Неизв.

i_abb63ff531b1f023

***********************************************************************************************

Белый ворон

http://ficbook.net/readfic/59779

***********************************************************************************************

Автор:Alphard (http://ficbook.net/authors/Alphard)

========== Знакомство ==========

«…Хей, Лен. Помнишь ли ты нашу первую встречу? Я помню до мелочей. Помню, во что ты была одета. Помню, как мы тогда столкнулись с тобой случайно. А случайно ли? В любом случае, я бесконечно рада, что тогда именно я первой пересеклась с тобой. Что было бы, если бы мы познакомились уже в группе? Ты, наверное, тусовалась бы не в нашей с Иркой компании, а скорей всего и вовсе обходила нас стороной. Не раз нас называли с ней сумасшедшими оторвами. Да, ну кто еще может успевать записывать все, что говорит лектор, подкалывать его, подкалывать близ сидящих людей, смешить? Малая вообще чудо, что бы я без нее делала? Иногда мне кажется, что даже несмотря на всю ее сумасшедшую натуру, она взрослее и умнее нас, она так о нас заботится, хотя и не показывает этого. Да…

Лен… скажи, ты хоть раз вечером смотрела в окно на диск луны, когда было полнолуние, в надежде на то, чтобы увидеть на этом диске очертания той птицы? Нашей птицы. Впрочем, можешь не отвечать. Я знаю, что Он был рядом, и тебе было не до луны…»

Как обычно первое сентября резко отличалось от последнего дня лета своей погодой и своим характером, словно показывая, что только оно имеет право так резко меняться. Солнечное тепло, которое царило в последние дни лета, сменилось грузными черными тучами. С утра моросил легкий дождь, самый гадкий, который только может предложить природа. Вроде как и зонтик открывать необязательно, а вроде и капает что-то, превращая волосы на голове в противное слипшееся нечто. Ветер тоже не уступал место тучам. Сильными порывами он принялся срывать с деревьев бедные листья, уносить у прохожих зонтики и поднимать пыль. Последнее ему, однако, вообще не удалось, так как дождь с каждой длительной секундой усиливался и прибивал не только пыль к земле, но и все остальное.

Именно в такой день Руслана забыла взять с собой зонтик. Благо, девушка пошла в кедах, а не в босоножках, а то с промокшими ногами и подхватить что-нибудь малоприятное можно было бы. Но на этом вся удачливость девушки и заканчивалась. Мало того, что у нее не было зонтика, так еще и не было с собой кофты с капюшоном. Да что там! Даже кофты без капюшона у нее не имелось. Уже изрядно намокшая черная рубашка мало как спасала девушку от холода и от усилившего холод ветра.

Руслана была девушкой немаленькой. В классе среди девочек по росту она была одной из первых. Рост ее, конечно, не достигал двух метров, но сантиметров сто семьдесят в девушке точно было. Темно-каштановые густые волосы спускались чуть ниже плеч. Из-за своей рваной прически и объема волос, они больше походили на гриву. За это девушку в школе прозвали Симбой в честь львенка из мультфильма «Король Лев». Но не это было самым удивительным во внешности Русланы. В контраст к ее темно-каштановым волосам шли едва серые глаза. Можно даже сказать, что они были просто грязно-белые. Что касается носа, то им девушка всегда гордилась. С небольшой горбинкой, которая скорее украшала, чем уродовала, нос занимал почетное место на лице у девушки. От правой брови, пересекая нос и заканчиваясь под левым глазом, на лице у Русланы был белесый, длинной сантиметров в десять, прямой шрам. Следов от «заштопывания» шрама не было, посему можно было судить, что рана, некогда бывшая на лице у девушки, затягивалась сама по себе без чьей-либо помощи и без чьего-либо вмешательства. Шрам сильно выделялся на смуглой коже Русланы. Хотя девушка давно уже привыкла к тому, что люди, прохожие или нет, в наглую пялятся прямо на это жестокое напоминание о чем-то, час от часу ее это немного раздражало. Губы обычно не покидала легкая и вызывающая кривая улыбка. Руслана часто улыбалась на левую сторону лица больше, чем на правую, отчего создавалось впечатление, что девушка не улыбается, а насмехается над чем-либо.

Сегодня был первый день в университете, поэтому девушке не хотелось опаздывать на пары. Руслана специально встала раньше, собралась, оделась, поела и вышла. Как назло, прошел весь транспорт, но тот, который нужен был девушке, так и не пришел. Матерясь про себя на то, какой сегодня замечательный и удачливый для нее день, Руслана пешком отправилась в университет. По дороге туда, собственно, коварный дождь ее и застал.

Прохожие, все на одно лицо, с абсолютным равнодушием смотрели на чуть съежившуюся и быстро идущую девушку. «Да они будто сговорились», — считала Руслана, высматривая среди серой толпы хотя бы одного такого же неудачника как она, но все ее попытки найти человека без зонтика оказались напрасными. Она была такая одна: в черной промокшей уже насквозь рубашке, в старых потрепанных серых джинсах, в черных, расклеившихся от дождя кедах.

На часах была ровно половина восьмого утра. Руслана успевала к первой паре, и, можно сказать, что у девушки даже был еще запас, потому что до университета ей оставалось пройти от силы минут пять. Руслана уже было решила, что удача вновь повернулась к ней лицом. Впрочем, как выяснилось, та самая удача повернулась, чтобы показать язык. Переходя дорогу, девушка не заметила лужи. Машина, проезжавшая по этой луже, не заметила девушку. Замерев в устрашающей позе с неописуемым выражением лица, Руслана взглядом попыталась испепелить машину, однако та быстро скрылась за поворотом, будто бы чувствуя угрозу.

Уже насквозь мокрая девушка с молчаливым и угрюмым выражением лица перешла дорогу. Пройдя пару десятков метров, Руслана наконец-то увидела перед собой здание, с которым ей придется родниться целых пять лет. Ничего особого: пять этажей, везде стеклопакеты, стандартное крыльцо в несколько ступеней с округлым навесом и само здание темного коричневого цвета. Под навесом толпились люди. И их было много. Самым забавным было то, что все это были первокурсники. И добрая часть из них пребывала приблизительно в таком же виде, как и Руслана.

Счастливо улыбнувшись тому факту, что девушка не одна такая неудачница, Руслана с гордо поднятой головой поднялась по ступеням и стала возле столба, на один из которых опирался навес.

Смахнув с лица намокшие пряди волос, девушка закашляла.

— Замечательно, — буркнула себе под нос Руслана. — Мой первый день в универе, который должен был начаться как-то необычно, захватывающе, что ли, превратился в полосу мокрых препятствий. Тьфу! Пойду лучше внутрь, а то от этого ветра даже белые медведи бы сдохли.

Сказав последнюю фразу, Руслана резко развернулась и тут же встретилась с чем-то. Нет, то был не столб, а вполне живой человек. Более того, это была девушка.

— Да смотри ты, куда… Оу, прости, — потирая ушибленный лоб, произнесла Руслана и посмотрела на ту, которую она, собственно, только что чуть не убила. Ее взору предстала девушка лет семнадцати-восемнадцати, ростом чуть ниже ее. Светлые волосы с медным оттенком были полностью сухие — как, к слову сказать, и сама девушка. Аккуратными и, можно сказать, элегантными лентами они располагались на плечах, ниспадали небольшими водопадами по спине, хотя некоторые пряди все-таки выбивались немного вперед. Светлые и ясные зеленые пронзительные глаза с карими редкими вкрапинками чуть возмущенно, но все же спокойно и даже приветливо смотрели на Руслану. Прямой нос ничем не выделялся. Тонкие красивые губы едва заметно улыбались. В общем, с какой стороны ни посмотри, а девушка была мила, и наружность у нее была приятная.

Да и одета была незнакомка чуть более по погоде, нежели Руслана. На зеленоглазой были обычные синие джинсы, новые серые кроссовки, белая майка с замысловатыми узорами и серая теплая байка с капюшоном. Но вся эта простота в одежде только лишь подчеркивала миловидность обладательницы зеленых глаз. Последним штрихом были очки, которые носила девушка. Обычные прямоугольные стекла огибала черная оправа. Этот аксессуар, если очки можно так назвать, благодаря лукавым глазам придавал девушке легкий едва уловимый оттенок дерзости, что и отметила для себя Руслана.

— Первый курс? Восьмая группа? — улыбаясь, поинтересовалась зеленоглазая девушка.

«Ямочки на щечках!» — быстрой стрелой ворвалась в мозг Русланы эта мысль. И в ответ на нее девушка тихо засмеялась, чуть покачивая головой. Но, вспомнив, что она не одна, тут же ответила:

— Да, ты тоже? — светлые глаза с надеждой взглянули на девушку в очках.

— Да, — мягко улыбнулись в ответ Руслане.

— Йаху! — радостно воскликнула темноволосая — на ее голос сразу же обернулись почти все, кто стоял на крыльце — и тут же добавила: — Ну что? Давай знакомиться. Я Руслана, Руслана Ворон. Можно просто Симба, но это уже по желанию и по извращенности фантазии.

— Лена Белая, — взгляд девушки мимолетно скользнул по шраму Русланы. — Ненавижу, когда меня называют полным именем, так что просто Лена, Ленка, ну или на что тоже фантазии хватит. В детстве вон вообще Беляшом звали, — лицо Лены посетила слабая улыбка.

— Рада знакомству, — широко улыбнулась Руслана, но, как только подул ветер, лицо девушки покинула улыбка, а ко всем окружающим звукам добавился звук стучащих зубов.

— Я тоже. Блин, да ты же так заболеешь скоро! Держи, накинь на себя, — Лена протянула темноволосой девушке свою байку. — Мне не будет холодно, не волнуйся.

Руслана молча приняла байку из рук новоиспеченной знакомой и постепенно стала отогреваться. Рубашка уже начинала чуть подсыхать, но все же высохла недостаточно.

— Байка же потом мокрая внутри будет, — нахмурилась Руслана.

— Меня все равно потом забирают на машине, — опять ямочки на щеках.

— Ох, спасибище тебе огроменное! А то я бы так и отбросила от этой холодрыги коньки, так и не посидев ни на одной паре, — выпалила девушка.

— Да ладно тебе. Успеется, — засмеялась Лена. — Кстати, а почему Симба?

— Когда волосы высохнут полностью, увидишь, — усмехнулась Руслана. — А почему все стоят на крыльце? — недоуменно спросила девушка, будто бы только что заметила это.

— Университет без пятнадцати восемь открывается для студентов, — с готовностью ответила ей Лена.

Шмыгнув носом, Руслана кивнула, принимая ответ. Студентов становилось все больше и больше. Однако места на крыльце уже хватало не всем. На счастье тех, кто не успел стать под навесом, дождь прекратился, и даже на некоторое время выглянуло солнце из-за туч. Сразу немного потеплело. Руслана вышла из-под навеса и стала греться на солнце. Так поступили и многие другие люди, разделившую до сего печальную участь девушки. Лена составила компанию Руслане.

— Опа, свежее мясо, — кто-то засмеялся позади девушек.

— Что? — в голос спросили Руслана и Лена.

— Первокурснички, что-что.

Компания из нескольких парней с некоторым презрением во взгляде и с показухой прошли мимо девушек, оставив тех сперва в недоумении, а потом в легком негодовании.

— Нет, ну как так можно? — возмутилась Лена. — Сами, небось, только второй курс!

— Да ладно тебе, остынь, — примирительно чихнула Руслана.

— Будь здоров. Ну вот, заболеваешь уже, нехорошо. Может, отпросишься с пар? — участливо поинтересовалась Лена.

— Ага, в первый же день занятий?

Так, собственно, девушки и познакомились.

========== Зверинец ==========

«— Это наш друг!

— Сам дурак!»

К/ф «Двенадцать стульев»

— Боже, я не могу больше это слушать, — унылой лужицей Руслана расползлась по парте, тихо ноя.

Уже больше часа девушкам рассказывали какой-то бред. Это была первая пара. Физкультура. Всех первокурсников собрали в одной огромной аудитории. Одинаковые столы располагались друг за другом, причем каждый последующий ряд от трибуны находился сантиметров на двадцать выше предыдущего, разве что только первые рядов пять находились на одном уровне.

Сама по себе аудитория была достаточно старая, о чем можно было судить, глядя на стенки, на которых в определенных местах облупилась краска. На побеленном потолке были заметны трещины: где-то маленькие, где-то не очень.

— Как вы понимаете, товарищи, наш университет является одним из ведущих университетов страны! — за трибуной стоял мужчина лет шестидесяти.

Это был зав. кафедры физической культуры и спорта, Доставайло Гавриил Иосифович. Он и проводил ознакомительную лекцию: техника безопасности, знакомство с преподавательским составом и т. д.

— Один из ведущих? — раздался голос позади Русланы. — Ведущих куда? В небытие? С такими-то аудиториями…

— …Я не говорю о вашей нервной системе, психологическом состоянии, — продолжал Гавриил Иосифович.

— Лучше б ты вообще не говорил, — все тот же голос.

Руслана и Лена дружно обернулись на голос. Позади них, скрестив на груди руки, развалилась за партой особа женского пола, причем особа явно неординарной внешности. Короткие крашеные в огненно-рыжий цвет волосы торчали во все стороны, но девушку это, казалось, вообще не смущало. Черные брови были чуть нахмурены, дерзкие ярко-голубые глаза сверкали легким безумием. Одна из бровей была проколота, и в ней торчала ничем не особенная черная серьга. На губах у девушки играла лукавая усмешка. Следует отметить, что рыжая грызла зубочистку, языком время от времени перекидывая ее слева направо. На девушке была черная майка без рукавов. Кофты поблизости не было, что позволяло сделать вывод, что девушка пришла без нее в университет. На шее красовался деревянный амулет. Чуть приглядевшись, Руслана рассмотрела, что из дерева был вырезан ворон или ворона. На руках у рыжей висели разнообразные браслеты: на правой руке находился черный кожаный с какими-то словами на непонятном языке, а на левой была завязана красная плотная нить и пара фенечек.

Заметив, что кто-то с неподдельным интересом разглядывает ее, девушка перевела взгляд с Гавриила Иосифовича на Лену и Руслану. Сперва девушка замерла, то есть перестала играть с зубочисткой, а затем, улыбнувшись, чуть наклонилась к девушкам:

— А спорю, вы тоже в восьмой?

— На нас написано, что ли? — улыбнулась в ответ Руслана.

— Нет, я просто знаю. Кстати, не знаете, что у нас там сегодня вообще за пары? — растерянно почесала щеку рыжая. — А то лист с расписанием занятий и аудиториями смылся, собака, в неизвестном направлении. Кстати, я Ирка. Можно просто Босс или Великая.

— Или очень скромная, — закончила за девушку Лена и заулыбалась. — Я Лена.

— А по тебе и не скажешь… — озадаченно промямлила рыжая, будто бы имя «Лена» звучало, как название какого-нибудь психологического заболевания последней стадии развития.

— А я Руслана, — улыбнулась девушка со шрамом.

— Разобрались, в общем, кого как звать, — протянула Ирка.

— Тебе не холодно? — спросила Руслана, глядя на голые плечи рыжей, и, вспомнив, как у нее прошло утро, девушка поежилась.

— Холодно в морозилке, а на улице так, прохладно, — произнесла Ирка, и в это же время, как выяснилось, закончилась первая пара. — Ну что, погнали?

— Да, а куда? — задумчиво спросила Руслана.

Два немых взгляда, полных надежды и отчаяния, устремились на Лену. Девушка сразу же отшатнулась от неожиданности, а затем, вздохнув, молча полезла в сумку искать свой ежедневник, где было написано расписание занятий, кабинетов и звонков.

— Так… сейчас нам нужно на третий этаж в триста сорок восьмую аудиторию. У нас сейчас ПЗ по современному русскому языку, — с видом учительницы изрекла Лена.

— Что у нас сейчас по русскому? — в один голос спросили девушки.

— Практическое занятие, — вздохнув, пояснила зеленоглазая девушка и улыбнулась. — Эй, ты чего? — удивленно спросила Лена, глядя на Руслану.

— Эй, сероглазый львенок, ау! — Ирка взяла Руслану за плечи и чуть встряхнула.

— У тебя ямочки на щечках… — буркнула девушка.

— Что?.. — недоуменно спросила Лена, но затем, как только до девушки дошел смысл слов Русланы, она залилась бурным смехом.

— Эй, ну что я такого сказала? — надул губы «сероглазый львенок».

— Да нет, ничего, — вытирая выступившие от смеха слезы, произнесла Лена. — Просто ты напомнила мне кое-что.

— Что же? — удивленно и заинтересованно спросила Руслана, когда девушки уже выходили из аудитории и поднимались вверх по лестнице в другой кабинет.

— Да ничего особенного на самом деле, — Лена не переставала улыбаться. Девушка будто бы вспоминала какой-то приятный момент из прошлого. Впрочем, как только она опять заговорила, так оно и оказалось: — Просто эта твоя фраза напомнила мне кое-что. Благодаря этой фразе я познакомилась с Тимуром, со своим парнем. Это он меня забирает сегодня на машине.

— А… — только и смогла протянуть Руслана.

«Ну конечно, — думала девушка. — У такой красавицы просто обязательно должен быть парень».

— Эй, задумчивая и с ямочками на щечках, давайте уже шевелитесь! — сзади раздался недовольный голос Ирки. — Ох, горе вы мое! — и с этими словами рыжая шустро обогнала девушек на первом же лестничном пролете.

Когда Ирка уже шла впереди Русланы и Лены, то они успели заметить, что сзади у рыжей находилась длинная, достающая почти до поясницы рыжая косичка. Так же Руслана отметила про себя всю прелесть общего вида одежды девушки. Майка, черные спортивные штаны, причем одну из штанин девушка закатала почти до коленки, и старые потрепанные временем и суровым окружающим миром черные кеды. В общем, с какой стороны ни посмотри, а внешний вид студентки был самым что ни на есть студенческим.

— Мир вам, земляне! — Ирка ногой пнула дверь, ведущую в аудиторию, и та быстро открылась, чуть не разлетевшись в щепки. — Ой, не рассчитала.

— Тише-тише, Огненный зверь, не ломай двери, — успокаивающе положила руку на плечо Ирки Руслана, глядя на испуганные взгляды одногруппников.

— Если я зверь, то я хочу быть тигром! — быстро забыв о том, что чуть не снесла с петель дверь, с жаром выпалила Ирка.

— Собрали мне тут зверинец, — засмеялась Лена. — Лев, тигр. А я тогда кто?

— А ты будешь слоном! — уверенно кивнула Ирка, все еще не обращая внимания теперь на удивленные взгляды людей, находящихся в аудитории.

— Прекрасно. Огромная и толстая, — буркнула Лена.

— Ты будешь руководителем зоопарка, — предложила Руслана.

— Отличноу! — воскликнул новоиспеченный Тигр.

Обратив-таки свое драгоценное, точнее даже бесценное внимание на людей, сидящих в кабинете, Ирка с удивлением обнаружила, что из всех двадцати человек, сидящих за партами, почти все были девушками. Представители мужского пола были в явном меньшинстве. Всего три человека. И сидели они рядом — парты были рассчитаны на четырех человек, и стояли в две колонны. Это были Арсений, Леша и Глеб. Арсений и Глеб были близнецами, но двух парней вполне спокойно можно было отличать. У одного парня были длинные русые волосы, всегда собранные в хвост, у другого же была короткая стрижка. В остальном братья были похожи. Острый нос, ярко выраженные скулы и темно-карие, почти черные глаза. Леша же вообще был индивидуумом. Черные смольные волосы закрывали добрую половину лица, что парня мало смущало. Парень носил красные линзы. В дополнение к бледной коже эти глаза смотрелись устрашающе. Красные узкие штаны были заправлены в грязно-серого цвета берцы на черной платформе. Довершала сей костюм черно-белая рубашка, точнее сама рубашка была белой, а вот на ней уже были повсюду разбросаны черные кляксы, разводы и узоры.

— Лешка! — крикнула Ирка и помахала парню, сидевшему с выражением мировой скорби на лице.

Парень чуть улыбнулся, из-за чего Лена невольно поежилась, и молча кивнул рыжей.

— Знакомый? — поинтересовалась светловолосая, все еще глядя на немного нестандартного парня.

— Да, брат мой младший. Он в пять лет в школу пошел, потом мы вместе ее закончили, а потом и вместе сюда поступили. Он, кстати, наш местный гений и староста, — пояснила с готовностью рыжая.

***

— Так, сколько у нас до конца пары осталось? — спросила Татьяна Викторовна.

Это была маленькая пухлая женщина с бойким громогласным голосом, со своей рейтинговой системой оценки, со своими тараканами в голове, и вообще она преподавала русский язык.

— Пять минут, — ответили ей с первой парты.

— Прекрасно, кто староста?

Леша молча поднял вверх руку.

— А Боже мой… — протянула Татьяна Викторовна. — Как зовут старосту?

— Алексей Мирных, — спокойным и приятным голосом ответил парень.

— Хорошо, Алексей. Вам же дали список группы в деканате? Напишите, пожалуйста, в журнал список всей вашей группы.

Спустя какое-то время Леша закончил и отнес журнал к преподавательскому столу. Татьяна Викторовна, поблагодарив парня, отметила тех, кто отсутствует, а отсутствовал всего один человек, и попрощалась со всеми. На этом первое практическое занятие было окончено.

***

— Ах, универ, ах! — многозначительно ахнула Ирка, выходя из здания.

— Я считаю, что ты сказала сейчас очень гениально, — с серьезным выражением лица четко выговорила Руслана. — Столько чувств, столько эмоций! И, главное, как правдиво и глубоко! Браво, коллега! — Руслана захлопала в ладоши с таким воодушевлением, что люди кидали не только вопросительные взгляды, но и с некоторым ужасом смотрели на девушек.

В это время Лена говорила с кем-то по телефону. Пользуясь случаем, пока «мамочка не бдит», Руслана и Ирка отрывались по полной программе. Сразу было видно, что две одинокие и родные души нашли друг друга. Рядом с девушками молчаливо шел Леша. Казалось, парня вообще ничего не волновало в этом мире. Полное смирение и сосредоточенность на лице.

Первый день в университете, хоть и начался он не очень радужно для Русланы, закончился, тем не менее, очень даже прекрасно. Высохшие волосы девушки после дождя торчали во все стороны, и никто так и не смог их причесать так, чтобы более или менее создать из Русланы нормального человека. Зато потом Ленка поняла, почему Руслану называли Симбой. Волосы и правда напоминали гриву.

Смеясь и шутя, компания из четырех человек дошла до автобусной остановки. Здесь Лену должен был забрать Тимур на своей машине и здесь же садились на автобус Ирка с Лешей. Руслане же нужно было и вовсе в другую сторону.

— Тогда, до завтра? — улыбнулась девушка.

— Может, давайте встретимся возле определенного места? — предложила Ирка. — А потом вместе пойдем.

— Отличная, кстати, идея. Только вот где? — Лена закончила разговаривать по телефону.

— Может, возле того дерева? — подал голос до того молчавший парень.

Все дружно посмотрели сперва на Лешу, а затем на то дерево, о котором он говорил. Это была одинокая старая плакучая ива. Широким плащом раскидывались ее ветви и тянулись до земли. Поломанная деревянная скамейка как раз стояла под кронами этого дерева. Собственно, там ребята и решили встретиться.

— Эй, Симба, — лукавый блеск ярко-голубых глаз явно предвещал что-то интересное.

— Да, Тигр? — с готовностью отреагировала Руслана.

— Давай наше звериное «пока»!

— Давай!.. — воодушевленно прореагировала девушка, но тут же добавила: — А как это?

— Ладонь об ладонь, кулак о кулак, и пять! Ох, всему тебя учить надо, — покачала головой Ирка.

Проделав все движения, которые показала рыжая, Руслана-таки попрощалась со всеми и, радостная и счастливая, направилась домой.

========== Две недели ==========

— Учеба как беременность. Длится девять месяцев,

а начинает тошнить со второй недели. ©

— Ох, ну сколько вас можно ждать? — Лена, скрестив на груди руки, хмурила брови и суровым взглядом осматривала троих опоздавших. Точнее никто никуда не опаздывал. До начала пар было еще минут пятнадцать, но все согласились встречаться за двадцать пять минут, чтобы Леша успевал зайти в деканат и взять там журнал, а потом ребята могли бы не спеша пойти в аудиторию.

— Скажи, что в этих очках, на каблуках, с аккуратно причесанными волосами, в белой рубашке и черных штанах она выглядит… устрашающе? — прошептала Ирка на ухо Руслане.

— Я бы назвала это не «устрашающе», а… — задумалась девушка, но ее тут же перебили.

— Так! — прикрикнула Лена. — Цыц. Все, пойдемте, а то не успеем.

— Зануда, — надулась Ирка.

— Я все слышу, и сейчас кто-то по ночнику получит, — не оборачиваясь к рыжей, сказала Лена.

— Идите без меня. А то вдруг не успеете, — спокойно вдруг произнес Леша.

Сегодня парень пришел в университет без красных линз, и теперь все могли увидеть, наверное, единственное сходство парня со своей сестрой Иркой. Ярко-голубые глаза спокойно и понимающе смотрели вокруг. Черные волосы были забраны в маленький забавный хвостик, и челка, закрывавшая ранее добрую половину лица, тоже была зачесана назад и забрана в тот самый хвостик. Если человек не знал о родстве Ирки и Леши, то он в жизни никогда бы не предположил и просто помыслить бы не смог о том, что эти двое являются братом и сестрой.

Рыжая была абсолютной противоположностью своему брату. Смелая, всегда веселая, никогда не унывающая девушка с сильным характером. Пусть периодически вспыхивающая как пламя, но все равно так же быстро отходившая. Она спокойно могла вломить в челюсть с ноги тому, кто нелестно мог отозваться о ней или, упаси боже, о ее друзьях и близких. Она была часто впереди и никогда не останавливалась перед своей целью. Но, несмотря на это, девушка никогда не пользовалась методом «достичь цели любой ценой», кто же знает: какой может быть цена? Такой внешний образ себе, собственно говоря, выстроила Ирка и следовала ему.

Что касается Иркиного младшего брата, то он был просто идеальным примером спокойствия и терпения. Пусть парень и ходил в странной для большинства людей одежде, его мало волновало, что о нем думали окружающие. На самом деле Леша был человеком глубоким. Просто парень не пускал внутрь никого, кроме своей сестры, оттого его зачастую неправильно принимали — за нелюдимого, не от мира сего и прочее. Однако, невзирая на все это, парень никогда не отказывал в помощи и всегда старался помочь как можно лучше, если его просили. Но в то же время он никогда не навязывался. В общем, Леша был спокойным, стойким и сильным человеком. И об этой силе знали лишь некоторые. Другим же об этом знать было необязательно.

— Хорошо, — ответила брату Ирка. — Что у нас сейчас за пара? В какой мы аудитории? И почему здесь нет красной дорожки для меня? Вообще, что творится в этом мире, не уважа-а-а-ают, не уважа-а-а-ают…

— Вышка. В сто первой, — мягко напомнил Леша и ушел в сторону деканата.

— Хочу себе такого брата, — громко ляпнула Руслана, и в ответ на удивленные взгляды Лены и Ирки, добавила: — Нет, ну а что? Он всегда все знает. Он — образец терпения, понимания, спокойствия, мира, согласия, силы… что вы на меня так смотрите? — подозрительно поинтересовалась Руслана, глядя на ухмыляющееся лицо Ирки и улыбающуюся Лену.

— Что, понравился, да? — игриво протянула Лена и, смеясь, легко пихнула девушку. — Ладно, пойдемте в кабинет, — и с этими словами светловолосая девушка двинулась вперед.

— Руслана… Руся… Симба! — рявкнула Ирка.

— А? Что? Я задумалась.

— Так! Хватит, — уверенным голосом заявила рыжая.

— Так, зверинец, тащите свои пятые точки сюда и быстрее шевелите поршнями, — раздалось с другого конца коридора.

***

Лекция по высшей математике всегда тянулась долго. Она, словно жвачка, все растягивалась, и растягивалась, и растягивалась. А если учесть еще и то, что наступило бабье лето и за окном стояла солнечная и приветливая погода, то можно было хоть волком выть от скучной лекции, хоть вешаться.

Руслана и Лена сидели на галерке, так как мест спереди уже не было.

— Блин, как будто все те, кто сидят на первых рядах, будут конспектировать лекцию! — обиженно буркнула Лена, когда зашла в аудитории и увидела, что свободные места есть только на задних партах.

Ирке и подошедшему после Леше тоже пришлось сесть на заднюю парту, только в другом конце аудитории, так как четырех подряд свободных мест ребята не нашли.

— Ленка, — протянула Руслана.

— М? — девушка сидела, подперев одной рукой голову. Посмотрев на почти спящую Руслану, она легонько толкнула девушку в бок и улыбнулась. — Не спи, замерзнешь.

— Ямочки-и-и, — блаженная улыбка расплылась на лице у темноволосой.

Лена, услышав это довольное «ямочки-и-и», заулыбалась еще шире.

— Так, теперь пишем определение, — донесся до девушек голос лектора.

Почти все задние ряды галдели без перерыва, так что тот факт, что девушки что-то смогли услышать, был сам по себе фантастическим.

Довольная улыбка сменилась унылой мордой на лице Русланы. Девушка вновь взяла ручку и приготовилась писать.

— При определении… — продолжил лектор.

— Тавтология? — девушка подняла одну бровь вверх.

— Определенного интеграла…

— Блин, ну ни фига же неслышно! — Руслана взмахнула руками, выражая таким способом все свое негодование по этому поводу. Причем девушка взмахнула руками так, что ручка, которой писала она лекцию, улетела в каком-то неизвестном направлении и даже не попрощалась. — Прекрасно.

Запасной ручки, конечно же, у девушки не оказалось. Лена же и сама писала своей запасной ручкой.

— Так, — решительно заявила Руслана и повернулась к зеленоглазой девушке.

Лена удивленно посмотрела на девушку сквозь стекла очков и вопросительно подняла брови.

— Я не пишу. Ты тоже, значит, не пишешь. Потом у Ирки возьмем тетрадку и у Леши, — и с этими словами девушка забрала у Лены ручку и спрятала ее у себя в портфеле.

Лена, малость опешившая от происходящего, сперва хотела возмутиться, но потом, беглым взглядом окинув людей, сидящих вокруг них с Русланой и говорящих так тихо, что было слышно, наверное, в соседних аудиториях, печально вздохнула, сняла очки, положила их в черный футляр и сложила все вещи в сумку, понимая, что они ей в принципе пока не понадобятся.

— Чем займемся, львенок? — Лена решила уподобиться Руслане и тоже развалилась на столе.

Удобно устроившись, светловолосая повернула голову к девушке.

— Ты сегодня что после пар делаешь? — зевнула сероглазая.

— Меня опять Тимур забирает, — пожала плечами девушка. — А ты?

— А, ну оно и понятно. Суббота все-таки. Да я к Ирке поеду. Мы с ней и с Лешей планируем торт испечь. Хотели тебя пригласить, а ты, выходит, занята. Ну, ничего. Я буду тебя вспоминать, когда буду вкушать наше чудесное творение, — задумчиво протянула Руслана, в мыслях уже давно пребывая на Иркиной кухне и поедая торт.

— Как-нибудь в другой раз, — улыбнулась Лена. — А торт какой? Шоколадный?

— Я шоколад не люблю, так что нет.

— Как можно не любить шоколад? — изумилась светловолосая девушка.

— Ну, вот так. Все любят, а я — нет, — протянула Руслана. — Такой я ненормальный человек. Хотя, какой я ненормальный человек, ты это должна уже была понять, когда познакомилась со мной и Иркой.

— Уж это точно, — засмеялась в ответ девушка.

— Слушай, мы с тобой знакомы уже сто лет, — внезапно начала Руслана, слегка ошибаясь с продолжительностью знакомства, — а я до сих пор не видела твоего Тимура. Что же это за загадочная такая личность, которая уже в тысячный раз забирает тебя из универа и при этом остается незамеченной? Он что, американский шпион? Агент ЦРУ? Или же… о не может быть! Он… призрак?.. — последнее девушка произнесла с таким выражением лица, будто бы собираясь поведать страшную историю о тринадцатом духе замка Страшиловечей, который тайно убивал светловолосых зеленоглазых девушек.

— А, Тима, — протянула Лена. — Сегодня увидишь моего призрака. А у тебя как? Парень, муж, дети?

— Угу, особенно дети, — буркнула Руслана. — Скажем так, я не по этой части, — девушка спокойно улыбнулась.

— То есть? — не поняла Лена.

— Я по части девушек, — пояснила Руслана.

— А, — произнесла Лена и на секунду увела взгляд в сторону, а затем, повернувшись, спросила: — Ну, и как оно?

— Да пока не жалуюсь, — засмеялась девушка.

— Не знаю, у меня такого никогда не было. Моя мать вообще никогда не верила в женскую дружбу, что и внушала мне в детстве. Говорила постоянно, что друзья не вечны, и обязательно кто-то кому-то завидует или кто-то кого-то подбирает про себя. Когда выросла, только тогда и поняла, что это не так. Хотя друзей со школы, считай, не осталось. Я же приезжая. А живу у Тимура, — вновь ямочки на щечках. — А вот об отношениях между девушками как-то никогда не думала. Трудно мне это представить, если честно.

— Да ладно, я понимаю. Не все могут представить и уж тем более понять. В такое время живем, — Руслана приятно потянулась, ввиду чего у девушки что-то хрустнуло. — А я думала, ты не приезжая.

— Нет, приезжая. Причем меня отпустили сюда с условием, что за мной будет приглядывать Тимур, — девушка убрала мешавшую прядь с лица. — Раз у тебя сейчас нет парня, значит, у тебя есть какая-нибудь горячая финская девушка?

— Да, блин, — буркнула Руслана, — десять девушек. Нет, после одного случая, который произошел год назад, как-то никого у меня не было, да и не могу сказать, что тянет к кому-то или просто к отношениям. Есть учеба, есть вы, которые помогают скрасить тошнотворные дни учебы. Нет, то есть не все дни учебы тошнотворные, но… сама понимаешь.

— М, девушка, так Вы сейчас свободны? — лукаво сверкнула глазами Лена.

— А у Вас есть, что предложить? — в тон Лене ответила Руслана.

Девушки засмеялись. В общем, до конца пары оставалось еще минут двадцать, и все эти ранее длительные минуты писанины, запоминания и внимания лектору закончились вполне приятной и дружеской болтовней.

По окончанию долгого дня — долгого потому, что у ребят сегодня было четыре пары, — дружная компания наконец-таки вышла на свет божий из учебной обители. Леша о чем-то разговаривал с Иркой, посвящая свою непутевую сестру в какие-то весьма интересные тайны, так как Иркино «вау!» и «ну ты ваще!» слышалось на всей улице.

— Да что ты там орешь на всю Ивановскую? — не выдержав, Руслана повернулась к Ирке с Лешей.

— Ты прикинь что! Лешка предложил готовить такой офигенский торт. Что я аж не могу уже! Так расписал, так расписал, что ну ваще! Он короче весь такой с вареной сгущенкой и ва-а-а-аще, ты прикинь, а? — глаза Ирки просто горели неудержимой жаждой съесть торт, о котором ей только что поведал Леша.

— Да вообще не говори, — засмеялась Ленка. — О, а вот и Тимур.

— Где? — Руслана тут же повернулась к Лене. Девушка кивнула в сторону их лавки встреч. Возле скамейки стоял очень высокий парень. Такой высокий, что, наверное, Ленка ему максимум до ключиц доставала. Пшеничного цвета прямые волосы были приведены в аккуратный беспорядок на голове, именно в такой, от которого девушки ахали и охали. В левом ухе у парня было три серьги. Карие глаза смотрели спокойно на приближающуюся Лену и Руслану, которая с воинственным видом шагала к почти двухметровому парню. Парень, усмехнувшись, посмотрел сверху вниз на подошедшую девушку и, почесав свою козлиную молодежную бородку, как ее называла после Руслана, спросил:

— Меня за что-то бить собираются? — парень улыбнулся голливудской улыбкой.

— Не-не-не, — поспешно заверила его девушка. — Ты мне это, следи за Ленкой, а то она еще маленькая, неопытная…

— Это кто это тут неопытная и, главное, в чем? — засмеялась подошедшая Лена.

— Будет сделано, мэм, — парень отдал честь Руслане. — Как Вас по имени отчеству?

— Зови меня просто, — тут наступила длительная и очень волнующая пауза, — Черная… Мамба… ну, или просто Руслана, — девушка дружелюбно протянула руку парню.

Тимур, не переставая улыбаться, пожал руку девушке.

— Тимур, очень приятно, Черная Мамба. Но на ядовитую змею Вы что-то не очень тянете, девушка, скорее на маленького льва.

— Тогда просто Симба. Ладно, народ, меня ждут, до скорого, — помахала рукой Руслана и побежала к ожидавшим ее нетерпеливой Ирке и, конечно же, терпеливому Леше.

========== Начало тяги ==========

Мир полон чужих девушек. © Хенрик Ягодзиньский

Вот уже минула половина декабря. Оставалась всего пару дней до зачетной недели, а там уже и рукой было подать до зимней сессии. И, словно по расписанию, из долговременной спячки стали выползать все многохвостые студенты. Что-то нужно было досдать, что-то нужно было выучить и сдать, что-то нужно было пересдать, что-то нужно было защитить и так далее, и тому подобное. Выстраивались огромные очереди в определенные аудитории. Кто-то выходил из них с угрюмой и недовольной миной на лице, кто-то — с облегчением, а у кого-то и вовсе не было хвостов. Вот эти люди и были самыми счастливыми.

Больше всех повезло Лене. У светловолосой девушки были написаны и защищены все контрольные работы, был вовремя сдан коллоквиум, а также и защищены лабораторные работы. В общем, девушке оставалось лишь дождаться зачетную неделю да сдать на ней несколько зачетов, и то, наверное, половина из них будут автоматом.

У Леши же вообще все было идеально. Почти по всем зачетам парень должен был получить автомат, так как в нескольких сферах он написал научные и творческие работы. Хвостов у парня тоже не было, все он вовремя защитил и сдал, и теперь Леша просто помогал своим одногруппникам, точнее сказать, одногруппницам по нескольким предметам. Бывало пару раз, что и Арсений просил помочь объяснить ему некоторые нюансы интегрирования в высшей математике, однако длинноволосый нечасто просил о помощи, предпочитал все делать сам.

Что касается секты «Зверинца», то дела там обстояли, мягко сказать, не совсем радужно. Хотя у Русланы было все намного лучше, чем у Ирки. Нет, девушки не были безмозглыми курицами. Девушки не были глупыми, они не уступали ни Леше, ни Ленке, просто их лень иногда проявлялась в неудачное время в ненужном месте по неопределенному поводу.

У Русланы оставались две-три незащищенные лабораторные по одному предмету. И девушке еще повезло, что по одному. Потому что стоять в длинных разных очередях на защиту/пересдачу/сдачу Руслана не горела особым желанием. Уж лучше отстоять долгое время и сразу потом защитить три работы, чем сначала так же отстоять в одной очереди, чтоб защитить одну работу, потом в другой, а потом и в третьей.

У Ирки же по трем предметам было не защищено по одной работе, а это означало, что рыжей придется отстоять три разные тараканьи очереди за колбасой, сыром и икрой. Девушка страшно матюгалась, но, смирившись с судьбой и признав, что она гений, который просто решил не показывать, что умнее всех, Ирка стояла вместе с Русланой и Леной в одной из очередей. Руслане нужно было защитить три лабораторные, а Ленка просто стояла за компанию.

У девушек была первая смена, которая закончилась еще часа полтора назад. Прогуливать пары перед сессией дружной компании не хотелось, поэтому Руслана и Ирка, как честные и порядочные люди, пошли защищаться после пар. Ленке же было скучно. Тимур уехал на день рождения друга. Причем праздновать начинали с четверга и до самого воскресения, так что светловолосая девушка оставалась теперь на целых четыре дня одна.

— Блин, Симба! — возмущенно сказала рыжая. — Мне иногда кажется, что я настолько умна и гениальна, что ничего не знаю.

Вновь растрепанные огненно-рыжие волосы, казалось, тоже были возмущены. Они стояли торчком под самыми разнообразными углами, из-за чего на девушку обращали слишком часто свое внимание преподаватели.

Хоть на улице уже и лежал скрипучий снег, в центре города обычно грязно-белый, и было холодно, Ирка все равно ходила без шапки, без перчаток и в осеннем черном пальто с высоким воротником. Хотя Лешке и удалось уговорить сестру ходить с шарфиком, на этом сила его уговоров иссякла. Девушка все равно часто ходила в кедах или кроссовках. И что самое удивительное, она никогда не мерзла.

— Угомонись, женщина, все ты сдашь, — не отрываясь от конспекта лекций, кинула в ответ Руслана и тут же спросила: — Кстати, завтра у нас последнее практическое по химии. Кто-нибудь решал задачи из методички?

— А их нужно было решать? — устало спросила Лена.

— А там были задачи? — удивлению рыжей не было предела.

— Ох, все с вами ясно, непутевые вы мои, — покачала головой девушка.

В это время мимо проходила девушка с черными крашеными короткими волосами. Лицо у нее было миниатюрное, и все на нем было тоже какое-то маленькое и острое: глаза-бусинки, вздернутый нос, тонкие поджатые губы. Это была Каролина. Девушка жутко бесила Ирку, причем безо всякой на то весомой причины. Рыжей просто не нравилась ее манера говорить, излишняя тяга выделиться, быть умницей и т. д.

— Что, все еще стоите? — колко поинтересовалась Каролина, глядя прямо на Ирку. Черноволосая тоже не очень любила рыжую.

— Что, только что отстояла? — глядя мимо девушки, с такой же интонацией, как и у нее, произнесла Ирка.

— Хм, — только и сказала Каролина и ушла.

— Так бы и повыдергивала ей ресницы, — кровожадно буркнула Ирка, пытаясь найти у себя в портфеле хоть какой-нибудь конспект.

— Не надо, там тушь Oriflame, — опять не отрываясь от конспекта, сказала Руслана.

— Тушь оставлю, ресницы повыдергиваю, — уверенно произнесла рыжая и, не найдя-таки нужной тетради, рявкнула что-то в портфель, словно там находился кто-то, кто стащил у девушки тетрадку, и забрала конспект у Русланы.

— Эй!

— Ты у нас и так умная, все знаешь и сдашь. А мне хотя бы почитать надо, что я буду отвечать и говорить, — миролюбиво сказала Ирка и добавила: — А что мы за предмет идем защищать-то? Точнее, лабы по чем? По какой теме лапшу вешать надо, а?

— Радбез, — печально вздохнула Лена.

— О боже, что это? — глаза рыжей округлились до невозможности.

— Что-то, что нам навряд ли пригодится в этой жизни, — усмехнулась Руслана.

— Это высшее образование, детка, — устало добавила Лена и медленно прислонилась к холодной стенке.

***

Вот уже и подошла очередь девушек. Руслана благополучно ответила на все вопросы и защитила лабораторные работы, которые дамокловым мечом висели над ее головой. И теперь она вместе с Леной ждала Ирку, которая как раз в это время отвечала.

Лена стояла с полузакрытыми глазами, прислонившись к стенке. Казалось, девушка постепенно скатывается в сон. Ну конечно, на часах уже было около семи вечера.

На улице стояла темень. Небо как обычно было затянуто мрачной пеленой. Ни звезд, ни луны видно не было. Освещением на улице служили лишь редкие работающие фонари. Падающие снежинки в их желтом свете казались маленькими искорками, которые то внезапно появлялись, то исчезали бесследно.

Руслана, довольная тем, что наконец-то сдала все, что нужно, теперь была счастлива до опупения. Однако радостное выражение лица у нее тут же пропало, стоило ей только взглянуть на светловолосую девушку.

— Лен, у тебя щеки красные… — неуверенно начала девушка.

— Это плохо? — вымученный взгляд.

— Возможно, температура. А еще у тебя глаза блестят.

— Это плохо? — тот же измученный голос.

— Это температура! Боже, ну зачем ты осталась нас ждать? Поехала бы домой, чайку бы горячего попила. Так нет же. Нужно было остаться здесь и торчать с нами, — Руслана негодовала.

— Дома скучно…

— Так, а ну иди сюда, — требовательно сказала девушка, нахмурив брови, из-за чего шрам на лице у девушки «сложился гармошкой», что выглядело малость пугающе. Однако Лена не заметила этого. Девушка вообще мало на что обращала внимание. На ватных ногах она подошла к Руслане, а та, в свою очередь, аккуратно прикоснулась губами ко лбу девушки, проверяя, горячий ли он.

Лоб пылал. Да и вся девушка горела. Чихнув пару раз подряд, Лена взглянула на Руслану.

— Знобит? — спросила Руслана.

Лена кивнула в ответ.

— Горло болит?

Опять кивок.

— Насморк?

— Немного, — прошептала Лена.

— Не дай бог ты простыла, — серьезно сказала девушка. — Так, что у нас завтра за пары?.. Последнее практическое по химии, лекция по вышке… а нет, лекции по вышке уже закончились на прошлой неделе. Ничего страшного, значит, завтра нет. Так, сейчас ждем Ирку, а потом я отвожу тебя домой и буду лечить. Думаю, звонить Тимуру сегодня уже нет смысла, так как в ночь он не поедет, да и вряд ли он трезвый сейчас. Завтра позвоню, пусть тогда начнет волноваться и приедет.

— Не надо… — только и смогла выдавить Лена.

— Лен…

— Не волнуйся за меня. Я сама доеду до дома в целости и сохранности, — тихим размеренным голосом сказала девушка. — И Тимуру звонить не надо, он своего друга уже долго не видел, пусть отдохнет, а я, наверное, все-таки сейчас пойду.

Лена предприняла слабую попытку идти прямо и ровно, но с ватными ногами такая фишка не прошла. Руслана, осторожно взяв девушку за плечи, остановила ее и, развернув к себе, сказала:

— Хорошо. Тимуру звонить не буду. Тогда условие: я поеду с тобой. Могу поспать на коврике. Но тебя в таком виде я не отпущу, одной ехать домой я не позволю. Ясно?

Лена, которой все тяжелей и тяжелей было говорить из-за того, что усталость накатывала не просто частями, а целыми волнами, подгибая под себя девушку, согласно кивнула.

Наконец-то Ирка вышла.

— Йа-а-а-аху-у-у-у! Один из трех убит!.. — быстро и радостно выпалила рыжая, но, увидев, в каком состоянии Лена и как на нее смотрит Руслана, тут же стала серьезной: — Что случилось? Кому-то морду набить?

— Да заболела наша красавица, — ответила Руслана.

— О! Мисс «Ямочки на щечках» попалась на удочку простуды? Так, живо домой пить горячий чай.

— Я ее завезу домой и, скорей всего, останусь с ней. Тащить ее в поликлинику в таком состоянии пока не хочется, а оставлять одну — тем более.

— Отличная идея. Я еду с тобой и тоже не иду завтра на пары. Буду отпаивать нашу мамочку чаем с медом и всякими травками, — уверенно сказала Ирка.

— Нет, — отрезала Руслана. — Ты завтра должна досдать последние две работы. Плюс ко всему объяснишь, почему нас нет, если что. У Лены справка будет, а мне три прогула ничего не сделают.

— Хорошо, — сдалась рыжая. — Ладно, погнали в гардероб.

***

— Давай лучше я открою, — Руслана, устав смотреть на неудавшиеся попытки Лены открыть входную дверь, предложила сделать это самой. Лена молча протянула ключи девушке.

Когда сероглазая таки открыла дверь, девушки зашли в квартиру. Нащупав на стене выключатель, Лена врубила свет. Одинокая лампочка сразу же осветила прихожую.

Присев на пуфик, Лена, облегченно вздохнув, облокотилась на стенку.

— Эй, нет, так не пойдет. Давай-ка раздевайся быстро, а потом надень теплые носки, а лучше две пары, байку, штаны потеплее, а я пойду чай заваривать да лекарствами тебя поить, — с этими словами девушка достала из своего рюкзака лекарства, которые они с Леной купили в ближайшей аптеке.

Увидев, с какой скоростью светловолосая стягивает с себя пальто, Руслана, печально вздохнув, быстро помогла девушке и снять его, и шапку, и сапоги, и размотать шарф, и стянуть перчатки. Отправив девушку в комнату переодеваться, Руслана и сама сняла с себя верхнюю одежду.

Взяв вещи, и свои, и Ленины, девушка занесла их в комнату, где зеленоглазая уже сидела переодевшаяся. Первое, что почувствовала девушка, войдя в комнату, это уют. Такой уют можно почувствовать в старых, плотно, но тепло обставленных бабушкиных квартирах. Конечно, были здесь и современные вещи типа компьютера, телевизора и прочих, но в целом все дышало приятной стариной: мягкий раскладывающийся диван, пара кресел, журнальный стол, шкаф-стенка и многое другое. Компьютерный стол был завален конспектами, какими-то бумагами и прочей лабудой. В общем, было видно, что дома Лена не халтурила, а честно училась.

— Так, сейчас я расстелю тебе диван, а потом пойду делать чай, — словно мамочка, начала Руслана.

— Рус…

— И никаких возражений я не потерплю! — быстро сказала девушка.

С этими словами Руслана быстро разложила диван, затем, спросив у Лены, где взять чистое белье, тут же расстелила его. После этого девушка прогнала светловолосую на кухню, аргументировав это тем, что сейчас она собралась проветривать комнату. Лена послушно поплелась в обитель еды и питья.

Придя на кухню, Руслана увидела сидящую к ней боком Лену. На девушке были натянуты большие вязаные теплые носки синего цвета, домашние штаны и огромных размеров теплая байка. Растрепанные волосы свисали вниз унылыми прядями. Лицо девушки было чуть наклонено, да и сама девушка сидела ссутулившись. Глаза были чуть приоткрыты и смотрели вниз, как показалось сперва Руслане, с полнейшим равнодушием, но на самом деле девушка просто задумалась о чем-то. Такой Лену Руслана еще не видела ни разу. И тут сыграло свое не болезнь, а что-то совсем другое, потому что девушка, хоть и выглядела утомленной, смотрела с какой-то понимающей твердостью.

— Лен? — осторожно позвала девушку Руслана. Та в свою очередь быстро вынырнула из реки своей задумчивости и, чуть улыбнувшись, мягко посмотрела на Руслану.

— Спасибо тебе, — столько доброты и благодарности было в этом взгляде, что Руслана, чуть смутившись, отвела взгляд в сторону, буркнув что-то в роде:

— Дружба не одолжение, за нее не благодарят, тем более мне нетрудно, а приятно помочь тебе, — Руслана стала заваривать чай.

========== Немой крик души(POV Руслана) ==========

Трещины есть во всем — но в них проникает свет. © Леонард Коен

«Знаешь, наверное, все произошло не в тот день, когда мы познакомились и не в тот день, когда случилось то, что я храню, как одно из самых дорогих мне воспоминаний. Все случилось именно в тот миг, когда ты, уставшая и замученная болезнью, тихо прислонилась к холодной стенке, пытаясь унять жар, который так нещадно и сурово мучил тебя. Нет, не было тех самых пресловутых фейерверков, которые, как говорят, настигают нежданно и негаданно. Точнее они были, но не тогда.

В тот момент я решительно ничего не почувствовала такого, что могло бы вызвать твою тревогу, мое удивление и мой проигрыш тому обещанию, данному еще в последние школьные годы. Просто я забеспокоилась, как ты в таком состоянии на ватных ногах с температурой сможешь дойти до дома. А доведя тебя до квартиры, разве могла я тебя оставить в таком состоянии, а потом позволить тебе пойти на следующий же день в университет? Нет, я не могла.

Возможно, эта забота показалась тебе какой-то преувеличенной и преумноженной, чем обычная забота обычной подруги, но что поделать, если я такая, какая есть. Просить за это прощение глупо, поэтому я не буду.

Последнее, что я хотела бы в этой жизни — это разрушить твои отношения с Тимуром. Он вообще замечательный парень. Придурок иногда, правда, но все его идиотские выпады и выходки, которыми он периодически достает тебя, да и всех других людей, просто меркнут в сравнении с тем, какой он на самом деле. Я-то думала, что таких парней с факелом при свете дня не сыщешь. Я очень рада, что тебе так повезло. Потому что найти человека, который терпел и тихо переваривал все твои колкие фразы или обидные слова, которые внутри него гасли, не позволяя дать продолжения, почти невозможно. Трудно найти человека, который молча, без слов, понял бы тебя и, когда твой немой крик о помощи или просто молчаливое отчаяние оказалось закрытым за маской улыбки и фразы «все же хорошо», обнял, крепко прижав к себе. А еще он может сорваться с другого конца света и прилететь к тебе, словно супермен, по одной только твоей просьбе.

Я часто поражалась тому, какой сильный он человек.

Пожалуйста, береги его и храни как зеницу ока.

…Боже, ну почему все произошло именно со мной? Почему происходит со мной? Почему?

День был такой замечательный! Все начиналось так радужно, так многообещающе, а предстоящим вечером я должна была быть не здесь. А, кстати, где я сейчас? Ах, да. Сижу на полу, ночью, прислонившись спиной к стенке. Как хорошо, что никого нет еще дома. Родители в гостях.

Я тут так подумала, пока разговаривала сама с собой — ты знаешь, я это умею, — что многое не сказано, многое не сделано, а уже поздно… хотя нет, черт возьми, не поздно.

И ведь я знаю же, что все будет хорошо. И у меня, и у тебя, и у Леши, и у Ирки.

Я никогда не просила поддержки или слов сочувствия. Да и не попрошу. Называть меня «бедняжкой» никому не позволю. Пусть повторят это со сломанной челюстью потом. Но иногда все-таки хочется, чтобы ты обернулась на паре, просто сняла очки, вздохнула так, как вздыхаешь обычно, как никто другой не умеет вздыхать, и спросила меня, потребовала бы правды, а я бы отвернулась или опустила бы взгляд и промолчала. Мы так сидели бы с тобой с минуту, а затем я повернулась бы и, улыбаясь, ответила, что все просто мега-круто, просто один мальчик, которого зовут Вовик — я не знаю, почему именно мальчик и почему именно Вовик — одолжил у меня на пару мгновений хорошее настроение. Ведь им же надо делиться.

Ты дала бы мне подзатыльник, покачала головой и продолжила бы писать лекцию.

Не знаю, почему сейчас я думаю об этом. Мысли бурным потоком врываются в мое сознание, в мое обессиленное и утомленное сознание. Но я не могу похоронить эти слова, не могу просто взять и выбросить их. А сказать все это тебе я не имею права, да и как ты отреагировала бы, если бы я пересказала тебе все то, что сейчас вспышками и какими-то рваными кусками находится у меня в голове?

Повторюсь, я не желаю вашего расставания с Тимуром. Просто позволь мне иногда быть рядом. Позволь мне остаться тебе подругой, верной поддержкой и опорой.

Я давно уже поняла, что от настоящих чувств не убежать. Если я вдруг уйду или прекращу с тобой общаться, ты ведь не оставишь это без внимания, а причинять тебе неудобства у меня тоже нет никакого желания. Я лучше молча побуду рядом с тобой.

Ты не узнаешь никогда о том, как быстро и учащенно начинало биться сердце, когда мне от тебя приходило смс с текстом типа «Ты еще спишь?! Так, вставай, быстро на пары, а то не успеешь!», как я забывала дышать, когда, идя к нашей лавке Встреч, я видела тебя там. Ты всегда приходила раньше всех, а я всегда спешила пораньше, чтобы успеть побыть с тобой наедине хоть сколько времени перед парами. Ты никогда этого не узнаешь.

Но тянет, жутко ноет что-то внутри. Я не хочу этого. Я не знаю, как уйти от этого. Понимаю, что невозможно и нельзя, но что я могу поделать? Я столько раз представляла тебя в ужасном свете, чтобы хоть как-то отдалить тебя от сердца, но, думаешь, вышло? Конечно же, это не прокатило.

А я сейчас смотрю на небо через окно. Шторы развешены, форточка открыта. И плевать, что сейчас зима и жутко холодно. Холод заглушает боль, я давно это поняла.

Каникулы, тх…

Луны не видно. Я жду. Я жду ее и буду ждать всю ночь, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на бледно-желтый круг. Я дождусь, обязательно дождусь. И я увижу птицу. Нашу птицу».

========== Диссонанс ==========

Некоторые мысли — те же молитвы. Есть мгновения, когда душа,

независимо от положения тела, — на коленях. © Виктор Гюго

Лену разбудили не звуки, доносящиеся со двора, где веселая ребятня, радуясь выпавшему снегу, играла, смеялась и зарывалась чуть ли не с носом в это белоснежное одеяло, которое еще не успела затронуть грязь. Впрочем, до этого оставалось и не так уж много времени. Проедет пара машин, которые же не могут проехать по нормальной дороге, обязательно ведь им необходимо срезать по детской площадке, да собаки оставят свой яркий на белом фоне «отпечаток», в который обязательно кто-нибудь вступит. Чтобы оставить свой след в истории, достаточно во что-нибудь вляпаться, однако эта история будет иметь несколько мутные и вряд ли хорошие последствия, особенно если этот человек, который как-то умудрился не заметить подарок собачьей природы, найдет ту самую пресловутую собаку.

Лену разбудил чей-то голос. Кое-как открыв еще слипающиеся ото сна глаза, девушка в удивлении стала искать, откуда доносился тот голос, который позвал ее по имени. Смачно зевнув и приятно потянувшись, девушка постепенно стала просыпаться. Однако голова, словно налитая чугуном, упорно отказывалась соображать.

Опять голос.

Лена вздрогнула.

Но спустя буквально пару мгновений зеленоглазая обнаружила источник звука. Этим самым источником являлась девушка с темно-каштановыми волосами, которая, сидя на полу, сложила руки на кровати Лены, а затем, положив на них голову, уснула.

Это была Руслана.

Облегченно вздохнув тому, что она еще не сумасшедшая и что ей не мерещатся голоса, которые зовут ее куда-то, Лена, улыбнувшись, посмотрела на спящую Руслану. Но затем, забеспокоившись, как бы девушка не замерзла и не отлежала или отсидела себе что-нибудь в этой позе, Лена вылезла из-под одеяла и, поежившись от холода, который тут же окутал противными щупальцами тело светловолосой девушки, взяла подушку, валявшуюся на кресле.

Поднять Руслану девушка бы не смогла — она поняла это сразу же, — поэтому Лена решила, чтобы хоть как-нибудь устроить Руслану поудобней, «расстелить» ей на полу. И все равно, что часы уже показывали половину девятого.

Положив подушку на пол — хорошо, что на полу был ковер, — Лена аккуратно приподняла Руслану и опустила девушку на подушку. Затем, взяв плед, зеленоглазая быстро укутала девушку так, что казалось, Руслана находится в коконе. Последним штрихом было ватное одеяло.

Чуть поворочавшись во сне, Руслана, будто бы довольный кот, улыбнулась и, закутавшись по самый нос в одеяло, сперва посопела какое-то время, а затем вновь произнесла:

— Лена-а-а-а… ты должна пить горячий чай…

Светловолосая девушка, которую до глубины души тронуло, что даже во сне подруга переживает за ее состояние и здоровье, пару минут просто стояла и улыбалась, глядя на сонную рожицу Русланы.

Измерив температуру, Лена поняла, что в принципе не все так плохо. Хорошо, что девушка не запустила себя до жестокого состояния. Конечно же температура была. Тридцать семь ровно. И для утра такая температура была все же слишком высокая, однако отчего-то девушка была уверена, что валяться в постели дома долго ей не придется.

Одевшись теплее, чтобы не бил почти непрекращающийся озноб, Лена пошла на кухню.

Долго и упорно вчера Руслана вещала ей о том, какая профилактика нужна девушке, что ей нужно делать, сколько нужно спать, сколько и как правильно есть во время заболевания, какой чай лучше пить, какие таблетки лучше принимать и когда их лучше принимать. Вспомнив всю эту лекцию, Лена все-таки была бесконечно благодарна Руслане за то, что она для нее сделала. Ведь если девушка пошла бы на следующий день в таком состоянии в университет, а потом в поликлинику, находящуюся у черта на куличках и к которой относился ее университет, девушка выпала бы из жизни на несколько недель, потому что подхватить грипп или воспаление легких была бы для нее не проблема.

Выпив необходимые лекарства, зеленоглазая усиленно стала соображать, что бы приготовить на завтрак. Сама больная есть не хотела вовсе, но вот Руслана, которая за весь вчерашний день в университете съела лишь одну булочку с маком, а потом, придя к Лене, выпила лишь за компанию чашку горячего чая, наверняка была, ну, самую малость голодна.

Порыскав по холодильнику, Лена решительным счетом не нашла ничего особенного, разве что вареную картошку, которая осталась со вчерашнего утра. Тимур уехал рано, а картошки, приготовленной им, оказалось слишком много.

Достав белую кастрюлю из холодильника, девушка поставила ее на стол, а затем стала искать сковородку. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить довольно дрыхнущую Руслану, Лена таки нашла пропажу.

Включив газ и поставив на него черное приспособление для жарки пищи, светловолосая девушка быстро порезала картошку. Налив на сковороду немного подсолнечного масла, положив на него всю картошку, которую она порезала, Лена устало присела на кухонный диван и, подобрав под себя ноги, стала смотреть в окно.

Небо было затянуто облаками самых разных серых оттенков. Опять шел снег. Огромные снежные хлопья падали вниз, покрывая весь город белой пеленой. В такие моменты Лене всегда хотелось взять и написать что-нибудь. Но, так как девушка не любила, когда у нее что-то не получалось, она обычно себя останавливала, словно заранее зная, что не получится написать что-то из ряда вон выходящее.

Однако, если уж и бралась писать, то это необязательно была проза, необязательно просто стихи. Девушка умела играть на гитаре, поэтому она сочиняла песни, а потом на слова накладывала музыку. Ее придумывать было легче. Слова порой так сложно подобрать, а душа, игра которой отражалась в игре гитары, не могла соврать и говорила, нет, пела именно то, что нужно.

Решившись, девушка нашла поблизости с радиотелефоном, который забыли поставить на свое законное место, блокнот и ручку. Постучав последней по столу, Лена задумалась о том, что бы она хотела написать. Однако головная боль, которая благодаря лекарствам и заботе Русланы хоть и уменьшилась, однако не покинула девушку, мешала, размеренно, не прекращаясь, постоянно напоминала о себе.

Вспомнив, что у нее долгое время жарится картошка, Лена быстро подорвалась с места, что тут же сказалось на ее утренних ощущениях — боль увеличилась от резкого движения, — и быстро перевернула картошку. Благо, вовремя. Картошка как раз успела дожариться до коричневатой хрустящей корочки.

— Доброе утро, — пробурчал кто-то в дверях кухни сонным голосом.

Лена, дернувшись от неожиданности, чуть не уронила сковородку. Повернувшись на голос, она увидела Руслану и замерла, разглядывая ее. Девушка стояла, накинув на себя плед, с таким видом, будто бы она не спала лет, эдак, сто, плюс-минус пару годков. Растрепанные волосы торчали во все стороны, и уж в этот момент никто бы не посмел сомневаться в том, что Руслана похожа на льва. Чуть прикрытые глаза, не выражавшие ни одной умной мысли, смотрели прямо, не видя ничего. Девушка еще не проснулась.

— Прелесть, — протянула Лена, с улыбкой разглядывая Симбу.

— Ты что, ты вообще… а? Ну… это. Спать должна еще… — Руслана честно пыталась как-то выразить свою мысль, однако это выходило у нее поначалу не очень, но затем, замолчав на какое-то время, будто бы набираясь сил, девушка продолжила: — Так. Ты должна лежать в кровати. Ты больная, тебе ничего делать нельзя. Постельный режим. Точка. Вот… А чо пожрать есть?

Лена засмеялась, что привело, в конечном счете, к тому, что она закашляла, но потом, под пристальным и осуждающим взглядом Великого Врача, молча указала на сковородку с жареной картошкой.

— Садись, дальше я сама разберусь, — уверенно сказала Руслана, постепенно просыпаясь.

***

— Блин, ну что за непруха, а? Лена заболела, Руслана присматривает за ней, ты какой-то неразговорчивый, ну что мне делать, а? Я так с ума сойду со скуки! — Ирка показывала все свое негодование Леше, который со спокойной улыбкой выслушивал все то, что с самого утра говорила ему сестра.

— День еще только начался, а ты уже зудишь, — парень не переставал улыбаться.

— Что ты лыбишься, а? Вон лучше девушкам другим глазки построй, — отмахнулась рыжая.

— У нас сегодня кураторский после второй пары, — не обратив никакого внимания на колкость сестры, сказал парень, который сегодня все же рискнул надеть красные линзы. Ирка ему еще дома сказала, что если, чуть что, то она со стенки деканата его соскребать не будет.

— Еще лучше! «Забери меня море и *бни о скалы, меня за*бало считать интегралы» у нас же нет сегодня?

— Да, лекции по вышке закончились вроде еще на той неделе. И не ругайся, пожалуйста, — мягко попросил парень.

— Слышь ты, святоша, — Ирка повернулась к своему брату и нахмурила брови. Перегнав зубочистку из одного конца рта в другой, рыжая сделав жест аля «чо, проблемы?», так и замерла, испепеляющее глядя на своего младшего брата.

— Радуйся, что у нас сегодня, считай, только одна пара. Это практическое по химии важно лишь тем, кто сдает сейчас оставшиеся хвосты, — парень задумчиво посмотрел на учительский стол, возле которого столпилась чуть ли не вся группа.

— Лешка, ну! Что делать будем? — Ирка не унималась. — Да давай пошлем в пень волосатый этот кураторский, там все равно будет что-то типа «ну вы, типа, чтоб ваще не показаться тупыми, подготовьтесь к экзаменам как следует, а потом, типа, все такие зачеты дополучите, хвосты пообрезайте и вперед в объятия тетки-сессии». Тьфу! Слушать надоело уже.

— Мне нужно быть там, — пожал плечами парень.

— Ну нафига ты соглашался быть старостой? Вот что тебе от этого? Великий помощник и заступник, емана. Сейчас бы поехали бы к этим двум, чтоб им там скучно не было — а без меня, конечно, скучно! — и потусили бы там. Ленка бы нам на гитаре что-нибудь опять забацала, ты бы на кухне готовил что-нибудь прям офигенски вкусное, а мы с Русиком бы херней страдали. Эх… — мечтательно протянула рыжая.

— Не называй ее так, — не отрываясь от тетрадки, в которой он выводил различные узоры, мягко сказал Леша.

— Кого? — не поняла Ирка.

— Ее.

— А у этой твоей «ее» есть имя?

— Руслана. Не называй Руслану так, — поправился Леша.

— Как так? — не понимала рыжая. — А! Русиком? Да заметано… а чо такое? — Ирка, лукаво сверкнув ярко-голубыми глазами, нелюбезно пихнула младшего брата в бок. — Ну-ка в глаза смотри!

Леша, пользуясь тем, что у него длинная челка, скрылся от любознательного взгляда Ирки. Однако рыжая, обладая недюжинной силой, живо развернула к себе Лешу. На бледной коже чуть проступил румянец, который не заметить было невозможно, а глаза упорно старались не смотреть на Ирку.

— Е-мае… — протянула Ирка, тут же отпустив Лешу.

Парень медленно повернулся обратно и продолжил уже не выводить разнообразные узоры, а рисовать что-то. Или кого-то.

========== История шрама ==========

Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты

почувствуешь ее вновь. © Джоан Роулинг «Гарри Поттер и кубок огня»

— Пожалуйста! — Лена уже не знала, как можно достучаться до Русланы. Девушка была непоколебима и непреклонна в своем решении оставить зеленоглазую дома до понедельника.

Хоть Лена и шла постепенно на поправку, и серьезное развитие болезни успели пресечь вовремя, Руслана все же не хотела, чтобы светловолосая пошла сегодня в поликлинику, а завтра — уже в университет.

— Угомонись, женщина, — сверкнув глазами, девушка тут же скрестила на груди руки, словно показывая этим жестом всю честность намерений и всю воинственную решимость. Лена, сдавшись, устало присела на уже сложенный диван. Постельный режим девушка наотрез отказалась соблюдать.

— Хорошо. Хорошо! Вот видишь, — Лена чуть приподняла руки ладонями вверх и покачала головой, — я спокойна как удав. Я сижу, я не буяню.

— Вот и сиди так до понедельника, — уверенно заявила девушка.

— Но!..

Руслана посмотрела на Лену таким взглядом, что все «но» и прочие недосказанные слова просто в испуге залезли обратно, не желая встречаться с этими глазами.

Уже давно перевалило за полдень. Снег шел не прекращаясь. Казалось, что за окном нет ничего, кроме белого цвета. Невозможно было различить, где падают снежинки, где белое небо, где крыши домов, покрытые снегом, контуров не было видно, они стирались невидимым ластиком. Белый мир. Словно белый чистый лист, с которого многие начинают новую жизнь, говоря себе о том, что в этот раз обязательно все будет иначе. Белый мир. Он обнадеживает, он завораживает. Он холодный и иногда кажется пустым. Но лишь для тех, кто не в состоянии увидеть что-то на белом фоне.

Лена уже несколько минут в молчании смотрела в окно, точнее сквозь него. Вновь хотелось что-то писать, но что, девушка не знала. Светловолосая лишь осознавала, что есть что-то внутри, что рвется наружу, о чем хочется сказать, о чем хочется написать, но выходит только одно — промолчать об этом.

Какая-то знакомая грусть заполнила всю девушку.

— Белый… — начала вдруг Лена.

Руслана молчаливо повернула голову в сторону девушки, ожидая продолжения начатой фразы.

— Мой любимый цвет.

— Ага, — протянула Руслана. — А я-то думала, что такое многообещающее начало, что ты сейчас как выдашь какую-нибудь жутко философскую мысль, что меня аж потом сметет твоим интеллектом и знаниями, — засмеялась девушка, но, увидев, что Лена даже не улыбнулась и, более того, продолжает смотреть в окно, перестала смеяться.

Пара ударов сердца.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — Руслана чуть наклонила голову набок, будто бы думая, что это поможет ей понять, как себя чувствует девушка. — Если нет, так ты сразу скажи. Я тебе пойду чаек заварю, обед состряпаю. Готовить, конечно, не моя стихия, но макароны я сварить, думаю, смогу. Хочешь, веселить целый день буду. Ну? Ради чего я здесь?

— Ради чего? — спокойно и тихо спросила Лена, поворачиваясь к Руслане.

Не пустой, как сперва показалось девушке, а будто бы уже смирившийся с чем-то равнодушный взгляд слегка напугал Руслану. Уж чего-чего, а такого вопроса девушка явно не ожидала.

— Не ради чего, а ради кого, — собравшись наконец с мыслями, ответила девушка.

— Как ты думаешь, почему у меня такая фамилия? Почему именно Белая? Почему не Черная, почему не Красная, почему не Желтая? В каждом из этих цветов есть что-то, что заполняет его до краев. Тебе говорят: «Красный», а у тебя в голове уже целый ряд ассоциаций с этим цветом, готовые тексты. А говорят: «Белый», — и все как-то сразу тухнут, словно, белый, ну и что с того? Говорят, что белый — цвет разочарования.

— А я так не считаю, — перебила девушку Руслана. Ей было трудно смотреть на то, с каким взглядом она говорит все это.

«Да, на всех болезнь действует по-разному. Но обычно люди и скатываются в свои мысли, когда болеют. И обычно эти мысли не совсем радужные… Ленк, что тебя тревожит?» — думала Руслана.

Лена подняла взгляд на Руслану.

— Я думаю, что белый — это цвет начала и конца. Это цвет мудрости и одновременно это цвет невинности и девственной чистоты, как бы смешно все это не звучало. Вообще из всего этого можно развить нехилых размеров философскую дискуссию, однако я против того, чтобы ты сейчас усиленно напрягалась и думала о чем-то. Наша первостепенная задача — вылечить тебя.

— И шрам у тебя… Тоже почти белый, — прошептала Лена.

Руслана резко замолчала. За всю ее жизнь Лена была, можно сказать, первым человеком, кто сказал ей что-то о шраме, кроме родителей, конечно. Остальные люди боялись. В начальной школе некоторые дети с благоговейным ужасом смотрели на эту жестокую полоску, а некоторые, в основном мальчишки, бегали вокруг и бросали восхищенные взгляды на шрам.

— Это случилось в начальной школе… да, по-моему, именно в начальной школе, а не в детском саду, — отвернувшись от Лены, Руслана посмотрела на шкаф-стенку, стоявшую прямо напротив дивана.

Лена молчала и не говорила ничего. Подобрав под себя ноги и закутавшись в плед, который Руслана предусмотрительно положила рядом, светловолосая девушка молчаливо стала внимать каждому брошенному слову Русланы. Но, чувствуя, как девушка молча смотрит на шкаф-стенку и ничего не говорит, Лена решила нарушить молчание:

— Ты можешь не говорить, если не хочешь. Я пойму…

— Я никому этого не говорила, — тихо, словно сдерживаясь от чего-то, продолжила Руслана. — Даже родители знают не ту историю, которая случилась на самом деле. Когда я пришла домой, вся в грязи и в крови, я рассказала им выдуманную по пути историю. Я сказала, что я с мальчишками и некоторыми девчонками пробралась на заброшенную стройку. Мы там баловались, и, как часто это бывает, я упала вниз с какого-то навеса. На земле стояли какие-то штыри, давно уже негодные брусья валялись на земле — в общем, было много неиспользованного строительного хлама. Я и сказала, что упав, задела лицом что-то. Конечно, об этом легко можно было соврать. Ведь какой человек будет пристально вглядываться в то, на что натыкается лицом, когда падает. Мне поверили. Я думала, что меня будут ругать, бить ремнем, да не знаю! Все, что угодно. Мать заплакала, обняла меня, прижала близко к себе так, как никогда не обнимала. Сразу же бросилась к аптечке, потащила меня в ванную, промыла мне рану, сделала что-то, наложила наспех какую-никакую повязку, а затем сказала, чтоб я подождала ее, а в это время пошла звонить отцу, чтобы тот скорее приехал и на машине завез нас в больницу. Меня словно пронзило. Они хотели зашить мне рану. Я испугалась, я не хотела этого. И, пока мать что-то чуть истерично говорила отцу по телефону, я тихо вышла из ванной, быстро обулась и убежала из дома. Меня искали несколько часов. Когда наступила ночь, родители по-прежнему искали меня. Они подключили наших знакомых, друзей. Да кого они только не подключили! От милиции толку почти что и не было. Я ночевала на стройке. Было жутко холодно, хотелось есть, ужасно болела рана. Повязка давно уже была красной от крови, поэтому тонкими струями из-под нее все-таки просачивалась кровь. Меня нашли. Утром, по-моему, мать с отцом и дядей одним — не помню, как его зовут, — забрались на эту стройку и разыскали меня. Я упиралась, я молча упиралась и говорила, быстро-быстро, чтобы мне не зашивали шрам. После долгих и трудных уговоров, родители согласились. Вот. Все думают, что мой шрам — это неудачная случайность детства, все на самом деле немного не так…

Руслана замолчала, чтобы перевести дыхание, и теперь уже смотрела куда-то в окно.

— И, правда, белый…

Лена же, слушая рассказ, гусеницей придвинулась поближе к Руслане, словно боясь пропустить и не услышать хотя бы одно маленькое слово.

Руслана неосознанно провела указательным пальцем по шраму, будто бы желая убедиться, что все это не сон, а реальность, и шрам действительно здесь, он никуда не исчез. Посидев в молчании еще пару минут, Руслана продолжила:

— А на самом деле… Мы, правда, с пацанами полезли на стройку. У нас не было главаря, но негласно я всегда соревновалась с одним парнишей. Все мы его звали Рысью. Я не помню его настоящее имя, помню лишь то, что у него вроде как светлые волосы были, русые или пшеничные. Всегда, как и я, он ходил с забавным шухером на голове. Но я с уверенностью могу сказать, что я помню его глаза. Карие, темно-карие. Он никогда не был злым, он никогда не раздражался, но взгляд всегда таил в себе что-то сильное. Меня, кстати, вроде тогда Симбой и прозвали, но это так, отклонение от темы. Так вот, мы ходили на стройку. Все боялись залезать на строительные леса, которые нам, маленьким, казались большими, а еще они шатались. Конечно же, Рысь сразу полез наверх. Я не могла отставать от него. Я не могла проиграть ему. Я полезла за ним. Под восхищенные охи и вздохи нашей банды мы с ним залезли почти на самый верх. Разве что он полез с одного конца, а я — с другого. Я залезла в какое-то недостроенное помещение… и там я увидела Его. Он был белый. Разве что глаза-бусины были черные. Но он не видел ничего. Черные вороны клевали и клевали, пока, не исклевав все тело, и, довольные, не улетели. Он не дрался. Он не хотел причинить никому из своих боль, — голос Русланы дрогнул. — Он был живой, весь исклеванный, с красными от крови перьями, с поломанным крылом… он шел в угол, просто в угол того помещения, где находилась я. Однако, когда эти треклятые черные заметили что он может двигаться, они вновь набросились на него. Я не хотела, я не могла это видеть. Я побежала прямо к ним, стала отгонять их от бедного измученного тела. В конце концов, я добилась того, чтобы они улетели. Я осторожно взяла на руки того белого ворона. Он был живой. Грудь еще постепенно, где-то резко, но потом медленнее и реже вздымалась. Я лихорадочно продумывала все варианты, как можно спасти его. До ближайшей ветеринарной больницы было очень далеко, а я не знала, как помочь ему. Я присела тогда у стены, а он, истекая кровью, лежал у меня на коленях. Черная бусина, не отрываясь, смотрела прямо на меня, а потом он… замер, — Руслана замолчала.

Лена осторожно положила руку девушке на плечо и медленно его поглаживала.

Прошла пара минут. Тишину нарушали лишь звуки, доносящиеся с улицы, да тиканье часов.

Руслана продолжила, медленно, тихо, спокойно:

— Я быстро спустилась со стройки. С совершенно другой стороны, чтобы не попасться на глаза своим, я похоронила птицу. Долгое время потом я еще приходила на то место… да и сейчас, бывает, прихожу. В общем, я полезла обратно наверх уже никакая. Там я состыковалась с Рысью. Он молча смотрел на меня и сказал, чтобы я слезла, потому что я девочка и мне нельзя лазать по стройкам, тем более заброшенным. Мне было плевать на его слова, мы молча спустились вниз. Как оказалось, одна девочка видела, как я спускалась с другой стороны стройки. Она спросила, что я делала там. Я ничего не ответила. Вся банда решила посмотреть, что же там такого. Я попыталась остановить их, но не вышло. Один особо наглый заметил, что земля в том месте, где я закопала ворона, рыхлая, да и что-то наподобие надгробья стояло возле этого места. Насмехаясь надо мной, он ногой подковырнул землю и увидел часть белого крыла. Удивление, блин, выросло, он решил копать дальше, покуда я не набросилась на него и не закричала, чтобы не трогал. Мы подрались. Никто не ввязывался. Никто ничего не говорил. Все молча стояли и смотрели. Конечно, он был сильнее. Он сильно пихнул меня, и я упала. На сломанную оконную раму, где по краям еще оставалось стекло. Именно о нее я и порезалась так. Ровная и тонкая длинная рана. Он испугался и убежал. Однако Рысь догнал его. Я не знаю, что было между ними. Я просто уверена, что Рысь догнал его. А дальше, в принципе, все было так, как я тебе и сказала ранее. Я больше не собиралась с нашей бандой. Я больше не видела Рыси. А потом я переехала.

— Я… — начала Лена.

— Нет, не говори ничего. Я рассказала тебе факты, но поведать чувства я не в силах… не в силах над собой. Я не хочу, чтобы ты видела этого. Пожалуйста, не заставляй меня переживать это снова… — голос Русланы задрожал еще больше. Глаза девушки блестели, но ни одной слезе не суждено было упасть вниз из грязно-белых глаз.

Лена молча накинула на плечи Русланы плед, которым укрывалась все время, когда слушала историю. И так, сидя рядом друг с другом под одним пледом, смотря вперед на стенку, которая давно уже должна была расплавиться от такого внимания, девушки молча сидели еще долгое время, пока кто-то не позвонил в дверь.

Это была Ирка.

========== Ищет снег за стеклом тепло ночных прохожих © ==========

Труднее всего увидеть то, что находится у тебя перед глазами. ©

— Не мучь себя. Скажи ей, — спокойно сказала Ирка, разуваясь.

Рыжая только что приехала от Ленки с Русланой, поэтому почти вся ее энергия вышла там. Девушка старалась развеселить отчего-то неулыбающуюся Руслану и совсем грустную Лену. На вопрос «что случилось» обе клятвенно заверили, что все хорошо.

— Зачем? — устало спросил Леша.

Парень облокотился на стенку и наблюдал, как его сестра пытается расшнуровать кеды. Конечно, он тысячу раз просил, чтобы она зимой одевалась и обувалась теплее. Но весь ее ответ ограничивался одной фразой: «Ну так я же Ирка!»

— Да потому что она ходит, как оглоблей пришибленная, ты вон тут страдаешь. Весь из себя такой ой-ля-ля!.

Что такое ой-ля-ля, Леша не знал, но на всякий случай кивнул соглашаясь.

— Я сам разберусь с этим, — парень развернулся и пошел готовить.

Он прекрасно знал, что его сестра голодна. А когда она голодна, то лучше ей не прекословить.

— Эх, ты, — Ирка ввалилась в кухню и смачно ляпнулась на ближайшую табуретку. — Я, конечно, сделаю вид, что я слепая и глухая, буду невинно хлопать глазками, но смотри уж сам. И, это… — рыжая как-то неуверенно протянула и, отвернувшись, посмотрела куда-то в сторону: — Я типа с тобой, все такое, ну, ты понимаешь…

— Ир…

— Иди ты в баню! Я есть хочу, — и, закинув одну ногу на другую, Ирка по-детски нахмурила брови, поджала губы и посмотрела на Лешу.

— Сейчас будет, — улыбнулся парень.

***

— Мне как, остаться? Или сама справишься? — Руслана с усилием выговорила эти два вопроса.

Меньше всего девушке сейчас хотелось на улицу, где темно, холодно и не кормят. Меньше всего она хотела оставлять Лену дома одну. Какое-то странное желание: просто остаться с ней рядом и, жуя пиццу, смотреть какое-нибудь кино. Но завтра Руслане нужно было в университет. Конечно, предпоследний день зачетной недели, а там — сессия. Странно, что последний день выпал на понедельник. Но, в прочем, Руслана сейчас думала не о странностях расписания, ее мысли сейчас были совсем не там.

— Температура уже идет на спад, чай горячий я себе сделать смогу, лекарства есть, плед есть и… — Лена заметила, как с каждым словом Руслана все больше и больше меняется в лице. Девушка вздохнула и добавила: — И ты можешь у меня остаться.

Грязно-белые глаза радостно посмотрели на Лену. Но, сдержавшись, девушка протянула:

— У меня все конспекты, все тетради дома…

— Так ты хочешь остаться или не хочешь? — лукаво сверкнула глазами светловолосая девушка.

Руслана выпала в осадок. Этот вопрос, заданный прямо в лоб, мягко сказать, заставил не то, чтобы замолчать, но как-то вовсе не позволил вымолвить и слова. Отчего-то Руслана побоялась поднять взгляд, который тут же опустила. Словно стрелой пронеслось что-то внутри. На мгновение. Лишь на мгновение.

— Руслана? — обеспокоенно спросила Лена, видя, как резко изменилось выражение лица у девушки. — Что такое? Болит где-нибудь.

— Нет, — поспешно ответила ей та.

— Может…

— Мне пора, — Руслана наконец подняла свой взгляд на Лену.

Губы как обычно улыбались на левую сторону лица. Кривая, но уже давно родная Лене улыбка. Однако глаза совсем не улыбались. Легкий страх, смешанный с осознанием чего-то. Лена не заметила его: Руслана встряхнула головой, отчего челка закрыла почти полностью оба глаза.

— Хорошо, — чуть разочарованно улыбнулась Лена. — Позвони, как домой доедешь и…

— Да, — не дослушав, тут же согласилась Руслана.

— А… ну, хорошо, до скорых тогда, — Лена попыталась поймать ускользающий взгляд грязно-белых глаз, но не вышло. — Спасибо тебе огромное.

— Да не за что же.

На прощанье Лена обняла Руслану, как обычно это делают друзья. Руслана зажмурилась на миг и, прикусив губу, натянуто улыбнулась и вышла из квартиры, ни разу при этом не обернувшись.

***

«Какого черта? Нет-нет, и еще раз нет!

Что это за ощущения? Почему их так много? И хорошие, и плохие, и сладостно-приятные, и жутко-противные.

Такое ощущение, что с меня только что сняли кожу. И причем я не сопротивлялась, а даже помогала.

Ах, долбанная ступенька! Кто ж тебя тут поставил?

Наконец-то, улица. Снег. Темно. Это то, что мне сейчас так необходимо: холод, ночь.

Итак, ита-а-ак… Руслана, ну же, успокойся. Все хорошо, соберись.

Почему мне хочется выть?

Боже, сколько мыслей, и все ни о чем, и все о чем-то.

Так, по порядку.

Во-первых, у меня какое-то жуткое отвращение к самой себе.

Прекрасно.

Дальше.

Во-вторых, почему мне так не хотелось уходить? И не дай бог, это то, о чем я думаю.

В-третьих, который час?

Все. Вот с этим мне нужно разобраться. Начнем с последнего. Так… сколько?! Меня мать на куски порежет дома, но, да ладно, об этом подумаю тогда, когда буду переступать порог квартиры. Все-таки половина одиннадцатого еще.

Где этот чертов транспорт?

Так, осталось два вопроса. С какого же начать, с какого… Так. С первого.

Тошнит. Содрали кожу. Так, тут понятно… Блин, да ни фига непонятно! Может, это потому, что я рассказала ей то, о чем молчала всю жизнь? Может, все это из-за того, что я в первый раз за последние годы проявила слабину и рассказала кому-то о чем-то, а не наоборот, мне рассказали? Я не знаю, черт… Или противно не поэтому?

Не хочу я себе отвечать на этот дурацкий второй вопрос. Почему не хотелось уходить? Да потому что!.. Почему я не могу принять этот ответ? Ах да, я же дубина.

Прекрасно, насморк. Как вовремя.

Да где хотя бы хоть какой-нибудь намек на рогатого друга? Троллейбус, ну! Хоть какой-нибудь. Холодно на улице. Хорошо, что снег перестал идти.

Не хотелось уходить… Не хотелось отрывать от тебя взгляд. Не хотелось оставлять тебя одну. Не хотелось… Не-е-ет, ну нет. Только не это.

Подруги. По-дру-ги. Слышишь, Руслана?

Нет, все, это диагноз. Я разговариваю сама с собой.

Да, конечно, не слышу!

Вот почему? Вот почему из всех возможных вариантов именно Лена? Что такого? Так, как было сказано в «Собаке на сене»?

Вот и старайтесь вновь и вновь

Припоминать ее изъяны;

Утихнет боль сердечной раны,

И улетучится любовь.*

Как хорошо, что я учила несколько отрывков. И много черпала я из книг. Но все равно я не могу забыть. Не могу представить тебя в ужасном свете. Ты вроде и обычная, ничем не примечательная. Красивая снаружи. Внутри… кто знает, что внутри тебя творится?

Нет, не получается представить тебя мерзкой, и жестокой, и… не получается и все!

Прекрасно, ни автобуса, ни троллейбуса. Пойду пешком. Думаю, за час приду домой. И плевать, что вставать рано.

Да нет же. Не может быть, чтоб это было то чувство. Меня же должно вроде как ломать, тянуть, заставлять желать, а меня… ломает, тянет и… черт, да нет. Показалось. Как можно быть таким «удачливым» человеком?

Опять мысли бегают врассыпную.

Главное, сделать так, чтобы она этого не знала. И не узнала. Я просто буду рядом. Мы же подруги.

Луна! Ай, жаль, что только на миг показалась. Чистое небо зимой — редкость. Поэтому зима для меня тяжелая. Я не могу смотреть на луну ночью, чтобы видеть силуэт. Хах, как вспоминаю свой сон… О том, как белый ворон улетает чистой ночью куда-то вдаль. И виден его силуэт на диске луны. Смешно. Это было так давно, а я все равно верю. И смотрю на луну.

Вот, вспомнила сон — и стало легче, спокойнее. Только как-то грустно.

У нее есть Тимур. Все. Тема закрыта».

— Руслана? — удивленный голос заставил девушку вынырнуть из своих мыслей.

— Леша? — не веря своим глазам, спросила девушка.

Парень шел в кожаной черной куртке. В таких ходят осенью, а не зимой. На голове красовалась забавная шапка с пумпончиком, на шее был завязан шарф, в который Леша замотался почти до носа, старые потертые джинсы и… кеды. Да, он точно брат своей сестры.

— Привет, — шмыгнув носом, моргнул парень.

— Да, привет… Вот как ты ходишь? — Руслана скептически осмотрела Лешу. — На Ирку наезжаешь, чтобы она теплее одевалась, а сам! Боже, ты же замерзнешь!

— Меня греет внутри, — все так же шмыгая носом, ответил парень и улыбнулся.

— Чай, выпитый накануне? — усмехнулась девушка.

Молчание было ей ответом.

— А что ты тут делаешь? — Руслана поняла, что на предыдущий вопрос ждать ответа бессмысленно. Если парень не ответил сразу, он уже точно не ответит.

— Гуляю.

— Эм, где-то в тридцати кварталах от дома? — не веря, спросила Руслана.

— Я сел на первый попавшийся троллейбус или автобус, я не помню, и вышел на остановке, название которой мне… понравилось, — пояснил парень.

— И что же за остановка?

— Воронцова, — ответил парень.

— Прекрасно, меня сегодня преследует прошлые воспоминания… — в никуда прошептала Руслана.

— Что? — переспросил Леша.

— Я говорю, пора тебя домой проводить, а то вон, синий весь уже! И сосульки из каждой ноздри торчат.

— Я не хочу домой.

— Да я тоже, — бросила девушка.

— Пойдем.

— Куда? — удивилась Руслана.

— Есть одно место, которое до четырех утра работает. Там тепло. И кормят вкусно.

—… А пошли!

Руслана легонько толкнула Лешку и улыбнулась.

— Ты так вовремя, что даже не представляешь.

_________________________________________

*Лопе де Вега «Собака на сене»

========== Напротив ==========

Почему так нравится нам

То, что разрушает нас? ©

Flеur – Зов маяка

Они сидели друг напротив друга. Каждый из них думал о чем-то своем.

Молчание.

Посетителей было немного. Людской шепот не превышал дозволенной громкости. Нет, не то, чтобы кто-то запрещал говорить вслух, просто все отчего-то знали, что нужно разговаривать очень тихо. Чуть приглушенный свет и приятная спокойная музыка создавали тепло и уют.

За окном вновь шел снег. Огромными, просто непомерными хлопьями падал он вниз, кружась и выписывая в полете непонятные узоры. В свете ночных фонарей казалось, что это был не снег, а просто огромные куски пепла. Сгоревшее небо, падающее вниз.

Леша, отогревшись, спокойно попивал еще горячий зеленый чай — другой парень не любил. Руслана задумчиво смотрела в окно.

Вот уже было почти двенадцать ночи. Телефон девушки требовательно зазвонил. Уже пятый раз за последние пару минут.

— Да, мам? — уставший голос. — Да, я все еще с Лешей… нет, тетради у меня с собой, — соврала девушка. — Все хорошо… Я поспала у Лены дома, — опять вранье и какой-то комок в горле после упоминания имени светловолосой девушки. — Не кричи, пожалуйста… Это обязательно? — девушка перевела свой взгляд на парня.

— М? — Леша оторвался от чая.

— Скажи ей, что все хорошо, что меня не убили нигде, что здесь нет маньяков, — прошептала девушка и передала голубоглазому парню свой мобильный телефон.

Леша молча взял его и совершенно спокойным и мягким голосом произнес:

— Здравствуйте… Да, это Леша. Вы не волнуйтесь, все хорошо… Нет, не мерзнем… Нет, не голодные… Да, конечно, обязательно. Позабочусь… Всего доброго, — парень вернул девушке телефон.

Руслана слабо улыбнулась и вновь стала смотреть в окно. Она была бесконечно благодарна Лешке за то, что он не донимал ее вопросами о том, что случилось, почему она такая, отчего молчит и т. д. Обычно ведь так и бывает. Стоит тебе перестать улыбаться, посерьезнеть, задуматься над чем-либо или о ком-то, так сразу извечное и сухое «что у тебя случилось?». Леша не был таким. Он просто находился рядом и пил чай. Но в то же время он готов был сорваться с места в любую минуту и помочь. Именно за это Руслана больше всего его ценила.

Но сейчас мысли девушки были заняты совсем не этим. Теплая атмосфера старой кафешки, темная ночь за окном и белые хлопья снега вперемешку с мыслями создавали самые что ни на есть благоприятные условия для размышлений. К сожалению, не для самых радужных размышлений.

Руслана думала о том, как она смогла упустить из поля зрения тот факт, что ее постепенно стало тянуть к подруге. Девушка совсем не понимала, как можно было не заметить этого. Однако же она не смогла заметить. Понимая, что за пару часов после осознания всей сложившейся ситуации, ее не решить, девушка все-таки тешила себя хотя бы тем, что у нее есть целая ночь для размышлений.

Конечно же, оставить все, как есть, было бы наилучшим вариантом, но как долго смогло бы это продолжаться?

Кусая нижнюю губу и чуть недовольно хмуря брови, девушка всматривалась в ночное небо, точнее пыталась хотя бы найти границу зданий и неба. Все было слишком плохо видно и трудноразличимо в темноте. Конечно же, из-за снега девушке так и не удалось увидеть то, что она хотела.

Решив, в конце концов, оставить все, как есть, Руслана устало вздохнула. Девушка понимала, что хочется или не хочется, а выдержать это ей придется. Она прекрасно понимала, что у Лены есть Тимур, что он заботится о ней, а она, в свою очередь, заботится о нем. Именно заботятся, слова «любят друг друга» девушка не могла произнести даже про себя. Было трудно.

Также девушка не понимала, почему именно Лена, а не, например, Ирка. Ведь ничего особого не происходило. Просто радостно было видеть зеленоглазую девушку рядом, просто было приятно обнимать ее на прощание и при приветствии, просто хорошо было болтать иногда ни о чем, иногда о чем-то. Не было ничего такого, что заставило бы снести крышу и унести ее прочь.

Не было ничего из ряда вон выходящего. Не было.

Однако что-то же все-таки было. Вот только что?

Сколько не силилась Руслана найти ответ на этот вопрос, она все равно не смогла. Отпив глоток уже остывшего чая, девушка откинулась на спинку удобного сиденья и закрыла глаза.

Леша уже допивал свой чай. За те минуты, которые прошли с момента последнего телефонного звонка Руслане, парень не проронил ни слова. Равно как и сама Руслана.

Он смотрел прямо на нее. Не пожирающе, не тоскливо, не ожидая ничего, а принимающе.

Руслана сидела напротив Леши с закрытыми глазами, даже не представляя, что творится внутри у голубоглазого парня.

Ничем не выдавая внутренней грусти, которая давно уже поселилась в груди, Леша сделал последний глоток и медленно поставил чашку на стол. Парень смотрел на недопитый чай Русланы. Он словно боялся посмотреть на саму девушку, боялся встретиться с ней взглядами. Из-за этого он специально стянул резинку, которая держала хвост, и позволил челке закрыть его лицо. Не полностью, конечно.

Со стороны этот жест не говорил ни о чем, но Леша, не выдержав, резко мотнул головой, прогоняя нехорошие мысли, роившиеся у него в голове.

Думая, сказать или не сказать Руслане правду, вспоминая, что говорила и советовала ему его сестра Ирка, парень взвесил все за и против и решил оставить пока все, как есть. Но что-то рвалось из груди. Крик? Нет. Скорее, резкий выдох.

Достав из кармана куртки помятый чистый лист и ручку, которые всегда были при нем — мало ли, что в жизни понадобится, — Леша аккуратно разложил лист на столе и, щелкнув ручкой, стал что-то писать.

Письмо.

Руслане.

Рука немного дрожала. Поначалу, не зная, с чего начать, Леша углубился в свои мысли, в свое прошлое, словно там ища ответ. И не нашел. Взглянув на девушку, которая до сих пор сидела с закрытыми глазами, он тут же понял, с чего нужно начать.

Уже более уверенно парень начал писать первые строки. Конечно, дрожь в руке никуда не делась, да и растерянный взгляд голубых глаз, которых никто сейчас не смог бы увидеть из-за приглушенного света и челки, тоже не исчез.

Он писал быстро, возможно, немного нервно, но потом успокоился и стал писать более мягко. Перевернув лист, Леша приступил ко второй странице письма.

Так много было внутри, так мало было написано, и ничего не было сказано.

Руслана резко открыла глаза, чем заставила смотрящего на нее Лешу немного встрепенуться.

— Леша, — словно не обращаясь к парню, а просто произнося его имя, сказала Руслана.

— Я здесь. Напротив, — парень улыбнулся и откинул челку вбок, чтобы не мешала.

— Как быть, если человек влюблен в другого человека, у которого уже есть любимый человек? — вопрос прямо в лоб, ничего не скажешь.

— Влюбиться не значит полюбить, — пожал плечами парень. — Влюбляться можно каждый день и по нескольку раз, но полюбить суждено немногим, и только единожды это возможно.

— Романтик… — отчего-то протянула Руслана и расползлась на столе, чуть не сшибив чашку чая.

— Не голодная? — парень тепло улыбнулся и посмотрел на девушку.

— Не знаю даже… Тело хочет, а я — нет. Странно, да?

— Нет, и вовсе не странно.

Молчание.

— Как ты думаешь, почему, когда влюбляешься, ты чувствуешь какое-то желание? Почему от взгляда понравившегося человека иногда бросает в жар или в дрожь? Почему забываешь дышать? Почему тянет улыбаться? Почему взрываются фейерверки? Почему это именно так? Я вроде и влюбилась, а это все проявляется не так… Это неумолимая тяга. Это что-то, что вырывается из груди с немым криком, при этом гладя по голове, мол, все хорошо, не волнуйся. Не хочется бежать на встречу и кричать о своих чувствах. Это не больно, это… — Руслана попыталась подобрать слово, пока Леша внимательно слушал девушку. — И невозможно отказаться. Хоть страдаешь, а все равно, даже если и предложат отказаться, ты в последний момент скажешь «нет» и не отвернешься от этого.

— Может, это значит то, что ты чувствуешь душой человека, а не просто сердцем? — в никуда сказал Леша. Что-то сжалось внутри, когда Руслана произнесла: «Я вроде и влюбилась…» — но парень ничем, как обычно, не выдал свои чувства.

— А в чем разница? — Руслана подняла взгляд на Лешу.

— Я не знаю. Я сам…

— Сам… что?

— Ты спать не хочешь? — невозмутимо спросил Леша, игнорируя вопрос.

— Ясно, не скажешь. Да, немного. Они… ну, кафе то есть, до четырех утра работает же, да? — девушка дождалась, пока парень кивнет в ответ на ее вопрос, и продолжила: — Ладно, разбуди меня перед закрытием, пожалуйста.

И с этими словами девушка закрыла глаза, а потом, спустя пару минут, мерно засопела.

Леша аккуратно подложил под голову Русланы шарфик и шапку, чтобы девушке было мягче, и накинул на ее плечи свою куртку. Сложенное письмо, которое парень все время держал в руке, перекочевало в карман джинсов.

Еще не время было для этого письма.

========== Немой крик души. Продолжение(POV Руслана) ==========

А мне хочется с видом умной бабайки бегать по комнате,

крича: «Я не идиотка!» Эффектно. ©

«Представляешь, уже два часа ночи. Или три? Или все еще час? Я потеряла счет времени. Я не в силах оторвать свой взгляд от окна и посмотреть на часы или на что-нибудь другое.

Мы второкурсницы с тобой, да… Это наша вторая зима.

Год, слышишь? Год я усиленно скрываю от тебя то, что бушующим пламенем стремится вырваться наружу. Как же долго…

Ты заметила? Нет? Иногда я не могу сдержаться и смотрю на тебя больше, чем должна. Иногда я смотрю на тебя не тем взглядом, которым должна. Иногда обнимаю крепче, чем обязана. Иногда молчу о том, что сказать необходимо, и иногда говорю то, что говорить не нужно.

Замечала ли ты когда-нибудь, что происходит рядом с тобой? Нужно быть слепым, чтобы не увидеть всего этого.

Год. Ровно год. Твою мать, я не верю. Я не верю, что я держусь. Я просто не могу принять то, как долго я смогла вынести все это. Как же тяжело находиться с тобой в университете каждый день по нескольку часов. Я хочу бежать от тебя. Но ты же не позволяешь. Одновременно хочется быть с тобой, никуда не уходя. Просто тупо быть с тобой. И это невыносимо.

От этой слабости просто тошнит.

Что ты со мной сделала?

Что ты со мной делаешь?..

Когда-нибудь я не выдержу, я сорвусь и приеду к тебе, слышишь? Нет, конечно же, не слышишь.

Эта ночь так напоминает мне ту, когда я встретила на улице Лешку. Синего Лешку. Ему было жутко холодно, и мы пошли в кафешку. Какой же он замечательный парень. Жаль только, что в последние полгода какой-то уж больно невеселый. Влюбился, что ли? Ай, да что я такое говорю.

Сегодня ясная и чистая ночь. Это просто удивительно: зимой небо без облаков ночью. Я вижу луну! Я вижу желтый диск, который так далеко и до которого рукой подать.

Я все еще надеюсь увидеть очертания ворона? Какой же я еще ребенок…

Скажи, чем ты занята сейчас, на каникулах? А, точно. Мы же отмечали твой день рождения, который не смогли отметить вовремя. Вчера. Вчера ведь, если сейчас уже ночь? Ну, да. Вчера.

А я ушла. Тихо. Совершенно бесшумно. Ты точно не заметила мое отсутствие. Все так нахлебались до поросячьего визга, что мне стало так отвратительно от всего этого. Ладно, я преувеличиваю, не все. Ирка словно молчаливый воин следила, чтобы Лешка не пил. Ему нельзя. Да он, в принципе, и не пытался дотянуться до бутылки. И я не пила. Так, сделала один глоток дешевого вина за твое здоровье. Бред, пить спиртное за здоровье… Смешно же. Это как убиться за жизнь.

А тебе уже девятнадцать. Ты похорошела за время нашего знакомства. Перестала носить очки. Зрение у тебя улучшилось. Это все хорошо, только мне поначалу трудно было видеть тебя без очков. Они зачастую служили стеной между нами, позволяя более решительно смотреть на тебя. Теперь так не выйдет, совсем не выйдет.

Ирка, прости меня, что я ушла, так ничего и не сказав. Мне просто было невыносимо смотреть на все это. Я понимаю, что Тимур, их общие друзья с Леной любят выпить, все такое, но надо же знать меру.

…Неужели тебе самой нравится все это?

Что же. Ответом, видимо, послужит твой щедрый глоток из горла. Я думала, что ты проглотишь бутылку. Тебе так нужен был этот спор? Все, не хочу сейчас думать об этом.

Вы до сих пор веселитесь. Я уверена в этом.

Нужно позвонить родителям…

Где мой мобильный? Так…

…Все, прекрасно. Они приедут только утром, потому что папа за рулем, а все равно выпил. Превосходно. Все пьют! Айда, и я в бар пойду!

Да ну все нахер.

Сколько-сколько пропущенных звонков? Пятьдесят четыре? От кого… а, ну, пара от мамы, от Ирки, о, даже от Леши… от Зинаиды Михайловны? Е-мае… И… от тебя? Что, заметила пропажу? Так, смс-ки. Да, похоже вы весь баланс на меня потратили, девушка.

Ладно, что тут у нас? Незнакомый номер? «Ты где-е-е? Приезжай обратно! Зачем ты ушла?..»

Противно все это читать.

О, одно от Леши. «Мне приехать?» Лешка… видел бы ты, в каком я сейчас состоянии… ты, наоборот, уехал бы поскорее от меня.

Нет, Иркины сообщения я даже открывать боюсь. Там такие слова будут, что у меня телефон нагреется и взорвется.

Какого черта я в тебя влюбилась?..

О, опять звонит… ты?

Мне поднять трубку надо, наверное, да?.. Нет… я не могу… Откуда вся эта дрожь в теле? Куда делась моя уверенность, которая пребывала со мной считанные секунды назад? Почему, почему я чувствую, что я слабею? Не звони… пожалуйста, не надо… Я не могу сбросить…

Лена, пожалуйста, не мучь меня…

Хватит…

Уже пятый раз ты звонишь… подолгу, с перерывом лишь на нажатие кнопки «вызов». Зачем? Ради чего? У тебя же есть Тимур. Он рядом. Так почему ты звонишь мне?

Ах, да. Я в последнее время частенько забываю о том, что я для тебя подруга. Получается, ты мне просто звонишь, чтобы спросить о том, почему твоя подруга ушла и не попрощалась? А, ну тогда я могу поднять трубку…»

— Да? — дрожащей рукой девушка нажала на кнопку «ответить».

— Русь… — длительная пауза. — Ты не дома?

— Тут… — едва различимый шепот. Руслана не хотела выдавать свои чувства. Именно в такой момент девушка была слабее и уязвимее всего.

— Тогда почему ты не слышишь, как звонок твой пищит?..

— Ч…то? — Руслана словно вынырнула из омута мыслей. И, правда, звонок звучал уже несколько минут. Кто-то пришел.

Ничего не ответив, девушка медленно встала и подошла к входной двери. Руки не слушались. Но все-таки спустя какое-то время — длительное или нет, неважно — Руслана открыла дверь.

На пороге ее квартиры стояла Лена.

========== Случайное прикосновение ==========

Вера основывается на чем-то невидимом для нас.

И если она достаточно сильна, мы получаем награду увидеть,

наконец, воочию то, во что верили. © Августин Аврелий

Двенадцатое января. Будильник прозвенел точно в 00:00. Руслана тотчас же проснулась от надоедливого писка. Быстро выключив противно пищащую машину, девушка сделала любимый жест а-ля «потягушки», просыпаясь окончательно, и потянулась к своему мобильному телефону. Руслана хотела первой поздравить Лену.

С умопомрачительной скоростью набрав текст, который столько раз она продумывала перед отправкой, девушка прочла получившееся поздравление. Перечитав сообщение раз десять, Руслана печально вздохнула и, стерев весь набранный только что текст, без сожалений удалила его, а сама доверилась своей старой подруге. Импровизации.

Сообщение было отправлено.

***

— Йа-а-аху! В эту сессию у нас было всего три экзамена! И это был какой? Ну же, все дружно! — Ирка выплясывала на троллейбусной остановке шаманские танцы и радовалась тому, что сессия наконец-то закончилась.

— Третий! — в тон ей протянула Руслана.

Леша и Лена усиленно делали вид, что не знали этих двух идиотов. Однако Лена была такая счастливая и радостная — и это не только потому, что был последний экзамен, который, к слову, девушка сдала на отлично в квадрате, — что не удержалась и присоединилась к безумной парочке.

Впереди не было видно ни автобуса, ни троллейбуса. Не было метели. Стоял спокойный безветренный зимний день. Казалось даже, что природа замерла. Лишь изредка белую пелену нарушали черные точки — это были люди, спешащие куда-то или откуда-то.

Лешка стоял, чуть прислонившись к остановке, и наблюдал за тем, как три девушки гоняли в снежки. Точнее делал вид, что наблюдал за их игрой. На самом деле все внимание парня было устремлено только лишь на одну девушку.

Влажные от снега волосы метались из стороны в сторону. Руслана уворачивалась от нескончаемого потока снежков. Ирка приняла сторону Ленки. И теперь, показывая своей подруге язык, полностью перешла в наступление.

Однако не тут-то было.

Количество игроков в обеих командах сравнялось. Леша, как истинный мужчинка, просто обязан был помочь даме, попавшей в беду.

— Ну, что, малая? — Руслана задорно улыбалась и, заняв боевую позицию, наблюдала за Иркой. Та, однако же, ничего не ответила, а лишь мысленно разрабатывала план жестокого отмщения за «малую». В итоге решив, что лишит девушку куска торта, которым их накормит дома Лена, рыжая с довольной мордой заулыбалась, из-за чего, собственно говоря, и получила по лицу снежком.

— Кто? — громогласный рев заставил всех на секунду замолчать. Спустя миг ребята рассмеялись.

— Дай пять, — тихо прошептала Лешке Руслана.

***

— Ну, когда уже все приду-у-ут, а? — ныла Ирка ходя вокруг да около торта, который так звал и манил ее к себе, что Руслане с Лешей пришлось оттащить рыжую от стола.

— Не буянь, — бросила Лена, доставая из духовки мясо по-французски.

— А говорят, студенты бедные и голодные люди, — хмыкнула рыжая и теперь делала вид, что она ввиду своего внутреннего состояния не может быть с тортом и что ее зовет мясо.

— Прекрати разговаривать с едой, — улыбнулся Леша.

***

Веселье уже было в самом разгаре. Тимур и еще один парень, который был старым другом Ленки, приехали вовремя и не с пустыми руками. Девушкам — сок, а парням весь остальной пакет, в котором постоянно что-то звенело и гремело при случайном прикосновении.

Однако всю малину Тимуру и Васе — так звали друга — испортили родители Ленки, которые решили приехать к дочке и сделать ей сюрприз на день рождения. Ленке же было, наоборот, в радость то, что ее родичи прикатили. В принципе, выпивка — это не самый главный атрибут на празднике.

Вот уже все, что было приготовлено, являлось съеденным, почти все было выпито, а то, что не было выпито — уж больно много всего оказалось в пакете, — отец Лены решил конфисковать, поясняя это тем, что растущим организмам такое вредно.

Ребята планировали пойти вечером погулять, сходить куда-нибудь, ведь восемнадцатилетие бывает раз в жизни. Но с родителями никуда толком-то и не сходишь. Какой бы большой их девочка не была, все равно они будут опекать ее и заботиться о своей малышке. Компания чуть приуныла, но Ирка тут же нашла выход из положения. Ну… это же была Ирка.

Девушка предусмотрительно притащила с собой твистер. Около трех часов, смеясь, ребята провели за этой игрой. Мама Лены, Екатерина Александровна, точнее просто тетя Катя, с умилением наблюдала за, как она выразилась, «играми молодых». Отец, Степан Владимирович, выступал в качестве фотографа. Слыша, как он в откровенную смеялся, глядя на выходившие фотографии, снимки должны были выйти отменные и запоминающиеся.

Руслане как раз позвонила мама. Конечно, она волновалась: мало ли дочь сопьется на дне рождении. Клятвенно заверяя мать, что она и капли спиртного в рот не брала и брать не собирается, девушка уже собиралась положить трубку, как мать все же засомневалась в словах дочери, услышав, как дико кто-то заржал в комнате. Печально вздохнув, она попросила тетю Катю объяснить своей матери всю сложившуюся ситуацию. В итоге обе мамочки проболтали чуть ли не с полчаса.

— Зато мама спокойна, — тихо вздохнула Руслана и, улыбаясь, стала наблюдать за игрой.

Лена стояла в жутко неудобной позе. Сейчас как раз был ее ход, который не предвещал ничего хорошего. Однако, на удивление всех, девушка сумела поставить руку так — выпало на зеленый, — что Тимур, ошеломленный, пал. И проиграл. Лена победоносно засмеялась. Теперь в игре остались только Вася и Лена. Парень с короткими, торчащими ежиком волосами был все же в более выигрышной позиции, нежели Лена, которая стояла в позе «столюдейводноймаршрутке».

Леша был за ведущего, Ирка, которая на первом же ходе ляпнулась и, следовательно, выбыла из игры, сидела рядом с Лешей и комментировала все происходящее вокруг. Тимур, тряхнув головой, присел рядом с Лешей и тоже стал наблюдать за игрой.

Руслана, следившая за всем этим — но мы-то знаем, что она наблюдала вовсе не за игрой, — старалась не уйти в себя, в свои мысли. Девушке не хотелось пребывать в невеселом состоянии на дне рождении. Однако мысли все же настигали, неумолимо, верно и нещадно.

Стараясь нагнать на себя хоть какое-то подобие улыбки, девушка непроизвольно дернулась, когда рядом очутился Тимур. Или парень подошел так незаметно, или же она просто ушла так глубоко в себя, Руслана не знала. В задумчивости она подняла глаза на Тимура.

Карие глаза смотрели с какой-то приятной добротой, но немного острой добротой. Почему Руслана подумала именно «острой», она не знала. Пшеничного цвета волосы опять были приведены в забавный шухер. Парень решил-таки избавиться от своей козлиной бородки, теперь он был гладко и ровно выбрит, отчего толпы девушек, бегавших за ним в университете, увеличились. Но три серьги в левом ухе оставались неизменными, от них парень избавляться не хотел, как бы слезно его не просили.

— А ты знаешь, что ты замечательная? — улыбаясь, спросил Тимур, смотря в грязно-белые глаза Русланы. Девушка удивилась.

— Что ты…

— Нет, не подумай ничего лишнего, — парень покачал головой. — Просто я хотел поблагодарить тебя за то, что присматривала за Леной, когда она болела. Жаль, что меня не было рядом, — парень нахмурился. Конечно, ему было колко осознавать то, что ему сообщили, что его девушка болела, когда он отдыхал с друзьями. — Но огромное тебе спасибо. Я в долгу перед тобой.

— Да брось ты, — пожала плечами девушка.

— Ты для нее стала замечательной подругой, — Тимур перевел взгляд на Ленку, которая до сих пор сражалась за победу в своей еще более завернутой позе.

И хорошо, что он отвернулся. Руслане болезненно было слышать такие слова. На мгновение скривившись, девушка закрыла глаза, глубоко вздохнула и, открыв их, спокойно улыбнулась.

— А что ты подарил ей на день рождения? — Руслана решила увести разговор в другое русло.

— Ты ведь знаешь, что она играет на гитаре? — парень кивнул в угол комнаты, где в старом, потрепанном временем черном чехле мирно спала акустическая гитара. — Она давно хотела себе электрогитару. А еще учитывая то, что она любит серый цвет… я нашел такую.

— Ого… — только и смогла протянуть девушка. Вот это подарок, так подарок. — А мы с ребятами решили подарить ей кое-что, сделанное своими руками.

— И что же это?

— На протяжении последних двух месяцев мы и подпольно, и открыто фотографировали ее. С друзьями, с тобой, в университете и дома… да, много где, — улыбнулась девушка.

— Здорово же! — воскликнул парень. — Вот это настоящий подарок. А то купить я могу много… но что это по сравнению с таким подарком?

— Ты это сейчас издеваешься?

— Нет, я серьезно, — парень честно посмотрел Руслане в глаза.

— Ну, и там еще от каждого отсебятины: мелкие подарки, все такое… — протянула Руслана, взгляд которой медленно, но верно притягивался к зеленоглазой девушке.

— Да, — протянул Тимур и провел рукой по волосам, как будто это помогло бы ему избавиться от беспорядка на голове. — Если что, поможешь мне? Подкинешь какую-нибудь идейку, как бы покруче признаться Ленке в том, как сильно я ее люблю? Я уже столько всего перепробовал, что моя фантазия скоро уже лопнет от перенапряжения… Лады, Черная Мамба, — парень засмеялся, когда произносил последние слова, — пойду я музыку врублю, а то скучно как-то становится, да и родителей Лены тоже нужно чем-нибудь занять, а то не будут же они все время за столом сидеть.

— Иди-иди, — чуть улыбнулась Руслана, глядя вслед Тимуру, который уже перебирал полку с дисками.

***

— Что? Ник, ты серьезно? Ты другого времени подобрать не мог? — доносилось с кухни. Тимур разговаривал со своим другом по телефону. Закончив разговор, он подозвал к себе Лену.

— Короче, Ника в обезьянник забрали.

— Что он сделал?

— Выпил он, драка началась. Там парень крутым больно оказался, так его менты вообще не тронули. Я пойду разбираться.

— Но…

— Скоро приеду. Не скучай.

— Хорошо. Позаботься о нем, — натянуто улыбнулась девушка и направилась обратно в комнату.

— Ты ничего не забыла? — Тимур, улыбаясь, подошел к девушке сзади и, обняв ее, властно и уверенно притянул к себе.

Лена, повернувшись без слов, медленно встала на цыпочки и, взяв парня за ворот пальто, неторопливо потянула его к себе. Осторожно прикоснувшись губами к губам Тимура, Лена даже с закрытыми глазами почувствовала, как парень улыбался.

— Я буду ждать, когда все твои испарятся по домам, — прошептал парень прямо на ухо девушке и, поцеловав Лену в щеку, ушел.

— Тимур сегодня уже больше не придет, — коротко объявила Лена, пояснив сказанное тем, что он пошел выручать друга. Этим объяснение и закончилось.

— Я, видимо, тоже поеду, — произнесла Руслана.

— А ты-то почему? — только Лена услышала Руслану. Девушка как раз стояла совсем рядом. Произнесенные негромким голосом слова для всех остальных помешала услышать музыка. Однако Лена услышала. — На тебе лица нет… плохо себя чувствуешь?

— Смотря где, — коротко отрезала Руслана. Но, поняв, что такой ответ может сделать лишь больнее девушке, добавила: — Просто, эм… мама просила пораньше поехать…

— Врешь же, — Лена не отрываясь смотрела прямо в глаза Русланы.

— Я…

— Пошли, — Лена взяла Руслану за руку.

Запрещенное прикосновение. Будь оно случайным или преднамеренным, все равно для Русланы это было запретное прикосновение. Табу. Но его нарушили. Правда, нарушила не она сама, но суть это не меняло.

Порывисто выдохнув, не ожидая такого, Руслана удивленно посмотрела на Лену. Теплая рука коснулась холодной руки Русланы, сильно обжигая этим прикосновением девушку. Прикусив губу, девушка поспешно отвернулась, мысленно матерясь на себя за то, что не может все полностью держать в себе.

— Что такое? — удивленно вскинув брови, спросила светловолосая.

— Кто-то однажды хотел пойти в обход, а в итоге оказалось, что пошел самым коротким путем, — протянула Руслана, все еще глядя в сторону.

— Сейчас не время философствовать, — рассмеялась Лена. — Лешка!

Парень тут же поднял глаза на двух девушек.

— Вруби-ка что-нибудь, я разогрею нашему львенку кровь.

— Это ко мне, отойдите, истуканы, емана, — Ирка распихала Васю и Лешу, которые заинтересованно о чем-то говорили до того момента, как парня позвала Ленка. — Вдарим рок, гы… — довольно протянула рыжая.

— Нет-нет-нет! — поспешно заявил отец Лены. — Соседи уже спят. Давайте медленное что-нибудь.

— Отлично, — надулась Ирка, глядя как Леша, довольно усмехаясь, включает медленную и приятную композицию.

— Позвольте пригласить Вас на танец. Не откажите в этой дерзости, — Степан Владимирович встал на одно колено и протянул своей жене руку. Все, цель была достигнута за одну секунду.

Вася, поломавшись немного, тыкнул Ирке в плечо.

— Что такое? — рыжая развернулась к парню. — А, это. Давай, я тебя приглашаю типа, — Ирка не позволила ошарашенному парню вымолвить и слова.

— Алексей, — лукаво улыбаясь, Лена посмотрела на парня. — Прошу меня простить, но я украду у Вас эту даму, — медленно, но уверенно сказала Лена, видя, как Леша только что хотел спросить что-то у Русланы.

— Сегодня Ваш день, — загадочно улыбнулся парень и отступил.

— Руслана, ну, что с тобой такое? — Лена притянула к себе девушку и, скорее обняла, чем просто положила руки ей на плечи, как это неумело делают девочки, стесняясь обвить шею мальчика руками.

«Слишком близко…

Как тебе ответить, когда ты так близко?..

Я сплю?

Нет…

Отпусти меня, пожалуйста. Я же знаю, что эти руки никогда не будут моими. Я видела, как они касались его. Не надо. Не мучь меня…»

Руслана закрыла глаза.

«…Не отпускай…»

— Руслана? — теперь Лена уже не на шутку заволновалась, глядя, как бледнеет лицо девушки. Учитывая еще и тот факт, что у Русланы была смуглая кожа, то этот бледный оттенок пугал еще больше.

— Все хорошо, — чуть дрожащим голосом ответила Руслана.

Молчание. Лишь музыка, нарушавшая тишину.

— Ты на каникулы уедешь домой? — Руслана постаралась перевести тему.

— Нет, я остаюсь здесь с Тимуром, — ответила Лена.

«Зачем было добавлять последнее?..»

— Слушай, я же, правда, вижу, что что-то…

Руслана резко отстранилась.

«Тяжелее, чем я думала…»

— Мне пора, — улыбнулась девушка как можно более искренне и открыто.

— Так, значит? Тогда я провожу тебя, — Лена не улыбалась, она серьезно смотрела на девушку, стараясь как-нибудь поймать взгляд ее глаз, но не выходило.

Руслана поняла, что просто так ей не отделаться. Взволнованно вздохнув, девушке ничего не оставалось, как согласиться.

Пока Лена сообщала всем, что Руслана уже сваливает, Леша подгадал момент и вышел в коридор, где уже застегивала зимнее пальто Руслана.

— Если что, ты знаешь, — парень смотрел на потолок, будто бы делая вид, что разговаривает именно с ним, а не с замершей Русланой. Девушка быстро подошла к парню и крепко обняла его.

Леша, никак не ожидавший такого, замер в удивлении. Но затем, совладав с собой, он медленно, словно боясь, что это ему кажется, обнял Руслану. Убедившись, что это не мираж и не галлюцинации, парень аккуратно прижал девушку к себе, словно давая понять, что он рядом и что ей не грозит ничего страшного.

— Я знаю, да, — Руслана таки отпустила парня. — Спасибо.

Леша улыбнулся. Глаза ласково смотрели на Руслану, однако в тусклом свете коридорной лампочки этого никто не заметил. На облегчение парня.

Попрощавшись со всеми, Лена и Руслана вышли из квартиры.

— Стоп, — Лена резко остановилась. — А на чем это ты собралась ехать, если уже почти два часа ночи?

— Я пешком…

— Даже не думай! — Лена не позволила Руслане закончить.

— Мне нужен холод.

От этих слов несло какой-то больной необходимостью. Лена осеклась и взглянула на Руслану.

— Что с тобой происходит в последнее время? — еле слышно прошептала зеленоглазая девушка.

Руслана, не ответив ровным счетом ничего, быстро и уверенно сократила расстояние между ними. Лена же, никак не ожидавшая такого, смотрела на Руслану, которая стояла буквально в паре сантиметров от нее. Во рту тотчас же пересохло, кровь резкой волной ударила в голову светловолосой девушке.

Руслана дотронулась холодным носом до горячей щеки Лены и ответила:

— Вот, что со мной происходит.

========== Немой крик души(POV Лена) ==========

Порой старинные воспоминания становятся источником

величайших открытий. Внутри каждого из нас живет нечто,

позволяющее заинтриговать кого угодно. ©

Алан Дин Фостер «Преддверие бури»

«Я помню все, что случилось ровно год назад. Словно это было вчера или даже сегодня, и прошла всего лишь пара часов. Я помню каждый миг, каждое мгновение. Вроде и не было ничего удивительного, а этот день, особенно то случайное прикосновение, которое, я уверена, не было случайным, я не могу выкинуть из головы. И просто не могу выбросить тот день из своей памяти.

Ты была раздавлена чем-то. Твое смуглое лицо, на котором красовался отпечаток бледности, так сильно напугало меня, а взгляд твоих глаз заставлял отчего-то сжиматься сердце. Болезненно и тоскливо. Ты была именно раздавлена — не подавлена.

Как я не пыталась тогда узнать, что с тобой, что происходит, отчего на тебе нет лица… ты все равно не отвечала, не пояснила ничего. Совсем ни-че-го.

Скажи, тебя тревожил в тот момент Тимур?

Конечно же, ты не скажешь. Лишь отвернешься в сторону, делая вид, что думаешь, как бы лучше ответить на мой вопрос, а потом, повернувшись обратно, молча улыбнешься такой родной, такой теплой улыбкой. Тень от челки попытается закрыть тебе глаза. Но я-то вижу…

Как же раньше я не догадалась о том, что тебя тревожило! Хотя до сих пор боюсь себе ответить на свой же вопрос. Я знаю ответ. И знаю его уже давно. Просто я не видела, не понимала, а следовательно, не могла принять это.

Ты думаешь, я могла показать тебе, что я знаю все? Нет. Меньше всего на свете я хотела сказать тебе, что я… нет, не могу и сейчас это произнести. Ведь если бы я сказала тебе, сколько боли причинило бы тебе это в дальнейшем? Разве я могла позволить этому произойти?

Что именно ты хотела сказать мне тем прикосновением?

Кровь, хлынувшая вверх, в голову, приливая к лицу, бурным потоком сразу сделала так, что мне стало жарко рядом с тобой. И это несмотря на то, что той ночью на улице, наверное, было минус двадцать пять градусов.

Твой холодный нос обжег мне щеку. Это было… странное ощущение. Не отвратительное, не желанное… не могу подобрать нужного слова.

А потом ты ушла. Я стояла, боясь пошевелиться, и молча смотрела вслед. Удалявшаяся темная фигура в неярком свете фонарей. Это была ты.

Я много раз уже корила себя за то, что не побежала за тобой. Прости меня, глупую. Как поздно я поняла, что именно в тот момент была просто обязана это сделать.

Тебе же было больно, пусть я и не знаю почему, но было же! А я… а что сделала я? Молча, как последняя дура, стояла, не шевелилась, смотрела тебе вслед огромными глазами, пытаясь… пытаясь что? Не знаю. Не помню. Не хочу вспоминать.

Сегодня та же история.

Только я пришла. Сюда. К тебе.

Это же твоя квартира?

Что мне тебе сказать?..

Ладно, импровизация, так импровизация…

Нет… а вдруг ты не дома? Боже, где мой мобильный телефон?.. Так… телефонная книга… ты… вызов.

Ну же, возьми трубку…

Отключен…

О, включен! Но… занят? Боже, да с кем ты сейчас можешь разговаривать в такое время?

Гудки…

Ты подняла трубку».

— Русь… — Лена сделала длинную пауза, а затем отчего-то спросила: — Ты не дома?

— Тут…

«Боже, что же с тобой такое?..

Звонок в дверь… ну же, открой мне…»

— Тогда почему ты не слышишь, как звонок твой пищит?.. — голос зеленоглазой девушки дрогнул.

— Ч…то? — прозвучало на другом конце трубки.

Затем повисло длительное молчание.

Спустя пару мгновений Лене открыли дверь. Руслана стояла и смотрела замученными, удивленными глазами, словно не веря в то, что перед ней стоит Лена.

«Руслана…»

========== Выплеск ==========

Мечется в клетке волк,

Пытаясь прутья сломать.

Клетка сильнее его,

Но ему это сложно принять. ©

Flеur — Зов маяка

Руслана дотронулась холодным носом до горячей щеки Лены и ответила:

— Вот, что со мной происходит.

Лена замерла не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Всего лишь одно прикосновение — и девушку тут же словно парализовало. Внутри будто бы что-то оборвалось и, полетев вниз с огромной высоты, разбилось. Жар, нахлынувший ранее, резко сменился игольчатым холодом, который, не щадя ничего, прошелся сквозь все тело и сознание зеленоглазой девушки.

Руслана, даже не взглянувшая на ту бурную реакцию, которую произвело ее прикосновение, поспешно отвернулась и, сказав что-то, что Лена явно не услышала, немного ссутулилась и съежилась от холода и пошла по ночной заснеженной дороге.

Чуть приоткрытые губы силились произнести хотя бы слово. Светловолосая девушка хотела окликнуть Руслану, чтобы та вернулась, но губы не слушались. Руслана уходила.

В конце концов, девушка скрылась за поворотом.

***

Вам случалось когда-нибудь влюбляться? Пока я спрашиваю именно о «влюбляться». Я не пытаюсь выяснить, было ли это чувство взаимным, или оно было безответным, или же болезненным, или и вовсе окрыляло вас. Влюблялись? Вспомнили, каково это?

А теперь представьте, что вы, не ожидавший или не ожидавшая ничего из ряда вон выходящего, будете идти куда-то. Может, даже и свистеть еще по дороге будете. Представили? Вы радуетесь, спокойное счастье безмятежности несет ваши ноги куда-то. Неважно куда, ибо не это является здесь главным.

А потом вы встречаете человека. Самого, что ни на есть, обычного человека. Нет, вы не влюбляетесь. Влюбиться в человека сразу невозможно. Он может вам понравиться или симпатизировать, но о влюбленности и речи пока быть не может. Я поверю, что это влюбленность только тогда, когда после вашего знакомства пройдет хотя бы восемь минут.

В общем, прошло восемь минут. Или пускай девять? Вас, кстати, не смущает, что именно восемь, девять, а не десять? Что же, если смущает, пусть пройдет десять минут.

Итак, вы влюбились.

Но есть нюансик. Куда же без него? Ваша возлюбленная — или возлюбленный, разумеется — уже имеет счастье сама быть влюбленной в кого-то. И — это сейчас все будет лишь о нашем единичном случае — этот счастливец, в которого влюбилась ваша возлюбленная, тоже не без неспокойного дыхания смотрит на нее.

И тут вопрос. Как быть? Вас неумолимо тянет к возлюбленной словно магнитом. И тут вы задумываетесь. А что, если сказать правду? Ведь от осознания того, что не только один ты знаешь, что ты влюблен, станет немного легче. Вам станет легче… что же, это вы так думаете. Впрочем, спешу вас разочаровать, легче вам будет только в первые мгновения. Вы подумали о том, как может воспринять вас ваша возлюбленная? То-то же.

Вы ведь благородный человек и не станете рушить и без того хрупкое чувство влюбленности? М, вы только что спросили, почему хрупкое? Стекло может поднять вес в разы превышающий вес самого стекла и не треснуть. Но стоит случайно стекло это уронить — и бум! — тысячи осколков. А если вы еще стоите рядом, то эти осколки заденут вас.

Но все же… как вы поступите? Будете бороться до конца за свою возлюбленную? Или же молча уйдете в тень со своей тяжестью? Я не говорю о том, что вы совсем уйдете из жизни возлюбленной. Но… как вы все-таки поступите?

***

Руслана шла так быстро, как только могла. Нужно было движение. Нужно было хоть что-то делать. Кричать, бежать, прыгать — неважно! Главное, не останавливаться. Главное, не уходить «внутрь».

Шапка от поспешной ходьбы скосилась набок, но девушка не обращала на это никакого внимания.

На дороге не было ни одного прохожего. Ну, это и естественно. Кто же будет гулять ночью в мороз? Конечно же, кроме Русланы.

Скрипя зубами, девушка болезненно щурилась от ледяного ветра и очень быстро шла куда-то. После получасовой бешеной прогулки ноги стали постепенно уставать. Все-таки шустро идти по заснеженным и еще не расчищенным дорогам было трудно.

Руслана остановилась, чтобы передохнуть. Невдалеке от себя она заметила темную фигуру. Фигура покачивалась, но все-таки стояла на ногах и горланила какие-то песни про безответную любовь. Бутылка была наполовину пуста.

— Как можно пить в такой мороз? — спросила Руслана вслух и выпрямилась.

— Тебе дело? — заплетающимся языком попыталась выговорить темная фигура в лице молодого парня лет двадцати семи.

Шапки на молодом человеке не наблюдалось, куртка, видимо, поспешно надетая, была расстегнута. Под курткой была лишь тонкая серая рубашка, верхние пуговицы которой тоже были расстегнуты. Джинсы, кроссовки. В общем, как ни крути, для погоды одежда как-то мало подходила.

— Вот когда ты полью… пав… бл*… короче, — парень облокотился на ближайший предмет, чтобы хоть как-то держать равновесие. Этим предметом оказалась стена дома, которая благородно согласилась принять молодого человека и не оттолкнула его, как это сделала, впрочем, его девушка. — Ты… любила ваще?.. Тебе не понять, маленькая… ик!.. девочка, — парень наклонился к Руслане и, пытаясь указательным пальцем сделать какой-то очень важный жест — какой, Руслана так и не поняла, — продолжил: — Я застал эту суку… — тут парень скривился и, отхлебнув щедрый глоток прямо из бутылки, продолжил: — С этим уродом… который когда-то… звался мне этим… как его… а! Другом!

Руслана не шевелилась и молча слушала, что говорит ей парень. Любой нормальный человек за километр обошел бы такого пьянчугу. От греха подальше, как говорится. Но Руслана стояла и внимала каждому слову парня.

— Ты прикинь! Я любил! А теперь я хочу убить ее нахер… это и сделаю… и его тоже… — парень резко развернулся и ударил бутылкой о стену. В руке у него осталась небольшая часть от стеклотары с побитыми и острыми краями. — Не влюбляя… ик!.. ся, маленькая девочка… И помни, что тебе сказал дядя Ваня, которого потом посадят за жестоко… — парень вспоминал какое-то слово, — а, насилие…

С этими словами парень по имени «дядя Ваня» направился туда, откуда пришел. Поняв, что его намерения искренни, но никак не благородны, девушка в неуверенности застыла, глядя на неспешно и неровно удаляющуюся фигуру парня.

Пусть идет? Не ее же это дело: вмешиваться в дела других людей. С другой стороны: а что если он и правда убьет кого-нибудь? Руслана, ободряя саму себя, вздохнула и решительно направилась вслед за дядей Ваней, не зная при этом, как его остановить.

— Эм, Иван? — Руслана обогнала парня и встала перед ним, заграждая путь.

— Свали с дороги, мелочь… — парень злобно оскалился.

— Успокойся, этим ты горю не поможешь… — начала было девушка, но парень, явно не слушавший ее — и слушать не собиравшийся, — сделал пьяный выпад вперед правой рукой, в которой, собственно говоря, и была та пресловутая побитая стеклотара.

Девушка, дернувшись от неожиданности, запоздало сделала шаг назад. Как-то подозрительно тепло стало лицу. В глазах на доли секунд чуть помутнело, но Руслана, тряхнув головой, быстро пришла в сознание. Взглянув на белый снег, девушка в свете фонаря увидела красные точки.

Словно загипнотизированная, Руслана медленно поднесла руку к своему лицу. Проведя по нему рукой, девушка увидела, что почти вся ее ладонь окрашена в красный цвет, который из-за ночи и неяркого света фонаря казался темно-багровым.

Медленно подняв взгляд на парня, девушка сделала к нему шаг вперед. Глаза дяди Вани расширились от ужаса. Парень постарался убежать, но убегать в нетрезвом состоянии ночью зимой по гололеду ни у кого еще не выходило. Поскользнувшись и смачно ляпнувшись, парень несильно ударился обо что-то головой и тут же вырубился.

Прошла лишь пара молчаливых мгновений.

Руслана быстро, сжав зубы от нестерпимой боли, подошла к парню. Надев перчатки и достав у парня из кармана мобильный телефон, девушка быстро набрала номер скорой. Затем она сообщила адрес, скорая пообещала прибыть через пару минут. Оказалось, что больница находилась буквально в минуте ходьбы.

Заметив приближающиеся мерцающие синие огоньки — то была машина скорой помощи — девушка поспешила уйти.

***

Еле ковыляя до дома, девушка уже и сама пошатывалась словно пьяная. Силы постепенно покидали ее. Но, дойдя до подъезда, Руслана все-таки смогла открыть дверь. Благо, девушка жила на третьем этаже и идти было немного. Хотя в таком состоянии и восхождение на крыльцо подъезда далось Руслане с трудом.

Почти в буквальном смысле слова доползя до своей собственной квартиры, Руслана помолилась, чтобы никого не было дома. Она ошибалась.

Протянув руку с ключами, дабы открыть входную дверь, Руслана поняла, что силы ее предали и вот-вот норовят уйти. Последнее, что помнила девушка: она позвонила в дверной звонок.

***

— Девочка моя… — словно голос из тумана.

«Где я?..»

— Руслана…

— Все хорошо, она уже приходит в сознание, — чей-то грубый мужской голос.

«Мама? Папа?..»

— Где я? — не размыкая глаз, спросила Руслана.

— Все хорошо, ты дома, все в порядке, не волнуйся, — взволнованный и немного истеричный голос мамы, заставлявший только еще больше волноваться.

Руслана попыталась открыть глаза, получилось открыть лишь один. Что-то мешало другому глазу. Это была повязка, а, если быть точнее, бинт. Голова жутко ныла, а область возле бровей и лба ужасно болела.

— Что со мной? — чуть испуганно спросила девушка.

— Ты… мы… — мать не выдержала-таки и заплакала. Отец Русланы поспешно пошел успокаивать бедную женщину. В комнате остались лишь девушка и мужчина. Это был сосед со второго этажа: Врач Игорь Степанович, которого все просто кликали Степаныч.

— Руслана, все хорошо. Плохое позади, — начал Степаныч. Это был дядька лет сорока пяти, но уже изрядно поседевший. Карие глаза смотрели спокойно и добро.

— Что было…

— Ты, главное, не нервничай, — продолжал Степаныч. — Но у тебя теперь будет еще один…

— Шрам, — закончила за него девушка.

— Благо, рана была свежей и ее можно было зашить…

— Прекрасно, — вздохнула девушка и отвернулась. — Теперь у меня будет еще один шрам на лице, только теперь он будет как грабли.

— Почему как грабли? — удивился мужчина.

— Не знаю, — буркнула Руслана.

— А теперь, рассказывай нам, что случилось, — в комнату наконец-то вернулся отец.

========== Резонанс ==========

Нет, я не знал любви взаимной,

Любил один, страдал один;

И гасну я, как пламень дымный,

Забытый средь пустых долин;

Умру вдали брегов желанных;

Мне будет гробом эта степь;

Здесь на костях моих изгнанных

Заржавит тягостная цепь… ©

Александр Пушкин, «Кавказский пленник»

— Я еще раз повторяю! — Руслана еле сдерживалась, чтобы не закричать. До хрипоты доказывать родителям то, что на дне рождения ничего экстремального не случилось, она устала да и не привыкла в принципе кричать, объяснять что-то. Обычно обходилось и без этого.

— Как так получается? — мать никак не унималась.

— На дне рождения — ничего, повторю, НИЧЕГО, совсем ничего, — девушка специально несколько раз повторила это слово, — не было.

— Тогда что?

— Я захотела уйти, — устало вздохнула Руслана, облокачиваясь на стенку.

— Почти в два часа ночи?! — крикнула мать.

— Да, почти в два часа ночи.

— И никто тебя не остановил?

— Боже, — куда-то в сторону протянула Руслана. — Меня и Ирка пыталась остановить. И Леша тоже пытался, и родители Лены тоже. И сама, — вынужденная пауза, — Лена тоже.

— Но не остановили, — холодно закончила за девушку женщина.

— Считай, я сбежала, — бросила Руслана, тем самым считая, что мать от нее отделается. Однако эти случайно брошенные слова, наоборот, лишь подкинули в костер дровишек.

— Значит, определенно что-то случилось. Тебя кто-то обидел?

— Мама! — крикнула Руслана.

Девушка уже чувствовала, что еще немного, и она и из дому куда-нибудь сбежит.

— Ладно, — сдалась женщина, — главное, что все уже позади…

— Прекрасно, — довольно кивнула Руслана и направилась к себе в комнату.

***

Конечно же, всю ночь Руслана не могла заснуть. А если и пыталась, то ей снились либо кошмары, либо события, которые недавно имели место быть. Просыпаясь в холодном поту, девушка резко поднималась с постели и еще подолгу сидела не двигаясь и смотрела прямо вперед, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

«С первыми днями каникул, Руслана.

Ну, что? Довольна минувшими часами?

Как можно быть такой неудачницей?.. С, болит еще, не буду трогать.

Интересно, как там дядя Ваня? Надеюсь, скорая обнаружила не его хладный труп… Бр, аж мурашки по коже. Все, завтра схожу в больницу. Нужно проведать его… зачем? Блин, что я за бред несу? Кого проведать? Того, кто меня чуть не убил?

Я должна убедиться, что он жив хотя бы. А то я сон и аппетит потеряю… и вообще психически неуравновешенным человеком стану. Хотя, куда уж хуже.

Лен… прости меня. Я не прошу понять, просто прости и прими эти слова, хотя я-то знаю, что ты их не услышишь.

Тебе не понять, что было в тот момент, когда я увидела вас с Тимуром в коридоре. Знаешь, понимать и осознавать что-то — это одно, а видеть все происходящее своими глазами, вживую — это другое. Мне кажется, если я еще раз буду свидетелем такого, пусть даже не поцелуя, а объятия, я сломаюсь. Я просто «хрум» — и все.

Как же ноет внутри…

Знаешь, что мне кажется? Забавное сравнение сейчас приходит в голову.

Мой первый шрам, идущий от правой брови, я получила в тот день, когда я увидела того самого белого ворона. И, словно наказание от всего общественного мира, не принимающего не таких, как он, я получила этот шрам. Мол, знай, девочка, вороны — черные птицы. Белый — изгнанник, дрянное отродье и т. д. А раз я пыталась защитить его, значит, я автоматически тоже становлюсь изгоем, которого следует покарать за попытку спасения и помощи Ему.

А вот и второй шрам, который, не поверишь, идет от левой брови. Еще б чуть-чуть, и был бы вообще симметричный шрам. Но дядя Ваня был пьян, поэтому малость промахнулся. Вообще-то я не виню его за сделанное…

Так вот, второй шрам. Ты заметила, что получается, если совместить наши фамилии? Прости мне эту дерзость. Получается Белый Ворон. Так вот и та самая история выходит. Стоило даже не попытаться сказать что-то тебе, а лишь дотронуться до щеки и произнести всего пару слов, как вот, оно — наказание, которое тут как тут…»

Раздался стук в дверь, который резко выдернул девушку из размышлений. Сначала вежливый. Затем кто-то так усиленно забарабанил дверь, что, казалось, она слетит с петель.

Руслана крикнула, что открыто.

Дверь немедля открылась. На пороге комнаты девушки стояли хмурившаяся Ирка и внешне спокойный Леша. Однако в комнату суждено было войти лишь рыжей, потому что в проеме двери тут же возникла грозная фигура мамы Русланы, которая потребовала переговорить с каждым пришедшим. Сперва был Леша. Его-то и увели на кухню на закрытый допрос.

Ирка зашла в комнату и тут же закрыла за собой дверь. И только тогда, когда она эта сделала, девушка заметила, что у Русланы в комнате не горит свет. Лишь желтая лампочка от включенных колонок давала какую-то мизерную крупицу света.

Ирка, вздохнув, потянулась к выключателю.

— Нет, — мягко, но в то же время и требовательно сказала Руслана, будто чувствуя, что девушка собиралась сделать.

— Ну, на нет и суда нет, — рыжая пожала плечами и подошла к девушке.

Руслана сидела, подобрав под себя ноги, в огромной длинной серой майке на расстеленной кровати и смотрела на Ирку. После нескольких безмолвных минут Ирка не выдержала и, буркнув что-то под нос, присела на край кровати, не спросив разрешение.

— Дубина ты, — сказала Ирка и в довершение своих слов кивнула.

— А ты подруга дубины. Следовательно, ты вторая дубина, — парировала Руслана, чуть улыбнувшись на левую сторону лица.

— Короче, я не буду церемониться. Скажу прямо, — резко начала рыжая. — Я такая танцую, болтаю с Васьком, а тут — на тебе! Ей домой, видите ли, пора. Что за хрень вообще, а? Взяла и свалила. На звонки не отвечала. Это что ваще такое? Дружба называется, а? Хотя я, блин, тоже молодец, подруга, емана. Нужно было сразу за тобой лететь, — Руслана улыбнулась и, повернувшись к Ирке, включила настольную лампу, которая стояла на столе, располагавшемся совсем близко от кровати.

Свет упал на лицо девушки, и Ирка, увидев на лице Русланы свежий шрам, сразу же замолчала, а потом прошептала:

— Твою мать… — губы девушки побледнели. — Кто это сделал?

— Он был…

— Он?! Какого черта? Где он, скажи. Я ему харакири нах*й сделаю, — девушка уже не сдерживалась и переходила на ругательства.

Руслана успокаивающе положила Ирке руку на плечо и сказала:

— Все хорошо. Я не скажу тебе, кто он, потому что я его не знаю и не помню, — девушка соврала.

— Симба… — протянула Ирка. — Ну почему тебе нужно было уйти именно тогда? Почему? Ты бы тогда не встретила того кретина, и не было бы…

— Я не могла не уйти… — еле слышно прошептала девушка.

— То есть? Тебе днюха не нравилась? Или там…

— Нет, все было замечательно, — Руслана улыбнулась.

— Рассказывай, — требовательно сказала Ирка и, порывшись у себя в кармане, нашла какую-то пачку. Открыв ее, Руслана увидела, что у Ирки там склад новеньких зубочисток. Достав одну, Ирка спрятала все остальные. — Я же вижу, что тебя что-то гложет. Давно. Ну, почти. Ты мне еще скажи, что и ты влюбилась, так я вас всех тут с землей сравняю…

— Да, в…

— Твою…

—…нее.

— Мудаки на Волге! — всплеснула руками рыжая. — Погодь… в нее? В меня, что ль? — Ирка не выдержала и улыбнулась, но, увидев, как на нее посмотрела Руслана, предпочла больше не шутить на эту тему. — Да шучу-шучу, опусти кирпич… Ленка, значит. М-м-м… — протянула Ирка, мысленно строя следующую картину: Леша влюблен в Руслану, Руслана влюблена в Лену, Тимур тоже влюблен в Лену, Лена, получается, влюблена в Тимура — это была отменная логика. — А мне вон Васек понравился. Гы-гы. Ладно, похихикали и хватит. Она знает? — Ирка вновь взглянула на Руслану.

— Разумеется, нет.

— План дальнейших действий есть?

— Смотри ответ выше, — колко бросила Руслана.

— И вообще ничего нет, я так понимаю? Ой, лошары вы мои… — Ирка обняла Руслану и крепко прижала к себе.

Гладя не ожидавшую такого девушку по спине, рыжая добавила:

— Как же у вас всех все сложно. Все в кого-то влюблены, ответно или безответно, а я отстала от жизни. Что же, хочешь, я буду любить твою настольную лампу, нэ? Она меня любить не будет, и вообще она твоя. Безответная любовь. Лампа-а-а-а, — Ирка протянула руки к лампе.

— Ты ведь можешь ее забрать, — Руслана слабо улыбнулась.

— У нее есть душа. Лампа стоит у тебя. Значит, она хочет быть с тобой, — протараторила Ирка.

— Ир… — Руслана теперь улыбнулась по-настоящему, открыто и честно.

— Прости, я не знаю, что в таких делах нужно предпринимать. Сюда с советами лезть я не спешу да и сомневаюсь, что они помогли бы тебе. Скажу тебе «забудь», так ты же не забудешь и не выкинешь из головы. Внутри же все сидеть и дальше будет… и колоть, и разъедать. Так, наверное, это происходит?

— Так…

— Я с тобой. Пока это все, что я могу для тебя сделать, — Ирка нахмурилась.

Рыжей не нравилось то, что она не могла помочь решить проблему своей подруги. К сожалению, кулаки здесь бы не прокатили. Конечно можно было бы набить морду Тимуру и сказать, чтоб он отвалил от Ленки, но вряд ли это был бы выход.

В комнату постучали.

— Заходи, гостем будешь! — крикнула Ирка. Скорее по привычке, потому что шутить у девушки сейчас не было никакого настроения.

— Твоя очередь на кухню, — мягко сказал Леша.

Ирка, взглянув напоследок на Руслану, направилась к выходу.

Леша, не решаясь, мялся у двери. Все-таки заходить к девушке ночью в ее комнату, когда она сидит в одной, пусть и длинной, майке было неудобно. В итоге Руслана, которая устала смотреть на Лешу у двери, натянула на себя плед и сказала, чтобы парень, наконец, зашел в комнату.

— Как? — бархатный голос, в котором все-таки чувствовалось волнение, которое парень был уже не в силах скрывать полностью, выдал его.

— Тяжко, больно, но я живая, — Руслана улыбнулась.

Леша, мельком взглянув на новый шрам, замолчал и стал смотреть в окно.

Было уже около шести утра. Но на улице все так же было темно, холодно и пусто. Пошел маленький снег. Автобусы и троллейбусы уже помалу начинали просыпаться и лениво ездили от одной пустой остановки к другой. На одном из автобусов, кстати, брат с сестрой и приехали.

— Когда тебя отпустит или, наоборот, когда тебя будет все больше и больше что-то тяготить, прочитай это. Оно поможет, — Леша протянул Руслане помятый заклеенный конверт.

— Спасибо, — Руслана с благодарностью приняла письмо и положила его под подушку.

Тут в комнату вошла Ирка. Без стука. Без спроса. Ворвалась, одним словом.

— Так она не знает?!

— Кто что не знает? — не поняв ничего, спросила Руслана.

— Лена.

— И не надо… — протянула Руслана.

— Я ей звоню, — решительно сказала Ирка.

— Нет!

Рыжая не слушала.

— Алло. Ты знаешь, что? Не хочу закрашивать твой разноцветный первый день восемнадцатилетия темными тонами, но мне кажется, что тебе нужно быть не у себя дома…

— Что случилось? — взволнованно произнесла Лена с того конца трубки.

— Что-то подсказывает мне, что кому-то нужно подлечить сломанное крыло, — двусмысленно сказала Ирка.

— Крыло… птица… Руслана? Где она? С ней все хорошо?

Ирка цокнула и, перекинув зубочистку из одного края рта в другой, сказала лишь:

— Лети, птЫчка.

Лена положила трубку и начала поспешно одеваться.

— Леш, нам пора, — Ирка бесцеремонно, но любя, пихнула брата.

Когда парень вышел из комнаты, Ирка задержалась немного и прошептала Руслане:

— Не забывай, что все мы связаны цепями. Некоторыми — по своей воле, некоторыми — не по своей. Если ты влюблена в одного — это не значит, что в тебя не влюблен кто-то другой.

— На что ты намекаешь? — подозрительно спросила рыжую девушка.

— На то, что я уже сделала свой выбор. Пусть для кого-то он принесет пользу, все равно найдется человек, которому станет хуже от моего выбора… Улыбайся, это наш козырь.

Сказав это, Ирка ушла. Руслана слышала, как они из коридора крикнули ей что-то типа «пока» и ушли.

Спустя минут тридцать в комнату Русланы опять кто-то постучал.

========== Ты вновь постучалась в дверь ==========

Говорить об этом вслух, или молчать

Разница как между идти или бежать. ©

25/17 – Бесконечное одиночество

«Кого там черти носят? Мама, ну неужели нельзя как-то потише ходить возле моей комнаты? Знаете же, что я сплю. Только начала скатываться в сон, как на тебе, разбудили. Ох…»

В дверь опять постучали. Теперь уже менее решительно и более тихо.

— Кого там принесло, а? — Руслана, которая полностью проснулась, теперь негодовала.

— Это я… — взволнованный голос.

— Ты… — только и смогла выдавить девушка.

Во рту у Русланы тотчас пересохло, когда она увидела, кто еще пришел к ней. Светлые волосы были растрепаны, видимо, потому что Лена очень спешила, на щеках проступал румянец, образовавшийся из-за мороза, зеленые глаза смотрели обеспокоенно и взволнованно.

С матерью Русланы девушка успела поговорить по телефону, когда бежала на автобус. Мама Русланы, Александра Филипповна, предусмотрительно вынесла из комнаты своей девочки мобильный телефон, чтобы он — не дай бог! — разбудил ее дитя. Вот Лена и позвонила как раз в тот момент.

Лена с минуту стояла и просто смотрела на Руслану. Затем, быстро закрыв за собой дверь, она в считанные мгновения оказалась рядом с девушкой.

А затем произошло то, что Руслана не ожидала совсем.

Лена упала на колени прямо перед кроватью, на которой полусидела-полулежала Руслана и, вздохнув, словно набираясь сил, произнесла:

— Прости меня.

Руслана, ошарашенная, не успела ничего ответить, потому что зеленоглазая тут же поднялась с колен и крепко прижала к себе Руслану. Так крепко, что девушка подумала, что ей сейчас все ребра переломают эти объятия.

Внутри что-то сладко и волнующе екнуло. Но Руслана, до сих пор не смея поверить в происходящее, не спешила в ответ обнять Лену. А вдруг это сон? Или мираж? Или галлюцинации? Или фантазия? А даже если и так, то Руслана хотела продлить это мгновение настолько, насколько это возможно.

В итоге, не выдержав такой приятной пытки, Руслана нерешительно обняла светловолосую девушку, неосознанно гладя ее по спине, будто успокаивая. Хотя на самом деле успокоиться нужно было ей самой. Сердце колотилось так быстро, что Руслане казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

— Лен…

Светловолосая сразу же отстранилась, стоило Руслане нарушить молчание.

— Я… — начала было зеленоглазая.

— Тебе не за что просить прощения.

Лена долгое время смотрела в глаза Руслане до тех пор, пока ее собственные зеленые глаза не наполнились прозрачными каплями слез, и, не в силах больше смотреть на девушку, светловолосая отвернулась, прикусив при этом нижнюю губу.

— Ленк, ты чего?.. — Руслана с тревогой взглянула на Лену.

Медленно протянув руку к лицу зеленоглазой девушки, Руслана осторожно прикоснулась к Лениной щеке. В то же мгновение пальца девушки коснулось что-то мокрое. Это была первая слеза.

Словно тысячи игл тут же вонзились в тело Русланы, и даже скорее не от этого прикосновения, а от осознания того, что человек, укравший ее настоящую, сейчас молча льет слезы. Почему молча? Да потому, что Лена даже ни разу не всхлипнула.

— Иди ко мне… — Руслана аккуратно обняла девушку и прижала ее к себе. Прошли считанные секунды, как девушка почувствовала, что ее левое плечо уже мокрое от Ленкиных слез. Девушка немного дрожала. Руслана еще крепче обняла девушку.

Они сидели так несколько минут, а может, и вовсе часов. В те мгновения Руслана потеряла счет времени. Хотя, впрочем, за ним она даже не следила.

Но пришел тот миг, когда девушке пришлось отпустить Лену, хотела того Руслана или нет. В дверь постучалась Александра Филипповна. Руслана поспешно встала, попутно ободряюще проведя ладонью по руке Лены, и открыла матери дверь. Та зашла в комнату с подносом, на котором стояли чашки с горячим чаем, пар от которого выписывал в воздухе самые разнообразные узоры, да бутерброды с сыром.

— Я подумала, вы голодные, — сказала Александра Филипповна и, поставив поднос на стол возле кровати девушки, взглянула на Лену, которая с преувеличенным интересом смотрела в пол.

— Спасибо… — протянула девушка.

— Да, мам, спасибо. Я дальше сама разберусь, — нетерпеливо сказала Руслана.

Когда мать наконец вышла из комнаты, Руслана нерешительно приблизилась к зеленоглазой девушке и присела перед ней на корточки, стараясь заглянуть ей в глаза. Лена подняла свой взгляд на Руслану. В свете, который излучала лишь настольная лампа, девушка сумела разглядеть опухшие и красные от слез глаза Лены. Постаравшись ободряюще улыбнуться, Руслана кивнула на чай.

Конечно же, улыбка вышла кривая и даже ненатуральная. Только вот этого Лена не сумела заметить, на счастье девушки.

В молчании Руслана и Лена выпили горячий чай и съели все бутерброды.

— Болит? — нарушила тишину Лена и посмотрела прямо в глаза Руслане. Теперь в этом взгляде не было неуверенности. Даже можно отметить, что брови были чуть нахмурены, а во взгляде скользила решительность и ожидание полноценного ответа на свой вопрос.

— Смотря где, — одними губами прошептала Руслана, однако Лена все же сумела понять, что пролепетала в тишине ее подруга.

— А где?

Руслана осторожно и легко дотронулась до свежего шрама.

— Вот здесь немного печет и ноет, но не болит, потому что не тянет вниз. И ощущения, словно в тебя вонзаются иглы, тоже уже нет, — пожала плечами Руслана.

— А еще?

— Что? — не поняла Руслана.

— Где болит? — пояснила светловолосая девушка.

— А где-то еще должно болеть? — Руслана честно попыталась уйти от ответа. Не тут-то было. Выжидающий взгляд Лены никуда не ушел.

— Ладно… — Лена допила последний глоток чая.

В комнате вновь повисло молчание. Теперь его нарушал лишь телевизор, доносящийся с кухни — это отец Русланы смотрел какой-то фильм — да тиканье часов.

— Я недавно думала, — нарушила тишину Руслана.

— О чем?

— Точнее и вспоминала еще… Помнишь мою историю о белом вороне? — Руслана закуталась в плед, чтобы не зябнуть.

— Да, — кивнула Лена.

— Мне снился сон, что ворон улетает в ночь. Куда? Я не знаю. Просто помню, как он, измученный, все равно летит куда-то ночью. А на диске луны виден его силуэт. И мне потом снилось, что этот ворон — я. Я вижу те места, над которыми он пролетает, я чувствую ветер, я чувствую, как я лечу. Обычно, когда человек летает во сне, то это оставляет неизгладимые и счастливые, конечно же, впечатления. Мне же было трудно. Мне было… тоскливо. Я не летела… я улетала. Откуда-то или от кого-то. Ладно, забудь…

— Диск луны сегодня выглядывал иногда из-за облаков… ты видела? — спросила Лена, и Руслана, взглянув в окно, ответила:

— Сегодня я смотрела вниз, на снег, — и отвернулась.

— Ты ведь смотришь иногда в окно? В ожидании… — светловолосая девушка не договорила, но Руслана поняла Лену с полуслова.

— Да. Каждый раз, когда облака не загораживают мне вид.

— Хочешь, я тоже буду смотреть на луну? А когда я увижу там силуэт твоего белого ворона, я тебе позвоню на мобильный, и мы будем смотреть на ворона вместе, — чуть улыбнувшись, предложила Лена.

— Не моего белого ворона… уже нашего… — тихо сказала девушка.

— Почему нашего?

— Ты… — Руслана с трудом подбирала слова.

— Я поняла, можешь не объяснять. Я буду хранить нашу тайну о луне и летящей куда-то птице, — Лена улыбнулась.

— Ямочки… — только и протянула Руслана.

***

Так, собственно, все хорошо и закончилось. Зимние каникулы минули так быстро, будто их и никогда не было в жизни студентов, потом начался второй семестр и тонны учебы. Шрам на лице у Русланы, конечно, оставался неприятным воспоминанием, из-за которого во всем винила себя Лена, но в целом все шло вроде бы и хорошо.

Но жизнь — это такая штука, которая иногда выпивает изрядно, а потом выделывает такие вещи, за которые приличным людям было бы потом стыдно. Но это жизнь, она одна из главных, ей можно.

Руслана таки научилась сдерживать в себе чувства, которые возникали каждый раз, когда объект ее обожания возникал рядом, а было это почти каждый день. Поначалу было трудно, особенно в те дни, когда девушка поняла, что влюбилась в свою подругу, но теперь держать все в себе стало легче. Может, это потому, что ее негласно поддерживала и подбадривала Ирка, которая знала тайну девушки, а может, просто к чему-то постоянному привыкаешь.

И вот уже грянула летняя сессия. Ребята справились с экзаменами на ура, поэтому были счастливы и радовались летним каникулам, пусть их и было всего два месяца, а не три, как было в школе.

Ленка съездила с Тимуром на неделю к родителям, Ирка с семьей уехали на море. Леша не поехал, потому что он не очень любил солнце. Точнее не так, солнце он любил, только вот жара его не любила. Парень постоянно ходил в бриджах и рубашке с короткими рукавами. Не поехал парень на море и потому, что устроился на работу к дяде. Там требовалась лишь физическая подготовка. Работал Лешка два дня через два, а остальное время проводил с Русланой.

Девушка наотрез отказалась уезжать куда-то из города. Она не знала почему, но была точно уверена в том, что не хочет никуда ехать.

С Лешкой они гуляли допоздна. Вдоль и поперек ребята исходили все парки, побывали чуть ли не во всех кафешках, в которых захотели, покатались почти на всех аттракционах, стоящих в парке развлечений, фотографировались, смеялись. В общем, отлично проводили время.

Бывало, вечерами Руслана не выдерживала и все-таки вновь скатывалась в себя, в свои мысли. Казалось, что с каждым ее «уходом в себя» девушке становится все больнее и труднее. И она была рада, что никто не читает ее мысли. Порой ей было противно от этих размышлений, но от них никуда невозможно было деться.

Когда боль в груди разгоралась с новой силой, Руслана выходила на улицу, и неважно, было ли это ночью или днем. Родители часто уезжали на дачу, а Руслана оставалась дома, поэтому ей никто не мог запретить ночные прогулки.

Девушка часто прохаживалась к той самой заброшенной стройке, где была могила белого ворона. Стенки недостроенного здания были испещрены разными граффити да неприличными словами. Девушка подолгу сидела возле каменного надгробия. И ей становилось легче.

Постепенно боль утихала, и Руслана уже смирилась с тем, что у Лены есть Тимур. Девушка молча приняла, как она думала, полностью то, что у них с Леной ничего не будет. В один день — или ночь? — Руслана решила, что ничего уже не чувствует к подруге, то есть никакой влюбленности. Она сообщила сию весть Ирке. В ответ незамедлительно пришла смс — и плевать было на дорогущий роуминг — с текстом: «Главное, чтобы тебе было хорошо. Если не чувствуешь боли, так все гуд, чо. Ирыч с тобой. Е-е-е, детка. Я сваливаю отсюда через два дня. Жди, Симба».

Лена, к слову, уже как пару дней была в городе. Руслана встретилась с ней. Как обычно: приятное чувство внутри от встречи… с подругой, дружеские объятия, счастливые и радостные улыбки.

«Успокоилось сердце», — радостно подумала тогда Руслана.

Приехала и Ирка. Не созваниваясь с Леной, рыжая с подругой решили сделать ей сюрприз одним вечером и привалить к девушке домой. Весело болтая ни о чем, они дошли до подъезда. Руслана помнила код домофона, так что звонить в него и палиться не пришлось. Вот уже дойдя до нужного этажа, девушки приблизились к квартире. Иркина рука потянулась к звонку и тут же застыла. Из квартиры доносились какие-то звуки.

Тут и к гадалке не ходи. Ясно было, что это были за звуки, кто их издавал, и главное, почему их издавал.

— Может, телевизор орет… — с трудом выговаривая каждое слово, натянуто произнесла Ирка и очень медленно повернула голову в сторону Русланы.

Руслана молчала.

— Лена просто кино смотрит… — с еще большим трудом выговорила Ирка.

— А Тимур ей в этом помогает, — спокойно закончила за рыжую девушка.

— Руслана… — Ирка боялась взглянуть в глаза своей подруге.

Руслана, до того молча облокотившаяся на стенку, внешне ничем не выдавала своего состояния. Лишь побелевшие костяшки пальцев из-за сильно сжатых в кулак рук могли хоть как-то показать то, что творилось внутри у девушки.

Затем Руслана медленно повернула к лестнице. И тогда, когда она уже полностью была уверена, что ее лицо точно не увидит Ирка, молча закусила почти до крови нижнюю губу, чтобы не закричать из-за вырывающейся наружи бури, и плотно зажмурила глаза.

— Не иди за мной, — выпалила девушка и стремглав помчалась вниз по лестнице.

— Руслана! — заорала рыжая так, что ее, наверное, было слышно во все доме.

Но девушка не отозвалась. Услышав, как хлопнула дверь подъезда, Ирка со всей дури пнула ногой первый попавшийся ей на глаза предмет. А так как девушка стояла возле квартиры Лены и Тимура, получилось, что ударила она как раз их входную дверь.

— «Не иди за мной»! Дура! Боже, ну почему все так?!

— Тише-тише, что такое? — в дверном проеме показался Тимур, который, видно, впопыхах натянул на себя шорты.

Оглядев с ног до головы парня, Ирка не сдержалась и со всей дури врезала ему в нос. Тимур вовремя успел сообразить, что ему грозит. Уйти от бешеного удара он не смог, но нос, по крайней мере, у него остался цел. Чуть пошатнувшись, он сделал шаг назад.

— Ира! — из комнаты вышла Лена, на которую, видимо, тоже впопыхах было наброшено какое-то подобие одежды.

— Что, бл*ть, Ира? Ты… ты… — Ирка тяжело дышала и смотрела на Лену, словно пытаясь увидеть в ее глазах раскаяние. Только Лена не знала, за что нужно было раскаиваться.

— Мне показалось, или ты крикнула имя…

— Показалась ей! Идите вы оба в задницу. И мне плевать, что в этом вы невиноваты! — бросила напоследок Ирка и, выйдя из квартиры, судорожно стала набирать номер Русланы. Конечно же, телефон был отключен. Со всей злости швырнув телефон на пол, Ирка смачно выругалась.

— Ир…

— Что «Ир»?! Где ее теперь искать, мать вашу?! — злостно выпалила рыжая.

— Так, угомонись, — встрял Тимур.

— Опять получить захотел? С глаз скройся!

— Да что такое?

— Вы бы поимели совесть, — выглянула заспанная рожа из соседней квартиры.

— Не поверите, тут еще не только совесть имели только что, — холодно отрезала Ирка и, не взглянув ни на Тимура, ни на Лену, подняла осколки мобильного телефона, вылетевшую сим-карту и ушла на поиски своей подруги.

***

— Так, ну же, возьми трубку… — сама с собой говорила Лена, пытаясь в сотый раз дозвониться до Русланы, у которой был отключен мобильный телефон. — Все, я не могу больше сидеть сложа руки.

— Успокойся, — сказал Тимур. — Не знаю, что рыжей в голову взбрело, но будь она парнем…

— Ты бы ее все равно не тронул, — закончила за Тимура девушка.

— Такой вечер испоганить… — сказал Тимур, но, увидев, что его не слушают, пошел на кухню.

— Прекрасно, — сказала в никуда девушка и, одевшись и собравшись, вышла из комнаты.

— Куда? — дверь, конечно же, загородил Тимур, нависая над девушкой грозной тучей.

— Я пойду искать Руслану.

— В такое время?

— Да.

— Нет, — резко ответил парень. — Или я пойду с тобой.

— Нет, — в тон ему ответила девушка. — Я не могу с тобой пойти туда, где она может быть.

— Куда же?

— Это секрет. Наш с ней. Пропусти меня.

— Ваш с ней? М… ну-ну.

— Тим…

Видно было, что парень был недоволен тем, что: во-первых, ему только что испортили вечер с любимой девушкой, во-вторых, эта самая любимая девушка пыталась сейчас уйти из квартиры на поиски той девушки, которая, по-видимому, и стала причиной того, что испортило парню весь вечер, в-третьих, Лена его с собой брать на поиски явно не собиралась. Сквозь зубы, превозмогая себя, Тимур сказал:

— Я даю тебе полтора часа. Если ты не возвращаешься к этому времени, я иду за тобой. И держи телефон при себе. Чуть что, звони и…

— Я не маленькая. Знаю. Спасибо за заботу.

Тимур отступил. Лена вышла из квартиры и быстрым шагом направилась куда-то.

— Что за хрень вообще творится? — в никуда спросил Тимур и направился в комнату.

========== Столкновение прошлого и настоящего ==========

Бог или природа — я уж не знаю, кто — дав человеку почти божеский ум,

выдумали в то же время для него две мучительные ловушки:

неизвестность будущего и незабвенность, не возвратность прошедшего. ©

А. И. Куприн

Было около десяти вечера. Ночные жители постепенно вылезали из своих нор, квартир, домов и шли либо гулять по вечернему городу, либо хорошо проводить время в ночных клубах, либо еще с какой-нибудь целью. Руслана видела их лица, замечала их улыбки-оскалы, пьяные — не у всех, конечно — глаза. Но они не задерживались в памяти у девушки надолго. Как Руслана ни старалась, а выкинуть из головы прошедшие события она никак не могла.

В беспамятстве бредя куда-то, Руслана всматривалась в ярко-желтый месяц. Если смотришь наверх, то плакать становится сложнее — это девушка поняла уже очень давно. Стараясь сдерживать непрошенные чертовы слезы, девушка решила, что пора бы позвонить матери, а то она, наверное, волнуется.

Руслана была абсолютно уверена в том, что ей уже звонили раз, эдак, сто. А зная свою беспокойную маму, девушка понимала, что тут до вызова спецназа и разведывательного отряда ждать недолго надо.

Включив мобильный телефон, девушка сразу же получила несколько сообщений-уведомлений о том, кто звонил, во сколько звонил, сколько раз звонил и т. д. Конечно же, лидировала мама.

Быстро найдя нужный контакт в телефонной книге, Руслана нажала кнопку «вызов». Трубку тотчас же подняли. Причем подняли весьма недовольные. Не сказав ни «привет», ни «алло», Александра Филипповна сразу же перешла в наступление и стала громким голосом читать уже давно всем известные лекции по таким избитым темам как «зачем мы покупали тебе мобильный телефон?», «где тебя носит в такой поздний час, блудная дочь?», «ты поела?» и тому подобное.

Руслана молчала и внимала каждому слову своей матери. В это мгновение она была бесконечно благодарна ей за то, что она сейчас кричала на девушку.

Одинокие ручейки слез спустились вниз к губам, к подбородку. Особо прыткие добрались аж до шеи. Редкие прохожие — Руслана свернула в не самый светлый переулок — бросали то хмурые, то удивленные взгляды на одинокую девушку со шрамами, тихо плачущую и держащую руку с мобильным телефоном у самого уха.

В конце концов, заверив мать в том, что она уже идет домой, Руслана закончила разговор и положила мобильник в карман светло-серых джинсов.

— А вот и ты… — прошептала девушка, присаживаясь подле одинокого камня.

Да, Руслана вернулась на то самое место, на ту самую заброшенную стройку, которую по весьма мутной и неясной причине до сих пор не закончили. Хотя Руслане, наоборот, этот факт был в радость.

— Ты мой кумир, — продолжила девушка, глядя на едва заметный холмик. — Я знала тебя всего несколько минут, но этого времени мне хватило, чтобы ты стал для меня воплощением того, к чему я стремлюсь и по сей день. Ты был силен. Нет, не был, ты и есть силен. И будешь. Всегда. Не телом — душой. Я уверена. Я видела. Я чувствовала.

Руслана замолчала, вытирая тыльной стороной ладони непрекращающиеся слезы. Глубоко вздохнув, девушка вновь подняла глаза к небу.

— Ты не сдался. Ты не отступил. Но ты позволил другим топтать себя. Почему? Почему ты не ответил им? Ты же тоже мог сражаться против них. Но ты этого не сделал. Почему? Ты не хотел причинять им боль? Но почему? Кто они тебе? Никто… а все равно не хотел…

На улице было далеко не жарко. Пусть и стояла летняя пора, но ночью, как ни крути, все равно дул прохладный ветер.

Опустив рукава байки, которую девушка предусмотрительно взяла с собой, Руслана «нахохлилась» и засунула руку в карманы, тем самым пытаясь согреть их.

В правом кармане байки нащупывалась какая-то бумажка, точнее целый лист.

— Письмо Лешкино, — вслух удивилась Руслана, однако потом вспомнила, что накануне сама переложила письмо в карман байки.

«Как чувствовала, — буркнула про себя девушка. — Что он говорил? Прочесть, когда будет суперхорошо или суперплохо? Прекрасно».

Девушка достала из кармана лист и, не решаясь развернуть его, посмотрела на могилу, словно ожидая, что она подскажет Руслане ответ.

— Еще не время все-таки, — уверенно кивнула Руслана и, встав с корточек, решительно положила письмо обратно. — Все хорошо. Я не сдамся и не поддамся этой боли. Это меня не сломает. Спасибо, — произнеся последнее, девушка вновь взглянула на могилу. — Все пройдет, пройдет и это…

— Руслана!!! — послышалось с другого конца стройки.

Девушку будто только что облили ледяной водой.

— Лена… — побелевшими губами произнесла девушка. — Что ты здесь делаешь?..

Пойдя на голос, спустя пару минут девушка увидела зеленоглазую. Глазам Русланы предстала следующая картина: Лена, в джинсовой юбке и мало защищающей от ветра майке, рыскала по стройке, крича одно и то же имя.

— Твою мать… я была уверена, что я не ошиблась местом… — Лена раздраженно подпихнула ногой маленький камушек.

— Смотря что ты искала, — рядом с девушкой тут же выросла какая-то фигура.

От неожиданности Лена вскрикнула и, отскочив, сразу же заняла «боевую позицию». Последнее было на случай, если вдруг откуда-нибудь нападет маньяк.

— Я сейчас такая злая, что тебе лучше ко мне не соваться, — зеленоглазая выпалила темной фигуре.

— Ясно… — протянула фигура и, развернувшись, зашагала в противоположном направлении от светловолосой девушки.

— Руслана… — до Лены наконец дошло, кто же был перед ней. — Стой… да погоди ты!

Светловолосая, сначала не смевшая пошевелиться и двинуться с места, теперь за считанные секунды преодолевала расстояние между ней и Русланой. Схватив девушку за руку, она резко развернула ее к себе. Повисло молчание, которое нарушалось лишь слабым гулом ветра, бродящим по стройке.

В темноте было трудно разглядеть что-либо. Фонарей поблизости не наблюдалось, а свет от месяца был не настолько яркий. А если брать еще в счет и тот факт, что со зрением у Лены были небольшие проблемы — не для красоты же девушка носила очки, — то видела она почти одну сплошную стену темноты.

Первой нарушила молчание Руслана:

— Ты замерзнешь.

— Ничего страшного.

Руслана, словно в беспамятстве, сняла с себя байку и накинула ее на плечи зеленоглазой девушки.

— Прямо как в первый день нашей встречи, — чуть улыбнулась Лена.

— Тогда, помнится, ты предлагала мне свою байку вообще-то, — не пустым, но каким-то странным голосом ответила Руслана в сторону.

Опять повисла тишина.

— Что я сделала не так?.. — с небольшим страхом в голосе спросила Лена.

— Ты… — начала Руслана и тут же осеклась.

«Ты ничего не сделала, глупая… Зачем ты говоришь со мной таким голосом? Будто бы просишь прощения за что-то. Ты же не виновата… ты не виновата в том, что я, словно последняя идиотка, полюбила тебя, ты не виновата в том, что тебе приходится сейчас мерзнуть здесь, стоя рядом со мной, ты не виновата в том, что… да просто ты невиновата ни в чем. А виновата я. Я! Та, которая не смогла сдержать все в себе… А ты… ты просто…»

— Та, в которую я, наверное, до беспамятства влюбилась… — не замечая про себя, вслух продолжила свою мысль Руслана.

— Что?.. — еле слышно прошептала в ответ Лена.

Поняв наконец, что произнесла это вслух, Руслана замерла, боясь не то, чтобы рукой пошевелить, а даже вздохнуть или оторвать взгляд от девушки.

— Рус…

— Я обещаю, — перебила девушку Руслана, — что это останется здесь, на этой мертвой стройке. И не выйдет за ее пределы. Забудь о том, что ты сейчас услышала, и не переживай по этому поводу. Я…

Теперь не дали закончить Руслане. Лена аккуратно провела ладонью по щеке девушки, заставив ту замереть от приятного прикосновения, которое тут же вызвало неописуемую бурю эмоций. В глазах тут же помутнело, и, словно в забытьи, Руслана сделала небольшое движение вперед, сокращая теперь расстояние между ней и Леной до считанных сантиметров.

— Что ты со мной делаешь?.. — хрипловатым голосом тихо спросила Руслана, медленно наклоняясь к девушке.

— Видимо, то же, что и ты сейчас со мной…

========== Внезапно вновь… ==========

Не бойся слов —

прекрасных, праздных,

недолговечных, как цветы.

Сердца людские так им рады,

мир так без них пустынно тих…

И разве нет в них высшей правды

на краткий срок цветенья их? ©

Вероника Тушнова «Без обещаний»

— Что ты со мной делаешь?.. — хрипловатым голосом тихо спросила Руслана, медленно наклоняясь к девушке.

— Видимо, то же, что и ты сейчас со мной…

Возможно, окружающая обстановка сделала свое дело, заставив стать как и Лену, так и Руслану, более раскрепощенными. Ночь, вокруг никого нет, и одинокое сердце, искренне любящее того человека, который внезапно, по какому-то странному стечению обстоятельств, что, в принципе, сейчас не так уж и важно, оказался рядом, совсем близко.

Руслана, разум которой тут же помутнел из-за обжигающей близости светловолосой девушки, упустила из виду тот момент, когда ее сухих чуть приоткрытых губ коснулись другие, влажные, горячие и мягкие. Сердце пропустило несколько ударов, а затем забилось с такой неистовой быстротой, что, казалось, отдавало последние силы на то, чтобы вырваться из грудной клетки.

Пытаться выровнять тут же сбившееся дыхание, Руслана уже не спешила, ибо понимала, что это у нее не выйдет, как бы она этого не желала. Впрочем, она этого и не хотела. В тот момент все мысли девушки были заняты совсем другим.

Лена нерешительно и очень осторожно дотронулась до губ девушки, словно боясь разрушить это хрупкое и невинное чувство, вспыхнувшее сразу, как только Руслана произнесла вслух то, чего, собственно говоря, вслух говорить и не планировала. Нет, нельзя сравнивать это чувство с внезапно вспыхнувшим пламенем, которое образовалось сразу после того, как к дровам, политым бензином, поднесли горящую спичку. Скорее это ощущение было сродни непрерывающимся и настойчиво накатывающим волнам, которые с каждым разом становились все больше, выше и теплее.

Будто бы уже не отдавая отчет в своих действиях, зеленоглазая девушка ласково, едва дотрагиваясь до кожи, провела ладонью по щеке Русланы, еще на пару мгновений оставляя за собой это приятное чувство прикосновения. Спустя пару секунд и вторая рука присоединилась, все так же аккуратно дотрагиваясь до лица Русланы. Держа в руках лицо девушки, Лена, сперва оробело, а затем уже более уверенно притянула к себе Руслану, настойчивее целуя девушку, не углубляя при этом поцелуй.

Руслана же, внутри которой одновременно и радостно, и томительно взрывались фейерверки, просто таяла от слабых прикосновений к своим щекам, от этого робкого и неуверенного поцелуя, от этого…

***

— Руслана! — кто-то закричал на ухо девушке, судорожно тряся ее за плечо и пытаясь разбудить.

— Что?.. — Руслана недоуменно хлопала глазами и смотрела на склонившуюся над ней зеленоглазую девушку, в глазах которой читалось волнение, которое, впрочем, тут же сменилось облегчением, как только Руслана открыла глаза.

— Слава богу, с тобой все в порядке, — Лена крепко прижала к себе удивленную девушку.

— Я… — Руслана тряхнула головой, — спала?

К девушке постепенно возвращался здравый рассудок, а сон наконец-то почти полностью улетучился. На автомате Руслана встала — Лена отпустила девушку, — и постепенно до нее стало доходить то, что она заснула рядом с могилой белого ворона, прислонившись спиной к какому-то огромному и потрепанному временем бруску.

Сунув руку в карман, девушка нащупала письмо.

«Так, значит, про письмо еще был не сон… получается, сном было то, что…» — Руслана взглянула на все еще обеспокоенно смотревшую Ленку и поняла, что, правда, ничего не было. Девушке захотелось выть.

— Как ты меня нашла? — Руслана отвернулась. Впрочем, отворачиваться не было смысла, ибо на улице было около трех-четырех утра, поэтому еще было темно, и Лена все равно бы не увидела выражение лица девушки.

— Ты же мне адрес когда-то говорила, а про заброшенную стройку я пьянчугу одного спросила…

— Ясно… и ты нашла меня здесь… спящей? — Руслана злилась на себя за свой сон, от этого и вопрос, прозвучавший от нее, получился каким-то острым и холодным. Лене впору было обидеться на такое, мол, я тебя искала ночью, все такое, а ты со мной вон как разговариваешь. Однако, несмотря на холодность и отчужденность в голосе Русланы, она все равно была рада тому, что нашла свою пропажу, живой и почти невредимой.

— Ничего не болит? — спросила Лена.

— Это так важно? — отрезала девушка в ответ.

— Важно, — мягко сказала Лена и все равно повторила свой вопрос: — И все-таки, болит что-нибудь?

— Да.

— Где? Давай выйдем на свет, а то тут нет фонарей, так я вряд ли смогу чем-то помочь.

— Ты и на свету этого не увидишь.

— Руслана, да что с тобой? — не выдержала-таки зеленоглазая.

— Ничего. Иди лучше домой, — сказала девушка и тут же закашлялась.

— Ага, бросить тебя в таком состоянии здесь? — Лена вспыхнула. — Я что, на дуру, по-твоему, похожа? Как будто я ушла ночью из квартиры только ради того, чтобы увидеть тебя и услышать, как меня посылают куда подальше? Что еще за «иди домой»? Ты себя видела? Ты себя слышала со стороны? Обнять и плакать, боже мой… — Лена одной рукой дотронулась до лба и покачала головой.

Руслана, которую каждая фраза, произнесенная светловолосой девушкой, можно сказать, в прямом смысле слова добивала, откашлялась и, шмыгнув носом, повернулась обратно к Лене, тихо прошептав:

— Прости, пожалуйста… я не права. Ты, правда… ну… вот…

— Что мне с тобой делать? — вздохнула Лена и улыбнулась.

***

— И все-таки мне это что-то напоминает, — уверенно сказала Лена, аккуратно накрывая Руслану пледом и протягивая девушке медицинский термометр.

— Что? — спросила Руслана.

Девушка полусидела-полулежала на своей кровати, пила горячий чай, который только что принесла в комнату Лена и собиралась мерить температуру.

— Ну, зимой… — улыбнулась Лена.

— Ямочки, — блаженная улыбка тут же озарила лицо Русланы, и, забывшись на несколько мгновений, девушка чуть не пролила на себя горячий чай.

— Осторожно! — крикнула Лена и успела вовремя поддержать чашку, накрыв своими ладонями ладони Русланы.

Девушка непроизвольно дернулась от случайного прикосновения теплых рук, но, сжав чашку посильнее, буркнула что-то типа «спасибо» и ничем не выдала того, что только что произошло у нее внутри.

— Да, я помню, — наконец-то совладав с собой, промолвила Руслана.

Лена, тепло улыбнувшись и заслужив тем самым старое, но такое родное «ямочки-и-и-и», вышла из комнаты Русланы, попутно захватив с собой мобильный телефон. На кухне как раз варились макароны — выяснилось, что Руслана ничего не ела с самого утра, Лена же тем самым посчитала своим долгом накормить непутевую подругу, которая вот-вот грозилась заболеть простудой.

Закрыв за собой дверь, Лена набрала номер Тимура, чтобы сообщить ему о том, что она по дороге никого не зарезала, не изнасиловала и не убила, нашла пропажу в лице Русланы и теперь будет у нее до утра так точно, потому что ребенок может заболеть, а она — единственная, кто может ей сейчас помочь.

Руслана же сразу стала звонить Ирке, чтобы предупредить рыжую, что с ней все хорошо. Однако «абонент временно недоступен», звучавший каждый раз, когда Руслана звонила подруге, сказал все за себя. Подумав, что Ирка обиделась на нее за то, что она так трусливо сбежала с поля боя, девушка решила позже заехать к ней и извиниться лично.

Зеленоглазая еще находилась на кухне и следила за макаронами, попутно еще разговаривая со своим парнем. И, как обычно, Руслана, которую посмели оставить наедине со своими мыслями и чувствами, вновь скатилась в себя, откуда еще совсем недавно выкарабкалась. Единственное различие было лишь в том, что сейчас девушка не сопротивлялась своим мыслям.

«Превосходно… такого облома в моей жизни еще не было. Как я смогла упустить все из виду? Я же всегда могла разграничивать, где реальный мир, где мир снов и сновидений. Но почему я не смогла понять это именно в тот момент?

А все казалось таким настоящим, таким реальным…

Твою мать.

Ну, слов просто больше нет!

…Хотя так даже и лучше. Да, так лучше. Ее не будет тревожить то, что было бы между нами, хотя между нами ничего и не было. Она не знает, так что все прекрасно. Главное, чтобы она была счастлива… да, именно это и главное.

А вот со мной нужно уже разбираться.

Какого хрена? Вот какого хрена все вылезло опять наружу? Это же всего лишь сон! Сон, Руслана! Слышишь? Тх, да конечно слышишь. Но и что толку от того, что ты слышишь все это? Никакого.

А я-то думала, что все уже прошло и давно кануло в Лету, а вот фиг тебе.

Боже, как же мне теперь смотреть тебе в глаза? Даже если брать в учет то, что ничего и не произошло, совсем ничего, даже если ты и не знаешь, что творится внутри меня, почему мне так трудно смотреть тебе в глаза?

Может, ты видишь что-то в них… надеюсь, что нет».

========== Неожиданное долгожданное ==========

Невозможно поцеловать девушку неожиданно,

но можно поцеловать ее быстрее, чем она ожидает. ©

И вот уже минуло лето. Второй курс ничем решительно не отличался от первого. Вся та же первая смена, вся та же дождливая погода, все те же лица. Хотя последнее, наоборот, было для Русланы в радость. Ну, и большее количество предметов поменялось. В остальном, казалось, все сохранило свой первоначальный вид. За исключением того, что кое-кто не улыбался. И этим кое-кем являлась Руслана.

Долго тянулись первые месяцы учебы, а выражение лица у девушки почти не менялось. Нет, Руслана, конечно, кривила рот в подобии улыбки, которой, впрочем, почти все верили, но уж кто-кто, а Ирка с Леной, да и Лешка с ними, точно знали, что что-то нечисто. Конкретнее говоря, что случилось, знала лишь одна рыжая, но по просьбе Русланы делала вид, что ничего не знает.

Как ни пыталась Ирка выудить из подруги искреннюю улыбку, а ничего у нее все равно не выходило. Руслана не то, чтобы не сопротивлялась ее стараниям, просто девушка уже устала от внутренних бурь и переживаний, творившихся внутри нее. Не раз, далеко не раз Руслана видела Тимура с Леной вместе. От одного только взгляда на то, как они обнимают друг друга при встрече, девушке хотелось бежать. Без оглядки. И неважно куда.

Хотя и Лена изменилась тоже. У девушки улучшилось зрение, она перестала носить очки. Поначалу Руслане было очень трудно без этой «стены» между ней и Леной, но потом девушке не осталось ничего другого, как привыкнуть. Еще отчасти изменилось и поведение. Оно стало вызывающим, каким-то жестким и острым. Если раньше зеленоглазая девушка не любила проявлять свои чувства к Тимуру на улице, то теперь Лену не останавливали ни взгляды, ни громкие и цепкие комментарии бабушек.

От этого поведения Руслане было только хуже. И если раньше девушка пыталась улыбаться хоть как-то, пусть неискренне, теперь же и этого не было. На лице не отпечатывалась ни злость, ни раздражение из-за тех картин, которые вырисовывались на улице с Леной и Тимуром, ни тоски, ни разочарования — всего лишь грусть, которую не всем дано было увидеть. Другим же людям было, наверное, все равно.

Последней каплей стало отмечание дня рождения светловолосой девушки. Чуть перепившие друзья Тимура, да и Тимур вместе с ними, стали вытворять какой-то бред, нести чушь и, видимо, что-то еще. Руслане было все равно. Однако, когда девушка увидела, как ради какого-то то ли спора, то ли ради еще чего-то типа такого, Лена стала пить из бутылки что-то огромными глотками, не отрываясь от данной стеклотары, Руслане стало больно. Просто больно от всего этого. И она ушла. Под шумок, так сказать.

Придя домой, она вздохнула с облегчением и, глядя на оставленную родителями записку о том, что они в гостях, на автомате закрыла дверь.

Было около часа ночи. Руслана кинула вещи куда-то в сторону, разулась на ходу и, не включая свет, зашла к себе в комнату.

«Как обычно: открытая форточка.

Ай, плевать…

Отчего же такое пустое чувство внутри? Разве это называется любовью? Или влюбленностью? Или симпатией? Где же эти самые пресловутые минуты безудержного счастья и радости? Что-то как-то их не наблюдается в моей жизни вот уже почти полгода.

Е-мае, прошел уже год…

Прилечь, что ли? Ай, это раздеваться надо. Ну, нафиг. Прислонюсь-ка я лучше к своей стенке да посижу на полу.

Бр… холодно. Но это ничего. Холод заглушает боль.

Так, нужно отключить мобильный телефон, а то же потом хватятся, что меня нет… А, блин, я же его уже отключила. Умница какая, твою ж…

…Как же мне это все надоело. Как надоело видеть тебя с Тимуром, как надоело видеть ваши объятия, поцелуи, как надоело видеть твою улыбку, как надоело видеть тебя со мной в универе почти каждый день кроме воскресения, которое ты, кстати, проводишь только с Тимуром. Хотя нет. Надоело — это не то слово. Мне не надоело. Я просто устала.

Хотя судя по тому, как меня тщетно пытается развеселить Ирка, устала я уже несколько месяцев назад. Что же. Выходит, я и не такой уж сильный человек, которым меня считали…

…Да твою же мать!!!»

Руслана не выдержала и, схватив первый попавшийся на глаза предмет — а это оказалась ни в чем не повинная тапочка, — бросила ее со всей дури в сторону двери. Тапочка испуганно описала дугу и, ударившись о стенку рядом с дверью, упала, обессиленная.

— Как мне все это выдержать? Как?.. — Руслана подобрала под себя колени и обняла их. Губы предательски задрожали, а слезы, томившиеся в ожидании уже несколько месяцев, с облегчением выполнили свою миссию. Без всхлипов, без надрывов девушка молча плакала в темноте.

***

— И куда намылились, виновница торжества, м? — о да, Тимур был сама любезность.

— Мне нужно поговорить с Русланой, — поспешно натягивая на себя черные сапоги, в сторону бросила Лена, которая даже не взглянула на парня.

— А для этого нужно обуваться? — удивился парень. — Ща я за ней схожу…

— Она ушла, — отрезала Лена.

— Слушай, Ленк… — от парня сильно резануло перегаром, — сегодня твой день, твоя ночь. Понимаешь? Девятнадцать лет — эт тебе не хухры-мухры.

— С тобой бесполезно разговаривать, когда ты в таком состоянии. Ты же обещал больше не пить…

— Да забей ты на эту… Боже, как ее…

— Руслана, — холодно ответила Лена.

— Ты должна быть здесь, понимаешь? Улыбаться, веселиться, кричать, радоваться, пить, есть, получать подарки. Здесь есть почти все, кто тебе дорог. Родители, к нашему бо-о-ольшому сожалению, не приехали разве что. Что тебе еще надо?

— Поговорить с Русланой.

— Да еб…

— И не ругайся, — вот уже Лена нацепила на себя шапку.

— Я тебя никуда не пущу… — парень двинулся с места.

— Сегодня, как ты сказал, моя ночь?

— Ну, да… — осторожно ответил Тимур.

— Значит, я сегодня главная. И вот мое желание: остаешься здесь, веселишь народ и веселишься. А я через пару часов вернусь. Все, — и, не дав парню вставить и слова, Лена тут же вышла из квартиры и закрыла дверь.

***

«Боже мой, я надеюсь, что ты дома…

Руслана, да что ж такое-то с тобой творится? Нет, я не могу ответить себе на этот вопрос… а вдруг я ошибаюсь? Но твое лицо сегодня стало последним штрихом в моей летописи событий. Девочка, что же ты чувствуешь, в конце концов? Что так сильно тебя мучит и тревожит?

Я старалась, я честно старалась избавить тебя от этого чувства, о котором могу лишь догадываться. Я и рядом была, когда тебе было плохо. Результатов это не дало. Тогда я решила стать жестокой, чтобы ты увидела меня с плохой стороны, но, видимо, и это не помогло…

Кто же я для тебя? Или нет, не так. Кем я стала для тебя?

…Ух ты! Сегодня полная луна… Так, а почему это я так всматриваюсь в луну? Да ну, бред… Какой белый ворон, вы что… А вдруг…

…Уже без пятнадцати два. Вот я иду уже ровно тридцать минут. По снегу. Зимой. Ночью. Холодно. У меня день рождения как бы, все такое… а я иду к девушке. Зачем? Да я же идиотка. Что я ей скажу? Что-то типа: «Эм, Руслана, тут такое дело… Я шла сейчас пешком от своего дома к твоему по жуткому морозу, оставив гостей дома на Тимура… Я не знаю, зачем я пришла к тебе. Мне кажется, что с тобой что-то не так. Расскажешь?»

Прекрасно, по-моему.

Бр…

Так, трубку ты до сих пор не поднимаешь…

Как я надеюсь, что ты ушла домой. Хоть бы ты не пошла на ту заброшенную стройку. Там же такой ветер, холодно, скользко и нет никого. Руслана…

Да подними же ты трубку!

…Мало тебе было того, что ты перестала улыбаться после лета, из-за чего мне стало так невыносимо трудно видеть твои попытки слепить улыбающееся лицо, так теперь еще вот…

Я не знаю, я запуталась.

Подруга… или нет…

Боже, что за мысли? Бред. Бред. Бред.

…Наконец-то твой дом».

— О. Дверь открыта, это хорошо, — сказала вслух девушка и вошла в подъезд.

***

— Русь… — Лена сделала длинную паузу, а затем отчего-то спросила: — Ты не дома? — у девушки в руках был мобильный телефон, который она сжимала в руках так, что побелели костяшки пальцев — Лена просто очень долго звонила в дверь, а ей никто не открывал.

— Тут…

«Боже, что же с тобой такое?..

Звонок в дверь… ну же, открой мне…»

— Тогда почему ты не слышишь, как звонок твой пищит?.. — голос зеленоглазой девушки дрогнул.

— Ч…то? — прозвучало на другом конце трубки.

Затем повисло длительное молчание.

Спустя пару мгновений Лене открыли дверь. Руслана стояла и смотрела замученными, удивленными и какими-то стеклянными глазами, словно не веря в то, что перед ней стоит Лена.

— Что ты тут… — Руслане не дали договорить начатый вопрос.

Лена, отбросив в сторону ненужные прелюдии, сперва на мгновение зависла, а затем резко сделала шаг вперед и обняла опешившую Руслану. Крепко прижав девушку к себе, она прошептала ей на ухо:

— Я здесь, я рядом, и все хорошо. Ты мне веришь же, да?..

— Лен… — Руслана очень бережно обняла девушку и уткнулась ей носом в плечо, закрыв глаза и не обращая внимания на то, что Лена была в верхней одежде и была холодная.

— Ты ведь простишь меня, если я сделаю это? — Лена чуть отстранилась от девушки, но не отпустила ее.

— Что? — спросила Руслана и улыбнулась.

— Вот это… — девушка стала резко сокращать расстояние между ней и Русланой.

========== Миг ==========

Лучше опасаться без меры, чем без меры доверять.

От бед спасает только осторожность. ©

У. Шекспир «Король Лир»

Лена не знала, что заставило ее так поступить, но точно была уверена в том, что она этого желает, что так правильно. Вот только правильно для кого? Или с какой точки зрения? Все наперебой закричали бы, мол, как ты можешь сейчас стоять в подъезде, обнимать и прижимать к себе девушку, зная, что у тебя есть парень? Впрочем, зеленоглазую в тот момент данный вопрос занимал мало.

Осторожно дотронувшись до чуть приоткрывшихся от изумления губ Русланы своими, Лена закрыла глаза и почувствовала, как ее что-то отпустило. Такое ощущение бывает, когда перед тобой стоит что-то — ну, или кто-то, — что ты хочешь заполучить уже долгое время, но нельзя, а в один прекрасный момент бывает можно. Или когда поднимаешься в гору с огромным рюкзаком за плечами, в котором находится куча самых разнообразных предметов, которые, в общем, вряд ли применятся где-нибудь, а затем снимаешь этот рюкзак и чувствуешь легкость, свободу. Ты можешь дышать. Примерно так и почувствовала себя Лена.

По телу Русланы прошла мелкая приятная дрожь, как только она почувствовала, что до ее губ дотронулась Лена. Дыхание резко сбилось, как будто воздуха вдруг стало очень мало. Сердце забилось неравномерно, то слишком медленно, то потом с несчитанной быстротой, и, словно сумасшедшее, пыталось вырваться наружу. Ноги же предательски подкашивались, ибо выдержать огромную волну чувств, которая в одночасье окатила девушку с ног до головы, Руслане было неимоверно трудно.

Прижав светловолосую покрепче к себе, девушка сделала шаг назад, в квартиру. Лена, естественно, последовала за ней. Кое-как нащупав ручку двери, Руслана таки смогла закрыть входную дверь.

И, все-таки пересилив себя, Руслана разорвала этот легкий и поверхностный поцелуй, отойдя на пару шагов назад. Пытаясь выровнять сбившееся дыхание и посмотреть в глаза Лене, девушка спросила:

— Что ты делаешь?..

Лена молчала и смотрела куда-то в сторону, на пуфик, словно он интересовал ее в данный момент больше, чем кто-либо и что-либо. Так зеленоглазая и стояла бы еще длительное время в молчании, не шевелясь, да только это со стороны выглядело как будто неправильно и неразумно.

«Что я делаю?» — мысленно спросила себя Лена и, пытаясь ответить на свой вопрос, все-таки поборола себя и взглянула в грязно-белые глаза Русланы, которые в тот миг выражали одновременно столько чувств и эмоций, что от одних у Лены больно сжималось сердце, а от других — приятно разливалось тепло внутри. Но молчание уж слишком затянулось, поэтому и пришел час ответа:

— Я… — казалось, Лена уже набралась сил, чтобы сказать всю правду, но, как только девушка произнесла всего одно слово, ей будто сразу стало так невыносимо трудно дальше говорить что-то. Прикусив губу, Лена медленно перевела взгляд с Русланы обратно на пуфик и, глубоко вздохнув, просто кивнула, словно это и был ее ответ на вопрос девушки.

— Замерзла? — Руслана решила хоть как-нибудь повернуть разговор в другое русло, хотя на самом деле в голове хаотично бегали разнообразные вопросы, мысли и слова. О многом хотелось и спросить, и рассказать, но Руслана не могла.

— Уже нет, — с небольшой паузой ответила зеленоглазая, все так же смотря в сторону.

— Раздевайся и проходи на кухню, — кое-как выдавила из себя Руслана и, не дожидаясь ответа, направилась в обитель всея еды.

Лена, дождавшись, пока Руслана выйдет из коридора, наконец-то вздохнула глубоко и, тряхнув головой, осторожно прислонилась к стенке. Положа руку на сердце, будто пытаясь умерить бешеный ритм, Лена тяжело задышала. Неспокойные мысли тут же вихрем взметнулись в голове у девушки, но, стараясь не обращать на них никакого внимания, зеленоглазая быстро разулась — хотя из-за нервов замок от сапог чуть не полетел к чертям собачьим — и разделась, а потом направилась на кухню.

Руслана стояла спиной к Лене и как раз насыпала в две кружки сахар. Но вот чайник уже стал закипать, и из его носика повалил пар, устремившийся ввысь прямой линией. Заварив наконец чай, Руслана повернулась-таки к Лене, которая до сих пор стояла в дверях кухни.

— Заходи, что ты как не родная… — тихо сказала девушка и поставила чашки на стол. — Может, голодная?

«Боже, какой бред я несу! Меня только что поцеловала любимая девушка, а я ее о еде да о чае спрашиваю!» — думала в те мгновения Руслана.

— Да я как-то со своего дня рождения только… там вроде и еда была…

— Ладно, — вздохнула Руслана и, упорно стараясь не смотреть в глаза Лене, присела на ближайший стул.

Девушки молча пили чай. Причем пили так долго, что часы уже показывали без пятнадцати три. И вот чай, в конце концов, закончился, и тянуть время дальше уже не получилось бы.

— Мы… — начала Лена.

— Да?

— Мы можем поговорить? — наконец-то зеленые глаза встретились с грязно-белыми.

— Пойдем в комнату.

***

— Руслана, — Лена воинственно посмотрела на девушку, набираясь сил и решимости.

— Да?..

То, с какой интонацией сказала это «да» Руслана, заставило всю решимость зеленоглазой девушки тут же испариться и улетучиться в неизвестном направлении.

— Э… почему у тебя в комнате не горит свет?

— Так, — медленно начала Руслана. — Начнем сначала, — Лена напряглась, как только Руслана произнесла эту фразу. — У тебя сегодня праздник, а именно твой день рождения. Потом отчего-то — я просто не знаю твоих причин, мотивов и мыслей — ты ни с того ни с сего срываешься со своего торжества и идешь ко мне домой, к девушке, которая ровным счетом вряд ли для тебя что-то значит — ну, подруга… это само собой — ты поняла, о чем я. И скорей всего ты шла пешком. По жуткому холоду. Одна. Ночью. Зимой. И вот ты приходишь ко мне. Не говоря ни слова, просто берешь и… — Руслана набрала в грудь побольше воздуха, силясь произнести это слово, — целуешь. Потом молча пьешь чай минут тридцать с чем-то, а затем, говоря, что тебе надо со мной о чем-то потолковать, заходишь ко мне в комнату и спрашиваешь… почему у меня нет света? Ты издеваешься?

— Ну…

— Я что-то в этой жизни совсем не понимаю.

Опять повисло томительное молчание. Лена, в голове которой уже давно была рождена речь, приготовленная как раз для этого момента, неожиданно осознала, что не сможет сейчас сказать ни единого слова из всего того, что она хотела. Девушка не могла сказать Руслане, что она любит только Тимура и хочет быть только с ним, она не могла так же сказать и то, что ничего не чувствует к девушке, она не могла сказать много чего… Потому что это все уже перестало быть правдой, как только Лена пришла к Руслане, как Руслана открыла ей дверь, как только Лена поцеловала девушку.

— Ты для меня…

— Не надо, — резко, но в то же время и мягко перебила Лену Руслана.

— Почему ты…

— Пожалуйста…

— Опять перебила, — грустно улыбнулась Лена и присела рядом с Русланой.

—…Зачем?

— Я просто поняла, что так будет…

— Правильно?

— Не знаю… но я почувствовала, что… хотела это и… — Лена незаметно придвинулась чуть ближе. Благо, в темноте не очень хорошо было видно медленное движение, — все еще…

— Что? — Руслана вздохнула, повернула голову в сторону Лены и, не ожидав, что девушка окажется так близко, немного дернулась.

— Хочу…

Конечно, не стоит удивляться тому, что Руслана ничего не успела ответить. Точнее немного не так, девушке словно перекрыли дыхание, причем сильнее, чем это было в коридоре. Может, так действовала ночь и отсутствие света в комнате. Хотя, конечно же, главную роль здесь играло совсем не это.

Руслана была не в силах сдержаться. Сначала очень осторожно и робко девушка провела кончиками пальцев по щеке Лены. Но этого прикосновения было недостаточно для того, чтобы утихомирить разгоравшееся внутри чувство. Девушка неторопливо, словно сдерживая себя — хотя, казалось, куда уж дальше сдерживать, — взяла в ладони лицо зеленоглазой девушки, в то время как та бережно накрыла их своими руками, и, притянув к себе, нежно дотронулась до ее губ своими. Будто бы ток только что пронзил все тело зеленоглазой девушки — так бережен был этот неглубокий поцелуй.

В комнате, в которой не горел свет, все равно можно было заметить, с каким блеском в глазах смотрела на Руслану светловолосая девушка. Ставший темным зеленый цвет сперва загорелся неудержимым и нестерпимым желанием, но затем, после поцелуя, Лена чуть не растаяла от внезапно нахлынувшей нежности.

— У тебя есть последний шанс передумать… — Руслана оторвалась на миг от девушки.

— Если бы я не хотела, я бы не пришла, — лукаво улыбнулась в ответ Лена.

Чуть приподнявшись, девушка притянула к себе Руслану и очень осторожно прикоснулась губами к месту, где пересекались оба шрама Русланы. Две белесые полосы даже в темноте были легко различимы.

Руслане же открылся обширный простор для действий, как только Лена привстала и потянулась к ее лбу, тем самым уже заранее проиграв, ведь соблазнительная шея оказалась так близко. В глазах тут же помутнело, и Руслана, притянув девушку к себе еще ближе, ласково провела кончиком языка по обнаженной шее, оставляя за собой мокрую дорожку осторожных поцелуев.

Видимо, на этом вся осторожность, смущенность и нерешительность закончились. Причем сразу для двух девушек.

Не выдержав сей сладкой пытки, Лена порывисто выдохнула и тут же выгнулась дугой, как только Руслана сначала нежно провела кончиками пальцев по ключицам, а затем вновь припала губами к шее, оставляя после себя ярко-красный след, заставляя последние остатки разума, как и Лениного, так и ее собственного, собирать манатки и валить куда-нибудь далеко подобру-поздорову.

Сдерживаться далее было уже просто невозможно да и бессмысленно. Решив взять инициативу в свои руки, Лена аккуратно, но настойчиво и решительно, вывернувшись из рук смуглой, повалила Руслану на диван, отрезая пути к отступлению и не позволяя сделать Руслане решительным счетом ничего. Коварно улыбаясь, зеленоглазая наклонилась к девушке и замерла буквально в двух-трех сантиметрах от нее. Не переставая улыбаться, девушка, сверкнув плутоватым взглядом, медленно провела языком по своим губам. Это стало последней каплей. Разум, печально вздохнув последний раз, отправился восвояси.

И вот, когда уже все запреты были негласно сняты, мешавшие куски ткани были за ненадобностью отброшены куда-то в сторону, а тишину нарушали лишь хрипловатые полувздохи-полустоны, два разгоряченных тела слились в одно целое. В безумном забытьи контур темного силуэта, двумя частями которого и являлись девушки, четко был виден на фоне нетусклых обоев при свете полной луны. Ритм постепенно увеличивался, и даже следы, оставленные ногтями, наоборот, не замедляли, а ускоряли приближающийся финал, который предвещал сладостное погружение в желанное беспамятство. Щедро исполосованная спина лишь прибавила жару, тем самым будто говоря, что дальше терпеть мучительно и невыносимо трудно.

Наконец настал тот момент, когда все внутри должно было взорваться от неудержимого блаженства, принеся тем самым плоды долгожданного наслаждения. Вот он, приближающийся тот самый пресловутый пик. Бешеная, увеличивающаяся с каждым мигом, скорость. Хриплые вздохи, сменившиеся полноценными стонами. Последнее резкое и быстрое движение, которое тотчас вызвало бурю неописуемых эмоций. И пусть это было лишь мгновение, но сладкий и волнующий взрыв пронзил в одночасье тела обеих девушек, заставив одну в неистовом безумии выгнуться навстречу к чуть припухшим от постоянных покусов губам другой девушки, которая, в свою очередь, ощутив внезапный прилив волны наслаждения, впилась девушке в губы каким-то мучительным и немного диким поцелуем.

Заполнившее до краев чувство наслаждения быстро сменилось усталостью, словно из девушек только что выжали последние соки. Однако теплому чувству нежности не дано было уйти на второй план из-за накатившей обессиленности. Лена, удобно устроившись рядом с Русланой, молча улыбалась и водила кончиками пальцев по обнаженному животу девушки, выписывая самые замысловатые и причудливые узоры на ее теле. Руслана, лежа на спине, тоже задумчиво улыбалась и, поцеловав светловолосую девушку в макушку, стала смотреть куда-то на потолок.

Но, как говорится, беда не заставляет себя ждать. Она словно наблюдает из-за темного угла, следя за всем происходящим, пафосно закуривает, а потом, бросив бычок на землю, выходит в самый неподходящий момент и сообщает о том, что сказка закончилась. У Лены зазвонил мобильный. Это был Тимур.

========== Зимняя ночь ==========

Когда мужчина с женщиной друзья,

Все очень просто, но безумно сложно.

Ведь многое практически нельзя,

Хотя теоретически возможно… ©

Долго и упорно объяснять Тимуру, где она находится, Лене, к счастью, не пришлось. Девушка говорила спокойно, но одновременно как будто держа саму себя на привязи. И вот, казалось, Тимур уже поверил в слова девушки, но тут он прямо заявил, что сейчас возьмет такси и приедет за виновницей торжества, чтобы та, в конце концов, сделала то, что обязана: присутствовала на своем же дне рождения. Никакие уговоры или доводы насчет того, почему не надо вызывать такси и ехать за ней, Лену не спасли. Парень сказал, что прибудет к месту назначения минут через тридцать или сорок.

Зеленоглазая девушка покачала головой и, приподнявшись на локтях, присела на кровати. Спустя пару мгновений молчания, Лена наконец встала и, спросив у Русланы разрешение, отправилась в душ. Холодные струи воды, упавшие на разгоряченное после недавних событий тело, словно пробудили девушку от сладкого сна. Светловолосая, упершись одной рукой в стенку, опустила голову, подставляя спину под яростные удары струй воды, и не двигалась.

Когда здравый рассудок почти полностью вернулся на свое место, он, конечно же, принес с собой не самые радужные мысли, не самые приятные эмоции, не самые правильные выводы. Убегать от них всех не было смысла. От всего можно убежать, только не от самого себя. Лена, впрочем, и не пыталась куда-то удрать от неприятных мыслей, но решила оставить все размышления на более поздний срок. Например, на вечер, когда девушка останется у себя дома одна — Тимур поедет провожать друзей на вокзал, а Лена притворится, что жутко устала.

Постояв еще минут пятнадцать под прохладной водой, девушка взяла себя в руки, полностью отодвигая неспокойные мысли на второй план, и вышла из душа.

Руслана, накинувшая на себя огромных размеров серую майку, которая доставала девушке чуть ли не до самых колен, что-то делала на кухне. Лена, одевшись и собравшись — Тимур мог приехать в любой момент, — тоже направилась на кухню. Руслана протянула девушке чашку крепкого кофе и улыбнулась. Лена с благодарностью приняла кофе и, отпив небольшой глоток, сказала:

— Руслана…

— М? — девушка что-то искала в холодильнике. Видимо, еду.

— Мне нужно…

— Подумать? Я знаю, — дверца холодильника захлопнулась, и Руслана повернулась к Лене, не переставая улыбаться.

Светловолосая облегченно вздохнула, радуясь, что ей не пришлось сейчас объяснять то, что творилось у нее на душе. Эмоциональный диапазон был настолько велик, что любой другой человек сошел бы с ума, если бы столько чувств переживал одновременно: и радость, и страх, и грусть, и непонимание, и нежность, и некое отвращение, и многое другое.

Как только девушка закончила пить кофе, дверной звонок сразу заиграл свою противную писклявую мелодию. Руслана пошла открывать дверь. Естественно на пороге квартиры стоял Тимур. Хоть парень и изрядно выпил, однако был трезв как стеклышко, да еще и выглядел немного взволнованным. Впрочем, его можно понять. Ты сидишь на дне рождения у своей девушки, а она вдруг ни с того ни с сего собирает вещи и уезжает на несколько часов куда-то.

Окинув взглядом Руслану и пошутив что-то по поводу ее вида, Тимур получил щедрый подзатыльник, от которого не успел увернуться, а точнее не ожидал получить от Лены.

Настала пора прощания. Чтобы не заставлять Лену чувствовать что-то еще более неприятное и мучительное, Руслана решила избавить ее от еще одного принятия решения. Тепло обняв девушку и постояв так какое-то время, Руслана улыбнулась и что-то сказала Тимуру. Наверное, шутку какую-то. Девушка слабо помнила. Тимур посмеялся, попрощался с Русланой и забрал Лену.

«Обнимала как будто в последний раз», — пронеслось в мыслях у светловолосой девушки.

***

— Блин, да что ты несешь, парень? Ты видел, который час сейчас вообще или нет? Какие, ептить-колотить, прогулки в такое время суток по городу? Зимой! Госспаде, дай мне сил, пожалуйста, стерпеть этого глупого человека! — очень громко возмущалась Ирка.

Причина такого поведения была кристально прозрачна и предельно ясна. Брат с сестрой, как и Руслана, тоже были на дне рождения Лены. Смачно выругавшись на то, что она не заметила, как ее подруга смылась в неизвестном направлении и не поднимала трубку, рыжая рвала и метала, пока ее брат старался утихомирить буйную сестренку. Но потом, когда ушла и Лена, Ирка решила, что это ее точка кипения.

— Что за хрень творится в этом мире?! — приблизительно такая реакция была у Ирки.

Спустя какое-то время, попрощавшись с Тимуром и компанией, которая осталась в квартире, Леша с сестрой поехали домой. Точнее пошли. В три часа ночи как-то троллейбусы и автобусы еще не ходят. Леша был излишне молчалив — даже больше, чем обычно — но потом, как только Ирка хотела уже что-то сказать ему по этому поводу, тут же выдал:

— Я пойду погуляю.

Ясен пень, что Ирке данная идея показалась малость странной, чуть-чуть необдуманной и немного бредовой. Короче, рыжая вспылила. Поругавшись параллельно на столб, что внезапно вырос перед ней, с которым она, к слову, смачно поцеловалась, Ирка пнула незадачливую железяку и вновь повернулась к своему непутевому брату, потирая ушибленный лоб.

— Вот скажи, оно тебе надо? Зимой. Ночью. По городу. Гулять, — Ирка давила на каждое слово, пытаясь показать Леше всю абсурдность его идеи.

— Ир…

Как-то так бывает, что вот именно одно произношение твоего имени в ответ на твою пылкую и пламенную речь заставляет тебя замолчать, и внутри еще что-то обрывается.

Ирка отвернулась и посмотрела куда-то в сторону. Они с Лешей как раз шли по мосту через реку, рассекающую город на две половины. Ледяная гладь воды была покрыта толстым слоем снега, испещренным сотнями следов бедных уточек и глупых людей.

— Значит так, — наконец-то промолвила рыжая.

— Я слушаю, — чуть улыбнулся Леша.

— Мобильник не отключать. Понял?

— Понял, — кивнул парень.

— С подозрительными дядями не связываться. Понял?

— Понял, — парень опять кивнул.

— С тетями — тем более.

— Принял к сведению.

— Не есть на улице. Понял?

— А какое это отношение…

— Я спрашиваю, понял?

— Да-да, — Леша улыбнулся.

— Не совершать необдуманные поступки. Ясно?

— Так точно.

— Не бегать по льду, по проезжей части и за бабами. Шучу. Понял?

— Понял-понял. Я…

— Не перебивать, когда старший говорит! — Ирка топнула ногой.

— Извините, пожалуйста, — Леша кивнул.

— Береги себя, балбесина…

— Будет сделано, — Леша смешно отдал честь и, развернувшись, направился куда-то.

— Сколько с вами нервов надо, дети, — не улыбаясь, вздохнула Ирка и, натянув на уши шапку, побрела тоже куда-то вперед.

***

«Я никогда не думал, что смогу к кому-то привязаться. Не телом, душой. Но стоило тебе появиться в моей жизни, как я тотчас же забыл о том, что обещал себе когда-то не влюбляться. Я думал, что это чувство пройдет. Я думал, ты обычная девушка. Я ошибался. Когда ты смотрела на парах не на доску, а в окно, я осмелился посмотреть на тебя. В твоих глазах, такого странного и необычного цвета, было столько грусти и боли, что мне невольно захотелось встать и, подойдя к тебе, молча обнять.

Я всегда был немногословен, прости. Не привык я говорить о том, что внутри меня плещет.

Я также знаю, что для тебя я всего лишь друг. Хотя… что я такое говорю? Какое «всего лишь»? Глупец… Твоя дружба дорогого стоит. И я горы готов свернуть ради тебя. Да только надо ли тебе это? Я давно уже понял, что тот человек, который тебе нужен, не я. Проводя слишком много времени в молчаливом наблюдении за людьми, я постепенно научился понимать их, чувствовать, что у них внутри. Лена. Я ведь прав, да? А еще ты никогда не скажешь ей об этом. А если скажешь, будешь уже не ты.

Я стану для тебя вернейшей опорой и поддержкой. Просто разреши мне помочь тебе тогда, когда ты уже будешь не в силах противостоять своей беде. Я ничего не прошу взамен. Ведь я уже знаком с тобой, я уже влюблен в твои глаза, в те чувства, что я могу прочитать, глядя на тебя.

Поверишь ли?

Нам никогда не быть вместе. Я так легко себе это говорю. Наверное, потому, что я не вдумываюсь полностью в смысл этих слов. И даже пробовать быть вместе не надо. Ты скажешь, я слабак, раз так говорю? Что же, ты вправе так считать. И я не буду винить тебя в этих выводах. Просто потом будет больно и плохо. Не только мне — в этом вся проблема. И тебе тоже. А я этого не хочу.

Ты не читала мое письмо. И прочтешь только через пару недель. Знаешь почему? Потому что сегодня ночью будет то, что приведет к началу гибели Белого Ворона. Хотя его, впрочем, никогда и не существовало. Но так больно расставаться с иллюзией. Я не могу тебе сказать всего этого. Это было бы неправильно.

Хотя одно скажу. Второй раз и, скорей всего, последний. Громко. Пусть эта ночь будет знать то, о чем я всегда буду молчать».

— Я люблю тебя, Руслана! — раздалось с крыши высотки.

Леша сидел на краю здания, свесив ноги, и смотрел на ночной зимний город. На всех зданиях, на всех деревьях огромными белыми шапками лежал снег. Но Леша не смотрел на все это, он смотрел вверх, на небо, на полную желтую луну.

***

Так случилось, что на следующий же день Лена была вынуждена уехать домой. С Русланой девушка так и не успела встретиться. Лишь пара коротких бессмысленных смс да пустой разговор по мобильному накануне отъезда. Зато у девушки на каникулах появилась масса времени для размышлений и принятия решения.

========== Улетевший ворон ==========

Иногда лучший способ погубить человека — это

предоставить ему самому выбрать судьбу. ©

М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

— Ох, как же хорошо-то! — Ирка сладко потянулась на кровати. Даже несмотря на то, что не было и шести утра, девушка чувствовала себя превосходно и, встав с постели, начала обычное дело: позавтракала, умылась, собралась и пошла в университет.

Лешка опять ночевал не дома, проводя ночи напролет на улице в размышлениях, каких-то беседах с самим собой. Рыжая устала говорить ему, что зимние ночи не лучшее время для прогулок и философствований, но парень как обычно улыбался своей теплой улыбкой и, не отвечая ничего, накидывал на себя пальто и уходил, оставляя за собой немного злую на него старшую сестру.

Однако со временем Ирка успокоилась. Она знала, что с Лешкой уж точно ничего не случится. Да, с ним, правда, ничего не случилось. Но в одно прекрасное утро, вернувшись домой, парень заявил, что в следующем месяце уезжает к отцу, который, к слову, жил в другой стране, у него была своя компания, свой небольшой, но устойчивый бизнес. И отчего-то парню взбрело в голову стать помощником папы.

Рыжая долгое время допытывалась, с чего вдруг он решил именно так, но Леша отмахивался тем, что всегда мечтал продолжать дело отца. Хотя Ирка догадывалась, что это лишь отговорки и вся проблема прячется глубоко внутри, но Лешка не говорил ничего. Единственной его просьбой было не говорить ни Лене, ни, тем более, Руслане, что он куда-то уезжает.

***

— Я вас тут всех, блина, знаете, сколько жду? Столько парень девушку не ждет, сколько я вас жду. Вы время видели, а? Мы уже на первую пару опоздали! — Ирка пришла, на удивление, раньше всех и теперь, подперев бока руками, словно мамаша, отчитывала Лешу и Руслану. Последней пришла Лена.

— Ир, у нас еще минут двадцать до пары. У тебя с часами что-то не то, наверное… — Руслана посмотрела на свои часы, которые ясно говорили, что восьми утра еще нет.

— Твою ж дивизию… На моих уже девять с куском! Какого бургера, капусту вашу об стол да ногами?! — Ирка была немного недовольна.

— Пойдем, — улыбнулся парень и молчаливо побрел вперед к университету.

Лена с Русланой немного задержались, так как зеленоглазая осторожно и незаметно взяла девушку за рукав и чуть потянула его. Руслана удивленно посмотрела на светловолосую. Лена смотрела куда-то в сторону, но рукав по-прежнему не отпускала.

— Что такое? — спросила Руслана.

— Нам… нам нужно поговорить, — выдавила из себя девушка, смотря совсем в противоположную от Русланы сторону.

— Да, конечно. Когда? — спокойно ответила Руслана.

— Чем раньше, тем лучше…

— Без проблем, — криво улыбнулась девушка.

— Пока я еще могу это сказать…

***

«Ох, как же хочется спать. Опять эти гребаные пары. Как будто и вовсе не было каникул. Опять пиши то, что тебе никогда в жизни не понадобится. А зачем? Ах, да, это же высшее образование, как же я посмела забыть об этом словосочетании. Бесит, а?

Чем бы себя занять? Нужно… нужно хоть чем-нибудь. Я не могу сейчас сидеть и думать, о чем хочет сказать мне Лена. А не могу не думать.

Я знаю, точнее я догадываюсь, о чем ты хочешь мне поведать. Ты не посмотрела мне в глаза, твой голос, и это напряжение в руке, да и сама рука, которая держала рукав моего пальто… Они за тебя мне уже все сказали. Тешить себя слепой надеждой я уже не буду. Устала. От этого лишь больней.

Я лишь надеюсь, чтобы не было больней тебе, понимаешь? А у меня? А что у меня… Я улыбнусь тебе, ты не увидишь моих слез, ты не услышишь, как бьется сердце, разрываясь от волнения и грусти. А еще я спущу вниз челку, тряхнув головой, чтобы закрыть от тебя свои глаза. Они могут меня предать, сказав правду, не посоветовавшись со мной. Хотя какая уже разница? Я ведь тоже могу смотреть куда-то в сторону, чтобы ты не смотрела мне прямо в глаза.

…О чем же ты сейчас думаешь? Ты сидишь прямо рядом со мной. Ты пишешь эту лекцию? Не смеши меня. У тебя в тетрадке лишь одни пустые клеточки. Лишь для виду вертишь ручку, будто бы пишешь что-то. И взгляд устремлен на пустой лист. Что ты там видишь? Что ты чувствуешь, смотря так?

Такое ощущение, будто ты и не дышишь уже. Глаза красные. Не выспалась? Вся ночь в размышлениях или просто совместный просмотр фильма с Тимуром? Хотя последнее вряд ли, ты бы выглядела счастливой, наверное, а не такой, какая ты сейчас.

Шмыгнула носом. Ты всегда так мило это делала… Насморк? Заболела, что ли? Вот не дай бог… скажу Ирке тогда, чтоб она за тобой присматривала. Я ведь уже не могу. Это было бы… неправильно. И тебе от этого было бы только хуже.

А знаешь… я не скажу тебе всего того, о чем думаю, о чем думала, о чем буду думать. И никому не скажу. И не потому, что не хочется. Это не так. Часто бывает, что хочется просто кричать от всего того, что творится внутри меня. Просто… просто все так непросто, черт возьми.

Я не знаю, как мне на протяжении каникул и сегодняшнего дня, прямо сейчас, удается сохранять такое внешнее да и внутреннее спокойствие. Как? Я не понимаю себя. Я не понимаю этого. Казалось, меня должно разрывать на куски какое-то чувство. Ведь должно же, не так ли?

Вот мы на следующей паре пойдем поговорим. О чем? Да о том, что мы не будем вместе. А зачем, кстати, об этом говорить? Может, промолчать даже лучше. Ведь и я, и ты знаем это. А ведь все равно нужно сказать. Но зачем? Ладно, это не суть важно.

Мы не будем вместе. Ты будешь с Тимуром. Вот. Спокойно это произнесла. Что я чувствую?.. Как-то ничего. Звенящая пустота внутри. И даже не больно от этих слов. От них… никак. Да, именно никак. Все равно. Ты будешь с Тимуром. Вот… никак.

Тимур знает? Хм, скорей всего нет. Оно, может, и к лучшему. Посчитаем нашу с тобой… ночь… просто твоей маленькой и глупой ошибкой. Ты же хочешь, чтобы было именно так? Я же знаю, что хочешь. И сейчас, если бы могла, ты бы вернула время назад и не приехала бы тогда ко мне.

А почему я не пишу лекцию? А, я же на тебя смотрю искоса. Лен…

А улыбнись, м? Давай, вот прямо сейчас, можешь? Нет, не можешь…

…Я тоже долго думала о том, что было между нами. Хотя, по сути, между нами ничего и не было. Ведь так? Одна ночь. Что она значит для тебя? Ровным счетом ничего. Назовем это так, спьяну с девушкой переспала, а девушка просто не смогла отказать. Хм, хороший я себе самообман придумала, а? Ну, да. Я не смогла отказать и отдалась на волю желаний тела.

И все-таки… зачем… зачем ты пришла? Ты же знала, что у нас ничего не будет. Ты же знала, что ты все равно останешься с Тимуром. Так хотелось узнать, каково это: быть с девушкой? Или ты просто устала смотреть на меня, затухающую, и решила подарить те часы? Да уж…

Так пусто внутри. Почему? Нет ни боли, ни грусти, ничего. Совсем. Так должно быть?.. И почему так? Я не знаю. Да и нужно ли знать, если тебе все равно? Нет. Так что забыли. Поговорим. Ты скажешь мне всю правду. Надеюсь, тебе станет легче. Я не хочу, чтобы ты переживала.

Посплю, пожалуй…»

— Ирк, — Руслана пихнула рыжую, которая сидела с жутким выражением лица, глядя на лектора, пыталась как-то успевать за ним и писать лекцию.

— Я, детка, — Ирка повернулась к Руслане и, перекинув зубочистку из одного конца рта в другой, широко улыбнулась. — Что такое?

— Разбудишь потом, как пара закончится, — протянула девушка и, положив голову на руки, закрыла глаза.

— Что творится в этом мире? — в никуда спросила Ирка и, потрепав Руслану по волосам, тихо прошептала: — Симба-Симба…

***

— Подъем! Ты всю войну проспала! Ололо! Панки в танке! Где мои ключи? А-а-а-а! — пробуждение Русланы было весьма эффектным. Резко вскочив, девушка чуть не размозжила рыжей нос.

— Твою мать, Ира! — выдавила из себя Руслана, сердце которой чуть не разорвалось из-за внезапного пробуждения. — Нежнее надо, нежнее…

Рыжая потупила глазки и, опустив голову, стала царапать носком кеда пол, стараясь проковырять в нем дырочку, что, впрочем, у нее не совсем вышло. Спустя какое-то время, перестав так делать, Ирка шустро собрала сумку и, подмигнув Руслане, бросила что-то типа, что она будет ждать девушку на физкультуре в зале. Единственное, что Ирка не знала, так это то, что Лена с Русланой на пару идти не планировали.

— Где поговорим? — Руслана постаралась улыбнуться как ни в чем не бывало, но улыбка вышла чрезмерно наигранной и с какой-то стороны даже издевательской. Однако Лена все равно не смотрела на девушку, так что не увидела этого.

— На улице? — предложила зеленоглазая каким-то пустым голосом.

— А ты не замерзнешь?

— А ты?

Молчание.

***

— Что же, тоже неплохое место для разговора, — задумчиво протянула Руслана.

Девушки решили все-таки пойти на физкультуру. В качестве дежурных. И вот они уже сидели в раздевалке, где было и тепло и где не было людей. Так что для разговора было самое то. Попросив Ирку передать физруку, что они дежурят из-за внезапных «праздников», девушки таки остались в раздевалке одни на целую пару, то есть в их распоряжении было почти полтора часа.

Лена присела на скамейку, ибо ходить из одного конца раздевалки в другой девушке уже надоело. Однако и то, что зеленоглазая присела, не утихомирило ее. Как сказала бы Ирка, нервишки немного пошаливали. И, чтобы хоть как-то успокоиться, Лена принялась теребить в руке мобильный телефон.

Руслана, облокотившись на стенку, молча наблюдала за процессом. Сначала Лена ходила взад-вперед как неприкаянная, затем, присев на скамейку, вновь принялась крутить в руках мобильный телефон. Уже почти пять минут девушки пробыли в молчании, поэтому Руслана и решила предпринять уже хоть что-нибудь.

— Если ты не хочешь… — начала она.

— Нет, — внезапно ее прервала Лена. — Хочу.

— Я внимательно слушаю, — Руслана, стараясь не подать виду, со скучающим выражением лица стала рассматривать шкафчики, стоявшие рядами в раздевалке.

— Я не буду оправдываться ни в чем. Я не буду ни упрекать, ни винить кого-то во всем том, что было. Я просто скажу то, что должна.

— Должна ли? Кому?

— Просто выслушай, пожалуйста…

— Прости, я не буду перебивать, — поправилась Руслана.

— Спасибо… — Лена отложила в сторону мобильный телефон, словно он мешал собраться ей с мыслями, и, закрыв на пару мгновений глаза, девушка продолжила: — Просто выслушай. Ты замечательный человек. Я никогда не забуду те дни, когда ты так ревностно за мной следила, когда я болела, а никого толком не было рядом… Я никогда не забуду то, как ты улыбалась. Такую искреннюю улыбку я еще ни у кого не видела. Я никогда не забуду…

«Боже, девочка моя, о чем ты говоришь?.. Я будто не слышу тебя, не воспринимаю. Мне кажется, я когда-то и где-то уже слышала что-то подобное. Или читала? Неважно. Лена… Что с тобой? Что за шаблонный бред ты несешь? Хотя, что я говорю… это ведь ты говоришь. Весь текст у тебя идет из самого сердца, ведь так? Скажи мне, что ты не пытаешься меня успокоить сейчас, говоря такие лестные словосочетания и предложения. Скажи мне это…»

—…не забуду тот, — Лена осеклась. Голос дрогнул. Не в силах продолжить фразу, Лена опустила голову и посмотрела вниз, — момент… когда мы…

«Да не мучай же ты себя. Я же вижу, ты не хочешь говорить об этом. Я же вижу, что ты вообще не хочешь меня сейчас видеть. Я понимаю, что меньше всего на свете тебе сейчас хочется сидеть здесь, в этой обшарпанной раздевалке, объяснять мне что-то, что объяснять не нужно… Зачем, Лена?..»

— Не мучай себя, — Руслана подала голос.

— Что? — светловолосая подняла взволнованный взгляд на девушку, словно не поняв, что сказала та.

— Скажи мне прямо, — мягко продолжила Руслана. — Все, как есть. Без лишних красивых слов. Мне не нужно ни сочувствие, ни объяснение. Что было, то было. И если это являлось ошибкой, прошлого уже не исправишь. Не нужно грызть себя за это. Прошлое не должно влиять на твое настоящее. Точнее ты не должна подчиняться или зависеть от прошлого.

— Я не хочу делать тебе больно хотя бы словами…

— Мне не больно.

«А ведь мне, и правда, не больно. Лишь какая-то пустота внутри, заполняющая все мое существо. Ну, давай. Скажи мне правду. Скажи мне, о чем ты молчишь, о чем я знаю, о чем ты знаешь. Заверши все. Давай. Чего же ты тянешь?»

— Мы не можем. Быть. Вместе.

Пустота, до сего момента бродившая внутри Русланы, подозрительно дрогнула, словно уступая место чему-то новому, но девушка не обратила на это ни малейшего внимания. Только дышать почему-то стало тяжело. Ноги словно отказали. Перед глазами всплыл туман. Но все это длилось не более мига.

— Я знаю, — каким-то совершенно пустым и безразличным голосом ответила Руслана. — Я знаю…

— Русл…

— Не надо.

На автомате взяв рюкзак, стоявший возле ее ног, Руслана молча вышла из раздевалки.

***

«Вот, она сказала. Ничего не произошло. Я чувствую себя вполне нормально. Плакать не хочется. Бросаться с ближайшего моста в реку тоже желания нет. Да и убить кого-нибудь как-то не охота. Пусто. Все та же пустота. Когда она вообще появилась? Впрочем, неважно.

Куда я иду? Я же уже вышла из универа.

Когда я успела надеть пальто? Хм, не помню…

Чудесный день. Нет этого жуткого ветра. Солнышко светит. Эх, красота.

…Почему… почему дрожат руки?.. Этого… этого не должно быть. Почему они дрожат? Мне ведь все равно. Мне ведь уже неважно. Все закончилось, так и не начавшись. Так… так почему у меня дрожат руки? И… почему у меня ноги подкашиваются? Я же… я же…»

С каждым метром шаг Русланы становился все более неравномерным и неуверенным. Доселе на лице девушки не отражалось ни одного чувства, ни одной эмоции. Лишь легкая задумчивость. Теперь же у Русланы был такой удивленный и чуть напуганный вид, что любой бы сказал, что она сейчас похожа на ребенка, у которого только что отобрали совочек в песочнице, а до него это еще толком не дошло.

Дышать стало невыносимо трудно. В горле застрял противный комок. Руслана понимала, что если сейчас позволит хотя бы одной слезинке скатиться по ее лицу, то уже потом долго не сможет остановиться.

Продержавшись какое-то время до дома, девушка, словно обессиленная, вошла в свою комнату и, не говоря ни слова матери, молча закрыла за собой дверь, давая понять, что ее лучше сейчас не трогать.

Все происходило словно во сне. Руслана не могла поверить, что это реальность. Слезы длинными ручейками исчерчивали лицо девушки. Постепенно становившиеся красными, глаза смотрели в никуда с болью, от которой деваться уже было некуда. Да Руслана и не спешила.

Чтобы не пугать мать своими слезами и всхлипами, девушка тихонечко забралась к себе на кровать, подтянула к себе колени, взяла подушку и крепко-крепко прижала ее к себе, как будто именно подушке сейчас нужна была поддержка. Уткнувшись носом в подушку, Руслана дала себе волю. Сколько девушка плакала, она не знала. Да и не хотела знать. Слишком много слез пролилось из-за того человека, который считанные часы назад сказал ей то, к чему, как Руслана думала, она была готова.

========== На память ==========

Стараться забыть кого-то — значит все время о нем помнить. ©

Жан де Лабрюйер

— Ты ж мне пиши, что ли, не знаю. Как там твоя дурья башка, рассказывай. И не забывай свою сестренку. Только ведь попробуй забыть, я тебя мигом в рожок скручу… — Ирка мялась в коридоре, наставляя брата, как правильно себя вести, когда ее рядом не будет, и через каждую минуту напоминала ему, чтоб он писал ей, звонил и так далее.

— Может, в рогалик? — Лешка улыбнулся.

— Да хоть и в рогалик. Мне все равно, — огрызнулась рыжая и больно ткнула локтем парню в живот.

— Не все равно, — еще шире улыбнулся парень, уворачиваясь от очередного удара в живот.

— Ты так ей и не сказал?

— Придет время, она узнает.

— И почему ты такой идиот?..

— Ир, — мягко сказал парень.

— Да-да, тебе пора. Знаю-знаю. Прости уж, что проводить не получится.

— Все хорошо.

— Вали уже…

Пытаясь сдерживать непрошенные слезы, Ирка крепко обняла Лешку на прощание. Через час поезд парня уже должен был отходить.

***

— Руслана, девочка, с тобой все хорошо? — мама постучалась в дверь.

— Мама. Все хорошо. Я тебе уже говорила. Не трогай меня сейчас, пожалуйста, — как можно четче выговорила девушка, стараясь вновь не сорваться.

— Чайку принести?

— Мама.

— Как хочешь, — за дверью Русланы послышались шаги, что означало, что мать уже ушла к себе в комнату заниматься своими обычными делами, оставив дочь в покое.

Руслана уже битый час сидела на своем любимом стуле возле компьютера и слушала музыку. Точнее пыталась слушать, пыталась хоть как-то успокоиться, оторваться от своих мыслей и наслаждаться приятными слуху мелодиями. Впрочем, все это выходило у нее неважно. Уже несколько дней минуло с их разговора с Леной. Руслана как раз подхватила простуду, когда из университета шла домой с открытым горлом, мало обращая тогда внимания на то, как она одета.

На столе как обычно красовался творческий беспорядок. Слева на столе лежал раскрытый ежедневник, который никогда не использовался по назначению. Все его страницы были испещрены какими-то рисунками, записями из жизни и прочей всячиной. Под ежедневником валялись тетрадки с домашним заданием. Взглянув на них, Руслана поморщилась. Справа же лениво развалились на столе пара учебников, ручки, карандаши, чашка с остывшим кофе и много прочей лабуды.

Прямо рядом с монитором лежал сложенный пополам лист, который, видно, уже был потрепан временем. Это было Лешкино письмо.

Каждый раз, вспоминая слова парня, Руслана невольно смотрела на этот лист, думая, а пришло ли время? Так ли все плохо? Стоит ли читать это письмо? И каждый раз девушка отдергивала руку, словно говоря себе успокоиться. Мол, не так уж все и плохо. Однако, как выяснилось немного позже, было нехорошо. Причем более чем. Руслана, роясь в компьютере, просто наткнулась на их общую фотографию с Леной.

И вновь что-то остро кольнуло внутри. Сосущая пустота, прежде успокаивающая девушку и не трогавшая ее, теперь же казалась сущим адом. Что-то тянуло вниз и неумолимо затягивало в черную воронку.

Руслана думала, что пустота, своеобразная внутренняя пустошь, если быть точнее, спасет ее, угнав на свои бескрайние и одинаковые поля. Но девушка ошиблась. За маской пустоты не скрыть тихую боль. И самообманом себе не помочь. Руслана понимала это, но все равно надеялась, что это сможет ей помочь.

Но не помогло.

И Руслана дрожащей рукой, стараясь сдержать вновь этот крик, рвавшийся из груди, это крик боли и отчаяния, потянулась к письму, медленно.

Взяв в руки листок, девушка на миг закрыла глаза, взволнованно вздохнула, словно собираясь с силами перед чем-то великим, перед открытием тайны. Открыв глаза, девушка развернула письмо.

«Глупо это все, наверное…

У меня рука в жизни так не дрожала. Прости за мой кривой почерк.

Этот сиюминутный порыв написать тебе письмо так неожиданно ворвался в мою голову, что я немного взволнован. Прости.

Вот ты сейчас сидишь напротив меня, лежишь на столе, точнее, и тихо посапываешь. Даже во сне ты такая милая. Надеюсь, тебе не холодно.

Что я пишу? Смешно.

В последнее время ты слишком наигранно улыбаешься. Этого почти никто не замечает, а я вижу. И мне грустно от этого. Ты ведь ни за что никогда не скажешь, что у тебя внутри. Мне точно не скажешь. Ведь я же парень. Надеюсь, что хоть Ирке ты говоришь, что у тебя творится. Если я не могу помочь, она поможет. Она вообще всем поможет. Ты думаешь, в кого я такой? В Ирку. Просто не все это знают и видят.

Мне казалось, любить — это так просто. Оказалось, показалось. Ничто в жизни не бывает просто. И это хорошо, наверное.

Я тебя люблю. Лучше сказать это сейчас. И написать в середине письма, когда мне еще хватает сил сделать это. Но я знаю, ты еще долго будешь хранить у себя письмо непрочитанным, так что у меня будет время успокоиться.

Я догадываюсь, о чем ты можешь сейчас думать. Не надо. Мне не было больно все то время, что я знал тебя. Я не страдал от этого чувства. Ни разу. И ты не терзайся. Ведь все хорошо. Я улыбаюсь. Ты тоже. А это самое желанное в моей жизни — видеть твою улыбку, которую ты часто называешь перекошенной. Ну, и пусть перекошенная, что с того? Зато настоящая. Зато твоя. А ты сейчас улыбнулась, прочитав это?

В кафе прохладно. Может… нет, не может.

Что я пишу? Главное, зачем я это пишу? Трус. Не могу сказать тебе это в лицо. Прости.

Ты сама когда-то сказала в перерыве между парами, как бы невзначай сказала, что бумага стерпит все. Ты можешь изливать на нее и боль, и счастье, и все то, что внутри кипит, а она стерпит все, да и тебе станет легче. А ведь правда, так и есть. Я как будто уже сказал тебе все, что надо. А на самом деле не сказал, но то чувство покоя хоть немного, но появилось.

Ты влюбилась. Или любишь. Скорее второе, наверное. Твои глаза, такие красивые, выдают тебя с головой, когда ты смотришь на нее. Мельком или нет, все равно выдают.

Я не знаю, что творится внутри тебя, но, видимо, это не самые приятные ощущения. Ведь есть преграда между вами. Точнее это не преграда. Это чувства совершенно другого человека. Но это не мое дело, я не имею права влезать в твою душу и говорить что-то на эту тему.

Ты, главное, не ломайся, ладно? Любовь еще никого не сломала. Людей сломала их гордость, их долг, их упрямство, и многое другое. Но не любовь. Странно от меня читать такое? Парень, говорящий в наше время о любви так, как даже девушки иногда не говорят. Впрочем, это неважно. Это все только между нами.

Можно любить человека годами, одной душой, без всяческих прикосновений. Это самая чистая любовь. Цени ее. Цени, как ничто не ценишь.

Не забывай улыбаться. Кого-то может спасти твоя улыбка.

И, хотя бы иногда, улыбайся глазами, ладно? Потому что невыносимо трудно бывает смотреть в них порой.

И не сдавайся. Ты сильная.

P. S. Я так много хотел написать, а не написал толком ничего, и еще меньше сказал. Прости мне эту минутную слабость. Спасибо, что однажды ты появилась в моей жизни. Я очень ценю тебя, нашу дружбу. Помни, если что, я всегда приду на помощь.

Твой Лешка».

Первая и последняя одинокая слеза скатилась по правой щеке и упала на листок, как раз на то место, где было написано «твой Лешка». Руслана еще минут двадцать сидела, не шевелясь, и вглядывалась в письмо, стараясь рассмотреть там скрытый текст или прочитать что-то между строк. Но перед глазами все плыло. В итоге, разлепив губы, Руслана тихо прошептала:

— Спасибо тебе, Лешка, спасибо…

***

— Я могу тебя попросить? — Руслана задержала Лену после пар на разговор.

Зеленоглазая, удивившись тому, с какой интонацией спросила Руслана и тому, как она на нее посмотрела, тут же согласилась. В грязно-белых глазах Русланы появилось некое спокойствие, не наигранное, а настоящее. Нет, девушка не сдалась и не приняла все, как есть. Тут было другое.

— Я не задержу тебя надолго, — тихим спокойным голосом начала девушка.

— Можно и надолго, — чуть улыбнувшись, произнесла Лена.

— Я не буду тянуть, мне уже осточертели шаблонные красивые фразы…

— Так не затягивай тогда и с прелюдией? — вновь спокойная улыбка.

Руслана осеклась и, усмехнувшись, покачала головой, затем вновь продолжила:

— Я знаю, что я для тебя никто.

— Откуда ты знаешь, кто ты для меня? — улыбка тут же исчезла с губ Лены, как только Руслана произнесла эту фразу.

Девушка немного повысила голос, но Руслана, не слушая, продолжила:

— Я многое обдумала. Неважно что. Я хочу попросить лишь об одном…

— Опять игнорируешь мои вопросы? — с тихой болью в голосе произнесла Лена, и как будто что-то неприятно кольнуло, из-за чего девушка болезненно поморщилась.

— У нас ничего не было. Кроме того, что случилось однажды, — спокойно продолжала Руслана невозмутимым голосом, но тут же эта невозмутимость пошатнулась, а голос дрогнул, как только она произнесла: — Позволишь… сохранить о себе хотя бы одно напоминание? Я не прошу многого, я не имею права. У меня и в мыслях не было просить тебя оставить мне часть тебя. Лишь отголосок, позволь мне поймать эхо, и я буду хранить его…

Лена смотрела в глаза Русланы, и сердце тут же сжалось от невыразимой боли.

— Рус… — девушка чуть приподняла руку, словно изначально желая прикоснуться к Руслане, думая, что это прикосновение успокоит девушку.

— Не надо имен. Не надо ничего. Просто да. Или нет, — перебила ее Руслана.

—…Да, — выдавила из себя светловолосая.

— Спасибо, — Руслана кивнула и, развернувшись, ушла, так и не объяснив, что же за напоминание девушка просила оставить.

По щекам Лены покатились непрошенные слезы.

***

— Как меня это все зае…

— Достало? — переспросила Руслана, выразительно глядя на Ирку.

— Истинно так, брат мой Симба, — положив руку на плечо девушке, властно произнесла рыжая.

— Хорошо в деревне летом…

— Ага. Пристает навоз к штиблетам. Выйду в поле, сяду ср*ть, далеко меня видать, — иронично продолжила Ирка, вспоминая текст одной песни.

— Так, женщина! Ты охренела, что ты несешь? — Руслана засмеялась.

На летних каникулах, которые только-только начались, Ирка затащила свою подругу к своей бабушке в деревню. Слышать отговорки рыжая не хотела, поэтому, не церемонясь, одним утром она завалилась к Руслане и, не замечая девушку, за нее стала быстренько собирать все вещи.

— Не болит? — вытирая слезы, выступившие от смеха, спросила Ирка, кивая на голое плечо девушки, на котором красовалась татуировка в виде белого ворона.

— Периодически, да и то, не плечо болит, — тепло улыбнувшись, ответила Руслана.

— Не жалеешь?

— Ни капли. Главное, что у нее все хорошо. Главное, что у Лешки уже тоже все замечательно. И главное, что ты до сих со мной, Тигра.

— Иди ты… — легкий румянец тронул щеки рыжей и она, буркнув что-то под нос, отвернулась.

Но отвернулась ненадолго.

— Кстати, о Лешке. Это задница с ручкой скоро приезжает. Послезавтра. Так что мы обратно едем в город, встречаем его и валим сюда, — да, Ирка любила своего младшего брата, нечего сказать.

— И нас будет теперь трое? — улыбнулась Руслана.

— Ну, я могу еще кое-кого позвать, но, блин…

— Зови их, скучно нам точно не будет, — еще шире улыбнулась девушка.

— А как же ты?

— У меня все хорошо. Я счастлива, и я улыбаюсь.

— Ладно, этих тоже позовем… Блин, у Тимура же тачка есть. Отличнобул! Все, пусть нас сюда на машине везет. На бензин как-нибудь скинемся. А потом будет веселье, гульни, улыбки с ямочками и без, много хавчика, много адреналина, много всего-всего! Ептэ, я гений, — растянувшись довольной лыбой, Ирка перекинула языком из одного края рта в другой зубочистку.

— Несомненно, — засмеялась Руслана и, проведя ладонью по плечу, где находилась тату, отвела взгляд в сторону и, чуть улыбнувшись, произнесла: — Ямочки…

Content

Неизв. i_abb63ff531b1f023