Из этих трех корон корона священства, или святости, принадлежит, конечно, Всевышнему, а короны Торы и царства предоставляются Израилю.

сефер масаот шель раби бениамин з/л

Книга странствий раби Вениамина

Предисловие

Раби Вениамин, сын Ионы, родом из наваррского города Туделы, был, по всей вероятности, купеческого звания, так как один купец только мог, как замечает А. Ашер[46], отмечать с такою точностью состояние торговли в городах и странах, которые он посещал. Началом путешествия р. Вениамина обыкновенно считают 1160 год, полагая, что он был в Риме в начале царствования папы Александра III, вступившего на престол в 1159 г., в Константинополе, вероятно, присутствовал на празднике по случаю бракосочетания императора Мануила Комнина с Марией, дочерью князя Антиохийского, в день Рождества Христова в 1161 г. Время же возвращения р. Вениамина определяется в подлинном предисловии к его путешествию, где говорится, что р. Вениамин с записками о своем странствовании прибыл в Кастилию в 1173 г, который считается вместе и годом его смерти. Таким образом, путешествие р. Вениамина обнимает период тринадцати лет (1160–1173). Но историк Генрих Грец[47] сокращает его странствование на пять лет, полагая, что он был в Риме не ранее 1166 г., то есть в то время, когда папа Александр III уже возвратился из изгнания[48] (1165 г.).

В помянутом выше предисловии говорится, что р. Вениамин во время своего странствования записывал все, что виделили что слышал от людей достоверных, имена которых известны во всей Испании. На этом основании в сочинении р. Вениамина, как справедливо замечает Ашер, легко различаются две части, из которых в одной он говорит о том, что видел сам, а во второй – что слышал только от других; ибо в начале путешествия, от Сарагосы до Багдада, приводит имена представителей еврейских общин, с которыми встречался почти в каждом из посещенных им городов. За Багдадом же указания эти прекращаются, и за исключением имен двух раввинов и двух князей мы других не встречаем. Это дает повод предполагать, что вторую часть своего труда р. Вениамин написал в Багдаде со слов других еврейских пилигримов, которых он легко мог встретить в столице халифата.

Некоторые признаки указывают на то, что описание путешествия раби Вениамина дошло до нас не в полном виде, так же точно, как и путешествия р. Петахии Регенсбургского и венецианца Марко Поло. Следя за путем р. Вениамина по карте, можно заметить значительные скачки и пропуски многих достойных внимания предметов. Путешественник наш подробно описывает только десять городов, о других же двухстах городах едва вскользь упоминает; приводит имена двух только свидетелей, от которых на пути получил сведения, и притом лиц, вопреки предисловию, едва ли известных в Испании[49]; ничего не говорит о торговых сношениях Германии, хотя упоминает о Регенсбурге и многих других городах, в которых сосредоточивалась торговля всей страны.

Несмотря, однако, на некоторые погрешности и недостатки в описании путешествия р. Вениамина, сочинение это все-таки остается замечательным и интересным памятником древности, изобилуя любопытными сведениями о положении трех четвертей известного в то время света. Автор первым из европейцев пишет подробно о секте ассасинов в Сирии и Персии, о торговле с Индией; упоминает о Китае и об опасном плавании по Индийскому океану: одним словом, представляет такие сведения, каких никто до него и долго спустя после него не приносил из отдаленных стран света. Поэтому немудрено, что над комментариями и переводами этого сочинения трудились многие ученые.

Текст путешествия р. Вениамина напечатан в первый раз в Константинополе в 1543 году, издательство Сончино; потом в Ферраре в 1556 г., издательство Авраама Ушке; в Фрейбурге в 1583 г., издательство Сифрони, и др.

Сочинение это существует в следующих переводах.

На латинский язык: 1) Ария Монтана, Антверпен, 1575 .; Лейден, 1633 г.; Гельмштедт, 1636 г.; Лейпциг, 1764 г.; 2) Константина Амперера, с еврейским текстом, Лейден, 1633 г.

На французский язык: 1) в собрании путешествий Бержерона XII–XV вв., Гаага, 1735 и 1775 гг.; 2) в сочинении Филиппа Баратье, Амстердам, 1784 г.; 3) в собрании путешественников по Азии, Париж, 1830 г.

На голландский язык: Жана Бора, Амстердам, 1666 г.

На еврейско-немецкий язык (идиш): Арбиха, Амстердам, 1691 г.; Франкфурт-на-Майне, 1711 г.

На английский язык: 1) в собрании путешествий: Пурчеса, Лондон, 1625 г; С. Гарриса, 1744 и 1748 гг.; Р. Герронса, 1784 г.; Пинкертона, 1804 и 1814 гг. и 2) в сочинении Авраама Ашера: перевод с еврейским текстом. В 2 томах. Лондон, Берлин, 1841 г.

Для перевода на русский язык сочинения р. Вениамина мы руководствовались эльзевирским[50] изданием К. Амперера (еврейский текст с латинским переводом, Лейден, 1633 г.).

Книга странствий раби Вениамина блаженной памяти (1)

Вступление

Сочинение это составлено из рассказов одного человека из земли наваррской, по имени раби Вениамин, сын Ионы, из города Туделы.

В своем странствовании он посетил весьма многие отдаленные страны, как он объясняет это в своих рассказах, и в каждом месте, где был, он записывал все, что видел или слышал от людей достоверных, имена которых известны во всей Испании. Также он упоминает о некоторых великих и знатных людях, которых он встречал в разных местностях, возвратившись же, он все эти записки привез с собою в Кастилию в 933 году (2).

Вышеупомянутый р. Вениамин был человек разумный и весьма ученый. Сколько ни испытывали его и как ни проверяли его рассказы, всегда они оказывались верными и правдивыми, ибо он был любитель истины. Вот начало его рассказов.

Р. Вениамин, сын Ионы блаженной памяти, сказал: вышел я сначала из города Сарагосы, спустился по реке Эбро к Тортосе, а оттуда шел два дня до Таррагоны, старинного города, построенного древними исполинами и греками: подобной постройки нет во всей земле испанской; лежит этот город при море. Оттуда два дня пути до Барселоны, где живет благочестивая еврейская община, состоящая из людей умных и образованных и таких высоких представителей, каковы р. Шешет, р. Шеальтиэль и р. Соломон, сын р. Авраама, сына Хасдая блаженной памяти. Барселона город небольшой, но красивый и лежит также на берегу моря. Сюда стекаются купцы с товарами из разных стран и городов: из Греции, Пизы, Генуи, Сицилии, Александрии Египетской, из земли израильской и сопредельных с нею стран. Оттуда полтора дня пути до Жероны, где находится небольшая еврейская община.

Далее три дня до Нарбонна, города, служащего издревле центром, из которого еврейское вероучение распространяется по всем странам; здесь живут люди весьма ученые и высокопоставленные, и во главе их: во-первых, р. Калонимос[51], сын великого князя[52] р. Тодроса блаженной памяти, ведущий свое родословие от дома Давидова, – он владеет многими домами и поместьями, пожалованными ему властителями той страны в вечное и потомственное владение, так что никто их у него отобрать не может; во-вторых, р. Авраам, ректор академии, р. Махир, р. Иуда и другие многие ученые мужи. Евреев числится там ныне до трехсот человек. Отсюда четыре фарсанги (3) до г. Безье. Здесь общество ученых, во главе которых стоят: р. Соломон-Халафта и р. Иосиф, сын Нафанаила блаженной памяти. Далее, в двухдневном расстоянии от Безье, находится Гар-Гааш (4), называемый Монпелье, удобный торговый пункт, лежащий в двух фарсангах от моря; сюда стекаются для торговли эдомитяне и измаильтяне (5) из стран: Алгабрии (Португалии), Ломбардии, области великого города Рима, из всей земли египетской, израильской, греческой, французской, испанской и английской, словом, купцы всех наций, посещающие Геную и Пизу. Здесь проживают многие ученые и высокочтимые мужи, и во главе их: р. Реувен, сын р. Тодроса, р. Натан, сын Захарии, р. Самуил, местный раввин, р. Шелемия и р. Мордухей блаженной памяти. Между ними есть весьма богатые и благотворительные люди, оказывающие заступничество и покровительство всякому, кто к ним обращается за помощью. В четырех фарсангах от Монпелье находится город Люнель, где есть благочестивые общины израильтян, проводящие дни и ночи в изучении закона. Здесь же некогда учил рабену[53] Мешулам, великий раввин блаженной памяти, a теперь находятся там пять его сыновей, все люди весьма ученые и богатые, a именно: р. Иосиф, р. Исаак, р. Иаков, р. Аарон и р. Ашер-аскет, который отказался от всех мирских дел, занят день и ночь изучением закона, постится и вовсе не ест мяса; он большой знаток Талмуда. Кроме них, там живут раввин Моисей, шурин Ашера, р. Самуил, хазан (6), р. Соломон, коген[54], и р. Иуда, врач, сын Тибона Испанца[55]: кто бы ни приходил сюда из дальних стран для изучения закона, они всех их содержат и обучают; расходы же на пищу и одежду учащихся во все время пребывания их в училище употребляют из общественных сумм. Все эти лица поистине мудрые и благочестивые люди, строгие блюстители божественных заповедей и заступники всех своих братьев, близких и дальних. Здешняя еврейская община состоит приблизительно из трехсот человек. Да хранит их Господь! Люнель от моря в двух фарсангах. Отсюда в двух же фарсангах Бокер, большой город, в котором евреев до четырехсот человек. Там есть большая еврейская иешива (7), управляемая великим раввином р. Авраамом, сыном р. Давида блаженной памяти, знаменитым по своей деятельности, мудрости и знанию Талмуда и Св. Писания (8). К нему приходят из отдаленных стран учиться закону Божьему и в доме его находят приют и училище, причем неимущих он снабжает всем нужным из собственных средств, так как сам очень богат. Из других живущих здесь евреев замечательны своею ученостию: р. Иосиф, сын р. Менахема, р. Бенвенист, р. Вениамин, р. Авраам, р. Исаак, сын р. Моисея блаженной памяти. Отсюда в трех фарсангах находится г. Ногрес, или так называемый Бург (город) Сен-Жиль (9), где общество еврейское, около ста человек, состоит из людей ученых, во главе которых р. Исаак, сын р. Иакова, р. Авраам, сын р. Иуды, р. Елеазар, р. Исаак, р. Моисей и р. Иаков, сын раввина р. Леви блаженной памяти. Это есть место, куда стекаются для поклонения богомольцы с разных островов и из отдаленных стран света. Город расположен в трех милях от моря, на самом берегу великой реки Роны, которая омывает всю область Провансальскую. Там живет глава местных евреев р. Аба Мари, сын р. Исаака блаженной памяти, управляющий имениями графа Раймунда.

Отсюда в трех фарсангах лежит г. Арль, где около двухсот израильтян, и во главе их: р. Моисей, р. Тоби, р. Исаия, р. Соломон, р. Натан, раввин, и р. Аба Мари, благословенна память его.

От Арля три дня пути до Марселя. Это город величайших раввинов и ученейших людей в мире (10). Еврейское здешнее население, состоящее из трехсот человек, делится на две общины: одна имеет свое пребывание внизу, на берегу моря, другая хотя также на прибрежье, но наверху, в крепости. Там же находится большая иешива. Ученые мужи р. Самсон, сын р. Анатолия, брат его р. Иаков и р. Леваро суть представители верхней общины; а представители нижней общины суть р. Иаков Перпиано, богатый человек, р. Авраам, зять его р. Меир, р. Исаак и еще другой р. Меир блаженной памяти. Этот приморский город славится своею торговлей.

От Марселя отправляются на кораблях в Геную – город, лежащий на морском берегу, и прибывают туда в четыре дня пути. Там живут только два еврея, братья: р. Самуил, сын Килама, и брат его, из города Сабаты[56], люди очень хорошие. Город окружен каменного стеною, не имеет единовластного повелителя, а управляется сенаторами, которых граждане выбирают по своему произволу. У всех граждан устроены в домах башни, с вершины которых они, в случае распри, ведут между собою войну. Генуэзцы – властители моря: они строят лодки, называемые галерами, на которых отправляются повсюду для грабежа и добычи и все награбленное и добытое привозят в Геную. Они ведут войну с пизанцами, и от них до Пизы два дня пути. Это очень большой город, в нем насчитывается до десяти тысяч башен, построенных над домами, и жители пользуются ими в случае междоусобной войны. Пизанцы отличаются храбростию, не имеют царя или князя, а управляются избранными из среды себя сенаторами. Живет здесь около двадцати евреев, и во главе их: р. Моисей, р. Хаим и р. Иосиф. Город не окружен каменной стеной и от моря находится на расстоянии четырех миль, но корабли приходят с моря и возвращаются по реке, которая протекает в самом городе. Отсюда до Лукки четыре фарсанги. Город этот большой, в нем до сорока человек евреев, из коих главные: р. Давид, р. Самуил и р. Иаков.

От Лукки на расстоянии шестидневной ходьбы находится великий город Рим, столица царства эдомского[57]. Там около двухсот евреев, все люди весьма почтенные, никому не платят подати, и некоторые из них состоят на службе при папе Александре (III), который есть главный начальник и представитель эдомской религии. Между ними находятся мужи высокоученые, и из них главные р. Даниил и р. Иехиэль, служащий у папы главным распорядителем его двора и имущества, юноша красивый, умный и образованный; он внук р. Натана, сочинителя книги «Арух» (11) и толкований к ней; кроме двух упомянутых лиц, во главе еврейского общества здесь состоят еще: Иоав, сын раввина р. Соломона, р. Менахем, ректор академии, р. Иехиэль, живущий за Тибром, и р. Вениамин, сын р. Шабтая блаженной памяти.

Город Рим состоит из двух частей, разделяющихся между собою рекою Тибром. Одна часть по эту, другая по ту сторону Тибра. В первой части находится большой храм, называемый Св. Петром в Риме, где был некогда дворец великого Юлия Цезаря. Там много таких своеобразных зданий и построек, которые отличаются от прочих таковых в целом мире. Город этот, считая как населенную, так и опустевшую часть оного, занимает пространство двадцати четырех миль. Там восемьдесят дворцов восьмидесяти царей, именами славных, называвшихся императорами, начиная с Тарквиния (12) и кончая Пипином, отцом Карла Великого, который первый покорил себе Испанию, отняв ее у измаильтян[58]. Вне города находится дворец Тита, которого триста сенаторов отказались принять за то, что он не исполнил их приказа: взял Иерусалим только по прошествии трех лет, тогда как было повелено взять его в два года. Там же возвышается, наподобие храма, дворец императора Веспасиана, громадное здание весьма массивной постройки; далее дворец императора Гальбы, заключающий в себе триста шестьдесят покоев, по числу дней в году, и имеющий в окружности три мили. В древности, во время междоусобной войны в Риме, в этом дворце было убито более ста тысяч человек, кости которых висят там и поныне. Царь, желая увековечить и передать потомству память об этой древней войне, приказал изваять из мрамора ее изображение, поставив людей на лошадях в доспехах и в боевом виде, отряд против отряда. Там же видна подземная пещера, где находят царя и царицу, сидящих на тронах, и с ними около ста человек вельмож и приближенных, и все это, набальзамированное медицинским искусством, сохранилось по сей день. В Риме есть церковь Св. Иоанна у ворот латинских, где у алтаря стоят две медные колонны – произведение царя Соломона блаженной памяти, и на каждой из них вырезаны слова: «Соломон, сын Давидов». Живущие там евреи сказали мне, что ежегодно в девятый день месяца ава (13), на колоннах этих выступает пот большими каплями. Там же находится пещера, в которой Тит, сын Веспасиана, спрятал сосуды Святого храма, привезенные им из Иерусалима. В горе, на самом берегу Тибра, есть другая пещера, где погребены десять еврейских праведников, казненных римским правительством (14). Пред Латеранским собором стоят изваяния Самсона с копьем в руке, Авессалома, сына Давидова, и царя Константина, основателя города, который по его имени назван Константинополем. Конная его статуя вылита из меди и покрыта позолотой. Есть много в Риме и других зданий и замечательных предметов, но перечислить их все невозможно.

От Рима четыре дня пути до Капуи. Это большой город, построенный царем Каписом (15), весьма красивый; но вода в нем нехороша и почва гибельна для здоровья. Здесь живет около трехсот евреев, между которыми есть великие, всеми уважаемые ученые, и во главе их р. Конпасо, р. Самуил, его брат, р. Закен и раввин р. Давид, которого зовут Принципалом. Отсюда я отправился в Пуццуоли, иначе Сорренто (16), большой город, построенный Адраазаром (царем Сувским)[59], бежавшим от страха пред царем Давидом блаженной памяти. Но выступившее некогда из берегов море покрыло две части этого города, и по настоящее время видны площади и башни, бывшие в средине города. В том месте из глубины морской бьет ключ, дающий целебное масло, называемое петролеумом, которое жители собирают с поверхности воды и употребляют в лекарства. Там же из недр земли, на берегу моря, струятся горячие воды, над которыми устроены две ванны, и всякий, кто в них купается, получает облегчение от болезни и исцеление. Все больные из Ломбардии съезжаются сюда летом.

Отсюда на расстоянии пятнадцати миль дорога идет под горами; построена она римским царем Ромулом, основателем города Рима, из страха перед Давидом, царем израильским, и его военачальником Иоавом (17). По этой же причине он сделал постройки как наверху [гор], так и под горами, где стоит Неаполь. Это весьма укрепленный город, лежащий на берегу моря, построен греками. В нем живет около пятисот евреев, и между ними р. Хизкия, р. Соломон, р. Илия Коген и р. Исаак блаженной памяти, уроженец горы Гор (18).

От Неаполя однодневный переход до города Салерно, где есть медицинская академия для эдомитян и до шестисот израильтян, между которыми особенно замечательны по своей учености: р. Иуда, сын р. Исаака, р. Мелхиседек, великий раввин из города Сипонта, р. Соломон Коген, р. Илия Грек, р. Авраам из Нарбонна и, наконец, р. Тамон. Город этот лежит на берегу моря и со стороны материка окружен каменною стеною, а над ним, на вершине горы, возвышается сильно укрепленная цитадель. Отсюда полдня пути до Амальфи, где живут около двадцати евреев, и между ними р. Хананель, врач, р. Елисей[60] и благородный Абуалгид. Все христианское население этой земли занимается исключительно торговлей, для которой и отправляется в разные страны. Здесь земли не возделывают, а покупают все на наличные деньги, потому что все живут на высоких горах и вершинах скал. Впрочем, плоды у них в изобилии; все склоны гор покрыты виноградниками, оливковыми деревьями, огородами и садами. Никто с здешними жителями в войне соперничать не может.

Отсюда один день до Беневенто. Это большой город, расположенный между морем и высокой горой. В нем общество евреев, состоящее человек из двухсот, из коих главные: р. Калонимос, р. Зарах и р. Авраам. От Беневенто два дня пути до Мельфи, в Апулии; это библейская Пула (19); там около двухсот евреев, и во главе их р. Ахимаац, р. Натан и р. Цадок. Отсюда один день пути до Асколи, где евреев до сорока человек, между коими главные: р. Контило, р. Цемах, его зять, и р. Иосиф. От Асколи два дня до города Трани, лежащего на берегу моря; сюда собираются все странники, отправляющиеся на поклонение в Иерусалим, потому что в этом городе весьма удобная гавань. Еврейское общество здесь состоит приблизительно из двухсот человек, и во главе их р. Илия, р. Натан Проповедник и р. Иаков. Город хороший и большой.

Отсюда один день до города Микилас ди Бари (20); это некогда большой город, разрушенный Вильгельмом, королем сицилийским; поэтому там нет ни евреев, ни христиан. Далее полтора дня пути до Таранто; здесь начало земли калабрийской; местное население – греки. Город большой, в нем считается до трехсот евреев, между коими есть много людей ученых, и во главе их р. Мали, р. Натан и р. Израиль. Отсюда один день до Бриндизи, города, лежащего на берегу моря; там около десяти человек евреев, все красильщики. Далее в двухдневном расстоянии Отранто, город, лежащий на берегу Греческого[61] моря; там до пятисот евреев, и во главе их р. Менахем, р. Калев, р. Меир и р. Мали. Отсюда два дня пути морем до острова Корфу, где живет один только еврей, р. Иосиф. Здесь оканчиваются сицилийские владения (21).

От Корфу двухдневный переезд морем до земли Левато (22), где начало царства Мануила, царя греческого[62]. Там селение того же имени, в котором около ста евреев, из них главные р. Шелахия и р. Аркулис. Отсюда два дня пути до Ахилона (23), где около десяти евреев, и во главе их р. Шабтай. От Ахилона полдня пути до Натоликона (24), лежащего на берегу морского залива. Далее один день переезда морем до Патра (Патрас), города греческого царя Антипатра, одного из четырех царей, царствовавших после Александра [Македонского] (25). В Патре большие здания древней постройки; живут там около пятидесяти евреев, и во главе их р. Исаак, р. Иаков и р. Самуил. От этого города полдня морского перехода до Лепанто; там, на берегу морском, живут около ста евреев, из коих главнейшие: р. Гизри, р. Шалом и р. Авраам блаженной памяти. Отсюда полтора дня перехода до Кореша (26); здесь, на горе Парнасе, живут одни только евреи, около двухсот человек, сеют и жнут на своей собственной земле; во главе их стоят р. Соломон, р. Хаим и р. Иедая. От Кореша три дня до большого города Коринфа, в котором до трехсот евреев, из коих главные: р. Леон, р. Иаков и р. Хизкия. В трехдневном расстоянии от Коринфа лежат Фивы[63], город обширный; в нем около двух тысяч евреев[64], которые считаются во всей Греции лучшими мастерами шелковых и пурпуровых одежд. Среди них есть и ученейшие люди, знатоки Мишны и Талмуда[65], великие в поколении своем, и во главе их: великий раввин р. Аарон Кути, брат его р. Моисей, р. Хия, р. Илия Тиратино и р. Иактан. Подобных им ученых нет во всей Греции, за исключением Константинополя. От Фив один день пути до Аргирфу (27); это большой город на берегу моря, куда съезжаются купцы со всех сторон. Там считают до двухсот евреев, и во главе их р. Илия Псалтери, р. Эммануил и р. Калев. Отсюда в расстоянии одного дня пути Ябустриса (28), город, лежащий также на берегу моря; там до ста евреев, и во главе их р. Иосиф, р. Самуил и р. Нетания. От Ябустрисы также один день пути до Робеники, где до ста евреев, и во главе их р. Иосиф, р. Елеазар и р. Исаак. Далее также один день пути до Синон-Потамо (29), где живет до пятидесяти евреев, и во главе их р. Соломон и р. Иаков. Здесь начинается Валахия (30), обитатели которой, называемые валахами, живут в горах; они легки как серны, спускаются со своих гор для грабежа и добычи в страну греческую. Никто не может взобраться к ним, чтобы вызвать их на войну, и ни один царь не может покорить их своей власти; они не строго соблюдают уставы христианской веры и называют друг друга еврейскими именами. Иные говорят даже, что они некогда были евреи и звали последних своими братьями; поэтому, когда им попадаются евреи, они только грабят их, а не убивают, как поступают с греками, и что, наконец, у них собственно нет никакой религии. Отсюда два дня пути до Градиг[66], города разрушенного, в котором очень немного жителей, как греков, так и евреев. От Градиг два же дня пути до Армило[67]; это город большой, приморский и торговый, служащий рынком для венецианцев, пизанцев и генуэзцев и для всех других купцов, туда приезжающих. Страна обширная, где живет до четырехсот евреев, и во главе их раввин р. Шило, р. Иосиф, парнас [68], и р. Соломон, главный раввин. Отсюда однодневный переход до Бисины (31), где около ста евреев, и во главе их раввин р. Шабта, р. Соломон и р. Иаков. Далее два дня морем до города Салуски (32), основанного царем Селевком, одним из четырех царей греческих, наследовавших после Александра [Македонского]. Город очень большой, в нем около пятисот евреев, и между ними раввин р. Самуил, коего дети известны своею ученостию; сам же он состоит, под непосредственною властью царя, правителем над всеми живущими в этом городе евреями. Здесь же находится зять р. Самуила, р. Шабтай, р. Илия и р. Михаэль. В этом городе евреи терпят большое стеснение и занимаются ремеслами. От Салусок два дня пути до Метриси (33), где около двадцати евреев, и между ними р. Исаия, р. Махир и р. Элиав. Отсюда двухдневный переход до Дармы, где около ста сорока евреев, и во главе их р. Михаэль и р. Иосиф. Далее один день пути до Канистоли (34), где находится до двадцати евреев. От него три дня морского пути до Абиро, лежащего на берегу моря.

От Абиро пять дней пути, между горами, до великого города Константинополя; это столица всей земли иаванитов (35), называемых греками, и резиденция императора Мануила. Под его державою управляют страною двенадцать князей, из коих каждый имеет свой дворец в Константинополе и кроме того несколько дворцов и замков в разных местах империи. Во главе их стоит первый министр, второй – главный правитель царского дома, третий – начальник гражданской части, четвертый – предводитель войска, пятый – министр финансов, остальные носят подобные же имена (36). Город Константинополь имеет в окружности восемнадцать миль и состоит из двух частей, из которых одна омывается морем, другая лежит на суше. Город расположен на двух морских рукавах, из коих один от русского моря [Черного], другой от испанского [Средиземного]. Купцы стекаются сюда со всех сторон: из Вавилонии, земли сеннаарской[69], Мидии, Персии, всего Царства Египетского, земли ханаанской, Царства Русского, Венгрии, земли печенегов, Болгарии, Ломбардии и Испании. Город очень шумный по причине множества товарохозяев, приезжающих сюда морем и сухим путем, так что подобного города, за исключением великого измаильского Багдада, нет во всем свете. Здесь находится храм Св. Софии и живет греческий Папа, так как греки не согласны с вероучением Папы Римского. Алтарей в этом храме столько же, сколько дней в году, и там собрано сокровищ на такую громадную сумму, что сосчитать невозможно; ибо сюда приносится ежегодно дань с островов, замков и городов всей греческой земли: подобного богатства, как в этом храме, нет ни в одной церкви всего мира. Внутри храма Св. Софии колонны из золота и серебра, люстры также серебряные и золотые и в таком количестве, что пересчитать нет средств. В городе есть место царского увеселения, вблизи стен дворца, называемое ипподромом, где ежегодно, в день рождества Иисуса Назарянина, царь устраивает большое зрелище; там, в присутствии царя и царицы, представляются, посредством магии, изображения всех живущих на земле племен и народов. Туда же выпускают на травлю зверей, как-то: львов, медведей, леопардов и диких ослов, также и различных птиц. Подобного увеселительного зрелища нет во всем мире. Царь Мануил воздвиг для своего царского престола большой дворец на берегу моря, кроме дворца, построенного его предками, и назвал его Влахернским (37).

Колонны с капителями в нем покрыл он чистым золотом и серебром и на них изобразил как все сражения, бывшие в древности до него, так и те, в которых он сам участвовал. Царский трон свой он сделал из золота и драгоценных камней; большую золотую корону повесил на золотых цепях над самым местом царского сиденья; в этой короне такие алмазы, что никто не в состоянии определить их стоимости; при них ночью нет надобности в свечах, ибо при помощи этих драгоценных камней, издающих сильный свет, можно хорошо видеть все предметы. Есть там многие и другие интересные вещи, но все их трудно перечислить. Сюда свозятся подати, собираемые ежегодно со всей земли греческой, и потому целые башни наполняются шелковыми тканями, пурпуром и золотом. Подобных зданий и богатств нет ни в одной стране мира. Говорят, что сбор налогов с одного этого города простирается ежедневно до двадцати тысяч золотых; они берутся с лавок, рынков и с приезжающих как морем, так и сухим путем купцов. Греки, жители этой земли, весьма богаты золотом и драгоценными камнями. Они носят шелковые платья, поверх которых надевают вышитые золотом разноцветные ткани; когда они едут верхом в этом одеянии, то имеют вид царских детей. Эта обширная страна богата наилучшими всякого рода произведениями земли: хлеба, масла и вина там в изобилии, – словом, во всем мире нет нигде подобного богатства. Жители этой страны вообще весьма сведущи в греческой литературе. Едят и пьют каждый под своей виноградной лозой и смоковницею своею[70]. Они нанимают воинов у всех языческих народов, которых называют варварами, чтобы вести войну с султаном, царем тогармов, именуемых турками; сами же они не имеют никакой воинственной наклонности и, подобно женщинам, лишены сил к отражению неприятеля. Собственно в Константинополе нет евреев, они высланы за морской канал, и назначенное им местожительство окружено софийским рукавом моря, чрез который им позволено переправляться единственно для торговли с городскими жителями. Там находится до двух тысяч евреев-рабанитов и до пятисот караимов (38), и первые, вообще весьма ученые люди, отделены от последних особою оградою. Во главе рабанитов стоят: раввин р. Авталион, р. Овадия, р. Аарон Куспо, р. Иосиф Саргено и р. Элиахим, Парнас. Между евреями есть мастера шелковых изделий и много купцов, людей весьма богатых; но там никому из евреев не позволено ездить верхом, кроме одного р. Соломона, египтянина, царского медика. Через его покровительство евреи получают значительное облегчение в своем изгнании; ибо они терпят здесь большое угнетение и сильную ненависть, особенно от кожевников, вырабатывающих кожи, которые выливают нечистую воду на улицу перед дверями еврейских домов, чем их и грязнят. Место, где евреи живут, называется Пера.

От Константинополя два дня морского пути до Родосто, где еврейская община состоит приблизительно из четырехсот человек, и во главе их р. Моисей, р. Авиа и р. Иаков. Оттуда два дня до Галлиполи; там около двухсот евреев, и из них главные: р. Илия Капид, р. Шабтай Малый и р. Исаак Мегас – греческое megas значит большой, почтенный. Отсюда два дня до Калеса (39), где около пятидесяти евреев, во главе которых р. Иуда, р. Иаков и р. Шемая. Далее также два дня пути до Митилены, одного из морских островов, на котором еврейские общины живут в десяти местах. Затем три дня морского пути до острова Хика [Хиоса], где около четырехсот евреев, и во главе их p. Илия, р. Теман и р. Шабтай. Здесь растут деревья, из которых добывают мастику (40). Оттуда два дня до острова Самоса, на котором около трехсот евреев, и во главе их р. Шемария, р. Овадиа и р. Иоэль. На всех этих островах много еврейских общин.

От Самоса три дня морского пути до Родоса, где около четырехсот евреев, из коих главные р. Аба, р. Хананель и р. Илия. Далее четыре дня до Допроса[71], где есть община евреев-рабанитов. Кроме того, там находятся и другие евреи – кипрские минеи, или эпикурейцы (41). Израильтяне предают их анафеме везде: они оскверняют канун субботний и соблюдают канун воскресный. Оттуда два дня пути до Корикуса (42), начала земли эдомской, называемой Арменией. Здесь же начинается владение Тороса, обладателя гор, царя Армении (43), и простирается до области дуков[72] и до земли тогармов, которые называются турками. Оттуда два дня пути до Мальмистрасса (44); это библейский Фарсис, лежащий на море (45). До сих пор простирается царство иаванитов, называемых греками. Отсюда два дня до великой Антиохии (46), лежащей на реке Нир, на потоке Иабок, который стекает с гор Ливанских, в земле Хамат. Этот великий город построен царем Антиохом. Над городом возвышается большая гора, окруженная каменной стеной; на вершине горы источник, которым заведует особый приставник и пускает воду подземными трубами во все дома почетнейших жителей города. С другой стороны город окружен рекою. Этот сильно укрепленный город состоит во власти рыцарей поатевинских (47), исповедующих папскую веру. Здесь живет около десяти евреев, занимающихся производством стекла; во главе их р. Мардохей, р. Хаим и р. Измаил. От Антиохии два дня пути до Лега, то есть Лаодикеи, где до двухсот евреев, и между ними р. Хийя и р. Иосиф. Отсюда два дня до Гевала[73], или древнего Ваал-Гада[74], у подножия горы Ливанской.

Вблизи Гевала живет народ, называемый хашишины (48), который не принимает учения Магомета, а признает своим пророком некоего Канбата: ему эти горцы во всем повинуются на жизнь и на смерть. Зовут его шейх Аль-Хашишин: он их старейшина, и его приказания исполняются всеми безусловно. Место его жительства город Кармос [Кадмос]: это [древний] Кедемоф[75], в земле Сихона. Означенные горцы питают друг к другу неограниченное доверие, следуя правилам своего старейшины. Этих людей все страшатся, потому что они готовы убивать даже властителей, если приказано это сделать (49). Земля их обнимает пространство восьмидневной ходьбы. Они ведут войну с эдомитянами, которых зовут франками[76], и с властителем Триполи, иначе Тараблуса Сирийского (50). В недавнее время, в Триполи было землетрясение, причем много туземцев и евреев было погребено под развалинами обрушившихся домов. В то же время подобное землетрясение было и во всей земле израильской, где погибло более двадцати тысяч человек. Отсюда один день пути до другого Гевала[77]; это Гевал Аммонитский (51); там около ста пятидесяти евреев. Город этот состоит во владении семи генуэзских патрициев и их князя Иулиана Ембриако[78] (52). Здесь недавно нашли место, где было капище аммонитян и в нем мерзость сынов Аммона[79] [идол Молоха] на троне, сделанном из камня и покрытом позолотою, a также фигуры двух женщин, сидящих по правую и по левую сторону трона; a пред идолом – жертвенник, на котором приносились жертвы и совершались курения во времена аммонитян. Здесь двести евреев, во главе которых р. Меир, р. Иаков и p. Симха. Город лежит на берегу моря земли израильской. Отсюда два дня пути до Бейрута или [древного] Берофа[80], где живет около пятидесяти евреев, и во главе их р. Соломон, р. Овадия и р. Иосиф. Далее один день пути до Сайда, или [древнего] Сидона[81]; это большой город, в котором живет до двадцати евреев. Близ него, на расстоянии около десяти миль, живет народ, который ведет с сидонянами постоянную войну. Это дугзиины[82], которых называют погаными[83] и неверными: у них нет никакой религии; живут на высоких горах, в расщелинах скал; не имеют ни царя, ни князя, который бы над ними властвовал, свободно гнездятся в своих ущельях, простирающихся до горы Ермон, на расстоянии трехдневного пути. Погрязшие в прелюбодеянии, они берут в жены своих же дочерей. У них есть один праздник в году, когда все мужчины и женщины собираются вместе на пиршество и тут меняются между собою женами. Они утверждают, что душа, выходящая из тела благочестивого человека, входит тотчас же в тело ребенка, который в этот момент рождается; если же умирает нечестивый, то душа его вселяется в тело собаки или другого животного. В этом мнении выражается их глупость. Евреи хотя и пользуются любовью дугзиинов, но между ними не живут, а приходят из них на время только ремесленники и красильщики, для работ или торговли, и, кончив свое дело, тотчас же возвращаются домой. Дугзиины чрезвычайно проворны, необыкновенно легко бегают по горам и высотам, и никто не в состоянии вести с ними войну.

Отсюда один день до Нового Тира. Город весьма красивый, с очень удобным в средине города портом, в который корабли входят между двумя башнями. Ночью сборщики пошлин протягивают цепь между обеими башнями, так что никто не может выйти из порта ни на лодке, ни другим путем, чтобы снести что-либо со стоящих там кораблей. Во всем мире нигде нет подобного порта. В этом красивом городе до четырехсот евреев; между ними много ученых талмудистов, и во главе их: р. Эфраим из Египта, судья, р. Меир из Каркасона и р. Авраам, глава всей общины. Тамошние евреи имеют собственные корабли, и среди них есть мастера, вырабатывающие самое лучшее стекло, известное под названием тирского, очень ценимое повсюду. Здесь же находится отличная пурпуровая краска. Кто взойдет на стены Нового Тира, тот может увидеть оттуда древний венчанный[84]

Тир, погруженный в море и отстоящий от Нового Тира на расстояние брошенного камня. Если бы кто вздумал выехать в море на лодке, тот увидал бы башни, площади, улицы и дворцы на дне морском. Новый же Тир город торговый, в который стекаются из всех стран купцы.

От Тира один день до Акры, или Акко[85], города, бывшего в пределах колена Асирова; здесь начало земли израильской. Акко лежит на берегу великого моря и имеет обширную гавань для всех, которые по обету отправляются в Иерусалим морским путем. Перед городом протекает река, поток Кедумим (53); Там около двухсот евреев, и во главе их р. Цадок, р. Иафет и р. Иона блаженной памяти. Отсюда три фарсанги до Нифаса – это древний Гар га-Хефа (54), лежащий на берегу моря, а с другой его стороны возвышается гора Кармель, у подножия которой множество могил израильтян. В этой же горе пещера пророка Илии, там два эдомитянина построили церковь во имя Св. Илии блаженной памяти. На вершине горы видны следы жертвенника, восстановленного пророком во дни царя Ахава[86]. Место этого жертвенника в окружности занимает до четырех локтей. У подножия горы течет поток Киссон[87]. В четырех фарсангах отсюда Кефар-Нахум (55), [что значит] Деревня утешения, там источник вод на Кармеле. Далее шесть фарсанг до Кесарии; это Гад Филистимский[88]; там живут до десятка евреев и двести кутеев (56); это евреи самарийские, называемые самаритянами. Город этот пышный и очень красивый, на берегу моря, построен и назван Кесарией в честь Императора – Кесаря[89]. Оттуда полдня пути до Како, это [древний] город Кеила[90]; там нет евреев. Далее чрез полдня же встречаем Саргорг, библейский Луз (57), здесь живет один только еврей, красильщик. В однодневном пути отсюда находится город Себаст, [древняя] Самария[91]; там и теперь еще видны следы дворца Ахава, царя израильского. Город этот, некогда сильно укрепленный, стоит на горе, имеет много водных источников. Земля кругом изобилует водой, богата садами, парками, виноградниками и оливковыми деревьями. Евреев там также нет. От Себаста две фарсанги до Наблуса – это древний Сихем, в земле Ефремовой[92]; здесь также нет евреев. Город расположен в долине между горами Гаризим и Гевалом; в нем живет около ста кутеев, соблюдающих один закон Моисеев и называемых самаритянами. Священники у них из потомства Аарона, первосвященника, блаженной памяти, и потому зовут их Ааронидами. Они ни с кем не вступают в брак, как только между собою, чтобы не смешаться с народом. Эти священники, по своему закону, приносят жертвы и совершают всесожжения в своем храме на горе Гаризим, как написано в законе Моисеевом: «произнеси благословение на горе Гаризим»[93]. Они утверждают, что именно здесь и есть храм святой. Они возносят всесожжения в день праздника пасхи и прочие праздничные дни на жертвеннике на горе Гаризим, воздвигнутом из тех камней, которые сложили дети Израиля при переходе через Иордан[94]. Самаритяне говорят, что они происходят от колена Ефремова; в их области находится могила Иосифа Праведного, сына праотца нашего Иакова, блаженной памяти, как сказано: «и кости Иосифа, которые вынесли сыны Израилевы из Египта, схоронили в Сихеме»[95]. У самаритян не достает трех букв: гей, хети айн [96]; буквы гей – в имени нашего праотца Авраама (Аврагам), и потому у них нет славы (год); буквы хет — в имени нашего праотца Исаака (Ицхак), и потому у них нет милосердия (хесед); и наконец, буквы айн – в имени нашего праотца Иакова (Иаков), и потому у них нет смирения (анава). Все эти три буквы заменяются одною – алеф, чем и доказывается, что самаритяне не происходят из рода Израилева; ибо знают закон Моисея, за исключением означенных трех букв. Они тщательно оберегают себя от нечистоты прикосновения к трупам, костям убитых и могилам. Носимую ими ежедневно одежду они снимают с себя, отправляясь в свой дом молитвы, омываются водой и затем надевают другое платье. Так делают они каждый день. На горе Гаризим ключи и сады, а гора Гевал[97] суха, как камни и скалы, и между ними в долине лежит город Сихем. Отсюда четыре фарсанги до горы Гильбоа[98], которую христиане называют Монте-Гелбой; это очень сухая местность. Далее в пяти фарсангах лежит долина Аиалонская[99], которую христиане называют Валь-де-Луна. Отсюда одна фарсанга до горы Мория (58) к Гран-Давиду, т. е. к [древнему] великому городу Гаваону[100], в котором нет евреев.

От Гаваона три фарсанги до Иерусалима; это маленький город, окруженный тремя каменными стенами, и весьма многолюдный: там якобиты, сирийцы, греки, григориане и франки – собрание всех языков и народов. Там есть красильный дом, который ежегодно отдается царем на откуп евреям, с тем чтобы никто не занимался крашением в Иерусалиме, кроме одних евреев. Их там двести человек; живут они под башней Давида, в конце города. В стенах этой башни сохранилось от древних времен около десяти локтей фундамента, построенного нашими предками; остальное все сделано измаильтянами. Во всем городе нет здания крепче башни Давидовой. Там же находятся два госпиталя: в одном из них помещаются все приходящие сюда больные и получают все, что им нужно, как при жизни, так и после смерти. В другом доме, называемом госпиталем Соломона – потому что это был прежде дворец, построенный этим царем, – помещаются четыреста всадников (59) и каждый день выезжают на воинское упражнение, кроме тех всадников, которые являются сюда из земли франков и других земель христианских, по возложенному на себя обету, и живут здесь год или два, до исполнения сего обета. Там есть также большой храм, называемый Сепулькро[101], где гробница того мужа[102], к которому все давшие обет идут на поклонение. В Иерусалиме четверо ворот следующих названий: врата Авраама, врата Давида, врата Сиона и врата Иосафата; последние прямо против здания древнего храма Иерусалимского. На месте, где был сам Святой Храм, стоит ныне Темпло-Домино [103], над которым Омар бен аль-Хаттаб построил огромный и чрезвычайно красивый купол[104]. Туда иноверцы не вносят ни крестов, ни образов, a являются только для совершения своей молитвы. Против этого здания на западной стороне находится стена, остаток стены Святая Святых в древнем Храме, называемая вратами милосердия; перед этой-то стеной, на площадке, евреи собираются для молитвы. В Иерусалиме есть здание, построенное царем Соломоном из громадных камней под конюшни; здание чрезвычайно солидное, подобного которому нет во всем свете.

Там виден также и поныне пруд, где резали жертвенных животных, и все евреи пишут там на стене свои имена. При выходе из ворот Иосафатовых встречается [так называемая] Пустыня народов[105], на которой находятся: памятник Авессаломов, гробница царя Иосии и большой источник вод Силоамских, при потоке Кедрон, и над этим источником большое здание постройки времен наших праотцев; но там очень мало воды. Большая часть жителей Иерусалима употребляют дождевую воду, которую они собирают в цистерны в своих домах. Из долины Иосафатовой восходят на гору Елеонскую, которую отделяет от города только лишь эта долина. С горы Елеонской видно Содомское море[106]; от него в двух фарсангах – соляной столб, в который была обращена жена Лотова[107]. Проходящие стада хотя и облизывают этот столб, но [соль на нем] опять нарастает до прежнего объема. Отсюда же видно все окрестное пространство и поток Ситтим, до самой горы Нево[108]. Пред Иерусалимом лежит гора Сион, на которой нет других зданий, кроме одного христианского алтаря. Также близ Иерусалима находятся три древних кладбища евреев, где они хоронили некогда своих покойников; на одной из гробниц есть надпись. Но христиане разоряют памятники и берут от них камни для постройки домов своих. Иерусалим окружен большими горами. На горе Сионской погребены члены дома Давидова и цари, после него царствовавшие; но гробниц их нельзя найти. Пятнадцать лет тому назад обрушилась стена храма на Сионской горе. Патриарх приказал священнику восстановить храм и сказал: возьми камни из древней стены Сиона и отстрой ими храм. Так и поступил священник, нанял за известную плату рабочих до двадцати человек, которые и стали вынимать камни из фундамента сионской стены. Между этими рабочими были два задушевных друга, и однажды один из них сделал другому угощение, после чего они отправились на работу. Когда смотритель спросил их: «Почему вы пришли так поздно?» – они отвечали: «Тебе все равно; мы сделаем свое дело в то время, когда товарищи наши будут обедать». Начав затем вынимать камни, они под одним камнем нашли отверстие, ведущее в пещеру, и сказали друг другу: «пойдем посмотрим, нет ли там сокровищ». Войдя в пещеру, они шли все далее и далее, пока не достигли большого портика, построенного на мраморных колоннах и украшенного золотом и серебром. Там они нашли стол, на нем золотой скипетр и золотую корону. Это была гробница Давида, царя израильского. По левую ее сторону такая же гробница Соломона и далее гробницы других царей иудейских, здесь погребенных. Там были также сундуки запертые, и никто не знал, что в них находится. Когда эти двое рабочих хотели войти внутрь портика, то внезапно поднявшийся из отверстия пещеры бурный ветер повалил их на землю, и они лежали как мертвые до вечера. Затем поднялся другой ветер и человеческим голосом закричал им: «Встаньте и выйдите отсюда». Испуганные, они поспешили выйти, пришли к патриарху и все подробно ему рассказали. Патриарх позвал к себе р. Авраама Хасида[109], аскета Аль-Константини, который был один из оплакивавших Иерусалим; рассказал ему все слышанное от вышедших из пещеры двух рабочих. Р. Авраам, отвечая ему, сказал, что это действительно гробницы дома Давидова и царей иудейских. На другой день послали за означенными рабочими, но нашли их лежащими в постели, и они со страхом сказали: «Мы больше туда не пойдем, ибо Господь, видимо, не хочет никому показывать это место». Потому патриарх приказал заложить вход в пещеру и скрыть это место от людей навсегда. Р. Авраам Хасид сам рассказал мне всю эту историю.

От Иерусалима две фарсанги до Вифлеема Иудейского, называемого просто Вифлеемом; невдалеке от него, в полумиле расстояния, находится гробница Рахили, на перекрестке дорог[110]. Этот памятник составлен из одиннадцати камней, по числу детей Иакова[111]; над ним купол на четырех колоннах, и все евреи, проезжающие мимо, записывают имена на камнях памятника. В Вифлееме живут двенадцать евреев красильщиков. Эта земля изобилует реками, колодцами и ключами. Оттуда шесть фарсанг до Хеврона. Древний Хеврон, стоявший на горе, уже разрушен; нынешний же Хеврон[112] находится в долине на поле Махпела[113], и в нем большой храм во имя святого Авраама, бывший, во время владычества измаильтян, еврейской синагогой. Христиане сделали здесь шесть могил и назвали их именами: Авраама, Сарры, Исаака, Ревекки, Иакова и Лии; говорят всем путешественникам, что это гробницы патриархов, и собирают деньги. Если же явится еврей и даст денег привратнику пещеры, то ему отворяют железную дверь, сделанную еще во время праотцев, и он спускается вниз с зажженною свечою в руках; но ни в первой, ни во второй пещере не встречает ничего; в третьей же действительно находит шесть лежащих одна против другой могил: Авраама, Сарры, Иакова, Ревекки, Исаака и Лии, с соответствующими надписями. На могиле Авраама надпись гласит: «это могила Авраама, блаженной памяти, праотца нашего». Такая же надпись на могиле Исаака и на всех прочих. В пещере зажигается лампа, которая горит день и ночь над могилами. Там же видны бочки, наполненные костями израильтян; евреи привозили сюда своих покойников и кости своих предков, складывали и оставляли их там (60). В конце поля Махпела стоит дом праотца нашего Авраама, благословенна память его, и перед домом источник.

Других домов здесь строить не дозволено, из уважения к памяти патриарха. Оттуда пять фарсанг до Бет-Габерина; это древняя Мареша[114], здесь живут только трое евреев. Отсюда в пяти фарсангах находится город Торон де лос Кабальерос[115]. Это библейский Сунем[116]; там живут триста евреев. Далее в трех фарсангах Св. Самуил Силомский. Это древний Силом[117], отстоявший в двух фарсангах от Иерусалима. Когда эдомитяне отняли Рамлу, древнюю Раму[118], из рук измаильтян, то нашли гробницу Самуила близ иудейской синагоги; они отрыли гроб и увезли его в Силом, где и выстроили над ним большой храм, который называется храмом Св. Самуила Силомского и поныне. Далее в трех фарсангах город, лежащий на склоне горы Мория, Пезипуа (61).

Это древняя Гива Саулова[119], или, что то же Гива Вениаминова[120]; евреев здесь нет. Оттуда три фарсанги до Бет-Ноби, это древняя Номва, город священников[121]. Там посреди дороги находятся две скалы Ионафана, из которых одна называется Боцец, другая Сене[122]; здесь живут только два еврея красильщика. Отсюда в трех фарсангах Рамас, древняя Рама[123]; там еще сохранились со времен наших предков остатки каменной постройки, как значится из надписей на камнях. В этом некогда большом городе живут только три еврея. Там находится большое еврейское кладбище, имеющее до двух миль в окружности. Отсюда в пяти фарсангах Иаффа, это древняя Иоппия[124], лежащая на берегу моря, и там один только еврей красильщик. Далее три фарсанги до Эблина, древней Иавнеи[125] (62). Там еще видно место, где прежде была большая школа, но евреев там нет. Здесь граница колена Ефремова. От Эблина в двух фарсангах Палмис, древний Азот[126], некогда город филистимский, ныне в развалинах; евреев в нем нет. Отсюда в двух фарсангах Аскалон (63), который есть собственно новый Аскалон, построенный священником Ездрою на берегу моря и первоначально называвшийся Бенибра; он стоит в четырех фарсангах от развалин древнего Аскалона[127]. Новый Аскалон большой и красивый город; сюда стекаются для торговли со всех сторон, так как он лежит на границе земли египетской; в нем около двухсот евреев-рабанитов, во главе которых р. Цемах, р. Аарон и р. Соломон; там же около сорока караимов и до трехсот кутеев[128]. В средине города имеется колодезь, называемый Бир-Ибрагим-Аль-калиль [129], выкопанный еще во времена филистимлян. Далее за Аскалоном город Сангорг, или Луд (64), а отсюда полтора дня пути до Зарзины, это древний Изреель[130]; там большой источник и живет один еврей красильщик. Три фарсанги отделяют Зарзину от города Сефури, древнего Циппори. Здесь гробницы: рабену Га-Кадоша (65), р. Хийи из Вавилонии и пророка Ионы, сына Амафиина; они все похоронены в горе, где много и других могил. Оттуда пять фарсанг до Тивериады (66), лежащей на Иордане, который здесь принимает название озера Киннерефского[131]; выходя отсюда, Иордан стремительно течет по морю равнины и, образуя водопад при подошве Фасги[132], вливается в Содомское, или Соляное море. В Тивериаде около пятидесяти евреев, и во главе их р. Авраам, астроном, р. Мухтар и р. Исаак. Здесь бьют из недра земли горячие ключи, называемые термами тивериадскими, а по близости синагога Халева, сына Иефониина, и кладбище еврейское, где похоронены р. Иоханан, сын Закая, и р. Ионатан бен Леви. Все это в Нижней Галилее. От Тивериады два дня пути до Тимина, древней Фимнафы[133], где гробница Самуила праведного и многих других израильтян. Отсюда один день до Ишта, это [прежний] Гуш-Халав, где до двадцати евреев (67). В шести фарсангах отсюда Мерон, прежний Мероноф[134], где, в близлежащей пещере, могилы Гилеля и Шамая и двадцати их учеников; также могилы р. Вениамина, сына Иафета, и р. Иуды, сына Батиры (68). Далее в шести же фарсангах Альма, где до пятидесяти евреев и большое еврейское кладбище. Отсюда полдня пути до Кадеса, это Кедес Неффалимов[135], находится на берегу Иордана, где могилы р. Елеазара, сына Араха, другого р. Елеазара, сына Азарии, а также Хуни Га-Маагала, р. Симеона, сына Гамалиила, р. Иоси, галилеянина, и р. Барака, сына Авиноама; евреев здесь нет. Отсюда один день пути до Белиноса (69), это [библейский] Дан[136]; в нем есть пещера, из которой вытекает Иордан и на расстоянии трех миль оттуда сливается с потоком Арнон, выходящим из пределов моавских. Там пред пещерою видно поныне место, где стоял истукан Михи[137], которого боготворили некогда даниты, а также находятся следы алтаря, воздвигнутого Иеровоамом, сыном Наватовым, для поклонения золотым тельцам[138]. Здесь граница земли израильской со стороны западного моря[139].

От Белиноса два дня пути до великого города Дамаска, начала царства Нуреддина, царя тогармов, называемых турками (69а). Город весьма большой и чрезвычайно красивый, окружен со всех сторон каменною стеною. Окрестности его изобилуют садами и рощами на пространстве до пятнадцати миль. С этой страной ни одна страна в мире не может сравниться в плодородии. С горы Ермона, при подошве коей стоит город, стекают сюда две реки: Амана и Фарфар[140]; из них Амана протекает в средине города; воды ее, посредством деревянных труб, проведены в дома знатнейших жителей, а также на улицы и площади. Значительная торговля привлекают сюда торговцев из разных стран. Река же Фарфар течет между садами и рощами вне города и обильно орошает их своими водами. В Дамаске есть одна синагога для измаильтян, называемая Гомаа Дамесек. Подобной постройки нет во всем свете; говорят, прежде это был дворец Бен Гадада[141]. Там магическим искусством сделана стена стеклянная, в которой столько отверстий, сколько дней в солнечном году; солнце каждый день является в одном из отверстий и проходит по двенадцати градусам, соответственно числу часов дня, так что каждый в течение дня может по этому узнать, который час. Во дворце находятся обделанные в золото и серебро ванны таких размеров, что в каждой из них три человека разом могут купаться. В средине дворца повешено ребро исполина, длиною в пять пядей, шириною в две, принадлежавшее одному из древних царей гигантов, по имени Абкамазу, как начертано на его надгробном камне, где сказано также, что он царствовал над всем миром. В Дамаске живет до трех тысяч евреев, и между ними есть люди весьма ученые и богатые. Там имеют местопребывание ректор академии израильской (69б), по имени р. Ездра, брат его Шалом, председатель суда, р. Иосиф, пятый член академии, р. Мацлиах, блюститель порядка и проповедник, р. Меир, краса ученых, р. Иосиф ибн Пилат, ученый секретарь академии, р. Геман, парнас, и р. Цадик, медик. В городе считается еще около двухсот караимов и до четырехсот кутеев. Все они живут между собою в мире, но только не вступают одни с другими в брак. От Дамаска в расстоянии одного дня лежит Гилеад, древний Галаад[142]: там около шестидесяти евреев, из коих главный р. Цадок; город обширный, почва изобилует источниками, садами и рощами. Оттуда полдня пути до Салхата, древней Салхи[143], и от него полдня пути до Баал-Бека, древнего Ваалафа[144], построенного Соломоном в долине Ливанской для дочери фараона[145]. Тамошний дворец построен из громадных камней, длиною в двадцать пядей и шириною каждый в двенадцать; между камнями нет никакой смазки, почему и говорят, что постройка эта могла быть произведена только руками Асмодея. Пред городом выходит из земли источник, который протекает среди города, в виде большой реки, по берегам которой расположены мельницы, сады и рощи.

Тадмор[146] также построен в пустыне Соломоном из подобных же громадных камней; город окружен каменною стеною, лежит в пустыне, вдали от населенных мест и отстоит от упомянутого выше Ваалафа на четыре дня пути. В Тадморе живут около двух тысяч евреев, храбрых в бою. Они воюют с христианами и арабами, подвластными Нуреддину, и помогают соседям своим измаильтянам. Во главе живущих здесь евреев стоят: р. Исаак Грек, р. Натан и р. Узиэль.

Отсюда полдня пути до Кариатина, это древний Кириафаим[147], там живет только один еврей красильщик. Далее один день пути до Хамы, древнего Хамата[148], лежащей на берегу Иабока (70), у подножия горы Ливанской. В недавнее время этот город подвергся страшному землетрясению, причем в один день погибло пятнадцать тысяч человек, осталось только семьдесят, и во главе их р. Ола Коген, шейх Абу аль-Галев и Мухтар.

Отсюда полдня до Шиги, это древний Хацор[149]; от него в трех фарсангах Ламдин. Далее два дня пути до Халеба [Алеппо], или Арам Цовы (71), и это резиденция царя Нуреддина. Находящийся в средине города дворец окружен чрезвычайно высокою каменною стеною. Здесь нет ни источников, ни рек; жители пьют дождевую воду, которую каждый из них собирает в своем доме в цистерну, называемую алгуб. В Халебе считается около полутора тысяч евреев, и во главе их р. Моисей аль-Константини, р. Израиль и р. Сет. Отсюда два дня до Балеца, древнего Пефора[150], на реке Евфрате, где теперь видна башня, которую Валаам, сын Веоров, – да исчезнет его имя![151] – построил для показания часов дня. В городе около десяти евреев. От него полдня пути до Кала-Габера, это древняя Села-Мидбара[152]. Город этот удержали аравитяне в то время, когда турки овладели их землею и прогнали их в пустыни. Здесь до двух тысяч евреев, и во главе их р. Цедекия, р. Хийя и р. Соломон. Оттуда один день до Ракки; это древний Халне[153]. Город лежит на границе, отделяющей землю сеннаарскую от царства тогармов; здесь около семисот евреев, во главе которых стоят р. Закай, р. Надив слепой и р. Иосиф. Там по сие время существует синагога, построенная Ездрою Софером, когда он возвращался из плена вавилонского. Отсюда два дня до древнего Харрана[154], где живет до двадцати евреев. Здесь также синагога, построенная Ездрою, а на том месте, где был дом нашего праотца Авраама, нет ныне никаких построек; измаильтяне чтят это место и ходят туда молиться. Далее через два дня пути встречается исток реки Эль-Кабур, древнего Хавора[155], который протекает по земле мидийской и впадает в реку Гозан; здесь до двухсот евреев. Оттуда два дня до Низибина (72). Это город большой, обильно орошаемый реками и источниками; в нем до тысячи человек евреев. Далее два дня пути до города Гезир-бен-Омар, построенного на острове посреди реки Тигра[156], у подножия горы Арарата, на расстоянии в четыре мили от того места, где остановился ковчег Ноев. Омар ибн аль-Хаттаб снял ковчег с вершин двух гор и выстроил из него мечеть для измаильтян. Вблизи ковчега существует по сие время синагога Ездры Софера, куда в девятый день месяца ава приходят евреи из города молиться. В городе Гезире до четырех тысяч евреев, и во главе их: р. Мовхар, р. Иосиф и р. Хийя. Отсюда в двух днях пути лежит город Аль-Моцал[157], это древний Ашшур Великий (73); в нем до семи тысяч евреев, и во главе их: р. Закай, князь из рода царя Давида, и р. Иосиф, именуемый бархан аль-фалак [158], астроном царя Зинеддина, брата Нуреддина, царя Дамасского. Здесь начинается Персидское царство. Помянутый город весьма обширен еще с древних времен, расположен на берегу Тигра и соединяется мостом через эту реку с древнею Ниневиею, от которой хотя остались одни развалины, однако там видно еще много деревень и населенных мест. Ниневия отстоит на расстоянии одной фарсанги от города Арбала[159] и лежит на берегу Тигра. В Ашшуре же существуют три синагоги пророков: Авдия, Ионы, сына Манафиина, и Наума Елкосеанина. Отсюда три дня пути до Рахавы, это древний Реховоф[160], на берегу Евфрата; в нем до двух тысяч человек евреев, и во главе их: р. Хизкия, р. Эгуд и р. Исаак; город очень большой, весьма красивый и укрепленный, обнесен каменною стеною и окружен садами и рощами. Отсюда один день перехода до города Каркесии, это древний Каркамис[161], также на берегу Евфрата; там до пятисот человек евреев и во главе их: р. Исаак и р. Эльханан. Далее в двух днях пути город Аль-Юбар, это Пумбедита в Негардее (74); здесь до двух тысяч человек евреев, из коих много ученых, и во главе их раввин р. Моисей и р. Элиаким. Здесь находятся гробницы р. Иуды и р. Самуила и против них две синагоги, выстроенные этими учеными пред смертию. Там же могилы р. Бостеная, князя и главы изгнания (75), р. Натана и р. Нахмана бар Папы. Отсюда пять дней до Харда, где до пятнадцати тысяч евреев, и во главе их р. Закен, р. Иосиф и р. Нафанаил. Далее два дня до Акбара[162], города, выстроенного Иехониею, царем иудейским; там до десяти тысяч евреев, и во главе их р. Иегошуа и р. Натан.

Отсюда два дня пути до Багдада: это чрезвычайно большой город, столица и резиденция калифа[163], эмира аль-муминина [164], из фамилии Аббасидов[165], который ведет род свой от пророка [Магомета]; он глава веры измаильской, и все измаильские цари преклоняются пред ним; он имеет у магометан такую же власть, какою пользуется папа у христиан. Дворец его посреди Багдада имеет в окружности три мили, и в нем большой парк, состоящий из всех существующих в мире сортов деревьев, как фруктовых, так и неплодоносных; там же всевозможные роды зверей, а в средине парка пруд, наполняемый водами реки Тигра. Когда калиф вздумает доставить себе удовольствие прогуляться и потешиться, то ему устраивают ловлю рыбы в пруде и охоту на птиц и животных в парке. После чего он возвращается во дворец со всеми своими министрами и придворными вельможами. Имя этого великого государя Аббасид Ахмед[166]; он очень расположен к евреям, и многие из них состоят у него на службе. Он владеет всеми языками, основательно знает Св. Писание и не только читает, но и пишет на библейском языке; он положил себе пользоваться в жизни только тем, что производит трудом собственных рук своих, а потому работает коврики и кладет на них свой штемпель, затем чрез своих приближенных продает их на рынке, а знатные люди их покупают, и на вырученные за это деньги он ест и пьет. Это человек чрезвычайно добрый, верный своему слову, ласковый и приветливый ко всем встречным. Измаильтяне не могут видеть его лица. Путешественники, идущие из дальних стран на поклонение в Мекку, в земле Аль-Иемен, если желают представиться ему, то подходят ко дворцу и взывают: «Владыко наш, свет измаильтян, сияние закона нашего, удостой нас лицезрения твоего». Но он не обращает на слова их внимания; тогда являются к нему приближенные и слуги и говорят: «Владыко наш, удостой твоим приветствием людей, пришедших издалека; и они жаждут укрыться в тени твоего величия». Тогда калиф берет полу своей одежды, опускает ее в окно, и находящиеся внизу пришельцы ее целуют; после того один из приближенных говорит им: «Идите с миром, ибо владыка наш, свет измаильтян, милостиво ниспослал вам свое благоволение и мир». Выслушав из уст вельможи слова приветствия и мира от царя, которого почитают наравне с самим пророком, странники с радостию расходятся по домам. Целуют полу царской одежды также его братья и родственники, из коих каждый имеет особое помещение в царском дворце; но они ходят закованные в железные цепи и состоят в жилищах своих под надзором стражи, из опасения, чтобы они не взбунтовались против великого царя. Был случай однажды, что братья восстали против него и хотели выбрать из среды своей другого царя; почему состоялся указ заключить всех царских родственников в оковы, чтобы они не возобновляли мятежа. Несмотря на это, каждый из них пользуется большим почетом в своем жилище. В их распоряжение отданы целые города и деревни, откуда управляющие привозят им дань, и так они едят, пьют и веселятся во все дни своей жизни.

В большом царском дворце многие комнаты украшены золотыми и серебряными колоннами и драгоценными всех сортов камнями. Царь только однажды в год выходит из своего дворца, именно в праздник, называемый рамадан (76). К этому дню из дальних стран съезжаются, чтобы иметь случай видеть царя. Он является верхом на муле, в царских одеждах, сотканных из золота и серебра; на голове его тюрбан, украшенный драгоценными камнями, которым нет цены, а сверх тюрбана черное покрывало, которое служит выражением смирения, как бы так говоря каждому: «взгляни на все это земное величие и помни, что оно в день смерти покроется вечным мраком». Царя сопровождают верхом на конях, в великолепных одеждах, все вожди измаильские, как-то: князья Аравии, Мидии, Персии и Тобота[167], страны, лежащей на расстоянии трех месяцев пути от Аравии. Процессия эта идет от дворца до мечети, находящейся близ ворот на Басру; это главная в столице мечеть. И все идущие за процессией мужчины и женщины одеваются в шелковые и пурпуровые платья; на всех улицах и площадях группы людей, которые играют на разных инструментах, поют и пляшут пред великим царем, называемым калифом, и, приветствуя его, громким голосом восклицают: «Благо тебе, наш владыко и царь». Сам же он, целуя полу своей одежды и поддерживая ее рукою, как бы отвечает тем на приветствие. Таким образом едет он до двора мечети и там, взойдя на деревянный помост, с высоты его объясняет народу закон. Тогда встают измаильские мудрецы, совершают молитву за царя, прославляя его величие и благочестие, и отпускают его; прочие же присутствующие возглашают все: «Аминь». Затем калиф, благословив народ, собственноручно закалывает приведенного ему нарочно для того верблюда, что и составляет их пасху. Разрезав жертву, он раздает ее части вельможам, которые в свою очередь рассылают их другим, чтобы все могли вкусить от жертвы, закланной священною рукою царя, и это всем доставляет большую радость. По совершении обряда царь выходит из мечети и отправляется один пешком по берегу Тигра до самого дворца, а вельможи в виду его плывут на лодках, пока он не войдет во дворец. Калиф никогда не возвращается домой прежним путем; дорогу же по берегу реки, по которой он идет обратно, стерегут целый год, чтобы никто не мог попирать ногами следы ног его. После этого калиф более уже не выходит из своего дворца в течение всего года. Это человек праведный и благочестивый. Он выстроил дворец по ту сторону реки, на берегу одного из рукавов Евфрата, который протекает в другом конце города. Также построил он здесь большие дома, рынки, гостиницы для бедных больных, которые и приходят сюда лечиться. Там около шестидесяти аптекарских лавок, которые снабжаются лекарственными материалами и всем нужным от царского дома, на счет которого содержатся, а также и лечатся прибывающие сюда больные, пока не выздоровеют. Там есть еще другое большое здание, называемое дар аль-марафтан[168], в которое заключают всех умалишенных, находимых в течение лета, держат их закованными в цепях до тех пор, пока они не придут в сознание; тогда их освобождают и распускают по домам. Всякий месяц царские ревизоры посещают эту больницу и кого находят выздоровевшим, того немедленно отпускают.

Так поступает великий калиф из чистого сострадания ко всем прибывающим в Багдад, как больным, так и умалишенным; ибо он человек благочестивый и делает все с добрым намерением. В Багдаде находится до тысячи евреев; живут они в мире, пользуются полным спокойствием и даже большим почетом под правлением такого великого монарха. Между ними есть замечательно умные и ученые люди, главы академий, постоянно занимающиеся изучением закона Моисеева.

В Багдаде десять академий[169]; глава самой главной из них есть р. Самуил бен Али; старшина левитов – глава второй академии; р. Даниил – начальник третьей академии; р. Елеазар Хавер – начальник четвертой академии; р. Елеазар бен Цемах, рош га-седер[170], ведущий род свой прямо от Самуила-пророка блаженной памяти, – он и братья его умеют петь псалмы теми же самыми напевами, какими они пелись левитами во время существования Св. Храма, – это глава пятой академии; р. Хасадия, пеэр га-хаверим[171], начальник шестой академии; р. Хагай, князь, глава седьмой академии; р. Ездра начальник восьмой академии; р. Авраам, называемый абу-тагир[172], начальник девятой академии, и р. Закай, сын Бостеная, бааль га-сиум[173], начальник десятой академии. Все эти начальники называются общим именем батланим[174], так как они ни чем иным не занимаются, кроме общественных дел. Они разбирают тяжбы всех евреев, живущих в этой стране, каждый день в неделе, кроме второго дня, или понедельника, когда все они собираются к р. Самуилу, главе академии Геон-Иаков[175], который вместе с начальниками прочих академий разбирает тяжебные дела всех являющихся в этот день просителей.

Р. Даниил, сын Хасдая, называемый реш-галута [176], имеет родословные акты, доказывающие происхождение его от царя Давида. Евреи называют его адонену, рош га-гола[177], a измаильтяне именуют сайидна бен-Дауд [178], и он имеет неограниченную власть над всеми общинами израильскими во владениях «повелителя правоверных», владыки измаильтян (77). Так завещал калиф и своему потомству и вручил князю изгнанников печать для утверждения власти его над всеми живущими во владениях калифа еврейскими общинами. Он приказал также всем израильтянам и евреям и всем народам своего царства вставать пред князем и ему кланяться, под опасением наказания ослушника ста ударами. Когда же князь едет на поклонение к царю, то сопровождают его всадники из евреев и других наций, кричат впереди его по-арабски: «Амилу тарик ли-сайидна бен-Дауд», что значит: «Дайте дорогу господину нашему, сыну Давида!» Сам он едет тоже на коне, в шелковой вышитой одежде, с высоким на голове тюрбаном, на который накинут большой белый платок, a сверху цепь.

Власть князя изгнанников распространяется на все еврейские общины следующих стран: земли сеннаарской, Персии, Хорасана, Сабы, или Иемена, Диарбекира, всей Месопотамии, земли Кут[179], жители которой обитают на горах Араратских, земли Алании, окруженной горами и не имеющей другого выхода, кроме Железных ворот[180], построенных Александром [Македонским], жители которой называются аланами, земли Сикарии[181], всех стран тогармских[182] до гор Асны, страны гергенов до реки Гихона[183], они же древние гергесеи[184] и исповедуют веру христиан, и далее до границ земли Тибета и Индии. Живущие во всех этих землях еврейские общины получают от одного только князя изгнанников разрешение назначать в синагоги раввинов и хазанов[185], которые и должны являться к нему за получением рукоположения и права на должность, и по этому случаю приносятся ему дары, а также известный ежегодный налог со всех концов света. Во владении князя изгнанников находятся многие большие гостиницы с рощами и садами в Вавилонии; кроме того, он имеет обширные поместья, доставшиеся ему по наследству и которые у него никто отнять не может. В Багдаде он содержит гостиницы для евреев, получает определенную годовую подать с рынков и с торговли вообще, кроме того, что приносится ему из отдаленных стран, так что князь очень богат. Притом же он очень ученый человек, знаток Святого Писания и Талмуда и гостеприимен: за столом у него ежедневно обедают много евреев. Во время назначения в должность князя изгнанников расходуются огромные суммы на подарки калифу, князьям и вельможам его, и это в тот именно день, когда калиф рукоположением своим утверждает его в должности. После чего его сажают во вторую[186] царскую колесницу и везут, при звуках барабанов и флейт, из царского дворца в его собственный дом, где он в свою очередь возложением рук утверждает в должностях глав и членов академий.

Багдадские евреи вообще люди ученые и весьма богатые. В Багдаде двадцать восемь еврейских синагог, частью в самом городе, частью в Альфереке, предместье по ту сторону Тигра, который разделяет город на две части. Главная синагога главы изгнанников состоит из мраморных разного цвета колонн, украшенных золотом и серебром. На этих колоннах начертаны золотыми буквами стихи из псалмов. К святому ковчегу[187] всходят по мраморным ступеням, около десяти, из коих на верхней обыкновенно помещается глава изгнанников с другими князьями из дома Давидова. В области багдадской город собственно имеет в окружности три мили. Страна изобилует пальмовыми рощами и садами, так что подобной ей нет во всей земле сеннаарской. Сюда съезжаются купцы со всех сторон для торговли; здесь же имеют пребывание ученые по всем отраслям знания: философы, маги и люди, занимающиеся всякого рода чародействами.

От Багдада два дня пути до Гигиагана; это библейский Ресен[188], большой город. Здесь до пяти тысяч евреев и большая синагога, близ которой погребен…[189], а ниже его могилы пещера, где похоронены двенадцать учеников его.

Отсюда один день пути до развалин древнего Вавилона, площадь которых занимает пространство тридцати миль. Там доселе еще существует разрушенный дворец Навуходоносора[190], в который, однако, все боятся входить, за множеством гнездящихся там змей и скорпионов. На пространстве двадцати миль оттуда живут до двадцати тысяч евреев, которые совершают свои молитвы или в синагоге, или в верхней горнице Данииловой, в древнем здании, построенном самим пророком, блаженной памяти. Здание это выстроено из тесаного камня и кирпича, равно как синагога и дворец Навуходоносора, a также раскаленная печь, в которую некогда ввержены были [отроки] Анания, Мисаил и Азария[191]. Остатки этой печи известны всему свету. Далее в пяти милях Хилла (78), где до десяти тысяч евреев и четыре синагоги: одна из них р. Меира, при которой он и погребен; там же похоронены р. Зеири, сын Хамы, и р. Мари; в этой синагоге евреи ежедневно совершают свои молитвы. Оттуда до башни Смешения языков (79) четыре мили; выстроена она из кирпича, называемого лагур[192], длина ее в основании около двух миль, ширина 240 локтей, а длина 100 канн[193]; сделанные между каждыми семьюдесятью локтями дорожки вели к ступеням спиральной лестницы, по которой можно было подняться на самый верх башни; отсюда открывалось пространство на протяжении двадцати миль, так как страна вокруг обширная и плоская; но небесный огонь, упавший на эту башню, разрушил ее до основания. Отсюда полдня пути до Нафахи, где до двухсот евреев и синагога р. Исаака Нафахи, пред которой он и погребен. Далее три фарсанги до синагоги пророка Иезекииля, блаженной памяти; находится она близ реки Евфрата[194]; на месте синагоги построены шестьдесят башен, и пространство между каждыми двумя башнями занято синагогой; в преддверии синагоги ковчег со священными книгами, а за синагогою гробница Иезекииля, сына Вузиева, священника[195]. Над гробницею огромный великолепной работы купол, построенный Иехониею, царем иудейским, пришедшим сюда с тридцатью пятью тысячами евреев, по освобождении его из темницы Евилмеродахом[196]; место это лежит между Ховаром и другой рекой [Евфратом]. Иехония и все пришедшие с ним написаны на стене: Иехония во главе, Иезекииль в конце. Место это считается по настоящее время малым Святилищем, к которому стекаются из дальних стран для молитвы; в особенности начиная с Нового года[197] до Дня очищения[198] здесь устраиваются большие празднества. Приезжают глава изгнанников и начальники академий из Багдада и раскидывают шатры на поле, занимающем пространство двадцати двух миль. Являются также купцы из Аравии, и бывает большое стечение народа, называемое Праздником урожая; тогда достают большую книгу из написанного пророком Иезекиилем, и из нее читают в День очищения. На гробнице Иезекииля горит день и ночь неугасимая лампада, с тех пор, как зажег ее сам пророк; огонь поддерживают поныне, меняя светильники и прибавляя масла. Там же большой принадлежащий святилищу дом, наполненный книгами, между которыми есть книги времен Первого и Второго Храма Иерусалимского. Кроме того, всякий умирающий бездетным жертвует свои книги в это хранилище. Евреи, приходящие сюда на поклонение из Персии и Мидии, приносят в синагогу пророка Иезекииля молитвы и обеты как от себя, так и от своих соотечественников. Также дети вельмож измаильских являются сюда молиться, из особого благоговения к пророку Иезекиилю, блаженной памяти. Они называют это священное место дар-малиха[199], и вообще все аравитяне приходят сюда для молитвы. Не более как в полумиле расстояния от синагоги находятся гробницы Анании, Мисаила и Азарии, и над каждой гробницей большой купол. Во время войны никто на свете, ни между евреями, ни между измаильтянами, не смеет прикасаться к священной гробнице Иезекииля с враждебным намерением. Оттуда три мили до города Аль-Коцонат (80); в нем около трехсот евреев и гробницы: раб Папы, раб Гуны, раб Иосифа Сини и раб Иосифа бар Хамы, и пред каждой гробницей синагога, где евреи каждый день совершают молитвы. Далее в трех фарсангах Ейн-Сафта, где гробница пророка Наума Елкосеянина, блаженной памяти. Затем один день пути до деревни Лапрас, где гробницы р. Хасдая, р. Акивы и р. Доса. Оттуда полдня до деревни Га-мидбар; там живут р. Давид, р. Иуда, р. Кобриа, р. Сехора и р. Аба. Затем один день пути до реки Лега, где находится гробница блаженного царя Седекии и над ней большой купол. От реки Леги такое же расстояние до города Куфы (81), где находится великолепно построенная гробница царя Иехонии и синагога пред ней; евреев там до семи тысяч. От Куфы полтора дня пути до Суры; это тот самый [упоминаемый в Талмуде] город Мата-Мехасия, в котором прежде имели местопребывание князья изгнанников и главы академий. Здесь находятся гробницы: Шериры, сына его рабену Гая, рабену Саадии из Файюма, р. Самуила бен Хофни Га-Когена (82), и пророка Софонии, сына Хусии, сына Годолии[200], и многих представителей изгнания, князей из дома Давидова, президентов различных академий, живших здесь до разрушения города. Отсюда два дня пути до Шаф-иатива (83); там находится синагога, которую евреи выстроили из земли и камней, принесенных из Иерусалима, и называют Шаф-иативской [синагогой] в Негардее. Оттуда полтора дня пути до Ильнабара[201], или иначе Пумбедиты, на берегу реки Евфрата; здесь до трех тысяч евреев и синагоги р. Раба и р. Самуила (84), их школы и гробницы.

Оттуда, через пустыню страны Саба, называемой иначе Аль-Иемен и лежащей на север от земли сеннаарской, двадцать один день пути до места, населенного евреями, которые известны под именем Рехавитов [детей Рихава][202], или людей Темы[203].

Тема большой город, столица их владений и резиденция главы их князя р. Ханана. Вся страна имеет протяжение шестнадцатидневного пути, лежит между северными горами и имеет много больших и укрепленных городов. Живущие здесь евреи не подчинены никакому из иноплеменных народов. Они пускаются для грабежа и добычи в дальние страны, до самых пределов владений аравитян, своих соседей и союзников. Эти аравитяне живут в пустыне, в шатрах, домов не имеют и в свою очередь делают набеги в страну Аль-Иемен для грабежа и добычи; но евреев боятся, так же как и другие их соседи. Некоторые из евреев занимаются, однако, земледелием и скотоводством, ибо земля их очень обширна. Они дают десятину со всего, что имеют, своим мудрецам и ученым, которые постоянно сидят в школах, а равно бедным соотечественникам и отшельникам, или аскетам, оплакивающим Сион и Иерусалим; это люди, которые ни мяса не едят, ни вина не пьют, одеваются в черное, живут в пещерах или бедных хижинах, постятся всю неделю, кроме субботы и праздничных дней, и непрестанно просят у Господа милосердия изгнанным израильтянам, дабы Он сжалился над ними, ради Великого Своего Имени[204]. Так же и все евреи, живущие в городах Теме и Тилимасе, где считается их до ста тысяч человек, с князьями своими Хананом и братом его Салмоном, один раз в году, в течение сорока дней, ходят в разодранной одежде, постятся и молятся обо всех евреях, живущих в изгнании. Князья эти происходят по прямой линии от царя Давида, блаженной памяти, что доказывается их родословною, и спорные вопросы в делах веры посылают на разрешение главы изгнанников. В стране, которой главный город Таннай, считается до сорока городов, двухсот деревень и ста замков, с населением до трехсот тысяч евреев. Таннай очень укрепленный город, в нем сеют и жнут, ибо он простирается на пятнадцать миль в длину и столько же в ширину; в нем дворец князя Салмона. Город очень красив, с многочисленными садами и рощами. Тилимас также большой город, сильно укреплен, лежит между двумя высокими горами: в нем до ста тысяч жителей, из коих много людей ученых, образованных, и между ними есть очень богатые. В трех днях пути от Тилимаса город Хайбар. Живущие там евреи утверждают, что они происходят от колен Рувима, Гада и половины колена Манассиина, плененных Салманассаром, царем ассирийским[205], и что, пришедши сюда, они построили все эти большие и укрепленные города. Они ведут войну со всеми царствами, сами же никому не доступны, ибо до них надобно идти восемнадцать дней по пустыням и ненаселенным местам, так что никто в их страну проникнуть не может. Хайбар весьма большой город; в нем до пятидесяти тысяч израильтян, и между ними много людей очень ученых и еще более воинственных, ведущих войну с жителями Сеннаара, северных стран и соседней земли Аль-Иемен. За последнею уже начинается царство Индийское.

От еврейских владений до реки Виры, в земле Аль-Иемен, двадцать пять дней пути. Здесь живет до трех тысяч израильтян. Оттуда на расстоянии семи дней лежит Назет[206]; там до десяти тысяч евреев, и между ними р. Недаин. От Назета пять дней до Боцры[207], лежащей на берегу Тигра; в ней живет до двух тысяч евреев, из коих много людей ученых и богатых. От Боцры два дня пути до реки Самуры (85), составляющей границу земли персидской; здесь до полутора тысяч евреев и гробница священника Ездры Софера, который здесь скончался на пути из Иерусалима к царю Артаксерксу. Над могилой евреи выстроили большую синагогу, а измаильтяне с своей стороны мечеть в знак своего благоговения к Ездре, из-за которого любят и евреев и приходят сюда молиться.

В четырех милях оттуда Хузестан; это древний Елам[208], большая область, которая ныне не вся обитаема и частью опустошена; там среди развалин видны еще остатки древнего столичного города Шушана (Суз)[209], с дворцом царя Артаксеркса, большим красивым зданием древних времен. Там до семи тысяч евреев и четырнадцать синагог, из коих пред одною находится гробница пророка Даниила, блаженной памяти. Река Тигр[210] разделяет город на две половины, соединенные между собою мостом; в одной части города, обитаемой евреями, находятся рынки, лавки, производится вся торговля и живут зажиточные люди; на другой же стороне все бедняки: там нет ни рынков, ни торговли, ни садов, ни огородов. Это обстоятельство возбудило в последних зависть; они были уверены, что все благосостояние живущих за мостом зависело от того единственно, что блаженный пророк Даниил похоронен на их стороне, потому стали домогаться, чтобы гроб Даниилов был перенесен к ним; но когда другая сторона воспротивилась и не хотела этого позволить, то между соседями возгорелась война, которая длилась до тех пор, пока не утомила обе стороны и они пришли к такому, соглашению, чтобы гроб Даниила поочередно находился один год по одну сторону реки, а другой – по другую сторону. Условие это соблюдалось верно с обеих сторон и продолжалось до появления царя Санигара Шах-бен-Шаха[211], который властвовал над всеми персидскими царями, в числе сорока пяти, и держит их в повиновении. Он по-арабски называется султан аль-парс аль-кабир[212]. Царство его простирается от Самуры до города Самаркута, до реки Гозан (86), до области Нисбор[213], по всему течению р. Гозан до индийских городов, до гор Хафтон[214] и далеких стран Тибета, в лесах которых водятся животные, дающие мускус. Вообще владения его занимают пространство четырех месяцев и четырех дней пути. И вот однажды этот великий властитель Санигар, царь персидский, пришел сюда [в Сузы] и, увидев, как гроб Даниила переносят с одного берега на другой и при этой процессии массы народа – евреи и измаильтяне – толпятся на мосту, спросил: «Что это значит?» И когда ему все подробно объяснили, он сказал: «Такого неуважения к гробу пророка Даниила я допустить не могу, а лучше измерьте равное пространство между обоими берегами и, вложив гроб в стеклянную раку, повесьте его на железных цепях на самой средине моста и на том месте постройте синагогу для всех людей, так, чтобы кто ни вздумал, еврей ли, или нееврей, мог приходить сюда молиться». И по сие время рака Даниила висит на мосту. Причем царь повелел, чтобы рыбаки на расстоянии целой мили, вверх против течения и вниз по течению, не смели ловить в реке рыбу из уважения к пророку Даниилу.

Оттуда три дня до Робадбара, там около двадцати тысяч евреев, и между ними много людей ученых и богатых, но все они живут в большом стеснении.

От Робадбара дня два до реки Вант, где около четырех тысяч евреев. Оттуда четыре дня до страны Мулхат, население которой не следует учению Магомета, живет на высочайших горах и находится в подчинении у старца, что живет в земле хашишинов[215]. Четыре еврейских общины живут среди них и ходят вместе с ними на войну. Народ этот под властию царей персидских не состоит, так как живет на высоких горах, откуда спускается лишь для грабежа и добычи и затем снова скрывается в своих горах, где на него никто нападать не может. Евреи же, здесь живущие, занимаются науками и находятся в подчинении у вавилонского главы изгнанников.

В пятидневном отсюда расстоянии Ария, где до двадцати пяти тысяч евреев; они составляют начало тех общин еврейских, которые живут на горах Хафтон (87), где их насчитывается более ста. Здесь же начало земли индийской. Хафтонские евреи потомки тех, которые поселены здесь ассирийским царем Салманассаром, в первое пленение[216]; говорят языком таргумским[217] и имеют в среде своей много людей ученых. Они живут близ г. Амарии[218], на расстоянии одного дня пути от персидской границы, состоят под владычеством персидского царя, который и собирает с них подать через своих подчиненных. Ежегодная подать, платимая во всех измаильских странах лицами мужского пола от пятнадцати лет и старше, составляет один золотой амири, равняющийся одному с третью золотому мараведи[219].

Ровно десять лет тому назад, как появился там один человек, по имени Давид Альрой (88), родом из города Амарии, ученик р. Хасдая, главы изгнанников, и р. Али, начальника академии Геон-Иаков в Багдаде. Он был очень сведущ в законе Моисеевом, в постановлениях раввинов, в Талмуде и во всех светских науках, равно знал язык и литературу измаильтян и все сочинения по части магии и чародейства. Этот человек вздумал восстать против царя персидского, собрать всех евреев, живущих на горах Гафтон, идти с ними воевать против иноверцев и взять Иерусалим. Явив себя пред евреями в ложных знамениях, он сказал им: «Господь послал меня завладеть Иерусалимом и освободить вас из-под власти иноверцев». Некоторые из евреев поверили ему и стали звать его «наш Мессия». Царь персидский, услыхав об этом, велел позвать к себе Альроя, и когда он предстал пред ним смело и безбоязненно, спросил его: «Точно ли ты царь Иудейский?» На что Альрой отвечал утвердительно: «Да». Тогда царь приказал немедленно взять его и посадить в тюрьму, где содержатся государственные преступники до конца их жизни; в городе Дабестане, расположенном на берегу великой реки Гозан. По прошествии трех дней, когда царь сидел и беседовал с своими министрами и вельможами о возмущении против него евреев, вдруг Давид Альрой предстал пред ним, высвободившись из тюрьмы сам, без всякой посторонней помощи. Когда царь, увидав его, спросил: «Кто тебя сюда привел и кто освободил тебя?» – Давид отвечал: «Моя мудрость и мое искусство, почему я не боюсь ни тебя, ни твоих слуг!» Царь тотчас закричал: «Схватите его!» Но слуги отвечали: «Да мы его не видим, а слышим только его голос». Когда царь сам не мог надивиться его мудрости, Давид обратился к нему и сказал: «Вот я иду своей дорогой». По выходе его сам царь пошел вслед за ним, а за царем отправились все его вельможи и слуги и дошли до берега реки. Там Давид вынул свой платок, разостлал его на поверхности воды и стал на нем переправляться. В эту минуту все царские слуги видели, как он переплывал на платке реку, и погнались за ним в лодках, но не могли догнать и затем решили, что подобного ему чародея нет во всем свете. В этот день Давид, силою шем га-мефораша (89), прошел расстояние десяти дней и прибыл в г. Амарию, где и рассказал евреям обо всем с ним случившемся, а они все дивились его мудрости. После этого персидский царь послал к властителю всех измаильтян, калифу багдадскому, просить его переговорить с князем изгнанников и начальниками еврейских академий, чтобы они отклонили Давида Альроя от подобных поступков; в противном случае он, царь, истребит всех евреев, живущих в его царстве. А как в то же время еврейские общины в Персии сильно бедствовали, то и они в свою очередь написали главе изгнанников и всем представителям академий в Багдаде письма такого содержания: «Неужели вы допустите, чтобы мы и все еврейские общины в царстве погибли на ваших глазах; удержите же этого человека, чтобы не была пролита кровь неповинная». Тогда глава изгнания и представители академий написали Давиду следующее: «Знай, что не наступило еще время нашего искупления и знамений наших мы не видим[220], ибо не своею силою крепок человек[221]. И так мы приказываем тебе не продолжать предпринятого тобою дела; если же не послушаешь, то отлучен будешь от сонма Израилева». Вместе с отсылкою к Альрою этого письма копии с него были отправлены к Закаю, князю евреев в земле ассирийской, и живущему там же р. Иосифу астроному прозванному бархан аль-фалак, с тем, чтобы они с своей стороны обратились также к Альрою. Действительно они написали ему особые письма, в которых увещевали и предостерегали его; но на все это он не обратил никакого внимания и продолжал приводить в исполнение свой преступный замысел, до тех пор пока не явился Зинеддин, царь тогармский[222], вассал царя персидского. Он отправил послов к тестю Давида Альроя и предложил ему десять тысяч золотых с тем, чтобы он секретно убил своего зятя. Тот согласился и исполнил это таким образом: пришел к Давиду Альрою ночью и убил его в постели во время сна, чем и были уничтожены все предприятия его зятя. Однако этим не был утолен гнев царя персидского на евреев, живущих в горах и в остальных его владениях. Почувствовав это, евреи обратились к своему князю изгнанников с просьбою прийти к ним на помощь и защитить их пред царем. Князь действительно явился к царю, которого и успел умилостивить словами мира и покорною мольбой с присоединением подарка в сто талантов золотом. Таким образом гнев царский был укрощен и страна успокоена.

От помянутых гор десять дней пути до Хамадана; это бывший главный город Мидии; здесь до пятидесяти тысяч евреев и пред одной из синагог гробницы Мардохея и Есфири. Оттуда четыре дня до Дабаристана (90) на реке Гозан; там около четырех тысяч евреев. Далее, в расстоянии семи дней пути, находится большой город Исбаган[223], столица и царская резиденция; город этот занимает пространство двенадцати миль; в нем живет до пятнадцати тысяч евреев. Здешний наместник раввин Шалом заведует, по полномочию князя изгнанников, евреями во всех городах персидского царства.

От Исбагана четыре дня пути до персидской земли Шипаз[224], где около десяти тысяч евреев. Оттуда на расстоянии семи дней пути стоит на берегу реки Гозан большой город Гина[225]; в нем до восьми тысяч евреев; город торговый, в который съезжаются с товарами купцы всех на свете наций; расположен на обширной равнине. В расстоянии пяти дней пути лежит на границе персидского царства большой город Самаркут[226]; в нем до пятидесяти тысяч евреев, между которыми есть люди ученые и богатые. Начальствует над этой общиной князь р. Обадия. Оттуда четыре дня до области Тобота[227], в лесах которой добывается мускус.

Далее на расстоянии двадцати восьми дней находятся горы Нисбор (91) на реке Гозан. Некоторые евреи, живущие в Персии, но уроженцы этих мест, говорят, что города нисборские населены потомками четырех колен израильских: Дана, Завулона, Асира и Неффалима, выселенных Салманассаром, царем ассирийским, в первое пленение, согласно написанному: «и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан, и в городах Мидийских»[228]. Земля их занимает пространство двадцати дней пути; в горах у них есть города и местечки, и окружает их с одной стороны река Гозан. Они не состоят под властию какого-либо народа, но управляются своим начальником, которого зовут раби Иосиф Амаркела, левит. Между ними много ученых. Здешние евреи сеют, жнут, ходят на войну чрез пустыню в землю Куш[229] и находятся в союзе с соседним народом, который живет в пустыне, поклоняется ветру и называется кяфир аль-тюрк[230]. Люди эти ни хлеба не едят, ни вина не пьют, а питаются сырым мясом, как оно есть, невареным. На лице у них носа нет, а вместо него две небольшие скважины, чрез которые они дышат, едят они всех животных, без различия чистых от нечистых, и очень расположены к израильтянам.

Ровно шесть лет тому назад вторглись они с многочисленным войском в Персию, взяли город Рей, перебили всех жителей, забрали все их имущество и ушли в свои пустыни (92). Ничего подобного в течение многих лет не случалось в Персии, и царь персидский, услыхав об этом, в страшном гневе сказал: «Во время моих предков никогда орда эта не смела являться сюда из пустыни; поэтому я пойду и сотру их с лица земли». Тотчас же приказом по всему царству царь повелел собрать войска и отыскать проводника, который бы показал дорогу к месту жительства врагов. Такой человек нашелся и сказал царю: «Я покажу тебе, где они живут, ибо я один из них». Царь же со своей стороны дал слово обогатить его, если он сдержит свое обещание. Когда же царь спросил, на сколько времени нужно заготовить провизию на дорогу чрез эти громадные степи, проводник отвечал: «Возьмите с собой хлеба и воды на пятнадцать дней, ибо на пути не найдете никакой пищи, пока не достигнете неприятельской земли». Так царь и сделал: войска отправились и шли по пустыне пятнадцать дней, но никого не встретили; между тем из взятой провизии оставалось очень немного, так что люди и скот начали умирать. Тогда царь, потребовав к себе проводника, спросил его: «Где твое слово, которым ты заверил нас, что мы найдем неприятеля?» Проводник отозвался, что он сбился с дороги; царь разгневался и велел отрубить ему голову, а по войску отдал приказ, чтобы тот, у кого есть остаток провизии, поделился со своими товарищами. Таким образом они съели все, что у них было под рукою, даже и своих вьючных животных, и шли еще тринадцать дней по пустыне, пока не добрались до гор нисборских, где жили евреи. Пришедши сюда, войско тотчас же расположилось лагерем по рощам и садам, близ источников, текущих по берегу реки Гозан. Тогда было время созревания плодов, и они съели и истребили все, что могли, но ни одна живая душа не выходила к ним навстречу. Они же видели на горах города со множеством башен, и царь приказал двум из слуг своих отправиться туда, спросить, какие люди живут там на горах, и добраться до них, каким бы ни было путем, в лодке ли, или вплавь через реку. Посланные нашли огромный мост, на котором возвышались башни с запертыми воротами, а в конце моста, с другой стороны, увидели большой город и начали с моста кричать. На зов их вышел к ним кто-то и спросил их, кто они и что им нужно. Посланные же не поняли его, и лишь когда явился переводчик, знавший тот и другой язык и повторил им вопрос, тогда они сказали: «Мы слуги царя персидского и пришли от него узнать, кто вы и кому подвластны?» Тот отвечал им: «Мы евреи; над нами нет ни царя, ни князя из инородцев, но у нас есть свой князь – еврей». На вопрос же персов о сынах Гуза из племени кяфир аль-тюрк, еврей отвечал: «Они наши союзники, и кто желает им зла, желает зла нам самим». Затем оба посланные, возвратившись к царю, рассказали ему обо всем подробно, что его чрезвычайно испугало, и когда на другой день евреи прислали ему сказать, что они готовы на войну с ним, царь отвечал: «Я пришел не с вами воевать, а с врагами своими кяфир аль-тюрк, а если вы вздумаете напасть на меня, то я отомщу вам тем, что истреблю всех евреев в моем государстве. Я знаю, – прибавил царь, – что вы сильнее меня в этой стране; но вы будьте благосклонны, не нападайте на меня и не препятствуйте мне воевать с моими врагами кяфир аль-тюрк и продайте мне столько съестных припасов, сколько окажется нужным для меня и для моего войска». Евреи, посоветовавшись между собою, пришли к заключению, что ради евреев, живущих в персидском государстве, им следует согласиться на предложение царя; почему они впустили его со всем войском в свой город, где он и пробыл пятнадцать дней, и евреи оказывали ему всевозможные почести, а между тем послали дать знать обо всем своим союзникам кяфир аль-тюрк и предупредить их о предстоящей опасности. Вследствие чего последние заняли горные дороги массою войска, состоящего из всех обитателей пустынь, и когда персидский царь выступил против кяфир аль-тюрк в поход, они напали на него на дороге и нанесли такое поражение персидскому войску, что сам царь принужден был бежать домой с немногими оставшимися воинами. При этом один всадник из свиты царя обманом увез с собою тамошнего еврея по имени р. Моисей и, прибыв в Персию, сделал его своим слугою. Однажды, когда стрелки в присутствии царя, упражнялись в стрельбе в цель, оказалось, что такого искусного стрелка, как Моисей, между ними не было. Царь через переводчика спросил о его личности. В ответ на это Моисей рассказал ему все, что с ним случилось, и как всадник увез его обманом. Царь тотчас же даровал ему свободу, приказал облачить его в богатую одежду из шелка и тонкого льна, одарил его драгоценными подарками, причем сказал ему: «Если ты обратишься в нашу веру, то я осыплю тебя милостями, сделаю тебя богачом и управляющим моим царским домом»; на что Моисей отвечал: «О владыка мой царь, я никак этого сделать не могу». Тогда царь послал его в Исбаган, в дом наместника тамошнего еврейского общества раввина Шалома, который впоследствии выдал за него замуж дочь свою. Все это мне рассказал лично сам Моисей.

Из этой страны возвратился я в землю Хузестан, лежащую на берегу Тигра, откуда река эта, спускаясь, впадает в Индийское море, близ острова, называемого Киш (93). Остров этот имеет протяжение шестидневного пути. Тамошние жители не занимаются земледелием. На всем острове нет реки, а только один источник, так что жители должны пить дождевую воду. Сюда приезжают с товарами купцы из Индии и с островов и останавливаются здесь для торговли. Также купцы из земли сеннаарской, Аль-Иемена и Персии привозят сюда шелковые и пурпуровые платья, лен, пеньку, коноплю, хлопчатую бумагу, пшеницу, ячмень, рис, чечевицу, разного рода снеди и всех сортов овощи, чем и торгуют между собою. К этому индийцы со своей стороны привозят множество пряностей. Сами же островитяне служат маклерами между приезжими купцами и этим только промышляют. Евреев здесь до пятисот человек.

Отсюда десять дней морем до Катифа[231], где до пяти тысяч евреев. Здесь добывается жемчуг таким образом: в 24-й день весеннего месяца нисана, когда дождь падает на поверхность воды, моллюски поглощают дождевые капли, запирают их в свои раковины и опускаются на дно морское; а в половине осеннего месяца тишри приходит сюда несколько пловцов, которые с помощью канатов ныряют в глубину, вытаскивают наверх раковины, вскрывают их и вынимают из них перлы.

Отсюда в семидневном расстоянии Гулам (94), где начинается царство поклонников солнца. Это потомки Хуша[232], звездочеты; они все чернокожи и честные торговцы. Когда приезжают к ним купцы из далеких стран и вводят корабли свои в гавань, то к ним являются три царских писца, записывают имена приезжих и представляют их самих царю, который берет на себя сохранение в целости их собственности, оставленной ими на открытом месте без присмотра; а на рынке постоянно сидит особый надзиратель, к которому всякий, нашедший где бы ни было потерянную вещь, должен принести оную, и потерявший, если укажет приметы потерянного предмета, получает его обратно; такой порядок соблюдается во всем владении этого царя. От праздника Пасхи до Нового года, в продолжение всего лета, там стоит страшнейшая жара, так что с третьего часа дня люди прячутся в домах своих до самого вечера; затем – выходят, зажигают свечи по всем улицам и рынкам и занимаются своим делом всю ночь, не будучи в состоянии работать днем по причине чрезмерной жары. В этой стране растет перец; все жители сажают его в поле, кругом города, и каждый знает свой садик. Перцовые деревья низки, и перец первоначально бывает белый, но когда его снимут и положат в сосуды, обольют горячей водой, а затем высушат на солнце, чтобы сделался крепким, то он приобретает черный цвет. Здесь же произрастает корица, имбирь и много других разного рода пряностей.

Жители этого острова покойников своих не хоронят, а бальзамируют их различными специями, кладут в корзины и накрывают простынями. Каждое семейство хранит своих отдельно. Когда мясо и кости высохнут, трупы становятся похожи на живых людей, так что потомки могут узнать каждого из своих предков и всю свою родню за сколько угодно лет назад. Так как они поклоняются солнцу, то у них повсюду кругом города на расстоянии полумили высокие капища, куда они по утрам и спешат встречать солнце; ибо в каждом капище устроен каким-то волшебным способом солнечный диск, который каждый раз, при восхождении солнца, начинает вертеться со страшным шумом; тогда все, как мужчины, так и женщины, выступают с кадильницами в руках и кадят фимиам божеству своему. Такой существует у них исстари бессмысленный обычай. Между жителями этой страны, во всех городах, находится не более ста евреев, и они так же, как и туземцы, чернокожи. Все они люди добрые, верные блюстители своего закона, держатся Пятикнижия Моисеева и пророков, немного Талмуда и уставов его[233].

Отсюда двадцать два дня пути до островов Кинраг (95), жители которых, называемые дугбиинами, поклоняются огню; между ними двадцать три тысячи евреев. У дугбиинов жрецы везде, где есть капища, посвященные их идолам, и все они замечательные чародеи во всех родах волшебства, так что подобных им нет во всем мире. Пред жертвенниками их капищ находится глубокий ров, где каждый день постоянно горит огонь, называемый елагута, сквозь который они проводят детей своих и в этот же огонь бросают своих покойников. Даже некоторые из знатнейших жителей страны дают обет сжечь себя заживо, и когда такой изувер заявляет своим домашним и родным, что он дал обет броситься живым в огонь, то ему отвечают и говорят: «О, блажен ты, и благо тебе!»[234]. Когда же настает день исполнения обета, устраивают ему большой пир; после чего он, если человек богатый, едет верхом, если же бедный, идет пешком до края рва и бросается прямо в огонь, а родные его в это время поют, бьют в барабаны и пляшут, пока тот совсем не сгорит. По прошествии трех дней после сего двое из старших жрецов капища приходят в дом умершего и говорят его детям: «Приведите в порядок жилище ваше, ибо сегодня явится к вам отец ваш и даст наставление, что вам должно делать». При этом берут свидетелей из горожан. И вот является сатана в образе сгоревшего. Навстречу ему выходят жена и дети и спрашивают, как ему живется на том свете. На это он им отвечает: «Пришел я к своим товарищам, но они не хотели принять меня к себе, пока я не исполню обязательств относительно как домочадцев моих, так и соседей». После того он отдает приказания, распределяет имущество свое между детьми и требует, чтобы они заплатили тем, кому он должен, и взыскали бы с тех, кто должен ему. Когда свидетели подтвердят письменно его распоряжения, он уходит, и более никто уже его не видит. Такою-то ложью, обманом и морочением со стороны жрецов народ этот укрепляется в своих суевериях и воображает, что подобного ему нет на всем свете.

Отсюда, чтобы дойти до земли Цин[235], нужно сорок дней пути, и это крайний восток. Некоторые говорят, что туда есть морской путь, по которому можно достигнуть так называемого замерзающего моря, и что там господствует созвездие Орион, часто воздымающее такие бури, что ни один мореходец не может управлять своим кораблем по причине чрезвычайной силы ветра; а когда ветер загоняет корабль в замерзающее море, то он уже никак оттуда выбраться не может, и экипаж, израсходовав всю свою провизию, умирает голодною смертию. Таким образом погибло много кораблей. Но люди придумали спасаться из этого гибельного места следующим способом. Корабельщик берет с собою телячьи шкуры, и если ветер загоняет его в замерзающее море, то он, захватив с собою нож, влезает в шкуру, зашивается в нее, так чтобы вода не могла проникнуть, и в таком виде кидается в море. Видит это большой орел, так называемый грифон, и принимая плавающее тело за животное, спускается с высоты, хватает его своими когтями, несет на сушу и опускает где-нибудь на горе или в долине, с тем чтобы растерзать свою добычу. В то время человек мгновенно убивает орла ножом и, высвободив себя из шкуры, идет отыскивать какого-либо населенного места. Очень много людей спаслось такою хитростию.

Оттуда до Гингалы (96) три дня сухим путем, а на проезд морем требуется пятнадцать дней; там находится около тысячи евреев. От Гингалы до Хулана[236] семь дней морского пути; евреев там нет. Далее до Забида[237] двенадцать дней; евреев там очень мало. Отсюда восемь дней пути до Индии, которая на материке (97), и называется Бедан, иначе Аден, что в Фалассаре[238]. Там высокие горы, на которых живет множество евреев, никому не подвластных. У них свои города и башни на вершинах гор, откуда они спускаются в страну Гамаатон, именуемую Ливией и состоящую под владычеством эдомитян (98). Жители этой страны называются ливийцами. Евреи с ними воюют, грабят их и с добычей уходят в свои горы, где никто нападать на них не может. Многие из евреев, живущих в земле аденской, приходят в Персию и Египет.

Оттуда до страны Асуан двадцать дней пути пустынею Саба, по берегу реки Фисон[239], вытекающей из земли Куш[240], в которой царствует султан абиссинский. Некоторые из обитателей этой земли подобны животным во всех отношениях: едят траву, растущую по берегам Фисона, ходят по полям голые и, не имея свойственных человеку понятий, сожительствуют со своими сестрами и даже с кем попало. Страна их чрезвычайно жаркая. Когда асуанцы приходят к ним для грабежа и добычи, то приносят с собою хлеба, пшеницы, изюма, фиников и все это разбрасывают по дороге. Жители являются на эту лакомую приманку, и асуанцы без труда забирают их в плен и привозят для продажи в Египет и другие соседние с ним царства. Это и есть черные невольники из потомства Хамова[241].

От Асуана до Хелуана[242] двенадцать дней пути; там около трехсот евреев. Отсюда отправляются купеческие караваны и идут пятьдесят дней по пустыне, называемой Аль-Цахра[243], до Завилы, или библейской Хавилы[244], находящейся в земле Гана. В этой пустыне целые горы песку, и когда подымается ветер, то песок засыпает иногда караваны и заживо погребает людей и животных. Но те, которые избегают этой опасности, везут с собою железо, медь, разного сорта плоды, овощи и соль и вывозят в обмен золото и драгоценные камни. Местность эта лежит на западе от земли Куш, называемой иначе Аль-Хабаш[245].

От Хелуана тринадцать дней пути до города Куц, где начинается царство египетское; в нем около тридцати тысяч евреев. В пятидневном оттуда расстоянии Файюм, библейский Пифом[246]; в нем до двадцати евреев, и там еще видны следы древних зданий, построенных нашими предками[247]. Далее четыре дня пути до Мицраима (99). Этот огромный город лежит на берегу реки Нил, или Аль-Нил; в нем около двух тысяч евреев и две синагоги: одна для евреев палестинских, называемых аль-шамиин, и другая для евреев вавилонских, называемых аль-иракиин[248]. Те и другие евреи несогласны между собою относительно разделения Св. Писания на отделы и главы; ибо вавилонские евреи распределяют Пятикнижие [для чтения] по разделам (паршиот), на каждую неделю по одному, так что в течение года прочитывается у них все Пятикнижие, как это делается во всей Испании; а евреи палестинские не следуют этому обычаю, а разделяют (для чтения же) каждый отдел на три главы (седарим) и таким образом оканчивают чтение Пятикнижия не ранее, как чрез три года. Однако же у тех и других евреев издавна установлено правило собираться всем вместе на общую молитву как в праздник Симхат-тора, так и в праздник Матан-тора[249]. Между этими евреями живет р. Нафанаил, князь князей, глава академии и начальник над всеми еврейскими общинами в Египте, от которого зависит назначение раввинов и канторов в синагогах (99a). Он состоит также министром при великом государе, живущем в своем дворце, в Цоане египетском (100). Это столица арабов и резиденция повелителя правоверных Али бен Абу Талиба[250].

Все его подданные называются муридами, восставшими[251], так как они восстали против другого повелителя правоверных Аббасида[252], пребывающего в Багдаде, и теперь между ними непрерывная вражда[253]. Первый утвердил свой престол в Цоане, потому что место это нашел очень для себя подходящим. Он показывается народу два раза в год: первый раз во время праздника[254], а второй – когда Нил выступает из берегов. Цоан окружен каменной стеною; в Мицраиме же ныне стены, но река окружает его с одной стороны. Это город большой, в нем много рынков, постоялых дворов и живет много богатых евреев. Там дождя не бывает, а снегу и льду никогда и не видали. Страна очень жаркая. Река выступает из берегов только один раз в году, именно в месяце элуле[255] и покрывает всю страну на пространстве пятнадцати дней пути. Воды остаются в течение двух месяцев элуля и тишри на поверхности земли, пока она достаточно не насытится и не напитается. Там близ одного островка, посреди реки стоит сделанный с большим искусством мраморный столб, возвышающийся на двенадцать локтей над поверхностью воды. Если выступившая вода покрывает весь столб, то все знают, что река наводнила всю страну на расстоянии пятнадцати дней пути, а если столб покрывается водою до половины, значит, наводнена только половина страны. Ежедневно сторож при столбе измеряет возвышение воды и, возвещая об этом жителям Цоана и Мицраима, провозглашает: «Воздайте хвалу Господу, что река выступила на столько-то», – и это повторяется каждый день. Когда вода покрывает весь столб, то бывает большое плодородие во всем Египте. Вода возвышается постепенно, пока не покроет страну на пятнадцатидневном пространстве. В это время у кого есть земли, те нанимают работников и выкапывают в поле большие ямы, в которые во время наводнения попадает рыба и остается там по спадении вод. Тогда землевладельцы вынимают эту рыбу, едят сами или продают купцам, которые солят ее и развозят для продажи повсюду. Рыба эта имеет много жиру, который зажиточные люди страны покупают и употребляют для освещения своих жилищ. Кто наестся слишком много этой рыбы и потом напьется нильской воды, тот не потерпит никакого вреда, потому что вода эта служит вместо лекарства.

Когда спрашивают у египтян, отчего река так поднимается, они отвечают: это происходит от обильных дождей, падающих в земле Аль-Хабаш, или Хавиле: от этих-то дождей река наполняется, выступает из берегов и наводняет страну. В тот год, когда река не разливается, жители ничего не сеют, и тогда бывает страшный голод во всей стране. Сеют жители обыкновенно в хешване, после возвращения Нила в свои берега; в адаре собирают ячмень; в нисане[256] – пшеницу; в этом же месяце уже поспевают: вишни, орехи, огурцы, тыквы, стручки, бобы, галбан, крупный горох, и разного рода зелень, как-то: портулак, спаржа, копайник, салат-латук, кишнец[257], цикорий, капуста и виноград. Вообще эта земля изобилует всеми благами; сады и рощи орошаются водою как из реки, так и из прудов. За Мицраимом Нил разделяется на четыре рукава: один идет к Думьяту, древнему Кафтору[258], и впадает в море; второй к городу Рашиду, что близ Александрии, и также впадает в море; третий идет по направлению к Ашмуну, большому городу на границе Египта. По берегам этих рукавов с той и другой стороны расположены города, местечки и деревни, к которым можно подъезжать и сухим путем и морем. Подобной столь населенной страны нет во всем мире; притом же она чрезвычайно обширна и изобилует всеми благами.

От нового Мицраима до древнего две фарсанги. Хотя последний и разрушен, однако и поныне видны еще там следы каменных стен и домов, а также остатки житниц Иосифа, во множестве. Там находится также пирамида, воздвигнутая посредством чародейства: подобной ей нет во всем мире и ни в каком месте. Как пирамида, так и житницы чрезвычайно прочно выстроены из кирпича и извести. Вне города стоит весьма древняя синагога великого учителя нашего Моисея, блаженной памяти; заведует ею и управляет один ученый старец, которого зовут Альшейх Абунацар.

Древний Мицраим простирается в длину на три мили. Оттуда до земли Гошен[259] восемь фарсанг. Это Бульсир-Сальбис[260], и в нем около трех тысяч евреев; город очень большой. Оттуда полдня пути до Искиил-Аин-аль-Шемс, это древний Раамсес[261]; он разрушен, но там еще сохранились постройки, сооруженные нашими предками; все башни выстроены из кирпича. Оттуда один день до Аль-Бубиига (101), где до двухсот евреев. Далее до Манзифта[262] полдня пути, там также около двухсот евреев. Затем до Рамиры четыре фарсанги, там около семисот евреев. Оттуда пять дней пути до Махале[263], и там около пятисот израильтян.

Далее два дня пути до Александрии, которую Александр Македонский построил чрезвычайно прочно и красиво и назвал своим именем; дома, дворцы и стены – все великолепной постройки. Вне города находится академия Аристотеля, наставника Александра (102), великолепное и огромное здание, заключающее в себе до двадцати школ, которые отделены одна от другой мраморными колоннами. Сюда-то стекались со всех стран света учиться мудрости у философа Аристотеля. Весь город выстроен наверху на сводах, под которыми пустое пространство[264]. К многолюдным рынкам его ведут улицы прямые и столь длинные, что с одного конца их нельзя видеть человека на другом конце. Одна из улиц, идущих от ворот Рашида до морских ворот, имеет милю длины. В Александрийском порте устроен мол, вдающийся в море на протяжении также целой мили. Здесь Александр воздвиг высокую башню, называемую магдаа, а по-арабски – манар-Александрия[265], и на вершине ее устроил зеркало стеклянное, с тем чтобы можно было видеть в этом зеркале издали, на расстоянии пятидесятидневного пути, все корабли, приходящие из Греции, или с запада, к Александрии, с враждебным намерением и принять против них меры предосторожности. Это продолжалось до тех пор, пока не пришел сюда однажды, много лет спустя после смерти Александра, корабль из Греции под управлением некоего Теодороса, грека по происхождению, человека чрезвычайно сведущего и хитрого. Греки в то время были подвластны Египту, и потому Теодорос привез с собою царю египетскому богатый подарок, состоящий из золота, серебра и шелковых тканей, и по обычаю всех приезжавших сюда купцов бросил якорь в виду помянутого зеркала. Затем он каждый день приглашал смотрителя башни с его прислугою к себе обедать и, снискав тем расположение его, стал ежедневно сам ходить к нему. Однажды он, устроив особый пир для смотрителя, напоил вином как его самого, так и его служителей до такой степени, что они все заснули; тогда он с своими матросами, взойдя на башню, разбил зеркало и в ту же ночь ушел обратно в море[266]. С тех пор эдомитяне стали часто приходить сюда как в малых, так и в больших судах, отняли у египтян большой остров Крит, также и Кипр, которые и поныне находятся под властию греков[267]; египтяне же не были в силах более им сопротивляться. Впрочем, и в настоящее время помянутая сторожевая башня служит путеводным знаком для мореходцев; ибо прибывающие в Александрию изо всех стран на кораблях могут видеть означенную башню за сто миль, днем и ночью, благодаря горящему на ней большому факелу: по этому огню, видимому издали, мореход находит свой путь. Страна эта замечательна своею торговлею и служит превосходным рынком для всех народов. В Александрию приходят из всех государств христианских: из Валенсии, Тосканы, Ломбардии, Апулии, Малаки[268], Сицилии, Ракувии[269], Кортувы[270], Испании, Руси[271], Алемании[272], Саксонии, Дании, Гелаца[273], Фландрии, Гитера[274], Нормандии, Франции, Пуату, Анжу, Бургундии, Медианы[275], Прованса, Генуи, Пизы, Гаскони, Арагонии и Наварры. Равно из западных стран мусульманских: из Андалусии, Африки и аравийских земель, а также из Индии, Хавилы, Аль-Хабаша, Ливии, Аль-Иемена, Сеннаара, Аль-Шама[276], земли иаванитов, называемых греками, и, наконец, из Турции. Из Индии привозят сюда разного рода пряности и благовонные товары, которые и скупаются христианскими купцами. Вследствие чего город всегда наполнен иноземными торговцами, которые живут в особо устроенных для каждой нации подворьях. Там, на берегу моря, есть одна мраморная гробница, на которой вырезаны разного рода птицы и животные, и все это древнейшие письмена, которых никто прочесть не может; поэтому и полагают, что здесь погребен какой-либо царь, живший в самой глубокой древности, до потопа. Длина гробницы пятнадцать, а ширина шесть пяденей. В Александрии живет около трех тысяч евреев.

Оттуда два дня пути до Думьята, древнего Кафтора; там около двухсот евреев. Далее полдня пути до Сунбата[277]; здешние жители сеют лен и выделывают из него тонкое полотно, которое и отправляют для продажи по всем странам света. Оттуда четыре дня до Елама, это библейский Елим[278]; он принадлежит арабам, обитающим в пустыне. Оттуда два дня пути до Рефидима[279], где живут одни арабы, евреев же нет. Далее один день пути до горы Синай, на вершине которой находится обитель монахов, именуемых сирийцами, а внизу, у подножия горы, большое селение, называемое Тур-Синай; тамошние жители говорят по-арамейски и состоят под властию египтян. Гора эта небольшая, лежит в пяти днях пути от Египта. В расстоянии одного пути от горы Синая – Чермное море, составляющее рукав моря Индийского[280].

Отсюда обратно в Думьят, от которого один день морем до Тенниса, библейского Ханеса[281], где около сорока евреев. Это остров посреди моря[282]; здесь граница царства египетского. Отсюда двадцать дней пути морем до Мессины, на острове Сицилии, который лежит на рукаве моря, называемом Лунир[283] и отделяющем Калабрию от Сицилии. Там около двухсот евреев. Страна изобилует всеми благами земными: везде рощи и сады. Здесь собирается множество христиан, отправляющихся на поклонение в Иерусалим, потому что переезд отсюда весьма удобен. От Мессины два дня пути до Палермо; это большой город, занимающий пространство в две квадратные мили; там замечателен большой дворец короля Вильгельма[284]. В городе около полутора тысяч евреев и весьма много эдомитян и измаильтян[285]; окрестная земля богата источниками и реками, пшеницею, ячменем, рощами и садами, так что подобной земли нет во всей Сицилии. В этом городе местопребывание вице-короля, дворец которого называется Аль-Хацина[286]. Там всякого рода фруктовые деревья; в средине парка огромный фонтан, окруженный каменного стеною; там же устроен пруд, называемый аль-бехира[287], где множество разного рода рыб и стоят королевские суда, украшенные серебром и золотом, на которых король, желая развлечься, иногда катается со своими женами. В саду, сверх того, огромный дворец, стены которого покрыты живописью и украшены золотом и серебром, а пол вымощен мраморными плитами, на которых изображены всевозможные в мире фигуры; словом, во всей стране той не найдется другого подобного здания. [Объезд] острова начинается с Мессины, где и собираются путешественники и отсюда отправляются в Катанию, Сиракузы, Мацару, Петалерию[288] и Трапани, и таким образом путешествие кругом острова совершают в шесть дней. В Трапани находится камень коралл, называемый [по-арабски] аль-мурган.

Оттуда морским путем до Рима три дня, а от Рима сухим путем до Лукки пять дней. Далее, проехав в двенадцать дней через горы [Апеннины] и Морена и итальянские проходы [Альпы], достигают города Бардина[289], где начинается Алемания, страна, наполненная горами и холмами. Все еврейские общины в Алемании живут по берегам великой реки Рейна, на пространстве пятнадцати дней пути, начиная от Кельна, главного города империи, до Кассанбурга, конца Алемании, и вся эта земля называется [у евреев] Ашкеназ. Вот имена городов земли алеманской, невдалеке от Мозеля, где имеют пребывание еврейские общины – все люди, готовые на всякое доброе дело: Кобленц, Андерпах, Кауб, Крейцнах, Бинг, Гермерсгейм и Мастран[290]. Израильтяне рассеяны теперь по всем странам земли, и у кого на сердце не лежит, чтобы они собрались воедино, тот никогда не увидит вожделенного знамения и не возродится с Израилем. Но когда Господь вспомнит о нашем изгнании и вознесет рог помазанника своего[291], тогда каждый выступит вперед и скажет: «Вот я поведу израильтян и соберу их».

Между евреями помянутых городов есть люди очень ученые; все члены общин любят своих собратьев и предлагают свои услуги как ближнему, так и дальнему. Если явится к ним приезжий, они с радостию принимают его, делают ему угощение и говорят: «Возрадуемся, братья! Спасение от Господа придет, яко мгновение ока, и если бы мы не боялись, что время еще не пришло и срок избавлению еще не наступил, то давно уже собрались бы все воедино; но мы сделать этого не можем, пока не настанет время пения и не будет слышен голос горлицы[292], пока не явятся благовестники и не воскликнут радостно: Препрославлен Господь вовеки!» Евреи означенных общин сносятся между собою письмами, в которых взаимно увещевают друг другу укрепляться в законе Моисеевом, а оплакивающим падение Сиона и Иерусалима советуют, чтоб они, нося черные одежды, в непорочности сердца своего молили непрестанно Господа о милосердии и о спасении своих братьев.

Кроме упомянутых выше городов есть в алеманской земле еще и другие, как-то: Астрансбург, Дуидисбург, Мантерн, Песингс, Банбург, Цор и Раншбург[293] на границе империи. Во всех этих городах живут евреи, и между ними много людей ученых и богатых.

Оттуда дальше простирается страна Богемия, называемая иначе Прагой; это начало Склавонии, и евреи, там живущие, называют эту землю Ханааном, потому что туземцы продают своих сыновей и дочерей всем народам, и так же делают жители Руси (103). Это царство весьма обширно и простирается от ворот Праги до ворот Пина[294], великого пограничного города царства. Страна гористая и лесистая, где водятся звери, называемые вайрагрес и наблинац (104). Там человек зимой не выходит из дверей своего дома от ужасной стужи. Доселе о царстве Руси.

Что касается царства Франции, которую [евреи] называют Царфат, то она имеет протяжение шестидневной ходьбы, начиная от города Алсодо[295] до великого города Парижа, который принадлежит царю Луи и лежит на реке Сене; там живут такие ученые евреи, что подобных им не найти ныне по всей земле; они день и ночь занимаются изучением закона, очень гостеприимны к приезжим, друзья и братья всем евреям. Господь, по милосердию своему, да сжалится над нами и над ними и да осуществится на нас и на них написанное в законе: «и опять соберет тебя от всех народов, между которыми рассеет тебя Господь, Бог твой»[296]. Аминь, аминь, аминь.

Завершено и закончено.

Примечания к Книге странствий р. Вениамина

[1] Год сокращенного летосчисления еврейского (вместо 4933), соответствующий 1173 году христианской эры, которая, по учению евреев, началась в 3760 году от сотворения мира. Если к сокращенному еврейскому году прибавить 240, то выйдет год христианского летосчисления: 933+240=1173. Это год смерти р. Вениамина.

[2] Буквально – «память его да будет благословенна» (зихроно ливроха). Выражение это употребляется по отношению к досточтимому умершему лицу; в средневековых текстах также и в отношении к живым высокоуважаемым лицам.

[3] Фарсанга, или фаразанга, путевая мера, употребляемая у большей части азиатских народов, в разных местностях означает различную длину. Так, в Аравии она равняется 2181 сажени; в Персии – 2628 саженям. Фарсанга, как древняя персидская мера, содержит в себе, по Геродоту и Ксенофонту, тридцать стадий. Если считать стадию в 86 саженей 2 аршина, фарсанга будет равняться 2626 саженям, или 5 1/4 верстам[297].

[4] Гар-Гааш, т. е. гора Гааш. Гора этого имени находится в Самарии, в колене Ефремовом. На северном склоне ее погребен Иисус Навин (Иис. H. XXIV, 30). Кроме Библии, об этой горе упоминается и в Талмуде (трактат Шабат, 105б). Еврейское слово гааш значит дрожать, сотрясаться; гора получила такое название оттого, что в минуту смерти Навина произошло в Иудее землетрясение.

[5] Эдомитянами (идумеями) и измаильтянами евреи называют христиан и магометан. Последних именуют измаильтянами потому, что Магомет происходил от сына Авраамова Измаила (Ишмаэля), родоначальника арабов. Название это еврейские писатели употребляют тем охотнее, что оно показывает превосходство израильтян пред мусульманами: ибо Измаил, праотец Магомета, был сын рабыни Авраамовой, между тем как Исаак, праотец израильтян, был сын законной жены патриарха. Христиане же называются эдомитянами (идумеями) потому, что идумеи, происходившие от Эдома, или Исава, сына Исаака, и населявшие страну, соседнюю с Палестиною, были язычники и находились в постоянной вражде и неприязненных столкновениях с израильтянами еще со времен Моисея. Идумея окончательно покорена была иудеями при Иоанне Гиркане, за 120 лет до Р. X. В ряде еврейских исторических сочинений приводится мифическая генеалогия, возводящая основателей Рима к Исаву; что касается христиан, то средневековый христианский мир естественным образом считался наследником Римской империи.

[6] Хазанами называются руководители молитвословия в синагогах в торжественные дни. Хазаны известны были еще при существовании Второго Храма иерусалимского в тех местах, где евреи не могли пользоваться богослужением храма, а имели молитвенные дома, или синагоги.

[7] Высшее еврейское училище, или академия, называется иешива, что собственно означает «сидение». Так как в этом училище кроме законоведения не преподается других предметов, то начальник училища (ректор) рош га-иешива часто есть вместе и единственный профессор его.

[8] Авраам бен Давид известен в истории под именем Рабад II[298] (1125–1198), современник и соперник знаменитого Маймонида (Рамбама[299]), на сочинение которого «Мишне-тора» он написал сильные возражения. Евреи настолько считают Авраама бен Давида праведным, что утверждают, будто в его иешиве являлся пророк Илия.

[9] Сен-Жиль, родина и первый удел известного Раймунда IV Сен-Жиль, графа тулузского, герцога нарбонского и маркиза провансальского, одного из главных участников Первого крестового похода и претендентов на иерусалимской престол (от которого он, однако, после смерти Готфрида Бульонского, отказался). Город получил начало и название от аббатства, основанного в V веке св. Егидием, имя которого переделано впоследствии французами в Сен-Жиль. Монастырь этот был местом, куда во множестве стекались на поклонение благочестивые христиане Средних веков.

Р. Аба Мари[300] был один из придворных Раймунда V, внука вышеупомянутого графа.

[10] Город величайших и ученейших раввинов, или, иначе, гаонов (геоним). Гаон – «величие», «гений». Собственно говоря, гаонами назывались представители известной эпохи раввинской литературы начиная с 589 по 1038 год. Первый гаон был Рав Ханан из Ишка, ректор пумбедитской академии, последним гаоном в Пумбедите был рав Гай, а в Суре – рав Исаак. Здесь нелишним будет заметить, что в раввинской литературе было пять различных эпох последовательного развития закона и предания и верховные представители этих эпох были: 1) соферы, 2) танаи, 3) амораи, 4) сабураи и 5) гаоны. По окончании эпохи гаонов этим титулом пользовались впоследствии и ныне пользуются у евреев лица, отличающиеся особенным знанием раввинской литературы.

[11] Р. Натан, составитель книги, называемой «Арух», жил в конце XI столетия в Риме, где состоял ректором тамошней иешивы. Книга его «Арух», необыкновенно ценимая евреями, есть лексикон, в котором объясняются все вошедшие в Талмуд иностранные слова (сирийские, халдейские, греческие и римские), так что книга эта считается ключом и необходимым пособием к изучению Талмуда. При составлении своего лексикона р. Натан пользовался преимущественно материалом, собранным учителем его, р. Хананелем из Кайруана (ум. в 1050).

[12] Предание о восьмидесяти дворцах и о Тарквинии как императоре, равно и последующие сказания о дворцах Тита, Веспасиана и в особенности Гальбы, где будто бы убито было сто тысяч человек, заимствованы автором из средневекового исторического сочинения «Иосифон», традиционно приписываемого Иосифу Гориониду, т. е. Иосифу Флавию, где между прочим говорится, что цезарство в Риме установлено было три раза: в первый раз Тарквинием, во второй Птолемеем, царем египетским, и в третий Юлием Цезарем. Вообще многими историческими и хронологическими ошибками наш почтенный турист обязан автору означенного сочинения, которое, как видно, было в большом ходу у евреев во время р. Вениамина.

[13] Месяц ав соответствует последней половине июля и первой половине августа. Девятое число этого месяца – это тот злосчастный день, в который, по верованию евреев, во-первых, Бог произнес страшный приговор над путешествовавшими евреями, что они не войдут в землю обетованную и погибнут в пустыне, и во-вторых, в этот же самый день были разрушены оба храма иерусалимские (Навуходоносором и Титом), а потому в этот день печали, начиная с кануна его, соблюдается евреями самый строгий пост, они ходят без обуви и проводят весь день в молитве и слезах.

[14] Десять еврейских праведников, казненных римских правительством, или десять великомучеников (асара гаругей малхут), это десять законоучителей эпохи Мишны, погибших мученической смертью в период времени между царствованиями Веспасиана и Адриана, герои ряда еврейских легенд, мидрашей. Мидраши не только соединили страдания всех этих лиц в один эпизод, но и назначили им одну общую могилу. В легендах место всего действия переносится в Рим и даже приводится разговор десяти мучеников с римским императором. История, однако, отвергает это предание. Некоторые из этих лиц не были похоронены в Риме, и могилы трех из них, а именно: р. Акивы, р. Измаила и р. Иуды бен Тама показываются в Палестине. Сам р. Вениамин, как мы увидим дальше, находит гробницу р. Акивы на Востоке.

[15] У Тита Ливия в Кн. IV, § XXXVI говорится, что Капуя называлась прежде Вультурнум и принадлежала этрускам, но полководец самнитян Капис взял этот город и назвал его Капуей.

[16] Все это место касательно истории города Сорренто заимствовано также – или самим автором, или позднейшим переписчиком – из «Иосифона», который сообщает, между прочим, и о нефти, добываемой будто бы в окрестностях Сорренто[301]. Хотя, по мнению ученых, остатки зданий близ Пуццуоли суть развалины римских вилл, опустившихся вместе с почвою и покрытых водами залива, но на этом мнении едва ли можно основать предположение, что Пуццуоли и Сорренто, разделяемые Неаполитанским заливом, были некогда одним городом. Замечательно, что р. Вениамин, против обыкновения, не приводит имен живших в Пуццуоло и Сорренто евреев.

[17] Анахронизм этот про дорогу, построенную Ромулом из страха перед Давидом, также заимствован из «Иосифона», где утверждается, что и самый Рим был построен по той же причине: «Ромул опасался Давида, окружал дворцы своих предшественников стеной в сорок пять миль длиною, и назван был город этот Римом, по имени царя Ромула»[302]. Предание о постройках Ромула на горах и под горами обязано своим происхождением многочисленным и обширным пещерам, встречающимся в окрестностях Неаполя (грот, или тоннель, Паузилинский).

[18] В Библии встречаются две горы под названием Гор (Ор): одна у пределов земли эдомской, где умер Аарон (Числ. XXXIII, 37–38), a другая, упоминаемая в той же книге (XXXIV, 7–8), – на северной границе Палестины. О какой горе здесь говорит р. Вениамин как о месте рождения р. Исаака, неизвестно.

[19] Упоминаемая пророком Исаиею (LXVI, 19) земля Пула должна находиться в Африке. По мнению ученых, это был один из островов на реке Ниле: Филе или Елефантин. По всей вероятности, р. Вениамин, называя Апулию библейским Пулом, вовлечен был в ошибку единственно сходством звуков в том и другом имени. Латинский переводчик путешествия р. Вениамина, Константин Амперер, не принимает слова Пул за собственное и переводит: «земля бобов».

[20] Город Бари, в провинции того же имени в Апулии, р. Вениамин называет именем св. Николая Чудотворца, мощи которого были принесены сюда в 1087 году из г. Мир в Ликии, где он был епископом. Впоследствии, а именно в 1098 г., Рожер, герцог апулийский, построил здесь в честь упомянутого святого монастырь и церковь, которые избежали общего разрушения во время взятия самого города греками в царствование Вильгельма I, короля сицилийского.

[21] Из истории не видно, чтобы остров Корфу когда-либо принадлежал Неаполитанскому или Сицилийскому королевству. Здесь мысль автора, как полагает английский переводчик, вероятно, та, что Корфу был первым пунктом, где он высадился, оставив сицилийские владения.

[22] Так как ни земли, ни города под такими названиями нет и не было в Греции, то мнения толкователей путешествия р. Вениамина о том, что разумел он под этим наименованием, разделились: одни (латинский и английский переводы) полагают, что еврейский текст испорчен переписчиком и следует читать Л'Арта или Арта (древняя Амбракия), город в нижней Албании, при заливе того же имени. Французский же переводчик Баратье читает Лукацио-Левкадия – древнее название нынешнего ионического острова Санта-Мавра. Мы склоняемся на сторону первого мнения, полагая, что путешественник здесь говорит уже о материке, где начинаются владения греческого императора.

[23] Вероятно, один из городов на древней мифологической р. Ахелое (ныне Астропотам), отделявшей Акарнанию от Этолии. Пуквиль упоминает даже о древнем городе Этолии Ахелое на реке того же имени.

[24] Баратье полагает, что это Этолия, через которую лежит путь от Левкадии к Лепанто. Но ближе всего отнести эту местность к небольшому острову, лежащему на албанском берегу, при входе в залив Патраский, носящему название Натолика.

[25] Путешественник наш называет Патрас, древний Патр, городом царя Антипатра, разве только по сходству имени, так как город этот существовал задолго до македонского периода греческой истории. Эвмел значится основателем города, а Патрей расширил его и окружил стенами. Впрочем, сказание о Патрасе тоже заимствовано путешественником из «Иосифона».

[26 Кореш это город Крисса, лежащий на заливе того же имени (ныне залив Солонский) в Фокиде, в четырехчасовом расстоянии от Парнаса, на южном его склоне.

[27] Аргирфу это Эврипо, или Эгрипо, город на острове Эвбее, или Негропонте, на берегу пролива того же имени, отделяющего означенный остров от Ливадии или материка Греции.

[28] Ябустриса – имя чисто славянское: Ябустрица, Быстрица. Город этот был, вероятно, населен валахами и разрушен во время постоянных войн, происходивших в этой части Греции; потому что такого города, равно как и следующего – Робеника (хотя название это и встречается у средневековых писателей), не существует в настоящее время в Ливадии, на берегу Таланского залива, по которому следовал р. Вениамин.

[29] Толкователи сочинения р. Вениамина полагают, что название этого города – Синон-Потамо – на еврейском языке испорчено переписчиком и вместо Синон-Потамо следует читать Цейтун-Потамо, т. е. Цейтун Речной, – город на Балканах, в Янинском пашалыке (т. е. Янинской провинции Турции), на берегу озера Янина.

[30] Ученые историки евреев Яков Баснаж и доктор Иост недоумевают, каким образом р. Вениамин с берегов Архипелага мог попасть в Валахию; а между тем история показывает, что в XI веке валахи занимали часть Греции (Македонию и Фессалию), что земля их выше Цейтуна называлась Великою Валахией, что они производили постоянные набеги на греческие владения, предавались грабежу и разбою и т. д.[303]

[31] Города под названием Висина нет и не было на карте; но поскольку автор наш сел тут, как он говорит, на корабль, чтобы отправиться в Салуски, то это место, должно предполагать, был портовый город, а в однодневном расстоянии от Армиро другого порта нет, как Воло. По остроумному замечанию Лелевеля, Бисина, Висина или Вышина есть славянский перевод греческого volos — глыба, ком земли.

[32] Салуски, без всякого сомнения, нынешний город Салоники, или Фессалоники. Город этот назывался Салуски в X столетии, по свидетельству арабского историка Альмакина (1223–1273), который рассказывает, что болгары, пользуясь тем, что император Василий II был занят отражением мятежного полководца Варды Фоки, вторглись в империю и опустошили все до города Салуски (Кн. III, гл. V, с. 252).

[33] Было некогда в Греции место Митрици, правильнее Димитрици, лежавшее близ Амфиполиса, на озере Церцинианском; но в позднейших картах Греции такого или подобного места на пути следования р. Вениамина из Салоник к Дарме, или Драме, не значится. Левелель полагает, что это г. Серес.

[34] Города под именем Канистоли нет на кар тах, и едва ли он когда существовал. По мнению комментаторов р. Вениамина, это, должно быть, или Никополь, или, скорее Кристополь. Что касается Абиро, до которого р. Вениамин достиг в три дня от последнего места, то трудно предположить, чтобы он говорил здесь об Абидосе, городе в Малой Азии, потому что, во-первых, он не прибавляет, что ехал до Абидоса три дня морем, и во-вторых, от Абидоса в Малой Азии до Константинополя надобно ехать также морем, а не между горами, как р. Вениамин говорит дальше; следовательно, надобно предположить, что, прибыв из Кристополя на морской берег, р. Вениамин назвал свою морскую станцию именем моря (северной части Архипелага), которое до самого Галлиполи и Абидоса называлось, по свидетельству Эдризи[304], Абидосским каналом. От берега этого канала легко достигнуть в пять дней сухим путем до Константинополя.

[35] Иаванитами у евреев называются греки, и под этим именем они значатся в Св. Писании как происходящие от сына Иафета – Иавана (Быт. X, 2, 4)

[36] Другие переводчики называют первого – генерал-губернатором города; второго – главнокомандующим или фельдмаршалом, третьего – гофмаршалом, четвертого – генерал-адмиралом, командующим морскими силами, пятого – высоким или первым духовным лицом.

[37] Византийские историки не говорят, кто построил Влахернский дворец; известно только, что император Мануил Комнин возобновил его и украсил. Византийский историк XII в. Циннамус[305] (V. 3) вполне подтверждает сделанное р. Вениамином описание драгоценного трона в этом дворце. В Константинополе и ныне есть предместье, называемое Влахерна. Там император Лев построил великолепный храм во имя Богоматери, где хранятся Ее одежды.

[38] Рабанитами называются большинство евреев, которые признают не только Св. Писание, но и Устный Закон (т. е. Мишну и Талмуд); а караимы, напротив, не признавая талмудических преданий, строго придерживаются буквы Св. Писания. Секта караимов образовалась в Вавилонии в средине VIII века; основателем был Алан бен Давид, который учил искать истину только в стихе Св. Писания (Микра), отчего последователи его стали называться караимами.

[39] Калес это или нынешний Килид-бар, приморский город на восточном берегу полуострова Галлиполи, на юге от Сестоса, или же Кум-Кале (Кум-Калесси) на северной оконечности Малоазиатского полуострова, при выходе из Геллеспонта в Эгейское море.

[40] Мастика – смола, добываемая посредством надрезов на стволе или ветвях дерева Pistacia lentiscus, растущего в Южной Европе, Северной Африке, Леванте. Самая лучшая мастика (употребляемая на курительные и зубные порошки, также на составление лаков) получается с о. Хиоса, где возделыванием мастичного дерева и добычей мастики занимается население двадцати деревень и откуда вывозится до полутора тысяч центнеров мастики ежегодно.

[41] Существует несколько талмудических терминов для обозначения еретиков – мин, апикорос, кофер, мумар, которые в разных случаях подразумевали разные отклонения от ортодоксального иудаизма (скептицизм, иудео-христианство, антираввинизм, антимессианизм и др.). Кипрские миним — еретическая секта, против которой Ибн Эзра[306] написал особое сочинение – «Письмо о праздновании Субботы». Осквернение субботнего дня этими сектантами заключалось в том, что накануне субботы они не зажигали огня и сидели в темноте, тогда как рабаниты считают зажжение светильников непременным условием празднования субботнего кануна.

[42] С острова Кипра путешественник наш, направляясь морем к берегу Малой Азии, пристал к ближайшему на нем пункту, городу Корикус, который ныне носит испорченное название Коргос. Обширные и великолепные развалины, простирающиеся до морского берега, свидетельствуют о величии древнего Корикуса.

[431 Торос, один из представителей династии Рубенидов, царствовавший в Киликийском армянском государстве в 1080–1375 гг. В молодости жил в Константинополе, во дворце, и был любимцем императора Иоанна Комнина; по смерти же последнего покинул Константинополь, переодетый купцом, прибыл в Киликию и, собрав вокруг себя многочисленное войско, сел на троне своих предков под именем Тороса П. Император Мануил Комнин после неудачного похода против Тороса должен был с ним примириться и дал ему титул Пансебастоса. Торос умер в 1167 г., после 24-летнего царствования.

[44] Мальмистрасс, древний Мопсуест на р. Пираме, ныне Мессис на р. Джехане, в Киликии. Место это под первым именем встречается у некоторых средневековых писателей, современников нашего автора (например, у Вильгельма Тирского, в сочинении его Historia belli sacri a principalis christianis in Palestina et in Oriente gesti).

[45] Вероятно, р. Вениамин хотел здесь сказать о Тарсе, известном городе Малой Азии в Киликии, который лежал на его пути и находился в некотором расстоянии от Мальмистрасса. Что касается отождествления этого Тарса с библейским Фарсисом (2 Пар. IX, 21; XX, 36–37), который следует искать в Испании, то подобное мнение, по свидетельству Вильгельма Тирского (III, 19), было господствующим во время р. Вениамина.

[46] Антиохия, ныне Антакья, город, имевший важное значение во время занятия христианами Палестины и Сирии, основан был Селевком I Никатором и стал столицей империи Селевкидов. Лежит на реке Ази, древнем Оронте, которая берет начало на западе Антиливана, близ древнего Гелиополиса. Ошибочные сведения об основании города и о реке, на которой он находится, переданы р. Вениамином вследствие общепринятого в его время по сему предмету мнения, и даже ученый Вильгельм Тирский говорит то же самое (IV, 9).

[47] Во время нашего автора в Антиохии царствовал (1164–1201) Боэмунд III, герцог Поатевинский (по имени Пуатье, главного города бывшей французской провинции Пуату), носивший, по косноязычию, прозвище Заики (le Baube).

[48] Хашишины, гашишины или ассасины – последователи особой религиозной и военной секты, появившейся в XI веке в горах Персии под предводительством некоего Хасана ибн Сабаха. Ассасины, или хашишины, получили это название от употребления одуряющего вещества (гашиш)[307]. Под действием гашиша эти люди видели прекрасные видения и были в восторженном состоянии; потом же им объясняли, что так же хорошо им будет в раю, куда они попадут, если будут убивать неверных. Секта эта отличалась беспрекословным повиновением ее членов своему начальнику Хасану, которого прозвали «горным старцем», дерзостию и неустрашимостию, с которыми они исполняли его приказания и особенно убийства. Силою и предательством ассасины овладели многими укрепленными местами в Персии, из которых главным была крепость Аламут (орлиное гнездо), и проникли в Ливан, где заняли также несколько твердынь близ Триполи и находились почти постоянно во враждебных отношениях не только с христианскими государями Сирии и Палестины, но и со своими магометанскими соседями. Говоря, что ассасины признают пророком некоего Канбата, не хотел ли путешественник наш указать на Кармата, который был основателем другой секты фанатиков (карматов), еще раньше появления ассасинов (в конце VIII в.)

[49] Ассасины, совершая по приказу своего начальника убийства лиц, ему ненавистных, действовали не открыто, а пользуясь удобным случаем и оплошностью намеченной жертвы; почему имя этих изуверов и вошло в некоторые европейские языки для означения коварного убийцы, злодея (assassin).

[50] Феодальными владельцами Триполи, в зависимости от королей иерусалимских, были потомки Раймунда, графа Сен-Жиль и тулузского, носившего также титулы герцога нарбонского и маркиза провансальского (см. прим. 9). Во время нашего путешественника княжил в Триполи граф Раймунд, сын Боэмунда III, умерший бездетным в 1188 г. Землетрясение, о котором упоминает автор ниже, было в 1157 году.

[51] Гевал Аммонитский – это Библос, древний город Финикии, ныне Джебаил, близ моря, между Триполи и Бейрутом. Библос был известен у греков как родина Адониса, в честь которого был воздвигнут там великолепный храм. Называя Библос Гевалом Аммонитским, автор смешивает, вероятно, аммонитян (живших на юго-востоке от Палестины) с финикийцами, которым принадлежал Библос и которые почитали бога Молоха.

[52] Ембриако[308] была одна из древнейших генуэзских фамилий. Один из рода этих патрициев, Вильгельм Ембриако, командуя флотом, посланным на помощь христианским князьям в Сирии, овладел в под году г. Библосом и сделался феодальным владельцем его, под условием ежегодной дани генуэзскому правительству. Когда привилегия эта возбудила зависть между другими патрициями, то республика поручила управление городом совету из семи лиц, под председательством одного из фамилии Ембриако.

[53] Название «Кедумим» встречается только один раз в Св. Писании (Суд. V, 21) и употреблено как синоним потока Киссона. Здесь р. Вениамин разумеет или реку Киссон, нынешнюю Нарель-Муката, или же протекающую через Акко реку Нар-Наман (Белус), знаменитую своим песком, который употребляется на выделку стекла.

[54] Нифас, библейский Гафхефер, родина пророка Ионы, сына Амафиина (4 Цар. XIV, 25), находился в колене Завулона (Иис. Н. XIX, 13), на берегу моря, у подножья горы Кармель, на юг от г. Акко, где была отличная гавань для кораблей. Со времен Второго Храма город этот стал называться Хефой (Hepha) и под этим именем упоминается в Талмуде (трактат Шабат, 26а), где говорится, что лов пурпуровых улиток производится от тирских лестниц до города Хефы. Тирскими лестницами (scala Tyriorum) называется крутая гора, которая возвышается над морем между городами Тиром и Акрою. В XIX веке это небольшой городок Каифа, где до сорока еврейских семейств и древняя синагога. Там показывают гробницы двух амораев[309], р. Авдима из Хефы и р. Исаака Нафхи. Сейчас – Хайфа, один из трех крупнейших город современного Израиля.

[55] Местонахождение этой деревни близ горы Кармель, на берегу Средиземного моря, нельзя определить. Во всяком случае, эту местность не следует смешивать с существовавшим в Палестине во время Второго Храма, Кефар-Нахумом, или Капернаумом, который находится на северном берегу Генисаретского озера. Далее, некоторые переводчики р. Вениамина, в том числе Ашер, в тексте вместо слова меаин (источник вод) читают Маон. По этому поводу Ашер, в примечании к своему переводу, указывает на географическую будто бы ошибку нашего путешественника, так как известно, что упоминаемый в Библии (1 Цар. XXX, 2) Маон, родина Навата, находился близ другой горы Кармель, или города того же имени, в колене Иудином, на юг от Хеврона.

[56] Кутеи – жители страны Кута, откуда они были переведены ассирийским царем в города самарийские вместо выселенных оттуда израильтян (4 Цар. XVII, 24)/ Смешавшись там с коренными жителями, они образовали особую секту под названием самаритян, или кутеев. Место нахождения страны Кута определяется писателями различно. В Талмуде говорится, что Кута была местом рождения Авраама, который будто бы за возражения против господствовавшего там вероучения был выдержан три года в тюрьме (трактат Бава Батра, 91).

[57] Под именем Луза в Св. Писании известен Вефиль (Быт. XVIII, 19; Иис. Н. XVIII, 13), находившийся на границе колен Вениамина и Иосифа. Другой Луз, как говорится в Книге Судей (I, 26), был построен неизвестным, вышедшим из Вефиля, человеком, в земле хеттеев. Ясно, что ни тот, ни другой Луз, если бы последний и существовал во время путешествия р. Вениамина, не могли быть на пути его следования из Кесарии в Себаст; посему местонахождение указываемого им города, под именем Саргорга (древний Луз), остается неизвестным.

[58] Гора Мория находилась не в трех фарсангах от Иерусалима, как говорит р. Вениамин, а в самом Иерусалиме, и на этой горе, как известно, был построен Храм Господень. Разве принять мнение известного ученого раввина Исаака Абраванеля[310], приведенное им в его толковании на Книгу пророка Захарии (XII, 6), что император Адриан, чрез восемнадцать лет после разрушения Второго Храма, восстанавливая древний Иерусалим под именем Элия Капитолина (Aelia Capitolina), построил его не на прежнем месте, а на расстоянии пяти миль от оного.

[59] Здесь, без сомнения, р. Вениамин говорит об иоаннитах, или госпитальерах, духовно-рыцарском ордене, названном по иерусалимскому госпиталю Св. Иоанна, где после Первого крестового похода находилась резиденция ордена. Обязанность этого ордена первоначально была ухаживать за больными и бедными пилигримами, посещавшими Иерусалим. Госпитальеры активно участвовали в крестовых походах, и в XII–XIII вв. были крупной военно-политической силой. В конце XIII в., после вытеснения крестоносцев с Ближнего Востока, госпитальеры перебрались на Кипр, а в XVI в. – на Мальту.

[60] Обычай евреев переносить кости умерших родных своих и друзей в Палестину основывается на их веровании, что воскресение мертвых будет происходить только в Палестине, где люди (мертвецы) будут цвести, как трава на земле (Пс. LXXII, 16). По учению Талмуда (Кетубот, 3б), все евреи, умирающие вне Палестины, должны подвергаться мучениям подземного перехода, «перехода прощений» [грехов] (гилгул мехилот), и напротив, всякий умирающий в Палестине получает отпущение сделанных в жизни грехов, по смыслу последних слов 43 стиха гл. XXXII Второзакония, которым талмудисты придают следующее толкование: «земля покроет грехи его народа». Поэтому каждый еврей страстно желает, если не может сам пред смертью отправиться в Палестину, чтобы по крайней мере кости его были туда перенесены.

[61] Относительно горы Мория см. выше, прим. 58. Что касается Пезипуа, то такого названия нет ни у современных р. Вениамину, ни у позднейших писателей. Гива Вениаминова, называемая также Гива Саулова, была в тридцати стадиях от Иерусалима, близ Рамы.

[62] Иавнея, Явне (во время римлян Иамния) – при царе иудейском Иосии значительный и крепкий город (2 Пар. XXVI, 6). После разрушения Второго Храма в этом городе была талмудическая академия (трактат Рош Га-шана, 29б). Потом арабская деревня Ибне, по дороге из Газы, в трех милях от Рамлы. Невдалеке от Иавнеи крестоносцы построили город Гибелим, который, вероятно, р. Вениамин и называет Эблином.

[63] Аскалон – в древности один из главных городов филистимских (Иис. Н. XIII, 3). Колено Иудино завладело им по прибытии в землю Ханаанскую (Суд. I, 18). Ирод Великий украсил и распространил этот город, как место своего рождения, и сделал его вторым в Палестине. Султан Саладин, отвоевав Аскалон от крестоносцев, совершенно его уничтожил. Ибрагим-паша Египетский пытался было возобновить этот город, взяв для сего материал от разрушенной синагоги в Газе, но работ не кончил. В XIX в. на этом месте лишь небольшая деревня Ескалон. В окрестностях ее великолепные развалины храмов и театров, свидетельствующие о прежнем величии Аскалона. О построенном будто бы Ездрою новом Аскалоне, который назывался Бенибра, нет никаких сведений у современных автору историков и географов.

[64] В городе Луде находилась некогда знаменитая еврейская академия (ИТ, Шекалим, 5; ВТ, Сангедрин, 32б). Луд назывался также Лидда (Шабат 119б; Менахот 85б.). В Средние века христиане обрели там гробницу св. Георгия. Этим объясняется наименование Луда Сангоргом (Сан-Георг). В Вавилонском Талмуде (Семахот 2, 4) упоминается также о некоем Горгосе, или Георге в Луде.

[65] Знаменитый рабену Иуда Га-Наси, называемый Га-Кадош по святости своей жизни. Законоучитель, составитель Мишны, родился в 150 г. в Циппори и умер там в 210 г. н. э. Сефорис, Циппори, был некогда главным городом Галилеи, местопребыванием одного из пяти синедрионов иудейских и знаменитой академии, произведшей многих замечательных ученых раввинов. Во время владычества римлян назывался Диоцезареей. В III в., вследствие возмущения иудеев, был разрушен императором Констанцием. В Новое время – деревня Сефури. В современном Израиле – Археологический парк Циппори. В Вавилонском Талмуде (Мегилла, 6а) говорится, что Сефорис есть библейский Катрон (Суд. I, 30).

[66] Тивериада (Тверия) – город, основанный в 17 г. н. э. тетрархом Иродом Антипой, в честь кесаря Тиверия, на берегу Галилейского моря, которое с того времени начало называться Тивериадским. В Вавилонском Талмуде (Мегила, 6а) приводятся мнения ученых относительно древнего названия этого города: одни говорят, что это был Раккаф, другие – Хаммаф (Иис. Н. XIX, 35). В 1847 г. город Тивериада был совершенно разрушен землетрясением, причем обрушившеюся городскою стеною убито до пятисот человек евреев. Тивериада известна своими теплыми целительными источниками.

[67] Гуш-Халав – это древний город Ахлав (Суд. I, 31). Иосиф Флавий (Иудейская война IV, 2) называет его Гишхала, Талмуд – Гуш-Халав (Менахот, 856). В Новое время это деревня Гиш, в двух стадиях на северо-запад от Цфата, где указывают гробницы Адрамелеха и Шарецера, сыновей Сеннахирима, царя ассирийского (4 Цар. XIX, 37), а вблизи их – гробницы великих учителей еврейских, Шемайи и Авталиона (Авот I, 10), потомков означенных двух принцев (ВТ, Гиттин, 57б) и предшественников Гилеля и Шамая.

[68] Иуда, великий учитель и глава низибинской академии, жил во время Второго Храма Иерусалимского, по преданию, более ста пятидесяти лет (ВТ, Песахим, 1б; Сангедрин, 32б).

Гилель и Шамай – знаменитые законоучители, преемники Шемайи и Авталиона (см. прим. 67). Первый был председателем Великого Синедриона в Иерусалиме, а второй членом оного при Антигоне и Ироде. Оба эти ученые были основателями двух противоположных школ: Бет-Гилель и Бет-Шамай. Гилель жил сто двадцать лет (от 100 г. н. э. по 10 г. н. э.). Местечко Мерон, или Мейрон, где гробницы Гилеля и Шамая, лежит не на севере, а на юго-востоке от Гуш-Халава. Р. Петахия гробницы эти помещает в Иавнее.

[69] Белинос, по всей вероятности, библейский Баалгад, ныне Баниас, или Панеас, был переименован царем Иродом, в честь второго его сына Филиппа, Цезареею-Филиппи. Город этот упоминается в Талмуде (Бава-Батра, 746; Мегила, 6а; Берахот, 55а; Сангедрин, 88) под названием Памиас. Этим же именем называется пещера у подножия горы, откуда берет начало Иордан. Отождествление этого города с древним Даном хотя и принято многими писателями, но едва ли верно, так как древний Дан лежал на другой речке, называемой и поныне Даном и впадающей, вместе с Иорданом, в озеро Ель-Гуле, или Мером.

Поток Арнон не сливается с Иорданом, а впадает в Мертвое море с восточной стороны.

[69а] Речь идет о Hyp-ад-Дине, тюркском (сельджукском) правителе Халеба, которому в 1154 году удалось объединить под своей властью большую часть Сирии. Нур-ад-Дину в 1174 году наследовал знаменитый Салах-ад-Дин (Саладин).

[69б] В Средние века, помимо знаменитых вавилонских академий Суры и Пумбедиты, существовали также академии в Палестине. Ввиду политических и экономических обстоятельств центральная палестинская академия в конце XI века была переведена в Тир, а впоследствии в Дамаск.

[70] Хамат (или Емаф) – земля, лежавшая на севере от Палестины, с главным городом того же имени. Город этот назывался у греков Епифанией, Анамеей.

Р. Вениамин называет Иабоком древний Оронт, ныне Аси, который действительно выходит из гор ливанских, протекает через Хаму и ниже Антакьи (Антиохии) впадает в Средиземное море.

[71] Халеб, или Алеппо, в античности Беройя. Халеб евреи называют Арам-Цовою по имени земли, в которой он был главным городом. Под именем Арам (Сирия) значатся в Библии несколько различных стран, как то: Арам-Нагараим[311], или Сирия Месопотамская (Пс. LIX, 2), Арам-Дамесек, или Сирия Дамасская (2 Цар. VIII, 6), Арам-Цова, или Сирия Цованская (Пс. LIX, 2) и проч. Р. Вениамин говорит, что в Халебе нет рек, между тем известно, что город Алеппо лежит на реке Коике.

[72] Низибин (Нусайбин), называвшийся также Мигдонией, в северо-восточной части Месопотамии, некогда город весьма значительный по укреплению, населению и торговле. В нем была известная талмудическая академия. Р. Ионатан, сын Узиэля, в своем толковании на Св. Писание называет Низибином упоминаемый в Книге Бытия (XII) город Аккад (Берешит Раба, 37).

[73] Ашшур – с середины 2 тыс. до н. э. столица Ассирии. В VII в. до н. э. был разрушен мидянами. В последние века до н. э. парфянский город. Развалины Ашшура – ныне Кальат-Шаргат – действительно находятся в районе Мосула. Недалеко от Мосула, через реку Тигр, находятся развалины Ниневии – в конце VIII–VII вв. до н. э. столицы Ассирии. Поэтому, вероятно, некоторые писатели и путешественники, в том числе и р. Петахия, называют Мосул Новой Ниневией.

[74] Еврейскими центрами в Вавилонии, кроме Низибина (см. прим. 72) и Багдада, были Негардея, Пумбедита и Сура, или Мата-Мехасия. В Негардее, а после ее разрушения в Пумбедите и в Суре находились две крупнейшие вавилонские иешивы эпохи гаонов (VI–XI вв.). Какой город имеется в виду под Аль-Юбаром, неясно; отождествление Аль-Юбара с Пумбедитой и Негардеей это, видимо, ошибка переписчика.

[75] Бостенай (или Бустанай) был экзилархом, или главой изгнания (реш-галута[312]) во время арабского завоевания Вавилонии. Он пользовался большим уважением калифа Омара I, который отдал ему в супружество дочь персидского (сасанидского) царя Хосроя – Дару (Издадвар), находившуюся со своими сестрами в плену у калифа. С этим браком был связан известный скандал: после смерти Бустаная его сыновья от другой жены, еврейки, заявили, что персидская жена не приняла иудаизм и, следовательно, ее три сына должны считаться рабами, принадлежащими законным наследникам. В результате все наследники были уравнены в правах, и ряд потомков этой персиянки даже стали экзилархами.

[76] Рамадан, или рамазан, девятый месяц магометанского года. Считается, что в этот месяц мусульмане получили Коран. Год у мусульман, как известно, измеряется течением луны и на 11 дней менее солнечного, потому что лунный месяц содержит в себе только 29 дней 12 часов, так что в течение тридцати трех лет месяц рамадан проходит по всем четырем временам года. В этом месяце мусульмане держат самый строгий пост (называемый ураза), воздерживаясь от еды, питья, игр и веселья ежедневно от восхода до заката солнца. Пятнадцатого же числа того месяца султан раздает своим вельможам склянки с водой, освященной погружением в нее края мантии пророка Магомета.

[77] Высший авторитет и верховная власть над евреями халифата (а в раннее Средневековье и других регионов еврейской диаспоры) сосредоточивались в руках главы изгнания – реш-галута (арам.) или рош га-гола (евр.), потомка Давида, носившего титул наси (князя), который составлял верховный еврейский авторитет, и гаонов, или ректоров академий (рош га-иешива), толкователей и блюстителей законов, разделявших с реш-галутой судебную власть. В совете управления председательствовал гаон. Десять членов совета назывались батланами, от слова батал — ничего не делающий, т. е. не имеющий права заниматься собственными делами, а принадлежащий всецело обществу. Из них семеро носили название председателей – рош га-калла[313], надзору которых были поручены семьдесят судей, составлявших синедрион и называвшихся алуфим. У настоятелей состояли три помощника – хаверим, по заведованию делами академий; они, смотря по обязанностям, носили разные названия, как то: рош га-седер (блюститель порядка) или баал-га-сиум (управляющий общественной кассой) и пр.

[78] Город Хилла лежит в трех днях пути от Багдада, на правом берегу Евфрата, в который здесь впадает несколько малых речек. На этих-то «реках вавилонских», по мнению португальского путешественника Тексейры (путешествовавшего по Персии в 1610 г.), останавливались пленные евреи на пути в Вавилон и оплакивали Сион и Иерусалим (Пс. 136: «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе»).

[79] Башню эту обыкновенно смешивают с так называемою башней Нимрода (Бирс-и-Нимруд) и помещают ее в некотором расстоянии к югу от Хиллы; между тем известные путешественники XVI столетия, как то Раувольф, Бёвентинг и позднейший еврейский турист Вениамин Второй (1846 г.), отделяют эти башни одну от другой и Вавилонскую башню (смешения языков) находят между развалинами Вавилона, позади дворца Навуходоносора, на восточном берегу Евфрата, в виде огромной горы мусора с остатками некоторых построек. О башне же Нимрода Вениамин Второй говорит следующее: «В шести часах пути от Хиллы к Кабур-Кефилю стоит на пустом возвышенном месте высокая башня в виде пирамиды, под которой находится пещера. Аравитяне называют эту башню Бират-Нимрод».

[80] Географическое положение Аль-Коцоната и следующих за ним местечек и деревень, каковы: Эйн-Сафта, Лапрас и Га-Мидбар, с находящимися в них могилами еврейских раввинов, не может быть определено в настоящее время. Вероятно, местечки эти разделили судьбу многих и более населенных городов и деревень, лежавших по берегам Евфрата и Тигра и между последнею рекою и пустынею. Пророк Наум называется Елкосеянином по месту своего рождения, городу Елкос, или Елкош, который сохранился до Нового времени на левой берегу Тигра. Гробницы царя Седекии и пророка Софонии находятся, по свидетельству Вениамина Второго[314], невдалеке от гробницы пророка Иезекииля.

[81] Куфа (Эль-Куфа) – город в Ираке, некогда очень значительный и красивый. В нем есть мечеть, пользующаяся особым благоговением мусульман, так как в ней погиб от руки фанатика зять пророка Магомета, муж его любимой дочери Фатимы, Али ибн Аби Талиб, в 661 году. От этого города получило название куфическое письмо (или письмо куфи), угловатое письмо Корана, а также надписей на камне и монетах (в отличие от более округлого, скорописного письма пасхи).

[82] Имеются в виду Шрира Гаон, автор известного «Послания», и его сын Гай Гаон – последние гаоны академии Пумбедиты (X–XI в.); Саадия Гаон (из Файюма – т. е. из Египта) – гаон Суры в X в., крупнейший деятель той эпохи – законоучитель, комментатор, полемист, грамматик; Самуил бен Хофни – тесть Гая, гаон Суры (X–XI в.).

[83] Кроме р. Вениамина, и р. Соломон Ицхаки (Раши) упоминает о Шаф-иативе как о городе; между тем гаоны, pp. Шрира и Гай, и р. Петахия говорят о Шаф-иативе только как о синагоге в Негардее, на что указывает и Талмуд (Рош га-шана, 24б и Мегила, 29а). Шаф [ва-]ятив — «выскользнул [из Храма] и водворился [в Вавилонии]»; это название отражает убеждение, что Божественное присутствие (Шхина) переместилось из Иерусалимского Храма в Вавилонию вместе с еврейским народом, угнанным в плен.

[84] Рав и Самуил – ученики раби Иуды Га-Ка-доша, собирателя Мишны (см. прим. 65), первые амораи и первые основатели в Вавилонии талмудических академий. Оба они прибыли в Вавилонию после смерти своего учителя. Первая академия основана была в Негардее. Рав уступил в ней место ректора Самуилу, а сам в 216 году отправился в Суру, где открыл другую академию и трудился в ней до дня своей смерти в 240 году (см. прим. 23 к Петахии). При этом нелишним будет заметить, что амораями именовались первые составители комментариев на Мишну называемых Гемарою, т. е. авторы Талмуда (см. прим. 10).

[85] Надобно предполагать, что путешественник наш под именем Самуры разумеет реку, впадающую в Тигр и называемую ныне Керга[315]. К такому наименованию этой реки побудили его, может быть, созвучные названия: местечка Самары в Луристане, близ истоков Керги, и болот Самарга между означенной рекою и Тигром.

При слиянии этой реки с Тигром, близ г. Корна, в земле Гавиза, во время путешествия Вениамина Второго существовало небольшое ветхое здание с куполом, покрытым изразцами голубого цвета, называемое гробницею Ездры. Местность эта, по свидетельству Вениамина Второго, носит название Аль-Ацер (Вениамин Второй в еврейском переводе Гордона, с. 56).

[86] Мнения о реке Гозан толкователей путешествия р. Вениамина разделились: английский переводчик Ашер утверждает, что река эта есть нынешняя Кызылузен (древний Мардус), которая берет начало в Курдистане, входит в Гилян и впадает в Каспийское море. Французский же переводчик, Баратье, полагает, что р. Гозан есть Оксус, нынешняя Амударья. Это мнение подтверждает еврейский путешественник Иосиф Естампе из Галаца. По словам его, проживающие в Бухаре, или древнем Хаборе, евреи единогласно называют р. Амударью Гозаном, прибавляя, что они потомки тех евреев, которые переселены сюда Салманассаром, царем ассирийским (IV Цар. XVII, 6). Последнее мнение было бы ближе к истине, если бы нужно было разрешить только вопрос, какая из нынешних рек упоминается под именем р. Гозан в приведенном выше месте Св. Писания, но как путешественник наш именем Гозан называет несколько рек, как мы увидим ниже, то и Ашер может быть прав в известном случае, так же как и Лелевель, принимающий в настоящем месте р. Гозан за р. Атрек, которая берет начало в Хорасане и впадает в Каспийское море с восточной стороны.

[87] Под именем земли Ария некоторые древние писатели разумели Мидию, которая еще на картах II столетия значилась на месте нынешнего персидского Азербайджана. Жившие в этой земли евреи в числе двадцати пяти тысяч человек, как говорит р. Вениамин, составляли часть обитавших в соседних горах более ста еврейских общин. Горы эти, называемые автором неизвестно почему горами Хафтон, находятся в Курдистане, на границе Азербайджана, на север от Мосула, между р. Тигром и озером Урмией (Резайе) и назывались прежде Кардухскими, ныне Загрош.

[88] Давид Альрой, Альруи, или Ибн Альрухи, выступил на сцену в 1160 году, в г. Амарии, или Амадии. Пользуясь тогдашними политическими смутами своего отечества, он вздумал восстановить независимость своих соплеменников и возвратить им Палестину и объявил себя при этом Мессией. Похождения Альроя описаны подробно в XVI веке еврейским автором испанского происхождения Соломоном ибн Вергой в его книге «Шевет Иуда». При этом нелишним будет заметить, что этот самый Альруи явился героем романа того же названия, сочинения Бенджамина Дизраэли, лорда Биконсфилда («Альрои», 1833 г.).

[89] Под словом шем га-мефораш евреи разумеют Святое Имя Господа, произношение которого составляет великую тайну, и утверждают, что кто знает эту тайну, тот может означенным именем производить все возможные чудеса. По сказанию Талмуда, шем га-мефораш состоит или из 45 или 52 букв, а полный из 72 букв, заимствованных из некоторых стихов Пятикнижия Моисеева. Шем га-мефораш из 72 букв заключается в трех стихах (19, 20 и 21) Книги Исхода, гл. XIV, из коих каждый имеет в себе 72 буквы и известны у каббалистов под названием первых слов этих стихов: Вайиса, Вайяво, Ватт.

[90] Нельзя не признать справедливым предположения Ашера, что г. Дабаристан есть тот же самый Дабестан, о котором упомянуто выше как о месте заточения государственных преступников, так как тот и другой значатся у р. Вениамина лежащими на р. Гозан. В XI веке на южном берегу Каспийского моря, между нынешними реками Кызылузен и Атрек, лежала область Таберистан, на месте нынешней персидской провинции Мазандеран; а Эдризи[316] упоминает о Таберистане как о бывшем в его время городе близ Хорасана.

[91] По всей вероятности, р. Вениамин под именем гор Нисбор разумеет те горы, которые образуют границу между нынешними областями Гиляном и Мазандераном, отделяют их от Ирана, огибают с юга Каспийское море и многими отраслями тянутся до Нишапура, главного города провинции Хорасан. Горы эти называются Казвин, по имени города и округа того же имени. Город Казвин существовал уже в VI столетии. На запад от этого города лежит место Абгор, или Агбар, которое, по мнению майора Реннеля (1742–1830), есть библейский Хабор.

[92] В XI и XII столетиях сельджуки владели почти всеми землями, составляющими нынешнюю Персию. Последний султан этого государства Великих Сельджуков Санджар Мелик-шах (1086–1157) распространил свою власть еще на Систан, Хорезм, Газни и Мавераннахр. В 1153-м был побежден и взят в плен восставшими племенами хорасанских огузов. В 1156-м бежал из плена в свою столицу Мерв, где вскоре умер.

Огузы (древнетюрк.) или гузы (араб. и перс.) – тюркоязычные племена, образовавшие в IX–XI веках ряд государств и племенных союзов в Центральной и Средней Азии.

[93] Другие переводчики называют этот остров Никракиш, принимая еврейское слово никра («называемый») за имя собственное. Это, вероятно, тот самый остров, который ныне носит название Кешм и находится в Персидском заливе, к западу от Ормузского пролива, хотя положение его и не соответствует означенному нашим путешественником именно при устье р. Тигра. Впрочем, как сказано в предисловии нашем к сочинению р. Вениамина, в той половине его труда, где он описывает страны не по собственному впечатлению, а лишь на основании собранных от других лиц сведений, нельзя уже строго относиться к этим описаниям и еще менее к определениям расстояний между разными местностями, хотя неточности в последнем отношении могли произойти и от ошибок переписчиков, в особенности при обозначении цифр буквами еврейской азбуки, иногда очень между собою сходными в изображении, например, сходные буквы гимель и нун означают 3 и 50.

[94] Из комментаторов сочинения р. Вениамина один только Баратье принимает Гулам за о-в Цейлон; все же другие, в том числе и Ашер, полагают, что это город на Малабарском берегу полуострова Индостан. Здесь будет кстати – в подтверждение указания нашего путешественника, что в Гуламе находятся евреи такие же чернокожие, как туземцы, – привести сведение из журнала «Wiener Fremdblatt» за 1878 год, где сказано, во-первых, что в городе Кочине (на Малабарском берегу) находится целая колония чернокожих евреев, которые по преданию говорят, что они потомки тех евреев, которых царь Соломон отправил в Индию за слоновой костью и за золотом, и во-вторых, что между индийскими солдатами, которые отправлены были через Аден на Мальту в 1878 году, находились евреи с Малабарского же берега, черные как смоль.

[95] Ашер и историк Г. Грец читают вместо Кинраг Канди, к чему еврейские буквы дают полную возможность, и потому полагают, что путешественник говорит об острове Цейлоне, называя его именем города, находящегося внутри острова. Ориенталист Бошар читает Цингар и принимает также за Цейлон, который арабы называют Чингар или Чингул. Баратье же думает, что Кинраг или Кингар – острова, образуемые устьями Ганга. Здесь особенно поражает несообразность в означении расстояний: от Эль-Катифа до Гулама семь дней и от Гулама до Кинрага двадцать два дня, между тем как первый путь очевидно гораздо длиннее второго; если даже принять мнение Баратье, это подтверждает предположение (прим. 93) об ошибках переписчиков в означении цифр буквами еврейской азбуки.

[96] На обратном пути р. Вениамин называет о. Цейлон – Гингала или Сингала, т. е. именем, придаваемым острову туземцами, которые поэтому сами называются сингалезами. Есть мнение, что имя Читала или Читала произошло от китайской колонии, поселившейся на западной оконечности острова, близ мыса Галь. Не сохранилось ли ныне это название в местечке Гингале, лежащем на южной оконечности острова? Намеченные р. Вениамином и здесь расстояния – три дня сухим путем или пятнадцать дней морем – опять ставят в недоумение его толкователей.

[97] Из Зебида р. Вениамин переправился через Красное море на восточный берег Африки, который называет Индиею на материке, Аденом, Беданом. Известно, что в древние времена и Эфиопия называлась Индиею. Марко Поло называет Индиею (среднею, второю, или континентального) Абиссинию[317], включая сюда аравийский берег вплоть до Персидского залива. Поэтому-то, может быть, р. Вениамин называет эту континентальную Индию Аденом, по имени города, лежащего на южном берегу Аравии. По африканскому же берегу Красного моря тянется гористая страна, известная по картам арабских географов под именами: Баджи, Бадии, Бадана. Это, вероятно, и есть Бедан р. Вениамина. Что касается приводимого им библейского Едена, что в Фалассаре, находившегося в Месопотамии, то эта ссылка сделана им просто по сходству имени и стремлению вообще приурочивать, при первой возможности, описываемые страны к библейским местностям (прим. 19).

[98] Еврейские жители высоких гор Баджи, или Бадии, могли спускаться, для грабежа и добычи или в Нубию, или в Абиссинию (Эфиопию), где с V–VI вв. господствующей религией было христианство монофизитского толка. Ливией называет р. Вениамин эту страну, вероятно, потому, что в древности вся Африка называлась этим именем; откуда же взято название Гамаатон, неизвестно. Если, согласно с ученым Лелевелем, принять этот Гамаатон за Гамамет, лежащий к юго-востоку от Туниса, то не покажутся ли слишком отдаленными набеги бадийских евреев?

[99] Мицр, в двойственном числе Мицраим, означает на еврейском языке вообще Египет; в двойственном числе потому, как думает Гезениус, что Египет разделялся на Верхний и Нижний; в частности же и в настоящем случае Мицраимом называется главный город Египта. Ашер и Лелевель полагают, что р. Вениамин называет этим именем прежнюю столицу Фостат; Баратье же, напротив, думает, что он говорит о новой столице Каире. Так как р. Вениамин не отличает нового города от старого, то можно предположить, что словом Мицраим он означает вместе оба города, находящиеся на близком один от другого расстоянии и носящие у туземцев одинаковое название Маср: Аль-Маср (Каир), Маср аль-атик (Старый Каир, Фостат).

[99a] Титул (князь князей, cap га-сарим) и полномочия лидера евреев Египта указывают на его по крайней мере заявляемую независимость от вавилонского главы изгнания. Это противостояние вавилонской и египетской еврейской элиты отражает конфликт двух арабских династий – багдадских Аббасидов и египетских Фатимидов.

[100] Называемый в Библии Цоаном был древний большой город Танис (Пер-Рамсес) при устье Нила, резиденция царской династии до Псамметиха. Развалины его около озера Мензалеха сохранились до Нового времени. Во дворце фараона в этом городе мог быть воспитан Моисей. Вениамин же называет Цоаном замок или дворец между египетскою столицею и горою Мокатамь, и, как видно, египетские евреи времен Вениамина думали, что здесь именно и находился упоминаемый в Св. Писании город Цоан.

[101] Местности под названием Аль-Бубииг не находится ни на прежних, ни на нынешних картах Египта. Предполагать же вместе с Ашером, что это, должно быть, Аль-Бутидж или Абудиг, едва ли возможно, так как сей последний город находится в Верхнем Египте, а потому не мог быть на пути между городами или местечками Нижнего Египта.

[102] Баратье указывает здесь на ошибку р. Вениамина, так как известно, что Аристотель никогда не учил в Александрии. Но предание о преподавании Аристотеля в этом городе было очень распространено во время нашего путешественника, потому что арабский историк Абдаллатиф (1161–1231) подтверждает то же самое: «Я думаю, – говорит он, – что это здание был портик, где учил Аристотель и после него ученики его; что это была та самая академия, которую воздвиг Александр при постройке города и где помещена была библиотека, которую сжег полководец Амр[318] по приказанию калифа Омара».

[103] По закону Моисееву, запрещено было продавать евреев в вечное рабство, и кто хотел иметь раба в вечном владении, тот мог покупать его только у иноплеменных народов (Лев. XXV, 42, 44). Посему евреи смотрели на тот народ, в котором допускалась продажа людей в рабство, как на потомков Ханаана, проклятого Ноем и обреченного на вечное рабство (Быт. IX, 25–27).

[104] Вайрагрес — сложное слово, состоит из вайр (vair (франц.) – белый беличий мех) и агрес (agar (лат.) – поле). Этим именем р. Вениамин, конечно, называет животное, дающее драгоценный белый мех, именно горностая. Наблинац же, или заблинац, есть, без сомнения, соболь (Martes zibellina).

сивув га-олам шель раби петахия ми-регенсбург

Кругосветное странствие раби Петахии Регенсбургского

Предисловие

Раби Петахия родом из Регенсбурга, бывшего в XII столетии (при императоре Фридрихе Барбароссе) вольным городом и слывшего еврейскими Афинами, как местопребывание многих ученых писателей и законоведов, в том числе известного Иуды Хасида[319]. Р. Петахия принадлежал к аристократическому семейству. Один из братьев его, Исаак Галабан, был замечательный тосафист[320] и жил в Праге.

Год начала странствования р. Петахии в точности неизвестен; но можно, с некоторою достоверностью, предположить, что, предприняв путешествие по следам предшественника своего и современника р. Вениамина Тудельского, р. Петахия выехал из Регенсбурга уже по возвращении и смерти последнего (1173 г.). Предположение это оправдывается тем, что р. Петахия был в Дамаске в ту эпоху, когда город этот перешел уже во владение египетского султана Саладина; стало быть, не ранее конца 1174 или начала 1175 г. Что касается до окончания его путешествия, то на это указывает пребывание его в Иерусалиме в то время, когда преемники Готфрида Бульонского властвовали еще в этом городе, значит, до взятия его обратно Саладином в 1187 году. Таким образом период странствования р. Петахии определяется приблизительно между 1175 и 1185 годами[321].

Описание путешествия р. Петахии дошло до нас, к сожалению, в весьма сокращенном виде; причем о самом путешественнике везде говорится в третьем лице. В одном месте этого сочинения сказано: «Здесь [в Сирии] путешественник наш указал нам имена городов, через которые проходил, и означил, сколько дней употребил он на переход из одного города в другой, но мы сочли лишним все это записывать». В другом месте значится: «Разговора р. Петахии с астрологом р. Соломоном о пришествии мессии р. Иуда Хасид не хотел записывать, дабы его не заподозрили, что он верит словам р. Соломона». Из этого видно, что рассказ о путешествии р. Петахии записан с его слов р. Иудою Хасидом, а потом кем-то неизвестным сокращен, и настолько, что вместо кругосветного странствования (сивув га-олам), как названо это сочинение в подлиннике, мы имеем путешествие только по некоторым странам Европы и Азии и при этом часто между отдельными рассказами нет никакой связи.

Сочинение р. Петахии издано было первоначально в Праге в 1595 г.; потом в Альтдорфе Вагензейлем в 1687 г.; в Альтоне в 1773 г.; в Жолкиеве в 1792 г. и пр. Переведено: на итальянский язык, с приложением еврейского текста, Цанолини в Падуе в 1750 г.; на французский, с текстом же, Елиакимом Кармоли, в Париже в 1831 г.; на немецкий, также с текстом, Давидом Оттензоссером в Фюрте в 1844 г.; на еврейско-немецкий язык[322] в Праге, без означения года, и в других местах.

Для настоящего перевода мы пользовались текстами, изданными Кармоли и Оттензоссером.

Кругосветное странствие раби Петахии Регенсбургского

Вот рассказ раби Петахии, сына Ионы, о его странствии по разным странам света:

Сначала он вышел из Регенсбурга, своей родины, пошел оттуда в Прагу, главный город Богемии; из Праги отправился в Польшу; из Польши в Киев, что в Руси; оттуда шел он шесть дней до реки Днепра[323], а переправившись через реку, начал странствовать по земле кедаров (1).

У обитателей этой земли нет судов, но они сшивают вместе по десяти лошадиных растянутых шкур, обшивают их кругом по краям одним ремнем, садятся на эти шкуры с телегами и кладью; затем привязывают концы шкур ремнями к хвостам лошадей, которых пускают вплавь, и таким способом переправляются через реку. Хлеба не едят в этой земле, а только рис и просо, сваренные в молоке, а также молоко и сыр. Что касается мяса, то куски его кедары кладут под седло лошади, гоняют ее до пота, и когда мясо согреется, они его так и едят.

В этой земле не ходят иначе, как с провожатым. Вот каким образом каждый из сынов Кедара связывает себя клятвою с своим спутником. Он втыкает иголку в свой палец и дает тому, кто должен с ним идти, высосать выступившую кровь, и с той минуты он становится как бы его плотью и кровью. Есть у них еще и другой род клятвы: наполняют медный или железный сосуд, в форме человеческого лица, и пьют из него оба, странник и провожатый; после чего провожатый никогда не изменит своему спутнику. У них нет царя, но только князья и благородные фамилии.

Р. Петахия всю землю кедарскую во всю ширину ее прошел в шестнадцать дней. Кедары живут в шатрах: у них красивые, дальнозоркие глаза, потому что они не едят соли и кочуют на полях, поросших благоуханными травами. Они отличные стрелки, убивают птицу на лету; видят и распознают предметы на расстоянии более чем одного дня пути.

Земля их не гориста и вся состоит из равнин. На пространстве одного дня ходьбы в стране кедарской тянется рукав морской, отделяющий страну эту от земли хазаров (2). Там существует обычай, что женщины день и ночь оплакивают с причитаниями своих умерших отцов и матерей, и это продолжается у них до тех пор, пока не умрет кто-нибудь из сыновей или дочерей или один из родни; тогда остальные члены семейства начинают оплакивать своих умерших братьев или сестер. Матери учат плачевным песням своих дочерей и они принимаются по ночам стонать и причитать, а собаки вторят им своим лаем.

Р. Петахия прошел землю хазарскую в восемь дней. В конце этой земли семнадцать рек соединяются в одну, и в этом пункте собираются все желающие пуститься в морское путешествие (3). Там с одной стороны есть море, которое издает большое зловоние, а с другой море чистое, без запаха (4), и расстояние между тем и другим около одного дня ходьбы. Кто переезжает вонючее море, тот непременно умирает; из едущих же по другому морю, если ветер дует со стороны вонючего моря, также многие погибают. Поэтому последнее море переезжают тогда только, когда ветер дует в противоположную сторону.

Из Хазарии р. Петахия переправился в землю Фогарма (5). Здесь и далее жители исповедуют веру Магомета. Из Фогармы он вступил в землю араратскую (6) и в восемь дней дошел до Низибина[324], оставив справа высокие горы Арарата.

Настоящих евреев нет в земле кедаров, а живут там только миним[325] (7). Когда р. Петахия спросил их, почему они не веруют словам и преданиям мудрецов, они отвечали: «Потому что этому предки нас не учили». Накануне субботы они нарезают весь хлеб, который едят в субботу, едят его впотьмах и сидят весь день на одном месте. Молитва их в этот день состоит только из чтения псалмов, и когда раби Петахия прочел им наши молитвы и молитву после еды, установленные Талмудом, то это им очень понравилось; причем они сказали, что отроду не слыхали и не знают, что такое Талмуд.

Прибыв в землю араратскую, он чрез высокие горы достиг Низибина и города Хесн-Кайфа, то есть Каменной крепости (8). Спустившись с гор, он два дня шел в противоположную от города сторону. В Низибине есть большое общество евреев и синагога времен раби Иуды, сына Батиры[326], и еще другие две синагоги, построенные Ездрою Софером[327]. В одной из них вставлен в стену красный камень, который Ездра привез с собою из Иерусалима от Святого Храма.

За Низибином и далее начинается земля ассирийская. Нужно прибавить, что как в Хазарии, так и в Фогарме в каждой свой отдельный язык, и та и другая страна платят дань греческому императору. Кедары имеют также свой особый язык.

Из Низибина р. Петахия в восемь дней дошел до Новой Ниневии[328]. Река Тигр[329] протекает под самым городом. Трехдневный путь по другую сторону реки привел его к древней Ниневии, ныне совершенно опустошенной; вся ниневийская земля черна как смола, и лучшее место Ниневии, где был центр города, превратилось, подобно Содому, в пустыню, так что там нет ни травы, ни растения. Новая же Ниневия лежит как раз напротив, по другой стороне реки.

В этом городе живет значительное еврейское общество, более шести тысяч человек. Во главе их два начальника: один раби Давид, другой раби Самуил; они двоюродные братья; оба потомки царя Давида. Здешние жители платят поголовно ежегодно дань по одному золотому; из собираемой же собственно с евреев подати половина поступает в пользу означенных двух начальников, а другую половину получает местный властитель, который носит титул не царя, а султана и сам подвластен царю вавилонскому[330]. Евреи имеют свои поля и виноградники.

В этой земле, равно как в Персии, Мидии, Дамаске и в окрестных странах, в синагогах нет хазанов[331]; но начальники держат на своем иждивении много ученых, которым и поручают, то одному, то другому, руководить молитвами в синагогах. У этих начальников также есть тюрьма, куда они заключают преступников, и если еврей поссорится с неевреем, то начальники имеют право арестовать того из них, кого признают виновным.

Р. Петахия во время пребывания своего в Ниневии заболел, и царские медики объявили, что он не останется в живых. В этой стране существует обычай, что когда приезжий еврей умирает, то половину его капитала берет себе султан, а поскольку р. Петахия был всегда хорошо одет, то прослыл богачом, и чиновники султана заранее пришли, чтобы забрать его деньги, так как скоро он умрет. Но р. Петахия, как ни сильно был болен, однако просил перевезти себя на другую сторону р. Тигра. Река эта широка, и переехать ее на лодке нельзя; ибо она бурлива и стремительна, так что опрокидывает всякую лодку. Поэтому для переправы приготовляют из тростника плоты, на которых и перевозят кладь и людей. Лишь только р. Петахия сел на подобный плот, как тотчас выздоровел, потому что воды этой реки очень здоровы.

В Ниневии есть слон, и у него голова не выдается вперед из туловища [как у других животных]; он очень велик и съедает за один раз около двух возов сена. Рот у него на груди, и когда он хочет есть, то выпускает свой хобот длиною в два локтя, которым забирает сено и кладет его в рот. Когда кто-либо приговорен султаном к смертной казни и слону укажут осужденного на смерть человека, то слон схватывает его своим хоботом, бросает вверх и убивает. Одним словом, что человек делает рукою, то слон делает хоботом. Животное это своеобразно и чрезвычайно уродливо. На его спине укрепляют деревянное строение вроде башни, в которой помещается двенадцать вооруженных всадников. Слон вытягивает свой хобот, по которому воины и всходят, как по мосту.

В то же время жил в Ниневии один астроном, по имени раби Соломон; подобного ему знатока в звездочетстве не было между всеми мудрецами, ни в этом городе, ни во всем ассирийском царстве. На вопрос р. Петахии: «Когда придет Мессия?» Соломон ему отвечал: «Я уже несколько раз очень ясно видел его пришествие в созвездиях». Этого разговора, однако, р. Иуда Хасид не хотел записывать, дабы его не заподозрили, что он верит словам раби Соломона (9).

Затем р. Петахия пустился по реке Тигру и плыл вниз по течению его пятнадцать дней, пока не достиг сада, принадлежащего ректору вавилонской академии[332]. На пешеходный путь туда потребовался бы целый месяц. От Ниневии и далее, во всех городах и селениях, везде встречаются еврейские общины. Раби Петахия входил в сад ректора академии. Сад этот чрезвычайно обширен и содержит в себе всевозможные плодоносные деревья, между прочими там находятся и дудаим (10), имеющие форму человеческого лица и листья широкие. Оттуда р. Петахия в один день пути дошел до города Багдада в Вавилонии; далее ехать по Тигру было нельзя по причине силы и стремительности его течения. Для путешествия же туда сухим путем употребляют верблюдов и лошаков, привязывая кожаные меха на спины верблюдов.

Город Багдад – столица царства, местопребывание калифа: это великий государь, царствующий над всеми окрестными народами. Багдад очень большой город, имеющий в длину более одного дня пути, а в окружности – более трех дней. В нем около тысячи евреев, которые ходят всегда под покрывалами. Там женщин на улицах не видать, и ни один мужчина не приходит в дом к своему товарищу без предварительного извещения из опасения встретить его жену. Если же кто входит без спроса, то хозяин, встречая его, говорит: «Зачем ты, дерзкий, вошел сюда?» Желающий войти в дом должен ударить в двери оловянного колотушкой; тогда хозяин выходит и разговаривает с ним. Здесь все евреи ходят целый день покрытые шерстяным талитом с кистями (11).

Ректор багдадской академии раби Самуил Га-Леви[333], сын раби Али, бывшего прежде ректором той же академии. Это замечательно ученый вельможа, вполне обладающий знанием Закона, как Письменного, так и Устного, посвященный сверх того во все тайны египетской мудрости. Нет предмета, ему не известного: он владеет именами чистых духов для заклинаний (12) и глубоко изучил весь Талмуд.

Во всей Вавилонии, Ассирии, Мидии и Персии нет ни одного простолюдина, который бы не знал всех двадцати четырех книг Св. Писания со всеми правилами огласования и грамматики, так как в тамошних синагогах нет особого чтеца, а читает всякий, кто вызывается на кафедру к Торе (13). У ректора академии около двух тысяч учеников, из коих до пятисот человек постоянно находятся при нем. Все они отличные знатоки своего предмета, ибо прежде поступления в высшее училище они берут уроки в городе у других учителей и только после приобретения достаточных познаний переходят уже в академию.

Раби Елеазар есть глава изгнания, и ректор академии ему подчинен (14). У последнего весьма обширный дом, внутренность коего убрана коврами; сам он, в золототканых одеждах, сидит обыкновенно на возвышенном месте, а ученики помещаются на полу. Во время лекции ректор обращается к толковнику, и этот уже передает ученикам слова его. Ученики относятся со своими вопросами к толковнику, который, если сам их решить не может, спрашивает об этом ректора; толковников бывает двое: первый читает какой-либо трактат Талмуда одной половине слушателей, второй читает другой трактат остальной половине. Талмуд читается нараспев. После чтения следуют объяснения.

За год до прибытия р. Петахии в Багдад умер раби Даниил[334], глава изгнания, который стоит гораздо выше ректора академии. Все подобные лица имеют свои родословные, восходящие до родоначальников двенадцати израильских колен. А р. Даниил происходил из дома Давидова. Калиф назначает главу изгнания не иначе как с согласия старейшин еврейских. В то время не было лиц, достойных быть избранными в это звание, кроме следующих двух потомков дома Давида: некоторые из старейшин желали выбрать раби Давида, а другие раби Самуила[335], но пока еще соглашения по сему предмету не последовало. Тот и другой люди весьма ученые. У помянутого р. Даниила не было сыновей, а только дочери.

Раби Самуил Га-Леви имеет родословную, восходящую до Самуила Рамафского, сына Елканы[336]. У него также нет сыновей, а только одна дочь, весьма сведущая в Св. Писании и в Талмуде. Она учит Св. Писанию молодых людей из окна запертой комнаты, так что стоящие внизу ученики не видят своей учительницы. Евреи, живущие в Ассирии, Дамаске, Персии, Мидии и земле вавилонской, не признают других судей, кроме тех, которым раби Самуил, ректор академии, дает право во всех городах судить и учить; свидетельства за его печатью имеют силу во всех странах и земле израильской, и все его боятся. У него около шестидесяти служителей, которые палками наказывают непослушных. Когда ученики оставляют училище, то являются старцы и беседуют с раби Самуилом об астрономии и других науках.

В земле араратской большие города, но евреев в них очень мало. В старину там их было много; но они враждовали между собой и истребляли друг друга, а потому рассеялись и разошлись по городам Вавилонии, Мидии, Персии и земли Куш[337]. В Вавилонии живет более шестисот тысяч евреев и столько же в земле Куш и в Персии. В Персии евреи находятся в большом угнетении и рабстве, а потому р. Петахия посетил в этой стране только один город.

В Вавилонии же евреи живут в полном спокойствии и мире; они платят ежегодно дань по одному золотому с человека в пользу ректора академии, а калиф с них ничего не берет.

Прежний калиф, живший во время раби Соломона, отца бывшего главы изгнания, раби Даниила[338], был другом р. Соломона, потому что калиф был потомок Магомета, а Соломон – потомок царя Давида. Этот калиф сказал однажды р. Соломону, что он желает видеть пророка Иезекииля, который творил чудеса, на что р. Соломон ему отвечал: «Ты не можешь ни видеть его, так как он святой, ни открыть его могилу». «Я желал бы убедиться в этом», – возразил калиф. Тогда раби Соломон, вместе со старцами еврейскими, сказал калифу: «Государь наш! Вблизи гробницы пророка Иезекииля похоронен ученик его Варух, сын Нирии[339]; открой прежде его могилу, и если удастся тебе видеть ученика, то можешь увидать и учителя». Тогда калиф собрал всех своих вельмож и приказал раскрыть могилу Варуха; но всякий, кто начинал копать могилу, тотчас падал мертвым. Тогда бывший тут один старец измаильтянин сказал калифу: «Прикажи, государь, копать могилу евреям». Когда же евреи отозвались, что боятся это делать, калиф сказал им: «Если вы исповедуете веру Варуха, сына Нирии, то он не причинит вам вреда; ибо только измаильтяне, копавшие могилу, пали мертвыми». Р. Соломон просил дать три дня сроку для поста и умилостивления Варуха. По истечении трех дней евреи начали копать и не потерпели никакого вреда. Гроб Варуха, сына Нирии, помещался между двумя мраморными камнями; он лежал внутри, и конец его талита выступал из камней. Калиф сказал: «Двум царям нельзя носить одну корону, и не следует этому праведнику лежать близ Иезекииля; я желаю перенести его на другое место». Вследствие чего мраморные камни с гробом Варуха были извлечены из земли, и когда носильщики отошли с ними от гробницы Иезекииля на расстояние одной мили, то не могли далее тронуться; даже все лошади и мулы не были в состоянии сдвинуть гроб с места. Тогда р. Соломон сказал: «Это место избрал праведник для своего погребения». Тут опустили гроб в землю, и над ним калиф воздвиг великолепный памятник.

Р. Самуил Га-Леви [ректор академии] дал р. Петахии открытый лист за своею печатью, с тем чтобы повсюду давали ему провожатых и показывали гробницы мудрецов и праведников.

Во всей земле вавилонской занимаются изучением толкований на Св. Писание и на шесть отделов Мишны[340], сделанных великим раввином Саадией, а также толкований раввина Гая Гаона[341]. Оба эти учителя погребены, как говорят, у подножия Синайской горы, так как, по словам тамошних жителей, все горы страны их до самого Багдада составляют продолжение горы Синая.

Куда ни являлся р. Петахия с открытым листом р. Самуила, везде исполняли его требования, потому что все боялись ректора. Р. Петахия дошел до города по имени Фелус (15), находящегося на расстоянии одного дня пути от Багдада. Там жил один почтенный коген, которого все признают прямым потомком Аарона как по мужской, так и по женской линии, на что он имеет родословную. Перед городом есть могила с красивым над ней куполом. Погребенный здесь, как рассказали р. Петахии, явился во сне одному богачу еврею и сказал: «Я иудей праведник по имени Брузак, из приближенных царя Иехонии, сосланного в изгнание; у тебя нет детей, а если воздвигнешь над моею могилой красивое здание, то сделаешься отцом. Богач выстроил памятник и действительно имел детей. На сделанный же им во сне запрос: «Кто ты такой, здесь погребенный?» был дан ответ: «Я – Брузак и другого прозвания не имею».

Вышеупомянутый коген дал р. Петахии около пятидесяти молодых людей, вооруженных пиками и другим оружием, с тем чтобы они его охраняли в пути, так как близ Вавилона, в пустыне, живет не признающий власти калифа народ хорамим, называемый так потому, что они обирают и грабят все другие народы (16). Лица их как цветы грона[342]; они веруют только в Бога Иезекиилева, как называют Его все измаильтяне. В означенной пустыне, на расстоянии дня или полутора дней пути от Багдада, находится во власти хорамим могила пророка Иезекииля, и в одной мили от нее стоит большое здание, ключи которого в руках евреев. Могила Иезекииля окружена каменною стеною, внутри которой обширный двор и великолепное строение. В стене нет ворот, но небольшая низкая дверь, так что евреи, отворяя ее, пролезают во двор ползком на руках и ногах. А в праздник Кущей, когда сюда собираются поклонники со всех стран, означенная дверь расширяется и подымается настолько, что в нее въезжают путешественники верхом на своих верблюдах. Стекается туда от шестидесяти до восьмидесяти тысяч евреев, кроме измаильтян, и устраивают кущи во дворе Иезекиилевом. Затем дверь уменьшается и опускается по-прежнему, на глазах всех присутствующих, которые и спешат принести дары по обету и жертвы на могилу пророка. И всякий мужчина или женщина бездетные или владельцы бесплодного скота дают обеты, приносят моления над этой могилой, и молитва их бывает услышана.

Р. Петахии рассказывали, у одного знатного господина, жившего в четырех днях расстояния от могилы Иезекиилевой, была бесплодная кобыла, и он дал обет, что если кобыла его ожеребится, то он отдаст первого ее жеребенка пророку. Чрез несколько времени кобыла принесла жеребенка. Хозяин, увидав красивого жеребенка, пожалел посвятить его Иезекиилю; но жеребенок ушел сам и вбежал во двор гробницы чрез дверь, которая для него поднялась. Хозяин искал жеребенка повсюду и нигде не мог найти; тогда он подумал: «Не потому ли жеребенок пропал, что я обещал посвятить его Иезекиилю?» Отправившись на могилу, он действительно нашел жеребенка там, но не мог взять его с собою, так как дверь была опущена. Тогда один служитель еврей сказал ему: «Не без причины жеребенок твой забрался сюда: не обещался ли ты посвятить его пророку?» Он признался и сказал: «Действительно, я обещал ему жеребенка, но что мне делать, чтоб вывести его оттуда?» «Возьми деньги, – отвечал ему еврей, – и клади на могилу, и если ты положишь столько, сколько действительно стоит жеребенок, то он выйдет». Он так и сделал, клал постепенно серебряные монеты, пока сумма достигла стоимости жеребенка: тогда дверь поднялась и жеребенок вышел.

Р. Петахия, идя на могилу Иезекииля, нес с собою зерна золотые. Эти зерна выпали у него из рук, так что он не заметил, и тогда он сказал: «Господин мой Иезекииль! В честь тебя я пришел сюда и принес, для посвящения тебе, золотые зерна, но случайно уронил их и потерял; однако где бы они ни были, пусть будут твои». Вдруг он увидел издали что-то блестящее, наподобие звезды; думал, что какой-нибудь драгоценный камень, но подойдя ближе, нашел свои золотые зерна, поднял их и положил на могилу пророка. Вообще всякий измаильтянин, отправляясь к месту погребения Магомета, заходит по дороге на могилу Иезекииля. Приносит ему дары и жертвы, молится и говорит: «Господин наш Иезекииль, если я благополучно возвращусь, даю обет принести тебе то и то».

Оттуда через пустыню сорок дней ходьбы, а кто знает эту дорогу, тот может и в десять дней сделать переход от гробницы Иезекииля до реки Сабатиона[343]. Желающий пуститься в дальний путь, отдает свой кошелек или другую дорогую вещь на сбережение Иезекиилю и говорит: «Господин наш Иезекииль, сохрани мне это до моего возвращения и не отдавай никому, кроме моих наследников». И сколько лежит там кошельков с деньгами, из коих некоторые уже сгнили, так как много лет назад были положены! Там сохраняются также и книги: однажды какой-то нечестивец хотел унести одну из них, но не мог, ибо тотчас почувствовал сильную боль и ослеп. Поэтому весь мир страшится Иезекииля.

Кто не видал великолепного и обширного дворца Иезекиилева, тот еще не видал красивого здания. Внутри он весь покрыт золотом. На самой же могиле лежит известковый камень в рост человека, а над ним и вокруг его возведено строение из позолоченного кедрового дерева, такое, что глаз человеческий не видал ничего подобного. В этом строении сделаны окна, в которые набожные вкладывают свою голову для молитвы (17). Вверху над ним большой золотой купол, внутри обвешанный красивыми коврами и обставленный кругом великолепными хрустальными сосудами. Там тридцать светильников с оливковым маслом горят день и ночь; масло для зажигания в этих тридцати светильниках приобретается на приносимые в дар пророку жертвования. Около двухсот надзирателей приставлено для хранения собираемых с могилы пророка приношений, каковую обязанность они исполняют поочередно. Эти жертвуемые деньги употребляются на поправку требующих починки синагог и на приданое молодым сиротам обоего пола, на содержание учащихся, не имеющих собственных средств к существованию.

В Багдаде три синагоги, кроме той, которую построил пророк Даниил на месте, где видел двух ангелов, из коих один стоял по одну, а другой по другую сторону реки, как написано в Книге пророка Даниила[344].

Когда р. Петахия был на могиле Иезекииля, он видел там во дворце птицу с лицом, похожим на человеческое[345]. Бывший в то время на страже приставник крайне огорчился этим явлением и сказал: «К нам перешло от предков предание, что всякий дом, в котором появится эта птица, непременно разрушится». Увидав же, как птица пред тем, чтоб вылететь из окна, завертелась и околела, очень обрадовался и сказал: «Коль скоро птица погибла, значит, зловещее определение отменено».

Ректор академии сказал р. Петахии, что в прежние времена над могилой Иезекииля стоял огненный столб, но явились нечестивцы и осквернили могилу: бывало, до восьмидесяти тысяч человек приходило сюда для празднования Кущей, и между ними оказывались люди недостойные, а потому огненный столб исчез. Кущи ставятся по сей день обыкновенно во дворе близ гробницы (18).

Реки Евфрат и Ховар[346] впадают одна в другую, и воды каждой из них можно различить в течении. По той стороне реки Евфрата, прямо против гробницы Иезекииля, на расстоянии одной мили находятся могилы Анании, Мисаила и Азарии, каждого особо; там же и синагога Ездры Книжника.

Возвращаясь оттуда обратно, р. Петахия через два дня пути пришел в Негардею, город, занимавший некогда пространство около трех дней ходьбы; он теперь весь в развалинах; но на одном конце его живет еще еврейская община. Когда р. Петахия предъявил открытый лист ректора академии, то ему показали синагогу Шаф-иатив[347], в которой были три стены из камней, а четвертая, западная, по берегу Евфрата, сложена не из камней и не из кирпича, а из земли, которую привез с собою из Иерусалима царь Иехония. На синагоге нет крыши – вся обрушилась. Тамошние евреи рассказывали, что ночью бывает виден выходящий из синагоги огненный столб, который простирается до могилы помянутого выше Брузака.

Продолжая обратный путь, р. Петахия пришел в город Хиллу[348], где могила раби Меира (19), того самого, которого имя так часто упоминается в Мишне. Могила эта лежит вне города, в поле, на берегу реки, и так как Евфрат во время разлива часто наводнял это место, то на жертвуемые евреями и измаильтянами деньги построили вокруг могилы ограду, поставили в воде башню, а над самой могилой воздвигли красивое здание.

Измаильтяне зовут р. Меира душителем по следующему случаю. Однажды пришел сюда султан и похитил один камень из ступеней, по которым восходят на гробницу. Тогда р. Меир явился ему во сне и схватил его за горло, как бы хотя задушить, причем сказал: «Зачем ты похитил мой камень? разве ты не знаешь, что я праведник и возлюбленный Богу?» Когда султан стал просить у него прощения, то он сказал: «Я не прощу до тех пор, пока ты на своих плечах, пред глазами всех не принесешь обратно камня и не скажешь: согрешил, что хотел ограбить моего праведного владыку». На другой день султан принес камень на своих плечах в присутствии всех, положил его на прежнее место и сказал: «Согрешил я, что ограбил моего праведного владыку». С тех пор измаильтяне боятся р. Меира, преклоняются пред его могилой, приносят дары и обещают, что если благополучно возвратятся из своего путешествия, то дадут ему столько-то.

Во всех местах, где р. Петахия показывал свой открытый лист за печатью ректора академии, являлись для сопровождения его вооруженные пиками люди.

От гробницы Иезекииля до гробницы Варуха, сына Нирии, одна миля; от гробницы же Варуха до гробницы пророка Наума Елкосеянина[349] около четырех фарсанг[350]. Посредине же между ними находится гробница Абы Арихи (20). Гробница эта восемнадцати локтей в длину. Там же похоронены еще пятеро амораев[351]. Мельница, которую Рав[352] устроил для своих учеников и на которой они работали при его жизни, стоит и поныне, но без воды, и над ней красивое здание. Тамошние жители, по преданию, знают места погребения пророков и амораев в количестве пятисот пятидесяти, то есть числа, соответствующего слову сарим (21). Когда еврейская община имеет местопребывание вблизи могилы какого-либо праведника, то украшает ее шелковым покровом; если же вдали, то покрывает могилу, над которою нет памятника, простою рогожею. На большей части могил, покрыты ли они шелковою матернею или рогожею, под этим покровом обыкновенно лежит свернутая в кольцо змея, которая сторожит могилу, а потому всякого приближающегося к ней и предостерегают, говоря: «Когда подымешь покров, берегись змеи».

Ректор академии дал р. Петахии список всех погребенных там амораев, но список этот он позабыл в Богемии. Ибо р. Петахия воротился сюда[353] из Богемии и рассказал о своем странствии, в котором он, начиная от своей родины, постоянно все шел на восток: Богемия лежит на восток от Регенсбурга, а Русь на восток от Польши.

Отсюда, направляясь далее на восток, р. Петахия через шесть дней пути прибыл к гробнице нашего владыки Ездры Софера[354]. Там говорят, что в древнее время гробница Ездры была разрушена и что один пастух, проходя мимо этой развалины, лег на ней и заснул. Тогда Ездра явился ему во сне и сказал: «Поди и объяви султану, что я – Ездра Софер; пусть он заставит евреев перенести меня на такое-то место; если же он этого не сделает, то весь народ его погибнет». Султан не обратил внимания на эти слова; но когда многие из его подданных стали умирать, то он призвал евреев, которые, вскрыв с благоговением могилу, нашли мраморный гроб с вырезанной на крыше надписью: «Я – Ездра Коген». Затем погребли его на указанном пастуху месте, и султан воздвиг над ним великолепный памятник. В одиннадцатом часу дня огненный столб выходит из могилы, возвышается до небес, стоит одиннадцатый и двенадцатый час и освещает пространство на три или четыре фарсанги в окружности; этот же столб бывает виден и в первом часу ночи. Поэтому все измаильтяне особенно чтут гробницу Ездры[355]. Евреи, в руках которых находятся ключи от построек над всеми тамошними могилами, собирают приносимые на них пожертвования и употребляют оные на приданое сиротам обоего пола, на содержание учащихся и починку синагог в бедных общинах.

Но прежде нежели отправиться на гробницу Ездры, р. Петахия в восемь дней пути [от Багдада] достиг столицы Шушана[356]. Там живут всего два еврея, по ремеслу красильщики. Когда р. Петахия предъявил им открытый лист за печатью ректора багдадской академии, то они показали ему гроб Даниила. Прежде пророк был погребен на одной стороне реки и в этой стороне было изобилие, благоденствие и удача во всех делах тамошних жителей, тогда когда на другой стороне жители нищенствовали, не имея средств к существованию. Последние сказали: «Мы бедствуем, терпим во всем недостаток и земля наша бесплодна, потому что праведник покоится не на нашей стороне». Вследствие чего между теми и другими были постоянно большие распри, доходившие до драки, и гроб переходил из одних рук в другие до тех пор, пока не явились старейшины и не примирили между собою враждующих тем, что взяли гроб, поставили высокие железные столбы на середине реки и прикрепили к ним гроб железными цепями. Таким образом гроб, сделанный из полированной меди, висит на середине реки, в десяти локтях над поверхностью воды, и издали имеет вид великолепного кристалла. Тамошние евреи говорили, что если по реке под гробом плывут люди благочестивые, то судно их проходит благополучно, с нечестивыми же судно тонет. Потому проезжать там вообще боятся. Сказали также, что в реке под этим гробом находят рыб с золотыми серьгами. Р. Петахия не проехал под гробом, но видел его издали, с берега, и затем возвратился в Багдад.

Там ему показали летающего верблюда, невысокого, с тонкими ногами (22). Желающего ехать на этом верблюде привязывают к нему, чтобы не свалился. На нем пробегают в один день такое пространство, какое нужно пройти пешеходу в пятнадцать дней; можно ехать и еще быстрее, но ни один человек не может вынести такой скорости; верблюд пробегает милю в одно мгновение. Р. Петахии показали также багдадские ворота, имеющие сто локтей в вышину и десять локтей в ширину. Они из полированной меди, с такой искусной резьбой, что никто не в состоянии сделать ничего подобного. Из ворот выпал однажды гвоздь, и не нашелся ни один мастер, который мог бы вставить его на прежнее место. Бывало, лошади пред этими воротами, увидав в блестящей меди свое отражение – как бы других лошадей, стремящихся к ним навстречу, – бросались в испуге назад. Поэтому взяли кипяченого уксуса, облили им ворота и тем уничтожили блеск позолоты, чтобы лошади могли въезжать в ворота. Однако вверху осталось еще с прежним блеском одно место, не облитое уксусом. Ворота эти одни из ворот Иерусалима (23).

Ректор багдадской академии имеет в своем распоряжении до шестидесяти слуг, которые наказывают не исполняющих немедленно его приказаний, и потому все его боятся. Сам же он человек благочестивый, скромный и весьма сведущий в Законе Божием; носит он, как царь, золототканую одежду. Внутренность дворца его убрана шелковыми материями, истинно по-царски.

Из Багдада р. Петахия шел два дня до границы древнего Вавилона. Там дворец нечестивого Навуходоносора, в полном разрушении; а близ этих развалин стоит столб и дом Даниила, как будто вновь построенный. В доме на том месте, где Даниил сидел, лежит мраморный камень; другой такой же камень, где покоились его ноги, и наконец, выше сего также камень, где лежала книга, которую он писал. В стене, отделяющей дом Даниила от дворца Навуходоносора, видно небольшое окно, в которое Даниил клал свои рукописи. Внизу под ним ступени, на которых некогда сидели перед Даниилом тридцать набожных мудрецов. Близ места сидения пророка, с правой стороны, в стене воткнут камень, и тамошние евреи сказали, что у них есть предание, будто именно здесь спрятана утварь Св. Храма. Однажды местные власти, получив об этом сведения, пришли выламывать означенный камень, но как только взялись за него, то пали мертвые, и потому ничего оттуда не было тронуто. Когда р. Петахия выходил из дверей этой комнаты, его повели по лестнице, сделанной внутри стены, в верхнюю горницу, где обыкновенно Даниил совершал свою молитву; дверь в ней как-то наклонена и обращена в сторону Иерусалима, и это сделано с таким искусством, что никто не в состоянии объяснить подобного устройства.

По возвращении своем р. Петахия сказал, что во все время своего пребывания в Вавилонии он не видал в лицо ни одной женщины, потому что они всегда ходят под покрывалами и очень скромны и стыдливы. Каждый из хозяев имеет в своем дворе водоем и не приступает к молитве, пока в него не погрузится. Путешественники ходят там только ночью по причине страшной жары днем. Зимою там все растет, как у нас, в Германии, летом. Работы все производятся также большей частью по ночам. Вавилония положительно другой мир, и живущие там евреи все занимаются изучением Священного Писания и упражнениями в делах благочестия. Даже тамошние измаильтяне отличаются честностью. Приезжий купец оставляет свой товар в любом торговом доме и уезжает. Товар этот возится всюду по рынкам и продается, если дают за него цену, назначенную купцом; если же нет, то показывается другим купцам. Когда же замечают, что товар начинает портиться, то стараются продать его по какой бы ни было цене, и все это делается с примерною честностью.

В Вавилонии тридцать синагог, кроме синагоги Даниила. В них нет особых хазанов, а кому прикажет глава синагоги, тот и руководит молитвою. Один из молящихся читает так называемые сто благословений, на которые, после каждого, вся синагога отвечает: аминь. Затем встает другой и провозглашает громким голосом молитву Барух ше-амар; после выступает третий и начинает читать установленные хвалебные песни; община ему помогает, однако голос чтеца должен быть всеми слышан, чтобы присутствующие его не опережали, а следовали за ним. Он же читает молитву Иштабах, прежде молитвы Вайоша (24), и затем продолжаются другие молитвы; таким образом молитвословие разделяется между несколькими хазанами. В синагоге молящиеся не говорят друг с другом, стоят с благоговением и все босые, без башмаков. Когда ученики академии, упражняясь в пении, ошибаются в тоне, то глава синагоги делает им знак пальцем, и по этому знаку они тотчас понимают, в каком тоне следует петь. Если между ними оказывается молодой человек с приятным голосом, то ему поручается пение псалмов. В полупраздничные дни[357] пение псалмов сопровождается инструментальной музыкой. У евреев сохранились предания, какими напевами или мелодиями следует петь тот или другой псалом: для псалмов десятиструнных имеется десять мелодий, для восьмиструнных – восемь и для каждого псалма несколько различных мелодий (25).

И показали р. Петахии львиный ров, очень глубокий, а также древнюю раскаленную печь, наполненную до половины водой (26). Если кто, будучи болен лихорадкою, помоется в этой воде или погрузится в нее, тот исцелится.

Еще во время пребывания своего в Багдаде р. Петахия видел посланных от царей Мешеха; земля же Магог (27) находится в десятидневном оттуда расстоянии и простирается до Темных гор, за которыми обитает потомство Ионадава, сына Рехава. Этим семи царям мешехским явился однажды ангел во сне и потребовал, чтоб они оставили свою веру и свой закон и приняли учение Моисея, сына Амрамова, угрожая в противном случае опустошением их земли. Но они не обратили на это внимания; когда же ангел начал приводить свою угрозу в исполнение, тогда цари мешехские со всеми своими подданными приняли иудейскую веру и отправили к ректору багдадской академии послов с просьбою прислать им учителей Закона. Вследствие сего бедные, но ученые евреи отправились в Мешех обучать жителей и детей их Священному Писанию и Талмуду Вавилонскому; и теперь еще переселяются туда из земли египетской преподаватели Закона Божия. Р. Петахия видел послов царей мешехских, когда они отправлялись на могилу Иезекииля, прослышав о совершаемых там чудесах и о том, что все молящиеся на этой земле бывают услышаны.

Р. Петахия сказал, что горы араратские от Вавилона отстоят на расстояние пяти дней ходьбы. Горы эти высоки, но одна из них выше других, имеет над собою еще четыре горы, стоящие две против двух. Среди этих-то гор остановился ковчег Ноя и не мог оттуда выйти. От ковчега ничего не осталось; он совершенно сгнил и истлел. Горы эти все покрыты терновником и другими травами, и когда на них нисходит роса, то вместе с нею падает нечто вроде манны, которая тает на солнце. Собирают эту манну ночью и спешат окончить работу до утра, чтоб манна не растаяла. Обыкновенно же ее берут вместе с терновником и травами, которые режут, так как они очень жестки. Манна бела как снег; травы же чрезвычайно горьки на вкус, но когда их варят вместе с манною и маслом, то получается пища слаще меда и других сладостей; если же варят одну манну, которую собирают с камней, без трав, то есть ее нельзя. По причине непомерной сладости она расслабляет члены, как кишнец. Р. Петахии дали испробовать этой манны; она растаяла у него во рту, проникла во все его члены, и он не мог вынести чрезвычайной ее сладости.

По пути к могиле Иезекииля р. Петахия видел давно разрушенную башню Смешения языков[358], из обломков которой образовалась высокая гора как вечный памятник, и лежавший некогда против нее город опустошен.

Калиф, живший во время р. Соломона, отца нынешнего главы изгнания, р. Даниила, увидав сияние, выходившее из могилы Варуха, сына Нирии, и блестящий конец его талита между двумя мраморными камнями, отправился в город, где погребен Магомет, чтобы заглянуть в его могилу, и нашел там развалившийся и истлевший труп, от которого исходило такое зловоние, что никто не был в состоянии его вынести. Тогда он объявил своему народу, что ни в Магомете, ни в его законе нет ничего истинного и непреложного; ибо вы видите, как Варух, сын Нирии, остается после смерти невредимым и даже талит его, выходящий из гроба, давно блестит, хотя он только ученик пророка [Иезекииля]; и измаильтяне, копавшие могилу Варуха, пали мертвые, а евреи не потерпели от этого никакого вреда. Из сего мы достаточно убеждаемся, что евреи держатся истинной веры Варуха, сына Нирии. Однако властитель не успел принять с своим народом иудейскую веру, потому что вскоре умер, и повеление его об обращении его подданных в иудейство осталось неисполненным.

Ездра Софер погребен на границе земли вавилонской. Когда поднимается над его могилой огненный столб, то от ослепительного сияния его ничего нельзя видеть вокруг, даже построенного над могилою здания. За домом, где горница Даниила, простирается прекрасный сад, в котором сохранились колодезь его и пальмы, им посаженные. Кто хоть короткое время остается в этой стране, тот легко знакомится с местным языком, так как он имеет много сродного с нашим или с таргумским[359]; так, например, там говорят: дарох — по-еврейски дерех (дорога); лахом – лехем (хлеб); бассор – басар (мясо); бакор – бакар (рогатый скот).

В стране измаильтян золото растет, как трава; ночью находят его по блеску и обозначают место землею или известью, а на другой день приходят и собирают траву с золотом. Поэтому золотые монеты там не редкость, и у жителей вообще много золота.

Возвратившись обратно на запад, р. Петахия зашел опять в Ниневию, а оттуда в Низибин. В сем последнем городе есть синагога, построенная самим Ездрою, где на одном камне вырезана надпись: «Ездра Софер». Оттуда он пошел в Харран, город в стране Арам-Нагараим, лежащей между двумя реками[360]. В Низибине живет около восьмисот евреев. Потом р. Петахия отправился в Хамат[361]. Здесь путешественник наш указал нам имена городов, через которые он проходил, и означил, сколько дней употребил он на переход из одного города в другой; но мы сочли лишним все это записывать. Далее пошел он в Халеб, город, называемый в Священном Писании Арам-Цова[362]. Халебом называется он потому, что на соседней горе паслись стада праотца Авраама, который по ступеням сходил с нее для раздачи бедным молока[363]. Из Халеба р. Петахия пошел в Дамаск, весьма большой город, подвластный египетскому султану (28).

Там живет около десяти тысяч евреев, управляемых своим князем, которым в то время был глава их академии р. Ездра, весьма ученый законоучитель, получивший рукоположение от р. Самуила, ректора багдадской академии.

Почва Дамаска весьма плодородна, и город окружен фруктовыми садами и парками. В нем есть высокие водоемы, с водопроводами и фонтанами, и обширные пруды. Вода там очень здоровая и изобилие всевозможных вкусных и нежных плодов. Измаильтяне говорят: если рай на земле, то это Дамаск; если же рай на небе, то Дамаск стоит прямо под ним на земле. Кто едет в Дамаск, тот видит по сторонам горы: Сеир, Хермон и Ливан. В стране Сигона и Ога (29) нет ни кустарников, ни травы, как на почве ниспровергнутых городов Содома и Гоморры. Там увидал раби могилу в восемьдесят локтей длины, о которой ему сказали, что это могила Сима, сына Ноева; но евреи этого не подтвердили. Сирия занимает пространство двадцатидневной ходьбы. Р. Петахия перешел Иордан с восточной стороны, в том месте, где он вытекает из пещеры, которая в Талмуде называется Панеас[364], и затем прибыл в Тивериаду[365], где находится большая еврейская община, ибо и в Палестине есть еврейские общины, хотя и состоят не более как из ста, двухсот или трехсот семейств.

В Тивериаде есть синагога, построенная Иисусом, сыном Навина. В Ципори погребен святой Раби[366]; из его гробницы исходит благоухание, которое чувствуется на расстоянии целой мили. Все гробницы в Палестине находятся в пещерах, чего в Вавилонии нет; ибо там подземная вода является близко от поверхности земли, потому нельзя рыть глубоких пещер. Из потомков помянутого святого Раби живет там один почтенный человек, по имени р. Негорай, сын которого р. Иуда носит имя своего предка Иуды Ганаси и имеет родословную, восходящую до этого святого Раби. Р. Негорай весьма ученый и благочестивый человек; он медик и торгует на рынке пряностями; сыновья его сидят при нем в лавке, закрытые покрывалами, чтоб не могли смотреть ни туда, ни сюда. Тивериада и Ципори и все города, стоящие в равнине, принадлежат к Нижней Галилее, называемой так потому, что там нет гор. Р. Петахия видел также города Ушу и Шафрам (30), где жил рабан Гамалиил и где имел прежде свое местопребывание Синедрион. В городе Акко живут евреи. В Иавнее[367] есть источник, который течет в продолжение шести дней недели, а в субботу в нем нет ни одной капли воды. В Нижней Галилее есть пещера, очень широкая и высокая внутри; с одной стороны в ней гробницы Шамая с его учениками, а с другой – гробницы Гилеля и учеников его[368]. В средине пещеры находится большой камень, выдолбленный в форме кубка, в котором вмещается до сорока и более мер воды. Когда приходят сюда люди благочестивые, они находят камень наполненным чистейшей водой, в которой они умывают руки[369], молятся и просят Бога об исполнении их желаний. Камень этот не имеет отверстия снизу, так что вода в него не входит из земли, является же она только в честь людей богобоязненных, а для нечестивых не показывается. Когда камень наполнен водой, из него можно черпать хоть тысячу кувшинов, вода не уменьшается: камень остается полным, как был, а между тем незаметно, чтобы вода откуда-нибудь прибывала.

Отсюда р. Петахия пошел в Верхнюю Галилею, лежащую в горах, и посетил в городе Арбеле гробницу Нитая Арбелитского (31).

Гора Гааш[370] очень высока; на ней погребен пророк Авдий. На гору Гааш восходят по высеченным в ней ступеням. В середине горы погребен Иисус, сын Навина, а рядом с ним Халев, сын Иефонии. Вблизи их могил течет из горы источник ключевой воды и воздвигнуты красивые храмы, построенные, как обыкновенно в Палестине, из камней. У одного из этих храмов виден след ноги человеческой, как бы сделанный в снегу – так он заметен. Этот след оставлен ангелом, который спустился на землю после смерти Иисуса Навина, от чего вся земля израильская вздрогнула и от этого сотрясения гора Гааш получила свое имя.

Р. Петахия сказал, что всю страну израильскую можно пройти в течение трех дней. Отсюда[371] он направился к могиле пророка Ионы, сына Амафиина. Над могилой этой также построен красивый храм, и при нем сад с плодами всех сортов. Сторож этого сада не еврей. Когда приходят сюда неевреи, он им не дает ничего из плодов сада; если же являются евреи, то принимает их весьма ласково и говорит им: «Иона, сын Амафиин, был еврей, потому вам подобает пользоваться его добром», и потому угощает их плодами.

Р. Петахия посетил могилу Рахили у Ефраты, в расстоянии половины дня ходьбы от Иерусалима. На этой могиле сделано сооружение из одиннадцати камней, по числу одиннадцати колен израильских; так как Вениамин родился только при смерти своей матери, то для него и нет особого камня. Все эти камни мраморные, а камень Иакова, также из мрамора, покрывающий все другие, так велик и тяжел, что для перенесения его потребовалось бы множество людей. Жившие в одной миле оттуда иноверцы-священники сняли однажды этот большой камень с могилы и вделали его в стену своего храма; но на другой же день увидали камень лежащим по-прежнему на могиле. Так они переносили его несколько раз и наконец оставили. На этом камне вырезано имя «Иаков». Р. Петахия видел также камень, который некогда покрывал колодезь близ Харрана. Этот камень сорок человек не в состоянии сдвинуть с места; глубина колодца триста локтей, но воды в нем нет.

Потом р. Петахия отправился в Иерусалим, где живет один только еврей красильщик раби Авраам, который платит правителю большую дань за право жить в этом городе[372]. Там р. Петахия увидел обширный храм, вышиной в двадцать три локтя и такой же ширины. Храм этот построен измаильтянами в то время, когда Иерусалим был под их властью. Пришли однажды к царю отступники из евреев и донесли ему: «Есть между нами один старец, которому известно, где именно стоял иудейский Храм, его святилище и преддверие». Царь так застращал этого старца, что он вынужден был указать место. Но царь этот был очень расположен к евреям и сказал: «Я желаю выстроить на этом же месте храм, в котором приносили бы молитву одни только евреи». И действительно выстроил мраморный храм – великолепное здание из мраморных камней красного, зеленого и всех других цветов[373]. Потом пришли сюда иноверцы и поставили в храме изображения своих богов, которые, однако, тотчас пали на землю; поэтому они вделали их глубоко в стену. Но на том месте, где была святая святых, они не могли поставить никаких изображений. По одну сторону этого храма госпиталь для бедных; далее глубокий ров, а за ним долина, называемая долиною сынов Еннома (32), с кладбищем для иноверцев. Р. Петахия видел также Соляное море[374] и страну, где были некогда Содом и Гоморра. Там нет никакой растительности. Соляного столпа[375], как сказал р. Петахия, он не видал и его на свете не существует; также не видал и камней, которые Иисус Навин поставил[376]. Затем р. Петахия пошел в Хеврон и видел там над пещерой большой храм, воздвигнутый праотцем нашим Авраамом из огромных камней, вышиною от двадцати семи до двадцати восьми локтей; угловые же камни имеют каждый около семидесяти локтей. Р. Петахия дал тому, у кого был ключ от пещеры, золотой, чтоб он ввел его внутрь и показал гробницы патриархов[377]. Лишь только проводник отворил ему, как он увидел над дверью изображение креста и три гроба внутри. Впрочем, евреи из Акко предостерегли его, сказав, что иноверцы положили здесь, при входе в пещеру, какие-то три гроба и уверяют, что это гробы патриархов; но это неправда, хотя сторож также утверждал, что то были действительно патриархи. Р. Петахия дал ему еще золотой, чтоб он впустил его в настоящую пещеру. Сторож, отворив другую дверь, сказал: «Никогда еще я не впускал ни одного нееврея в эту дверь». Затем, зажегши светильник, спустились они по пятнадцати ступеням вниз, пошли далее внутрь пещеры и вступили в очень широкое подземелье, в середине которого в земле было отверстие. Пол там каменный, как во всех пещерах, иссеченных в скале. Означенное отверстие в середине пещеры закрыто решеткою из чрезвычайно толстых железных полос, такой работы, какой руки человеческие не могли произвести без небесной помощи. Из отверстий решетки всегда дует сильнейший ветер, так что в пещеру нельзя войти со свечами. Из этого р. Петахия заключил, что там действительно погребены патриархи, и стал молиться; но всякий раз, как он нагибался над отверстием, ветром отбрасывало его назад.

В Иерусалиме есть ворота, называемые Вратами милосердия[378]. Эти ворота завалены камнями и мусором, и ни один еврей, а тем менее нееврей, не смеет в них войти. Однажды неверные хотели разобрать мусор и отворить ворота, но тогда сделалось землетрясение в стране израильской и в городе произошло такое общее смятение, что работу принуждены были оставить. Существует между евреями предание, что через эти ворота вышла из Иерусалима в изгнание Шехина[379] (33) и чрез них некогда опять возвратится. Эти ворота как раз против горы Елеонской[380], которая ниже их, так что стоящий на горе их видит. «И станут ноги Господа на горе Елеонской»[381]. И они «своими глазами видят, что Господь возвращается в Сион»[382], именно чрез помянутые ворота. Поэтому евреи на месте сем совершают обыкновенно свои молитвы. Р. Петахия видел также башню Давидову, которая существует до сих пор.

Близ города Дамаска есть две синагоги: одна основана пророком Елисеем, а другая р. Елеазаром, сыном Азарии. Последняя из них весьма обширна, и в ней обыкновенно ныне совершаются богослужения.

В дубраве Мамре[383], в недальнем расстоянии от Дамаска, живет один старец, который был при смерти, когда пришел туда р. Петахия. Старец приказал сыну своему показать путешественнику дерево, под которым отдыхали ангелы. И он показал ему красивое оливковое дерево, состоящее из трех стволов и в средине между ними мраморный камень. Есть предание, что когда ангелы сели под деревом, оно расщепилось на три толстые ветви, так что каждый из ангелов, сидя на камне, опирался на особую ветвь. Плоды этого дерева весьма сладки. Близ дерева колодезь Сарры с водой чистой и вкусной, а при колодезе шатер Сарры. У мамрийской дубравы равнина, и от колодезя Сарры, в расстоянии ста локтей, находится колодезь нашего праотца Авраама, в котором вода также чиста и приятна. Р. Петахии показали, кроме того, камень в двадцать восемь локтей величиною, на котором было совершено обрезание нашего праотца Авраама. Вышеупомянутый старец сказал: «Так как я уже скоро отхожу в вечность и потому лгать мне не подобает, то клянусь тебе, что однажды, когда я, в день отпущения грехов, молился у колодезя Сарры, я видел там огненного ангела с огненным конем».

В Греции евреи терпят страшные гонения и находятся в унизительном рабстве. Между ними есть молодые люди, весьма сведущие в учении об именах ангелов и посредством заклинаний умеющие подчинять их своей воле, чтоб они служили им в качестве рабов[384]. В этой стране есть столько еврейских общин, что вся Палестина не могла бы их вместить.

В деревне Уза погребен пророк Иона, сын Амафиин. В Сихеме[385], который в Талмуде называется Наблус, – гробница Иосифа Праведного, сына праотца Иакова. Этот город находится в равнине, между горами Гаризим и Гевал, стоящими одна против другой. Гора Гаризим наполнена садами и вертоградами и называется поэтому горою благословения, а гора Гевал суха и бесплодна, почему и называется горою проклятия[386]. Там живут кутеи[387], которые совершают обряд пасхального агнца ежегодно на горе Гаризим. Лес, известный под именем Сарон[388], находится между городами Акко и Иерусалимом, и во время Соломона росли там великолепные розы. В деревне Сезур могила р. Симона Сезурского, о котором говорится в Мишне.

В Боцре[389], в Вавилонии, погребен раби Ездра, упоминаемый в Талмуде, сын Автоласа, и р. Ханина Багдадский, уроженец того самого великого города Багдада, о котором выше было писано.

В Вавилонии нет камня и все строится из кирпича.

Здесь конец словам раби Петахии, брата раби Исаака Галбана, Тосафиста[390], а также брата раби Нахмана из Регенсбурга, память праведника да будет благословенна.

Примечания к Странствию р. Петахии

[1] Об имени Кедар см. примечание 11 к Эльдаду.

Надобно полагать, что р. Петахия назвал библейским именем «кедары» тюрко-язычный народ половцев (или куманов, кипчаков), который в XI в. обосновался в причерноморских степях.

[2] Здесь вопрос в том, что р. Петахия подразумевал под землею хазарской. Возможно, он разумел пространство между Доном и Волгою до Каспийского моря (прикаспийские степи), тогда под рукавом морским, отделявшим эту землю от кедарской, – залив Азовского моря, составляющий устье р. Дона (Таганрогский залив). Возможно же, что, поскольку в то время хазары проживали также и в Крыму (наравне с другими народами: потомками скифов, таврами, готами, сарматами, аланами, славянами и греками), Петахия называл Хазарией Крым, а рукавом морским – Каркинитский залив.

[3] Здесь р. Петахия либо говорит о реке Доне, который, приняв в себя несколько небольших рек, впадает в Азовское море близ г. Азова, либо о реке Кубани, которая также образуется из нескольких потоков, стекающих с Кавказских гор и впадает в Черное море, куда Петахия попал, пройдя за восемь дней Крым (землю хазарскую) и переправившись через Керченский пролив. Близ устья Кубани находился, во время путешествия р. Петахии, город Тмутаракань, где, как и в Азове, могли собираться желающие пуститься в морское путешествие.

[4] Сиваш, или Гнилое море – залив (или, точнее, система мелких заливов) Азовского моря, на западной его стороне. Здесь летом, во время сильных жаров, болотистые испарения заражают воздух и производят болезнь, известную под именем крымской лихорадки. Чистое море – собственно Азовское море. Что касается упоминаемого Петахией расстояния между ними около одного дня ходьбы, то это разделяющая Сиваш и Азовское море узкая песчаная коса – Арабатская стрелка.

[5] Исходя из маршрута Петахии, земля Фогарма должна соответствовать Закавказью, и именно Грузии, жители которой, равно как и соседние с ним армяне, считают себя прямыми потомками Фогармы, сына Гомера, сына Иафета (Быт. X, 3). Народы племени Фогармы жили, как значится в Книге пророка Иезекииля, на севере от Палестины и приводили в г. Тир на продажу лошадей и лошаков (Иез. XXXVIII, 6 и XXVII, 14). Однако если это Грузия, где в то время было сильное христианское государство Георгия III (ум. в 1185 г.), то ошибочно утверждение об исповедании там веры Магомета.

Возможно, речь идет о земле тогармов, то есть турок, куда Петахия приплыл из Тмутаракани. Однако в таком случае Армения никак не лежала на его пути из Турции в Низибин (Нусайбин) и Арарат должен был остаться у него слева, а не справа.

[6] Араратская земля, или Армения, упоминается в ветхозаветных книгах Св. Писания (4 Цар. XIX, 37; Ис. XXXVII, 38).

[7] См. примечания 38 и 41 к Вениамину. Караимы проживали в то время в Крыму. Однако, поскольку данные еретики не знали, что такое Талмуд, а не отвергали его, то, возможно, речь идет не о караимах, а о евреях, давно поселившихся в этой области, не имевших связей с Палестиной и Вавилонией и не знавших о постбиблейском иудаизме.

[8] Hissen — защита, крепость; kipha — скала, камень. Город этот назван так потому, что построен на скале, с высеченными в ней домами, к которым восходят по пятнадцати – двадцати каменным же ступеням. Город этот играл значительную роль в Средние века, а теперь – местечко Хеснкейфа в Диярбакырском пашалыке (области Турции).

[9] Из этого места видно, что путешествие р. Петахии передано нам его соотечественником р. Иудою Хасидом и затем переписано еще кем-то, возможно одним из учеников его.

[10] Здесь имеется в виду мандрагора – растение семейства пасленовых, обладающее прямым толстым корнем, напоминающим по форме фигуру человека; из-за этой особенности мандрагоре в древности и Средневековье приписывали магическую силу и связывали с ней множество легенд.

[11] Талит – квадратное покрывало из тонкой шерсти белого цвета, с полосами по краям и с кистями из восьми ниток по углам. Покрывало это надевается на голову или на плечи и употребляется евреями во время молитвы. Особо же набожные евреи носят его постоянно (например, так делали средневековые германские хасиды). Талит обыкновенно приносится невестою в дар жениху в день свадьбы, остается всю его жизнь свидетелем его благочестия и идет с ним в могилу, так как на покойников у евреев всегда надевают талит.

[12] В еврейском мистическом учении – Каббале существует раздел, называемый Каббала маасит, т. е. чудодейственная каббала, в которой главную роль играет знание тайных имен Бога и управляющих стихиями чистых духов, ангелов, заклинаниями которых можно производить необычайные явления в природе.

[13] О Торе и Письменном и Устном Законах см. прим. 8 и ю к Эльдаду; о традициях чтения Торы в синагогах см. рассказ о египетских евреях у Вениамина.

Здесь речь идет о следующем. К слушанию чтения каждой главы вызывается хазаном один из присутствующих в синагоге, который пред чтением и после чтения совершает молитву, а текст из Пятикнижия читает особый чтец (баал-криа), с известным напевом.

[14] О реш-галуте см. прим. 77 к Вениамину. Надобно полагать, что раби Елеазар только исполнял обязанности реш-галуты, так как из последующего рассказа видно, что по смерти реш-галуты, бездетного раби Даниила, преемника ему в бытность р. Петахии в Вавилонии не было еще назначено.

[15] Здесь, вероятно, говорится о нынешнем городе Эль-Феллудже, лежащем на левом берегу реки Евфрата.

[16] От ивр. харам — «отнимать», араб, харамия — «разбойники». Возможно, имеются в виду курды, один из древних азиатских народов, со Средних веков жившие в пределах Армянского и Иранского нагорий (на территории современных Турции, Сирии, Ирана и Ирака) и находившиеся в номинальной зависимости от арабских, персидских, турецких государей.

[17] Окна эти были, по всей вероятности, так устроены, что, смотря в них, лицо молящегося устремлялось к Иерусалиму (в сторону Иерусалима), что предписано евреям стараться соблюдать во время молитвы (Дан. VI, m; ВТ, Берахот, 30а, 31а).

[18] Праздник Кущей (Суккот) – праздник урожая, отмечается с 15 дня седьмого месяца (тишри) в течение семи дней (Лев. XXIII, 39–43). В это время следует жить или, по крайней мере, принимать пищу в кущах, или шалашах (сукка).

[19] Раби Меир, известный законоучитель, танай, жил во втором веке н. э. (около 110–165 гг.), был любимым учеником р. Акивы. Его настоящее имя было Моисей, но его прозвали за ученость и ясный ум «Меир», что значит «освещающий». Раби Меир умер в Вавилонии и погребен, как сказано в Иерусалимском Талмуде (трактат Келаим), на берегу моря, что должно понимать: на берегу реки (Евфрата).

[20] Аба Ариха – известный ученый талмудист, ученик Иуды Га-Наси (см. прим. 65 к Вениамину). Он известен своими толкованиями на II, IV и V книги Моисея, т. е. Исход, Числа и Второзаконие) под заглавиями «Сифра» и «Сифри». Он был очень высок ростом, почему и прозывался Ариха («длинный»). См. ВТ, трактат Нида, 24б и трактат Хулин, 135б.

[21] Сарим — мн. ч. от cap — «правитель», «глава», «вельможа». Здесь используется занимающая столь важное место в еврейской традиции, в частности в еврейской экзегезе, гематрия, то есть числовое значение букв еврейского алфавита. Слово сарим состоит из букв сип (300), рейш (200), йуд (10) и мем (40), что в сумме дает 550.

[22] Здесь, видимо, имеется в виду какое-либо животное семейства верблюдовых более легкого телосложения, чем двугорбый верблюд: одногорбый верблюд – дромедар, лама или гуанако (хотя последние два вида сейчас встречаются только в Южной Америке).

[23] Ворота эти, как говорит предание, были по повелению Навуходоносора, царя вавилонского, перенесены из Иерусалима в Вавилон наряду с прочими изделиями из меди (4 Цар. XXV, 13–17).

[24] Молитвы называются по первым словам. Барух ше-амар — «Благословен рекший [и по слову Его возник мир…]»; Иштабах — «Да будет восхваляемо [Имя Твое вовек, Владыка Наш…]»; Вайоша — «И спас Господь [в тот день народ Израиля…]».

[25] Пение псалмов в Храме Иерусалимском сопровождалось аккомпанементом на разных музыкальных инструментах, духовых и струнных, как значится в большей части псалмов. Из струнных инструментов упоминаются десятиструнные (Пс. XCI, 4) и восьмиструнные (Пс. XI, 1).

[26] Здесь имеются в виду львиный ров, куда Дарий велел бросить Даниила (Дан. VI, 16–23), и раскаленная печь, куда Навуходоносор велел бросить товарищей Даниила – Ананию, Мисаила и Азарию, поскольку те отказались поклоняться золотому идолу (Дан. III, 11–27).

[27] Мешех и Магог – сыновья Иафета (Быт. X, г), который, по преданиям, поселился с потомством своим между Черным и Каспийским морями, на севере от Кавказских гор. Также Гог «в земле Магог», князь Мешеха (а также Роша и Фувала), согласно пророчеству Иезекииля, придет в предмессианские времена истребить Израиль, но Господь спасет Израиль, соберет их в одной земле и не будет больше скрывать от них лица Своего (Иез. XXXVIII–XXXIX).

[28] Саладин (Салах-ад-Дин), с 1171 года бывший правителем (с 1174 – султаном) Египта, в 1174 году, после смерти Hyp-ад-Дина (см. прим. 69а к Вениамину), подчинил его сирийские владения и некоторые владения мелких правителей в Месопотамии.

[29] Земли Сигона, царя Аморрейского, и Ога, царя Васанского, лежали на восток от Иордана; они достались коленам Рувима, Гада и полуколену Манассии (Числ. XXXII, 33 и Втор. III).

[30] В Иалкуте к Книге Бытия XLIX, 13, в числе городов, служивших местопребыванием Синедриона после разрушения Иерусалима и находившихся в Галилее, в колене Завулоновом, поименованы города Уша и Шафрам, близ Сефориса (Ципори). Между этими двумя селениями находится гробница еврейского мученика раби Иуды, сына Баба (ВТ, Авода Зара, 86).

[31] О существовании города Арбела в Верхней Галилее упоминает Иосиф Флавий (Иудейские древности 1, 12), а также Мишна (Авот 1, 46) и Иерусалимский Талмуд (Таанит, 69б). Город этот не следует смешивать с городом Арбелами в Месопотамии, возле которого (у селения Гавгамелы) в 331 г. до н. э. Александр Македонский одер жал решающую победу над персидским царем Дарием.

Нитай был древний ученый, живший во время первосвященника Иоанна Гиркана.

[32] Местность близ Иерусалима, через которую проходила южная граница колена Вениаминова, называлась долиною сына Енномова или сыновей Енномовых (Иис. И. XV, 8) или долиною Гееномскою. В этой долине было место Тофет, где на беспрестанно горящем жертвеннике родители сжигали своих детей (Иер. VII, 31–32). Царь Иудейский Иосия уничтожил это жертвоприношение, обратил Тофет и всю долину Гееномскую в смрадное место, куда свозились из Иерусалима нечистоты и падаль, для сжигания которых содержался там постоянный огонь. Отсюда ад, или место вечных мучений, называется в Священном Писании Геенною Огненною.

[33] Слово Шехина от глагола шахан — пребывать, покоиться. В еврейской традиции под этим именем разумеется божественное присутствие. По учению иудаизма, Шехина после разрушения Храма удалилась из Иерусалима и появится опять только с восстановлением Храма (ВТ, Мегила, 29а).

Примечания

1

В частности, были полностью переделаны или добавлены примечания № 59, 69а, 69б, 73, 74, 76, 82, 83, 92, 99а к Вениамину и № 4, 10, 22, 26 к Петахии.

2

Вавилонский Талмуд (далее – ВТ). Трактат Кетубот, 111б. – См. прим. 60 к Вениамину.

3

Dr. Zunz. Gesammelte Schriften. Geographische Litteratur der Juden. 5. 147.

4

De bello judaico, кн. ХI, гл. 8.

5

Трактат Сангедрин, 110б и др. места.

6

Geschichte der Juden. Т. V.

7

См. прим. 7 к Эльдаду.

8

Гаон – титул раввинов, возглавляющих вавилонские академии (иешивы). См. также прим. 10 к Вениамину.

9

Согласно другому написанию – Хасдай. Занимал должность врача и министра при Омейядских халифах в Испании: Абдаррахмане III (912–961) и Аль-Хакиме II (961–976).

10

Jellinek A. Bet ha-midrash. Vienna, 1873. Vol. II, p. 102–113.

11

Ibid. Vol. III, p. 6–11.

12

Ibid. Vol. V, p. 17–21

13

Треф, трефное, некошерное – пища, запрещенная к употреблению согласно содержащимся в Торе и Талмуде законам.

14

См. 3 Цар. XII.

15

Втор. XVII, 16.

16

Втор. II, 4, 5, 18, 19.

17

«Изнеженная», «роскошная» девица – прозвание Вавилонии у пророка Исаии (Ис. XLVII).

18

Иез. XXIII, 4.

19

Или Дагаб-Дахи («чистое золото»). Рапопорт находит в этом слове Эльдада указание на кавказскую страну Серир, или Серир-ад-дзагаб («золотой трон»). См. Гаркави. Соч. о Хазарах, с. 23.

20

Соф. III, 10.

21

Запрещенное вино – яин несех – вино, которого коснулся нееврей.

22

Ис. XLIX, 9.

23

Ис. XVIII, 1.

24

Иис. Н. 1, 8.

25

Паран, или Фаран – пустыня и гора на юге от Палестины (Чис. X, 12; XIII, 3, 26: Втор. ХХХIII, 2).

26

Агадот (ед.ч. – агада) – входящие в состав Талмуда сказки, легенды, поучительные истории

27

Т. е. Мухаммеда (Магомета). Кааба (от араб. ка’б — куб) – священный храм мусульман в Мекке. Имеет форму куба, расположенного в центре прямоугольного двора.

28

В константинопольском издании Эльдада 1516 года вместо эрец кедарим («земля кедарская») – эрец кузарим («земля хазарская»), а в издании 1519 года – эрец касдим («земля халдейская»).

29

Цемах бен Хаим Гаон, ректор академии в Суре с 889 по 895 год.

30

Т. е. изучению Торы.

31

В ортодоксальном иудаизме принято читать в синагогах Книгу Есфирь (Свиток Эстер) в праздник Пурим, бывающий в 14 день месяца Адара и установленный в память чудесного спасения евреев в Персии (Есф. IX, 26–29).

32

В ортодоксальном иудаизме принято читать Плач Иеремии в 9 день месяца ава (см. прим. 13 к Вениамину).

33

«Аминь».

34

Каждое постановление в Талмуде называется голахой.

35

Неффалим был сыном Баллы, служанки Рахили, а Гад и Асир – сыновьями Зелфы, служанки Лии (Быт. XXV, 25–26).

36

Map — господин.

37

Царь ассирийский. Здесь расхождение с Библией: согласно 4 Цар. XVI и 2 Пар. XXVIII, царствование Ахаза совпало с царствованиями ассирийских царей Феглаффелласара и Салманассара.

38

Мидраш — то же, что агада, см. выше.

39

Правила огласования, синтаксического деления, кантилляции библейского текста.

40

Язык Вавилонского Талмуда – восточноарамейский (близок к сирийскому), а Иерусалимского Талмуда и Таргума (арамейского перевода Библии) – западноарамейский.

41

Притч. XXV, г.

42

Втор. XVII, 11.

43

См. Мидраш Раба, кн. 4, гл. г. В трактате Суккот 55. в толковании на гл. XXIX стих 32 2 Кн. Паралипоменон сказано, что евреи должны привносить в Храм, в праздник, семьдесят волов за семьдесят народов, чтобы мир был в мире.

44

Далее – ИТ.

45

Великое собрание, или Великая синагога (Кнесет га-гдола) – религиозно-законодательный институт, существовавший в Иудее после вавилонского плена. См. прим. 9 и прим. 10 к Вениамину.

46

Комментатор и переводчик книги Вениамина на английский язык.

47

Geschichte des Juden. Т. VI.

48

Проимператорская партия в Риме (сторонники Фридриха Барбароссы) не признала папой Роландо Бандинелли (Александра III) и избрала антипапу Виктора IV, а после смерти последнего еще двух антипап подряд. В результате Александр III 20 из 23 лет своего понтификата вынужден был провести в изгнаниях, вне Рима, опираясь на поддержку короля Сицилии, французского короля и ломбардских городов.

49

Р. Авраама Хасида аль-Константини и р. Моисея из Исбагана.

50

Эльзевиры – семья нидерландских, лейденских, еврейских издателей и типографов (с XVI в.). Выпускали малоформатные издания – «эльзевиры».

51

Калонимиды – известная средневековая ашкеназская семья, чьи представители, в частности, были лидерами германского еврейства.

52

Под князем (наси) имеется в виду еврей знатного рода, особенно потомок Давида, лидер еврейской общины.

53

Рабену – «наш учитель». Это наименование относится к раввинам, пользующимся особым авторитетом.

54

Когены – потомки брата Моисея Аарона, первого первосвященника, во время Храма были священнослужителями и приносили жертвы; после разрушения Храма когены продолжают исполнять ряд особых функций: они благословляют народ (биркат коганим), их первыми вызывают к чтению Торы и др.

55

Семья Ибн Тибон (Тибониды) – известная еврейская семья, давшая четырех крупных переводчиков медицинских и философских сочинений с арабского на иврит. Происходили из Испании, жили в Южной Франции.

56

Сабата, или Сабатия – древний приморский город в Лигурии, ныне Вадо на генуэзском берегу.

57

Эдом («красный», «рыжий») – Исав, брат Иакова, символический образ врага евреев. В средневековых еврейских сочинениях Эдомом называли Римскую империю, папский Рим и весь христианский мир. См. прим. 5.

58

Пипин Короткий – франкский король (751–7б8), в походах против арабов завоевал Септиманию (Испанскую марку).

59

2 Цар. VIII.

60

Элиша.

61

Т. е. Ионического.

62

Т. е. византийского императора.

63

Греческие Фивы, в древности – центр Беотии.

64

Следует учитывать, что многие цифры, приводимые Вениамином, вероятно, значительно завышены.

65

См. прим. 8 к Эльдаду.

66

Градиги – местечко на берегу залива Воло.

67

Местечко на том же берегу.

68

Парнас – светский лидер еврейской общины.

69

Месопотамии.

70

3 Цар. V, 5; Мих. IV, 4.

71

О. Кипр.

72

Каппадокия.

73

Ныне Джеблех.

74

Иис. Н. XI, 17; XII, 7 XIII, 5.

75

Иис. Н. XIII, 18. Кедемоф, как находившийся в земле Сихона, по другую сторону Иордана, не мог быть на месте Кермоса.

76

Т. е. с крестоносцами, обосновавшимися на Ближнем Востоке.

77

Иез. XXVII, 9.

78

Эмбриаки.

79

3 Цар. XI, 7.

80

Иис. Н. XVIII, 25.

81

Иис. Н. XIX, 28.

82

Друзы.

83

Т. е. язычниками.

84

Вернее, раздававший венцы: Ис. XXIII, 8.

85

Сейчас Акка; название христианское – Сен-Жан-д'Акр (Saint-Jean d'Acre); в древности – Акко (Суд. I, 31).

86

3 Цар. XVIII, 30.

87

Ныне Муката, или Меджидда. См. прим. 3 к Эльдаду.

88

ВТ, трактат Мегилла, 6а.

89

Кесария или Цезария, построена в 20 гг. до н. э.

90

Кеила – Иис. Н. XV, 44; Кеиль – 1 Цар. ХХIII, 1.

91

3 Цар. XVI, 24.

92

Иис. Н. XX, 7.

93

Втор. XI, 29.

94

Иис. Н. IV, 9.

95

Иис. Н. ХХIV, 32.

96

Английский переводчик Ашер считает, что дело в том, что самаритяне одинаково произносили эти три буквы, а такое произношение осуждается и высмеивается в Талмуде (трактат Эрувин).

97

Втор. XI, 29.

98

В Библии – гора Гелвуй (1 Цар. ХХVIII, 4; XXXI, 1–8). Гора Гильбоа лежит в Галилее, в колене Иссахаровом. Здесь автор говорит, вероятно, об одной из гор Ефремовых в окрестностях Лебоны.

99

Иис. Н. X, 12.

100

Иис. Н. X.

101

Sepulcrum (лат.) – гробница, склеп.

102

Т. е. Иисуса Христа.

103

Templum Domini (лат.) – храм Господа.

104

Распространенная ошибка: на месте Иерусалимского Храма находится не мечеть Омара (591–644 гг.), сподвижника Магомета и первого халифа (с 634 г.), а мечеть Куббат ас-Сахра, построенная в 687–691 гг.

105

Иез. XX, 35. Место это называлось прежде царской долиной (2 Цар. XVIII, 18).

106

Т. е. Мертвое море, образовавшееся на месте городов Содома и Гоморры. На иврите – ям гамелах, Соляное море; далее Вениамин использует и это наименование.

107

Быт. XIX, 26.

108

Втор. XXXIV, 1.

109

Хасид – набожный, благочестивый.

110

Быт. XXXV, 19–20.

111

Имеются в виду все сыновья, кроме Вениамина, только что родившегося на момент смерти Рахили.

112

Арабское название – Бет Аль-Халил.

113

Быт. XXIII, 19. Арабское название – Аль-Магр.

114

Иис. Н. XV, 44. Бет-Габерин, или Джибрин (Елевтерополис), и Мареша, ныне Меразе, две разные местности.

115

«Башня рыцарей», расположена к юго-западу от Иерусалима.

116

Иис. Н. XIX, 18. Сунем в колене Иссахаровом, близ горы Малый Ермон.

117

Иис. Н. XVIII, 1; Суд. XXI, 19. Силом (Шило) в Самарии, в колене Ефремовом.

118

1 Цар. I, 19.

119

1 Цар. XI, 4. Гива — холм.

120

Суд. XX, 10.

121

1 Цар. XXI, 1; XXII, 19.

122

1 Цар. XIV, 4.

123

Иис. Н. XVIII, 25.

124

Иис. Н. XIX, 46; или Иаффо (Яффо).

125

2 Пар. XXVI, 6.

126

Иис. Н. XI, 22 и XIII, 3. Современный Ашдод.

127

Иис. Н. XIII, 3; Суд. I, 18. Современный Ашкелон.

128

Т. е. самаритян.

129

«Колодезь Авраама совершеннейшего» (араб.).

130

Иис. Н. XIX, 18; 2 Цар. II, 9. Изреель греки называли Esdrella, отсюда – долина Ездрелопская.

131

Числ. XXXIV, 11. Иис. Н. XI, 2. Кинерет, или мope Галилейское, которое называют иначе Тивериадским и Генисаретским озером.

132

Втор. III, 17; IV, 49.

133

Иис. Н. XIX, 43.

134

Неем. III, 7.

135

Суд. IV, 6.

136

Суд. XVIII, 29.

137

Суд. XVIII, 31.

138

3 Цар. XII, 28–30.

139

Втор. XI, 24.

140

Реки Амана и Фарфар упоминаются в 4 Цар. V, 12.

141

Венадад, царь сирийский – 4 Цар. VI, 24.

142

Ос. VI, 8.

143

Втор. III, 10; Иис. Н. XII, 5; 1 Пар. V, 11.

144

3 Цар. IX, 18; 2 Пар. VIII, 6. У древних греков носил название Гелиополиса.

145

2 Пар. VIII, 11.

146

Древняя Пальмира, библейский Фадмор: 3 Цар. IX, 18; 2 Пар. VIII, 4.

147

Библейский Кириафаим на границе колена Рувима (Иис. Н. XIII, 19) сюда относиться не может.

148

Библейского Емафа – Иез. XLVII, 16; Ам. VI, 2.

149

Библейский Асор (Иис. Н. XI, 1–11; XIX, 36). Хацор (Асор) был на севере Палестины, в уделе Неффалима.

150

Числ. XXII, 5; Втор. XXIII, 5.

151

Устойчивое выражение (библейский перевод – «имя его да омерзеет»), применяемое по отношению к умершим нечестивцам, врагам Израиля и вообще отрицательным фигурам, в противоположность выражению «благословенна память его», относимому к праведникам.

152

«Села в пустыне»: Ис. XV, 1.

153

Быт. X, 10; Ам. X, 2.

154

Быт. XI, 31.

155

В Библии упоминается город Хавор (4 Цар. XVII, 6; XVIII, 11; 1 Пар. V 26) и река Ховар (Иез. I, 3; III, 15, 23; X, 15, 22). Имеется в виду река в Сирии Хабур, впадающая в Евфрат.

156

Библейское название реки Тигр, которое употребляет автор, – Хиддекель (Быт. II, 14).

157

Современный Мосул в Ираке.

158

«Глубокий знаток небесного свода» (араб.).

159

Древнее название – Арбела, современное – Эрбиль.

160

Быт. XXXVI, 37.

161

Ис. X, 9; Иер. XLVI, 2.

162

В Новое время небольшой город в районе Багдада.

163

Халифа.

164

Амир аль-му’минин — «повелитель правоверных» (араб.).

165

Династия арабских халифов, царствовавших в Багдаде с 750 по 1258 г. Названа по имени предка – дяди Магомета Аббаса.

166

На самом деле Вениамин мог застать либо халифа Мустанджида (1160–1170), либо халифа Мустади (1170–1180).

167

Тибета.

168

«Дом милосердия» (араб.).

169

Вениамин Тудельский – единственный автор, насчитавший в Вавилонии целых десять академий (иешив).

170

«Блюститель порядка» (ивр.).

171

«Великолепие товарищей» (ивр.).

172

«Святой отец» (араб.)

173

«Главный казначей» (ивр.).

174

«Праздные люди» (ивр.).

175

«Слава Израиля», название первой академии.

176

«Глава изгнания» (арам.).

177

Адонену — «господин наш», рош га-гола — «глава изгнания» (ивр.).

178

«Господин наш, потомок Давида» (араб.).

179

См. прим. 56.

180

Укрепления в Дербенте, согласно средневековым преданиям, возведенные Александром Македонским. В действительности, они были построены в VI в. н. э. при Сасанидах.

181

Ширван, может быть.

182

Турецких.

183

Окс, по мнению одних, и Аракс, пo мнению других. Библейский Гихон (Гион), одна из райских рек (Быт. II, 10–14), отождествляется с Нилом. Его местонахождение одновременно рядом с землей Куш (Эфиопией) и Евфратом объяснялось через теорию о существовании подводных потоках.

184

Быт. X, 16; XV, 21; Иис. Н. XXIV, 11. Гергесеи – потомки Гергесея, сына Ханаана, сына Хама.

185

Хазан – человек, ведущий молитву в синагоге.

186

После царской.

187

Арон га-кодеш — шкаф, в котором хранится свиток Торы – Пятикнижия Моисеева.

188

Город Ресен (Быт. X, l2) находился в Ассирии, к востоку от Ниневии, а потому не мог быть на пути из Багдада к древнему Вавилону.

189

Имя пропущено во всех изданиях этого путешествия.

190

В Новое время называемый Алкацар (Журнал Га-магид, 1876, с. 332).

191

Дан. I, 6 и 7; III, 23.

192

От аль-аджур — «кирпич» (араб.).

193

Канна – 1 1/5 локтя.

194

В местности, называемой Кабур-Кефиль.

195

Иез. I, 3.

196

4 Цар. XXV, 27; Иер. LII, 31 (но Иеремия говорит об Иоакиме, а не Иехонии).

197

Рош га-шана, 1 день месяца тишри.

198

Йом-Кипур, десятый день месяца тишри, День искупления (Лев. XХIII, 27).

199

«Красивый дом» (араб.).

200

Соф. I, 1.

201

Ильнабар то же, что Аль-Юбар, см. прим. 74.

202

Рихав – 4 Цар. X, 15, 23; рехавиты – Иер. XXXV, 2.

203

Фема – Ис. XXI, 14; Иер. XXV, 23.

204

1 Цар. XII, 22.

205

4 Цар. XVII, 3.

206

По Риттеру, Вазет.

207

Басры.

208

Дан. VIII, 2.

209

Сузы – одна из столиц Персидской империи, центр сатрапии Элам,

210

Сузы стояли не на Тигре, а на реке Карун (библ. Улай).

211

Санджар, шах сельджукский. См. прим. 92.

212

«Великий властитель Персии».

213

Нишапур.

214

См. далее прим. 87.

215

См. прим. 48.

216

4 Цар. ХVII, 3; XVIII, 9.

217

Т. е. арамейским.

218

Амадия – Амадиах.

219

Старинная испанская монета (серебряная и золотая), упраздненная в 1848 г.

220

Пс. LXXIII, 9.

221

1 Цар. II, 9.

222

Т. е. тюркский, сельджукский.

223

Исфахан.

224

Может быть, Шираз, главный город персидской провинции Фарс.

225

Пс. LXXIII, 9.

226

Самарканд.

227

Тибета.

228

4 Цар. XVII, 6; ХVIII, 11.

229

См. прим. 4 к Эльдаду.

230

Кяфир значит «неверный» (араб.). Этим именем р. Вениамин называет огузов, или гузов. См. прим. 92

231

Эль-Катиф, портовый город на восточном берегу Аравийского п-ова.

232

Быт. X, 6.

233

Т. е. уставов Галахи – еврейского религиозного законодательства.

234

Пс. CXXVII, 2.

235

Китай.

236

Возможно, этот Хулан был на острове Сокотре, лежащем на пути от Цейлона (Шри-Ланки) к Забиду.

237

Город в Йемене, на берегу Красного моря.

238

Еден – 4 Цар. XIX, 12; Ис. XXXVII, 12».

239

Быт. II, 11.

240

См. прим. 4 к Эльдаду.

241

Быт. VI, 10; IX, 18 и 25.

242

Город в дельте Нила, неподалеку от Каира.

243

Быт. X, 7.

244

Быт. X, 7.

245

Абиссиния.

246

Исх. I, 11.

247

Т. е. евреями во время пребывания в египетском рабстве.

248

Аль-Шам – Сирия, Ирак – Вавилония.

249

«Радость Торы» – день, когда начинается новый годичный цикл чтения Торы; «Дарование Торы» – праздник в память о дне дарования Торы Моисею на горе Синай.

250

Али ибн Аби Талиб – муж Фатимы (дочери Магомета), основатель династии Фатимидов. Путешествие Вениамина пришлось на время правления Адида (1160–1171) – последнего фатимидского египетского халифа перед захватом Египта Саладином.

251

Мордим (ивр.), маридун (араб.) — «восставшие», «непокорные».

252

Т. е. багдадского халифа из династии Аббасидов (Мустанджида или Мустади), о котором говорится выше.

253

В Египте с 969 г. правила враждебная Аббасидам династия Фатимидов (от Фатимы, дочери Магомета).

254

В месяц рамадан. См. прим. 76.

255

Август – сентябрь.

256

Соответственно ноябрь – декабрь, февраль – март, апрель – май.

257

То же, что кориандр или бифора – травянистое растение семейства зонтичных, используется как пряная приправа к пище, ранее применяли для улучшения пищеварения.

258

Ам. IX, 7. Все другие писатели (нееврейские) называют Кафтором о. Кипр.

259

Гесем. Быт. XLV, 10.

260

Вместо Сальбис другие читают Бальбис, и это современный Бильбейс.

261

Быт. XLVII, 11.

262

Зифта – местность на берегу Нила, при разделении его на рукава.

263

Ныне Эль-Махалла-эль-Кубра.

264

Воды Нила протекают под домами, как говорит известный арабский географ Аль-Идриси (т. 1, с. 297 французского перевода Амедея Жобера).

265

Знаменитый Александрийский маяк, находившийся на о. Фарос, соединявшемся дамбой с Александрией.

266

Предание о зеркале и историю его рассказывает один из позднейших путешественников, Нарден, в своем путешествии по Египту и Нубии (III т. французского издания Лангле).

267

Под эдомитянами и греками имеются в виду византийцы.

268

Согласно английскому переводчику Ашеру, Амальфи.

269

Краковия, по латинскому переводу Амперера, по другим – Рагуза.

270

Кордова, Каталония, по Ашеру.

271

Руссильон, по Ашеру.

272

Германия.

273

Швеция; по Ашеру, Англия; по французскому переводу Баратье, Галлия.

274

Генегау, по Ашеру, по другим, Артуа.

275

Т. е. Медиолана – Милан.

276

Сеннаар – Месопотамия, Аль-Шам – Сирия.

277

Семенгут.

278

Исх. XVI, 1; Числ. XXXII, 9.

279

Исх. XVII, 1.

280

Т. е соответственно Красное море и Индийский океан.

281

Ис. XXX, 4.

282

Озеро Мензала, которое называли также Тенисом.

283

Мессинский пролив, отделяющий о-в Сицилию от Апеннинского п-ова.

284

Вильгельм II Добрый, король сицилийский (1166–1189).

285

Наличие арабского населения и топонимов (см. ниже) объясняется тем, что в первой половине IX в. Сицилия была завоевана арабами. Во время Вениамина Сицилией владели норманны (норманнское Сицилийское королевство).

286

От араб. хасин — «укрепленный».

287

От араб, беи'р — «колодец».

288

Мацара – ныне Мадзара-дель-Валло, Петалерия – Пантеллерия, остров в 13 милях от берегов Сицилии.

289

Перевал Сан-Бернар, или перевал Сан-Бернардино.

290

Мюнстер, по мнению Амперера.

291

1 Цар. II, 10.

292

Песн. П. II, 12.

293

По мнению Амперера: Астрансбург это Страсбург, Дуидисбург – Аугсбург, Пессингс – Фрейзинг, Банбург – Бамберг, Раншбург – Регенсбург.

294

Или Фин. Это, по мнению Ашера, Киев.

295

Эльзас, по мнению Амперера.

296

Втор. XXX, 3.

297

Т. е. 5,6 км.

298

Заглавные буквы слов: раби Авраам бен Давид.

299

Заглавные буквы слов: раби Моисей бен Маймон.

300

Сын его Исаак (род. 1139 г.) известен в еврейской литературе своим сочинением «Итур», или «Итур-соферим» (1179–1189).

301

Иосифон, гл. III, стр. 25.

302

Иосифон, гл. III, стр. 25.

303

Пуквиль 11. 153

304

Аль-Идриси – известный арабский географ XII века, жил в Испании и Сицилии, автор «Географии» (настоящее арабское название – «Развлечение истомленного в странствии по областям»).

305

Иоанн Киннам – византийский историк и грамматик при дворе императоров Мануила и Андроника Комнинов. Ссылка на 5 книгу его «Краткого обзора доблестных дел… Иоанна Комнина и… сына его Мануила Комнина».

306

Эльзас, по мнению Амперера.

307

Или назывались так по имени предводителя своего Хасана.

308

Эмбриаки.

309

См. прим. 10.

310

Исаак бен Иегуда Абраванель, раввин, еврейский лидер и государственный деятель, министр Альфонса V Португальского и Фердинанда Католика.

311

Еврейское слово нагараим означает «реки» в двойственном числе, поэтому греки страну эту и назвали Месопотамией (Междуречье).

312

См. прим. 77.

313

Калла – ежегодный съезд раввинов в Вавилонии.

314

Вениамин Второй – Иосиф Израиль (1818–1864), также совершивший путешествие на Восток и оставивший путевые записки. Он принял имя Вениамин в честь Вениамина Тудельского.

315

Керхе.

316

Аль-Идриси.

317

Т. е. Эфиопию.

318

Амр ибн аль-Ас – полководец халифа Омара I, в 639 г. вторгся в Египет; Александрия была сдана ему по договору в 642 г., потом отбита византийским десантом и вторично взята арабами в 646 г. Что касается Александрийской библиотеки, то большая ее часть была уничтожена еще в 391 г. фанатично настроенными христианами.

319

Родом из Вормса, каббалист, лидер течения германских хасидов (хасидей ашкеназ), сочинитель книги «Сефер хасидим», содержащей социальную программу и этические максимы этого течения.

320

Комментатор Талмуда.

321

Graetz. Geschichte der Juden. VI, p. 425–426.

322

Т. е. на идиш.

323

Видимо, ошибка, допущенная составителем (Иудой Хасидом (?)) или переписчиком книги.

324

См. примечание 72 к Вениамину.

325

Еретики.

326

См. прим. 68 к Вениамину.

327

См. прим. 9 к Эльдаду.

328

См. прим. 73 к Вениамину.

329

Библейское название реки Тигр, которое употребляет автор, – Хиддекель (Быт. II, 14).

330

Т. е. багдадскому халифу.

331

См. прим. 6 к Вениамину.

332

См. прим. 7 к Вениамину.

333

Т. е. левит.

334

О котором пишет Вениамин.

335

Раби Давид и раби Самуил это, вероятно, те самые два князя или начальника в Новой Ниневии, о которых р. Петахия упоминает выше.

336

Т. е. пророка Самуила (1 Цар. I).

337

См. прим. 4 к Эльдаду. В настоящем случае, землю Куш следует искать в соседстве с Вавилонией, Мидией и Персией.

338

Однако же Вениамин называет Даниила сыном Хасдая.

339

Варух был ученик пророка Иеремии. Иер. XXXII, 12.

340

См. прим. 8 к Эльдаду.

341

См. прим. 10 и 82 к Вениамину.

342

Грон – полукустарник с пурпурными цветками.

343

См. прим. 7 к Эльдаду.

344

Дан. XII, 5.

345

Птица эта сродни легендарной птице сирин, часто упоминаемой в хронографах и лубочных изданиях. Кто услышит ее пение, тот падает замертво.

346

Иез. I, 1 и 3. Ныне – р. Хабур.

347

См. прим. 83 к Вениамину.

348

См. прим. 78 к Вениамину.

349

См. прим. 80 к Вениамину.

350

См. прим. 3 к Вениамину.

351

См. прим. 10 к Вениамину.

352

См. прим. 84 к Вениамину.

353

Т. е. в Регенсбург.

354

См. прим. 83 к Вениамину.

355

См. прим. 85 к Вениамину.

356

Шушан – Сузы, одна из столиц Персидской империи, центр сатрапии Элам.

357

Полупраздничные дни (холь га-моэд) – промежуток между первым и последним днями праздников Пасхи (Песах) и Кущей (Суккот).

358

Т. е. Вавилонскую башню (Быт. XI, 1–9).

359

Т. е. еврейским и арамейским.

360

См. прим. 71 к Вениамину.

361

См. прим. 70 к Вениамину.

362

См. прим. 71 к Вениамину.

363

Молоко – халав.

364

См. прим. 69 к Вениамину.

365

См. прим. 66 к Вениамину.

366

См. прим. 65 к Вениамину.

367

См. прим. 62 к Вениамину.

368

О Гилеле и Шамае см. прим. 68 к Вениамину.

369

Имеется в виду ритуальное омовение рук перед молитвой.

370

См. прим. 4 к Вениамину.

371

Т. е. от места погребения Иисуса Навина.

372

Известно, что под владычеством христиан в Иерусалиме, во время крестовых походов, евреям не было позволено жить в нем.

373

Здесь путешественник, видимо, допускает распространенную ошибку и говорит о знаменитой мечети, построенной халифом Омаром, тогда как на самом деле на месте Иерусалимского Храма стоит мечеть Куббат ас-Сахра.

374

Мертвое море.

375

В который была обращена жена Лота (Быт. XIX, 26).

376

В Галгале. См. Иис. Н. IV, 20.

377

Пещера в Махпеле (Быт. XXIII, 19).

378

Шаарей рахамим.

379

Слава Господня, божественное присутствие.

380

Елеонская, или Масличная, гора, к востоку от Иерусалима.

381

Зах. XIV, 4.

382

Ис. 52:8.

383

Там, где к Аврааму пришли три ангела и предсказали рождение Исаака (Быт. XVIII).

384

См. прим. 12

385

Сихем – Шхем.

386

Втор. XI, 29

387

См. прим. 56 Вениамину.

388

Песн. П. II, 1.

389

Боцра – Басра.

390

Комментатора Талмуда.

Content

Три еврейских путешественника

Предисловие

Три еврейские путешественники

Введение

сефер элдад га-дани Книга Эльдада Данита

Предисловие

Книга Эльдада Данита

Примечания к Книге Эльдада Данита

сефер масаот шель раби бениамин з/л Книга странствий раби Вениамина

Предисловие

Книга странствий раби Вениамина блаженной памяти (1)

Примечания к Книге странствий р. Вениамина

сивув га-олам шель раби петахия ми-регенсбург Кругосветное странствие раби Петахии Регенсбургского

Предисловие

Кругосветное странствие раби Петахии Регенсбургского

Примечания к Странствию р. Петахии

Примечания