Наталья Александрова

Фаберже дороже денег

Лоле снилось, будто она гуляет по сказочному саду, где все цветы и деревья разговаривают. От этого в саду стоит неумолчный гул, словно работает компрессор.

«Не дай бог развести такой сад, – подумала Лола во сне, – ведь это же ни минуты покоя…»

С этой мыслью она проснулась. Окно в спальне было открыто, с улицы доносился противный гул. Лола со стоном села на кровати и попыталась взглядом закрыть окно. Естественно, у нее ничего не вышло. Тут она заметила, что Пу И – крошечный песик мексиканской породы чихуахуа сидит на подоконнике и с интересом смотрит во двор. Просить песика закрыть окно было глупо, и Лола, сделав над собой титаническое усилие, доползла до подоконника. Так и есть, прямо под окном рабочие взламывают асфальт, оттого такой грохот и пахнет выхлопом. Лола согнала Пу И с подоконника и захлопнула окно. Пу И очень обиделся, он смотрел вовсе не на компрессор, просто на той стороне улицы гуляла с хозяйкой очень симпатичная левретка. Пу И больше любил пушистеньких собачек, но левретки он раньше никогда не видел, так что сейчас прикидывал, что хорошо бы познакомиться с ней поближе. Для этого нужно срочно бежать на прогулку, иначе левретка уйдет. Но разве такое возможно, когда твоя хозяйка – ужасная лежебока. На дворе отличная погода, а она спит чуть ли не до полудня. Ей совершенно нет дела до чувств собственной собаки!

Пу И горько вздохнул, потом с упреком поглядел на Лолу и негодующе гавкнул. Лола на это не обратила внимания, она была зла на весь мир за то, что разбудили ни свет ни заря – всего-то половина десятого! Забыв всунуть ноги в тапочки, Лола выбралась из своей спальни. В прихожей никого не было, из ванной доносился шум льющейся воды – ее занял Лолин компаньон Леня Маркиз. В принципе, Лола не имела ничего против Ленькиного присутствия в квартире – за два с половиной года, с тех пор как они начали работать вместе, они с Ленькой притерпелись друг к другу, и Лолу не раздражали его недостатки. Просто сегодня Лола встала в плохом настроении. Этот шум на улице, да еще сон странный приснился. Интересно, к чему снятся говорящие растения?

Лола очень трепетно относилась к собственным снам. Если быть честной до конца, то Лола вообще очень трепетно относилась к себе самой. Она очень любила себя и старалась чаще доставлять себе маленькие радости. Еще Лола очень любила своего песика Пу И. Неплохо относилась она также и к другим животным, которые жили у них с Леней в квартире, – огромному, угольно-черному коту Аскольду и говорящему попугаю Перришону. Но эти чувства не шли ни в какое сравнение с той любовью, которую Лола испытывала к Пу И.

Пу И выскользнул вслед за Лолой из комнаты и устремился на кухню, он хотел проследить за очаровательной левреткой. Сначала он вскочил на стул, потом – на кухонный стол, и лишь после этого перепрыгнул на подоконник. Кот Аскольд, отиравшийся на кухне в ожидании завтрака, поглядел на песика с пренебрежением – он-то умел с пола прыгнуть не только на подоконник, но и на холодильник, а холодильник у Лолы был высотой с хороший шкаф.

Левретка была там, на улице, больше того, она подошла ближе. Так, в общем, не было в этой собачке ничего особенного – тощая и лапы кривоваты, но очень мило смотрелся на ней узенький ошейничек василькового цвета. Пу И в нетерпении переступил лапами, тихонько тявкнул, потом встал на задние лапы и заскреб передними по стеклу. Не удержался, и, падая на пол, прихватил вместе с собой горшок с цветущей фиалкой. Фиалку эту Лола совсем недавно притащила из магазина, она говорила, что это какой-то особенный сорт, цветы очень красивого лилового оттенка… Были.

Горшок разлетелся вдребезги, земля высыпалась на пол. Пу И, падая, сделал воздушное сальто и приземлился прямо в кучу, быстро заработал лапами, чтобы выбраться, преуспел в этом и убежал, оставляя грязные следы на полу.

На шум явилась Лола.

– Ты? – грозно приступила она к Аскольду, мигом оценив размеры ущерба.

Тот поглядел презрительно – мол, нужны мне больно твои горшки. Попугай в клетке делал невинные глаза.

– Что у нас стряслось? – сказал Леня, появившийся на кухне.

Пахло от него хорошим одеколоном и свежевымытым телом. И вообще он был весь такой чистый, аккуратно выбритый и довольный жизнью, что Лола немедленно на него разозлилась. Как он смеет быть довольным, когда ей плохо? Собственно, не так уж и плохо… Однако, как уже говорилось, Лола очень трепетно относилась к самой себе. Сейчас появился повод для расстройства – разбитый горшок с фиалкой, и Лола решила использовать это событие на всю катушку.

– Цветок погиб! – скорбно констатировала она, разглядывая жалкое месиво, оставшееся от фиалки. – А я так его любила!

– Но, дорогая, – миролюбиво заговорил Леня, – ты только позавчера принесла его из магазина, мне кажется, за такой короткий срок ты не успела к нему сильно привязаться.

– Ты так говоришь, потому что тебе все равно! – тотчас вскричала Лола. – Мои чувства тебя ни капельки не волнуют!

Леня понял, что Лола с утра сильно на взводе и решил спустить дело на тормозах.

– Радость моя, не расстраивайся так! – проникновенно заговорил он. – Сейчас позавтракаем, а потом, если хочешь, я куплю тебе хоть десять фиалок!

– Но я хочу эту! – уперлась Лола. – У нее такие красивые цветы!

– Тогда все претензии к собственному волкодаву! – буркнул Леня. – Пускай он отвечает за содеянное по всей строгости!

– Отчего это ты думаешь на Пу И? – запальчиво спросила Лола.

Вместо ответа компаньон показал ей на следы лап. Только ненормальный мог думать, что следы принадлежат коту. Кот Аскольд был очень внушительных размеров, больше крошечного Пу И раз в пять. И лапы имел соответствующие.

Аскольд смотрел из угла с выражением: «Что, съела?» Попугай крикнул из клетки свое любимое слово: «Кошмар-р!»

Маркиз пожал плечами и занялся приготовлением завтрака, правильно сообразив, что сегодня Лола ему в этом не помощница. Лола обиженно вздохнула и направилась в ванную, но в это время раздался звонок в дверь. Лола дернулась было открыть, но вспомнила, что на ней кроме шелковой пижамы ничего нет – даже тапочки она позабыла надеть. Пижама была дорогая, голубого цвета, а на карманчике вышито семейство белых полярных медведей – мама и двое деток, но все же встречать незнакомого человека в таком прикиде неприлично.

– Леонид! – строго сказала Лола. – Открой дверь, это к тебе!

Она и не подозревала, насколько права. Леня прибежал с кухни, на ходу вытирая руки о Лолин кокетливый передничек с рюшами. Лола нахмурилась и собралась сделать Леньке выговор, но он бросил: «За яичницей присмотри!» и втолкнул ее в кухню. Звонок снова требовательно зазвонил, и Леня бросился к двери.

– Иду, иду, – приговаривал он, – кто это там такой нетерпеливый?

На пороге стояла девчонка лет четырнадцати. Была она худа, бледна и очень испугана. Девчонка была в поношенных джинсах и такой же куртке.

– З-здравствуйте, – тихо сказала она.

– Привет! – откликнулся Маркиз. – Откуда ты, прелестное дитя?

– Я… Мне…

В это время в прихожую ворвалась Лола, которая чудом обнаружила на кухне свой синий халат, оттого и решилась выйти.

– Безобразие! – начала она. – Куда смотрит консьержка? Ты, девочка, верно, квартирой ошиблась?

– Я… я не знаю… – девчонка выглядела все более растерянной. – Вообще-то мне нужен Леонид Марков.

– Да? – удивился Леня. – А зачем он тебе нужен?

– По делу, – девчонка совсем смешалась.

– Кто тебя прислал? – вклинилась Лола.

– Никто, – девочка не отвела глаз, – я сама приехала…

– Ну, вот он я, Леонид Марков, – жизнерадостно сообщил Леня, – и что тебе от меня нужно?

– Мне нужно с вами поговорить, – твердо сказала девочка, и эта твердость очень не понравилась Лоле.

– Так говори! – улыбнулся Леня. – Мы тебя внимательно слушаем!

– Мне надо поговорить наедине! – упрямо сказала девчонка.

– Что? – Лола не поверила своим ушам. – Ты это серьезно? Кто вообще тебя пустил в подъезд?

– Там никого не было, – девчонка снова сникла, – дверь открыта…

– Я буду ставить вопрос перед собранием жильцов! – вскипела Лола. – Мы платим деньги консьержке, а она вечно где-то гуляет или пьет чай!

– Ну хорошо, – Леня решил взять бразды правления в свои руки, – давай поговорим, раз ты настаиваешь. Прошу! – он открыл перед девочкой дверь своей комнаты.

Лола, оставшись одна в прихожей, покрутила головой, потом принялась осторожно красться к двери комнаты Маркиза, благодаря судьбу за то, что на ней нет тапочек. И только она собралась приникнуть ухом к двери, как эта самая дверь распахнулась, и Лола лицом к лицу столкнулась с Маркизом. Он смотрел укоризненно. Лола сделала независимое лицо и отошла. Но едва дверь закрылась, Лола помчалась в гостиную, путаясь в полах халата. В гостиной она застала дремлющего на диване Пу И. Он поглядел испуганно – думал, видно, что сейчас попадет от Лолы за фиалку. Но Лола уже забыла про разбитый горшок. Тут дела поважнее!

Она схватила со стола стакан и приложила его к стенке. Было очень плохо слышно, да еще девчонка тихо говорила и все время запиналась. Но и того, что Лола услышала, было довольно, чтобы волосы у нее встали дыбом.

Леня закрыл за собой дверь, повернулся к девочке и строго произнес:

– Ну? И что ты мне хотела сообщить?

Девочка уставилась на него исподлобья долгим изучающим взглядом и наконец едва слышно проговорила:

– Да, именно таким я тебя и представляла…

– Ты это о чем? – Леня на всякий случай отступил к двери. – И вообще, девочка, взрослым надо говорить «вы»!

– Она очень часто говорила о тебе… – девочка опустила глаза, достала чистый белый платочек и деликатно высморкалась.

– Кто – она? – Леня сверлил гостью взглядом. – Ты что – простужена?

– Моя мама, – девочка снова высморкалась и убрала платочек, – нет, я не простужена. Я взволнованна.

– Слушай, дитя, может быть, наконец объяснишь мне, кто ты такая, откуда взялась на мою голову и чего ты от меня хочешь?

Девочка всхлипнула и снова вытащила платок.

– Да прекрати ты игры с этим реквизитом! – сердито выкрикнул Маркиз и шагнул к девочке. Она испуганно попятилась и заслонилась рукой:

– Не бейте меня!

– Да кому ты нужна! – Леня скрипнул зубами. – Я детей вообще никогда не обижаю! Скажешь ты наконец, кто ты такая?

– Я Света, – ответила девочка таким тоном, как будто выдала важную государственную тайну.

– И чего тебе, Света, надо?

– Именно этого я и боялась, – проговорила девочка с тяжелым вздохом, – боялась, что ты подумаешь, что мне от тебя что-то нужно…

– Да черт бы тебя побрал! – Леня ударил кулаком по стене и поморщился от боли. – Ты мне когда-нибудь объяснишь, что происходит?

– Ты подумаешь, что мне от тебя что-то нужно, – Света понурилась и двинулась к двери, – что ж, все правильно… конечно, ты никогда меня не видел… мама меня предупреждала… наверное, так лучше… я что-нибудь придумаю… переночую на вокзале, а потом…

– Объясни мне, что происходит! – рявкнул Леня, схватил девочку за плечи и встряхнул.

Она вскрикнула и безвольно обвисла в его руках, не сводя с Лени испуганного взгляда.

– Пятнадцать лет назад… – проговорила она наконец едва слышно.

– Что – пятнадцать лет назад?

– Пятнадцать лет назад ты был в Ярославле?

– В Ярославле? – Леня задумался. – Черт его знает… кажется, был… я тогда как раз окончил цирковое училище и где только не был… да в чем дело-то? И почему ты все время говоришь мне «ты»? Взрослым полагается говорить «вы»… – Леня осекся, поскольку перед его внутренним взором наконец замаячила догадка.

– Не всем взрослым говорят «вы», – отозвалась Света, – родителям, например, не говорят…

– Родителям? – Леня растерянно заморгал. – Ты хочешь сказать…

– Да, папа… – девочка снова всхлипнула. – Мама много рассказывала о тебе… но если я тебе совсем не нужна… – и она, скорбно опустив плечи, снова двинулась к выходу.

Стакан внезапно выпал из Лолиных рук и бесшумно упал на диван.

– Пу И! – шепотом сказала она. – Мне кажется, что я сплю! Наверное, это просто плохой сон. Укуси меня, Пу И, чтобы кончился этот кошмар!

Песик нехотя поднялся с места и впился Лоле в руку.

– Господи, Пу И, ну не так же сильно! Ведь будет синяк!

Лола потерла руку, потом подняла стакан и приникла к нему. Стало совсем плохо слышно, очевидно, двое в соседней комнате, ее идиот-компаньон и эта малолетняя паршивка, отошли в дальний угол.

– Стой! – Леня в комнате перехватил девчонку, повернул к себе и уставился в лицо. – Пятнадцать лет назад, говоришь? В Ярославле? А как ее зовут, твою маму?

– Лена! Неужели ты не помнишь?

– Лена? – неуверенно переспросил Маркиз. – Нет, почему не помню? Конечно, помню…

– Она дала мне отчество – Леонидовна, – тихим, как бы угасающим голосом проговорила Света и вытащила паспорт, – кажется, ты мне не веришь? Вот, смотри – Светлана Леонидовна Карпова… – и она ткнула Лене раскрытую на первой странице книжечку.

– Да что ты, я верю, убери свой паспорт…

– Она очень долго не могла тебя забыть… не могла забыть и только совсем недавно вышла замуж…

Выговорив это на одном дыхании, Света замолчала и безвольно опустила руки вдоль тела.

– Отчим тебя обижал?

– Нет, нет! – вскрикнула Света. – Ничего подобного!

– Он что – приставал к тебе? – Леня невольно сжал кулаки.

– Да нет, что ты! Как ты мог такое подумать? Он хороший человек… только ведь он совсем чужой мне… – девочка снова опустила глаза. – Как можно требовать от чужого человека настоящей родительской любви? А мама так часто говорила о тебе… вот я и подумала… – Света снова всхлипнула, – но если я вам совсем не нужна… я уеду, не думай!

– Не болтай глупостей! – Маркиз насупился. – Об этом не может быть и речи! Во всяком случае, переночевать у нас ты можешь… И пожить несколько дней… И чтобы я про вокзал не слышал!

– Правда? – лицо девочки осветилось робкой, неуверенной улыбкой, как небо после грозы. – Я все умею делать! Я буду мыть полы, стирать, мыть посуду, готовить… я все умею… папа!

– Да брось ты, – Леня порозовел, – стирает стиральная машина, посуду моет – посудомоечная, полы – приходящая женщина… так, ты говоришь, ее зовут Лена, твою маму?

– Ну да, – для верности девочка кивнула. – Неужели ты все, все забыл?

На Ленином лице отразилась мучительная работа мысли.

– Лена… ну как же… я помню… такая темненькая…

– Как ты можешь! – вскрикнула Света, мучительно скривившись. – Ты ее забыл! Мама блондинка!

– Ну, может, она перекрасилась… или, наоборот, тогда красилась, а потом вернула свой натуральный цвет… в конце концов, прошло так много времени… ой, – спохватился Леня, – ты ведь, наверное, голодная!

– Нет, что ты, папочка! – Света спрятала глаза. – Я ела в поезде… пила чай, проводник дал мне печенья…

– Бедная девочка! – Леня схватился за голову и устремился на кухню.

– Кошмар! – сказала Лола песику. – Это переходит уже всякие границы! Пу И, мы должны немедленно вмешаться.

В кухне Леня усадил Свету за стол, выложил перед ней содержимое холодильника и бросился к кофеварке.

– Это что – сыр? – вполголоса спросила девочка. – А это – такая колбаса? Нет, если можно, я съем кусочек хлеба с маслом…

– Бедный ребенок! – Леня снова схватился за голову. – Вы что – очень бедно жили?

– Нет, – тихо ответила Света, тончайшим слоем намазывая масло на подсохший кусок хлеба, – у нас было все необходимое…

– Это кто здесь бедный ребенок? – послышался в дверях кухни довольно-таки сварливый голос. – Леня, может быть, кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?

Лола стояла на пороге, подбоченившись, и разглядывала девочку, как экзотическое насекомое. Она успела переодеться и кое-как расчесать волосы, так что теперь чувствовала себя более уверенно.

Леня подскочил к своей боевой подруге, встал перед ней и произнес полным сдержанного драматизма голосом:

– Лола, это моя дочь!

– Кто? – Лола попятилась, при этом едва не наступила на Пу И, жавшегося к ее ногам. Песик взвизгнул и опрометью бросился прочь из кухни.

– Леня, это бред! – заявила Лола. – Такого просто не может быть!

– Чего не может быть! – Леня нахмурился. – По-твоему, у меня не может быть детей?

– Нет, в принципе, наверное, они могут быть, – нехотя согласилась Лола, – но до сих пор ты мне не говорил, что они у тебя уже есть!

– Я сам не знал, – Леня потупился, – понимаешь, после окончания циркового училища мне пришлось много поездить… Кострома, Углич, Ярославль…

– Что это все какие-то сырные названия?

– Ну, ты же понимаешь… это цирк…

– Да, это действительно самый настоящий цирк! И где же ты сотворил это невинное дитя?

– В Ярославле…

– Спасибо, папа! – тонким голоском проговорила Света, вставая из-за стола. – Я наелась… Можно теперь помыть посуду? Вы не возражаете, тетя?

– Какая я тебе тетя? – взвилась Лола. – Слава богу, таких племянниц у меня нету!

Света опустила глаза, проследовала к мойке и принялась надраивать мыльной губкой свою и Ленину чашки.

– Светочка, у нас же есть посудомоечная машина! – подскочил к ней Леня. – И ты совершенно ничего не съела!

– Светочка, ты ничего не съела! – передразнила Лола партнера, громко фыркнула и удалилась из кухни.

Удивительно, что кот Аскольд, обычно при любых конфликтах принимавший Ленину сторону, удалился вслед за ней, высоко, как знамя, подняв пушистый хвост. Это было тем более странно, что завтрака он так и не дождался, Лене стало не до него.

– Папочка, – тонким высоким голосом проговорила Света, – кажется, я не понравилась твоей жене… Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были семейные проблемы…

– Никаких проблем… – проворчал Леня, поглядев вслед предателю Аскольду, – не обращай внимания.

Лола удалилась из кухни не оттого, что почувствовала себя побежденной. На самом деле она просто в бешенстве. Причем на маленькую дрянь злиться было глупо, нужно было просто выбросить ее из дому коленом под зад. Ну на что она рассчитывала? Что придет в дом с улицы и ей поверят? Лола злобно рассмеялась, но тут же опомнилась.

Дуракам, как известно, везет. Малолетняя паршивка ничуть не рассчитывала свои действия. Она понадеялась, что сумеет пробудить в Леньке отцовские чувства. И она в этом преуспела! Лола никогда не думала, что ее компаньон, великий мошенник всех времен и народов, широко известный в узких кругах, самый настоящий идиот. Только идиот может купиться на такой дешевый трюк!

– Пу И, что ты об этом думаешь? – спросила она песика. – Что нам делать?

Пу И явственно пожал плечами, и Лола поняла, что ей не от кого ждать сочувствия. В комнату постучали, и просунулась Ленина голова.

– Лола, Светику нужно помыться с дороги! Ты не могла бы дать ей кое-что из своих вещей?

– Только на время, тетя Лола! – послышался тоненький голосок. – У меня чемодан на вокзале в камере хранения! Мы с папой потом за ним съездим!

Лола поняла, что ей представится возможность поговорить с Леней без свидетелей, пока его, с позволения сказать, доченька будет в ванной. Она не стала спорить и возмущаться, что поганка называет ее «тетей», выдала девчонке футболку и брюки, а также белье и полотенце. Когда дверь ванной закрылась, Лола поглядела на своего компаньона в упор.

– Ну? Что все это значит?

– Я же сказал тебе… О том, что у меня есть дочь, я понятия не имел. И это ужасно!

– Что ужасно? – Лола пожала плечами. – Если бы ей не вздумалось приехать, ты бы и не узнал о ее существовании. Даже если она действительно твоя дочь, в чем, мой дорогой, я очень и очень сомневаюсь, ты вовсе не хотел становиться ее отцом. В то время, как я понимаю, ты был молодой и беспечный, ты даже не запомнил ее мать в лицо!

– Нет, теперь кажется я что-то припоминаю… – Леня мучительно сморщился и потер висок.

– Не мучайся, – посоветовала Лола, – все равно не вспомнишь.

– Это почему же?

– Потому что матери твоего ребенка не существует в природе! – резко ответила Лола. – Нет, конечно я допускаю, что при твоей неумеренной тяге к женскому полу у тебя могут быть рассованы дети по разным городам и весям. Но с чего ты взял, что твоя дочь – именно эта девица, а не любая другая? Мало ли на свете девочек подходящего возраста с твоим отчеством? Леонид – весьма распространенное имя, знаешь ли…

– Но все же такие совпадения… и отчество, и возраст, и город… – вяло возражал Маркиз.

– Ну знаешь! – возмутилась Лола. – Если бы она назвала не Ярославль, а, допустим, Кострому или Смоленск, ты бы тоже это принял! Ведь ты был в Смоленске?

– Был, – буркнул Леня.

– И в Угличе, и в… какие там еще сыры-то бывали? «Дорогобужский», «Пошехонский»… Есть такое город – Пошехонск? Еще «Голландский»… О, целая страна – Голландия!

– В Голландии я не был, – мрачно сказал Леня, – то есть был, но не тогда, а гораздо позже…

– Ну хорошо, Голландию пока оставим под вопросом, – согласилась Лола, – но, дорогой, если серьезно, то ты хотя бы спросил у девчонки, откуда она взяла наш адрес? Мы живем в этой квартире меньше года, и совершенно ясно, что твоя прежняя любовь в Ярославле никак не могла знать адрес этой квартиры!

– Света узнала от матери адрес той коммуналки в Апраксином переулке, – нехотя заговорил Леня, – естественно, я тогда там жил… Она приехала в Петербург и сразу же пошла туда. А там Зинаида Викентьевна…

Лола вспомнила милую старушку, бывшую Ленину соседку по коммунальной квартире. Леня оставил за собой комнату умершей бабки. В квартире бесконечно менялись жильцы, только Зинаида Викентьевна оставалась на месте. К Лене она по старой памяти относилась хорошо, да и он подкармливал иногда старушку. Лола тоже ее хорошо знала, поскольку в трудную минуту приходилось ей жить в той самой комнате умершей Лениной бабки, и с Зинаидой они очень подружились на почве обоюдной любви к Пу И.

– Так что Зинаида Викентьевна? – с интересом спросила она.

– Зинаида дала ей наш телефон, а Света сама уж узнала адрес по базе данных.

– И где она взяла эту базу? – не отставала Лола.

– Познакомилась в интернет-кафе с парнем, он ей все сделал…

«Девица не промах, – подумала Лола, – идет к своей цели, как танк. Звонить не стала, поняла, что ее сразу пошлют подальше, решила самолично заявиться. Свалилась как снег на голову, огорошила… Однако нужно будет все проверить у Зинаиды…»

– Лолка, хватит допросов! – Леня повысил голос. – Ты пытаешься меня убедить, что Света – самозванка, но скажи, пожалуйста, откуда тогда у нее адрес той квартиры в Апраксином переулке?

– Да откуда угодно! Кто-то сказал, вспомнил тебя… Возможно, ее мать и была когда-то с тобой… близка… Да только Светочка вовсе не твоя дочка!

– Папа, что она говорит? – в тоненьком голоске слышались рыдания.

Оказалось, малолетняя паршивка незаметно выбралась из ванной, подслушала их разговор и теперь, конечно, вмешалась.

– У мамы никого не было, кроме тебя! – Света прерывисто дышала. – Ее все соседи звали монашкой! За нее сватались, а она ни на кого не хотела смотреть, все ждала, что ты приедешь!

– И ходила в цирк, – вставила Лола.

Она тут же пожалела о своих словах, пожалела, что не сдержалась и дала малолетке такой козырь против себя. Из глаз нахальной девчонки показались самые настоящие слезы. Лола оторопела – она и сама неплохая актриса, но чтобы у такой девчонки – и такой талант… Она поняла, что справиться с девчонкой будет очень непросто.

Света развернулась и бросилась бежать к входной двери, причем так верно рассчитала свои действия, чтобы Маркиз сумел ее перехватить. Это правильно, подумала Лола, ни к чему выносить свои проблемы на лестницу, на рассмотрение соседей. Девица не промах, ой не промах!

– Ну, дорогая, не нужно плакать, – ласково ворковал Леня и гладил девчонку по волосам, – Лола не хотела обидеть твою маму…

– Извини, папочка, – девчонка снова достала многострадальный носовой платок, – просто я так намучилась в детстве из-за того, что у нас с мамой была семья не как у всех. Соседи во дворе все время спрашивали, где мой папа…

Лола почти явственно услышала, как Маркиз скрипнул зубами, и поглядела в спину девчонке с некоторым одобрением – хорошо, дескать, излагаешь…

Света вытерла лицо и убрала платок в карман своих потертых джинсов.

– Я больше не буду, папа!

– Детка, а отчего ты не надела брюки, что дала тебе Лола? – поинтересовался Маркиз.

– Они мне велики на два размера! – сообщила негодяйка с самым невинным видом.

– Действительно, – умилился Леня, – какая же ты худенькая!

Настал Лолин черед скрипеть зубами.

– Вот что, Лола, – сказал Леня, когда Света скрылась в его комнате, – нравится тебе это или нет, но я нашел свою дочь. Пока она поживет у нас, а там посмотрим, как сложатся события.

Это прозвучало так грозно, что Лола слегка запаниковала. Похоже, что у Леньки здорово поехала крыша, а она ничего не может сделать.

– Но все-таки на чем основана твоя уверенность? – возопила она. – Девчонка совершенно на тебя не похожа! А ее мать ты даже в лицо не помнишь!

– Это все верно, – согласился Леня, – но, видишь ли, Света – точная копия моей матери, своей бабушки.

И так как Лола ошеломленно молчала, Леня тяжко вздохнул и сказал с чувством:

– Бедная мама, она не дожила… Она так и не увидела свою внучку…

И тогда Лола поняла, что все очень серьезно, что если Леньке втемяшилось в голову, что Света похожа на его мать, то его ничто и никто не сможет убедить в том, что девчонка – самозванка. Лола поняла, что, действуя в лоб, она ничего не добьется, и решила срочно сменить тактику.

– Ну, делай, как знаешь, – вздохнула она, – это же твоя дочка, тебе решать. Только, я надеюсь, ты не собираешься рассказывать ей о наших делах? И о том, кем мы друг другу на самом деле приходимся?

– А кем? – удивленно спросил Леня, так что Лола чуть не запустила в него подушкой.

– Дорогой, ты, кажется, забыл, что мы с тобой компаньоны, – сказала она, взяв себя в руки.

– Да-да, конечно, – рассеянно ответил Маркиз и ушел к своей доченьке.

– Вот это мило, – вслух сказала Лола, – оказывается, мы с Ленечкой только компаньоны. А я-то по наивности думала еще, что мы – друзья, коллеги, в общем – близкие люди…

В это время она почувствовала, как по ноге скользнул пушистый хвост. Это кот Аскольд, прятавшийся в комнате у Лолы, выражал ей свою солидарность. Сердце у Лолы тотчас защемило, она точно знала, что их ожидают неприятности, Аскольд умел предчувствовать их, как лягушки предчувствуют землетрясение. Причем неприятности эти будут по вине Леньки, он несправедливо обидит Лолу, как уже бывало. Только в этом случае Аскольд становился на ее сторону.

– Нас ожидают большие испытания, – сказала Лола коту и Пу И, – мы должны держаться вместе.

Пу И согласно тявкнул, кот промолчал.

– Ну вот, милая, все улажено, – сказал Леня, входя в комнату, – ты можешь жить у нас сколько захочешь…

– Спасибо, папа, но… ты знаешь, – Света потупилась и принялась выводить пальцем по столешнице какие-то загадочные знаки, – есть еще одна проблема… Дело в том, что я приехала не одна…

– То есть как это – не одна? – испугался Леня. – А кто еще с тобой?

– Кузя… я надеюсь, он тебе понравится… и он не будет вам мешать…

– Кузя? Кто такой Кузя? Это что, твой друг? Нет, дорогая моя, ты – это одно дело, а твои друзья… Боюсь, что Лола этого не одобрит!

Света подняла глаза. Они были полны слез.

– Но он очень тихий! – проговорила она, доставая свой многострадальный платок. – И он очень мало ест!

– Да, но все-таки… – начал Леня, – совсем не в этом дело… много или мало он ест, не играет роли, но просто это как-то неудобно… а ему что – больше не у кого остановиться?

– Кузе? – удивленно воскликнула Света. – Но он без меня погибнет!

– Тебе не кажется, – осторожно начал Маркиз, – что в вашем возрасте такие сильные чувства еще… как-то несвоевременны?

– В нашем? Что значит в нашем?

– Ну, я имею в виду – в твоем и Кузином! Ведь вы с ним, я думаю, ровесники?

– Мы с Кузей – ровесники? – изумленно переспросила Света. – Что ты говоришь, папочка!

– А что, – Леня на всякий случай сел, – он старше тебя? Намного?

– Да что ты! – девочка захлопала глазами, – ему еще нет и года!

– Боже мой! – Леня схватился за сердце. – Кто же его отпустил с тобой? И где он сейчас?

– В коридоре, – спокойно ответила Света, – в моем рюкзаке!

– Как? Леня выпучил глаза. – Он там… все это время? Но ведь ему нужно есть, и… и многое другое! Неси его сюда скорее, пока с ним ничего не случилось!

– Да что с ним случится-то? – Света встала и отправилась в коридор. – Есть он может раз в неделю, а перед отъездом я его как следует покормила… думаю, спит себе спокойно…

Леня сидел за столом в состоянии, близком к шоку. Наконец на пороге кухни снова появилась Света. В руках у нее была маленькая картонная коробка.

– А где… где Кузя? – взволнованно спросил Маркиз.

– Вот он, – девочка поставила коробку на стол и откинула боковую крышку.

– Здесь? – Леня уже перестал что-нибудь понимать.

– Ну да! Кузя, Кузенька, покажись нам! – и Света постучала пальцем по стенке коробки.

Из коробки высунулось что-то черное и мохнатое.

– Что это? – Леня наклонился, чтобы лучше разглядеть странное создание.

– Это Кузя! – и девочка снова постучала по картонной стенке.

Тут же на стол выбежал огромный черный паук.

– Кузенька! – заворковала девочка и ласково погладила мохнатую черную спинку. – Правда, он очень красивый?

– Так Кузя – это паук? – проявил Леня удивительную догадливость. – Боже мой, а я-то подумал… но какой он большой!

– Да нет, что ты! Он еще совсем маленький! – девочка продолжала гладить паука, и Лене показалось, что он тихонько замурлыкал, как Аскольд, когда у него бывает хорошее настроение. – Ты не видел больших! Он вырастет в половину этого стола! Ведь он – птицеед, а они – самые большие пауки на свете!

– Что это? – раздался вдруг за спиной у Светы испуганный Лолин голос.

– Это Кузя, – одновременно ответили Леня и его новообретенная дочь.

– Это – паук? – шепотом спросила Лола и тут же, не дожидаясь ответа, оглушительно завизжала.

– Лола, Лолочка… – Маркиз подскочил к ней и попытался погладить, но получил затрещину.

– Не приближайся ко мне! – кричала Лола. – Не трогай меня этими руками! Ты ими трогал это!

– Да не трогал я его! Лолочка, успокойся, я тебя очень прошу!

– И не подумаю! Сейчас же выкинь это в мусоропровод! Или нет, он оттуда выползет! Лучше спусти в унитаз! Хотя нет, он и оттуда… сейчас же его куда-нибудь унеси!

– Кузю? – взвизгнула Света. – Кузю в мусоропровод? Кузю в унитаз? Тогда и меня можете выбросить туда же!

– Я бы с удовольствием, – пробормотала Лола, – да вот этот идиот, которого тебе удалось обдурить, будет возражать… – и она кивнула на Леню, – кроме того, я боюсь, что момент уже упущен – ты не пролезешь ни туда, ни туда…

– Лола! – воскликнул Маркиз. – Как ты можешь? Ведь это моя дочь!

– Дурак! – коротко бросила Лола. – В общем, так: чтобы через десять минут этой дряни здесь не было!

Не уточнив, кого она имеет в виду под «этой дрянью», Лола во второй раз за это утро с гордым видом покинула комнату. Все ее намерения действовать не силой, а хитростью и сменить тактику пошли прахом, как только она увидела мохнатое восьминогое страшилище. Теперь Лола была полна ненависти и злобы. Еще она была в ужасе. Лола с детства очень боялась пауков. Мышей она тоже боялась. И крыс. И змей. А также ящериц и пушистых гусениц. Но пауков Лола боялась больше всего остального.

Света, проводив ее испуганным взглядом, склонилась над пауком и, всхлипывая, забормотала:

– Не бойся, Кузенька, я тебя не дам никому в обиду! Если тебя выгонят – я тоже уйду, мы уйдем вместе! Я не дам тебе пропасть… мухи везде найдутся, на вокзале их даже больше!

Вытерев слезы своим неизменным платком, она загнала паука в коробку, встала и, горестно сгорбившись, направилась к дверям.

– Ну, прекрати! – Леня попытался остановить девочку, неловко взяв ее за плечо. Света сбросила его руку и твердо проговорила:

– Если нельзя остаться Кузе, я тоже не останусь.

– Да ладно, не обращай внимания на Лолкины слова, она отходчивая! Это только первая реакция, и ее можно понять – все-таки твоего Кузю можно с непривычки испугаться…

– Да что в нем такого страшного? – Света прижала коробку с пауком к своей груди. – Он же такой симпатичный…

– Ну, он такой мохнатый…

– Что же, по-твоему, лучше чтобы он был лысый, да? Ты же ведь, например, не лысый!

– Ну, и потом, у него шесть ног…

– Сколько? Да ты что – с дуба рухнул? У пауков не шесть ног, а восемь! Чему тебя только в школе учили!

– Восемь? – удивленно переспросил Леня. – По-моему, шесть ног – это и то слишком много, а восемь – это уже явный перебор… и разве можно так говорить со взрослыми?

– Как? – Света удивленно захлопала глазами. – Что я такого сказала?

– Ну, вот это – «с дуба рухнул»… и насчет моих школьных успехов – это ты тоже зря. Я, между прочим, в школе не так уж плохо учился, только биологию прогуливал, потому что училка была очень противная…

– Ну ладно, извини, папочка, я тебя не хотела обидеть, – Света привстала на цыпочки и чмокнула Леню в щеку, – только я все равно лучше пойду, а то у тебя из-за меня будут в семье неприятности…

– Глупости! – Леня решительно отобрал у девочки коробку с пауком. – Лучше мы с тобой сейчас пойдем и купим для твоего Кузи хороший дом, такой, из которого он сам не сможет выбраться. Тогда, я уверен, Лола не будет возражать против его присутствия в квартире.

Света посмотрела на него с сомнением – она не была в этом так уж уверена, однако спорить не стала, и они отправились в ближайший зоомагазин. Выходя из квартиры, Леня оглянулся на дверь Лолиной комнаты. Она была плотно закрыта, и из-за двери доносились рыданья. Рыданья были настолько фальшивы, что Маркиз поморщился. Сегодня Лолка явно не в голосе.

Зоомагазин под красноречивым названием «Маугли» напоминал небольшой уголок джунглей. По углам были расставлены пальмы, фикусы и другие тропические растения в горшках и кадках, с потолка свешивались лианы. Одну из этих лиан обвивал огромный сетчатый питон, и Леня невольно попятился, прежде чем понял, что питон не настоящий. Впрочем, настоящие питоны в этом магазине тоже были, только они не ползали на свободе, а дремали, свернувшись кольцами, в огромных террариумах. Шум в магазине стоял неимоверный из-за десятка говорящих попугаев, которые пытались перекричать друг друга, обмениваясь мнениями о посетителях магазина и новостями политики.

– Ур-род! Ур-род! – заорал один из попугаев при виде Маркиза с картонной коробкой в руках.

– Бр-раво, др-руг! – поддержал коллегу второй попугай и радостно захлопал пыльными крыльями.

– Сами такие! – обиделся Маркиз. – Вот принесу сюда нашего Перришона, так он вас всех переорет!

Про себя он подумал, что Перришона действительно стоило бы принести в этот магазин, чтобы он мог поболтать со своими родичами. Это улучшило бы его настроение, а возможно, и расширило бы словарный запас.

– Чем я могу вам помочь? – спросил выскользнувший из-за пальмы продавец, очень похожий на обезьянку длинными руками, круглой лысой головой и подвижным морщинистым личиком.

– Нам нужен домик для Кузи, – сообщила Света, показав на картонную коробку в Лениных руках.

– Для Кузи? – переспросил продавец, с интересом уставившись на коробку. – А кто же он такой, Кузя? Постойте, не говорите, я сам догадаюсь! Наверное, Кузя – это морская свинка?

– Нет, – Света хихикнула и замотала головой.

– Хомячок? – сделал продавец вторую попытку.

Света засмеялась еще громче.

– Ах, наверное, это кто-то совсем другой… – продавец прищурился и выпалил: – Наверное, Кузя – желтопузик или обычный уж!

– Ни то, ни другое!

– Вряд ли вы так принесли бы ядовитую змею… – он еще немного подумал и грустно проговорил: – Я не знаю… ну кто же он такой, ваш Кузя?

– Паук-птицеед! – гордо сообщила Света и приоткрыла коробочку.

– Ой, какой симпатичный! – продавец почесал пауку спинку. – А он у вас действительно мальчик?

– А что? – заинтересовалась Света.

– У меня есть знакомая паучиха, и ее хотели выдать замуж, – озабоченным тоном ответил продавец.

– Вообще-то я не знаю, – Света тоже заволновалась, – а как их отличать?

– У мальчиков на задних лапах есть такие маленькие выступы… но они появляются только после четвертой линьки. Кузя у вас сколько раз линял?

– Не знаю… – лицо у девочки вытянулось, – он у меня не так давно…

– Но вообще-то он еще слишком молодой, – постановил продавец, – так что мы к этому разговору вернемся позднее. А сейчас давайте действительно выберем для него дом…

Продавец показал большой аквариум со сдвигающейся крышкой:

– Вот это вам, наверное, подойдет. Вы можете перед уходом задвигать крышку, тогда он никуда не убежит и вам не придется искать его по всему дому…

– Вот-вот, – обрадовался Леня, – это именно то, что нужно!

При этом он подумал, что самое главное в таком доме не то, что паук не потеряется, а то, что он не найдется в Лолиных вещах или в ее кровати, потому что в таком случае их с Лолой длительному плодотворному сотрудничеству наверняка тут же придет конец.

– Конечно, вы знаете, что сверху над аквариумом нужно поставить лампу, чтобы паучку было тепло…

Света кивнула.

– А внутрь мы насыплем песку и камешков, тогда у Кузи будет замечательная пустыня для прогулок. Еще мы посадим несколько маленьких кактусов, чтобы все было, как в настоящей пустыне, и сделаем для него маленькую пещерку, пауки любят жить в норах…

Продавец перечислил еще какие-то принадлежности паучиного дома, понятные только ему, Свете и самому Кузе, пообещал, что все будет готово к вечеру и доставлено прямо на дом, и наконец назвал Лене сумму, в которую ему обойдутся удобства для паука. Леня подумал, что за такие деньги можно купить небольшой домик в пригородном садоводстве, но увидел сияющее Светино лицо и расплатился без лишних разговоров.

Лола ждала их прямо в прихожей. Увидев коробку в руках Маркиза, она принюхалась и проговорила голосом Бабы-яги из детского утреннего спектакля:

– Чу, паучьим духом пахнет! Я же вам сказала, чтобы дели его куда угодно, но обратно не приносили!

– Лолочка, – залебезил Леня, пряча коробку за спиной, – мы заказали для него специальный аквариум, из которого он не сможет выбраться! Это не аквариум, а самый настоящий сейф! Замок повышенной степени сложности, специальная кодовая комбинация, как в лучших швейцарских сейфах! Вскрыть невозможно! А сам сейф… то есть аквариум, я поставлю в своей комнате, так что тебе совершенно ничего не грозит! Ты с ним просто никогда не встретишься!

– Разумеется, мне ничего не грозит! – ответила Лола. – Это тебе кое-что грозит, мой дорогой! Если я только когда-нибудь увижу… ты понял? – только увижу это мерзкое чудовище, то ты хорошо знаешь, что после этого ноги моей не будет в этом доме, я уйду и уведу с собой всех животных! Ты все понял?

– Я все понял, Лолочка! – смиренно отозвался Маркиз.

– И вот еще что! – грозно продолжила Лола: – Ты подумал, где будет жить твоя… гм! Новообретенная дочь?

– Вообще-то… – Леня замялся, – вообще-то я думал об игровой комнате… звери все равно никогда в нее не заходят, так что Света вполне могла бы там пожить…

– Что? – Лола возвысила голос до трагической интонации. – Ты готов отнять у наших маленьких любимцев то немногое… лучше уж выгони меня из моей комнаты! В конце концов, я могу спать в коридоре, раз уж настали такие трудные времена, но притеснять бедных животных я не позволю!

– Но ведь они все равно там не бывают!

– Да? – воскликнула Лола и распахнула дверь игровой комнаты.

Все звери собрались именно там. Аскольд как ненормальный точил когти об специальную швейцарскую когтеточку. Обычно он к ней даже близко не подходил, а если случалось проходить мимо, бросал на нее такой презрительный взгляд, что сразу становилось ясно, какого он мнения о самой этой когтеточке и о тех людях, которые тратят деньги на подобную ерунду, вместо того чтобы купить коту лишнюю банку хороших консервов. Когти же он предпочитал точить об дорогие испанские двери, о притолоки розового дерева и о ножки Лолиного любимого антикварного туалетного столика. Теперь же он так старательно точил когти об эту несчастную когтеточку, что его можно было снимать для рекламного ролика.

Пу И тоже был занят. Он катался по ковру, подбрасывая всеми четырьмя лапами замечательную искусственную кость, которую Маркиз купил как-то с большого перепоя или в полном помрачении души. При этом на морде нахального чихуахуа было написано блаженство, и казалось, единственное, что он просит от судьбы – это чтобы его оставили в покое на этом ковре и дали возможность играть с этой дурацкой костью до скончания времен или, по крайней мере, до ужина.

В довершение картины сверху сужающимися кругами летал Перришон и кричал прокуренным пиратским басом:

– Полунд-ра, р-ребята! Ур-ра!

В общем, все звери демонстрировали полную радость жизни и давали понять, что не уступят свою комнату ни за какие коврижки.

– У, предатели! – вполголоса проговорил Леня.

В ответ Аскольд от лица всей криминальной троицы посмотрел на него таким насмешливым взглядом, что Леня проговорил с тяжелым вздохом:

– И ты, Аскольд…

Прошло три дня, и Лола, проснувшись утром, сказала себе, что эти три дня были не самыми лучшими в ее жизни. Говоря прямо, за это время она получила столько отрицательных эмоций и извергла из себя столько яду, что его количеством можно было наполнить ванну в малогабаритной квартире. Лола еще в первый день поняла, что с девчонкой будет непросто справиться, но она и представить себе не могла, до чего быстро маленькая дрянь сумеет прибрать к рукам ее компаньона.

Стыдно признаться, но один раз в минуту слабости Лола подумала даже, что девчонка и правда Ленина дочь, только голосом крови можно было объяснить все те глупости, которые Маркиз делал с тех пор, как в доме появилась эта бестия.

После долгих препирательств девчонку поселили в гостиной. Звери отстояли свою игровую комнату, но, кроме Лолы, лишь, пожалуй, кот Аскольд понимал, что это – пиррова победа, что девчонка прочно и надолго поселилась в их квартире и в сердце Маркиза.

По наблюдению Лолы, он совершенно потерял голову. Он проводил со своей новообретенной доченькой все свободное время, которого у него оказалось навалом. Вот именно, размышляла Лола, раньше Ленечка постоянно придумывал себе разные неотложные дела. Даже когда они не были заняты очередным прибыльным делом, он встречался с разными людьми, разъезжал по городу, обдумывая свои остроумные операции. Лола часто бывала недовольна, она говорила, что нужды в деньгах у них особенной нету, так что незачем ввязываться в сомнительные истории. Но Маркиз был неумолим. В его профессии, утверждал он, на пенсию не выходят, то есть, может, и выходят, но в глубокой старости, когда руки трясутся и глаз не так верен. Да и то, если голова соображает, то всегда можно найти себе дело – консультировать молодых мошенников, к примеру… Но до этого дело не дошло и долго еще не дойдет, объявлял Маркиз. Пока что он полон сил, и голова полна разных проектов. Если он не будет работать, то умрет со скуки.

«И что же? – с усмешкой думала Лола. – Куда делись все благие намерения из Ленечкиной головы? Все сметено могучим ураганом отцовской любви…»

Надо сказать, что папа с дочкой мало времени проводили дома. Маркиз возил свою малолетнюю паршивку по городу, кормил в лучших ресторанах и покупал в бутиках дорогущие шмотки. Само по себе это мало Лолу волновало – не из семейного же бюджета денежки, в самом деле, но пару раз она перехватила уж слишком торжествующий взгляд, который наглая малолетка бросила в ее сторону. Лоле стало ясно, что она нарочно требует у Леньки дорогих подарков, надеясь, что Лола разозлится и устроит скандал. И тогда они поборются. Разумеется, Светочка была уверена, что именно она выйдет из ссоры победительницей. Хуже всего, что и Лола была в этом уверена. В данном случае не имело смысла бороться. Лола должна победить мерзавку хитростью, но пока это плохо у нее выходило.

Девчонка всегда была начеку, всегда была готова сделать жалобное выражение лица и рассказывать Лене душераздирающие истории из своего тяжелого детства, о том, как бессердечные соседи спрашивали у нее, маленькой, где ее папа, и она придумала себе сказочного папу-великана. И рассказала об этом лучшей подружке. А когда они с подружкой поссорились из-за пустяка, та мигом выболтала про папу-великана всему классу. Мальчишки очень долго ее дразнили, дети такие жестокие. Лола иногда слушала эти истории, потому что девчонка трепалась об этом часто, и посматривала на своего компаньона. Вот на кого они действовали безотказно! Ленька в процессе рассказов зеленел на глазах и так скрипел зубами, что Лола начала всерьез опасаться за его челюсти.

Лола считала, что девчонка не притворяется только когда воркует со своим мохнатым пауком. Она называла его Кузенькой и разными ласковыми именами, иногда, несмотря на строжайший Лолин запрет, вынимала из аквариума и нежничала. Лола не могла без содрогания смотреть на это чудовище, поэтому никогда не заходила в гостиную, где поселилась их нахальная гостья. Впрочем, гостьей она себя, кажется, уже не считала. К Маркизу она относилась преувеличенно ласково, и только Лола улавливала в этом явственную фальшь. Впрочем, звери, похоже, тоже. Они возненавидели нахальную девицу сразу же. Лола подозревала, это оттого, что паршивка заняла диван в гостиной, и теперь звери не могли смотреть по телевизору свой любимый бразильский сериал. Девчонка включала только музыкальный канал, а Пу И как-то раз спихнула с дивана, назвав козявкой. Кот Аскольд осторожничал и на всякий случай не попадался девчонке на пути. Он выжидал. Но выражал свое отрицательное отношение к происходящему тем, что перестал спать на своем любимом месте, у Маркиза в комнате на кровати. Теперь звери базировались в комнате у Лолы или на кухне. Хотя после того, как там побывала малолетка, на кухне становилось как-то нечего делать.

Аппетит у тинейджерки был отменный. Лола искренне удивлялась, как столько еды может влезть в такое худенькое тело, и подозревала, что у девчонки, как у акулы, желудок развит значительно лучше всех остальных внутренних органов. Это в первый день девчонка делала вид, что стесняется, и ела черствый хлеб с капелькой масла. Как только она утвердилась в доме, сразу же стала поедать еду тоннами.

Разумеется, Лоле не было жалко продуктов. Холодильник в Лолиной кухне, как уже говорилось, напоминал размерами двустворчатый шкаф и был буквально набит всевозможными яствами. Но Лола была сторонницей здорового образа жизни, то есть старалась соответственно питаться, девица же вела себя в этом отношении просто безобразно. При виде обилия морепродуктов она скорчила рожу и вздрогнула.

– Тетя Лола, как вы можете есть эту гадость? – вскричала она, показывая на креветки и щупальца кальмара. – Они похожи на червей. А эти, – теперь настала очередь мидий, – просто какие-то вареные чудовища!

– Не тебе бы говорить! – не выдержала Лола. – Ты со своим чудовищем только что не целуешься, а оно живое!

– Целуюсь, – хладнокровно сообщила Света, – лучше целоваться, чем есть…

– Др-рянь какая! – заорал вдруг попугай Перришон.

– Вот видите, – девчонка ехидно засмеялась, – даже попугай со мной согласен.

– Ты считаешь, он имеет в виду креветок? – усмехнулась Лола. – Ты ошибаешься, девочка, он говорит… о твоем пауке.

– Это вы ошибаетесь, тетя, – не осталась в долгу тинейджерка, – попугай очень Кузю любит.

Пу И паука побаивался, кот относился к нему внешне равнодушно, он вообще не подходил к аквариуму. Попугай же, напротив, часто усаживался на стол рядом с аквариумом и долго и задумчиво рассматривал его обитателя. Теперь Лола уже открыла рот, чтобы сказать девчонке, что, возможно, попугай Кузю действительно любит, но вот КАК он его любит, это отдельный вопрос… И не закончится ли эта любовь при непосредственном контакте двух любящих сердец тем, что попугай Кузю просто склюет с большим аппетитом? Но Лола решила пока оставить свои надежды при себе, а то как бы девчонка не свернула Перришончику шею. Попугай у них большой и сильный, умеет за себя постоять, но ведь для современных подростков нет ничего невозможного…

Морепродукты девчонка охаяла все без исключения, даже не пробуя, дорогие французские сыры попробовала, но скорчила такую мину, что у самой Лолы тут же пропал аппетит. Овощи, фрукты и орехи она за еду не считала, просто грызла бесконечно то грушу, то огурец, то кокос. Оказалось, что девица обожает калорийные завтраки, и этот идиот Ленька счел такое качество за еще одно несомненное доказательство их родства. Теперь Маркиз по просьбе своей дочери таскал из ближайшего «Макдоналдса» несметное количество гамбургеров, чизбургеров и жареной картошки. Лола считала все эти блюда только источником холестерина, но вынуждена была держать свое мнение при себе. Впрочем, свиные отбивные, жареную курицу и запеченную баранью ногу малолетняя троглодитка тоже уничтожала с большим аппетитом.

– Вот вы говорите, что я неправильно питаюсь, – тихонько сказала она Лоле так, чтобы не услышал Леня, находившийся в ванной, – но молодому организму для правильного развития нужен полноценный белок, вот я и ем мясо. Конечно, в вашем возрасте можно обойтись одними овощами… или морепродуктами, чтобы склероза не было…

Тут Лола, нарезавшая в это время овощи, дернулась и сильно порезала палец.

– Ой, тетя Лолочка! – тут же заорала Света. – Как же так случилось! Вам, наверное, очень больно! Давайте я перевяжу!

– Отстань! – процедила Лола и вышла из кухни, чтобы не вцепиться мерзавке в волосы. Учитывая тот факт, что действовать она могла только одной рукой, вряд ли можно было рассчитывать на победу в драке.

Аптечка первой помощи находилась в ванной, но там было занято.

– Немедленно открой! – Лола стукнула ногой в дверь так, что Леня выскочил мокрый и завернутый в полотенце.

– Ты что, сдурела? – и больше у него не было для нее никаких слов.

Лола молча отпихнула его и закрылась в ванной. Последнее, что она слышала, были причитания девчонки – с чувством и надрывом – дескать, она ничего не сделала, а тетя Лола на нее закричала очень грубо, она же не виновата, что тетя такая неловкая. Когда Лола вышла, сладкой парочки уже не было.

– Вот интересно, а если бы я истекла там кровью? – спросила Лола у попавшегося ей навстречу Пу И.

На кухне Лола налила себе чаю и закурила сигарету, чтобы успокоиться. Пу И тут же прыгнул ей на колени и лизнул в щеку. Кот прижался теплым боком и заурчал.

– Вы-то на моей стороне, я знаю, – вздохнула Лола.

На душе было пакостно. Лола решила, что настал момент поговорить с компаньоном начистоту, иначе она не выдержит.

– Дорогой, – миролюбиво начала она вечером, просочившись к Лене в комнату в то время, как Светка упоенно расточала ласки своему мохнатому восьминогому питомцу, – ты не хочешь объяснить мне, что, собственно, происходит?

Леня вскинул голову, но под взглядом Лолы смешался и отвел глаза.

– Я не знаю, – вздохнул он, – я сам не пойму, что со мной. Как подумаю, что в то время как я жил, ни в чем себе не отказывая, мать перешивала ей старые вещи, отданные соседями, так просто сердце перехватывает! Я обедал и ужинал в лучших ресторанах, а они на завтрак трескали хлеб с маргарином!

– Да неужто? – фальшиво всполошилась Лола. – Это, знаешь, уж перебор. Это у кого-то из немецких писателей, у Ремарка, что ли, три товарища едят на завтрак хлеб с маргарином, что означает крайнюю степень нищеты! У нас в России в таких случаях макают корочку в подсолнечное масло. Или еще можно подвесить кусок сахара над столом на веревочке, и вся семья его подлизывает, запивая чаем. Очень живописно!

– Издеваешься? – вспыхнул Леня. – Слушай, для тебя нет ничего святого!

– А кто мне запретит говорить то, что я думаю? – запальчиво начала Лола, но тут же поняла, что разговора не выйдет, и закричала: – Да пойми, ты же ничего про нее не знаешь! Ну, хорошо, она, по твоим утверждениям, похожа на твою мать, но это же не доказательство!

– Мы не в суде! – буркнул Леня. – Развела тут, понимаешь, допрос с пристрастием, прокурорша!

Лола обиделась и замолчала. Она успела утром смотаться в Апраксин переулок и поговорить с Зинаидой Викентьевной. Старушка подтвердила, что да, заходила девочка, очень просила Ленечкины координаты. Вежливая такая, симпатичная, вот Зинаида и дала ей Ленин телефон. А что, не нужно было?

Лола успокоила старушку, что ничего страшного не случилось, и поехала домой. Девчонка хитра, рассказывает все точно, на мелком вранье ее не поймаешь.

– Ты спрашивал хотя бы у нее, где сейчас ее мать? – нарушила Лола затянувшееся молчание, – Может быть, она места себе не находит, в розыск подала… И к нам явится полиция…

Лола правильно рассчитала, что Маркиз не слишком хотел привлекать к своей персоне внимание полиции.

– Ты пойми, – продолжала Лола ковать железо, пока горячо, – если я заговорю с ней об этом, она сразу же начнет рыдать и говорить, что я к ней придираюсь! Может быть, тебе имеет смысл позвонить ее матери и сообщить хотя бы, что ее дочка у нас и чтобы она не волновалась?

– Она сказала, что мать с отчимом сейчас уехали отдыхать в Сочи, и что дома никого нету, – нехотя сказал Леня.

– В Сочи, говоришь… – протянула Лола, – в Сочи нынче отдохнуть гораздо дороже, чем в Турции. Значит, они не совсем бедные. Так что можешь не беспокоиться, хлеб с маргарином твоя доченька больше по утрам не ест.

– Злая ты, Лолка, – вздохнул Леня, – и зверей против меня настроила.

– Ну уж это ты загнул! – возмутилась Лола. – Звери не маленькие, все понимают. И ты прекрасно знаешь, что твой кот все делает, как ему хочется! Если ко мне не хочешь прислушаться, так хоть его послушай!

– Я со своим котом сам разберусь! – вспыхнул Маркиз, на самом деле он очень переживал охлаждение Аскольда.

– Как бы поздно не было! – посулила Лола и вышла, хлопнув дверью.

Девчонка посмотрела на нее слишком невинными глазами, так что Лола сразу поняла, что малолетняя дрянь подслушивала.

Лола не могла все время сидеть дома. Она выходила в магазины и на прогулки с Пу И. Девчонка вполне могла улучить минутку и остаться в доме одна. И она даром времени не теряла, как поняла Лола, когда обнаружила, что кто-то рылся в ее шкафу. Леня никогда бы себе этого не позволил, да ему там и делать нечего, Пу И, конечно, любил похулиганить и поваляться на Лолиной дорогой одежде, но для этого ему нужно было попасть в шкаф. А Лола следила, чтобы он этого не смог сделать.

В шкафу не было вопиющего беспорядка, вещи аккуратно сложены на полках и висели на плечиках, но по неуловимым признакам Лола поняла, что их перекладывали. Как всякая женщина, малолетка не могла отказать себе в удовольствии перемерить эксклюзивные шмотки. Лола встревожилась. А ну как девчонка воровка? Денег, правда, больших они дома не держат, Лолины драгоценности лежат в комнате у Лени в потайном сейфе, и будем надеяться, что он не настолько потерял голову, чтобы сообщить своей доченьке шифр. Но все равно неприятно, когда чужой человек роется в твоих вещах.

Ладненько, сказала себе Лола, мы тоже попробуем. Она выбрала время, когда Маркиз со своей дочуркой отбыли по магазинам, и приступила к Светкиному чемодану. Лола была очень внимательна, и это позволило ей заметить тонюсенькую ниточку, которую девчонка засунула в замок. Уловка была простейшая, но говорила о многом. Честный человек не станет скрываться, у него все на виду. Светочка очевидно опасалась ответных действий со стороны Лолы, а может, готовила очередную провокацию. Но Лола тоже не простофиля, кое-что умеет.

Лола аккуратно вытащила ниточку. В чемодане не было ничего интересного, кроме носильных вещей. Вся одежда была новая, чистая и не так чтоб уж очень дешевая. Для девочки четырнадцати лет совсем даже неплохо иметь такой гардероб. Единственной поношенной вещью был джинсовый костюм, Лола подозревала, что девчонка надела его нарочно, чтобы произвести впечатление сирой и убогой. Лола захлопнула чемодан, не забыв положить нитку на место.

Она немного приободрилась – девица не промах, но и Лола не вчера родилась, сумеет за себя постоять. И вообще нужно больше заниматься собой, а то Лола от расстройства плохо выглядит. Надо питаться как следует, а в присутствии противной девчонки Лоле кусок не идет в горло. Так что сейчас Лола приготовит себе салат из мидий, потом выпьет чаю, потом они прогуляются с Пу И… Нужно смотреть на жизнь проще, ну кончатся же когда-нибудь эти неприятности. Девчонке надоест у них жить, и она сбежит или же выдаст себя чем-нибудь, и до Леньки наконец дойдет, что его дурят, как последнего лоха. Надо надеяться на лучшее.

С этой благой мыслью Лола распахнула дверцу холодильника, и тотчас же волосы у нее на голове встали дыбом, глаза выпучились сами собой, сердце резвым скакуном бросилось куда-то в пятки, и из груди вырвался такой оглушительный вопль, которому позавидовал бы шаман африканского племени моси, когда он отгоняет злых духов.

Еще бы Лоле было не заорать, когда на полке, где лежали сыры, ветчина и сосиски, расползлись какие-то мелкие красные червяки. Они противно шевелились, и Лоле даже со страху показалось, что они разговаривают шепотом, а один, самый большой и нахальный, ей подмигнул.

Светка утверждала, что ее паук – птицеед, то есть когда он вырастет, он сможет есть маленьких птичек. Или мышей. Пока же он еще маленький, но все равно хищник. И ему нужно есть мясо. Подойдут свежепойманные мухи или тараканы, они как раз подходящего размера. Однако в квартире у Лолы тараканов, к счастью, не водилось, точно так же, как и у нее в голове. Мухи залетали изредка через раскрытое окно, но их усердно отлавливал кот, который соскучился по настоящей охоте и готов был ловить даже такую малокалорийную дичь. И паук Кузя удовольствовался мотылем, купленным в зоомагазине. Именно эти червячки умудрились расползтись в холодильнике по продуктам, потому что противная Светка, надо думать, плохо закрыла банку.

Леня Маркиз, вернувшись, рисковал найти в кухне Лолин хладный труп. К счастью, он вернулся вовремя и нашел свою боевую подругу в невменяемом состоянии орущую перед холодильником. К чести Лени, он сразу понял, в чем дело. Еще бы не понять, когда червяки уже перешли на следующую полку, а один даже вывалился на пол.

– Спокойно! – Леня перехватил в воздухе Лолины руки, которыми она потрясала в ужасе, потом схватил свою подругу за плечи и сильно встряхнул, – Лолка, опомнись, это же просто червячки! Они не причинят тебе вреда!

Услышав такое, Лола, малость подуставшая, начала орать с новой силой. Ее не остановило даже издевательское выражение в Светкиных глазах.

– Убери! – орала Лола. – Немедленно убери эту гадость!

– Да как же их соберешь? – притворно расстроилась негодяйка Светка. – Они же такие маленькие, уже, наверное, во все продукты заползли…

– Это ты нарочно! – прошипела Лола. – Нарочно не закрыла банку! И кто тебе позволил хранить эту гадость в холодильнике?

– Ну, Лолочка, – рассудительно заговорил Маркиз, – ну как же иначе? Сейчас жарко, мотыль может испортиться, и Кузя не станет его есть…

Лола поглядела на него с такой ненавистью, что Леня запнулся на полуслове.

– Выброси немедленно все вместе с продуктами! – приказала Лола.

– Может, вместе с холодильником? – завелся Леня, но Лола развернулась и удалилась из кухни нетвердыми шагами, успев заметить, как с лица Светки сползло злорадное выражение, уступив место маске обиженной сиротки.

Лола отлежалась, выпила успокоительное, потом кое-как привела себя в порядок и отправилась в кафе, прихватив Пу И. Песик капризничал, очевидно, ему передалось настроение хозяйки. Однако они чудно погуляли потом в парке, где Пу И удалось познакомиться с той самой левреткой. Вблизи она показалась ему гораздо симпатичнее и бегает хорошо…

Когда они вернулись, Лени со Светкой дома не было, очевидно, отправились обедать в какой-нибудь ресторан. Холодильник был пуст и вообще выключен из сети, как видно, Маркиз понял Лолино распоряжение насчет продуктов буквально.

Ужинала Лола принесенным с собой кефиром, утешая себя тем, что это очень полезно. И вот сегодня утром она проснулась ужасно голодная, но не спешила вставать, зная, что никто не приготовит ей завтрак, просто не из чего. Лола вяло перечисляла в уме свои неприятности. Собственно, неприятность была только одна – неожиданное появление в их доме малолетней негодяйки. Неприятность одна, но зато большая, подвела итог Лола. И пока Ленька не придет в норму, нет от нее спасения. Можно, конечно, плюнуть на все, взять Пу И и уехать куда-нибудь отдохнуть. Но что она застанет, вернувшись? И жалко оставлять на произвол судьбы кота и попугая. Ленька не сумеет их защитить.

Лола подошла к двери своей спальни и прислушалась. Маркиз топтался в прихожей, собираясь, надо полагать, в ближайший «Макдоналдс» за гамбургерами для своей ненаглядной дочурки. Сама принцесса в это время, очевидно, еще нежилась в постели. Лола решила, что настала пора ей вставать, хоть ванная пока свободна. Есть хотелось зверски, Лоле показалось даже, что она сильно похудела. Она разделась и рассмотрела себя в зеркальной дверце шкафа. Зрелище ничем не порадовало. Она вся как-то поникла, видно было, что она сильно утомлена и ничто в жизни ее не радует. Это от сильного стресса.

Нет, решила Лола, нужно срочно ехать отдыхать, и думать там только о собственной внешности и здоровье. И пропади они все пропадом!

С этой благой мыслью Лола решила пересмотреть свои туалеты. Возможно, понадобится кое-что купить к поездке. И вот, вытащив из шкафа свое любимое платье, чтобы примерить, она задержалась на нем взглядом и похолодела. Платье было дивного золотистого цвета, сидело как влитое, как раз по фигуре, и Лола слегка забеспокоилась, не похудела ли и не будет ли платье морщить. Но как выяснилось, волнения ее были напрасны. Платье вообще нельзя было надеть. Сбоку под левой грудью на платье Лола заметила огромное жирное пятно в форме пятерни.

Ярость, охватившая Лолу, подобна была урагану. Не зря эти стихийные бедствия всегда называют нежными женскими именами. Не в силах сдерживать напор подступающей стихии, Лола бросилась в гостиную.

Светка сонно потягивалась на диване, но при виде взбешенной Лолы мигом проснулась и приняла боевую стойку.

– Ах ты, паразитка! – заорала Лола, потрясая платьем. – Добилась-таки своего! Испортила мое лучшее платье!

– Какое платье? – протянула Светка. – Не знаю никакого платья, не трогала ничего, вообще в вашу комнату не входила…

– Врешь! – взвизгнула Лола. – Ты рылась в моих вещах, я знаю! И про Леньку все врешь, я знаю! Я тебя выведу на чистую воду, воровка!

– Да что я у вас украла? – пронзительно завопила Светка. – Я вашу одежду вообще не трогала…

– А это что? – Лола показала жирное пятно. – Только ты вечно лопаешь свою холестериновую картошку, а потом хватаешь все немытыми руками! Грязнуля малолетняя! Если понадобится, я его отдам на экспертизу, там твои отпечатки пальцев как на картине!

Не в силах сдержаться, потому что ужасно жалко было платья, Лола замахнулась, но Светка была начеку. Она перехватила ее руку, другой рукой дернула за платье, раздался треск… Лола ахнула, но решила, что все равно платье пропало, так что нечего расстраиваться. Тут вся жизнь рушится!

– Нужны мне твои тряпки задрипанные! – орала малолетка визгливым голосом. – Они мне велики на три размера!

– Ага, значит, все-таки ты их надевала?! – злорадно воскликнула Лола.

– Мне папа в сто раз лучше купит! – орала Светка.

– Я тебе покажу «папу»! – окончательно озверела Лола. – Я тебе такого «папу» покажу, голая в свой Ярославль по шпалам побежишь! Я тебя, маленькая мерзавка, насквозь вижу!

Она хлестнула Светку рваной тряпкой, в которую превратилось эксклюзивное платье. Девчонка, вместо того чтобы ответить, вдруг съежилась, прикрыла голову руками и заскулила тоненько:

– Не бейте меня, тетечка… я ничего не сделала…

Лола слишком поздно поняла, в чем дело. Ее руку перехватил разъяренный Леня. Очевидно, хитрая маленькая дрянь заметила его приход и сумела вовремя сориентироваться. Лола же снова попала впросак.

Маркиз рывком повернул ее к себе.

– Ты что это себе позволяешь? – прошипел он. – До того дошла, что ребенка бьешь?

Лола поняла, что сейчас он тоже ее ударит, и за долю секунды до этого впилась ему в руку зубами. От неожиданности Маркиз ее отпустил, а Лола еще пнула его коленкой в живот. Правда, тут Леня успел увернуться и не получил больших увечий. Лола воспользовалась временным замешательством противника и сбежала, бросив Леньке в голову вконец испорченное платье. У себя в комнате она заклинила дверь ножкой стула, хотя никто, в общем-то, и не собирался ее преследовать. Леня утешал свою обиженную девочку, а та, размазывая по щекам крокодиловы слезы, наговаривала на Лолу.

– Все, – сказала сама себе Лола, – вот теперь – все! Между мной и Ленькой все кончено! Навсегда! Я ухожу!

В самом деле, деньги у нее есть, квартира тоже есть – маленькая, однокомнатная, но на первое время им с Пу И вполне хватит. А там все как-нибудь разрешится. Ленька еще приползет к ней на коленях просить прощения, как уже бывало, и не раз! Но Лола еще подумает, простить его или нет, и вообще стоит ли в дальнейшем иметь дело с таким законченным придурком! Подумать только, ради этого идиота, ради его сомнительных дел Лола бросила сцену, а ведь даже самые недоброжелательные коллеги находили у нее несомненный талант! Лола пожертвовала ради него карьерой, а он тут же предпочел ей какую-то малолетнюю обманщицу! Он-то, конечно, будет возражать, что это совсем другое дело – голос крови и все такое, но теперь ясно, как мало ценит он Лолу. Что ни делается, все к лучшему, Лоле эта история открыла глаза на своего компаньона.

Между делом Лола прислушивалась, что происходит в квартире. Маркиз с девчонкой куда-то собирались, очевидно, Ленька, чтобы утешить, решил свозить свою мерзавку в какой-нибудь развлекательный центр. Скатертью дорожка!

Наконец дверь квартиры захлопнулась за Маркизом и его невыносимой «дочуркой». Лола осторожно выглянула в прихожую и запустила им вслед своей розовой тапочкой. Она буквально кипела от злости и знала только одно проверенное средство, которое могло вернуть ей нормальное расположение духа – нужно было немедленно принять ванну с душистой пеной. Сначала она примет ванну, а потом будет собирать вещи.

Лола направилась в ванную комнату, по дороге едва не наступив на Аскольда. Кот громко зашипел и отскочил в сторону, при этом выражение морды у него было такое, какое можно передать словами: «Эти хозяева окончательно сдурели, и не ошибся ли я, когда в свое время соизволил у них поселиться». Лола не обратила на него внимания и открыла дверь ванной. Счастье было так близко…

И в это мгновение зазвонил телефон.

– Я не буду отвечать! – воскликнула Лола раздраженным голосом Катарины из спектакля «Укрощение строптивой».

Но телефон продолжал звонить, игнорируя ее раздражение.

– Я ни за что не буду отвечать! – повторила Лола страдальческим голосом Виолетты из «Дамы с камелиями».

Однако и это сильное чувство не помогло. Телефон продолжал звонить.

– Нет, я ни за что не подойду к этому телефону! – воскликнула она трагическим голосом Леди Макбет.

Телефон по-прежнему звонил, и Лола поняла две важные вещи: во-первых, у нее не было зрителей, и весь ее артистизм пропадал даром; и, во-вторых, судя по звучанию, звонок был из-за границы. Это могло быть что-то важное, так что Лола тяжело вздохнула, страдальчески закатила глаза и взяла трубку.

Действительно, звонил герр Лангман, их с Леней хороший знакомый из Германии. С Лангманом компаньонов связывала не только давняя дружба, но и целый ряд успешных операций. Он был высокопоставленным сотрудником крупной немецкой страховой компании, и Лола с Маркизом по его просьбе выполняли сложные и ответственные поручения. Благодаря их ловкости страховая компания сберегла не один миллион евро, и, что еще важнее – свою безупречную репутацию. Правда, Лола и Маркиз во время выполнения этих поручений не раз оказывались в большой опасности, но в конце концов все завершалось успешно, и Лангман расплачивался с ними с поистине королевской щедростью.

Поэтому, узнав его голос, Лола забыла о своем раздражении и заговорила весьма приветливо.

– Ах, герр Лангман! Очень рада слышать ваш голос! Я только что вошла в квартиру и сразу бросилась к телефону. Сердце подсказывало мне, что это звоните именно вы!

Аскольд, который снова выбрался в коридор и осторожно, вдоль стеночки, пробирался на кухню, чтобы проинспектировать свою мисочку, посмотрел на Лолу с осуждением: мол, нехорошо врать по телефону. Лола запустила в него второй розовой тапочкой и плотнее прижала к уху телефонную трубку.

Герр Лангман после многословных приветствий сообщил, что уже не первый раз пытается связаться с Маркизом, но у того мобильник все время отключен или находится вне зоны сети.

Лола хотела сказать, что Леня в последние дни стал совершенно невменяем из-за своей липовой дочки и с него станется вообще забыть про телефон, но в последний момент решила не выносить сор из избы и промолчала.

Немец вкратце объяснил, что снова нуждается в помощи своих дорогих друзей из России. Дело, сказал он, легкое, а для таких прекрасных специалистов, как Лола и ее друг, и вообще пустяковое. Однако, учитывая их высокую квалификацию, он, Лангман, уполномочен предложить значительный гонорар.

В первый момент Лола хотела отказаться: в деньгах она не слишком нуждалась, а влезать в очередную авантюру ужасно не хотелось. Но потом ей пришло в голову, как будет здорово, если она сделает все сама, без помощи противного Леньки, и потом покажет ему самостоятельно заработанные деньги… конечно, не в деньгах дело, но Ленька наконец поймет, что Лола в нем совершенно не нуждается, что она и без него может справиться с самой трудной и опасной работой, и вообще – кто из них двоих играет первую скрипку… Это будет замечательная месть, думала Лола, а потом можно и уйти…

Лола подумала еще несколько секунд – и согласилась.

Лангман ужасно обрадовался. Он воскликнул, что благодарен фрейлейн Лоле за ее отзывчивость, и сообщил, что все подробности дела сообщит ей и ее другу представитель Лангмана в России, который встретится с ними сегодня в шестнадцать часов около Казанского собора. Он же окажет помощь при подготовке операции, конечно, если это понадобится. По своему опыту сотрудничества с компаньонами Лангман знал, что Леня предпочитает самостоятельно проводить всю подготовительную работу. Лангман описал своего представителя и сообщил пароль, на этом разговор закончился.

Лола наконец-то добралась до ванны, наполнила ее горячей водой с благоухающей пеной и погрузилась в нее. Ей сразу же стало гораздо легче. А представив, какое лицо будет у Леньки, когда она сообщит ему о блестяще выполненной самостоятельно операции, жизнь и вообще стала прекрасной.

Лола так разомлела от ароматной ванны и приятных мыслей, что совершенно забыла о времени. Когда она случайно бросила взгляд на свои швейцарские часики, стрелки показывали уже без четверти три. Лола вскрикнула, выскочила из ванны и бросилась в свою комнату, оставляя в коридоре мокрые следы. У нее оставалось всего полчаса для того, чтобы привести себя в порядок, и она в эти полчаса уложилась, поставив личный рекорд.

За одну минуту до назначенного времени Лола подъехала к колоннаде Казанского собора. Вдоль шеренги припаркованных машин прогуливался представительный мужчина в светло-бежевом плаще и в модных очках без оправы. Лола поравнялась с ним, выглянула в окно и негромко произнесла:

– Очень хорошая погода для этого времени.

– И белые ночи наступят строго по расписанию, – отозвался мужчина с едва заметным акцентом, и наклонился, чтобы разглядеть Лолу. Девушка с удовольствием отметила, какое впечатление произвела на немца ее внешность, и открыла дверцу машины:

– Садитесь, герр…

– Мюнцер, – представился тот, залезая на переднее сиденье, и добавил: – Герр Лангман сказал мне, что вы замечательный специалист, но не упомянул, что вы так красивы.

Лола улыбнулась, но тут же посерьезнела и заговорила серьезным деловым тоном:

– Итак, вы должны ввести меня в курс дела. Лангман ничего не объяснил, поскольку разговор, разумеется, не телефонный.

– Разумеется, – кивнул Мюнцер, – а где ваш уважаемый компаньон? Герр Лангман много говорил мне о нем. Кажется, он титулованный аристократ, маркиз?

– Мой уважаемый компаньон, – ответила Лола, скривившись, как будто взяла в рот дольку лимона, – занят сейчас другим важным делом и просил передать вам свои извинения.

– Что ж, – немец солидно склонил голову, – я надеюсь, ваша машина проверена на предмет подслушивающих устройств?

Лола кивнула: она знала, что Леня следит за всеми новинками в шпионской технике и регулярно проверяет их на своей и ее машинах.

– Очень хорошо, – немец понизил голос и начал: – Один ваш соотечественник, очень богатый человек, недавно приобрел чрезвычайно ценный предмет. Как разумный бизнесмен, он застраховал этот предмет в нашей компании…

– Он что – живет в Германии? – осведомилась Лола.

– Нет, просто у нашей компании очень хорошая репутация, – ответил Мюнцер таким тоном, что Лола больше не стала его перебивать. – Однако почти сразу после заключения страхового контракта эта вещь пропала. По сообщению владельца, она была у него украдена. Факт кражи подтвержден здешней полицией. Казалось бы, есть все основания выплатить страховую сумму… – немец сделал выразительную паузу и продолжил совершенно другим тоном: – Однако на днях мы получили сообщение о том, что застрахованный предмет в действительности находится у прежнего владельца.

– То есть он не был украден? – уточнила Лола.

– Совершенно верно, – немец кивнул и на какое-то время замолчал.

– И чего же вы от меня хотите? – спросила наконец Лола, когда пауза чересчур затянулась. – Надеюсь, вы не хотите, чтобы я действительно украла этот предмет в целях, так сказать, восстановления справедливости?

– Конечно, нет! – немец возмущенно воззрился на Лолу. – Как вы могли такое подумать, фрейлейн! Мы действуем исключительно в рамках закона!

– Тогда чего вы хотите?

Мюнцер пригнулся к ней и проговорил негромким, доверительным голосом:

– Мы хотели бы, чтобы вы проникли в дом владельца, нашли застрахованный предмет и сфотографировали его с фиксацией времени и места снимка. Чтобы наша компания могла доказать, что предмет не украден и по-прежнему находится в руках хозяина.

– И это вы называете – действовать в рамках закона?

– Мы, то есть страховая компания, действительно действуем исключительно в рамках закона, а вот вы…

– Понятно, – Лола тяжело вздохнула, – только украсть эту вещь было бы гораздо легче…

– Об этом не может быть и речи! – немец замахал руками. – Это погубило бы репутацию нашей компании!

– Ну да, – проговорила Лола себе под нос, – о моей репутации, конечно же, никто не печется…

Она подумала, что дело, которое Лангман по телефону назвал легким, обещает массу затруднений и опасностей, и вряд ли она справится с ним в одиночку, без Маркиза. Больше из любопытства она спросила у Мюнцера, о какой величине страховой суммы идет речь. Немец потупился, еще больше понизил голос и сообщил с каким-то интимным придыханием:

– Пятнадцать миллионов.

– Пятнадцать миллионов долларов? – удивленно переспросила Лола.

– Пятнадцать миллионов евро, – уточнил Мюнцер.

– Ничего себе! – Лола присвистнула.

– Хочу также обратить ваше внимание, – добавил Мюнцер, – что в случае успешного завершения дела ваше вознаграждение составит десять процентов от страховой суммы.

– Полтора миллиона? – вскрикнула Лола и от возбуждения подпрыгнула на месте, болезненно ударившись головой о крышу салона.

– Да, полтора миллиона, – подтвердил герр Мюнцер почти шепотом, – только прошу вас, тише!

– Что же это за предмет такой, если он стоит таких колоссальных денег? – спросила Лола, дрожа от любопытства.

Мюнцер не торопился с ответом, и тогда она добавила:

– Я ведь должна это знать, чтобы найти его в доме у владельца! Или вы хотите, чтобы я пошла туда, не знаю куда, и принесла то, не знаю что?

– Что вы! – Мюнцер снова огляделся по сторонам, открыл свой портфель и достал из него толстый глянцевый альбом.

– Что это такое? – удивленно спросила Лола.

– Это каталог аукциона «Блейкмор» за этот год. Именно на этом аукционе был приобретен упомянутый предмет.

Немец поспешно перелистал альбом. Перед глазами Лолы промелькнули изображения картин, статуй, китайских ваз, драгоценных камней и прочих дорогих игрушек. Наконец Мюнцер положил перед ней альбом, раскрытый на одной из последних страниц.

На этой странице было изображено пасхальное яйцо из полупрозрачного розового минерала, оплетенного тончайшей золотой сеткой, усыпанной бриллиантами, изумрудами и другими драгоценными камнями. Лола ахнула.

– Пасхальное яйцо Фаберже, – пояснил немец, – так называемый «Розовый герцог». Был изготовлен Карлом Фаберже по заказу герцога Насаусского. Герцог подарил его своей невесте, одной из великих княжон семейства Романовых.

– Ясненько, – проговорила Лола, справившись с волнением, – а вы не знаете – оно крутое или всмятку?

– Что? – удивленно переспросил немец, убирая альбом обратно в свой портфель.

– Да нет, не обращайте внимания, это я так… – протянула Лола.

Лола еще немного подумала и затем задала мучивший ее вопрос:

– Скажите, как вам удалось узнать, что эта вещь не украдена? У вас есть свой человек в окружении владельца?

Герр Мюнцер на мгновение прикрыл глаза и проговорил:

– Хороший вопрос. И я понимаю, что за этим вопросом стоит. Если у нас есть свой человек в его окружении – тогда зачем, спрашивается, мы обращаемся к вам за помощью? Проще всего будет нашему человеку сделать несколько снимков… В действительности дело обстоит несколько иначе. У нашей компании есть сотрудники во многих крупных городах Европы, в частности в Петербурге. В России сейчас много богатых людей, и мы боремся за их доверие, стараемся сделать их своими клиентами. Для этого, разумеется, нужно иметь здесь своих представителей. Как официальных – юристов, адвокатов, специалистов по оценке имущества и финансового риска, так и неофициальных – таких, кто может собрать о нашем потенциальном клиенте конфиденциальную информацию. Ведь многие из ваших новых миллионеров обязаны происхождением своих состояний не вполне законным занятиям…

– Неужели это вас останавливает? – насмешливо поинтересовалась Лола.

– Конечно нет, – ответил Мюнцер ей в тон, – нам безразлично происхождение денег нашего будущего клиента, но чрезвычайно заботит, насколько честно он ведет дела теперь. Нет ли у него привычки обманывать своих компаньонов и контрагентов, и не впадет ли он в соблазн обвести вокруг пальца страховую компанию. Для сбора такой информации мы и обзавелись специальной агентурой, в основном, разумеется, из ваших соотечественников – у них здесь больше связей, и им, конечно, легче собирать необходимые сведения.

Лола кивнула, Мюнцер перевел дыхание и продолжил.

Он рассказал девушке об одном из таких агентов.

Юрий Бурыгин, человек не первой молодости, в годы перестройки активно занялся бизнесом. Сначала он, как и многие другие, торговал компьютерами, сахаром, куриными окорочками, но потом поддался соблазну легких заработков, которыми поманила своих вкладчиков недоброй памяти компания МММ. Бурыгин вложил в акции все деньги, заработанные на компьютерах и курятине, забыв о первой заповеди любого бизнеса – не класть все яйца в одну корзину. Когда пирамида Мавроди рухнула, Юрий потерял все, что имел. Он не поседел в тот день только потому, что был лыс, как колено. Подняться снова он так и не сумел – и годы давали себя знать, да и после такого краха он боялся бизнеса, как черт ладана. Тогда-то неудачливого акционера и заметил один из российских представителей немецкой страховой фирмы, только начинавшей присматриваться к здешнему перспективному рынку. Бурыгин стал староват, но за годы занятия собственным бизнесом сумел обзавестись полезными связями, был общителен, разговорчив и, несмотря на возраст, лысину и хромоту, имел успех у женщин. Короче, он стал незаменимым агентом для сбора секретной информации о будущих клиентах компании, и его нанимателям ни разу не пришлось пожалеть о том, что они взяли Юрия в свой штат.

Вот этому-то человеку и поручили навести справки о владельце знаменитого пасхального яйца «Розовый герцог», после того как было официально сообщено о похищении сокровища.

Нельзя сказать, чтобы страховщики что-то заподозрили, просто при выплате такой большой суммы расследование было неизбежно.

Бурыгин по своему обыкновению начал с того, что познакомился кое с кем из прислуги обокраденного миллионера. Если он пользовался успехом у женщин, то наибольшим успехом он пользовался у горничных, гувернанток и секретарш. По непонятной причине на этот обслуживающий персонал его скромное обаяние действовало с невыносимой силой. Так и теперь, лысый и хромой донжуан очень быстро оплел своими сетями Лизавету, старшую горничную из богатого дома. Бедная девушка, которой недавно перевалило за тридцать (о чем, разумеется, не знал никто, кроме ее ближайшей подруги), вообразила, что потрепанный житейскими бурями отставной бизнесмен мечтает создать с ней крепкую семью. В этом смысле она трактовала все его намеки и недомолвки, а также страстные вздохи и взгляды. В ушах Лизаветы уже звучали мажорные аккорды Свадебного марша Мендельсона, и когда Бурыгин невзначай зашел с ней в ювелирный магазин на Невском, она вообразила, что сейчас дозревший ухажер купит обручальные кольца и сделает, наконец, долгожданное предложение. Однако Юрий купил ей всего лишь тоненькую золотую цепочку. Подумав, что лучше хоть что-то, чем вовсе ничего, и что тоненькая цепочка вскоре может превратиться в цепи Гименея, Лизавета пришла в хорошее настроение, и когда Юрий подвел ее к отделу, где продавались сувениры для тех, кому совсем некуда девать деньги, она, чтобы произвести на дружка впечатление, показала на пасхальное яйцо из малахита, отделанное золотом и самоцветами, и сообщила, что в доме, где работает, видела яйцо куда роскошнее. Юрий изобразил сдержанное недоверие – да и действительно, кто же показывает горничным такие дорогие вещи! Но девушка обиделась на его сомнения и рассказала, что прислуживала за столом, когда хозяин принимал одного из своих компаньонов. Разговор они вели вполголоса, а при приближении прислуги подло переходили на английский, из чего Лиза сделала вывод, что говорят о чем-то важном. После обеда мужчины удалились в кабинет хозяина, прошло около получаса, и хозяйка, бывшая актриса второго плана, очередная жена миллионера, то ли шестая, то ли седьмая, заскучав, отправила горничную в кабинет спросить хозяина, поедут ли они сегодня в клуб. Лизавета постучала и, не расслышав ответа, вошла в кабинет. Вот тут-то она и увидела то самое пасхальное яйцо – «розовое и все как есть усыпанное брюликами». Хозяин показывал его компаньону, а при появлении прислуги поспешно спрятал в стол. На Лизавету он, понятное дело, накричал, но с работы не уволил благодаря своевременному заступничеству хозяйки.

– Так вот это яичко, – девушка показала на витрину, – по сравнению с тем просто тьфу, слова доброго не стоит!

История Юрия очень заинтересовала, но еще больше она его заинтересовала после того, когда очарованная им работница фартучка и наколки сообщила, что знаменательный обед имел место в минувшую пятницу, то есть на несколько дней позже того, как знаменитое яйцо было у хозяина официально украдено.

– Ты ничего не путаешь? – осторожно поинтересовался Бурыгин, стараясь не слишком явно продемонстрировать свой интерес.

– Что же у меня – памяти нет? – обиделась девушка. – Точно запомнила – розовое яичко и все в брюликах! Красота неописуемая! И дорогущее наверняка… Небось, у Бананова заказывал, хозяйке сюрприз хочет сделать, оттого и прячет…

– Да я не про то, – Бурыгин недовольно поморщился. – Точно ли это в ту пятницу было? Может, в другой какой день, пораньше?

– Ничего не пораньше, – Лизавета надулась, – я в ту пятницу как раз туфли новые первый раз надела, и они мне жали немножко, еле до конца дня доработала! – с этими словами она продемонстрировала своему неторопливому поклоннику ту самую туфельку, а заодно и стройную ножку с гладкой округлой коленкой, аппетитно обтянутой дорогим черным чулком. Коленка не осталась незамеченной, и отставной бизнесмен Бурыгин усилил напор на горничную, однако посещение Дворца бракосочетания явно не входило в его ближайшие планы. В ближайшие его планы входило донести до своих немецких нанимателей полученную от Лизаветы ценную информацию.

– Итак, – закончил герр Мюнцер свой рассказ, – теперь вы знаете об источнике нашей информации. Я надеюсь на ваше молчание и вверяю вашим усилиям успех этого дела.

Лола несколько секунд подумала и заявила:

– Мне необходимо увидеться с горничной или, по крайней мере, с этим вашим агентом, Бурыгиным.

– Встреча с горничной может быть небезопасна, она может вызвать преждевременный интерес противника, а вот с Бурыгиным вы непременно увидитесь. И не только увидитесь, он будет оказывать вам всемерную помощь во время проведения операции.

Лола подумала, что такой помощник может ей очень пригодиться за неимением Лени, но, естественно, ничего не сказала об этом своему собеседнику. Мюнцер расценил ее молчание как согласие и сообщил, что с Бурыгиным можно будет встретиться и поговорить на следующий день. Встречу назначили в баре «Тюряга», в пятнадцать тридцать. Герр Мюнцер осведомился, знает ли Лола это заведение, и отметил его оригинальность.

– Бурыгин будет ждать вас, фрейлейн, в камере номер три.

После этого долгого и продуктивного разговора герр Мюнцер церемонно поцеловал Лоле руку, откланялся и покинул ее машину. Лола проследила за ним взглядом и увидела, как галантный немец перешел Невский и сел в ожидавший его на набережной Екатерининского канала черный «Мерседес». Номер машины на таком расстоянии она не смогла прочесть, и очень пожалела, что не может обратиться к помощи Уха, старого Лениного приятеля, который, как бог, разбирался в любых машинах, мог угнать любую за тридцать секунд и разобрать ее на детали еще за тридцать. Ему бы, конечно, ничего не стоило проследить за машиной немца и узнать о нем все, что возможно. Однако едва Лола заикнулась бы Уху о такой просьбе, как Маркиз узнал бы, что она чем-то самостоятельно занимается, а это совершенно не входило в Лолины планы.

Она на секунду прикрыла глаза и подумала, как сообщит Леньке, что одна, без его помощи, провернула операцию, которая по своему финансовому результату перевешивала все, что сам Ленька сумел проделать за последние годы… это было так приятно, так приятно! Пожалуй, во много раз приятнее горячей ванны с ароматной пеной!

Лола даже мурлыкнула от удовольствия, представив себе, какое при этом у Маркиза будет лицо, включила зажигание и поехала по Невскому проспекту. Она решила в преддверии трудной и утомительной работы доставить себе маленькое удовольствие и совершить лихой разорительный рейд по лучшим бутикам и магазинам города.

Если бы Лола знала, к каким роковым последствиям приведет ее оздоровительный шопинг, она десять раз подумала бы, прежде чем отправиться по магазинам.

Естественно, при появлении в любом бутике молодой, красивой и явно обеспеченной посетительницы обслуживающий персонал слетался к ней, как мухи к открытой банке с клубничным вареньем. Лолу обхаживали, осыпали комплиментами, поили кофе, убеждали ее, что ей безумно идут все представленные в магазине обновки от лучших итальянских, французских и бельгийских дизайнеров, в особенности же, разумеется – самые дорогие. Лола привыкла к такому отношению продавцов и не попадалась в их сети, покупала не больше одной-двух вещей в каждом магазине, но даже при такой потрясающей умеренности и скромности шопинг занял у нее много часов и утомил, как забег на марафонскую дистанцию. Только когда магазины начали закрываться, Лола взглянула на часы и решила, что пора вернуться домой и, так и быть, дать Леньке еще одну возможность заслужить ее прощение. Наверное, он очень страдает из-за их размолвки и готов на все, чтобы принести мир в их общий дом. Пожалуй, стоит его простить!

Лола была капризна и взбалмошна, но не умела долго сердиться. За два года, что компаньоны проработали вместе, она успела привязаться к Маркизу. Кроме того, у них все-таки было трое детей… тьфу, то есть! – домашних любимцев, Лола должна подумать и о них. Разумеется, Пу И в случае разрыва останется с ней, это не подлежит обсуждению. Но как быть с котом и попугаем? Звери привыкли к этой удобной квартире, друг к другу они тоже привыкли. Кот давно уже не гоняет попугая, попугай не подговаривает Пу И на хулиганские поступки… Жить бы да радоваться, по-старушечьи вздохнула Лола, так нет же, судьба и тут норовит подкинуть подлянку! Лола решила быть справедливой и дать Маркизу последний шанс к примирению.

Тем временем Леня не слишком страдал. Точнее говоря, он просто наслаждался тишиной и покоем. Вернувшись домой и не застав Лолу, он на минутку заглянул к себе в комнату, чтобы просмотреть недавно купленный номер «Авторевю». Взяв журнал в руки, Маркиз устроился в кресле, и тут же, откуда ни возьмись, к нему на колени вскочил Аскольд. Леня запустил пальцы в шерсть на загривке кота, кот замурлыкал, как в старые добрые времена, когда между ними еще не было никаких недоразумений (или, как говорят, не пробежала черная кошка). И Леня сам не заметил, как заснул. Мурлыкающий на коленях пушистый кот – это одно из самых лучших на земле снотворных.

Девочка Света в это время тоже наслаждалась обществом своего домашнего любимца. Правда, лап у этого любимца было вдвое больше, чем у Аскольда, но в остальном Кузя от него не так уж сильно отличался – такой же мохнатый, черный и немногословный.

Немножко почесав паука, Света заскучала и решила заняться чем-нибудь более интересным. Убедившись, что из комнаты Маркиза не доносится ни звука, она законно предположила, что он заснул и не помешает ей развлекаться. Первым делом Света заглянула в шкафчик на кухне, увидела там пакет с ореховым печеньем, которое обожал Пу И, и высыпала в этот пакет щедрую порцию заново купленного мотыля. Представив, как завизжит Лола, когда соберется угостить своего маломерного песика, она тихонько захихикала. Бесшумно захлопнув шкафчик, вышла из кухни и огляделась, думая, что бы еще предпринять.

И тут на глаза ей попались Лолины домашние тапочки.

Хорошенькие пушистые розовые тапочки стояли на пороге ванной комнаты, где Лола сбросила их перед уходом, как две моторные лодки возле пристани. Света плотоядно улыбнулась и вытащила из кармана пузырек. Этот пузырек она купила накануне в аптеке – так, на всякий случай, еще не придумав в деталях, как она использует его содержимое. И вот сейчас подвернулся очень подходящий момент. Девочка открутила крышку пузырька и накапала немножко на каждую тапочку. Насколько она знала, нескольких капель должно было хватить.

И в это время зазвонил телефон.

Света закупорила пузырек, убрала его в карман и только тогда сняла трубку.

– Фрейлейн Лола? – раздался в трубке незнакомый мужской голос с заметным немецким акцентом.

В ответ Света издала какой-то неопределенный звук, который вполне можно было посчитать утвердительным. Герр Мюнцер – а это был именно он – таковым этот звук и посчитал. Он заговорил быстро, деловым и озабоченным тоном:

– После нашего сегодняшнего разговора, фрейлейн, обстоятельства несколько изменились. Встреча, о которой мы с вами договорились, состоится завтра в другое время и в другом месте. Запомните: бар «Окоп», шестнадцать часов! Блиндаж номер четыре!

Света еще раз утвердительно хрюкнула, и герр Мюнцер, явно чем-то озабоченный, повесил трубку.

– Вау! – воскликнула девочка и от полноты чувств подпрыгнула возле телефона.

Ей удивительно повезло! Во-первых, она случайно узнала кое-что очень интересное. Лолка, которая вечно дерет нос перед ней, Светой, пытается ее воспитывать и командует, как родная мамаша, явно изменяет Лене! Как еще можно объяснить этот звонок? У нее назначено свидание с каким-то иностранцем, судя по голосу – старым и противным. Правда, на Светин взгляд и сама Лола – отвратительная старуха, ей уже, наверное, лет тридцать! Но теперь Света сможет ей за все отомстить! Уже только то, что она узнала Лолин секрет, многого стоит, но это еще не все. Если было «во-первых», то есть и «во-вторых». Во-вторых, Света сама придет в этот бар… как его… «Окоп», и устроит какую-нибудь отличную каверзу, такую, что Лолка и этот ее иностранец надолго запомнят!

Глаза Светы горели от предвкушения.

Чтобы осуществить такой замечательный план, нужно было только одно – выяснить, где расположен бар «Окоп».

Она толкнула дверь и вошла в Ленину комнату. Сам Леня дремал в кресле, делая вид, что читает автомобильный журнал. На коленях у него сидел наглый кот. При виде Светы Аскольд недовольно сверкнул зелеными глазами, спрыгнул с колен хозяина и неторопливо удалился на кухню. Он знал по своему опыту, что от этой девчонки следует ждать каких угодно неприятностей, и поэтому на всякий случай старался держаться от нее подальше.

Как только кот ушел, Леня проснулся и увидел Свету. Он потянулся, отложил журнал и улыбнулся девочке.

– Папочка! – промурлыкала Света с самой ангельской улыбкой на губах, – ты ведь очень хорошо знаешь город?

– Ну, как тебе сказать, – Маркиз самодовольно прищурился, – в общем-то, конечно, знаю… а что тебя интересует?

– А ты знаешь, где находится железнодорожный музей? Говорят, там огромная коллекция игрушечных паровозов…

– Конечно, знаю. На Садовой, возле Сенной площади…

– А где такой бар «Окоп»?

– На Васильевском острове, угол Среднего проспекта и третьей линии… – машинально ответил Леня и тут же спохватился:

– А зачем это тебе?

– Да так, – Света пожала плечами, – ни зачем, просто название забавное, вот я и спросила… – и она с невинным видом выплыла из комнаты.

Леня хотел продолжить расспросы – по его мнению, девочки не должны интересоваться барами, – но из коридора донеслись такие странные звуки, что Леня забыл о своем намерении и выскочил из комнаты.

Когда Аскольд направился на кухню, чтобы избежать встречи со Светой, у него не было каких-то определенных планов. Он всего лишь хотел покоя. Однако, оказавшись в коридоре, он вдруг почувствовал необычайное волнение. Усы Аскольда распушились, хвост поднялся дыбом, и кот замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Сомнений не было: в воздухе веяло чем-то столь восхитительным, что зрелый, опытный кот почувствовал себя юным, глупым и взбалмошным котенком. Он неожиданно вспомнил далекие дни своего детства, подвалы, чердаки и трущобы, голодную, но свободную жизнь… и еще что-то, настолько прекрасное, что это нельзя было выразить ни бедными человеческими словами, ни гораздо более красноречивым кошачьим мяуканьем.

Аскольд повел носом. Источник божественного запаха находился где-то совсем близко, кажется, возле ванной. В два прыжка кот домчался до двери и увидел розовые тапочки хозяйки. Он тысячи раз видел их и никогда не испытывал по отношению к ним никаких эмоций, но теперь… именно от этих тапочек струился тот божественный, тот необычайный запах, который кружил Аскольду голову, сводил его с ума…

Кот громко мяукнул и бросился к тапочкам.

Выйдя в коридор, Леня мгновенно обнаружил источник странных звуков. Это Аскольд, обычно такой воспитанный, сдержанный, даже чопорный кот, дико подвывал, кувыркаясь на пороге ванной. Шерсть Аскольда стояла дыбом, он катался на спине, подпрыгивал, пытался встать на голову, истошно мяукал. Вид у него был совершенно безумный, но при этом Лене показалось, что в диких воплях его любимца слышится не страдание, а первобытный восторг.

– Боже мой, Аскольд, что с тобой творится? – удивленно проговорил Маркиз, с опаской приближаясь к беснующемуся коту.

Аскольд, разумеется, ничего ему не ответил и вообще никак не отреагировал на появление хозяина, только издал еще один оглушительный вопль. На полу, прямо под кувыркающимся Аскольдом, виднелось что-то розовое, но Леня не решился вытащить и обследовать этот предмет, опасаясь острых когтей кота.

Леня оглядывался в растерянности, не зная, что предпринять, и в этот момент в двери заскрежетал ключ и на пороге квартиры появилась Лола, обвешанная пакетами из дорогих бутиков.

Лола ожидала увидеть Леню, мечтающего получить ее прощение, стоящего на коленях – ну, это, конечно, перебор, но во всяком случае, виноватого и жаждущего примирения. Вместо этого она увидела озадаченного Маркиза, почти не обратившего внимания на ее появление и растерянно наблюдающего за кувыркающимся и дико вопящим котом.

– Что у вас тут происходит? – сурово осведомилась Лола. – Что вы с Аскольдом устроили?

– Я тут ни при чем, – отозвался Леня, – что ты сразу на меня? Это ведь не я катаюсь по полу и мяукаю! А что происходит с Аскольдом – спрашивай у него, я сам ничего не понимаю!

Лола бросила на банкетку пакеты с покупками и осторожно приблизилась к коту. Несколько секунд понаблюдав за ним, она решительно направилась на кухню, набрала в самую большую кастрюлю холодной воды и выплеснула ее на Аскольда. Кот взвыл громче прежнего, причем на этот раз в его голосе прозвучали обида и разочарование, и удрал в Ленину комнату вылизываться. Лола нагнулась и подняла с полу несколько розовых обрывков.

– Что это? – удивленно спросил Леня.

– Раньше это было моими тапочками, – грустно ответила Лола, – и я их очень любила, можно сказать, была к ним привязана, а что это теперь – затрудняюсь сказать, спрашивай у своего кота!

Она принюхалась к остаткам тапочек и уверенно сказала:

– Валерьянка! Скажи-ка, Ленечка, а где твоя так называемая дочь?

– Ну что ты, Лолочка! – Леня отступил на пару шагов. – Неужели ты думаешь, что это Светочка?

– Нет, не думаю! – рявкнула разъяренная Лола. – Наверное, Аскольд сам купил валерьянку в аптеке на свои карманные деньги! Или заработал уроками музыки! Ты прекрасно знаешь, что я не держу дома валерьянки, потому что уже был один случай с твоим хвостатым наркоманом! Ты помнишь, он даже аптечку в ванной своротил на пол! Или ты думаешь, я сама налила валерьянки в собственные тапочки?

И, поскольку Леня молчал, Лола продолжала, еще больше распаляясь:

– Ну, ты сам-то подумай – тебе не кажется странным, что Светка даже не выглянула на такой шум? По-моему, тут кто угодно заинтересовался бы! Нет, Ленька, ты все-таки окончательно поглупел!

Словно в ответ на ее слова открылась дверь «игровой», и оттуда с самым невинным видом выглянула Света.

– Ой, тетя Лола! – проговорила она трогательным тоненьким голоском. – Вы пришли? А я и не слышала, наводила порядок в комнате у зверей… А что это у вас такое розовое? – она с интересом разглядывала пушистые розовые обрывки в Лолиных руках.

– Это жалкие остатки моих иллюзий, – ответила Лола и отправилась к мусоропроводу.

– Ой, а тут на полу вода! – протянула Света, увидев лужу. – Ничего, папочка, я сейчас все вытру! – и она побежала за половой тряпкой.

Вернувшись от мусоропровода, Лола увидела девочку, ползающую на пороге ванной с половой тряпкой в руках, и встретила Ленин укоризненный взгляд. Она гордо удалилась в свою комнату и с грохотом захлопнула за собой дверь, вполголоса проговорив:

– Прямо золушка! А я злая мачеха!

Ни о каких Лениных извинениях, а значит, и о примирении с партнером не было и речи.

На следующий день в назначенное Мюнцером время Лола, не ведающая, что место встречи изменилось, подъехала к известному заведению с сомнительным названием «Тюряга». Перед входом слонялся хмурый мужик в форме тюремного надзирателя. Он распахнул перед Лолой обитую железом дверь с зарешеченным окошечком, проводил ее мрачным взглядом и с глухим лязгом захлопнул дверь. У Лолы возникло такое чувство, будто за ней действительно захлопнулась дверь тюрьмы.

Создатели этого оригинального заведения добивались именно этого. Видимо, многие посетители «Тюряги» в свое время побывали на нарах, и соответствующая обстановка вызывала у них приятные воспоминания, а другие воспринимали тюремный антураж как возбуждающую экзотику. Конечно, сыграло свою роль и то, как модно стало в последнее время снимать фильмы и телевизионные сериалы про обитателей тюрьмы и зоны.

Лола не относилась ни к тем, ни к другим, и мрачное заведение, в котором она оказалась, вызвало у нее самое тягостное ощущение.

Внутри оказался узкий коридор, едва освещенный слабыми желтоватыми лампочками, подвешенными под самым потолком и вместо абажура забранными ржавой металлической сеткой. Стены коридора были выкрашены грязно-зеленой масляной краской, местами содранной до самой штукатурки. Казалось, что последний раз эти стены красили лет двадцать назад, хотя Лола знала из статьи в популярном журнале, что «Тюряга» открыта совсем недавно, и над ее оформлением работал очень модный и дорогой московский дизайнер.

В зеленых стенах через равные промежутки были такие же, как на входе, железные двери с маленькими зарешеченными окошечками. Мимо этих дверей прохаживались рослые надзиратели с угрюмыми зверообразными лицами. Время от времени в коридоре появлялся официант в полосатой тюремной робе с подносом в руках. Тогда охранник отпирал одну из дверей, хрипло объявлял: «Баланда!» и запускал официанта в камеру.

Увидев в коридоре Лолу, один из охранников приблизился к ней, окинул настороженным и внимательным взглядом и осведомился:

– Статья?

«Однако, оригинальный здесь фейс-контроль»! – подумала Лола.

Вслух она просто сообщила, что ее ожидают в камере номер три.

Охранник молча кивнул, развернулся и, гремя связкой ключей на поясе, пошел по коридору. Лола послушно последовала за ним.

Поравнявшись с одной из дверей, охранник откинул закрывавшую глазок железную шторку, заглянул в камеру и рявкнул:

– В третью посетитель!

Услышав какой-то неразборчивый ответ, он распахнул дверь и впустил Лолу внутрь.

Внутри помещение хотя и напоминало тюремную камеру, однако здесь присутствовал и вполне приличный стол, и несколько удобных стульев. Видимо, владельцы решили, что атмосфера не пострадает от такой уступки, а некоторые удобства посетителям все же необходимы. Или, возможно, наиболее уважаемые завсегдатаи заведения и в тюрьме имели возможность окружать себя некоторым комфортом, так что правда жизни нисколько не пострадала.

В камере находился один-единственный «заключенный». Лола окинула его заинтересованным взглядом. Герр Мюнцер описал своего агента довольно точно: тщедушный, небольшого роста, лысый, как колено. Совершенно непонятно было, как при такой внешности этот человек может иметь успех у женщин и добывать через них ценную агентурную информацию.

Стол был накрыт на двоих, и Лола, поздоровавшись с «заключенным», заняла место напротив него. Однако мужчина тут же осклабился и пересел к ней поближе.

– А ты хорошенькая, – проговорил он с плотоядной ухмылкой, – Гена мне не сказал, что ты такая красотка.

«Гена? – подумала Лола. – Кто такой Гена? Это он Мюнцера, что ли, так называет? Я ведь имени немца не знаю… может быть, он Генрих, а этот тип с ним запанибрата… надо сказать, на редкость неприятный тип! И что за манеры! Сразу на «ты» перешел, и скользкий какой-то…»

Она осторожно отодвинулась от соседа и строго проговорила:

– Может быть, мы перейдем к делу?

– Как, прямо сразу? – мужчина захихикал. – Ну, ты горячая! Ну, не гони уж так лошадей, сперва посидим, закусим…

Он хлопнул в ладоши, дверь камеры тут же открылась, в нее заглянул надзиратель и хриплым голосом сообщил:

– Баланда!

Тут же из-за его спины выдвинулся официант в полосатой робе. В руках у него был поднос, заставленный погнутыми алюминиевыми мисками и жестяными тарелками. Он быстро расставил все принесенное на столе. Несмотря на такой непрезентабельный вид посуды, блюда были вполне достойные внимания: салат из артишоков и спаржи, перепелиные яйца, завернутые в тонкие ломтики телятины, копченая оленина под соусом из ягод можжевельника.

Лола положила на свою тарелку немного салата и проговорила:

– Кухня здесь действительно неплохая, но мы встретились не ради этих деликатесов…

– Ух ты, какая торопыга! – умилился мужчина и снова подъехал к ней вместе со стулом. – Ну не бойся, я тебя не обижу, будешь довольна! На меня пока что никто не жаловался…

Лола снова отодвинулась, мужчина придвинулся, и таким манером они в течение минуты объехали вокруг стола.

– Ну, кисуля, я тебя не понимаю, – обиженно проговорил лысый донжуан, – на словах вроде торопишь, а сама прямо как мимоза – так и убегаешь!

– Может быть, мы поедем… на место, – проговорила Лола, аккуратно снимая со своего плеча волосатую руку соседа.

– Поедем, кисуля, поедем, – ухмыльнулся тот, – ух ты, как тебе не терпится! Только жалко такую вкуснятину оставлять, хоть немножко поедим… – и он затолкал в рот рулетик из телятины.

Вдруг глазок на двери брякнул, и надзиратель хрипло проговорил:

– В третью еще один посетитель!

– Как посетитель? Какой посетитель? – мужчина явно забеспокоился, он переводил взгляд с Лолы на дверь камеры и хотел что-то возразить, но дверь уже распахнулась.

На пороге появилась женщина лет тридцати пяти, что называется, в полном соку. То есть она выпирала во все стороны из короткого ярко-красного платья, как тесто из квашни, и дышала жаром, как вулкан перед извержением. Густые черные кудри грозовым облаком окружали ее голову, макияж новой посетительницы напоминал боевую раскраску аборигенов Полинезии, а выпуклые карие глаза метали громы и молнии.

– Это что же такое происходит? – воскликнула незнакомка. – Меня, значит, приглашают, я прихожу, как умная Маша, а место уже занято? Какая-то фря уже расселась и продукты потребляет? Ты что же это, сразу двоим назначил? Я не такая! Я этого разврата не терплю! Главное дело, для самого первого раза! Так приличные мужчины не поступают! Я, конечное дело, Генке волоски повыдеру, однако и тебе, недомерок чертов, мало не покажется! Я в парикмахерской полдня просидела, нарядилась как положено, думаю, проведу время по-человечески, а тут – нате вам!

– Тут какое-то недоразумение, – проговорила Лола, поднимаясь из-за стола, – мы сейчас разберемся…

– Конечно, разберемся! – воскликнула незнакомка, попытавшись ударить Лолу сумочкой. – Конечно, недоразумение! Это ты, блин, и есть самое настоящее недоразумение!

Лола была начеку и отбила удар сумочкой, но неожиданная гостья тут же перешла к ближнему бою и попыталась вцепиться Лоле в волосы. Лола отскочила, так чтобы между ними оказался мужчина, и выкрикнула:

– Да постой ты! Тут путаница какая-то! Тебя как зовут? – эта реплика была адресована мужчине, который подскакивал и крутился, стараясь не попасть под случайный удар.

– Хороша, нечего сказать! – радостно воскликнула чернокудрая красотка. – Сидит с мужчиной наедине, только что не в голом виде, а как зовут, спросить не удосужилась! Нет, ну что же это на свете творится!

Лола, не реагируя на эти словесные выпады и стараясь увернуться от выпадов физических, повторила свой вопрос.

– Вася, – ответил мужчина, ловко присев, чтобы увернуться от очередного удара брюнетки.

– Как Вася? – растерялась Лола. – А это точно третья камера?

– По тебе настоящая камера плачет! – отозвалась находчивая брюнетка и в ловком броске обошла мужичка. Лола резко отпрыгнула, чтобы уберечься от ее малиновых ногтей, и оказалась рядом с дверью. Не сводя глаз со своей темпераментной соперницы, она постучала в дверь, чтобы привлечь внимание надзирателя.

– Шиш тебя выпустят! – выкрикнула брюнетка и снова пошла в атаку, отбросив попавшегося на пути мужчину, как пустую коробку. – Я на дверь нарочно велела повесить табличку «не беспокоить»!

– Да не нужен мне твой лысый Аполлон! – пыталась Лола переубедить соперницу. – Тоже мне, сокровище! Я сюда по ошибке попала, у меня с другим человеком встреча была назначена!

– Ага, а сама с ним обжималась!

Лола отскочила в сторону и очень ловко подставила зловредной брюнетке ножку. Та не удержалась на ногах и с грохотом рухнула на цементный пол. Лола, воспользовавшись минутной передышкой, снова прорвалась к двери камеры и изо всех сил замолотила по ней кулаками. Наконец за дверью послышались неторопливые шаркающие шаги, глазок брякнул, и в нем показался красный глаз надзирателя.

– Чего буяним? – невозмутимо осведомился он. – В карцер желаем? Это запросто можно организовать… по специальному меню.

– Выпустите меня! – жалобно воскликнула Лола. – Тут какая-то сумасшедшая пришла!

Надзиратель пошире открыл окошечко, отыскал взглядом мужчину и хрипло осведомился:

– Удовлетворить прошение гражданки? Или это у вас развлечения такие, предусмотренные программой?

– Нет, нет! – отозвался мужчина, опасливо покосившись на поднимающуюся брюнетку. – Программой это не предусмотрено! Выпусти ее! Тут, понимаешь, путаница какая-то получилась!

– Бывает, – невозмутимо ответил надзиратель и с душераздирающим скрежетом открыл железную дверь.

Лола стремглав вылетела из «Тюряги» и, только оказавшись на улице, перешла на шаг.

Следовало признать, что начало ее самостоятельной деятельности складывалось на редкость неудачно. Встреча с информатором Мюнцера по непонятной причине сорвалась. Конечно, можно еще раз поговорить с немцем и назначить новую встречу с Бурыгиным, но это, конечно, произведет на заказчика не самое благоприятное впечатление. Кроме того, само сегодняшнее непонятное происшествие очень насторожило Лолу. По своему опыту она знала, что в таких серьезных делах случайностей не бывает.

Лола чувствовала настоятельную потребность посоветоваться с Леней, но это было ей недоступно. Ведь она твердо решила провести эту операцию самостоятельно, чтобы доказать Леньке, что вполне может без него обойтись…

Лола села в машину и поехала в неопределенном направлении, раздумывая, как действовать дальше. Однако через некоторое время она опомнилась и решила, что не время сейчас рассусоливать, и что если она хочет провести операцию успешно, то нужно немедленно собраться и мобилизовать все свои скрытые резервы. Если она провалит операцию или откажется прямо сейчас, это обязательно дойдет до Леньки, Мюнцер такой педант, он будет звонить и докапываться до причин, по которым Лола отказалась. Лола представила Ленькино лицо, его ехидный голос, когда он станет Лоле выговаривать. Или еще начнет притворно утешать – не расстраивайся, мол, не всем же непременно быть семи пядей во лбу… Лола заскрипела зубами. Она этого просто не переживет!

Где-то в глубине души противный внутренний голос твердил Лоле, что следует все же забыть о собственных амбициях и обратиться к Маркизу. Ведь Леня твердил ей не раз, что если в процессе операции происходит какая-нибудь путаница, нужно либо отказываться от дела, либо немедленно менять тактику. Для начала надо поговорить с Мюнцером, пускай ответит, что там у них происходит.

Едва дождавшись, когда за Лолой захлопнется дверь квартиры, Света бросилась в ее комнату. Времени у нее было в обрез. Распахнув Лолин платяной шкаф, она быстро перебрала наиболее подходящие вещи и остановилась на ярко-красном брючном костюме. Нельзя сказать, чтобы девочка руководствовалась при этом какими-нибудь психологическими соображениями или правилами конспирации, просто ей понравился цвет. Брюки, конечно, сваливались с нее, так что пришлось туго затянуть ремень. Пиджак болтался, как на вешалке – Лола была гораздо выше Светы, и фигура у нее хоть и стройная, но с формами. Девчонка же была мала ростом, очень худая и плоская, как доска. Света взглянула в зеркало и осталась очень недовольна, однако придумывать что-то другое не стала. Зато в другом отделении шкафа она нашла целую гору разнообразных париков. Она перемерила чуть ли не десяток – от короткого иссиня-черного до серебристого, завитого колечками, как породистый пудель. Ей очень понравился красно-синий парик с ирокезской прической под панка, но Света с тяжелым вздохом отложила его, рассудив, что в таком виде будет слишком привлекать к себе внимание, и выбрала скромный светлый парик средней длины. Дополнив свой наряд огромными черными очками, она снова посмотрела в зеркало и решила, что, хотя и напоминает ожившее огородное пугало, во всяком случае, узнать ее в таком виде невозможно.

С обувью вышел полный облом. К такому прикиду полагались туфли на высоком каблуке. Туфель-то у противной Лолки оказалось навалом, любого цвета и фасона, но вся беда заключалась в том, что у малорослой Светы была довольно большая нога, так что если вся Лолина одежда была ей велика на два размера, то обувь, наоборот, безнадежно мала. Света не стала расстраиваться по этому поводу, выбрала ботиночки из собственных запасов, Леня, как уже говорилось, не жалел денег для своей доченьки.

Набросив сверху длинный светло-бежевый плащ, девочка высоко подняла голову и отправилась на операцию.

На ближайшем перекрестке Света яростно замахала рукой, чтобы остановить машину – до назначенного времени оставалось всего двадцать минут. Почему-то все водители пролетали мимо, не только не притормаживая, но, наоборот, резко прибавляя скорость при виде странной девицы. Наконец, около нее остановилась ржавая «восьмерка», водитель, крепкий бородатый дядька средних лет, с опаской открыл дверь, потребовал деньги вперед и всю дорогу рассуждал о том, как в последние годы выросла преступность.

– Я вот, например, мало кого боюсь, – говорил он, косясь на пассажирку, – я на Севере пятнадцать лет отслужил, да у меня всегда монтировка под сиденьем, и то иной раз остановиться опасаюсь. Такие порой на дороге личности попадаются, что спаси Господи и помилуй! Одна, говорят, маньячка таксистов убивает. В плаще и черных очках. У меня, конечно, монтировка под сиденьем, и на Севере пятнадцать лет отслужил, а все равно иной раз опасаюсь…

Света не поддержала этот увлекательный разговор. Водитель высадил ее против входа в «Окоп» и поспешно умчался, пробормотав под нос что-то крайне неодобрительное.

Вывеска этого заведения была изготовлена из ржавого железного листа, во многих местах пробитого пулями. В окнах, затянутых вместо штор зелеными маскировочными сетями, виднелись тяжелые станковые пулеметы, громоздкие минометы, помятые немецкие каски времен Второй мировой войны. Света решительно толкнула входную дверь. Навстречу ей поднялся рослый парень в черно-красной форме офицера белогвардейского Корниловского полка. На рукаве у него была повязка с черепом и скрещенными костями. Этот колоритный охранник окинул Свету подозрительным взглядом, причем сразу стало ясно, что она произвела на него не самое благоприятное впечатление. Корниловец хотел уже что-то сказать, но девочка, опередив его, сообщила:

– Меня ждут.

– Где? – с интересом осведомился привратник.

– В четвертом блиндаже! – с готовностью отозвалась Света.

– А! Ну, тогда ладно… – привратник сразу же утратил к ней интерес и показал влево по коридору: – Это вон там.

Света осторожно двинулась по полутемному коридору, оглядываясь по сторонам.

В дальнем конце коридора то и дело раздавались пулеметные очереди, время от времени прерываемые отдельными винтовочными выстрелами и глухими раскатами артиллерийской канонады. Освещалось помещение неровным мерцающим светом сигнальных ракет и багровыми отсветами далекого пожара. Пару раз мимо Светы пробежали всклокоченные, ошалелые официанты в порванной и простреленной военной форме. Они бежали странными зигзагами и пригибались, словно уклоняясь от пуль, при этом каким-то чудом умудрялись не ронять подносы с закусками и напитками.

– Эй, где здесь четвертый блиндаж? – спросила Света пробегающего официанта, который чуть не налетел на нее, в очередной раз ловко уклонившись от невидимой пули.

Тот махнул рукой вперед, догнал своего коллегу и, не сбиваясь с шага, обратился к тому хриплым голосом:

– Отнеси в шестую землянку пулеметную ленту с крабами и разрывной эскалоп замедленного действия.

– А что ж ты не отнесешь? – подозрительно осведомился второй, резко пригибаясь.

– У меня во втором блиндаже братки гуляют, им осколочный пирог с фуа-гра не понравился, так боюсь, сейчас со мной разбираться будут! Если жив останусь, попрошу у Стасика прибавки!

– Прибавки? Ну, ты прямо камикадзе! Он тебя точно прямо в кабинете пристрелит!

Света прибавила шагу и вскоре оказалась в большом круглом зале. Здесь выстрелы и разрывы были слышны гораздо громче. Света с удивлением поняла, что то, что она приняла издали за стрельбу, в действительности было музыкой, которую с большим воодушевлением исполняли четверо бритых парней в камуфляжной форме. Рядом с ними на маленькой сцене извивалась стриптизерка. В соответствии с общим стилем заведения она под воинственную музыку срывала с себя парадную форму дивизии СС «Мертвая голова».

Из клубов наполняющего зал дыма вынырнул человек в форме капрала американской морской пехоты. Судя по всему, это был метрдотель. Приблизившись к Свете, он спросил ее:

– Вас ждут?

– Да, в четвертом блиндаже!

– Вот он! – капрал указал на один из темных проходов, окружавших зал. – Только прошу вас, перебежками, а то здесь стреляют…

Света пожала плечами и нырнула в указанный ей лаз, который вел в один из отдельных кабинетов, или, как их тут называли, блиндажей.

За столом, сколоченным из грубых досок, сидел тощий лысый человечек с перекошенной страхом физиономией.

– Вы от Мюнцера? – прошипел он, увидев женскую фигуру.

Света энергично кивнула.

– Что вы маячите на свету? Проходите внутрь! Вам что – жизнь надоела? Вы там просто как мишень!

– Вы что – заразились здешним помешательством? – насмешливо спросила Света. – Они-то все это делают для прикола! Им за это деньги платят!

Она оглянулась на сцену, где четверо в камуфляже грохотали и палили, изображая музыку, а девица, уже освободившаяся от черного эсэсовского мундира, срывала с себя галифе.

– Говорят – не стойте на виду! – лысый дернул Свету за руку. – Сказано же, здесь опасно! Да сейчас везде опасно! Я потому и место встречи сменил, чтобы сбить их со следа!

– Кого – их? – спросила Света, поудобнее устраиваясь за столом.

– Тс-с! – ее странный сосед прижал палец к губам. – Тише! При официантке ни слова!

Действительно, на пороге «блиндажа» появилась девица в форме отдельного женского батальона – того самого, который в октябре тысяча девятьсот семнадцатого года оборонял Временное правительство и Зимний дворец. В руках у нее был поднос с очень странными предметами – что-то вроде небольшого артиллерийского снаряда, мина и две гранаты-лимонки. Она поставила поднос на стол и расставила его содержимое, поясняя:

– Как вы заказывали – «последний снаряд», внутри водка «Русский стандарт»… противопехотная мина со свининой по-карибски… на десерт – две гранаты с лимонным кремом и дольками ананаса…

– Хорошо, хорошо, – мужчина сделал жест, означающий, что он больше не задерживает официантку. Но девица не торопилась покидать кабинет. Она ловким жестом сняла крышку с «мины», повторив:

– Свинина по-карибски!

Света смотрела в это время на лицо своего соседа и с изумлением увидела, как это лицо внезапно изменилось. Вместо прежнего привычного, постоянного страха на нем появилось выражение тоскливого ужаса. Света проследила за его взглядом и увидела, что под крышкой, которую подняла «официантка», вместо обещанной свинины лежит черный пистолет с необычно длинным стволом.

Лысый мужчина под столом сунул в руку Свете какой-то плотный конверт и прошипел:

– Беги!

В ту же секунду «официантка» схватила пистолет, направила его ствол на мужчину и нажала на спусковой крючок. Раздался негромкий хлопок, который в царящем вокруг грохоте никто не смог бы услышать. Лысый откинулся на спинку стула и застыл, глядя куда-то за спину «официантки» пустыми мертвыми глазами. На лбу у него появилось дымящееся черное отверстие. Света успела подумать, что в этом заведении применять глушитель – совершенно ненужная роскошь, и увидела, как ствол пистолета поворачивается, направляясь прямо на нее. Больше она не думала, в ней проснулись какие-то первобытные инстинкты, и все дальнейшее она делала только под их диктовку.

Она соскользнула под стол, юркнула между его ножками, увидела перед собой ноги «официантки» в хромовых офицерских сапогах и, как следует оттолкнувшись, боднула их. Убийца вскрикнула и отскочила. Света на четвереньках, но очень ловко выскользнула в центральный зал ресторана, юркнула к сцене и только тут рискнула подняться на ноги.

На сцене тем временем длинноногая «эсэсовка» освободилась от всей одежды, за исключением высоких сапог и черной офицерской фуражки, и извивалась вокруг ствола зенитной пушки, который в «Окопе» заменял традиционный шест. Увидев взбирающуюся на сцену Свету, она, не прекращая танец, прошипела:

– А ты, шлюшка малолетняя, куда лезешь? В программе твоего номера нет! А ну, пошла вон, а то Стасика позову!

Света показала стриптизерке язык. Сцена ее совершенно не интересовала. Интересовала ее в данный момент небольшая полуоткрытая дверь, которую она увидела за этой сценой.

Позади нее в дверях четвертого блиндажа уже появилась опомнившаяся «официантка». Она подняла пистолет и выстрелила. Света успела пригнуться, и пуля с резким неприятным звуком чиркнула по орудийному стволу. Стриптизерка удивленно выругалась, однако никто, кроме нее, ничего не заметил: женщина с пистолетом в этом заведении никого не удивила, посетители посчитали ее появление частью шоу. Света снова опустилась на четвереньки и скользнула в ту самую приоткрытую дверь.

Если в зале «Окопа» царила полутьма, то за этой дверью тьма была совершенно кромешная. Света встала на ноги и побрела вперед, выставив перед собой руки и пытаясь удержать равновесие. Вскоре она наткнулась на противоположную стену и по-прежнему ощупью двинулась вдоль нее.

Позади нее в темноте скрипнула дверь, Света услышала чьи-то крадущиеся шаги и сдерживаемое дыхание. Теперь она была в этом темном помещении не одна, здесь был еще кто-то, и она догадывалась, кто: та самая «официантка», женщина-киллер, только что застрелившая лысого мужичка… Сейчас она охотится за Светой, и очень скоро ее охота может увенчаться успехом!

Света шагнула в сторону, подальше от таящейся в темноте опасности. При этом она случайно задела какой-то невидимый предмет, и он упал с грохотом, показавшимся девочке оглушительным. В ту же секунду позади нее раздался еще один звук, далеко не такой громкий, но куда более страшный: хлопок пистолетного выстрела. Киллерша выстрелила на звук. Она промахнулась, но в следующий раз ей может повезти больше…

Света застыла, боясь издать хоть какой-то звук, и даже постаралась почти не дышать. Она понимала, что так долго продолжаться не может, что раньше или позже она выдаст себя каким-нибудь шумом или киллерша обследует все помещение на ощупь и найдет ее… Она осторожно вытянула вперед руку и нащупала какую-то металлическую поверхность. Проведя по ней рукой, она поняла, что это полка, на которой сложены в несколько рядов какие-то коробки и ящики. Выше была еще одна полка, ниже – третья… судя по всему, это был стеллаж с реквизитом. На верхней полке Света нащупала гитару, рядом с ней – какой-то духовой инструмент и медные тарелки. Она крадучись двинулась вдоль стеллажа влево, добралась до его края и застыла. И почти сразу скорее почувствовала, чем услышала, движение справа от себя. Киллерша была уже на том месте, которое Света только что покинула… еще мгновение, и она догонит девочку, а что будет тогда – нетрудно догадаться…

И снова Света сделала то, что подсказал ей инстинкт. Она резко дернула стеллаж на себя и тут же отскочила в сторону. Стеллаж качнулся, накренился и рухнул. Раздался грохот падающих ящиков, печально прозвенели струны гитары, медные тарелки отозвались гулким трагическим ударом, как в финале какой-нибудь классической симфонии, и в завершение из-под груды обрушившегося реквизита донеслось приглушенное ругательство.

Света не стала дожидаться, пока киллерша выберется из-под обломков стеллажа, она двинулась вдоль стены, ведя по ней свободной рукой, и почти сразу наткнулась на дверную ручку. Повернула эту ручку, дернула на себя и едва не ослепла от брызнувшего в глаза света.

Впрочем, там, где она оказалась, было не только светло. Здесь было к тому же очень шумно и жарко. На Свету обрушилось море самых разнообразных звуков и запахов. Она оказалась на кухне ресторана, где полтора десятка человек трудились над приготовлением экзотических блюд. Повара и их помощники что-то шинковали, обжаривали, тушили, перебрасываясь короткими, загадочными, только им понятными репликами.

– Четверку не пережарь! – басом выкрикнул представительный пузатый человек в высоченном накрахмаленном колпаке, который стоял в самом центре кухни, как морской волк на капитанском мостике. – Семерку мельче шинкуй, эскалоп тебе в левую ноздрю!

Света оглянулась, плотно закрыла за собой дверь и задвинула тяжелую щеколду. Повара, кажется, не заметили ее появления. Они были заняты собственными проблемами. В дверях кухни появился официант в форме матроса, обмотанный пулеметными лентами. Он был бледен и взволнован, как первокурсник, обнаруживший на экзамене, что приготовил шпаргалки не по тому предмету.

– Во второй блиндаж разрывную индейку! – воскликнул он трагическим голосом. – Выручайте, ребята, там такие братки озверелые, если им что-то не понравится, они меня самого зажарят!

Повара засуетились пуще прежнего. «Морской волк» отдавал своей команде короткие властные приказы, как капитан трехмачтового брига во время шторма. Света стала бочком пробираться между плитами и разделочными столами к видневшемуся в дальнем конце кухни выходу. Вокруг нее что-то шипело, шкворчало и кипело, но Света не обращала на это никакого внимания. Она опасливо косилась на оставшуюся позади дверь. Киллерша пока не показывалась, видимо, она выбиралась из-под рухнувшего стеллажа, но девочка понимала, что это – в лучшем случае вопрос одной-двух минут, и ей нужно торопиться.

Неожиданно до нее дошло, что она все еще держит в левой руке конверт, который отдал ей лысый мужичок перед самой своей смертью. Как она не выронила и не потеряла конверт во время бегства, оставалось загадкой, но теперь Света решила от него избавиться: наверняка этот конверт не сулит ей ничего хорошего, а неприятностей у нее и без того хватает…

В этот момент она находилась возле огромного холодильного шкафа. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, Света открыла верхнюю дверцу холодильника. На нее пахнуло морозным паром. В морозилке ровными рядами лежали замороженные чудовища с выпученными глазами и огромными, угрожающе растопыренными клешнями. Света догадалась, что это омары, или, как их теперь называют, лобстеры, и усмехнулась: клиентам, небось, говорят, что лобстеры свежайшие, только что выловленные!

Она торопливо засунула конверт в самую глубину камеры, вставив его в клешню грозно нахмурившегося омара, и захлопнула дверцу. Тут же ей пришло в голову, что следует сменить собственный имидж. Она сбросила плащ, сняла парик, темные очки, свернула все это в аккуратный тючок и засунула за холодильник. Засовывая тюк в щель между холодильником и стеной, девочка увидела там целое поселение тараканов. Тараканы – крупные, рыжие, нахальные – кишели за холодильником, суетились и занимались собственными делами, не обращая на Свету никакого внимания. Вероятно, у них в этой щели проходила какая-нибудь тараканья конференция. Другая девочка или даже взрослая женщина на Светином месте, может быть, завизжала, но она отнеслась к суетящимся тараканам вполне спокойно, и ее посетили совершенно иные мысли.

«Ничего себе! – подумала она. – И это называется приличный ресторан! Тараканов на кухне развели! Эх, был бы со мной Кузя, как бы он отлично поохотился! Надо будет как-нибудь с ним сюда вернуться».

Избавившись от лишнего «реквизита», Света оглянулась на дверь, за которой осталась киллерша. Ей показалось, что дверь тихонько подрагивает. Видимо, «официантка» уже выбралась из-под стеллажа. Света пригнулась и стремглав понеслась к выходу.

Дверь, в которую она выскочила, вела в короткий коридор, пробежав по нему Света оказалась на улице. Она замахала руками, и на этот раз остановилась первая же машина.

Лола открыла дверь своим ключом и обрадовалась, что дома никого нет. То есть животные-то были на месте, пользуясь Светкиным отсутствием, они смотрели в гостиной свой любимый бразильский сериал. Лола посидела немного рядом с ними на диване, погладила Пу И, но песик был увлечен происходящим на экране и никак не отреагировал на ее ласки. Кот Аскольд затаил на Лолу обиду со вчерашнего дня за то, что она облила его холодной водой, и вообще, выражаясь современным языком, обломала ему кайф, поэтому поглядел неодобрительно, попугай просто отвернулся. Лола тяжко вздохнула и потащилась на кухню, чтобы выпить кофе. Она положила в кофе две полные ложки сахара, хотя раньше всегда пила несладкий. Сахар требовался для стимулирования умственной деятельности, однако ни капельки не помог. И вот, когда Лола уже совсем решилась сдаться, зазвонил телефон. Это был Мюнцер, но Лола даже не сразу его узнала, потому что голос у него был очень взволнованный.

– Фрейлейн Лола? – проскрипел Мюнцер. – Что происходит?

– Это я вас хотела спросить, что происходит, – сухо ответила Лола, – вы что, держите меня за безмозглую девчонку? Герр Лангман не рассказывал вам, как много и плодотворно мы с ним работали?

Таким обращением Лола хотела сразу же поставить надутого немца на место. В самом деле: она же не ненормальная, не забывчивая старушка. Она точно помнит, что герр Мюнцер назвал накануне бар «Тюряга», камера номер три. И пришла она вовремя. А вместо Бурыгина застала в третьей камере какого-то редкостного козла, который ждал свидания. То есть произошла явная накладка, но по чьей, интересно, вине?

– Я в шоке, – признался немец, – скажу честно, такого в моей практике никогда не случалось.

«Ишь, как его разбирает! – подумала Лола. – Небось, боится, что я Лангману нажалуюсь…»

Она выразительно помолчала, чтобы до Мюнцера дошло, что она обижена и рассержена.

– Все же я рад, фрейлейн, что с вами ничего не случилось, – запинаясь, продолжал Мюнцер.

– А что?.. – начала было Лола агрессивно, но в последнюю минуту придержала язык, руководствуясь исключительно собственной интуицией.

Она хотела спросить, что такого особенного могло с ней случиться в баре «Тюряга». Ну, отлупила бы ее та баба, что пришла на свидание к мужичку в камеру номер три, так это еще вопрос, кто кого. Лола тоже умеет за себя постоять. Другое дело, что это совершенно не ее профиль – драться в сомнительных кабаках.

– Я виноват, – каялся Мюнцер, – я слишком доверился Бурыгину. Очевидно, он допустил какой-то промах, хотя теперь ругать его было бы неэтично…

– Да уж… – вставила Лола неопределенное замечание, думая о своем.

– Очевидно, он уже вчера понял, что за ним следят, – продолжал Мюнцер, – оттого и изменил место встречи с вами…

«Что? – мысленно завопила Лола. – Как это изменил место встречи? Он изменил место встречи, и мне должно было быть об этом известно? Спокойно, Лола, только спокойно. Главное – чтобы Мюнцер ни о чем не догадался…»

– Да-да, – буркнула она, чтобы как-то ответить, – да-да, конечно…

– Но скажите же, дорогая фрейлейн, – вопрошал Мюнцер, – как вам удалось выбраться из этого окопа?

– Сначала вы мне скажите, герр Мюнцер, – спросила в свою очередь Лола, – а вы уверены, что нас не подслушивают?

Она задала этот вопрос, чтобы потянуть время, а сама напряженно соображала. При чем тут окоп? Какой еще окоп? Или этот немец-перец-колбаса так фигурально выразился?

Вдруг в мозгу у нее что-то щелкнуло, и мысли понеслись вперед, как пятиклассники, улепетывающие от завуча, когда он застиг их на заднем дворе школы за курением. Первая встреча была назначена в баре «Тюряга», вполне вероятно, что Бурыгин решил перенести встречу в другой бар. Очевидно, так ему нравилось. «Окоп» – это название бара, конечно же, Лола даже вспомнила, где он находится – на Васильевском острове, какая-то линия, третья, что ли… Да, точно, «Окоп» – это бар. И если немчура спрашивает, как Лоле удалось оттуда выбраться, то стало быть, он уверен, что Лола там была…

Все умозаключения Лола сделала за секунду, Мюнцер еще не успел ответить на ее вопрос, уверен ли он, что телефонный разговор не подслушивают?

– Теперь уверен, – твердо сказал немец, – но в прошлый раз…

– Что вы хотите этим сказать? – делано возмутилась Лола.

Она говорила совершенно механически, сама же сопоставляла и анализировала. Голова работала отлично, то ли подействовал наконец сахар в кофе, то ли на ее способностях сказалась стрессовая ситуация.

– Я прошу прощения за резкость, – снова завел Мюнцер, – но я в растерянности. Я должен снестись с руководством компании и доложить им, что случилось непредвиденное.

«Да что случилось-то?» – чуть было не заорала Лола, потому что ей уже все надоело.

Удивительное терпение нужно иметь с этими немцами, тянет и тянет резину. Нет, чтобы сразу сказать, что стряслось.

Но тут до Лолы дошло, что немец находится в уверенности, что Лола была в баре «Окоп» и знает о случившемся там больше, чем он. Это он хочет расспросить Лолу подробно, но по своему обыкновению осторожничает и тормозит. Значит, он звонил Лоле по этому телефону и сказал, что место встречи изменилось. И кто-то ему ответил. Не Леня, потому что тогда бы все выяснилось, и Ленька устроил бы Лоле Варфоломеевскую ночь еще вчера. С ним говорил кто-то, кого он принял за Лолу. Женским голосом говорил. И кто бы это мог быть? Лола почувствовала, как руки ее сами собой сжимаются в кулаки. Светка! Эта малолетняя негодяйка представилась Лолой, поговорила с Мюнцером и даже не подумала сообщить Лоле о звонке! Лола, как последняя дура, отправилась в бар «Тюряга»… но постойте! Ведь Мюнцер же сказал, что Лола была в «Окопе»!

– С чего вы взяли, что я была на месте встречи? – ледяным тоном спросила Лола. – Я могла не пойти туда…

– Но там видели женщину… – растерянно пролепетал Мюнцер.

– Ваш хваленый Бурыгин не оправдал надежд и продался конкурентам? – насмешливо спросила Лола.

– Не думаю, – по голосу Мюнцера Лола поняла, что он шокирован, – если бы он продался, как вы выразились, конкурентам, его бы не убили…

Настал Лолин черед быть шокированной. Она откинулась в кресле, прижав трубку к уху. Вот отчего Мюнцер так ведет себя!

– И что вы собираетесь рассказывать руководству компании? – наконец проскрипела она. – Имейте в виду, я тоже могу связаться с герром Лангманом. И сообщу ему, что вы сознательно хотели втянуть меня в криминальную историю! Ведь вашего информатора убили прямо на встрече!

– Но с вами же ничего не случилось, – напомнил Мюнцер, – чему я очень рад. И хотел спросить, как вам удалось выбраться из этого ада?

– Это мой профессиональный секрет, – самодовольно ответила Лола, но тут же спохватилась, что гордиться-то ей нечем, что ее вообще не было в «Окопе» и удачно уйти ей удалось только от отвратительной бабы из «Тюряги».

Светка! – поняла Лола, – это она потащилась в бар «Окоп», из любопытства или из вредности. Скорее всего второе – хотела разведать, что там нужно Лоле, и потом наговорить про нее Маркизу турусы на колесах. Вот ненормальная! Не понимает, что это опасно, ее же могли убить! Так ей и надо, сгоряча подумала Лола, но тут же опомнилась. Если вся история выплывет наружу, ей не спастись от праведного гнева Маркиза! Хотя, видит бог, девчонка сама во всем виновата…

Но куда же она делась? Куда делись они оба, папа с дочкой? Уж не пошли ли они туда вместе? От этой мысли Лола застонала в голос.

– Что с вами? – участливо осведомился Мюнцер.

Лола и забыла, что они разговаривают по телефону.

– Я свяжусь с вами позднее, – мрачно буркнула она, – и лучше это сделать лично.

Едва бросив трубку, Лола полетела в свою комнату и распахнула шкаф. Так и есть, паршивка снова копалась в ее вещах. Нет красного брючного костюма, и еще плащ пропал…

Лола рылась в шкафу, как собака на помойке – быстро-быстро выбрасывая вещи. Она хватилась еще светлого парика – самого, между прочим, удобного. На учет пропавших мелочей типа сумочки и темных очков у Лолы не хватило сил. Она плюхнулась прямо на ковер рядом с кучей выброшенной из шкафа одежды. Прибежал оживленный Пу И и завалился рядом, но Лола даже не одернула его. Ей было не до того.

Что делать? Где искать проклятую девчонку? Что с ней случилось? Что Лола скажет Лене?

Пу И недоуменно гавкнул. Валяться на дорогой одежде, когда Лола этого не запрещает, было совершенно не интересно. Лола рассеянно почесала песика за ушами и вдруг вскочила с места так стремительно, что Пу И, обиженно тявкнув, отлетел в сторону. Лола помчалась в гостиную проверить паука. Тот был на месте, – то есть дремал в своем аквариуме, зарывшись в песок. Стало быть, Светка ушла из дома не насовсем. Иначе она непременно взяла бы свое ненаглядное восьминогое сокровище с собой.

И в это время Лола услышала, как в замке входной двери заскрежетал ключ. Она выскочила в прихожую и затаилась, потому что за время, которое они с Маркизом работали и жили вместе, она прекрасно изучила все привычки своего компаньона и могла с закрытыми глазами узнать, он ли ведет машину, он или не он открывает дверь. Правда, существовал еще такой замечательный индикатор, как кот Аскольд, который узнавал о приходе любимого хозяина одному ему ведомыми способами и усаживался напротив входной двери, поедая ее изумрудными глазами. Сейчас кот спокойно дремал на диване в гостиной, вряд ли он настолько обиделся на Леню, что изменил своей привычке.

Так что Лола твердо знала, что дверь сейчас открывает не Маркиз, а его, с позволения сказать, невыносимая дочурка, Леня как раз недавно дал ей отдельный комплект ключей.

Дверь открылась как-то робко, будто стесняясь. Не слышно было голосов, значит, Светка явилась одна. Лола изготовилась к молниеносному прыжку, как пантера на охоте, но едва Светка появилась в прихожей, Лола ахнула и развела руками.

Естественно, перед ней стояла малолетка, но в каком виде! Лолин замечательный красный брючный костюм висел на ней, как тряпка на огородном пугале. Пуговицы, как орлиным взором отметила Лола, были вырваны с мясом, воротник болтался. Светка была всклокочена, как дикобраз, под левым глазом размазалась тушь, с другой стороны кровоточила глубокая царапина. Брюки были вымазаны чем-то липким и белым (похоже на соус «Бешамель», машинально отметила Лола), шнурки на ботинках развязались и болтались по полу, и сами замшевые ботиночки от Гуччи выглядели как опорки, только что вытащенные из помойного бака. Но ботинки были не Лолины, ей не было до них никакого дела, а вот костюм от Кензо!.. Впрочем, с костюмом покончено, его нужно немедленно выбросить, чтобы не расстраиваться.

Лола почувствовала, что ярость, клокотавшая в ней, сейчас перельется через край. Ну за что ей такое наказание? За какие грехи бог послал им с Ленькой эту малолетнюю негодяйку? Впрочем, Ленечка-то как раз так не считает, он от Светки в полном восторге.

– Хороша, – процедила она, уперев руки в боки и зорко следя, чтобы Светка не прорвалась в комнаты, – хороша необыкновенно! Жаль, что папочка твой тебя не видит!

– Оставь его в покое! – взвизгнула Светка. – Я все расскажу ему о твоих подозрительных делишках! Пусть узнает, какую стерву он пригрел в собственном доме!

– Да? – саркастически осведомилась Лола. – А может быть, ему раскрыть глаза на драную кошку, которую он из милости пустил пожить?

– Попробуй! – Светка нагло усмехнулась, но Лола сумела заметить, что в глазах у нее стоит самая настоящая паника.

И вообще девчонка была сегодня не в лучшей форме, по всему выходило, что ей здорово досталось. Еще бы, вспомнила Лола, похоже на то, что Бурыгина убили прямо у нее на глазах… В таком случае она держится неплохо, вынуждена была признать Лола. И еще остается вопрос, каким образом Светке удалось выбраться целой и почти невредимой. Если не считать костюма, конечно. Лола вспомнила, что не хватает еще нового бежевого плаща и парика. Самого, между прочим, удобного, без него Лола как без рук. И если костюм все же наличествовал, хоть и в сильно попорченном виде, то с плащом от Валентино, судя по всему, Лола могла проститься навеки. И дело не в тряпках. И не в деньгах. Дело в принципе, осознала Лола. Она не позволит над собой издеваться!

Светка переступила с ноги на ногу и с тоской поглядела на дверь кухни.

– Пить хочу! – протянула она.

– А мне-то что? – хмыкнула Лола.

– Пусти! – буркнула Светка. – Я с тобой драться не собираюсь…

– И не подумаю, – Лола не шелохнулась, – и драться со мной не советую. Лени дома нету, кто тебе поможет? А я, моя дорогая, церемониться с тобой не собираюсь. Это уже не шуточки…

Лола сделала шаг вперед с самым решительным видом.

– Я все про тебя расскажу папе! – Светка попятилась, но сзади была только входная дверь.

– Вот-вот, и я о том же! – усмехнулась Лола. – Если ты выдашь меня Лене, то мне будет нечего терять. Ты что думаешь, я так и оставлю это дело? Да я, милая моя, весь твой Ярославль на уши поставлю! Паспорт я твой видела, номер его и прописку списала, так что знаю, куда обратиться! А если у тебя паспорт краденый, стало быть, ты вовсе к Леньке никакого отношения не имеешь, и он, когда это узнает, очень рассердится. А когда он сердится, это, я тебе скажу, зрелище не для слабонервных, даже я его побаиваюсь.

Светка открыла было рот, чтобы сказать какую-то очередную гадость, но передумала. Но Лола успела кое-что прочитать у нее на лице и получила лишнее подтверждение своей правоты. Ой, дурит Леньку противная девка! Ну да об этом после.

– А если я в полицию пойду? – расхрабрилась Светка. – И расскажу там, что видела, как в «Окопе» человека убили, и что ты в этом замешана?

– Самой-то не смешно? – спросила Лола. – Кто тебя слушать будет? А если послушают, то сразу же спросят, кто ты такая, откуда взялась и что в том баре делала? В твоем-то возрасте! А я-то уж отмажусь, будь уверена. Да тут и трудиться не придется – я знать ничего не знаю! Кто звонил? Да никто, номером ошиблись! А ты сразу подхватилась и понеслась незнамо куда! Вот скажи на милость, какого черта? Что ты там потеряла, в этом баре? Захотелось меня на чистую воду вывести? И что в результате получила? Спокойно могли прихлопнуть, как твой паучина мух прихлопывает…

Девчонка вдруг пошатнулась, как будто ей стало дурно, и начала сползать по двери вниз. Лола и бровью не повела, она ни на минуту не поверила, что девчонке и вправду нужна помощь. Та посидела немножко на полу, потом приоткрыла один хитрый глаз, поняла, что номер у нее не прошел, и со злостью закусила губу.

– Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – как ни в чем не бывало продолжала Лола, – это дернуть обратно в свой Ярославль. Лене сказать – спасибо, мол, дорогой папочка, погостила, и будет. Дома мама дочку потеряла. После еще приеду, а пока будем друг другу письма писать и открытки посылать.

– Ты-то, конечно, только этого и ждешь, – прошипела девчонка.

В прихожую явился Пу И, увидел Светку, лежащую на полу и очень удивился. Он подошел ближе. От Светки пахло очень противно – какой-то невкусной едой и еще пылью и порохом. Пу И чихнул. Светка махнула рукой и задела песика, не причинив ему, впрочем, особого вреда. Но Пу И очень рассердился. Он удержался на ногах, мигом развернулся и цапнул девчонку за палец.

– Ой! – от неожиданности Светка вскочила на ноги. – Он кусается! Ах ты, паршивец!

«Сама такая!» – гавкнул Пу И и отважно бросился в атаку. Он вцепился в левую штанину безнадежно испорченного красного костюма, и тут у Лолы окончательно лопнуло терпение. Она поняла, что Светка нарочно тянет время до прихода Лени.

Девчонка сделала обманный маневр, чтобы проскочить в комнату, но Лола была начеку, она сумела перехватить Светку и запихнуть в ванную.

– Все, – сказала Лола, отдышавшись, – вот теперь – все! Ты сама напросилась, так что потом не жалуйся! Значит, так! Или ты сейчас рассказываешь мне в подробностях, что случилось в этом чертовом «Окопе», или я принимаю меры!

– Пошла ты! – отмахнулась девчонка и попыталась вырваться, но Лола удачно применила болевой прием, не зря Маркиз в свое время учил ее самообороне. Вот и пригодилось. Светка взвизгнула и попыталась спрятаться в душевой кабинке, но Лола пихнула ее в ванну и открыла холодную воду.

Через пять минут все было кончено. Светка сдалась на милость победителя. Стуча зубами от холода, она пообещала все рассказать, если Лола даст ей постоять под горячим душем, а потом напоит чаем. Лола не стала бурно праздновать победу, она прекрасно понимала, что Светка просто утомилась сегодня, иначе Лоле бы ее не укротить.

Они успели выпить чаю, и Светка рассказала, как она выдала себя за Лолу в разговоре с Мюнцером, как ненавязчиво выяснила у Лени, где находится бар «Окоп» и как отправилась туда под видом Лолы. Ей повезло, что Бурыгин ее не знал в лицо, иначе сразу бы заподозрил, что дело нечисто.

– Это ему здорово не повезло, – вздохнула Лола, – если бы он знал меня в лицо, он бы, увидев тебя, сразу же из этого «Окопа» смотался. И был бы жив. Дальше рассказывай!

Дальше Светка рассказала ужасную вещь про официантку-киллершу, про то, как она убила того лысого мужичонку и пыталась убить ее, как она, Светка, сумела отвлечь киллершу и убежать через кухню. Не рассказала она только про то, что перед смертью лысый сунул ей в руки конверт и что она сумела запрятать этот конверт в морозильную камеру огромного холодильника. Хитрая девчонка решила, что самое время как следует навредить Лоле, уж слишком много та себе позволяет! Вот и пускай повертится. Наверное, то, что содержится в конверте, очень важно, раз уж перед смертью лысый думал, как бы этот конверт спасти.

Света, конечно, давно уже сообразила, что противная Лолка преследовала в этой истории вовсе не амурные интересы. Ей хватило одного взгляда на лысого мужичка, чтобы понять, что молодая и красивая Лола никак не может быть его любовницей. Так что нужно еще выяснить, чем эта Лола занимается за Лениной спиной. И раскрыть глаза дорогому папочке. В этом месте Света хмыкнула, и Лола тотчас насторожилась.

– Все? – с подозрением спросила она. – Ничего больше не случилось? Ничего ты не пропустила?

– Куда уж больше, – Светка очень правдоподобно шмыгнула носом, – что теперь делать?

– Не знаю, – помрачнела Лола, – ты, моя милая, вмешалась во взрослые разборки. Это тебе не Леню дурить. Там люди серьезные, раз на убийство не раздумывая пошли. Ты эту киллершу в лицо видела? Видела. Значит, ты – опасный свидетель. Самое время тебе смотаться…

– Ну, завела волынку! – Светка наглела на глазах.

Лола поглядела на нее очень серьезно, так что девчонка поежилась.

– Ты только учти, – процедила Лола, – что мне-то ты никто. Защищать тебя я не собираюсь.

– А давай договоримся! – предложила Светка. – Я буду про эту историю молчать, и ты тоже Лене ничего не скажешь.

Лола сообразила, что девчонка снова хочет потянуть время. Но зачем? Что ей это даст? Впрочем, Лоле сейчас не до этого, у нее своих неприятностей навалом. Нужно как-то решать вопрос с Мюнцером. Нужно выйти из этой истории, но так, чтобы сохранить лицо. Светке, конечно, доверять нельзя, она точно проболтается Леньке. Но не сейчас, пока время у Лолы есть.

Маркиз, вернувшись, застал дома полное благолепие. Лола валялась у себя в комнате на кровати и вместе с Пу И разглядывала глянцевый дамский журнал. Светка ворковала со своим пауком. Попугай на кухне слушал радио и фальшивым голосом подпевал Филиппу Киркорову. Кот Аскольд находился на шкафу и поглядывал оттуда настороженными зелеными глазами. Это как раз должно было навести его хозяина на серьезные мысли, поскольку кот, как уже говорилось, был очень осторожен и всегда предчувствовал неприятности и разные катаклизмы. Однако Маркиз не обратил внимания на поведение кота. Он был доволен и сыт, поскольку только что пообедал в хорошем ресторане со своим давним приятелем Рудиком Штейнманом. Рудик нужен был ему для консультации по кое-каким вопросам. Леня вдруг осознал, что скучает без дела, и обдумывал очередную операцию. Для начала он всегда беседовал с Рудиком, потому что тот обладал массой полезных сведений.

Поэтому, когда Леня убедился, что дома все в порядке, что Лола и Светка ведут себя вполне пристойно, он облегченно вздохнул и не встревожился поведением кота. Откровенно говоря, он вообще забыл о его существовании. На время, конечно, но все равно это непростительно.

Извинить его легкомыслие может только то, что он находился под впечатлением сегодняшнего разговора с Рудиком.

Этому разговору предшествовал обычный телефонный звонок. То есть не совсем обычный. Звонок доносился откуда-то снизу и был так приглушен, что Леня не сразу обратил на него внимание. Осознав, наконец, что то, что он слышит – вовсе не слуховая галлюцинация, Маркиз двинулся на звук и вскоре выяснил, что его источник расположен под диваном. Опустившись на колени, Леня запустил под диван руку и вытащил оттуда пушистый чехол для компьютерной мыши, в который была засунута телефонная трубка. Леня покачал головой: Аскольд, при всей его солидности, питал слабость к чехлу от мыши и часто затаскивал его в какое-нибудь труднодоступное место. Видимо, кот принимал его за настоящую мышь, тем более что у чехольчика был хвостик, усы и глазки-бусинки. Но вот как кот запихнул в мышиный чехол телефон, оставалось для Маркиза загадкой.

Телефон продолжал настойчиво звонить. Леня нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.

– Привет, старик! – раздался в трубке хорошо знакомый голос Рудика Штейнмана. Рудик, старый Ленин знакомый, много лет назад отчисленный из института за фарцовку, давно перестал заниматься собственным бизнесом, зато отлично знал все о бизнесе чужом. В этой области он был первоклассным экспертом и опытным консультантом. Рудик знал всех сколько-нибудь заметных бизнесменов в городе, а также всех крупных городских чиновников, которые могли так или иначе на бизнес влиять. Поэтому, когда Маркизу требовалась какая-нибудь экономическая консультация или разумный совет, он обращался к Рудику. За эти консультации, кроме обычного гонорара, Леня непременно угощал приятеля обедом в каком-нибудь популярном ресторане. На этот раз Рудик звонил сам.

– Привет! – повторил Рудик. – Что-то ты совсем пропал. Я уж думал, что ты укатил куда-нибудь в дальние края, да вчера один общий знакомый сказал, что видел тебя в городе. Причем якобы с какой-то малолеткой. Ты что – западаешь на юное поколение? А знаешь, Маркиз, ведь это – признак приближающейся старости!

– Рудик, это совсем не то, что ты думаешь!

– Да ладно, это меня совершенно не касается! Каждый развлекается как может. Или как умеет… Давай лучше где-нибудь пообедаем, я тебе расскажу кое-что интересное…

– Где-нибудь – это где?

– Слышал, открылось такое местечко – называется «Склеп»?

– Что-то такое говорили…

– Ну, давай встретимся там через два часа.

Леня почувствовал, что сердце его забилось вдвое быстрее, и кровь живее заструилась по сосудам. Если Рудик пообещал рассказать что-то интересное – это не пустые слова. Штейнман словами не бросается. Это значит, что у него есть на примете какое-то стоящее дело… или какая-то информация, которая в Лениных руках может превратиться в стоящее дело. А Маркиз давно был без работы и чувствовал, что застоялся, оброс мхом и действительно начал стареть. Новое дело было необходимо ему, как воздух.

Леня подъехал к ресторану «Склеп» за десять минут до назначенного времени. Припарковав машину неподалеку от входа, он толкнул тяжелую черную дверь, и тут же невольно попятился. Из ресторана на него пахнуло ледяным могильным холодом и сладковатым запахом тления. Взяв себя в руки, Леня решительно шагнул вперед. Тут же из темноты появилась рослая фигура охранника. Лене показалось, что он не вышел из полумрака, а выплыл из него, не касаясь земли ногами. Это был высокий, широкоплечий парень с белым, как мел, бескровным лицом. На шее у него чернел огромный шрам то ли от удара ножом, то ли от укуса какого-то хищного животного.

– Постойте… – проговорил парень тихим, каким-то неживым голосом, – я должен вас проверить…

– Понятно, фейс-контроль и требования безопасности…

Парень быстро, профессионально обыскал Леню. Руки охранника были сильными и такими холодными, что Маркиз невольно вздрогнул. Он понимал, что все это – не больше чем спецэффекты, элементы оформления ресторана, но все равно в душе невольно шевельнулся червячок страха.

– Все в порядке, – прошелестел охранник и указал Лене на вход в зал.

В это же мгновение мимо них проскользнуло какое-то бесплотное белое создание, легкое и полупрозрачное, словно сгусток тумана, однако отдаленно напоминающее человека. Существо глухо расхохоталось и исчезло за поворотом. Леня решительно вошел в зал ресторана.

Этот зал, большой и полутемный, освещался прикрепленными к каменным стенам чадящими факелами. Высокие сводчатые потолки уходили вверх и терялись во мраке. Рядом с Леней возникла тоненькая бледная девушка, облаченная во что-то белое и бесформенное, что, скорее всего, было похоронным саваном. Глаза ее были обведены черными тенями, и от этого лицо девушки казалось трагической маской. С печальным вздохом она сказала Лене:

– Свободен столик в углу. Надеюсь, там вам будет удобно.

Она подвела Леню к столу, сколоченному из массивных дубовых досок, и положила перед ним меню в переплете из потертой и заплесневелой кожи. При этом Леня разглядел ужасные шрамы на ее запястьях и покрытые черным лаком длинные заостренные ногти.

– Я жду друга, – пояснил Леня, – пока принесите мне какого-нибудь хорошо охлажденного белого вина.

– У нас все очень хорошо охлаждено, – прошелестела официантка, – могу посоветовать «молоко вампира» урожая девяносто восьмого года…

Леня кивнул и углубился в чтение меню.

От этого увлекательного занятия его оторвал появившийся Рудик.

– Ну как, нашел что-нибудь интересное?

– Интересное – может быть, – Леня поднял глаза на приятеля, – но вот аппетита все это не вызывает. Вот, например, как тебе – «язык висельника»?

– Это телячий язык по-корсикански, – едва слышно проговорила возникшая из темноты официантка, составляя на стол бокалы и бутылку вина.

– А вот нам девушка сейчас расскажет, что есть что, и посоветует, какие блюда сегодня особенно удались шеф-повару, – благодушно проговорил Рудик, устраиваясь за столом.

– Сегодня очень хороша «Жертва душегуба» – начала официантка, – это копченая оленина, вымоченная в вине и приготовленная с ягодами можжевельника. Еще могу посоветовать «Мечту утопленника» – это паровая форель под гранатовым соусом или «Отрада людоеда» – это маринованная телятина с черносливом и крупой кускус… из вин, кроме «молока вампира», рекомендую «черную кровь» двухтысячного года и абсент «мандрагора»…

Приятели сделали заказ, и официантка ушла, причем Лене снова показалось, что она передвигается, не касаясь ногами земли.

– Модное местечко, – проговорил Рудик, откинувшись на спинку стула, – для любителей фильмов ужасов и прочей потусторонней тематики.

– Я себя к таковым не отношу, но ради любопытства можно и здесь побывать. Лучше скажи, Рудик, что ты мне хотел поведать интересное?

Рудик улыбнулся, пригубил золотистое вино и проговорил:

– Допустим, есть у меня один знакомый старичок…

– Антиквар, – поинтересовался Леня, – или владелец контрольного пакета акций топливной компании?

– Нет, – Рудик отставил бокал, – самый обыкновенный пенсионер.

– В прошлом – министр внешней торговли?

– Да нет же! Говорю тебе – скромный старичок, в прошлом – геолог, большую часть жизни провел в партиях…

– В партиях? Ты хотел сказать – в партии? Сотрудник ЦК или как минимум обкома?

– Да нет же! В геологоразведочных партиях, то есть в экспедициях! Сибирь, Якутия, Дальний Восток…

– Ничего не понимаю, – Леня пожал плечами. – Мне казалось, что к сфере твоих интересов относится только крупный бизнес… с каких это пор тебя интересуют бедные пенсионеры?

– С недавних. Точнее, с прошлого месяца. Дело в том, что этот старичок, а зовут его Сергей Степанович, двадцать пять лет назад участвовал в обследовании одного месторождения в Якутии…

Рудик неожиданно замолчал и перевел взгляд на сцену. Леня проследил за его взглядом и увидел четырех музыкантов, поднимающихся на площадку, напоминающую участок старого кладбища. Все четверо были облачены в окровавленные лохмотья и увешаны тяжелыми ржавыми цепями. Инструменты у них были самые обычные, но когда они на этих инструментах заиграли, у Лени мороз побежал по коже. Музыка была до того тоскливая, мрачная и заунывная, что даже постоянные обитатели кладбища от таких звуков разбежались бы из своих обжитых могил.

– Нет, может быть, конечно, я ничего не понимаю в современных музыкальных течениях… – проговорил Рудик.

– Ага, ты ведь, кажется, сам меня сюда привел! – обрадовался Маркиз. – Так что теперь терпи! Ну так что там с этим якутским месторождением? Что они там нашли – уголь, нефть?

– Это было месторождение изумрудов. Точнее, бывшее месторождение, потому что к тому времени его уже практически выработали. Порода оставалась бедная, рудник хотели закрывать… но на всякий случай отправили группу геологов под руководством профессора Серова…

– Это и есть твой знакомый старичок Сергей Степанович?

– Нет, – Рудик еще немного отпил из бокала. – Профессор Серов уже тогда был весьма немолод, он умер больше десяти лет назад. Сергей Степанович был его ассистентом. Он говорит, что Серов был великим геологом, настоящим гением, он мог видеть полезные ископаемые сквозь землю! Ну, не буквально, конечно, но по всяким незначительным приметам и деталям, которых обычный человек, даже геолог, просто не заметит, он мог найти месторождение. По цвету листьев на дереве, по вкусу воды в ручье, по тому, какие травы и кусты растут вокруг, да много еще по каким приметам.

– Ну и что же нашел этот гениальный профессор?

– Профессор Серов однозначно заявил, что месторождение изумрудов вовсе не выработано. Что нужно просто копать в другом направлении… совсем рядом с выработкой находится очень богатый изумрудами пласт. Причем добыча изумрудов обойдется дешево, поскольку не нужно будет копать новую шахту… ну, ты понимаешь, я в этих делах не слишком разбираюсь, передаю тебе только общий смысл…

– И что же?

– А ничего! Геологи собрали пробы, подготовили отчет и вернулись на Большую землю. Их отчет попал в министерство, а тогдашний министр совершенно не был заинтересован в дальнейшей разработке этого рудника. Он давно уже носился с другим месторождением, совсем в другом месте, которое хотел превратить в очередную «стройку века» со всеми вытекающими преимуществами – ордена, премии, а самое главное – большие деньги, которые получило бы его министерство, а значит, значительная часть осела бы в его карманах… а тут предлагали разрабатывать старый рудник, с очень маленькими вложениями, то есть министру там практически ничего бы не перепало…

– И что же произошло? – без особенного интереса спросил Маркиз, приблизительно догадываясь, каким будет ответ.

– Отчет геологов подправили в таком духе, какой больше устраивал начальство. То есть – изумруды, может быть, и есть, но их очень мало, требуются большие вложения без гарантированного результата… месторождение бедное, его дальнейшая эксплуатация нецелесообразна.

– Ну и почему же тебя вдруг заинтересовала эта старая история? – осведомился Маркиз.

– Потому что на этот изумрудный рудник, возможно, найдется покупатель!

Рудик внезапно замолчал. Маркиз оглянулся и увидел, что к их столику снова приближается официантка. Он присмотрелся к ее движениям. Она действительно словно плыла по воздуху, почти не переставляя ног.

Леня присмотрелся к ногам официантки и понял, чем объясняется ее странная походка. Край ее длинного одеяния, больше всего напоминающего похоронный саван, немного приподнялся, и стало видно, что на ногах девушки роликовые коньки. Она почти не отталкивалась, катилась по залу медленно и плавно, и от этого создавалось впечатление, что она плывет по воздуху, как привидение.

Официантка расставила на столе тарелки. Несмотря на страшноватые названия блюд, выглядели они вполне аппетитно. Девушка удалилась так же беззвучно, как возникла, и Рудик продолжил прерванный ее появлением разговор:

– В последнее время в нашей стране появился интересный вид туризма. Богатые или просто обеспеченные люди из Европы и Америки приезжают в Россию за острыми ощущениями. Им не нужны архитектурные красоты Москвы и Петербурга – такого они достаточно насмотрелись, не интересуют их и города Золотого кольца. Им подавай что-нибудь необычное, чтобы пощекотать нервы…

– Вроде как в этом ресторане?

– Вроде, да не совсем. Здесь все искусственное, ужасы «понарошку», как в каком-нибудь третьеразрядном Диснейленде, а уж такого западные путешественники могут наглядеться у себя в европах сколько угодно…

– И за копейки, – вставил Леня.

– Вот именно. А у нас им показывают что-то настоящее, подлинное… например, везут туристов в опустевший, полуразрушенный лагерь сталинского периода… показывают – вот тут содержались заключенные, здесь бегали овчарки, а здесь, на этой вышке, стоял пулемет охраны… и все это с таким, понимаешь ли, натуральным привкусом… еще и баландой накормят – не такой, конечно, какую зэки ели, от той западные туристы дружно загнулись бы… или везут уставших от цивилизации бизнесменов в глухую сибирскую деревушку, от которой до ближайшего «Макдоналдса» пять тысяч километров, а волки каждый вечер заглядывают на огонек. Да что там говорить! Для них, избалованных цивилизацией, обыкновенная наша проселочная дорога – незабываемое впечатление на всю оставшуюся жизнь. Это, доложу тебе, настоящий экстрим!

– Неужели кому-то такое может быть интересно? – удивился Маркиз.

– Представь себе! Большие, между прочим, деньги платят. По десять-пятнадцать тысяч долларов за путевку.

– А при чем здесь твой знакомый старичок и рудник с изумрудами?

– При том, что заброшенные шахты советского периода тоже котируются среди пресыщенной западной публики. И нынешний владелец того самого изумрудного рудника выставил его на продажу. С перспективой использования в туристическом бизнесе.

– Ага, – Маркиз наконец-то заинтересовался, – то есть ты хочешь сказать, что владелец ничего не знает о существовании богатого изумрудами пласта, или как это называют?

– Вот именно, – Рудик отрезал кусок мяса и с большим аппетитом отправил его в рот, – ты ешь, Маркиз, это вкусно!

– Постой, – Леня явно оживился, – значит, этот изумрудный рудник продается очень дешево?

– Ну, очень не очень, – пробормотал Рудик с полным ртом, – но гораздо дешевле, чем он должен стоить, учитывая сегодняшние цены на изумруды…

– Ага… значит, ты предлагаешь мне купить этот рудник? Но ты ведь знаешь, у меня несколько другой профиль… Добыча изумрудов в Якутии – это, конечно, очень престижно, но на мой вкус немного скучновато.

– Ничего такого я тебе не предлагаю, – Рудик отложил нож и вилку, – ты меня не очень внимательно слушал. Я сказал тебе – «предположим, у меня есть знакомый старичок». То есть этого старичка надо еще найти и подготовить. Так сказать, провести кастинг, разработать сценарий и все такое прочее. А это, по-моему, как раз уже твой профиль.

– Так ты все это выдумал! – дошло наконец до Маркиза. – И про старичка-геолога, и про покойного профессора с необычайным чутьем на цветные металлы… а я-то, как дурак, поверил!

– Что ты мне поверил – это, конечно, хорошо, но мало. Ты в это не вложил ни копейки. Гораздо труднее будет убедить того, кто должен будет купить эти несуществующие изумруды! Но вот как раз в этом ты хорошо разбираешься. Это – твой профиль…

– Но хоть рудник-то на самом деле существует?

– Существует, – солидно кивнул Рудик, – и действительно выставлен на продажу. Это меня и натолкнуло на мысль о хорошо сохранившемся старичке…

Музыканты издали особенно душераздирающий аккорд. Леня взглянул на сцену. Там появилась девица, облаченная в полуистлевший саван, с бледным, бескровным лицом. Сжав в костлявой руке микрофон, она запела безжизненным, заунывным голосом песню о страстной любви молодой покойницы и некрофила. Маркиз отчетливо расслышал некоторые слова:

…твои пятна трупные

бледные и крупные

у меня в душе зажгли

торфяной пожар…

Пропев два куплета и услышав жидкие хлопки публики, девица начала медленно извиваться под унылую музыку, сбрасывая с себя истлевшие покровы. Открывшееся зрителям бледное тело действительно было покрыто очень натуральными трупными пятнами.

– Вот видишь, – проговорил Рудик, – всюду нас окружают иллюзии. Все дело только в достоверности исполнения. Ты же не веришь, что на сцене покойница? А почему? Потому что покойники не поют и не танцуют. А вот если бы эта бледная крошка лежала в роскошном резном гробу, в кружевах и цветах – тебе ни на секунду не пришло бы в голову усомниться в том, что она давно мертва.

– Рудик, не надо объяснять мне азы моей собственной профессии! – Леня явно обиделся, – Все что ты рассказал, очень интересно, но я должен ближе ознакомиться с вопросом.

– Ознакомишься, – Рудик кивнул, – если хочешь, можешь даже слетать в Якутию, посмотреть на этот рудник. Так сказать, для лучшего вхождения в образ.

– Ну, это, пожалуй, перебор, – Леня поморщился. – Якутия – это не то место, где я мечтал провести в этом году свой летний отдых…

Он замолчал, потому что к столу снова беззвучно, как привидение, подплыла бесплотная официантка.

– Это презент от шеф-повара, – едва слышно промолвила она и поставила на стол две тарелки с маленькими человеческими черепами.

– Боже мой, что это! – удивленно воскликнул Леня.

– Наш фирменный десерт – «охотник за головами», – с готовностью отозвалась девушка. – Череп из темного шоколада, внутри крем-брюле и ванильный мусс …

– Нет, все-таки это я не смогу есть, – пожаловался Маркиз, когда официантка отплыла от их столика.

– А зря, – Рудик с аппетитом отправил в рот порцию десерта, – по-моему, очень вкусно… не знал, что у тебя так сильно развито воображение…

У девочки Светы был очень злопамятный характер. Еще она никого и ничего не боялась, такая уж уродилась от природы. К тому же она всегда имела на все свое собственное мнение по любому вопросу, и мнение это никогда не совпадало с мнением окружающих. В глубине души она была уверена, что выберется живой и невредимой из любой передряги, а посему не боялась соваться куда не следует. Она всегда сама решала, что ей делать в данный момент. И ни разу судьба не наказала ее за излишнее самомнение. Впрочем, как известно, господни мельницы мелют медленно, но верно, так что у Светы было еще все впереди. Но легкомысленная девчонка так не считала. Поэтому она не вняла предостережениям Лолы. Противная Лолка советовала Свете немедленно уехать. Ну, этого еще не хватало, когда тут так интересно! Света обязательно должна выяснить, в чем же там дело с этим конвертом, за что убили лысого мужичонку, с виду совершенно безобидного. О том, что вместе с мужичком хотели убить и саму Свету, она как-то успела подзабыть.

На следующий день Леня снова куда-то засобирался, пробормотав, чтобы Светочка развлекалась сама, а то ему недосуг. А вечером они встретятся и поедут куда-нибудь поужинать, и Света решила, что сейчас самое время еще раз посетить злополучный бар «Окоп» и выудить из холодильника конверт, что передал ей убитый мужчина.

Кстати, она вспомнила, что за холодильником на кухне «Окопа» она видела огромную колонию тараканов, и решила, что ее мохнатому приятелю Кузе не помешает немного поохотиться.

На этот раз она оделась в самый скромный джинсовый костюм – тот самый, в котором в свое время появилась в квартире Лолы и Маркиза. В нем она выглядела невзрачной и незаметной, а сейчас именно это и было нужно. И, разумеется, машину она тоже не ловила, добралась до Васильевского острова на метро, а от станции пешком дошла до «Окопа».

В главный вход она не стала соваться – в теперешнем виде она не прошла бы фейс-контроль, суровый охранник-корниловец тут же завернул бы ее. Тем более что туда, куда она хотела попасть, то есть на кухню ресторана, гораздо ближе было от служебного входа.

Как раз в это время возле служебной двери разгружали машину с пивом. Приземистый дядька в форменной куртке с логотипом пивоваренной компании носил картонные ящики, а один из помощников повара, толстый молодой парень в засаленной белой куртке, лениво присматривал за разгрузкой.

Света с невинным видом прошла мимо открытой двери и спряталась за пивной машиной, наблюдая за входом и карауля подходящий момент. Поваренок зевал, потягивался, но со своего места никуда не уходил. Разгрузка подходила к концу, и Света уже думала, что из ее попытки ничего не получится, как вдруг из глубины ресторана донесся чей-то недовольный голос:

– Димка, гад ползучий, ты что с лососиной по-кавалерийски сделал?

– А что такое, Иван Палыч? – отозвался парень, сойдя с места и заглянув в коридор.

– А то такое, шашлык тебе в печенку, что ты в нее кардамона переложил! Да еще, антрекот тебя разрази, на огне передержал! Клиент, понятное дело, последними словами ругается! Вот как вычту из твоей зарплаты, так узнаешь, лангет тебя побери! Только и умеешь, что стенку подпирать!

– Ну, Иван Палыч, – заныл парень, еще дальше отойдя от двери, – вы же мне сами велели кардамона побольше…

– Побольше – это не значит больше, чем рыбы! Последний раз терплю такое безобразие, а потом сделаю из тебя ризотто по-милански…

Проход был свободен. Света пригнулась и стремглав юркнула в открытую дверь. Оказавшись в коридоре, она прижалась к стене и скользнула за большой металлический шкаф. Тут она переждала, пока закончилась разгрузка пива и служебную дверь заперли изнутри на засов. Наконец в коридоре никого не осталось. Тогда девочка пробралась в приоткрытую дверь кухни и снова оказалась в тропической атмосфере пищеблока, где царствовал Иван Павлович в высоком крахмальном колпаке, который он носил с таким достоинством, как будто это была королевская корона.

На кухне было по-прежнему жарко и шумно, здесь пахло экзотическими блюдами и южными пряностями. Паук Кузя в своей коробочке завозился – видимо, он почувствовал запахи своей исторической родины.

– Сейчас, Кузенька, – прошептала Света, – ты у меня отлично поохотишься! Тут такие отличные тараканы водятся – сама бы съела! Только минутку подожди, сейчас мы с тобой отлично развлечемся…

Пригибаясь, прячась за плитами и разделочными столами, она добралась до огромного холодильного шкафа, за которым в прошлое посещение «Окопа» спрятала Лолины тряпки и при этом обнаружила целую колонию тараканов. Холодильник, естественно, был на прежнем месте, но ни плаща, ни парика, ни прочих вещей за ним уже не было.

«Тараканы, что ли, все это съели?» – подумала Света. Она наклонилась и увидела такую же, как прошлый раз, толпу суетящихся насекомых. Тараканы занимались своими делами и не обращали на нее внимания.

– Ну, Кузенька, – прошептала она, открывая коробочку, – наведи среди них порядок, а то они тут совсем распустились!

Паук переступил всеми своими лапами, как застоявшийся конь, и стремительно бросился на тараканов, как волк бросается на овечье стадо. При этом Свете даже показалось, что он издал самый настоящий боевой клич. Тараканы на мгновение застыли и тут же бросились врассыпную, как рыночные торговки при появлении грозного рэкетира.

Света с удовольствием понаблюдала бы еще немного за охотой своего восьминогого любимца, но у нее было здесь собственное неотложное дело. Нужно было как можно скорее, пока ее никто не заметил, забрать из морозилки спрятанный там конверт.

Девочка выпрямилась, воровато огляделась по сторонам, открыла дверцу морозилки и заглянула внутрь. Замороженные омары, как и прежде, недовольно уставились на нее круглыми выпученными глазами. Их огромные клешни выглядели очень грозно. Света уже разглядела в глубине, в клешне одного из пучеглазых чудовищ, спрятанный конверт и протянула было за ним руку, как вдруг у нее за спиной раздался грозный окрик:

– Эт-то кто тут у нас хозяйничает?

Света поспешно захлопнула дверцу морозилки и испуганно обернулась. Перед ней стоял, уперев руки в бока, грозный Иван Павлович, шеф-повар и абсолютный самодержец ресторанной кухни. Он сурово смотрел на девочку, выпучив глаза, как омар, и Свете даже показалось, что он тянет к ней не руки, а огромные страшные клешни.

– Вот кто у нас, оказывается, подворовывает! – гремел голос повара. – А мы-то думали, что крысы на кухне завелись! Разборчивая, однако, крыса, не что-нибудь – лобстеров ей подавай!

– Дяденька, – как можно жалостнее проговорила Света, – не знаю я никаких таких лобстеров, не ругайтесь на меня, я у вас ничего не взяла! – и она показала ему свои пустые руки.

– Не взяла, потому что не успела! – громыхал повар. – А что ж ты, интересно, в холодильнике делала, и как вообще сюда пробралась?

– Я за Кузей, – прохныкала девочка и принялась размазывать по лицу воображаемые слезы, – Кузя сюда забежал, и я за ним… я же не могу Кузю одного оставить, Кузя без меня пропадет…

– Какой еще Кузя? – рявкнул Иван Павлович.

Света только этого и ждала. Она ловко опустилась на четвереньки, юркнула за холодильник и вытащила своего паука. Кузя был страшно недоволен: он только вошел во вкус настоящей охоты. Света выпрямилась и протянула к самому лицу шеф-повара черное шевелящееся мохнатое создание.

Иван Павлович, как и многие люди, не выносил пауков, а таких больших и мохнатых в особенности. Собственно, он таких пауков никогда в жизни не встречал, поэтому Кузя произвел на него просто ужасное впечатление.

Огромный и важный шеф-повар взвизгнул неожиданно высоким голосом и отпрыгнул в сторону, как перепуганный заяц. При этом он налетел на одного из своих подчиненных, который нес мимо него огромную квашню с тестом. Квашня перевернулась, повар и его помощник свалились на пол, перемазались тестом и долго не могли подняться на ноги. С Ивана Павловича свалился его великолепный колпак, символ его единоличной кухонной власти, и глазам окружающих представилась лысая, как колено, голова шеф-повара, покрытая розовой лоснящейся кожей. Все его многочисленные подданные замерли, в восторге наблюдая за падением своего властителя. Они с трудом удерживали смех и делали вид, что заняты собственными делами, но в действительности не сводили глаз с неожиданного зрелища. В углу кухни раздалось отчетливое хрюканье: это один из недавно взятых на работу учеников не смог сдержаться и рассмеялся, закрыв рот фартуком.

– Кто смеется? – заревел шеф-повар, в очередной раз попытавшись подняться на ноги. Он снова поскользнулся на луже теста и свалился, громко выругавшись. Приподнявшись на локте, снял с лысины густой ошметок теста, окинул кухню злобным взглядом и повторил:

– Кто смеется, люля-кебаб вам всем в селезенку? На фарш пущу мерзавца! В сухарях зажарю!

Теперь хрюканье раздавалось уже из разных углов огромной кухни. Подданные Ивана Павловича явно взбунтовались.

Света не видела всех замечательных последствий своего антиобщественного поступка.

Как только шеф-повар, испугавшись паука, отскочил от нее, девочка юркнула в просвет между холодильником и разделочным столом, пригнулась и стремглав понеслась к выходу из кухни. Услышав за спиной взрыв хохота, она не стала оборачиваться, а только прибавила шагу, в долю секунды миновав короткий полутемный коридор, и заглянула за его поворот. Возле приоткрытой служебной двери ресторана опять скучал прежний мордатый парень в засаленной поварской куртке. Разгружали очередную машину с товаром, и теперь поваренок, видимо, дожидался, когда ее водитель оформит документы и получит деньги. Света пожалела парня, который пропустил замечательное зрелище падения, в буквальном и переносном смысле, величественного шеф-повара. Но ей нужно было проскочить мимо него, чтобы окончательно вырваться на свободу. Оглядевшись, она подобрала на полу пустую алюминиевую банку из-под пива и бросила ее с таким расчетом, чтобы отвлечь скучающего привратника. Банка дребезжа покатилась по полу, парень повернулся на неожиданный звук, и шустрая девочка проскочила мимо него. Минуту спустя она уже шла по улице, разговаривая со своим пауком:

– Ну, Кузя, ты должен быть доволен, у тебя сегодня получилась отличная охота! Мне меньше повезло: не удалось конверт забрать…

Шедший навстречу ей мужчина удивленно вытаращил глаза: наверное, он не мог понять, с кем разговаривает эта странная девочка. Света показала ему язык и прибавила шагу.

Неожиданно рядом с ней притормозила большая черная машина. Дверца распахнулась, из машины выскочил худой мужчина с длинными, черными, как смоль, волосами, обхватил Свету поперек туловища и втащил ее в салон. Света пыталась вырваться, остервенело лягалась и даже укусила похитителя за руку, но он был гораздо сильнее и очень быстро подавил ее сопротивление. На голову Свете надели мешок из плотной черной ткани, на запястьях защелкнули наручники. Машина резко сорвалась с места и набрала скорость. Рядом с девочкой раздался неприятный, скрипучий мужской голос:

– Ты уверена, что это она?

– На все сто, – отозвался женский голос, вкрадчивый и как бы мурлыкающий, – я ее тогда отлично разглядела.

– Да она же совсем пацанка!

– Да, но очень ловкая. В прошлый раз она от меня чудом увернулась…

– Скажи лучше, что ты просто дала маху! – мужчина был явно недоволен. – Теряешь квалификацию! Мало того что девчонку упустила, так еще и конверт куда-то пропал!

– Наверняка конверт у нее! – промурлыкала женщина. – А я из нее все что хочешь вытрясу, ты ведь меня знаешь! Вот посмотришь, как я с ней поработаю, тогда и скажешь, потеряла я квалификацию или нет!

Машина ехала всего минут десять, но Свете из-за неудобного положения, а еще больше – из-за его унизительности эти десять минут показались вечностью. Наконец, машина остановилась, что-то загудело – видимо, заработал мотор, открывающий ворота, после этого машина проехала еще немного и окончательно остановилась. Дверца распахнулась, и чьи-то грубые руки вытащили Свету наружу. На голове у нее по-прежнему был мешок, поэтому девочка не устояла на ногах, споткнулась и упала на колени. Под ней был холодный и жесткий цементный пол, и при падении она больно ушиблась. Та же грубая рука дернула ее, не столько помогая подняться, сколько причиняя лишнюю боль.

– Не спотыкайся! – рявкнул резкий, скрипучий мужской голос. – Иди вперед! – и рука подтолкнула ее в спину.

– Тогда мешок сними! – ответила Света. – Как я могу идти?

– Когда надо будет – снимут! – отозвался тот же голос, и спину обожгло резким ударом. Света невольно шагнула вперед, ее проволокли еще несколько шагов и втолкнули в какое-то тесное помещение. Раздался звук закрывающихся дверей, и Света поняла, что находится в лифте. Кабина поехала вниз, остановилась, двери снова открылись, девочку подтолкнули в спину. Она прошла еще несколько шагов, за ее спиной щелкнул замок, и наконец с ее головы сняли мешок.

Света находилась в большом подвале, ярко освещенном люминесцентными лампами. Вдоль одной стены подвала тянулись трубы и провода, остальные были пустые, грубо оштукатуренные. Посреди помещения стояло металлическое кресло, несколько стульев и хромированный медицинский столик на колесах. Рядом со Светой стоял тот самый худой длинноволосый мужчина, который втащил ее в машину, и еще один – мрачный, коренастый, с выбритым наголо черепом. Около столика на колесиках стояла женщина, в которой Света без труда узнала «официантку» из ресторана «Окоп» – ту самую, которая застрелила лысого мужика и едва не убила саму Свету. На этот раз киллерша была не в экзотической униформе, а в самом обычном черном джинсовом костюме. Взгляд у нее был не предвещающий ничего хорошего.

Длинноволосый мужчина схватил Свету за плечо и подтолкнул к железному креслу. Девочка попыталась сопротивляться, но со скованными руками это не очень-то получалось. Тем не менее длинноволосый снова больно ударил ее за попытку сопротивления и толчком усадил в кресло. Затем он одним движением снял с нее наручники и пристегнул руки к подлокотникам кресла.

Точнее, он только собрался пристегнуть их, потому что Света воспользовалась удобным моментом и как следует пнула его между ног. Мужчина взвыл от боли, отскочил в сторону и запрыгал на одной ноге, ругаясь последними словами. Света вскочила и, оглушительно вопя, бросилась к двери, через которую ее привели в подвал. Однако на пути у нее непостижимым образом оказалась киллерша. Она схватила девочку за запястье, сильно рванула на себя. Светину руку пронзила резкая боль, девочка попыталась вывернуться, но боль стала непереносимой, кроме того, киллерша ударила ее ребром ладони по плечу, и правая рука повисла, как плеть. Женщина как следует встряхнула Свету, подтащила ее к креслу и в считаные секунды пристегнула к нему за руки и за ноги. Затем киллерша выпрямилась и проговорила, обращаясь к Свете:

– Имей в виду, детка, что никто не собирается с тобой играть и делать скидки на твой юный возраст. Ты влезла в серьезные игры, так что привыкай к серьезным отношениям!

Затем женщина повернулась к длинноволосому, который все еще постанывал в сторонке:

– И ты, Вороной, пойми, что с ней нельзя обращаться как с ребенком! Она опасна… Сейчас ты еще легко отделался…

– Ничего себе, легко! – отозвался мужчина. – Тебе бы так!

– Она тебя могла и убить! – оборвала его киллерша. – Так что в следующий раз будь внимательнее!

Неожиданно в подвале раздался резкий скрипучий смех. Света повернула голову, насколько это позволяли державшие ее ремни, и увидела, что второй мужчина, коренастый и бритоголовый, смеется и медленно хлопает в ладоши.

Отсмеявшись, он проговорил:

– Браво, красавица! Это называется мастер-класс! Ты показала Вороному, как должен вести себя настоящий мужчина!

– Тебе что здесь – театр? – огрызнулась киллерша и вернулась к хромированному столику. – Хватит веселиться, приступаем к делу!

Света перевела взгляд на этот столик и невольно вздрогнула. На нем были аккуратно разложены щипцы и скальпели, крючки и пилки и десятки других инструментов, о назначении которых Света могла только догадываться, но от этих догадок она едва не грохнулась в обморок. Помогло только то, что падать ей было некуда – она была крепко пристегнута к проклятому креслу.

– Ну, с чего начнем? – задумчиво проговорила киллерша, перебирая разложенные на столе инструменты. – Может быть, с этого? – и она взяла в руку огромные щипцы с острыми загнутыми концами.

– Не надо! – взвизгнула Света, вжавшись спиной в кресло.

Лолу подвело то, что она очень любила поспать. Обычно Леня будил ее, когда у него лопалось терпение, либо же Пу И начинал тявкать и сдергивать с хозяйки одеяло. Нынешним утром ничего этого не было. Маркиз в последнее время вообще мало обращал внимания на свою компаньоншу, Пу И проснулся пораньше и заметил, что на улице дождик. На такой случай у него все было предусмотрено. Чтобы его не потащили на прогулку, избалованный пес тут же устроил лужу на коврике перед дверью. Леня, ругаясь, все убрал, а после еще дал песику позавтракать, потому что тот очень умильно поглядывал, когда Маркиз пил утренний кофе.

Лола прекрасно выспалась, потом приняла ванну и отправилась в салон красоты, где провела много времени. Вернувшись оттуда, она была приятно поражена тишиной в квартире. Было пусто и относительно чисто, звери не устроили никакой каверзы и даже не включали телевизор.

Со вчерашнего дня Лола твердо решила думать и заботиться только о себе. То есть, конечно, еще о Пу И, ну уж заодно и о попугае. Аскольд считался Лениным котом, но поскольку сейчас между ними были довольно натянутые отношения, то Лола сочла возможным включить в список и его. Итак, половину дня Лола провела с пользой в салоне красоты, потом заскочила в китайское бистро и накупила там готовой еды.

Через десять минут все было сделано. На кухне играла тихая музыка, кот и песик с завидным аппетитом уплетали свежий фарш из одной тарелки. Попугай Перришон склевывал чищеные фисташки. Себе Лола разогрела в микроволновке свое любимое китайское блюдо – креветки, тушеные с грибами и орехами. Она отогнала от себя противное виденье ехидно улыбающейся Светки и предпочла даже мысленно не услышать все, что та скажет по поводу креветок. Получился очень приятный обед, и Лола даже открыла бутылку легкого китайского вина «Зеленая слива», уж очень оно подходило к еде. И вот, когда она допивала зеленый чай с ароматом жасмина, чтобы уж полностью обед был китайским, открылась дверь и вошел хмурый и озабоченный ее компаньон.

– Привет! – он потянул носом. – Как вкусно пахнет…

Лола удивленно на него поглядела: Леня не больно-то уважал китайскую кухню, называл ее слишком простой и посмеивался над Лолой за ее примитивные вкусы. В данный момент, как отметила Лола, ее компаньон был просто-напросто очень голоден, а голодный мужчина ест все, что дают. Но вот как раз сегодня Лоле нечего было ему дать. Ведь она решила, что будет заботиться только о себе. После случая с разгулявшимся в холодильнике мотылем Лола так и не удосужилась накупить продуктов. Так что в холодильнике стояла пустынная зима, как поется в одной старой песне.

Маркиз сел напротив и выжидательно поглядел на Лолу. Видя, что она не делает попытки встать из-за стола и положить ему на тарелку хоть какой-нибудь еды, он в свою очередь удивился, подождал немножко, потом заглянул в холодильник. Тот ничем не порадовал – пусто и чисто. Леня обследовал еще духовку и микроволновую печь – эффект был тот же.

Кот и пес вылизали миску и теперь глядели на Маркиза, аппетитно облизываясь. Леня понемногу накалялся. Голодному мужчине много не нужно, замужние женщины это отлично знают. Не зря опытные жены всегда стараются начать кормить вернувшегося с работы мужа еще в прихожей. Ведь по дороге на кухню ему может попасться под ноги зазевавшаяся кошка, или разобранный велосипед сына, или собака куда-нибудь утащит любимые домашние тапочки. Все эти мелкие случаи способны разжечь огромный скандал, который уже не погасить сытным обедом.

Однако Лола вовсе не считала себя замужней женщиной, она ею и не была. И совершенно Леню не боялась. То есть раньше, конечно, она заботилась о нем, как умела, вела их совместное хозяйство и даже готовила иногда вкусные обеды, но это было до того, как Ленька вбил себе в голову, что приблудная нахальная Светка – это его доченька и что он должен о ней заботиться и воспитывать. Правда, с воспитанием как раз у Лени не очень-то получалось.

Так что сейчас Лола спокойно допивала зеленый чай под яростными взглядами своего компаньона.

– Я есть хочу! – рявкнул наконец Леня, хотя и понял уже, что еды ему сегодня не дадут – нечего.

Лола молча подняла брови, отставила чашку и неторопливо закурила сигарету. Она решила не раздражаться по пустякам после еды, а то еще язву наживешь с этим Ленькой.

– Есть в этом доме что-нибудь пожевать? – безнадежно вопросил Леня.

– Могу предложить только зеленый чай, да там, кажется, еще печенье ореховое осталось. Пуишечка, ты не против, если Леня доест твое печенье?

Пу И дал понять, что он не против, он уже наелся до отвала, так что печенье его не интересует. Леня вздохнул и заглянул в коробку с печеньем. Тотчас же на стол вывалились красные червячки – это Светка позавчера засунула их туда, чтобы сделать Лоле гадость.

– Что это? – Маркиз отскочил от стола.

С некоторых пор Лола готова была ко всему, так что сейчас она не стала орать и забираться на стул.

– Думаю, что это мотыль, – спокойно сообщила она.

– Ты нарочно? – прошипел Маркиз и бросил коробку на пол.

– Ага! Специально купила мотыля и насыпала его в ореховое печенье для Пу И! Тебе самому-то не смешно? – Лола отвернулась.

Когда человек голоден, ему не до смеха, так что Леня промолчал. Он нашел в шкафчике сухие ржаные хлебцы и захрустел на всю кухню.

– Слушай, а где Света? – спросил Маркиз с набитым ртом. – Что-то ее не видно…

– Понятия не имею, – Лола пожала плечами, – разве она не с тобой была? Где же тогда ты был?

– Я… по делу.

– По делу? – недоверчиво протянула Лола. – С каких это пор у тебя есть дела? В последнее время ты занимаешься только своей, с позволения сказать, замечательной доченькой!

– Не устраивай мне допроса! – буркнул голодный Маркиз.

– Извини, если речь идет о делах, то я имею право знать, что ты затеваешь… Сам посуди, дорогой, – Лола была спокойна и рассудительна после сытного обеда, – в твою личную жизнь я не вмешиваюсь, но поскольку мы все еще с тобой считаемся компаньонами, то я имею право знать…

Маркиз не дослушал и вышел из кухни, хлопнув дверью. Лола пожала плечами, переглянувшись с котом. Пу И побежал следом за Леней, попугай выбросил на пол шелуху от фисташек, хотя Лола неоднократно просила его этого не делать. На Лолино замечание попугай обозвал ее ругательно. Лола обиделась на такое отношение и обратилась за поддержкой к Аскольду, но кот никогда не вмешивался в ее конфликты с невоспитанной птицей, вот и сейчас он невозмутимо удалился, чтобы отдохнуть спокойно в гостиной на диване.

Торчать одной в кухне было совершенно неинтересно, поэтому Лола вздохнула и поплелась к себе, однако по дороге была перехвачена грозным своим компаньоном.

– Я последний раз спрашиваю – где Света? – Маркиз был настроен очень серьезно.

– Не сторож я твоей девчонке! – отмахнулась Лола. – Понятия не имею, где она шастает!

Она хотела захлопнуть дверь своей спальни перед Ленькиным носом, но не тут-то было. Маркиз рывком протолкнул ее в комнату и устремился следом. Поглядев ему в глаза, Лола подумала, что зря она не купила чего-нибудь Леньке на обед. Сейчас был бы сытый и сонный и не вязался бы по пустякам.

– Когда ты видела Свету последний раз? – спрашивал Леня.

– Вчера вечером, – ответила Лола, чуть подумав, – а когда я сегодня проснулась, ее уже не было…

– Врешь! – закричал Маркиз. – Она никуда одна не ходит, я ей запретил!

– Ой! – хихикнула Лола. – Как всем родителям, тебе свойственно заблуждаться. Твоя пай-девочка прекрасно может ориентироваться в нашем городе и ничего не боится.

Тут Лола вспомнила, что вчера Светка тоже была свободна весь день, если успела смотаться в бар «Окоп» и поучаствовать там в заварушке.

– Если ты так за нее дрожишь, то не оставляй ее одну! – Лола снова пожала плечами и плюхнулась на кровать. – А то тебя вечно дома нету, вот вчера, например, где ты болтался?

– Я обедал с Рудиком, – нехотя ответила Маркиз и Лола тотчас насторожилась: если речь идет о Рудике Штейнмане, то, стало быть, Ленька точно обдумывает какую-нибудь операцию.

Он всегда пользовался уникальными знаниями Рудика и, кроме гонорара, платил за консультацию обедом в хорошем ресторане. Лола рассердилась: не худо бы Леньке для начала все-таки посоветоваться с ней. Но не стала выговаривать Маркизу, поскольку он и так был на взводе. Она задумалась: куда могла подеваться эта несносная Светка? То есть Лоле-то, разумеется, не было до нее никакого дела, как говорится, – баба с возу, кобыле легче и все такое прочее, но Маркиз ведь так просто этого не оставит. Лола решила не сознаваться и все отрицать – знать, мол, ничего не знаю про твою Светку, ведать не ведаю… Однако неужели девица послушалась Лолиного совета и решила от греха подальше смыться обратно в Ярославль? Надо бы проверить.

В это время очень кстати зазвонил телефон, и Леня побежал отвечать. Лола воспользовалась подходящим моментом и пробралась в гостиную, чтобы проверить, на месте ли Светкины вещи. Вещи были на месте, во всяком случае, на первый взгляд. Лола внутренне собралась и приступила к аквариуму. Паука она безумно боялась. Несмотря на то что точно знала, что он ничего плохого ей не может сделать. Паук был неядовитый. Но один вид его мохнатого черного тельца вызывал у Лолы приступ панического ужаса. Лола и представить себе не могла, что с ней будет, если паук к ней прикоснется. Наверное, Лола просто умрет на месте от разрыва сердца. Лола даже удивлялась про себя, как это противная Светка не воспользуется пауком, чтобы быстро и надежно свести ее, Лолу, в могилу. Лола ни минуты не думала, что Светкой движет благородство, просто бессовестная малолетка слишком обожала свое мохнатое восьминогое чудовище, она и в мыслях не держала, что кто-то может бояться паука до смерти.

Маркиз, конечно, слишком хорошо знал Лолу, чтобы думать, что она притворяется, когда бледнеет при виде паука и визжит. Именно поэтому он позаботился об аквариуме с плотной крышкой. Зная, что паук никогда не сможет вылезти из своего дома, Лола, по крайней мере, могла спать спокойно.

Сейчас Лола приступила к аквариуму, подавив внутреннюю дрожь. Она внимательно оглядела паучиный дом, на первый взгляд он был пуст. Но Лола слышала краем уха, что пауки, подобные Кузе, днем спят, и только ночью выходят на охоту. Еще бы ей не слышать, если Светка только и твердила, что о своем ненаглядном Кузеньке. Итак, паук, наверное, спит в пещерке, которую Светка сделала с помощью специального стаканчика, зарытого в грунт. Как бы его оттуда выманить и убедиться, что паук на месте…

Лола постучала пальцем по крышке. Никакого эффекта. Лола отважилась немножко сдвинуть крышку и сунуть внутрь палец. Замирая от страха, Лола поднесла палец к пещерке. Никто оттуда не выскочил. Но это ничего не значит, тут же сказала себе Лола, может, паук просто очень крепко спит. Просовывать палец внутрь пещерки Лола не стала и пытаться – она знала, что, если только прикоснется к мохнатому тельцу паука, сразу же отдаст концы. И Леня найдет в гостиной ее хладный труп. Вот интересно, расстроится ли он, прижмет ли руки к сердцу, утрет ли рукавом скупую мужскую слезу, обнаружив, что Лола лежит бездыханная на ковре и смерть уже наложила свою печать на ее прекрасное лицо?

Лола шмыгнула носом, воочию представив такую картину. А может быть, Ленька только обрадуется в глубине души, что судьба освободила его от неприятной обязанности объясняться с Лолой, сообщать ей, что он нашел в Светке родственную душу, и Лоле теперь в их семейном дуэте нет места?

Ну уж нет! Не бывать такому! Тем более что Лола твердо уверена, что противная девчонка морочит Маркизу голову, никакая она ему не дочь. Стало быть, нужно немедленно взять себя в руки и убедиться в наличии паука, а там посмотрим.

Лола вспомнила, что паука можно выманить из норки лишь едой, а поскольку паук хищный, то только живой едой. Очень бы пригодился мотыль, и Лола, так уж и быть, ради пользы дела согласна была, зажмурив глаза, сунуть в паучиный дом несколько червяков, но обозленный Маркиз выбросил всю пачку печенья вместе с мотылем в мусоропровод. Тараканов в доме у Лолы не водилось – еще чего не хватало! – так что вся надежда была на какое-нибудь легкомысленное насекомое, случайно залетевшее в дом через раскрытое окно.

Лола прислушалась. Маркиз все так же разговаривал по телефону. Лола появилась на кухне и внимательно огляделась. Пусто и чисто. Сама не зная для чего, Лола открыла холодильник. Ничего нужного она там, естественно, не обнаружила, однако на звук открываемой дверцы немедленно явился на кухню кот, повинуясь условному рефлексу.

– Аскольдик! – обрадовалась Лола. – Поймай мне, пожалуйста, муху! Мне очень нужно…

Аскольд, выяснив, что никто кормить его не собирается, негодующе фыркнул и ушел, никак не отреагировав на Лолину странную просьбу. Но Лола была девушка упорная и находчивая. Она раскрыла окно пошире и капнула на подоконник немножко черносмородинного варенья – в буфете нашлась забытая банка. Сначала ничего не случилось, но через некоторое время прилетела большая блестящая муха и села на варенье. Лола надела яркую рукавичку для горячего и подступила к мухе. Однако пока она собиралась, муха уже улетела. Пришлось еще ждать.

Лола нервничала и оглядывалась на дверь. Она не хотела, чтобы Леня застал ее за таким странным занятием. И вот наконец ее ожидание увенчалась успехом. На подоконник уселась очень красивая полосатая оса и всерьез занялась вареньем. Лола подкралась неслышно и постаралась схватить осу рукавичкой, однако сделала это недостаточно аккуратно, потому что рукавичка прилипла к варенью, а оса улетела, но не на улицу, а принялась кружить по кухне.

– Чем это ты тут занимаешься? – строго спросил вошедший Маркиз.

Оса тут же села ему на плечо.

– Тише! – Лола сделала страшные глаза, – не шевелись!

Она скакнула к Лене, схватила его за плечо, но только вымазала липкой рукавичкой, а непойманная оса очень рассердилась и укусила Леню за палец. После этого она стала летать по кухне, негодующе жужжа, пока не прибежал на кухню кот Аскольд и не прихлопнул осу одним изящным движением лапы.

– Аскольдик! – Лола умильно поглядела на кота, – отдай, пожалуйста, осу! Мне очень нужно для дела…

Кот прислушался, уловил под лапой движение и поглядел на Лолу с величайшим презрением.

«Ишь чего захотела! – говорил его взгляд. – Тебе нужно, сама и лови!»

– Слушай, ты что – совсем сдурела? – Маркиз рассерженно тряс распухающим на глазах пальцем.

– Ленечка, – расстроилась Лола, – палец надо под холодную воду!

– Я сейчас тебя посажу под холодную воду! – заорал Леня. – Если ты мне не скажешь, куда подевалась моя дочь!

Он так хватил здоровой рукой по столу, что кот вздрогнул и, вероятно, слишком сильно нажал на осу. Во всяком случае, она перестала жужжать, а когда кот осторожно приподнял лапу, то увидел, что все кончено. Он разочарованно вздохнул и ушел, мертвая оса его не интересовала.

– Ну вот, – огорченно протянула Лола, – какой же ты…

– За каким чертом тебе понадобилась оса? – вскричал Маркиз, стоя у раковины и морщась от холодной воды.

– Я хотела посмотреть, дома ли паук, – нехотя ответила Лола.

Леня понял ее с полуслова, сорвался с места и побежал проверять аквариум.

– Его нет! – сообщил он трагическим голосом. – Она взяла его с собой!

«Неужели ушла насовсем?» – обрадовалась Лола, не забывая следить за своим лицом.

– Куда она могла пойти? – Леня забегал по квартире. – Слушай, отчего-то вдруг она спрашивала меня, где находится бар «Окоп»…

– «Окоп»? – очевидно, от неожиданности Лола проговорилась.

То есть она ничего не сказала, но Маркиз слишком хорошо знал свою партнершу, чтобы не заподозрить ее в неискренности.

– Ты выгнала ее из дома! – заревел он. – Ты давно этого хотела! Отвечай немедленно, что между вами произошло?

– Я ничего не знаю! – Лола решила стоять насмерть, надеясь, что Маркиз не станет ее пытать.

Маркиз же внезапно успокоился, и от этого Лоле стало как-то неуютно.

– Дорогая, – вкрадчивым голосом начал он, подойдя так близко к Лоле, что она увидела в его глазах что-то такое, отчего ей сразу же расхотелось врать и изворачиваться, – дорогая, мне это надоело. Я твердо знаю, что ты в этом замешана. Так что не будем тратить время на бесполезные препирательства, тебе это ничего не даст.

– А ты не будешь ругаться? – опасливо спросила Лола.

– Если со Светой ничего не случилось, то не буду.

– Слушай, я за нее не отвечаю! – возмутилась Лола. – Эта девчонка сама ищет неприятностей на свою голову, я ни при чем!

Слово за слово, пришлось рассказать Лене про звонок Лангмана, про то, что Лола на свой страх и риск согласилась выполнить задание страховщика, и что из этого получилось.

– Я так и знал! – воскликнул Леня, схватившись за голову.

– Что ты знал? – не выдержала Лола. – Что твоя паршивка вместо меня будет говорить с Мюнцером по телефону? Что она ничего не скажет мне и сама пойдет на встречу?

– Ты врешь! – начал было Леня, но тут же вспомнил, как Светка расспрашивала его обиняком про треклятый бар «Окоп».

– Все из-за тебя, – процедил он, – все несчастья из-за тебя.

– Будешь гадости говорить, больше ничего не скажу! – пообещала Лола. – Еще и шмотки мои все перепортила, ну да это уж ладно.

Когда Маркиз узнал, что его ненаглядная доченька присутствовала при убийстве, он схватился за сердце.

– Успокойся, вчера ты видел ее живой и здоровой, – буркнула Лола, – эта, знаешь, такая бестия, из любой передряги выкарабкается…

– Вся в меня! – оживился Леня.

Лола кисло кивнула.

– Она обещала мне, что больше никуда не пойдет, но как ей верить, я уже знаю…

– Если бы ты не связалась за моей спиной с Мюнцером, ничего бы не случилось! – высказался Маркиз в праведном негодовании.

– Нечего сотрясать воздух! – огрызнулась Лола. – Если хочешь знать, то я почти уверена, что эта малолетняя паршивка направилась снова в бар «Окоп», потому что Бурыгин, прежде чем его убили, успел ей что-то передать, документы какие-то или еще что-то.

– Уж не яйцо ли Фаберже? – усмехнулся Леня.

– Можешь не верить, – Лола пожала плечами, – твое дело…

– Если с девочкой что-то случится, я тебе этого никогда не прощу! – посулил Леня и ушел из дома, хлопнув напоследок дверью.

– Чтоб твоей поганке ни дна, ни покрышки! – в сердцах пожелала Лола ему вслед.

Света вжалась спиной в спинку кресла.

Страшная женщина улыбнулась тонкими бледными губами. При этом ее глаза остались равнодушными и холодными, как никелированная сталь разложенных на столике садистских инструментов. Она щелкнула щипцами и шагнула к беспомощной девочке. Света дернулась, осознала собственное бессилие и застыла, побелев от ужаса и глядя на приближающуюся женщину, как кролик глядит на собравшегося сытно пообедать удава.

– Чего вы от меня хотите? – проговорила девочка, с трудом разлепив губы.

Слова получились едва слышными, как шорох сухих листьев или шуршание переворачиваемых страниц.

Однако киллерша хорошо их расслышала.

– Сейчас ты узнаешь, чего я хочу, – ответила она и приблизилась еще на один шаг.

Света завизжала тонко и оглушительно, как полицейская сирена.

Один раз, дома, в Ярославле, поздно вечером она шла домой по темному переулку. Вокруг было совершенно безлюдно, и вдруг из-за угла выскользнули трое парней лет пятнадцати-шестнадцати. Они заступили Свете дорогу и стояли, гаденько улыбаясь. Света резко остановилась, развернулась… и сердце ушло в пятки: позади нее стояли еще трое. Она вспомнила жуткие истории, которые ходили по городу… парни медленно приближались к ней, и их лица не предвещали ничего хорошего. И тогда Света завизжала. Она сделала это неосознанно, под влиянием какого-то инстинкта, и это ее спасло. Ближайший к ней парень шарахнулся в сторону, растерянно захлопав глазами, остальные на долю секунды застыли на месте. Этого ей хватило: Света припустила в образовавшийся просвет и бежала что есть сил, пока не оказалась на людной освещенной улице.

Точно так же она завизжала сейчас. Однако киллерша только поморщилась и сделала следующий шаг.

И вдруг подвал погрузился в кромешную тьму.

От удивления Света замолчала. И тут же в темноте рядом с ней раздался едва слышный шепот:

– Ну ты и орешь!

В то же мгновение Света почувствовала, как чьи-то руки расстегивают ремень на ее правой руке.

– Что за… – начала было Света, но прямо ей в ухо кто-то прошептал:

– Тихо ты! Лучше помоги мне!

Сообразительная девочка замолчала и торопливо расстегнула ремень на левой руке. В это время невидимый помощник освободил ее ноги.

– Что за черт! – крикнула где-то совсем рядом киллерша. – Ну, вы, придурки несчастные, включите свет!

Вслед за этим криком раздался глухой звук удара и звон рассыпавшихся по полу стальных инструментов. Киллерша грязно выругалась, к ее голосу присоединились раздраженные голоса мужчин. Света почувствовала, что ее руки и ноги свободны. Кто-то схватил ее за руку и потянул за собой, осторожно и в то же время уверенно. Рука неизвестного показалась ей на удивление маленькой. Света подчинилась проводнику и крадучись двинулась вперед. В стороне от нее по-прежнему бесновались трое похитителей, безуспешно пытаясь нашарить выключатель и включить свет. Впереди едва слышно скрипнула дверь, на Свету пахнуло сыростью и одновременно теплом.

– Осторожно, здесь ступенька! – шепнул ее невидимый спутник. Она нашарила ступеньку ногой, сделала шаг, еще один.

– Ты кто такой? – прошептала в ту сторону, где угадывался в темноте ее спаситель.

– Бэтмен, – раздался в ответ шепот.

– Да ну тебя, я серьезно…

– И я серьезно.

Позади Светы снова скрипнула дверь, затем лязгнул засов. Тут же вспыхнул яркий по контрасту с окружающей темнотой фонарик. Света нервно хихикнула: рядом с ней в узком сыром коридоре стоял мальчишка лет десяти в облегающем черном костюме с летучей мышью на груди и в маске Бэтмена.

– И правда Бэтмен, – Света снова хихикнула. – А как тебя, Бэтмен, по-настоящему зовут? И может быть, ты все-таки снимешь эту маску, а то как-то все очень глупо выглядит.

Мальчик стащил с головы латексную маску с симпатичными треугольными ушами. У него оказалось круглое веснушчатое лицо, голубые глаза и очень светлые вьющиеся волосы.

– Антон… Антон Крайневский, – ответил он со странным выражением – то ли с раздражением, то ли с гордостью.

Представившись, он смотрел на Свету, как будто чего-то ожидая.

– А меня – Света.

Антон скривился и спросил:

– Что ж ты не говоришь: «Крайневский? Неужели? Ах, так ты Крайневский? Настоящий Крайневский?»

– А что – полагается спрашивать? – Света посмотрела на мальчика с удивлением. – Это что – очень круто?

– Мой папочка – миллионер, – процедил Антон, – Борис Крайневский. Его все знают, перед ним все заискивают… я его ненавижу! А ты что – никогда про него не слышала?

– Нет, – честно призналась Света, – никогда не слышала. У меня раньше не было знакомых миллионеров. Сейчас тоже нету, вот разве только ты…

– Я не миллионер! – мальчишка дернул плечом. – Это все папочкино…

– Послушай, Антон Крайневский, он же Бэтмен Борисович, – Света тронула мальчишку за рукав, – давай мы все это обсудим немножко позже, в более безопасном месте, а сейчас куда-нибудь отсюда уйдем. Здесь противно, сыро, тесно, темно, и мы слишком близко от этих гадов… ну, тех, которые меня собирались пытать! Боюсь, что они нас могут найти!

Действительно, до них долетали искаженные стенами и дверью крики.

– Нет, они нас ни за что не найдут! Даже если найдут дверь, не смогут ее открыть! – с этими словами Антон посветил на низкую металлическую дверь, закрытую здоровенной стальной щеколдой. Мальчик заглянул в круглый глазок, расположенный рядом с дверью, хихикнул и поманил Свету. Она посмотрела в глазок.

В подвале уже горел свет, и трое похитителей орали друг на друга и швырялись стальными инструментами.

– Козлы, недоноски! – кричала женщина на своих партнеров. – Не могли уследить за какой-то соплячкой, малолеткой! Куда она могла подеваться? Обшарьте подвал как следует!

Мужчины отвечали ей приблизительно в том же духе.

– Да, Антон Бэтмен, – серьезно проговорила Света, отстранившись от глазка, – я тебя не успела поблагодарить. Ты ведь мне спас жизнь.

Мальчишке, видимо, понравилось, что с ним говорят, как со взрослым, он даже покраснел.

– Да ладно, – мальчик махнул рукой. – Слушай, Светка, а кто ты такая, что они тебя собирались пытать? У тебя что – тоже богатые родители? Они хотели получить за тебя выкуп?

– Да нет, – Света поморщилась, – это долгая история… я просто оказалась не в то время, не в том месте…

– Круто, – глаза Антона горели, – как в настоящем боевике! Ты мне потом все расскажешь?

– Обязательно. Только потом, ладно? А сейчас давай все-таки уйдем отсюда!

– Ладно, – мальчишка развернулся и пошел вперед.

Коридор, по которому они шли, постепенно сужался и забирал вверх. Вдоль стены тянулась толстая труба, именно от нее исходило влажное тепло, которое Света почувствовала сразу же, как только оказалась за потайной дверью.

– Здесь проходят отопительные трубы, – не оборачиваясь сказал Антон, как будто прочел Светин невысказанный вопрос, – дальше будет тесно, придется ползти!

Действительно, потолок коридора так понизился, что Свете пришлось сначала пригнуться, потом встать на четвереньки, а затем пробираться ползком. Антон уверенно двигался вперед, и она старалась не отставать от него. Вдруг впереди показался свет.

Антон обернулся, прижал палец к губам и поманил Свету рукой. Она подползла к нему. В боковую стенку коридора была вставлена решетка, через которую пробивался приглушенный свет. Девочка прижалась лицом к этой решетке и увидела огромную ванную комнату, точнее – целый зал. Полы и стены этого зала были выложены тускло мерцающими темно-зелеными полированными плитами какого-то очень красивого камня. В эти стены были врезаны зеркала, на полочках под ними стояло множество баночек и тюбиков. В середине помещения находился круглый бассейн. Вода в бассейне бурлила и пенилась, и в этой пенящейся воде Света увидела удивительно красивую женщину.

– Новая папочкина жена, – прошипел у нее над ухом Антон.

– Красивая! – восхищенно прошептала Света.

– Я ее ненавижу! – Антон скривился и пополз дальше.

Света задержалась еще на мгновение и увидела, как женщина поднялась из бассейна по маленькой лесенке и закуталась в белый махровый халат.

Антон уполз уже довольно далеко вперед, и Свете пришлось поднажать, чтобы не остаться одной в темной трубе. Наконец впереди снова показался свет. Антон повернулся на бок, осторожно снял пластмассовую решетку и нырнул в образовавшийся проем. Света последовала за ним.

Они оказались в другой ванной комнате, гораздо меньше и скромнее первой, но все равно в несколько раз больше любой, которую Свете приходилось прежде видеть. Здесь была врезанная в пол голубая ванна с хромированными форсунками для гидромассажа, большая душевая кабинка и множество других предметов, назначение которых Света не знала. Возле облицованной мелкой голубой плиткой стены стояла огромная фигура Бэтмена.

– Это моя ванная, – пояснил Антон, – здесь я нашел проход в ту трубу… а потом уже облазил весь дом.

– И тебя ни разу не хватились? – удивилась Света.

– Им на меня наплевать, – Антон снова неприязненно скривился. – Я их ненавижу.

– Зачем же ты у них живешь?

– Папочка договорился с матерью… она отпускает меня к нему, а он дает ей еще больше денег. Ей только и нужны его деньги, а на меня ей тоже наплевать!

– Ну, ты уж больно на всех сердит!

– А, плевать! – Антон шагнул к двери. – Пойдем, я тебе покажу свою комнату!

То, что он называл «своей комнатой», на взгляд Светы было скорее что-то среднее между спортзалом и отделом игрушек лучшего универмага. В громадном помещении были турники, шведские стенки, лестницы, с потолка свисали кольца и трапеции. Все свободное от этих спортивных снарядов место занимали игрушечные замки такого размера, что в них можно было забраться, игрушечные машины разных моделей ненамного меньше настоящих, игрушечные звери в натуральную величину. Прямо против Светы стоял паровоз с прицепленным к нему открытым вагоном.

– Садись! – крикнул Антон и вскочил в вагон. Света неуверенно шагнула следом, и маленький поезд поехал по комнате.

– Здорово? – Антон оглянулся на девочку. Глаза его горели. – Хочешь, выедем в коридор? Они все перепугаются…

– Не надо, – Света отвернулась. – Я не хочу, чтобы меня здесь увидели. Те люди, которые были в подвале, могут снова меня схватить…

– Не бойся! – выкрикнул Антон. – Я скажу охране, и их вышвырнут из дома! Или перестреляют!

– А ты не думал о том, как они в этот дом попали? – проговорила Света.

Антон замолчал и помрачнел. Он нажал какую-то кнопку, и поезд послушно остановился.

– Значит, ты уйдешь? – неприязненно проговорил он. – Я тебя спас, а ты уходишь! Я тебя ненавижу!

Он повернулся к Свете, лицо его покраснело, глаза блестели.

– Ну что это ты через слово – ненавижу, ненавижу! Ты же сам понимаешь, что мне лучше отсюда уйти…

Света вдруг привстала и схватилась за карман.

– Кузя! – воскликнула она изменившимся голосом.

– Что? – удивленно переспросил Антон. – Какой Кузя?

– Мой паук! Он пропал! Наверное, коробочка выпала в темноте, когда мы удирали из подвала…

– Паук? – Антон неожиданно оживился. – У тебя есть паук? Какой он?

– Такой большой, черный, мохнатый…

– Здорово!

– Но он же пропал! – Света едва не плакала.

– Ничего, не расстраивайся! – Антон выскочил из поезда. – Мы его найдем! Пошли обратно, по той трубе!

Они вернулись в ванную комнату, Антон снял вентиляционную решетку и юркнул в трубу. Света протиснулась за ним. Мальчик быстро полз впереди, освещая дорогу фонариком.

– А у меня никого нет… – вдруг грустно проговорил он, не оборачиваясь, – никого живого…

– Почему? – спросила Света удивленно. – Тебе же покупают все что угодно… всяких игрушек целый склад…

– Не нужны мне эти игрушки! – выкрикнул Антон. – Я их ненавижу! А собаку или кошку не разрешают завести, у отца на них аллергия. Слушай, – он притормозил и обернулся, – а может, на паука у него не будет аллергии? Вот было бы здорово! У тебя твой Кузя мальчик?

Света неуверенно кивнула.

– А я тогда заведу паучиху, и мы их поженим!

– Только сначала Кузю надо найти! – напомнила ему Света.

Антон отвернулся и пополз еще быстрее.

Вскоре они миновали ванную комнату его мачехи. Антон не задержался ни на секунду, а Света немного притормозила и заглянула сквозь решетку. Прекрасная женщина сидела на позолоченном пуфе перед огромным зеркалом и внимательно разглядывала свое лицо. При этом у нее был такой сосредоточенный и задумчивый вид, как будто она читала интересную и умную книгу. Света хмыкнула и поползла дальше.

Труба пошла под уклон, расширилась и превратилась в коридор, так что по нему уже можно было идти, сначала согнувшись, а потом уже и выпрямившись в полный рост. Наконец Антон остановился и прошептал:

– Это здесь.

Он осветил фонариком пол и стены. Света увидела дверь, запертую на стальную щеколду. Антон прижался к глазку, вглядывался несколько секунд и наконец проговорил чуть громче:

– Нет никого. Ушли и свет погасили.

Он снова поводил лучом фонарика по полу. Возле самой двери Света увидела картонную коробочку.

– Вот он! – радостно воскликнула она, наклонившись, и тут же радость сменилась разочарованием: коробочка была открыта, и паука в ней не оказалось.

– Подожди, – Антон опустился на колени и ярко осветил пол, – смотри-ка, он пополз вон туда…

Действительно, на покрывавшем пол слое пыли виднелись тонкие неровные линии, оставленные лапами паука. Цепочка шла вдоль стены и неожиданно обрывалась.

– Куда же он делся? – растерянно проговорила Света. – Летать Кузя точно не умеет…

– Да просто мы здесь тогда прошли и стерли пыль, а он уполз дальше… только вот куда? Зачем вообще он уполз? Сидел бы здесь и ждал, пока мы за ним вернемся…

– Он же не знал, что мы за ним вернемся… – Света неожиданно замолчала.

Впереди и чуть выше в стене виднелось узкое отверстие.

– Кажется, я знаю, зачем он пополз, – девочка внимательно вглядывалась в темный лаз, – как ты думаешь, тут есть тараканы?

– Тараканы? – Антон пожал плечами. – Никогда не видел… а зачем тебе тараканы? Они такие противные!

– Мне они как-то без надобности, а вот Кузя их очень любит… это его любимая дичь.

Из темного отверстия показалось крупное темно-коричневое насекомое. Пошевелив усами, таракан попятился и снова скрылся в темноте.

– Вот и таракан, – удовлетворенно проговорила Света, – значит, туда Кузя и пополз… а мы туда пролезем? По-моему, там слишком узко…

Антон попятился.

– Я тараканов не люблю, – прошептал он с опаской, – рыжие такие, ползают, шевелят усами…

– Ну, если ты боишься, я одна полезу! Надо же Кузю найти!

– Почему это я боюсь? Я ничего не боюсь! – и Антон, как уж, ввинтился в узкую трубу.

Света скользнула вслед за ним.

Проход был узкий, взрослому человеку ни за что не удалось бы здесь пролезть, Света и то еле помещалась в тесной трубе. Антон то и дело останавливался, поджидая ее. Вдруг он резко затормозил и даже дал задний ход.

– Что там такое? – прошептала Света.

– Тут их уйма!

– Кого?

– Да этих самых тараканов!

– Ну, значит, и Кузя должен быть тут! Я бы полезла вперед, да нам в этой трубе не разойтись! Ну, Антошенька, давай ползи! Ты на них не смотри!

– Какой я тебе Антошенька? – огрызнулся мальчишка. – Терпеть не могу девчонок, вечно сюсюкают…

Однако он набрал полную грудь воздуха, зажмурился и полез вперед. Сбоку Света почувствовала дуновение воздуха, скосила глаза и увидела, что проползает мимо еще одной решетки. За этой решеткой ей ничего не удалось разглядеть – комната, в которую она вела, была совершенно темной.

Антон снова притормозил.

– Ну вот, тут они просто кишат…

Мальчик на мгновение замолчал и вдруг издал радостный вопль:

– Ага, вот он, твой Кузя! Круто! До чего ловко он с ними расправляется! Настоящий терминатор!

– Ну, пусти меня к нему скорее! – Света нетерпеливо подтолкнула увлекшегося Антона.

Через минуту она держала паука в руке и ласково почесывала его мохнатое брюшко, приговаривая:

– Кузя, Кузенька, какой же ты хороший!

Паук, кажется, был не очень рад неожиданно нашедшейся хозяйке: он только вошел во вкус охоты…

Антон напомнил о своем существовании, прервав радостную встречу Светы с ее любимцем:

– Давай отсюда выбираться, а то они здесь прямо кишат… эти, усатые! Кузе твоему они нравятся, а мне как-то не очень…

Света посадила паука в коробочку и спрятала в карман. Только теперь она осознала, что не сможет развернуться в узком тесном проходе.

– А как же отсюда вылезать? – растерянно спросила она у Антона.

– Так и ползи – ногами вперед!

Света тяжело вздохнула и медленно поползла назад. Это было ужасно неудобно, и получалось куда медленнее, чем первый этап путешествия. Света пыхтела, утирала пот и приговаривала:

– Кузе хорошо, ему что вперед идти, что назад, никакой разницы! Как удобно быть пауком!

Антон этот бесполезный разговор не поддержал. Он беззвучно полз задом по узкой трубе, и Света в отблесках его фонарика видела прямо перед собой подошвы кроссовок.

Когда ей показалось, что они преодолели уже половину пути, Света почувствовала на лице дуновение воздуха и поняла, что доползла еще только до вентиляционной решетки, то есть продвинулась совсем мало. Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание. Кроссовки Антона оказались прямо перед ее лицом, и он недовольно проговорил:

– Ты что – остановилась?

– Только на одну минутку, – жалобно ответила Света, – сейчас самую чуточку передохну и поползу дальше…

– Ох уж эти девчонки! – проворчал Антон. – Так мы будем целый день ползти, а тут, между прочим, полно тараканов…

– Тс-с! – прошептала Света.

В комнате за решеткой неожиданно загорелся свет.

– Ну, что там еще? – отозвался Антон.

– Тише! – Света прижалась лицом к решетке. Она увидела небольшое помещение, судя по всему принадлежащее женщине. Об этом говорил изящный туалетный столик, уставленный позолоченными баночками и флаконами, обилие зеркал и бежево-розовая гамма отделки.

И сама хозяйка была тут. Света узнала ее почти сразу. Это была та самая красивая женщина, которую они с Антоном недавно видели в ванной комнате, новая жена миллионера Крайневского. Конечно, на этот раз она была одета – простой светло-бежевый свитер и узкие черные брюки очень ей шли. Впрочем, этой женщине пошла бы любая одежда.

И она была в комнате не одна. Второго человека Света узнала еще быстрее, потому что это был один из ее похитителей, коренастый и бритоголовый мужчина с неприятным скрипучим голосом.

– Зачем ты меня вызвал? – недовольно проговорила женщина. – Знаешь ведь, как это опасно!

– Опасно? – скрипучим голосом повторил мужчина. – Надо же, какое подходящее слово!

Он вплотную подошел к женщине и уставился на нее жестким пронизывающим взглядом:

– А ты думала, что все опасности придутся только на мою долю, а ты будешь спокойно стричь купоны?

– Кто там? – прошептал Антон, повернув голову.

– Твоя мачеха! – едва слышно ответила Света. – А с ней один из тех, которые были в подвале!

Мальчик запыхтел, напрягся, свернулся клубком и перевернулся, так что его голова оказалась рядом со Светиной и он смог заглянуть через решетку.

– Я знал! Я так и знал! – зашипел он. – Она преступница! Она обманывает отца, водит его за нос!

– Ага, и ты ее ненавидишь! – продолжила за него Света. – Лучше не шуми, а то они нас услышат. Давай послушаем, что у них за дела!

– Ладно, – проговорила мачеха Антона, отступив на шаг от своего собеседника, – нам с тобой совершенно ни к чему ссориться, от этого будут одни только неприятности. Раз уж ты меня вызвал – говори, в чем дело, и разойдемся скорее, пока меня никто не хватился.

– Дело в том, сестричка, – ответил мужчина, склонив голову набок, – что найти конверт нам так и не удалось!

Света выросла вовсе не в тепличных условиях. Она слышала в своей жизни много ругательств, причем женщины на ее глазах ругались не хуже самых грубых мужиков. Но такой грязной ругани, какая полилась из аккуратно накрашенного рта мачехи Антона, ей до этого дня слышать не приходилось. Выдав поток ругательств и несколько разрядившись, женщина заговорила более связно.

– Какого дьявола? Хоть на что-то ты и твои люди годитесь? Ты же мне сказал, что девчонка в ваших руках! Неужели хваленая Багира не смогла развязать ей язык?

Света догадалась, что Багира – это прозвище киллерши, с которой ей уже дважды пришлось столкнуться и от которой дважды удалось спастись благодаря необычайному везению.

– Девчонка сбежала, – неохотно ответил мужчина, – сам не понимаю, как ей это удалось.

Стремясь предупредить очередной поток ругательств, который готова была вылить на него разъяренная красавица, он шагнул к ней и бросил прямо в лицо:

– И нечего все сваливать на нас! Ты тоже хороша! Зачем было хранить тот конверт в таком доступном месте?

– Ты меня еще будешь учить, братик? – прошипела женщина, но тут же сникла и проговорила совсем другим тоном: – Я никак не ожидала, что в дом может забраться взломщик… сейф казался мне надежным местом… ты же сам притащил те фотографии и начал меня пугать… поэтому я и сложила все вместе – те фотографии и документы, касающиеся рудника… вроде как страховка.

– Вот и достраховалась! – рявкнул мужчина. – А теперь все сваливаешь на меня и на моих людей!

– Не кипятись, братик! – красавица потрепала его по щеке. – В конце концов, для того и существуют родственники, чтобы помогать друг другу! Ну кто же мог знать, что в дом залезет этот лысый тип? И кто мог знать, что он попадет вместо кабинета Бориса в мой собственный кабинет? Интересно, как хваленая охрана мужа умудрилась его проморгать?

– Наверняка его провела в дом горничная, та, которая сразу же исчезла…

– Кстати, о горничной, – промурлыкала женщина, как кошка, готовящаяся выпустить когти, – вы ее все еще не нашли?

– Не нашли, – мужчина еще больше помрачнел. – Как сквозь землю провалилась! Но конверта у нее нет, я уверен. Когда Багира убила лысого, конверт был при нем, значит, унести его могла только девчонка…

– Ну вот, так ищите ее! Ищите девчонку, ищите горничную! Отрабатывайте свои деньги! – закричала женщина, снова побагровев от ярости. Света заметила, что сейчас эта красавица сделалась на редкость некрасивой.

И вдруг произошло нечто непредвиденное. Антон, который неподвижно лежал в тесной трубе и внимательно ловил каждое слово мачехи, вдруг громко чихнул.

– Что это? – женщина застыла на месте и оглянулась на звук.

– Может быть, крысы… – проговорил ее брат первое пришедшее на ум объяснение.

– Ну, братик, – бросила ему через плечо женщина, двинувшись к стене, – похоже, тебе пора лечиться от слабоумия! Если это крысы, то уж чересчур крупные и сообразительные!

Она осмотрела стену и мгновенно отыскала вентиляционную решетку. Светы за решеткой уже не было: она с непонятно откуда взявшейся ловкостью уползала по трубе, так что Антон едва поспевал следом.

– Ну-ка, братик, – послышался позади полный злобы женский голос, – помоги мне отвинтить эту решетку! Сейчас мы поохотимся на этих шустрых крыс…

Света доползла до развилки. Коридор разделялся на два примерно одинаковых рукава.

– Ну и куда теперь? – растерянно прошептала девочка.

– Поползем направо! – тихо ответил ей Антон. – Левый коридор ведет в мою ванную, а правый выйдет в котельную, откуда есть дверь во двор! Там ты сможешь убежать…

– Тогда давай здесь разделимся, я поползу направо, а ты вернешься к себе и сделаешь вид, что никуда не уходил.

– Нет, я доведу тебя до конца!

– Не спорь со мной! – Света повернулась на бок, чтобы лучше видеть мальчика. – В конце концов, я старше!

– Поду-умаешь! – фыркнул Антон. – Насколько ты меня старше? И возраст ничего не значит!

– Ну, Антошенька, я тебя очень прошу! Если мачеха увидит, что тебя нет в твоих комнатах, она поймет, что это ты подслушал ее разговор с тем бандитом, и устроит тебе какую-нибудь гадость…

– Не называй меня Антошенькой! Что я тебе, девчонка? – недовольно прошипел Антон.

– Ну ладно, не буду! Только давай сейчас разделимся, я тебя очень прошу! А потом я к тебе обязательно еще приду и раздобуду для тебя такого же паука, как Кузя!

– Правда? – прошептал мальчик. – Ты приходи к задней стене дома, там есть такая маленькая дверка. Приходи и мяукни три раза, я услышу – мои окна как раз над этой дверкой. Мяукни три раза, потом перерыв, потом еще два раза. Я спущусь и открою эту дверку… хорошо?

– Хорошо, – согласилась Света, – теперь давай, ползи!

Она поползла по правому коридору, а Антон, медленно и неохотно – по левому. Отползя на несколько метров, он оглянулся и прошептал:

– Ты правда придешь?

– Обязательно! И паука тебе принесу!

Антон скрылся за поворотом, и Света прибавила скорости. Локти и коленки болели от ударов о жесткие стенки трубы. Коридор сделал поворот и пошел вниз. Впереди показалась довольно большая камера. Света скользнула вперед и спрыгнула на металлический пол. Из того помещения, где она оказалась, выходило круглое отверстие, из-за которого доносился негромкий ровный шум и вырывались отсветы огня. Света поняла, что добралась до котельной, о которой говорил Антон. Она шагнула к отверстию, и вдруг за ним раздались шаги и голоса.

– Наверняка они здесь, – произнес тот же самый голос, голос мачехи Антона, – тут есть выход вентиляционного канала. Через него они попробуют удрать, так что давай, братик, перекрой эту лазейку!

Брякнул металл, и на отверстие, к которому только что подошла Света, опустилась железная крышка. Раздался ритмичный скрип, и Света поняла, что крышку наглухо привинтили болтами. Крадучись, стараясь не выдать своего присутствия, девочка двинулась обратно, чтобы вернуться в прежний коридор и поискать другой выход. Но она поскользнулась на металлическом полу и с грохотом упала на колени.

– Ага! – злорадно воскликнул женский голос за стенкой. – Наши крысы уже здесь! Осталось лишь захлопнуть мышеловку!

Света вскочила на ноги и бросилась к лазу, из которого выбралась какую-нибудь минуту назад… но вдруг перед входом в трубу из стены выдвинулась металлическая пластина вроде печной заслонки, перегородив спасительное отверстие.

Света вцепилась в заслонку ногтями, пытаясь сдвинуть ее с места, но только ободрала пальцы. Выход был перекрыт наглухо.

– Ну что, крыска, попалась? – раздался снаружи издевательский женский голос. – Не будешь больше совать свой крысиный нос в чужие дела!

Света замерла, делая вид, что ее нет, что женщина ошиблась и в ее ловушку никто не попал.

– Молчишь? – женщина рассмеялась. – Ну, молчи, молчи! Мы, пожалуй, пойдем, нам и без тебя есть чем заняться!

Света услышала удаляющиеся шаги и облегченно вздохнула. Конечно, она заперта здесь, но ее, по крайней мере, оставили в покое, а там, может, и найдется какой-нибудь выход… или Антон сообразит, что она все еще в доме, и выпустит ее, когда все затихнет…

Света села на железный пол, снова глубоко вздохнула… и закашлялась.

В воздухе явственно запахло дымом.

Света протерла глаза. Их ощутимо пощипывало.

Дышать становилось все труднее.

До нее наконец дошел ужасный план мачехи Антона. Она направила в вентиляционную шахту дым из печи. Ведь здесь, совсем рядом, котельная… Вот почему она так спокойно ушла! Она уверена, что прячущийся в трубе человек, кто бы он ни был, задохнется от дыма.

Света снова закашлялась. Едкий дым все сильнее щипал глаза, вызывал слезы, разъедал легкие. Она встала на ноги. Наверху воздух был немного чище, но это – вопрос всего нескольких минут. Еще немного, и вся тесная камера наполнится дымом…

Света изо всех сил забарабанила кулаками по железной стенке, но никто не отозвался. Дышать становилось все труднее. Кажется, сейчас она обрадовалась бы даже мачехе Антона, лишь бы глотнуть свежего воздуха, но никто не приходил ей на помощь.

Маркиз подъехал к служебному входу «Окопа». Он знал по опыту, что о большом начальнике нужно расспрашивать не его заместителя, а секретаршу и уборщицу, и что возле любого служебного входа происходит гораздо больше интересного, чем возле парадного.

Около двери загорал на весеннем солнышке круглолицый жизнерадостный парень в засаленной поварской куртке. Увидев приближающегося Маркиза, явно намеревающегося войти во вверенную ему дверь, парень придал своему лицу строгое и озабоченное выражение, отлепился от стены и осведомился:

– По какому вопросу? Тут, это… только для своих!

– Для своих, говоришь? – Леня насупил брови. – Семейственность, значит, развели? – и он сунул парню под нос очень хорошо сработанное удостоверение сотрудника полиции. – Мы с этим быстро разберемся!

– А я чего? – парень пожал плечами и посторонился. – Я, это… ничего! Порядок такой, чтобы чужие не слонялись! А если имеете право, так я не в претензии! Я человек маленький, мне что говорят, то я и делаю!

– Ты, маленький человек, посмотри-ка – не видел сегодня такую девчонку? – и Леня показал парню моментальную фотографию Светы.

Девочка была изображена с высунутым языком и перемазанным мороженым носом.

– У нас, это… малолеток не пускают! – ответил парень, приглядевшись к снимку. – Потому, это… порядок такой! – он понизил голос и добавил: – Но вы ребят на кухне спросите, у них сегодня какой-то шум был. Я-то здесь весь день торчу, машины принимаю, ничего не видел…

Маркиз прошел по коридору и оказался в огромном, жарком и шумном помещении кухни. Тут царили оживление и ощущение анархии, объяснявшиеся тем, что суровый шеф-повар отсутствовал на своем капитанском мостике.

Леня огляделся и ловко поймал за рукав пробегавшего мимо поваренка.

– Ну-ка постой! – проговорил он, покрепче ухватив рукав белой куртки. – Что у вас за шум сегодня был?

Поваренок хихикнул и попытался вырваться. Леня сделал суровое лицо и повысил голос:

– А ну, рассказывай, а то повесткой вызову, да еще и оштрафую за препятствия следствию!

– Не надо повесткой! – парень поскучнел. – Не надо штрафовать! Чего рассказать-то? У нас сегодня шеф в тесте извалялся… – парень не удержался и прыснул. – Так расстроился, что домой ушел, смену даже не доработал… но это картина была, я вам скажу… – он с трудом сдерживал смех, – шеф весь в тесте, как молочный поросенок по-тамбовски…

– В тесте, говоришь? – Маркиз свободной рукой вытащил Светину фотографию и показал ее поваренку. – А вот эту личность ты сегодня не видел?

– Как не видел, – парень снова захихикал, – это ж она шефа напугала, он как шарахнется, а мимо Мишка тесто тащил, шеф на него налетел, они как покатятся, а тесто на них, такая умора!

– Напугала? – переспросил Маркиз. – Как это сопливая девчонка вашего шефа напугала? Он ведь, надо думать, серьезный мужчина?

– Еще какой серьезный, – поваренок закивал. – А девчонка ему прямо под нос паука сунула, ну, тут такое началось…

– Паука! – повторил Маркиз. – Ну, тогда это точно она. А куда она потом подевалась?

– Да вот в эту дверь выскочила, – парень показал на дверь, через которую только что вошел сам Леня.

Маркиз отпустил рукав, и поваренок припустил вперед, как выпущенная из лука стрела. А сам Маркиз вернулся к служебному входу.

Возле двери по-прежнему торчал круглолицый парень, только теперь он не скучал: к нему присоединилась молоденькая официантка в форме полевой медсестры, они курили и болтали. Маркиз покачал головой и неожиданно подскочил к воркующей парочке.

– Ничего, значит, не видел? – гаркнул он прямо в ухо парню. – А повара говорят, что та девчонка прямо мимо тебя пробежала!

– Быть того не может! – парень смотрел честными глазами и для большего правдоподобия ударил себя кулаком в грудь. – Я все время тут, прямо ни на секунду не отлучался, мимо меня и муха не пролетит! Скажи, Масяня! – обратился он за подтверждением к своей подружке.

– Мимо него не пролетит! – с готовностью подтвердила та.

– Пролететь, может, и не пролетит, а пешком точно пройдет, строем и с барабанами, – пробормотал Леня и вышел на улицу: он понял, что больше ничего здесь не узнает.

Леня огляделся и не спеша двинулся вдоль бульвара. Пользуясь первым теплом, тут уже появились молодые мамаши с колясками, пенсионеры с шахматной доской, разговорчивые старухи и прочие не слишком занятые люди. Кто-то из них мог видеть Свету и указать Маркизу, куда отправилась девочка, выбежав из служебной двери ресторана.

Неподалеку стояла утомленная мороженщица со своей тележкой. К ней-то Леня и обратился в первую очередь. Купив эскимо с джемом и орехами, чтобы произвести на торговку приятное впечатление, он затем показал ей фотографию пропавшей девочки.

– Этой мелюзги здесь столько бегает, – проговорила тетка, возвращая ему снимок, – все на одно лицо. Мне только и дела, что за ними следить! Мороженое она не покупала. Если бы покупала, так я бы запомнила!

Подумав, что отрицательный результат – тоже результат, Маркиз двинулся дальше. К молодым мамам с колясками он не стал даже обращаться: они редко бывают наблюдательны, их внимание занято исключительно собственным ребенком, а если и отвлекутся от него, то лишь для того, чтобы поговорить с соседкой о своем и ее сокровище.

Старики, которые на одной из скамеек играли в шахматы, явно были так заняты своей партией, что тоже ничего вокруг не замечали, и на разговор с ними Леня тоже не стал тратить время.

Зато старухи бывают очень наблюдательны, и Маркиз, остановившись около следующей скамейки, где три подруги преклонного возраста перемывали кому-то косточки, негромко кашлянул и вежливо проговорил:

– Погода стоит хорошая.

– И что с того? – немедленно отозвалась бабуля в лиловом мохеровом берете. – Пока было холодно, так можно было спокойно погулять, а теперь, по теплому-то времени, всяческая шпана набежит, приличным людям на бульваре не посидеть!

Посчитав, что достойно ответила разговорчивому незнакомцу, старушка отвернулась от него и продолжила прерванный разговор:

– А я так считаю, что всех, которые с большими собаками, нужно сей же час в следственный изолятор.

– Это почему же, Тамара Петровна, у тебя такое личное мнение? – проговорила тетка в таком же берете, только салатового цвета.

– А потому что где это на такую зверюгу мяса напасешься? Ведь он же сколько ест! Это же надо олигархом быть, чтобы такую чертову прорву мяса каждый день покупать!

– Зачем же обязательно такие крайности! – возразила салатовая. – У меня, например, зять содержит этого ризнль… ризеншнауцера, и никакой он не олигарх!

– Про твоего зятя, Варвара Степановна, ничего не хочу сказать, может, он и порядочный, а только я считаю, что которые приличные люди, те маленьких собачек заводят. Это и не накладно, и удовольствия больше. Маленькая собачка, она как-то душевнее…

– Я еще раз прошу прощения, женщины, – напомнил о себе Маркиз, – вы тут, наверное, давно находитесь, так не видели ли случайно эту девочку? Она из той двери должна была выйти…

Он протянул пенсионеркам фотографию Светы. Дама в салатовом берете мельком взглянула на снимок, лиловая же поджала узкие губы и неприязненно проговорила:

– Только нам и дел, что за чужими хулиганами присматривать! Это что же из нее вырастет, если она в такие годы по ресторанам бегает? А вам, молодой человек, стыдно должно быть! Нарожают детей, а воспитания подходящего не дадут! Присматривать надо за детьми!

– Спасибо за совет, – сдержанно ответил Леня, – так все-таки – видели или не видели?

– Никого мы не видели! – ответила дама в лиловом.

Неожиданно в разговор вмешалась третья тетка, на которой был берет поразительного желто-коричневого цвета.

– И еще я вам вот что скажу, – проговорила она, обращаясь не к Лене, а к своим заинтересованным соседкам. – В последнее время очень сильно в городе преступность выросла. Маньяки разные на каждом шагу попадаются. Ты на него смотришь, даже, допустим, вежливо с ним разговариваешь, а он натуральный маньяк! И самое главное, что ведь никак его не отличишь! Внешность потому что обманчивая. С виду, может, вполне приличным кажется, а разберешься – маньяк!

– Это почему же, Вельмира Сазоновна, у тебя такое личное мнение? – отозвалась более сдержанная дама в салатовом. – Я так считаю, что прежде, чем такое мнение иметь, проверить надо…

Леня не стал дожидаться завершения дискуссии. Он развернулся и медленно двинулся вдоль бульвара, оглядываясь по сторонам и раздумывая, как узнать что-нибудь о пропавшей девочке.

Он проходил мимо скамейки пожилых шахматистов, когда вдруг услышал негромкий голос:

– Шнурок завяжите.

Маркиз не отнес эти слова к себе и сделал следующий шаг, но тот же голос повторил более настойчиво:

– Молодой человек, я вам говорю. Завяжите шнурок, а то, неровен час, наступите на него и споткнетесь.

Леня опустил глаза и убедился, что шнурок на его левом ботинке действительно развязался. Он присел, чтобы завязать его, и заинтересованно взглянул на шахматистов. Казалось, что те не отрывали глаз от доски, но ведь это явно один из них только что заметил непорядок в Лениной одежде. Маркиз поднялся и неторопливо подошел к скамейке. Шахматисты, увлеченные партией, казалось, не обратили на него никакого внимания.

– Я прошу прощения, это вы мне сейчас насчет шнурка подсказали? – проговорил Леня неуверенно.

– Ну. И что с того? – отозвался ближний к нему старик в сбитой на затылок шляпе.

– Да ничего, – ответил Леня, – просто хотел спасибо сказать. Действительно наступить мог…

– Пожалуйста, – отозвался старик, не проявляя никакого интереса к продолжению разговора.

– Я еще раз прошу прощения… – начал Леня.

– Вот всегда так, – грустно проговорил второй шахматист в мятой кепке из серого ворсистого драпа, – знаешь ведь, что лучше промолчать… теперь будет приставать с разговорами!

– Просто меня удивила ваша наблюдательность, – продолжил Леня, – вроде даже по сторонам не смотрите, а между тем все замечаете!

– Шахматы, они к наблюдательности приучают, – ответил старик в шляпе, по-прежнему не отрывая взгляда от доски.

– Вот отвлекаешься на посторонние разговоры, – проговорил второй шахматист, – от этого невнимательно играешь. Тебе, между прочим, шах.

– Это еще неизвестно, кто внимательнее, – старик в шляпе протянул к доске сухую морщинистую руку и переставил коня, – теперь, душа моя, тебе шах, да еще, обрати внимание, с потерей слона!

Старик в кепке схватился за голову и уставился на доску с таким выражением, как будто увидел там терминатора в исполнении Арнольда Шварценеггера. Второй же игрок, по-прежнему не поднимая глаз, проговорил, явно обращаясь к Маркизу:

– Ну, спрашивайте.

– Что? – удивленно переспросил Леня.

– Ну, это уж вам лучше знать! Вы тут полчаса ходите, к мороженщице подошли, к теткам на скамейке и у всех что-то спрашивали. Потом к нам обратились – не от нечего делать, я думаю? Вы совершенно не похожи на бездельника, и вид очень озабоченный, так что явно что-то хотите узнать, причем что-то важное. Так вот я и говорю – спрашивайте.

– Да, вы правы! – Леня опустился на скамейку рядом с наблюдательным стариком и взглянул на него с уважением: – Вы правы. Я разыскиваю девочку, которая выбежала из той двери, – Леня указал рукой на заднюю дверь ресторана. – Я хочу узнать, куда она после этого отправилась? Худенькая девочка, лет четырнадцати…

– Очень странная история, – шахматист впервые поднял на Леню глаза, – а вы ей кем приходитесь?

– Это моя дочь, – взволнованно проговорил Леня.

– Надо полагать, отношения с ее матерью у вас не сложились… – протянул старик полуутвердительно. Леня предпочел ничего на это не ответить, да тот, кажется, и не ждал никакого ответа.

– Ее посадили в черный «Ситроен», – проговорил старик после минутного молчания, – черный «Ситроен» последней модели с тонированными стеклами.

– Вы уверены, что это был именно «Ситроен»? – спросил Леня и тут же ладонью зажал себе рот: говорить такое наблюдательному старику не стоило.

– Молодой человек, – шахматист улыбнулся одними губами, – уж будьте уверены, если я что-то говорю – значит, я это видел. Если бы я не был уверен, что это «Ситроен», я бы сказал, что это была какая-то черная иномарка. Вот насчет номера я не вполне уверен, рассмотрел только цифры – четыреста двадцать, а буквы не успел, очень уж неудобный был угол зрения! Между прочим, «Ситроен» выехал вот оттуда, – старик показал рукой на Тучков переулок, – а подхватив девочку, поехал в сторону Среднего проспекта.

– Однако! – искренне восхитился Маркиз. – Вы просто удивительно наблюдательны!

– И удивительно невнимательны! – подхватил старик в кепке, радостно потирая руки, – тебе, дорогой мой, снова шах и на этот раз с потерей ладьи!

– Как – ладьи? Где ладьи? – переполошился наблюдательный старик. – Нет, это мы еще посмотрим…

Он озадаченно уставился на доску, а Маркиз огляделся и торопливо зашагал к своей машине. Сев за руль, он включил зажигание и устремился к ближайшему перекрестку, где прохаживался, заложив руки за спину, крепенький, как боровичок, сотрудник ГИБДД.

Леня подъехал к перекрестку и аккуратно встал у поребрика. Бравый сотрудник ГИБДД покосился на его машину. Леня высунул голову в окно и поглядел на него призывно.

– Сержант Рябченко! – сурово сказал приблизившийся сотрудник и поднес руку к козырьку. – Почему стоим?

Маркиз чарующе улыбнулся.

– Понимаете, товарищ сержант, мне кажется, я что-то нарушил.

Сержант выпучил глаза и раскрыл рот для грозной отповеди, но Ленин взгляд был так ясен и безмятежен, что сержант Рябченко решил пока подождать с репрессиями. Однако он подозрительно посмотрел на Леню и для начала строго потребовал:

– Ваши документы.

– Пожалуйста! – Леня лучезарно улыбнулся и протянул инспектору бумажник водителя с полным комплектом документов.

Сержант внимательно ознакомился с бумагами, не нашел в них ничего противозаконного, на всякий случай перелистал еще раз, прокашлялся и, вернув их Маркизу, удивленно проговорил:

– И что же вы, Леонид Петрович, нарушили?

– Вот никак не могу определить, – Леня вышел из машины и огорченно развел руками, – может быть, вы мне поможете?

Такое опытный инспектор видел впервые в своей богатой событиями практике. Поведение водителя показалось сержанту таким странным, что он нахмурился и потребовал:

– Ну-ка проверим на наличие алкоголя!

Леня с готовностью дохнул в подставленную трубочку.

Сержант вгляделся и проговорил:

– Вроде не пьян…

– Трезв, как стеклышко! – покаянно подтвердил Леня и грустно потупился.

– Та-ак, – сержант оживился и потер руки, – сейчас определим, что вы нарушили… Аптечка есть?

– Есть! – огорченно кивнул Маркиз, – вон там лежит.

– Ну-ка откройте ее! Проверим наличие обязательного комплекта первой помощи!

Леня с готовностью открыл аптечку. Сержант с полминуты порылся в ней и вздохнул. Не только комплект первой помощи, но и все остальные полагающиеся медикаменты оказались на месте, и даже аспирин, на который Рябченко возлагал особые надежды, не был просрочен.

– Отрицательный результат тоже результат! – жизнерадостно сообщил инспектор. – Огнетушитель на месте?

– На месте, – признался Маркиз, – но я могу выбросить!

– Не надо! – посуровел сержант. – Вот только самодеятельности не надо!

– Слушаюсь! – Леня едва не вытянулся в струнку.

– Талон на техосмотр? – отрывисто спросил сержант.

Леня огорченно указал ему на талон.

– Включить поворотники! – скомандовал сержант таким голосом, как будто он был не сержантом ГИБДД, а капитаном героического крейсера «Варяг», который, как известно, утопили, чтобы он не достался японцам. И капитан точно таким же голосом скомандовал тогда: «Открыть кингстоны!»

Но поворотники, к обоюдному сожалению, горели исправно. Сержант начал волноваться.

– Дворники работают? – с тревогой спросил он.

В ответ Леня молча включил дворники. Новенькие щеточки аккуратно забегали по стеклу.

– Омыватель?

На переднее стекло полилась вода с приятным запахом дорогого автомобильного шампуня.

– Буксировочный трос есть? – одним прыжком инспектор оказался у багажника.

– А то, – вздохнул Леня, – все там есть.

Сержант Рябченко задумался на мгновенье и даже выразительно поднес руку ко лбу, как роденовский «Мыслитель». Однако долго думать бравый инспектор не умел. Он был человеком действия. Вскоре лицо его просветлело, он зачерпнул носком ботинка придорожной пыли и бросил ее на машину.

– О! – удовлетворенно сказал он, – Левый габаритный фонарь весь в грязи! Как же вы так, товарищ водитель? Непорядок!

– Виноват! – Маркиз засиял, протянул сержанту стодолларовую купюру и присовокупил: – Сдачи не надо!

– А я и не предлагаю! – удивился сержант, невозмутимо убирая хрустящую купюру в карман, и, видя, что Маркиз и не думает трогать машину с места, строго добавил: – Свободен!

Однако странный водитель по-прежнему не торопился покинуть патрулируемый инспектором перекресток.

– Товарищ сержант, а вы разве воспитательную беседу среди нарушителя в моем лице не будете проводить? – водитель сделал вид, что чрезвычайно расстроился.

– А-а, ну да! – спохватился догадливый сержант. – И о чем же мне с вами побеседовать?

– Некоторое время назад, – заговорщицким тоном начал Леня, – вон оттуда отъехала черная машина марки «Ситроен». Государственный номер четыреста двадцать, а вот буквы, к сожалению, неизвестны. Мне бы хотелось знать, куда она направлялась? Чистое, понимаете ли, любопытство!

Сержант Рябченко пристально поглядел на Маркиза. Тот снова придал своему взгляду выражение невозмутимой честности, тогда бравый сержант отвел глаза и пробормотал:

– По Среднему, говорите, этот «Ситроен» ехал?

Он быстро включил переговорное устройство:

– Василий? – Это я, Рябченко! Черный «Ситроен» за номером… – он послушал, потом повернулся к Маркизу: – Номер БХЛ 420. Скорость превысил! Но не остановился! Проехал к Тучкову мосту! У вас все?

– Нет! – Леня протянул еще одну стодолларовую бумажку. – А дальше куда он подевался?

– Сейчас все сделаем! – сержант стал удивительно быстро соображать, – Василий, кто у нас на мосту? Конопляник? Угу, сейчас…

Сержант Конопляник тут же ответил, что «Ситроен» проехал по мосту, попал на Петроградскую сторону и свернул направо, на проспект Добролюбова. Рябченко еще немножко поговорил по рации и выяснил, что с проспекта Добролюбова интересующий Маркиза черный «Ситроен» свернул в безымянный переулок, после чего из виду его потеряли.

– Никуда он не делся, – сказал Рябченко Маркизу, – там тупик, никак не проехать. И поставить машину негде, кроме как возле особняка. Особняк богатый там один есть, всю территорию огородил, чтобы свои машины ставить, простым людям и не приткнуться.

– Ну что ж, спасибо, сержант, – Леня сел в машину.

– Рад стараться! – сержант Рябченко козырнул и добавил вслед: – Водитель, не забудьте левый габаритный протереть.

Маркиз остановил машину невдалеке от бело-розового особняка. По периметру здания виднелось не меньше десятка видеокамер, и наверняка еще больше замаскированных, которые не обнаружишь без специальной аппаратуры! Сейчас Ленина машина не попадала в поле зрения камер, но стоит подъехать немного ближе, и его особой непременно заинтересуются.

Да, сразу видно, что здесь охрана поставлена на высоком уровне, в лоб сюда не пролезешь!

Не пролезешь?

Леня заметил метрах в двадцати от стены особняка чугунную крышку люка. Конечно, это еще ничего не значит, но попробовать все же стоит…

Он заглушил мотор, достал с заднего сиденья чемоданчик с профессиональным реквизитом и занялся своей внешностью.

Через десять минут из машины выбрался самый обыкновенный работяга в промасленном комбинезоне и надвинутой на глаза потертой кепочке – должно быть, электрик или сантехник. В руке работяга держал маленький чемоданчик с инструментами. Если за ним наблюдают из особняка, особых подозрений возникнуть не должно.

Неторопливой, развинченной походкой работяга пересек переулок, подошел к люку, с заметным усилием отодвинул в сторону тяжелую чугунную крышку и полез внутрь.

Железная лесенка вскоре закончилась, Маркиз шагнул на бетонный пол. По широкому коридору убегали в две стороны ровные ряды электрических и телефонных кабелей. Леня двинулся в ту сторону, которая шла в направлении бело-розового особняка.

На какое-то мгновение Маркизу показалось, что путь в особняк оказывается чересчур легким, но тут же впереди возникла перегораживающая проход металлическая решетка.

Леня остановился, осветил решетку ярким электрическим фонарем. Решетка запиралась на серьезный сейфовый замок – слишком серьезный для обычного кабельного туннеля, но вполне понятный с учетом соседства охраняемого особняка. Впрочем, для такого опытного человека, как Маркиз, этот замок не представлял слишком большого препятствия.

Он достал из своего неказистого чемоданчика кое-какие инструменты и хотел уже приняться за замок, как вдруг заметил уходящий от него за решетку тонкий красный провод.

– Ага, – проговорил Леня, – у них еще и сигнализация! Хорошо, что вовремя заметил, а то мог бы нарваться на неприятности… Ну что ж, придется немножко повозиться…

Он зачистил красный провод, осторожно подключил к нему специальное шунтирующее устройство, и только тогда перекусил провод кусачками. Ничего не произошло, и Леня принялся за замок. При наличии хороших инструментов и профессиональных навыков это заняло у него не больше пяти минут.

Решетка с негромким скрипом открылась, Леня осветил коридор и пошел по нему вперед, отсчитывая шаги. Через пятьдесят шагов по его расчетам он уже оказался под особняком. Теперь надо было найти выход наверх.

Леня осветил фонариком стены и заметил узкий лаз, ведущий в нужном направлении.

Лаз был узкий, но это, пожалуй, и к лучшему: Леня втиснулся в него и, упираясь в стенки спиной и локтями, быстро вскарабкался до самого верха. Уткнувшись в металлическую крышку, нашарил защелку с простым кодовым замком. Подобрать код при его квалификации не составило труда, и через полминуты Маркиз откинул крышку и выбрался в полутемное помещение.

Это была котельная особняка. В большой автоматической печи ровно гудел огонь. Сквозь оконце жаропрочного стекла виднелись багровые языки пламени. В котельной было очень душно. Леня закрыл за собой люк и огляделся. Прямо напротив него была низкая железная дверь, единственный выход из котельной. Казалось бы, нужно скорее выбираться отсюда и отправляться на поиски Светы, однако Маркиз не спешил покидать эту комнату. У него было странное чувство, что он здесь не один. Застыв, Леня прислушался, чтобы понять причину этого ощущения, и расслышал едва слышный шорох, доносящийся из металлического вентиляционного короба. Леня осмотрел короб и с удивлением увидел, что отдушина, через которую должен уходить из котельной жаркий воздух, наглухо закрыта железной заслонкой. Оттого-то в этой комнате было так душно. И именно из-за этой заслонки доносился тот негромкий равномерный скрип, который так насторожил Леню. Крысы? Может быть, и крысы, но в любом случае это нужно проверить.

Леня достал отвертку и в два счета отвинтил крышку. За ней была обычная решетка, и через эту решетку повалил густой удушливый дым. И из этого дыма вдруг вывалилось что-то черное и мохнатое.

Леня узнал Светиного паука Кузю и понял, что именно паук, пытаясь выбраться из запертого короба, издавал лапами те самые странные звуки, которые привлекли Ленино внимание. Но если здесь паук, то здесь должна быть и Света!

Маркиз торопливо взялся за инструменты и, обдирая руки, с корнем выдрал железную решетку. Обвязав лицо платком, с трудом влез в короб и вслепую, в густом удушливом дыму, нашел худенькое бесчувственное тело. Он вытащил девочку наружу, положил на пол и принялся делать ей искусственное дыхание. Света была бледнее простыни и не подавала признаков жизни, но пульс едва прослушивался на ее тоненьком запястье.

Леня не сдавался, и наконец его усилия увенчались успехом: девочка тяжело, с хрипом вздохнула, закашлялась и открыла глаза. Увидела Леню, и по ее щекам поползли слезы.

– Ну, все в порядке, – пробормотал Маркиз, приподняв голову девочки, – скажи спасибо Кузе, это он скребся, и я его услышал!

– Кузенька… – еле слышно проговорила девочка. – Я всегда знала, какой он хороший… а где он?

Леня огляделся. Паук в углу за печкой преследовал большого рыжего таракана.

– Извини, друг, – проговорил Маркиз, подхватив паука двумя пальцами, – придется прервать твою охоту. Нам нужно срочно отсюда уходить.

Он посадил Кузю в хорошо знакомую коробочку и засунул в карман. Потом он взвалил Свету на плечо и полез в люк.

Он очень торопился, поэтому обратную дорогу преодолел всего за две минуты. Выбравшись из люка посреди переулка, оглянулся на особняк, ощетинившийся многочисленными камерами, и зашагал к своей машине. Теперь ему было уже все равно, увидит ли его охрана. Ему было важно только одно – как можно скорее довезти девочку до дома.

Лола ожидала их страшно встревоженная. Она боялась, что Леню поймают бандиты, боялась, что он опоздает и девчонку запытают до смерти. Конечно, неплохо ее немножечко приструнить, но не таким же способом. Лола, как и ее компаньон, была против насилия. Одно дело – это как следует отлупить паршивку Светку за то, что берет вещи без спроса, и совсем другое – сдать ее бандитам. И хотя противная девчонка сама полезла на рожон, Маркиз во всем обвинит Лолу. Так что лучше бы он скорее привез ее домой, так всем будет спокойнее, и Лола даже не станет ругаться за испорченные и потерянные шмотки.

Светка выглядела так ужасно, что у Лолы в глубине души шевельнулось чувство жалости. Но она тут же выругала себя за неуместную слабость. В машине Светка немного пришла в себя и сейчас больше всего беспокоилась о своем ненаглядном Кузе. Тут Лолу постигло жесточайшее разочарование и крах всех надежд, потому что мерзкий паук не погиб и не потерялся во время Светкиного смертельного приключения, а был цел и невредим, да еще и чувствовал себя превосходно, не в пример своей хозяйке.

Светку обтерли мокрым полотенцем и напоили горячим чаем, от еды она отказалась. После этого девчонку уложили на диван и оставили в покое. Лола поскорее убралась в свою комнату вместе с Пу И, а Маркиз, глубоко задумавшись, долго еще мерил шагами кухню и прихожую, так что кот Аскольд не выдержал и нарочно попался ему под ноги, чтобы разрядить обстановку. Маркиз наступил ему на лапу, кот дико заорал, и Леня очнулся от своих невеселых дум и решил пойти спать, дав наконец покой всем остальным обитателям квартиры. Кот редко жертвовал собой во имя других, что-то на него сегодня нашло…

Наутро Лола растолкала Светку рано, пока Леня с котом еще спали.

– Ну-ка быстренько рассказывай, за каким чертом ты потащилась снова в этот дурацкий «Окоп», хотя прекрасно знала, что там опасно.

– Ну чего тебе еще, – заворчала Светка, пытаясь спрятаться с головой под одеялом, – чего пристала с утра пораньше…

Лола не стала пререкаться, она тут же крепко ухватила непокорную девчонку за волосы.

– Ой, больно! – взвизгнула Светка. – Отпусти!

– Говори! – приказала Лола. – Говори, зачем меня обманула?

– Никого я не обманывала! Просто этот лысый передал мне конверт, а я его спрятала в морозилке между этими… омарами, то есть лобстерами… Нужно было его оттуда достать…

Лола только скрипнула зубами. Тут они обе заметили, что Леня стоит в дверях и внимательно слушает весь разговор. Лола досадливо нахмурилась: сейчас этот ненормальный папаша опять наедет на нее за то, что плохо обращается с его ненаглядной доченькой. Но Маркиз сегодня решил не отвлекаться на такие мелочи, он был полностью сосредоточен на деле. Выспросив Светку подробнее, он потянул Лолу из гостиной.

– Ты, детка, пока отдыхай, тебе лучше сегодня не вставать.

Светка тут же закатила глаза, совсем как Пу И, когда он хочет показать, что ему очень плохо. Лола только хмыкнула.

– Срочно нужно в бар «Окоп» идти за конвертом, а то как бы они по теплому времени холодильник не стали размораживать, – озабоченно сказал Леня, – о, черт! Меня же там уже видели, когда я Светланку разыскивал и работником полиции представлялся! Второй раз этот номер не пройдет, а долго гримироваться времени нету! Лолка, твой выход!

– Спасибо за доверие, начальник! – фыркнула Лола. – Выходит, и я для чего-то пригодилась?

– Если бы ты за моей спиной… – начал было Леня, но Лола тут же заорала, что если он будет ругаться, то она вообще никуда не пойдет, и гори этот конверт и это чертово яйцо синим пламенем, так что Маркиз решил не продолжать. Лолка на взводе, может заупрямиться, а сейчас она ему нужна.

Леня внезапно осознал, что он очень утомился. Оказалось, что опекать новообретенную дочку чрезвычайно трудно, да еще Лолка страшно недовольна. Вначале Маркиза это раздражало, но теперь он мог взглянуть на Светку критически: девчонка совсем не подарок. Поняв такое про собственную дочку, Леня вначале очень расстроился. Потом он во всем обвинил себя – вот, девочке никто не дал приличного воспитания, оттого она такая непослушная и своенравная… Однако это очень трудно – воспитывать детей, тут же подумал Маркиз, не зря он не собирался их заводить.

А как было хорошо раньше, до появления в их доме Светки. Лола была ласкова, холодильник полон вкусной еды, никакого мотыля там и близко не лежало, в гостиной не смотрел из аквариума противный мохнатый паук, которого, надо сказать, Леня и сам терпеть не может, хоть и не говорит этого обидчивой Светке. И звери раньше его любили, а теперь с котом отношения всерьез испортились, он обижается и ревнует, Пу И Маркиза откровенно избегает и даже попугай смотрит сверху вниз снисходительно – мол, попал ты, старик, в историю, раньше нужно было умнее быть…

– Лолочка, ты готова? – крикнул он заискивающим голосом.

Лола тотчас явилась из своей комнаты при полном параде. На ней были сине-серый рябенький канцелярский пиджачок и юбка синяя, немного прикрывающая колени. Из-под пиджака высовывалась голубая блузка с отложным воротничком. Туфли Лола надела тупоносые, на устойчивом квадратном каблуке. На голове у нее был мелкозавитый белокурый парик, макияж она навела довольно вульгарный.

– Ну как? – спросила она. – Сойду я за санитарного инспектора?

– Ну ничего так, только очки нужно в темной оправе, опять же пополнеть бы тебе… – Леня критически обошел свою подругу.

– Слушай, я и так уже прибавила где надо! – Лола расстегнула блузку и показала, что на ней специальный простеганный жилет, который делал фигуру полноватой.

– А самое главное забыла! – Маркиз повысил голос. – Да будет тебе известно, дорогая моя, что у всех инспекторов и бухгалтеров женского пола очень большой бюст! Профессиональный признак, их без этого на работу не берут! Так что озаботься, пожалуйста…

Лола заворчала недовольно, но признала Ленину правоту.

– Так хорошо? – на лице ее было написано отвращение.

Леня деловито ощупал ее, кое-где подправил.

– Не хулиганьте, гражданин, – низким гнусавым голосом сказала Лола, войдя в роль.

Служебная дверь бара «Окоп» была по теплому времени распахнута настежь. У двери ошивался все тот же парень в несвежей белой куртке, который в данный момент увлеченно кормил рыбой пушистую серую кошку в кокетливом красном ошейничке.

– Так-так, – сказала Лола, подойдя неслышно, как индейский следопыт, – уличная кошка в пищеблоке…

– Она не уличная, – обиделся парень, – она наша, ресторанная… на предмет борьбы с грызунами завели…

– Блохи, клещи и всевозможные паразиты, – уверенно констатировала Лола, – грязная куртка, немытые руки, дверь постоянно открыта… – в общем, сплошная антисанитария.

– Да вы кто? – парень был молодой, работал недавно, оттого и задавал такие глупые вопросы.

Лола не стала отвечать, и тогда до парня все дошло. Он побледнел и крикнул в глубину кухни отчаянным голосом:

– Иван Павлович!

Повар явился не сразу, Лола за это время успела протиснуться мимо парня, задев его накладным бюстом, войти в служебное помещение и разглядеть большой холодильник, который и был целью ее сегодняшней экспедиции. Иван Павлович сразу понял, что явились по его душу, только не знал, кто Лола такая.

– Санитарный инспектор Коршунова! – представилась она сурово. – Вера Анатольевна.

Повар Иван Павлович очень удивился. Он почесал лысину под колпаком и уставился на Лолу с подозрением.

– Нас всегда проверяет Станислав Иванович… С ним все условлено… Он в отпуске, что ли? Так он всегда заранее предупреждает…

– Произошла ротация кадров, – Лола еще добавила металла в голос, – Станислав Иванович больше не работает в этом секторе. Теперь проверять вас буду я. Да тут еще такой экстренный случай…

– Какой случай? – повар был тертый калач, повидал в жизни всякого, и просто так было его не взять. – Все же позвольте я для порядка Станиславу Ивановичу позвоню…

– Пожалуйста, – равнодушно ответила Лола, – только точного номера я вам сказать не могу. Это далеко, и условия там суровые, холодно… он теперь разве что оленеводов проверяет.

Повар все понял и побледнел. Однако тут же взял себя в руки и принялся обхаживать Лолу. Лола же делала вид, что не понимает его намеков и предложение пройти в крошечную комнатку для приватного разговора категорически отклонила. Директор ресторана по дневному времени отсутствовал, да Лоле и не нужно было с ним общаться, ей всего-то надо было вытащить из морозильника злополучный конверт и уносить ноги. Поэтому она с неприступным видом крутилась по кухне и делала мелкие замечания – там грязь, тут непорядок. Иван Павлович понемногу утомлялся, да еще дела его бесконечно призывали, нужно было присматривать за нерадивыми сотрудниками.

– Да, вот еще самое главное, – вроде бы внезапно вспомнила Лола, – последний циркуляр пришел недавно из управления. Насчет морозоустойчивых мышей.

– У нас мышей нет! – шеф-повар приложил руку к сердцу.

– Простых, может быть, и нет! – строго сказала Лола. – А это совершенно новый вид, живут преимущественно в морозильных камерах, выдерживают температуру до двадцати градусов ниже нуля! Питаются салом и замороженными мясными продуктами, мех имеют очень густой, даже успешно размножаются в таких неблагоприятных условиях… и, между прочим, являются разносчиками инфекции… Вы когда последний раз размораживали холодильник?

Вопрос застал шеф-повара врасплох, он растерянно задумался, и у Лолы отлегло от сердца – стало быть, размораживали давно, и конверт спокойно ее ждет. Не дожидаясь ответа, она устремилась к холодильнику. Омары глядели на нее выпученными глазами, так что Лола даже поежилась. Конверта не было видно, но это и хорошо, иначе шеф-повар непременно бы его заметил.

Шеф-повар внезапно по-своему понял Лолин интерес к холодильнику и предложил:

– Может быть, вам с собой лобстера завернуть? Хорошие лобстеры, недавно поступили!

– Это что – попытка подкупа должностного лица? – возмущенно проговорила Лола, и тут же добавила: – У меня на этих ваших лобстеров аллергия!

– Иван Палыч! – очень кстати заорал кто-то из дальнего конца кухни. – Профитроли сгорели!

Шеф охнул и побежал на крик, забыв про Лолу. Она прикрылась дверцей холодильника и подвинула ближайшего лобстера. Было холодно и противно, Лола рассердилась на Светку за то, что она засунула конверт так далеко. А может, тут вовсе и нет ничего, и Лола только зря портит руки? От этой мысли Лола расстроилась и оцарапала руку об острую клешню. Еще инфекция попадет! Лола расстроилась еще больше.

Конверт она обнаружила у дальней стенки морозильной камеры, потянула осторожно и вытащила наружу. Опять-таки прикрывшись дверью, спрятала его под пиджак.

– Мышей я не обнаружила! – сурово сказала она появившемуся Ивану Павловичу. – Но обнаружила тараканов! Вы будете иметь много неприятностей, это я вам обещаю!

Шеф только махнул рукой. Вместо директора прибежала наконец какая-то встрепанная девица и сунула Лоле конверт с деньгами. Конверт Лола взяла, судя по всему, аллергии на деньги у нее не было. Она заметно подобрела лицом, пообещала прислать назавтра акт проверки и решила, что с нее довольно.

Дома Леня изнывал, бегая из кухни в прихожую и обратно, Светка же смотрела в гостиной музыкальный канал по телевизору.

– Ох, до чего же мне надоела эта дурацкая грудь! – с чувством высказалась Лола, скрываясь в ванной комнате и сбрасывая пиджак на руки Лене. – Возьми там в кармане конверт.

Леня алчно схватил конверт, развернул его, но там оказалось пятьсот долларов сотенными бумажками, и ничего больше.

– Лолка, ты чего? – оторопел Леня. – Что за шутки? Из-за пятисот долларов человека убили? И Светку похитили?

– Ой, это не то! – Лола высунулась из ванной уже без накладного бюста. – Это я сегодня заработала! Выгодный бизнес, между прочим! Пять минут необременительного хамства – и деньги в кармане…

– Выйдешь на пенсию – будешь подрабатывать, – усмехнулся Леня.

– Я до пенсии не доживу, – вздохнула Лола, – ты меня раньше в гроб вгонишь…

– Ну-ка, посмотрим, что же такое в этом конверте, за который несчастного Бурыгина лишили жизни?

Лола открыла конверт и вытряхнула на стол его содержимое. Сверху лежали фотографии. Такие, какие обычно бывают в личном деле осужденных преступников – в фас и в профиль, с мрачным и враждебным выражением лица. На первых двух снимках – мужчина, молодой, довольно привлекательный, если бы не тяжелый неприятный взгляд близко посаженных глаз. На следующих двух фотографиях – женщина, точнее, совсем молоденькая девушка. Ее можно было бы назвать очень красивой, но опять-таки, ее портило выражение мрачной озлобленности.

Эти двое были чем-то неуловимо похожи, и Леня, прочитав отпечатанный на приложенном к фотографиям листке текст, понял причину этого сходства.

– Скачкова Елена Артуровна, – прочел вслух Маркиз, – осуждена за мошенничество на два года лишения свободы… Скачков Андрей Артурович, осужден за мошенничество на три года… а, так это брат и сестра, понятно, почему они так похожи… а ведь эту сестричку я где-то видел…

– Скажи, Ленечка, – ехидно прервала компаньона Лола, – есть на свете хоть одно существо женского пола, которое не вызвало бы у тебя мужского интереса?

– Ну отчего же, – немедленно ответил Леня, – вот, например, покойная болгарская прорицательница Ванга…

– Но ей ведь, кажется, было лет девяносто?

– Именно!

Леня отложил фотографии и листок досье. Кроме них, в конверте находилась еще одна бумага. Это была ксерокопия свидетельства о собственности, из которого Леня узнал, что некий рудник с поэтичным названием «Надежда», расположенный в ста километрах от поселка Голубая Долина, принадлежит гражданину Винтюгову Глебу Прохоровичу. Дальше сообщались паспортные данные Глеба Прохоровича Винтюгова и его адрес.

– Интересно… – проговорил Маркиз, отложив копию в другую сторону. Рудник «Надежда» тоже вызвал у него некоторые ассоциации, но говорить о них Лоле было бы пока преждевременно.

– Ну и что? – Лола удивленно разглядывала фотографии. – И это все? И из-за этого убили Бурыгина? Я-то думала, здесь будут фотографии знаменитого яйца или, по крайней мере, наводка – где оно спрятано, как туда проникнуть…

– Наверное, эти бумаги тоже очень важные, раз Бурыгин перед смертью так о них беспокоился, – ответил Маркиз, напряженно морща лоб, – и все-таки где я видел это лицо?

Лола стащила с ноги тапочку и как следует шлепнула ею компаньона. Именно в эту минуту в комнату неспешно вплыла Света. Девочка была еще немного бледной, хотя, на взгляд Лолы она просто искусно разыгрывала нездоровый и страдальческий вид, чтобы Леня подольше с ней носился. Однако при виде Лолы с тапкой в руке Света издала такое презрительное фырчание, что Маркиз удивленно поднял на нее глаза.

Сама же Света заинтересованно разглядывала разложенные на столе фотографии.

– Ой, как она здесь плохо получилась! – разочарованно протянула девочка.

– Кто? – одновременно воскликнули Лола и Маркиз.

– Как кто? Да мачеха Антона!

– Кто? – изумленно переспросил Леня, как будто его заело и он может теперь повторять только это коротенькое слово.

– Ну как – кто! – раздраженно повторила Света. – Я же говорю – новая жена Крайневского, мачеха Антона… только она здесь выглядит просто ужасно! В жизни она намного красивее!

– Ах вот как! – глаза Маркиза заблестели. – А я-то думаю – где я мог ее видеть! Она как-то промелькнула в светской хронике… правда, только один раз – все говорят, что жена Крайневского очень не любит попадать в газеты и на экраны…

– Оно и понятно, – подхватила Лола, – при таком бурном прошлом… она боялась, что ее может опознать кто-то из знакомых по зоне…

– Она сидела? – в полном восхищении воскликнула Света. – Круто! Вот Антон обрадуется!

– Теперь понятно, что из-за этого конверта убили человека, – протянула Лола, – мадам Крайневская очень боится, что ее прошлое станет достоянием гласности, а особенно – дойдет до мужа, вот и наняла каких-нибудь уголовников, чтобы убрали Бурыгина и вернули конверт. А Бурыгин, небось, думал, что при помощи этих фотографий сумеет подобраться к Крайневским и сфотографировать злополучное яйцо…

– И никого она не нанимала! – громко проговорила Света. – Ей родной брат помогает.

– Брат? – Леня снова удивленно воззрился на девочку. – Откуда ты знаешь про брата?

– Так это ведь он меня похитил. Да вот ведь его фотографии! И я видела, как они ссорились, потому что я сбежала и конверт пропал…

– Ну-ка, рассказывай все по порядку! – Леня схватил девочку за руку. – Когда ты их видела? Что они говорили?

Света выдернула руку и зашипела, как рассерженная кошка:

– То «Светочка», а то – за руки хватаешь! Ничего не расскажу!

– Ну, Светочка, извини! – Маркиз смущенно потупился. – Я просто очень взволновался! Ну, пожалуйста, расскажи подробно – что ты видела, что слышала… поверь, это очень важно!

– Ты бы не выпендривалась, дорогая, – посоветовала Лола, – если бы не Леня, тебя бы уж на свете не было, так бы и задохнулась насмерть в той котельной вместе со своим пауком.

Светка поглядела на нее и собиралась было заплакать, но поняла по Лолиному лицу, что это ничего не даст, и передумала.

На самом деле ей было приятно внимание, которое она привлекла к своей особе, поэтому девочка устроилась поудобнее и подробно пересказала все, что ей довелось подслушать и подсмотреть во время своего вынужденного посещения особняка Крайневских.

Лола и Маркиз слушали ее, стараясь не пропустить ни слова, а Леня по ходу рассказа даже делал на листке бумаги какие-то короткие пометки. После разговора Светка сделала вид, что очень устала, и удалилась в гостиную пообщаться с пауком. Леня, понукаемый Лолой, хотел было провести с ней воспитательную беседу, но решил отложить это малоприятное дело на потом, а пока заняться более важными вещами. Отцовское чувство протестовало, но здравый смысл подсказывал Маркизу, что воспитывать Светку – пустое занятие.

Первым делом Леня решил обратиться к своему постоянному ходячему справочнику Рудику Штейнману.

Леня набрал номер Рудика. Тот отозвался очень недовольным голосом.

– Ты где? – спросил Леня. – Я тебя из ванны, что ли, вытащил?

– Нет, – ответил Рудик, – я как раз проезжал перекресток, и в меня чуть не впилился какой-то наглый «Форд».

– «Чуть» не считается. А ты вообще-то где?

– На Загородном проспекте, как раз проезжаю мимо Витебского вокзала.

– Очень нужно встретиться! Хочу задать тебе один маленький вопрос, но совершенно не телефонный. Это связано с нашим последним разговором… помнишь, в ресторане у живых мертвецов?

– Хорошо, – Рудик на секунду задумался, – сможешь через полчаса подъехать к «Ампиру»? Знаешь такой антикварный магазин на Некрасова?

Через тридцать минут Леня толкнул дверь магазина. Звякнул медный колокольчик, навстречу Лене приподнялся тощий мужчина средних лет с бегающими глазами. Леня жестом попросил его не беспокоиться и прошел в глубь зала, где виднелась вальяжная полноватая фигура Рудика.

– Посмотри, какая хорошая ваза! – промурлыкал Рудик, разглядывая высокую фарфоровую вазу в ярко-красных драконах. – Жалко, только одна. Имелась бы к ней пара, цены бы ей не было…

Маркиз не разделил его восторга, и Рудик, изменив интонацию на сугубо деловую, осведомился:

– И что же ты хотел спросить?

– На самом деле у меня не один, а целых два вопроса, – проговорил Маркиз, покосившись на продавца, – первый – совсем маленький. Тот рудник, о котором ты говорил в ресторане, называется «Надежда»?

Рудик с интересом уставился на приятеля и, прежде чем ответить, достал из кармана и положил в рот подушечку жевательной резинки.

– А откуда ты это узнал? – ответил он наконец вопросом на вопрос.

– Ясно, – Маркиз удовлетворенно кивнул, – тогда я задам тебе еще один вопрос. Такая фамилия – Винтюгов тебе что-нибудь говорит?

– Глеб Прохорович? – уточнил на всякий случай Рудик.

– Именно.

На этот раз Рудик покосился на продавца. Тот сидел в дальнем конце зала и с невинным видом читал книжку.

– Еще как говорит! – проговорил наконец Рудик, понизив голос. – Глеб Прохорович Винтюгов в узких криминальных кругах известен под кличкой Винт. Этой кличкой он обязан не только своей фамилии, но и тому, что любит сыграть в винт, или, как говорят любители, подвинтиться.

– Старая игра! – заметил Маркиз.

– Совершенно верно! – согласился Рудик. – Сейчас в нее мало кто умеет играть, поэтому Винта иногда называют пижоном. Но только за глаза, в глаза его никто не посмел бы так назвать, потому что Глеб Прохорович – очень крупный уголовный авторитет. Большой, между прочим, человек. Контролирует значительную часть дикой золотодобычи в Сибири… А теперь позволь задать тебе встречный вопрос. Почему тебя заинтересовал Винт?

– Потому, старик, – проговорил Маркиз, тщательно подбирая слова, – что рудник «Надежда» принадлежит Глебу Прохоровичу Винтюгову, иначе – Винту!

– Ничего себе! – Рудик попятился и взмахнул руками, едва не задев китайскую вазу. Продавец, отбросив свою книгу, подлетел, красный, как рак, и завопил:

– Да вы что? Разобьете же! Разве можно тут так руками размахивать! Здесь же вокруг ценности! И все такое хрупкое!

– Не волнуйтесь, папаша, – отмахнулся Рудик, – разобьем, так заплатим, ваша коммерция не пострадает!

– Ага, заплатите, – продолжал кипятиться антиквар, – она, между прочим, пять тысяч условных единиц стоит…

– Что за шум? – раздался негромкий голос, и из-за бархатной портьеры вышел невысокий пузатый старичок с густыми пушистыми бакенбардами.

– Да вот, Аркадий Евсеевич, молодые люди руками машут, я их предупредил…

– Дмитрий, вы уже не молоды, – старичок насупился, глядя на продавца, – и должны были научиться оценивать людей. Это не просто молодые люди, это очень перспективные клиенты, и если они хотят немножко поговорить в нашем магазине, то я против этого ничего не имею. А какой же разговор без жестикуляции? И если даже при этом пострадает какая-нибудь вещь – ведь это приличные молодые люди, что такое для них несчастные пять тысяч у. е.?

С этими словами Аркадий Евсеевич неторопливо удалился обратно за бархатную портьеру.

Пристыженный продавец вернулся на свое место, что-то недовольно бормоча себе под нос, и открыл прежнюю книгу. Маркиз разглядел напечатанное на обложке название: «Пампасы любви». Повернувшись к Рудику, Леня понизил голос и проговорил:

– Судя по твоей бурной реакции, для тебя оказалось новостью то, что рудник «Надежда» принадлежит Винту…

Рудик молча кивнул.

– В связи с этим, дорогой друг, позволь сказать тебе одну умную вещь… пока я с непривычки не забыл. Каждый человек должен делать то, что умеет. Браться за чужую специальность невыгодно и вредно для здоровья. Ты до сих пор был прекрасным финансовым консультантом – так продолжай им оставаться. А операции я буду находить и разрабатывать сам, у меня это как-то лучше получается… и прости, что приходится говорить тебе такие очевидные вещи.

– Это ты меня извини, старик, – смущенно ответил Рудик, – облажался, с кем не бывает… чуть не втянул тебя в опасную авантюру! Честное слово, я не знал, чей это рудник!

– Не сомневаюсь, – Леня похлопал приятеля по плечу, – сознательно ты бы меня так не подставил.

– Ладно, – Рудик развернулся и направился к дверям, – пойдем отсюда, у меня совершенно пропал интерес к китайскому фарфору.

– Это от расстройства, – Леня тоже пошел к выходу. Поравнявшись с продавцом, он осведомился у него: – Ну и как там, в пампасах? Много диких обезьян?

Герр Мюнцер проснулся, как обычно, в семь часов пятнадцать минут по московскому времени. Он сел на кровати и поглядел в окно. За окном пели птицы, и старый каштан стучал в стекло своими ветками. Легкий ветерок слегка шевелил кружевные занавески. Утро обещало быть прекрасным. Но как только герр Мюнцер это осознал, его лицо тут же омрачилось тяжкими думами.

Уже несколько дней герр Мюнцер не радовался прекрасному утру. Спал он тоже неважно, во сне ему снились кошмары, и просыпался вовремя он только из чувства долга. У герра Мюнцера – страшно сказать! – почти пропал аппетит, а также интерес к хорошеньким девушкам, которых, надо отметить, было в городе Санкт-Петербурге немало, и это обстоятельство несколько примиряло его с грязными улицами, неумелыми официантами и совершенно хамскими водителями легковых автомобилей. Если быть честным с самим собой, то Мюнцер никогда не стал бы жить и работать в этой экстремальной и нецивилизованной России, если бы не высокий заработок. Но в последние дни даже эта причина не казалась ему достаточной.

У герра Мюнцера были огромные неприятности по работе. Он не выполнил задание, никак не прояснил ситуацию с украденным пасхальным яйцом работы Фаберже. До сих пор оставалось непонятным, украли яйцо, или же оно преспокойно лежит в сейфе владельца, а документы о краже подделаны. Прожив некоторое время в России, герр Мюнцер почти не сомневался, что так оно и есть. При желании и имея достаточное количество денег, понял герр Мюнцер, можно подкупить не только местную полицию, но и прокуратуру, и таможню, и вообще всех чиновников города.

Однако перед ним поставили задачу найти доказательства обмана, потому что страховая компания, где работал герр Мюнцер, вовсе не была намерена потакать нечестным клиентам, тем более что яйцо было застраховано на очень большую сумму. И похоже, что задачу эту он провалил.

Герр Мюнцер тяжко вздохнул и встал с постели. Он брился и принимал душ без всякого удовольствия, и без всякого удовольствия обозревал свое лицо в зеркале. В глазах появилось тревожное выражение, которое его очень портило. Еще бы ему не тревожиться, снова вздохнул герр Мюнцер, когда его благополучие висит на волоске. Если он не сумеет расследовать дело с яйцом Фаберже, его ждет позорное увольнение из фирмы. Страховая компания не простит ему потери пятнадцати миллионов евро, это уж точно.

На кухне хозяйничала экономка Амалия Вильгельмовна. Собственно, звали ее на самом деле Антониной Васильевной, но герр Мюнцер называл ее Амалией, чтобы ему не было так одиноко вдали от родины. По приказу хозяина Амалия Вильгельмовна носила темно-синее строгое платье, которое оживлял лишь белый круглый воротничок. К платью полагался белоснежный передник. Будь его воля, Мюнцер заставил бы экономку носить крахмальный чепец, но его негде было достать в этой малокультурной стране.

Герр Мюнцер без всякого аппетита съел кусок пармской ветчины и две базельские сосиски, сопроводив все это небольшим количеством зернового хлеба с маслом (всего три кусочка). От яйца всмятку он с негодованием отказался – с некоторого времени яйца вызывали у него стойкое отвращение, не только пасхальные, работы несравненного Фаберже, а самые обычные, Синявинской птицефабрики. Запив все это без удовольствия большой чашкой кофе без кофеина, герр Мюнцер надел тщательно отутюженный Амалией Вильгельмовной серый костюм, еще раз поглядел на небо и накинул сверху светло-бежевый плащ. После чего он вышел из квартиры, не забыв перед уходом проинструктировать Амалию Вильгельмовну насчет обеда и напомнить ей, чтобы записывала все расходы в специальную хозяйственную книгу. Экономка на все замечания кивала головой и поджимала губы.

Как только дверь за хозяином захлопнулась, Амалия Вильгельмовна подождала для верности две минуты, после чего показала двери язык. Потом она сбросила ненавистное синее платье и переоделась в застиранный ситцевый халат с розовыми цветочками. Нужно было приниматься за уборку, но перед этим не худо бы поболтать с подругой и выпить кофейку, да не того, что пьет ее немец, помешанный на собственном организме, а настоящего. Подруга была рядом, в нижней квартире, работала приходящей домработницей и появлялась после девяти утра, когда все хозяйское семейство уберется из квартиры – кто на работу, кто в школу. Амалия, превратившаяся в Антонину, выскочила на балкон, отвела ветку каштана и перегнулась через перила. Вот мелькнула знакомая фигура.

– Анька! – истошно заорала экономка герра Мюнцера. – Дуй ко мне! Мой ушел! Оттянемся!

Если бы герр Мюнцер видел и слышал сейчас свою экономку, он немедленно и бесповоротно отказал бы ей от места. Но в данный момент герру было совершенно не до этого.

Мюнцер сел в свой «Мерседес», припаркованный на стоянке рядом с домом, и собирался уже тронуться с места, когда с заднего сиденья раздался приятный мужской голос:

– Доброе утро, господин Мюнцер!

Немец схватился за сердце и отпустил руль. Хорошо, что не успел тронуться с места, иначе не миновать аварии. Едва ворочая шеей, герр Мюнцер повернул голову и увидел на заднем сиденье мужчину лет тридцати шести, приятной, но незапоминающейся наружности.

– Прошу прощения, что навестил вас без приглашения, – начал мужчина вежливо, но Мюнцер замахал руками и сделал попытку выскочить из машины.

– Сидеть! – приказал незнакомец. – Сидеть и не рыпаться! Внимания не привлекать!

Герр Мюнцер достаточно хорошо знал русский язык, чтобы понять значение слова «рыпаться», да если бы и не знал, понял бы по интонации, что нужно подчиниться.

– Что вам угодно? – спросил он хрипло.

– Мне угодно узнать, с какой целью вы решили нас подставить? – холодно поинтересовался Маркиз, а это, разумеется, был он.

– Что значит – подставить? – от страха немец начал заикаться. – Вы, я так понимаю, Леонид Марков… мне вас описывал герр Лангман.

– Вот именно, – Маркиз нелюбезно улыбнулся, – мы долго и плодотворно работали с господином Лангманом. У меня нет причины ему не верить. Но вас я не знаю и почти уверен, что вы ведете свою собственную игру.

Немец замахал руками, стремясь убедить Маркиза в обратном.

– Вы втянули нас в историю с убийством, – безжалостно ронял слова Леня, – я, конечно, сочувствую соотечественнику, но, возможно, он сам где-то прокололся. И он был вашим сотрудником, так что это ваша проблема. Но могла пострадать моя… – Леня вовремя опомнился – моя компаньонка. Она спаслась только благодаря собственной ловкости.

– Уверяю вас, я сам теряюсь в догадках! – воскликнул герр Мюнцер. – Я просто не знаю, что и думать! Я понятия не имею, кто эти люди!

Леня подумал, что он, кажется, знает об этой истории больше немца.

– Вы не посылали Бурыгина в дом хозяина яйца? – спросил он, уже зная ответ.

– Разумеется, нет! Он должен был только собрать информацию! Он должен был завязать доверительные отношения с горничной, и он, кстати, в этом преуспел, а потом ему следовало исчезнуть из ее поля зрения, чтобы не привлекать внимания к своей особе!

– Надо понимать, он вас не послушался, – вздохнул Леня, – он решил сам добыть доказательства, чтобы получить потом награду от страховой компании. У нас говорят в таких случаях: «Жадность фраера сгубила…» Кстати, вы уверены, что ваши интересы распространяются только на яйцо работы Фаберже?

Немец прижал руки к сердцу и вылупил глаза. Леня сообразил, что покойный Бурыгин, надо думать, влез в дом с помощью горничной, а потом ошибся сейфом и вместо яйца нашел конверт с секретной информацией. Он прихватил ее на всякий случай, а до яйца не добрался, кто-то его спугнул. Потом он почувствовал за собой слежку и решил обратиться к своим покровителям за помощью. Он думал, что отдает конверт Лоле, а отдал Светке. Теперь этот надутый немец не имеет ни малейшего представления о конверте и о том, что жена Бориса Крайневского не та, за кого себя выдает. Маркиз и не собирается посвящать немца во все это, Мюнцера это совершенно не касается, ему бы с яйцом разобраться.

– Где может находиться пропавшая горничная, вы, конечно, понятия не имеете, – буркнул он.

– Она исчезла сразу же после убийства Бурыгина, – ответил немец.

– И правильно сделала, – сказал Леня, – иначе бы ее тоже убили, а скажите-ка мне, не было ли у вашего сотрудника какой-нибудь тайной явки?

– Не знаю… – неуверенно промямлил немец, – я как-то встречался с ним в «Швабском домике», он опоздал, потом спохватился, что забыл что-то, звонил куда-то, сказал, что сейчас зайдет… отсутствовал всего несколько минут, так что был где-то совсем рядом…

– Ладно, еще увидимся, – не слишком вежливо прервал немца Леня и выскочил из машины.

Дома он вызвал на экран базы данных всех жителей города Петербурга. Юрий Бурыгин жил на Лесном проспекте, зато некая Варвара Степановна Бурыгина тысяча девятьсот двадцать второго года рождения проживала по адресу: Новочеркасский проспект, дом двадцать шесть, то есть как раз напротив ресторана «Швабский домик».

– Лолка, придется навестить эту бабусю, уж не знаю, кем она покойному Бурыгину приходится. Возможно, он спрятал горничную у нее. Во всяком случае, это наш последний шанс.

Лола только махнула рукой, ей все не нравилось в этом деле.

К старухе Бурыгиной Леня решил идти сам, потому что Лола категорически отказалась гримироваться. Ей, видите ли, надоело ходить уродом, хватило и вчерашнего маскарада, когда пришлось изображать санитарного инспектора.

– Это ужасно! – возмущалась она. – На кухне жуткая грязь, тараканы, да еще оцарапала руку клешней! Ты должен приплачивать мне за вредность! А за то, что носила этот жуткий накладной бюст – вообще тройной тариф!

– Не капризничай! – поморщился Леня. – Не до этого сейчас.

– Буду! – Лола надулась. – Ты отвратительно ко мне относишься! Если не хочешь работать вместе, то так и скажи, разойдемся красиво!

– Ты прекрасно знаешь, что очень мне нужна по работе!

– Вот именно – по работе! – вскипела Лола. – Потому что тебе обязательно надо обрядить меня в какой-нибудь кошмарный балахон и растолстить на четыре размера! Нет чтобы сказать – Лолочка, золотко, надень свое самое лучшее платье, причешись, сделай макияж – так чтобы от тебя глаз нельзя было отвести – и тогда ступай на дело! Хоть в зеркало не противно на себя смотреть будет!

– Если ты в таком виде явишься к старухе Бурыгиной и представишься работником социальной службы, она вызовет полицию! – рассмеялся Маркиз.

– А если я загримируюсь под старуху и явлюсь к ней в галошах и платочке – она живо меня разоблачит и вызовет полицию еще быстрее! – заявила Лола. – Потому что старухи очень наблюдательны!

– Пожалуй, ты права, – нехотя согласился Леня.

Так и получилось, что к Варваре Степановне Бурыгиной пришлось идти ему.

Подъезд, конечно, был закрыт на кодовый замок, но Леня ловко и привычно преодолел эту преграду. Квартира сорок семь располагалась на четвертом этаже, и Леня не стал пользоваться лифтом. Поднимаясь, он решил не выдумывать ничего сложного, а положиться на везение, авось удастся проникнуть к старухе и разговорить ее. Если же нет у нее никаких сведений о пропавшей горничной, то быстренько свернуть разговор и отправляться восвояси.

На звонок долго никто не отвечал, потом послышались довольно бодрые шаги и голос, немолодой, но твердый, спросил, кто это там.

– Письмо заказное Бурыгиной Варваре Степановне! – громко сказал он. – Расписаться нужно.

За дверью послышалась какая-то возня и шепот, потом дверь приоткрылась, и Леня увидел в щели устрашающего вида стальную цепочку. Конечно, профессионал с огромными кусачками или еще с какими-нибудь серьезными инструментами сумел бы эту преграду преодолеть, но в Ленины планы не входило ссориться с хозяйкой квартиры.

– Ну? – сурово спросила высокая старуха. – Где письмо? Давай сюда!

Леня скроил свою самую обаятельную улыбку и развел руками.

– Я вообще-то по другому делу, – признался он, – у меня вести от Юрия Бурыгина. Хотел вот сообщить вам кое-что…

Старуха тут же сделала каменное лицо и попыталась захлопнуть дверь, но Леня успел просунуть в щель ногу.

– А ну, отойди! – крикнула старуха. – А то хуже будет!

И она ткнула Лене в ногу чем-то острым. Леня охнул и отдернул ногу, старуха собиралась уже захлопнуть дверь, но в это время послышался истеричный женский вскрик:

– Пустите его, пустите! Он от Юрочки! Пускай он все расскажет!

– Да что несешь-то, Лизка! – разозлилась старуха. – Велели тебе тихо сидеть, так и сиди. Жди, когда Юрка придет и тебя вызволит!

Леня по ту сторону двери очень обрадовался. Он уверился, что покойный Бурыгин действительно спрятал невезучую горничную у своей бабушки или тетки, или кем там старуха ему приходилась. За дверью боролись, и, кажется, молодость одерживала верх. Вот дверь закрылась, но только для того, чтобы снять цепочку. Леня толкнул дверь и осторожно вошел в прихожую. Прямо перед ним стояли две женщины, одна – та самая старуха, с которой он уже общался через цепочку, вторая – среднего роста, лет тридцати, а может, чуть постарше. Эта была всклокочена, глаза красные, чувствовалось, что она в последнее время часто плачет и вообще находится в крайней степени раздражения и тревоги.

– Ну вот, не послушала меня, получи теперь! – крикнула старуха. – Если тебя убивать будут, я и рукой не двину!

– Пускай лучше сразу убьют, чем с вами дальше здесь, как в склепе, сидеть! – завизжала молодая. – Только и сижу как привязанная возле телефона, скоро на шнуре удавлюсь!

– Тихо, женщины! – решительно сказал Маркиз. – Никто вас убивать не собирается. Вы, Варвара Степановна, кем Юрию приходитесь?

– А тебе-то что за дело! – проворчала старуха. – Ну, тетка я ему двоюродная…

– С дурными вестями к вам пришел, – Маркиз повесил голову, – Юрия-то убили третьего дня…

– Убили! – заверещала было Лизавета, но Леня быстренько подхватил ее под руку и протащил на кухню.

Старуха наблюдала за ним одобрительно, очевидно, ей понравились его решительность и оперативность. Сама она и не думала орать и падать в обморок. На кухне Леня бросил рыдающую Лизавету на стул и побрызгал на нее холодной водой из стакана.

– Тихо ты, – недовольно буркнула старуха, – всех соседей оповестить решила? А ты откуда знаешь, что с Юрием случилось? – она повернулась к Лене.

– Да уж знаю, не стал бы вам про такое врать…

– Кто тебя знает, – старуха удалилась в комнату, и Леня услышал, как она с кем-то разговаривает по телефону.

За это время Маркиз успел вытереть мокрую Лизавету вышитым кухонным полотенцем, встряхнуть ее и налить кипяченой воды из чайника. Вернулась старуха мрачнее тучи.

– Верные твои слова, – кивнула она Лене, – я его жене бывшей звонила, она-то, ясное дело, в курсе. Мы с ней не ладили, вот она мне и не сообщила. Завтра похороны.

Лизавета прерывисто вздохнула, собираясь снова зарыдать, но Леня поглядел грозно, и она замолчала. Маркиз сел возле двери так, чтобы видеть обеих своих собеседниц. Собственно, старуха молчала, и Лизавета только тяжко вздыхала, посматривая на Леню.

– Ну? – наконец спросил Маркиз. – Так и будем молчать?

– А что делать-то? – в глазах Лизаветы показались слезы. – Совсем я теперь пропала… Юрочку убили и меня убьют.

– Сама виновата! – буркнула старуха. – Меньше болтать нужно.

– Это раньше язык за зубами надо было держать, а теперь давай, девушка, рассказывай, как дошла ты до жизни такой, – предложил Леня, – может, я помогу тебе из этой передряги выпутаться.

– Ага, с чего это вдруг? – усмехнулась старуха, не давая Лизавете вставить ни слова. – С каких таких пряников ты ей помогать станешь?

– А с таких, уважаемая Варвара Степановна, что мне от нее информация нужна, – честно признался Маркиз, он понял, что с этой бабкой лучше не вилять в разговоре, – так что я предлагаю честный и взаимовыгодный обмен: помощь в обмен на информацию.

Старуха решительная, вон как зонтиком ткнула, до сих пор нога болит.

Несмотря на явное противостояние старухи, Лизавета решилась говорить, скорей всего осознала, что у нее нет другого выхода, а может, от природы была такая разговорчивая.

– Ну, в общем, – начала она прерывисто, – так-то он, Юрочка, из себя, конечно, неказистый был мужчина. Росту маленького, прихрамывает… Нога у него, что ли, в детстве сломана была…

Маркиз потер собственную ногу и встревожился, не станет ли и он теперь прихрамывать. Еще не хватало такой приметы при его-то работе!

– Но зато внимательный такой, – продолжала Лизавета, – руку в транспорте подает, цветы, духи, подарки разные… ухаживает, в общем. Ну, надо сказать, умел он к женщине подход найти… Ну я и подумала, что так-то с ним быть радости никакой, перед подружками особо не похвастаешься, а вот если замуж…

– Замуж! – передразнила старуха. – Все вы замуж хотите, как ненормальные, хоть за кого, хоть за черта с рогами, лишь бы на двух ногах ходил и штаны носил! А того ты не знала, что Юрке-то первая жена такая стерва первостатейная попалась, что на веки вечные зарекся жениться! Так мне и сказал, я, говорит, тетя Варя, без баб как-нибудь проживу. От них, говорит, одни неприятности, так что жениться больше ни за что не стану!

– Ближе к делу! – не выдержал Леня. – Так мы до утра тут проговорим, а я занятой человек. Это ты ему про яйцо наболтала?

– Вот я же и говорю! – обрадовалась старуха. – Кто ее за язык тянул? Молчала бы, так, может, Юрка бы сейчас жив был! Так нет же, непременно ей требуется языком трепать!

– Это бы еще ладно, – согласился с ней Леня, – ну, сказала и сказала, вырвалось ненароком, а вот зачем ты его в дом хозяйский пустила, чтобы он на это яйцо поглядел? Ведь не могла не догадаться, что интерес у него к тебе не любовный, а чисто деловой.

– Ну, сначала про яйцо случайно вышло, – Лизавета неожиданно успокоилась и начала обстоятельный рассказ, – а потом он так в меня вцепился, стал расспрашивать, я и поняла, что не то что-то в наших отношениях…

– Э-эх! – старуха в сердцах махнула рукой. – Виданное ли дело, мужика в хозяйский дом впустить! Люди тебе доверились, хорошие, между прочим, деньги платили…

– Потом Юра пропал дня на три… – продолжила Лизавета, неприязненно покосившись на старухину спину.

«Это когда он Мюнцеру обо всем рассказал, а тот получил от своего начальства инструкции привлечь к делу нас с Лолкой, – сообразил Маркиз, – видно, зависть Бурыгина взяла – как это, он все разведал, а страховую премию кому-то другому отдадут…»

– А когда вернулся, – продолжала Лизавета, – то как подменили его. Мне в любви признался, сказал, что хочет жениться, только денег у него, говорит, нету и жить негде. Ну, в общем, слово за слово, рассказал мне про это яйцо, что хозяин, мол, его сам у себя украл, а теперь хочет страховку получить – сумасшедшие деньги! И что если его на этом деле прищучить, то страховая компания выплатит тому человеку премию в размере десяти процентов. И если я ему помогу, то он со мной поделится, а лучше деньги не делить, а вложить куда-нибудь, в какое-нибудь надежное предприятие, да там еще останется и чтобы дом приличный купить, и вообще хозяйством обзавестись… Ну, я и согласилась.

– Жадность-то никого до добра не доводит! – вздохнула старуха.

– Золотые ваши слова, Варвара Степановна! – с готовностью согласился Маркиз и подумал, что покойный Бурыгин, надо полагать, обладал величайшим даром убеждения. Леня Маркиз, хоть и считал себя одним из лучших специалистов в своей профессии, всегда был готов перенять передовой опыт у других.

– Рассказала я Юре, где кабинет хозяина находится, даже план нарисовала, поздно ночью отвлекла охранника, отключила сигнализацию на минутку, Юра и прошел. А потом уж не знаю, что там вышло, засекли его, наверное. А мне он велел, если что не так пойдет, у Варвары Степановны спрятаться и здесь его дожидаться. В общем, ночью все как-то угомонились, не поймали Юру. А утром хозяйка на охранников ругается, уволила всех – дескать, по их ротозейству кто-то проник в дом. Я как услышала – не стала дожидаться, когда по мою душу придут, сразу же сбежала к Варваре Степановне и домой не заходила.

– Правильно сделала, – одобрил Леня, – иначе уже вместе с Юрой на том свете новый домик бы обживала.

– Юра еще сюда один раз позвонил, сказал, чтобы я сидела тихо, носу не высовывала и ждала, когда он придет. И все, больше ни ответа, ни привета. Я уж тут озверела совсем, – призналась Лизавета. – А теперь вы вот с такой новостью… – она снова заплакала.

– Чего уж сейчас реветь, – пробормотала старуха.

– Да, а что теперь со мной будет? Еще найдут те, кто Юру убил, и посчитаются со мной, а если не найдут, то все равно плохо – на работу не устроиться, рекомендаций хозяйка не даст.

– Ясно, что не даст! – закричала старуха. – Когда ты ночью постороннего мужика в дом впустила! А если бы это грабитель был? Ты работай честно, тогда и от хозяев претензий к тебе не будет! Ишь, вертихвостка, захотела денег по-легкому срубить! Когда это деньги легко доставались?

– Это точно, – Маркиз солидно кивнул, потом повернулся к Лизавете: – Ну-ка, красавица, давай-ка, рисуй мне план дома. Сдается мне, что ты что-то напутала и Юрий не в ту сторону пошел. Как говорил классик, «шел в комнату, попал в другую…».

Леня, долгое время проведя бок о бок с Лолой, кое-чего поднахватался и любил иногда вставить в разговор для солидности цитату из какой-нибудь классической пьесы.

– Да ничего я не напутала! – возмутилась Лизавета. – Сколько лет там работаю, весь дом изучила как свои пять пальцев!

– Рисуй! – Леня протянул ей карандаш.

Старуха смотрела с подозрением, но ничего не говорила.

– Вот, – Лизавета протянула листок, – все точно изображено.

– Так… – протянул Леня, – значит, тут он вошел, потом сюда, а потом, надо думать, с перепугу свернул не в кабинет хозяина, а вот сюда.

– Это хозяйкин будуар, – сообщила Лизавета.

«Все ясно, – понял Маркиз, – вот откуда Бурыгин похитил конверт с компрометирующими жену Крайневского документами. Тут, видно, шум поднялся, он и сбежал, а бандиты потом его выследили. Не повезло Юре, что и говорить. Но не берись за дело, если не умеешь, вот какая отсюда мораль».

– Ну ладно, – Леня поднялся, – вы, Варвара Степановна, примите мои соболезнования, – он протянул старухе деньги, – мало ли понадобится на похороны. Это раз. Теперь с тобой, – он повернулся к Лизавете, – если будешь сидеть тихо и слушаться бабушку, то я тебе потом помогу. На работу не устрою, но денег на первое время дам, а там уж сама выпутывайся.

Лизавета порывалась еще что-то спросить, но старуха дернула ее за рукав, так что Леня ушел беспрепятственно.

Сегодня Лола решила сменить гнев на милость, и дома Леню ждал вполне приличный обед – грибной суп, восхитительная картофельная запеканка с мясом, а на десерт – мороженое. Мороженое было самое обычное – ванильный пломбир, и Леня понял, что отношения с Лолой все еще прохладные. Обычно, если Лолка подвигала себя на приготовление домашнего обеда, то шла до конца и пекла к чаю какой-нибудь пирог или ватрушку, она прекрасно знала, что ее компаньон обожает домашнюю выпечку.

Светка от обеда отказалась, мотивируя это тем, что у нее совершенно нет аппетита – дескать, голова болит после того, как чуть не задохнулась в котельной дома Крайневского. Лола, которая утром самолично открывала двери посыльному из соседнего «Макдоналдса» и получила от него пакет с гамбургерами и жареной картошкой, только усмехнулась – нам, мол, больше останется. Светка в ответ красноречивым взглядом выразила, что если бы обед готовила не Лола, а сам Леня, то она бы не отказалась. Но в данном случае она боится, что Лола подмешала что-нибудь в суп.

По части выразительных взглядов с Лолой соперничать было трудно. Она презрительно изогнула брови, сощурила глаза и подняла левое плечо. Это означало, что Лола вовсе и не желает, чтобы Светка обедала с ними за одним столом, что она совершенно не умеет себя вести, не пользуется салфеткой и громко чавкает, и что у Лолы в ее присутствии пропадает аппетит. И еще, что если Светка будет и дальше продолжать трескать гамбургеры, то вскоре, лет через пять, она не войдет ни в одну дверь.

Светка на это выдула Лоле в лицо розовый пузырь жевательной резинки, выразив этим, что пускай Лола заботится о собственной фигуре, пока что она на два размера больше Светки.

Лола открыла было рот, чтобы как следует пройтись по поводу замухрышек, которые плоские, как доска, совершенно не занимаются гимнастикой, а от этого ходят, переваливаясь, как бегемоты, и топают, как слоны, но решила не опускаться до уровня малолетки. Она молча отвернулась к плите и взялась за поварешку.

Светка разочарованно вздохнула, заметила, что Леня переключил все свое внимание на тарелку с грибным супом, и с оскорбленным видом удалилась в гостиную. Все же настроение она Лоле немного подпортила, и обед прошел в полном молчании.

– А варенья к мороженому нету? – робко спросил Леня, приступая к десерту. – Или тертого шоколада…

На лице Лолы не отразилось никаких теплых чувств, она встала и достала из холодильника банку клубничного варенья. Не давая себе труда переложить варенье в вазочку, Лола плюхнула банку прямо на стол. Такое поведение было для нее совершенно нехарактерно, поскольку Лола придавала большое значение сервировке стола.

Леня открыл банку, и аромат клубники наполнил кухню.

– Дивно! – воскликнул Маркиз, щедро сдабривая мороженое вареньем. – Пища богов! Амброзия!

Его восторги докатились до гостиной, и Светка явилась на кухню, потягивая носом.

– Детка, хочешь мороженого? – обратился Леня к своей дочурке самым заискивающим голосом.

Тотчас он почувствовал, как кто-то под столом дернул его за штанину, и маленькие острые зубки впились в икру.

– Пу И, негодник, что это ты вздумал кусаться? – вскричал Леня, осторожно отрывая от себя песика.

Пу И очень обиделся – деткой в этом доме называли только его. Кроме того, он давно уже сердился на Леню – за то, что сюсюкает с противной девчонкой, за то, что расстраивает Лолу и терпит в доме ужасного паука.

На мороженое Светка милостиво согласилась, однако с негодованием отодвинула креманку, поставленную перед ней Лолой, и взяла с сушилки глубокую тарелку для супа. В эту тарелку она вывалила целый брикет мороженого – двести пятьдесят граммов. Лола обычно делила брикет на три части – по одной себе и Лене, и третью пополам для кота и Пу И, попугай мороженого не ел, разве только ореховое. Но Лола не любила такие эксперименты, поскольку Перришон, пока выклевывал орехи, страшно брызгался мороженым и пачкал все вокруг.

– Не стошнит? – не выдержала Лола, глядя, как Светка поливает брикет вареньем прямо из банки. – Не много будет?

Разумеется, ей не было жалко продуктов, просто противно смотреть на такое безобразие.

– В самый раз! – невозмутимо ответила Светка и добавила еще варенья.

– Дорогая, – вкрадчиво начал Леня, обращаясь к Светке и придерживая Лолу за рукав – дескать, не мешай, у нас важное дело, – ты не хотела бы навестить своего приятеля Антона Крайневского?

– А зачем? – невнятно ответила Светка, поскольку рот у нее был набит мороженым.

– Ну как же, ты же обещала подарить ему паука, и вообще… мальчик спас тебе жизнь…

– В общем, да! – Светка согласно кивнула. – Но нужно купить паука или лучше паучиху.

– С этим проблем не будет, – успокоил Леня, – это просто. Только у меня к тебе будет просьба. Мне нужно ненадолго проникнуть в дом Крайневского. Так что я пойду вместе с тобой.

– Зачем?

– За тем! – не выдержала Лола. – Надо – и все!

– Мне нужно подсунуть ему в кабинет вот этот конверт с документами про его жену, – нашелся Леня, он вовсе не собирался рассказывать Светке про пасхальное яйцо работы Фаберже. Дело есть дело, и незачем рассказывать об этом посторонним людям, даже если эти посторонние – твоя собственная дочь.

Светка глядела с большим подозрением, однако Леня улыбнулся ей ласково, но твердо.

– Хм… – заартачилась было девчонка, но тут в разговор вступила Лола.

– Дорогой, – начала она капризно, – ты помнишь, что мы собирались поехать отдохнуть? Ты же мне обещал поездку на Мальдивы… Мы и так уже пропустили все сроки…

– Прямо не знаю, – делано задумался Леня, – сейчас не время.

– Как это – не время? – вскипела Лола. – Ты не забыл, что через три дня годовщина нашей свадьбы? И ты обещал, что ее мы проведем в поездке…

– Да, пожалуй… – Леня сделал вид, что покорился неизбежному. – Светик, девочка моя, придется тебе ехать к маме в Ярославль, наверное, она очень по тебе скучает…

От неожиданности Светка поперхнулась мороженым, она никак не ожидала от Маркиза такой подлости. Леня же молча развел руками – извини, дескать, ничего не могу сделать, годовщина свадьбы – это святое… Светка очень быстро соображала, поэтому она мигом решила сменить тактику.

– Я пойду с тобой в дом Крайневского, потому что без меня Антон тебе просто не откроет, так? А еще…

– А еще она хочет, чтобы ты свозил ее в ночной клуб, – насмешливо сказала Лола и попала в самую точку.

– Да! – крикнула Светка, и глаза ее заблестели.

– Ну, детка, – испугался Леня, – туда же детей не пускают…

– А пусть она, – Светка ткнула пальцем в Лолу, – загримирует меня под взрослую, она умеет, я знаю…

– Это шантаж! – заявил Леня, сдаваясь.

– Дети – цветы жизни, – вздохнула Лола.

– Но не надо давать им распускаться! – закончили компаньоны одновременно.

– Будете ругаться – вообще никуда не пойду! – буркнула Светка, таким образом, последнее слово осталось за ней.

Леня остановил машину в двух кварталах от особняка Крайневских. Вокруг было безлюдно и тихо. Он выскользнул на улицу, еще раз огляделся и помог выйти Свете.

– Вообще-то детям давно уже полагается спать, – проговорил он с сомнением в голосе.

– Это кто здесь ребенок? – Света подбоченилась. – Ты, что ли?

– Гены… – пробормотал Маркиз и двинулся вперед, держась на всякий случай в тени домов.

Свернув в узкий проулок, они оказались позади особняка.

– Ну, мяукай, что ли! – неуверенно предложил Маркиз. Он чувствовал явную неловкость, пользуясь помощью девочки.

Зато Света, судя по блеску ее глаз, получала от ночного приключения массу удовольствия. Она подкралась к задней двери особняка, затаилась в глубокой тени и трижды громко, выразительно мяукнула. Маркиз удивился ее артистизму: если бы он не видел, что мяукает девочка, ни на минуту не усомнился бы, что слышит самую обыкновенную уличную кошку, призывающую на романтическое свидание хвостатого кавалера.

Света выдержала небольшую паузу и мяукнула еще два раза.

На улице воцарилась тишина.

Маркиз уже подумал, что Антон крепко спит и не услышал условного сигнала, или мальчика вообще куда-то увезли, как вдруг из-за двери донесся негромкий скрип, замок щелкнул, и дверь открылась.

На пороге стоял светловолосый веснушчатый мальчишка.

– Привет! – прошептала Света. – Ну, что, как я мяукаю? Похоже на настоящую кошку?

– Класс! – Антон поднял большой палец. – Даже лучше всякой кошки! А меня так научишь?

– Обязательно, только не сейчас, а то сюда сбегутся все коты из окружающих дворов!

Леня вышел из густой тени и негромко кашлянул.

– Кто это? – вскрикнул Антон, испуганно попятившись.

– Это Леонид, – представила Света, – он мой… друг.

– А зачем ты его привела? – мальчик смотрел на Маркиза с опаской. – Он что – твой телохранитель? Ну да, что же я спрашиваю! Ты же не могла одна, без охраны, прийти сюда ночью!

– Вообще-то могла, – Света усмехнулась, – и Леонид – не телохранитель.

Леня молчал, предоставив девочке самостоятельно вести переговоры. У нее это получалось намного лучше.

– Так кто же он? – Антон переводил взгляд с Лени на Свету. – Киллер? Или просто грабитель? Он хочет ограбить или убить моего отца?

Эти страшные слова мальчуган произносил спокойно, без особого волнения – должно быть, так часто слышал их с экрана телевизора, что не вкладывал в них настоящего смысла.

– Не бойся! – успокоила его Света. – Неужели ты думаешь, что я могла бы привести убийцу и грабителя? Леонид действительно хочет войти в ваш дом, но я даю тебе честное слово, он ничего оттуда не возьмет!

– А зачем же тогда ему входить?

– Ты ведь не любишь свою мачеху?

– Спрашиваешь! – Руки Антона непроизвольно сжались в кулаки, на щеках выступили красные пятна.

– Так вот у Леонида есть с ней собственные счеты. И у меня, как ты знаешь, тоже. Поэтому он хочет пробраться в дом, чтобы подложить твоему отцу бумаги, которые откроют ее настоящее лицо…

Антон выглядел немного неуверенно, и Света продолжила:

– Конечно, мы могли бы передать эти бумаги через тебя, но тогда отец начнет тебя расспрашивать – откуда это взялось, кто тебе их передал, как да что… может быть, даже не очень поверит, потому что прекрасно знает, как ты к ней относишься, а так – ты ничего не знаешь и не имеешь к этой истории совершенно никакого отношения…

По лицу Антона было видно, что он почти согласился с ее доводами. Чтобы окончательно склонить мальчика на свою сторону, Света использовала свой самый сильный аргумент.

Она достала из-за пазухи коробочку и протянула ее Антону.

– Вот, посмотри, что я тебе принесла!

– Это… он? – взволнованно проговорил мальчик, бережно взяв коробочку двумя руками. – Это паук?

– Вообще-то нет, это не он, – ответила Света, и, увидев, как разочарованно вытягивается лицо Антона, поспешно добавила: – Это не он, это она! Это паучиха!

– Здорово! – Антон осторожно приоткрыл коробочку и в восторге уставился на черное мохнатое создание. – А как ее зовут?

– Ну, вообще-то пока никак… я думала, что тебе будет приятно самому придумать для нее имя…

– Да… – Антон на мгновение задумался. – А можно, ее будут звать Каролина? Я читал одну книжку, там так звали лошадь…

Маркиз подумал, что из этого мальчика вполне может получиться что-то хорошее. Одно то, что он читает книги, а не только смотрит телевизор и играет на компьютере, уже говорит о нем хорошо.

– Конечно, – отозвалась Светлана, – очень хорошее имя! Пусть она будет Каролиной…

– А мы познакомим ее с Кузей?

– Обязательно!

– Может, у них будут паучата…

Леня подумал, что детям и без него есть о чем поговорить, и проскользнул в полуоткрытую дверь. Антон проводил его взглядом, но ничего не сказал и снова повернулся к коробочке с Каролиной.

Леня крадучись поднялся по лестнице и оказался на площадке второго этажа. Отсюда уходил длинный, слабо освещенный дежурным светом коридор. Дорогой наборный паркет, бронза и хрусталь светильников, темные деревянные панели стен. Вдоль этих стен стояли декоративные рыцари, как будто оберегающие сон хозяев особняка. Но их сон оберегали не только безмолвные рыцари, Маркиз наметанным глазом заметил на стыке дубовых панелей крошечный глазок телекамеры, внимательно просматривающей коридор. Именно этого он и ожидал, и был на такой случай подготовлен. Прижавшись к стене, Леня протянул руку и молниеносным движением выдернул камеру из гнезда, а вместо нее металлическими зажимами прикрепил к проводам другое миниатюрное устройство, которое передавало на монитор одну и ту же картинку – пустой полутемный коридор. Оставалось только надеяться, что дежурный охранник не смотрит на монитор неотрывно и не заметит зазор в долю секунды, возникший, пока Леня менял камеру.

Теперь можно было спокойно идти по коридору.

Маркиз знал со слов горничной план второго этажа. Если ее сведения точны, кабинет Крайневского расположен за третьей дверью по правой стороне коридора.

Плотно пригнанный паркет не скрипел под легкими Лениными шагами. Осторожно миновав две двери, Маркиз подошел к третьей и внимательно осмотрел ее. Отдельной сигнализации на этой двери, судя по всему, не было – видимо, Крайневский считал охрану своего особняка надежной и не хотел усложнять собственную жизнь, ежедневно включая и выключая сигнализацию. Тем самым он упростил жизнь не только себе, но и Маркизу.

Леня достал универсальную отмычку и вставил ее в замочную скважину. Пригнувшись, чтобы на слух определить «момент истины», он чуть заметно провернул стержень отмычки. Раздался едва слышный щелчок, и дорогой швейцарский замок послушно открылся.

– Говорят же, что замки – только от честных людей! – прошептал Леня, входя в кабинет.

Кабинет хозяина особняка подавлял своей роскошью. Темные панели резного дуба, высокие шкафы черного дерева, заполненные массивными томами в кожаных переплетах с золотым тиснением, письменный стол, инкрустированный бронзой и перламутром. Все это должно было говорить о богатстве и солидности хозяина. По стенам висели большие картины в золоченых рамах, изображавшие исключительно лошадей – скачущих, спокойно пасущихся, неподвижно позирующих художнику. Ноги утопали в пушистом темно-зеленом ковре.

Леня вышел на середину кабинета и огляделся.

Где он сам спрятал бы сейф, если бы это был его кабинет? За какой-нибудь из картин? Маловероятно, слишком распространенный способ, но проверить все равно нужно.

Леня осторожно снял одну за другой все картины. Ничего интересного они не скрывали. Повесил их на место и еще раз огляделся.

Сейф может быть под любой панелью, за одним из книжных шкафов, но он должен располагаться удобно, так, чтобы хозяин легко мог достать из него нужный документ или что-то, что ему срочно понадобилось. Значит, нужно поставить себя на место хозяина.

Леня сел за письменный стол и снова огляделся. На самом столе было совсем мало вещей – подставка с позолоченной ручкой, массивная золотая зажигалка, вделанная в столешницу, фотография в кожаной рамке – не семья, не ребенок, а снова лошадь, чудесный вороной конь, высоко закинувший гордую голову.

Леня вынул ручку из подставки, передвинул рамку с фотографией. Еще раз огляделся. Машинально щелкнул зажигалкой.

И в ответ на этот щелчок за его спиной раздалось негромкое гудение.

Маркиз обернулся и увидел, что одна из стенных панелей отъехала, открыв матово поблескивающую стальную дверцу сейфа.

Дальнейшее было делом техники. Леня достал из своего неизменного чемоданчика плоскую черную коробочку с голубоватым жидкокристаллическим экраном на верхней панели, подключил ее к замку сейфа, набрал код запуска. Устройство, оснащенное мощным микропроцессором, тихо заурчало, как сытый кот, по экрану побежали бесконечные колонки цифр. Леня откинулся на спинку кресла – теперь ему оставалось только ждать.

И ждать пришлось не очень долго.

Не прошло и десяти минут, как мелькание цифр на экране прекратилось, из сейфа донеслось негромкое гудение, и дверь плавно открылась.

– Вот что такое технический прогресс! – тихо проговорил Леня. – Одни фирмы тратят миллионы на разработку новых сейфов, другие – на изобретение таких вот замечательных электронных отмычек, в результате все заняты и зарабатывают хорошие деньги!

Он наклонился и заглянул в сейф.

Внутри лежала стопка каких-то бумаг, несколько толстых банковских пачек долларов и евро и шкатулка палисандрового дерева.

– Чужого нам не нужно, а вот это, я надеюсь, то, о чем я думаю… – Леня отодвинул в сторону деньги и документы, вынул из сейфа шкатулку и откинул ее крышку.

Внутри лежало именно то, что он искал, – большое пасхальное яйцо из розового полупрозрачного камня, оплетенное тончайшей золотой сеткой и усыпанное бриллиантами, изумрудами и сапфирами. С двух сторон яйцо было украшено овальными миниатюрными портретами на эмали – тонкое девичье личико с высоко поднятыми темными бровями и решительное лицо бравого усатого мужчины – вероятно, тот самый герцог Насаусский, заказчик этого сокровища, и его невеста, великая княжна.

Леня долго любовался яйцом и наконец положил его с тяжелым вздохом на стол.

– Чужого нам не нужно… – повторил он, – кроме того, такую игрушку совершенно невозможно продать. Так что лучше будем действовать, так сказать, в рамках закона и удовлетворимся страховой премией…

Теперь надо было выполнить непременное требование страховой компании.

Леня снова открыл свой чемоданчик и достал из него сегодняшнюю газету. Разложив газету на столе так, чтобы была отчетливо видна дата, он положил сверху яйцо и сделал несколько фотографий. На этих снимках было четко видно само яйцо, газету, подтверждавшую, что снимок сделан не раньше дня ее выхода, и кое-какие детали интерьера, показывавшие, что яйцо находится именно в кабинете Крайневского.

После этого Леня с глубоким сожалением убрал сокровище в шкатулку и поставил на прежнее место, в сейф. Придав всему содержимому сейфа первоначальный вид, он закрыл его. Снова щелкнул золотой зажигалкой, и дубовая панель встала на место, закрыв сейф от посторонних глаз.

Теперь в кабинете все выглядело точно так же, как до Лениного посещения. Собственно говоря, здесь ничего не изменилось. Впервые за свою карьеру Маркиз ничего не взял в доме, куда проник с таким трудом.

Он и не собирался ничего тут брать, однако кое-что хотел оставить.

Прежде чем уйти из кабинета, он достал из кармана конверт. Тот самый конверт, который Бурыгин перед смертью передал Светке, тот самый конверт, который Лола под видом санитарного инспектора достала из ресторанного холодильника.

Леня положил этот конверт на письменный стол и бесшумно покинул кабинет.

Он представил себе, с каким удивлением Крайневский обнаружит завтра этот конверт на собственном столе, и как он будет удивлен, когда ознакомится с его содержимым!

Обратная дорога из кабинета прошла безо всяких затруднений. Покидая коридор второго этажа, Леня поставил на прежнее место миниатюрную видеокамеру, чтобы не оставлять в особняке Крайневских материальные признаки своего недолгого присутствия.

Спустившись на первый этаж, Маркиз увидел на полу возле задней двери Свету и Антона. Они ползали по полу, явно кого-то преследуя.

– Вот он, держи, а то уползет под шкаф! – Света скосила глаза, увидела Леню и виновато потупилась.

– Тише! – Леня прижал палец к губам. – Охрану разбудите! У вас что – Каролина сбежала?

– Нет, что ты! Мы просто увидели таракана и хотели его поймать, чтобы посмотреть, как Каролина охотится…

– Я думал, в таких роскошных особняках тараканы не водятся!

– Это же старый дом, – рассудительно проговорил Антон. – А в старых домах тараканы всегда живут, как с ними ни борись… ну, этот от нас все-таки убежал…

– И нам тоже пора убегать, – Маркиз повернулся к Свете, – прощайся с Антоном и пойдем, а то вы тут устроили такой шум, что кто-нибудь обязательно придет…

– Ты придешь еще? – с надеждой спросил Антон.

– Обязательно! – успокоила его Света.

– И принесешь Кузю?

– И принесу Кузю, и научу тебя мяукать!

Герр Мюнцер проснулся в семь часов пятнадцать минут по московскому времени. Ему не нужен был будильник. Его организм работал как часы, и просыпался он всегда в нужное время. Любимой поговоркой герра Мюнцера была старая немецкая присказка: кто рано встает, тому бог подает. Он сел на кровати и поглядел в окно. За окном сеялся мелкий дождик, необычный для этого времени года, и старый каштан грустно стучался в стекло. Утро было не самым лучшим, но на душе у герра Мюнцера светило солнце и щебетали птицы.

Сегодня он прекрасно выспался, и ему приснился замечательный сон. В этом сне герр Мюнцер был богат и известен, он жил на собственной роскошной вилле на берегу Женевского озера, и возле личного причала покачивалась красавица яхта. А самое замечательное – это то, что сон вполне может осуществиться. Полоса неприятностей, слава богу, кончилась. Наконец-то удалось разобраться со злополучным яйцом Фаберже! Осталось поговорить с клиентом, объяснить ему, что мошенничество со страховкой провалилось, и рапортовать начальству о своей удаче. Конечно, его повысят, наверняка переведут в какую-нибудь приличную страну, возможно даже, в Швейцарию… и он уедет из этой ужасной страны, с ее грязью, невоспитанными жителями и ужасными бытовыми условиями.

Кроме того, ему, вероятно, выплатят значительную премию. Ведь это совершенно несправедливо, что все деньги за удачную операцию достанутся этому невоспитанному русскому, как его… Маркизу! Герр Мюнцер выяснил, что это вовсе не титул, а всего лишь прозвище, и сразу же утратил уважение к местному специалисту.

Герр Мюнцер сладко потянулся и встал с постели. Он брился, напевая веселую баварскую песенку, и принимал душ с давно забытым удовольствием.

Обозревая свое лицо в зеркале, он также остался удовлетворен. У него был свежий, ухоженный, благополучный вид, вид преуспевающего человека, который безотказно действовал на хорошеньких местных девушек. В глазах герра Мюнцера снова появилась уверенность в своих силах, вера в западную цивилизацию и истинные ценности.

На кухне хозяйничала Амалия Вильгельмовна. Герр Мюнцер уже позабыл ее труднопроизносимое настоящее имя и не без удовольствия называл ее на немецкий лад. Экономка неплохо готовила и согласилась по просьбе хозяина носить темно-синее строгое платье, которое оживлял лишь белый круглый воротничок, так что выглядела она как достойная немецкая прислуга.

Герр Мюнцер с отменным аппетитом съел горячую яичницу с ветчиной, усмехнувшись, посмотрел на яйцо всмятку и не отказался от него – яйца больше не вызывали у него негативных эмоций, ни в каком виде – ни в вареном, ни в жареном, ни в виде пасхальных яиц Фаберже. С удовольствием запив завтрак большой чашкой кофе, герр Мюнцер надел тщательно отутюженный Амалией Вильгельмовной темно-синий костюм, накинул сверху светло-бежевый плащ, вспомнил о дожде и взял складной зонт. После чего он вышел из квартиры, напоследок напомнив Амалии Вильгельмовне, что хотел бы к обеду свиную ногу с капустой, и улыбнувшись ей, чем поверг экономку в полное недоумение.

Выйдя на улицу, герр Мюнцер сел в свой новенький «Мерседес», припаркованный на стоянке рядом с домом, и поехал на Петроградскую сторону, где в собственном особняке проживал Борис Крайневский.

Борис Крайневский, держатель контрольного пакета акций целого ряда металлургических заводов, владелец нескольких довольно крупных банков и популярных средств массовой информации, в общем, как теперь принято говорить – обыкновенный олигарх, сидел за столом в своем кабинете и рассматривал содержимое конверта.

То, что кто-то ночью побывал в его кабинете, было понятно.

Непонятно было другое. Обычно такие ночные гости приходят, чтобы что-то унести. Сегодняшний гость ничего не унес, напротив – кое-что принес Крайневскому. Увидев фотографии своей жены, он не слишком расстроился. Она уже довольно долго прожила в его доме и начала раздражать олигарха, так что разоблачительные фотографии появились, можно сказать, очень своевременно. Они значительно облегчат неприятную процедуру развода.

Борис Крайневский разводился уже много раз. Естественно, он много раз и женился. Вспоминая, сколько у него было жен, олигарх иногда сбивался со счета. Жениться он любил. В каждой новой жене первое время находил какие-то неоценимые достоинства. Одна была капризна и взбалмошна, как ребенок, другая, наоборот, чувствительна и трогательна, третья пленяла живостью и непредсказуемостью характера. Однако спустя несколько месяцев трогательная чувствительность превращалась в вульгарную и надоедливую слезливость, живость характера оборачивалась бесконечными истериками, а детская взбалмошность оказывалась самой обыкновенной глупостью.

Тогда Крайневский вызывал Стаса Устроева, одного из своих адвокатов, и говорил ему, чтобы Стас готовил развод.

Разводы были узкой специализацией Стаса. Устроев мог провернуть все так, чтобы любвеобильный олигарх вышел из этого малоприятного процесса с минимальными финансовыми потерями. Крайневскому не жалко было денег, но поскольку очередная жена к этому моменту уже невыносимо раздражала его, он не хотел платить ей слишком много. Кроме того, Крайневский вообще был устроен так, что очень не любил терять деньги. Точнее, сами деньги не любили его покидать. Напротив, они притекали к нему отовсюду, откуда только можно. И в вопросе с разводами он раз и навсегда принял решение: лучше хорошо платить одному Стасу, чем всем своим многочисленным женам.

Таким образом, как ни удивительно это звучит, ни одна из бывших жен олигарха не сумела вытрясти из него при разводе сколько-нибудь значительной суммы.

Это не удалось даже Маше Коржиковой, очень хваткой девице, дочери богатого, сильного и влиятельного человека. Маша была второй женой Крайневского и вернулась от него в отцовский дом спустя год после свадьбы чуть ли не в том же платье, в котором ушла. Когда подруги спрашивали ее, почему она не пощипала как следует своего бывшего мужа, Коржикова только вертела головой и хлопала глазами.

– Сама не понимаю, девочки, – отвечала она, – этот жмот как-то так меня обдурил, что все отцовские адвокаты ничего не смогли поделать! Отнять у него деньги – это просто невыполнимая задача, он притягивает их, как магнит!

Точно так же не смогла почти ничего вытрясти из Крайневского его третья жена, Нелли Логинова, маленькая модель и большая охотница за состояниями. Нелли была ближе всех к удаче, она даже родила олигарху сына и считала, что деньги у нее в кармане… но Стас Устроев сумел все как-то повернуть таким образом, что Нелли осталась ни с чем, а Антон очень часто гостил у отца.

И вот теперь пришел черед то ли восьмой, то ли девятой жены. И неизвестный ночной гость весьма облегчил процедуру будущего развода, снабдив Крайневского первоклассным компроматом на супругу.

Олигарх пожал плечами. Он не понимал мотивов своего неизвестного доброжелателя, а все, чего он не понимал, настораживало его.

На столе заработало переговорное устройство.

Звонил старший охраны, он сообщал, что прибыл Мюнцер, представитель немецкой страховой компании, и просит его принять.

Обычно Крайневский не спешил принимать посетителей. Каждый, кто добивался встречи с ним, должен был подождать, помучиться, почувствовать всю свою ничтожность, а значит – все превосходство Великого Человека, с которым хочет встретиться. Однако для герра Мюнцера можно было сделать исключение. Не потому, что он представлял серьезную немецкую фирму, а только потому, что, как полагал Крайневский, немец собирался официально сообщить о выплате страховой премии. Деньги – это святое, и тот, кто хочет принести Крайневскому деньги, имеет право на его внимание.

– Впустить, – коротко распорядился олигарх.

Через несколько минут дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился подтянутый, энергичный и довольный собой немец.

Крайневский приподнялся, выдал самую обаятельную из своих улыбок и показал Мюнцеру на глубокое кресло. Мюнцер улыбнулся в ответ и расположился с удобством.

Крайневский заподозрил что-то неладное.

По его представлениям, человек, который собирается расстаться с большими деньгами, должен выглядеть расстроенным, неуверенным в себе. Конечно, деньги принадлежат не лично Мюнцеру, это деньги его компании, но все равно – деньги большие, и их выплата несомненно ударит и по самому Мюнцеру. Почему же немец такой жизнерадостный?

– Чем порадуете, многоуважаемый? – в нарочито развязной, даже несколько хамской манере осведомился олигарх. – Надеюсь, вы наконец созрели и готовы выплатить мне страховку?

– Отнюдь нет, – отозвался немец, улыбнувшись плотоядной акульей улыбкой, показав удивительно большое количество зубов.

– А тогда зачем же вы пришли? – окрысился на него хозяин кабинета. – Вы же знаете, я человек весьма занятой и мое время очень дорого стоит!

– Я пришел, глубокоуважаемый Борис Андреевич, чтобы показать вам несколько фотографий.

– Что еще за фотографии? – Крайневский придвинулся к столу и оперся на тяжелые кулаки. Уверенный голос немца, его довольный и жизнерадостный вид определенно не нравились олигарху. Сбить с Мюнцера спесь никак не получалось. А тут еще какие-то фотографии…

Мюнцер нарочито медленно, заставляя собеседника поволноваться, открыл кожаный кейс, достал из него голубую пластиковую папочку и вытряхнул из нее на стол перед Крайневским несколько снимков.

– Узнаете, Борис Андреевич? – проговорил немец с прежней акульей улыбкой. – Ведь это то самое пасхальное яйцо работы Фаберже, о пропаже которого вы не так давно известили нашу компанию?

Крайневский помрачнел. Так вот зачем приходил к нему в кабинет ночной гость! Оставленный неизвестным конверт с фотографиями жены – это только побочный эффект его визита, а настоящей целью, конечно, было яйцо.

– Что вы хотите сказать? – недовольно проворчал Крайневский. Он, разумеется, прекрасно понимал, что хочет сказать страховщик, и только тянул время, чтобы выработать собственную позицию. – Откуда этот снимок? Вы что – нашли пропавшее у меня сокровище?

– По-моему, это вы нашли его, Борис Андреевич! – немец показал кончиком ручки на снимок. – Нашли, но не известили нас об этом радостном событии! Или вы его вовсе не теряли? Ведь эта фотография сделана здесь, в вашем кабинете! Разве вы не узнаете этот стол, и фотографию на нем? Не нужно играть со мной в прятки! И сразу, чтобы не тратить зря ваше драгоценное время, хочу обратить ваше внимание на газету. Вы видите, на ней – вчерашняя дата, значит, по крайней мере вчера «Розовый герцог» был здесь, в вашем кабинете… так что вопрос о страховом вознаграждении, мне кажется, можно считать закрытым!

– Да что вы себе позволяете! – Крайневский угрожающе приподнялся из-за стола, его лицо побагровело. – Это грабеж! Взлом! Вы проникли в мой дом, в мой кабинет…

– Я никуда не проникал! – герр Мюнцер тоже повысил голос. – Эти фотографии попали ко мне из неизвестного источника. Кроме того, какой, извините, грабеж? У вас разве что-нибудь пропало?

– Тогда это – фотомонтаж, – Крайневский снова опустился в кресло.

– А это – вопрос к техническим экспертам, – мгновенно отбил герр Мюнцер его мяч, – они очень быстро установят, монтаж это или подлинные фотографии! Кроме всего прочего, фотографий, как вы видите, несколько, сделаны они с разных позиций, а в таком случае очень легко установить подлинность…

– Ну и хрен с вами, – олигарх неожиданно успокоился, – не хотите платить – и не надо, вам же хуже.

– Как это так? – удивленно переспросил Мюнцер. Впервые за время сегодняшнего разговора он утратил уверенность в своих силах. Судя по всему, этот странный человек снова что-то задумал…

– Очень просто, – Крайневский криво усмехнулся. – Ваша чертова компания больше не заключит ни одного договора в России! Я сделаю все возможное, чтобы подмочить здесь вашу репутацию, а вы знаете, что возможности у меня очень большие! Я поговорю с моими коллегами по крупному бизнесу, расскажу о том, как вы со мной обошлись… о том, что вы просто не представляете, как делаются настоящие дела в России!

– То есть как… – Мюнцер отшатнулся, он почувствовал, как рушатся его привычные представления и почва стремительно уходит из-под ног. – Вы расскажете о собственном мошенничестве?

– Это вы называете такие вещи мошенничеством, – Крайневский усмехнулся, – а мы это называем бизнесом! И тот, кто не понимает таких простых вещей, никогда в жизни ничего в России не добьется!

Крайневский смерил немца презрительным взглядом и продолжил:

– Это у вас в Европе все можно сделать по закону, а у нас в России дела так не делаются! У нас даже когда машину на улице полиция за превышение скорости останавливает, и то полюбовно договориться можно! Половину штрафа – и прямо инспектору в карман! А если полюбовно не захочешь, так он тебе в лучшем случае штраф удвоит, а то и вообще права отберет, чтобы в следующий раз умнее был! И так в любом деле! Хочешь большую партию товара продать – ответственному лицу откат в карман предоставь! Хочешь выгодный заказ получить – то же самое! И чем выше уровень, тем больше откат! А ты со своими дурацкими фотографиями суешься! Ты в своем кейсе не фотографии должен был принести, а налички два-три миллиона, да вежливо меня попросить, чтобы я ее взял! Тогда, может быть, мы с тобой и договорились бы, как люди, и ты для своей компании большие деньги сэкономил бы. Но ты полюбовно договориться не захотел – так пеняй теперь на себя!

Крайневский нажал кнопку на столе. В дверях появился дежурный охранник, плечистый мордоворот с маленькими тусклыми глазками.

– Как тебя… Гена, Веня… проводи господина Мюнцера по варианту номер три… с особым уважением!

Герр Мюнцер поднялся. Его ноги слегка дрожали. Он чувствовал, что все повернулось какой-то неправильной стороной, и так удачно проведенное дело не принесет ему заслуженных дивидендов. Вряд ли его переведут в Швейцарию или хотя бы в Бельгию… после такого разговора он вообще сомневался, что останется в штате компании.

Он проследовал за охранником, опустив глаза и обдумывая свои служебные перспективы. Подойдя к верхней ступеньке лестницы, почувствовал едва заметный толчок в спину. Нога зацепилась за ковер, и герр Мюнцер покатился по лестнице, пересчитывая боками ее ступени. К счастью, катиться пришлось недолго, и несчастный страховщик, глухо постанывая, приподнялся. Охранник помог ему встать и с плохо скрытой насмешкой проговорил:

– Как же вы так неосторожно? Так ведь, я извиняюсь, и зашибиться ненароком можно!

Проводив страховщика, Крайневский несколько минут просидел молча. Несмотря на то что он выпустил пар и выпроводил немца, как последнего попрошайку, напоследок спустив с лестницы, у него осталось неприятное ощущение. Деньги, которые он уже считал своими, ускользнули. А этого Крайневский чрезвычайно не любил.

Следовало восстановить душевное равновесие, и самым простым и очевидным способом было – выместить раздражение на жене. Крайневский усмехнулся: все-таки ночной визит неизвестного взломщика имел и свои приятные стороны!

Он снова нажал кнопку и распорядился:

– Пригласите ко мне Елену Артуровну.

Через несколько минут в переговорном устройстве виновато кашлянули, и голос охранника смущенно произнес:

– Елена Артуровна просила ее извинить. Она… занята.

Крайневский побагровел. Занята она! Красится или побрякушки примеряет! И ничего она не просила, извиняться – не в ее духе, это уж охранник от себя добавил, чтобы смягчить отказ, а она, небось, попросту матом послала!

Он повысил голос и повторил с нажимом:

– Пригласите Елену Артуровну, если будет отказываться, приведите силой! Кажется, пока вы на меня работаете?

Намек был моментально понят. В переговорнике испуганно хрюкнули, и через несколько минут на пороге появилась Елена – злая, как гадюка, которой наступили на хвост, с одним накрашенным глазом, в порванном на плече полупрозрачном кружевном пеньюаре.

– Что позволяют себе твои козлы! – завопила она с порога. – У меня работал визажист, и вдруг врываются эти придурки, хватают меня… ведь об этом завтра будет знать весь город! Да что там завтра, это будет всем известно через час! Немедленно уволь этих голодранцев!

– И не подумаю, – спокойно ответил Крайневский, – они исполняли мой приказ. Первый раз я пригласил тебя вежливо…

– Что? – женщина широко раскрыла рот и выпучила глаза. Это было просто неслыханно! – Мерзавец, скотина, идиот! – закричала она, собравшись с силами. – Я этого так не оставлю! Со своими девками можешь так обращаться, а я тебе такого хамства не прощу! Сволочь, подлец, импотент!

– Все? – Крайневский оставался невозмутим, и это особенно бесило его жену. Бесило и пугало. – Все? – повторил он. – Высказалась? А теперь взгляни, дорогая, на эти фотографии…

Он положил на стол несколько черно-белых снимков. Елена приблизилась к столу, высокомерно опустила взгляд… и поняла, что ее игра окончательно проиграна. Она опустилась в кожаное кресло и тихо заплакала.

Лена Скачкова родилась в небольшом сибирском городе, большая часть населения которого работала или на шахте, или на обогатительном комбинате. С одной стороны города виднелись живописные сопки, покрытые кедровым лесом, с другой – угольные терриконы.

Лене не нравился ни один вид, ни другой. Она ненавидела свой город с его провинциальной скукой, с бесконечно дующими тоскливыми ветрами, покрывающими все вокруг угольной пылью и постепенно сводящими жителей с ума, с жестокими сибирскими зимами, ненавидела собственных родителей, которые ничего не делали, чтобы выбраться из этой дыры. Она с детства знала, что достойна большего. Чего именно – она только догадывалась, глядя на экран телевизора. Когда никого не было дома, Лена разглядывала себя в зеркале и мечтала, как пройдет по подиуму в роскошном платье… или поднимется на сцену, чтобы получить главную премию… неважно, за что – лишь бы главную.

Однако пока ей приходилось довольствоваться сценой городского клуба, где она играла второстепенные роли в идиотских спектаклях. И даже эти роли ей давали исключительно из-за ее красоты и свежести, потому что никаких сценических талантов у Лены не наблюдалось.

Да еще и режиссер, старый козел, приставал, набивался в любовники, обещал устроить на большую сцену.

– Что же ты сам не устроился? – спрашивала его Лена.

Она знала, что на самом деле он ничего не может ей предложить. Как ничего не могут предложить все многочисленные местные ухажеры, не вызывавшие у нее ничего, кроме презрения.

Единственным мужчиной, которого она терпела, был ее брат. С Андрюшей ее связывали общие детские воспоминания, общие невзгоды, а самое главное – внутреннее сходство, которое они оба хорошо чувствовали. Так же, как и Лена, Андрей не выносил свой город, свое окружение, так же, как она, твердо знал, что достоин большего.

Надо было перебираться в большой, настоящий город – в Москву или Петербург, а для этого нужны были деньги, хоть какой-то начальный капитал.

Идея пришла в голову Лене. Она всегда была более сообразительной.

– Посмотри, Андрюша, – сказала она брату, – вокруг так много одиноких стариков и старух, нуждающихся в помощи! Им трудно ходить в магазин, в аптеку, в сберкассу… Неужели ты не хочешь им помочь?

– Ты что, Ленка, – Андрей вылупил на нее глаза, как на сумасшедшую, – с дуба, что ли, рухнула? На солнце перегрелась? В тимуровцы решила податься?

– Какой ты ограниченный, братик! – протянула Лена. – Вот послушай, что я придумала…

И она изложила ему свой план.

Выслушав ее, брат пришел в восторг и немедленно взял назад свои слова о дубе и солнце.

Брат и сестра напечатали на принтере удостоверения социальных работников, вклеили в них свои фотографии и пошли по домам. Они звонили в квартиру, где жил одинокий человек, и предлагали помощь – сходить в магазин, заплатить за квартиру, в общем, все, что нужно. Старики очень радовались, давали симпатичным ребятам деньги… и больше никогда их не видели.

Выбирали Скачковы районы, удаленные от своего дома, действовали осторожно и попались только через два месяца. Старуха, к которой они пришли, слышала от своей знакомой о мошенниках, а дома у нее гостил племянник, сержант милиции. В общем, брата и сестру взяли с поличным.

Их дело получило в городе огромный резонанс. Всех возмущал удивительный цинизм молодых мошенников, то, что они не постыдились обирать нищих и беспомощных людей. Андрей уже имел дело с милицией, попался как-то за мелкое хулиганство, поэтому ему дали больший срок и отправили на зону. Лена разжалобила судей слезами, невинным взглядом, уверила, что ее саму мучила совесть за содеянное, что пошла она на преступление только под давлением со стороны жестокого брата, чуть ли не под угрозой побоев. Ей дали меньше, только два года принудительных работ.

Эти два года протянулись невыносимо долго, а когда срок закончился – Лена немедленно уехала в Петербург. Больше она не могла выносить свой затхлый город, тем более что многие оглядывались на нее, показывали пальцами – мошенница! Может быть, это ей только казалось, но так или иначе, Лена не могла здесь больше находиться ни одного дня.

В Петербурге у нее жила дальняя родственница. Особенного восторга при появлении Лены она не испытала, разрешила пожить месяц-другой, пока не найдет работу и не устроится как-то с жильем. Работы в городе было много, но такая, от которой Лену трясло: или штукатуром на стройке, или продавцом в магазине, бр! Целый день на ногах, да еще улыбайся отвратительным покупателям! А хозяева и начальники лапают, норовят затащить в постель… но дать за это ничего стоящего не могут!

Так Лена маялась месяц, второй, третий. Тетка смотрела косо и спрашивала, когда же дорогая племянница наконец съедет с квартиры.

Неизвестно, чем бы это кончилось, но как-то Лена пришла в кастинговое агентство, набиравшее девушек для какой-то рекламной кампании. Девиц набралось множество, пока одних оформляли, другие курили и болтали в коридоре. В это время из соседнего офиса вышла небольшая группа солидных мужчин. Особенно выделялся один из них, на которого остальные смотрели снизу вверх, ловили каждое его слово… Лена держала в руке сигарету и собиралась у кого-нибудь прикурить. Проходя мимо Лены, мужчина задержался, вытащил из кармана тяжелую золотую зажигалку и поднес ей огонек.

– Как тебя зовут?

Лена представилась.

– Поедешь со мной, – повелительно бросил он.

– Никуда я с тобой не поеду, – ответила она решительно, чувствуя, что от ее ответа зависит все будущее.

– Ишь ты какая! – он уважительно усмехнулся. – А замуж за меня пойдешь?

Так она стала женой Бориса Крайневского.

Однако очень скоро Лена поняла, что выйти замуж за богатого, даже очень богатого человека – это полдела. Даже гораздо меньше. Она узнала, как много жен перебывало в замке этой Синей Бороды. А самое главное – узнала, что ни одна из его прежних жен не смогла унести в клюве миллионов. Даже та, которая родила Крайневскому единственного сына. Выдерживать олигарха оказалось трудно, очень трудно, а все, на что она могла рассчитывать после развода, – это небольшая квартирка в спальном районе да очень скромный счет в банке.

Лена хотела большего, гораздо большего.

И тут появился ее брат.

Лена вышла из своего «Мерседеса», остановившегося возле дорогого бутика на Невском, и сделала несколько шагов, когда навстречу ей метнулся высокий, отвратительно одетый мужчина. Лена уже сделала знак охраннику, как вдруг узнала Андрея. Охранник уже заломил парню руку, и когда хозяйка скомандовала отбой, был явно разочарован.

Андрей отсидел свои три года от звонка до звонка. Он был неглуп (в сравнении с серой уголовной массой), исполнителен и смог произвести хорошее впечатление на одного из местных авторитетов, входившего в группировку знаменитого Винта. Когда Андрей вышел на свободу, его представили Винту, и тот, присмотревшись к парню и наведя о нем справки, поручил серьезное дело.

Несколько месяцев назад Винт играл в карты с одним из сибирских предпринимателей. Тот проиграл и, чтобы отыграться, поставил на кон рудник «Надежда». Рудник был малоперспективный и пошел за сравнительно небольшую сумму.

Так Винт стал хозяином «Надежды».

Но сам рудник его не интересовал, ему нужны были деньги. Винт слышал, что некоторые заброшенные шахты покупают для организации экстремального туризма, привлекающего заевшихся западных толстосумов. И он отправил Андрея из Сибири на Большую землю, чтобы тот нашел покупателя на его рудник.

Узнав подробности дела, Лена оживилась. Она увидела возможность соединить приятное с полезным: урвать у своего прижимистого мужа большие деньги и как следует ему насолить, ударив по самому больному – по кошельку, точнее – по банковскому счету.

Вдвоем с братом они разработали операцию. Сфабриковали геологические отчеты, нашли старичка, геолога на пенсии, который готов был им подыграть. Собственно, этот старичок ничего не выдумывал, он на самом деле был убежден, что в том руднике есть изумруды, что оказалось Скачковым на руку.

Идея их заключалась в том, чтобы продать рудник Крайневскому за гораздо большие деньги, как перспективный, а разницу положить в карман.

Андрей, привыкший никому не доверять, дал понять сестре, что не даст ей себя обмануть. Он показал ей фотографии из уголовного дела и пообещал в случае ее нечестной игры передать фотографии мужу. Лена усмехнулась и положила вместе с копиями фотографий в свой личный сейф ксерокс свидетельства о собственности на рудник – мол, и у меня найдется управа на любимого брата.

Поставив таким образом точку в вопросе о взаимном доверии, Скачковы начали действовать.

По городу пустили осторожные слухи о продаже рудника, и чуть позже Андрей вышел на Крайневского как представитель владельца, каковым он по сути и являлся. Скрывал он три вещи: имя владельца (это было вполне понятное желание), свое родство с женой покупателя (встречи с Леной они проводили в строжайшей тайне) и истинное положение дел на руднике.

Крайневский заинтересовался месторождением и начал подготовку к сделке, тем более что благодаря ловко распущенным слухам у него уже появились конкуренты.

И в этот момент неизвестный проник ночью в особняк и выкрал из Лениного личного сейфа конверт с компроматом.

Это было катастрофой. Если конверт попадет в руки мужа, на всем можно поставить крест.

Лена срочно связалась с братом. Тот вызвал своих подручных, привлек к делу знаменитую киллершу по кличке Багира.

Им удалось вычислить взломщика – им оказался ухажер одной из горничных. Сама горничная исчезла, а мужчину Багира выследила и убила. Но конверт достать не смогла. И вот теперь этот конверт лежал на столе Крайневского.

– Не надо слез, – с неприязнью проговорил Борис, – ты прекрасно знаешь, что на меня женские слезы не действуют. Ты проиграла – так что придется расплачиваться, и ничего ты с этим не поделаешь. Ты хорошо знаешь Сибирь? Это тебе очень пригодится…

Лена подняла на мужа мгновенно высохшие, полные ненависти глаза. Она вгляделась в его спокойное лицо и поняла, что ей действительно придется расплачиваться. Расплачиваться за все.

Несколько дней спустя за завтраком Леня просматривал газеты. Лола наслаждалась покоем: Светка пока еще не проснулась, в последние дни она вообще редко поднималась раньше полудня.

Лола намазала круассан малиновым джемом и собралась отправить его в рот, как вдруг ее компаньон издал такой вопль, каким жители засушливых районов Центральной Африки призывают божество дождя Мамбусу.

Лола вздрогнула и уронила круассан. Пу И, который вертелся у нее под ногами, вцепился в круассан зубами и потащил его под диван.

– Пуишечка, детка, ты же не любишь малиновый джем! – машинально проговорила Лола и только после этого повернулась к своему компаньону.

– Что это было? Леня, если ты будешь так вопить во время завтрака, я перееду в собственную квартиру! Ты понимаешь, что стресс во время еды очень вреден для пищеварения…

– Вот именно, – Леня поднял глаза от газеты, – а ты представляешь, какой я только что перенес стресс? Мой крик даже отдаленно не передал всех эмоций, которые я испытал, прочтя эту статью!

– Да что случилось? – Лола намазала следующий круассан, но не спешила откусывать от него, боясь, как бы Леня снова не выкинул какую-нибудь штуку.

– Вот уж правду говорят – деньги к деньгам! Не зря Крайневский так верил в свою фортуну! Вот посмотри, что тут написано.

Он с выражением прочел вслух небольшую заметку.

«Группа российских геологов, обследовавшая на днях рудник «Надежда», расположенный в Якутии, в ста километрах от поселка Голубая Долина, установила, что этот рудник, добыча изумрудов в котором была прекращена более тридцати лет назад, в действительности не исчерпан. Более того, запасы изумрудов в этом руднике, возможно, делают его одним из самых богатых месторождений в мире. Результаты обследования рудника «Надежда» еще официально не опубликованы, но даже предварительное сообщение вызвало переполох на рынке драгоценных камней и значительные изменения биржевых котировок. Информированные источники связывают рудник «Надежда» с именем известного предпринимателя Бориса Крайневского…»

– А ты говоришь – стресс! – Леня отпил остывший кофе и недовольно поморщился. – Везение этого человека просто неприлично! Уверен, что если бы рудник купил не Крайневский, а кто-то другой, никаких изумрудов в нем не нашли бы!

Снизу донеслось недовольное ворчание, и на середину кухни выбрался Пу И. Песик был весь перемазан малиновым джемом.

– Чужие изумруды волнуют меня гораздо меньше, чем внешний вид собственной собаки, – проговорила Лола и нагнулась, чтобы бумажной салфеткой вытереть мордочку своего любимца.

– Это еще не все, – проговорил Леня, переворачивая страницу, – пресс-служба принадлежащего Крайневскому холдинга, который будет разрабатывать месторождение «Надежда», сообщила, что холдинг намерен провести большую благотворительную программу, вкладывать значительные средства в здравоохранение и образование региона. В частности, уже сейчас в поселке Голубая Долина, расположенном в ста километрах от рудника, будет открыт культурно-оздоровительный центр для якутских детей. В этом центре будет школа искусств, плавательный бассейн…

– Ленька, остановись! – не выдержала Лола. – Зачем ты мне это читаешь? Хочешь доказать, что Крайневский весь из себя белый и пушистый? Все равно не поверю!

– Ну вот ты какая! – обиженно проговорил Леня. – Обязательно лишаешь меня театрального эффекта! Я же не успел прочитать тебе самое главное. Как ты думаешь, кто возглавит этот культурно-плавательный центр?

– Не думаю и думать не хочу! – отрезала Лола. – Какое мне дело до этого бассейна в Якутии?

– А вот и зря! Возглавит этот центр не кто иной, как жена Бориса Крайневского Елена!

– Ох, ничего себе! – Лола не удержалась от восклицания. – Хоть я к ней никогда не испытывала теплых чувств, но все-таки не могу ей не посочувствовать… немного.

– Совсем немного, – проговорил Леня, складывая газету. – Раньше коронованные особы отправляли неугодных жен в монастырь, теперь новые хозяева жизни отправляют их заниматься благотворительностью… А ты не забыла, дорогая, что нас с тобой ждут в ресторане?

– Ах да! – Лола вскочила и понеслась в ванную.

Сегодня у них была назначена встреча с представителем баварской страховой компании. Встречу назначал секретарь, он не уточнил, кто будет присутствовать на ней с немецкой стороны, но Маркиз полагал, что это будет Мюнцер. Зато тема встречи была четко оговорена: речь будет идти о вознаграждении.

Лола была готова через какой-нибудь час с небольшим. На ней был изумительный черный костюм с очень короткой и узкой юбкой. Под пиджак она надела кружевную сиреневую блузку, эффектно облегающую грудь, губы накрасила темно-красной помадой с фиолетовым оттенком, волосы приподняла над ушами и уложила в простую и эффектную прическу.

– Впечатляет? – спросила она Леню, сделав перед ним тур вальса.

– Еще как! Ох уж эти женщины, – вздохнул он. – Умеют себя подать… на мой взгляд, даже слишком для этого немецкого борова!

– Он собирается заплатить нам хорошие деньги, так что заслужил немножко положительных эмоций.

Однако в ресторане их ждал вовсе не Мюнцер, а его начальник и старый знакомый Лолы и Маркиза герр Лангман.

Приятели не скрывали радости от встречи. С Лангманом их связывало много воспоминаний, и они относились к нему с куда большей симпатией, чем к местному представителю компании.

Однако после взаимных приветствий Леня все же поинтересовался, где сейчас находится герр Мюнцер.

– Дело в том, – ответил Лангман, – что наша фирма в последнее время распространяет свою активность на Африканский континент, в частности – на Буркина-Фасо… мы только что открыли свое представительство в Уагадугу, и герр Мюнцер отправлен туда главой отделения.

В ответ на Ленин невысказанный вопрос Лангман с некоторой неохотой проговорил:

– Он не слишком хорошо показал себя на прежнем месте, то есть здесь. Конечно, ему удалось предотвратить большую выплату… точнее, это удалось не ему, а вам, – Лангман любезно поклонился своим собеседникам, – а он своей чрезвычайно не гибкой политикой, не учитывающей местных реалий, поставил под удар дальнейшее существование нашего здешнего отделения… мне пришлось срочно вылетать в Петербург и самому принимать меры, чтобы урегулировать конфликт…

– Надеюсь, в Буркина-Фасо он будет лучше учитывать местные реалии, – проговорил Леня.

– Я также на это надеюсь, – вполне серьезно проговорил Лангман, – в основном ему придется страховать стада крупного рогатого скота…

– Зебр и антилоп, – вставил Маркиз.

– Здесь же, – продолжил герр Лангман, – мне пришлось устранять последствия его ошибок.

– Вы встречались с Крайневским? – догадался Маркиз.

– Совершенно верно, – Лангман грустно кивнул, – удивительный человек! Как бы ни обернулись дела, что бы ни произошло – он из всего умудряется получить выгоду! Даже сейчас, когда, казалось бы, фактическое преимущество было на моей стороне, я вынужден был, чтобы сохранить позиции на здешнем рынке, выплатить ему довольно значительную сумму…

– Да, Крайневский – это что-то! – усмехнулся Маркиз. – Он притягивает деньги, как мощный магнит!

– Кстати, о деньгах, – Лангман потупился, – какую сумму вознаграждения называл вам Мюнцер?

– Десять процентов от страховой суммы, то есть полтора миллиона.

– Я так и думал! – Лангман снова тяжело вздохнул. – Он поспешил и не учел всех обстоятельств дела… после того, что нам пришлось выплатить Крайневскому, ваше вознаграждение уменьшится ровно вдвое…

– Что делать! – Леня развел руками. – Мы не притягиваем деньги, как Крайневский! Впрочем, семьсот пятьдесят тысяч – это тоже неплохо!

– Кроме того, – проговорил Лангман, – я заплачу за сегодняшний обед.

– Ну вот, история с яйцом закончена, – сказала Лола в машине, – мы вышли из нее с прибылью, хоть и не такой, как рассчитывали. Ты также сумел отомстить бандитам, которые убили Бурыгина и чуть не убили Светку. Хотя, на мой взгляд, Бурыгин наказан за собственную жадность и излишнюю самонадеянность – делал бы, что велят, так и был бы жив и здоров…

– Но ты ведь не о нем хотела со мной поговорить, так? – Леня внимательно поглядел на свою партнершу.

– Разумеется, нет, – Лола не отвела глаз.

– Может, отложим этот разговор до более удобного случая? – малодушно спросил Маркиз.

Как все мужчины, он терпеть не мог, когда выясняют отношения. Надо сказать, что Лола его этим не слишком утомляла. Нет, разумеется, время от времени она устраивала ему скандалы по всем правилам сценического искусства, но обычно выбирала какие-нибудь конкретные причины – Ленину нелюбовь к порядку, например, и никогда не допытывалась в процессе ссоры, как он к ней относится, и как их отношения будут складываться в дальнейшем.

Но недаром Леня Маркиз был классным мошенником, а в этой профессии требуется не только ловкость рук, но и отличное знание человеческой природы, а также интуиция. Интуиция у Лени была развита, конечно, не так, как у Лолы, потому что с женской интуицией трудно тягаться, но все же достаточно, чтобы сейчас Леня сообразил: Лола хочет выяснить их отношения раз и навсегда. А это значит, что Лола все для себя решила, то есть продумала все варианты. Разумеется, речь идет о Светке, и вариантов здесь может быть только два: либо он оставляет Светку у себя, и тогда Лола разрывает с ним все отношения, либо он отправляет Светку в Ярославль. Именно так, понял Леня, идиллии с семьей не получится. Только идиот мог подумать, что Лола с девчонкой сойдутся. Леня Маркиз не был идиотом, когда появилась в его жизни Светка, он вообще ни о чем не думал, жил лишь эмоциями. Но за прошедшее время он понял, что отцовство – очень и очень беспокойная штука. А самое главное – этот хомут ты вешаешь на шею надолго, если не навсегда. Не зря люди говорят – маленькие детки, маленькие бедки, а большие дети – раз уж пришла беда, отворяй ворота! Леня представил себе, как Светку нужно будет определять на учебу, потом контролировать уроки, следить, чтобы не связалась с плохой компанией, чтобы не начала употреблять наркотики… Своенравная девчонка будет недовольна, если он начнет вмешиваться в ее жизнь. А еще на него грядет такой ужас, как половое созревание. Светка может увлечься каким-нибудь козлом, да не одним, начнет скрытничать, часами болтать по телефону, а если тот ее потом бросит? И Леня должен будет вынести на своих плечах весь этот кошмар! Хорошо, если козел умеет пользоваться презервативами, а если нет? Страшно подумать!

Светка будет рыдать и устраивать истерики. Ночью она нарочно будет слушать музыку, спать до двух часов дня и вставать с вечно недовольной опухшей физиономией. Нечего и думать занять ее какой-нибудь полезной деятельностью, Леня Маркиз – реалист и прекрасно знает, что ему это не удастся. Да, иметь взрослеющую дочь – это очень тяжелое испытание. Куда лучше новорожденный младенец – сунул его в памперсы, передал с рук на руки няне и можно забыть о его существовании на несколько лет. А в его случае Леня вовсе не уверен, что может выдержать это испытание в одиночку. А самое главное, внезапно осознал Леня, что он этого не хочет. Потому что при варианте номер один он точно потеряет Лолу. Вот уж этого он не хочет ни в каком случае!

К Лоле он привык, они отлично ладят, Лолка умница, и звери ее любят. И вообще с Лолой он дольше знаком.

Итак, остается вариант номер два – Светку нужно отправлять к матери в Ярославль. А деньгами он ее обеспечит. Потом можно вызвать ее снова, но не очень скоро…

– Ну, так мы тронемся сегодня с места? – недовольно спросила Лола. – Или так и будем стоять? Я чувствую, что ты не хочешь ничего обсуждать, тогда я все решу сама.

– Не гони лошадей! – сердито сказал Леня, – Я сам разберусь со Светкой. А ты подожди еще немного, имей терпение.

– Но недолго, – предупредила Лола, – а то звери уже на пределе.

– Ты больше ничего не хочешь? – спросил Леня, наблюдая, как Светка расправляется с третьим по счету десертом.

Они сидели во французской кондитерской, в самом дальнем уголке. Леня собирался с силами перед трудным разговором.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросила Светка, которой нельзя было отказать в проницательности.

– Да, дорогая, – Леня замялся. – Видишь ли, я в ближайшее время буду несколько занят… Мы с Лолой, наверное, уедем…

– Ты хочешь отправить меня обратно? – из Светкиных глаз мгновенно брызнули слезы.

Однако сейчас они не разжалобили ее папочку, а только вызвали дополнительное раздражение. Леня и так уже сегодня был на взводе, а она еще реветь вздумала.

– Послушай, – он пытался быть рассудительным, – я же не в тюрьму тебя отправляю. Ты что, совершенно не скучаешь по своей матери?

– Там смертная тоска! Она все время орет и ругается! – бухнула Светка и, спохватившись, что сболтнула лишнее, прикусила язычок, но было уже поздно.

– Да? – неприятно удивился Леня. – А ты, помнится, говорила мне, что мама у тебя – чистый ангел, что вы жили очень скромно, что она отдавала тебе все, что могла, что все соседи звали ее монашкой… Монашки не орут и не ругаются, и не бьют своих детей…

Светка закрыла лицо руками и зарыдала.

«Начинается!» – сердито подумал Маркиз.

– Ну вот что, – сказал он строго, – так или иначе, с матерью тебе придется общаться. Ты что – хочешь остаться у меня насовсем? Так она будет против, а формально я не имею на тебя никаких прав. Судя по всему, она даже не знает, что ты живешь сейчас у меня. А если она будет искать тебя с полицией? Мне, знаешь ли, неприятности не нужны.

Светка выглянула между пальцев одним хитрым глазом и поняла, что Леня не шутит.

– Хорошо, – она тяжко вздохнула, – я все сделаю, как ты скажешь. Раз ты не хочешь со мной знаться, то и не надо.

– Ну вот, договорились, – расстроился Леня, – что я тебе сделал плохого, интересно знать? Я же не навсегда тебя отправляю, приедешь еще, будем видеться, денег я тебе дам, сколько нужно…

– Мне вообще не нужны твои деньги! – вскрикнула Светка.

Руководствуясь здравым смыслом, Леня уже давно понял, что его дочурка прекрасно может за себя постоять, так что мать и отчим не сделают ей ничего плохого. Как она ловко ушла от киллерши в баре «Окоп»!

– Не дури, – сказал он, – я этого не люблю. Значит, беру тебе билет на завтра.

– Хорошо, – Светка поняла, что спорить бесполезно.

Лола открыла дверь, мимоходом удивившись, что ее компаньон звонит не своим звонком. Мелькнула мысль, что у Лени, возможно, руки заняты, что он купил ей какой-нибудь подарок или цветы… Пора уже им налаживать отношения, а то что, в самом деле – живут как кошка с собакой, а такие натянутые отношения вредны, если работаешь вместе… Очевидно, Маркиз тоже осознал эту мысль и решил сделать первый шаг к примирению.

Лола улыбнулась слегка, добавила в глаза мечтательной приветливости и распахнула дверь, не спрашивая, кто там.

Как только она это сделала, улыбка тотчас сползла с ее лица, и Лола осталась стоять на пороге с самым уморительным видом, потому что губы-то еще улыбались, а голова уже поняла, что не только радоваться нечему, но и можно ожидать больших неприятностей.

На пороге стояла здоровенная краснорожая тетка лет сорока. Впрочем, возможно, ей было меньше, но у таких теток даже женщина определит возраст с трудом. Несмотря на то что майская погода в городе Петербурге не позволяет расслабляться, на тетке было легкое платье с короткими рукавами и от нее веяло жаром, как от русской печки. Да она вся была похожа на печку – такая же горячая и большая. Разглядев Лолу, тетка открыла рот, и оттуда полились такие слова, что Лола оторопела.

– Чего лыбисся? – заорала тетка вместо приветствия. – Какая такая у тебя радость?

Не дожидаясь ответа, тетка мощным бюстом толкнула Лолу в прихожую, и сама протиснулась следом, с грохотом захлопнув дверь. В прихожей она тотчас грохнула на пол приличных размеров клетчатый чемодан, да так сильно, что с вешалки спикировал испуганный попугай и улетел на кухню. Тетка не обратила на попугая ни малейшего внимания, она вся была запрограммирована на скандал, как поняла Лола.

– Вы кто? – Лола поморщилась от грохота. – Что вам нужно в моей квартире?

Тетка уперла освободившиеся от чемодана руки в боки и заорала:

– Она еще спрашивает! Совести хватает?

Лола незаметно отступила к шкафу, там на полочке у нее был припрятан газовый баллончик. Незнакомая тетка вошла уже в такой раж, что вряд ли можно ее успокоить словесно. Придется прыснуть из баллончика, а потом извиниться, иначе от нее не избавишься.

– Что молчишь? – наступала тетка. – Отвечай немедленно, где моя доченька?

– Та-ак, – протянула Лола, начиная что-то соображать.

– Ишь что выдумали! – орала тетка. – Детей чужих присваивать! Какое такое полное право имеешь девчонку сманивать? А если я полицию позову? Это похищение называется, вот что! У меня деверь у адвоката Рабиновича шофером служит, он все знает!

– Постойте! – вклинилась наконец Лол. – Так вы – Светочкина мама?

– Ну! – энергично подтвердила тетка. – Она самая и есть!

– Из Ярославля? – радовалась Лола.

– Ну! – повторила тетка, несколько угомонившись, видя явную радость Лолы. – А где Светка-то?

– А как же вы нас нашли? – Лола просто лучилась счастьем. – Да вы проходите, проходите, на кухню вот, чайку попьем, с дороги-то устали, наверное…

Подталкиваемая Лолой, тетка очутилась на кухне, огляделась, поджала подозрительно губы, но кухня у Лолы была очень красивая, так что гостье волей-неволей пришлось кухню похвалить.

– Ничего себе живете…

Лола в это время нажала кнопку электрического чайника, выложила на стол коробку шоколадных конфет, поставила вазочку с печеньем, потом добавила еще бог знает как оказавшийся в шкафчике шоколадно-вафельный тортик. Тут и чайник подоспел. Лола протянула тетке на выбор несколько пакетиков, и тетка выбрала с запахом клубники. Отхлебнула сразу полчашки, откусила печенье и заговорила нормальным голосом, без крика:

– Значитца, Светка у меня – оторва-девка. Не девка, а сто рублей убытку, вот что я тебе скажу.

Лола кивнула, уж она-то была согласна с гостьей. Радость ее не знала границ. Были причины. Стоило только посмотреть на тетку и оценить ее внешний вид. Сколько она весит? Килограммов девяносто, наверное. Но это не главное. Главное – то, что сейчас придет Ленька, и тут уж Лола попрыгает на его косточках. Уж она отомстит ему за все! Только бы тетка не ушла раньше времени, а то весь эффект пропадет. Но она вроде настроилась серьезно почаевничать, это хорошо.

– Вечно она, Светка, чего-то придумывает, врет напропалую, такого про себя нагородит – ужас! Учителя в школе диву даются, а мы с отцом и удивляться перестали. Пытался он ее уму-разуму учить – куда там! Не впрок ученье пошло, еще больше ее разобрало. Никого и ничего не боится, смеется только. Да еще нажаловалась на нас в комиссию какую-то по делам несовершеннолетних, что мы ее притесняем. Так что теперь и пальцем тронуть ее отец опасается. А тут такое дело вышло с одним бизнесменом…

– Какое дело? – Лола навострила ушки, боясь пропустить хоть слово.

– Не знаю, как и сказать… – тетка пригорюнилась и подперла щеку кулаком, – на весь город было шуму…

Видимо, у нее наболело, и хотелось кому-то все рассказать, пусть даже и малознакомому человеку. Тетка прихлебнула чаю и начала свое удивительное повествование.

Жил в Ярославле один богатый человек. Он и сейчас, конечно, там живет, но так уж принято начинать подобные житейские истории. Этот человек занимался многими делами – то есть всем, что может приносить доход. В частности, он занимался строительством. Известно, что недвижимость – это очень надежное вложение капитала и приносит большую прибыль. Так вот, этот ярославский миллионер захотел выстроить большой торговый центр в удобном, перспективном районе. В его торговом центре были предусмотрены не только многочисленные магазины, но и ресторан, несколько кафе, боулинг, кинозал – в общем, все, что может принести владельцу хорошие деньги.

Дело было за малым. Нужно было заполучить участок земли под постройку. А этот участок, как нетрудно догадаться, находился в городской собственности. Всякому понятно, что в такой ситуации надо найти подходы к чиновнику, от которого зависит выделение участка, договориться с ним о сумме и передать эту самую сумму. Причем сделать все это нужно через доверенных людей – таких, которых хорошо знают обе высокие договаривающиеся стороны, и от которых не ждут никаких неприятностей.

Все это, казалось бы, не сложно и делается на каждом шагу и чуть ли не ежедневно, но в этом конкретном случае почему-то возникли сложности. Миллионеру дали понять, что нужный ему чиновник взяток не берет.

Поскольку чиновник, который не берет взяток, – это явление из разряда фантастических, и в природе такого просто не бывает, то расстроенный миллионер понял: кто-то другой перебежал ему дорогу и хочет перехватить вожделенный участок. И этот кто-то имеет большие шансы на успех.

Миллионер заволновался. Он поручил своим подручным найти подход к тому самому бескорыстному чиновнику. А поскольку его эта проблема очень волновала, то он ее обсуждал и дома, в присутствии своих домашних.

А у миллионера была дочка – избалованная, пустоголовая и болтливая особа четырнадцати лет, которая пересказывала подружкам все, что слышала дома. Делала она это исключительно по глупости, чтобы придать себе вес в их глазах и показать, какая она важная и крутая. Как уж Светка сумела подружиться с дочкой миллионера – одному богу известно, но факт есть факт: она с ней дружила или делала вид, что дружит. Очень часто богатым девочкам нужна такая бедная подружка, которая будет смотреть на них с восхищением и ловить каждое слово. Во всяком случае, Света очень внимательно слушала болтовню своей подружки, и поняла, какая проблема заботит ее богатенького папочку.

И вот, недели через две после первой безуспешной попытки договориться с бескорыстным чиновником, наш миллионер получил по электронной почте сообщение, в котором говорилось, что его проблема может быть решена, причем сумма и конкретные условия будут сообщены отдельно и уже в другой форме.

Миллионер, с одной стороны, обрадовался, хотя и слегка забеспокоился. Электронное письмо не было подписано – что, в принципе, вполне нормально, какой же идиот будет подписывать согласие получить взятку! Но с другой стороны, такая анонимность вызывала подозрения. Черт его знает, заплатишь большие деньги, а они в нужные руки вовсе не попадут!

Короче, миллионер беспокоился и ждал продолжения.

И продолжение не заставило себя ждать. Однажды утром на собственном рабочем столе миллионер нашел записку, отпечатанную на принтере голубыми чернилами. В этой записке озабоченному бизнесмену сообщали, что на следующий день, во время официального банкета, посвященного открытию детского парка, интересующий его чиновник подаст знак, подтверждающий готовность к взаимопониманию. То есть, выражаясь сухим языком полицейского протокола, подтвердит, что готов получить взятку.

Знак этот будет таким: незадолго до завершения банкета чиновник помашет красным клетчатым носовым платком.

Озабоченный бизнесмен, как крупный налогоплательщик и спонсор целого ряда городских культурных и благотворительных проектов, разумеется, был приглашен на завтрашний праздник. На самом празднике он скромно держался в сторонке, чиновник же демонстративно его избегал и старался даже не встречаться глазами. Миллионер считал, что это в порядке вещей, таким образом просто соблюдаются элементарные правила конспирации. Он был очень внимателен, а во время банкета и вовсе не сводил глаз с нужного ему человека. И вот, когда до конца банкета оставалось немного времени, чиновник действительно помахал носовым платком. Бизнесмен находился довольно далеко, но сумел разглядеть, что платок, как и обещано автором записки, был ярко-красный, в крупную клетку.

Он облегченно вздохнул: контакт, можно сказать, налажен. Надо готовить сумму. Правда, величина этой суммы еще не была названа.

Следующая записка появилась прямо в квартире миллионера. Она лежала на обеденном столе, перед тарелкой с английскими овсяными хлопьями, была отпечатана теми же голубыми чернилами и сообщала, что деньги, в сумме двадцати тысяч долларов, должны быть положены в детский картонный сундучок из «Макдоналдса». Передать сундучок следовало на следующий день, в фойе театра, девушке в темных очках с длинными светлыми волосами. Время встречи было указано двадцать один час сорок минут.

Миллионер немного удивился скромной величине взятки. Скромность – это не то качество, которое присуще нормальному работнику государственного аппарата. На всякий случай бизнесмен сделал один телефонный звонок. В кассе театра ему любезно сообщили, что завтрашний спектакль заканчивается именно в двадцать один сорок. Это наводило на определенные размышления: такое совпадение давало возможность связному скрыться в толпе выходящих из театра зрителей. Возможно, это опять-таки было обычной мерой предосторожности, но тем не менее миллионер приказал своему шоферу, которого отправил с деньгами на встречу, быть особенно внимательным. Он не боялся потерять небольшую по своим масштабам сумму, но боялся быть втянутым в какие-нибудь неприятности.

Впрочем, это было излишнее напоминание: шофер, долгие годы работавший на одного хозяина и преданный ему, как пес, и без того отличался осторожностью и наблюдательностью.

На следующий день за минуту до назначенного времени он стоял в фойе, прижимая к груди яркий картонный сундучок. Ровно в двадцать один сорок в дверях показалась миниатюрная девушка в длинном, скрывающем фигуру плаще, в темных очках и с чересчур светлыми волосами.

«Наверняка парик», – подумал шофер.

В этом, разумеется, не было ничего особенного, но ему очень захотелось увидеть, что скрывается под этим париком. Пока девушка пересекала фойе, неуверенно шагая на высоких каблуках, он немного переместился, чтобы оказаться возле двери, из которой сильно тянуло сквозняком. Девушка приблизилась к нему и беспокойно взглянула на часы. Спектакль должен был уже закончиться, но зрители пока не выходили из зала: они аплодировали вышедшим на поклон артистам.

Девушка протянула руку за картонным сундучком, но шофер, шагнув ей навстречу, как бы нечаянно толкнул дверь, так что она раскрылась шире, и порыв ветра сдул неплотно надетый парик. Девица попыталась удержать его, и при этом уронила черные очки.

Шофер увидел испуганное детское лицо. Мало того – хорошо знакомое лицо. Он часто возил дочку хозяина и знал ее подружек.

– Света! – воскликнул он и попытался схватить девчонку за плечо. Но она вывернулась и бросилась бежать. Правда, далеко убежать ей не удалось: подвернулся каблук, и Света грохнулась на колени. Мужчина нагнулся над ней, хотел помочь встать на ноги, но ей, видимо, показалось, что он собирается ее бить. Девочка сжалась, втянула голову в плечи и завизжала:

– Дяденька, не бейте меня! Я все расскажу!

И она действительно все рассказала. Сначала шоферу, а потом его хозяину, к которому они приехали прямо из театра.

Рассказала о том, как болтливая подружка поведала о папиных проблемах, о том, как в голове у Светы возникла идея облапошить доверчивого миллионера. Причем, судя по всему, она не столько хотела получить деньги, сколько увлеклась хитроумной авантюрой.

Письма она печатала на собственном принтере, в котором, как назло, закончились черные чернила, поэтому записки и были напечатаны голубыми. Подсовывала она эти записки, пользуясь дружбой с дочерью хозяина.

Больше всего интересовало слушателей то, как она подстроила, чтобы чиновник во время банкета подал условный знак.

Оказывается, хитрая девчонка пробралась на праздник, переоделась официанткой и подошла вплотную к нужному ей человеку. На официанток редко обращают внимание – передник и крахмальная наколка бросаются в глаза, так что на лицо никто не смотрит, и ее слишком юный вид остался незамеченным. Оказавшись поблизости с чиновником, она брызнула на его пиджак майонезом, и тут же подсунула ему красный клетчатый платок. Чиновник побагровел, но скандалить при большом стечении публики не стал, чтобы не разрушить свой образ большого демократа и друга простых людей, а попытался оттереть пятно платком. При этом из платка посыпалась какая-то труха. Мужчина инстинктивно встряхнул платок, то есть подал тот самый условный знак, которого ожидал от него озабоченный бизнесмен.

Бизнесмен, разумеется, не стал раздувать дело. Это было не в его интересах – мало того что он собирался передать взятку государственному служащему, то есть нарушить закон, это еще полбеды, такое делается чуть ли не на каждом шагу и давно уже ни у кого не вызывает удивления. Но вот то, что его едва не обманула сопливая четырнадцатилетняя девчонка, было для него гораздо хуже. Это могло бросить несмываемую тень на его деловую репутацию. Коллеги по бизнесу могли сделать вывод, что он утратил бойцовские качества и волчью хватку, без которой в современном российском бизнесе нечего делать. А что еще хуже – над ним просто стал бы смеяться весь город.

Поэтому он отпустил Свету, на прощание как следует припугнув ее. Больше того, он приказал своему шоферу отвезти девчонку домой, передать с рук на руки родителям и велеть, чтобы те как следует за ней присматривали. И еще он приказал шоферу, чтобы тот ни под каким видом не подпускал чересчур предприимчивую девчонку к своей дочери.

Поскольку Леонид, Светкин железобетонный папаша, работал на одном из принадлежавших обманутому бизнесмену предприятий, Светке досталось от него по первое число.

Что самое удивительное, несмотря на то что сама Светка, которую как следует напугали сам бизнесмен и его преданный шофер, не проговорилась ни одной живой душе, а обманутый бизнесмен, разумеется, тоже был нем, как рыба, слухи о происшествии буквально через несколько дней распространились по всему городу Ярославлю. Конечно, при этом события были сильно приукрашены и обросли совершенно фантастическими подробностями. Картонный сундучок из «Макдоналдса» превратился в кожаный кейс с кодовым замком, двадцать тысяч долларов превратились в миллион, а скромный, хотя и преданный хозяину шофер – в дюжину вооруженных до зубов охранников.

Тетка шумно втянула в себя чай и вдруг замолчала. Лола тут же вскочила и подлила ей еще чаю. История произвела на нее огромное впечатление.

«Ну и девка! – подумала она. – Если она в четырнадцать лет такое вытворяет, что же она будет делать лет через десять? Может, и правда она Ленина дочка, и это его гены дают себя знать?»

Тетка помешала ложечкой, потом снова спросила:

– Так где Светка-то?

– Она скоро придет, – ответила Лола, – только вы так и не ответили, как вы нас нашли. Что, Света писала?

– Напишет она, как же! – фыркнула тетка. – Тут вот какое дело вышло. После того, как Светка устроила такое… – она снова замолчала, и Лола дала самой себе слово обдумать на досуге всю историю, рассказанную Светкиной мамашей, но ни в коем случае не говорить про это Маркизу, – решили мы ее куда-нибудь на время отправить. У мужа тут родственница, матери его родная сестра. Свекрови-то давно нету на свете, а тетя Валя к нам хорошо… В общем, уговорили мы ее Светку принять недели на две. Она вообще-то на пенсии, но работает. У вас в подъезде консьержкой служит.

– Вот как… – протянула Лола.

Она все поняла. Нахальная девчонка прожила две недели у консьержки Валентины Павловны. Лола вспомнила крепкую бабусю, которая вечно что-то вязала, настороженно поглядывая на проходящих жильцов поверх очков. Очевидно, словоохотливая бабка рассказывала Светке все про жильцов, консьержки все всегда замечают. А Светочка и сама не промах, все на ус намотала и решила провернуть аферу. Ну, смела девчонка, ничего не скажешь! Лола вспомнила, что как-то приходила к ним и Зинаида Викентьевна, оставила Лене какое-то письмо, которое пришло на тот адрес. Вот консьержка и запомнила адрес. А хитрая Светка сумела все повернуть себе на пользу.

– Значит, прожила Светка у тети Вали две недели, а потом тетка в отпуск в деревню намылилась. Светка нам позвонила и сказала, что в отпуск она не едет, и что приглашает ее еще немножко пожить. Ну, мы-то только довольны, вздохнули там с отцом свободно. А тете Вале Светка наврала, что домой едет, даже билет показала на поезд. В общем, тетя Валя из деревни мне звонит по переговорному: как, мол, дела? Выяснилось, что Светки дома нету. Она – домой срочно, и мы тоже сюда… все ж таки ребенок. Приезжаю, а тетя Валя мне и бухает – мол, живет ваша Светка у жильцов таких-то, как сыр в масле катается… Зачем вы ее сманиваете?

– Да мы вовсе… – начала было Лола, но в это время в прихожей появились Леня Маркиз и Светка.

Лола успела заметить, как в Светкиных глазах плеснулась паника, и тут же подскочила к Лене со словами:

– Дорогой, сейчас ты обрадуешься! Позволь тебя познакомить с твоей большой любовью… впрочем, ты ведь и сам, наверное, ее узнал…

– Что ты несешь? – Леня с недоумением поглядел на тетку, которая, видно, тоже от смущения схватила шоколадную конфету и запихнула в рот целиком, хорошо хоть не с бумажкой.

– Но как же, милый, – Лола выглядела полной дурочкой, – ты разве не узнаешь? Ведь это Лена из Ярославля, мама Светочки, а стало быть, женщина, которую ты любил, будучи в Ярославле пятнадцать лет назад…

– Что? – Леня вылупил глаза на тетку, а та в полном обалдении вытаращилась на него, пытаясь прожевать конфету, чтобы внести ясность. Но конфета попалась жесткая – грильяж, что ли, так что тетка только хлопала глазами и мычала.

– Я в жизни не видел эту женщину! – возопил Леня, от шока позабыв про всякую вежливость. – Что она вообще делает в нашем доме?

– Как ты можешь так говорить? – в Лолином голосе слышалась вековая женская обида. – Я допускаю, что за пятнадцать лет Лена могла измениться… но не до такой же степени! Леня, я была о тебе лучшего мнения!

Тетка наконец справилась с конфетой и закричала:

– О чем это вы толкуете, не пойму! Светка, что происходит?

– Мам, я тебе потом все объясню, – заюлила Светка, – мам, может, пойдем отсюда?

– Куда же вы пойдете? – всполошилась Лола. – Вы же с дороги! Оставайтесь, отдохнете. Ленечка, вам с Леной поговорить нужно, я же понимаю… пятнадцать лет не виделись… все-таки близкие люди…

– Это кто тут близкие люди? – раздался рев из прихожей.

Лола перевела взгляд туда, и ей срочно захотелось испариться. Или закрыть глаза и оказаться в собственной спальне. Хотя нет, дверь спальни наверняка не выдержит, тут же поняла Лола, вот если бы она была железная… Или еще лучше бронированная…

В прихожей стоял мужик огромного роста, про таких говорят – в плечах косая сажень. Одет мужик был тоже по-летнему, клетчатая ковбойка лопалась на могучих бицепсах. Мужик взмахнул пудовыми кулаками, одним шагом преодолел прихожую и оказался в кухне, где сразу же стало очень тесно.

– Сидим? – осведомился он грозно. – Чаи гоняем? Вы какого дьявола девку прячете?

– Да никто ее не прячет, – тут же ответила Лола, – вот же она, живая и невредимая.

– Вижу, – прогудел мужик и уставился на Светку, – ну и чего?

– Да ничего! – Светка дернула плечом.

– Как это – ничего? – Лола всплеснула руками. – Тут такое дело… Вы уж не сердитесь, это еще до вас было…

– О чем это вы, дамочка, толкуете? – мужик набычился, глядя на Лолу.

– Ну как же… ведь Светочка приехала к нам, чтобы познакомиться со своим родным отцом… вот он и есть! – Лола сделала вид, что не почувствовала Лениного тычка в бок.

Так и надо Леньке, думала она злорадно, пускай теперь сам как хочет выпутывается! Говорила же ведь ему, что девчонка все врет. Не верил, орал тут еще на нее, чуть не побил. Отцовское чувство у него, видишь ли, взыграло. В следующий раз умнее будет!

– С какого перепоя вы это взяли? – заорала Светкина мамаша. – Не было этого!

– Но вы же сами Светочке рассказывали про ее родного отца, – Лола сделала вид, что удивилась, – ведь девочка сама этого знать не могла… стало быть, она получила сведения от вас…

– Леонид, не верь! – вскричала тетка и еще больше покраснела, от натуги, что ли.

Но Лолины слова достигли цели быстрее. Мужик, которого, судя по всему, тоже звали Леонидом – ну да, Светка же Леонидовна, зарычал, как раненый носорог, и ринулся все крушить.

– Ага, – ревел он, смахивая по пути полотенца, прихваточки и кастрюлю с плиты, – понятно теперь, все понятно! Подсунула мне чужое отродье! А я-то в толк не возьму, что за девка такая уродилась – ни в мать, ни в отца. Мы вроде нормальные люди, а она… Так, теперь ясно, это она в твоего полюбовника удалась!

– Эй, мужик, ты потише! – крикнул Маркиз, видя, что от Лолиных красивых чашек остались одни черепки на полу. – Все-таки не у себя дома!

– Молчи, падаль! – гаркнул мужик. – Твой номер шестнадцатый!

Этого Маркиз стерпеть никак не мог. Он отодвинул стол и принял боевую стойку. Женщины с визгом шарахнулись в прихожую.

– Драться хочешь? – расцвел мужик. – Ух, я тебя сейчас урою!

– Слушай, ты, Франкенштейн, – говорил Леня, ловко уклоняясь от ударов, – ты на свою жену-то погляди. Ну сам посуди, нужна она мне? Да я в жизни с ней не спал! Ошибочка вышла!

– Я тебе покажу ошибочку! – рычал Леонид. – Вон она ошибочка-то, в прихожей стоит. Я за твою ошибочку пятнадцать лет отдуваюсь!

– Ленечка, не надо! – кричала из прихожей тетка. – Светка, паршивка, все наврала!

Она, не глядя, отвесила дочке хорошую оплеуху. Светка приняла ее молча. Лола отчего-то вдруг успокоилась и продолжала с интересом наблюдать за развитием событий.

– Наблудил, а сам в кусты? – орал мужик.

Тут Маркиз извернулся и применил свой коронный номер. Он нанес боковой удар, но удар этот был мужику, что слону дробина, он даже не покачнулся. И пока Маркиз удивлялся, мужик дал ему в челюсть, да так сильно, что Лолин компаньон отлетел в дальний угол кухни, и на голову ему посыпались сковородки, поварешки и еще какая-то утварь, что висела у Лолы на стене для красоты.

– Ленечка, до смерти не бей, а то тебя посадят! – взвизгнула тетка и всплеснула руками.

– Лучше в тюряге париться, чем с вами, паразитками, мучиться! – ответил мужик, оглянувшись на жену.

Маркиз использовал этот факт, чтобы приподняться и лягнуть мужика ногой в живот. И снова его удар не достиг цели, то есть в живот-то он попал, но мужик даже не покачнулся.

– Против лома нет приема! – констатировала Лола.

Мужик схватил Маркиза за ворот рубашки и приподнял над полом.

– Только по голове не бейте! – озабоченно попросила Лола. – Она ему для работы нужна!

Бил мужик сильно, только соображал медленно, поэтому пока он переваривал Лолину просьбу, Маркиз успел нажать болевую точку у него на шее. Нормальный человек после такого потерял бы сознание, мужик же только пошатнулся и выпустил из рук Ленину рубашку. Впрочем, он здорово разозлился, зарычал, прижал Маркиза к стенке и сделал попытку ударить его головой. Если бы эта попытка удалась, Маркиз бы навеки остался впечатанным в стену вроде декоративного барельефа, так что Лоле оставалось бы только лить слезы, сидя напротив за утренним кофе. Но в последнюю долю секунды Маркизу удалось уклониться, и мужик со всего размаху жахнулся головой о стену.

В шкафах зазвенела посуда, дом покачнулся, и во дворе у всех припаркованных машин сама собой включилась сигнализация. Однако мужик и тут устоял на ногах, он только поводил головой и глядел с недоумением.

– Ну, поговорили и хватит! – решительно заявила Лола, схватила мужика за руку и вывела в прихожую.

– Ленечка! – вскрикнула тетка, бросаясь к нему.

– Уйди! – муж замахнулся на нее неверной рукой. – На развод подавать буду!

Лола выставила его на лестницу и придала начальное ускорение.

– Топай отсюда!

В прихожей тетка молча драла за волосы свою дочурку. Лола прошла мимо не глядя и обнаружила в кухне Маркиза, держащегося за челюсть.

– Ты чего? – делано удивилась она.

– Кажется, этот гад мне челюсть сломал! – прошамкал ее компаньон.

– Дай поглядеть! – оживилась Лола. – Да, и вправду вроде бы челюсть на сторону… Может, тебе с другой стороны заехать для симметрии?

Леня поглядел так жалобно, что сердце у Лолы дрогнуло, она достала из холодильника лед, засунула его в полиэтиленовый пакет и завернула пакет в полотенце. Маркиз приложил холодное к челюсти и побрел в свою комнату. Экзекуция в прихожей продолжалась, но Леня в ту сторону даже не взглянул.

– Ну, дорогой, – сказала Лола, помогая несчастному стонущему Маркизу устроиться на кровати поудобнее, – что ты думаешь теперь делать?

– Пусть катятся из квартиры немедленно! – с трудом проговорил Леня.

– Вот как? – Лола подняла брови. – Стало быть, такая мама для твоей девочки тебя не устраивает? А если бы сюда приехала из Ярославля длинноногая блондинка с голубыми глазами, ты бы их принял? Родителей не выбирают, дорогой мой, нужно брать, что дают!

– Это не она! – упрямо прошепелявил Маркиз.

– Откуда ты можешь знать? Ты же не помнишь, кто у тебя был в Ярославле! – Лола спорила теперь уже из чистой вредности.

– Помню, – Маркиз утомленно откинулся на подушки. – Знаешь, вот теперь я точно вспомнил.

– Через челюсть до мозгов дошло, – ехидно вставила Лола, но Леня сделал вид, что не услышал.

– Маленькая такая была девчушка, светленькая, – вздыхал он, – и не Леной ее звали, а Надей. Там она в цирке работала, гимнасткой… Только-только училище закончила… Способная, хорошенькая, родинка вот тут была, над верхней губой. Так что гони этих двух в шею, видеть их не желаю! Нет, ну какая девчонка аферистка! – вскрикнул Маркиз и поморщился от боли в челюсти.

– Вся в папочку, – хмыкнула Лола.

– Ой, не напоминай, – Леня страдальчески вздохнул, – и как это я попался?.. Слушай, ну на что она рассчитывала, а?

– На таких лохов, как ты! – безжалостно ответила Лола. – Тебя оказалось очень легко обдурить! Ты же шел в расставленные силки, как глупая толстая перепелка! Маму свою покойную еще зачем-то тут приплел! Да она, небось, сейчас в гробу переворачивается!

– Ты мою мать не трогай! – тут же отозвался Леня.

– Ты сам ее не трогай! – огрызнулась Лола. – А вообще-то, ну чего этой Светке было бояться? Ну, раскрылось бы все, ну, допустим даже, обратились бы мы в полицию. И что? Она ничего не украла, так что полиция вернула бы ее к родителям в Ярославль. Так и вышло. Она-то хотела сбежать по-тихому, пока консьержка из отпуска не вернулась…

– Ну скажи теперь, что ты меня предупреждала, что ты чувствовала, и что я – полный болван! – прошамкал Леня.

– Ты и сам все понимаешь, – фыркнула Лола, – лежи теперь, лечи челюсть и думай о собственном поведении.

Внезапно что-то большое, черное и пушистое вспрыгнуло на кровать. Кот потоптался немного у Лени на животе, потом прошагал по груди и улегся в самой непосредственной близости от больной челюсти.

– Аскольдик, – растрогался Маркиз, – ты меня простил…

В ответ раздалось такое интимное мурлыканье, что Лола сочла нужным оставить парочку вдвоем. Аскольд присмотрит за хозяином, отвлечет его от грустных мыслей.

В гостиной Светка собирала вещи. Видок у нее был что надо – под глазом синяк, волосы всклокочены.

– Здорово мать тебе бока намяла, – злорадно сказала Лола.

– Она меня раньше никогда так не била, – всхлипнула девчонка.

– То ли еще будет! – посулила Лола. – Терпение у нее лопнуло, вот и решила стресс снять…

– Я убегу… – Светка схватила аквариум с пауком и прижала к себе.

– Твои проблемы! – Лола пожала плечами. – Хочешь на вокзале жить и с кем попало трахаться – валяй, беги! Только что-то мне подсказывает, что тебя такая жизнь не устроит, слишком примитивно. Да и страшно, можно так нарваться, что и жизни лишишься. Шмотки все забирай, что Леня тебе подарил, нам они без надобности.

Светкина мамаша прибиралась на кухне и настолько преуспела в этом деле, что кухня уже не напоминала поле боя.

– Уж извини, – сказала она, увидев Лолу, – извини, что нашумели тут…

– Да ладно, – Лола села на стул и закурила сигарету, – ерунда все это… Ты что за мужем не торопишься, еще наделает он дел…

– Да куда он денется! – тетка махнула рукой, присела за стол и вытащила сигарету из Лолиной пачки. – Дальше тети Вали не уйдет! Господи, вот думаю, за какие грехи мне такая девка досталась?

– Да уж… – неопределенно сказала Лола.

– Ишь чего выдумала – отец у нее неродной! – понемногу закипала Светкина мамаша. – И главное – мы ведь вроде ученые уже, знаем, что такое у нее из головы может вылезти – а все равно удивляемся!

– Да, и муж твой вроде поверил…

– Да это он так, по первости… – тетка махнула рукой, – после отойдет и забудет… Хотя я и сама грешным делом думаю, что дочка не моя. Но, понимаешь, я точно знаю, что у меня, кроме Леонида, никого не было, так что Светка его. И мысли такие глупые в голову лезут, а вдруг ее в роддоме подменили?

– Да ну что ты! – изумилась Лола. – Как же такое возможно?

– А вот слушай. Я тогда от мамы ехала, а роды внезапно начались раньше срока. В общем, не доехала я до города, сняли меня с автобуса, в райцентре в больницу положили. Дело под праздник было, Первое мая, все уже веселые, не до меня им. Лежим мы вдвоем в палате, девчушка молодая совсем, Надей звали… Между схватками рассказывает она мне, что в цирке работает. То есть раньше работала, пока не забеременела…

Лола почувствовала, что уши у нее сами собой поднимаются торчком, как у породистой овчарки.

– Сейчас и лица-то ее не помню, – продолжала Светкина мать, – вроде светленькая, и родинка вот тут, над верхней губой… Ну, в общем, родили мы, я девочку и она девочку. Полежали там шесть дней, потом за мной Леонид приехал, а Надю друзья встречали, мужа у нее не было… И вот как Светка начала куролесить, я и вспомнила, что там, в той больнице, такое безобразие творилось, да еще под праздник. Спокойно могли они детей перепутать! Я даже нашла адрес этой Нади – дай, думаю, на ее дочку погляжу, вдруг сердце мне подскажет…

– И что? – с замиранием сердца спросила Лола.

– Да ничего! – тетка пожала плечами и затушила сигарету. – Соседи сказали мне, что Надя познакомилась в своем цирке с каким-то иностранцем и вышла за него замуж. А потом они уехали неизвестно куда. И дочку, понятное дело, с собой взяли… Да ерунда все это, так, показалось мне… Видно, всю жизнь с этой заразой маяться…

– Мам, я готова! – Светка была тише воды, ниже травы.

Лола заперла за ними дверь и остановилась посреди прихожей.

«Не может быть! – думала она. – Жизнь – это не бразильский сериал, который так любят смотреть наши звери. В жизни не подменяют детей, так просто не бывает. Все это чушь! Ни за что не расскажу Леньке!»

– Лола! – раздался слабый голос из Лениной комнаты, – Лолочка, пожалуйста, поменяй мне лед…

– Иду, дорогой! – встрепенулась Лола. – Сию минуту все сделаю…

Content

Наталья Александрова
Фаберже дороже денег