Сандра Браун

Дорога к дому

Пролог

Помощник шерифа Скай Найланд выскочил из своего джипа, едва тот остановился – пыль еще не успела осесть на дорогу.

Отблески мигалки машины «Скорой помощи» окрашивали в странные цвета расположенный рядом с домом лес. Двери машины были открыты настежь. Наверное, оба фельдшера уже внутри.

Чувствуя, как хрустит гравий под подошвами тяжелых сапог, Скай быстро преодолел расстояние до крыльца и, войдя в дом, оказался в просторном холле. Слева находилась гостиная, в которой никого не было. Глазу открылась вполне мирная картина. Два бокала из-под вина на журнальном столике рядом с диваном. На одном из них виднелись следы губной помады.

Диван стоял перед сложенным из камней камином, на решетке которого красовался, видимо, перемещенный сюда на лето пышный папоротник. Кресло-качалка с плетенным из тростника сиденьем. Лоскутное одеяло, аккуратно висящее на подлокотнике шезлонга. Журналы и книги на полках, стопки журналов и книг на столах и столиках. Лампы для чтения.

Самое домашнее, уютное и спокойное место преступления, какое только можно себе представить.

Все это промелькнуло в голове у Ская за считаные секунды. За гостиной виднелась столовая с эркером. Однако осмотр первого этажа пришлось отложить: послышавшиеся откуда-то сверху голоса заставили Ская поднять глаза и посмотреть на галерею, опоясывающую по периметру второй этаж дома. Скай быстро поднялся по лестнице, перешагивая через ступеньки и стараясь не касаться ни перил, ни стоек.

За галереей оказался довольно узкий коридор, ведущий к открытой двери в спальню. И снова Скаю Найланду хватило одного взгляда, чтобы составить представление о комнате. Одинаковые бра по обе стороны гигантских размеров двуспальной кровати отбрасывали круги света на стены бледно-персикового цвета. На потолке крутился вентилятор с лопастями из пальмовых листьев. Три широких окна. Сквозь жалюзи видны разноцветные блики, отбрасываемые на ветки деревьев мигалками «Скорой помощи».

По обе стороны распростертой на полу фигуры склонились прибывшие на место происшествия фельдшеры. Судя по огромным ступням и волосатым ногам – а больше с его наблюдательного пункта ничего не было видно, – пострадавшим был мужчина. Ковер под ним был пропитан кровью.

Один из медиков, взглянув через плечо на вошедшего, приветливо кивнул:

– Привет, Скай! Мы тебя ждали.

– И что у нас тут? – спросил Скай, проходя в комнату.

– Очень неприятное огнестрельное ранение. Левая нижняя часть туловища.

– Выживет?

– Пока не знаю.

Пока второй фельдшер не заговорила, Скай и не догадывался, что перед ним женщина.

– Но перспективы неплохие, – добавила она. – Леди сообщила, что он был в сознании почти до того момента, как мы появились в доме.

– Леди? – переспросил Скай.

Первый фельдшер кивнул на открытую дверь в ванную, которую они загораживали.

– Это она позвонила 911.

– Имя?

– Ее? Хм… – Фельдшер пытался пристроить поудобнее пакет для внутривенного вливания, и ему было не до имени хозяйки дома.

– Кинг, – подсказала его коллега.

– Кэролайн Кинг? Риелтор? – изумился Скай. – Так это ее дом?

Женщина пожала плечами.

– Во всяком случае, так значится в нашей базе данных.

– А кто этот парень?

– Леди сказала, что его зовут Бен Лофланд.

– Они в доме вдвоем?

– Вроде больше никого не видно. Когда мы подъехали, входная дверь была распахнута настежь. Ориентируясь на женские крики, мы поднялись наверх. И нашли этого беднягу ровно в той же позе, в какой ты видишь его сейчас. А женщина сидела перед ним на коленях, сжимала его руку и плакала.

– Это она в него стреляла?

– Ну, это уж твоя работа – выяснять, кто в кого стрелял, – заявила женщина-фельдшер.

Убедившись, что потерпевший зафиксирован и его можно выносить, фельдшеры со знанием дела погрузили Бена Лофланда на носилки, которые принесли с собой, дав Скаю возможность рассмотреть его получше. На вид парню было лет тридцать пять. Правильные черты лица, худощавая фигура любителя бега или тенниса. Никакой растительности на лице, никаких видимых на открытых частях тела татуировок, оригинальных шрамов. На нем не было ничего, кроме серых трикотажных трусов, которые пришлось разрезать с левой стороны, чтобы наложить повязку. Женщина-фельдшер укрыла беднягу пледом. Парень был без сознания. Но когда его стали привязывать к носилкам, тихонько застонал.

Послышался топот шагов на лестнице. Скай обернулся как раз в тот момент, когда в комнату быстрым шагом вошел другой полицейский.

– Я приехал, как только смог, – сообщил он Скаю и перевел взгляд сначала на пропитанный кровью ковер, а затем на лицо жертвы.

Он был моложе Ская лет на десять, ниже примерно на фут и намного шире в талии. Его лицо с и без того румяными щеками раскраснелось то ли от волнения, то ли от бега по лестнице. Парень был новичком и жертву покушения на убийство видел впервые. Так что у него сегодня был особенный день.

– Помоги им, хорошо, Энди? – велел ему Скай. – С носилками на лестнице непросто. Только не касайся ничего без перчаток.

– Хорошо.

– Сюда едет Хэл, чтобы взять дом под охрану.

– Ну, ему еще долго ехать.

– И пока он не приехал, ты отвечаешь за то, чтобы никто не вошел в дом, включая наших ребят. Я на тебя рассчитываю. Ты понял, Энди?

– Понял! – Поправив норовящую сползти кобуру, молодой полицейский поспешил за медиками.

Скай пересек комнату, направляясь к ванной, путь к которой больше не был перекрыт раненым, лежащим на полу.

Заглянув внутрь, Скай увидел молодую женщину, сидящую на бортике ванны. Она сидела, спрятав лицо в ладони. Локти ее упирались в колени, и женщина монотонно раскачивалась из стороны в сторону. Опытный зоркий взгляд Ская остановился на корнях ее волос. Пожалуй, натуральный цвет можно было назвать рыжевато-каштановым. Но трудно сказать наверняка, так как волосы были мокрыми и висели тяжелыми прядями по обе стороны ее лица.

На женщине был тонкий летний халат, легкомысленно завязанный на поясе. Широкие рукава задрались и открывали глазу тонкие руки, покрытые бледными веснушками. Полы халата расходились выше колен, так что ноги были практически голыми. А судорожно сжатые пальцы ног буквально впивались в лежащий на полу коврик.

Нет, это была не Кэролайн Кинг.

Ванна оказалась мокрой, три крючка на занавеске сорваны с перекладины, и от этого сама мокрая занавеска свисала неаккуратными фалдами. Открытая бутылочка шампуня стояла на дальнем углу ванны.

Наверное, все произошло, когда женщина принимала душ. Этим можно было объяснить мокрые пятна на халате, прилипшем к ее коже. В нескольких футах от розовых ступней женщины, казавшихся такими беззащитными, лежал револьвер тридцать восьмого калибра. Стандартный выбор любителей пострелять субботним вечером. Основание комода скрывало оружие от глаз фельдшеров. Скаю было очень интересно, положили ли револьвер именно так преднамеренно.

Вынув из кармана джинсов пару резиновых перчаток, он натянул одну из них на руку и поднял оружие за предохранительную скобу, затем отвел большим пальцем курок и заглянул в барабан. В каждом из шести отверстий было по неизрасходованной пуле. Скай понюхал дуло. Не похоже, чтобы из этого оружия недавно стреляли.

Словно только сейчас заметив присутствие Ская, женщина отняла ладони от лица и посмотрела на него снизу вверх. Светло-карие глаза ее были совершенно отсутствующими, словно девушка ничего вокруг не видела. Белки глаз были красными от слез. Кожа казалась очень бледной. Губы – практически бесцветными.

Она вдруг громко вдохнула воздух и заговорила:

– С Беном все в порядке?

– Не совсем, – честно ответил Скай.

Поежившись, женщина посмотрела мимо него на пятна крови прямо за порогом ванной.

– О боже! Не могу поверить, что все это на самом деле произошло!

– А что здесь произошло?

– С Беном должно быть все в порядке. А я должна быть рядом. Мне надо идти.

Женщина попыталась встать, но Скай положил руку ей на плечо и усадил обратно на край ванны.

– Не сейчас.

Впервые с тех пор, как Скай переступил порог ванной, взгляд женщины наконец сфокусировался на вошедшем.

– А вы… Вы кто?

Скай отстегнул от пояса кожаный бумажник и открыл его, чтобы продемонстрировать свое удостоверение.

– Помощник шерифа Скай Найланд, округ Меррит, полицейское управление.

– Понятно. – Но Скай сильно сомневался, что девушка поняла хоть что-нибудь. Она едва взглянула на удостоверение. Взгляд ее влажных глаз бесцельно блуждал по комнате за порогом ванной. – Скажите мне, пожалуйста, что все будет хорошо.

– Как ваше имя?

Девушка, казалось, задумалась. Поразмышляв немного, она заправила за уши влажные волосы и хриплым голосом ответила:

– Берри Мелоун.

Скай отметил про себя, что у нее разные фамилии с этим малым, которого подстрелили. И ни один из них не откликался на фамилию Кинг.

– А человек, которого ранили, – его зовут Бен Лофланд, правильно? – уточнил Скай.

Женщина кивнула.

– Его везут в реанимацию.

– Он жив?

– Был жив, когда медики выносили его отсюда.

– Он потерял так много крови…

– Да, это так.

– Он не может умереть!

– К сожалению, может.

Женщина тихонько всхлипнула и прошептала:

– Я должна позвонить его жене.

– Его жене?!

Несколько секунд женщина смотрела на Ская невидящим взглядом, затем снова закрыла лицо руками и разрыдалась в голос, громко всхлипывая.

Скай шире расставил ноги, прочно стоявшие на полу ванной, и приступил к допросу:

– Так что же произошло здесь сегодня вечером, мисс Мелоун?

Берри застонала, не отнимая рук от лица, и покачала головой.

– Это ваше оружие? Это вы стреляли из него в Лофланда? – Конечно, он не верил, что это была она. И стреляли уж точно не из того револьвера, который Скай держал сейчас в руках. Но ему хотелось посмотреть на реакцию, которую вызовет его вопрос.

Женщина отняла руки от лица и ошалело посмотрела на Ская:

– Что?

– Это вы?..

– Нет! – Она вскочила на ноги и слегка покачнулась, но тут же выровняла положение тела, схватившись за шкафчик под раковиной. – Я достала этот револьвер только после того, как позвонила 911.

– После того, как позвонили 911?

Берри закивала головой и громко вдохнула воздух.

– Я боялась… боялась, что он вернется.

– Кто?

Прежде чем Берри Мелоун успела ответить, с первого этажа послышался шум. Хлопнула входная дверь, и раздались голоса. Разговор шел на повышенных тонах. Энди пытался объяснить кому-то, что нельзя заходить в дом. В ответ довольно властный женский голос требовал, чтобы Энди дал пройти. Берри наверняка узнала этот женский голос, потому что она вдруг резко вскрикнула и кинулась мимо Ская прочь из ванной.

– Эй! – Скай бросился за ней, постаравшись не задеть кровавое пятно на ковре спальни. Ему удалось поймать Берри за локоть посреди комнаты, но секунду спустя в руках у него осталась только тонкая ткань халата. Берри умудрилась не только вырваться, но и в последний момент выхватить халат у него из рук. Однако Скай успел увидеть достаточно.

Через несколько секунд эта странная женщина с нежной белой кожей и в цветастом халате исчезла за дверью, ведущей на лестницу.

Скай бросился за ней. Он в несколько прыжков преодолел галерею и помчался по лестнице.

1

Когда мелодия сотового телефона прервала его глубокий сон, Додж сначала подумал, что звонит Дерек. Наверняка у его работодателя случился один из его любимых ночных мозговых штурмов, и он хочет, чтобы Додж что-то срочно предпринял.

Додж не мог себе представить, что же такое случилось, что не могло бы подождать до утра, но Дерек платил ему немалые деньги, в том числе и за то, чтобы его помощник был доступен двадцать четыре часа в сутки. Хотя бы для того, чтобы Дерека было кому выслушать.

Додж нашарил телефон рукой, не открывая глаз, предчувствуя заранее, что опять его заставят вставать и мчаться по какому-нибудь делу, для которого у него сейчас ну совсем не было настроения.

– Да? – ответ прозвучал крайне ворчливо и недружелюбно.

– Додж?

Он так удивился, услышав женский голос, что тут же сел на кровати и спустил на пол ноги. Протянув руку, он нашарил выключатель и включил свет. Затем губами вытянул сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой. И только сделав первую затяжку, спросил себя, какую же из женщин, которых встречалось на его пути много, очень много, он разозлил так сильно на этот раз. Он не мог припомнить, чтобы ругался с кем-нибудь из них в последнее время. Но, может быть, он уже начал деградировать и ему отказывает память?

Поскольку Додж так и не отозвался после того, как собеседница назвала его имя, женщина на другом конце провода неуверенно переспросила:

– Это номер Доджа Хэнли?

Ему вовсе не хотелось подтверждать это, пока он не выяснит, кто звонит. Додж вообще предпочитал не светиться. У него были водительские права, потому что обойтись без них было невозможно. Он пользовался только одной кредитной карточкой, и та была выписана на имя Дерека. И Додж использовал ее, только когда работал для адвокатской конторы. Для личных нужд он всегда предпочитал наличные. И даже Дерек не знал его домашнего адреса.

– Додж? Это ты?

Он постарался издать какой-то неопределенный звук – наполовину слово, наполовину сдавленное покашливание, – который можно было истолковать и как утверждение, и как отрицание:

– Еэа…

– Это Кэролайн.

Зажигалка выскочила из его разжавшихся пальцев и упала на пол.

– Кэролайн Кинг.

Как будто ему надо было объяснять, о какой Кэролайн идет речь. Как будто он нуждался в напоминаниях.

– Ты еще здесь? – после долгой паузы поинтересовалась Кэролайн.

Втянув в легкие побольше дыма, Додж с шумом выдохнул его и произнес:

– Да… да… да.

Чтобы доказать себе, что этот звонок ему не снится, Додж встал и отошел от кровати на несколько шагов. Но поскольку колени его дрожали, пришлось снова опуститься на продавленный матрац.

– Пожалуй, тебя удивил мой звонок… – произнесли на другом конце провода.

– Да… – Казалось, это единственное слово, которое он способен сейчас произнести. И сколько же он уже выдавил из себя этих «да»? Четыре? Пять?

– Прости, что звоню в такое время, – сказала Кэролайн. – У нас уже поздно, а у тебя в Атланте еще на час позже. Если ты, конечно, все еще живешь в Атланте.

– Да.

Шестой раз!

– Как ты? У тебя все в порядке?

– Да. – Черт бы его побрал! Он что, забыл, как разговаривают? Давай же, Додж, вспомни, что на свете существуют другие слова. – Со мной все хорошо. Знаешь ли… все хорошо.

С ним все было хорошо, если не считать полный отказ мозга, взбесившийся пульс и неожиданную невозможность дышать. Додж нашарил в бардаке, царившем на прикроватной тумбочке, пепельницу и отложил сигарету.

– Что ж, я рада это слышать, – ответила Кэролайн. – Рада, что у тебя все хорошо.

Затем оба молчали так долго, что тишина начала распадаться на звуки.

Наконец заговорила Кэролайн:

– Додж, я никогда не побеспокоила бы тебя, если бы не… Я бы никогда ни о чем тебя не попросила. Думаю, ты это понимаешь… Но речь идет о жизни и смерти. Это очень срочно.

Господи Иисусе! Она больна. Она умирает. Ей нужна печень, почка… его сердце.

Вцепившись рукой в собственные волосы, он спросил, боясь услышать ответ:

– Что случилось? Ты больна?

– Больна? Нет. О нет! Дело вовсе не в этом.

Додж испытал одновременно облегчение и какую-то странную слабость. А потом он разозлился. Разозлился на себя, потому что позволил себе поддаться эмоциям. Чтобы поквитаться с Кэролайн за свою неожиданную уязвимость, он спросил почти что раздраженно:

– Тогда зачем ты мне звонишь?

– У меня тут возникла ситуация… я не знаю, как поступить…

– Ситуация?

– Неприятность.

– И что это за неприятность?

– Ты можешь приехать?

– В Хьюстон? – В город, где он поклялся больше не появляться? – Зачем?

– Это трудно объяснить.

– А как насчет твоего мужа? Для него это слишком сложно? Или проблема связана как раз с ним?

Прошло несколько томительно долгих секунд.

– Мой муж скончался, Додж, – произнесла наконец Кэролайн. – Умер несколько лет назад.

От осознания сказанного у него вдруг застучало в ушах, а в голове возникло какое-то странное давление. Ее муж мертв. Она больше не замужем. А он не знал. Впрочем, откуда он мог знать? Трудно было рассчитывать, что Кэролайн сообщит ему о кончине супруга.

В ушах продолжало стучать, а Додж все ждал, что Кэролайн расскажет ему подробности о смерти мужа. Но на другом конце трубки молчали.

– Ты так и не объяснила мне, в чем проблема, – начал первым Додж.

– Проблема из тех, на которых ты специализируешься, – уклончиво ответила Кэролайн.

– Звучит довольно расплывчато.

– Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, Додж. Я могу рассчитывать, что ты приедешь?

– Когда я тебе нужен?

– Как можно скорее. Так ты приедешь?

Ее упрямый отказ сообщить подробности вдруг до чертиков разозлил Доджа.

– Вероятно, нет, – ответил он.

Возникла напряженная, враждебная тишина. Додж взял из пепельницы сигарету, затянулся и выпустил дым. Ему хотелось повесить трубку. Почему он не вешает трубку? Если бы он мог повесить трубку!

Наконец Кэролайн заговорила тихим голосом:

– Я понимаю твое нежелание ввязываться. Действительно понимаю…

– А чего ты ожидала, Кэролайн?

– Сама не знаю. Я действовала, повинуясь порыву, который не успела обдумать.

– Ты звонишь мне посреди ночи. Несешь всякую чушь. Но я должен бросить все и мчаться выручать тебя из некой неизвестной беды, о которой ты не хочешь ничего рассказать… – Додж сделал паузу, чтобы до Кэролайн дошел смысл его слов, затем продолжил: – Почему все это кажется мне знакомым? А тебе не кажется?

Она ответила именно так, как ожидал Додж, – постаралась уколоть его побольнее:

– Я вовсе не прошу тебя помочь мне, Додж.

– Что ж, хорошо, потому что…

– В беду попала Берри.

– Похоже, теперь в этом доме действительно кто-то готовит. – Додж сидел за столом с Дереком в уютной, удобно обставленной, хотя и отнюдь не новой кухне. – И это как-то непривычно.

Дерек рассмеялся.

– Не помню, чтобы я вообще хоть раз включал духовку до того, как мы с Джули поженились. – Он взял емкость из кофеварки и жестом предложил налить Доджу кофе.

– Разумеется, – кивнул Додж. – И два куска сахара. Кофе у тебя хороший.

Дерек принес ему кружку с кофе и сахарницу, а также ложку и полотняную салфетку. Додж легонько тронул за край салфетку и посмотрел на своего работодателя, вопросительно подняв брови.

– Джули настаивает на полотняных, – пояснил Дерек.

Додж хмыкнул, накладывая сахар в кофе.

– И твоя жена действительно пользуется всеми этими штуками?

Дерек проследил за взглядом Доджа, который уперся в керамическую емкость с кухонными приспособлениями Джули.

– О, ты не поверишь! Оказывается, у женщин для всего по отдельному гаджету.

– Кстати, а где Джули? – поинтересовался Додж.

– Наверху в ванной. Ее тошнит, – как ни в чем не бывало ответил Дерек.

Подув на кофе, Додж сделал большой глоток.

– Дерьмовые новости! – прокомментировал он.

– Не совсем. Джули это нравится.

– Нравится молиться унитазу?

– Утренняя тошнота – хороший знак. Она означает, что зародыш прикрепился к стенке матки, это и порождает гормональный хаос, который вызывает токсикоз…

– Благодарю покорно! – ворчливо перебил Дерека Додж, мрачно глядя в свою чашку. – Я вовсе не жажду узнать, что там происходит в матке у Джули. Пусть лучше тайна размножения человека останется для меня тайной.

– Мне показалось или я слышу голос Доджа? – войдя в кухню, Джули приветливо улыбнулась гостю. Несмотря на приступы тошноты, вид у нее был весьма и весьма здоровый. – Странно видеть тебя на ногах так рано. Тем более в субботу.

– А у тебя, похоже, утро было не из легких, – посочувствовал Додж.

– Я не обращаю внимания. Скоро это пройдет. К тому же тошнота – признак того, что зародыш прикрепился к стенке матки.

– Мы уже обсудили это, – рассмеялся Дерек. – Додж против продолжения дискуссии.

– Что ж, я его понимаю.

Джули спросила мужа, предложил ли он гостю что-нибудь к кофе, и, когда выяснилось, что нет, отрезала Доджу большой кусок внушительных размеров пирога, который он с благодарностью принял, зная о том, что Джули замечательно готовит.

– Если бы я на тебе женился, – пробормотал Додж через несколько минут, не переставая жевать, – то набрал бы фунтов двадцать.

– А когда ты последний раз видел Дерека раздетым? – лукаво поинтересовалась в ответ Джули.

– Эй! – Шлепнув жену ниже пояса, Дерек одним движением усадил ее на колени и уткнулся носом в ее душистые волосы. – Это ты, а не я скоро превратишься в кубышку. – Он положил обе руки на живот супруги, пока что не демонстрировавший никаких признаков беременности. Джули положила ладони поверх его рук, и супруги, со дня свадьбы которых прошло всего полгода, обменялись многозначительными взглядами.

Додж прочистил горло, напоминая о своем присутствии.

– Эй, может, мне пора выйти из комнаты? Скажите прямо…

Джули слезла с колен мужа и уселась в кресло напротив гостя.

– Ни в коем случае. Я очень рада, что ты зашел, Додж. Дерек видит тебя каждый день, а мне редко выпадает такая удача.

Додж, хоть и поддразнивал своего босса по поводу затянувшейся лихорадки медового месяца, на самом деле был страшно рад, что эти двое обрели семейное счастье. Дерек и Джули Митчел были одними из немногих людей на планете, которых Додж Хэнли вообще переносил. Он мог бы даже сказать, что уважает их и что они нравятся ему, но предпочитал держать чету Митчел на некотором расстоянии, как и всех остальных, с кем сталкивала его жизнь, – скорее для их блага, чем для своего. Людям, оказывавшимся рядом с Доджем, никогда не бывало хорошо. Было в нем что-то такое… разрушительное.

– Так что же привело тебя к нам?

Вопрос Дерека звучал самым невинным образом, но Додж слишком хорошо знал чутье и безошибочную интуицию своего босса, которые помогли ему стать одним из самых блестящих адвокатов штата, а то и всей страны. Несмотря на непринужденную болтовню, Дерек наверняка почувствовал: что-то не так, что-то случилось. Когда это было такое, чтобы Додж звонил ему в дверь в восемь утра в субботу? Правильный ответ – никогда.

Додж с напускной небрежностью пожал плечами и пригубил еще кофе, борясь с неловкостью, которую испытывал от необходимости врать этому человеку, ставшему ему настолько близким другом, насколько Додж мог себе это позволить.

– Насколько сильным будет твое бешенство, если я отпрошусь на несколько дней? – Додж продолжал с преувеличенным вниманием изучать содержимое кофейной кружки, но от него не укрылось, что Дерек с женой обменялись озадаченными взглядами.

– Не будет никакого бешенства, – заверил Доджа Дерек. – Ты давно заслужил отпуск.

– Подумайте, прежде чем отвечать на вопрос, советник! Мне не хотелось бы забраться куда подальше и услышать среди ночи звонок с предложением срочно собрать информацию о каком-нибудь подонке, который…

– Додж, с моей стороны не будет никаких возражений. Ты не был в отпуске миллион лет. Если что-то случится за это время, подождет до твоего возвращения.

– Черта с два! Если даже ты говоришь, что я могу ехать… то как же насчет этой шайки карьеристов, которая на тебя работает? Их же удар хватит! Ведь никто из них не обращается ко мне иначе, как со словами: «Додж, когда же наконец?..» Додж, когда же наконец ты соберешь для меня информацию? Додж, когда же наконец ты принесешь мне скальп этого плохого парня? Когда же наконец ты выследишь того, кто мне нужен?

– Действительно, все в конторе зависят от тебя, – подтвердил Дерек.

– Вот об этом я и говорю. Стоит мне уехать на несколько дней, как вся эта чертова фирма сойдет с ума.

Додж оказал неоценимую помощь в расследовании дела, в котором была замешана Джули. Убийство Пола Уиллера стало трагедией во всех смыслах, кроме одного: именно это дело свело вместе Дерека Митчела и его будущую супругу. Сначала Додж считал Джули лгуньей, отлично умеющей манипулировать мужчинами, а то и кое-кем похуже. Она с достоинством переносила его враждебность и подозрительность и сейчас вроде бы не держала на него зла. Доджу казалось, что, возможно, она ему даже симпатизирует.

Додж перевел взгляд на Джули, надеясь на поддержку, но, похоже, ошибся. Джули изучала его с озабоченным недоумением, которое казалось в сложившейся ситуации опаснее знаменитой прозорливости Дерека.

– Надеюсь, причина, по которой тебе нужен отпуск, не связана со здоровьем? – тихо произнесла Джули.

– Ты это о чем? Не собираюсь ли я уехать, чтобы тихо загнуться от рака легких? Нет, вовсе нет! – поспешил заверить миссис Митчел Додж, увидев, что озабоченность сменилась на ее лице неприкрытой тревогой. – Насколько мне известно, пока еще нет.

Додж похлопал себя по карману рубашки, чтобы убедиться, что пачка сигарет находится на своем месте. Хотя он скорее позволил бы себе помочиться на знаменитую «Мону Лизу», чем закурить в этой уютной кухне.

Снова переключившись на Дерека, Додж решительно произнес:

– Забудь об этом! Мне даже спрашивать не стоило! Фирма зависит от меня! – Он шутливым жестом положил руку на грудь. – И если даже я не храню верность ничему и никому в этом мире, можешь не сомневаться: я останусь верен фирме «Митчел энд Ассошиэйтс».

– Хватит болтать ерунду! – перебил его Дерек. – Объясни, что происходит.

– А что происходит? Ничего и не происходит. Я просто…

– Ты спросил насчет отпуска. Я идею одобрил. Но теперь ты споришь с тем, что я тебя отпускаю. Почему?

– Никаких «почему». Это просто была дурацкая идея. Вот и все. Я решил смотаться куда-нибудь на несколько дней… но…

– Собирался в какое-то конкретное место? – улыбнувшись, поинтересовался Дерек. – На один из тропических островов, о которых ты все время говоришь? Что-нибудь в стиле «Нэшнл Джиогрэфик»? Где все женщины ходят топлес?

– Хотелось бы.

– Так куда же ты собрался на самом деле?

– В небольшой городок в Техасе, черт бы его побрал!

Додж готов был убить себя за то, что эти слова сорвались с языка. Он ведь не собирался ничего рассказывать.

Дерек внимательно смотрел на него несколько секунд, потом спросил с опаской:

– У этого городка есть хотя бы почтовый индекс?

Додж пожал плечами.

– Какое это имеет значение? Я же туда не еду.

Снова на несколько секунд воцарилась тишина, и Додж снова заметил, как супруги Митчел обменялись взглядами.

– И что там – в Техасе? – спросила Джули.

– Техасцы.

Но ответ вовсе не показался Дереку и Джули забавным, как рассчитывал Додж. Он снова посмотрел на Джули, не понимая, что именно приковывает к ней его взгляд уже который раз за это утро. Конечно, на жену Дерека всегда было приятно взглянуть, но похоже на то, что бушевавший внутри ее гормональный шторм пробуждал в Додже совершенно несвойственную ему сентиментальность.

Обычно, когда кто-то задавал ему какой-нибудь личный вопрос, даже такой невинный, как вопрос Джули про Техас, Додж со свойственной ему прямотой советовал вопрошавшему не соваться в его чертову жизнь. Но на этот раз он просто коротко произнес:

– Дела.

– Дела? – удивленно переспросил Дерек.

– Расслабьтесь, советник! Я не ищу другую работу. Речь идет о личном деле.

– О личном деле…

– Черт побери, на этой кухне поселилось эхо? – сварливо отозвался Додж. – И зачем поднимать такой шум? Моим личным делом может быть разве что запор по утрам.

– Никогда не предполагал, что у тебя вообще бывают личные дела. Тем более в Техасе.

– Это доказывает лишний раз, что даже ты не знаешь всего на свете. Правда? И вообще, почему мы продолжаем это обсуждать? Я не еду. Все равно, как только доберусь туда, этот чертов мобильник начнет трезвонить каждую секунду. И ты будешь спрашивать, когда я собираюсь вернуться. Игра не стоит свеч. Забудь, что я вообще об этом спрашивал. – Додж поднялся, бросив на стол мятую салфетку. – Спасибо, ребята, за кофе. Очень вкусный пирог, Джули. Надо, пожалуй, заходить почаще.

– А ну сядь!

– Что?

Дерек смотрел на него, решительно выдвинув вперед подбородок.

– Ты никуда не уйдешь из этого дома, пока не расскажешь, что, черт побери, происходит!

– Я же уже сказал тебе. Я сначала решил…

– Я говорю не об отпуске. Сядь!

Додж уселся обратно на стул, но глаза его метали молнии. Одарив Дерека почти что враждебным взглядом, Додж пожал плечами.

– И что же ты хочешь услышать?

– Помнишь, как я рассказал тебе о нас с Джули?

– О самолете из Парижа?

– Вот именно. Я признался тебе, чем меня можно скомпрометировать и почему я не могу представлять интересы Крейгтона Уиллера. Я открыл тебе душу, потому что знал, что могу доверить Доджу Хэнли свои самые страшные и позорные тайны. Могу доверить тебе свою карьеру. Свою жизнь.

– Ну хорошо. И что же?

– А то, что такое доверие взаимно, Додж. Ты тоже можешь рассчитывать на нашу помощь и на наше умение хранить тайны. Расскажи же, что произошло. – Дерек подождал немного, затем добавил, увидев, что Додж по-прежнему молчит: – Это должно быть что-то очень важное, если ты устроил тут такой цирк вокруг отпуска. Ты ведь здесь, потому что хотел рассказать нам что-то, но не придумал, как начать.

– Решил заделаться телепатом, Дерек? Лавров лучшего судебного адвоката Джорджии тебе уже не хватает?

Дерек и глазом не моргнул в ответ на его колкость.

– Так что же произошло в Техасе? – снова спросила Джули.

И мягкая нежность, звучащая в ее голосе, вдруг подействовала на Доджа так, как никогда не подействовали бы проницательность и упорство Дерека. Сдавшись, он опустил плечи и медленно произнес:

– Там не «что». Там – «кто».

– Хорошо. Так кто же у тебя в Техасе?

Избегая смотреть им в глаза, Додж взял со стола свою кружку, отнес к раковине, медленно вымыл и поставил сушиться на решетку.

– В Техасе живет моя дочь.

Додж почувствовал их изумление еще до того, как, обернувшись, увидел вытянутые от удивления лица Дерека и Джули.

– Но у тебя нет никакой дочери, – ошалело произнес Дерек.

– Есть.

– С каких это пор?

– С тех пор, как она родилась тридцать лет назад.

Дерек покачал головой.

– Но ты как-то сказал мне открытым текстом, что у тебя нет дочери.

– Ничего такого я не говорил.

– Додж, я отлично помню тот разговор. Ты собирал материалы по Крейгтону Уиллеру и как-то сказал мне, что, судя по тому, что удалось узнать об этом парне, тебе бы не хотелось, чтобы он пригласил твою дочь на свидание. Я еще сказал тогда, что у тебя же нет дочери. А ты ответил: «Если бы была».

– Вот видишь? Это ты сказал, что у меня нет дочери, а не я.

– Но ты подразумевал это!

– Подай на меня в суд!

– Спор звучит не слишком конструктивно, – вмешалась Джули. – Мы с Дереком просто очень удивлены, Додж. Ты упоминал бывших жен, но никогда не говорил, что у тебя есть дети.

– Не дети. Ребенок. Один.

Додж смущенно разглядывал свои туфли, пытаясь вспомнить, когда чистил их последний раз. И чистил ли вообще когда-нибудь. Надо обязательно хотя бы подойти к автомату… Если у него будет время в аэропорту…

В аэропорту? В каком, к чертовой матери, аэропорту? Он никуда не летит!

– И когда ты видел дочь в последний раз? – поинтересовалась Джули.

– В день ее рождения.

– В ее последний день рождения?

Додж покачал головой.

– В ее настоящий день рождения. В тот день, когда она появилась на свет.

Воцарилась напряженная тишина, грозившая взорваться шквалом вопросов, на которые Доджу совсем не хотелось отвечать. Но у Дерека Митчела была поистине бульдожья хватка.

– И почему же ты решил поехать повидаться с ней именно сейчас?

– Я ничего не решил.

– Для удобства аргументации давай предположим, что решил.

Додж раздраженно жевал собственную щеку, возмущаясь охватившей его нерешительности. А в следующую секунду он услышал словно откуда-то издалека свой голос, сообщавший Дереку и Джули, что его дочь попала в какую-то переделку.

– Не знаю подробностей, но в дело вмешалась полиция. А ее… а кое-кто подумал, что, может быть, я с моим послужным списком смогу ей помочь. Но я так, честно говоря, не думаю. Да и вообще… почему я должен…

Дерек и Джули по-прежнему не сводили с него укоризненных взглядов, говоривших очень о многом. Вдруг, опустив голову, Додж надавил на белки глаз большим и указательным пальцами, затем уронил руку на стол и вздохнул:

– Черт. Ну и дерьмо! Дерьмо, дерьмо и еще раз дерьмо!

2

Берри и Кэролайн вот уже полчаса сидели на жестких, неудобных скамейках, похожих на церковные ряды, у входа в здание суда округа Меррит. У подошедшего к ним Ская Найланда был вид человека целеустремленного, но несколько смущенного своим опозданием.

– Простите, что заставил ждать, – произнес он. – Мне пришлось отвечать на звонок.

– Что-нибудь приятное? – спросила Кэролайн.

– Боюсь, что нет, миссис Кинг, – покачал головой Скай. – Орен Старкс все еще на свободе. А у меня всего несколько минут, прежде чем я вынужден буду продолжить охоту на негодяя. – Он коснулся висящего в чехле на поясе сотового телефона, словно желая убедиться, что со связью все в порядке. Взгляд его серых глаз переместился на Берри, словно он только сейчас заметил молодую женщину. – Готовы?

– Я давно уже готова.

– Наверное, в маркетинге принято быть более пунктуальными, чем у нас, в органах правопорядка, – заметил Скай.

«Туше, господин полицейский!» – подумала про себя Берри.

Конечно, она начала первой. Ее реплика была далеко не приветливой. Напротив, довольно стервозной. Но стервозность была именно тем, что хотела продемонстрировать Берри. Пусть и не ждет от нее ничего другого. Учитывая стрессовую ситуацию, она могла себе это позволить. И все же, прежде чем заговорить, Берри постаралась сделать так, чтобы на этот раз голос звучал помягче:

– Просто мне казалось, помощник, что все необходимое вы узнали от меня вчера вечером. И не было необходимости вызывать меня сюда ранним утром.

– О встрече с вами попросил шериф Драммонд. Ваш адвокат уже здесь.

– Тогда нам следует как можно скорее присоединиться к ним обоим, – вдруг произнесла Кэролайн, и Берри в который раз удивилась ее выдержке и неизменной грации. Ей никогда не удавалось то, что, казалось, не составляло никакого труда для ее матери.

Помощник шерифа Найланд знаком пригласил их следовать впереди себя.

Пока они пересекали вестибюль, Берри спрашивала себя, почему он не в форме. Формы не было на нем и вчера, но вчера Берри пришла к выводу, что Скай просто не дежурил, когда она позвонила в службу спасения.

Сегодня, не считая спортивного пиджака, этот человек был одет как для родео. Джинсы, сапоги, белая рубашка в стиле Дикого Запада. И еще он был немногословен, как ковбои из вестернов. Интересно, а сам он видел себя именно таким? Ему не хватало только большой белой шляпы, большой жестяной звезды на груди и шестизарядника в кобуре у бедра.

Впрочем, Берри догадывалась, что оружие у него наверняка было. Возможно, Скай Найланд снимал его, когда находился в здании суда, но, скорее всего, просто прятал, как прятал устройство аварийного освещения за решеткой своего хитроумно оборудованного джипа, в котором он вез вчера Берри в участок, чтобы снять с нее показания по поводу того, что он назвал «правонарушением с применением огнестрельного оружия».

Сейчас, пока они ждали лифта, Берри думала о том, какой же совсем крошечной кажется ее мать рядом с великаном Найландом. Даже Берри, которая с седьмого класса была выше всех мальчиков в классе и окончила школу, позволив лишь нескольким из них себя перерасти, рядом с этим человеком чувствовала себя маленькой.

Они решили не ждать больше лифт, а пойти наверх по лестнице. Когда все поднялись на один пролет, Берри вдруг почувствовала спиной взгляд Ская, вернее, ощутила его почти физически.

Здание суда было построено еще в 1898 году, но все это время за ним неплохо следили. В кабинете шерифа сохранились старинные панели на стенах и украшенные ручной резьбой стропила на оштукатуренном потолке. Стекло в окне было неровным. Но это придавало комнате индивидуальность. По обе стороны от широкого письменного стола стояли два одинаковых шеста с флагами. Между государственным флагом США и флагом Техаса висела картина, изображавшая, как генерал Санта-Анна сдается Сэму Хьюстону.

Когда дамы в сопровождении Ская Найланда вошли в кабинет, находившиеся в нем двое мужчин встали. Один из них оказался адвокатом, которого вчера вечером вызвала Кэролайн для дочери. Другим был шериф Том Драммонд.

Выйдя из-за стола, шериф пошел им навстречу. Он положил руку на плечо Кэролайн и поцеловал ее в щеку.

– Всегда рад тебя видеть, но не могу сказать, что радуюсь обстоятельствам, которые привели вас с дочерью в мой кабинет.

– То же могу сказать и о себе, Том. Мне кажется, я уже знакомила тебя с дочерью. В прошлом году в загородном клубе на пикнике в честь Дня труда.

– Да, конечно. Мое почтение, мисс Мелоун.

– Лучше просто Берри.

Шериф взял ее за руку и легонько погладил тыльную сторону ладони.

– Хочу заверить вас, леди, что мое управление выделило на это дело свои лучшие силы. Компания твоей матери, Берри, спасла торговлю недвижимости в этом городе, выведя ее из чудовищного застоя. То есть очень много сделала для всех нас. И все, что касается ее, касается меня. Особенно если речь идет о твоей безопасности, девочка. Мы поймаем этого негодяя. Даю вам слово.

– Спасибо. Я верю, что с вами я в безопасности.

Адвокат – его звали Карлайл Гаррис или Гаррис Карлайл, Берри не помнила точно, – был примерно одного возраста с шерифом. Он был хорош собой и выглядел джентльменом, но что-то подсказывало Берри, что ее мать выбрала этого человека из-за дьявольской хитрости, скрывавшейся в его блестящих глазах, а не благодаря его сердечности и хорошим манерам.

Вчера вечером он появился в доме у озера так быстро, словно Кэролайн вызвала его не по телефону, а мановением волшебной палочки. Как только Кэролайн Кинг вникла в суть дела и Скай Найланд стал расспрашивать ее о револьвере Берри, она вежливо, но твердо попросила его подождать, пока прибудет ее адвокат. Конечно, это не понравилось помощнику шерифа, но ему пришлось смириться, и Берри не проронила больше ни слова до тех пор, пока не приехал Карлайл.

Сейчас он поднялся с кресла, чтобы тоже пожать руки Кэролайн и Берри.

Наверное, почувствовав нетерпение Ская, шериф покончил наконец с любезностями и предложил всем сесть. Берри и ее мать опустились рядом на потертый кожаный диван. Мужчины устроились в креслах лицом к дивану.

– Скай кратко рассказал мне, что произошло прошлой ночью в доме Кэролайн на озере, – начал шериф. – У меня здесь копия официального заявления Берри. Гарри, тебе дали копию?

– Да, – подтвердил Гаррис Карлайл. – Спасибо.

– Не хочешь ли что-нибудь добавить к сказанному, Берри? Может, со вчерашнего вечера ты припомнила что-нибудь, что помогло бы нам скорее поймать этого парня?

Берри покачала в ответ головой.

– Я рассказала вчера все, что знала. Вкратце: Орен Старкс преследовал меня несколько месяцев. Вчера вечером он ворвался в мамин дом на озере, выстрелил в Бена и угрожал убить меня.

– Ты ведь познакомилась с Ореном Старксом на работе?

– В «Делрэй Маркетинг» в Хьюстоне.

– Насколько я понимаю, его из этой компании уволили?

– Несколько месяцев назад.

– Не знаешь почему?

– Он не подходил для этой должности. По крайней мере, именно на этой причине увольнения сошлись коллеги, обсуждая Орена перед кулером в фойе.

– А вы лично тоже так думаете?

Повернувшись к Найланду, который задал этот вопрос, Берри довольно холодно ответила:

– В мои служебные обязанности не входит оценка профессиональных качеств коллег.

– И все же, положа руку на сердце, вы сами считали, что Старкс хорошо подходит на эту должность?

– Нет, я так не считала.

– Почему же? Он плохо делал свою работу?

Берри натянуто улыбнулась.

– Орен делал свою работу не просто хорошо. Он делал ее великолепно.

– Не могу уследить за ходом твоих мыслей, Берри, – вступил в разговор шериф Драммонд. – Со слов Ская, ты описала этого парня как весьма и весьма странного типа.

– Его личные качества не отражались на профессиональных, – пояснила Берри. – В маркетинге важно умение мыслить творчески, понимать стратегию, уметь соединить множество мелочей в гармоничное целое. Один неправильный компонент – и весь проект можно выбросить в корзину. Орен Старкс был тем парнем, к которому бежали все сотрудники «Делрэй», если какая-нибудь кампания не приносила ожидаемых результатов. Он обладал удивительной способностью вычленять тот самый компонент, который все портил.

– И все же он оказался в компании не к месту? – уточнил шериф.

– Как ни парадоксально это звучит, да. Орен заставлял окружающих чувствовать себя неловко. Особенно женщин. Я была не первой, кто стал объектом его назойливого внимания.

– Против него подавались дела о сексуальных домогательствах?

Берри покачала головой:

– Официально – нет. Орен не делал ничего в открытую. Никаких там якобы случайных прикосновений, неприличных е-мейлов, скабрезных писем. Он слишком умен и осторожен, чтобы сделать что-то, способное стать для него ловушкой.

Подумав немного, Берри продолжала:

– Он отлично умел создавать у окружающих впечатление несуществующих близких отношений с женщиной. А если ему предъявляли претензии по поводу какого-нибудь высказывания, Орен тут же оборачивал дело так, будто его просто неправильно поняли.

– Так было с тобой? – спросил шериф.

– Да, – подтвердила Берри. – Поначалу. Я уже начала думать, что вижу за всем, что говорит и делает Орен, больше, чем на самом деле. Но после увольнения он стал настойчивее и агрессивнее. До такой степени, что я начала его бояться. Я подумала, что, если поеду пожить на лето в мамином доме – а мама пыталась уговорить меня погостить здесь с тех пор, как купила дом на озере, – в общем, если я исчезну на какое-то время, Орен будет разочарован и в конце концов потеряет ко мне интерес и оставит меня в покое.

– Когда ты говоришь, что парень преследовал тебя, ты имеешь в виду… – начал шериф, но Берри перебила его, не дослушав вопрос до конца:

– Звонки несколько раз в день. И еще он постоянно посылал текстовые сообщения.

– Почему вы не сменили номер телефона? – задал вопрос Найланд.

– Слишком многим известен этот номер. Клиентам, коллегам, в общем, людям, которым бывает важно срочно связаться со мной для оперативного решения проблемы. Было бы очень неудобно, если бы пришлось его сменить.

– Еще более неудобно, чем быть объектом преследования?

– Ты не обязана отвечать на этот вопрос, Берри, – подал голос адвокат.

И Берри не стала отвечать. Вместо этого она переключила внимание на шерифа.

– Еще Орен часто появлялся без приглашения у моего дома. Иногда я видела его машину припаркованной у обочины, а иногда и его самого – сидящим на крыльце и ожидающим моего возвращения. Орен появлялся в ресторанах, где я обедала, присылал цветы с открытками, предполагавшими романтические отношения. Хотя, уверяю вас, ничего похожего не было. Еще он делал мне небольшие подарки…

– Какие, например?

Смущенная бесконечными скептическими репликами перебивавшего ее Найланда, Берри на минуту задумалась.

– Однажды Старкс прислал мне компьютерную игру. Что-то вроде «Драконов и темниц». Фэнтези с колдунами, злыми волшебниками, замками с привидениями. Ну, вы понимаете…

– Вы играете в такие игры?

– Я – нет, помощник Найланд. Но в них играет Орен Старкс. Ему нравится разгадывать загадки, и он отлично умеет это делать.

– И это помогало ему в поиске решений для маркетинговых кампаний, если возникали проблемы, – предположил помощник Найланд.

– Совершенно верно.

– Что же еще? Были ведь и другие подарки?

– Бестселлер автора, который мне нравится. И Орен об этом знал. Он утверждал, что отстоял длинную очередь, чтобы получить для меня автограф писателя на книге. Еще Орен подарил мне CD-диск, который сам записал. Самым интимным подарком был серебряный браслет. Тоненькая цепочка с амулетом в форме сердечка.

– Вы вернули ему эти подарки? – поинтересовался Скай.

– Сначала я пыталась, но Орен отказывался забрать подарки назад. И в конце концов я оставила их себе.

– Почему же?

– Потому что, пытаясь вернуть подарки, я должна была разговаривать со Старксом, видеться с ним, а именно этого мне хотелось избежать.

– Думаю, мы уже разобрались с концепцией преследования, не так ли, Том? – вмешался в разговор Гаррис Карлайл. – Этот парень постоянно надоедал Берри, а вчера вечером его одержимость переросла в агрессию.

Шериф кивнул.

– Продолжай, Берри.

– Я забыла, на чем остановилась.

– На том, как переехала к нам сюда на лето.

– Я надеялась, что избавилась от Орена Старкса навсегда. Понятия не имею, как ему удалось вычислить, где находится мамин дом. Ее адреса нет в телефонной книге. Но он узнал его, – тихо закончила Берри. От воспоминаний о том, что случилось вчера, у нее вдруг болезненно сжалось горло.

Кэролайн тихонько спросила, не хочет ли ее дочь воды. Берри лишь покачала в ответ головой. Мать взяла ее за руку, чтобы приободрить. Помощник шерифа Найланд нетерпеливо заерзал на стуле, который жалобно скрипел под тяжестью его тела, и бросил несколько красноречивых взглядов на дверь. Берри тут же захотелось спросить его, не отрывает ли она служителя закона от куда более важных дел, но, прежде чем ехидная реплика слетела с ее языка, она вдруг поняла, что да, конечно же, отрывает. Ведь именно Скай Найланд возглавляет поиски Орена Старкса. Чем скорее он закончит здесь, тем скорее займется настоящим делом.

Поэтому Берри поспешила, не отвлекаясь, закончить свою историю:

– Вчера вечером Орен явился в наш дом. Он напугал меня до потери сознания. Я как раз принимала душ, вдруг шторка на ванной отдернулась – и нате вам, вот он. В стиле «Психо» Хичкока. Только вместо ножа в руке у Орена был револьвер, нацеленный прямо на меня.

Шериф повернулся к Кэролайн:

– Тебя, насколько я понял, дома не было?

– Меня не было весь день. Я не возвращалась специально, потому что Берри сказала, что им с мистером Лофландом надо поработать над важным проектом. Не хотела их отвлекать. После работы я отправилась на прием, который устраивали мои бывшие клиенты. Что-то вроде новоселья. Я предупредила Берри, чтобы ложилась без меня, потому что не знала точно, когда вернусь. Судя по всему, я приехала на место происшествия вскоре после помощника Найланда. Еще один полицейский охранял вход в дом. Он запретил мне входить внутрь. Берри пыталась позвонить мне и предупредить, что случилось несчастье. Но телефон был у меня в сумочке, и я забыла включить звук, когда ушла с вечеринки.

Шериф посмотрел на помощника Найланда.

– Когда Кэролайн приехала, вы с Берри все еще были наверху?

– Мы услышали, как миссис Кинг спорит внизу с Энди. Спустились. А потом миссис Кинг вызвала мистера Карлайла.

– Это было мое законное право.

Скай кивнул, не желая задерживаться на этом вопросе.

– Как только приехал мистер Карлайл, я продолжил допрос мисс Мелоун. Прежде всего я спросил, было ли это проникновение со взломом. Нет, не было. Старкс просто вошел в дом.

– Это правда, шериф, – подтвердила Берри. – Двери в доме не были заперты. Мы с Беном проводили время у бассейна. Жарили стейки на гриле во дворе. То есть ходили весь вечер туда-сюда, а запереть двери на ночь я не успела. Орен просто вошел в парадную дверь. По крайней мере, я думаю, что он воспользовался этой дверью, потому что вышел он именно из нее. Мне кажется, между тем моментом, когда он отдернул штору в ванной, и тем, как я позвонила в службу 911, прошло всего несколько минут. Все было как в тумане.

– В своем заявлении вы утверждали, что Старкс напоминал маньяка.

– Мисс Мелоун сказала, что он был не в себе.

Берри быстро взглянула на помощника Найланда, удивляясь тому, что Скай помнил, какие именно слова она употребила, описывая психическое состояние Старкса.

– Да, это так. Глаза у Орена были совершенно безумные. И он кричал: «Я должен тебя убить. Понимаешь? Мой долг – убить тебя!»

Сидевшая рядом Кэролайн невольно вздрогнула и крепче сжала руку дочери.

– Как только я увидела Орена с револьвером, я закричала. Это, должно быть, вывело его из себя еще больше. Он пытался заставить меня замолчать, продолжая повторять: «У меня нет выбора. Я должен это сделать. Разве ты не видишь? Не понимаешь?» Он словно произносил какое-то заклинание. Он был…

Четверо собеседников вопросительно смотрели на Берри, которая пыталась подобрать слова. Девушка посмотрела на всех по очереди, под конец остановив взгляд на помощнике шерифа, чьи серые глаза разглядывали ее в упор.

– …не в себе, – беспомощно пожала плечами Берри. – Лучше не скажешь.

– Итак, он пришел туда, чтобы убить вас, – подвел итог адвокат. – Трудно ожидать при таких условиях, что он был в себе.

– Да уж.

– Тебе когда-нибудь раньше приходилось видеть его таким? – поинтересовался шериф.

– Только один раз, когда Орен очень сильно разозлился на меня за то, что я его отвергла. Но прошлой ночью он был расстроен куда больше, чем в тот раз. – Берри захотелось объяснить подробнее, но, снова поймав взгляд Ская Найланда, брошенный на дверь, она заторопилась. – Должно быть, Бен услышал мои крики и вопли Орена. Он прибежал из гостевой комнаты. Когда Бен подбежал к двери ванной, Орен, наверное, услышал его шаги. Он резко обернулся и выстрелил.

Берри сделала паузу, снова переживая тот ужасный момент: резкий звук выстрела, заваливающийся на спину Бен, перекошенное лицо Орена Старкса, когда он повернулся обратно к Берри. Все это время Берри повторяла себе, что этого всего просто не может быть. Такие ужасные, такие жестокие вещи никогда не происходят с милыми, приличными людьми вроде нее.

Но это случилось. И Берри пережила это. Однако сейчас, пытаясь в который раз описать происшедшее, Берри понимала: все слова бессильны, чтобы передать то, что она чувствовала.

– У меня было такое ощущение, будто происходящее нереально. Или что я попала в другое измерение реальности. Все чувства были обострены до предела. Помню, что после того, как раздался выстрел, мне показалось, будто время остановилось, будто все происходит как при замедленной съемке в кино. Но затем Орен неожиданно повернулся и побежал прочь. Это придало мне сил. Я выскочила из ванны, присела на секунду около Бена, чтобы сказать, что сейчас позову на помощь, и тоже выбежала из комнаты. Чтобы догнать Орена и посмотреть, где он и что делает.

– И ты не боялась, что он выстрелит и в тебя тоже?

– Берри уже рассказывала об этом вчера Скаю.

– Успокойся, Гарри, – укоризненно прервал адвоката шериф. – Я спрашиваю только потому, что это интересно мне лично.

Гаррис Карлайл сделал Берри знак продолжать.

– Честно говоря, это не пришло мне в голову, а то бы я, наверное, не побежала за ним, – призналась Берри. – Но все получилось как-то само собой. Я кинулась вдогонку за Ореном. Когда добежала до галереи, он уже несся вниз по лестнице. На площадке между этажами Старкс оступился и упал. Пролетел до первого этажа и приземлился на спину. Орен видел, что я наблюдаю за ним с галереи. Он пытался встать, но у него не получалось. Тогда он направил на меня револьвер. Вот когда я решила, что сейчас расстанусь с жизнью, я бросилась на пол, пытаясь укрыться за перилами. Орен нажимал на спусковой крючок до тех пор, пока не кончились патроны.

Прижав ладонь к губам, мать Берри издала странный, сдавленный звук.

– Каким-то чудом ни один выстрел не попал в цель, – продолжала молодая женщина. – Когда Орен понял, что у него не осталось патронов, он снова попытался встать. И все это время он кричал: «Я убью тебя! Ты должна умереть!» Он повторял это снова и снова. Затем Старксу удалось встать, он повернулся и выбежал через главный вход.

– Он не стал перезаряжать оружие? – после короткой паузы спросил Скай.

– Нет.

– Просто убежал, продолжая кричать о своем намерении убить вас?

– Именно так.

– И это совпадает с тем, что мисс Мелоун сказала вам вчера вечером, Найланд, – напомнил адвокат.

– Да, я помню, – Скай смотрел прямо на Берри, но его серые глаза казались непроницаемыми. – Лофланд был внизу. Вы были беспомощны и беззащитны.

– Да.

– Старкс стоял перед вами в ванной, где имел возможность выстрелить в упор. Но вместо этого решил почему-то убежать. Затем вы погнались за ним – все еще будучи беззащитной, ведь так?

– Да.

– Взять свой револьвер вы к тому моменту еще не успели?

– Нет!

– Старкс разрядил револьвер, паля с неудобного ракурса с расстояния… какое там было расстояние? Тридцать футов?

– Думаю, да. Я не знаю.

Шериф слегка наклонился вперед:

– К чему ты ведешь, Скай?

Помощник Найланд посмотрел на своего босса.

– Если Старкс твердо решил ее убить, говорил, что обязан это сделать, что она должна умереть и все такое, почему он не застрелил ее в ванной? Почему, не переставая выкрикивать угрозы, повернулся и убежал, если мог сразу привести их в исполнение? Все это звучит абсолютно бессмысленно.

– Люди часто делают вещи, которые кажутся другим глупыми, – возразил шериф. – Мало ли что. Струхнул. Узрел Господа. Кто знает? Когда дошло до дела, самое большее, на что этот парень оказался способен, это выкрикивать угрозы.

– Вполне возможно, – рассеянно произнес Скай, но не похоже было, чтобы слова шерифа его убедили.

– Я могу только пересказать то, что произошло, помощник Найланд, – сказала вдруг Берри. – Я не могу объяснить поведение Орена. Я не знаю, почему он не воспользовался возможностью меня застрелить. Но я рада, что он ею не воспользовался.

– Само собой, – пробормотал Скай себе под нос.

– Пожалуйста, продолжай, Берри, – попросил шериф. – Что же произошло дальше?

– Как только Орен скрылся из виду, я побежала обратно в спальню и позвонила по городскому телефону в службу 911. Я не слышала звука отъезжающей машины, поэтому не могла быть абсолютно уверена, что Орен покинул дом. Я боялась, что он вернется, поэтому взяла из тумбочки револьвер. Я положила его туда в тот день, когда приехала в дом на озере.

– Даже уехав из Хьюстона, мисс Мелоун продолжала опасаться за свою безопасность, – пояснил адвокат. – Поэтому она приобрела оружие. Оно зарегистрировано на ее имя, лицензия на оружие имеется.

– Охотно верю, – заметил шериф. – Моя жена тоже держит в тумбочке револьвер. Убирает его оттуда, только когда внуки приезжают погостить. – Он снова повернулся к Берри.

– Это, в общем-то, все, – сказала девушка. – Я сидела рядом с Беном в спальне, пока не приехала «Скорая».

Шериф тяжело вздохнул.

– Такое счастье, девочка, что ты сегодня с нами!

Кэролайн угрюмо согласилась с шерифом Драммондом.

– Каковы последние новости о состоянии Бена Лофланда? – поинтересовался Том.

– Новости хорошие, – доложил помощник Найланд. – Он в послеоперационной реанимации. С ним его жена.

Берри почувствовала, что последнюю фразу Скай Найланд произнес исключительно для того, чтобы смутить ее. Она бросила на Ская полный ненависти взгляд, но тот был занят разговором с шерифом и, казалось, не замечал ее.

– Полиция Хьюстона и округа Харрис помогают нам в поисках Старкса.

– Ты получил ордер на арест?

– Он у меня! – Скай похлопал себя по карману рубашки. – По дороге сюда я заехал к окружному прокурору. – Он посмотрел наконец на Берри. – Поэтому и опоздал.

– Старкса арестовывали когда-нибудь?

Скай покачал головой:

– Никакого уголовного прошлого. Чист, как младенец. Нет даже ни одной неоплаченной квитанции за парковку. Орена Старкса нет сейчас в доме, где он живет, хотя машина, зарегистрированная на его имя, стоит в гараже.

– Он мог арендовать машину, – предположила Берри.

– Нет никаких записей, которые бы указывали на это.

– Ну, тогда, значит, он мог ее украсть, – не сдавалась Берри. – Или одолжить у приятеля. Или приехать на роликовой доске. Я не знаю, как он сюда добрался. Я знаю только, что Орен Старкс слишком умен, чтобы воспользоваться собственной машиной, направляясь сюда с целью лишить меня жизни.

– Помощник Найланд, мы, наверное, почувствовали бы себя спокойнее, если бы вы рассказали нам, какие меры принимаются, чтобы поймать Орена Старкса, – вмешалась в разговор Кэролайн.

Скай быстро перевел взгляд с дочери на мать.

– Да, мэм. Прошлой ночью, пока я допрашивал мисс Мелоун, другие сотрудники полицейского управления оповестили о происходящем шерифов соседних округов. И те немедленно выделили людей для поисков. Но один только округ Меррит занимает площадь более девятисот квадратных миль. И большая часть его территории необитаема. Нас в полицейском управлении всего двенадцать человек, включая судебного пристава, тюремного надзирателя и школьного учителя на пенсии, который приходит три дня в неделю помочь разобраться с бумагами.

– Скай говорит правду, – подтвердил шериф. – Соседние округа мало чем отличаются по площади, а персонала в некоторых из них еще меньше.

– Я говорю это к тому, – продолжал Найланд, – что в этом штате есть много укромных уголков, где можно спрятаться, а сотрудников полиции не так уж много.

Берри не сомневалась, что ее мать задала свой вопрос не для того, чтобы выразить, пусть даже невольно, сомнение в компетентности помощника Найланда, но, видимо, этот парень был весьма чувствителен к критике.

На несколько секунд воцарилась тишина, которую прервала Берри:

– Я почти уверена, что Орен сильно повредил ногу, когда упал с лестницы. Убегая из дома, он практически прыгал на одной ноге.

– Уверен, что вчера были опрошены все медицинские учреждения в этой части округа. – Шериф посмотрел на своего помощника, ожидая подтверждения, которое немедленно получил.

– Прошлой ночью, сэр. И опрос продолжается сейчас, пока мы тут разговариваем.

– Управление общественной безопасности поставлено в известность?

– Вчера вечером я разослал всем электронные сообщения. Управлению общественной безопасности, техасским рейнджерам, муниципальным полицейским управлениям. Привел описание Старкса, но мы, к сожалению, не знаем, каким транспортом он пользуется.

– Мне очень жаль, – сказала на это Берри. – Наверное, мне надо было побежать за Ореном, но я не была уверена в тот момент, жив Бен или умер. И главным было обеспечить ему медицинскую помощь.

– Понимаю, – заверил ее шериф.

– У вас есть его фото? – спросил Берри помощник Найланд.

– Орена? Нет.

– Когда обыскали его дом, не нашли ни одной фотографии.

– Ни одной фотографии? Это не кажется вам странным? – Кэролайн обвела присутствующих вопросительным взглядом.

– В этом деле много странного, – тихо, почти что себе под нос, произнес Скай Найланд. – Я пошлю запрос в полицию Хьюстона. Пусть сходят в эту их маркетинговую фирму и добудут фото Старкса из личного дела в отделе кадров. Надо будет всем его разослать. – Скай поднялся на ноги. – Простите, но я вынужден извиниться и вернуться к работе. Вы знаете, как со мной связаться, сэр.

– Держи меня в курсе, Скай. Чтобы ускорить процесс, не пользуйся городскими телефонами – звони сразу мне на мобильный.

– Да, сэр, – Скай кивнул на прощанье адвокату. – Мое почтение, мистер Карлайл. – И приподнял воображаемую шляпу, прощаясь с дамами: – Мое почтение, леди.

Как только за помощником шерифа закрылась дверь, Том Драммонд поспешил извиниться перед Берри и Кэролайн.

– Возможно, Скаю Найланду недостает хороших манер, – сказал он. – Но трудно придумать лучшего исполнителя, если речь идет об охоте на человека. За его плечами…

Слова шерифа прервало тихое гудение.

– Извини, Том. – Кэролайн достала из сумочки мобильный телефон и посмотрела на определившийся номер. – Я ждала этого звонка. Мне необходимо ответить.

Кэролайн быстро вышла из кабинета. Берри растерянно смотрела ей вслед, удивляясь несвойственной ее матери резкости.

– Должно быть, это что-то очень важное, – заметил Том Драммонд.

– Должно быть, – эхом отозвалась Берри.

3

Додж Хэнли осыпал проклятиями экранную клавиатуру своего сенсорного телефона. Интересно, у кого такие тонкие пальцы, чтобы умудриться попасть по этим крошечным значкам?

– Черт бы побрал этих компьютерных придурков, – ругался себе под нос Додж. Конечно, ему было бы легче, если бы, пытаясь набрать сообщение, он не вел одновременно незнакомую машину и не закуривал сигарету.

Отчаявшись написать грамотный текст, Додж отправил его с опечатками. Главное, чтобы Кэролайн узнала из сообщения, что он уже на пути в Меррит.

Он все еще не мог поверить в то, что через тридцать лет эта женщина нашла возможным с ним связаться. Это был отчаянный крик о помощи. Для Берри, не для себя. «Я не прошу тебя помочь мне», – так она и сказала.

Что ж, хорошо. Потому что, если бы эта женщина попросила его о личном одолжении, он повесил бы трубку. Он был в этом уверен. Почти. Может быть.

Но Кэролайн была слишком умна, чтобы выбрать такой подход. Вместо этого она позвала его сюда ради их общего ребенка. Он был бы настоящим негодяем, если хотя бы не приехал узнать, в чем же дело. Не так ли?

Именно так думали Дерек и Джули, которые не преминули сообщить ему об этом. Они настояли на том, чтобы отвезти Доджа в аэропорт, и буквально запихнули его в свою машину, не слушая никаких возражений. Они были рядом, пока Додж покупал билеты, и ушли, только убедившись, что он прошел контроль безопасности. Им казалось, что Додж в любой момент может передумать.

Во время полета он все время повторял себе, что может развернуться прямо в аэропорту и полететь обратно в Джорджию. Или отправиться на несколько дней еще куда-нибудь. Например, в Мексику. Текила, фахитос, кареглазые красотки… Или на какой-нибудь карибский остров. Выбирать было из чего. И на каждом острове – девицы в бикини, соответствующие предлагаемым напиткам. Да, море, песок, напитки и девушки – звучало заманчиво.

Но вместо этого он позвонил Кэролайн сразу же, как только самолет приземлился, пока они еще рулили по полосе.

Она ответила каким-то приглушенным голосом, но Доджу показалось, что он слышит в этом голосе явное облегчение. Сомневалась, что он приедет? Кэролайн сказала, что сейчас ей неудобно разговаривать, но она пришлет Доджу сообщение с указаниями, как проехать к месту их встречи. В следующем сообщении, кроме инструкций, была просьба дать знать, когда он возьмет в аренду машину и тронется в путь.

Так он и сделал, и теперь его отделяло от Кэролайн Кинг всего девяносто минут пути.

Мысль об этом наполняла Доджа тревогой и беспокойством, за которое Додж начинал себя тихо ненавидеть. Надо сразу дать ей понять, что он не позволит втянуть себя в историю, которую не сам заварил. Он приехал только затем, чтобы выслушать, что у них тут произошло, возможно, дать совет и тут же уехать. А если окажется, что она подняла ложную тревогу, пусть вообще катится к чертовой матери. За ним не заржавеет напомнить Кэролайн Кинг, что она сама по себе, и напомнить, что она сама этого хотела. Разве не так?

Надо было сказать ей об этом вчера ночью, как только она сообщила, кто звонит. Надо было повесить трубку, докурить сигарету, повернуться на другой бок и спать дальше.

Вместо этого он встал, принял душ и оделся. И даже упаковал чемодан на случай, если окончательно утратит рассудок и кинется на ее зов.

И потом несколько часов ждал, пока рассветет и можно будет поехать к Дереку в надежде, что тот откажет ему в отпуске, ждал, сидя в своей обшарпанной комнате на краю унылой двуспальной кровати, глядя в темноту и спрашивая себя, не приснился ли ему звонок Кэролайн Кинг.

Потому что до этого Кэролайн не снилась ему уже… хм… наверное, дня три или четыре.

Додж никогда не был в Меррите и даже не был уверен, что слышал о нем. Он поехал по соединявшему соседние штаты шоссе к северу от Хьюстона, затем свернул на четырехполосную трассу, ведущую чуть восточнее, проехал около семидесяти миль, оказался снова на двухполосном шоссе и двинулся прямо на восток, несясь через сосновые леса, словно стрела, выпущенная из лука.

Места вокруг были красивые. Тот тип леса, что обычно не ассоциируется с Техасом, при мысли о котором приходят в голову выжженные солнцем прерии, перекати-поле и нефтяные вышки на фоне бесконечного синего неба. В Восточном Техасе тоже было много нефти и газа, но вышки скрывали от глаз густые леса. И небо в этой части штата казалось ниже и ближе к людям.

Миль за двадцать до Меррита ему стали попадаться рекламные щиты, предлагающие заглянуть в магазины мормышек, воспользоваться услугами таксидермистов, общественными пирсами, пансионатами на озере, съемными коттеджами и палаточными городками. Примерно за милю он заметил бело-розовый указатель к «Чайной Мэйбл», и у него предательски засосало под ложечкой.

«Чайная Мэйбл». Слева при въезде в город, сразу за указателем, обозначающим границу. В два тридцать». Так было написано в ответе Кэролайн на отправленное им сообщение.

Посмотрев на часы на приборной панели, Додж убедился, что успевает как раз вовремя. Вообще-то, он надеялся успеть пораньше, чтобы уже сидеть в кафе, когда она войдет. Додж хотел увидеть Кэролайн Кинг раньше, чем она увидит его.

Тридцать лет способны нанести серьезный урон. Интересно, как эти годы сказались на Кэролайн? У нее могли поседеть волосы. Лицо могло покрыться морщинами. Она могла стать обрюзгшей, растолстеть… Если так, он по сравнению с ней будет выглядеть еще ничего.

Додж не сомневался: уж на его-то внешности отразился образ жизни, который он вел все эти тридцать лет. Кэролайн увидит на его лице морщины, появившиеся в результате всех возможных пороков, тяжелой опасной работы и полного пренебрежения к собственному здоровью.

Впрочем, о чем, о чем, а об этом беспокоиться было поздно. Ничего в своей прошлой жизни ему уже не изменить. Он уже приехал и с минуты на минуту увидит Кэролайн.

На окнах «Чайной Мэйбл» висели кружевные занавески, по бокам от входа – розовые герани в белых деревянных кашпо. Интересно, какая из трех машин, припаркованных у входа, принадлежит Кэролайн?

Хорошо, что в аэропорту он потратил время на то, чтобы почистить обувь. Наверное, стоило еще постричься и побриться в парикмахерской, но тогда бы он не успел к двум тридцати.

И еще ему очень хотелось закурить новую сигарету. Всего одной затяжки хватило бы, чтобы помочь ему пережить следующие несколько секунд. Но…

Толкнув дверь, Додж вошел внутрь. Звон маленького колокольчика над дверью, возвестивший о его прибытии, показался ему оглушительным, как звон Биг-Бена. Чайная состояла всего из одного небольшого зала. Три маленьких столика были заняты. Один из них – Кэролайн.

Когда Додж увидел ее, его изношенное, видавшее виды сердце на секунду замерло, словно решая, стоит ли биться дальше. Как же она была красива! Абсолютно, однозначно, потрясающе красива, как и много лет назад, когда Додж видел ее последний раз.

Додж был единственным мужчиной в зале и, направляясь к столику Кэролайн, чувствовал себя огромным, покрытым густой шерстью мамонтом среди нежных полевых цветов. Кэролайн встала при его приближении и протянула Доджу правую руку.

Что ж, вот и ответ на его первый вопрос. Никаких объятий не предвидится. Всякого там «ах, сколько лет мы не виделись!» и всего в таком роде.

– Спасибо, что приехал, Додж, – произнесла Кэролайн.

И Додж подумал, что годы ничуть не изменили ее голос, хотя он и не узнал его вчера по телефону. Наверное, потому, что меньше всего ожидал услышать. Хотя сейчас голос этот немного дрожал, словно Кэролайн была так же взволнована их встречей, как и Додж.

– Я боялась, что ты решишь не ехать, – призналась Кэролайн.

– Сначала я так и решил, – ответил откровенностью на откровенность Додж.

Энергично встряхнув его руку, Кэролайн поспешила вернуться на место. Отодвинув стул, Додж сел напротив. И только теперь они взглянули друг на друга.

Доджу показалось, что теперь волосы Кэролайн были светлее. Осветляет, чтобы скрыть появившуюся седину? Как бы то ни было, они по-прежнему были того неподражаемого цвета корицы, который Додж не встречал больше ни у одной женщины ни до, ни после. И по-прежнему нравились ему.

И эти глаза цвета спелой черешни. Когда-то, когда он был романтичным юнцом – настолько романтичным, насколько способен быть Додж Хэнли, – и придумывал разные там красивые слова, говоря о цвете ее волос и глаз, Кэролайн иногда посмеивалась над его словами. «Черешня с корицей? – говорила она. – Признайся: ты вычитал это в поваренной книге?» – «Может быть, и так, потому что я не отказался бы тебя съесть!» – отвечал на это Додж.

Он готов был поклясться, что по-прежнему может обхватить пальцами талию этой женщины. Она всегда была такой крошечной, словно налетевший ветер мог унести ее прочь. Приглядевшись, Додж заметил две тоненькие морщинки в уголках ее глаз и некоторую дряблость кожи на подбородке. Но цвет лица был безукоризненным, а кожа выглядела такой мягкой. От одного долгого взгляда на Кэролайн Кинг у Доджа вдруг заболело от накатившего напряжения все тело.

Он тут же почувствовал, что этот самый изучающий взгляд был для нее таким же болезненным, как и для нее. Для него – потому что он никак не мог оглядеть ее всю, вобрать в себя без остатка; для нее – потому что нельзя было не заметить следов, оставленных на внешности Доджа Хэнли тем образом жизни, который он вел все эти годы.

Наконец Кэролайн, прочистив нерешительно горло, спросила:

– Как доехал?

– Отлично.

– Были пробки?

– Ничего серьезного…

– Инструкции были понятными?

– Ну, я же, как видишь, добрался до места! – Додж попытался улыбнуться, но губы его предательски скривились.

– Добро пожаловать к Мэйбл! – вдруг раздалось над ухом. – Что вам принести?

Додж и не заметил, как к ним подошла официантка. Чувствуя себя абсолютно беспомощным, он вопросительно взглянул на Кэролайн.

– Я буду даджлинг, – сказала она.

Додж понятия не имел, что это такое. Заставив себя улыбнуться, он спросил, есть ли в этом заведении обычная кола, и, услышав утвердительный ответ, заказал ее.

– Что-нибудь из еды? Наши булочки с абрикосом стоят того, чтобы забыть ненадолго о калориях.

– Я ничего не буду, – сказала Кэролайн.

– Я тоже, спасибо!

Официантка удалилась, чтобы принести им напитки. Додж не заметил и не мог бы потом сказать, как выглядела эта официантка, была ли она молодой или старой, высокой или низкорослой, худой или пухленькой, разочаровал ли ее тот факт, что клиенты не захотели воздать должное булочкам с абрикосом, или же ей было плевать на все и она ждала с нетерпением, когда закончится ее смена и можно будет идти домой. Додж просто не замечал ничего вокруг. Он существовал сейчас словно бы в вакууме.

Должно быть, Кэролайн почувствовала его неловкость.

– Я выбрала это место, потому что никогда не была здесь раньше, – сказала она. – Меня многие знают в этом городе. Здесь живут милые, дружелюбные и общительные люди. И я подумала, что наша первая встреча должна произойти в месте, где никто не сможет прервать наш разговор в любой момент.

Доджу захотелось спросить, почему тогда было не встретиться у нее дома, но он уже знал ответ на этот вопрос. Кэролайн хотела встретиться на людях, чтобы у него не было возможности устроить сцену.

– Тут хорошо, – успокоил ее Додж. – Только как-то чересчур… красочно.

Кэролайн улыбнулась, и Додж немного расслабился.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказала Кэролайн. – Мне ведь ничего не известно о твоей жизни в Атланте.

– А что тебе хотелось бы знать?

– Ну, скажем, почему ты поселился именно там?

– Именно там у меня как-то кончился бензин. И я решил, что это место ничем не лучше и не хуже других.

– И поступил на работу в местную полицию?

– В Управление округа Фултон. У них как раз была вакансия. Я начал в качестве дознавателя. Хорошая работа. Зарплата неплохая. Проработал двадцать пять лет. Но город разрастался и становился каким-то… чересчур самоуверенным, что ли. И полицейское управление стало каким-то застегнутым на все пуговицы. В конце концов я устал от бесконечных правил и инструкций. Затем я раскрыл одно дело, и мне пришлось давать показания в суде. Там я познакомился с Дереком Митчелом, судебным адвокатом. Он проводил перекрестный допрос. Мы выступали за противоположные стороны, но сумели произвести друг на друга впечатление. И после суда Дерек спросил, не хочу ли я поработать в качестве частного детектива на его фирму.

– И фирма оказалась не такой застегнутой на все пуговицы?

– До сих пор все было в порядке, – пожал плечами Додж.

– Очень благородно со стороны мистера Митчела дать тебе отпуск прямо так сразу, без предварительного уведомления.

– Дерек – отличный босс.

Кэролайн положила ногу на ногу под столом, затем начала с преувеличенным вниманием рассматривать лежащую на колене салфетку и наконец выдавила из себя:

– У тебя есть семья?

– Нет.

Подняв глаза, Кэролайн внимательно посмотрела на него через стол.

– Ни разу не был женат?

– Уж лучше бы не был! – с грубым смешком отозвался Додж.

Кэролайн едва подавила естественное женское любопытство и не начала расспрашивать о его браках и о том, женат ли он сейчас. Что ж, очень разумно с ее стороны.

Вместо этого она спросила:

– Ты не знал до вчерашнего вечера о том, что я овдовела?

– Нет.

– Я по-прежнему занимаюсь недвижимостью – об этом ты тоже не знал?

– Об этом догадывался.

– Я думала, что ты мог… Ну, знаешь, поскольку ты детектив по профессии, мне казалось… что ты…

– Буду следить за тобой все эти годы?

– Честно говоря, да.

– Честно говоря, я так и делал. Какое-то время. А потом… прекратил.

– Потерял интерес?

– Потерял надежду.

Это звучало жалко и бессмысленно даже для его собственных ушей.

– Я даже не надеюсь, что здесь можно покурить, – злясь на себя, громоподобно пророкотал Додж.

Кэролайн откинула назад голову и вопросительно посмотрела на него.

– Ты куришь?

Додж рассмеялся.

– Я не курю – я дышу дымом. Курить – это слишком долго, чтобы дождаться, когда никотин попадет в кровь.

– И когда же ты начал курить?

– Тридцать лет назад.

От Кэролайн не укрылось, что цифра названа не просто так. Несколько секунд она смотрела Доджу прямо в глаза, затем произнесла:

– Надо бросить.

– Чего ради?

Они смотрели друг на друга, пока не подошла официантка с напитками. Колу подали в небольшой винтажной бутылке, с высоким стаканом льда на небольшом фарфоровом блюдце с кружевной бумажной салфеткой. Неужели в Меррите, штат Техас, нет обычных жестяных банок кока-колы?! Додж не прикоснулся ни к чему, боясь просто-напросто раздавить что-нибудь пальцами.

Кэролайн поблагодарила официантку, насыпала в чашку сахара, затем налила из белого в розовый цветочек чайника дымящегося чая.

– Чай слишком бледный, – прокомментировала она. – Надо было дать ему завариться подольше.

Черт побери, да сколько же можно слушать всю эту чушь?

– Ты собираешься поговорить со мной о деле или как? – резко спросил Додж.

Кэролайн положила на блюдце ложечку, которая тихонько звякнула о чашку, словно у Кэролайн дрожали немного руки, и посмотрела через стол в глаза Доджу.

– Прошлой ночью в моем доме был серьезно ранен в результате выстрела один человек. Берри была при этом.

Додж облокотился одной рукой о стол, закрыв губы ладонью. Следующие пятнадцать минут говорила Кэролайн, останавливаясь лишь на несколько секунд, чтобы подчеркнуть паузами особо важные места своего рассказа или подумать, как лучше подать информацию. Додж слушал не перебивая. Он мог бы сидеть так вечно, не сводя глаз с Кэролайн и наслаждаясь звуками ее голоса. До тех пор, пока не остановится его изношенное сердце.

В конце концов Кэролайн замолкла и тяжело вздохнула.

– Утром мы были на совещании у местного шерифа, – продолжала она. – У Тома Драммонда. Он – приятный человек. Мы знакомы. Том занимает свой пост уже тысячу лет. Никто здесь не помнит другого шерифа. Берри рассказала ему свою версию вчерашних событий. Хотя, как мне кажется, это совещание было скорее жестом вежливости в мой адрес. Том выполняет в основном административные функции. Во всем, что касается расследований, шериф надеется на помощника Ская Найланда.

– Ты привела на это совещание адвоката?

– Да, он приехал вчера вечером на место происшествия. И сегодня утром у шерифа тоже был.

– Хорошо.

– В нем, в общем, не было необходимости. Берри никто не подозревает. Она рассказала слово в слово то же, что и вчера помощнику Найланду.

– Они ей поверили?

Вопрос явно застал Кэролайн врасплох.

– А почему они должны ей не верить?

– Так поверили?

– Похоже, да.

Додж не стал комментировать ее сомнения.

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день? – спросил он вместо этого.

– Согласно официальным данным, Орена Старкса разыскивают, чтобы допросить. На самом деле у помощника Найланда имеется ордер на его арест. Как только Скай Найланд дал добро, я наняла профессиональных уборщиков, чтобы привели в порядок спальню и ванную, где все произошло. Сейчас они как раз работают. Я не хотела, чтобы Берри снова вошла туда, пока не уберут следы этого кошмара, поэтому после совещания в суде мы заехали пообедать в загородный клуб. Потом я завезла дочь в больницу – Берри хотела справиться о состоянии своего друга. А я поехала к тебе.

Кэролайн наконец сделала глоток успевшего остыть чая. Додж не мог отвести глаз от ее изящных рук, сжимавших тонкую ручку фарфоровой чашки. Пальцы Кэролайн казались такими же полупрозрачными, как фарфор.

– Вот так обстоят дела на сегодня, – завершила свой рассказ Кэролайн.

– Берри знает, что я здесь? – после долгой паузы спросил Додж.

Кэролайн покачала головой.

– А о твоем звонке мне знает?

Ответ снова был отрицательным.

В голове крутилось еще множество незаданных вопросов на эту тему, но сейчас было не время их задавать.

– А что за парень этот Скай Найланд? – поинтересовался Додж. – Из тех, кто способен найти свой зад двумя руками?

– Твой язык по-прежнему весьма цветист и разнообразен, – улыбнулась Кэролайн.

– Подай на меня в суд! – Любимая фраза Доджа тоже не изменилась за много лет.

Кэролайн рассмеялась, и смех ее звучал для Доджа как самая лучшая музыка. Но в следующую минуту посерьезнела, обдумывая ответ на его вопрос.

– Том хорошо отзывается об этом человеке. И очень ему доверяет.

– Так и должно быть. Ведь Найланд – его помощник.

– Я встречалась с ним пару раз. Производит впечатление профессионала.

– Что он собой представляет?

– В смысле характера? Серьезный. Сосредоточен на деле. Все время настороже. Немногословен, иногда резковат.

– Я знаю кучу застегнутых на все пуговицы, весьма речистых копов, которые не раскрыли ни одного преступления и не нашли ни одного заложника, – проворчал в ответ Додж. – Давай вернемся к моему вопросу.

– Я не могу оценить уровень его профессионализма, Додж, – в голосе Кэролайн послышалась нотка раздражения. – Отчасти поэтому я тебе и позвонила.

Хотелось бы ему знать, что еще входило в это ее «отчасти». Но и этот разговор лучше отложить на потом. Если у них будет это самое «потом». А это еще большой вопрос. Пока происшествие выглядело детским. Ну пуля, ну большая кровопотеря. Ничего такого сногсшибательного, никакой вселенской катастрофы из тех, что он представлял себе, пакуя чемодан.

– А этот чокнутый – Старкс? Что известно о нем?

– Только то, что рассказала мне Берри.

– Но мне нужно больше, Кэролайн. Мне надо знать все, что Берри скрыла или чего не знает сама.

– Догадываюсь. От себя могу сообщить, что он преследовал Берри несколько месяцев. Она была на грани нервного срыва, когда я уговорила ее уехать на лето из Хьюстона. Берри согласилась, но ей было нелегко.

– В каком смысле?

– Она очень целеустремленная и амбициозная девушка. Сидя в доме на озере, она работала не менее усердно, чем всегда. Но ведь это не совсем то же, что работать, находясь в офисе. Я знаю, потому что мне тоже приходилось работать дома. Не очень удобно, когда нет нормального соединения с Интернетом, например. Она ничего не говорила мне о своих трудностях. Но я и сама вижу, когда Берри волнуется или…

– Вы двое очень близки?

– Очень, Додж, – серьезно ответила Кэролайн. – Очень.

Доджа больно резануло по сердцу при мысли, как важны были эти двое друг для друга и каким неважным для обеих оказался он сам. Но ведь он и не сделал ничего, чтобы оказаться важным, не так ли? Нельзя было не признать, что у них были причины не считать его частью своей жизни.

Чувство вины – паразит, способный съесть человека заживо. Поэтому Додж постарался прекратить самобичевание и сосредоточиться на том, что рассказывала ему Кэролайн о дочери, которой он совсем не знал.

– Орен Старкс превратил ее жизнь в ад. Иначе Берри не согласилась бы перебраться в Меррит даже ненадолго. Она осталась бы в Хьюстоне и работала бы в офисе «Делрэй». Наша дочь обожает свою работу. Живет ею. В прошлом году кто-то другой получил повышение, на которое она рассчитывала. Берри была сломлена. Слава богу, разочарование послужило для нее стимулом к совершенствованию. В следующий раз, когда откроется подходящая вакансия, Берри обязательно повысят. Карьера в «Делрэй» – главное в ее жизни, – Кэролайн нахмурилась. – И Берри никогда не отправилась бы в добровольную ссылку, если бы не понимала, что у нее нет другого выхода. Это позволяет понять, насколько сильно она боится Старкса. Ты назвал его чокнутым, но, думается, все гораздо хуже. Этот человек опасен, Додж. Думаю, Берри смертельно боится его. Прошлая ночь доказала, что не зря.

– Что ж, давай вернемся к прошлой ночи. – Преодолев боязнь что-нибудь сломать, Додж отодвинул стакан с подтаявшим льдом и глотнул колы прямо из бутылки. – Особенно меня интересует Бен Лофланд.

– Он выживет. Рана оказалась несмертельной.

– Я не об этом.

Кэролайн играла ложкой в чашечке, избегая смотреть Доджу в глаза.

– Они с Берри друзья.

– Он женат.

– Берри говорит, что счастливо, – настойчивый взгляд Доджа заставил Кэролайн поднять глаза. – Я ей верю, Додж. Берри никогда не лгала мне. Если она говорит, что их отношения платонические, значит, так оно и есть.

Додж сделал еще глоток колы, не отводя глаз от лица Кэролайн.

– Хорошо. Итак, парень, которого подстрелили в нижнем белье, поправляется и живет долго и счастливо со своей все понимающей женушкой. Профессионал-ветеран Том – твой добрый знакомый – и его достойный доверия помощник с крепким задом ловят плохого парня и сажают его за решетку. Берри возвращается в свой офис в Хьюстоне. Все хорошо – жизнь продолжается. – Он слегка наклонился вперед. – Так почему же ты позвонила мне? Придумай что-нибудь пострашнее, или я возвращаюсь в Атланту.

– Жизни Берри угрожает опасность. Что может быть страшнее?

– Именно это я и хотел от тебя услышать, – напряженным шепотом произнес Додж. – Угрозы чокнутого парня, который ходит вокруг и кричит, что убьет Берри, – это несерьезно. Серьезной может оказаться только его мотивация. Поэтому либо ты расскажешь мне все, что скрыла, либо я уезжаю.

Глаза Кэролайн сверкнули.

– А ты все такой же агрессивный, Додж!

– Да. Я мало изменился. И я по-прежнему хочу тебя трахнуть. Как и в самый первый раз, когда увидел!

4

Хьюстон, Техас, 1978 год

Додж поставил на кассу два дымящихся стаканчика с кофе.

– Это все? – улыбнулась ему кассирша.

– Как насчет того, чтобы добавить вот эти два пончика в качестве комплимента? – Додж махнул рукой в сторону прозрачной коробки, которая утром была полна свежей выпечки. Однако к этому часу там оставался только один пончик в глазури с посыпкой и один, покрытый шоколадом.

– Нет, даже не проси!

– Тебе их все равно не продать. Они засохли. Видишь трещины в шоколаде?

– Последний раз, когда я отдала тебе бесплатно ту порцию эскимо, – помнишь? – у меня были проблемы с боссом.

– Ну же, Дорис, – гнул свою линию Додж. – Босса сейчас нет. – Он подмигнул. – Я на тебя не донесу, крошка!

– Он ведь араб, ты знаешь. Посчитает это воровством и отрежет мне руку, чего доброго.

– Ну, будь же хорошей девочкой!

Дорис опасливо взглянула на камеру, следящую за ее работой.

– Черт с тобой! Но, по крайней мере, сделай вид, что платишь мне за них.

– Ты – лучшая на свете, Дорис!

– А ты – мешок с дерьмом! Я не забыла, что ты обещал сводить меня на танцы.

– Я как раз беру уроки, чтобы не ударить в грязь лицом, – Додж очаровательно улыбнулся.

– Черта с два!

Краем глаза Додж видел мигающие фары патрульной машины, призывающие его вернуться к исполнению служебных обязанностей.

– Мне пора идти, крошка. Можешь не класть пончики в пакет. Просто положи сверху на кофе.

Дорис сделала, как он сказал, и, глядя, как Додж балансирует в дверях со стаканчиками кофе в обеих руках, стараясь не уронить пончики, злорадно напомнила:

– Так со свиданием я еще поймаю тебя на слове!

Напарник Доджа уже успел завести мотор.

– У нас вызов! – крикнул он, открывая перед Доджем пассажирскую дверь.

Додж скинул пончики прямо на приборную панель.

– Тебе с посыпкой, а мне с шоколадом.

– Ты ел с шоколадом в прошлый раз, – возмутился напарник.

– Подай на меня в суд! – Поставив стаканчик с кофе в специальный держатель, Додж застегнул ремень безопасности. – Не забудь, что это я обворовываю каждый раз араба. К тому же в один прекрасный день мне придется сдержать данное Дорис обещание и сводить ее на танцы. Так что у нас там? – спросил Додж, поворачивая крышку на пластиковом стаканчике так, чтобы его напарник мог пить, ведя машину. Они уже выехали с парковки перед магазином, и водитель включил мигалку.

– Бытовуха.

– Черт! – Додж, как и все полицейские, не любил такие выезды, потому что разъяренные придурки, нападавшие на своих близких, часто накидывались на приехавших полицейских. Несколько ребят погибли таким образом. Он откусил кусок от подсохшего пончика с шоколадом. – А кто звонил?

– Предполагаемая жертва.

– Это хорошо. Значит, он ее не убил.

– Пока не убил, – угрюмо поправил Джимми Гонзалес.

Гонзалес был похож на американца с английскими корнями куда больше, чем Додж. Когда они только начали работать в паре, Додж поинтересовался, откуда у него испанская фамилия.

«Не в курсе, – ответил Джимми. – Должно быть, затесались где-то среди предков испанцы или мексиканцы».

– Она назвалась? – спросил Додж.

– Нет. Положила трубку, как только продиктовала адрес. И не ответила, когда дежурный перезвонил.

Гонзалес был отличным партнером: надежным, из тех, кто ценит юмор, но знает, когда надо отбросить шутки в сторону и целиком сосредоточиться на работе. Они быстро пролетели короткое расстояние от универмага до аккуратного маленького домика на тихой приличной улочке, откуда поступил вызов.

Гонзалес припарковал машину у дорожки, ведущей к крыльцу. Он не стал выключать мигалку. Сообщив диспетчеру о прибытии на место, патрульные покинули машину. Подходя к дому, оба были настороже. Доджа особенно беспокоили выходившие на фасад окна и наружное освещение, в котором они с Гонзалесом видны были, словно в свете прожекторов.

Они дошли до порога, и в них никто не выстрелил. И даже не пригрозил выстрелить. Додж посчитал это хорошим знаком. Когда они приблизились к двери, Гонзалес встал сбоку, положив руку на кобуру. Додж приподнял латунный молоток и громко постучал несколько раз.

– Полиция! У вас проблемы?

Дверь немедленно распахнулась, и Додж увидел на пороге мужчину лет под тридцать. Рубашка его вылезла из брюк, но в целом одежда была дорогой и элегантной. Он был хорош собой и чисто выбрит, хотя темные волосы выглядели так, словно садовник только что подстриг их секатором. Выражение лица мужчины выдавало сильное возбуждение.

Он перевел полный отвращения взгляд с одного полицейского на другого.

– Не могу поверить, что она вызвала полицию!

– Где женщина? – пророкотал Додж.

– С ней все в порядке. Просто расстроилась немного.

– Где она? – повторил свой вопрос Додж, делая ударение на каждом слове. Голос его звучал угрожающе.

Мужчина указал большим пальцем руки себе за спину.

– В ванной. Справа в конце коридора. Она заперлась. Не могли бы выключить свою чертову мигалку?

Додж не удостоил его ответом. Пройдя мимо мужчины, он миновал небольшую аккуратную гостиную и оказался в темном коридоре. Краем уха Додж слышал, как Гонзалес объясняет сукиному сыну, что мигалка останется включенной, и спрашивает, нужна ли «Скорая».

– Черт побери, нет! – воскликнул мужчина. – Я ничего ей не сделал!

– Может быть, все-таки стоит вызвать врачей? – настаивал на своем Гонзалес.

– Говорю же вам, с ней все в порядке!

– Как ваше имя?

– Господи Иисусе!

– Вы так ругаетесь или вообразили себя Господом?

Это все, что расслышал Додж. Он дошел до конца коридора и постучал в дверь ванной.

– Мэм? С вами говорит офицер полиции Додж Хэнли. Откройте, пожалуйста, дверь. – Он попробовал ручку. Дверь была заперта. – Мэм! С вами все в порядке? Вы меня слышите?

Послышался щелчок замка, и дверь открылась. Девушка была невысокой и миниатюрной, ее макушка едва доставала ему до ключицы. Парень, встретивший их у двери, был примерно одного роста с Доджем – около шести футов. Даже не зная обстоятельств дела, Додж тут же почувствовал сильное желание убить негодяя.

Свет лампы падал на ее рыжеватые волосы. Девушка стояла, опустив голову и прижав к щеке компресс из смоченного полотенца. Она была полностью одета, но одежда и волосы были в беспорядке, словно ей пришлось сопротивляться.

– Вам нужна медицинская помощью, мэм? – поинтересовался Додж.

Девушка покачала головой, затем опустила свой компресс и подняла на него глаза.

И как только она это сделала, Додж почувствовал, как его тело становится легким, невесомым, как воздушные шары, которые надувают на День благодарения, и словно готово в любой момент взлететь. Встретившись взглядом с ее глазами, Додж немного пришел в себя, но чувство радостного возбуждения не оставило его.

– Со мной все в порядке. – У девушки были глаза цвета черешни, и если бы хороший выдержанный виски имел голос, он был бы точно таким, как ее. – Мне надо было позвонить снова и сказать дежурному, что нет необходимости присылать патруль, но Роджер отнял у меня телефон, и я боялась…

– Выйти из ванной, – закончил за нее Додж.

Девушка снова опустила глаза и прижала к щеке компресс.

– Как вас зовут? – поинтересовался Додж.

– Кэролайн Кинг.

– Это ваш муж?

– Друг.

– Чей это дом?

– Мой. То есть я снимаю его.

– И он тоже живет здесь?

– Нет.

– Он платит арендную плату?

Девушка быстро вскинул голову, и Додж понял, что подобное предположение она сочла оскорбительным.

– Нет, плачу я!

Додж рад был это слышать и не стал извиняться за свой вопрос. Вместо этого он указал пальцем на скулу Кэролайн Кинг.

– Давайте я взгляну.

Она снова убрала полотенце. Кожа прямо под глазом была красной, и скула начинала распухать.

– Мы отвезем вас в травмопункт.

– В этом нет необходимости. Правда.

– Хорошо, давайте, по крайней мере, приложим лед. – Додж отступил в сторону, давая Кэролайн возможность выйти из ванной.

Девушка прошла мимо него и направилась по темному коридору в гостиную, где сидел на диване ее обидчик, которого допрашивал Джимми Гонзалес. Увидев Кэролайн, сукин сын вскочил на ноги.

– Вот видишь, что ты наделала, Кэролайн? – закричал он. – Наслаждаешься моим унижением?

– О’кей, мистер Кэмптон, успокойтесь.

– Не указывайте, что мне делать. – Он отпихнул Гонзалеса, выставив вперед руки. – Вы знаете, кто я?

– Конечно, знаю. – Прежде чем Кэмптон успел сообразить, что происходит, он уже лежал на диване лицом вниз с заломленными за спину руками.

– Ты – парень, который едет в тюрьму.

Оказавшись в наручниках, Кэмптон выдал длинную тираду ругательств, адресованных Гонзалесу. Никак не отреагировав на оскорбления в свой адрес и в адрес своих ближайших родственников, Гонзалес спросил:

– Девушка в порядке? Нам нужна «Скорая»?

– Вроде бы нет. Просто заткни этого придурка.

Кэролайн Кинг поспешила покинуть комнату. Последовавший за ней Додж обнаружил девушку в небольшой кухне, где она стояла, опершись о рабочую поверхность.

– Его арестуют? – спросила Кэролайн.

– Да, мэм.

– Он отправится в тюрьму?

– Безусловно, – Додж произнес это с огромным удовольствием.

Кэролайн повернулась к нему.

– С этим могут быть проблемы. У его семьи есть деньги. Серьезные деньги. И целый батальон адвокатов.

Доджу было наплевать.

– У вас тут есть лед? – спросил он и, не дожидаясь ответа, открыл морозилку, располагавшуюся поверх холодильной камеры, откуда достал формочку со льдом. Вывалив кубики прямо на кухонное полотенце, которое он обнаружил на столе, Додж закрутил его с обоих концов и передал Кэролайн.

Девушка взяла импровизированный компресс и приложила к скуле.

– Спасибо.

– Не за что.

Додж выдвинул стул из-под стола, подождал, пока Кэролайн усядется, и только потом занял второй стул. Вынув из кармана небольшой блокнот на пружинке и ручку, Додж записал для начала имя девушки.

– А как его имя? – Додж кивнул в сторону кухни.

Немного поколебавшись, Кэролайн быстро произнесла:

– Роджер Кэмптон.

Записав имя, Додж поставил рядом с ним знак вопроса, удивляясь про себя тому, что фамилия кажется знакомой. Девушка, видимо, почувствовала его недоумение.

– Он из семьи владельцев «Кэмптон Индастриз», – уточнила она.

Черт побери! Она выбрала очень правильное выражение – «серьезные деньги».

Но кухня, сам дом, да и округа – все говорило о том, что здесь обитают представители среднего класса. Уют и достоинство, но никакой роскоши. И снова озадаченное выражение лица, видимо, выдало мысли Доджа.

– Вам, наверное, интересно, как мы познакомились? – предположила Кэролайн.

Додж кивнул.

– Роджер подошел ко мне на рождественской вечеринке, которую устраивали в прошлом году его родители, и представился.

Додж удивленно приподнял брови.

– Вы были среди гостей?

– Официанткой. Подрабатывала на каникулах в кейтеринговой службе.

Таким образом Додж узнал о Кэролайн Кинг сразу несколько вещей: она была одинокой женщиной с ограниченным бюджетом, требующим подработки, чтобы свести концы с концами. Она платила за себя сама и не была слишком горда, чтобы в этом признаться. Ее стройность и миловидность привлекли к ней внимание богатого парня, что было вовсе не удивительно. Не было также удивительным то, что она сочла возможным связаться с наследником Кэмптонов и рассмотреть все связанные с этим перспективы.

На данный момент перспективы эти были реализованы в виде синяка под глазом, при одном взгляде на который у Доджа все клокотало внутри. И как могла допустить такое женщина, самодостаточная во всем остальном?

– Он поднимал на вас руку раньше? – спросил Додж.

– Никогда! – уверенно ответила Кэролайн.

– Никогда не поднимал руку на вас или вообще ни на кого?

– Никогда – на меня. Об остальных мне ничего не известно.

Додж пометил в блокноте, что это надо проверить.

– И что же так разозлило Кэмптона?

Кэролайн пожала плечами, и Додж снова поразился ее миниатюрности и хрупкости.

– Это была обычная ссора. Всего-навсего не сошлись во мнениях. И вдруг Роджер пришел в ярость. Я никогда не видела его таким раньше. – Кэролайн облизала губы. – Правда, сейчас у него трудный период. Приходится жить под давлением.

– И какого рода это давление?

– Бизнес. Они с отцом разошлись во мнениях. И Роджер принял это очень близко к сердцу.

– И что такого вы сделали или сказали, что он вас ударил?

– Что-то о том, что у его отца больше опыта и в данном конкретном случае Роджер должен признать за ним право на сомнения.

– То есть вы встали на сторону его отца против него?

Опустив глаза, Кэролайн рассматривала крышку стола.

– Наверное, для Роджера это прозвучало именно так.

– Это не извиняет его за то, что он сделал.

– Конечно, нет.

– Вы останетесь с ним?

Кэролайн подняла глаза и удивленно посмотрела на Доджа.

– Разумеется.

Додж ничего не сказал.

Кэролайн облизала губы.

– Я уверена, что это был единичный случай, офицер. Роджер вышел из себя. Такое может случиться с каждым, кто живет в состоянии стресса.

Додж решительно замотал головой.

– Все люди так или иначе испытывают стресс. Но не все бросаются на ближнего с кулаками. Только те, кто склонен к проявлениям жестокости.

Кэролайн положила на стол лед, который прижимала к щеке. Кубики подтаяли, и через ткань полотенца сочилась вода.

– Мне гораздо лучше, – сказала девушка, вставая. – Лед помог. Со мной все будет в порядке. Не смею больше отвлекать вас от других дел.

Додж с неохотой убрал в карман блокнот и ручку и последовал за ней обратно в гостиную. Через окно им было видно, как Гонзалес не слишком нежно запихивает Роджера Кэмптона в патрульную машину.

– Ему предъявят уголовное обвинение? – поинтересовалась Кэролайн.

– Обвинение в нападении на офицера полиции, – ответил Додж. – Пойдет ли дело дальше, будет зависеть от меня и офицера Гонзалеса. Но у вас к нему свои конкретные претензии. Вы можете подать в суд. И я очень советую вам это сделать.

– Обещаю, что подумаю об этом, – но, говоря это, девушка старалась не встречаться с Доджем глазами. – Спасибо, что прибыли так быстро.

– Не за что. Именно для этого мы и существуем.

– Я знаю. Но все равно спасибо.

Кэролайн улыбнулась ему подрагивающими губами. Додж не сомневался: как только он уйдет, девушка заплачет. Она едва сдерживала слезы.

– Спокойной ночи, офицер…

– Хэнли. Додж Хэнли. Спокойной ночи, мисс Кинг. – Он кивнул на патрульную машину, на заднем сиденье которой исходил злобой Роджер Кэмптон. – Его не выпустят по крайней мере до утра. Мы не станем торопиться, заполняя бумаги, но все же на всякий случай запритесь.

– Хорошо.

Остановившись на пороге, Додж внимательно смотрел на нее несколько секунд, но так и не смог придумать, что бы добавить к сказанному. У него не было больше убедительной причины задержаться. Пора было возвращаться к своим обязанностям.

– И я думаю, – закончил Гонзалес, – что нам надо туда попроситься.

Додж, слушавший довольно рассеянно, постарался сосредоточиться на том, что говорит его напарник. Их смена закончилась полчаса назад, и теперь они завтракали в небольшом кафе, прежде чем отправиться домой.

– Что-что? – все-таки пришлось переспросить Доджу.

– Да ты меня не слушал! – Гонзалес помешал сахар в стаканчике с кофе ручкой вилки и облизнул ее, прежде чем приступить к поеданию яичницы. – Твои мысли все еще с этой девкой.

– Какой еще девкой?

– Не прикидывайся! – усмехнулся Гонзалес. – Думаешь о той малышке? С рыжими волосами?

Додж с сердитым видом подцепил на вилку и отправил в рот большой кусок картошки.

– Она – не девка!

Улыбка Гонзалеса сделалась шире.

– О, да она здорово тебя зацепила!

– Давай сменим тему.

Добродушно пожав плечами, Гонзалес вернулся к тому, что пытался обсудить с напарником.

– Я говорил о том, что надо нам попроситься в спецгруппу, которую собирают, чтобы поймать грабителя банков. – Закинув в рот клубнику, он принялся энергично орудовать челюстями. – Что ты думаешь по этому поводу?

– Что ты прочел мои мысли.

– Да?

Додж думал об этом уже не один день. С тех пор, как услышал о создании спецгруппы. Вот уже больше года окрестные банки обчищал вооруженный грабитель. Во время последнего налета он выстрелил в охранника, который до сих пор не оправился от раны. Возникали опасения, что, если негодяя не поймать, он в конце концов убьет кого-нибудь. С каждым эпизодом преступник наглел все больше и больше, и в последнее время его выходки стали демонстративными. Словно он получал огромное удовольствие, купаясь в лучах славы, прибирая к рукам денежки и одновременно утирая нос полиции.

Управление полиции Хьюстона рассчитывало поймать его, объединившись с другими силовыми структурами, в частности с ФБР. У них был список подозреваемых, состоявший из имен парней, в прошлом совершавших похожие ограбления, которые отсидели срок или были освобождены условно-досрочно, но не было никаких улик, которые позволили бы связать подозреваемых из списка с преступлениями, совершенными сейчас. Грабителем мог быть один из них или какой-нибудь другой подонок, дебютировавший на криминальной сцене.

В общем и целом следовало признать, что у полиции не было по этому делу практически ничего. И тогда было решено создать спецгруппу.

Додж пришел работать в полицию Хьюстона, едва высохли чернила на его дипломе, выданном Техническим университетом штата. Он мечтал стать детективом и как можно скорее перейти на работу в отдел по расследованию убийств. У Доджа было врожденное умение раскрывать преступления. Оставалось только честно нести свою службу, заслужить повышение и чем-то отличиться.

Додж верил, что работа в этой самой спецгруппе поможет ему показать, что он чуть лучше всех остальных.

– Я уже записался вчера, – сообщил он Гонзалесу.

– Вот как? – Джимми, похоже, новость не обрадовала.

– И добавил в список твое имя, – добавил Додж.

– Хорошо! Отлично! – На лице Гонзалеса засияла улыбка. – Мы оба будем круто смотреться в их форме.

– Ну… многие копы хотят попасть в эту группу. Нас пока еще никто не выбрал.

– Обязательно выберут. Уж тебя-то точно.

– Почему ты так думаешь?

– Там планируется работа под прикрытием. – Гонзалес шутливо приподнял брови. – А это – твоя специальность, напарник.

Додж вонзил зубы в свой стейк слабой прожарки.

– Все это слухи.

Гонзалес смерил его всепонимающим взглядом.

– Говорю тебе, все эти сплетни про меня – сплошное дерьмо, – стоял на своем Додж.

Гонзалес отодвинул в сторону пустую тарелку и перегнулся через стол к Доджу.

– А как насчет убийства нескольких человек в стрип-клубе в прошлом месяце?

– А что насчет того убийства?

– Так, значит, врут люди, что, пока детективы допрашивали так называемых свидетелей, ты пригласил хозяйку заведения на задний двор для приватной беседы?

– Я вообще в тот день не работал. Случайно проходил мимо. Просто повезло.

– Повезло? – фыркнул Гонзалес. – Да уж, черт побери! За двадцать минут она назвала тебе имя убийцы, и ты привел полицейских прямо к логову, где он прятался. Так, значит, врут люди?

Додж потянулся за чашкой кофе.

– Я не водил ее на задний двор.

– Но ты заставил ее выдать убийцу.

– Не так уж это было сложно, – ухмыльнулся Додж. – Я доказал ей – и не раз, – что этот подонок ее не стоит. Она может рассчитывать на гораздо большее.

Гонзалес расхохотался.

– А разве ты не говорил, что разгадку большинства тайн можно найти под женской юбкой?

– Да никогда!

– Но тебя цитируют!

– Все это дурацкие разговоры в курилке!

Но хитрый взгляд Доджа выдавал его.

Закончив завтрак и поделив пополам сумму чека, напарники расплатились.

Когда они прощались у ресторана, Гонзалес вдруг сказал:

– Приятно думать, что все же есть одна женщина, которую ты не можешь поиметь. Та рыженькая не станет отказываться от своего супербогатого парня, хоть он и поколачивает ее время от времени, ради патрульного копа. Так что без этой крошки тебе придется прожить, Додж.

Гонзалес оказался прав. Заступив в тот вечер на дежурство, Додж узнал, что Роджера Кэмптона выпустили из-за решетки еще до полудня. Его адвокаты – их было несколько – предложили выдвинуть встречный иск о полицейском преследовании, а мисс Кэролайн Кинг отказалась предъявить обвинение. Адвокаты утверждали даже, будто девушка сожалеет, что обратилась в полицию, что все происшедшее было результатом недопонимания. В общем, спустили все на тормозах.

Додж представлял себе, что так и будет, но все это сильно ему не нравилось, и он не мог этого так оставить.

После дежурства он сказал Гонзалесу, что завтракать не хочет, и направился к дому Кэролайн Кинг. Он как раз парковал машину у обочины, когда девушка вышла за утренней газетой. Выйдя из машины, Додж направился к ней.

– Мисс Кинг?

Заслонившись тыльной стороной ладони от бьющего в глаза солнца, девушка устало посмотрела на него.

– Я – офицер Хэнли.

На Кэролайн были шорты и футболка, ноги оставались босыми.

Рядом с ботинками Доджа, носившего двенадцатый размер, ступни ее казались крошечными, словно бы детскими.

– А, здравствуйте! – отозвалась наконец Кэролайн. – Я не узнала вас без формы.

– Я только что сменился с дежурства. Подумал, что, прежде чем идти домой, надо зайти поверить, как вы тут.

– Все хорошо.

– Но у вас синяк.

Кэролайн легонько коснулась пальцем глаза.

– Ничего удивительного. У меня такая тонкая кожа, что на ней появляется синяк, даже если просто посмотреть недобрым взглядом.

– Но на вас не просто посмотрели! – Это вырвалось, прежде чем Додж успел себя сдержать, и он прекрасно понимал, что выглядит сейчас куда грубее и опаснее того подонка, который посмел ее ударить. Но все же не стал извиняться.

Кэролайн выглядела смущенной и немного напуганной.

– Я не стала предъявлять обвинение, – призналась она.

– Я знаю. Я проверял.

– Роджер сам был в ужасе от собственного поведения. Они с отцом в тот вечер накричали друг на друга, и он выместил гнев на мне. Оба извинились. Роджер поклялся, что это никогда больше не повторится. И я уверена, что так и будет.

Додж вовсе не разделял уверенности Кэролайн, но не стал говорить ей об этом.

– Так, значит, все в порядке? – спросил он.

– Все хорошо, – ответила девушка.

Додж чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Он изо всех сил старался придумать что-нибудь, чтобы еще хоть ненадолго продлить разговор, но ничего, как назло, не приходило в голову.

– Мне надо… – Кэролайн указала на открытую дверь за своей спиной. – Мне пора собираться. А то я опоздаю на работу.

– Да, конечно… извините. Я просто проходил мимо… решил проверить…

– Я ценю ваше внимательное отношение к работе, мистер Хэнли. Действительно ценю. Спасибо вам.

– Всегда пожалуйста.

– До свидания.

– Пока!

Додж стоял перед домом, пока Кэролайн не вошла внутрь и не заперла дверь.

Доджа и Гонзалеса вызвали на собеседование отдельно. Доджа зачислили в состав спецгруппы. Гонзалеса – нет.

– Эй, Додж, не беспокойся на этот счет, – уговаривал напарника Джимми.

– Черта с два! Если для них недостаточно хорош мой напарник, пусть катятся к чертовой матери! – Додж совсем перестал стесняться в выражениях и скрывать свое дурное настроение с тех пор, как Кэролайн Кинг лично сообщила ему, что у них с Роджером Кэмптоном все хорошо.

Додж сделался таким раздражительным, что люди стали избегать его. Даже Дорис – ночная кассирша универмага «С семи до одиннадцати» – почувствовала, что сейчас не время для шутливой болтовни про их будущее свидание. Теперь они обменивались у кассы лишь несколькими натянутыми репликами.

И только Гонзалес, казалось, выработал иммунитет к дурному настроению своего напарника. В ответ на высказанное Доджем нелицеприятное мнение о спецгруппе Джимми сказал:

– Послушай, напарник, я очень ценю твое хорошее отношение, но не порти из-за него жизнь самому себе. Ты ведь хотел попасть в эту спецгруппу – и ты в нее попал. Ты можешь гордиться собой. И я горжусь тобой.

Додж продолжал ворчливо протестовать, но Гонзалес и слышать не хотел о том, чтобы его друг отказался от такой блестящей возможности.

– Ты ведь служишь на два года дольше меня, – убеждал он Доджа. – У меня еще будет возможность выдвинуться. Покажи им, на что ты способен. Надери им всем задницу!

Хлопнув Доджа по спине, он направился было прочь, но вдруг остановился и щелкнул пальцами, вспомнив что-то важное.

– Чуть не забыл. Ты уже читал воскресную газету? Твоя Кэролайн и тот богатый парень официально объявили о помолвке.

5

Видимо, из уст постоянных посетителей бело-розовой чайной нечасто можно было услышать такие грубые признания, потому что сказанное Доджем лишило Кэролайн дара речи. Раньше она так не реагировала. Но ведь прошло тридцать лет с тех пор, как эта женщина виделась последний раз с Доджем Хэнли. Успела отвыкнуть от крепких словечек.

Додж выразился так специально, чтобы шокировать ее. Он устал от ходьбы вокруг да около. Ему надо было знать все подробности того, как его дочь оказалась замешана в деле, закончившемся выстрелом. Иногда шоковая терапия была лучшим способом заставить людей выдать информацию, которую они не готовы раскрыть.

– Расскажи мне все, Кэролайн.

Она нервно прочистила горло.

– Боюсь, что Орен Старкс имел в виду именно то, что сказал, когда угрожал убить Берри.

– То есть этот парень не просто псих, брызжущий слюной?

– Напротив. Берри говорит, что он очень умный.

– А умные люди сходят с ума сплошь и рядом. Человек может разозлиться, приревновать к соперникам и наговорит такого, чего вовсе не имеет в виду. «Я убью тебя!» Слава богу, такие угрозы редко приводят в исполнение. Если бы все люди делали то, что говорят…

– Хорошо, – прервала его Кэролайн. – Я поняла твою точку зрения.

Додж ждал. Его собеседница молчала. Додж взглянул через плечо Кэролайн. После того как официантка принесла их заказ, она больше в зале не появлялась.

– Итак, – сказал Додж, возвращаясь к главной теме. – Спрашиваю последний раз: что еще ты знаешь такого, о чем мне не сказала?

– Ничего, клянусь!

– Хорошо, тогда расскажи мне о том, что ты подозреваешь.

Кэролайн напряглась.

– Это слова полицейского?

– Это слова, которые тут же вызвали у тебя желание защищаться, – сказал Додж. – И это дает мне понять, что я был прав.

– Ты такой умный?

Додж вдруг стукнул кулаком по столу. Не очень сильно, но достаточно сильно, чтобы фарфор жалобно зазвенел.

– Очевидно, если бы ты так не считала, то не позвонила бы среди ночи и не потребовала, чтобы я бросил все и летел сюда сломя голову. Мне хватило глупости послушаться, и я уже начинаю об это жалеть.

Глаза Кэролайн гневно сверкнули. Черт побери, этот человек всегда умел привести ее в бешенство!

– Берри во многом похожа на меня, – натянутым голосом произнесла она.

– Круто! Мир должен быть благодарен тебе за такой подарок. В чем же проблема?

– Проблема в том… – Секунду поколебавшись, Кэролайн произнесла единственную фразу, которая могла заставить Доджа остаться: – Проблема в том, что еще больше она похожа на тебя.

Берри стояла, прислонившись к стене больничного коридора, и смотрела в пространство прямо перед собой, когда заметила краем глаза Ская Найланда.

Он спрашивал о чем-то медсестру на центральном посту. Медсестра кивком указала на Берри. Повернувшись, Скай уперся глазами в неподвижный взгляд девушки. Рассеянно поблагодарив медсестру, он направился к Берри.

Всякий раз, когда этот человек разглядывал ее, Берри чувствовала себя абсолютно беззащитной. И в то же время понимала, что она под подозрением. Чего хотят от нее эти серые глаза, взгляд которых режет, словно бритва? Берри решилась начать разговор первой.

Когда Скай подошел достаточно близко, чтобы слышать ее, девушка спросила:

– Какие-нибудь новости?

– О чем же, например? – переспросил Скай.

– Орена обнаружили?

– Нет, мэм. По крайней мере, мне не докладывали.

От Берри не укрылся его более чем сдержанный тон. Все это начинало ее раздражать.

– Почему вы это делаете? – спросила она.

– Что именно?

– Унижаете меня.

Скай не стал отрицать очевидного. Он открыл было рот, чтобы ответить, но в последнюю секунду передумал и кивнул вместо этого на закрытую дверь больничной палаты.

– Я велел им дать мне знать, как только Лофланда переведут из реанимации в обычную палату.

– Его только что перевезли. – Берри обратила внимание Ская на пустую табличку на двери. – У них даже еще не было времени вставить сюда карточку с именем Бена.

– Вы уже говорили с ним? – поинтересовался помощник шерифа.

– Пока что нет. Там медсестра – помогает ему устроиться.

– А его жена?

– Ее зовут Аманда. Она тоже там.

– Давайте поговорим.

Это было не приглашение к беседе, не предложение – это был приказ. Но Берри решила никак не реагировать на неподобающий тон Ская Найланда.

Скай увлек ее за собой в небольшую комнату для посетителей в конце коридора. Оказавшись там, Берри отметила, что помощник шерифа отлично знает расположение комнат в этой больнице.

– Здесь пару недель лежала моя мать, – пояснил Скай. – Когда она умирала, я провел ночь здесь, в этой комнате, пытаясь заснуть.

Резко остановившись, Берри повернулась к нему.

– Мне очень жаль, – она сказала это вполне искренне.

– Благодарю вас.

Берри рассматривала его лицо, ожидая увидеть на нем следы притворства. Но ее ожидания не оправдались. Скай пригласил ее присесть на диванчик, который ожиданий не обманул: оказался таким же жестким и неудобным, каким выглядел. Но это был самый крупный предмет мебели в комнате, и Берри мысленно посочувствовала Скаю, который пытался спать на нем.

От Ская не укрылся ее задумчивый, оценивающий взгляд.

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Вы хотели что-то сказать?

– Только что… сочувствую вам.

– Сочувствуете?

– Я вот не могу представить свою жизнь без мамы. Вы были близки?

– Да. Она была потрясающей женщиной. Но она очень страдала. – Скай вдруг закашлялся и поднес руку ко рту, явно скрывая смущение. На секунду из глаз его исчезло металлическое выражение, и Берри вдруг подумала о том, что, возможно, за ехидным прищуром все-таки скрывается человек, способный чувствовать и страдать. Что Скай Найланд – вовсе не такой непрошибаемо крутой коп, каким пытается казаться.

Скай подвинул себе стул и уселся напротив. Ему пришлось пошире расставить колени, чтобы случайно не коснуться Берри, которая продолжала размышлять. Что это? Обычная галантность? Или еще одна попытка скрыть уязвимость?

Впрочем, сейчас глупо было даже думать об этом. В настоящий момент все преимущества были на стороне Ская. Но почему же он так боится прикоснуться к ней, даже случайно?

– Прежде чем я пойду допрашивать Лофланда, хотелось бы задать вам несколько вопросов про Орена Старкса, – начал разговор Скай.

Неформальная беседа кончилась, помощник шерифа приступил к делу. Что ж, все правильно.

– Мистер Карлайл будет настаивать на своем присутствии, – мстительно произнесла Берри.

– Позвоните ему, если хотите, но в этом нет необходимости. Я всего лишь хочу расспросить вас о самом Орене Старксе. О его характере, привычках.

– Хорошо, – поколебавшись, решилась Берри. – Я буду рада ответить на ваши вопросы, если смогу. Думаю, и Бен не откажется помочь, когда вам разрешат поговорить с ним.

– У него не будет выбора. Он – важный свидетель. Мне необходимо выслушать его версию событий.

– Его версию? Так вы считаете, что я лгу?

– Я думаю, – невозмутимо ответил Скай, – что два разных человека могут видеть ситуацию с разных сторон.

– Весьма дипломатично сказано, мистер Найланд!

Скай только пожал плечами в ответ.

– Лофланд может сказать что-то новое, дать какой-то ключ к пониманию того, куда мог отправиться Старкс.

– Но он может быть уже за много километров отсюда.

– Мог бы. Но если он серьезно ранен, то, возможно, не в состоянии перемещаться на дальние расстояния. Тогда он мог залечь где-то в этом районе, где-то совсем близко.

– И кто-то должен был предоставить ему убежище…

– Кто же? Друзья? Члены семьи? Расскажите мне, мисс Мелоун. Вы знаете кого-нибудь из них?

– Если честно, нет.

– Вот и нам о таких личностях неизвестно. Мы запросили помощь у полицейского управления Хьюстона. Но они ничего ценного пока не сообщили. Старкс нигде не работает. После увольнения из «Делрэй» получает пособие по безработице. Его единственная родственница – мать – очень стара и живет в специальном приюте для стариков с болезнью Альцгеймера. Она там уже несколько лет, и сейчас болезнь вступила в финальную стадию. Ни для каких практических целей эта женщина не пригодна. – Скай сделал жест, показывающий, что сознание миссис Старкс словно бы стерто болезнью. – Соседи говорят, что Старкс жил уединенно. Не устраивал вечеринок. Никто не помнит, чтобы к нему в дом приходили друзья. Соседей спросили, было ли у Старкса хобби – ну, там, теннис, тренажерный зал, гольф – или интересы – например, ходил ли он в церковь. Но никто ничего не знает. Все твердят, что Старкс держал это при себе.

Скай окинул Берри оценивающим взглядом, смысл которого был очевиден.

– Похоже, вы – его единственная страсть. – Тон, каким это было произнесено, делал фразу еще более оскорбительной.

– Неправда, – возразила Берри. – Я уже говорила вам сегодня о другой его страсти.

– А, вы об этом… Загадки и головоломки. По словам полицейских, обыскавших дом Старкса, в его компьютере есть ссылки на сайты, посвященные таким вещам. Он посещает время от времени доски объявлений таких сайтов и блоги, читает, но сам никогда не пишет. – Скай снова внимательно рассматривал Берри. – В любом случае сомневаюсь, чтобы решение головоломок могло пролить свет на ваше дело.

– Смотря какой сложности головоломки, – холодно возразила Берри.

– Возможно, вы правы. – Прошло несколько секунд, прежде чем Скай продолжил: – Его ищут сейчас во всех юго-восточных округах Техаса и в Луизиане. Мы проверяем гостиницы, но сомневаюсь, чтобы он направился в одну из них. В гостиницах обычно требуют кредитную карточку. Карточка Орена Старкса не использовалась с прошлой недели. Никаких операций в банкоматах с тех пор, как он три дня назад снял двести долларов в отделении своего банка в Хьюстоне.

– Старкс не так глуп, чтобы оставить след, по которому его легко вычислить.

– Я тоже так подумал, – согласился Скай. – Но мы все равно решили проверить. Сейчас прочесывают мотели и коттеджи, сдающиеся внаем. Что меня беспокоит, – Скай нахмурил брови, – так это то, что здесь слишком много мест, где можно спрятаться.

– Вы уже говорили об этом сегодня утром.

– Если Старкс забился в какую-нибудь дыру среди лесов…

– В лесах? – Берри засмеялась. – Ну, для этого надо быть сумасшедшим.

– Но вы, кажется, как раз и утверждали, что он сумасшедший.

– Я говорила, что Орен не в себе.

– Разве это не одно и то же?

– Нет.

– И в чем же разница?

– В продолжительности. Сумасшествие – это состояние. Когда человек не в себе, это реакция на что-то.

– Может быть, он вышел из себя, застав вас с Лофландом?

– Он не заставал меня с Лофландом. Он застал меня в душе. Одну.

– Это правда. Когда я приехал, вы все еще были мокрой, – несколько секунд, прежде чем продолжить, Скай пристально смотрел в глаза Берри. – Вы сказали шерифу Драммонду, что только один раз до этого видели Старкса в таком бешенстве. Когда же?

– В начале лета. Незадолго до моего переезда в Меррит.

– Он так вывел вас из себя, что это стало последней каплей?

– Вот именно. Я испугалась.

– Вы не думали о том, что состояние Старкса все больше приближается к настоящему психозу?

– Откуда мне это знать? Я ведь не психиатр. Могу только сказать, что обычно Орен не напоминает спятившего маньяка.

Скай закинул одну ногу в высоком сапоге на другую и скрестил руки на груди.

– Так расскажите, каким он бывает обычно. Опишите его.

– Ну, прежде всего, он явно не турист. Не могу представить, что он отправится в поисках убежища в лес, даже в составе тщательно охраняемой группы. Один же он на такое вряд ли способен.

– Хорошо. А куда же, по-вашему, он мог отправиться?

Склонив голову, Берри задумчиво потерла лоб.

– Я не знаю, помощник Найланд.

– Зовите меня Скай.

Берри посмотрела на него удивленно, но предпочла не касаться темы обращений.

– Орен весьма педантичен. Любит порядок.

– Одержим им как манией?

– Близко к этому, – Берри рассеянно кивнула. – Я слегка поддразнивала его по поводу того, что стол Орена был в «Делрэй» самым чистым. Все всегда на своем месте. И мозг его работает похожим образом – упорядоченно.

– Приведите пример.

– Ну, например, во время обсуждения проекта я могу скакать от одного пункта к другому, Орен же ни за что не перейдет к пункту Б, пока не будет тщательно проанализирован, обсужден и утвержден пункт А. Орен способен возвращаться к одному и тому же сотни раз, пока его полностью не удовлетворит результат.

– Вы хотите сказать, что он будет возвращаться вновь и вновь, пока не выйдет по его?

– Совершенно верно, – хрипло произнесла Берри. – Пока я не буду мертва.

– Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

– Спасибо!

– У вас нет никаких предположений, куда бы он мог отправиться?

– Совсем никаких.

– Хорошо, – поставив обе ноги на пол, Скай наклонился к девушке. – Вы говорили, что Старкс заставлял почувствовать себя неловко не только вас, но и других женщин из «Делрэй».

– Это правда.

Вынув блокнот и ручку из нагрудного кармана спортивной рубашки, Скай попросил ее назвать имена и стал записывать вслед за ней.

– Особенно Салли Бакленд, – подчеркнула Берри. – В начале года она уволилась из «Делрэй». Думаю, домогательства Орена сильно повлияли на ее решение.

– Вы знаете это наверняка?

– Абсолютно точно. На Салли Орен вообще помешался. Салли не хотела с ним встречаться и старалась его избегать, но он был настойчив. Салли жаловалась мне несколько раз, что Орен не готов ни под каким видом смириться с ее отказом.

– С отказом в чем?

– Во всем. Ситуация зашла так далеко, что все это стало сказываться на работе Салли. И мне пришлось вмешаться. Я сказала Орену, что Салли он не интересует и нет смысла терять время.

– И как он отреагировал?

Берри печально улыбнулась.

– Оставил Салли и переключился на меня.

– Был ли период, когда Орен Старкс все же интересовал вас?

– В романтическом смысле? О боже, конечно, нет!

Скай вопросительно приподнял выгоревшую на солнце бровь.

– Об этом не могло быть и речи. Вы поймете сами, когда его увидите. Он абсолютно не в моем вкусе!

– А кто же в вашем вкусе?

Вопрос был явно задан в шутку, но первый ответ, который вдруг пришел Берри в голову, был: «Вы!» Это стало полной неожиданностью для нее самой. Берри вдруг охватила дрожь. Ведь если не считать того, что этот человек расследует уголовное дело, в котором она замешана, и явно проникся к ней недоверием, выходившим за рамки обычной привычки полицейского не доверять никому, – помощник шерифа вполне мог бы показаться ей привлекательным. Его независимый вид, мужественная внешность и даже эти его чертовы серые глаза… Но Скай Найланд сосредоточенно пытался заманить ее в ловушку, поймать на вранье и потому вызывал у Берри вполне естественную антипатию. Собравшись, Берри произнесла:

– Орен был моим коллегой. Умным. Я бы даже сказала – талантливым. Но потом он превратился в отвергнутого поклонника, который преследовал меня, а прошлой ночью поклялся убить. Он сказал, что должен это сделать.

Окинув девушку долгим взглядом, Скай Найланд убрал обратно в карман блокнот и карандаш и встал.

– Думаю, Лофланд уже устроился и готов к разговору.

Никто не был рад видеть вошедшего в палату помощника шерифа. Ни медсестра, поспешившая заявить, что больной еще слишком слаб, и попросившая Ская не задерживаться надолго. Ни миссис Лофланд, которая, когда он представился, была с ним вежлива, но всячески давала понять, что это лишь потому, что она вынуждена быть вежливой. И уж меньше всех обрадовался его приходу Бен Лофланд.

Только что переведенного из реанимации пациента окутывали трубки, и выглядел он почти как покойник. Пуля Орена Старкса прошла навылет и оставила на коже Бена две раны, но по счастливой случайности лишь слегка повредила ткани на своем пути, не задев жизненно важных органов. Самым страшным оказалась потеря крови. Либо этого парня любит Бог, либо дьявол ворожит ему на удачу.

Скай готов был поставить на второе.

Состояние Бена Лофланда было далеко не критическим, но он оказался нытиком. Как только Скай представился и медсестра покинула палату, Лофланд тут же заявил, что еще слишком слаб для разговора.

– Я буду краток, – пообещал Скай.

– А зачем вам вообще беседовать с Беном? – вмешалась миссис Лофланд. – Разве она не рассказала вам о случившемся?

Скай развернулся к Аманде Лофланд, отметив про себя ударение, сделанное на слове «она», которое было произнесено таким тоном, словно речь шла о чем-то дурно пахнущем.

– Мисс Мелоун дала самые подробные показания вчера и сегодня утром. Но разговор с вашим мужем мог бы помочь поймать Старкса…

– Так вы его до сих пор не поймали?

Скаю не понравился намек на некомпетентность полиции, ясно прозвучавший в вопросе Бена Лофланда.

– Мисс Мелоун не видела его машины. Она вместо этого постаралась не дать вам истечь кровью на полу в ее спальне.

Скай отлично понимал, что упоминание о спальне Берри, а вовсе не о пережитой им боли заставило Бена поморщиться. Он встревоженно посмотрел на жену, которая стояла, обхватив себя за плечи, словно боялась невзначай развалиться на куски.

Не дожидаясь, пока Скай начнет задавать вопросы, Лофланд заговорил:

– Я услышал, как кричит Берри. Услышал их голоса. И побежал…

– Вы спали? – Скай вынул блокнот и ручку и приготовился записывать.

– Что?

– Крики разбудили вас?

– Хм, нет. Я еще не лег спать.

Он снова покосился на жену, которая, подойдя к окну, внимательно разглядывала вентиляционные отверстия на соседней крыше.

– Так вы еще не спали, – уточнил Скай.

– Не спал.

– И все же не слышали, как Старкс проник в дом?

– Нет.

– Звук мотора? Машина? Лодка?

– Вы думаете, он приплыл на катере?

– Все возможно. Мы проверяем и этот вариант.

– Мотора катера я не слышал.

– А что-нибудь другое слышали?

– Нет.

– Что ж, хорошо…

Лофланд взял паузу, чтобы посмотреть, спросит ли помощник шерифа еще о чем-нибудь, затем продолжил:

– Я побежал по галерее в другую часть дома.

Он снова поглядел на свою жену, словно проверяя, слышала ли она, как далеко друг от друга находились в этом доме спальни.

– Оказавшись в спальне Берри, я кинулся в ванную. Голоса раздавались именно оттуда. Орен стоял ко мне спиной. Наверное, услышал мои шаги. Он обернулся и выстрелил.

– Он сначала сказал что-нибудь?

– Нет, – Лофланд поморщился. – Могу я попросить воды?

Аманда подошла к кровати, налила воды из графина в пластиковый стаканчик, склонилась над мужем и вложила ему в губы изогнутую трубочку. Попив, Бен поднял глаза и коснулся руки жены.

– Спасибо, дорогая!

Ответом ему была довольно прохладная улыбка. Поставив стаканчик на тумбочку, Аманда вернулась к созерцанию вентиляционной установки за окном.

– Итак, он просто обернулся, увидел вас в нижнем белье и спустил курок? – продолжил допрос Скай.

– Да. Похоже, он вышел из себя.

– Как вы думаете, почему? Приревновал, увидев вас вдвоем в доме на озере?

– Мне неизвестна причина опасного умственного расстройства Орена Старкса, помощник.

Скаю совсем не нравился его тон. Едва подавляя желание треснуть придурка так, чтобы он вылетел из койки, помощник Найланд внимательно изучил несколько страниц в своем блокноте.

– Что произошло после того, как Старкс выстрелил в вас?

– Это сказать не могу. Я потерял сознание.

– Мисс Мелоун говорит, что вы были в сознании, пока не приехала «Скорая».

– Был в сознании? Если и так, я этого не помню. Наверное, я был в шоке. Я не помню даже боли до того момента, когда очнулся сегодня утром в реанимации. Не мог понять, где я, ничего не понимал, был словно пьяный. Медсестра сказала, что в меня стреляли и я попал на стол к хирургам. И тогда память постепенно начала возвращаться. Но с момента, когда Орен выстрелил в меня, до того, как я пришел в себя в реанимации, воспоминания словно заблокированы.

– Насколько хорошо вы знаете Старкса?

– Только как коллегу.

– Вы не видели его с тех пор, как он был уволен?

– Нет.

– Вы двое когда-нибудь проводили время вместе? Ну, там, пиво после работы?..

Лофланд покачал головой.

– Мы никогда не развлекались вместе.

– Миссис Лофланд? – Когда Скай произнес ее имя, Аманда вздрогнула и резко обернулась. – А какое у вас впечатление от Орена Старкса?

– Никакого.

– Никогда не видели его?

– Видеть видела. Бен представил нас друг другу на каком-то корпоративном мероприятии.

– То есть вы встречались лишь однажды?

– Однажды или дважды – я не помню.

– И вам ничего в нем не запомнилось?

– Это было дежурное, формальное знакомство, помощник. Ничего не значащее. Если бы я знала, что однажды этот человек выстрелит в моего мужа, я рассмотрела бы его внимательнее.

У Ская сложилось впечатление, что эти двое заслуживают друг друга. Оба были одинаково противными. Он снова переключил внимание на Бена.

– Вы со Старксом ладили в офисе?

– Я слышал, что кому-то Орен казался неприятным, но у меня никогда не возникало с ним проблем.

– А у мисс Мелоун?

– А как бы вы назвали преследования с его стороны?

Ская снова задел его тон самоуверенного всезнайки. Очень хотелось вышибить одним ударом катетер, закрепленный в его мочевом пузыре, и посмотреть, какое воздействие окажет эта мера на неуместный сарказм пациента. Но пришлось ограничиться пронизывающим холодным взглядом.

Впрочем, Бен Лофланд оказался понятливым. Его кривая ухмылка мгновенно испарилась.

– Берри говорила мне, что Орен преследует ее.

– Когда?

– Когда она мне это сказала? Ну, впервые я узнал об этом, когда Берри решила перебраться на лето в Меррит. Я был очень удивлен.

– Почему же?

– Берри – настоящий трудоголик. Она даже выходными редко пользуется. Всегда первая приходит в офис. А вечером уходит последняя. Но, по ее словам, Орен сделался совершенно невыносим. Берри решила исчезнуть на месяц-другой в надежде, что за это время он потеряет к ней интерес. Она работала удаленно, находясь в доме своей матери на озере. В шутку называла его филиалом.

– И как получалось?

– Не так хорошо, как если бы мы оба были в офисе. Мы работаем в одной команде, почти все время над одним проектом – рекламной кампанией для важного клиента, – Бен бросил быстрый взгляд на жену.

– И делать это, находясь за много километров друг от друга, разумеется, не так удобно, как находясь в соседних кабинетах, – подсказал Скай.

– Да уж. Работа стала не такой эффективной. В этой глуши нет надежного интернет-соединения. Особенно плохо берет со стороны озера. Но в общем и целом все шло нормально. И если это помогло Берри отвадить Орена, я готов был мириться с мелкими неудобствами и задержками.

– Хм… – Скай притворился, что задумался над этой фразой, что она показалась ему важной. – В тот день вы привезли сюда с собой какие-то материалы для работы? – спросил он через несколько секунд.

Аманда глубоко вздохнула.

Лофланд заерзал, стараясь устроиться поудобнее, и спросил тоном, исполненным страдания:

– Вы еще долго будете мучить меня, помощник Найланд?

– Не очень, – заверил его Скай. – Итак, вы привезли сюда с собой работу…

– Нам необходимо было добавить последние штрихи к своему предложению, так как на следующей неделе должна состояться его презентация заказчику. Версию макета в pdf-формате трудно переслать из-за большого объема. Берри попросила загрузить презентацию на ее компьютер, чтобы она могла увидеть то же, что увидит на экране клиент. И еще она должна была утвердить кое-какие изменения, которые я внес без нее. Так что поездка сюда казалась мне вполне оправданной.

– Кто знал о том, что вы собираетесь к мисс Мелоун?

– Ну, Аманда…

– Кроме вашей жены? Кто-то из сотрудников «Делрэй»?

– Мне надо было как-то объяснить свое отсутствие в офисе в течение целого дня. Да, я рассказал о поездке некоторым коллегам.

– Трем, четырем?

– Секретарше в приемной, которая переводит звонки в наш отдел, – в голосе Лофланда послышалось раздражение. – Своему непосредственному руководителю и его ассистенту. Я готов назвать вам их имена.

– Кроме них, кто еще знал?

– Никто. Если только они кому-то не рассказали.

– Они могли рассказать Орену Старксу, что вы намерены провести этот день в обществе Берри Мелоун?

– Сомневаюсь, чтобы кто-то из них поддерживал отношения с Ореном Старксом, но наверняка поручиться не могу. Вам лучше спросить об этом их самих.

– Я уже спрашивал. – Скай улыбнулся и, прежде чем Лофланд успел как-то отреагировать на его слова, продолжил: – Во сколько вы приехали вчера в дом на озере?

– Что-то около половины одиннадцатого. Мы сразу принялись за дело и проработали целый день.

Скай перелистнул пару страничек в блокноте и спросил со скучающим видом:

– Вы плавали вдвоем в бассейне?

Лофланд снова бросил испуганный взгляд на жену, по-прежнему стоящую у окна спиной к комнате.

– Закончив с работой, мы оба сделали пару заплывов, чтобы охладиться и расслабиться.

– Вы привезли с собой плавки?

Вопрос Ская явно застал собеседника врасплох.

– Хм… нет… но у меня в машине были шорты, в которых я хожу в спортзал.

– Очень кстати, – прокомментировал Скай. Лофланд никак не отреагировал на его реплику, и помощник шерифа продолжал: – Значит, эти шорты должны быть где-то в доме?

– Я повесил их на полотенцесушитель в гостевой ванной.

– Что ж, хорошо. – Скай сделал вид, что что-то внимательно обдумывает, хотя на самом деле отлично помнил, что обнаружил эти самые шорты на полотенцесушителе – именно там, где сказал Бен. Скаю просто хотелось расшевелить этого парня в присутствии его противной женушки и посмотреть, что из него полезет.

Он снова принялся рассеянно перелистывать блокнот.

– Вы с мисс Мелоун жарили на обед стейки?

– Мы не делали перерыв на ленч и были очень голодны.

– Было уже поздно и вы решили остаться?

– После разговора с Амандой, – поспешил заверить его Лофланд. – К тому времени, когда мы покончили со стейками и я помог убраться, было уже темно. А темнеет сейчас не раньше половины десятого.

– Вообще-то было уже одиннадцать, – процедила сквозь зубы Аманда, не поворачивая головы.

Лофланд с несчастным видом посмотрел на Ская.

– Я и не заметил, что уже так поздно. Но раз уж мы засиделись, Аманда сказала, что лучше не ехать среди ночи в Хьюстон.

Скай кивнул.

– Пожалуй, это было правильное решение.

– Ну да. Я добрался бы не раньше часа ночи.

– И вам не следовало садиться за руль после выпивки.

Тут Аманда резко повернулась и внимательно посмотрела на мужа. Лофланд переводил со Ская на жену и обратно взгляд, полный смущения и негодования.

– Да, мы с Берри выпили со стейками немного красного вина.

– И пива, – уточнил Скай.

Лофланд закусил губу.

– Пива я выпил, пока стейки жарились.

– А мисс Мелоун?

– Она составила мне компанию.

– Хм, – Скай взглянул на напряженную спину Аманды и снова вернулся к ее мужу. – Вы обедали в гостиной?

– Нет, в столовой.

Скай обменялся с Беном Лофландом долгим взглядом, не оставлявшим сомнения в том, что помощник шерифа отлично видел два пустых бокала из-под вина на журнальном столике в гостиной, перед очень и очень удобным диваном. На этот раз Скай предоставил Лофланду самому объяснить своей жене смысл его вопроса.

Он закрыл блокнот и положил его вместе с ручкой в карман.

– Что ж, на сегодня хватит.

– Очень хорошо, – прокомментировал Лофланд. – Я чувствую себя хуже некуда. Хотелось бы поспать.

Скай покинул палату, заверив Лофланда, что больше не потревожит его покой. Разве что в случае крайней необходимости. Или чтобы сообщить им с Амандой, как идет охота на Старкса. Когда Скай выходил, навстречу ему попалась медсестра с набором для флеботомии. Скай придержал перед ней дверь, затем вышел в коридор, где по-прежнему сидела Берри Мелоун.

– Мне кажется, им нужно пару минут, чтобы взять у Лофланда кровь, – сообщил Берри Скай.

Девушка кивнула.

– Ну и как там Бен? – поинтересовалась она у Ская.

– Лучше, чем мертвец, которым он имел шанс оказаться.

Глаза Берри сердито сверкнули.

– Вы снова делаете это! – упрекнула она Ская.

– Простите? – недоуменно переспросил тот.

– Вставляете тут и там свои ремарки, которые в большинстве случаев звучат оскорбительно. Хотя достаточно было бы просто ответить на вопрос.

Скай засунул руки в карманы джинсов, но быстро вынул их, осознав, что так слишком хорошо видно висящую на поясе кобуру.

– Ваш друг чувствует себя не очень, – он подчинился требованию Берри и отвечал теперь на ее вопрос. – Но хирург, с которым я беседовал по мобильному, пока добирался сюда, сказал, что рана чистая и все с ним будет хорошо. Получит право хвастаться в курилке…

Из палаты появилась медсестра, на каталке которой в специальной подставке прибавилось пробирок с кровью. Ее миссия была выполнена. Путь был свободен, но Берри почему-то не решалась зайти в палату.

– А в каком Бен настроении? Пожалуй, у него есть теперь повод ненавидеть меня…

– За что?

– За то, что вытащила его сюда и он стал жертвой Орена. И – бедная Аманда…

– Лофланд сказал, что позвонил и предупредил ее, решив остаться.

– Да, это так.

– И она дала мужу разрешение провести ночь под одной крышей с вами…

– Было уже поздно.

– Это ей было известно, – с нажимом на первое слово произнес Скай и добавил, прежде чем Берри успела как-то отреагировать: – О чем ей не было известно, так это о бутылке вина, которую вы с ее благоверным решили распить.

Берри обняла себя за плечи, задумчиво глядя на Ская.

– Неужели из пары распитых совместно бокалов красного вина можно делать какие-то далекоидущие выводы?

– Да нет, просто интересно…

– Что вам интересно?

– Какой сорт красного вина так хорошо сочетается с работой?

– Вино мы открыли только к ужину, – скрывая раздражение под притворной вежливостью, произнесла Берри. – А «Каберне» отлично сочетается с филе-миньон.

– И в какой момент вы успели надеть халат?

– Простите?

Скай сделал шаг в ее сторону и оказался совсем близко.

– Когда я приехал, на вас был только халат.

Халат из какой-то легкой, прозрачной ткани, которая облепила ее мокрое тело, а потом словно растворилась у него в руках. Образ Берри в полупрозрачном халатике стоял у него перед глазами и выглядел очень живым, ярким и совершенно неуместным. Как и легкое раздражение, прозвучавшее в голосе Ская Найланда, когда он спросил:

– Так в какой же момент вы облачились в халат? Когда сняли мокрый купальник? Именно этот халат был на вас во время ужина с Лофландом?

Он стоял к ней близко. Слишком близко. Зачем? Чтобы испугать немного и добиться правдивого ответа? Или по причинам, не имевшим никакого отношения к расследованию?

Именно этот момент выбрала для своего появления в коридоре Аманда Лофланд, которая даже не попыталась скрыть, насколько неприятно ей видеть Берри под дверью палаты своего мужа.

Скай быстро сделал шаг назад, стараясь, чтобы как можно больше места оказалось между ним и Берри.

– Привет, Аманда, – поздоровалась девушка.

Скаю показалось, что ее чуть извиняющийся, полный сочувствия тон звучит искренне.

– Как Бен? – спросила она.

– Спит, – короткая реплика Аманды вполне соответствовала волнам злобы и раздражения, которые распространяла вокруг себя эта женщина. Скай заметил, что опущенные вниз руки Аманды крепко сжаты в кулаки.

– Нет слов передать, как я расстроена происходящим, – продолжала Берри. – Я бы предпочла, чтобы Орен попал в меня…

Ее слова оборвал злобный смешок Аманды:

– Что-то сомневаюсь в этом…

– Но это правда, – голос Берри дрогнул. – Я никак не могла подумать, что Орен Старкс способен на что-либо подобное.

Но Аманда словно не слышала ее. Прищуренные глаза миссис Лофланд были полны самой горячей ненависти.

– Тебе хотелось в очередной раз доказать, не так ли?

– Доказать что?

– Что тебе достаточно щелкнуть пальцами, и Бен тут же прибежит!

– О чем ты?

– Тебе непереносима мысль, что Бен счастливо женат на мне, поэтому ты выманила его…

– Аманда, что за…

– Мне совсем не хотелось разрешать ему провести с тобой целый день. Но пришлось притвориться, что мне все равно. В конце концов, это же ради его работы…

– Но это действительно было для работы… В понедельник презентация рекламной кампании. Мы должны уложиться в срок.

– Ну конечно! И я была бы законченной стервой, если бы сказала мужу: «Нет, не езди туда…» Я не хотела быть женой, которая не доверяет своему мужу.

– Но ты можешь полностью доверять ему, Аманда. Бен восхищается тобой. Он звонил тебе несколько раз за тот день. Я слышала…

– О да! Звонил несколько раз, чтобы рассказать, как усердно вы там работаете.

– Мы и работали…

– В перерывах между купанием в бассейне и вином!

– Все было не так! – почти что простонала Берри. – Аманда! Пожалуйста, не говори так!

Она протянула руку, но Аманда уклонилась от прикосновения.

– Не смей ко мне прикасаться! И держись подальше от моего мужа!

Аманда обогнула Берри и Ская и понеслась прочь, чуть не столкнувшись с парой, стоявшей в стороне и наблюдавшей за происходящим.

Скай заметил этих двоих только сейчас. Кэролайн Кинг полным отчаяния взглядом смотрела на свою дочь. Выражение лица ее весьма впечатляющего спутника, в котором сразу можно было угадать крутого парня, Скай расшифровать не смог. Несомненно было одно: его глубоко посаженные глаза так же, не отрываясь, смотрели на Берри Мелоун.

6

Это хорошо, что Доджу не пришлось ничего говорить в первые несколько минут. Потому что он не смог бы выдавить из себя ни слова, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Додж Хэнли многое знал о жизни. Додж Хэнли успел от этой жизни устать. Он видел много раз, насколько жестоки могут быть люди друг с другом. Ну, конечно, когда он смотрел на фотографии голодающих африканских детей или американских парней, гибнущих ради какой-то сумасшедшей, никому не нужной цели, он не оставался равнодушным. Но Доджа охватывала в этом случае скорее ярость, чем грусть. В сердце завзятого циника не было места для грусти. Как и для других сантиментов.

Додж думал, что подготовился к тому, чтобы увидеть собственную дочь. В конце концов, они ведь даже не были знакомы. Все совсем не так, как если бы он знал ее когда-то, успел полюбить, а затем их разлучили. У него не было фотографий, где они были бы засняты вместе. Не было воспоминаний о Берри – только о Кэролайн.

У него и его ребенка не было ничего общего, кроме крови, текущей в жилах. Додж предполагал, что, когда увидит дочь, испытает некоторое волнение. Может быть, у него даже ладони станут влажными. Но ничего выходящего за рамки тех чувств, которые он привык себе позволять. И ненадолго. Ну, может, на несколько секунд.

Но все его предположения разбились вдребезги. Додж оказался совершенно не готов к наплыву чувств, захлестнувших его с головой после того, как они с Кэролайн завернули за угол больничного коридора и она произнесла:

– Вот она!

При первом взгляде на высокую стройную девушку с рыжевато-каштановыми волосами каждая клеточка его тела вдруг отозвалась радостным и в то же время болезненным чувством узнавания, словно запела: «Я знаю ее!»

Потом у него чуть не остановилось сердце. Додж едва удержался, чтобы не схватиться за грудь, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. У него свистело в ушах, мутилось в глазах, его слегка подташнивало, захотелось вдруг схватиться за Кэролайн, ища у нее поддержки.

Но еще больше, чем физиологическая реакция организма, изумили Доджа те эмоции, которые он вдруг испытал. Ему стало одновременно так страшно, что сжался желудок, так тесно в груди, что сердце захотело выпрыгнуть наружу, и больно, очень больно в том месте, где, наверное, находилась душа.

Эта красивая молодая женщина с цветом волос, как у Кэролайн, была его кровью и плотью, его ребенком. И чудо ее существования тут же потрясло Доджа… во второй раз. Но в первый раз он был слишком молод и глуп, слишком сильно любил ее мать, чтобы оценить в должной мере чудо зарождения новой жизни.

И на фоне остальных чувств вдруг начало нарастать еще одно, не менее опасное и разрушительное. Додж вдруг почувствовал себя Конаном-варваром, готовым защищать свою плоть и кровь, не гнушаясь самыми дикими способами. Господи, помоги всякому, кто посмеет поднять руку на его ребенка! Он зубами разорвет горло этому мерзавцу!

В общем, пока все эти противоречивые чувства, сменяя друг друга, сотрясали волнами его душу и тело, Доджу Хэнли, слава богу, ничего не пришлось говорить вслух. Бог, или кто там руководил этим немыслимым шоу, смилостивился и дал ему несколько минут передышки, прежде чем он выставит себя на посмешище.

Он даже сумел пройти бок о бок с Кэролайн по коридору вполне нормальной походкой для человека, у которого тряслись колени. Он был полон восторга оттого, что увидел Берри, но не стоило забывать: даже Кэролайн не бралась предсказать, как отреагирует их дочь, если их друг другу представят.

Доджу казалось, что она будет так же потрясена, как и он. А может, захочет плюнуть ему в лицо, или вообще откажется признавать факт его существования, или впадет в истерику и будет биться и рыдать, или вскрикнет и упадет в обморок. И что бы она ни сделала, как бы себя ни повела, ему придется жить с этим дальше. Он не ожидал лучшего, поскольку знал, что заслуживает худшего. И был готов ко всему.

Однако долгожданное знакомство, видимо, откладывалось. Берри была занята.

Додж и Кэролайн стояли достаточно близко, чтобы слышать ее разговор с миниатюрной блондинкой, чье хорошенькое личико было искажено злобой.

– О да! Звонил несколько раз, чтобы рассказать, как усердно вы там работаете.

– Мы и работали…

– В перерывах между купанием в бассейне и вином!

– Все было не так! – почти что простонала Берри. – Аманда! Пожалуйста, не говори так!

Миролюбивый жест был отвергнут. Посоветовав Берри не прикасаться к ней и держаться подальше от ее мужа, блондинка обогнула высокого парня в ковбойских сапогах и наткнулась прямо на Доджа и Кэролайн. Пробормотав сквозь зубы извинения, она поспешила дальше.

Додж взял Кэролайн под локоть.

– Она чуть не сбила тебя. С тобой все в порядке?

Растерянно кивнув, Кэролайн обратилась к их дочери:

– Ради бога… Что все это значит?

– О, мама! Кажется, все становится хуже и хуже.

Кэролайн отозвала дочь в сторонку, и они продолжили разговор, понизив голос. Отлученные от женских секретов, Додж и «ковбой» пристально разглядывали друг друга.

– Скай Найланд, – произнес наконец белокурый великан.

Додж пожал протянутую руку.

– Помощник шерифа, – продолжал «ковбой».

– Да, да, – кивнул Додж, отмечая про себя, что у парня холодные серые глаза и вид человека, с которым не стоит шутить. Именно таким описывала его Кэролайн.

– Что ж, хорошо, – заметил Скай, затем добавил после паузы: – А кто вы?

Учитывая напряженность ситуации, Додж не стал сердиться на парня за излишнюю прямоту и ответил в том же духе, в котором был задан вопрос:

– Друг семьи.

Он взглянул через плечо, надеясь заметить, куда направилась блондинка, но она успела исчезнуть.

– Жена Бена Лофланда? – спросил Додж, снова поворачиваясь к Скаю.

Помощник шерифа кивнул:

– Не особенно симпатичная дамочка.

В этот момент у него зазвонил мобильный телефон. Извинившись, Скай повернулся к Доджу спиной, чтобы ответить на звонок. Кэролайн и Берри по-прежнему переговаривались полушепотом, а Додж оказался предоставлен самому себе и решил пойти поискать несчастную женушку Бена Лофланда, которая выглядела так, будто как раз нуждалась в том, кому можно было бы выговориться.

Именно в этот момент Додж почувствовал, что завяз в этом деле по уши. Это был его ребенок, его проблема, его битва.

Полчаса спустя зазвонил мобильный телефон Доджа. На дисплее высветился номер Кэролайн.

– Куда ты ушел? – спросила она, едва Додж успел нажать на кнопку приема вызова.

– Вышел на улицу покурить.

– Мы с Берри сейчас подойдем.

– Ты ей сказала?

– Нет.

Что ж, ему придется это переварить.

– Я буду в машине, – сказал он, вешая трубку.

Додж прошел по красивому больничному парку к стоянке, где они с Кэролайн оставили на соседних участках парковки свои машины. Он докурил сигарету, сел в машину и включил мотор, чтобы заработал кондиционер.

В Атланте тоже случались жаркие и влажные дни, но, черт побери, в этом городе воздух напоминал мокрое одеяло, которое липло к волосам, телу, одежде! И был таким густым, что, вдыхая его, напрягались изо всех сил ноздри и бронхи. Беспощадная жара стала одной из причин, по которой он покинул побережье Техаса тридцать лет назад. И единственной причиной не сожалеть об этом.

Додж смотрел, как выходят из входных дверей две женщины. Берри оказалась на целую голову выше Кэролайн, но была такой же стройной и двигалась с той же безупречной грацией. Когда они поравнялись с машиной Доджа, Кэролайн наклонилась к приоткрытому окну и произнесла:

– Поезжай за нами.

Додж кивнул и перевел взгляд на Берри.

Девушка открыла пассажирскую дверь машины Кэролайн, затем принялась внимательно разглядывать его поверх крыши машины, чуть приспустив солнцезащитные очки. Через несколько долгих секунд, на протяжении которых сердце Доджа стучало, словно огромный молот, его дочь вернула очки на место и села в машину.

А сердцу Доджа понадобилось еще несколько минут, чтобы вернулся нормальный ритм. И все это время он гадал, как представила его дочери Кэролайн Кинг. Как объяснила неожиданное появление Доджа Хэнли в их жизни.

Ну что ж, скоро он в любом случае это узнает.

Им понадобилось семнадцать минут, чтобы добраться от больницы к дому на озере, где все произошло. Причем три минуты они стояли на светофоре на Боуи-стрит – главной улице, ведущей через центр Меррита.

За школьным стадионом на окраине города Кэролайн свернула на Лейк-роуд, которая называлась так как раз потому, что через пять миль после поворота заканчивалась трехполосным съездом к озеру, отделенному от дороги магазинчиком с рыболовными принадлежностями и другими товарами для путешественников, рыболовным пирсом и лодочной пристанью. Вправо и влево от съезда вели узкие дороги, окруженные деревьями, в основном соснами.

Кэролайн повернула налево. Дорога повторяла изгибы берега. Дома, мелькавшие мимо, были, судя по тому, что удалось разглядеть Доджу за изысканными образцами ландшафтного дизайна и высокими заборами поместий, дорогими и шикарными. Несколько участков, судя по объявлению, были выставлены на продажу. «Кэролайн Кинг Риэлти», – гласили вывески. Ее имя было написано белым курсивом на красивом зеленом фоне. А над заглавной К красовалась маленькая золотая корона.

Ее дом стоял в стороне от дороги на лужайке, вырубленной в лесу. Дубы и сосны ближе к озеру уступали место кипарисам. Солнце отражалось, как в зеркале, в спокойной водной глади. Над водой торчал небольшой пирс, но лодки Додж не увидел.

Сам дом был на удивление скромным. Ничего похожего на то кичливое великолепие, которое они проезжали только что. Деревянные стены были окрашены снаружи в серый цвет, который оттеняли белые ставни на окнах и колонны у крыльца. Спереди и сзади было по небольшому дворику, засеянному травой, органично сливавшейся с лесным травяным покровом по периметру лужайки. Яркими пятнами выделялись ухоженные клумбы. Почти все растения были засыпаны сосновой хвоей.

Додж поставил машину рядом с автомобилем Кэролайн, заглушил мотор и вышел. И тут же снова почувствовал предательскую дрожь в коленях.

– Давайте пройдем в дом и познакомимся, – веселым тоном предложила Кэролайн. – Нам надо скорее уйти с солнца. У нас с Берри мигом появляются веснушки.

«Я знаю», – чуть было не произнес вслух Додж, вспомнив, как потратил однажды полночи, пытаясь перецеловать все веснушки на теле этой женщины. Но так как он до сих пор не знал, что именно рассказала про него дочери Кэролайн – хотя уж точно не про веснушки, – Додж молча последовал за обеими женщинами вверх по лестнице заднего входа и через открытую дверь прямо на кухню.

Как только они оказались внутри, Кэролайн обратилась к Доджу:

– Надеюсь, вас не обидело, что мы вошли через черный ход, мистер Хэнли? Мы здесь живем довольно просто и парадным ходом пользуемся редко. – Она казалась слегка запыхавшейся, может быть, немного взволнованной, совсем как несколько часов назад, когда она впервые пожала ему руку после тридцатилетней разлуки в «Чайной Мэйбл». – Берри, познакомься – это Додж Хэнли.

Берри сняла темные очки, положила их и маленькую дамскую сумочку на столик, затем протянула руку Доджу.

– Приятно познакомиться.

Ответив на рукопожатие, Додж первый раз в жизни коснулся собственного ребенка.

– Привет! – на несколько секунд он словно лишился дара речи и больше ничего не смог из себя выдавить. – Можешь звать меня Додж.

– Как насчет чая со льдом? – все тем же неестественно бодрым тоном произнесла Кэролайн.

Берри все еще оценивающе разглядывала Доджа.

– Звучит заманчиво, – рассеянно ответила она матери.

– Я тоже буду, – поддержал Додж.

Кэролайн предложила пройти в гостиную и подождать там, пока она приготовит чай.

– Это сюда, – произнесла Берри, исчезая за открытой дверью.

Додж с Кэролайн обменялись быстрыми смущенными взглядами.

– Иди за ней. Все хорошо, – прошептала Кэролайн.

Додж последовал ее совету. Как только он оказался в гостиной, Берри решила взять быка за рога:

– Мама сказала, что вы – частный сыщик?

Что ж, Кэролайн решила быть правдивой хотя бы в какой-то степени. Немного правды всегда помогает, когда хочешь соврать.

– Да, это так, – кивнул Додж.

– Никогда в жизни не видела частного сыщика.

– Все совсем не так, как по телику.

– И в чем же разница?

– Ну, мне никогда не приходилось прыгать с небоскреба, чтобы меня не подстрелили, и плохие парни никогда не подстерегали меня в конце темной аллеи парка. В основном приходится охотиться за документами, а не за людьми.

Берри улыбнулась так, словно не решила, верить ли его словам.

– Вы из Атланты?

– Да, сейчас живу там. Работаю на одного адвоката. Судебного адвоката. Лучшего в мире. Или худшего, – добавил он. – В зависимости от того, на чьей вы стороне.

– Крутой парень?

– Круче не бывает! Слышал своими ушами, как помощник прокурора утверждал, что Дерек каждое утро посыпает свои хлопья с молоком толченым стеклом.

Берри снова улыбнулась, но потом вдруг нахмурилась. Подойдя к выключателю на стене, она включила вентилятор на потолке.

– Мама приглашала сюда утром профессиональных уборщиков. Я слышу запах химикатов, которые они использовали. А вы?

– Нет. У меня плохо с обонянием. Слишком много курю.

– Я как-то попробовала в старших классах. Заметьте, всего одну сигарету. Но мама поймала меня. В то время я считала ее сверхсуществом со сверхвозможностями. С глазами на спине, локаторами вместо ушей. В общем, они с папой были в обмороке. Заперли меня на две недели. И, что еще хуже, на целый месяц отобрали телефон. Курить я больше не пробовала.

Додж улыбнулся, но, когда Берри произнесла слово «папа», сердце его предательски сжалось.

– Это очень хорошо. Чертовски вредная привычка.

Берри посмотрела на него долгим взглядом, затем знаком указала на кресло в углу.

– Простите. Что-то совсем позабыла сегодня о хороших манерах. Присаживайтесь.

Сама она устроилась в уголке дивана. Как раз в этот момент в комнату вошла Кэролайн с тремя высокими стаканами ледяного чая на подносе, который она поставила на журнальный столик.

– Бокалы из-под вина, – произнесла Берри, взглянув на столик.

Додж принял стакан с чаем из рук Кэролайн. На подносе была сахарница и ложки. Но Кэролайн не предложила ему сахара, зная, что Додж пил кофе с двумя ложками сахара, а вот в чай никогда его не сыпал. Интересно, заметила ли Берри. Похоже, что нет. Она все еще задумчиво смотрела на поднос.

– Что такое, дорогая? – положив в стакан ложку сахара, Кэролайн протянула его дочери.

Берри пригубила чаю и, казалось, тут же вышла из охватившего ее транса.

– Ничего.

Она смотрела через стол на Доджа, который старался сидеть в кресле как можно неподвижнее, потому что каждый раз, когда он изменял положение тела, тростниковое сиденье издавало жалобный крик, больше похожий на стон.

Вернув стакан на поднос, Берри потерла друг о друга ладони, стараясь избавиться от влаги с запотевшего стекла, посмотрела в сторону Кэролайн, затем снова обратилась к Доджу:

– Не понимаю, зачем мама наняла вас.

– Я готова объяснить, – вмешалась в разговор Кэролайн. – У мистера Хэнли отличные рекомендации.

– Это ты уже говорила, мама. Ты узнала о нем от своей подруги из Хьюстона, на которую он успел поработать. – Берри снова задумчиво поглядела на Доджа. – Но я не знаю, что мог бы мистер Хэнли сделать для меня.

– Этого я тоже пока не знаю, – согласился Додж. – Но, судя по тому, что рассказала мне твоя мама, и по сцене, которую я наблюдал в больнице, ты попала в передрягу, девочка.

– Мистер Хэнли, – начала было Кэролайн, но Додж перебил ее:

– Хватит называть меня «мистер Хэнли», ОК?

Тон его был настолько резким, что Кэролайн испуганно замолчала.

Доджу было очень жаль, что он показался грубее, чем хотел, но это самое «мистер Хэнли» чертовски его раздражало. Разве не смешно, что она избегает называть его по имени? Особенно если принять во внимание, что…

Нет, лучше уж не принимать это во внимание.

– Прошу прощения, – опомнилась Кэролайн. – Если вы предпочитаете, чтобы вас называли по имени…

– Я настаиваю на этом, Кэролайн.

– Хорошо, Додж.

– А я, видимо, буду Берри. – Их дочь явно забавляла эта перепалка по поводу обращений. Она переводила взгляд с Доджа на Кэролайн и обратно, пока наконец не остановила его на матери. – Так что ты там говорила, мам?

– Я говорила, что у Доджа – многолетний опыт уголовных расследований. Я подумала, что нам совсем не повредит участие человека с такими навыками…

– Но для чего нам его участие? – продолжала недоумевать Берри.

– Объясняю для непонятливых: чтобы найти чертова сукина сына, который угрожает твоей жизни. – Додж осекся и добавил: – Прошу прощения за грубость.

Берри махнула рукой, давая понять, что не собирается обращать внимание на такие мелочи.

– Я должен найти этого парня, прежде чем он приведет в исполнение свою угрозу убить тебя.

– Но разве этим не должна заниматься полиция?

Додж издал пренебрежительный смешок.

– Дикий Билл Хикок?

Берри едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

– Вы имеете в виду помощника Найланда?

– А мне он нравится, – поспешила вступиться за Ская Кэролайн.

Берри удивленно посмотрела на мать.

– А я думала, что ты впервые увидела его вчера вечером.

– Так оно и есть, – подтвердила Кэролайн. – Но то, что я увидела, мне понравилось.

Додж вдруг испытал совершенно неуместный укол ревности. Что это так понравилось Кэролайн при взгляде на высокого мужественного красавца – помощника Найланда? Его загорелое лицо и рыжевато-белокурые волосы? Его широкие плечи и плоский живот? Мужественный рот и ямочка на подбородке?

– Возможно, Найланд знает свое дело, – проворчал Додж. – Выглядит он вполне компетентным. Но я не так верю в полицию, как ты, Берри. Мне часто удавалось находить беглецов до того, как ребята с полицейскими жетонами успевали организовать поиски. Мне не надо все время подавать отчеты. Мне не надо спрашивать на каждый свой шаг разрешение у начальства, которое часто гораздо глупее меня. И я могу не следовать правилам и не бояться увольнения, если ситуация грозит выйти из-под контроля.

Берри растерянно взглянула на Кэролайн, которая взяла в ладони ее тонкую руку.

– Додж мог бы следить за ходом дела. И держать нас в курсе. Не хочу, чтобы мы были застигнуты врасплох. Особенно появлением Орена Старкса.

– Да уж, этого мне тоже хотелось бы избежать. – Берри снова повернулась к Доджу. – А вам нужна лицензия того штата, где вы намерены работать?

– Не знаю, – пожал плечами Додж. – Возможно. Вероятно.

– Вам все равно? – рассмеялась Берри.

– А тебе не все ли равно?

Девушка посмотрела на Кэролайн, которая произнесла, слегка запинаясь:

– Мы… Додж и я… у нас просто не было времени… обсудить все детали его… участия.

– Я представился Найланду другом семьи, – поспешил вставить Додж. – Не люблю формальностей…

– Это до тех пор, пока не придет время выставить счет, – довольно сухо прокомментировала Берри. – И сколько же вы берете за то, чтобы прислониться к земле ухом?

– Столько, сколько это стоит. Я не обдеру вас как липку. Это я вам обещаю. И поскольку между нами нет договора, мы можем с чистой совестью говорить Найланду и всем остальным, кто заинтересуется, что я действую неофициально.

Было видно, что Берри по-прежнему не нравится эта затея.

– Как-то все это странно. Впрочем, и ситуация у нас странная – у меня и у мамы… Может, и неплохо, чтобы кто-то поработал на нас, не предавая это огласке.

– Я уверена, что помощь Доджа будет неоценимой, – заверила ее Кэролайн.

– А мистеру Карлайлу о нем известно?

– Я сообщу обо всем своему адвокату, когда для этого будет подходящий момент.

Берри забрала руку из ладоней матери, встала и принялась беспокойно мерить шагами комнату.

– Не понимаю, зачем вообще нужен адвокат. Я не сделала ничего плохого!

– Тем больше причин обратиться к адвокату, – ответил ей Додж. – Всякий раз, когда Найланд захочет тебя допросить, не говори без адвоката ни слова.

– Но я уже…

Додж едва слышно выругался.

– Когда ты с ним говорила, Берри? – спросила Кэролайн.

– В больнице, до вашего приезда…

– И о чем же?

– О характере Орена Старкса. Помощник Найланд просил вспомнить все, что могло бы дать ему ключ к поиску. Это было безобидно.

Но у Доджа были определенные сомнения по этому поводу.

– Не говори с ним больше. Поняла? Мой босс посоветовал бы тебе то же самое.

– Разумеется, посоветовал бы. Ведь он зарабатывает этим на жизнь.

– Да, и на неплохую, черт побери, жизнь! Но я не задумываясь доверил бы ему собственную шкуру. И многие так и делают.

– Многие виновные в преступлениях!

– Невиновные тоже, – спокойно возразил Додж. – Включая женщину, на которой он в конце концов женился.

Кэролайн наклонилась в его сторону.

– Женился на клиентке? Я предчувствую интересную историю.

Додж посмотрел в ее сторону.

– О да. Это история о девушке, попавшей в беду, и о парне, который ее выручил. Весьма старомодная история. Парень встречает девушку – и все, он пропал!

– Парень потерял девушку? – спросила Берри.

– Нет, – покачал головой Додж. – К счастью для Дерека и Джули, у их истории счастливый конец.

Говоря все это, он смотрел прямо в глаза Кэролайн. Несколько секунд воздух в комнате, казалось, звенел от напряжения. Кэролайн первой отвела взгляд.

Додж неловко поменял позу в тесном скрипучем кресле и показал на стоящий перед ним журнальный столик, привлекая к нему внимание Берри.

– Кое-что вспомнил. Ты говорила, что здесь стояли бокалы из-под вина?

Берри снова уселась в угол дивана и подобрала под себя ноги.

– После обеда мы с Беном решили разделить то, что оставалось в бутылке вина. Прежде чем идти наверх, мы присели здесь, чтобы выпить немного. Помощник Найланд, видимо, увидел на столике бокалы из-под вина и сделал из этого абсолютно неверные выводы.

– О случке по пьяни? – решил уточнить Додж.

– Да, о чем-то в этом роде, – между бровей девушки появилась вертикальная складка. – Не удивлюсь, если он порылся в мусорных баках, чтобы выяснить точно, сколько пива и вина мы выпили.

– Именно эта ваша вечеринка так взбесила миссис Лофланд, – заметил Додж. Обе женщины вопросительно посмотрели на него. – Я говорил с ней.

– Ты говорил с Амандой Лофланд?

– Когда?

Оба вопроса прозвучали одновременно.

– После той безобразной сцены перед палатой ее мужа, – пояснил Додж. – Вы двое стали о чем-то шептаться, Найланду позвонили. А я решил найти эту малосимпатичную леди и проверить, что у нее на уме. Она сидела одна-одинешенька в больничном буфете, пила колу и плакала. Я подошел, сказал, что не смог не заметить, как она расстроена, и спросил, могу ли я чем-нибудь помочь.

Додж почти дословно пересказал обеим женщинам свой разговор с женой Бена. Он многое прояснял, на многое проливал свет, но в то же время давал повод встревожиться.

Когда Додж закончил свой рассказ, ни Кэролайн, ни Берри не смотрели ему в глаза. Было слышно, как стучит о корпус вентилятора свисавшая с него декоративная цепочка. Додж хрипло дышал, сиденье плетеного стула снова скрипнуло, хотя он мог бы поклясться, что не пошевелил ни одним мускулом. В общем, молчание двух женщин казалось оглушительным.

– Так это правда, Берри? – наконец прямо спросил Додж.

Девушка кивнула.

Додж, нахмурившись, посмотрел на Кэролайн, не сводившую глаз со своих лежащих на коленях рук, которые она то сжимала в замок, то разжимала. Прочистив горло, Додж встал.

– Мне надо покурить.

Он почти успел выйти из комнаты, когда Берри, по-прежнему сидевшая с опущенной головой, тихо произнесла:

– Когда вернешься, я все объясню.

– Это бы здорово помогло мне.

– Вот только одного не могу понять…

– Чего же?

Берри подняла голову и внимательно посмотрела на Доджа.

– Ты был раньше знаком с Амандой Лофланд?

– Никогда в жизни не видел эту женщину, пока не услышал, как она требует, чтобы ты держалась подальше от ее мужа.

– И все же всего за полчаса она излила тебе душу? Как тебе удалось так быстро втереться в доверие?

– Это – его специализация, – тихо произнесла Кэролайн.

7

Хьюстон, Техас, 1978 год

Спецгруппа оказалась полнейшим очковтирательством.

По крайней мере, по мнению Доджа Хэнли. В работе группы вовсе не было ни опасности, в которую его заставили поверить, ни приключений, которые нарисовала ему собственная фантазия. Конечно, приятно было избавиться от необходимости носить форму и от ночных дежурств, но все его обязанности как члена спецгруппы сводились до сих пор к присутствию на обязательных совещаниях, собиравшихся напыщенными пустомелями, которые не могли сообщить ничего важного или интересного.

Группа полицейской элиты и агентов ФБР собиралась ежедневно в помещении, которое они называли штабом. Но даже для тех, кто знает толк в эвфемизмах, название ничего не сказало бы об этом малопривлекательном месте. Комната без опознавательных знаков находилась в подвальном помещении безликого офисного здания на окраине города. Даже в этом районе, где все здания казались старыми и обветшалыми, это было одним из худших. Единственным, что говорило в его пользу, была низкая арендная плата.

Там они и встречались, чтобы сличать показания свидетелей ограблений банков, просматривать видеозаписи с камер служб безопасности, хвастаться друг перед другом успехами в слежке за подозреваемыми и обсуждать стратегию дальнейших действий.

Заявление о том, что он будет работать в элитной группе, казалось теперь смехотворным. Они читали показания и просматривали видео, пока не выучили и то и другое наизусть. У них не было никаких перспективных подозреваемых, а о стратегии дальнейшей работы не имел понятия никто, и меньше всего – руководители группы. И все эти так называемые совещания были не чем иным, как сборищами хвастунов, на которых рассказывались истории похлеще рыбацких.

Обменивались сальными анекдотами. Часами обсуждали автомобили. Спорили о спортивных событиях и делали ставки. Выпивали галлоны кофе и съедали тонны низкокалорийных закусок. Многие курили, и в комнате стояла дымовая завеса. Подшучивали друг над другом, критиковали стиль одежды, машины, учебные заведения, жен, матерей, домашних питомцев. Устраивали состязания, кто громче пукнет. И бесконечно говорили о женщинах – о тех, с которыми уже переспали, и о тех, с кем хотели бы переспать.

Единственное, чего они не делали, – не ловили грабителя банков.

К концу второго месяца даже самые грязные шутки перестали казаться смешными, а низкокалорийная пища навязла в зубах. Все раздражали друг друга. Особенно это касалось руководителей группы, которые вкусили в полной мере и критики начальства, и неуважения подчиненных.

Чтобы разобраться со сложившейся ситуацией, собрали специальное совещание для офицеров Управления полиции Хьюстона.

Даже шеф уже получил нагоняй от мэра. «Он требует, чтобы этого парня поймали до выборов», – капитан полиции, председательствующий на совещании, был из тех, кому из-за огромного живота не видно носков собственных ботинок. Он говорил и говорил, а Додж хмурился все больше. Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как этот жердяй последний раз выезжал по тревоге, выслеживал подозреваемого или арестовывал преступника? И у него хватает наглости критиковать подчиненных, когда сам он умеет только вытряхивать монетки из автомата для продажи сигарет и тупо шутить. Поскольку не удалось накопать ничего нового, члены спецгруппы обсуждали подозреваемых, попавших в списки только в связи с их прошлыми преступлениями, но не потому, что кого-то из них видели возле банков в момент ограбления.

Одного из таких подозреваемых в прошлое воскресенье задержали за вождение в нетрезвом виде.

– Он теперь сидит за нарушение режима условно-досрочного освобождения. Так что, если это и есть наш парень, в ближайшее время ограблений не будет, – сказал капитан.

– Не думаю, что это он, – заметил еще один офицер. – Он ведь панк. Дерзкий. И безбашенный совсем. Нет у него нужного для этого дела хладнокровия. Чтобы спланировать и провернуть такое преступление…

– Во время последнего ограбления он сделал неприличный жест в сторону камеры, – вмешался еще один коп.

– И что же?

– А то, что раз этот парень дерзкий, вполне мог сделать такое. Наш грабитель отличается изрядной наглостью. Парень явно гордится своей работой.

– Но предпочитает спрятаться от славы!

– О да, но вы понимаете, о чем я говорю.

Дебаты продолжались. Додж был согласен с первым офицером, но добавить ему было нечего. Поэтому он молчал и тщетно пытался подавить зевоту. И вдруг:

– Хэнли!

Додж встрепенулся и сел прямо.

– Да, сэр?

– Как далеко ты продвинулся с подружкой Мэдисона?

Томми Рэй Мэдисон, один из подозреваемых, был освобожден условно, отсидев часть срока за вооруженное ограбление ресторана быстрого питания. На его счету была также одна неудачная попытка ограбления банка. Ростом и комплекцией он подходил под описание неизвестного преступника.

– В том смысле, на который вы намекаете, – сказал Додж, – я не достиг еще даже первой линии.

– Первой линии? Признайся лучше, что получил от ворот поворот.

– Я получил от ворот поворот, – с ленивым кивком подтвердил Додж.

– Как же так? Чего же стоит твоя репутация местного Ромео?

– Малышка не реагирует на мои чары. Ее сердце занято.

– Черт побери! Кем же? Томми Мэдисоном?

Додж изобразил жест, означавший безразличие.

– Крошка на четвертом месяце. У них с Томми Рэем любовь. Парень ни в чем таком не замечен в последнее время. Любит ее, любит будущего ребенка, хочет жениться.

– Ты говорил, что она – умная девчонка.

– Так мне показалось.

– Но Мэдисон – чертов мошенник, – капитан повысил голос. – И все равно она купилась на весь этот бред с цветочками и сердечками?

Додж пожал плечами.

– Что поделаешь, любовь. К тому же говорят, что в тюрьме Томми Рэй обрел Иисуса.

– Иисус встретился ему в Хантсвилле? – тупо пошутил еще один офицер.

– Последнее место, где ожидаешь его встретить, – поддержал шутку другой.

Капитан охотно рассмеялся в ответ и спросил Доджа:

– А кем она считает тебя?

– Обычным постоянным клиентом, который регулярно заказывает комплексный обед с фахито. Она приносит мне пиво «Корона», прежде чем я успеваю заказать. И два кусочка лайма. А я оставляю ей щедрые чаевые и умею хорошо слушать.

– Вы подолгу разговариваете?

– Так долго, как я могу позволить себе задавать вопросы, чтобы это не показалось ей подозрительным. Когда редеет толпа пришедших на бизнес-ланч, она подсаживается за мой столик. Мне кажется, я сумел завоевать ее доверие.

– А что ты ей наплел про себя?

– Что мне некуда больше пойти. Что я не хочу сидеть вечером один в пустой квартире, где живу после того, как моя жена завела себе другого парня и поселила его в нашем с ней доме.

– Даже мне хочется плакать на этом месте. – Коп с издевательским видом попытался изобразить рыдания.

– Звучит как грустная песня в стиле кантри.

Капитан нахмурился, недовольный тем, что их перебивают, и снова обратился к Доджу:

– И каково же твое окончательное мнение?

Додж много думал последнее время о Томми Рэе Мэдисоне и его девушке. И хотя он пришел не к тем выводам, которых от него ожидали в этой комнате, Додж все же решил высказаться прямо:

– Она хорошая девочка. Слишком хороша для Мэдисона, но кто может объяснить любовь? И, возможно, он и вправду уверовал в Господа и стал другим человеком. С другой стороны, если бы Томми грабил банки и даже если бы его девушка только заподозрила своего жениха в нарушении условий досрочного освобождения, думаю, она прогнала бы его, несмотря на свою беременность. Есть в ней что-то такое… Она – честная девушка. Я не верю, что она стала бы покрывать Томми, если бы он был нашим грабителем.

– То есть он не тот, кого мы ищем? Ты это хочешь сказать?

– Я не уверен в этом до конца, капитан. Но он не в первых строках моего списка, нет…

Другие члены спецгруппы, оставив свои сальные шуточки, размышляли над услышанным. Доджу льстило, что они так серьезно относятся к его мнению. Капитан провел рукой по лицу, словно поправляя жировые складки.

– Продолжай делать то, что делаешь. Наблюдай, не изменятся ли их отношения.

Доджу не надо было напоминать о таких элементарных вещах, но он предпочел кивнуть с таким видом, словно хотел сказать: «Какая отличная идея, капитан! Я так и сделаю».

– А как насчет другой девицы? Любовницы Олбрайта?

Франклин Олбрайт был еще одним досрочно освобожденным подопечным Доджа. Но этим исчерпывалось их сходство с Томми Рэем Мэдисоном. Олбрайт был опаснее и подлее, и Додж был почему-то уверен, что этот парень никогда даже не пытался искать свой путь к Богу. Не говоря уже о том, чтобы уверовать и обратиться.

– Девушку зовут Кристал, – нахмурившись, ответил Додж на вопрос капитана. – И тут все гораздо сложнее.

– В чем же сложность?

– Прежде всего в доступе к ней. Олбрайт чертовски ревнив. Следит за Кристал, как ястреб за голубкой. Каждое утро отвозит на работу и подъезжает минута в минуту к концу рабочего дня, чтобы забрать. Она никуда не выходит без его сопровождения даже по обычным мелким делам. Для случайного знакомства хороши супермаркеты: как бы невзначай врезаешься в девушку тележкой и завязываешь непринужденный диалог. С Кристал такой вариант не проходит: с ней рядом практически постоянно торчит Олбрайт. Он отвадил от нее всех друзей и родственников. Понимаете, в чем проблема? У меня не было возможности даже просто подойти к юной леди, не то что стать ее доверенным лицом.

Капитан задумчиво потер подбородок.

– А где она работает?

– И этот толстый недоумок велел мне пойти работать туда же, где работает Кристал.

Гонзалес рассмеялся так, что чуть не подавился соком.

– Шутишь? – переспросил он, восстановив дыхание.

– Клянусь Господом! Он организовал мне собеседование, сделал пару звонков, и через двенадцать часов я заступил на свою первую вахту в группе обслуживания здания.

– О боже!

– Мне выдали ведро со щеткой, швабру и куртку с моим именем, вышитым на кармане. Можешь себе представить? Зато теперь у меня есть доступ в любое помещение в здании. Могу бродить туда-сюда, везде совать свой нос. И никому это не покажется подозрительным. По крайней мере, я не привязан на целый день к одному месту.

Он вполне мог бы оказаться у конвейера шинного завода и собирать какие-нибудь там радиальные шины, а не менять время от времени лампы дневного света и вытряхивать мусорные корзины. И все же эта работа действовала на него угнетающе.

– Ты теперь уборщик, хм? – Гонзалес едва сдерживал смех. – Кто знает, может, тебе так понравится, что решишь сменить профессию…

– Черт бы побрал эту профессию и черт бы побрал тебя! – Додж налил в яичницу изрядную порцию табаско. Они договорились встретиться за завтраком утром, пока не закончилось ночное дежурство Гонзалеса и не начался рабочий день Доджа.

– А со своей «жертвой» ты уже познакомился? – поинтересовался Гонзалес.

– Пока только обмениваемся взглядами. Она работает в бухгалтерии.

– И как она выглядит?

– Ну, скажем… так, что моя задача не кажется слишком уж неприятной.

– Сиськи?

– Две! – Додж рассмеялся, глядя на выражение лица бывшего напарника. – Каждая с большую чашку величиной. И ноги тоже хорошие.

Гонзалес продолжал смотреть на него со смесью зависти и восхищения на лице.

– И тебе еще платят за то, чтобы ты к ней поприставал?

Додж огляделся вокруг.

– Официально это не входит в мое задание, как ты понимаешь, – он постарался придать лицу серьезное выражение. – Ты же понимаешь, что полицейское управление Хьюстона не одобряет сотрудников, которые позволяют себе…

– Уж конечно, – перебил его Гонзалес, затем прошептал, наклонившись к Доджу через стол: – Мы ведь оба отлично знаем, что от тебя хотят именно этого. – Он отправил в рот сложенный втрое блинчик, обильно смазанный сиропом. – Так что жизнь у тебя просто волшебная, друг мой!

– Не забывай, что бойфренд у этой крошки – агрессивный рецидивист. Если верить тому, что я о нем слышал, он перережет мне горло за один только взгляд на ее сиськи. За одну только мысль о том, чтобы бросить взгляд в этом направлении.

– Совсем плохой парень, да?

– Хуже не придумаешь. Два вооруженных нападения. Одно дело об изнасиловании рассыпалось в суде на предварительном слушании. Так что в тот раз ему удалось отвертеться. Еще его подозревали в убийстве в тюремном душе. Но оружие так и не объявилось, а свидетели, если они и были, видимо, слишком боялись заявить. – Додж угрюмо кивнул. – Плохой парень. Очень плохой.

Гонзалес озабоченно нахмурился.

– Что ж, добудь информацию у его кошелки. Добудь его самого, получи медаль, стань детективом. Только не дай убить себя в процессе. Хорошо?

– Я буду стараться.

Додж не мог рассказать больше даже бывшему напарнику, которому доверял на сто процентов, ведь речь шла о работе под прикрытием. Гонзалес, разумеется, понимал это и, когда Додж спросил его о новом напарнике, не стал пренебрегать возможностью сменить тему.

– Мы неплохо с ним ладим. Но он, разумеется, не ты.

– Скучаешь по мне? – поддразнил его Додж.

– Нет. Черт побери, и не думаю! Когда я сказал, что он не ты, я имел в виду, что он лучше тебя. Вот Дорис из ночного магазина – та убивается! Теперь у нее не выпросишь бесплатных пончиков и мороженого.

Закончив завтрак, они заплатили по счету. Когда мужчины подошли к стоянке, Гонзалес остановился и с тоской посмотрел на шоссе, по которому ползли со скоростью пять миль в час бесконечные автомобили: наступил час пик. Затем он перевел взгляд на облака, скопившиеся над заливом. В общем, он смотрел на что угодно, только не на Доджа, который сразу почувствовал, что Гонзалес хочет что-то сказать, но не решается.

– Что там у тебя на уме, напарник? – поинтересовался он.

– Да, в общем, ничего… – Он посмотрел на Доджа, но снова отвел взгляд. – Я только… Послушай, это ведь не мое дело, правда? И тебе, возможно, уже все равно…

– Но?

Наконец Гонзалес посмотрел прямо на Доджа.

– Позавчера вечером нам с напарником опять пришлось выехать по звонку в Шейдидейл.

Он испытующе посмотрел на Доджа, пытаясь понять, помнит ли тот, с кем связано это название.

Конечно же, помнит. Прошло два месяца с тех пор, как они впервые пришли на помощь Кэролайн Кинг, но Доджу казалось, что это было вчера. Когда до Доджа дошел смысл сказанного, все его тело загудело от нарастающего гнева и ужаса.

– Он снова ударил ее?

– Нет. На этот раз дело яйца выеденного не стоило. Позвонила ее соседка. Сказала, что слышит громкие голоса, крики, брань. Пока мы доехали, Кэмптон вообще успел смотаться. Я поговорил с мисс Кинг. Она была очень смущена. Сожалела, что они побеспокоили соседку, но на этот раз Кэмптон ее пальцем не тронул.

Гонзалес замялся.

– Я ведь не знал, что ты все еще… ну, ты понимаешь, – он пожал плечами. – Я заговорил об этом только потому… помнишь ту ночь, когда нас с тобой впервые вызвали туда? Мне тогда показалось, что ты особенно заинтересован в том, чтобы с этой леди все было в порядке…

Додж крепко стиснул зубы и ничего не сказал.

– Они по-прежнему помолвлены, – продолжал Гонзалес. – Я уточнял. Да и бриллиант у нее на пальце трудно не заметить.

Додж кивнул.

Гонзалес издал какой-то невнятный звук, выражающий сожаление.

– Черт, я вышел за рамки… я не должен был ничего тебе говорить!

– Но я очень рад, что ты сказал, Джимми. Спасибо, что ты это сделал.

Теперь Гонзалес забеспокоился уже по другому поводу.

– Ты ведь не наделаешь глупостей, правда?

Додж заставил себя улыбнуться.

– Я? Черт побери, нет! Я собираюсь стать детективом. И не стану делать ничего такого, что могло бы меня скомпрометировать.

Через полчаса Додж пришел на работу в здание шинного завода. В обеденный перерыв он встретил в буфете Кристал и постарался поразить ее самой очаровательной из своих улыбок. Девушка улыбнулась в ответ, затем смущенно отвела взгляд и больше не смотрела в его сторону.

А когда закончилась его смена, Додж вышел за ворота и отправился на поиски Роджера Кэмптона. Найдя его, Додж избил парня так, чтобы в его голове больше не оставалось места для глупостей. По крайней мере, он очень постарался.

Было уже темно, но Додж, не сомневаясь, сделал бы то же самое при свете дня. Он встретил Кэмптона на стоянке возле элитного спортивного клуба, членом которого тот был. Волосы негодяя блестели после только что принятого душа, от него пахло мылом «Айриш Спринг». Додж подошел сзади, обхватил его за шею и ударил по правой почке. Кэмптон выронил спортивную сумку. Поскольку Додж продолжал сдавливать его гортань, звуки, которые удавалось издать Кэмптону, были приглушенными и плохо различимыми. Додж нанес еще несколько ударов, у Кэмптона подогнулись колени. Додж развернул его к себе лицом и ударил кулаком по носу, слыша, как ломается кость, как с хлюпающим звуком вырываются наружу кровь и слизь.

Затем он оттащил Кэмптона к его «Мерседесу» и прислонил его обмякшее тело к сияющей крыше салона. Поддерживая мерзавца рукой за подбородок, Додж Хэнли несколько раз впечатал кулак в живот и ребра миллионера с силой молота для забивания свай.

Когда Додж наконец отпустил его, Роджер Кэмптон сполз по дверце своей элегантной машины вниз и остался лежать рядом на асфальте, подобно куче грязного белья.

Додж снова ударил его по ребрам и из чистой злобы по мошонке. Кэмптон вскрикнул и отключился.

Додж опустился рядом на одно колено и взял его за волосы. Он бил Кэмптона по лицу, пока тот не пришел в себя.

– Слышишь меня? – спросил Додж.

– Не убивай меня, – прохрипел Кэмптон.

Поскольку у него был сломан нос, слова прозвучали почти комично.

– Не сегодня. Но я хочу, чтобы ты как следует запомнил, что я тебе скажу! Из-за денег твоего отца ты, видимо, думаешь, что можешь делать что угодно и все сойдет тебе с рук. До сих пор так и было. Но сейчас обещаю тебе: если ты еще раз посмеешь причинить Кэролайн Кинг даже небольшую боль, ты умрешь. Понимаешь меня?

Он слегка ослабил пальцы, державшие Кэмптона за волосы, чтобы тот имел возможность вяло кивнуть.

– Ты ведь не забудешь, что я сказал тебе, правда, Роджер?

Кэмптон энергично замотал головой.

– Это хорошо, потому что, если ты забудешь и поднимешь на нее руку завтра, или через неделю, или через десять лет, я убью тебя. Ты понял меня?

Роджер Кэмптон снова потерял сознание. На этот раз Додж отпустил его и оставил лежать там, где он упал, безмерно сожалея о том, что ему нечем было бы оправдать убийство, если бы он придушил мерзавца прямо здесь и прямо сейчас.

* * *

В воздухе был разлит лунный свет, но ночь не принесла желанной прохлады. Было душно и влажно. Закат солнца не избавил Хьюстон от изматывающей жары. Додж сидел на бетонной скамейке в тени деревьев в небольшом парке во дворе между четырьмя офисными зданиями из стекла и бетона, по шесть этажей каждое. Он ждал там, где ему указали, нервничая, как проститутка в церкви, все время задавая себе вопрос, почему Кэролайн Кинг попросила его о встрече, и надеясь, что это означает для него что-то хорошее.

Кэролайн вышла из вращающихся дверей здания под номером два через пять минут после назначенного времени встречи. К этому моменту рубашка Доджа успела прилипнуть к спине, а по ребрам стекали капли пота. При приближении девушки он встал, молясь в душе, чтобы его дезодорант не подвел его, и сожалея о том, что не сжевал еще одну мятную жвачку.

На девушке были черные брюки и топ без рукавов. В лучах заката ее волосы напоминали медь. У Кэролайн были невозможно тонкие руки. И босоножки без каблука не добавляли девушке роста.

Ее миниатюрной хрупкости, однако, никак не соответствовала решительная походка, а когда Кэролайн подошла достаточно близко, чтобы Додж сумел разглядеть выражение ее лица, все надежды на то, что это свидание обернется для него чем-нибудь хорошим, пришлось оставить.

Каждый рыжий волосок на голове девушки выражал негодование, когда она без предисловий, требовательно спросила:

– Это сделали вы?

Додж не стал притворяться, будто не понимает, о чем его спрашивают. Но признаваться в нападении и нанесении тяжких телесных повреждений он тоже не собирался. Он знаком указал Кэролайн на скамейку, предлагая присесть.

– Нет, спасибо, – чопорно произнесла девушка. – Предпочитаю постоять. И я настаиваю на том, чтобы услышать от вас правду! Это ведь вы избили Роджера почти до смерти, ведь так? Ему придется провести в больнице не меньше недели. Он чуть не умер!

– Да, я слышал о случившемся от Джимми Гонзалеса.

Накануне вечером бывший напарник оставил сообщение на пейджере Доджа, но тот смог перезвонить ему только утром.

Джимми рассказал ему, что Роджер Кэмптон доставлен в больницу в тяжелом состоянии после нападения неизвестного злоумышленника.

Затем последовала долгая пауза, прерванная Доджем, который спросил, было ли это ограбление. Гонзалес ответил, что бумажник Кэмптона был при нем, когда его нашли, деньги и кредитные карточки оказались не тронуты.

Бывший напарник не стал спрашивать, было ли нападение делом рук Доджа, потому что вовсе не хотел, чтобы его подозрения подтвердились. Он был честным копом. Насколько коп может быть честным. Додж был уверен, что Джимми в ужасе от мысли от собственного соучастия, которое выражалось всего-навсего в том, что он сообщил Доджу о последнем выезде полицейского наряда по известному ему адресу в Шейдидейл. Но для человека такой потрясающей честности, каким был Гонзалес, этого было достаточно, чтобы есть себя поедом.

Додж искренне сожалел о том, что поставил своего друга и бывшего напарника в столь неловкое положение, тем более что был уверен: Джимми никогда не выдаст его за что-то меньшее, чем хладнокровное предумышленное убийство.

И тут Гонзалес произнес слова, эффект которых был подобен взрыву:

– Она хочет видеть тебя.

И он рассказал другу, где и когда тот должен ждать встречи.

И вот Додж стоит под обвиняющим взглядом мисс Кэролайн Кинг.

– Но вам ведь не надо было ждать, пока мистер Гонзалес сообщит про Роджера, не так ли? Вы и так все знали. Потому что это вы напали на него.

– Почему бы нам все-таки не присесть? – Додж указал жестом на скамейку, и на этот раз Кэролайн подошла к ней и села. Додж опустился рядом, стараясь сохранять дистанцию. Он не мог не заметить кольца с бриллиантом на левой руке девушки. С огромным бриллиантом. Наверное, тысячи женщин готовы терпеть иногда побои, чтобы носить на руке такой камень.

Но Додж не мог поверить в то, что Кэролайн Кинг была одной из них. Она казалась слишком сильной и слишком умной для этого. Интересно, какими скрытыми достоинствами, заставившими Кэролайн надеть на палец его кольцо, обладал Роджер Кэмптон? Может, все дело в его сексуальной мощи? Или на девушку все-таки завораживающе действует трастовый фонд его отца?

Подавив негодование, которое вызывала и та и другая мысль, Додж произнес:

– Гонзалес сказал, что вы были очень расстроены, когда позвонили ему…

– А вы не были бы расстроены, узнав, что человека, который вам небезразличен, избили?

– Да, был бы, – тихо согласился Додж.

Кэролайн повернула голову, и глаза их встретились. Можно было не сомневаться: от Кэролайн не ускользнул скрытый смысл его слов. Девушка отвернулась и растерянно посмотрела на здание, из которого только что вышла.

– Вы здесь работаете? – поинтересовался Додж.

Кэролайн покачала головой.

– Я работаю в другой части города в налоговой инспекции. А здесь учусь на курсах три раза в неделю.

– Что за курсы?

– Недвижимость. Мне надо пройти их, чтобы получить лицензию. В семь у нас перерыв. Поэтому я и попросила мистера Гонзалеса пригласить вас сюда в это время. Он сказал, что постарается.

– Почему вы сами мне не позвонили?

– Не знала, как с вами связаться. Офицер Гонзалес оставил мне свой телефон в тот вечер, когда…

Ее голос дрогнул, но Додж поспешил закончить за девушку:

– В тот вечер, когда его снова вызвали, потому что из вашего дома слышались крики.

– Ничего особенного не произошло. Соседка перестраховалась. Да, мы кричали друг на друга. Но больше ничего…

– В этот раз…

Правая рука Доджа лежала у него на колене. Кэролайн внимательно разглядывала набухшие костяшки пальцев и синяки. Затем взгляд ее переместился на левую руку, на которой все еще не зажили ссадины. Прежде чем Кэмптон вырубился в первый раз, он предпринял безуспешную попытку избавиться от руки Доджа, обхватившей его горло. И здорово расцарапал ему кисть и предплечье. Впрочем, Додж не пытался скрыть от Кэролайн выдававшие его следы. Он хотел, чтобы девушка знала, насколько жестокой была борьба.

– Вам не надо было этого делать, – с тихой укоризной произнесла Кэролайн. – Вы ведь даже не знаете его. И меня. Вы – офицер полиции. – Она подняла голову и посмотрела Доджу прямо в глаза. – Почему вы сделали это?

Додж несколько секунд молчал, затем решил перехватить инициативу и задал свой вопрос:

– А почему вы предположили, что это сделал я?

– Я не предположила. Я знаю точно. С того самого момента, как я узнала о случившемся, я была уверена, что это сделали вы.

– А почему такая мысль вообще пришла вам в голову?

Додж спрашивал, так как знал: в ответе на его вопрос кроется ответ на вопрос Кэролайн. Она сразу поняла, кто именно напал на Кэмптона, потому что от нее не укрылось, как смотрел на нее Додж при их первой встрече. Эта девушка не была удачлива в выборе жениха, но она вовсе не была глупой. Или слепой. Или глухой.

В ту ночь, когда произошел первый инцидент, оставшись с Доджем на кухне один на один, Кэролайн наверняка почувствовала, что его забота и тревога выходят за рамки чувств полицейского офицера, делающего свою работу. А если у нее и были сомнения, они наверняка исчезли в то утро, когда Додж снова появился у ее дома, чтобы узнать, как дела у Кэролайн.

И сейчас она, возможно, отлично понимала, как сильно хочется ему коснуться ее волос, поцеловать ее в губы, взять на руки ее крошечное тело и обнять так крепко, чтобы у обоих перехватило дыхание. Додж хотел, чтобы она понимала всю силу его чувств, но, возможно, он зашел слишком далеко, потому что девушка вдруг резко встала.

– Вы переходите всякие границы, мистер Хэнли! Вы не имеете никакого отношения к моей жизни. Ваша ответственность за меня закончилась в тот момент, когда вы выполнили обязанности полицейского в тот, первый вечер. Я собираюсь выйти замуж за Роджера.

Додж тоже встал.

– Вы пожалеете об этом.

– Если вы снова попытаетесь вмешаться в мою жизнь, я буду вынуждена донести на вас. Что касается этого жестокого нападения, обещайте мне, что не сделаете больше ничего подобного.

Додж ничего не сказал. Он, разумеется, не собирался давать Кэролайн обещание, противоречащее тому, которое уже дал Кэмптону. Он убьет мерзавца, если тот еще раз посмеет причинить боль этой девушке!

– Ну, хорошо! Я вас предупредила. – Одарив его еще одним возмущенным взглядом, она двинулась ко входу в здание, но, пройдя несколько шагов, вдруг обернулась. – Офицер Гонзалес рассказал мне, что вас взяли в спецгруппу.

– Да, взяли.

– Это опасно?

– Не так опасно, как то, во что решили ввязаться вы.

Кэролайн открыла было рот, чтобы поспорить, но передумала.

– Будьте осторожнее! – сказала она и, отвернувшись, продолжила свой путь.

Добравшись до машины, Додж проверил пейджер, доехал до ближайшего телефона-автомата и позвонил на горячую линию спецгруппы.

– Это Хэнли. Кто-то искал меня?

– Где ты, черт побери, был? Капитан вне себя. Он отправлял тебе сообщения на пейджер раз десять, не меньше.

– У меня кишечная инфекция. Сегодня прихватило. С тех пор как ушел с шинного завода, сидел все время в сортире.

– Очень плохо. Езжай давай сюда. Вернее было бы: расправь крылья и лети со скоростью звука.

– Что случилось?

– Наш герой забежал перед закрытием в банк, облегчил кассу на тридцать тысяч и сорвал зло на охраннике.

– Взял в заложники?

– Хуже. Охранник убит.

8

– Мисс Бакленд?

– Да?

Связь была ужасной, Скай едва слышал голос девушки в своем мобильном. Пришлось заткнуть указательным пальцем второе ухо.

– Салли Бакленд?

– Да. Это… я Салли Бакленд.

– Меня зовут Скай Найланд. Я – помощник шерифа округа Меррит. – Девушка никак не отреагировала на его слова, и Скай продолжал: – У нас вчера произошел инцидент, в котором замешаны ваши знакомые.

– Орен и Берри. Я слышала в новостях.

Ская не удивило, что средства массовой информации Хьюстона поспешили раздуть историю с выстрелами. Даже если бы вчера произошло больше дюжины таких историй, внимание привлекла бы именно эта. Кэролайн Кинг, до того как перебраться в Меррит, была крупным игроком на рынке недвижимости Хьюстона. Ее имя гарантировало интерес к новостям. Это радовало Ская. Благодаря вниманию прессы и телевидения люди будут начеку. И Орену Старксу будет не так просто ускользнуть.

Мисс Бакленд подтвердила Скаю, что Старкс и Берри Мелоун работали с ней вместе в «Делрэй Маркетинг» и что она также была знакома с жертвой огнестрельного ранения – Беном Лофландом.

– Говорят, Бен в тяжелом состоянии…

– Поступила новая информация, – успокоил девушку Скай. – С ним все будет в порядке.

В комнату вошли двое полицейских с пакетом из фастфуда. Остальные жадно набросились на еду, словно стая койотов. Закрыв трубку рукой, Скай зашипел, чтобы они заткнулись. У него тоже урчало в животе, напоминая, что Скай ничего не ел сегодня.

– Не могли бы вы ответить мне на пару вопросов, мисс Бакленд? – продолжил он разговор.

– Нет.

Ее резкий отказ огорошил Ская.

– Я обещаю, что это не займет много времени.

– Почему вы мне позвонили?

– Потому что я веду расследование, а вам знакомы трое из его участников. Орен Старкс представляет серьезную угрозу. Он все еще на свободе. Все, что вы можете мне сообщить, может оказаться полезным. – Девушка на другом конце провода молчала так долго, что Скай позвал ее: – Мисс Бакленд?

– Мне очень жаль, но я ничего не знаю.

К Скаю подошел коллега, предлагая сочащийся сыром горячий бутерброд. Чизбургер выглядел весьма аппетитно, но Скай все же отмахнулся.

– Мисс Мелоун рассказала, что Орен Старкс выстрелил в мистера Лофланда. – Салли Бакленд продолжала молчать. – Когда вы работали в «Делрэй Маркетинг», вам было что-нибудь известно о вражде между мистером Старксом и мистером Лофландом?

– Нет.

– Вы никогда не замечали, что они друг друга недолюбливают?

– Нет.

– Хорошо, а как насчет…

– Все это абсолютно меня не касается.

Голос девушки звучал как-то уж слишком расстроенно для незаинтересованного лица. По опыту Ская людям – особенно тем, кому нечего скрывать, – обычно льстило, что полицейские обращаются к ним за помощью. Они, как правило, раздувались от сознания собственной значимости и рады были случаю выложить информацию, в том числе не относящуюся к делу.

– Прошу вас, мисс Бакленд, еще несколько вопросов.

– Но я ничего об этом не знаю. Я давно уволилась из «Делрэй» и с тех пор не видела никого из этих людей.

– Вы покинули «Делрэй» из-за Орена Старкса?

– Кто вам сказал такое?

– Так это правда?

– Это просто смешно!

– Старкс не повлиял на ваше решение покинуть компанию?

– Конечно, нет!

Скаю хотелось отбросить какие-либо сомнения по этому поводу.

– Правда ли, что Орен Старкс постоянно навязывал вам романтические отношения?

– О боже, нет!

– Вы уволились, чтобы избавиться от его непрошеных домогательств? – Салли Бакленд снова молчала, но Скаю было слышно, как она дышит. – Мисс Бакленд?

– Все это неправда. Если Берри заставила вас поверить, что Орен из тех, кто преследует девушек, она солгала. А теперь мне пора идти.

И она повесила трубку, прежде чем Скай успел что-то ответить.

– Отличная работа, Салли! Учитывая неблагоприятные обстоятельства и то, как ты взволнована, твой голос звучал удивительно спокойно. И сказала ты именно то, что я хотел бы внушить помощнику шерифа. Спасибо!

Орен Старкс положил ладонь на руку Салли, которая все еще сжимала телефон.

– Отпусти, Салли, – велел он со зловещим смешком. – А то ты держишься за нее так, словно за жизнь цепляешься.

Девушка опустила трубку и, не поворачивая головы, скосила глаза влево, чтобы краем глаза увидеть Орена, который стоял рядом, прижимая к ее виску дуло револьвера.

– Я сделала все, что ты сказал, Орен.

– А я в ответ поблагодарил тебя.

– Ты отпустишь меня теперь?

Старкс улыбнулся, изображая притворное сожаление.

– Нет, боюсь, что нет.

– Но ты говорил…

– Я говорил, что уйду, когда ты сделаешь то, о чем я просил.

– Но я сделала.

– Но ты еще не завершила начатое, Салли. – Проведя дулом револьвера по скуле девушки, Старкс снова приставил его к виску. Дрожь испуганной Салли доставляла ему неизъяснимое удовольствие. – Направив помощника шерифа по ложному следу, ты искупила только часть тех подлостей, которые мне сделала. Но не все, далеко не все. Мы с тобой пока еще не в расчете.

– Но как ты… откуда ты знал, что помощник шерифа позвонит мне?

– Не надо быть вундеркиндом, чтобы догадаться, Салли. Элементарное знание правил уголовного расследования. Первое, что захочет сделать следователь – в нашем случае помощник шерифа, – это узнать, почему же я выстрелил в Лофланда. И Берри наверняка рассказала ему, что я – ее отвергнутый поклонник. А когда этот парень спросил, кто может подтвердить, она… наверняка… назвала… тебя.

Произнося каждое слово, он хлопал стволом револьвера по щеке девушки, словно подчеркивая их значимость. Произнеся последнее, Старкс прижал оружие к ее щеке.

– Разумеется, помощник шерифа, следуя протоколу, захочет проверить слова Берри. Как, ты говоришь, его зовут?

– Н-найланд, – запинаясь, произнесла Салли. – Кажется, так он сказал.

Старкс пожал плечами, демонстрируя равнодушие.

– Впрочем, это не имеет значения. Имеет значение только то, что ты опровергла обвинения Берри. Теперь ей многое придется объяснять…

– Несмотря на мои слова, помощник шерифа может поверить не мне, а Берри. Я не уверена, что сбила его со следа.

– Сбила, можешь не сомневаться. Твой голос звучал весьма убедительно, Салли.

– Но полицейские никогда ничего не принимают на веру. Он мог услышать по моему голосу, что я нервничаю. Возможно, сейчас он…

– Салли, Салли, ты напрасно питаешь надежды.

– Питаю надежды?

– На то, что тебе придут на помощь. – Старкс снова невесело улыбнулся. – Поверь мне, у полиции округа Меррит есть сегодня куда более важные дела, чем малышка, которая ни для кого ничего не значит, – ты, Салли.

Нижняя губа девушки задрожала. Старкс провел по ней подушечкой большого пальца. Девушка инстинктивно вздрогнула от его прикосновения.

– Прекрати! – Он сильнее прижал палец к губе Салли.

Несмотря на то что парадом сегодня командовал он, Старкса раздражало неприятие Салли Бакленд. Да как она смеет морщиться, когда он прикасается к ней?

Теперь власть в его руках! И Салли сразу поняла это, когда вошла в дом с пакетом продуктов из супермаркета. Увидев на своей кухне Орена Старкса, Салли издала сдавленный крик и уронила сумку, о которую чуть не споткнулась, пытаясь убежать.

Но Орену ничего не стоило схватить ее. Чтобы успокоить Салли, он сказал, что не причинит ей зла. Но девушка, разумеется, уже слышала о том, что произошло в Меррите, и прекрасно понимала перспективы его вторжения в свое жилище. Она отчаянно сопротивлялась до тех пор, пока Старкс не приставил дуло револьвера к ее виску. Это сделало ее куда более склонной к сотрудничеству, хотя она никак не хотела заткнуться и все продолжала спрашивать, что ему от нее надо.

Орен объяснил, что им предстоит ждать, пока какой-нибудь офицер полиции не позвонит или не появится под дверью с расспросами о нем. В ожидании неизбежного Орен подробно проконсультировал Салли, как отвечать на вопросы, которые ей будут задавать.

Старкс обещал, что, если Салли все сделает правильно, она останется в живых. Если же нет, он выстрелом разнесет ей череп. Очевидно, Салли поверила, потому что она отвечала на вопросы помощника шерифа так, словно читала по бумажке, написанной Ореном.

Но теперь, когда разговор с полицейским состоялся, она, казалось, стала бояться Старкса еще больше. Может быть, потому, что вопросы помощника шерифа напомнили мерзавке, как ужасно она обращалась с Ореном в прошлом? Старкс криво усмехнулся. Она отвергла его симпатию и, добавив к нанесенной ему душевной ране оскорбление, немало поспособствовала его увольнению с работы, которую он любил и для которой был создан.

Неудивительно, что теперь эта дрянь дрожит от страха.

Старкс снова провел дулом револьвера по ее виску, напоминая Салли, в чьих руках находится теперь ее судьба.

– Что еще ты хочешь, чтобы я сделала, Орен?

– Не припомню, чтобы ты так заикалась раньше, Салли. Ты совершенно точно не заикалась, когда отвергала мои многочисленные приглашения на ужин. И когда вернула розы, которые я подарил тебе на День святого Валентина. И ты говорила очень внятно, когда рассказывала нашим коллегам, что тебе противно находиться со мной в одном помещении.

– Я никогда…

Старкс сильно ударил ее револьвером в висок. Вскрик боли и ужаса доставил ему куда больше удовольствия, чем невнятное покорное бормотание.

– Не усугубляй жестокость враньем о том, как ты отвергла меня, Салли. Не оскорбляй мой интеллект.

Теперь Салли плакала всерьез. Ее лицо, всегда казавшееся Старксу хорошеньким, выглядело сейчас уродливым, оно были перекошено болью и ужасом, у девушки текло из носа, а по щекам катились крупные слезы.

– Пожалуйста, Орен…

– Что – пожалуйста, Салли? – с притворной мягкостью спросил он.

– Пожалуйста, не делай мне больно.

– Но ты сделала больно мне. Ты разрушила мою жизнь. И личную, и профессиональную.

– Я никогда не хотела… сделать тебе больно. – На последних словах голос ее дрогнул. Салли дрожала, словно ее сотрясали судороги.

– Ну же, Салли, – успокаивающим тоном начал Орен. – Не стоит сходить из-за меня с ума. Разве я не говорил, что не причиню тебе зла, если ты сделаешь все, как я сказал?

– Да.

– Разве я не обещал не делать тебе больно, если ты дискредитируешь Берри?

– Да.

– Что ж, до сих пор я держал свое слово, не так ли?

Девушка кивнула.

Продолжая прижимать револьвер к ее виску, Старкс обнял Салли за плечи и поднял, приглашая встать.

– К сожалению, одного разговора с помощником шерифа недостаточно, чтобы загладить твою вину. Поэтому теперь мы отправляемся в спальню.

У девушки подкосились ноги.

– Зачем?

– Используй свое воображение.

Салли всхлипнула.

– Пожалуйста, Орен… Мне очень жаль. Прости меня за все, что я тебе сделала. Не делай мне больно. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Очень на это рассчитываю, – рассмеялся в ответ Орен Старкс.

* * *

Снова набирая номер Салли Бакленд, Скай услышал писк, означавший, что на линии ожидает второй звонок.

– Найланд, – быстро ответил он.

– Это Энди.

– Что случилось?

– Ночной продавец в рыболовном магазине…

– На Лейк-роуд, у трехполосной развилки? – Скай уже допрашивал сегодня парня, утверждавшего, что прошлой ночью он не видел и не слышал ничего необычного. – И что там с этим продавцом? – нетерпеливо спросил он.

– Когда он работает сутки, то много смотрит телевизор. Вчера видел «Закон и порядок». И повторы по кабельному телевидению. Ну, знаешь, как они делают? Проигрывают ночью по нескольку эпизодов один за другим.

– Да, и что?

– Парень старается не пропускать эту передачу. Ему интересно смотреть, как копы раскрывают дело. Вот и сегодня он попытался представить себя детективом-любителем.

О боже! Скай провел ладонью по волосам и пожалел, что отказался от чизбургера. Ему казалось, что живот прилип к спине. А Энди все говорил и говорил.

– Он достал вчерашние чеки…

– Я просматривал их сегодня утром, – перебил Скай. – Ни одна из кредиток, по которым платили, не принадлежит Старксу, и он не подходит под описания тех, кто платил наличными.

– Да. Но продавец решил еще раз просмотреть чеки, чтобы убедиться, не пропустили ли мы что-то важное. Он сказал, что народу сегодня мало и день тянется нестерпимо долго. В общем, он нашел по чекам одного парня, который заправлял свою моторную лодку примерно в то время, когда все произошло. А тот парень вспомнил, что видел другого парня, заливавшего топливо в канистру. Сказал, что тот отправился в мужской туалет, хромая на одну ногу.

9

– Позвольте мне, – Додж галантно щелкнул одноразовой зажигалкой.

– Спасибо! – Женщина улыбнулась, не выпуская изо рта сигареты, и наклонилась к пламени, чтобы зажечь ее. Пока закуривал Додж, она успела сделать несколько затяжек и выпустить дым.

– Жизнь становится грустной, когда не можешь курить в баре.

– Как я вас понимаю. – Додж сочувственно вздохнул.

Он флиртовал с ней все время, пока пил пиво, чтобы выиграть время и оценить заведение и его клиентуру. Оглядев посетителей, он решил, что самым перспективным источником информации может послужить женщина, разливавшая пиво.

Ей было за сорок, и она не выглядела ни секундой младше. По лицу было видно, что женщине пришлось испытать в жизни многое, в том числе и разочарование. В глазах читалась печальная отрешенность от происходящего вокруг. Но у женщины была приятная улыбка, которую она, не скупясь, дарила всем вокруг. Каждый, кто заходил в бар – будь то мужчина или женщина, – называл ее по имени, и она помнила их любимые напитки и, казалось, знала все о каждом из них. Додж слышал, как она спрашивала у одного про новую работу, у другого интересовалась, как прошла рыбалка, у третьего – как чувствуют себя его пожилые родители и насколько хорошо его дочери дается учеба в колледже.

Когда женщина, оставив бар на молодого парня, отошла передохнуть, Додж последовал за ней мимо туалетов через черный ход на улицу.

Теперь, когда сигареты у обоих дымились, женщина подняла копну темных волос с шеи, принимая провокационную позу, словно предлагая незнакомцу оценить открывшийся вид, который, надо признать, был весьма неплох.

– Я – Грейс.

– Додж.

– Привет, Додж!

– Привет, Грейс!

Они улыбнулись друг другу, и Грейс опустила руку, позволив волосам вернуться на место.

– Если бы ты жил в Меррите, я бы знала об этом.

– Атланта.

– Техас?

– Джорджия.

– Без дураков? Далеко же тебя занесло. Что делаешь в наших краях?

– Немного того, немного этого…

Женщина одарила его улыбкой, в которой ясно читалось: «Я запомнила твой номер».

– Человек-загадка!

– Я? Черт, вовсе нет, мэм!

Грейс рассмеялась.

– Так что же привело тебя в Южный Техас?

Додж сплел какую-то историю о том, что подумывает перебраться в Хьюстон.

– Брат уговаривает стать его партнером в одном дельце. Отличная возможность. В Атланте меня ничего не держит, так что я думаю. Но я не переношу город. И своего брата тоже долго не переношу. Если решусь сюда переехать, мне потребуется какое-нибудь местечко, где можно отдохнуть от суеты. Ничего особенного. Так, чтобы было куда удрать на уик-энд. Порыбачить. Слиться с природой.

Его улыбка способна была растопить масло.

– Этот городишко выглядит как подходящее место.

– Что ж, ты прав. Каждые выходные население здесь увеличивается втрое. Но самый пик приходится на весну и лето.

– А как тут с рынком вторичной недвижимости? Кому сейчас везет больше – тем, кто продает, или тем, кто покупает?

– Черт бы меня побрал, если я знаю. – Грейс рассмеялась хриплым смехом заядлой курильщицы, бросила окурок на тротуар и придавила его носком туфли. – Я не могу позволить себе купить первый дом, что уж говорить о втором?

– Видел по дороге много объявлений о продаже. На зеленых щитах. С небольшой короной.

– Кэролайн Кинг. Она тут самый крутой риелтор.

Додж наклонился, поджигая вторую сигарету Грейс.

– Может, мне нужен не такой крутой?

Выпустив дым, Грейс покачала головой.

– Тут все продается через нее – и большие дома, и маленькие. Она – приятная женщина.

– Имела с ней дело?

– Непременно имела бы, если бы выиграла в лотерею, – Грейс засмеялась собственной шутке. – Но я знаю ее в лицо. Она заходит сюда время от времени. Иногда с клиентами пропустить стаканчик вина, обсуждая контракт. Несколько недель назад пришла с молодой женщиной, которую представила как свою дочь. Я слышала, что дочка приехала провести с ней лето. Но видела ее впервые. Дом миссис Кинг стоит на озере. Вчера вечером у них там случилась беда.

– Беда?

– В доме стреляли.

Додж притворился, что поперхнулся дымом.

– Стреляли?!

– Какой-то парень, с которым работает дочка. Говорят, у них там что-то вроде любовного треугольника.

– Вау! А я думал, тут маленький тихий городок.

– У нас бывают свои скандалы, поверь мне, – сказала Грейс, закатывая глаза. – Но я в себя не могла прийти от удивления, когда услышала, что это случилось в доме миссис Кинг. Ни она, ни ее дочь не выглядят как люди такого типа.

– Какого типа?

– Ну, как женщины, у которых бывают проблемы из-за мужчин. Но такие вещи, видимо, случаются, чтобы лишний раз дать нам понять, что никогда не узнать, что найдешь за закрытой дверью.

– Строчка из песни?

Грейс улыбнулась довольной улыбкой.

– Любите кантри?

К тому времени, когда Додж докурил сигарету, они исчерпали тему кантри. По крайней мере, Додж выдал все, что знал об этом. Пытаясь вернуть разговор к Кэролайн, он нахмурился и произнес:

– Мне кажется, у этого риелтора не будет времени на нового клиента, раз ее девчонка попала в такую передрягу.

– Даже не знаю. Но ты можешь попробовать. Миссис Кинг – деловая женщина до мозга костей. Я слышала, что она произвела переворот на рынке жилой недвижимости в Хьюстоне. А потом ушла на покой и перебралась в Меррит.

– Когда это случилось?

– Года два или три назад.

– Но на покой уйти ей не удалось?

– Кажется, нет, – рассмеялась Грейс. – Не успела она обжиться, как завязала отношения с местным застройщиком и…

– Завязала отношения? – Додж лукаво поднял бровь. – Одни из тех, о которых поется в песне про закрытые двери?

Грейс шутливо хлопнула его по руке, так что локоть Доджа как бы случайно уперся в ее внушительных размеров грудь.

– Мисс Кинг лет на двадцать старше застройщика.

– Ну, это сейчас вроде модно. Женщина постарше, мужчина помладше?

– Может, и в моде. Но у него потрясная жена и трое чудных ребятишек. Так что их союз с мисс Кинг – сугубо деловой. Он дал ей право продавать дома, которые строит. И миссис Кинг за короткий срок продала их все до одного. – Пожав плечами, Грейс бросила на тротуар второй окурок. – Она решила, что на покой ей еще рано. По крайней мере, пока. Здесь строят все больше и больше, и эта женщина становится все богаче и богаче.

– Должно быть, у нее есть мозги.

Грейс кивнула.

– И она очень много работает. Миссис Кинг завоевала здесь всеобщее уважение. По крайней мере, я ни разу не слышала, чтобы кто-то отзывался о ней дурно. Конечно, не обойтись без сплетен по поводу того, что произошло в ее доме вчера вечером. – Грейс взглянула на наручные часы. – В баре решат, что ты меня похитил.

В улыбке, которую она бросила ему, входя в дверь, мелькнула надежда.

Сделав еще одну затяжку, Додж выкинул окурок и последовал за Грейс. Она так щедро поделилась с ним информацией, что он чувствовал себя просто обязанным купить еще одно пиво.

Не успев допить его, он сделал Грейс знак, что готов рассчитаться.

– Как долго ты пробудешь в городе, Додж? – спросила она.

– Не знаю, – он сказал этой женщине чистую правду.

– Заглядывай.

– Обязательно.

– У тебя есть жена?

– Последнее время нет.

Грейс рассмеялась.

– Врешь?

– Нет.

Она протянула ему через стойку небольшую белую карточку.

– Пока ты здесь, если тебе что-нибудь понадобится – узнать куда-нибудь дорогу, выбрать ресторан, место, где покурить, – звони.

Прежде чем зайти в бар, Додж припарковал машину на параллельной улице – Боуи-стрит, выбрав стоянку со счетчиком, рядом с которой росло большое тенистое дерево. Это немного помогло, но все равно внутри машины, когда он сел за руль, было жарко, как в печке. Додж поспешил включить мотор, чтобы иметь возможность воспользоваться кондиционером.

Он закурил и вынул из кармана пиджака изящный розовый мобильный телефон. Телефон Аманды Лофланд. Телефон, который она имела неосторожность положить на столик, поглощенная разговором с незнакомцем, которому ей вдруг так захотелось излить душу. Мобильник, который Додж стащил, пока Аманда промокала салфеткой мокрые от слез глаза.

Большинство частных детективов в своих расследованиях прежде всего искали след, который может вывести на деньги, Додж Хэнли делал ставку на униженных женщин.

Додж провел пальцем по иконке, зашел в список звонков и принялся изучать его. Все звонки Аманде за вчерашний день и вечер были с одного номера. Додж набрал этот самый номер и услышал жизнерадостный голос:

– Привет, это Бен. Оставьте сообщение.

Итак. Вчера, все то время, что Бен провел с Берри, парочка была в тесном контакте. И это немного разочаровывало Доджа, поскольку почти опровергало его теорию о том, что в поисках подозреваемых прежде всего следует обращать внимание на ревнивых женщин.

Впрочем, может быть, и не опровергало. Может быть, все эти звонки жене Лофланд делал, чтобы загладить вину за то, что изменил ей. Если не телом, то душой.

В любом случае Додж продолжал считать, что Аманда Лофланд заслуживает пристального внимания.

Он принялся просматривать записную книжку мобильника, надеясь увидеть что-нибудь интересное в списке контактов.

Придерживаясь местных правил, Додж зашел в дом Кэролайн через заднюю дверь.

Кэролайн, стоя у плиты, что-то помешивала в дымящейся кастрюльке.

– Хорошо, что ты вернулся, – сказала она. – Обед почти готов.

– И что у нас на обед?

– Спагетти с мясным соусом.

– Одно из твоих коронных блюд.

Кэролайн с тревогой взглянула на дверь, ведущую из кухни внутрь дома.

– Будь осторожнее с такими заявлениями, – попросила она Доджа. – Иначе как мы объясним Берри, откуда ты знаешь про мое любимое блюдо.

– Как и то, откуда тебе знать, что я пью чай без сахара.

Задумавшись ненадолго, Кэролайн с досадой произнесла:

– Я могла это заметить, когда встречалась с тобой сегодня днем.

– Хм-м, – аргумент явно не показался Доджу убедительным. – Тяжело расставаться с привычками.

– Даже с теми, которые навлекают на тебя беду. – Белая карточка с телефоном Грейс, лежащая в кармане, вдруг показалась ему тлеющим угольком, готовым прожечь сердце.

– Тебе помочь с обедом? – поинтересовался Додж у Кэролайн.

– Нет, спасибо.

– Я мог бы накрыть на стол. Мне кажется, я еще помню, с какой стороны класть вилку.

– Стол уже накрыт. Хочешь чего-нибудь выпить?

Додж покачал головой.

– Я уже выпил пива в городе.

Кэролайн могла начать расспрашивать его, поэтому, прежде чем начался неприятный для него разговор, он быстро спросил:

– Как Берри?

– Когда я проверяла последний раз, все еще спала.

Они так и не поговорили о том, что сообщила ему Аманда Лофланд в больничном кафетерии. Сказав Кэролайн и Берри, что они беседовали друг с другом, Додж вышел покурить. А когда вернулся, Кэролайн предложила, чтобы Берри провела его по дому и показала, где что произошло. Он как раз и сам собирался попросить ее об этом.

Примерно час они ходили из комнаты в комнату, и Берри рассказывала подробно и в хронологическом порядке обо всем, что было в тот злополучный день. В ванной занавеску для душа снова прикрепили к стержню. Пропитанный кровью половичок заменили на новый. Но, несмотря на все принятые меры, в комнате витал дух разыгравшейся здесь драмы.

Додж опустился на колени рядом с тем местом, где упал Бен Лофланд, и приподнял половик, чтобы изучить кровавое пятно. Подойдя к раковине, он обернулся и оценил расстояние до пятна.

– Старкс стрелял отсюда? – спросил он.

Берри кивнула.

– Пять футов. От силы шесть. Лофланду повезло, что остался в живых.

– Должно быть, Орен плохой стрелок.

– Должно быть.

На галерее Додж исследовал дырки в стене, из которых Скай Найланд или другой полицейский извлек пули. Потом Додж попросил Берри точно указать ему место, где приземлился Старкс, упав с лестницы, и откуда он открыл беспорядочную стрельбу.

Додж лег в этом месте на спину и постарался повторить сцену, в то время как Берри пряталась за перилами на галерее, как делала это вчера. Кэролайн молча наблюдала за всем этим, обхватив себя руками за плечи.

– До сих пор не могу поверить, что ты была на волосок от смерти, – в ее голосе слышались слезы.

Додж тоже был потрясен мыслью о том, что Берри только чудом удалось избежать пули. Если бы не удалось, Кэролайн звонила бы ему прошлой ночью совсем по другому поводу. Или, может быть, не сочла бы нужным ему сообщить. Думать об этом было невыносимо тяжело.

После всех этих разговоров Берри заявила, что чудовищно устала и хотела бы отложить разговор о себе и Лофланде. Сначала ей необходимо поспать.

– Я знаю, что должна все объяснить, – сказала она. – Но это вполне может подождать.

Додж и Кэролайн смотрели, как она устало поднимается по лестнице. Оказавшись на галерее, Берри свернула в спальню для гостей. Додж подумал о том, что собственная спальня, должно быть, навевает слишком жуткие воспоминания, чтобы в ней можно было уснуть.

Как только Берри скрылась за дверью, Кэролайн повернулась к Доджу и принялась оправдываться.

– То, о чем рассказала тебе Аманда Лофланд, ко всей этой истории никакого отношения не имеет.

– А я и не говорил, что имеет.

– Но ты намекнул на это.

– Ничего подобного!

– Я понимаю ход твоих мыслей, Додж. Ты скептик по натуре. Но почему ты поверил Аманде Лофланд, а не собственной дочери?

Опасаясь, что звуки его гневного голоса достигнут ушей Берри, Додж увлек Кэролайн за собой в кухню и только там, захлопнув дверь, наклонился к ней поближе и произнес:

– Ты напоминаешь мне про мое отцовство только тогда, когда хочешь добиться от меня чего-то или намекнуть, что теперь я должен быть слепо предан Берри. Но в тот день, когда она родилась, тебя что-то не очень волновало, чья она дочь.

– Ты обвиняешь в этом меня?

– Нет, Кэролайн, и никогда не обвинял. Ты была права. А я был не прав. И всегда признавал это.

– Но этого было недостаточно.

– Если бы ты только знала, как хорошо я это понял.

Кэролайн смотрела ему прямо в глаза. Но потом что-то в лице ее дрогнуло, и она отвела взгляд. Додж испытал при этом что-то вроде злорадства.

– Думаю, тебе надо приготовиться, – тихо сказал он через несколько секунд.

– К чему?

– К тому, что Берри, возможно, не так честна с тобой, как тебе кажется.

Кэролайн молчала.

– Это ведь пугает тебя, не правда ли? – Додж рубанул рукой воздух. – То, о чем ты говорила мне в чайной.

– Я говорила…

– Я спросил тебя, в чем проблема, а ты сказала, что Берри во многом похожа на меня. Ты ведь знала, что это отличный способ заставить меня остаться. Мы ведь оба в курсе, что мои гены – не самое приятное, что может быть. Особенно когда они раскрываются во всей красе. Если девочка попала в беду, я помогу ей выпутаться, но процесс может оказаться весьма неприятным. И это еще мягко сказано.

С этими словами Додж направился к двери.

– Куда ты? – спросила Кэролайн.

– В город.

– Зачем?

– Мне надо где-то остановиться. Когда найду комнату и кину вещи, хотелось бы осмотреться. Вдруг да наберу каких-нибудь сплетен.

– Как долго тебя не будет?

– Не могу сказать.

– Возвращайся к обеду.

Додж остановился, выходя из двери, и взглянул на Кэролайн.

Она выглядела встревоженной, как будто боялась, что, несмотря на только что сказанное, Додж уходит, чтобы не вернуться. Доджа так и подмывало спросить, волнует ли ее, вернется ли он, и если да, то насколько сильно.

Но он сказал только:

– Если что-то случится, у тебя есть номер моего мобильного.

И вот он вернулся, а Кэролайн ни разу не позвонила ему за все время его отсутствия. Додж сделал из этого вывод, что она не может сообщить ему ничего нового.

Пока он отсутствовал, Кэролайн переоделась в белые бриджи и желтую футболку, через которую просвечивали контуры бюстгальтера. Кэролайн всегда считала, что у нее слишком маленькая грудь.

А Додж считал ее грудь совершенной и удивительно чувственной.

– Ты нашел комнату?

– Э-э… да. В «Сайпрес-Лодж», – с трудом оторвав взгляд от груди Кэролайн, ответил Додж.

– Можно найти и кое-что получше. Некоторые хозяева сдают свои дома на несколько месяцев, когда не пользуются ими сами. Я хотела зарезервировать один из них для тебя, но забыла… Столько всего навалилось… Но я могу прямо сейчас позвонить в офис, и…

– Меня вполне устраивает то, что я снял. Не такие уж высокие у меня требования. В комнате есть все, что нужно для жизни. Если честно, она слегка покомфортнее моего жилища в Атланте.

Кэролайн погрузила деревянную ложку в соус для спагетти, взяла немного на пробу, подула, попробовала, затем положила ложку на керамическую подставку рядом с плитой и снова накрыла крышкой дымящуюся кастрюльку. Подойдя к небольшому обеденному столу, она присела и знаком указала Доджу на стул напротив. Он послушно сел.

– Мистер Митчел плохо тебе платит? – продолжила разговор Кэролайн.

– Очень хорошо. Намного больше, чем я стою. – Он помолчал немного, затем добавил: – Но все равно не так много, как ты, продавая дома.

– Мне повезло.

– Ты работала изо всех сил.

Она согласилась, слегка улыбнувшись:

– Да, я потратила на все это немало времени. Но я люблю свою работу.

– Она сделала тебя богатой. Сначала в Хьюстоне, потом здесь.

Сложив руки на груди, Кэролайн хитро посмотрела на Доджа.

– С кем ты успел поговорить? Не отвечай – попробую догадаться сама. Куда ты заходил попить пива?

– В бар на Боуи-стрит.

– «Чат энд Чилл»?

Додж откашлялся, прижав кулак к губам.

– Кажется, так, – уклончиво ответил он.

– Грейс. Ты получил информацию от Грейс. – Кэролайн посмотрела Доджу прямо в глаза и тихо спросила: – И чего тебе это стоило?

– Два пива и две сигареты.

Кэролайн снова улыбнулась, на этот раз печально.

– Надо же, ничего не изменилось…

– Все изменилось, Кэролайн. Тридцать лет назад, пока готовился соус для спагетти, мы занимались любовью.

Додж видел по выражению ее лица, что Кэролайн помнит обо всем не хуже его. Они решили заняться любовью, пока доходит соус, но совершенно забыли о нем. И не вспомнили до тех пор, пока их внимание не привлек запах горелых томатов. Додж велел Кэролайн обхватить его за плечи, поднял их обоих с кровати и так отнес ее на кухню, где, как только Кэролайн выключила огонь под кастрюлькой со сгоревшим соусом, они тут же продолжили свое занятие.

Кровь вдруг бросилась Кэролайн в лицо, и она почувствовала, что не может смотреть Доджу в глаза.

– Мы были молодыми…

– И немного сумасшедшими. Сходили с ума от любви друг к другу.

– Не надо, Додж, – в тихом голосе Кэролайн звучали умоляющие нотки.

– Не надо – что? Не надо говорить об этом? Не надо помнить? Но я не могу не вспоминать. В тот день, когда сгорел соус для спагетти, у нас был самый потрясный секс. – Он делал вид, что шутит, но в голосе сквозило желание, проснувшееся от одних только воспоминаний о том далеком дне.

Кэролайн поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Додж не знал, что она прячет – смущение или восторг. Может быть, слезы. Но когда Кэролайн опустила руки, слез в ее глазах не было. А лицо казалось спокойным и безмятежным, так что невозможно было догадаться об истинных чувствах этой женщины.

– Если твой адвокат хорошо тебе платит, – сказала она, – почему ты не хочешь поселиться не в таком противном месте, как «Сайпрес-Лодж»?

– Потому что когда живешь в крысиной дыре, это накладывает меньше ответственности. А еще потому, что у меня много расходов, которые заставляют экономить, несмотря на щедрые чеки и бонусы.

Кэролайн посмотрела на него вопросительно. Додж достал из кармана рубашки пачку сигарет. Черт, как же ему хотелось курить!

– Алименты, – ответил он на незаданный вопрос Кэролайн. – Двум женщинам.

– Ты был дважды женат?

– Первый раз, чтобы доказать себе, что я могу.

– Можешь что?

– Забыть тебя. Но второй развод доказал окончательно, что нет, не могу.

Кэролайн посмотрела ему в глаза, вдруг быстро встала и подошла к кухонной раковине, включила кран, затем выключила, словно забыв, зачем ей это было надо.

– Прекрати говорить мне такие вещи, – попросила она.

– Подай на меня в суд!

Кэролайн резко повернулась к нему. В глазах ее пылал гнев.

– Не ерничай, Додж. Тебе не удастся справиться с кризисом с помощью набора своих любимых фразочек. Ситуация…

– Дурно пахнет? – Встав со стула, Додж направился в ее сторону. – Единственное, что можно сказать про эту ситуацию. Тебе стыдно?

– Стыдно?

– Почему ты не рассказала Берри, кто я?

– А почему ты ей не рассказал?

Последняя реплика застигла Доджа врасплох. Он не знал, что на это ответить.

– Черт!

Наступила долгая, напряженная пауза. Первой заговорила Кэролайн:

– Мне не следовало звать тебя. А тебе не следовало посылать мне свой номер телефона.

Несколько лет назад, будучи сильно пьяным и особенно остро чувствуя одиночество и раскаяние, в припадке сентиментальности Додж написал на почтовой открытке номер своего мобильного и «Подай на меня в суд!» – одну из набора своих любимых фразочек, как назвала это Кэролайн. Додж был уверен, что, прочитав именно эти слова, Кэролайн сразу поймет, чей именно телефон написан над ними. На открытке был домик Маргарет Митчел, так что Кэролайн поймет и то, что прислали ее из Атланты.

И сейчас его старому, изношенному сердцу было приятно узнать, что Кэролайн Кинг не кинула эту открытку в уничтожитель бумаг, не разорвала собственноручно на мелкие кусочки, не стала сжигать и развеивать пепел по ветру.

– Никто не заставлял тебя хранить мой номер телефона, Кэролайн, – тем не менее произнес он. – Я даже не знал, получила ли ты его тогда, пока ты не позвонила вчера вечером. Я ведь понятия не имел, работаешь ли ты еще в той компании. Адресовал открытку Кэролайн Кинг, но не был уверен, оставила ли ты свою девичью фамилию или взяла фамилию мужа.

– Оставила свою.

– Почему же?

– По профессиональным причинам.

– А что думал по этому поводу муж?

– Он не возражал.

Сердце Доджа вдруг словно зажало тисками, но он почувствовал, что просто обязан задать свой следующий вопрос:

– Почему ты вышла за него?

– Додж…

– Скажи мне. Почему?

– Потому что я так хотела!

– Чтобы позлить меня?

– Ты себе льстишь!

– Ты любила его?

– Да.

– Так ты любила его!

– Да.

– После меня, после того, как все это было у нас, легко ли было…

Додж осекся, потому что увидел, что Кэролайн смотрит куда-то поверх его плеча. Он резко обернулся и увидел стоявшую в дверях кухни Берри, растерянно переводившую взгляд с матери на Доджа и обратно.

– Что здесь происходит?

Первой заговорила Кэролайн.

– Выяснилось, что для нашего гостя очень важен вопрос, сколько именно должны вариться спагетти, – она улыбнулась Доджу, который вымученно улыбнулся в ответ. Вернее, попытался. Кэролайн между тем продолжала: – Теперь уже недолго. Кстати, Додж, если хочешь освежиться, здесь есть ванная, и…

Она сделала неопределенный жест, указывая в направлении ванной.

– Д-д-да, спасибо! – Пройдя мимо по-прежнему удивленной Берри, Додж покинул заполненную паром кухню.

За обедом разговор вела в основном Кэролайн. Додж старался поддерживать его, не запинаясь, так как сидевшая рядом Берри, хоть и выглядела спокойной, явно была настороже. От Доджа не укрылось, что девушка тайком разглядывает его, даже когда делает вид, что смотрит в другую сторону.

Слава богу, что Берри унаследовала внешность Кэролайн. Но она ведь была и его ребенком. И если девушке досталась хоть малая толика его способности к дедукции, обмен ничего не значащими словами вряд ли способен усыпить ее бдительность надолго. Додж подумал о том, что они с Кэролайн слишком сильно стараются не выказать своих истинных чувств к друг другу и именно этим могут себя выдать. Или у него уже просто начинается паранойя.

Кэролайн заставила его рассказать об интересных делах, над которыми приходилось работать. Он изложил подробнее, чем раньше, историю романа Дерека Митчела и его жены Джули.

– Это было по-настоящему необычно. Весьма и весьма. Ставки были слишком высоки для обоих. Но эти двое влюбились друг в друга по уши, и все остальное перестало иметь значение. Сейчас, когда у них должен родиться ребенок, они сделались просто несносны. Дерек, которого раньше трудно было застать дома, стал завзятым домоседом. Черт побери, он пользуется теперь салфетками с бахромой! Я мог бы обвинить Джули в том, что она его кастрировала, но ясно же, что ей очень даже дороги его яйца!

Берри попыталась подавить смешок, но это ей не удалось. Кэролайн, смущенно моргнув несколько раз, тоже рассмеялась. И при звуке ее смеха у Доджа вдруг перехватило горло от нахлынувших эмоций.

Однако призрак его разговора с Амандой Лофланд продолжал витать над обеденным столом, и Додж был рад возможности, закончив трапезу, выйти покурить.

– Всего одна сигарета, – сказал он, покидая сидящих за столом дам. – Потом я вернусь, и мы будем говорить о Берри и Лофланде.

10

Скай уже приготовился к прыжку, когда стоявший перед ним мужчина вдруг резко обернулся, и в руке его блеснул пистолет.

– Черт!

– Сукин сын! – выругался Додж Хэнли, опуская руку с оружием. – Я ведь чуть не убил тебя.

– Это было бы плохо для нас обоих.

– Но для тебя хуже. – Додж вложил пистолет обратно в кобуру.

– У тебя есть лицензия на скрытное ношение оружия? – поинтересовался Скай.

– В Джорджии.

– Здесь Техас.

Додж пожал плечами.

– А у Джорджии разве нет соглашения о взаимном признании документов с Техасом?

– Ты не потрудился поинтересоваться?

– Нет. Так есть?

– Да.

– Тогда в чем проблема?

Скай в три шага преодолел расстояние, отделявшее его от того места, где сидел на обломке дерева Додж, когда Скай подошел к нему сзади. В лесу звенел хор насекомых, на озере оглушительно квакали лягушки.

Ночь была жаркой и безветренной. Деревья вокруг стояли неподвижно. Свет, проникавший из окон дома Кэролайн Кинг, напоминал какое-то таинственное мерцание.

Додж снова сел на пень и прикурил сигарету. Задув спичку, он оглядел с ног до головы Ская Найланда.

– Ты индеец? Один из коасати, которые живут в этом штате?

– Я похож на индейца?

– Нет. Но я не слышал твоих шагов, пока ты не подошел вплотную. Едва успел выхватить пистолет.

Скай присел на корточки, привалившись спиной к стволу сосны.

– Армия. Спецназ. Секретные миссии.

– У тебя хорошо получается.

– Если бы у меня получалось хорошо, я бы перерезал тебе горло, прежде чем ты догадался бы о моем присутствии.

– Ты решил, что я Старкс, который возвращается с места преступления?

Скай покачал головой.

– Я почуял запах сигареты. А Старкс не курит.

Додж окинул Ская еще более внимательным взглядом.

– А как случилось, что ты ушел из армии?

– Был ранен.

– Ирак?

– Афганистан, – сухо ответил Скай. – Подстрелили. Чтобы очухаться, потребовалось несколько месяцев. За это время срок службы почти истек. На сверхсрочную оставаться не стал.

Додж молча курил. Скай не смог бы объяснить, почему ему так хочется заслужить уважение этого немолодого мужчины. Пока же ему приходилось терпеть то легкое презрение, с которым обращался к нему Додж Хэнли.

– К тому времени я уже закончил учебу в университете, но предпочел вернуться, чтобы пройти еще и курс криминалистики, а затем приехать сюда, в город, где родился.

– Но почему в эту чертову дыру? С таким образованием тебе были бы рады в полицейском управлении любого крупного города.

– Люблю кататься на лыжах.

Лицо Доджа не выражало никаких эмоций.

– Не понял твою мысль.

– Водные лыжи. Лодки. Рыбалка. Пешие прогулки. В больших городах все это невозможно.

Додж издал пренебрежительный смешок.

– А не в том ли дело, что ты ленив и лишен амбиций, парень?

– И это тоже, – Скай решил не спорить.

Не сводя глаз с помощника шерифа, Додж потушил о пень окурок сигареты.

– Любишь лыжи? Не отсюда ли твое прозвище?

Скай поднял с земли горсть хвои и теперь смотрел, как она сыплется сквозь пальцы.

– Однажды летним вечером, – начал он, – где-то между девятым и десятым классом, мы с друзьями раздобыли пару бутылок дешевого пойла, которое выдавали за виски. Выпив, пробрались на пристань, где хранил катер отец одного из нас. И я кое-что сделал «на слабо». Сломал руку, несколько ребер и ключицу. С тех пор меня зовут Скай.

– И что же тебе предложили сделать?

– Проехать несколько миль босым и с завязанными глазами.

Додж рассмеялся.

– Боже правый!

– Возможно, я был достаточно трезв, чтобы справиться. Но этого нельзя было сказать о парне, управлявшем катером. Вытащил меня прямо на отмель и протащил дальше, к кипарисовой аллее. – Скай усмехнулся воспоминаниям, но тут же заставил себя снова принять серьезный вид. – Теперь, когда вижу, что кто-то управляет в нетрезвом виде лодкой или катером, сразу волоку в тюрьму. Никакого снисхождения, никаких оправданий.

Додж закурил еще одну сигарету.

Через несколько секунд Скай спросил:

– Кто ты? Только не надо начинать рассказывать про друга семьи: в тебе за версту чувствуется коп.

– Бывший коп. Теперь я частный детектив. Провожу расследования для одной адвокатской конторы из Атланты.

– О’кей.

– Что именно?

– А что ты делаешь здесь? – проигнорировав вопрос Доджа, Скай задал свой.

– Кое-какую фрилансерскую работу.

– Ты очень быстро прибыл на помощь миссис Кинг.

– Я работал как-то для ее подруги из Хьюстона. Несколько лет назад. Она порекомендовала меня…

– И ты все бросил и кинулся сюда немедленно.

– Я слышал, что у Кэролайн Кинг денег куры не клюют. А мне лишний доход не помешает. На моей шее две жадных и скандальных бывших жены.

Скай размышлял про себя, что же он сделал такого, что Додж Хэнли решил, будто он проглотит такую чушь.

Кое-какая информация, раздобытая Скаем после нескольких телефонных звонков, проливала свет на личность Доджа Хэнли, но Скай решил изобразить полное неведение.

– И что ты здесь делаешь, кроме того, что сидишь и куришь? – поинтересовался Скай.

Выдохнув дым под таким углом, чтобы он не попал в Ская, Додж жестом указал на озеро.

– Я подумал, что, может быть, Старкс приплыл на катере. Обшарил тут все вокруг, но никаких доказательств в пользу этой версии не нашел. – Он лукаво посмотрел на Ская. – Ничего такого же стоящего, как свежие следы шин, которые удалось обнаружить тебе.

– Кого ты пытал?

– Ну, пытки водой не потребовалось. Достаточно покрутиться подольше в суде, и узнаешь много интересного. Информация течет как из ржавой трубы. Других судов мне еще не встречалось.

Скай внимательно изучал Доджа несколько минут, потом, словно приняв решение, предложил:

– Не хочешь прогуляться?

– Веди! – Додж поднялся на ноги.

– Только потуши сигарету. Я не хочу, чтобы ты сжег наш лес.

Додж глубоко затянулся и, прежде чем выдохнуть дым, успел длинно и витиевато выругаться. Потушив сигарету о подошву, он выбросил ее и поспешил за Скаем, шагавшим через кусты, раздвигая ветки и ловко преодолевая встречавшиеся на пути препятствия. Он явно шел определенным маршрутом и совершенно не заботился о том, чтобы шуметь поменьше.

– Я где-то оставил фонарь, – пожаловался он Доджу. – Тебе хорошо видно?

– Обо мне можешь не беспокоиться, – проворчал Додж.

Скай поднырнул под неожиданно возникший прямо на уровне глаз сук дерева, от души надеясь, что Додж успел увидеть сук и сделал то же самое. Он не собирался делиться с посторонними подробностями дела, но вдруг поймал себя на том, что, пожалуй, рад будет помощи бывшего копа.

– Помнишь магазин рыболовных принадлежностей? Ну, там, где кончается Лейк-роуд, упираясь в озеро?

– Да.

– Я говорил с парнем, который был там вчера около полуночи. Заправлялся горючим. – Гордость не позволяла гению сыска признаться, что на самом деле любителя половить окуней вычислило гражданское лицо.

– Поздновато заправлялся, – заметил Додж.

– Готовил катер, чтобы выехать с утра как можно раньше, – пояснил Скай. – Хотел покончить сегодня с подготовкой, чтобы встретить на озере рассвет.

– Одна из причин, почему я никогда не рыбачил. Надо вставать слишком рано.

– Итак, – продолжал Скай, – этот парень стоял у автомата и наливал себе бензин, когда еще один парень выбрался из своей «Тойоты», стоявшей в торце здания. Время примерно совпадает со временем звонка мисс Мелоун в службу спасения.

– Машина приехала с этой стороны?

– Да.

– Рыболов уверен, что это была именно «Тойота»?

– Абсолютно. У его дочери такая же. Он сказал, что из машины вышел водитель и захромал в сторону мужского туалета.

– Воспользовался входом снаружи?

– Да.

– Прихрамывал?

– Рыбак продемонстрировал мне, как он двигался. Похоже, да, хромал. Наполнив канистру, рыболов решил, что, возможно, стоит посмотреть, как там дела у того мужчины. Поэтому он прошел внутрь, постучал в дверь кабинки и сообщил парню, что не мог не заметить, что тот хромает. Спросил, не может ли он чем-нибудь помочь. Но тот ответил через дверь, что не нуждается в помощи.

– Дверь так и не открыл?

– Нет. Сказал нашему рыболову, что чувствует себя отлично, что «просто зашел поссать». Именно этими словами. А рыбак – человек набожный, поэтому не захотел больше слушать «эту грязную ругань». Я процитировал дословно.

– Звучит как анекдот.

В этот момент Скай остановился, чтобы взять фонарь, который он пристроил на дерево, когда проходил здесь. Включив его, он посмотрел, как там Додж, который успевал за ним, но не очень уверенно.

– Ты в порядке?

– Если не считать того, что на мне ботинки для ходьбы по городу.

Но его ботинки вряд ли могли объяснить чудовищную одышку. Скай слышал его сиплое дыхание, напоминавшее звуки плохо работающего ручного насоса.

– Тебе бы надо бросить курить, – прокомментировал он.

– Шагай давай, – отозвался Додж.

Теперь Скай освещал дорогу фонариком, и идти стало легче.

– Ну вот, рыбак пошел по своим делам и больше не думал о том парне.

– И не вспомнил даже, когда узнал, что тут неподалеку стреляли?

– Он провел весь день на озере. И ничего не знал о происшествии, пока не вернулся домой. А вскоре после этого мы с ним связались.

– Он описал того парня?

– Да. Он хорошо рассмотрел его, там фонарь как раз над дверью в туалет. Рост, комплекция, возраст – все совпадает с описанием Орена Старкса. На нем были брюки цвета хаки и темная тенниска. Мисс Мелоун говорила, что Старкс был в брюках цвета хаки и темно-синей футболке с пуговицами.

– Никто не мог подучить этого рыболова? Он не мог слышать это описание по телевизору или от жены, когда вернулся домой с рыбалки?

– Он говорит, что нет, и я не думаю, что он лжет.

Додж откашлялся и сплюнул на дорогу.

– Черт, да нет, конечно. Если это такой человек, слух которого оскорбляет слово «поссать»…

Скай усмехнулся.

– К тому же я показывал ему фото, взятое из дела Старкса в отделе кадров маркетинговой компании. Рыболов уверен на девяносто пять процентов, что видел именно его.

– Но все же не на сто?

– Учитывая, что было темно и он стоял в нескольких ярдах… – Скай махнул рукой вперед: – Уже недалеко.

Луч фонарика выхватил из темноты желтую ленту, натянутую вокруг небольшого пространства, оказавшегося тупичком, где обнаружился след от покрышки машины.

– Мне всегда казалось, – начал Скай, – что, когда строили этот дом, рабочие парковали свои машины и мотоциклы на этом вот пятачке в тени деревьев, чтобы не перекрывать доступ к дому. А когда строить закончили, дорожка и поляна заросли. – Скай осветил фонариком четко отпечатавшийся в грязи след шины. – Свежий. И машина явно не тяжелая. Я обнаружил его сегодня утром и сразу вызвал сюда человека. Он не эксперт, имей в виду, но поработал отлично.

– Повезло, что прошлой ночью не было дождя.

Скай кивнул.

– Возможно, я тороплю события, но я уверен, что это след «Тойоты» стандартной комплектации.

– Нашел что-нибудь, кроме следа шин?

– Смазанные следы обуви. Совсем нечеткие. Слепок не снимешь.

– Обертка от шоколадки, пробка от бутылки, кусочек одежды?

– Ничего. Я лично прочесал все дважды, и еще два помощника шерифа сделали то же самое. Ничего. Но если знать, что искать, ясно, что Старкс оставил следы, ведущие к дому.

Скай указал Доджу на сломанный сук, на вытоптанный участок травы.

– Мисс Мелоун сказала, что Старкс был не из тех, кто умеет ходить по лесу.

Додж внимательно изучал сломанные ветки.

– Твоих знаний следопыта у него нет, это уж точно.

Додж сосредоточенно втягивал щеки и словно не видел ничего вокруг.

– О чем ты думаешь? – спросил его Скай.

– Почему он остановился у магазина и отправился в туалет, рискуя быть узнанным?

– Понимаю. Звучит как-то слишком легкомысленно для такого расчетливого человека, каким описала Старкса мисс Мелоун, не правда ли? Но она также говорила, что вчера вечером Старкс был не в себе. Он ведь только что выстрелил в человека. И, наверное, потерял на время способность ясно мыслить. Или, может быть, он был собран, как всегда, и зашел в туалет, чтобы оценить опасность раны на ноге.

– Другими словами, ты понятия не имеешь, – резюмировал Додж.

У Ская хватило выдержки улыбнуться.

– Я с удовольствием выслушаю твои идеи.

– Кто, к чертовой матери, вообще знает, почему люди делают то или другое? Только не я. У нас есть только факт: Старкс сделал остановку. Его увидели. И что это дает нам, помощник Найланд?

– Доказательство, что он действительно был здесь прошлой ночью.

Глаза Доджа сузились.

– Так ты сомневался в этом?

Скай безразлично пожал плечами.

– Теперь у нас есть подтверждение показаний мисс Мелоун и Лофланда. И это объясняет, почему никто не слышал звуков подъезжающей или отъезжающей машины.

– Ну да.

– Как только мы получим положительный ответ экспертизы по этому следу, будем знать марку и модель машины, и я смогу запросить на нее сведения. На имя Старкса никакая «Тойота» не зарегистрирована, но мисс Мелоун считает, что он слишком умен, чтобы приехать на собственной машине.

– Но достаточно глуп, чтобы оставить свежие следы шин, – Додж размышлял вслух, но когда Скай знаком попросил его продолжать, он выполнил просьбу младшего коллеги. – Этого парня считают гением, да?

Следуя за ходом его мысли, Скай ответил:

– Быть умным – еще не значит быть удачливым преступником.

– Нет, но это сильно помогает. – Додж махнул рукой в сторону следа шин. – Вот это выглядит глупо, очень глупо.

– Так же глупо, как покинуть место преступления и направиться туда, где тебя могут разоблачить.

– Да, так же глупо, – согласился Додж. – Я даже не надеюсь, что наш богобоязненный рыбак запомнил номер «Тойоты».

– Нет, такое счастье нам не выпало. Он и насчет цвета был не особенно уверен. «Темная» – вот все, что он смог мне сказать.

– Представляю бешенство ни в чем не повинных водителей «Тойот», которые вы будете останавливать для проверки.

– Ничего не поделаешь!

Помолчав немного, Скай спросил:

– Ты увидел достаточно?

– Может быть, захочу потом вернуться осмотреться еще раз. Если можно.

– Ты спрашиваешь разрешения?

– Не то чтобы всерьез.

– Так я и думал.

Скай прошел вдоль ограждающей место происшествия ленты. Додж последовал за ним, и по какой-то заросшей тропинке оба вскоре вышли к дороге.

Джип помощника шерифа был припаркован практически в канаве. Открыв дверцу со стороны водителя, Скай вынул бутылку воды и передал ее Доджу, который, поблагодарив, отвинтил крышку и сделал хороший глоток.

– Тебе нужно время перевести дыхание? – спросил Скай.

Додж завинтил крышку на бутылке и закинул ее обратно в джип.

– В любой день недели, сынок, я всегда могу надрать тебе задницу.

– Только не в честной борьбе.

– А я никогда не играю честно. Честных убивают. Неужели армия ничему тебя не научила?

Оба мужчины смерили друг друга оценивающими взглядами, как чуть раньше, при первой встрече в больничном коридоре. Наконец Додж, казалось, принял какое-то решение. Опустив руку в карман брюк, он достал что-то и вложил это в ладонь Ская.

– Мобильник Аманды Лофланд.

Скай ошалело посмотрел на розовый телефон, затем в непроницаемые глаза частного сыщика.

– Я нашел его, – невозмутимо произнес Додж. – В больничном буфете.

– А бюро находок в этой больнице нет? – спросил Скай.

– Я огляделся, но ничего похожего не увидел. И я очень торопился, очень.

– И тебе пришлось включить телефон, чтобы понять, чей он?

Додж пожал плечами, явно не думая раскаиваться в содеянном.

– Я прослежу за тем, чтобы его вернули миссис Лофланд, – заверил Доджа Скай.

– Уверен, она это оценит.

Они снова обменялись долгими, оценивающими взглядами, затем Скай знаком пригласил Доджа в свой джип. Доджу пришлось обойти вокруг, и Скай слышал, как он ругается на свои неудобные ботинки, поскользнувшись на крутом склоне канавы.

Когда они проехали мимо машины, припаркованной в конце аллеи, ведущей к дому, Додж сказал:

– Я видел его сегодня днем. Охрана?

– Помощник шерифа из резерва. У нас есть с десяток мужчин и женщин, которых мы не можем позволить себе держать на зарплате, но используем их в экстренных случаях. За пристанью наблюдает еще один.

– Наткнулся на него чуть раньше. Он как следует меня рассмотрел.

Скай улыбнулся, подумав про себя: «Еще бы!» А вслух сказал:

– Я не хочу, чтобы у Старкса был хоть один шанс вернуться и исполнить свою угрозу убить мисс Мелоун.

– Уверен в этом. Ведь ее мать – большая шишка в вашем городишке. Если что-нибудь случится с дочерью Кэролайн Кинг, твой босс небось шкуру с тебя снимет.

Скай недобро посмотрел на своего спутника:

– Вот эту гадость тебе говорить не стоило!

– Подай на меня в суд. Ну, хорошо, хорошо, – произнес Додж после последовавшей паузы. – Это был дерьмовый выстрел. – Подождав еще немного, он спросил: – А что насчет муниципальной полиции? Они вам помогают?

– Их самих человек пять. Они больше привыкли разнимать подравшихся болельщиков школьных футбольных команд и организовывать парады на День независимости.

– Я догадался.

– Мы с ребятами из управления шерифа – главные силы поддержания порядка. И это наша задача…

– Твоя задача.

Скай пожал плечами.

– Моя задача искать Старкса.

– Ну что ж, его точно нет в «Сайпрес-Лодж». Я уже проверил.

– Спасибо, – сухо ответил Скай. – Вычеркну из своего списка. А я думал, – продолжал он после паузы, – что тебе выделят койку в доме миссис Кинг.

Додж упрямо молчал, проигнорировав подначку Ская. Так, в тишине, они доехали до дома. Зажегся свет, и на пороге появилась Кэролайн. Увидев на пассажирском сиденье Доджа, она явно вздохнула с облегчением.

– Я уже решила, – сказала она, как только Додж вылез из джипа, – что ты свалился в озеро и тебя съел крокодил.

– У вас водятся крокодилы?

Кэролайн переводила удивленный взгляд с Доджа на Ская, появившегося из-за машины, явно недоумевая, когда эти двое успели объединиться.

– Что происходит? – поинтересовалась она.

– Я пока не посадил Орена Старкса за решетку, – ответил Скай, – но есть пара новостей. К тому же возникла необходимость задать еще несколько вопросов мисс Мелоун.

– Она в доме.

Кэролайн провела обоих мужчин внутрь и указала в сторону гостиной:

– Пойду приведу Берри.

Но прежде чем она отошла на несколько шагов, в животе у Ская вдруг так оглушительно заурчало, что Кэролайн остановилась.

– Прошу прощения, мэм, – смущенно произнес Скай.

– Не стоит извиняться, – сочувственно улыбнулась Кэролайн.

Берри как раз заканчивала убирать посуду после еды, когда в кухню вошла ее мать.

– Ты уже убрала остатки спагетти? – поинтересовалась Кэролайн.

– Только что.

Открыв холодильник, Кэролайн взяла с полки герметичный контейнер и протянула его Берри.

– Разогрей, пожалуйста, немного для помощника Найланда.

– Что?

Кэролайн с невозмутимым видом взяла с подставки приборы.

– Он только что пришел вместе с Доджем.

Берри посмотрела в окно на задний двор дома, где исчез почти час назад частный детектив, объявив перед этим, что, когда он вернется, выкурив сигарету, она должна быть готова обсудить свои взаимоотношения с Лофландом.

– Как это могло случиться?

– Понятия не имею, – призналась Кэролайн. – Но они здесь, и помощник Найланд только что признался, что не ел целый день. Самое меньшее, что мы можем сделать для этого человека, это предложить ему поужинать.

– Меньшее, что мы можем сделать? Мама, этот человек ненавидит меня!

– Не будь дурочкой. И захвати кувшин с холодным чаем, когда пойдешь к нам.

Кэролайн покинула кухню, неся в руках поднос, подставку под горячее и салфетку.

Берри растерянно смотрела на контейнер, который ей только что вручили, и он казался ей таким же чужим и неестественным, как и все, что свалилось на нее за последние двадцать четыре часа.

Акт насилия – что-то, находившееся до сих пор далеко за пределами ее жизненного опыта.

Уголовное расследование тоже случалось в жизни не каждый день.

И помощник шерифа, вызывающе скептически относящийся ко всему, что она ему говорит.

И частный сыщик, чье присутствие в ее жизни совершенно необъяснимо.

Берри поставила контейнер с едой в микроволновку и включила таймер. Глядя, как он ведет обратный отсчет, она снова стала размышлять над тем, почему ее мать решила привлечь к участию в их делах Доджа Хэнли – человека, который не притормаживал на поворотах. И это еще мягко сказано. Додж был прямой противоположностью всем остальным знакомым Кэролайн Кинг, которые были в основном преуспевающими бизнесменами, банкирами, юристами и докторами, культурными и воспитанными, такими, каким был ее отец.

Но самое удивительное было в том, что сама Кэролайн, которая всегда была настоящей леди, казалось, не замечала возмутительных комментариев Доджа. И это было тревожным сигналом. Берри могла представить себе только одно объяснение странному поведению матери: Додж Хэнли был им очень нужен сейчас. Ведь он был явно из тех мужчин, чье присутствие приятно чувствовать за своей спиной во время жестокой схватки. И его присутствие означало, что Кэролайн готовится к такой схватке.

Берри боялась, что она права. Орен не отступится от своих намерений. Это она понимала. Его одержимость Берри изменила всю ее жизнь. Вот уже два месяца, как она пытается вернуть ее в прежнюю, стабильную и предсказуемую колею. Но прошлой ночью все вообще перевернулось с ног на голову и окончательно вышло из-под контроля. Из-под ее контроля. И пока Берри не знала, что предпринять, чтобы снова стать хозяйкой собственной жизни.

Но она должна это сделать. И Берри отлично понимала, что, прежде чем дела наладятся, они какое-то время будут идти еще хуже, чем сейчас.

Звякнула микроволновка. Берри переложила спагетти на тарелку, добавила два куска чесночного хлеба, поставила на поднос тарелку и кувшин с холодным чаем и понесла все это в столовую, где сидели за столом ее мать, Скай и Додж. Кэролайн успела поставить столовый прибор перед Скаем Найландом, который поспешил встать, как только увидел вошедшую Берри.

– Надеюсь, я не доставил вам слишком много беспокойства.

– Вовсе нет. – Берри поставила перед ним тарелку с едой и переместила с подноса на стол кувшин с освежающим напитком. Скай не садился, пока не опустилась на стул Берри.

И не прикоснулся к еде, пока Кэролайн не сказала:

– Ну же, Скай, приступайте, а то все остынет.

Тогда он постелил на колени салфетку, взял вилку и начал есть.

Берри остро ощущала его присутствие. В небольшой полукруглой гостиной Скай казался совсем огромным, и не только из-за его массивной фигуры. Он немного подавлял ее морально. Берри следила невольно за каждым его взглядом, за каждым движением. Ей не хватало воздуха в его присутствии. Но, судя по всему, Скай Найланд действовал таким образом только на нее.

Пока он ел, Додж, с разрешения Ская, рассказал Кэролайн и Берри о том, что Орен Старкс пришел к дому пешком, оставив машину на заброшенной стоянке рядом с главной дорогой. И о его появлении в магазинчике рыболовных принадлежностей.

– Теперь мне не так стыдно, что я не потрудилась запомнить номер его машины, – сказала Берри, когда Додж закончил рассказ.

– Ты не смогла бы, даже если бы захотела, – сказала Кэролайн.

Додж спросил Берри, ездил ли Орен на «Тойоте».

– Я не знаю. Никогда не обращала внимания на его машину.

– Вы никуда с ним не ездили? – спросил Скай.

Берри в замешательстве посмотрела на Доджа.

– Мы должны ждать утра, когда к нам сможет присоединиться мистер Карлайл?

Прежде чем Додж успел ответить, Скай сказал:

– Я ведь только спрашиваю про Старкса. И вы не являетесь подозреваемой.

Глаза Доджа сузились.

– Хорошо, помощник, продолжайте, – милостиво разрешил он Скаю, продолжающему жевать спагетти. – Но имей в виду, Берри, если тебе станет неловко, ты можешь не отвечать.

Скай посмотрел на Берри и поднял брови, словно повторяя свой вопрос, потому что рот его в этот момент был занят.

– Я никогда никуда не ездила с Ореном, – произнесла девушка.

Скай, по-прежнему не сводя с нее взгляда, вытер рот салфеткой.

– Спасибо, было очень вкусно.

На тарелке не осталось ни крошки, Скай использовал хлеб, чтобы доесть подливку.

Поскольку «спасибо» адресовалось ей, Берри ответила:

– Не за что. Я только разогрела еду. Готовила ее мама. Я совершенно не умею готовить.

Скай улыбнулся через стол Кэролайн Кинг.

– Теперь я очень рад, что мой желудок выдал свое состояние, когда вы были рядом.

Кэролайн тепло улыбнулась в ответ.

Додж поерзал на стуле, коснулся кармана рубашки, в котором лежали сигареты, затем сложил руки перед собой на столе и уставился в пространство, о чем-то напряженно размышляя.

Скай отодвинул тарелку и облокотился о край стола. Затем он повернулся к Берри.

– Я говорил с несколькими коллегами женского пола, имена которых вы мне назвали.

– Они рассказали вам о наглых попытках флирта со стороны Орена?

– Они скорее характеризовали его флирт как неуместный. Неостроумное поддразнивание, неловкость в каких-то социальных ситуациях. Они описали его скорее как чудака, чем как мерзавца.

– Но он – самый настоящий мерзавец, – упрямо стояла на своем Берри. – Он умный. Почти гениальный. Но если говорить о человеческих качествах, его гнусность выходит за все возможные рамки. Просто остальных он не тиранил с таким упорством, как меня и Салли Бакленд. Вы говорили с Салли?

– Да.

– И?..

Прежде чем обернуться к Берри, Скай перевел взгляд с Доджа на Кэролайн и обратно.

– Пожалуй, нам все-таки лучше подождать вашего адвоката, – сказал он.

Его заявление выглядело так, словно он заботился о благе Берри. Но в нем проскальзывали провокационные нотки, и с этим Берри не могла смириться.

– Задавайте ваши вопросы, – потребовала она.

– Берри! – предостерегающе воскликнул Додж.

– Со мной все в порядке, Додж.

– Ничего не в порядке, это просто глупо.

Не обращая на него внимания, Берри снова повернулась к Скаю Найланду:

– Итак?

– Салли Бакленд недвусмысленно заявила, что Орен Старкс не имел никакого отношения к ее увольнению из «Делрэй» и что сама мысль об этом кажется ей смехотворной. И еще она сказала, что если вы заставили нас поверить, будто Старкс из тех, кто пристает к девушкам, то это – ложь.

Дыхание Берри стало прерывистым. Она не могла прийти в себя от изумления.

– Но зачем Салли говорить такое… – справившись с собой, она потребовала ответа у Ская. – Зачем ей понадобилось это говорить?

– Берри…

– Нет, мама, – решительно перебила она Кэролайн. – Что-то во всем этом не так.

Берри резко отодвинула стул, обошла вокруг, затем облокотилась на спинку, повернувшись лицом к остальным.

– Говорю же вам, что Орен превратил для Салли работу в ад. А когда она уволилась, переключился на меня. Понятия не имею, почему Салли решила теперь это отрицать, но я говорю вам правду!

– Я верю тебе, Берри, – заверила дочь Кэролайн. – И никто здесь не подверг сомнению твои слова. Поэтому, пожалуйста, сядь, и давай продолжим разговор.

– Спасибо, предпочитаю постоять. И мне вовсе не хочется об этом говорить. – Берри бросила тяжелый взгляд на Ская, больше всего на свете ей хотелось хотя бы один раз вызвать в этих невозмутимых серых глазах хоть какие-то эмоции. – Спрашивайте дальше!

– Вы пришли на рождественскую вечеринку в офисе с Ореном Старксом?

Берри опустила голову, так что подбородок коснулся груди. Она чувствовала изумление матери, неодобрение Доджа и негодование помощника шерифа. Затем Берри резко вскинула голову и встряхнула волосами, приготовившись защищаться.

– Да, я согласилась быть девушкой Орена на рождественской вечеринке. Я думала, что, если один раз схожу с ним куда-нибудь, он, может быть, перестанет меня преследовать. И вечеринка казалась более безопасной альтернативой по сравнению с перспективой провести целый вечер наедине с этим человеком. Мы оба знали, что будем окружены людьми. Я приняла его предложение с условием, что мы встретимся прямо на вечеринке, а заезжать за мной домой Орен не будет. Я приехала туда на собственной машине и так же уехала. Одна. Я сказала вам правду, помощник Найланд: я никогда никуда не ездила в машине Орена Старкса.

– А что было на вечеринке?

– Орен постарался, чтобы все заметили, что сегодня мы – пара. Он весь вечер не отходил от меня ни на шаг. Все время мелькал вокруг, обращался со мной довольно фамильярно, все время трогал… Меня до сих пор тошнит, когда я вспоминаю об этом. Я все вытерпела, надеясь, что теперь, когда он может похвастаться, что у нас было свидание, он удовлетворит свое мужское самолюбие и оставит меня в покое. Но все вышло иначе.

Берри сделала паузу и смотрела несколько секунд куда-то в пространство, прежде чем снова перевела взгляд на помощника Найланда и продолжила:

– В последний рабочий день перед рождественскими каникулами Орен получил уведомление об увольнении. И кинулся ко мне за сочувствием, словно я была его любовницей, другом, защитницей. – Она снова сделала паузу и обвела всех взглядом. – Вот с этого момента и начались самые настоящие преследования.

Видимо, желая покончить со всем сразу, Берри повернулась к Доджу:

– Во время вашей приватной беседы с Амандой Лофланд она ведь рассказала о том, что было между мной и Беном, не так ли?

Додж с сокрушенным видом кивнул.

Переведя взгляд на помощника шерифа, Берри заговорила:

– Действительно, было время, когда нас с Беном связывало нечто большее, чем просто рабочие отношения. – Заметив отсутствие реакции со стороны Ская, она растерянно спросила: – Но вас, кажется, вовсе не удивила эта новость?

Скай провел рукой по волосам.

– Сегодня днем миссис Лофланд позвонила мне и сказала, что мне, возможно, следует знать, что вы ходили на рождественскую вечеринку в офис в качестве девушки Орена Старкса и что вы с ее мужем были любовниками.

– Но он не был тогда ее мужем, – с горечью произнесла Берри. – И до сегодняшнего дня я не знала, что Аманде вообще об этом известно.

Она разжала пальцы, сжимавшие спинку стула, и принялась ходить по комнате.

– Как-то раз мы с Беном засиделись допоздна на работе, потом пошли выпить, оба почувствовали, что нам необходимо расслабиться, и одно повлекло за собой другое. Мы работали вместе и виделись каждый день в офисе, и это немного облагородило то, что иначе выглядело бы как обычное плотское влечение. Но сладость запретного плода быстро приелась. Никто из нас не собирался позволить притворной влюбленности разрушить давно установившиеся рабочие отношения, и мы оба понимали, как глупо продолжать роман, в который ни один из нас не собирался вкладывать эмоции. В конце концов мы договорились вернуться к тому, что было раньше: снова стать просто друзьями и коллегами и перестать быть сексуальными партнерами. Наша связь длилась не больше месяца. И Бен тогда еще даже не познакомился с Амандой. А когда это произошло, я стала одной из первых, кому он рассказал об этой «потрясающей женщине». И я была рада за него. А когда они объявили о помолвке, я устроила для них вечеринку. Ты ведь помнишь, мама?

– Ты арендовала зал в нашем загородном клубе.

Берри кивнула и снова посмотрела на Ская.

– Вот так обстоят дела. Это и есть моя большая грязная тайна. До сегодняшней встречи в больнице Аманда всегда была со мной сама любезность. Может быть, сегодня она сорвалась, потому что была очень расстроена и беспокоилась за Бена. А может, это была запоздалая реакция на стресс, который она испытала, когда узнала о его ранении.

Берри беспомощно развела руками.

– Я не знаю, когда Бен рассказал ей о том, что было между нами. Может быть, до свадьбы, или сразу после, или только сегодня утром, когда очнулся в палате интенсивной терапии и сообразил, что его подстрелили в одних трусах в моей спальне. Я не знаю. Что я знаю, так это то, что мои романтические отношения с Беном были недолгими и легко забылись. И с тех пор как все закончилось, ничего такого между нами не было. И уж конечно, ничего похожего на супружескую измену не происходило здесь вчера вечером.

Скай встал со своего места и подошел вплотную к Берри.

– Когда я осматривал вчера гостевую комнату, постель была нетронута, – сказал он, глядя девушке прямо в глаза.

– Вот за это я не могу отвечать. Может быть, Бен сидел в кресле и читал, может, он был в туалете, может… я не знаю, что именно он делал, потому что не видела его после того, как мы поднялись наверх, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным комнатам.

– Но на вашей постели покрывало и одеяло были откинуты.

– На что это ты намекаешь, Найланд? – поинтересовался Додж.

Ни Берри, ни Скай ничего не ответили на заданные им вопросы. Берри сама не понимала, почему это было так важно, но ей хотелось, чтобы между ней и помощником шерифа не оставалось ни малейшей недосказанности.

– Я разобрала постель, прежде чем отправилась в ванную принять душ, – произнесла наконец девушка.

– Что это за ерунда с постелями? – вмешался в разговор Додж. – Разве это что-то меняет, даже если они с Лофландом трахались как ошалелые? Важно то, что этот подонок Старкс…

– Я сам знаю, что важно, – довольно резко оборвал его Скай, не отрывая при этом взгляда от глаз Берри.

– Тогда что ты пристал к ней с этой постелью? – не остался в долгу Додж.

– Потому что ее отношения с Лофландом могли бы объяснить мотивы Старкса.

– Она же рассказала, какие отношения их связывали, – привел свой аргумент Додж. – Теперь мы можем двигаться дальше?

Но Скай не выглядел как человек, готовый двигаться дальше или вообще куда-то двигаться, пока он не прояснит до конца именно это обстоятельство.

– У нас с Беном был ничего не значащий роман пару лет назад, – твердо произнесла Берри. – А вчера вечером здесь не произошло ничего, кроме того, о чем я рассказывала.

– Хорошо! Замечательно! Прекрасно! Я рад, что все разъяснилось, – снова вмешался Додж. – Теперь ты доволен, Найланд?

Скай и бровью не повел в ответ.

Берри глубоко вздохнула и продолжала:

– А теперь я отвечу на вопрос, который вы задали мне сегодня днем…

– Берри!

– Сядь, Додж, – попросила Кэролайн вскочившего со своего стула Доджа.

– Но у нее есть права! Она не обязана больше ничего говорить!

– Может быть. Она хочет этого…

Берри слышала их диалог краем уха. Она не могла отвести взгляд от напряженного взгляда Ская.

– Так вот, отвечаю на заданный мне днем вопрос: во время нашего позднего обеда я была полностью одета. Я разделась, только чтобы пойти в душ. Женщина-фельдшер, которая приехала на «Скорой помощи», предложила мне накинуть что-нибудь. Пока она не привлекла к этому мое внимание, я плохо соображала и не понимала, что я все еще голая.

11

Это был самый удачный вечер в жизни Дэвиса Колдера.

– Только не здесь, ведь кто-нибудь может пройти мимо и увидеть нас, – сказала Лиза Арнольд, убирая его руку, скользнувшую минутой раньше между ее бедер, и шутливо отталкивая от себя молодого человека. – И вообще не на заднем сиденье. Это так несовременно…

Дэвис, чья напрягшаяся плоть изнемогала от желания, а взгляд слегка туманился, не мог с ходу предложить более подходящее место, чтобы познать Лизу Арнольд во всех отношениях.

– Хм, – пробормотал он. – Я…

– Мотель. – Лиза поправила джинсовую юбку, прикрывая то место, которое только что исследовали пальцы Дэвиса, хотя оно уже много лет не являлось неизведанной территорией.

Лиза открыла дверцу и вышла из машины.

– Твое дело ехать, – сказала она. – А я покажу куда.

Пока мозги Дэвиса пришли в норму, девушка успела пересесть на сиденье рядом с водителем. Спрятав болезненно саднящую часть тела обратно в трусы и подтягивая джинсы левой рукой, Дэвис тоже перебрался на переднее сиденье, завел машину и стал выезжать по аллее, ведущей к летнему кинотеатру, в котором можно было смотреть фильмы, не вылезая из машины. Кинотеатр работал только в летние месяцы, и сейчас в нем шли дешевые боевики. Но, как и Дэвис с Лизой, большинство посетителей приезжали сюда вовсе не для того, чтобы смотреть кино.

Когда автомобиль выехал с подъездной аллеи кинотеатра на главную дорогу, Лиза велела Дэвису повернуть налево и напомнила, чтобы он включил фары. Затем она просунула руку за пояс его джинсов и сжала член поверх трусов.

– Смотри не растеряй это, пока мы доберемся, – игриво сказала девушка.

– Ни в коем случае. – Дэвис чуть не задохнулся от нахлынувшего желания.

Девушка принялась поглаживать его, и Дэвису было все труднее наблюдать за дорогой.

– У тебя есть презервативы?

– Хм…

– Ну, если у тебя нет, у меня есть. Но давай договоримся, что с этих пор презервативы приносишь ты, хорошо?

– Хорошо, – согласился Дэвис.

Он согласился бы сейчас на что угодно. Единственное, что он услышал, это слова «с этих пор», означавшие продолжение их сексуальных отношений.

– А теперь направо, – велела Лиза. – Названия я не помню, но на эмблеме у них енот.

Дэвис знал это место. Обшарпанный мотель появился здесь, скорее всего, за много лет до его рождения. Он часто проезжал мимо него, но никогда не мог представить себе даже в самых смелых мечтах, что приедет сюда с Лизой Арнольд, девушкой самых свободных взглядов на секс в высшей школе округа Меррит.

Дэвис подъехал к зданию офиса, над которым мигала красная неоновая надпись «Имеются свободные комнаты».

Чтобы снять комнату в этом заведении, придется потратить все деньги, которые он заработал, подстригая газоны на этой неделе, но, бросив взгляд на Лизу, Дэвис сказал себе, что такая девушка стоит того, чтобы пожертвовать даже двухнедельным доходом.

Парни, которые уже были с ней, утверждали, что минет практически гарантирован. Но раз уж она потребовала, чтобы все происходило не на заднем сиденье автомобиля, то, может быть, планирует нечто большее, чем обычный минет… При мысли об открывающихся возможностях все плыло у него перед глазами.

– Ты сможешь с этим идти? – Лиза снова игриво пошевелила его член, и Дэвис застонал.

Если она заставит его кончить слишком рано, он умрет от разочарования, а потом убьет Лизу за то, что все испортила. Хихикая над его очевидной неловкостью. Лиза продолжала:

– Думаю, нет. Дай-ка мне сорок баксов.

Она отпустила его. Дэвис выгнулся, чтобы иметь возможность засунуть руку в карман джинсов и достать оттуда бумажник. Он вынул две двадцатки, которые Лиза немедленно вырвала у него из рук и направилась ко входу в мотель, хитро улыбнувшись через плечо. Пока она шла к двери, Дэвис с удовольствием наблюдал за ней, разглядывая ее упругий зад, обтянутый почти ничего не скрывавшей короткой юбкой, под которой, как он только что обнаружил, не было белья. Дэвис застонал от желания.

За стойкой регистрации стояла полная леди с седыми прядями в волосах и синей татуировкой, покрывшей практически все предплечье. С сердитым видом оторвавшись от журнала, который она пролистывала, женщина взяла протянутые ей Лизой двадцатки и кинула на конторку ключ. Вся процедура заняла не больше пятнадцати секунд.

Дэвис был рад, что Лизу не попросили расписаться в журнале регистрации или что-нибудь в этом роде. Он, конечно, согласился бы, но лучше оставлять поменьше следов, чтобы, не дай бог, об этом как-нибудь не узнали его родители. Лиза Арнольд была как раз такой девушкой, от общения с которыми его отец и даже мать – во время одного жутко смутившего его разговора – предостерегали Дэвиса.

Лиза вернулась в машину, позволив юбке задраться, когда она садилась на пассажирское сиденье, так что взору Дэвиса открылся кусочек рая, куда он скоро будет допущен, и мысли о родительских лекциях про здравый смысл и мораль совершенно вылетели у него из головы. Одного подмигивания Лизы оказалось достаточно, чтобы парень забыл о смертельных болезнях и нежелательных беременностях, готовых разрушить его планы получить стипендию в колледже за отличную игру в бейсбол и в конечном итоге разрушить всю его жизнь.

– Я все уладила, – сказала Лиза. – Номер восемь.

У Дэвиса возникло ощущение, что Лиза уже бывала в этом мотеле раньше.

Он припарковал машину перед входом в восьмой номер. Лиза вышла. Дэвис подумал о том, что, может быть, стоит припарковать автомобиль с другой стороны здания, чтобы его не было видно с главной дороги. Но его родители отправились сегодня играть в карты к друзьям, которые жили в другом конце города. То есть они не будут по пути обратно проезжать мимо мотеля.

Все еще поддерживая одной рукой джинсы, Дэвид направился, спотыкаясь, к двери, возле которой ждала Лиза, вручившая ему ключ от номера.

– Будь джентльменом, – потребовала девушка.

– Да, мэм. – Взяв у нее ключ, Дэвис с третьего раза умудрился попасть им в замочную скважину. Лиза подвинулась поближе, и его бицепс оказался между ее полных грудей, будивших такие волшебные фантазии. Лизнув его в ухо, она горячо прошептала:

– Обещаю, как только мы окажемся внутри, я помогу тебе не промахнуться мимо цели.

Наконец повернув ключ в замке и открывая дверь, Дэвис ответил:

– Не волнуйся за мою цель. Я всегда бью в десятку.

– О, надеюсь, мы говорим о точке Джи?

Распахнув дверь, Дэвис шагнул в номер и стал нащупывать на стене выключатель. Когда зажегся свет, последним, что увидел Дэвис Колдер, был испуганный мужчина в мятой одежде, стоявший рядом с кроватью.

Берри лежала на кровати и смотрела в потолок комнаты для гостей. Кэролайн тихонько постучала и попросила разрешения войти.

– Он ушел? – спросила Берри у матери, едва та переступила порог.

Кэролайн невесело улыбнулась дочери.

– Пропустил десерт и кофе. Но он не мог бы остаться, даже если бы захотел. Ему позвонили по телефону и срочно вызвали. Додж отправился с ним.

– Они теперь одна команда?

– Не совсем. – Кэролайн сложила ворсистое покрывало и положила его на подлокотник кресла, избегая встречаться с Берри взглядом. – Доджу хотелось узнать, что это был за звонок Скаю, а тот ответил, что звонок официальный. Тогда Додж сказал: «Хорошо. Не говори мне. Пусть для всех будет сюрпризом, когда я появлюсь там, куда тебя вызвали». Скай заметил, что Додж не знает, куда именно он едет, а Додж сказал, что узнает, когда последует за ним. Думаю, Скай осознал бесполезность спора. Додж сел в его джип вместе с ним, и они уехали.

Берри села на кровати.

– Может быть, Скаю позвонили, чтобы сказать, что обнаружен Орен Старкс?

– Будем надеяться. – Кэролайн присела на край кровати и взяла дочь за руку, переплетя свои пальцы с ее. – Ты сама не своя, Берри…

– Я? – удивилась девушка. – А мне казалось, что это можно скорее сказать о тебе.

– Неплохая попытка, – отозвалась Кэролайн. – Но эта тактика не работала, еще когда ты училась в средней школе, не сработает и сейчас. Тебе не удастся сменить тему разговора.

– Так ты всегда догадывалась о моих манипуляциях?

– С тех пор, как ты выросла достаточно, чтобы прибегать к ним. Но я не уверена, что «манипуляции» – верное слово. Оно подразумевает какую-то подлую цель. А ты никогда не была подлой. Просто очень умной.

– Не такой уж умной. Ты ведь обо всем догадалась. А себе я действительно казалась тогда умнее некуда.

– Ты действительно очень умная, – тон Кэролайн изменился, став вдруг одновременно и мягче, и гораздо серьезнее. – И еще ты отлично умеешь владеть своими эмоциями. И на тебя совсем не похоже вести себя так, как ты только что вела во время разговора со Скаем.

– «Скай»? «Додж»? Не знала, что ты бываешь такой фамильярной с людьми, с которыми только что познакомилась. Хотя…

– Ты снова пытаешься сделать это? Речь не обо мне. Мы говорим о тебе.

– Все равно, – упрямо стояла на своем Берри. – Я уверена, что ты знала Доджа Хэнли раньше. И я не пытаюсь отвлечь разговор от себя и своих проблем. До них мы тоже дойдем, обещаю. Но сначала я настаиваю на том, чтобы и меня посвятили во все подробности. А то чувствую себя так, словно вы в сговоре, а меня в него не взяли. – Берри снова откинулась на подушку, подложив руки под голову. – Итак, я тебя слушаю, мама. Кто этот человек? Ты была знакома с ним раньше. Я это точно знаю. Иначе ты не отнеслась бы так легко к его манерам и выражениям.

Кэролайн вздохнула.

– Хорошо, признаюсь. Я познакомилась с Доджем в Хьюстоне несколько лет назад.

– Как?

– Через свою подругу, которая наняла его для частного расследования. Ей не нравилась эта идея. Она чувствовала себя подлой и ничтожной, напоминала себе героиню дешевого боевика категории В. А Додж, такой, какой он есть, заставил ее почувствовать себя еще хуже. Вот она и попросила меня встретиться с ним, а затем честно высказать свое мнение. Приличный ли он человек? Стоят ли его услуги запрошенных денег? И все такое. У меня не было опыта в подобных делах, но подруга полагалась на мое мнение о людях в целом.

– Какая подруга? Я ее знаю?

– Знаешь, но я не назову ее имени.

– Почему?

– Не стану нарушать конфиденциальность.

– А папа тоже встречался с Доджем Хэнли?

Кэролайн рассмеялась.

– Господи, конечно же, нет! Неужели ты можешь представить этих двоих в одной комнате?

Берри улыбнулась. Ее отец был стройным мужчиной, невысоким, но державшимся с таким достоинством, что его маленький рост становился незаметен. Он был аккуратным и сдержанным, очень образованным, с тихим голосом и безукоризненными манерами. В общем, был полной противоположностью Доджу Хэнли.

– Я никому не рассказала о неприятностях, в которые попала моя подруга, – продолжала свой рассказ Кэролайн. – Даже Джиму. Это была странная и довольно унизительная ситуация.

– Обманула мужа?

– Все, что я могу сказать, это то, что она была в отчаянии, иначе никогда не решилась бы обратиться к частному детективу.

Поразмышляв несколько секунд над словами матери, Берри вдруг спросила:

– И ты тоже решила воспользоваться его услугами именно по этой причине? Ты считаешь, что я сейчас в отчаянном положении?

– Пока нет. И Додж сделает так, чтобы этого не случилось.

– Да уж, он – настоящий боец.

– В этом можешь быть уверена.

– Непочтителен, презирает правила и устои и никогда не краснеет.

– Да уж, он не даст всяким там правилам и устоям встать у него на пути.

– Он жутко невоспитан.

Кэролайн улыбнулась:

– Видела бы ты его в «Чайной Мэйбл»!

– Ты водила его в чайную? – рассмеялась Берри.

– Надо же мне было встретиться с ним где-то! – Подумав немного, Кэролайн добавила: – Если честно, он справился с этим с куда большим апломбом, чем от него можно было ожидать.

– Вообще, выглядит он круто. Если не брать в расчет его неухоженность.

– Как-то не думала об этом в таком ключе.

Берри игриво взглянула на мать.

– Ну же, признайся, он ведь крутой парень!

– Некоторые женщины, возможно, сочли бы его привлекательным…

Берри улыбнулась, отметив про себя, как старается ее мать избежать этой темы.

Погоревав положенный срок об отце, Берри стала поощрять Кэролайн возобновить личную жизнь. Особенно после того, как ее мать переехала в Меррит. Где никто не знал ее и отца как семейную пару. В небольшом городишке было довольно много мужчин, ушедших на покой. То есть свободных мужчин подходящего возраста и достатка.

Но Кэролайн ничего не хотела слышать.

– С этим покончено, – сказала она как-то Берри, когда та настаивала, что мать должна с кем-то встречаться. – У меня был отличный брак. У меня была любовь всей моей жизни. И ничего другого никогда не будет.

Но Берри продолжала лелеять надежду, что мать встретит мужчину, который заставит ее изменить свои взгляды на этот вопрос. Кэролайн была красива и умна, приветлива и с юмором. Она многое могла дать мужчине и сама заслуживала многого. Берри не нравилась мысль, что Кэролайн проживет остаток дней в одиночестве.

– Мне нравится Додж, – сказала Берри, рассчитывая, что Кэролайн примется спорить.

Но она не стала. Она только очень серьезно спросила:

– Правда?

– Да. Вместе со всеми своими сальными шуточками и грубыми словечками. А больше всего нравится то, что он не собирается за них извиняться.

– Что ж, тогда я рада, что решила привлечь его к этому делу.

Берри с обеспокоенным выражением лица закусила нижнюю губу.

– Его задача – следить, чтобы я пострадала как можно меньше?

– Отчасти. Еще я думаю, что благодаря своим навыкам сыщика он может помочь Скаю в расследовании.

– Если только тот согласится принять его помощь…

Кэролайн угрюмо кивнула.

– Мужчины любят охранять свою территорию. Но Скай кажется мне достаточно умным для того, чтобы не отказываться от помощи, когда он в ней нуждается.

Берри достала из-под затылка одну руку и закрыла ладонью глаза. Полежав так несколько секунд, она произнесла:

– Мой роман с Беном…

– Ты – взрослая женщина, Берри. И давно уже не обязана отчитываться передо мной о своих отношениях с мужчинами.

– Да? – Берри приподняла ладонь и взглянула на Кэролайн. – А разве это не ты все время тонко намекаешь мне, что хотела бы обзавестись внуками, прежде чем станешь слишком старой и больной, чтобы играть с ними?

Кэролайн улыбнулась.

– Я по-прежнему хочу внуков. Но, – с нажимом добавила она, – я также понимаю, как для тебя важна твоя карьера, поскольку моя была для меня в свое время не менее важна. Пытаться строить карьеру и растить ребенка одновременно не очень-то просто.

– Я вовсе не отказалась от идеи завести мужа и детей, мама, – сказала Берри. – Я слышу стук своих биологических часов всякий раз, когда вижу женщину своего возраста с одним-двумя малышами рядом с восхищенно улыбающимся мужем. Мне бы тоже этого хотелось. Но, честное слово, Бен Лофланд не был одним из возможных партнеров на всю жизнь. Мы провели вместе несколько ничего не значащих ночей. И наш короткий роман явно не тянет на дело федерального масштаба, которое пытается раздуть из него помощник Найланд.

– Вовсе он не пытается раздуть дело федерального масштаба.

– Он близок к этому.

– Но должна быть причина его зацикленности на этом.

– Он же назвал тебе эту причину. Мотивы Орена.

Кэролайн посмотрела на дочь всепонимающим взглядом, который так хорошо удается всем матерям.

– Что? – спросила Берри.

– Ничего. Не обращай внимания…

– Что? – уже требовательнее воскликнула девушка.

Кэролайн покачала головой.

– Мне пришла вдруг в голову дикая мысль. Возможно, абсолютно безосновательная. Извини, что перебила тебя. Что ты там говорила?

Прекрасно понимая, что ее мать чего-то недоговаривает, слегка надувшаяся Берри попыталась вспомнить, на чем остановилась.

– Я не собираюсь носить власяницу кающейся грешницы из-за тех нескольких ночей.

– Никто не придал бы такого значения этому твоему роману, если бы ты рассказала о нем сразу, – заметила Кэролайн.

– Согласна, – признала ее правоту Берри. – Надо было выложить все начистоту.

– Почему же ты этого не сделала?

– Из-за Аманды. Я не знала, рассказывал ли ей Бен о нас всю правду, но мне казалось, что вряд ли. И мне не хотелось обрушивать на нее сведения о нашей прошлой связи в то время, когда бедняжке приходится волноваться из-за ранения мужа, операции и всего остального. Я боялась, что, рассказав о нас с Беном Скаю, открою ящик с червями, которые тут же расползутся. Я хранила молчание, щадя чувства Аманды и желая избавить Бена от размолвок с женой, которую он любит и которой восхищается. И вот благие намерения обернулись против меня.

– Отныне я советую тебе ничего не скрывать от Ская, – тихо посоветовала Кэролайн.

Берри опустила руку и посмотрела матери прямо в глаза.

– Ты думаешь, мне следует рассказать ему, например, о своем позавчерашнем телефонном звонке Орену?

Кэролайн была в шоке от услышанного.

– Телефонном звонке?!

– Я звонила Орену в четверг днем. Мы проговорили несколько минут.

– Не понимаю. Ты же приехала сюда, чтобы убежать от него. Так зачем тебе понадобилось ему звонить?

– Чтобы извиниться.

– О, господи, за что же?

Берри передвинулась к другому краю кровати и спустила ноги на пол. Подойдя к окну, она стала смотреть на озеро, хотя в стекле было видно сейчас только ее собственное отражение.

– Чтобы объяснить тебе это, надо рассказать о том, что было раньше. Ты помнишь?.. Ну конечно, ты помнишь. День моего большого взрыва.

Кэролайн ничего не сказала. Берри повернулась и посмотрела на мать. Та сидела, смущенно разглядывая свои руки.

– Ты была расстроена, Берри, – наконец сказала она. – И тебе было из-за чего расстроиться. Ты не имела в виду то, что сказала тогда.

– Не оправдывай меня за то, чего нельзя простить, мама. В тот момент я имела в виду именно то, что сказала.

В тот день один из коллег Берри получил благодарность от менеджера по работе с клиентами. И тот же менеджер раскритиковал работу Берри и отверг все ее предложения по исправлению ситуации.

Усталая и сердитая, Берри нашла свою мать в агентстве недвижимости и полчаса изливала на нее свое раздражение. Она говорила о том, сколь несправедливой была критика, и о том, какой серой и неинтересной была на самом деле кампания, которую похвалили.

– Это говорит только об одном: у менеджера совершенно нет вкуса! – в гневе вещала она. – А мне пришлось отвечать перед ним. Мое положение в компании зависит от мнения этого идиота!

Кэролайн пыталась успокоить дочь, но Берри не желала понимать ее замечаний. Она проигнорировала слова матери о том, что ей надо двигаться дальше и не позволить этой незначительной неприятности стать большим препятствием на пути к ее дальнейшему развитию.

– Ты работаешь усерднее, чем любой, кого я знаю, – говорила Кэролайн. – Ты – самый преданный делу работник этой компании. И ты талантлива. Рано или поздно нужные люди заметят это, и твоя работа и твое терпение будут вознаграждены.

Но мягкие увещевания матери только распалили Берри еще больше. Она ведь приехала за сочувствием, а вместо него ей выдали набор банальностей.

– О, чтобы добиться профессионального успеха, лучше пропустить все эти реверансы и сделать то, что сделала ты. Я тоже могла бы выйти замуж за босса.

Произнося эти слова, Берри отлично знала, что несправедлива к матери. Кэролайн много лет добросовестно работала до позднего вечера, в праздники и в выходные. И ее успех был заслуженным, основанным на интуиции и усердной работе, а вовсе не на браке по расчету.

Берри также знала, как больно ранят Кэролайн ее слова, и пожалела о них тут же, едва они сорвались с языка. Но она и не подумала извиниться. Вместо этого Берри вылетела из комнаты, оставив Кэролайн самостоятельно оправляться от неожиданных и несправедливых нападок, источником которых стали не только гнев и разочарование, которые владели сегодня Берри. Этой репликой Берри выдала тщательно скрываемое негодование по поводу достижений своей матери.

– Когда я приехала в тот день домой, – продолжала она сейчас, – Орен ждал меня там, – она невесело улыбнулась. – Помню, я еще подумала, что это мне за жестокость в отношении родной матери и что я это заслужила. Орен принес китайской еды. Он отчитал меня за то, что я слишком много работаю, неправильно питаюсь и не забочусь о себе должным образом. У меня не было настроения слушать, как меня пытаются убаюкать. Особенно Орен. И я потеряла самообладание, накричала на него. Сказала, что он может забрать свою дурацкую еду и катиться к черту. И от моей двери, и из моей жизни. Что, если он побеспокоит меня еще раз, я натравлю на него полицию. Сначала Орен ответил на это нытьем. Как я могу быть такой жестокой, разбивать его сердце, плевать ему в душу и разрушать его мечты? Я слушала эту чушь несколько минут, а потом перебила его. Я сказала Орену, что он давно уже стал объектом для насмешек всех, кто его знает, особенно женщин. Сказала, что он зануда, что он пристал ко мне, как назойливое насекомое, все делает не так и что так думаю не я одна. Потом заявила, что он жалкий придурок и мне противен один его вид.

Берри потерла глаза, словно желая стереть неприятные воспоминания.

– Должно быть, я задела в нем какую-то струну… Или несколько. Потому что Орен вдруг перестал быть собой. Прямо на моих глазах он превратился в некое подобие мистера Хайда. Я никогда еще не видела такого превращения, только в кино. Его лицо покраснело и перекосилось от ярости. Я никогда не видела его таким, мама. А потом он стал орать: «Ты не имеешь права так обращаться со мной! Я этого не заслуживаю!» Он кинул картонный пакет с едой прямо перед моей дверью. Тот порвался, и еда рассыпалась. Орен называл меня грубыми словами. Говорил ужасные, неприличные вещи. Сказал, что неудивительно, что я не ответила на его чувства, ведь меня трахает Бен Лофланд. – Берри поежилась. – Я даже не могу повторить всего, что он сказал. А тебе будет неприятно это слышать. Орен завершил свою речь зловещей клятвой, что заставит меня пожалеть о том, что я его отвергла. Он выражался куда цветистее, но смысл был такой. Я вошла в дом и заперла за собой дверь. В руке у меня был телефон, на котором я готова была набрать 911, – так я его испугалась, – но Орен уехал. Я вошла в ванную, и меня вырвало. Когда все закончилось и я умывалась, я взглянула на себя в висящее над раковиной зеркало. – Берри сделала паузу, затем медленно продолжала: – И тут я увидела, кем я стала. Я едва узнавала себя, мама. Я превратилась в такого же монстра, каким был Орен. Я была жестокой, я говорила ему ужасные вещи. А как ужасно я вела себя с тобой – с родной матерью, которую я люблю и уважаю больше всех на свете. И почему? Потому что была расстроена пощечиной, полученной на работе?

Берри повернулась к Кэролайн.

– Я хотела успеха любой ценой. Меня поглотили амбиции. Я потеряла способность видеть перспективы. Я чуть не испортила отношения с коллегами, друзьями. С тобой, мама!

Дальше Берри продолжала, размазывая по щекам слезы:

– Орен очень сильно напугал меня в тот вечер, но еще больший ужас внушало то чудовище, в которое чуть было не превратилась я сама. Я не ложилась спать ночью, зажгла везде свет, потому что боялась, что Орен вернется. Но еще больше боялась, что, проснувшись с утра, могу передумать и не сделать того, что должна была сделать. К утру я упаковала вещи. И приехала сюда в надежде вновь обрести душевное равновесие, найти потерявшуюся часть себя.

Обойдя кровать, Берри присела рядом с матерью, которая положила ей руку между лопаток и принялась массировать сильно напряженные мышцы.

– Я горжусь тобой!

Берри удивленно посмотрела на нее и невесело усмехнулась.

– Гордишься? После всего, что я только что тебе рассказала?

– Очень трудно быть настолько честной с собой – до жестокости. И еще труднее работать над самореализацией. – Кэролайн поцеловала дочку в лоб. – Так ты позвонила Орену в четверг днем, чтобы извиниться за то, что наговорила ему в тот вечер?

– Более или менее. Я также сказала ему, что мы с Беном почти завершили работу над кампанией, которой он занимался перед увольнением. Что проект отлично удался и он может им гордиться.

– И как он отреагировал на твой звонок?

– Нейтрально. Я даже удивилась. Он не стал повторять свои угрозы, но и не сказал: «Давай оставим прошлое в прошлом». Когда я закончила, он просто сказал: «О’кей!» – и повесил трубку. И я умыла руки. Решила, что мы в расчете. И считала так до тех пор, пока он не отдернул занавеску в душе.

– И конечно, ты не сказала ему, что вы с Беном будете работать здесь в пятницу.

– Конечно, нет. Но я уверена, что Орен следил за моим домом, за офисом. Он достаточно умен, чтобы вычислить, что я работаю где-то в другом месте. Наверное, он следовал за Беном, когда тот выехал в пятницу из дома и направился сюда. Возможно, затем Орен сидел весь день на той заброшенной стоянке, где обнаружены следы шин, точно рассчитывая время, дожидаясь темноты и того момента, когда, по его мнению, нас можно было застать вдвоем в постели.

Берри подняла руки и принялась массировать себе лоб, сильно нажимая вдоль линии волос.

– Мне не дает покоя мысль, что, восстановив так или иначе отношения с Ореном, я невольно подставила Бена под пулю.

– Берри, милая, проснись!

Берри повернулась на спину и застонала, выныривая из глубокого сна.

– Сколько времени?

– Пять пятнадцать.

Берри снова застонала. После долгого самообличительного разговора с матерью она была слишком возбуждена, чтобы заснуть. Проворочавшись пару часов в постели, Берри приняла слабое снотворное из тех, что продают без рецепта. И теперь, после всего трех часов сна, мысли ее путались под действием лекарства, а во рту было сухо и противно.

Но тон Кэролайн и выражение ее лица ясно говорили о том, что случилось нечто непредвиденное.

– Вставай и одевайся, – велела она дочери. – Только что звонил Додж. Сказал, что нам надо приехать как можно скорее.

Берри откинула покрывало.

– Приехать куда?

– В офис шерифа.

– Они арестовали Орена?

– Додж сказал, что все объяснит, когда мы при-едем. – Кэролайн направилась прочь из спальни. – Встретимся внизу.

Надев старые джинсы и футболку, Берри быстро расчесала волосы, собрала их в конский хвост на затылке и через пять минут встретилась с матерью у входной двери. Кэролайн включила сигнализацию, когда они вышли из дома, и сказала Берри, что ехать надо на ее машине и поведет она.

Доехав до здания суда, они с удивлением обнаружили, что их встречает один из помощников шерифа. Он жестом показал Кэролайн, где припарковаться, и отдал честь, приложив руку к форменной шляпе, когда обе женщины вышли из машины.

– Доброе утро, леди! Я – помощник Стивенс. Скай велел вести вас прямо к нему.

Стивенс провел их к служебному входу и набрал код на клавиатуре запирающего устройства. Дверь отперлась с громким металлическим лязгом. Они вошли внутрь и оказались в лифте, который также предназначался только для персонала. Помощник нажал на кнопку третьего этажа.

Как только открылись двери лифта, прибывшие сразу же оказались в большой квадратной комнате. И первым, кого они увидели там, был Додж Хэнли, который явно с нетерпением ждал их.

Он не стал терять времени на приветствия.

– Жаль, что пришлось вытащить вас из коек, но Скай подумал, что вам обязательно нужно узнать это как можно скорее. И что ты, – он повернулся к Берри, – сможешь чем-нибудь помочь.

– Помочь? – удивилась девушка. – Но как? В чем?

Додж поморщился.

– Орен Старкс застрелил мальчика.

12

Прежде чем Берри и Кэролайн успели осознать весь ужас произнесенных Доджем слов, до их слуха донеслись отчаянные рыдания. На скамейке у стены сидела пара средних лет. Мужчина помладше в пасторском воротнике, склонившись к несчастным и обняв обоих, что-то тихо говорил.

Додж из уважения к их горю говорил тихо, но его голос буквально вибрировал от едва сдерживаемой ярости.

– Это – мистер и миссис Колдер. Их единственного шестнадцатилетнего сына застрелил несколько часов назад Орен Старкс.

Берри вдруг стало дурно. Она покачнулась, но Додж подхватил ее под руку:

– Спокойно!

– Присядь, дорогая, – заволновалась Кэролайн.

Берри, взглянув еще раз на безутешных родителей, энергично встряхнула головой.

– Со мной все будет в порядке. Это они потеряли сына…

Из небольшого кабинета в другом конце комнаты появился Скай Найланд. Его глаза тут же встретились с глазами Берри. Они так и смотрели друг на друга, пока Скай пробирался между довольно беспорядочно расставленными письменными столами.

– Я должен перед вами извиниться, – подойдя к Берри, сказал Скай.

– За что?

– За то, что не воспринимал вас всерьез. Я думал, что вы слишком большое значение придаете Орену Старксу и его угрозам. Я был не прав. Прошу меня извинить.

Берри едва подавила нахлынувшие эмоции. Она разберется с ними потом. А здесь и сейчас им не место.

– В любом случае, – продолжал Скай, – спасибо, что согласились приехать. Я подумал, что если вы сможете послушать, когда девочка будет давать показания…

– Девочка?

– Мне некогда было вдаваться в детали, – проинформировал Додж младшего коллегу.

Скай кивнул и принялся объяснять:

– Когда Дэвиса Колдера застрелили, он был с подругой. С ней все в порядке. Она в истерике, но не ранена. Она выбрала фото Старкса из стопки предъявленных. Сказала, что нет никаких сомнений – стрелял он.

– И снова скрылся?

– Парень упал замертво к ногам девочки. Она бежала как ошпаренная. И со стойки мотеля позвонила 911.

– Мотеля? – переспросила Кэролайн.

– Да. Из тех, где сдают номера на несколько часов. – Додж сжал губы, сдерживая негодование. – Ребятам срочно понадобился матрац.

– К тому времени, когда приехали те, кто был ближе к месту происшествия, Старкса уже след простыл, – продолжал Скай.

– А что спровоцировало выстрел? – спросила Берри.

– Ничего.

– Он просто выстрелил в мальчика безо всякой причины?

– Дэвис Колдер оказался не в то время не в том месте. – Скай говорил, как и Додж, весьма напряженным тоном.

– Господи боже! – прошептала Кэролайн.

Берри не могла заставить себя произнести ни слова.

– Я подумал, – продолжал Скай, обращаясь к девушке, – что если вы послушаете допрос Лизы Арнольд – так зовут девушку, – то сможете услышать что-нибудь, указывающее на Старкса. Что-то такое, что могло бы нам помочь. Не знаю, что бы это могло быть, но попытаться стоит.

– Да, конечно, – отозвалась Берри. – Я сделаю все, как вы скажете.

Очевидно, Скай решил, что она разучилась ходить, потому что он вел ее рядом с собой, придерживая за талию.

– Принеси девушке кофе, Энди, – бросил Скай, когда они проходили мимо полицейского с широко раскрытыми глазами, которого Берри видела в ту злополучную ночь в домике на озере.

– Что-нибудь в кофе положить?

– Сливки. Молоко. Все равно – что есть.

– В общем, сделай кофе пополам с чем-нибудь молочным, – велел Скай Энди. – А вам, миссис Кинг?

– Ей я сам принесу, – заявил Додж, направляюсь вслед за Энди к выходу из помещения. – Мне все равно надо выйти покурить.

Скай провел Берри и Кэролайн в небольшой кабинет. Когда он убрал руку с талии девушки, Берри вдруг почувствовала, что ей чего-то не хватает.

Скай жестом указал на квадратный стол с коричневыми металлическими ножками и выщербленной крышкой из ДСП.

– Присядьте здесь. Или, если вы готовы стоять, можете наблюдать за происходящим через окно. Звук будет включен на полную, так что вы сможете слышать допрос из любого места комнаты.

Кэролайн присела к столу, а Берри подошла к стеклу. В соседней комнате за таким же точно столом сидела девушка, судя по виду, подросток, а рядом с ней женщина, которая была старше той, пожалуй, лет на пятнадцать.

– Это ее мать?

– Мачеха.

– А где отец?

– Смотался куда-то в прошлом году, местонахождение неизвестно. Обе не рады, что приходится жить вместе. Но ни у одной из них нет другого выхода.

– А где ее настоящая мать?

– Этого тоже никто не знает.

У Лизы Арнольд была весьма пышная фигура, которую абсолютно не скрывали ни топ, под которым не было белья, ни короткая юбка. Нет, она не была типичной американской девчонкой с пышными формами и румяными щеками, но принадлежала к тому типу девиц, для которых также существуют свои шаблоны красоты.

Однако, несмотря на нахальный вид, было в ней нечто по-детски уязвимое, что затронуло Берри. Глаза ее был густо накрашены, но слезы размыли тушь и оставили грязные следы на щеках до самого подбородка. И теперь, пока Берри смотрела, как девушка пытается заговорить, всем телом сотрясаясь от рыданий, на щеках Лизы появлялись свежие следы слез.

Мачеха Лизы Арнольд сидела, сложив на груди руки, и смотрела прямо перед собой. У нее был скучающий, сонный вид, и отчаяние падчерицы явно не трогало ее ни в малейшей степени.

Манера держаться и одеваться обеих сильно отличалась от манеры потрясенных горем супругов, которые молились сейчас вместе со своим пастором.

Скай подошел и встал рядом с Берри у окна.

– Вы в порядке? – спросил он полушепотом.

Берри кивнула.

– Так как же этих двух подростков угораздило сцепиться с Ореном?

– Я хочу, чтобы вы услышали это непосредственно от девицы.

Вернулись Додж и молодой помощник шерифа с двумя пенопластовыми стаканчиками кофе, пакетиками со сливками и разными подсластителями. Додж бросил на стол горсть палочек для размешивания напитка, затем залез в карман рубашки и вынул оттуда стопку салфеток, которые положил перед Кэролайн.

– Спасибо, что помнишь, – улыбнувшись, произнесла та.

Додж хитро улыбнулся ей и пробормотал в ответ что-то неразборчивое.

Скай подошел к двери и открыл ее. Оглянувшись, он сказал Берри:

– Это не займет много времени. Я вернусь, как только допрос закончится. И выслушаю, что вы обо всем этом думаете.

Он ушел. Берри подошла к столу и сделала себе кофе. Когда она вместе со стаканом вернулась к окну, Скай уже был в соседней комнате вместе с помощником шерифа, который встретил Кэролайн и Берри внизу. Он настраивал установленную на штатив видеокамеру.

Скай что-то сказал девушке, затем похлопал ее по плечу, обошел вокруг стола и уселся напротив. Берри видела, как он засунул руку под стол, и через секунду послышалось шипение включенных колонок.

– Когда будете готовы, мисс Арнольд, – прозвучал усиленный аппаратурой голос Ская, – пожалуйста, расскажите нам обо всем, что произошло, как можно подробнее. Я не буду перебивать вас. Только если понадобится уточнить что-нибудь. Хорошо?

– Хорошо. – Девушка промокнула нос бумажным платком, уселась поудобнее, положила ногу на ногу, потом сняла. – Мне смотреть на вас или в камеру?

– Если вам так удобнее, можете говорить, обращаясь ко мне.

– Конечно. То есть я поняла. И с чего же вы хотите, чтобы я начала?

– Какие у вас были отношения с Дэвисом Колдером?

– Мы познакомились только на этой неделе. Я видела его до этого в школе, но мы не ходили в один класс и вообще не пересекались. А в прошлый понедельник вечером прихожу я на бейсбол. А он там играет. То есть играл, – девушка снова приготовилась зарыдать, но только расстроенно икнула. – Забыла уже, на какой позиции он играл. Кажется, на второй линии. Ну, в общем, после игры мы встретились небольшой компанией на озере. Мы с Дэвисом пошли друг с другом, ну и, знаете, как это… пообжимались немного. Он был славный. Пригласил меня на свидание.

– И вы договорились поехать в открытый кинотеатр?

Девушка энергично затрясла головой.

– Продолжайте с того момента, как вы покинули кинотеатр.

Девушка шмыгнула носом.

– Ну, дальше нам стало горячо. Вы понимаете?

Скай кивнул.

– И мы решили поехать в этот мотель, где нам будет удобнее.

Скай снова кивнул.

– Когда мы приехали туда, я прошла в офис и дала деньги пожилой леди за стойкой. Не знаю, как ее зовут. А она дала мне ключ от восьмого номера. Я передала его Дэвису и сказала: «Будь джентльменом!» Я имела в виду, что он должен, по крайней мере, открыть передо мной дверь.

– Хм-м…

– Но у него никак не получалось вставить ключ в замок, потому что одной рукой он свои джинсы поддерживал. Они были расстегнуты, понимаете?

Еще один кивок.

Мачеха Лизы издала пренебрежительный звук и закатила глаза. Девушка бросила на нее полный ненависти взгляд.

– Можно подумать, что ты – сама невинность!

Прежде чем мачеха успела ответить, поспешил вмешаться Скай:

– Пожалуйста, продолжайте, мисс Арнольд.

Голос его был тихим, но властным, и ему сразу удалось пресечь назревавший спор между двумя женщинами.

Лиза снова заговорила, обращаясь к нему:

– Ну, в общем… Дэвису не удавалось справиться с ключом. Но потом он отпер замок, распахнул дверь и включил свет. А там этот мужик стоит рядом с кроватью. Он очень удивился, когда нас увидел. Ну и мы тоже. Мы-то ожидали, что номер пустой, понимаете?

Скай кивнул.

– А потом он… потом он… – нижняя губа Лизы задрожала, глаза наполнились слезами. – Он выстрелил.

– Он откуда-то вынул оружие? – уточнил Скай.

Лиза помотала головой.

– Он уже держал его.

– Этот человек сказал что-нибудь, прежде чем выстрелить?

Девушка снова покачала головой, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

Скай наклонился к ней через стол и спросил:

– Вам требуется перерыв, мисс Арнольд?

– Господи Иисусе, – зашипела ее мачеха. – Расскажи уже этим парням, что случилось, чтобы можно было ехать домой. Пожалуйста, прошу тебя.

Проигнорировав ее слова, Скай снова спросил девушку, не нужно ли ей время, чтобы прийти в норму.

Лиза сказала, что нет, с ней все в порядке. Скай подвинул поближе к ней коробку с бумажными платками. Лиза взяла один из них, высморкалась и вытерла глаза.

Как только она немного успокоилась, Скай продолжал:

– Так этот человек разговаривал с вами?

– Нет.

– Вам хорошо его было видно?

– Да, хорошо. Дэвис ведь включил свет. А он стоял прямо там, футах в шести, не больше.

– Вы говорили мне, что он был полностью одет?

– В брюки цвета хаки и темно-синюю рубашку.

– На полу рядом с кроватью мы нашли пару мужской обуви.

– Я не обратила внимания на его ноги. Но голова была растрепана. Я заметила, что волосы стояли дыбом. А глаза были такие… как бы отсутствующие. Как если бы он спал, а мы неожиданно разбудили его своим приходом и он выпрыгнул из кровати. Дэвис вошел в комнату, и этот мужик тут же нажал на спусковой крючок.

– Импульсивно? Как бы со страха?

– Да, пожалуй…

– Не заставляйте меня говорить за вас, мисс Арнольд.

– Да вовсе я и не заставляю. Просто все именно так и было.

– И вы уверены, что видели именно этого человека? – Скай открыл принесенную им с собой коричневую папку и вынул из нее увеличенную фотографию из личного дела Орена Старкса в «Делрэй».

Лиза энергично закивала:

– Да, это он, я уверена.

Скай положил фотографию обратно в папку.

– А что произошло после того, как он выстрелил в Дэвиса?

Лиза снова расплакалась, на этот раз не на шутку.

– Я не знаю, – подвывала она. – Я даже не осталась посмотреть, все ли в порядке с Дэвисом. Кинулась сразу в офис, где эта корова все еще листала свой дурацкий журнал. Я ей закричала, чтобы звонила 911. Что в Дэвиса стреляли. А толстая сука ответила, что ей не нужны неприятности.

Лиза передразнила хозяйку мотеля.

– Ну, я и сказала, чтобы подняла свой чертов жирный… – Лиза бросила смущенный взгляд на камеру, затем на Ская. – Простите.

– Все в порядке, продолжайте рассказ.

– Ну я сказала ей, чтобы звонила немедленно. Но она только сложила руки на своем огромном животе. Тогда я схватила стоящий на конторке телефон и позвонила сама. Я тогда не понимала этого, но мобильного со мной не было. Когда раздался выстрел, я выронила свою сумочку.

– Между вашим звонком в службу спасения и приездом ближайшего экипажа прошло менее пяти минут, – сообщил девушке Скай.

– Пять минут? – воскликнула Лиза. – Вы уверены? Мне показалось, что целая вечность.

– Что вы делали все это время?

Подбородок девушки начал дрожать, затем исказилось все лицо. Лиза снова принялась плакать, прижимая к глазам бумажный платок.

– Мне надо было, надо было вернуться посмотреть, как там Дэвис. Но я боялась очень. Я же не знала, где этот маньяк и что он делает. Может, как раз меня ищет. Так что я скрючилась за конторкой в их дурацком офисе. А эта старая сука продолжала говорить, что, если ее заведение закроют из-за меня, она убьет меня сама. Я закричала, чтобы она заткнулась, просто заткнулась, но она продолжала ругаться, пока не зашел коп.

– И вы больше не видели того человека?

– Нет.

– А его машину? В каком направлении он скрылся?

– Нет. – Девушка снова промокнула лицо платком и сделала порывистый вдох, стараясь успокоиться. – Все остальное вы, я думаю, знаете.

– Мы можем наконец идти? – спросила ее мачеха.

Скай кинул ей взгляд, от которого молоко бы скисло, и сказал Лизе:

– Спасибо вам, мисс Арнольд.

– Не благодарите, – откликнулась Лиза. – Я ужасно себя чувствую, оттого что бросила Дэвиса.

– Мы должны дождаться официального заключения медэксперта, но я видел много огнестрельных ран. Мне показалось, что пуля вошла ему прямо в сердце. Если так, то он умер мгновенно, – сказал девушке Скай. – Вы ничего не могли для него сделать.

Скай сам проводил Лизу Арнольд и ее мачеху к выходу. Он отрядил младшего помощника шерифа проводить их домой и велел оставаться там до его дальнейших распоряжений. Он боялся, что Орен Старкс может прийти за свидетельницей убийства Дэвиса Колдера. Он уже предупредил всех в управлении, что имя Лизы Арнольд не должно разглашаться.

Поскольку в полицейском управлении округа Меррит не было собственной бригады для выезда на место происшествия, Скай обратился за помощью в ближайшее управление техасских рейнджеров. Сейчас он разговаривал с их главным и интересовался, есть ли какие новости. Тот сообщил, что они как раз закончили работу и собирают оборудование.

– Я пришлю туда человека дежурить в номере, – сказал Скай. – Я не доверяю владелице мотеля. Она вполне способна проигнорировать печати и зайти внутрь. На нее есть полицейское досье. Я сам дважды арестовывал ее за сбыт наркотиков. Мадам неравнодушна к таблеткам, которые отпускают по рецептам.

Рейнджер усмехнулся:

– Да уж. Я слышал от нее пару крепких словечек по поводу того, что мы перевернули ее притон вверх дном.

– Дайте мне знать, что вы там обнаружили.

– Конечно, Скай.

Когда Скай наконец смог вернуться к оставшимся в комнате, там царило самое мрачное настроение. Стаканчики из-под кофе были пусты. Кэролайн Кинг и Додж Хэнли молча поприветствовали вошедшего. Берри сидела за столом и смотрела на палочку для размешивания кофе, которую чисто машинально крутила в руке. Скай отодвинул стул и уселся напротив.

– Этот мальчик умер из-за меня, – тихо произнесла Берри.

– Мальчик умер, потому что Орен Старкс выстрелил ему прямо в сердце.

Берри отпустила палочку, облокотилась о крышку стола и закрыла ладонями лицо.

– Я никогда не забуду рыданий его родителей. И все это – моя вина, моя.

– Почему вы считаете, что это ваша вина?

Берри ничего не ответила.

Кэролайн смотрела на дочь, словно молча предлагая ей свое сочувствие и поддержку.

Наконец Додж, прочистив горло, сказал:

– Она думает, что это ее вина, потому что…

– Потому что я позвонила ему.

Скай резко обернулся к ней:

– Простите?

Берри тяжело вздохнула и расправила плечи.

– Я позвонила Орену.

13

Скай ошалело смотрел на нее несколько секунд, затем перевел взгляд на Кэролайн, избегавшую смотреть ему в глаза. Тогда он посмотрел на Доджа, который бормотал что-то невразумительное и хлопал себя по карманам в поисках сигарет.

– О чем это она говорит? – спросил его Скай. – Что значит – она звонила Старксу?

– Они сказали мне об этом, пока ты ходил, – Додж жестом указал на выход из маленькой комнаты, а потом, используя полицейский сленг, который не успел забыть, быстро объяснил Скаю, о каком телефонном разговоре идет речь.

Скай с трудом переварил эту новость. Так и подмывало спросить Берри, какого черта ей это понадобилось. Но, подумав, он решил, что надо бы смягчить тон и выражения.

– Этот звонок… Вы звонили ему на сотовый или на городской телефон?

– На городской, – ответила Берри. – А что?

– Мы надеялись, что сможем засечь использование GPS и определить, откуда идет сигнал его сотового. Но для этого телефон должен быть включен. Всякий раз, когда мы набирали его номер, электронный голос говорил, что телефон не используется.

– Он не такой дурак, чтобы в сложившихся обстоятельствах оставить свой телефон включенным.

– Ну да. – Скай подождал несколько секунд и задал наконец вопрос, ответ на который был ему по-настоящему нужен: – Почему вы решили, что необходимо перед ним извиниться?

– Додж же только что рассказал вам.

– Я хотел бы услышать это от вас.

– Я наговорила Орену ужасных вещей. Сказала, что он жалок, и обозвала придурком.

– Он и есть придурок, – заметил Скай.

– Я знаю, но, может быть, если бы я не была так жестока с ним в тот день, он бы не…

– Вы не отвечаете за его поступки.

Берри не стала возражать, но и убедить ее в этом Скаю не удалось.

– Я хотела извиниться. Я пыталась быть хорошей.

И снова Скай посмотрел на Кэролайн, чтобы проследить за ее реакцией, но та отвела глаза. В мнении Доджа, однако, можно было не сомневаться. Он весьма красноречиво пожал плечами, словно говоря Скаю: «Женщины! Что с ними поделать?»

Когда Скай повернулся к Берри, девушка смотрела куда-то в середину его груди.

– Я никогда не думала, что извинения способны привести к таким ужасным последствиям.

Она чуть подняла голову и посмотрела прямо в глаза Скаю.

От ее взгляда ему стало не по себе – столько было в нем боли, вины и отчаяния.

Что-то вдруг перевернулось и заныло у него глубоко внутри. Скай ощутил ее боль как свою собственную, ему внезапно захотелось защитить Берри, облегчить ее страдания, сделать все, чтобы она никогда больше не испытывала ничего подобного…

– Если Орен хотел отомстить, – продолжала Берри, – почему он не застрелил меня? Почему вместо меня он выстрелил в Бена? Почему убил этого ни в чем не повинного мальчика?

Берри выглядела такой расстроенной, что Скай не решился сказать вслух то, о чем думал. Что ей следовало подумать дважды, прежде чем стараться быть хорошей в отношении человека, который преследует тебя. Наверное, Берри теперь понимает это так хорошо, как никто из сидящих в комнате. И сейчас было бы слишком жестоко говорить об этом вслух.

– Вы не заметили ничего примечательного в показаниях мисс Арнольд? – спросил Скай, меняя тему.

– Ничего, что могло бы помочь. Я согласна: похоже, Орен спал – возможно, с револьвером в руке, – а дети разбудили и напугали его. И он выстрелил рефлекторно, автоматически.

– Меткости у него заметно прибавилось с тех пор, как он стрелял в Лофланда, – заметил Додж.

– И почему он не промахнулся и в этот раз? – с отчаянием в голосе задала риторический вопрос Берри.

Она могла бы задать этот вопрос еще много-много раз, но у нее не было никаких шансов получить на него удовлетворительный ответ.

После долгой многозначительной паузы Скай продолжил:

– За мотелем обнаружены следы шин, сходные с теми, которые мы осматривали у дома на озере. Он припарковался в канаве с плотным грунтом. Машину не было видно ни с шоссе, ни с дороги, идущей за мотелем.

– После этого он постарается как можно скорее бросить машину, – сказал Додж.

Скай согласно кивнул.

– А пока что все подразделения правопорядка в штате ищут «Тойоты» той же марки и модели. Но мы не знаем ни точного цвета, ни номера. Вы слышали, как я говорил Лизе Арнольд, что мы обнаружили на полу у кровати пару мужской обуви. Старкс, убегая, оставил впопыхах ботинки. К номеру ведут следы ботинок, из номера – следы голых ног. Еще он пользовался полотенцем и мылом в ванной, так что мы можем взять образцы ДНК. И сравнить их, если удастся поймать мерзавца. Мы можем доказать, что он был в этой комнате, и это хорошо для суда. Но сначала надо поймать его, а этот парень не спешит давать нам ключи к разгадке. Он ничего не взял с собой в комнату.

– Он взял револьвер, – напомнил Додж.

– Он взял револьвер, – угрюмо повторил Скай. – Но нигде не удалось найти, скажем, упаковок от еды, банок из-под напитков, какой-нибудь запасной одежды. В мусорной корзине ничего. Никаких там чеков, квитанций, карт или брошюр. Ничего, что указывало бы направление для поиска.

Поколебавшись, он добавил:

– Пулю все еще не извлекли из тела. Как только это сделают, сравним с теми, что нашли в доме на озере, и с той, что извлекли из Бена Лофланда. И мы должны исходить из того, что преступник по-прежнему вооружен.

На этот раз все молчали. Через несколько секунд заговорила Кэролайн:

– Я думала, что полиция прочесала все мотели и гостиницы в округе. Этот мотель пропустили?

Скай покачал головой.

– Проверили, но не заметили ничего интересного. Старкс ведь не регистрировался. Он разбил ведущее в санузел стекло позади домика и заполз внутрь.

– И сколько же он там пробыл? – спросила Берри.

– Это невозможно выяснить, – покачал головой Скай. – В комнате убрались – так говорит хозяйка – около трех дней назад. С тех пор никто этот номер не снимал, так что Старкс мог отправиться туда прямо от магазина рыболовных принадлежностей вечером в пятницу и сидеть там все это время. А может, он влез туда только вчера в сумерках. Этого никак не узнать. Ему нужно было убежище. Место, чтобы отдохнуть. У него ранена нога.

Скай объяснил, что следы Старкса подтвердили это: отпечаток одной ноги был глубже отпечатка другой. Ему нужно было место, куда есть возможность проникнуть незамеченным, а дальше Старксу оставалось только надеяться, что никто не захочет снять номер хотя бы сутки.

– Но вышло по-другому, – Берри говорила едва слышно. Она сидела, обняв себя руками за плечи. И Скаю видны были мурашки на локтях и предплечьях. – Я не могу думать о том, через что приходится пройти его несчастным родителям.

– Они сейчас в настоящем аду, – вмешалась Кэролайн. – И – ты права, Берри, – думать об этом невыносимо.

Кэролайн встала и взяла сумочку.

– А то, что случилось с их сыном, все еще может случиться и с тобой. Орен Старкс знает, что если его поймают, то наверняка осудят за убийство этого несчастного мальчика на основе показаний его девушки. Он наверняка винит в этом досадном происшествии тебя. То есть исходящая от него угроза в твой адрес стала еще сильнее.

– Согласен! – Додж тоже встал.

– Значит, мы все в одной команде, – подвел черту Скай. – Я прикажу удвоить количество людей, охраняющих дом на озере.

– А я переезжаю туда жить, – заявил Додж Хэнли.

Кэролайн посмотрела на него, прищурившись.

– Поживу в той комнате, где подстрелили Лофланда. Там все равно никто не хочет ночевать. – Он повернулся к Скаю: – И лучше тебе привести меня к присяге, как одного из добровольных помощников.

– Для этого надо пройти обучение.

– Считай, что я его прошел.

– Я не могу этого сделать, Додж. Я надеюсь, что ты…

– Не вздумай надеяться на меня ни в чем, кроме одного: я убью этого подонка! Пусть только покажется на глаза! Сегодня он перешел все границы! Если я увижу его, может считать, что его зад уже поджарили.

Официально Скай не поддерживал самосуд. Но сегодня именно ему пришлось сообщить чете Колдер о смерти их единственного сына. Затем он проводил несчастных родителей в морг на опознание тела. Преступление, совершенное в пятницу вечером в доме на озере, было попыткой убийства в связи с плохими отношениями, из ревности, своего рода личной вендеттой, которой поначалу не придали значения.

Но на этот раз Орен Старкс хладнокровно убил ни в чем не повинного подростка. Конечно, ему следовало предоставить полагающиеся по закону права, но от Ская мерзавцу не приходилось ждать пощады. Он втайне надеялся, как и Додж, что представится случай остаться с убийцей один на один.

Додж и Кэролайн собрались уезжать, и Кэролайн пришлось напомнить, что его машина осталась около дома на озере.

– Тебе придется ехать со мной и с Берри. Заскочим ненадолго в «Сайпрес-Лодж», чтобы забрать твои вещи.

– Вот вы двое и займитесь этим, – сказал вдруг Скай. – А Берри я отвезу домой сам.

По дороге домой Скай вдруг сказал, что хотел поговорить с Берри о Салли Бакленд.

Берри, напряженная, сидела на пассажирском сиденье, глядя прямо перед собой и гадая, заметил ли Скай, что без спросу стал называть ее по имени и на «ты». И еще с одной формальностью было покончено: оба молча решили, что в присутствии Гарриса Карлайла больше нет необходимости. Когда они вышли из здания суда, чтобы разъехаться в разные стороны, Додж не стал больше предостерегать Берри от разговоров со Скаем наедине. Теперь, после гибели Дэвиса Колдера, было абсолютно ясно, что они имеют дело с преступником.

Когда Берри ничего не ответила на его реплику, Скай поинтересовался, хорошо ли работает кондиционер.

– Спасибо, хорошо, – отозвалась Берри. – Так что ты хотел знать о Салли Бакленд?

– Какая она? Как личность?

– Симпатичная, но скромная, такая немножко книжная девушка. Не без способностей.

– Меня интересует интеллект. И черты характера.

– Черты характера?

Надеясь унять ноющую головную боль, Берри сняла резинку с хвоста и встряхнула распущенными волосами. Она чудовищно, смертельно устала. Проспав слишком мало, после того как приняла снотворное, она теперь чувствовала себя, как будто накануне сильно напилась. И глаза закрывались сами собой. Веки зудели и от недостатка сна, и от необходимости сдерживать слезы во время разговора с матерью, Доджем и Скаем. Вставало солнце, но настроение Берри и не думало улучшаться. Восход, казалось, наоборот, дразнил ее, издевался над ней.

А Скай продолжал задавать вопросы:

– Какая она, мисс Бакленд? Открытая и разговорчивая? Скромная?

– Ну, Салли скорее интроверт. Но особенно скромной ее не назовешь. Она очень совестливая. Всегда стремится угодить. Именно поэтому ей было так тяжело разочаровывать Орена Старкса.

– Она любит посплетничать?

– Никогда не слышала ничего подобного.

– Часто врет?

– Тоже не замечала ни разу.

– Ревнивая? Подлая?

– Не сталкивалась с такими проявлениями.

– Но тогда почему она так настойчиво твердила мне, что ты врешь про Орена Старкса? Теперь уже не может быть никаких сомнений в том, что ты говорила правду. Фактически ты даже недооценивала Старкса.

– К сожалению, – прошептала Берри.

– Перестань себя укорять.

– Ничего не могу с собой поделать. Все время думаю о том, что не должна была ему звонить.

Скай никак не прокомментировал ее замечание, и Берри была этому рада. Он имел все основания подчеркнуть очередной раз, что это был неверный шаг. В недобрый час она решила извиниться перед Ореном Старксом.

– Если Салли Бакленд пришлось испытать в отношениях с Ореном то же, что и тебе, – продолжал Скай, – почему же она заявила мне прямо противоположное? Эта загадка не выходит у меня из головы. Она сказала, что ты врешь, еще до того, как я произнес слово «преследует». Стала спорить с обвинением, прежде чем я его предъявил.

– Мне очень жаль, – Берри говорила то, что думала. – Но я даже представить себе не могу, почему Салли Бакленд лжет, потому что это совершенно ей не свойственно. Может быть, для того, чтобы ее не втягивали в это дело? Не знаю. Но я знаю точно: она уволилась из «Делрэй» из-за Орена Старкса.

– И это возвращает нас к вопросу, почему же она лжет. – Скай с расстроенным видом провел ладонью по волосам. – Во время нашего разговора она была какой-то…

– Какой же?

– Отсутствующей. И не спрашивай меня, как это, потому что я не знаю. Просто была такой – и все. Я попросил помощника шерифа округа Харрис сходить к ней, задать несколько вопросов и принести мне письменные показания, но мисс Бакленд не оказалось дома. Я пытался дозвониться к ней снова. Несколько раз. Телефон не отвечает. Ты не знаешь, где она сейчас работает?

– Последнее, что я слышала, это что она берет заказы как фрилансер и делает их дома.

– Что ж, мне надо поговорить с ней снова, как только появится возможность.

– Да уж, дел у тебя хватает.

– Гоняюсь за собственным хвостом и не могу предъявить никаких результатов, кроме застреленного подростка, который был единственной радостью для своих родителей.

Бесполезно было даже пытаться избавить Ская Найланда от острого чувства вины. Берри и сама чувствовала то же самое.

– Как заметил Додж, Орен перешел сегодня все границы. Наверное, он испытывает дополнительное давление.

– Надеюсь на это. Загнанные преступники теряют бдительность и совершают ошибки. Думаю, он скоро бросит машину, если не сделал этого до сих пор. И, если у него нет запасной, следующую машину придется угнать. Буду внимательно смотреть за отчетами об угнанных автомобилях. И средствах общественного транспорта. Эх, – невесело улыбнулся Скай. – Как нам повезет, если в ближайшие пять минут патрульный остановит какую-нибудь «Тойоту» и из нее вылезет с поднятыми руками Орен Старкс.

– Готова спорить, такого не будет.

– Согласен.

Берри внимательно разглядывала повернутое в профиль лицо Ская, отмечая на нем следы усталости.

– Ты тратишь на это дело так много времени…

– Это – моя работа.

– А что думает твоя жена по поводу переработок?

Скай повернул голову и посмотрел на Берри.

– Я спрашиваю только потому, что ты, кажется, на ногах с тех пор, как я позвонила в службу спасения, – быстро сказала Берри.

– Если я и заеду домой, то только для того, чтобы принять душ и побриться. И так будет до тех пор, пока Орен Старкс не окажется за решеткой.

– А где ты живешь?

– На озере. У меня катер.

– Где-то рядом с домом моей мамы?

Скай усмехнулся:

– Вряд ли мне это светит. В этом районе очень дорогая аренда. Мой дом вполовину меньше. Может, еще меньше. Земли всего три четверти акра. Красивое, уединенное место, но ничего общего с твоими хоромами.

– Дом не мой, а мамин, – напомнила Берри.

– Все равно.

Скай помахал добровольному помощнику, мимо которого они проехали, сворачивая на частную дорогу. Подъехав к дому, Скай свернул на задний двор.

Берри открыла дверцу.

– Спасибо, что подвез.

Она могла бы точно с таким же успехом доехать домой со своей матерью и Доджем Хэнли. Не так уж много было вопросов, на которые пришлось отвечать. Потому что Скай задал их совсем немного. Вполне мог задать их все по телефону.

Берри вышла из машины. Скай тоже открыл дверцу со своей стороны.

– Тебе не обязательно меня провожать, – сказала девушка.

– Мне будет спокойней, если перед тем, как оставить тебя одну, я осмотрю дом, – возразил Скай.

– Не так уж долго мне придется быть одной. Мама и Додж едут почти сразу за нами. – Берри посмотрела на озеро, где у пирса стоял еще один охранник. – К тому же с двумя телохранителями…

– Я лучше проверю сам, – настаивал Скай.

Какой смысл спорить?

Берри повернулась и направилась к двери заднего крыльца, по пути вынув ключ из-под горшка с цикламенами.

– Не очень-то безопасно, – заметил Скай.

– Сигнализация подключена, – сообщила Берри, открывая дверь. Тут же сработал бипер. – Видишь? – Берри набрала код, чтобы отключить сигнал, Скай протянул руку и нажал на клавиатуре за спиной Берри кнопку, показывающую статус. Мигала лампочка, означавшая, что с момента последнего включения сигнализации попыток проникновения в дом не было.

– Датчики есть на всех дверях и окнах? – спросил Скай.

– Думаю, да, – ответила Берри.

– А датчики разбитых стекол, датчики движения?

– Думаю, есть все. Мама ведь обычно живет здесь одна, а она очень осторожна.

– Хорошо.

Берри поставила сумочку на кухонный стол.

– Выпьешь кофе? – предложила она.

– Спасибо, но на это нет времени. Я должен заехать домой побриться. А тебе надо поспать. Ты ведь почти не спала эти два дня.

– Да, вздремну немного. А потом я планирую поехать в больницу навестить Бена.

Глаза Ская сузились.

И Берри немедленно почувствовала желание защищаться.

– Я не видела Бена с тех пор, как его унесли отсюда на носилках. Вчера я так и не попала к нему в палату из-за безобразной сцены с Амандой. Но я имею право пойти справиться о здоровье своего друга.

– Уверен, что твой друг, – это слово Скай произнес с нажимом, – оценит это. А вот его жена – вряд ли.

От Берри не ускользнуло изменение его тона.

– Да, возможно, ей это не понравится. Потому что она, как и ты, слышит только то, что я была голой, когда выстрелили в Бена. Учитывая дальнейшее развитие событий, просто смешно все время заострять на этом внимание.

Обойдя Ская, Берри направилась к двери, ведущей внутрь дома.

– Дверь отопри и захлопни сам, – бросила она через плечо Скаю.

Но не успела Берри сделать пары шагов, как одна рука Ская легла ей на плечо, а другой, обняв и развернув девушку, он крепко прижал ее к себе.

– У меня нет жены, – хриплым полушепотом произнес Скай. – И я не могу забыть, что ты была в тот вечер голой, потому что я видел тебя голой.

Затем он поцеловал ее, требовательно проникая языком в рот. Поцелуй, однако, длился всего несколько секунд, потому что Скай тут же отодвинул от себя Берри с не меньшей решительностью.

Он порывисто дышал, обводя кухню невидящим взглядом, затем из груди его вырвался стон. Встретившись глазами с Берри, он хрипло произнес:

– Можешь пожаловаться на меня за это.

Дыхание Берри тоже было частым, словно ей не хватало воздуха. Несколько секунд она смотрела на Ская, затем положила ладони ему на затылок и произнесла:

– К черту жалобы.

И притянула к себе голову Ская, как несколько минут назад сделал он сам. Губы девушки впились в его губы, и после недолгих колебаний Ская поцелуй продолжился, становясь все более волнующим и горячим. Они просто обязаны были прийти к этому.

Враждебность, которую демонстрировали друг другу эти двое, была лишь защитным механизмом, который каждый использовал в бесплодной попытке обмануть самого себя. Так было с самого начала.

Одной рукой Скай обнял Берри за талию, другую подвел ей под ягодицы и с помощью обеих рук прижимал ее к себе все крепче, поднимая все выше, так что в какой-то момент девушке пришлось встать на цыпочки и тут же почувствовать, как сильно он ее хочет. И как приятно ей самой чувствовать это. Берри тут же стало жарко от затопившей ее горячей волны ответного желания. А когда она пошевелила бедрами, прижимаясь к нему еще крепче, из груди Ская вырвался стон.

Поцелуй становился все более страстным. Наверное, этот поцелуй был из тех, что случаются раз в жизни. Поцелуй, сметающий все правила и преграды, заставляющий забыть об условностях и помнить только о том, как хотят друг друга мужчина и женщина. Поцелуй, который заставляет почувствовать себя как никогда живым и в то же время абсолютно обреченным. Поцелуй, в котором ясно слышны слова «я умру, если не сольюсь с тобой в одно целое прямо сейчас».

Берри думала о том, что Скай вполне мог бы пойти на это.

Потом о том, что она вполне могла бы это позволить.

Что они могли бы сделать это.

Если бы не услышали звук подъезжающей к дому машины.

Мотор выключили. Дверцы раскрылись, потом захлопнулись.

Берри и Скаю пришлось отпрянуть друг от друга. Берри подумала о том, что ей надо бы поправить блузку и пригладить волосы Скаю, но времени на это уже не оставалось. Кэролайн и Додж уже входили в дом через заднюю дверь.

Кэролайн что-то говорила на ходу, но тут же осеклась, как только вошла, и теперь переводила удивленный взгляд с дочери на помощника Найланда и обратно.

Она остановилась так резко, что Додж практически врезался ей в спину вместе с пакетом с продуктами, который нес впереди себя. Почувствовав разлитое в воздухе напряжение, он тоже вопросительно взглянул сначала на Ская, потом на Берри.

Кэролайн, которая всегда была отличным дипломатом, наконец нашла в себе силы сделать вид, что ничего не заметила, и как ни в чем не бывало произнесла:

– Мы заехали по дороге в супермаркет купить продуктов, чтобы я могла приготовить завтрак. Надеюсь, вы с нами позавтракаете, Скай?

– Благодарю, но у меня нет времени.

Не произнеся больше ни единого слова и не оглянувшись, Скай Найланд прошел мимо них к выходу и исчез за дверью.

Кэролайн и Додж удивленно посмотрели ему вслед, затем снова обернулись к Берри. Даже если бы на лбу у каждого было нарисовано по огромному знаку вопроса, им вряд ли удалось бы показаться более любопытными.

Берри попятилась, явно собираясь бежать внутрь дома.

– Я не голодна, – заявила она.

14

Хьюстон, Техас, 1978 год

Новость об убийстве охранника во время ограбления банка несколько дней не сходила с первых страниц газет, которые всеми силами старались поддерживать интерес читателей к произошедшему. Жертве было всего двадцать четыре года. И это был типичный случай жестокого, бессмысленного убийства. Парень уже лежал на полу, смертельно раненный, и истекал кровью, но убийца не пожалел времени, чтобы выстрелить ему в голову, прежде чем уйти из банка, неся добычу под мышкой.

Охраннику оставалось всего несколько недель до свадьбы с любимой девушкой, с которой он дружил со школы. Беднягу похоронили в костюме, в котором он должен был вести невесту к алтарю. Несостоявшаяся новобрачная и родители парня были безутешны. Сердце разрывалась у всякого, кто просматривал заснятые на камеру материалы бесед с ними. Бывшие учителя характеризовали убитого как самого блестящего ученика, которого они когда-либо имели честь обучать. Друзья из отряда скаутов рассказывали, как внимательно и заботливо он относился к окружающим. В церкви отслужили по нему службу, с которой никто из огромной толпы собравшихся не ушел с сухими глазами.

Компетентность тех, кто пытался поймать грабителя, который теперь оказался еще и убийцей, ставилась прессой под сомнение, как и деятельность городских чиновников, которые заботились только о том, чтобы избиратели помогли им удержаться в своих креслах. Изо всех сил старались и мелкие провокаторы, из тех, что выползают неизвестно откуда, когда представляется возможность попинать работников полиции. Эти без устали строчили жалобы в полицейское управление Хьюстона.

Из-за негативных отзывов прессы у всех членов спецгруппы было отвратительное настроение. Вместо того чтобы укрепиться в своей решимости поймать негодяя и теснее сомкнуть ряды, они позволили общественному мнению подорвать их доверие друг к другу и сломить их дух. Дружеские отношения трещали по швам. Критика стала злобной, обвиняющей. Все чаще возникали ссоры между отдельными членами группы и между образовавшимися внутри ее командами, между начальством и подчиненными.

Всем теперь хотелось поймать мерзавца с поличным, использовав при этом какой-нибудь сногсшибательный трюк, который заставил бы тех, кто их критиковал, подавиться своими несправедливыми словами. У каждого полицейского был к тому же свой личный план и свои собственные, глубоко уважительные причины стремиться погреться в лучах славы. И ни на одном из уровней не собирались больше мириться с неудачами.

Совещания проходили в такой напряженной обстановке, что Додж начал с удовольствием думать о своих вахтах на шинном заводе. По крайней мере, там можно было отдохнуть от постоянного давления и подловатых, язвительных подколок. Пока он с достаточной регулярностью опорожнял мусорные баки, никто на заводе и не думал демонстрировать ему недовольство.

Но ему по-прежнему требовалось посещать собрания спецгруппы, где царили бессвязные крики и ругань. На последнем собрании Доджу, громко бранясь, напомнил о его задании капитан с раскрасневшейся физиономией, только что вернувшийся из управления после грандиозного разноса.

Он орал, визжал и стучал кулаком по столу, перечисляя все провалившиеся попытки Доджа установить отношения с подружкой Франклина Олбрайта Кристал. И закончил свою тираду прямым распоряжением:

– А теперь возвращайся на этот гребаный завод. Мозоль ей глаза, лезь к ней в трусы – мне все равно, Хэнли, но добудь уже хоть что-нибудь, что дало бы нам основания заняться этим парнем вплотную или вычеркнуть его из нашего списка подозреваемых!

Получив необходимые полномочия, Додж с удвоенной силой стал стремиться к более близкому знакомству с Кристал. И постепенно это стало приносить результат. Он двигался от одной маленькой победы, о которой можно было доложить начальству, к другой.

– Вчера вечером я зашел в бухгалтерию, притворившись, что у меня есть вопросы по поводу налогов, которые с меня удержали, выписывая чек. Если до этого мы с Кристал только обменивались пару раз взглядами, то сейчас удалось поболтать с ней, и теперь она знает, как меня зовут.

– Я так просчитываю время обеденного перерыва, чтобы появляться в столовой одновременно с Кристал. В понедельник у нее не хватило мелочи, и я купил ей пакетик «Фритос» в автомате. Поле пяти минут смущения и трепетания ресницами, в общем, поломавшись как следует, она позволила мне это сделать. Во вторник вернула мне мелочь. Нет, я не пытался к ней пристать. – Додж метнул грозный взгляд в коллегу, который посмел спросить. – Не хочу произвести впечатление волокиты и приставалы, а то ей захочется, завидев меня, бежать в другую сторону. Вот так-то! Но этот тупой вопрос помогает понять, почему с тобой никто не соглашается на свидания.

– Когда Кристал вышла в пять часов на перерыв, я околачивался в коридоре рядом с женским туалетом. Делал вид, что чиню электророзетку. Выходя из туалета, она остановилась поболтать. Спросила, нет ли у меня больше вопросов по чеку. Сказала, что, если появятся, я могу зайти в любой момент в бухгалтерию – она будет рада помочь. Думаю принять приглашение и заглянуть к ней завтра.

– Подружка Кристал, с которой она обычно ходила обедать, ушла в декрет. Ей скоро рожать. Я уселся на ее место за столиком, где они обычно обедали. Кристал не возражала. Попытался завести разговор о личных делах, вспомнив про беременность ее подруги и спросив, есть ли дети у самой Кристал. Она сказала, что нет, но когда-нибудь она хотела бы их завести. Только сначала надо выйти замуж, а это вряд ли случится скоро. На мой вопрос: почему – она ответила, что ее парень не из тех, кто подходит для брака, – впервые упомянула Франклина.

– Сегодня Кристал сказала мне, что Франклин – потрясный парень. Да, он очень хороший. Она особо подчеркнула это. Только иногда на него находит. У него были в прошлом неприятности с законом, поэтому родители Кристал относятся к нему с недоверием и даже сказали дочери, что, пока она с ним встречается, не желают иметь с ней ничего общего. И это разбило ей сердце, потому что Франклина она любит и все такое.

– Вчера они с Франклином поругались. Он обвинил Кристал в том, что она строила глазки продавцу в магазине. Девушка клянется, что ничего такого не было. Что она могла сделать, если тот парень сам не сводил с нее глаз? Я сказал, что бедный продавец, наверное, просто не мог с собой совладать. Кристал засмеялась и похлопала меня по руке. Ну да, это можно считать флиртом. Но на этой стадии немного флирта не помешает. Вы что, вообще ничего не знаете о женщинах?

– Ей бы хотелось, чтобы Франклин не был таким ревнивцем. Например, если бы он узнал, что мы каждый день обедаем за одним столом, ему бы это не понравилось. Совсем не понравилось. Он не сумел бы понять, что мы просто друзья. Так она сказала. А я спросил в ответ: «А это так и есть? Мы просто друзья?» Тут Кристал смутилась. Даже покраснела слегка. Потрепетала немного ресницами. Богом клянусь, они у нее твердые и черные, как лапки у дохлого таракана. Я? Ну, я думаю, что продвигаюсь в правильном направлении. Есть верный признак: ее юбки с каждым днем становятся все короче, а декольте – все глубже. Да, признаю, при взгляде на это декольте у любого потекли бы слюнки.

– Вчера она положила руку мне на бедро. Нет. Я не вру, придурок! Она сделала это в ходе разговора, как бы желая подчеркнуть то, что говорила. Но все равно считается. Насколько высоко? Используйте воображение! Достаточно высоко, чтобы яйца защекотало. Нет, про Франклина сегодня ничего нового. Только сказала мельком, что тому наверняка не понравится, если он увидит, как мы выходим вечером из ворот завода.

– Возможно, это большой шаг вперед! Так что слушайте все! Нет, к следующей стадии я не перешел. Ты классе в четвертом школы, болван? Так вы собираетесь слушать? Кристал сказала мне, что Франклин уезжает время от времени порыбачить на озеро Фалькон. И встречается там со своим кузеном. Кто-нибудь из вас, невежды, знаком с географией Техаса? Озеро Фалькон как раз на границе с Мексикой, где живет его так называемый кузен. Так вот, я думаю…. Бинго, капитан! Франклин грабит банк, затем едет на озеро Фалькон, там, возможно, садится в лодку и переправляют добычу со своим кузеном в старый добрый Мехико, где отмывают все грязные деньги. А потом возвращают их в США чистыми, отглаженными и накрахмаленными до хруста.

– Все, что остается, это выпытать у Кристал, когда Франклин последний раз ездил на рыбалку, и сравнить с датой последнего ограбления банка. Если даты совпадут, Франклин поднимается на несколько пунктов выше в нашем списке подозреваемых. Как я выужу у Кристал информацию? Вам очень хотелось бы знать, правда?

* * *

Кэролайн изо всех сил боролась со сном. Она провела здесь уже два с половиной часа, нужно было подождать еще тридцать минут, но девушка боялась, что не выдержит и заснет от скуки.

Она уже почти отключилась, когда увидела остановившуюся у обочины машину. Из машины вышел мужчина и направился к дому. Сквозь стекло в двери она видела его огромный силуэт, и сердце екнуло, как всегда, когда ей приходилось, показывая дом, оставаться в нем один на один с мужчиной.

Мужчина открыл дверь и вошел.

Когда Кэролайн узнала Доджа Хэнли, сердце снова заныло, но уже совсем по-другому. Эта реакция тревожила и смущала Кэролайн. Прошло два месяца с тех пор, как девушка велела Доджу Хэнли не вмешиваться в ее жизнь и предупредила о серьезных последствиях, если он не послушается. Кэролайн думала, что больше никогда не увидит великана-полицейского. Но вот он собственной персоной, и невольный восторг, который она испытала, увидев его, был не к добру, совсем не к добру.

Кэролайн поднялась ему навстречу.

– Привет, – сказал Додж.

– Привет!

Девушка сидела на раскладном стуле рядом с карточным столиком, задрапированным золотистой тканью, чтобы сделать его похожим на стойку администратора. Перед Кэролайн лежали брошюры, описывающие достоинства выставленного на продажу дома, и стопка ее собственных визитных карточек. Она была рада, что стол отделяет ее от полицейского, который пришел сегодня без формы, в брюках и спортивном пиджаке.

– Что вы тут делаете?

Додж поднял, чтобы продемонстрировать ей, сложенный пополам газетный лист и ткнул пальцем в объявление в разделе недвижимости:

«Дом открыт для просмотра в воскресенье с двух до пяти».

– Увидел фотографию дома, посмотрел на адрес. И на ваше имя. Вы указаны здесь как агент фирмы «Джим Мелоун Риелти».

– Я знаю, что написано в объявлении. Я сама редактировала его, прежде чем отдать в редакцию. Но это не объясняет, что вы делаете здесь.

– Но дом ведь открыт…

Его наглость оказалась неожиданно обезоруживающей, и Кэролайн захотелось вдруг улыбнуться. Но вместо этого она сложила руки на груди, внутри которой все еще предательски трепетало сердце, и спросила с напускным высокомерием:

– Хотите приобрести дом, мистер Хэнли?

– Может быть, – Додж окинул взглядом вестибюль. – И что вы скажете в его пользу? Только не говорите, что эти обои на стенах – лучшее, что в нем есть.

Кэролайн снова едва удалось подавить улыбку.

– Здесь отличный задний дворик. Огорожен забором.

– Деревянным?

– Пластиковым.

Додж нахмурился.

– Большие старые деревья, – продолжала Кэролайн. – Очень много тени. После небольшого ремонта патио…

– Ремонта?

– Небольшой ремонт – и им вполне можно будет пользоваться.

– Хм, – Додж взглянул на стоящий в соседней гостиной диван с чудовищного цвета обивкой.

– Мебель больно страшная.

– Мебель не включена в стоимость.

– Большая удача!

– Если здесь все перекрасить, сменить обои и мебель, дом будет выглядеть совсем по-другому. Просто надо иметь воображение…

– Безудержное воображение.

Оба понимали, что это игра, и с удовольствием продолжали в нее играть.

– В доме три спальни. Одна внизу и две наверху. Два камина. Один в большой гостиной, один в кабинете, где раньше был гараж. Хозяева превратили его в комнату, когда делали капитальный ремонт.

Додж поглядел на трещину в потолке.

– И когда же это было?

– В тысяча девятьсот пятьдесят втором.

Додж так комично поднял брови, что Кэролайн уже не смогла больше сдерживать смех.

– Я знаю, дом ужасный. Но это мой первый опыт в торговле недвижимостью.

– Примите мои поздравления.

– Спасибо.

Они обменялись улыбками. Затем Додж произнес:

– «Джим Мелоун Риелти». Этот Мелоун – большая шишка, да? Его реклама висит по всему Хьюстону.

– Мне очень повезло, что меня взяли в его агентство.

– Это им повезло, что удалось вас заполучить.

Кэролайн приняла комплимент легким кивком головы.

– У его компании отличное положение на рынке. А я новичок в этом бизнесе. Мне многому предстоит научиться.

– Именно поэтому вы сидите в этом доме?

– Я вызвалась сама.

– Вы не лишены амбиций, мисс Кинг.

– Не хочу возвращаться в приемную налоговой инспекции.

– Не могу сказать, что виню вас в этом, – Додж снова улыбнулся и посмотрел на лежащие на столике брошюры. – И много народу приходит?

– Вы третий за почти уже три часа.

– И все это время вы сидите здесь одна?

– Тут есть еще кот, но он так шипел на первую пару, которая пришла посмотреть дом, что пришлось запереть его в кладовке.

– Так вы будете здесь еще… – Додж посмотрел на часы, – двадцать две минуты?

– Как раз приготовилась вести обратный отсчет, стараясь не уснуть.

Они снова улыбнулись друг другу. Никто ничего не сказал, но тишина казалась обоим оглушительной. В присутствии этого мужчины Кэролайн чувствовала себя неловко, хотя ни за что не смогла бы объяснить почему. Даже когда она ходила на собеседование к самому Джиму Мелоуну, чтобы постараться убедить его, что она будет для агентства ценным приобретением, несмотря на отсутствие у нее опыта, она не нервничала так, как сейчас. Рядом с Доджем Хэнли она ощущала каждую клеточку своего тела и в то же время становилась какой-то неуверенной, не знала, что говорить и в какую сторону смотреть.

Может быть, это была естественная реакция на присутствие рядом полицейского. Водители ведь автоматически нажимают на тормоз, завидев полицейскую машину с радаром, даже если ехали с разрешенной скоростью. Может быть, Кэролайн пугало ощущение власти, которой был облечен Додж?

А может быть, она все еще испытывала смущение по поводу обстоятельств их знакомства, когда Додж увидел на ее лице след от пощечины Роджера. Совсем свежий след и ее саму, находившуюся в полном смятении. Тогда ей не удалось скрыть своего ужаса, и она вряд ли смогла бы сделать это сейчас.

Но что, если причина ее дискомфорта в присутствии этого человека вовсе не в ней, а в нем? Его сильная фигура, грубоватое поведение, неприкрытая мужская сила – все выдавало в нем подсознательную склонность к отчаянным поступкам. В конце концов, она лично видела последствия одного из таких поступков. Роджер провел в больнице десять дней, после того как его избили.

Однако Кэролайн почему-то не боялась в присутствии Доджа за собственную безопасность. Додж Хэнли не представлял угрозы для нее лично. Странно было даже пытаться представить себе такое. Ведь он держался с нею скорее как защитник, как благородный рыцарь со своей дамой. Ее влекла к этому человеку какая-то необычная, чисто женская сила притяжения.

И именно эта инстинктивная реакция на Доджа Хэнли очень ее тревожила. Находясь рядом с этим мужчиной, она чувствовала себя так, словно балансировала на цыпочках на краю покачивающейся вышки для прыжков в воду. Это было одновременно восхитительно и ужасно.

Все эти мысли вертелись у Кэролайн в голове, пока они с Доджем смотрели друг на друга. Желая хоть чем-то заполнить возникшую напряженную паузу, Кэролайн спросила:

– Вы все еще работаете в спецгруппе?

– Пока меня вроде не выкинули.

– Значит, преступление до сих пор не раскрыто?

– Мы работаем над этим.

– Это опасно?

– Не работа, а рай.

– Сомневаюсь в этом.

Снова возникла неловкая пауза, только теперь Кэролайн разглядывала паутину в углу потолка прямо у себя над головой. А Додж разглядывал Кэролайн. Девушка почти физически ощущала на себе его взгляд, скользивший по ее лицу.

– А как ваш напарник?

– Гонзалес.

– Да, офицер Гонзалес. У него все в порядке?

– Да, в порядке. Думаю, его новый напарник гораздо лучше меня, и это немного ранит мои чувства.

– В этом я тоже сомневаюсь.

– В чем именно? В том, что его напарник лучше, или в том, что у меня есть чувства и их можно ранить?

– В том, что офицеру Гонзалесу больше нравится работать с новым напарником.

Додж пожал плечами.

– Может быть, Гонзалес просто хочет, чтобы я поревновал. – Они улыбнулись друг другу, но улыбка Доджа померкла первой.

– У меня действительно есть чувства, и их можно ранить.

– Разумеется. Иначе вы бы не были человеком.

– О, я – человек. Действительно, человек. Которому не чуждо ничто человеческое. – Додж опустил взгляд на ее левую руку, на безымянном пальце которой красовалось кольцо, ставшее за несколько секунд под его взглядом тяжелым, словно якорь. – Как движутся приготовления к свадьбе?

Улыбка, которой ответила Кэролайн, показалась ей самой чудовищно фальшивой.

– Замечательно. Приготовления идут полным ходом. Приходится держать в голове столько всяких мелочей…

– И ходить с женихом на вечеринки.

– Да. На нескольких уже пришлось побывать.

– Пару недель назад видел вас на фото на страничке светских новостей в «Кроникл».

– Вы читаете страничку светских новостей?

– Раньше не читал. Несколько месяцев назад начал. Еще я не читал раздел объявлений о недвижимости в воскресном выпуске. А теперь не пропускаю ни в коем случае. – Прежде чем продолжить, Додж дал Кэролайн время переварить услышанное. – Как бы то ни было, трудно не заметить фотку, где вы все стоите под этими чудными светильниками, свисающими с деревьев, – как они там называются?

– Это – японские фонарики.

– Ага. Похоже, это была вечеринка для больших шишек. В статье было написано, что на приеме присутствовал губернатор.

– Родители Роджера дружат с ним и его женой.

– Хм. И на свадьбе они тоже будут?

– Они в списке гостей.

– А кто с вашей стороны? Семья?

– У меня нет семьи. Ни братьев, ни сестер. А родители умерли.

– О, простите!

– Не за что извиняться. Я была очень поздним ребенком. Родители отчаялись завести детей. Я была сюрпризом в начале климакса.

– Отличным сюрпризом, готов поспорить!

Кэролайн печально улыбнулась.

– Мама и папа были рады моему рождению. А мне очень повезло родиться у таких родителей. Они были из тех представителей среднего класса, кто всю жизнь сам зарабатывает на жизнь и гордится этим. Моя мама была настоящей леди, а папа – джентльменом. Оба строго придерживались деловой этики, когда речь шла о работе. Эти люди любили Бога, свою страну и меня. Они прожили столько, сколько и можно было ожидать. Но я была довольно молодой, когда их лишилась. Быть сиротой – небольшое удовольствие.

– Но имеет свои преимущества.

Кэролайн удивленно посмотрела на Доджа.

Он повел плечами, так, словно пиджак вдруг стал тесен.

– Мама у меня была хорошая. Но она умерла, когда я учился в седьмом классе. И с тех пор мы с папашей не ладили. Поэтому мы просто старались держаться друг от друга подальше, пока я не вырос достаточно, чтобы смотаться из дома.

– Сколько вам было тогда лет?

– Семнадцать. Я съехал через два дня после окончания школы. Не стал даже дожидаться осеннего семестра. Тем же летом поступил в Техасский технический колледж.

– Наверное, ваш отец гордился вами.

– Черта с два. Когда я сообщил, что хочу быть копом, он рассмеялся и сказал, что из меня бы лучше вышел бандит.

– Уверена, что он изменил свое мнение, когда вы стали офицером полиции.

– Старый хрыч до этого не дожил. Умер, продолжая считать, что из меня вряд ли выйдет что-нибудь путное.

Кэролайн не смогла придумать ничего, что не прозвучало бы банально, поэтому предпочла промолчать.

– И кто же поведет вас к алтарю? – поинтересовался Додж.

– Друг Роджера.

– Очень удобно.

– Хм-м…

– Уже есть платье?

– На следующей неделе последняя примерка.

– Уверен, вы будете выглядеть потрясающе.

– Надеюсь, мой жених думает так же.

– Ну, чтобы думать иначе, надо быть слепым.

На этом обмен репликами закончился, и Кэролайн оставалось только удивляться, как изменилось за время их короткого разговора все вокруг. Сам воздух теперь казался гуще, запахи старого дома – приятнее. И хотя никто из них не сдвинулся с места, они, казалось, стали друг другу ближе. Теперь она еще больше радовалась тому, что от человека, который заставляет ее нервничать, ее отделяет хотя бы карточный столик.

Кэролайн посмотрела на часы.

– Уже время. Пора закрываться.

– Мне очень жаль, что претенденты на дом не объявились.

– Мне тоже. Надо что-то придумать, чтобы продавцы вели себя активнее.

– Вели себя активнее?

– Ну, например, сбавили цену.

Додж усмехнулся.

Кэролайн ждала, что он попрощается и уйдет, но Додж оставался на месте.

– Ну что ж… – Девушка сделала неопределенный жест рукой.

– Я подожду и провожу вас, – возразил Додж. – К тому же кот наверняка очень зол на вас.

Кэролайн освободила кота из заточения. Он был зол, но не агрессивен. Кэролайн погасила везде свет, сняла скатерть с карточного столика. Додж настоял на том, что сам сложит стол и стул, которые он отнес затем к багажнику машины Кэролайн. Еще он положил в карман одну из визиток. И вот они стояли возле машин, снова глядя друг на друга.

Кэролайн, чувствуя возникшую неловкость, потрясла ключами от машины.

– Спасибо, что заехали.

– Всегда пожалуйста.

– Я была рада компании. За разговором полчаса пролетели незаметно.

– Что ж, по крайней мере, помог вам не заснуть.

– И, если передумаете насчет дома…

– Я дам вам знать.

Кэролайн улыбнулась.

Подождав несколько секунд, Додж предложил:

– Не заехать ли нам куда-нибудь на чашку кофе или еще куда?

– Спасибо, – ответила Кэролайн. – Но я не могу. Роджер ждет.

– О, вы не хотите заставлять Роджера ждать.

Трудно было не уловить горечь, прозвучавшую в его словах. И Кэролайн поспешила заметить:

– Роджер тоже очень мил со мной.

– Что ж, хорошо. Очень хорошо.

– Тот раз, когда вам с офицером Гонзалесом пришлось приехать… это был единичный случай.

– Вы это уже говорили. Много раз.

– Потому что это правда. Роджер очень сожалеет о том вечере. Очень. Он поклялся, что больше никогда не посмеет поднять на меня руку.

– Мне всегда казалось, что жениху нет необходимости давать такие клятвы. Я был не прав?

– Он раскаивается абсолютно искренне.

Выражение лица Доджа оставалось весьма скептическим, и это побудило Кэролайн продолжить:

– Роджер считает тот случай с избиением случайностью. Неудавшейся попыткой ограбления. И я не говорила ему, что все обстоит иначе.

Доджу было все равно, даже если бы Кэмптон понял, кто именно на него напал, хотя и оказалось неплохо, что в полицейском отделении ни о чем не узнали. Впрочем, Додж считал, что Кэмптон сам прикрыл его, так как был не заинтересован в том, чтобы обо всем узнал кто-либо из власть имущих. Даже если бы этот подонок, готовый поднять руку на женщину, догадался сам или как-либо узнал, кто именно напал на него, он все равно не решился бы подать на Доджа в суд, потому что тогда выплыло бы наружу его жестокое обращение с Кэролайн Кинг. И сводить с ним счеты лично миллионер тоже не решился, потому что те, кто бьет женщин, – обычно жалкие трусы.

Обоих мужчин устраивало, чтобы эта история была спущена на тормозах. Но Додж вынужден был признать, что получил бы искреннее удовольствие, если бы представилась возможность ткнуть подонка Кэмптона носом во все это еще раз.

– Роджер помнит, что грабитель что-то прошептал ему, – продолжала Кэролайн. – Но он был почти без сознания и не помнит, что именно.

Взгляд Доджа стал еще более скептическим.

– Он считает, что ему сказочно повезло остаться в живых.

– Вот тут он прав, – откровенно подтвердил Додж.

– С тех пор как его избили и ему пришлось долго приходить в себя в больнице, Роджер стал со мной особенно мил. Думаю, страх заставил его пересмотреть свои приоритеты. В любом случае он снова стал больше походить на того Роджера, с которым я когда-то познакомилась. Не знает, чем бы еще мне угодить. Так очарователен и внимателен! Я влюбляюсь в него каждый день вновь и вновь.

Додж ничего не сказал на это, но глаза его сделались ледяными.

– Вы низкого мнения о Роджере из-за того случая, – с жаром продолжала Кэролайн. – Вы никогда не видели настоящего Роджера. В тот день, когда он ударил меня, он был сам не свой.

– Вот как?

– Да, именно так. Если бы вы могли пообщаться с ним сейчас и сравнить, вы бы поняли, насколько я права. Он никогда не вел себя так раньше и уж конечно – после того, как вы его избили.

– То есть он изменился после моего нападения. После того, как побывал на волосок от смерти? Вы так думаете?

– Да.

– Какая ерунда! Леопарду никогда не избавиться от пятен на шкуре. Вот и мой старик был прав насчет меня. Я – коп, и чертовски хороший коп, именно потому, что у меня криминальные наклонности. Папаша знал это давно, а я понял только сейчас. Люди приспосабливают свое поведение к требованиям общества, в котором живут. Они становятся частью этого общества, потому что у них нет другого выхода. Но внутри они не меняются. И если Кэмптон стал хорошим, это не потому, что на него снизошло божественное озарение и парень решил обратиться. Он врет, когда говорит, что не слышал слов, которые произнес в тот вечер напавший на него «грабитель». Он весь такой нежный и внимательный, потому что отлично помнит мое обещание убить его, если он еще раз посмеет причинить вам боль.

Щеки Кэролайн запылали от гнева.

– Но я выхожу за него замуж!

– Потому что любите его?

– Да! Очень!

Додж подошел ближе, и Кэролайн пришлось буквально задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Знаете, что я думаю?

– Мне наплевать, что вы там себе думаете!

– Я думаю, вы готовитесь к этой свадьбе не потому, что так уж безумно влюблены, а просто из упрямства. Вы не хотите, чтобы принятое Кэролайн Кинг решение подвергалось сомнению. Не хотите, чтобы оказалось, что вы не правы.

– Вы ничего обо мне не знаете!

– Я знаю одно, – Додж переместился еще ближе. – Вы – единственное, о чем я, черт побери, думаю последнее время.

От этих слов у Кэролайн кольнуло и заныло где-то глубоко внутри. От этих слов у нее перехватило дыхание. А сердце словно ухнуло куда-то в пропасть. И захотелось прыгнуть наконец вниз с трамплина.

Кэролайн боялась, что Додж попытается поцеловать ее. И боялась, что не попытается.

Он не стал.

После длившейся бесконечно паузы Кэролайн молча подошла к дверце машины со стороны водительского сиденья и забралась внутрь. Додж не попытался удержать ее, и девушка уехала.

А Додж Хэнли опять стоял и смотрел ей вслед.

Первый раз она ушла от него в дом, тронутая неожиданной заботой незнакомого полицейского. Второй раз вернулась на курсы агентов по недвижимости, расстроенная избиением Роджера Кэмптона, но уже понимая, что забота о ней Доджа Хэнли не была чисто профессиональной.

На этот раз она не просто скрывалась от него. Она убегала. От него, да. Но еще и от себя и от той огромной ошибки, которую она могла бы совершить, если бы осталась.

На следующее утро Додж приехал на шинный завод в подавленном настроении, проклиная час пик, проклиная полы, которые ему предстоит сегодня мести, и проклиная себя за то, что так неудачно закончил свое свидание с Кэролайн Кинг.

Все шло так хорошо. У него даже появились основания думать, что девушка рада его видеть, и не только потому, что ей приходится тратить воскресный день на сидение в одиночестве в уродливом пустом доме и лучше хоть чья-нибудь компания, чем вообще никакой.

Но потом на него что-то нашло, и он раскрыл рот по поводу ее жениха. И Кэролайн кинулась на защиту мерзавца. А чего еще следовало ожидать, если она собирается за этого парня замуж?

Но, черт побери, Додж знал точно, что он прав. Кэролайн, такая маленькая и миниатюрная, имела железный характер. Он почувствовал это, как только увидел ее. Девушка держалась из последних сил, но гордость не позволила ей заплакать в его присутствии. Она потеряла родителей в раннем возрасте, и это, видимо, приучило ее рассчитывать только на себя. А может быть, она родилась с сильным характером, а обстоятельства лишь усилили данное от рождения.

Как бы там ни было, в результате Кэролайн Кинг была упрямой и только поэтому упорно намеревалась стать женой Роджера Кэмптона.

Додж отказывался принять, что она любит богатого и красивого сукина сына.

Кэролайн снова была в ярости, когда они расстались. Додж проклинал себя за то, что был таким идиотом. Ну почему он, который может уговорить любую женщину снять одежду или выдать ему ценную информацию, не способен общаться с одной-единственной девушкой, общаться с которой ему хочется больше всего. В ее присутствии вся его изобретательность куда-то улетучивается.

Додж вернулся домой, выпил шесть банок пива, плохо спал, потому что пиво каждый час просилось наружу, и прибыл на шинный завод в самом ужасном настроении. Наверное, именно поэтому, заметив Кристал, разговаривающую на стоянке рядом с дурацким грузовиком со слишком большими колесами и брызговиками со своим проходимцем-бойфрендом, Додж решительно направился прямо к ним.

Практически нарываясь на стычку, он подошел к парочке сзади и произнес:

– Привет, Кристал!

Девушка резко обернулась с видом испуганного кролика, ослепленного светом фар. Додж отметил, что глаза ее покраснели и опухли от слез.

– О, привет, – нервно произнесла она. – А это Франклин. Мой парень.

Олбрайт окинул Доджа взглядом с головы до ног и процедил:

– Красивая форма.

Затем он наклонился поближе, чтобы прочесть выдуманное имя Доджа, вышитое красными нитками на кармане робы.

– Марвин, – произнес Олбрайт с противной ухмылкой.

Полностью проигнорировав его, Додж обратился к Кристалл:

– Почему ты плачешь? Я могу чем-нибудь помочь?

Франклин Олбрайт грубо тряхнул Доджа за плечо:

– Ты можешь помочь, если не будешь совать свой чертов нос в чужие дела, парень!

Доджу, который с самого начала нарывался на конфликт, захотелось кинуться на бывшего зэка, но он ограничился тем, что грубо стряхнул с плеча его руку.

– Полегче бы ты выражался в присутствии дамы.

– Все в порядке, – быстро произнесла Кристал. – Я не плакала. У меня аллергия. Приму судафед, и все будет в порядке. – Девушка бросила встревоженный взгляд на своего бойфренда, потом кивком головы показала Доджу на вход в здание: – Не стоит опаздывать из-за меня на работу.

– А у тебя есть судафед? Если нет, буду рад сбегать в аптеку и принести.

– У меня в рабочем столе целая упаковка, – поспешно ответила Кристал. – Поторопись, Марвин. Если ты опоздаешь, тебя оштрафуют.

– Вам лучше знать, мисс Бухгалтерия, – поддразнил девушку Додж.

Кристал одарила его едва дрожащей на губах улыбкой. Франклин Олбрайт готов был зарычать. Додж посмотрел на него сверху вниз, стараясь выглядеть дебилом, пытающимся изобразить крутого парня, затем направился к воротам проходной, бросив через плечо еще один взгляд на оставшуюся позади парочку и мысленно похихикав.

– Разумеется, – говорил он в этот вечер коллегам по спецгруппе, – старина Франклин поджидал меня после смены. Мечтал со мной посчитаться.

– Поясни, что такое «посчитаться», – потребовал капитан.

– Парень сгреб меня за плечи, привалил к забору. Я сопротивлялся, но несильно. Не хотел давать понять, что мог бы уложить его с одного удара, если бы захотел.

– А что он сказал?

– Велел мне держаться подальше от Кристал.

– Что ты ответил?

– Что буду делать так, как сам решу.

– А он?

– Он сказал, что я могу делать все, что мне угодно, если хочу, чтобы мне оторвали голову и использовали ее в качестве писсуара.

– Франклин умеет изящно выразиться, правда? – засмеялся один из офицеров.

– А ты выяснил, почему плакала его девушка?

– За обедом. Она рассказала мне, что снова заговорила с Франклином о браке, а тот сказал, что о свадьбе она может не мечтать. Ни в коем случае. Я с сочувствием выслушал бедняжку и заявил в конце, что ее Франклин не только урод, но и глупец.

– Как она отреагировала?

– Рассмеялась. Она считает меня забавным и милым. И смелым, раз я решил за нее заступиться. Но Кристал предупредила, что не следует заходить слишком далеко. Что у Франклина бурный темперамент и есть нож. Я сказал, что не боюсь его. – Додж равнодушно пожал плечами. – В общем, я ее герой.

– Но ты разрушил свою легенду.

– Поиграв в сэра Галахада? Вряд ли.

– Но теперь ты в поле зрения Олбрайта.

– Как полный придурок, посягнувший на Кристал. Если он и заметит теперь признаки слежки с моей стороны, то решит, что я прикидываю, как бы подобраться к Кристал. А если бы я околачивался вокруг без видимой причины, это послужило бы для него тревожным сигналом и заставило быть подозрительнее.

– Так чем все закончилось? – снова потребовал ответа капитан.

– Да, Хэнли, ты так и не объяснил, как тебе расквасили физиономию, – вмешался еще один коллега.

– Франклин решил, что мы достигли взаимопонимания. Он ткнул меня пальцем в грудь и сказал: «Ты больше не разговариваешь с Кристал, хорошо, Марвин?» А я ответил: «Ну разумеется! Ведь я могу трахнуть ее и не разговаривая».

– Боже…

– Нет, ты не мог…

– Черт побери, Додж…

– Ну, в общем, ты сам напросился.

– Конечно, напросился, – подтвердил Додж, обведя группу взглядом победителя.

Он бы улыбнулся, но очень болела разбитая губа. И глаз был цвета баклажана и заплыл так, что едва открывался.

– Завтра утром приду на работу со следами «беседы» с Франклином на лице. Кристал будет полна раскаяния, начнет извиняться. Но там внутри, под ее шикарными сиськами, ее маленькое сердечко будет трепетать от радости и гордости, что ради нее я бросил вызов большому и страшному Франклину. Можно считать, что я уже завоевал ее сердце и ее преданность.

– Но Олбрайт передаст, как ты обещал ее трахнуть.

– А я буду все отрицать. Изображу, что потрясен и раздавлен тем, что она вообще могла подумать хотя бы на секунду, что я способен сказать такое. Мои чувства к ней чисты и непорочны.

– Меня сейчас стошнит, – заявил один из членов спецгруппы.

– И почему ты думаешь, что Кристал поверит тебе, а не Франклину? – спросил капитан.

Несмотря на распухшую губу, физиономия Доджа расплылась в улыбке.

– Потому что ей захочется в это верить, почему же еще?

В этот момент ему в голову снова пришла мысль о Кэролайн Кинг. И улыбка испарилась.

– Женщина склонна считать своего мужчину самым лучшим даже тогда, когда все на свете свидетельствует об обратном. – Додж понял, что адресовал эту реплику самому себе.

15

Каковы были шансы?

Этот вопрос Орен Старкс задавал себе большую часть жизни. Всякий раз, когда Фортуна устраивала с ним очередную злую шутку, а происходило это с частотой, не имевшей ничего общего со справедливостью, Орен спрашивал себя, каковы были шансы, что это произойдет, чем бы ни было «это» в каждой конкретной ситуации.

Очевидно, шансы заполучить неприятности были для Орена Старкса очень высоки, потому что не везло ему гораздо чаще, чем везло.

Вот и в пятницу вечером его ожидало очередное фиаско. «Происшествие в доме на озере», как окрестили данное событие средства массовой информации, Старк воспринял как колоссальную личную неудачу, хотя стороннего наблюдателя абсурдность финала произошедшего могла даже рассмешить. Все это походило на плохой фарс, в конце которого главный злодей непременно должен свалиться с лестницы, никак не меньше.

Учитывая комичность ситуации, огнестрельную рану Бена Лофланда можно было списать на сведение счетов между бывшими коллегами. Даже состояние Лофланда не внушало серьезных опасений. Конечно, требовалось соблюсти кое-какие юридические формальности, но после того как все необходимое было бы сделано и написано, об этом деле наверняка вскоре забыли бы.

Но теперь… теперь Орена Старкса разыскивают за убийство шестнадцатилетнего подростка с применением огнестрельного оружия. А это уже совсем другое дело.

Так каковы же были шансы?

Забраться в номер мотеля с неважной репутацией казалось отличной идеей. В конце концов, существовал один шанс из восьми, что комната номер восемь останется свободной. Ведь можно было, черт побери, выбрать из семи остальных. От этой мысли хотелось закричать.

Но нет же, именно этот номер дали Дэвису Колдеру и его подружке.

Каковы были шансы, что Дэвис Колдер окажется лучшим учеником, звездой бейсбольной команды, любимым сыном, другом, одноклассником? Если уж кому-то надо было зайти в дверь этого чертова восьмого номера, почему это не мог быть наркоман, вор, педофил? В таком случае Орена Старкса могли бы считать героем за то, что он избавил общество от потенциальной опасности.

Но вместо этого все граждане и все силы правопорядка штата ищут теперь бессердечного убийцу золотого мальчика.

Каковы были шансы, что находившаяся рядом с жертвой неизвестная молодая женщина, волею судьбы ставшая свидетельницей убийства, не потеряет головы и сумеет опознать стрелявшего? В газетах писали, что она без малейших колебаний выбрала из предложенных ей фотографий изображение Орена Старкса. И, будто судьба хотела намеренно добавить к нанесенному ущербу очередное оскорбление, это было фото из личного дела в «Делрэй Маркетинг», которое он всегда ненавидел. Фотография на правах была куда симпатичнее. А на фото из личного дела лоб его выглядел слишком высоким, глаза – близко посаженными, подбородок – нечетким и безвольным.

Каковы были шансы, что придется иметь дело с несчастным случаем, к которому он абсолютно не был готов и не имел запасного плана?

Шансы, что все эти события произойдут, были так же малы, как вероятность, что он сломает шею Майка Ридера, столкнув его с карусели. В тот год Орену исполнилось девять. Лето в городке Бомон, штат Техас, выдалось жарким. Необычайно высокая температура на улице заставляла большинство детишек сидеть по домам. Поэтому в то утро, фатально изменившее его жизнь, они с Майком Ридером оказались на детской площадке одни.

Поставив перед площадкой свой велосипед, Орен приблизился к Майку с осторожностью и страхом. Майк Ридер был маленьким тираном, вес которого превышал на тридцать фунтов вес тщедушного Орена, да и ростом он был повыше. Но, несмотря на то что Майка он побаивался, Орен рад был этой встрече один на один, видя в ней возможность произвести приятное впечатление на пользующегося популярностью одноклассника. Если за время летних каникул между Майком и Ореном возникнет дружба, то осенью, когда возобновятся занятия, Орен будет принят в довольно широкий круг приспешников Майка.

Но Майк обрадовался появлению Орена в парке только потому, что теперь ему было над кем поиздеваться. Он пригласил Орена прокатиться вместе на карусели. Орен радостно полез к нему. Но Майк тут же спрыгнул с сиденья, схватил карусель за одну из железных балок и побежал по окружавшей ее дорожке, раскручивая карусель все быстрее и быстрее, пока окружающий пейзаж не слился в глазах Орена в сплошное цветное пятно. Мальчик держался изо всех сил, чтобы не упасть, и тихонько подвывал от ужаса.

А Майк запрыгнул обратно и принялся дразнить Орена. Он смеялся над тем, что у того не было папы, а когда Орен крикнул, что его отец умер, рассмеялся, стал корчить рожи и говорить, что все равно он маменькин сынок. Он называл Орена голубым, гомиком, извращенцем, слабаком, который, наверное, писает, как его мамочка, присев на корточки. Орен бормотал какие-то возражения, но Майк Ридер настаивал на своем. Он даже сочинил и запел про это какую-то дурацкую песенку.

Поток грубости и издевательств прекратился, когда Орен, собрав все свои силы и отпустив перекладину карусели, сильно толкнул Майка Ридера в грудь обеими ладонями. Майк, застигнутый врасплох, упал с продолжавшей вращаться карусели в слежавшуюся твердую грязь. Орен услышал такой звук, словно кто-то сломал о колено палку.

Бросая время от времени взгляды на распростертого на земле Майка, Орен стоял на замедлявшей свой бег карусели, пока она не перестала крутиться. Только тогда он подошел к лежащему однокласснику. Мочевой пузырь и кишечник Майка опорожнились непроизвольно в ту самую секунду, когда мальчик умер. И Орен усмотрел в этом проявление высшей справедливости, вспомнив, как именно дразнил его Майк за несколько минут до смерти.

Орену захотелось задержаться возле мертвого тела подольше. Он не мог насмотреться на это зрелище. Но вместо этого мальчик снял с себя рубашку и использовал ее, чтобы стереть все отпечатки пальцев с карусели. Затем он уничтожил следы, оставленные в пыли вокруг карусели его кроссовками. Убедившись, что ничто больше не способно выдать его пребывания на детской площадке, Орен сел на велосипед и быстро погнал домой, пока никто его не увидел, стараясь все время ехать по асфальту, чтобы не оставлять колеи.

Все уверены до сегодняшнего дня, что смерть Майка Ридера произошла в результате трагической случайности, вызванной неосторожностью мальчика.

А Орену Старксу с того самого дня всегда хотелось убить всех встречавшихся на его пути людей, которые были с ним жестоки. Ему хотелось, чтобы каждый из его гонителей получил по справедливости, как в свое время Майк Ридер. Но Орен всегда отговаривал себя от этой затеи, так как большинство его обидчиков не стоили такого риска.

Однако подлость Берри Мелоун стояла отдельно от остальных. И расправа Орена будет ей под стать.

Он поклялся, что мерзавка умрет, и он свое слово сдержит. Но его первоначальный план провалился, и теперь, если Орен не будет очень и очень умным, его арестуют за убийство Дэвиса Колдера, а Берри будет жить дальше безнаказанной. А это несправедливо и недопустимо.

Во всех его бедах был один положительный момент: Орен Старкс научился справляться с неудачами, так как приобрел очень большой опыт. Он знал, например, как избежать паники. Если, когда все пошло наперекосяк, позволить, чтобы у тебя начали дрожать руки, тебя тут же заподозрят.

В день смерти Майка Ридера Орен вернулся домой, посмотрел телевизор, съел на обед рыбные палочки и чизбургер, принял ванну – в общем, вел себя абсолютно обычно, и никто, даже его собственная мать, так никогда и не догадался, что именно Орен Старкс был причиной трагедии, разыгравшейся в двух кварталах от их дома. Услышав сирены подъезжавших полицейских машин и «Скорой помощи», он лишь сделал погромче звук у телевизора.

Этот парень – Колдер – мертв и останется мертвым. У Орена не было другого выхода, кроме как принять это и жить с этим дальше. Он должен оставаться спокойным. Он не должен действовать впопыхах. Умение решать задачи было его сильной стороной. Чем сложнее задача, тем интереснее. Требовался незаурядный ум и терпение, чтобы выпутаться из паутины.

Вот и на этот раз он сумеет. Из ловушки наверняка есть выход. Надо только суметь его найти.

Да, все пошло по худшему возможному сценарию, но у него есть запасной вариант. Единственное, что ему сейчас остается, это отступить. Как ни печально, для успеха почти всегда необходимы жертвы.

Кстати, не было необходимости в том, чтобы умер Бен Лофланд.

Достаточно того, что красавчик перепугался до смерти и выглядел полным идиотом, застигнутым в буквальном смысле слова без штанов. Конечно, Лофланд заслуживал более сурового наказания, но Орен решил, что он вполне удовлетворен.

Но Берри должна умереть. Тут другого варианта просто не существует. Для нее он не удовлетворится ничем, кроме смерти.

Но как этого добиться? Теперь, когда все вокруг подняты по тревоге? Фотографию Орена показали по телевизору. Теперь каждый мужчина, хоть чуть-чуть на него похожий, будет схвачен при появлении на людях. А то и подстрелен каким-нибудь не в меру ретивым помощником правосудия. Единственное, что сейчас остается, – это прятаться.

Но это было абсолютно непродуктивно и, честно говоря, очень скучно. Самым же худшим в необходимости прятаться и бездействовать было то, что Берри до сих пор жива. Но, с другой стороны, если его видели…

И с этой мыслью к Орену неожиданно пришло решение.

Надо создать путаницу. Да, да! Он запутает их всех. Его ум, точный расчет времени и немного удачи – разве ему не полагалось хотя бы немного удачи? – и Берри и все, кто ее защищает, скоро будут озабоченно чесать в затылке, пытаясь понять то, чего понять невозможно.

Мысль об этом наполнила душу Орена ликованием.

16

Поцелуй с Берри.

Весь мир проваливался в тартарары при мысли об этом, и Скай Найланд был не в силах остановить это падение, потому что не мог перестать вспоминать их поцелуй с Берри. Из глубины сознания проталкивались вперед и не давали забыть о себе ощущения, которые он испытывал, когда сильное, гибкое тело девушки прижималось к его телу, когда он ощущал вкус ее губ, и еще многие другие ощущения, не менее, а куда более волнующие.

Скай не мог себе этого позволить. Как не мог бы, скажем, отправиться сегодня на рыбалку. Или лечь и отоспаться за две бессонные ночи.

Из дома Кэролайн Кинг на озере Скай отправился прямо к себе. Помощник шерифа побрился, принял холодный душ, и к тому моменту, когда он надел на себя свежую одежду, кофемашина пропищала, что кофе готов. Скай налил его в термокружку с носиком для питья, намазал на кусок черствого хлеба толстый слой арахисового масла, сложил его пополам и сжевал, выходя из дома и забираясь обратно в свой джип. Кофе был вкусным и крепким, но таким горячим, что Скай обжег язык.

Тот самый язык, который переплетался с языком Берри…

Только работа над делом могла хоть как-то унять одолевающие его эротические ощущения.

Скай сомневался в том, что они исчезнут совсем, но мысли о том, как поймать Орена Старкса, хотя бы сделают их не такими острыми, какими они были на кухне Кэролайн Кинг.

И, конечно же, любые личные переживания казались особенно эгоистичными сегодня, когда на свободе разгуливает убийца юного Дэвиса Колдера.

Подъезжая к мотелю, владелицу которого он рассчитывал прижать как следует, чтобы получить более-менее правдивые показания, Скай позвонил домой шерифу Драммонду. Трубку взяла миссис Драммонд, которая ответила, что ее супруг в душе, но обещала сообщила ему о звонке Ская, как только тот выйдет.

Тогда Скай позвонил в участок. Там на телефоне сидел Энди. Скай рассказал ему, куда едет, и попросил немедленно перезвонить, если появятся какие-нибудь новости.

Едва Скай допил остававшийся в термокружке кофе, зазвонил его сотовый. Он ответил, даже не взглянув на дисплей:

– Доброе утро, шериф Драммонд.

– Это не шериф, Скай, – послышалось из трубки. – Это Стивенс. Я нашел машину.

Мотель с енотом на вывеске уже показался невдалеке, но Скай резко развернул джип, так что шины задымились. Он был в пяти милях от того места, где помощник Стивенс обнаружил бордовую «Тойоту». Скай преодолел это расстояние с бешеной скоростью, так что только успевали мелькать изредка попадавшиеся вдоль дороги деревья. В воскресенье утром машин на дороге было не так много, и весь путь занял всего несколько минут.

Коллега Ская стоял рядом с дверью «Тойоты» со стороны водителя. Вылезая из джипа, Скай крикнул ему:

– А ты уверен, что не затопчешь следы?

– Их нет с этой стороны, Скай, иначе я бы здесь не стоял, – заверил его Стивенс.

Стивенс был старше Ская лет на пятнадцать, но он был равнодушен к карьере и, казалось, нисколько не обижался на то, что за время их краткого телефонного разговора Скай несколько раз повторил, что он должен быть осторожен, чтобы не уничтожить следы или улики.

– Хотелось бы мне сказать тебе, что я обнаружил паршивца спящим прямо за рулем.

– Да уж, я тоже был бы не против, – заметил Скай.

– Уж я бы устроил этому сукиному сыну!

– Ладно, давай займемся делом.

Скай, уперев руки в колени, заглянул в окно машины. Ни на передних, ни на задних сиденьях, ни на полу ничего не было. Ключ был оставлен в замке зажигания. Старкс явно не планировал возвращаться.

– Но как ему удалось выйти, не оставив следов?

– С другой стороны, – сказал Стивенс.

Скай обошел вокруг капота, чтобы не повредить отпечатки шин на мягкой земле позади машины, которые Стивенсу хватило ума не потревожить, когда он подъехал сюда на патрульной машине. Надо будет сравнить отпечатки с найденными возле дома на озере и возле мотеля.

Скай внимательно изучал следы. Орен Старкс оставил четкий отпечаток правой ноги, когда вышел из машины, четкий отпечаток левой, который был чуть глубже, и снова отпечаток правой, на этот раз плохо различимый, там, где начиналась высокая трава.

Дальше следов было практически не видно. У Старкса был огромный выбор мест, где можно спрятаться, и направлений, куда идти. Прямо впереди находилось огромное поле, углубленное ярдов на пятьдесят, служившее полосой отчуждения железной дороги. Поле тянулось по обе стороны от рельсов настолько, насколько мог видеть глаз.

С другой стороны от следов также было открытое пространство, переходившее в промзону на окраине Меррита. Там находились всевозможные склады, компания по перевозке грузов, дистрибуторский центр по распространению бумажной продукции, фабрика рабочих перчаток.

Куда больше работающих предприятий Ская беспокоили брошенные здания и заводские помещения. Несколько таких построек, в разной степени требовавших ремонта, полны были укромных уголков, где спокойно мог спрятаться человек. За промзоной тянулся кампус средней школы, за которым начинался городской парк с муниципальным бассейном и полями для соккера и бейсбола.

Именно там вечером в понедельник отыграл свой последний бейсбольный матч Дэвис Колдер.

Скай выругался самыми грязными словами, которые узнал в армии. Стоявший рядом Стивенс счел разумным промолчать, но на его скулах ходили от напряжения желваки.

За их спинами, на другой стороне улицы, стоял ряд домов. В этом районе низшего сегмента среднего класса и «синих воротничков» жили в бетонных домишках, которым было уже лет по семьдесят, те, кто тяжело работал, чтобы свести концы с концами. Рядом с одним из домов стоял лесовоз.

– Ты говорил с кем-нибудь из местных жителей? – поинтересовался Скай у Стивенса.

Тот покачал головой.

– Не хотел оставлять машину, кто-нибудь мог прийти сюда и затоптать следы. Но за то время, что я здесь, никто не приходил и не уходил.

На место обнаружения «Тойоты» прибыли один за другим еще три помощника шерифа. Скай предупреждал каждого из них, чтобы двигались осторожней и ничего не затоптали.

– Я пристрелю каждого, кто повредит улики, – слова Ская были шуткой лишь отчасти.

Скай поручил одному из коллег опросить местных жителей, не видел ли кто-нибудь из них человека, припарковавшего «Тойоту» на их улице. Если кто-то располагает хоть какой-то информацией, следовало немедленно привести его к Скаю.

Затем, встав посреди дороги, Скай осмотрел все вокруг, медленно поворачиваясь на триста шестьдесят градусов. Он надеялся заметить что-то, что дало бы хоть какой-то ключ к пониманию, куда мог направиться Орен Старкс, после того как бросил машину. Был ли он уже за несколько миль отсюда или где-то совсем близко? Существовала вероятность, что сейчас мерзавец наблюдает за Скаем из какого-нибудь укрытия. Может быть, вон из того заброшенного склада с грязными окнами.

Скай спрашивал себя, бросил ли Старкс «Тойоту» именно в этом месте по какой-то причине, и отвечал себе, что, скорее всего, нет. Следов другой машины, указывающих на то, что Старкса кто-то встретил, а затем увез, поблизости не было. Скаю казалось, что Старкс заехал так далеко от мотеля, не осознав полностью последствий случившегося. Он боялся, что машину мог кто-то видеть, например перед мотелем, где прозвучал смертельный выстрел. Может быть, он думал, что Лиза Арнольд заметила, в каком направлении он уехал.

Одному богу известно, какие мысли мелькали в мозгу Старкса, но он был достаточно разумен, чтобы понять, что пора бросить машину и попытаться скрыться на своих двоих. Наверное, он решил оставить ее в этом месте, потому что оно выглядело не хуже любого другого. В этой части города улицы не освещались фонарями. Здесь ездили только несколько семей, живущих в этом районе, и вряд ли у них было принято патрулировать улицы в поисках подозрительных типов. Старкс вышел из машины без обуви, и это давало Скаю некоторую надежду.

Он обернулся к Стивенсу:

– Ты – главный специалист в участке по отпечаткам пальцев. Выжми из этой тачки все, что можно. Прочеши все мелким гребнем.

– Разумеется, Скай, – сказал Стивенс, направляясь к автомобилю с набором для снятия отпечатков.

– Я позову сюда парней из резерва, но пока начинайте без них, – сказал Скай, обращаясь к остальным помощникам. – Постарайтесь пройти по следу Старкса на поле так далеко, как только сможете. Посмотрите, не удастся ли заметить след по ту сторону железной дороги. Осмотрите все заброшенные здания. Начинайте с подвалов и двигайтесь вверх. Обращайте внимание на все, что недавно было потревожено. Я хочу, чтобы обыскали каждый дюйм. Если кто-то что-то найдет, ни в коем случае не трогать. Немедленно звонить мне. То же передайте остальным, когда они приедут.

Все согласно закивали.

– Энди дежурит на телефоне. Я поручу ему обзвонить хозяев этих предприятий и получить разрешение на обыск. Пусть проверят, нет ли где-нибудь следов вторжения, не срабатывала ли сигнализация, в общем, обращайте внимание на все, что покажется необычным. Также обыщите школьную территорию. И почаще докладывайте. Как только увидите, услышите или найдете что-то интересное, я хочу знать об этом немедленно. Обо всем, вы меня поняли?

– Конечно, Скай. А сам-то ты куда?

– Мне надо поговорить с боссом.

Его телефон звонил уже дважды, но Скай не брал трубку. Он знал, что это, скорее всего, перезванивает шериф Драммонд. Закончив разговор с помощниками, Скай набрал его домашний номер. Драммонд взял трубку после первого же гудка.

– Скай?

– Доброе утро, сэр. Необходимо, чтобы вы уделили мне минуту времени.

– Это по поводу убийства Дэвиса Колдера? Мы с его дедом вместе состоим в «Ротари-клубе». Какая ужасная трагедия! Ты уверен, что это дело рук Старкса?

– Да, сэр. Его однозначно опознали. Могу подъехать к вам домой через пять минут.

– Мы хотели бы пойти на одиннадцатичасовую службу.

– Обещаю, я не задержу вас.

Не давая шерифу ни малейшего шанса продолжить спор, Скай отсоединился.

Когда Скай подъехал к дому шерифа, миссис Драммонд уже сидела на переднем сиденье семейного «Линкольна» с включенным мотором. Рядом ждал, переминаясь с ноги на ногу, шериф округа Меррит, одетый в свой лучший костюм, с Библией в одной руке и шляпой в другой. Скай заехал в парк и вылез из джипа, но мотор глушить не стал.

– Прошу прощения, сэр. Не хочу задерживать вас, поэтому перейду к делу.

– Не стоит извиняться, Скай. Старкс хладнокровно застрелил отличного парня. Это тебе уже не огнестрельное ранение одного из участников любовного треугольника. Что тебе нужно?

– Ваше разрешение.

– На что?

– На использование собак.

– Эй, ты ведь Энди, да?

Додж, который познакомился с молодым помощником шерифа накануне, зашел в участок и направился прямо к столу, за которым сидел Энди. Ему везло. Энди был в помещении один, и, поскольку он видел Доджа накануне в компании Ская, его не удивило, что великан вошел в участок как к себе домой.

Додж поставил на стол перед Энди белую коробку.

– Что мне нравится в маленьких городах: всегда можно найти магазинчик, где свежие пончики пекут каждое утро.

– «Донат Хоул», – подтвердил Энди.

– Угощайся.

– Спасибо.

Молодой помощник шерифа открыл крышку и с жадностью посмотрел на содержимое коробки.

– Не благодари, – сказал Додж. – Идея была не моя. Скай послал меня за доказательствами по делу Старкса, которые он добыл вчера вечером. И, поскольку ты сидишь здесь, пока остальные работают на воздухе, Скай решил, что надо тебя поощрить.

Энди, нахмурившись, слизывал с пальцев клубничную глазурь.

– Я только что говорил со Скаем. Он ничего не сказал…

– Как давно сварен этот кофе?

Энди посмотрел на видавшую виды кофемашину, стоящую на столе у дальней стены.

– Хм-м… Думаю, час-два назад.

Додж усмехнулся.

– Значит, вполне подойдет.

Зажав в зубах пончик с черникой, он подошел к кофемашине и наполнил пенопластовый стаканчик, затем взял два пакетика сахара. Взглянув на Энди, который сидел, не двигаясь, Додж невозмутимо спросил:

– Так где то, за чем меня прислали?

Энди выглядел неуверенным.

– Скай едет в мотель допросить хозяйку.

– Ну да. И хочет предъявить ей доказательства.

– Он… простите, мистер Хэнли, но, когда я говорил со Скаем… всего за несколько минут до вашего появления… он…

– Он ничего не сказал тебе об этом по телефону, так?

– Нет, и поэтому…

– Ну, хорошо, – Додж изобразил облегчение. – Скай сейчас делает столько всего одновременно. Наверное, он просто забыл.

– Скай? Забыл?

– Ну, знаешь, как бывает, когда человек языком еле ворочает. Он ведь не спал с пятницы. Вот и забыл сказать, что решил не распространяться об этих уликах.

– Не распространяться?

– Ну, понимаешь, скрыть их от журналистов.

– Журналистов?

– От ребят с радиостанции, сынок. Спустись с неба на землю. Скай велел, чтобы местная радиостанция каждые десять минут передавала бюллетени по делу Старкса.

– Я знаю, но…

– Несомненно, журналисты бывают нам полезны. Особенно когда надо, чтобы обыватель был начеку. Но мы же не хотим, чтобы об уликах по делу Старкса, которые мы собрали, знали во всем Восточном Техасе, правда?

– Нет, сэр, но…

– Старкс ведь тоже слушает радио. И можешь не сомневаться, сынок: Скай не хочет, чтобы он узнал, что мы нашли вчера.

Энди радостно заулыбался и закивал:

– То есть когда мы его поймаем, то сможем использовать те фотографии мисс Мелоун, чтобы припереть Старкса к стенке?

У Доджа похолодело внутри. Потребовались все навыки опытного обманщика, чтобы, продолжая улыбаться, дружески хлопнуть Энди по плечу со словами:

– В самую точку, парень!

Затолкав в рот остаток пончика, Додж взглянул на наручные часы.

– Но Скай дал мне не так уж много времени.

Энди встал из-за стола и исчез в небольшом кабинете, из которого появился через несколько минут с пластиковым пакетом на застежке, внутри которого лежал крафтовый конверт.

– Вы должны расписаться…

Додж буквально выхватил у него пакет.

– Скай на формальностях не настаивал. Сегодня всем не до них.

Додж поблагодарил Энди и поспешил ретироваться, зажимая под мышкой пакет с вещественными доказательствами.

Сон все не шел.

Берри сбежала с места происшествия так же трусливо, как за несколько минут до нее Скай, ничего не объяснив оставшимся на кухне Доджу и Кэролайн. Поднявшись наверх, девушка приняла холодный душ, залезла обнаженной под прохладную простыню, закрыла глаза, которые словно горели, и приказала мыслям отключиться, чтобы тело могло отдохнуть.

Ни мысли, ни тело не подчинились. В голову продолжали лезть воспоминания о Скае Найланде. Воображение рисовало картины с его участием одна сексуальнее другой, и тело ныло и зудело так, что невозможно было не замечать. Особенно в тех местах, на которых она мечтала почувствовать взгляд, руки, губы Ская.

Учитывая случившуюся накануне трагедию, эротические желания выглядели как никогда неуместными. Испытав приступ отвращения к себе, Берри вскочила с постели и оделась.

Спустившись вниз, она обнаружила на кухне Кэролайн, просматривающую за компьютером свою базу недвижимости. Рядом лежал мобильный телефон.

– Работаешь? – спросила у матери Берри.

Кэролайн сняла очки для чтения.

– Сегодня воскресенье. А люди любят заниматься покупкой домов по воскресеньям. Я передала право показывать им дома другим агентствам. Но все равно проверяю, все ли заказы из моей базы охвачены.

– Тебе надо попытаться немного поспать.

– Пустая трата времени!

– Что ж, я знаю, – вынуждена была согласиться с матерью Берри. – А где Додж?

– Понятия не имею. Сказал, что у него нет времени завтракать, так как он должен проверить одну версию. И убежал почти так же быстро, как Скай.

– Хм-м…

Берри надеялась, что разговор о Скае Найланде на этом закончится. Но мама слишком хорошо знала ее.

– Что произошло между вами двумя? – спросила она. – Когда мы с Доджем пришли, в кухне практически пахло озоном. Мы застали вас в разгар спора или… чего-то еще?

Как раз в этот момент зазвонил лежавший на столе телефон Кэролайн, избавив Берри от необходимости отвечать на вопрос матери. Кэролайн посмотрела на экран:

– Это из офиса.

– Так прими звонок. А я ухожу.

– Куда?

– Сегодня ведь воскресенье. День искупления грехов.

Через двадцать минут после того, как Берри уехала из дома на озере, она уже стояла перед дверью палаты Бена Лофланда. Приготовившись к последствиям, которые мог иметь ее визит, Берри тихонько постучала в дверь. Ей открыла Аманда Лофланд. Едва она увидела Берри, как выражение ее лица стало недовольным и враждебным.

Берри не дала ей возможности заговорить первой.

– Я хочу видеть Бена, – требовательно произнесла она.

– Зачем?

– Чтобы извиниться за то, что ему досталась пуля.

Удивленная такой откровенностью, Аманда недоверчиво осмотрела Берри, затем отошла в сторону и позволила ей войти в палату.

Бен не спал, он сидел с подушками под спиной.

Подходя к кровати, Берри улыбнулась.

– Ты выглядишь намного лучше, чем в последний раз, когда я тебя видела, – заметила она.

– Я чувствую себя хуже, – проворчал в ответ Бен. – Когда ты видела меня последний раз, я был без сознания и ничего не чувствовал.

Аманда подошла и встала напротив Берри по другую стону кровати с самым что ни на есть кислым выражением лица.

– Очень болит? – спросила Берри у Бена.

– Только когда дышу.

– А лекарства помогают?

– Скажем так, без них совсем плохо.

– Я содрогаюсь при мысли о том, чем все это могло бы кончиться, – тихонько произнесла Берри.

– Да. Это вдруг дошло до меня – до нас – тоже. – Бен завладел рукой Аманды и крепко сжал ее. Муж и жена обменялись улыбками, хотя улыбка Аманды казалась несколько натянутой.

– Я виню себя в том, что недооценила состояние Орена Старкса, – сказала Берри.

– Да уж, кто бы мог подумать, что Орен способен на такой сумасшедший поступок?

– Я могла бы догадаться. Я видела, как он совершенно вышел из себя.

– До вечера пятницы?

– Да. Всего один раз. И я думала, что это был лишь отдельный случай, гневная вспышка в ответ на мои слова. Очевидно, я ошиблась. – Берри сделала глубокий вдох, прежде чем признаться: – Именно поэтому я решила, что не будет хуже, если я ему позвоню.

На бледном лице Бена отразилось удивление.

– Ты звонила ему? Когда?

– В четверг днем.

Все еще не сводя с Берри удивленных глаз, Бен спросил:

– Ты сошла с ума?

– Это было ошибкой. Теперь я вижу. Но накануне я наговорила Орену разных гадостей. Потом пожалела об этом и хотела извиниться. И еще мне подумалось, что ему интересно будет узнать, что проект, над которым он работал, вот-вот будет завершен и получился отлично. Я подумала, что мы можем сделать для Орена хотя бы это.

Бен облизнул губы, переводя взгляд с жены на Берри и обратно.

– Зря ты не посоветовалась со мной.

– И об этом я теперь тоже жалею. Если бы посоветовалась, возможно, ты бы меня отговорил, и ничего этого не случилось бы.

– Просто поверить не могу, – пробормотала Аманда, – что ты виновата во всем случившемся до такой степени.

Берри признавала свою вину, но слова Аманды вызвали в ней желание защищаться.

– Я думала: Орен поблагодарит меня за звонок и на этом все закончится. Но, видимо, единственное, что он услышал из сказанного, это что мы с Беном проведем целый день вместе. Мне очень жаль…

– Да уж, тебе есть о чем пожалеть.

– Это правда, Аманда. Но в списке того, о чем мне стоит пожалеть, нет отношений с чужим мужем. Между мною и Беном не было ничего, кроме дружбы, уже долгое время, еще до того, как он тебя встретил.

– Я говорил ей об этом, – вмешался Бен. – И Аманда верит мне.

Берри переварила услышанное, затем, повернувшись к Аманде, вопросительно посмотрела на нее, прежде чем уточнить:

– Так, значит, она не верит мне?

– Я верю в то, что Бен остался верен мне и своим брачным обетам. Но не верю, что ты позвала его приехать, имея в виду только эту вашу кампанию. Ты уехала из Хьюстона, оставила повседневную рутину в офисе, свою работу, которую, как говорят, ты обожаешь, и приехала сюда, в глушь на озере. А на прошлой неделе тебя одолела скука, и ты изобрела предлог, чтобы вызвать к себе Бена и провести день, а потом и ночь вместе с ним. Ты знала, что он приедет, потому что эта кампания очень важна и для его, и для твоей карьеры. Но, думаю, это была лишь наживка, чтобы выманить туда моего мужа. Тебе хотелось развлечься, сменить обстановку, устроить перерыв в своей скучной сельской жизни. И тебе нужен был секс. И ты выбрала моего мужа, чтобы все это себе предоставить.

– Ты не права, – с нажимом произнесла Берри. – Я не заманивала Бена в дом на озере ни с какими такими вероломными намерениями. – Она помолчала несколько секунд, затем произнесла: – Хотя несколько месяцев назад я могла бы.

Признание шокировало всех, и не в последней степени саму Берри. Тем не менее она продолжала:

– До того как я уехала в Меррит, если бы я сочла, что важно или полезно с профессиональной точки зрения переспать с Беном, я бы, скорее всего, изобрела способ осуществить это.

Бен все еще смотрел на Берри, крепко сжав челюсти. Аманда выглядела рассерженной и одновременно довольной.

– Так ты признаешь…

– Я признаю, что раньше мои приоритеты оставляли желать лучшего, – сказала Берри. – Чтобы подняться вверх по служебной лестнице «Делрэй», я делала вещи, которые мне не нравятся. И дошло до того, что я не могла уже больше оставаться собой. Я убежала из Хьюстона, чтобы скрыться от Орена, это так. Но еще я приехала сюда, чтобы обрести новую перспективу. Я по-прежнему так же амбициозна. Я по-прежнему хочу достичь вершин в своей профессии. Но я больше не готова продать за это свою душу.

Она посмотрела на Бена долгим оценивающим взглядом, которого тот старался избегать, глядя на тент из простыни, образовавшийся в ногах больничной кровати над его ступнями.

Ни один из семейства Лофланд не принял извинений Берри. По крайней мере, вслух. Оба они, особенно Аманда, будут продолжать копить негодование, и Берри трудно было обвинять их в этом. Ведь Бен чуть было не лишился жизни.

Похоже, кроме унизительного заискивания, в ее распоряжении не было средств загладить свою вину, а Берри больше не собиралась бормотать извинения перед этими двоими, которые были не настолько любезны, чтобы их принять.

– Я еду сегодня в Хьюстон, чтобы завтра с утра по расписанию провести в офисе презентацию кампании.

Аманду заметно передернуло:

– Без Бена.

– Его заслуги будут оценены точно так же.

– Да уж, можно не сомневаться!

– Я прослежу за тем, чтобы так и было, Аманда. Обещаю тебе.

Пренебрежительный смешок ясно продемонстрировал, что думает Аманда о ценности обещания.

Берри перевела взгляд на Бена.

– Я обещаю тебе. Все будет по справедливости, Бен. Я прослежу, чтобы твои заслуги были отмечены.

Бен быстро кивнул:

– Конечно. Спасибо.

Берри рассчитывала сегодня на лучший результат. Она испытывала разочарование, видя, на какой нерадостной ноте заканчивается ее визит. Ну что ж, она пришла и сказала то, что должна была и хотела сказать. Семейство Лофланд, ослепленное враждебностью, оказалось глухо к ее словам. Не говоря больше ни слова, Берри вышла из палаты.

В коридоре ей попалась навстречу санитарка в зеленой форме и сеточке для волос, которая катила перед собой тележку с подносами с едой.

– Вы – мисс Мелоун, не так ли? – спросила она, поравнявшись с Берри.

– Да.

– С вашим другом все будет в порядке.

– Да. Кажется, ему уже лучше.

Берри прибавила шаг, но разговорчивая санитарка старалась не отставать.

– Какой ужас – то, что случилось с юным Колдером. Мой сынишка играл с ним в бейсбол.

– Да, это – настоящая трагедия.

– Парень, который его застрелил, – санитарка зацокала языком. – Его необходимо поймать. Как можно скорее.

– Не могу с вами не согласиться.

Дойдя до лифта, Берри нажала кнопку вызова.

Женщина прокатила мимо нее дребезжащую тележку.

– Обещанная награда наверняка поможет, – сказала она.

– Подождите! – обернулась к ней Берри. – За поимку Старкса обещана награда? С каких это пор?

– Я слышала по радио полчаса назад, – ответила через плечо санитарка. – Ваша мама выделила средства для награды.

17

– Пустая трата денег, если тебя интересует мое мнение.

– А если не интересует?

Спокойный ответ Кэролайн разозлил Доджа еще больше. Всякий раз, когда он зажигал сигарету, Кэролайн неодобрительно хмурилась, после чего курение не доставляло ему никакого удовольствия, и Додж уже чувствовал, как ему начинает не хватать обычной дозы никотина. Он явно недобирал до дневной нормы, а организм требовал своего. Под кожей зудело. И раздражение накапливалось.

Но они были в машине Кэролайн, и даже если бы Додж решил наплевать на запреты и закурить, он просто не смог бы это сделать. Но как только они доберутся до места назначения, он выкурит сигарету до самого фильтра, и ему плевать, что это не понравится Кэролайн.

Додж рвался сесть за руль, потому что так, по крайней мере, у него были заняты руки.

– В этом городе только один «Уолмарт»?

– Да. Тебе показать дорогу?

– Нет. Я видел его вчера.

– До или после своей беседы с Грейс?

Доджу было приятно, что его беседа с барменшей не оставила Кэролайн равнодушной, и он не придумал ничего лучше, как хитро улыбнуться в ответ на ее вопрос.

– Двадцать пять штук! – снова заговорил он о вознаграждении, обещанном Кэролайн за сведения о Старксе. – Теперь каждый мирный обыватель на юго-востоке Техаса решит поиграть в игру «Выследи Орена Старкса».

– Уверена, что Скаю хватит квалифицированного персонала, чтобы организовать отсев звонков, поступающих на горячую линию.

– Как будто это поможет, – угрюмо буркнул Додж. – Наша спецгруппа в свое время тоже организовала горячую линию для звонков по поводу ограблений банков. Знаешь, что мы получили в результате?

– Сведения о русской подводной лодке в лодочном канале, о встречах с НЛО, втором пришествии, о нескольких бешеных волках в районе больничного парка, а еще ежевечерние звонки женщины, предлагавшей всем, кто заинтересуется, бесплатный секс.

– Я уже рассказывал тебе?

– Тридцать один год назад. Ты тогда жаловался на нелепые звонки всякий раз, когда тебя расстраивал ход дела.

– Значит, тебе приходилось выслушивать это часто.

– Не меньше тысячи раз.

– Хм-м.

– Я уверена: Скай прекрасно понимает, что будет много звонков, в том числе и от не вполне адекватных людей, – продолжала Кэролайн. – Но ведь возможно, что кто-то сообщит и полезную информацию. Кроме того, предложив награду, я чувствую, что вношу хоть какую-то свою лепту в поимку Орена Старкса, а не просто сижу и ничего не делаю.

Додж пробормотал что-то неразборчивое.

Кэролайн вопросительно взглянула на него:

– Что?

– Ничего.

– Ты сказал что-то про деньги. Но я не расслышала, что именно.

– Я сказал, что тебе вряд ли перестанет хватать на карманные расходы.

– Фраза звучала длиннее.

– Я удалил бранные слова.

– Что заставило тебя их использовать?

– А ты бы хотела, чтобы я повторил их вслух?

– Я бы хотела, чтобы ты ответил, что заставило тебя использовать бранные слова, когда речь зашла о моих деньгах.

Додж отлично помнил этот тон. Кэролайн не собиралась давать ему перевести разговор на другую тему. Что ж, он не возражает. Мысли о финансовом положении Кэролайн выводили его из себя. Ладно, если она так хочет, он готов выпустить пар.

– Ты ведь не знаешь, что такое испытывать финансовые трудности, правда? Самой никогда не приходилось? – Отметив про себя сердитое выражение ее лица, Додж ехидно спросил: – Или приходилось?

– Мне повезло в этом плане, – ответила Кэролайн.

– Еще бы! Повезло достаточно, чтобы выйти замуж за богатого и успешного босса.

Додж чувствовал, что завелся и перегнул палку, но было уже поздно.

– И ты осмелишься критиковать меня за то, что я вышла за Джима замуж? – холодно спросила Кэролайн.

– Я не делал ничего подобного.

– Напрямую нет, но твои слова подразумевали это.

– Ты слышишь намеки там, где их нет, потому что вопрос твоего замужества является для тебя болезненным.

– У меня вовсе нет причин считать его болезненным.

– Нет?

– Нет! У меня был отличный брак, который продлился двадцать шесть лет. Мы были счастливы вместе до самой смерти Джима.

– Мои поздравления.

От Кэролайн не укрылся сарказм Доджа.

– А ты бы хотел, чтобы я была несчастлива? – напрямую спросила она.

– Я бы хотел, чтобы ты была счастлива со мной! – с горячностью произнес Додж.

– И кто же виноват в том, что этого не случилось?

Додж громко выругался в ответ. Несколько минут они сидели молча, затем Додж спросил:

– Как умер Мелоун?

Кэролайн не отвечала так долго, что Додж уже решил, что она не ответит.

– У него был инсульт, – произнесла она наконец. – Удар хватил Джима прямо за столом в офисе. Он два дня пролежал в коме и умер, так и не придя в сознание, что, пожалуй, было для него даже хорошо. Невропатолог сказал мне, что мозг был поражен почти полностью.

Между ними снова повисла оглушительная тишина, которую на этот раз прервал Додж.

– Так ты любила его?

– Да, Додж, любила. Больше всего за то, что Джим любил меня и Берри. Ей был почти год, когда Джим сделал мне предложение. Он был убежденным холостяком сорок лет, но не возражал против жены с ребенком.

– Он хотел тебя. А к тебе прилагался ребенок. – Додж красноречиво пожал плечами.

– Джим не рассматривал Берри как обузу, требующую от него жертвы, необходимой, чтобы жениться на мне. Он принял Берри без слов и объяснений. И любил ее и опекал как родную дочь. Это было очень хорошо, потому что общих детей у нас не было.

– Почему же?

– Без всякой причины. Просто так. Не случилось. Я ни разу не забеременела. И мы не позволили этому стать проблемой. Мы оба уделяли слишком много времени расширению бизнеса. Много и тяжело работали. И нам вполне хватало дочери, которая у нас была.

То ли от недостатка никотина, то ли от этого разговора о том, как чужой мужчина любил и опекал его дочь, у Доджа вдруг заныло в груди. Но он не мог перестать задавать вопросы, мучившие его больше тридцати лет:

– Каким ребенком была Берри? У нее было счастливое детство?

– Да! В этом можешь не сомневаться, – Кэролайн с улыбкой посмотрела на Доджа. – Она была очень живой девочкой. Умной. Развитой не по годам. Спортивной. Амбициозной. Иногда своенравной, но не дерзкой.

– Упрямой, как ты.

– Хитрой, как ты.

– У нее был твой темперамент рыжей бестии?

– У меня никогда не было темперамента рыжей бестии.

Додж рассмеялся на ее поспешный ответ, и через несколько секунд Кэролайн присоединилась к нему.

Лицо Доджа сделалось вдруг серьезным.

– Ты когда-нибудь говорила ей?

– О чем?

– Я должен произнести это вслух?

Кэролайн отвернулась и стала смотреть в окно, нервно сцепляя и расцепляя пальцы. Додж отлично помнил этот жест. Кэролайн делала так всякий раз, когда пыталась привести в порядок мысли. Особенно такие, которые не на шутку ее расстраивали.

– Да. Я говорила с Берри. Джим удочерил ее и дал ей свою фамилию, но я считала, что Берри должна знать, что он не является ее биологическим отцом. Я не хотела, чтобы это было ужасной тайной, маячащей на заднем плане нашей семейной жизни, ожидая момента, чтобы вырваться наружу и испортить наши отношения.

Доджа больно кольнуло сказанное, напомнив о том, что он подписал когда-то все необходимые документы, отказавшись от родительских прав на дочь. Это была стандартная процедура, дело вели адвокаты. В то время Додж был очень зол и считал, что ему не оставили выбора.

Интересно, что произошло бы, если бы он не подписал тогда бумаги? Был бы результат другим, если бы Додж не отказался в пользу другого мужчины от права воспитывать собственную дочь?

Теперь, спустя тридцать лет, он не видел никаких преимуществ в случае, если бы он выкопал тогда топор войны и отказался выполнить просьбу Кэролайн. Это лишь отсрочило бы неизбежное, породило бы враждебность и причинило бы еще большую душевную боль всем, кто принимал в этом участие. Особенно Кэролайн и Берри.

– Когда Берри подросла достаточно, чтобы узнать, откуда берутся дети, – продолжала свой рассказ Кэролайн, – я рассказала ей, что Джим не был тем мужчиной, семя которого поселилось в моем животе. Или что-то в этом роде, – Кэролайн улыбнулась. – И заверила ее в том, что все равно Джим – самый настоящий ее папа. Берри приняла это.

Додж притормозил на светофоре и похлопал рукой по карману рубашки, из которого тщетно взывала к нему пачка сигарет, затем устроился поудобнее на сиденье, поворчал на водителя стоявшей впереди машины, который не сообразил перестроиться на перекрестке, чтоб быстренько свернуть влево, едва зажжется желтый свет, и дать Доджу проехать, пока не зажегся красный.

Прежде чем снова заговорить с Кэролайн, Додж прочистил горло:

– А Берри никогда не интересовалась, кто же это самое семечко посеял? Никогда не спрашивала, что случилось с ее настоящим отцом? Почему он оставил ее и не вернулся?

– Берри спросила меня об этом только один раз, – ответила Кэролайн. – Она была в том возрасте, когда мне показалось необходимым предупредить ее о нежелательных последствиях секса в угаре чувств, когда забывают о здравом смысле и о необходимости предохраняться. И тогда Берри спросила, не так ли произошло со мной. Ей хотелось знать, не было ли ее рождение досадной случайностью, нежелательной ответственностью, от которой поспешил убежать мужчина, не готовый брать на себя обязательства.

Кэролайн и Додж внимательно посмотрели друг на друга.

– У меня сердце екнуло, такая уязвимость послышалась вдруг в голосе Берри, когда она задавала этот вопрос. Стало очевидно, что ей плохо при мысли, что ее зачатие произошло в результате оплошности. Ей очень хотелось знать правду, но она не спрашивала, опасаясь, что худшие подозрения подтвердятся.

– О боже! – с несчастным видом произнес Додж.

– Я успокоила ее. Подчеркнула, что она была зачата в счастливое время, и ни я, ни ее биологический отец не жалели об этой беременности. Я сказала, что у нас возникли проблемы, не имеющие к ней никакого отношения, но настолько серьезные, что мы не смогли оставаться вместе, и что ты – он – оценил преимущества варианта, когда дочь остается с матерью.

Кэролайн посмотрела на свои руки, пальцы которых продолжали сжиматься и разжиматься.

– Берри поверила мне. По крайней мере, я так думаю, потому что больше она уже никогда не спрашивала об этом.

– А теперь?

– Теперь?

– У нас же умная девочка, Кэролайн. Неужели она ни о чем не догадывается?

– Может быть, и догадывается. Она не спрашивала прямо, но постаралась выудить у меня как можно больше информации о тебе.

– То есть она подозревает, что я не просто частный сыщик по рекомендации подруги?

– Возможно. Но от наведения справок по поводу твоих рекомендаций до мысли о том, что ты ее отец, очень большое расстояние, Додж. Может быть, Берри и пытается сложить два и два, но она еще не поняла, что правильный ответ четыре. И еще кое-что, – тихо сказала Кэролайн после небольшой паузы.

– Что же?

– Даже если Берри о чем-то догадывается, она никогда не раскроет карты, пока не будет готова.

– Она из тех, кто держит карты к себе поближе?

Кэролайн улыбнулась.

– И в этом наша дочь похожа на меня.

Впереди показался «Уолмарт». На огромной стоянке царил почти неконтролируемый хаос. Видны были несколько машин управления шерифа и полиции штата с включенными мигалками. Возле мусорных баков бегали кругами собаки, стараясь взять след. Толпу любопытных сдерживали представители различных органов правопорядка, в том числе муниципальной полиции Меррита.

И посреди всего этого хаоса возвышался Скай Найланд.

Додж понял, почему телефонный разговор с помощником шерифа был таким коротким и невнятным. Сейчас Скай и несколько его коллег из других ведомств собрались вокруг пузатого мужчины средних лет, одетого в синий жилет сотрудника «Уолмарта». Когда Скай заметил прибывшего на место Доджа, он отделился от группы коллег и подбежал к нему.

– Этот парень хочет уложить в постель нашу дочь, – заметил Додж, глядя на бегущего Ская.

– Насколько я понимаю, желание взаимно, – парировала Кэролайн.

Едва добежав до них, Скай спросил:

– Где Берри?

– Она отправилась в больницу навестить Бена, – ответила ему Кэролайн. – Я не смогла дозвониться ей на сотовый.

– Попытайтесь снова. Вызовите ее сюда, – после короткой паузы Скай добавил «пожалуйста», хотя Кэролайн вроде бы не подала вида, что заметила его нелюбезность. Проникнувшись ощущением серьезности происходящего, она быстро достала телефон и поставила номер Берри на быстрый набор.

Додж выбрался из машины и закурил наконец-то сигарету.

Скай обернулся к нему и довольно злобно прорычал:

– Что за черт, Додж!

Додж закрыл зажигалку и выпустил дым к небу. Ему не требовалось объяснять, что именно так взбесило помощника шерифа.

– У меня был хороший расклад, и я разыграл его, – без тени раскаяния произнес Додж.

– Но ты смухлевал с уликами! Схватил и спрятал!

– Подай на меня в суд. И имей в виду: я ничего не хватал. Я умею обращаться с уликами.

– И где они сейчас?

– В надежном месте. А что ты собираешься делать? Мусолить наши разногласия по поводу методов ведения дел и предъявления улик перед лицом Господа Бога и мало ли кого еще? Или поговорить о важности тех снимков?

Скай снял солнцезащитные очки и промокнул рукавом рубашки лоснящийся от пота лоб. Затем взглянул на сидящую в машине Кэролайн, которая все еще разговаривала по сотовому телефону. Снова повернувшись к Доджу и стараясь говорить потише, произнес:

– Сейчас я могу сказать лишь то, что они были сделаны с помощью телескопических линз.

– Но с достаточно близкого расстояния, чтобы осознать реальность опасности.

Скай угрюмо кивнул:

– С достаточно близкого. Это фактически подробный фотоотчет о жизни Берри. Он снимал дом на озере со всех ракурсов. И сопровождал Берри по городу.

– Берри все время в разной одежде, – отметил Додж. – Это означает, что он проследил за ней не единожды.

– И подобрался к ней довольно близко.

Квадратный подбородок помощника шерифа напрягся. Додж знал, что в эту минуту Скай думает о серии снимков Берри, сделанных через окно ее спальни и в тот момент, когда она загорала на пирсе, пребывая в блаженном неведении по поводу того, что человек, поклявшийся ее убить, пристально наблюдает за ней, получая извращенное удовольствие, при мысли о котором у Доджа вскипала в жилах кровь.

– Довольно беспечно с его стороны оставить такие улики в номере мотеля, – прокомментировал Додж.

– Он не оставлял их в номере. Я нашел фотографии в урне у обочины дороги, идущей позади мотеля. Недалеко от того места, где мерзавец спрятал машину.

– То есть, даже убив ребенка, Старкс сохранил достаточно присутствия духа, чтобы взять фотографии с собой и попытаться от них избавиться?

– Не хотел попадаться, имея на руках изобличающие его улики.

– Осторожный, подлец!

– Берри говорила мне, что Старкс любит разгадывать загадки. Он действует методично. И наверняка не остановится.

– И это означает, что остановить его должны мы. – Додж отбросил в сторону окурок сигареты.

– Теперь он передвигается пешком. По крайней мере, передвигался.

– Сообщи мне последние новости, Скай.

– Мы нашли брошенную бордовую «Тойоту». Даже после изучения отпечатков шин невооруженным глазом я уверен, что машина та самая, которая побывала у дома на озере и у мотеля. Старкс бросил ее и ушел пешком, без обуви.

– И ты решил пустить собак по его следу. – Додж указал на трех немецких овчарок на поводках у инструкторов. Собаки, опустив носы к асфальту, двигались неправильными кругами.

– Мой армейский друг держит кинологическую службу по поиску и спасению людей в Тайлере, – пояснил Скай. – Он обратился к известнейшему дрессировщику, и тот спешно привез сюда своих собак. У нас есть ботинки Старкса. Их дали понюхать псам, и те уверенно шли по следу вдоль железнодорожных путей, пока те не пересеклись в полумиле отсюда с шоссе 287.

Кэролайн вышла из машины и присоединилась к мужчинам.

– Мне удалось перехватить Берри, когда она выходила из больницы. Через несколько минут моя дочь будет здесь.

– И что дальше? – спросил Додж у Ская. – Что было после того, как Старкс туда добрался?

– Потом ничего. След теряется.

– Дерьмо!

– Еще какое! Все собаки сгрудились на пятачке за большими мусорными баками. Либо он угнал автомобиль, что вряд ли, поскольку сообщений об угоне не поступало, либо похитил машину вместе с водителем, либо его кто-то подобрал.

– Ты пропустил версию похищения инопланетянами.

Скай невесело усмехнулся.

– Тогда я хотя бы знал, с чего начать поиски. А пока что у нас только оборванный след.

Скай махнул в сторону мужчины в форме «Уолмарта», буквально раздувшегося от внимания, оказываемого его скромной персоне.

– Менеджер магазина. Старкс оказался заснят на нескольких камерах службы безопасности. По крайней мере, я уверен, что это именно Старкс. Поэтому я и хочу, чтобы Берри взглянула.

– А вот и она, – объявила Кэролайн.

Стоянка кишела сотрудниками разных управлений охраны порядка и просто наблюдателями, среди которых были в том числе пассажиры фургона из медицинского учреждения для пожилых людей, неспособных обходиться без посторонней помощи, но Берри сразу увидела троих человек, по просьбе которых приехала.

Девушка остановила машину рядом с ними и вышла.

– Спасибо, что приехала так быстро, – сухо произнес Скай.

– Мама сказала, что здесь побывал Орен, – таким же официальным тоном ответила Берри.

Скай кратко рассказал обо всем, что произошло с тех пор, как была обнаружена машина.

– Я подумал, что ты могла бы просмотреть видеозапись и подтвердить, действительно ли на ней Старкс.

– Разумеется.

– Сейчас найду менеджера, и встретимся у главного входа.

Скай подошел к группе полицейских, столпившихся вокруг человека в синем жилете.

Когда Берри, Додж и Кэролайн шли ко входу в универмаг, Кэролайн спросила у дочери о Бене.

– Он рад, что ему дают таблетки, чтобы заглушить боль.

Берри нечего больше было сказать, и она вздохнула с облегчением, когда поняла, что Кэролайн и Додж не станут настаивать на подробностях. После духоты на парковке приятно было оказаться в помещении, где работал кондиционер. Скай и помощник шерифа постарше, которого, насколько помнила Берри, звали Стивенс, привели менеджера универмага, который важно произнес: «Туда!», бряцая огромной связкой с ключами, висевшей у него на поясе.

Прежде чем все последовали за ним, Додж обратил внимание на кассу в кафетерии магазина, где сидел какой-то парень, а напротив стояла девушка в форме помощника шерифа округа Меррит. Поза и выражение лица молодого человека выражали скуку, а девушка, постукивавшая ручкой по пустому блокноту, выглядела не на шутку рассерженной.

– Кто это там с помощником шерифа? – поинтересовался Додж.

– Кассир, который пробивал покупку Старкса. Не много удалось из него вытянуть.

– Не возражаешь, если я попытаюсь?

– Чувствуй себя как дома! – пожал плечами Скай.

Стивенс удивленно взглянул на Ская, но никак не прокомментировал его готовность позволить совершенно постороннему человеку побеседовать со свидетелем.

Додж подошел к будке и, полностью игнорируя кассира, сказал что-то девушке в форме, которая обернулась и посмотрела через плечо на Ская. Тот кивнул. Девушка пожала плечами, вышла из будки и покинула магазин. Додж занял ее место напротив кассира.

– А я думала, он специализируется по женщинам, – сказала Берри.

– С мужчинами Додж тоже умеет быть весьма убедительным, – Кэролайн улыбнулась.

– Мне надо возвращаться на стоянку, – сказал Скай. – Так что передаю вас Стивенсу.

Скай ушел, а менеджер повел Стивенса, Кэролайн и Берри в глубь магазина, где находился его кабинет. Он выглядел разочарованным, когда Берри опознала Орена Старкса за несколько секунд, едва взглянув на показанную ей запись камеры системы безопасности.

– Это он! Точно! – На мониторе было видно, как Старкс заходит в магазин. – На нем и одежда та же.

Хотя видеоизображение было черно-белым, а одежда Старкса оказалась изрядно помятой, Берри без труда узнала рубашку и брюки, в которых Старкс заявился в дом на озере.

– И он хромает, – заметила Берри.

Орен Старкс выглядел самым обычным человеком. Совершенно безобидным, в его облике не было ничего зловещего. Но, увидев его, Берри вздрогнула от страха и отвращения.

– И никто не заметил, что он пришел в носках? – удивилась Кэролайн.

– Магазин работает круглые сутки семь дней в неделю. – Стивенс указал на цифры в углу монитора, отсчитывающие время. – Он пришел в три двадцать ночи. В такое время во всем огромном универмаге дежурят лишь несколько сотрудников. В зале были еще покупатели, но Старкс, судя по всему, просто не заходил в те ряды, где кто-нибудь стоял.

Орен быстро выбрал пару спортивных ботинок и расплатился за них. Чтобы зайти в универмаг, совершить покупку и выйти, ему потребовалось всего несколько минут.

– Но почему он просто не надел ботинки и не вышел? Ведь так он рисковал быть узнанным кассиром.

– А разве не больший риск – быть пойманным на воровстве из универмага?

– К тому же игра не стоила свеч, – заметила Берри. – Орен знал, что он попадет на камеру системы безопасности. Он словно хотел сказать нам: «Смотрите! Я убийца, но не вор!»

– Вы уверены, что это тот, кого мы ищем? – спросил у Берри Стивенс.

– Абсолютно! – заверила его девушка.

– Скай тоже был уверен, но хотел, чтобы это подтвердил еще кто-нибудь. Он очень щепетильно относится к таким вещам.

Они вышли из кабинета и направились к выходу вдоль рядов универмага. Доджа и молодого человека из бара не было видно, но когда все вышли на улицу, то обнаружили там кассира, а рядом с ним девушку – помощника шерифа, которая допрашивала парня до появления Доджа. Теперь парень казался куда более разговорчивым. Девушка быстро записывала что-то в блокнот.

– Похоже, ваш знакомый сумел разговорить свидетеля, – сказал Стивенс, подводя Берри и Кэролайн к беседующим о чем-то Скаю и Доджу.

Додж с наслаждением затягивался сигаретой. Когда они подошли поближе, Берри услышала, как Додж тихо сказал, выдыхая дым:

– Удивительно, каким сговорчивым становится человек, когда на карту поставлен его член.

Берри не смогла сдержать улыбку.

– Могу я спросить вас кое о чем?

Додж улыбнулся, но выражение его лица было не слишком веселым.

– Кассиру пришлось объяснить, что его жизненная позиция нуждается в корректировке. Или он все выкладывает прямо сейчас, или… Он меня понял и сразу же мне поверил.

– И что он сказал про Орена?

Додж как раз прикуривал одну сигарету от другой, поэтому за него поспешил ответить Скай:

– Он никогда не слышал об Орене Старксе. Парень недавно переехал сюда из Форт-Уорта, чтобы жить с бабушкой. И по телевизору он смотрит только сводку погоды. Поскольку он не учился здесь в школе, то и Дэвиса Колдера тоже не знает. Он ненавидит свою работу, ненавидит менеджера, ненавидит свой график, но ему нужны деньги.

– На допинг, – уточнил Додж. – Он накурился какой-то травы в перерыве за полчаса до появления Старкса.

– И тебе удалось вытянуть это из него? – изумился Скай.

Додж пожал плечами.

– Я же сказал, что мы достигли взаимопонимания.

– Старкс подошел к кассе с обувной коробкой, – продолжал Скай. – Кассир отсканировал штрих-код. Старкс расплатился наличными. Кассир дал ему сдачи три двадцатки и десятку. Он запомнил это, потому что остальные покупатели в ту ночь платили кредитками. Парень спросил Старкса, нужен ли ему пакет. Старкс отказался и вышел с коробкой, которую мы, кстати, нашли вместе с чеком в мусорном контейнере. Думаю, именно рядом с контейнерами он надел новые ботинки.

– А потом превратился в Каспера и исчез, – хмыкнул Додж.

– И это все, о чем они говорили с кассиром? – переспросила Берри. – «Вам нужен пакет?» – «Нет». И все?

– Боюсь, что да, – подтвердил Додж. – Я спросил его, не вел ли себя Старкс странно. Он ответил отрицательно. Не вел ли он себя так, словно напуган или прячется? Кассир поинтересовался, как именно себя при этом ведут, и я описал поведение человека, который прячется. На что он ответил: «Ну, это… знаете… может… кажется». Понимайте как хотите.

Прежде чем они успели задуматься над тем, как это понимать, у Берри зазвонил телефон. Вынув аппарат из сумочки, девушка коснулась экрана.

– Алло!

– Привет, Берри!

Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди. Даже по телефону, несмотря на гвалт на автостоянке, Берри безошибочно узнала голос Орена Старкса.

– Удивлена, что я позвонил? – спросил он.

Кэролайн и Додж как раз препирались из-за очередной сигареты, но Скай сосредоточенно смотрел на девушку серыми глазами. Правильно поняв выражение ее лица, он сделал остальным знак замолчать и подошел поближе к Берри, продолжая вопросительно смотреть на нее.

Берри кивнула ему, облизала губы и произнесла в телефонную трубку:

– Да, Орен. Я очень удивлена. Откуда ты звонишь?

Он рассмеялся, и от этого зловещего смеха все тело Берри покрылось гусиной кожей.

– Ты очень хотела бы это знать, правда? – пропел, дурачась, Старкс на мотив известной песенки.

Берри повернула свой телефон к Скаю, чтобы он мог прочесть номер на дисплее. Скай быстро нацарапал его на ладони и дал прочитать Доджу. Уронив сигарету, Додж быстро кинулся к стоявшей неподалеку группке полицейских.

Скай жестами пытался показать Берри, что она должна разговаривать со Старксом как можно дольше, всячески тянуть время. Но девушке, вокруг которой сновали люди, было трудно сосредоточиться. Она подумала, не перевести ли телефон на громкую связь, но тут же испугалась, что, поняв, что их слушают посторонние, Орен повесит трубку.

– Скажи мне, где ты, Орен, чтобы я могла при-ехать и помочь тебе.

– Помочь мне! – с презрительным смешком произнес Старкс. – Как будто бы!

– Но тебе ведь нужна помощь. Ты ранен.

– Да, чудовищно невежливо с моей стороны было свалиться с твоей лестницы. Это замедлило мой путь к цели. Иначе ты уже была бы мертва.

Трудно было проигнорировать эти слова, но Берри взяла себя в руки.

– У тебя ведь сломана нога?

– Я не знаю наверняка, – равнодушно ответил Старкс, словно речь шла о том, будет ли сегодня дождь. – Она вся черно-синего цвета. И очень распухла.

– И, вероятно, очень болит.

– Ничего такого, с чем не справился бы банальный ибупрофен.

– Но тебе необходимо показаться врачу. Ты можешь занести инфекцию.

– О нет, такая бесславная смерть не для меня, Берри. И умру я, только захватив тебя с собой.

Берри вся дрожала. Скай взял ее руку в свою огромную ладонь, и это придало девушке достаточно сил, чтобы продолжать.

– Пожалуйста, прислушайся к доводам рассудка, Орен. Ты попал в беду. С Беном все будет хорошо. А вот мальчик, в которого ты выстрелил вчера, умер.

– Это была не моя вина.

– Мы тоже так думаем.

– Мы? Ты имеешь в виду себя и помощника Найланда?

При упоминании своего имени Скай удивленно поднял брови, и Берри поняла, что ему слышен из трубки голос Орена.

– Как ты узнал о помощнике Найланде?

– Его имя повторяют во всех новостях.

– Что ж. Да, помощник Найланд считает, что ты не хотел убивать этого мальчика, Колдера. – Скай согласно кивнул. – Он думает, что выстрел был случайным.

– Сомневаюсь, что он так думает.

– Можешь не сомневаться. Он сам сказал мне. Он так добр, что сомневается в твоих преступных намерениях, но ты сам делаешь все для того, чтобы выглядеть виновным. Сдайся, и…

– Помощник Найланд с тобой рядом, слушает наш разговор?

– Нет, я одна.

– Врунья. Слишком много шума вокруг, чтобы я поверил.

– Просто я в фастфуде, жду своего заказа.

– И в каком же ты заведении?

– Это имеет значение?

– В каком ты заведении? Я успел неплохо изучить Меррит. Ты в «Чикен Шэк» или в «Смоукхаус»? – Орен рассмеялся. – Можешь не стараться и ничего не придумывать. Что бы ты ни сказала, я все равно не поверю.

– Орен…

– Заткнись и слушай меня, Берри. Я собираюсь убить тебя. Я собираюсь убивать тебя медленно. Я буду смотреть, как ты умираешь, и наслаждаться этим зрелищем. Обернись-ка!

– Что? – хрипло переспросила Берри.

– Сегодня у «Уолмарта» такая суматоха… Думаю, в такой толпе можно легко оставаться невидимым, находясь у всех на виду.

Берри обернулась, и глаза ее заскользили по толпе, пристально вглядываясь в каждое лицо в поисках Орена Старкса.

– Испугалась? – Старкс засмеялся своим визгливым смехом, пропел еще несколько нот из песенки, и трубка замолчала.

Рука Берри, сжимавшая сотовый, безвольно опустилась вдоль тела. Кэролайн подошла к дочери и забрала у нее аппарат, пока та его не выронила. Скай остался стоять прямо перед ней, массивный, как колонна, по-прежнему сжимая пальцами предплечье Берри.

К ним подошел рассерженный Додж.

– Твои ребята отследили телефон через GPS. Старксу каким-то образом удалось добраться до Хьюстона, потому что сейчас он именно там.

– Такого не может быть, – тихо произнесла Берри.

Додж вопросительно посмотрел на девушку, и Скай поспешил пояснить ее слова:

– Он только что намекнул по телефону, что видит Берри, что находится где-то здесь.

– Здесь? Хм-м… Он просто пытается запугать тебя и сбить с толку.

– И ему это удалось. Он сказал, что видит рядом со мной Ская. Что вокруг «Уолмарта» царит суматоха. Как он может знать это, если не сидит где-то рядом и не наблюдает за происходящим?

– Просто догадался, – предположил Додж. – Он знает, что к этому моменту его уже должны успеть проследить до магазина, и понимает, что первым делом решат просмотреть записи с камеры системы безопасности, чтобы убедиться, что он действительно тут побывал. Старкс просто играет с тобой, Берри.

Повернувшись к Скаю, Додж продолжил:

– Его местоположение не удалось определить точно, но данные GPS переданы в полицейское управление, и ребята шерифа округа Харрис уже пустились по горячему следу. Черт побери, и почему у нас не было таких игрушек, когда я был копом!

Берри не сомневалась, что Скай запоминает все, что сообщил ему Додж, но взгляд помощника шерифа по-прежнему был прикован к ней.

– Ты отлично держалась, – тихо произнес он.

– Спасибо, – Берри улыбнулась ему дрожащими губами.

– Как тебе показалось – в каком настроении этот сукин сын? – поинтересовался Додж.

– Чертовски доволен, – ответил за девушку Скай.

– Что он сказал?

– Что будет убивать ее. Медленно. Будет смотреть, как Берри умирает, и наслаждаться.

Додж тихо выругался.

– Не дал никаких подсказок, где находится?

– На стоянке возле «Уолмарта», – угрюмо произнесла Берри.

– Его здесь нет, – заверил Додж. – Он звонил откуда-то из Хьюстона. Тебе не было слышно никаких звуков на фоне?

– Я не расслышал ничего отчетливого, – сказал Скай. – А ты, Берри?

Девушка покачала головой.

Рука Ская переместилась ей на плечо. Тихонько сжав его, Скай повторил:

– Ты держалась замечательно! Если он звонил из Хьюстона… – продолжил Скай, обращаясь уже ко всем.

– Из Хьюстона, из Хьюстона! – с жаром подтвердил Додж.

– Тогда я отправляюсь туда. Додж, оружие все еще при тебе?

– А ты как думаешь?

– Останешься с Берри?

– Но мне хотелось бы быть рядом, когда начнут допрашивать этого придурка!

– Его еще даже не взяли.

– Когда возьмут.

– Все еще надеешься, что удастся ему врезать?

– И на это тоже. На это – в особенности.

Скай покачал головой:

– Извини, Додж, но ты ведь участвуешь в расследовании неофициально… К тому же если Старку снова удастся улизнуть… Я доверяю тебе в смысле безопасности Берри, как никому другому.

Додж тихо выругался, взглянул на Кэролайн, затем на Берри.

– Хорошо, – пообещал он наконец Скаю. – Я глаз с нее не спущу.

– Спасибо.

– Но я все равно пристрелю мерзавца, если мне только выпадет шанс. Я знаком с отличным адвокатом защиты.

Скай улыбнулся, затем отвернулся и пошел прочь.

– И кое-что еще, Скай! – помощник шерифа остановился и повернулся к Доджу. – Номер, с которого звонил Старкс…

– Уверен, что с помощью полицейского управления мы быстро…

– Нет необходимости их беспокоить. Неужели ты не узнал его? Это номер сотового Салли Бакленд.

18

– И все это ни к чему не привело, – произнес Додж, наливая виски в стакан и передавая его Берри.

– Нет, спасибо, – отказалась девушка.

– Сделай пару глотков. Это поможет успокоиться.

– Я не могу пить. Мне скоро ехать в Хьюстон.

Но Додж все же всунул стакан в ее дрожащую руку.

– Пару глотков. Это необходимо.

Незадолго до этого Додж проводил Кэролайн и Берри в дом на озере, всю дорогу держась практически вплотную к бамперу машины Берри. Когда они добрались до поворота к дому, Додж опустил окно и сказал дежурившему у дороги помощнику шерифа, что, если тот увидит на территории частного владения кого-то чужого, он должен сначала стрелять, а потом задавать вопросы.

– А что думает об этом Скай? – спросил дежурный помощник.

– Скай думает, что стрелять надо дважды, – солгал Додж. – Передай это своему коллеге, который дежурит на пирсе.

Оказавшись в доме и убедившись, что за время их отсутствия сюда никто не проникал, Додж спросил Кэролайн, есть ли у нее выпивка. Кэролайн показала на бар в гостиной, из которого Додж извлек бутылку бурбона и налил немного Берри, которая на этот раз безропотно выпила.

– Спасибо!

– Так что там насчет Салли Бакленд? – вернулась к прерванному разговору Кэролайн.

Додж тяжело вздохнул, но вынужден был продолжать, так как знал: Кэролайн не успокоится, пока не получит полный отчет.

– Как я уже говорил, мой единственный разговор с ней ни к чему не привел. Я позвонил Салли…

– А почему ты решил ей позвонить?

– Потому что подумал, что мне, возможно, удастся извлечь из нее больше информации, чем Скаю. Помощник Найланд отличный парень, но его умение находить с людьми общий язык… оставляет желать лучшего.

– Зато твое всегда было безукоризненно!

– Мама, пожалуйста, – попросила Берри. – Дай Доджу рассказать то, что он знает. Кстати, Додж, как тебе удалось узнать номера телефонов Салли?

– До этого мы еще дойдем. Так вот, я звонил, но она не отвечала. Наконец мне удалось дозвониться по городскому. Салли разговаривала со мной так же уклончиво, как и со Скаем. Говорила о том, что стрельба в вашем доме совершенно ее не касается, что она не видела никого из участников инцидента с тех пор, как уволилась из «Делрэй Маркетинг». И прочую ерунду.

– И тебе она тоже сказала, что я лгу, рассказывая о том, как Орен преследовал меня и Салли?

– Повторила практически слово в слово то, что говорила Найланду.

– Это просто непостижимо, – тихо пробормотала Берри.

– У меня сложилось от разговора с этой леди то же впечатление, что и у Ская. Я решил дать ей проспать со всем этим ночь и позвонил на следующий день. Надеялся застать Салли Бакленд в более дружелюбном настроении. Но ни по одному номеру никто не ответил.

– Она могла узнать твой номер на определителе, – сказала Берри. – Ей не хотелось говорить, вот она и не стала отвечать.

– Я так и подумал, – кивнул Додж. – Поэтому сегодня собирался съездить и встретиться с ней лично. Посмотреть, что подскажет мне интуиция. Но сегодня сама знаешь что произошло.

Берри ничего не знала о фотографиях, хитростью выманенных Доджем у помощника шерифа, и Додж пока не собирался ей об этом рассказывать. Скай, видимо, был с ним в этом согласен, иначе рассказал бы сам. Звонок Старкса совершенно выбил Берри из колеи. Да и Кэролайн выглядела не очень. Скай взял на себя ответственность за безопасность обеих женщин, а это подразумевало, по его мнению, в том числе и утаивание информации, сообщать которую в данный момент не было необходимости. Если они узнают о фотографиях, то только будут бояться еще больше.

Додж поспешил вернуться к прерванному разговору.

– Вчера Салли Бакленд защищала Орена Старкса. Сегодня он пользуется ее мобильным.

Берри закусила нижнюю губу.

– Это не предвещает ничего хорошего, не так ли?

– Боюсь, что так.

– Я беспокоюсь за Салли.

– Думаю, у тебя есть для этого основания.

– Считаешь, что Салли в опасности?

Додж нахмурился.

– Я совсем не это хотел сказать.

– Но ты думал о чем-то, – вмешалась Кэролайн. – Что же ты имел в виду?

– Старкс и Салли Бакленд могут быть заодно.

– Я отказываюсь даже думать об этом, – твердо заявила Берри.

– Тогда дай мне другое объяснение.

– Я не могу, Додж. Но я точно знаю, что Салли Бакленд ненавидит Орена. Возможно, она даже стала постепенно его бояться. Именно это произошло со мной.

– Даже враги могут объединиться против большего зла, – заметил Додж.

– Это я? Я большее зло?

– Не психуй. Я просто перебираю в уме возможные варианты. Существует ли хоть малейшая вероятность, что эти двое могли вступить в сговор, чтобы за что-то тебе отомстить?

Берри сделала еще глоток бурбона. От Доджа не укрылось, как дрожала ее рука, когда девушка подносила стакан к губам.

В комнате повисло тяжелое молчание.

– Я верю, что Скаю удастся вытащить нужную информацию из Салли Бакленд, – произнесла наконец Кэролайн.

– На месте Ская я прежде всего спросил бы ее об Аманде Лофланд.

Додж намеренно произнес это как бы невзначай и теперь наблюдал за реакцией Берри. Ее изумление казалось искренним, даже на его проницательный взгляд.

– Аманда и Салли? И какая между ними связь?

– Так ты не знаешь?

– Я даже не знала, что они знакомы.

– Сообщаю: они знакомы.

– Но откуда об этом узнал ты?

– Спер телефон Аманды Лофланд.

– Что? – удивленно воскликнула Берри. – Но зачем?

– Любопытство, – пожал плечами Додж. – Посмотрел ее контакты и список звонков.

– И обнаружил там номер Салли Бакленд, – сказала Кэролайн.

– Да. Они интенсивно перезванивались несколько недель. Женщинам никогда не приходит в голову очистить список звонков. Потом я передал телефон Скаю. И если он как следует выполнил домашнюю работу – а этот парень все делает как следует, – то он видел те же звонки и наверняка заинтересовался, что общего могут иметь эти две леди. И Орен Старкс. Скай – парень смышленый и придет к тому же выводу, к которому пришел я. Их связываешь ты, Берри.

Девушка ничего на это не сказала. Опустив голову, она внимательно изучала содержимое стакана.

– А Скай не высказывал тебе никаких соображений об Аманде Лофланд?

– Нет. Но он звонил, когда я ехал за вами в машине, сопровождая вас сюда. Его мысли следуют в том же направлении, что и мои. Он спросил, кажется ли мне вероятным, что Салли Бакленд и Орен Старкс действуют заодно. И возможно ли, что это она увезла Старкса со стоянки у «Уолмарта».

– А что привело его к таким выводам? – спросила Кэролайн.

– Ему уже звонили из полиции Хьюстона. Офицеры, посланные в дом Бакленд, говорят, что там никого нет. И в гараже пусто. Они послали запрос о ее машине. На ее сотовом включается автоответчик. Что неудивительно. Старкс не такой дурак, чтобы оставить его включенным после своего звонка Берри.

– И это порождает еще один вопрос, – заметила Кэролайн. – Почему Старкс решил позвонить Берри именно с этого телефона? И почему вообще позвонил ей?

– Мы со Скаем тоже думали над этим, – признался Додж. – Выглядит довольно бессмысленно. Старкс ведь не мог не понимать, что мы отследим его таким образом. Правда, он выбрал отличное место для звонка. Угадайте какое. – Впрочем, Додж не стал дожидаться, пока женщины предложат свои варианты. – Минут-Мейд-Парк. Стадион. Он звонил в самом конце бейсбольного матча. Там было полно полицейских, но никто из них не знал, на какой машине ездит сейчас Старкс.

– На машине Салли Бакленд? – догадалась Кэролайн.

– Отличный ответ. Но никто не знает этого наверняка. А даже если и так, он наверняка не пожалел времени, чтобы сменить номера и выкинуть старые. Чтобы суметь ускользнуть, прежде чем машину начнут искать. Кроме того, сотни людей покидали Минут-Мейд-Парк после матча. То есть там царил настоящий хаос. И движение было затруднено. Сукин сын не мог придумать ничего умнее, – ворчливо закончил Додж.

– То есть ты хочешь сказать, что Старкс опять ускользнул? – угрюмо спросила Берри.

– Да, – кивнул Додж. – Именно это я и пытаюсь довести до вашего сведения. Но должен добавить, что обнаружить свое местонахождение было крайне глупо для человека, который находится в бегах.

– Но Орен неглуп. Далеко не глуп. И телефон Салли он использовал не просто так. И мне позвонил тоже не просто так. Мы не знаем причин его поступков, но уверяю вас: все, что делает Орен Старкс, – часть его плана. – Поставив недопитый стакан бурбона на журнальный столик, девушка встала. – Я иду собирать вещи.

– Ты вполне можешь допить этот виски, – сказал Додж. – Потому что ты не едешь сегодня в Хьюстон.

Берри задиристо подняла подбородок.

– Еще как еду!

– Нет, мэм. Выбрось это из головы.

– Завтра утром мне надо быть в «Делрэй Маркетинг» на презентации кампании.

– Ты утрясла этот вопрос со Скаем?

– Я вовсе не обязана это делать!

– Он будет в ярости.

– У него есть его работа, его карьера, а у меня – моя. Завтра конечный срок презентации. И сделать ее поручили мне. Это мое детище. Я работала над кампанией целый год. И я проведу презентацию вовремя.

– Берри, я знаю, насколько важно для тебя это задание, – произнесла Кэролайн. – Но в сложившихся обстоятельствах каждый в «Делрэй», да и клиент тоже, поймет, если ты попросишь отсрочки.

– А ты бы стала откладывать завершение важной сделки?

Кэролайн хотела ответить одно, но вдруг изменила свои намерения и тихо произнесла совсем другое:

– Возможно, нет.

– Тогда ты должна понять, почему мне необходимо быть там завтра. Бен ведь не может приехать. Я пообещала, что выступлю от его имени. Клиент ждет моего приезда. И руководство «Делрэй» тоже.

– К черту «Делрэй», к черту Лофланда, к черту клиента и всех вообще! – воскликнул Додж. – Неужели вы обе забыли, что этот чертов псих Старкс собирается убить Берри?!

– Но если я стану прятаться тут, подчинив свою жизнь страху, это будет означать, что Орен победил! – возразила Берри. – Я еду!

Выйдя из комнаты, Берри направилась вверх по лестнице.

Уперев руки в бока, Додж бросил яростный взгляд на Кэролайн.

– Так и будешь стоять? Сделай же что-нибудь! Останови ее!

– Но как? Ты же видел – я пыталась. Предложи свой способ.

– Я не знаю как, но делай же что-нибудь! Спорь с ней!

– Это невозможно, Додж.

– Правильно. Потому что она такая же упрямая, как ты.

– И такая же тщеславная, как ты, – бросила на ходу Кэролайн, направляясь к лестнице.

Берри была твердо намерена прийти на назначенную на следующее утро встречу, а Кэролайн так же твердо решила не оставлять дочь без своего присмотра. Додж тоже абсолютно не собирался выпускать Берри из вида. В результате они отправились в Хьюстон все вместе.

Додж поворчал еще немного по поводу долгой дороги, которая им предстоит, но в глубине души он был рад этой поездке. Упрямство Берри стало хорошим предлогом отправиться туда, где он и сам хотел бы оказаться в нужный момент. Додж мечтал встретиться лицом к лицу с подонком, терроризирующим его дочь. Когда Старкс окажется за решеткой, Доджу будет труднее объяснить мерзавцу, как ему повезло, что он вообще еще дышит.

А если Доджу повезет и он успеет поймать Старкса раньше, чем полиция, до тюрьмы этот гнусный псих просто не доживет.

Они решили ехать на машине Кэролайн, в которой было больше места и которая была гораздо удобнее, чем взятая Доджем напрокат. Зная, что в машине нельзя будет курить, Додж постарался вдохнуть как можно больше никотина, ожидая, пока обе женщины собирали все то, что намерены были взять с собой.

Первой из дома показалась Берри с большой кожаной папкой и небольшим чемоданчиком. Она покосилась на окурки, которые Додж засунул в горшок с цветком.

– Тебе хватит этого на всю дорогу? – сочувственно спросила Берри.

– А у меня есть выбор?

Надутый вид Доджа вызвал улыбку на губах Берри. Они вместе положили вещи девушки в багажник. Берри собралась уже было забраться на заднее сиденье, но вдруг остановилась.

– Я знаю, ты считаешь это задание работой для почетного бебиситтера, – сказала она, обращаясь к Доджу. – Ты бы предпочел быть в гуще событий. Но, раз уж так вышло, должна тебе сказать: я рада, что нахожусь под твоей защитой, Додж, – протянув руку, девушка коснулась его предплечья. – Спасибо тебе.

Доджу всегда казались смешными люди, которые чересчур уж носились со своими отпрысками. Он считал их чертовыми придурками, занудами и, возможно, лгунами. Но когда Берри, улыбнувшись, коснулась его руки, Додж испытал на себе всю силу этой самой абсурдной, необъяснимой, безграничной родительской любви.

Только через несколько минут, после того как исчез образовавшийся в груди ком, он снова смог нормально дышать.

По дороге Додж все время пытался дозвониться Скаю, но попадал на автоответчик. Додж оставил сообщение, в котором кратко изложил их планы. Но Скай ничего не ответил до того момента, когда на полпути к Хьюстону они остановились на большой сервисной станции, чтобы передохнуть. Додж как раз стоял на страже под дверью дамской комнаты, когда зазвонил его телефон.

Посмотрев, кто звонит, Додж тяжело вздохнул и начал разговор с ответа на вопрос, который наверняка хотел задать Скай:

– Клянусь, я пытался.

Он дал Скаю поворчать секунд тридцать, затем прервал его:

– Берри упряма, как ослица, и вбила себе в голову, что ей необходимо быть завтра на этой самой встрече.

Скай тяжело вздохнул и тихо выругался.

– Я хочу, чтобы она вернулась в Меррит сразу же, как только чертова презентация закончится.

– Да, я понял. А что там у вас?

Скай рассказал о делах полиции, затем спросил:

– Как там Берри? Я имею в виду, не считая того, что ей не сидится на месте.

– Ненормально спокойна.

– Напугана?

– Да. А ведь она еще не знает про фотографии.

– Ты не говорил ни ей, ни Кэролайн?

– Нет.

– Это хорошо. Я отправил помощника шерифа вернуть Аманде Лофланд ее телефон, – продолжал Скай. – Только не делай вид, что ты в нем не рылся.

– Видел в списке звонков Салли Бакленд?

– Трудно было пропустить.

– А Берри даже не было известно, что эти двое знакомы друг с другом.

– Ты спрашивал?

– Да. И Берри очень удивилась, узнав об их контактах. Как ты думаешь, о чем они могли говорить?

Скай ничего на это не ответил.

– Осторожнее за рулем! – угрюмо произнес он и отключился.

Кэролайн и Берри вышли из дамской комнаты, когда Додж убирал телефон в чехол на ремне.

– Кто это был? – спросила Берри.

– Скай.

– Есть новости?

– Поговорим об этом в машине.

Додж дождался, пока они вырулят на шоссе, прежде чем изложить новости, полученные от Ская.

– Они перед домом Салли Бакленд. Скай ждет ордера на обыск, чтобы проникнуть внутрь. Но сегодня воскресенье. Сначала надо найти судью.

Додж посмотрел на отражение Берри в зеркале заднего вида.

– А еще Скай спросил меня, какого… тебя понесло в Хьюстон. Он был очень недоволен, услышав об этом. Он-то думал, что ты сидишь себе спокойно в доме на озере, под охраной вооруженных парней, включая меня.

– Я не обязана спрашивать у него разрешения.

– Когда соберешься сообщить ему об этом, дай знать – я куплю билет на это представление. А пока что он категорически против того, чтобы мы оставались ночевать в твоей квартире. Скай считает, что, даже если ему удастся договориться, чтобы вокруг выставили охрану, тебе не следует находиться там, где Старкс легко может тебя найти.

– И где же нам ночевать? – спросила Кэролайн.

– Скай хочет заказать нам номера в отеле. Говорит, что раз вы с шерифом Драммондом такие близкие приятели, тот наверняка не откажется утвердить дополнительные расходы.

Скай не говорил ничего такого о взаимоотношениях Кэролайн с шерифом. Додж добавил это от себя скорее из ревности.

– Как только Скай забронирует номера, он позвонит нам и скажет, куда ехать. Сказал, что постарается найти отель поближе к «Делрэй». И, Берри, он хочет, чтобы твой… твоя пятая точка оказалась в Меррите как можно скорее после того, как закончится эта твоя встреча. Я пообещал, что так и будет. И это не обсуждается. Поняла?

– Трудно не понять, когда так доходчиво объясняют. И я согласна с тем, что безопаснее остановиться в отеле. Но сначала мне надо заехать домой.

– Зачем?

– Надо взять кое-что из одежды.

– А чем тебя не устраивает то, что на тебе?

Берри и Кэролайн посмотрели на Доджа так, словно он был полным идиотом.

Додж, тяжело вздохнув, уступил.

– Но у вас не больше пяти минут на все! – предупредил он. – Заметано?

– Заметано! – согласилась Берри.

– Тогда говорите, как туда ехать.

По мере приближения к городу движение становилось более интенсивным. Наверное, половина населения Хьюстона возвращалась домой, проведя выходные за городом. Додж мечтал о сигарете и испытал облегчение, когда Берри сказала, что на следующем повороте пора съезжать с шоссе.

Район, куда они въехали, выглядел очень ухоженным и излучал ауру благополучия. А когда Берри указала на свой дом, Додж был впечатлен еще больше. Он никогда не смог бы дать своей дочери того, что она способна теперь купить на свои средства. Конечно, Кэролайн наверняка подобрала для нее самое выгодное предложение, но все же…

Доджу было неловко, он чувствовал себя немного униженным и совершенно не соответствующим всему этому великолепию, следуя за Берри и Кэролайн к подъезду. Чтобы хоть немного приободриться, он вынул из кобуры пистолет и заявил, что пойдет первым..

– Но мне надо отключить сигнализацию, – возразила Берри.

– Вспомни, что случилось с Дэвисом Колдером!

Берри больше не спорила. Она сообщила Доджу код и осталась ждать на пороге вместе с Кэролайн, пока Додж войдет, убедится, что все в порядке, и отключит сигнализацию. Додж сунул нос во все комнаты, затем поиграл с выключателями, и одноэтажное жилище Берри заполнилось светом. Убедившись в том, что нигде нет затаившегося Старкса, поджидающего его дочь, Додж вложил пистолет в кобуру и разрешил женщинам войти внутрь.

– Чувствуйте себя как дома, – сказала Берри, направляясь по коридору к спальне.

– Пять минут! – прокричал ей вслед Додж.

При других обстоятельствах он был бы рад возможности рассмотреть жилище своей дочери поподробнее. Можно многое сказать о человеке, изучив содержимое его дома. А Додж хотел узнать о Берри как можно больше. Но даже из того, что он видел, было ясно: если говорить об аккуратности и вкусе в отделке жилища, Берри взяла от своей матери куда больше, чем от него.

Додж как раз собирался сказать об этом Кэролайн, когда раздался пронзительный крик Берри.

19

На улице перед домом Берри скопилось несколько машин службы безопасности, мешавших проезду остальных автомобилей. Газон был огорожен желтой лентой. Зеваки небольшими группками стояли вдоль заграждения, гадая, что же произошло.

Скай пробрался к самому дому, показал полицейскому свое удостоверение, после чего ему сообщили, что его уже дожидается детектив полиции Хьюстона Родни Аллен.

Войдя в холл с полом, выложенным известняковой плиткой, и огромным фикусом в кадке, Скай подумал о том, что в другое время прихожая Берри выглядела бы очень гостеприимно, однако сейчас, после того как в гардеробе хозяйской спальни было обнаружено тело Салли Бакленд, дом стал местом преступления, и обычная атмосфера этого уютного жилища была полностью разрушена во всех смыслах.

В гостиной толпились эксперты по осмотру места происшествия и фотографы. Увидев Ская, один из мужчин в резиновых перчатках спросил:

– Ищете детектива Аллена?

И когда Скай кивнул, жестом указал в сторону кухни.

– Как идет осмотр? – поинтересовался Скай.

– Ждем, когда следователь по насильственным преступлением закончит в спальне, чтобы переместиться туда.

Скай посмотрел на небольшой коридор, откуда слышался гул голосов, и отправился в указанном ему экспертом направлении в поисках кухни. Додж стоял, опершись о гранитную поверхность кухонного шкафа. Рядом Скай увидел симпатичного чернокожего парня с бритой головой и рельефными мускулами. Наверное, детектив занимается бодибилдингом.

Каждый мускул его тела был напряжен, и парень выглядел так, словно был в любую минуту готов ко всему. Что касается Доджа Хэнли, он был похож на человека, готового в любую минуту кого-нибудь убить.

Кэролайн и Берри сидели рядом за обеденным столом с рельефной поверхностью, который выглядел так, словно уцелел после бомбежки какой-нибудь французской деревушки во время Второй мировой войны. Кэролайн обнимала дочь за плечи.

Напротив женщин сидел за столом еще один человек. Увидев вошедшего Ская, он сначала взглянул на того через плечо, затем поднялся и протянул правую руку.

Это был высокий мужчина средних лет с глазами уставшего от жизни человека и жесткими манерами детектива по расследованию убийств в крупном городе. Перед Скаем был мужчина, долгие годы вынужденный наблюдать все худшее, на что способны люди, и это оставило на нем отпечаток. Ладонь его была сухой и жесткой, рукопожатие крепким.

Белые морщинки, идущие от углов глаз, контрастировали с загаром, который наверняка не сходил с этого усталого лица.

– Родни Аллен, – представился детектив.

– Скай Найланд.

– А это – детектив Соммервиль.

Чернокожий парень кивнул головой, давая понять, что рад знакомству, но ничего не сказал.

– Садитесь, – предложил Аллен.

Скай присел. Берри лишь на секунду встретилась с ним глазами и опустила взгляд.

– Спасибо, что пригласили поучаствовать, – поблагодарил Скай детектива.

– Вы начали охоту за этим парнем раньше нас. Если тот, кто убил мисс Бакленд, и тот, кто застрелил вчера вечером паренька в Меррите, – действительно одно и то же лицо.

– Безусловно, у вас есть основания заинтересоваться Ореном Старксом, – ответил на это Скай.

– Заинтересоваться, черт побери! – пробормотал себе под нос Додж. – Да уж, пора бы заинтересоваться этим гнусным убийцей женщин и детей!

Додж позвонил Скаю немедленно, как только сообщил по телефону 911 об ужасной находке в гардеробе Берри. Скай все еще ждал судью, чтобы получить разрешение на обыск в доме Салли Бакленд, который находился совсем в другом районе Хьюстона, на порядочном расстоянии от дома Берри. Несмотря на включенную мигалку и бешеную скорость, ему потребовалось полчаса, чтобы добраться до места.

За это время прибыли Ален и Соммервиль для расследования бесспорного убийства Салли Бакленд. Во время предварительного допроса Додж рассказал им о расследовании, которое ведет Скай в округе Меррит. Аллен пригласил Ская присоединиться не только из профессиональной солидарности. Ему нужна была информация о подозреваемом по обоим делам.

Скай постарался изложить информацию полно, но лаконично. Он рассказал о стрельбе в доме на озере в пятницу вечером.

– В связи с этим Старксу было предъявлено обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений. Но вчера он зашел гораздо дальше.

– Ребенок, – продемонстрировал осведомленность Аллен.

– Дэвис Колдер был застрелен в мотеле. Орена Старкса опознала свидетельница. Он сбежал с места преступления, потом бросил машину в нескольких милях и пошел пешком в «Уолмарт». Его засняла камера системы безопасности.

Скай рассказал о покупке обуви и пояснил причину.

– В какое время он был в универмаге? – поинтересовался Аллен.

Скай ответил на вопрос.

– Но оттуда он словно бы испарился. Все выглядело так, словно кто-то, возможно мисс Бакленд, забрал его со стоянки.

– Что заставляет вас так думать?

– Сегодня в четыре часа Старкс использовал ее телефон, чтобы позвонить мисс Мелоун. Звонок был сделан откуда-то из Минут-Мейд-Парк. Туда послали местных полицейских. Но Старксу хватило ума отключить телефон. Как раз заканчивался бейсбольный матч, и движение там было очень оживленным, а мы даже не знаем, на какой машине Старкс сейчас ездит. Это может быть машина Салли Бакленд. А может и не быть. След снова упущен. – Скай сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Вот так обстоят на сегодня наши дела.

– Салли Бакленд никак не могла забрать его со стоянки универмага, – сказал Аллен. – Потому что к этому времени она давно уже была мертва. По мнению следователя, девушка мертва уже по меньшей мере двадцать четыре часа. А может, и дольше.

Память Ская сработала, словно механизм отмотки пленки в видеомагнитофоне.

– Но я говорил с ней вчера днем по телефону.

– И я тоже, – добавил Додж.

– Значит, ее убили вскоре после вашего с ней разговора, – подвел итог Аллен. – Вскрытие поможет точнее определить время смерти, но парень, который осматривает ее сейчас, – очень квалифицированный специалист, много лет работает в экспертном отделе. По его прикидкам, умерла мисс Бакленд вчера днем.

Додж едва слышно выругался.

– Ее голос был таким нервным и раздраженным, потому что она защищалась от Старкса. А я-то думал, что она подвирает, потому что с ним заодно. Теперь понимаю: Салли была напугана, – Додж встретился взглядом со Скаем. Оба, видимо, подумали об одном и том же. – Старкс был рядом, когда я звонил.

Берри обняла себя руками за плечи.

– Думаю, он прав, – кивнул Скай. – Мой разговор с мисс Бакленд тоже был каким-то странным. Я не мог понять, в чем дело. А теперь мне все ясно. Старкс заставил ее говорить именно то, что она говорила. Или девушка сама старалась выдать ту информацию, которую хотел услышать Старкс. Она пыталась сохранить себе жизнь.

– Мисс Бакленд убита выстрелом в левый висок, – сообщил хьюстонский детектив. – Практически в упор. Но не здесь. Она была убита в другом месте. Затем ее тело привезли сюда.

– Но как ему удалось внести тело в дом, не потревожив сигнализацию?

– Мы как раз думали над этим, когда вы приехали, – сказал Аллен.

Все повернулись к Берри.

– У Орена была привычка встречать меня у дома, когда я приходила с работы или после вечерних развлечений, – дрожащим голосом произнесла девушка. – Я входила в дом и отключала сигнализацию. А он при этом всегда был… где-то поблизости. Болтался рядом с моим домом. Вполне мог видеть последовательность цифр, которую я набирала. Я все собиралась сменить код. Но потом я переехала в Меррит, это показалось мне бессмысленным.

– Но его ведь могли заметить при попытке пронести сюда труп, – сказал Скай.

– О, игра стоила свеч для Орена! – воскликнула Берри. – Он наверняка очень хотел, чтобы я нашла Салли. Видимо, это часть моего наказания.

Последовала пауза, затем детектив Аллен произнес:

– На месте преступления улик, возможно, будет больше, только сначала надо это самое место найти.

– Уже нашли, – бас детектива Соммервиля вполне соответствовал его могучему телосложению. – Только что получил сообщение, – он помахал в воздухе мобильным телефоном. – Детективы обнаружили кровь в квартире Салли Бакленд. В постели. Море крови. Вся подушка промокла. А на простынях – вещество, напоминающее по виду сперму. Вполне соответствует данным осмотра тела…

– Спасибо, детектив. – Аллен поспешил удержать своего помощника от слишком подробного описания обнаруженного.

Но услышанного оказалось достаточно, чтобы Кэролайн Кинг побледнела. Берри прижала пальцы к глазам. Додж снова тихо выругался, потом сказал, что ему необходимо покурить, и вышел в заднюю дверь.

А Скай смотрел на опущенную голову девушки, думал о только что сказанном детективом Соммервилем и вспоминал фотографии Берри, сделанные Старксом. Берри в спальне. Берри загорает. Такая красивая, ни о чем не подозревающая и беззащитная… Скай изо всех сил пытался сохранить профессиональное отношение к происходящему, но это было невозможно. Ему хотелось лично выследить Орена Старкса и как следует избить его. Как можно сильнее.

– Детектив Аллен, – обратился Скай к коллеге. – Когда вы получите результаты баллистической экспертизы, мне бы хотелось сравнить их с результатами по пуле, убившей Дэвиса Колдера.

– Обязательно предоставлю вам такую возможность, как только данные будут у меня.

– Не забудьте сказать ему о записке, – вмешалась в разговор Берри.

– О записке? – Скай перевел удивленный взгляд с Берри на Аллена.

– Тело было завернуто в чехол для одежды, – сообщил детектив. – Моя жена хранит в таких зимние вещи. Металлический стержень внутри и крючок, чтобы вешать, снаружи.

Скай кивнул.

– На чехле была надпись кровью. Предположительно кровью Салли Бакленд.

– И что же там было написано?

Скай адресовал свой вопрос детективу Аллену, но ему ответила совершенно безжизненным голосом Берри:

– Там было написано: «Салли должна благодарить за это тебя».

После того как тело Салли Бакленд отвезли в морг, группа осмотра места происшествия в поисках новых улик перешла в спальню Берри. Соммервиль, извинившись, ответил на телефонный звонок. Вернувшись в кухню, он сообщил, что на большой многоуровневой парковке в районе, известном обилием медицинских учреждений, найдена машина Салли Бакленд.

На приборной доске лежал пропуск на стоянку. Судя по штампу, машину оставили там вчера в семь семнадцать.

– Через несколько часов после того, как я разговаривал с ней, – сказал Скай.

– Камеры системы безопасности засняли вот этого человека. – Соммервиль протянул Скаю свой телефон, на экране которого было переданное детективу фото.

Изображение было зернистым и нечетким, но не могло быть никаких сомнений в том, что за рулем машины сидит Орен Старкс.

– Да, это он.

Соммервиль протянул телефон Берри, чтобы она тоже подтвердила сказанное. Берри закусила губы и кивнула.

– Еще есть фото, сделанное, когда он покидал гараж, – сказал Соммервиль. – Но он не зафиксирован камерами внутри одного из зданий комплекса.

– Наверное, он припарковал заранее в том же месте другую машину, – предположил Скай. – Возможно, бордовую «Тойоту».

– Патрульный, обнаруживший машину, говорит, что на водительском сиденье и в багажнике – следы крови. Похоже, Старкс убил мисс Бакленд в ее доме, отнес тело в ее собственную машину, приехал в гараж и бросил ее здесь. В этом гараже машина могла стоять довольно долго, не вызывая ничьих подозрений. Пациенты и члены их семей часто остаются в медицинских учреждениях комплекса на несколько дней.

– Старкс вернулся в гараж и взял другую машину, – предположил Аллен.

– Они не делают снимки выезжающих машин, – добавил его напарник. – Жаль, но это так.

Аллен заметил, что Скай нахмурился.

– Что такое, детектив Найланд? – поинтересовался он. – Сценарий не кажется вам убедительным?

– Да нет, все в порядке. Просто пытаюсь себе представить. Итак, Старкс поставил машину на парковку медицинского комплекса, пошел в дом Салли Бакленд, убил ее и взял ее машину? Так?

– Думаю, да.

– Хорошо. Но каково расстояние от дома Салли Бакленд до медицинского центра? Ведь не меньше двух миль?

Соммервиль пожал плечами.

– Полчаса ходу.

– Для нас с вами, – сказал Скай. – Но не для человека с пораненной ногой.

– Орен сказал мне, что нога распухла и почернела, – напомнила Берри.

– Но хромота не привлекает особого внимания в этом районе, – заметил Соммервиль. – Там много реабилитационных клиник. В том числе таких, где делают амбулаторные операции. Так что там бродят люди на костылях. Ездят в инвалидных колясках. На хромающего мужчину никто и не подумал бы обратить внимание.

– Понимаю, – кивнул Скай. Но лицо его все еще выражало сомнение. – И все же это очень длинная дорога для человека с распухшей ногой.

Он объяснил, что Старкс прошел почти что милю от того места, где оставил «Тойоту», до «Уолмарта» в Меррите.

– Причем часть этого пути пришлось проделать в темноте по пересеченной местности. И если вы все рассчитали правильно, то проделал он все это уже после того, как покинул стоянку медицинского комплекса и пришел к дому Салли Бакленд. И дело не только в этом… Почему он решил сменить машину? Почему использовал автомобиль мисс Бакленд, чтобы доставить сюда ее труп? Почему не «Тойоту»?

– Он не хотел, чтобы «Тойоту» видели соседи, которые могли бы потом ее опознать, – предположил Соммервиль.

Объяснение было не очень уверенным, но вполне логичным. По крайней мере, лучшего Скай предложить не мог.

– Какие номера у «Тойоты»? – спросил Аллен.

– Идентификационный номер тщательно затерт, – сообщил Скай. – А номер на табличке принадлежит синему «Таврусу» 2001 года в Конвее, штат Арканзас. Один из помощников шерифа говорил с владельцем. Тот недавно был в Хьюстоне, и у него свинтили номерную табличку, но он толком не помнит где.

– Старкс, видимо, готовился заранее.

– Похоже на то. Но не слишком умно с его стороны было возвращаться в Меррит вчера вечером, после убийства Салли Бакленд. Он не мог не понимать, что все полицейские подразделения Восточного Техаса пущены по его следу с ордерами на арест после стрельбы в доме на озере. И все же, перетащив сюда тело Салли Бакленд, что тоже было достаточно безрассудно, Старкс отправился в Меррит и спрятался в третьесортном мотеле. Чего ради? – Скай озадаченно покачал головой. – Для меня все это звучит совершенно бессмысленно.

– У него было незаконченное дело в Меррите, – тихо произнесла Берри. – И сейчас есть. Я все еще жива.

Кэролайн крепче прижала к себе дочь.

– Мы вам больше не нужны, детектив?

Они распрощались с Алленом и Соммервилем. Когда они обменивались у дверей номерами телефонов, Скай обратил внимание, что Берри пристально смотрит в сторону спальни. Когда девушка повернулась, в глазах ее стояли слезы. Пройдет много времени, прежде чем наступит – если вообще наступит – момент, когда Берри сможет войти в свою спальню и открыть шкаф, не вспоминая об ужасной находке. Орен Старкс сумел испоганить ее дом.

Кэролайн и Берри вышли через главную дверь, когда детектив Аллен окликнул Ская:

– Еще одну секунду, помощник Найланд!

– Да, конечно.

– Кто этот человек? – Аллен показал через открытую дверь на Доджа Хэнли, который стоял посреди огороженного желтыми лентами двора, курил и непринужденно болтал с полицейским в форме.

– Это частный детектив, – ответил Скай. – Его пригласила миссис Кинг.

– У него оружие.

– У него есть лицензия на ношение.

– Так он говорит.

– Тогда в чем проблема?

Детектив пожал плечами.

– Не знаю. А вы предвидите проблемы?

– Нет. Он знает свое дело. Когда-то был полицейским здесь, в Хьюстоне. В каком году вы поступили на службу?

– В восемьдесят шестом.

– Значит, вы с ним разминулись. Он уволился в семьдесят девятом.

– По какой-то конкретной причине?

Скай посмотрел мимо Аллена и увидел Соммервиля, который, привалившись плечом к стене в коридоре, сосредоточенно колдовал над своим телефоном.

– Поручили своим ребятам его проверить?

– Да, – подтвердил Аллен.

– У Доджа были какие-то проблемы, связанные с несоблюдением субординации. Но его не увольняли. Он ушел по собственному выбору.

– И правильно сделал. Управлению полиции не нужен такой сотрудник.

Скай встретился с Алленом глазами и, не отводя взгляда, сказал:

– Вы абсолютно правы. Одного недостаточно. Управлению не помешало бы не меньше тысячи таких сотрудников. Извините, – добавил он после паузы, в течение которой Аллен переваривал услышанное.

Когда Скай, выйдя наружу, присоединился к Берри и Кэролайн, Додж уже направлялся к ним. Скай угадал по выражению его лица, что тот добыл какую-то ценную информацию.

– И что там? – поинтересовался Скай.

Додж устало взглянул на женщин.

– Не стоит жалеть слабохарактерных женщин, Додж, – быстро произнесла Кэролайн. – Говори, что удалось узнать.

Сделав последнюю затяжку, Додж отправил окурок в мусорный контейнер.

– Этот офицер одним из первых откликнулся на вызов. Весьма разговорчивый парень.

Додж посмотрел на Берри и вдруг задал вопрос без всякой связи с разговором:

– Салли Бакленд встречалась с кем-нибудь?

– Нет, насколько мне известно. Она отвергла Орена не потому, что у нее был другой мужчина. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что коп сказал мне, что единственным, что нашли на теле Салли, был серебряный браслет с амулетом.

Берри побледнела.

– Амулет в форме сердечка?

Додж удивленно поглядел на Берри, потом вопросительно – на Ская, который поспешил объяснить:

– Старкс подарил Берри такой браслет.

Додж не стал углубляться в эту тему. В этом не было необходимости. Важность браслета была ясна всем троим. Орен Старкс был зациклен на двух девушках и подарил им одинаковые браслеты. Обе отвергли его. Одна была мертва.

– Кстати, ты ведь чувствовала, что что-то не так, Берри, – сказал Додж. – Ты волновалась за Салли Бакленд. Мне жаль, что я понял все неправильно.

– И мне тоже, – присоединился к нему Скай.

– Ни один из вас не мог бы спасти Салли, – грустно произнесла Берри. – Она была мертва задолго до того, как Орен использовал ее телефон, чтобы позвонить мне.

Прежде чем тема получила развитие, в разговор вмешалась Кэролайн:

– Берри пора уложить в кровать. Какой отель вы забронировали для нас, Скай?

– «Шератон». Он всего в нескольких милях от «Делрэй». Очень популярный отель. Я хотел, чтобы вы оказались там, где много народу.

Обняв Берри, Кэролайн повела ее к машине. Мужчины отправились за ними.

– Я буду показывать дорогу, а вы постарайтесь не отстать, – сказал Скай Доджу, которому предстояло вести машину Кэролайн.

– Поставь на крышу свою «мигалку», тогда мы тебя точно не потеряем.

– Не хочется, чтобы за мной ехало полгорода, – Скай показал кивком головы куда-то в сторону.

Посмотрев в указанном им направлении, Додж увидел, как между машин служб экстренного реагирования пытается пробраться к месту происшествия фургон телевизионной службы новостей.

20

Кэролайн не ожидала, что Скай пойдет с ними в отель, но сейчас была рада, что он рядом. Она так устала, что еле передвигала ноги. Берри тоже выглядела так, будто вот-вот упадет. С помощью Ская удалось свести к минимуму утомительный процесс регистрации. Как только помощник шерифа представился управляющему, тот лично проводил их в отведенные номера и заверил Ская, что здесь Берри в полной безопасности.

– Они зарегистрированы как «особые гости», помощник Найланд. Без имен и фамилий.

– Если кто-то найдет их здесь, например, представители СМИ… особенно представители СМИ, я не поленюсь узнать, кто и от кого получил щедрые чаевые, – намек был более чем прозрачным.

Управляющий пробормотал какие-то возражения и сделался еще более услужливым. Он наполнил ведерки для льда в каждой из двух смежных комнат и скорректировал параметры работы кондиционеров так, как нравилось гостям. Заметив в руке Доджа пачку сигарет, управляющий напряженно произнес:

– Это номера для некурящих.

Додж посмотрел на него взглядом, от которого впору было упасть замертво, и специально снял пиджак, чтобы было видно, что он вооружен. Управляющий поспешил пожелать им спокойной ночи и ретировался.

Берри практически подпрыгнула, когда вдруг зазвонил ее сотовый телефон. Все присутствующие напряженно следили за тем, как она смотрит на определившийся номер пользователя.

– Это не он, – сказала Берри. – Но мне необходимо ответить на звонок. Прошу прощения.

Берри вышла в спальню. Кэролайн заметила, что Скай не отрывает напряженного взгляда от закрытой двери ванной, и поспешила отвернуться.

С того момента, когда им сообщили о трагической смерти Дэвиса Колдера, Кэролайн замечала, что Берри с каждым часом становится какой-то все более отстраненной. Вот и по дороге в Хьюстон девушка казалось очень тихой и погруженной в себя.

Кэролайн предполагала, что такая отстраненность возникла как защитная реакция на цепь ужасных событий. Но теперь ей вдруг пришел в голову вопрос: не скрывается ли за всем этим нечто большее? Разумеется, Берри имела право на личную жизнь, но когда приходится слишком долго что-то скрывать, это может оказаться разрушительным. Кэролайн размышляла над тем, сколько еще выждать, прежде чем предложить дочери поделиться с ней тем, что она скрывает.

Скай и Додж проверили замки на всех дверях, затем переместились на балкон, наверное, чтобы оценить уровень безопасности смежных помещений. Они разговаривали шепотом, но Кэролайн услышала их разговор.

Когда мужчины вернулись в комнату, она встретила их, уперев руки в бока. И потребовала:

– Немедленно расскажите мне все. Ни я, ни Берри не нуждаемся в том, чтобы с нами обращались как с несмышлеными детьми!

– Что это значит?

– Ты отлично знаешь, что я имею в виду, Додж! – раздраженно произнесла Кэролайн. – Так что происходит?

– СМИ удалось кое-что пронюхать, – кратко ответил Скай.

Кэролайн застонала.

– Жаждущие крови шакалы! – возмущенно произнес Додж.

– Ребята из управления сообщили, что убийство Салли Бакленд стало горячей новостью дня, – продолжал Скай. – Подробности обещали в десятичасовых новостях. Пока они показали дом Берри снаружи, фургон службы осмотра места преступления. Аллен и Соммервиль покидали сцену с каменными лицами. Мы вовремя забрали оттуда Берри. Репортер сказал, что она не…

– Недоступна для комментариев. – Берри вышла из ванной и бросила телефон на кровать. – И звучит это, конечно же, так, будто мне есть что скрывать. Никто не спрашивал у меня никаких комментариев. И я не собиралась никакие комментарии давать, но у фразы явно слышна негативная коннотация, не так ли?

– Как ты узнала об этом? – поинтересовался Скай.

Берри указала на свой сотовый, присела на краешек большой двуспальной кровати и закрыла лицо руками.

– Боже, неужели никогда не будет конца этому кошмару?

Скай подождал немного, затем произнес:

– Тебя называют дочерью двух магнатов рынка недвижимости – это цитата – Джима Мелоуна и Кэролайн Кинг. И это дает тебе своего рода статус звезды, так как оба имени хорошо известны. Про стрельбу в доме на озере тоже говорят.

– Знаю, в результате сложившегося любовного треугольника, – ответила Берри, не поднимая головы.

– Да, именно на это они намекали.

Додж прошипел проклятие. Кэролайн села на вторую кровать. Ей хотелось подойти к Берри и обнять, но она остановила себя усилием воли.

– Что бесит меня больше всего, – сказал Скай, – так это то, что они вовсю муссируют тему этого треугольника.

Берри подняла голову и сердито произнесла:

– Нет и не было никакого любовного треугольника.

– Я понял, Берри, – принимая ее тон, произнес Скай. – Я говорю о том, что убийство Дэвиса Колдера они не замечают. Словно его и не было. Так, что-то второстепенное. Зато все СМИ гадают, как Салли Бакленд вписывается во всю эту любовную белиберду, между тем как стоило бы им задуматься над тем, что Орен Старкс – хладнокровный убийца, который все еще разгуливает на свободе.

Берри покачала головой.

– Только горячими новостями можно заставить народ сидеть и ждать десятичасового выпуска. Только секс и скандалы включают их эмоции. Или отключают.

Берри подняла голову и двумя руками отбросила волосы со лба. Кэролайн увидела на щеках дочери следы слез.

– Разумеется, мой босс в «Делрэй» очень озабочен тем, что я втянута в эту историю.

Кэролайн посмотрела на валявшийся поверх покрывала мобильный телефон.

– Так вот с кем ты разговаривала…

Берри кивнула:

– Мои дни в «Делрэй» сочтены.

– Что? – Кэролайн вскочила. – Они уволили тебя?

– Не будь смешной, мам, – Берри невесело улыбнулась. – Если бы они уволили меня из-за этой истории, я бы подала на них в суд, и они это знают. Однако позиция «Делрэй» такова, что они придают огромное значение психическому здоровью каждого своего сотрудника. В свете ряда травм, которые мне пришлось пережить за последние дни, не будет ли лучше и для меня, и для компании, если я возьму длительный отпуск? А когда я заверила шефа, что с моим психическим здоровьем все будет в порядке, как только Орен Старкс окажется за решеткой, он стал настаивать на том, что я должна дать себе время, чтобы оправиться от всех этих ужасных событий. Другими словами, и шеф, и все в «Делрэй» мечтают не увидеть меня как можно дольше.

– А как же твоя завтрашняя презентация?

– Ах, это… Что касается моего дальнейшего участия в разработке этой кампании, наш клиент ни в коем случае не захочет быть для меня дополнительным источником стресса в такое трудное время. Поэтому они готовы подождать, пока Бен оправится от раны в достаточной степени, чтобы представить разработанную кампанию и взять на себя целиком и полностью всю ответственность за ее реализацию.

– Подожди минутку! – удивленно воскликнула Кэролайн. – То есть они хотят сказать, что ты могла стать из-за всей этой истории психически нестабильной, а Бен Лофланд – нет?

– Похоже на то. А на случай, если у них возникнут сомнения по поводу эмоционального и физического состояния Бена, Аманда Лофланд в долгом и подробном телефонном разговоре сегодня утром заверила нашего шефа, что Бен готов взять на себя груз ответственности и справится с ним. Меня же она наверняка представила легкомысленной особой, которая теперь пожинает плоды собственного вероломства.

– Маленькая сучка!

– Да уж, она показала нам клыки, – Берри снова невесело рассмеялась. – Интересно, если бы Орен подстрелил меня, а не Бена, меня бы тоже считали героиней? Или бы изобразили жертвой грабителя, неожиданно наткнувшегося на хозяйку? Интересная тема для обсуждения, вы не находите?

– Лично я думаю, – сказал Додж, – что твои начальники повели себя в этой истории как трусливые подонки. И я бы на твоем месте никогда больше не переступил порога этой дерьмовой конторы.

– Я согласна с тобой. И думаю, что они там, в «Делрэй», наверняка рассчитывали, что я займу именно такую позицию, – сказала Берри. – А озабоченность по поводу моего здоровья была лишь отговоркой, за которую трусливо спрятался шеф. Он хочет, чтобы я уволилась. Но ему надо, чтобы это решение приняла я сама, а его руки остались чистыми.

– Если хочешь знать мое мнение – ты слишком хороша для них! – сказал Скай.

Берри взглянула на него влажными глазами и тихо произнесла:

– Спасибо.

– Не за что.

На несколько секунд эти двое, казалось, забыли, что в комнате присутствуют еще Додж и Кэролайн. Затем Скай заставил себя вернуться к реальности. Он как-никак находился на службе.

– Пора мне идти, пожалуй.

– В моем номере есть дополнительная кровать, – сказал Додж. – Можешь устроиться на ней.

Скай поблагодарил его, но отклонил предложение.

– Дело об убийстве Салли Бакленд ведут хьюстонские детективы. А мне надо работать по делу Дэвиса Колдера.

– Когда мы последний раз слышали Старкса, он был в Хьюстоне.

– Да, Додж, но у меня все никак не выходит из головы…

– Что именно?

Скай положил руку себе на шею чуть ниже затылка.

– Орену хотелось показать нос мне и всем, кто занят его розыском. Поэтому он и вернулся сегодня в Хьюстон, чтобы позвонить оттуда Берри. Он знал, что мы засечем звонок и попытаемся его выследить. Он хотел устроить неразбериху и заставить нас выглядеть и чувствовать себя некомпетентными. – Скай улыбнулся с горькой иронией. – И ему это удалось.

– Карусель…

Все посмотрели на Берри, прошептавшую это слово.

– «Кровь, пот и слезы», – сказала девушка. – «Карусель». Он напевал этот мотив во время нашего телефонного разговора.

– Черт побери, ты права, – подтвердил Скай.

– Да уж, умный мальчик нам достался, – пробурчал Додж. – Я должен убить этого сукина сына. И я это сделаю!

– Он изнасиловал Салли, да? – вопрос Берри был адресован Скаю.

– Не знаю, как насчет проникновения, – уклончиво ответил тот. – Может быть, он просто… – Скай не закончил фразу, за что Кэролайн была ему очень благодарна. – Я ничего не буду знать наверняка, пока не получу от Аллена результаты вскрытия.

Мысли о том, что пришлось пережить перед смертью несчастной молодой женщине, заставили всех на какое-то время замолчать.

Затем Кэролайн обратилась к Скаю:

– Вы размышляли о том, зачем Старксу понадобилось звонить Берри?

– Да. Меня беспокоит, не задумал ли он еще какую-нибудь хитрую пакость, ради которой выманил нас из Меррита.

– Что же, например? – поинтересовался Додж.

– Не знаю. Поэтому мне и надо вернуться. – Скай посмотрел на Берри. – Думаю, вы тоже вернетесь утром?

– Мне теперь больше некуда идти.

– Хорошо. Мы продолжим охранять дом на озере. Но я решил сделать вид, что удаляю оттуда охрану. Ребята по-прежнему будут там, когда вы вернетесь. Но теперь их не будет видно.

– Хочешь расставить для него ловушку? – спросил Додж.

– Орен не попадется в нее, – убежденно сказала Берри.

– Я тоже так думаю, – сказал Скай. – Но присутствие нескольких полицейских не будет лишним. Так, на всякий случай.

Он напомнил Доджу, чтобы тот был начеку, и повернулся к Берри:

– Все ведь будет в порядке?

Произнесенный вполголоса вопрос был очень личным и не относился к Кэролайн и Доджу. Берри кивнула, сделав над собой усилие. Они еще несколько минут смотрели друг на друга, затем Скай, не произнеся больше ни слова, покинул номер.

Как только за ним закрылась дверь, Берри вскочила с кровати и бросилась через комнату. Но у двери она вдруг остановилась. Кэролайн видела, что силы покинули ее дочь. Прислонившись к двери лбом, Берри оставалась в таком положении несколько секунд, затем решительно закрыла задвижку и цепочку и отправилась прямо в ванную, бросив на ходу:

– Мне надо отмокнуть как следует.

Берри не выходила из ванной почти час. Наконец девушка появилась, завернутая в полотенце. Еще одним она завязала голову. Кожа ее была ярко-розовой, а глаза красными.

– Ты плакала, – констатировала Кэролайн.

– Мне надо было выплакаться. – Берри сняла с головы импровизированный тюрбан и тряхнула волосами. – Но я не понимаю, какие у меня есть поводы плакать. Особенно когда вспоминаю о последних часах Салли Бакленд. Она и Дэвис Колдер – вот настоящие жертвы. А вовсе не я.

Берри расстегнула небольшой чемодан и достала оттуда легкие шорты и топ.

– Я ждала тебя, чтобы заказать ужин, – сказала Кэролайн.

– Надо было заказать без меня. Я не голодна. А где Додж?

– В своем номере. Он подумал, что нам захочется побыть вдвоем.

Берри сняла с себя полотенце и облачилась в пижаму.

– Есть какие-нибудь новости от Ская?

– Он звонил Доджу минут пятнадцать назад. Но новостей никаких. Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Мне кажется, ему совсем не хотелось отсюда уезжать.

– Ему не стоило отправляться обратно в Меррит, не выспавшись. Он выглядит таким вымотанным. Ты видела его глаза?

– Видела, что он не может отвести их от тебя. – Берри резко повернулась и посмотрела на мать, которая тихо произнесла: – Да, да, я заметила.

Берри легла в постель, подложив под голову две подушки, и прижала к груди третью.

– У нас с ним все равно никогда ничего не получится.

– Почему ты так говоришь?

– По многим причинам.

– Назови хоть несколько.

– Чтобы ты могла все их опровергнуть?

– Одну за другой по очереди.

Берри внимательно посмотрела на мать.

– Так тебе нравится думать, что мы можем стать парой?

– Только если этого хочется тебе, Берри. Но считай, что мое благословение ты получила.

– Не тешь себя надеждой. Мы слишком разные люди со Скаем.

– Хм… да… пожалуй. Ты женщина, а он мужчина.

Берри улыбнулась.

– Ты ведь поняла, мам, что я имела в виду. Мы хотим от жизни совершенно разных вещей.

– Но вы ведь хотите друг друга?

Берри снова пристально взглянула на мать. Но Кэролайн лишь рассмеялась в ответ.

– Можешь не отвечать. Твой взгляд уже сказал мне обо всем. И вообще, это заметно всякий раз, когда вы оказываетесь рядом.

Она снова нежно улыбнулась дочери.

– Может, вы со Скаем и хотите от жизни разных вещей. Может, вы сами очень разные. Но все это не имеет никакого значения, когда людей тянет друг к другу. Скай борется со своим чувством так же упорно, как ты, но все равно заметно, как сильно ты ему нравишься.

Берри повернула голову и посмотрела на потолок. Из уголка ее глаза покатилась слеза, которая вскоре исчезла в мокрых волосах.

– Он не станет…

– Что ты имеешь в виду?

– Не сейчас, ладно, мам?

– Хорошо, – произнесла, поколебавшись, Кэролайн.

Она дала дочери шанс открыть свои чувства. Но если Берри пока что не была готова это сделать, лучше прекратить этот разговор и попытаться, наконец, уснуть. Кэролайн открыла свой чемодан и вынула из него ночную рубашку, которую бросила туда в спешке, когда они собирались покинуть дом на озере. Казалось, что с тех пор прошло не несколько часов, а целая вечность.

В эти минуты лихорадочных сборов перед отъездом Берри проверяла содержимое своей папки, чтобы убедиться, что там есть все необходимое для предстоящей презентации. А теперь презентация не состоится.

Додж ждал их у машины. Стараясь накуриться на всю дорогу вперед и не подозревая, что Кэролайн наблюдает за ним из окна спальни. Она размышляла о том, почему одного взгляда на циничное лицо этого мужчины достаточно, чтобы заставить ее сердце биться сильнее. За прошедшие тридцать лет ее влечение к нему нисколько не уменьшилось.

Она могла говорить с Берри о том, что происходит, когда людей тянет друг к другу, потому что в прошлом испытала на себе силу такого неодолимого влечения. Даже если все это бессмысленно или откровенно неправильно, этой силе не способен противостоять никто.

– А я всегда думала, что это был Роджер Кэмптон.

Кэролайн, погруженная в свои мысли, не сразу осознала смысл сказанного Берри. А когда осознала, все похолодело у нее внутри. Она медленно повернулась к дочери, прижимая к груди ночную рубашку, точно щит.

– Я думала, что моим биологическим отцом был Роджер Кэмптон.

Кэролайн, словно утратившая дар речи, лишь изумленно смотрела на дочь.

– Я еще училась в средней школе, – продолжала Берри. – Если точнее, в восьмом классе. Роджер Кэмптон погиб в той авиакатастрофе в Мексике. И одна из одноклассниц сказала мне, что ее мама рассказала ей, что вы с Роджером были помолвлены до того, как ты вышла замуж за папу. Вот она и решила спросить меня, грустишь ли ты по поводу его смерти. А я ничего не слышала о Роджере Кэмптоне. Ни ты, ни папа никогда не произносили этого имени. Я сказала однокласснице, что она не права. Но та настаивала, что ее мама никак не могла солгать. Зачем бы ей понадобилось выдумывать такое? Тогда на следующее утро я взяла у папы газету и сама прочитала про ту авиакатастрофу. Там была большая статья про Кэмптона. Про то, что он вырос в Хьюстоне, пошел на работу в компанию своего отца, окончив экономический факультет университета. Он был из богатой, влиятельной семьи. Он был известен и, судя по фотографии, очень красив. Поскольку он не был женат, когда умер, я получила повод для романтических фантазий. Наверное, его сердце было разбито, когда ты вышла замуж не за него, а за отца. И поэтому он остался холостяком. Но я поняла, что ты, будучи очень благоразумной женщиной, наверняка имела веские причины предпочесть отца этому красавцу. И я обрадовалась, что ты это сделала. Я очень любила папу. И не могла всерьез горевать по человеку, которого я даже не видела. И все же я была рада, что узнала, кто был моим настоящим отцом. – Несколько мучительных секунд она смотрела прямо в глаза Кэролайн. – Но ведь на самом деле это был не Кэмптон, да, мам?

Кэролайн покачала головой.

– Когда умер папа и я уговаривала тебя завести личную жизнь, ты как-то сказала мне, что тебе неинтересны ни свидания, ни серьезные отношения, потому что у тебя был счастливый брак с замечательным мужчиной. И была любовь всей твоей жизни. Я решила тогда, что речь идет об одном и том же человеке, – Берри печально улыбнулась. – Но, видимо, это не так.

Кэролайн без сил опустилась на кровать.

– Любовью всей твоей жизни был мой биологический отец.

Кэролайн молча кивнула.

– Додж Хэнли.

Слезы текли из-под полуприкрытых век по щекам Кэролайн.

21

Хьюстон, Техас, 1978 год

Додж уже ждал Кэролайн, когда медсестра выкатила девушку на инвалидной коляске. В этом вовсе не было необходимости, но в больнице было такое правило. И оно не обсуждалось.

Додж припарковал машину у обочины, в неположенном месте. На лобовом стекле красовался небольшой квадратик с логотипом полицейского управления Хьюстона, который был виден достаточно отчетливо, чтобы к водителю не придрались по поводу незаконной стоянки.

Додж сидел, скрестив руки и ноги, и внимательно смотрел в окно. Когда сестра вывезла Кэролайн, он быстро вышел из машины и направился к ним.

Кэролайн посмотрела на него через стекла темных очков, закрывавших ее глаза, и сказала:

– Я вызвала такси.

– Я дал водителю десять долларов за беспокойство. Я сам отвезу вас домой.

Это было сказано тоном, не терпящим возражений. Додж сделал медсестре знак подвезти коляску к его машине.

– Мисс Кинг? – озадаченно переспросила девушка и только после того, как Кэролайн кивнула, согласилась сделать то, о чем просил Додж.

Кэролайн выписывали в той же одежде, в какой она поступила в больницу три дня назад. У девушки не было с собой ничего, кроме дамской сумочки, которую Додж аккуратно вынул из ее рук и положил на заднее сиденье автомобиля.

Затем он помог Кэролайн выбраться из инвалидной коляски. Она поблагодарила медсестру за помощь, та пожелала ей удачи и крепкого здоровья и, попрощавшись, покатила коляску обратно.

Додж спросил Кэролайн, не хочет ли она устроиться лежа на заднем сиденье.

– Нет, я предпочитаю ехать сидя на переднем.

Доджу хотелось поспорить, особенно когда он увидел, с каким трудом дается Кэролайн каждое движение, но он лишь молча усадил ее спереди, постаравшись, чтобы девушке было как можно удобнее, затем обошел машину и сел за руль. Они проехали несколько кварталов в полном молчании.

Наконец, остановившись на светофоре, Додж повернулся к Кэролайн и спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Чувствую слабость. Как любой человек, который три дня не вставал с постели.

– Вас что, не кормили?

– У меня не было аппетита.

– Что ж, трудно обвинять вас в этом, – заметил Додж. – Больничная еда не особо возбуждает аппетит.

– Вы лежали в больнице?

– Никогда в жизни. Но мне так говорили.

Кэролайн улыбнулась. Но от Доджа не укрылась, что губы ее подрагивают.

– Болит? – спросил он.

– Не так сильно, как можно было бы предположить, – ответила Кэролайн, – хотя выглядит ужасно. Одна из сестер прониклась ко мне жалостью. Она принесла солнцезащитные очки.

Додж пытался разглядеть хоть что-то за линзами очков, чтобы оценить масштаб катастрофы, но водитель едущей за ним машины нажал на клаксон, как только включился зеленый свет, и пришлось снова сосредоточиться на дороге.

– Как вы узнали? – спросила Кэролайн.

– Джимми Гонзалес.

– Но в этот раз приезжал не он.

– Он в тот вечер не дежурил. Но дело все равно у него на контроле. Джимми узнал обо всем с утра. Со мной нельзя было связаться два дня подряд, поэтому я узнал только вчера вечером. Позвонил утром в больницу, и они сказали, что сегодня вас выпишут.

– А разве сегодня вам не надо на работу?

– Я сказался больным.

Некоторое время они ехали молча, затем Кэролайн спросила:

– Вы не напали опять на Роджера?

– Нет. Хотя мне очень хотелось. И сейчас хочется. – Руки его так крепко сжимали руль, что кожа на костяшках пальцев побелела. – Но я не стану.

Кэролайн ничего не сказала. Она ждала, когда Додж закончит свою мысль.

Наконец, остановившись на очередном светофоре, он повернулся к Кэролайн и сказал:

– Я не убил его только потому, что вы просили меня этого не делать. Это значит для меня куда больше, чем обещание, которое я дал ему, когда разбирался с мерзавцем в прошлый раз.

Весь оставшийся до дома Кэролайн путь они молчали. Додж помог девушке дойти до двери и последовал за ней, когда Кэролайн вошла внутрь. На полу в гостиной лежали разбитая ваза и полузасохшие розы. Картина на стене висела криво, торшер оказался перевернутым, абажур был помят.

Все эти видимые доказательства жестокости Роджера больше не смущали Кэролайн. Теперь они приводили ее в бешенство. Но больше всего девушка злилась на себя за то, что так долго терпела все это. Слишком долго. И, чтобы не продолжать двигаться по неправильному пути, Кэролайн резко сняла очки и показала Доджу, что сделал с ней Роджер.

Сжав челюсти так, что чуть не заскрипели зубы, Додж стоял, покачиваясь с носка на пятку, еле сдерживая клокотавший в нем гнев.

– Я могу и передумать, – наконец произнес он. – Насчет того, что не буду его убивать.

– Не надо. Он этого не стоит.

Додж открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

– Я очень благодарна вам за то, что привезли меня домой. Спасибо! – сказала Кэролайн.

– Всегда пожалуйста. Я подожду, пока вы соберете вещи.

– Какие вещи?

– Ваши вещи. Все, что захотите взять с собой. Поживете какое-то время у меня. Место не самое подходящее, но…

– О чем вы говорите? Я не могу жить у вас.

– Можете и должны.

– Забудьте об этом!

– Собирайте вещи!

– Да что дает вам право мне приказывать? – возмущенно произнесла девушка. – Полицейский жетон? То, что вы оказались правы насчет истинного лица Роджера? Вы обвинили меня как-то в том, что я остаюсь с ним из чистого упрямства. Что ж, хорошо, сдаюсь. Я должна была давно уже прекратить наши отношения, но не сделала этого из гордости. Мне не хотелось признавать, как сильно я ошибалась в этом человеке. Хорошо – вы были правы! Но это не дает вам права продолжать воспитывать Роджера.

Девушка выпрямилась в полный рост, но Додж все равно казался рядом с ней настоящим великаном.

– Я больше никому не позволю себя тиранить, Додж. Больше никто не окажет на меня давления. Ни физически, ни морально.

Додж тяжело вздохнул.

– Послушайте, когда речь доходит до того, чтобы выразить свои мысли, я всегда оказываюсь полным идиотом. И это часто звучит так, будто я пытаюсь оказать давление, даже когда на самом деле я не пытаюсь. Сейчас я не пытаюсь. Честное слово. Я стараюсь быть любезным, стараюсь быть вам… другом. Вам нужна помощь, и я вам ее предлагаю. Но как бы я это ни сформулировал и как бы вы это ни восприняли, я не оставлю вас здесь одну. Конец дискуссии.

– Это звучит как попытка оказать давление.

– Подайте на меня в суд!

Кэролайн улыбнулась, но через секунду ее улыбка померкла.

– Я в полной безопасности, – произнесла она. – Роджер в тюрьме.

– Мерзавца выпустили вчера вечером. Его семейство внесло залог.

– Но он больше не придет ко мне.

– Откуда вы знаете?

– Он так сказал. Роджер выразился довольно ясно. Сказал, что со мной все кончено.

– Он обязательно передумает, и я не хочу, чтобы вы были тут одна, когда это произойдет. В идеале вам вообще надо переехать. Вы ведь риелтор. Выставите этот дом на продажу и купите что-то другое.

Кэролайн рассмеялась. Но в смехе этом было больше горечи, чем веселья.

– Ирония судьбы.

– Что вы имеете в виду?

– Именно это так завело Роджера. Я очень радовалась предстоящему подписанию договора. Если бы все получилось, это была бы моя крупнейшая сделка на сегодняшний день. Я как раз рассуждала на эту тему, а Роджер вдруг сказал, что будет рад, если эта сделка завершится до того, как я уволюсь. Я думала, что он чего-то не понял. Но когда я попросила объяснить, что он имел в виду, Роджер сказал, что, когда я стану миссис Роджер Кэмптон, работать мне больше не придется. И это не подлежит обсуждению. Что подумают люди? Что он не в состоянии содержать жену? И потом, все мое время должно быть занято заботой о нем. У меня будет много работы, он мне это обещает. Я засмеялась, а потом сказала, что он сошел с ума, если думает, что я уволюсь и поставлю крест на карьере, только потому что я выхожу замуж. – Подняв руки в саркастическом жесте, Кэролайн произнесла с горькой иронией: – Этого говорить не стоило.

– Сукин сын чуть не выбил вам глаз.

Сначала ей показалось, что выбил. Офтальмолог, который осматривал Кэролайн в больнице, сказал, что зрение ее не пострадало лишь по счастливой случайности.

– Гонзалес сказал, что слышал от копов, которые приехали по вызову, будто вы даже не могли твердо стоять на ногах.

– Роджер ударил меня еще и под ребра. Я думала, что несколько он даже сломал. Оказалось, что нет, но ушиб был очень болезненным. Мне до сих пор больно, если я двигаюсь слишком быстро или вздыхаю слишком глубоко.

– О господи, – прошептал Додж. – Этот подонок…

Уперев руки в бока, Додж сделал круг по комнате. Он снова выглядел как человек, готовый кого-нибудь убить. Наконец он повернулся к Кэролайн и коротко произнес:

– Собирайте вещи.

– Хорошо, – сказала Кэролайн. – Я соберу вещи, и вы отвезете меня куда-нибудь. Но будьте благоразумны, Додж. Я не могу жить у вас.

– Почему это?

– Мы едва знаем друг друга.

Это явно не было аргументом для Доджа Хэнли.

– Ничего, мы узнаем друг друга лучше. Если вы боитесь, что я перейду границу…

– Я не боюсь.

– Очень хорошо. Но если вдруг все же боитесь, вы всегда можете позвонить Джимми Гонзалесу. Он свернет мне шею, если я дотронусь до вас хоть пальцем.

– Я могу пожить… у подруги…

– А разве Кэмптон не знает ваших подруг? Он наверняка будет искать вас у них. И вы ведь вряд ли рассказывали подругам о его рукоприкладстве. Вам придется как-то объяснять происхождение своих синяков. Да вам наверняка известны все неприятные стороны этого плана, иначе вы бы не запнулись, предлагая этот вариант.

– Тогда можно пожить в каком-нибудь мотеле.

Додж, сложив на груди руки, размышлял несколько секунд над предложенным вариантом.

– Мне часто приходилось проводить задержания в таких местах, – сказал он наконец. – Мотели – для бродяг и проходимцев. Для проституток, наркодилеров и скупщиков краденого.

– Ну, не у всех отелей такая дурная репутация. Некоторые вполне приличные.

– Хорошо. Допустим, вы найдете хорошее место. С нормальной клиентурой. Но вам там все равно не будет покоя.

– Почему же?

– Из-за меня. Я буду приходить несколько раз в день. Проверять, действительно ли место безопасно и все ли с вами в порядке.

– Но я вовсе не требую этого.

– Это требуется мне. И кто сказал, что Кэмптон не будет выслеживать вас, пока не найдет?

– Но он может найти меня и у вас.

– Да. Но там, чтобы добраться до вас, ему придется сначала убить меня. Ну же, – продолжал Додж. – Мы и так потеряли достаточно времени на бесполезные споры. Идите собирайте вещи.

Додж жил в одной из четырех квартир небольшого дома, в микрорайоне, состоявшем из десяти подобных домов, соединенных красивыми ухоженными лужайками и дорожками с подсветкой. Здесь были общий бассейн, теннисный корт и небольшой клуб. Это было место, где жили в основном работающие холостяки, а не люди, готовые тратить время, силы и деньги на обустройство уютного жилища.

Прежде чем ехать в больницу за Кэролайн, Додж освободил для нее два ящика в комоде и половину гардероба. Куда больше, чем ей требовалось.

– Я не буду брать с собой рабочие костюмы, – сказала Кэролайн, когда Додж удивился, как мало вещей она собрала, чтобы увезти из дома.

– Почему? – удивился Додж.

– Я говорила с мистером Мелоуном из больницы через день после того, как все случилось. Намекнула, что у меня кое-какие женские недомогания, потребовавшие хирургического вмешательства. Он, как я и предполагала, не стал интересоваться подробностями. Я попросила месяц отпуска, чтобы оправиться от операции и восстановить силы. Мистер Мелоун сказал, что я могу отсутствовать столько, сколько понадобится.

– Так вам нужен целый месяц? Значит, все куда серьезнее, чем вы мне сказали?

– Мне не нужен месяц на выздоровление, – заверила его Кэролайн. – Просто, как я уже говорила, на мне полно синяков на видимых и невидимых частях. Чтобы прошло вот это, – она показала на свой подбитый глаз, – потребуется несколько недель. Он будет менять цвета, но еще не скоро исчезнет. Чтобы избежать вопросов коллег, мне бы не хотелось появляться на работе, пока на мне есть хоть какие-то следы происшедшего.

Объяснение Кэролайн почти успокоило Доджа, но одновременно он испытал укол ревности, слушая, в каких превосходных тонах отзывается девушка о своем наставнике – Джимми Мелоуне. С другой стороны, Додж был рад, что ее шефом не оказался какой-нибудь жадный придурок, который пришел бы в бешенство при упоминании об отпуске по болезни.

Разобравшись с вещами девушки, Додж заставил ее съесть немного картофельного пюре, которое он приготовил сам от начала и до конца. Он признался, что далеко не гурман, но в то же время никогда не голодал и не позволит голодать ей, а то она явно на верном пути к истощению.

Кэролайн съела, сколько смогла, приняла обезболивающее, и Додж уложил ее в постель. Она проспала шестнадцать часов и проснулась рано утром, как раз когда Додж собирался на шинный завод.

– «Марвин»? – удивилась Кэролайн, увидев табличку на его груди.

Додж нахмурился:

– Поверьте, вам не надо об этом знать.

Он велел Кэролайн запереть все двери и никуда не выходить. Она может весь день валяться в постели, если захочет. Кэролайн пообещала, что так и сделает. Еще Додж дал ей номер своего пейджера и просил сбросить ему сообщение сразу же, если ей что-нибудь понадобится. Додж сказал, что сам постарается не звонить ей, чтобы не потревожить ее покой, но если он все же не вытерпит, то сначала даст один звонок, потом положит трубку и перезвонит снова. Так Кэролайн будет знать, что это именно он.

Несмотря на все принятые меры предосторожности, Додж покидал Кэролайн с большой неохотой.

Отработав смену на заводе, он отправился на ежедневное совещание спецгруппы. Там он доложил, что с Франклином Олбрайтом они по-прежнему относятся друг к другу как кошка с собакой. Франклин проколол ему шину.

– Довольно глупо с его стороны, учитывая, что машина находилась на стоянке перед шинным заводом.

Шину заменили за несколько минут.

Не было стопроцентной уверенности, что ее проколол Олбрайт, но других врагов на заводе у Доджа не было, а Олбрайт противно улыбнулся ему, когда приехал встречать Кристал и увидел, что его девушка снова выходит из ворот завода вместе с Доджем. К тому же все хорошо знали, что Олбрайт любит поиграться с ножом.

Исполнять роль мальчика для битья для закоренелого рецидивиста Доджу порядком надоело, но он сам выбрал именно такой стиль поведения и теперь вынужден был строго его придерживаться. Тем более что Кристал проникалась к «Марвину» все большей симпатией. Недавно она похлопала его по руке и игриво сообщила, что жалеет, что встретила первым Франклина, а не его.

Додж сказал на это, что очень жаль, что они не знают про Франклина что-нибудь такое, что помогло бы им снова надолго отправить его в исправительное учреждение. Тогда Кристал не пришлось бы проходить через ужас разрыва с этим отморозком и они с Марвином могли бы быть вместе.

Улыбка Кристал поблекла при этих словах, и она поспешила сменить тему. Но реакция девушки навела Доджа на мысль, что она, пожалуй, знает об Олбрайте что-то такое, от чего ей не по себе, но далека от того, чтобы проболтаться, что Франклин готовит вооруженное ограбление банка.

Додж чувствовал, что он зря теряет время, но ни у кого другого в спецгруппе вообще не было подозреваемых в разработке. Доджу приходилось продолжать работать уборщиком и надеяться на то, что в один прекрасный день Кристал расскажет об Олбрайте что-то такое, что либо выдаст в нем грабителя, которого все они ищут, либо исключит его из списка подозреваемых. Во время операции следовало еще ухитриться не оказаться убитым Франклином Олбрайтом, который проявил себя таким ревнивым любовником. Остаться в живых было сейчас для Доджа главным. Ему хотелось жить, как никогда.

Жить с Кэролайн.

Когда Додж вернулся домой в первый вечер, он застал Кэролайн дремлющей на диване. Девушка вскочила при появлении Доджа и принялась извиняться за свои всклокоченные волосы и помятую одежду. Сердце Доджа готово было выпрыгнуть из груди.

– Как вы провели день? – спросил он.

– Ленилась, – коротко ответила Кэролайн.

Додж принес домой жирный, заправленный сливками томатный суп с базиликом – фирменное блюдо кафе, куда он часто забегал пообедать. Они сидели за кухонным столом и ели суп с большими кусками французского хлеба, которые Додж отламывал прямо от батона и щедро мазал маслом.

Когда он вручил Кэролайн второй кусок, девушка поинтересовалась, действительно ли он пытается ее раскормить или ей показалось.

– Я пытаюсь раскормить вас ровно настолько, чтобы вас хотя бы было видно в профиль, – услышала она в ответ.

После ужина, в который входило также ванильное мороженое с импровизированным соусом, они немного посмотрели телевизор, но уже к десяти часам Кэролайн начала зевать.

– Прошу прощения, – сказала она. – Клянусь, дело не в том, что мне скучно в вашей компании.

– Не стоит извиняться, – возразил Додж. – Я и сам валюсь с ног.

Как и накануне, Кэролайн начала настаивать на том, что Додж должен вернуться в свою постель, а она поспит на диване.

– Я меньше, я в чужом доме, и мне, в конце концов, все равно, – спорила она.

– Зато не все равно мне, – убежденно возразил Додж.

Он и слышать не хотел о том, чтобы Кэролайн спала в гостиной, и девушке пришлось в конце концов сдаться. Додж провел еще одну ночь на чертовски жестком диване почти без сна, но он готов был благословить каждую минуту своей бессонницы, потому что Кэролайн была с ним под одной крышей и мирно спала, удобно устроившись в его кровати.

В эти первые дни у них сложился ритуал, которому оба продолжали следовать и дальше. Кэролайн вставала каждое утро пораньше, чтобы проводить Доджа на работу, и ждала вечером его возвращения. По настоянию Кэролайн Додж забил холодильник и кладовку куда большим количеством продуктов, чем обычно. Кэролайн хотела, чтобы все находилось под рукой и можно было каждый вечер готовить ужин.

– Это самое малое, чем я могу отплатить за твое гостеприимство, – сказала она.

Додж согласился с условием, что Кэролайн будет съедать половину приготовленного и пообещает не переутомляться.

Додж наблюдал за тем, как синяк под глазом Кэролайн превратился из черно-фиолетового в лиловый, а затем приобрел цвет авокадо. На щеках Кэролайн снова появился румянец. Она постепенно набирала вес и вскоре уже не выглядела так, словно чуть не умерла от недоедания.

Кэролайн огорчало вынужденное безделье, но Доджу она казалась чересчур уж трудолюбивой. Девушка ежедневно изучала колонки с объявлениями о продаже недвижимости в газетах, жаловалась на сделки, которые упустила, и строила стратегические планы, кратко записывая идеи по мере того, как они приходили ей в голову. Вынужденный шаг назад вовсе не лишил ее амбиций. Напротив, теперь ее подстегивало желание преуспеть еще и для того, чтобы разозлить Роджера Кэмптона и его семейку неприкасаемых.

Она обсуждала с Доджем придуманные ею ходы, ведущие вверх по служебной лестнице, словно он мог дать ценный совет, как добиться поставленных целей в намеченные сроки. От ответов Доджа было мало толку, но Кэролайн, казалось, этого не замечала. Доджу льстило, что она все чаще интересуется его мнением.

Кэролайн была куда более культурной и образованной, чем он. Она прочла больше книг, знала больше симфоний, прослушала больше лекций и посетила большее количество музеев. Додж за всю свою жизнь был в музее лишь однажды, да и то отправился туда только потому, что слышал, что экспозиция состоит в основном из изображений голых женщин.

Кэролайн была намного выше его в интеллектуальном плане. Но то, как внимательно она слушает, когда он говорит, заставляло Доджа казаться самому себе умнее, раз она считала нужным выслушать мысли, которые приходят ему в голову.

– Ты наверняка училась в школе на «отлично», – однажды поддразнил он Кэролайн.

Девушка густо покраснела, что было равносильно признанию.

Додж рассмеялся.

– Я получил аттестат исключительно благодаря зубрежке.

– Но у тебя ведь есть здравый смысл.

– Ну, это была уличная смекалка.

– Не стоит недооценивать важность смекалки, – серьезно сказала Кэролайн. – При твоей работе она может в один прекрасный день помочь остаться в живых.

Додж не мог говорить с Кэролайн о работе, которой занимался в настоящий момент, но он рассказывал о прошлых делах, одни из которых были забавными, другие – трагичными. Девушка слушала как зачарованная даже самые мрачные истории.

В один из дней, когда у Доджа был выходной на шинном заводе, молодые люди решили наконец вместе выйти из дома. Додж повел Кэролайн в кино. Она была в темных очках, которые сняла, только когда в зале погас свет.

Они ели попкорн из одной коробки. Иногда пальцы их встречались и устраивали шутливое соревнование – кто схватит больше. Один раз, положив ногу на ногу. Кэролайн задела Доджа. Но тут же извинилась и убрала ногу.

Показывали фильм о двух братьях. Один из них был хорошим, другой плохим, оба ненавидели тирана-отца и любили одну и ту же женщину. В фильме была сцена, где герои занимались любовью – страстной, голодной, запретной любовью. Никогда еще происходящее на экране так не возбуждало Доджа. И вовсе не потому, что его заводила пара звездных сисек, наверняка застрахованных лондонской конторой «Ллойд» на несколько миллионов. Все дело было в том, что рядом сидела Кэролайн, чья небольшая грудь вот уже которую ночь была предметом горячих фантазий Доджа во время полубессонных ночей на жестком диване.

Он хотел эту женщину. Господи, как он ее хотел! Но Додж ни разу не посмел к ней прикоснуться. И уж конечно, не во время сцены в кинотеатре. Малейшее движение в этом направлении могло разрушить доверие, установившееся между ним и Кэролайн. Все, кто знал Доджа Хэнли, ни за что бы не поверили, что их отношения остаются платоническими, но, если бы Додж воспользовался положением Кэролайн, он был бы худшим негодяем, чем Кэмптон.

Додж старался не думать о будущем, когда Кэролайн не будет встречать его с работы, когда он больше не услышит ее копошения в кухне и не почувствует в ванной запах ее шампуня. Он делал вид, что так будет продолжаться вечно. Кроме бессонных ночей, полных едва подавляемого желания, его все устраивало.

Так продолжалось до того момента, когда глупая, бессмысленная и ужасная трагедия привела Доджа в такое состояние, что ему захотелось взять бейсбольную биту, добраться до логова Господа Бога и задать ему как следует.

В тот день, отработав на шинном заводе, Додж позвонил Кэролайн и сказал, что будет дома через пару часов. Потом он отправился на собрание спецгруппы.

Атмосфера подавленности, царившая в помещении, была заметна сразу, но Додж не ощутил ее, так как был занят мыслями о Кэролайн и о жарком в горшочках, которое она обещала приготовить на обед. Жаркое в горшочке было весьма символичным блюдом. Оно напоминало об очаге, о доме. О постоянных отношениях.

Додж осознал, что что-то не так, только когда заметил, что коллеги не смотрят ему в глаза.

– Что я сделал не так? – спросил он, обведя глазами всех присутствующих.

Все молчали.

– Эй, что происходит?

Снова тишина.

– Господи Иисусе, еще одно ограбление? Кто-то еще убит? Черт! Это сделал Олбрайт? В каком банке? Когда?

Наконец нашелся какой-то смельчак, которого хватило на то, чтобы произнести:

– Речь не об этом, Додж… хм-м… э-э…

– Так в чем же дело? Что?

– Гонзалес.

Доджу потребовалось несколько секунд, чтобы переключиться с мыслей о хитроумном грабителе банков на своего бывшего напарника и лучшего друга. Потом до него дошла связь между именем Джимми и угрюмым настроением, царящим в комнате.

Казалось, что сердце у него в груди остановилось. У Доджа перехватило дыхание. Он нервно сглотнул слюну, но во рту тут же пересохло.

– Случилась авария, – сказал один из его товарищей. – Гонзалес… Он не смог…

– Так часто бывает на территории. Но все равно… дерьмо!

– Мне очень жаль, Додж.

– Прими мои соболезнования, парень!

– Если я могу что-то сделать, Додж, ты только скажи, хорошо?

Додж едва слышал обращенные к нему слова сочувствия. Он повернулся спиной ко всем и пытался осознать, что они ему только что сообщили. И не мог. Снова пытался и опять не мог.

– Джимми мертв?

Угрюмые взгляды подтвердили его догадку. Теперь дыхание Доджа участилось, а кровь застучала в ушах.

– Ну же, не принимай так близко к сердцу, Додж.

– Где он?

– Додж, тебе туда нельзя!

Не обращая внимания, Додж кинулся к выходу, но чьи-то сильные руки обхватили его сзади.

– Ты не можешь помогать копам, Додж!

– Подумай, парень, что ты делаешь!

– Ты погубишь свою легенду!

– К черту легенду! – кричал Додж. – И к черту всех вас. Пустите меня!

Он продолжал выкрикивать ругательства, но постепенно успокоился и понял, что его коллеги говорят вполне разумные вещи. Додж прекратил сопротивляться, и его отпустили.

Он упал без сил на ближайший стул и просидел довольно долго, пытаясь собраться с мыслями и поверить в то, что казалось невозможным. Наконец Додж поднял голову и произнес:

– Тут кто-то сказал про аварию. Как это случилось?

Рок-звезда прибыла в аэропорт Хобби, чтобы в тот же вечер дать концерт в Астродоме. Гонзалес, которому хотелось подработать, вызвался ехать в составе эскорта полицейских машин, сопровождавших лимузин знаменитости. Кто-то выдал информацию о времени и месте прибытия рок-идола. От самого аэропорта их преследовали папарацци и сумасшедшие фанаты под парами спиртного и наркотиков.

Гонзалес и еще один офицер ехали в машине прямо за лимузином. Одна из машин, преследовавших мотоколонну, попытавшись вклиниться между ними, задела передний бампер патрульной машины. Они ехали так быстро, что сидевший за рулем полицейский не справился с управлением. Машину занесло, она врезалась в столб и ударилась об ограждение с такой силой, что ее чуть не разорвало пополам.

Машину – нет, а Джимми Гонзалеса разорвало. Пополам.

Капитан спросил Доджа, не хочет ли тот поговорить со священником или с психологом, но тот довольно грубо велел ему отцепиться. И не остался на совещание.

Какое-то время Додж колесил по городу, создавая опасность новой аварии. Но потом подумал о том, что мало будет толку, если он убьет в автокатастрофе еще кого-нибудь. Никто ведь не поймет горькой иронии судьбы. И меньше всего Джимми Гонзалес, который наверняка проклянет его прямо со стола в морге, на котором лежат сейчас две половины его тела.

Потом он оказался в кабине для тренировок по бейсболу. Приятно было держать в руках что-то тяжелое и потенциально опасное, приятно было бить битой по чему-то совершенно беззащитному, каким был Гонзалес перед законами физики и этим чертовым столбом.

Додж вернулся домой очень поздно. К тому времени жаркое в горшочке уже было убрано со стола, а Кэролайн встретила его сочувственным взглядом.

– Я все слышала в десятичасовых новостях, – сказала она. – Прими мои соболезнования, Додж.

Он кивнул и прошел мимо девушки в кухню. Там Додж открыл холодильник и, забыв, что хотел взять, несколько минут просто тупо смотрел в открытую дверь.

– Я бы хотела что-то сделать, чтобы помочь тебе, – тихо произнесла Кэролайн. – Но не знаю, что это могло бы быть.

Додж захлопнул дверцу холодильника с такой силой, что внутри зазвенели бутылки.

– Ты ничем не можешь помочь. И я уже не могу ничего сделать. Я даже не могу пойти на похороны Джимми. Мне приказали этого не делать. Я не могу поехать выразить сочувствие предкам Джимми. Кстати, они отличные ребята. Очень гордятся своим сыном Джимми, который сумел стать копом. – У Доджа вдруг защипало в горле, и он громко застонал: – Господи Иисусе!

Кэролайн сделала шаг в его сторону, но Додж ее остановил.

– Ты не можешь сделать ничего, и никто уже не сможет сделать ничего! – вдруг закричал он. – Неужели это не понятно? Этому чертову придурку полагалось бы быть на дежурстве. А вместо этого он мертв! И чего ради? Он умер, оберегая фею с розовыми волосами в зеленых атласных трусах, чье пение лично мне кажется воплями кошки, которую трахают в зад. А тот, из-за кого произошла авария, с места происшествия скрылся. У него не хватило совести даже на то, чтобы вытащить из машины отличного полицейского и лучшего на свете парня. Наверное, нанюхался кокаину. Если я когда-нибудь узнаю, кто… – Додж поднял руки и сжал их в кулаки. – Если я когда-нибудь узнаю, кто ехал в той машине, я удавлю его голыми руками.

– Додж…

– Подумай еще раз, красавица. Я ведь избил твоего жениха, помнишь?

– Ты не в себе, Додж.

– Очень даже в себе, – он ухмыльнулся. – Именно такой я и есть на самом деле, Кэролайн. – Он ударил себя кулаком в грудь. – Посмотри как следует. Перед тобой настоящий Додж Хэнли собственной персоной.

Додж чувствовал, как стучит в висках и в затылке дурная кровь. Он знал, что глаза его сверкают от гнева, а говоря, он брызжет слюной. Он напоминал себе своего отца. Но даже зная все это, Додж не мог удержаться, чтобы не сказать то, что кричал в таких случаях старый придурок:

– Оставь меня в покое, черт побери!

Кэролайн с непоколебимым спокойствием обошла вокруг Доджа и покинула комнату.

Теперь, когда рядом не было никого, на кого можно было бы направить свой гнев, Додж упал на стул, уронил голову на сложенные на столе руки и рыдал до тех пор, пока не засаднило горло.

Он так и просидел до рассвета, охваченный горем и преисполненный ненавистью к себе.

Поняв, что уже встало солнце, Додж зашевелился. Он снял ботинки и на цыпочках пошел через весь дом к ванной, где умылся холодной водой. Рубашка Доджа вылезла из брюк, волосы стояли дыбом, на подбородке красовалась щетина. Выглядел он как бандит в бегах, за которым охотились не менее недели, но Додж так устал и телом и душой, что у него не было сил привести себя в порядок.

Выйдя из ванной, Додж первым делом посмотрел через коридор в сторону спальни. Дверь была приоткрыта. Совсем немного, без намека на приглашение, но примечателен был тот факт, что Кэролайн не заперлась от него, хотя, после того как он вел себя, она имела на это полное право.

Додж подошел к двери и распахнул ее настежь. Громкий скрип петель не разбудил Кэролайн. Потому что она не спала. Додж почувствовал это, несмотря на то что девушка лежала спиной к двери, подтянув колени к подбородку. Кэролайн лежала поверх покрывала и была полностью одета, не считая обуви. Подушечки ее пальцев выделялись белыми точками на фоне изящных стоп.

При виде девушки вся злость, испытываемая накануне Доджем, куда-то улетучилась, и внутри осталась только зияющая пустота.

Додж подошел к кровати и лег рядом с Кэролайн, но не касаясь ее. Он ожидал, что Кэролайн скажет ему убираться вон. Скажет, что не хочет больше ни видеть, ни слышать его, ни чувствовать его запах. Но ничего такого не произошло. Кэролайн просто тихо лежала рядом, и это молчаливое признание его права на присутствие придало Доджу смелости заговорить.

– Я был не прав прошлой ночью, – Додж старался говорить шепотом, но у него не очень получалось. Голос все равно звучал слишком громко. – Я был не прав вчера, когда сказал, что ты ничего не можешь сделать, чтобы мне помочь. Кое-что в твоих силах.

– Что же это? – голос Кэролайн приглушала лежащая под ее щекой подушка.

– Ты уже делаешь это.

– Я пока ничего не делаю.

– Делаешь. Ты… ты просто есть. – Додж подвинулся чуть ближе к Кэролайн и спрятал лицо в ее волосах.

– Просто есть? – переспросила Кэролайн.

– Да. И этого достаточно. Вернее, это очень много.

Кэролайн медленно перевернулась, и они оказались лицом к лицу. Она не сердилась на Доджа за то, что он прижался к ее волосам, как он того опасался. В ее взгляде не было упрека. Только нежность.

– Мне жаль, что я слетел с катушек, – он с отвращением вздрогнул, вспоминая свое поведение. – Это еще мягко сказано. Я совсем обалдел вчера…

– Ты был расстроен.

– Да, был. Я и сейчас расстроен. Но это не извиняет моего поведения. И тот бред, который я нес…

– Я не приняла это близко к сердцу.

– Очень хорошо. Это ведь и не адресовалось тебе лично.

– Я знаю. Я поняла, – выражение лица Кэролайн говорило о том, что так оно и есть.

У Доджа болезненно сжалось горло.

– Как ты думаешь, ты сможешь меня простить?

– Я видела тебя в худшем проявлении – и я все еще здесь.

Додж печально покачал головой.

– Не в худшем, Кэролайн. Далеко не в худшем.

– Я все еще здесь, – тихо повторила Кэролайн.

Глядя в ее спокойные глаза цвета черешни, Додж чувствовал, как трескается жесткая оболочка, покрывавшая его сердце, огрубевшее после смерти матери, которая его любила, закаленное стычками с отцом, который его не любил, и почти превратившееся в камень от ежедневного созерцания проявлений человеческой жестокости.

Но это зачерствелое сердце не могло оставаться каменным, когда Кэролайн Кинг смотрела на Доджа вот так. Камень пошел трещинами, через которые хлынули внутрь ее нежность и доброта.

Додж чуть не задохнулся от нахлынувшего желания.

– Кэролайн… – Он запнулся, с шумом вдохнул воздух и попробовал начать снова: – Кэролайн, всего несколько недель назад ты была помолвлена с другим мужчиной. – Он снова замолчал, не находя слов, чтобы выразить свои мысли. – Я совсем запутался, черт побери! Я пытаюсь сказать…

– Я поняла, что ты пытаешься сказать, Додж, – ее шепот, в отличие от жалких попыток Доджа говорить потише, был самым настоящим шепотом, звучавшим чуть громче, чем просто дыхание. Шепот этот скорее угадывался по движению воздуха, чем был слышен ухом.

Кэролайн чуть подалась вперед и коснулась губами губ Доджа. Затем она отстранилась, шаря глазами по его лицу, такому далекому от классических канонов красоты. Никогда до этого момента Доджа не волновала собственная внешность. А сейчас он мучительно соображал, есть ли на его несимметричной физиономии хоть что-то, что могло бы показаться Кэролайн привлекательным.

Кэролайн подняла руку, и Додж почувствовал, как ее пальцы, нежные, как лепестки, касаются его небритой щеки и подбородка. Затем она снова подалась вперед и прижалась губами к его губам. И на этот раз уже больше не отстранялась.

Додж издал звук, который, будь он сам женщиной, напугал бы его до смерти. Один из тех звуков, которые можно услышать в темном сердце джунглей. Но Кэролайн и бровью не повела. Губы ее вдруг стали мягче и раскрылись навстречу языку Доджа. И несколько секунд спустя он забыл, как это – целовать другую женщину. Потому что он целовал Кэролайн. Слово «поцелуй» приобретало совершенно новое, неожиданное для Доджа значение. Теперь поцелуй был для него актом любви, соединения не только тел, но и душ.

Но самым большим чудом было то, что Кэролайн отвечала на его поцелуй с такой страстью и дерзостью, от которых восторг его был во много раз сильнее. Это Кэролайн первой оставила его губы и стала целовать в другие места. Она расстегнула ворот рубашки Доджа, и губы ее заскользили по его шее. И Додж решил, что раз она сделала это, то не рассердится, если его руки скользнут под ее рубашку, чтобы почувствовать, какая нежная у нее кожа. Кэролайн не возражала. Додж провел рукой по ее тонкому позвоночнику и прижал даже не думавшую сопротивляться девушку к себе. Тела их соприкасались все теснее, оба чувствовали нараставшее возбуждение друг друга.

Додж понятия не имел, как надо раздевать приличную девушку. У него не было соответствующего опыта. Кэролайн решила эту проблему за него. Она начала раздеваться красиво и грациозно, в то время как Додж срывал с себя одежду так, словно она горела ярким пламенем.

Затем Кэролайн, полностью обнаженная, легла на спину, а Доджа вдруг охватил странный страх. Кэролайн была такой красивой, и он почувствовал себя так, будто собирается осквернить национальное достояние или религиозную святыню. Кто-то мог бы подумать, что нос у нее длинноват, а губы тонковаты, но для Доджа ее лицо было самым красивым из всего, что ему приходилось видеть в жизни. Худощавое тело Кэролайн тоже не было образцом женственности, но Додж никогда еще не хотел ни одну женщину с такой силой и страстью, как ее.

От падавшего сквозь ставни света на светлой коже девушки, покрытой очаровательными веснушками, были полоски персикового и кремового цвета. Соски Кэролайн были розовыми, волосы внизу живота – золотисто-рыжими.

Кэролайн лучезарно улыбнулась.

– Ты собираешься сегодня ко мне прикоснуться? – поинтересовалась она.

Додж положил ей на грудь руку. Он чувствовал себя огромным. Волосатым. Безобразным.

– Ты такая… розовая… и маленькая. Я боюсь сделать тебе больно.

– Не сделаешь.

– Твои ребра…

– Они уже почти не болят. – Кэролайн положила ладони на плечи Доджа и притянула его к себе. – Ты не сделаешь мне больно, Додж.

Они снова начали целоваться, и скоро все страхи оставили Доджа. Одного касания его языка оказалось достаточно, чтобы соски девушки напряглись от охватившего ее желания. Она шепотом выкрикнула имя Доджа и нетерпеливо задвигалась под ним. Затем ее нежные пальцы сомкнулись вокруг его возбужденной плоти. Она направляла его, помогая проникнуть в ее тело. Додж был вне себя от возбуждения, а лоно ее оказалось таким теплым, влажным и жаждущим его проникновения.

Между тем рука Доджа легла на затылок девушки, и он вдруг горячо зашептал в самое ее ухо:

– Я хотел этого с того момента, как увидел тебя впервые. Хотел оказаться сверху вот так, как сейчас. Внутри тебя. Хотел почувствовать твою… твою…

Додж знал много грубых слов и фраз и совсем не знал слов любви и нежности.

– Я не знаю, как это выразить, – признался он.

Кэролайн повернула к нему лицо и потерлась губами о подбородок.

– По-моему, у тебя отлично получается.

Додж вошел в нее еще глубже и застонал.

– Господи, какая ты потрясающая…

– Ты тоже, – Кэролайн обвила ногами его бедра и выгнулась всем телом ему навстречу. – Оставайся внутри так долго, как захочешь!

Но у него не получилось продлить удовольствие. В первый раз он просто не смог с собой совладать. Месяцы сдерживаемого желания заставили его кончить быстро. Но следующий раз длился уже дольше, последовавший за ним – еще дольше.

Додж и представить себе не мог, что в этом мире возможно такое счастье. Никогда еще не испытывал он ничего подобного. Последовавшие за этим днем несколько недель наполнили его душу глубоким чувством покоя и удовольствия, и даже скорбь по Джимми Гонзалесу не могла этому помешать.

Додж думал, что быть счастливее просто невозможно. Но он ошибался.

Через шесть недель после того утра, когда они первый раз занялись любовью, Кэролайн, смущенно потупясь, сообщила Доджу, что они зачали ребенка.

22

– Просыпайтесь, леди! Только что звонил из Меррита Скай. – Додж раздвинул гардины, не пропускавшие в комнату свет.

Кэролайн резко села на кровати.

– Что случилось?

– Старкс снова объявился. Подробности сообщу по дороге.

Он вышел в дверь, соединявшую его комнату с их спальней. Кэролайн и Берри растерянно смотрели друг на друга. Обеим потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где они и почему, вспомнить, что случилось с Салли Бакленд и о чем они говорили вчера до глубокой ночи.

Затем, словно кто-то выстрелил из стартового пистолета, обе женщины почти одновременно вскочили с кроватей. Вернувшийся через пять минут Додж обнаружил их одетыми, с упакованными чемоданами, готовыми покинуть отель. Поскольку вчера их зарегистрировал Скай, а их пребывание в отеле оплачивало полицейское управление, им не пришлось проходить при выезде никаких формальностей.

Додж довольно сурово поговорил со служителем на стоянке, который недостаточно расторопно подал их машину. Берри помимо воли забавляло его нетерпение, поскольку она вполне понимала его состояние. Видимо, эту черту характера она унаследовала от отца. И мысль об этом заставила ее улыбнуться.

Берри требовалось время, чтобы осознать до конца все, что она узнала этой ночью от матери. Кэролайн говорила, пока у нее не стал заплетаться язык, а Берри уже была настолько сонной, что не могла больше воспринимать информацию о той далекой от классических канонов любовной истории, в результате которой она появилась на свет. Тогда они договорились продолжить этот разговор завтра, но теперь вот выясняется, что надо срочно ехать в Меррит. Так что с историей отношений родителей, из которой Берри особенно хотелось услышать, почему же они уже тридцать лет живут врозь, придется пока подождать.

Додж рычал по дороге, возмущаясь дорожным движением Хьюстона. Кэролайн настояла на том, чтобы они остановились хотя бы выпить кофе в придорожном кафе быстрого обслуживания.

– Насколько я понимаю, разрешения покурить можно не спрашивать?

Кэролайн даже не стала отвечать на этот вопрос, вместо этого она задала свой:

– Когда ты наконец скажешь нам, что случилось? Орена Старкса поймали?

– Нет.

– Тогда в чем же дело?

– Дай мне сначала выпить кофе.

– Ты упрямишься, потому что я не разрешила тебе покурить.

– Подай на меня в суд.

Очередь машин перед окошком «Макдоналдса» казалась бесконечной. Когда они наконец подкрепили свои силы кофе из дымящихся стаканчиков, Берри проговорила с заднего сиденья:

– Ну же, Додж, пора начинать говорить.

Додж не смог рассказать о том, что происходит в Меррите, достаточно подробно. Кэролайн и Берри тут же засыпали его вопросами.

– Это все, что мне известно, – перебил женщин Додж. – Ская куда-то позвали, прежде чем он успел сообщить мне подробности. Он только велел привезти вас в Меррит, что я и выполняю, потому что и сам хочу туда вернуться.

– Ты устал выполнять роль моей няньки?

Взгляд Доджа встретился с глазами Берри в зеркале заднего вида.

– Нет. Просто я хочу присутствовать при поимке Орена Старкса. Мне не удалось в свое время столкнуться лицом к лицу с Крейгтоном Уиллером и посчитаться с ним за то, что мерзавец сделал с Мэгги.

– Кто такая Мэгги?

– Собака Дерека.

Додж рассказал им историю плейбоя из Атланты, который сейчас отбывал пожизненное заключение.

– Его поместили в отделение для особо опасных психопатов, но и это слишком хорошо для него. Печальное событие для его предков. Для богатых они вполне приличные ребята. Из-за Крейгтона все друзья от них отвернулись. Джули очень добра к ним.

Додж продолжал что-то рассказывать. Берри понимала, что он собирается отвлекать их от основной темы всю дорогу до Меррита, но это не особенно шло вразрез с ее планами. Теперь ей было интересно все, что рассказывал про себя Додж.

После того как подтвердились подозрения Берри и оказалось, что Додж Хэнли действительно ее отец, девушке было крайне трудно делать вид, что она по-прежнему ни о чем не догадывается. Даже когда они в спешке выезжали из отеля, Берри очень хотелось сделать паузу и повнимательнее рассмотреть Доджа. Теперь она видела его в новом свете, и ей очень хотелось узнать о его жизни как можно больше.

Поэтому Берри слушала, не перебивая, его монолог, наслаждаясь звуком хриплого голоса Доджа, ловя каждое его слово. Большая часть этих слов была, как всегда, весьма цветистой и малопочтительной. И хотя Додж говорил в основном о Дереке и Джули Митчел, по мелькнувшим обрывкам информации Берри удалось сделать вывод о некоторых подробностях его образа жизни, из которых постепенно начинала складываться общая картина, показавшаяся Берри довольно безрадостной.

На подъезде к Мерриту Додж сказал:

– Скай разрешил присоединиться к нему на осмотре места происшествия, если вы обещаете не путаться под ногами. Я могу за вас поручиться?

Кэролайн и Берри заверили его, что не сделают ничего, способного помешать расследованию.

Додж остановил машину у ворот парка для трейлеров. Фургон с опознавательными знаками полицейского управления стоял поперек дороги, перегораживая ее. Вышедший из машины помощник шерифа обратился к Доджу:

– Мистер Хэнли?

– Угадал, парень.

– Поезжайте по главной аллее до первой развилки. Потом налево. Там увидите людей.

Помощник шерифа вернулся в машину и подал ее назад ровно настолько, чтобы Додж смог проехать в ворота. Парк был очень симпатичным и ухоженным. Берри, обдумав информацию, сообщенную им до этого Доджем, спросила:

– Сколько, Скай сказал, им было лет?

– Семьдесят с чем-то.

– О боже! – воскликнула Кэролайн. – И кому могло прийти в голову напасть на таких пожилых людей?

– Тому же, кто выстрелил женщине в голову, а потом сложил ее останки в чехол для одежды.

Через несколько ярдов после развилки дышащий спокойствием парк стал походить на военный лагерь. Здесь было в два раза больше представителей правоохранительных органов, чем они видели вчера перед «Уолмартом», и в два раза больше зевак – туристов, расположившихся лагерем в парке, которых привлекла чудовищная новость о том, что произошло с их соседями.

Полицейские в форме опрашивали туристов группами и по отдельности; их коллеги переговаривались по рациям и мобильным телефонам. Некоторым, казалось, было нечего делать, но они изо всех сил старались продемонстрировать, что это не так. Над головами, перекрывая шум, царивший внизу, летал полицейский вертолет.

Додж подъехал так близко, как смог, к желтым лентам, огораживавшим место происшествия, и припарковался рядом с машиной «Скорой помощи». Берри видела через заднюю дверь, как фельдшер осматривает мужчину, которому явно было намного меньше семидесяти лет. Додж вышел из машины и громко свистнул:

– Помощник!

Молодой помощник шерифа по имени Энди повернулся на свист. Когда он увидел Доджа, его и без того румяная физиономии стала совершенно красной от бешенства. Он тут же направился в их сторону, а Берри опустила стекло со своей стороны, чтобы слышать, о чем они будут говорить.

– У меня были из-за тебя проблемы со Скаем, – начал юноша без всяких вступлений.

Додж и не подумал извиняться.

– Так тебе и надо. Не будешь больше доверчивым идиотом, – сказал он вместо этого. – Уверен, ты достаточно умен, чтобы сделать правильные выводы. А где Скай?

– В трейлере. – Энди кивнул на большой серый трейлер с яркой синей волной на боку, все двери которого были распахнуты. – Ребята из техасской команды экспертов только что закончили осмотр места происшествия. Скай как раз разговаривает с ними. Но велел мне дать знать, как только вы подъедете.

Энди потянулся к рации, висевшей у него на поясе.

– Жертва там? – спросил Додж, кивком указав на машину «Скорой помощи».

Энди покачал головой.

– Стариков уже увезли в больницу. Там парень, который их нашел. Его укусил паук, и поскольку «Скорая» все равно уже здесь…

– Говорите! – послышался из рации Энди голос Ская.

– Алло, Скай, это Энди. Они приехали.

– Пусть подождут пять минут.

Скай Найланд появился из трейлера чуть больше чем через пять минут. Он сразу увидел ожидавших его Доджа, Кэролайн и Берри и направился к ним. Вид у него был довольно угрюмый. Берри выбралась из машины и встала рядом с Доджем и Кэролайн у желтой ленты заграждения.

Скай пролез под лентой. Взгляд его на несколько секунд встретился с глазами Берри.

– Мы знаем, как Старкс сумел исчезнуть от «Уолмарта», – сказал он.

Рублеными, отрывистыми фразами Скай объяснил, как Старксу удалось захватить фургон, угрожая оружием его хозяевам.

– Пожилая пара, мистер и миссис Миттмайер. Только что приехали из Айовы. Планировали провести несколько дней на этой стоянке, прежде чем отправиться дальше в Корпус Кристи. Они хотели посмотреть на остров Падре.

– А какого черта им понадобилось возле «Уолмарта» в три часа ночи? – спросил Додж.

– Они собирались провести ночь в парке в Озарксе, но, когда прибыли туда, оказалось, что народу полно и нет свободных мест. Тогда они решили просто ехать дальше, к месту следующей стоянки. Они заехали на стоянку перед «Уолмартом», чтобы провести остаток ночи до открытия конторы здесь, в парке. Миссис Миттмайер рассказала, что Старкс, хромая, подошел к их трейлеру. Он выглядел как человек, испытывающий невыносимые страдания, как человек, которому очень больно. И ее добрый муж преисполнился к нему сочувствием и открыл дверь трейлера, хотя миссис Миттмайер предупреждала его, что делать этого не следует. Старкс вломился внутрь, ударил старика рукояткой револьвера по голове, затем прицелился в миссис Миттмайер и сказал, что, если она не прекратит вопить, он застрелит сначала ее мужа, а потом ее. Затем он загнал обоих стариков в заднюю часть трейлера, связал их и засунул им в рот кляпы.

Додж провел ладонью по лицу, словно отгоняя вставшую перед глазами ужасную картину. Кэролайн смотрела на окружавшие поляну деревья, удивляясь про себя в который раз, на какую бессмысленную жестокость способен человек. Скай снова ненадолго встретился взглядом с глазами Берри, затем продолжал:

– Вчера в девять Старкс приехал сюда на трейлере и заставил миссис Миттмайер зайти в контору и зарегистрироваться как ни в чем не бывало. Он пригрозил, что тут же уедет и убьет ее мужа, если она его сдаст.

– Но где они были все это время? С тех пор, как уехали со стоянки перед «Уолмартом», и до того, как приехали сюда?

– Этого миссис Миттмайер не знает. Она была в задней части кузова и ничего не видела. К тому же она совсем не знает этих мест. Она запомнила только, что, отъехав от «Уолмарта», они где-то остановились примерно через полчаса. Старкс пошарил у них в кладовке, съел немного хлеба и банку тунца, выпил две диет-колы. Миссис Миттмайер говорит, что нога причиняла ему сильную боль. Когда Старкс задрал штанину, чтобы посмотреть, что под ней, она увидела, что нога очень опухла и почернела. Старкс выпил адвила, который нашел у них в аптечке. Потом он уснул.

– И они попытались?..

Скай покачал головой, не дав Доджу договорить.

– Миссис Миттмайер была смертельно напугана. И очень волновалась за мужа. Он был без сознания. Из раны на голове шла кровь. Пожилая леди боялась, что Старкс убьет его, если она посмеет хотя бы пошевелиться. Старкс проснулся на рассвете. Съел крекеров с арахисовым маслом, выпил еще обезболивающего. Потом спросил свою пленницу, куда они с мужем направлялись. Сказал, что сразу же поймет, если она ему соврет. Миссис Миттмайер сказала ему название этого парка, и Старкс пригнал трейлер сюда.

– Где он выглядел вполне на своем месте, – прокомментировала Берри.

– Супруги резервировали место заранее и приехали вовремя, – подтвердил Скай. – Так что никто не заподозрил неладное. Как только они въехали в парк, Старкс снова связал миссис Миттмайер и заткнул ей рот кляпом. Он подремал немного, затем умылся, переоделся в одежду мистера Миттмайера, запер стариков внутри, отцепил машину от трейлера и уехал на ней куда-то. Это было вчера около полудня. Когда мы пытались проследить его путь до «Уолмарта».

– Старкс приехал в Хьюстон на их машине. И от стадиона позвонил Берри.

Скай согласился с гипотезой Доджа.

– Мне показалось так же. Мы уже объявили в розыск машину Миттмайеров.

– А как они чувствуют себя сейчас? – поинтересовалась Кэролайн.

– Твой помощник сказал нам, что их нашел вот он. – Додж указал Скаю на пациента «Скорой», который как раз в этот момент говорил с Энди. Рука парня была забинтована.

– Он из соседнего трейлера. Миссис Миттмайер удалось, собрав все свои силы, проползти к стенке. Она начала стучать, и парень услышал. Он видел, как Старкс отцеплял машину и уезжал, и ему стало любопытно, кто там стучит внутри трейлера. Он вскрыл дверь и обнаружил стариков. С пожилой леди все более или менее в порядке, только незначительное обезвоживание. В больнице ей помогут.

Берри вместе с Кэролайн и Доджем выжидательно смотрели на Ская.

Тот опустил глаза и тяжело вздохнул, прежде чем продолжить:

– А вот у ее мужа оказался проломлен череп. Он не выжил. Ему было семьдесят шесть.

Додж выругался, а Кэролайн тихонько застонала. Берри же просто стояла, глядя на Ская и снова думая о том, что ничего этого могло бы и не случиться.

– Миссис Миттмайер узнала Старкса по фотографии, – сказал Скай. – Единственная приятная новость: здесь он наследил как следует. Отпечатки пальцев, ДНК, свидетель. И он добавил к списку своих злодеяний похищение. Ему наверняка предъявят обвинения в особо тяжких преступлениях.

– Если я не доберусь до него раньше, – пробормотал Додж, зажигая сигарету, несмотря на стоящие вокруг знаки, запрещающие курение.

– Я хотел, – произнес Скай, – чтобы вы услышали все это от меня, а не в новостях, после того как вся история обрастет слухами. А теперь отвези их домой, – попросил он Доджа. – Там дежурит помощник шерифа. Еще двое парней наблюдают за домом и территорией вокруг снаружи. Они постоянно связываются по рации со мной и другими ребятами из отдела.

– Но ведь, насколько нам известно, Орен сейчас находится в Хьюстоне.

– Насколько нам известно, да, – признал Скай. – Но это означает, что он готовится вырваться и добраться до тебя. Я не хочу полагаться на случай.

– Я отвезу их домой, – сказал Додж. – Но потом вернусь и приму участие в охоте.

Скай, поколебавшись, неохотно согласился. Торопясь скорее осуществить задуманное, Додж буквально потащил Кэролайн к машине. Скай открыл заднюю дверь для Берри.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Далеко не в порядке.

– Да уж. С вечера пятницы потрясения сваливались на тебя одно за другим.

Берри посмотрела в сторону Доджа и тихо произнесла:

– Не все они были неприятными.

У Ская зазвонил мобильный, который был в этот момент уже у него в руке – достаточно поднести к уху.

– Найланд, – коротко ответил он.

Каким-то образом Берри сразу поняла, что звонок очень важный. Скай быстро отвечал кому-то:

– Да. Да. Повтори. Хорошо.

Он быстрым шагом направился к своему джипу. Потом перешел на бег. Закончил разговор и на ходу крикнул Доджу:

– Обнаружена машина Миттмайеров!

– Моя дочь говорит, там серьезная награда…

– Двадцать пять тысяч долларов.

Мужчина, представившийся как мистер Меркьюри – «как машина, помните?» – широко улыбнулся, продемонстрировав Скаю неровные зубы с прорехами, пожелтевшие от жевательного табака.

– И когда можно деньги забрать?

– Скоро. Сейчас мы все немного заняты…

– Пытаетесь поймать нарушителя закона, – понимающе закивал его собеседник.

– Это – наша главная задача, мистер Меркьюри.

Скай прижимал к уху мобильный телефон, в котором поставил на удержание разговор со своим товарищем, содержавшим питомник собак-ищеек. Они теряли драгоценное время, которое приходилось тратить на объяснения с Рэем ван Меркьюри, сообщившим о найденной машине. Этот человек вел себя как назойливое насекомое: жужжал так же бесцельно и бесполезно и постоянно возвращался к теме награды, обещанной Кэролайн Кинг, как муха к кусочку сахара.

– Ты еще здесь, Скай? – раздалось в телефонной трубке.

– Сообщи мне хорошие новости.

– Все еще пытаюсь найти хоть кого-нибудь. Может быть, я лучше перезвоню тебе?

Скай обрисовал ему кратко важность момента.

– Я все понял, – ответил друг и отсоединился.

– Он перезвонит нам, – сказал Скай Доджу, который уже пообщался с мистером Рэем ван Меркьюри столько, сколько смог выдержать, и отошел на несколько ярдов, чтобы покурить.

– С каждой минутой, которую мы тут теряем, – проворчал Додж, – Старкс уходит все дальше и дальше.

– Вовсе нет, если он в этом лесу.

Скай посмотрел на лес. Следы спортивных туфель, похожих на купленные Старксом накануне в «Уолмарте», которые, со слов миссис Миттмайер, были на похитителе, вели от брошенной машины пожилой пары в самую глухую часть Большого Леса. В места, куда не ступала нога человека.

Про национальный заповедник Большой Лес ходило множество легенд – от обитавшего в нем снежного человека до мелькавших в чаще странных огоньков неопределенного происхождения. Знаменитые техасские бандиты скрывались от правосудия среди этих бесконечных болот и густых зарослей.

Заповедник был популярен среди любителей отдохнуть на природе. Здесь было множество специально обустроенных мест для палаток и размеченные дорожки, а также ручьи, по которым можно было сплавляться на рыбацких лодках и каноэ. Но на большей части национального парка находились узкие протоки через заболоченные низины и лес такой густоты, что через чащу вряд ли смогло бы пролететь даже насекомое. В лесу водились ядовитые змеи и другие рептилии, москиты и дикие хищники.

– Не понимаю, почему бы нам просто не… – начал Додж, но Скай резко оборвал его:

– Я уже объяснял тебе, почему нет. Ты не представляешь себе, что там впереди. Мы потеряем его след, и моим ребятам придется кружить по лесу, рискуя заблудиться, путаясь в сучьях, проваливаясь в болота. И все это в попытке найти иголку в стоге сена. Впрочем, даже хуже, так как шансов еще меньше.

– Как вам повезло-то, что я нашел эту машину, – снова подал голос мистер ван Меркьюри. – иначе так бы и убежал ваш преступник.

Рэй ван Меркьюри был шустрым пожилым мужчиной с сальными седыми волосами, заплетенными в косичку, свисавшую почти до пояса. Скай отметил про себя, что вес его вряд ли превышает сто тридцать фунтов. Кожа его была темной и морщинистой, как скорлупа грецкого ореха, и большая часть ее была выставлена на всеобщее обозрение, так как из одежды на мистере ван Меркьюри были только видавшие виды джинсы, обрезанные в районе колен.

– Да, повезло вам, ребята, что я решил отправиться сегодня утром на рыбалку, – продолжал он заговорщическим полушепотом. – Теперь вам не придется бродить по следам этого парня по всему Большому Лесу. Теперь хоть знаете, в какой стороне охотиться. Там полно бродяг. Вас-то они не тронут. А меня никогда не ловили. Я хожу в Большой Лес всю свою жизнь. И пробирался сквозь такие дебри, куда никто в здравом уме и не сунется. Моя мать была из индейцев Алабамы. Знаю, знаю, я не похож на индейца. Я внешностью пошел в отца. Он искал нефть. Не очень-то ему везло. Всю жизнь бурил впустую. Рассорился с теми, кто давал ему деньги на поиски. И однажды ночью сбежал, бросив мою мать со мной в животе. Так что… – мистер Меркьюри прервался, чтобы сплюнуть на ближайший куст коричневую слюну, затем вытер рот тыльной стороной ладони и продолжал: – Так на чем я остановился?

– На том, что я убью тебя, если ты не заткнешься! – прорычал Додж.

Меркьюри вопросительно посмотрел на Ская, склонив голову. Он был похож на любопытную птицу.

– Что это с ним? – спросил он, имея в виду Доджа.

– Он боится, что преступник уйдет от нас. Почему бы вам не подождать нас здесь, на случай если понадобится еще какая-то информация?

– Здесь? – Он махнул рукой в сторону машин служб правопорядка, припаркованных возле канавы.

– Где-нибудь подальше, – проворчал Додж.

– Моя дочь ведь дала вам наш телефон, правда? Так что можете позвонить и сказать, где мне забрать вознаграждение.

– Да, телефон при мне. – Скай похлопал себя по карману рубашки.

Мистер ван Меркьюри снова одарил их улыбкой и поспешил прочь на своих кривоватых ногах.

– Папаша добывал нефть! Черта с два! – воскликнул Додж. – Да его мамаша наверняка трахалась с собственным братом. Как еще получаются такие уроды?

Скай ответил на телефонный звонок. Выслушал говорящего, затем сказал: «Я твой должник», – и отсоединился.

– Он отправил дрессировщика с собакой. Через двадцать минут они приступят к делу. Надо предупредить остальных.

В парке трейлеров Скай послал одного из своих помощников проводить Кэролайн и Берри в дом на озере и передать их с рук на руки женщине-помощнику, дежурившей внутри дома. А Скай и Додж тем временем запрыгнули в джип и поехали на то место, где Рэй ван Меркьюри обнаружил брошенную Старксом машину.

Меркьюри жил с дочерью и тремя внуками в передвижном домике всего в четверти мили за границей национального парка.

Он обнаружил машину, когда шел к своему любимому месту рыбалки. Если бы у старика было не такое острое зрение и он не был так хорошо знаком с Большим Лесом, он прошел бы мимо, ничего не заметив. Машина была оставлена среди сплетенных сучьев и кучи палой листвы. Мистер Меркьюри был не из тех, кто лезет в чужие дела. Поэтому он продолжил свой путь. Он наловил рыбы побольше и вернулся в свой трейлер. И рассказал дочери о найденной машине, пока она потрошила улов.

Дочь, по словам Меркьюри, «чуть от радости не описалась».

«Я-то не обращаю внимания на новости. По ящику если что и стоит смотреть, то только Ванну Уайт и старые вестерны», – сказал старик Скаю. Зато его дочь смотрела новости каждое утро. Она слышала о преступнике в бегах и о том, что тот оставил пожилых супругов связанными в трейлере, а сам уехал на их машине. Она позвонила в офис шерифа. И когда Скай вместе с Доджем прибыл к ее с отцом трейлеру, Рэй ван Меркьюри проводил мужчин к тому месту, где нашел спрятанную машину.

В течение часа Скай организовал большую поисковую группу, в которую входили множество помощников из резерва, офицеров патрульной службы, один человек из муниципальной полиции Меррита, который соображал чуть лучше остальных, двое агентов ближайшего отделения ФБР и несколько техасских рейнджеров.

И вот теперь Скай шел мимо припаркованных у дороги машин туда, где собрались люди в ожидании его указаний. Полицейский вертолет, летавший над парком трейлеров, тоже переместился сюда и сел на поляне рядом с трейлером Меркьюри.

Некоторые ребята из службы охраны порядка привели оседланных лошадей. Другие приехали на четырехколесных вездеходах. Но Скай сомневался, что им пригодятся лошади или машины. Единственный способ проникнуть в чащу Большого Леса – на своих двоих, и даже при этом условии вряд ли удастся прочесать некоторые участки. Кроме непроходимого рельефа, следовало помнить об опасности встретить диких животных, о кусачих насекомых и чудовищной жаре. В общем, поиск Старкса будет мало походить на пикник.

Скай попросил всеобщего внимания и объявил, что скоро прибудут собаки.

– Мне сказали, что к нам едет один из самых опытных и квалифицированных дрессировщиков.

Затем он предложил собравшимся использовать время вынужденного ожидания, чтобы проверить снаряжение, намазаться средствами от солнца и насекомых и убедиться в том, что все емкости наполнены водой.

Затем он присоединился к Доджу, стоявшему в тени дерева. Додж сделал последнюю затяжку, машинально потушил сигарету о ствол дерева и размял в пальцах, чтобы окончательно убедиться, что огонь погас и его окурок не станет причиной лесного пожара.

– Все равно не могу просчитать его, – задумчиво сказал он.

– Кого?

– Старкса.

– Уточни, о чем ты.

– Обо всем. Обо всем вместе. Его действия не укладываются в единую схему.

– Согласен с тобой, – кивнул Скай. – Вчера, покончив с Миттмайерами, он отправился в Хьюстон, только чтобы позвонить с телефона Салли Бакленд. Почему?

– Может быть, именно тогда он перевез ее тело? Он хотел посильнее напугать Берри. И заставить нас чесать в затылке, что мы теперь и делаем. Не забудь про песенку, которую он напевал.

– Ну хорошо, но потом он вернулся прямо сюда. Какой во всем этом смысл?

– Черт бы меня побрал, если я знаю. Но он сумел ускользнуть от преследования. Он ехал на машине, про которую мы не знали. Так зачем ему было возвращаться?

Скай задумался над вопросом на несколько секунд.

– Ради убежища? – предположил он. – В трейлере Старкс был в относительной безопасности. Кладовая там забита провизией. Есть холодильник, телевизор. Это позволило бы ему следить за нашими действиями.

– Адвил, – сказал Додж, продолжая мысль Ская.

– К его услугам были все удобства полноценного дома, – продолжал Скай. – У Миттмайеров было заказано на три дня место на стоянке, сами же они не представляли никакой опасности. Старкс мог пожить какое-то время в трейлере, подождать, пока нога заживет.

– Или загниет.

Скай угрюмо улыбнулся.

– Соседи вокруг трейлера довольно часто меняются, так что отсутствие разгуливающих вокруг хозяев вполне могло бы остаться незамеченным. Старкс мог бы прятаться, пока не решит, что уже может достаточно безопасно предпринять новую попытку добраться до Берри.

Додж нахмурился.

– Что ж, предположим, именно таким был его план. Тогда что он делал здесь – почти на заднем дворе Рэя ван Меркьюри?

– Он заблудился.

Додж посмотрел на Ская с сомнением.

Тот пожал плечами.

– На пути из Хьюстона он проскочил нужный поворот. У задачи может быть и такое простое решение.

– Может, – согласился Додж. – Но не когда имеешь дело с парнем, являющимся специалистом по головоломкам.

– Черт! – Скай снял темные очки и вытер пот со лба. – Мы чего-то не учитываем.

– Или кого-то.

Скай искоса посмотрел на Доджа.

– Я думал и об этом. Кто-то ему помогает.

– Предполагаю, что Аманда Лофланд, – сказал Додж.

– Я тоже ее подозревал. Но она не покидала больницу с тех пор, как прибыла туда. Миссис Лофланд сидит у постели раненого мужа даже ночью.

– Ты сам проверял?

– Сегодня ночью, перед тем как обнаружили Миттмайеров, я ездил в больницу, чтобы поговорить с Амандой Лофланд об убийстве Салли Бакленд. Поговорил о звонках, которыми они обменивались.

– И что же?

– Аманда утверждает, что едва знала Салли Бакленд. Встречалась с ней несколько раз на корпоративных мероприятиях.

– И как же она объясняет звонки?

– Звонков так много, потому что они никак не могли попасть друг на друга. А звонила ей Аманда, чтобы узнать адрес, по которому можно направить приглашение на грандиозное празднование сорокалетия Бена Лофланда, намеченное на осень.

– Как она отреагировала на твои вопросы?

– Очень разозлилась. Вечеринка должна была стать сюрпризом.

Смех Доджа напоминал раскаты грома.

– С этой штучкой еще придется поработать, – подвел он итог. – Но быть в двух местах одновременно она не могла. Что ж, если соучастница Старкса не она, тогда, может быть, ему помогала Салли Бакленд.

– А после того, как она сделала свое дело, Старкс убрал ее, чтобы не оставлять хвостов?

– Может быть. Черт, если бы знать! – Додж вынул из кармана сигареты.

– Убери, – велел ему Скай. – Привезли собак.

Они поспешили к дрессировщику вдоль трейлера, в кузове которого находились специальные клетки для собак.

– Мне нужен Скай, – сказал мужчина, обращаясь к собравшимся.

Скай подошел к нему, и они пожали друг другу руки.

– Я привез с собой еще одного дрессировщика. – Мужчина представил Скаю своего коллегу. – И еще двух собак. На всякий случай.

– Спасибо. Они могут нам понадобиться. Со скольких начнем?

– С трех. Это мои лучшие питомцы.

Собак выпустили из клеток и взяли на поводки со строгими ошейниками. Дрессировщик взял на себя двух лабрадоров, его напарник – бладхаунда. Собаки рвались в бой. Скай дал им понюхать грязную одежду Старкса, оставшуюся в трейлере Миттмайеров.

– Хорошо, они готовы взять след, – сообщил дрессировщик.

– Пусть уже ломятся, – сказал один из агентов ФБР.

Скай невольно улыбнулся – настолько точно это слово описывало то, что сейчас произойдет. Единственным способом перемещения по Большому Лесу был именно такой – ломиться сквозь заросли. И вскоре они в этом убедились, когда все искололись и расцарапались, прокладывая себе путь через чащу. Спустя полчаса те, кто не послушался совета намазаться репеллентом, ломились через те же заросли обратно, спасаясь от одолевавших их туч мошкары.

Одежда и кожа практически у всех были повреждены шипами растений – либо толстыми, как большие пальцы рук, либо тонкими и незаметными, как человеческий волос. К тому же, продолжая искать следы Орена Старкса, нельзя было забывать об аллигаторах, пумах, обитателях болот с острыми зубами, гадюках и ужах, которые не любят, когда их беспокоят.

Трудно было представить себе менее гостеприимные места. Преследователи смогли преодолеть за целый час не больше сотни ярдов. Изнуряющая жара выматывала сильных мужчин. Даже тем, кто привык к долгим тренировкам в спортивных залах, не хватало воздуха. И даже энергия поисковых собак шла на убыль. Но они чувствовали запах Орена Старкса, и инстинкт неумолимо тянул их вперед. Собаки рвались с поводков, тащили державших их дрессировщиков в самую чащу, через которую тем приходилось пробираться с помощью мачете.

Скай шел следом, когда помощник его друга провалился в какую-то яму и повредил ногу. Осознав, что он не в состоянии продолжать поиски, дрессировщик протянул поводок Скаю.

– Вы отлично сработаетесь, если будешь все время ее хвалить, – сказал он.

Скай вполне справлялся с собакой, гораздо больше его беспокоил Додж, который еще вчера испытывал трудности во время прогулки по лесу.

Додж старался не отставать от помощника шерифа, но при этом тяжело дышал и изощренно ругался.

– Ну что, передумал? Возьмешь меня в добровольные помощники? – спросил он Ская, когда оба они остановились, чтобы сделать по глотку воды из фляжек.

– Ты не можешь застрелить его, Додж.

– Черта с два не могу! Я всегда стрелял метко.

– Я не это имел в виду.

– Знаю я, что ты имел в виду. – Додж закрыл фляжку и отодвинул сук с шипами, преграждавший ему путь. – Но когда мы доберемся до этого подонка, лучше ему сразу положить руки за голову и как можно громче молить о пощаде!

– Или что?

– Или я буду считать это попыткой к бегству.

День был в разгаре. Жара усиливалась, запасы воды во фляжках подходили к концу. Люди сильно устали, и постепенно ряды тех, кто отправился на поиски преступника, стали редеть.

Когда продолжавший поиски отряд остановился передохнуть, Скай присел рядом с Доджем, которому каждый вдох давался с большим трудом.

– Тебе лучше вернуться, – посоветовал помощник шерифа.

– Не раньше, чем замерзнет преисподняя, – ответил Додж, промокая платком вспотевшее лицо. – Что звучит в данный момент чертовски заманчиво.

– Послушай, Додж, – сказал Скай. – Я не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести.

– Влюбился в меня, парень?

Скай не поддержал шутки.

– Ты загнешься во время моего дежурства, и две женщины, которым ты не безразличен, мне этого никогда не простят.

Додж хотел было сказать еще что-нибудь колкое, но передумал. Вместо этого он сложил платок, спрятал его в карман и сообщил, что намерен двигаться дальше.

Скай посмотрел на него сердито, но сказал:

– Поступай как знаешь.

Идти становилось все труднее. Одна из собак, которую вел на поводке дрессировщик, начала скулить.

– Заноза, – сообщил дрессировщик Скаю, осмотрев ее переднюю лапу.

– Она сможет вернуться назад?

– Ей придется это сделать. Я буду вести ее медленно.

– Оставайся с ней, а вторую возьму я.

Дрессировщик передал Скаю поводок еще одного пса.

– Эти двое обычно друг друга недолюбливают, – сказал он, кивая на своих питомцев. – Но сегодня они, надеюсь, слишком устали, чтобы причинить тебе беспокойство.

От поисковой группы осталась всего горстка людей. Додж по-прежнему был с ними. Когда один из агентов ФБР предложил закончить на сегодня и продолжить завтра, Додж ворчливо сказал:

– Ты можешь отваливать. А я не собираюсь.

Скай тоже выразил желание продолжить поиски.

– Собаки не сдались. Они уверенно идут по следу Старкса.

Рейнджеры тоже не собирались сдаваться, хотя один из них с тревогой смотрел на Доджа, очевидно, отметив, как и Скай, как тяжело тот дышит. Скай предпринял еще одну попытку:

– Я знаю, ты хочешь поймать Старкса сам, но…

– Вперед, помощник Найланд…

– Я мог бы приказать тебе вернуться. Я мог бы отправить одного из рейнджеров сопроводить тебя обратно.

– Сначала тебе придется меня убить.

– Кажется, это сэкономило бы мне кучу времени и нервов.

Додж сделал Скаю знак идти вперед.

– Я буду идти сразу за тобой.

И он действительно шел сразу за Скаем, даже когда остальные начали отставать. Угроза Ская отправить его обратно словно бы придала Доджу энергии. Но силы природы были сильнее даже самой твердой решимости.

Вскоре от Ская отстал и Додж, и еще несколько оставшихся поисковиков: собаки вдруг стали рваться с поводков и увлекли его вперед. Казалось, псы забыли свои прежние распри, объединенные общей целью. Они продолжали ломиться через кусты, тащили Ская через болота.

И наконец достигли своей цели.

Орен Старкс не стоял, положив руки за голову и громко моля о пощаде. Он сидел на краю болота между корней огромного кипариса, росшего прямо из мутной воды. Сидел, привалившись спиной к стволу дерева и склонившись набок, так что лоб его почти касался бедра.

Собаки, празднуя победу, носились по болоту среди ряски, покрывавшей воду, словно пленочка жира – гороховый суп. В нескольких ярдах от Старкса Скай как следует привязал их поводки к дереву. Затем он три раза выстрелил в воздух, сообщая идущим сзади, что поиски завершены, и шагнул в мутную воду. Он несколько раз споткнулся о корни подводных растений, прежде чем дошел до Орена Старкса.

Сбоку чуть ниже виска Старкса виднелось пулевое отверстие. Он явно выстрелил в себя сам. Револьвер по-прежнему был в его руке, погруженной на несколько дюймов в воду.

Скай присел на корточки, чтоб лучше разглядеть рану. Кровь вокруг отверстия подсохла, но не свернулась окончательно. Лицо Старкса было расцарапано сучьями и опухло от укусов насекомых.

Он потерял одну из своих новых туфель. В носок ему успели набиться репьи. На Старксе была одежда убитого им мужчины. Скай узнал ее по описанию миссис Миттмайер. Серые брюки стали почти черными от въевшейся в них грязи. Зеленая в синюю полоску рубашка была разодрана, покрыта грязью и пропитана запахом немытого тела.

Остальные участники поисков потихоньку подходили к ним и окружали полукругом Ская, который так и сидел на корточках перед телом. Каждый подошедший комментировал открывшуюся взору неприглядную сцену.

Скай услышал свистящее дыхание подошедшего сзади Доджа.

– Черт! – выругался он.

Скай подозревал, что Додж испытывает разочарование по поводу того, что Орен Старкс лишил его удовольствия убить его.

Птицы, чей покой потревожили лающие псы и громко переговаривающиеся люди, хлопали крыльями и оглушительно кричали на вершинах деревьев. Зато собаки выглядели абсолютно счастливыми. Они тяжело дышали, свесив языки, но были преисполнены чувством выполненного долга.

Подошедший первым техасский рейнджер громко инструктировал пилота полицейского вертолета по рации, объясняя, где именно они находятся. При этом он сообщил, что им понадобятся носилки или что-то вроде того, к чему они смогут привязать тело, чтобы затем поднять его в кабину.

Скай слышал все это как будто издалека. Он по-прежнему не сводил глаз со Старкса. Сейчас он разглядывал большого муравья, который, миновав нос, спускался по щеке преступника. И маленькую рыбку, которая пробовала на вкус палец руки, погруженной в воду.

Рейнджер продолжал кричать по рации:

– … чтобы вывезти труп!

– Это не труп! – вдруг громко сказал Скай. – Он еще жив.

23

Помощником шерифа, приставленным охранять Берри и Кэролайн в доме на озере, оказалась девушка, которая допрашивала кассира в «Уолмарте», пока в дело не вмешался Додж. Она представилась как помощник Лаваль и отнеслась к полученному поручению очень по-деловому.

До такой степени, что, войдя в гостиную, где Берри и Кэролайн коротали время и нервничали в ожидании новостей, она церемонно объявила, что местонахождение Орена Старкса обнаружено и он помещен под стражу.

Женщины засыпали ее вопросами, но она оставалась невозмутимой.

– Никакие подробности мне не известны, – строго сказала помощник Лаваль. – Скай велел сидеть здесь и ждать, пока он снова выйдет на связь.

Берри хотела немедленно ехать в контору шерифа, но Кэролайн сохранила трезвость рассудка и возразила дочери:

– Что мы там можем делать, кроме как болтаться у всех под ногами? Главное, что этого негодяя арестовали и ты теперь в безопасности. А Скай наверняка позвонит, как только сможет.

– Но почему не позвонил Додж? Он наверняка понимает, что мы тут сходим с ума.

– Наверное, и его засосала царящая там кутерьма. Это ведь полицейское дело, Берри. Прояви терпение.

– Даю всем им ровно час!

Спустя ровно пятьдесят три минуты они услышали шум подъезжающего автомобиля. Берри устремилась из гостиной во двор, Кэролайн бросилась за ней. Они выскочили из дверей одновременно как раз в тот момент, когда Додж, заглушив мотор какой-то незнакомой машины, выбрался наружу.

– Что это с тобой? – воскликнула Кэролайн, переходя на бег.

Додж сделал ей знак остановиться, прежде чем она успела спуститься с лестницы.

– Не подходи! – воскликнул он. – Одному богу известно, что я мог подцепить в этом проклятом богом месте.

– Так где же ты был?

– Смотался в ад и обратно. В ад под названием Большой – мать его – Лес.

Берри застыла в изумлении.

– Так это там вы обнаружили Орена?

– На краю болота, между корнями кипариса, с огнестрельной раной, которую он нанес себе сам, – последние слова заставили обеих женщин замолчать. – В том же месте, как у Салли Бакленд. Наверное, Старкс любит стрелять именно в висок.

Берри была слишком ошарашена, чтобы произнести хоть слово.

– Он мертв? – спросила Кэролайн.

– Практически да. Перелом ноги после падения с твоей лестницы привел к заражению. А про огнестрельную рану врачи ничего сказать не могут, до тех пор пока не осмотрят ее более внимательно. Н-да, в тяжелом положении оказался наш друг Орен Старкс.

Несколько секунд все стояли молча, затем Кэролайн махнула рукой в сторону входной двери.

– Иди приведи себя в порядок, Додж. Кстати, что это за ужасный запах?

– Болотный газ. Собачье дерьмо. Дерьмо броненосца. И бог знает что еще. Было бы еще хуже, если бы Скай не одолжил мне эти сапоги.

Подойдя к крыльцу, Додж скинул резиновые сапоги, потом без всяких церемоний снял штаны и освободился от остальной одежды, свалив ее в дурно пахнущую кучу. И направился в дом в одних трусах.

На пороге его встретила помощник Лаваль, у которой, казалось, не то что предметы одежды, а каждый волосок находился строго на определенном месте. В ее взгляде читалось явное осуждение.

– Скай просил передать, чтобы ты возвращалась в контору шерифа, – бросил на ходу Додж.

– И почему же он сам не сказал мне об этом?

Додж смотрел несколько секунд ей в глаза, затем повторил слово в слово все, что только что сказал. Девушка пожала плечами и направилась прочь от дома, даже не оглянувшись.

Берри было наплевать на ее поведение. Она жаждала поскорее услышать подробности, но Додж настоял на том, что сначала должен принять горячий душ.

– Пока никакие насекомые не отложили на мне яйца, – пояснил он. – А ты пока налей мне бурбона, – бросил он через плечо, направляясь вверх по лестнице.

Додж спустился вниз через десять минут, чисто вымытый и пахнущий мылом, с зачесанными назад мокрыми волосами. На нем были спортивный пиджак, спортивные брюки и рубашка с коротким рукавом. Теперь, когда грязь была смыта, стали видны ссадины и царапины на открытых участках кожи.

– Ты обработал кожу антисептиком? – спросила Кэролайн, передавая Доджу заказанный им бурбон.

– Нет, – Додж сделал большой глоток.

– Ничего не рассказывай, пока я не вернусь!

– Лучше, чтобы твое средство дезинфекции не щипало! – крикнул ей вслед Додж.

Он сидел в том же кресле-качалке, которое облюбовал в первый день после своего приезда. Тогда была суббота. Сегодня уже понедельник. Берри поражало то, как близко она сумела за эти дни познакомиться с новым человеком и сколько важных и необычных событий произошло с ними со всеми за эти дни. И сколько всего ей пришлось пережить вместе с отцом, которого сорок восемь часов назад она даже не знала.

– Скай в порядке?

– А что сделается с героем дня?

– А он герой дня?

– Еще бы! Он был последним, кто все выдержал и продолжал поиски, несмотря ни на что. Даже крутые техасские рейнджеры выглядели рядом с ним первоклассницами. – Додж сделал еще глоток. – Он чертовски вымотался, но с ним все в порядке, одним словом.

– И где же он сейчас?

– Когда я видел его в последний раз, Скай входил в отделение интенсивной терапии, отбиваясь от атакующих его вопросами журналистов. Почти все с телеканалов Хьюстона. Один из Тайлера, другие, если я не ошибаюсь, из Лафайет. Люди все еще мечтают услышать рассказ о том, как плохого парня затравили свирепыми псами. Тем более что дело происходило в Большом Лесу, что добавляет истории мистики.

Берри удивленно покачала головой.

– Не могу представить себе, чтобы Орен решился забраться в лес.

– Я не могу представить себе многих вещей, которые он сделал. – Додж с опаской покосился на бутылочку с антисептиком, которую принесла Кэролайн вместе с пластиковым мешочком с ватными подушечками. – А щипать будет?

– Больно будет не так сильно, как при воспалении, – сказала Кэролайн. – А еще тебе, наверное, надо будет сделать прививку от столбняка.

– Даже и не мечтай!

Кэролайн, нахмурившись, опустилась на колени рядом с креслом-качалкой, смочила антисептиком ватную подушечку и приложила ее к большой ссадине на предплечье Доджа.

Прерывая свой рассказ проклятиями по поводу жгучего антисептика, Додж рассказал им подробно обо всем, что произошло за последние несколько часов.

Когда он закончил, Берри спросила:

– Каковы шансы Орена?

– На выживание? Никаких. Он умрет сейчас или предстанет перед судом по обвинению в трех убийствах и умрет с благословения этого суверенного штата. Так или иначе его песенка спета.

Берри встала и подошла к окну, из которого открывался вид на озеро. Садилось солнце. В водной глади отражался косяк пролетающих птиц. Сосны отбрасывали стройные тени на берег, покрытый галькой. Пейзаж выглядел таким же живописным и спокойным, как вечером в пятницу, когда они с Беном Лофландом закончили работу и решили пожарить стейки на гриле, чтобы отпраздновать окончание проекта, длившегося целый год. При воспоминании об этом губы ее исказила болезненная гримаса.

Она повернулась к своим родителями. Странно, но Берри поймала себя на том, что думает о Додже и Кэролайн именно как о паре. О едином целом. О ее родителях.

– Мне хотелось бы увидеть Орена.

Додж с громким стуком поставил на стол стакан.

– Черт побери!

– В чем дело?

– Скай сказал мне, что именно такой и будет твоя реакция. Мы поспорили, что именно ты скажешь. Я только что проиграл пять баксов.

– Чья это машина?

Додж снова взял в руку стакан и допил остаток виски.

– Помощника шерифа, который охраняет палату Старкса в больнице. Скай сказал, что я могу взять ее, чтобы доехать сюда помыться.

– Что ж, теперь, когда ты вымылся, можешь вернуть машину владельцу. А мы поедем сзади на маминой.

* * *

Берри не терпелось поговорить со Скаем или хотя бы увидеть его, пусть даже издалека.

Ей также очень хотелось увидеть Орена. Берри надеялась, что этот ужасный эпизод ее жизни уже завершен, но она никогда не сможет похоронить его в памяти, если не расскажет Орену Старксу, каким образом спровоцировала те ужасные поступки, которые он совершил.

Наверное, Старкс и раньше был душевнобольным, но она, видимо, нарушила хрупкое равновесие, и он погрузился в настоящее сумасшествие. Может быть, будь она добрее и терпимее, его внутренние побуждения оставались бы под контролем, пока Орен не умер бы от какой-нибудь болезни в глубокой старости.

В любом случае, продолжая испытывать комплекс вины, Берри не сможет спокойно жить дальше.

И если Орен в таком состоянии, как говорил Додж, то времени, чтобы исполнить свой долг, у нее остается все меньше и меньше.

Ей не повезло: пересекая больничный вестибюль на пути к отделению интенсивной терапии, она встретила Бена и Аманду Лофланд.

– Итак, это и есть Бен, – тихо произнес рядом с ней Додж тоном, ясно говорившим о том, что увиденное его не впечатлило.

– Вы двое идите наверх, – сказала Берри. – А я вас догоню.

Додж нехотя повел Кэролайн к лифтам, оставив Берри лицом к лицу с неприятной парочкой. Бен сидел в инвалидной коляске, которую вез санитар. Он выглядел бледным и изможденным. Аманда шла рядом с мужем.

И, как всегда при виде Берри, кипела от злости.

– Привет, Бен, Аманда, – сказала Берри.

Повернувшись через плечо, Бен попросил санитара оставить их на несколько минут. Как только тот отошел, Аманда буквально налетела на Берри с упреками:

– Почему ты натравила на меня помощника шерифа?

– Ская? – удивилась Берри.

– «Ская»? – передразнила ее Аманда. – Так вы с ним уже накоротке. И почему меня это не удивляет?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Аманда.

– Он прибежал сюда с утра пораньше допросить меня о Салли Бакленд. Допросить меня! Видите ли, он нашел в моем сотовом звонки на ее номер. И с чего бы это ему рыться в моем сотовом, если бы ты не отравила его мозг гадостями, которые рассказываешь обо мне?

Если бы вопрос смерти Салли Бакленд не был таким серьезным, Берри только закатила бы глаза в ответ на всю эту пафосную чушь.

– Все, что я когда-либо говорила Скаю о тебе и Салли, сводилось к тому, что я не подозревала, что вы вообще были знакомы.

– А мы и не были знакомы друг с другом. Но обе были знакомы с тобой. И знали, на какие подлости ты способна.

– Прекрати, Аманда, – устало произнес Бен. – Какое все это имеет значение теперь, когда Салли мертва, а ее убийца пойман?

– Так вы слышали об Орене? – спросила Берри.

– В моей палате работал телевизор, – ответил Бен. – Ну и история с нами приключилась. И Салли, – Бен провел рукой по лицу. – Господи Иисусе!

– Ты даже не представляешь, как это было ужасно. Обнаружить ее в таком виде. Говорят, перед смертью Орен несколько часов насиловал и мучил ее.

– Надеюсь, этот мерзавец умрет, – сказала Аманда. – Он чуть было не сделал меня вдовой.

– Миссис Миттмайер повезло меньше, чем тебе, – тихо произнесла Берри.

– Как я уже сказала, я надеюсь, что он умрет. – Аманда враждебно посмотрела на Берри. – Ты приехала увидеть его?

– Да, хотелось бы.

– Но зачем? – удивлению Бена не было предела.

– Ты знаешь зачем, Бен. Затем же, зачем я позвонила ему в прошлый четверг.

Под ее пристальным взглядом Бен как будто бы съежился в инвалидной коляске.

– Но какой смысл разговаривать с ним сейчас?

– Может быть, смысла и никакого. Но я все равно хочу сказать то, что должна сказать.

Аманда проявляла нетерпение, демонстративно поднося к глазам свои часики и напоминая Бену о времени. Эта женщина была слишком эгоцентричной и злобной. И Берри не стоило вообще обращать на нее внимания.

– Удачи тебе в работе над кампанией, – сказала она Бену. – Теперь проект целиком твой.

– Это решение руководства. Бен не имеет к случившемуся никакого отношения..

Судя по тому, с какой поспешностью произнесла эти слова Аманда, все было как раз наоборот. Наверное, чувства Берри отразились на ее лице, потому что Бен поспешил присоединиться к своей жене, отрицая всякую ответственность.

– Клянусь Богом, Берри, я никак не мог предположить, что «Делрэй» займет такую позицию. Особенно в отношении тебя.

– Особенно в отношении меня? Главной шлюхи компании? Ведь именно на это постаралась намекнуть всем нашим коллегам твоя жена?

– Все было не так, Берри. Они сделали собственные выводы о том, что произошло в доме на озере и почему. Я клянусь, что я… что мы…

– Можешь не стараться, Бен. Что бы ты и Аманда ни сказали коллегам, во что бы ни заставили их поверить, какие бы объяснения или извинения сейчас ни прозвучали, для меня это не имеет ровно никакого значения. Ты позволил мне упасть. Это было нечестно и не по-дружески. Но я вовсе не чувствую себя сломленной. Я не хочу работать на компанию, где меня так мало уважали, что сразу согласились поверить в худшее, даже не дав мне возможности объясниться. – Берри постаралась справится с дрожью в голосе. – Портфолио со всеми материалами – от первых скетчей до последних макетов – в доме на озере. Я передам тебе все бумаги через курьера.

– Бен вовсе не нуждается в твоем великодушии, – ответила Аманда. – И не утруждай себя пересылкой портфолио. Бен все равно делал копии всех материалов.

Берри удивленно посмотрела на Аманду, потом на Бена, на лице которого теперь явно отображалось чувство вины.

– О, понимаю… – Берри еще несколько секунд изучала его взглядом, потом повернулась и пошла прочь, не подав Бену руки и даже не сказав «до свидания».

Она просидела у палаты Орена почти час, когда приехал Скай, гладко выбритый и одетый в свежую рубашку и чистые брюки. Едва Берри увидела его, сердце ее учащенно забилось, но Скай держался сегодня строго официально, и Берри с трудом подавила в себе желание обнять его. Вместо этого она вежливо поздоровалась с ним с уместной в данных обстоятельствах выдержкой.

Поздоровавшись в ответ, Скай обернулся к помощнику шерифа, сидящему на больничном пластиковом стуле, которому было поручено охранять палату Орена, и спросил, не хочет ли он сделать перерыв.

Помощник поблагодарил Ская, встал и удалился.

Стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее, Берри произнесла:

– Додж рассказал мне, что ты проявил настоящий героизм при поимке Старкса.

Ская комплимент не обрадовал.

– Я должен был поймать его раньше, – сказал он.

– Это я не должна была звонить ему в прошлый четверг, – сокрушенно произнесла Берри. – И не должна была приглашать к себе Бена в пятницу. И не должна была быть такой жестокой с Ореном. А его родителям и учителям следовало раньше распознать в нем психопата. – Берри печально улыбнулась Скаю. – Так что след вины тянется в далекое прошлое, Скай.

Она заглянула в палату интенсивной терапии, где тихо гудящие машины поддерживали жизнь Орена Старкса.

– Мне позволили зайти к нему. Я должна была кое-что сказать Орену. И я сказала. – Она сокрушенно покачала головой. – Но не думаю, что он меня слышал.

Берри почти физически ощущала на коже взгляд Ская.

– Почему ты хотела поговорить с ним, Берри? И почему ты все еще здесь?

– Не могу объяснить почему. Просто чувствую, что сейчас должна находиться именно здесь. Это очень плохо с моей стороны, что я никак не могу расслабиться и все время жду, что еще случится?

– Очень плохо, что пришлось его связать, – Скай кивнул на кровать, где лежал Орен. Среди трубок и проводов, опутывавших больного, можно было разглядеть ремни, которыми его руки и ноги были привязаны к кровати. – Но он убил трех человек. Без повода и без сожаления. И мы не должны его жалеть.

– Мне его и не жалко по-настоящему. Я не до конца понимаю, что я чувствую. Я испытываю облегчение, потому что Орен не представляет больше угрозы ни для меня, и ни для кого. И все же я испытываю смешанные чувства. Я не знаю, что мне думать, – ее беспомощный взгляд встретился с твердым взглядом Ская. – По поводу того…

Скай прекрасно понимал, о чем она говорит.

– Ах да, – голос его чуть дрогнул. – По поводу «того». По поводу поцелуя, перевернувшего для меня мир с ног на голову. Я тоже не знаю, что думать. Я только знаю, что все время думаю. Постоянно. – Нагнувшись чуть ближе к Берри, он продолжал: – Мне так не хотелось уезжать от тебя вчера вечером.

– А я чуть было не отправилась за тобой.

– Правда?

– Я даже дошла до двери. Я понимала, что тебе надо ехать. Но мне так не хотелось быть от тебя вдалеке.

Полный страсти, голодный взгляд, которым обменялись Берри и Скай, был прерван каким-то шумом в конце коридора. Вернувшийся с перерыва помощник шерифа спорил с Лизой Арнольд.

– Я хочу поговорить со Скаем Найландом, – настаивала Лиза.

– Пропусти девушку, – велел Скай, и помощник отошел в сторону.

Лиза направилась к ним по коридору, стуча каблуками босоножек.

– Как вы себя чувствуете, мисс Арнольд? – вежливо поинтересовался Скай.

Девушка заложила за ухо прядь сожженных химией волос цвета воронова крыла, и от этого жеста на руке у нее зазвенели многочисленные браслеты.

– Со мной-то все в порядке. Но я все еще переживаю из-за Дэвиса.

– Конечно.

Лиза перевела взгляд на Берри. Скай представил их друг другу.

– Я знаю, кто вы, – сказала девушка. – Все началось у вас в доме. Этот подонок подстрелил вашего бойфренда.

Прежде чем Берри успела ее поправить, Лиза отвернулась и заглянула в палату Старкса. Несколько секунд она внимательно смотрела на Орена.

– Я видела по телику, что вы его поймали. Помощник шерифа, дежуривший у моего дома, подошел к двери и сказал, что уезжает, потому что нет больше необходимости меня охранять.

– Это тот человек, которого вы видели в мотеле? Тот, кто застрелил Дэвиса Колдера?

– Тот самый. Он, сукин сын. – Зловещая ухмылка уступила место расстроенному выражению лица. – А ведь это я уговорила Дэвиса поехать в мотель. Останься мы в машине, он был бы сейчас жив.

– Вы не несете ответственности за то, что случилось, и не надо себя винить, – участливо произнес Скай.

Девушка, обернувшись, улыбнулась ему, хотя в глазах ее стояли слезы.

– Я хотела поблагодарить вас за то, что вы его поймали.

– Я был не один – мне помогало много народу.

– И еще кое-что… Спасибо, что были добры ко мне в тот вечер, когда все случилось.

– Не за что.

– Мне жаль, что моя мачеха вела себя как сука.

Скай улыбнулся.

– Ничего страшного.

– Не принимайте на свой счет. Она так со всеми.

Бросив последний полный ненависти взгляд на Орена Старкса, девушка попрощалась и направилась к лифту. Из распахнувшихся дверей вышли Додж и Кэролайн.

У Ская зазвонил сотовый телефон, и он отошел чуть в сторону, чтобы ответить на звонок.

– Никаких новостей? – спросил Додж, приближаясь к Берри.

– Нет.

– Пустая трата времени – стоять тут вот так и смотреть на него.

– Может быть, но…

Скай подошел, прижимая к груди телефонную трубку.

– У нас там чехарда в конторе шерифа. Человек, который нашел машину Миттмайеров…

– Господи, эта жертва инцеста… – с отвращением произнес Додж.

Скай улыбнулся.

– Мистер Меркьюри требует свою награду и обвиняет всех сотрудников полицейского управления в попытке его обмануть. Мне очень неприятно беспокоить вас по этому поводу сейчас, Кэролайн, но не будет ли слишком неудобно…

– Конечно нет, – с готовностью отозвалась Кэролайн. – Я с удовольствием выпишу ему чек.

Было решено, что они все вместе отправятся улаживать это дело. Скай и Кэролайн без промедления поехали к зданию суда.

Додж посмотрел на Берри.

– Никак не закончится вся эта история. Честно говоря, я думаю, пора тебе забыть об этом парне. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

– Возможно, ты прав.

– Уж можешь мне поверить. Я чертовски голоден, кстати. А ты?

– И я. – Берри вдруг поняла, что не может вспомнить, когда она ела последний раз. Она посмотрела на часы. – Но сейчас, по меркам Меррита, уже поздно. Я не знаю, что еще открыто.

– Зато я знаю.

– Привет, Грейс!

– Привет, Додж!

Улыбка барменши слегка померкла, когда она увидела рядом с Доджем Берри.

– Это Берри Мелоун, – представил девушку Додж.

– Мы как-то встречались. – Берри одарила женщину за стойкой лучезарной улыбкой.

– Должно быть, испытываете чудовищное облегчение, оттого что поймали этого мерзавца Старкса.

– Испытываю, – честно призналась Берри.

– Он еще жив?

– Его жизнь висит на волоске, – ответил Додж. – Скажи, подаете ли вы в это время суток какую-нибудь еду?

Грейс кивнула в сторону отдельных кабинок у дальней стены.

– Занимайте места. Меню я сейчас принесу. А что будете пить?

Додж заказал бутылку пива. Берри сказала, что это звучит заманчиво, и попросила принести ей то же самое.

Они уселись друг напротив друга на обитых дерматином скамейках. Разделявший их стол был сделан из крепкого дерева, на крышке виднелись многочисленные царапины. На столе стоял подсвечник из красного стекла, внутри которого мерцала свеча. Грейс принесла пиво. Бросив быстрый взгляд на пластиковую карту с меню, оба, не сговариваясь, заказали по чизбургеру с картошкой фри.

Грейс вернулась в бар, и они остались наедине. Додж посмотрел, как Берри делает большой глоток пива прямо из горлышка бутылки, и усмехнулся.

– Что такое? – спросила Берри.

– Ничего, – ответил Додж.

– Тебя удивляет, что я пью пиво из бутылки?

Именно это и показалось Доджу таким забавным, но признаваться он не собирался.

– Мама с ума сошла бы, если бы увидела, – улыбнулась Берри. – Она считает такие манеры неподобающими для женщины. – Берри сделала еще глоток, краем глаза не переставая наблюдать за Доджем. Затем она поставила запотевшую бутылку на стол и тихо спросила: – Но ты ведь отлично это знаешь, правда, Додж?

Откинувшись на спинку скамейки, Додж внимательно посмотрел на Берри и понял, что той известно все.

– Это было только одно из дурацких табу твоей матери, – хрипло произнес он.

– Но ты любил ее, несмотря на это.

Додж протянул руку к своей бутылке. Но, несмотря на то что во рту у него пересохло, вдруг почувствовал, что больше не хочет пива. Он протер ладонью конденсат, растерянно глядя на ярлык знакомой пивной марки.

– Итак, ты знаешь. Обо мне. О нас.

Хотя для этого потребовалось собрать все имеющееся мужество, он поднял голову и твердо посмотрел в глаза своей дочери.

Берри кивнула в ответ на его вопрос.

– Когда Кэролайн поймет, что ты знаешь, она будет в ярости.

– Мама в курсе.

– Вот как? И давно?

– Со вчерашнего вечера. Я догадалась обо всем сама. Она только подтвердила.

– Мама не хотела, чтобы ты знала.

Берри удивленно посмотрела на Доджа.

– Не хотела? Но тогда зачем она втянула тебя во всю эту историю?

Грейс принесла чизбургеры с картошкой. Накрыв на стол и поинтересовавшись, не нужно ли еще чего-нибудь, она снова оставила Доджа с Берри наедине. Берри не стала скромничать и изображать хорошие манеры – она жадно накинулась на содержимое своей тарелки. А Додж совсем потерял аппетит.

– Но как ты догадалась? – спросил он. – Я обращался с тобой так же, как…

– Дело было не в том, как ты обращался со мной, – сказала Берри, слизывая горчицу с уголков губ. – А в том, как вы с матерью вели себя в присутствии друг друга. Сначала она жутко нервничала. А мама ведь никогда не нервничает. Это я всегда на взводе и всегда проявляю нетерпение. А маму я никогда в жизни не видела такой напряженной. Сначала я решила, что всему виной кризисная ситуация. Но потом увидела, как она ведет себя в твоем присутствии. Она никогда не была такой рядом с папой.

У Доджа все сжалось внутри. Ему жутко хотелось закурить, но еще больше хотелось узнать, чем именно отличалось поведение Кэролайн в его присутствии от ее поведения рядом с Джимом Мелоуном. Он ненавидел себя за то, что задает этот вопрос. Но не задать его не мог.

– И как же она вела себя рядом с ним?

– У них был очень крепкий брак. Она любила его, он любил ее. Я убеждена в этом. Но они были неизменно сдержанными и вежливыми. Мать с отцом никогда не суетились вокруг друг друга, как это делаете вы с ней. Их отношения… ну, между ними не искрило. До недавнего времени я даже не подозревала, что бывает иначе. Пока не увидела вас вместе. Это было далеко от вежливой учтивости!

– Между нами искрит?

Берри рассмеялась.

– Да, еще как! – Подумав минуту, она продолжала: – Оглядываясь на отношения матери с отцом, я понимаю, что она всегда старалась заслужить его одобрение. А с тобой этого нет.

– У меня не такие высокие стандарты, как у него.

Берри улыбнулась.

– Просто она знает заранее, что твое одобрение ей гарантировано. Безусловно.

Снова появилась Грейс.

– Что-то не так с чизбургером, Додж? – поинтересовалась она, увидев его полную тарелку.

– Нет-нет. Просто я оказался не так уж голоден.

– Я собираюсь выйти покурить. Составишь компанию?

– В другой раз.

Грейс с разочарованным видом убрала тарелки. Берри проводила ее взглядом и снова повернулась к Доджу.

– А ведь ты ей нравишься.

Додж, пожав плечами, потянулся к пиву.

– Ты нравишься всем женщинам.

– Это большое преувеличение.

– Это не мое мнение. Мама намекала.

– Вот как?

– В этом и заключалась проблема? – спросила Берри.

Додж тяжело посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Ты весьма популярен у противоположного пола, Додж. Именно поэтому ты не женился на моей матери?

24

Хьюстон, штат Техас. 1979 год.

Если бы его так не раздражала работа, Доджа можно было бы считать счастливым человеком.

Роджера Кэмптона его семейство отправило в Южную Америку. По официальной версии – чтобы блюсти интересы семьи на газодобывающих предприятиях в Венесуэле. Отличная новость для всех, кроме венесуэльцев, как считал Додж.

– Надеюсь, они достаточно благоразумны, чтобы запирать своих дочерей, – сказал он Кэролайн, прочтя заметку об отъезде Кэмптона в разделе коммерческих новостей газеты.

Живот молодой женщины к тому моменту приобрел приятную округлость, которую Додж считал неотразимой.

– Теперь я наконец могу видеть тебя в профиль, – шутил он.

Ему постоянно хотелось касаться этой наметившейся выпуклости, хотя иногда это раздражало Кэролайн.

– Додж, ты мне мешаешь, – сердилась она.

– А когда он начнет шевелиться? – интересовался Додж.

– Еще не так скоро.

– Странное, наверное, это будет чувство, да? Что кто-то шевелится у тебя внутри.

– Ты тоже все время шевелишься у меня внутри! – Кэролайн игриво подмигнула Доджу.

– Хм-м. Не знал, что беременные становятся такими дерзкими. Но мне это нравится.

Кэролайн ускользнула из-под его руки, снова потянувшейся погладить выступающий животик.

– Как только я почувствую первый раз, как шевельнулся ребенок, обещаю сразу тебе сообщить. А пока что он хочет кушать, а я не смогу накрыть стол к обеду, если ты будешь продолжать меня возбуждать.

Додж лукаво улыбнулся, накрывая своими огромными ладонями ее налившиеся груди.

– Ну, если ты об этом…

Обед в тот день был поздним.

Кэролайн выставила свой дом и квартиру Доджа на торги через «Джим Мелоун Риелти», и они продались буквально друг за другом. Затем Берри нашла то, что назвала «кукольным домиком», в старом, благополучном районе города. Додж отдал свою мебель благотворительной организации, так как особой ценности она не представляла, а мебель из дома Кэролайн они перевезли в свое новое жилище.

У Доджа ушло три вечера на то, чтобы выкрасить стены детской в желтый цвет, подходящий и для мальчика, и для девочки, и еще три вечера на то, чтобы смастерить колыбельку.

– Надеюсь, парню понравится, потому что второй раз я этим заниматься не собираюсь, – сообщил он Кэролайн.

– Прекрати называть моего ребенка парнем.

Додж схватил Кэролайн за руку и потянул ее к себе, на пол детской с разбросанными инструментами, которые он только что использовал для работы.

– Нашего ребенка. Кстати, как ты думаешь его назвать?

– Девичья фамилия моей матери была Картер. Как насчет Картера Хэнли?

– А если девочка?

– Над этим я еще думаю.

– Ты такая хорошенькая, когда думаешь. – Додж поцеловал кончик ее носа, а затем они занялись любовью на разложенном на полу пледе.

К дате свадьбы оба отнеслись спокойно.

– Кусок бумаги не сделает меня счастливее, чем уже сделала ты, – сказал Додж Кэролайн. – Но я хочу, чтобы мы оформили отношения официально.

– До того, как появится на свет ребенок, – согласилась с ним Кэролайн.

Но дату они так и не успели выбрать. Оба были довольны совместной жизнью и не задумывались лишний раз о пустых, на их взгляд, формальностях. Дни сменяли недели. Недели превращались в месяцы, но влюбленные не чувствовали настоятельной необходимости узаконить свой союз поскорее.

Кэролайн вернулась к работе, как только прошли ее синяки. Чтобы наверстать упущенное, она удвоила свои усилия, твердо намереваясь стать лучшим продавцом недвижимости в фирме. Кэролайн часто работала поздно вечером – показывала недвижимость клиентам в удобное для них время – и дежурила по выходным в выставленных на продажу домах.

Доджа вполне устраивало ее расписание, потому что и ему приходилось по вечерам после работы на шинном заводе ходить на совещания спецгруппы. Он все больше склонялся к мысли, что все это – пустая трата его времени и денег налогоплательщиков. Если бы не морковка в виде возможности стать детективом, он бы давно попросил перевести его из спецгруппы. Ему до чертиков надоело проводить целые дни на этом чертовом шинном заводе. Мести пол и менять перегоревшие лампочки – все это мало напоминало работу, о которой мечтаешь, когда идешь в полицейские.

Но если бы он удрал из спецгруппы и снова пошел в патрульные, то это, по его мнению, было бы предательством не только по отношению к его новой семье, но и к себе самому. И к Джимми Гонзалесу. Поэтому Додж продолжал работать, хотя процесс завоевания доверия Кристал уже давно перестал казаться ему приятным занятием. Единственной женщиной, которую хотел Додж, была Кэролайн, и он хотел ее так яростно, с такой всепоглощающей силой, что изображать роман с Кристал становилось все труднее и труднее.

Но, видимо, его ухаживания показались девушке достаточно убедительными, потому что в один прекрасный день, когда они обедали вместе, Кристал вдруг плаксиво произнесла:

– Я так нервничаю из-за Франклина.

– И в чем же дело? – поинтересовался Додж.

– Он так странно себя ведет. – Кристал закусила нижнюю губу. – Мне бы не следовало говорить об этом… Возможно, мне только кажется…

Додж довольно правдоподобно изобразил беспокойство.

– Но что, если за всем этим что-то есть? Что, если в тюрьме он не исправился?

Кристал печально улыбнулась.

– Франклин обещал мне, что больше не преступит закон.

– И ты веришь ему? Он разве из тех, кто станет держать слово?

Кристал наклонилась к Доджу и положила голову ему на плечо. Пришлось обнять девушку за плечи.

– Ты так добр ко мне, Марвин.

Додж наклонился к ней ближе и легонько поцеловал в щеку.

– Я просто о тебе забочусь.

Его коллеги по спецгруппе ревели от восторга, когда Додж пересказывал им эту сцену.

– Олбрайт готовит новое ограбление, и девчонке об этом известно, – уверенно заявил капитан, потирая руки.

– Я тоже так думаю, – согласился Додж. – Мне необходимо проникнуть в их дом. Они его снимают. Домишко на две семьи. Кристал говорила, что вторая часть пустует и Олбрайт использует ее как склад. Без ведома и разрешения арендодателя, разумеется.

– И что же он держит в этом помещении?

– Кристал не знает.

– Ты ей веришь?

– Верю. Это камень преткновения между ними. Я должен узнать, что там хранится.

– Все, что ты там найдешь, все равно не будет являться доказательством в суде, – напомнил ему капитан.

– Знаю. Но если я найду что-то подозрительное, мы сможем взять Олбрайта под постоянное наблюдение. А если там будет что-то по-настоящему компрометирующее, это можно будет использовать, чтобы уговорить Кристал дать против него показания в суде.

– Но тебе придется тогда рассказать ей, что ты коп.

– Необязательно. По крайней мере, не сразу. Могу оставаться заботливым другом, призывающим ее сделать то, что советует ей собственная совесть.

– Сомневаюсь, что она согласится, – заметил один из коллег. – Не станет она предавать своего парня.

Додж снисходительно посмотрел на говорившего.

– Если бы это было легко, этим занимался бы ты.

Капитан принял сторону Доджа.

– Ты можешь пробраться туда и выйти обратно так, чтобы не заметил Олбрайт? – спросил он.

– Постараюсь. Но если в следующий раз я не приду, ищите меня прежде всего там.

– Это очень серьезно, Додж. Постарайся подстраховать свою задницу. Нельзя, чтобы тебя убили. Мы все тогда будем неважно выглядеть, – с циничной откровенностью заметил капитан.

– Что ж, поработаю еще с Кристал, посмотрю, что удастся сделать.

Додж прикидывал степень дополнительного риска. Взяв на себя ответственность за проникновение в логово Олбрайта, он поднимал ставки. Но и награда в случае успеха должна была быть большей. Если он выполнит задание и схватит Франклина Олбрайта с поличным, то получит наконец жетон детектива, о котором так мечтал.

Через несколько дней он вернулся с работы особенно вымотанным после тяжелого, долгого дня. Кэролайн встретила его у двери и крепко обняла. Додж наклонился, чтобы поцеловать ее. Но девушка вдруг оттолкнула его и стала принюхиваться к его рубашке.

– Это «Табу»?

– Что?

– Запах.

«Черт!» – мысленно выругался Додж, расстегивая две верхние пуговицы на рубашке, в которой ходил на шинный завод, и снимая ее через голову. Он поднес рубашку к носу и сделал глубокий вдох.

– Прости. Я не думал, что запах такой сильный.

Он прошел в ванную, где находилась стиральная машина с сушилкой, и засунул провинившуюся рубашку в бак. Когда Додж вернулся, Кэролайн внимательно смотрела на него, склонив голову набок и явно ожидая объяснений.

– Одна женщина… на работе. На работе Марвина. Она обняла его сегодня.

– Она обняла тебя?

– Она обняла Марвина. А ко мне это не имеет никакого отношения.

Додж подошел к холодильнику и достал банку пива. Открыв ее, он сделал большой глоток. Кэролайн все еще смотрела на него, явно ожидая подробностей.

– Я не могу обсуждать это, Кэролайн.

– И как она выглядит?

– Я не могу это обсуждать.

– И почему это вы двое обнимались на работе?

Додж посмотрел на нее взглядом, предостерегающим от дальнейших расспросов. Но Кэролайн либо не заметила, либо проигнорировала этот взгляд.

– Это одна из тех ситуаций, о которых говорил Джимми?

– О которых говорил Джимми? Джимми Гонзалес?

– В тот вечер, когда приходил к нам на обед.

Вскоре после того, как Додж привез Кэролайн из больницы к себе домой, но еще до того, как они стали парой, Кэролайн настояла на том, чтобы он пригласил на обед своего напарника.

– Офицер Гонзалес был так добр ко мне в трудную минуту. Мне хочется отблагодарить его хотя бы вкусным обедом.

И вот в свой ближайший выходной Джимми пришел к ним обедать. Он прибыл до того, как вернулся с работы хозяин дома. Когда появился Додж, Кэролайн и Джимми мило болтали.

И теперь Додж устало поинтересовался:

– Так что же говорил тебе Джимми?

– Он, видимо, думал, что мы уже спим вместе, потому что сказал, что ты потерял от меня голову с первого взгляда.

– И это вряд ли было для тебя сюрпризом.

– А потом он сказал, что, наверное, теперь ты сложишь с себя титул местного Ромео. Я спросила, о чем это он, и Джимми тут же дал задний ход. Но я уловила смысл. Он говорил о том, что ты отлично умеешь выуживать информацию у женщин. – Кэролайн посмотрела ему прямо в глаза. – Это правда? Ты действительно был… ты и сейчас главный Ромео полицейского управления?

– Люди любят посплетничать, Кэролайн. В основном все это ерунда.

– В основном?

Кэролайн продолжала смотреть на него, и Додж понял, что она не отстанет, пока не услышит ответ.

– Хорошо. Расскажу тебе кое-что. Девушка на работе была расстроена из-за того, что сделал ее бойфренд. А я ее приятель. Я выслушал ее, дал поплакаться себе в жилетку. И она выразила благодарность, обняв меня. Вот и все, что было. И это все, что я могу тебе рассказать.

Кэролайн, как ему показалось, успокоилась, но, даже если бы это было не так, Додж все равно не смог бы рассказать ей больше. Он не собирался описывать ей внешность Кристал, чтобы Кэролайн не укрепилась в подозрении, что эта девушка была для него чем-то еще, а не просто средством поимки Франклина Олбрайта. Он не станет говорить Кэролайн, какую угрозу представляет собой Олбрайт. Додж всегда преуменьшал опасность работы под прикрытием, чтобы Кэролайн не волновалась всякий раз, когда он уходит из дома.

Додж извинился и отправился принимать душ. И хотя запаха духов «Табу» больше слышно не было, Кэролайн была за обедом непривычно спокойна, а позже, оказавшись в постели, они повернулись друг к другу спиной.

Прошел примерно час. Додж чувствовал, что Кэролайн тоже не спит. Он повернулся на другой бок и сказал, обращаясь к ее спине:

– Все, что я делаю, я делаю для нас.

Кэролайн ничего не ответила. Додж положил руку ей на плечо.

– Я стараюсь стать детективом, Кэролайн. Если я хорошо отработаю по этому особому заданию, у меня будет куда больше шансов получить повышение. Это означает прибавку к жалованью. И мне не придется патрулировать улицы по ночам. К тому же это именно то, чего я хотел, когда поступал на работу в полицию. И даже раньше. С тех пор, как был еще ребенком.

Кэролайн повернулась к Доджу и положила ладонь ему на щеку.

– Я знаю, как сильно ты хочешь этого, Додж. И я понимаю, почему ты не можешь говорить со мной о деле. Правда. Понимаю.

– Но?

– Но я не была бы женщиной, если бы не попыталась выяснить, почему от моего мужчины пахнет дешевой туалетной водой.

Додж знал тысячу других дел, в которых она была женщиной до мозга костей, но сейчас счел благоразумным не перечислять их. Кэролайн сейчас была не в настроении выслушивать комплименты.

– Все, что я делаю, я делаю для нас. Для тебя, меня и нашего ребенка.

– И обнимаешь эту женщину, от которой пахнет «Табу»?

– Клянусь, это часть работы.

Кэролайн несколько минут обдумывала сказанное.

– Ты просто ее приятель? И это все?

– Абсолютно все.

– И у нее есть парень?

– Да. И у тебя тоже. – Рука его накрыла грудь Кэролайн и начала нежно ее ласкать.

– Не смейся надо мной. Я чувствую себя толстой и уродливой.

Губы Доджа коснулись ее губ.

– Ты беременная, а не толстая. И ты не можешь быть уродливой ни при каких обстоятельствах.

– Ты все еще любишь меня?

– И ты еще спрашиваешь?

На этом дискуссия закончилась, и следующие семьдесят два часа они больше не заговаривали о Кристал.

А затем Додж явился домой в таком виде, словно был одним из героев «Резни бензопилой в Техасе».

За двенадцать часов до этого, во время утреннего перерыва на кофе, Додж услышал, как Кристал разговаривает с девушкой из бухгалтерии:

– Он – дерьмовый придурок.

– Надеюсь, не я, – обозначил свое присутствие Додж.

Кристал лучезарно улыбнулась:

– Привет, Марвин. Нет, ты не придурок.

– Дай догадаться, о ком ты говоришь. О короле всех придурков? По имени Франклин Олбрайт? И что он сделал на этот раз?

– На кухне уже неделю засорена раковина, а он все обещает ее починить. Но каждый вечер придумывает новую отговорку. А сегодня вообще едет к приятелю играть в покер.

«Бинго!» – зазвучало в мозгу у Доджа.

Он предложил починить раковину, и Кристал с радостью приняла его предложение. Все складывалось подозрительно просто.

– Франклин сказал, что уедет в полдевятого – в девять. – Кристал предупредила Доджа, чтобы не вздумал приехать раньше. – Ему наверняка не понравится, если он узнает, что мы были с тобой вдвоем.

– Я посмотрю, уехала ли его машина, прежде чем подходить к дому, – заверил ее Додж.

Во время обеденного перерыва он позвонил капитану, который одобрил предложенный план, но еще раз предупредил Доджа об осторожности.

– Узнай все, что сможешь, но так, чтобы тебя при этом не убили.

– Об этом мне не надо напоминать дважды.

Капитан предложил послать парочку полицейских под прикрытием подежурить в окрестностях, но Додж считал, что в этом нет необходимости.

– Со мной все будет в порядке, – заверил он.

К тому же, если дело выгорит, ему не хотелось ни с кем делиться лаврами. Это будет шоу одного актера. Его шоу.

– Но одну вещь вы можете для меня сделать, капитан.

– Говори какую.

– Договоритесь с моим начальником на шинном заводе, чтобы меня отпустили сегодня пораньше. Надо кое-что сделать.

Капитан выполнил его просьбу, и Додж ушел с работы пораньше. Ему действительно надо было заскочить в пару мест. Первым таким местом стал универмаг, где работала Дорис. Он пришел, как раз когда девушка сдавала смену.

– Додж! – воскликнула она, просияв. – Пришел отвести меня на танцы?

– Пришел уладить кое-какие дела.

Выражение ее лица тут же изменилось.

– Тогда давай выйдем отсюда, – предложила Дорис.

Она попросила кладовщика сосчитать остатки по кассе и провела Доджа наружу через кладовку и заднюю дверь. Оказавшись на улице, среди мусорных баков, оба закурили.

– Я слышала о Джимми Гонзалесе, – выдохнула Дорис. – Мне очень жаль…

– Да уж. Дерьмовая вышла история.

– Он мне очень нравился.

– Мне тоже. Джимми был отличным напарником. Лучшим из лучших.

– И он так ничего и не узнал? – спросила Дорис. – Джимми ведь не догадывался о том, что мы провернули пару раз у него за спиной?

– Нет, не знал. Он бы этого не одобрил. Джимми был честным полицейским, настолько порядочным, насколько может быть полицейский.

Додж и Дорис обменивались иногда услугами, которые не всегда были в рамках закона. И уж конечно, были за рамками этики.

Они покурили еще немного молча, затем Дорис спросила, что понадобилось Доджу на этот раз.

Додж объяснил.

– Когда? – спросила Дорис.

Додж ответил.

– Сегодня? Господи, ну ты умеешь попросить!

– Так ты сможешь достать?

– Это будет стоить тебе куда больше, чем вечер танцев! – Дорис зазывно улыбнулась.

– Прости, но это невозможно.

– Ты стал голубым?

Додж улыбнулся.

– Совсем наоборот. В моей жизни появилась женщина.

– Это серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Что ж, хорошо. Но что еще ты можешь предложить взамен?

– А как там дела у твоего братишки?

– Он все еще парится в камере в ожидании рассмотрения его дела, пока молокосос-адвокат, назначенный штатом, и судья возятся с делами покрупнее.

– Его обвиняют в преступлениях групп В и Е, ведь так? Кто его арестовывал?

Дорис назвала имена, и Додж сообщил ей, что это его приятели. И если Дорис сумеет вовремя достать то, что он просит, Додж попробует договориться, чтобы коллегам отказала память в приятном для ее братишки смысле, когда дело наконец дойдет до суда.

– Еще несколько бутылок скотча – и твоему брату, возможно, удастся отделаться тем сроком, который он уже отсидел.

– И который этот маленький тупица, безусловно, заслужил, – проворчала Дорис.

– Но прежде чем ты согласишься, я должен сказать тебе, Дорис, что, если парень попадется еще раз, он будет выкручиваться сам. Я сделаю кое-что для тебя, ты сделаешь кое-что для меня, и на этом мы будем квиты.

– Заметано.

Ближе к вечеру Дорис достала то, о чем просил Додж. Товар был подержанным и выглядел видавшим виды.

– А это будет работать? – с недоверием спросил Додж.

– Если тебе нужна гарантия, иди в радиомагазин.

Прежде чем уйти, Додж поинтересовался:

– А как с тобой обращается господин араб?

– Все еще подозревает, что я у него ворую.

– Даже не знаю почему, – рассмеялся Додж.

Он позвонил Кэролайн с таксофона и сказал, чтобы не ждала его к обеду. Она спросила, будет ли он работать, и Додж ответил, что да. Кэролайн уточнила, будет ли это опасно, и он сказал, что нет. Она не спросила, будет ли он с той женщиной, которая пользовалась «Табу», и Додж не был уверен, что сказал бы ей, если бы она спросила; но если бы и ответил, то, видимо, это была бы какая-нибудь альтернативная разновидность правды.

В девять вечера он проехал мимо двухквартирного дома, который снимали Франклин Олбрайт и Кристал. Пикапа Франклина вроде нигде не было, но Додж не пожалел времени, чтобы убедиться, что бывшего уголовника нет дома. В десять пятнадцать он припарковал машину у обочины и пошел по дорожке к дому, неся с собой сумку с сантехническим инструментом, которую купил сегодня днем в специализированном магазине.

Передняя стеклянная дверь была открыта. Додж заглянул через стекло в гостиную, обставленную и отделанную человеком, который пытался сделать лучшее из того, что было. Кристал заслуживала похвалы за свои старания.

Додж постучал в дверь и спросил:

– Есть кто-нибудь дома?

Кристал появилась на пороге двери в другом конце комнаты. На ней была пара джинсовых шортов и красная рубашка, завязанная узлом под грудями, не стесненными бюстгальтером. Волосы были небрежно заколоты на макушке, на ногах ничего не было. Она выглядела как сельская простушка из порнофильма, которая не против групповухи с несколькими местными парнями.

Ее босые ступни тихонько шлепали по полу, когда она подошла к двери и открыла ее.

– Спасибо, что пришел, – она почему-то тяжело дышала, впуская Доджа внутрь. – Чертова раковина по-прежнему забита, и это отвратительно.

Додж поднял сумку с сантехническим инструментом.

– Я не волшебник, но я в твоем распоряжении, – сказал он.

– Пойдем в кухню.

Следуя за Кристал, Додж невзначай произнес:

– Я не понял бы, с какой стороны дома вы обитаете, если бы не была открыта входная дверь. А за стенкой – та квартира, где твой Франклин хранит свои запасы дури?

– Дури? – удивленно переспросила Кристал.

– Ну, когда ты сказала, что он не пускает тебя туда, я сразу подумал о наркотиках, – Додж пожал плечами с самым невинным видом.

– Он никогда не употреблял при мне наркотиков, – Кристал озабоченно закусила губу и указала Доджу на раковину. – Ну, давай, посмотри, в чем там проблема.

Додж присвистнул. Раковина была полна протухшей мутной воды, которая выглядела действительно отвратительно. Кристал подошла к холодильнику и достала две бутылки пива, затем открыла каждую из них. Они выпили за чистые трубы, и Додж принялся работать вантузом.

Кристал уселась на кухонный шкафчик и стала наблюдать, как он работает. Ее босые пятки ритмично стучали по дверце, а губы играли с горлышком пивной бутылки.

Кристал весело смеялась над какой-то шуткой Доджа, как вдруг смех ее оборвался и она тихо вскрикнула:

– Франклин!

25

Сукин сын молчал с видом леопарда перед прыжком. Додж не понял, что Олбрайт вернулся, пока тот не оказался прямо перед ним. И надо было честно признаться, что отвлекающим фактором послужили вздымающиеся в вырезе рубашки груди Кристал.

Олбрайт с утробным рычанием схватил Кристал за хвост на макушке и стащил с крышки кухонного шкафа. Он вырвал из руки Кристал бутылку и запустил ею об стену. Всех троих осыпало дождем из битого стекла и пива. Все еще держа Кристал за волосы, Олбрайт тряс ее, как терьер пойманную крысу. Затем он назвал ее сукой и швырнул на стол, где лежал купленный сегодня днем Доджем разводной ключ. Его-то Олбрайт и обрушил на голову Доджа.

Вернее, попытался. Если бы не блестящая реакция Доджа, которую он отточил в уличных боях и во время службы в полиции, Олбрайт, наверное, вышиб бы ему мозги. Но Додж успел отпрянуть назад и перехватить ключ в районе своей ключицы. Удар получился болезненный, но, слава богу, не смертельный.

Олбрайт отбросил разводной ключ прочь и набросился на Доджа с кулаками.

В обычных условиях Додж стал бы защищаться и, пожалуй, убил бы мерзавца. Но сейчас он продолжал играть свою роль. Марвину не полагалось уметь драться не на жизнь, а на смерть. Было очень трудно давать себя избивать. Доджу потребовалась вся его выдержка, особенно когда Олбрайт раскрыл выкидной нож, схватил свою жертву за волосы – видимо, любил это дело, – оттянул голову Доджа назад и приставил лезвие к тонкой коже над адамовым яблоком.

– Если еще раз приблизишься к ней, я перережу тебе горло, – зловеще произнес он. – Ты понял меня, Марвин?

Додж не сомневался, что мерзавец сдержит свое обещание. И больше всего ему хотелось пришибить ублюдка прямо сейчас, сэкономив налогоплательщикам Техаса кучу средств. Потому что Франклин Олбрайт был плохим парнем, и в конце концов он рано или поздно убьет кого-нибудь, возможно, свою несчастную девушку, которая сделала неправильный выбор, но вовсе не заслуживала за это смерти.

Однако пока что против Олбрайта не было никаких улик, поэтому Доджу приходилось закатывать глаза, скулить и бормотать, что да, он все понял.

Олбрайт убрал нож, развернул Доджа и ударил его по почкам. От удара Додж буквально вылетел через заднюю дверь, упал лицом на дорожку и пролетел еще несколько дюймов, обдирая кожу о бетон. Затем он с огромным трудом забрался в свою машину.

Додж умудрился добраться до дома, не потеряв сознания. Но каждая клетка его тела корчилась от нестерпимой боли. Увидев Доджа в таком виде, Кэролайн вскрикнула и выронила из рук папку. Документы разлетелись по полу гостиной. Кэролайн бросилась к Доджу с поспешностью, на которую была способна, учитывая восьмимесячный живот.

Бормоча что-то невнятное, она пыталась выяснить, что случилось, насколько сильно Додж пострадал и был ли он у врача.

Когда Додж ответил на последний вопрос отрицательно, Кэролайн заявила, что сейчас отвезет его в больницу.

– Мне вовсе не надо в больницу, – возразил Додж. – Несколько уколов противовоспалительного, пара таблеток аспирина – и утром я буду в порядке.

– Пожалуйста, позволь мне вызвать «Скорую помощь», – умоляла Кэролайн практически со слезами, не переставая изучать его поврежденное лицо.

Но Додж отказался, энергично помотав головой, которая тут же закружилась. Видимо, одним из своих ударов Олбрайт устроил ему сотрясение мозга.

– Это сделал бойфренд девушки, которая душится «Табу», не так ли? – спросила Кэролайн, помогая ему раздеться.

– Кэролайн, я…

– Не можешь говорить об этом. Понимаю. Но я чувствую, что это избиение как-то связано с ней. Ее бойфренду не больше, чем мне, понравилось, что ты ее обнимал. Он бандит, да? Нет, не говори мне. Я знаю, тебе нельзя говорить об этом. Но я знаю, что он бандит. Он мог тебя убить. – И Кэролайн принялась плакать всерьез.

Додж привлек ее к себе и крепко обнял, хотя это и причинило ему сильную боль.

– Тсс. Успокойся. Он не убил меня. И не убьет.

– Пожалуйста, не давай никому себя убить! Если с тобой что-нибудь случится…

– Ничего не случится.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

Он поцеловал волосы Кэролайн.

– Тебе нечего бояться.

Кэролайн отстранилась и посмотрела на заплывавший постепенно глаз Доджа.

– Какой толк становиться детективом, если ты будешь мертв?

Доджа рассмешила ее логика, но когда он смеялся, начинало ломить все тело. Поэтому приходилось сдерживаться.

– Я знаю, как о себе позаботиться.

– Мне это известно, – напомнила Кэролайн. – Я видела, что ты тогда сделал с Роджером перед спортивным комплексом. Ты и сегодня мог себя защитить, но не стал?

– Угадала.

– Но почему?

– Потому что я должен убедительно выглядеть в своей роли. От этого очень многое зависит.

– Возможность стать детективом?

– И возможность поймать плохого парня.

– Одно следует из другого.

– Да. И цена не так уж высока.

– Но и не так мала, Додж! – воскликнула Кэролайн. – Ты только посмотри на себя!

Додж оставил легкомысленный тон и взял в ладони лицо Кэролайн.

Затем он сказал очень серьезно:

– Ты бросила ради меня богатого парня, Кэролайн. Я должен сделать эту работу, и должен сделать ее как следует. Я не имею права предать тебя.

– И Джимми Гонзалеса.

На это Додж ничего не сказал.

– Я знаю, что это очень важно для тебя, – дрожащим голосом произнесла Кэролайн. – Но насколько важно, Додж?

Голос Доджа тоже дрогнул.

– Это не просто важно, – сказал он. – В этом смысл моей жизни.

После драки с Олбрайтом ссадины Доджа чудовищно саднили, а синяки не проходили довольно долго.

Однако результат стоил того. Его миссия не могла бы быть более успешной, даже если бы ему удалось забраться во вторую часть дома Кристал и Олбрайта и посмотреть, что же мерзавец там прячет. Пока Кристал доставала пиво из холодильника, Додж успел прицепить под крышкой обеденного стола подарок Дорис – подслушивающее устройство. Хотя времени было мало, она все же достала Доджу полный комплект. У него было несколько «жучков», которые он собирался спрятать в разных частях дома. Но установить всего один было все же лучше, чем не установить ни одного.

Прослушивание не было санкционировано начальством Доджа. Официально их твердая уверенность в том, что Франклин Олбрайт на девяносто девять процентов тот, кого они ищут, не тянула на достаточно веское основание для прослушки. Пока не тянуло. Но для Доджа этого было достаточно. Если кто-то обнаружит, что он установил «жучок» без разрешения, его тут же вышибут из спецгруппы. Если не вообще из полиции Хьюстона. Но если все выйдет так, как Додж рассчитывал, то игра стоит свеч.

На следующий день после избиения он сказался больным и не пошел на шинный завод. Как только Кэролайн ушла на работу, Додж отправился к дому Кристал и Олбрайта, припарковал машину неподалеку и устроил тестирование оборудования. Он смог расслышать обрывки разговора Кристал и Олбрайта за завтраком. Речь Олбрайта состояла большей частью из грязной ругани в адрес Кристал, которая со слезами отрицала, что между ней и Марвином были хоть какие-то намеки на секс.

Додж не слышал всех ответов Олбрайта, но до его слуха донеслось слово «евнух», которое страшно его разозлило. Он с нетерпением ожидал того дня, когда Франклин поймет, что имел дело не с хлюпиком, запавшим на его девушку, а с ним, с Доджем Хэнли.

Когда «Марвин» вернулся на работу на шинный завод, коллег поразил его внешний вид. Додж объяснял всем, что попал в аварию и врезался лицом в ветровое стекло. И поделом ему. Не стоило пренебрегать ремнями безопасности.

Кристал его избегала. За обедом она садилась за стол с другими женщинами и, послав Доджу сконфуженную, виноватую полуулыбку, тут же отворачивалась. Так продолжалось день за днем. Они встречались взглядами, но Кристал не давала ему возможности подойти.

Капитан готов был разорвать его в клочья. Другие члены спецгруппы считали, что попытка Доджа проникнуть в дом Олбрайта полностью провалилась.

По вечерам, после обеда, он придумывал причины уйти из дома и ехал к дому Олбрайта. Припарковывался достаточно для того, чтобы аппаратура улавливала все, что передает «жучок», но не слишком близко, чтобы не попасться на глаза Олбрайту или Кристал.

И только однажды он услышал кое-что интересное. Кристал спросила у Олбрайта, что он прячет на второй половине дома. И почему это такой большой секрет. Почему ей нельзя туда зайти. Еще она сказала, что, если арендодатель узнает, что Франклин незаконно использует вторую половину дома, их отсюда вышвырнут. Кристал спрашивала, не занимается ли Олбрайт распространением наркотиков. Если это так, она грозилась от него съехать.

Олбрайт сказал, что съедет она, только когда он сам ее вышвырнет, и никак не раньше. Потом он стал орать и велел ей заткнуться и не совать свой нос в его бизнес.

Услышав этот обмен репликами, Додж вернулся домой взбудораженным. А дома его ожидал новый повод для беспокойства: Кэролайн сидела на краю кровати, положив одну руку на живот, а другой поглаживая себе поясницу.

Додж тут же бросился к ней.

– О боже! Ребенок просится наружу?

Кэролайн нежно взъерошила его волосы.

– Ближайшие пару недель не должен. А это у меня схватки Бракстона Хикса.

– Какого черта… как ты там это назвала?

– Это абсолютно в пределах нормы. Просто сокращения мышц.

– Что-то не похоже…

– Доктор предупреждал, что такие ложные схватки могут продолжаться, пока не начнутся настоящие.

– А как ты поймешь, что начались настоящие?

Кэролайн рассмеялась.

– О, доктор утверждает, что я сразу почувствую разницу.

Остаток ночи, даже когда Кэролайн спала, Додж держал руку у нее на животе, удивляясь, как это она вообще может спать, когда там, внутри, идет такая бурная жизнь.

Доджа одолевало беспокойство. Ведь если матка Кэролайн по размеру пропорциональна остальным органам девушки, то она просто крошечная. Додж размышлял о том, что это вообще чудо, что в таком маленьком органе может поместиться ребенок. А что, если его ребенок окажется слишком большим? Додж не помнил, чтобы ему рассказывали, сколько он весил при рождении. Да даже если бы ему и говорили – он все равно не знал стандартов. Ему не с чем было сравнить. А что, если они с Кэролайн зачали гиганта? Тогда его ребенок может что-то повредить у нее внутри. Может разорвать ее на части.

Додж пролежал всю ночь без сна, опасаясь анатомической катастрофы. Поэтому на следующее утро, когда он явился на работу на шинный завод, настроение и самочувствие у него были хуже некуда. Настроение не улучшилось, когда он узнал, что Кристал не вышла на работу. Заболела? Или Олбрайт заставил ее бросить работу из-за «Марвина»? Вспомнил эпизод с починкой раковины, снова разозлился и избил Кристал сильнее, чем раньше?

По окончании смены Додж быстро направился к выходу. Ему не терпелось вернуться домой и убедиться, что с Кэролайн все в порядке, а затем поехать попытаться услышать, что происходит в доме Кристал и Олбрайта. Он чуть не наткнулся на женщину, оказавшуюся у него на пути.

– Привет, Марвин!

– Привет. Прости, но я очень тороплюсь.

– У меня для тебя записка от Кристал.

Додж застыл неподвижно.

Подруга Кристал передала ему листок бумаги.

– Она просила позвонить ей по этому номеру.

– С ней все в порядке?

Либо коллега Кристал не знала ответа на этот вопрос, либо не хотела ничего говорить.

– Она передала, чтобы ты позвонил, как только сможешь, – сказала девушка.

– Хорошо, спасибо.

Додж позвонил из автомата. Кристал ответила после второго гудка. Ее «алле» было каким-то неуверенным, дрожащим.

– Это Марвин. С тобой все в порядке?

Услышав его голос, Кристал принялась плакать.

– Нет, нет! Не в порядке. Я боюсь, я так боюсь…

Додж утешал ее и успокаивал, и наконец Кристал сообщила, что ушла от Олбрайта.

– Или скорее убежала, – всхлипывала девушка. – Он… он…

– Где тебя искать?

Кристал назвала ему адрес, и через двадцать минут он уже был в мотеле и стучал в дверь, оглядываясь через плечо и надеясь, что в череп Олбрайта не вделан радар, позволяющий отыскать где угодно свою подружку.

Кристал выглядела ужасно. Лицо ее было покрыто пятнами и опухло от слез. И она была в чудовищном эмоциональном состоянии. Присев рядом на диван, Додж обнимал ее, пока она не перестала дрожать. Убрав волосы, прилипшие к мокрым от слез щекам, Додж уговаривал ее рассказать ему все.

– Я не могу помочь тебе, не понимая, что происходит. – Прежде всего он хотел знать, есть ли основания опасаться, что Олбрайт снова ворвется туда, где они находятся вдвоем, выхватит нож и выполнит свое обещание перерезать Доджу горло.

– Он знает, что ты от него ушла?

– Теперь уже наверняка знает, – всхлипнула девушка. – Он уехал и сказал, что его не будет несколько часов. Но я не уверена – может быть, он собирался вернуться раньше и нагрянуть неожиданно. Как он это сделал в тот вечер, когда обманул меня. Поэтому я сразу вызвала такси. Я упаковала только то, что смогла унести, и все время, пока ждала такси, боялась, что Франклин вернется раньше и остановит меня.

– Ты не оставила записку? Не дала ему знать, куда отправляешься?

– Нет! Я ушла от него навсегда и возвращаться не собираюсь. О, Марвин, если он найдет меня, то убьет.

– Нет, не убьет, потому что я ему этого не позволю.

Кристал прижалась к нему крепче и сказала, что не знает, что бы делала без его дружбы и защиты. Видимо, из благодарности она поцеловала его в губы.

– Послушай, Кристал, – сказал он, отстраняясь. – У тебя есть какие-то особые причины бояться Франклина?

Кристал непонимающе моргала припухшими веками.

– Какие, например?

Додж напомнил себе, что не надо торопить события, следует двигаться вперед постепенно.

– Ну, например… не знаю… Ты не думаешь, что он замышляет новое преступление?

Кристал отвела глаза.

– Что-то он явно готовит.

– О боже!

– Франклин много разговаривал в последнее время по телефону. Со своим кузеном из Мексики. Я тебе о нем говорила.

Додж кивнул. Сердце его учащенно забилось.

– Мне кажется, они вдвоем что-то замышляют, – глаза Кристал снова наполнились слезами. – И если они попадутся, копы могут решить, что я была соучастницей. – Она шмыгнула носом и вытерла его тыльной стороной ладони. – Мои родители предупреждали меня. И почему я их не послушалась?

– Может быть, тебе надо поговорить с полицией?

Кристал подняла голову и с тревогой посмотрела на Доджа.

– Ну да, – продолжал он, сжав ее ладони между своими. – Если ты намекнешь им, что Франклин что-то замышляет, они будут знать, что ты-то ни при чем. Понимаешь?

Додж расспрашивал Кристал еще около получаса, пытаясь вытянуть из нее подробности криминального замысла Олбрайта, но она не могла сообщить ничего конкретного, ничего полезного, о чем он мог бы доложить на встрече спецгруппы. Глаза Кристал продолжали источать потоки слез, она проклинала день, когда связалась с Франклином Олбрайтом. И почему ей не повезло и она не встретила Марвина первым? Ее родителям он бы понравился. Если бы только она познакомилась с ним раньше, чем с Олбрайтом. Она не боялась бы сейчас полиции, не боялась мести ревнивого и жестокого бывшего заключенного.

– О боже! – восклицала Кристал. – И во что я превратила свою жизнь? Ты – единственное, что в ней есть хорошего, Марвин. Ты – единственный человек, которому я могу доверять.

Кристал поцеловала его второй раз, и уже не только из благодарности, Додж достаточно знал о женщинах и поцелуях, чтобы это понять. Она проникла языком ему в рот, и когда Кристал откинулась на спинку дивана, Додж позволил увлечь его за собой.

Она потерлась носом о его шею.

– Франклин – болтун и хвастун, – сказал в этот момент Додж.

– Ты так добр ко мне.

Она взяла руку Доджа и положила ее между своих пышных бедер.

– Олбрайт снова окажется в тюрьме, как только его поймают на чем-нибудь, и тогда мы сможем быть вместе и не бояться его. Ты должна помочь полиции взять его с поличным при совершении какого-нибудь преступления.

Кристал выгнулась и часто задышала.

– Я хочу быть с тобой.

– Тогда пойдем вместе в полицию. Я буду рядом.

– Я подумаю об этом, – промурлыкала Кристал.

– Я думаю, нам надо идти прямо сейчас. Прежде чем Франклин успеет сделать то, что планирует.

– Может быть, завтра. – Она расстегивала на Додже брюки.

– Ты обещаешь?

– Я обещаю подумать об этом. Но я не хочу больше говорить об этом сейчас.

И они больше не говорили.

Только потом, когда Кристал лежала рядом, свернувшись, как котенок, и издавала мяукающие звуки восхищения по поводу волос у него на груди, мокрых от их общего пота, только потом, когда она стала сонной, размякшей после секса, она позволила снова вовлечь себя в разговор о Франклине. На этот раз Кристал говорила спокойно. Потому что, если женщина доверяет тебе настолько, чтобы поделиться собой, она способна поделиться и самыми сокровенными своими тайнами и секретами. По крайней мере, насколько подсказывал Доджу его опыт. Именно на нем основывалась его репутация среди коллег.

Теперь Кристал выложила ему все. Это была потрясающая информации, почерпнутая из подслушанного ею разговора Франклина с кузеном из Мексики. Ключевыми в этом разговоре были выражения «тачка, чтобы смыться», «полуавтоматический» и «притушить каждого, кто посмеет помешать», и еще – «двадцать пятое» – дата, до которой оставалось всего два дня.

В конце концов Кристал заснула.

Додж утащил телефон настолько далеко, насколько позволял шнур, – в ванную – и закрыл за собой дверь. Он позвонил капитану спецгруппы домой, разбудил его и пересказал услышанное от Кристал.

К его удивлению и раздражению, капитан отнесся к сообщению скептически.

– А насколько эта девчонка надежна? – спросил он. – Может, она просто нацелилась на тебя и кормит всякой чушью. Говорит все это, только чтобы ты трахал ее.

Додж открыл дверь и выглянул в спальню. Кристал спала сном невинного младенца.

– Я так не думаю, сэр, – сказал он капитану. – Она боится Олбрайта. В этом я уверен. Еще она, с ее слов, боится, что ее посчитают сообщницей, потому что она жила с Олбрайтом, когда он планировал преступление. И потом, она ничего существенного мне не рассказала, пока… В общем, рассказала только после секса.

Начальство на другом конце провода молчало, и Додж продолжал:

– Она не дурит меня – это точно. Она использует выражения, которых не знала бы, если бы не слышала их от кого-то вроде Олбрайта. Я уверен, что прав.

Подумав около минуты, капитан сказал:

– О’кей! Мне придется довериться твоей интуиции, Хэнли. И твоему опыту, – многозначительно добавил он. – Итак, на шинном заводе ты был сегодня последний раз. Приходи завтра рано утром в штаб-квартиру спецгруппы. Двадцать пятое всего через два дня, так что времени у нас немного.

Додж поблагодарил капитана за оказанное доверие, потом как можно тише умылся и оделся. Оставил для Кристал на бюро записку, в которой говорилось, что она не должна идти на работу на шинный завод, пока он с ней не свяжется. Он обещал обо всем позаботиться. Кристал должна только доверять ему и оставаться на месте, пока он не вернется.

Он ехал по пустым предрассветным улицам, думая, как будет объяснять Кэролайн, почему он не ночевал дома и даже не позвонил. Даже когда приходилось засиживаться допоздна на совещаниях спецгруппы, он звонил и говорил ей об этом, чтобы Кэролайн не волновалась. А уж до пяти утра он никогда не задерживался.

Ему надо сказать – и это будет правдой, – что дело, которым они занимаются, приняло неожиданный оборот и у него не было возможности позвонить, пока не наступило такое время, что звонить уже не стоило, чтобы не потревожить ее сон.

Он перебирал в уме заготовленные фразы, но все оборвалось у него внутри, когда, приехав, Додж увидел, что машины Кэролайн нет в гараже.

– О господи!

Он даже не стал тратить время на то, чтобы выключить двигатель своей машины. Загнав ее на парковку и бросив с работающим мотором, он кинулся к задней двери дома, которую долго не мог открыть, так как руки тряслись и ключ не попадал в скважину, а затем, открыв, буквально рухнул через порог.

Додж пробежал по дому, врезаясь в стены, споткнулся о ковер в коридоре и ввалился вперед головой в спальню, затем застыл, похолодев, когда увидел кровавое пятно на простыне. Оно было еще влажным.

Додж дышал так быстро и глубоко, что у него заболели легкие. Сердце его буквально грохотало в груди. Он подошел к гардеробу и распахнул дверцу. Чемоданчика Кэролайн, который она собрала недавно, чтобы все время быть наготове, не было.

Додж повторил в обратном направлении свой путь по дому, двигаясь еще более беспорядочно. Он установил мигалку на крышу машины, совершенно не заботясь о том, что работает под прикрытием. И так, с красной мигалкой и сиреной, поспешил в больницу.

Он оставил машину в зоне погрузки и кинулся внутрь. Бил кулаком по кнопке вызова лифта, пока тот не приехал. Когда Додж подбежал к посту родильного отделения, за стойкой никого не оказалось.

– Где все, черт побери?! – голос Доджа эхом отдавался от стерильных стен коридора, по которому он бежал.

На каждой двери висел голубой или розовый венок и маленький мягкий медвежонок того же цвета. Наконец из одной из палат появилась медсестра. Додж чуть не сбил ее с ног.

– Могу я помочь вам? – спросила девушка.

– Кэролайн Кинг?

– А вы?..

– Я… отец ребенка.

Девушка улыбнулась.

– Примите мои поздравления. У вас чудесный малыш.

Додж почувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку и бросили на покрытый плиткой пол.

– Так он уже родился?

– Она уже родилась, – рассмеялась медсестра. – Хотите на нее посмотреть?

Додж ошалело кивнул и пошел вслед за медсестрой по коридору к окну, закрытому ставнями.

– Подождите здесь, сейчас я ее принесу.

Она уже почти вошла в комнату для младенцев, когда Додж воскликнул:

– Постойте! А где Кэролайн?

– Палата четыреста восемнадцать.

– С ней все в порядке?

– У нее были недолгие схватки и легкие роды. Мне очень жаль, что вы не успели вовремя.

Он трахал Кристал, когда у Кэролайн отходили воды, когда начались схватки. Когда ей пришлось самой нести к машине свой тщательно упакованный чемоданчик и самой ехать в больницу, чтобы помочь их дочери появиться на свет.

У Доджа перехватило дыхание. Он почти задыхался. Трудно было представить, что кто-то может ненавидеть себя сильнее, чем ненавидел себя в эту минуту Додж Хэнли. Он бессмысленно смотрел на плашки ставен, пока они не открылись и по ту сторону не появилась медсестра, державшая в руках самое крошечное человеческое существо, которое Доджу когда-либо приходилось видеть.

Личико его дочери был красным, нос плоским, а глазки припухшими. Она была завернута, как папуас. На голове девочки был розовый трикотажный чепчик. Медсестра сняла его, и Додж увидел золотистый пушок. Пульс бился под мягким кусочком кожи на ее голове.

На глаза Доджа навернулись слезы. И если и до этого ему было тяжело дышать, то сейчас это оказалось практически невозможно.

Он показал медсестре поднятый большой палец, пробормотал «спасибо» и отправился искать палату четыреста восемнадцать.

Дойдя до нужной двери, Додж пригладил волосы, провел ладонями по лицу и глубоко вздохнул.

Дверь была тяжелой. Он открыл ее только наполовину и просочился внутрь. Над изголовьем кровати горел тусклый ночник, света которого тем не менее было достаточно, чтобы видеть, что происходит вокруг. Кэролайн лежала на спине, отвернув лицо от двери. Живот ее был плоским, и это выглядело теперь немного странно. Услышав звук открывшей двери, Кэролайн повернулась к ней.

И посмотрела на Доджа взглядом женщины, которая отлично понимает всю глубину его падения.

Несколько шагов до ее постели показались Доджу бесконечно долгими. Он, который никогда не лез за словом в карман, сейчас не знал, что сказать. Язык словно перестал ему повиноваться.

Первой заговорила Кэролайн:

– Когда ты не пришел домой и даже не позвонил, я набрала номер полицейского управления. И сказала дежурному, что у меня очень срочное дело и мне необходимо с тобой связаться. Поскольку ты работаешь под прикрытием, дежурный пообещал мне найти способ передать, чтобы ты сам позвонил домой. Но ты не позвонил. Тогда я снова набрала их номер, на этот раз я говорила более эмоционально, чем до этого. Дежурный сказал, что не смог до тебя дозвониться, но, если это способно меня утешить, сведений о том, что ты убит или ранен при исполнении, не поступало.

И голос, и глаза Кэролайн были абсолютно безжизненными.

– Ты ведь переспал с ней, да? Чтобы поймать бандита, ты занялся сексом с его подружкой.

Додж предпочел бы крики. Упреки и слезы. Ему было бы легче, если бы Кэролайн попыталась приподняться и ударить его. К таким проявлениям гнева он был готов. Но эта хорошо контролируемая ярость пугала его.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но не смог подобрать нужные слова. Он даже не думал все отрицать. Он не будет усугублять предательство ложью, не станет добавлять к нанесенным Кэролайн ранам оскорбление, да и в любом случае это было бы бесполезно.

– Я хочу, чтобы ты покинул наш дом, прежде чем мы с ребенком туда вернемся.

Паника охватила Доджа.

– Кэролайн…

– Я говорю то, что думаю. Я хочу, чтобы ты ушел. Ушел из наших жизней. Моей и нашей дочери. Тебе нечего делать рядом с нами. И не появляйся никогда.

– Но ты не можешь…

– Могу. И добьюсь этого.

– Я…

– Ты все разрушил.

– Я сделал глупость.

– Называй это как хочешь. Ты надругался надо мной хуже, чем Роджер Кэмптон.

Слова эти пронзили его сердце.

– Как ты можешь говорить такое?

– А как ты смог сделать такое? – голос ее дрогнул, и это говорило о многом. – Как ты мог это сделать? – снова произнесла Кэролайн, делая ударение на каждом слове.

Додж спрашивал себя о том же самом. Он не мог предложить Кэролайн никаких оправданий, потому что оправдания ему не было.

Кэролайн отвернулась и стала смотреть в потолок.

– Ты видел меня сегодня последний раз, Додж. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Наша дочь никогда не узнает тебя. А ты ее. Радуйся, что стал детективом. Живи счастливо. А теперь оставь меня.

Додж стоял еще несколько минут возле кровати, но Кэролайн больше даже не взглянула на него. Додж покинул палату и ушел из больницы, потому что было бы вдвойне жестоко еще больше расстраивать женщину, только что подарившую жизнь ребенку. Он не хотел устраивать сцену и позорить Кэролайн перед персоналом и другими роженицами, чьи мужчины были рядом, когда рождались их дети.

Он отправился за машиной и чуть не подрался с местным охранником нацистского вида, который обвинил его в том, что он присвоил звание офицера полиции. Поскольку Доджу нельзя было брать с собой полицейский жетон, отправляясь туда, где он мог встретиться с Кристал и Олбрайтом, сейчас у него не было возможности доказать парню со стоянки, что тот не прав. Поэтому он просто отпихнул его в сторону, показал пальцем неприличный жест и бросил свое коронное: «Подай на меня в суд!»

А потом уехал, не дослушав, как парень грозит ему самыми ужасными последствиями.

Оказавшись в доме, из которого ему велели убираться, он снял с кровати испачканные простыни и заменил их свежими. Потом пропылесосил ковер в гостиной. Выкинул помойное ведро и надраил до блеска все краны в ванной. Делая все это, он продолжал размышлять, что можно предпринять, чтобы вернуть расположение Кэролайн.

В день, когда их будут выписывать из больницы, он украсит спальню цветами. И детскую тоже. Розовыми цветами. Он набьет холодильник и кладовую любимой едой Кэролайн. Он будет каждую ночь класть шоколадки Кэролайн под подушку. Будет вставать вместе с ней всякий раз, когда ребенок потребует внимания. Будет приносить все, что потребуется, брать девочку на руки. Гладить ее по спинке. Покупать ей мягкие игрушки и кружевные одежки, которые Кэролайн назовет слишком экстравагантными, но которыми будет про себя восхищаться. Он сделает все, что угодно, чтобы Кэролайн передумала.

Она нужна ему. Необходима в его жизни. Иначе эта жизнь не будет стоить выеденного яйца. Все очень просто. Он должен уговорить Кэролайн принять его обратно. Но сначала должен доказать, что он этого стоит.

Когда дом был доведен до совершенства, Додж принял душ, побрился, оделся и поехал в штаб-квартиру спецгруппы. В огромной комнате сидел только один полицейский, которого оставили дежурить на телефоне. Увидев Доджа, он повесил трубку.

– Где ты был? Почему не ответил на сообщение на пейджер?

– Я…

– Уже неважно. Он ограбил банк часов в семь-восемь сегодня утром. Сразу после открытия.

– Боже правый! Не может быть! Кристал говорила про двадцать пятое. Олбрайт…

– Олбрайт? Забудь про Олбрайта. Наш герой оказался сотрудником фармацевтической компании. И даже кем-то из начальства. Без уголовного прошлого. Мы бы никогда его не заподозрили. И искали бы миллион лет. Ты можешь себе такое представить?

26

Додж подошел к концу долгой истории.

– Этот парень из фармацевтической компании решил, что умнее всех. Первый банк он грабил наобум. Просто чтобы посмотреть, сойдет ли ему это с рук. А когда сошло, попытался снова. И снова. Он говорил, что это очень затягивает. Думаю, когда он убил охранника, доза адреналина в крови зашкалила. Интересно, получал ли он от этого удовольствие. Думаю, его уже посадили на электрический стул. Если только не было помилования. Я перестал следить за его судьбой, когда переехал в Атланту. – Додж уселся поудобнее на скамейке и чуть тише добавил: – Но для тебя это, наверное, самая неинтересная часть истории.

Берри слушала его уже почти час, ни разу не произнеся ни слова. Она прочистила горло и отпила воды из стакана, которой Грейс успела подлить так, что Берри и не заметила.

– Что было дальше с Франклином Олбрайтом?

– Его и его так называемого кузена поймали на торговле оружием. Они продавали пушки наркокартелям за границу.

– А Кристал?

Додж вздохнул и угрюмо покачал головой:

– Думаю, в конце концов она поняла, что Марвин не придет к ней в мотель, чтобы увести в светлое будущее. Ее я тоже потерял из виду.

– И вы никогда больше не виделись?

– Нет. Марвин исчез из ее жизни.

– А мама? – поколебавшись, тихо спросила Берри.

– Я не смог сдержать ни одного из данных ей обещаний. Поэтому я сделал так, как она просила, – убрался из ее дома незадолго до того, как Кэролайн принесла туда тебя. И не видел ее больше до прошлого воскресенья. И тебя тоже.

Додж оценивающе посмотрел на дочь.

– Твои волосы по-прежнему рыжие. Но нос теперь уже не плоский.

Берри ответила на его лукавую улыбку. За время рассказа настроение ее менялось несколько раз. От любопытства к гневу, от возмущения к состраданию. Берри не знала, на каком чувстве в конце концов остановиться, поэтому она позволяла им сменять друг друга, не предпринимая сознательных попыток выбрать что-то одно.

– Спецгруппу распустили, – сказала она.

– Да.

– И ты стал детективом.

– Нет. Моя репутация в полицейском управлении колебалась между посмешищем и чертовым неудачником. Меня снова отправили в патрульные. Я сменил несколько напарников, потому что обращался с ними хуже некуда, и в конце концов никто не хотел ходить со мной в патруль. Я охладел к работе. А это плохо. Дерзил начальству. – Он похлопал себя по карману рубашки. – Начал курить, потому что искал что-то, что отвлекло бы мои мысли и притупило боль от потери Кэролайн и тебя. А никотин был не таким опасным, как кокаин и алкоголь. Где-то после полугода устроенного самому себе чистилища я снова стал путаться с женщинами. Фаза самоуничижения и комплекса вины прошла, и наступила фаза ну-я-ей-покажу. Я устраивал секс-марафоны. Но после месяца случайных партнерш на одну ночь я доказал себе только одно: как сильно я люблю твою мать. Однажды, проснувшись утром, я понял, что никогда не верну ее, если буду продолжать в таком же духе. И я снова изменился. Начал с чистого листа. Стал вести себя по-человечески и даже попытался спасти карьеру и сохранить работу, которую теперь мог в любой момент потерять. К сигаретам я успел пристраститься, а вот до женщин мне не было теперь никакого дела. Я жил как чертов монах.

Додж замолчал, и на лице его отразилась пронзительная грусть.

– Но реформы продолжались недолго? – спросила Берри.

– Ровно до того дня, когда было объявлено о свадьбе Кэролайн и Джима Мелоуна.

– Ты прочел об этом в газете?

– Да. И это было как гром среди ясного неба. Показало мне, какой жестокой может быть судьба. Я понятия не имел, что они встречаются. В смысле как мужчина с женщиной. И вдруг увидел в газете объявление о том, что она выходит за него замуж.

По срывающемуся голосу Доджа Берри поняла, что ему и сейчас больно говорить об этом.

Несколько минут он сидел, уставясь невидящими глазами в пространство прямо перед собой, затем продолжил:

– Адвокат Мелоуна встретился со мной и оформил твое удочерение. Он дал тебе свою фамилию. Я согласился без борьбы. Я ничего не мог тебе дать. У тебя был новый папа, который казался приличным человеком. И готов был обеспечить тебе жизнь, которую я все равно не смог бы предложить.

Последовала очередная пауза.

– И я уехал, чтобы никогда не возвращаться.

Через несколько минут он снова встретился взглядом с дочерью.

– Вот так, Берри. Не похоже на сказку, которую стоит рассказывать своей дочери на ночь. Ничего общего со Златовлаской.

– Какая печальная история. Особенно для тебя.

– Я рассказал тебе это не для того, чтобы ты меня пожалела. Просто не хочу казаться тебе кем-то вроде безутешного героя. Трагическим персонажем. Я сделал плохой выбор и заплатил за это. И рассказал тебе все только с одной целью: чтобы ты извлекла урок. Это лучшее, что я могу для тебя сделать.

Они обменялись долгими взглядами. Их молчаливый диалог прервал зазвонивший телефон Доджа. Сняв трубку с ремня, он посмотрел на экран:

– Это Кэролайн.

Додж ответил, послушал, что ему скажут, затем произнес:

– Отлично. Мы как раз здесь.

Отсоединившись, он сообщил Берри, что Кэролайн и Скай закончили свои дела в полицейском управлении.

– Этот кретин Меркьюри получил чек. Кэролайн говорит, что Скай должен остаться там. Он всем зачем-то нужен. Кэролайн спрашивает, сможем ли мы ее забрать.

Берри взяла сумочку и вышла из кабинки.

– Меня можешь высадить около больницы, – сказала она.

– Неправильный ответ. Я везу тебя домой. И не спорить, – довольно резко отрезал Додж. – Хочешь ты этого или нет, но я – твой папаша. И я говорю тебе, что сейчас надо ехать домой и отдохнуть.

По пути в дом на озере Додж наблюдал за своей дочерью в зеркало заднего вида. Лицо ее ничего не выражало, она смотрела через окно прямо в ночь, не двигаясь и не издавая ни звука. Он отдал бы миллион долларов, чтобы узнать, о чем она сейчас думает. О нем? О Старксе? О том, что потеряла работу? А может быть, просто скучает по Скаю Найланду? Кто, черт побери, знает?

Что бы ни было у Берри на уме, Доджу очень хотелось помочь ей разобраться с ее мыслями. Но быть отцом очень сложно, даже если твой ребенок уже совсем взрослый. А может, так трудно именно потому, что Берри уже взрослая. Он хотел бы запретить ей переживать из-за мерзавца, который к тому же уже наполовину мертв, но не мог придумать ничего, что не казалось бы ему глупым, банальным, лишним или тем, другим и третьим одновременно. Поэтому он решил, что сейчас лучше помолчать. Кэролайн, должно быть, придерживалась того же мнения. Она выглядела подавленной, когда они подобрали ее у здания суда, и за всю дорогу не произнесла ни звука.

Оказавшись в доме, все трое поднялись наверх. На галерее женщины отправились в одну сторону, а Додж – в другую. Он принял душ в ванной, где началась вся эта история, и даже лег в постель. Но понял, что не сможет уснуть, пока не убедится, что с Берри все в порядке. Поэтому Додж надел чистую одежду и спустился вниз, чтобы подождать, когда появится Кэролайн и хоть что-то ему расскажет.

Он ждал почти час, когда услышал на лестнице ее легкие шаги. Она не заметила Доджа, сидящего в темноте гостиной, и прошла мимо него в свою спальню.

Через несколько минут Додж подошел к ее двери и тихонько постучал.

– Это я.

Когда Кэролайн открыла дверь, Додж ясно понял по выражению ее лица, что она тут же подумала, что на них всех свалилась новая трагедия.

– Что на этот раз? – испуганно спросила она.

– Ничего плохого. Просто, прежде чем лечь спать, я решил спросить тебя, все ли в порядке с Берри. Она показалась мне очень расстроенной.

Кэролайн знаком пригласила Доджа в комнату и закрыла за ним дверь.

Додж огляделся. Комната не была перегружена деталями и все же выглядела абсолютно женской. У ажурного железного изголовья кровати лежало несколько маленьких подушечек, чуть присборенные шторы обрамляли все три имевшихся в спальне окна. А стены были выкрашены бледно-желтой краской, напоминавшей ту, которой он выкрасил много лет назад детскую для Берри. Почти все остальное в комнате было белым, включая махровый халат, надетый на стройное тело Кэролайн.

– Берри устала, – сказала Кэролайн. – И очень расстроена.

– Из-за чего же? Надеюсь, не из-за Старкса? Он получил сполна. Если он упокоится с миром, это будет для него меньшим наказанием, чем то, что он действительно заслужил.

– Как бы жестоко это ни звучало, но я с тобой согласна. Даже умирая, он продолжает мучить Берри. Она взвалила на себя вину за все случившееся.

– Знаешь, что я думаю? – сказал Додж. – Я думаю, что Старкс играл с Берри, как кошка с мышкой. И все время заставлял ее испытывать к нему жалость.

– Уверена в этом, – согласилась Кэролайн. – Старкс – манипулятор.

Додж подошел к одному из окон и стал смотреть на задний дворик, темный лес, бассейн, террасу и видневшееся за ними озеро. Вид открывался весьма приятный. Луна оставляла дорожку в воде, чуть слышно бившейся о берег озера. Помощников шерифа из резерва отозвали, никого из посторонних рядом с домом видно не было. Пейзаж вокруг выглядел тихим и умиротворенным.

Додж произнес, думая вслух:

– Я все равно не понимаю, зачем его понесло на это гиблое болото. И Скай этим тоже озадачен.

– Думаю, мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос. Я просто радуюсь тому, что Старкс находится именно там, где он сейчас.

– А я буду чувствовать себя лучше, когда он окажется в земле, – с жаром произнес Додж.

Он снова внимательно оглядел задний двор, а потом повернулся к Кэролайн, сидевшей на краешке кровати.

Поколебавшись, Додж сказал:

– Мы с Берри поговорили сегодня.

Он подошел к креслу с пышной обивкой и позволил себе сесть.

– Когда ели чизбургеры, а ты со Скаем разбиралась с придурком Меркьюри.

– Она сама нас вычислила.

– Не думаю, что это заняло у нее много времени.

– И что ты рассказал ей?

– Все. Правду во всей ее неприглядности.

– Тебе необязательно было делать это, Додж.

– Обязательно. Это нужно было не ей, а мне. Я хотел, чтобы моя дочь знала все.

– Почему?

– Прежде всего чтобы она никогда не обвиняла тебя в том, что мы расстались. Не то чтобы она собиралась это делать, но я должен быть уверен, что такое не случится. Во-вторых, чтобы все, что она испытывает ко мне, было основано только на фактах. Не хочу быть папочкой из детских фантазий. Не надо, чтобы Берри меня романтизировала. Говоря ей правду, я рисковал заслужить ее презрение. Но, может быть, мне послужит слабым оправданием то, что я не пытался выглядеть лучше, чем я есть на самом деле. Надеюсь, она, по крайней мере, оценит, что я был с ней честен.

– Уверена, что так и будет. Берри всегда была справедливой. И незлопамятной. К тому же она сказала мне, что ты ей понравился. Она считает тебя симпатичным.

Додж усмехнулся.

– Ну, в каком-то смысле… Вот видишь, все так, как я и предполагал, – сердито произнес Додж. – Я кажусь ей лучше, чем есть на самом деле, – он посмотрел на Кэролайн и в миллионный раз почувствовал приступ сожаления о том, что все сложилось так, как сложилось. – Но тебе-то это не грозит, конечно. Ты видела меня во всей красе.

– И все равно любила тебя.

Наступила долгая пауза. Никто из них не сдвинулся с места и не отвел глаз.

– Ты ведь постучал в мою дверь не только чтобы поговорить о Берри.

Додж набрал в легкие побольше воздуха, с шумом выдохнул его, отвернулся, затем снова посмотрел на Кэролайн.

– Я никогда не говорил тебе, как сильно я обо всем жалею. А теперь говорю, пользуясь случаем. – Додж запнулся и снова вздохнул. – Как только непоправимое свершилось, уже нельзя было ничего изменить. И секс с Кристал был самой меньшей моей виной. Я знаю, это звучит как клише, но, клянусь Богом, он ничего для меня не значил. Я делал все чисто механически, планируя в уме, чем займусь, когда все будет кончено. Я предал тебя не телом. Тебя предало мое эго. И ничего из того, что я сказал бы тебе тогда или что скажу сейчас, уже не изменит прошлого. Я сделал это. Но я хочу, чтобы ты знала, как сильно я об этом жалею. Когда ты сказала мне, что я причинил тебе боль хуже, чем Роджер Кэмптон, я возненавидел то, что сделал. Возненавидел себя за то, что предал тебя и разрушил то, что имел. – Додж снова остановился, ему опять не хватало воздуха. – Я хотел сказать это тебе тридцать лет. Прости меня за боль, которую я тебе причинил.

– Извинения приняты, – едва слышно выдохнула Кэролайн.

– Спасибо тебе. – Прежде чем окончательно сделать из себя идиота, Додж, опершись о колени ладонями, поднялся с кресла. – Я чудовищно устал. Не могу даже вспомнить, с чего началось сегодняшнее утро.

– Ты пришел в наш номер в хьюстонском отеле и разбудил нас с Берри.

– И это было сегодня?

– Да, день выдался длинный. Но, по крайней мере, Орен Старкс пойман. Мы можем спать спокойно и не беспокоиться о безопасности нашей дочери.

Когда Додж попытался пройти мимо нее к двери, Кэролайн взяла его за руку:

– Спасибо тебе, Додж!

– Не так уж много я и сделал.

– Ты откликнулся на мою просьбу о помощи.

– Я рад, что ты обратилась ко мне.

– Ты был первым и единственным, к кому мне пришло в голову обратиться.

Прошла минута, затем другая, а Кэролайн все не отпускала его руку. Вместо этого она провела пальцем по его вздувшимся венам. Затем медленно перевернула его ладонь, поднесла к губам и поцеловала. Она задержала руку Доджа у своих губ и посмотрела на него глазами, в которых можно было утонуть.

– Столько лет прошло, – хрипло произнесла она, – а мне все еще знакомо твое тело. Я узнала бы эту руку из тысячи.

Додж ошалело смотрел на нее, боясь пошевельнуться и поверить в то, что происходит.

– У тебя было много женщин после меня. Две жены. И все остальные.

Додж сделал неопределенный жест одним плечом.

– Ты…

– Что?

– Ты еще помнишь что-нибудь обо мне?

– Я помню о тебе все! – хрипло произнес Додж.

В улыбке Кэролайн сквозили печаль и неуверенность.

– Я уже не так молода и стройна…

Додж сопротивлялся, пока ему хватало выдержки. Пока хотел сопротивляться. Но больше он не мог сдерживаться. Схватив Кэролайн в охапку, Додж привлек ее к себе. Трудно было представить объятие крепче. Он скользил губами по ее волосам и произносил слова, которые не рассчитывал больше произнести никогда.

– Ты – единственная, кого я любил в этой жизни. Бог свидетель моим словам. – Додж взял Кэролайн за подбородок и чуть приподнял ее голову. – Я все испортил и сам виноват во всем, но я всегда хотел тебя сразу же, как только видел. И с годами ничего не изменилось.

Кэролайн лежала на груди Доджа и слушала, как бьется его сердце. Додж потерся подбородком о ее волосы.

– Ты достаточно спокоен, – улыбнувшись, сказала она.

– Достаточно стар. И ты меня вымотала.

Кэролайн прижалась коленом к его мошонке.

– Тебя вымотаешь! Ты по-прежнему настоящий жеребец.

– Ты так думаешь?

Поставив руку на локоть и положив на нее голову, Кэролайн заглянула ему в лицо.

– Ну, как тебе сказать…

Она провела пальцем по подбородку Доджа, жадно вглядываясь в черты любимого лица.

– Ты никогда не говорил мне до сегодняшнего дня, что жалеешь о случившемся. И у меня до сегодняшнего дня не было возможности тебя поблагодарить.

– Поблагодарить меня?

– За Берри.

У Доджа защипало в горле. Он запустил пальцы в волосы.

– Ты уже поблагодарила меня. Всякий раз, когда ты смотрела на Берри, я понимал, как сильно ты ее любишь. И это – лучшая благодарность для меня, Кэролайн.

Они поцеловались. Кэролайн отстранилась первой и спросила:

– Когда ты собираешься мне рассказать?

– Рассказать что? – с невозмутимым выражением лица переспросил Додж.

– Что у тебя на уме.

– У меня на уме? Прямо сейчас – ты и только ты. Обнаженная. Меня страшно возбуждают твои веснушки. Особенно мне нравятся те, которые на груди.

Кэролайн рассмеялась, но не дала сбить себя с толку.

– Так ты не собираешься мне рассказывать?

– Рассказывать не о чем.

Она пристально посмотрела ему в глаза, потом пробормотала «о’кей» и снова положила голову Доджу на грудь. И, если не считать слов нежности, на этом их разговор прекратился. Иногда Додж шептал что-нибудь грубое, что заставляло Кэролайн вздыхать, смеяться или краснеть. В другие моменты им не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства. И это был самый многозначительный акт общения.

Наконец, потершись носом о шею Доджа, Кэролайн сонно произнесла:

– Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, но держать глаза открытыми я больше не в силах.

Додж нежно поцеловал ее губы, развернул к себе спиной и прижался сзади к ее ягодицам.

– Я помню, ты любишь спать в позе чайной ложки.

– А я помню, что любишь ты. – И она положила его огромную руку себе на грудь. – Конечно, она уже не такая упругая, как раньше…

– Значение упругости сильно преувеличено. А теперь спи.

И Кэролайн немедленно провалилась в объятия Морфея. А Додж еще долго лежал без сна. Он смертельно устал, но, как и Кэролайн, не хотел пропустить и сотой доли секунды этой их ночи вдвоем. И он не станет тратить время на сон, если можно держать Кэролайн в своих объятиях, чувствуя, какая влажная и мягкая у нее кожа, прислушиваясь к каждому ее дыханию.

И было еще кое-что… То назойливое беспокойство, которое уловила Кэролайн, что-то непонятное, шевелившееся на заднем плане его сознания, терзая подсознание, словно в мозгах поселился надоедливый грызун, что-то, не позволявшее ему расслабиться ни физически, ни морально.

Несмотря на эмоциональные встряски последних дней, Берри спала глубоко и без сновидений. Но проснулась довольно рано, на рассвете. Она приняла душ, оделась и спустилась вниз, чтобы сварить кофе. Когда все было готово, к ней присоединился Додж, выглядевший одновременно невыспавшимся и виноватым. Берри посмотрела мимо него в направлении, откуда Додж появился. Это была спальня ее матери.

Берри подавила в себе желание подразнить его. Вместо этого она предложила Доджу чашку свежесваренного кофе.

– Спасибо! – сказал Додж.

Он положил в чашку две ложки сахара, отпил и неожиданно попросил:

– Тот браслет с амулетом в виде сердечка… Расскажи мне о нем.

– Это был один из нескольких подарков Орена.

И она рассказала Доджу то, что уже поведала в свое время Скаю и шерифу Драммонду. О том, что Орен отказывался брать назад подарки, которые она не хотела принимать.

– Чтобы не встречаться с ним лишний раз, я оставила попытки вернуть подарки. Но почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

– Мне вдруг пришло в голову, что мы ни разу не говорили об этом с тех пор, как увидели точно такой же браслет на Салли Бакленд. Тебе было что-нибудь известно о том, что Старкс подарил вам одинаковые браслеты?

Берри покачала головой.

– Твой браслет здесь?

– Наверху. Я привезла с собой все, что подарил мне Орен, когда перебралась в Меррит.

– Похоже, у тебя было предчувствие. Интуиция подсказала тебе, что подарки понадобятся в качестве доказательств.

– А интуицию я, возможно, унаследовала от тебя.

Доджу было приятно это слышать. Но он не стал отвлекаться от темы.

– Не возражаешь, если я взгляну на браслет?

Берри отправилась наверх. Когда она спустилась через несколько минут, ее мать уже была в кухне и наливала себе чашку горячего кофе. Вид у нее был слегка растрепанный, но счастливый. Она смущенно улыбнулась Берри, пробормотала утреннее приветствие, но при этом не сводила глаз с Доджа.

Берри собрала все, что дарил ей Орен Старкс, в один небольшой холщовый мешочек на «молнии». Сейчас, расстегнув его, она вывалила содержимое на кухонный стол и стала перебирать безделушки в поисках браслета.

Покопавшись немного, она непонимающе посмотрела на Доджа и Кэролайн.

– Его здесь нет. Но как такое может быть? Последний раз, когда я видела браслет, он лежал вместе со всем остальным.

– Когда это было? – спросил Додж.

– Я не помню точно.

– До того, как ты сюда переехала, или после?

– После. Я пыталась уговорить себя, что надо поставить решительную точку во всей этой истории и выкинуть все, что может напомнить мне об Орене. Потом я передумала. Но браслет был там. Я уверена в этом. Браслет был самым личным из подарков Орена.

– Может, ты вынимала его зачем-нибудь и не помнишь?

– Ну, конечно, я бы помнила! – Тут же устыдившись того, что срывает свое растущее беспокойство на матери, Берри взяла ее руку и крепко сжала. – Я бы помнила, мама, – спокойно произнесла она, опускаясь в кресло, и тут ей в голову пришла новая мысль. – Уж не думаете ли вы…

– …что это твой браслет был на запястье Салли Бакленд?

Додж закончил за Берри эту ужасную мысль. Берри очень хотелось опровергнуть ее, пока она не стала установленным фактом.

– Но этого не может быть. Как бы Орен сумел забрать его у меня?

Додж прочистил горло.

– Вероятно… всего-навсего вероятно, что Старкс был здесь.

– Здесь? Ты имеешь в виду – в доме?

Берри и Кэролайн с изумлением выслушали рассказ Доджа о фотографиях, обнаруженных в мусорной корзине недалеко от мотеля, где прятался Старкс, пока на него не наткнулся Дэвис Колдер.

– Похоже, он проводил, так сказать, разведку на местности. Там были снимки дома со всех ракурсов. И твои снимки, – неохотно рассказал Додж. – Чтобы сделать такие снимки, даже используя телескопический объектив, надо подобраться довольно близко. Возможно, у него хватило наглости и на то, чтобы зайти внутрь, когда никого не было, и чувствовать себя здесь как дома.

– Он ведь знал, где искать твою спальню, в тот вечер, когда подстрелил Бена Лофланда, – сказала Кэролайн.

Берри обняла себя руками за плечи, чувствуя под пальцами мурашки, покрывшие ее кожу.

– Он рылся в ящиках моего туалетного столика? Рылся в моих вещах? – при мысли об этом ей стало плохо.

– Мы не знаем этого наверняка. Но есть вероятность.

– Я хочу увидеть эти фотографии, – потребовала Берри.

– Нет, не стоит. Поверь мне.

– Я хочу увидеть их, Додж!

Додж едва слышно выругался. Берри разобрала, что ругается он на себя за то, что рассказал ей о чертовых фотографиях.

– Тебе придется попросить об этом Ская, – сказал Додж. – Он заставил меня вернуть фотографии ему.

Как раз в этот момент зазвонил его сотовый телефон.

– Черта помянешь… – пробормотал Додж, взглянув на определитель номера, и ответил на звонок.

Послушав, что говорит ему Скай, Додж кратко ответил, что они уже в пути, и сообщил Кэролайн и Берри:

– Старкс вроде бы приходит в сознание.

– Зрелище отвратительное, – предупредил их Скай перед входом в палату интенсивной терапии.

Внутри палаты, на кровати, окруженной медперсоналом – врачом и несколькими медсестрами, каждый из которых был занят каким-то своим делом, но все вместе хаотично двигались, пытаясь помочь пациенту, который проявлял явные признаки возбуждения, – изо всех сил старался вырваться из пут, стеснявших его движение, Орен Старкс.

Одна из медсестер, заметив вошедших, подошла к двери.

– Вам лучше подождать в коридоре, помощник Найланд, – сказала она. – Я приду за вами, если он начнет говорить связно.

Предложение покинуть палату было вежливым, но недвусмысленным, поэтому они все переместились в небольшую зону ожидания. Берри и Кэролайн уселись на небольшой диванчик.

– Как все это мучительно, – покачала головой Кэролайн.

Она не стала развивать свою мысль. Сказанного было вполне достаточно.

Додж сел на стул, достал из кармана пачку сигарет, повертел ее в руке и положил обратно. Скай стоял у двери, опершись спиной о стену. Вид у него был напряженный и настороженный, как у солдата, ожидающего новых залпов после короткого перерыва в артобстреле.

Некоторое время все четверо молчали. Но переполнявшее Берри волнение искало выхода наружу, и девушка не выдержала.

– Я крала у него, – вдруг выпалила она. – Я крала у Орена. И подставляла его.

Все посмотрели на нее в изумлении.

Прежде чем они успели что-то спросить и прежде чем ее окончательно покинет выдержка, Берри продолжила:

– Вы ведь знаете, что Орен работал над кампанией, которую мы с Беном закончили в пятницу.

Все одновременно кивнули.

– Это было как раз тогда, когда наступила развязка истории с Салли Бакленд. Она уволилась, и стало ясно, что причиной тому был Орен.

Поколебавшись, Берри смущенно опустила голову.

– Ну так вот, это не совсем так. Это я заставила всех понять, что причиной был Орен.

– Что ты имеешь в виду, Берри? – недоумевала Кэролайн.

– Руководство спросило меня о причинах увольнения Салли. И я сказала, что дело в Орене Старксе.

– И это было правдой.

– Дай мне договорить, мама, пожалуйста! – Берри сделала паузу, собираясь с мыслями. – Я заставила руководство думать, что они только что чудом избежали скандала и дорогостоящего судебного иска о сексуальных домогательствах. В то время как на самом деле Салли никогда не думала ни о чем таком. Я пошла дальше: я намекнула, что в конторе есть и другие женщины, готовые довести дело до такого уровня. Это взбудоражило их. Они спросили, насколько плохи дела. И что я думаю, как женщина и их сотрудник, по поводу того, как им следует поступить с Ореном. Сделать ему предупреждение и дать испытательный срок или уволить сразу? Есть ли шанс, что он исправится, и является ли он незаменимым сотрудником? Думаю, вы догадываетесь, что я им сказала. Я промолчала о потрясающей работе Орена. Я не сказала начальству, что именно его идея оказалась лучшей и легла в основу кампании. Вместо этого я лила воду на мельницу их паранойи и подвигала к мысли, что будет хуже во всех отношениях, если Орен останется в компании. И на следующий день он получил розовую бумажку с уведомлением об увольнении. Ему не позволили взять с собой никакие свои работы. Его вывели из здания в сопровождении охраны, словно он был преступником. И он им стал, – едва слышно, срывающимся голосом добавила Берри.

Несколько долгих секунд все молчали, затем заговорил Додж:

– Вот тут стоп. Ты не можешь винить себя в том, кем стал Орен. Людей часто увольняют с работы. Но они не превращаются в убийц. Он был уже таким до того, как его уволили.

– Он прав, Берри, – Скай говорил с меньшим пылом, чем Додж, но так же уверенно.

– Это еще не конец истории. После увольнения Орен несколько раз просил меня за него заступиться. А я водила его за нос, говорила, что пыталась вернуть ему работу, но решение «Делрэй» оставалось неизменным. Это была ложь. Я никогда и ни с кем о нем не говорила. Совсем наоборот. Когда Орен ушел, я принимала похвалы за его работу. И Бен тоже, поскольку он тоже молчал. Он знал, как я разыграла эту партию. И молча соглашался со мной. Бен тоже никогда и ни с кем не говорил о том, какой неоценимый вклад внес в разработку кампании Орен. Впрочем, – добавила она чуть тише, – недавно я узнала, что Бен никогда после этого не доверял мне до конца.

Берри сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

– Что касается Салли, это я подговаривала ее уволиться. Я говорила ей, что она никогда не избавится от Орена, если останется в «Делрэй».

– И это тоже было правдой, – вставила Кэролайн.

– Скорее всего, – согласилась Берри. – Но у меня были эгоистичные причины советовать ей уволиться. Салли была хорошей. Клиенты любили ее за скромность и непритязательность. Начальство тоже. Она представляла для меня угрозу. Я хотела, чтобы она ушла. И подталкивала ее к этому. Я убивала таким образом двух зайцев. Избавлялась от Салли, уговорив ее уйти, и от Орена, намекнув руководству, что Салли уволилась из-за него. И все это – чтобы получить повышение.

Она повернулась к Кэролайн и сказала, обращаясь к ней:

– Никто так не гордится твоими выдающимися успехами, как я, мама! Но очень трудно жить, имея перед глазами такой пример. У меня тоже есть амбиции, но нет ни твоего терпения, ни твоего стиля, ни твоей грации. Думаю, я из другого теста, – сказала она, задумчиво поглядев на Доджа. – В любом случае чувство вины и напряжение внутри меня росли. Именно поэтому я тогда устроила тебе ту безобразную сцену, а потом еще одну, не менее безобразную, обнаружив на пороге своего дома Орена Старкса. Я приехала сюда, в Меррит, чтобы мозги встали на место, чтобы определиться с приоритетами. И тут я поняла, что вела себя неподобающим образом и надо постараться исправить хоть что-то из сделанного. И я позвонила Орену в прошлый четверг, чтобы сказать ему, что его имя обязательно будет упомянуто в материалах кампании во время ее презентации. Но этого оказалось недостаточно, – тихо добавила Берри после паузы.

Тишину, становившуюся все более напряженной, прервал тяжелый вздох Доджа.

– Если ты спросишь меня, все это полная ерунда. Хорошо, возможно, ты позволила своим амбициям немного выйти из-под контроля. Но Салли Бакленд была взрослым человеком, способным принимать решения. Может быть, ты и подговаривала ее, но уволиться решила она сама. Что касается Старкса, – продолжал Додж с презрительной гримасой, – в этом умном с виду парне жил негодяй со странностями и агрессивными наклонностями. И только и ждал возможности вырваться наружу. – Он ткнул в Берри указательным пальцем. – В общем, ты во всем созналась. И забудь об этом.

Берри почувствовала прилив самых теплых чувств к этому человеку и, наверное, обязательно сообщила бы ему об этом вслух, но тут на пороге двери, ведущей в палату, неожиданно появился лечащий врач Орена.

– Есть ли среди вас кто-то по имени Берри? – спросил он.

Берри встала.

– Он вновь и вновь произносит ваше имя.

– Мне следует?..

Врач деловито пожал плечами.

– Это уж вам решать.

И исчез так же быстро, как и появился.

Кэролайн взяла Берри за руку.

– Не ходи туда. Нам вообще не следовало приезжать…

Берри посмотрела на Доджа, молча спрашивая его мнение.

– Как жаль, что мерзавец не сдох в Большом Лесу, избавив тебя от всего этого, – сказал Додж.

Берри встретилась глазами со Скаем, который тут же произнес:

– Если ты все же решишь зайти к нему, я пойду с тобой. Я должен слышать, что он скажет.

Берри подошла к Скаю, он взял ее под локоть, и вместе они вышли из зоны ожидания и направились по коридору к палате интенсивной терапии.

Палата внутри напоминала сцену из фильма ужасов. Берри с замиранием сердца подошла к кровати. Веки Орена Старкса подрагивали. И он как зачарованный повторял и повторял имя Берри. Руки его беспорядочно двигались, пальцы цеплялись за изголовье кровати, к которому он был привязан.

– Он слышит меня? – спросила Берри.

– Можете попытаться, – сказала одна из медсестер.

Берри собралась с силами и произнесла:

– Орен!

Не получив ответа, девушка прочистила горло и сказала уже громче:

– Орен? Ты слышишь меня? Это Берри.

Орен открыл глаза, но взгляд его был блуждающим, несфокусированным. Он снова произнес ее имя каким-то тонким, срывающимся голосом.

– Да, это я, – Берри думала изо всех сил, что бы еще сказать такое, что не выглядело бы абсолютно неуместным. – Ты в больнице. Доктора и медсестры пытаются тебе помочь.

– Берри, – Орен снова произнес ее имя, часто моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на ее лице. – Берри…

– Я здесь.

– Ты жива.

– Да.

– Ты должна быть мертва.

Берри, резко вдохнув воздух, невольно отшатнулась. Скай положил руку на плечо девушки и сказал:

– Пойдем-ка отсюда.

Но прежде чем Берри успела его послушаться, Орен Старкс умудрился вывернуть руку так, что сумел схватить ее за запястье. Берри в ужасе смотрела на его холодные влажные пальцы, сжимавшие ее руку. Глаза его были теперь широко раскрыты и смотрели прямо в лицо Берри. Осознание горевшего в них сумасшествия заставило девушку испуганно всхлипнуть.

– Ты умрешь, – злобно прошипел Орен Старкс. – Ты умрешь, Берри!

Берри вырвала у него руку и отшатнулась, наткнувшись на стоявшего за ней Ская. Но она была не в силах отвести глаз. Маниакальный взгляд Орена словно бы гипнотизировал ее. И вдруг веки его снова задрожали, шея как-то странно выгнулась, голова впечаталась в подушку, сбив при этом бинт, закрывавший отверстие в черепе, из которого тут же показался выпирающий мозг. Тело Орена Старкса билось в конвульсиях.

– У него судороги, – сурово сказала одна из медсестер.

Скай развернул Берри к себе и вывел ее из палаты. Едва они оказались в коридоре, девушка упала в его объятия.

27

Скай понимал, что, если он вернется в полицейское управление сразу после смерти Орена Старкса, на него тут же накинутся репортеры и помощники шерифа, жаждущие узнать самые грязные и неприличные подробности. Ему нужна была передышка, прежде чем снова кинуться в пекло, поэтому сейчас Скай отвечал на звонки, сидя за собственным письменным столом.

Разбираться с нерешенными вопросами проще было тут, где его не будут постоянно отвлекать. Перед Скаем был сотовый телефон, кувшин горячего кофе и список тех, кому необходимо позвонить. Первый звонок был шерифу Драммонду, который высказал полагающееся к случаю сожаление по поводу потерянной жизни Орена Старкса, а затем похвалил Ская за операцию по его поимке.

– Это была совместная операция, сэр.

Шериф велел ему не прибедняться, затем спросил о Кэролайн и Берри и после того, как Скай заверил его, что обе женщины в порядке, насколько можно быть в порядке после всего случившегося, вдруг огорошил его известием о том, что не намерен избираться на следующий срок.

– Пора передать значок, – сказал он и добавил: – Я был бы рад видеть тебя своим преемником. Никто не справится с этой работой лучше. И я говорю это не только потому, что сегодня ты герой дня.

– Я высоко ценю ваше доверие, – ответил на это Скай.

– Ты его заслужил. Подумай о моем предложении. Мы вернемся к нему позже.

Скай был польщен и приятно возбужден открывающимися перспективами, но не мог позволить себе погрузиться в мечты о светлом будущем, когда в настоящем оставалось еще столько всего несделанного. В данный момент, например, ему предстояло совершить еще кучу звонков. Один из них был в дом престарелых, в котором находилась мать Орена Старкса. Администратор напомнила ему, насколько больна пациентка, о которой идет речь.

– Она ни на что не реагирует, мистер Найланд.

– Я понимаю, мэм. Но она должна быть официально уведомлена о кончине своего сына.

Поскольку в документах Орена Старкса не было найдено никаких соответствующих распоряжений или упоминаний о душеприказчиках, Скай договорился о похоронах с погребальной конторой Меррита.

Последний звонок он адресовал хьюстонскому детективу Родни Аллену, которому подробно рассказал об операции по поимке Старкса.

– У него было мало шансов выжить с простреленной головой, – сказал Скай. – И он умер сегодня утром, так и не раскаявшись и продолжая желать смерти мисс Мелоун.

– Я рад, что вы поймали его.

– Я тоже.

Аллен попросил прислать кое-какие бумаги, необходимые, чтобы закрыть дело Салли Бакленд, и Скай обещал переправить ему необходимые материалы, как только они будут подписаны.

После короткой паузы Аллен произнес:

– Я проверил этого вашего Хэнли.

– Он тот, кого хочется иметь рядом в минуту опасности, – твердо произнес Скай.

– Ну, если вы так говорите…

– Я так говорю.

Прежде чем Аллен успел сказать что-то еще, Скай нажал на кнопку. И почти одновременно раздался стук в дверь.

Берри смотрела на Ская сквозь стекло двери, надеясь разглядеть первую реакцию на свое неожиданное появление. Но прежде чем она успела различить выражение его лица, Скай открыл дверь. На нем были джинсы и белая футболка навыпуск. И он был босым.

– Привет.

– Привет.

Скай посторонился, давая девушке пройти. Переступив порог, Берри оказалась в кухне, где пахло свежесваренным кофе. Она заметила лежащие на столе предметы, включая полицейский блокнот, исписанный твердым мужским почерком.

– Ты работаешь?

– Только что закончил кое-какие официальные звонки. А как ты?

– Отлично. – Вскоре после того, как Скай вывел ее из палаты Орена, появившийся на пороге врач сообщил о смерти пациента. – Но колени все еще немного дрожат.

– Ужасная была сцена.

– Да уж.

Скай положил руки в задние карманы джинсов, затем вынул их оттуда.

– Хочешь кофе? – Он кивнул на кувшин.

– Нет, спасибо.

– Когда мы покидали больницу, ты сказала, что собираешься домой спать.

– Я действительно собиралась. Но когда мы приехали домой, мама сказала, что всем необходимо поесть. Додж вызвался съездить в магазин и купить все, что нужно для позднего завтрака или раннего обеда. А я решила поехать к тебе и пригласить присоединиться к нам. – Берри вдохнула в легкие побольше воздуха, собираясь с духом, чтобы произнести то, что она собиралась сказать дальше. – Но приглашение на завтрак было лишь предлогом. На самом деле я приехала, потому что хочу, чтобы ты обнял меня.

Ская отделял от Берри всего один шаг. Сделав этот шаг, он притянул девушку к себе и обвил ее тело своими сильными руками. Они стояли так довольно долго, и обоим было достаточно комфортно находиться в объятиях друг друга. Затем Скай поднял голову Берри за подбородок и поцеловал в губы с удивительной нежностью. Он чуть отстранился и нашел взглядом ее глаза, словно желая попросить разрешения двигаться дальше, и то, что он увидел в ее взгляде, Ская вполне устроило.

Наклонив голову, он нежно коснулся языком губ Берри, а затем губы их слились в лихорадочном, страстном поцелуе. Берри тоже обняла Ская, подсунув свои руки под его. Она гладила ладонями его спину, все крепче прижимая Ская к себе. Они не прекращали поцелуя, пока Скай не отстранился и не прижался губами к шее Берри прямо под ухом.

– Мы могли бы продолжить, избавившись от одежды?

Берри издала какое-то невнятное мычание, которое явно означало согласие.

Взяв девушку за руку, Скай повел ее из кухни через весь дом в просторную спальню. На Берри произвело впечатление, что кровать аккуратно застелена. Впрочем, она оставалась такой недолго. Скай откинул покрывало и тут же вернулся к Берри и начал расстегивать пуговицы на ее блузке. Затем он справился с находившейся спереди застежкой лифчика и отбросил в стороны чашечки. Взяв в ладони груди Берри, Скай снова поцеловал ее в губы.

Его губы. Его язык. Кончики его пальцев. У Берри перехватывало дыхание. Она таяла в его руках, делалась совершенно беспомощной. И даже не сразу поняла, что это она издает тихие стоны, наполнявшие комнату. Губы Ская продолжали ласкать ее, а руки проникли под юбку. Одной рукой Скай сжал ее ягодицы, а другой коснулся низа живота.

Берри задохнулась от нахлынувшего удовольствия. Скай отлично знал, что надо делать, и делал это прекрасно. Движение его пальцев внутри ее тела вскоре заставило Берри хрипло выкрикнуть:

– Остановись, Скай! Пожалуйста…

– Нет, не могу, – пробормотал он, сжимая губами ее сосок.

Ей было слишком хорошо. Нежные прикосновения его пальцев, требовательные касания его губ… Берри начала двигаться в такт движению его руки. Скай хрипло бормотал какие-то слова, которые помогли Берри расслабиться и отдаться целиком охватившему ее удовольствию, волны которого накрывали ее, пока она не почувствовала, что каждая клеточка ее хочет соединиться со Скаем, и не прильнула к нему всем телом.

Скай уложил Берри на кровать и откинул с ее лица влажные волосы. Он нежно поцеловал ее в губы и снял еще остававшуюся на девушке одежду. Не отводя глаз от Берри, он встал в ногах кровати и снял с себя футболку. Затем быстро расстегнул джинсы, которые тут же упали на пол, и перешагнул через них.

Под джинсами на Скае ничего не было, и открывшаяся взгляду Берри картина его возбуждения заставила ее застонать в предвкушении. Скай лег на нее сверху, удерживая свой вес на вытянутых руках. Он так откровенно изучал ее тело, что Берри немного смутилась. Но ей очень хотелось коснуться его возбужденной плоти, и она тут же сделала это. Глаза Ская закрылись, дыхание сделалось громким и прерывистым, он крепко сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, когда палец Берри нащупал самую чувствительную точку, которая тут же сделалась влажной от ее прикосновения.

Когда Скай вошел в нее, Берри закусила губу, чтобы не закричать слишком громко. Руки его расслабились. Берри приятно было ощущать всем телом его вес. Она инстинктивно подняла колени, давая ему возможность проникнуть еще глубже. Скай ответил на это не только телом, но и набором слов, хрипло произнесенных на языке мужчины, охваченного первобытным инстинктом – инстинктом спаривания.

Скай лежал на спине, крепко прижимая к себе Берри. Ноги их по-прежнему были переплетены. Скай расслабился, но тело его продолжало гудеть от ощущений, щекотавших время от времени нервные окончания. И неудивительно. Предмет его страсти был рядом – обнаженный и невероятно, фантастически прекрасный.

– Мне нравится, что ты целовал меня.

От хриплого звука ее голоса по телу Ская снова побежала волна желания.

– Я имею в виду – во время этого. Это было прекрасно. Очень сексуально. – Берри приподняла голову, чтобы взглянуть на Ская. – Очень приятно и необычно.

Для Ская это тоже много значило. Он никогда еще не целовал женщину – по-настоящему, страстно – во время полового акта. Наверное, Берри не поверит ему, если он скажет ей об этом. Прошло слишком мало времени со дня их знакомства, чтобы говорить ей о таких вещах. И, честно говоря, слишком мало, чтобы ощущать чувства, которые он испытывал к женщине, встреченной им всего четыре дня назад. Но все было именно так, и с этим ничего нельзя было поделать.

Глядя сейчас на Берри, Скай думал о том, как чертовски здорово было бы просыпаться рядом с ней каждое утро. При мысли об этом у него больно саднило где-то внутри, но желание от этого не становилось слабее.

– Скажи мне, – потребовала Берри, – где ты научился таким неприличным словечкам? В армии?

– Вот черт! – простонал Скай. – И что же я говорил?

– Ты не помнишь?

– Я был слишком занят. Если мои слова показались тебе обидными, прошу прощения.

Берри лукаво улыбнулась ему.

– Да нет, мне даже понравилось.

– Хм-м?

– Угу.

Они нежно поцеловались. Берри отстранилась первой и спросила:

– А шрам ты тоже заработал в армии?

Скай посмотрел на выпуклый, рваный шрам, рассекавший его бедро. Хорошо обученные хирурги попытались сделать его не таким заметным, но шрам все равно выглядел так, словно кожу вспороли старой, ржавой открывалкой, а затем зашили колючей проволокой.

– Я должен был тебя предупредить.

– Тебе неприятно говорить об этом?

Скай потер между пальцами мочку ее уха. Она была восхитительно мягкой, как и вся Берри.

– Афганистан, – коротко сказал он. – Мы были прикомандированы к отряду полиции, чтобы оказывать помощь в случае необходимости, но при этом не дразнить врага. Только талибам, наверное, забыли об этом сообщить. Мои ребята пришли в дом к парню, который работал у нас переводчиком, чтобы обсудить безопасность местной школы. Это была ловушка. Переводчик оказался талибом. А эти парни готовы на все, чтобы победить. В общем, вышла кровавая мясорубка. Мы убили их всех. Двух женщин. Одного ребенка, который выглядел лет на тринадцать. А из нашей группы выжили только я и еще один парень. Насколько я слышал, он все еще не оправился от психического расстройства. – Скай оторвал взгляд от мочки уха Берри и посмотрел девушке в глаза. – А мне повезло.

– Шрам болит?

– Иногда напоминает мне о своем присутствии. Но не очень часто. – Скай лукаво улыбнулся. – И совсем перестает болеть, если его погладить.

– А если его поцеловать?

Не дожидаясь ответа, Берри спустилась ниже, легонько провела кончиками пальцев по шраму, потом от колена к мошонке, а потом повторила этот путь губами, покрывая тело Ская легкими поцелуями. Он нежно дотронулся рукой до ее волос. Скай не собирался удерживать Берри, просто это было очень здорово – знать, что его израненное тело не вызывает у нее отвращения.

А губы Берри между тем переместились на его возбужденную плоть. И когда она взяла в рот головку его члена, все тело Ская запело.

– О боже! – он запустил руку в волосы Берри и потянул наверх. – Остановись, девочка!

Он легонько тянул ее за волосы вверх, пока снова не оказался с ней нос к носу. На лице Берри застыло растерянное выражение. Кажется, поведение Ская немного ее задело.

Скай провел пальцем по ее губам.

– Я очень хочу, чтобы ты сделала это, видит бог. Это чертовски приятно, и через пять минут я наверняка крепко пожалею, что тебя остановил. Но ты должна знать кое-что.

– Что же? – смущенно спросила Берри.

– Я никуда отсюда не уеду.

– Что? – Берри явно ничего не понимала.

– Я не уеду из Меррита. Я приехал сюда, чтобы остаться. Многие удивляются, почему я здесь поселился. Про меня говорят, что мне не хватает честолюбия, раз я готов похоронить себя в этой дыре. Может быть, в какой-то степени они правы. Но главная истина в том, что, когда я оставил армию, я чувствовал себя смертельно усталым от вида крови и смерти, я устал смотреть, как люди умирают, и умирают в жестоких муках. Я хотел стать полицейским, я мечтал об этом всю мою жизнь, но меня не привлекала работа в большом городе, где жестокость встречается каждый день.

– Жестокость может проявиться везде, – сказала Берри, имея в виду Старкса.

– Да, но не как обыденное повседневное явление. Последние несколько дней стали исключением. А моя обычная работа состоит в том, чтобы поддерживать закон и порядок. Я делаю доброе дело. Конечно, мне приходится сажать нарушителей в тюрьму. Приходится врываться в наркопритоны. И иногда в результате этих рейдов бывают жертвы. Но мне не приходилось убивать женщину только из-за того, что иначе она убьет меня. Не приходилось взрывать парня, который еще слишком молод, чтобы бриться.

– Но это была…

– Война. На другом конце света. Я понимаю это. Но почитай газеты, Берри. Послушай новости. Я хочу быть там, где меньше шансов, что придется кого-то убивать. Я, может быть, – может быть – подумаю о том, чтобы выставить свою кандидатуру на выборах, когда Драммонд уйдет в отставку. Но пост шерифа – самый высокий пост, который я готов занять. Я не хочу, чтобы ты приняла наши отношения близко к сердцу, а потом обнаружила, что я вовсе не такой, каким тебе показался, и не такой, каким ты хотела бы меня видеть.

Берри улыбнулась, но улыбка ее не была насмешливой.

– Как забавно, – сказала она.

– Мне так почему-то не кажется.

– Нет, действительно забавно. Вчера вечером мне практически то же самое сказал Додж.

– Боже правый, я начинаю говорить, как Додж?!

Берри повернулась к нему и пристроилась поудобнее.

– Они с мамой провели прошлую ночь вместе, – почти шепотом сообщила Берри.

– Думаю, не в первый раз.

– Он – мой отец.

– И как давно ты это знаешь?

Берри удивленно посмотрела на Ская.

– Так ты знал?

– Догадался.

– Но как?

– То, как он смотрит на твою мать, на тебя, не соответствует его образу в целом. Всех остальных на этой планете Додж с трудом переносит. Но вы с Кэролайн ему небезразличны. И это бросается в глаза. Было не так уж сложно выяснить причину.

Берри пересказала Скаю историю, рассказанную ей Доджем накануне вечером.

– Мне жаль Доджа, – закончив, сказала она. – Он совершил чудовищную ошибку. Но ведь он расплачивался за нее целых тридцать лет. Слишком долгое наказание за один проступок. И мне жаль маму. Додж был любовью всей ее жизни. А жить пришлось без него.

– А как насчет тебя?

– Что насчет меня?

– Додж уехал. Кэролайн отпустила его. И ты простила их за выбор, который они сделали?

– Да. Они оба были правы и не правы одновременно.

– Хм-м…

Приподнявшись на локте, Берри заглянула Скаю в лицо.

– Это было весьма красноречиво. Так что ты хотел сказать?

– Вы с Доджем очень похожи.

– Оба с плоской грудью.

Скай улыбнулся, но не позволил себя отвлечь.

– Конечно, я подумал не об этом.

– Тогда ты подумал о том, что мы с ним оба – хорошие манипуляторы? Что я вслед за своим отцом использовала неэтичные методы профессионального роста, которого готова была добиться любой ценой?

– Я хотел сказать, – стараясь не обращать внимания на провокации Берри, произнес Скай, – что вы оба готовы простить кого угодно, но только не себя самих.

Берри внимательно посмотрела ему в глаза, обдумывая сказанное.

– Возможно. И поэтому мне кажется, что я никогда не прощу себя за то, что сделал со своими жертвами Орен.

– Ты не должна винить себя в том, что он спятил. Когда кто-то слетает с катушек, то потом, когда начинаешь изучать его дело, удивляешься чаще всего только одному – и как это не случилось с ним раньше. В том, что произошло, нет твоей вины.

– Я рада, что ты так считаешь.

– Это не просто разговор в постели после секса, Берри. Я действительно так думаю. Все ваши дела в «Делрэй» и то, что ты вменяешь себе в вину, не идет ни в какое сравнение с преступлениями Старкса. Кстати, какова политика компании в отношении работы, сделанной сотрудником, в случае если он покидает компанию?

– Все, что он сделал, остается «Делрэй», – тихо сказала Берри.

– А когда ушла Салли, она забрала свою работу?

– Я понимаю, куда ты клонишь. И все равно то, что я сделала, было нечестным. Сами мои мотивы были непорядочными.

– Ну хорошо, возможно, амбиции взяли над тобой верх. И ты немного смухлевала. Кое в чем повела себя неэтично. Но, как сказал Додж, забудь об этом. Отпусти свои воспоминания. Не позволяй им сожрать тебя заживо.

– Я не умею себя прощать.

– Этому можно научиться.

– Правда? – с недоверием спросила Берри.

– Да. Но тренироваться придется каждый день.

Берри коснулась его щеки.

– В тебе сейчас говорит опыт?

Посмотрев ей прямо в глаза, Скай ответил:

– Это я убедил всех в своем отряде, что мы можем доверять тому переводчику.

Понимая, что он имеет в виду, Берри снова положила голову Скаю на грудь и прижалась к нему покрепче. Скай пошел еще дальше. Он потянул Берри на себя, пока она не оказалась у него на животе. Она лежала спокойно, когда Скай нежно провел пальцем по ее позвоночнику. Он ласкал ее бедра и ягодицы, а Берри лежала неподвижно, и Скай чуть было не решил, что девушка уснула. Нельзя сказать, чтобы он сильно возражал против этого. Он готов был оставаться в таком положении еще много времени, но Берри неожиданно зашевелилась и застонала от удовольствия. Тогда ласки Ская стали настойчивее.

– Той ночью в доме на озере, – прошептал он, просовывая руку между их телами и подбираясь к низу живота Бери, – я лишь мельком увидел твое тело.

– Я так и подумала.

– Можешь не сомневаться. И я хотел увидеть его еще раз. Хотел с того самого вечера каждую секунду.

Скай продолжал ласкать ее, чувствуя на своей щеке прерывистое дыхание Берри.

– А теперь…

– Скай! – вскрикнула Берри.

– А теперь я хочу тебя.

28

Берри и Скай вошли в дом на озере через заднюю дверь с видом людей, слегка смущенных, но ни о чем не жалеющих. В кухне никого не было. В доме стояла тишина.

– Тук-тук! – позвала Берри.

– Я здесь! – донесся из столовой голос Кэролайн.

Скай крепче прижался к Берри, когда они проходили через кухню, и тихо сказал:

– Слава богу! А то я боялся застукать их за тем же, что отвлекло нас от завтрака.

– Шшш.

Оба почти крадучись прошли в столовую и застали там сидящую за обеденным столом Кэролайн совершенно одну. Несчастный вид матери тут же встревожил Берри.

– Что-то не так? – спросила она.

– Додж сбежал.

– Что значит – сбежал?

– Какая именно часть фразы тебе непонятна? – резкий тон ее ответа удивил всех, и прежде всего саму Кэролайн. Плечи ее поникли, и она поднесла руку ко лбу. – Прошу прощения.

Берри присела на ближайший стул и вопросительно взглянула на Ская. Тот пожал плечами, давая понять, что он тоже не знает, что думать по поводу такого неожиданного поворота событий.

– И когда он ушел? – спросила Берри.

– Он не вернулся из супермаркета. – Кэролайн нервно сплетала и расплетала пальцы. – Когда он не вернулся через полчаса, я позвонила на сотовый. Когда он не ответил, у меня появилось предчувствие… – Кэролайн едва сдерживала рыдания. – Я пошла в гостевую спальню, его вещей там не было. Он сбежал, – с горечью констатировала Кэролайн, и из глаз ее хлынули слезы.

Она с сердитым видом отирала их со щек.

– Я жила без этого мужчины тридцать лет. И все было хорошо. Даже больше, чем хорошо. А потом я увидела его, и… Всего четыре дня прошло, но он снова стал мне необходим. А теперь… – Она закрыла лицо руками, нажимая на глаза костяшками пальцев. – Я ненавижу себя за то, что снова плачу из-за него.

Никто не произнес ни слова, пока Кэролайн не отняла руки от лица.

Тогда заговорила Берри:

– Но ведь ваше воссоединение было вашим общим делом, мама. Вы провели вместе вчерашнюю ночь.

Кэролайн улыбнулась сквозь слезы и кивнула.

– И это было… хорошо?

Кэролайн тихонько рассмеялась.

– Как если бы мы не расставались на все эти годы.

– Тогда он не должен был просто вот так повернуться и уйти, не сказав ни слова.

– Но он сделал это.

– Он не делал никаких намеков на то, что собирается уехать? – спросил Скай.

– Что-то беспокоило Доджа. Я спрашивала его об этом вчера вечером и сегодня утром, но он заткнул мне рот, сказал, что мне почудилось, отшутился. Но я думаю…

– Что?

– Я думаю, Додж просто сделал то, для чего сюда приезжал. Плохой парень мертв. – Она беспомощно пожала плечами. – Наверное, Додж испугался долгого прощания.

Отодвинув стул, Скай встал и подошел к окну. Он засунул руки в задние карманы джинсов – Берри уже присмотрелась к этой его привычке и находила ее очаровательной.

Постояв так несколько минут, Скай повернулся к женщинам.

– При всем моем уважении, Кэролайн, боюсь, вы не правы. Или правы не до конца. Доджа действительно что-то беспокоило.

– Но что же?

– Когда мы уезжали из больницы после смерти Старкса, Додж рассказал мне о пропавшем у Берри браслете. Его очень нервировало, что он не в состоянии найти этому объяснения. И не может понять, тот ли браслет был на запястье Салли Бакленд. Додж ворчал, что дело это было дерьмом с самого начала, что Старкс не придерживался четкой схемы. А это очень странно для такого расчетливого сукина сына, который любит решать головоломки. Так что Доджу было не по себе вовсе не от страха расставания.

– И поэтому он сбежал, не сказав ни слова? Поэтому не отвечает на телефонные звонки?

– Он трус, – объявила Берри.

– Когда дело доходит до таких ситуаций, да, он трус, – подтвердила Кэролайн, беря дочь за руку и сжимая в пальцах ее ладонь. Печально улыбнувшись, она продолжила: – Даже если он не считал нужным попрощаться со мной, неужели ему не хотелось ничего сказать тебе?

«Так будет лучше для всех», – в сотый раз повторял себе Додж.

Пришел и ушел. Сделал то, что должен был сделать: защитил своего ребенка, вытащил дочь из передряги. Пойманный злодей стал достоянием истории. Его миссия окончена.

И личные проблемы, которым несколько десятков лет, тоже теперь разрешены. Он познакомился со своей дочерью. Между ними установились неплохие отношения – куда лучше, чем он смел надеяться.

Что же касается его и Кэролайн, Додж был уверен, что мир перевернется, прежде чем эта женщина снова согласится лечь с ним в постель. Но вчера ночью…

Стоп!

Если он позволит себе думать об этом, то развернет машину назад так быстро, что свернет себе шею. Любовь к Кэролайн, ее любовь к нему – это был бонус, подарок, которого он не ожидал и не заслужил. Он будет благодарен за это до конца своих дней. И закончим на этом.

Зачем портить все хорошее, что было, слезным прощанием? Уж лучше расстаться вот так.

Без него жизни двух его любимых женщин вернутся в привычную колею. Им будет не хватать его не больше, чем руки, вынутой из ведра с водой. Так говорил Доджу отец, когда он подростком угрожал ему, что уйдет из дома.

«Знаешь, что происходит в ведре воды, когда оттуда вынимают руку? – вопрошал родитель. – Очень скоро все выглядит так, как если бы этой руки там никогда и не было. Так что давай, иди. Посмотрим, будет ли мне до этого дело. И посмотрим, как долго ты прошляешься».

Все так и будет. У Кэролайн есть ее работа, которая поможет отвлечься. Берри волевая и талантливая. Она оправится от потрясения последних нескольких дней, и все в ее жизни будет хорошо. А если ей нужна поддержка, то рядом этот парень – Скай Найланд, – с огромными плечами и внушительными формами.

Но если помощник шерифа посмеет навредить его дочери и Додж узнает об этом, он вернется и убьет его.

Телефон зазвонил, наверное, в тысячный раз. И почему эта женщина никак не уймется?

Но на экране высветился номер Дерека. Он звонил уже второй раз за сегодняшний день. В первый раз Додж не ответил. Но сейчас он подумал, что вполне справится с разговором, и, сорвав телефон с пояса, нажал на кнопку и рявкнул:

– Да!

– Додж?

– А ты кому звонил?

Дерек усмехнулся.

– И тебе доброго здоровья.

– Привет.

– Привет. Как твои дела? Все в порядке?

– А что должно быть не в порядке?

– Мы с Джули волнуемся. Ты обещал звонить, а сам не звонишь.

– Я был занят.

– Ну и как там все прошло?

– Отлично.

– Тогда почему у тебя такой голос?

– Потому что с меня, скорее всего, возьмут штраф за курение в этой чертовой машине из проката.

– Так тебе и надо.

– Это дискриминация. Все, что мне нужно, это хороший адвокат, чтобы защитил мои интересы в суде. Но я не знаю ни одного.

– Бьешь ниже пояса. Значит, с тобой все в порядке, но что-то чертовски тебя разозлило. Что происходит?

– Ничего. Я уже возвращаюсь.

– Так быстро?

– Вылетаю сегодня. Может, завтра утром. Это кое от чего зависит.

– От чего же?

– Может, покручусь тут еще вечерок. Поем хорошей мексиканской еды. Видит бог, в Атланте нет ничего подобного.

– Проблема, которая привела тебя туда, – она решена?

– Да.

– Все прошло хорошо?

– Все прошло замечательно.

– На кого она похожа?

– На свою мать.

– Это хорошо или плохо?

– Послушайте, советник, вы потратили все минуты в моем тарифном плане. Собираетесь мне это компенсировать?

– Ну же, Додж, поговори со мной.

– Мне казалось, что именно это я и делаю.

– Если есть проблемы и тебе нужна моя помощь…

– Проблем нет, а помощь мне понадобится только в оплате телефонного счета.

Последовала пауза, затем Дерек твердо произнес:

– Прекрати это и расскажи мне, что там у тебя происходит.

– Нечего рассказывать.

– Как-то трудно в это поверить.

– Подай на меня в суд.

– Ты говорил, что твоя дочь попала в переделку. И что в дело вмешалась полиция.

– У вас замечательная память, советник. Вам никто не говорил?

– Так это полицейское дело завершилось?

– Да. Большей частью.

– Большей частью?

– Угрожавший ей негодяй мертв, а она в безопасности.

– Тогда что мешает тебе быть счастливым?

– А кто сказал, что я несчастлив?

– Голос у тебя несчастливый.

Мысль рассказать все Дереку и услышать, что он думает по этому поводу, казалась довольно соблазнительной, поскольку мнение друга действительно было важно для Доджа, хоть он и отрицал это изо всех сил. Но личный аспект его проблемы был довольно грустной историей. И сам он выглядел в этой истории куда как неприглядно. Доджу не хотелось терять уважение Дерека и Джули. Что же касается его неудовлетворенности «полицейским делом», она была необъяснимой, необоснованной и, возможно, несущественной. Так что о ней тоже не хотелось рассказывать.

– В вашей жизни не хватает драматизма, советник, и вы решили занять немного у меня? – грубовато заметил Додж.

– Что ж, хорошего тебе полета, – сдавшись, ответил Дерек.

Разговор был закончен. Додж не мог преодолеть охватившее его возбуждение. Ему необходимо было выкурить сигарету, поэтому он остановил машину у обочины. Он был на перепутье. В буквальном смысле слова. Прямо перед тем местом, где он остановился, шоссе раздваивалось. Правая дорога вела в аэропорт, откуда он, возможно, уже сегодня вечером сможет улететь в Атланту. А левая почти наверняка приведет к месту охоты за призраками.

Тогда зачем вообще об этом думать? Почему сразу не свернуть направо? Он закончил все свои дела.

Закончил, но не все. И Додж не мог продолжать и дальше делать вид, что не понимает этого.

Он не удалился по-английски, он просто-напросто сбежал.

Сбежал, потому что оказался слишком большим трусом, чтобы найти в себе силы попрощаться. Две женщины, которых он покинул, будут в бешенстве. Еще они будут расстроены. Вполне возможно, что он разбил сердце каждой из них.

Но даже если не брать в расчет их чувства, было еще кое-что, что не давало ему покоя и удерживало его здесь, хотя давно было пора покинуть этот чертов Техас.

– Вот дерьмо! – Сделав последнюю затяжку, Додж выкинул окурок в окно. Проклиная себя за то, что он такой идиот, Додж врубил зажигание и, бросив машину через четыре полосы движения, выехал на левую дорогу.

– Вам нечего здесь делать в это время. Вы разве не видите табличку? Часы посещений уже закончились.

Додж отвернулся от кровати. Медсестра, возникшая в дверном проеме, была ростом примерно четыре фута одиннадцать дюймов. И, пожалуй, столько же в ширину. Волосы медсестры были заплетены в десятки косичек с разноцветными бусинами, которые звенели, ударяясь о плечи.

Додж одарил ее самой очаровательной из своих улыбок.

– Мне нравится ваша прическа, – сказал он.

Медсестра сердито ударила внушительных размеров кулаком по своему огромному бедру.

Додж тут же сменил тактику и попытался изобразить раскаяние.

– Возможно, я пропустил табличку…

– Хм-м, – мрачно произнесла медсестра, давая понять, что ей уже сотни раз приходилось слышать такие вот неубедительные оправдания.

Она ввалилась в палату и посмотрела на хрупкую женскую фигуру на кровати.

– И как мы себя чувствуем? – проворковала медсестра. – Хотим сесть и поговорить с этим мужчиной?

Она с явной симпатией и сочувствием погладила пациентку по коротко стриженным седым волосам. Женщина, давшая жизнь Орену Старксу, не проявляла никаких признаков понимания, хотя глаза ее были широко открыты.

– Она всегда такая, Гленда? – участливо спросил Додж, прочитав имя медсестры на бейджике, висевшем у той на груди.

Гленда смерила его взглядом с головы до ног.

– Вы родственник?

– Друг семьи.

– Вы знали ее сына, которого застрелили? Мы видели в новостях сегодня утром.

– На самом деле он сам застрелился. Не имел несчастья быть с ним знаком. Но хорошо наслышан о нем. Он совершил много плохого. – Додж, почувствовавший вдруг странное желание рассказать этой женщине правду, продолжал: – Я был одним из тех, кто участвовал в его поимке.

– Хм, – Гленда снова внимательно посмотрела на Доджа. – Ты похож на копа. А пушка у тебя есть?

Додж повернулся к ней спиной и поднял полу пиджака.

– С оружием сюда тоже не положено, – тут же проявила строгость Гленда.

– Наверное, табличку, где об этом сообщалось, я тоже пропустил.

Медсестра зацокала языком и покачала головой, словно говоря, что его случай безнадежный, затем снова повернулась к пациентке.

– Что-то не вижу, чтобы смерть сына сильно затронула ее. И давно она такая?

– В это состояние, знаешь ли, больные впадают постепенно. Но она ни на что не реагирует уже около года. Кое-кто из ленивого местного персонала предпочитает просто не обращать на бедняжку внимания. Никогда не разговаривает с ней. Но я-то забочусь о ней хорошо. Захожу поболтать. – Взяв из коробки на тумбочке рядом с кроватью бумажную салфетку, Гленда вытерла струйку слюны, стекавшую изо рта миссис Старкс. – Правда, дорогая? Меня-то ты можешь позвать всегда, когда захочешь.

– Ты святая, Гленда!

– А ты – мешок с дерьмом.

– Нет, я действительно так думаю.

– Я тоже.

– Виновен! – рассмеялся Додж.

– И что же ты тут делаешь, мистер коп?

– Я не знаю.

– Не знаешь?

– Нет. Я говорю честно. – Он задумчиво посмотрел на миссис Старкс. – Я надеялся, что она кое в чем меня просветит.

– Например?

– Например, расскажет мне об Орене что-то такое, чтобы я понял, почему он слетел с катушек, убил женщину, шестнадцатилетнего парня и старика. А потом даже на смертном одре желал смерти еще одному человеку.

– Боже правый! – Медсестра покачала головой, и бусинки в ее волосах печально зазвенели. – Мне очень жаль, сэр. Но она ничем не может вам помочь. Последние несколько раз, когда Орен приходил к ней, она его не узнавала. Даже не понимала, что он пришел.

Додж спросил, как часто навещал Орен Старкс свою мать и когда он был здесь последний раз.

– Довольно давно, – сказала Гленда. – Прошло уже несколько месяцев. И, между нами говоря… я не стала бы этого говорить, если бы бедняжка хоть что-то понимала…

– На моих губах печать.

Гленда наклонилась к Доджу и заговорила театральным шепотом:

– Я его не любила.

– Его никто не любил. Я даже не знал мерзавца, но он мне чертовски не нравится.

– Если ты спросишь меня, я отвечу: у парня явно было не все в порядке с головой. Даже разговаривая с ним, я чувствовала себя некомфортно. Понимаешь, о чем я?

Додж кивнул.

– Я никогда не была рада его приходу, но всегда была счастлива, когда он уходил. – Огромная ручища Гленды неожиданно нежно погладила руку пациентки. – Бедная женщина. Никому не пожелаю оказаться в ее состоянии. Но я даже рада, что она не сможет понять, во что впутался ее сынок. После всех остальных печальных событий она не заслужила еще и этого.

Сердце Доджа екнуло, а волосы на загривке встали дыбом.

– Гленда, дорогая…

– Хм-м.

– О каких еще печальных событиях ты говоришь?

– Тебе обязательно уходить? – спросила Берри, после того как Скай поцеловал ее на прощание у задней двери дома на озере.

– Служба зовет. Мне нужно сделать официальное заявление прессе. Расставить точки над «и».

– Ты вернешься к ужину? Мне кажется, мама лучше чувствует себя, когда ты с нами. – Она прижалась к Скаю. – А уж я точно чувствую себя гораздо лучше.

Скай потерся щекой о ее ухо.

– Лучше просто невозможно.

Рассмеявшись, Берри с иронией произнесла, что ведет себя чудовищно легкомысленно.

– И хорошо, что не пришлось долго за тобой ухаживать, – рассмеялся Скай, находя губами ее губы. – Пожалуйста, сохрани мое место.

Берри долго махала ему рукой, наблюдая, словно покинутый хозяином щенок, как скрывается за поворотом полицейский джип. Затем она поднялась на второй этаж и отправилась в гостевую спальню, где обитала с пятницы.

Войдя в комнату, Берри увидела на кровати мешочек с подарками Орена. При виде его Берри пробрала дрожь. Она вынула его сегодня утром из гардероба в своей спальне, где до вчерашнего дня спал Додж. После того как позвонил Скай и сообщил, что Орен приходит в сознание, они быстро уехали, а мешочек и его содержимое остались на столе в кухне.

Так кто же принес его в комнату? Ей противно было на него смотреть, но еще противнее – прикасаться, поэтому Берри оставила его пока на прежнем месте. Ей вдруг захотелось стереть из памяти чудовищные воспоминания о последних минутах Орена Старкса, почувствовав на лице солнце и окунувшись в прохладные объятия озера.

Быстро переодевшись в купальник, Берри побежала вниз, в спальню матери. Она хотела спросить ее о мешочке. Но, когда заглянула внутрь, увидела, что Кэролайн лежит, свернувшись клубочком, и обнимает подушку, на которой, видимо, спал накануне Додж. Наверное, она плакала, пока не уснула. Берри решила оставить мать в покое.

Девушка дошла до конца пирса и нырнула в озеро. Проплыла под водой, пока могла задерживать дыхание, потом всплыла на поверхность и начала быстро плавать кролем. Напряжение мускулов сменилось приятным покалыванием.

Устав, Берри перевернулась на спину и поплыла, вкладывая в свои движения лишь столько энергии, сколько было необходимо, чтобы держаться на поверхности воды. Глядя на плывущие над головой белые облака, Берри думала о всех тех странных событиях, которые произошли в ее жизни с тех пор, как она плавала вот так последний раз.

Как много ужасного!

Но и кое-что приятное.

Она познакомилась с Доджем, и, что бы ни думала по этому поводу мама, Берри не верит, что он снова бросил их. Он ведь любит Кэролайн. Берри была готова поспорить на что угодно. Да и она сама ему понравилась. Это Берри знала наверняка.

Нет, решительно подумала девушка, Додж Хэнли не уйдет из их жизни. Даже если он сам питает иллюзии на этот счет, Берри просто не позволит ему уйти.

А еще в ее жизни появился Скай. Сначала они не особенно друг другу симпатизировали. Но что касается секса, они не просто идеально подходят друг другу – они образуют восхитительную горючую смесь. Скай оставил Берри полностью удовлетворенной и в то же время жаждущей его вновь и вновь. То же происходило и с ним. Они наслаждались друг другом, пока не изнемогли от усталости, но им все равно хотелось еще.

А кроме потрясающего секса, Берри нравились его серьезность, практический взгляд на вещи и непреклонная честность, даже в отношении собственных недостатков. Скай устраивал ее физически, морально и эмоционально. Он больше всех, кого она встречала до сих пор, походил на мужчину ее мечты.

Проигрывая в уме возбуждающие сцены, Берри перевернулась на живот, ненадолго нырнула, не уходя на глубину, и поплыла к пирсу. Достигнув лестницы, она схватилась за верхнюю перекладину и приготовилась, подтянувшись, вылезти из воды, как вдруг над перилами появилась чья-то голова и послышалось:

– Бууу!

29

Орен Старкс, осклабясь, смотрел сверху вниз на Берри.

– Сюрприз!

Берри закричала и попыталась оттолкнуться от лестницы, но Орен схватил ее за запястье и защелкнул на нем наручники, за которые с силой потянул.

– Вылезай из воды! – приказал он.

Единственной мыслью Берри было: «Спасайся!» Она брыкалась и пыталась вырваться изо всех сил. Но девушка напрасно старалась освободить руку – металлический браслет только сильнее врезался в кожу.

– Берри, если ты не вылезешь из воды, я застрелю твою мамочку. – Старкс постучал по перилам пирса дулом револьвера. – Пиф-паф – и она мертва.

Берри тут же прекратила сопротивление.

– Спасибо, любимая! – Орен зловеще улыбнулся.

Берри смотрела на него с ужасом и изумлением. Она словно потеряла дар речи.

– Ты выглядишь так, словно увидела призрака. Думала, что я умер, да?

Берри кивнула, не чувствуя ни головы, ни шеи.

– Ну что ж, теперь очевидно, что ты ошиблась. – Старкс снова потянул за наручники. – Вылезай из воды!

– Я… я не могу!

– Берри! – нараспев произнес Орен. – Я считаю до трех. Раз. Два.

– Хорошо, – Берри перевела дыхание. – Я вылезу. Но ты должен освободить мою руку. Иначе я не могу подняться по лестнице.

Старкс направил дуло револьвера прямо ей в переносицу.

– Думаю, с такими длинными, сильными ногами ты сумеешь с этим справиться, детка.

– Мне нужны две руки, чтобы подтянуться, – настаивала на своем Берри.

– Давай-ка договоримся сразу, а то ты, похоже, плохо меня поняла. Или ты справишься одной рукой, или я немедленно вышибу тебе мозги, а потом зайду в дом и сделаю то же самое с твоей матерью. Но только после того, как оттрахаю ее как следует во все отверстия. Если сомневаешься, что я это сделаю, вспомни Салли.

Если этот человек сумел восстать из мертвых, он был способен на все. Не видя для себя никакого иного выхода, Берри поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы, но дрожала при этом так сильно, что нога соскользнула. Берри упала вперед и ударилась подбородком о железную скобу.

– Поторопись! – прошипел Орен.

Наверное, ему в голову пришла та же мысль, что и Берри, – что какая-то лодка может проплыть достаточно близко, чтобы ее пассажиры услышали крики Берри о помощи. Орену пришлось разделить свое внимание между Берри, которая пыталась выбраться из воды, и озером, которое он периодически окидывал взглядом в поисках лодок. К сожалению, день был рабочим, и нашлось не так много желающих покататься на лодке. Да и тех не было видно поблизости.

Берри сумела наконец забраться на пирс. Она хотела было кинуться вперед и боднуть Старкса головой в живот, захватив его врасплох. Но ведь он мог успеть выстрелить в нее. И тогда ее мать осталась бы абсолютно беззащитной.

К тому же Берри не была уверена, что у нее хватит сил на такой бросок. Теперь, когда она вылезла из воды, она дрожала не только от страха, но и от холода. Кожа ее покрылась мурашками, зубы продолжали выбивать дробь.

Орен гнусно усмехнулся и коснулся стволом револьвера напрягшегося соска Берри.

– Я сфотографировал тебя в таком виде. Ты видела фото? Ты загорала здесь, на пирсе. И тогда поднялся ветер… – Он высунул язык и глумливо поболтал им.

Берри проигнорировала его действия, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на том, как все это вообще могло случиться. Она ведь видела мозг Орена через дыру в черепе. Видела агонию. И врач объявил преступника мертвым! Но сейчас Старкс выглядел совершенно выздоровевшим и целым. На нем не было ни одной ссадины, ни одной царапины из тех, которые появились у него во время погони по Большому Лесу. И он совсем не хромал.

Единственная разница между Ореном сегодняшним и тем, которого она видела в день его появления в ее ванной, состояла в том, что теперь его голова была обрита. Она была гладкой, как бильярдный шар.

Старкс развернул Берри и заломил руки ей за спину. Затем он сковал наручниками ее запястья и толкнул девушку, принуждая двигаться впереди него в сторону дома.

– Кто ты? – спросила Берри.

– Я Орен, глупышка, разве ты не узнаешь меня?

– Ты мертв.

– Не угадала. У мертвого не может быть такой эрекции, как у меня сейчас, когда я вижу твои напрягшиеся соски.

– Да, ты, должно быть, Орен, – сказала на это Берри. – Такая дурацкая, пошлая реплика, достойная подростка, вполне в духе Орена Старкса.

Ответом ей был удар в висок рукояткой револьвера. Берри не ожидала такого поворота событий, боль была чудовищной. От удара девушка упала на колени, не удержалась и повалилась вперед. Ее желудок сжался, Берри мутило. Во рту появился привкус желчи, которую она сплюнула и тут же снова задохнулась от боли. Орен схватил Берри за волосы и сильно потянул вверх. Кровь заливала ей глаза.

– Вот видишь, что ты заставляешь меня делать, – проворковал он. – Тебя привело к этому в первую очередь твое высокомерие, Берри. Ты сама виновата во всем.

Он рывком поднял Берри на ноги. Девушка стояла, пошатываясь, полуослепшая от боли в голове и заливающей глаза крови. Вся ее ненависть к этому человеку вдруг хлынула через край.

– Трахнутый идиот! – закричала она.

Старкс рассмеялся в ответ.

– Насчет траха я еще не решил. Может быть. Ты выглядишь сейчас как чертова бабушка. Ничего соблазнительного. Но я подумаю над твоим предложением. Обещаю. А пока для этого отлично подойдет твоя мать. А ты сможешь понаблюдать! – воскликнул Старкс так, словно только что выдумал новую забаву. Новую игру. – Потом ты посмотришь, как я буду ее убивать. И только потом, Берри, я займусь тобой.

– Они были близнецами!

– Что?

– Однояйцевыми близнецами, похожими как две капли воды.

Скай застыл неподвижно в своем кресле.

В телефонной трубке дыхание Доджа звучало так, словно он перетаскивал стога сена. Ему с трудом давался каждый вдох, но он продолжал говорить:

– Я съездил туда, где находится его мать. И там медсестра сказала мне, что у миссис Старкс два сына-близнеца. Конец сообщения.

– Твою мать!

– Еще бы! Парень, которого мы вытащили из болота в Большом Лесу, – это Карл, близнец Орена. Готов поставить на это свои яйца.

– Дерьмо!

– Что-то с самого начала было не так. Я знал это, но не понимал, что именно.

– Помнишь, нам еще показалось странным… Орен Старкс, каким его описывала Берри, не походил на парня, ищущего убежища в Большом Лесу.

– Теперь все встает на свои места. Это был не Орен.

– Но весь сценарий придумал он.

– Я тоже так думаю.

– И это означает…

– Что он придет за Берри.

– Я еду туда. – Скай вскочил из-за стола. – А ты где?

– Продираюсь через Хьюстон. Буду там так скоро, как смогу.

Скай не стал тратить время на то, чтобы поблагодарить Доджа. Он отсоединился и начал выкрикивать имена других помощников шерифа, находившихся в общей комнате. Одновременно он набрал телефонный номер дома на озере. На звонок ответила Кэролайн.

– Кэролайн. Это Скай. А где Берри?

– Ммм… ты меня разбудил. Я…

– Ее необходимо найти.

– Она говорила что-то о том, что хочет искупаться.

– Если Берри не в доме, пусть немедленно вернется внутрь. Закройтесь и включите сигнализацию. И оружие держите под рукой.

Закрыв ладонью трубку, Скай сказал собравшимся вокруг него коллегам:

– Новый поворот дела Старкса.

Затем он снова переключил свое внимание на Кэролайн, которая, уже полностью проснувшись, потребовала объяснить ей, что случилось.

– Орен Старкс жив.

– Что?!!

– Человек, который умер, был его братом-близнецом.

– Что?!

– Додж поехал в Хьюстон, в дом для престарелых, где живет их мать. Он говорил с медсестрой, которая ему об этом сообщила. Вот все, что я знаю.

– А где Додж?

– Мчится назад. Предупредите Берри, хорошо?

– Конечно, разумеется.

– И, Кэролайн…

– Что?

– Позвоните мне, как только вы обе будете в доме, в безопасности. Мне надо сделать несколько звонков. Но если я услышу писк вашего вызова, то тут же отвечу. Пожалуйста, не забудьте.

– Обещаю.

Скай отсоединился и обратился к присутствующим:

– Я хочу, чтобы один из патрулей как можно скорее отправился к озеру и взял под контроль поворот к дому миссис Кинг.

– А я думал, этот придурок мертв.

– Мертв его брат-близнец. А Старкс все еще на свободе, вооружен и опасен.

Скай быстро сформировал особые отряды и велел диспетчеру оповестить всех, кого это касалось.

– Городскую полицию, службы охраны правопорядка, рейнджеров, ФБР – всех, ты меня понял?

– Понял.

Затем он лично позвонил детективам из Хьюстона. Родни Аллен был недоступен, но Скай поговорил с Соммервилем, который воспринял новости, сообщенные Скаем, с холодной невозмутимостью. Не выказав никаких эмоций и никак не прокомментировав услышанное, он пообещал:

– Я сообщу детективу Аллену. Мы проверим квартиру Старкса и разошлем запросы дорожным постам.

– И еще одно…

– Да?

– Скажите Аллену, что новые обстоятельства выяснил Додж Хэнли.

Отключившись, Скай открыл оружейный шкаф отдела и взял оттуда мощную винтовку с оптическим прицелом.

Стивенс, остававшийся сидеть на телефоне, удивленно поднял брови, когда Скай прошел мимо него с винтовкой на плече.

– Расчехляешь тяжелую артиллерию, Скай?

– Можешь не сомневаться.

Кэролайн вбежала в кухню как раз в тот момент, когда Орен Старкс втолкнул туда окровавленную Берри. Кэролайн закричала и бросилась вперед, чтобы помочь дочери. Берри упала, ударившись плечом о дверь.

Орен направил револьвер в живот Кэролайн.

– Брось телефон! Брось! – приказал он.

– Мама, брось телефон. Со мной все в порядке, – тихо сказала Берри. – Делай так, как он говорит.

Кэролайн выпустила из рук трубку беспроводного телефона. Старкс носком ботинка придвинул ее к себе, затем выкинул в открытую заднюю дверь, которую тут же захлопнул.

Берри с трудом удалось сесть. Движением головы откинув со лба волосы, она пыталась, моргая, избавиться от крови, попавшей в глаз, и смотрела снизу вверх на свою мать. Кэролайн испуганно вскрикнула при виде ее разбитой головы.

– Что ты с ней сделал? – закричала она Старксу.

– Заткнись, или я тебя пристрелю, – оборвал ее тот.

– Со мной все в порядке, мама.

Берри попыталась встать, но Старкс положил руку ей на плечо и надавил вниз.

– Я разве сказал, что тебе можно встать?

– Не делайте ей больно, – взмолилась Кэролайн.

– О, ей будет очень больно. И тебе тоже.

– Моя мама ничего тебе не сделала. Это я тебе нужна. Оставь ее в покое.

Орен Старкс засмеялся.

– Как будто вы сами верите в то, что это возможно. Я разрешил Карлу убить и ее тоже. Если бы она тогда оказалась в доме, он бы так и сделал.

Берри растерянно посмотрела на Старкса:

– Карлу?

– Моему близнецу.

– Близнецу? – ошеломленно выдохнула Берри.

– «Близнецу?» – передразнил ее Старкс.

Наполненным кровью глазом Берри взглянула на мать, чтобы оценить степень ее удивления. Но Кэролайн смотрела на Орена безо всякого выражения на лице. Наверное, виной всему был шок, который она испытала, увидев живым человека, которого считала мертвым.

– Карл был камнем на моей шее всю мою жизнь. Я не мог завести друзей, потому что Карл был таким психом. Никто не хотел приходить поиграть к нам в дом, и я ни к кому не мог пойти, потому что должен был гулять с ним. Наконец эта безмозглая пародия на мать, которой меня наказала судьба, отдала его в спецучреждение, где он и находился долгое время. Шшшш! Страшный семейный секрет. Мы переехали из Бомона в Хьюстон. «Никому не рассказывай о своем брате и его болезни, Орен!» Как будто бы я сам собирался сообщать всем вокруг, что мой брат, мой сосед по материнской утробе, – Старкс захихикал, довольный придуманным им выражением, – был жалким психом. Слава богу, я наконец-то избавился от него! Тупой сукин сын. Даже застрелиться не смог, ничего не напортив. – Голос Старкса неожиданно изменился. – И куда это ты, интересно, собралась?

Он заметил, что Кэролайн пытается пробраться к двери, ведущей в столовую. Берри вспомнила, что на обеденном столе остался мобильный телефон Кэролайн, с которого та пыталась дозвониться Доджу.

«Додж, и почему тебя нет с нами? Скай, где ты?»

Но Берри понимала, что не может рассчитывать на их помощь. Ни на кого не может рассчитывать. Это была ее схватка. Это она должна была придумать, как им с матерью остаться в живых.

Скай на полной скорости мчался к дому на озере, когда зазвонил телефон. Он схватил трубку, не взглянув на экран.

– Берри?

– Шериф Драммонд. Я правильно понял: Орен Старкс все еще на свободе?

– Боюсь, что да, сэр.

Скай кратко пересказал ему последние события. Посреди разговора вдруг послышался писк ожидающего вызова.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Скай шерифу. – Я буду сообщать вам о подробностях по мере поступления сведений. Но сейчас мне необходимо принять звонок.

Не дожидаясь ответа начальника, он переключился на второй вызов.

– Берри?

Но на проводе был один из его коллег.

– Скай, у нас проблема, – сообщил он.

– Говори!

– Чьи-то лошади выбрались из загона.

Мысли Ская были настолько сконцентрированы на угрожавшей Берри опасности, что он не сразу сообразил, о чем идет речь.

– Лошади?

– Они мечутся по шоссе, и водителям приходится их объезжать. Вы послали нас проверять причалы, где можно брать напрокат лодки, но мы с Энди не можем никуда доехать. А если кто-то вдруг собьет одно из этих животных…

Скаю не надо было рассказывать, что произойдет в этом случае. Животное, скорее всего, умрет, но и пассажиры транспортного средства могут сильно пострадать.

– Вы вместе в одной машине?

– Да. Стивенс пошел…

– Это сейчас неважно. Загоните лошадей обратно, потом продолжите объезжать пирсы. А меня держите в курсе дела.

– Сообщение принято.

Скай проверил, нет ли на аппарате пропущенных звонков. Их не было. Он поставил на быстрый набор номер дома на озере. И слушал гудки, пока не включился автоответчик. Обливаясь холодным потом, Скай набрал еще раз номер Берри. На нем автоответчик включился сразу. Скай посмотрел, сколько времени. С момента его последнего разговора с Кэролайн прошло семь минут. Он еще раз набрал номер домашнего телефона и, снова не дождавшись ответа, позвонил Доджу.

– Говорите!

– Ты не мог бы позвонить от моего имени на мобильный Кэролайн? У меня в сотовом нет ее номера. – Скай рассказал Доджу, что Кэролайн обещала позвонить или попросить позвонить Берри, когда обе они будут в безопасности, заперты внутри дома. Но звонка не было.

– Ты уже едешь туда? – поинтересовался Додж.

– Как раз сворачиваю на дорогу к озеру. Давай я буду звонить Берри, а ты – Кэролайн.

– Заметано.

Скай снова набрал номер мобильного Берри. Потом домашний. Снова автоответчики и там и там. Прошло одиннадцать минут. Этого времени Кэролайн должно было хватить с лихвой, чтобы предупредить Берри об опасности и позвать ее в дом. Но это если она плавала в бассейне. Скай испытал некоторое облегчение. Когда Кэролайн упомянула, что Берри собиралась купаться, он сразу подумал про бассейн, который находился в двух шагах от задней двери. Но ведь Берри могла решить поплавать в озере. И в этом случае двум женщинам понадобилось бы больше времени, чтобы вернуться в дом.

Кэролайн надо дойти до конца пирса. Может быть, Берри заплыла довольно далеко. Или ей потребовалось время, чтобы заметить, что мать машет ей с берега, потом несколько минут, чтобы доплыть до пирса, и еще время, чтобы вернуться в дом.

Телефон снова зазвонил.

– Берри?

– Это я, – послышался на другом конце провода мрачный голос Доджа. – Кэролайн не отвечает.

– Боже правый! Надо было сказать ей, чтобы она взяла телефон с собой, когда отправится за Берри.

– Кэролайн не идиотка, Скай.

Додж был прав. Кэролайн Кинг не нуждалась в подобных напоминаниях. Она наверняка сразу поняла, что означает для них для всех, что Орен Старкс жив и на свободе. И догадалась бы принять все меры предосторожности. В том числе взять с собой мобильный.

Мысли Доджа следовали параллельным курсом.

– Единственная причина, почему она тебе не звонит, в том, что у нее нет такой возможности.

У Ская оборвалось сердце. Покрывшись холодным потом, он прибавил скорость, не переставая молить Бога, чтобы тот помог ему успеть вовремя.

Орен под дулом револьвера заставил обеих женщин переместиться в гостиную. Кэролайн он указал на диван и велел сесть, а Берри оставил стоять перед собой, прижимая дуло револьвера к ее виску.

– Уютная комната, – заявил он, оглядевшись вокруг.

– Ты ведь уже был здесь, – сказала Берри. – Когда забирал браслет.

Орен рассмеялся.

– Так ты заметила, что его не хватает? Я так и подумал, что ты захочешь проверить, когда его найдут на Салли. Я оказался прав.

– И еще ты приходил в дом сегодня утром, когда нас не было.

Он снова рассмеялся.

– Нашла мешочек в гостевой комнате? Что ж, я не виню тебя в том, что ты сменила спальню. Но представь мое удивление, когда я увидел свои подарки на кухонном столе. Я вернул их в мешочек и даже добавил копии некоторых твоих фото, которые я снял. Крупным планом.

Орен облизал губы, пожирая взглядом фигуру Берри.

Девушка с отвращением отвела глаза, но, проведя дулом револьвера по ее щеке, Старкс заставил ее снова взглянуть ему в лицо.

– В прошлую пятницу сюда приходил Карл. Я провел подготовительную работу, показал ему фото, нарисовал план дома. Я повторил ему тысячу раз, что следует подождать, пока вы с Беном удобно устроитесь в постели. Он должен был пристрелить вас обоих и смыться. Все было просчитано, никакой суматохи. Но даже лучшие планы… – Старкс вздохнул.

Свободной рукой он взял с тумбочки фотографию в рамке и, посмотрев на нее, сказал Кэролайн:

– Ты очень фотогенична. Совсем как Берри.

Женщина едва удостоила его взглядом.

– Но ты же сказал, что твой брат жил в спецучреждении, – напомнила Берри. – Когда же ему удалось выйти оттуда?

– Пару лет назад. Медкомиссия штата объявила его излечившимся. И его снова повесили мне на шею, учитывая состояние нашей мамочки. Он был проклятием моего детства, и теперь мне предстояло отвечать за него до конца жизни. Чудесно! Сказочно! Но потом… – Выражение лица Старкса изменилось. – Когда я стал думать, как отомстить всем ненавистным людям, которых я встретил в «Делрэй», я увидел способ использовать этого идиота. Стал промывать ему мозги, рассказывать, какая ты жестокая. Что тебя надо убить и сделать это должен он, если хочет попасть на небеса и жить там с мамочкой долго и счастливо. – От хихиканья Старкса по спине Берри побежали мурашки. – И сработало!

– Что-то не очень хорошо сработало, – холодно заметила Кэролайн.

Берри в который раз удивилась ее выдержке, за которую была ей сейчас очень благодарна. Наверняка Кэролайн была в ужасе не меньшем, чем сама Берри, но выглядела при этом абсолютно спокойной.

– Мама права, Орен, – сказала Берри. – Карл совершил немало ошибок. Бен выжил. Карл запаниковал и не смог выстрелить в меня. Он…

– Заткнись! – рявкнул Орен. – Без тебя знаю.

– От Карла? Ты видел его, после того как он сбежал отсюда в пятницу?

– Это он идиот, Берри, а не я. Конечно, я его не видел. Но я дал ему сотовый телефон, чтобы мы оставались на связи. Он должен был позвонить мне, как только дело будет сделано. И он позвонил, но при этом бормотал какую-то чепуху, плакал, говорил, что все испортил, и выл при мысли, что теперь ему не попасть на небеса. А подробности я узнал из выпусков новостей. Орена Старкса разыскивали. Так что мне необходимо было убрать Карла с глаз долой. Я велел ему найти место, где спрятаться.

– Мотель.

– Идея казалась неплохой. – Орен словно бы оправдывался. – Вся эта стрельба была лишь…

– Жестоким убийством ни в чем не повинного мальчика.

Орен пожал плечами.

– Значит, для парня пришло время умереть.

– И для мистера Миттмайера, видимо, тоже?

– Я очень разозлился за это на Карла. Угнать трейлер была отличная идея, но довольно легкомысленно со стороны моего братца треснуть старика так, что тот отдал концы. – Орен задумчиво похлопал себя по губам. – Хотя в конце концов и это обернулось к лучшему. «Убийственный разгул», как они выразились по телевизору, способствовал тому, что Карл стал выглядеть в глазах общественности еще более сумасшедшим, чем был на самом деле.

– Карл начал сдавать?

– Ты даже не представляешь, до какой степени, – закатил глаза Орен.

– И ты сказал ему, что единственный способ спастись – убить себя?

– Точно. Я велел ему отправляться в Большой Лес.

– Так ты выбрал это место специально? Но почему именно его?

– Потому что чем труднее будет поймать моего братца, тем более усталыми будут его преследователи. Твой дружок Найланд вздохнет с облегчением и ослабит бдительность. Понимаешь?

Берри ничего не сказала. И Орен продолжал:

– Карл получил инструкции забросить свой сотовый подальше, чтобы его ни в коем случае не нашли, а потом застрелиться. Я пообещал ему, что больно не будет и что он отправится прямо на небеса. А там сможет подождать маму, которая вскоре к нему присоединится. Ты бы его слышала. Он испытал такое облегчение, что зарыдал от счастья. Но, – Старкс снова театрально вздохнул, – этот придурок даже тут не смог все сделать правильно.

– Именно поэтому ты убил Салли сам? Хотел быть уверен, что все будет сделано как следует?

Орен усмехнулся.

– И поэтому тоже. И еще. Я не хотел, чтобы все развлечения достались Карлу.

Берри нервно сглотнула слюну.

– Салли пришла домой, а я был уже там. – Старкс улыбнулся: ему было явно приятно вспоминать о своей удаче. – Она слышала о стрельбе в твоем доме накануне вечером. И понимала, что означает мой визит к ней. Догадывалась, что я для нее приготовил. Вернее, лишь смутно догадывалась. – Он снова мерзко хихикнул. – Но у меня нашлись для нее сюрпризы.

Берри едва подавила приступ тошноты.

– Я сказал этой дурочке, что если она сумеет быть убедительной, когда ей позвонят полицейские, – а они обязательно позвонят, – если сумеет сбить их с толку, то я подарю ей жизнь. И она мне поверила! – Старкс рассмеялся. – Мы отлично провели время вместе. И к тому моменту, когда я ее застрелил, думаю, она испытала облегчение.

Берри посмотрела на мать. Они поняли друг друга без слов: им уготована участь Салли Бакленд, если они не сумеют этому помешать. Пока Старкс говорил, Берри осматривала комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. Щипцы для камина? Бронзовый подсвечник? Хрустальная ваза?

Но ничего не выглядело достаточно убедительно, и даже если бы такой предмет нашелся – ее руки скованы за спиной наручниками. А мама слишком маленькая и хрупкая, чтобы справиться со Старксом. Он пристрелит ее, как только Кэролайн попытается напасть.

Берри понимала, что единственный способ выжить – продолжать задавать Старксу вопросы, ласкающие его эго. И когда он ослабит бдительность, наступит время действовать. Как он уже заметил, у Берри были длинные, сильные ноги.

– Что ж, ты отлично все спланировал, – сказала она.

– Разве не молодец?

– Но рискованно было с твоей стороны звонить мне из Хьюстона с телефона Салли. После того как тебя видели в «Уолмарте».

– Ну, в универмаге был, разумеется, Карл. А я тем временем решал, сидя в квартирке Салли, как мне избавиться от ее трупа. В три часа утра Орен Старкс покупал обувь в «Уолмарте» А спустя несколько часов был на стадионе на матче «Астрос». Да, звонок был рискованным, но он создал еще большую суматоху и приостановил поиски Карла в Меррите. Пока на следующее утро не нашли в трейлере тех стариков. Но к тому времени я уже уговорил Карла отправиться в Большой Лес и свести счеты с жизнью.

– А почему ты решил отвезти тело Салли ко мне домой?

– Потому что ты говорила мне, что на понедельник назначена презентация кампании клиенту «Делрэй». Зная тебя, я понимал, что случившееся в Меррите тебя не остановит. И я был прав, не так ли? Я просчитал, что ты приедешь в Хьюстон в воскресенье вечером, чтобы подготовиться, и подумал, что мой маленький сюрприз заставит вас всех почесать в затылке. И сработало! Кстати, все хотел спросить: ты узнала песенку, которую я напевал во время нашего телефонного разговора? «Карусель»? Узнала?

Берри не хотела доставить ему удовольствие своим ответом.

– Ты все еще далек от того, чтобы все это сошло тебе с рук, Орен, – сказала она.

– Неужели ты думаешь, что я не все предусмотрел, Берри? Ошибаешься. За эти выходные я обеспечил себе сразу несколько алиби. Я поехал в субботу утром в Луизиану, где снял себе домик на все лето. Темные леса. Земля кахунов. Все состоят друг с другом в родственных связях, и чужаков видно сразу. Я побрил себе голову в местной парикмахерской. Парикмахер запомнил это, поверь мне, потому что я нес всякую чушь о тотальной смене имиджа. А в супермаркете я устроил сцену по поводу испорченного молока, купленного мною пару дней назад. И представил чек, подтверждающий покупку. О, в супермаркете меня тоже наверняка запомнили! И если полиция исследует тот самый домик, то обнаружит там следы моего пребывания. Мусор, которому явно несколько недель. Свежие продукты в холодильнике. Там нет телевизора, нет радио, нет компьютера с Интернетом. Так что все это время я был полностью отрезан от мира. И не слышал никаких новостей. И только вернувшись в Техас, я узнал, что мой умственно отсталый братец убил в мое отсутствие трех людей. И сам мертв. О боже! Я раздавлен горем. – Орен хитро улыбнулся. – Видишь, Берри, я предусмотрел все.

– Кажется, да. Кроме одного. Я еще жива.

– Это ненадолго.

– Если ты убьешь меня сейчас, полиция догадается, что преступления совершал не Карл.

– Случайный акт насилия, – беспечно сообщил Старкс. – Две женщины уединенно живут на озере. Мимо проходит какой-то подонок. – Он пожал плечами, не считая нужным продолжать свою мысль.

– Такое совпадение вряд ли покажется правдоподобным, Орен. Не думаю, что слуги закона поверят в него.

– Любые слуги закона? Вроде твоего ненаглядного Найланда?

– Если что-то случится с мамой или со мной, ты, разумеется, будешь главным подозреваемым.

– Возможно, Найланд и заподозрит что-то, но…

– Найланд знает!

Все трое подпрыгнули при звуке голоса Доджа Хэнли, раздавшегося от двери, соединявшей столовую с кухней. Берри чуть не упала в обморок от нахлынувшего облегчения. Додж стоял в дверях, подняв руки высоко над головой.

Орен, вскрикнув, прижал дуло револьвера к виску Берри.

– Я убью ее! – истерично закричал он.

– Нет, нет! Не надо! – замахал руками Додж. – Пожалуйста, не надо.

Лицо его было красным, и Додж задыхался, словно, прежде чем вломиться в дверь, пробежал не меньше мили. Промокшая от пота рубашка прилипла к телу. Берри перевела взгляд на мать, которая вовсе не казалась удивленной появлением Доджа, и в это короткое мгновение Берри вдруг поняла, что ее мать действительно не сомневалась: он обязательно появится в тот момент, когда будет им необходим.

– Я просто хочу поговорить с тобой, Орен, – сказал Додж.

– Кто ты такой?

– Отец Берри.

Орен фыркнул:

– Это неправда. Джим Мелоун мертв. Думаешь, я дурак? Ты – коп, которого они прислали, чтобы…

– Я не коп, Орен. Я – отец Берри. И я не считаю тебя дураком. Я знаю, что ты умный. Слишком умный, чтобы спустить курок. Потому что, если ты это сделаешь, Найланд тут же снимет тебя. Он бывший военный. Из спецподразделения. Лучшие из лучших. И прямо сейчас он держит тебя на прицеле винтовки, из которой можно спокойно выбить человеку глаз с расстояния мили. И если ты убьешь Берри, он это сделает. Единственная причина, почему он еще не нажал на спусковой крючок, в том, что существует все же микроскопический шанс, что Скай промахнется и попадет не в тебя, а в нее. Но если ты убьешь Берри, терять ему будет уже нечего. Он тут же выстрелит, и твой череп разлетится на куски. И не думай, что я тебя обманываю.

Орен облизал губы и крепче сжал револьвер.

– Ты пытаешься меня обмануть.

– В тот момент, когда в руках у тебя пушка, нацеленная в голову моему ребенку? Разумеется, нет.

– Она – не твой ребенок.

– Берри – моя дочь. Я оставил ее в больнице в тот день, когда она появилась на свет, и только недавно с ней воссоединился. Не отнимай ее у меня сейчас. Пожалуйста.

– Ты разрываешь мое сердце, – пробормотал Орен.

– Хорошо. Тебе наплевать на всех нас, но подумай о себе. Ты же не глупец, чтобы считать, что Найланд послал меня сюда торговаться с тобой. Этот парень – ковбой. И ему нужен твой труп. Мне пришлось чуть ли не с дракой пробиваться мимо сукина сына, чтобы попасть сюда. Боялся в любую секунду получить пулю в затылок.

– Ты – коп.

– Клянусь, что нет.

– Это правда, Орен, – подала голос Кэролайн. – Он – биологический отец Берри, который бросил ее именно так, как только что тебе рассказал.

– Я не верю вам.

– Но кто еще, кроме отчаявшегося отца, посмеет сопротивляться Найланду? – Додж посмотрел на Берри и заговорил другим тоном. – У тебя кровь… Очень больно?

– Нет, нет. Со мной все в порядке.

– Заткнитесь! Заткнитесь! – заорал Старкс. – Я не куплюсь на эту чушь.

– Пожалуйста, – продолжал Додж. – Не причиняй вреда моему ребенку.

Неожиданно лицо его перекосилось, дыхание сделалось хриплым. Медленно выдохнув воздух, он произнес:

– Найланд так зол на меня сейчас, что, возможно, и меня решит пристрелить. Но если ты убьешь мою дочь и Кэролайн… – Взгляд Доджа переместился на нее, затем снова на Орена. – Если ты причинишь им вред, я ведь все равно умру.

Краем глаза Берри видела Орена Старкса в профиль. Лицо его было мокрым от пота. Она чувствовала его нервное напряжение. Вся его бравада испарилась. Берри чувствовала, с каким ужасом думает он о том, что то, что говорит Додж, может оказаться правдой.

Додж сделал несколько шагов в его сторону, но Орен сильнее прижал дуло револьвера к виску Берри, и Додж вынужден был остановиться.

– О’кей, о’кей! – быстро произнес он. – Я не буду подходить ближе. Но если ты хочешь жить, Орен, ты должен сдаться.

– Нет! – Старкс упрямо тряхнул головой, как ребенок, отказывающийся есть овощи.

– Сейчас не время дурить, Орен. Найланд узнал про твоего брата-близнеца. Понял, что ты придешь за Берри. И приказал оцепить этот дом… – Додж поморщился. Дыхание его снова прервалось.

– Додж! – Кэролайн резко встала.

Орен заорал, чтобы она села обратно, и Кэролайн послушалась. Но осталась сидеть на самом краешке дивана, встревоженно глядя на Доджа.

– Со мной все в порядке, – заявил тот, продолжая хватать ртом воздух. – Просто запыхался, пока прорывался мимо Найланда.

Снова посмотрев на Орена, он продолжал:

– Дом окружен. Найланд приехал сюда первым. Он видел все в окно. Видел, как ты приставил дуло к виску Берри. И поднял на ноги все полицейское управление, техасских рейнджеров и вообще всех людей в форме, о каких смог вспомнить, приказав вооружиться до зубов. И все они так хотят с тобой покончить, что слышно их возбужденное дыхание.

Додж бросил виноватый взгляд на окна, выходившие на главный вход.

– Конечно, я не должен тебе этого говорить. Но послушай меня, Орен, и слушай хорошо. Ускользнуть тебе не удастся. Отпусти Берри. Освободи ее и Кэролайн. И сдайся.

– Я же сказал – нет!

– Ну хорошо. Не сдавайся. Я буду твоим заложником. Я помогу тебе выбраться отсюда целым и невредимым. Я попытаюсь договориться. – Додж вдруг замолчал, потом издал сдавленный вскрик и хлопнул себя правой рукой по левому плечу. Согнувшись пополам, он сделал несколько шагов вперед. И одновременно вытащил пистолет из кобуры на поясе.

Но воспользоваться им не успел. Когда Додж, покачнувшись вперед, упал на пол, пистолет, выпав из его ослабевших пальцев, заскользил по деревянному полу.

Кэролайн, не обращая внимания на предупреждающие крики Орена Старкса, кинулась к Доджу, выкрикивая, не переставая, его имя.

– Мама! Додж! – закричала Берри.

Орен, в бешенстве от того, что потерял контроль над ситуацией, отпихнул Берри в сторону и ногой зашвырнул пистолет подальше, где никто не смог бы до него добраться, а затем склонился над Кэролайн, стараясь оторвать ее от Доджа.

– Заткнись! – кричал он. – И вернись на место!

Берри, потянувшись, больно лягнула Орена в колено. Тот заорал от боли, но не отпустил Кэролайн, которая цеплялась за Доджа, продолжая выкрикивать его имя.

Орен тянул все сильнее.

Берри толкала его обеими ногами, стараясь ударить побольнее.

Старкс отпустил Кэролайн, обернулся и снова направил на Берри револьвер.

– Я же сказал, что пристрелю тебя! – заорал он.

Два громких хлопка послышались почти одновременно. Прежде чем Берри успела понять смысл возникшего на лице Орена удивленного выражения, он упал на пол. На груди его расплывались два красных пятна.

Скай ворвался в комнату с пистолетом в руке. А вслед за ним – другие полицейские, которые тут же сгрудились вокруг распростертого тела Старкса. Скай же склонился над Берри, которая пыталась подняться.

– Помоги мне, – попросила она.

Скай поднял Берри на ноги и помог доковылять до Доджа и Кэролайн. Не обращая внимания на то, что у нее до сих пор скованы наручниками руки, Берри неуклюже опустилась рядом с ними на колени и стала вслед за матерью повторять, как заклинание, имя своего отца.

– Старкс мертв, Скай! – крикнул один из помощников шерифа.

Но Берри слышала все это лишь краем уха. Все ее внимание было поглощено Доджем. Она вздохнула с облегчением, когда тот, приподняв с себя Кэролайн, привстал на локтях. В правой руке его был маленький пистолет.

Кэролайн обняла Доджа за шею и крепко прижала к себе. Она рыдала в голос:

– Ты напугал меня до смерти!

Подняв глаза на Ская, Додж со свистом произнес:

– Сукин сын сопротивлялся аресту.

– У тебя не было выбора. Он убил бы Берри, – Скай исподлобья взглянул на Доджа. – Ты не говорил мне про второй пистолет. Кобура на щиколотке?

Додж, все еще борясь за каждый вдох, кивнул головой.

– Что ж, ты славно его провел, – оценил Скай. – Особенно с сердечным приступом.

Кэролайн, внимательно наблюдавшая за Доджем, вдруг поняла смысл происходящего и удивленно вскрикнула.

– Похоже, приступ настоящий, – выдохнул Додж.

Эпилог

– звоню по поводу Доджа Хэнли, – сказал Скай вежливой, но строгой секретарше Дерека Митчела, которая только что сообщила ему, что босса нет на месте. – Если мистер Митчел все же в офисе, пожалуйста, соедините меня с ним. Если же нет, скажите, как мне его найти.

Ская попросили подождать. И через несколько секунд трубку взял адвокат.

– Помощник Найланд? Это Дерек Митчел. Марлен сказала, что вы звоните по поводу Доджа. Что случилось? С ним все в порядке?

– Боюсь, что нет, мистер Митчел, – Скай решил выложить все новости сразу, в надежде, что адвокат оценит его прямоту. – Новости плохие. У него дважды останавливалось сердце в машине «Скорой помощи» по пути в больницу. Сейчас в нем поддерживает жизнь аппарат сердечно-легочной реанимации. Но жизнь эта едва теплится. Я не позвонил вам раньше, потому что у меня не было новостей. Только несколько минут назад к нам вышел оперировавший Доджа хирург и сообщил, что операция прошла нормально, но при этом он использовал слова «инфаркт» и «хрупкое равновесие», да и насчет прогноза миндальничать не стал.

– И каков же прогноз? Насколько все плохо?

– Шансы выжить пятьдесят на пятьдесят. По словам хирурга, это оптимистичные предположения. Доджу угрожает еще один инфаркт или инсульт. Хирург сказал, что сможет увереннее говорить о выживании, если больной проживет ближайшие сорок восемь часов.

Тишина на другом конце провода казалась оглушительной. Скай чувствовал, находясь за много миль, как встревожен Дерек Митчел. Ему пришлось прочистить горло, прежде чем он смог снова заговорить.

– Вы сказали «к нам». Хирург вышел к нам.

– Как хорошо вы осведомлены о ситуации в Техасе?

– Я знаю только, что Додж поехал помочь своей дочери, которую он не видел с того дня, когда она родилась. Говорил с ним сегодня, спрашивал, как все прошло, но в ответ услышал лишь «замечательно». Додж вилял и уходил от разговора, но это ему свойственно.

Скай невольно улыбнулся.

– Я в курсе! – сказал он.

Затем Скай кратко пересказал адвокату события последних дней, которые привели к тому, что Додж отправился в дом на озере вести переговоры с Ореном Старксом.

– Додж настаивал. Сказал, что сделает это с моего разрешения или без него. Сказал, что я не остановлю его, даже выставив против него табун диких лошадей или танк Шермана. Что он спасет этих двух женщин или умрет.

Горькая ирония, звучавшая в его голосе, не ускользнула от Митчела.

– Берри хватило присутствия духа продолжать заговаривать Старксу зубы, но мы с Доджем теряли драгоценное время, споря по поводу его плана, поэтому я предпочел согласиться. Додж был уверен, что сумеет обмануть Старкса и заставит его отпустить Берри и Кэролайн и сдаться самому. И ему это почти удалось. Он сымитировал все, что надо. Кроме сердечного приступа. Когда я увидел, как Додж роняет пистолет и падает, у меня самого чуть было сердце не остановилось, я подумал, что все кончено. И все действительно было кончено – для Старкса. Додж не сказал мне, что у него есть еще один пистолет. Так что меня он тоже развел, – угрюмо произнес Скай.

– Кобура на щиколотке?

– Откуда вы знаете?

– Додж никогда не выходит без него из дома.

– Теперь и я в курсе.

Скай посмотрел на Берри, сидевшую вместе с Кэролайн за столиком в больничном кафетерии.

Хирург сказал, что пройдет немало времени, прежде чем кому-нибудь разрешат увидеться с Доджем, и они спустились вниз выпить кофе. Но Скаю было видно, что ни одна из женщин не прикоснулась к своей чашке. Их руки, лежавшие на столе, были нервно переплетены, словно они пытались таким образом не только утешиться, но и придать друг другу сил.

Поделившись самыми неотложными новостями, мужчины прекратили разговор.

– Что он сказал? – спросила Берри, когда Скай вернулся за стол.

– Очень благодарил за то, что я позвонил ему и все рассказал. Он арендует частный самолет и прилетит сюда с женой. Как только узнает, где они будут садиться, тут же сообщит мне. Я отправлю кого-нибудь, чтобы их встретили и привезли прямо сюда. Время будет, скорее всего, самое неподходящее, но адвокат не захотел ждать до завтра.

Никто не сомневался в причинах решения, принятого Дереком Митчелом.

– Додж будет рад, что они здесь, – сказала Берри. – Он все время говорил об этих людях. Он их любит.

– Судя по реакции мистера Митчела, думаю, их чувства взаимны.

– Додж считает, что не заслуживает ничьей любви.

Они посмотрели на Кэролайн, которая произнесла последнюю фразу тихим голосом, охрипшим от слез. До этого момента Скай не был уверен, следит ли она за ходом их беседы. Берри наклонилась к ней через стол.

– Что заставляет тебя так считать, мама?

– Так говорил Доджу его отец. Если не словами, то своим обращением с сыном. И Додж верил ему. До того самого дня, когда на свет появилась ты и я велела ему убираться из нашей жизни, он постоянно пытался заслужить уважение и симпатию. Ему хотелось, чтобы его любили все. – Кэролайн взглянула на свои сплетенные руки. – А с того самого дня он пытался убить себя за то, что недостоин любви.

Скай был согласен с Кэролайн и почти уверен, что и Берри разделяет ту же точку зрения. Но ни один из них не произнес этого вслух, чтобы не подкреплять возникшее у Кэролайн чувство вины. Додж пошел на сознательный обман. Но, сделав это, он лишился самого дорогого, что было в его жизни. Кэролайн заняла тогда твердую позицию и отказывалась смягчиться. Победителей в этой схватке не было.

Каждый понес огромные потери, определившие пути, по которым они шли последние тридцать лет. Лет, которые могли бы быть куда счастливее для каждого из них. Если бы только Додж сохранил верность. Если бы Кэролайн не была так непреклонна.

У Кэролайн зазвонил телефон. Вспомнив, что она дала свой номер медсестре из палаты интенсивной терапии, все встревоженно переглянулись. Приготовившись к худшему, Кэролайн ответила на звонок.

Послушав несколько секунд, она произнесла:

– Я сейчас буду, – и отсоединилась.

Кэролайн отодвинула стул и встала, дрожа всем телом.

– Он приходит в сознание!

– Слава богу! – выдохнула Берри, как и Скай испытав облегчение от того, что Кэролайн сообщили вовсе не те новости, которых все они так боялись.

– Медсестра сказала, что, если я приду прямо сейчас, она пустит меня к Доджу на пять минут.

– Иди, иди, – Берри замахала руками. – Беги! А мы придем за тобой.

Кэролайн с благодарностью посмотрела на дочь и кинулась к выходу из кафетерия.

Берри тоже стояла на ногах не очень уверенно. Она подняла на Ская глаза, полные слез. Лицо ее вдруг сморщилось, и Берри заплакала. Скай крепко прижал девушку к себе.

– Я держала себя в руках при маме, но больше не могу, – всхлипывала она.

– Так давай поплачь.

Забыв о том, что в кафетерии есть и другие посетители, Скай гладил Берри по спине, продолжая прижимать к себе, пока тело ее продолжали сотрясать рыдания. Она могла потерять отца, который только что появился в ее жизни. Думать об этом было горько, очень горько. А еще Берри винила во всем, что произошло, себя, и ей придется жить с этим остаток жизни.

Скай восхищался девушкой, которая восприняла ситуацию так близко к сердцу. Более легкомысленная особа наверняка придумала бы себе оправдания и постаралась бы поскорее обо всем забыть. Но к восхищению Ская примешивалась жалость. Ведь он знал не понаслышке, каким тяжелым может быть бремя вины. Берри потребуется собрать всю свою силу воли, чтобы научиться с этим жить, а со временем и простить себя. Впрочем, Скай был уверен, что силы воли девушке хватит. В конце концов, она родилась от двух очень решительных и очень упрямых людей.

Выплакавшись, Берри отстранилась от Ская, взяла из диспенсера салфетку и промокнула глаза и лицо.

– Да, ну и спектакль я устроила…

– Вовсе нет. Но если бы даже и устроила – кому какое дело.

Берри улыбнулась ему дрожащими губами.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

– Нам лучше подняться наверх. Я могу понадобиться маме, – заторопилась Берри.

Продолжая обнимать девушку за плечи, Скай вывел ее из кафетерия и повел через вестибюль к лифтам. Один из них оказался свободен, поэтому молодые люди хоть и ненадолго, но остались наедине друг с другом.

Скай наклонился и легонько поцеловал небольшую вмятинку около глаза Берри, оставленную дулом револьера Орена Старкса.

Девушка прижалась к помощнику шерифа и попросила:

– Я знаю, что у тебя работа, обязанности, но, если можешь, побудь немного здесь.

– Я буду рядом.

Берри взглянула ему в лицо.

– Подумай, прежде чем обещать, Скай. Это может занять немало времени, а результат неизвестен.

Понимая, что они говорят сейчас не только о дежурстве у постели Доджа, но и о своем будущем, Скай сжал ладонями ее лицо и повторил, касаясь губ Берри:

– Я буду рядом.

Очнувшись, Додж буквально опешил от увиденного. Чувствовал он себя как после хорошей попойки. Все расплывалось перед глазами, и общие ощущения были похмельные. На грудь словно положили гирю весом фунтов в пятьдесят, но это причиняло дискомфорт лишь отчасти. Самое главное – Кэролайн была рядом. Она наклонялась над ним, гладила по волосам.

Так что, даже если он умер, его посмертное существование вовсе не казалось плохим, совсем напротив. Интересно только, разрешено ли здесь курить. Если да, то он, пожалуй, в раю. Или, может быть, он еще в чистилище и дело может повернуться по-всякому?

Тяжесть, давившая на грудь, постепенно превращалась в тупую боль. Ему есть за что ответить. И лучше начать до того, как его переведут на другой уровень. Ниже.

Он заморгал, чтобы получше сфокусировать взгляд на Кэролайн.

– Я смотался.

Кэролайн улыбнулась и положила руку ему на щеку.

– И даже не сказал «до свидания».

Он попытался сглотнуть, но во рту было сухо. И даже хуже, чем сухо. Во рту было липко, и его язык прилипал к небу, так что трудно было произносить слова, да и слов в голове крутилось не так уж много.

– Нечего предложить тебе. Тогда. Сейчас. Всегда.

Сделав ему знак молчать, Кэролайн продолжала нежными движениями убирать волосы со лба Доджа.

Черт побери, он должен заставить эту женщину прислушаться к его словам! Додж потряс головой и только теперь заметил торчащие из носа трубки.

О господи! Каким, должно быть, идиотом он сейчас выглядит! Подняв руку, он вынул трубку из носа. Вернее, попытался, потому что Кэролайн тут же вставила ее обратно. И Додж ничего не мог с этим поделать, потому что у него не хватало сил, чтобы поднять руку второй раз.

Тупая боль становилась сильнее. Додж вдруг вспомнил, как его везли на каталке по коридору и потолочные светильники проносились один за другим перед глазами. А люди, суетившиеся вокруг каталки, говорили громкими, возбужденными голосами. Тот парень с козлиной бородкой действительно уселся ему на грудь и навалился всем весом или это был сон, бред воспаленного мозга?

А эти огромные яркие прожектора действительно горели на потолке операционной? Или это все ему приснилось?

Додж услышал ласковый голос, раздававшийся словно бы из другого конца тоннеля:

– Еще только минуту, миссис Кинг. Затем вам придется уйти.

Он и не понял, что глаза его успели закрыться, пока широко не открыл их вновь. Кэролайн все еще была здесь. Додж смотрел на ее лицо и думал, какой он счастливый человек, если ему довелось увидеть ее еще раз, снова восхититься ее совершенной красотой. Додж почувствовал на щеках тепло и влагу собственных слез. Ну вот, замечательно! Ему вот-вот умирать, он лежит с трубками в носу, а сам плачет, словно младенец.

Додж постарался заставить свой язык двигаться, прежде чем его время в этом чистилище истечет и Кэролайн будет потеряна для него навсегда.

– Прости, я был…

Черт! Шестидесяти секунд недостаточно, чтобы втиснуть в них все, за что ему надо было бы извиниться. Ему необходимо сказать Кэролайн, как сильно он ее любил. Всегда – только ее. И всегда будет любить только ее. И надо было поторопиться, потому что незнакомая женщина с ласковым голосом уже вводила какую-то жидкость в трубку, прикрепленную к его руке. Сладкое тепло охватило Доджа. Было очень приятно, но он изо всех сил сопротивлялся действию лекарства.

Он должен сказать Кэролайн то, что должен. И сказать так, чтобы до нее дошла вся бесконечная сила его любви.

Он взял Кэролайн за руку и сжал ее пальцы со всей силой, на какую еще был способен.

– Я готов умирать за тебя вновь и вновь, – сорвалось с его губ.

Кэролайн повернула руку и прижала его ладонь к своему сердцу. Оно билось громко и ровно. Кэролайн наклонилась и поцеловала его в губы. Поцелуй был совсем не нежным. Она вложила в него всю страсть, которую испытывала. Так она целовалась тогда, когда была действительно сильно возбуждена или чем-то серьезно рассержена.

Отстранившись, Кэролайн произнесла:

– Я знаю, что ты любишь меня достаточно, чтобы умереть, Додж. Но любишь ли ты меня достаточно сильно, чтобы жить?

Черт бы побрал эту женщину! Теперь Додж не мог уйти. Только не теперь, когда у него появилась возможность доказать ей самое главное.

Благодарность

Большое спасибо

Моему давнему другу Барри Хэнсону, предоставившему мне информацию о национальном заповеднике Большой Лес. Если бы не он, я бы заблудилась в зарослях.

Также благодарю шерифа округа Смит, Техас, Дж. Б. Смита, который исправлял мои заблуждения по поводу людей с жестяной звездой на груди. По крайней мере, по поводу большинства из них.

А также спасибо Доджу Хэнли, который, являясь вымышленным персонажем, тем не менее проявил достаточную стойкость и выдержку, чтобы прожить со мной все время написания романа. Надеюсь, я описала его так, что он сможет гордиться.

Сандра Браун

Content

Сандра Браун
Дорога к дому

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Эпилог

Благодарность