Александр Радьевич Андреев

Держава. Власть в истории России

Тайна, чудо, авторитет – три кита, составляющие сакральное основание власти.

Предисловие

На дороге встречь Солнцу не может быть двоевластия

«Ни один вопрос не запутан таким количеством традиций и таким количеством мистики, как вопрос о государственной власти» – так считали и считают многие ведущие историки человеческой цивилизации. Без власти нет государства. Отсутствие государства порождает анархию и хаос. Древнегреческие философы ставили форму государства в зависимость от формы власти и делили государства на монархии, олигархии и демократии. Они считали, что монархия превращается в тиранию, сменяющуюся на олигархию, которая вызывает недовольство, свергается и заменяется демократией, превращающейся в правление толпы и в итоге заменяющейся монархией. Французские мыслители во главе с Ж.-Ж. Руссо писали, что «нет ничего опаснее власти в неумелых руках. Источник верховной власти – народ, который не должен ее осуществлять. Государства, в которых правит толпа, отрекаются от законов так же легко, как от веры своих отцов». Наполеон Бонапарт заявлял, что «возвышение или упадок государств почти всегда зависит от смелости ума их правителей», подтвердив этот постулат всей своей деятельностью.

За полвека до Наполеона М.В. Ломоносов писал в «закрепощенной» России:

«Никто не уповай вовеки

На тщетну власть князей земных:

Их те ж родили человеки,

И нет спасения от них».

Через двести лет М.В. Ломоносова дополнил поэт и кумир интеллигенции Советского Союза второй половины XX века Б. Окуджава:

«Власть – администрация, а не божество.

Мы все воспитывались в поклоненьи власти.

В этом был наш стимул, в этом было счастье.

Вот мы и холопствуем все до одного».

«Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» – писал создатель Советского Союза В.И. Ульянов-Ленин. Через пятьдесят лет его высказывание развил и дополнил президент Соединенных Штатов Дэкон Кеннеди: «Люди, которые цементируют власть, вносят неоценимый вклад в величие нации. Но не менее ценный вклад вносят и те, кто подвергают эту власть сомнению».

Власть государства должна соответствовать переживаемому страной эпохе и ее национальным особенностям. Древние греки пришли к мудрецу Солону и спросили его:

«Какая конституция самая лучшая?»

«Для какого народа и времени?» – ответил Солон.

В течение многих веков Россия осваивала пространство Евразии. Русские первопроходцы шли встречь Солнцу и дошли на востоке до Тихого океана, на юге – до Тянь-Шаня. Географические особенности во многом определили ход российской истории. Территория России – равнина в естественных границах – была предназначена самой природой для образования единого государства, соединяя Уральским хребтом европейские и азиатские земли.

Выдающийся русский историк Н.Я. Данилевский писал в своем труде «Россия и Европа»:

«Воздвигнутое русским народом государственное здание не основано на костях попранных народностей. Он или занимал пустыри, или соединял с собой путем исторической, нисколько не насильственной ассимиляции такие племена как чудь, весь, меря или зыряне, черемисы, мордва, не заключавших в себе ни зачатков исторической жизни, ни стремлений к ней, или принимая под свой кров и свою защиту такие народы, которые, будучи окружены врагами, уже потеряли свою национальную самостоятельность, или не могли более сохранять ее, как армяне и грузины. Завоевание играло во всем этом самую ничтожную роль. Никогда занятие народом предназначенного ему исторического пространства не стоило меньше крови и слез».

Несмотря на тяжелые географические условия – «страшные зимние холода и свойственные только северному климату распутицы, незнакомые жителям умеренного Запада» – наша земля стала «землей тысячи городов» – Гардарикой, на которой жил работящий и талантливый народ. Российский историк Г.В. Вернадский писал: «Русский народ – не только народ-пахарь, он также лесопромышленник и скотовод, и народ-посредник между разными хозяйственно-природными областями, народ-торговец». Народ-пахарь и народ-торговец, живший на «великой и обильной земле» еще в IX веке создал геополитический центр силы – могущественное государство Средневековья, простиравшееся от Новгорода до Киева. И тогда на Русь, Россию, пошли бесконечные орды бесконечных завоевателей – татаро-монголы и тевтонские рыцари в XIII–XV веках, полчища Наполеона в Отечественную войну 1812 года, фашисты Гитлера в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов. Громадные силы народа и государство уходили на защиту Отечества.

«Где существует так называемое многовластие, там либо вовсе нет государственной власти, либо происходит революция» – правители России, часто находившейся в сложном геополитическом положении, хорошо понимали это, строя свою вертикаль власти. Великий русский мыслитель Н.А. Бердяев писал:

«Россия – самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики. Русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю. С Ивана Калиты последовательно и упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира. Интересы созидания, поддержания и охранения огромного пространства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории. Почти не оставалось сил у русского народа для свободной творческой жизни, вся кровь шла на укрепление и защиту государства».

Свеча первых московских князей не погасла. После Куликовской битвы 1380 года Московское княжество, окруженное множеством уделов, превратилось в национальное великорусское государство. В конце XV века митрополит Зосима впервые назвал великого московского князя Ивана III «государем и самодержцем всея Руси». Москва стала центром православного мира. Идею о всемирном значении Москвы в послании великому московскому князю Василию Ивановичу высказал псковский монах Филофей: «Блюди и внемли, благочестивый царь, яко все христианские царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быть». В стране действовала византийская система правления, основывавшаяся на сакральности Государя, принимавшего стратегические решения кулуарно. Теоретики власти считали, что сила государства основывается и на народном воображении, которому нравятся чудесные, невероятные, легендарные образы и примеры. Власть старалась не разочаровывать народ, на воображение которого действовали великие победы и надежды, чудесные и таинственные факты. Великие преступления, впрочем, тоже действовали. Народное воображение потрясали не только сами факты, а и их интерпретации – «тот, кто владеет искусством производить впечатление на воображение народа, тот и обладает искусством им управлять».

В 1547 году великий московский князь официально принял титул «цезаря» – «царя». В стране утвердилась новая форма правления – самодержавная. С конца XV века государством управляли дьяки и подьячие, особенно усилившие свое влияние при Иване Грозном, противопоставившем приказную, дьяческую систему служилой элите России. Высшее управление государством осуществляли царь Иван IV Грозный и Боярская Дума – высший законодательный орган, в 1550 году утвердившая новый кодекс законов – Судебник, действие которого распространялось на всю территорию государства. Формально Боярской Думе подчинялись все приказы и все местное самоуправление царства, она руководила армией, вела все земельные дела, проводила переговоры с иноземными послами. Тогда же появилась и «Ближняя Дума», состоявшая из нескольких наиболее верных царю людей, вместе с ним решавшая важнейшие государственные дела. Периодически созывались Земские Соборы – всероссийские собрания, состоявшие из членов Боярской Думы, элиты духовенства, представителей дворянства и посадского населения, обсуждавшие и «приговаривавшие» важнейшие проблемы внутренней и внешней политики государства.

Опустившийся на Россию опричный террор закончился крахом династии Рюриковичей и привел к ужасающей смуте 1600–1612 годов, чудом не уничтожившей само государство. К власти пришла династия Романовых. Московские цари не очень считались с московскими сводами законов, действующих на территории государства и постоянно нарушали законодательство своими сепаратными указами. На общие законы самодержавные правители смотрели не как на нормы, которые следует применять всегда и везде, а как на приблизительные образцы для своих решений. В царстве одновременно действовали и общие законы и государевы указы, противоречащие друг другу, половина приказных не исполняли ни того, ни другого законодательного акта. Выдающийся русский историк начала XX века С. Платонов писал о системе управления Россией в XVII веке:

«Применяясь к удобствам чисто случайным и внешним, государи управляли Московским государством не на основании законодательства, а по так называемой «системе поручений». Они передавали какой-либо круг дел непосредственно в ведение доверенного лица. Степень их доверия определяла степень полномочий этого лица. Лицо могло совместить под своей властью несколько ведомств. Само ведомство создавалось случайно: в одном ведомстве сталкивались самые разнородные дела; с другой стороны, разные ведомства, друг другу не подчиненные, ведали один и тот же предмет управления».

Приказная система, прогнившая и коррумпированная практически полностью, могла уничтожить все достижения Московского царства. Доходило до того, что «за взятки дьяки пытались «всучить» государям московским невест из государств, послы которых «отстегивали» необходимую сумму «приказной душе». Описание государственного устройства Московского царства XVI–XVII веков иностранцами, находившимися при царском дворе вызывают оторопь.

Великий русский историк В.О. Ключевский писал: «Природа и судьба вели великоросса так, что приучили его выходить на прямую дорогу окольными путями. Великоросс мыслит и действует, как ходит. Кажется, что можно придумать кривее и извилистее великорусского проселка? Точно змея проползла. А попробуйте пройти прямее: только проплутаете и выйдите на ту же извилистую тропу». В частном письме он выразился резче: «Москва, как всегда: голова в …, а впереди живот.

Необходимо было реформирование государства.

Государство и общество, рвущее со своим прошлым, не может быть реформировано только с помощью логики, целесообразности и разума. Народ руководствуется многовековыми традициями и с трудом отказывается от привычек, укоренившихся в течение поколений. Глобальные реформы, проведенные без поддержки народа, часто приводят к анархии и развалу государства. Французский философ и психолог Г. Лебон писал в конце XIX века:

«Идеал каждого народа состоит в сохранении учреждений прошлого и в постепенном и нечувствительном их изменении мало-помалу. Именно народ является самым стойким хранителем традиционных идей и упорнее всего противится их изменениям, особенно те его категории, которые именуются кастами. Не в храмах надо искать самых опасных идолов, и не во дворцах обитают наиболее деспотические из тиранов. И те и другие смогут быть разрушены в одну минуту. Но истинные, невидимые властелины, царящие в нашей душе, ускользают от всякой попытки к возмущению и уступают лишь медленному действию веков».

Многие идеи и реформы безболезненно для государства могут быть осуществлены только в определенные исторические периоды. Расцвет идей и успех реформ возникает не случайно и не неожиданно и как правило готовится очень долго.

«Идеи – это дочери прошлого и матери будущего и всегда – рабыни времени. Судьба народов определяется их характером, а не правительствами».

Реформировать нереформируемое решил Петр Великий и смог это сделать, только «Россию вздернув на дыбы».

Проблема проведения преобразований всегда волновала мыслящих людей России. Великие реформы Петра I, а также выяснение того, был ли Петр великим преобразователем или тираном, начались обсуждаться уже в саму эпоху преобразований. Споры о них продолжаются и в XXI веке. Петр I проводил реформирование России сверху, что поставило аппарат управления в особые условия – при отсутствии общественного контроля в России бюрократия, чиновничество превратилось в особую социальную касту. Вся последующая история России характеризуется резким ростом чиновничества и расширением сети государственных учреждений.

В мировой истории известен единственный способ противостояния чиновническо-бюрократической организации власти – более рациональное ее устройство, которое охватывает самые разнообразные стороны жизни – социально-экономические отношения, политику, науку, культуру. Петр Великий, проводя европеизацию и перестройку России, стал первым монархом, осуществившим такие реформы, которые затем были использованы монархиями Пруссии, Австро-Венгрии, Турции и Японии. Административно-бюрократическая модернизация страны – основная цель реформ – становится одновременно их движущей силой. Чиновники и бюрократы превращаются в главную силу государства.

Действия Петра Великого – создание новой армии и флота, победа в Северной войне и выход к Балтийскому морю, создание Санкт-Петербурга, строительство промышленных предприятий, изменения в культуре и образе жизни подданных, европеизация страны, – определили путь дальнейшего развития России. Прочности и запаса петровских реформ, поддержанных и укрепленных Екатериной Великой, хватило до начала XX века.

Созданная Петром I и Екатериной II государственная бюрократическая машина заменила средневековую приказную систему, угрожавшую безопасности государства. Но уже в начале XX века чиновники практически перестали подчинятся высшей государственной власти. Перед Отечественной войной 1812 года государственный аппарат рос в три раза быстрее, чем население страны. В 1808 году «двуликий Янус» Александр I прекратил реформирование России по проекту статс-секретаря и крупнейшего государственного ума империи М.М. Сперанского, который едва не поплатился жизнью за желание видеть Россию супердержавой.

Николая I не готовили в императоры. Свое правление он начал с того, что выдвинул требование дисциплины и порядка в стране, осуществляя это только настойчивым насаждением среди чиновников послушания и всеобщего страха. Выбранные средства привели к всеобщему отупению бюрократов. А.С. Пушкин с горечью высказался о правлении Николая I: «Хорош, хорош, только на тридцать лет дураков наготовил». Итог царствованию подвел поражение России в Крымской войне 1856 года.

В 1861 году император Александр II отменил крепостное право в России, еще через десятилетие горожане получили право избирать гласных в городские думы, избиравшие и городского голову. В стране появились мировые судьи, были созданы земства, отменена 25-летняя служба в армии – теперь служили 6 лет. Была либерализирована система образования. Дворянство было теперь только первым из всех равноправных гражданских сословий.

Современники назвали реформы великими. «Великие реформы» не дали земли крестьянам и политических прав подданным и стали началом конца Российской империи. Дворянство разорилось и потеряло массу своих земель, перешедших в крестьянские и купеческие руки. Те крестьяне, которые не смогли выкупить землю у помещиков по тройной цене, ушли в города, став люмпен-пролетариатом. Вместо дарования политических свобод правительство усилило полицейские меры. В стране началось глубокое брожение. «Народная воля» во главе с крестьянином А. Желябовым устроила охоту на императора, закончившуюся в марте 1881 года. Реформы привели к небывалой свободе личности, которая захотела равенства. Власти «закрутили гайки» и Россия вступила в период тяжелой Смуты. Надзору и преследованию подверглись все, казавшиеся подозрительными и неблагонадежными, но было уже поздно и российское общество быстро революционизировалось.

В развитии чувства собственного достоинства народа и критике вырождавшейся бюрократической российской элиты главную роль сыграли великие писатели России. Н.В. Гоголь устами своего героя Собакевича утверждал, что «чиновники – все как один мошенники, а единственный порядочный человек из них – прокурор, да и тот, если сказать правду – свинья». Ф.М. Достоевский писал: «Назначение русского народа есть бесспорно всеевропейское и всемирное». Перед этим А.С. Пушкин в сердцах заявил: «Догадал меня черт родиться с умом и талантом в России». «Язвы современной жизни» бичевали почти все представители великой русской культуры XIX века.

Александра III тоже не готовили к императорству, он стал наследником в 1865 году после смерти его старшего брата Николая. Революционный кошмар, очевидно, уже был неизбежен, но мог быть значительно смягчен более гибкой и выверенной внутренней политикой. «Хозяева земли русской» в период двух последних царствований Романовых не считали «глас народа» «гласом Божьим» и потеряли династию и империю.

Спасти державу попытались реформаторы и председатели правительства С.Ю. Витте, получивший за свои труды прозвище «Полусахалинского», и П.А. Столыпин, попросту застреленный после блокирования его реформаторской деятельности. Выдающийся российский писатель-мыслитель А.И. Солженицын писал: «Главные враги Столыпина – петербургские сферы и высшее чиновничество. Эта среда не отличается стальной упругостью, но – болотной вязкостью».

После гибели П.А. Столыпина император Николай II приказал забрать его архив, который до сих пор не обнаружен. Через несколько лет российские солдаты ходили в атаки Первой мировой войны с деревянными винтовками, в столице добиваемой распутинщиной империи непрерывно шла «министерская чехарда» и охранные отделения в сотый раз докладывали последнему императору:

«К началу сентября сего года среди самых широких слоев общества резко отметилось исключительное повышение оппозиционности и озлобленности настроений, достигшее таких исключительных размеров, каких не было в широких массах даже в период 1905–1906 годов.

За последнее время все без исключения выражают уверенность в том, что «мы накануне крупных событий, в сравнении с которыми 1905 год – игрушка».

Ввиду того, что подобного рода речи в настоящее время раздаются буквально во всех слоях общества, даже в кругах гвардейского офицерства, необходимо считать, что весьма близко события первостепенной важности, которые нисколько не предвидятся правительством, которые печальны, ужасны, но в то же время и неизбежны».

Николай II постоянно забывал о геостратегической особенности России – такой огромной территорией можно было управлять только с помощью сильной централизованной власти, вызывавшей уважение подданных. Только эффективная действующая вертикаль власти могла обеспечить жизнедеятельность империи.

В Октябрьском перевороте 1917 года «во всей красе развернулась гоголевская Россия, звериная Россия харь и морд». Н. Бердяев писал в 1918 году в своей работе «Духи русской революции»:

«Рабы стали безгранично свободными, а свободные духом подвергаются насилию. Попробуйте проникнуть за поверхностные покровы революционной России в старые, знакомые лица. Бессмертные образы Хлестакова и Смердякова на каждом шагу встречаются в революционной России, они подобрались к самым вершинам власти.

Нет уже старого самодержавия, нет старого чиновничества, старой полиции, а взятка по-прежнему является устоем русской жизни, ее основой. Происходит грандиозная нажива на революции. Сцены из Гоголя разыгрываются на каждом шагу революционной России».

Большевики, ставшие коммунистами, совершенствовали принципы управления Российской империей, ставшей Советским Союзом, главными из которых стали страх, ненависть к внешнему, внутреннему или выдуманному врагу, эмоции, оформленные как «любовь» к Родине перед лицом нападающего или выдуманного врага.

Пришедшая к власти «ленинская организация профессиональных революционеров» была слишком малочисленной, чтобы в условиях огосударствления всей жизни и монопольного положения правящей партии в огромной стране обеспечить занятие всех ответственных должностей в стремительно разраставшемся партийном и государственном аппарате. «В образовавшийся вакуум в различных звеньях власти рвалась лавина карьеристов» – писал исследователь советской номенклатуры М. Восленский.

Критерием отбора стала личная преданность руководителям Советского Союза и созданной ими иерархии. Ум и талант, образование плохо принимались в расчет – «необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь». Один из организаторов Октябрьского переворота Л.Д. Троцкий назвал это «бюрократизацией партии» и вскоре лишился всех постов, а в итоге и жизни. К тому времени в ВКП(б) «коммунисты по убеждению» сменились «коммунистами по названию».

Не номенклатура заботилась о стране, а страна работала на номенклатуру. Привилегии вырождавшейся номенклатуры хорошо известны – чиновничье государство в государстве, тройные зарплаты, своя служба обеспечения продовольствием и товарами народного потребления, квартиры, дачи, автомашины, связь. «Страна номенклатуры» жила по своим законам, нечасто вспоминая о гражданах, живших с ними в одно время в СССР. В феврале 1990 года генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев на пленуме попытался легитимизировать номенклатурный рай в общественном мнении: «Товарищи, есть у нас льготы и даже привилегии, которые предусмотрены законом; это должно быть». Ведущий исследователь номенклатуры Советского Союза О. Крыштановская писала:

«Отсутствие демократических выборов и общественного контроля над властью, кадровый застой привели к тому, что советская власть постепенно стала властью стариков. Высшие номенклатурные должности все чаще занимались пожизненно. Однажды получив высокий ранг, человек сохранял его до самой смерти. Высокопоставленные чиновники или уходили на пенсию по состоянию здоровья, или умирали на посту».

В 1991 году власть над страной тихо выпала у одряхлевшей номенклатуры из рук. Впрочем, выпала не у всех – «золото партии» так и не нашли.

После развала Советского Союза Россия пошла по пути демократических реформ. Реформаторы 90-х годов XX века не обеспечили интеграцию своих разработок в тогдашнюю экономику страны, не были обеспечены подготовка общественного мнения, не было единодушного мнения населения, а главное – не работали контрольные функции высшей власти государства, что в России всегда имеет определяющее значение. В результате ужасающего ослабления высшей власти в России начался экономический и политический хаос. При приватизации экономики образовалась армия безработных, к которым добавились бюджетный дефицит, прогрессирующая инфляция и громадный внешний долг. Экспортно-импортная деятельность правительства вызывала по меньшей мере недоумение. Беда России еще и в том, что в ней никогда не жили в соответствии с законами. Законодательные органы не раз разгонялись, а во времена Н.С. Хрущева началось и «дарение» российских регионов союзным республикам. В 1991 году великую державу упразднили – «как полк сдали». В угоду конъюнктуре приносились в жертву стратегические интересы России. Это чуть не привело к полной атрофии гражданского общества в стране. Социальной ценой реформ стал демографический кризис в постперестроечной России.

На рубеже тысячелетий Россия прошла «Эпоху безвременья», не став экономическим и политическим придатком оставшихся в современном мире геополитических центров силы. Ценой этого стало уменьшение территории страны с 1/6 до 1/8 части территории планеты.

С начала XXI века в России началось восстановление государственных институтов. Была изменена система взаимоотношений федерального центра с регионами – были созданы федеральные округа во главе с полномочными представителями президента. Изменился статус губернаторов и мэров. Был принят новый принцип формирования Совета Федерации, создан Государственный совет, был изменен порядок работы Государственной Думы. Великий российский философ И.А. Ильин писал в начале XX века: «Россия есть организм природы и духа и горе тому, кто ее расчленяет».

Державность и национальное величие определяется мощными и эффективными институтами власти государства, позволяющими «державе с мировой ответственностью» вести независимую международную политику, обеспечивать политическую и экономическую устойчивость страны, уважение к ней в мире. Взаимоотношения Президента, Совета Федерации, Государственной Думы, правительства четко определяется законодательно. Национальный суверенитет принадлежит всему народу и осуществляется народом через своих избранных представителей. Во главе государства стоит президент, который может сказать: «Правые говорят, что я на стороне левых; левые говорят, что я на стороне правых. Я ни на той или другой стороне. Я – на стороне России».

Державность и национальное величие России – предупреждение вооруженных конфликтов в мире, работа по достижению общеевропейского и мирового согласия, установление добрососедства и сотрудничества между странами и народами при четкой и сбалансированной национальной внешней политике. В начале Третьего тысячелетия русский мыслитель А.И. Солженицын писал о развитии России: «В такой необъятной стране, как наша, никогда не добиться процветания без сочетания действий централизованной власти и общественных сил».

Принцип, который лежит в основе благополучия государств в XXI веке – активное внешнеэкономическое развитие с расширением своего геополитического влияния. Доминирование – с помощью военной мощи, сильной экономики, эффективной идеологии и развитой культуры – один из неписанных важнейших законов государственного существования в современном мире.

Нет мировой гармони, есть иерархия государств в зависимости от степени влияния, доминирования. В начале III тысячелетия залогом процветания государства является сильная национальная экономика и активная внешнеэкономическая политика, сопровождаемая мощным идеологическим прикрытием с информационно-психологическим противодействием и всемерным развитием культуры. В самом начале человеческой цивилизации мудрый Аристотель сказал: «Государство создается не только ради того, чтобы жить, но и преимущественно для того, чтобы жить счастливо».

Часть I. Рождение державы

Киевская Русь и ее распад. IX–XII века

«Вопрос о начале государства на Руси, связанный с вопросом о появлении чуждых князей, вызвал ряд изысканий, не позволяющих вполне верить той летописной легенде, которая повествует о новгородцах, что они, наскучив внутренними раздорами и неурядицами, послали за море к варягам – руси со знаменитым приглашением: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет, да пойдете княжить и владеть нами». И пришел к ним Рюрик и два его брата «с роды своими», «пояша по себе всю русь».

Сквозь красивый туман народного сказания историческая действительность становится видна лишь со времени новгородского правителя или князя Олега (879–912), который, перейдя с Ильменя на Днепр, покорил Смоленск и, основавшись в Киеве на жилье, сделал его столицей своего княжества, говоря, что Киев будет «матерью городов русских».

Так писал об образовании государства на восточно-славянских землях выдающийся российский историк начала XX века С.Ф. Платонов. «Деятельность Олега, прозванного Вещим – мудрым, знающим то, что другим не дано знать, имела исключительное значение: он создал из разобщенных городов и племен большое государство, был создателем русско-славянской независимости и силы». Легендарный родоначальник династии, правившей Русью более 700 лет, Рюрик раздавал города и области своим дружинникам – «и раздал мужем своим грады, овому Полтеск, овому Ростов, другому Белоозеро». Олег уже не раздавал городов дружинникам, как вассалам, но ставил их в городах правителями, посадниками, позднее наместниками. Новые должностные лица, поддерживающие верховную княжескую власть, отвечали за ее материально-финансовое обеспечение, в основном занимаясь сбором дани. Проблемы административного устройства и обеспечения порядка и безопасности жителей первоначально «не доставляли заботы ни князю, ни его посадникам». Первые князья назначали правителей из числа своих родственников. Именно такое описание деятельности Вещего Олега сохранилось в русских и византийских летописях.

Могучим фактором объединения Руси, ставшей одной из главнейших государств средневековой Европы, стало христианство, после крещения киевского князя Владимира Святославича принятого всей Русью. Выдающийся российский историк второй половины XX века Л.Н. Гумилев писал: «Важным оказалось и то, что православие не проповедовало идеи предопределения, и потому ответственность за грехи, творимые по собственной воле, ложилась на грешника. Это было понятно и приемлемо для язычников. Принятие христианских норм морали не было психологическим насилием для новообращенных, которые привыкли к элементарному противопоставлению добра и зла. Добро и мудрость христианства в 988 году сразились с Перуном и стремлением к наживе. Крещение дало нашим предкам высшую свободу – свободу выбора между Добром и Злом, а победа православия подарила Руси тысячелетнюю историю».

Уже в период княжения святого Владимира появилась проблема управления территориями, которые киевский князь раздавал в уделы своим двенадцати сыновьям, плативших дань со своих городов в Киев. После смерти Владимира Святославича его дети, враждуя из-за наследства, начали истреблять друг друга. В результате междоусобной войны к власти в Киеве пришел Ярослав Мудрый, поддержанный новгородцами, не хотевшими платить большую дань великому князю. В 1016 году был составлен свод права Древнерусского государства – «Русская правда», дополненный в 1072 и 1113 годах. При Ярославе Мудром произошло экономическое и политическое усиление городов, подчинение крестьян крупным землевладельцам. Новые крупные центры с сильным местным боярством и выросшим экономически и политически городским населением начали проявлять стремление к политической самостоятельности и отделению от Киева. Этому способствовало дробление рода Рюриковичей на множество ветвей.

Последнюю удачную попытку восстановить «империю Рюриковичей» совершил Владимир Мономах. При нем Киевская Русь состояла из Киевского, Переяславского, Смоленского, Владимир-Волынского, Суздальско-Новгородского, Черниговского, Полоцкого и Червенского княжеств. По решению общекняжеского съезда 1097 года в Любече в государстве был провозглашен принцип, по которому каждый Рюрикович имел право владеть своей «отчиной» – землями, принадлежавшими его отцу, с обязательным признанием власти великого киевского князя. Л.Н. Гумилев писал о княжении Владимира Мономаха: «Это был период, когда вся Русь, то есть все восточное славянство, была объединена».

После смерти Владимира Мономаха и его сына Мстислава Великого в 1132 году начался окончательный распад «империи Рюриковичей». К середине XII века единая Киевская Русь распалась на пятнадцать крупных полугосударственных образований, которые, в свою очередь дробились на уделы, представлявшие собой земли, юридически оформленные как владения определенных княжеских родов. В период с XI века на Руси существовало более ста уделов.

Дети и внуки Мономаха резались за великий стол. С.Ф. Платонов писал:

«В политической жизни Киевского периода признавался правильным родовой порядок наследования и владения – от брата к брату и от дяди к племяннику, и что этот порядок в первое же время своего существования терпел нарушения. События времени внуков и правнуков Ярослава ясно показывают, что эти нарушения были чрезвычайно часты, и что наследование столов запутывалось до чрезвычайности.

Родовой порядок наследования столов, как идеальная законная норма, несомненно, существовал. Но рядом с ним существовали и условия, подрывавшие правильность этого порядка. Политическое устройство Киевского княжества было неустойчиво. Составленное из многих племенных и городских миров это княжество не могло сложиться в единое государство в нашем смысле слова и в XII веке распалось. Поэтому точнее всего будет определить Киевскую Русь как совокупность многих княжений, объединенных одною династией, единством религии, племени, языка и народного самосознания.

Политическая связь киевского общества была слабее всех других его связей, что и было одной из самых видных причин падения Киевской Руси».

Феодальная раздробленность XII века усиливалась быстрым разветвлением Рюриковичей, продолжавшими оставаться главами княжеств, номинально подчиненных великому князю. Именно в руках рюриковичей оставалось право на государственную власть. Деление династии начинается с сына великого князя Святослава Игоревича – с отделения линии князей Полоцких. Из потомков Ярослава Мудрого выделяется линия сыновей Святослава и Всеволода. Святославичи распались на ветви Давидовичей Черниговских, Ольговичей Новгород-Северских и Ярославичей Муромо-Рязанских. Всеволодовичи, ставшие Мономаховичами, разделились на линии Изяславичей Волынских и Галицких, Ростиславичей Смоленских, Юрьевичей Суздальских – от Юрия Долгорукого. От него произошли великие князья владимирские, впоследствии великие князья и цари московские. Наряду с сильными рюриковичами-владимирскими, московскими, тверскими, рязанскими появились князья, измельчавшие владения которых являлись по существу небольшими частными общинами. Позднее, в конце XV века, все Рюриковичи, кроме московских, потеряли свои владения и превратились в высший слой феодальных слуг великого московского князя, или в вассалов литовских Гедиминовичей. Сломленные в середине XVI века Иваном IV Грозным Рюриковичи, как феодальные владетели, сходят с исторической сцены – вместе с исчезновением самой династии в 1598 году. В XVII веке потомки Рюриковичей слились с высшими слоями дворянства, занимая господствующее место среди придворной знати. Часть рюриковичей обеднела, и даже утратила княжеские титулы. В истории остались княжеские фамилии династий: Полоцкие, Витебские, Изяславские, Минские, Перемышльские, Галицкие, Черниговские, Барятинские, Белевские, Волконские, Воротынские, Горенские, Горчаковы, Долгоруковы, Елецкие, Звенигородские-Рюмины, Токмаковы, Ноздреватые, Карачевские, Кашины, Масальские, Козельские, Курлятовы, Лыковы, Мезецкие, Оболенские, Нагие, Телепневы, Овчинины, Серебряные, Одоевские, Репнины, Святополк-Мирские, Тарусские, Щербатовы, Муромские, Пронские, Волынские, Друцкие, Любецкие, Заславские, Луцкие, Острожские, Смоленские, Вяземские, Козловские, Кропоткины, Ярославские, Бельские, Дуловы, Зубатые, Курбские, Львовы, Моложские, Охлябинины, Прозоровские, Сицкие, Троекуровы, Ушатые, Хворостинины, Шаховские, Щетинины, Ростовские, Буйносовы, Катыревы, Лобановы, Темкины, Белосельские, Белозерские, Кемские, Ухтомские, Суздальские, Шуйские, Горбатые, Боровские, Верейские, Можайские, Углицкие, Шемякины, Дорогобужские, Кашинские, Микулинские, Телятевские, Холмские, Стародубские, Гагарины, Пожарские, Ромодановские, Ряполовские, Тулуповы, Хилковы, Дмитриевы-Мамоновы, Заболоцкие, Мусоргские, Ржевские, Рожественские, Татищевы, Толбузины, Ляпуновы.

Южная Русь, постоянно подвергавшаяся набегам кочевников и тратившая силу в усобицах князей, быстро теряла свое прежнее значение. Центр экономической и политической жизни Руси перемещался на северо-восток, в бассейн верхней Волги, тогдашнюю окраину державы – в Ростово-Суздальскую землю, с 1076 года ставшую вотчиной сына Ярослава Мудрого Всеволода, а затем его сына Владимира Мономаха.

После смерти Владимира Мономаха в 1125 году Ростово-Суздальская земля начала оформляться в суверенное полугосударственное образование. В середине XII века на месте громадной державы Средневековья существовали княжества Киевское, Переяславское, Владимиро-Суздальское с городами Ростовом, Суздалем, Ярославлем, Владимиром, Переяславлем, Смоленское, Полоцкое, Черниговско-Северское, Муромо-Рязанское, Галицко-Волынское, Новгородско-Псковская земля.

В Киевской Руси существовало две формы власти – княжеская и вечевая. Князья пришли в уже сложившиеся города и области.

Слово «вече» от «вещать» – «говорить», впервые упоминается в русских летописях под 997 годом. Вече – форма коллективного волеизъявления, высшая власть в Древней Руси, народное собрание, обсуждавшее важные общие дела. Ведению веча подлежали вопросы войны и мира, призвания и изгнания князей, выборы и смещение представителей администрации – посадников, тысяцких, судей и воевод, заключение договоров с другими землями и княжествами, наделение землей и привилегиями, принятие законов. Вечевые собрания обычно созывались по звону вечевого колокола по инициативе властей или населения, они не были регламентированы. Князья, захватывающие чужие княжества, в знак победы в свой стольный град увозили вечевой колокол. Решения на вече принимались без голосования, путем одобрения того или иного предложения всех присутствующих криком. В последний период своего существования на вече часто побеждали не здравомыслящие, а громкокричащие, что позволяло манипулировать народным собранием. Вече имело постоянное место сбора. В моменты безвластия и смуты вече становилось единственным органом власти. Право голоса на вече имели лично свободные мужчины, способные носить оружие. Вече просуществовали до XV века и были вытеснены сформировавшимися сословиями. Личное участие всех подданных или граждан в решении государственных дел при создании централизованного государства с обширной территорией стало невозможным. С.Ф. Платонов писал: «Когда род Рюриковичей размножился и наследственные счеты запутались, – городские веча стремились возвратить себе политическое значение. Пользуясь смутой, они сами призывали к себе того князя, которого хотели, и заключали с ним «ряды». Мало-помалу вече почувствовало себя настолько сильным, что решалось спорить с князем. Случалось, что князь стоял за одно, а вече за другое, и тогда вече зачастую «указывало князю путь», то есть изгоняло его. Когда власть князей усилилась, вече от политической деятельности перешло к хозяйственной – стало заниматься делами внутреннего быта».

У славян князем издавна называли вождя племени и главу государственного образования. Первоначально князь был выборным, а потом наследственным правителем, исполнял военные, административные, религиозные функции, проводил важнейшие государственные реформы. Именно князь проводил и упорядочивал сборы дани – натурального или денежного налога – побора с покоренных племен и подвластных территорий. Древнерусские летописи употребляют этот термин прежде всего в смысле военной контрибуции, которые подвластные славянские племена платили своим победителям. Ее размер не был фиксированным. Собранная дань распределялась между князьями, дружинниками, шла на городские нужды. Увеличение традиционного размера дани приводило к восстаниям – в 945 году древляне убили зарвавшегося деда Владимира Святого. Часто князья довольствовались только данью, не вмешиваясь во внутреннюю жизнь племен, плативших ее. Дань составляла одну из важнейших статей дохода как князей, так и городов-республик – Новгорода и Пскова. Позднее дань потеряла значение контрибуции и стала податью, платимой населением государству.

В связи с увеличением числа княжеских уделов в XI веке князья стремились закрепить их за собой в наследственное владение. По мере создания великого княжения внутри его создавались наследственные владения князей – уделы, со сложной системой взаимоотношений удельных и великих князей. Переходя на службу к великому князю удельные князья сохраняли удел как свою вотчину, назначались наместниками в свою землю, получали звание служилых князей. При великом московском князе Иване III удельные князья потеряли права перехода от одного великого князя к другому и передачи своих земель по наследству. К XVI веку уделы перестали существовать и позднее получили название уездов. К XVIII веку «князь» – родовой титул. Во время прихода к власти Петра Великого княжеских родов насчитывалось около полусотни. С 1886 года появился титул «князья императорской крови» с обращением «ваша светлость», обозначавших родственников императора.

С X века появляется звание старшего князя дома Рюриковичей – великий князь, принадлежавший главам великих княжеств Киевского, позднее Владимирского, Тверского, Рязанского, Нижегородского. До середины XII века «возведение в должность» великого князя проходило в кафедральном храме Киева и всей Руси – Софийском соборе. С конца XIV века титул «великий князь» существовал только в Московском доме, с 1547 года вошел в царский, а с 1721 года – в императорский титулы.

В компетенцию великого князя входили издание распоряжений законодательного характера, право назначения на высшие государственные должности, ведение великокняжеского суда – высшей судебной инстанции. Великими князьями возглавлялись наиболее значительные военные походы. Формально он считался «первым среди равных». Традиции настолько довлели над великим князем, что, не имея возможности прекращения выделения уделов своим детям, он одновременно вел борьбу с самовластием удельных князей – своих братьев. С XV века великий князь координировал свою деятельность с Боярской Думой, ставшей при нем постоянным совещательным органом. В 1797–1885 годах великий князь – родовой титул членов императорской фамилии, до правнуков императора включительно; после 1885 года – только сыновей и внуков, с обращением «ваше императорское высочество».

Первоначально старшие и младшие князья Киевской Руси политически друг от друга не зависели. С.Ф. Платонов писал: «Князья волостные должны были почитать старшего, великого князя, «в отца место», вместе с ним должны были охранять «от поганых» свою волость, сообща с ним думать-гадать о русской земле и решать важные вопросы русской жизни. Князь законодательствовал, и древний закон, «Русская Правда», прямо подтверждает это. В «Правде» читаем, что сыновья Ярослава совместно постановили заменить месть за убийство денежным штрафом. Вторая функция княжеской власти – военная. Третья – судебная и административная».

На смену кровной мести в XI веке пришла вира – система денежных штрафов в пользу князя за уголовные правонарушения, став «ценой крови». Если на земле общины – верви, члены которой на определенной территории были связаны круговой порукой, был найден труп, убийца должен быть найден силами этой общины. Если убийцу найти не удавалось, виру платила община. С тем, чтобы поиски убийцы общиной продолжались, вира выплачивалась в рассрочку. Если при поимки убийцы выяснялось, что он не из общины, виру возвращали. Сбором виры занимался вирник-чиновник княжеской администрации, находившийся на довольствии населения, он же занимался расследованием. Община была заинтересована как можно быстрее найти убийцу.

Высшую политическую власть князя олицетворяли его обязанности – законодательствовать, воевать, судить, управлять, собирать дань. Управлять государством князю помогала дружина – вооруженный конный отряд, находившаяся на его содержании. Дружина состояла из опытных воинов – мужей и молодых дружинников – отроков и детских. В дружинном товариществе князь выступал первым по крови среди равных по доблести. Дружина великого киевского князя и других князей Рюрикова дома делилась обычно на «старейшую», «большую», «переднюю», состоявшую из мужей «думающих», и «младшую» – мужей «хоробствующих». Эти два слоя отличались один от другого возрастом, знатностью, богатством, а соответственно и влиянием на князя.

С X века дружины делились на гридей-отроков и бояр, занимавших ведущее место после князя в государственном управлении. Земское боярство существовало в днепровских и ильменских славянских племенах уже в VII–VIII веках, а возможно и ранее. Звание боярина имели потомки родоплеменной знати, крупные землевладельцы и известные воины – «сильнейшие люди страны». Земские бояре назывались по именам городов – черниговские, ростовские, суздальские. Княжеские бояре за свою службу князю – поручения по суду и управлению – получали в «кормление» села и города. Кормление – способ содержания должностных лиц за счет местного населения, обязанного содержать их – «кормить» в течение всего периода службы. Кормления состояли из судебных пошлин и части налогов и являлись вознаграждением за прежнюю военную службу, а не за исполнение настоящих административных и судебных обязанностей. Поэтому кормленщики относились к своим обязанностям небрежно и передоверяли их своим управителям – тиунам, привилегированным слугам, управлявших хозяйством, судом. Тиуны часто были не свободными и презирались населением, так как в Древней Руси служба частному лицу считалась позором. Система кормления являлась неэффективной, но была ликвидирована только в XVI веке.

Экономическая мощь боярства усилилась с ослаблением княжеской власти за счет бурного роста боярского землевладения с захватом земель с крестьянами. В удельный период бояре стали богатейшими и влиятельнейшими феодалами. Бояре были вассалами князя, обязанными служить в его войске, но пользовались правом отъезда к другому сюзерену и являлись полными господами – сеньорами в своих вотчинах, обладавших правом иммунитета. Бояре имели своих вассалов. С XII века их политическое значение в государственном управлении постоянно росло.

Князья, получая свой стол, обычно соединяли собственную дружину с дружинами отца, братьев. Вполне возможно, что вступление в дружину сопровождалось магическими ритуалами. Дружина постоянно находилась при князе и разделяла с ним все житейские тяготы. Между дружиной и князем существовало нерасторжимое единство, и за содеянное «ближними мужами» князь отвечал, как за собственные поступки. Связанные взаимными обязательствами князь и дружина составляли основу древнерусской государственности. Князь совещался, «думал» с дружиной и принимал решения о походах, сборе дани, строительстве городов, по важным общественным делам, обращался к народу, предавался увеселениям. Дружина существовала за счет добычи от завоевательных походов, отчислений от дани, судебных сборов, доходов от волостей. Члены старшей дружины постепенно получали землю, создавали собственное хозяйство и ослабляли свои связи с княжеским двором.

Княжеский двор являлся центром княжеской вотчины, и состоял из хором, в которых периодически жил князь, домов его слуг высшего ранга, помещений для второстепенных слуг, жилищ смердов, рядовичей и холопов, охотничьего дома, конюшен, скотных и птичьих дворов. Во главе княжеской вотчины стоял боярин-огнищанин («огнище» – очаг), обычно младший княжеский дружинник, с XI века – старший дружинник, «княжий муж». На его ответственности лежало все хозяйство двора и его сохранность. При огнищанине имелся штат тиунов.

Княжий двор в IX–X веках считался сакральным местом, поскольку сам князь – носитель божественного начала, был наделен жреческими функциями. Именно на княжьем дворе киевская княгиня Ольга казнила убийц своего мужа. Самый древний княжий двор в Киеве в XII веке получил название Ярославого. С принятием христианства рядом с ним была построена церковь Святой Богородицы – Десятинная церковь.

Княжеский двор являлся политическим, религиозным, административным центром, в котором князя «сажали на стол», проходили престижные пиры. Исконной резиденцией князя с X века являлось и Ярославое дворище в Новгороде.

Многие члены младшей дружины, находившейся при князе, становились слугами княжеского двора. Вся государственная жизнь находилась под контролем дружинной администрации. Владимир святой говорил, что «серебром и золотом дружины не приобретешь, а с дружиной можно достать и золото и серебро».

Занятие дружинниками хозяйскими и административными делами ослабляло ее боеспособность, и во второй половине XII века на смену дружине пришел Государев двор со штатом военных слуг. Тогда же началось образование дворянства.

Старшие дружинники занимали наиболее ответственные должности в княжеской администрации посадников, наместников, воевод, тысяцких. Они имели собственные военные отряды отроков, а свои должности передавали по наследству. В IX–XII веках дружинником мог стать любой человек, даже иностранец, и из младших дружинников дослужиться до княжего мужа или боярина.

Княжеские бояре получали в награду за службу землю и сближались с земскими, которые поступали на княжескую службу и сближались с княжеским двором.

Древнерусское городское ополчение – «тысячу» – возглавлял тысяцкий, выбиравшийся вечем или назначался князем из числа знатных бояр. Древнерусские тысячники были высшими должностными лицами, представлявшими институт самоуправления, управляли и воевали. Первоначально должностью тысяцкого могло распоряжаться только вече. С XIII века тысяцкие еще и распределяют повинности, участвуют в подписании княжеских договоров, в торговом суде. Даже назначавшиеся князем тысяцкие были достаточно независимы от него и опирались на горожан. Обычно тысяцкими назначались местные бояре, передававшие свою должность по наследству. Смена тысяцкого воспринимались как важный акт. С середины XIV века тысяцкие начали мешать князьям, создающим вертикаль власти, и были заменены наместниками.

В X–XII веках в земли, входившие в состав Древнерусского государства, из числа бояр князьями назначались посадники, представлявшие княжескую власть. В XII–XV веках посадники были высшими должностными лицами в городах республиках – Новгороде и Пскове.

В Древнерусском государстве существовали три общественные группы, позднее получившие название сословий: высший, привилегированный слой земской аристократии и боярства, основная масса населения, называвшаяся люди-мужи, соединенные в общины, включая и смердов, лишенные прав рабы – холопы. На самом верху общества находилась дружина, из которой назначалась княжеская администрация и судьи. Существовал и церковный слой, не подчинявшийся князю, со своей иерархией.

Слой людей разделялся на горожан – посадских, купцов, ремесленников и сельчан – смердов и закупов. Холопы подчинялись не князю, а своему господину.

Люди – лично свободные члены общества в Древней Руси, не состояли на службе князя, но платили ему дань. Посадские люди составляли торгово-промышленное население русских городов, платившее налоги, торговые пошлины, несшие натуральные повинности. Сельчане жили в деревнях – небольших поселениях без церкви, и селах – административно-хозяйственных и церковно-приходских центрах боярского землевладения. Если в селе не было храма, оно называлось сельцом. Первоначально деревней называли место, очищаемое от леса для нивы; слово происходило от корня «дар, драти» – пахать лесную новину. С XV века деревня – селение с одним или несколькими дворами, имеющих пашню, сенокос, лесные угодья.

Смердами в Древней Руси называлось все свободное сельское население, жившей на княжеской земле, государственные крестьяне.

Холопами являлись «домашние рабы», считавшиеся собственностью владельца и не имевшие ни гражданских прав, ни государственных повинностей, не платившие налогов. Холопами становились обездоленные люди, в результате преступления, вступления в должность тиуна без договора, женитьбы на холопке, в результате холопства родителей.

«Русская правда» оберегала холопа только как собственность.

С.Ф. Платонов писал об упадке Киевской Руси:

«Первая и главная причина заключалась в том, что в единой земле, в едином обществе не было единой политической власти, – Русью владел многочисленный княжеский род. При запутанности родовых и семейных счетов из-за старшинства или из-за каких-нибудь обид, князья часто затевали усобицы и втягивали население в междоусобную войну. От этих усобиц страдали люди, страдало развитие народного быта.

Вторым несчастьем Киевской Руси было усиление с половины XII века ее степных врагов. В южных степях появились половцы и в течение двух столетий сорок раз опустошали русскую землю значительными набегами, а мелких набегов и не перечесть. Торговля с югом стала замирать благодаря тем же половцам. Это было большим бедствием для страны.

К XIII веку жизнь Киевской Руси стала бедной и утратила последнюю безопасность; вот почему целые города и волости начинают пустеть, тем более, что князья, как прежде ссорились из-за людей, «за полон». Они стали делать набеги на соседние княжества и уводили народ толпами. Население не могло жить спокойно, потому что свои же князья отрывали его от земли, от хозяйства.

Эти обстоятельства – усобицы князей, отсутствие внешней безопасности, падение торговли и бегство населения – были главными причинами упадка южнорусской общественной жизни. Появление же татар нанесло ей лишь окончательный удар. После нашествия татар Киев превратился в маленький городок в 200 домов; торговля вовсе заглохла и мало-помалу Киевскую Русь по частям захватили ее враги. А в то же время на окраинах Русской земли зарождалась новая жизнь, возникали новые общественные центры, слагались новые общественные отношения. Возникновение и развитие Суздальской Руси, Новгорода и Галича начинают уже собою иной период русской истории».

Великий владимирский князь Александр Невский. XIII век

Усиление Владимиро-Суздальского княжества связано с деятельностью мономаховича Юрия Долгорукого и его сына Андрея Боголюбского, значительно расширившими его границы. Великий князь Юрий Долгорукий в 1157 году был отравлен в Киеве и его сын унаследовал Владимиро-Суздальскую землю. В княжестве появилась своя митрополия, стала вестись летопись. Безопасность территории, удобный торговый путь по Волге способствовали развитию Владимирской Руси. Избрание на стол во Владимире в июне 1157 года Андрея Боголюбского, внука Владимира Мономаха – это дата, знаменующая официальный акт создания самостоятельного государственного образования на северо-востоке, ставшего политическим центром Русской земли. Российский историк А.Е. Пресняков писал: «Опыт Юрия Долгорукого показал, что киевское старейшинство разбито, что вместо всей Русской земли оно имеет некоторое значение лишь для Киевщины, что оттуда уже нельзя ждать подъема силы, действительно грозной для обособившихся княжений. Значительное влияние в княжеской среде не требовало владение Киевом: напротив, и то, и другое являлось результатом действия сил, накопленных в своем княжении князьями, которые имели такую опору».

Самостоятельными государствами стали и Волынь, Киевщина, Галиция, Чернигов, Смоленск и Турово-Пинская земля, обособился Новгород. Л.Н. Гумилев писал о распаде Киевской Руси: «В 1169 году, захватив Киев, Андрей Боголюбский отдал город на трехдневное разграбление своим ратникам. До того момента на Руси было принято поступать подобным образом лишь с чужеземными городами. На русские города ни при каких междоусобицах подобная практика никогда не распространялась. Приказ Андрея Боголюбского показывает, это для него и его дружины в 1169 году Киев был столь же чужим, как какой-нибудь немецкий или польский замок».

Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский надолго определили круг интересов Владимирской Руси – обеспечение господства на путях из Новгорода в Поволжье. Несколько раз захватывался Торжок, перехватывались северные и заволоцкие торговые пути и дани, на новгородский стол сажались князья владимирского дома. Новгородцы для сдерживания владимиро-суздальского напора заключали союзы со смоленскими и черниговскими князьями.

После убийства в 1174 году князя Андрея Боголюбского в результате длительной междоусобной борьбы Великим владимирским князем стал сын Юрия Долгорукого Всеволод Большое Гнездо. Известный российский историк XIX века К. Бестужев-Рюмин писал о русском обществе XII века: «Князья, управлявшие Русской землей в удельный период, все принадлежали к одному роду Рюрикову. Каждый член княжеского рода считал себя потому самому имеющим право на часть в Русской земле и если не получал этой части по соглашению с другими, то добивался ее своим оружием. Многие так и погибали, не достигнув своей цели, но цели не оставляли до самой смерти. Князья были старшие и младшие, и столы распределялись сообразно с этим их положением; старшие сидели в старших городах, младшие переводились в старшие города, когда почему-то очищалось место. Правильное вступление на стол является только идеалом а в действительности было много других путей, которыми добывались столы: иногда князья распоряжались столом после своей смерти по завещанию, иногда сильный князь сажал на стол другого, иногда князья соглашались между собою кому быть старшим, иногда горожане приглашали себе князя. Внутри своей волости каждый князь был вполне независим от других; они также поступали, как независимые владетели: вели войны, заключали миры».

В Древней Руси не существовало регулярного войска, его составляли постоянная княжеская дружина и эпизодически собиравшееся по решению вече народное ополчение, состоявшее из воев – лично свободных мужчин, способных носить оружие.

Дружина и народное ополчение могли воевать как совместно, так и порознь, в зависимости от решаемой политической задачи. Войско формировалось по феодально-иерархическому и территориальному признакам. Набор людей на военную службу осуществлялся по княжествам, вотчинам, городам. Сюзерен в случае военной необходимости созывал под свое знамя живших на его земле вассалов и их слуг. Воины подчинялись своим командирам, строились под местные знамена, возможно, носили различные по цвету одежду или знаки различия.

Самым мелким подразделения войска были «копья», состоявшие из командира и нескольких воев – деление войска на копья отмечено летописями в 1169 году. По территориальному и вассальному принципу «копья» группировались в «стяги», находившиеся под командованием бояр, городской старшины. «Стяги» отмечены как тактические единицы в летописях под 1153 годом. Самым крупным тактическим подразделением являлись полки.

Всеволод Большое Гнездо с киевскими, смоленскими, рязанскими и Муромскими князьями несколько раз ходил в Волжско-Камскую Болгарию, вмешивался в дела Рязанского и Черниговского княжества, совершил победоносный поход на половцев. Для контроля над торговыми путями из Новгорода и двинских земель в Поволжье Всеволод при слиянии рек Сухоны и Юга заложил город Великий Устюг. Используя боярскую рознь в Новгороде, Всеволод подчинил его своей власти и новгородцы сами просили у него князей. Летописцы называли его княжество «великим княжением Владимирским и Великого Новгорода». Со времени основания князем Владимиром Мономахом в 1108 году мощной крепости Владимир на реке Клязьме во Владимиро-Суздальской земле, выросли Переяславль-Залесский и Юрьев-Польский в 1152 году, Дмитров – в 1154 году, Москва – в 1147 и 1156 годах. Ростов и Суздаль были известны с IX века, Углич – с X века, Ярославль и Тверь – с XI века. Большинство русских князей признала Всеволода Большое Гнездо старейшиной Мономаховичей. Певец «Слова о полку Игореве» считал великого владимирского князя могущественным государем, который может «Волгу веслами раскропити и Дон шеломами вычерпать». Всеволод стал не только носителем верховной власти в стране, но и ее наследственным владельцем.

В 1211 году Всеволод созвал совещание представителей от всех городов княжества, которое утвердило передачу княжения его сыну Юрию. Но после смерти Всеволода в 1212 году его многочисленные сыновья многие годы рубились за власть. В Липецкой битве 1216 года погиб цвет русского воинства. Всеволод значительно увеличил территорию княжества не только военными победами, он усиливал свое влияние с помощью дипломатических интриг, вмешивался во внутренние дела князей и ссорил их между собой. Среди его детей не сразу нашлась личность масштаба Всеволода Большое Гнездо и княжество распалось почти мгновенно. Резня князей и распад государства, как всегда в таких случаях, предопределил поражение русских княжеств в войне с татаро-монголами. Большие силы оттягивали и защита земель от начавшейся крестоносной агрессии.

Перед татаро-монгольским нашествием Северо-Восточная Русь состояла из Владимирского, Ростовского, Ярославского, Переяславского, Угличского, Юрьевского, Суздальского, Стародубского, Галицкого, Дмитровского, Костромского, Городецкого, Белозерского и Московского княжеств, Новгородской и Псковской земли.

4 марта 1238 года на реке Сити русские войска во главе с великим князем владимирским Юрием Всеволодовичем были разгромлены татаро-монголами внука Чингисхана хана Батыя.

Племена степняков-кочевников, называемых монголами, с I века расселились в Забайкалье и в Монголии севернее реки Керулен. Татарами назывался небольшой народ, делившийся на белых, черных и диких татар, уже в VIII веке кочевавший южнее реки Керулен в Монголии и к XII веку широко расселившийся в азиатских странах.

Великий курултай – собрание 1206 года закрепил за объединением племен название «монголы» и утвердил ханом объединителя племен Тэмуджина с титулом Чингизхана, народ – войско которого с пятнадцати тысяч вырос до ста тысяч человек. Дальнейшие удачные для монголо-татар войны в Китае, Средней Азии, Иране и Половецкой степи сделали их хозяевами Центральной Азии.

Тюркоязычное племя меркитов, не захотевшее объединяться с монголами Чингисхана, было вытеснено на Алтай. Меркиты, в 1216 году объединившись с половцами, начали очередную войну с монголами, в ходе которой были разгромлены войском сына Чингисхана Джучи и при отступлении на запад были практически уничтожены. Следуя закону Чингисхана – «война кончается с разгромом врага» – монголы в 1237–1242 годах прошли через русские земли, разгромив князей и их войска поодиночке, уничтожили половцев и дошли до Карпатских гор.

Внук Чингисхана и сын Джучи Бату получил в наследство юрт-улус из урало-каспийской степи и земель Хорезмийского султаната, расширенный за счет территории Руси и Половецкой степи. Это царство Бату-хана впоследствии получило название Золотая Орда.

Современник событий посол Рима в монгольскую столицу Каракорум Иоанн де Плано Карпини писал о наследниках Чингисхана: «Они пошли против Руссии и произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города. Отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле. Они сражениями опустошили всю Руссию».

После татаро-монгольского нашествия русские князья должны были подтверждать свои права на княжеские столы ханскими ярлыками, обладание которыми давало им всю полноту власти над уделом.

Ярлыком, по-татарски «повеление», «приказ», являлись грамоты ханов Золотой Орды подвластным феодалам. Русские князья, приезжая в Орду, привозили подарки и дани и получали ярлыки на управление своими улусами. За охранение княжеского статуса и власти ханы требовали взамен сильно-подчиненное отношение к ним русских князей, которые, получив ярлык в Орде, являлись в свой город обычно не только со своей дружиной, но и с ордынским отрядом какого-нибудь мурзы. На великое владимирское княжение выдавался главный ярлык, за обладание которым шла непрекращающаяся борьба между конкурирующими князьями.

В 1238 году великим владимирским князем стал сын Всеволода Большое Гнездо Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. С русских земель собирался ордынский выход – дань и добыча в пользу великого хана. Выход в первое время собирали уполномоченные представители монгольских ханов в завоеванных землях – баскаки. Баскаки находились во всех русских княжествах и контролировали местные власти. Уполномоченным хана подчинялись военные ордынские отряды, стоявшие гарнизонами во всех крупных русских городах для обеспечения безопасности сборщиков дани, и ханских чиновников, посылаемых в Россию. Резиденцией ханского наместника – великого баскака – был город Владимир. Баскаку подчинялись даруги, по распоряжению которых данщики с бумагами писцов, производивших перепись народа и оценку капиталов, собирали подати. Даругам подчинялись сборщики таможенных и рыночных пошлин, мытных и проездных пошлин по дорогам и мостам. Обязанности баскаков были перепись населения, набор войска для нужд хана, устройство почтовых сообщений для сбора и доставки дани в Сарай – столицу Золотой Орды. Баскаки – исполнительные и контролирующие чиновники, поставляли сведения о завоеванных землях в ханскую ставку. Только с 1290 года сбор ордынского выхода стал прерогативой русских князей.

С.Ф. Платонов писал о татарской власти в русских княжествах:

«Порядок наследования великокняжеского престола при татарах, в первое столетие их власти (1240–1340) оставался тем же, каким был до татар; это – родовой порядок с нередкими ограничениями и нарушениями. Великое княжение оставалось неизменно в линии сына Всеволода Большое Гнездо Ярослава. Доверяя надзор за порядком в русской земле старшему, великому князю, татары без призыва самих князей не имели ни повода, ни желания вмешиваться в княжеские дела.

Редко появляясь массами в покоренной стране в начале своего господства, татары впоследствии еще реже появлялись там – исключительно для сбора дани или в виде войска, приводимого большей частью русскими князьями для их личной цели. Этот обычай брать дружину у соседних народов – обычай стародавний. Еще в X и XI веках князья нанимали себе в помощь варягов и половцев. При таких условиях если и находятся следы влияния татар в администрации, во внешних приемах управления, то они невелики и носят характер частных отрывочных заимствований; такие заимствования были и от варягов и из Византии».

Ярославу Всеволодовичу удалось сохранить государственность Северо-Восточной Руси. Все исследователи истории Руси монгольского периода утверждают, что монголы никогда на стремились создать единое государство из политически раздробленных русских княжеств, они всячески препятствовали объединению Северо-Восточной Руси, поддерживая взаимную рознь среди князей. Действия Ярослава Всеволодовича позволили удержать верховную власть в самом большом из 14 северо-восточных княжеств и даже присоединить к Владимиру Переславль, а также успешно отбивать агрессию на Русь войск Дании, Швеции и Тевтонского ордена, первые столкновения с которыми начались в 1213 году. Достаточно вспомнить битву 1234 года войск Ярослава Всеволодовича, которого сопровождал четырнадцатилетний сын Александр, с крестоносцами под Юрьевом. Переяславские, новгородские и псковские полки за шесть лет до Чудского побоища встретили рыцарей на реке Эмбах. Ярослав искусно загнал противника на лед, возможно, заранее «подготовленный» перед боем. Под крестоносцами подломился лед и «множество их утопило». Бои со шведами, датчанами, тевтонцами и литовцами Ярослав вел ежегодно весь период своего княжения. Татары не помогали, но может быть из-за побед Ярослава он смог удержать власть и спасти княжества Северо-Восточной Руси от распада, как это случилось с завоеванной татаро-монголами Волжской Булгарией. Условия существования в татаро-монгольской империи были разными – в некоторых завоеванных государствах полностью уничтожалась политическая элита, в других сохранялась старая администрация, вера, армия, законы, обычаи и культура, сохранялись условия для самостоятельного исторического развития.

Основой административно-территориального деления империи Чингисхана была улусная система. Великий хан раздавал высшим сановникам и родственникам определенные уделы-улусы на правах вассалитета. Хан сохранял право замены улуса или лишения владельца прав на него. Улус делился на более мелкие. Северо-Восточная Русь не стала улусом Золотой Орды, не было этнических чисток, демографической ассимиляции. Своей политикой подчинения татаро-монголов Ярослав Всеволодович избежал второго, возможно смертельного, Батыева погрома. Великий князь владимирский терпел опасности и унижения в Сарае, а некоторые исследователи именно с его именем связали начало ордынского владычества на Руси. Впрочем, в подчинении Золотой Орде упрекали и его сына Александра Невского. Все силы Руси были брошены на оборону западных рубежей государства от рыцарей-крестоносцев и войск будущего Великого княжества Литовского. История все расставила по своим местам.

Выдающийся русский писатель и знаток средневековой Руси Д.М. Балашов писал о Ярославе Всеволодовиче:

«Государственный деятель должен быть в своих поступках не столько благороден, сколько умен, что оно должен, обязан в первую голову блюсти интересы государства, а уж потом проявлять все прочие свойства. Ярослав в грозный час общенародной беды, в эпоху упадка духа и национального разброда, только лишь и позволивших монголам победить Русь, постарался спасти и сплотить страну, лег костьми в жертву идеи национального единства, передав и идею саму и умение сыну, Александру Невскому, величие которого в том, что он сумел поладить с Ордой и избрал путь, приведший нас столетия спустя, к созданию величайшей державы, простершейся от границ Польши до Тихого океана.

Эпоха распада всегда богата как примерами частного героизма, так и коллективного предательства, инертности, глупости. Массы охватывает потеря дальнозоркости и ощущение общегосударственных целей, что тотчас проявляется в сепаратизме окраин, мало или вовсе не задумывающихся в своей дальнейшей судьбе. А меж тем наше положение – открытость русской равнины всем ветрам истории – требует от нас постоянных максимальных усилий по обороне границ. И мы живы, пока у нас есть руководители, ревнующие о единстве страны и ее независимости от западной агрессии (великие князья, цари, первые секретари, президенты – неважно), руководители, устанавливающие прочные хозяйственные связи с Востоком, а на Западе – со славянскими православными государствами. В этом основа политики Руси, Великой России, в этом залог ее целостности, благоденствия и величия в веках».

В 1245 году Ярослава Всеволодовича вызвали в Карокорум и там отравили. В столице империи Чингисхана боялись его тесных связей с Бату-ханом, хозяином улуса Джучи, с 1266 года ставшего Золотой Ордой. Сохранились и подложные письма князю из Ватикана с призывами о союзе против татаро-монголов – они попали в руки ханской администрации. Ответов князя не было. Их и не искали.

Все исторические свидетельства об Александре Невском занимают несколько страниц – тексты русских летописей, немецких хроник, скандинавских саг, грамоты и договоры, два послания из Рима и его церковное «Житие».

Российский историк Юрий Бегунов писал о сыне Ярослава Всеволодовича:

«Александр Невский – ключевая фигура русской истории: победитель шведских и немецких рыцарей, остановивший крестовый поход на Русь, строитель русского национального государства с городом Владимиром как центром, оберегатель русской вольницы – Новгорода Великого и Пскова, заступник русского народа от ордынских нашествий, создатель династии московских великих князей.

Про таких говорят: человек многих достоинств и добродетелей, отмеченный Богом. Неудивительно, что Русская Православная Церковь причислила его к лику святых. В дальнейшем, на протяжении веков, святого князя Александра Невского прославляли как «Второго Константина» и «Нового Владимира».

Вся короткая многострадальная жизнь князя Александра – всего 43 года – пример беззаветного служения Отечеству. С его именем связана Русская идея мира, свободы и справедливости.

Историки, с легкой руки Г.В. Вернадского, говорят о двух подвигах Невского: во-первых, о подвиге земном, воинском, так как князь и его сподвижники спасли Русскую землю от иноземного порабощения, и, во-вторых, о подвиге духовном, так как земной воитель, ведомый Святой Софией и Святой Троицей, отстоял родную землю, народ и веру православную: не согласился на унию с Римской католической церковью, стойко защищал христиан от «поганых», установивших жесточайшее иго на Руси.

В тяжелейших условиях двойного натиска – с Запада и с Востока – произошел его Выбор. Это был княжеский Выбор, к которому он готовился постепенно, все житием своим, всем княжеским и бескорыстным служением Руси: в Новгороде (первое посажение наместником в восемь лет на Новгородском столе; он новгородский князь постоянно с 1236 года), в Переяславле-Залесском (с 1237 года), в Киеве (1249–1250), во Владимире и Суздале (1252–1263)».

Его почитали и как заступника, и как идеального князя, и как небесного покровителя, и как представителя «доблего корени благородных Российских самодержцев», и как основателя династии Московских великих князей и царей, и, самое главное, как основоположника альтернативной политики Московского государства XIV–XVII веков, сущность которой состояла в следующем: меч – Западу, мир – Востоку.

Святой князь Александр Невский всей своей праведной жизнью завещал своим потомкам и прежде всего младшему сыну Даниилу, свою политику, свой Выбор, который был воплощен в жизни и делах великих князей из дома Ивана Калиты. Этот Выбор привел Русь на поле Куликово в 1380 году и затем к стоянию на реке Угре в 1480 году, после чего пало ненавистное татаро-монгольское иго.

С гением Петра Первого корабль российской государственности вошел в международные воды. Многое переменилось в стране, ставшей на путь европеизации. Однако «Идея Александра Невского» была воспринята из прошлого, укрупнена, модернизирована так, чтобы долговременно служить Российской империи в качестве государственной эмблемы и символа, надежды на спасение.

Подражая своему сроднику Петр Великий вел двадцатилетнюю Северную войну со шведами за обладание балтийскими берегами, бассейнами Невы и Ладоги, бывшими старыми вотчинами Новгородскими – и победил! На отвоеванных землях в устье Невы он основал город Санкт-Питербурх. На укрепление города была основана и святая обитель – Троицкий Александро-Невский монастырь у впадения Черной речки в Неву. Тогда же Петр Первый решил перенести мощи святого князя из Владимира в Петербург. И это совершилось 30 августа 1724 года. С тех пор святой Александр Невский стал третьим после апостолов Петра и Павла святым покровителем города.

Императрица Екатерина I по завету Петра учредила в 1725 году орден Святого Александра Невского.

Увековечивание памяти Невского героя видно во всем в нашей Северной Пальмире: в монументальных постройках Александро-Невской лавры, и в названиях улиц и площадей, и в названиях церквей, и в «Невской першпективе», соединившей Лавру с Адмиралтейством.

Последняя символизирует вечность и неразрывность славных государственных деяний Александра Невского и его продолжателя Петра Великого, прорубившего здесь окно в Европу и твердо ставшего при море.

Казалось бы, что исторические события в России и бурный XX век отнюдь не способствовали одухотворению «Идеи Александра Невского» и осознанию справедливости его вынужденного Выбора. Лишь незадолго до начала Великой Отечественной войны о нем вспомнили как о великом русском полководце. Все началось с патриотического фильма Эйзенштейна «Александр Невский», с вдохновенной кантаты Прокофьева, с взволнованной поэмы Симонова, с триптиха художника Корина «Русь уходящая», с романа Югова «Ратоборцы».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1942 года был учрежден боевой орден Александра Невского, которым в Великую Отечественную войну было награждено 41685 офицеров Советской армии».

Азиатский выбор Александр Невский сделал уже после побед на Неве и Чудском озере, после первой поездки в Сарай 1246 года. Он понял, что в другом случае Русское государство просто исчезнет с карты мира. Свой выбор он подтвердил в 1252 году, ответив посланникам римского папы, приехавших с предложением присоединиться к Римской католической церкви для борьбы с империей Чингисхана: «От Адама до потопа, от потопа до разделения языков – сие все добре сведаем, а от вас учения не приемлем». Прозорливый Александр хорошо знал двуличность папской политики, подставляющей Русь под стрелы Золотой Орды с целью ее дальнейшего захвата, помнил и о письмах Рима в Карокорум, возможно ставших причиной отравления его отца. Он знал цену «дружбы» с крестоносцами, практиковавшими а завоеванных территориях тактику выжженной земли. Со времен Александра Невского русские князья били рыцарей и копили силы для освобождения от татаро-монгольского ига, закончившегося на Куликовом поле и Угре. Александр Невский, выбравший Азию, стал фактическим основателем Московского царства. Использовавший опыт Александра Невского Петр Великий сменил выбор «засыпавшей» и чуть ли не безнадежно отсталой от ведущих государств мира России на европейский и создал Российскую империю.

Что же несли на русскую землю крестоносцы? Может быть объединенное рыцарско-дружинное войско Запада и Руси могло бы если и не сокрушить, то хотя бы отбиться от степных воинов империи Чингисхана?

Устав Тевтонского ордена, созданного для охраны паломников и лечения раненых в Палестине, был утвержден римским папой в 1199 году. Орден составляли немецкие рыцари, символами которых стали белый плащ и черный крест. Немецкие рыцари постоянно конфликтовали с орденами иоаннитов и тамплиеров, ведя себя высокомерно и заносчиво. В Палестине рыцарям было тесно и Рим и император Священной Римской империи Фридрих II послали крестоносцев в Прибалтику, покорять и крестить местные языческие племена. Орденские рыцари начали войны и захват восточных территорий. Завоеванные земли становились собственностью ордена.

Главную силу тевтонского войска составляли рыцари – всадники, закованные в защитные металлические доспехи. Внешними знаками, говорившими о принадлежности к рыцарскому сословию, были собственный герб, рыцарский пояс и позолоченные шпоры. Рыцари были обязаны нести военную службу до шестидесятилетнего возраста.

Основным оружием рыцаря были колющий и рубящий тяжелый обоюдоострый меч и длинное копье. В бою также использовались боевые топоры, окованные железом палицы, булавы с острыми металлическими шипами, называвшиеся «Моргенштерн» – «утренняя звезда». Кинжалы, луки и арбалеты рыцари почти не использовали, считая это ниже собственного достоинства. Рыцарь был защищен шлемом с забралом, кольчужной рубахой, тяжелым панцирем, закрывавшим корпус, металлическими поножами, налокотниками, перчатками и щитом. Без помощи слуг рыцарь не мог ни надеть, ни снять своего защитного снаряжения и, сброшенный с коня, не мог самостоятельно подняться с земли. Лошади рыцарей также имели защитное снаряжение. Рыцарская пехота почти не имела защитного снаряжения и была вооружена копьем, луком и топором.

Европейский рыцарь с оруженосцами, лучниками и слугами составлял «копье» – самую малую часть рыцарского войска. Несколько «копий» – от 20 до 50 – составляли «знамя». «Знамена» составляли рыцарское войско, в котором обычно было 800–1000 рыцарей.

В сражении рыцари использовали боевой порядок «частокол», выстраиваясь на расстоянии пять и более метров друг от друга в одну линию, чтобы иметь место для поединка. Рыцарей окружали оруженосцы, конные и пешие лучники, пажи и слуги, часто само сражение распадалось на ряд поединков. Часто целью рыцаря было выбить своего противника из седла и захватить его в плен, чтобы овладеть его лошадью и дорогостоящими доспехами для последующего выкупа. Как правило сражение заканчивалось захватом и грабежом вражеского лагеря – тяжелая рыцарская конница не могла вести длительный бой и долго преследовать противника.

Подобный состав и способ боя не давал возможности эффективного управления сражением. Для повышения дисциплины и боеспособности рыцарского войска появились военно-духовные ордена иоаннитов, тамплиеров, тевтонов, члены которых давали клятву беспрекословно выполнять все приказы начальников ордена. Орденские рыцари жили в принадлежавших ордену замках, получали от ордена вооружение, оруженосцев, слуг, лошадей и все необходимое для жизни.

Рыцари Тевтонского ордена использовали новый вид боевого строя – выстраивались усеченным клином – «железной свиньей», во главе которой стояли отборные воины, и тяжелой массой наносили мощный удар по центру вражеского войска. За рыцарями шла пехота, кнехты, прикрывавшаяся с флангов двумя-тремя шеренгами тяжеловооруженных воинов. После прорыва вражеского фронта пехота довершала разгром опрокинутого строя противника. Управление войском осуществлялось с помощью знамен, штандартов. По статуту ордена – «Привычкам дня» – рыцари не имели права без приказа вступать в бой и выходить из боя.

Недостаток рыцарского клина «свиньи» – узкий фронт при большой глубине строя, – часто использовался в сражении русскими князьями. Если строй противника выдерживал первый удар, то рыцарский клин мог быть сжат с флангов и окружен. Рыцарем клина было трудно развернуться для боя из-за тесноты, а при отступлении они сталкивались с собственными кнехтами.

Боевым кличем тевтонцев было: «бей, грабь, бери». Автор «Хроники Ливонии» Генрих Латвийский писал об одном из орденских походов: «Мы разделяли свое войско по всем дорогам, деревням и областям и стали все сжигать и опустошать. Мужского пола всех убили, женщин и детей брали в плен, угоняли много скота и коней. И возвратилось войско с большой добычей, ведя с собой бесчисленное множество быков и овец».

В 1200 году в устье Двины рыцарями был основан город Рига. В течение двадцати лет воюя с Полоцким княжеством немцы покорили почти всю Прибалтику. Местные племена – древние балтские народы, эсты, литва, жмудь, ятвяги, пруссы бились до последнего и в плен не сдавались. Рыцарям помогли воинственное племя ливов и союзники – шведы, покорившие финские племена сумь и емь. Л.Н. Гумилев писал: «К русским немцы и шведы относились еще более жестоко, нежели к прибалтам. Если захваченных эстов превращали в крепостное состояние, то русских просто убивали, не делая исключения даже для грудных младенцев. Угроза немецко-шведской агрессии стала для Руси очевидной, ее опасность нарастала день ото дня». С учетом применяемой тевтонцами тактики выжженной земли у разбитых русских князей не было бы шансов сохранить не только государственность, но и народ. «Мягкий», ордынский вариант для Руси крестоносцами даже не рассматривался.

Тевтонский орден действовал в Европе и Палестине и в 1202 году, с целью захвата прибалтийских земель, по благословению папы римского был создан еще один немецкий военно-рыцарский орден – меченосцев. Члены ордена имели отличительный знак – красный крест и меч на белом плаще. Изображение меча на плащах и гербе и дало название ордену. Ливонским орден стал по имени завоеванных рыцарями бывших союзников ливов, живших в бассейне Западной Двины.

Ливонский орден – «Братья воинства Христова» – состоял из духовенства – «братьев-священников», воинов – «братьев-рыцарей» и оруженосцев и ремесленников – «служащих братьев». Вступающий в орден давал четыре обета – безусловного послушания орденскому начальству, целомудрия, бедности и обет посвящения всей своей жизни «борьбе с неверными и язычниками». Братьями-рыцарями могли стать только лица дворянского, рыцарского рода, клятвенно удостоверявшие до приема, что они дворяне или рыцари, с удостоверением – когда, где и как они или их предки получили эти звания.

Ливонский орден возглавлял великий магистр, командовавший войском и наделенный неограниченной властью, лишь в особых случаях подчиняясь Совету общего собрания – капитула братьев – рыцарей. Вторым в иерархии ордена был орденский канцлер и хранитель печати, высокое положение занимали казначей и брат, отвечавший за орденское вооружение и снаряжение – всегда высокого качества. Управлением и судом в завоеванных землях Эстонии и Латвии ведали провинциальные орденские магистры – командоры, фогты и попечители – начальники замков. Все рыцари, жившие в одном орденском замке, составляли конвент во главе с попечителем. Ленными властителями ордена меченосцев были епископы, дававшие ордену земли во владение на праве епископского вассала. Епископ, подчинявшийся напрямую папе, принимая присягу в верности и послушании орденского магистра, как ленном, так и каноническом. Орден подлежал епископскому суду и находился в его духовной и светской юрисдикции. На эстонских и латвийских землях было создано орденское рыцарское государство – Ливония, сразу же ставшее угрожать Новгороду. В 1224 году, ливонскими рыцарями был взят город Юрьев-Дерпт, основанный в 1030 году Ярославом Мудрым, эсты были полностью разгромлены, а русские вытеснены из Прибалтики. Орденско-псковская граница стала проходить всего в 30 километрах от Пскова.

В 1236 году орденское войско было отправлено на завоевание литовских земель и было разгромлено в битве при Сауле – Шауляе. Погиб магистр и несколько командиров. Через год крестоносцев разгромили под Дорошчином дружины Даниила Галицкого. Ливонский орден надо было спасать и 14 мая 1237 года в папской резиденции Витербо под Римом был подписан договор об объединении ордена Меченосцев с Тевтонским орденом. Подчинявшийся рижскому архиепископу «Немецкий орден в Ливонии» возглавил орденский магистр Пруссии. Основным занятием объединенных рыцарей стало завоевание северных русских земель. В июне 1238 года в резиденции датского короля Вальдемара II Стенби был заключен немецко-датский договор о совместном разгроме и захвате новгородских земель, подписанный королем, папским легатом и орденским магистром. К ним присоединились шведы, стремившиеся завоевать Карелию и устье реки Невы. Датчане планировали занять юго-восточное побережье Финского залива, немцы готовились к походу на Псков и Новгород. Немцы, датчане и шведы правильно выбрали время – в этом году Владимиро-Суздальское княжество было завоевано монголо-татарами и стало платить им дань.

На пути западных завоевателей встал князь Ярославич. Российский историк В. Пашуто писал в его биографии: «Александр посвятил свою жизнь непрерывному и трудному служению Отчизне. Он не соблазнится ни легкими решениями, ни доступными ему, но гибельными для страны союзами. Он должен победить – ради сохранения самого русского имени там, где оно не было осквернено ни татарской кривой саблей, ни тяжелым рыцарским мечем».

Первым на Русь двинулось шведское войско. 15 июля 1240 года пятитысячное объединенное шведско-норвежско-финское войско во главе с финским епископом Томасом и шведским рыцарем Улофом Фаси при впадении реки Ижоры в Неву, – там, где через полтысячи лет встал Санкт-Петербург, – было разгромлено тысячной дружиной Александра Невского, проводившего сражение впервые без отца. В этом бою русское войско покрыло себя вечной славой. Александр Ярославич, ободрявший воинов перед боем словами «Не в силе Бог, а в Правде», навсегда стал Невским, а шведы до конца XIII века больше не пытались завоевывать русские земли у Финского залива. Победа не дала прервать торговые связи Руси с другими странами Европы. Ю.К. Бегунов писал: «Невская победа вызвала ликование не только на Новгородской земле, но и по всей Руси. Ведь эта битва произошла в тяжелейшее для страны время, когда Северо-Восточная Русь дымилась в развалинах, а Северо-Западная Русь чудом избежала разгрома. Нет, не погибла и не погибнет Русь, раз есть у нее такие заступники! Ведь то была первая весомая победа над чужеземцами в эпоху татарщины, после прихода Батыя. Народ увидел в победе князя Александра отсвет былой ратной славы и предзнаменование будущего освобождения от восточных завоевателей». Российский историк XIX века писал: «Народ прозрел здесь посягательство Запада на русскую народность и веру. Здесь на берегах Невы со стороны русских был дан первый славный отпор грозному движению германства и латинства на православный Восток, на Святую Русь».

В августе 1240 года крестоносцы пошли на Псков. Если бы дружина Александра не разбила шведов на Неве, совершив 150-километровый бросок, немецко-шведские клещи сошлись бы у Новгорода. В битве на Неве воинов Александра поддержали только добровольцы. Новгородские купцы не дали войска, споря до хрипоты о том, оставаться ли в зоне влияния Владимиро-Суздальского княжества, или «отдаться под рузку шведского короля» – он далеко и не будет брать большую дань, а владимирцев все равно татары победят. Впрочем, многие историки не раз писали, что капитал не имеет родины.

Летом 1240 года объединенное крестоносное войско взяло Изборск, как обычно вырезав все местное население. В сентябре немецкие рыцари с помощью псковских бояр-германофилов овладели Псковом – «немцы пригонише под город Псков и зажгоша посад весь, и много зла бысть, и погореша церквы и честные иконы и книги и много сел попустиша. И седеша немцы в Пскове два лета». Магистр Ливонского ордена инструктировал войска: «Вам предстоит биться безжалостно с русскими еретиками – самым опасным и сильным нашим противником. Ибо руссы помогают и эстам, и литовцам, и ливам. Мы должны сокрушить русские крепости. Шаг за шагом продвигаясь в глубь русских земель, построим там крепкие замки. Мы добьемся этого своим мечом, действуя без пощады, чтобы никто не посмел поднять оружие против нас. Соберите под свои знамена покоренных крещеных язычников, держите их в страхе, дабы они не уклонялись от сражения с руссами». В это же время новгородские бояре, не оказав никакой помощи Пскову, вынудили Александра Невского покинуть Новгород и уехать в Переяславль. Зимой 1241 года немцы захватили чудские земли Новгорода с крепостью Копорье. Неизвестно, что хотели новгородские господа, но крестоносцы действовали как всегда – глумились и убивали беззащитное местное население, грабили, уводили в Прибалтику пленных и скот – «земля гремела стонами и проклятиями». Немецким отрядам оставалось пройти до Новгорода 30 километров. Новгородцы попросили у великого владимирского князя Ярослава Всеволодовича военную помощь. Князь Ярослав отправил дружину Александра Невского с условием выдачи ему врагов Владимирского дома. Новгородские бояре выдали своих товарищей Александру, прибывшего в Новгород в марте 1241 года. Дружина Александра, поддержанная карельскими, ижорскими, псковскими добровольцами штурмом взяла Копорье. Захваченные псковские и копорские изменники были повешены, крепость уничтожена, войско вернулось в Новгород.

В начале 1242 года в Новгород прибыли собранные Ярославом Всеволодовичем войска. Силы русских и крестоносцев теперь были равны и рать Александра Невского погнала крестоносцев с родной земли. Искусным ударом был взят Псков. Рыцарский гарнизон был уничтожен. Нескольких рыцарей Александр отпустил в штаб крестоносцев с просьбой-требованием передать орденским начальникам: «Я иду и пощады не будет!» Над захваченной немецкой администрацией Пскова состоялся суд – чиновников признали виновными в геноциде русского населения и повесили – вместе с псковскими боярами – изменниками.

Перед рыцарями было не беззащитное население, а воины и крестоносцы начали откатываться по всей линии фронта. К апрелю 1242 года Александр Невский загнал рыцарей на Чудское озеро.

Немцы и войско Александра Невского встретились «а Узмени у Воронея камня» 5 апреля 1242 года. Рыцарская «свинья» пробилась через центр русского войска и уткнулась в непроходимый для нее лесистый берег реки Узмени. С флангов и с тыла на крестоносцев двинулись владимирские полки, ополченцы из Новгорода, Пскова и Ижоры и дружина Александра Невского. «Наехаша на полк немцы и чудь и прошибошася свиньею сквозе полк. И быть сеча ту велика немцем и чуди и труск от копей ломления и звук от мечного сечения. И не бе видети леду, покрыто бо есть все кровию» русские воины разрубили «свинью» на части. Ливонская хроника писала:

«Немцы начали с ними бой.

Русские имели много стрелков

которые мужественно приняли первый натиск.

Видно было, как отряд братьев рыцарей

одолел стрелков; там был слышен звон мечей,

и видно было как рассекались шлемы.

С обоих сторон убитые падали на землю.

Те, которые находились в войске братьев-рыцарей,

были окружены; братья-рыцари достаточно

упорно сопротивлялись, но их там одолели».

Крестоносцы побежали, преследуемые дружиной Александра, но берега им достичь не удалось – многие рыцари и кнехты утонули в открывшихся полыньях. Военно-исторические документы говорят о полутысяче убитых рыцарях и пятидесяти пленных. «Drang nach Osten» не получился, границы, установленные по миру 1243 года просуществовали до Ливонской войны Ивана Грозного в середине XVI века. Крестоносцы попытались было организовать «поход возмездия», но сколотить коалицию не удалось – Александр остановил войска на границе с владениями ордена, объявив принцип русской политики: «Жити, не преступая в чужую часть». Повода для похода не было, да и страшил русский отпор. Римский папа и император Фридрих II утвердил за орденом земли Латвии, Литвы и части Эстонии.

Набеги крестоносцев, проходившие почти ежегодно на Псковские земли, отбивались дружинами Александра Невского. «С мечом в руке и жаждой наживы в сердце» крестоносцы грабили окрестности русских городов и уходили с добычей, преследуемые дружинниками. Именно тогда Новгород и Псков признали верховенство над собой великих владимирских князей, которые с получением «стола» во Владимире автоматически становились и новгородскими князьями.

Войска крестоносцев постоянно пополнялись безработными добровольцами из Европы. Победа на Чудском озере не ликвидировала возможности наступления крестоносцев на Русь. Немецкий орден уничтожал государственность в атакуемых землях – вместе с населением, а территорию объявлял собственностью Пруссии. В этих условиях Александр пошел на союз с Батыем. В. Пашуто писал: «Из всего пережитого в годы татаро-монгольского лихолетья, из борьбы с крестоносцами, из событий в Сарае и Карокоруме Александр Ярославич вынес твердое убеждение: надо как-то перемогаться с Ордой и отбивать приступы католических держав. Да если бы только католических. На миг представив себе Русь под опекой святого престола, было не трудно предвидеть ее судьбу. Пока будут извещены рыцари, да пока папа поразмыслит, от Новгорода, Смоленска и Полоцка останутся одни тлеющие головни. А потом придут рыцари, но не помогать Руси, а довоевывать ее. На избранном пути Александр столкнулся с противодействием других, наиболее крупных князей, притом родных братьев. Не было единства в суздальской княжеской семье».

Л.Н. Гумилев писал о сложившейся ситуации:

«Александру предстоял тяжелый выбор союзника. Ведь выбирать приходилось между Ордой, в которой погиб его отец, и Западом. В 1251 году Александр приехал в Орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал приемным сыном хана. В соборном мнении потомков выбор Александра Ярославича получил высшее одобрение. Среди современников никто не думал благодарить князя за его героические усилия по спасению Русской земли. Прозападная партия на Руси, ненавидевшая монголов за их набеги и связанная с Западной Европой торговыми, карьерными, культурными связями, была достаточно многочисленна, чтобы отстаивать свою политическую линию. Программа западников заключалась в следующем: опираясь на помощь рыцарей, объединить силы всех русских князей и изгнать монголов. К сожалению, будучи крайне привлекательной, эта программа никак не могла быть выполнена практически. Во-первых, рыцари Ордена, купцы из Ганзы, папа и император вовсе не собирались тратить свои силы на объединение чужого им государства. Они ставили перед собой другую задачу – использовать русских ратников в борьбе с монголами, обескровить Русь и покорить ее, подобно Прибалтике.

Каковы же были реальные результаты союза с монголами, заключенного Александром Невским? Русские князья сохранили большую свободу действий. Александра интересовала перспектива получения от монголов военной помощи для противостояния натиску Запада и внутренней оппозиции. Тот, кто не имеет сил защищаться сам, вынужден платить за защиту от врагов. Там, где вступали в дело татарские войска, крестоносный натиск быстро останавливался, «зело бо бояхуся имени татарского».

Русские княжества полностью сохранили свою идеологическую независимость и политическую самостоятельность. В Русской земле правили князья – самостоятельные властители, но вторые лица в иерархии государственности. После взятия крестоносцами Константинополя в 1204 году и крушения власти византийских императоров титулом «царь» на Руси стали величать ханов Золотой Орды. Те русские княжества, которые отказались от союза с татарами, были захвачены частично Литвой, частично Польшей, и судьба их была очень печальной.

Князь Александр, так же как его соратники, принадлежал к поколению новых людей, поднявших Русь на недосягаемую высоту. Жертвенное поведение Александра Ярославича и его соратников слишком разительно отличается от нравов древнерусских удельных князей. Сформулированная Александром доминанта поведения – альтруистический патриотизм – на несколько столетий вперед определила принципы устроения Руси. Заложенные князем традиции союза с народами Азии, основанные на национальной и религиозной терпимости, вплоть до XIX века привлекали к России народы, жившие на сопредельных территориях. Именно потомками Александра Ярославича Невского строилась в XIV веке на развалинах древней Киевской Руси новая Русь. Сначала она называлась Московской, а с конца XV века стала называться Россией».

Александр Невский используя военные действия, активную внешнеэкономическую политику, искусную дипломатию, избежал поражений на Западе и Востоке и спас Русь от окончательного разорения и уничтожения, став родоначальником политики возрождения Руси, ставшей Россией.

«Житие» святого Александра Невского приводит его последние слова перед смертью в 1263 году:

«Об одном, орлята мои, скорблю: борозда моя на Русской земле не довершена. Раньше срока плуг свой тяжкий покидаю».

Многие исследователи говорят, что он умер от переутомления, надорвался.

Московское княжество Ивана Калиты. «Чтобы свеча не угасла». XIII–XV века

В результате междоусобной борьбы, развернувшейся после смерти Александра Невского между его родственниками, в Северо-Восточной Руси появились еще три великих княжества – Московское, Тверское, Нижегородское, претендовавшие на главенствующую роль в русских землях. При этом титулом великого владимирского князя, более высоким по иерархии, владел один из великих князей – Москвы, Твери или Нижнего Новгорода. На севере богатела Новгородская боярская республика, на западе Смоленское княжество прикрывало Русь от Литвы, Рязанское княжество почти всегда принимало на себя первые удары татаро-монгольских отрядов. На Руси началась кровавая междоусобная борьба за высшую власть. Л.Н. Гумилев писал о Северо-Восточной Руси начала XIV века:

«Эта небольшая часть Руси, принявшая благодаря политике Александра Невского татарскую ориентацию, не представляла из себя целостного государственного образования. Сразу после смерти Михаила Тверского Тверь сделалась противницей Москвы. Суздаль и Нижний Новгород хотя и признавали власть великого князя, но тяготели к самостоятельности. Рязанцы, привыкшие к войне, столь же охотно «ратились» с москвичами, как и с татарами. Республиканский Новгород временами вообще переставал считать себя частью Русской Земли. Новгородцы, сохранив традицию вечевого правления, противопоставляли себя всей остальной Руси – «низовским землям». Устойчиво сохранял Новгород и свои западнические симпатии.

Когда князь становился «великим князем владимирским», получив ярлык от «царя», то есть золотоордынского хана, он фактически приобретал в качестве подданных только население своего удела – москвичей, тверичей или суздальцев. И если им не нравился этот князь или установленный им порядок, они могли совершенно свободно перейти за несколько десятков верст в любое соседнее княжество и там чувствовать себя вполне независимо.

Единственной связующей нитью для всех русских людей XIV века оставалась православная вера. Всякий, кто исповедовал православие и признавал духовную власть русского митрополита, был своим, русским. Только православная церковь противостояла тогда распаду Руси».

Церковь рассматривала духовенство в качестве посредников между людьми и Богом, разделяя его на белое, служащее в храмах, и черное – монашество. Первые монашеские священники, в основном греки, появились на Руси в IX веке вместе с распространением христианства. В конце X века в Киеве была создана митрополичья кафедра во главе с митрополитом.

Митрополит – священнослужитель высшей, третьей степени христианской церковной иерархии. С IV века этот титул присваивался епископам столиц метрополий, Епископами являлись главы церковно-административной единицы – епархии, появившейся на Руси в конце XI века. Духовная власть митрополита распространялась на церковный округ – митрополию, объединявшую все христианские общины. Митрополит имел заместителей в лице викарных епископов.

С X до XIV века Русь в церковном отношении представляла сбой одну митрополию, находившуюся в юрисдикции Константинопольского патриархата. Главными городами русской митрополии до начала IXV века были Киев, потом Владимир. Только после падения Константинополя в 1453 году избрание митрополита официально перешло к русским епископам.

Митрополит, как глава Русской церкви, имел и свою отдельную епархию, избирал и рукополагал епископов, судил их, председательствовал на соборах русского духовенства. Управление церковью митрополит осуществлял вместе с собором епископов. Власть епископа в епархии была такой же, как власть над ним митрополита. Управлять епархией ему помогал клирос – коллегия священников.

В Древнерусском государстве митрополит и епископы кроме духовной имели и светскую власть, обладая большим недвижимым имуществом. Они имели двор, в котором главенствовали митрополичьи бояре, поступавшие к нему на службу, или получавшие от него землю в пожизненное пользование, или купившие ее. Церковной недвижимостью управляли посельские и волостели. Казну хранили казначей или экономы. В епархиях служили приходские священники. Церковный причт состоял из священника, дьякона, дьячка, пономаря – свечегаса, просфорницы. Приходский священник выбирался удельным князем или владельцем вотчины, или приходской общиной из числа верующих и посвящался и рукополагался епископом.

Монахи – «живущие уединенно» – являлись духовными лицами, давшими обет вести аскетическую жизнь в соответствии с церковными правилами. Общины монахов, принимающие устав – единые правила жизни, жили в монастырях – центрах русского летописания, способствовавших распространению грамотности, культуры, книжного дела. Монастыри были и крупными хозяйственными центрами. Крупнейшие монастыри назывались лаврами, подчинявшимися непосредственно патриарху. Крупнейшими и знаменитыми монастырями на Руси стали Киево-Печерская лавра, Выдубицкий, Троице-Сергиева лавра, Новгородский Юрьев, Новгородский Рождественско-Богородский, Иосифо-Волоколамский, Кирило-Белозерский, Новодевичий в Москве, Пафнутьев-Боровский, Соловецкий Спасо-Преображенский, Спас-Андроников в Москве, Спасо-Евфимиев в Суздале, Александро-Невская лавра, Почаево-Успенская лавра.

В середине XIII века на Руси было пятнадцать епархий: черниговская, ростовская, владимиро-волынская, новгородская, переяславская и юрьевская, смоленская, галичская, рязанская, владимирская, перемышльская и угровская.

В период татаро-монгольского нашествия деятельность русского духовенства регламентировалась льготными жалованными грамотами русских князей и ханскими ярлыками, дававшими церковный иммунитет. Ярлыки подтверждали право на сан, освобождение церкви от уплаты дани и налогов. Ярлыками запрещалось нарушать права духовенства, отнимать что-либо у духовенства и вообще вмешиваться в церковные дела под страхом смертной казни. Духовенство управлялось и судилось по своим уставам, будучи свободным от всех податей и повинностей. Люди, жившие на церковных и монастырских землях, были также свободны от всех даней и повинностей.

С 1379 года церковь больше не брала ханских ярлыков. С 1448 года собором епископов Русская церковь была провозглашена автокефальной (греч. avtyc – сам и Kephale – голова) – самоуправляющейся и административно независимой от высшего органа православной церкви – Вселенского собора, состоящего из представителей всех автокефальных церквей. Глава русской церкви – «Митрополит всея Руси» стал избираться без всякого участия Константинопольского патриарха. Через десять лет – в 1458 году – русская митрополия была разделена на Московскую и Киевскую.

Выдающийся правовед XIX века А.Ф. Владимирский-Буданов писал о системе власти в русских княжествах:

«Приобретение княжеской власти лицами совершается одновременно по наследованию и по избранию. Обычный порядок наследования столов следовал порядку старшинства членов рода; избирание князя происходило при прекращении или неимении княжеского рода. Князь был избираем не только всегда пожизненно, но и с детьми, то есть избрание нового князя каждый раз являлось как бы избранием новой династии.

Кроме наследования и избрания нет других правомерных способов приобретения княжеской власти. Добывание стола и договор между князьями не могут быть признаны таковым.

Символами приобретения власти было посажение князя на стол народом. Первоначальное слияние воли князя и воли народа не могло оставаться везде и неизменно; возможны и противоречия между ними. Это привело к необходимости определить точнее власть князя, а в Новгороде к ограничению этой власти. Средством для того был ряд – договор с новым князем».

С усилением княжеской власти во второй половине XVIII века вече почти повсеместно прекратило свое существование. В Новгороде вече стало управляемым. Дружина князя играла значительную роль только до начала XII века, до того времени, когда почти все дружинники стали владельцами земли – вотчинниками.

К XII веку усложняется структура государственного аппарата, формируемого из дружинников. Российский историк А.А. Горский писал в 1989 году:

«Помимо известных с X века должностей посадников, мечника и воеводы – предводителя военного отряда появляются сведения о ряде других – тысяцкого, данника – сборщика поземельных податей, вирника, емца – сборщиков пошлин и судебных чиновников, мытника – сборщика торговых пошлин. С развитием княжеского вотчинного землевладения появляются должностные лица из числа дружинников, осуществляющие управление княжескими вотчинами – «огнищанин» и «тиун».

Во второй половине XII–XIV веках на месте дружины становится княжеский «двор» – организация лиц, находящихся более или менее постоянно при князе и получивших название «дворяне» или «слуги». Двор включил в себя часть бывшей, «младшей» дружины. Бояре и другая часть детских, ставших вотчинниками, превратились в поземельных вассалов князя: они остались военно-служилой знатью, но перестали быть знатью дружинной».

Во главе государства стоял князь, ведший дела с другими князьями и государствами, заключавший договоры и союзы, объявлявший войну и заключавший мир. Он руководил дружиной, собирал земское ополчение, назначал чиновников, ведавших порядком, финансами и судом. Князь судил лично и при помощи тиунов. Законы «издавались» самими князьями, советовавшимися со «старцами» и «мужами». Князь сам выбирал советников. Великий российский историк В.О. Ключевский писал:

«В древнее время долго не существовало постоянных правительственных ведомств, а были только должности или лица, которым поручались временно текущие дела».

Бояре землевладельцы до XV века пользовались большими привилегиями, практически освобождавшими их вотчины от подчиненности князю, что подтверждалось особыми княжескими жалованными грамотами – законодательными актами о правах, льготах и привилегиях. Жалованные грамоты делились на вотчинные, вотчинно-льготные, льготные, освободительные, подтвердительные, указные. До XVII века жалованные грамоты не имели особой формы. Объем прав, предоставлявшихся жалованными грамотами, зависел от личного усмотрения князя. Вотчинные грамоты содержали причину пожалования, объем прав, предоставлявшихся вотчиннику, количество жаловавшихся земель и угодий.

Бояре – вотчинники имели право суда и сбора налогов. В военное время по приказу князя бояре обязаны были со своими дружинами участвовать в боевых действиях. Боярская служба была вольной до правления Ивана III. Бояре называли себя вольными слугами князей и в любое время могли отказаться от службы и перейти к другому князю. Такие условия постоянно обеспечивались особыми статьями княжеских договоров – «а боярам и слугам межи нас вольным воля». При переходе к другому князю бояре сохраняли все права на свои вотчины. При перемене службы боярские вотчины входили в состав земель нового князя. После Куликовской битвы в княжеских договорах стало указываться, что вотчина отъехавшего боярина остается у старого князя, при сохранении боярином своих прав частной собственности на землю. Боярин мог служить другому князю, но уже не вместе со своими землями.

В удельные времена появились особые княжеские слуги – слуги под дворским – подчиненные дворскому. Дворские, ключники, на Руси до XV века управляли княжеским хозяйством, ведали продовольственными и другими запасами князя. Главный дворский, с XV века дворецкий, ведал двором и дворцом князя в стольном городе, всеми княжескими землями, контролировал владельцев этих земель. Слуги под дворским владели имениями, пожалованными еще из земель князя. Имения – поместья давались не в собственность, а при условии княжеской службы и отбирались при уходе от князя. Поместье представляло собой деревню или несколько деревень с селом в центре, с пашенной землей, лугами и лесом.

До XIV века государственную власть в русских княжествах делили между собой князья и самые знатные бояре, выступавшие как ближайшие советники князя. Право совета, как и право отъезда, считалось неотъемлемым правом. С.Ф. Платонов писал:

«Князьям нельзя было отваживаться на единоличное решение каких-либо важных дел и нельзя было обходиться без обычных советников. Когда князь принимал свое решение без бояр, бояре просто могли уклониться от его исполнения. Как единый владелец своей земли, князь на севере не любил ни с кем делиться своей властью и имуществом и охотно усваивал себе привычки автократического правителя, «хотя един властитель бытии». Тем не менее вместе с князьями «самовластцами» в их уделах по старине действует боярский совет. Вокруг каждого князя стоят его бояре, готовые помочь ему советом и ратною силою. В малолетство князя Дмитрия Донского только усердие и разум преданных ему бояр удержали первенство за московскими князьями в северо-восточной Руси. Вотчинное полновластие князей не могло пока уничтожить первобытных вольностей боярства, сильного не одной традицией, но и материальными средствами. Обладая обширными землями, имея у себя свои «дворы» с целыми воинствами слуг и холопов, бояре были общественной силой, с которой князья должны были считаться».

Русский историк XIX века Д.Я. Самоквасов классифицировал княжескую власть:

«Факты преемства великокняжеской власти от Рюрика до Ивана III представляют нам пять периодов законного юридического порядка наследования государственной власти, отличающихся следующими особенностями:

Со времени Рюрика до Ярослава Мудрого русская земля имела значение благоприобретенной собственности князей Рюриковичей и власть над Русью переходила от одного князя к другому по закону, определявшему порядок преемства благоприобретенных имуществ в сфере гражданского права времени: порядок преемства княжеской власти определяли воля завоевателя и родства с ним.

Со времени Ярослава Мудрого Новгородская земля образует народоправство – республику, в которой власть князя между потомками Ярослава. Остальные области Ярославовой державы получают значение родового владения, наследуемого по закону, изменить который сонаследники не имели права. Этот закон состоял в наследовании государственной власти по началу отчины, в порядке бокового первородства, то есть старшим по степени, по линии и по рождению. До Всеволода Ольговича законное преемство великокняжеской власти определяется исключительно родовым старшинством.

Со времени Всеволода Ольговича до завоевания Руси монголами наследование по началу отчины, в порядке бокового первородства, сохраняет значение законного порядка преемства великокняжеской власти. Но споры между размножившимися потомками Ярослава за родовое старшинство и уделы в родовом владении выдвигают волю народа как силу, дающую преобладание одному претенденту над другим. Со времени завоевания Руси монголами до времени московского князя Юрия Даниловича русская земля, сохраняя значение родового владения князей Рюриковичей, признается собственностью хана, получившего значение верховного обладателя русской земли и верховного судьи русских князей. В этом периоде, как и прежде, законный порядок преемства великокняжеской власти состоит в наследовании по началу отчины, в порядке бокового первородства, а в спорах князей за родовое старшинство и размеры уделов в родовом владении волю русского народа заменяет суд Орды.

Со времени Юрия Даниловича, по воле Орды, родовой порядок преемственности великокняжеской власти нарушается в пользу рода Московских князей, обративших великое княжение в свою отчину не по родовому праву и передававших в своем роде государственную власть по завещанию в новом, нисходящем порядке. Этот новый порядок преемства государственной власти получает силу закона в завещании Ивана Васильевича III».

В первый раз древнерусские летописи упоминают о Москве в 1147 и 1156 году, когда на холме была построена первая московская крепость. Среди десятков гипотез о названии великого города наиболее обоснованной среди исследователей считается гипотеза о славянском происхождении названия – от корня «моск», означающего «влага, сырость». Москва появилась на важном перекрестке многих водных и сухопутных дорог – в Новгород, Владимир, Смоленск, Киев. Выдающийся российский историк Б.Д. Греков писал: «Древняя Русь представляется нам обширным, малонаселенным, большею частью лесным или лесистым и болотистым. Реки и волоки между реками – вот главные пути сообщения: на этих путях возникали главные центры общественной жизни – города, большая часть которых воздвигается не на одной, а на двух реках. Всех городов в дотатарское время насчитывают до трехсот».

Первым московским князем стал младший сын Александра Невского Даниил. Он отстроил крохотный городок в глуши, развивал земледелия и ремесла. К началу XIX века Даниил Александрович стал одним из влиятельнейших князей русской земли. Только смерть в 1303 году помешала стать ему – по старшинству после умершего через год его брата Андрея – великим владимирским князем. После смерти Даниила Московские князья потеряли право на великое владимирское княжение – по существовавшему тогда лествичному праву. Дети Даниила Юрий и Иван, позднее получивший прозвище Калита, не смирились с положением удельных князей. Внук Александра Невского Иван Калита единственный из родни «довел борозду» своего великого деда, создав условия для разгрома Золотой Орды.

Пограничный город стал центром отдельного княжества. После присоединения к Москве Переяславля и Можайска Московские князья, ставшие соперниками сильных тверских князей, начали борьбу за великокняжеский великий стол. В борьбе с Тверью Москву поддержал Новгород. Нельзя по княжескому закону – можно по воле Орды! Юрий Данилович женился на сестре хана Золотой Орды Узбека – Кончаке, погибшей при странных обстоятельствах во время пленения Юрия воинами великого владимирского и тверского князя. Узбек при приходе к власти зарезавший всех своих родных, не простил тверского князя.

Московский князь Юрий, как и его дед, спасал Новгород, бился со шведами и немецкими рыцарями. В 1323 году Юрий Данилович осаждал шведский Выборг, построенный на новгородской земле, поставил «на Неве, на Ореховом острове» городок, впоследствии ставший Шлиссельбургом. Ярославичи всегда стремились к Финскому заливу и Балтийскому морю. Через четыре столетия их потомок Петр реализовал мечту своих предков и стал Великим. Тверской князь несколько раз штурмовал Москву, пытаясь убрать политических конкурентов. Когда не хватает разума и политического мастерства, многие правители начинали резню. Трупов в этом случае обычно не считали, а средневековому обществу говорили о необходимости добиваться единства страны для ее процветания и величия силой.

Тверское войско, в несколько раз превышавшее московское, взять деревянную крепость не смогло. Тверичей даже не подпустили к стенам города. Ярость и мастерство, с которой бились москвичи, отметили историки и исследователи средневековой Руси.

Получив поддержку Золотой Орды, после многолетних кровавых междоусобиц Иван Данилович Калита получил великое княжение. Некоторые исследователи писали о том, что московские князья в борьбе за власть «использовали все приемы». Правил и законов в борьбе за власть не соблюдали ни до, ни после XIV века. Государственные деятели всех времен и народов давно доказали, что если не бить врага его оружием – погибнешь. А многих доблестных рыцарей, непобедимых на поле брани, обычно убивали в спину.

Российский историк М. Любавский писал: «С Иваном Даниловичем Калитой на великокняжеском столе села такая сильная и крупная власть, которой до сих пор еще не знала еще северо-восточная Русь». «Приде князь на великое княжение Володимирское и сиде на великом княжении на Москве. А стол Володимир и иные многие царь Азбек даде ему к Москве. И бысть оттоле тишина велика по всей Русской земле на сорок лет и пересташа татарове воевать Русскую землю».

При Иване Калите в Москву переселился владимирский митрополит Петр и через несколько лет столица московского княжества стала церковной столицей Руси. Л.Н. Гумилев писал об одной из главных причин будущего величия Москвы:

«В 1305 году митрополитом владимирским был избран собором набожный волынский монах Петр. Новый митрополит, поселившийся во Владимире, посещал приходы и монастыри, занимался своим любимым делом – писанием икон. К несчастью, епископы, фавориты князя Михаила Тверского, начали интриговать против митрополита Петра и обвинили его в грехе симонии, во взяточничестве. Продажа церковных должностей считалась серьезным преступлением, грозившим иерарху лишением сана, но для того, чтобы низложить митрополита, требовалось решение собора.

Далее случилось непредвиденное: на собор пришло множество мирян из Владимира, Ярославля, Москвы, Костромы, Рязани и других городов. И когда епископы начали заседание, то народ, приняв участие в «прениях», заставил князя и собор оправдать Петра. Естественно, после этого Петр старался не навещать Тверь, но стал чаще ездить в Москву, где его очень хорошо принимали, относясь к владыке с должным уважением. Последствия ссоры с митрополитом, сделавшей главу церкви сторонником Москвы, сказались не сразу, но для князя Михаила и всего Тверского княжества они стали роковыми».

Михаил Тверской, его сын и внук были убиты в Золотой Орде в результате многочисленных закулисных интриг со стороны Москвы и Твери. Хан «гневался» на тверских князей и Тверское княжество больше не претендовало на главенствующую роль в русских землях. Исследователь конца XIX века В. Низаревский писал: «Москва вышла победительницей над Тверью и теперь ее ожидал более широкий путь к собственному возвышению и единству России, хотя на нем впереди было много терний и камней преткновения. Тяжким трудом и кровавым потом достигалось осуществление великой цели, но Москва восходила на новую своего исторического бытия».

Иван Калита сам собирал ордынский выход – этого добился еще Александр Невский, но до правления Ивана Даниловича дань в Орду напрямую возили все удельные князья поодиночке. Теперь Москва собирала дани со всех княжеств и возила в Сарай. Некоторые исследователи пишут, что московский князь брал с уделов втрое больше положенного. Все историки также говорят, что у великого московского князя был большой талант финансиста и администратора. В Москве торговали купцы со всего мира, москвичи торговали по всей Европе и Азии. Золотая Орда часто требовала внеплановых платежей на свои внеплановые нужды. Деньги в Сарай шли из того же ордынского выхода. Еще отец Ивана Калиты отбил у Рязани Коломну – Москва получила свой первый беспошлинный речной порт на Оке. Князь Иван воевал редко, увеличивая свои владения при помощи покупки земель. Его брат Юрий, убитый тверским князем в Орде, присоединил к Москве Можайск. Переяславское княжество было подарено Даниилу Московскому его племянником. Тринадцатилетний Иван Данилович с восхищением смотрел, с каким искусством его отец и войной и дипломатией и политикой сумел оставить за собой отчину Александра Невского, отбив его от притязаний родственников – конкурентов, как всегда вопивших о незаконности действий московского князя. О своих незаконных действиях никто не кричал. Все решила демонстрация воинской силы, власть денег и искусная дипломатия младшего сына Невского.

Присоединение Переяславского княжества, в несколько раз больше Московского, вошло в анналы Московской политики. Завещание о дарении Переяславля было доставлено в Москву верными дружинниками умиравшего князя Ивана Переяславского, отбившимися в дороге от боярской погони. Донос о завещании тут же получил тогдашний великий владимирский князь Андрей Александрович, сразу же захвативший Переяславль и уничтоживший копию завещания. Даниил Московский объявил московскому баскаку о дарении «отчины его отца» и сказал, что будет ждать депутатов Переяславля о призвании его на княжество и «благосклонного» решения великого хана. В Орду тут же было отправлено московское посольство с дарами, подкрепленное письмом баскака, не оставшегося без мзды. Московские гонцы пробрались в Переяславль, из которого в Москву тайно прибыло посольство с просьбой о призвании на переяславский стол. Посольство было показано баскаку, и Переяславль изгоном взял лучший московский конный полк, поддержанный изнутри города. Отборные московские дружинники повязали представителей великого князя, не убив никого из них, и вернули их «хозяину». Войска Андрея Александровича пошли на Переяславль и были остановлены на границе княжества московскими полками, тверской помощью и новгородцами, хотевшими ослабления высшей власти. Заносчивый великий князь не послал посольство в Золотую Орду, но Даниил получил ответ хана, подготовленный его чиновниками, получившими московские «подарки» – «разбирайтесь сами без задержки и уменьшения ордынских даней». Великий князь, не имевший шансов на победу, отозвал полки и собрал княжеский съезд «по проблеме Переяславля», не решивший ничего – Москва заявила, что Переяславль не отдаст ни за что, а жадного великого князя не поддержал никто. Великий князь наконец послал посольство в Золотую Орду с подарками, большими, чем московские. Посольство не успело дойти до Сарая, как в нем в результате очередной «замятни» сменился великий хан. Орде стало не до мелких пограничных споров в дальнем улусе». Через год великий владимирский князь умер, и Переяславское княжество окончательно осталось за Москвой, усилив ее экономическую и политическую мощь на порядок. Именно это присоединение позволило Москве победить Тверь в борьбе за высшую власть на Руси.

Московские князья хорошо запомнили завет Даниила Александровича: «На новые земли казны не жалеть!» Его самый талантливый сын купил Серпухов и Каширу, Углич и Кострому, Звенигород, Галич и Белозерск, контролировал Ростовское княжество. Ростовские бояре попытались снять «тяжелую московскую руку», но Иван Калита ввел в Ростов свою знаменитую «кованую рать» – для защиты своей дочери, выданной за ростовского князя. Москвичи через несколько дней ушли, но ростовские бояре остались без денег и имущества и больше не мешали московским советникам хозяйничать в княжестве, позже купленном Иваном Данииловичем.

В Москву на службу к великому князю поехали великие бояре со всей Руси.

Именно к Ивану Калите приехал служить мурза Чет – родоначальник Годуновых, и Андрей Кобыла, от которого ведут свою родословную Романовы. Десятки приехавших бояр намного усилили Московское княжество.

Иван Калита покупал вотчины у обедневших удельных князей, согласовывая «за подарки» каждое приобретение с Сараем. Серебро Москвы ежегодными обозами шло в Золотую Орду, чиновники которой сквозь пальцы смотрели на усиление Московского княжества. Не было бы в Сарае московского серебра – тут же был бы дан ход доносам на Ивана Калиту, которых всегда было в избытке – князья Рюрикова дома не жалели дорогую бумагу для борьбы с Московским княжеством.

Московскому князю удалось создать сильную и высокопрофессиональную администрацию. Л.Н. Гумилев писал:

«При Иване Калите получил свое окончательное воплощение новый принцип строительства государства – принцип этнической терпимости. В отличие от Литвы, где предпочтение отдавалось католикам, в отличие от Орды, где после переворота Узбека стали преобладать мусульмане, в Москве подбор служилых людей осуществлялся исключительно по деловым качествам. Калита и его наследники принимали на службу и татар, бежавших из Орды после победы ислама, и православных литовцев, покидавших Литву из-за нестерпимого католического давления, и простых русских людей, все богатство которых заключалось в коне да сабле.

Силой, связующей всех «новонаходников», в Москве стала православная вера. Ведь обязательным условием поступления на московскую службу было добровольное крещение. Так, исподволь, во все Северо-Восточной земле восторжествовало православие, хотя при этом сохранились и некоторые языческие обычаи. Именно в это время, в XV столетии, Русь получила название «Святая». Основателем первого монастыря – с самым строгим монастырским уставом был великий русский подвижник Сергий Радонежский. Вокруг обители Сергия создался ореол святости и уважения, а ученики подвижника стали сами, по его благословению, основывать общежительные монастыри.

Эффективность такого рода духовной экспансии была огромной. Каждый монастырь играл роль не только церкви, но и больницы, и школы, и библиотеки. Влияние игуменов и иноков-подвижников росло. Люди, приходившие в монастырь, начинали верить, что православная Русь может жить, помогая сама себе, не опираясь на силы татар или литовцев».

Могла ли Москва великого князя Ивана Калиты победить Золотую Орду за полвека до Куликовской битвы? Силы Московского Княжества уходили на борьбу с междоусобицами рюриковичей, на борьбу с ежегодными набегами крестоносцев. Смертельную опасность существованию Руси стало представлять Великое Литовскеое княжество.

К IX веку литовцы, впервые упомянутые в летописях в 1009 году, состояли из нескольких племен – литвинов, жмудинов, ятвягов. Пруссы жили над Вислою и Неманом, жмудины – в устье Немана, собственно литовцы – в бассейне Вили, и жемгола – на левом берегу Двины, куроны – на полуострове между Балтийским морем и Рижским заливом, летгола – латыши – на южном побережье Двины, ятвяги – между Западным Бугом и верховьями Немана. У литовцев почти не было городов, единственный город – Городна, основанный русскими на окраине литовских земель, впервые упоминается в летописях в 1128 году. Петр Дуйсбургский в своей хронике, написанной в конце XIII века, писал о литовцах тех времен:

«Если случаются у них убийства, то не может быть никакой сделки, пока родственники убитого не убьют убийцу или его родственников».

Объединение литовских племен началось в конце XII века. К 1190 году сформировались племенные территории – Аукшайтия, состоявшая из собственно Литвы, Нальшеная, Дельтувы и Упите, и Жемайтия, включавшая Цеклис, Коршуву, Медининкай, Саулу и Кнетуву. В 1215–1219 годах был создан союз литовских земель, включавший Аукшайтию, Жемайтию, Дзукию и Ятвигию.

Великое княжество Литовское было создано аукшайтским князем Миндовгом в 1236–1242 годах. Ипатьевская летопись упоминает о Миндовге в начале 30-х годов XIII века: «Быть княжащу ему в Земли Литовской и нача избивати братью свою и сыновце свои, и другие выгна из земли и нача княжити один во всей земле Литовской». Около 1235 года князь Миндовг захватил город Новгородок, стоявший на окраине западных белорусских земель, заселенных предками белорусов кривичами, и назвал его Новгород-Литовский. В 1238 году Миндовг уже великий литовский князь со стольным городом Керновом в «литовской области» на реке Вилии. В течение 1250-х годов литовцы захватили Гродно, Волковыск и Слоним, в Полоцке и Витебске стали княжить племянники Миндовга. Пинские земли вдоль реки Припять также были подконтрольны Миндовгу. Из этих земель Черной Руси и было создано государство Миндовга, образовавшееся путем соглашения с местными русскими князьями, опасавшимися, как и Миндовг, немецкой экспансии.

В 1250 году Миндовг принял крещение от пресвитера Ливонского ордена и через год получил от римского папы королевскую корону. Российский историк В.Г. Пашуто писал в середине XX века:

«В конце 40-х годов XIII века великий князь литовский Миндовг пришел к мысли воспользоваться ослаблением немецкого княжества и сделать территориальные приобретения за счет Руси». В 1321 году литовский князь Гедимин взял Киев, почти все русские города от Чернигова до Курска были заняты литовскими отрядами. Великий литовский князь Ольгерд Гедиминович и его брат Кейстут закончили создание могущественного Великого княжества Литовского. Кейстут сражался с крестоносцами, Ольгерд воевал с Московским княжеством и татарами. Для захвата русских земель князь Ольгерд принял православие, он сам и его родственники женились на русских княжнах. В 1363 году в битве у Синих Вод литовцы Ольгерда разбили войска Золотой Орды и земли Великого княжества Литовского простерлись до Черного моря. Все было подготовлено для включения контролируемых Москвой земель в состав Великого княжества Литовского, успешно объединявшей удельных Рюриковичей.

Экспансию Литву сумел остановить сын Ивана Калиты Симеон Гордый, заставив после похода московских полков под Смоленск просить мира у «великого князя всея Руси» – именно этот титул принял Симеон Иванович.

Многие исследователи по-разному относятся к причинам возвышения Москвы.

Известный российский историк XIX века В.В. Назаревский писал об Иване Калите:

«Русский тип этого князя слагается из усердной религиозности и настойчивой, последовательной расчетливости, с отсутствием той «удалости», которая была нередкой чертой в южнорусских князьях. Набожный и умный хозяин – вот характеристика этого умного князя. Но, проявляя в своей деятельности именно эти две черты своего характера, Иван Данилович возвел Москву на новую, весьма важную ступень исторического бытия. Если при Юрии Долгоруком она была небольшим городком вроде Можайска, а при Юрии Даниловиче доросла до значении Твери и Рязани, то при Калите она приобретает значение, которое принадлежало Владимиру, а до него – Киеву».

Со времени перенесения столицы из Владимира в Москву княжество стали называть Московией, а русских – москвитянами. История Москвы стала историей России. «Кто хочет знать Россию – побывай в Москве», – писал выдающийся историк Н.М. Карамзин.

Великий В.О. Ключевский писал о московских методах завоевания верховной власти:

«Московский князь не мог питать надежды дожить до старшинства и по очереди занять старший великокняжеский стол. Чувствуя себя бесправным, точнее, обездоленным среди родичей и не имея опоры в обычаях и преданиях старины, он должен был обеспечивать свое положение иными средствами. Благодаря тому московские князья рано вырабатывают своеобразную политику, с первых шагов начинают действовать не по обычаю, ищут новых путей, не задумываясь над старинными счетами, над политическими преданиями и приличиями. Они внимательно высматривают, что лежит плохо, и прибирают это к рукам. Первые московские князья выступают смелыми хищниками. Московский князь – враг всякому великому князю, кто бы он ни был: казалось, самая почва Москвы питала в ее князьях неуважение к прежним понятиям и отношениям старшинства, московские князья были гибкие и сообразительные дельцы. Как скоро изменились обстоятельства, и они изменяли свой образ действий. Московские князья начав свое дело беззастенчивыми хищниками, продолжают его мирными хозяевами, скопидомами, домовитыми устроителями своего удела, заботятся о водворении в нем прочного порядка, заселяют его промышленными и рабочими людьми, которых переманивают к себе из чужих княжеств, толпами покупают в Орде русских пленников и на льготных условиях сажают тех и других на своих московских пустошах, строят деревни, села, слободы. К половине XV века в Северной Руси привыкли смотреть на московского князя как на образцового хозяина, на Московское княжество – как на самый благоустроенный удел. Северное русское общество считало Ивана Калиту правителем, умевшим очистить свою землю от воров, водворить в ней общественную безопасность.

В самом начале XIV века на севере Руси, может быть, не было удела незначительнее московского. В первой духовной Ивана Калиты, написанной в 1327 году, перечислены все его вотчинные владения. То были Москва, Коломна, Можайск, Звенигород, Серпухов, Руза и Радонеж. Переяславль не упомянут в грамоте. Тогдашние тяжкие условия землевладения заставляли землевладельцев продавать свои вотчины. Вследствие усиленного предложения земли были дешевы. Московские князья, имея свободные деньги, и начали скупать земли у частных лиц и у церковных учреждений, у других князей. Покупая села и деревни в чужих уделах, Иван Калита купил целых три удельных города с округами – Белозерск, Галич и Углич.

Преемники его продолжали это мозаичное собирание земель. Дмитрий Донской как-то вытягал у смольнян Медынь; но неизвестно, как приобретены до него Верея, Боровск, Серпухов, половина Волоколамска, Кашира. При Калите и его сыновьях земельные приобретения совершались путем частных полюбовных сделок, обыкновенно прикупами; но потом на подмогу этим мирных способам снова был пущен в ход насильственный захват с помощью Орды или без нее. Дмитрий Донской захватил Стародуб на Клязьме и Галич с Дмитровом, выгнав тамошних князей из их вотчин. Сын его Василий «умздил» татарских князей и самого хана и за «много злато и серебро» купил ярлык на Муром, Тарусу и целое Нижегородское княжество, князей их выживал из их владений или жаловал их же вотчинами на условии подручнической службы».

Автор одной из лучших биографий Ивана Калиты Н.С. Борисов писал:

«Князь-скопидом, прозванный за прижимистость «денежным мешком»… Хитроумный и беспринципный лицемер, сумевший войти в доверие к хану Золотой Орды и наводнивший во имя своих личных интересов татар на русские города…

Таков привычный образ Ивана Калиты. На этот образ – не более чем миф, созданный на потребу простодушной любознательности. В источниках мы не найдем его безусловного подтверждения. Однако не найдем и полного его отрицания. Краткие исторические документы оставляют возможность для самых различных толкований.

К созданному Н.М. Карамзиным портрету льстеца и хитреца В.О. Ключевский добавил еще пару темных мазков – скопидомство и посредственность. Возникший в итоге малопривлекательный образ благодаря его художественной выразительности и психологической достоверности стал широко известен. Ко всем прежним порокам Калиты Д.И. Иловайский прибавил жульничество – «необыкновенно расчетливый и осторожный, он пользовался всеми средствами к достижению главной цели, то есть возвышению Москвы за счет ее соседей; он часто ездил в Орду с дарами и раболепно кланялся хану; он получал от хана помощь в борьбе с соперниками, и таким образом самих татар сделал орудием для усиления Москвы; присвоив себе право собирать дань с удельных князей и доставлять ее в Орду, Калита искусно пользовался этим правом, чтобы увеличить свою собственную казну».

Развенчание и охуление Ивана Калиты в конце концов вызвало законный вопрос: да мог ли столь низменный человек исполнить столь великую историческую задачу, как основание Московского государства?

Именно Калита стал основателем московской «большой политики», определил ее принципы, цели и средства. Сыновья князя Ивана получили от отца достаточно ясный политический «наказ». Суть его сводилась к одному – сохранить любыми средствами ту «великую тишину», под покровом которой шло медленное «собирание» Руси вокруг Москвы. Две составляющие этой «великой тишины» – мир с Ордой и мир с Литвой.

Новое вино вливалось в новые мехи. Московские правители искали и находили новые решения старых проблем. Но окруженный глубоким почтением образ первого «собирателя Руси» Ивана Калиты жил в их семейных преданиях. Все понимали, что Москва пошла в рост от посаженного и взлелеянного им зерна. Всех правивших в Москве потомков князя Ивана отличало необычайно развитое чувство ответственности. Его истоки – в изначально церковно-государственном характере московского домостроительства.

Московское самодержавие смогло стать жизненной политической формой только благодаря чувству огромной ответственности перед людьми и перед богом, никогда не покидавшему носителей тяжелой «шапки Мономаха»

С.Ф. Платонов писал о причинах возвышения Московского княжества:

«Мы должны различать те условия которые были причиной того, что незначительное Московское княжество могло бороться с сильным Тверским княжеством, от тех, которые поддерживали Московское княжество в том положении, на которое оно встало, благодаря первым, и помогли его усилению.

В числе первых причин, надо отметить:

1) географическое положение, давшее Московскому княжеству население и средства;

2) личные способности московских князей, их политическую ловкость и хозяйственность, умение пользоваться обстоятельствами, чего не имели Тверские князья, несмотря на одинаковое выгодное положение.

К причинам, способствовавшим усилению княжества, надо отнести: 1) сочувствие духовенства, выраженное в перемене пребывания митрополии; 2) политическую близорукость татар, которые не могли своевременно заметить опасное для них усиление княжества; 3) отсутствие сильных врагов, так как Новгород не был силен, а в Твери постоянно происходили междоусобия князей; 4) сочувствие бояр и сочувствие населения».

Л.Н. Гумилев в конце XX века писал о первенстве Москвы в русских землях:

«Причина возвышения Москвы состоит в том, что именно Московское княжество привлекло множество пассионарных людей: татар, литовцев, русичей, половцев – всех, кто хотел иметь и уверенность в завтрашнем дне, и общественное положение, сообразное своим заслугам. Всех этих пришельцев Москва сумела использовать, применяясь к их наклонностям, и объединить единой православной верой. При этом на Москву большею частью шли люди энергичные и принципиальные.

Пассионарный потенциал Москвы «возобладал» над богатствами Новгорода, удалью Твери, и династическими претензиями Суздаля. Еще в первой половине XIV века Иван Калита, опираясь на поддержку вначале хана Узбека, а затем его сына Джанибека, взял на себя функцию выплаты дани за всю Русь. Теперь Москва собирала дань как налог со всех русских княжеств и выплачивала в Орду то, что называлось «выход». И если, например, тверичи призывали против Москвы литовцев, то татарские отряды, приходившие с Волги, защищали источник доходов хана. Москва стала практически неуязвимой с запада, в то время как Смоленск был захвачен Витовтом, Тверь ослабла, а Новгород погряз во внутренних конфликтах».

Московские князья фактически подчинили себе Новгород, перекрывая по необходимости подвоз в город хлеба и изолировали Рязань во главе с талантливым князем Олегом. Развитие Руси на десятилетие остановила чума, в 1352 году занесенная в Европу из Индии. В некоторых городах не осталось ни одного человека. До нас дошло духовное завещание великого князя всея Руси Симеона Ивановича Гордого, погибшего от чумы в 1353 году: «Слушать владыки Алексея и старых бояр, дабы не престала память родителей наших и наша свеча бы не угасла».

Российский историк конца XIX века С.М. Любецкий писал в своей работе «Старина Москвы и русского народа»:

«Зерно, из которого развилась сила и крепость Русского государства, есть Москва. Здесь возросла и возмужала Россия. Здесь сплотилась Россия воедино; из мелких удельных княжеств возникло могучее самодержавное государство.

Москва возникала постепенно, не вдруг, а веками. Несмотря на то, что со времени существования своего она претерпела 13 неприятельских нашествий и несколько веков обрекалась Провидением быть искупительною жертвою России – через пожары, погромы, тяжкие смертные болезни, смуты и народные волнения, во все годины бедствия своего она спасалась верою и незыблемою твердостью духа.

Сначала малозначащая рабыня татар, возникшая в угрюмом, лесистом уголке северо-восточной России, Москва через сто лет широко раздвинула свои границы и сделалась митрополией, то есть матерью многих городов русских. С тех пор Московское государство стало давать твердый, грозный отпор монголам, биться с Литвой, угрожать Польше. Гаснущая Византия – Царьград, вспомня духовное свое родство с Россией, завещала ей все права свои на славу и знаменитость вместе с царской дочерью Палеолога и с величавым императорским гербом двуглавого орла. Историческая важность Москвы не затмится ни перед какою другою историческою знаменитостью.

Сюда стекалось богатство всей России, и Москва сделалась кладовою Азии. Здесь утвердилось, развилось и нравственное богатство, и многостороннее образование, семена которого запали и в другие русские города, не исключая и Петербурга. В Москве возникли и процвели торговля, промышленность, разные фабрики, богоугодные заведения, дипломатические и торговые отношения с Европой – одним словом, все, споспешествующее благосостояние государства.

Москва отвергла притязания трехкоронного папского Рима, тяготевшего над всей Европой. В Москве ни от каких чужестранных прививок не искоренятся русский дух, религия и любовь к Отечеству».

В 1359 году во главе Московского княжества встал девятилетний внук Ивана Калиты Дмитрий. Династию и будущее России спасли митрополит Алексий и Сергий Радонежский. Происходивший из древнего боярского рода Алексей – «человек огромного ума, большого такта, широкого политического кругозора» – стал фактическим правителем государства, поддержанный элитой страны, которую смело можно назвать партией государственников. Большое, если не самое важное значение, имело то, что Алексий как верховный глава русской церкви, имел поддержку православного населения и обладал реальной властью над всеми русскими князьями.

Во главе Московского княжества встала духовно-боярская власть, чья деятельность была направлена на объединение Руси, на что казны не жалели. Знаменитый подвижник Сергий Радонежский своим громадным нравственным авторитетом поддерживал работу по созданию Державы.

«Трудами святителя Алексея росла и крепла власть великого князя московского и владимирского Димитрия, а строптивость удельных князей смирялась решительными мерами, доходившими иногда до закрытия церквей, как это сделал преподобный Сергий Радонежский в Нижнем Новгороде» – писал в середине XIX века Русский биографический словарь.

С трудом победивший в борьбе за митрополичий престол конкурентов от других княжеств, Алексей несколько раз побывал в Константинополе и Золотой Орде, поставил на русские кафедры более двадцати епископов и полностью подготовил победу Руси на Куликовом поле. Задача была неимоверно трудной, ибо в других княжествах в основном беспокоились о развитии торговли и получении прибыли. Борьба с татарами считалась невозможной, за исключением Рязани, чей князь Олег впервые разбил большой золотоордынский отряд в битве у Шишовского леса. К. Бестужев-Рюмин писал в «Русской истории» 1872 года:

«Хотя мы мало знаем об образе жизни князей той эпохи, но из всего известного нам видно, что они во многом не были похожи на своих предшественников, князей дружинников: приобретение становится для них на первый план и заменяет собою удел прежних времен. Есть упоминания о продолжительных пирах, об охотах, но удалых походов уже не встречается. Князья больше сидели дома и копили доходы, как хорошие домохозяева.

Доходы московских князей состояли из даней, из разного рода пошлин таможенных, судебных (вина, вира, поличное, беззадчина, татин рубль, пересуд, новоженная куница – пошлина с браков), доходов с их сел, кроме того московские князья занимались торговлей. Доходной статьей было звероловство и охота.

Образ жизни князей был очень прост: это видно из того, как тщательно передают они в духовных разные вещи: бармы, цепи, шубы, кубки, каждая вещь была знакома и имела свою историю. Князья жили в деревянных хоромах, которые нередко подвергались пожарам. Во главе хозяйственного управления княжеского двора, а вместе с тем и во главе всего финансового управления стояли дворские, за ними следуют: казначеи, ключники и дьяки. Административные обязанности в волостях и городах отправляли посельские и наместники, получавшие так называемое кормление.

С половины XIV века счет на гривны заменяется счетом на рубли. Чеканились «деньги», различные весом, в московском рубле (4 грамма – авт.) было 100 денег, счет велся еще на алтыны (1 алтын – 6 денег)».

Исповедуя принцип единства Руси под властью Москвы, московские князья начали усиливать свою власть до степени царской. В 1374 году была ликвидирована должность тысяцкого, тогда же в Москве была проведена первая казнь знатного боярина, произведшая сильнейшее впечатление на народ.

Получению независимости Руси могла помешать деятельность великих литовских князей. С.Ф. Платонов писал: «Литовское княжество приобрело значение сильного центра, около которого группировались более слабые русские области. Московское государство находилось в таком же положении. Политика как московских, так и литовских князей была одинакова: те и другие стремились стягивать более слабые русские области вокруг сильного политического центра». Н. Борисов добавил: «Борьба с Москвой толкала Литву к унии с Польшей, Москву – к сохранению вассальных отношений с Ордой».

Великий литовский князь Гедимин, имевший 7 сыновей от двух русских княжен, незадолго до смерти в 1340 году разделил свое государство на несколько уделов и раздал их сыновьям. Монвид получил Кернов и Слоним в Черной Руси; Ольгерд – Крево и Витебское княжество, Кейстут – Брест, Гродно и Жмудь; Наримунт – Пинск, Туров и Минск; Любарт – Волынь; Кариат – отец героя Куликовской битвы Дмитрия Боброка, – Черную Русь без Слонима; Явнут – Вильно. Гедиминовичей приглашали на служилое княжение в Новгород и Псков. В России из Гедиминовичей в XV–XVIII веках были наиболее известны Бельские, Голицыны, Куракины, Мстиславские, Трубецкие, Хованские и Чарторыйские.

В 1345 году великим князем Литовским стал Ольгерд Гедиминович, разделявший свою власть с братом Кейстутом. В том же году Ольгерд отправил в Золотую Орду посольство во главе со своим братом «возбуждать» великого хана против Москвы. «Проведавший» об этом московский князь тотчас послал свое посольство в Сарай: «Ольгерд опустошил твои улусы и вывел их в плен; теперь то же хочет сделать и с нами, твоим верным улусом, после чего, усилившись непомерно, восстанет и на тебя самого». Хан выдал посольство в Москву, Ольгерд попросил вернуть брата и московский князь пошел литовцу навстречу. Поддержанный Тверью Ольгерд трижды осаждал Кремль, был с уроном отбит, но «волости» разорил.

Ольгерд вел упорную и успешную войну за расширение Великого княжества Литовского. В Трокайской и Рудавской битве были разбиты крестоносцы, в 1363 году в битве у Синих Вод были разбиты войска Золотой Орды. Ольгерд зазватил ряд черниговско-северских уделов, земли в бассейнах рек Днестра и Днепра, Киевскую, Подольскую и Волынские земли. Великий литовский князь подчинил себе Смоленское княжество, пытался распространить свое влияние на Псков и Новгород, но успеха не добился.

В январе 1358 года митрополит Алексий поехал в Киев, входивший в его митрополию, и обманом был захвачен Ольгердом, продержавшим его год в киевской тюрьме. Алексию не давали еды, желая его смерти, но православные киевляне и литовцы тайно проносили еду в тюремную келью. Уже был назначен день убийства непокорного митрополита, когда в результате специальной операции элитный отряд московского князя на рассвете выкрал Алексия из центра Киева, и благодаря заранее подготовленным подставам быстро пошел на Москву. Ольгерд пришел в ярость и его лучшие воины сумели несколько раз догнать митрополичий поезд – обессиленного Алексия в люльке везли между двух коней. Русские воины, понимавшие, что везут будущее страны, не оставляли заслоны, а всем отрядом бросались на догонявших дружинников Ольгерда, просто выполнявших приказ. Ярость москвичей и их боевое мастерство не позволили литовцам отбить и убить надежду России – поредевший отряд героев, прошедший с бешенными сшибками тысячу верст, вошел в Москву, и измученный Алексий силой воли смог выжить. Погоня Ольгерда была стерта с лица земли заслонами московского князя, расставленными по всей русско-литовской границе. Пленных здесь не брали ни за какой выкуп, и позднее Ольгерду не хватило элиты для управления землями, что послужило одной из причин потери независимости Великим княжеством Литовским при жизни его внука.

В 1368 году было начато строительство белокаменного Кремля. Историк П.А. Раппопорт писал в своей работе середины XX века:

«Крепости XIV века в Северо-Восточной Руси были построены так, чтобы успешно отражать штурм, поддерживаемый камнеметами.

Крепости строились так, что большая часть их периметра прикрывалась естественными преградами – реками, широкими оврагами, крутыми склонами. С этих сторон противнику не удавалось установить камнеметные машины, и здесь можно было не опасаться штурма. Ту сторону, где такие естественные препятствия отсутствовали, защищали мощными валами, рвами и деревянными стенами. С напольной стороны ставились и башни. Крепости обеспечивали фланкирующий обстрел напольных участков стен, который являлся наиболее действенным средством отражения штурма». Каменный Кремль сразу изменил статус Московского княжества.

В 1372 году Михаил Тверской купил в Золотой Орде, в которой уже началась «великая замятня», ярлык на великое владимирское княжение. Московские полки встали у Переяславля и не пустили Михаила Тверского, сопровождаемого татарской «помочью», во владимирские земли. Осенью того же года Москва вернула ханский ярлык.

В конце 1374 года в Переяславле прошел княжеский съезд, в котором участвовали все князья Северо-Восточной Руси, кроме тверских владетелей. В свое время тверской князь ездил на переговоры в Москву под гарантии безопасности и князя, и митрополита. Твери предложили смириться, тверской князь отказался, был захвачен и посажен в московскую тюрьму. Москва отпустила его только после грозного оклика из Золотой Орды. Эта безусловная ошибка московских властей сильно ударила по престижу княжества.

По решению Переяславского съезда начался объединенный поход на Тверь двадцати князей – в результате осады в сентябре 1375 года город сдался и Михаил отказался от каких-либо притязаний на великое владимирское княжение. Через два года умер Ольгерд Гедеминович, и Москва начала открытую борьбу с Золотой Ордой, которой руководил эмир Мамай, не являвшийся Чингизидом, но от того не менее опасный. Совсем через немного лет московские послы смогли сказать правителям Золотой Орды – «Не ходите на Русь, там живет ордынская смерть!»

Митрополит Московский и всея Руси Алексий скончался в феврале 1378 года. Через полгода на реке Воже московские полки разбили татарскую орду Бегича. В победе над татарами принимал участие и Олег Рязанский, чьи полки и до этого прикрывали московские земли во время нашествий Ольгерда.

В 1380 году начался большой карательный поход золотоордынского войска эмира Мамая на Русь. Мамаю не удалось подчинить себе всю Золотую Орду, в которой ему противостояла группа Тохтамыша. Но и без него войско Мамая было ужасающим. Е.Е. Голубинский писал в начале XX века: «Мамай прекрасно понимал, что неуклонный рост Москвы и ее удельного веса в общерусских делах приведет к решительному столкновению с татарами, ибо на его глазах русские князья уменьшали дань, которую они выплачивали в Орду. Ведь он не мог не видеть, как сильно сократились ее размеры по сравнению с тем, что выплачивалось при ханах Узбеке и Джанибеке, каких-нибудь тридцать-сорок лет назад. Мамай шел на Русь не в плане простого грабительского набега, а с целью решительного ослабления и нового подчинения Руси».

Еще митрополит Алексий получил у хана Джанибека в Золотой Орде грамоту, по которой великое княжение в русских землях стало наследственным правом князей Московского дома. Титул великого киевского князя не присваивался уже более ста лет и политическая традиция Киевской Руси окончательно ушла в прошлое. Еще через сто лет в русских землях укрепился новый принцип наследственной монархии. Со второй половины XIV века Москва стала центром народного объединения, а московские князья превратились в национальных государей, боровшихся за Русь против Золотой Орды и Великого княжества Литовского. Владимир и титул великого князя превратился в вотчину – Дмитрий Донской «всех князей русских привожаше под свою волю, а которые не повиновахуся воле его, на тех нача посягати». С.Ф. Платонов писал: «Дмитрий Донской собрал вокруг себя всех своих подручных князей – ростовских, ярославских, белозерских. Послал он также за помощью к прочим великим князьям и в Новгород, но ни от кого из них не успел получить значительных вспомогательных войск и остался при одних своих силах. Силы эти, правда, были велики, и современники удивлялись как количеству, так и качеству московских ратей». Тверские, Нижегородские князья решили не ссориться с Золотой Ордой, надеясь на уничтожение Москвы и получения великого княжения, и после Куликовской битвы потеряли уважение православного населения. Новгород же своим неучастием в борьбе за независимость Руси предопределил свое будущее сокрушительное падение.

Для похода на Русь в войске Мамая шли татары, ясы, касоги, генуэзская панцирная пехота. Л.Н. Гумилев писал: «Мамай вступил в союз с Ягайлой, сыном Ольгерда, который, как и его отец, мечтал о захвате части Руси. Мамая и Ягайлу свела вместе идея раздела Руси, при котором часть ее территории досталась бы литовцам, а часть Мамай подчинил бы себе и создал бы на ее основе свое новое государство». За узурпатором Мамаем стоял законный наследный хан Золотой Орды Тохтамыш – в случае поражения от Москвы у Мамая шансов остаться у власти не было.

Войска Мамая и Ягайло должны были встретиться на Оке в начале сентября 1380 года. Этого не произошло – дорогу литовскому войску перекрыла рать Олега Рязанского, – несмотря на угрозу уничтожения своего княжения не пошедшего в подручники к Мамаю. Благодаря этому Рязанское княжество просуществовало на сто лет больше, чем Тверское и Нижегородско-Суздальское. Мамаю с наемниками предстояло идти в битву без литовцев.

Военный историк А.Н. Кирпичников писал:

«Создание общерусской междукняжеской армии было важнейшим достижением правительства Дмитрия Донского. Территория сбора войск, участвовавших в походе 1380 года, охватывала основной массив великорусских земель от Верховенских княжеств на юге до Пскова и Белоозера на севере. В посылке ратей участвовало не менее 36 городов. Эта армия, насчитывавшая не менее 50–60 тысяч человек, по территориальному охвату и представительству своего состава была небывалой. То были силы складывающейся русской народности, объединившейся в едином общенародном деле». На Мамая шли москвичи, ярославцы, ростовчане, белозерцы, тарусские, елецкие, стародубские, моложские, оболенские, брянские, новосильские дружины, добровольцы из Суздаля, Новгорода, Пскова, Твери, Смоленска, русско-литовских областей.

Куликовская битва произошла 8 сентября 1380 года. Самым крупным тактическим подразделением русских ратей были полки. Полковое построение в сражении позволяло маневрировать, создавать эшелонированный в глубину и по фронту боевой порядок, прикрывать друг друга.

Военный историк А.А. Строков писал о Куликовской битве:

«На Куликовом поле боевой порядок состоял из пяти линий: сторожевого полка, находившегося на некотором удалении от полка передового, образовавшего уже вторую боевую линию; за передовым полком в третий линии – полки большой, левой и правой руки. В четвертой линии – поддержка большого полка – частный резерв и, наконец, в месте, удобном для внезапного удара по противнику, располагался засадный полк. Полки передовой, лево – и правофланговые и частный резерв со всех сторон окружали большой полк. Полки строились тесно сомкнутым боевым порядком, глубиной по-видимому, до двадцати шеренг.

Мы не располагаем сведениями о боевом порядке татар на Куликовом поле. Однако, исходя из общих данных о тактике татар, а также из действий самого Мамая, можно предполагать, что боевой порядок татар на Куликовом поле состоял из авангарда (легкая конница), центра, сильных конных крыльев (левого и правого), расположенных в две линии и также имевших свои авангарды, и резерва.

Куликовскую битву можно разделить на четыре этапа.

Первый этап – бой сторожевого русского полка с авангардными частями Мамая.

Второй этап битвы характеризовался фронтальным столкновением основных сил и успехом татар на левом крыле русского войска. После столкновения сторожевого полка с татарским авангардом, главные силы татар подошли к русским позициям. Они не могли охватить своей конницей русские фланги, защищенные оврагами рек. Битва началась фронтальным столкновением. Удар татар был направлен на центр русской позиции с последующим стремлением разбить левое крыло, поскольку за рекой Смолкой конница могла располагать полем для маневра. Охват правого фланга русского, исходя из оценки местности (овраги и леса) был наиболее затруднен.

Русский передовой полк первый принял на себя фронтальный удар, «и бысть брань крепка и сеча зла зело». Пешая рать передового полка вся полегла костьми: «аки древеса сломишася и аки сено посечено, лежаху». Битва, развернувшаяся по всему фронту, отличалась крайним ожесточением. Огромные силы с обеих сторон сгрудились на «тесном поле».

Между тем, если правый русский фланг – полк правой руки – успешно отбивал все атаки татар, то левый фланг, который атаковали большие силы, с течением хода боя стал подаваться назад. Татарское войско, не имевшее достаточного места для разворота, получившее, наконец, возможность охвата русских войск с левого фланга, хлынуло в наметившуюся брешь. Натиск татар, стремившихся пробиться в тыл большому полку, некоторое время сдерживался частным резервом, но силы резервного отряда иссякли.

Разбив левый фланг и стремясь ударом с трех сторон отбросить русское войско в Непрядву и большой овраг, основная масса татар тем самым подставила свои фланг и тыл под удар засадного полка.

Третий этап битвы может быть определен как внезапный удар засадного полка – общего резерва – по татарским войскам и переход всех русских войск в наступление.

Своевременный ввод общего резерва в дело сразу изменил ход боя. Татары, не ожидавшие удара с фланга и тыла, пришли в замешательство. Вскоре под натиском всех русских войск, перешедших в наступление, татары в полном беспорядке бросились к Красному Холму, на котором развевалось знамя их полководца. Мамай вывел в дело свои последние резервы, но сдержать наступление русских войск он уже не смог.

Четвертый, заключительный этап битвы составляет решительное преследование разгромленных татарских полчищ, продолжавшееся до реки Мечи, то есть на расстояние 30–40 километров.

Куликовское сражение после его завязки сторожевым полком и до начала его преследования продолжалось три часа. Потери с обеих сторон были огромны!

Исторические источники пишут о трехкратном превосходстве в людях татарского войска над русскими. Мамаю это не помогло. Победа на Куликовом поле знаменовала собой создание нового государства – Московской Руси. Великое княжество Литовское, стремившееся встать во главе русских земель, отошло в тень. Польский историк писал: «Решительная победа Москвы на Куликовом поле была не только серьезным ударом для внутренней политики Ягеллы, но могла стать настоящей катастрофой для авторитета литовской власти над Русью. Ведь русский православный князь, разгромив одним ударом все татарские орды, разрушил могущество этого властелина всей Руси, отодвинув в тень все усилия в этом направлении литовских князей».

Победа Руси во главе с Москвой имела огромное значение для русских земель и произвела большое впечатление в Европе. С.Ф. Платонов писал: «Военное значение Куликовской победы заключалось в том, что она уничтожила прежнее убеждение в непобедимости Орды и показала, что Русь окрепла для борьбы за независимость. Набег Тохтамыша не уменьшил этого значения Мамаева побоища: татары одолели в 1382 году только потому, что пришли «изгоном», внезапно и крадучись, а Москва их проглядела и не убереглась». Все понимали, что теперь Русь не поддастся, как прежде нашествиям Орды, и что татарам можно действовать против Руси только нечаянными набегами. Политическое же и национальное значение Куликовской битвы заключалось в том, что она дала толчок к решительному народному объединению под властью одного государя, московского князя. С точки зрения тогдашних русских людей события 1380 года имели такой смысл: Мамаева нашествия со страхом ждала вся северная Русь. Суздальско-нижегородские и тверские князья притаились, выжидая событий. Великий Новгород не спешил со своей помощью. Один московский князь, собрав свои силы, решился дать отпор Мамаю и притом не на своем рубеже, а в диком поле, где он заслонил собой не один свой удел, а всю Русь. Приняв на себя татарский натиск, Дмитрий явился добрым страдальцем за всю землю Русскую. Отразив этот натиск, он явил такую мощь, которая ставила его естественно во главе всего народа, выше всех других князей. К нему, как к своему единому государю, потянулся весь народ. Москва стала очевидным для всех центром народного объединения, и московским князьям оставалось только пользоваться плодами политики Донского и собирать в одно целое шедшие в их руки земли».

Л.Н. Гумилев писал о создании Московской Руси, как о событии всемирно-исторического значения: «Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими».

В 1382 году при пожаре Москвы погибло большое количество русских летописей – памятников исторической письменности и литературы Древней Руси. Рассказ о событиях каждого года начинался словами «В лето…» – отсюда и появилось название «летопись». Повествование в них велось по годам в хронологической последовательности.

Большинство летописей до нас дошли в виде летописных сводов, в которых соединены в единое повествование отдельные летописные записи, акты, повести, жития святых. Летописцы были и учеными, и писателями, и публицистами. Они соединяли в своих трудах работы предшественников, давая им свое видение и дополняя.

Древние летописи XI–XII веков сохранились только в позднейших списках. Древнейшим летописным списком с датой является краткий летописец константинопольского патриарха Никифора, дополненный русскими статьями до 1278 года. Наиболее известен из ранних летописных сводов, дошедший до нашего времени – «Повесть временных лет», оканчивающаяся 1110 годом. Первоначальная редакция «Повести» не сохранилась. Автором «Повести временных лет» принято считать Нестора – монаха Печерского монастыря в Киеве, написавшего свой труд около 1113 года.

В Киеве летописание велось в Печерском и Выдубицком монастырях, а также при великокняжеском дворе. Южнорусские тексты сохранились в Ипатьевской летописи. В XII–XIII веках главными центрами летописания были Владимир, Суздаль, Ростов и Переяславль, большое развитие получило летописание в Новгороде. В XIV–XV веках крупнейшими центрами летописания являлись Новгород, Псков, Тверь, Ростов, Москва. Политика московских великих князей нашла свое отражение в общерусских сводах – Московском своде 1479 годов, Воскресенской летописи, «Царственной книге», Никоновской летописи. Летописи имеют громадное значение как основной источник для изучения русской истории, и потеря архивов в 1382 году – невосполнимая утрата для исследователей.

В 1395 году великий хан Золотой Орды Тохтамыш договорился о разделе Московской Руси с великим литовским князем Витовтом. Тохтамыш трижды был разбит Тамерланом и ему требовалась помощь в укреплении своего трона в Сарае. В знаменитой битве 1399 года на Ворскле войска Витовта и Тохтамыша были разгромлены татарами Темир-Кутлуга и Эдигея. Москва в войне не участвовала. Для борьбы с Витовтом московские князья использовали помощь Золотой Орды. Несмотря на это Витовт Кейстутьевич захватил Смоленск и верхнеокские княжества. Большего ему сделать не удалось, несмотря на то, что его дочь Софья стала женой великого московского князя Василия Дмитриевича. Московское царство создавали внуки и правнуки Ивана Калиты и Витовта Кейстутьевича, чему сильно помог развал Золотой Орды. Кроме этого в 1425 году умиравший московский великий князь назначил Витовта опекуном своего десятилетнего сына и наследника. Победитель Тевтонского ордена при Грюнвальде Витовт заключил союзные договоры с тверским и рязанским княжествами и только смерть в 1430 году не дала восьмидесятилетнему Витовту реализовать свои планы по созданию империи. Литва, ориентировавшаяся на союз с Польшей, окончательно превратилась в католическое государство. Новый великий литовский князь Свидригайло сжег поставленного Константинопольским патриархом по его же просьбе русского митрополита Герасима, и кафедра митрополитов всея Руси стала вакантной. Этим сумела воспользоваться московская элита и наконец освободилась от вековой зависимости в церковных делах от Константинополя, отражавшейся и на политической жизни Руси. Этому помогла и Константинопольская патриархия. С.Ф. Платонов писал:

«В 1439 году на соборе православного и католического духовенства во Флоренции была совершена уния восточной и западной церкви. Константинопольские император и патриарх искали этой унии, надеясь, что когда будет уничтожена церковная распря востока и запада, тогда папа и западные государи помогут грекам в их борьбе с турками. Погибая от турок, греческие власти были готовы на всякие уступки папе и уния поэтому была устроена так, что греки сохраняли свой церковный обряд, но признавали все католические догматы и главенство пап. В то самое время, когда в Царьграде готовились к собору, надо было назначить на Русь митрополита. Назначили ученого грека, очень склонного к унии, Исидора. Приехав в Москву, он сейчас же стал собираться на собор в Италию, отправился туда с большой свитой и там стал одним из самых ревностных поборников соединения с латинством. Обласканный папой, возвратился он в 1441 году в Москву и объявил о состоявшемся соглашении с Римом. Но в Москве соглашения не приняли, так как сами же греки целыми столетиями воспитывали в русских ненависть к католичеству. Исидор был взят под стражу и ухитрился бежать, скрылся в Литву и оттуда перебрался в Италию. А в Москве решили отделиться от константинопольского патриарха, который предал православие папе, и впредь самим ставить себе митрополита по избранию собора русских архиереев».

Еще в 1392 году к Москве было присоединено Суздальско-Нижегородское княжество. Тверь, не поддержавшая Московское княжество в борьбе с Золотой Ордой, окончательно скомпрометировала себя тесными связями с Литвой. Конкурировать с Москвой за высшую власть на Руси было некому.

Политическую власть Московского княжества поддерживала и усиливала ее экономическая мощь. Российский историк В.В. Мавродин писал в середине XX века:

«Москва прежде всего была центром междуречья Волги и Оки, узлом, связывающим самые отдаленные княжества и области друг с другом. Река Истра, приток Москвы, подходит к Ламе, притоку Шоши, впадающей в Волгу, и образует путь, соединяющий верхнюю Волгу со средней Окой через Волок Ламский. Пути с запада на восток, проходящие через Москву, шли по Яузе и Клязьме. Через Кучково поле пролегала шедшая от Москвы «великая дорога владимирская». Из Лопасни на Москву шла дорога, соединявшая Черниговскую и Киевскую земли с Переяславлем, Ростовом, Владимиром. Эти старинные дороги были торговыми путями, по которым двигались купеческие караваны – где в ладьях, где волоком, где на колесах и полозьях. Купцы южной Руси, черниговцы, киевляне, плыли по Десне до Брянска, оттуда волоком попадали на Оку и Окой добирались в ладьях до Москвы-реки. Здесь некоторые из них продолжали плыть дальше до Неглинной, оттуда уже сухим путем попадали в Ростов, другие же плыли до Яузы, затем волоком шли до верховьев Клязьмы, а по ней уже – до Владимира.

Новгородское купечество торговало с «низом» тоже через Москву. Новгородцы везли немецкие товары по Волге, Шоше, затем волоком у Ламы попадали на Истру, по ней добирались до Москвы и, наконец, перебирались на Оку и Волгу. Из Москвы и «низовских» городов в свою очередь в Новгород шел хлеб и другие товары. Через Москву проходили торговые пути, связывающие Литву, Польшу и западные русские княжества – Смоленск и Полоцк, с востоком. Товары из Литвы, Польши, Риги, Полоцка сухопутными дорогами, Западной Двиной и Днепром шли к Смоленску и дальше на Можайск, а оттуда по Москва-реке через Москву и Клязьму и далее на Оку и Рязань. По оке добирались до Нижнего Новгорода, а из него Волгой до Сарая.

В XIV веке большую роль стала играть «сурожская торговля» – торговля с Сурожем-Судаком-генуэзской колонией в Крыму. Купцы съезжались в Москву, плыли Москвой-рекой, Окой и Осетром до Верхнего Дона и по Дону спускались до Азовского моря. Были и сухопутные дороги, шедшие на юг и восток, через степи.

Увеличение торговых оборотов, с развитием которых росли разные сборы и торговли, обогащало княжескую казну, что стало особенно ощутительным со второй половины XIV века. Растущие города укрепляли княжество как политическую единицу, Московское купечество приобретало все большее значение в русской торговле, становилось все более и более богатым и влиятельным. Но торговые пути, шедшие через Москву, были транзитными путями, конечные пункты которых были в руках других князей, зачастую враждебных московскому. Огромной значимости транзитная торговля, имевшая своим центром Москву, находилась, таким образом, в зависимости от политической конъюнктуры, от княжеских взаимоотношений, усобиц. Естественно стремление Московского купечества захватить в свои руки торговые пути на всем их протяжении. Отсюда и вытекает энергичная поддержка купечеством московским князей, стремившихся к объединению под своей властью всей Русской земли.

Известное значение имело и то обстоятельство, что в Московском княжестве княжеская династия не разрасталась до тех размеров, какие мы наблюдаем в других княжествах. Чаще всего отцу наследовал сын, причем дядей, младших братьев отца, тогда уже не было в живых. Таким образом сами условия наследования княжеской власти способствовали укреплению «единодержавия» княжеской власти в Москве, а это несомненно сыграло некоторую роль в ее возвышении, выгодно отвечая Московское княжество от княжеств-соперников. Москва почти не знала «нестроения» и феодальных войн».

В.О. Ключевский писал об одной из главных причин создания Московской Руси:

«С конца XIV века в видимо беспорядочном, случайном расширении московской территории становится заметен некоторый план, может быть сам собой сложившийся. Захватом Можайска и Коломны московский князь приобрел все течение Москвы; приобретение великокняжеской области и потом Стародубского княжества делало его хозяином всей Клязьмы. С приобретением Калуги, Мещеры при Донском, Козельска, Лихвина, Алексина, Тарусы, Мурома и Нижнего при его сыне все течение Оки – от впадения Упы и Жиздры до Коломны и от Городца Мещерского до Нижнего – оказалось во власти московского князя, так что Рязанское княжество очутилось с трех сторон среди волостей московских и владимирских, которые с Калиты были же в московских руках. Точно так же и приобретением Ржева, Углича и Нижегородского княжества при тех же князьях и Романова при Василии Темном, при постоянном обладании Костромой как частью великокняжеской Владимирской области едва ли не большее протяжение Верхней Волги принадлежало Москве; и здесь княжество Тверское с разных сторон было охвачено московскими владениями.

Так прежде всего московский князь старался овладеть главными речными путями междуречья, внутренними и окрайными.

Можно различить пять главных способов, которыми пользовались московские князья для расширения своего княжества: это были скупка, вооруженный захват, дипломатический захват с помощью Орды, служебный договор с удельным князем и расселение из московских владений за Волгу.

Превращению Московского княжества в национальное Русское государство помешала распря в Московском княжеском доме, чуть не закончившаяся гражданской войной.

После смерти великого князя Василия Дмитриевича на московский престол вступил его десятилетний сын Василий. Права на власть предъявил и другой сын Дмитрия Донского Юрий. Родственники с трудом договорились, но хрупкий мир между князьями Московского дома взорвала мать молодого великого князя. Во время свадьбы своего сына Софья Витовна несправедливо обвинила в воровстве его двоюродного брата Василия Юрьевича и прилюдно сорвала с него драгоценный золотой пояс. Разгоревшийся скандал закончился тем, что Юрий Дмитриевич с сыновьями Дмитрием Шемякой и Василием Косым силой овладели Москвой, согнав Василия Васильевича с великого княжения. Юрий Дмитриевич, дважды разбив в сражениях внука Дмитрия Донского, внезапно скончался и Василий Васильевич вернул великое княжение. В сражении он разбил детей. Юрия, захватил в плен Василия Косого и ослепил его. Незадолго до этого Василий Васильевич сам был пленен Юрием Дмитриевичем, но тот только отправил его в Коломну, где его конкурент собрал силы для возвращения великого стола. В результате вероломной и кровопролитной борьбы Дмитрий Шемяка захватил Василия Васильевича, ослепил его и сослал в Углич. Победить великого князя Дмитрию Шемяке очень помог бывший великий боярин Василия Васильевича, Иван Всеволжский, обманутый и оскорбленный внуком Дмитрия Донского. Л.Н. Гумилев писал:

«Казалось, Шемяка мог праздновать окончательную победу, но сказалась приязнь между Василием Темным и татарами. Его поддерживал «нареченный во митрополиты» епископ Иона. За возвращение Василию престола готовы были бороться многие бояре. Усилия сторонников законного великого князя дали свои плоды. В 1447 году Василий победоносно возвратился в Москву и занял престол». Через три года побежденный Дмитрий Шемяка был отравлен в Новгороде. В.В. Назаревский писал: «Среди этих печальных явлений мы видим и отрадные. Москва в это время крепко стоит за враждебный удельной системе принцип наследования престола по прямой нисходящей линии и энергично поддерживает своего прирожденного государя – князя». В.О. Ключевский писал о передаче власти в Московском доме:

«Есть два порядка наследования: по закону или обычаю и по завещанию. Основными чертами господствовавшего среди московских князей порядка наследования были: личная воля завещателя как единственное основание этого порядка, участие в разделе наследства всех членов семьи князя-завещателя, не исключая жены и дочерей, и видимое юридическое безразличие движимого и недвижимого имущества, домашней рухляди и территориальных владений. В 1462 году Василий темный в духовной грамоте разделил свою вотчину между пятью сыновьями. Старшему – великому князю Ивану он дал одному 14 городов с уездами, притом самых значительных, а остальным сыновьям, всем вместе, только 11. Излишек на старейший путь в начале XV века достиг таких размеров, которые давали старшему наследнику решительное материальное преобладание над младшими. Таким чисто материальным, имущественным преобладанием и было положено основание политической власти московского великого князя, старшего наследника».

Часть II. Московское царство: целеустремленность, настойчивость, экспансия

Государь Иван III Великий. XV век

Иван Васильевич III родился в Москве 22 января 1440 года. Характер старшего сына Василия Темного Рюриковича и княгини из рода героя Куликовской битвы Владимира Андреевича Серпуховского-Храброго складывался в разгар двадцатилетней родственной междоусобной борьбы между потомками Дмитрия Донского. Иван III уже при жизни отца стал его соправителем и именовался великим князем владимирским и московским. И через год после вокняжения присоединил к Москве Ярославское княжество. Российский историк середины XX века Л.В. Черепнин писал об образовании Русского централизованного государства:

«В княжение Ивана III документы московского великокняжеского архива получили особенно большое политическое значение. В своей объединительной политике, в борьбе с удельными князьями Иван III использовал духовные и договорные грамоты своих предшественников. Он ссылался на них, выставляя те или иные требования перед своими политическими противниками. На основе старых текстов вырабатывались формулы новых международных докончаний и «душевных» княжеских грамот, своеобразно преломлявшие историческую традицию или нарушавшие ее. Иван II пытался перестроить свои отношения к удельным князьям московского дома на основе большого подчинения их великокняжеской власти».

Свою единодержавную деятельность Иван Васильевич начал с реорганизации управления Великим Владимирским и Московским княжеством.

В XV веке государственная власть в Московском княжестве, окруженном чужими уделами, принадлежала как самим великим князьям, так и княжескому совету из 10–20 наиболее знатных бояр, позднее ставшему боярской думой. Вековые традиции Киевской Руси и Владимиро-Суздальского княжества власть, государственный строй и система управления Московского княжества учитывали только до половины XV века. Выдающийся российский историк-законовед XIX века М.Ф. Владимирский-Буданов писал: В государственном праве утверждается порядок единонаследия. Наследование по закону соединяется в московском государственном праве с наследованием по завещанию. Необходимая же форма участия населения в этом акте есть крестное целование – присяга, которое из обоюдной присяги князя и народа в начальном периоде теперь переходит в присягу подданных по предписанной форме».

Управление Московским княжеством при Иване III было четко структурировано и упорядочено. Во главе управления стоял Государев двор, включавший думных чинов и близких к ним представителей высших придворных должностей (дворецких, стряпчих, «больших» дворян, дьяков, шатерничих, жильцов) и «выбор из городов» – дворян из уездов. В XV веке происходило объединение дворов русских удельных князей с двором великих князей московских. Позднее появились особые дворы Тверской и Новгородской земель, а области княжества стали управляться с помощью прообразов приказов – четей. Четверти, четвертные приказы, чети, центральные государственные учреждения, получившие распространение в царствование Ивана Грозного, осуществляли административный, судебный и финансовый контроль по отношению к определенным территориям страны – Новгородская, Нижегородская, Владимирская, Галицкая, Костромская, Ярославская, Устюжская и другие. В XVI–XVII века чети со всего населения собирали налоги и оброки. Им подчинялось только черный тягловый народ. В начале XVIII века чети были упразднены в ходе реформ Петра I.

Государев двор постоянно расширялся – от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Чиновняя иерархия Государева двора гарантировалась местничеством – системой регулирования служебных отношений между членами служилых фамилий на военной и административной службе и при дворе, основанной на том, что взаимное соотношение родов должно оставаться всегда на одном и том же месте. Само слово «местничество» произошло от обычая считаться «местами» – за столом и на службе. Место зависело от «отечества», «отеческой чести», которая слагалась из происхождения – родословной и служебной карьеры самого служилого человека и его предков. Местничьи споры разбирали великий князь и позднее царь и Боярская дума.

Первоначальное положение рода в Москве зависело от положения его членов в момент перехода на службу великому князю. Первое место среди московского боярства заняли потомки великих князей, затем шли потомки удельных князей. На иерархической лестнице они занимали место выше нетитулованных бояр князя, хотя те и веками служили московским князьям. Еще ниже было удельное боярство.

Каждый член рода имел постоянное и строго определенное положение в служебной иерархии. Если кому-нибудь удавалось подняться выше, то это влекло за собой повышение его потомства и понижение тех, кого «пересели». Боярство упорно сопротивлялось своему «понижению». Пробиться через этот частокол «худородному» таланту было невозможно. Уже при Иване Грозном местничество стало наносить вред государству, и начались запреты «считаться местами». В 1682 году местничество было наконец отменено, нанеся значительный ущерб развитию государства, его управлению, идеологии, культуре.

В XV–XVI–XVII веках только члены Государева двора занимали командные должности в войске, возглавляли центральную и местную администрацию.

С середины XVI века каждому чину Государева двора шли денежное жалованье и поместные оклады, определявшие количество поместной земли. Высшей нормой была 1 тысяча четвертей. Вотчины в поместья не входили. Награждая служилых людей поместным окладом, Государев двор не давал им землю, которую они искали сами и «были челом» о закреплении ее за собой. В ход шли «дикое поле», выморочные и конфискованные земли, дворцовые и утаенные земли, покупные поместья. Только члены Государева двора имели право владения подмосковными поместьями. «Тысячная» реформа 1550 года завершила превращение Государева двора в правящую элиту, комплектовавшуюся по принципу семейной преемственности. В период опричнины Иван Грозный разделил Государев двор на опричный и земский. Перед смертью Иван Грозный объединил Государев двор, состоящий из 12000 человек. Борис Годунов реформировал Государев двор, только из него назначая местную администрацию. Чрезмерно разросшийся Государев двор был ликвидирован Петром I в 1713 году.

Высший чин Государева двора – дворецкий – ведал двором и дворцами князя, всеми княжескими землями, княжеским хозяйством. Ему подчинялись все члены Государева двора. Дворцы – центральные исполнительные органы, наряду с Казной, Московского царства. Дворцы контролировали деятельность местных властей, выполнение общегосударственных натуральных повинностей тяглого населения, надзирали за земельными взаимоотношениями в государстве, выдавали тарханные иммунные грамоты. Территории, подконтрольные дворцам, постоянно менялись, они обычно ведали великокняжескими и царскими землями. Главным учреждением был Большой дворец, ведавший большинством городов с уездами – совокупностью волостей вокруг бывшей удельной столицы. Во второй половине XVI века функции дворцов перешли к приказам.

Дворцовое хозяйство делилось на составные части – пути, что дословно означало «прок, выгода, доход». Путь – административно-территориальная единица, ведал определенной отраслью управления в дворцовом хозяйстве, по существу являлся кормлением в дворцовом ведомстве. Путь конюшего ведал княжескими табунами, стадами и лугами, путь ловчего занимался охотой на зверя, сокольничей охотой на птиц, стольничий – рыбной ловлей, садами и огородами, чашничий – бортничеством. Ведомства возглавлялись путными боярами. Им подчинялись слуги их путей, сокольники, кречетники, бобровники, бортники, огородники, садовники. Пути были ликвидированы уже в середине XVI века.

Дворцовыми судьями и министрами являлись бояре введенные.

Княжеский казначей ведал княжеской казной, куда кроме денег входило и все ценное дворцовое имущество – золотые сосуды, цепи, кресты, драгоценные камни и меха. Боярину-казначею подчинялись все казначеи и тиуны, ведавшие княжескими деньгами и имуществом, хранившимися в других городах. Казна контролировала взимание общегосударственных прямых налогов, таможенных сборов, выполнение ямской повинности, несение службы пушкарями и пищальниками, управляла некоторыми княжескими землями. Казна активно участвовала в посольской деятельности. Казна была центром государственного делопроизводства и ведала государственным архивом. Кроме хранения княжеских и царских сокровищ казна руководила и промысловыми отраслями дворцового хозяйства. Ее возглавляли два казначея, руководившие печатниками. С середины XVI века функции казны перешли к приказам.

Великий князь давал поручения боярам, под который и создавались государственные органы, чьи функции постоянно пересекались и дублировались. Бояре часто брали на себя несвойственные их должностям функции, что увеличивало их вес в иерархии, но ухудшало управление государством.

Очень высокой была должность окольничего. Окольничии сопровождали великого князя и царя во всех его походах и поездках. Они готовили стоянки для князя, ведали состоянием дорог и мостов. Наряду с боярином окольничий являлся членом думы. Позднее окольничии назначались воеводами и руководителями приказов, обязанности их постоянно расширялись. Звание окольничего получили представители 73 знатных родов.

Право участвовать в заседаниях Боярской думы имели бояре, окольничии, думные бояре и думные дьяки. Думные чины жаловались по древности рода, к ним относились и многие дворцовые чины.

Чины стольников и стряпчих давались только избранному московскому дворянству. Для родового «городового» дворянства эта цепь чинов увеличивалась лишним звеном – чином жильца – низшего придворного звания.

Чин стольного известен с 1228 года. Первоначально стольники служили за столом, затем делали это только в особо торжественных случаях. Обязанности стольников были очень разнообразны, они служили у великих князей «в комнатах», сопровождали их в поездках, назначались на воеводские, посольские и приказные должности. В начале XVII века наиболее приближенные к царю стольники назывались «ближними» или «комнатными». Их было около полутысячи. С XVII века стольник – почетное звание, в стольниках служили члены самых именитых родов, переходя затем в Боярскую думу. Чин был ликвидирован Петром Великим.

Наименование «стряпчий» произошло от слова «стряпать» – делать, работать. Этот придворный чин не имел постоянного круга обязанностей. Стряпчие дежурили при князе и царе, назначались в войска, в городскую администрацию, находились в путях, во дворцах. Стряпчие для личных услуг великого князя ходили «со стряпней» – шапкой, полотенцем и прочим, в походах везли его меч, панцирь, поддерживали его возок на ухабах. В XVIII веке стряпчие стали судебными чиновниками, адвокатами, помощниками прокурора.

Жильцы составляли царскую гвардию, входили в состав Государевого полка, в котором служили и стольники, стряпчие, дворяне. Государев полк сопровождал великого князя и царя в походах и военных действиях. Жильцы жили около Государевого двора – отсюда и пошло их название. Комнатные жильцы сменами по сорок человек охраняли «государевы хоромы и палаты», посылались гонцами. Жильцы комплектовались из провинциальных дворян и детей боярских – потомков бояр, наследников измельчавших боярских вотчин. Первый чин при вступлении дворянина на службу открывал путь ко всем чинам и должностям дети боярские не имели право отъезда и обязаны были постоянно служить, земля принадлежала им на условиях поместного владения. В конце XVII века слова «дети боярские» были заменены словом «шляхта».

Жилецкие списки содержали имена жильцов, стольников, стряпчих, дворян, которые должны были находиться при Государевом дворе треть года.

Кравчий наблюдал за всем, «что до государева стола относилось» – едой и питьем, отвечая за охрану здоровья великого князя и царя. Во время парадных обедов кравчий стоял за стулом великого князя, наблюдал за стольниками, пробовал блюда с царского стола перед подачей их на стол. Он рассылал кушанья и напитки с царского стола домой боярам и окольничим. В кравчие назначались члены наиболее знатных фамилий и находились в этой должности не более 5 лет, они входили в состав Боярской думы.

Постельничий ведал государевой постелью, личной княжеской казной, Мастерской палатой, шившей платье и белье великого князя, слободой, шившей полотно и холсты для двора. Он был ближайшим слугой великого князя и царя, спал с ним в одной комнате, ходил с ним в баню. Постельничему подчинялись стряпчие и спальники. Он ведал личной канцелярией великого князя, хранил печать «для скорых и тайных царских дел», как советник оказывал влияние на его деятельность.

Большое влияние на государя имели ловчий, сокольничий, ясельничий.

Ловчий руководил зверовой охотой великого князя и царя, назначался лично им и пользовался полным доверием государя. Ловчему подчинялись охотники, псовники, псари, выжлятники, приказчики псарные, корытные, зверовщики, медведчики. Ловчему подчинялся и сокольничий, ведавшей птичьей охотой – соколами, кречетами, ястребники, птичьи стрелки. Ловчий ведал стремянными, задворными, трубниками. С XVII века чин ловчего был ликвидирован, его функции переданы в Конюшенный приказ, ясельничему.

Иерархия чинов состояла из трех групп:

– бояре, окольничие, думные дворяне;

– стольники, стряпчие, московские дворяне;

– жильцы, выборные дворяне из городов, дети боярские, дворяне.

Эти три группы являлись служилыми людьми – «по отечеству» и «по прибору». Лично свободные люди были обязаны военной или административной службой государству, имели право владеть землей и крестьянами. Служилые люди «по отечеству» составляли особый, наследный класс землевладельцев, обязанных службой и свободных от налогов, служивших от 15 до 60 лет. Служилые люди «по прибору» – дьяки, подьячие, стрельцы, пушкари, ямщики – нанимались на службу государству. В этот слой общества постоянно вливались новые люди – он давал возможность сделать карьеру.

Служилые люди «по прибору» селились в городах слободами и получали казенные земельные наделы. Они не имели крестьян и холопов, были свободны от податей, часто занимались торговлей и промыслами, в XVII веке стали получать землю в пограничных районах страны.

Служилыми людьми являлись вольные слуги, пользовавшиеся правом отъезда от великого князя. Эти бояре или бывшие удельные князья могли свободно переходить со службы одного князя на службу другому.

Вторым классом общества являлись люди черные или земские – горожане и свободные крестьяне. Черные люди имели землю и платили подати великому князю – тянули тягло.

Во главе государства стоял Иван III Васильевич, в 1492 году впервые названный «Государем и самодержцем всея Руси».

В Древнерусском государстве это слово обозначало человека властного, но распространялась на все слои общества, включая и главу семьи, крепкого хозяина, господаря, землевладельца. С середины XIV века слово «государь» начинает использоваться для титулования носителей верховной власти – великие князья были крупными землевладельцами, рачительными хозяевами, а следовательно – государями. С этим титулом постепенно соединилось представление о неограниченности власти великого князя, государя. Московские великие князья уже считали себя самодержавными правителями, руководящими княжеством только по Божьему соизволению. Государями называли себя и российские цари, а с 1724 года «государь» – краткий общий титул императора России.

Со времен Ивана III Васильевича одну из ведущих ролей в государстве стали играть дворяне, к тому времени превратившиеся во многочисленное сословие, еще не допущенное к управлению княжеством.

Дворяне – «люди двора» известны в исторических источниках с конца XII века. Этот термин обозначал людей, находившихся на полном материальном обеспечении князей, слуг на Княжеском, Государевом дворе, обязанных князьям военной и административной службой. С XIII века дворянами называли и слуг при крупных вотчинниках, землевладельцах, боярах и вольных слугах.

Высшие слои служилых людей – бояре и дети боярские владели вотчинами. Вотчины – «отчины» – возникли в Древней Руси в X веке как наследственный, семейный вид земельной собственности. Вотчинами владели князья, бояре, церковь. Они подразделялись на родовые, выслуженные и купленные, увеличивались за счет освоения или присоединения новых территорий, пожалований, обмена, купли. Владельцы вотчин обладали тарханными, «несудимыми» грамотами, позволявшими им судить, собирать налоги, обеспечивать правопорядок над своим населением без права вмешательства княжеской власти. Дворяне стали первыми русскими помещиками.

Поместье – землевладение, государственная земля, давалось дворянину, служилому человеку во временное, пожизненное пользование в виде вознаграждения его за службу государству. Поместья не могли ни продаваться, ни наследоваться, как государственная собственность, хотя и обычно оставлялись за родственниками погибшего или умершего помещика – на условиях государевой службы «конно, людно и оружно». Различия между поместьями и вотчинами постепенно стирались. «Уложение о службе» 1556 года уровняло службу с поместий и вотчин, это подтвердило и Соборное уложение 1649 года. К этому времени в общем земельном фонде на одну вотчину приходилось три поместья. Вотчины покупались служилыми людьми. Поместья дарились в вотчины. За участие в русско-польских войнах после заключения мира с Польшей 1686 года множество воевавших дворян получили приказ о переводе их поместий в вотчины. Указ Петра Первого от 23 марта 1714 года окончательно юридически оформил слияние вотчины и поместья в имение, как «недвижимое имение – вотчина». Ликвидация поместий была закреплена указом от 17 марта 1731 года. Государство оставило за собой право конфискации имения в случае нарушения законов и неуплаты налогов помещиками.

Обычно поместная усадьба имела специальную сторожевую оборонительную башню – повалушу, сруба из двух-четырех этажей. Низ башни использовался как жилые и хозяйственные помещения. Верхние этажи, соединявшиеся с нижними через люки-западни, были приспособлены для боя, имели несколько бойниц. Верхний этаж – русский аналог европейского донжона, делался больше нижних и нависал над ними. Поместье имело господский дом с большими сенями, в которых устраивали пиры и принимали гостей. Жилые помещения назывались горницей, стоящей над подклете с хозяйским добром и запасами. В усадьбе были бани-мыльни, погреба, ледники, в избах жила дворня. Поместья строились из сосны, реже из дуба, березы, осины.

С середины XVI века дворяне и дети боярские начали перемешиваться, появились дворяне, «что живут в Думе». Дворянство преобладает экономически и составляет престижные слои в обществе, занимая ведущие политические позиции.

Дворянство делится на московское и «выборное» – из других городов, отношения между ними регулируется нормами местничества.

Городовые дворяне – низший слой уездного дворянства. Уезд – бывший удел – административно-территориальная единица, с XV века подразделявшийся на станы и волости. Волости возникали на основе крестьянской общины и наряду с пригородами и погостами были частью уезда. Если в уезде не было крупных городов, их центром служили станы. Оба названия постепенно смешались, стан остался как административно-полицейская единица уезда. Волость сохранилась как название сельского округа, уезд – как название городского. Уезды управлялись наместниками, воеводами, исправниками, городничими. Просуществовав до 1923 года, уезды были преобразованы в районы. Все городовые дворяне и дети боярские были расписаны по городам, близ которых владели поместьями и несли службу. Дворянские списки «десятни», составлявшиеся при разборе, зачислению дворян на службу и раздаче им жалованья, содержали сведения о физическом состоянии дворянина, о его вооружении и «даточных людях», детях, родственниках мужского пола, о прошлой службе и размерах поместья. Сведения гарантировались соседями-помещиками. «Верстальные десятни» составлялись при верстании новых молодых дворян, впервые записанных в службу и внесенных в разрядные списки – с пятнадцати лет. При верстании главным были служба отца и материальная обеспеченность – больные и нищие дворяне в службу не принимались. Образование и военная подготовка значение не имели.

Верхний слой уездного дворянства состоял из «выборных дворян», формировавшихся из детей боярских и лучших городовых служилых людей. Впервые «выбор» упоминается в Каширской десятне 1556 года. В XVI веке в состав «выбора» входили все думные чины и московские дворяне, через сто лет «выбор» стал переходной ступенью между городовым и московским дворянством. Попавшие в «выбор» дворяне полгода несли службу в Москве или других городах – по необходимости. С 20-х годов XVII века московское дворянство блокировало перевод «выборных» дворян в Москву, избавляясь от конкурентов. Ранее переход на службу в столицу венчал долгую, многолетнюю и заработанную потом и кровью и воинской доблестью жизнь городового дворянина. Этот перевод обеспечивал равные условия для начала службы его детей по сравнению с другими дворянами. Приток талантливых воинов и администраторов в центр государства почти прекратился и через полвека Петр Первый с яростью и болью искал соратников для создания Российской империи, нашел – и стал Великим. К сожалению деяния Петра Первого поддержала только Екатерина Великая, но и их подвигов и трудов на благо и процветание Отчизны хватило империи до начала XX века.

Московские дворяне составляли высшую ступень дворянства. Их созданию положил указ Ивана IV 1550 года, в котором он повелел дать поместья под Москвой тысяче бояр, окольничих и детей боярских. Был составлен список «Избранной тысячи» – «Тысячная книга», дополненный боярскими фамилиями, уже владевшими вотчинами и поместьями близ Москвы. Звание московского дворянина позднее давалось и за отличную службу. Из московских дворян жаловались в стольники, думные дворяне, окольничии, в бояре. С XVII века звание стало наследственным, москвичи служили воеводами в войске и администрации, участвовали в посольской деятельности. Обособление московского дворянства от городового в итоге нанесло большой ущерб государству и бумерангом ударило по нему самому – начиная с периода «бироновщины».

До XVII века обязательной службой дворянина была нерегулярная армия. Для Петра Великого все подданные, независимо от своего происхождения, должны были служить Родине. Указ 1714 года «О единонаследии» позволял завещать недвижимое имущество только одному сыну; все остальные должны были служить. Указ был отменен в 1730 году – «ночному императору» Э. Бирону нужны были освобожденные должности. Ленившихся служить дворян ждала встреча с головорезами Пугачева, вырезавшего «их семя вщент», и 1917 год.

Специальным указом 1714 года Петр Первый запретил жениться дворянам, не имевшим начального образования. Необразованный дворянин не мог занимать должности в армии и администрации. Оставшийся без наследства дворянин мог купить недвижимость только после семилетней военной службы или десятилетней гражданской. Если дворянин не служил, он не мог покупать недвижимость совсем. Петр Первый вообще требовал от дворян службы рядовыми в гвардейских полках, «понеже с фундамента солдатского дела не знают». Указ был отменен в 1731 году.

До Петра Великого в России не существовало юридической процедуры пожалования дворянства с документальным подтверждением; дворянские дипломы стали выдаваться в петровское время. При первом императоре дворяне служили до шестидесятилетнего возраста; в 1735 году срок дворянской службы сократили до 25 лет. Дворянских детей записывали на службу с пяти лет – к тридцати годам служба государству заканчивалась. Имения многих дворян, не хотевших служить, были стерты с лица земли нашествием Наполеона.

При Петре Первом разница между московским и провинциальным дворянством была ликвидирована, критерием оценки стала служба государству. Нерадивых дворян отправляли в матросы. Дворянское сословие было юридически оформлено губернской реформой 1775 года и Жалованной грамотой дворянству 1785 года. Дворяне записывались в дворянские книги по шести разрядам в зависимости от способа получения дворянства, древности рода и наличия титула. «Столбовыми» дворянами считались те, которые могли доказать древность своего рода более чем за сто лет.

Массовые увольнения дворян со службы начались в конце XVIII века при Павле Первом, и были связаны с введением ограничения в правах, при получении пенсий, в чинопроизводстве, при переходе с военной службы на гражданскую. Правители-самодуры обычно наносят большой вред государству и удивляются, когда плохо кончают. В 1917 году дворянство было упразднено.

В XV веке русское войско состояло из иррегулярной дворянской конницы – поместного ополчения дворян и детей боярских, являвшегося главной частью вооруженных сил, отрядов вооруженной челяди служилых князей и бояр, служилых казаков, пищальников, пушкарей – «наряда» и «посошной рати» – ополчения из крестьян и горожан. Войско делилось на пять полков – большой, правой руки, левой руки, передовой и сторожевой. В небольших походах действовали три полка – большой, передовой и сторожевой.

Местное управление Московского княжества осуществлялось наместниками, назначавшимися великим князем. Наместники ведали вопросами местного управления, судом, сбором податей, имели свою администрацию и военные отряды – гарнизоны. Российский историк XIX века И. Андреевский писал в работе «О наместниках, воеводах и губернаторах».

«Рассмотрим три стороны деятельности наместников:

– кормление, как средство вознаграждения наместников за их службу;

– деятельность наместников в пользу князя;

– деятельность наместника для блага управляемого ими народа.

Летописец, описывая назначение наместника в какую-нибудь область, представляет свое мнение не о том, как управление такого наместника будет выгодно для области, но о том, как велик будет корм в ней для наместника. Этот характер кормления сохранялся до XVI столетия. Кормления, соединившиеся с должностью гражданскою, были раздаваемы лицам военным. Гражданская служба являлась наградой, пенсией за службу военную.

Летописец, сообщая о назначении в какую-нибудь область наместника, обыкновенно рассказывает и о начале их деятельности – собирании дани. Этот финансовый характер наместников, как главный, постоянно сохраняется до XVI столетия. Наместникам поручалось распоряжаться посылкой войск против неприятеля, начальствовать над защитой осажденного города, иногда же они и сами посылались предводителями войск. Они должны были ограждать места их управления построением городов. Для привлечения в такой вновь построенный город промышленности людям в таком новом городе предлагались различные преимущества.

Деятельность наместника в пользу князя представляется в исполнении различных частных поручений, касающихся семейных дел князя, например выбора князю и царю невест.

Деятельность наместников для пользы народа судебная. Исполнителями приказаний наместника являлись тиуны, дети боярские, доводчики, приветчики, недельщики и другие многочисленные чины. Собственно административная деятельность наместников, под которой разумеем заботы о доставлении народу благосостояния и безопасности, представляется в самом слабом развитии. Если можно было торгующих лиц защитить от каких-нибудь насилий или обид, особенно от иноземных людей, неприятелей, там наместники иногда приходили на помощь русскому купечеству. К обязанностям наместников относилось и главное наблюдение за производством торговли на ярмарках.

В борьбе с опасностью, происходившей от болезней, наместники должны были являться с военной помощью, так как болезни, особенности эпидемии, обыкновенно сопровождались мятежами, усмирение которых принадлежало наместникам. Так же действовали они и в случае голода. Никаких не находили наместники средств для предупреждения и удаления опасностей, грозивших имуществу граждан, например, пожаров. Что касается предупреждения опасностей, грозящих от злой воли человека, они вводили друг за другом надзора.

По делам уголовным наместнику поручалась часть следствия: он распоряжался о сыске преступника. Наместник заключал в темницу, освобождал из нее, казнил, но для казни смертью отписывает в Москву. За ним всегда оставалось ведение трех преступлений: душегубства, разбоя и татьбы с поличным.

Деятельность наместников по делам гражданским была обширна, потому что суд составлял один из важных источников дохода как князя, так и наместника и его подчиненных, особенно тиунов, дьяков и доводчиков. Суду наместников подлежали: тяжбы об имуществах, особенно о межах, тяжбы по займам и по завладению чужой собственностью, и иски о всякого рода обидах. Главный результат суда для наместника заключался в сборе пошлин и притом весьма значительном, что делало достижение правды чрезвычайно дорогостоящим и невыгодным для тяжущихся.

Иван III старался иногда доставить народу действительную защиту от неправильных действий наместников: по жалобе лучан на наместника, князя Ивана Оболенского, Иван III предал князя Оболенского суду. Эта мера была до того нова и несообразна с убеждением наместников о праве их кормиться как им угодно, что князь Оболенский поспешил воспользоваться правом отъезда и отъехал ко князю Борису на Волок Ламский. Иван III «достал» своего виновного наместника и от князя Бориса. Общий ропот сопровождал этот новый, невиданный и неслыханный в земле Русской поступок Великого князя, но тем не менее новое начало вступало в свои права, сознавалась уже необходимость заменить ветшавшее начало управления наместничьего чем-либо другим.

Правительство признавало несостоятельность своих местных управителей, что наместническая должность отжила свое время, что существует только по имени, и что должна быть потому уничтожена и заменена чем-либо другим. Действительно, наместники уничтожаются и заменяются выборным управлением от общин, от народа. Эта форма выборного управления была недолгой, переходной формой к новым административным учреждениям. Летописец замечает, что «вниде в слух благочестивому Царю, что многие грады и волости пусты учинили наместники и волостели, изо многих лет презрев страх божий и государственные уставы. И повеле государь во градех и в волостех росчинити старости и сотские и пятидесятские и десятские». Деятельность наместников привела к обеднению народа и ущербу казны. Вот причина уничтожения наместников и введения новой, заменившей наместническое управление системы – воеводства».

В 1497 году Судебник Ивана III ограничил судебные полномочия наместников, введя в процесс представителей местного населения. Была установлена сумма пошлин за все виды судебной деятельности, направленная на уменьшение злоупотреблений наместников. С середины XVI века наместники были заменены воеводами, однако окончательно должность наместника была упразднена Павлом I только в 1796 году.

12 ноября 1472 года Иван III вторым браком женился на византийской царевне Софье Палеолог, дочери морейского деспота Фомы Палеолога и племяннице последнего византийского императора Константина, чья империя в 1453 году была завоевана Турцией.

Софья Палеолог никогда не была в Константинополе, взятого турками, когда ей только исполнилось 5 лет, она жила в Риме под покровительством папы и именно оттуда через Любек, будущий Таллин, Псков и Новгород прибыла в Москву. Женитьба на родственнице Палеологов значительно усиливала позиции Ивана III как внутри страны, так и на международной арене. Тридцатилетний великий князь и государь всея Руси позиционировал себя как единственный оставшийся в мире православный правитель Руси, пока еще бывшей под властью Золотой Орды, преемник власти византийских императоров. Византийская карта в политической игре Московского государства за суверенитет стала одним из главных козырей гениального государя, впервые на Руси создавшего централизованное государственное управление. Исследователь конца XIX века П. Пирлинг писал в своей работе «Россия и Восток»:

«София была представительницей рода Палеологов времен упадка. Кровавые усобицы в их семье, лишения, несчастья, может быть, обострили ее характер и развили менее благородные инстинкты в ее сердце. Покинув изгнание для того, чтобы занять трон, окруженная иностранцами в своем новом отечестве, она никогда не внушала к себе расположения русских. Оттого ее изображают женщиной гордой и надменной, в высшей степени коварной интриганкой. По-видимому она имела, иногда по крайней мере, большое влияние на Ивана, в котором она вызывала решимость порвать с унизительными традициями монгольского данничества. При патриархальном, почти грубом московском дворе появляется пышный этикет, издали напоминающий византийский: устраиваются новые должности, подчиненные строгой иерархии; принуждение заменяет прежнюю победу; государь становится менее доступным, замкнутым в своем величии. Очевидно, великий князь Московский подражал византийским самодержцам».

Мнение, что именно со второй женой великого князя на Русь пришла византийское коварство, интриги, изощренная политика, наверно и не соответствует действительности. Политика князей Московского дома никогда не была простой и примитивной, а всегда использовала весь арсенал знаний, накопленных человеческой цивилизацией. Самый страшный хан Золотой Орды Узбек заявлял Ивану Калите, что хитрый и умный московский князь создает могущественное государство, чтобы получить независимость от татарской верховной власти. Судьба Москвы и Руси часто висела на волоске – волоске жизни ее великих князей. Победившее бы в споре за власть на русских землях Тверское княжество скорее всего вывело бы Русь на Куликово поле преждевременно и уничтожило бы Русское государство беспощадным ударом могущественной тогда Золотой Орды. Москва выждала, собрала все силы и ударила – и ударила насмерть. Уже со времен Ивана Калиты многие государства пытались изучать систему власти и управления московского княжества – для перенимания новых талантливых идей и обычного затем удара в спину. Получалось не очень. Выдающийся историк В.О. Ключевский однажды сгоряча назвал московских князей серыми посредственностями, неотличимыми друг от друга, впрочем сразу же себя и опровергнув. Князья Московского дома, вошедшие в историю со звонкими именами Гордый, Красный, Храбрый, как рабы на галерах работали над созданием российской государственности, часто от переутомления не доживая до сорока лет. Именно труды позволили России пережить Смутное время начала XVII века, именно на основе их достижений Петр Великий – достойнейший продолжатель и наследник дел Александра Невского, Ивана Калиты и Ивана Третьего, – создал великое государство.

Почти одновременно с Софьей Палеолог в Москву с послом Семеном Толбузиным приехал итальянский зодчий Аристотель Фиораванти. Историк середины XX века К.В. Базилевич писал:

«Привлечение иностранных мастеров в области архитектуры носило характер хорошо продуманного государственного мероприятия. По инициативе великокняжеской власти на Русь постоянно приглашались итальянские архитекторы, знаменитые во всей Европе.

Аристотель Фиораванти, приехавший на Русь из Болоньи 26 апреля 1475 года с сыном Андреа и помощником Пьетро, прославил себя сооружением Успенского собора в Кремле. В строительстве двух башен Кремля – Тайницкой и Беклемишевской – участвовали Марк и Антон Фрязины. Дальнейшими работами руководил представитель знаменитой в Милане династии скульпторов и архитекторов Антонио Салари с учеником Джаном Антонио. В 1491 году он закончил сооружение Грановитой палаты, начатой в 1487 году Марком. Алевиз из Милана – Алоизио да Каркано, приехавший в 1494 году – в 1499 году начал сооружать великокняжеский дворец рядом с Благовещенским собором и новую стену от дворца к Боровицкой башне».

Более полутысячелетия слова «Москва, Кремль» повторяются на всех языках во всех странах. Автор биографии Ивана Третьего Н.С. Борисов писал в 2000 году:

«Своего духовного отца имеет и московский кремль. Невозможно остаться равнодушным, глядя из-за Москвы-реки на это причудливое скопление дворцов и монастырей, соборов и колоколен, стянутое могучим поясом зубчатых стен. Кажется, сама державная Россия смотрит на нас с этого берегового холма. И над всем этим евразийским великолепием, над шатрами и куполами, над застенками и кладовками, над молельнями и гробницами – тень великого князя Московского Ивана III, которого современники называли Иваном Великим.

Это невиданный ранее на Руси тип правителя – могущественного, умного и хищного диктатора, в деяниях которого благочестивая риторика и социальная демагогия соседствуют с грубым произволом. Опыт истории свидетельствует о том, что в некоторых случаях именно диктатура может оказаться спасительной для общества в целом. Обычно диктатура возникает тогда, когда общество стремится выйти из политического кризиса, сплотиться для отпора внешнему врагу или решить необычайно сложные социально-экономические задачи. В этих ситуациях максимальное сосредоточение власти в одних руках может оказаться весьма эффективным. Жизнь показывает, что диктатура окончательно уступает место более мягким формам власти лишь по мере роста экономического благополучия общества и ослабления внешней угрозы.

При диктатуре особое значение имеет личность диктатора, его здравый смысл и чувство меры. Иван III не только ставил перед собой масштабные цели, но и делал все возможное для их достижения. Иван Великий – одна из самых сложных и противоречивых фигур русской истории. В его таинственном ветхозаветном величии удивительным образом соединились царь-освободитель и царь-поработитель. Таков печальный парадокс русской истории. Правитель, добившийся полной независимости страны от внешних сил, одновременно стал родоначальником крепостнического строя. Он «поставил под ружье» и аристократию с ее вечной накладностью к мятежу, и крестьян с их неизбывной тягой к перемене мест, и погруженных в молитву лесных монахов-отшельников. Он пустил в дело и мастеровитых итальянцев, и хитроумных греков, и ученых немцев, и скучавших без дела татарских «царевичей». Вся эта пестрая смесь, переплавившись в огне московской диктатуры, стала прочным материалом для невиданной доселе евразийской монархии.

Иван использовал опыт двух исчезнувших империй – Византии и Золотой Орды. Он взял от них не идею, как думали евразийцы, а прежде всего технологию абсолютной власти. Но эту технологию он адаптировал совсем к другому обществу.

Но, пожалуй, самое удивительное состоит в том, что свое великое дело – создание могущественного Российского государства – Иван III сумел сделать незаметно. Никто из сильных соседей не догадался помещать ему. Кажется, они просто не понимали, чем он там, в своем московском углу, занимается. А когда они это поняли – было уже поздно.

Потомки Ивана III придерживались основных направлений разработанной им политики, решали задачи, которые он поставил. Это был правитель, обладавший стратегическим мышлением. Стремясь вывести Россию из ее византийского одиночества, Иван готов был вступать в любые союзы и коалиции. Впрочем, при этом он никогда не терял здравого смысла и доброй доли цинизма, присущего выдающимся политикам всех времен. Создатель самодержавия – системы, которая принесла России так много славы и так много бесчестья – Иван Великий все так же возвышается на дальнем горизонте нашей истории».

В 1474 году Иван III купил вторую половину Ростовского княжества, которое теперь было полностью присоединено к Москве. Наступил черед Новгорода. Яжелбицкий договор 1456 года начал устанавливать новые юридические нормы во взаимоотношениях Москвы и Новгорода, боярам которого уже не удавалось просто откупаться от москвичей – в Новгороде действовал княжеский суд, принимавший обиженных новгородцев, вече было лишено значения высшей судебной инстанции, была введена великокняжеская печать.

Иван III несколько лет готовился к решающей схватке с боярской республикой. Поводом к ее разгрому послужил новгородско-литовский договор 1471 года – попытка Новгорода признать верховную власть Литвы. Война продолжалась полтора месяца. После разгрома новгородских войск в Шелонской битве стало окончательно ясно, что новгородский колосс держится на глиняных ногах. Зарвавшуюся правящую новгородскую олигархию перестал поддерживать народ. Иван III казнил руководителей «литовской партии» и Новгород фактически был подчинен Москве Коростынским договором 1471 года. Тогда же к Москве была присоединена Великая Пермь.

Новгородские доходы очень волновали конкурента Московской Руси – польско-литовское государство. Еще в 1458 году король польский и великий князь литовский Казимир добился от константинопольского патриарха назначения независимого от Москвы митрополита для Западной Руси. В 1470 году патриархат присвоил ставленнику Казимира западнорусскому митрополиту Григорию сан «митрополита всея Руси», подчинив ему в церковном отношении земли Московского княжества. «Митрополит» Григорий и «новгородский король» Казимир начали использовать греческий церковный авторитет как орудие в борьбе против объединения русской земли. Иван III почти мгновенно провел комплекс мероприятий информационно-психологического противодействия. Не признавший Григория митрополит Московский и всея Руси Иона заявил, что «царствующий град Константинополь попал в руки турок из-за того, что он «своего благочестия отступи» и довел это до сведения всех православных прихожан русских земель. Иван III объявил, что греческо-византийское православие само себя «изрушило» и мнение константинопольского патриархата больше не интересует Московскую Русь – «не требую его, ни его благословения, ни его неблагословения, имеем его от себя, того патриарха, «ужа и отречена». У Новгорода больше не было шансов на проведения политики, враждебной Московскому княжеству, не было и шансов на сохранение боярского суверенитета.

Зимой 1477 года Иван III с войсками всей Русской земли выступил на север и встал у новгородских стен, не штурмуя город, в котором власть взяло разбушевавшееся вече. Началась агония Новгородской боярской республики – «многие вельможи и бояре перевет имеяху князю великому и того ради не изволиша в единомыслии бытии и всташа чернь на бояр, а бояри на чернь. Историк В.Н. Бернадский писал в середине XX века: «В отличие от похода 1471 года, в 1477 году не было настоящей войны. Новгород не оказал вооруженного сопротивления грозным силам великого князя и его союзников, вступившим в его земли. Новгородское войско не дало ни одной битвы воеводам великого князя. Заняв по хорошо разработанному плану предместья Новгорода, московские войска все теснее сжимали кольцо блокады. Начавшиеся 23 ноября переговоры были завершены 13 января 1478 года «целованием креста» новгородцами в Троице на Паозерье, где стоял великий князь. За двенадцатинедельное Троицкое стояние Ивана III, во время осады, переговоров и установления нового порядка, был сломлен вечевой порядок управления. События развивались стремительно, сокрушительные удары один за другим обрушивались на Новгород – прогнившее насквозь здание Новгородской вечевой республики дрогнуло и рухнуло под ударами московских секир – «вечу и колоколу не быти, посаднику не быти, а государство все нам держати». Управление в городе взяли в свои руки московские наместники».

В феврале новгородские олигархи во главе с Марфой Борецкой были отправлены в Москву, их земли были конфискованы. В течение последующих десяти лет тысячи богатых новгородцев были заменены москвичами и владимирцами. Ликвидация вечевого строя была завершена зимой 1480 года «поиманием» выборного епископа Феофила. Летописи писали, что Иван III шел на Новгород «не яко на христиан, но яко на язычник и на отступник православия». Союз с католиками стал одной из причин падения Новгорода.

Присоединением новгородских земель почти весь север России был присоединен к Московскому княжеству – «и привезен бысть вечевой колокол в Москву, и вознесли его на колокольню на площади, с прочими колоколы звонити».

До нас дошло единственное описание Ивана Васильевича III и его столицы, сделанное современником, венецианским дипломатом Амброджо Контарини, проезжавшего через Московскую Русь в Персию:

«Край чрезвычайно богат всякими хлебными злаками. Русские продают огромное количество коровьего и свиного мяса, кур, уток, гусей. Продают очень много зайцев, но другой дичи мало. Торгуют также разными видами дикой птицы в большом количестве. Вина в этих местах не делают.

Страна эта отмечается невероятными морозами, так что люди по девять месяцев в году подряд сидят в домах. Летом – ужасная грязь из-за таяния снегов, и к тому же крайне трудно ездить по громадным лесам, где невозможно проложить хорошие дороги.

Русские очень красивы, как мужчины, так и женщины, но вообще это народ грубый. Они величайшие пьяницы и весьма этим похваляются, презирая непьющих. У них нет никаких вин, но они употребляют напиток из меда, который они приготовляют с листьями хмеля. Этот напиток вовсе не плох, особенно, если он старый.

В город в течение всей зимы собирается множество купцов как из Германии, так и из Польши. Они покупают исключительно меха – соболей, лисиц, горностаев, белок, и иногда рысей. Меха скопляются в большом количестве также в городе, называемом Новгород, земля которого граничит почти с Германией.

Упомянутому великому князю от роду тридцать пять лет. Он высок, худощав, вообще он очень красивый человек.

С уверенностью я могу сказать, что у всех я встречал хороший прием».

Новгородская эпопея закончилась очень вовремя – золотоордынский хан Ахмат заключил союз с польским королем и великим князем литовским Казимиром, направленный против Московской Руси.

В 1476 году Иван Васильевич отказался платить дань хану Большой Орды Ахмату, по легенде растоптав ханскую басму (отпечаток лица или ноги хана) на глазах ордынских послов. К этому моменту Золотая Орда распалась на Большую Орду, Казанское и Крымское ханства и в ней шла гражданская война. Иван III, как всегда, бил наверняка. Только через четыре года хан Ахмат пошел на Московскую Русь, горя желанием поделить русские земли с Литвой. Орда была уже не та, но и Русь была уже не та. Ахмата встречали союзом Московской Руси и Крымского ханства.

Ахмат для похода на Москву собрал все, что мог, используя свои внешнеполитические связи. Когда Большая Орда двинулась на Русь, Ивана III ударили в спину его братья, прекрасно зная – что и когда они делают. Удача и редкость для государства, когда во главе его стоит великий князь, главным для которого является процветание Державы, а не корысть и жадность. Братья Ивана III готовы были допустить разорение и возможную гибель государства, ради своих доходов. Историк середины XX века К.В. Базилевич писал: «В 1479 году произошла ссора между Иваном III и его братьями удельными князьями Борисом и Андреем Большим, недовольными великим князем, который не поровну поделил земли умершего за семь (!) лет до этого брата Юрия. Ахмат приближался к землям Московской Руси и оба удельных князя обратились за помощью к литовско-польскому Казимиру и ушли с семьями в Новгородские земли. Внутренние осложнения немедленно активизировали все враждебные силы. «Хан был в единой думе» с Казимиром, получившим удобный повод для вмешательства в русские дела. С конца 1479 и в течение всего следующего года происходили нападения немцев на Псковскую землю, сопровождавшиеся, как всегда, страшными опустошениями. Таким образом, Ивану III приходилось действовать против сильной коалиции врагов, при наличии тяжелых внутренних осложнений».

Рати Ивана Васильевича блокировали переправы на Оке и войско Ахмата двинулось к литовской границе на соединение с Казимиром. Русские воеводы опередили ордынцев и раньше их заняли левый берег реки Угры, не допуская Ахмата к переправам. Четырехдневное сражение не принесло успеха Большой Орде – степняки так и не смогли переправиться. Иван III дал несколько городов своим недовольным братьям и они прислали войска на уже замершую в конце октября Угру. Ахмат попытался прорваться в других местах, был отбит русскими и ушел в степь в середине ноября. Как Казимир не помог Новгороду, так не помог и Ахмату, желая ослабления обоих конкурентов. Сорокадневное стояние на Угре окончилось победой Москвы. Через 22 года в битве у Перекопа Крымское ханство разгромило Большую Орду, прекратившую свое существование. Ахмата зарезали той же зимой 1480 года.

12 ноября 1480 года стало первым днем рождения независимой Московской Руси, войска которой не понесли потерь и сохранили полную боеспособность. Иван III с армией той же зимой разгромил Ливонский орден, «плениша и пожгоша всю землю Немецкую от Юрьева до Риги» и разгром крестоносцев произвели большое впечатление как внутри страны, так и за ее рубежами. На землях Северо-Восточной Руси к тому времени еще существовали Тверское и Рязанское княжества и Псковская республика. В 1483 году по договору Рязанский князь признал себя младшим братом Ивана Третьего и Рязань лишилась права вести самостоятельную внешнюю политику. Через два года было ликвидировано Тверское княжество. Еще за двадцать лет до этого начались переходы удельных тверских князей на московскую службу. Сохранилась присяга удельного тверского князя Даниила Холмского, ставшего выдающимся воеводой Ивана Третьего: «А мне князю Данилу своему осподарю Великому Князю Ивану Васильевичу и его детям служить до своего живота, и не отъехать мне к иному ни к кому. А добра мне ему и его детям хотети везде во всем, а лиха не помыслить, ни хотети никокого. А где от кого услышу о добре и лихе, и мне то сказати им в правду, бесхитростно. Ино не буди мне милости Божией и благословения Митрополита всея Руси ни в сей век, ни в будущий. А осподарь мой князь Великий и его дети надо мной по моей вине в казни волен».

Поводом войти на территорию Тверского княжества Москве послужило заключение тверско-литовского договора. Тверской князь, которому никто, конечно, не помог, бежал, а на тверской стол Иван Васильевич посадил своего сына от первой жены – тверской княжны. Тверь стала московским уделом. Великое Московское княжество стало общерусским. В архивах Миланского герцогства сохранилось сообщение 1486 года о государстве Ивана III:

«Границы России на востоке распространяются до Татарии и Кавказа, с юга и частично с запада она граничит с Литвой, которая находится между Россией, Богемией и Польшей. На север от России простирается большая пустынная равнина и океан».

На территории Московской Руси одновременно существовали великокняжеские владения, крупные уделы вдовых великих княгинь, братьев и дядей государя, вотчины и поместья служилых людей, монастырские земли – без определенной последовательности. Земли делились на уезды, волости, станы, села, деревни, починки. Историк средневековой Руси середины XX века А.А. Зимин писал:

«На рубеже XV–XVI веков центральную власть в стране осуществляли великий князь, Боярская дума, дворцовые учреждения и дьяческий аппарат. Великий князь издавал распоряжения законодательного характера (Судебник, уставные и указные грамоты и т. п.) Ему принадлежало право назначения на высшие государственные должности. Великокняжеский суд был высшей судебной инстанцией. Наиболее значительные военные предприятия возглавлялись великим князем. Отношения с иностранными державами также находились в компетенции государя. Власть великого князя ограничивалась прочными традициями, коренившимися в патриархальности представлений о характере власти, которые имели к тому же религиозную санкцию.

Большую роль в управлении страной играло окружение Ивана III, в котором происходила борьба между различными политическими группировками. Во всех государственных мероприятиях великий князь координировал свои распоряжения с мнением членов Боярской думы, состоявшей в его время из 10–12 бояр и 5–6 окольничих. Боярство формировалось из старомосковских нетитулованных боярских родов (Кобылины, Морозовы, Ратшичи и другие) и княжат, давно потерявших суверенные права (Гедиминовичи, Оболенские, Стародубские). Влияние отдельных лиц и боярских семей в разные времена менялось. Нередко бояре попадали в опалу.

Русское государство складывалось в форме сословной монархии. Именно с конца XV века начинают оформляться сословия на Руси – феодальная аристократия с ее органом – Боярской думой, дворянство и духовенство, крестьянство и посадские люди. К началу XVI века возрожденная Россия превратилась в мощное многонациональное государство, вставшее на путь централизации. Россию этого времени характеризовали подъем экономики и культуры, развитие политических, торговых и культурных связей со многими странами Европы и Азии, невиданные дотоле внешнеполитические успехи».

В Москве была создана высокопрофессиональная дипломатическая служба, в столицу зачастили дипломатические миссии, русские посольства отправлялись в Рим, Германские княжества, Венецию, Венгрию, Данию, Турцию, Персию. Германский посол предложил Ивану Васильевичу королевский титул от императора Священной Римской Империи, на что получил резкий ответ: «Мы, Божиею милостию, государь на своей земле изначала, от первых своих прародителей, и поставление имеем от Бога, как наши прародители, так и мы, и просим Бога, чтобы и впредь дал Бог нам и нашим детям до века так быть, как мы теперь есть государи в своей земле, а поставления ни от кого не хотели и теперь не хотим». Сохранилась верительная грамота послов Ивана III папе Александру IV: «Александру папе, пастырю и учителю римской церкви. Иоанн, Божией милостью государь всея Руссии и великий князь владимирский и московский, и новгородский, и псковский, и тверской, и поморский, и вятский, и пермский и иных. Послали есмя до тебя послов своих Дмитрия Иванова сына Ралева, да Митрофана Карачарова, а что угнут тебе от нас говорити, и ты бы им верил, то есть наши истинные речи».

С начала 1490-х годов в службу Ивану III начали переходить князья принадлежавших тогда Литве западно-русских областей – Воротынские, Черниговские, Белевские, Вяземские, Одоевские, Новосильские. Вместе с ними в результате десятилетней войны к России вернулись двадцать городов и семьдесят волостей. При переходе к Ивану III западно-русские князья не становились подданными Великого князя и государя всея Руси, а получали специальное звание «служилых князей», сохранявшие владетельные права на свои уделы. Вскоре они получили боярские звания.

Иван III соединил двуглавого орла из Византийского герба с поражающим копьем дракона Георгием Победоносцем из Московского герба. Из своего серебра, добытого на севере, началась чеканка монет.

В новой пасхалии 1492 года митрополит Зосима впервые назвал Ивана Васильевича III «государем и самодержцем всея Руси, новым царем Константином новому граду Константина-Москве». Царь от латинского слова caesar, цезарь, обозначал титул римского императора и являлся высшим, после императорского, монархическим титулом. Царем назывался независимый, самостоятельный государь, никому не платящий дани и никому не дающий ни в чем отчета. Титул «царь, государь и великий князь всея Руси» соединялся с титулом «самодержец», «самодержавный», понимая его в «смысле внешней независимости, а не внутреннего полновластия».

Царем на Руси называли и татарских ханов и турецких султанов. Завоевание в средине XVI века Казанского и Астраханского ханств стало одним из аргументов, который за границей приводили русские дипломаты в обоснование нового титула Ивана IV, в 1547 году венчанного на царство. После пресечения династии Рюриковичей царь избирался из представителей наиболее именитых боярских родов на Земском соборе.

Земские соборы – центральные общегосударственные сословно-представительные учреждения с законосовещательными функциями – возникли как расширенные совещания при царе, Боярской думе и Священном соборе. Первый из них был созван в 1549 году. На Земском соборе обсуждались и решались важнейшие проблемы внутренней и внешней политики России, на них готовили важнейшие реформы. Земский собор 1598 года выбрал царем Бориса Годунова, 1613 года – Михаила Романова.

Состав Земского собора формировался по сословному принципу. Ядром Земского собора были: Освященный собор, возглавлявшийся митрополитом и состоявший из влиятельных архиереев; Боярская дума и Государев двор; гости и купцы; выборные от московского и уездного дворянства; сотские московских черных сотен; выборные от крестьян. На Земском соборе 1566 года правительство впервые столкнулось с сильной организованной оппозицией, обратившейся к Ивану Грозному с челобитной об отмене опричнины. Тогда же впервые с оппозицией расправились власти.

Земские соборы собирались в Грановитой или Столовой палате Московского Кремля. Собор открывал сам государь. Особый дьяк зачитывал перечень дел для собора, ответ по которым давался по каждой теме каждым сословием. Продолжительность работы собора была от нескольких часов до нескольких месяцев, и даже лет. Решения Земских соборов оформлялись в Соборный акт – протокол за печатями царя, митрополита, с 1589 года патриарха, крестоцелованием других чинов. Петр Первый Земские соборы уже не собирал.

Титул «царь» признал за Иваном IV в 1561 году константинопольский патриархат, что означало международное признание полной независимости, суверенитета Московской Руси и признание царя московского «единственным истинным государем» Древнерусского государства, ставшего Московским царством. В России начала укрепляться монархическая форма правления – самодержавие, когда носителю верховной власти принадлежали и верховные права в законодательстве (утверждение законопроектов), в верховном управлении (назначение и увольнение высших чиновников, верховное командование войском, руководство финансами), в высшем суде (утверждение приговоров, помилование).

Новая политическая теория о русском царстве, заступившем место византийской империи, была окончательно сформулирована в посланиях старца Филофея. «Церкви старого Рима пали неверием апполинариевой ереси, церкви второго Рима – Константинополя агаряне секирами разсекоша за то, что греки предаша православную греческую веру в латынство. Московский государь единственный царь христиан, во едино царство которого сошлись все пришедшие в конец царства. Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быть».

В 1498 году в Московском княжестве впервые после «Русской правды» Ярослава Мудрого был принят общерусский правовой кодекс – «Судебник», регламентирующий правовые отношения в государстве. Судебник, собранный боярским сыном Владимиром Гусевым, был утвержден Боярской думой и Иваном III и содержал 4 части – постановления о центральном и местных судах, постановления материального и других отраслей права.

В 1498 году произошло первое венчание наследника московского престола шапкой Мономаха, ставшей символом русского самодержавия. Исследователь В.Б. Кобрин писал в конце XX века:

«В 1498 году в первый раз появляется венчание, то есть возложение «венца» (короны) и барм и (со времени Феодора Иоанновича) вручение скипетра. При Василии Ивановиче Шуйском введена новая регалия – держава. При Феодоре Алексеевиче – обличение в порфиру и произнесение символа исповедания веры. В церковном отношении важнейшим актом было возложение барм (перед которым совершалось «рукоположение», как и при посвящении в церковный сан), в государственном – возложение венца.

В XVII веке к венчанию присоединилось миропомазание. Власть великого князя и царя именуется в этом периоде самодержавием, чем обозначается не только ее единоличность, но и неограниченная полнота прав. В Московском государстве с установлением единодержавия параллельно и постепенно устанавливается и самодержавие, заметным образом со времени Дмитрия Донского. Оно слагается фактически при Иване III и его сыне Василии, а теократически при Иоанне IV».

Именно в это время было создано «Сказание о князьях владимирских», говорящее о венчании «мономаховым венцом» русских князей как продолжателей цезарского рода.

Усилению экономической мощи Московского государства способствовало развитие внешней торговли, поощряемой государем. В 1466–1472 годах проходило «хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, с конца XV века установились постоянные контакты Москвы с Кавказом и Средней Азией.

В конце XV века в Московском государстве уже действует ямская гоньба, строятся дороги, создаются постоянные пути сообщения. На важнейших дорогах на расстоянии 25–30 верст были созданы ямы – почтовые станции, на которые местное население выставляло подводы, лошадей, корм. Если ям стоял на реке, то перевозки осуществлялись на судах, специальными людьми – ямщиками. Ям состоял из двора с несколькими избами, конюшнями, сенниками, пашней, сенокосами. В 1489 году ямы действовали на дороге из Москвы в Новгород, в 1493 году – в Псков, в Муром, Серпухов, Можайск, Калугу, Брянск, Воротынск. Хорошие дороги всегда содействуют подъему внешней торговли, а значит наполнению казны и процветанию государства. А.Л. Хорошкевич писал в 1980 году:

Состав русского экспорта оставался вполне традиционным. Ведущее место в нем по прежнему сохраняли два товара – пушнина и воск. В 1519–1520 годах ежегодный экспорт белки составлял полмиллиона штук, горностая 227 сороков (9080 шкурок), соболя 60 сороков (2400 шкурок), куницы 107 сороков (4280 шкурок). Воск был в двадцать раз дороже соли. С торговлей этим товаром связано предание, будто в 1496 году после разграбления и сожжения Ивангорода – первого русского торгового порта на Балтике – по реке из растаявшего воска можно было плыть на лодке.

В конце XV – начале XVI века в структуре русского экспорта происходили серьезные изменения. Воск и пушнину стали теснить кожа, сало, ворвань, лен, пенька, продукты переработки леса, в первую очередь поташ. Импорт оставался вполне традиционным и состоял из тканей, соли, цветных и благородных металлов. Из продуктов питания ввозились сельдь, вино и мед, орехи, перец, сыр «крепкий краковский», ввозились лекарства.

Войны, ведущиеся и в интересах упрочения положения купечества на мировых рынках, временно тормозили активную торговлю русских. Несмотря на это, а также на условия экономической блокады, предпринятой Ливонским орденом с 1495 года, и Великим княжеством Литовским (запрет вывоза серебра в 1494 году) русскому правительству удалось добиться установления равных условий торговли для русского и иностранного купечества в русско-ливонских и русско-ганзейских контактах. В целом политика великокняжеского правительства, прибегавшего и к чрезвычайным мерам (запрет импорта на Русь соли в 1498 году, запрет русско-ганзейской торговли с 1503 по 1509 годы), оказалась весьма плодотворной для упрочения всесторонних экономических связей Русского государства с другими странами Европы».

Создавший Московского государства Иван III Васильевич оставлял своим наследникам борьбу на востоке и юге с татарскими ханствами, войну с Литвой и Польшей на западе, борьбу на северо-западе со Швецией и Ливонским орденом – борьбу за выход к Балтийскому и Черному морю, дорогу «встречь Солнцу» – до Тихого океана. Эта программа на века была выполнена Строгановыми, Петром Первым, Екатериной Второй, всем русским народом. Для выполнения этой программы Великое Московское княжество сменялось Московским царством, царством сословий и приказов, высшим законом в котором была безусловная власть государя.

Российский историк А.А. Зимин подвел итог работы, трудов Ивана Васильевича III:

«Когда в 1462 году на престол вступил Иван III, Великое княжество Московское было сравнительно небольшим государством. Его территория ограничивалась примерно 430 000 квадратными километрами. К 30-м годам XVI века она выросла более, чем в шесть раз и Русь стала одним из крупнейших европейских государств. В единое Русское государство к началу XVI века были включены в основном все земли, населенные русским народом».

Апологет коммунизма К. Маркс во второй половине XIX века эмоционально писал о времени правления первого московского государя:

«В начале своего царствования Иван III все еще был татарским данником; его власть все еще оспаривалась во главе русских республик, господствовал на севере России; Польско-литовское государство стремилось к завоеванию Московии; ливонские рыцари еще не сложили оружия.

К концу царствования мы видим Ивана III Сидящим на вполне независимом троне об руку с дочерью последнего византийского императора. Мы видим Казань у его ног, мы видим, как остатки Золотой Орды толпятся у его двора. Новгород и другие русские республики покорны; Литва уменьшилась в своих пределах и ее король является послушным орудием в руках Ивана; ливонские рыцари разбиты.

Изумленная Европа, в начале царствования Ивана III едва ли даже подозревавшая о существовании Московии, стиснутой между Литвой и татарами, была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на ее восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи».

В начале XVI века Альберт Кампанезе писал в донесении римскому папе Клименту VII:

«Московия, лежащая в дальнем от нас расстоянии, занимает в длину и ширину огромное пространство. В ширину, то есть с юга на север, Московия простирается от земли руссов и Литвы вплоть до океанов Скифского и Северного. С запада она граничит с Ливонией, Балтийским морем и Лапландией, а с востока не замыкается общими пределами Европы, но простирается до Танаиса (Дона), составляющего границу Европы и Азии, и далее за Ра (Волгу), величайшую из рек Азиатской Сарматии, вплоть до Гиперборейской Скифии, лежащей на северо-восточном краю Азии.

В Московском княжестве считается до 30000 бояр или дворян, вписанных всадниками в воинскую службу и всегда готовых к бою по воле великого князя. Сверх того государь может всякий раз, когда только пожелает, собрать 60 и 70000 пехоты из молодых людей, мужественных и уже совсем вооруженных».

Великий русский историк С.М. Соловьев характеризовал великого московского князя: «Иоанн явился истым потомком Всеволода III и Калиты: расчетливость, медленность, осторожность, сильное отвращение от мер решительных, которыми было можно много выиграть, но и потерять, и при этом стойкость в доведении до конца начатого, хладнокровие – вот отличительные черты деятельности Иоанна III».

«Иван III впервые отважился показать европейскому политическому миру притязательный титул государя всея Руси, прежде употреблявшийся лишь в домашнем обиходе; Иван III титулует себя царем всея Руси», писал В.О. Ключевский. Исследователь средневековой Руси А.А. Экземплярский писал, что Иван III «особенное внимание обращал на совершенное почти отсутствие в Московской земле ремесленников, мастеров и художников, и с целью приобретения таких людей часто отправлял послов в Западную Европу». «Объединение Великороссии под государством московских великих князей совершено путем собирания не земли, а власти», – писал историк А.Е. Пресняков. А.А. Зимин подчеркивал, что «обладая прекрасным знанием людей, Иван выдвинул из окружавшей его среды талантливых полководцев, умных дипломатов, деловых администраторов, не считаясь подчас с перипетиями дворцовых интриг».

Исследователь создания Русского государства К.В. Базилевич писал:

«Действуя в очень трудных условиях, когда старый порядок обнаружил полную несостоятельность, а новый еще не сложился, Иван III не потерпел ни одной серьезной неудачи ни во внутренней, ни во внешней политике.

Превращение Московского княжества при Иване III в независимое Русское государство явилось одним из самых крупных событий международной жизни во второй половине XV и в начале XVI века. В лице объединенного русского народа выступила новая политическая сила».

Царь, государь и великий князь всея Руси Иван Васильевич III писал продолжателям своего дела:

«Волны бьют о камни и ничего камням не сделают, а сами рассыпаются пеной и исчезают как бы нам в посмеяние.

Держите имя мое честно и грозно!»

Опричная ночь Ивана IV. Боярская дума и приказы. XVI век

В семилетнем возрасте будущий Иван Васильевич Грозный остался сиротой. Сын Ивана III Василий, умирая, поручил своего маленького наследника попечению боярского совета. Избранные советники должны были управлять государством и сохранить власть в великокняжеской семье до совершеннолетия Ивана IV. Это было оправдано, власть попытался захватить дядя Ивана Юрий, но проиграл в междоусобице, был захвачен и уморен голодом. Власть попыталась захватить мать наследника Елена Глинская, правнучка печально известного правителя Золотой Орды, Мамая, и ей это удалось. Польские дипломаты доносили в Краков: «бояре там едва не режут друг друга ножами; всеми делами заправляют лица, назначенные великим князем; главные бояре – князья Бельские и Овчина – старше опекунов по положению, но ничего не решают». Фаворит правительницы Елены Глинской Иван Овчина – Телепнев – Оболенский попытался «решать» и, поддержанный Боярской думой, ликвидировал опекунский совет могущественной олигархии. Опекуны Ивана IV – дядя Елены М. Глинский, В. Шуйский, М. Воронцов попали в опалу по обвинению в государственной измене, был уничтожен и И. Овчина, боярская олигархия вернула себе власть. В.О. Ключевский писал:

«Власть надолго попала в руки бояр. Теперь они могли распорядиться государством по-своему, осуществить свои политические идеалы и согласно с ними перестроить государственный порядок. Но они не пытались строить никакого нового государственного порядка. Разделившись на партии князей Шуйских и Бельских, бояре повели ожесточенные усобицы друг с другом из личных или фамильных счетов, а не за какой-либо государственный порядок. В продолжение десяти лет со смерти правительницы Елены они вели эти усобицы, и это десятилетие прошло не только бесплодно для политического положения боярства, но и уронило его политический авторитет в глазах русского общества. Все увидели, какая анархическая сила это боярство, если оно не сдерживается сильной рукой».

Иван Васильевич III при присоединении удельных княжеств собрал и хранил уникальный архив по истории Древнерусского государства, правовые акты, княжеские грамоты, международные договоры, служебную и личную переписку. Во время правления Ивана IV эти документы исчезли и не найдены до сих пор. Множество документов исчезло и во время Смуты и воцарении династии Романовых. Второстепенных бумаг сохранилось много, важных – почти не осталось. С.Ф. Платонов писал:

«В эпохе Грозного много содержания: бурное детство великого князя; период светлых реформ и счастливых войн на востоке; ссора с советниками и опалы на них; опричнина, которая была, в сущности, глубоким государственным переворотом; сложный общественный кризис, приведший к опустению государственного центра; тяжелая и неудачная борьба за балтийский берег – вот главнейшие факты. Материалы для истории Грозного далеко не полны, и люди, не имевшие с ним прямого знакомства, могут удивиться, если узнают, что в биографии Грозного есть годы, даже целые ряды лет без малейших сведений о его личной жизни и делах».

До 1547 года Московским государством правила Боярская дума. Большинство старейших боярских родов Москвы вели свое происхождение с XI–XII веков. Бояре занимали высшие военные и административные должности, служили наместниками, вели посольские дела. Во время походов великий князь и государь «приказывал боярам Москву» – поручал им высшее управление на время своего отсутствия. Бояре сопровождали государя в поездках, участвовали во всех церемониях Государева двора, назначались «дядьками» – воспитателями наследников.

Управлять страной великому князю всегда помогал совет из княжих мужей и старцев градских», обладавший определенной политической силой в обсуждении проблем законодательства, внешней политики, внутренней жизни, религии. С конца XV по начало XVIII века совет назывался Боярской думой и являлся постоянным сословно представительным органом аристократии при великом князе и царе, осуждавший проблемы законодательства, внутренней и внешней политики».

Состав, права и компетенция Боярской думы не были четко определены законами. По мере создания государства имущественные и политические права бояр ограничивались, изменялся их социальный состав. Бояре активно участвовали в борьбе придворных партий, попадали в опалы. С правления Василия Темного членами Боярской думы стали так называемые «большие бояре», представители высшего слоя бояр, постоянные советники великого князя, исполнители его наиболее важных поручений. Выдающийся историк А.А. Зимин писал о Боярской думе второй половины XV века:

«По духовной Василия II 1462 года в его думу входили князь Иван Юрьевич Патрикеев, Иван Иванович Кошкин, Василий Иванович Китай-Новосильцев, Федор Васильевич Басенок и Федор Михайлович Челядня. Сверх этих пяти человек в различных источниках среди бояр упоминаются князья Василий Иванович Ряполовский, Иван Васильевич Стрига-Оболенский, Григорий Васильевич Криворот, Владимир Григорьевич Ховрин, Иван Федорович Старков. Видными деятелями последних лет правления Василия II были князья И.Ю. Патрикеев и Ф.М. Челяднин.

К 1475 году состав Думы значительно обновился – из старых бояр в ней остались только И.Ю. Патрикеев, И В. Стрига, В.И. Китай, В.Г. Ховрин. В Новгородском походе 1475 года великого князя сопровождали бояре: князья Иван Юрьевич Патрикеев, Федор Давыдович Хромой, Василий Федорович Образец, Петр Федорович Челяднин, Иван Булгак, Данило Щеня, Василий и Иван Тучко-Морозовы, Александр Васильевич Оболенский, Василий Китай, и окольничии: А.И. Плещеев, Иван Васильевич Ощера.

В самом начале 80-х годов ряд бояр и окольничих попадает в опалу – И.Ю. Патрикеев, С.И. Хрипун Ряполовский, И.И. Салтык-Травин, И.Б. и В.Б. Тучко-Морозовы, М.Я. Русалка-Морозов, А.К. Шеремет, В.Ф. Образец, И.Д. Руно. В 80-е годы Дума пополнилась боярами Юрием Захарьичем, В.В. Шестуном, П.М. Плещеевым, И.И. Звонцом-Звенигородским.

В 1498 году из 11 бояр 5 происходили из семей князей Ряполовских и Патрикеевых. Бурный взлет их влияния в конечном счете стал одной из причин, вызвавших впоследствии их падение.

Ко времени вступления на престол Василия III в 1505 году великокняжеская Дума состояла всего из пяти бояр – Д.В. Щеня, П.В. Нагай, В.Д. Холмский, Семен Романович и Яков Захарьевич; и семи окольничих – Г.Ф. и П.Ф. Давыдовы, Г.А. Мамон, И.В. Шадр, С.Б. Морозов, П.Г. и К.Г. Заболоцкие».

При Иване Васильевиче III в Боярскую думу входили думные чины – бояре и окольничии, думные дворяне и позднее думные дьяки. Преобладающее влияние в Боярской думе принадлежало боярам из титулованной знати – представителям княжеских фамилий В.О. Ключевский писал:

«С половины XV века состав московского боярства глубоко изменяется. К концу XVI века на московской службе можно насчитать до 200 родовитых фамилий. Более 150 фамилий вошло в состав московского боярства с половины XV века. По происхождению это боярство было очень пестро. Вся Русская равнина со своими окраинами была представлена этим боярством во всей полноте и пестроте своего разноплеменного состава, со всеми своими русскими, немецкими, греческими, литовскими, даже татарскими и финскими элементами. Важнее всего то, что решительное большинство в этом новом составе боярства принадлежало титулованным княжеским фамилиям. Усиленное собирание Руси Москвой с Иваном III сопровождалось вступлением на московскую службу множества князей, покидавших упраздненные великокняжеские и удельные столы. С тех пор во всех отраслях московского управления, в государевой думе советниками, в приказах судьями, в областях наместниками, в полках воеводами являются все князья и князья. Служилое князье если не задавило, то закрыло старый слой московского нетитулованного боярства. Эти князья, за немногим исключением, были наши Рюриковичи или литовские Гедиминовичи. Вслед за князьями шли в Москву их ростовские, ярославские, рязанские бояре».

В Боярской думе и Государевом дворе шла непрекращающаяся борьба за должности, чины, титулы. Этому способствовало то, что Боярская дума не имела самостоятельной компетенции, она функционировала по воле государя, с его «человеческим фактором». Со второй половины XVI века состав боярства сильно изменился, многие знатные боярские роды пострадали в годы опричнины, вымерли, разорились. Состав Боярской думы пополнялся за счет не очень знатных и родовитых родственников и приближенных царя, даже дворян, выдвинувшихся благодаря личным заслугам. При Иване IV влиятельную прослойку приказной бюрократии в Боярской думе представляли дьяки. После воцарения династии Романовых высшие государственные должности постепенно занимали возведенные в боярский чин родственники цариц – Стрешневы, Милославские, Нарышкины – «бояре по кике». Большое значение в XVII веке приобрели выслужившие боярство А.Л. Ордин-Нащокин и А.С. Матвеев.

Отмена местничества в 1682 году сильно подорвала влияние боярства. В начале царствования Петра I количественный состав Боярской думы уменьшился, из ее ведения были изъяты наиболее важные дела. Число заседаний Боярской думы резко сократилось, и в 1711 году с образованием Сената Боярская дума была ликвидирована, звание «боярин» было отменено.

Заседания Боярской думы в XV–XVI веках проходили почти ежедневно, бояре съезжались «в первом часу после восхода солнца» и заседали до вечера. Некоторые проблемы государь решал без участия думы, некоторые дума решала без царя, но по его поручению, с последующим утверждением. Решение Боярской думы начиналось формулой – «царь указал и бояре приговорили».

Наряду с Боярской думой в России с XV века действовал совет наиболее близких к государю сановников, правительство, называемое Ближней думой. Она не имела постоянного состава и называлась Комнатной или Тайной думой. Ее члены могли и не иметь думного чина. Решения Ближней думы не имели законодательной силы, но именно там обсуждались многие дела, прежде чем поступить на рассмотрение Боярской думы.

В январе 1547 года Иван IV принял титул царя и начал править Московским царством – так, как считал нужным. Боярское правление в годы безотцовщины наложило отпечаток на его характер и образ жизни. С.Ф. Платонов писал, что «моральное воспитание Грозного не соответствовало умственному образованию – душа Грозного была всегда ниже его ума». Выдающийся историк И.М. Дьяконов писал в своей работе «Пути истории», вышедшей в 1994 году:

«Землевладельческий класс в послемонгольской Руси не представлял собой монолитного дворянского сословия и в то же время не образовывал феодальной цепочки взаимной зависимости (где барон мог служить графу, граф – герцогу и т. д.) Звания могли наследоваться. Среди Рюриковичей и Гедиминовичей долго сохранялись удельные князья, владения которых восходили к киевской удельной системе и которые в пределах своего удела имели власть государственную, хотя и ограниченную верховным суверенитетом великого князя, царя.

Звания (как правило, не княжеские) могли даваться царями, с одной стороны произвольно, а с другой – фактически с учетом генеалогии, а также военных и государственных заслуг предков. Высшую знать составляли бояре, созывавшиеся царем на совещательную боярскую думу. Однако в думе могли заседать как князья (потомки владетельных князей), так и нетитулованные бояре. И наоборот, вне думы вполне могли оставаться князья менее высокородные. Значительную часть времени боярская дума проводила в спорах о том, чьи предки имели больше заслуг, которые давали право «пересесть» представителей менее заслуженных родов.

Новым задерживающим фактором оказалось правление Ивана IV (1533–1584). Разговоры о его якобы прогрессивности, конечно, совершенно несерьезны. Со времен Карамзина Иван Грозный рисуется прежде всего как садист и кровавый истребитель старых княжеских и боярских родов. Таким он и был. Свирепейшим террором закончилось противостояние князей и боярства московскому абсолютизму. Но для страны было гораздо хуже, что Иван сделал с крестьянством. Разделив свое царство на «земщину», куда он согнал старую землевладельческую знать, и «опричнину», в которой земли раздавались его личным сторонником, фаворитам и палачам, он организовал массовое переселение крестьян из «земщины» в «опричнину» и наоборот, что привело к огромным человеческим потерям и к утрате крестьянством веры в стабильность своего положения. Элемент этого неверия в стабильность вошел в русский национальный характер».

После принятия Иваном Грозным титула царя в Боярской думе появилась «комната» – «ближняя дума», состоявшая из нескольких наиболее верных царю людей, вместе с царем решавших важнейшие государственные дела. Тогда ж стала действовать «Избранная рада» – неофициальный царский совет, состоявший из А. Адашева, А. Сильвестра, князей Курбского и Курлятева. Современник Ивана Грозного английский посол Д. Флетчер писал в Лондон: «Что касается до общественных и правительственных должностей в государстве, то здесь ни одного наследственного звания, как бы ни было оно высоко или низко, и напротив, определение к той или другой должности зависит непосредственно от самого царя, так что даже дьяки в каждом главном городе большею частью назначаются им самим».

С середины XVI века старую систему государственного управления – бояр путных и введенных и Государев двор – сменила приказная система. Приказы, от слова «приказ» – поручение, зародились из княжеских заданий, даваемых боярам.

В.О. Ключевский писал: «Трудно составить ясное понятие об устройстве и ходе управления посредством приказов именно потому, что ведомства не были точно разграничены и определены по известным началам».

Непосредственно управление страной осуществляли дьяки, особенно усилившие свое влияние во время царствования Ивана Грозного, создавшего широкий слой дьячества и поместного дворянства – в противовес родовитому боярству, на дела которого он насмотрелся в детстве.

Поручения царя исполняли дьяки – грамотные чиновники. Один из первых русских историков В.Н. Татищев писал: «Дьяк, греческое диаконос, служитель церкви; и как сначала кроме церковников мало грамотных было, то их для письма в канцеляриях употребили, и были равно, как ныне писари. Потом учинили подьячих, а дьяки так сильны при государе были, что бояре без их согласия ничего делать не могли. Сначала их было два, потом до семи умножено, и сидели с бояры в разных приказах, иногда и самыми главными».

Постепенно поручения царя стали постоянными.

Появились должности казначея, печатника, разрядных и ямских дьяков. С увеличением объема работы дьякам «для письма» придавались чиновники поменьше – подьячие, работавшие в особом помещении – «избе»-канцелярии. С середины XVI века «избы-канцелярии» были преобразованы в постоянно действующие государственные учреждения – приказы. Дьяки – государевы, дворцовые, боярские, монастырские, городские – стали чиновниками правительственной администрации. Именно они образовали аппарат дворца, Казны и Боярской думы, постепенно набирая силу. Специализируясь на выполнении финансовых, дипломатических, военных поручений дьяки подготовили создание органов власти – функциональных, а не территориальных. Дьяки становились дворянами, получали поместья, дослуживались до чина окольничего и даже боярина. Многие дворяне, которые не могли выдвинуться в толчее князей и бояр, шли работать и служить в приказы. В период правления Ивана Грозного уже создалась наследственная приказная бюрократия, обязанная своим возвышением «первому лицу» и тесно связанная между собой и с поместным дворянством. Образованные люди, видя как управляется государство родовитыми боярами, захотели это сделать лучше, захотели чинов и вотчин. Их деятельность можно было направить на благо Родины, давая чины и земли за заслуги, а можно было использовать как «пушечное мясо» в борьбе за самодержавную власть. В итоге «пушечное мясо» быстро научилось стрелять само, а «учитель и поводырь» Иван Грозный, использовавший дворян и дьяков в войне с боярами и князьями, прервал династию Рюриковичей и чуть не погубил страну. Впоследствии дьяки сменили приказы на министерства, став чиновниками, и именно их деятельность определила ход российской истории и ее лицо – в XIX веке.

Первым приказом, упомянутом в исторических источниках в 1512 году, был Казенный приказ, возглавляемый казначеем и печатником – хранителем «большой государственной печати». Казенный приказ ведал дипломатическими отношениями государства, поместными, ямскими, холопьими делами. Почти сразу у казначея и печатника появились помощники – поместный, ямской и посольский дьяки. В Боярской думе была создана Посольская изба. Позднее, с увеличением объема работ, были образованы Поместный, Ямской и Холопий приказы. Приказы создавались по решению царя и Боярской думы, им же и подчинялись, имели свои помещения и штат.

В 1533 году начал работать Приказ большого прихода, выдавший сбором налогов и таможенных пошлин. В 1549 году Посольская изба была преобразована в Посольский приказ. Для решения тех или иных проблем при Боярской думе создавались особые комиссии, важнейшие из которых в дальнейшем были преобразованы в приказы. Так появились Разрядный и Разбойный приказы.

Руководство приказов было коллегиальным. Стоявшие во главе приказов лица назывались судьями – теми, кто имел право принимать решения. Приказным делопроизводством и даже самими приказами часть народу с боярами руководили дьяки. Непосредственно канцелярскими делами занимались подьячие, делившиеся на старших, средней руки и младших, получавшие денежное, хлебное, а иногда и поместное жалованье. При Петре Первом подьячих заменили канцеляристы, подканцеляристы и копиисты. Старшие подьячие вместе с дьяками руководили составлением документов; средние готовили их тексты, наводили справки в архиве приказа, – младшие осуществляли техническую работу по переписке документов набело. В таможенных, земских, губных избах – низших провинциальных учреждениях – подьячие самостоятельно вели делопроизводство. «Площадные подьячие» исполняли обязанности современных нотариусов и адвокатов. В приказе могли работать от пяти до пятисот человек, как в Поместном приказе. Труд многих тысяч приказных служащих оплачивался плохо или вообще не оплачивался, и они жили лишь за счет «приношений» просителей. Естественно злоупотреблениям не было конца – «деньги, слышь, взял, а ведро карасей у крыльца вывалил».

Для контроля за деятельностью приказов и выполнения секретных поручений царя был создан Приказ тайных дел, в штате которого в течение всего XVI века был один тайный дьяк и 6–7 подьячих.

Российский историк П.П. Мельгунов писал о деятельности приказов: «Светский суд и приказы пользовались далеко не блестящей репутацией. «Московская волокита» – так называлась процедура этого суда, она славилась и на севере, где подьячие устроили себе на посулы-взятки палаты «неудобосказаемые», славились и на Украине, где подьячие хуже басурман разоряли жителей, славились в Пскове, где, по словам летописца, прежняя правда на небеса улетела, а московская кривда поселилась в городе».

На протяжении XVI–XVII веков в России существовало до полусотни приказов. Помимо своей основной задачи государственного управления многие приказы заведовали определенными территориями государства, находившимися в разных местах, доходы с которых поступали в данный приказ. Для этих московских земель именно приказ являлся административным, финансовым и судебным органом.

Большинство приказов размещалось в Московском Кремле, на Ивановской площади, в приказных палатах и избах. Приказ обычно помещался в просторной избе из двух-трех срубов. Изба отапливалась глиняными печами, а двери и слюдяные окна для тепла были обиты сукном и войлоком. В избе находились простые столы и скамейки. Дела хранились в лубяных и осиновых коробах. Судьи и дьяки сидели в хорошо обставленной горнице. Просители стояли и сидели в сенях или на крыльце.

Выдающийся русский исследователь С.Б. Веселовский досконально исследовал «Приказной строй управления Московского государства»:

«Ведомство и число приказов определяли ближайшие нужды и задачи управления. Когда территория государства разрасталась, когда возникали новые потребности, то московские цари, чуждые отвлеченных соображений, распределяли по приказам новые дела так, как им казалось удобнее в данный момент: разъединяли и соединяли приказы, создавали для новых нужд новые, или поручали удовлетворение их какому-нибудь старому. Приказной строй рос, подобно двору домовитого хозяина, который не любит, чтобы что-нибудь пропадало, а строит, перестраивает, надстраивает и пристраивает различные службы по мере необходимости. Этим объясняется как нестройность и сложность приказной системы, так и ее прочность и практичность.

Со всех концов Московского государства в приказы стекались отписки городовых приказных людей. Их привозили или нарочные гонцы, если дело было важное, или попутчики. Подьячие, принимая отписки и другие документы, клали их на стол перед судьей и дьяками. Дьяк читал отписку с судьей, поговорив с ним, делал на ней резолюцию (помету) и раздавал отписки подьячим по столам, смотря в какой следовало. Деление приказов на столы и количество столов было различно, смотря по приказам. Одни отписки следовало принять к сведению – на них дьяк помечал: «чтена, в столп», то есть подклеить в столбец к другим документам; или «деньги принять, а отписка в столп». На другие отписки следовало отвечать, давая городовым приказным указания и предписания. На таких отписках дьяк помечал свою резолюцию. Старший подьячий, получив помеченную отписку, передавал ее одному из младших и давал ему указания. Младший подьячий справлялся в прежних делах и по известному шаблону составлял грамоту, включая в нее помету дьяка. Тогда старший подьячий просматривал черновик, делал в нем поправки и подносил дьяку. Дьяк, если находил нужным, чернил, то есть исправлял, со своей стороны и возвращал черновик подьячим для переписки набело. Старший подьячий сверял беловик с черновиком и свидетельствовал это своей справкой на обороте беловой грамоты – «справил подьячий такой-то». Дьяк, прочтя беловик, приписывал его, то есть скреплял на обороте по склейкам своей подписью, после чего грамоту оставалось только снести в Печатный приказ, который прикладывал восковую печать. Если на отписку требовались какие-либо справки, то дьяк помечал: «выписать в доклад», или «выписать в доклад государю». Тогда под наблюдением старшего подьячего и за его справкой младшие подьячие изготовляли доклад, который заслушивался в приказе и был докладываем государю». Рабочий день в приказах продолжался 10–12 часов, часто включая и праздники. Приказы были завалены нерешенными государственными делами, до частных дел «руки доходили» в последнюю очередь. Исследователь XIX века писал о работе приказа:

«Во всех приказах находится очень много писцов, пишущих красивым почерком и довольно хорошо обученных счетному искусству. Для счета они употребляют косточки для слив, который каждый имеет при себе в небольшом кошельке. Брать подарки воспрещено всем под угрозою наказания кнутом, но втайне все-таки это происходит. Особенно охотно писцы берут «посулы», благодаря которым часто можно узнавать и о самых секретных делах, находящихся в их руках. Иногда писцы даже сами идут к просителям и предлагают им за некоторое количество денег открыть дела. При этом они часто допускают грубый обман, сообщая вымышленное вместо истинного, часто из боязни опасности для себя в случае, если дело выйдет наружу, частью же вследствие незнания дела».

Московские государи не имели постоянного контролирующего органа и ориентировались на жалобы, доносы приказных служащих. «Службы собственной безопасности» в приказах не существовало, работа зависела от служебных качеств судей, дьяков и подьячих, приставов, переводчиков, даже сторожей.

В XVI–XVIII веках работали приказы – Аптекарский, Астраханских дел, Большого дворца, Большого прихода, Большой казны, Бронный, Великого княжества Литовского, Великой России, Верхней типографии, Владимирской четверти, Галицкой четверти, Городового дела, Денежного и хлебного сбора, Денежной раздачи, Доимочный, Житный, Записной, Земский, Золотых дел, Иконный, Иноземный, Казанского дворца, Казачий, Казенный, Калмыцких дел, Княжества Смоленского, Конюшенный, Костромской четверти, Купецких дел, Ловчий, Малой России, Мещанского суда, Монастырский, Мушкетного дела, Новгородской четверти, Оружейной палаты, Панский, Печатный, Полковых дел, Полоняничный, Полистный, Посольский, Постельничий, Приображенский, Приказных дел, Пушкарский, Разбойный, Разрядный, Розыскных дел, Ратных дел, Рудногосыска, Семеновский, Серебряный, Сибирский, Сокольничий, Стрелецкий, Судный, Сыскной, Тайных дел, Устюжской четверти, Хлебный, Челобитный, Ямской.

Разрядный приказ был образован при дьяке с «разрядом» – войсковой росписью ратных людей, в которой указывались занимаемые ими должности. Разрядный приказ ведал служилыми людьми и их службой, назначал воевод, вел разрядные книги, по учету всех служилых людей российского войска, с указанием их поместного и денежного жалованья, осуществлял его комплектование и учет. Разрядный приказ периодически проводил особые смотры дворян и детей боярских дел определения их в воинскую службу. При верстании новика определяли в «статью», которых было от 5 до 25, номер которой зависел от происхождения, рода и опыта предыдущей службы, указывали размер его земельного и денежного жалованья. Дворяне и дети боярские получали поместья и были обязаны ходить в походы, на войну на своих лошадях, со своим оружием и выставлять вооруженных слуг.

В 1556 году Иван IV и Боярская дума приняли «Уложение о службе», регламентирующее военно-поместную систему. Теперь служилые люди в соответствии с новым законом выставляли – «со ста четвертей доброй угожей земли человека на коне и в доспехе в полном; а служат они службу сами своими головами». Одна четь или четверть земли в XVI веке считалась равной половине десятины.

Разрядный приказ в соответствии с заслугами или неудачами повышал или понижал в чине служилых людей, увеличивал или уменьшал их поместья и жалованье. За «нетство» – неявку в поход или на смотр – Разрядный приказ мог отобрать поместья.

Разрядный приказ назначал наместников, воевод, послов, приказных судей, судил проворовавшихся чиновников, разбирал местнические дела. Уже во второй половине XVI века Разрядный приказ стал важнейшим органом управления государства, ему подчинялись все областные разряды – военные округа, созданные для удобного комплектования войск и взимания налогов.

Поместный приказ в исторических документах впервые упоминается в 1577 году. В ведении этого приказа находились государственные земли, раздаваемые в качестве земельного жалованья – поместья служилым людям. При поступлении на военную службу дворянин подавал в Разрядный приказ челобитную, в которой просил выделить ему земельное поместье. Разрядный приказ наводил справки о новом воине и отправлял в Поместный приказ отписку о выделении ему определенного количества земли. Земельное пожалованье официально давали от имени царя и Боярской думы. Резолюции царя, записанные думным дьяком, или списки на верстание были основанием для выдачи жалованной грамоты служилому человеку и наделение его землей – «поместьем» – «по месту службы». Поместный приказ выдавал акты на право владения землей, жалованные вводные, отказные грамоты, решал земельные споры, вел «даточные книги» с указанием размеров всех поместий.

Норма, определяющая максимальное количество четвертей поместной земли, называлась «оклад», который увеличивался за повышения и отличия по службе. Высшей нормой была 1000 четвертей. Иметь поместье больше оклада не дозволялось, «разница» «отписывалась на государя» и шла в фонд поместных земель для других помещиков. Поместный приказ регистрировал все изменения в поместном и вотчинном землевладении; давал справки по родовым землям; наделял помещиков свободной землей; давал справки невестам, вдовам и дочерям помещиков; переводил вотчины в поместья и наоборот, утверждал сделки по недвижимости; выдавал ввозные и подушные грамоты на владение крестьянами; судил споры по земельным делам; проводил описи и межевание земли; занимался переписью населения – к 1500 году в Московском государстве проживали шесть миллионов человек, в 1533 году – девять миллионов человек.

Оружейная палата – арсенал русского государства – была создана в конце XV века и ведала изготовлением и хранением оружия, боеприпасов и военного снаряжения. Чин оружничего, возглавлявшего Оружейную палату, известен с 1511 года. Для заведования палатой был образован Оружейный приказ. В 1806 году Оружейная палата стала государственным музеем.

В 1573 году был создан Бронный приказ, руководивший изготовлением ручного холодного и огнестрельного оружия. В России было широко развито изготовление копий, шлемов, кольчуг, панцирей, саблей, мушкетов, пищалей.

Известно о деятельности с 1577 года Пушкарского приказа, ведавшего кроме артиллерии – огнестрельного наряда, также строительством пограничных городов и укреплений. Впоследствии строительством занимался Приказ каменных дел, организованный в 1583 году. Главным арсеналом русского войска была Москва. Пушки лили и во Владимире, Устюжне, Великом Новгороде и Пскове. Общее число пушек в Московском царстве к концу XVI веке, по свидетельствам иностранцев, превышало 2000 штук.

Ямской приказ был создан в 1574 году и обеспечивал военные сообщения, содержал на дорогах ямы – почтовые станции, на которых меняли лошадей, с большим штатом ямских охотников – ямщиков, собирал ямской налог. В больших городах были организованы ямские слободы с казенными лошадьми, телегами и санями. В середине XVI века в стране насчитывалось более трехсот ямов.

Аптекарский приказ с конца XVI века обслуживал царя, династию и близких к царю лиц. При первых Романовых стал общегосударственным органом, ведавшим вопросами медицинской службы.

Приказ Большого дворца, с 1501 года возглавлялся дворецким и двумя дьяками, и снабжал Государев двор всем необходимым, включая пополнение казны. Приказ заведовал царским хозяйством, обслуживающим персоналом двора, управлял дворцовыми землями, дворцовыми крестьянами; осуществлял контрольные функции.

Приказ Большой казны играл роль главной дворцовой канцелярии и архива и даже руководил внешней политикой. Казенный приказ 1512 года хранил особо важные документы, вещевую и наградную казну, резервный и финансовый фонд, вел торговые операции для царских нужд. Возглавлявший приказ казначей ведал дипломатическими вопросами, ямскими, поместными делами; печатник хранил большую государственную печать.

Приказ Большого прихода с 1534 года ведал сбором налогов, преимущественно военного назначения «на городовое, засечное, пороховое дело».

Приказ Великого княжества Литовского в 1657–1675 годах управлял завоеванными землями Речи Посполитой.

Иноземный приказ с 1624 года ведал службой иностранцев и солдат, служивших в полках нового, «иноземного строя».

Важнейшей придворной должностью являлся чин конюшего, возглавлявшего и Конюшенный приказ, комплектовавшего конные полки. С XVI века конюшие активно участвовали в дипломатической и военной деятельности, возглавляли правительство – Ближнюю Думу. Последний конюший чин был пожалован в 1605 году. Во главе Конюшенного приказа стояли ясельничие, ведавшие царской охотой.

Приказ Великой России ведал землями слободских полков – Сумского, Харьковского – перешедших в конце XVII века с украинских земель на российские земли.

Приказ городового дела с 1638 по 1644 год ведал строительством городов на южной границе России.

Приказ денежного и хлебного сбора в военное время собирал налоги на военное дело.

Доимочный приказ собирал недоимки прошлых лет.

Житный приказ ведал приемом и выдачей казенных припасов, поступивших для хранения на житные дворы.

Записной приказ в 1657–1659 годах занимался сбором материалов по истории династии Романовых.

Приказы золотых и серебряных дел ведал надзором за изготовлением ювелирных изделий для нужд двора.

Иконный приказ ведал дворцовыми иконописцами, работавшими в Иконописной палате.

Монастырский приказ ведал всеми монастырскими делами священнослужителей.

Посольский приказ ведал международными отношениями, возник в 1549 году, когда посольские дела были поручены дьяку И. Висковатову. Посольский приказ организовывал русские посольства за границу, принимал иностранных послов, назначал постоянных русских представителей к иностранным дворам, хранил государственные печати.

Приказ Казанского дворца управлял казанскими землями.

Приказ калмыцких дел вел переговоры с калмыцкими тайшами по поводу принятия ими русского подданства.

Приказ книгопечатного дела ведал работой Московского печатного двора.

Приказ купецких дел ведал оценкой мехов и пограничной торговлей русских купцов.

Приказ мушкетного дела ведал изготовлением ручного огнестрельного оружия.

Панский приказ ведал служилыми иностранцами из стран Западной Европы.

Патриарший судный приказ вел судебные дела о преступлениях против веры, назначал духовенство на должности.

Полоняничный приказ выкупал русское население, попавшее в плен. Печатный приказ ведал хранением и прикладыванием государственных печатей, сбором печатных пошлин. Историк делопроизводства средневековой России Н.П. Ерошкин писал:

«Грамоты, посылаемые из приказов по царскому указу воеводам (челобитные, подаваемые в приказы людьми разных классов; жалованные грамоты, удостоверявшие получение служилыми людьми или монастырями поместий или вотчин; вводные грамоты, утверждавшие в праве наследства; заемные, закладные, исковые и другие документы) не имели юридической силы без государственной печати. Для этого каждый документ предъявлялся в Печатный приказ. Начальник этого приказа думный дьяк-печатник, у которого печать висела на шее, прикладывал ее к документам. Со всех предъявленных в приказ документов взимались печатные пошлины, которые вносились в записные книги с указанием, по какому случаю взята пошлина».

Приказ приказных дел являлся апелляционной инстанцией для Поместного и Холопьего приказов.

Приказ сыска ведал организацией разведок залежей полезных ископаемых.

Семеновский приказ занимался Семеновским полком.

Судный приказ ведал судебными делами служилых людей.

Счетный приказ осуществлял финансовый контроль за деятельностью центральных учреждений, собирал недоимки.

Разбойный приказ с 1555 года ведал сыском и судом по крупным уголовным делам, контролировал деятельность губных учреждений. Губа, как и волость, уезд – территориальный округ во главе с губным старостой в губной избе, органа местного самоуправления.

Разбойный приказ был преобразован в Приказ сыскных дел, высший суд по земельным и холопьим делам, ведал сыском в государстве.

Приказ тайных дел, созданный в 1654 году, являлся личной канцелярией царя Алексея Михайловича. Он выполнял секретные поручения царя, контролировал воевод, судей, послов, вел следствие по важным политическим делам, занимался поиском полезных ископаемых на всей территории государства, ведал оружейными и пушечными заводами. Современник писал:

«Приказ тайных дел, а в нем сидит дьяк, да подьячих с 10 человек, и ведают они и делают дела всякие царские, тайные и явные, и в тот приказ бояре и думные не входят и дел не ведают, кроме самого царя. А посылаются того приказу подьячие с послами в государства, и на посольские съезды, и в войну с воеводами для того, что послы в своих посольствах много чинят не к чести своему государю, в проезде и разговорных речах, и те подьячие над послы и над воеводами подсматривают и царю, приехав сказывают. И которые послы или воеводы, ведая в делах неисправление свое и страшась царского гневу, и они тех подьячих дарят, чтоб они, будучи при царе, их, послов, худым не поносили. А устроен тот приказ при нынешнем царе для того, чтоб его царская мысль и дела исполнялися все по его хотению, а бояре б и думные люди о том ни о чем не ведали».

Преображенский приказ ведал делами по политическим преступлениям.

Хлебный приказ ведал натуральными сборами для армии, и хлебохранилищами – житницами.

Приказ царевой мастерской палаты занимался изготовлением царской одежды.

Челобитный приказ являлся апелляционной инстанцией по делам других приказов, в него поступали все челобитные на имя царя.

С 1637 года управлением Сибирью ведал Сибирский приказ, он назначал и смещал воевод, служилых людей, ему подчинялись гарнизоны сибирских городов. Приказ собирал ясак – натуральную подать с нерусских народов, денег, хлеба и соли, размещал сибирских ссыльных и надзирал за ними. Одним из главных его занятий был сбор и сбыт пушнины. Сибирский приказ просуществовал до 1763 года.

С середины XVI века большую роль в управлении государством стали играть воеводы.

В качестве главы народного ополчения и начальника княжеской дружины воеводы упоминаются в исторических источниках с Х века. В середине XVI века русское войско делилось на несколько родов. Конница состояла из дворян и детей боярских, служилых татар, казаков и «царского полка». Артиллерия состояла из полевого «наряда», «крепостного наряда», в который входили воротники – стража у городских ворот, и затинщики – «стоящие за тыном», у крепостной стены. Наряд обслуживали кузнецы и плотники. Большую роль в победах русского войска играл «гуляй-город» – передвижная деревянная крепость. Именно «гуляй-город» отбивал первые ожесточенные атаки войск крымских ханов, почти ежегодно с XVI века совершавших набеги и нашествия на Московское царство. Пехота состояла из пеших городовых казаков, московских пеших и стременных стрельцов и пеших «даточных людей».

По данным военных историков в середине XVI века русское войско состояло из 70 000 воинов, 35 000 всадников поместной конницы, 12 000 стрельцов, 6000 городовых казаков, 10 000 служилых татар, 4000 наемных иностранцев и наряда из 3000 человек. В военный поход обычно ходила половина этого войска.

Войско состояло из большого полка, полков правой и левой руки, передового, сторожевого и ертаульного полков, наряда и «гуляй-города». В «малый разряд» входили большой, передовой и сторожевой полки, «большой разряд» состоял из большого и передового полков, полков правой и левой руки, сторожевого полка. Впереди сторожевого полка шел конный ертаульный полк, осуществлявший разведку и охрану войска. Царский полк состоял из служилых людей «московского чина – стольников, стряпчих, московских дворян и жильцов. Царская лейб-гвардия в мирное время охраняла царя, участвовала во всех придворных церемониях, сопровождала государя во всех походах, принимая участие в боевых действиях только вместе с царем.

В 1550 году Иван IV учредил и особый конный отряд – «Избранную тысячу» – личную охрану.

В середине XVI века в России появился новый род войск – стрельцы, пехотинцы, вооруженные огнестрельным оружием и жившие в особых городских городах. Впервые стрельцы упоминаются в летописях в рассказе о Казанском походе за 1546 год: «учинил у себя царь выборных стрельцов из пищалей 3000 человек, а велел им жить в Воробьевой слободе». Из московских стрельцов был образован и особый царский отряд, в обязанности которого входили караулы во дворце и сопровождение царя во время путешествий – Стремянной полк. Ивана IV охраняли Избранная тысяча, Государев и Стремянной полки.

Постоянное конное и пешее стрелецкое войско разделялось на московских и городовых стрельцов. 5000 воинов постоянно находились в Москве, 7000 служили в пограничных городах. Стрельцы служили в полках и приказах, во главе их стоял голова, назначенный только из дворян Стрелецким приказом. Стрельцы служили пожизненно, служба передавалась по наследству. За службу стрельцы получали не земельное, а хлебное, или денежное жалованье – 4 рубля в год. Стрельцы жили в особых слободах, в которых получали участки земли и денежное пособие для строительства дома, женитьбы. Стрельцы не платили налогов, пользовались привилегиями и льготами при торговле, особенно своим товаром, производимом в слободах. Руководил стрельцами свой приказ. Ко времени Петра Первого стрелецкое войско совершенно деградировало и в 1770 году Стрелецкий приказ был преобразован в Приказ земских дел.

В войско входили особые военные отряды опричников, созданные Иваном IV в 1564 году для борьбы с боярами. Первый опричный отряд насчитывал 1000 дворян и детей боярских, позже он был увеличен до 6000 человек. Опричниками управлял особый опричный Разрядный приказ, переименованный в Дворцовый Разряд. Основной обязанностью опричников являлась защита царской власти. С 6000 человек опричное войско было увеличено до нескольких больших полков и просуществовало до 1572 года. Прославившееся трусостью, подлостью, издевательствами над беззащитными людьми, полной несостоятельностью в войне с внешним врагом опричное войско было ликвидировано.

Все русские войска назывались ратями, действовавшими каждая на своем направлении. Рать составляли 3–7 полков разной численности. Полки делились на сотни, пятидесятни и десятки.

Во главе рати стоял «большой воевода», имевший несколько заместителей – «товарищей». Большому воеводе подчинялись полковые воеводы, воеводы у «наряда», гулевой и ертаульный воевода, головы, сотники, пятидесятники и десятники. Для управления войсками воеводы имели при себе небольшие медные барабаны, привязанные к седлам. Большой воевода имел большой барабан – «набат», в который били сразу восемь человек. При воеводах находились дьяки и подьячие, писавшие приказы, «ведавшие государеву казну» и ведшие журналы боевых действий. Для «срочных посылок» использовались специальные отряда. В царском полку было десять «дворовых воевод для посылок» и шестьдесят дворян. Воеводы все свои действия должны были согласовывать с инструкциями Разрядного приказа, а потом писать туда подробные отчеты о состоянии войск и укреплений, количестве военных запасов и продовольствия.

Традиционный боевой порядок русских войск в полевом сражении выглядел следующим образом: в центре на учебной позиции выстраивалась пехота, прикрытая «гуляй-городом», на флангах и впереди пехоты находилась конница, первой вступавшая в бой, артиллерия-«наряд» – находилась или в «гуляй-городе», или в боевых порядках пехоты. Большой отряд всегда находился или в резерве или в засаде. От монголо-татар русские переняли и активно использовали прием заманивания противника ложным отступлением в бою и вывод его на засаду, а также боевой клич «ура» – от «уррранх».

В XVI веке не существовало раздельной военной и гражданской службы, воеводой мог стать и приказной дьяк. Руководителем Разрядного приказа всегда был думный дьяк, являвшийся организатором всего русского войска, однако обычно имевший мало военной практики. Перед военным походом воеводы получали подробные приказы и инструкции о порядке движения и ведении боевых действий из Разрядного приказа – гражданского органа.

Полки в месте сбора ратных людей формировались по росписям или «разрядам», от слова «разряжать», распределять, расписывать. Разряды всегда составлялись заранее и в письменной форме. В них указывалось, из скольких и каких именно полков должно было быть сформировано войско, определялись города и служилые люди, входившие в какой-то полк, поименно назначались полковые воеводы и их товарищи – заместители, указывался маршрут движения войска. С помощью разрядов обеспечивалось единое командование и управление войсками.

Все полки русского войска имели знамена с изображением Спаса или Святого Георгия. Знамя и знаменосцев охраняли особые воеводы и головы, входившие в состав свиты царя и больших воевод в походах. Развертывание боевых знамен служило сигналом для начала полевого сражения или осады вражеской крепости. Для подачи команд и сигналов, а также для воодушевления войск использовались трубы, сурны, гобон, барабаны, бубны и набаты.

С середине XVI века появилась и должность городового воеводы, возглавлявшего военное и гражданское управление города с уездом, первоначально в пограничных городах, а к концу правления Ивана Грозного и во внутренних районах страны. К началу XVII века должность городового воеводы была введена во всех городах России – они заменили городовых приказчиков – представителей администрации великого князя, назначавшихся из местных уездных служилых людей. Городовые приказчики ведали строительством и ремонтом городских крепостных сооружений, были комендантами крепостей, ведали боеприпасами и военным снаряжением, сбором податей, контролировали повинности населения, готовили города к обороне, проводили мобилизацию крестьянского и городского ополчений. После введения должности воевод городские приказчики стали их помощниками и назначались из местных дворян.

С 1679 года к воеводам перешли функции губных старост. Губные учреждения в России в XVI–XVII веках являлись органами местного самоуправления. В губных губах – присутствиях губного старосты – расследовали наиболее опасные преступления. Губной староста, как представитель земской власти, действовал на основе губной грамоты, по которой расследовал и судил дела о воровстве с поличным, разбоям и грабежам. Деятельность губных старост жестко контролировалась из Москвы Разбойным приказом. В ведение губных старост кроме розыска разбойников перешло и местное управление. Губные старосты избирались из местных дворян.

Воеводы назначались на воеводства по воле и усмотрению царя, по челобитной, которую предварительно рассматривал один из думных дьяков Боярской думы. Историк XIX века И. Андреевский писал:

«Времени от царя Ивана IV до XVII века надлежало выработать новые начала местного управления, заменить оказавшихся несостоятельными наместников такими правителями, которые могли бы явиться полными и действительными органами Московского царства. Правительство стремилось совершить этот переворот, но совершило его только со стороны формы: вместо наместников во главе местного управления явились воеводы. Воеводское управление царь Иван IV употреблял первоначально в виде формы временной, и эта временная форма сделалась постоянной и общей для целой России».

Карьера Бориса Годунова началась в 1555 году с воеводства в пограничном Иван-городе. Воеводы назначались на воеводства Разрядным приказом, утверждались Боярской думой и царем, но подчинялись приказу, ведавшему городом. В города, являвшиеся важными военно-административными или экономическими центрами, назначались двое воевод, из которых один являлся старшим. На воеводствах сидели преимущественно дворяне, служившие по «московскому» списку, значительно реже – дворяне и дети боярские, служившие «с города». Чины и звания воевод соответствовали политическому, экономическому и военному статусу города – от детей боярских в небольших крепостях до бояр в крупных городах. Воеводская служба продолжалась 2–3 года, на окраинах и в Сибири дольше. Жалованье выдавалось в Москве – в четях – территориальных приказах. И. Андреевский писал:

«При назначении воеводы не обращалось внимания на способности назначаемого, но имелась в виду главным образом его прежняя служба. Воеводство, подобно прежнему наместничеству, имело характер кормления, награды за прежнюю военную деятельность. До XVIII века гражданская служба по признакам не отделялась от военной: лица, способные для войны, считались способными и для воеводства. Лица, назначавшиеся воеводами, не имея большей частью юридического образования, не могли быть удовлетворительными представителями Московского правительства.

Назначенному на воеводство из приказа давался подробно составленный наказ-инструкция, в которой указывались общие границы деятельности воеводы. Все наказы очевидно писались по одному образцу».

По приезду на место службы воевода принимал от своего предшественника городскую печать, осматривал все казенные городские здания. И обо всем, принятом им, представлял приказу так называемую приемную опись за своей подписью и подписью прежнего воеводы. Фактически это была ревизия. При принятии должности проводился смотр всех служилых военных людей – дворян, детей боярских, казаков, стрельцов, пушкарей, воротников, на котором воевода говорил им «царское жалованное слово».

Воеводе разрешалось нарушать инструкцию – поступать «как пригоже, по своему рассмотрению и крайнему разумению, как Бог вразумит». И. Андреевский писал:

«Каждый месяц приказы получали от воевод на имя царя донесения о состоянии всех частей их управления. Несообразности и неточности в таком донесении могли подать повод к произведению следствия. Ответственность воеводы могла возбудиться и приносимою на него обывателями жалобой, по которой производилось следствие подьячими приказа-куратора. Если воевода уличался в притеснениях и убытках жителей, то взятое с воеводы отдавалось обиженным им», и с него бралась пеня, что государь укажет. Если воевода уличался в расхищении государственной казны, то подвергался сильной опале и великому разорению. Взыскания шли за невысылку в Москву требуемых справок и особенно судных дел. Иногда жители обращались к царю о защите своих воевод от несправедливых следователей».

Воеводское управление состояло из городовых воевод, возглавлявших вместе с дьяками приказные губы и палаты. Воеводы ведали обороной и хозяйством городов и уездов, учетом и распределением земли, полицейским надзором. Управление города и уезда имело две инстанции: высшую, заведовавшую городом и уездом, и низшую, особую для города и особую для уезда. Рабочим органом воеводского управления была приказная губа – воеводская канцелярия, во главе которой стал дьяк или старший подьячий, с которыми как с «товарищами» по управлению воевода должен был решать все дела, кроме военных «заодин». В воеводской губе служили также приказчики и приставы.

Низшую инстанцию городского управления составляли старосты, таможни, Померные губы, Пятенные палаты, Кружечные дворы, объезжие головы. Старосты заведовали сбором казенных податей; Померная губа взыскивала пошлины с измеряемых ею товаров; Пятенная палата свидетельствовала куплю и продажу лошадей, накладывала на них тавро и брала за это известные пошлины; Кружечные дворы заведовали продажей горячительных напитков. Таможня собирала с товаров пошлины; объезжие головы заведовали полицейскими делами; им подчинялись решеточные приказчики и земские ярыжки.

Низшая инстанция уездного управления состояла из старост, приказчиков-полицейских, сборщиков казенных денег. Таможенные и кабацкие головы, целовальники, губные и земские старосты были выборными.

Отношения с московскими приказами были запутанными – воеводам «предписывалось «писать обо всем почасту», о «великих делах». Часто приказы решали областные проблемы без участия воевод. Неопределенность прав и запутанность в подчиненности сильно увеличивали права воевод и вели злоупотреблениям воевод, которые часто и сами не имели необходимых ресурсов для исполнения законов. И. Андреевский писал:

«Одно из главных препятствий, составлявших общий недуг всех служащих того времени – лихоимство и посулы. Почти в каждой из воеводских инструкций воеводам представляют бескорыстие, как важнейшую их обязанность. Для предупреждения лихоимства воеводам и их дьякам запрещалось покупать мягкую рухлядь и вообще товары, которыми уплачивались подати, иначе как на гостином дворе, запрещалось участвовать в торговле и требовать для себя каких-то работ. Такого воздержания от лихоимства правительство имело полное право требовать от воевод, так как их содержание было вполне обеспечено. Воеводы по закону получали определенные сборы и часть от Таможенных и судебных доходов, достигавших иногда значительного размера; независимо от этого воеводы имели и поместья».

В руках воевод постепенно сосредоточилась вся административная, полицейская и судебная власть в уездных городах. И. Андреевский писал: «Предметы воеводского управления можно подвести под следующие роды: дела военные, дипломатические, финансовые, хозяйственные, судебные, заботы о доставлении народу благосостояния».

Военное управление заключалось в принятии мер по предупреждению нападений неприятеля, в сборе войск и ведении боевых действий. Воеводы устраивали засеки, блокировали возможный проход противника по рекам, контролировали крепостное строительство, обеспечивая необходимое количество вооружений и боеприпасов, количество и «ассортимент» которых были служебной тайной, вели учетные книжки по дворянской службе.

Воеводам поручался прием и содержание послов, направлявшихся в Москву, сбор разведывательной информации о соседних государствах, предварительные дипломатические переговоры, заботы о военнопленных.

Воеводы получали финансовые доходы с воеводства, проводили расходы по воеводству, способствовали развитию промышленности, «царских промыслов» – пашен, мельниц, сохранении лесов, рыбных промыслов, поисков жемчуга, ловлей зверей и птиц, отдачей в аренду казенных земель, горного дела, торговлей «хлебным вином» и табаком.

Для повышения благосостояния народа воеводы занимались развитием земледелия, торговли, вели религиозное образование населения. И. Андреевский писал: «Воеводам поручалось распространение земледельческого промысла, наблюдение за отношениями между землевладельцами, размежеванием и отводом земель. Успех государственной торговли опирался на монополию казны торговать теми предметами, которые были объявлены заповедными, и на воеводах лежала обязанность наблюдения, чтобы заповедными товарами не торговали частные лица.

Пути сообщений также поручались заботливости воевод.

Для предупреждения и удаления опасностей, грозивших жителям от злой воли человека, воеводам указывались три меры:

1. Обережение города от нападений не только неприятеля, но и от лихих людей.

2. Наблюдение, чтобы в городе и вообще в воеводстве не проживали неизвестные лица, прохожие люди. Для предупреждения прихода в город неизвестных людей, существовало общее правило, что из отдельных областей никто не пропускался через заставу, без проезжей грамоты, выдававшейся от воеводы, которому повелевалось выдавать отъезжавшим такие грамоты, без всякого замедления. Воевода должен был призывать к себе всех приезжих и прохожих людей и подвергать их допросу относительно цели их появления в городе, и в случае подозрения сажать их из предосторожности в тюрьму, отписывая о том государю.

3. Наблюдение, чтобы в воеводстве не проживали беглые, всегда грозившие вредом для обывателей.

Предупреждение бедности и пособие бедным не входило в круг деятельности воеводы. На воевод возлагались только заботы об удалении опасностей, грозивших жизни и здоровью обывателей от болезней и голода и их имуществу от пожара. Во время голода воеводы согласно повелениям из Москвы, раздавали состоявший в их распоряжении царский хлеб бедным людям в долг или даром, наблюдали, чтобы хлеб и вообще предметы продовольствия не были скупаемы в одни руки, чтобы вследствие искусственной дороговизны не возвышалась слишком цена. Перекупщика воеводы заключали в тюрьму.

Для предупреждения пожаров по приказу воеводы объезжие головы днем и ночью объезжали город и строго смотрели, чтобы в летнее время нигде не топили изб, кузниц и бань, чтобы обыватели не сидела по вечерам с огнем, чтобы варили пищу и пекли хлеб не в губах, а в особо устроенных поварнях близ реки или на огородах в печах. Для тушения пожаров по предварительному распределению повинностей, местные обыватели должны были являться с орудием тушения.

Воеводам было поручено принимать большое участие в уголовном и гражданском суде. Уголовное судопроизводство было преимущественно обвинительное, а не следственное. Кроме производства следствий и суда воевода делал распоряжения об исполнении приговоров и наблюдал за исполнением. Сосланных за преступления на житье в воеводство поручали надзору воеводы, через них объявлялось им и царское прощение. Воевода распоряжался и о заключении виновных в тюрьму».

В 1699 году городское население было выведено из-под власти воевод. Еще через 30 лет компетенция воевод была ограничена охраной порядка, осуществлением наказаний, надзором за чистотой. В 1737 году воевод стали назначать губернаторы, а в 1775 году должность воеводы были ликвидирована.

Историк-правовед середины XIX века писал о системе власти в Московском царстве:

«Все государственное управление раньше совершалось не на основании общих соображений, а частными мерами: оно управлялось не законами, а распоряжениями или наказами каждому лицу в отдельности. Следствием было то, что административные учреждения не были повсеместными. Одним округом управлял воевода, другим городовые приказчики, третьим губные старосты, в четвертом были только одни земские власти, т. е. земские старосты.

Но такой порядок возможен только в частном хозяйстве, где личный надзор хозяина служит лучшим руководством в управлении. В обширном же государстве такой надзор невозможен и необходимы твердые постоянные правила, вытекающие из государственных потребностей и стесняющие личный произвол».

Приказная система, быстро прогнившая и коррумпированная снизу доверху в итоге могла уничтожить все достижения и победы Московского царства. Доходило до того, что дьяки за «хабар» и «посулы» пытались подсовывать невест московским государям от тех государств, послы которых «отстегивали» необходимую сумму «приказной душе». Описания государственного устройства Московского царства времен Ивана IV иностранцами при царском дворе ужасающи. С.Б. Веселовский писал о виновнике приказной вакханалии:

«Душой и главным рычагом всей приказной системы был царь. Всея она основана на предположении личного участия царя в управлении; приказные судьи и дьяки – только приказчики царя. Все их полномочия определяются им, и вся их деятельность проходит под его личным наблюдением. Государь входит во все детали управления, судит, присматривает за своими казначеями и везде руководит. С течением времени, по мере роста государства, умножения и усложнения дел, личное участие царя в делах становится все затруднительнее, пока не делается во всех отношениях фикцией. Приказной строй лишается своего одухотворяющего начала и начинает разрушаться.

Московские цари и их приказные не были изобретательны на общие нормы, не любили их и постоянно нарушали сепаратными указами, когда это казалось им целесообразным в отдельных случаях. На общие законы они смотрели не как на нормы, которые следует применять всегда и везде, а как на возможные приблизительные образцы для решения той или иной категории дел. По этому вопросу можно было бы привести множество примеров. В первой четверти XVII века был издан общий указ – не давать на откуп кабаков дворянам и их людям, а когда через несколько лет Печатный приказ запросил об этом все приказы, то оказалось, что одни из них совсем не знали этого указа, другие его исполняли, а третьи не исполняли по особым государевым указам. Когда общий указ причинял или мог причинить убыток казне, то приказы никогда не применяли его, да и не имели право применять, не доложив государю или боярам в каждом отдельном случае.

На смену приказной администрации с начала XVIII века пришла другая – полуобразованная и разноименная толпа бюрократов, самонадеянных, скорых на всевозможные прожекты, не менее корыстных, наглых в своих сношениях с населением и расточительных, как люди, неожиданно получившие большое наследство. За этим поколением пошли другие».

Повлиять на правление молодого Ивана IV попыталась «Избранная рада» – ближний круг царя, состоявший из А. Адашева, Сильвестра А. Курбского. С ее деятельностью 1550–1560 годов связан лучший период царствования Ивана IV – в 1552 году было завоевано Казанское ханство, в 1556 году занято Астраханское, были проведены серьезные реформы.

Казанское ханство, в котором воцарились крымские Гиреи, попыталось стать наследницей Золотой Орды. Ее войска ежегодно разоряли русские земли, доходя до Владимира, Костромы и даже до Вологды. Русских пленных продавали в Астрахани, Крыму, Средней Азии.

Казань была взята с третьего раза, благодаря таланту воевод А. Горбатого и А. Курбского. В кровопролитной резне татарская столица пала. Русский историк Р.Г. Скрынников писал об Иване IV:

«Что касается молодого царя, то он довольствовался почетной, но на деле второстепенной ролью в общем военном руководстве. В первые дни осады он участвовал в расстановке полков, ездил «во все дни и в нощи» вокруг татарской крепости. В дальнейшем Иван стоял со своим полком в версте от крепости. По решению боярского совета государев полк предполагалось ввести в дело в день последнего штурма 2 октября. Начало общего штурма застало Ивана в походной церкви за молитвой. Дважды воеводы присылали к Ивану с напоминаниями, что ему пора выступать. Но царь не пожелал прервать молитву. Когда государев полк появился, наконец, под стенами крепости, на них уже развевались русские знамена. Промедление Ивана дало пищу для неблагоприятных толков в полках». С.Ф. Платонов писал:

«Завоевание Казани имело громадное значение для народной жизни. Казанская татарская орда связала под своей властью в одно сильное целое сложный инородческий мир: мордву, черемису, чувашей, вотяков, башкир. Они задерживали колонизационное движение Руси на восток, а набеги татар и прочих язык на русские поселения страшно вредили им, разоряя хозяйства и уводя в полон много русских людей. Казань была хронической язвой московской жизни, и потому ее взятие стало народным торжеством, воспетым народной песней. После взятия Казани, в течение всего 20 лет, она была превращена в большой русский город; в разных пунктах инородческого Поволжья были поставлены укрепленные города как опора русской власти и русского населения. Народная масса потянулась, не медля, на богатые земли Поволжья и в лесные района среднего Урала. Громадные пространства ценных земель были замерены московской власть и освоены народным трудом. В этом заключалось значение «Казанского взятия», чутко угаданное народным умом. Занятие нижней Волги и Западной Сибири было естественным последствием уничтожения того барьера, которым было для русской колонизации Казанское государство». О внешней политике Московского царства на востоке писал Л.Н. Гумилев:

«Сторонники Турции спровоцировали войну с Россией и поплатились за свои амбиции собственными жизнями и самой Казанью. На месте татарской Казани был построен русский город, но при этом значительная часть татарского населения уцелела. Прочие народы, входившие в Казанское ханство, были присоединены к России на условиях гораздо более легких. С приходом русских никого уже не хватали и не продавали в Персию или Турцию. По окончании войны на землях Казанского ханства было освобождено 100 000 русских пленных. Война с Казанским ханством была единственным по-настоящему кровавым эпизодом в продвижении России «встречь солнца».

В 1556 году без боя была взята Астрахань – русские заняли все течение Волги, вышли к Каспийскому морю и Кавказу.

В 1550 году был реформирован Судебник 1497 года, он ликвидировал судебные привилегии удельных князей, регламентировал положение холопов – домашних рабов. Через год был составлен «Стоглав» – сборник постановлений канонического характера. В 1555 году была наконец отменена система кормлений. Служилых людей поделили на «разряды». Введение местного самоуправления натолкнулось на сопротивление царя. Второй конфликт Ивана IV с «Избранной радой» произошел в 1558 году из-за желания царя начать Ливонскую войну, что его советники считали преждевременным. Иван IV необоснованно обвинил их в смерти свой жены Анастасии и сослал. Царь начал править сам.

В начавшейся в 1558 году Ливонской войне после первых успехов русские войска были разбиты войсками польского короля Стефана Батория, с трудом остановленного под Псковом. По Ям-Запольскому миру 1582 года Россия потеряла завоеванные западные земли, а Швеция получила балтийские земли и устье Невы. Виновником поражения был царь. Л.Н. Гумилев писал:

«Опричнина была создана Иваном Грозным в припадке сумасшествия в 1565 году и официально просуществовала 7 лет. Задачей опричников было «изводить государеву измену», причем определять «измену» должны были те же самые опричники. Таким образом, они могли убить любого человека, объявив его изменником. Одного обвинения было совершенно достаточно для того, чтобы привести в исполнение любой приговор. Самыми мягкими были обезглавливание и повешение, но, кроме того, опричники жгли на кострах, четвертовали, сдирали с людей кожу, замораживали на снегу, травили псами, сажали на кол.

Особенно страшной расправе в 1570 году был подвергнут Новгород, где было истреблено почти все население. Даже младенцев опричники бросали в ледяную воду Волхова. При расправе с Новгородом, как и при других подобных «мероприятиях» погибло множество бояр, но самое важное, что так же страдали и простые люди. Главным содержанием опричнины стали совершенно беспрецедентные и бессмысленные убийства ради убийства».

С двенадцати лет будущий царь полюбил забираться на крыши кремлевских теремов и сбрасывать оттуда принесенных холуями кошек и собак. Через два года он сбрасывал и людей. В 15 лет с друзьями-боярчонками он врезался в толпу на рынках и давил лошадью людей, не брезгуя подбирать разбросанные товары. Тогда же он начал травить псами и бояр. Когда к нему пришла делегация челобитников с жалобами, он обливал людей кипящим вином и свечой жег волосы и бороды.

В Москве и Пскове началось восстание. Вооруженные горожане ворвались в Кремль, перепуганный молодой садист с трудом сбежал в подмосковное село Воробьево. Разъяренная толпа двинулась и туда и ее появление повергло царя в ужас. Бояре с трудом успокоили горожан и подавили восстание. Очевидно они не предвидели, что скоро начнутся массовые боярские казни. Гвардия Ивана III Великого сошла с исторической сцены, внуки сподвижников государя не смогли подняться до уровня своих дедов. До программы репрессий против боярства был один шаг и Иван IV не застоялся на месте. Из бояр его действия поддержал только член Боярской думы А.Д. Басманов, помощником которого был А. Вяземский. Холуи царя предложили ему создать особый отряд дворцовой охраны.

В декабре 1564 года Иван забрал у московских церквей самые почитаемые иконы и на сотнях нагруженных подвод с государственной казной уехал в Александрову слободу. Оттуда царь потребовал у Боярской думы чрезвычайных полномочий и получил. Дети великих отцов ответили Ивану покорным согласием, попутно «сдав» покорителя Казани А. Горбатого – лидера Боярской думы.

В феврале 1565 года был обнародован указ об опричнине, по которому территория страны подлежала разделу на две части – опричнину, своеобразный государев «удел», в котором царь стал полным властелином и хозяином, и земщину, остальную часть страны, управлявшуюся Боярской думой. Царь забрал в опричнину лучшие земли. Началось переселение населения из одной части государства в другую, что изменило русский национальный характер – как можно строить свою жизнь и род, сажать сады, осваивать пашню, строить дом, зная, что очередной маньяк на троне прикажет из Коломны переехать в Вологду, зимой, в мороз, погубив половину семьи, оставляя за собой могилы прадедов.

Неограниченные полномочия позволяли царю права без совета с думой подвергать опалам и казням всех, кого он считал нужным, «с отбором на государя» их казны и земель. Для реализации задач по разгрому государства был создан особый корпус опричников, ставший личной гвардией царя. Опричное войско с 1000 разрослось до 6000 убийц. В опричнину принимали лишь тех, кто не имея родственных или дружеских связей с земскими людьми. Опричник давал клятву, что впредь он не будет вступать ни в какие связи с земщиной. Для опричников вводились особые «знаки различия» – голова и метла. В состав опричников нередко входили представители знатных княжеско-боярских родов. Однако, опричный двор был, конечно, более худородным по составу, чем земский двор, а на закате опричнины худородные провинциалы доминировали в опричном руководстве. Руководители опричнины составили опричный двор и опричную думу, структуры которых совпадали со структурой доопричных Государева двора и Боярской думы. Опричные приказы существовали параллельно с земскими. Первоначально – «для обеспечения хозяйственных потребностей» – в опричнину были включены богатые города и уезды – Двина, Каргополь, Вологда, Белоозеро, Великий Устюг, Старая Русса, Галич, Подмосковье и часть Москвы. На опричных землях земские бояре и дворяне выводились со своих вотчин и поместий. Для содержания опричнины с земщины взяли 10 000 рублей.

Столицей опричнины стала Александрова слобода. В.О. Ключевский писал:

«Среди глухих лесов возникла новая резиденция – опричная столица с дворцом, окруженным рвом и валом, со сторожевыми заставами на дорогах. В этой берлоге царь устроил дикую пародию монастыря, подобрал три сотни самых отъявленных опричников, которые составили «братию», сам принял звание игумена, покрыл этих штатных разбойников монашескими скуфейками, черными рясами, сочинил для них общежительный устав, сам с царевичами по утрам лазил на колокольню звонить к заутрене, в церкви читал и пел на клиросе и клал такие земные поклоны, что со лба его не сходили кровоподтеки. После обедни за трапезой, когда веселая братия объедалась и опивалась, царь за аналоем читал поучения отцов церкви о посте и воздержании, потом одиноко обедал сам, после обеда любил говорить о законе, дремал или шел в застенок присутствовать при пытке». Опричник ездил весь в черном с головы до ног, на вороном коне в черной сбруе, потому современники прозвали опричнину «тьмой кромешной».

Л.Н. Гумилев анализировал поведение Ивана IV: «Царь и его опричники были абсолютно уверены в благости своих чудовищных злодеяний. Сначала Иван, убивая тело, стремился также «убить душу» – тела рассекали на мелкие части, а в русском простонародном православии существовало и до сих пор существует предубеждение, что «без тела» покойник не может предстать на Страшном суде. Потом царь стал заносить имена своих жертв в синодик, служил по ним панихиды и искренне считал свое покаяние совершенно достаточным для образцового православного христианина. Более того, Грозный создал совершенно особую концепцию царской власти. Он полагал царское величие равным Божьему и потому лишил подданных права как-либо обсуждать его поступки.

Добро и зло меняется местами. Старинное русское слово «опричь», то есть «кроме», дало современникам повод называть соратников Грозного кромешниками. Ад – «тьма кромешная», «небытие», самая суть зла. Значит, кромешники – это люди, одержимые ненавистью к миру, слуги абсолютного зла. Наши предки хорошо умели осмысливать суть вещей».

Иван IV казнил всех, кто ему возражал, доказательно противоречил, был уважаем в народе, был талантливее его. Боярам и их малолетним детям рубили голову и привозили их Ивану, сажали на кол, ссылали сотнями. Земли опальных бояр царь присваивал. Возможно, это и было главной целью опричнины. Княжеское землевладение было уничтожено, боярская «оппозиция» царю-маньяку подавлена. Только по инсценированному делу брата царя Владимира Старицкого опричники казнили более 3000 невиновных.

Митрополит Филипп попытался остановить террор, и после долгого разговора с царем наедине на проповеди в кремлевском Успенском соборе лишил Ивана благословения и говорил о необходимости упразднить опричнину. Митрополита поддержало большое количество народа. Царь объявил всем: «Я был слишком мягок к вам, но теперь вы завоете». Престиж царя в народе упал «ниже плинтуса» и Иван опять начал резню. Окружение Филиппа на глазах всей Москвы забили палицами, царю каждый день несли доклады – «отделано… человек». Людей казнили без следствия и суда, для наиболее знатных проводили фикцию суда, на телах убитых в Москве опричники оставляли записки. Филиппу царь прислал голову его брата. Историк Р.Г. Скрынников писал:

«Филиппа судили в присутствии Боярской думы и высшего духовенства. На соборном суде главным свидетелем обвинения выступил Соловецкий игумен Панасий, бывший ученик Филиппа, которому за предательство обещали епископский сан. Филипп отверг все обвинения и попытался прекратить судебное разбирательство, объявив о том, что слагает с себя сан по своей воле. Но царь отказался признать отречение Колычева. Он не забыл пережитого унижения и желал скомпрометировать опального главу церкви в глазах народа.

Филипп принужден был служить службу после того, как соборный суд вынес ему обвинительный приговор. В середине службы в Успенский собор ворвались опричники. При общем замешательстве Басманов огласил соборный приговор, порочивший митрополита. С Колычева содрали клобук и мантию, бросили его в простые сани и увезли в Богоявленский монастырь.

Смолкли голоса недовольных в земщине. На страну опустилась мгла».

Со времени Ивана III, собиравшего все документы в удельных княжествах, все архивы хранились в Кремле – в больших деревянных ящиках с большими свитками-столбцами внутри. Архивы располагались в подземных каменных подвалах, защищенных от пожаров – Москва часто горела. При Иване IV архивы исчезли. Царь лично исправлял официальную летописную историю своего правления. Ему это не помогло – рукописи не горят. Наступала пора платить по счетам.

В Московском царстве началось «великое разорение». Упадок экономики, сельского хозяйства, голод, чума в 30 городах привели к гибели сотен тысяч людей. Некоторые историки пишут, что Иван IV казнил меньше людей, чем было убито во Франции в Варфоломеевскую ночь, забывая добавить к казненным заваленную трупами Россию. Крестьяне массами бежали в «дикое поле» – необжитые окраины государства.

Опричники резали, убивали, грабили страну, не делая исключение даже для монастырей. В 1571 году войска крымского хана без особых проблем подошли к Москве и сожгли столицу царства. Перепуганный царь, убежавший в Ростов, предложил татарам Астрахань. Поддержанное турками Крымское ханство решило ликвидировать власть царя-убийцы и подчинить себе все Русское государство. Только возможная гибель государства смогла остановить опричный террор.

Народ считал опричников страшнее татар. Все суды государства получили распоряжение Ивана IV: «Судите праведно, наши виноваты не были бы». Опричники отнимали земли и имущество, делали что хотели, процветали политические доносы – изветы, подметные доносы без подписи. Кровавые погромы и убийства беззащитных людей были возведены в ранг государственной политики. Сам царь плясал под псалмы, казнил казанских мусульман, не принявших православие, после взятия Полоцка утопил всех местных евреев. Р.Г. Скрынников писал, что Иван IV лично душил своих незаконнорожденных детей. Его казна, которую он постоянно таскал за собой, занимала 450 подвод. Сожжение Москвы привело его в ярость. На следующий, 1572 год, Крымская орда пошла на Москву с целью захвата Московского царства. Решалась судьба страны и в битве при Молодях земские войска под руководством И. Воротынского и Д. Хворостинина полностью разгромили татар. Сам крымский хан с небольшой свитой еле ушел за Перекоп. Слава победителей была велика, ими восхищалась вся Русская земля. Чуть позже за это Иван IV уничтожил спасителя государства И. Воротынского.

В битве в очередной раз «отличились» опричники. Л.Н. Гумилев писал:

«Нужно было отражать нападение крымцев, и от имени царя было приказано собираться всем, кто может носить оружие, в том числе, конечно, и опричникам. И вот тут то «особые люди» показали себя. Опричники либо просто дезертировали, либо прикидывались немощными и заболевшими, «объявляли себя в нетях». Убийцы беззащитных, они оказались неспособными сражаться с вооруженным и сильным врагом. Головы вождей опричнины, испугавшихся татарских луков и сабель, слетели на плахах».

В 1572 году опричнина была отменена, Ивану IV, к тому времени уже обладавшему одной из лучших в мире коллекций драгоценных камней, сильно разросшееся опричное войско уже не представлялось надежной опорой, и не было способно даже исполнять свои обязанности по охране личности государя, а тем более по обороне страны.

Итальянский разведчик докладывал руководству о опричных нравах:

«Русские наши в обыкновенных разговорах не прибегают, когда бранятся, как это обыкновенно делается у многих народов, к заклятиям небесными и подземными богами, но доходят почти до богохульства, пользуясь постоянно бесстыдными выражениями. Рассерженные чем бы то ни было, они называют мать своего противника жидовкою, язычницей, нечистью, сукою и непотребною женщиной. Своих врагов, рабов и детей они бесчестят названиями щенят и выблядков, или же грозят им тем, что позорным образом исковеркают им уши, глаза, нос, все лицо и изнасилуют их мать».

Иностранный посол докладывал «по начальству» о русских нравах времен Ивана Грозного:

«Русские как бы рождены для рабства. Рабами и крепостными являются они все. Подобно тому, как все подданные высокого и низкого звания называются и должны считаться царскими «холопами», то есть рабами и крепостными, так же точно и у вельмож имеются свои рабы и крепостные работники и крестьяне. Князья и вельможи обязаны проявлять свое рабство и ничтожество перед царем еще и в том, что они в письмах и челобитных должны подписываться уменьшительным именем, например «Ивашка», а не «Иван», или «Петрушка, твой холоп». Иностранцы, находящиеся на службе у великого князя, должны унижаться таким же образом.

В тех случаях, когда рабы и крепостные слуги вследствие смерти и милосердия своих господ получают свободу, они вскоре опять продают себя вновь. Так как у них нет больше ничего, чем бы они могли поддержать свою жизнь, они и не ценят свободы, да и не умеют ею пользоваться. Правда, русские, в особенности из простонародья, в рабстве своем и под тяжким орлом из любви к своему властителю могут многое перенести и перестрадать, но если при этом мера оказывается превзойденной, то дело кончается опасным мятежом, причем опасность обращается не столько против главы государства, сколько против низших властей.

Русское управление должно считаться находящимся в близком родстве с тираническим. Вельможи должны безо всякого стыда, помимо того, что они ставят свои имена в уменьшительной форме, называть себя рабами и переносить рабское обращение. Они ставят своего царя весьма высоко, упоминают его имя во время собраний с величайшим почтением и боятся его весьма сильно, более даже, чем Бога. Никто из них, под страхом телесного наказания, не смеет самовольно выехать из страны.

У великокняжеских слуг и придворных замечается то же явление, что и при дворах большинства государей – и здесь и там добродетель и порок борются друг с другом и последний часто побеждает первую.

Некоторые, имеющие более близкий и частый доступ к государю, гораздо своекорыстнее, грубее и скупее других. Поэтому, чтобы привлечь их на свою сторону, нужно относиться к ним почтительно и делать им подарки, зачастую не ради того, чтобы они что-либо хорошее сделали, но чтобы они не сделали чего-нибудь худого. С помощью подарков, которые они зовут «посулами», можно всего добиться».

Адская машина опричного террора вышла из-под контроля Ивана IV и в конце концов уничтожила руководство опричников. Опричнина, безусловно, укрепила власть царя – с нанесением непоправимого ущерба всем слоям общества, дворянам, боярам, церкви, приказным. Все историки согласны, что террор с политической точки зрения был абсолютно бессмысленным. Государство и общество были деморализованы, опричная резня унесла тысячи жизней. Опричный террор был беспрецедентным явлением в русской истории и навсегда приклеил к Ивану IV ярлык маньяка-убийцы. Жестокость и необузданность царя обрекла династию на уничтожение. В 1581 году в очередном припадке ярости он убил своего сына Ивана. Иван IV пережил сына на два года. В 1583 году пятидесятилетнее царство Ивана IV кончилось.

К завоеванию Сибири Иван IV имел символическое отношение. Западная Сибирь была связана с русскими землями с XI века, когда югорские племена, населявшие междуречье Оби и Иртыша, начали продавать пушнину новгородцам, ходившим по реке Печоре и ее притокам на нижнюю Обь и на реку Газ, в знаменитую Мангазею.

При выделении улусов Батыем два его брата – Шейбан и Орда-Ичень получили улусы в Сибири и закрепили их за своими потомками. В 20-х годах XV века от Золотой Орды откололась Синяя орда – улус потомков Шейбана распался на самостоятельные Сибирское, Казахское и Узбекское ханства. Основателем Сибирского ханства стал потомок Шейбана Хаджи-Мухаммед, провозглашенный ханом Сибири в 1420 году при поддержке сына знаменитого Эдигея – Мансура. Последним сибирским ханом стал Кучум. Сибирское ханство занимало обширную территорию в Западной Сибири. Границы ханства простирались от восточных склонов Уральского хребта, захватывая бассейны Оби и Иртыша. На западе оно граничило с Ногайской ордой в районе реки Уфы, на Урале – с Казанским ханством, на северо-западе по рекам Чусовой и Утке оно граничило с Пермью. К северу его граница тянулась до самого Обского залива. На севере от Обского залива восточная граница Сибирского ханства шла по рекам Нарым и Пим к городу Сургут, а затем поворачивала к югу по реке Иртышу; в районе реки Обь несколько уходила к востоку от Иртыша, охватывая Барабинскую степь. На юге Сибирское ханство в верховьях рек Ишима и Тобола граничило с Ногайской Ордой.

«Огромная территория Сибирского ханства отличалась от других татарских государств, образовавшихся после распада Золотой Орды. Она была слабо населена; даже в XVI веке, при правлении Едигера, Сибирское ханство насчитывало 30 000 человек – улусных «черных людей». Само татарское население, составлявшее господствующую прослойку, выделялось в виде отдельных островков среди массы местного населения – манси и вогулов, враждебно настроенных против татарской аристократии и их ханов», – писал историк М.Г. Сафаргалиев.

После захвата Московским царством Казанского и Астраханского ханства хан Едигер десять раз посылал подарки в Москву, опасаясь за свою власть. В 1563 году Едигер был убит и сибирским ханом стал Кучум, имевший сильную ногайскую армию. Между Сибирским ханством и Московским царством начались пограничные конфликты, убийства и перехваты гонцов и купцов. В 1569 году Иван IV получил грамоту Кучума. Хан писал:

«Бог богат.

Вольный человек Кучум-царь – Великому князю-Белому царю.

…С нашим отцом твой отец гораздо помирился и гости на обе стороны ходили, потому что земля твоя близка. Люди наши в упокое были и межи их лиха не было, а люди в упокое и добре жили. А ныне, при нашем и при твоем времени, люди черные не в упокое.

Ныне похош миру – и мы помиримся, а похош воеватца – и мы воюемся. Яз пошлю посла и гостей, да гораздо помиримся – только похош с нами миру».

Иван IV ответил. Дипломатическая переписка продолжалась с 1563 по 1570 год – до тех пор, пока Кучум боролся с сыном Едигера Сейдяком и другими сибирскими мурзами за сохранение своей власти. Последние подарки в тысячу соболей привез в Москву посол Кучума Таймас в 1571 году. В следующем году начались постоянные набеги Кучума на пермские земли Московского царства. В 1573 году родственник Кучума царевич Маметкул перебил многих остяков, плативших дань Москве, захватил и убил царского посла Третьяка Чебукова. Иван IV, терпевший поражения в Ливонской войне и от Крымского ханства, не мог отправить ни одного человека на войну с Кучумом. В марте 1574 года в Александрову слободу были вызваны именитые люди Строгановы, талантливые промышленники и купцы, работавшие в Сольвычегодске и имевшие земли по реке Тоболу. В мае 1574 Иван IV пожаловал Строгановым земли по реке Чусовой, принадлежащие Кучуму.

Присоединение Западной Сибири к Московскому царству осуществили Максим, Семен и Никита Строгановы, настоящие организаторы походов Ермака.

7 апреля 1578 года Строгановы, у которых все взрослое боеспособное мужское население их вотчин не превышало 400 человек, отправили письмо казачьему атаману «Ермаку Тимофееву с товарищи» с призывом прибыть к ним на службу. 28 июня 1578 года отряд волжского атамана прибыл в пермские владения Строгановых и несколько лет охранял их от набегов татар и вогуличей.

Тщательная и основательная подготовка Сибирского похода Семеном Аникиевичем, Максимом Яковлевичем и Никитой Григорьевичем Строгановыми началась отливкой пищалей в Строгановских пермских вотчинах. В Строгановском петербургском дворце хранилась затинная пищаль с вылитой на ее стволе надписью: «В граде Кергедане на реце Каме дарю я, Максим Яковлев сын Строганов, атаману Ермаку лета 1582». Строгановы снабдили дружину Ермака «на каждого человека по 3 фунта пороху и свинцу и ружья и три полковые пушки, по три пуда муки ржаной, по пуду сухарей, по два пуда круп и толокна, по пуду соли и по два полоти и масла и знамена полковые с иконами».

Дружина Ермака очевидно была в 540 человек, к которым Строгановы добавили около 300 «охочих людей» из своих вотчин. Сам Ермак был опытнейшим атаманом, воевавшим более двадцати лет, такими же были и его соратники – Иван Кольцо, Яков Михайлов, Никита Пан, Матвей Мещеряк.

Затраты Строгановых на поход Ермака составили более 20 000 рублей – стрельцы получали по 4 рубля в год. Сибирский поход Ермака начался 1 сентября 1581 года. Казаки на стругах, выдерживавших 20 человек с грузом, поплыли вверх по рекам Чусовой и Серебрянке, волоком перешли в реку Тачил и зазимовали в ее верховьях в острожке Коку. В начале мая 1582 года казацкие дружины по рекам Тачилу и Туре с боями прошли до Чинги-туры, будущей Тюмени, взяв по дороге городок Епанчин – Туринск. Взяв летом 1582 года Чинги-туру, казаки двинулись вниз по Туре. В месте впадения Туры в Тобол казаков Ермака встретили отряды хана Кучума, около 15 000 воинов. После боя 8 июня 1582 года с отрядами племянника Кучума Маметкула казачьи струги вошли в реку Тобол, прорвавшись через железные цепи, натянутые татарами поперек реки. 21 июня крупный бой произошел у поселения Бабасановы юрты – татары «вдавшася бегству». 8 сентября казаки взяли городок мурзы Карачи, находившийся в 70 километрах от Искера – столицы Сибирского ханства. Получив от Строгановых подкрепление из 300 человек, приведенных Иваном Кольцо, 14 сентября 1582 года казаки взяли прикрывавший Искер городок Атик.

1 октября состоялся первый штурм Искера, отбитый татарами. 23 октября штурм был повторен и Искер пал. 26 октября 1582 года дружина Ермака «внидоша во град Сибирь». Именно в этот момент пермский воевода Василий Пелепелицын послал на Строгановых донос в Москву – отправив войско для покорения Сибири, Строгановы-де оголили границы Московского царства. Мелкие людишки всегда вредили талантливым и мужественным людям, «живот свой» кладущим на процветание России. «Кадровый голод» часто терзал российскую систему управления – кандидатов на должности подбирали из холуев или знакомых-непрофессионалов, теоретически преданных верхней власти, но часто неспособных даже подобрать талантливого заместителя. 6 ноября 1582 года Иван IV отправил Строгановым «опальную грамоту», но репрессировать их не стал – трусливый царь боялся открытия третьего фронта, а Строгановы надежно прикрывали царские земли с востока. В декабре 1582 года Ермак отправил в Москву посольство о покорении Сибири. Однако Иван IV воспринял строгановские победы как простое расширение пределов обширных вотчин именитых людей. Весной 1583 года «для присмотра за Строгановыми и Ермаком в Сибирь были отправлены 300 стрельцов. Продовольствия им не дали и в Искере начался голод, после которого у Ермака осталось 150 казаков. В результате нескольких обманов Ермак с дружиной погибли 6 августа 1585 года – в устье Вагая у урочища Атбали на речном острове у Иртыша.

Русские люди часто шли «встречь солнцу» не благодаря помощи властей, а вопреки ей, не желая терпеть идиотизм и деспотизм, чем часто славились правители и их окружение. Российский историк С.В. Бахрушин писал:

«Экспедиция, снаряженная Строгановыми, закончилась на первых порах полным разгромом Сибирского ханства. Страдая от недостатка продовольствия, теснимые кучумовскими татарами, потеряв Ермака, попавшего в засаду, русские были вынуждены весной 1586 года бросить Искер и Обью и Печерой перебраться на Русь.

Таким образом набег Ермака, расшатав Сибирское ханство и открыв путь русским в долину Иртыша, сам по себе не привел к прочным результатам. Предстояло приступить к планомерному покорению Сибири уже силами правительства и по плану, выработанному в столице. Вместо того, чтобы углубиться в неприятельскую страну, было решено закрепить за собой пути в нее. В этих целях на развалинах некогда богатого и сильного татарского города Чинги-туры был построен город Тюмень. Бывшая столица сибирских ханов пришла в запустение и на ее месте вырос центр русской колонизации – стольный город русской Сибири – Тобольск».

За грандиозные усилия Строгановых в присоединении Сибири к России Иван IV «пожаловал им право торговать беспошлинно» – правда только в своих городах. «Щедрый» государь не экономил только на жизнях своих подданных.

В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов подвели итог царствования Ивана IV. В.О. Ключевский писал:

«Положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность. Грозный царь больше задумывал, чем сделал, сильнее подействовал на воображение и нервы своих подданных, чем на современный ему государственный порядок. Жизнь Московского царства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него и после него, но без него это устроение пошло бы легче и ровнее, чем оно шло при нем и после него; важнейшие политические вопросы были бы разрешены без тех потрясений, какие были им подготовлены.

Важнее отрицательное значение этого царствования. Царь Иван был замечательный писатель, пожалуй даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственный делец. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил совсем немного, поставив царствование Ивана – одно из прекраснейших по началу – по конечным его результатам – наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени. Вражде и произволу царь жертвовал и собой и своей династией, и государственным благом. Его можно сравнить с тем ветхозаветным слепым богатырем, который, чтобы погубить своих врагов, на самого себя повалил здание, на крыше которого эти враги сидели».

С.Ф. Платонов писал о причинах ужасающей Смуты начала XVII века, чудом не уничтожившей Московское государство:

«Террор больше всего подрывал силы самого правительства и готовил ему жестокие неудачи вне и кризис внутри государства. Террор, устроенный Грозным, был вообще ужасен и подготовлял страну к смуте и междоусобию. Смута XVII века в своем происхождении есть дело предыдущего XVI века».

Московским царем стал сын Ивана IV Федор Иоаннович, начинавший свой день с молитвы: «Дай, Господи, никому не сделать ничего плохого». В.В. Назаревский описывает как проходил рабочий день царя:

«Царь Федор вставал очень рано, около четырех часов утра. К нему являлся с крестом его духовник, протопоп Благовещенского собора, и вносилась икона святого, который праздновался в тот день. Перед ней и домашними богато украшенными иконами затепливались свечи. Царь молился с четверть часа, прикладывался ко кресту и иконам, а духовник окроплял его свежей святой водой из серебряной чаши, ее ежедневно приносили и даже присылали из далеких монастырей. Затем государь шел к царице здороваться, а потом отправлялся с ней в домовую церковь к заутрене. По возвращении оттуда царь садился в большом покое, куда к нему приходили на поклон бояре. Около девяти часов государь шел в другую домовую церковь или в Успенский собор к обедне. Возвратившись, беседовал с боярами и другими сановниками, а после отдыха, в полдень обедал. Каждое кушанье предварительно отведывали разные придворные, а подавал кравчий. Число блюд – печеных, жареных и похлебок – доходило до семидесяти. Невдалеке от обеденного стола находился стол с дорогой посудой и медным чаном со льдом, где стояли разные напитки. После обеда царь почивал около трех часов или меньше – в том случае, когда ходил в баню или отправлялся на какую-нибудь потеху вроде боя с медведями, кулачного боя. Царь каждый день бывал на вечерне, а после нее оставался во внутренних покоях и чем-нибудь развлекался: например, рассматривал изделия своих мастеров, золотые и серебряные вещи; тешился шутами и карликами, слушал сказателей былей или чтение книг».

Возглавлял правительство боярин Борис Годунов, чья сестра Ирина была замужем за Федором Иоанновичем. Все современники писали, что при Борисе народ «отдохнул». Годунов заключил почетный мир с Речью Посполитой, укрепил границы, восстановил крестьянское хозяйство, разрушенное Иваном IV. В.В. Назаровский описывает прием послов при царском дворе:

«На престоле, возвышенном на три ступени, сверху донизу украшенном золотом, жемчугом и драгоценными камнями, сидел государь в царском убранстве. На голове он имел золотой венец, выложенный алмазами, притом очень большими; в руки держал скипетр, тоже украшенный драгоценными камнями. Кафтан на нем был красный бархатный, сплошь шитый крупным жемчугом; на шее висело несколько дорогих камней, оправленных в золото и расположенных в виде цепи или ожерелья-бармы. На двух пальцах левой руки было по большому золотому перстню со смарагдом-изумрудом. Впереди его с обеих сторон стояли двое благородных юношей с серебряными секирами, в белых атласных платьях, на которых крест-накрест висели золотые цепочки.

После представления и передачи грамоты и подарков послы были отпущены в посольский дом, куда им был прислан с царского стола обед в 150 кушаний на серебряных блюдах, закрытых серебряными крышками. На посольство произвели сильное впечатление московская роскошь и хлебосольство.

По вручению царем послу ответной грамоты к императору посольство было приглашено к царскому обеду. Во дворце иностранцев проводили в зал Думы, потом в другую палату, где кругом по стенам стояли длинные поставцы с тремя высокими ступенями: все они были так уставлены бесчисленными серебряными и золотыми кубками, что и представить себе трудно. На нижних ступенях было поставлено множество больших блюд и стол из золота, серебряный лев в натуральную величину, несколько серебряных братин и чаш, настолько больших, что одному человеку невозможно было поднять их, не то что употребить в качестве посуды для питья. Четырехугольная обеденная зала, куда были введены послы, была в семьдесят саженей в объеме, вверху и по стенам расписана картинами и много украшена серебром и золотом. Пол был вымощен белым камнем очень искусными узорами. Посредине залы – толстый каменный столб, на коем лежал весь свод. Кругом колонны – поставцы с драгоценной посудой. В зале четыре больших окна. На высоком седалище, сплошь вызолоченном, за столом, который стоял на ступень выше других, сидел царь, одетый в кафтан из серебряной парчи. Его голову покрывала золотая московская шапка, унизанная драгоценными камнями и крупным жемчугом; на шее висело богатое ожерелье. Другие столы занимали князья и бояре, одетые в белые одежды, отороченные бобром, в высоких черно-бурых шапках. Стольники в золотых кафтанах подавали кушанья на золотых блюдах. Во время пира наступил вечер, и понадобилось зажечь свечи в четырех люстрах. На посольский стол были поставлены восковые свечи в яшмовых и хрустальных подсвечниках в серебряной оправе. Государь подзывал к себе посла и в знак своей милости давал ему из своих рук маленькую золотую чашу, осыпанную дорогими каменьями, с превосходным вином. Во время стола звонили все колокола кремлевских церквей.

Возвратный путь послов был освещен плошками и смоляными бочками. Впереди посольства несли фонари и факелы. Обедавших во дворце было 1000 человек».

В 1589 году в Московском царстве был введен сан патриарха. Патриарх (от греческого Patriarches – отец, управляю) – высший титул главы самостоятельной (автокефальной) христианской церкви в некоторых странах. Титул патриарха был установлен Халкидонским церковным собором 451 года. После разделения в 1054 году христианской церкви на западную – католическую и восточную – православную он закрепился за иерархами восточной церкви. В Византийской империи православную церковь возглавляли 4 патриарха – Константинопольский, Александровский, Антиохийский и Иерусалимский. С возникновением самостоятельных государств Болгарии и Сербии во главе их церквей также становились патриархи. В России первый патриарх был избран собором русских церковных иерархов в 1589 году. Московская элита посчитала, что процветавшей церкви могущественного царства было «невместно» составлять часть Константинопольского патриархата, находившегося в упадке и под властью турок, постоянно шедшего на компромиссы в вопросах веры.

Для совершения действия в Москву приехал Константинопольский патриарх Иеремия, посвятивший во Всероссийские патриархи митрополита Иова, поздравив его «отцем отцев и патриархом всех северных земель». Иеремия уехал в Константинополь, щедро награжденный драгоценными кубками, жемчугом, деньгами, соболями и шелковыми тканями. Восточные патриархи подтвердили учреждение патриаршества в Московском царстве, чей авторитет еще более поднялся – на Востоке.

В 1700 году вместо умершего патриарха Адриана была учреждена временная должность «экзарха святейшего патриаршего престола, блюстителя и администратора», на которую был назначен митрополит Муромский и Рязанский Стефан Яворский, власть которого была ограничена. Все важнейшие вопросы церковного управления он был должен решать совместно с другими иерархами, для этого вызывавшемуся в Москву на «священный собор». В 1721 году Петр Великий ликвидировал звание патриарха и руководство церковными делами стал осуществлять Синод.

Титул патриарха был восстановлен на соборе Русской православной церкви 1918 года. В настоящее время действуют Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский, Грузинский, Армянский, Сербский, Болгарский и Румынский патриархи. Всероссийский патриарх занимает 5 место среди глав православных церквей. Согласно уставу Русской православной церкви патриарх пожизненно и со священным Синодом управляет церковью; подчинен только Поместному и Архиерейскому соборам. Он представляет церковь перед государством.

Борис Годунов был избран царем после смерти Федора Иоанновича в 1598 году, когда пресеклась династия Рюриковичей. Царь Борис основал в Сибири города Томск и Туринск, чем довершил покорение Сибири, строил новые города в России, преследовал народное пьянство, чем многих настроил против себя, приглашал из-за границы врачей и аптекарей. Он хотел создать в России школы с изучением иностранных языков и вызвать для этого специалистов из Европы, что вызвало сопротивление церковных иерархов. Он впервые послал двадцать дворян учиться за границу. Проучившись в Европе, они не захотели возвращаться в допетровскую Россию.

Активная внутренняя политика требовала больших денежных средств и в 1597 году Борис Годунов отменил Юрьев день, введя таким образом крепостное право. Крестьяне были прикреплены к земле, где находились в момент подписания указа, и были подчинены административной и судебной власти земледельца. До этого указа крестьяне имели право перехода от одного помещика к другому. Самодуров-землевладельцев с садистскими наклонностями в царстве было немало и крестьяне тайно уходили от помещиков – появилось много беглых и гулящих людей.

Беглыми называли зависимых крестьян, незаконно покинувших, сбежавших от своего помещика. С конца XVI века это явление приобрело массовый характер – крестьяне, не хотевшие быть под властью идиотов и подонков, уходили на южные и юго-восточные малозаселенные окраины Московского царства. Центральную власть это даже устраивало, но под давлением помещиков, которым грозило разорение, оно увеличило срок сыска беглых людей до пятнадцати лет. Разумнее вести крестьянское хозяйство и не издеваться над людьми, части землевладельцев почему-то не приходило в голову. Помещикам не возвращались только крестьяне, ставшие казаками. Впоследствии для пресечения бегства в царстве была введена паспортная система. С этого момента крестьянин мог отлучиться с места жительства только с паспортом, в котором указывались его место следования и срок отлучки. Пойманный без паспорта подлежал аресту, наказанию и немедленному возвращению на место жительства.

Гулящими людьми называли отпущенных на свободу слуг и холопов, кабальная зависимость которых по закону прекращалась со смертью их господ. Они не платили податей государству и жили работой по найму, часто вновь попадая в зависимость к землевладельцу. Гулящими людьми также называли крестьян и посадских, занимавшихся отхожими промыслами. Сам отход населения на заработки назывался почему-то «гулять», «ходить в гуляках», «быть гулящим». Беглые крестьяне и посадские часто называли себя гулящими людьми. С 1729 года гулящие люди должны были или поступить на военную службу, или, если они не были к ней годны, перейти в крепостное владение к тем, кто их запишет за собой в подушный оклад. Если такие не находились, гулящих людей отправляли в Сибирь.

Юридически крепостное право было оформлено Уложением 1649 года. До конца XVII века крепостные и холопы, работая на барской запашке и в хозяйстве на своего господина, не были обложены государственными налогами, а кабальные холопы по традиции имели право выхода на свободу после смерти своего господина. В петровскую эпоху произошло слияние крестьян и холопов в единое сословие путем распространения на крестьян многих норм холопьего права. По ревизии 1725 года все категории населения, проживавшие в имениях и городских хозяйских дворах, были закреплены за дворянами. Указ 1736 года давал право помещику самому определять меру наказания за побег и они не скупились. По ревизиям 1742 и 1762 годов в крепостную зависимость попали и ранее свободные категории населения – вольноотпущенники, незаконнорожденные, «не помнящие родства», «бродяги, солдатские дети, приемыши, пленные иностранцы, даже заштатные священнослужители. С 1760 года дворяне получили право ссылать крепостных на поселение в Сибирь с зачетом их за рекрутов, а с 1765 года на каторжные работы – «за предерзостное состояние».

В начале правления Екатерины II крепостные потеряли право жаловаться на господ, данное им Борисом Годуновым – было много необоснованных доносов. Закрылся и единственный выход из неволи – добровольная запись в солдаты. Крепостные вообще не имели никаких прав и были единственной категорией населения, которая не приносила присягу при воцарении нового монарха – до 1861 года.

В 1601 году в России начался страшный трехлетний голод – мера хлеба с 15 копеек поднялась в цене до 3 рублей. Люди резались, ели трупы, в стране начался мор, уносивший десятки тысяч подданных. Никакие раздачи хлеба из казны не помогали. Падали от ветра колокольни, появились многочисленные волчьи стаи.

Народная молва приписывала бедствия «беззакониям Бориса» – бояре-конкуренты не дремали, многие после кончины династии хотели надеть шапку Мономаха. Борис Годунов, отдавший весь хлеб голодающим, ожесточился, начались опалы и тайные казни. Другу Бельскому он приказал выщипать бороду по волоску и сослал в дальний городок. Бояре Романовы скопом были отправлены в тюрьмы в разные города. Главу рода Романовых Федора Никитича Годунов с супругой велел постричь в монашество и отправил на север в заточение. Все ждали перемен к лучшему и появился самозванец Лжедмитрий. Об ужасах будущей смуты никто почему-то не задумывался.

Борис Годунов умер неожиданно для всех в 1605 году в возрасте 55 лет – у него сильно закололо внутри, из носа и ушей хлынула кровь и он резко поседел. Были убиты его жена и сын, патриарх Иов низвержен. Московское царство семимильными шагами шло к превращению в польскую или шведскую провинцию.

Л.Н. Гумилев писал о семилетнем царствовании царя Бориса:

«Борис Годунов был настоящим реформатором и по-своему справедливым, хотя и крутым человеком: он хотел, чтобы всем было одинаково плохо. Конечно, порядок, установленный Годуновым, был лишен тех крайностей и злодеяний, которые происходили при Иване Грозном. Но режим во время его царствования вполне можно назвать полицейским. Этот режим оказался довольно тяжел для всего населения страны. Никто не чувствовал себя ни на одну минуту в безопасности: знакомые, слуги, родственники всегда могли донести, и последствия этого могли быть самые печальные. Правда, казни применялись мало, «воров» в основном отправляли в ссылку, но ссылку тоже счастливой долей не назовешь.

Таким образом, правительство Бориса Годунова, несмотря на очень разумную внешнюю политику, несмотря на то, что была налажена хозяйственная жизнь страны, сделаны большие государственные запасы, упорядочена налоговая система, не было популярно в народе. Недовольство политикой Бориса зрело во всех сословиях и было вызвано прежде всего «пережитками прошлого», то есть сохраненном при Борисе наследия царствования Ивана Грозного в виде застенков и системы тотального доносительства. Всеобщее недовольство должно было найти выход и оно нашло его в поддержке Самозванца».

В.О. Ключевский писал о системе управления в Московском царстве XVI века:

«Все делалось именем и по указу государя и великого князя всея Руси. Воля этого государя являлась высшим и бесспорным двигателем правительственного механизма, народный интерес этой всея Руси подразумевался, не проявляясь как высшая цель его движения, всеми одинаково признаваемая и одинаково понимаемая.

Царь предпринимает поголовное истребление боярства, своей правой руки в управлении, но не устраняет этого класса от дел, без него он не мог обойтись, а этот класс терпит и молчит, боязливо подумывая только о побеге в Литву. От ожесточившегося царя льется и небоярская кровь, на всю землю его именем набрасывается стая опричников, легитимизированных мундирных анархистов, возмущавших нравственное чувство христианского общества, а это общество терпит и молчит. Туга и ненависть поднялась, по словам современника, в миру на царя, роптали и огорчались, однако – ни проблеска протеста. Только митрополит заговорил было за свою паству, но скоро замолк насильственно. Как будто одна сторона утратила чувство страха и ответственности за излишества произвола, а другая, многомиллионная сторона забыла меру терпения и чувство боли, застыв в оцепенении от страха перед какой-нибудь шеститысячной толпой озорников, гнездившихся в лесной берлоге Александровой слободы. Как будто какой-то высший интерес парил над обществом, над счетами и дрязгами враждовавших общественных сил, не позволяя им окончательного разрыва, заставляя их против воли действовать дружно. Этот высший интерес – оборона государства от внешних врагов. Московское государство зарождалось в XIV веке под гнетом внешнего ига, строилось и расширялось в XV и XVI веке среди упорной борьбы за свое существование на западе, юге и юго-востоке. Эта внешняя борьба и сдерживала внутренние вражды. Внутренние, домашние соперники мирились в виду общих внешних врагов, политические и социальные несогласия умолкали при встрече с национальными и религиозными опасностями.

Московское государство складывалось медленно и тяжело. Можно отметить три его главные особенности. Это, во-первых, боевой строй государства. Московское государство – это вооруженная Великороссия, боровшаяся на два фронта: на западе – за национальное единство, на юго-востоке – за христианскую цивилизацию, там и здесь – за свое существование. Вторую особенность составлял тягловой, неправовой характер внутреннего управления и общественного состава с резко обособлявшимися сословиями. Управление вели обязанные органы, наверху – служилые люди, внизу – ответственные сословные выборные. Сословия различались не правами, а повинностями, между ними распределенными. Каждый обязан был или оборонять государство, или работать на государство, т. е. кормить тех, кто его обороняет. Третьей особенностью московского государственного порядка была верховная власть с неопределенным, т. е. неограниченным, пространством действия и с нерешенным вопросом об отношении к соответственным органам, именно к главному из них, к боярской аристократии.

Западная Европа слабо замечала само существование Московского государства. Это, впрочем, не мешало ему быть очень полезным для Европы. Наш народ был поставлен судьбой у восточных ворот Европы, на страже ломившейся в них кочевой хищной Азии. Целые века истощал он свои силы, сдерживая этот напор азиатов. Между тем Западная Европа, освободившись от магометанского напора, обратилась за океан, в Новый Свет, где нашла широкое и благодарное поприще для своего труда и ума, эксплуатируя его нетронутые богатства. Эта Европа чувствовала, что сзади ей ничто не угрожает, и плохо замечала, что там идет упорная борьба, что, переменив две главные боевые квартиры – на Днепре и Клязьме, штаб этой борьбы переместился на берега Москвы и что здесь в XVI веке образовался центр государства, которое наконец перешло от обороны в наступление на азиатские гнезда, спасая европейскую культуру от татарских ударов. Так мы очутились в арьергарде Европы, оберегали тыл европейской цивилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается, особенно когда она исправна: чем бдительнее охрана, тем спокойнее спится охраняемым и тем менее расположены они ценить жертвы своего покоя».

Расстрига Гришка Отрепьев, он же Лжедмитрий заключил тайный договор с польским королем Сигизмундом III. За неконкретную помощь он обещал ему Чернигов, Новгород и Псков. Польская элита высказалась против войны с Москвой и в походе Лжедмитрия королевская армия не участвовала. Отрепьеву удалось собрать около 2000 всякого сброда, включая мародеров, надеявшихся на богатую добычу. Отрепьева не пустили дальше пограничных земель, но вялые и нерешительные воеводы Бориса не стали выезжать из Новгорода-Северского. Сам Борис сказал своим боярам при появлении Самозванца в Польше, что это их рук дело и тут же доверил им свое войско.

В стране начались народные голодные восстания. Отрепьева поддержали донские казаки, а города ему сдавали восставшие посадские люди. Уставшие терпеть люди хотели перемен – к лучшему. Они не хотели думать, каким ужасом закончится их измена высшей власти. Отрепьев сформировал войско из казаков, стрельцов и посадских людей. Он вооружил крестьян и пообещал им волю. 21 января 1605 года войско самозванца было разбито под Добрыничами. Воеводы Бориса могли пленить Лжедмитрия, но не сделали этого. Он укрепился на юге и восстание продолжало расширяться.

Мятеж в армии подняли рязанские дворяне Ляпуновы, не раз обиженные Борисом. Войско разбежалось. В июне 1605 года войска Лжедмитрия подошли к Москве. Боярин Богдан Бельский на кресте поклялся, что именно он спас царевича Дмитрия в Угличе и что Лжедмитрий – сын Ивана IV. Ворота Москвы открылись, а москвичи ворвались в Кремль. Лжедмитрий сразу отстранил от власти укрепившегося в Кремле Бельского, назначив вместо него боярина Василия Голицина. Лжедмитрий вступил в Кремль и в стране вскоре началась грандиозная гражданская война.

Л.Н. Гумилев писал о правлении Лжедмитрия, при котором в Кремле появился папский легат, а в колокольне Ивана Великого ксендзы стали совершать католические службы:

«Поскольку Самозванец пришел в Москву при польской поддержке, будучи обручен с Мариной Мнишек, с ним явилось и много поляков. Лжедмитрий считал своим долгом рассчитаться с союзниками, а значит, ему нужно было проявить к ним щедрость. Впрочем, он был связан и прямыми обязательствами. При Иване Грозном и Борисе Годунове бюджет Московского государства был хорошо сбалансирован: расходы редко превышали доходы и дефицита в бюджете не было. С воцарением Лжедмитрия деньги из государственной казны полились рекой, подарки и пожалования делались без разбора. Казна истощалась, и народ начинал удивляться нраву нового царя.

Вот тут-то и сыграла свою роковую роль разница в стереотипах поведения русских и западноевропейцев. Поляки в XVII веке были народом очень смелым, талантливым, боевым, но весьма чванливым и задиристым. Польские паны, посадив своего царя на Москве, стали обращаться с московским населением пренебрежительно. Конфликты вспыхивали постоянно. А царь, естественно, поддерживал поляков. Возбуждение против Лжедмитрия возрастало, и при этом во всех сословиях. Кончилось это драматически, но вполне закономерно. Весьма деятельные русские бояре во главе с Василием Шуйским быстро организовали заговор и достигли успеха. Несмотря на своих польских защитников, Лжедмитрий был схвачен и убит. Труп его был сожжен, пеплом заряжена царь-пушка и произведен выстрел – единственный в истории выстрел царь-пушки. Царствование первого Самозванца завершилось».

1 июня 1606 года боярин Василий Иванович Шуйский венчался на царство, в которое входили Москва, Суздаль, Владимир, Ростов, Переяславль-Залесский, Тверь, Углич, Ярославль, Кострома, Поморье, Пермская земля, Западная Сибирь, Заонежье, Усольский полуостров, Соловки, Новгород, Псков, Смоленск, Брянск, Калуга, Тула, Рязань, Северские земли с Путивлем и Стародубом, часть «Дикого поля» с Воронежом, Белгородом и Курском, Поволжье, Нижний Новгород, Вятка, Закамье, Чебоксары, Казань, Астрахань, Башкирия и Кабарда.

Смута и первые Романовы. XVII век

Царь Василий Шуйский недолго усидел на московском троне. В Путивле против него поднял восстание князь Шаховской, в Чернигове – князь Телятевский, в Рязани – местный дворянин Ляпунов. В Польше быстро нашли нового самозванца – Лжедмитрия II, во главе восставших рекомендовавшего поставить беглого холопа Ивана Болотникова. В царстве, охваченном смутой, началась крестьянская война. Заигравшиеся бояре столкнулись, наконец, лицом к лицу с народом. С.Ф. Платонов писал о боярских интригах, вызвавших «интриги» народные:

«Они не раз для своих целей поднимали эту массу. Теперь, как будто приучаясь к движению, эта масса заколыхалась, и уже не в качестве простого орудия, а как стихийная сила, преследуя какие-то свои цели. Олигархи почувствовали, что нити движений, которые они привыкли держать в своих руках, выскользнули из их рук, и почва под их ногами заколебалась. В тот момент, когда они думали почить на лаврах в роли властей Русской земли, эта Русская земля начала против них подниматься. Воцарение Шуйского может считаться поворотным пунктом в истории нашей смуты: с этого момента из смуты в высшем классе она окончательно принимает характер смуты народной, которая побеждает и Шуйского и олигархию».

Восставшая армия И. Болотникова пошла на Москву и с помощью рязанских дворян осадила столицу царства. «Полуцарь» смог набрать служилых людей на севере страны и через пять недель отряды Болотникова отбросили от Москвы. Беглый холоп рассылал по стране письма, в которых поднимал крестьян против бояр и помещиков, требуя отнимать и делить их земли и должности. Ляпунов явился к Шуйскому с повинной. Оставшихся с Болотниковым восставших заперли в Туле, которую войска Шуйского осаждали с апреля по октябрь 1607 года. Крестьянский вождь при захвате кричал: «Придет мое время, я вас закую в железо, зашью в медвежьи шкуры и отдам псам». В железо никто не хотел и И. Болотникова утопили.

Пока войска В. Шуйского стояли под Тулой, польские войска Лжедмитрия II подошли к Москве и стали лагерем у Тушино, не имея достаточных сил для захвата Москвы. «Тушинскому вору» даже не пришлось писать воззвание к борьбе с «полуцарем», чтобы собрать необходимые для штурма силы. Л.Н. Гумилев писал:

«Когда он со своими приверженцами подошел к Москве и стал лагерем в Тушине, множество русских людей: и казаки, и дворяне, и крестьяне – стали перебегать в его стан, предлагать свои услуги, прося денежной награды и милости. Получив пожалование от нового самозванца, эти люди с легкостью бежали обратно в Москву и предлагали свои услуги Василию Шуйскому, прося у него то же самое. Называли этих искателей благ и выгод «перелетами».

Ни та, ни другая партия окончательно победить не могла: за Шуйского никто не хотел класть голову, а Тушинского вора поддерживали только поляки и казаки, которых не слишком занимала судьба их патрона. Пользуясь случаем, они в основном грабили население. Русские люди не любят, когда их грабят, и потому города «садились в осаду» – закладывали ворота и не впускали тушинцев. Однако противостоять профессиональным головорезам обыватели не могли. Тушинцы, особенно полки, брали город за городом, крепость за крепостью».

К Лжедмитрию II стекались отбросы со всей Европы, его армия постоянно увеличивалась. Государство спасла Троице-Сергиева Лавра – укрепленный монастырь, закрывавший дорогу в богатые северные города.

В сентябре 1608 года тридцатитысячная польская армия Л. Сапеги осадила монастырь, защищавшийся десятью тысячами воинов, монахов, крестьян. Крепкие стены и личное мужество защитников стали непреодолимым бастионом, который не смогли взять оккупанты. Осада монастыря окончилась ничем – собранные на севере М. Скопиным-Шуйским войска разгромили отряды тушинского вора, который был зарезан в декабре 1610 года.

Спаситель Москвы М. Скопин-Шуйский, погнавший врага с родной земли в мае 1610 года был отравлен на боярском пиру, как потенциальный конкурент «полуцаря». С.Ф. Платонов писал, что «в Москве, благодаря Тушину, все сословия дошли до глубокого политического разврата».

В феврале 1609 года В. Шуйский заключил со шведским королем «союз» – за 6000 шведских солдат Москва отдала Швеции даже права на Ливонию, Карелу с землями и обещала выступить против Польши. Польский король Сигизмунд в сентябре 1609 года осадил Смоленск. В июне 1610 года войска В. Шуйского были разбиты под Смоленском и поляки пошли на Москву. 7 июня 1610 года «народ» во главе с З. Ляпуновым свергнул В. Шуйского с престола. «Полуцаря» постригли в монахи и за московский трон тут же началась борьба – польская партия предлагала сына Сигизмунда Владислава, З. Ляпунов с дворянами – Василия Голицина. Романовы во главе с Филаретом выдвинули четырнадцатилетнего Михаила – двоюродного племянника последнего законного царя, Боярская дума и Земский собор не поддержал никого из претендентов. Для управления государством в период междуцарствия Боярская дума назначила особую комиссию, в составе Ф. Мстиславского, И. Воротынского, В. Голицына, И. Романова, Ф. Шереметьева, А. Трубецкого и Б. Лыкова. В сентябре 1610 года Семибоярщина пустила польские войска в Москву, которая присягнула королевичу Владиславу, отец которого взял Смоленск. К Сигизмунду для утверждения Владислава на царство поехало «великое посольство» и было задержано в Польше на 8 лет. Королевич в Москву не ехал, поляки и шайки грабили Россию, издеваясь над населением. Шведские войска воспользовались смутой и взяли Новгород с землями до Финского залива. Устоял только Псков. Положение Москвы стало безвыходным. С.Ф. Платонов писал о положении дел в Московском царстве в начале 1611 года:

«По всей стране бродят казаки, везде грабят и жгут, опустошают и убивают. Это казаки, или вышедшие из Тушина после его разорения, или действовавшие самостоятельными маленькими шайками безо всякого отношения к тушинцам, ради одного грабежа. Северо-западная часть государства находится в руках шведов. Их войско отступило на север и с того времени, как Москва признала Владислава, открыло враждебные действия против русских, стало забирать города, ибо Москва, соединяясь с Польшей, тем самым делалась врагом Швеции. Но и Польша не прекращала военных действий против Руси. Поляки разоряли юго-западные области. Сама Москва занята польским гарнизоном, вся московская администрация – под польским влиянием. Король враждебного государства, Сигизмунд, из-под Смоленска распоряжается Русью своим именем, как государь, без всякого права держит в то же время, как бы в плену, великое московское посольство, притесняет его и не соглашается с самыми существенными, на московский взгляд, условиями договора Москвы с Владиславом.

С этих пор смута получает характер национальной борьбы, в которой русские стремятся освободиться от польского гнета, ими же в значительной степени допущенного».

В январе 1611 года на Москву двинулось первое ополчение во главе с Прокофием Ляпуновым. Патриарх Гермоген из Кремля рассылал грамоты по русским городам, призывая не признавать Владислава русским царем. Патриарх дал народу разрешение от данной польскому королевичу присяги – это развязало русским людям руки. Поляки и бояре требовали от Гермогена остановить двинувшееся на Москву ополчение, но патриарх ответил: «Если все изменники и королевские люди выйдут из Москвы вон, то я отпишу ратным людям, чтобы они вернулись назад». Патриарха заточили в подземелье Чудова монастыря и уморили голодом, но народ уже поднимался на защиту Отечества. Приговором 30 июля 1611 года из членов первого ополчения был создан «Совет всей земли», который всю полноту власти возложил на Д. Трубецкого, И. Заруцкого и П. Ляпунова. В лагерях ополченцев под Москвой – казачьих и дворянских, были созданы приказы, восстановившие нити управления страной. Власти ополчения сменили воевод и произвели мобилизацию служилых людей, установив им фиксированные оклады содержания. Земли изменников конфисковывались и раздавались дворянству.

На Вербное Воскресенье 1611 года в Москве начались уличные бои. Восставших москвичей, погибавших тысячами, поддержали отряды земского ополчения князя Д. Пожарского. Поляки были отброшены в Кремль, где смогли удержаться вместе с поддержавшими их московскими боярами, один из которых чуть не убил патриарха, требуя остановить ополчение. Полякам удалось сжечь Москву, которая горела три дня, подвергшись полному разграблению. Историк XIX века писал:

«Полякам не нужно было ни дорогих полотен, ни олова, ни меди. Они брали одни богатые одежды, бархатные, шелковые, парчовые; серебро, золото, жемчуг, дорогие камни, снимали с образов драгоценные ризы. Иному немцу или поляку доставалось до 12 фунтов чистого серебра. Тот, кто прежде не имел ничего, кроме окровавленной рубахи, теперь носил богатейшую одежду. На пиво и мед уже не глядели: пили только самые редкие вина, коими изобиловали боярские погреба – рейнское, венгерское, мальвазию. Поляки стреляли в русских жемчужинами величиной с добрый боб и проигрывали в карты детей, отнятых у бояр и именитых купцов. Гонсевский, засевший в Кремле, стал с изменниками боярами отсылать к Сигизмунду русские царские сокровища: короны, сосуды, драгоценные одежды. Сколько в это время погибло вековых сокровищ Москвы! К счастью, стольник Траханистов успел скрыть часть сокровищ в подземном тайнике Кремля».

Через три дня в сожженную Москву вошло стотысячное ополчение П. Ляпунова. Рядом стояли казачьи отряды Д. Трубецкого и И. Заруцкого. Польский гарнизон в Кремле состоял из 3000 человек. «Совет всей земли» решил покончить с «беспорядками» в государстве. Ляпунов, Заруцкий и Трубецкой «должны были строить землю и всяким ратным делом промышлять». Воеводы «не могли без земского и всей земли приговора не по вине смертной казнью казнити и ссылати». Нарушителя «приговора земли» тоже казнили. Воеводы переизбирались.

«Приговор» постановил направить во все казачьи отряды служилых людей для контроля и пресечения грабежей. Беглых холопов в казаки принимать запрещалось. Приговор наряду с казачьими атаманами подписали представители двадцати пяти российских городов.

Полякам доносили, что происходит вокруг Кремля, который ополчение не спешило брать. Гонсевский подбросил казакам поддельную грамоту с приказом П. Ляпунова земским людям «убивать казаков как собак». Рязанского дворянина пригласили для разговора на казачий круг и не слушая объяснений, зарубили. Дворянское ополчение поняло, наконец, что с казаками И. Заруцкого дела иметь было нельзя, и разошлось по домам. Поляки вышли из Кремля и продолжили грабежи. Польское руководство отправилось в Варшаву праздновать победу над Московским царством. Пьянствовать начали уже на выезде из Москвы, утопив после кутежа под Можайском даже шапку Мономаха и другие царские регалии.

Пока поляки праздновали, Земский собор в Нижнем Новгороде принял решение о создании нового ополчения для спасения Отечества. Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский с войсками 18 августа подошли к Москве. С другой стороны к Москве подошел посланный из Варшавы большой отряд гетмана Ходкевича. Удивительно, что польские войска Ходкевича не успели объединиться с польским гарнизоном в Кремле – у них для этого был почти год, но не хватило одного дня. С третьей стороны встали лагерем казаки Д. Трубецкого и И. Заруцкого, тут же пригласившие князя Д. Пожарского «для согласования действий». Д. Пожарский был знаком с П. Ляпуновым и предложил казакам хотя бы не пропустить отряд Ходкевича на соединение с польским гарнизоном. В августе 1612 года отряд Ходкевича был разбит, его остатки ушли из Москвы. В октябре ополчением был взят Китай-город и начались переговоры о сдаче польского гарнизона в Кремле. Полякам обещали жизнь и они выпустили из Кремля бояр, среди которых был пятнадцатилетний Михаил Романов с матерью и дядей Иваном Никитичем. 28 октября поляки ушли из Кремля. К зиме Московское царство было очищено от польских, казацких и разбойничьих шаек. Смута на Руси закончилась. По Деулинскому миру 1618 года поляки оставили за собой Смоленск и Чернигов. Шведы ушли из Новгорода, но оставили за собой устье Невы и все побережье Финского залива. Европейские земли Московского царства заметно уменьшились.

Итоги Смутному времени подвел в своих «Очерках по истории смуты в Московском государстве XVI–XVII веков» выдающийся российский историк С.Ф. Платонов:

«Политическая сторона кризиса Московского царства в XVI веке имела вид борьбы между верховною властью и родовой аристократией. Борьба еще до Смуты привела к полному разгрому княжеского боярства и к образованию дворцовой знати.

В первом периоде Смуты новая дворцовая знать сама истощила свои силы в борьбе за престол и стала жертвою внутреннего междоусобия. Падение виднейших семей дворцового круга дало возможность остаткам родовой знати с Шуйскими во главе снова стать у власти с явно реакционною программой. Но несочувствие общества и ряд восстаний ниспровергли олигархическое правительство княжат. Тогда, в виде компромисса между родовой знатью и знатью позднейшей формации, создан был проект унии с Речью Посполитой, по которому власть должна была принадлежать думе под главенством государя из дома Вазы. Но этот проект повел к полному падению боярского правительственного класса. Раздавленное Сигизмундом боярство больше не поднималось, и новая династия XVII века по своему усмотрению, искусственно и без внешних стеснений, могла образовать свой собственный правительственный класс на почве бюрократической выслуги и дворцового фаворитизма. Это было одно из видных последствий Смуты.

Другая сторона кризиса XVI века представляла собой очень сложный процесс борьбы за землю и рабочие руки. Недовольство закрепощаемой трудовой массы выразилось в центре и на окраинах государства усиленным выходом крепостных на новые земли и в казачество. Выходя на Поле и собираясь в казачьи станицы или же снова попадая на новой оседлости в постылую зависимость, «боярские люди» готовы были силою действовать против государства. Они воспользовались движением первого Самозванца и поддержали его, а затем вторично пошли за Болотниковым на Москву уже с открытым желанием общественного переворота. Оказавшись слабее того порядка, на который восстали, «воры» казаки и холопы понесли поражение от Шуйского, но немедля снова пришли под Москву с Тушинским вором. Новая неудача заставила их стать од одни знамена с земскими людьми для борьбы с иноземным игом. В общем стане под Москвой им впервые удалось одолеть служилых людей, овладеть правительственным положением и стать властью в стране. Но то самое торжество «воров» вызвало дружный отпор земщины, начавшей немедля прямую войну с казаками и победившей их. Стесненные Пожарским, подмосковные казаки разделились: часть их вступила на земскую службу в прямое подчинение земской власти, а часть ушла из государства. У государства с казачеством понемногу установился своеобразный порядок отношений не то прямого подданства, не то политического протектората. В этом заключалось важное последствие земских побед 1612 года.

В Смуте уничтожилось старое боярство и было поражено казачество. Верх и них московского общества проиграли игру, а выиграли ее средние общественные слои. Их ополчение овладело Москвою, их «начальники» правили страной до царского избрания, ими же, наконец, был избран царь Михаил. Смута выдвинула вперед простого дворянина и «лучшего» посадского человека. Они стали действительной силой в обществе на место разбитого боярства. Произошла смена господствующего класса и исчезли последние остатки старого социального режима».

После окончания Смуты в стране было необходимо восстановить государственную власть. Символом власти на Руси был государь – необходимо было выбрать нового царя, новую династию. Желающих было много. Один из главных кандидатов Василий Васильевич Голицын находился в польском плену. На московский престол претендовали королевич Владислав и шведский наследник Карл-Филипп. Раздавались голоса в поддержку Дмитрия Пожарского и Дмитрия Трубецкого. В январе 1613 года в Москве был созван Земской собор. Всех устроила кандидатура шестнадцатилетнего Михаила Романова, из древнего боярского рода, известного со времен Ивана Калиты. Большое значение имело то, что Михаил был внучатым племянником первой жены Ивана Грозного Анастасии Романовой, а его отец Федор Никитич Романов, также находившийся в польском плену, являлся двоюродным братом сына Грозного царя Федора Иоанновича. Именно основанный на родстве с ушедшей династией принцип наследования царской власти дворянско-казацкое ополчение посчитало главным залогом устойчивости новой династии и порядка в государстве.

21 февраля 1613 года победившие казаки и дворяне сыграли решающую роль в выборе на московский трон династии Романовых. Новый царь находился в Костроме и был поставлен перед фактом своего избрания. Послы о воцарении Михаила Федоровича отправились в Персию, Турцию, Священную Римскую империю, Англию, Данию.

Дворян-победителей Смуты устраивала новая перепись их поместий, часть которых была переведена в вотчины. Через несколько лет система поместно-вотчинного земледелия была восстановлена, дворянству выдали новые грамоты на землю, отличившихся наградили. Иная ситуация была с казачеством. Крестьяне и часть посадских, за времена Смуты в боях превратившихся в казаков, не хотели возвращаться в крепостные и холопы.

На русских землях крестьянство появилось в VIII веке в результате разложения первобытно-общинного строя. Феодалы-землевладельцы уже существовали, но крестьяне, создавшие территориальные сельские общины – «мир» – были еще свободны. Только с образованием Древнерусского государства крестьянство было обложено данью. Лично свободные крестьяне в IX–XI веках были «привязаны» к земле подчинением судебной и административной власти землевладельцев – князей, бояр, монастырей. Крестьяне, земли которых захватывались и насильно, стали зависеть и от государства и от частных землевладельцев. Образовались различные категории феодально-зависимого крестьянства, получивших наименование «смерды» – свободное сельское население, жившие на княжеской, государственной земле. Крестьяне платили дань, в основном натуральными товарами, выполняли барщинные повинности. Неполноправность крестьян, зафиксированная уже в «Русской правде» Ярослава Мудрого, вызывала восстания еще в XI веке – в 1024, 1071, 1113 годах. Через триста лет исторические источники зафиксировали разделение крестьян на богатых, зажиточных, бедных.

Обозначение «крестьянин» – «христианин» – появилось в конце XIV века. Термин имел религиозно-национальный смысл и обозначал весь русский народ – отделившийся от захватчиков – монголо-татар.

В середине XV века переход лично свободных крестьян от «плохого» помещика к «доброму» был ограничен Юрьевым днем – крестьяне могли уходить на новы земли за две недели до и за две недели после праздника, с обязательной уплатой «пожилого» бывшему помещику. Ограничение было закреплено законом. Конец XV века для крестьян обозначился и тем, что с них стали требовать и денежную дань. Вместе с введением «Юрьева дня» в государстве была установлена поместная система, была увеличена барщина и боярско-дворянские повинности. В 1592 году было отменено право перехода в Юрьев день и крестьяне стали просто крепостными людьми. Окончательно крепостничество было юридически оформлено Уложением 1649 года, но со времен Бориса Годунова крестьяне были прочно прикреплены к помещикам – дворянам и боярам, князьям и царю. Единственным способом получить свободу стал уход от помещика в «дикое поле», на окраины государства, в казаки.

Слово «казак» на языке половцев означало «страж передовой, ночной и дневной». С XIV века по окраинам русских княжеств стали селиться служилые и просто смелые, свободолюбивые люди – для несения сторожевой – «станичной» и пограничной – «полевой» службы. Именно их позднее и стали называть казаками, первое упоминание о которых в русских летописях относится к 1444 году. С этого времени за линией сторожевых укреплений на южной и юго-восточной окраинах Польско-литовского государства и Московского княжества начали селиться беглые крестьяне и посадские люди, также называвшими себя «вольными людьми» – казаками. Под 1538 годов в русских летописях встречается упоминание о «вольных» казаках на южных землях Московского царства. Непрерывная борьба против соседних государств способствовала объединению этих людей в общины донских, волжских, запорожских казаков, известных с XV века. Казаками считались и вольные люди, работавшие по найму, несшие военную службу в пограничных районах. Их называли городовыми и сторожевыми казаками. Наблюдательные посты – разъезды – находились по рекам Хопер, Дон, Сосна. По южной и юго-восточной границе Московского государства образовалась линия с населением из служилых казаков, охранявших сторожевые посты и пограничные города.

Каждое казачье войско делилось на станицы, состоявшие из одного или нескольких казачьих поселений, именуемых хуторами и поселками. Площадь владений каждой станицы называлась станичным юртом. Казаки, как образовавшееся военное сословие с момента своего создания было обязано государству военной службой, за что за казаками закреплялись большие земли. Донское и Уральское казачье войско имело земли, занятые ими самими. Образовавшиеся позднее казачьи войска – Кубанское, Оренбургское, Забайкальское, Сибирское, Терское, Астраханское, Семиреченское, Амурское, Уссурийское – получали земли от правительства при своем образовании при Екатерине Великой.

В Смуте участвовали и служилые казаки, и группы «вольных казаков». За пятнадцать лет в казаки ушло большое количество крестьян, ставших ими «по праву сабли» и в отсутствии сильной государственной власти. Казаки воевали на всех сторонах, грабили, разбойничали, мучили население, выпытывая места тайников с родовым добром. Великий российский историк С.М. Соловьев назвал их «разрушителями государственного порядка». Именно казаки зарубили руководителя первого земского ополчения П. Ляпунова, имевшего все шансы на изгнание оккупантов. Казачье руководство уклонялось и от совместных операций в 1611–1612 годах со вторым земским ополчением К. Минина и Д. Пожарского. Большую опасность при воцарении династии Романовых представляли действия казачьих отрядов И. Заруцкого, с Мариной Мнишек и их сыном претендовавшего на московский трон. С трудом отряды И. Заруцкого были разбиты в Астрахани, где мятежный атаман попытался создать собственное ханство. Вместо ханства И. Заруцкий получил осиновый кол, «походная жена» Лжедмитриев и атаманов Марина Мнишек закончила жизнь в коломенской тюрьме. Их пятилетнего сына – «воренка» повесили. Под легким весом тела петля не затянулась и на осеннем ветру ребенок через несколько часов просто замерз. Гражданские войны и борьба за власть не бывают милосердными.

Во времена Смуты многие люди «разного звания» научились хорошо владеть оружием и переняли военную организацию у князей и бояр, воспользовавшись хаосом и войной. У людей отобрали землю и личную свободу – не все остались под ярмом землевладельцев, а свободу часто завоевывали на баррикадах. Вместе со свободой появлялся и соблазн «легких денег», добывавшихся разбоями и грабежами. «Новые казаки» освобождали грабя и разбойничали – в Смуту многое решали личности вождей и их интересы. Крестьянство всегда смотрело на закрепощение как на насилие со стороны властей. Восстания И. Болотникова, С. Разина, К. Булавина, Е. Пугачева это кроваво подтверждали. Исследователь «народных движений в России» Н.Н. Фирсов писал в начале ХХ века:

«Крайний эгоизм, своекорыстие и стремление всякими способами поживиться на счет своего ближнего, обнаженно проявившиеся в верхах русского общества, подняли с низов его всю ненависть и злобу, которые давно и не без причины там таились и которые, выйдя на поверхность, замутили всю жизнь Московского царства и разрушили его едва налаженный государственный порядок.

В разгар Смуты было обнаружено, что житницы во многих местах переполнены зерном, нередко от давности заплесневевшим. По мнению современника, его могло хватить на 10 лет. Хлеба было изобильно, а простой народ умирал с голоду! Кто только тогда не прятал хлеба в терпеливом ожидании, что высокая цена на него еще более повысится, и к каким только способам не прибегали торговцы, чтобы получить больше барышей от продажи хлеба. Получаемый из царских магазинов голодающими хлеб отбирался у них насильно надсмотрщиками, приставленными царем следить за раздачей казенного хлеба. Кабальные холопы, которых к этому времени было очень много, выгонялись господами из усадеб для самостоятельных поисков пищи. Им некуда было идти, кроме разбойничьих шаек, которых становилось все больше и больше.

Походами Лжедмитриев и самозванцев, «неведомо откуда взявшихся», чьи польские войска были сильно подкреплены холопами, крестьянами и казаками, центральная область государства была разорена. Нашествие внешних врагов, шведов и поляков, было толчком к новым бедствиям, к еще большему разрушению государственного и социального порядка на Руси, к полной анархии.

Это было самое тяжелое время, когда-либо переживавшееся Московской Русью. Возник вопрос, быть этой Руси или не быть, как самостоятельному государству, и все те общественные классы, которые могли много лишиться от потери политической независимости, начали искать выход. Приобретение чужого имущества являлось главной целью поднявшихся низших классов населения. Шайки казаков и беглых крестьян с самозваными царями распространились по Руси и много содействовали окончательному развалу жизни. Все эти шайки убивали бояр, воевод и дворян, мстя им за все мучительства и насилия, которые ранее терпели холопы и крестьяне от своих господ. Этот натиск был в сущности борьбой крестьянства за волю и землю. Литовско-польские и казацкие отряды, бродившие по Руси, довершали ее опустошение. Современник писал: «Жилища человеческие превратились в логовища зверей. Медведи, волки, лисицы и зайцы свободно гуляли по городским площадям, и птицы вили гнезда на трупах человеческих. Люди сменили зверей в их лесных убежищах, скрывались в пещерах, непроходимых кустарниках, искали темноты, желали скорейшего наступления ночи, но ночи были ясны. Вместо луны пожарное зарево освещало поля и леса, охота за зверями теперь сменилась охотой за людьми, следы которых отыскивали гончие собаки. Казаки, если где не могли истребить сельских запасов, то сыпали их в воду и грязь и топтали лошадьми; жгли дома, с неистовством истребляли всякую домашнюю рухлядь; где не успевали жечь домов, там портили их, рассекали двери и ворота, чтобы сделать жилища неспособными к обитанию. Звери поступали лучше людей, потому что звери наносили одну телесную смерть».

В эпоху оккупации Москвы разорение стало грозить распространением и на такие местности государства, которые еще серьезно не пострадали от внутренней борьбы. Тогда там все домовитые слои, как городские, так и сельские, зашевелились и начали движение в пользу восстановления порядка. Коммерческий и зажиточный Нижний Новгород встал во главе этого движения, сделавшегося националистической реакцией, в конце концов освободившего Москву от поляков, пришедшего к избранию царя земским собором и восстановившего государственный порядок.

Учредительный земский собор 1613 года много сделал для восстановления государственного порядка и ничего не сделал для тех холопов и беднейших крестьян, восстание которых явилось главной революционно-разрушительной силой в Смутное время, силой, придавшей этой поре такой страшный и непримиримый характер. Эти беглые холопы и крестьяне, не добившиеся ни воли, ни земли, оставшиеся вне покровительства государства, в прежнем положении, в крепостной кабале, при прежних своих стремлениях бороться за лучшее будущее. Эти беглецы на далеких окраинах, на Волге, Дону, Янке таили в своей озлобленной душе надежду при случае посчитаться с ненавистными им правителями-боярами, тряхнуть Москвой».

«Укротить» казачество, новое и старое, власти смогли к 1619 году – сначала уговорами и часто не выполнявшимися обещаниями жалованья, потом силой. Руководителей казацких отрядов перевешали, большая часть пошла на службу, меньшая – в «дикое поле», многих беглых вернули в холопство, крестьян – в крепость помещикам. Иностранные послы доносили своему руководству о положении крестьянства в Московском царстве:

«Нет слуги или раба, который бы более боялся своего господина, или бы находился в большем рабстве, как здешний простой народ. Крестьянин владеет своей собственностью только по названию, и нисколько не огражден от хищничества и грабежа как высших людей, так даже простых дворян, чиновников и солдат. Благодаря притеснениям, крестьянам нет смысла заниматься промыслами, так как все равно у них можно все отнять. Отсюда и праздность русского крестьянина, его лень и пьянство, и всеобщая уравнительная бедность».

Наполнение бюджета Московского государства осуществлялось с помощью сбора чрезвычайных налогов, воссоздания и упорядочения налоговой службы. Новые власти просили в долг у кого только можно, одновременно освобождая от податей тех, кто «хорошо просил». Все историки отмечают, что составленные дьяками документы всегда имели как минимум три толкования. Становлению династии в очередной раз очень помогли именитые люди Строгановы, дав 3000 рублей особым послам от Романовых, очень большую по тем временам сумму. Именно купечество, имевшее оборотные деньги, смогло наполнить государственную казну. С 1620 года московские власти упорядочили «торговое законодательство», переставшее, в частности, обескровливать тяжелыми налогами посадских людей, и внешнеэкономическая деятельность в стране активизировалась. Опять началась конкуренция русских купцов и иностранных гостей, в которой очень хорошо и с выгодой для себя и государства разбирались московские власти.

Центром городской жизни, местом суда и объявления указов был торг, торговая площадь. Торг являлся политическим, экономическим и социальным центром города. Значение главной, вечевой торговой площади для жизни города подчеркивает значение торговли и купечества для благополучия и развития государства.

С XVI века иностранцы в России писали, что «все русские люди без исключения занимаются торговлей и первый купец – царь». Голландский купец с удивлением писал: «бравший у меня в долг товар русский купец столько успевал сделать оборотов с этим товаром, что через малое время возвращал ему долг и продавал тот же товар дешевле, чем покупал – хоть вези назад в Амстердам».

Москва стала крупнейшим торговым центром обширного государства в середине XVI века, после присоединения Новгорода и покорения Казани. После нашествия татар и пожара Москвы в 1571 году, в результате чего выгорел весь московский торгово-промышленный посад и погибла значительная часть жителей столицы, власти с целью заселения города и возрождения торговли переселили в Москву наиболее зажиточных купцов из провинциальных городов страны. «Своды» продолжались до конца 1580-х годов. Эти действия властей изменили положение привилегированной верхушки купечества, теперь сосредоточившегося в стольном городе. Из купечества выделились гости и члены гостиной и суконной сотен. Гостями в Древней Руси назывались иностранные купцы, а позднее местные русские купцы, торговавшие в основном за границей. В XVI веке гостями назвали высшую категорию привилегированного купечества, получившего и правовой статус. Купец-гость получал персональную царскую жалованную грамоту, перечислявшую его заслуги, права и привилегии. Корпорация гостей получала и общие жалованные грамоты. Жившие в Москве гости подчинялись Приказу Большой казны. Они пользовались и значительным политическим влиянием – участвовали в деятельности Земских соборов, привлекались к участию во встречах, приемах и проводах иностранных послов, в дворцовых церемониях.

Для получения звания гостя одного обладания крупным капиталом было мало. Гости обязаны были служить в финансовых ведомствах, оказывать услуги власти. После смерти гостя его наследники могли получить это звание по новому царскому указу, и это бывало очень редко. Гости занимались оптовой торговлей русскими, европейскими и восточными товарами во многих регионах России, Европы и Востока. Во многих городах России гости имели лавки для розничной торговли. По полученным государственным подрядам гости поставляли хлеб, соль, вино, занимались государственными перевозками. В разное время число гостей не превышало ста человек. В гости производились члены Гостиной сотни – второго по знатности объединения привилегированного купечества. Члены Гостиной сотни обладали крупными капиталами, имели заслуги перед государством и были подсудны только центральной власти. Звание члена Гостиной сотни было наследственным. При Михаиле Федоровиче было более 2000 членов Гостиной сотни. При Петре Первом члены Гостиной сотни были расписаны по гильдиям в соответствии с их экономическим положением.

В Москве XVII века было восемь главных гостиных дворов – Старый, Новый, Персидский, Шведский, Армянский, Греческий, Английский, Литовский. Розничная торговля велась в московских рядах. Кроме оптовых дворов, рядов по средам и пятницам на площадях Москвы проходили рынки. Путешественник Адам Олеарий писал в 1630 году:

«Площадь перед Кремлем есть главный рынок города. В продолжение целого дня тут кишит народ. Вся эта площадь полна лавками, а равно и все примыкающие к ней улицы. Каждое ремесло имеет свою улицу (ряд) и свой квартал (четь), так что купцы, торгующие шелком, не смешиваются с продавцами сукна и полотна, ни золотых дел мастера с седельниками, сапожниками, портными, меховщиками или другими ремесленниками. Есть пушной ряд, который завален пуховыми матрацами».

Множество мелких лавок могли иметь по четыре хозяина – торговали почти все посадские. Француз де Родес писал в 1653 году: «Все постановления Московии направлены на коммерцию и торги, потому что всякий, даже от самого высшего до самого низшего, занимается и думает о том, как бы он мог то тут, то там выискать и получить некоторую прибыль». Иностранные современники писали, что московские посадские люди «использовали всевозможные приемы и уловки, свойственные опытному европейскому торговцу, в том числе и способность обвешивать, уверять в высоком качестве малоценных товаров и вообще совершать всевозможные обманы». Иностранные дипломаты и путешественники – разведчики XVII века докладывали в Европу о российской торговле:

«Их смышленость и хитрость особенно выделяются в куплях и продажах, так как они выдумывают всякие хитрости и лукавства, чтобы обмануть своего ближнего. Купцы подкрепляют свои обманы ложной божбой и клятвой при торговых сделках. Это люди такой шаткой честности, что если торг окончен не тотчас отдачей вещи и уплатой цены за нее, то они легкомысленно разрывают его, если представится откуда-нибудь барыш позначительнее. Так как московитяне лишены всяких хороших правил, то, по их мнению, обман служит доказательством большого ума. Лжи, обнаруженного плутовства они вовсе не стыдятся. До такой степени чужды этой стране семена истиной добродетели, что даже самый порок славится у них как достоинство. Между толиким количеством негодной травы растут также и полезные растения и между этим излишеством вонючего луку алеют розы с прекрасным запахом. Русские купцы по большей части от природы так ловко в торговле приучены по всяким выгодам, к скверным хитростям и проказам, что и умнейшие заграничные торговцы часто бывают ими обманываемы. Что касается до верности слову, то русские большею частью считают его нипочем, как скоро могут что-нибудь выиграть обманом и нарушить данное обещание. Торгуют они с большими обманами и хитростями и не скоро кончают торг. Ибо, приценясь к какой-нибудь вещи, они дают за нее меньше половины, чтобы обмануть продавца, и не только держат купцов в неизвестности по месяцу или по два, но иногда доводят их до совершенного отчаяния. Как только они начинают клясться и божиться, знай, что тут скрывается хитрость, ибо они клянутся с намерением обмануть. Они продают каждую вещь очень дорого и просят пять, десять, иногда двадцать червонцев за то, что можно купить за один червонец. Правда, они покупают у иностранцев редкую вещь за десять или пятнадцать флоринов, тогда как она едва стоит один или два. Русские хитры и алчны, как волки, и с тех пор как начали вести торговлю с голландцами, еще более усовершенствовались в коварстве и обмане.

Если кто-нибудь привезет в Московию какие бы то ни было товары, то он должен немедленно заявить и показать их сборщикам пошлин или начальникам таможен. В назначенный час они осматривают и оценивают их. Даже и когда они оценены, все еще никто не смеет ни продавать, ни показывать их прежде, нежели они будут показаны царю. Если царь захочет купить что-нибудь, то в ожидании этого не позволяется, чтобы купец показывал свои вещи. Эти товары раскладывают и показывают царскому величеству. Он тогда выбирает, что ему самому нравится, и под видом этого берут также гости их царского величества из того, что им кажется хорошим. Остальное можно потом продавать, кому хотят, набавляя цену.

Для обогащения казны отправляются нарочные в местности, где имеются меха, воск, мед и там забираются целиком один или несколько из этих товаров по той цене, которая казной же назначена, а затем эти товары перепродаются и по высокой цене как своим, так и иностранным купцам. Если они отказываются от покупки, то их принуждают к тому силой. Подобным же образом казна присваивает себе иностранные товары, как то: шелковые материи, сукно, свинец, жемчуг, а потом заставляет своих купцов покупать их у царских чиновников по цене, ими же назначенной. Никто не может продавать эти товары, пока не распродан товар царский.

Казна выручает большую прибыль на персидском сыром шелке, который его царское величество через своего купчину выменивает от персидского государя на сукна, красну медь, соболей и золото, а чтобы получить на этом еще больше прибыли, всем купцам запрещено торговать в Персии подобным товаром.

В Астраханской области у Каспийского моря ежегодно вываривается большое количество соли и там ловится различного рода большая рыба. Соль и рыба принадлежат особым гостям царя, которые распределяют их по всей стране. Кавиар – икра – принадлежит их царскому величеству и ее обыкновенно законтрактовывают англичане, голландцы, итальянцы, состоящие вместе в компании. На этом царь имеет значительную прибыль.

Никому не дозволяется кроме царя торговать хлебом.

Вести торговлю мехами может каждый, но с полученных из Сибири мехов в казну поступает десятина. Этими мехами царь платит иностранным купцам. Излишки мехов раздаются для сбыта гостям.

Гости ведают таможенными доходами, рыбными и соляными промыслами, они же закупают для царя товары и производят от его имени и на его счет торговые операции, заключают подряды с иностранцами. Торговцы, как и народ, относятся к ним весьма враждебно за их взяточничество, за притеснения, чинимые ими более слабым, за их корыстолюбие – пользуясь своим привилегированным положением, они подрывают торговлю рядовых купцов. Это корыстолюбивая и вредная коллегия, имеющая, благодаря своему званию, право повсеместной первой купли. Не имея возможности везде лично осуществлять свои права, они в больших городах назначают живущих там знатнейших купцов, которые пользуются привилегиями гостей, и ради своей частной выгоды препятствуют развитию торговли. Гости дают советы царю к учреждению царских монополий, препятствуют всякой свободе торговли, чтобы тем лучше разыгрывать хозяина и набивать свои собственные карманы. Купцы и чернь питают к ним вражду и если – когда-нибудь произойдет бунт, то им всем свернут шею».

В XVII века царскими указами объявлялись «заповедные» товары, являвшихся царской монополией – пенька, смола, вина, сало, меха, шелк и многие другие, привлекательные для иностранных купцов. Остатки заповедных товаров разрешалось продавать простым купцам, но с соблюдением многих ограничений, «стеснений». Пятипроцентная таможенная пошлина платилась при продаже товара. Процветала контрабандная торговля.

Страна покрылась сетью торговых дорог, только в Москву шло семь больших трактов. Всю территорию страны охватывает наиболее эффективная ярмарочная торговля. Шесть великих торговых путей пересекают Московское царство – Беломорско-Холмогорский, Новогородско-Балтийский, Литовский, Степной-Украинский, Поволжский и Сибирский. Именно контроль за этими путями, приносившими торговую прибыль до тысячи процентов, приводил к постоянным вооруженным конфликтам, часто перераставшим в локальные войны и даже «войны за государственное наследство» ослабевших стран.

Развитию торговли мешало отсутствие большого количества монет – в России XVII века чеканились периодически только медные и серебряные деньги. Золотые монеты чеканились единицами, как награды и медали. Во времена первых Романовых в Московском царстве серебро не добывалось и в России ходили иностранные золотые и серебряные монеты – немецкие ефимки, испанские дублоны, итальянские дукаты, английское и голландское золото. Серебряные монеты подделывали, делая их из олова и свинца.

Балтийский торговый путь запирали шведы, Литовский – поляки. Жизненным путем для России, связывающим ее с Европой, стал Беломорский путь, «Окно в Европу» проходило через Белое море и для огромной страны этого было явно недостаточно. Архангельск, Холмогоры, Вологда принимали европейские суда. Европейские купцы просили право на непосредственную торговлю с Персией и иногда их получали. Русские купцы видели в них своих самых опасных конкурентов, опиравшихся на покровительство московских чиновников. В России европейцы действовали группами – компаниями. Их агенты по всей стране напрямую договаривались с поставщиками-производителями. Торговая война закончилась выдавливанием иностранных купцов из внутренних территорий Московского царства. Денег не хватало и торговля носила бартерный характер – товар менялся на товар, что, впрочем, оказалось выгодным для обеих сторон. С русской стороны шло сырье, с западной – обработанные, «мануфактурные» товары. Сырье вывозилось в огромном количестве. Европейские купцы иногда проговаривались, что обычная прибыль была более 100 процентов. В Россию ввозилось огромное количество сукна из Лондона, Гамбурга и Брюгге, тафта, атлас, бархат из Венеции, металлические изделия всех видов – русское железо из-за отсутствия обрабатывающих производств годилось только для крестьянского быта. Шведское железо шло для производства вооружения. Закупалось и много оружия – которого разрешали в Европе для поставок в Россию. С Запада везли стекло, серу, селитру – для производства пороха. Когда поставки оружия прекращались, царские указы обязывали вывозившиеся в громадном количестве мед и воск менять только на вооружения. Большой популярностью в России пользовались французские вина – романея, фряжские, ренские, испанские вина; привозили и табак. Торговые русско-европейские связи постоянно расширялись, и потенциал их развития был чрезвычайно велик – Петру Первому готовился «большой фронт работ». Недаром русское слово «торг», сменившееся татарским «базаром», было вытеснено немецким термином «ярмарка».

Степной, украинский путь не имел важного торгового значения – знойный летом, метельный зимой, наполненный разбойниками. Торговля Москвы и крымской Кафы, тем не менее не прекращалась.

Значение Волжского пути в начале XVII века начинает падать, персидские товары постепенно вытесняются европейскими. Большую прибыль Россия получает от транзита европейских товаров в Персию и Среднюю Азию. В сибирском Нерчинске начиналась русско-китайская торговля.

Главной внешнеполитической задачей Московского государства стало возвращение в состав государства новгородских и смоленских земель. Смоленск удалось вернуть только отцу Петра Великого. Новгород вернуть удалось. В древнем городе стоял шведский гарнизон, новгородские земли были завоеваны шведами, укрепившимися и на побережье Финского залива. После избрания Михаила Федоровича в сентябре 1613 года московское войско двинулось «Великий Новгород от немец очистить». Шведы не признавали государя царем, а только «великим князем Московским», а первый Романов писал в титуле «царь новгородский и лифляндский». Шведы отбились от московских полков, но воевать одновременно с Московским царством и Речью Посполитой Швеция не могла. «Шведская партия» в Новгороде не смогла организовать присягу королю Густаву-Адольфу, который летом 1615 году попытался взять Псков, но псковичам удалось отбиться. Начались переговоры. Шведы требовали или огромную сумму денег, или земли. Земский сбор в Москве решил отдать территории. По Столбовскому мирному договору 1617 года Московское царство вернуло Великий Новгород с округой, городами Ладогой, Гдовом, Порховом, Старой Руссой. Государство лишилось Ивангорода, Орешка, Яма, Копорья и всего побережья Финского залива. Шведам заплатили и 20 000 рублей.

К 1620 году последствия Смуты были ликвидированы. Московское государство удалось удержать от распада, оно не попало под польский и шведский протекторат, новая династия получила и международное признание. Было восстановлено и внутреннее управление в царстве, собирались архивы, наводился порядок в городах и головах, привыкших к анархии, хаосу и свободе. Государственная казна была наполнена купцами и чрезвычайными налогами, действовала и властная вертикаль. С 1625 года в титуле царя Михаила Федоровича появилось слово «самодержец». Самодержавие – монархическая форма правления в России – давала царю, как носителю верховной власти, права в утверждении законов, в назначении и увольнении высших чиновников, в верховном командовании армии и флота, руководстве финансами, в утверждении приговоров и помилованиях. Над головами орлов в российском гербе появились короны.

В 1630-х годах была предпринята первая попытка реформирования поместной армии и создания постоянных солдатских полков. Для этого из Швеции пригласили несколько десятков наемников. Полки «нового», «иноземного» строя должны были заменить поместную конницу и вербовались из вольных людей, не записанных в тягло сыновей посадских людей и даже крестьян, не записанных в службу стрелецких и казацких детей, монастырских слуг. В регулярные полки записывались лишь наиболее состоятельные дворяне, но и для многих уездных дворян и детей боярских открывались перспективы службы в рейтарских и солдатских полках новой регулярной армии.

Первые рейтарские полки тяжелой кавалерии были сформированы в 1632 году для похода на Смоленск. Они состояли из 1200–1500 человек, солдатские – от 1000 до 2000 человек. Полки делились на роты, которыми командовали офицеры – полковники, майоры, ротмистры, поручики, прапорщики, в основном иностранцы. Вооружение составляли мушкеты, карабины, пистолеты, пищали, сабли и латы. В состав рейтарских полков входили копейщики и драгуны, воевавшие в конном и пешем строю. В мирное время рейтары проживали в своих поместьях и осенью, после уборки хлеба, в течение месяца занимались ратной учебой. Полковник приезжал в город, в уезде которого был расположен его полк, рассеянный по волостям и станам, собирал начальных людей и рейтар, записывал их приезды, досматривал их оружие, доспехи, лошадей, раздавал порох по полкилограмма на человека, учил их ратному строю, и распускал по домам до будущей осени. Сами иностранцы-офицеры заживались в пожалованных им поместьях и не являлись в полк, за что их пороли и после третьего «нета» высылали за границу. Полки «нового строя» были упразднены Петром Первым.

Первого Романова называли победителем Смуты, спасителем государства от распада. Однако теперь ближнее окружение царя составляли в основном его родственники и родственники их родственников. Романовы – Шереметьевы – Салтыковы – Черкасские – Стрешневы занимали руководящие посты в государстве, часто путая свой карман с государственным. Профессионалами в своем деле руководства ведущими приказами почти никто из них не являлся. В Москве появилось новое понятие «сильных людей» – бояр или князей, имевших высокие чины в Боярской думе или в Государевом дворе, очень богатых и имевших родственные связи с царем или родственниками царя. Спорить с ними и доказывать им что-то было бесполезно, жаловаться некому. Дьяки просто исполняли часто сумасбродные приказы, соседи по вотчинам разбегались. Начиная с первого Романова родственное окружение царя постоянно создавало проблемы государю и государству, который никогда не решались. Порочный круг удалось разорвать Петру Первому и Екатерине Второй, но правление династии кончилось страшным для империи 1917 годом в том числе и из-за назначения деградировавших родственников императора на ключевые должности в государстве. За императорской семьей, не желавшей работать на кормившее их государство, бурно устремилась чиновничья элита и трехсотлетнее правление династии Романовых, кончилось гибелью Российской империи и резней гражданской войны, уничтоживших большинство династии и элиты.

С 30-х годов XVII века для защиты новой династии в государственную практику было введено понятие «политическое преступление», обозначенное термином «слово и дело». «Политическими преступлениями» назывались покушения на жизнь и здоровье государя, государственная измена, покушение на власть «державы царского величества».

Каждое политическое дело начиналось с извета – доноса, часто анонимного, со стороны какого-либо человека о знании им «слова или дела государева». Форма частного обвинения, ведущая к началу процесса, обычно состояла в том, что человек говорил за собой «слово» или «дело государево». Тогда воеводы или другие представители власти должны были допросить говорившего о «слове и деле», отыскать свидетелей, отобрать их письменные показания, при необходимости провести очные ставки, подвергнуть кого было нужно тюремному заключению, и передать следственное дело в один из московских приказов. Из приказа обычно требовали дополнительных допросов и даже «пыточных речей», на основании которых приказ выносил приговор, о котором указом сообщалось воеводе для исполнения. Иногда с делом в Москву отправляли и обвиняемых, – там производился окончательный розыск и приводился в исполнение приговор.

С 1702 года по указу Петра I политическим сыском ведал Преображенский приказ –

«Люди и крестьяне учнут за собой сказывать Государево слово и дело, – и тех людей, в московском судном приказе не расспрашивая, присылать в Преображенский приказ ко князю Федору Юрьевичу Ромодановскому. Да и в городах воеводам и приказным людям таких людей, которые учнут за собой сказывать слово и дело, присылать к Москве, не расспрашивая».

Основную массу «политических преступлений» во второй половине XVII – первой половине XVIII века по «слову и делу составляли «непристойные слова», содержавшие угрозу здоровью и жизни или оскорбление чести императора. Произнесение «непристойного слова» рассматривалось как проявление злого умысла и подпадало под разряд тяжких уголовных преступлений, особенно увеличившихся в 30-е годы XVIII века. Дела делились на «непристойные, предерзостные и поносные» слова в адрес императора и государства, в адрес императрицы. Особую группу «непристойных слов» составляли различные оговорки, случайные сочетания слов, которые, оказавшись рядом с именем и титулом императорской семьи, рассматривались как покушение на их честь. Постоянно возникали дела по доносам в «непитии здоровья» ее императорского величества, непочтительном отношении к персоне государыни. В России с 1711 года все подданные обязаны были заниматься доносительством. Указ от 1722 года предусматривал, что каждый подданный под страхом жесткого наказания должен выполнять свою «присяжную должность» – доносить на ближнего, если тот заподозрен в государственном преступлении. Задержка с доносом строго каралась властями. Даже священник под страхом смертной казни был обязан раскрыть тайну исповеди, услышав о совершенном или готовящемся преступлении.

С 1731 года политическим сыском занималась Тайная канцелярия, в 1762 году «слово и дело» было отменено. Политические дела ведали Тайная экспедиция при Сенате, Третье отделение Собственной Его Величества канцелярии, жандармы, Департамент полиции МВД, Охранное отделение и другие государственные структуры.

С воцарением Михаила Федоровича Романова на российском престоле на триста лет воцарилась новая династия, не имевшая отношения к династии Рюриковичей.

Романовы – старинный русский дворянский род, родоначальником которого считался боярин Ивана Калиты и Симеона Гордого Андрей Кобыла. Его отец, по принятому среди историков XIX века мнению, Гланда-Камбила Дивнович, в крещении Иван, приехал в Россию в последней четверти XIII века из Литвы или «из Прусс». Пять сыновей Андрея Кобылы стали родоначальниками 17 русских дворянских домов. Младший сын Федор Андреевич, положивший начало роду Романовых, носил прозвание Кошка. Его сын Иван и внук Захарий прозывались Кошкины. Их потомки отбросили Кошкиных и оставили прозвание Захарьиных. С VI колена – Юрия Захарьевича – их начали называть Захарьиными-Юрьевыми. От сына Юрия Захарьевича – Романа, бывшего прадедом первого царя из новой династии, Михаила Федоровича, род получил закрепившуюся за ним фамилию Романовых.

Возвышение рода связано с женитьбой Ивана IV на дочери Романа Юрьевича Анастасии. Ее брат Никита Романович, дед царя Михаила Федоровича, участвовал в шведском походе 1551 года, был воеводой во время Ливонской войны, с 1563 года стал дворецким и боярином. Никита Романович, один из самых крупных вотчинников России, сохранил расположение Ивана IV до конца его жизни и после его смерти возглавил регентский совет, которым управлял до своей кончины в начале 1585 года. Сын Никиты Романовича – Федор Никитич Романов, после смерти своего двоюродного брата царя Федора Иоанновича в 1598 году, стал претендентом на царский престол. Соперничество с Борисом Годуновым навлекло на род Романовых жестокую опалу. Александр Никитич был лишен боярского звания, сослан в Усолье-Луду и там погиб. Михаил Никитич, окольничий, был сослан в Ныроб, где и умер от голода. Василий Никитич, стольник, был сослан в Пелым, где содержался прикованным к стене и погиб. Иван Никитич, стольник, также был сослан в Пелым, но сумел выжить. Потеряв трех братьев, сам Федор Никитич был пострижен в монахи под именем Филарета. Он продолжал борьбу за власть с Борисом Годуновым и Василием Шуйским. Возвышение Романовых опять началось в правление Лжедмитрия I. В Тушинском лагере Лжедмитрия II Филарета нарекли русским патриархом. Его брат Иван, в 1605 году ставший боярином, входил в состав «Семиборщины». После избрания в 1613 году династии Романовых на московский престол, они сами, их родственники и родственники их родственников стали пользоваться большим влиянием в управлении государством. В 1619 году из польского плена вернулся отец царя Филарет, получивший титул «патриарха Московского и всея Руси и великого государя». С 1645 года на престоле сидел Алексей Михайлович, прозванный Тишайшим и Мудрым. Славу династии принесло правление Петра Алексеевича, по праву получившего титул Великого и Отца Отечества. При нем, в 1721 году Россия была провозглашена империей. По указу Петра 1722 года о престолонаследии император сам назначал себе преемника из числа лиц императорской фамилии. Указ был подтвержден в 1731 и 1761 годах. Сам Петр не оставил наследника и в эпоху гвардейских дворцовых переворотов Россией правили жена Петра Екатерина I, его племянница Анна Иоанновна, его дочь Елизавета Петровна. В 1761 году по завещанию Елизаветы Петровны престол занял ее племянник Петр III Федорович, сын дочери Петра I Анны Петровны, принцессы Голштинской. В Российской империи нельзя императору открыто провозглашать себя вассалом несколько раз битого русскими войсками прусского короля. Конечно, в таких условиях зарежут. В результате всеобщей ненависти к Петру III власть получила его жена, ангальбт-цербская принцесса Екатерина II, достойно продолжившая дело Петра Великого. Ее преемник Павел I в 1797 году принял новый указ, по которому российским императором мог стать только мужчина. К тому времени династия Романовых в прямом мужском поколении пресеклась со смертью в 1730 году Петра II, внука Петра Великого, а в прямой женской линии – со смертью дочери Петра I Елизаветы Петровны.

Самодур Павел I был задушен на пятом году правления. В течение XIX министерского столетия Александр I, Николай I, Александр II, Александр III и Николай II растратили созданный великими Петром и Екатериной «запас прочности» Российской империи. В результате чудовищных ошибок в государственном управлении, вызвавших массовую гибель подданных империи, династия Романовых была свергнута в ходе Февральской революции 1917 года. Большая часть членов династии Романовых была уничтожена пришедшими к власти через полгода большевиками. После Октябрьского переворота 1917 года часть великих князей из дома Романовых оказались в эмиграции и безуспешно претендовали на русский трон, которого уже не было.

В 1645 году на престол вступил шестнадцатилетний Алексей Михайлович. Первое время государством правила группа его воспитателя боярина Б. Морозова, с которой боролась боярская группировка Н.И. Романова, Черкасских и Шереметьевых. Сын Алексея Михайловича Петр навсегда решил проблему бояр, радевших за развитие и благополучие царства, но во главе боярского управления почему-то постоянно становившихся временщиками.

С начала XV членами Боярской думы становились «большие бояре» – боярская элита, постоянные советники великого князя, исполнители его наиболее важных поручений. Преобладающее влияние в постоянном совещательном органе при царе принадлежало боярам из титулованной знати, представителям княжеских фамилий. Уже при Иване IV Боярская дума, являясь высшим государственным учреждением, не имела самостоятельной компетенции. Ее функции не отделялись от функций царя. В правление Ивана IV состав Боярской думы сильно изменился. Многие знатные боярские рода пострадали в опричнину, вымерли, экономически ослабли.

С началом правления династии Романовых состав Боярской думы стал пополняться за счет представителей неродовитого дворянства, возведенного в боярский чин, родственников и приближенных царя, родственников цариц – Стрешневых, Милославских, Нарышкиных, называвшихся «боярами по кике». При Алексее Михайловиче в думе появились неродовитые дворяне, выдвинувшиеся благодаря личным заслугам и выслуживших боярство – А. Ордин-Нащокин, А.С. Матвеев. Появилось и много думных дьяков, представлявших влиятельную группу приказной бюрократии. К началу правления Петра I число членов Боярской думы за пятьдесят лет увеличилось впятеро и достигло 150 человек.

Боярские списки – основные учетные документы Разрядного приказа – появились во второй половине XVI века и до 1667 года велись в форме столбцов и тетрадей. Списки содержали именные перечни по чинам членов Государева дворца – бояр, окольничьих, думных дворян, думных дьяков, стольников, стряпчих, московских дворян, жильцов, городовых дворян, начальных людей в полках и приказных дьяков – с пометками об их служебных назначениях, пожалованиях, местонахождении и пригодности к службе. С 20-х годов XVII века боярские списки составлялись ежегодно и имели две разновидности – «подлинные», включавшие весь состав Государева двора, и «наличные», содержавшие дворян, находившихся в данное время на столичной службе. Списки сводились в боярские книги, составлявшиеся в Разрядном приказе с 1627 по 1792 год. Книги содержали своды именных перечней по чинам членов Государева двора, с упоминанием их поместных и денежных окладов, время производства в чины, отметки о месте и роде службы, данные о поручениях, опалах, физическом состоянии, смерти.

Влияние боярство сильно подорвала отмена местничества в 1682 году. Началось стирание различий между боярством и дворянами. В 1687 году была составлена Бархатная книга – родословная наиболее знатных боярских и дворянских фамилий России, получившая название от бархатного переплета малинового цвета. В Бархатную книгу вошли «Государев родословец» 1556 года и материалы родословных записей XVI–XVII веков.

Историк начала ХХ века писал в работе «Боярский быт в XVII веке»:

«Боярские дворы были разбросаны по всем улицам Москвы. Небольшие по размерам, сажен в 50 в длину и 30 в ширину, боярские дворы заключали в себе жилое помещение со всякого рода хозяйственными помещениями и избами для слуг, общее число которых у богатых бояр было очень значительно. Тут были погреба, бани, конюшни, сенники, сараи, стойла для животных. На отдельном дворе стояли амбары для хлеба. Также был небольшой сад с фруктовыми деревьями и цветниками.

Бояре строили себе дома в два жилья с надстройкой наверху. По внешности боярский дом представлял случайное соединение самых разнообразных по архитектуре зданий, копией царских покоев. Внутреннее убранство боярских домов в общем было довольно примитивно. Боярский дом освещался восковыми и сальными свечами.

День в боярском доме начинался очень рано. Умывшись и одевшись, боярин шел в моленную комнату, где собирались его семья и все домочадцы. Боярин обыкновенно сам читал утренние молитвы. После все расходились и принимались за ежедневную, будничную работу, а боярин отдавал распоряжения по хозяйству, входя в самые мелочи вплоть до составления «меню» обычного обеда. Заведывание хозяйством получалось дворецкому или ключнику и очень редко жене. Сделав распоряжения, боярин отправлялся во дворец, где ожидал в передней царского выхода. Вместе с царем боярин слушал обедню, после которой царь и бояре советовались о делах. Так время шло до обеда.

В полдень боярин возвращался домой и обедал. В боярских семьях было принято обедать отдельно от жены и детей. Около обеденного стола стоял поставец с напитками. Водка, квас и мед были, кажется, любимыми напитками, не всегда употреблявшимися в миру. Боярин держал себя за столом довольно свободно, потягивался и зевал. Он рыгал и вообще ни в чем не стеснялся. Иностранцы с омерзением писали о таком способе обедать.

Пересмотревши после обеда посуду, боярин ложился спать. После обеденного отдыха боярин снова отправлялся во дворец, засиживаясь иногда там до позднего вечера. Остаток дня до ужина боярин проводил в семье. После обычного ужина снова зажигались лампадки и все шли к вечерней молитве, после чего весь дом погружался в глубокий сон.

В праздничные дни боярин или сам отправлялся в гости, или созывал у себя гостей для пира. Пир отличался обилием всяких здравиц; начинали с царя, потом пили за членов царского семейства, бояр, хозяина, гостей. Неудивительно, что многие из гостей так напивались, что их приходилось уносить домой без сознания. То же было и на женской половине, где и боярыни, угощаемые радушной хозяйкой, «упивахуся вином» до полной потери сознания.

Впрочем, во второй половине XVII века в домах просвещенных бояр пиршества устраивались по-другому: не было гомерического пьянства, не слышно было художественной русской брани и циничных выходок. Пришедшие на пир проводили время за беседой, обмениваясь заграничными впечатлениями, если им случалось побывать за границей. К сожалению, культурность только начинала проникать в русское общество, а потому такого рода люди могли считаться единицами.

Боярские вотчины и поместья были разбросаны по разным уездам, доходы с них обеспечивали содержание бояр и их домочадцев. Для заведывания вотчинами во дворе боярина находился особый приказ, куда поступали донесения управляющих приказчиков и челобитья крестьян, и откуда за подписью боярина рассылались все распоряжения. Управление вотчинами вообще складывалось по типу управления в государстве. Боярин для своей вотчины являлся таким же абсолютным монархом, каким являлся «царь всея Руси» для всего населения. Хозяйство в боярских вотчинах складывалось по-разному, в зависимости от разных естественных условий: в одних вотчинах преобладало оброчное хозяйство; в других – барщинное или смешанное; в третьих – боярин стремился развить промысловую деятельность своих крестьян. В зависимость от характера хозяйства и складывался помещичий доход».

В начале правления Алексея Михайловича до отмены боярства его сыном было еще далеко, и боярская борьба за влияние на царя успешно приближала крестьянскую войну Степана Разина. Разинщине предшествовали городские восстания 1648, 1659 и 1662 годов. Второму царю династии Романовых предстояло решить много проблем, стоящих перед страной. О них писал С.Ф. Платонов:

«На бедную, еще слабую средствами Русь при Алексее Михайловиче обстоятельства наложили столько государственных задач, поставили столько вопросов, требовавших немедленного ответа, что невольно удивляешься исторической содержательности царствования Алексея Михайловича.

Прежде всего внутреннее неудовлетворительное положение государства ставило правительству много задач юридических и экономических; выражаясь в челобитных и волнениях, вплоть до разинского бунта, – они взывали усиленную законодательную деятельность. Эта деятельность выразилась в Уложении, в Новоторговом уставе, в издании Кормчей книги и в массе частных законоположений.

Поднялись и вопросы религиозно-нравственные. Вопрос об исправлении книг и обрядов, перейдя на почву догмата, окончился, как известно, расколом и вместе с тем сплелся с вопросом о культурных заимствованиях. Рядом с этим встал вопрос об отношении церкви к государству, ясно проглядывающий в деле Никона, в отношениях последнего к царю.

Кроме внутренних вопросов назрел и внешний политический вопрос, исторически очень важный, – вопрос о Малороссии. С ее присоединением начался процесс присоединения к Руси отпавших от нее волостей. До сих пор Литва и Польша играли в отношении Руси наступательную роль; с этих пор она переходит к Москве.

Со всеми этими задачами Москва, еще слабая, еще не готовая к их решению, однако, справлялась: государство, на долю которого приходилось столько труда, не падало, а росло и крепло, и в 1676 году оно было совсем иным, чем в 1645 году: оно стало гораздо крепче как в отношении политического строя, так и в отношении благосостояния.

Только признанием за Московским государством способности к исторической жизни и развитию можно объяснить общие причины этого явления. Это был здоровый организм, имевший свои исторические традиции и упорно преследовавший сотнями лет свои цели».

В 1882 году в Санкт-Петербурге был издан чудом сохранившийся «Чин поставления на царство благочестивейшего государя, царя и великого князя Алексея Михайловича всея России 1645 года сентября 28 дня»:

«Богом дарованный и Богом превознесенный Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея России Самодержец, изволил на прародительский и на отца своего Великого Государя царский превысочайший престол на великия и преславные государства – на Владимирское, и Московское, и Новгородское, и на царство Казанское, и Астраханское, и Сибирское, и на все новоприбылые государства, еже в державе и во области Российского царствия – взыти и царским венцем и диадемою венчатись и святым и великим многоценным миром помазатись и скипетр отца своего Великого Государя и прежних великий Государей, Царей и Великих Князей Российских, и яблоко владомое в руку свою восприятии, по царскому древнему чину и достоянию, от руки великого господина святейшего Кир Иосифа патриарха Московского и всея России и всего освященного собора 1645 года сентября в 28 день.

По восприятии оного царского венца и диадема, изволил Его Царское Величество в окрестные государства к великим государям христианским и мусульманским государство свое обвестить своими Царского Величества грамотами через послов и посланников и гонцов».

Высшие должности в государстве заняли люди воспитателя царя Б. Морозова и его тестя И. Милославского. К 1648 году «корыстолюбие и мздоимство» царских родственников вызвало народный мятеж. Двадцатилетнему царю самому пришлось успокаивать народ. Правитель Б. Морозов был сослан в Кирилло-Белозерский монастырь, а главные лихоимцы, начальник Пушкарского приказа и судья Земского приказа, казнены.

Сразу после бунта 1648 года Алексей Михайлович распорядился построить дворец в Коломенском, ставшем любимым местом его пребывания и «прелестным и самобытным созданием русского зодчества XVII века». Историк Москвы В.В. Назаревский писал:

«Расположенное на высоком берегу Москвы-реки с громадной панорамой пойменных лугов, Коломенское село было любимой дачей русский царей начиная с Ивана Грозного. Строили дворец русские мастера – плотничий староста Сенька Петров и стрелец Ивашка Михайлов. Дерево, в особенности дуб, привозили сюда издалека. Для затейливой резьбы из Нового Иерусалима привозили «мастерские книги по резному делу», принадлежавшие патриарху Никону; котельные мастера делали крыши с прихотливыми гребнями и подзорами. Золото для золочения выписывалось из-за границы. Внутренность палат украшалась «добрым письмом» по наблюдениям знаменитого живописца Симона Ушакова, который расписывал Грановитую палату в Кремле, и под руководством боярина Богдана Салтыкова. Сам царь нередко ходил смотреть за работами.

Со своими оригинально сведенными чешуйчатыми крышами, изящными башенками, удивительными крыльцами, причудливыми окнами, резными узорочными подзорами, разноцветной раскраской и позолотой, это произведение русского искусства производило чарующее впечатление не только на русских, но и на иностранцев. Блистая золотом, пестрыми красками, представляя самые прихотливые сочетания архитектурных линий, постройки Коломенского дворца показались иностранцам «игрушкой», только что вынутой из ящика».

Всю свою жизнь царь украшал любимое Коломенское и оберегал его от пожаров, на случай коих здесь было приготовлено пять металлических пожарных труб. Часовой мастер Оружейной палаты устроил для этого дворца рыкающих и движущихся при помощи особой механики львов, а на дворцовую башню – часы».

Польские послы докладывали начальству о царской резиденции: «Место зело весело: хорошо видеть далече поля, всю Москву – монастыри и реку, под самым дворцом текущую».

Кроме Коломенского Алексей Михайлович украсил еще две свои подмосковные резиденции – Измайлово и Преображенское. Именно в этих местах проходило детство Петра Великого.

На Яузе была построена для иностранцев Немецкая слобода, сыгравшая такую важную роль в истории России. Отец Петра получил хорошее образование и понимал необходимость перемен и нововведений в жизни Московского царства, увеличения контактов России с Европой, Китаем и даже Индией. Алексей Михайлович приближал к себе советников, понимавших необходимость развития образования в стране. Во времена второго Романова в Европе уже гремела слава Данте, Петрарки, Боккаччо, Рафаэля, Микеланджело, Леонардо да Винчи, Макиавелли, Галилея, Коперника, Декарта, Рабле, Расина, Мольера, Шекспира, Ньютона. Царю помогали Ф.М. Ртищев, А.Л. Ордин-Нащокин, А.С. Матвеев. Особая роль принадлежала патриарху Никону. Но решению задачи, оказавшейся по плечу только Петру Великому, помешали грядущие восстания в Пскове и Новгороде, пятнадцатилетняя война с Польшей за Украину, раскол патриарха Никона, Медный бунт и Крестьянская война С. Разина. Как Филипп создал своему сыну Александру Македонскому все условия для завоеваний, так и Алексей Михайлович сумел подготовить для сына Петра Московское царство так, что благодаря гению его сына оно стало Российской империей.

После беспорядков 1648 года власти приступили к подготовке законодательного российского кодекса. Законы, действовавшие в России, называли «беспорядочными и случайными». Использовались Судебник Ивана IV, царские указы и обычаи – все они записывались в «Указные книги». Именно ими пользовались приказы и воеводы в своей административной и судебной деятельности. Этих законов и указов к середине XVII века набралось огромное количество. Бессистемные и противоречивые указы позволяли «специалистам по московской волоките» злоупотреблять законами.

Для подготовки кодекса был созван Земский собор с депутатами из ста пятидесяти городов. Иностранец-современник писал, что «царь ежедневно работал сам со своими помощниками над тем, чтобы устроить хорошие порядки, дабы народ, насколько возможно, был удовлетворен». Впервые депутаты привезли с собой наказы от избирателей – «бесстрашно о всяких делах и обидах говорить, сильных и богатых встречать правдою, дабы оставили насилия и душегубную корысть, а государя просить, чтобы был устроен праведный суд всем людям ровен, каков большому, таков бы и меншему». К январю 1649 года народ был удовлетворен – Соборное уложение из двадцати пяти глав и тысячи статей было склеено в трехсотметровый столбец на обороте которого расписались власти и депутаты. Впервые российский законодательный кодекс сделал право формально доступным для всех, фундаментально и нормативно определив понятия самодержавия и крепостничества. Свод законов охватывал все сферы жизни государства и общества и состоял из переработанных с помощью византийского и литовского права старых русских постановлений. С.Ф. Платонов писал:

«Уложение было реформой общественной, настолько оно в своей программе и направлении вышло из земских челобитий и программ. Если судить по результатам деятельности выборных, оно было очень велико. Это была победа средних классов на соборе 1648 года. От нового закона они выигрывали, а проигрывали их житейские соперники, стоявшие наверху и внизу тогдашней социальной лестницы. Как в 1612–1613 годах средние слои общества возобладали благодаря своей внутренней солидарности и превосходству сил, так в 1648 году они достигли успеха благодаря единству настроения и действия и численному преобладанию на соборе. И все участники «великого земского дела» понимали важность минуты. Уложение проводило начало общего равенства перед законом и властью – «чтобы Московского государства всяких чинов людям, от большего и до меньшего чину, суд и расправа была во всяких делах равна».

Достигшие своей цели соборные представители провинциального общества восстановили против себя сильных людей и крепостную массу. Если последняя, не меряясь с прикреплением к тяглу и помещику, стала протестовать беспорядками и уходом на Дон, подготовляя там разинщину, – то общественная вершина избрала легальный путь действий и привела правительство к полному прекращению Земских соборов».

Боярство окончательно восстановило против себя московское общество. Благодаря презрению «лучших людей» к остальным сословиям, Петру Первому удалось немного легче и спокойней ликвидировать через полвека и само звание боярина. Земский собор последний раз созвали в октябре 1653 года – для обсуждения проблемы присоединения Украины. Впоследствии в Москву для обсуждения важных дел собирали только избранных властью депутатов.

Пока в Москве занимались выяснением того, что и кто важнее для государства – закон или сильные бояре, небольшой отряд казака Семена Дежнева летом 1648 года пошел «встречь Солнцу» и весной 1649 года в устье реки Анадырь срубил острог, попутно открыв пролив между Америкой и Азией. Сибирская эпопея кончилась – за «Чукотским носом» был только океан.

С 70-х годов XVI века именитые люди Строгановы в одиночку вели открытую войну с Сибирским ханством Кучума. Московские власти не придавали присоединению новых земель большого значения, Сибирский приказ беспокоился только о пополнении казны «мягким сибирским золотом» – мехами. Благодаря Строгановым в Сибирь активно шло население русского Севера. Казаки и северяне получили звание «землепроходцев». Восстановивший свою столицу после гибели дружины Ермака хан Кучум был отброшен в Барабинскую степь и к 1591 году история Синей орды закончилась. Сибирские народы – ханты (остяки), манси (вогулы), эвенки (тунгусы), ненцы (самоеды) – не вступали в борьбу с русскими, не дававшими повода для конфликтов. Через двести пятьдесят лет великий русский писатель Ф.М. Достоевский заключил: «Если у французов есть гордость и любовь к изяществу, у испанцев – ревность, у немцев – аккуратность, у англичан – дотошность, то у русских есть умение понимать и принимать все другие народы».

В начале XVII века в Сибири были заложены Тюмень, Тобольск, Пелым, Березов, Сургут, Нарым. В 1621 году потребовалось создание Тобольской православной епархии. Землепроходцы в Забайкалье встретились с бурятами – «братскими людьми» и освоили бассейн Лены. В первой половине XVII века были основаны сибирские Томск, Енисейск, Якутск, Красноярск, Иркутск. В 1645 году отряд В.Д. Пояркова по Амуру дошел до Охотского моря. К 1649 году экспедиция Е.П. Хабарова освоила течение великого Амура. На руководителей отрядов-землепроходцев шедшие за ними царские воеводы писали лживые доносы, на которые получали лживо-опальные на покорителей Сибири ответы, и российские герои уходили от неправого суда все дальше и дальше «встречь Солнцу». К 80-м годам XVII века русские землепроходцы вышли на границу с Китаем. За сто лет Россия преодолела и закрепила огромные пространства от Урала до Тихого океана. Русские люди воли не боялись сибирских морозов. Выдающийся историк Л.Н. Гумилев писал:

«Русские переселенцы и администрация в основной своей массе легко устанавливали плодотворные контакты с народами Сибири и Дальнего Востока. Недаром противодействие миграции русских было столь ничтожно. Единственным практическим следствием русского присутствия для аборигенов стал ясак – натуральная подать из одного двух соболей в год, который инородцы понимали как подарок, дань вежливости «белому царю». При огромных пушных ресурсах Сибири дань была ничтожна, в то же время, попав в списки «ясашных» инородцев, местный житель получал от центрального правительства твердые гарантии защиты жизни и имущества. Никакой воевода не имел права казнить «ясашного» иноверца: при любых преступлениях дело посылалось на рассмотрение в Москву, а Москва смертных приговоров аборигенам никогда не утверждала. Так, некий бурятский лама, попытавшийся поднять восстание с целью изгнать всех русских и передать Забайкалье маньчжурам, был отправлен как «ясашный инородец» в Москву, где его просто помиловали.

В целом с установлением власти московского царя образ жизни местного населения Сибири никак не изменился, потому что никто не пытался его сломать и сделать из аборигенов русских. Якуты, остяки, вогулы, тунгусы служили проводниками русских отрядов, охотились, гоняли оленей, шаманили и были вполне уверены в своей судьбе. Поскольку русские не стали переучивать непохожих на них людей, а предпочли найти с местными жителями общий язык, они прочно закрепились в Сибири, где живут по сей день. Так в очередной раз были подтверждены преимущества уважения к праву других людей жить по-своему.

За считанные десятилетия русский народ освоил колоссальные, хотя и малонаселенные пространства на востоке Евразии, сдерживая при этом агрессию Запада. Включение в Московское царство огромных территорий осуществлялось не за счет истребления присоединяемых народов или насилия над традициями и верой туземцев, а за счет комплиментарных контактов русских с аборигенами или добровольного перехода народов под руку московского царя. Колонизация Сибири русскими не была похожа ни на истребление северо-американских индейцев англосаксами, ни на работорговлю, осуществлявшуюся французскими и португальскими авантюристами, ни на эксплуатацию яванцев голландскими купцами. А ведь в пору этих «деяний» и англосаксы, и французы, и португальцы, и голландцы уже пережили век Просвещения и гордились своей «цивилизованностью».

Хронология подвигов российских землепроходцев и мореходов сохранилась в истории России.

После основания Тюмени в 1586 и Тобольска в 1587 годах началось освоение Приобья. В 1593 году были образованы города Березов и Обдорск-Салехард, в 1600 году – Мангазея, в богатой пушниной области по рекам Надыму, Пуру и Тазу, в 1604 году – Томск, началось освоение Туруханского края. В 1605 году русские мореходы проложили морской путь из Оби к Енисею. В 1618 году был основан Енисейский острог. По Енисею освоение Сибири распространилось по Верхней Тунгуске и Ангаре. В 1630 году основан Илим, в 1631 году – Братск, за два года до этого, в 1628 году – Красноярск.

В 1632 году енисейский стрелецкий сотник Петр Бекетов спустился по Лене и заложил Ленский острог, в 1681 году ставший Якутском, опорным пунктом для землепроходцев на пути к Ледовитому и Тихому океанам. Русское подданство приняла основная масса якутов. В 1639 году отряд Ивана Москвитина из 30 человек с проводниками эвенками впервые вышел к Ламскому – Охотскому морю. Там Москвитин на построенных судах отправился на юг и, пройдя вдоль всего западного берега Охотского моря вошел в Сахалинский залив. С этого плавания началась история российского Тихоокеанского флота.

К середине XVII века в состав России вошли Западная Бурятия, Забайкалье, началось освоение Приамурья. В июле 1643 года по Лене и Алдану в далекий поход отправился отряд якутского головы Василия Пояркова. 132 землепроходца, оставляя людей в острожках спустились по Зее и вошли в устье Амура. Весной 1645 года отряд Пояркова вышел в Охотское море и после четырехмесячного плавания с северного побережья в середине 1646 года вернулся в Якутск, в который пришли 50 человек. Тогда ж были составлены географические карты Сибири и Дальнего Востока.

Зимой 1641 года из Якутского острога на Оймякон вышел отряд служилого человека Михаила Стадухина из пятнадцати человек. В составе отряда был Семен Дежнев. Через два года отряд на морских судах кочах по Индигирке вышел в Северный Ледовитый океан и вошел в устье реки Колымы. В 1645 году Стадухин с богатой добычей соболей вернулся в Якутск. В Нижнеколымском остроге остался Семен Дежнев. Откуда во главе казачьего отряда он пошел на поиски Анадырь-реки, о богатствах которой ходили легенды. В июне 1648 года экспедиция вышла в море. К осени 7 кочей достигли крайней оконечности Азии – Большого каменного носа, через 250 лет получившего название мыса Дежнева. Семен Дежнев докладывал в Якутск:

«А с Колыми реки идти морем на Онандырь реке и есть Нос. Против того Носу есть два острова, а на тех островах живут чухчи. А лежит тот Нос промеж сивер на полуношник, а с русской стороны Носа речка, становье у чухи делано, что башня из кости китовой, и Нос воротит круто к Онандыре реке под лето».

В сентябре 1648 года два коча Семена Дежнева достигли Тихого океана. Семен Дежнев с товарищами совершил великое географическое открытие, пройдя из Северного Ледовитого океана в Тихий, доказав, что Азия и Америка разделяются проливом.

В октябре 1648 года коч Семена Дежнева вынесло на берег в районе Олюторского залива. Два месяца 25 дежневцев по бездорожью вдоль берега шли на север в поисках реки Анадырь –

«И пошли мы все в гору, сами пути себе не знаем, холодны и голодны, наги и босы. А шел я, бедный Семейка, с товарищи до Анандыри реки ровно 10 недель, и пали на Онандырь реку вниз близко море. А река Онандырь не лесна, и соболей по ней мало, все тундра и камень. А рыбы красной приходит много, и та рыба внизу Онандыру от моря идет добра, а вверх приходит худа, а назад к морю не выплывает».

После зимовки оставшиеся в живых 12 человек на самодельных лодках поднялись по реке на пятьсот верст и заложили Анадырский острог, начав освоение Чукотки и Камчатки. Сухопутная дорога от Нижнеколымска до Анадыря также была проложена.

Весной 1662 года, после почти пятнадцатилетнего отсутствия Семен Дежнев с 150 пудами моржовой кости и огромным количеством пушнины вернулся в Якутск, откуда отправился в Москву, где «за ясачную прибыль был поверстан в атаманы».

Вернувшись в Якутск Семен Дежнев составил подробный отчет о своих путешествиях и открытиях и передал его якутскому воеводе. До правления Петра Великого оставалось полвека и «царевы слуги», как обычно, делали что хотели, игнорируя интересы Державы. Документы о великом географическом открытии пролежали у якутских воевод сто лет, пока в 1736 году были обнаружены историком Второй Камчатской экспедиции Г. Ф. Миллером.

Семен Дежнев снова приехал в Москву с «соболиной казной» в 1671 году, где и скончался через два года. Сохранилась его челобитная царю Алексею Михайловичу:

«На государевых службах многие годы всякую нужду и бедность терпел, помирал голодной смертью, сосновую и лиственную кору ел; голову свою складывал, раны великие принимал, холод и голод великий терпел». Только в 1898 году по случаю 250-летия со дня открытия Берингова пролива Русское Географическое общество смогло достучаться до министров Николая Второго о названии Восточного мыса мысом Семена Дежнева. Выдающийся российский писатель В. Распутин писал о подвигах С. Дежнева, Е. Хабарова, С. Крашенинникова и десятках других русских землепроходцах и мореходах:

«Без дорог, двигаясь только по рекам, волоком перетаскивая с воды на воду струги и тяжелые грузы, зимуя в ожидании ледохода в наскоро срубленных избушках в незнакомых местах, и среди враждебно настроенного коренного кочевника, страдая от холода, голода, болезней, зверья и гнуса, теряя с каждым переходом товарищей и силы, пользуясь не картами и достоверными сведениями, а слухами, грозившими оказаться придумкой, нередко в горстку людей, не ведая, что ждет их завтра и послезавтра, они шли все вперед и вперед, все дальше и дальше на восток. Это после них появляются и зимовья на реках, и остроги, и чертежи, и записи «расспросных речей», и опыт общения с туземцами, и пашни, и солеварни, и просто затеси, указывающие путь, – для них же все было впервые, все представляло неизведанную и опасную новизну».

В 1661 году был заложен Иркутский острог. Большое значение для освоения Сибири и Дальнего Востока имели экспедиции В. Беринга, Д. и Х. Лаптевых, С. Крашенинникова, П. Палласа. С конца XVIII века в Сибири росло число ссыльнопоселенцев. В 1708 году была образована Сибирская губерния с центром в Тобольске, с 1796 – Тобольская и Иркутская губернии, с 1805 года – Якутская область. В 1820 году М.М. Сперанским, проведшим реформу управления края, были созданы Западно-Сибирское и Восточно-Сибирское генерал-губернаторства с центрами в Омске и Иркутске, и управления Охотское, Камчатско-Приморское и Троицко-Савское. Большую роль в освоении восточных земель сыграли Сибирское, Забайкальское и Амурское казачьи войска.

В середине XIX века в состав России вошли Нижнее Приамурье, Уссурийский край, Сахалин, были образованы Камчатская, Забайкальская, Приморская и Амурская области. В 1860 году был образован Владивосток. Большую роль в освоении Дальнего Востока сыграли Н. Муравьев-Амурский и Г. Невельской. Современник писал о деятельности моряков адмирала Г. Невельского: «Утешительно видеть среди этой безжизненной природы, за 13 000 верст от России, человек пятьдесят удалых ребят, которые на все руки горазды: мигом срубят вам избу, наловят рыбу, застрелят сивуча, одинаково ловко прокатят вас и на собаках, и на оленях, и на дощатой гиляцкой лодке».

Осенью 1854 года соединенная англо-французская эскадра вошла в дальневосточную Авачинскую бухту. Наследники Суворова вышибли захватчиков, бежавших от российского Дальнего Востока, бросая, как обычно, своих раненых и убитых. И поныне над владивостокской бухтой Золотой Рог стоит гранитный обелиск, увенчанный земным шаром и гордым орлом – в память защитников Дальнего Востока.

Тогда же было проведено полное исследование бассейна реки Амура и установлена русско-китайская граница. Агенты Г. Невельского доносили адмиралу о местных жителях: «О Китае и китайцах они не имеют никакого понятия, и утвердительно можно сказать, что влияния над ними китайского правительства не существует». По Айгуньскому 1858 года и Пекинскому договору 1860 года русско-китайская граница прошла по Амуру, за Россией были закреплены Приамурье и Приморье. Великий подвиг российских землепроходцев и мореходов в Сибири и Дальнем Востоке навсегда обеспечил развитие и благосостояние Российского государства.

В 1648 году на всей Украине вспыхнула Освободительная война под началом героя украинского народа Богдана Хмельницкого. Пришла пора Речи Посполитой ответить за участие в Смуте 1600–1612 годов. «Посеявший ветер – пожнет бурю». Теперь надменной польской элите противостояли не беззащитные крестьяне и посадские люди. На Польшу надвигался Потоп.

Восстания лучших сынов украинского народа против польской оккупации начались с конца XVI века. Активные притеснения украинского народа начались после смерти польского короля Стефана Батория в 1586 году. Польские современники хвастливо писали, что польские шляхтичи в любой момент просто так и безнаказанно могут убить украинского «холопа». Однако безнаказанно издеваться над гордым народом, шедшим в поисках воли в Дикое поле под сабли крымских татар, не получалось. Земли Киевской Руси – Волынь, Подолия и Поднепровье, – захваченные Речью Посполитой, постоянно волновались. В 1587 году было жестоко подавлено восстание Ивана Подковы, ломавшего подкову двумя пальцами. Атаманов публично казнили. Восстание Кшиштофа Коссинского было подавлено в 1593 году. Массовое казацко-крестьянское восстание под началом Северина Наливайко было с трудом подавлено поляками в 1596 году – Северина живьем сожгли в раскаленном медном быке в Варшаве. Рядовых участников восстания обычно сажали на кол.

В 1596 году на Брестском соборе была провозглашена уния с римско-католической церковью, объявленная господствующей религией. Православная церковь фактически была объявлена вне закона. Это было начало конца Речи Посполитой, хотя именно тогда казалось, что польские паны окончательно завладели Украиной. Но не украинским народом и не Запорожской Сечью, в которую все шли и шли украинцы.

Запорожская Сечь была создана во второй половине XVI века за Днепровскими порогами. Стефан Баторий дал казакам большие льготы и привилегии, включая избирательные права. Казаки имели свой суд, избирали гетмана, полковников, сотников, владели переходившей по наследству землей, имели право торговли. Часть казаков входила в государственный реестр – были военнослужащими. Обязательная служба длилась 7 лет, и почти всегда продолжалась добровольно. Со времен Стефана Батория казаки имели дворянские права. Запорожцы получали оружие из Швеции, Польши, Турции, каждый имел копье, саблю, четыре пистоля, перевязь с патронами, ружье. Украинские казаки подбривали волосы на голове чуть выше ушей, подстригая их в кружок, носили длинные усы. Запорожцы всю голову брили, оставляя на макушке чуб-оселедец, по-русски хохол. Иногда чуб заплетали как косу и завертывали за левое ухо. Огромные усы запорожцев служили знаком казачества. Нереестровые казаки назывались охочекомонными, гайдамаками. В набегах на Крым и Турцию казаки питались пшенной кашей с толчеными сухарями. Турки, татары и поляки боялись казачьих набегов, ибо их было невозможно предупредить и трудно защищаться – по степи «казак шел в траве с травою ровен». Реки они переплывали на снопах из тростника, держась за коня. При преследовании казаки позади себя рассыпали «чеснок» – металлические шарики с четырьмя шипами, которые калечили лошадей врага. Если пеших преследователей становилось много, казаки возвращались и рубили врага. Все казаки любили свободу и рабству предпочитали смерть – поэтому их так боялись. «Сегодня пан, а завтра пропал» – говорили запорожцы.

В 1621 году благодаря участию украинских казаков Польша разгромила турок под Хотином – наступление Турции на Европу было задержано. Перед битвой под Цецорой на реке Прут в 1620 году польский гетман Жолковский, по обыкновению надменный и недалекий, отказался от участия запорожцев в бою, сказав: «Не хочу воевать с грицками, пусть пасут свиней». Турки разбили поляков, сам Жолковский был убит, были убиты и тысячи поляков.

По ординации 1625 года количество реестровых казаков было ограничено шестью тысячами. Не попавшие в реестр назывались «выписчиками» и не считались казаками. Естественно, это соглашение не было выполнено. Польские войска стали гарнизонами в украинских городах. Люди говорили – «они пришли уничтожить веру православную и погубить народ».

В 1630 году запорожцы во главе с Тарасом Трясило разгромили под Перяславлем, уничтожили цвет польских воинов – казачья победа получила название «Тарасовой ночи». Убежавший с поля боя гетман Конецпольский потерял в этой битве больше воинов, чем за всю тысячелетнюю войну со шведским королем Густавом. Тарас Трясило обманом был захвачен и казнен.

В 1633 году для успокоения украинского народа была, наконец, легализована Православная церковь, во главе которой встал митрополит Петр Могила. В 1635 году в устье Днепра поляки построили крепость Кодак – чтобы препятствовать бегству украинцев в Запорожскую Сечь. В том же году Кодак был взят запорожцами приступом и разрушен до основания, большой польский гарнизон уничтожен. В 1638 году поляки с трудом подавили казацкое восстание П. Павлюка и Д. Гуни. Польская армия во главе с Н. Потоцким попыталась взять Запорожскую Сечь, но поход кончился неудачно. Восстание С. Остряницы 1638 года также было подавлено, был восстановлен и Кодак.

Украинские историки писали об Украине середине XVI века:

«По побитых отцах и матерях остались дети, которые держали в душе ненависть к гонителям народа, ненависть, которая заглушала любой страх перед муками и смертью. Встает ограбленный, оскорбленный во всех чувствах украинский великан лицом к лицу своевольного бессердечного гонителя своего и рассчитывается с ним горьким кровавым расчетом».

Начавшаяся в 1648 году Освободительная война украинского народа против польской оккупации объединила всех украинцев – казаков, крестьян, мещан, духовенства, большую часть казацкой старшины и шляхты. Во главе освободительной борьбы встал Богдан Хмельницкий, выдвинувший лозунг – «Кто за Бога, за того Бог». Приближалась развязка, грозная и страшная.

Богдан Хмельницкий, национальный украинский герой, поставил перед собой задачу освобождения украинского народа «из ляшской неволи». В 1638 году при постройке крепости Кодак гетман Конецпольский насмешливо спросил казаков, угодна ли им эта крепость. Богдан Хмельницкий на латинском языке ответил: «Нет ничего крепкого из тех вещей, что человеческими руками сделано, ибо ими же и в разорение приведено будет». Войсковой писарь Богдан Хмельницкий пользовался большим авторитетом у казаков. При сокращении казацкого реестра старшинами были поставлены поляки, Хмельницкий потерял должность писаря и стал сотником Чигиринского полка.

В 1647 году лишенный имения и семьи Богдан Хмельницкий чудом избежал ареста и ушел в Запорожскую Сечь. Разгром польской шляхты начинался именно оттуда. Выдающийся стратег, полководец и организатор применил новые методы войны против вооруженных сил шляхетской Польши. Хмельницкий организовал народную армию, которая подчинялась единому военному руководству, была тесно связана с восставшим народом, охранявшим ее тыл и фланги. Из военной школы Хмельницкого вышло много талантливых полководцев, среди которых выделились Максим Кривонос и Иван Богун. Созданию украинской армии постоянно «помогала» гоноровая польская шляхта. Знаменитый французский инженер Г. Боплан, почти двадцать лет строивший крепости и замки в Речи Посполитой, писал в «Описании Украины»: «Шляхта живет как в раю, а украинское поспольство как в чистилище, а если селянам случиться попасть в неволю лихому пану – их положение хуже, чем у галерного раба».

Речь Богдана Хмельницкого на гетманских выборах в Запорожской Сечи была записана:

«Братья! Нет для нас правды в Польше. Переживаем мы тяжкие времена, но будут еще грознее и хуже – сенат польский хочет погубить все казачество до последнего человека. Должны ли мы и дальше терпеть наше рабство, позволять ковать себя в кандалы и цепи? Позволим ли мы и дальше погибать всем нашим братьям на Украине?»

Армия Богдана Хмельницкого на Запорожской Сечи быстро росла. Перед битвой под Желтыми Водами 5 мая 1648 года гетман воодушевил казаков:

«Рыцари – молодцы, славные запорожцы! Пришел час постоять грудью за православную веру. Бог вам поможет! Стойте смело против гордой польской силы. Чего вам бояться? Отцы наши били их наголову, а вы – сыны тех же могучих наших предков! Кто за Бога, за того Бог».

Украинские бандуристы пели о первом разгроме польского войска армией Хмельницкого:

«От Желтых Вод до Княжьих Байраков зеленое поле зарябилось не весенними цветами, а панскими телами. Высыпался хмель из мешка, наделал беды панам-ляшенькам, напились они желтой водицы, да видно было много хмелю заправлено, не устояли на ногах».

«Никчемная шайка хлопов» разбила поляков под Корсунем. К лету вся Украина пылала восстаниями. 1648 год стал для польской шляхты страшным годом, переполох и тревога поднялись до высочайшей степени, многие шляхтичи убегали целыми семьями за границу. Князь-садист Иеремия Вишневецкий незадолго до Освободительной войны говорил о казнимых жесточайше украинцах: «Мучьте их, пусть чувствуют, что умирают». В опубликованном в мае 1648 года в Белой Церкви универсале Богдан Хмельницкий писал о причинах Освободительной войны, обращаясь к украинскому народу:

«Они и веру нашу православную всегда ругали и бесчестили, священников наших благочестивых бесчестили и ругали где возможно, били, волосы и бороды рвали, резали. Какие всем вам от них, поляков, были по сие время обиды, озлобления и разорения, тут мы их всех не именуем, так как вы все их ведаете и помните.

Кому мила вера благочестивая, от поляков на унию переделанная, кому из вас нужна целость отчизны нашей, и честь ваша шляхетская, поляками поругаемая, уничтожаемая и попираемая, тот не как выродок, но отзывчивый и любезный сын отчизны своей, к нам в лагерь под Белую Церковь не откладывая прибудет и встанет мужественно и смело, при всемогущей помощи Божьей, против поляков, своих грабителей, озлобителей и супостатов.

Если не изволите помочь нам, то если поляки нас одолеют, знайте, что и вас всех без исключения, ради давнего злого намерения своего, огнем и мечом уничтожат, разрушат жилье и веру поругают. Лучше нам за веру православную и за отчизну на поле брани полечь от оружия, чем в домах своих, как лежебокам, побитым быть. Если же умрем за благочестивую веру нашу, то не только слава и отвага наша рыцарская во всех европейских и иных странах и далеких землях славно провозгласится и подвиг наш, если за благочестие умереть будет бессмертия исполнен и страдальческими венцами от Бога венчан.

Не бойтесь вы, братья наши, поляков, даже если их войско будет больше нашего, ибо Бог с нами».

Переговоры казаков и польской шляхты ни к чему не привели. Предстояла битва двух стотысячных армий.

В сентябре 1648 года в пятидневном сражении под Пилявцами на Волыни польское войско было разгромлено казаками Богдана Хмельницкого. Шедшие на поле битвы польские паны говорили: «Господи Боже! Не помогай ни нам, ни им, а только сверху посмотри, как мы вдребезги разобьем эту хлопскую толпу. Против такой голытьбы не стоит тратить пуль; мы их нагайками по полю разгоним». Обоз поляков превышал 100 000 возов, в которых находились даже ванны. После разгрома кичливый гетман Конецпольский убежал, переодевшись в крестьянскую одежду.

В январе 1649 года Богдан Хмельницкий во главе победоносного войска вступил в Киев. Проходившие в феврале 1649 года в Переяславле польско-казацкие переговоры окончились ничем – польская шляхта ничему не научилась и требовала возврата к довоенному положению. Польский дипломат записал яростно-выверенную речь украинского гетмана:

«Из вашего посольства ничего не выйдет! Теперь война должна быть! В четыре недели выверну всех вас ляхов верх ногами и потопчу вас так, что под моими ногами сломаю и напоследок вас султану турецкому в неволю отдам! Выбью из ляшской неволи весь украинский народ! Сначала я за обиду свою и разорение воевал, теперь буду воевать за нашу православную веру! Поможет мне в этом вся чернь, – на Люблин, на Краков, и я ее не оставлю, та как это правая рука наша, чтобы вы на казаков не ударили. Подниму двести, триста тысяч своих, и всю орду! За границу войной не пойду, саблю на турок и татар не подниму. Мне достаточно теперь Украины, Подолья и Волыни, – достаточно достатка и имущества в земле и княжестве моем – по Львов, по Холм и Галич. А встав над Вислой, скажу дальним ляхам: сидите и молчите, ляхи! И вельмож и князей туда заченю, а если будут и за Вислою брыкаться, и там их найду. Не останется у меня ноги князя или паненки в стране. А если кто захочет к нам отведать хлеба-соли – пусть войску запорожскому будет послушный!»

Богдан Хмельницкий впервые объявил о своем намерении соединить в одно украинское государство все украинские земли, включая и Западную Украину. В Речи Посполитой было объявлено «посполитное рушение» – поляки поднимали против казаков всю военную силу своей державы. Украинский народ тоже шел в Чичирин – главный лагерь Хмельницкого; дома оставались старики, дети, женщины и инвалиды.

В июне 1649 года началась осада мощного замка Збаража. Современник писал: «Дерлось хлопство на польские окопы как смола, а татарские стрелы, летая кривыми лучами, затмевали солнце. В тот час брат брату не смог подать помощь. Хуже казацкой пальбы докучала жара, теснота, гниение трупов и голод. Паны кормились собаками, котами и мышами или грызли сырую землю. Вода еще была, но с червями и сукровицей из трупов. Вокруг насмехались над ними хлопы, сидя на валах – когда, панове, будете вы собирать налог с Украины? Эй, панове, годи вам в ваших норах дольше держаться. Это вам аренды, панщины и издевательства. Хорошая вам была тогда музыка, а теперь вам так славно сыграли в дудки казаки!» Польское войско было перехвачено у Зборова, но очередной подкуп крымского хана – вынужденного союзника Хмельницкого – свел на нет все достижения казаков в этих битвах. В августе 1649 года был заключен Зборовский мир, не соблюдавшийся ни поляками, ни казаками.

В июне 1651 года благодаря очередному предательству крымского хана, захватившего Б. Хмельницкого, казацкое войско было разгромлено под Берестечком. Через месяц литовский гетман Радзивилл взял Чернигов и Киев. Народ не хотел снова идти в панскую неволю и крестьяне селами уходили в пределы Московского царства, на земли, получившие название Слободской Украины, пробиваясь с оружием в руках сквозь польские войска. Оставшиеся уходили к Хмельницкому, вели партизанскую войну. Ни поляки ни гетман не могли победить друг друга, а вокруг рыскали орды крымского хана, за деньги принимавшего ту или иную сторону.

В апреле 1652 года в битвы под Батогом Богдан Хмельницкий уничтожил 20 000-тысячную польскую армию. Помня 30 000 крестьян, погибших при Берестечко, казаки пленных не брали. Спрятавшийся польский гетман М. Калиновский был найден и зарублен.

Битвы под Монастырщиной и Яванцем не дали перевеса ни одной из сторон. В разоренной стране начался голод. Летописцы записывали: «На одном стоге сена, плывущем по Висле, сидели волк и коза совершенно дружелюбно, так помирила их взаимная нужда».

Известный украинский историк О. Субтельный писал:

«Возникает вопрос, почему Хмельницкий не провозгласил Украину независимой. Осуществить это в тех обстоятельствах было бы невозможно. Как показали непрерывные войны, казаки хотя и нанесли полякам несколько тяжелых поражений, однако не могли постоянно противостоять неоднократным попыткам шляхты отвоевать Украину. Для обеспечения победы над поляками Хмельницкий потребовал надежной поддержки великой иностранной державы. Обычной платой за такую помощь было согласие на то, чтобы признать верховенство правителя, который ее давал. В Восточной Европе суверенитет тогда отождествлялся не с народом, а с личностью законного, общепризнанного монарха». За несколько десятилетий до О. Субтельного выдающийся украинский историк М. Грушевский отмечал:

«Хмельницкий не захотел вступать в переговоры с поляками. Он не заботился более о хане, так как имел известия, что в его борьбу с Польшей входит новый союзник, московский царь. После долгих колебаний московское правительство решило принять Украину под царскую руку и начать войну с Польшей».

В январе 1653 года в Чичирине прошла Рада старшин украинского казачества – было решено просить царя о присоединении Украины к России. На Земском соборе в октябре 1653 года в Москве было принято решение о принятии Украине «под царскую высокую руку». Понеся тяжелые потери в войне с Польшей за Смоленск Россия решила наконец вернуть захваченные Польшей земли. Союз с Украиной давал России дорогу на Черное море и Балканский полуостров, в Западную Европу. В случае разгрома Богдана Хмельницкого начались бы опять постоянные набеги татар и нападения поляков на Московское царство. К тому времени Украина имела десятки тысяч опытных, лучших на востоке Европе воинов. Москва всегда платила военные долги, а долг Польши за вмешательство в Смуту был огромным. Пришло время вернуть его полякам.

Через месяц после окончания Земского собора московские послы были уже на границе украинских земель. Эта торопливость, несвойственная царской дипломатии, говорит о заинтересованности Москвы в украинских делах. Большую роль в решении России воевать с Польшей за Украину сыграли и амбиции недавно избранного патриарха Никона, желавшего руководить освобождением единоверцев и соединением их в Православном царстве под скипетром Романовых – и под своим духовным руководством.

8 января 1654 года Переяславская рада, на которой присутствовали гетман Б. Хмельницкий со всей старшиной, почти все полковники, около ста сотников и множество простых казаков, вынесла решение о присоединении Украины к России. Со времен Зборовского мира казаки получили свою, хотя и ограниченную территорию, ставшую основой для государственного строительства. Казацкая рада выбирала гетмана и утверждала направления внешней и внутренней политики. Аппаратом управления являлась рада старшин во главе с гетманом, которому помогали войсковой писарь, генеральный обозный, два есаула и два судьи – гетманское министерство управления страной. Главным советником Хмельницкого стал войсковой писарь Иван Выговский, организатор и начальник генеральной канцелярии, в которой сходились все нити управления внутренними и внешними делами.

Украину поделили на полки и сотни. Полковники и сотники имели военную и гражданскую власть, в городах действовало магдебургское право. Полки располагались в Чичирине, Черкассах, Белой Церкви, Корсуни, Умани, Брацлаве, Слуцке, Киеве, Переяславле, Острее, Крапивном, Миргороде, Полтаве, Лубнах, Прилуках, Гадяче, Нежине, Чернигове, Стародубе и Почепе.

В марте 1654 года посольство Б. Хмельницкого в Москве договорилось об условиях, которые определяли внутренний строй Украины и ее отношения к царю – казаки сами избирали гетмана; реестр казаков был установлен в 60 000; гетман сохранял право дипломатических отношений со всеми государствами, кроме Турции и Польши, но с обязательством уведомлять царя, если послы от других стран прибудут с «противным делом». Подтверждались права митрополита и духовенства. Особыми грамотами подтверждались сословные привилегии шляхты и права отдельных городов. Присягнуть Москве отказалось несколько полковников во главе с Иваном Богуном, что сильно мешало Богдану Хмельницкому.

Выдающиеся историки присоединение Украины к России называют по-разному – унией, союзом, конфедерацией, автономией, вассальными отношениями, протекторатом. Оригиналы документов о Пореяславской Раде давно утрачены, сохранились лишь неточные копии и пересказы, частично сфабрикованные и сфальсифицированные вездесущими дьяками. Украина после 1654 года все же осталась отдельным государством под верховным протекторатом царя. Судьба Украины стала неразрывно связана с судьбой России.

С 1654 года прекратились религиозные гонения, а вместе с тем и покушения на полное подавление национальной самобытности украинского народа, который спас себя от политической и национальной гибели. Недаром, спасаясь от польской оккупации, украинцы шли в пределы Московского царства. Господство султанской Турции или шляхетской Польши над Украиной стало бы гибелью для украинского народа. Само Московское правительство считало, что договор с Украиной действовал только на время жизни Богдана Хмельницкого, и возобновляло его с каждым новым украинским гетманом, каждый раз внося в него изменения в свою пользу. Уже в 1655 году некоторые полковники, родственники Выговского и Мазепы, просило царского представителя на Украине В. Бутурлина утвердить их на своих должностях, минуя гетмана. Бутурлин отказался это сделать, но донесения в Москву послал. Потом это было активно использовано московским правительством для достижения своих целей на Украине.

В ответ на решения Переяславской рады весной 1654 года польские войска вышли на Подолье, устроив на украинских землях страшную резню. Пришедшие казацкие полки отбросили поляков. Объединенное русско-украинское войско успешно воевало в белорусских землях, положив начало пятнадцатилетней войны России и Польши. У поляков отбили Смоленск, Оршу, Минск, Могилев, Гродно, Вильно – жители сами открывали ворота освободителям. У Умани польское войско отбросили казаки Ивана Богуна, на помощь которому вышли полки гетмана и стрельцы Бутурлина.

В январе 1655 года недалеко от города Ахматова на Держиполье произошло кровопролитнейшее сражение, начавшееся ночью в лютый мороз. Ненависть сражавшихся была так велика, что дрались даже оглоблями и пленных не брали. Польские войска, поддержанные крымскими татарами, были выбиты с украинских земель.

Осенью 1654 года объединенное русско-украинское войско остановило нападение на Приднепровье крымской орды. Хан встретился с гетманом, угрожая ему за союз с Москвой татарским нашествием. «Война подобна обоюдоострому мечу: полученное Батыем, потеряно Мамаем», – ответил Богдан Хмельницкий.

В 1655 году в Польшу вошли шведские войска, взявшие Варшаву и Краков. Польский король убежал в Силезию, часть магнатов и шляхты признала королем шведа Карла-Густава. В Литве столкнулись интересы России и Швеции, в результате русско-шведской войны 1655–1659 годов ни одна из сторон не одержала победы. Для борьбы со шведами Россия вынуждена была подписать в Вильно соглашение о перемирии с поляками – без участия гетмана. Сам Хмельницкий вел переговоры о разделе Польши со Швецией, Бранденбургом, Трансильванией, Валахией и Молдавией. На Швецию напала Дания и шведские войска ушли из Кракова и Варшавы. Находившаяся недалеко от своего первого раздела Польша успела оправиться и отбила у России занятую ею Литву и белорусские земли.

Многолетние войны на украинских землях привели к запустению многих областей, украинцы «валили» на Левый берег Днепра, пробиваясь с оружием в руках сквозь польские войска – так появились новые города со слободскими полками и сотнями – Харьков, Сумы, Ахтырка, Лебедин, Белополье. Описания переселения сохранились.

Сотник Винницкого полка Иван Фоменко привел в Сумскую область свою сотню и с разрешения московского правительства поселился на древнем городище, в 50 километрах от Сум. Местечко назвали Белополье – так же, как называлось казацкое селение под Винницей. Боярин Г. Ромодановский построил Белопольскую крепость. Высота стен доходила до десяти метров, длина – более двух километров. Крепость была окружена рвом с водой и земляным валом с деревянным острогом с башнями и пятью воротами. Тысячный казацкий гарнизон подчинялся полковнику Сумского казачьего полка. В случае необходимости в Белопольской крепости могли укрыться жители окружающих сел. Впоследствии И. Выговский призывал казаков Слободской Украины ударить в спину своим русским братьям – предателей не нашлось. Историк украинского казачества XIX века Н. Березин писал:

«На левой стороне Днепра население состояло сплошь из переселившихся сюда в разное время малорусов, лично свободных, не делившихся на сословия, осевших на вольных землях, управлявшихся собственными властями под высшим надзором московского правительства. Украинский народ по сю сторону Днепра не только пользовался личной свободой, но каждый, даже последний бедняк, был полновластным хозяином земли, которую он обрабатывал. Налоги и общественности также не угнетали его, потому что управление было чрезвычайно просто – крестьянин не кормил панов, не содержал ни королевского двора с его пышной обстановкой, ни многочисленного войска, ни разных учреждений со множеством должностных лиц. Повинности он покрывал натурой, то есть уделял на это скромную часть своего урожая, или исполнял необходимые работы в свободное время. Плодородная страна оживляется деятельной торговлей и промышленностью. Рядом со старыми селами возникают новые поселки, которые выдвигаются все дальше в степь на юг и на восток по мере того, как эти места делаются безопасными от татар.

Понемногу вся масса малорусского народа стала расслаиваться. Из среды поспольства, то есть крестьян, занятых обработкой земли, и из среды казаков стали выделяться более богатые землевладельцы, которые разными путями стали собственниками крупных имений. Хотя они не пользовались особыми правами и не составляли сословия, но по богатству, по образованию и положению в обществе естественно выделялись в высший слой, образуя как бы дворянство. Из среды этих влиятельных семей неизбежно пополнялась войсковая старшина. Сплошь и рядом этот верхний, господствующий слой населения соглашался пожертвовать в угоду Москве политическими правами, если это не мешало, а помогало его дальнейшему обогащению. В то же время в этой части украинского народа постепенно исчезал старый казацкий дух. От внешних врагов Левобережная Украина пользовалась защитой могущественной Москвы, ее народу не было более надобно отстаивать свою веру, иноверных и нерусских панов не было в ее среде. Естественно, что казачество, которое питалось духом борьбы за народ против этих враждебных ему сил, становилось ненужным. Оно превращалось как бы в сословие, казаки являлись в это время чем-то вроде мелкопоместных или средней руки помещиков».

После смерти в 1657 году Богдана Хмельницкого Польша активизировала свои действия по новому порабощению Украины, и только война с Россией остановила осуществление замыслов шляхты. Русско-украинское войско совместно боролось с польской армией. На Украине начиналась Руина, сопровождавшаяся частой сменой гетманов.

Главным советником нового гетмана И. Выговского стал выпускник Оксфорда и Кембриджа Ю. Немирич. Выговский заключил договор со Швецией, снова договорился о союзе с крымскими татарами, вел переговоры с Турцией, заключил перемирие с Польшей. Московскому послу гетман заявил: «Пусть Великороссия будет Великороссией, Украина – Украиной; мы есть войско непобедимое».

Украина разделилась на два лагеря – почти вся старшина не хотела московского абсолютизма и склонялась к союзу и неизбежному подчинению Польше; казачество, крестьянство и мещане были против возврата польской власти, издевательств шляхты, панщины, религиозных утеснений. Восстали Миргородский и Полтавский полки, поддержанные запорожцами, которых даже не пригласили в Чичирин на выборы И. Выговского. Для борьбы с восставшими Выговский позвал крымских татар, попутно грабивших украинское население. Гетман думал, что победил, но это стало началом его недалекого конца – правителю Украины нельзя безнаказанно уничтожать свободолюбивый народ.

Подписав не выполнявшийся поляками Гадячский договор, гетман в августе 1658 года пошел к московской границе, где стояло войско под началом боярина Г. Ромодановского. Выговский не получил поддержки украинского населения, с ним шли часть казаков, наемники, татарская орда Карач-бея и польские отряды. Часть выговцев попыталась взять Киев, но двести воинов воеводы В. Шереметева в кровопролитном бою сумели отбиться.

Российское войско князя Трубецкого осадило Конотоп. Осада продолжалась две недели, когда к городу подошло войска Выговского. После нескольких боев 8 июля 1959 года у реки Сосновки произошло сражение, закончившееся полным разгромом московского войска. Сам Трубецкой с остатками полков ушел за Сейм. Великий русский историк С. Соловьев писал о Конотопском разгроме:

«Цвет московской конницы, совершившей удачные походы 1654–1655 годов, погиб в один день. Никогда позже московский царь не мог более вывести в поле такое сильное войско. В траурной одежде вышел Алексей Михайлович к народу; Москву охватила тревога. Удар был тем тяжелей, что произошел совершенно неожиданно – после таких блестящих успехов! Царский город испугался. В августе по приказу царя люди всех чинов начали земельные работы по укреплению Москвы. Шли слухи о том, что царь собирается перебраться за Волгу в Ярославль и что Выговский наступает прямо на Москву».

Казалось, Украина была потеряна навсегда. Крымские татары Карач-бея смеялись над московскими послами: «Ваш царь хочет владеть запорожскими казаками. Польский король тоже этого хотел, но и свое королевство потерял. То же будет и с Московским царством, будет оно уничтожено казаками».

Рано смеялись татары. Украина узнала о том, что Выговский «поддался полякам». Началось всенародное восстание – украинский народ не хотел даже слышать о Польше, чьи войска Выговский размещал на Украине. Наемников Выговского вышибли с Левобережья, Карач-бей с трудом пробился в Перекоп. Под Нежином зарезали автора Гадячского трактата Юрия Немирича. Против Выговского шли почти все старые полковники Богдана Хмельницкого. Левобережные города и местечки открывали ворота московским полякам и приносили присягу царя Алексею Михайловичу. Выговский сделал ставку на аристократию – и проиграл. Судьбу Украины решил народ, что нечасто происходило в истории – на раде казаки заявили, что не хотят подданства Польше и не хотят воевать с Москвой. Выговский с трудом под охраной поляков покинул Белоцерковскую раду и вынужден был отречься от гетманства. Бывший гетман получил звание польского сенатора и киевского воеводы, и через пять лет был казнен поляками – «за тайные переговоры с Москвой».

По Переяславскому договору 1659 года казакам запрещалось самим вести войны и вести дипломатические переговоры без разрешения царя. Им не разрешалось выбирать гетмана, старшину и полковников без утверждения в Москве, во всех больших городах стали московские гарнизоны.

В 1660 году продолжилась русско-польская война, закончившаяся Андрусовским перемирием 1667 года, по которому к России вернулись Смоленск, Киев, отошла Левобережная Украина. Украина окончательно разделилась на Западную и Восточную. К тому времени очередной украинский гетман принял звание боярина, многие из старшин стали российскими дворянами. Позже точку в объединении Украины и России пришлось ставить Петру Великому в Полтавской битве 1709 года. 14 городов, 120 местечек, 2000 сел с миллионным населением вошли в состав Российской империи.

Пятнадцатилетняя война истощила государственную казну и московское правительство попыталось исправить экономическое положение в стране. Проект окольничего Ф. Ртищева предусматривал увеличение ценности ходившей в стране монеты, и это принесло значительную выгоду казне. Ртищев предложил чеканить медные деньги одинаковой формы и величины с серебряными и вводить их в оборот по одной цене с ними. Дело кончилось Медным бунтом 1662 года, в котором как в капле воды отразилось основное противоречие московской политической жизни – правильная идея, несшая благополучие государству и народу, с помощью злоупотреблений управленческой системы превращалась в свой антипод. Выдающийся российский историк С.Ф. Платонов писал о дьяках, которые «царскую волю в посмех ставят»:

«Почему же смелый проект Ртищева, который мог бы оказать большую помощью московскому правительству, так скоро привел его к кризису?

Беда заключалась не в самом проекте, смелом, но выполнимом, а в неумении им воспользоваться, и в громадных злоупотреблениях.

Во-первых, само правительство слишком щедро выпускало медные деньги и уже тем содействовало их обесцениванию.

Во-вторых, успеху дела помешали огромные злоупотребления. Тесть царя, Милославский, без стеснения чеканил медные деньги – в огромном количестве. Лица, заведовавшие чеканкой монеты, из свой меди делали деньги себе и даже позволяли, за взятки, делать это посторонним людям. Наказания мало помогали делу, потому что главные виновники и попустители вроде Милославского оставались целы. Рядом с этими злоупотреблениями должностных лиц развилась и тайная подделка монеты в народе, хотя подделывателей жестоко казнили. По свидетельству дьяка Г. Котошихина за подделку денег «казнены были в те годы смертной казнью больше 7000 человек».

В июле 1662 года подробно знавший о злоупотреблениях народ пошел к царю в Коломенское «просить управы на бояр». Бунт подавили царские войска. Медные деньги, правда, пришлось отменить, но «генеральная репетиция бунта Стеньки Разина» была проведена.

Иностранцы-современники часто писали, что «у государя нет умных и понимающих что-нибудь советников». В народе распространялись послания, что «всему великому мздоимству Москва корень». К тому времени об Алексее Михайловиче писали, что он так проникся властностью, что «неповиновение раздражало его настолько, что не оставалось места никакому терпению». Сам царь в таких случаях говорил, что «такового наше житие – вчерась здорово, а ныне мертвы».

К середине XVII века современники отчетливо видели огромное различие как в политической, так и культурной жизни православного Московского царства и протестантско-католического Запада. «Энциклопедично образованным» европейским монархам ничего не стоило совершить подлость, а «невежественный и малокультурный» московский царь, ставивший во главу своей деятельности религиозные и нравственные принципы, старался не нарушать божественные заповеди.

На очень религиозного Алексея Михайловича произвела большое впечатление смерть патриарха Иосифа – множество людей, при жизни патриарха искавших его милостей, даже не стали отпевать главу церкви, что было положено им «по чину». Патриаршие слуги и игумены просто разъехались по домам. Возможно, именно поэтому на патриарший престол был выдвинут «простой человек» Никита Минич, ставший патриархом Никоном. Воинственный ревнитель православия не смог унять свои вселенские амбиции, и его деятельность, чуть не разрушившая церковь, привела к Расколу.

Реформирование церкви и церковной жизни после ужасающей Смуты стало первостепенной государственной проблемой, царем, патриархом и руководством страны была сформулирована программа реформ – устные проповеди, устройство странноприимных домов, приютов для сирот, закрытие кабаков, исправление обрядов и богослужебных книг. Суть церковной реформы изменил патриарх Никон, попытавшийся сделать из нее средство для возвышения церковной власти в стране, уравняв ее с властью царской. «Церковь не стены каменные, но каноны и пастыри духовные» – говорил Никон. Начав с нравственного очищения государственной и общественной жизни, патриарх стал подчинять русский церковный обряд греческому. С.Ф. Платонов писал о деятельности Никона и причинах раскола:

«На Руси уже давно выработалось неприязненное и несколько высокомерное отношение к грекам. Когда пал Константинополь и подпавшее турецкому игу греческое духовенство стало являться на Русь за «милостыней» от московских государей, в русском обществе и литературе появилась и крепла мысль о том, что теперь значение Константинополя как первого православного центра должно перейти к Москве, столице единственного свободного и сильного православного государства. С чувством национальной гордости думали наши предки, что одна независимая Москва может сохранить и сохраняет чистоту православия и что Восток в XV веке уже не мог удержать этой чистоты и покусился на соединение с папой. И вдруг греческие иерархи становятся руководителями в деле исправления обрядов и книг Московской церкви. Людям, имевшим высокое представление о церковном первенстве Москвы, казалось, что привлечение иноземцев к церковным исправлениям должно было выйти из признания русского духовенства невежественным в делах веры, а московских обрядов – еретическими. Этим оскорблялась их национальная гордость и они протестовали против исправлений, исходя из этого оскорбленного национального чувства.

Все отступления Русской церкви от Восточной не восходили к догматам, были внешними, обрядными; но в глазах наших предков обряд играл большую роль, и всем этим отступлениям они придавали огромное значение, смотря на них, как на «ереси». Взгляд на старые русские обрядности как на ереси несомненно существовал в то время и сказался на соборе 1656 года. В свою очередь, в глазах поклонников старинной обрядности поправки Никона прямо были ересями, и протестовали эти люди против Никона именно потому, что он вводил «еретические» новшества.

После удаления Никона с патриаршего престола в 1658 году противодействие церковным реформам быстро разрастается. Протест против исправления, значительно подавляемый личными свойствами, громадной властью и влиянием Никона, становится с его удалением все яснее, смелее и настойчивее. Поддерживаемые сочувствием в обществе и бездействием властей, которые сквозь пальцы смотрели на деятельность расколоучителей, противники церковной реформы за время от 1658 до 1666 года действовали в Москве очень свободно. Первоначальный кружок противников Никона в это время перешел в целую партию противников церковных новшеств. Личные мотивы, много значившие в начале церковной распри, теперь исчезли и заменились чисто принципиальным протестом против изменений в обрядности, против новых ересей. Начинался раскол в Русской церкви.

В Соловецком монастыре еще с 1657 года обнаруживается резкое движение против «новин» и переходит в открытый бунт, подавленный только в 1676 году. Огромное нравственное влияние Соловков на севере Руси приводит к тому, что раскол распространяется по всему Северу. Писания расколоучителей расходятся быстро и читаются всеми.

Церковный собор 1666 года в Москве принципиально осудил раскол. Состоявшийся тотчас после этого собора «великий собор» с участием патриархов Александрийского и Антиохийского изрек анафему на тех, кто ослушается его постановлений и не примет нововведений Никона, хотя и осудил самого Никона. Эта анафема в истории нашего раскола получила большое значение. Ею все последователи старой обрядности поставлены были в положение еретиков. Тогда же эта анафема еще бесформенное движение сразу превратила в формальный раскол и вместо того, чтобы уничтожить смуту, только усилила и обострила ее. С той поры, с 1667 года, мы наблюдаем дальнейшее распространение раскола.

Сам Никон боролся и пал не только из-за личной ссоры с царем, но и из-за принципа, который проводил. Никон крепко отстаивал то положение, что церковное управление должно быть свободно от всякого вмешательства светской власти, а церковная власть должна иметь влияние в политических делах. Распря Никона с царем не была только личной ссорой друзей, но вышла за ее пределы; в этой распре царь и патриарх являлись представителями двух противоположных начал. Никон потому и пал, что историческое течение нашей жизни не давало места его мечтам, и осуществлял он их, будучи патриархом, лишь постольку, поскольку ему это позволяло расположение царя. В нашей истории церковь никогда не подавляла и не становилась выше государства, и представители ее пользовались только нравственной силой. А теперь, в 1666–1667 годах, собор православных иерархов сознательно поставил государство выше церкви».

Общее название церковно-религиозных течений, возникших со времени раскола в Русской православной церкви, получило наименование старообрядчества. Столкновение «никониан» и «староверов» принимало и резкие формы. Различный социальный состав и территориальная разбросанность старообрядцев вызвали появление в старообрядничестве ряда разных течений – толков. С XVIII века во главе старообрядческих общин обычно стояли представители купечества, в самих общинах преобладали крестьяне и посадские люди. С этого времени защита главных обрядовых требований старообрядничества – креститься двумя перстами, не пользоваться 4-конечным крестом, произносить и писать имя «Исус», а не «Иисус», служить на семи, а не на пяти просфорах – отошли по крайней мере на второй план. Старообрядцы спорили с официальной церковью по регистрации браков, приемлемости молитвы за царя, допустимости пользования деньгами и покупными вещами. В период петровских реформ старообрядцы носили особое платье с желтым воротником и платили двойной подушный налог.

Л.Н. Гумилев писал: «Стране предстоял троякий выбор: изоляционизм (путь Аввакума); создание теократической вселенско-православной империи (путь Никона); вхождение в «концерт» европейских держав (выбор Петра), с неизбежным подчинением церкви государству». Царь Алексей Михайлович сделал свой выбор – и не ошибся.

В 1670 году возникла серьезная опасность для политического режима Московского царства. Опасность получила имя – Степан Разин.

Бунт Стеньки Разина имел характер почти крестьянской войны. Предыдущие волнения имели местно-экономический характер и были направлены против административных злоупотреблений. Восстание охватило широкие слои не только казачества, но и крестьянства и только частично посадских людей. Разинцы выступили против боярства не только как администрации, но как верхнего общественного слоя – «а царь глядит все изо рта бояр; они всем владеют; он все видит, да молчит: черт у него ум отнял».

Много людей с выжженной каленым железом на лбу буквой «б» – «бунтовщик» было сослано в низовья Волги после мятежей царствования Алексея Михайловича. Кроме недовольных властью ссыльных на нижней Волге всегда было много беглого люда со всего Московского государства, обнищавших посадских, крестьян, холопов. Кроме русских в Поволжье жили и татары, башкиры, мордва, чуваши, которым жилось особенно туго – далекий от центральной власти помещик не особенно церемонился с незадолго до того покоренным населением, тем более, что и новые землевладельцы, служилые люди, не получавшие постоянно разворовываемое жалованье, сами вели полуголодное существование. Недовольные поволжские помещики отравляли в приказы челобитные, которые никто не читал – о том, что они «обеднели и обнищали и стали наги и босы, лошадей купить не на что и со всякие нужны в конец погибают и помирают голодной смертью». Бояре и дьяки, не проносившие деньги из казны мимо собственных карманов, напрасно надеялись на верность такой служилой братии. XVII век накопил в Поволжье множество «враждебных правительству элементов», которым был нужен только внешний возбуждающий толчок. И такой толчок пришел – с Дона.

С давних времен на Дону осело коренное донское казачество, жившее военной добычей и рыбными промыслами. Население пополнялось выходцами из Московского царства, промышленниками, купцами. Казаки осели на освоенных ими местах, обзавелись хозяйством, и «враги всякого порядка, были не прочь поддержать последний, если только он соответствовал их видам и интересам».

Много крестьян, посадских, холопов бежало на Дон. Казаки принимали всех и никого никогда не выдавали – любое казачество на Дону, Днепре, Волге и Яике было создано беглецами.

Ко второй половине XVII века Тихий Дон переполнился множеством беглых, не чуравшихся грабежа. Пришлые мешали налаженной казацкой жизни, ссорили казаков с московским правительством. Казацкое войско получало из Москвы денежное содержание, хлеб, оружие, порох, свинец. Голытьба не считалась с установившимися на Дону традициями. Привозного хлеба не хватало, и в 1667 году на Дону чуть не возник голод. Единственным выходом стал поход за военной добычей. Черное море было блокировано турками, оставалась только Волга. Разбойничьи шайки уже несколько десятилетий «действовали» на Волге, совершая «походы за зипунами». Туда и отправился с Дона отряд казаков и голытьбы во главе с «начальным человеком Стенькой Разиным». Разграбив несколько торговых караванов на Волге Разин совершил успешный грабительский поход в Турцию. Разграбив персидские берега казаки Разина с богатой добычей вернулись на Дон – в 1669 году. С.Ф. Платонов писал:

«На Дону Разин стал пользоваться громадным значением, так как слава о его подвигах и богатствах, награбленных казаками, все более и более распространялась и все сильнее и сильнее привлекала к нему голутвенных людей».

Слава и количество отрядов Разина росли по мере увеличения количества грабежей и добычи. Историк Н.Н. Фирсов писал:

«Как личность Разин был заметен в толпе, и сразу мог обратить на себя внимание. Его физическая мощь, его быстрая сметливость, энергия и несокрушимая, но сокрушительная воля делали это внимание длительным, привычным для толпы, а оно-то и было психологическим источником его обаяния и власти. Толпе начал казаться он человеком, отмеченным особой властью, знающим воеводство, колдуном, которого ни сабля, ни пищаль не возьмет, а он возьмет все, что захочет».

Царские воеводы попытались – по персидским жалобам – разоружить разинцев и отобрать награбленное на Каспийском море – «отдайте дары, шаховы и купчинины товары и всякие пожитки сполна, да и полонных людей отдайте». Персидские власти упрекали царских воевод в неумении и нежелании унять разбойников. Ответ чиновников был поразителен: «Эти казаки – холопы великого государя, а не разбойники: уже вина им отдана. Что взяли они грабежом ясырь и имущество на войне, так это зачтено им в жалованье и до того нет никому дела». Разин понял, что его боятся – «чтоб он вновь шатости к воровству не учинил и не пристали бы к его воровству иные многие люди». Степан Разин заявил, что казаки – сила, раз их так боятся власти. Сохранилась гневная речь Степана Разина к астраханскому воеводе князю Презоровскому:

«Как ты смел придти ко мне с такими непочтительными словами – чтобы я выдал друзей своих, которые ко мне пристали ради любви и приятства. Вы еще смеете грозить немилостью – я не боюсь ни воеводу, ни того, кто повыше его. Воевода дурак и трус. У меня силы и власти больше, чем у него. Я не холоп, а вольный человек. Я расплачусь с этими негодяями, как следует расплачусь».

Правительственные тайные агенты попытались выяснить планы Разина на лето 1670 года – «а какая у него мысль, про то и его казаки не многие ведают, и никоторыми мерами у них, воровских казаков, доведаться не мочно». Казачья верхушка на Дону разделилась на два лагеря – одни занялись ростовщичеством, снаряжая голытьбу в поход за половину привезенной добычи, другие боролись против Разина – «он, Стенька, с товарищами своими, хотя учинить страх, добрых казаков побивал и в воду метал». Убийство своих опять сошло Разину с рук и он начал думать, что может все. Зимой 1669 года он решил восстать против власти – «хотели мы Москву взять и всех бояр и дворян и приказных людей перебить на смерть, убить мирских кровопийцев, вывести воевод на Руси и бояр на Москве».

Весной 1670 года войско Степана Разина двинулось на Волгу и в мае 1670 года взяли крепость Камышин, расположенную в месте наибольшего сближения рек Волги и Дона.

При взятии Камышина Разин применил военную хитрость – в крепость разинцы вошли под видом стрелецкого отряда, якобы пришедшего для усиления гарнизона. В течение лета Степан Разин взял Царицын, Астрахань, Саратов, Самару. Начались многочисленные казни воевод, дворян, дьяков, богатых купцов. Приказные дела уничтожались, в городах устанавливались казацкие порядки. Везде Разин рассылал своих агентов с «прельстительными грамотами – «мстите теперь вашим мучителям, что хуже турок и татар держали нас в неволе; я пришел дать вам волю. Вы мне братья и дети, и будете вы так же богаты, как я, если останетесь мне верны и храбры».

Царские воеводы и стрельцы воевали плохо, многие переходили на сторону разинцев, устрашенные казнями – только в Астрахани было убито и казнено около пятисот человек – людей вешали за ноги, за ребра, сбрасывали живых с крепостных стен. Впоследствии пойманных разинцев казнили по указам Алексея Михайловича – «велеть того вора казнить смертью, отсекши у него руки и ноги, туловище повесить».

Восстание Разина охватило огромную территорию Поднялись черные люди и «инородцы», постоянно унижаемые воеводами – мордва, чуваши, калмыки, башкиры. Восстали Нижний Новгород, Арзамас, Пенза, Тамбов. Все грабили всех, восставая «за царя против бояр». Крестьяне убивали своих помещиков и объединялись в шайки. «Кадровое» войско Разина значительно усилили запорожские добровольцы, вместе с донцами составившие ядро казацкого войска. Сам Разин из разбойничьего казацкого атамана вдруг превратился в народного вождя, не забывая, правда, сразу отправлять всю добычу на Дон, домой. Триумфатор Разин на сотнях стругах поднимался по Волге. 4 сентября 1670 года разинские отряды осадили Симбирск. Воевода князь Милославский, царский родственник, сумел удержать крепость. К Симбирску спешили отправленные из Москвы полки князей Барятинского и Урусова.

Симбирск смог отбить три приступа разинского войска, насчитывавшего более 20 000 человек. 4 октября 1670 года Разин был разбит князем Барятинским, большая часть полков которого было обучено европейскому военному строю. Именно они разгромили лучшую часть разинского войска – донцов и запорожцев. Разин сам повел людей в рукопашную и получил пулю в ногу и сабельный удар в голову. Элитный полк Барятинского был послан на захват разинских стругов на Волгу, чтобы отрезать ему отступление – атаман на нескольких судах с трудом ушел на низ. Свои же люди не пустили побитого Разина в Самару и Саратов.

Крестьян из разинского войска резали несколько дней – «из под Симбирска воровские люди бежали с великим страхом, нигде не приставая, потому что под Симбирском все разбиты и пушки и ружья и порох все отбито». Из народного вождя атаман стразу превратился в беглеца от царских воевод, паника и страх перед грядущим возмездием стала быстро распространяться среди восставших. Все поняли, что симбирское поражение Разина означает крах его похода на Москву. Восставшие разбились на шайки, а Разин ушел на Дон, где попытался взять столицу казацкого войска Черкасск.

Казаки отбились и в апреле 1671 года взяли Разина в плен. Степан Разин под охраной из 200 человек был отправлен в Москву и там казнен 6 июня 1671 года – четвертованием. Пытаясь вернуть власть на Дону за полгода до казни атаман Степан Разин сам в бешенном исступлении сжигал своих противников живьем в русских печах, говоря, что надо хорошо протопить губы – зима была холодной.

К лету 1671 года бунт Стеньки Разина был полностью подавлен. Голытьбу мучительно пытали, вешали, четвертовали, колесовали. Виселицы с казненными плыли на плотах по всему течению великой русской реки Волги. Обильно пролитая кровь участников мятежа залила его последние вспышки, оставшись в психологии и памяти народа.

Российские историки начала ХХ века писали о мятеже Степана Разина:

«Почему история России богата бунтами и восстаниями? Причинами и поводами мятежей были борьба за власть знати, борьба низших классов с высшими, богатыми и власть имущими, народная ненависть к царским любимцам, произвол в управлении тяжелые налоги, голод, заразные болезни, суеверие.

Что же в нашем государственном и общественном порядке возбуждало постоянно мятежный дух населения? Политическое рабство всего населения, устраненного от управления своими местными делами в городах и уездах, мало удручало русских людей XVII века вследствие всеобщего невежества и некультурности. Рабство давало себя больно чувствовать с другой стороны. Люди живут в одном государстве, платят налоги и подчиняются правительству для того, чтобы оно защищало все население и каждого гражданина в отдельности посредством справедливого суда и управления от обид и притеснений. Правительство, собирая тяжелые налоги, не только не защищало население от обид и притеснений, а, напротив, все в то же время терпели от произвола властей. Государственный порядок не охранял безопасности личности и имущества.

Бунт, сам по себе, никогда народу не помогал. Нарушить закон, отказаться от повиновения властям, что-нибудь разгромить, поджечь, убить – еще не значит перестроить жизнь по справедливости. Кто разрушил, тот еще не создал. Кто нарушил закон, тот еще не установил нового, справедливого закона, да и установить не может, если он никем не уполномочен?

Отказаться от повинностей властям – недолго. Но ведь для устройства жизни надо поставить новую власть, мудрую и законную, неподкупную и для всех ровную. Иначе каждый решит про себя, что ему «все можно», и вся жизнь пойдет вверх ногами. Убить сумеет всякий. Но ведь пролитая кровь зовет к наказанию, за убитого могут найтись мстители – и пойдет горькая междоусобица. Каждый у каждого постарается лучший кусок урвать – и наступит общая смута и разрушение на радость внешних врагов и на горе самому народу.

Чтобы ввести справедливое владение землею, необходим государственный закон, а для этого народ должен участвовать в выборах государственной власти и вести все переустройство по закону. Если землевладелец не может быть уверен, что закон его посевы оградит и что по закону его урожай ему же и достанется – то он и засевать поля не станет и наступит голод.

Бунт есть беспорядок, временное, бурное восстание. Бунт не есть революция. Революция ведет народ к участию в государственной власти; она создает по закону новый правовой строй и только вначале своем свергает старую власть.

Бунт как мыльная пена: вспенится и растает. Добра погибнет много, много крови прольется, а потом опять старая несправедливость и старый гнет.

Бунтом нельзя перестроить государства, страстная злоба и жажда месте всегда были плохими советчиками и государственный уклад можно исправить только дружной и организованной борьбой за новые справедливые законы».

Через два года после бунта Стеньки Разина у Алексея Михайловича, к тому времени справедливо носившего титул «Всея Великия и Малыя и Белыя России самодержавца», родился наследник, царевич Петр – 30 мая 1672 года. Руководитель Посольского приказа А.М. Ордин-Нащокин привез для всей царской семьи европейскую одежду – будущий Петр Первый бегал в Преображенском удобном немецком камзоле. Именно ему предстояло «взорвать» все проблемы Московского царства, реформировать политическое устройство, изменить экономику, церковь и культуру государства. Именно в результате гения Петра Великого взойдет звезда Российской империи, блеск которой он почти не успеет увидеть.

Боярин А.М. Ордин-Нащокин будет, как обычно, оклеветан боярами-конкурентами и сослан в монастырь. Перед пострижением он отправил царю Алексею Михайловичу письмо:

«У нас любят дело или ненавидят, смотря не по делу, а по человеку, который его сделал. Если человека не любят, то и делом его пренебрегают». В царской канцелярии осталась его «Программа», обосновывавшая крайнюю необходимость выхода России к Балтийскому морю. Бояре-конкуренты владели искусством придворной борьбы, но редко имели государственный разум.

Через пятнадцать лет рукопись А.М. Ордина-Нащокина прочитал юный Петр.

Content

Александр Радьевич Андреев
Держава. Власть в истории России

Предисловие На дороге встречь Солнцу не может быть двоевластия

Часть I. Рождение державы

Киевская Русь и ее распад. IX–XII века

Великий владимирский князь Александр Невский. XIII век

Московское княжество Ивана Калиты. «Чтобы свеча не угасла». XIII–XV века

Часть II. Московское царство: целеустремленность, настойчивость, экспансия

Государь Иван III Великий. XV век

Опричная ночь Ивана IV. Боярская дума и приказы. XVI век

Смута и первые Романовы. XVII век