Неизв.

Протяни мне руку, Рэй

***********************************************************************************************

Протяни мне руку, Рэй

http://ficbook.net/readfic/1106638

***********************************************************************************************

Автор:Alphard (http://ficbook.net/authors/Alphard)

========== Глава 1 ==========

После весенних каникул до ужаса не хочется идти в школу. Ведь кажется: только длилась эта самая долгая из всех третья четверть, и вот — вот они! — долгожданные каникулы, счастливые минуты отдыха, как — бац! — просыпаешься и понимаешь, что сегодня опять пора в эту злополучную школу. И как бы ты ни хватал подушку, прижимая ее к себе покрепче, как бы ты ни натягивал на себя одеяло, все равно рано или поздно тебе придется оторваться от теплой постели, встать, позавтракать и, налепив на себя неправдоподобную улыбку, идти в школу. Однако есть и такие люди, которым школа в радость.

Сквозь неспокойный сон Оксана услышала приятную медленную мелодию будильника. Не сразу открыв глаза, девушка перевернулась на спину и, сладко потянувшись, улыбнулась солнечным лучам, приятно дотрагивавшимся до ее сонного лица. Наслаждаясь мелодией, девушка отключила будильник не сразу. Она неторопливо встала с постели и, протерев одной рукой глаза, тем самым попыталась смахнуть с длинных черных ресниц капельки сна. Голубые глаза в удивлении посмотрели на часы: девушка по ошибке поставила будильник на час раньше.

— Что ж, — вздохнула она, совершенно не расстраиваясь по этому поводу, — зато у меня будет больше времени, чтобы умыться, позавтракать и собраться в школу.

Поправив сползшую с плеча бледно-синюю ночную рубашку, девушка быстро застелила постель, а затем, тихонько выглянув из-за двери, прислушалась к тишине, царившей в квартире. Мама еще спала, отца дома не было, поскольку он уехал пару дней назад в командировку, а младший брат Ванька пока жил у бабушки, так как его детский сад был всего в двух минутах ходьбы от ее дома.

Стараясь ступать как можно тише, Оксана пробралась в ванную комнату. Умываясь, она негромко напевала себе бодренькую песенку, которая еще больше поднимала девушке настроение. Еще бы! Последняя четверть, а там уже и выпускной, и централизованное тестирование, а затем и поступление. Столько волнующих событий ждут впереди, и все это так здорово, что ну нельзя просто спокойно жить, как будто ничего не случается.

На непослушные вьющиеся волосы пшеничного цвета девушка каждое утро убивала достаточно много времени. Все-таки надо приводить себя в порядок: неопрятной показываться в школе нельзя. Вернее, Оксане этого не хотелось. Наконец-то сумев привести волосы на голове в порядок, девушка, продолжая блаженно улыбаться своим мыслям, заплела с левой стороны тонкую косичку.

Выйдя из ванной комнаты, Оксана обратно все такой же неслышной поступью направилась в свою комнату. Сумка с изображением лилий была собрана еще со вчерашнего вечера. Юбка и блузка, в которых девушка собиралась пойти сегодня, были аккуратно повешены на стул. Подумав о том, что сначала лучше позавтракать, а потом переодеться — мало ли по несчастливому стечению обстоятельств девушка запачкает вещи, — Оксана пошла на кухню готовить завтрак и себе, и маме.

Перед тем, как сделать салат из овощей, девушка быстро приготовила омлет. Ставя чайник на плиту, она услышала мамин будильник, и спустя пару минут на кухне появилось заспанное лицо матери. Взлохмаченные короткие пшеничные, как и у дочери, волосы торчали во все стороны, а серые глаза были наполовину закрыты. Кое-как разлепив губы, женщина, которую звали Евгенией Валентиновной, подавила зевок и произнесла:

— Умничка моя, уже и завтрак приготовила.

— Доброе утро, мам, — с улыбкой ответила девушка. — Я тут омлет приготовила, он еще не успел остыть. Еще вон в той тарелке, — Оксана чайной ложкой указала в сторону стола, — салат. Не знаю, вроде есть можно. Сейчас вот себе чай делаю. Ты будешь?

— Только если кофе, — улыбнулась женщина. — Ладно, пойду хоть умоюсь.

— Хорошо, — ответила девушка и, открыв один из кухонных шкафчиков, стала искать банку кофе.

После сытного завтрака Евгения Валентиновна, явно пребывавшая в отличном расположении духа, стояла возле двери комнаты своей дочери и, подбрасывая ключи от машины, ждала, пока Оксана в очередной раз проверит, все ли она взяла для школы. Под нос повторяя себе что-то типа: «Тетрадка по геометрии, запасная ручка, учебник по астрономии…» — девушка в двадцатый раз перебирала все, что лежало у нее в сумке. Достав руку из кармана брюк, женщина уже не выдержала и произнесла:

— Да ничего ты не забыла!

— А вдруг? — повернулась Оксана с таким растерянным видом, словно она растеряла половину вещей и никак не может их в комнате отыскать.

Евгения Валентиновна вздохнула и, подойдя к дочери, пристально посмотрела ей в глаза:

— Солнышко мое, ты ничего не забыла. Даже я уже проверила твою сумку, — произнося последнее, она заметила, как дочь опять лезет в сумку. — Оксана, перестань и успокойся! Ты же у меня умница… Такая красивая, прямо налюбоваться на тебя не могу. Как же все-таки хорошо, что мы купили тебе эту юбку и эту блузку. Если бы ты еще дурацкую косичку не заплетала, то и…

— Она не дурацкая, — обиженно произнесла Оксана. — Просто мне так нравится.

— У тебя шикарные вьющиеся волосы, а ты из них черти что делаешь, — женщина с укором продолжала гнуть свое.

— От одной косички еще никто не умирал, — буркнула девушка.

— Так, ладно, нам пора, иначе опоздаем, — произнесла женщина и направилась в коридор. — Обязательно надень куртку, а то еще холодно на улице. И весенние сапожки, чтобы ноги не мерзли. Я тебе всегда говорила, главное, чтобы ноги были в тепле.

Не слушая, что ей ответила дочь, женщина быстро оделась и стала ждать Оксану. Та, вопреки просьбе матери, надела осеннее темно-серое пальто.

— Ты все же решила участвовать в этом конкурсе? — стоя на светофоре, спросила женщина, не поворачивая головы к дочери.

Оксана встрепенулась и, переведя взгляд на маму, ответила:

— Конечно я буду в нем участвовать! Это же такой шанс!

— Брось, — усмехнулась женщина.

Девушка нахмурила черные, резко контрастировавшие с цветом волос, брови и, недовольно скрестив на груди руки, спокойно спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Загорелся зеленый, и женщина достаточно резко газанула, чем немало перепугала бредущих рядом детишек. Только после того, как она подъехала к школе Оксаны, она произнесла:

— Ты у меня молодец. Участвуешь в различных конференциях, пишешь работы, участвуешь в творческих конкурсах. И этот, как его… писательский. Здорово, что ты пробилась в финал, но, солнце мое, этим ты на жизнь себе в будущем точно не заработаешь. Сейчас куда ни плюнь, а все писатели хоть куда. Это хобби, но не больше. Ты ведь не думаешь, что ты действительно будешь знаменитым писателем?

Оксана помрачнела и, выйдя из машины, коротко бросила:

— Спасибо, что довезла до школы. Пока.

— Оксана! — крикнула женщина, но девушка даже не обернулась.

Поджав губы, Евгения Валентиновна только удрученно покачала головой и, развернувшись, поехала на работу.

Прекрасное настроение Оксаны как ветром сдуло. Губы, еще недавно счастливо улыбавшиеся, теперь были плотно сжаты в одну нерадостную линию. Голубые глаза серьезно и немного разочарованно смотрели прямо перед собой. Даже косичка выглядела какой-то обиженной и расстроенной.

Поднимаясь по серому крыльцу школы, Оксана и внимания не обратила на детей, уныло плетшихся в школу. Конечно, здесь были и радостные лица, счастливо гомонящие о том, что было за неделю каникул, но их было катастрофически мало. Люди еще не успели прийти в себя и осознать, что лафа закончилась. А для кого-то эта четверть станет даже решающей — например, для самой Оксаны. Все-таки это последние месяцы одиннадцатого класса.

Выстояв очередь в гардероб, чтобы сдать пальто, девушка наконец-то получила свой номерок и, достав из кармана сумки мобильный телефон, отключила звук. Буквально через минуту на нее налетел небольшой ураган, едва не сбив Оксану с ног.

— Оксана, как я по тебе скучала! — радостный крик сумел переплюнуть все голоса, трещащие в коридоре. — А ты скучала, м?

Оправившись от неожиданности, Оксана все-таки сумела выдохнуть:

— Боже мой, Таня… — а затем, уже окончательно переведя дух, добавила: — Конечно. Соскучилась. Как я могла не соскучиться? Ведь мы со вчерашнего вечера не разговаривали.

— Это вот сейчас был сарказм? — хохотнув, спросила девушка.

Таня была невысокой полной девушкой с округлыми и до ужаса милыми щечками. Русые волосы до десятого класса она всегда заплетала в косу, но после того, как ее подстригли, теперь все время ходила с распущенными. Карие глаза вечно перебегали с одного предмета на другой и замирали только тогда, когда рядом проходил Никита, сосед Оксаны по парте. Девушка была немного хитрой, даже где-то мстительной, но, в общем и целом, из нее вышел верный и преданный друг, то есть со своими она вела себя хорошо, а с чужими, которых она не впускала в свой круг общения, не очень.

Танино сердце, как она сама неоднократно любила повторять — только Оксане и никому больше, — на веки вечные было отдано Никите, черноволосому длинному парню-баскетболисту, у которого был слишком нежный голос. Может, ребята и шутили бы над этим, но внушительный рост Никиты сразу же пресекал все попытки на корню. Сам парень был достаточно тихий, с плохими ребятами не водился, старался учиться хотя бы на средний балл и время от времени списывал у Оксаны. На девушек он особенного внимания не обращал, однако каждый раз, стоило ему увидеть Таню, улыбался и здоровался, но не более.

— Прикинь, только пришли в школу, а тут сразу эта скучная геометрия… — заныла Таня, взяв Оксану за руку и потащив к кабинету на третьем этаже. — Надеюсь, что сегодня нас несильно будут мучить всеми этими задачами. Так не хочется что-то решать, ты бы знала… Хотя откуда тебе знать? Ты у нас умница, все понимаешь, все решаешь. Еще и красивая, зараза, а сегодня, — Таня остановилась и, став перед подругой, окинула ее оценивающим взглядом, — особенно.

— Всего лишь новая юбка да блузка, — пожала плечами девушка.

— Всего лишь! — хмыкнула Таня. — Мне бы твое «всего лишь»! И почему у тебя до сих пор парня нет? — задумчиво добавила толстушка, посмотрев прямо в засмущавшиеся глаза Оксаны. — Чего ты покраснела, а? Неужели нашей мисс Неприступность кто-то нравится? Ну, давай, колись уже, кто!

Оксана, смеясь, отмахнулась от подруги:

— Да кто мне может нравиться? Я тебе говорила уже, что пока я учусь, об остальном подумаю позже… Не знаю когда, но подумаю. Тем более мне не надо, чтобы меня что-то отвлекало от учебы. Ты же знаешь, я должна написать работу на конкурс. Идей у меня — море, но все они какие-то блеклые, неинтересные. Мне нужно что-то, что цепляло бы людей! Что-то, что…

— Воу, остановись, понеслась-то как! — перебила ее Таня. — Мы вообще-то о парнях говорили.

— Не хочу я о них говорить, — с досадой произнесла Оксана.

Девушку задело то, что подруга не дослушала ее до конца, а ведь Оксане это было очень важно. А тут и мама не поддержала, и подруга отмахнулась — конечно, как здесь найдешь вдохновение для рассказа?

Урок геометрии тянулся слишком долго, и даже несмотря на то что ничего особенно сложного учительница не задала, Таня все равно долго ломала голову над простенькой задачей. От скуки Оксана стала рисовать в тетради разные фигуры, пробуя самые разнообразные способы штриховки, но, заметив, как ерзает на стуле Никита, вздохнула и придвинула к нему тетрадку. Парень тихонько прошептал благодарность и улыбнулся. Девушка этого не заметила, зато заметила Таня, сидевшая прямо перед подругой, на второй парте в центральном ряду. Повернувшись, она увидела, как губы Никиты растягиваются в благодарной улыбке и как он смотрит на Оксану, которая была полностью поглощена поисками чистого листа.

Заметив, что на нее слишком напряженно смотрит подруга, Оксана приподняла брови, тем самым спрашивая, что же случилось. Вместо ответа Таня только хмыкнула. Девушка не оценила реакцию подруги и только удивленно заморгала, пока на ее парту не опустился чистый, но изрядно помятый лист. Девушка обернулась, чтобы посмотреть, откуда прилетел этот несчастный комок бумаги, и тотчас наткнулась на ухмылку Дениса. Парень, сидевший на задней парте в окружении своей «банды», криво улыбался и, чуть сощурив глаза, подмигнул девушке. Его коротко стриженные черные волосы всегда не нравились Тане. Так всегда: не нравится человек, и во внешности его ты всегда будешь искать изъяны, а нравится — даже не заметишь, если у него нос кривой.

Оксана не раз замечала недвусмысленные взгляды Дениса, но попросту не обращала на них ни малейшего внимания. Он для девушки был не более чем простым одноклассником. Зато сам парень считал совершенно по-другому, и теперь, когда Оксана поблагодарила его за лист, только еще больше ухмыльнулся с таким видом, словно только что занял первое место — неважно, по чему. Встряхнув воротник байки, он вновь подмигнул Оксане, но та уже успела отвернуться.

Когда закончились уроки, Таня подождала, когда Никита соберет сумку. Только тогда она, когда парень проходил мимо нее, как бы невзначай бросила:

— Ой, Никита, подожди! Тут твоя линейка у меня осталась…

Парень удивленно остановился и посмотрел на желтую линейку. После чего он перевел взгляд на слегка покрасневшую Таню и с улыбкой сказал:

— Да ладно, оставь себе. У меня их полно… Пока.

— Пока, Никита, — с глупой улыбкой промурлыкала Таня вслед парню.

Оксана, тихо посмеиваясь, перекинула сумку через плечо и подошла к своей подруге. Та смотрела в пространство перед собой и не подавала признаков жизни. Только после щелчка она очнулась и недовольно посмотрела на подругу. Та с коварной улыбкой молча взирала на подругу.

— И чего ты лыбишься?

— Пока, Никита, — стараясь повторить голос подруги, пропела девушка и, смеясь, увернулась от подзатыльника. — Да ладно тебе.

— Он мне линейку подарил… — зачарованно смотря на вещь, которую она сжимала в руке, пролепетала девушка. — Представляешь? Свою линейку… Это ведь что-то да значит? Значит, что он выделяет меня из толпы, ведь так? Ах, Оксана, он прекрасен…

— Да-да, я помню, как прекрасны его брови, глаза, уши и все такое, — девушка закатила глаза, и в этот раз увернуться от подзатыльника не получилось. — Ауч! Больно же! Я шучу, а ты сразу руки распускаешь…

— Ей, значит, можно руки распускать, а мне? — за спиной у Оксаны раздался мужской голос.

Таня, посмотрев на того, кто стоял за Оксаной, сразу же недовольно скривилась и отвела взгляд в сторону, будто бы ей глаза жгло огнем, стоило только дольше пары секунд смотреть на Дениса. Тот не обратил на подругу Оксаны ровным счетом никакого внимания. Положив руку на талию девушки, он мягко развернул ее к себе, и прежде чем Оксана собралась убрать его ладонь, сам отнял руку.

— Девушка, вы сегодня вечером свободны? — насмешливые чертики запрыгали в темно-карих глазах.

— Э-э… — очень красноречиво ответила Оксана.

Не давая возможности сказать ей «нет», парень сразу же продолжил:

— Как насчет того, чтобы вечером погулять со мной? Обещаю отличный вечер. Во сколько, говоришь, за тобой зайти? — приложив ладонь к уху, спросил Денис.

— О, нет, прости, я занята, — совершенно спокойно ответила Оксана.

На нее чары Дениса совершенно не действовали, и это парню абсолютно не нравилось. Большинство девушек из старших классов он уже успел очаровать, но Оксана оказалась для парня крепким орешком, и теперь он уже второй месяц бился над тем, чтобы расколоть его. Пока этого ему сделать не удавалось.

— То есть как? — не понял Денис.

— Это вот так, — встряла Таня. — Берешь и рулишь отсюда.

Парень презрительно посмотрел на толстушку, но в присутствии Оксаны не рискнул хамить Тане.

— Да ладно тебе. Что ты там уже вечером делаешь? Домашку, что ли? Далась она тебе, — хмыкнул парень. — Ты ее за десять минут до начала урока можешь спокойно накатать. Мы даже списать успеем. Давай, не ломайся. Погнали гулять. Не каждый вечер я девушку куда-то зову.

Бровь Оксаны нервно дернулась, но девушка взяла себя в руки и любезно ответила:

— Мне нужно писать рассказ. На конкурс. Вдруг ко мне сегодня придет вдохновение, а у меня не будет возможности написать то, что мне пришло в голову.

— Сочинение, что ли? — бросил парень. — Твою ж мать! Из-за него ломать себе жизнь, не ходя никуда, не тусуясь по вечерам? Ну ты даешь, блин.

— Пока, Денис. Удачно тебе провести вечер, — нейтральным голосом ответила Оксана и, не дожидаясь того, пока хмурящийся парень вздумает ей еще чем-нибудь забить голову, взяла Таню за руку и быстро вышла из класса.

Таня в самых нелестных выражениях расписывала Дениса, называя его так, что даже людям, постоянно ругающимся матом, стало бы стыдно. Оксана слушала гневные причитания подруги в пол-уха. Она больше прислушивалась именно к мелодии ее голоса. Отчего-то ей показалось, что таким образом тоже можно получить вдохновение, и не прогадала. Вслушиваясь в Танин голос, она ловила там и ярость, и негодование, и презрение. Несмотря на то что это были отрицательные эмоции, что-то, отдаленно напоминавшее вдохновение, проснулось в душе у девушки.

Попросив Таню подождать ее, она шустро подошла к ближайшему подоконнику и судорожно стала рыться в сумке. Достав оттуда тетрадь, на которой жирно было выведено «Черновик. Тетрадь 7», она быстро открыла чистый лист и что-то лихорадочно стала писать. Кое-где девушка наляпала ошибок, некоторые слова были зачеркнуты, но в итоге она написала полторы страницы. Глубоко вздохнув, Оксана улыбнулась. Вид у девушки был такой, словно она сейчас сумела поймать рыбу, а та не успела соскочить с крючка.

Забрав из гардероба свое пальто, она подошла к уже давно остывшей Тане.

— Ты так и будешь ходить с этой линейкой? — спросила она.

Таня встрепенулась и, с бесконечной нежностью посмотрев на линейку, положила ее в рюкзак.

— Пойдем домой или прогуляемся?

— Нам все равно в одну сторону. Пойдем пешком? Я тебя провожу прямо до подъезда, а потом тоже пешком пойду домой. Все-таки там останется каких-то две остановки.

— А что? Я согласна! Погнали! — крутанувшись на каблуках, засмеялась Таня.

В теплой куртке девушка выглядела еще больше, но Оксана находила это милым и часто говорила Тане, что та похожа на пончик. Если бы девушке сказал это кто-то другой, то она бы или здорово разозлилась, или просто обиделась, но Оксане такое говорить было можно, поскольку девушка произносила это без злого умысла.

Поглощая мороженое большими кусками, Таня спросила задумчивую подругу:

— Слушай, а хорошо ты Дениса-то отшила. Я-то сперва испугалась, когда ты замолчала… Ну, он такой к тебе подходит, спрашивает, а ты молчишь. Ну я и думаю, что ты сейчас согласишься. Я прям испугалась… — протянула Таня и откусила мороженое. — Но а ты так бодреньким голосом, мол, сочинение — или как там? — писать надо. Молодец, конечно… А что ты реально вечером делать будешь, а? Может, ко мне придешь, сериал какой-нибудь посмотрим?

Оксана повернулась к подруге и с удивлением в голосе произнесла:

— Вообще-то я буду писать рассказ, если придет вдохновение.

Таня изумленно посмотрела на девушку:

— Так это была правда? То есть если бы ты не собиралась писать рассказ, ты бы пошла гулять с этим… с этим…

— С Денисом? Не думаю, но не могу со стопроцентной уверенностью сказать тебе, что я бы с ним не пошла гулять, — задумчиво протянула Оксана.

Подозрительно сощурив глаза, Таня спросила:

— Он тебе, что, нравится?

— Как человек? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Как парень!

Оксана замолчала на какое-то время, словно думая о том, стоит ли говорить подруге правду, но затем пожала плечами и, усмехнувшись, произнесла:

— Нет.

— Фух! — выдохнула Таня. — А то я уже испугалась! Ты так задумалась, как будто бы меня к смерти готовила… Я аж извелась вся! И слава богу, что это чмо тебе не нравится, — хмыкнула девушка, доедая мороженое. — Не знаю, чего в нем такого особенного девчонки наши находят, но как по мне, так он фу. Вот Никита…

— Стоп, — резко произнесла Оксана. — Ни слова о Никите, ладно? Я и так уже знаю о нем столько, что мне просто стыдно с ним сидеть за одной партой, понимаешь? Стоит мне посмотреть ему в глаза, как в голове сразу же вспыхивают твои слова: «Его глаза как бездонные озера, в которых можно утонуть, и я бы сделала это с радостью…» Избавь меня от этого, пожалуйста… Ну, — видя, что подруга обиделась, Оксана, положила ей руку на плечо и с улыбкой добавила: — Просто говори мне это не так часто, ладно? Если человек постоянно о чем-то говорит, то потом его слова уже не возымеют должного эффекта… Понимаешь, к чему я клоню?

Таня нахмурила брови и очень плотно задумалась над словами своей подруги. Поразмышляв миг-другой, она повернулась к Оксане, и лицо ее озаряла блаженная улыбка.

— Я… поняла! — воскликнула она так громко, что мужчина, проходивший рядом с ней, от неожиданности выронил пакет.

Судя по звуку, врезавшемуся в уши девушек, в пакете незнакомец нес бутылки. По запаху Оксана поняла, что в них точно был не сок и не минеральная вода. Видя, как багровеет лицо мужчины, Таня прикидывала, в какую сторону лучше дать деру. Однако Оксана, неуверенно улыбнувшись, произнесла мягким голосом, которым постаралась успокоить дядю:

— Посмотрите на это с другой стороны. Вдруг Вы, когда пили бы из бутылки, подавились бы и умерли? А теперь Вы только что самого себя спасли от неминуемой гибели.

— Поздравляю! — брякнула Танька, усиленно теребя рукав пальто своей подруги.

— Хм! — только и послышалось со стороны мужчины.

Видя, что теперь никто не хочет их убить, девушки облегченно вздохнули и пошли дальше.

После того, как Оксана проводила Таню до дома, раз двадцать с ней попрощалась, она неспешным шагом двинулась домой. Она часто ходила пешком, тем самым прислушиваясь к звукам улицы, всматриваясь в лица проходивших мимо людей, и все это делалось ради того, чтобы поймать момент. Тот самый момент, в который врывается вдохновение и благодаря своей силе заставляет человека творить. Но все вокруг было каким-то блеклым, серым, скучным и до безобразия унылым.

Первый день в школе, который обещал быть радостным, как-то незаметно испортился еще с самого утра. Сперва мамины слова, которые только подтвердили, что она не верит в собственную дочь, затем еще Таня, подлившая масла в огонь тем, что просто не выслушала Оксану в тот момент, когда это ей было важно. Это же попросту несправедливо! Когда ее подруге надо было выговориться по поводу Никиты — а нужно ей это было каждый день, — Оксана всегда, кроме сегодняшнего дня, выслушивала ее. Конечно, у девушки и в мыслях не было обижаться на Таню. Просто сегодня день такой. Так, по крайней мере, она его оправдывала.

Может, подумала девушка, и стоило принять предложение Дениса? Но представив себя в окружении Денисовой «банды», состоящей из четырех человек, Оксана неосознанно поморщилась.

Придя домой, девушка никого там не застала. Хотя чему тут было удивляться? Младший братишка дома пока появляться не собирался, отец уехал, а мать совсем недавно позвонила и сообщила, что ее неожиданно пригласила в гости ее старая подруга, с которой они не виделись уже несколько лет. А раз так, то спать можно было ложиться совершенно не дожидаясь прихода мамы.

Вдохновения так и не появилось. Разувшись и переодевшись в домашнюю рубашку, рукава которой девушка закатывала до локтя, Оксана достала из сумки свою тетрадку и быстро пробежалась глазами по тому тексту, который сегодня судорожно строчила на подоконнике. На мгновение она замерла, смотря куда-то сквозь тетрадку, словно пытаясь выпить из листков все слова, а затем взяла черный маркер и перечеркнула написанное.

— Черт. Опять все мимо! — досадливо бросив маркер на стол, она упала на свою кровать и стала смотреть в потолок.

Но долго лежать девушке не дали: живот заунывно заурчал, требуя еды. Вздохнув, девушка встала и, рукой проведя по стене, пошла на кухню. Там она быстро приготовила себе поесть, но получившаяся еда казалась Оксане какой-то безвкусной. Безрадостная, она вернулась в свою комнату и включила компьютер. Посидев в интернете, она зашла на свою страницу в одной из социальных сетей, но, увидев, что Денис оставил ей сообщение, сразу же оттуда вышла. Попробовала порисовать — ничего не нравилось. Все выходило какое-то плоское и безжизненное. Именно безжизненное, а это для творческой души всегда было плохим признаком.

— Ладно, надо успокоиться. У меня еще целых шесть недель, — вслух проговорила девушка. — Что я, за шесть недель ничего не напишу?

Кто-то хмыкнул, и Оксана в ужасе подскочила. Обернувшись, она никого не увидела, но сердце все равно отчаянно брыкалось в груди. Рыская глазами по комнате, она обводила взглядом каждый ее сантиметр, но все-таки спустя пару минут пришлось признать, что на самом-то деле в комнате никого нет. На всякий случай девушка проверила гостиную, кухню, ванную, туалет и коридор. Выйдя на балкон, она тяжело вздохнула и обхватила себя руками, зябко ежась.

— М-да, послышится же такое… Наверное, просто что-то где-то упало, а я-то перепугалась. Видела бы меня Танька, на смех бы сразу же подняла.

Поняв, что вдохновения сегодня, видимо, не предвидится, Оксана с тоской подумала о том, чем же ей заняться. Когда ей не хотелось творить, то и все дела представлялись каким-то скучными. Если девушка не была движима какой-либо идеей, ей становилось на душе достаточно паршиво. Так было и сейчас. Три часа она читала стихи Брюсова, но все они словно протекали сквозь нее, при этом совершенно не затрагивая ни одну из струн ее души. И это притом, что стихотворения Брюсова, особенно ранние, она просто обожала.

Отложив сборник в сторону, девушка подумала о том, что даже несмотря на то что ее мама придет домой поздно, приготовить ей поесть не помешает. Вдруг она будет голодная? Недолго думая, девушка решила приготовить лазанью.

Когда блюдо было готово, настроение Оксаны еще больше сошло на нет. Ну а теперь-то чем заняться? Махнув на все рукой, она просто решила принять душ, а после этого — спать, и, подставляя тело под теплые струи воды, она устало закрыла глаза. В мыслях все плыло, и в скором времени от беспрерывного «думанья» у девушки жутко заболела голова. Обернувшись в полотенце, Оксана открыла шкафчик и стала искать там фен. Оного на месте не оказалось. Пришлось идти искать в другом.

Зайдя к себе в комнату, она сразу же вспомнила, что старый фен девушка совершенно недавно выбросила, а новый, еще ни разу не использовавшийся, лежал в коробке на шкафу. Притянув небольшой диванный пуфик к шкафу с раздвижными дверьми, девушка залезла на него и, встав на цыпочки, пыталась дотянуться кончиками пальцев до нужной ей коробки. Мокрые пряди то и дело лезли в глаза, чем достаточно сильно напрягали и без того неспокойную девушку.

Чертыхнувшись, Оксана подпрыгнула на пуфике и, царапнув ногтями по коробке, только дальше ее задвинула.

— Помочь? — буквально рядом с ухом раздался насмешливый голос.

— Да! Было бы неплохо! — достаточно грубо ответила девушка, но потом мгновенно замерла.

Глаза ее медленно округлись от ужаса, рот немного приоткрылся. На подкосившихся ногах Оксана неторопливо, словно оттягивая момент столкновения с чем-то страшным, повернулась на голос. Душа галопом унеслась в пятки, и после того, как девушка увидела перед собой нечто весьма необычное, она закричала, при этом не забывая одной рукой придерживать полотенце.

Перед Оксаной, вися вниз головой, усмехалась девушка. Ее бледная кожа казалась практически белой. Длинные волосы были пугающе черными. Казалось, они полностью поглощали весь падающий на них свет. Но даже не они, ни бледность кожи, на которой были отчетливы видны вены — в особенности на обнаженных руках, — не внушили Оксане такого ужаса, как глаза. Черные, слишком черные для обычного человека, и было неясно, где начинался зрачок, если он вообще был. В остальном незнакомка ничем не отличалась от стандартной девушки: прямой нос, острые скулы и тонкие, совсем не бледные в отличие от кожи, усмехающиеся губы. На незнакомке были порванные до колен темно-серые штаны да майка без рукавов, тоже серая.

Когда первый страх прошел и Оксана поняла, что никто убивать ее не собирается, она живо выдала:

— Кто ты? Что ты здесь забыла?

Девушка, насмешливо прикрыв ладонью рот в немом испуге, сощурила глаза и с хитринкой посмотрела на Оксану. Затем, сделав пару шагов по потолку, она достала из уже успевшей запылиться коробки фен и протянула его Оксане. Та на автомате приняла его из рук незнакомки, но все же не сводила с нее настороженного взгляда.

— Да я сейчас милицию вызову!.. — неуверенно начала Оксана, продумывая план.

— Вызывай хоть демона, — отозвалась незнакомка. — Меня все равно никто не видит, кроме тебя. И пока я так хочу, оно так и будет. Понимаешь? — перевернувшись в воздухе, девушка «прилегла», согнув ноги и подставив под голову руки.

Оксана, стараясь трезво оценить ситуацию, схватилась одной рукой за голову, а второй все так же старалась придерживать полотенце. Про то, что она когда-то в этой жизни хотела высушить голову, девушка благополучно забыла. Пока незнакомка с улыбкой чеширского кота наклонила голову и стала наблюдать за дальнейшими действиями Оксаны, девушка прошептала:

— Это сон… Ну конечно! — очень странно усмехнулась она. — Это просто дурной сон! Тебя, — она указала пальцем на продолжавшую коварно улыбаться девушку, — не может быть! Ты не существуешь! Как ты… Да нет, не может тебя быть!

— Ну а я вот есть… — подплыв к девушке, она остановилась в каких-то считанных сантиметрах от нее.

Теплое дыхание ласково касалось лица Оксаны. Девушке стало жутко неуютно, и она попыталась уйти назад, но там очень не вовремя оказался шкаф. Поняв, что отступать ей некуда, Оксана подняла голубые глаза на незнакомку и решительным — насколько это было возможно в ее весьма плачевной ситуации — голосом произнесла:

— Докажи.

Незнакомка на мгновение задумалась, а затем, моргнув, приняла позу лотоса, зависнув в метре над полом.

— Ты считаешь, что я сон… — медленно, разжевывая каждое слово, начала она. — Следовательно, чтобы доказать тебе, что я не сновидение, я просто приду утром.

— Отлично, — замахала рукой Оксана. — Вот утром и увидимся, ага. Договорились, — девушка кивнула. — А теперь прошу на выход.

Незнакомка пожала плечами.

— Сладких снов, — дернув бровями, с плутоватой улыбкой прошептала девушка и за пару секунд растворилась в иссиня-черной дымке.

Оксана наблюдала этот процесс с открытым ртом, и только спустя минуту вспомнила, что должна дышать. Судорожно хватая ртом воздух, она еще долгое время смотрела перед собой, прямо на то место, где только что растворилась незнакомка.

Нетвердым шагом Оксана направилась к кровати. С отрешенным выражением лица она залезла под одеяло. Сон не приходил достаточно долгое время. Девушка даже слышала, как вернулась мать в первом часу ночи. Но еще и тогда Оксана не спала. Закрыла глаза она только под утро.

========== Глава 2 ==========

С трудом открыв глаза, девушка почувствовала, как резко они заболели. Все-таки два часа сна — это катастрофически мало. Застонав, Оксана уже без прежней радости, которая посетила ее вчерашним утром, выключила будильник. Решив, что в постели больше минуты оставаться не следует, поскольку девушка может вновь провалиться в сон, Оксана неторопливо встала и, подавив зевок, закрыла лицо руками.

Внезапно она резко отняла ладони от лица и, подскочив с кровати, стала напряженно озираться по сторонам. Подойдя к компьютерному столу, она присела на корточки и так долго всматривалась в пространство перед собой, что, когда ее мама зашла в комнату, Оксана ее не услышала. Евгения Валентиновна мягко дотронулась до плеча дочери и в ответ сразу же получила пронзительный крик, который и мертвого смог бы поднять из могилы. Попытавшись подняться на ноги, девушка со всей дури врезалась затылком о стол. Это привело ее в чувство. Сморщившись от неприятной боли, она виновато смотрела на маму.

— Доброе утро, мам, — пробурчала девушка.

— Да уж, — Евгения Валентиновна подозрительным взглядом окинула непутевую дочь. — Не знаю что там насчет «доброе», но утро. И что ты там под столом с утра пораньше высматриваешь?

— Не что, а кого…

Евгения Валентиновна сделала вид, что последнего не услышала и, повернувшись, вышла из комнаты, напоследок бросив:

— Иди умывайся, я уже завтрак приготовила. Тебя до школы подбросить?

— Если нетрудно… — ответила Оксана.

Зайдя в ванную комнату, девушка с каким-то блаженным облегчением подумала, что все произошедшее вчера не более чем сон. Это дало Оксане заряд бодрости, который тотчас же сошел на нет, стоило девушке посмотреться в зеркало. Из-за того, что она не высушила волосы феном, теперь они, высохшие, торчали во все стороны. Воздев руки к небу — вернее, к обычному потолку, — Оксана молча спрашивала, за что ей такое наказание.

Но, тем не менее, время шло, приводить себя в порядок было необходимо, и уже спустя пятнадцать минут Оксана сидела на кухне и с удовольствием поглощала приготовленный мамой завтрак. Женщина возилась у плиты и в очередной раз говорила своей дочери о том, что Оксана обязана съесть все то, что лежит на такой-то полке холодильника.

— Хорошо, — только и ответила девушка.

Почувствовав, как полотенце, лежавшее рядом с ней, постепенно сползает с кухонного дивана, девушка шустро отложила вилку с ножом в сторону, но поймать его все-таки не успела. Бормоча себе под нос не самые приятные слова, адресованные несчастному полотенцу, она полезла под стол. Достав полотенце, она с любовью, с которой сосед дядя Миша выбивает по утрам ковер на улице, отряхнула его и положила на место. Вновь взяв в руки столовые приборы, она подняла глаза на маму и тотчас же закричала. Скорее, от неожиданности, нежели от ужаса.

Вверх ногами прямо за спиной Евгении Валентиновны парила в воздухе девушка из ее дурного сна. «Или уже не сна?» — ехидно щелкнуло в голове у Оксаны. Черные волосы были забраны в высокий хвост, но даже так они выглядели устрашающе, совершенно не отражая ни капельки света. Ни одного блика Оксана в них не заметила, хотя и знала, что черный цвет поглощает все цвета. Но ведь это может только абсолютно черный. Не может же быть у этой незнакомки абсолютно черный цвет волос?

От внезапного пронзительного крика дочери Евгения Валентиновна резко дернулась и чуть не уронила себе на ногу сковородку. Вслед за матерью к Оксане повернулась и незнакомка, с нескрываемой ухмылкой наблюдающая за тем, как расширяются от ужаса глаза девушки.

Сперва Евгения Валентиновна хотела накричать на дочь, но увидев ее побледневшее лицо, приоткрытый в испуге рот и круглые глаза, постаралась взять себя в руки. На секунду закрыв глаза, она поставила сковороду в раковину, синим полотенцем вытерла руки и, подойдя к дочери, присела рядом с ней на краешек дивана. Оксана даже не взглянула на мать. Ее взгляд был прикован к одной точке, вот только глаза уже не были полны пугающего ужаса, скорее, они выражали неприятное удивление, которое обычно сопровождается фразами типа: «Что? Какого черта здесь происходит? Этого не должно было случиться!»

Женщина мягко положила ладонь на плечо девушки, и она так быстро повернула лицо к матери, что та аж подпрыгнула и вскрикнула.

— Так, дорогая моя, ты меня пугаешь, — сдержанным голосом начала Евгения Валентиновна. — Что с тобой происходит? Сначала под стол залезла, ища там не пойми что, потом заверещала. Теперь на кухне кричишь. Что, паучка какого-нибудь заметила? — женщина перевела взгляд на потолок и спустя мгновение произнесла: — Ну понятно все. Испугалась вот этого маленького паучка? Оксана, ты у меня уже большая девочка. Хватит пугаться этих маленьких созданий.

С этими словами женщина вытащила из-под стола табуретку, залезла на нее и, сняв с потолка крохотного паучка, положила его к себе в ладонь, а затем, открыв окно, сдула его. Оксана с нескрываемым изумлением следила за действиями матери, но потом она вдруг поняла, что паучок, которого она на самом-то деле и не заметила, только что спас ее от похода к психологу. Раз ее мама не видит эту девушку, висящую вниз головой и с любопытством смотрящую в кастрюлю, то лучше и не стоит пытаться доказывать ей, что здесь, прямо на их кухне, есть еще кто-то третий. Ни один взрослый не поверит в это.

Внезапно зазвонил мобильный телефон Евгении Валентиновны, и она на пару минут отлучилась поговорить.

Оксана, даром времени не теряя, с нескрываемым недружелюбием посмотрела на незнакомку.

— Какого лешего ты здесь забыла? И почему, черт возьми, тебя не видит моя мать? Кт… — Оксана покачала головой, посмотрев куда-то в сторону, а затем обратно посмотрела на девушку, тем не менее, стараясь не смотреть ей прямо в глаза; черные, они слишком пугали ее своей необычностью. — Кто ты вообще такая? — услышав, как ее окликнула мама, девушка крикнула: — Нет, мам, я ничего не говорила! — и затем понизила голос до шепота: — Откуда ты вообще взялась в моей квартире? Ты что, глюк?

Усмехнувшись, незнакомка повернулась и, ступив на потолок, сделала пару шагов в сторону Оксаны. Девушка незаметно сглотнула, но не отвела взгляда в сторону. С бешено бьющимся сердцем она ожидала ответа девушки, и чем дольше та молча, загадочно улыбаясь, тем неуютнее чувствовала себя Оксана.

— Ты же все равно не поверишь, если я скажу, — мягким шепотом, ласкающим уши, ответила-таки незнакомка.

— А ты скажи, — стараясь придать своему голосу твердость, прошептала в ответ Оксана.

Девушка усмехнулась и, слабо оттолкнувшись от потолка, приблизилась к вжавшейся в спинку дивана Оксане. Склонив голову набок, она медленно улыбнулась и по-простому ответила:

— Ну, тогда без всяких ненужных вступлений скажу. Мне нужно было изучить мир. Любой, — выпятив нижнюю губу, незнакомка кивнула. — И я решила выбрать ваш, хотя он и считается достаточно скучным и малоинтересным в сравнении с другими. Ваш мир, к слову, практически единственный, который не знает о существовании других. Есть, конечно, некоторые люди, которые догадываются об этом, но их ничтожно мало… — став ногами на стенку, девушка подложила под голову руку и в такой позе, чуть согнувшись, чтобы приблизиться к Оксане, стала говорить дальше: — Я здесь уже достаточно давно, и оказалось, что Ваш мир не такой уж и неинтересный. Я наплевала на то, что все мои… Как это у вас называется?.. Ах, ну да. Я наплевала на то, что все мои одногруппники выбрали для изучения миры, в несколько раз превосходящие твой по всем параметрам. Шутников я быстро заткнула, когда предоставила первую работу по вашему миру. Когда я…

— Другие миры, — перебила девушку Оксана.

— Другие миры, — усмехнулась незнакомка, ничуть не задетая тем, что ей не дали договорить.

— И ты думаешь, я тебе поверю?

— Я же говорила, — сощурив глаза, ответила девушка. — Но… — приблизившись к Оксане непозволительно близко, незнакомка пальцем мимолетно дотронулась до кончика ее носа и продолжила: — Много ли ты знаешь существ, которые хотя бы вот так могут висеть в воздухе?

Оксана ответила не сразу. Девушка еще не отошла после практически невесомого, но чертовски приятного прикосновения. Злясь на саму себя, она достаточно грубо оттолкнула засмеявшуюся незнакомку, прекрасно понявшую причину реакции девушки, и быстро поднялась со своего места. Массируя виски и смотря в пол, она стала ходить взад-вперед по небольшой кухне, что-то бормоча себе под нос. Незнакомка с нескрываемой ухмылкой, которая только еще больше раздражала Оксану, смотрела на мечущуюся девушку.

Вдруг Оксана резко остановилась. Незнакомка перевернулась на живот и с нескрываемым любопытством стала наблюдать за ней. Глядя в пространство перед собой, Оксана произнесла, невесело усмехнувшись:

— Я же вроде не курю ничего такого…

— Я достаточно долго наблюдаю за тобой и могу сказать, что ты вообще не куришь, — подала голос незнакомка, но Оксана ее проигнорировала. — Эй, я вообще-то здесь, — помахав ладонью перед никак не отреагировавшей на это девушкой, произнесла незнакомка.

Лицо Оксаны озарилось той потрясающей радостью, когда человек понимает, что нашел гениальный и в то же время простой выход из, казалось бы, неразрешимой ситуации. Кивнув своим мыслям, она вслух произнесла:

— Если я не буду с ней разговаривать, она замолчит и потом уйдет. Испарится. Исчезнет! — воскликнула девушка. — Ведь ее же не существует!

Незнакомка, перестав улыбаться, свесилась прямо перед самым лицом девушки. Изогнув одну бровь, она вытянула губы и напряженно стала всматриваться в безразличное лицо Оксаны. Та превосходно начала играть свою роль, видимо, поверив в придуманную ей же самой ложь.

— Э?

Но Оксана ничего не произнесла и, помыв за собой посуду, вышла из кухни, совершенно не обратив внимания на возмущенный вопрос:

— Эй! Ты что, игнорируешь меня?

***

Сидя на лавках для болельщиков, Оксана слушала монолог Тани о том, как несправедлив этот мир, как несчастна любовь и как недосолена каша в столовой. Последним уроком сегодня у девушек была физкультура, на которую пришла только половина класса. Большинство девушек сослались на то, что у них репетиторы, головная боль и вообще сегодня созвездия говорят о том, что на физкультуру идти ну никак нельзя. Некоторые парни слиняли под предлогом «надо ехать на дачу и помогать бабушке строить забор, замок или копать защитный ров».

Физрук был мужчина понимающий. Одиннадцатиклассникам физкультура была до лампочки, потому они так активно ее и прогуливали. Никто еще не подозревал о том, как жестоко за этими пропусками будут следить в университете. Дав парням футбольный мяч, физрук минут пять погонял их по стадиону, а затем махнул рукой и сказал, чтоб вели себя нормально и играли в футбол. Девушкам он хотел было предложить волейбольный мяч, но представительниц прекрасного пола насчиталось только четыре человека. Вздохнув, физрук сказал, чтобы те не замерзли, пусть нарезают круги по стадиону, но никуда не уходят. Две девушки так и поступили. Делая уже пятый круг, они о чем-то мило щебетали, хихикали и иногда посматривали в сторону ворот, когда Денис забивал мяч.

Таня и Оксана же решили устроиться на скамьях для болельщиков. Закутавшись в пальто, Оксана вздохнула, выпустив изо рта облачко пара, и продолжала слушать не умолкающую ни на миг подругу. Таня каждый раз умудрялась говорить об одном и том же, но при этом каким-то загадочным образом подбирала для описания другие слова. Глаза Никиты были уже сравнены со всем прекрасным, что только есть на этом свете. Другому бы осточертело все это слушать, но Оксана некоторые сравнения даже записывала в свою тетрадь, не переставая восхищаться подругой. Иногда она даже предлагала свои сравнения, и тогда Таня крепко задумывалась над тем, можно ли их как-нибудь использовать для описания Никитиных очей.

Прошло только десять минут урока, а девушка уже умудрилась закоченеть. Дыша на свои руки, она пыталась согреть их, но ничего не выходило. Таня, которая не обращала на холод никакого внимания, поскольку была поглощена своим любимым занятием — смотрела на Никиту и вслух восхищалась уже не только его глазами, но и ногами, — предложила Оксане пройтись, но в одиночестве. Она пояснила это тем, что, раз уж Никита стоит на воротах, а она сидит буквально в двадцати метрах от него, то она попросту не может покинуть это место, вдоволь не налюбовавшись шикарными ногами парня. Посмотрев на мохнатые ноги своих одноклассников, Оксана воздержалась от комментариев, чтобы не обидеть подругу. Сказав ей, что немного пройдется, она встала и медленно побрела вокруг стадиона.

Согреться все никак не удавалось. Коварный апрельский ветер норовил заковать девушку в лед, и чтобы этого не произошло, Оксана старалась активнее двигать руками и ногами, но последние слишком лениво брели вперед.

— Оксана! — внезапно раздалось.

Девушка повернулась на голос. Денис, махнув рукой Оксане, повел мяч прямо к воротам соперника. Ловко обойдя всех парней, он оказался с вратарем один на один, и только он собирался вкусить победы, как мяч внезапно полетел куда-то вбок. Денис в изумлении остановился и пытался понять, что только что произошло, ведь никто не дотронулся до футбольного мяча. Вратарь довольно ухмылялся, а за спиной Дениса слышались гневные возгласы о том, мол, как можно быть таким мазилой, чтобы не попасть с трех метров в ворота.

Побагровев, Денис подошел к переставшему ухмыляться вратарю и, пихнув его в плечи, что-то грубо спросил. Оксана хотела было подойти и успокоить одноклассников, но заметила, как пара ребят уже разнимают дерущихся. Покачав головой, девушка продолжила свой обход, подняв воротник пальто и натянув на нос едва ли не заиндевевший шарфик. Из-за того, что перчатки были неразумно оставлены в раздевалке, Оксана пыталась согреть руки в карманах, но коварный ветер преспокойно залетал в них и, обнимая холодными руками ладони девушки, недобро смеялся.

— У тебя уже губы почти синие, — перед девушкой раздался знакомый голос.

Игнорируя его, она молча пошла дальше, при этом упрямо хмуря брови. Однако Оксана не могла не заметить, что все-таки незнакомки она не видит. Сразу же вспомнились ее слова о том, что незнакомку могут видеть только те, кому она это позволяет.

— И руки попросту ледяные.

Продолжая игнорировать голос, Оксана шмыгала носом и старалась втянуть голову в плечи. Рук она уже почти не чувствовала. Думая о том, чтобы попросить физрука отпустить ее, она чуть ускорила шаг. Спустя мгновение девушка услышала рядом с собой звонкий стук мяча. Он раздался в непосредственной близости от уха, и она от неожиданности отскочила в сторону. С поля раздался вопрос:

— Ты в порядке?

— Придурок! С девушками научись общаться! — с другого конца стадиона прозвучал гневный крик Тани.

Подбежав к Оксане, Денис чересчур обеспокоенно посмотрел на девушку и, взяв ее лицо в ладони, немного повернул ее голову в сторону, пытаясь, видимо, рассмотреть последствия удара мячом. Не обнаружив ничего, он очень удивился. Ведь все видели, как мяч полетел в сторону девушки и, ударившись, отскочил в сторону. Но на лице Оксаны не было никакого, даже бледно-розового пятнышка.

— Ничего не понимаю… — обескураженно произнес парень.

Убрав руки с лица, Оксана холодным, как апрельский ветер, голосом произнесла:

— Это что, было специально?

— Но… — парень растерялся. — Я же видел, как мяч попал в тебя… Ты не пострадала? Нигде не болит? Давай я отведу тебя в медпункт.

Денис уже успел взять девушку под руку, но Оксана оттолкнула его.

— Ты чем вообще думал?

— Оксана, прости, я просто…

— Просто что? — перебила девушка. — Слушай, иди лучше отсюда, ладно?

Парень поджал губы и, ничего не ответив, повернулся и побежал за мячом. Даже не глянув ему вслед, Оксана мельком посмотрела на поле, чтобы убедиться в том, что на нее больше никто не смотрит и, бросив взгляд перед собой, произнесла:

— Это ты сделала?

В ответ она не услышала ни слова.

— Я знаю, что ты… Спасибо, — с трудом произнесла Оксана.

Она злилась на себя за то, что была благодарна этой пока что невидимой незнакомке. Ведь та не позволила мячу поцеловаться с ее лицом. Все-таки неприятно, когда в тебя со всей дури врезается футбольный мяч.

Насмешливый голос не заставил себя ждать:

— Спасибо? Ты же в меня не веришь…

Оксана нахмурила брови и стала смотреть себе под ноги. Она еще больше разозлилась, как только услышала, с какой издевкой незнакомка только что произнесла последнюю фразу. Оксана всерьез задумалась над тем, как бы поязвительнее ответить, но вскоре заметила перед собой иссиня-черную дымку, из которой сразу же выплыла девушка. Глаза Оксаны расширились от изумления, и она, сделав навстречу незнакомке пару шагов, шепотом произнесла:

— Боже, ты же замерзнешь!

На девушке были все те же порванные до колен штаны серого цвета, разве что вместо серой майки была белая. И еще она была босиком, это удивило Оксану еще больше.

— Я ли? — с усмешкой произнесла незнакомка и медленным шагом побрела к девушке по воздуху.

Вися вниз головой, она улыбнулась Оксане и остановилась рядом с ней уже не так близко, как утром. Волосы вновь были распущены, но это совершенно не мешало незнакомке. Заведя руки за голову, она повернулась в сторону стадиона и какое-то время молча наблюдала за игрой, но затем — видимо, это занятие ей быстро наскучило — вновь посмотрела на девушку. Оксане показалось, что незнакомка намеренно отвернулась от нее, чтобы собраться с мыслями и задать какой-то вопрос, но вслух она своей догадки не произнесла.

В конце концов, девушка подала голос; совершенно спокойно она спросила:

— Мне кажется, ты замерзла.

— Почему ты следишь за мной? — внезапно спросила Оксана, достав руки из карманов и подышав на них. — Ладно, допустим, все то, что ты сказала мне утром, правда…

— Это и есть правда, — мягко поправила девушку незнакомка.

— Тогда почему я? — не унималась Оксана. — В мире несколько миллиардов человек все-таки, но ты почему-то здесь, паришь над старым школьным стадионом, отбиваешь мяч, чтобы меня тут не прибило, смотришь на меня и…

Оксана замолчала.

— И?.. — незаметно приблизившись, спросила девушка.

— Это все… — Оксана зажмурилась и немного потрясла головой. — Это все как-то странно. Неправильно. Я не… Я не знаю. И вообще мне очень холодно. Да. Ты права, я замерзла. Поэтому мне, наверное, стоит пойти к физруку и отпроситься у него.

Девушка только собралась повернуться и уйти, как почувствовала, что что-то изменилось. Прямо перед ее глазами были тонкие ключицы. Спустя мгновение щеки девушки запылали, и она не рискнула перевести взгляд выше. Посмотрев вниз, она заметила, как незнакомка взяла ее руки в свои и медленно и сосредоточенно дышала на них. От кистей вверх по рукам потекло живительное тепло, и Оксана почувствовала себя так, словно сейчас на дворе было лето, а не шла битва зимы и весны.

Сначала Оксана хотела вырваться, но в результате даже не шевельнулась. Смущенно смотря в улыбающиеся черные глаза, она стыдилась того, что ей было безумно приятно от этой теплоты, которую щедро давала ей девушка. Когда она окончательно согрелась, незнакомка отпустила руки Оксаны и, медленно поднявшись, оказалась лицом к лицу рядом с вновь покрасневшей девушкой.

— Ты… — шепотом произнесла Оксана. — Как тебя зовут?

Губы незнакомки вновь растянулись в улыбке.

— Я уже думала, ты никогда не спросишь… Рэй.

— Рэй, — выдохнула Оксана, повторив имя, словно пытаясь прикоснуться к душе девушки.

— Слушай, чего ты тут застряла? — внезапно раздался Танин голос.

Оксана моргнула и почувствовала, как до ее щеки дотронулись чьи-то пальцы, но Рэй уже вновь стала невидимой, и девушка не знала, здесь ли она или еще нет. Озадаченно смотря по сторонам, она пыталась найти ее, но никого, кроме Тани, рядом не оказалось. Удрученно вздохнув, она перевела взгляд на подозрительно смотревшую на нее подругу.

— Ты меня пугаешь! — выдала толстушка. — Сперва этот хмырь матерится на чем свет стоит, когда промазывает по воротам, потом же опять бьет своей кривой кочергой по мячу, и он летит в тебя! Ба, я так переполошилось! Звук удара аж на том конце поля, где я сидела, был слышен! Но чего-то с твоим лицом все в порядке… руку ты, что ли, подставить успела? — Таня подошла к подруге поближе и всмотрелась в ее лицо. — В общем, хрен с ним. Главное, что с тобой все в порядке… А потом смотрю я: он тебя уже и под ручку взял, и ведет куда-то… ну я тогда и озверела! Как, думаю, это чмо кривое к моей Оксане руки тянет? А нет, ты его оттолкнула, что-то рявкнула, вот он и ушел… Но когда ты на пять минут зависла на одном месте, я уж испугалась. Потом руки перед собой вытянула немного, как будто кому-то их протянула, и все! Я уже к тому моменту к тебе подходила. Воу! Какое у тебя лицо-то было… Ты же, надеюсь, не жалела о том, что этого чмыря пихнула? А то вид-то какой, вид-то какой! Стоял бы перед тобой кто, так я б подумала, что ты уже влю…

— Таня! — озираясь по сторонам, торопливо произнесла Оксана. — Передо мной никого не было. Все. Успокойся. Я просто задумалась… У меня… — девушка пожевала губами, лихорадочно пытаясь придумать ответ. — Я просто вдохновение поймала за хвост и придумывала одну сцену. Считай, я поставила себя на место одного из героев и просто вжилась в роль.

Таня понимающе кивнула, принимая такой ответ.

— Тогда понятно… Но в следующий раз ты с вживанием в роль поосторожней. А то со стороны это все выглядит странно…

Позади Оксаны раздался смешок, но, обернувшись, девушка никого там не увидела.

***

Битых полчала Оксана разговаривала с Таней по телефону и пыталась объяснить ей, как решается задача по химии. Толстушка ныла и просила, чтобы девушка продиктовала ей решение, но Оксана была непреклонна: она неоднократно повторяла, что Таня должна сама разобраться в задаче и понять алгоритм решения, и тогда ей любая подобного типа задача будет казаться не страшнее комара.

— Слушай, мы уже две недели учимся разбирать эти задачи! — не выдержала-таки Оксана.

— Я не такая умная, как ты, — с готовностью ответила Таня. — Ты у нас на бюджет с закрытыми глазами поступишь, а мне бы хоть на платное попасть. Мне хороший аттестат позарез нужен! Я после школы об этой химии вообще ни разу не вспомню! Ну что тебе стоит продиктовать мне решение? А потом еще и две задачи по геометрии… — мечтательно добавила девушка.

— Я их и сама еще не решила, — вздохнула Оксана. — У меня просто болит голова и ничего не хочется. Да и конкурс уже близко, а я еще даже ни одной строчки нормальной не написала. Что нового я могу сказать? Все было уже написано давно. Надо найти что-то, что можно было…

— Слушай, ну продиктуй ты мне химию, а? — вновь заскулила Таня.

Оксана, собиравшаяся было продолжать, замолчала. Она медленно закрыла рот и, откинувшись на спинку стула, посмотрела в окно. Печальный взгляд встретился с ночным фонарем, тускло освещавшим старую дорогу у подъезда. Внезапно стало холодно, и озноб, прокрадываясь из глубины души девушки, распространился по всему телу, заставляя ее едва ли не дрожать.

— Оксана?

— Решай задачу сама, — с силой заставив себя говорить, усталым голосом ответила девушка. — Я тебе уже объяснила, как это делается… Бог мой, да хватит так неожиданно появляться передо мной! — едва не свалившись со стула, в трубку крикнула девушка, чем немало испугала Таню.

Толстушка раздраженным голосом выдала:

— Тьфу ты! Что ты там ор подняла? Кто у тебя там неожиданно появляется?

— Девушка из другого мира, — сквозь зубы выдавила Оксана, недовольно посмотрев на тихо смеявшуюся Рэй.

Поднявшись с пола, она поставила на место упавший стул и, продолжая испепелять Рэй взглядом, взяла мобильный телефон в другую руку. За это время Таня уже успела наговорить много чего.

— Девушки у нее там! Хватит сидеть на лесбических фэнтези-сайтах!

— Нет такого слова, — ответила Оксана, а затем возмущенно добавила: — И вообще я в интернете не сижу!

— Откуда тогда у тебя там девушка? — не унималась подруга.

— А даже если и девушка, то почему сразу лесбиянка?! — не выдержала Оксана.

Таня на какое-то время замолчала, видимо, обдумывая сказанное подругой. И пока девушка соображала, Рэй решила убраться подальше от Оксаны, пока она не в духе. Свернувшись калачиком за спиной девушки, она закрыла глаза и сделала вид, что спит.

— Хм, — наконец-то отозвалась Таня. — Ты, наверное, просто наконец-то поймала вдохновение и теперь вовсю строчишь в любимой тетради, да? Просто… блин, Оксана, почему девушка из другого мира? Почему не парень? Я вообще уже начинаю переживать за тебя! Вчера Антона отшила, хотя он красавец хоть куда… Не чета, конечно, моему Никите, но все же… Это наводит на мысли, моя дорогая! — очень грозно произнесла Таня. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, — отрезала Оксана.

Почувствовав, как у подруги испортилось настроение, Таня вздохнула и сказала, что постарается решить задачи по химии сама. Попрощавшись, она положила трубку. Оксана еще долгое время не отнимала телефон от уха, слушая противные гудки. Это продолжалось до тех пор, пока в комнату не зашел отец и не поинтересовался у дочери, будет ли она чай. Высокий черноволосый мужчина как раз шел на кухню перекусить чего-нибудь вкусного. Оксана отказалась.

— Все в порядке? — спросил отец, заходя к дочери в комнату.

— Да, пап, — безжизненным голосом ответила Оксана. — Я просто… решаю тут задачи по геометрии.

— Хорошо, не буду тогда мешать… Как, кстати, продвигаются дела с твоим рассказом? — уже стоя в дверях, он задал вопрос.

— Да никак… — повернувшись к отцу, с грустной улыбкой ответила девушка. — Спасибо, что спросил.

Мужчина улыбнулся и тихо закрыл за собой дверь. На душе у Оксаны стало немного спокойнее. Все-таки хоть кто-то спросил у нее о том, что ей действительно важно. Но скоро отцу вновь придется уехать, и, видимо, он вернется не скоро, так что больше никто не будет спрашивать о том, посетило ли ее сегодня вдохновение, написала ли она что-нибудь, какие у нее появились идеи.

Прогнав дурные мысли, Оксана открыла учебник по геометрии и прочитала условия задачи. С первого раза она не поняла, чего от нее хочет учебник. Слова проскользнули сквозь сознание и исчезли, словно их никогда и не было. Только с третьего раза девушка худо-бедно начала соображать. Расчертив поле для задачи, она уныло стала писать «Дано», и писала так долго, что и не заметила, как пробежало двадцать минут. В учебной тетради была выведена только одна строчка. Нахмурившись, она быстро дописала все остальные условия, а затем стала думать над решением.

— Здесь вот это необходимо делить на сумму этих двух чисел, — пальцем показала Рэй, внезапно разогнав мысли Оксаны, которые мешали ей нормально думать.

Чувствуя, как волосы девушки приятно холодят кожу, Оксана неосознанно дотронулась до них и провела ладонью.

— У тебя такие волосы… — зачарованно прошептала она. — Мягкие… словно шелк, да и то он по сравнению с твоими волосами кажется слишком грубым.

Рэй вновь тихо засмеялась.

— Ты еще не видела волосы моей сестры. Они опускаются почти до пят. Серебряные. Как и глаза.

Как только до Оксаны дошло, что она делает, она поспешно убрала руку и уткнулась взглядом в стол. Вскоре девушка почувствовала, как черные волосы скользят по ее шее — это Рэй поднималась выше. Став на потолок, девушка с интересом смотрела на притихшую Оксану.

— Твой мир, наверное, удивителен… — спустя пару минут прошептала девушка.

— Каждый мир удивителен, — спокойно произнесла Рэй. — Просто когда ты живешь в одном мире, ты привыкаешь к нему, и то, что окружает тебя, перестает казаться тебе чудом. Так что запомни, что и ты живешь в удивительном мире… По крайней мере, для меня твой мир именно такой. Каждый день я открываю для себя много нового. Хотя в последнее время я все больше и больше наблюдаю за тобой, — с усмешкой добавила она, — так что меньше летаю куда-то. Но и с тобой не соскучишься, — Рэй улыбнулась, как только Оксана подняла голову и посмотрела в черные глаза. — Не смотри на меня так…

Оксана хмыкнула и сделала вид, что решает задачу, но все-таки и минуты не прошло, как она вновь повернулась к усмехнувшейся Рэй и спросила:

— Ты же домой возвращаешься?

— Конечно, — кивнула Рэй. — Каждую вашу ночь. Иногда и днем.

— То есть в том, чтобы попасть домой, нет ничего сложного?

Рэй сперва непонимающе смотрела в голубые глаза девушки, а потом рассмеялась.

— А ты думала, у нас какой-то особый ритуал должен быть? Нет, ты что. Считай, что я просто открываю дверь и таким образом попадаю домой… Ну не дуйся ты так, я больше не буду смеяться из-за твоих вопросов, — добавила Рэй, видя обиженное лицо Оксаны.

— Ну а все-таки… как ты попадаешь в свой мир?

Вместо ответа Рэй щелкнула Оксане по носу.

— А вот этого тебе знать не стоит, — несмотря на улыбку, голос и глаза девушки были очень серьезными. — Если ты об этом узнаешь или же попадешь в наш мир, то наказание будет очень суровым. Не только для меня, но и для тебя. А теперь… тебе пора решать свои задачи.

— Но!.. — произнесла Оксана, а затем замолчала.

Рэй уже растворилась в иссиня-черной дымке.

========== Глава 3 ==========

Все-таки весеннее солнце сумело уничтожить последние следы снега, и теперь все готовилось к тому, чтобы зацвести в свое время и заблагоухать. День стоял превосходный: в кои-то веки на небе не было ни единого курчавого облачка. Солнечные лучи приятно согревали кожу, и Оксана позволила себе расстегнуть пальто. Таня же задолго до такого солнечного дня сменила простую теплую куртку на темно-фиолетовую кожаную, никогда ее не застегивала и постоянно закатывала рукава. Прохожие с любопытством смотрели на двух подружек, и на их лицах нередко читалось искреннее недоумение. Они никак не могли взять в толк, как две такие девушки, с виду совершенно не похожие друг на друга, могут идти вместе, смеяться над одними и тем же шутками или не одобрять того или иного поступка.

Сегодня ни у Тани, ни у Оксаны не было репетиторов, потому они и решили после школы прогуляться в небольшом парке, расположенном в трех остановках от дома Тани. Все было как обычно: Таня о чем-то увлеченно говорила, а Оксана внимательно слушала. В основном, конечно же, ее подруга разливалась удивительными рассказами о Никите, о том, как он поднял ее упавшую ручку и о многих других мелочах, которым Оксана, как она сама заметила, вряд ли бы придала особое значение.

— Когда человек влюблен, он замечает самые мельчайшие детали, которые связаны с объектом его вожделения… — страстно выдала Таня, отчего Оксана подозрительно взглянула на подругу. — Если бы тебе кто-нибудь нравился, ты бы все подмечала: куда он посмотрел, что он сказал, с какой интонацией в голосе он это сказал, почему он положил тетрадку правее ручки…

— А почему именно «он»? — мягко перебила девушку Оксана.

Таня остановилась и перевела удивленный взгляд на подругу. Оксана уже мысленно приготовилась к вороху вопросов, нацеленных на нее, как внезапно услышала два мужских голоса, раздавшихся за ее спиной. Повернувшись, девушка увидела двух молодых людей, которые, сверкая улыбками, приближались к девушкам. Когда один из парней спросил, можно ли с ними познакомиться, Таня шаркнула ножкой и, опустив взгляд долу, только собиралась ответить, как Оксана вежливо, но решительно произнесла:

— Нет, спасибо. Удачного вам дня.

Аккуратно взяв под руку ошарашенную подругу, Оксана летящей походкой направилась дальше. Какое-то время девушки не произносили ни слова: Оксана — потому что была поглощена своими мыслями, а Таня — потому что все еще отходила от произошедшего. Моргнув, она повернулась к Оксане и заметила, как девушка едва заметно улыбается. Вновь остановившись, она уперла руки в бока и произнесла суровым голосом:

— Оксана, что это сейчас было такое?

Девушка в недоумении взглянула на подругу:

— Ты о чем, Тань?

— Иногда мне кажется, что все-таки моя лучшая подруга не обращает никакого внимания на парней. Хотя… — Таня задумалась, — почему именно «кажется»? Что-то я вообще не припомню ни одного случая, когда ты бы мне говорила о том, что тебе кто-нибудь нравится!

Оксана чуть улыбнулась краешками губ и пристально посмотрела на Таню:

— Иногда тебе много всякого кажется.

— Ну а почему у тебя нет никого? — продолжала гнуть свое Таня. — Ты у нас и красавица, и умница… Да от парней вообще отбоя нет! Они у твоих ног готовы штабелями ложиться, когда ты просто улыбаешься! И, спорю, те два парня хотели именно с тобой познакомиться… — последнее девушка произнесла с плохо скрываемой грустью. — Не ценишь ты того, что имеешь, Оксана. Я бы на твоем месте уже разгулялась бы…

— А как же Никита?

Видимо, этот вопрос застал девушку врасплох, и на какое-то время Таня замолчала.

Подруги продолжали свою неторопливую прогулку, как вдруг Таня наконец-то досоображала все, что хотела, передумала все, что сказала Оксана, и теперь готова была ответить на ее вопрос. Оксана к тому времени уже и думать об этом забыла. Ее сейчас больше заботило то, где Рэй, наблюдает ли она за ней или же изучает что-то, находясь вообще в какой-нибудь Австралии.

— Я бы все равно с кем-нибудь да стала бы встречаться! Чтоб он приревновал! — с довольным видом ответила Таня.

— Кто? — не поняла Оксана.

— Никита!

Чуть нахмурив брови, Оксана серьезным голосом произнесла:

— Это как-то неправильно, Тань. Если тебе кто-то нравится, то зачем обманывать другого человека, встречаясь с ним? А потом что? Бросить его?

— Ой, Оксана, не преувеличивай, — махнула рукой девушка. — Нам всего семнадцать, можно и погулять. Всю жизнь ждать того… ах, простите, или ТУ единственную, — с ударением на слове «ту» язвительно выдала Таня, — это не по мне. Я бы со скуки, наверное, сдохла. А так будет что в старости вспомнить.

— В старости можно много чего вспомнить, — достаточно холодно ответила Оксана. — Кучу всего.

— Да ну? — усмехнулась Таня. — Например?

— Работа, какие-нибудь забавные или веселые моменты, встречи с друзьями, просто какие-нибудь события, которых, я готова поспорить, за лет пятьдесят соберется немало. А если ты любишь какого-то человека, так и в старости будешь вспоминать кучу приятных моментов, связанных именно с ним.

Таня хмыкнула.

— Ты слишком правильная для этого мира. Не пьешь, — девушка стала загибать пальцы, — не куришь, матом не ругаешься, учишься прилежно, и без косметики выглядишь сногсшибательно, с парнями держишься на расстоянии, потому что знаешь, что у них на тебя серьезных планов поди и нет. На моей памяти только в десятом классе ты общалась с каким-то мальчиком из параллельного класса, только щупленький он был какой-то… А потом его перевели.

— Ее звали Катя, — устало исправила девушку Оксана.

Таня уже в который раз заводила одну и ту же песню о том, какая Оксана презамечательная, но в то же время и дурная, потому что слишком правильная и у нее никого нет. Перебивать подругу было практически невозможно, поскольку заткнуть Таню смог бы разве что Никита, которого у Оксаны под рукой как-то не оказалось.

— Это была… девочка? — кое-как выдохнула последнее Таня, а затем перевела ошарашенный взгляд на Оксану. — Так ты все-таки…

Не договорив, она захлопнула рот и уже молча пошла рядом с подругой.

— А если и все-таки? — таким же голосом, дразня подругу, спросила Оксана.

На самом деле в глубине души девушка радовалась, что Таня, во-первых, наконец-то замолчала и перестала трындеть о парнях, а во-вторых, сама прекрасно обо всем догадалась. Но молчала ее подруга все-таки не так долго, как того хотелось Оксане. Когда первый шок прошел, Таня медленно заговорила:

— Это многое объясняет… Но блин! У тебя-то хоть раз с парнями-то было, что ты вот так вот сразу… ну, этого…

Оксана тяжело посмотрела на подругу и металлическим голосом, убивающим все «но», произнесла:

— Не надо спать с парнями, чтобы понять, что ты лесбиянка, ясно?

— Блин, ну как так можно, я не могу этого понять! Ты ведь даже не попробовала!

— И не собираюсь, Тань. Закрыли тему, — жестко оборвала подругу Оксана, прекрасно понимая, что в ином случае Таня бы не замолчала.

Следующие двадцать минут подруги шли в грузном молчании. Таня пыталась переварить вроде и не такую уж и новую для нее информацию — одно дело, когда ты шутишь об этом, а другое дело, когда все шуточки оборачиваются правдой, — то и дело она поглядывала на Оксану и пыталась ответить себе на возникающие в голове вопросы. Оксана молчала, потому что была немного зла на Таню и не хотела открывать рот, чтобы случайно не задеть ее какой-нибудь едкой фразой.

В молчании подруги вышли из парка и направились в сторону светофора. Таня бросала виноватые взгляды на подругу и все думала, как начать разговор. Вид Оксаны отталкивал, поэтому Таня и не знала, как правильно подступиться к подруге. Порыскав взглядом в поисках того, что помогло бы ей правильно и без жертв начать разговор, она задержала Оксану, когда загорелся зеленый свет.

Девушка в недоумении сперва посмотрела на локоть, за который ее держала Таня, а потом уже перевела взгляд на лицо подруги.

— И как тебе? — Таня головой кивнула вбок.

Оксана непонимающе смотрела на подругу. В это время Таня опять несколько раз дернула головой.

— Как мне твой нервный тик? — попыталась угадать девушка.

— Да посмотри ты туда! — рявкнула Таня, вновь кивнув головой. — Как тебе?

Оксана честно посмотрела в сторону, но так и не поняла, о чем ее спрашивала подруга.

— Да что ты будешь делать! — возвела глаза к небу Таня и, развернув подругу, уже совершенно не стесняясь, вытянула руку перед собой и пальцем указала на девушку. — Как тебе она?

Посмотрев на девушку двадцати лет в строгой юбке, на высоченных каблуках и темно-синем пальто в тон обуви, Оксана внезапно поняла, чего от нее хочет подруга, и от души рассмеялась. Таня растерянно смотрела на Оксану. После этого она огляделась вокруг и недалеко от себя обнаружила пацанского вида девчонку примерно одного с ней и Оксаной возраста.

— Может, эта? Как тебе?

Оксана кое-как успокоилась и, сдерживая еще рвущийся наружу заливистый смех, произнесла:

— Теперь ты мне будешь девушек подбирать?

— Ну конечно! — с готовностью отозвалась Таня. — Только должна же я знать, какие тебе нравятся.

— Быстро же ты, однако…

Таня картинно изогнула бровь.

— Конечно. Для меня, в общем, это не самая приятная новость, но если посмотреть с другой стороны, то у меня меньше конкуренток и я могу совершенно перестать ревновать тебя к Никите.

— Ты ревновала меня к Никите? — словно не веря, спросила девушка.

Подпихивая Оксану, девушка заголосила:

— Ничего не знаю! Ой, уже зеленый загорелся, пойдем быстрее!

***

Приятный теплый ветерок, дующий с моря, нежно касался открытых участков тела и ласково холодил кожу. Неторопливый и спокойный плеск волн успокаивал и в какой-то степени даже убаюкивал. Приподнявшись на локтях, Оксана в очередной раз с нескрываемым восторгом смотрела на отражение луны. Словно белая краска, случайно разлившаяся в черное ночное море, загадочно светилась и не застыла на одном месте, только по краям волны остригали ее.

С блаженной улыбкой опустившись на еще теплый песок, девушка закрыла глаза и с молчаливой радостью наслаждалась каждой драгоценной минутой. Она пробыла здесь уже два часа, но они пролетели с такой обидной быстротой, что девушке стало немного грустно. Ведь в таком случае она может побыть здесь еще примерно столько же, а потом Рэй перенесет их обратно в квартиру, где Оксане придется делать вид, что она не была ни на каком море, нигде не плавала, а просто спала и видела сны, допустим, о море.

Послышался шумный плеск — это Рэй вынырнула из воды. Она надолго могла задерживать дыхание. И поначалу Оксану испугало то, что Рэй не показывалась уже пятнадцать минут, но постепенно привыкла к этому. Искупавшись в кристально-чистом море, она готова была простить Рэй все ее шуточки. Не каждую ночь все-таки тебя приглашают искупаться в море подальше от людских глаз.

Купальника Оксана дома так и не смогла найти, чем, впрочем, была не сильно расстроена. Все-таки Рэй обещала ей дикий пляж, на который еще не ступала нога человека.

Искупавшись в старой майке без рукавов, которая очень нескромно облегала тело девушки — что Оксану на тот момент и вовсе не заботило, — она радостно выбежала на берег и, ничуть не смущаясь своего вида, с объятьями бросилась к Рэй, которая висела в воздухе с закрытыми глазами и ни о чем таком не подозревала. Очнулась она уже на песке, прижимаемая сверху счастливо тараторящей Оксаной. Та крепко обнимала девушку. Посмотрев в черные глаза Рэй, она замолчала. Улыбка постепенно испарилась с ее губ, а сама девушка стала похожа на нашкодившего котенка. Извинившись за то, что она намочила Рэй — до этого девушка-то уже успела высохнуть, — Оксана торопливо поднялась на ноги и протянула ладонь Рэй. Та закинула руки за голову и, плутовато улыбнувшись, поднялась в воздух, после чего зависла на уровне лица Оксаны.

— Так, значит, да?

Рэй закрыла глаза и, не переставая улыбаться, пожала плечами. Оксана хотела было уже съязвить что-нибудь обидное, как почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Посмотрев вниз, девушка поняла, что так оно на самом-то деле и есть. Конечно, Рэй подняла ее буквально на пару метров, но Оксана все равно испуганно обхватила девушку за шею и не сводила напряженного взгляда с черного моря.

— Ты когда-нибудь прыгала с десятиметровой высоты? — как бы между прочим поинтересовалась Рэй, поднимаясь еще выше.

Оксана медленно посмотрела в смеющиеся глаза Рэй.

— Даже… не… думай… Рэй!!!

Поймав девушку у самой воды, Рэй засмеялась и тотчас же получила звонкую оплеуху, от второй она уже ловко увернулась, перехватив руку девушки. В это время Оксана не переставала отчитывать Рэй, норовя не рукой, так хоть ногой попасть по изворотливой наглой девушке.

— Даже не смей так делать больше!

— Ты повторяешься, — улыбаясь, ответила Рэй и опустила девушку на песок.

После этих слов она вновь поднялась над морем, только выше и уже чуть дальше от берега. Помахав рукой побледневшей Оксане, которая хотела крикнуть Рэй, чтобы вернулась обратно, но у нее не сложилось — с губ еле-еле сорвалось что-то, отдаленно похожее на шепот, — Рэй на мгновение зависла в воздухе, а затем, кувыркнувшись два раза, практически без всплеска вошла в воду. Не выныривала она достаточно долго, и у Оксаны уже закралось неприятное подозрение.

— Кого-то потеряла? — рядом с ухом раздался знакомый шепот.

На обнаженные плечи Оксаны длинными каплями падала вода. Девушка передернулась, словно ей было щекотно. Смеясь, она повернулась к Рэй, и спустя пару мгновений ее смех стих. Длинные черные волосы закрывали неприкрытые участки тела, поскольку Рэй, судя по всему, решила плавать без майки. Заметив, как на нее смотрит Оксана, девушка усмехнулась и присела рядом. Дотронувшись до сгиба локтя Оксаны, Рэй деловито отбросила в сторону небольшую водоросль. Повернувшись в сторону девушки, она заметила, как ее руки покрылись мурашками.

Нахмурившись, Рэй медленно подула в сторону Оксаны, и вскоре голубоглазая девушка почувствовала, как стало тепло, но мурашки прошли не сразу. Ведь дело-то было вовсе не в холоде, как изначально показалось Рэй. Поудобнее устроившись на песке, Оксана стала смотреть на звездное небо. Краем глаза она заметила, как и Рэй тоже улеглась рядом, по своей излюбленной привычке закинув руки за голову.

Девушки лежали в молчании, только оно не было напряженным или тяжелым, как с Таней, и Оксана прекрасно чувствовала эту разницу. Душе было подозрительно радостно и волнующе. Было такое впечатление, что сейчас все абсолютно правильно, и девушка находится в нужном месте с нужным человеком. Это было самое настоящее счастье, и Оксана просто молча наслаждалась им. Не в силах сдержать мечущееся внутри нее чувство, она заговорила дрожащим шепотом:

— Что бы я без тебя делала, Рэй… У меня даже слов не хватит, чтобы сказать, насколько я сейчас счастлива. И все благодаря тебе. Если бы ты… М?

Сердце захолонуло, когда Рэй, мягко перебив девушку, приложила к ее губам палец. Волосы девушки уже были полностью сухие, а на теле каким-то загадочным образом — хотя чему тут удивляться? — вновь появилась майка. Склонившись над Оксаной, она медленно убрала палец с губ девушки и, едва заметно улыбаясь, опустилась на прежнее место.

— Не хочешь слушать, ну и не надо, — пробурчала Оксана.

— Я слушаю, — спокойно ответила Рэй, — сердце. Оно не врет.

Оксана резко поднялась на локтях, и теперь уже она склонялась над усмехающейся Рэй.

— Ты можешь слушать сердце человека?

— Не только человека, — ответила Рэй. — Еще вопросы?

По глазам Рэй было видно, что она ждет. Девушка прекрасно знала, что у Оксаны есть еще куча вопросов, которые она хочет задать, но или боится, или не желает казаться навязчивой. По крайне мере, об этом Рэй могла судить только по стуку ее сердца. Протянув руку, она дотронулась до еще влажных волос Оксаны и стала неторопливо перебирать прядь за прядью. При этом Рэй не отрывала взгляда от лица девушки.

— У тебя есть кто-нибудь… там? — поборов себя, все-таки спросила Оксана.

— Ты про семью? Конечно.

— Нет, — девушка замотала головой, — я не про семью спрашивала, а… ну, парень там…

— Ну а ты как думаешь? — усмехнулась Рэй и больше не сказала ни слова.

Приятные эмоции, которые появились в душе у Оксаны благодаря теплому ночному морю, вмиг сжались до размеров рисового зернышка, а их место тотчас же заняло новое чувство, доселе неведомое юной девушке. Сердце словно сжала металлическая холодная ладонь, а затем вонзила в него сто тысяч крохотных, но очень длинных иголок. Почувствовав это, Оксана торопливо отвернулась от Рэй и, подобрав под себя ноги, стала смотреть на рассеянное отражения звезд, упавших в море.

Рэй мгновенно уловила изменившийся стук сердца Оксаны и непонимающе посмотрела на чуть ссутулившуюся спину девушки. Приподнявшись на локтях, она задумчиво склонила голову набок, а затем перевела взгляд туда, куда с грустью смотрела Оксана.

— В нашем мире звезды значат очень много, — тихо начала она; заметив, как выпрямилась спина девушки, Рэй расценила это как знак внимания и продолжила: — Когда кто-то умирает, его душа отправляется к бескрайним небесам, а затем зажигается на небе яркой звездой, и в какой части планеты ты бы не находился, ты всегда можешь увидеть ту самую звезду: отца или матери, сестры или брата, друга или возлюбленного… Стоит только взглянуть на небо, и ты сразу найдешь определенную звезду. Мне ваше небо непривычно… тут так мало видно звезд… — последнее Рэй практически прошептала.

— Дома ты часто смотришь на небо? — немного повернувшись к девушке, спросила Оксана.

— Раньше практически только на него и смотрела… — глаза Рэй грустно блеснули. — Но жизнь продолжается, так что нечего раскисать.

Подумав о том, что Рэй смотрела на небо не просто так, внутри у Оксаны вновь сжалось сердце, только теперь от совершенно другого чувства. Это была всепоглощающая тоска, которая была способна поставить на колени самую сильную душу, которая была способна заставить человека кричать о несправедливости этого мира. Оксана молчала и, сжимая руку в кулак, чувствовала, как маленькие песчинки больно впиваются в нежные ладони.

Рэй загадочно смотрела на небо и совершенно не шевелилась. Она даже не моргала, но Оксана уже ничему не удивлялась. Слишком много чувств для одной ночи, и девушка, которая не была готова столкнуться с этим обилием эмоций, прекрасно это понимала.

— Тебе еще надо поспать, — внезапно произнесла Рэй; не дав Оксане времени для ответа, она поднялась в воздух и осмотрелась, проверяя, не забыли ли они чего-нибудь. — Давай-ка я тебя высушу.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась Оксана. — Не стоит.

Отвернувшись от Рэй, девушка на автомате стала собирать все немногочисленные вещи, с которыми она прибыла сюда. Рэй, улыбаясь кончиками губ, тепло смотрела на девушку и, перевернувшись с ног на голову, зависла в такой позе. Она слышала стук сердца Оксаны и теперь с интересом изучала его, пытаясь понять, что же он значит.

***

Евгения Валентиновна неторопливо зашла в квартиру, закрыла за собой дверь и только собиралась разуться, как услышала доносящееся из комнаты Оксаны приятное гудение пылесоса. Позвав дочку, женщина на пару секунд замолчала, давая Оксане возможность ответить, но та, видимо, ее не слышала, поскольку пылесос все продолжал работать.

Тогда женщина устало вздохнула и, разувшись и раздевшись, первым делом понесла пакет с продуктами на кухню. Быстро его разобрав, она пошла в ванную, чтобы вымыть руки. Вытирая их полотенцем, она задумчиво посмотрела на себя в зеркало, потом повернулась чуть боком и продолжила разглядывать себя. Что она хотела увидеть в зеркале, осталось ведомо только одной Евгении Валентиновне.

Подойдя к комнате дочери, она пару раз постучалась, но не услышала ответа. Подумав о том, что из-за шума пылесоса Оксана ее, попросту говоря, не слышит, она открыла дверь и зашла в комнату. Улыбка словно в замедленной съемке исчезла с губ женщины, и ее место занял открытый в немом испуге рот. Глаза расширились от шока. Евгения Валентиновна в ужасе смотрела на парящий в воздухе пылесос. Спустя мгновения он выключился и преспокойно опустился на пол.

— Аб… вэ… а… — очень многозначительно произнесла женщина и упала в обморок.

Через пару минут послышался звук захлопывающейся входной двери. Оксана, немного задержавшись у репетитора по русскому языку, решила сделать маме приятное и тоже заглянула в магазин, купив практически все то же самое, что и Евгения Валентиновна. Быстро разувшись, девушка занесла пакет на кухню и постаралась как можно скорее разобрать его. После этого она вымыла руки и, даже не посмотрев на себя в зеркало, с радостным криком хотела ворваться в комнату, но чуть не споткнулась о полусидящее на полу тело. Приглядевшись внимательнее, Оксана узнала маму.

— Что за…

— Привет, — слишком виноватым голосом произнесла Рэй, лежа на потолке.

Длинные волосы она держала в руках, чтобы Оксана не допрыгнула до них и не стащила девушку вниз.

Переводя взгляд с мамы на Рэй и наоборот, Оксана открывала и закрывала рот в немом вопросе и силилась понять, что же тут произошло. Спустя минуту она тряхнула головой и опустилась на корточки рядом с женщиной. У той видимых повреждений не было, но это несильно успокоило уже начинавшую волноваться девушку.

— Она просто увидела пылесос, — как бы между прочим сказала Рэй.

Оксана медленно подняла глаза на девушку.

— Ты что, пылесосила?

Пожав плечами, Рэй выпятила нижнюю губу и кивнула. Голубые глаза Оксаны недобро сверкнули и похолодели. Поняв, что сейчас кто-то очень зол, Рэй хотела было смыться подобру-поздорову, но в последний момент решила принять удар судьбы с честью, хотя, тем не менее, она не спустилась с потолка.

— Ты с ума сошла?! — закричала Оксана.

— Нет, ну а кто мне утром целую лекцию прочитал о том, что я, видите ли, без дела тут шастаю? Вот я и решила тебе помочь с уборкой комнаты. Помню, как мама тебе еще вчера сказала пропылесосить, — Рэй попыталась очаровательно улыбнуться, но это не сработало.

Помолчав какое-то время и подозрительно смотря на слишком молчаливую Оксану, не сводящую гневного взгляда с Рэй, девушка предприняла еще одну попытку нормально поговорить:

— Она живая?

Увидев, как изменилось лицо Оксаны, Рэй поняла, что лучше бы она этого не спрашивала.

— Иди ты! — Оксана сняла со своей ноги тапочку и кинула ее в умело увернувшуюся девушку. — Конечно живая!

Все-таки решив, что сейчас не лучшее время для разговоров, Рэй незаметно растворилась в иссиня-черной дымке. Оксана молчаливым взглядом провожала нашкодившую девушку. Все равно в скором времени Рэй вернется. Всегда так было.

Вновь опустившись на корточки рядом с матерью, девушка начала приводить ее в чувство. Похлопав женщину по щекам, в конечном итоге Оксана добилась нужного результата. Евгения Валентиновна открыла глаза и сперва чуть рассеянно стала смотреть по сторонам, но потом, когда до нее дошел смысл происходящего, она резво вскочила на ноги и оглядела комнату дочери. Пылесос стоял на своем обычном месте, не парил в воздухе и не шумел. Закрыв лоб ладонью, женщина покачала головой и сказала, что сегодня она, судя по всему, переработала.

— Да, мам, определенно, — заверила ее Оксана.

Вечер постепенно сменился ночью, и мама Оксаны зашла пожелать девушке спокойной ночи. Та сидела на своем стуле и бездумно смотрела на чистый лист. Рядом с ним на столе лежала еще парочка рисунков, которые Оксана нарисовала тогда, когда тщетно пыталась поймать нужную волну и написать-таки работу на конкурс. Время шло, а еще ни одной строки не было написано. Зато с рисунков усмехалась небезызвестная черноглазая особа.

Встрепенувшись, когда мама положила руку ей на плечо, Оксана торопливо перевернула рисунки, словно бы только сейчас догадалась о том, кого она нарисовала.

— Как там твой русский? — женщина имела в виду занятия с репетитором.

— А, да нормально, — отмахнулась Оксана. — Меня сейчас больше заботит то, что до последнего дня сдачи остается все меньше и меньше времени, а у меня до сих пор нет нужной идеи…

— Если нет, так почему бы не забросить это дело и не сконцентрироваться на учебе? — поинтересовалась женщина.

— Потому что для меня это важно, — сдержанно произнесла девушка, стараясь подавить неприятные чувства, которые сразу же закопошились в душе Оксаны после слов матери. — Я и так хорошо учусь. Тебе этого мало, что ли?.. Ладно, извини, — сквозь зубы все-таки выдавила девушка. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — странным голосом ответила Евгения Валентиновна и ушла спать.

Просидев еще с полчаса над несчастным листком, Оксана заметила, как неосознанно вновь нарисовала до боли знакомую улыбку. Плотно сжав челюсти, так, что скулы выделились чуть сильнее, она отложила ручку в сторону и, поднявшись со стула, аккуратно собрала все рисунки, а затем положила их в один из ящиков стола.

Расстроенная после краткого разговора с мамой, Оксана быстро умылась и легла спать. Противное чувство все никак не хотело покидать девушку, и из-за этого она постоянно ворочалась с боку на бок, то накрываясь одеялом с головой, то откидывая его в ноги, чтобы не мешало. Кому она врала? Вдохновение было уже давно, было написано уже несколько историй, но все они были спрятаны в нижнем ящике ее стола. Если кто-нибудь из жюри их прочитает, то можно смело попрощаться с первым местом, и со вторым, и с третьим, и даже с последним. Чертовы старые консерваторы никогда не одобрят работу, в которых повествуется о любви одной девушки ко второй, и Оксана это прекрасно знала.

Но ничего другого девушка не могла написать. Она была полностью поглощена своими чувствами, и, сперва пытаясь излить их на бумагу, с течением времени поняла, что этого недостаточно. Они разрывали ее на тонкие полоски и заставляли сердце сжиматься от неминуемой тоски и понимания того, что вместе с Рэй они уж точно никогда не будут.

Глаза стали подозрительно мокрыми. Смахнув еще не успевшие сорваться с кончиков ресниц слезы, Оксана упрямо перевернулась на спину и закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать. Спустя какое-то время брови перестали хмуриться, и лицо девушки приобрело спокойное выражение. Наконец-то она заснула, подумала Рэй, тихонько склонившись над мирно посапывающей Оксаной. Рэй себе места не находила после того, как она услышала тоскливую песню сердца девушки. Не понимая того, что происходит с Оксаной, она заботливо укрыла ее одеялом и вгляделась в спокойное лицо. Сейчас сердце билось ровно, и это немного успокоило Рэй.

Оксана открыла глаза и тотчас же чуть не утонула во мраке. Поняв, что во сне она укрылась с головой, девушка торопливо откинула одеяло и задышала полной грудью. Взяв мобильный телефон, лежащий недалеко от нее, девушка посмотрела на время. Была половина пятого утра. До будильника оставалось еще прилично времени, и Оксана, отложив мобильный в сторону, уже вновь собиралась укрыться одеялом и заснуть, как поняла, что что-то в ее комнате изменилось.

Лежа в воздухе, совсем недалеко от кровати Оксаны, Рэй безмятежно улыбалась во сне и прижимала к себе одну из подушек девушки. Ошарашенно посмотрев на нее, Оксана неторопливо присела на край кровати, не сводя с Рэй удивленного и счастливого взгляда. Она помнила, как та рассказывала ей о том, что по ночам Рэй возвращается домой. Однажды она даже проверила это, и оказалось, что в комнате действительно никого не было. Но сейчас Оксана просто отказывалась верить собственным глазам.

Черные волосы были перекинуты за спину, одна нога была согнута в колене. Ничего необычного в том, как спала Рэй, не было, не считая, конечно же, того, что она парила в воздухе. Одной рукой девушка прижимала к своей щеке подушку, вторая же свешивалась, как если бы Рэй лежала на кровати. Оксана, заметив это, теперь не сводила взгляда с длинного запястья девушки. И без того бледная, в лунном свете кожа Рэй казалась Оксане и вовсе белой. Любой другой на месте девушки испугался бы, но Оксану будто бы обдало жаром. Кровь в висках застучала слишком громко, и девушка уже было испугалась того, что разбудит Рэй, но по лицу той было понятно, что в скором времени она просыпаться не собирается.

Волнующее чувство овладело Оксаной. Она ощущала себя так, словно впервые в жизни увидела что-то потрясающее, и это захватывало дух. Неосознанно она стала дышать через рот, что со стороны могло показаться, словно девушка недавно бежала километр. Голубые глаза недоверчиво смотрели на руку и будто бы ждали, что вот еще мгновение, и она щелкнет девушку по носу, после чего Рэй проснется и с коварной улыбкой произнесет что-то, из-за чего Оксана мгновенно покраснеет.

Оксана выжидающе смотрела на руку, но та все не шевелилась. Стараясь придать себе смелости, Оксана выпрямилась и на какое-то время закрыла глаза. Открыв их, она замерла так, как замирает сердце перед тем, как будут сказаны самые важные в жизни слова. Пролетело мгновение, и девушка наконец-то сообразила, что ее рука уже преодолела половину пути к запястью Рэй.

Отдернув руку, Оксана отвернулась и поспешно забралась под одеяло. Сердце бешено колотилось в груди, а глаза все никак не удавалось закрыть. Когда волнение постепенно стало проходить, Оксана дерзнула вновь повернуться к Рэй. Та продолжала спать, ни о чем совершенно не догадываясь. Осмелев, Оксана присела на постели уже значительно быстрее, нежели в первый раз, но больше она не шевелилась, не зная, стоит ли позволять себе то, что она хотела вначале. Да и хочет до сих пор.

Пребывая в смущенных чувствах, она вновь подняла взгляд на лицо девушки. Рэй была по-своему прекрасна. Было ли все дело в ее внешности или только улыбке, манере разговора или просто незримом обаянии — Оксана не была уверена, но точно знала, что позволила одному чувству проникнуть к ней в душу слишком глубоко, чтобы можно было безболезненно его вырвать с корнем.

Протянув руку в сторону Рэй, Оксана кончиками пальцев почти что касалась ее. Их разделяли мгновения, превратившиеся в лукавые сантиметры. С иссушающей тоской девушка вспоминала их разговор, случившийся однажды на берегу моря.

«— Нет, я не про семью спрашивала, а… ну, парень там…

— Ну а ты как думаешь?»

— Конечно, у тебя не может не быть парня, — прошептала Оксана, отрывая взгляд от запястья Рэй и смотря на ее лицо.

Рука, уже почти дотронувшаяся до другой, замерла в жалком ничего не значащем сантиметре. Оксана сжала ее в некрепкий кулак и медленно прижала к своей груди. Покачав головой, она невесело усмехнулась и, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить Рэй и ненароком не разбудить ее, легла на спину и закрыла глаза, как будто уже смиряясь со своей судьбой.

========== Глава 4 ==========

Из-за того, что Оксане пришлось немного задержаться в учительской, в раздевалку она зашла одной из последних. Это было небольшое помещение с узкими длинными шкафчиками, в меру целыми, где-то серыми, а где-то синими. Также здесь стояла небольшая лавка, на которой обычно мог посидеть дежурный, но поскольку замок от двери наконец-то соизволили починить, в дежурном надобность отпала.

Отправив Таню с остальными и сказав, что ее ждать не стоит — Оксана просто хотела побыть одна, — девушка медленно переодевалась, растягивая время как невкусную жвачку. Мыслями Оксана была где-то в холодной пустоте, в которой жили невидимые противные создания, постоянно тянущиеся щупальцами или клешнями к грустной девушке. Выползать или вылетать из подобного состояния Оксане совсем не хотелось. Не сказать, что ей нравилось это сосущее чувство, но ничего поделать она с ним не хотела.

От мыслей ее отвлек стук в дверь.

— Да? — отозвалась Оксана.

— Это я, — произнес мужской голос.

Оксана узнала Мишу, одного из подозрительных друзей Дениса, тоже ее одноклассника. Натянув на себя свободную белую футболку, она выпрямилась и спокойно спросила:

— Что такое?

Парень на секунду запнулся.

— Э-э… Не уходи пока никуда, в общем. Тут Танюха твоя сейчас подойдет. Она меня, короч, попросила передать тебе это. Погоди немного, ладно? — и затем, чтобы Оксана не успела ответить, он добавил: — Мне тут бежать, короч, надо. Там щас мы на команды разбиваемся. Не хочу играть за лузеров.

— Спасибо, Миш, что передал.

Сперва Оксане хотелось, правда, спросить, почему Таня попросила именно его передать просьбу девушке, но поскольку Мише надо было бежать, она об этом умолчала. Еще один вопрос, всплывший сразу в немного пьяной из-за постоянных неприятных мыслей голове, зазвучал неприятным колокольчиком. Если Таня уже на стадионе, то, выходит, она просила Мишу вернуться сюда и предупредить Оксану о том, чтобы та ее подождала. Зачем? Ведь Таня сама пришла бы сюда через какое-то время, если ей и вправду было это нужно.

Нахмурившись, Оксана направилась было к двери, но внезапно с той стороны послышались торопливые шаги. Подумав о том, что, может быть, это Таня, девушка замерла на месте и стала ждать того момента, когда человек зайдет внутрь.

Спустя пару секунд дверь торопливо отворилась. Зашел Денис, совершенно не удосужившись перед этим постучаться. Парень улыбался, но отчего-то Оксану от одного вида этой улыбки затошнило. Отведя от нее взгляд, девушка попыталась расслабиться и пристально посмотрела в глаза парня, намереваясь по ним понять, чего же он хочет.

— Денис, — наконец-то выговорила она.

Парень склонил голову набок и улыбнулся еще шире.

— Привет еще раз.

— Что ты тут делаешь? — достаточно холодно спросила Оксана, тем самым давая понять, что приходу Дениса она вовсе не рада. — Это вообще-то женская раздевалка.

Засунув руки в карманы шортов, Денис немного приподнял верхнюю губу и, повернув голову в сторону, словно ему нравилось изучать скучные стены раздевалки, сделал несколько шагов в сторону девушки. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, Оксана отошла от Дениса подальше. Если раньше она абсолютно спокойно могла находиться рядом с ним, то теперь же это было ей омерзительно.

— Скажи мне, я делаю что-то не так? — парень медленно повернул голову в сторону девушки.

Он всем видом старался не показывать того, что его неприятно удивило поведение Оксаны и то, что она отошла от него, словно от прокаженного.

— Я не понимаю… — чуть сощурив глаза, сказала Оксана.

— Черт! — дернув головой, неожиданно громко произнес Денис, а затем, достав руки из карманов, полностью повернулся к девушке и, уже совершенно не улыбаясь, резко произнес: — Да у тебя же нет никого! Какого черта тогда ты так ломаешься? Я уже столько времени пытаюсь пригласить тебя сходить со мной хотя бы в кино! Да любой бы на моем месте уже давно прекратил бы и пытаться! Тоже мне, королева нашлась…

Бровь Оксаны иронично поползла вверх. Скрестив на груди руки, девушка какое-то время помолчала, а затем, немного наклонившись в сторону парня, вежливо произнесла:

— Прости, я немного не поняла. Что это сейчас было?

На щеках у Дениса заходили желваки. Парень очень не любил, когда над ними насмехались, даже тонкий безобидный юмор он воспринимал крайне негативно, и сейчас, видя, что девушка едва ли не издевается над ним, задавая подобный вопрос, он сквозь сжатые зубы повторил:

— У тебя никого нет. Тогда какого…

— Откуда тебе знать? — усмехнулась девушка, а затем, сделав пару шагов в направлении двери, добавила: — Знаешь, я не хочу и не собираюсь с тобой говорить об этом. Это просто не твое дело. Можешь оставить свои бесплодные попытки. Ты мне не нравишься, понимаешь? Найди себе другую девушку, а меня оставь в покое.

— Я спросил у твоей лучшей, — буквально выплюнул парень, игнорируя слова Оксаны, — подруги… Хотя она меня и бесит до невозможности, и сама она меня, видать, ненавидит, но я спросил у нее. И она ответила, — сказал парень, а затем пальцем указал на девушку: — что у тебя никого нет.

— Ты говорил с Таней? Господи, как она это пережила… — в сторону произнесла Оксана, а затем добавила: — Ты меня вообще слышал, Денис? Оставь все это. Разговор окончен.

Бросив напоследок взгляд, позволяющий понять, что она поставила точку в этом диалоге, Оксана отвернулась от Дениса и взялась за ручку двери. В этот самый момент парень ладонью резко захлопнул дверь, и от громкого звука девушка порывисто вздохнула. В недоумении посмотрев на Дениса, она стрелой свела брови на переносице и арктическим голосом поинтересовалась:

— Ты вообще понимаешь ответ «нет»?

— Я так просто не сдаюсь, — выдвинув нижнюю челюсть, глядя прямо в голубые глаза девушки, сквозь зубы выдавил Денис.

— Когда есть надежда на то, что все может измениться и стать таким, каким хочешь это видеть ты, то твое стремление похвально, но упорно добиваться своего там, где ты никогда не сможешь получить желаемого, просто глупо. Понимаешь, Денис? Элементарно глупо, — не отрывая взгляда от парня, жестко произнесла Оксана. — А теперь дай мне выйти. Мы уже и так опаздываем на урок. Мне еще, между прочим, нужно закрыть раздевалку.

Но парень не прореагировал. Подойдя к девушке, он буквально навис над ней. Когда Денис попытался взять ее за подбородок, Оксана дернулась и отпихнула парня от себя.

— Да брось! — вскричал Денис. — Что ты вечно ломаешься? У тебя хоть раз парень был, а?

— Денис, отойди от меня, — предупреждающе выставив перед собой руки, дрожащим голосом произнесла девушка.

Но парень словно бы и не слышал. Подойдя к девушке практически вплотную, он улыбнулся, но эта улыбка не затронула его блестевших в неярком свете раздевалки глаз. Он во что бы то ни стало намеревался поцеловать девушку, и Оксана это прекрасно понимала. Отвращение к своему однокласснику превысило всякую норму, и Оксана в очередной раз попыталась оттолкнуть парня от себя, но он достаточно грубо пихнул ее в ответ.

Оксана ударилась спиной о стенку и, неприятно морщась от боли, подумывала уже о том, чтобы со всей дури заехать Денису между ног.

— Ты не слышал девушку? — за спиной парня раздался голос. — Отойди от нее.

Денис негромко выругался и, резко повернувшись, спросил, презрительно подняв верхнюю губу:

— Ты еще кто? Вали отсюда.

Затем он вновь повернулся к притихшей Оксане и, проведя ладонью по волосам девушки, легонько дернул ее за косичку. После этого он опять улыбнулся и произнес неприятно-ласковым голосом:

— Твое «нет» было слишком слабым.

Закрыв глаза, он наклонился к Оксане, пытаясь поцеловать ее, но в следующий миг почувствовал, что лежит на полу. Сразу же после этого осознания парня пронзила острая и неприятная боль, какую человек испытывает, порезавшись о что-то очень тонкое и острое. Вот только сейчас эта боль была усилена в разы. Грудь буквально пылала. Приподняв голову, он посмотрел вниз и закричал. Четыре идеально ровные полоски распороли и ткань футболки, и его кожу. Рана была неглубокой, но боль от нее была чертовски неприятной.

Чтобы Денис не кричал, Рэй, удобно сидевшая на животе у парня, со всего размаху влепила ему пощечину. На руке у девушки с удивительно бледной кожей были заострены ногти. Думать пришлось недолго, чтобы сообразить, кто и каким образом оставил ему четыре кровоточащие царапины на груди. Посмотрев в черные глаза девушки, Денис побледнел и даже на какое-то время сумел забыть о режущей боли. И когда уже казалось, что больше его испугать ничто не может, он заметил, как странная девушка скалит подобно зверю зубы. Заметив внушительные клыки, Денис сглотнул и, поджав губы, начал мотать головой и что-то бессвязно мычать.

Наклонившись к лицу задрожавшего парня, Рэй недружелюбно улыбнулась и, сузив глаза, одним из когтей провела по щеке парня, чуть надавив на нее. Она что-то негромко произнесла, и Денис поспешно закивал. Он был готов услышать все, что хотела сказать эта незнакомка, лишь бы она не убила его. Тут и к гадалке ходить не надо было, что эта девушка не являлась человеком, и это только сильнее пугало парня.

— Кивни, если понял, — очень тихо произнесла Рэй.

Денис кивнул. На всякий случай сделал это даже два раза.

— Какой понятливый, — без улыбки прошептала девушка.

Секунда — и не было никаких клыков и заостренных ногтей. Разве что бледность кожи и чернота глаз остались прежними. Однако и это парня не успокоило. Встав, Рэй что-то негромко прошептала и, выставив рядом с губами руку ладонью вверх, тихонько дунула в сторону Дениса. Блеклая дымка на мгновение окутала парня, и он, поморгав, быстро поднялся на ноги и, не говоря ни слова, мгновенно выскочил за дверь.

Рэй довольно усмехнулась. Через минуту парень забудет о том, что видел, его футболка вновь будет целой, пятна крови исчезнут, а четыре царапины на его груди заживут за еще более короткий срок. Только в голове останется одно: «Не подходить к Оксане». Покачав головой, Рэй с улыбкой повернулась к девушке и застыла, в недоумении смотря в голубые глаза.

— Ты с ума сошла?.. — едва различимо прошептала Оксана.

— Смотря что ты имеешь в виду, — как бы между прочим ответила Рэй, переминаясь с ноги на ногу.

Выдохнув, Оксана широко открытыми глазами смотрела куда-то в стенку, совершенно не видя ее. Девушка пыталась собрать мысли в кучу.

— Ты… — наконец-то произнесла она. — Ты осознаешь, что ты сейчас сделала? Ты его едва ли не до смерти напугала! Я ценю, конечно, что ты вмешалась, но у меня все было под контролем! — Оксана судорожно дышала и, обхватив себя руками, повторила: — Под контролем, ясно?

— Да он же тебя к стенке прижал, — перестав улыбаться, Рэй махнула рукой в сторону стены. — Или это нормально? Для вашего мира, — добавила она.

Внезапно Оксана перевела взгляд на Рэй, и та, уже собиравшаяся что-то добавить к сказанному, осеклась, с неприятным удивлением посмотрев в недружелюбные глаза девушки.

— Хватит за мной следить… — прошептала Оксана, не сводя глаз с Рэй. — Знаешь, это вообще-то неприятно? А ведь я тебя иногда даже не вижу! И в тот момент я совершенно не представляю, не вижу я тебя потому, что ты летаешь по своим делам, или потому, что ты просто не хочешь, чтобы я тебя видела! У меня из-за тебя никакой личной жизни!

Рэй, поначалу ошарашено смотря на гневно возмущающуюся Оксану, теперь успокоилась и, немного улыбнувшись, поднялась в воздух. Перевернувшись вверх ногами, она стала на потолок. Так она чувствовала себя комфортнее, но Рэй не ожидала, что это послужит поводом для еще одной вспышки девушки.

— Да стань же ты нормально, когда я с тобой разговариваю! — не выдержала Оксана.

Внутри у девушки все клокотало от переизбытка чувств. Сперва неприятные эмоции, возникшие после встречи с Денисом, потом страх, испытанный после того, как эффектно появилась Рэй и сильно напугала парня, а тут еще и далеко не дружеские чувства на фоне остальных событий слишком внезапно напомнили о себе. Оксана не была зла на девушку. Совершенно. Но в ее душе скопилось столько эмоций, которые просто не могли спокойно сидеть взаперти. Так что единственный выход нашел отражение в крике.

Из-за переизбытка эмоций Оксаны Рэй слушала стук ее сердце и не могла толком понять, что же сейчас чувствует девушка. Все-таки не так часто она вслушивалась в сердца всех тех, с кем имела счастье — или несчастье — познакомиться, но повстречав Оксану, она практически все время слушала мелодию ее сердца. Это занятие было приятным до дрожи, особенно когда стук был равномерный. А если Оксана чему-то радовалась, то сердце буквально пело и заставляло Рэй чувствовать себя самой счастливой.

Но сейчас Рэй приходилось делать вывод, буквально строя его из воздуха.

— Я понимаю, ты немного шокирована произошедшим, — спокойно произнесла она. — Все в порядке. Если тебе надо покричать, я пока побуду здесь. А как успокоишься…

Но Оксана перебила девушку:

— Не надо.

Что-то в голосе Оксаны и в стуке ее сердце заставило Рэй напрячься. Задумчиво взглянув на девушку, она усмехнулась. Не моргая, она еще долгое время молчаливо смотрела на Оксану, пока та, отвернувшись, не сказала:

— Мне пора на урок.

И с этими словами она вышла из раздевалки. Спустя пару секунд Рэй услышала, как в замке поворачивается ключ. Сердце Оксаны громко билось в груди, и девушка, слушая его стук, медленно опустилась на пол. Подойдя к двери, она тихим голосом спросила:

— Оксана?

Девушка, стоящая с другой стороны, не ответила, но Рэй, отчетливо слыша лихорадочное сердцебиение, прекрасно знала, что Оксана там, за злополучной дверью, стоит молча и не решается сказать что-то. Рэй совершенно беспрепятственно могла в мгновение ока оказаться с той же стороны, но она стояла не двигаясь. Ладонь прижалась к двери, как только Рэй услышала, что сердце Оксаны стало стучать по-иному, с каким-то болезненным надрывом. Так обычно бьется сердце, когда человек хочет сказать что-то важное, что-то, что не дает ему покоя.

Но в следующий миг Оксана сорвалась с места и побежала, и чем дальше она бежала, тем все тише и тише билось сердце, пока Рэй наконец-то не перестала слышать его стук. Она долго еще стояла на месте, чертя ладонью кривые линии на двери, но после того, как раздался звонок с урока, Рэй тихо растворилась в иссиня-черной дымке, уже давно знакомой Оксане.

***

Из-за того, что на крыше что-то постоянно чинили, ее давно уже перестали запирать на замок. Именно об этом месте Оксана вспомнила в первую очередь, когда думала о том, где она может побыть в одиночестве. Сказав матери, что пойдет немного прогуляться, она бросила в небольшой рюкзак свой черновик, пару ручек да пол-литровую бутылку, в которую налила яблочный сок. Отыскав кроссовки, девушка бросила маме дежурное «пока, я скоро буду» и ушла. Вот только она не спускалась по лестнице, а поднималась.

Дойдя до последнего этажа, девушка прислушалась. Вроде никто не поднимался по лестнице, и никто не собирался выходить из квартир. Кивнув своим мыслям, она полезла по старой расшатанной лестнице. Синяя краска, облупившаяся за долгое время, больно впилась девушке в кожу, и Оксана, ойкнув, отдернула руку и, потеряв равновесие, чуть было не упала. Вовремя схватившись за одну из перекладин, девушка облегченно вздохнула. Сердце учащенно билось.

Помотав головой, Оксана взглянула на свою ладонь и обнаружила, что небольшой кусочек краски все-таки остался торчать из нее. Вынув его, девушка сразу же заметила небольшую капельку крови.

— Ай, от потери крови я точно не умру, а пластырь у меня и так с собой всегда есть, — негромко вслух произнесла девушка, вылезая на крышу.

Став в полный рост, она сначала закрыла глаза, наслаждаясь ветром, и только после этого двинулась дальше, к своему излюбленному месту, где в свое время писала самые лучшие свои стихи. Бросив рюкзак рядом с собой, девушка присела, облокотившись спиной к одной из стен чердака.

На улице было достаточно прохладно, поэтому на Оксане, помимо теплого свитера, была надета еще и куртка. Руки достаточно быстро замерзли, потому что перчатки девушка оставила дома. В голове сразу вспыхнула их встреча с Рэй. Оксана закрыла глаза и отдалась приятным воспоминаниям. Тогда, в холодный апрельский день, Рэй взяла ее руки в свои и стала дышать на них, грея. Приятное тепло, разливающееся по телу, она помнила в мельчайших подробностях. Начиная с кончиков пальцев, оно плавно двигало по кистям, затем коснулось локтей и, обогнув их, двинулось дальше.

Улыбаясь с закрытыми глазами, Оксана и не заметила, как прошло уже полчаса. К ее удивлению, она совершенно не мерзла, даже наоборот, девушке стало подозрительно жарко. Открыв глаза, она сразу же осмотрелась по сторонам. Но Рэй нигде не было, хотя тот факт, что она не видела девушку, еще не значил, что Рэй здесь не находилась. Подумав об этом, Оксана погрустнела.

Когда они стояли друг напротив друга в раздевалке, Оксане меньше всего на свете хотелось обвинять Рэй в чем-то. Конечно, избыток чувств, который выпорхнул наружу вместе с криком, не служил Оксане оправданием, и от этого девушке стало еще хуже. Ей хотелось позвать Рэй, громко, сказать, что она не хотела этого, но Оксана не могла этого сделать. Лучше пусть будет так. Пусть Рэй обидится. Пусть Рэй уйдет. Так будет гораздо лучше для них обеих. Ведь иначе что их ждет?

А ведь это был всего лишь второй раз, когда Рэй стояла — именно стояла на полу, а не как обычно висела в воздухе — напротив нее, и можно было протянуть руку, чтобы дотронутся до ее щеки, провести пальцем по теплой коже, чуть задержавшись возле губ. Можно было сделать лишь шаг вперед, чтобы оказаться еще ближе.

Оксана звонко ударила по щеке, тем самым пытаясь привести себя в чувство.

— Нельзя о таком думать… Нельзя! Нельзя!

Судорожно выдохнув, Оксана посмотрела на небо, на котором стали собираться немилосердные тучи. На крыше девушка могла еще просидеть минут пятнадцать, не больше. Поднявшийся сильный ветер говорил о том, что скоро пойдет дождь.

Первое стихотворение, написанное на этой крыше, было посвящено дождю. Вспомнив об этом, девушка сразу же прикинула в уме, сколько осталось до последнего дня сдачи работы на конкурс. Согнув ноги в коленях, Оксана притянула их почти к самой груди, а затем двумя ладонями закрыла себе лицо. Оставалось слишком мало времени. Если девушка не сядет писать работу в ближайшие дни, то об участии в конкурсе можно будет смело забыть.

А ведь вдохновение есть. Есть, черт возьми! Да вот только стихи, рассказы, даже рисунки — все не то! Если бы только можно было на конкурс отправлять подобные работы… Да вот только Оксана бы и в таком случае не выставила бы ее. Даже самое маленькое четверостишье она не отправила бы на конкурс, если хотя бы в одной строке было что-то, связанное с Рэй. Ведь это было только ее, принадлежащее лишь Оксане. И никто не имеет права читать это.

Она не должна была влюбляться в эту девушку. В кого угодно, но только не в нее. Твердя себе это уже в который раз, Оксана чувствовала, как начинает жечь глаза. Это ведь неправильно: отдать сердце тому, кто в скором времени уйдет из этого мира. В прямом смысле слова.

Слишком тяжело.

Оксана медленно убрала руки от лица, принимая самое тяжелое в ее жизни решение.

— Вот ты где! — рядом раздался голос, заставляющий сердце Оксаны тоскливо заныть.

Потому что решение уже принято. Потому что уже нельзя дать себе слабину и пойти на попятный.

Голова была словно чугунной, и Оксане стоило немалых трудов повернуть ее в сторону Рэй. Голубые глаза, казалось, потухли и выглядели как тусклое пламя конфорки, которую предварительно накрыли прозрачным матовым колпаком. Губы были чуть приоткрыты, словно девушка готовилась в скором времени задать какой-нибудь вопрос или сказать что-то. Оксана не встала при виде Рэй. Она так и осталась сидеть, прислонившись спиной к ставшей холодной стенке чердака.

Рэй шла — не по воздуху, а по крыше. Как будто была нормальным человеком. И даже порванные до колен штаны куда-то исчезли. Сейчас на девушке были темные джинсы и белая рубашка. Две верхние пуговицы были небрежно расстегнуты, а рукава — закатаны. А еще Оксана первый раз видела Рэй в обуви. Это были обычные черные кеды с белыми шнурками. Еще вчера она бы очень удивилась такому наряду — а в случае с Рэй это и правда был наряд, — но сейчас Оксана со сквозившей во всем ее облике безысходностью тоскливо смотрела на подошедшую девушку.

Остановившись в одном метре от Оксаны, Рэй замерла. Она еще издали заметила, что что-то не так. Даже если бы она и не могла слушать сердце, то и так поняла бы, что не все в порядке. Это выражалось и в том, как сидела Оксана, и как лежали ее руки, и как она смотрела на окружающий мир и в особенности — на Рэй.

Присев на корточки рядом с девушкой, Рэй тряхнула волосами, стараясь убрать мешавшую прядь.

— Ты, выходит, на крыше, — неуверенно начала она.

Оксана на мгновение закрыла глаза, словно готовясь к чему-то, а затем, усмехнувшись, произнесла:

— Ты удивлена? Даже странно… А я-то думала, что нахожусь под круглосуточным наблюдением и тебе не составит труда меня отыскать.

Если слова девушки и задели Рэй, она этого ничем не показала. Усмехнувшись в ответ, она покачала головой, а затем спокойно сказала:

— Только не говори мне, что ты все еще злишься из-за того случая в женской раздевалке. Я извиняться за это не собираюсь, — Рэй поднялась. — Я не считаю, что поступила неправильно. Если ты переживаешь из-за того, что я оставила на нем царапины, то можешь остыть, они уже давно зажили. А если тебя волнует то, что он видел меня, то можешь об этом не беспокоиться, — девушка усмехнулась, — так как он об этом уже да-авно забыл. Хотя я бы предпочла не стирать ему память… и оставила бы не только четыре жалкие царапинки… — уже чуть тише добавила она.

— Почему ты вмешалась? — стараясь придать голосу обвинительный тон, холодно спросила Оксана.

Рэй застыла, и ее ухмылка, еще мгновение назад игравшая на губах, мгновенно исчезла после вопроса Оксаны. Переведя взгляд на девушку, она заметила, что голубые глаза смотрят на нее с вызовом. Нахмурив брови, Рэй очень тихо спросила:

— А ты не поняла?

— Что если я хотела поцеловать его?

Голос Оксаны был таким твердым, что она сама этому удивилась, но виду не подала. Не сводя глаз с Рэй, она молча поджала губы и ждала ее ответа. Или хотя бы какого-нибудь действия, но Рэй застыла как статуя и не произносила ни слова. Черные глаза не моргали, и девушка, казалось, совсем перестала дышать. Оксане сделалось немного не по себе. Шли минуты, а Рэй все не двигалась и молчала. Но Оксана знала: если она отвернется, то проиграет.

Сердце не унималось. Оно шептало девушке, чтобы она поднялась, и Оксана плотнее прижалась к холодной стенке. Оно шептало девушке, чтобы она сказала Рэй правду, и Оксана сильнее сжала губы. Оно шептало девушке, чтобы она отвела взгляд в сторону, а затем извинилась за все сказанное, что могло задеть Рэй, и Оксана сама застыла как изваяние. Как памятник молчаливому сопротивлению правде.

На щеку Оксане упала первая слезинка неба. В вышине громогласно рявкнуло, и это словно бы пробудило две статуи, все это время смотревшие друг другу в глаза.

— Ты не хотела, — в итоге произнесла Рэй.

Оксана молчала и все так же продолжала смотреть на девушку. Каждое движение далось бы ей с трудом и в мгновение бы разрушило и без того тонкую как бумага стенку лжи, которую девушка так ловко выстроила вокруг себя.

— Пожалуйста, скажи, что ты не хотела, — еще тише сказала Рэй.

Не обращая внимания на крапающий пока еще мелкий дождь, Оксана молчала.

— Я же слышала твое сердце, — не отводя взгляда, продолжила девушка. — Конечно, я не все могу прочесть по нему, но… — девушка запнулась, и Рэй шире открыла глаза. — Ты хочешь сказать, что то чувство, которое я не смогла разобрать, было… Нет. Не может быть. Я не верю.

И Рэй отвела глаза в сторону.

Оксана незаметно вздохнула. На мгновение в ее глазах засквозил далекий отблеск боли, которую она хотя бы на время попыталась схоронить в самом дальнем уголке своей души, но Рэй смотрела куда-то в сторону, потому и не заметила этого. Она качала головой, словно первый раз была в чем-то не уверена.

— Я всего лишь на каких-то жалких пару часов отправилась домой… — шептала Рэй. — Потом сразу же сюда… И, выходит, я просто помешала тебе?

— Да, — не своим голосом произнесла Оксана. — Уходи.

Услышав последнее, Рэй, будто не веря, посмотрела на Оксану. У девушки был такой вид, словно она была щенком, которого только что выбросили на улицу. И бонусом ко всему этому послужил бесконечный дождь, усиливающийся с каждой секундой.

Когда Оксана заглянула в черные несчастные глаза, у нее защемило сердце. Так лучше, думала она, так будет лучше. Рэй вернется домой, к своей семье, к своим друзьям, к своему… Оксане не хотелось думать об этом. Конечно, они с Рэй не говорили о том, кто у нее есть, но та фраза, брошенная девушкой на пляже, говорила сама за себя.

Оставался последний шаг, самый трудный. Скривив губы в презрительную кривую линию, Оксана сощурила глаза и встала на ноги. Вдохнув полной грудью, она на мгновение застыла, а затем прокричала, стараясь пересилить шум дождя и раскатистый гром:

— Уходи! Видеть тебя рядом с собой больше не желаю!

Рэй дернулась как от пощечины. Не отрывая взгляда от Оксаны, она сделала пару шагов назад, пока не оказалась у самого края крыши. Еще с секунду она задерживала взгляд на лице девушки, словно бы по нему — уже не по сердцу — старалась что-то прочесть. Само лицо Рэй было непроницаемо. Или же это за стеной дождя так искажается действительность и многое воспринимается не таким, какое есть на самом деле?

Повернувшись, Рэй молча ступила вниз. У Оксаны екнуло сердце, и она подбежала к краю крыши. Посмотрев вниз, она не увидела там Рэй. На мгновение девушка почувствовала облегчение, но затем на обессиленных ногах сделала несколько шагов назад. Опустившись на прежнее место, она просто смотрела перед собой, не желая что-либо делать.

В груди бешено колотилось сердце.

========== Глава 5 ==========

До сдачи работы на конкурс оставалось пять дней. Эта мысль назойливо стучалась в голову девушке, словно была огромным молотком, но Оксана отгораживалась от нее совершенно другими думами. Она чахла так, как чахнет цветок без воды, и даже мысль о том, что Рэй, наверное, сейчас бродит по миру Оксаны, но в каком-то другом месте — или же и вовсе у себя дома, — не приносила так нужного девушке спокойствия. Просыпалась она без улыбки, без какого-либо желания, прежде не покидавшего ее, она, понурив голову, шла в школу. Когда Оксана приходила домой, на автомате лицо посещала дежурная улыбка, а с губ срывалось «привет, мам», совершенно без эмоций, положительных или отрицательных.

Девушка стала рассеянной. Пару раз происходило так, что она случайно забывала заплести тонкую косичку. Иногда она, помогая матери на кухне, получала небольшие царапины: то от терки, то от ножа. Но на взволнованный вопрос Евгении Валентиновны о том, что же происходит с ее любимой дочуркой, Оксана лишь улыбалась и с невинным выражением лица заверяла мать, что все в порядке.

Оксану мучила бессонница. Девушка часами могла лежать на кровати, пусть даже и с закрытыми глазами, и видеть только темноту, изредка — нечеткие силуэты предметов. Она смотрела на потолок и думала о том, что каких-то несколько часов — или дней? или уже недель? — назад там ходила Рэй и своими комментариями мешала Оксане делать домашнюю работу или, наоборот, молчала и просто наблюдала за девушкой, а та смущалась и старалась придать себе спокойный вид. Но Оксану выдавало сердце. Только потом она это поняла — тогда, когда Рэй ей об этом рассказала.

Когда Оксана не могла уснуть и Морфей обходил стороной ее квартиру, девушка, стараясь не разбудить родителей, выходила из квартиры и поступью кошки кралась наверх, к незапертой двери крыши. Ночи были холодные, потому, закутавшись в плед и поставив рядом с собой заранее приготовленный термос с горячим чаем, она садилась на крышу и, прислонясь спиной к ледяной стене чердака, смотрела на ночное небо. Конечно, звезды были видны не всегда. Все-таки и облакам хотелось порезвиться на черном, как волосы Рэй, небе.

Но иногда девушке все-таки удавалось заснуть, и тогда ей приходилось видеть сны, которые были сродни кинжалам со сверкающими лезвиями. Когда блеск отвлекал глаза — ведь их так легко обмануть, — лезвие незаметно подкрадывалось все ближе, пока в роковой момент не вонзалось в и без того страдающее сердце. Тогда Оксана просыпалась в холодном поту. Ее била дрожь. А потом приходили горячие слезы.

Оксана честно пыталась вырвать из себя это чувство, она даже хотела избавиться от всего, что так или иначе связывало ее с Рэй, но, увидев смеющиеся глаза, с хитринкой смотревшие на девушку с ее рисунков, у Оксаны опускались руки. Все эскизы, как и рассказы, были положены в папку, а затем похоронены в самом нижнем ящике стола. У девушки не хватило сил уничтожить их.

Проснувшись на следующее утро после их последнего разговора с Рэй, Оксана по привычке сладко потянулась и еще чуть хрипловатым после сна голосом с улыбкой прошептала:

— Ну что, Рэй? Доброе утро.

Никто девушке не ответил. Холодное молчание, переплетаясь с весенним свежим ветром, отражалось от стен и в конечном итоге натыкалось на девушку. После таких прикосновений Оксана сразу же проснулась, вмиг вспомнив все, что было сказано еще вчера.

Оглядевшись по сторонам, тогда она нарушила молчание, неуверенным голосом произнеся:

— Я… ладно, вечером, наверное, поговорим…

Но и вечером Рэй не появилась. Не появилась она и на следующее утро, и через день, и через пару дней.

***

Переступив порог школы, Оксана поздоровалась с вахтершой. Та мило улыбнулась в ответ, и на какое-то мгновение девушка почувствовала, что все еще живет, но потом всепоглощающая грусть с новой волной нахлынула на нее, едва не погребя под собой.

Гардероб все еще работал, хотя был уже май месяц, но Оксана, посмотрев на галдящую очередь, покачала головой и решила не сдавать свою ветровку. Сняв ее, девушка перекинула ветровку через руку и медленной поступью направилась в сторону лестницы. Несмотря на то что все вокруг шумели, стук ее каблуков был слишком громок для ушей Оксаны. Каждый шаг был словно секунда, отмеряющая время после последнего разговора с Рэй. Подумав об этом, девушка остановилась.

Вдруг ее случайно задели плечом. Это привело Оксану в чувство, и она, подняв глаза, произнесла:

— Простите, я просто задумалась.

— Ничего страшного, — отмахнулся рукой Никита. — На самом деле это я виноват, так что это ты меня прости. Просто мне казалось, что я опаздываю, но раз ты так медленно идешь в сторону кабинета физики, то, выходит, время еще есть.

Видимо, парень ожидал какого-то ответа, но Оксана молчала и, казалось, вовсе уже не слушала Никиту и смотрела куда-то сквозь него.

Почесав затылок, парень неуверенно улыбнулся.

— Слушай, я тебя сильно задел?

Оксана моргнула:

— Что?

— Я тебя сильно задел? — Никита повторил свой вопрос.

— Все в порядке, — безрадостно улыбнулась в ответ девушка.

И вроде бы уже все было сказано, да вот только парень остался стоять на месте и, переминаясь с ноги на ногу, все-таки не уходил. Подойдя поближе к Оксане, он, понизив голос до доверительного шепота, мягко поинтересовался:

— Я понимаю, что это не мое дело, но… — парень пожевал губами и на мгновение отвел глаза в сторону, будто проверяя, не следят ли за ним. — У тебя все в порядке? Просто ты уже который день выглядишь неважно. Если там случилось чего, ты скажи. Может, и смогу чем помочь. Все-таки ты меня не раз и не два выручала на всяких там самостоятельных и контрольных. Благодаря твоей помощи у меня нормальный аттестат будет, а это круто. Поступлю, надеюсь туда, куда хочу.

Парень улыбнулся, но не встретив ответной улыбки, немного погрустнел и виновато продолжил:

— Прости, от темы отошел. Так… случилось чего или как?

— Спасибо, Никита, — краешками губ улыбнулась Оксана, в этот раз искренне. — На самом деле спасибо, что спросил, но, правда, у меня все нормально. Просто это период такой, — произнесла девушка, а затем, задумавшись ненадолго, добавила: — Пройдет.

— Все проходит, и это пройдет? — усмехнулся Никита, вспомнив рассказ о кольце Соломона. — Ну ладно, пойдем тогда, что ли, в класс? — глянув на часы, спросил парень. — Ого! Уже через две минуты звонок.

— Да, ты прав, пойдем.

Поднимаясь по лестнице, парень и девушка молчали. Для Оксаны это было не в тягость, а вот для Никиты, судя по его частым взглядам в сторону девушки, было как раз таки наоборот. Он несколько раз порывался что-то сказать, но потом замолкал, недоговорив и предложения.

Зашли они в класс уже со звонком. Учителя еще не было на месте и, судя по восторженным крикам одноклассников, сегодня его и вовсе не было в школе. Чтобы им не прислали замену или еще кого пострашнее, староста класса громогласно рявкнул, чтобы все заткнулись или говорили хотя бы раз в сто тише. Поначалу его, конечно, все послушались, но потом опять подняли шум.

Таня, заметив, что ее подруга зашла в класс вместе с Никитой, сощурила глаза и недовольно надула губы, когда заметила, что парень пропускает Оксану вперед, а затем заходит за ней и закрывает дверь. Отчего-то все на мгновение застыли, услышав звук захлопнувшееся двери, и с замиранием сердца оглянулись.

— Фу-ты ну-ты! Это всего лишь Никита с Оксаной! Пляшем дальше! — крикнул кто-то из учеников.

На него сразу же шикнул староста.

— Привет, Никита, — млея, пропела Таня, когда парень прошел мимо нее и поздоровался первым. — И тебе привет, подруга, — выделив слово «подруга», произнесла девушка, тяжелым взглядом пытаясь прибить Оксану на месте.

Однако заметив, что подруга никак не отреагировала на голос и взгляд Тани, та сразу же забыла все обиды, вспомнила о том, что Оксане вообще-то девушки нравятся и на ее Никиту никто не посягает. Сказав Оксане, что ее соседки по парте сегодня не будет, она предложила ей сидеть рядом с ней. Разумеется, сперва она поинтересовалась у Никиты, не будет ли он против, если Таня украдет его соседку по парте.

— Конечно, — улыбнулся Никита, и Таня чуть не растаяла. — Все в порядке.

Оксана иронично изогнула одну бровь.

— А меня почему никто не спросил?

— Ты потеряла право голоса в тот самый момент, когда позволила хладной руке печали прикоснуться к твоему чистому ангельскому лицу… — картинно вздохнув, тихим мелодичным голосом сказала Таня, бросив мимолетный взгляд на удивленно посмотревшего на девушку Никиту.

— Эх, лучше бы ты вместо меня в этом чертовом конкурсе участвовала, — досадливо бросила Оксана, присаживаясь на стул.

Таня довольно усмехнулась, а затем придвинулась ближе к подруге и, обняв ее, притянула к себе. Их лбы соприкасались, и со стороны казалось, что девушки обсуждают какой-то вражеский злодейский заговор, но на самом деле Тане просто не хотелось, чтобы их разговор кто-нибудь слышал. Даже Никита.

— Ты меня беспокоишь, подруга, — без вступлений начала девушка. — Что с тобой происходит? В последнее время ты сама на себя не похожа. Еще пару недель назад ты буквально светилась от счастья, и я уж было подумала, что у тебя кто-то на примете появился, да только спрашивать не рискнула… А теперь ты такая, как будто тебя парень бросил… Тьфу ты! Вернее, девушка, — торопливо исправилась Таня.

— Все в порядке, — безжизненным голосом ответила Оксана.

Ответ сорвался с ее губ на автомате. Девушка даже не успела и задуматься над ним. Просто Таня была не первой, кто спрашивал у нее, что с ней происходит. Оттого и ответ стал выскакивать сам собой, как будто уже был заранее запрограммирован на это.

Таня нахмурилась и чуть-чуть потрясла девушку за плечо.

— Я не поняла, — обиженно-недовольным голосом прошептала Таня, — что это сейчас такое было. Этими «все в порядке», «у меня ничего не случилось» можешь кормить кого угодно, хоть маму, хоть самого Хью Джекмана…

— А он тут каким боком вылез? — перебила девушка подругу.

— Симпатичным боком, — огрызнулась Таня и добавила: — Тебя родители не учили, что перебивать — это не очень хорошо?.. Так о чем это я? А, ну да. Слушай, ты этими дешевыми фразочками можешь откупаться от всех, но не от лучшей подруги, ясно? Я, конечно, не мудрец с горы, — видя, что Оксана опять хочет что-то сказать, Таня торопливо произнесла: — Да неважно! Какая тебе разница, какая там гора? К слову пришлось… Я не умудренная жизненным опытом женщина, я многого не понимаю, я очень часто ошибаюсь, но скажу тебе одно. В чем я уверена на все сто тысяч процентов, — Таня выдержала паузу и выразительно посмотрела в голубые глаза подруги. — Я знаю, что друзья всегда выслушают. Пусть они и не всегда могут помочь, но они всегда рядом. Понятно тебе? И если ты говоришь друзьям о чем-то, то ты не жалуешься, ты делишься.

Глаза Оксаны подозрительно заблестели, а возле дуг бровей стали складываться небольшие морщинки — первый признак того, что человек готов заплакать. Нижняя губа едва заметно задрожала, что не укрылось от зорких глаз Тани.

— Эй, Оксана, ты это… не реви, ладно? Я не знаю, что в таких ситуациях делать надо, — растерянно произнесла Таня.

— Просто… твои слова… — шепотом выдавила Оксана. — Ты рядом.

— Конечно, — усмехнулась Таня, похлопывая подругу по спине. — Ты не одна.

И после этих слов Оксане стало чуточку легче. Разумеется, Таня была далеко не идеальным человеком. Она часто не замечала того, что важно Оксане, даже что-то игнорировала, чем причиняла подруге боль, но все-таки она всегда была рядом, а глупые обиды не давали толком этого понять. Почему-то иногда необходимо произнести вслух простую истину, чтобы в нее можно было поверить, чтобы ее можно было понять и наконец-то пропустить через свое сердце.

Тыльной стороной ладони смахнув слезинки, Оксана улыбнулась и, посмотрев во все еще обеспокоенные глаза подруги, прошептала:

— Спасибо тебе. Ты всегда была рядом…

Таня хмыкнула:

— Что значит «была»? Я есть и буду есть! Хе-хе… — неуверенно засмеялась девушка, а потом, видя, что Оксане стало уже чуточку легче, мягко спросила: — Так что с тобой все-таки происходит, подруга дней моих суровых?

Перестав улыбаться, Оксана вздохнула и, выпрямившись на стуле, отвернулась от Тани, после чего положила голову на сжатую в кулак руку и надолго замолчала, совершенно не обращая внимания на гомон, царствовавший в классе, на прохладный ветерок, дующий из окна, и нетерпеливый взгляд Тани, направленный на нее.

Девушка думала о том, стоит ли Тане рассказывать всю правду. Конечно же, Таня не поверит во всю, как она сама это называла, лабуду про девушку из другого мира, парящую в воздухе и владеющую какой-то неведомой этому миру силой. Потому, вновь тяжело вздохнув, Оксана решила, что все рассказать она не сможет. Да и говорить о Рэй ей очень тяжело, не говоря уже о том, чтобы и думать о ней.

— Мне кое-кто нравился, — начала Оксана.

Глаза Тани расширились от удивления, радости и обиды. Все эти чувства каким-то загадочным образом умудрились сплестись в один клубок и отразиться в глазах девушки. Видя, что Таня сейчас лопнет — то ли от любопытства, то ли от еще чего-нибудь, — Оксана осеклась и выжидающе посмотрела на девушку. Она знала: либо Таня остынет через пару минут, либо сразу засыплет ее ворохом вопросов.

— Так я все-таки была права! — воскликнула она, а затем, извинившись перед старостой, который шикнул на нее за то, что девушка слишком громко стала говорить, продолжила: — И кто тебе нравился? Я ее знаю? Она из нашего класса? Может, параллели? Или хотя бы просто из школы? Надеюсь, не малолетка, а то мое сердце этого не выдержит. Ну! Чего ты молчишь? Рассказывай давай!

— Да, ты была права, — совершенно не улыбаясь, ответила Оксана. — Нет, ты ее не знаешь. Нет, она не из нашей школы.

И не из нашего мира, проскользнуло в мыслях девушки.

— Она меня старше… намного, — добавила Оксана.

Как-то Рэй сказала ей, что она гораздо старше Оксаны, но девушке тогда и в голову не пришло узнавать точный возраст Рэй. Она была рядом, а это для Оксаны было самым важным. Возраст — это дело не главное.

— Воу… — присвистнула Таня.

— Ш-ш-ш! — рявкнул староста, поправив очки на носу. — Не свисти!

— А чего? — в ответ огрызнулась Таня. — Денег, что ли, не будет? В минус я не уйду! И вообще! Хватит на меня шикать, очкастый, задолбал уже!

Ноздри старосты гневно раздувались, и парень уже хотел было преподать Тане урок и напомнить ей о том, кто здесь главный, но потом успокоился, подумав о том, что ссориться с девушкой — это нехорошо, и добром такое дело никогда обычно не заканчивается.

— Так ты, выходит, во взрослую женщину втюкалась, подруга… — удивленным шепотом выдала Таня. — Слушай, лучше б уже, наверное, малолетка… Черт, и что я несу? — девушка хлопнула себя по лбу. — Слушай, это, конечно, романтично, ну, влюбляться во взрослого человека, который гораздо старше себя, но, Оксана, это не дело.

Оксана уже пожалела о том, что упомянула о возрасте Рэй. Но теперь же Тане не скажешь, что на самом-то деле она влюбилась не в какую-то там женщину, а в обычную девушку, вернее, необычную.

— Теперь-то мне понятна твоя тоска, — с сожалением в голосе прошептала Таня. — Ну, ничего. И на твоей улице перевернется грузовик с вкусняшками, я тебя уверяю. Не грусти из-за этого, ладно? И вообще я не понимаю, где ты уже эту женщину откопала…

— Никого я не откапывала, — со вздохом ответила Оксана.

— Это твоя репетиторша?

Оксана сразу же вспомнила женщину, которая была у нее репетитором. Нет, бесспорно она была красива и очень даже неплохо сохранилась для своего возраста, но думать о ней в любом другом плане, кроме занятий, девушке было неприятно. Даже стыдно.

— Нет, ты что! Она… она из далека к нам… приехала, — запинаясь, произнесла Оксана, стараясь не смотреть подруге в глаза.

— Иностранка, значит… — задумчиво протянула Таня. — Тем более забудь! Вот уедет она к себе на родину, так и вовсе о ней вспоминать не будешь.

— Она уже, — с трудом выговорила Оксана.

Таня непонимающе воззрилась на подругу.

— Что уже? Уехала?

Не найдя слов для ответа, Оксана подавила комок в горле и, закрыв глаза, медленно кивнула.

— Так вот почему ты вялая такая… — Таня вновь положила руку на плечо подруги. — Я с тобой, Оксана. Знаю, будешь еще грустить какое-то время. Сразу все не забывается. Но время справится и с этой проблемой, ты же это лучше меня знаешь. Обещаешь мне постараться не грустить и забыть эту взрослую иностранку? Господи, как же стремно это сейчас прозвучало…

Оксана издала смешок, больше похожий на всхлип, и Таня, с грустью посмотрев на подругу, обняла ее и прижала к себе. Но Оксана отстранилась. Виновато посмотрев на задетую этим жестом подругу, она, безрадостно улыбнувшись, виноватым голосом произнесла:

— Не надо, Тань. Пожалуйста. Это… сложно объяснить, но… — она вновь запнулась и, сглотнув, серьезно посмотрела на притихшую подругу. — Просто не надо.

— Я понимаю, — спокойно ответила Таня, которая на самом деле не понимала, но ей не хотелось расстраивать подругу, а обижаться на нее было бы сейчас верхом глупости. — Я просто буду рядом, если что. Ладно? Тебя пока не трогать?

— Если можно.

— Хорошо, — улыбнулась Таня; отвернувшись от девушки, она достала мобильный телефон с наушниками и стала слушать музыку.

Оксана с благодарностью посмотрела на подругу.

Кто-то громко засмеялся на задней парте, а затем, ойкнув, уронил ручку, и она покатилась между парт, пока не встретила препятствие в виде туфли Оксаны. С удивлением посмотрев под ноги, девушка заметила там черную шариковую ручку. Нагнувшись, она кончиками пальцев взяла ее. Повернувшись, она глазами стала искать обладателя этой ручки. И оный вскоре нашелся.

Подойдя к парте Оксаны, Денис улыбнулся и поблагодарил девушку за то, что она подняла его ручку. А потом ушел, и Оксана пару секунд смотрела ему вслед, бессознательно отмечая в голове то, что с того дня, как парень как ошпаренный выскочил из раздевалки, он больше не приставал к Оксане с глупыми вопросами и пошлыми шуточками. Теперь девушка стала для него просто одноклассницей, не больше и не меньше. И здесь была заслуга Рэй.

Все-таки избавиться от всего, что связывает одного человека с другим, невозможно. Как бы ты ни старался выкинуть что-то, убрать, спрятать, уничтожить, обязательно найдется кто-то или что-то, что точно напомнит тебе о прошлом, которое ты так тщательно старался забыть.

***

Очередной вечер был таким же серым и пустым, как и предыдущие. Ничего не хотелось делать, но и просто так лежать на кровати и плевать в потолок было подобно пытке, медленной и мучительной. Чтобы отвлечься от мыслей, необходимо было что-то делать. Беспрестанно. И Оксана, переодевшись в спортивный костюм, совершила вечернюю пробежку, чем приятно удивила отца. Но ни бег, ни громкая музыка, звучащая в ушах, не помогли.

Тогда девушка выбрала один из самых полезных способов убить пожирающую ее тоску. Она просто села за домашнюю работу. Открыв учебник по алгебре, она вчиталась в задание и, напряженно думая, полностью отдалась учебе. За каких-то полтора часа непрерывных занятий девушка выполнила домашние задания не только на завтрашний день, но на послезавтрашний, да и вообще сделала то, что необходимо было выполнить только на следующей неделе.

Но после того, как она дописала последнюю строку, закрыла тетрадь и отложила ее в сторону, пустота вернулась вновь, выплыла из темного угла и напомнила о себе слабым покалыванием где-то в груди.

В голове слабо всколыхнулась старая мысль о том, что скоро конкурс. Причем совсем скоро. Оторвав руку от стола, Оксана с трудом взяла в руку карандаш, который казался ей непомерно тяжелым, и, раскрыв перед собой черновик, бессмысленным взглядом уставилась на чистый лист, словно в ожидании того, что строки рассказа появятся сами собой. Шло время, а их все не было. Как и вдохновения, которое ушло вместе с Рэй. Оксане совершенно не хотелось ничего писать, и она никогда не заставляла себя, если даже надо было. Девушка всегда считала, что текст, написанный без желания, не имеет души, он безжизненный, сухой и, если бы он имел материальную форму, то определенно противно хрустел бы на сильном ветру.

Родители смотрели телевизор. Только пару раз в комнату заглядывала мама и спрашивала о том, почему Оксана не спит или не делает домашнее задание. У девушки не хватило сил ответить, что она уже давно все сделала. Молча выслушав лекцию о том, что она под конец учебного года совсем расслабилась, Оксана крепко сжала зубы.

В скором времени заглянул и отец. Он сразу заметил, что его дочь грустит: это сквозило во всем ее облике. Подойдя к Оксане, он просто ободряюще положил руку ей на плечо, спросил, как прошел день, получил не совсем правдивый ответ, улыбнулся и, поцеловав дочь в макушку, пожелал ей спокойной ночи. Как обычно, только подойдя к двери, он вспомнил, что забыл спросить о самом главном.

— Как поживает твоя работа на конкурс?

Оксана оторвала взгляд от пустой страницы и повернулась к отцу. Губы улыбались, но в глазах так и оставалась неисчезающая нотка печали.

— Написана. Но я не думаю, что я отправлю ее на конкурс, — тихо произнесла Оксана; говорить громче она просто не могла. — Наверное, напишу другую работу.

— Но ведь последний срок сдачи уже скоро. Разве нет? — отец нахмурил брови.

— Скоро, пап, скоро, — ответила девушка.

— Но ты, тем не менее, хочешь написать еще одну работу? — чуть подавшись вперед, спросил отец.

— Да. Но не факт, что я ее напишу.

Мужчина вздохнул и, улыбнувшись дочери, произнес:

— Ты у меня умница, так что, даже если ты не отправишь свою работу на конкурс, я все равно уверен, что она — лучшая. А если ты хочешь писать вторую работу, подстраиваясь под возможное мнение жюри, то… — отец поджал губы и слегка покачал головой, — то подумай еще раз, прежде чем сделать это, ладно?

Оксана задумчиво кивнула.

— Ну тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, пап, — с нежностью отозвалась Оксана.

Когда за отцом закрылась дверь, девушка еще несколько минут смотрела на нее, не желая отводить взгляда. В ее душе за долгое время наконец-то появились какие-то приятные эмоции. Она во второй раз за день подумала о том, что она никогда и не была одна. Всегда рядом была Таня. Всегда рядом был отец, пусть он и часто уезжал в командировки. Но он всегда верил в нее, даже когда почти все хмыкали и отворачивались. И Оксана вдруг переполнилась любовью к своему отцу, и чувств вдруг стало слишком много для одного сосуда. Слезы хлынули слишком внезапно.

Закрыв лицо руками, девушка старалась всхлипывать как можно тише. Ей не хотелось, чтобы родители слышали, как она плачет. Тогда начнутся расспросы о том, что случилось, а этого девушке не хотелось. Постепенно от мыслей об отце Оксана переключилась на недавние воспоминания. Только в этот раз она уже не смогла себя остановить. Да и не хотела.

Плечи вздрагивали от безудержных, но тихих слез, и Оксана просто дала им волю. Положив руки на стол, она уткнулась в них лбом и закрыла глаза. Чуть прикусив губу, она всхлипывала и с шумом вдыхала воздух, так сильно, что легкие готовы были лопнуть.

— Рэй… — горячий шепот сорвался с соленых губ и, отскочив от стола, растворился. — Прости меня…

Только теперь до Оксаны дошло окончательно, что, просыпаясь, когда она по старой привычке желала Рэй доброго утра, девушка не отвечала ей не потому, что она была обижена и не хотела, чтобы Оксана ее видела, а потому, что она действительно ушла. От этого осознания на душе стало совсем невыносимо, и, не зная, куда себя деть, Оксана порывисто поднялась со стула. Тот с грохотом упал. Отец крикнул из комнаты, все ли в порядке, и Оксане потребовалось немало усилий, чтобы нормальным голосом ответить ему, что все хорошо.

Дрожащими руками она медленно подняла стул и, поставив его на место, замерла. Больше всхлипов не было, но слезы все еще продолжали течь по щекам, обжигая кожу и подгоняя душевную тоску. Хотелось выть, но Оксана сжала руки в кулаки, зная, что долго в таком относительно спокойном состоянии ей побыть не удастся.

И не удалось.

Упав на колени, девушка согнулась пополам. Вся спина ее дрожала, и вскоре стали слышны приглушенные всхлипы. Оксана что-то шептала, бесконечно повторяя: «Рэй, прости меня…» За что именно она просила прощения? За то, что соврала Рэй? За то, что позволила ей уйти? Она и сама толком была не в силах ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. Просто она чувствовала, что именно эти слова, рваные, но искренние, должны звучать. Она вкладывала в них все свои чувства, всю свою душу. Она надеялась, что они достигнут своего адресата.

Но в звуках, которые доносились до Оксаны, не было голоса Рэй — только приглушенный треск телевизора, голос матери, разговаривавшей с кем-то по телефону, да собственные всхлипы и бешеный стук сердца.

— А сердце стучит так, словно оно на скачках, — тихо произнес кто-то.

Оксана мгновенно замерла. Медленно она выпрямилась и так же неторопливо поднялась на ноги. Голубые глаза были широко раскрыты, но невидяще смотрели перед собой, потому что сейчас девушка вся обратилась вслух, ожидая продолжения. Она боялась повернуться, поскольку знала, если за ее спиной не окажется того, кто только что нарушил ее тягучую тишину, то Оксана точно не выдержит.

Тихонько всхлипнув, она напряглась, как тетива лука, и, боясь даже моргнуть, ждала. Прошло немного времени — или много? — и она порывисто, но все так же тихо вдохнула, как только почувствовала, что кто-то обнимает ее сзади, несильно и как будто бы боясь того, что Оксана может оттолкнуть. Щеку приятно защекотали длинные черные волосы, и девушка на пару секунд позволила себе закрыть глаза, чтобы дать себе хотя бы немного времени, чтобы поверить, что это не сон.

— Прости… — раздался всхлип, слишком громкий для этой комнаты. — Рэй, прости меня…

— Ну тише-тише, — мягко прошептала Рэй в макушку девушке и уже чуть смелее покрепче обняла ее.

И Оксана дала волю своим чувствам. Извернувшись в руках Рэй, она, даже не посмотрев на нее, притянула парившую в паре сантиметров от пола девушку к себе и, уткнувшись носом в ее теплое плечо, зарыдала так, как не плакала в своей жизни ни разу. Держа Рэй за майку, она притягивала ее к себе еще сильнее, и хоть прижимать ее еще крепче было невозможно, Оксана все равно продолжала тянуть.

Рэй не останавливала ее. Чувствуя, как ее майка постепенно становится мокрой, она опустилась на пол, чтобы Оксане было удобнее и, аккуратно запустив руку в ее растрепанные волосы, с нежностью прислонилась к ней щекой. Говорить о том, чтобы Оксана перестала плакать, было бессмысленно — это как просить водопад на пару минут остановиться, — и Рэй просто была рядом, молча поглаживая девушку по спине. Изредка ее губ касалась мимолетная улыбка, которая сразу же испарялась, стоило Рэй услышать очередной всхлип девушки.

Когда слезы наконец-то иссякли, Оксана в последний раз шмыгнула носом, мягко отстранившись от Рэй, быстро отвернулась и подошла к своему столу. Взяв в руки носовой платок, она попыталась привести себя в порядок. Рэй поднялась в воздух и, перевернувшись, стала на потолок, с улыбкой наблюдая за действиями Оксаны.

— Я же не сплю? — тихо прошептала Оксана.

— А даже если и спишь, то что? — тихо засмеялась Рэй и, склонив голову набок, посмотрела на затылок Оксаны: та еще не повернулась к девушке.

— Я не хочу, чтобы этот сон заканчивался, — тихо, но твердо произнесла девушка и повернулась к Рэй.

Улыбка застыла на губах девушки, но затем Рэй сделала несколько шагов, обогнув люстру, оттолкнулась ногами от потолка и приблизилась к Оксане настолько близко, что чувствовала ее неровное дыхание на своих растянувшихся в усмешке губах.

— Я могу стать твоим самым приятным кошмаром, — стараясь не улыбаться еще откровеннее, прошептала Рэй.

Оксана постаралась спокойно вздохнуть и придать себе совершенно невозмутимый вид, но, вспомнив о том, что Рэй слышит ее сердце, она поняла, что девушку так обмануть не удастся. Оксана была слишком рада видеть Рэй, до слез, которые уже успели закончиться. В этот момент ее не волновало то, почему Рэй все-таки пришла к ней. Главным было то, что теперь она здесь. Она рядом. И Оксана не собиралась отпускать ее. Теперь уже она не допустит такой ошибки.

Глядя в черные глаза, девушка мимолетно отметила, что возле уголков глаз у Рэй собрались очень милые морщинки — признак того, что Рэй очень много улыбается. Плясавшие в глазах маленькие чертенята с лукавым вызовом смотрели на девушку. Взгляд Рэй говорил о том, что теперь-то она поняла мелодию сердца девушки, и теперь оставалось лишь последнее.

Слова были излишни, и Оксана, медленно, будто бы до сих пор не позволяя себе поверить в правильность того, что сейчас происходит, подняла руку и, на мгновение замерев возле губ Рэй, дотронулась до них кончиками пальцев, по которым перекатывались маленькие электрические разряды. Очертив губы девушки, Оксана была не в силах оторвать от них взгляд. Теплые и приятные на ощупь, они были удивительно мягкими. Как пастила, подумалось девушке. Затем кончики пальцев скользнули ниже по щеке Рэй. Оксана словно бы изучала ее лицо, касалась каждого сантиметра ее бледной кожи, будто старалась запомнить все до мельчайших подробностей. И, уже собираясь отнять руку от лица, она вернулась к губам, только в этот раз Рэй не бездействовала.

На миг ее улыбка стала еще шире, а после девушка чуть приоткрыла губы, позволяя дыханию коснуться кончиков пальцев. Рука дрогнула, и Оксана немного отступила назад, всего на пару сантиметров, и, заметив это, Рэй немного сощурилась, не отрывая взгляда от девушки, а затем поймала губами один из пальцев Оксаны.

Казалось, весь мир только что взорвался. Девушку словно пронзили тысячи приятных и сводящих с ума эмоций. На чуть подкосившихся ногах, она вплотную подошла к Рэй и, закрыв глаза, прикоснулась к ее губам своими.

========== Глава 6 ==========

Мириады самых разных звезд, от ослепительно-белых до кроваво-красных, веснушками были рассыпаны по темному фиолетово-черному ночному небу. Мир Рэй был похож на красивую сказку, и Оксана, разевая в удивлении и восхищении рот от каждой мелочи, останавливалась почти на каждом шагу, пытаясь рассмотреть подробнее то переливающийся всеми цветами радуги камень, то двухметровое существо, напоминающее бабочку с двумя головами. Рэй терпеливо стояла рядом с девушкой и объясняла ей, что трогать можно, а что — нельзя.

Время от времени Рэй замирала на месте и напряженно прислушивалась к доносившимся издалека звукам. Буквально час назад она нарушила одно из самых главных правил: она привела сюда девушку из другого мира. О том, чтобы показать ей город, в котором жила Рэй, и речи быть не могло, но, видя счастливые глаза Оксаны, девушка перестала переживать по этому поводу.

Подойдя к сидевшей на корточках Оксане, Рэй мягко опустилась рядом. Она только собиралась что-то спросить, как мгновенно осеклась, увидев, что Оксана поражена чем-то до глубины души — это читалось в ее голубых глазах.

Осторожно прикоснувшись к руке девушки, Рэй прошептала:

— Ты в порядке?

Оксана, не поворачиваясь к Рэй, медленно кивнула, а затем произнесла:

— Они похожи на рыбок, но… они что, плавают внутри этого удивительного растения?

— Это дети… — подавив смешок, ответила девушка. — Дети этого, как ты говоришь, удивительного растения. Раз в сезон его листья становятся прозрачными, это происходит как раз за неделю до того момента, когда они, эти «рыбки», выползают наружу и цветут. Половина, к сожалению, умирает.

— Цветут? — Оксана таки посмотрела на Рэй и встала. — Нет, это слишком для моего и так уже перегруженного информацией мозга. Я просто приму это как должное…

Рэй засмеялась и, оттолкнувшись от земли, перевернулась вверх ногами. Скрестив на груди руки, она кивнула головой в сторону громадных зарослей.

— Мы идем… ТУДА? — сглотнула Оксана, глядя на черничного цвета стволы, под корой которых что-то пульсировало.

Рэй как раз хотела было поведать Оксане о том, что же это за деревья, но девушка сразу же ее перебила, замахав руками и сказав, что она не хочет просыпаться по ночам от кошмаров, в которых она бродит по подобному лесу. Добавив, что ей легче будет не знать о том, что же бегает по жилам этих деревьев, девушка неосознанно обхватила себя руками и стала смотреть вниз, под ноги.

Покачав головой, Рэй опустилась обратно на землю и ободряюще дотронулась до плеча Оксаны. Та с благодарностью взглянула на Рэй.

— Знаешь, — задумчиво произнесла девушка, стараясь без страха посмотреть на пульсирующие деревья, — все-таки после того, что я здесь успела увидеть за какой-то несчастный час, меня уже абсолютно ничто не сможет удивить… в своем мире, — добавила она, разглядев на губах у Рэй коварную усмешку.

Посмотрев на небо, она подставила лицо теплому свету двух лун, слишком ярких для этой ночи. Два белых круглых пятна в разы превышали по размеру ее луну, земную, но все-таки родную и любимую. Мысленно сравнив их с фарами старенького автомобиля, Оксана улыбнулась.

— Ты очень красивая, — внезапно произнесла Рэй таким голосом, как будто давно вынашивала в себе эту фразу. — А когда улыбаешься, то у меня и вовсе сносит потолок… или крышу? — Рэй отвела взгляд в сторону и зажмурилась, пытаясь что-то вспомнить. — Блин! Такой момент испортила, — она улыбнулась. — Как правильно у вас говорить: сносит крышу или сносит потолок?

Но у Оксаны был до того счастливый вид, что ей было все равно, как правильно и что именно сносит у Рэй. Пусть хоть черепицу сносит, или города, или планеты — все равно она сейчас испытывает самое прекрасное на этом свете чувство.

— Какая разница? — улыбаясь, спросила Оксана.

Рэй смущенно поджала губы, но взгляда от девушки не отвела. Краем глаза заметив, что та попыталась незаметно подкрасться к ней поближе, она призвала на помощь все свои силы, чтобы не улыбнуться этому.

На бесконечно долгую секунду опустив взгляд, Оксана взяла руку Рэй в свою и легонько ее сжала. Иногда слов не хватает, но чаще всего они и не нужны. Рэй поднесла ладонь Оксаны к своим губам и, не отрывая взгляда от девушки, поцеловала ее. Оксана торопливо сглотнула, но не произнесла ни слова. Второй рукой девушка аккуратно убрала одну прядь волос за ухо Рэй, но черные волосы были слишком непослушны. Не прошло и пары секунд, как прядь нагло вылезла обратно.

Оксана нахмурилась и повторила действие. Так продолжалось минут пять, в полнейшем молчании Рэй наблюдала за хмурившимся лицом Оксаны и старалась не засмеяться. В конечном итоге она поймала руку девушки и, мягко улыбнувшись, покачала головой и произнесла:

— Перестань. У тебя все равно ничего не выйдет.

Оксана как человек, не любящий, когда ему указывают на то, может он что-то сделать или не может, надулась и с вызовом посмотрела в усмехающиеся черные глаза Рэй. Взгляд девушки буквально говорил о том, что она теперь точно не сдастся.

Рэй обреченно вздохнула, за что тотчас же получила легонький подзатыльник.

— Так, да? — хитро сощурилась девушка.

— Шах и мат, — с нескрываемой довольной улыбкой произнесла Оксана, заколкой приструнив непослушную прядь.

Рэй уже забыла о том, что хотела провести девушку. Удивленно моргая, она все ждала того момента, когда прядь вновь начнет дразнить Оксану, но этого все не происходило.

— Откуда у тебя с собой этот предмет?

— Заколка? Да так, с собой всегда ношу, мало ли что: ветер слишком сильный иногда бывает. А прическу сохранить надо… — медленно протянула Оксана, губы которой вновь расплылись в очередной довольной усмешке; еще с пару мгновений наслаждаясь маленькой победой, она добавила: — Знаешь, а тебе очень идет. Милашка.

Рэй вспыхнула. Больше всего на свете она не любила, когда ей говорили, что она милая. Девушка сразу же выпускала когти и обнажала клыки — причем в прямом смысле слова, — но с Оксаной был совершенно другой случай. Недовольно рыча, словно тигр, она отводила взгляд в сторону и позволяла девушке в очередной раз называть ее милашкой.

— Я не милая, — сквозь зубы выдавила Рэй. — Я, между прочим, очень… очень серьезная, взрослая, ответственная и суровая. Да, именно так. А еще я бесстрашная, — добавила Рэй, видя, что Оксана, слушая ее, активно кивает. — Я тебя в свой мир привела! Если кто-то об этом узнает, шкуру с нас сдерет и глазом не моргнет. А ты мне… милая, — скривившись на последнем слове, Рэй скрестила на груди руки, тем самым ставя точку в этом разговоре, и отвернулась.

Впрочем, обижалась девушка недолго, если это и вовсе можно было назвать обидой. Чувствуя, как преданно Оксана обнимает ее и, прижавшись всем телом, кладет голову на обнаженное плечо, Рэй мгновенно растаяла. Запустив одну руку в волосы девушки, она ласково дотронулась губами до ее лба и улыбнулась. Так они стояли какое-то время, но затем Рэй, нехотя отодвинувшись от Оксаны, произнесла:

— Осталось не так много времени. Пойдем, — она взяла девушку за руку. — Я хотела показать тебе свое любимое место, где я обычно провожу время, когда хочу побыть одна.

— Погоди, — Оксана не двинулась с места. — Нам что, нужно идти туда? — с некоторым страхом в голосе спросила девушка, смотря на пульсирующих гигантов-стволов. — Может, ты нас туда как-нибудь перенесешь, а? — с надеждой в голосе добавила она.

Рэй усмехнулась и, посмотрев туда же, куда и Оксана, покачала головой:

— Я бы с радостью, да вот только велик шанс, что нас тогда засекут.

— Понимаю, — расстроено отозвалась девушка.

— Закрой глаза, а я тебя понесу, — предложила Рэй. — На самом деле тут минут десять пешком надо пройти, а потом, когда этот забор закончится, мы выйдем…

— Это забор?! — вырвалось у Оксаны. — Ничего себе!

— Ну я его так называю, — усмехнулась Рэй. — С вашими-то трехметровыми заборами наши малыши и рядом не стояли, — девушка показала Оксане язык. — Ну что, красавица, я могу взять тебя на руки? Хотя чего я спрашиваю разрешения? — пожала плечами Рэй и, подойдя к не успевшей среагировать Оксане, взяла ее на руки с такой легкостью, будто девушка ничего не весила; оторвавшись от земли на метра два, она достаточно быстро полетела в сторону «малышей».

— Рэй… — Оксана, которая изначально хотела возмутиться и потребовать у девушки, чтобы та опустила ее на землю, теперь крепко обняла ее и, закрыв глаза, добавила: — Скажи, когда мы выберемся из этого леса, ладно?

Рэй пожала плечами и сказала:

— Но ведь так ты пропустишь самое интересное. Это только снаружи они такие страшные…

— Правда? — Оксана мгновенно открыла глаза и посмотрела перед собой.

Они уже летели мимо огромных и поразительно-широких стволов деревьев. Кругом не было ни души, отметила про себя Оксана, но спустя минуту поняла, как же сильно она ошиблась. Мир вокруг них с Рэй буквально-таки кипел жизнью: самые разнообразные существа, которых Оксана еще не видела, летали мимо них, оставляя после себя золотистую пыль, ползали по деревьям и, видимо, прогрызали кору и пили темно-янтарную жидкость, сочившуюся из небольших сделанных ими же самими дыр.

— Так вот что течет внутри у этих гигантов… — зачарованно произнесла Оксана, вглядываясь в светящуюся жидкость. — А я-то думала, что там течет кровь…

— Прости, что? — подозрительно посмотрев на Оксану, спросила Рэй. — Какая кровь? Ты что, страшилок у себя в мире пересмотрела? Эта жидкость, считай, основа нашего существования. Она для нас значит так же много, как для вас, людей, значит чистая вода.

— Ты тоже ее пьешь? — удивленно спросила девушка.

— Ну конечно!

У Оксаны загорелись глаза, и Рэй, чуть затормозив, еще подозрительней воззрилась на девушку. Когда Оксана так смотрела, обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Уже приготовившись к очередной выходке девушки, Рэй осторожно спросила:

— Что?

— А можно мне попробовать?

— Ни в коем случае, — сразу же отрезала Рэй, но, увидев, как огорчилась Оксана, добавила чуть мягче: — Я же не знаю, как она на тебя подействует: вдруг ты умрешь? Нет уж, спасибо, тогда я не смогу жить в мире, где то, что дает жизнь всем, отняло ее у моей любимой.

Огорченный взгляд Оксаны сменился трепетно-нежным после того, как она услышала слова Рэй. Все-таки это было, пусть и косвенное, но первое ее признание. На душе у девушки стало так невероятно тепло и счастливо, что она, не выдержав, от переизбытка чувств поцеловала Рэй. Та, преспокойно летевшая прямо, совершенно не ожидала такого и чуть было не врезалась в одно из деревьев.

— Ты… ты что творишь? — пытаясь выровнять сбившееся дыхание, ошарашено произнесла Рэй.

Их лбы соприкасались, а губы разделяли ничего не значащие миллиметры. С дрожащей улыбкой Оксана провела ладонью по теплой щеке девушки и без прелюдий выдохнула:

— Рэй, я люблю тебя.

Хотелось добавить что-то еще, сказать, что такого чувства она никогда еще не испытывала, сказать, как много для нее значит девушка, но сердце подсказывало, что хватит и одной фразы, которая вобрала в себя все нужные и ненужные, глупые и безумные объяснения самым удивительным чувствам.

— С того самого момента, когда ты протянула ко мне руки, тогда, на стадионе нашем школьном, и грела их. Или я полюбила тебя раньше? Или позже? Не знаю. Я…

Договорить девушке не позволили пальцы, прикоснувшиеся к губам Оксаны. Она осеклась и замолчала, тоже улыбаясь и просто молча радуясь тому, что сейчас она с Рэй, а все остальное не имело значения.

Когда наконец-то «забор из малышей», как теперь его называла Оксана, закончился — вместо обещанных десяти минут Рэй летела все двадцать пять, останавливаясь каждый раз, когда Оксана указывала на что-то пальцем и спрашивала, что это такое, — девушки выбрались на узкий длинный обрыв шириной в метра три. Лишний шаг влево или вправо — и все, можешь смело прощаться со своей жизнью. Оксана, боязливо наклонившись над засасывающей пропастью, передернула плечами и быстро отошла назад: внизу вращалась гигантская спираль, вся в темно-фиолетовых пятнах, она словно звала девушку прыгнуть вниз.

— Говоришь, это твое любимое место? — дрогнувшим голосом спросила Оксана.

Рэй пожала плечами:

— А что? Ты испугалась нашей бездны? Между прочим, у нас весь мир — это парящие громадные части земли. Редко кто блуждает по краям. Теперь ты понимаешь, зачем предусмотрен…

— Забор из малышей, ага… — начиная понимать, перебила девушку Оксана. — Он служит своего рода ориентиром, да? Мол, дальше дороги нет, только пропасть, бесконечное падение и конечная остановка «Смерть»? Ух ты…

— Быстро же ты оттаяла, — усмехнулась Рэй.

Оксана подошла к краю обрыва и, поколебавшись немного, сначала присела на корточки, а потом, держась за тонкие, но сильные корни «малышей», медленно, но уверенно опустила ноги вниз. Не прошло и минуты, как девушка уже болтала ими в воздухе. Рэй, заметив это, мгновенно оказалась рядом — на случай, если кто-то доболтается.

— Но вы же умеете летать, правильно? — Оксана с любопытством посмотрела на Рэй. — Если так, то вам же не должно грозить падение, разве нет?

— Не в этом случае, — ответила Рэй. — Если я прыгну, то взлететь уже не смогу. Буду падать бесконечно, пока не умру от страха, голода или холода. Но в моем случае я бы умерла от скуки.

— А я, наверное, от страха, — стараясь не смотреть вниз, ответила девушка.

Чувствуя, как Рэй села сзади, Оксана спиной облокотилась на девушку и, поудобнее устроившись, с молчаливым интересом стала смотреть вперед, на границу, где бездна плавно перетекала в небо. У самого перехода звезд было очень мало, но чем выше поднимала взгляд девушка, тем звезд становилось все больше и больше. Где-то в нескольких десятках — или сотнях? — километрах от их острова парили над бездной еще одни, не менее гигантские. На одном из них на фоне луны отчетливо виднелся силуэт горы.

— А что это за гора? Она высокая? Выше нашей? — указав пальцем в сторону, спросила девушка.

— Это не гора, а дом нашего правителя, — с улыбкой наблюдая за тем, с каким видом к ней поворачивается Оксана, ответила Рэй и щелкнула девушку по носу. — И этот домик гораздо выше вашего Эвереста… раза в полтора, наверное. Гор у нас очень мало, к сожалению… но все они выше ваших. Хотя, могу заметить, мне очень понравились Альпы.

— Ты весь мир наш объездила, — надулась Оксана, — а я только пару раз заграницу выбиралась… Ну, и пару раз с тобой на тот пляж.

— Могу тебя красть по ночам, — Рэй тихо прошептала в самое ухо Оксане. — Мы будем гулять по тем городам, в которые ты так жаждешь попасть… но вот когда ты только высыпаться планируешь?

— Я не планирую, — не сдержавшись, ответила девушка с плутоватой улыбкой. — Да ладно тебе, — деланно произнесла Оксана, уже мысленно продумывая маршрут; через пару минут молчания она произнесла: — Рэй… ты так много сделала для меня, а я для тебя — почти ничего, — в голосе девушки сквозила печаль. — Я понимаю, это всего лишь небольшой подарочек, который не сравнится с теми, что ты преподносила мне. Но я очень надеюсь, что тебе понравится и ты будешь всегда носить его… В общем, — Оксана запустила руку в одно из отделений небольшого рюкзачка и, порывшись там немного, наконец-то нашла то, что искала; вытащив темно-фиолетовую фенечку, на которой были разбросаны белые звезды, она смущенно взяла руку Рэй и, не произнося больше ни слова, завязала на правом запястье девушки браслет.

— Он чудесен, — с трогательной улыбкой прошептала Рэй. — Лучшего подарка в жизни не получала.

— Издеваешься, да? — обиженно протянула девушка.

— Нисколько, — ответила Рэй и прижала ее к себе поближе.

Внезапно вдалеке от одного из парящих островов оторвалось нечто ослепительно-голубое и, освещая все вокруг удивительно-теплым светом, взметнулось ввысь и, только оказавшись на небе, застыло. Оксана удивленно вскрикнула:

— Да это же звезда!

— Верно, — с грустью произнесла Рэй.

— Это значит, что… — Оксана не договорила: и так все было понятно.

— Для нас это достаточно редкое явление, — начала было девушка, но ее перебили — не Оксана.

— Рэй! — колокольчиками зазвенел чей-то мелодичный голос. — А я тебя повсюду ищу! Все-таки сразу надо было идти сюда!

Внутри у Рэй все похолодело. Резко обернувшись, она заметила свою сестру. Сдавленно выругавшись сквозь сжатые зубы, она помогла подняться Оксане и, взяв ее за руку, отвела от края обрыва. Нахмурив брови, она стала перед сестрой, заслонив спиной удивленно выглядывающую из-за плеча Оксану. Разумеется, девушке было интересно, кто позвал Рэй. Переживать по поводу того, поймают ли их и что с ними будет, уже не было смысла: уже ведь засекли.

Рот приоткрылся в изумлении. Все-таки Рэй не врала, когда говорила, что у ее сестры серебряные волосы и глаза. Оксане отчего-то представлялись просто идеально белые волосы и светло-серые глаза, но теперь, увидев сестренку Рэй, Оксана признала, что та ничуть не преувеличивала. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя от восхищения и понять, что Рэй и ее сестра на самом-то деле близняшки.

— Какого… — начала было сестра Рэй.

— Дари, — только и произнесла девушка, выразительно посмотрев на сестру.

Та сделала еще один шаг в направлении Рэй и, скрестив на груди руки, наклонилась вбок, чтобы получше рассмотреть Оксану. Все это было до такой степени неправильно — Оксана-то представляла, что тут вот-вот придет отряд каких-нибудь дядек, а потом они свяжут их и отнесут на главную площадь, где состоится суд. А ничего этого не было. Дари стояла одна и, видимо, не спешила бить тревогу. Страх Оксаны, неприятно копошившийся внутри девушки, и вовсе исчез, когда сестра Рэй очаровательно улыбнулась девушке и помахала ей рукой. На автомате Оксана тоже приподняла руку и замахала.

— А я уже думала, что никогда не дождусь того дня, когда ты нарушишь это правило, — весело произнесла Дари и обняла облегченно вздохнувшую Рэй.

— Я не ты, Дари. Меня отец так прикрывать не станет, если узнает, — девушка выразительно посмотрела на свою сестру. — Тем более ты знаешь, что за это может быть, если там, — Рэй махнула рукой в сторону дома-горы, — узнают о том, что ты сюда, пусть и изредка, но приводишь… гостей, — немного помявшись, закончила Рэй.

— Как зовут эту милую особу? — уже не обращая внимания на сестру, Дари пыталась обойти ее и приблизиться к Оксане.

— Дари, иди домой, — сдержанно отозвалась Рэй.

— Я Дари, а ты… м-м-м… Оксана! — сверкая белозубой улыбкой, Дари уже вовсю рассматривала Оксану и пожимала ее руку. — Смотрится очень даже ничего! Что это такое? — держа в руках тонкую косичку Оксаны, с неподдельным любопытством в голосе спросила девушка.

— Это косичка, — ответила девушка, а затем неуверенно задала вопрос: — Откуда вы знаете, что меня зовут Оксана?

— Так! Ко мне можно только на «ты»! — воскликнула Дари и, увернувшись от хмурой Рэй, оттолкнулась от земли, а затем, перевернувшись с ног на голову, засмеялась. — Надеюсь, тебя мой вид не смущает?

Оксана отметила, что из одежды на Дари были разве что шорты — если, конечно, в мире Рэй это именно так называлось — да нечто, отдаленно напоминающее лифчик. Чуть покраснев, она перевела взгляд обратно на лицо смеющейся Дари и заверила девушку, что ее абсолютно ничего не смущает.

— Рэй умеет слушать сердце, а я иногда могу читать мысли, — все-таки Дари решила ответить Оксане на ее вопрос. — Жаль, конечно, что у меня это не всегда получается, но уж если получается… — девушка многозначительно замолчала и перевела коварный взгляд на Рэй.

— Дари, — Рэй за руку притянула к себе Оксану; что-то ревнивое было в этом жесте. — Зачем ты здесь?

— Да отец тебя видеть хотел, — пожала плечами девушка. — Давай, лети к нашему папочке, а я пока с твоей очаровательной знакомой немного пообщаюсь…

— Нет, — отрезала Рэй. — Оксане уже пора домой. Как вернусь, сразу подойду к отцу, а потом… я с тобой поговорю на одну очень важную тему.

— Сестренка у меня бука, — прошептав на ухо Оксане, Дари, смеясь, постаралась увернуться от руки Рэй, но не сложилось; та, схватив сестренку за руку, дернула ее на себя. — Рэй, пусти!.. Ой, да ты просто очаровашка! Что это у тебя в волосах? Так мило смотрится!

Начиная рычать, Рэй напряглась, словно пружина, и уже собиралась броситься на сестру, как услышала, что Оксана, прикрыв рот рукой, тихонько смеется, переводя взгляд с Рэй на Дари и наоборот. Скрежеща зубами, она пообещала, что, когда здесь уже не будет Оксаны, она разберется с собственной сестрой. Своими методами.

***

В старом величественном здании, носящем гордое название высшего учебного заведения, в одной из старых не самых больших аудиторий сидело несколько человек. Среди девяти мужчин было три женщины, и ни одна из них не была похожа на другую. Внешне одна была подобна всем недовольной Мегере на пенсии, в то время как в душе являлась божьим одуванчиком. Другая, помоложе лет на дцать, с огромными розовыми ногтями, что внешне, что внутренне являлась воплощением стервозности, ни капли не соблазнительной и иногда до мерзости пошлой. Третья была ни к селу ни к городу: если она стояла рядом со стеной, то всегда сливалась с ней, и многие очень удивлялись, когда внезапно стена начинала говорить.

Мужчины же практически все были похожи один на одного: только два человека выбивались из общей массы. В то время как старички, до мозга костей жуткие консерваторы, хмурили брови, читая очередную работу участника конкурса, один мужчина, дерзнувший прийти не в костюме, а в джинсах и рубашке, с улыбкой вчитывался в рассказы и потягивал кофе из малюсенькой — для его больших рук — чашечки. Другой же, тоже выделявшийся мужчина, работы совершенно не читал, а со скучающим видом копался в мобильном телефоне и время от времени разговаривал сам с собой.

В общем, царила атмосфера почти тепла и почти уюта.

— Ну что за глупости! — внезапно нарушила тишину женщина с розовыми ногтями. — Это же совершенно не поддается логическому объяснению! — отметив, что на нее наконец-то обратили внимание все, включая мужчину с чашкой кофе, она продолжила: — Выдумывают всякую чепуху, а нам сиди и читай! Представляете, — она обратилась к улыбающемуся мужчине, — здесь есть девушка, которая летает! Нет, ну что за маразм! Вот вы, наверное, меня не понимаете.

Все старички и две женщины в ожидании перевели взгляд на улыбающегося мужчину. Тот неторопливо допил уже третью чашечку кофе, медленно отставил ее в сторону, глубоко вздохнул и, твердо посмотрев в глаза женщине, сказал:

— И как только вы здесь оказались?

Женщина с розовыми ногтями выглядела так, словно собиралась сейчас отгрызть их себе от досады. Очень громко хмыкнув, она получила несколько подозрительных взглядов и, отбросив работу в сторону, ушла, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Вернее, дверью-то она хлопнула, но из-за того, что женщина споткнулась на пороге, дверь захлопнуться не смогла, зато очень сильно наподдала по выпяченной совершенно не соблазнительной в данном случае пятой точке.

Мужчина усмехнулся совершенно безрадостно, а затем, подойдя к рассыпанным по полу листкам с работой Оксаны, аккуратно и бережно сложил их в стопочку, не забыв перед этим оттряхнуть.

***

— Ваш мир прекрасен, — с улыбкой произнесла Оксана и достала из сумки бутерброды с сыром. — Даже судьи оценили мою работу, хотя, конечно, некоторые моменты пришлось убрать, а о кое-каких деталях и вовсе умолчать… — в сторону добавила девушка, старательно пряча глаза от Рэй. — Не первое, конечно, место, но ведь и второе — это тоже неплохо, ведь правда?

Сидя на крыше самого высокого в городе здания, девушки грелись в лучах засыпающего солнца и потихоньку жевали прихваченные Оксаной бутерброды. Между девушками нагло вклинился термос, и Рэй время от времени бросала на него задумчивые взгляды, пока Оксана просто-напросто сама не убрала его в сторону. Рэй надулась и произнесла что-то типа: «Да я сама только что собиралась это сделать!»

Устроившись на старом покрывале, Оксана следила за тем, чтобы коварный ветер, слишком сильный сегодня, не задирал платье приятного голубого цвета. Изредка она поправляла его рукой, пока Рэй в конечном итоге не устроилась у девушки на коленях. Чуть-чуть поерзав, она сладко потянулась и закрыла глаза, продолжая прислушиваться к городскому шуму, словно издалека доносившемуся до девушек. Где-то гудели опаздывающие домой автомобили, где-то противно шкрябали асфальт несчастные шины, а где-то один раз заунывно взвыла сирена.

Рэй готова была лежать так вечно, лишь бы руки Оксаны продолжали гладить ее лицо.

— Рэй…

Прислушавшись к неспокойному стуку сердца девушки, Рэй моментально открыла глаза и присела рядом с Оксаной, взволнованно смотря на нее. Что-то в голубых газах было не то, в них скользила какая-то горечь, причины которой Рэй никак не могла понять. Думая о том, в чем она уже так провинилась, Рэй склонила голову набок, но вместе с тем просто перевернулась в воздухе.

— Прости, привычка, — уголками губ улыбнулась девушка, а затем серьезно спросила: — Оксана, что такое? Я что-то сделала не так?

— Нет… боже, Рэй, нет, — Оксана покачала головой и невесело усмехнулась; закрыв на пару мгновений лицо руками, она вновь посмотрела на девушку и сдавленным голосом произнесла: — Это прекрасно, — она рукой указала на плед, — мы сидим здесь и просто наслаждаемся всем: молчанием, ветром, тем, что мы можем держаться за руки… Но, Рэй… Тебе же разрешено тут быть только до тех пор, пока ты изучаешь этот мир. Мой мир, — Оксана прикусила губу и на секунду отвела взгляд в сторону, пытаясь сосредоточиться. — Но что потом?

Рэй мягко улыбнулась и произнесла:

— Вот вечно ты любишь найти что-то, из-за чего можешь потом страдать. Когда ты мне рассказала о том, что считала меня чьей-то девушкой… сказать, что ты повергла меня в шок, это ничего не сказать, — усмехнулась Рэй. — Вот и теперь: я никуда не ухожу, а ты уже со мной чуть ли не прощаться собираешься!.. Ну, чего глаза на мокром месте?.. Ох, иди ко мне.

Прижав к себе молчаливую Оксану, Рэй закрыла глаза и уткнулась подбородком ей в голову. Девушка не плакала, но ее сердце билось с такой тоской, что Рэй хотелось буквально волком выть, и если бы для того, чтобы успокоить Оксану, ей понадобилось бы лететь на Марс, она, не задумываясь, мгновенно бы туда помчалась.

И все-таки в словах Оксаны была доля правды. Рэй помрачнела.

Чувствуя перемену в настроении девушки, Оксана отстранилась от нее и пристально посмотрела в черные глаза, в которых она прочитала что-то, заставившее вскочить ее на ноги.

— Нет!

Рэй подалась чуть-чуть вперед и рукой уперлась в плед.

— Оксана, еще много времени, — стараясь говорить спокойно и таким голосом, чтобы Оксана ей поверила, произнесла Рэй. — Еще очень много времени.

— Пара лет? — усмехнулась Оксана. — А потом что?

— Я выпрошу у своего наставника еще немного времени… лет… ну сто! — девушка стукнула кулаком по пледу; она едва не кричала. — Ста лет-то будет достаточно? — горько сорвалось с ее губ.

— С… сколько же вы тогда живете все-таки? — ошарашено смотря на Рэй, спросила девушка.

— Да по-вашему несколько сотен лет точно будет, — уже спокойнее произнесла девушка. — И я тебе об этом уже говорила… Не смотри на меня так… тебе ни к чему знать, сколько мне лет, а то еще посчитаешь старухой и бросишь, — пошутила Рэй, а в следующую секунду почувствовала, как крепко ее обнимает Оксана.

— Никогда, слышишь? Никогда так не говори! Да пусть тебе хоть сто двадцать лет, я тебя все равно не брошу! — девушка слабо стукнула Рэй по ключице и всхлипнула. — Никогда… Ты поняла меня?..

Рэй молча уткнулась носом в волосы Оксаны и, вдыхая ее запах, кивнула. Девушка еще пару раз всхлипнула, но, видимо, плакать не собиралась. Вместо этого она что-то пробурчала себе под нос недовольным голосом, а затем, нагло раздвинув присвистнувшей Рэй ноги, уселась между ними поудобнее и, прислонившись спиной к груди девушки, хмуро замолчала.

— А я-то уж подумала, что ты собираешься сделать что-то плохое, — прикусив мочку уха Оксаны, прошептала девушка.

— Ты думала, я хотела у тебя плед стащить? — повернув к Рэй голову, наивно спросила девушка.

Рэй тяжело вздохнула.

— Ладно, я над этим поработаю.

— Над чем это ты там поработаешь? — спросила Оксана.

— Так, мысли вслух, — улыбнулась Рэй и пожала плечами. — Лучше расскажи, что у тебя нового? А то меня целых два не было…

Судя по тому, как зашевелилась девушка, она очень давно ждала этого вопроса.

— Тебя не было не два дня — ведь это сорок восемь часов! — а два дня и три часа с хвостиком! Понимаешь? — девушка выразительно посмотрела на Рэй, чтобы прочесть по ее глазам, что она все прекрасно понимает. — Я себе места буквально не находила. Как хорошо все-таки, что у меня есть Танька. Мы с ней после того, как сдали экзамен по русскому языку, решили пойти в парк. Покатались на аттракционах, наелись попкорна и сладкой ваты. Через час нам позвонил Никита и спросил, где мы. Я ему и ответила. А потом… Он пришел, аккуратно причесанный — не знаю, почему именно это мне так запомнилось, — с огромным букетом роз и предложил Тане встречаться. Я никогда еще не видела настолько счастливого человека… — с улыбкой произнесла Оксана. — Теперь они вместе… и ищут мне девушку, — как бы между прочим бросила Оксана и только собиралась продолжить рассказ, как была остановлена сдержанным кашлем.

— Кого, прости, ищут? Дедушку? — делая ударение на последнем слове, спросила Рэй.

— Эм, девушку.

— Оксана, если это шутка, то я не знаю, что я сейчас с тобой сделаю, — глаза Рэй хищно сузились, и она едва слышно зарычала на ухо девушке. — Завтра же ты представишь меня им, и если после этого они все еще будут пытаться найти тебе девушку, то я за последствия не отвечаю.

Пытаясь скрыть довольную улыбку, Оксана закинула руку за голову и кончиками пальцев успокаивающе погладила Рэй по щеке.

— Никогда бы не подумала, что ты у меня такая ревнивая… — задумчиво протянула Оксана. — Хотя взять бы реакцию на Дениса, на Дари, на того парня из автобуса… Бедный теперь вообще в автобусы заходить не захочет.

— Есть и другой общественный транспорт, — хмыкнула Рэй и, сцепив руки в замок на животе у Оксаны, положила голову ей на плечо. — Ты только моя.

— Твоя, — счастливо улыбнулась Оксана.

— Навсегда.

— Конечно. И я всегда буду рядом.

Рэй носом убрала мешавшие пряди русых волос и, дотронувшись его кончиком до щеки Оксаны, ласково потерлась. Девушка засмеялась и сказала, что ей щекотно. Слушая радостный стук сердца Оксаны, Рэй поцеловала ее в щеку и какое-то время не отнимала губы от нее — все-таки сидеть так было чертовски приятно.

***

Взрослая женщина, согнув одну ногу в колене, а другой болтая над пустотой, молчаливо смотрела на границу неба и бездны, где они, переплетаясь, сражались за ярко-светившие звезды. Обрыв за долгое время стал меньше едва ли не в два раза, и находиться на нем было слишком опасно, но Рэй не слушала ни отца, ни сестру, ни кого-либо другого. Кивая на их бесконечные поучения, она молча уходила, тихонько закрывая за собой дверь, и каждый раз они знали, что Рэй их не послушает.

Длинные черные — как бездна — волосы были небрежно собраны в высокий хвост, вокруг глаз уже проложили свой путь длинные морщины — все-таки Рэй улыбалась больше всех в этом мире. Когда-то она улыбалась почти все время, но, как известно, почти ничто не длится вечно. Даже улыбка. В черных глазах не было того озорного юношеского блеска, но зато теперь они тепло светились, и каждый, кто заглядывал в них, чувствовал, как приятно щемит на мгновение сердце, и улыбался.

Босые ноги были изрезаны колючей травой — сегодня Рэй вздумалось не лететь, а пойти пешком через «забор из малышей». Она не обращала на противную боль никакого внимания, в каком-то смысле Рэй даже нравилось то, что она испытывала.

Вздохнув, она закинула руки за голову и легла, продолжая смотреть на звезды, вернее, на звезду. Она долгое время лежала, совершенно при этом не шевелясь, но затем быстро протянула к небу руку. На ней в лунном свете был различим выцветший браслет со звездами. Уже почти столетие прошло, а он все держался. Рэй так и лежала с вытянутой рукой и смотрела на выцветшие нити, и постепенно ее губы расплылись в трогательной улыбке, а в уголках глаз заблестели слезы. Она была рядом.

Она всегда была рядом.

Content

Неизв. Протяни мне руку, Рэй