Сергей Сезин

РЕКА СНОВ

ЛЕС НА КРАЮ СВЕТА

Часть первая

САМАРСКИЕ ТАЙНЫ

Час в ожидании катера я провел в компании солдат, рассказывая им о своих подземных приключениях. Предчувствия меня не обманули, и многократные мысли о том, что я нахожусь под горой дольше, чем мне это кажется, оправдались. Блуждал я средь подземных ужасов аж до двадцать шестого августа! Почти три месяца прогулок по филиалу ада! Мне аж поплохело. Недаром в пещере видений мне не так давно виделось про пожар города двадцать третьего августа. Да, это был не ад, это была его контора, и он не длился вечно…

И как теперь будет со мной после пребывания в «кармане времени»? Да, там время стояло, а снаружи оно двигалось. А вот теперь не пойдет ли мое внутреннее время вперед, и даже быстрее, чем было? Увы, я подробностей не помню про пребывание в этих «карманах», ведь столько лет прошло с тех пор, когда мне про них преподавали… Пока неприятного — только паралич магических способностей и полное отсутствие аппетита. Солдатики меня покормили бутербродом с тушенкой. Я-то думал, что после трехмесячных блужданий на голодном пайке я сейчас проглочу эту тушенку вместе с жестью, — ан нет, еле этот бутерброд в себя впихнул. И от второго отказался. Объяснил им с благодарностью, что после долгой голодухи много есть нельзя — кишки не выдержат. Они это знали, так что доели банку сами.

Я рассказывал солдатикам про чудеса, виденные мною, а сам размышлял, что столько выдержать при малых запасах воды и пищи смог, наверное, только потому, что в меня накачали целую прорву Силы. Оттого сейчас и не могу ничего сделать — перегружен организм. Но обратима эта ситуация или нет — вот что меня беспокоило больше всего. Хотя была еще куча других проблем, о которых я хотел, по примеру героини одной книги, подумать попозже.

А пока я удивлял слушателей чудесами гор и подземелий. Про портал и филактерию помалкивал. Но слушателям и так было интересно. Особенно их интересовал вопрос про Мелузину: можно ли было ее соблазнить? Что можно сказать — простые души! Что интересно, про Хозяйку Горы они были наслышаны, и охальных идей по поводу нее не нашлось. Есть, есть про нее нехорошие рассказы, как она обходится с молодыми парнями, встретившимися ей по дороге, поэтому вожделения она не вызывает. Говорят еще, что девиц она тоже не любит и может отомстить за то, что другая девица тьму веков назад ее любимого увела.

А мой рассказ про пожалованную ею водицу, которая червю полморды черной сделала, их в этом укрепил еще больше. Встреча с двумя червями народ очень удивила, и они пообсуждали, что бы они делали, окажись на моем месте. Выходило, только выпустили бы столько пуль, сколько получится, червям в морды. И без большой надежды, что все это поможет.

Кстати, а вот теперь я подумал: а стоило ли на них магией воздействовать? Если они бывшие драконы, то ясно, что бесполезно. А если просто дальние родичи, как тур-ящеры? Интересно, хватило бы у меня Силы магически заткнуть глотку хотя бы одному? Следом за этим пришла мысль, что, может, черви уползли восвояси не по причине ритуала взаимоотношений, а вследствие знака на мне: «Не подлежит поеданию»? Как это было внушено Исмаилу, который вроде должен быть их родичем… А в спину мне червь огнем полыхнул с перепугу, получив «мертвой водой» по морде. Правда, мне бы этого хватило, замешкайся я чуть-чуть… Вообще, хорошие и умные мысли, к несчастью, приходят позже, чем хотелось бы.

За беседой время шло незаметно. Подошел катер, принял солдат поста и меня на борт, никого высаживать не стал и двинулся в сторону Самары. Солдатики разместились на палубе, а меня после проверки документов отправили в кубрик, где я продолжил рассказ уже новой аудитории — свободной от вахты команде. Им я тоже рассказал про поиски неведомого магического артефакта, который обнаружили проплывающие маги, а потом я пытался найти, но обрел не его, а только приключения на одно место.

Команда состояла из людей постарше, поэтому возможность соблазнения речных фей их не волновала. Зато рассказ про прогулку казненного Клауса поразил их, что вызвало долгое обсуждение возможности этого. Увы, сейчас пришлые мечами и топорами в бою не пользуются, поэтому ничей опыт использовать было невозможно, за исключением нередкого случая, когда обезглавленная курица, которой пора в суп, долго бегает по двору уже без головы. Поэтому спор быстро свелся к дилемме: «курица без головы бегает» и «человек не курица». Матрос Федор, отстаивавший возможность прогулки Клауса, сказал, что сейчас нет возможности доказать, что так бывает, но через пару недель будет ярмарка, куда явится много восточных купцов. Вот он у их охранников и расспросит, бывало ли такое после удара саблей. Моторист ехидно спросил его: а с каких это пор он стал чужие языки понимать, чтобы расспросить харазцев и прочих об этом? Федор ответил, что, скорее всего, на ярмарке будет его брат-приказчик, который языки понимает. Вот через него и спросит. Спор постепенно увял.

Воспользовавшись спором, я оторвался от рассказа и подумал про насущное и неотложное. Будем мы в Самаре уже ночью, так что возникнут сложности с поселением. Возьмут ли меня, столь грязного, на ночлег в гостиницу? В баню очень поздно ночью не попадешь. Вообще в ряде городов есть такие отделения бань, где народ не моется, а пьет-гуляет — разврату предается. Те могут и всю ночь работать. Только мне оплачивать эти удовольствия за простое мытье неохота. Есть и другой сложный момент — чистого запасного белья и одежды с собой нет. Придется надевать грязное на чистое. Не идти же из бани в гостиницу голым, но чистым. Ночью же одежды с бельем на замену не купишь. Какой-то замкнутый круг. Нет в Самаре места для грязных.

Или временно набраться наглости и ходить по городу, не обращая внимания на свой внешний вид? Наверное, придется так и делать. Я ведь все-таки не местный житель, чтобы необратимо подорвать этим свой авторитет. А по-другому никак не получится.

Тут меня оторвали от дум, и я поразил воображение народа, рассказав про странную паутину, от прикосновения к которой видишь картинки и тексты…

Вечер для команды удался на славу, а я все беспокоился и беспокоился о том, куда же мне деваться в Самаре… Не все гостиницы чеки принимают, а наличных у меня только три рубля осталось. И банки ночью желают отдыхать. Тут мне опять подумалось, что я как-то легко был отторгнут от мира, а вернуться в него требуется много хлопот. И даже почувствовал себя немножечко аборигеном, который попадает в город пришлых, где все ему как-то мешает. И есть даже аналогия с чистотой нас обоих. Вообще не часто такие мысли пришлого посещают — ощутить себя таким же, как абориген, и даже пожалеть его… Проще отгородиться барьером — языка, нравов, той же чистоты. Тут мне вспомнилась история, когда-то читанная мною, о некоем восточном правителе, который имел обыкновение периодически переодеваться в простое платье и, выйдя тайком из дворца, ходить по улицам. И самому видеть и слышать, что думают и говорят его простые подданные. Как вы понимаете, часто он слышал совсем не то, что рассказывали ему его приближенные.

Пример правителя этого опасен, но полезен. Интересно, ощущают ли князья Владимир Кириллович, Алексей Алексеевич, астраханский Виктор (забыл, как его отчество) или казанский Мелик-Касым-хан такой же позыв или рутина сильнее них?

А зачем мне это? Командую я только собой и кроликом Масиком. Разве что призовут на службу и придется вспомнить, что я прапорщик и оттого кем-то повелеваю и решаю, что ему делать, а чего нет. Незачем мне альтернативный источник информации об умах и чаяньях подданных за отсутствием таковых. Разве что когда осуществлю свою шутку про занятие армирского престола.

Правда, мне будет легче, чем этим владетельным особам. Кое-каким магическим способам читать мысли я обучен. Самое главное — не делать это с послами, чтобы не возник дипломатический конфликт. Но вот еще что — вещи мои уехали в Тверь, Валерию тоже надо сообщить, что я никуда не делся, тверской магический цех следует известить, что не пропадет их доброта втуне, вот приеду и до Нового года буду долги отрабатывать… Хорошо, что еще рано вмешиваться суду — не вышел срок безвестного отсутствия, чтобы полагать меня мертвым…

Я спросил — а что слышно про нашумевшее убийство купца и спутников его в «Хлебной»? Рассказать мне смогли только слух, что вроде как преступников нашли, но взять их не удалось, ибо что-то такое неожиданное случилось — не то взрыв, не то еще что-то. Ладно, это я позже поинтересуюсь. Небось опять квартальный меня попытается отловить и использовать на благо следствия.

Спросил про пиратов — а тут вести были поточнее и поинтереснее. Оказывается, их истребили, причем интересным способом. Некий рьяный служака из самарского гарнизона, после того как оба нападения близ Самары случились, решил совместить приятное с полезным — и себе славы прибавить, и пиратов извести. Он заручился поддержкой своего начальства и купца — владельца ограбленной баржи, который тогда лежал в больнице вместе с половиной команды, получившей ранения при абордаже. Купеческую баржу сделали судном-ловушкой. Для того ее перекрасили (теперь с каждого борта она выглядела по-разному), устроили за фальшбортом прикрытия из мешков с песком, также прикрыли от обстрела кубрик и рубку. На ней разместился взвод с двумя пулеметами. Судовой частью командовал мобилизованный шкипер, а солдатами — этот ретивый поручик. Судно-ловушка должно было плавать туда-сюда, привлекая внимание пиратов, чтобы они соблазнились и атаковали его. Дня три экипаж тренировался, потом вышел в рейс вверх по реке. Дошли они до Симбирска, но на них не клюнули. А вот на обратном пути обе моторки выскочили из-за острова, быстро сблизились, а дальше прозвучала предупредительная очередь из МГ перед носом судна, а потом еще одна по трубе — это уже для острастки. Затем с лодки заорали в мегафон: суши весла, готовься к досмотру. На борту достаточно умело изобразили панику, сбросили трап и спустили флаг. Лодка с пулеметом подошла поближе, готовясь к захвату, а вторая чуть отстала. Затем скрытно лежащая засада на палубе показалась и почти в упор расстреляла ближнюю лодку. Отставшая лодка оторвалась, несмотря на огонь по ней, отлетающие от бортов щепки и падение нескольких пиратов в воду. Из воды подняли двоих тяжелораненых пиратов, которые вскоре умерли. Про их базу кто-то из них успел рассказать до смерти, и туда отправился десант. Но в лагере никого не было. Лодку, изрядно побитую, нашли в стороне на берегу, живых и мертвых при ней не оказалось. Что с ними произошло — неизвестно. Но тут не было участников похода, поэтому сведения о пропаже пиратов могли быть и дежурной версией. Трупы умерших ватажников, за неимением живых, повисли на виселице. Им-то уже все равно, а вот их агентуре в городе испортить настроение — самое то. Народ думает, что сбежавших пиратов поели чудовища из Сока.

Я рассказал народу обе наши придумки — что за чудища должны были родиться в сокском Дурном болоте для покарания пиратов. Гибрид плотоядного кролика и енота их изрядно повеселил. От дальнейших рассказов я уклонился, сославшись на то, что нехорошо себя чувствую, и сделав вид, что дремлю. Народ еще долго обсуждал всякие рассказы про тайны Самарской Луки — кто про что слышал. А я и впрямь задремал. И проснулся только при швартовке.

Проснулся, пришел в себя, собрал вещи и двинул на выход. Прошел ворота с амулетом (амулет на меня не отреагировал, ибо я демоном не стал и Злу не предался). И был отловлен комендантским патрулем. С катера обо мне сообщили, что ли?

Пришлось сдать оружие. Меня повели в кабинет, где заседал поручик в черном мундире, а рядом пристроился и мой коллега, тоже в мундире этого цвета. Их интересовало, кто я такой и что я делал в местах, где замечены пираты. Документы я предъявил и назвался тоже. Желание ответить на их вопросы выказал, но вот от проверки моих ответов магически отказался наотрез. Объяснил это тем, что мне нечего скрывать, но во время путешествия по Самарской Луке подвергся воздействию магического артефакта большой силы, вследствие чего близок к магическому истощению. Оттого я против дополнительных магических воздействий. Ибо не уверен, не повредит ли это мне, и попросил подтвердить коллегу, насколько это опасно. Тот проворчал в бороду, что и впрямь возможно ухудшение.

Я приободрился и привлек внимание подпоручика-колдуна к своей ауре — пусть глянет и определит, насколько опасно мне усугублять магическое истощение. Он опять что-то пробурчал. Дальше я продолжил в том же смысле, что при магическом воздействии я рискую утратить свои способности, которые меня всю жизнь кормили, что равносильно инвалидности от удара по голове, скажем. Поэтому они могут определять правдивость на слух, следить за моей аурой визуально, использовать методику «серебряная струя», пускать кораблик в чашу со ртутью, но только пассивно следить за мной. Активное воздействие Силою — никак нельзя.

Коллега про «серебряную струю» не знал. Что неудивительно, ибо я ее только что придумал. Ртути у него тоже в досягаемости не было, так что осталось ему только следить за аурой. Хе-хе.

Одержав тактическую победу путем охмурения, я еще раз выразил согласие отвечать на вопросы. А интересовало их все. Из чего я заключил, что ничего особенного они мне предъявить не могут и ждут, когда я проболтаюсь о чем-либо. Значит, надо следить за языком (хоть штатный колдун побежден) и говорить покороче и подвусмысленнее, чтоб можно было на этом вывернуться.

Хоть я ничего противозаконного не совершал, беседа с ними мне активно не нравилась. Оттого я хотел ее закончить в кратчайший срок и больше к ней не возвращаться. Контрразведки — это такие организации, что лучше с ними вообще не связываться, а связавшись, побыстрее свалить из сферы их досягаемости. Воображаю, каково полуэльфам переступать порог подобных заведений и ощущать, как взгляд допрашивающего на уши их наводится. Ибо хоть ты и не являешься явным врагом государства, но уши-то у тебя вражеские. Кстати, надо будет поспрашивать в Академии — есть ли разница в наследовании эльфийских признаков полуэльфом в зависимости от того, кто у него отец — эльф или пришлый?

Хотя, если будет мобилизация, надену и я такой мундир и буду насквозь всяких подозрительных типов взглядом протыкать. А может, еще худшее придется увидеть или сделать в порядке исполнения священного долга. Эхма…

И стал я рассказывать про вещие сны, которые все повторялись и повторялись и из которых я уяснил, что должен прибыть на Самарскую Луку, отыскать там некий опасный магический артефакт и его обезвредить, ибо он способен превратить Луку в еще одно Дурное болото, а то и хуже. Вещие сны я посчитал ниспосланными Акером и Мардогом, тем более что в храме Мардога со мной произошла такая вот коллизия. И я описал тамошнее приключение.

Прибыв в Самару, я поклонился могилам родных, ибо рассчитывал, что эпопея может и плохо кончиться, и, наняв местного проводника, двинулся к предполагаемому месту пребывания артефакта. Там его не оказалось, но я получил новое послание, что он таится под горою в каменных пещерах поблизости от Чаши Слез. Я туда последовал (про подрыв решетки промолчал), и блуждал там длительное время, и чуть не умер там от упадка сил. Но все же смог найти выход. Артефакта я не сумел обнаружить, ибо попал на целое поле порталов, которые гоняли меня то туда, то сюда, в прошлое, а может, и в будущее, поэтому я не смог попасть в нужный. Или не понял, что он рядом. Ну и рассказал про разные страсти в подземелье — при этом я не забывал ссылаться на всех, кто меня мог видеть раньше. И на регистрацию своих действий в разных бумагах. Филактерия упомянута не была. Я придерживался мысли, что про это никому пока говорить не надо. Тем более что все же не был полностью уверен, будто филактерии конец. Но надеялся вскоре получить известие об этом…

Эта часть повествования их особенно не заинтересовала, разве что пару раз уточнили, реально ли было все мною виденное или нет. На что я ответил, что не уверен. Ибо от недостатка пищи, воды и сна периодически впадал в какое-то странное состояние и не мог бы точно сказать, истинно видел все или мне это казалось. Вот так — и попробуй опровергни.

Гораздо больший их интерес вызвали мои перемещения по Самаре и Федоровскому перед выдвижением навстречу филактерии. Оттого я укрепился в мысли, что меня ни в чем конкретном не подозревают. Вот я и рассказывал все, что помнил, и ссылался, что меня должны помнить и портье, и кастелянша в Федоровском, да и много бумаг, где я расписался, существует. А меня все спрашивали о деталях — кто из контрразведки в Федоровском меня принимал, во сколько это было… и прочие детали. На половину вопросов я отвечал, что этого я не запомнил по причине неважности, но должен же лежать документ, по которому меня поселили, дали вот эту памятку, разрешили путешествовать в колонне. Время шло, я устал, оба труженика политического сыска устали, начал уже брезжить рассвет, а мы все ходили вокруг да около всяких деталей, и вокруг некоторых уже не раз. Меня уже начало клонить в сон. Контрразведчик тоже периодически едва сдерживал зевоту.

Разговор уже совсем еле-еле двигался, как вдруг оживился при упоминании ретивого квартального. Оба они навострили уши, когда я упомянул, что с ним ходил на место преступления выискивать следы. А зачем я это сделал? Исключительно по просьбе самого квартального, ибо он как-то сомневался в предыдущем магическом осмотре, вот и попросил меня, а за потраченное время отблагодарил, дав пообщаться с человеком, который Самарскую Луку знает, и это мне поиски облегчило. На звучавший в тысячный раз возглас, что ведь Чумаченко подтвердить может, контрразведчик недовольно скривился и сказал, что не сможет. И поведал, что квартальный буквально носом землю рыл, ища лиходеев, и вроде бы нашел. Он собрал нескольких городовых, что были в досягаемости, и ворвался в тот дом, где злодеи прятались, а дальше произошло что-то вроде взрыва или пожара, и от домика и всех там осталось только пепелище. По нему было видно, что он чего-то недоговаривает. Ну да ладно, еще найдем информатора по этому вопросу. Я рассказал, что засек там наличие мощного амулета и предупреждал, что при умелом или совсем неумелом пользовании этим амулетом может беда случиться. Возможно, враг, не желая висеть, амулетом воспользовался, чтобы в портал уйти, но портал взорвался, так как ему помешали. Но на лице коллеги была скептическая улыбка: дескать, что я могу знать. Ага, запомним и поспрашиваем. Но потом. Сейчас надо эпопею закончить.

Было уже светло, когда дознаватели ушли куда-то, видимо, к начальству. А я остался сидеть на диване, под охраной молоденького унтера, и внезапно опять задремал. Разбудил меня разнос унтеру за то, что я тут был оставлен в кабинете, а он, унтер то есть, выходил курить. А ведь я мог притвориться и нечто зловредное совершить, пока меня спящим полагали…

Ага, надо мне это. Коллега уже не присутствовал, мне возвратили оружие и те документы, которые изучали, заставили в трех листах расписаться — мол, все получил, что забиралось, ничего не пропало и претензий не имею. После чего меня проводили на выход. Было уже семь утра. Проблема «куда идти сразу посреди ночи» разрешилась. Теперь ее заменила другая — куда идти сразу поутру. Ну, сейчас уже будет чуть попроще.

Едва я вышел за дверь, как пришлось немедленно возвращаться. Карабин-то надо сдавать в оружейку на хранение. Сдав его и вновь выйдя на улицу, я вспомнил, что он после стрельбы в зале с нишами нечищенный. Эх! Но сил вернуться опять в это здание не было. Так и пошел дальше.

Что-то этот день неудобств никак не закончится. И побрел я в банк — снимать со счета деньги. Вообще я сначала в баню пошел бы, но, если так сделать, ерунда получится. Чистого белья у меня с собой нет. Тогда, вымывшись, придется на чистое тело грязную одежду натягивать. Купить же чистое — наличных не хватит. Поэтому пошел я делиться своими неудачами с сотрудниками банка. Они небось, видя меня, грязного и ободранного, будут оскорблены до глубины своей чистой души, что такой тип к ним пожаловал. И не по ошибке — принимать придется.

Так и вышло. Банковские клерки в снежно-белых сорочках и синих нарукавниках, бросая на меня взгляды, аж передергивались и беседу вели на грани нервного срыва. Когда один из них случайно со мной руками столкнулся, когда я подписывал, это его повергло в шок. Он посмотрел на свою руку с безграничным удивлением — дескать, как это могло случиться? Видал я такой взгляд в отряде у нордлинга, которому оторвало полруки взрывом своей же «гранаты» (шнур он из-за великих понтов укоротил по самый корешок). Меня даже потянуло для полного доведения клерка до апофигея почесаться, как будто меня вши мучают. Но пожалел.

Обслужили меня очень быстро для банка — видимо, чтобы меньше глаза терзал. Вышел из банка и пошел на телеграф, где дал две телеграммы — в Тверь и в Царицын. Исполнив свой долг, отловил извозчика и поехал на рынок, в гостиницу, где жил и которая обещала отправить вещи домой. Уточню это, поселюсь, а потом можно будет в баню и поесть.

В гостинице на меня также глянули косо и неодобрительно, но косые взгляды быстро сменились виноватыми. Не отправили они ничего! Демьян Филин вещички им привез, те, что я оставил в лагере, а они их присоединили к прежним и забыли. Тут я не выдержал и непристойно выразился, начав с «загиба Петра Великого» и закончив обвинениями в деловой импотенции. Я выражался бы и дольше, но тут мне пришла в голову мысль, что это разгильдяйство уберегло меня сейчас от покупки новой одежды. Поэтому я сбавил накал и заявил, что если, не дай боги, одежда моя и прочее в сыром подвале пришли в негодность, я с них стребую втридорога. Меня заверили, что подвал у них старый, сухой, и ничего там случиться не может. И мышей с крысами они регулярно истребляют. Я потребовал принести вещи в номер, где я их в их присутствии осмотрю. И, исходя из результатов, решу, что делать — обращаться к судье или нет. А заплаченные за невыполненную пересылку деньги пойдут в счет оплаты за номер.

Подробное изучение вещей показало, что ущерб понесли только некоторые носки, продравшиеся на пятках, то есть понятно, что не по вине гостиницы. Демьяну собирать и складывать вещи явно помогала жена — больно все аккуратно сложено и в мешковину зашито. Я собрал себе вещей на переодевание после бани, взял с собою кольт с запасным магазином и отправился в баню. Еще пришлось переобуться — сапог все-таки требует ремонта. По дороге вспомнил, что бинт остался в гостинице, оттого купил бинт в аптеке.

Баню я посетил сегодня другую, а не ту, в которой бывал прежде. Называлась она «Наяда» и располагалась совсем недалеко, на берегу Самары. Заказал себе отдельное моечное помещение и стал отскребать себя от многомесячной грязи. Я ожидал, что от меня вся река станет черной, и Великая тоже малость потемнеет, но многослойной грязи на мне не оказалось. Словно я не три месяца воздерживался от мытья, а недели две. Чистым себя такого не назовешь, но сказать, что ужасно грязен, — это преувеличение. Все-таки «карман времени» жил по своим часам и организм заставлял жить по ним. Поэтому бородища до пояса не дошла, и скелета я напоминать не стал. Животик уменьшился. Что ж, будет за возвращение чего бороться. Затем я сходил к здешнему парикмахеру и лишился излишков волос и бороды.

Переоделся в чистое, грязное свернул в узелок и отправился на не то поздний завтрак, не то ранний обед. Вообще до чего же легче жить стало — на ногах нет сапожищ, нет ни ранца, ни жилета, волос стало меньше, лишнего веса также — хоть взлетай и пари над мостовой. Но почему-то не лечу. Ах да, ногти на ногах не стрижены, к земле притягивают, цепляются, летать мешают. Ничего, вечером я их пообкорнаю, будет меня во сне легкость бытия к потолку возносить.

Наученный опытом с тушенкой, я предусмотрительно заказывал еды понемногу. Есть по-прежнему не хотелось, поэтому два яйца с колбасой потребовали героических усилий по поеданию их. Чай пошел легче. Пирожков я набрал с собой, рассчитывая на возможность позднего включения аппетита. Посетила мысль о том, что, когда восстановится аппетит, тогда и восстановится владение Силой, но я не менее героически загнал ее вглубь. Потом.

Забежал в номер, оставил пирожки, зато прихватил сапоги и сдал белье с одеждой в стирку, а сапоги в починку. У прачки мне пообещали сказать адрес специалиста по художественной штопке. А когда штаны постираются, отнесу их ему: у меня штопать хорошо не получается. Носок — это еще можно, а вот штаны на самом видном месте… Теперь у меня даже в руках ничего не было, лететь бы и радоваться, но накатила усталость после бурно проведенной ночи. От нее не то что летать, а ноги волочить тяжело стало. Кое-как добрался до номера и свалился на кровать. Мелькнула мысль, что револьвер тоже не почищен… Все потом, все потом…

Сон был нормальным, то есть вообще без сновидений. Устал я видеть странное и загадочное и думать, что означает камень на дороге — препятствие или просто деталь пейзажа. Проснулся вечером, в полдевятого.

Встал, размялся. Чувствовал себя довольно бодро, ибо хорошо отдохнул. Правда, вряд ли ночью засну, но уж ладно. Бросил взгляд на пирожки и не ощутил себя желающим их отведать. Делать по мелочи надо много, поэтому так и проведу эту ночь — в трудах да заботах.

А пока прилягу и поразмышляю — что, где и когда сделать должен. Быстро уехать из Самары пока не получится. Нужно разведать, как мне доплыть до Твери (сразу или с пересадкой), причем путешествовать на баржах уже не хочется. Хочется чего-то уютнее.

Значит, не мешает изыскать возможность заработать. В принципе обычно в городах пришлых не чинят магам препон, если нездешний маг подзаработать хочет. Нужно обратиться в торгово-промышленную палату, в ту ее часть, которая ведает патентами, и выяснить, нет ли сейчас какого-то ограничения на магическую деятельность. Но обычно такие ограничения не всеобъемлющие — на один-два вида воздействий. Это иногда делается, дабы в городе не собиралось множества специалистов одного рода. А также для того, чтобы эти специалисты от тесноты на городском поле деятельности не переходили к неспортивным методам конкуренции. Если сейчас нет такого ограничения, можно было бы подзаработать. Наступает осень, время свадеб и сбора грибов. Водка пьется, грибы едятся… А у меня какой-то блок. Не то действительно истощение, не то просто переутомился. Но хоть я сейчас и не в форме, а спросить не мешает. Никто ведь денег вперед не потребует за магическую практику.

То есть в любом случае требуется несколько дней здесь проторчать. Навести порядок с личными вещами и одеждой. Ага, еще надо бы зайти к коллегам, провести магическое сканирование: как мой организм отреагировал на пещеру. Ну и заодно узнаю, много ли здесь магов и не толкутся ли они на городской кормушке.

И не мешало бы кое-что узнать про ретивого квартального, который мне здесь слегка надоедал своей активностью. Чувствую я какую-то не то вину, не то недосказанность этой истории, и как бы она не вернулась ко мне петлей Судьбы. Правда, лучше бы в нее не влезать без восстановления магических способностей. Ибо фигурирует там сверхмощный амулет, да и вампира лучше бы заклинаниями встречать. К некромантии я не способен (как и большинство магов), но даже несложные заклинания вроде Толчка или левитации уже не позволят вампиру добраться до организма мага. В принципе некромант имеет перед стихийным магом только одно серьезное преимущество — ему легче искать вампира. А нейтрализовать… Ну не стану я использовать все эти заклинания, в названиях которых есть слово «прах», и что? Нейтрализовать вампира я могу не хуже. Он и гореть может, и на Небесном Крючке висеть может, да и Серп Восточного Ветра вполне подойдет. Воспользовался я им как-то еще в Нижнем: лежит кровосос на полу и только ползти может, ибо Серп ему ноги перерезал чуть выше колен. Да, он жив, и даже выжить может, если я ему позволю. Не говоря уже о том, что Серп ему и голову срезать способен, переведя опасную тварь в категорию безопасного скелета. А не срезал я голову, чтобы полиция с ним пообщалась и, может, что-то полезное узнала. Но частного пристава вампир не заинтересовал. Поглядел пристав в мертвые глаза живого мертвеца и махнул рукой. После чего подписал мне бумагу о поимке опасного существа и убыл обратно в околоток. А я кровососа добил, а останки передал городовым для надлежащих процедур по кремации и развеиванию праха.

Потом полночи я все свое складывал, раскладывал и проверял, выбросил часть дырявых носков, а часть заштопал, почистил оружие, обувь, разрядил магазины к карабину… Два пирожка съел, а больше не захотелось. Пытался подумать о важном, но голова ничего полезного не продуцировала. Книжку бы почитать, но в наличии только книга по лечебной магии и наставления по оружию. Читать их не хочется совершенно. Что еще можно сделать — только прилечь и попытаться заснуть, что я и сделал. Как ни удивительно, сон пришел.

И во сне явлена была золотая дубовая ветвь. Золотые листья и золотые желуди прикоснулись к моему плечу, желуди при соприкосновении с моим плечом растаяли, и капельки золота скатились по моей коже…

Было уже утро. Сердце не стучало сильнее, и сном этим я был скорее озадачен, чем взволнован. Хотя дубовая ветвь мне была раньше показана как символ Не-мертвого, но вообще дубовая ветвь, а тем более золотая ветвь — это древний символ силы. Можно даже сказать, магической Силы. И что мне должны принести эти золотые желуди, коснувшиеся меня: прямо в лоб — золото или — косвенно — Силу? Не откажусь ни от того, ни от другого. Можно даже сразу все.

Поскольку сегодня ни белье, ни сапог готовы не будут, займемся более возвышенным. А именно — пароходами, торгово-промышленной палатой, магическим сканированием, а под занавес — узнать про судьбу квартального. Первые два пункта понятны, и куда обращаться — известно. А вот к какому магу идти и как выяснять насчет смерти полицейского чиновника — это пока загадка. Значит, нужно доразведать.

Я совершил утренний туалет, вместо завтрака съел пирожок, взял документы, кольт — и покинул гостиницу. Торгово-промышленная палата помещалась в двухэтажном красно-белом здании, выходящем на круглую площадь. Но пришел я туда очень рано — на часах было восемь, а открывались они в девять. Можно было спуститься вниз, к пароходным конторам, а можно повернуть налево, к полицейскому управлению. До него был один квартал, до пароходной конторы — четыре. Экономия сил победила. Я пошел налево.

Вошел в здание и обратился к дежурному с просьбой направить к тому чиновнику, кто занимался или занимается делом о гибели квартального надзирателя Чумаченко. Дежурный позвонил кому-то, побеседовал и сообщил, что я могу сейчас подняться к частному приставу Рудневу. Только пистолет придется оставить.

Мой кольт отправился в ячейку, взамен я получил номерок. А потом поднялся на второй этаж в двадцатый кабинет, табличка на двери которого гласила «Пристав Первой части Руднев Иван Фомич». Постучал и, дождавшись приглашения, вошел.

Иван Фомич что-то писал. Отложив ручку, он ответил на мое «здравствуйте» и спросил, кто я такой и чего желаю.

Я назвался и сказал, что покойный квартальный несколько раз обращался ко мне за помощью в расследовании убийства в гостинице «Хлебной» купца (к сожалению, запамятовал, как его звали) с помощниками и был доволен результатами. Дальше я был вынужден уехать и отсутствовал довольно долго. Приехав, хотел расспросить Чумаченко, помогло ли мое участие, но узнал, что он погиб при загадочных обстоятельствах. Добавил, что понимаю, что полицейская работа не терпит огласки в некоторых делах, ибо приходилось помогать и полиции Нижнего, и Твери, но если это возможно, хотел бы узнать, как погиб Чумаченко и не виноват ли в этом происшествии магический амулет очень большой силы.

Иван Фомич молчал, хмурился и вертел в руках пресс-папье. Молчание затягивалось. Наверное, частный пристав боролся с желанием выгнать меня, но врожденная дипломатичность мешала сделать это. А дипломатом полицейскому чиновнику такого уровня надо быть недюжинным, и даже больше, чем ищейкой. Ибо очень часто расследования влезают в такие деликатные вопросы…

Я решил подтолкнуть пристава к какому-то решению и добавил, что хотелось бы даже помочь в розысках злодеев, сделав для этого все, что в моих силах…

Ивана Фомича аж перекосило. Но он преодолел раздражение и позвонил в колокольчик. На звон явился длинный и худой городовой. Ростом он был с меня, но по весу раза в три легче. Оттого и напоминал удилище, завернутое в полицейский мундир. Иван Фомич недовольно сказал:

— Кузькин, отведи этого господина к Борщову и скажи, чтобы ознакомил с результатами расследования по Чумаченко. Но в рамках!

После чего уткнулся в бумаги и на мое «спасибо» и «до свидания» не отреагировал. Я пошел вслед за Кузькиным и мысленно поздравил Самару с таким приставом. Уж не знаю, каков из него полицейский, но как дипломат — вполне на уровне!

Квартальный надзиратель Борщов, выслушав распоряжение начальства, вздохнул и сказал, что выполнит в точности, пусть Иван Фомич не сомневается. После чего Кузькин удалился, а мы начали беседу. Очень скоро я убедился, что указание пристава «в рамках» было вполне своевременным, ибо Борщов оказался большим болтуном. Не исключено, конечно, что он, много болтая о второстепенном, скрывает самое важное, но этого я утверждать точно не могу.

А вот впечатление о том, что он болтун, сложилось четкое.

Про обстоятельства убийства купца он мне ничего нового не добавил. Затем выяснилось, что сведения о наличии магического амулета очень большой силы у преступников в дело не попали. Поскольку Борщов, прослышав про это, кинулся уточнять и записывать.

Покойный Чумаченко активно ходил и опрашивал людей вокруг гостиницы и нашел свидетеля, который видел двух подозрительных типов возле гостиницы, один из которых ходил в плаще с капюшоном на голове, хотя дождя в ту ночь не было. А через пару дней свидетель пришел в управление и сказал, что видел этого типа в плаще в Засамарской слободке. Чумаченко обратился к тамошнему квартальному, и вместе они походили и побеседовали с людьми в слободке. Там действительно видели этого типа, а вместе с ним еще одного господина, похожего на купеческого приказчика, около дома на Западной улице. А неподалеку от того дома у местного квартального имелся информатор, который и сообщил, что действительно два типа снимают полдома у сторожа Николая Акулова, который живет в другой половине дома, а эту сдает разным людям на срок от пары дней до месяца. Акулов в темных делах не замечен, но сдаст полдома любому, кто заплатит вперед, не спрашивая для чего. Такой он человек.

Местный квартальный остался наблюдать за домом, а Чумаченко съездил за ордером, привел четырех городовых и решил пойти с козыря, явившись в дом и обыскав его. Ну, если супостаты там будут, так еще лучше. Один городовой затаился в засаде на случай побега супостатов в сторону Великой, а местный квартальный со стороны хозяйской половины дома. Остальные двинулись к крыльцу. Уцелели только оба находящихся в засаде. Квартальный скрывался за сарайчиком и ничего не видел, а вот городовой из засады видел, как минут через десять после их входа внутрь дом как бы исчез во вспышке. Причем показал он странное. Вспышка произошла внутри дома, как будто там солнце вспыхнуло, и на мгновение ему показалось, что стены дома аж прозрачными стали. А дом пропал, словно его и не было, выше уровня подвала. Вспышка была беззвучной и взрывом не сопровождалась. Надворные постройки не пострадали. Хозяин дома был на работе и жив остался. А вот его жена (детей у них не было) исчезла вместе с домом. Нижние венцы дома обуглились, то есть огонь какой-то был. Или не был. Магическое исследование дома проведено, но смогли обнаружить только какую-то остаточную магическую активность. В подвале были только запасы хозяина, вещей жильцов не осталось. Были пять-семь людей в доме — и пропали.

Показания городового вызвали некоторое недоверие, но он вообще на хорошем счету был, и в явном обмане его не подозревали. Дома не стало, а взрыва никто из соседей не слышал, и пожара не видел никто.

Странно все это. Но надо все на досуге обдумать.

Я спросил — а можно ли место события посетить? Борщов ответил, что вполне. Охрану оттуда давно убрали, а хозяин, жены лишившись, наложил на себя руки. Владение является выморочным и сейчас только ждет законного срока для судебного решения по нему. Наследники Акулова, по слухам живущие в Казани, еще не откликнулись. Так что мне может помешать только собака Акулова, если ее никто из соседей себе не забрал. Дело о смерти чинов полиции и Марьи Акуловой еще открыто, он им занимается, но вообще пора его закрывать, ибо никакого прогресса не наблюдается. И вряд ли какой-то прогресс наступит.

Но если я что-то узнаю об этом событии — милости просим сюда, к квартальному надзирателю Борщову Семену Егоровичу. Ибо он этим делом занимается и должен все законные начинания, помогающие расследованию события, контролировать и поддерживать, а незаконные — пресекать.

С квартальным я распрощался, спустился вниз, получил свое оружие и пошел в торгово-промышленную палату. Встретили меня приветливо и рассказали, что для магической деятельности никаких препятствий не имеют. Тем более что в опытных магах есть даже некоторый недостаток. Всего в городе шесть человек магической практикой занимаются, из них двое медиумов и один некромант. Правда, последний уже с полгода как уехал и в городе не показывается. И что с ним в Царицыне стало — никто не ведает. Поэтому для занятия лечебной магией мне нужно только написать заявление о желании практикой заняться и оплачивать налог понедельно, исходя из пятипроцентной ставки от чистого дохода, под которым понимается здесь доход минус стоимость аренды помещения для деятельности. Так что стоит только подать заявление да в газету объявление дать, куда обращаться, и можно работать. Тем более что жаждущие помощи найдутся сразу же — в самой палате, не отходя от стола регистрации.

Я сказал, что не против помочь самарским жителям, но мне сейчас нужно решить, должен ли я провести некоторое время в Самаре или вскоре уехать. Если окажется, что я вынужден задержаться, то с удовольствием поработаю. В завершение спросил, не подскажут ли мне адреса, где принимают маги здешние, чтобы я мог с ними познакомиться. Мне выписали на бумажный листочек адреса регистрации всех магов (за исключением загулявшего некроманта), и я с благодарностями покинул палату.

Выбрал на площади лавочку в тени и, сидя там, изучил список. Медиумов я сразу отбросил, так что осталось три адреса. Ближайший из них — улица Венцека, Кондратьева Галина Алексеевна. Это, наверное, та дама, после которой квартальный меня позвал. Остальные два адреса — на улицах Затонной и Вилоновской. Этих улиц я даже не знаю. Затонная — это, наверное, на берегу Самары, а где Вилоновская — даже не представляю. Пошел я к даме в гости. По дороге купил у разносчика трубочку с кремом и съел ее. Магическим процедурам лучше подвергаться на сытый желудок. На удивление, трубочка пошла без насилия над организмом.

Дама принимала на первом этаже типичного для этой части города двухэтажного дома. Первый этаж у таких домов кирпичный, и в нем обычно помещаются лавки и мастерские, а на втором, деревянном, люди живут. В Твери чаще увидишь такие же дома, у которых второй этаж бревенчатый, а вот в Самаре принято бревна сруба обшивать доской. Если хозяин не ленится их регулярно красить, выглядит красивее, чем сруб. Если же нет — потемневшие доски лучше неошкуренных бревен не выглядят. Такая же деревня, а не крупный город. Тут я вспомнил, что сам этим летом собирался дом покрасить, ибо не захотел в свое время оставить сруб в натуральном виде и обшил его досками. Надеюсь, осень выдастся теплой и недождливой.

Вошел в дверь, оказался в коридоре, в конце которого виднелась лестница на второй этаж. Левая дверь вела к магу, правая к нотариусу. Постучал и вошел.

Это явно был вестибюль. На стенах висят два диплома и пара акварельных видов Самары. Для посетителей стоит пяток стульев, а для секретаря стол, за которым сидит девочка лет пятнадцати и так увлеченно что-то рисует, что даже на мой приход не отреагировала. Я кашлянул. Девочка подняла голову.

— Добрый день. Могу я видеть Галину Алексеевну?

Девочка неожиданно басовито прокричала:

— Тетя Галя! К тебе!

М-да, голосок у девочки прямо трубный. И тут прямо семейная идиллия и семейная же фирма. Из-за занавески показалась «тетя Галя». На вид она была чуть моложе меня, одета в лиловый балахон с вышивками (вроде как рыбы и звезды). На голове — фиолетовый тюрбан из шелка, в который вплетены нити магического волокна. На шее — ожерелье из камней вроде халцедонов.

Магических ощущений у меня нет никаких. Ни от помещения, ни от самой дамы, ни от ее ожерелья и наряда. А должно быть хоть какое-то ощущение. Плохо.

— Здравствуйте, Галина Алексеевна. Не сможете ли вы уделить мне внимание, проведя магическое сканирование организма?

— Здравствуйте. Конечно, смогу. Проходите в эту комнату. А ты, Марина, не кричи так громко. Я с перепугу чуть чашку не уронила!

Я прошел и сел на кушетку. Мадам Кондратьева села напротив и спросила, с чем связано желание пройти сканирование. Я объяснил, что в путешествии по Самарской Луке попал в пещеру, где остановилось время, и находился там очень долго по внепещерным меркам. Вот я и беспокоюсь, чтобы пребывание в «кармане времени» на голодном пайке не отразилось на организме. Плюс не исключено магическое воздействие. Я ощущал его периодически, да и видел, что переношусь на короткое время в прошлое. А может, и будущее, ибо не всегда я понимал, где нахожусь.

Дама заинтересовалась и спросила, как это было. Я ей рассказал пару снов-видений вдоль каменной реки. Добавил, что пока ощущаю два симптома — утрату аппетита и утрату магических способностей. Не могу ни пассивно ничего ощущать, ни активных манипуляций Силой проделать.

Дама вновь заинтересовалась, я и рассказал ей, откуда я и чем занимаюсь. На вопрос о цели путешествия в такие опасные места ответил, что не вправе пока это раскрывать.

Дама вздохнула и спросила, как я желаю пройти сканирование — по Альциусу или по Решетникову. Естественно, по Решетникову. Этот метод делается на бодрствующем организме, в отличие от более старого метода Альциуса. Вообще маги из пришлых методом Альциуса стараются пользоваться в основном с возбужденными больными или очень пугливыми детьми. Да и пациент, видя, что он лежит и ему не здорово больно, меньше переживает. А у меня на то есть и дополнительная причина — лишнего магического воздействия не нужно.

Ну дальше было обычно: лягте, расслабьтесь, сосредоточьте взгляд на вот этом предмете, думайте о чем-то нейтральном… Вообще для здорового человека процедура почти безболезненная, а вот когда есть больное сердце или что-то другое, может вызвать некоторое неприятное ощущение — скажем, сердцебиение или резь в желудке. Это не опасно, но пациент может разволноваться. Я лежал и ничего особенного не ощущал. Сердце чуть сильнее забилось, и все. Надеюсь, что мое впечатление совпадет с ее впечатлением.

Галина Алексеевна от процедуры устала. Села, поправила тюрбан, выпила воды из графина, потом стала чертить график отклонений. Это обычно требуется, когда не знаешь заранее, что за болезни встретятся у пациента. С запойными купцами этим можно пренебречь, ибо рука набита и отклонения ощущаешь автоматически. Потом взяла таблицу Мавеня, соотнесла отклонения, подсчитала. Потом зачеркнула, вновь пересчитала. Я ждал.

Она начала каким-то неуверенным голосом:

— Есть отклонения со стороны вен нижних конечностей, желудка — и, пожалуй, все. С сердцем немного непонятно, отражение Силы какое-то двоякое. И как от болезни его, и как будто оно здоровое совсем. И вы говорили, что ощущаете магическое истощение, а аура совсем этого не показывает, и при сканировании этого тоже не видно.

Странно, и очень. А как же мои колени, которые хоть немного должны дать отклонение после купания в холодном Соке? Я-то последствия прыжка в Сок периодически ощущаю. С сердцем тоже как-то непонятно, а еще больше непонятно отсутствие нарушений магического депонирования Силы.

Гм, или я после этой пещеры стал сплошным клубком противоречий, или дама не очень хорошо владеет Силой. Придется еще раз обратиться к кому-то в Твери. Вот насчет возможности владения Силой при совершенно другой внутренней картине — это совсем странно. А загадку эту надо решать быстро. Без владения Силой мне ни подзаработать, ни найти что-то по делу Чумаченко. Как раз задам про него вопрос.

— Большое спасибо, Галина Алексеевна. Позвольте еще задать вопрос немного о другом.

— О чем же?

— О квартальном Чумаченко. Он вас, кажется, приглашал на место преступления в гостиницу «Хлебную»?

— Да. Нас ведь немного в городе, поэтому часто приглашают на подобные случаи. Я живу здесь, вот все, что поблизости происходит, мне и попадается. А гостиниц больше в этой части. Михаилу Федоровичу повезло: в его округе ни одной гостиницы нет.

— А не сможете рассказать подробнее, что вы на месте преступления засекли магически?

— Могу, но удобно ли это будет — ведь полицейское расследование, а про это широко рассказывать не надо…

— Дело в том, что Чумаченко позднее ко мне обратился с просьбой еще раз посмотреть место преступления. Что-то его в предыдущем осмотре не устроило. Что именно — я так и не понял, ибо внятного ответа не получил. Времени прошло уже много, но имелась магическая активность на месте, где найден был мертвый купец, из чего я заключил, что был он под каким-то магическим воздействием. Может, Сфера Молчания, может, какое-то принуждение. Еще у меня создалось впечатление, что в комнате побывал вампир, но отчего — непонятно. Чумаченко это подтвердил. Еще на выходе обнаружилось пятно Ахсарота. Владелец мощного амулета в окно вылезал и задел им о раму.

— Я расскажу вам почему. Дело в том, что весь номер был сплошь забит магическим фоном. Как будто кто-то мощный амулет искрошил в порошок и засыпал равномерно весь пол. Сколько я ни ходила по номеру — везде и всюду однородный магический фон, и сильный, от него голова даже разболелась. Я ничего разобрать не могла — все залито, как вид с холма, туманом. Потому ничего и не сказала. Такое встретилось мне впервые, хотя на лекциях в университете я про такое слышала, что может быть близ мощных амулетов или алтарей. Но чтоб такое «туманное поле» оставалось… Ведь не бросил же убийца свой амулет там?

Это уже интереснее. Хороший амулет там был — полностью загадил приличной площади номер фоном, и еще Сила в нем осталась. Вот уж не знаю, подзаряжали его потом или нет, но испарить или загнать в портал немаленький домишко — тут тоже море Силы нужно. А это наводит на мысль, что и здесь без Не-мертвого не обошлось. Кто еще в наше время может Силу разливать, как пьяный купец пиво, и не замечать ущерба от этого?

Еще любопытно бы узнать, кто этим амулетом оперировал — маг или просто верный слуга, которому сказали «зажми в кулак, притисни к сердцу и скажи» на случай форс-мажора?

Если это маг, то он мог и в портал уйти вместе с прочими. А значит, есть шанс ему вернуться сюда. И мне с ним пересечься.

Если просто доверенный слуга, то он мог не совладать с амулетом, и тот сработал как беззвучная бомба, если это вообще возможно. Второй вариант меня устраивает больше. Уж лучше поискать следы их совместных с вампиром походов. Впору пожалеть об отсутствии способностей к некромантии. И отъезде местного специалиста по ней.

Тут все дела закончены. Я расплатился, преодолев попытку не взять плату как с коллеги, попрощался и вышел.

Из запланированных на сегодня дел осталось узнать расписание пароходов. И новое дело возникло по улице Западной. Я решил сначала пойти пообедать, а потом попытаться посетить пароходную контору до наступления обеда у клерков. Вообще для обеда рановато и есть не хочется, но есть можно и без аппетита — надо, и ешь. А потом вернусь в гостиницу и предамся размышлениям. Или сну — как захочется. Пойду опять в трактир «Ивановский», а заодно там узнаю, как удобнее до улицы Западной добраться.

Что буду делать во второй половине дня — это вот в номере и придумаю. Я бодрым шагом двинулся в сторону трактира. Идти было минут пятнадцать-двадцать. Но пока я шел, у меня было такое ощущение, что кто-то прямо буравит злобным взглядом мне спину. Я специально несколько раз оглядывался, но никого подозрительного или преследующего не увидел. Ощущение прошло уже в самом трактире. Или это так начали восстанавливаться навыки работы с Силой? А именно с гиперчувствительности — глянул на меня какой-то неопохмелившийся прохожий, ну а я ощущения эти нес еще долго…

Не знаю. Вроде как со времен обучения такого не помню (или забыл), а потом сам такого не ощущал, ибо не «разряжался» до конца.

Трактир был полупустым, потому что завтрак уже миновал, а обед начался лишь у меня. Заказал луковый суп по их рецепту и чай с парой пирожков с капустой. Насчет второго решил не спешить: неизвестно, съем ли его. Когда мне принесли суп, я спросил полового — а не бывает ли еще тут такой господин в чиновничьем мундире, который представляется бывшим архивариусом? Половой ответил, что он в трактире недавно, чуть больше месяца, и такого не видел. Ладно. Меня хватило на суп и чай с одним пирожком. Второй ел уже по обязанности. Не хотелось ходить в контору с пирожком в руке.

Рассчитался и вышел. Извозчика отловил довольно быстро и на нем направился в пароходную контору. Располагалась она в доме, выходящем на набережную Великой. Пока клерк обслуживал предыдущего посетителя, я полистал газеты, лежащие для того, чтобы посетители не скучали в ожидании, когда ими займутся. Местные новости я пропустил, а читал первую страницу с новостями политики. Судя по газетам, война с эльфами в верхнем течении Великой начала утихать. Эльфы потерпели ряд поражений и оттеснены далеко от берега. Партизанская война еще идет, но уже с меньшей интенсивностью. Было упоминание о мятеже сипаев — а я это пропустил. Когда же он был — когда я еще плыл по реке или когда уже под землей?

Кстати, а может, то, что все крупные отряды перед моим приездом в Гуляй-поле кто-то нанял, — это не на поддержку ли сипаев? Если это так, то сосредоточенный удар получился бы — эльфы, восстание сипаев и вторжение наемников… Хороший план. И проводила его умная рука — и денежная, и умеющая уговаривать. Потому что и сипаи, и эльфы, и наемники друг друга не любят. Чтобы их усилия направлять в одно русло — тут многое надо уметь и мочь… И вот как-то все Не-мертвый вспоминается… Ужу него всего этого хватит. Если я не слишком разбежался с выводами.

Пришла моя очередь, и я узнал, что ситуация с пароходством по Великой стабильна. Эльфы от реки оттеснены, какие-то аборигенские княжества, поучаствовавшие в войне, замирены. Из-за стабилизации обстановки уже мобилизация судов не проводится, даже все взятые прежде пассажирские суда возвращены владельцам. Грузовые — еще нужны. Пираты, было воспрявшие, тоже притихли. Так что если мне нужно плыть вверх по Великой, я могу рассчитывать на четыре-пять пароходов в неделю до Нижнего или Казани и два до Ярославля и Твери. Плюс разные баржи и аборигенские суда, если я их захочу. Но о них нужно договариваться у капитана порта.

Я выпросил у клерка афишку с расписанием, которую по его словам малость подправил, поблагодарил его и ушел. В гостиницу решил идти пешком и сделал ляп: надо было сюда идти пешком, а вернуться на извозчике, а не наоборот. А вот теперь мне пришлось по жаре взбираться на крутой склон. Улицы же на береговом склоне деревьями не засажены.

Оттого к гостинице я прибыл, обливаясь потом. Но по дороге купил большую бутыль холодного кваса. В номере разделся, открыл окно настежь и улегся на кровать, попивая квас. Хорошо!

А подумать было над чем.

Первое и самое главное. Мадам Галина сообщила, что ощущает во мне запас Силы, а я его совсем не ощущаю. То есть налицо не магическое истощение, а какой-то блок, как у начинающих. Я же рассказывал, как у меня он снялся на охоте. Но удовольствие от этого невелико. Ибо тогда надо искать приключений, в процессе которых произойдет стресс, который и снимет блок. А если не снимет… Тогда этой проблемы не будет вместе со мною. Есть и другие гадости вроде возможного неконтролируемого выброса Силы — увидишь в ночи вампира, перепугаешься и попытаешься его волной Силы сжечь. И сожжешь, но вместе с соседним домом.

Как бы этот блок обойти? Кажется, я знаю как…

Второе. Каких-то магических повреждений, равно как и болезней, о которых я не знаю, у меня не обнаружено. Но трубить в фанфары рано. Я все же не готов безоглядно поверить данным мадам Галины в делах магических. Отчего-то.

Третье. С отъездом вроде проблем не предвидится, если не будет новой вспышки военных действий. В чем я лично сомневаюсь, ибо история прежних войн с эльфами демонстрирует замирание войны осенью и возобновление ее весной.

Четвертое. Надо справиться, насколько сложно добраться до Засамарской слободки, и посетить место. Улицу я знаю, номер дома нет. Но не версту же длиной эта улица в небольшом заречном предместье. Если даже не увижу этого пепелища, так люди там подскажут.

В трактире я забыл про это спросить, значит, надо узнать вечером сегодня. Если это не страшно сложно, то завтра с утра я и подамся туда. А сапог и все из прачечной заберу после обеда. Так поразмыслив, я не стал бороться со сном и проспал часа полтора. Снился мне баронский замок и жизнь в нем, но почему-то без Алины…

Восстав ото сна, я покинул гостиницу. Путь мой лежал на Дворянскую, в сторону Струковского сада, туда, где неподалеку от него на месте пустыря выстроен храм Мардога. Вот время не здорово удачное, ибо с четырех до шести в жаркую погоду в Самаре самое пекло… Надо идти зигзагом, прикрываясь от солнца зданиями.

Придется выйти на Свет Мардога. Уже не случайно, а сознательно. Что бы ни нес Свет Мардога — исцеление, эпилептический припадок, смерть, — это нужно принять. Как ту молнию в каменной реке.

Пройдя через вестибюль и бросив монету в ящик для пожертвований, я вошел в центральный зал. Постоял минутку, собираясь с силами, под навесом и вышел на середину, на свет. Придя туда, я поднял глаза к куполу Света. Глаза малость резало от яркости его.

«Я оторвался от сытой и относительно спокойной жизни.

Я почувствовал призыв и нужду во мне. Мне проще было бы жить, как жил, притворившись глухим и не понявшим, что меня зовут.

Я принял Свет в себя.

Я входил ради Света в такие места, входить в которые не пожелаешь и врагу.

Я прошел их до конца, от первого до последнего шага.

Если это было испытанием на пригодность меня для этого — я прошел испытание.

Я сомневался, нужно ли идти дальше, падал от усталости, но шел.

В конце своего пути я нанес врагу Света удар, которого он не забудет и не восстановит свои возможности полностью. По крайней мере, я надеюсь на это.

Я продолжаю жить во имя Света и, если нужно, буду продолжать наносить удары врагу Света, пока живы он или я.

Я присягаю Свету и считаю себя Воином Света.

Прими мою клятву, Владыка Света».

Волна Света затопила меня, и я растворился в нем.

Когда я очнулся, на меня уже не лился ослепляющий Свет. Свет был, но тихий, предзакатный, угасающий. Я все так же стоял под световым колодцем. Вокруг меня не лежали пораженные жрецы и хищники. Все было так, как раньше. В зале никого не было.

Ноги слушаются, голова не кружится, во рту привкуса крови нет. Глаза видят, и не хуже, чем утром. Пора и мне уходить.

Не знаю, получил я ответ или он последует позже. Я тихо побрел в гостиницу. По дороге купил молока и пяток пирожков с яблоками. Расплачиваясь за них, спросил у сидельца в лавке, а не знает ли он, как проще добраться до улицы Западной, что в Засамарской слободке? Сиделец почесал в бороде и сказал, что лучше идти на извозчичью биржу, что на Стрелке, и там уже договариваться.

Тут до меня наконец дошел прискорбный факт, что ни раньше, ни сейчас я не видел в Самаре такси. Все извозчики и извозчики. Экое захолустье.

Пока я шел домой, вспомнил, что надо бы сменить повязку на бедре. Рана молчит и не болит при ходьбе, но повязку все равно пора менять. Бинт вроде есть, так что покупать не буду. Видно, опять мне в храме мозги встряхнуло Светом. Что же еще забытое или незнакомое придет ко мне из встряхнутых складов информации?

И без открытия вечер не обошелся. Уже перед сном я осознал, что означает слово Luftëtar, которым меня называли и во сне, и наяву. Оно означает «Воин Света». Да, я назвался им. И присягнул Свету. Теперь имею право знать.

Теперь с этим знанием можно спокойно заснуть. Завтра мне предстоит поход в странное место, так что надо хорошенько выспаться. Надеюсь, ничего ужасного мне не приснится.

Утро было бодрым и добрым. Бодрым, потому что хорошо выспался и чувствовал себя отдохнувшим. А добрым — потому что вновь ощутил себя Владеющим Силой. Свалился наконец этот блок с души. Точнее, с «седалища души», то бишь эпифиза.

Умылся, без большого аппетита доел пирожки и допил оставшееся молоко. Недопитый квас перелил во флягу и повесил ее на ремень.

Вооружился револьвером, кольтом и колом. Поскольку сапог на мне не было, пришлось кол пристраивать на перевязи. День обещал быть жарким, а панама еще в стирке. Чем заменить ее, я так и не придумал и решил положиться на волю случая.

Вооруженный до зубов, вышел из гостиницы и решил двигаться пешком. Идти было довольно далеко, но сначала по относительно ровному месту, а потом вообще под горку, так что не страшно. Миновал гостиницу «Хлебную» (она уже открылась), вышел на Хлебную площадь. Дальше был механический завод, место, где я садился в машину конвоя на форт Федоровский. Спустился еще ниже, потом пару раз повернул и вышел к конюшням, построенным «покоем», то есть буквой «П». Перед ними стояли три извозчика, которые начали меня зазывать проехаться. Я спросил — а где у них контора или что-то подобное, где можно сделать заказ на поездку в определенное место? Они сказали, что контора — это вот в то крылечко. Справа в коридоре первая же дверь.

Сидящий там мужичок с бородою сказал, что действительно здесь у них что-то вроде биржи извозчиков. Часть извозчиков работает по маршрутам. То есть он едет по определенным улицам и ищет клиента сам, по дороге. Если его по дороге наняли и он поехал в другое место вне маршрута, то он потом, обслужив этого клиента, возвращается на свой маршрут вновь и так ездит весь день. Маршрут выбивается на бляхе, которую он носит на груди, пока на этом маршруте ездит. Да, видел я это. Извозчики носят аж две их, но номера разные. Наверное, одна — это его личный номер, а вторая — номер маршрута. Часть же извозчиков здесь дожидается заказа на поездку, куда клиент захочет. Для чередования маршрутной и заказной работы у них есть график, чтобы извозчик работал и там, и там.

Я выслушал этот рассказ, а потом спросил — а могу ли я найти извозчика, чтобы он меня отвез сейчас в Засамарскую слободку на улицу Западную?

— Это можно, — ответил мужичок и громко выкрикнул в распахнутое окно:

— Пятый!

— Теперь идите к этому пятому и договаривайтесь о цене. Если он не захочет, подойдете ко мне и скажете. Я тогда его с очереди сброшу, а на поездку другого найду.

Я вышел из конторы, нашел нужного извозчика и сказал ему, куда я хочу ехать. Дальше был отвратительный мне торг, но я держался и сбил несусветную цену в три рубля до одного. В оба конца. Я же его не за город нанимаю…

Сел на сиденье, извозчик тронул, и мы бодро поехали к мосту, пересекли его, прогремев копытами по понтонам, выбрались на другой берег Самары. Дальше мост продолжала улица Главная, ведущая к выездному КПП по дороге на Федоровский. Мы же повернули направо, на Поперечную. Слева остались какие-то явно складские строения. Должно быть, какие-то склады порта. Затем свернули на нужную нам улицу.

Улица Западная была не прямой, а отклонялась приблизительно на юго-восток. Застроена она была неравномерно одноэтажными домишками. Все явно требовали ремонта и окраски. Я нагнулся вперед и сказал извозчику, что мы сейчас проедем по улице, и я поищу нужный мне дом, поскольку точно не знаю, где он. Когда увижу, я сойду, а он пусть меня подождет рядом в тени. Если найдет тень, конечно.

Проехали мы довольно долго. Пока я не заметил того владения, которое показалось мне нужным. Забор, выходящий на улицу, был повален, и ворота стояли как бы посреди пустого места. Росший вдоль забора кустарник был вытоптан. От дома остался только цоколь. Слева и справа сохранились два сарая, один ближе к забору, второй дальше. За цоколем виднелся огород, две чахлые яблони, дальше реденький заборчик. За ним уже зелень луга — и вдалеке воды Великой.

Скомандовал извозчику остановиться и подождать меня в теньке. Вышел и направился к воротам. Подошел поближе и постучал в воротное полотно. Выглядело это немного комично, но как-то неудобно было вторгаться в чужой дом без спроса. Надо же чем-то отличаться от вора.

Оглянулся и увидел, где прячется извозчик. Ну ладно, теперь пора идти.

Тут я вспомнил восточную притчу о Воротах Счастья, счастье у которых скрывается только в их воротном проеме. А люди, не зная этого, то проходят так через них, то возвращаются назад. Но счастье в пустыне — это тень, которая только в воротном проеме. Восточная философия, чего уж там. Но слишком долго философствовать нельзя, пора и к делу приступать. Вперед, через поваленный забор и вытоптанные кусты малины!

Двор зарос травой, но вокруг дома довольно приличная проплешина, как будто что-то аккуратно срезало траву и дерн на пяток сантиметров вглубь и унесло куда-то. А следов сгорания травы или еще чего-то — нет. У дома сохранилась часть нижних венцов сруба, часть пола и лаги, поддерживающие пол. А вот тут еще более непонятно — часть деревяшек обуглена, а часть нет. Трупным запахом не веет. Магический фон есть, но слабенький. Однако этот фон только в пределах вот этого участка «удаленной травы» и остатков дома.

Я походил по подворью, но ничего особенного не увидел. В дом не полез — еще провалишься или чего тебе на голову рухнет.

Вообще у меня сложилось четкое мнение, что происшедшая катастрофа — магического происхождения. А вот что произошло — взорвался ли портал, задействовано ли какое-то смертоубийственное заклинание… Нет, не могу определить.

Я решил пройтись по соседям — а вдруг кто-то видел хоть часть картины? Профит от похода был только в том, что меня хозяева угощали самодельным яблочным вином, яблоками и малиной, а про событие никто ничего сказать не мог. С утра был дом, а как с работы пришли — уже нет его.

Ладно, тут след потерян, и ничего не поделаешь — больно времени много прошло. Осталась, впрочем, зацепка — злобный взгляд на улице Венцека. Надо будет там еще прогуляться — вдруг опять ощутится этот взгляд. Если же не выйдет, тогда надо будет прогуляться в сумерках. Если это глядел вампир, может клюнуть на приманку.

Я подозвал извозчика и поставил ему задачу — везти меня в город, но не на биржу, а на круглую площадь, где коза на камне стоит. За это я доплачу сверх уговоренного.

Пора заняться делом. Надо отдохнуть от подвигов.

В торгово-промышленной палате я написал заявление о желании заняться частной магической практикой в Самаре и обязательство платить налог со своих доходов. Бланки, естественно, беренсоновские. А также принял заказ на лечение поясницы у тестя того клерка. Клерк позвонил домой, оттуда прибежал его сын, который отвел меня к больному на улицу Обороны (это не очень далеко). Тесть был избавлен от прострела и смог разогнуться, а я отправился в редакцию «Вечерней Самары».

Была в городе и утренняя газета, но «Вечерку» покупали охотнее. И правильно. Утреннюю газету хорошо читать на работе, купив ее по дороге туда (если работа позволяет такое), а вот вечернюю купят те, кто на работе слишком занят, чтобы газету читать. То бишь абсолютное большинство. К тому же у редакции была и полезная услуга — она принимала за дополнительную плату информацию о заказах. Прочел кто-то, позвонил в редакцию и сообщил, что желает помощь получить. В газете адрес и время записали и мне сообщили. Если бы я был местным, без нее можно было обойтись, но мне лучше с услугой. Я договорился с редакцией о публикации объявления о своих услугах и сборе информации для меня. Получать ее я буду дважды в день — в обед и вечером. Как раз сегодня вечером первое объявление выйдет, а завтра в обед может кто-то и собраться позвонить в редакцию или оставить заказ лично. В обед я, наверное, буду сам заходить, а вечером позвоню из гостиницы.

На обратном пути я решил заглянуть на Венцека и поискать носителя взгляда. Ну и, поскольку я буду неподалеку от «Ивановского», там и пообедаю.

В трактире я заказал луковый суп, картофельную запеканку с мясом, морс и салат из свежих помидоров со сметаной. И с аппетитом поел. Так-то будет лучше.

Сегодня вечером заказов еще не будет, оттого вторая половина дня свободна. Спать мне неохота, поэтому займусь-ка я культурной программой. В редакции я видел афишку, что сегодня состоится заседание Самарского историко-литературного общества. Или литературно-исторического? Впрочем, сейчас это не так важно — приду и уточню. Заседание в пять в здании библиотеки, а сейчас три десять. Вполне успею.

Прачечная была по дороге, да и гостиница тоже сильно не отклоняла моего пути. Всего получается кварталов двенадцать-тринадцать, если мне не изменяет память. Сейчас иду к Венцека, по ней дойду почти до рынка, забегу там в прачечную, затем гостиница, а от нее по Садовой или Самарской — к библиотеке. Взять извозчика? Лучше пройдусь. Если начнется спешка, тогда и буду его ловить.

Так я шел, шел, а вот идя по Венцека, опять «поймал» спиной тот злобный взгляд. Прохожих, идущих за мной, не видно аж за полтора квартала. Откуда же тогда взгляд? А, наверное, из этого домика. В нем два этажа и полуподвал, но окна в полуподвале в глубоких приямках, потому из них не выглянешь — бортик прикроет. И даже нужно из приямка реально вылезти. Ощущение взгляда исчезло. Ага, испугался, паразит. В прошлый раз я шел в противоположную сторону, и взгляд мне тоже в спину втыкался. Значит, смотрели мне в спину из угловой квартиры, то бишь западный угол дома — либо второй, либо первый этаж.

Конечно, в нем может жить некий мизантроп, который с похмелья часто буравит людей взглядом, завидуя тому, что у них голова не болит. Ладно, место засечено. А попозже я сюда еще наведаюсь.

Чуть срезал угол, не обходя квартала по улице, а пройдя наискосок. Но времени не сэкономил, ибо обходить разные сарайчики и палисадники оказалось сложным делом.

Затем меня задержали в прачечной… В итоге, когда я выгрузил все в гостинице, у меня оставалось полчаса. Пришлось прибавить ходу. В принципе я успевал и без ускорения, но надо туда прийти с запасом времени, чтобы поискать, где оно будет проходить, и осмотреться.

Историко-литературное общество заседало в здании библиотеки на первом этаже, в относительно небольшой комнатке. Согласно афише, сегодня заявлен доклад о городском голове Алабине, чтение стихов местной поэтессы, а на закуску — «Разное».

Я пристроился в уголке и стал вспоминать, где я слышал фамилию Алабина. При некотором напряжении вспомнил, что она была на надгробном памятнике. Это на откосе, над пивоваренным заводом — остатки старинного кладбища. Памятник Алабину из черного камня, и еще пара поскромнее. Причем шрифт надписи весьма старый, который был до Междоусобной войны, а значит, жил он лет 300 назад.

Тут я опять подумал о том, что книги и бумага дают человеку шанс на бессмертие. Сохранились бумаги о человеке — и мы можем вспомнить о нем через триста лет после того, как он умер, и через триста пятьдесят лет после его рождения. Эльфы и гномы живут и подольше, но далеко не всегда. Правда, за эти годы могло остаться не так много бумаг, и воспоминания будут короткими. Но ведь и о трехсотпятидесятилетнем эльфе можно тоже сказать очень немногое, и даже нецензурное. Ибо в нем от долгой жизни тоже очень немногое может остаться.

Комната потихоньку заполнилась, всего я насчитал одиннадцать человек, исключая себя. В основном люди немалого возраста, но есть и четверо молоденьких. Это, наверное, студенты. Вроде в Самаре университета нет, значит, студенты из Казани, Нижнего и Царицына так проводят последние дни перед семестром. Может, завтра им уже в дорогу. Вооружен из всех был только я, отчего мне даже стало чуть-чуть стыдно. Вроде и не за что, а тем не менее…

Про Алабина докладывал пожилой мужчина. Материалов про него нашлось довольно много, ибо доклад затянулся на полчаса. Время жизни героя доклада я определил правильно. Городской голова прославился, как я понял, в основном организацией добровольческого ополчения, которое выступило на войну с турками и отличилось героическим участием в боях. Во время этой войны удалось также освободить дружественную страну от гнета этих турок, и она стала независимой. О самарском ополчении освобожденный народ не забыл, и город, где прославилось ополчение, стал городом-побратимом Самары.

Турки, если вы не знаете, это был такой южный народ, населявший страну Турцию. Она в этот мир не перенеслась. Находилась она где-то на тыщи полторы верст юго-западнее Астрахани (если мне не изменяет память). Это был воинственный народ, поэтому тогдашнее государство регулярно воевало с ним. Чтобы не соврать, было за три с лишним сотни лет около двенадцати войн с турками. Вообще, как я понял из того, что читал в свое время, вояками турки были очень даже. Во время одного из сражений у них отбили орудие, подаренное этому корпусу турецким владыкой и являвшееся для них чем-то вроде знамени. Поэтому они раз за разом бросались в атаки, пытаясь отбить эту реликвию. В итоге вокруг орудия легло множество турок. Но у них не получилось отбить его. Орудие было выставлено в музее в тогдашней столице с табличкой, что это «кровавое орудие, желая сохранить которое, турки положили 1500 человек».[1] Вообще же войны с турками начались с осады ими Астрахани. Вскоре после того как Астрахань была взята нами, они пришли ее отобрать и начали осаду, оказавшуюся безуспешной. И дальше понеслось. Было два столетия по четыре войны в каждом. Турецкая граница постепенно отодвигалась к югу, и в двух войнах наши войска смогли выйти в окрестности их столицы Царьграда. Оба раза этот выход заставил турок просить мира.

Я задумался и на некоторое время отвлекся от доклада. Оторвался от раздумий и услышал голос докладчика об улице Стара-Загора, бывшей в Самаре до Переноса и названной в честь города, где сражалось самарское ополчение, и что эта улица сюда не перенеслась.

Тут у меня возник вопрос: а осталась ли в Старом мире Самара за вычетом того, что провалилось сюда? Или она рассыпалась по многим мирам или даже застряла между ними? Если бы знать…

Стихов сегодня мы не дождались. Выяснилось, что поэтесса захворала и не сможет прийти. Члены общества стали вести переговоры, видимо отыскивая того, кто может заполнить пустоту в программе. Вероятно, таких не нашлось, тогда мужчина, читавший доклад об Алабине, вышел и предложил желающим выступить на любую литературную и историческую тему.

А не попробовать ли мне? Я подошел к предыдущему докладчику, представился и предложил сделать доклад о пещерах Самарской Луки. Это можно назвать экскурсом в легенды или экскурсом в историю… Ну как кому заблагорассудится. Докладчик подумал, отошел к другому солидному мужчине, они коротко переговорили, и затем докладчик вышел вперед и представил меня, что вот, мол, гость нашего вечера выступит с докладом о пещерах Самарской Луки.

Я кратко сообщил, что родился в форте Федоровском, но много лет уже живу в иных местах. Мои магические занятия (без деталей) привели меня к путешествию в пещеры Самарской Луки. Раньше я о них многое читал и слышал, а теперь воочию столкнулся с ними. Исмаил и сражение за филактерию были опущены, а про всякие чудеса я рассказал. О каменной реке было рассказано, что я там регулярно видел различные видения, и для примера был подробный рассказ о Клаусе.

Зрителям понравилось, и мне даже поаплодировали. Этим людям тоже приходилось слышать или читать о тайнах подземелий, но одно дело читать в старой книжке, ссылающейся на давно умерших людей, а другое — услышать рассказ человека, побывавшего там. Вообще мне уже говорили, что вид мой внушает доверие малознакомым людям — для трепача я слишком мрачен и немногословен. Люди стали расходиться, стал уходить и я. У выхода меня окликнули. Это были двое парней-студентов. Они сейчас на «козлике» ехали в сторону Хлебной площади и предложили меня подвезти, если мне по пути. Я с радостью согласился.

Ребята были студентами из Казани. Один с историко-филологического факультета, другой — с технического. Сейчас у них заканчивались каникулы. Я спросил — скоро ли они направятся в Казань? Они ответили, что еще время есть. Оказывается, на официальное начало нового учебного года нынче наложился праздник День Примирения. Это чисто казанский праздник. В других Новых княжествах его нет. Он определяется по лунному календарю, поэтому каждый год выпадает на разный день. В этот день принято отдавать долги, решать долгие споры миром, устраивать пирушки для друзей и знакомых — как дома, так и на природе. Празднуется он два дня. Теоретически его отмечают только последователи официальной религии ханства, прочие это делать не обязаны. Но, поскольку официальные учреждения страны закрыты, и университет тоже получает еще два дня отдыха от занятий. А собирать студентов-последователей других верований и таких же преподавателей для учебы в эти дни никто в университете не стал. Вообще, как я слышал, от приглашения на пирушку иноверцы в этот день отказываются только в случае особого религиозного фанатизма.

Ребята робко спросили, действительно ли я видел все то, о чем рассказывал. Я усмехнулся и ответил, что действительно, и даже не все тут рассказал. Многие видения могут относиться не только к прошлому, но и к будущему. И вообще всего мною виденного и пережитого я никому не рассказывал и не расскажу.

Тут филолог спросил меня, а можно ли мои рассказы использовать для его курсовой работы, которую ему надо будет писать на этом курсе. А назовет он ее как-то вроде «Ожившие легенды Самарского края». Я был не против.

Мы оказались невдалеке от «Ивановского», и я решил поужинать там, а на обратном пути глянуть на дом «со взглядом». Еще шел седьмой час, и было достаточно светло. Попросил ребят остановиться, попрощался с ними, пожелал им удачи и вылез из машины. А вылезши, поменял планы и пошел сначала к дому. Поесть я смогу и в сумерках, хотя бы в той же «Северной короне», а вот на дом поглядеть надо бы при лучшем освещении.

На сей раз я взгляда не ощущал. Дом производил впечатление, что владеют им два хозяина. Из них тот, который слева, домом занимается, и обе квартиры выглядят жилыми: и занавески на окнах, и цветы на подоконниках, и рамы с наружными ставнями крашены недавно. И где форточки, где окна открыты. А вот по правой половине дома впечатление обратное — что там хозяева либо не живут, либо живет какой-то человек, полностью безразличный ко всему. Оконные стекла грязью заросли, окна на уличном фасаде везде закрыты. Нижние рамы и ставни еще ничего выглядят, а вот на верхнем этаже совсем облезлые. С улицы входной двери не было, поэтому я обогнул дом. Перед входом разбит небольшой огороженный палисадничек, в котором растут цветы, дикий виноград обвивает беседку. На лавочках сидят две старушки и обсуждают какую-то Федоровну и ее непутевого внука. Я отошел от дома и еще раз осмотрел его с дворового фасада. Впечатление то же — с одной стороны люди живут, с другой — нет.

Вообще таких домов в Самаре полным-полно. Да и в других старых городах они нередки. Часть из них прибыла из Старого мира. Часть построена уже тут, зачастую по старым образцам и на старых фундаментах. Материал постройки — самый разный. Или оба этажа из дерева, или нижний кирпичный, а верхний — дерево, или дом весь кирпичный. Есть варианты с лавкой или мастерской на нижнем этаже. Иногда есть деревянные эркеры на верхнем этаже. В них хорошо чай пить да на улицу глядеть, кто там мимо идет. Можно даже поболтать, выглянув из окошка и просунув лицо между комнатными цветками. Такие дома обычно стоят по периметру квартала, а внутри него, как и здесь, постройки самого разнообразного типа — и жилые, и складские, и сараи, и птичники. Там постройки обычно выглядят хуже тех, что по периметру. Плюс дворовые туалеты и помойки ни глаза не радуют, ни обоняния. В этом домике канализации точно нет — об этом запах слева возвещает.

Я прошелся вдоль дома со стороны двора, миновав бабушек. Они подозрительно на меня глянули, но спросить не решились. Вообще в Самаре оружие на улицах носят, но реже, чем в северных княжествах. Нередки и вовсе безоружные мужчины. Видимо, сказывается меньшее количество и Дурных болот, и дурных соседей. Хотя вроде, как я вспоминаю, и в Самаре во времена ярмарок с участием восточных кочевников оружия на улицах прибавлялось. Если память меня не подвела.

Прошелся вдоль уличного фасада. И возникло у меня ощущение, что и тут где-то рядом побывал вампир. Когда, где — не знаю. Но есть ощущение. Вообще не начинаю ли я приобретать такое свойство — чуять вампиров? Если это мне не кажется, очень полезное свойство заимею.

Теперь пора идти. И есть хочется, и больше я пока сделать не смогу. В пустые дома вламываться у меня прав нет, да и опасно это. Вампиры тоже засады умеют устраивать. Значит, завтра с утра надо идти к квартальному Борщову и склонять его к обыску в этом доме. Правда, полиция на смутные ощущения может не положиться. Но если дом пустой и жаловаться на вторжение некому будет, то отчего бы не проверить? Полиции вампиры в черте ее ответственности не нужны.

Я пришел в «Северную корону», где выбрал говяжьи котлеты и «красное пюре». Как оказалось, это смесь картофельного пюре и отварной моркови с какими-то незнакомыми мне специями. Мне понравилось. А вот котлеты были так себе. Еще я заказывал морс и салат из помидоров с огурцами. Пока ел, вспомнил, что не попал к сапожнику забрать сапог из ремонта. Ладно, это будет завтра, в перерывах между полицией и заказами, если они возникнут.

На завтрак будет так и не допитый квас и пирожки. Один должен оставаться в номере, а надо еще прикупить. Ага, вон на углу стоит продавец и из корзины ими торгует. Вот и будет мне три пирожка с яблоками. Что-то привык я тут пирожками угощаться. Но где я их буду в Твери раздобывать? Нельзя сказать, что их там нет, однако придется, наверное, ходить на улицу Петропавловскую. Вроде как ближе к дому я их продажи не видел.

Прибыл в номер, устроился поудобнее и занялся мысленным составлением программы на завтра. Итак, утро — полиция. Обед — редакция. После обеда — вызовы, если таковые будут. В промежутки между ними — сапожник и штопальщик. Он живет на Самарской, это недалеко отсюда. Я сегодня там ходил, но вывески его не видел. Номер дома у меня записан, возможно, он внутри квартала, и вывески его оттого не видно.

Программа обсуждена.

Теперь можно подумать и о менее глобальном. Вот, предположим, сходим мы туда с Борщовым. Вампира, к примеру, не застанем, хотя какие-то следы увидим. Что делать дальше? Пожалуй, надо будет нанять жреца для совершения обряда в доме. Соседям благословение Акера или Мардога не помешает, а вот вампир туда уже не войдет. Лежка потеряна. Тут он может и попасться. Или разозлится и на меня охотиться начнет.

Еще раз поразмыслил о своем «чувстве вампира» и подумал о полезности его и важности. Ну и финансовые выгоды в этом есть. Если оно будет постоянным и позволяющим локализовать место пребывания кровососа, можно будет договор заключить с городским головой о регулярной проверке района города на вампиров. С оплатой повыездно. А убивать — это можно и самому, а можно и с охотниками на нечисть договариваться за процент от награды.

С прозы жизни я постепенно перешел на возвышенное, вспомнив доклад на обществе. А не написать ли мне книгу о моем путешествии и поисках в пещерах? Главным героем буду не я, а некий благородный по происхождению и внешности юноша, который стал врагом злого колдуна (слово «маг» для такого паршивца не подходит). Вот юноша преследует колдуна и настигает того в пещере. Дальше под сводами произойдет эпический поединок с колдуном на мечах, где злобный тип и падет. В фехтовании я понимаю мало, но есть у кого спросить в Академии. И попросить подправить ошибки в описании поединка. Можно даже написать, что злобный колдун похитил невесту юноши и прячет ее в каменных чертогах. Ну а потом юноша ее освободит. Свадьба и все такое прочее, слезоточивое и умильное.

Исмаил может даже остаться, пусть он будет заколдованным этим самым колдуном-харазцем. И будет мыслеречью читать отрывки из «Кер-наме». Это единственный эпос, который я знаю у харазцев, и даже пару отрывков из него хорошо помню. Но можно будет и филологов поспрашивать.

Вот поплыву обратно в Тверь и на пароходе попробую начать. Впереди зима, жизнь придет поспокойнее, можно будет пописать, если хорошо пойдет. А не получится хорошо написать — значит, предстоит развлечение мне — писать, и Масику — рвать написанное и отвергнутое на полоски.

Перед сном я захотел перебинтовать рану и приятно удивился, увидев, что она зажила. Это явно результат посещения храма.

Наутро я, даже не отведав пирожков и квасу, зато вооружившись до зубов, отправился к квартальному Борщову с визитом. Дабы поделиться с ним своими догадками и предчувствиями. Чего не позавтракал? А не хотелось.

Семен Егорович выслушал меня и на удивление кратко сказал, что на основании того, что сейчас известно, нельзя связать гибель чинов полиции и предполагаемое гнездо вампира на улице Венцека. Тут я с ним вынужден согласиться. Информация же о гнезде вампира будет немедленно проверена. Но… другим квартальным надзирателем. А он, Борщов, подключится, если удастся связать оба события.

Тут Семен Егорович покинул меня и минут через десять вернулся с молодым человеком приятной наружности. На вид ему было лет 25, и выглядел он писаным красавцем. Борщов представил нас друг другу. Квартальный надзиратель Солнцев Андрей Андреевич оказался не только человеком приятной наружности, но еще и человеком приятной деловитости. За какие-то полчаса он организовал ордер на вторжение в квартиры и четырех городовых для поддержки. Поскольку я вызвался тоже участвовать, меня успели даже привести к присяге. Оказывается, когда негосударственные служащие участвуют в Самаре в полицейских и иных правоохранительных действиях, они обязаны приносить временную присягу о соответствующем поведении и неразглашении. А меня в «Хлебную» повели и эксплуатировали без присяги… Нехорошо, господин Чумаченко, нехорошо…

С этим-то было недолго — прочитал беренсоновский бланк с текстом и приложил руку. Срок мне там указан одни сутки, но вообще можно и дольше, если речь идет о преследовании преступников в сельской местности.

Пока мы выдвигались к месту лежки, Андрей Андреевич рассказал, что действительно половина дома там нежилая. Жильцы сверху умерли года полтора назад (тогда была эпидемия какой-то простудной инфекции), а нижние жильцы месяцев пять тому (поехали в Рождествено по льду и попали в полынью). В верхнюю квартиру желающих не находится отчего-то, а вот в нижнюю могли бы и вселиться жильцы, но там идет какой-то спор о наследстве, который еще не разрешился. Одного из наследников он лично знает, ибо приходилось арестовывать за пьяный дебош. Он, как квартальный надзиратель, не хотел бы, чтобы тому дебоширу наследство досталось. Пусть лучше с ним возится квартальный с Садовой. Приятно иметь дело с людьми дела.

Мы прибыли и рассредоточились. Трое полицейских чинов заняли позиции с разных сторон дома, четвертый пошел отыскивать понятых и дворника. Мы же пока с квартальным заняли место у подъезда. Я спросил:

— А вынесут ли наследники тот ужасный факт, что при нашем вторжении в жилище пострадает пара оконных стекол, или это их разорит вконец?

— А для чего вам нужно стекла крушить?

— Перед тем как вторгаться, можно пустить в помещение заклинание Астральный Глаз — и будет видно, есть там кто-то или нет. Но оно через стекло не проходит. На верхнем этаже форточка одна открыта. А на нижнем — нет. Поскольку пять месяцев за жильем никто не смотрит, могло что-то со стеклом произойти.

Андрей Андреевич подумал, подобрал на земле камешек и метнул его в форточку кухонного окна первого этажа. Звякнули стекла.

— Мальчишки нашалили, — усмехнулся квартальный.

Ай да Солнцев, ай да… ну сами знаете, что дальше в цитате есть.

Я сосредоточился и пустил Глаз на верхний этаж. Глаз медленно вплыл в полуоткрытую форточку. В квартире никого не было. Но кто-то там бывал, ибо на полу в толстом слое пыли отпечатались следы подошв. Дверь была изнутри подперта комодом. Ну и на ряде поверхностей пыль потревожена. Теперь нижний этаж. Тоже никого, и тоже следы жизнедеятельности. Причем куда более активные. Я не смог заглянуть в одну из комнат — дверь была закрыта. Ну и кладовки также недоступны, за исключением одной, у которой дверь оказалась распахнута. Входная дверь аналогично заблокирована.

Я сообщил это квартальному, он стал размышлять над планом действий. Появился городовой с двумя понятыми и дворником, тащившим ящик с инструментом. Начали с первого этажа. Трое полицейских подошли поближе и взяли на прицел окна, четвертый отправился в соседние квартиры предупредить жителей об операции, а ударная группа в составе меня, квартального и дворника, который должен был сокрушить двери, прибыла к месту прорыва.

Открыть замок подручными средствами не удалось, поэтому в дело пошел топор, которому дверь сопротивлялась очень недолго. Дальше дворник ушел назад, а мы с квартальным, навалившись на дверь, отпихнули комод от нее подальше. Вернулся четвертый полицейский, и втроем мы осторожно протиснулись внутрь. Дворник, предупрежденный о вампире, стоял с топором на изготовку на случай нападения. Дверь в подвал мы подперли, чтобы оттуда никто не выскочил.

В квартире стояла темень, ибо внутренние ставни были закрыты, а свет проникал только в вырезанное в их створках сердечко. Потому я наколдовал шарик света, а квартальный использовал фонарик. Осмотрев комнату, мы открыли ставни.

В закрытой комнате никого не оказалось. Мы в том же порядке вскрыли верхнюю квартиру, но никого живого или Не-мертвого не нашли. Потом спустились в подвал. Там никого не было, зато присутствовали явные следы регулярного выхода через подвальное окно. И пыли там не было, и петли окна хорошо смазаны, отчего легко и без скрипа отпирались. Прочих окон так просто не отопрешь. Еще при беглом осмотре обнаружились признаки устроенного сообщения между квартирами и подвалом. Люк из нижней квартиры в подвал, возможно, и был раньше, а вот люк в деревянном перекрытии между этажами — это явно сделано не так давно. Тем более что убирать опилки и стружки неизвестный мастер не захотел. А вот тут явно просматривается магическое участие: выпиливать, забивать гвозди и сверлить — тихо не получится. А под Сферой Молчания — отчего бы и нет.

По моему мнению, здешние тайные жители использовали верхнюю квартиру как наблюдательный пункт, в нижней жили (или ночевали), а подвалом в основном пользовались как входом-выходом. Еще они были ночными жителями и без света обходились. Возможно, они и бывали тут только ночью. А как же иначе: если пролезать через подвальное окошко, можно это делать, только когда все спят. Хотя насчет подвала — может, я и ошибаюсь, но в одном из его помещений был какой-то непонятный и неприятный запах. Надо будет туда еще разок забежать.

Магический фон в квартире имелся, но не ярко выраженный. Что не исключало и наличия активных магически предметов в ней. Просто они часто лежат так, что их излучение чем-то экранируется. Вещей в квартире нижнего этажа на полу и мебели лежало много, но непонятно — это были личные вещи постояльцев или они воспользовались какими-то вещами старых хозяев. Да, Андрею Андреевичу не позавидуешь — все это придется описывать и разбираться, чье оно. Когда я ему вслух посочувствовал, он сказал, что, возможно, все будет не так сложно. Ведь коли был суд о наследстве, то в деле может быть список унаследованного имущества, за которое и идет процесс.

Один из городовых остался снаружи, никого не пуская в обыскиваемую квартиру, еще один стоял на пороге раскрытой двери вместе с понятыми, чтобы они видели, как ведется обыск. Сначала квартальный и один полицейский занялись выкладыванием вещей из стоящих на полу коробок и корзин на пол. Их осматривали, описывали, привязывали или пришивали бирочку — и складывали обратно. Еще один полицейский записывал все в протокол. Меня по низкой квалификации в этом деле к работе не допустили, и я пока слонялся по квартире, стараясь не мешать.

Минут пять гулял, пока меня не позвали на исследование. В корзине для пикника, укрытый пледом, обнаружился магический амулет в виде шара на подставке. Я определил его как амулет связи, хотя обычно они не такого цвета. Его осторожно, не касаясь руками, переставили в угол и отгородили стульями. Понятых, показав им шар, временно выставили из комнаты, а потом вернули. Чтобы с ними ничего не случилось, если мы что-то с амулетом не так сделаем.

Я с разрешения Андрея Андреевича пошел в подвал. Побродил вокруг бочек с давно высохшими солениями, вокруг каких-то сундуков (их еще будут потрошить, если в них что-то есть), потом прошел в ту часть, где чувствовал этот запах. В этом отсеке подвала на полу ничего не было. Пол земляной. На кирпичных стенах кое-где пятна плесени. Запах есть, но я как-то не могу понять, на что он похож. Неприятный, но не могу никак подобрать ему аналога. Не плесень точно. А откуда он? Нет ни мешков, ни бочек, ни ящиков, откуда могло пахнуть. Вентиляция в подвале присутствует, и в этом отсеке тоже — вон решетка под потолком. Принюхался к стене — вроде не от стен. А откуда? Может, запах пробивается от чего-то, что закопано под полом? Из-под земли? Где я видел лопату в подвале?

Сантиметрах в пятнадцати под уровнем земли оказался слой белого порошка. Порошок был явно с магическим компонентом, потому что магический фон резко повысился, когда я очистил небольшой квадрат его. Ковырнул глубже — пошел запах, уже не непонятный, но неприятный. Уже ясно какой: трупный.

Еще глубже — и показалась одежда, а в ней — гниющее тело. Итого имеем вампирский склад выпитых тел. Шеи я еще не видел, но предположение вполне логичное. Сейчас копну в стороне, поищу — есть ли еще, пока от запаха не вывернуло. Но век живи — век учись. Не слыхал я про такое захоронение с магическим подавлением запаха. Амулеты и заклинания от запахов есть. Я таким пользовался, зафиксировав его на нижней рубашке пострадавших в истории с шилоусами. Лен неплохо держит заклинания, суток даже до трех.

Запах уже стал совсем труднопереносимым, потому я прикинул, где еще может лежать жертва, и начал копать. Подошва в полуботинке тонкая. Нажимать ею на лопату неприятно, но пусть это ощущение отвлекает от запаха. Еще раз, вот уже опять слой порошка, а под ним детская голова…

Увижу эту тварь кровососущую — Серпом Восточного Ветра заживо нашинкую! И ни один судья ни слова не скажет, что у подсудимого рук-ног недостает, а в заднице сверхкомплектные предметы!

Я пошел наверх, бросив лопату. Поднявшись в комнату, где продолжался обыск, негромко сказал:

— Андрей Андреевич! У меня для вас новость. В подвале есть захоронение, минимум два человека. Подозреваю, что это жертвы вампира. Запах непереносимый, поэтому нужно с ними работать в средствах защиты.

Андрей Андреевич помянул вампиров нехорошими, но справедливыми словами и скомандовал:

— Чибис! Оставь работу и живыми ногами двигай к господину приставу! Опиши, что здесь есть, и скажи, что есть дело для команды Никодимыча, так как в подвале трупы. Не забудь про противогазы сказать!

Полицейский ответил, что все понял, взял со стола мел, очертил границу простуканного и быстрым шагом покинул комнату.

Квартальный вернулся к обыску, а мне пришлось приводить в чувство упавшего в обморок понятого. Услышал, представил себя или родных на их месте… Увы, как ни заглушай голос, а кто-то услышит. А насчет Сферы Молчания я не догадался. Понятому стало легче, я вновь уселся на стул, искоса поглядывая на понятых — а не потребуюсь ли я опять? Минут через пять потребовался — в вещах нашелся амулет. Этот, скорее всего, хозяйский — от сглаза, морока и прочего. Да еще и на последнем издыхании.

Время шло к середине дня, я томился от безделья и ощущения, что тут работы до конца дня, а может, и на всю ночь. А мне скоро надо в редакцию. Вдруг кто-то заказ оставил. Я улучил момент, когда квартальный остановился передохнуть, и спросил его, нужен ли я тут, ибо дела мне не находится. Ведь присутствие бездельничающего человека морально угнетает работающих. Андрей Андреевич ответил, что скоро будут пристав с коронером. Если у них вопросов не будет, можно и отпустить меня. Только завтра надо будет прибыть утром в полицейское управление, написать и подписать необходимые бумаги. Я опять с тоской обозревал окружающее. Вещи на полу пересмотрели и записали, пересмотрели все, что в комоде. Перешли к платяному шкафу. Переписали головные уборы на верхней полке, морщась от потревоженной пыли. Квартальный глянул вниз и обнаружил там рюкзак. Вытащил его на середину, отстегнул клапан, очистил от мелочей боковые карманы. Опрокинул рюкзак и вывалил все содержимое на пол. А вот тут я ощутил магию и быстро сказал:

— Стоп!

— Что случилось?

— Среди вещей — нечто магическое! Не лезьте туда руками, а возьмите что-нибудь металлическое и разворошите.

По приказу квартального полицейский, что записывал, оторвался от дела и принес из кухни длинную поварешку. Понятые отступили подальше, а квартальный стал шевелить кучу тряпок из рюкзака. В них обнаружился «чекан» в желтой кобуре. От него и фонило. Я глянул повнимательнее — дело в щечках рукоятки.

— Андрей Андреевич! В щечках заклинание, скорее всего — проклятие. Может, его сломать? Я это умею. А то кто-то еще заденет…

— Нам с ним еще работать, поэтому лучше бы как-то щечки снять, чтобы не мешали.

Я пошел к дворнику, выловил у него из инструментального ящика отвертку и стамеску. Стамеской прижал револьвер к полу, чтобы не двигался, а отверткой отвинтил щечку. Оторвал ее, перевернул оружие и отвинтил вторую. Затем пошел на кухню, отыскал жестяную банку из-под конфет, в которой хозяева держали какую-то приправу, содержимое высыпал в блюдце, а банка приняла в себя зловредные щечки. Я посоветовал найти еще один ящичек и туда засунуть, чтобы было двойное хранилище.

Обезвреженный револьвер осмотрели, нашли новеньким и незаряженным. Патронов к нему в рюкзаке не было. Насчет револьвера у меня появились меркантильные соображения, но я пока их не озвучил. Дальше занялись вещами. Там явно были и вещи владельца, и чужие, потому что размеры не совпадали. Не будет владелец таскать с собой две рубашки — одну нормального размера, а другую — чтобы до колен доставала.

Я продолжал скучать еще минут пятнадцать, пока не прибыло начальство. Это был уже знакомый мне частный пристав, два незнакомых господина средних лет и двое городовых, один из которых тащил три противогазные сумки. Незнакомые господа оказались представителями той самой службы коронера — самим коронером и судебно-медицинским специалистом. Эта служба — особенность Самары. У нас в Твери такой нет. Работает она только в случае насильственных преступлений. Она может сама проводить расследование их или передавать в другие службы, если это целесообразно. Насколько эта служба нужна вообще — затрудняюсь сказать, ибо некомпетентен. Кстати, интересно, как эта служба отреагировала на случай на улице Западной?

Пропали-то несколько чинов полиции и одна женщина. Можно подозревать их смерть, но тел нет. С той же уверенностью можно предполагать, что они живы, но заброшены к демону на рога, вплоть до вообще неисследованных мест. Как они вышли из этой юридической коллизии? И почему они отдали случай в «Хлебной» полиции, а не сами расследовали? Или не ведомству в черном — оно очень часто привлекается к преступлениям, где замешаны магические дела. Надо будет поинтересоваться, каким образом они разделяют сферы работы между ведомствами. Не исключено, что из практических соображений: типа того, что контрразведка не имеет здесь опытных следователей, а полицейское управление имеет.

Тем временем начальство выслушало доклад квартального, и наступила моя очередь. Я и рассказал, что привлечен к расследованию на добровольных началах, помогал чинам полиции с точки зрения использования магии для поиска преступников и магических предметов. В подвале обнаружил магическую аномалию, стал ее расследовать, разрывая пол в поисках источника магической активности, который и обнаружился в виде слоя порошка с магическим компонентом. Под ним при случайном углублении раскопа обнаружились трупы. Кроме того, найдены еще три магически активных предмета.

Кстати, я настоятельно рекомендую все это и собранный магический порошок незамедлительно утопить в реке во избежание непредсказуемых последствий. Порошок лучше собрать железным совком и уложить в железное вместилище. Рассказывать про запах я не стал — вдруг Андрею Андреевичу втык будет за то, что без его контроля добровольный помощник пошел куда-то и копается. А так мое одинокое копание без контроля вполне правильно — нечего неспециалисту близ магического поля находиться.

Меня попросили написать рапорт об этой находке. Я сел за стол рядом с полицейским, конфисковал у него запасную ручку и бумагу и начал писать. Пока писал, те двое прибывших, надев противогазы, копали в подвале. Раскопали оба найденных тела полностью и нашли третьего чуть в стороне. Итого жертв три — мужчина-абориген среднего возраста (это тот, кого они сейчас нашли), девочка лет девяти-десяти (моя вторая находка) и молодой человек около двадцати лет. Абориген меньше пострадал от тления и, возможно, лежит всего пару дней. На шее виден след укуса.

Оба представителя «службы Никодимыча» отправились вниз. Воспользовавшись моментом, я подошел к приставу и спросил, можно ли мне уйти. По моей части вроде как все закончено, дела мне не находится, а сидеть без толку… Пристав сказал, что сейчас я могу уйти, но завтра должен к девяти утра прибыть в управление к квартальному надзирателю Солнцеву для выполнения всех формальностей. Мне показалось, что пристав слегка недоволен мною, но я его понимаю. Жизнь была спокойная, а тут вскрылся целый пласт дополнительной работы…

Я еще раз напомнил о необходимости скорейшего утопления артефактов в реке и попрощался. Подошел к квартальному и, понизив голос, сказал, что отпущен, но обязательно буду завтра утром. И ему повторил про артефакты. Пусть я буду жутким занудой, но лучше позанудствовать, чем поиметь неприятность от магического поражения.

Добавил, что готов подписать протокол об опасности этих артефактов и необходимости их немедленного уничтожения. Это такая стандартная форма документации. Заполняется при находке магических предметов, представляющих опасность. Обычно суды идут ей навстречу и сразу дают санкцию. Объясняется это тем, что при хранении магических предметов в специальных хранилищах могут быть (и случаются до сих пор) разные магические реакции — как самостоятельные, со вновь помещенными амулетами, так и сочетанные — этих новых и раньше положенных там. Про их результат ходят разные слухи, но в Нижнем я был свидетелем магического пожара в полицейской части. Жертв не было, но от трехэтажного здания остались только стены — перекрытия были деревянными и, сгорев, провалились. Сгорела вся документация и хранилища разных улик. Не представляю себе, как они потом выкрутились из положения.

Андрей Андреевич отыскал в сумке нужный бланк, быстро вписал в него амулеты, щечки и порошок, и я подписал.

После чего распрощался и пошел. Надо было поспешить.

Вокруг дома уже собралось полно зевак, которых с трудом сдерживали двое полицейских. Пока я протискивался через них, услышал несколько версий, что там отыскала полиция. Самой оригинальной была версия, что найдено место поклонения Черной богине Кали. Я тихо посмеялся, хотя потом подумал, что, возможно, какая-то правда в этом есть. Тип, что стрелял в «Хлебной», а потом испарился, вполне мог быть Созерцающим. Ну и вампир тоже мог быть из этой братии до обращения.

В редакции меня ждала приятная новость — аж три заказа. Два — на улице Вилоновской (и оба ждут меня в любое время), а один на Кондратьевскую, но в пять-полшестого пополудни. Гм, а где же эта Вилоновская? Спросил об этом приемщика заказов. Оказалось, совсем я забыл про нее. Она за библиотекой и спускается к реке близ пивзавода.

Я пошел ловить извозчика. Оба заказчика оказались жертвами алкоголя и времени много не потребовали. На завтра я запланировал повторный визит к этим ветеранам войны с «гетманом Ивашкой Хмельницким». Есть хотелось уже здорово, ибо шел третий час. Я спросил, нет ли здесь неподалеку приличного трактира. Мне показали, куда идти. Трактир в указанном месте был, назывался «Зеленая волна». Ну и фантазия у трактирщика: это где она может быть, в совсем заросшем пруду? И что хуже всего — там подавались только рыбные блюда.

Раздосадованный, я вышел из трактира и пошел в сторону гостиницы, решив поесть в «Северной короне» или где-то еще. «Где-то еще» наступило почти сразу — в лице бабы с корзиной пирожков, у которой я купил аж пять штук и все съел тоже почти немедленно. Поскольку червячок был заморен, решил идти не сразу в гостиницу, как планировал, а посетив мастера-штопальщика и сапожника.

Штопальщик нашелся сразу. Действительно, я мимо этого квартала проходил, но вывеска его с улицы была плохо видна. Мастер был молодым человеком, безуспешно пытавшимся отращивать бороду для солидности. Борода сопротивлялась и росла только слева, справа торчали отдельные волосинки. Кожа у него была какого-то мраморного оттенка. Что-то мне его внешний вид напоминал, но вот что? Ага, на верхнем крае роговицы «медная» кайма. Увы, молодой человек болен той самой «болезнью птичьих крыльев», только еще об этом не подозревает. Может быть.

Если так, то скоро начнется. Как раз время дебюта. Руки уже немножко дрожат. Но говорить об этом не буду. Помочь я не в силах (да и никто не в силах), пусть живет и не знает, что будет завтра.

Звали молодого человека Денисом, и он сказал, что может зашить все что угодно. Я поинтересовался: а порванный рукав кожаной куртки сможет? Денис ответил, что можно поставить латку, только фигурной формы, и сойдет она за украшение. Это мысль. Тогда сегодня занесу ему и куртку, и штаны. Драные носки сам заштопаю, на пароходе, когда делать будет нечего.

Попрощался и вышел. Неприятно как-то — глядеть и видеть, что не жилец. И ничего не сделаешь — дефект в наследственном аппарате, не только в печени или мозге. Всех клеток не переделаешь. Это даже богам может быть не под силу.

А вот с сапожником вышла незадача. Самого мастера не было, а подмастерье, безуспешно проискав сапог, выдавил из себя, что не может найти его. Оказывается, мастера одолела широко известная болезнь в виде двухдневного запоя. Поэтому он в мастерскую не заходит, а готовую обувь можно выдавать, только если найдешь. Ибо подмастерье не знал, доделал ли мастер мой сапог, а также самое главное — куда он его засунул.

Вот храпоидол! Ладно, зайду завтра. Подмастерье божился, что хозяин больше трех дней не пьет, так что завтра должен выйти на работу. Только выйти-то он выйдет, а будет ли в состоянии вспомнить, где мой сапог? Вот она, справедливость этого мира — штопальщику его печенки не хватит даже на тридцать лет жизни, а у этого она в излишке, вот он и транжирит ее как вовсе ненужное…

Я дошел до гостиницы, но пока шел — проголодался. Пирожки той бабы какими-то несытными оказались. Пришлось идти в трактир и есть по-настоящему.

В гостинице я посидел меньше часа, а затем собрал вещички для починки и двинулся в сторону Кондратьевской. Занес их Денису. Вышел из его мастерской и решил маленько срезать угол, пройдя через квартал. И вот тут, в лабиринте сараев, помоек, сохнущего белья и прочего опять ощутил я вампира. Организм воспринимал ощущение не как угрозу за ближайшим углом, а что он вообще тут был. Я взвел оба курка, но доставать оружие не стал и решил потратить минут десять на то, чтобы походить тут — вдруг ощущение ярче будет? И походил, но ярче ощущение не стало. Ну ладно, мне уже пора, но я еще сюда зайду. И «будешь ты, Ивашка, под простоквашкой».

Последний заказ был самым приятным. Пригласил меня ба-альшой человек из городского начальства. И понятно почему, ибо мучил его геморрой. А ему не хотелось, чтобы его в этом ракурсе наблюдали мои городские коллеги.

Оттого и заплатили мне по-царски, и ужином угостили, и кофе с коньяком, и потом в гостиницу меня шофер отвез.

Ну и я постарался, истребив все три источника беспокойства. На несколько месяцев ему они жить мешать не будут. Дальше — как повезет. Болезнь эта, леченная хоть магически, хоть как, имеет тенденцию к рецидиву. Вы спросите почему? Ведь вырезанное сплетение вен, как это все полагают, заново вырасти не может? Увы, это не вены терзают страдальцев, а о-очень специфические образования, аналог для которых — скорее другая специфическая ткань. Которая находится в чисто мужском органе и позволяет этому органу менять объем, наполняясь кровью, либо уменьшаться, когда кровь уйдет. Оттого при удалении небольшого кусочка ткани такая большая кровопотеря, оттого и может она вырасти вновь и на том же месте.

Правда, знание это не очень помогает переносить болезнь или лечить ее, оно больше способствует не горевать, обнаружив рецидив. О чем я и сказал пациенту, что болезнь не из тех, что, раз пролеченная, исчезает без следа. Но завтра он вполне спокойно встанет с кровати и пойдет в туалет. И довольно долго так будет.

А про сродство геморроидальных узлов и мужского органа есть одна интересная и поучительная история. Было это лет сто назад. Жил тогда в Нижнем маг земли Актиний. Нет, вру, Астигмий его звали, и происходил он из того самого Рыбного баронства. В молодости он не был особенно известным, но годам к сорока открылась ему тайна бытия, как можно вот эту пещеристую ткань регулировать в организме. Хочешь — подавишь, хочешь — вырастишь. И стал он браться за заказы по ней — в заднем месте удалял особенно эффективно, как никто не мог, а в переднем месте гарантированно отращивал до очень приличных размеров. И посыпались ему заказы отовсюду, особенно на отращивание. Он стал буквально в золоте купаться и даже с трудом успевал обслуживать всех желающих. Никто с ним сравниться в этом смысле не мог, а мог только завидовать. За пару лет усердных трудов стал он одним из самых богатых людей в Нижнем, пока его не застрелил один из бывших пациентов. И сам застрелился. Наследников у Астигмия не было, учеников он принципиально не имел, чтобы секрет не ушел никому. Поэтому его смерти радовался только город Нижний Новгород, ибо имущество и вклады покойного ушли городу как выморочное имущество. Все остальные горевали.

Это такая общеизвестная история. Но было в ней и то, чего всем не рассказывали. Астигмия погубила жадность и пренебрежение к физиологии как науке, а не кольтовская пуля. То есть она его тоже погубила, но как следствие жадности. Он брал заказы и отращивал органы чуть ли не до колена, гарантируя это контрактом и того добиваясь. То есть как бы полный триумф. Пациенты уходили, не жалея о золоте и предвкушая славные подвиги. А оказалось, что тот самый «до колена» отчего-то редко эрегирует, куда реже, чем до мага. А когда им действовать пытаются, то не дама доходит до экстаза, а кавалер — до обморока.

Отчего? Все та же физиология. Отрастил Астигмий пациенту орган до колена, а яички как были, так и остались прежними. А эрекция сильно зависит от их продукции, которая гормоном тестостероном называется. Вот их продукции раньше хватало на то, чтобы эрекция бывала три раза в сутки (к примеру). Теперь той же производительности яичек хватит либо на три неполные эрекции, либо на одну полноценную, поскольку орган-то вырос значительно, в три раза. Теперь поняли? Дальше — чтобы орган эрегировал, кровь нужна, которая его заполняет и увеличивает его объем. А крови маг Астигмий прибавил? Нет. Вот настал момент такой, кровь вниз пошла и заполнила куда более мощный орган, да и мышцам ног и поясницы кровь нужна, и так далее. Коль в таз и ниже пошло больше крови, чем обычно, — значит, эта кровь отхлынула от головы. А раз отхлынула — это обмороком пахнет. Ну, организм может немножко собраться с силами и на некоторое время даже избыточный орган снабжать тестостероном и кровью за счет резервов, но потом-то он устанет, и ситуация станет даже горше.

Потому пациенты уходили и даже довольными были, но потом резервы организма у них исчерпывались, и становилось даже хуже. Они к Астигмию с претензиями — а он в контракт тычет: я что обещал — длину и размер? Вот они. А про дальнейшую жизнь и прочее есть что-то в контракте? Нет. А на нет и суда нет.

И правда, не пойдешь же в суд и не будешь публично рассказывать про такие интимные подробности. Но еще страшнее рассказать, что совсем не можешь ничего. Или так, иногда, когда звезды почему-то смилостивились. И вот возникла пауза, чреватая чем-то непредвиденным. Очередной пострадавший клиент приходит к Астигмию и говорит ему, что отдал за увеличение три тысячи новых рублей, а результат скорее отрицательный — орган только мозоль на коленях натирает при ходьбе. Астигмий демонстрирует контракт — нужная длина и диаметр достигнуты, что пациент подтвердил, а нотариус зафиксировал. И он умывает руки. А как же быть? Это как клиент хочет.

А можно ли вернуться к старому состоянию? Может, и можно, но он, Астигмий, не может. Вот пациент и подумал: денег нет, органа, считай, тоже нет, надежды на улучшение нет, надежды на возврат прошлого нет… Ничего нет. А зачем ему такая жизнь, если в ней ничего нет, даже справедливости? Одни мозоли на коленях?

Сунул руку за пояс халата, выдернул кольт и выстрелил. Потом еще раз — уже в себя.

Мораль сей истории двояка:

1. Не нужно пытаться обмануть природу. Она всякому дала запас здоровья, но увеличить его можно только на определенный процент. Поэтому что имеешь и сможешь натренировать — тем и пользуйся. Имеешь слабое зрение — не пытайся стать снайпером.

2. Не жадничай. Это больше относится к Астигмию. Когда он брался удлинять до человеческих норм, результаты были значительно лучшими. Конечно, пациентам хотелось до лошадиных, но тут он должен был сказать, чем это чревато, и не браться за сомнительное дело. Деньги бы он все равно получил, правда, не так скоро, но все же. А так и деньгам не порадовался из-за своей жадности.

Вот такая поучительная история случилась в славном городе Нижнем…

Вечерних заказов не было, потому вечер я провел в номере. Отходя ко сну, проанализировал прошедший день и остался им доволен, ибо он прошел недаром, и весьма недаром. Если народ продолжит так активно обращаться — то хоть в Самару переезжай, к досаде местных конкурирующих специалистов…

На завтрашнее утро — поход в полицию, потом к этому зловредному сапожнику. Но чего-то еще не хватает в этом списке… Что я забыл? А! Карабин-то еще не чищен и в оружейке! Надо его выручить, а потом, почистив, сдать обратно.

Еще пытался поразмышлять о вампире с Венцека, но ничего полезного не придумал. На сем и отправился спать. Но долгие размышления и впечатления о вампире привели к сну о нем.

Увидел я того самого вампира, который во сне спрашивал меня о лечении пустынной лихорадки. Он смотрел на меня откуда-то снизу с умоляющим выражением лица и протягивал ко мне руки, словно молил о пощаде. Но я ничего против него во сне не предпринимал — с чего это он? А далее произошло нечто странное — он стал таять, как воск горящей свечи. Все тело его размягчалось и стекало вниз, а когда он растекся по полу, кончился и сон.

Проснулся я в легком недоумении, и оно меня еще довольно долго не оставляло. Но все размышления ни к чему не привели. Непонятно мне было: это касается конкретно того вампира из сна или того, над которым я обещал надругаться? Устав от размышлений по этому поводу, я вновь заснул и спал до утра уже без сновидений.

Утро началось с сильного чувства голода. Как будто я вообще днем не ел. Увы, в наличии имелся только один малость подсохший пирожок. Как-то вчера я не позаботился. Но пирожок меня не напитал, а наоборот, есть захотелось еще больше. С чего бы все это? Я полез в ранец, так как там должны были быть запасы сахара, не съеденные мною. Может, и галеты найдутся. Там меня ждал сюрприз — банка с тушенкой. Оказывается, я обсчитался и думал, что консервов не осталось. А вот галет не было. Ну ладно, поедим одной тушенки. После нее голод утихомирился начисто. Удивительно — я по утрам есть особо не хочу. Даже и не припомню, чтобы меня такой голод одолевал по утрам.

Но с чем бы это ни было связано, а пора умываться и собираться. Меня ждут в полицейском управлении. По случаю визита в полицию я сильно вооружаться не стал и ограничился только кольтом.

Идя по Венцека, не удержался и заглянул во двор дома, где был вчера. У подъезда стоял городовой, бдительно вглядывающийся в каждого прохожего.

В окна никого не видно — наверное, уже пошабашили. Зевак сейчас не было. Тут меня понесло в размышления о том, что многие люди, прожив свою жизнь, никогда наяву не увидят таких вот вещей. Поэтому о вампирах будут знать только понаслышке, в лучшем случае от реальных очевидцев, а скорее всего — из десятых рук. Хотя некоторые вещи лучше увидеть раз, чем сто раз услышать. Увидишь разок, что делают эльфы с пленными, — и однозначно не захочешь им сдаваться добровольно. Потому не мешало бы делать такие фильмы для граждан с просветительской целью — мол, вот что делают вампиры, вот что делают разбойники из банды «Храбрецы», вот что делают подпольные торговцы магическими наркотиками… Естественно, надо выбирать аудиторию и изображения эльфийских жертв показывать в фильме для солдат, а не для всех граждан. Нельзя сказать, что наша жизнь очень спокойная и мирная, но ко многим вещам народ относится все же неадекватно, особенно к наркотикам. Стоит вспомнить моего попутчика в Гуляй-поле — а ведь неглупый молодой человек и не из темной деревенщины происходит. Понравится ему в столице порока «Танцулька» — и будет потом ее и в Твери искать. Сколько-то кусочков сахара с нею — и превращается человек сначала в типа, который с кровати не способен встать, не приняв дозы, а потом в того, который за эту дозу маму с папой продаст и пожалеет, что мало дали. Можно также фильмы снимать про судебные процессы из особо нашумевших — вроде истории про завещание купца Землянского или про семью дворянина Красавина.

Не слыхали про историю Красавина? Да, там страсти были прямо шекспировские… Отелло, Гамлет и кое-что местное в одном бокале. Коктейль из страсти, любви, крови и прочего. А началось с того, что женился господин Николай Красавин шестидесяти лет на девушке шестнадцати лет. То, что он ее захотел, понятно, а родители против ее воли заставили ее пойти замуж. Она же любила другого, но родители были против ее возлюбленного. Она смирилась. Красавин же своих сил с задачей не соотнес и быстро понял, что занялся непосильным. Как в постели, так и в хозяйстве. У жены энергии было много, ей хотелось и на бал сходить, и еще куда, а муж больше желал дома сидеть и, опрокидывая рюмочку, пасьянс раскладывать. Но и в таком положении ничего жуткого нет и жить можно по-людски. Но Красавин решил, что жена ему должна изменять, раз он совсем ни на что не способен, и стал ревновать буквально к фонарному столбу. Хотя абсолютно попусту. Сходил с нею на бал, пару раз молодые люди потанцевали с женой, ибо он по причине подагры танцевать не рисковал, так он потом скандал ей устроил — дескать, позоришь мужа прилюдно, в танце с любовником обнимаясь и бесстыдно прижимаясь! Ну и так далее. И сей околотверской Отелло стал за ней почти что круглосуточный надзор вести, как за опасным преступником. Придет домой — ее побьет, чтобы жизнь медом не казалась. Сквалыжничает, чтобы она, не дай боги, копейки на себя не потратила, ночью, когда она заснет, привязывал ее за ногу к кровати, чтобы она к мифическим любовникам не сбегала на разврат. Всех его издевательств и извращений запомнить невозможно. Вообще-то такому патологическому ревнивцу на пустом месте самое место в желтом доме. А тут на побывку со службы приезжает пасынок Красавина (это сын его первой жены, ныне покойной, но от другого брака). Корнет драгунского полка. И замученная мадам Красавина решила, что влюбилась в него. Я вообще полагаю, что это был какой-то самообман ее измученной души, благо Красавин-старший на время побывки пасынка свои фокусы перестал выкидывать. И вроде как перед отъездом корнета обратно в полк она открылась молодому человеку, что любит его, а муж ее только мучит и тиранит. Корнет же, по ее мнению, ответил, что готов разделить с нею любовь и прочее, но не может этого сделать, ибо она жена его батюшки. И я опять же думаю, что сказано было не так, а как-то уклончиво, но измученная мадам Красавина поняла все так, как ей хотелось бы понять.

После отъезда пасынка Красавин-старший с удвоенной силой начал свои фокусы показывать, и так усердно, что жена выдержала всего недели две и отравила его. Отравления не заподозрили, Красавина похоронили, а вдова попыталась объясниться с приехавшим на похороны пасынком — дескать, когда они смогут, соблюдя приличия, соединиться? Он же удивился — а с чего она взяла, что он такое должен сделать? У него есть на примете барышня, на которой он жениться собирается, а ей он никаких обещаний не давал, да и жениться на вдове своего батюшки считает дурным тоном. Мадам Красавина впала в нервное расстройство, пошла в комнату мужа, взяла его револьвер и выстрелила в корнета. Девушка она была хрупкая, но в ярости смогла удержать тяжеленный сорок четвертый калибр и даже попасть в цель. Дальше — полиция, следствие, тюрьма, где она проговорилась про мужеубийство… Корнет служить больше не смог — так ему тазобедренный сустав разворотило, что в машине он только полулежа ехать мог, а про лошадь и вовсе забыть пришлось. А дальше был суд. Обвинение требовало казни, ибо убит один, искалечен другой, и скорее всего — все это с корыстной целью. Защита напирала на полную невиновность, апеллируя к глубинам психологии и намекая, что муж, тиран и ревнивец, довел жену до умопомрачения. Полгорода Твери сидело в зале суда и, раскрыв рты, внимало изучению грязного белья семьи Красавиных. И потом с полгода обсуждало подробности и смаковало детали.

Суд, слава богам, оказался, по моему мнению, справедливым. В убийстве тирана-мужа он ее оправдал, а вот за увечье корнета отправили ее в узилище на долгий срок. Тому уж десять лет минуло, а она все еще не вернулась оттуда… Да, наделали дел ее шибко разумные родители и сладострастный старец Красавин…

За воспоминаниями дорога закончилась быстро. Сдав пистолет дежурному, я прибыл в кабинет к Солнцеву. Он с трудом поднял голову и устало поздоровался со мной. Кажись, я не ошибся в прогнозе, что сидели они и копались в вещах аж до полуночи. Мне стало слегка неудобно, хоть виноват в этом был не я, а кровосос.

— Вас желает видеть частный пристав. Мне Иван Фомич поручил, как только вы явитесь, подойти к нему в кабинет с вами.

Интересно, что мне Иван Фомич скажет? За что разнесет? За самочинное залезание и рытье в подвале? Или что я им плешь проел пожеланием утопить амулеты? За великие беспокойства вслух разносить не будут, просто подумают: а не мог бы я вовремя притупить свою бдительность…

Но я не угадал — разноса мне не было, а только всячески благодарили за избавление полицейского управления от неминуемой опасности. Оказалось, часов в шесть вечера амулеты повезли на берег Самары топить в текучей воде. У полиции для разных нужд есть и машины, есть и моторные лодки. Вот команда полицейских и выехала на лодке на середину реки и стала открывать коробки и сбрасывать амулеты в воду. Последним в воду полетел тот самый шар. Едва над ним сомкнулись не очень прозрачные (ну очень много самарских загрязнений их замутняет) воды, как произошла вспышка под водой, как будто бы там мощный прожектор включили. Вода маленько забурлила, как в чайнике, запахло чем-то горелым, но взрыва не произошло. Зато вода стала черно-бурой в диаметре метров пять. Всплыло много дохлой рыбы, кое-какая была вроде как подпаленная. Полицейские на лодке представили, что было бы, если бы вспышка была на палубе, решили, что погорели бы они к демонам, и тихо офигели.

Чуть позже офигело начальство, а особенно те, кто знал про историю с Западной улицей. Особенно неуютно становилось начальству, когда оно представляло себе эту вспышку в магической кладовой управления.

Мне трясли руку и говорили слова благодарности, а я тоже представил, как этот шарик сработал бы в квартире, когда я там был, и в свою очередь офигел…

Затем мы с Солнцевым отправились в кабинет разные бумажки писать и подписывать. Когда офигение прошло, я подумал, что теперь связь между убийством в гостинице, происшествием на Западной и нехорошей квартиркой можно считать вполне доказанной. А значит, в дело может и Борщов включиться. Лучше это будет или нет, сказать не могу, ибо не знаком с профессионализмом Боршова. Болтун он изрядный, но это может быть не единственным его качеством. Улучив момент, я намекнул Андрею Андреевичу про найденный в квартире «чекан» и возможность его получить как трофей. Андрей Андреевич глянул на меня, возможно, поразился моей алчности, но вслух про нее ничего не сказал, а сообщил, что он поставит вопрос об этом перед начальством. Он лично думает, что ни пристав, ни полицмейстер, ни судья возражать не будут. Надо будет только отследить, нет ли за стволом криминального прошлого.

Я поблагодарил и продолжил писать бумагу. Писание и подписание заняло у меня часа два, после чего я покинул управление. Устроился на круглой площади в тени и стал размышлять о происшедшем вчера и сегодняшних новостях. Размышлял я довольно долго, ибо ждал полудня, когда надо будет идти за заказами в редакцию. По моим размышлениям выходило, что в городе была команда из двух субъектов, явно связанных с Не-мертвым. Один из них не то человек, не то нелюдь с некоторыми магическими способностями. Второй — вампир.

Возможно, им помогали здешние жители из аборигенов, которые подрабатывают осведомителями для разных аборигенских государств. Задачи у них были явно разнообразными, судя по их действиям и наличию этих вот «шаров». По «шарам» я все же склоняюсь к мысли, что они скорее многофункциональны, а вспышка, которую они дают, — не портал, а взрывоподобное мгновенное высвобождение запаса Силы из амулета. Возможно, он происходит случайно, так как существуют нестабильные магические предметы. Возможно, диверсионное использование этих «шаров» также предусматривалось. Не очень ясен вопрос с купцом в гостинице — это входило в их план действий (скажем, купец должен был им привезти некий товар) или это их самодеятельность с целью личной наживы.

Субъект с магическими способностями явно погиб при «вспышке» на Западной. Существует некая исчезающе малая вероятность, что его забросило в иной план бытия, что почти равносильно гибели. Вампир пока остался, ибо отчего-то не может отсюда уехать. Не то нет возможности организовать отъезд, не то он еще не сделал всего, что поручено. Пока он кровопийствует, поддерживая себя, возможно, что дополнительно и подзарабатывает на прочие нужды, очищая карманы жертв. Не знаю, как у него с финансами. У купца могли быть приличные деньги, но деньги могли и сгореть во вспышке. Эту его базу мы накрыли, но у него явно есть еще одна (или несколько).

Ах, совсем забыл — надо будет подкинуть Солнцеву идею про освящение жрецом того дома на Венцека! Тогда вампир туда заново явиться не сможет, а там еще что-то важное спрятано, и мы его не нашли, а значит, и не воспользуется им. Если этого не сделать, то, как пост снимут, вампир может там хотя бы периодически время проводить. Что я могу сделать? А надо ходить почаще в тот квартал, где я тоже учуял след вампира. Ну и, будучи в других районах, поглядывать вокруг. Жаль, что некромант где-то застрял, тогда можно было бы извозчика нанять и объехать город. И если некромант не полная бездарность, то где-то он вампира учуял бы.

Так вот я поразмышлял, потом пообедал, потом пошел в редакцию и получил аж четыре вызова, с которыми занимался до вечера. Вечером образовался еще один. Но расход Силы тоже был велик. Поэтому еще в редакции, увидев, что их немало, спросил — а существуют ли в Самаре какие-то вышки для обзора местности или надо дворников уговаривать, чтобы на крышу высокого дома пустили? Мне ответили, что такая обзорная вышка со всеобщим платным доступом есть. Располагается она на так называемом Белом доме, что возле того самого памятника генералу Чапаеву. В здании этом раньше были какие-то структуры, управляющие Самарской областью. Теперь там две биржи — хлебная и нефтяная, разные конторы купцов. А на крыше есть железная вышка, которую арендовал мещанин Андриевский, который и пускает туда желающих поглядеть на просторы Великой, а также сдает в аренду небольшие бинокли и стационарную подзорную трубу.

Сначала у него был конкурент, но прогорел, так как вышка Андриевского привлекала больше народу. Еще вышки есть у военных, у пожарников, в порту, но туда могут не пустить. Последний вызов полуденного учета был на Садовой, поэтому я воспользовался тамошним трактиром «Золотой гребешок» как источником ужина, а высоким домом в четыре этажа как местом пополнения Силы. Дворник получил рубль на пиво, а я почти час провел на крыше дома. Обзор оттуда на реку Самару и огороды за нею был великолепным. Великой же видно не было — далеко. К вечеру подул ветерок, поэтому струи Силы ловились очень хорошо. А «Золотой гребешок» надежд не оправдал, и посещать его я больше не планировал.

С чувством достойно исполненного долга я пришел в гостиницу. Портье, у которого я брал ключ, осторожно намекнул, что надо уже и номер оплачивать. Оплатил и пошел наверх. Еды не взял, решив утром сходить в чайную поблизости. Тем более что планировался сапожник и штопальщик, а дальше — как карта ляжет…

С утра есть совсем не хотелось (вот контраст-то). Поэтому я отправился к мастерам забирать сданное. С собою взял сумку из-под консервов, ибо куртка, штаны и сапог имеют вес не очень большой, но в руках нести неудобно.

Мастер-сапожник опять отсутствовал. Но этот зараза уже понял, что клиенты недовольны, и принес готовую продукцию, чтобы подмастерье отдал владельцам. Сам же спрятался. Мастеру я хотел кое-что высказать, но подмастерье этого не заслужил, поэтому я ругаться не стал.

Денис, в отличие от сапожника, работал и с заказом справился. На драный рукав легла заплатка в виде дубового листа, а на брюки — в виде рыб. А на целой половине мастер пришил такую же заплатку для симметрии. Получилось вполне крепко, и вид пристойный. Ай да Денис!

Но не понравилось мне другое в мастерской Дениса отчетливо «пахло» вампиром. А раньше этого не было. То есть эта тварь у Дениса была вот только что. Я испытал желание сразу же взяться за дело и выдавить из мастера сведения про визит вампира, но передумал. Я лицо неофициальное, выдавливать из кого-то права не имею. Да и выдавиться может совсем невинная информация, что были вчера у него два типа. Одному он штопал рукав, второй же мирно сидел на табуретке, кутаясь в плащ и не снимая капюшона с головы.

И что это мне даст? Нет, пока давить рано, но пройдусь-ка я еще разочек вокруг после того, как отнесу починенное добро в гостиницу.

Выйдя от Дениса, я отнес вещи в номер, а сам вернулся в тот же квартал и стал кружить по нему. Мои хождения по кварталу вызвали нездоровое любопытство здешних жителей. Но на их вопросы я отвечал резко и советовал обратиться в полицейское управление, к квартальному Борщову. Обычно этого хватало, чтобы отстали. Один раз показал свой медальон, когда имени Борщова не хватило. Медальон подавил желание приставать ко мне.

Вампира я чувствовал, но не мог сказать точно, это я чую прежний след или уже свежий. Для опыта обошел квартал по периметру. А вот на людных улицах вампир не ощущался, из чего я решил, что чувствовать его я могу, когда он оставляет след в помещениях или на малохоженых проходах. На оживленных улицах след теряется.

Ладно, пока тут все, пойду в редакцию. Сегодня, кстати, первое сентября. Начало занятий в школах и иных учебных заведениях. Но дата в душе отклика не вызвала.

По дороге я намеренно прошел через три квартала, попетляв внутри них. Следов вампира не почуял. Ну да, поди обойди весь немаленький город. Если бы был в наличии некромант, можно бы усадить его на извозчика и медленно ездить, засекая, не гнездится ли в этом квартале кровосос.

Но нет здесь некроманта, а жаль. В кои-то веки понадобился — и нет.

Пусть даже след вампира в квартале случаен и давний. Но вот свежий след у мастера уже является повтором. То есть вампир все ходит и ходит в этот квартал, Теперь требуется экспериментум круцис,[2] но у меня нет полномочий на влезание в каждый дом или подвал.

Тогда надо сходить туда ночью, спровоцировав вампира на нападение. Или рано утром — вдруг засечется свежий след и даже будет понятно, в какой сарайчик он залез.

Заказов сегодня было два, и оба близко друг к другу и редакции. Там были люди с болезнями желудка и желчного пузыря. Оказав им помощь, я зашел к одному из вчерашних клиентов и окончательно завершил его лечение. Сегодня все закончилось быстро. Что же сейчас делать? Культурно отдохнуть или все-таки посетить полицию и проконсультироваться насчет моих поисков вампира? Сначала пошел в библиотеку, где заказал две книжки — по истории Самары и некий модный современный роман. Второй — больше для изучения, как их нынче пишут, на что обращают внимание и прочее. Вот роман меня разочаровал, я остановился на середине и не стал себя заставлять читать дальше. Историческую книгу прочел до конца.

После чего на извозчике направился в управление, но тут меня ждало разочарование. Ни Борщова, ни Солнцева в наличии не было, а квартальный тех мест, где я искал вампира, третий день хворал. С горя я отправился в «Ивановский» и поел там, совместив завтрак, обед и ужин. Не в смысле объема, а вместо них. А по объему — ну чуть больше обеда получилось. К обычному обеду добавил сладкое блюдо.

Вечерний заказ был один. Как раз на улице Затонной. Но я узнал уже, где она находится. Гм, а почему он не обратился к здешнему магу, до которого всего три дома? Ах да, еще и на другую сторону улицы переходить надо… Но задача моя была интересной. Человек хотел знать, не находится ли он под воздействием приворота или какого-то магического ритуала. Я осмотрел его, осмотрел всю его квартиру и все вещи, которыми он регулярно пользуется. Никаких признаков магического воздействия не было. Я сообщил ему, что ситуация именно такова, но он может подвергаться магическому воздействию на работе или в доме, где часто бывает в гостях. Привел примеры негативного воздействия амулета от расстройства пищеварения, который имел при себе чиновник за соседним столом. Или известный мне случай реакции родового амулета, которым владела одна девица, на ее кавалера. Пока девушка была не ближе полуметра, он ее обожал и готов был жизнь отдать за одно касание руки. Но когда он пытался ее обнять, его начинало тошнить. Родовой амулет, что она носила на груди, так на него действовал. Девушка обижалась (а какая не обидится, если кавалера от нее тошнить начинает!), да и молодой человек очень удивлялся. Грешили на фокусы двоюродной тетки, которой перспектива этого брака не нравилась, а оказалось вот что. Это было, когда я еще у барона служил. Пришлось расследовать, ибо семейство девицы баронессе Имри родичами приходилось и в браке с молодым человеком заинтересовано было. А этот амулет и на меня тошнотворно действовал. Экую гадость двести лет назад изготовили, чтобы родовое проклятие ушло.

Если заказчику хочется, я посещу те места, где он может подвергнуться случайному или намеренному магическому воздействию, и выясню — это случайная работа амулета у болезненного соседа или любовная магия некой дамы. Заказчик смутился и неуверенно сказал, что он подумает и, возможно, воспользуется моим советом. Что-то тут дело нечисто и пахнет дамою. Ну да ладно, решится — схожу. Ущерба запасу Силы я не ощущал, но поскольку завтра планировался визит к вампиру, я предпочел пополнить запасы ее. Воспользовался тем, что от устья Самары дул приличный ветерок, и устроился на берегу подпитываться.

Пришел в гостиницу уже в сумерках и стал готовиться к завтрашней охоте. Приготовления начались с воспоминания, что я уже скоро неделю живу тут, а охранные заклинания на окно и дверь не вешаю. Ну ладно, сначала Сила пряталась, но сейчас-то что мешает? Разбаловался в безопасном месте, разбаловался… И исправил разгильдяйство.

Револьвер перезарядил только патронами с зажигательными пулями, а вслед за этим разыскал напильник и начал превращать пули кольтовских патронов в экспансивные, надпилив оболочку крестом. Изуродованные патроны я зарядил в рабочий кольт, а в служебный — обыкновенные. Приготовил подсумок, куда сложил запасной боезапас, и кол. Теперь ему уже есть место за голенищем. Еще амулеты и кольчугу — и можно выдвигаться.

Спустился к портье и попросил разбудить меня пораньше, часов в пять. У них для такой цели специально стоит будильник, чтобы клиент встал когда хочет.

Вообще стоит подумать, что надо бы завести мне дорожный будильник. Видел я такой в одной из казанских лавок. Он не столь массивен, как гномы делают, скорее кубической формы, и для него есть специальный дорожный чехол.

Вот теперь можно идти спать, а утром займемся поисками и приготовлением «Ивашки под простоквашкой».

Разбудил меня стук портье в дверь. Умывшись, начал вооружаться и одеваться. Ко вчера собранному добавил еще нож. Амулетов взял два — основной на шею и один специальный в карман. Подумал и взял фонарик. Кольчугу надел на рубашку, а сверху, подумав, надел не кожаную куртку, а сюртук. Два ствола пошли в кобуры, а запасной кольт, к которому кобуры не было, поехал за ремнем. Вид у меня получился жуткий — специально бросил взгляд в зеркало. Портье его тоже оценил, судя по сдавленному возгласу. Утро было ранним, людей еще немного, и те от меня шарахались. Ну да, сплошные стволы, хотя все в пределах разрешенного. Просто никто обычно трех стволов сразу не носит. Один. Не так часто — два. Еще бы пулемет и пяток гранат — решили бы, что я город штурмом беру.

Я шел и размышлял, на ком больше всего я видел оружия одновременно. Выходило, что на том командире роты, что потом в пьяном виде покойникам носы расшибал. В походе он носил винтовку и револьвер, а на штурм обвешался — два маузера, два широких тесака и тот самый боевой молот. Только молот у него был не таким, чтобы любые доспехи крушить и который только двумя руками подымешь, а уменьшенным, длиной в фут, чтоб за поясом можно было носить. Получается, что по числу единиц оружия я его догнал, а по числу зарядов в нем уступаю. Но тут ничего не сделаешь — нет пистолетов, в которых больше зарядов, чем в маузере.

Мастерская Дениса еще закрыта, а на крылечке вампиром «пахнет». Свежим. Ага. Взвел все курки и прошелся по кварталу — и тут свежатина вампирская. Но сколько я ни бродил по кварталу, распугивая рано вставших жителей, — а никак не смог определить, где он прячется.

Ну ладно. Если Денис окажется ранней пташкой, займемся им и его и вскроем. Будет вместо аперитива к основному блюду.

Что такое аперитив? Ну это такое старое слово, означающее блюдо или напиток, стимулирующий аппетит.

Ага, вот и он. Навесной замок снимает, открывать собрался. Вот будет у тебя, мастер, первый клиент на сегодня. А может, и последний — смотря что расскажешь.

— Здравствуй, Денис! Еще одно дело к тебе.

— Здравствуйте, достопочтенный! Сейчас еще один замок отопру — и заходите прямо в мастерскую.

— Зайду непременно.

Войдя, сел на предложенный табурет. Денис пристроился на угол стола.

— А дело к тебе, Денис, не по работе. Вещи ты починил славно, по ним никаких вопросов возникать не должно.

— Спрашивайте.

— Ты уже знаешь, что болен? И что означает такая болезнь?

— Откуда… Да, знаю…

— И то знаешь, что раньше эту болезнь лечить можно было, а сейчас нет — лекарство утеряно?

— Да, это мне доктор Моисей Маркович сказал…

— А теперь тебе пообещали избавление от этой и всех прочих болезней?

Денис аж задохнулся. Губы что-то пробормотали — вроде как «нет», но на лице было написано обратное.

— Да, Денис, тебе дали надежду. Призрачную, но надежду. И за эту надежду попросили совсем немного. Не предавать, не убивать. Храма не осквернять…

Из Дениса прямо рвалось «да». Признаюсь, не без магической помощи.

— Только, Денис, это все обман. Люди тебя могут обмануть, а могут — нет. Боги — тоже. А вот те, кто служит Злу, обманут обязательно. Не прямо, так косвенно, не в эту секунду, так в следующую. У них души нет и чувств тоже. Их нельзя устыдить, усовестить, воззвать к чувствам. У них только одно чувство — вечного голода.

Тут я, естественно, упростил, но мне не до деталей.

— А чувство вечного голода за счет кого утоляется? За счет тебя, Денис. А перед пищей никаких обязательств не бывает. Как у тебя перед той яичницей, что ты утром съел.

Он аж дернулся и широко распахнул глаза. Хе-хе. А надо не ронять яичницу на рубашку. Пустячок, а сознание сдвигает. И кажется, что все перед собеседником на ладони.

И еще струйку Силы, пока он в раздрызге пребывает.

— Поэтому, чтобы знать про то, что тебя обязательно обманут, не нужно быть пророком. Это даже совсем легко догадаться. Тебе обещали, что вампирская кровь излечит тебя от болезни? Обман будет сразу же. Ты не станешь здоровым. Ты станешь вампиром, то есть живым мертвецом. Будешь бояться света, будешь убивать, чтобы жить.

Это в том случае, если тебя не обманут на этом этапе. А ведь тебя можно и не превратить в вампира, а просто выпить, как стакан чаю, и пойти дальше. Ты — пища. Это дело едящего тебя — выпить досуха или чуть недопить.

Есть и третий обман. Вампиры — это не вечные существа, не знающие болезни. Они тоже болеют. Вот ты становишься вампиром — и твоя «болезнь птичьих крыльев» исчезает. Но вместо нее ты заболеваешь такой вампирской болезнью, как пустынная лихорадка. Две недели — и конец. То есть даже меньше проживешь, чем позволит твоя болезнь.

Денис был бледен как полотно.

— Есть и другое, что может произойти. Вампир окажется якобы честным с тобою, но у него нет обязательств перед твоей семьей. Поэтому он выпьет твоих родных, твоих детей, если они у тебя есть, и попрощается с тобой: «Счастливо, Денис, у тебя теперь вечная жизнь. Можешь вечно плакать над ними».

А вот теперь Денису пришлось аккуратно надавать по щекам для вывода из обморока. Когда он оклемался, я продолжил:

— В итоге за надежду, а точнее — тень надежды, ты, Денис, заработал виселицу. У тебя не будет пары лет болезни. У тебя будет пара недель следствия, пара недель суда и петля. А после того — ужасное посмертие. Я не знаю, сколько тысяч лет демоны будут потом терзать твою душу, пусть даже всего тысячу лет. Это стоит того?

Если ты поймешь, что надо делать, — ты не будешь жить вечным монстром. Ты проживешь свою пару лет, но как человек. Твой вампир убил в городке уже четверых. Одна из них десятилетняя девочка. Можешь представить себя на месте ее родителей. У тебя еще нет детей такого возраста, но на ее месте могла быть и годовалая девочка.

Тут я опять попал в яблочко, и Дениса пришлось выводить из обморока вновь. Хватит его добивать, он уже вполне созрел. Надо его выводить обратно на дорогу Света.

— Денис, я не верю, что ты добровольно поддался на такое. Добровольно захотел стать чудовищем, противным Свету. Я думаю, что в разговоре с тобой вампир задействовал магию принуждения. Старые вампиры это могут. Зачаруют и превратят в безвольную куклу. И только потом человек может понять, что поддался злому воздействию и стал творить Зло не добровольно, а по принуждению.

Это была рука помощи, и за нее Денис ухватился.

Захлебываясь рыданиями, он рассказал свою историю. Семья у него была небогатой, поэтому ему всего пришлось добиваться своим трудом. Когда ему было шестнадцать, умер отец, и стало совсем тяжело, ибо все заботы о семье легли на его плечи. Через несколько лет жизнь стала налаживаться, любимая девушка вышла за него, родилась дочка, его дело стало приносить приличный доход, две сестры вышли замуж и теперь не требовали его помощи. И вдруг он узнает, что болен. Определил он это сам, ибо среди его родных было несколько случаев болезни. Доктор подтвердил его опасения. И вот теперь ему жизнь стала не мила. Он не знал, как сказать об этом жене, не знал, что будет с нею и дочкой, не знал, как жить. Нервы от переживаний уже не выдерживали. Воспользоваться традиционным способом, залив горе алкоголем, Денис не мог — здоровье не позволяло. Так он и горел на медленном огне переживаний, когда вечером в мае к нему пришли для ремонта одежды два человека. Один был невысоким, в черном плаще с капюшоном и бритой наголо головой. Второй, повыше, в таком же плаще с капюшоном, все время сидел в углу и капюшона с головы не снимал, пряча лицо. Пока Денис чинил порванный бритым господином сюртук, они беседовали, и отчего-то (это для него «отчего-то», а я догадываюсь, от чего именно) Денис рассказал им абсолютно все. А дальше ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Бритый господин уже давно не появляется, а вот второй, оказавшийся вампиром, приходит регулярно.

Тут я прервал его излияния:

— Денис! До этого момента ты плыл по течению, и оно донесло тебя почти до виселицы. Осталось уже недалеко. Теперь пора плыть обратно. Я думаю (струйка Силы в Дениса), что если ты раскаешься и поможешь отловить вампира, то отделаешься легким испугом, а не виселицей. По крайней мере, я приложу к этому все усилия. Но ты опять же должен активно помогать, а не плыть по течению, как нечто, которое в воде не тонет.

Тут Денис опять разрыдался, а успокоившись, сообщил, что вампир сидит в подвале неподалеку. Он вампира впустил, а вечером должен выпустить. Еще в доме у Дениса лежат два мешка с каким-то добром, данные ему на хранение, но что в них, он не знает.

— Пойдем! Бери керосиновую лампу и спички — и веди, куда нужно.

Пока мы шли, Денис рассказал, что у него в доме подвал совсем маленький, поэтому для овощей на зиму он снимает подвал другой. Это подвал в цоколе каменного здания, сейчас там овощей еще нет, а есть только закрома и полки. И он вампиру принес туда матрас, одеяло и подушку. Когда вампир там бывает несколько дней, Денис снабжает его едой и иным. В подвал вход отдельный, а окон нет.

Когда мы подошли к дому, в котором и был подвал, я остановил Дениса и потребовал, еще не подходя, рассказать детали. Вход в подвал в приямке, в котором две двери. Денисова — справа и открывается направо. Подвальное помещение одно и идет вправо от двери. Напротив входа ничего не стоит, да и до закрома довольно далеко. Стены и свод подвала каменные, окошек, как уже говорилось, нет, освещения в подвале — тоже. Когда в подвале нужно работать, берут свечку или керосиновую лампу. Получается, что кровосос попался. Запасного выхода у него нет. Я уточнил у Дениса, какой в подвале пол. Оказалось, что вымощенный каменной плиткой. Ага. Спросил про оружие у кровососа — Денис его не видел.

Я стал размышлять над планом действий, а пока спросил, не договаривались ли они с вампиром о том, может ли Денис прийти досрочно, до темноты. Оказалось, договоренность была. Если Денису что-то понадобится досрочно, он не должен заходить вдвоем с кем-то. Он должен открыть замок, постучать особым образом, а затем спеть пару строк песни «Ой, да по речке, речке по Казанке». Тогда вампир не беспокоится. Если Денис что-то забывает сделать, значит, есть опасность.

План составился. Мы вместе с Денисом подходим к подвалу. Изображаем, что что-то принесли для хранения. Денис открывает дверь, подает знаки безопасности. Я вслух говорю, что вот, донес, как договорились, плати, хозяин, и до свиданьица. Мы прощаемся. Но ухожу не я, а Денис. Зайдя за угол, он переходит в галоп и бежит к телефону вызывать полицию и объяснять, что обнаружен вампир, поэтому нужны спецсредства для него.

В плане есть два узких места — у вампиров острый слух, и он может обнаружить, что ушел не я, а Денис. И второе — у вампира может быть с собою ствол. Ладно. Как мне объясняли сведущие в военном деле люди, всего в плане предусмотреть невозможно, всегда есть элемент неожиданности. Поэтому выигрывает тот, кто своею волею преодолевает эти непредвиденные осложнения и доводит дело до победного конца.

Мы двинулись. Я периодически покряхтывал, как будто несу нечто тяжелое и неудобное. Подошли ближе к приямку. Денис сказал, чтобы я пока положил мешок на землю, пока он лампу зажжет и ключи достанет. Я с кряхтением «поставил мешок» и сказал, что женушка его так щедро наложила в мешок, что надо бы прибавить за труд. Денис ответил, что уговор дороже денег, и стал зажигать лампу. Зажженную лампу он поставил на бордюр приямка близ дверей и спустился к дверям. Зазвенели ключи, донесся условный стук, потом, напевая про селезня на реке Казанке, Денис поднялся ко мне. Я поблагодарил хозяина за плату и сказал, что сейчас пойду пива выпью, пока денежка в руках. Сам же показал Денису рукой — иди.

В руке у меня уже был револьвер. Спустившись в приямок, я переложил револьвер в левую руку, а правой взял лампу и метнул ее направо, за дверь. Метнув, рванул рабочий кольт из кобуры. Зазвенело стекло, через несколько секунд керосин вспыхнул.

Что интересно, вампира я не ощущаю. Ладно, вскорости узнаю, отчего это.

Прыгаю вперед, разворачиваясь и тормозя прыжок спиной и стеной. Черная фигура пляшет среди языков пламени, сдирая с себя занявшийся балахон. «Толчок», чтобы упала, и по уже упавшему две пули из кольта. Куда попало — не ведаю, но взвыл он здорово.

А теперь Небесный Крючок. И еще пулю, куда-то в грудь. Дергается, орет. Ничего, это тебя не убьет.

Но мне плохо его видно, да и надежнее обезвредить его надо. Потому что долго его подвешенным держать не будешь, а вот переход с заклинания на заклинание может им использоваться для атаки. Теперь вновь стреляю, тщательно целясь в колени, — раз, и еще. Дышать уже нечем, от гари керосина, пороховой гари, горелой одежки, еще чего-то. Нос забит этой гадостью. Надо тушить керосин и переходить на другую подсветку. Убираю Крючок.

Фигура грохается на пол и опять кричит. А теперь ветерком выгоним смрад отсюда. Оба ствола держат вампира на мушке. Вообще не помешал бы налобный фонарь, чтобы рук не занимать, только где его сейчас взять. Придется пока без подсветки. Надо его окончательно обезвредить, а потом можно подсвечивать и разговоры говорить.

Серп Восточного Ветра! Белое полулунное лезвие возникает в воздухе, пролетает вперед и опускается на ноги вампира где-то ниже колен. Истошный вой. Сую револьвер в кобуру, освободившейся рукой достаю и включаю фонарик. Теперь можно рассмотреть повнимательнее. Вампир лежит на полу, закрывая руками лицо. Ног от уровня икр уже нет. И сейчас они активно смердят, ибо нечему в них жизнь поддерживать. В плаще пара дырок видна, но куда я там попал — ведают только демоны из вампирова нутра. Однако теперь атаковать меня он может только ползком, если духу хватит.

Внутри помещения я уже вампира ощущаю не только на взгляд или на запах его подгоревшей и подгнившей плоти, но и внутренним чувством.

— Эй ты, падаль вечногниющая, будешь говорить или тебя еще нашинковать, по полвершка за один раз?!

В ответ доносится нечто вроде стона.

— Громче и яснее!

Опять нечто стонущее. Лезвие Серпа аккуратно проходится по пальцам рук, прикрывающих голову.

— Ну!

— Да! Да, скажу, скажу!

Лезвие Серпа отходит. Пальцев стало на три меньше.

— Говори, что вы делали в гостинице «Хлебная» весной!

Вампир давится словами. То по-вилларски, то по-русски рассказывает историю, что он и Илай приходили туда, чтобы забрать у купца товар, который он обещал переправить сюда, за что уже получил аванс. Вернее, сначала днем был Илай, поговорил, а потом они вдвоем пришли, уже после того как стемнело.

— Кто такой Илай? Он что, Созерцающий?

— Да-а-а…

— Что за хрень у него была, похожая на амулет связи?

— Не знаю!

— Ну что, теперь по запястье руки укоротить или по локоть, чтобы долго не возиться?

— Правда не знаю, клянусь Темнотой! У него их две штуки было, они большие, но нетяжелые. Илай хвастался, что он ими почти все может сделать, что захочет! Он одну все время за собой носил, расстаться не мог, словно с нею себя великим ощущал!

А вот в это поверить можно. И клятва Темнотой — это тоже не шутка. Хотя вампир — это вампир…

— Что дальше было?

— Купцов приказчик нам открыл, я его сразу убаюкал и к стенке прислонил. А дальше Илай своим шаром что-то сделал. Мне аж нехорошо стало. Зашли в комнату, а там купец и охранник его лежат. Охранник пистолет успел вытащить до того, как его парализовало. Мы купца привели в нормальное состояние, чтобы разговаривать мог, и Илай его допросил. Когда купец запираться стал, ногу прострелил, потом вторую, потом что-то магией сделал. Оказалось, груз для нас не поступит, его перехватили!

Ладно, остальное пусть Борщов копает.

— Где сейчас Илай?

— Не знаю, пропал! Поехал связываться с Повелителем и пропал. Но мне сказал раньше, чтобы я его ждал, даже если он до морозов не вернется! Вот я и жду! Деньги мне оставлены, хотя уже кончаются!

— Есть у тебя оружие?

— Есть! Револьвер! На прежней квартире, в мешке моем лежит!

А не говорит, падаль, про проклятие в щечках…

— Что за груз купец должен был передать?

— Винтовки. Нижегородские! Где и сколько — не знаю, это Илай должен знать!

В принципе по Самаре мне лично все ясно, теперь еще порасспросим про Самарскую Луку. Благо полиция еще далеко.

— Есть ли кто-то из вас, кровососов, на Самарской Луке, в районе Аскул? Я знаю, что были. Так что не ври, а сразу правду говори!

Серп приблизился к лицу вампира.

— Сейчас нет! Повелитель еще весной убрал их оттуда. Они там сильно болеть стали, из восьми осталось четверо!

— Где они теперь?

— Они в портал ушли, мы с Илаем им для того амулет привезли, чтобы они убрались оттуда. А сами мы сюда приехали и купца ждали!

— И радуйтесь! Передохли бы в Аскулах от пустынной лихорадки! Нечего было у этих чешуйчатых собак кровь пить.

Это я наугад бросил — и, видно, попал в точку. Вампир только застонал.

— А теперь лежи и не вздумай дернуться! Ног у тебя много, есть еще что измельчать!

Серп я убрал, зато подвесил еще шарик света, чтобы лучше было видеть.

Полдела сделано. Вообще не полдела, а треть. Его еще надо отсюда вынуть и в управление приволочь. И Денису помощь оказать.

Ладно, пока полиция едет, надо отточить формулировки про Дениса.

Вообще если по правилам, надо было полицию ждать. Но против этой практики было два довода. Первый — он же материальный. Чем больше задействована полиция, тем меньше вознаграждение. Второй — он же моральный. Я обещал кое-что вампиру укоротить над трупами его жертв и не хотел, чтобы полиция мешала.

В принципе можно было бы выйти — деться-то вампиру некуда. На улицу не пойдешь — солнышко вовсю светит, из подвала никуда тоже не денешься. Да и ходить и бегать он сейчас не сможет. Ползти или на четвереньках скакать. Допрыгался. Я и вышел. Человек мог бы с собой покончить. А вот вампир — нет.

А не надо было мне взгляда в спину втыкать — ходил бы я вдоль домика и не обращал на него внимания.

Полиция прибыла минут через двадцать, и не просто так, а на машине. А вот теперь надо подумать, как эту гадость из подвала вытащить, и чтобы он никого не укусил или в заложники не взял. Но нужен брезент и еще кое-что.

Полицейская «копейка» была с тентованным кузовом — ай, молодцы! И было в ней, кроме водителя, еще пять городовых и незнакомый квартальный. Вооружены кто дробовиками «таран», кто «чеканами».

— Здравствуйте, господа полицейские! Здесь в подвальчике находится вампир, что на городской территории совершил несколько убийств. В гостинице «Хлебной» (это дело ведет ваш квартальный Борщов) и в доме на Венцека (квартальный надзиратель Солнцев). Здесь эта гадость пряталась. Сейчас он сильно пострадал, но еще опасен, так что нужно его отсюда вытащить. Однако нужен брезент, а то и два, моток веревки или что попрочнее, и пара багров, а можно и больше.

Квартальный отправил трех подчиненных за этими предметами, двоих поставил стеречь выход, а сам меня отозвал и стал расспрашивать, как что тут случилось. Я ему и рассказал, что, проходя тут по своим делам, несколько раз испытывал ощущение, что здесь вампир побывал, но как-то зыбко и непонятно ощущалось его присутствие. А вот придя к мастеру-штопальщику Денису Агрызину, обнаружил я, что Денис находится под чужим заклятием. Я это заклятие разрушил, и поведал мне освобожденный Денис, что его магически обработали два типа (один Созерцающий, а другой вампир), чтобы он им потайное место содержал. Это те два типа, что купца со свитой в «Хлебной» прибили. И рассказал еще Денис, что чутье меня не обмануло и вампир сейчас скрывается в этом подвале. Я пошел его задерживать, а Денис должен был полицию позвать. Вампира я лишил части конечностей, поэтому сбежать он не сможет. Вот укусить — это да.

Квартальный (его звали Федяшов Николай Дмитриевич) изъявил желание глянуть на трофей. Я спустился вперед и запустил Толчок от входа. Это на всякий случай — вдруг эта зараза к самой двери подползет и достать попытается когтем или зубом. Вампира впечатало в закром, о чем я мог судить по звуку удара и стону.

Затем я зажег фонарик и шарик света, и квартальный смог обозреть вампира.

Полюбовался и пошел.

Выйдя из подвала и из приямка, спросил, как лучше его оттуда вынуть. Я и рассказал. Сначала мы держим брезент над приямком, чтоб тень создать. Второй брезент кидаем на пол приямка. Вампир сам ползет на брезент и в него заворачивается с головой. Не захочет — левитирую.

Завернутого в брезент, его опутывают веревками и на баграх несут к машине. Как это на баграх? А как угодно — хочется, как на полевых носилках, а хочется — как на копьях, воткнув в него. Вампир от этого не умрет. Острия багров-то не осиновые.

Тут появились Денис и посланные за оборудованием полицейские. Они добыли все, только вместо второго брезента раздобыли ткань поплоше. А вот багров принесли аж пять.

Ткань поплоше использовали как тент от солнца. Вампир сам не пополз, пришлось его левитировать. За мерзкое несогласие лишился клыков слева. После чего в брезент завернулся с охотою. Дальше его предупредили, что, если он при связывании будет пытаться кого-то задеть когтем или зубом, подвергнется обработке солнцем. Поэтому его без сопротивления запеленали веревкой, а затем цепью. Шлема для транспортировки вампиров, чтобы не кусался, у них не было. Поэтому я выбил ему Силой оставшиеся клыки. Дальше я его левитировал из приямка, положил на землю, а потом его подцепили баграми и понесли. Втыкать багры в тело не стали, а просто подцепили за веревки и цепь. Поднимать его в кузов опять пришлось мне. А вот в кузове вампира ждала очередная мука. Его просто прикололи баграми за руки к деревянному полу кузова. Ту тряпку набросили сверху.

Трое полицейских остались на месте задержания, а я с двумя полез в кузов. Квартальный сел рядом с водителем. Второго ряда сидений здесь не было, были лавки по бортам кузова.

Вампир лежал головой к заднему борту, а мы сели за водителем. Водитель аккуратно тронул, и машина медленно поехала в управление. Вот там уже было проще. Квартальный мобилизовал с десяток городовых, и вампира сначала занесли в приемную для арестованных, а потом куда-то в узилище. Туда я не ходил. Меня отвели в кабинет квартального Федяшова, и там я много и долго писал. Еще меня водили к частному приставу Ивану Фомичу, потом к кому-то из более высоких чинов, потом к судье. Мне-то это все не надо было как поимщику вампира, больше требовалось для Дениса. И везде я сообщал, что обнаружил у Дениса признаки ментального воздействия, очень похожие на подчинение злой воле колдуна, которые обычно наказуемы и нормальными магами не практикуются. И освободил его от этого воздействия. А находящийся под магическим воздействием Денис и рассказал мне, что… ну и далее по тексту. Оказался я у Дениса потому, что, приходя к нему по делу о починке одежды, почуял присутствие вампира. Поскольку уже перед этим засек другой след вампира (как выяснилось, того же), я вооружился и решил пройтись по округе рано утром — вдруг опять удастся засечь его логово. Это и удалось, только другим способом.

Дальше Денис привел меня к логову вампира, сказал, что у него дома хранятся еще вещи преступников. И помог мне обмануть бдительность вампира, который думал, что мы с Денисом в погреб картошку принесли. А после вызвал полицию.

В общем, треть бумаг пришлось писать про себя и задержание, две трети — про Дениса. Обещал помочь уйти от петли — надо выполнять.

Ну, с этим наконец к обеду разобрались, а дальше пришлось отбить натиск частного пристава по случаю премии за вампира. За взятого живым полагалось двести новых рублей. И вот пристав попытался часть премии у меня изъять под тем соусом, что полиция участвовала. Но я стойко выдержал атаки и доказал ему и судье, что вампир к моменту приезда полиции утратил способность к побегу и нападению. И при помощи моей же его упаковали и отвезли аж до управления. Причем мои постоянные действия против вампира так его напугали, что он перестал сопротивляться. Итого от меня он получил четыре пули, потерю двух ног и трех пальцев и четырех зубов, а от полиции два прокола багром. Ну разве можно сравнить вклад обеих сторон в его обезвреживание?

Вся эта эпопея меня так утомила, что я с тоской размышлял — как мне придется вызовы обслуживать? Еще полчаса ожидания и хождения разных лиц по разным кабинетам — и Иван Фомич сообщил мне, что на сегодня я свободен, а завтра, если, конечно, желаю, могу подойти в управление и получить вексель на причитающуюся сумму и тот самый «чекан», на который я претендовал.

Ждут меня завтра в десять, в кабинете у Андрея Андреевича Солнцева. Я попрощался и покинул кабинет пристава. Ощущение у меня было такое, что я пристава чем-то достал до глубины души. Значит, всех следующих вампиров я игнорирую. Нельзя так мучить высших полицейских чинов этого города.

Я шел в сторону редакции газеты и ехидно посмеивался. Вот что значит зайти в полицию со служебного хода. Никто не потребовал сдать три ствола, которые у меня были, а когда я заходил со стороны входа для граждан — и единственный кольт требовали сдать.

В редакцию я пришел с изрядным опозданием, нашел там два заказа, но обслуживать их решил уже позже. Устал сильно и голоден. Поэтому, поев по дороге в «Северной короне», пришел в номер и пару часов поспал. Дневной сон — это нечто не сильно хорошее. Но выбор невелик — или ты ходишь и мучаешься от недосыпания, или спишь, а потом мучаешься от дневного сна. Ключевое слово — «мучаешься», если недоспал.

Проснувшись, я, слегка очумевший от того самого дневного сна, отправился на вызовы и боролся там с зеленым змием, пока он не покинул обеих жертв. Потом поужинал и опять свалился на кровать и уже спал до утра. Все же ранний подъем, склонение Дениса к возвращению на путь Света, поимка вампира и полицейское управление выпили силы не хуже, чем кровопускание.

Так закончился этот день; можно было бы чувствовать себя победителем, только сил торжествовать не было.

Проснувшись утром, я подумал, что вообще-то в Самаре меня уже ничто не должно держать. Все дела в ней и вокруг нее я сделал — как те, что мне поручили, так и никем не порученные.

Могилы в порядок привел, на Самарской Луке шороху навел. С Филиным тоже можно считать расчет оконченным. Он мне, правда, продуктов не доставил вторым заходом, но не по своей вине. Выплаченные деньги пойдут вместо продуктов за его услуги по сбору и упаковке вещей. Искать и терзать вампира меня никто не заставлял, как и вообще вмешиваться в это расследование после пещеры. Но вмешался и свое дело сделал. Сегодня пойду получать награду и трофей.

Теперь из несделанных вещей остается починка прицела (я как-то и забыл про нее), купить билет на пароход, доработать, сколько там осталось, заплатить налоги и… Сегодня вроде как шестой день, считая и день подачи заявления в палату. То есть сегодня и завтра я еще принимаю заказы, дальше рассчитываюсь с городской казной и редакцией. И нужно еще пару дней на сборы. С этим расчетом и следует билет покупать. Неплохо было бы и денек просто отдохнуть. Но там увидим — как пароходы отплывают. Может, и два дня будет свободных.

Я не спешил вставать и поразмышлял о романе. Для начала решил сделать кое-какие наброски, но обнаружил, что запас бумаги у меня отсутствует. Карандаш нашелся быстро, а вот бумаги не было совсем. Гм. А ведь была. Завалилась куда-то? Спускаться к портье и просить листок я поленился, а посидел и подробно попытался представить себе начало. Авось от пережевывания деталей они надежнее в голове останутся. Тогда сегодня надо будет еще бумаги купить.

Вчерашние подвиги на снах не отразились. Видел я все ту же обмелевшую Великую в порту. Вещих снов резко поменьшало, точнее, был всего один. Не могу сказать, что меня это огорчало. Кстати, это может служить косвенным доказательством того, что миссия была удачной.

Но тем не менее у меня было ощущение, что еще не все. Откуда — не ведаю, но было.

Тогда меня ждет некоторый отдых. Зима — время, когда жизнь замирает. А весной, возможно, меня ждет нечто новое. И эльфы воспрянут, и у Не-мертвого что-то придумается. Враги никогда не кончаются, в отличие от патронов, как говорил наш капитан.

Ладно, поразмышлял и хватит. Пора заниматься утренним туалетом и завтраком.

Ага, есть и еще одно дело. Я совсем позабыл о пострадавшем прицеле. Надо и про него узнать.

Поскольку не мог точно вспомнить, была ли кобура у «чекана», я взял с собой сумку. Прицела брать не стал. Как получу револьвер, узнаю, где в Самаре есть оружейные лавки, и зайду туда. Щечки в любом случае надо покупать, и патроны тоже. Плюс пристрелять оружие тоже надо. Ага, еще один пункт в план. Прицел — не исключаю, что придется везти в Тверь на ремонт. Не все мастера берутся за их починку. Ну, в Твери-то я точно знаю, кто возьмется и за сколько. Что я — Снорри не знаю?

В без четверти десять я уже был в холле управления и протягивал кольт дежурному. Ну, есть у меня дурная привычка приходить раньше, чем надо, и тихо переживать, если опаздываю.

Но сегодня я не был за нее покаран, и даже ждать не пришлось, ибо к кабинету Андрея Андреевича мы с ним подошли одновременно. Поздоровались друг с другом и направились к секретарю начальника управления, где я подписал кучу бумаг и вексель получил. А потом отправились куда-то в подвал, на склад конфискованных предметов, где я еще три бумаги подписал и получил «чекан» во владение. Кобура к нему все же была, желтой кожи, какие обычно сипаи носят.

Между делом я спросил Андрея Андреевича, что нашлось еще в вампирских вещах у Дениса. Квартальный мог и уйти от ответа, но поделился сведениями, что ничего там страшного уже не было. Это вещи (как одежда, так и безделушки). Часть явно похищена у купца в «Хлебной», часть — у покойных хозяев квартиры снизу. Часть вещей вампир явно продал или перепрятал, так как при обыске не найдены многие вошедшие в реестр суда о наследстве. В основном одежда и столовые приборы.

Признаюсь, я спрашивал не без тайной корысти. Ибо не прочь был бы узнать, нет ли там оружия тифлинга или того, из которого его застрелили. Видимо, оно было в домике на Западной и ушло из досягаемости. Не будет возможности у меня им обогатиться, а у частного пристава заработать аллергию на меня.

Мы попрощались, и я пошел вниз. Получая свое оружие обратно, спросил дежурного, не знает ли он, где в городе есть оружейные лавки, и желательно с местом, где можно оружие пристрелять.

Дежурный ответил, что лавок в городе три, из них в одной есть подвал, где можно пристреливать пистолеты и револьверы. Если пристрелять ружье или винтовку, надо договариваться с военным гарнизонным стрельбищем либо ехать в Шмитовский посад, за стену. Там, близ ярмарочного поля, есть специальное место, где купленное на ярмарке оружие пристреливают и разные стрелковые соревнования в порядке развлечения проводят. Только место там пустынное пока, оттого лучше сначала заехать к старосте посада и нанять нескольких ополченцев, чтобы не одному там быть. Бывали случаи, что человек туда один уезжал — и пропадал без следа. Это недорого обойдется.

Я поблагодарил и спросил, а где именно эти лавки, особенно та, что с подвалом. Дежурный обстоятельно объяснил, что ближайшая лавка на улице Толстого, который младший.[3] В Самаре есть две улицы Толстого — одна в честь того, кто помладше, — та идет параллельно берегу Великой. Есть улица в честь того, кто старший, — та, наоборот, перпендикулярна берегу. Поэтому в Самаре всегда уточняют, какая именно улица Толстого — старшего или младшего.

Вообще зря они в честь Толстого-младшего улицу назвали. Писатель он так себе. Книга стихов — на большого любителя, и роман о Междоусобной войне «Хмурое утро» — на еще большего любителя. Немного от него осталось.[4] Вот Толстой-старший — это другое дело. Я не встречал еще человека, который бы все его произведения прочел. Допускаю, что есть такой чокнутый профессор, который на это полжизни положил. Да и выражение его в народную речь вошло. Какое, спрашиваете?

А вот это: «Гладко писано в бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить!»[5] Как тебя куда-то пошлют по воле начальства, так его и вспоминаешь! Определил человек на века, как ты будешь дергаться, приказы эти выполняя!

От младшего такого проникновения в суть не дождешься — тот все про Дафниса и Хлою стихи писал, про какого-то Койта с Эммарикой и их любовь. Но и там запомнить нечего.

Однако родился он неподалеку от Самары и жил здесь некоторое время, оттого самарские жители его и не забыли. Не вспоминать же им того писателя с непроизносимой фамилией, что Самаре эпитафию написал про то, что ценят там только скотов.[6]

А старший Толстой тут тоже бывал и земли в окрестностях покупал.

Но в этой ближайшей лавке лучше покупать гладкоствольное охотничье оружие и боеприпасы к нему. Тогда выбор будет правильным, ибо лавка в этом смысле лучше других. Захочется чего-то другого — тут владелец лавки Елизар Иванович может совсем не удовлетворить. Например, он продает только винтовки маузер, поэтому ничего другого нарезного у него не найдете.

Та лавка, где есть подвал с тиром, находится возле Струковского сада. Спуститесь по улице Кондратьевской почти до реки и сверните налево внутрь квартала. А там всякий покажет, где она.

Третья лавка называется «Громобой» и располагается в переулке Никитинском. Нужно в конце улицы Вилоновской свернуть к городской стене в этот самый переулок. Но там дежурный лично не бывал, поэтому ничего определенного про нее сказать не может.

Я поблагодарил его и вышел из здания. Решил сейчас спуститься вниз, а потом свернуть направо и пойти к Струковскому саду параллельно улице Дворянской. Выбрал теневую сторону и пошел.

Дорогой я вспоминал, точно ли помню про то, что Толстой-старший здесь лечился от чахотки, а может, я путаю. В свое время, лет за 150 до Переноса, Самара была популярным местом лечения от туберкулеза. Так что если не сам литератор, то кто-то из его родных и знакомых могли лечиться от этой болезни. Болезнь эта буквально расцветает в сыром и ветреном климате, поэтому тогдашняя столица была прямо рассадником туберкулеза. От него тогда умер наследник престола, хотя к его лечению приложили все усилия. Но тщетно, ибо лечить как следует эту болезнь не умели. Лечение обычно было тогда трех видов. Первый способ — закармливание. То есть больного буквально пичкали едой, особенно жирной, как гуся для приготовления паштета из гусиной печени. С учетом того, что у больных аппетита чаще не было, чем был, кормить приходилось как того же гуся — рот раскрыли, в рот вложили и заставили проглотить.

Другой способ — смена климата. Было несколько мест в стране и за границей, считавшихся пользительными для больных. Вот и наследника туда отправили, откуда он вернулся уже в гробу.

И вот самый новый и популярный тогда метод лечения кумысом. Да-да, именно этой харазской гадостью. Только тогда его другие кочевники готовили. Чем помогал кумыс легочным больным — ей-ей, не представляю, возможно, он морально угнетал зловредную бактерию. Но с другой стороны, если плохо представляешь, отчего болезнь развивается и отчего человек гибнет, то это не самый неприятный метод лечения. Касторовое масло куда гаже на вкус.

Потом разработали лекарства для лечения, от болезни стали умирать только лица, которые ее совсем запустили, поэтому она перестала быть приговором. Хотя лечение было трудным и долгим, а некоторые лекарства для лечения нужно было есть килограммами на курс.[7] Но ели.

В нашем мире с болезнью проще. Порошок из красного лотоса вылечивает ее за один месячный курс. Тем, кому он не по карману, можно и корнями астиноферы пользоваться. Тут нужно три-четыре курса, но помогает тоже хорошо. Поэтому от туберкулеза мрут только самые темные туземцы, большей частью кочевники. Конечно, если лечиться собачьим салом, как они, можно и не выздороветь.

Кстати, вроде как среди работников самарских боен туберкулез бывает нередко. Но вдоль Кинеля астинофера растет аж полянами, можно и самому заготавливать. Если в семье кто-то заболел, его родные кооперируются с другими семьями и выезжают на Кинель в мае. Так безопаснее в смысле обитателей тамошнего Дурного болота и кочевников. У кого болезнь выявили зимой — покупает корень в аптеках. Когда я учился в школе в Федоровском, у нас в классе у двоих детей в разное время выявляли туберкулез. Оба они вынуждены были остаться на второй год, ибо до окончания второго курса лечения их в класс не допускали, чтобы никого не заразили.

После второго курса — уже безопасно. В мае корень астиноферы слегка напоминает по вкусу мыло. Все им давятся, но едят. Ближе к концу лета он становится сладковатым, но теряет лечебные свойства. Но это со многими целебными растениями происходит. Есть такие, у которых нужное вещество находится во всех их частях, но в разном количестве. Поэтому лучше всего лечиться цветами, а в другое время пользоваться отваром стеблей и листьев в три раза большем количестве.

Увы, дежурный ошибался: всякий тамошний житель не мог показать эту лавку. Было такое впечатление, что окрестные жители находятся в неявной войне с лавкой и пытаются не дать ей жить. Судите сами: в проходе висит вывеска «Оружейная торговля „Лебедь“. Дом… Свернуть на…» Номер дома на вывеске тщательно затерт, куда свернуть — тоже. Сидевший на завалинке дед, как выяснилось, направил меня в противоположную сторону от нужной. Они что — так ее разорить пытаются?

Но я ее все же нашел. Вообще попытки не допустить покупателей будут тщетными: все равно найдешь. Всего-то надо осмотреть девять зданий квартала. Так что не выдержат только особо слабонервные любители оружия.

Хотя приказчик на меня накинулся с таким жаром, что я засомневался: а вдруг ошибся и блокада лавки все же работает? Я притормозил его, сказав, что пусть он не спешит, я пройдусь по лавке, посмотрю, приценюсь, а потом буду уже говорить о покупке. Ну да, знаю я этих активных приказчиков — размякнешь от внимания к себе, и точно впарят какую-то не шибко нужную вещь.

Приказчик чуть увял и отошел, я же стал разглядывать щечки. Выбор был большим, но я решил, что возьму самые простенькие, сосновые. Коль уж револьвер сипайский, кобура сипайская, так и щечки будут сипайскими. Ибо я был не совсем уверен, буду ли сам пользоваться трофеем. У полиции его выдрал «чтобы было», но я уже привык к своему револьверу под сорок пятый калибр. «Чекан» был у меня раньше, а с тех пор как я этот сорок пятый получил от гномов, старый «чекан» так и не покидает оружейного шкафа. Валерий револьверов не любит, купил кольт и им пользуется. Ну что же, будет третий револьвер лежать в шкафу: два «чекана» и револьвер Алины. Это тоже гномская работа — пятизарядный револьвер под дамскую руку с уменьшенным курком и прочими дополнениями, чтобы меньше цеплялся за предметы в дамской сумочке. Патроны нестандартные — обрезанные «чекановские», с сильно уменьшенным зарядом. Я Алине предлагал тогда купить укороченный кольт, но она настояла именно на небольшом револьвере. С тех пор как Алина ушла в Убежище, он тоже в шкафу лежит, хозяйку дожидается. Эхма…

Подумаю я лучше о другом — о названии лавки, что ли… Оно для оружейной лавки как-то не очень. Птица красивая, но на нее редко охотятся — мясо у лебедей невкусное, есть его можно только с сильной голодухи. Охотятся на них больше из-за перьев. Гвардия харазского бея носит на шапках пучок лебединых перьев, да и в других местах любители таких перьев на шапке встречаются. В том числе и дамы. Есть для лебедей еще одно применение. Их не едят, просто делают из подстреленного лебедя украшение стола. Птицу аккуратно потрошат, чтобы это не видно было, и особым образом укрепляют шею, дабы она гордо вздымалась, как у еще живого. Лежит птица на блюде и украшает празднество. Очень многие бароны этим страдают.

Однажды птица на блюде чуть не стала причиной семейной драмы. На свадьбу барона ас-Рида прибыли многие гости, в том числе его дальний родственник барон Эрмлер вар-Аспе, который, увидев на столах двух таких птиц, внезапно возбудился, заявил, что это страшное оскорбление, которое надо смывать только кровью обидчика, и вызвал жениха на дуэль. Дело в том, что в левом поле его гербового щита размещался черный лебедь, и барон решил, что это специально сделано, чтобы насмехаться над его гербом. В зале началось броуновское движение — гости ходили, обсуждали и оценивали шансы каждого…

С одной стороны, свадьба без дуэлей и всяких комических происшествий — ужасно скучна и пресна. Но с другой стороны, дуэль еще до бракосочетания может кончиться печально для жениха. А значит, рухнет тщательно проведенная подготовка этого брачного союза, на которую мать невесты и другие заинтересованные лица положили массу усилий и полгода дипломатии. И девице в девках куковать! Кто ее возьмет после такого пикантного случая, когда она еще на свадьбе будущего мужа лишилась!

Здравомыслящие люди, курсируя от группки к группке, говорили, что вар-Аспе явно в дороге перебрал, потому что это не первая свадьба или пир, на которых он бывает, и до этого он на лебедей на блюде реагировал только раз — по пьяни пытаясь отломить крыло и съесть. Другие здравомыслящие пошли говорить вар-Аспе, чтобы тот одумался и не портил людям свадьбу. Мать невесты, увидев, что вар-Аспе глух к доводам разума, даже заявила, что если он причинит вред будущему зятю, то она самолично оторвет Эрмлеру уши и яйца. Вообще с ее стороны это была не пустая угроза. Но Эрмлер принял еще вина и не понял, что ему угрожает. Секунданты пошушукались и повели дуэлянтов в замковый двор. Дуэль была на «чеканах». Вар-Аспе попал жениху в буф рукава, проделав в нем две дырки. Ас-Рид поразил шляпу противника. Тут очень вовремя появился жрец и громогласно заявил, что сейчас всем явлена воля Мардога, не желающего пролития благородной крови, а желающего, чтобы сегодня все было сделано для прибавления числа достойных баронов, а не их сокращения. Дуэлянты обнялись, расцеловались, и все пошло своим чередом. Но я выяснил, что в этом случае счастливая развязка не была даром богов, а явилась результатом тщательной подготовки. Два моих коллеги по ремеслу, подвизавшиеся при дворах баронов и избранные для этой цели, малость поработали. Как известно, металлы плохо поддаются магическому воздействию, если они не раскалены или не расплавлены. А вот органические вещества — поддаются хорошо. Поэтому, когда мы надрались, исполнители проболтались, что приложили руку к этому. Но даже в надравшемся состоянии они не сказали, как именно этого добились. Тогда я был молод и решил, что воздействие было приложено к револьверам: аккуратно и мягко воздействовали на рукоятку, отворачивая ее от дуэлянта. Сейчас, много чего узнав за прошедшие годы, я думаю, что было сделано куда изощренней. Пуля патрона была тоже аккуратно обработана, и на ней закреплен кусок органического материала. Скажем, в свинце проковыряно углубление, куда вставлен, допустим, осколок фарфора. Или к пуле с площадкой спереди прилеплен магическим клеем маленький кусочек чего-то органического. На органическое наложены чары. А далее маг прикасается к шляпе барона, оставляя магический след. И после выстрела, повинуясь заклинанию, пуля летит не куда послал ее барон, а куда ведет заклинание: к следу пальцев мага. Получается полная иллюзия случайности. Самое главное — не перепутать, какой патрон в чей револьвер вставить. В данном случае мастер был явно в курсе и ничего не попутал.

Ну вот и настал час приказчику включиться в дело. Я подозвал его и заказал выбранные щечки и коробку патронов с полуоболочечными пулями. Получив щечки, я попросил еще отвертку и принялся ставить их на место. Поставил, попробовал — не очень удобно, но обойдется. Мне ведь на случай чего-то нестандартного в дороге. Пользоваться револьвером я не планирую, а на всякий случай сойдет и так. Заплатил и спросил приказчика, можно ли воспользоваться тиром и сколько это будет стоить. Приказчик сказал, что для покупающих тут боеприпасы — бесплатно, и показал, куда идти, включив свет в подвале и снабдив наушниками.

Тир обеспечивал стрельбу на пять и десять шагов, ибо больше не позволяли размеры подвала. А вот станка не было. Может, его нет вообще, может, надо специально заказывать? Ладно, пока посмотрим поподробнее на трофей, а то как-то недосуг было. Револьвер был действительно новеньким, и единственные повреждения его — это следы отвертки на винтах, удерживающих щечки. Барабан откидывается нормально, внутри чистый. Механизм работает нормально.

Я вставил патроны, надел наушники и прицелился… Рука от такого патрона уже отвыкла: в кольтовских патронах заряд сильно поменьше. Ладно, хватит импровизировать, потребую все же станок от приказчика. Что я и проделал — и пристрелял, как положено. А вентиляция в подвале плоховата. Если тут соберутся два стрелка и будут стрелять, не жалея патронов, так и угореть можно.

Пора уходить. Уходя, задал вопрос приказчику: не знает ли он, где в городе можно отремонтировать оптический прицел, поврежденный ударом. Приказчик подумал и назвал мастера. Он вообще считается мастером на все руки и ни от каких заказов не отказывается, считая, что слесарь должен уметь все. И в основном у него получается, поэтому если и находится хитрый механизм, не поддавшийся ему, то народ считает, что, раз Терентий Петрович не смог, значит, некому больше починить. Мастерская его совсем недалеко отсюда. Тот самый дом с козой, что над Струковским садом, только надо свернуть во двор, и там во дворе она будет. Так и называется «Мастерская Петровича. Чиним все». Что ж, спасибо этому дому, пойдем к другому.

Как выяснилось, навстречу разочарованию. Закрыта мастерская. Вешавшая во дворе белье баба сказала, видя, как я в дверь стучу, что Петрович уехал в гости к дочери в Кинель, а когда будет — не сказал. Может, к ярмарке, может, и не к ней.

Ехать двукратке в Тверь придется, чует это мое сердце.

Ладно, иду обедать, а потом в редакцию. Если срочных заказов не будет, пойду насчет билетов узнаю. А куда идти? Где здесь можно поесть? А сделаю я сегодня необычный обед. Вот до меня доносится запах шашлыка — попробую-ка я им пообедать.

Ориентируясь на аппетитный запах, вышел к шашлычной, где мне предложили шашлык из свинины (а вот это одобряю — не в степи, чтобы бараниной давиться), салат из помидоров и красное кисленькое вино. Получилось неплохо, хотя и дороже обычного обеда.

После чего я отправился в редакцию, но там заказов не было. Меня это не взволновало.

В пароходство решил не идти: сегодня воскресенье, может, они не работают. Кстати, возможно, к вечеру народ понадирается и меня захочет? Поэтому чуть подожду. А теперь надо идти в гостиницу. Можно будет поразмышлять, как я привык после обеда, да и надо свести дебет с кредитом и подсчитать, сколько я должен городу и газете. А по дороге туда зайду на Дворянскую — может, новая фильма есть…

Фильма-то была, но название «Старый гробовщик» меня совсем не вдохновляло. Решил оставить решение на вечер. Не будет заказов — пойду, будут — пойду, но уже не в кино. Пока время было, и я его провел за чисткой кольта и нового револьвера, ну и другими мелкими делами. Покончив с мелкими делами, взялся за большое: составил список того, что еще нужно докупить к поездке. Вышло, что требуется относительно немногое. Зубной порошок, мыло. Носовые платки, носки, гребешок (старый остался где-то за рекой). Насчет патронов — я поразмышлял, поразмышлял и решил не докупать. И так карабинных патронов было около сотни, а кольтовских около сорока. При этом я воевать не собирался, разве что так, по случаю… Спецпатронов должно было хватить, а израсходованные я возмещу в Твери, там они дешевле мне обходятся. Решил также купить несколько сухих пайков вроде тех, где все в банки упаковано. Это на случай неудачной кухни на пароходе. Опыт говорит мне, что на судне можно нарваться и на о-о-очень невкусную стряпню. Еще там, пользуясь речным путешествием, любят кормить пассажиров рыбой. Вот на случай форс-мажора такого рода и возьму консервированной еды. Еще можно взять печенья — так, в организм бросить в случае нужды.

И, пожалуй, это все, что надо. Оружейной смазки осталось не так много, но если воевать не буду, то хватит. Ага, бумаги нужно и карандашей. Если повезет с соседом, можно будет днями напролет строчить роман.

Так я провел время до шести вечера, когда спустился звонить в редакцию и, соединившись с нею, офигел: целых шесть вызовов! Упились дружно, как я и предсказывал! Я вооружился, ибо возвращаться придется очень поздно, и пошел на поиски извозчика.

Вернулся почти в полночь, разбудив портье. Поэтому я сразу же сунул ему монету, чем вовремя прервал поток жалоб на прерванный сон.

Среди моих сегодняшних жертв оказался и тот начальник, которого я недавно от геморроя лечил. Но сейчас уже по алкогольной причине. Как я выяснил, начальник сильно беспокоился, не рецидивирует ли его болезнь, поэтому решил провести такое вот испытание: купил водку, настоянную на трех перцах — белом, розовом и черном, — и стал в себя маленькими рюмочками заливать (почему маленькими — потому что большой никто не вынесет). Острая пища обычно вызывала у него обострение геморроя. А на сей раз — ничего. В итоге геморрой не обострился (а с чего бы ему это делать-то: шишек на данный момент нет вообще), но надемьянился он капитально. Плюс гастрит от злоупотребления перцем. И вот надо же было человеку над собой издеваться — не болит, так и не трогай… Стал бы я себе болевший и чуть притихший зуб ковырять? Нет конечно. А вот он стал…

Поднялся к себе в номер и устало свалился на кровать. Вроде как всех больных я обработал качественно и назавтра уже не потребуется повторного визита. Что и хорошо — завтра тогда расплачиваюсь с городом и газетой и занимаюсь только своими делами. А надо еще и с гостиницей рассчитаться. Заказать погладить парадную одежду, купить еды и карабин забрать из узилища… И самое главное — вещи собрать.

Вот с утра поеду за карабином, на обратном пути заеду за едой, а затем вернусь в гостиницу и буду собираться… Спать хотелось совершенно нестерпимо, и я перестал противиться природе… Засыпая, подумал, что и подзарядиться Силой не мешало бы.

С утра шел дождик, но чисто символический. Под порывами ветра небо постепенно очищалось, и обложного дождя я не опасался. Что меня порадовало — пустота внутри не чувствовалась. За ночь организм недостаток Силы как-то возместил. Значит, на дом не полезу, а займусь своими делами. И провел еще один эксперимент — оружия с собой не взял. Уподоблюсь местным жителям.

Поскольку торгово-промышленная палата еще не открылась, первым делом поехал за карабином. Унтер, с которым я договорился, почистил карабин прямо идеально, с моей точки зрения. На том же извозчике я вернулся к рынку, купил запас консервов и поволок добычу в номер. Сгрузив оружие и запасы, вернулся, расплатился с портье за номер. Извозчик меня терпеливо дожидался, чтобы повезти дальше. После чего я в темпе и без задержек заплатил причитающееся и купил билет на пароход на завтра на вечер. Экий я удачный рывок совершил!

Пароход называется «Севрюга», билет во второй класс, каюта на два человека. Но плыть мне только до Ярославля, дальше надо искать другой транспорт. Остановок до Казани две — эти вот города нефтедобытчиков на левом берегу, о которых я рассказывал. В Казани и Нижнем остановки большие, дальше остановок до Ярославля нет. Надеюсь, сосед по каюте будет не из тех, кто сильно на нервы действует.

Совершив все великие дела, я с чувством глубокой удовлетворенности пошел поздно завтракать или рано обедать. Поскольку я никакого первого блюда не заказывал, это будет не обед, а завтрак. Удовольствие от проделанной работы несколько смазывало то, что все утро я ощущал себя не в своей тарелке от отсутствия оружия. Поскольку мне еще предстояло покупать разное умывальное, я прежде зашел в гостиницу за оружием, чтобы совершить покупку мыла в безопасных условиях. Но тут меня перехватил портье, позвавший к телефону.

Звонил из редакции тот самый человек, что занимался сбором заказов для меня. Только теперь ему (точнее, его брату) нужна была помощь. Что-то со спиной случилось, не может ни встать, ни разогнуться.

А знает ли уважаемый работник газеты, что мой контракт с газетой уже закончился?

Знает, но…

А знает ли он же, что я уже оплатил все налоги, и, закрыв все дела с торгово-промышленной палатой, мне неудобно закон нарушать, вновь занимаясь этой деятельностью?

Да, но…

Я подумал и решил так. В качестве платы пойдет извозчик туда и обратно и обед. Таким образом, ни городская казна, ни газета не смогут претендовать на долю от съеденных мною щей, и я не буду ощущать себя нарушителем. Поэтому я жду извозчика в гостинице. Повесил трубку и пошел брать оружие.

Залечив радикулит брата газетчика, я был довезен до «Северной короны» и там накормлен обедом. Оттуда зашел на рынок, купил оставшееся — и уже в гостинице сделал заказ на глажение парадного костюма.

Из великих дел оставались только сборы в дорогу, но я почувствовал, что делами сыт по горло и желаю чего-то более возвышенного, чем складывать носки и кальсоны. Что выбрать из возвышенного — духовая музыка в Струковском саду или фильму «Старый кто-то там»? Пожалуй, лучше музыка…

Возвращаясь со встречи с возвышенным, купил себе пирожков и молока на ужин и на завтрак. Чтобы завтра утром меньше терять времени на переходы, а больше потратить на сборы.

Впрочем, я еще вечером немного поработал и часть вещей уложил. Наградой за правильное направление мыслей послужил сон, в котором я плыл на судне по Великой и, стоя на палубе, видел в небе золотистого цвета дорогу, убегающую на север…

Проснулся я как раз на этом сне. На часах было полшестого. Вот этим и воспользуюсь для работы.

Сделал неотложные дела и до девяти сидел и собирался. Съел оставшиеся пирожки и отправился в баню. На сей раз я попал в баню в восточном стиле. В такой я уже бывал — в Харазе. Только в Самаре воду греют специально, а в пригороде Хараза Сивишли (обозначает по-харазски нечто вроде «За болотом») в банях текут подземные горячие воды. Оттого жители харазской столицы значительно чистоплотнее своих родственников-кочевников. Старые верования не разрешают им осквернять грязным телом реки и озера, оттого кочевник моется только тогда, когда случайно попадет в голом виде под дождь. А тут вода подземная, на речную не похожая, мойся, не боясь кары небес…

Вернувшись из бани, я получил отглаженную одежду, расплатился за нее и, поднявшись в номер, немного полежал, предаваясь размышлениям. Размышлял я по вопросу: не стоит ли переехать в Самару. За переезд говорит востребованность магических услуг при слабой конкуренции и большая безопасность жизни в Самаре.

А вот минусов больше. Много мороки с продажей собственности там и покупкой здесь. Неприятный самарский климат. Я уже стар для резких смен обстановки. И самый главный аргумент против переезда прозвучал сегодня во сне. Поэтому «судьбы покорных ведут, непокорных же тащат». Поразмышляли — теперь пора обедать. Отведаю сегодня последний раз лукового супа из «Ивановского».

После обеда я окончательно уложился и с нетерпением ждал вечера. Делать уже совершенно нечего, а времени было еще много. Купленные наставления по оружию решил с собой не везти, а куда-то деть. Хотя бы «забыть» в номере.

Потом вспомнил, что еще можно сделать, вышел, прошел к телеграфной конторе и отбил телеграмму в Казань своему однокашнику. В Казани пароход стоит четыре часа, вполне успеем посидеть в каком-то заведении и поговорить. Возвращаясь с телеграфа, придумал, куда деть наставления. Взял их в номере и постоял немного на улице. А когда мимо шли школьники, предлагал забрать (и совершенно бесплатно). Потом запоздало подумал, что лучше бы отдать в библиотеку, но, увы, отдавать было уже нечего.

Теперь есть один организационный вопрос. Насчет ужина. На пароходе им могут и не покормить. Пайки-то у меня есть, но тогда лучше заранее зайти и поужинать чем-то лучшим, нежели тушенка. Тогда в полшестого иду в «Северную корону», вернувшись, ловлю извозчика и еду на пристань.

До «Северной короны» сделано вроде как все. По крайней мере не вижу больше ничего, что я должен еще сделать. Конечно, потом это может и увидеться, но, значит, я это уже не сделаю. Поужинав, вышел на Ленинградскую и увидел извозчика, который высаживал седока напротив. Вот он-то мне и нужен. Нанял, поехал на нем к гостинице, быстро взял вещи, распрощался с портье — и вперед.

Извозчик неспешно трусил по Венцека, а я все оглядывался и смотрел вокруг. Удастся ли еще раз побывать тут… Тот самый домик-кладбище, круглая площадь, памятник козе, торгово-промышленная палата. Спуск вниз, к воде. Налево — будет полицейское управление и суд. Направо — пароходная контора и редакция, а впереди — река и белый пароход у пристани.

Вещи в каюту пришлось тащить самому. А вот первый приятный сюрприз — соседа пока нет. Поскольку места в каюте не номеруются, я оккупирую нижнюю койку. «Поздно приходящим — кости». Говорят, этой пословице несколько тысяч лет. Каюта довольно узкая. Справа одна над другой койки. Под нижней — рундук для багажа. Между койками и дверью узкий шкаф. Под иллюминатором столик. Слева вдоль другой стены (или переборки?) рундук для вещей, он же диванчик. Над ним два небольших навесных шкафчика. Симметрично шкафу — умывальник.

Туалет, раз он отсутствует в каюте, должен быть в коридоре. Его надобно разведать. Что интересно, у иллюминатора есть ограничитель открывания, чтобы подводный гад не пролез. У обеих коек небольшие ночнички. Вроде как все меня устраивает. И стал я располагаться. Вскоре пришел матрос с постельным бельем и афишкой-памяткой. Там излагались всякие нужные вещи вроде мест расположения столовой и туалетов и очередность приемов пищи. Едят тут в три смены в определенные часы. У меня вторая группа.

Ага, ужин сегодня уже прошел. Правильная оценка ситуации и работа на опережение спасли от моральной травмы и поедания холодной тушенки.

Я продолжил раскладывание, когда в дверь вновь постучали. Я сказал: «Войдите!» Это был матрос, принесший букет цветов. Я поинтересовался — это сервис для всех пассажиров или как? Оказалось, что это мне, и не от капитана.

А передала их мне дама, подъехавшая к пароходу.

— А кто она?

— Не знаю, господин хороший, а она не представлялась. Сказала, чтобы отдал цветы.

Дама молодая и красивая. Одета богато, и на автомобиле приехала с шофером и охраной.

— Ничего не передавала на словах?

— Сказала: «Счастливого пути!»

— Ладно, расстарайся насчет чего-то, куда можно цветы поставить.

— Это мы мигом-с.

Я глянул на цветы повнимательнее: тигровые лилии, свежесрезанные. Перевиты двухцветной ленточкой, цвета ленточки — черный и белый. Сами лилии не пахнут, а от букета аромат женских духов. Что за духи — не знаю, не разбираюсь я в них.

Гм. Вроде я все самарские загадки постарался разгадать и ни одной не оставить. А тут напоследок новая. «Гони природу в дверь — она влетит в окно».

Матрос принес бутылку из-под пива, набрал воды и вставил цветы в нее.

Ну вот и все. Отплываем. В иллюминатор не смотрю — с этого борта не город, а Рождествено и прочие места. А что я там не видел? Всех видел, даже Ядоклюва, больше уже на них и смотреть не хочется.

Часть вторая

ЩЕЛЧОК ЗАМКА ЗА СПИНОЙ

На дворе декабрь, в стране мир, во человецех благоволение и ожидание праздников. Конец этого месяца и начало следующего во всех религиях, которые я знаю, широко отмечаются пирами и попойками. Гномы сами ничего не празднуют, но никогда от угощения в этот период не отказываются (как, впрочем, и в любой другой).

Не все зимой бражничают и гуляют. Ведь есть исключительно зимние охоты и виды рыбной ловли, на заводах и в мастерских работы круглый год идут, бюрократы вообще никогда покоя не знают и никому не дают. Но повелось еще встарь, еще в те времена, когда большинство людей сельским хозяйством жили, — летом ты выкладываешься, а зимой можешь несколько расслабиться и отдохнуть. До нового летнего рывка. Хотя сейчас и сельское хозяйство сильно видоизменилось. В астраханских владениях принята даже круглогодичная система выращивания. То есть там три сезона подряд на земле что-то выращивают без перерыва. Сначала одну культуру, которая растет с весны до осени. Осенью ее убрали, но сразу за уборкой идет подготовка под посев и посев другой культуры, которая может расти и зимой. Эту вторую культуру весной убрали — и возвращаются к первой культуре, сажают ее, затем убирают. После чего участок на три-четыре года уходит из оборота. Правда, на траву на нем могут выгнать скотину пастись, но уже ничего не сажают. Я думаю, что от этого у фермера сильно прибавляется седины в голове, когда он рассчитывает, какие культуры ему высадить, чтобы заработать на них за эти три сезона, дабы потом не мучиться от голода три года отдыха. Или этот тип земледелия практикуют там, где земли много и она не занята? Расчистили от леса участок, попользовались им, а затем другой расчистили?

Ладно, оставим это сельское хозяйство. Я в нем мало понимаю, оттого им и не занимаюсь. С меня довольно и того, что урожай с деревьев соберу да съем то, что на них выросло. Хотя раньше, когда семья была побольше, а денег поменьше, мы с Алиной и картофель сажали, и разные овощи…

В этом же году из-за известных событий удалось только поздние яблоки собрать. Весь прочий урожай пошел на удобрение. Можно было бы, конечно, договориться с кем-то из соседей, чтобы урожай убрал, оставив мне часть, но кто же ведал про эти пещерные приключения…

Еще в сентябре я успел засолить по особому рецепту кадушку помидоров с сельдереем и чесноком, капусты наквасил и купил бочонок соленых огурцов на базаре. Этот бочонок я теперь заново засаливаю, в итоге получается куда лучше исходного. К Новому году открою его и буду лакомиться. А пока больше капусту подъедаю. Грибов сам не готовлю — не умею.

Вообще сентябрь и октябрь выдались очень хлопотными и загруженными. Как приехал я из путешествия на «Соме» и «Севрюге», так на меня сразу свалилась куча новостей и дел. И все это пришлось разгребать.

Хотя путешествие было тихим и спокойным. Ни тебе чуд подводных, ни тебе пиратов, ни бунтов, ни эпидемий… До Нефтегорска плыл я один. Потом до Казани с инженером по нефтедобыче, потом до Нижнего — опять один. В Нижнем занял верхнюю койку купец третьей гильдии, но реально я его в день видел один-два раза. Все остальное время он пропадал на палубе, в салоне и иных местах, где мог увидеть одну девицу на выданье, которая ехала в Ярославль вместе с мамашей и младшей сестрой. Так что он вокруг девицы увивался, а я писал.

Рыбой нас потчевали каждый день на ужин, днем и утром кормили нормально. Поэтому вечером я ел то немногое, что было нерыбным, а дополнял в каюте консервами.

Писание книги шло активно и с интересом. И извел я целую стопку бумаги. Дальше дело застопорилось, ибо было не продохнуть от насущных хлопот, а с ноября стало появляться время — и вновь стало писаться…

С Кириллом Рябцевым в Казани мне удалось встретиться и пообщаться. Кирилл сильно постарел со времени нашей предыдущей встречи. Наверное, и я так же постарел, только не замечаю этого, из-за того что мало и редко гляжусь в зеркало. Или я выгляжу не так (гм) обветшало, потому что женат, а Кирилл так и холостякует с тех пор, как Марианна ему отказала в предоставлении руки и сердца?

Да, есть такая примета, что женатые мужчины живут дольше и выглядят упитаннее, чем их ровесники, не вступившие в брак. Впрочем, Марианна, отказав Кириллу, сделала хуже не только ему, но и себе. Выскочив за бравого капитана, она оказалась замужем за патологическим ревнивцем, который ее в припадке ревности и застрелил. А что было у этого бравого капитана такое, что отсутствовало у Кирилла? Только две вещи — усищи и всепобеждающая наглость. Но девица решила, что этого достаточно, чтоб прожить с ним всю жизнь и иметь от него детей…

Я расспрашивал Кирилла, что он искал на севере ханства. Оказалось, он не исследовал какие-то магические аномалии и Дурные болота. Его пристроили в качестве магического усиления в экспедицию, которая изучала малозаселенные районы. В экспедицию включили не только спецов по добыче полезных ископаемых, но и военных, и вот такого сильного мага прихватили в дополнение к магам из контрразведки. Военное и магическое усиление было дано из-за опасений конфликтов с орками и эльфами, про которых ходили слухи, что они стали заселять пустующие земли ханства. Эти слухи не подтвердились, хотя выяснилось, что на территории ханства появились неизвестные прежде племена аборигенов. Занимались они охотой и рыболовством, жили полуоседло. Выглядели как невысокие, сильно загоревшие люди. Пропорции обычные, но рост не выше ста тридцати — ста сорока сантиметров. Подозрительного в них было то, что в селениях находилось очень мало молодых мужчин, хотя дам детородного возраста и детей — полным-полно. Словно бы кто-то нанял почти всех молодых на летний сезон до заморозков. Ткачеством они не занимались, но ходили не в шкурах, а в фабричных тканях. Железных изделий полным-полно, а сами они его не добывали. Оружие большей частью холодное, но есть некоторое число старых винтовок типа Бердана. Наверное, это те, которые производил Нижегородский арсенал в те годы, когда еще не решались продавать аборигенам ни маузеры, ни трехлинейки. Язык их был совсем непонятным, но меновую торговлю кое-как наладили.

Сейчас военные и ханское окружение решают, что делать с этими племенами: просто выгнать их за пределы военной силой — или попробовать склонить к переходу в казанское подданство и выплате дани, хотя бы чисто символической. Но это уже задачи будущего года.

Я спросил, что нашли геологи. Нефть нашли точно, есть какая-то руда, которую используют для улучшения качества стали. Есть обоснованные подозрения, что в районе обитания этих племен есть золото. Ибо будущие казанцы женского пола носят на шее необработанные самородки.

Вот в следующем году золотом займутся вплотную. В принципе Кирилл там особенно нужен и не был, но он активно занимался лечением, пытался отыскать магические аномалии, выполнял разные расчеты на возможность использования боевых или поисковых заклинаний там…

Я подумал и спросил: а вот эти аборигены не выглядели ли так, как будто их коптили как карасей в пивной возле нашей магической школы? Кирилл подумал и согласился, что отлив кожи именно так выглядел, как у карасей, закопченных на ольховых дровах.

А откуда я про них могу это знать?

Я Кириллу немного и рассказал о своих похождениях этим летом. Кстати, задал ему вопрос: а как отражается пребывание в «кармане времени» на дальнейшей жизни? Кирилл утверждал, что это никак на старение или омоложение не влияет. Ну и славно.

Исмаил его очень заинтересовал. И подземные черви, и летающие головы. Про подводных чуд он уже слышал, ибо на факультете обсуждалось, как их назвать. Что интересно, согласия по имени чуда до сих пор не достигли. Кстати, Кирилл прихватил мои экземпляры «Вестника», так что я еще налюбуюсь на свои достижения на почве добычи новых фактов для науки. Вообще по чудам большинство склонялось, что это не нелюдь, не мутант, а некое существо магического происхождения. Тут я возразил, что никакой магии в его присутствии не ощущал. Ни когда за ним бежал, ни когда его убивал, ни когда стоял над ним, умирающим. И на вскрытии тоже. Фон был в каюте, где он «ужинал», но откуда этот фон — непонятно. Как и непонятно, что за ощущение Зла меня разбудило. Но ощущение было не от магической активности.

На факультете обсуждали, и как можно исследовать, не берутся ли они из Чебоксар. После долгого обсуждения и выдвижения многих ахинейских планов действия пришли к выводу, что либо придется долго караулить вокруг, либо выпросить у военных гигантское количество взрывчатки, отпустить ее на дно и подорвать. Авось в куче оглушенной рыбы всплывет и оглушенное чудо. Обе идеи были отвергнуты по экономическим соображениям. Под конец предложили просить хана назначить премию за живого или мертвого чуда при условии доставки его в Казань. Письмо-просьбу даже писали, но, скорее всего, бумага сгинула где-то в канцеляриях.

На правах старого друга я попенял университету в лице декана магического факультета на то, что Сфинксы гуляют без степеней и оттого тратят силы на богемный образ жизни, вместо того чтобы в качестве остепененных преподавателей увеличивать славу своей альма-матер. А ребята действительно способные. Кирилл ответил, что он вопрос о присвоении им степеней без защиты уже ставил. Но делу мешают разные ненаучные препятствия. Ибо эти два непризнанных гения регулярно сочиняют стихотворные комментарии к трудам и действиям больших людей в Ученом Совете. Поэтому многие великие мужи из Совета готовы их терпеть в виде язвительных неудачников (дескать, что взять с таких клоунов), но не допустят присвоения им степеней. Принципиально. Поэтому пока все останется так, как есть…

Ну, тогда пусть декан задаст им задачу: создать заклинание вроде Серпа Восточного Ветра или Кремня у магов Земли, которое сразу нейтрализовало бы вампиров, лишая их возможности сопротивляться. Чтобы они одномоментно от него лишались клыков, кистей и стоп. Вампир будет терять способность сопротивляться, но его при этом можно взять в плен. Тогда он полиции или заказчику все нужное расскажет, а поймавшему полагается усиленная премия за поимку вампира живым. Наличными заклинаниями можно это сделать только в несколько приемов. Я вот попробовал недавно проделать и пожалел, что нет такого заклинания.

Кирилл сказал, что это было бы полезно, но ведь эти оболтусы столько пива в награду потребуют, что упьются. Тут мы вспомнили собственную абрикосовую эпопею.

Я затем рассказал про самарские шары. Кирилл ими тоже заинтересовался и собрался отправить телеграмму в Самару с просьбой поделиться информацией о них, а если вампира еще не казнили, то допросить его, откуда взял их его напарник и что он еще может сказать про них.

Так в мирной беседе, поедании и выпивке шло время, пока мне не настал час возвращаться на судно. Заказал извозчиков — и мы с Кириллом, обнявшись на прощание, отбыли каждый в свою сторону. С Семеном в Нижнем пересечься не удалось, он был где-то в плавании.

Так длилось путешествие обратно, раздражавшее меня только за ужином запахами рыбы. Сосед по каюте ухаживал, я писал, судно двигалось, никто нас не беспокоил ни наяву, ни во снах…

А в Ярославле мне немного повезло. Там заканчивал ремонт машин монитор «Сом». А механиком на корабле служил однокашник моего сына Михаил Козин. Они вместе учились в последнем классе школы, потом в Политехническом. Только Валерий отправился в Царицын на арсенал, а Михаил — в речную флотилию. С Валерием они не только вместе учились, но и дружили, и Михаил у нас дома не раз бывал. Узнав, что мне еще в Тверь надо, Михаил решил мне помочь и уговорил командира взять меня на корабль до Твери. Это вообще не принято, но Михаил сыграл на моей профессии и состоянии в резерве контрразведки. Дополнительным стимулом было то, что вне мобилизации кораблю не полагался врач, а только фельдшер.

Потому когда в журнал тебя впишут как «прапорщика резерва Управления контрразведки, временно возложив на него обязанности корабельного врача и осуществления магической защиты», начальство может и не придраться. Все-таки не дочь купца первой гильдии вписана, что позволяет подозревать разное неслужебное… Ну, я честно и отработал доверие командира, подлечив всех обратившихся. Монитор принимал участие в боевых действиях, но стрелять ему приходилось вне зоны воздействия противника. Оттого раненых на нем не было, но комендоры из первой башни жаловались на частые головные боли и приступы тошноты даже после ухода на ремонт. В башне было восемь человек плюс четверо в погребе. Из восьми жаловались аж пятеро, а из тех, кто в погребе, — никто. Из второй башни тоже никто. Итого — в башне плохо работает вентиляция и имеются легкие отравления пороховыми газами. Магическое сканирование подтвердило симптоматику. В палубной команде было только двое с больными зубами, в машинной команде молодой машинист с аллергической реакцией и машинист-сверхсрочник с геморроем. После лечебного подвига я написал рапорт на имя командира корабля, что необходимо разобраться с работой вентиляции в первой башне, ибо интенсивная стрельба ею с плохо работающей вентиляцией может привести к выходу из строя расчета в боевой обстановке.

Молодого машиниста я порекомендовал на зимней стоянке обследовать у медиков и, возможно, перевести с обслуживания дизельных двигателей на бензиновые.

Я еще схитрил и написал, что не в первой башне, а на боевом посту, где служат такие-то и такие-то. Прикинусь менее знающим — лучше будет. Командир корабля и так знает, в какой башне они служат, а вот начальство и моих коллег, которые не в резерве, нечего дразнить…

«Сом» шел почти максимальным ходом и без всяких остановок, поэтому я сильно выиграл во времени, ибо ближайший пароход «Лещ» отходил позже, да и не сильно спешил, останавливаясь у каждой пристани. Поселили меня в каюте Михаила, ибо там имелась запасная койка на случай, если на корабле будет пребывать штаб. Тогда туда кого-то подселят из штабных офицеров.

Михаил, беспокоясь за свое только что отремонтированное хозяйство, бывал в машинном отделении гораздо чаще, чем обычно, но время на беседу у него нашлось. Я хоть смог немного узнать о войне с эльфами и бунте сипаев помимо прочитанного в газетах.

«Сом» сначала поддерживал свои войска артиллерией, благо его главный калибр доставал далеко. Когда же выяснилось, что Пограничный захвачен сипаями, отряд кораблей пошел туда, но попал к шапочному разбору. Сипаи уже ушли из форта. Шло восстановление пострадавших построек, ну и контрразведка разбиралась, не осталось ли активных участников мятежа среди тех, кто убежать не успел. А Михаилу и его подчиненным выпало поднимать подорванные мятежниками сторожевые катера и вытаскивать погибших матросов из затопленных помещений. Катера лежали на грунте неглубоко, даже полностью не затонули, но опрокинулись на борт. Работа была адской, кое-как с нею справились. Прислали еще на подкрепление спасателей из Твери и Ярославля, кое-как подняли катера и потащили на понтонах на ремонт. «Сом» вернулся к артиллерийской поддержке, но она требовалась все реже, ибо эльфийские отряды сильно раздробились. Потом и вовсе прекратились стрельбы, но зато все чаще стали происходить поломки машин, в итоге пришлось почти полтора месяца перебирать их.

Подорванные сторожевые катера сейчас ремонтируются в Твери, но Михаил считал, что он бы один из катеров разобрал и построил заново, используя пригодные детали подорванного.

Впрочем, может, и удастся восстановить. Иногда проще получить средства на ремонт уже имеющегося, чем на новое, а оттого ремонт фактически является изготовлением заново.

Тут я подумал о превратностях войны. Вот артиллерист «Сома» честно отвоевал всю кампанию, но что он может рассказать о ней? Стреляли туда-то на такую-то дистанцию, столько-то залпов, с пятого залпа стало трудно дышать от пороховых газов, но стреляли, сколько надо. Упрекнуть себя не в чем… Но знает ли он, каков итог его стрельбы? Скорее нет, чем да. В итоге отвоевал кампанию, а не увидел даже одного врага. Хотя эльфам приходится тяжелее — на них и снаряды, и бомбы падают, а им и надежды нет увидеть тех, кто их убивает. Я в своем походе хоть и не в строю служил, но врагов живых и боеготовых видел и имел возможность даже в них пострелять. И артиллерист с «Сома» мне даже может позавидовать, ибо в боевых действиях я участвовал как бы активнее него, да и насмотрелся больше интересного, чем он…

Хотя в реальности все наоборот. Завидовать должен я. Но я не завидую, и то потому, что старше него и уже понял, что каждому в жизни положена своя ложка сладкого и своя ложка горького. И она от человека никуда не денется. А какая ложка больше из этих двух — это уже вопрос философский, то есть нерешаемый, ибо от человека по большей части не зависит. Его дело — достойно принять содержимое своих ложек и не роптать на вкус ложки, которая сейчас в него вливается.

В Твери меня ждали два неприятных известия. Первое — что мне приходила повестка на службу, а поскольку я не явился, моим отсутствием были очень недовольны. Формально-то я чист как голубь. По новому месту пребывания меня не извещали, и сообщения о мобилизации не сделано и не напечатано, то есть я даже не мог догадываться, что мне надо вставать под знамена.

Сделать мне ничего не сделали, поворчали — и все, но это явно где-то отложилось, не то в головах начальства, не то в личном деле. Нехорошо в нашем учреждении оставлять осадочек, ну да ладно, я ведь в генералы и начальники не рвусь, сильно беспокоиться о красоте личного дела не надо.

Вторая плохая весть была про кролика Масика. В августе стояла сильная жара, и у него не выдержало сердце. Утром его нашли уже мертвым. Видимо, я видел его в видениях неспроста, а именно в нужный момент, когда и наступила смерть. Жалко его. Хотя он для кролика уже стар, они вроде как дольше пяти лет не живут, а ему как раз пять с половиной. Родители Марины закопали его у меня в саду и установили на этом месте камень. Надо будет вспомнить разные старые заклинания и выжечь на граните про Масика нужные слова.

Дом опустел. Теперь я там один. А еще меня ждала работа. Надо было разгрести вопрос с дежурствами, которые я задолжал. Их было много, но не так чтобы уж совсем неподъемно, ибо в нашем цеху прибыло пополнение — недавний выпускник Академии. Вот на него и свалили все, что можно и не можно. Значит, теперь мне останется меньше, но тоже немало. Поэтому я сводил трех особо пострадавших от моих деяний в кабак, чем отчасти загладил принесенный им моральный вред. Остатки вреда были заглажены позднее.

Работы прибавилось не только по дежурствам. Народ истосковался и по моему лечению, а пить осенью поводов много, и грибы тоже пошли. Меня опять пригласили в Академию. После весенних и летних событий тверские власти взялись за закручивание гаек и поиски крамолы. Ну а под этим соусом и всякое другое происходило, вроде сведения счетов. С преподавателями из нелюдей стали разговаривать жестко — если хочешь преподавать, то будь любезен принять подданство. Припомнили кое-кому разные слова, высказанные невпопад о разных политических моментах, и попросили покинуть… Кое-кто пострадал за ленивое и неспешное выполнение контрактов с военными. Вот на место этого кое-кого и вернули в Академию Руслана Темирбулатова, а он, как прежде, меня туда переволок на страх юным аборигенским дворянам. Ибо я прославился как их злостный угнетатель. Вообще среди этой братии желающих учиться немного, большей частью они просто получают статусный знак в виде «поплавка», а между делом развлекаются вдали от мамы с папой. Поэтому там главная задача — добиться того, чтобы разгильдяи вели себя тихо и не мешали заниматься горстке энтузиастов. А это не так просто, поскольку баронские сыновья просто так не способны вести себя тихо и на замечания реагируют обычно дерзко. У меня на них есть секретное оружие: генеалогические таблицы и заметки моего покойного тестя. Там много чего написано, и разгильдяй-барончик может от меня услышать следующее: «В вашем роду, ас-Мид, было три представителя, носивших прозвище Дурной: Виттис Третий, сгоревший на собственной свадьбе, его двоюродный брат и наследник Энди и ваш прадед Телле, прославившийся инцидентом с гончей собакой барона ас-Серри. Продолжайте в том же духе, и вы будете четвертым».

Баронский сын, пылая лицом, валится на стул под хохот окружающих. Все, дело сделано, теперь они до перемены будут молчать и дадут мне работать с парой умных и прилежных ребят из них. На следующем семинаре кто-нибудь вновь подымет хвост, будет успокоен, и так далее, вновь и вновь… Обычно одного раза каждому хватает, но они стараются подначить кого-то из новичков, еще слабо знакомых со мною, чтобы вволю посмеяться над его посрамлением…

Вы хотите сказать, что меня могут вызвать на дуэль? Не было такого и не будет.

Против этого решения есть целых три довода:

1. Контракт на обучение, который это прямо запрещает.

2. Я не дворянин, поэтому дуэль со мной — не комильфо.

3. Надо знать аборигенскую жизнь чуть лучше. Обучение в Академии приравнивается ими по нынешним временам к прежней службе в оруженосцах. Молодой дворянин поступал в оруженосцы к рыцарю, учился у него, а потом сам получал статус рыцаря. Пока он учился, ему и по шее от рыцаря доставалось, и пара ласковых слов, если он оплошал. И никто не жаловался вслух, пока не достигал заветного статуса. Недаром удар меча по плечу при посвящении называется последним ударом, который рыцарь должен терпеть безнаказанно для ударившего.

Вот так и работаешь с ними. А, вы хотите знать, что там было с гончей и прадедом юного оболтуса? Это история темная, происшедшая по большой пьяни. Деталей никто точно не знает, ибо все участники давно померли, но, по слухам, гончая барона укусила. Хорошо, что к тому моменту дед юного разгильдяя уже успел родиться, оттого род и не пресекся. И баронство не перешло к тому вар-Борену, который имел прозвище Три Глаза и с которым тоже однажды кое-что приключилось… Ну ладно, ладно, хватит про этих баронов.

Еще успел я до дождей нанять рабочих освежить на доме и заборе покраску, потом дрова завез, потом «козлик» пришлось ремонтировать, ибо он застоялся за лето и ездить отказывался… Тут другие люди работали, но у них за спиной тоже помаячить надо, чтобы не забывали, что работать надо на совесть. Ах да, еще у меня телефон в доме появился. Скоро наступят праздники, так и будут названивать страждущие клиенты прямо домой. Некоторые уже сейчас начали праздновать, другие еще готовятся…

Так и шли дни за днями.

Наступило пятое декабря. Сегодня у меня занятия были только утром, клиент был тоже только один, поэтому вернулся я рано, еще даже не стемнело. Только что съеденный обед и ощущение свободы от всего, кроме бытовых мелочей, согревало душу. Я открыл дверь, обмел обувь от снега, переобулся в тапочки, открыл внутреннюю дверь. Теперь отнесу на кухню пирожки и молоко, себе на ужин купленные, и пойду переодеваться в домашнее.

Переодевшись, сел в кабинете и стал листать старые книги, готовясь к завтрашней лекции. Я этот раздел уже подзабыл, а надо бы освежить его в памяти. Захотелось пить. Пошел на кухню попить компота, а возвращаясь оттуда, услышал, что кто-то скребется в дверь. Не стучит, не трогает звонок, а именно скребется. Кто бы это мог быть? Человек постучал бы, если не додумался позвонить в звоночек. «Гостевой» амулет молчит — значит, не нечисть и не нежить. Ну и для многих из этой братии еще светло. Тогда кто? Щенок, что ли, приблудился?

На всякий случай взял револьвер и пошел в сени. Да, скребется где-то внизу. Сейчас увижу.

Открыл дверь. Что-то юрко проскользнуло у меня меж тапочек, маленькое такое… Гм. А на дворе, на выпавшем после моего утреннего ухода снегу, только мои следы, которые я протоптал, возвращаясь. За моей спиной давно никого нет. Гость уже в доме. Ладно, сейчас поглядим, кто спустился с небес мне под дверь. Ага, котенок! Сидит в моем кресле и вылизывается. Сам цвета топленого молока, ушки, лапки и хвостик черненькие, а на мордочке черная же «маска». Не видать мне теперь молока…

Подошел, погладил. Котенок поднял голову, глянул на меня. Глаза голубые, большие-пребольшие, а мордочка плоская.

— Ну что, дар небес, как тебя будем называть? Левой, допустим. Ле-о-ова!

Котенок негативной реакции не показал.

— Пойдем, Левчик, на кухню! Молочка тебе нальем. Мышей у меня нет, а кормить тебя надо…

Миновали декабрь, январь, февраль… Зима официально кончилась, но никуда не делась, хотя от нее уже устали. Снег окончательно уйдет и реки вскроются еще не скоро. И совсем нескоро потеплеет и зелень появится. В детстве я не любил март, он отчего-то казался мне бесконечным. Наверное, оттого, что надоедала зима и хотелось весны, а она все не приходила.

Все уже устали от снегов и холодов, но я еще устал и от праздников. Если бы я лично их праздновал, то еще полбеды, но праздновал-то не я, а другие, и упивались они же. А потом я в праздник не отдыхал, а лечил их. Вообще у меня было такое впечатление, что в этом году Тверь праздновала все подряд, как будто следующего раза не будет. Или Ашмаи, потерпев поражение в бунтах и войне, решил одолеть Тверь путем склонения жителей к пьянству. Сначала я думал, что переутомился и преувеличиваю, но потом посмотрел свои записи. Действительно, в декабре меня чаще приглашали по сравнению с прошлым декабрем на сорок процентов, а в январе аж вдвое чаще. В феврале даже не стал сравнивать — и так помню, что каждый день кого-то протрезвлял. Надеюсь, наставший март даст передышку. Официальных праздников в нем нет, а индивидуально праздновавшим пора и честь знать. Первое время я радовался, ощущая финансовый рост, но потом меня стали охватывать разные сомнения. И мысль о мобилизации Ашмаи всех наличных бесов пьянства не казалась мне совсем нереальной.

Вот такие размышления одолевали меня по дороге к дому. Сегодня пятница, все дела сделаны, судья Бурмакин мирно спит и завтра уже сможет явить народу правосудие совершенно без помех со стороны организма. Я уже побывал на рынке, пакеты с ужином мне и Левчику несу в левой руке. Еще пара кварталов — и буду дома. Поужинаем, а потом займусь изучением магической литературы. Завтра ко мне придут гости, и мы совместно займемся одним экспериментом с пойманным бесом. Оттого надо повторить, как всякое подобное вызывается, как им управлять и как выпроваживать обратно без вреда для организма. Маги этим занимаются не каждый день, поэтому есть риск запамятовать или перепутать нечто важное. Домой я шел по Ульяновскому переулку, ибо так короче. Но в краткости есть свой изъян — короче не только мне, но и детишкам из школы, раскатавшим тротуары в сплошной каток. Один раз я с трудом удержался, еле успев ухватиться за забор. Пакет с карасями ухнул в снег, но не разорвался. Да, на таком катке даже подшитые кожей валенки не спасают. Но эта незадача была последней, дальше уже идти было куда лучше.

Взошел на крыльцо, движением руки отключил охранный амулет, повернул ключ в замке. Хорошо постучал валенками о настил, потянул дверь, зашел внутрь. Света из боковых окошек идет мало, ибо сумерки уже. Потому зажег магически включающийся фонарь, чтоб разобрать, где валенок, а где что. Отряхнул снег веником и отпер вторую дверь.

Меня уже ждали и продемонстрировали, что заждались. Левчик улегся на пол и потребовал ласки и внимания. Когда так ложится на пол, он не против, чтобы ему и животик почесали, хотя обычно коты этого не любят. А когда с ним поздоровались и приласкали, он занял позицию на стойке с обувью. Теперь дождется, пока я переобуюсь, и потрется об ноги. Дождался, совершил круг почета и отправился со мной на кухню. Мне ужинать еще рановато, а вот кот уже хочет.

Сегодня я купил мелких карасей, поэтому их измельчать не придется. У плоской морды есть некоторый изъян — приходится ему пищу часто мельчить.

Я вынул трех карасиков из пакета, сполоснул их водой. Подумал и обработал их Силой, чтобы они были не такими холодными. Как только сложил их в миску, Левчик очутился возле нее и принялся за рыб. Я же уложил пакет с карасями в холодильник под окном, помыл руки и пошел переодеваться дальше. Свой ужин оставил на столе — пусть пока полежит.

Переоделся и посидел немного на диване. Есть еще не хотелось, но хотелось пить. Надо лезть в подвал, за яблочным соком. Взял кувшин, откинул крышку и с фонариком и кувшином полез вниз. Когда вылезал, Левчик был тут как тут. Ага, уже поел. Вообще ест он с завидным аппетитом, оттого и растет и хорошеет. Вон уже явно видно, что хвост будет роскошным и пушистым. Ничего, пусть ест, к лету вырастет красавцем и будет ходить по двору, смущая всех своей редкой красотой. Это вам не всякие там Васьки в полосочку и Рыжики с белыми пятнами. Это благородное животное — глядите и завидуйте!

В принципе хлопот от владения им немного — измельчение рыбы и лоточек. Вот наступит весна, будет он гулять на улице — и еще меньше хлопот будет. Сейчас он в руки охотно дается только мне. Гостям показывается, но на руках у них не сидит. Чуть они ослабили хватку — покидает их и уходит. Может, и с Мариной тоже подружится. Она периодически заглядывает ко мне, но Левчик дается ей в руки на общих основаниях. Однако тут, может, ему не нравится запах ее кота Тишки…

Вечер проходил в тишине и благолепии. Я сидел, пил сок, листал старые книги, ужинал, играл с Левчиком… Потом пришла пора топить печи. Левчик сопровождал меня и к поленнице, и ко всем печам. Вернувшись из похода, долго вылизывался, потом пошел на кухню — перекусывать.

Он, когда рыбу ест, головы сразу не съедает, потом возвращается.

Я еще полистал книги, сделал выписки и решил, что пора ложиться. Постелил себе на «диванчике» в кабинете. Вообще-то это не реальный диван, а печь — лежанка с чугунной плитой сверху. Есть и настоящий диван, но он только для сидения, хотя подремать часок днем на нем можно. Дольше — неудобно. Проверил, хорошо ли прогорели угли и не будет ли в ночи угара, закрыл вьюшки, сделал все нужное и пошел спать. Левчик, как всегда, сейчас пристроился где-то рядом и смотрит, как я засыпаю. Потом пойдет гулять по дому. Ближе к утру он придет ко мне и устроится либо в ногах, либо возле подушки. А уже на рассвете у него начнется период активности — будет прыгать по постели и через меня. Это намек на то, что благородное животное изголодалось в неусыпных ночных трудах и пора эту несправедливость исправить. Если я не отреагирую (а утром рано я вставать не люблю), он начнет мурчать, демонстрируя, что пора, пора. Сон что-то долго не приходил, но я его дождался…

И сон пришел, и оказался он необычным. Не тем, что я мог ожидать. Невысокий худенький полуэльф (уж извините, но при оценке размеров я исхожу из сравнения с собственными), в белой драной рубахе, брюках в обтяжку, гномских сапогах, стоял, гордо задрав нос картошкой, и отказывался:

— Я не пойду туда! Терпеть ненавижу подобные места! Да и еще просто так, без всякого приглашения, без всякого моего желания! Я что — нанялся? Я что — гном, чтобы тащиться куда-то беспрекословно и тащить вдвое больше себя?

Дальше полуэльф процитировал какой-то детский стишок про зайца, которого заставляют барабанить, а тот намекает, что настроения нет, да и морковки не предлагают.

Затем он исчез из сна. И создалось у меня впечатление, что неискренен он, ибо идти «туда» желает, но хочет, чтобы его еще поуламывали, как капризную невесту замуж. Внутри-то он готов — только позови, но предпочитает показать, что согласился лишь после настойчивых просьб. Я проснулся. На часах было три. Я купил тот самый дорожный будильник-часы, а у него еще и стрелки фосфоресцируют, в любой тьме видно. Левчик был неподалеку и глядел на меня своими «блюдцами». Ну нет, сэр, рановато вас еще кормить. Поэтому пока погуляйте, а я еще посплю. Вдруг еще что-то интересное покажут, кроме странно знакомого полуэльфа. Ладно, утром подумаю, кто он и что это значит…

Я заснул вновь и спал без сновидений до шести. Пока благородное животное не стало прыгать по мне, напоминая, что благородные животные днем спят, а перед этим питаются. Я вслух сказал: «Кот Левчик — паразит!» — нашарил тапки и пошел на кухню. Паразит от меня не отставал.

Дав ему рыбешек, я помыл руки и отправился обратно. Предстояло решить, как быть дальше. Сегодня суббота, можно и поспать, и даже до обеда. А потом схожу на базар, куплю себе и котище всякого вкусного на сегодня и завтра… А нет, отставить! Совсем забыл, что у меня сегодня гости и экзекуция над бесом! Итого никаких снов, умываться, одеваться — и на базар!

Нет, это жестоко по отношению к старому человеку — сразу вперед. Посижу с полчасика, а потом уж. Теперь подумаем, к чему все это, а тем временем и проснемся окончательно…

Полуэльфа я вспомнил — он в Академии преподавал, что-то литературное, кажется.

Это его «приветствие» я копировал в пещере. Может, и сейчас преподает, если его летом не «ушли» по соображениям лояльности и подданства. Ну а мне-то он зачем? Вроде он не магию преподает и не разные боевые искусства. Хотя, наверное, у полуэльфа может быть какой-то необычный дар от эльфийского родителя.

Если не впрямую дар Силы, то необычное свойство вроде дара ощущать неправду или, как его, Древопевства, что ли… Хотя зачем этот Дар Древопевства? Дар чувствовать неправду — это неплохо вообще-то, но в полиции или суде. Только кто в княжестве полуэльфа туда возьмет?

Я подумал и решил, что на такую должность полуэльфа могут взять только в Астрахани. Вроде бы там никаких проблем с эльфами не бывало… Но это я так думаю, а астраханцы могут знать иное… Надо будет спросить при случае астраханца: испытывает ли он желание схватиться за оружие, видя эльфа на дистанции верного выстрела?

А что все виденное значит? Похоже на то, что опять это вещий сон и меня ждет дорога. Чуть попозже, весною… А вот этот полуэльф мне нужен. Или мог бы пригодиться на случай чего-то…

Так я еще посидел и подумал, а потом отправился умываться. Левчик, покончив с завтраком, ходил за мною, чтоб выяснить — чем я там занимаюсь и нельзя ли с этим самым поиграть?

Завтракать я не стал, а собрался, взял корзину и двинул на базар. Мне ведь нужно сделать на четверых нечто вроде холостяцкого обеда, да и нам с Левчиком на сегодня и завтра пропитание купить.

Потом приводил в порядок гостиную, где разыграется научное действо, кабинет, где мы поедим и обсудим результаты. Привел в порядок себя, посетил соседа для одной «научной» надобности и сел передохнуть. Минут пятнадцать посижу, а потом останется часок на сервировку.

Левчик активно помогал, путаясь под ногами. За что получил кусочек колбасы и кусочек сыру, а затем хозяйской тапкой на хвост. После чего он догадался, что стоит занять позицию поудобнее, чтобы все видеть и при этом на хвост не наступали.

А я закончил сервировку и пошел одеваться по-парадному. В этом виноват декан факультета, который обещал явиться на это действо. Отчего-то принято в Академии, что если присутствуют такие лица, то положено быть при параде. Ну и хорошо, что не надо черный мундир доставать для полного декорума. Остальные гости вытерпели бы меня и в свитере.

Наступил полдень, и гости явились даже без опоздания. Декан не смог прибыть, передал свои извинения, прислав для этой цели одного подающего надежды аспиранта. Его все звали только по фамилии — Елисеев. Как мне признавались, отчего-то его имя в голове не удерживалось. У меня с ним была другая ситуация. Я помнил, что его Сашей зовут, но при обращении язык автоматически произносил фамилию. Видимо, быть ему таким всегда — не Сашей или Шуриком, а Елисеевым. Аминь.

Пришел еще Руслан и сам виновник торжества (и не один), без которого ничего бы не было. Именно он предоставил беса для издевательств над ним. Зовут этого гостя Николаем, и он маг, специализирующийся на изгнании бесов и демонов из людей и животных. Я с ним раньше знаком не был, он сейчас в городе по каким-то своим делам, а сам живет в Ярославле. Но Руслан нас и познакомил, а в процессе беседы сформировалась идея об издевательстве над бесом. И она приобрела в результате использования декана характер научной работы, а если получится, то еще под это с Академии урвем что-нибудь материальное.

Я на это, правда, не рассчитываю, но Руслан это сделать намерен. А вот Елисеева и заставим назвать действо громкими научными словами и описать процесс не менее наукобезобразно. Пусть отрабатывает доверие. Виолетты Михайловны тоже не будет, к ней внука привезли на пару дней, но она обещала выслушать про все, что было, и все, что нужно, подписать. Итого четыре научных работника и один практикующий маг — декорум и кворум соблюден. Еще среди гостей был, естественно, бес, что прибыл сюда в ловушке.

Гости разделись, помыли руки, я предложил им перекусить с дороги. Но гости поняли меня правильно, ибо так требует обычай гостеприимства. А само действо может сопровождаться разными неудобствами, поэтому его лучше проводить на пустой желудок. Поэтому они отказались. Возможно, бес и хотел чего-то, но мы его спросить забыли.

Мы собрались в гостиной, где я предусмотрительно распихал всю мебель по углам, чтобы очистить побольше пола, расчертили пентаграмму с запасом, на случай, что к нам случайно сунется демон посерьезнее (они могут и в чужие пентаграммы влезать), расставили ловушки на этого возможного демона, собрали все, что потребуется. Ловушку с бесом установили в нужный фокус и предоставили Николаю поле деятельности. Его бес — он пусть и издевается. Я был ассистентом, поскольку мое участие тоже требовалось, Руслан на подстраховке. Елисеева, поскольку мы не знали, чего он стоит в сложной ситуации, обязали вести дневник опыта и не лезть, если специально не позовут. Его дело — научное освещение.

Опыт же должен был состоять из двух этапов. На первом этапе бесу предстояло провести дегустацию трех разных жидкостей и сообщить, какая из них отвратительнее на вкус. На втором этапе он должен был пророчествовать.

Бес появился из ловушки, попытался смыться, но пентаграмма держала его надежно. Тогда он возжелал нагнать на нас страху, пугая местью демонических сил, которые должны отмстить за его страдания, кои длятся целый месяц после изгнания из купеческой дочери. Ага, как же, испугались мы. Не первокурсники, чай, и слышали все это многократно, и это нас абсолютно не пугает. Сам он, бес подкаменный, способен мало на что, а вот чтобы за него СПЕЦИАЛЬНО какой-то демон заступаться стал — это абсолютно исключено. Демоны многократно эгоистичнее эльфов. Нам еще в школе говорили, что если в ловушку попадут два демона или больше, то они скорее друг с другом драться будут, чем совместно выбираться из ловушки. Оттого сумма сил заключенных в ловушке демонов равняется силе того демона, который в этот момент из нее рвется. Такая вот нетривиальная демоническая арифметика. Опасаться можно лишь случайного влезания в пентаграмму иного демона, но этот случайный демон если что с нами и сделает, то это не за то, что мы этого подкаменного тираним.

Нынешняя жертва наша после изгнания из тела выглядела так, как в старых фильмах раньше изображали привидения, то есть нечто грибообразное и беловатое. Обычно в пентаграмме бес выглядит как легкий туман разной окраски, а тут он сохранил немного слизи и прочего из желудка и кишок девицы, в которую попал, оттого был значительно плотнее на вид. Это, кстати, для него предмет гордости, ибо как бы суррогат тела, а получить телесное воплощение — заветная мечта демонической братии. Кстати, если его сейчас в родной план бытия в таком виде вышибить, то ему все будут завидовать, а некоторые и попытаются эти капли желудочной слизи отобрать себе.

Николай беса успокоил и потребовал исполнить все наши желания, а не то бес много чего вновь потерпит. Бес перестал стращать нас демоническими карами и недовольно пробормотал, что все понял и выполнит все, точнее, не совсем все, а положенные три желания. А вот тут таится ловушка. Почуяв близкую свободу, бес может и похулиганить, извратив последнее желание и развернув его в досаду высказавшему. Я рассказывал про демонов Тирген-Улы? Вот так и он может криво выполнить желание во вред человеку. Но пусть бес не надеется. Мы про это помним и приготовили ему свой сюрприз.

Первый номер программы — это предложение трех жидкостей бесу на тот предмет, чтобы выяснить, какая из них отвратительнее. Я выступил вперед и аккуратно внес в пентаграмму первую жестянку с жидкостью. Всего жидкостей было три — моча конская, моча кошачья и тот самый чай с молоком, солью и растопленным бараньим салом, который я сейчас подогревал магически. Чтобы не остыл.

Первой была конская. Я за ней сегодня ходил к соседу, у которого лошадушка есть. Вообще у него еще корова имеется, но ладно уж. Бес выпил. «Грибок», принявший вид человеческого лица, скорчил явно недовольную рожу. Ага.

Пошла Левчикова. Она на беса подействовала странно. Бес начал как бы пузыриться, словно от нее внутри него прошло обильное газообразование. Затем он выплюнул выпитое и ужасно взвыл. Елисеев уронил блокнот, испугавшись воя.

— Никогда не пил ничего отвратительнее!

Ну это может быть и неправдой. Бесу соврать еще легче, чем заправскому вралю. Хотя корежило его изрядно. Чего же в кошачьей моче такого зловредного и противобесовского? Теперь была очередь чая. На чай с топленым салом бес никак не отреагировал. Николай грозно потребовал ответить, что за напиток отвратительней, а не то его ждет заточение в ловушке. Бес неохотно ответил, что всего ужаснее второе, то есть Левчикова моча, послабее конская, а чай не так чтобы и очень по сравнению с первыми двумя. Мы дружно заржали, это было нужно для дела, а не потому что смешно стало.

Бес внезапно завопил:

— Уберите его отсюда! Избавьте меня от него! Я готов на все, лишь бы его рядом не было!

Гм, а с чего это он? И кого надо убрать? Николай даванул на беса, потребовав от него пророчествовать, а не то он лишится обретенного им подобия тела. И нечего ему будет показать в своем плане. Бес устрашился и начал пророчествовать, начав с политики. Николай его тут же предупредил, что если он будет лжепророчествовать, то его ждет наказание. Бес продолжал что-то бормотать о том, что станет происходить в разных аборигенских баронствах. Мы его слушали вполуха. Его пророчества по большому счету никому не нужны, это больше для виду, чтобы он думал, будто выполняет второе желание. Почему — потом разъясню.

Когда бес прервался, Николай заявил, что услышал все, что надо, и отправил беса в портал его плана, заявив, что третье желание остается за ним и бес его исполнит несколько позже.

Бес среагировать не успел и покинул наш план. Мы выждали нужное время и стали сворачивать пентаграмму. Вот теперь время для пояснений. Бес подкаменный — существо сверхъестественное, но для мага бесполезное. Ибо оно тупое и малоспособное, а сил имеет немного. Поэтому, если поручить ему нечто серьезное, то он что-либо сделает не так. Ему даже ночные горшки выносить давать опасно — разольет. Но просто так отпустить — как-то не комильфо. Оттого мы сотворили цирк с этими заданиями, которые в принципе нам и не нужны. Вопрос о вкусе чая с салом в сравнении с мочой мог оставаться неосвещенным еще десятилетиями. Но вот подвернулся Николай с этой своей добычей, мы ею и воспользовались. А так Николай в этой добыче не заинтересован и легко отдал его на поругание. Серьезного демона он бы так не отдал.

Отпущение его без выполнения третьего задания имеет и дополнительный смысл — если мы вновь столкнемся с этим бесом, угроза с его стороны легко парируется требованием от него выполнить то самое третье желание, например, убраться в свой план бытия. И все.

Но должен еще сказать, что требование от беса попробовать мочу вполне к месту, ибо как раз является издевательством. А бесы и демоны — существа, преисполненные гордыни, которая значительно превышает их реальную ценность в их внутренней иерархии. А вот когда его поунижают, он и поостережется на некоторое время в людей влезать и им вредить. Пока не залечит своей моральной травмы, или что там с ним от унижений происходит. Оттого мы и ржали и грозили ему карами, чтобы гордыня его еще больше пострадала.

Кстати, а не Левчика ли бес так испугался? Он устал гулять далеко от нас и теперь сидит на пороге комнаты. Любопытство пересилило нелюбовь к незнакомцам. Гм, и правда. Нас-то всех бес видел, чего бы ему вопить, чтобы кого-то из нас убрали? Я спросил народ — а не от Левчика ли бес так задергался? Не знает ли кто, боятся ли бесы котов? Народ о таком не слышал. Я тоже. Правда, кот у меня необычный. Ну ладно, Левчика он испугался, так я что — против? Будет у меня кот не просто красивым, а еще и антидемоническим. Потом вырастет — и его грозное мяуканье еще и вампиров с упырями отгонять будет. Так это вообще красота. Я тогда за большие деньги его вязать буду, чтобы множились противонечистные коты. Пусть только подрастет.

Ладно, пошутили и хватит. Сейчас приберем в комнате и приступим не то к обеду, не то к легкому перекусу. А заодно и обсудим, чего интересного увидели. Окончив уборку, занялись едой и напитками. На последние особо не налегали, ибо беседа между приятными собеседниками большого градуса не требует. Мы с Русланом пили белое вино, Николай ограничился тремя рюмками коньяка. Елисеева мы не контролировали, и когда народ ушел в приятную беседу для посвященных за чаем и кофе, оставили его перед бутылкой армирского коньяка. Елисеев не выдержал одиночества и обратился к бутылке. После чего мы опять потеряли его из виду, ибо он слишком низко пал.

Левчик гостями заинтересовался, но близко не подходил. Мы ему подкидывали разные вкусности, споря при этом: не повредит ли котенку бастурма? Не повредит ли котенку домашняя колбаса с чесноком? Как выяснилось — нет. Он только вечером рыбу есть не захотел, ибо обожрался. Посиделки и разговоры затянулись до темноты. После чего народ собрался, вытянул Елисеева из-под стола, протрезвил в четыре руки и отбыл по домам на вызванном такси.

Хорошо прошла суббота. Науку мы не продвинули вперед, но неплохо провели время за едой, напитками и беседой. Может, Елисееву и скучно было, оттого он и надрался, но… Пускай постепенно вливается в коллектив и заслужит место в нем. И научится правильно закусывать. Правда, были бы дамы — он малость отвлекся бы от армирского, но кто виноват, что на кафедре только две дамы и обе старше Елисеева вдвое? Точнее, виноват прежний завкафедрой, у которого девушки-аспирантки не приживались. Пусть Руслан теперь исправляет эти огрехи, или Елисеев ходит в гости на кафедру акушерства. Глядишь, и даст им работу по специальности.

Размышляя об этом, я отнес посуду в кухонную раковину, остатки закусок — в холодильник, вытряс скатерть, подмел пол… Левчик явно объелся, ибо не стал играть с веником, что он обычно делает при уборке. Завтра, черноносик, сядешь на диету! Будешь пить одно молоко!

Остаток вечера прошел тихо. Оба жителя дома особенно не активничали, сидели себе на своих местах и рассматривали то, что их интересует.

Спал я плохо из-за выпитого кофе. А потом Левчика все же стошнило. Видимо, когда я отвлекался по делам, гости Левчику совали разное вкусное, а он не отказывался и жрал. Слово «ел» ситуацию описывает неадекватно. Удивительно, как в некрупного котика столько влезло.

Да, Масик нас в свое время разбаловал всеядностью (ел даже торты и селедку с луком, что для кроликов нехарактерно) и нечувствительностью к количеству пищи. Теперь Левчика при приходе гостей надо держать в ежовых рукавицах, как жена держит Филина по части горячительного.

Убрав результаты, я лег спать и только тогда как следует заснул. Но сон был каким-то рваным и непонятным. Я в нем все бегал, искал что-то, но не находил. А что это было и для чего — в памяти не отложилось. Левчик утром меня будить по причине голода не стал. Но от молочка не отказался. Хлебай, хлебай, юный разгильдяй! Вообще вчера был прямо день терзаний для юных дарований: один дегустировал, второй упился, третий обожрался.

Пока я мыл посуду, Левчик лежал и смотрел на меня. Я на него тоже поглядывал и размышлял про введение беса в нервное расстройство. Вообще бес — это не высший демон, но напугать его тоже просто так не выйдет. Обычно человек его способен напугать только тот, который может отправить туда, куда бесу явно не хочется, вроде родного плана или ловушки. Или амулет такого назначения в его руках. Но на тот момент его никто этим не пугал и амулетом не угрожал. Неужели Левчик действительно бесоизгоняющий кот?

Ничего подобного я не видел и не слышал. Но и таких котов встречаю только второй раз. Может, они живут лишь на далеком востоке, где являются атрибутом каких-то светлых богов? Хоть у тех же изандийцев?

В таком случае это неправильный изандийский кот, ибо живет далеко от их страны и, в отличие от самих изандийцев, глаза услаждает, а не раздражает. Я припомнил свой поход в Хараз, где я в Каскелене перед храмом видел две скульптуры, оставшиеся от каких-то далеких времен. Вроде бы они должны были отгонять от города и храма злых духов. Но они за века стали уже совсем слабыми и наших «духов войны» не отогнали. Конечно, на Левчика они не здорово похожи, ибо хотя на львов смахивают, но хвост у них не львиный или кошачий, а драконий. А зубы вообще нереально страшные.

— Эй, Левчик! Значит, ты можешь бесов и демонов отгонять?

— Мяу!

Вот и поговорили. Всем сразу все стало понятно.

Дальше я пошел во двор, где почистил дорожки от выпавшего ночью снега. Левчик нашел себе забаву, влезши на сугроб и передвигаясь по снегу, в который он проваливался по уши. Я занес в дом дрова для вечерней топки, растопил лежанку, на которой Левчик и обсыхал после снежной ванны. После обеда меня пригласили к пациенту. Теперь мне не страшно покидать дом с таким стражем в нем. А вот он еще и подрастет, отрастит когти и зубы, как у его коллег из Каскелена, так и вампиры с упырями мой дом десятой дорогой обходить будут. Да, Левчик? Но котенок уже сопел в две дырочки. Ну, пусть спит, а я отправлюсь по делам.

Вернулся я довольно поздно. Левчик со мной поздоровался и пошел бродить по дому. Я зашел на кухню, глянул, что он там ел днем. Караси со вчерашнего вечера так и лежат, утреннее молоко тоже недопито.

Карасей я выбросил, а добавлять не стал. Посидите на диете, мой благородный друг. Молока и воды добавил.

А я сегодня ужинать не буду, а лягу пораньше. У купца Самохвалова его кондратий много сил потребовал, да и ужином меня покормили. Второй разу Ивана Прокофьевича такой удар случается, и второй раз расход Силы на лечение жуткий. Пора Прокофьевичу на покой, цветы выращивать или грибы собирать. Сын и двое зятьев пусть делом занимаются, а старшему компаньону пора на заслуженный отдых. Не было бы двух инсультов за год, можно было бы дальше рулить. А теперь пусть картины шелком вышивает, заодно и координация движений восстановится… А плохо получаться будет — он с их продажи жить не должен.

Спать хотелось все сильнее. Я закончил дела с топкой печей, разделся и лег. Поставил будильник. Завтра мне к восьми на суточное дежурство. А, вот и Левчик появился! Устроился возле моей подушки и замурчал. Спокойной ночи, благородный кот, гроза подкаменных бесов и ветчины с бужениной…

Дежурство выдалось на редкость насыщенным событиями. Сначала был тверской приказчик из фирмы, торговавшей мануфактурой. Съездил, называется, поторговал… И вернулся какой-то помесью человека и медведя. А где и как его застигло такое событие — уже не узнаешь. Расстреляли его ополченцы сразу же. Потом переживали, конечно, но сработали быстро и четко. Мне пришлось только бумаги подписывать и их успокаивать настойками успокаивающих трав. Это было в обед, а ближе к полуночи упырь напал на где-то загулявших двух братьев-сапожников. У них мозгов не хватило в гостях ночь провести, а ломанулись пешком (!) среди ночи домой. И упырь повстречался им на родном подворье. Пока он рвал младшего, старший успел добежать до крыльца и забарабанить в дверь. Кто-то дома не спал и сразу же открыл. Два брата-дегенерата гуляли в ночи без оружия, но дома ружье имелось. Вот он его ухватил и расстрелял весь магазин в белый свет, как в копеечку. Чем и обратил внимание полиции. А дальше полиция прибыла, узнала про упыря и кинулась в погоню, затребовав подкрепление. А поскольку жертвы жили неподалеку от ворот, то подгребли и меня, и еще одного ополченца, плюс своих из какой-то другой полицейской части.

Гоняли его почти час, пока не загнали в нехорошее для упыря место: тупик между домами, впереди каменная стена и с любого боку тоже каменные стены. Будь стены деревянными — упырь бы мог зацепиться когтями и, вскарабкавшись, удрать по крыше, а тут ему конец пришел. Патронов на него не пожалели, а после сожгли (этим уже я занимался). Ну а народу вокруг спать не дали погонею и стрельбою.

А два безмозглых сапожника, один из которых еще и жизнью заплатил за неимение привычки дарованными природой мозгами пользоваться… И я мог нарваться на засевшего в засаде упыря. Но обошлось, так что остались только воспоминания о темноте, опасности, колотье в боку, поте градом и скользящих ногах…

Спозаранку же был вампир, вернее, даже двое. Пошел хозяин чуть свет в закрытый неделю склад, а у него, оказалось, «товару» прибавилось. Схватил его «товар» из темноты и в темноту же уволок. Сторож, который вместе с ним шел, пулей за дверь вылетел, засов задвинул и заорал нечеловеческим голосом. Прибежали другие сторожа, приказчики и прочие и узнали, что случилось. А у меня как раз конец смены. Великореченцев — истребителей нечисти — под рукой не было, пошли туда чины полиции и аз многогрешный, которому предыдущего вполне хватило бы. Вот так и пошли: двое городовых отнорок караулили, двое у меня за спиной шли. А квартальный и еще один полицейский резерв составляли. Вдруг вампир окажется хитрее нас и еще один запасной выход имеет! Не имел. За дверь сначала Толчком ударил, чтобы не стоял за ней вампир, а потом по старой памяти закинул туда горящую керосиновую лампу. А потом опять Толчок по возможному месту засады. Толчок вампира опрокинул, а Серп добил. И начал магически тушить горящий керосин. Склад-то не каменный. Вопроса о пленении вампира я поднимать не стал. Устал я за ночь, поэтому лучше работать наверняка. Мертвый вампир не кусается. А дальше нашелся пойманный хозяин, которого инициировали, и его тоже добивать пришлось. Он еще не полностью стал вампиром, но процесс пошел, поэтому, раз обратить его нельзя, надо добивать.

Но что интересно — мое «чувство вампира» помалкивало.

Дело закончилось уже значительно позже конца моего дежурства, поэтому завершил писание бумаг я заявкой городскому полицмейстеру на выдачу мне премии за убиение обоих, ибо произошло это уже позже окончания дежурства. Или стоило потребовать не премию, а трофеи с них? У хозяина могли быть деньги в кармане, а могли и не быть. Не угадаешь…

Теперь посмотрим, как наша защитница-полиция на мои требования ответит. Пароходная компания мне премию за чудо-юдо чебоксарское зажала, ограничившись благодарственным письмом. Скареды…

Теперь можно и домой. Занятий сегодня нет, и это совсем хорошо, ибо умаялся я до полного отключения педагогических талантов. Пока шел домой, пару раз подумал про то, что в Самаре в этом смысле жить легче.

Левчик по мне соскучился, да и карасей он всех поел. Как только утолил голод, он залез ко мне на колени и завел там песенку-мурчалку. А я сидел, гладил его и размышлял о несработавшем «чувстве вампира». Неужели его больше не будет? Дали мне его Светлые боги временно, для совершения священной мести, — и все, хватит с меня? Это было бы понятно, но радоваться нечему.

В дверь постучали. Это пришла Марина, попросившая разрешения поиграть с Левчиком и для того принести к нам своего кота Тишку, чтобы коты познакомились и подружились. Вот тут я даже сразу не смог сообразить: надо ли это делать? Тишка-то кот лет двух возрастом и довольно крупный. А ну как подерутся и он Левчику что-то повредит? Потом подумал и разрешил. Коты обычно сразу друг на друга не кидаются, а сначала морально на врага действуют, пугая его шипением и вздыбленной шерстью. И только потом идут врукопашную. Так что я успею поставить между ними барьер. На самих котов магия не действует, но вот на коврики — вполне, оттого его можно между ними поставить. Или матрас.

Марина побежала домой и вернулась со своим питомцем обычной полосатой расцветки. Пока хозяйка переодевалась, я его придержал, а потом мы пошли котов знакомить. Занесли гостя в дом и посадили его на пол. Левчик же пребывал на лежанке. Увидев другого кота, он зашипел и выгнул спину, как и положено. Первый раз слышу, как Левчик шипит. Тишка тоже задрал хвост и выгнул спину, а потом бочком-бочком переместился к хозяйке, залез ей на колени и сидел там весь визит. Гм. Кот Левчик оказался грозой не только бесов и мясопродуктов, но и котов. Я спросил Марину, дерется ли Тишка с другими котами. Она ответила, что да, и показала пару отметин, полученных им в боях. Еще раз гм.

Итак, Тишка и сам не поиграл с новым знакомым, и хозяйке не дал. Визит скомкался, и Марина ушла, унося морально пострадавшего Тишку. Левчик же восседал у меня на коленях, но периодически недовольно фыркал. Видимо, чувствовал запах Тишки от моей одежды.

День сменился сумерками, сумерки — ночью. Пора было укладываться. Левчик не стал гулять по дому, а устроился у меня в ногах.

А сон оказался интересным. Видел я храм совершенно незнакомой мне архитектуры и в незнакомом месте. Посреди храмового помещения было отверстие в полу, из которого то вырывалось вверх, то вновь скрывалось голубоватое пламя. Стены изнутри были облицованы полированным камнем вроде гранита двух цветов — черного и красного.

Были и молящиеся люди. Они преклоняли колени вокруг отверстия с пламенем. Это были невысокие худые люди, дочерна загоревшие, с наголо бритыми головами. Ходили они, видно, без головных уборов, потому что кожа на голове тоже дочерна загорела. Одежда: свободного покроя белые рубахи и широкие шаровары разных цветов — зеленые, синие, желтые. Все они были босыми. Интересно, они в храме разулись или всегда босиком ходят?

Жрецов видно не было. А еще в храме были четыре невысоких каменных постамента, на которых восседали Левчиковы соплеменники. Выглядели они так же, правда, моему котику еще надо до их уровня отъесться и шерстью обрасти. Восседали и зыркали своими голубыми глазищами. Последний штрих, который я увидел, — это ошейничек у ближайшего кота, сплетенный из золотистых нитей.

Я проснулся. На часах было пять с мелочью. Из темноты глядели на меня два Левкиных глаза. Так вот какую редкость занесло мне на порог в минувшем декабре!

Я таких храмов не видел. Где он располагается — не знаю, но думаю, что где-то на юге, в астраханских владениях или даже за ними. Наверное, в храме поклоняются Огню или Свету, раз есть неугасимый огонь. Я про такие огни читал в старых книгах, что они образуются в нефтеносных местах. Сопровождающий нефть горючий газ просачивается сквозь землю и, если его случайно поджечь, будет гореть десятилетиями. В те времена этим местам поклонялись и приносили жертвы. Ну и коты в храме тоже для чего-то нужны. То ли их регулярное помахивание хвостами демонов отгоняет, то ли благодать привлекает в храм. Значит, Левчик — реальный дар небес. Тогда за что мне такой подарок? Наверное, за то, что спас его соплеменника от иголки в небе…

Вообще у меня есть еще часа полтора на сон. Что я и сделаю, и да простит меня благородный храмовый кот за полтора часа ожидания рыбок в мисочке… И я заснул, а благородный кот не мешал мне, а смиренно дожидался рыбки у меня в ногах.

Проснулся я по звонку будильника и сразу же двинул на кухню. Незачем гневить неведомых мне богов, недокармливая их питомца. Левчик действительно проголодался и активно вертелся вокруг меня, дожидаясь, когда я карасей для него измельчу. Рыбы сейчас кончатся, ибо я выложил ему последних двух. Значит, надо сегодня их закупить или вечером дать Левчику колбаски, она еще есть.

Сегодня у меня два семинара, если больных не будет, в обед освобожусь — и надо зайти на рынок, пополнить запасы. Ага, у меня сегодня еще новая группа, надо глянуть на их родословные, чтобы подготовить ловушку для слишком резвых. То есть времени на завтрак не будет. Ладно, съем что-то на первой перемене, а лаборанта мобилизую, чтобы он чаю приготовил.

На первом семинаре будет уже морально укрощенная группа, на них смотреть не надо. А вот группа на второй семинар мне незнакома. Итак, 12 человек, трое из Вираца, два марианца, про этих двоих ничего не написано, откуда они (демоны порази этих ленивых девиц из деканата), один из Ярославля (а фамилия аборигенская), еще один из того самого Рыбного баронства (гм, а он чего проплыл мимо Казани?), а у остальных против фамилии сокращения НТ стоят.

Что бы это означало? А, нетитулованные…

За недостатком времени на подробный поиск возьмем одного вирацкого и одного марианского. По марианцам у тестя записи очень подробные, так что прозвучит значительно. Ну а вирацких пугнем еще воспоминанием о сокрушении лича Ис-Винира, когда отчего-то никого из Бэрахов и ас-Пайоров не пригласили…

В общем, освободился я в три, так как нашелся больной, позвонивший прямо в Академию. И все проходило весьма пристойно. Организм после ночных приключений восстановился, студенты сидели тихо, как мышки, и не требовали морального убиения. Я присмотрелся к вирацким (а их было не только три титулованных, но и эти четыре НТ тоже оттуда) и пришел к выводу, что они, наверное, замаскированные заложники, а не просто студенты. Папашам их сказали, что их наследники поживут в Твери, на глазах, а чтобы подсластить пилюлю, замаскировали все обучением. Марианские студенты и этот ярославский барон вели себя тихо и вежливо, задавали вопросы, улыбались моим и собственным шуткам. А вирацкие сидели так, как будто ожидали, что сейчас откроется дверь в аудиторию и их выволокут прямо на эшафот. Потому я их на второй половине занятия и не трогал, они и так на просьбу повторить, что означает сказанное мною, реагировали как на приказ голову на эту колоду положить.

Вы спрашиваете, что это за ярославский барон из аборигенов? Я тоже про него не сразу вспомнил. Помните мятеж под руководством Эльсевина в 104 году? Ну, тогда напомню, что вообще этот барон Эльсевин (кажется, его звали Арнульф) граничил с южными владениями Ярославля. Вот он подбил двух ярославских рыцарей, владения которых уже тогдашний князь в свои включил, да еще двух пограничных баронов выступить против князя, пока тот с эльфами воевал, и создать такое вот приграничное образование вроде марки. Командовать соединенными войсками должен был барон Арнульф, а о будущем титуле маркграфа (или какого-то другого) стороны договорились, что они после победы прибудут в храм, и тот, кого боги выберут, станет их сюзереном. Итого их хватило на две недели, после чего двух мятежных рыцарей, числившихся уже ярославскими подданными, казнили, а вот с Арнульфом проделали такой фокус. Он подписал обменную грамоту на обмен своих владений с Ярославлем. Его замок и деревни перешли Ярославлю, а взамен он получил аналогичную территорию совсем близко от столицы княжества. И теперь он стал вассалом князя (забыл, как тогдашнего князя звали — Павел Алексеевич или Алексей Алексеевич).

Арнульф обменом был не очень доволен, потому что делать с арендаторами то, что он привык делать со своими крестьянами, он уже не мог. Не те законы в Новых княжествах. Но потом понял, что лучше быть бароном с какой-то землей, чем бароном вообще без земли. Или бароном в земле. Он тогда еще мог не знать, сколько его родичи князю злата отвалили, чтобы его не повесили. А знал бы — еще меньше горевал. Вот с тех пор это семейство живет под Ярославлем. Еще у них появился обычай — в знак траура по потерянному родовому поместью они носят на левом рукаве красную ленточку с двумя серебряными «слезами». Между делом я сходил на кафедру географии и поинтересовался про увиденный во сне храм. Мне навскидку не смогли ответить, есть такой или нет, но обещали покопаться в разных материалах.

Рыб я сегодня не покупал, а купил фарша двух видов — свиноговяжьего и куриного. Дам фарша Левчику, он все-таки хищник и должен иногда сырым мясом баловаться. Не понравится — сделаю ему котлетку. Еще я купил для него травки, которую специально для домашних животных выращивают в холодное время. Летом-то кошки и собаки сами ее отыщут. Ну и молока тоже. Расти, котик, большой-пребольшой, как твои родичи в храме.

Левчик активно поел куриного фарша. Котлетного тоже немного съел. А травку только понюхал, есть не стал. А я остаток свиноговяжьего фарша в котлеты превратил. Только специй не добавлял, ибо вдруг Левчику захочется их поесть.

А уже себе в тарелке и поперчу, и соусом полью. Правда, результат моих трудов убедил меня в том, что все же лучше добавлять специи в фарш, а не в готовую продукцию. Ладно, будем иметь это в виду. Хотя, собственно, это нельзя назвать несъедобным. Так что я доел обед и пошел мыть посуду.

После обеда устроился на лежанке в кабинете и решил заняться стратегическим планированием. Левчик залез мне на грудь, свернулся клубочком и задремал. А я думал о предстоящем. Ашмаи придется добивать однозначно. Только хватит ли у меня сил на это? В минувшем году я его перехитрил (известно, с чьей помощью) и ударил по незащищенному как следует месту. Первый и второй тоже что-то сделали, но что именно, я не знаю. Для простоты посчитаем, что отвлекли его внимание от меня или уменьшили число слуг Не-мертвого. Число слуг восстановимо, а вот филактерия — нет. Поэтому я могу столкнуться с толпой слуг… Впрочем, это пока не столь важно. Важно другое: где Не-мертвый прячется? И как оказаться там внезапно для хозяина?

Я думаю, что он имеет не менее трех мест обитания, и в те места ведут постоянные порталы. Или почти постоянные, ибо раз Ашмаи руководил всем наступлением на Тверь, гонцы и гости должны были сновать туда-сюда регулярно. Постоянный портал был на Самарской Луке, пока в том месте нуждались. Сейчас туда соваться не стоит, да и портал уже убрали. Я так думаю, конечно, но раз филактерии нет, что там еще делать? Плакать над испарившейся душой?

Итого остаются три Черные башни, Сызранская башня, Чебоксары и, кажется мне, еще место проживания таинственных племен казанского севера. Черные башни пока расшифровке не поддаются, Чебоксары — наверное, нет. Нежить не любит текущей воды. Итого остается Сызранская башня и племя. Сызранская — наверное, тоже нет. Место не совсем безлюдное, и имей она какие-то магические свойства — их бы уже заметили. Тем более портал. А вот племя — это уже теплее. Раз в нем молодые мужчины уходят и хотя бы временно возвращаются, то для службы Ашмаи это вроде подходит. Тем более что их оплачивают золотом, тканями и железом, но не современным оружием. Что слегка напоминает об аборигенском происхождении Не-мертвого. Придется придумать, как попасть в эти казанские дебри и найти портал, через который они ходят. Ладно, отложим пока это, вдруг потом станет яснее.

Теперь еще пара вопросов, над которыми надо подумать. Мне идти одному или с кем-то?

Ответа пока нет. Полуэльф высказался против, хотя и не совсем искренне. Интересно, он первый или второй? Или это совершенно не про него? Вообще, конечно, с надежными попутчиками идти лучше. Вот я и сам ощущал, как пригодился бы гном в пещерных лабиринтах. Только где же найти гнома, который захочет прогуляться в опасное путешествие в незнакомые леса? Да и действительно, в леса гнома тащить не надо, они там себя неуверенно чувствуют. Но не эльфа же! Гм, а не потому ли мне полуэльфа показали? Вот это выход, он-то лес знает и чувствует, но не враг пришлым, ибо сам такой наполовину. Но и эльф, то есть наполовину враг. И какая же половина будет доминировать?

Надо будет к Снорри забежать и спросить, нет ли у него на примете бесшабашного племянника, которого авантюрная жизнь привлекает больше, чем размеренная? Которому не так важно, что ему почти гарантированно не заплатят, а гарантированно убить попытаются по дороге? Вдруг такой найдется. Или полуэльф Петя встретится по дороге. Из Академии его за нелояльность вышибли, куда же он подастся? Разве что детей какого-то барона учить…

Ах да, еще Левчик, у которого все больше полезных свойств обнаруживается. Шевельнулась мысль взять его в поход, но я ее отогнал. Не стоит рассчитывать, что его грозное мяуканье разгонит толпы врагов, а сам он порвет Не-мертвого как собака тряпку. А на останки помочится с целью быстрейшей утилизации лича. А вот что сделать нужно — так это сходить в гости к Марине с Левчиком. Думаю, что он ее родителям понравится, и они не откажут в том, чтоб последить за ним, пока я езжу по диким местам.

Все же котенка я воспринимаю как подарок судьбы, а не как оружие против живых мертвецов.

Итак, предварительное рассмотрение ответило на вопрос:

«Где?» — на казанском севере.

«Когда?» — после ледохода.

«Как?» — еще не ясно.

«С кем?» — тоже не ясно.

На том заседание клуба провидцев-любителей объявлено закрытым до получения новой информации. А в Казань нужно телеграмму отправить с просьбой взять меня в экспедицию на правах вольнослушателя.

В четверг у меня занятий не было, а от заседания кафедры я уклонился, отпросившись у Руслана. Свое мнение я по работе, что разбирать будем, уже высказал, и протокол заседаний подпишу потом. А я лучше посижу дома — может, удастся дописать эпилог романа. Поэтому я с утра выходил только за почтой. А улов в ящике был богатым: два письма и газета. Первое письмо, от Валерия, я прочитал прямо у калитки. Благо оно было недлинным, всего страница с небольшим. Именно столько он смог написать за два с половиной месяца с моего дня рождения, когда предыдущее написал. Там было аж полторы страницы.

Сегодня мне он сообщил, что жив-здоров, работают они над каким-то казанским заказом, а что это за заказ, он сообщать не имеет права. И еще: он стал часто видеть во сне мать. Нет ли о ней новостей? А какие могут быть новости из Убежища? Туда люди добровольно закрывают себя от мира. Но вообще съездить надо. Снег растает — и поеду. Ответят мне, как всегда, что она не желает ни с кем встречаться, но все равно поеду.

Про девушек ничего не пишет — значит, нет. Так и придется Армир для него завоевывать! Что еще делать с эдаким лентяем. Внуков мне не увидеть, если не прибегну к экстраординарным действиям. Жива была бы Анюта — не давил бы на этого разгильдяя!

Нет, стоп, мне сердечный приступ сегодня не нужен. Пойдем-ка лучше Левчика погладим и второе письмо прочтем, про что оно и от кого…

А второе письмо оказалось ошибкой почты. Это случается не первый раз, ибо периодически приходят на мой адрес: Холмская, дом 4 — письма, адресованные на Захолмскую улицу, дом 4. И не первый раз я отношу их обратно на почту и ругаюсь при этом. Газета оказалась ничем не заинтересовавшей. Ладно, теперь приступим к писанию, а письмо Валерия еще разок перечтем попозже.

Но только я уселся за стол, как зазвонил телефон. Я представил себе, что это вызов, отчего меня взяла досада, но я ошибся. Это звонил один преподаватель-филолог. Когда вернулся в Тверь, я посетил филологов и задал им вопрос про этого Клауса и город Амбург. Тем же я чуть позже озадачил знатоков аборигенской истории. И вот явилась разгадка.

Оказывается, это даже не легенда, а правда. Случилось это лет за 600 до Переноса. Тогда существовал какой-то городской союз прибрежных купеческих городов. И там же была и воевала с союзом городов организация пиратов, причем не просто морских разбойников, а благородных пиратов (с трудом себе таких представляю, но ладно). Вот однажды в бою пиратов с флотом города Гамбурга и был взят в плен их предводитель Клаус Штертебекер с частью его команды. А дальше при казни разыгралось событие, которое я увидел. Что интересно, о Клаусе помнили столетиями и даже устраивали в его честь спектакли, ставили памятники, писали книги, почти до самого Переноса. Гм. А я, наверное, погорячился, сказав, что с трудом себе представляю благородного пирата. Вот насчет прогулки его меня слегка терзают сомнения, но вдруг он встал и шагнул хоть раз-другой? Пусть даже не дойдя до шеренги своих товарищей? А уж благодарная человеческая память расцветила все числом тех, мимо кого он прошел, пока его не толкнули или не подставили ногу? Я от всего сердца поблагодарил за внимание к моей просьбе и еще некоторое время стоял, вспоминая виденное в пещере. От размышлений меня оторвал Левчик. Котенку захотелось общения. Иди сюда, красавчик, ведь целый десяток минут на тебя не обращали внимания, истомился весь…

Сегодня мне писалось лучше, но планируемое окончание все никак не выходило. Мне казалось, что еще нужно написать страничку-две, но никак не приходило то, что нужно сказать на этой страничке. Поэтому, помучившись, я отложил писание и решил после обеда поработать с оружием. Отец говорил мне, что, когда разбираешь-чистишь-собираешь оружие, ты как бы уходишь в себя и отдыхаешь. Поэтому он, сильно понервничав, шел чистить и разбирать свой арсенал. Возвращался он уже в добром расположении духа, и раздражение у него проходило. Меня чистка оружия не успокаивает, я отношусь к ней как к неизбежному злу и тому, что нужно терпеть. В молодости, когда уже ощутил Дар Силы, даже думал, что надо будет подучиться, заполучить власть над демоном и загрузить его чисткой оружия. Потом, конечно, я понял, что, если ты обладаешь такой властью над демонами, у тебя вполне получится найти для этой цели и человека, который это будет делать вместо тебя.

Сегодня у меня на очереди были основные револьвер и пистолет, а еще вне плана я поработал и над своим старым энфилдом. Его мне купили, когда я стал подростком, который может уже самостоятельно владеть оружием. Ну и мы тогда ездили на те самые сокские охоты, где нужно было оружие более универсальное, чем дробовик, ибо чуд приходилось отстреливать и накоротке, и на дистанции. Один раз даже они нам так в лесном лагере надоели, что пришлось уйти из лесу и расположиться лагерем на холмике метрах в ста пятидесяти от леса. Что не избавило нас от атак из леса. Тот год был каким-то особо благоприятным для нечисти и прочих. Добычи было много, но и хлопот с ней выше крыши.

Отец, когда покупал винтовку мне, исходил из того, что для начинающего лучше иметь в магазине побольше патронов — сможет безопасно лишний раз промазать. А самозарядку он покупать не стал, у него в то время был период разочарования в них. В предыдущий год он два раза чуть не пострадал из-за перекоса патрона в магазине СВТ, потому, вернувшись с охоты, купил себе трехлинейку, а СВТ года два висела на стене. Потом он сменил гнев на милость, а двадцатизарядный магазин на десятизарядный. А вот маузеров он не любил и считал, что они чувствительны к загрязнению, оттого им место только на стрельбищах. Это его мнение подтвердить или опровергнуть я не могу — ни разу не брал в руки маузера. Мне первое время и энфилд не нравился. Чисто эстетически его обрубленный нос раздражал. Но потом привык. Думал отдать его Валерию, а потом он бы и внуку достался. Но Валерий к винтовкам равнодушен и дома их не держит. Да и с внуками тоже не торопится.

А вообще астраханцы, став делать энфилды, не прогадали. Винтовка эта пришлась к месту на востоке. Они там воюют так: кто быстрее выдохнется. Долго там текут только осады, из-за того что с артиллерией туго. А остальная война идет либо в виде коротких стычек кавалерий в поле, либо засад. В этих случаях важно ошеломить противника частым огнем. А если еще и попадешь, то вообще здорово. Вот энфилд для такой войны и хорош. Пулемет и самозарядка были бы еще лучше, но кто им их продаст… И так часто еще дульнозарядные ружья и пистолеты в ходу. Нагляделся я на них в отряде. Нордлинги из второй роты даже на деньги спорили, что в них не попадут никогда на 200 метров. Вылезали бородатые олухи на бруствер в полный рост и радостно хихикали, видя, что пули из дульнозарядок ложатся куда угодно, но только не в них. Болерцы из третьей роты, поспорившие с ними, ругались и выкладывали проигранные деньги. А потом все же попали. Пока мы у раненого пулю из бедра вынимали, эти болерцы за палаткой толпой стояли, ожидая конца операции, чтобы посмотреть на пулю. Пуля оказалась энфилдовской, и они, потеряв надежду выиграть, огорошенно побрели назад…

Правда, надо сказать, что астраханцы несколько раз меняли выпускаемый образец. То выпускали со стволом, выходящим за ложе, то опять возвращались к тупоносому варианту. А мне достался еще и редкий образец — с дополнительным предохранителем на ствольной коробке. Патронов к нему у меня осталось совсем немного — полный подсумок и бумажная пачка. С тех пор как перешел на СКС-М, новых патронов не покупаю, а раз-два в год немного постреляю на стрельбище. Вот запасы и истощаются… Кстати, через день поеду к Барри — забирать из ремонта пострадавший прицел. И другие дела решать. Завтра занятий много, а послезавтра только одно. А еще через неделю вообще мои занятия в семестре закончатся. И до лета я от преподавания свободен, разве что попросят подменить, если кто-то заболеет.

А вот летом меня могут пристроить к летней полевой практике, если доцент Шапиро уйдет, как обещала. Впрочем, она уйти и переехать в Нижний уже третий год собирается. Но если соберется, то и осенью ее лекции и семинары кому-то тоже достанутся. И место вкупе с ними. Мне они безразличны — на место доцента я не претендую, ибо без степени оно все равно не светит, а лишняя нагрузка то ли будет, то ли нет. Но летняя полевая практика мне может испортить свою «полевую практику». Надо еще раз переговорить с Русланом, чтоб он меня к ней не пристраивал. Скорее бы Кирилл ответил из Казани, чем закончилось его ходатайство о моем причислении к экспедиции. Университет-то не против, а вот военные еще ответа не дали…

День сегодня необычный, и сегодня я даже парадным оружием займусь.

И отправился я в гостиную, и снял со стены эльфийский меч, и с ним поработал. Теоретически меч как бы заботится о себе сам, а также выбирает себе хозяина. Выбранному хозяину он служит верно, порхает в воздухе как невесомая веточка и разрубает все, что попадется под лезвие. А в случае нужды и говорить с избранным будет. Так обычно описывают эльфийские клинки. И в легендах, и в разговорах. Но если владелец клинка не признан мечом — тогда им он не сотворит и сотой доли того, на что способен признанный хозяин. А некоторые мечи, созданные именно для великих героев, могут погубить не столь великого владельца. И так далее, и так далее, смотри исследование Модеста Измоденова «Эльфийское оружие», том первый, со страницы восемнадцатой по сто двадцать седьмую. До восемнадцатой страницы автор излагает, почему эту книгу он собрался написать, и благодарит многих людей, его просветивших насчет некоторых темных мест. А дальше идет пересказ самых широко известных эльфийских легенд об оружии в нашем переводе и нашем понимании.

О ценности изложения господина Измоденова вы уже поняли, но слава богам, был у него соавтор и рисовальщик Александр Ремнев, который и сделал из вороха пустословия достойное собрание гравюр и рисунков. Поэтому всякий читатель может увидеть в одном месте все доступные исследователям эльфийские мечи и копья, которые Ремнев и изобразил.

Второй том так и не вышел, оттого эльфийские луки и щиты показать нам некому.

А об эльфийских мечах люди могут достоверно знать, что мечи эти легки и изящны, чаще прямые, но иногда бывают и изогнутые. Металл их покрыт растительным узором и рунами. Драгоценные камни в них встречаются, но не очень часто. Магией напичканы от и до, но мы в ней ничего не понимаем. Вот и все. Глядишь на них и соображаешь, что мы с эльфами совсем разные. Это изделия существ, которые с нами имеют только отдаленное внутреннее сходство. Внешне-то эльф достаточно близок к человеку, и совместное потомство у людей и эльфов имеется, чего не скажешь о возможности получить такое потомство от человека и гнома или орка.

Вот лежит он у меня на руках, и время его не берет. Как будто оружейники с ним колдовать закончили только сегодня утром. У него есть свое имя (только я его не знаю), есть своя магия (я ее чувствую, только она мною не осознается, и заклинания разделения и структуры ее не берут), есть та самая красота, глядя на которую, я и заключаю про свою абсолютную внутреннюю нетождественность эльфу. Вот закрутил!

Достался он мне как трофей, только не мой, а деда, давно уже воевавшего с эльфами и снявшего этот клинок с убитого эльфа явно знатного рода. Ножны были тоже эльфийскими, но они потерялись при одном из переездов. Потому сделали простые — кожаные, с металлическим наконечником. Наверное, меч воспринимает их как тюрьму.

Меч прямой, полутораручный, клинок в сечении ромбический, обоюдоострый. Гарда простая, без разных филигранных завитков и захватов для чужого клинка. Рукоять деревянная, из какого-то дерева черно-коричневого цвета с белыми прожилками. Нам такие деревья эльфы не показывают. Оголовок в виде шарика. И везде орнамент — переплетающиеся цветы и листья, среди которых вкраплены надписи. Разобрать я смог только отдельные фрагменты. Я уже говорил, что квенья, который знают люди, и квенья, на котором говорят эльфы, — это разные языки. Насчет магии в клинке тоже говорил.

Меч меня за хозяина не признает, поэтому фехтовать им мне неудобно. Он, наверное, сопротивляется. Но я признаю его право на самоопределение и поэтому редко его трогаю. В качестве дипломатического жеста иногда достаю из ножен и даю «погулять». А сегодня еще малость потешу душу меча, дав ему почувствовать себя дееспособным. У меня есть кусок гномьей кольчуги. На полено сейчас положу этот обрывок и рубану. Р-раз! Меч прорубает кольца и древесину. Пусть вспомнит молодость. Правда, это кольчуга одинарного плетения, а в молодости он мог встретить и кое-что попрочнее.

Теперь пусть погуляет. А я помою руки под проточной водой и займусь гномьей секирой. Почему руки помою? А чтобы никакая эманация эльфийская на гномское изделие не попала. Кто их знает, может, даже эльфийская ржавчина с гномьей враждуют так, как гном с эльфом.

Секира чисто парадная, сделанная гномами на заказ аборигенского сеньора, чтобы парадную залу украсить. Красивая и дорогая, но воевать ею тоже можно, если хватит сил. Хотя прежний владелец, презентовавший мне ее в благодарность за выздоровление жены, был уверен, что она древняя и заслуженная. Но гномы лучше знают, а я их уже спрашивал про нее. А раз сделана она для украшения интерьера, то и у меня она интерьер украшает.

Вот и все. На сегодня оружия хватит. Расставляю и вешаю все по местам, перерубленные кольца кольчуги собираю и заворачиваю в бумагу. Для меня они — мусор, а Снорри, может, и пригодятся для чего-то.

Пора уже ужинать, вот сейчас и пойду разогревать ужин. Левчика сегодня кормим колбасой и молочком. Рыб он благополучно доел утром, а на базар за новыми сегодня я не ходил. А после ужина мы пошли за дровами на вечернюю топку. Левчик нарезал круги вокруг меня, отпугивая бесов и котов, а я дровами занимался под надежной охраной.

После чего вернулись домой, дрова сгрузили, Левчику лапки высушили, печки протопили и стали заниматься важными делами. Я стал дописывать эпилог, а Левчик играть с мячиком, оставшимся от Масика. Текст я доделал к полуночи, облегченно вздохнул и ушел на боковую. Левчик же отправился в поход по дому в поисках приключений.

Следующий день меня встретило прыжками котенка, требующего утренней порции внимания и колбаски. Совершив неотложные дела (кормление котенка — самое неотложное), я стал готовиться к выходу. С утра у меня были семинар и практическое занятие, а после обеда лекция (я их официально не читаю, это меня попросили подменить шибко занятого доцента).

Между последним занятием и лекцией образуется окно, которое я посвящу походу за карасиками для своего питомца. А сам чем-то перекушу — серьезно поем уже дома. Гм, а дома-то поесть не удастся: вчерашнего осталось мизер, а утром я уже не успеваю что-то приготовить. Ага, сделаю так — возьму горшок-двойчатку и в него наберу обед в трактире. А завтра уже займусь готовкой. Или сегодня вечером. Как душа лежать будет. День прошел в трудах и заботах, сделал я многое, в том числе отдал конец рукописи на перепечатку. Больные что-то перестали зазывать, но это к лучшему — немного отдохну от визитов.

Вечер я провел за приготовлением тушеной картошки с мясом. Натушил ее большой чугунок, с расчетом на два-три дня. Левчику рыбы на те же два дня хватит, так что можно временно о пропитании не беспокоиться. Вот булочек и чего-то в этом роде можно подкупить.

Утром я поеду в гости к Снорри, а занятие у меня после обеда. Ближе к обеду булочками и озабочусь. Где-нибудь в Академии.

Мастер Снорри жил на Ржевской улице, поэтому я вызвал «зимнее такси», то бишь сани, ибо пешком туда далековато. Хозяин жил в городе уже лет двадцать, оставшись тут после «Большой жизни». Причем он как-то ухитрился жениться уже после того, как остался в Твери. Я как-то в беседе с ним ехидно поинтересовался — уж не остался ли он в городе пришлых, чтобы не возвращаться под землю и не жениться там на той, на которую родители укажут? Снорри шутку прочувствовал (а она как раз в гномьем духе) и ответил, что все было именно так, но он недооценил Хильдину мамашу. Она его и тут достала и принудила к законному браку со своей младшенькой.

Героическая мамаша оказалась. Замужние гномские дамы пещеры покидают очень редко, так что поехать в Тверь для нее — сродни путешествию на край мира для нас. И вторая степень героизма есть — решилась на то, что лучше внуки будут жить в человеческом мире и в общину не вернутся, чем дочка незамужней останется. Но страдания наши в этом мире ходят по кругу, и Снорри тоже предстоит помучиться вопросом — где поискать невесту для своего старшего.

Надеюсь, за предстоящие до этого десятилетия вопрос как-то решится. Но это я считаю по обычной гномьей методе жениться в сорок четыре. Не знаю, живущие в городах гномы будут ли дальше эту традицию соблюдать?

Так я размышлял, подходя к калитке усадьбы Снорри. Подошел к дверям, дернул рычаг, который у Снорри вместо дверного молотка. Теперь механическая сигнализация хозяину даст знать, что гость к нему. Для заказчиков у него другой вход, с вывеской. А этот для родичей и хороших знакомых. Калитку открыл его старший, Балин. Не балуют себя гномы разнообразием имен. Поздоровался со мной и пригласил заходить.

Я ответил на приветствие и пошел за ним в мастерскую. Это здание справа. Слева — семейное жилое здание, а поперек — «контора». Там Снорри заказы принимает, а еще там склады и гостевые комнаты для приезжающих родных оборудованы.

А меня принимать будут в комнате при мастерской — это высокая степень доверия. Там оборудовано место, где мастера и подмастерья могут в перерыве между важными работами языки почесать, покурить, маленько промочить горло или уже после работы обсудить нечто, касающееся только взрослых мужчин.

Балин постучал в дверь, услышал разрешение ввести гостя и ушел в мастерскую. Он еще молодой, его сюда на посиделки могут вообще не приглашать. А если и пригласят, то там он больше сидит и внимает, что старшие говорят. Может также с их разрешения трубки набивать. Его время на посиделках еще впереди.

А вот и Снорри. Улыбается во весь щербатый набор зубов и пытается мне пальцы расплющить рукопожатием. Но я начеку и вовремя выдергиваю руку. Не в первый раз. Снорри терпит неудачу и пытается раздавить меня объятием. А вот тут у него тоже не выйдет. Руки коротки, чтобы мое туловище обнять и за спиной их соединить. Да и полушубок мой ему тоже задачу затрудняет. О чем я ему ехидно сообщаю. Снорри притворно вздыхает и приглашает меня скинуть одежду и пройти к столику, где меня ждет на выбор пиво, вино или водка. Я сообщаю, что у меня сегодня лекция, так что горячительное будет в другой раз. Незачем подавать начинающим дурной пример.

Снорри делает вид, что раздосадован, хотя это ему еще по телефону я сказал, и звонит в колокольчик. Дверь раскрывается, и стоящий на пороге Балин получает приказ принести чаю.

Я разделся и устроился в кресле из какого-то фигурного пня, над которым кто-то из гномов изрядно потрудился. Даже мне широко. Пока я не угощен, дел не обсуждаем, а обмениваемся городскими новостями. Балин приносит поднос и покидает комнатку. Я выпиваю чашку, благодарю и отставляю ее.

Теперь пора о деле, и я лезу за отворот жилета, где во внутреннем кармане лежит жестяная коробочка, в которой пребывают завернутые в фольгу с десяток небольших кусочков кварца. Это начинка для будущих пуль, на них записано заклинание разрыва, срабатывающее при проникновении в добычу. Мы теперь со Снорри небольшими партиями делаем пули для гладких стволов и продаем их тем, кому охота с гарантией пережить встречу с опасным зверем или нечистью. Пули недешевые, и работа с ними кропотливая, потому идут они небольшими партиями, с десяток штук в месяц. Но денежка капает.

Вот очередные кварцы побыли недельку у меня, заклинание стабилизировалось, теперь можно кварц в гнездо в пуле устанавливать. Протягиваю жестянку Снорри и взамен получаю стопку монет. Это прошлая партия продалась, и от нее моя доля мне пришла. Мы скрепляем дело рукопожатием. Снорри серьезен, потому руку сплющить не пытается.

Теперь можно и вновь неформально пообщаться. Снорри закуривает трубку, я подливаю себе еще чаю.

— Снорри! А есть ли у тебя на примете твой племянничек, у которого ветер в голове и оттого он может согласиться прогуляться в темные и дикие места при неиллюзорной возможности оттуда не вернуться?

— Юра, родные племянники мне дороги, как и двоюродные. Вот троюродного такого могу отыскать, которого не жалко. Есть такой сын у Двалина Трехпалого, который хочет на эльфийке жениться. Лопатой по голове ему уже не помогает, а секирой еще рано. Избавишь отца от этой надобности, если по дороге его потеряешь. А куда ты его хочешь пригласить и для чего?

— Снорри, я собираюсь пойти на поиски одного гада и буду стараться от него мир избавить. Знаю, что дело будет опасное, но вряд ли прибыльное. И не вернуться куда больше шансов, чем вернуться. Потому мне нужен попутчик, который пойдет незнамо куда и незнамо за что будет рисковать головой.

— И это все, что ты можешь сказать?

— И это все, Снорри. Потому что если я скажу тебе, какая нам дичь выбрана, то твой Двалин скорее сыночку разрешит на эльфийке жениться, чем пошлет его со мной.

— А ты скажи.

— А вот слушай…

Снорри услышал и замолчал. Потом сказал:

— Это ты дичь выбирал?

— Нет. Они.

И я показал вверх. Снорри помолчал, потом продолжил:

— Вообще-то ты прав, Двалин может и на эльфийку согласиться, если выбор у него будет между эльфийкой и твоей охотой. Но я спрошу.

— Снорри, я ведь не сильно активно ищу попутчика и соратника. На такое дело нужно идти добровольно и осознанно. Я пойду в любом случае, будет у меня попутчик или нет. С напарником легче, но я и один ходил в прошлом году. Так что будет доброволец — милости просим. Нет — опять пойду один.

— А где все это произойдет?

— Точно не знаю, но предполагаю, что это будет север Казанского ханства. Места дикие и неизведанные. Но оттуда может быть портал к дичи, а вот тут предполагать сложно, куда именно он приведет. Знакомый мой говорил, что в тех местах есть какая-то руда, что для выплавки стали нужна, может, даже золото. Самородки там видели, но откуда они, тоже не совсем ясно. Может, привозные, может, из ближайшей речки.

— А что за руда?

— Человек, что мне говорил про это, в рудах не разбирается. Слышал, что для этой цели она нужна, и все. Это геологи говорили, которые с ним в экспедиции были. Я тоже в рудах не специалист.

Снорри ответил известной двергской поговоркой, аналогом которой является русская: «Кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево».

Потом хозяин поинтересовался, когда я собираюсь двигать в дорогу и как. Я ему ответил, что сейчас пытаюсь пристроиться к официальной экспедиции казанцев, а срок тут зависит от них. В прошлом году они тронулись в мае. А как добираться… Они ехали на машинах через Арск и Шемордан до реки Нократ. Дальше повернули на север, а больше точно мне неизвестно.

Если я правильно понимаю, возможен и второй вариант поездки — по той же Нократ вверх по течению. Там судоходство существует, ибо по реке есть несколько форпостов. Я уже попросил сведущих людей поделиться информацией по судоходству на Нократе. Они ищут.

Снорри слушал и молчал. Мне даже начало казаться, что он решил вспомнить молодость и сам пойти в поход. Какая-то мысль рвалась из него наружу, но не вырвалась. Придавил он ее, не выпустил. Перевел разговор на успехи своих детей. Я посидел еще полчаса, выпил еще чашку чая и откланялся. Снорри по телефону вызвал мне опять извозчика на санях и вышел проводить меня к калитке.

Я не удержался и съехидничал:

— А скажи, Снорри, ведь ты на какую-то минуту захотел сам пойти на такое дело и чуть даже не сказал это вслух?

— Колдун ты, однако, Юра. Да, захотел. Хочется иногда оторваться от того, что каждый день, и каждый день такое же. Да и повод, достойный легенд. Но — не высказал. Многое ставится под угрозу, если я пойду и не вернусь. Выбирать приходится.

— Никакой магии, Снорри.

— Да знаю. Теперь пойду на себя злиться и злость молотом из себя выпускать. Такой шанс пройдет мимо, эх…

Снорри отвернулся и, буркнув слова прощания, ушел.

Я стал усаживаться в сани.

А дальше все было как обычно. Студентам не дал помереть во тьме незнания, купил всякой еды себе и Левчику, поболтал с Русланом, попросил его не радовать меня летней практикой, посетил географов и покопался на кафедре в картах казанских владений и описаниях их. На предыдущий вопрос про храм они пока ответить не могут. Ну и ладно. Подлечил их хвори и раскланялся.

В итоге я освободился почти в четыре. Пора домой. Левчика вкусностями порадовать, да и самому пообедать не мешает, ибо сегодня я питался чаем Снорри да перехваченным пирожком.

Левчик меня поприветствовал и благородно ждал, пока я переоденусь, чтобы сопровождать на кухню. Я ему купил рыбы и мясных обрезков, которые специально для кормления домашних животных продаются. Раньше я их не давал, поэтому пусть пока рыбки поест, а обрезков дам на ночь. Если не понравится, утром рыбой доберет. Молочка я забыл купить, так что благородный кот и его хозяин сегодня остаются без него. Благородный кот будет пить водичку, а его забывчивый сосед по дому — сок из бочки. Пока картошка разогревалась, я отправился в подвал и налил в кувшин соку, а в тарелку набрал огурцов. И соку, и огурцов уже осталось немного, но если скоро пойдет сезон березового сока и можно будет им себя побаловать, то огурцы и помидоры еще не скоро родятся. Потому надо будет в воскресенье базар посетить и запас солений малость пополнить. А можно будет и небольшой бочонок сока купить.

Яблочное варенье с лимоном у меня еще есть, целая банка. Такое варить и я умею.

Назавтра был выходной день, из планов на него маячили только уборка в доме и покупка чего-то вроде соленых огурчиков. Еды до понедельника нам должно было хватить. Но коль уж я запланировал поход за соленьями, могу и другие запасы пополнить. Значит, утром на базар, а уборка после обеда.

А сегодняшний вечер пройдет в сладком ничегонеделании. Даже дрова приносить не надо, они уже дома. Поэтому мы с Левчиком проведем вечер дома и будем откликаться только на внутренние наши потребности. Вот у Левчика есть потребность бегать по дому, он ее и удовлетворит, бегая. А коль у меня нет такой потребности, то так и буду малоподвижен.

Сказано — сделано. И вечер был проведен в избранном ключе. Кто бегал, а кто был малоподвижен. Порадовав себя вечером, проведенным именно так, как хотелось, мы отправились спать. И утром нас должны были разбудить тоже собственные потребности. Да здравствует такая жизнь!

А затем был вещий сон. В нем я долго продирался сквозь густой лес. Потом через болото, чуть не рухнул в не замеченную вовремя яму. И лес был странно молчалив. Не пели птицы, никто не шумел, не хрустел валежником. Только я один создавал шум, а лес как бы прислушивался ко мне. Продравшись сквозь заросли, я вышел к довольно большому озеру. Почти круглому, диаметром метров под двести. Берег озера был довольно топок. Ноги уходили иногда по щиколотку, но я прошел сквозь заболоченные места и вышел на более-менее твердый участок берега. Там даже кустики росли. Подошел к урезу воды и сполоснул облепленные грязью сапоги. А для чего я здесь? Лодки у меня нет. Надо возвращаться. Повернулся и обомлел: кусочек берега, на котором я стоял, оторвался от остального и поплыл. И я плыву вместе с этим кусочком берега, и кусты плывут вместе со мной. Неспешно так, к лесу на том берегу.

Что за чудо природы? Плавучий остров? А как такое может быть? При этом я стою ровно и не проваливаюсь в воду? И почему плыву?

И не только я. Вот впереди, подгоняемый изменившимся ветерком, навстречу мне плывет еще один остров, на котором растет небольшая березка. А мой остров этим ветерком начинает двигаться влево и назад. Остров с березкой все приближается, и тут, когда между островами остался разрыв в полтора десятка метров, в этом разрыве на метр в воздух взлетает фонтан воды.

Гул падения воды разносится вокруг и отдается эхом в лесной чаще.

Я проснулся. Нет, никто мне не помешал. Левчик бродит где-то по дому, часы-будильник показывают три с минутами. Ничего не случилось. Ничего страшного не произошло ни во сне, ни вокруг. Засыпаем вновь.

Второй сон был каким-то непонятным. Стоял я на берегу реки и смотрел на крокодила, плывущего по ней. Просто стоял и смотрел. От этого зрелища меня избавил Левчик, прыгнувший мне на грудь и замурчавший. Я проснулся. Левчик топтался по моей груди и мурчал. Пришло утро, и пришло время благородных котят кормить. И с чего только благородные котята ощущают нестерпимый голод именно в шесть утра, а не в семь?

Идем, благородный страдалец, поглядим, что ты с мясной обрезью сделал и чем тебя с утра угощать. Обрезь благородный детеныш храмового кота подмел. Значит, еще дам. Жуй, красавчик, а я сейчас кое-куда загляну и попробую доспать, ибо я не голоден и вставать мне еще рано.

Но хоть спать и хотелось, а заснуть я не смог. Покрутившись, понял, что не судьба мне сегодня отоспаться, и стал размышлять об увиденном. Но размышление ни к чему не привело. Особенно наблюдение крокодила было непонятным. Что это? Реальный крокодил? Но в Новых княжествах, в которых я жил, крокодилы существуют либо в зоопарках, либо в виде кожаных изделий. Живьем их можно в природе увидеть где-то под Астраханью. Это что — намек на дорогу туда?

Озеро — тоже туманно и неясно. Таких озер я видел не одно, и ничего в нем особенного нет. Кроме двух деталей — плавающего острова и вот этого фонтана воды.

Откуда может взяться фонтан? Вообще читал я в книжках, что есть такие гейзеры, то есть выбросы горячей воды и пара из-под земли. Встречаются они редко, больше в горах. Я даже читал про такой гейзер, что выбрасывал воду с равными промежутками времени. Но не помню точно, то ли этот гейзер был еще в Старом мире, то ли уже здесь. Но такого в лесах вдоль Великой не припомню.

Еще в виде фонтана может бить нефть. Нефти вдоль Великой не так уж мало. Но вода была чистая, без нефти. Или это разные газы, которые сопровождают нефть? Вроде как я про них тоже слышал. Фонтан воды может выпустить крупное водяное животное. Но откуда ему взяться в некрупном озерце? И что это животное есть будет? Окрестные сосны и березы?

Про плавучие острова. Вот про них я не слышал, если не считать оторвавшихся льдин.

Ну, предположим, это не естественный остров, а искусственный. Живут некие аборигены близ озера и плетут из лоз вроде ивняка такие вот небольшие островки. Возможно? Да. Только зачем? Ну, пусть в ритуальных целях. Поклоняются они какому-то духу озера и плавают на островке к середине озера и приносят ему жертву. Хоть мед диких пчел, хоть юную девственницу. Жертву принесли и в этом году оставили остров в покое. На следующий год плетут новый. Вроде как логично. А что из этого может следовать интересного для меня?

А вот если это не просто аборигены, а те самые приходящие на казанскую сторону племена?

И на каком-то из островов, плавающих по этому озеру, есть тот самый портал, через который эти люди ходят к Не-мертвому на службу.

Может, он даже открывается после принесения жертвы. Утопили девственницу — и портал открылся. Вышли служивые родичи, подарки принесли, лето побыли в племени, а осенью опять девственницу утопили и в портал вернулись. Тоже как бы логично. Место глухое. Эти ребята тоже не поприветствуют чужаков, которые жаждут погулять вдоль их священного озера. Ну даже и случайный прохожий вряд ли залезет на приросший ко дну бывший плавучий островок. Просто не догадается.

Ладно, это как-то возможно. А вот по крокодилу нет ясности. Запомним и подождем. Ясность может и появиться.

Полежал, не засыпая, до восьми, потом встал и отправился на рынок, откуда вернулся на санях, ибо купил два небольших бочонка. Один с огурчиками, а другой с соком. Буду теперь лакомиться. Ну и разных мелочей тоже купил. Пока я ездил, котенок по мне соскучился. И почтальон приходил, меня порадовал газетой и письмом.

Письмо было от Кирилла, и в нем он меня разочаровал тем, что экспедиция в эти места, может, и состоится, но меня туда не включают. В этом отказали однозначно. В самой экспедиции еще окончательного отказа нет, хотя слухи из канцелярий доходят разные.

Я вздохнул, пролистал газету и отправился в кабинет, где сочинил ответ Кириллу. В нем я попросил как можно точнее проинформировать меня по географии пребывания этих вот «подкопченных» аборигенов. Если это не засекречено. В этом случае я все равно в Казани буду и спрошу эти сведения устно.

А затем написал второе письмо. Уже Семену. С просьбой узнать, есть ли регулярное судоходство между Казанью и форпостами по реке Нократ. Потом раздумал и решил послать телеграмму. А Семен уже ответит либо письмом, либо телеграммой. В зависимости от того, что узнает об этом. Слово «нет» можно и телеграммой отправить. Итак, завтра этим и займусь. Про судоходство я просил еще двоих уточнить, но они пока ничего не узнали.

Обедал я купленным мясным рулетом, остатками тушеной картошки и сегодняшними огурчиками с рынка. Только подцепил вилкою огурчик, как зазвонил телефон. С сожалением отложил добычу и пошел к аппарату. И догадываться не надо. Хорошие люди пили пятницу с субботою, а теперь им к завтрему надо восстать на охрану покоя в Тверском княжестве.

Осталось только ответить, чтобы высылали за мной машину через полчаса, и продиктовать адрес. И вернулся я доедать, что не успел съесть до звонка, то есть практически все в тарелке. Левчик мясным рулетом заинтересовался, но практически не поел предоставленный для ознакомления кусочек. Ладно. Если до моего возвращения не передумает, брошу соседскому Полкану. Будет у собаки праздник.

За мной прислали не сани, а «копейку» с парой солдатиков, и это было мудро и предусмотрительно, ибо в одном месте пришлось потолкать машину. «Копейка» же меня и забросила обратно, после того как начштаба артполка был вырван из когтей зеленого змия.

Только я стал разуваться, как зазвенел второй телефонный звонок. Гм. А это уже тяжело. Но звонила Марина с просьбой прийти с Левчиком поиграть. Пусть приходит.

Левчик передумал и рулет доел. Съеденный рулет его так пронял до глубины души, что он не стал уходить у Марины с рук и сидел так все время. Я ей еще рассказывал о своем путешествии на восток и показал сохранившиеся у меня фотки Хараза и некоторых других мест.

Таких фоток у меня под два десятка, за что спасибо командиру артиллерии в отряде. Он очень любил фотографировать и за символическую плату делился своими снимками. Так они у меня и сохранились. Но пяток я никому не показываю — те, где снят Каскелен до штурма и командование отряда. У Хеймдаля можно было бы и снимки после штурма получить, но я и так не забыл, что видел. Зачем мне этот запечатленный ужас…

Начало темнеть, и я проводил Марину домой, сдал ее отцу в целости и сохранности и предложил заходить еще, коли Левчик стал в руки даваться. Она пообещала. Ее отец спросил, что это у меня за кот, что Марина про него все уши прожужжала. Я обещал им показать, ибо кот действительно необычный. Как-нибудь занесу и покажу, какие редкости бывают на белом свете.

Сон, приснившийся ночью, был весьма оригинальным. Я опять видел крокодила. Но тот ли это был крокодил, сказать не могу. Уж больно морды у них однообразные. Крокодил плыл себе по поверхности, а на спине его путешествовала маленькая собачка. Сама беленькая, шерсть гладкая, хвост бубликом, уши и хвост коричнево-рыжие. Она бодро стояла на спине плывущего гада и смотрела вперед.

Когда проснулся, я не смог ничего сказать — то ли это был какой-то вещий сон, то ли мясной рулет продолжал творить чудеса. Может, бросить кусочек Полкану — пусть удивит хозяев ловлей мышей? Рулет вообще-то оказался неплох на вкус. Так что нет, лучше я его сам доем. Вдруг еще одно чудо случится.

Время шло, наступил апрель, началось весеннее пробуждение природы. Пока еще только начинающееся, но уже ощутимое. Кошки справляли весну, а на улицах то днем таяло, то ночью подмораживало. Река еще не вскрылась, но к тому уже шло. И все двигалось к моему отъезду. Незримые часы стучали и стучали, и их стрелки неумолимо стремились вперед.

Нельзя сказать, что я не готовился к поездке. Но время шло, а я лишь приблизительно представлял себе, куда мне предстоит выдвинуться. Река Нократ, и место жительства этого племени где-то не так далеко от нее. Кирилл-то своими заметками и приблизительным местом нахождения племени поделился, но… Вот это озеро — что оно? Реальная дорога к цели или какой-то «туман войны»?

По маршруту, как туда добираться, я все же склонялся к плаванию по Нократу. Поездка на машине от Казани неплоха была бы, участвуй я в казанской экспедиции. Свою машину тащить на пароходе аж в Казань, а потом еще в глушь — это уже выходит за рамки переносимого.

И не факт, что машина протащится к этому озеру, если оно действительно важно, а не я заблуждаюсь по поводу его важности.

Но пока мне известно, что по Нократу регулярными перевозками занимается одна небольшая судоходная компания из Казани и еще два-три частных судовладельца. Про последних следует добавить, что регулярность их перевозок имеет смысл: «Почти каждый год». Компания же осуществляет осенью завоз запасов для гарнизонов на зиму и весной — на лето. Между этими завозами она периодически присылает суда в экстренных случаях. Это у нее такой контракт с властями. Кроме того, у нее могут быть свои интересы в торговле, но это выявится только по приезде в Казань. Пока компания сказать ничего не готова, кроме того что, если будут заказы, будут рейсы, а если будут рейсы — место для одного человека найдется.

Самому нанимать баржу — это неподъемно, так что надо плыть в Казань и искать там место на судне. Или вот на эти военные перевозки, или на частных перевозчиках, которым судьба велит в нынешний год что-то по Нократу возить.

Как-то я задумался над следующим вопросом: а не подождать ли мне до мая? Судя по материалам географов, на Нократе половодье бывает в период с середины апреля по середину мая. Смотря какая весна выдастся. Плюс мне придется уходить с большой реки на малую реку и даже на сухопутную дорогу. А вот для движения по сухопутью не помешает дождаться, пока земля просохнет. И вообще потеплеет, потому что таскать еще и теплую одежду не хочется. Да и заказы у судовладельцев могут появиться не в первый же день с того момента, как реки очистятся ото льда. То есть имеет смысл подождать с отправкой, если Высшие Силы будут не против.

А теперь нужно продумать еще такой вариант действий. Нократ — река судоходная на многие сотни верст, но нужное мне место, скорее всего, далеко от ее берега. И вот тут полезно было бы воспользоваться какой-то небольшой речкой, пройдя по ней хоть часть пути.

Есть же надувные лодки на 2–3 человек, и даже небольшие моторы к ним. Если я не путаю, и лодка, и мотор помещаются в пару рюкзаков плюс канистра-две бензина. Итого груз велик для одного человека, но невелик для баржи или парохода. А дальше высадиться где-то в устье малой реки и по ней подняться как можно ближе к озеру. Дальше лодка оставляется, а я иду пешком. Лодка же ожидает моего возвращения. Даже если дикие звери унесут мотор, обратно можно и самосплавом.

Опыт плавания по рекам у меня мизерный, но надеюсь, что меня не ожидает бурная горная река. Вот перекаты и коряги — это более вероятно. И всякая злобная жуть из Дурных болот.

Хотя Кирилл на изобилие тварей не жаловался, мой маршрут может оказаться более опасным.

Если мои размышления не на пустом месте, есть дополнительный повод задержаться с отъездом и заняться лодкой.

Не оттягивая, я поднял трубку и набрал номер. Ответил мой частый пациент, работающий в грузовом порту, а в свободное время любитель половить рыбу на удочку. Ловля рыбы сетью его душе удовольствия не доставляет.

Он и рассказал мне, что есть в Ярославле завод, что делает несколько моделей надувных лодок, подымающих от двух до восьми человек. Самые малые лодки в спущенном виде весят около двух пудов и действительно помещаются в рюкзак. Можно в них и на веслах ходить, а можно и на моторе. Только нужно на корму ставить специальную опору для мотора.

В Ярославле же моторный завод делает и очень небольшой моторчик для них, мощностью в две силы. Он не очень экономичен, но весит всего 12–13 килограммов. В Нижнем делают два лодочных мотора мощностью в 8 и 12 сил, они понадежнее и экономичнее, но тяжелее почти в три раза.

И лодка под них нужна не самая маленькая. Если мне требуются подробные консультации, то он готов их дать. И даже знает человека, у которого есть двухсильный мотор на продажу.

Я поблагодарил и положил трубку. Вот еще одно поле деятельности у меня появилось. Изучить, как с надувной лодкой дело иметь и ее ремонтировать, как обращаться с мотором и каковы особенности плавания по мелким захламленным рекам.

Лодку и мотор надо покупать здесь, в Твери, из числа подержанных. Как мне говорили, мотор должен сначала приработаться и выявить слабые места. Плюс я имею возможность под чутким руководством знающих людей руку набить в разборках-сборках и регулировках. И те же знающие люди помогут выбрать и лодку, и мотор вполне пристойного качества.

Только бензин и канистры я куплю уже в Казани. Кстати, может, уже к тому времени будет ясно, сколько мне придется плыть. Надеюсь, не очень далеко.

Прошла еще неделя. Тверь потихоньку освобождалась от снега и льда. Занятия в Академии у меня давно кончились, но пошел вал пациентов. Кто праздновал конец зимы и весеннее счастье, кто со сменой сезона начинал страдать от разных хворей. Весной часто обостряется желудочная патология. А перепады температур откровенно способствует обострению ангины и ревматизма.

Вернувшись от пациента, я отдыхал и думал, чем пообедать — вчерашней тушеной капустой с салом или сварить молочной каши? Кашку и Левчику можно было бы предложить.

Мои раздумья оборвал телефон. Звонок показался мне каким-то особо неприятным, и даже возникла мысль вовсе не брать трубку.

— Алло!

— Клин 28–29? Ответьте!

— Ржев 28–29. Отвечаю!

— Код три-три. Повторяю: код три-три! Сбор в двенадцать ноль-ноль!

— Вас понял, код и время подтверждаю!

Гудки в трубке.

Взгляд на часы — четверть двенадцатого. Через сорок пять минут я должен стоять в двух кварталах отсюда, где меня подберет машина. Я временно привлечен на срок трое суток (это может и измениться) к какой-то операции. Хватит отдыхать в резерве, труба зовет! Но форма одежды штатская, то есть явно не военные действия. А я уже спешно натягиваю сапоги — надо Левчика к Марининым родителям отнести, чтобы присмотрели за животиною. А вот и он. Пойдем, мой хороший, в гости к Марине! Ты уже там бывал и даже с Тишкой подружился.

Куртку накидывать не стал, побежал в свитере. А прохладновато на улице без куртки. Но ничего, добегу.

— Добрый день, Мария Афанасьевна! Не сможете ли присмотреть дня три за котенком? Меня срочно на сборы вызвали, машина уже ждет.

— И вам здравствовать, Юрий Сергеевич! И тебе, красавчик чернохвостенький. Не беспокойтесь, присмотрим. Скоро Маринка из школы прибежит, будет ей радости! А куда вы и зачем?

— Не знаю, Мария Афанасьевна! В секретном ведомстве числюсь, оно даже мне не говорит, зачем я нужен и где. Спасибо вам преогромное! Пока, котинька мой!

Котинька мой что-то от меня отрываться не хотел. Жалобно замяукал и вцепился мне в свитер. Нельзя, маленький мой, оставайся тут. Вон тебя Тишка встречает, иди туда, а я скоренько…

Отцепил застрадавшего котенка от себя, посадил на пол, дал хозяйке пару монет на прокормление моего красавчика и спешно покинул добрых людей.

На душе и так пасмурно было. А теперь галопом обратно домой, одеться, оружие и тревожный чемоданчик взять, амулеты на охрану активизировать… Хорошо, что кашеварить не начал.

Машина как раз подошла к тому моменту, как я малость отдышался.

«Пожалуйте бриться, присягу сполнять».

Возле меня остановилась «копейка» со знакомым шофером за рулем. «Клин 28–29». «Ржев 28–29». Теперь можно лезть в кабину. Шофера Диму я и так знаю, и он меня тоже, но служба требует. Двое ребят в черном уже сидят в кузове и бдят. Тронулись и проехали до Семеновской площади.

Там уже стоит вторая «копейка», и штабс-капитан в черном, доселе незнакомый мне, нервно ходит кругами. Вылезаю из кабины, подхожу и представляюсь.

— Штабс-капитан Тюленев! Вот ваше временное удостоверение! Садитесь в кузов или кабину по выбору! Инструкции будут на месте!

Штабс-капитан протягивает мне удостоверение, и едва мои пальцы касаются края бумаги, как он резко отпускает его и буквально рвется в кабину. Экий нервный. Из кузова мне машет рукой Модест Чернов. Вот туда и полезу. Незачем смущать начальство своим штатским видом. Сейчас с Модестом поболтаю. Может, он знает, куда нас повезут и за каким демоном.

Модест не знал. Его тоже, как и меня, выдернули внезапно. Эх, а еще и медиум. Я даже съехидничал, посоветовав ему впасть в транс и узнать, что там впереди и кто виноват, чтобы мы ехали прямо к виноватому и его скрутили. Модест обиженно глянул на меня, но дулся недолго. Он отчего-то переживает, что его Дар такой вот специфический. Хотя он не чистый медиум и способен управлять Силой. Правда, с ограничениями.

Вообще все это похоже на какую-то операцию, куда подгребли всех, кто был под рукой. Группа у нас больно сбродная — штабс-капитан явно маг огня, я больше целитель, Модест — больше медиум. Специальная группа такого состава как-то непонятно для чего собрана, если не подумать про вариант, что спешно собрали несколько групп, в одну из которых свели двух резервистов и одного действующего офицера. Судя по составу — она явно подстраховочная. Это меня и радует.

Этими соображениями я поделился с Модестом. Он человек нервный, ему нужно успокоиться.

Модест решил, что этого недостаточно для успокоения, и полез во внутренний карман за фляжкой. Предложил мне, но я отказался. Как вообще не хочу, так и ситуационно, ибо и начальство дразнить нечего, и дело может предстоять.

Коллега был этому только рад. Хлебнул пару раз, зажмурился от удовольствия и малость расслабился. А коньяку еще рано всосаться — э, видимо, Модест привык расслабляться глоточком армирского, а это нехорошо пахнет. Так и сопьется. Мама его в прошлом году померла, а на Ольге Сергеевне он все никак не женится. Некому его угнетать в этом смысле. Ладно, потом с ним поговорю про это дело.

Пока я ему сказал, чтобы больше не прихлебывал, а то нас может и срочная работа ждать. Поди пойми, как для нее лучше быть — трезвому или поддатому. Модест послушно спрятал фляжку.

А едем-то на север. Неужто к эльфам в гости? Но Модесту этого говорить не буду, нечего беднягу нервировать.

Что-то мне не болтается, займусь лучше разными проверками, что есть, а чего нет.

В револьверном барабане обычные патроны. Может, сменить их на специальные? Так и сделаю. Запас патронов: обычных двадцать четыре к пистолету в трех магазинах, и к револьверу десять в двух обоймах. И специальных тоже десять. Нож только складной, для бытовых надобностей, есть еще и осиновый кол. Карабина не брал, ибо вводная такая. Впрочем, нам каждому приданы по два спецназовца. Вот они и будут вместо карабина.

Амулетов три — основной, согревательный и купленный взамен того, что сгинул в пещере, — поглощающий проклятия. Что сообразил, то и взял.

Кольчуга тоже взята. В чемоданчике тревожный набор всяких вещей на трое суток и по наитию взятый готовый паек. Кормить-то нас должны, но вдруг не выйдет так хорошо и сразу…

Второй элемент багажа — отремонтированный разгрузочный жилет. В нем лежат разные мелкие походные надобности и еще один паек в заспинной сумке. Только фляга водой не залита, но это уже где-нибудь дальше надо сделать. Думаю, что всего этого хватит, если предчувствия меня не обманут и мы будем не на почетных местах в борьбе со Злом.

Модест виновато попросил поделиться патронами. Он в спешке не взял запасных, и теперь у него только один магазин, который в пистолете. Протянул ему запасной магазин. Модест поблагодарил и спрятал его в кармашек кобуры. Мы периодически беседовали, периодически замолкали, разглядывая дорогу и окрестности, ибо заняться было нечем. А неизвестность, которая нас ожидала, как-то мешала предаваться беззаботной болтовне. Когда тебя просто вывозят на сборы и ты ничего нештатного не ожидаешь — совсем другое дело. А когда ожидаешь чего-то непонятного, тебе не до болтовни. В дороге было холодно из-за ветра, хотелось пить. Но машины все рвались вперед, без всяких остановок. Модест вновь приложился, предложил мне, а я опять отказался. Пить только сильнее захочется, а самого коньяка я не хочу. От холода пить на холоде тоже нерационально. И что за укус в нежное место гонит нашего штабс-капитана вперед? Ладно, скоро стемнеет, надо будет искать ночлег, вот тогда и попробуем из Тюленева что-то вытянуть. Тем более что и есть уже хотеться начинает. Обеда у меня, считай, не было, только два наскоро съеденных бутерброда. На ходу ел, но хорошо, что бутерброды были с окороком, — плотно улеглись. Галет-то пожевать и сейчас можно было, но пить еще больше захочется. Ладно, пока продолжаем терпеть и нос отворачиваем от запаха табака от курящих ребят в черном. Интересно, в Березняках остановимся или нас ждет какой-то лагерь? Коль мы только в обед подорвались с места, то дальше Березняков нам особо не проехать — темно станет. Так что если нам на Вирац — надо делать привал, а завтра дальше тащиться. Нет, Вирац в три дня не уместится. Значит, где-то не так далеко от Березняков чем-то займемся. То есть доедем за завтрашнее утро до места. Чтобы было время на работу. Этими размышлениями я с Модестом поделился с педагогическими целями, чем ему поднял настроение. Уже начинало смеркаться, когда мы подъехали к Березнякам, Тюленев остановил машину и, став на колесо, вполголоса заявил, что мы сейчас в селе остановимся, заночуем на постоялом дворе, а утром проедем в нужное место. Но официально мы едем в Вирац, поэтому можем рассказывать все, что нам взбредет в голову, про поиск мятежников-сипаев, сбежавших в Вирац и там затаившихся. Ужин нам полагается, горячительного не брать под страхом немедленной мучительной смерти. На ночь поставить магическое прикрытие, в том числе и от подслушивания, ибо здесь, в этом селе, какая-то неприятная история была с превращением местного жителя в демона и трупами. И еще раз — не болтать по поводу того, что реально делать будем! На сем краткий инструктаж закончился, и Тюленев пошел повторять его ко второй машине. Начальник вернулся, влез в кабину, и мы подъехали к воротам в деревню. В этой деревне я раза два останавливался на ночевку. Или три?

А не суть. Деревня как деревня, сплошные трактиры да постоялые дворы. Что еще может быть в деревне, которая вдоль тракта расположена? Только еще автомастерская. Штабс-капитан вышел, провел переговоры с ополченцами, помахал перед ними бумагой из планшета. Бумага даже издалека Силой пышет, ей-ей это княжеский ордер на арест. Ага. Ополченцы нехотя ворота растворили и нашу колонну внутрь пропустили в постоялый двор «Распутье» не то еще как-то так. Сбросили вещички в комнатах и пошли ужинать. Памятуя про пропущенный обед, я заказал побольше и героически съел все. После чего наполнил флягу морсом — пригодится на правое дело. В зале трактира народу хватало, но никто к нам с вопросами не приставал, куда мы и зачем. Ладно, поели, а теперь по комнатам. Заняли мы три комнаты на верхнем этаже, а обоим шоферам сняли комнату внизу. Им лучше всех пришлось, а остальные по трое разместились. Мы с Модестом оккупировали кровать, а для солдатика нашлась у хозяина лавка и тюфячок с бельем. Собственно, наличная мебель и эта лавочка заняли все свободное в комнате место. Не дай боги пожар — позастреваем в дверях. За окном было уже совсем темно. Надо ложиться спать — что еще в деревне делать? Это дома можно с Левчиком поиграть, книги почитать, радио послушать, по телефону со знакомыми пообщаться… А что тут-то делать? Ложиться так рано для меня непривычно, но заняться абсолютно нечем. А книжки я с собой никакой не взял. Поставили сигналку на двери и окно. Защиту от подслушивания устанавливать поленились и стали укладываться. Я опять съехидничал в адрес Модеста, предложив ему прочесть известный стишок: «Ложусь на новом месте — приснись жених невесте». Модест недавно прикладывался и оттого не надулся. Часы-будильник я с собой не брал — пусть нас будит командир. На удивление заснул я быстро. Видимо, дорога все-таки утомила.

И во сне я был диким гусем и летел над Великой рекой обратно на родину. Настала весна, и возвращался я в места, откуда улетел осенью в теплые страны.

Белые крылья несли меня над астраханскими джунглями, над царицынской петлей реки, в стороне оставалась Ахтуба, Иловля, мелкие безвестные речки, затем Самара, старицы Самарской Луки, где птицы отдыхали и восстанавливали силы. Вновь Великая. Горки симбирского берега и низкий левый берег, слияние Великой и Чулмана, иначе именуемого Камой. Внутренний компас показывал мне, что надо поворачивать на северо-восток. Устье Нократа, крылья несут меня вдоль него, большой левый приток, второй большой приток слева, но поменьше предыдущего… У пятого притока полет мой отклоняется на запад.

Взмахи крыльев доносят меня до остатков большой земляной плотины, а компас командует: вернись к этой речушке и лети вдоль нее. Узкая извилистая речка, в которой гусю только в половодье не надо задевать лапками о дно… На полях еще лежит снег, но льда в реке уже нет.

Речка вытекает из стены леса. Крылья подымают меня над соснами и несут дальше. Я уже лечу один, прочие гуси нашли себе нужное место, а скоро и я найду свое. Подо мной в лесной чаще открывается озеро, формой напоминающее птичий глаз. Надо отдохнуть. Плавно снижаюсь и опускаюсь в воду озера. Сейчас отдохну, подкормлюсь — и опять на крыло. Уже недалеко нужное мне место, куда я всегда возвращаюсь…

Вода чистая, хотя и темноватая на вид. Опускаю голову к воде, ища, что бы поесть перед перелетом.

Толчок в бок — и меня сотрясает болезненный кашель. Из клюва вылетает сгусток крови. Вновь рвущий внутренности кашель. Слабость парализует тело, голова падает в воду, перед глазами мелькает каменное острие, торчащее из левого бока. Спазм в груди… Сознание гаснет…

И вспыхивает заново. За окошком сереет утро, бодро похрапывает Модест. А на меня недоуменными глазами смотрит солдатик, и винтовка уже в руках его. Наверное, я простонал или сказал что-то и разбудил его. Сердце мое аж выскакивает.

Выдавливаю из себя: «Не беспокойся, это мне кошмар приснился!» Солдатик понимающе кивает. А мне теперь надо дрожащими руками найти флакон и из него накапать. Ну ничего, это не первый раз, найдем, достанем, накапаем, воды добавим и даже не разольем. Зелье тоже приличного вкуса, от него тошнить не будет. Минут за пять сердце начнет биться ровнее и ровнее, потом замедлится, потом выйдет на нормальный ритм. Вообще-то это не вода, а морс, ну да ладно, вроде как можно и морсом запивать, это молоком нельзя…

А потом я выйду по известной надобности и, вернувшись, полежу и подумаю, что там важное в этом сне, кроме сердечного приступа. Начальство еще не вставало, ибо только пять двадцать. Я бы тоже не вставал, но куда уж денешься.

Вернулся обратно, глянул на Модеста — тому тоже что-то снится, ибо он что-то бормочет. Интересно, что снится? Экзамен в Академии или матушка его, выговаривающая ему за какую-то детскую шалость? Снятся же людям нормальные сны, не про стрелу в легких и не про кровь, заливающую горло.

Если правильно я все понял, мне начертили маршрут, куда двигаться надо. Значит, устье Нократа. По Нократу в основном и идет здесь казанская граница, только выше по Каме есть анклав. Как же его называют, какое-то простое название… А выше него, анклава этого, только народы дикие и сплетни о них. Вроде как туда были экспедиции. Подозревали ученые казанские, что там могут быть разные полезные ископаемые, по аналогии со Старым миром, но вроде как ничего они не нашли очень нужного. Или нашли, но это пока не для всеобщего ознакомления. Ладно, проехали.

Недалеко от устья Нократа — форпост Мамадыш. В нем я даже бывал. Но, честно говоря, ничего не запомнил. А еще выше лежит городок Поляны, это по правому берегу, а на левом — форт Илдыз. А были там раньше два города с ценными заводами, которые так не помешали бы в Новом мире. Но — прихотливы узоры судьбы. В Полянах оружейный завод не перенесся. Зато перенеслась колокольня храма христиан. Интересно, они еще есть в этом городке?

А на месте форта был другой город, с крупным судостроительным заводом. От него ничего не перенеслось, кроме памяти о нем. Форт основали уже позже, когда образовался Союз Черных Шапок. Что за Союз? Потом расскажу. А выше Полян по течению еще три или четыре форпоста. Правда, я знаю только один — Уржум.

Ладно, вернусь в город — более подробно покопаюсь в картах. Значит, мне нужен пятый правый приток Нократа. Где-то около тридцати верст от его устья должна быть какая-то полуразрушенная плотина. А перед ней небольшая речка — левый приток. И еще столько же до леса, откуда вытекает эта речушка. А к озеру — через лес. Вроде как километров пять-семь через него. Если у покойного гуся с глазомером было все в порядке. В коридоре топот сапог. Пора подыматься.

«Кончай ночевать — вставай пришел!» И подняли нас, грешных, и времени дали только на то, чтобы умыться, а на завтрак — нет, и отвезли еще верст на десять в сторону Вираца. А дальше от накатанной трассы вправо свернула лесная дорога, и мы вместе с ней свернули. Протряслись еще минут сорок и вылезли на поляне.

Тюленев поставил задачу: оставаться тут до его возвращения. После чего убыл и машины с собой уволок. Вообще такое на сборах не редкость. Утащат тебя куда-то, и ты либо бездельем маешься, либо какую-то фигню выполняешь.

Поскольку не ведаешь, что тебя ожидает — фигня или реальное дело, — а начальство на редкость немногословно, решил я изобразить неформального лидера (поскольку Тюленев так заигрался в конспирацию, что забыл старшего назначить). А это делать надо было, ибо мы с Модестом в равных чинах. И без формы. Посему я громко, но не приказным тоном, заявил, что раз нам точнее не сказали, имеет смысл вон в тот ельничек укрыться, чтобы не маячить посреди поляны, и там ждать, когда начальство опять про нас вспомнит. Подхватил свои вещички и двинул в ельник.

Два солдатика сразу же шагнули за мной. Ага, значит, это они мне приданы. Ах, великий Тюленев, он и это забыл сделать — сообщить, кто мне непосредственно подчинен. Что ж ему такое начальство на плечи свалило, что он им так загружен, аж Устав забывает?!

Модест и его ребята тоже двинулись за нами. А в середине ельничка оказался ручеек, что вообще здорово, ибо некоторые мои планы облегчает. На берегу мы с Модестом и устроились. Прикрытие вокруг нас расположилось, как им полагается. А я еще пробежался по ельничку и поставил сигналку по его дальнему краю. На пересечение всяким существом крупнее собаки.

С других сторон и так хорошо видно, кто будет по поляне шастать, ибо ельничек в большую поляну клином врезается. Поскольку нам не сказали, чтобы мы сидели тихо и магической охраны не использовали, мы вправе ею пользоваться. Вручил солдатикам по щепке, которая должна завибрировать, ежели какая-то зараза сигналку заденет, и пошел к Модесту. Он только собрался сапоги снимать.

— Ты есть хочешь?

— Зачем спрашиваешь?

— Хочешь — тогда изыми у пары ребят котелки, и будет всем завтрак. Если ты не устал совершенно и в силах вскипятить водичку Силой.

Модест встал и пошел за котелками. Дров мы можем для чая и так набрать, но тут надо выбрать, что лучше: разжечь костер или Силой водичку вскипятить. То и то демаскирует, но я бы исходил из того, что магию ощущают не все живые, а нос дан почти всем. Поэтому кратковременное магическое воздействие как бы предпочтительнее. Так, у меня два пайка, а в оных шесть пачечек галет и шесть порций чая с сахаром. Брикеты каши и супа тоже есть, они пойдут на обед, ежели начальство про нас не вспомнит. Еще есть две банки колбасного фарша.

Значит, тогда сейчас будут у нас бутерброды из галет и фарша с чаем. А остальное пока оставим — брикеты и одну банку фарша.

Прибыл Модест с котелками. Сполоснули их, набрали воды из расчета по две кружки на брата и засыпали туда чай и сахар, и Модест стал их доводить до кипения. Я пока потрошил упаковки. Чай вскипятили и разнесли по постам его и еду, потом сами поели.

Теперь гармония установлена, ибо сидеть в засаде (если это она) лучше на полный желудок. А на природе отдыхать (если мы сейчас именно этим занимаемся) — в сытом виде просто обязательно. А вот курить в засаде — не надо. Потому, Модест, лучше из фляжки хлебни, чем разноси табачный запах по лесу. Кончился коньяк? Вот тебе малость настойки трав на спирту. Чай еще остался, добавь туда — и пунш получится. Или грог — как тебе больше понравится называть. Нет, просто так лучше не глотать, семьдесят градусов. Поели — теперь можно и полежать. А спать не надо, ибо фиг его знает, для чего мы здесь. А хочется, ибо из-за сна о гусе я не выспался.

Но время шло, нас ничем не озадачивали, а мы все сидели и сидели. Добро, что хоть на сытый желудок, не мучаясь от голода. На «луковице» было полдесятого, я уже замаялся зевоту сдерживать, потому предложил Модесту вздремнуть по очереди. Полтора часа я — полтора часа он. Ну, если Тюленев прибудет раньше, то сколько выйдет. Модест согласился. Устроился я для сна и предался ему, пока не пришло время вставать. Модест пристроился на мое место, а я обошел охраняемый периметр и парой слов с бойцами перебросился. Они ничего подозрительного не видели и не слышали. Только птицы и безвредная живность. Нечисти и нежити не было. Ну и славно. Я попробовал поискать Волчьим Ухом — ничего зловещего не услышал и успокоился. Теперь можно посидеть и подумать о вечном, то есть о том, что еще надо сделать. Вот так и сидел, думал.

Тюленев не дал Модесту додремать всего десяток минут. Прибыл на одной «копейке» и велел быстрее грузиться. Наши намеки насчет обеда были отметены. Как только мы загрузились (а удовольствия от того невелико, ибо это не версия на 12 солдат, где все без проблем поместились бы), водитель рванул машину и мчал вперед на пределе возможной скорости.

Минут через пятнадцать вытрясания души на ухабах мы прибыли к остаткам сгоревшей избушки. Там уже стояла наша вторая «копейка», два «козлика» и амфибия «тритон». Ну и народу в черном было тоже немало.

В кузове второй «копейки» оказался термос с еще горячим обедом, который мы спешно проглотили, после чего группу разрушили. Солдатиков погнали в оцепление, а мы пока засели в кузове. Вообще так не положено делать, но не пойдешь же обвинять начальство в пренебрежении уставами.

Нас пока не трогали. Начальство то кучковалось, то рассыпалось, шел сеанс дальней связи, а помехи мешали, оттого начальство нервничало. Так миновал час, и сидеть в кузове изрядно надоело. Я предложил Модесту слезть и прогуляться, но он поленился и стал пристраиваться, как бы ему прилечь и при этом выглядеть не отдыхающим.

Я слез с машины и огляделся. Прошелся взад-вперед, а никто на меня не реагировал. А схожу-ка я к тому пепелищу. Что-то оно меня привлекает к себе, вот только чем… А сейчас увижу, если не шугнут. Подошел ближе — не шугают.

Пожарище как пожарище — наверное, это охотничья избушка для отдыха была. От нее осталось очень немногое — только наполовину нижние венцы и обгоревшая крышка подпола. В этом домишке деревянный пол был только частичным. Печурка здесь имелась железная и сильно пострадала от огня. Вещей в угольях не разглядишь. А самое интересное было то, что над всем пепелищем витал устойчивый магический фон. Прямо как будто избушку поставили на магическом камне, точно по его границе. Фон ровный и пассивный, то есть при попытке магического сканирования сопротивляется пассивно, поглощая воздействие, но не отбрасывая его. Мне все это что-то напоминало, но я никак не мог вспомнить, что именно. Тихо помучившись, перестал вспоминать и вернулся обратно к машине.

Сеанс ожидания длился часа три, после чего нас опять погрузили в машины и вернули в Березняки. После чего был ужин и сон. Весь вечер я пытался вспомнить, что мне напоминало пожарище, и не смог.

Ничего мне не приснилось — и на том спасибо. Утро было таким, как предыдущее. Рано подняли, завтрака не дали, куда-то отвезли, где мы опять сидели в засаде, только на сей раз уже с запретом на магическое охранение. Временно нам заклинаниями пользоваться разрешили, но постоянную сигналку ставить — нет. Ну и засели в березняке и стали суп «по-ирландски» готовить и бдить: не пройдет ли кто-то по лесной дороге, руслу ручейка и поляне. В котелки вбухали все оставшиеся концентраты и консервы и сварили нечто жидкое и горячее. В лесу прохладно, потому пошло на ура. Я бы лично с утра лучше чаю принял, но можно и так. Минимизировав неудобства, продолжили бдить и досидели до визита какой-то тигрообразной твари. Ее солдатики подпустили на короткую дистанцию и расстреляли. По виду — не то тигр, которому некий колдун-извращенец присобачил обезьянью голову, не то обезьян, которого тот же извращенец несколько удлинил и в рыжий в черную полоску цвет перекрасил. Я к этой гадости не ходил, ходил Модест, а я в то время сугубо следил, не атакует ли нас еще кто, пока мы смотрим и удивляемся. Такое тоже бывает. Некоторые чуды своих детенышей так отводить глаза жертвам посылают.

Активировали амулет связи, примчался наш Тюленев, но эта тварь его особо не заинтересовала. Поглядел и по обычаю сжег, «чтобы корочка образовалась». Потом он убыл на переговоры к начальству, к обеду нас забрали с позиции, но покормить забыли. Поскольку запасов не было уже, ждали и терпели до полчетвертого у дороги, пугая проезжающих. Дождались Тюленева и с ним во главе вернулись в Березняки. Поели и спать завалились. Утром проснулись, подождали еще в гостинице, пока Тюленев ездил за указаниями.

Указания он привез, что пора возвращаться в Тверь и строго соблюдать режим молчания, что делали. А что тут разглашать-то? Сплошные пустые хлопоты. Конечно, нам-то всего не докладывают, и в итоге это оказалась какая-то успешная операция, а наша беготня и отсидка были вспомогательными. Или даже отвлекающими.

Все это один старый писатель называл «туманом войны». То есть ты что-то делаешь, не зная, что делает противник, а лишь предугадывая. А противник занимается тем же самым, предугадывая твои действия. В итоге вы как бы фехтуете в тумане, не видя, куда колете или рубите. А тут еще деятельность контрразведки подпадает под определение другого старого писателя, который говорил так, что в тайной войне, нанеся удар, ты не знаешь, что делает после него противник: зализывает тяжелую рану или корчится от хохота, глядя на тебя.

Прибыли мы обратно уже после обеда, поэтому я завернул в трактир, где поел. Еще по дороге домой зашел в лавку, купил разного вкусного на ужин себе и котенку, а также на завтрашний завтрак.

Теперь иду спасать добрых людей от кошачьего ига, в которое их вверг. Едва я, постучав, открыл дверь и вошел в их сени, как что-то впилось мне в ногу, так что я чуть не вскрикнул. Левчик это! Выпрыгнул из засады и взобрался по моей ноге ко мне на руки. Ну и проткнул когтем брюки мне на радость. Ах ты мой славный, соскучился… Ничего, сейчас тебя домой заберу, будешь жить дома, вместе со мной, это меня ненадолго забрали, и вот я вернулся…

Поздоровался с хозяйкой и поблагодарил ее за присмотр за котенком. Она ответила, что не стоит благодарности. Уход за Левчиком совершенно не затруднял. Он котенок послушный, тихий и непривередливый. Ну да, он действительно редко мяукает, и если чего-то просит, то просит молча. Смущает тебя взглядом, и ты начинаешь поиск, чего же надо дать так трогательно смотрящему на тебя животному. Еще раз поблагодарил их, оставил кулек конфет для Марины (она с отцом куда-то ушла), посадил котенка на плечо — и мы двинулись домой.

На плече Левчику держаться оказалось трудно, пришлось взять его на руки.

Прибыли домой, отключили охранные амулеты, красавчика покормили и устроились в гостиной, наскоро прибрав в ней. Левчик старался от меня не отходить — видимо, опасался, что, стоит ему отвернуться, и я опять пропаду. Не бойся, котинька. Вообще у меня было такое впечатление, что котик подрос. Или это я его не видел несколько дней и мне так показалось? Вряд ли котенок за несколько дней вырастет.

Но я буду не против, если он реально вырастет. Вот так мы сидели, котенок у меня на коленях, а я за столом, изучая карты и выписки. В нужном мне районе, где происходил сон о гусе, картографировано лишь русло Нократа и кое-где в сторону от русла. Это как раз глухое пограничье, малозаселенное, но относительно безопасное — нет за пределами казанской территории по Нократу аборигенских племен, которые могут серьезно угрожать. Вот выше по течению, там, где Ижевский эялет располагается, — там есть. Потому Поляны и форт напротив и укреплены — вдруг этим племенам взбредет охота вниз по Чулману пойти.

А выше по Нократу есть дело только для отдельных энтузиастов, которые охотой да рыбной ловлей промышляют. Вокруг Уржума вроде есть и земледелие, но я не силен в тамошних реалиях. Могу и попутать.

Значит, последний крупный поселок — это Уржум, а севернее него — только отдельные поселения и военные небольшие посты, в основном по реке Уржумке. А мне нужно в следующий приток с того же берега Нократа. Он где-то в двадцати — двадцати пяти километрах выше по течению. Это река Буй. На нее описание у наших географов есть, я его еще не спрашивал, ибо не знал, что понадобится. Русло реки описано, а вот дальше — нет. Возможно, в Казани что-то и имеется. Поглядим. Я начертил набросок плана местности, где мне придется действовать. Итак, 20–25 км выше по течению Нократа находится устье Буя. С виденным во сне совпадает. Дальше идем вверх по Бую. Километрах в 40 выше по течению его левый приток, который мне и нужен. Тоже совпадение. Если промахнусь мимо него — доплыву до этой плотины и вернусь. Если она существует.

Приток — мелкий и извилистый. Длина, на глаз гуся, километров двадцать, но с учетом извивов русла, может, и чуть больше. Речка вытекает из леса. Дальше через лес километров пять-семь — и будет это озеро. Ладно. Надо заняться географией Буя, мотором, лодкой…

Я сидел, думал, прикидывал. К полуночи у меня родилась идея, что надо составить заклинание, чтобы одновременно разрывать три-четыре кольца из толстой проволоки. Раз — и все. А составив, вывести его на автоматическое воспроизведение, чтобы смочь выдать заклинание даже раненым или теряющим сознание. Попробую сначала сам, а если не выйдет, поговорю на кафедре и с частнопрактикующими магами… Боюсь, мне без него не обойтись.

Когда я добрался до описания Буя, действительно нашелся нужный приток и остатки земляной плотины. Поскольку в Новом мире никто там плотину не строил, это явно провалившаяся часть Старого мира. Речка эта дальше впадения в Буй у нас не прослежена, остается надеяться на казанцев. Вдруг у них с этим лучше. Но перепутать ее сложно.

Я подумал, что нужно как-то пристроиться на торговое судно, идущее вверх по Нократу до Уржума. Вроде как возможность такая есть. А дальше договориться с его владельцем, чтобы он поднялся со мною на борту до устья Буя. После чего мы попрощаемся и разойдемся. Надеюсь, сумма за плавание на 20 верст выше по течению не будет чрезмерной. Я плыву вверх по Бую, потом по этой речке — насколько возможно дальше. Потом иду пешком до леса и через лес. Самое главное — пройти буйский участок и хоть немного по этому притоку. Надеюсь, везения и бензина на это хватит. Теоретически можно бы двинуть и пешком от устья Буя, но лучше плохо плыть, чем хорошо идти. Общий маршрут от устья до озера почти под сотню километров (это с перестраховкой на ошибки), поэтому каждый километр на лодке сберегает ноги.

Следующим шагом стало изучение инструкции по эксплуатации лодки и советы с бывалыми людьми. На лодке мне плавать приходилось, но это были деревянные лодки, не настолько чувствительные к ударам об острые сучья и прочее. О лодочном моторе я знаю только то, что его надо запускать тросиком. Прочее изгладилось в памяти за прошедшие годы.

А потом я еще раз подумал и решил купить две резиновые лодки. Одна, под мотор, приблизительно трехместная. И вторая, резервная, совсем маленькая — на одного человека и его мешок. Она будет для подстраховки, на случай опасной аварии, чтобы не возвращаться пехом. Тем более что обратный путь — он практически может быть пройден самосплавом. Только вот участка от устья Уржумки до самого Уржума так не пройдешь… Ну, тут еще надо подумать, может, лучше пристать в устье и пройтись по берегу. Если бы еще знать, каков я вернусь из леса, то есть способным на переход или нет…

Ладно, исходя из варианта, что я еще иду, а против течения Уржумки не выгребу, лучше высадиться вот здесь… Так я планировал, чертил, прикидывал, а Левчик, развалившись рядом на столе, посапывал. Не знает, маленький, что я планирую поход без него.

Но с собой я его однозначно не возьму. Даже будь он старше. Даже учитывая его возможные антидемонические качества. Почему?

1. Никто не ходит с котом в походы. С собакой — ходят. А сможет ли кот пробежать километров двадцать в день рядом со мной? Сомневаюсь. Собака сможет.

2. Это моя война и мой крест в бабушкином смысле. И никто не должен нести его за меня. Разве что сам вызовется. Но как я спрошу котенка: готов ли ты сгинуть в пасти демона?

Кстати, тот самый гном-племянник не пойдет. Папаша его в такой поход не отпустил. Правда, на брак с эльфийкой тоже не решился. Ладно, этого племянничка тоже ждет свой Бирнамский лес,[8] или что там гномам положено вместо леса — Бирнамская пещера?

Завтра созвонюсь со специалистом, посидим, обсудим конкретные модели — и под его чутким руководством купим. А дальше я жду вестей из Казани, окончательного вскрытия рек и изучаю надувание лодки и пользование мотором.

А еще имеет смысл подумать вот о чем: случайно или не случайно во сне мне явлено попадание стрелы в птицу? Нет ли тут намека на принесение жертвы, чтобы портал стал видимым? Или открылся, или что другое там произошло, чтобы он заработал? И нет ли намека на время его открытия — пока гуси летят, то можно, позже — уже нет?

Это не предугадаешь, но надо глянуть, что за гуси прилетают на Нократ гнездиться и в какие сроки.

Следующий день был днем великих покупок. Еще никогда не покупал я лодок, а теперь владелец аж двух. Жаль, мне в подарок адмиральского мундира не дали. Такой чин есть только в Астраханском княжестве, и говорят, он включает в себя треуголку, обшитую золотым галуном. Еще я по совету знающих людей купил для себя самонадувающийся спасательный пояс с газовым баллончиком и три мешка из прорезиненной ткани для вещей. Земноводная тварь из глубин души восстала, но была успокоена тем, что мотор достался мне по дешевке, всего за десятку. Владелец его закаялся на лодке плавать после встречи с водяными импами, потому по дешевке распродавал все, что напоминало о былой страсти к рыбалке. Думаю, что всякую рыболовную мелочь типа блесен он продаст по рублю оптом. Больно радовался он исчезновению вещей из глаз. Но я его понимаю — какой из него рыбак без руки и глаза? Лодки я под чутким руководством осмотрел и нашел в полном порядке. Все оборудование на месте, а еще, наверное, на месте сделаю шест. Кажется мне, что на мелкой речке он пригодится. Книгу по основам плавания на мелких реках я купил и записал кучу советов, как что преодолевать.

Мотор мы разобрали и собрали. Теперь Егор (так зовут работника порта, который мне со всем этим помогал) еще раз подойдет и мне покажет способы устранения разных неисправностей. И мы испытаем мотор уже в воде. Дальше я мотор и лодки упакую и буду ждать отплытия.

Вопросов еще уйма — и с этими гусями, и с погодой в этих местах весной, и с баржей, что пойдет по Нократу… Но следующий важный шаг сделан.

Заклинание мы методом мозгового штурма составили, и теперь я несколько раз в день упражнялся в разгибании проволочных колец. Рвать проволоку не получается. Плохо действуют заклинания на сталь в холодном виде. Так что пришлось искать обходной путь, памятуя о той самой дуэли из-за лебедя.

Набор оружия я решил оставить прежним. То есть карабин, кольты и револьвер под кольтовские патроны. Пуль с магической начинкой я опять заготовил десяток, включая и ту, прошлогоднюю. Кольчугу тоже возьму — не исключено столкновение с этими вот племенами, а раз они балуются стрелами с каменными наконечниками и весьма примитивным оружием, то кольчуга вполне к месту. И нож возьму. Вот неплохо бы, наверное, взять такой же ятаган или тесак, как был у меня в тот раз, пользоваться им по хозяйству, а при нужде и для рубки организмов врагов. Жаль, что такого антидемонического клинка уже не будет. А вот с гранатами и подрывными устройствами даже и не знаю что делать. По случаю прошлогоднего мятежа выдачу разрешений на них частным лицам ужесточили, а унтер со склада, с которым я всегда договаривался, ушел в отставку.

Раньше мне гранаты могли продать, поскольку я периодически с нечистью боролся, но теперь — только лицензированным охотникам. Ну, я попробую еще походить покланяться по кабинетам, а кое-кому из чиновников и напомнить про свои заслуги в борьбе с их недугами, а вот взрывчатки мне однозначно не продадут. То есть динамит еще, возможно, и выпрошу, но тол — ни под каким видом. А… ну я уже про это говорил.

Итак, с гранатами попробую еще раз повыпрашивать здесь. Не получится — следующая попытка в Казани. К динамиту у меня предубеждение давнее, еще с известного похода. А с учетом опасности его в обращении — только на крайний случай возьму эту пару шашек. Может, мне добрые люди подскажут какого-нибудь казанского унтера вроде ушедшего на покой Федорыча? Я бы ему геморрой вылечил, обратно отрастил и опять вылечил ради нескольких шашек.

Но это дело опасное. За продажу взрывчатки с военных складов никого по голове не погладят. И покупателя также. Вот чертовы бюрократы! Как по ночной Твери тварей гонять — так можно, а гранаты купить, когда мне нужно стало, — так нет лицензии!

А в Гуляй-поле заплывать совсем не хочется. Вроде бы я там никого не обидел, кроме вампиров, но почему-то упорно не хочу туда.

Ладно, что-то да получится…

Чтобы унять раздражение, я решил подумать о другом, и мысли мои вновь пришли к тому, что хорошо бы иметь во владении «томпсон». С ним столкновение с кучей слабо вооруженных дикарей было бы не столь опасным. Да и всякое другое зверье тоже против него не устоит. Очереди в тулово не выдержит и серый медведь, да и многим нечистям несладко придется. Он слабоват будет против очень крупных тварей вроде водяного коня, тур-ящера или других гадостей, заимевших вес за полтонны. Но такие гадости на каждом шагу не встречаются.

В общем, я так умилялся, до чего же мне пригодился бы пистолет-пулемет, и паки умилялся, пока не пришла трезвая мысль: если вернусь из этого похода, постараюсь заполучить его для себя. А дальше я задумал коварный план. Для начала подробно изучу законодательство. Возможно, такое оружие в нем прямо и не упоминается. Тогда совсем просто. А если есть намек, то вступит в силу план «Б» — изготовить оружие в виде полуавтоматического карабина под кольтовский патрон. С ним я официально появляюсь в местах, где есть закон. А в местах, где с законом плохо, но есть нужда в «окопной метле», — я появляюсь с ним же, но снабженным уже другим ударно-спусковым механизмом. Когда опять надо идти на территорию закона — УСМ меняются местами. Нужно только его сделать смонтированным в один блок. Отвинтил крепежный винт и заменил. Можно даже другим гномам заказать один незаконный УСМ. Тогда можно таскать «томпсон», пистолет и револьвер — и все под один патрон. Но этих патронов нужно иметь сразу сотни полторы, что нелегко и накладно в деньгах…

Ладно, сначала вернемся, потом придумаем, как дальше быть. Фантазия моя продолжила работать дальше. У гномов есть карабины под револьверные патроны. Некоторые роды своим членам военных винтовок в торговые поездки не выдают, потому там и делают карабины с рычажным затвором под мощные револьверные патроны. Итого гном несет на поясе револьвер под сорок четвертый калибр, а в руках у него карабин под такие же патроны. Если воевать с засадой грабителей, то нужную дальность стрельбы карабин обеспечивает. Для борьбы со всякой нечистью такой карабин годится не всегда, потому противников такой системы даже больше, чем сторонников. Многие считают, что по нечисти и крупному хищнику лучше иметь куда более убойный гномский военный патрон. У пришлых такого нет. Возможно, из-за того что арсеналы их не делают, а заказать у гномов — очень недешево выйдет. А делался бы такой карабин ценой как магазинная винтовка — так и брали бы. Может быть.

А вообще мысль интересная. И еще бы интереснее разработать патрон чуть помощнее, чем сорок четвертый для револьверов, но еще терпимый для стрельбы из них, чтобы он шел и для револьвера, и для винтовки. Это потому что наличный револьверный патрон будет на пределе возможного для револьвера, но для винтовки далеко не сильным. Такой вот получится наборчик из двух стволов для путешественника и купца.

А чтобы патрон ручного изготовления не был совсем золотым, делать его не полностью заново, а на основе существующего винтовочного. Да, можно обрезать трехлинейную гильзу еще до шейки! Как раз выйдет на глаз калибр сорок четыре — сорок пять. А заряд взять где-то в половину трехлинейного? Пожалуй, пожалуй…

Эк меня пробило на оружейную тематику. Надо будет еще разок к Снорри подъехать и посоветоваться. Плюсы мне видятся, но и минусы есть. Кроме непривычности такого оружия минус в том, что гном отдачу такого патрона в револьвере выдержит, а человек? И почем будут к нему патроны? Правда, владелец может сам изготавливать цельносвинцовые пули и снаряжать патроны дымным порохом экономии ради. Оставим пока интересную эту мысль и напряжем память: где я видел чертежи старых винтовок в библиотеках? Таких вот, где затвор рычажный и магазин под стволом располагался? Ага, вспомнил. И даже в Твери есть. Тогда перед визитом к Снорри погляжу на них, какие конструктивно попроще. Теперь надо изучить майское расписание пароходов, как лучше ими воспользоваться.

А по нему лучше получается отплывать десятого мая. Там сразу несколько пароходов на Казань будет. Неплохо бы попасть на «Буревестника», но его в этом расписании нет. Он на Тверь редко ходит, больше от Нижнего вниз. Тогда я окажусь в Казани в середине месяца, когда гарантированно должен закончиться ледоход на Нократе. И уже может появиться ясность по рейсам в Поляны и выше. Теперь бы только не попасть под очередной виток войны с эльфами и мобилизацию на нее.

Значит, нужно встать и написать заявление о том, что я уезжаю далеко и надолго, и Бердышову отправить. Раньше в этом нужды не было, но с прошлого года на меня вырос зуб: почто я оказался так далеко и не смог быть извлечен из резерва? Хотя мобилизацию не объявляли официально, а меня затребовали аж в начале июля, когда все основное и опасное было позади. Так что не будем способствовать росту второго зуба. Еще надо подумать насчет амулетов — чего еще мне недостает? Думал я и решил, что надо докупить лечебный амулет. Чтобы была возможность дотянуть раненому или пораженному магией до обжитых мест. Потому что обратно идти очень далеко — пять-семь километров по лесу, потом по мелкой речке обратно, отталкиваться от дна…

По запасам еды получается так: у меня на момент высадки в устье Буя должно быть еды минимум на 7–8 дней. Сутки я плыву до этого притока, сутки по нему, а с утра иду через лес. То есть у меня с собой в этот момент должно быть три-четыре суточных пайка. А еще штуки три остаются ждать меня на обратную дорогу. Ну да, пусть я вышел к своим запасам вечером, поел, переночевал. Дальше я день спускаюсь по притоку. По течению будет чуть легче, но возьму с запасом. Потом опять день Буя, и за первую половину дня я спущусь до устья Уржумки. И несколько верст пехом или на лодке. Это все при том, что я ноги волочу не больше, чем обычно, и ранений не имею, и с лодкой и мотором кошмарного не происходит. Но запланировать, как медленно я буду идти в случае ранения или аварии, вообще невозможно. Поэтому на барже у меня должно быть десять пайков. Лишнее тогда оставлю. И надо бы пайки на обратный путь защитить особо. В землю зарыть и заклинанием охраны, что ли…

По топливу — по моим расчетам, до устья этой речушки придется заправляться три раза. Это, естественно, только прикидочно, потому что в описаниях скорость течения Буя приводится, но сказать, какой она будет двадцатого мая, никто не сможет. Ну, если даже я недооценю скорость течения, то заправлюсь четыре раза. Тогда в устье у меня будет запас и на утро следующего дня. Вот в том, что по ней долго на моторе пройдешь, никакой уверенности нет. Возможно, только первые минуты от впадения ее в Буй. Возьмем даже с некоторым оптимизмом и посчитаем, что этот бензин доработаем и даже еще следующую заправку сожжем, прежде чем придется отказаться от движения на моторе. Итого пять заправок по два литра — десять литров.

Обратный путь на двадцать с лишним километров дольше, но он будет по течению, а не против. Против него будет только участок Уржумки. То есть еще десяток литров. Тем более что можно специально сэкономить бензин и по Бую вообще мотора почти не включать. Ну, тут посмотрим, как будет по моему здоровью все это видеться или по времени суток. То есть нужны две десятилитровые канистры бензина и банка масла, потому что масло нужно добавлять в бензин.

Итак, у меня к моменту высадки должны иметься с собою: палатка, основная лодка, запасная лодка, рюкзак с мотором, две канистры и одна банка, рюкзак для себя, весло, шест, инструменты и десятидневный запас продовольствия. Запаса воды брать не буду. Мне так кажется, что с нею проблем не предвидится. Ну, если в Уржуме кто-то скажет противоположное, то придется заиметь канистру и под нее.

И я провел командно-штабную игру на тему: как погрузить в лодку снаряжение. Поскольку у меня не все с собой было, пришлось вырезать из газеты куски нужной площади. Левчик увидел повод для игры и немедленно приступил к забавам с кусками газеты. Пришлось его выставить и повторить прикидку. Вроде как все умещалось. Прикинул по весу — тоже должно получиться.

Теперь предположим, что я распрощался с судовладельцем и поплыл вверх по Бую, а он восвояси. И как только он исчез из досягаемости, с лодкой что-то случилось. Я выплыл при помощи спасательного пояса, сижу на берегу, выливаю воду из сапог, развожу костер, чтобы обогреться. Все мое добро утонуло в медленной реке шириной полста метров или чуть больше. Глубина — фиг ее знает, но по описанию не свыше пяти-шести метров. Итак, мне дальше идти только с тем, что при аварии не выпало из карманов. Или попытаться что-то спасти. Если привязать к каждой крупной и ценной вещи поплавок из не тонущего в воде материала на шестиметровой леске. И чтобы я даже после аварии оказался с достаточно длинной веревкой при себе. Поднялся и сделал запись в блокноте — что надо сделать.

А вот теперь маленькая сложность: как быть с карабином? В ожидании возможного применения лучше бы ему лежать рядом, и даже без чехла. Но если он в воду ухнет, то лучше бы ему туда упасть в водонепроницаемом мешке. Вот коллизия. Потому придется его держать открыто, на случай форс-мажора привязав к прикладу цветной поплавок.

В дверь заскреблись. Это Левчик не выдержал одиночества и просится сюда. В принципе его фокусы уже безопасны, все прикидки уже сделаны. Так что пусть заходит.

Левчик зашел и изобразил раскаяние в своем хулиганстве. Ну как не пожалеть котенка, который так трогательно смотрит на тебя, демонстрируя раскаяние и стремление все исправить? Рука сама тянется погладить, и губы в улыбке расплываются. И когда он начинает охотиться за кусками газеты, изображавшими канистры, улыбка продолжается…

А теперь, красавчик, пойдем поужинаем. И мне пора, и тебе пора. Потом займемся печками и дровами, а пока печки протопятся, посидим в кабинете. А газеты пойдут в лежанку, чтобы нам теплее спалось. Жуй вот карасиков, а после запьешь молочком. М-да, были три карасика, и уже их нет, одни головы остались. Растет ребенок и оттого хорошеет. Что, ты еще хочешь? На вот тебе кусочек куриного рулета, который я ем. Чернослив из него тебе без особой надобности, а мяска поешь. Что, тебе и чернослива хочется? Я думаю, обойдешься. Коты чернослива есть не должны, зато хозяин ужинать должен, нечего его лишать еды…

Или ты намекаешь, что в неведомом храме и чернослив благородным котам дают? Тогда на. Гляди ты, съел. Никогда не видел, чтоб кот ел чернослив. Однажды видел, что кот арбузную мякоть ест, а траву всякую и цветы — это запросто. Может, с тобой соленым огурцом поделиться? Нет, пожалуй, не буду. А то сейчас огурец, потом молоко, и что в результате? Нет, я его сам съем. И можешь не настаивать. На вот тебе еще кусочек курятины — и хватит.

Сегодняшний день я отдыхаю, читаю полученные письма и газеты, а серьезными делами займусь завтра. Хотя надо поглядеть на чертежи винтовок. Нет, все же отложу на более поздний срок.

Так я и сделал. Читал полученные письма (а их оказалось аж три — от Валерия, от казанских знакомых и опять по ошибке на Захолмскую улицу), раскладывал вещи на их обычные места, топил печки, кормил Левчика и все такое прочее вершил. Но ощущение у меня было на душе такое вот… Сейчас сформулирую. Подобное я испытывал, когда по делам службы бывал во внутренней тюрьме на Дворянской улице. Чтобы попасть в некоторые камеры, нужно пройти через ряд запирающихся решеток. Идешь туда, и регулярно за тобою щелкают замки, отрезая тебе путь назад, к свету. Идешь оттуда — за тобой продолжают щелкать замки, отрезая тебя от подземных ужасов.

Вот и сейчас я ощущал себя так, словно за мной закрылась решетка и язычок замка с лязгом встал на место.

Часть третья

ПО БЕЗЫМЯННОЙ РЕКЕ НА КРАЙ СВЕТА

Последующие дней десять слились в какой-то сплошной поток дел. Туда, сюда, за этим, за тем, за следующим. Решить то. Решить это. Сходить туда-то. Ей-ей, в прошлом году все как-то тихо и мирно протекало, без спешки и суеты. Остановилось это демоново колесо забот и деяний только дня за три до планируемого отъезда. Тогда я ощутил, что осталось-то всего ничего: отнести Левчика к соседям, закрыть дом и погрузиться в такси, идущее на набережную. То есть дела на последнее утро, поскольку пароход отходил в полдень.

Вещие сны не приходили, снилась только всякая ерунда. Поэтому оставшиеся два дня я занимался только текущими делами по хозяйству. Попытки стратегического планирования упирались в недостаток информации. Как добраться до озера, я уже знал и даже нашел еще один способ туда попасть. В письме из Казани был адрес одной транспортной конторы, которая занимается автоперевозками на север. У нее есть регулярные (опять же относительно регулярные, но раз в две недели точно) перевозки на Арск, Уржум и окрестности. Поэтому мне придется заплатить за мои места багажа и протрястись 250 километров. Мне уже заплатили аванс за книгу, так что это не катастрофично для финансов. Попробую еще сбить цену в связи с возможностью магических услуг по дороге, но даже если не собью, тоже выдержу. А дальше передо мной несколько километров по Уржумке и два десятка километров Нократа до буйского устья. Может, местный житель меня на своей лодке туда отбуксирует за скромную сумму. Так что даже в случае неудачи с плаванием по предыдущему варианту возможность добраться есть.

Опасность тех краев с точки зрения хищников, тварей Дурных болот — это можно решить только на месте.

А вот как найти портал на озере и что делать дальше — это непрогнозируемо до сих пор. Особенно то, что делать с Не-мертвым. Я даже иногда подозревал, что нужно просто погибнуть в его логове, и это что-то даст. Такие размышления приносили подъем давления, но никакого ответа не давали. Поэтому я оставил их до получения какого-то ответа свыше. Или наития, как в пещере с филактерией.

Поэтому лучше было отдохнуть, и я отдыхал. Читал когда-то нравившиеся книжки, гулял с Левчиком по саду, вспоминал о хороших сторонах прежней жизни. Музыку слушать почему-то не хотелось. Когда поступил заказ на лечение, долго боролся с искушением отдать его знакомому, но преодолел его и поехал. И дополнительно устрашил пациента тем, что уеду на месяц, а то и больше, так что пусть боится этого и до моего возвращения не пьет. А то придет в казначейство еще не протрезвевшим — и не видать ему желанного поста как проштрафившемуся. Ибо некому будет его быстро приводить в норму. Я уже рассказывал про господство «мокрого метода» и мою борьбу с ним в прошлом.

Левчика к Марининым родителям я занес не утром, а вечером. Попрощался с ним, поглядел, как они с Тишкой наперегонки бегают, и ушел. Левчик не стал вцепляться в мою одежду, а просто смотрел на меня. Или это у меня нервы перед отъездом не в порядке, и мне кажется, что котенок глядит на меня, как на обреченного? Может быть. Вдруг эти храмовые коты умны, как люди, или им их боги прямо сообщают нужное. Оставил деньги, поблагодарил хозяев еще раз и ушел.

Теперь из великих дел осталось утром закрыть дом и вызвать такси. А из невеликих — доесть всю еду, что в доме осталась, и встать вовремя. Ну и поспать без кошмаров.

Проснулся в восемь по звонку будильника, и как только встал — сразу же засунул его в саквояж. В дороге он пригодится. Аж до Уржума.

На завтрак доел последние три яйца с последней колбасой. Теперь портиться нечему, все остальное может храниться подольше. Прошелся по дому, потом вышел на крыльцо, обошел весь участок. Весна, тепло совсем, птички поют, зелень пробивается, а всего этого душа не воспринимает. Душа уже где-то в дороге. Может, она меня опередит и что-то разведает. Подошел к камню, что лежит над Масиком. Постоял, повспоминал. Имя его на камне я уже выжег, а вот изображения его самого не доделал. Нет художественного таланта. Прощай, дочкин зверь. Надеюсь, вы с нею там, за гранью, весело бегаете и играете. Может, и я там вас увижу.

Ладно. Пора становиться «тверже стали». Пора наводить трепет на аборигенов и сокрушать всяческую нежить.

А время все тянулось и тянулось, и стрелки на циферблате были так медлительны и все не хотели и не хотели занять нужную позицию. Поэтому когда пришло наконец время для вызова такси, я вздохнул спокойно: дождался!

Теперь надо выносить все вещи на крыльцо. Мотор, две лодки, рюкзак, саквояж и сумка с продуктами. Сверху лег карабин. Замкнул дверь и активировал амулеты на охрану. Теперь присяду на перила и погляжу, высматривая подъезжающую машину. Вот она и едет. Прощай, дом. Здравствуй, «Лосось».

Перетаскал в «полевик» свои вещи, закрыл калитку и уселся рядом с водителем.

— Трогай!

На дом и улицу оглядываться не стал. На душе и так скребли Левчиковы соплеменники.

Таксист не умолкал, все пытаясь вызнать мое мнение — возобновится война с эльфами в этом году или нет? А мне-то откуда знать! Я не Бердышов, я его подчиненный. И не архонт Закатной пущи, который знает это лучше всех.

Если подумать, то нападение эльфов возможно. Они хоть понесли тяжелые потери (любая потеря эльфов — тяжелая, ибо с восполнением их совсем плохо), но всех способных воевать не лишились. Поэтому выскочить и перерезать поселян, попавших под руку, они вполне способны. Однако интенсивность нападений должна упасть. Если архонты не договорятся об участии в войне их соплеменников-добровольцев. Вероятность этого невелика, и сотни эльфов точно не явятся, но…

Вот новый бунт сипаев — маловероятен. Это уже замечено, и меры приняты.

Возможно участие «духов войны»? Да. Но не так чтобы очень. Ибо потерь у них явно хватало, а вот с добычей куда хуже. Дважды на непродуктивный поход не пойдет ни один нормальный капитан. А достойная добыча — это не жалованье, а взятый и основательно разграбленный город. С этим в прошлом году было туго. Один Пограничный, и то оттуда уйти спокойно не дали.

Соседние баронства — шанс на это есть, но тоже невелик.

Хуже другое. Тот самый Не-мертвый. Он в прошлом году придумал и провел опасную комбинацию, и сейчас может придумать что-то, для Твери неожиданное и оттого парализующее, как внезапный удар под ложечку.

А что он задумал — знают только Светлые боги, и им явно не нравится это задуманное. Иначе я бы не трясся в «полевике» по дороге к пристани. Будем надеяться, что мои дела и дела двух других (а интересно, кто они?) ему малость подрезали крылья.

Вот я водителю и отвечал про сипаев, эльфов и наемников, а про руку Зла, ими водящую, — естественно, нет.

Зачем ему это знать? Пусть думает, что против него и княжества стоит сотня эльфов. Вот перестреляют треть их — и наступит победа до какого-то срока. Когда какой-то эльфийский юноша (по их меркам юноша) ощутит, что наконец-то сбылось пророчество из некой древней поэмы и он должен его совершить!

Далее он воспламеняет соплеменников этой идеей, они идут и режут людей. Потом — лесные бои с переменным успехом, затихающие к зиме. Если пророк попал под пулю или снаряд, следующей весной будет тихо. До очередного пророка.

Я не раз думал, что же нужно, чтобы эта вялотекущая, как гноящаяся рана, война прекратилась. Ведь хоть потери войск в боях относительно невелики, а гибнут больше арендаторы из вчерашних аборигенов, которым тем не менее конца нет, эта партизанская война постепенно складывается в приличные суммы потерь. Выходило только то, что война будет длиться, пока живы долгоживущие эльфы, помнящие самую первую войну за Пущу. Ту самую, с освежеванными парламентерами. Люди ее помнят, но не сами, а через других людей. А эльфы помнят лично. Поэтому нам воевать еще долго. Разве что придумают какое-то оружие, которое одним выстрелом может все новое обиталище ветеранов Закатной пущи истребить вместе с ними. Говорят, в Старом мире что-то такое было. Или молодые эльфы восстанут, своих архонтов-вдохновителей войны выгонят и начнут мирно жить с пришлыми. Какой вариант более возможен? Я бы поставил на возможность создания оружия, которое одним выстрелом испепелит несколько квадратных километров леса. Это менее фантастично, чем мирная жизнь с эльфами.

На пристани было людно, ибо отходили сразу два судна: «Лещ» — вверх по реке, и его брат-близнец «Лосось» — в Казань. Соответственно там толкались два комплекта провожающих и пассажиров. Да восславятся имена их капитанов, которые натянули вдоль трапов материю с написанными названиями их судов. Иначе, ей-ей, путаницы было бы полно и кто-то (и даже не один) уплыл не туда. Ну а провожающих нужно было прямо расталкивать бампером и беспрерывно сигналить. Поскольку я не один такой на такси приехал, да и народ шумно себя вел, к сутолоке прибавилась и какофония. Что-то я давно такой давки на набережной не припомню. Словно все кинулись спасаться от некоего стихийного лиха. Но когда я наконец дотолкался до трапа и сдал вещи матросам, оказалось, что на пароходе не так много народу. Не ведаю, было ли так на «Леще», но выходит, что толпа просто наслаждалась сутолокой на причале. Этим я себя успокоил, вспомнив переправу через Великую на пути к пещере. И сейчас должно пройти не хуже. А чем еще себя успокаивать за оттоптанные ноги и ухо, в которое одна барышня попала зонтиком?

Разве что тем, что сейчас не принято дамские шляпки закалывать длинными булавками, торчащими наружу. И глазам эти булавки не грозят.

Лодки и мотор поедут в трюме упакованными, а остальное — со мной в каюте. Попутчика еще нет, потому я опять оккупирую нижнее место. Каюта такая, как в прошлый раз, так что раскладывание вещей идет как по маслу. Разложился как раз к гудку отплытия. Матроса пока нет, бегает где-то. Видимо, содом на пристани и на палубе продолжается. А соседа по каюте и нет! А мы уже отходим. Красота! Это минимум до Ярославля гордо плыву один в каюте! А если и до Казани… Нет, это будет уже совсем нереальным.

А вот и матрос! Скороговоркою поздравил меня с выбором их компании и их судна, рассказал про длительное существование компании и безопасность плавания на их судах, еще что-то… Глаза ошалелые, а барабанит это как испуганный школьник на экзамене. Мне его аж жалко стало. Зачирикали его, видно, пассажиры кают, где он прежде был, и начальство. Потому я предложил ему сесть, перестать вещать про прелести компании и малость отдохнуть. Будем считать, что я его отловил и забросал вопросами про все и вся. А он мне, как полагается, подробно рассказал, ибо не мог подорвать авторитета компании, не ответив.

А он может помолчать вообще или рассказать о существенном. То есть об очереди на обед, когда он будет и прочем. Обед моей смены предстоит в три часа, ужин в восемь пополудни, завтрак в девять. Туалет слева за поворотом. Постельное белье уже лежит. Афишка с расписанием стоянок есть. Ну и ладно. Лети, матрос, дальше. Отдохнул — теперь начнешь все сначала, про пароходы компании, бороздящие Великую реку, и прочее.

А я посплю. На обед пригласят, так что пока можно и того-с, не боясь проспать важнейшее мероприятие дня. Но на всякий случай поставил в дорожном будильнике звонок на два сорок пять и лег.

Сон был нестрашным, но каким-то непонятным. Пещера, в которую заходит человек средних лет, судя по одежде и оружию — охотник. Охотник садится на пол и с выражением блаженства на лице вытягивает усталые ноги. Откидывается на стенку спиной, начинает шарить по карманам. Достает трубку, кисет, медленно набивает ее табаком. Начинает хлопать себя по карманам. Явно ищет спички или зажигалку. Движения его становятся какими-то замедленными — такое впечатление, что он сейчас вот-вот заснет.

Вялым, неточным движением достает из нагрудного кармана бензиновую зажигалку. Такие делают в Ярославле, на заводе купца Скобликова, а «кремешок», который и дает искру для них, поставляют гномы. Но это не обыкновенный кремень, которым пользуются бедные аборигены, а его аналог другого состава. Большой палец охотника давит на клавишу зажигалки…

Яркая вспышка, выбивающая зрение из моих глаз. Вслед за ней грохот взрыва. В пещере бушует пламя, выжигающее все и вся. Я это как бы и вижу, и не вижу.

Такое впечатление, что в пещере взорвалась граната с напалмом. Или нет, напалм-то горит хоть минуту, а здесь все вспыхнуло-взорвалось и погасло, спалив все в пещере: большую часть человека, воздух, мох на земле…

Я проснулся. Что это было за зрелище? Для чего? Но не успел я еще и минуту подумать над этим, как будильник тихо зазвонил. Ага. Сейчас сполоснем лицо со сна и пойдем. А над этим загадочным сном подумаем на сытый желудок.

Поскольку на первое подали уху, думать пришлось на полусытый желудок. При этом я решил, что зря спал перед обедом: надо было после. Этого решения уже не переиграешь, так что как вышло, так и будет. Рассуждения мои свелись к тому, что в пещеру просачивался какой-то горючий газ. Причем газ явно тяжелее воздуха, ибо жертва сначала не страдала, а вот присев — начала отравляться. А потом произошла вспышка, поджегшая этот газ. Такие газы сопровождают нефть, это и мне известно. Но такого взрыва я не ожидал. Думал, что загорится факелом или струей. Но после усиленного размышления вспомнил, что слышал про подобные случаи в хранилищах бензина и других нефтепродуктов.

Если хранить их плохо и они будут просачиваться в воздух, может создаться пожароопасная смесь. А может и взорваться — образуется огненный шар, сжигающий все и вся. Силы взрыва не выдерживает толстая сталь цистерн.

Стоп, а ведь то же самое бывает и с владельцами газовых плит и колонок! Если газ из баллонов будет просачиваться, тоже может случиться нечто катастрофическое. Я даже видел так взорвавшийся двухэтажный деревянный дом. Взорвался газ в квартире первого этажа, хозяина и его пожитки вообще разнесло на кусочки, а остальной дом сгорел, как щепотка пороха на бумаге.

А что это может означать? Надо подумать. Здесь явно прослеживается намек, но как он правильно звучит? Запишу в блокнот и обдумаю.

Я обдумывал это довольно долго, но разгадка пока не пришла. Ладно. А что мне там матрос говорил про шесть часов? А, на верхней палубе будет играть духовой оркестр. Он на пароходе едет куда-то вниз, вот компания и договорилась о музыкальных вечерах. Это неплохо. Если они не предадутся исполнению новомодного композитора Мятлева, а будут играть классику, то схожу и послушаю. Надо пойти заранее и устроиться поудобнее. Если сесть неудобно, то и оглохнуть можно. До полшестого я провалялся, а потом пошел на верхнюю палубу. Или как там она точно называется, эта самая верхняя на судне палуба.

Музыканты уже сидели, переговаривались, листали ноты, что-то там делали со своими инструментами. Струнные инструменты вроде как настраивают перед игрой, а что делают с духовыми — не знаю. Может, просто смазывают мундштуки глицерином или чем-то вроде него? Пока ждали начала, я успел выпить стакан лимонада. Корочка в стакане напомнила мне про одну старую шутку, которую могли устроить духовому оркестру завистники. Надо было сесть так, чтобы тебя хорошо видели музыканты, и на глазах у них начать есть лимон. Когда кривишься от кислоты лимона, музыканты тоже начинают кривиться, и игра расстраивается. Впрочем, я могу есть лимон и не кривиться. Не исключаю, что где-то там есть и такие лимоны, от которых и меня перекосит, но пока я таких не встречал.

Без Мятлева обошлись. Играли «Прощание славянки», Моцарта, Баха, еще нескольких композиторов, которых я не знал. Лепота. Благодать. А «Прощание славянки» у меня всегда вызывает душевный подъем.

А вот и на ужин рыбу давать — это уже не свинство, а рыбство какое-то. Надеюсь, завтра не будет такого извращения. Поэтому ужин продлился у меня в каюте поеданием консервированного гуляша.

Ближе к сумеркам над рекой сменился ветер, и стало холодом задувать в иллюминатор. Поэтому я его закрыл и поставил на него сигналку. На дверь сначала не хотел, а потом решил, что все-таки не помешает и на нее, что и проделал, вернувшись из известного места. Я надеялся, что на сей раз не придется воевать с разными подводными гадами, но подкрепил надежды оружием: кольт под подушку, а револьвер пристроил на столик под иллюминатором. Если опять сине-зеленая тварь появится, надо не забыть посмотреть, что это за неизвестный орган у нее разодрало пулями. Если опять в него не попаду. Ах да, и могут ли у него кости черепа заходить краями одна под другую для удобства проникновения в иллюминаторы. Научная общественность жаждет точных ответов на эти неясности. А я не очень. Научная общественность еще много лет может прозябать, не зная этих деталей. Лишь бы ни из кого не выдирали живьем печень.

Никто ко мне не пришел, кроме двух снов. В первом сне был Левчик, гуляющий по дому, просящий добавки, бегающий за мячиком… Ничего с ним плохого не происходило, поэтому я этот сон смотрел с удовольствием.

Второй сон был про человека, чья душа магией заключена в куст, просящего сломать ветку, чтобы эта кара для него быстрее прошла. Он долго стенал, проклиная себя за решение написать одну книгу, ибо с этого и начались его мучения…

Проснулся я весьма озадаченным этим последним сном и долго размышлял, что это все означает и для чего оно мне нужно. Но ни на следующий день, ни в последующие дни речного путешествия разгадка не пришла.

Путешествие продолжалось, я наслаждался отдыхом, видами с палубы, ветрами, приносящими Силу, вечерними концертами… Даже кухней, ибо два раза в день они кормили весьма пристойно — и лишь на третий раз была рыба.

Километры пути по Великой ложились под форштевень судна и исчезали под ним.

Дни сменялись днями, и вот однажды в десять утра перед моими глазами открылась Казань. Этот этап путешествия закончился. Что-то щелкнуло за спиной. Не реально, метафорически. Это ощущение сменилось догадкой, что все три вещих сна в первый день пути явились не просто так. Ибо все последующие дни сновидений не было. Ложился и просыпался. Выспавшимся, но без снов.

Возможно, в этих трех снах таится ключ, или даже несколько ключей, к последующим дверям, закрывающим мне путь. Посмотрим. Вот сейчас передо мною следующая дверь: казанская. Потом будет уржумская, потом дверь на этом самом озере с плавающими островами. Будут ли двери дальше — увидим. А пока — шагну к этой. Казанская дверь шумела на разные голоса. Нас встречала толпа народу. Опять все оттопчут… Хоть надевай кольчугу и сапоги. Ну, кольчуга пусть пока едет в багаже, а вот сапоги надену. Полуботинки плохо защищают от женских каблучков.

Нагрузился вещами, сделал самое злобное выражение лица, на которое способен, и пошел на прорыв. И протолкался к стоянке извозчиков и взял штурмом одного из них.

Вместе с ним дождался выгрузки вещей из трюма. Число мест груза не уменьшилось.

Теперь «Сары-Гюзель». Как рассказывают, сначала гостиница называлась просто «Гюзель», а желтый цвет стен впоследствии изменил название. И еще говорят, что, когда хозяин услышал новый вариант названия, он сначала злобствовал, потом смирился, потом название ему даже понравилось. Увы, это было 80 лет назад, так что некого спросить, действительно ли так было, как говорят, и что за причина заставила хозяина полюбить это новое название.

Потомки хозяина с тех пор традицию поддерживают и регулярно подновляют желтизну стен. Сколько раз я бывал в Казани — всегда здание ярко-желтое. Благо гостиницу с реки хорошо видно. Второй корпус тоже ярко-желтый, но старое здание его закрывает. Я заказывал номер именно во втором корпусе. Там на втором этаже находятся одноместные недорогие номера. На первом — двухместные или трехместные, а старый корпус переоборудован под номера для купцов, чтобы там и сам купец поместился, и его приказчики, и чтобы еще место осталось, дабы продолжить банкет в номере после ресторана. Есть и своя гостиничная кухня. Можно заказать еду в номер, можно поесть в специальном зале. А можно не заказывать, а есть по настроению. Так я и решил сделать и сообщил об этом портье. Впрочем, портье в Казани называются по-местному не так. К сожалению, этого слова я никак не могу запомнить. Услышу и вновь забуду.

Для переноски вещей в номер мне выделили аборигена, который был еще крупнее меня. Взял он мотор на одно плечо, большую лодку на другое и попер по лестнице. Я с тремя предметами — за ним. Правда, абориген был малость неуклюж и чуть не вынес стекло из двери мотором, не вписавшись в поворот. Но стекло подребезжало и не вывалилось. Вещи сложили к дверям номера и пошли за следующей партией.

А после я уже сам их заносил и раскладывал. Номер небольшой, длина метра четыре с половиной, а ширина чуть больше двух. Белые обои с зеленым рисунком, пол уже малость обшарпан. Зато мебель новая. Шкаф, неширокая кровать, письменный столик, столик прикроватный, два стула и кресло. А вот кресло — это хорошо. Обычно гостиницы в недорогих номерах его не имеют. Но электричества нет. В стену ввернут кронштейн, на котором керосиновая лампа закреплена, и на письменном столике — еще одна, поменьше. Видимо, изображает настольную. А в старом корпусе электричество было и есть. Э, я-то жил раньше в старом корпусе до переоборудования и думал, что и в новом его проведут. Не учел жадности владельцев. Придется вечером не засиживаться — не люблю я читать и писать при свете керосинки или свечи.

Свалил мотор, палатку и лодки в свободном углу, потом стал распихивать остальное. За час разложил все, переоделся в выходную одежду, поставил на шкаф и груду вещей охранные заклинания и покинул гостиницу. Время полуденное, схожу-ка я в университет в гости к декану магического факультета. Пообщаемся и заодно пообедаем.

Я опять прошел через ворота университета, еще раз подумал про цирк, недостойный почтенного заведения, который там творится, но вынужденно поддержал этот цирк.

Кирилла на месте не оказалось. Он в составе делегации руководителей сегодня отправился к городскому начальству что-то там решать. Э, это он к обеду точно не вернется. Попросил у секретаря его домашний телефон: попробую отловить после обеда и поужинать вместе.

Спросил, как пройти к здешним географам. Пообщаюсь с ними насчет географии нужных мне мест. Секретарь поймал в коридоре первокурсника (они по традиции носят желтые шейные платки весь первый год обучения, а когда перейдут на второй курс, торжественно их сжигают), и пойманный первокурсник отвел меня в нужное место.

Заведующий географическим отделением (тут оно входило в состав естественного факультета) Илья Николаевич принял меня радушно. Задействовал всех доступных людей, которые порылись в материалах и рассказали мне, что севернее Буя район исследован мало. Ниже плотины в Буй действительно впадает речка (назвать ее никто не озаботился), текущая с северо-запада. Речка узкая, не шире двадцати метров, и мелкая. Сильно захламлена упавшими деревьями. Течет по открытому месту, в долине есть небольшие рощицы. А вытекает она из густого леса. Истока ее никто не отслеживал, скорее всего, он в лесу.

Лес в основном сосновый и еловый, но кое-где редеет, и там встречаются лиственные деревья. Исследован он плохо. Немногие там бывавшие отмечали, что зверя в лесу немного, но есть и другое: ходя по лесу, они ощущали какую-то безотчетную тревогу, нараставшую по мере продвижения в глубину. Еще там достаточно много заболоченных участков земли. Опасных для человека болот вроде как нет, но искатели могли до них не дойти. Родников в округе много. Да и вода в Буе и этой речке вполне безопасная.

Более-менее заселена полоса земли вдоль Уржумки, где есть форт Уржум, с десяток деревень плюс отдельные хутора и выселки. Между Уржумкой и Буем есть лишь несколько жилищ охотников, которые там промышляют. Как правило, они добывают речного бобра, выхухоль, белку, лисицу, волка. Иногда встречается горностай. Медведи тоже есть, но тамошние охотники отчего-то не жаждут их добывать, хотя спрос на медвежьи шкуры по Великой имеется. Вроде есть какое-то суеверие по этому поводу, поэтому на медведей не охотятся, а только обороняются, если отчего-то медведь жаждет их крови. Но, даже пристрелив нападающего медведя, охотники ни мясом, ни шкурой не пользуются.

Аборигенских поселений в той округе нет. Они имеются на другом берегу Нократа. Тамошние аборигены мирные, с ними никогда не было вооруженных конфликтов. Даже наоборот — во время войны с Черными Шапками они на казанский берег уходили от опасности нападения. Занимаются охотой, рыболовством, а после контактов с пришлыми стали перенимать у соседей сельскохозяйственные навыки. Хлеб еще редко сеют, но картофель и некоторые другие овощи им понравились, и они их растят. Из скотины держат коров и кур. Свинья у них не прижилась по причине того, что мужчина, по их меркам, должен мясо добыть в лесу, а не выращивать в сарае. Что интересно, у них бывают дойные лосихи. А отдельные ловкачи даже используют лося как ездовое животное. Для этого надо найти потерявшего мать лосенка и вырастить. Язык их не совсем понятен русскому уху, но обычно каждый из них знает минимум русских слов, чтобы разобраться. На вилларский и харазский их язык тоже не похож. Мне описали их внешний вид и показали картинки с их изображениями. При встрече у них принят жест прикладывания руки к сердцу. Если кто-то повторяет этот жест, они подходят ближе и общаются. Если нет — быстро-быстро удаляются.

Тут я намекнул на возможность информировать меня про те самые племена, в земли которых посылалась в прошлом году экспедиция. Но информация об этом еще закрыта. Впрочем, меня успокоили, что я с ними вряд ли пересекусь, ибо живут они на сотню километров к западу.

Теперь по тварям Дурных болот. В верховьях Уржумки такое есть. Поэтому вдоль Уржумки в той самой обжитой полосе есть возможность встретиться с ними. Севернее — точно сказать невозможно. Вроде как в окрестностях того самого леса ничего страшного не ходило, но опять же неясно — это всегда так или только иногда. Нократ же считается безопасным от всяких водяных тварей. Отчего — ведают только боги.

Я поблагодарил коллег за информацию и распрощался. Пора было пообедать. Местом обеда избрал харчевню университета, где питались студенты и холостые преподаватели, и разочаровался в ней. Пожалуй, поешь здесь все годы обучения — и в качестве дополнения к диплому получишь желудочное расстройство. Все, я сюда больше не хожу, а если и поведу сюда кого, то сам ничего есть не буду.

Теперь пойду по транспортным конторам, чьи адреса мне прислали раньше. Ближе всего та самая, которой поручают снабжение гарнизонов.

Тут меня ждало разочарование. Рейсы в нужные мне места начинаются через две недели. Взять-то меня возьмут, правда, удобств особенных не обещают. Возможна скидка за магические услуги по охране и лечению экипажа. Так что если я согласен, меня ждут через десять дней. Потому что надо будет согласовать с военными кандидатуру. Обычно военные придирчиво глядят на новых капитанов судов, а палубная команда утверждается автоматически. Они магов раньше в качестве пассажиров или команды не утверждали, потому рассчитывают, что оформление меня займет дня три-четыре.

Теперь поедем в порт выяснять, есть ли те самые владельцы судов, которые бывают в нужных мне местах хоть изредка. Тут оказалось немногим лучше. Владельцы двух судов недавно ушли в плавание — и только боги ведают, когда вернутся.

Но не все так плохо: завтра к полудню должен быть еще один — капитан баржи «Аллигатор» Олег. Я спросил, как его фамилия. Но клерк не мог ее вспомнить, вспомнил лишь то, что зовут его Олегом и по названию судна его прозвали Аллигатором. Поэтому, по мнению клерка, найти его будет нетрудно: стоит лишь произнести прозвище. Ладно, посетим его завтра к полудню. Если договориться не удастся, пойду искать ту самую транспортную фирму, которая возит грузы на Арск и дальше. Адрес ее у меня записан, только я такой улицы и не знаю.

Попросил клерка воспользоваться телефоном и позвонил Кириллу домой. Трубку никто не взял. Ладно. Сегодня будет день отдыха, раз серьезные дела делаются через раз.

Поэтому я сейчас займусь культурной программой, то есть немного пошатаюсь по книжным лавкам и пойду в гостиницу, где, возможно, посплю. Дальше, ближе к вечеру, созвонюсь с Кириллом. Если он ничем и никем не занят, поужинаем вместе.

Книжные лавки меня ничем не обрадовали, потому я перешел ко второй части культурной программы, а именно — к послеобеденному сну. Вот тут никаких осечек не было. Снилось мне какое-то сражение из давно минувших веков, ибо работали там исключительно холодным оружием. В нем меня не убили, и это было совсем хорошо. Как-то начинаешь по-особому ценить такие сны, после которых сердце не выскакивает из груди.

Проснувшись, я полежал еще немного и припомнил, что в Казани раньше продавали очень вкусный напиток вроде лимонада, только настоянный не на лимоне, а на каких-то травах и ягодах. Кажется, он назывался «Звездочка». Если его делают до сих пор и он по-прежнему вкусен, можно будет завтракать или ужинать им и какой-нибудь подходящей сдобой. Например, взять виденную мной лепешку с мясом и сыром и еще какую-то другую, только сладкую. Как раз хватит на скромный завтрак. Ужин — ну это как мне захочется. Можно и посерьезнее поесть, а можно и так, только взять три штуки.

Я чередовал лежание на кровати с разными мелкими хозяйственными работами и периодически спускался вниз, к телефону. Кирилла все не было и не было, наконец он поднял трубку. Моему голосу обрадовался, но на предложение поужинать ответил, что его сейчас у министра просвещения на обеде так накормили, что он с содроганием думает о еде, и если еще чуть-чуть съест, то из него пойдет наружу фонтан еды. Поэтому он предложил мне приехать к нему домой — мы пообщаемся, а если я и проголодаюсь, он найдет, чем меня покормить. Сам же он есть не может по вышеизложенной причине.

Я закрыл номер, сдал ключ портье и пошел ловить такси.

Тут нужно рассказать, что в Казани принято, что если какой-то высокий начальник приглашает для доклада к себе подчиненных, то он должен приглашенных угостить. Но это принято не с самого низа, а приблизительно с уровня отделов в управлении градоначальника и выше. Размер угощения зависит от статуса. Если приглашает какой-то начальник отдела, то это обычно чай и восточные сладости. У министра же закатывается обед, с которого гости еле уходят от переедания. О докладе хану достоверных сведений не имею, а фантазировать боюсь. Надо спросить того же Кирилла. Если он сам не бывал, то кто-то из университета точно приглашался. Вообще это обычай, вполне достойный подражания.

Кирилл снимал квартиру на втором этаже двухэтажного деревянного дома. В квартире числилось не то четыре, не то пять комнат, из которых одна служила спальней, а одна рабочим кабинетом. Все остальное пространство занимали книги. Впрочем, их хватало и в кабинете, и в спальне. Я как-то поинтересовался, как Кирилл находит нужный том среди этого гигантского количества. Оказалось, у него четкая система распределения — книги такой-то тематики лежат на таких-то стеллажах, и на каждом стеллаже список всех книг на нем с точным указанием полки. А сзади на книжку налеплен ярлычок с кодом, где указана комната, стеллаж и полка, на которой она должна пребывать. Если Кирилл дает кому-то почитать, а этот кто-то может и оторвать этот ярлычок, то Кирилл принимает дополнительные меры по сохранению точного указания места книги. Какие меры? Магические, конечно.

Такси подъехало к дому. Кирилл уже стоял на балкончике и призывно махнул рукой, завидев меня. Я расплатился с водителем и пошел наверх. Дверь распахнулась, и мы обнялись.

Дальше я вытащил из пакета подарок ему — тубус с некой эльфийской рукописью. Это моя покупка, сделанная прошлой осенью у одного унтера, снявшего тубус с убитого эльфа. Я сам ее попытался прочитать, но понял только самое начало, которое было написано на доступном мне квенья. Последующий текст становился непонятен — не то потому что был зашифрован, не то потому что было использовано какое-то старинное письмо, о котором люди кое-что слышали, но только слышали. А второе хобби Кирилла — это расшифровка разных тайнописей. Не знаю, он их реально расшифровывает или просто приятно проводит время, разбирая, что за сведения скрыты за этим отрывком непонятного текста. Впрочем, и кожаный футляр, и сама рукопись были украшены эльфийскими орнаментами, потому выглядели достойно. Кирилл поблагодарил меня и в ожидании, пока я переобуюсь, вперился глазами в текст. И когда мы прошли в комнату, тоже старался не отрываться от него взглядом. Как только понятный текст кончился, он оторвался, наткнулся на мой ехидный взгляд, смутился и отложил рукопись.

— Я ее завтра еще погляжу. У меня сейчас в студентах есть полуэльф, весьма смышленый паренек. Попробуем с ним вместе разобраться.

— Разбирайтесь, разбирайтесь… У вас есть возможность превзойти нашу Академию. Никто в ней не продрался далеко.

— Да, Юра, ты не меняешься с возрастом. Тебя бы к нам вступительные экзамены принимать поставить. А я бы после тебя студентов принимал на курс, и мне за это ноги целовали, как спасителю и избавителю от тебя.

— Э, Кирилл, не только ты такой хороший администратор. Меня и в Твери используют для наведения шока и трепета на студентов из аборигенских дворян. Разве моя слава их истребителя досюда не докатилась?

— Нет, здесь тебя знают только как истребителя подводных чудовищ, после которого исследовать трупы бесполезно. Есть один новый и непонятный орган — и тот прострелен и исследованию не подлежит.

— Нырните в Чебоксары и познакомьтесь с этим органом в дееспособном состоянии.

Так мы подкалывали друг друга, потом перешли на рассказы о сегодняшнем житье-бытье, о работе, о прошлом…

Кирилл приволок из кухни стол на колесиках, где были разные напитки и легкая закуска. Напитки в основном безалкогольные, ибо Кирилл сегодня наугощался алкогольными. А у меня тоже не было охоты к алкоголю: не тот настрой. Поэтому мы пили лимонад, какие-то сложные фруктовые компоты (а кто же их, интересно, Кириллу делал?), потом чай. Потом кофе. Причем кофе мы, как старые разгильдяи, напились уже под вечер. Часов в восемь и Кириллу слегка есть захотелось, а мне уже не слегка, потому заказали горячее в недальнем трактире, и нам его принесли. А с горячим и по рюмке коньяка приняли. А больше и не надо. С хорошим собеседником — только для запаха.

Узнал я много нового об изнанке жизни университета и города Казани.

Пожаловался ему на клоунаду с привратником и пропуском на территорию только ослов,[9] но тут Кирилл мне ничем помочь не мог. У него это восторга не вызывало, зато окружение ректора от этого пребывало в совершенном удовольствии и все думало о том, чего бы такого выдумать еще. Ну а городская власть на это смотрит как на достопримечательность города и только тихо улыбается при виде такого цирка.

С прошлогодними племенами что-то творится непонятное. Точнее, не с ними, а с реакцией властей на них. Университет замучили требованиями разных планов по работе с племенами и списков участников экспедиции. Потом было какое-то бюрократическое просветление, то есть ничего не стали требовать больше, потом объявили, что научной экспедиции не будет. Еще позднее пересмотрели решение, сказав, что будет военная экспедиция с небольшим научным сопровождением. Неделю назад отказались от всякого научного участия. Кирилл подозревает, что дело кончится применением военной силы. Чем племя досадило военным — непонятно.

Я попросил Кирилла рассказать, не нарушая всяческих секретов, как ведут себя эти аборигены в общении.

Кирилл ответил, что они вроде как доброжелательны.

У них есть приветственный жест: подносят левую руку к подбородку и как бы отдают честь, только ниже, чем мы. При встречах вперед выходит переговорщик. А остальные стоят сзади с оружием наготове. Найти подходящий язык общения не удалось, переговаривались жестами. Потом освоили десяток слов с каждой стороны. Их язык очень труден для произношения, полно шипящих и щелкающих звуков, а еще у них есть звуковая модуляция слов. Вроде как одни и те же слова с разной модуляцией означают разное. Когда экспедиция и аборигены убедились, что угрозы друг от друга нет, можно было приходить в стойбище племени и находиться там. Аборигены угощали лесными орехами и ягодами. Их дети брали конфеты, когда у кого-то из военных конфета завалялась. Сахар тоже брали. Меновая торговля была, племя предлагало меха. Взамен брали спички, соль, пустые жестянки из-под консервов. А что еще солдат может дать?

Образовалось несколько военно-полевых романов, ибо тамошние девушки были достаточно откровенны в своих желаниях. Был случай, когда мамаша такую девицу застала с унтером. Дождалась, пока унтер закончит свое дело, потом колючим прутом погнала девицу в дом. Догадаться, замужем девица или нет, можно только по наличию рядом детей. В нарядах и прическах нет никакой разницы.

Вообще они низенькие, не выше метра пятидесяти. А большая часть даже ниже, чем полтора метра. Цвет кожи я уже знаю. Волосы чаще черные, но встречаются и рыжие, глаза черные. Волосы и мужчины, и женщины обрезают ровно по плечи, только женщины в волосах носят нечто вроде гребня из кости, а мужчины ничего. Одежда частично из оленьей кожи, частично из привозных тканей. Рубашка и штаны у мужчин, рубашка и юбка у женщин. Женщины постарше носят покупные шали на плечах. На ногах мокасины из оленьей кожи. Вот такие, какие сейчас на Кирилле. Он их выменял на запасной комплект посуды, и они ему очень нравятся: нога дома в них отдыхает. По улице же в них он не ходит.

Я глянул на эти мокасины. Не знаю, что Кирилл в них нашел. Мне больше нравятся тапочки с подошвой. Но его ноги, ему и носить.

Про наличие части населения, явно куда-то уходящей на заработки, Кирилл говорил в прошлом году. Вообще они ему скорее понравились, чем не понравились.

Я еще расспросил его, как в тех местах с хищниками и тварями Дурных болот. Оказалось, что средне. Одного солдата задрал медведь, ибо тот пошел в лес без оружия. Пару человек кусали змеи, но все обошлось. Никаких неведомых тварей не видели. После казуса с медведем начальство стало гонять солдат как Сидоровых коз, поэтому все были начеку и всякую подозрительную тварь расстреливали с безопасного расстояния. Вокруг лагеря всегда ставили магические сторожки, а после кольцо костров. Поэтому все, что выскакивало на свет костров, сразу же обстреливалось. Ежели там был зверь, пригодный для котла, или опасная тварь, то часового хвалили. Когда не было ничего — ругали за бестолковый ночной переполох. Так что через ночь были такие вот побудки. Кирилл к концу похода привык, и, когда звучали два-три выстрела, он и не вставал. Ибо без него обойдутся. Вставать на канонаду пришлось один раз, когда заявился серый медведь, которого положили далеко не сразу. Но ущерб от него был относительно невелик: только разодранная палатка.

Дальше рассказывал я, и так мы сидели почти до полуночи. Ехать в гостиницу я не стал и заночевал у Кирилла на диване в кабинете. От кофе сон был рваным, а диван коротковатым, в итоге я поспал неважно. Утром мы позавтракали тем, что осталось со вчерашнего, и пошли по своим делам. Поскольку я еще не знаю, когда покину Казань, время пообщаться еще может найтись. Покупать мне тут нужно будет только канистры с бензином и масло, да еще, пожалуй, еду. Лавка в Уржуме может оказаться сильно дорогой.

Сегодня я ничего покупать не буду. Чем бы тогда заняться до обеда, когда эта баржа придет?

В лавки идти как-то не хочется. А времени много. Эх, пойду я на берег Великой, в парк. Половлю потоки Силы и полюбуюсь на пейзаж реки и другого берега.

И это я проделал в полном объеме. И Силою подпитался, и удовлетворил эстетическое чувство. Чтобы подробно рассматривать противоположный берег, бинокль нужен, но стена леса и так видна и производит умиротворяющее впечатление. А белые дома Услона на этом фоне тоже красиво смотрятся. И островки, то заросшие зеленью, то чисто песчаные. И множество судов — от рыбачьих лодок до военных. На высоких берегах Великой часто дует ветерок с прожилками Силы, да и смотреть на водную гладь приятно. Лучше всего Сила ловится в Нижнем, у стен кремля, но и в остальных местах тоже ничего.

Удовлетворив две стороны своей натуры, я пошел удовлетворять третью, которая хотела поесть. Пошел в сторону порта, выглядывая вокруг себя нужные заведения. Через пару кварталов попался трактир «Булак». На вид вроде ничего, и запахи пристойные. Зал был полон, и, на удивление, здесь было много студентов. Далеко же они забрались от своей альма-матер! Или здесь у них учебный корпус неподалеку? Надо будет у Кирилла спросить. Но если они сюда ходят от бывшего кремля питаться, то лучшей характеристики их университетскому питанию не придумаешь. Прямое голосование ногами.

Ага, освободилась скамья, ибо два студиозуса свое поели и свернулись. Вот туда и сяду. Рядом возник половой. Выглядит нормально, не ошалел из-за наплыва народа.

— Что жидкое у вас есть?

— Щи с капустой, суп молочный, уха тройная и одинарная! Все свежее, пальчики оближете-с!

— Нет, этого не хочу. А что на второе?

— Плов с бараниной, каша пшенная с говядиной, котлеты куриные, каша рисовая молочная, картофель тушеный и жареный.

— Гм, а свинины у вас не водится?

— Мы бы с радостью, но сюда народ часто ходит казанской веры. А они ее на дух не переносят. Потому без нее обходимся.

— Эх, ладно, давай тогда котлеты с тушеным картофелем и тарелку молочной каши. Хлеба кусочка три. И запить — морсу.

— А водочки не желаете?

— Вчера коньяк пил. Сегодня не до нее.

— Сей момент!

Ждать особо долго не пришлось. Кашу принесли раньше, но я ее до картофеля не трогал. Принесли котлеты с картофелем, попробовал. Котлета вкусная, в середину кусочек масла положен, сейчас он растаял, и вкус получился приятный. Картофель тоже неплох. Ладно, посмотрим, как это в животе себя вести будет. Если выдержит экзамен, можно будет здесь и дальше обедать. Каша оказалась сладкой, но это меня не испугало. Поел, попил, теперь расплатиться можно и топать дальше. Нет, пойду-ка я поймаю извозчика. Лучше раньше приеду, чем опоздаю.

Прибыл к портовой конторе, извозчика отпускать пока не стал (вдруг баржа будет в самом дальнем углу стоять), зашел туда и спросил насчет баржи «Аллигатор».

Мне ответили, что она уже подошла с полчаса назад, стоит у одиннадцатого причала. Спросил, где этот причал. И правда чуть ближе, чем у демона на рогах. Правильно я извозчика придержал. Поедем теперь туда.

И поехали. У одиннадцатого причала стояла только одна баржа, так что опознание прошло легко. Ну а потом и название стало видным. Ладно, пусть извозчик едет, а то кто ведает, сколько договариваться будем.

Баржа вполне обыкновенная, два трюма спереди, один маленький за рубкой. На нем брезентовая палатка. Интересно, это у хозяина пассажир там катается или он сам в ней живет, пока погода хорошая? А вот и он. Ну, я так думаю, ибо стоит как памятник себе и хозяйским взглядом окидывает окрестности и баржу. Рост чуть-чуть пониже моего, но комплекцией не уступает. Волосы длинные, сзади в хвост собраны. Одет в рабочее, но он сейчас не в театр собрался. Многие виды груза при разгрузке-погрузке загадят все что можно. А у ног его крутится небольшая собачонка. Сама белая, но имеет несколько крупных коричневых пятен на голове и спине. Почти полхвоста тоже коричневые. А где же я такую собаку видел? В Твери у моих знакомых такой нет. Ладно.

— День добрый! А где можно увидеть хозяина баржи?

— Взаимно! А это я буду. Можно Олегом, можно и Аллигатором, меня и так, и так зовут. Подымайтесь на борт, переговорим.

Песик, видя, как я подымаюсь по сходне, пару раз для порядка тявкнул: знай, пришелец, что я на страже.

Пожали друг другу руки. Рука у хозяина крепкая — видно, сам не чурается матросской работы. Олег пригласил меня на корму, вытащил из палатки пару стульев и небольшой складной столик. Поставил их, пригласил меня садиться, подошел к тамбуру вниз и крикнул: «Анюта! Гость у нас!» Оттуда долетел какой-то ответ.

— Сейчас по бутылочке пива выпьем, чтобы о деле не на сухую глотку разговаривать.

Раньше Анюты появилась кошка. Вылезла, потянулась, зевнула и шустро запрыгнула на столик, после чего нагло уставилась на нас. Вот, я пришла, и все тут. Хозяин отправил ее обратно на палубу. И правильно. Кошка должна есть там, где ей дают. А по хозяйским столам не лазать. Но есть такие кошки, которые считают по-своему…

Появилась Анюта с двумя бутылками пива.

— Вот наша команда почти что в сборе. Жена Анюта, пес Бой, кошка Малу. Еще есть моторист Иван, но он на берег пошел по делам.

— Очень приятно. Юрий.

Жена капитана поставила бутылки на стол, стала за мужем и обняла его за шею. Как оказалось, пес тоже был тут, он сидел в засаде у меня за спиной. Кошка нарезала круги вокруг нас.

Мы взяли бутылки и сделали по ритуальному первому глотку.

После чего я изложил суть дела — мне нужно добраться до устья Буя по Нократу. Там я высажусь и буду действовать сам.

— Подняться от Уржума до устья Буя — это не проблема. Два часа против течения, и все. Проблема в другом. У меня есть предварительный заказ на Уржум на конец месяца. Но я сейчас пойду на Самару и Нефтегорск, туда у меня заказы уже есть. А потом, если купец Федорченко не передумает, возьму груз в Самаре и пойду на Поляны и Уржум. А в Казань заходить не буду.

Действительно, проблема. Речное путешествие практически отпадает. Разве что от Уржума до точки высадки.

— Тогда, Олег, договоримся так. Если мы пересечемся в Уржуме, то найму твою баржу на перевозку меня и имущества к устью Буя. Если нет — мы занимаемся каждый своим делом.

— А много ли имущества?

— Одному сложно таскать. Лодка надувная трехместная, лодка запасная одноместная, мотор, пара канистр бензина и свои вещи. Для баржи — пустяк.

— Да. Это не для торговли. Хотя там вообще не с кем торговать особенно, разве что с добытчиками пушного зверя. Но меха баржей возить… А если не секрет — что у тебя, Юра, за дело там?

— Найти надо там одного нехорошего типа. Но вернусь я один.

— А, ты за головами охотишься… Нелегкое дело будет кого-то в тех дебрях найти, за Буем практически никто не живет, сплошные леса и болота.

Мы еще немного посидели и поболтали. Грузчики еще не пообедали, поэтому Олег пока был не занят. Меня все грызла мысль, где я видел такую собаку. Спросил хозяина про нее, он ответил, что собака редкая, называется рассел-терьер. Ну, терьеров разных много, есть среди них и мелкие псины, а есть и довольно крупные, вроде эрдель-терьера. Видимо, все породы терьеров знают только боги, которые им покровительствуют.

Кошка еще раз заскочила на стол и была вновь изгнана.

Посидел — пора и честь знать. Распрощался с хозяином и женой, поблагодарил их за угощение, пожелал им удачи в их делах. Значит, встретимся в Уржуме. Или не встретимся. И где же я видел эту редкую собаку?

А теперь надо двигать в ту самую транспортную контору, которая возит грузы на Арск и дальше. Надеюсь, у них нет окна в перевозках на месяц и дольше.

Оказалось, что нет. Выезд у них каждую неделю по четвергам. То есть на завтра я уже не успеваю, ибо дела не доделаны. Ладно.

Караван идет на Арск, потом на Балтаси, потом на Малмыж. В Малмыже часть машин уходит по другим адресам. А дальше путь лежит на север, по дороге вдоль Нократа.

До Малмыжа приблизительно сто сорок километров и еще сотня до Уржума. По хорошей дороге на «козлике» можно и за день доехать, но тут пойдут тяжелогруженые грузовики, по дороге будут останавливаться и грузы передавать. Так что в первый день только до Малмыжа, в нем ночевка, а с утра — дальше.

Если я хочу поехать с караваном, то мне необходимо в понедельник подтвердить заказ и оплатить его. Тогда же можно сдать вещи, которые поедут в кузове. А можно и перед отбытием. Поеду я рядом с шофером, ночлег за свой счет. Питание тоже. Цену скажут в понедельник, прикидочно она будет около сотни. Чувствительно, но куда же деваться.

Ладно, здесь дела пока закончились, пойдем в гостиницу. Заодно ноги разомну еще разок, идти-то всего шесть кварталов до нее.

По дороге зашел в оружейную лавку — так, чисто поглазеть. И взгляд остановился на гранатах ГОУ-2. Я подозвал продавца и спросил, можно ли их купить. Он сказал, что гранаты продаются охотникам по предъявлении лицензии. А как быть неместным истребителям нечисти? А это надо пойти к муширу за разрешением. Мушир — это по-местному частный пристав. А где его найти можно?

Оказалось, что совсем недалеко. В канцелярии мушира меня записали на прием в пятницу после обеда. Ладно, пойдем пока законным путем. В Казани я никого не знаю, кто может неофициально продать гранату, а искать самому — велик риск загреметь в местную родственную организацию и долго доказывать, что у тебя нет никаких злонамеренных планов. Кирилл тут тоже никого, кто помочь может, не знает. Он вообще не любит оружия и берет его только в экспедиции. Если не получится — попробую кого-то поискать среди военных в Уржуме. Для того надо будет взять емкость с аптечным спиртом. Военные его очень любят: кто разбавленный, а кто и без воды. Обычно чем больше нашивок за службу — тем меньше разводят.

Итак, список покупок растет: две канистры бензина, банка масла, спирт, еда и, возможно, гранаты. Может, еще что-то всплывет.

День выдался насыщенным, и закончил я его визитом в книжный магазин, где купил роман в мягком переплете из жизни эльфов, а затем в продуктовую лавку за ужином. Ходить куда-то поесть я не стал, решил поужинать сдобой с молоком.

Пришел в номер, разделся, залез на кровать с книгой и так провел время до ужина. Ужин съел, почитал немного при свете керосиновой лампы. Свет лампы моим глазам не понравился, потому я отложил книжку и стал просто валяться. Романы из жизни эльфов я покупаю ради здорового смеха, ибо писаные там любовные интриги и антураж — это, прямо скажем, не имеет отношения к реальности. Поэтому читать романы такого сорта, написанные автором, этой жизни совершенно не представляющим, можно только смеясь. Больше половины романов в знаниях эльфийской жизни не идут дальше трех постулатов: в лесу живут эльфы, эльфы живут долго, у эльфов остроконечные уши. Поскольку для романа этого мало, остальное высасывается из пальца либо переносится из знакомой автору купеческой либо иной среды. Читаешь про то, как общаются главы враждующих эльфийских семейств, и тихо ржешь: как это похоже на нижегородских купцов. Разве что какой-нибудь Леголас в порыве гнева не говорит: «Больше на кредит в моей лавке не рассчитывай!» Купеческую жизнь я знаю лучше, чем эльфийскую, но даже мои скромные познания жизни эльфов превышают уровень любого автора таких романов. Еще, когда прочитаешь до конца и отсмеешься, есть и следующая забава: считать, сколько ошибок на странице может допустить автор. Рекорд уже седьмой год держит госпожа Бояринцева из Зеленодольска — двадцать две. Она решила привести в тексте любовную записку на квенья. На шестнадцать слов именно столько ошибок.

Сегодняшний автор Наталья Обоюднова (ох, это явно псевдоним) крепилась целых одиннадцать страниц, а затем написала, что эльф срубил небольшой мэллорн и развел костер, чтоб разогреть ужин. Зато любовная линия душещипательная и слезоточивая. Чего стоит героиня, которая восклицает, что «впервые за двести восемнадцать лет своей жизни я так горячо полюбила»! Во время чтения таких книг не рекомендуется что-то пить и есть. Однозначно опасно для жизни, ибо обязательно подавитесь от смеха.

Продлив смехом жизнь, я решил отправиться спать. Надеюсь, во сне я не увижу, как долгобородые эльфы спорят друг с другом об оптовых скидках и, не найдя общего языка, расторгают помолвку своих детей…

И они мне приснились, эльфы-купцы, торгующие мебелью, — оптовый и розничный. И пленные орки, работающие в их мастерских. Редко такой сонный бред увидишь, но он значительно легче переносится, чем такой сон, как в командировке, когда чувствуешь себя захлебывающимся кровью. Проснулся, покрутил головой, удивился ночным несуразицам и пошел умываться.

Значит, к муширу мне завтра, в контору в понедельник, в магазины и лавки еще рано, а чем бы заняться? Как-то получилось, что свободного времени уйма. Я явно сделал просчет, рассчитывая на быстрый отъезд из Казани. Ведь все-таки столица, здесь все быстро не делается.

Ну а с другой стороны, чего так дергаться? Я ведь двигаюсь к цели, и даже достаточно близок. И известного мне пути надо пройти где-то триста километров. За спиной осталось гораздо больше. Будем считать это осадой. Там быстро проходишь десятки и сотни километров до города, а потом на последние десятки метров могут уйти недели и месяцы. Так что я как бы отрываю самую дальнюю траншею. При осадах мы рыли три. Сначала роется дальняя, в полукилометре от города. В нашем случае до этой траншеи долетали только отдельные пули. Затем на середине расстояния между городским рвом и первой траншеей отрывается вторая. До нее пули старых аборигенских ружей долетали, но вот попасть в кого-то обороняющиеся могли только из энфилда. Я уже рассказывал, как нордлинги спорили на деньги, что в них не попадут из старых ружей, и регулярно выигрывали. Дальше по правилам нужно копать третью на подступах к гласису, а для штурма — четвертую, на гребне.

Но командир наш решил, что мы и так сильно перестраховались, начиная с полукилометра, и стал вести подходы прямо к гребню. Траншеи при осадах роют несколько шире, чем в поле, — для удобства перемещения, да и нужно таскать разные закрытия вроде бочек и мешков с землей, потому для удобства их расширяют. По правилам для пушки тоже надо было рыть широкую траншею, чтоб проволочь орудие по ней, но мы оба раза подтаскивали ее ночью. Делалось это просто, но слегка волнительно. Отрядный маг надевал плащ, у которого спина измазана белым, так что видно и в темноте, активировал заклинание Кошачий Глаз и шел впереди. А сзади кряхтели канониры. Встретишь ямину, мешающую пушке, и негромко говоришь, чтобы приняли вправо. Ну и наготове имеешь заклинание щита. А утром уже прикрытая мешками с землей пушка разбивает ворота либо стену. Во втором случае снарядов уже было мало, потому в Каскелене били по воротам. А когда их было побольше — разбивали стену. К этому вынуждало и то, что в Сендере ворота прикрывались дополнительным барбаканом, то есть вынесенной вперед башней. И ворота в барбакане, и ворота в стене были даже не на одной линии. Капитан долго выбирал самый слабый участок стены, потом плюнул и решил пробивать стену рядом с воротами.

Оказывается, долбить глинобитную стену снарядами — это тоже наука. Командир нашей артиллерии сам стал к орудию и повел огонь. Первые снаряды местами попаданий как бы провели вертикальную черту на стене. А затем от нее повели горизонтальную черту попаданий влево. На двадцать седьмом снаряде хороший кусок стены рухнул. Когда развеялась пыль, оказалось, что из двенадцати метров стены, считая от дна рва, ухнули вниз метров восемь-девять. То есть со дна рва можно достать лестницей, плюс осыпавшаяся груда глины образовала обвал, по которому можно было и карабкаться. Дальше стали долбить вправо, чтоб расширить брешь. Ну а стрелки и пулеметчики сбивали со стен всех, кто только появлялся. За ночь жители города немного завалили пролом баррикадой, поэтому ее разнесли с утра снарядами. А затем Эрдин скомандовал штурм.

Харазский владыка правильно решил пригласить Эрдина для штурма. Его собственные войска имели только легкие гладкоствольные пушки, стреляющие картечью. Им такая стена не по зубам. Поэтому харазцы либо ломились бы через ворота, либо завалили ров мусором и своими трупами и брали стены с лестниц. После такого кровопускания войска озверели бы и вырезали всех подряд. Это произошло и так, но на три или четыре дня позже. Не знаю, важно ли это было для горожан — прожить эти три-четыре дня, да и некого уже спросить. Но, не будь меня под Сендером и Каскеленом, я бы не пугал людей своим видом и не помалкивал бы, встречаясь с жителями востока.

Наверное, только в посмертии я получу ответ, что было бы лучше для жителей. Если там действительно производят подсчет доброго и злого, совершенного умершим, и называют ему его баланс. Судия загробного мира может и не заморачиваться подобными расчетами, а сразу вынести приговор. Ладно, доживу до смерти и узнаю.

Воспоминания окончательно испортили настроение, и я решил поправить его испытанным способом. Нет, не водкою. От такого лучше всего помогает книга. Интересная книга позволяет забыть про горечь в душе и отвлечься от нее. Вы предпочитаете водку, ибо так быстрее? Воля ваша, а я книгой пользуюсь. Пойду-ка сейчас в общедоступную библиотеку. Благо она сохранилась еще со времен до Переноса, да и с тех пор активно пополняется. Ханы дали ей право получать доход с некоторых доходных мест (это называется вакуф) на ее нужды. Да и подданные их тоже не оставляют библиотеку своим вниманием. Пониманию ценности знаний помогают и некоторые юридические тонкости. Например, если за некие мелкие преступления полагается либо штраф, либо тюрьма, то все знают, что нарушитель, сделавший пожертвование на библиотеку, в тюрьму не сядет. И память о дарителях сохраняется. На каждой подаренной книге пишется, что подарена она таким-то человеком в таком-то году. А несколько человек, передавших по завещанию крупные суммы либо свои библиотеки, удостоились памятных досок на фасаде. Человек живет недолго, и не всегда даже правнуки помнят своего прадеда. А так о человеке останется память, что он был и оставил что-то для потомков.

Но перед походом я сделал полезное дело: сдал в камеру хранения гостиницы те вещи, которые мне в Казани не нужны. Это недорого, зато меньше спотыкаешься.

Я вышел из гостиницы и пошел в сторону библиотеки, рассчитывая, что по дороге заодно и позавтракаю. Надеюсь, к вечеру настроение поднимется, тогда позвоню Кириллу — и пообщаемся с ним.

До библиотеки довольно далеко, но мне спешить было некуда, потому я спокойно шел и высматривал подходящее заведение, где бы позавтракать. Нашел нечто в харазском духе (точнее, в восточном, ибо такое не только у харазцев принято). То бишь сидишь на полу, устланном кошмами, а не на стульях. Столик у тебя мизерного размера, а не нормального, захотел — откинулся назад на подушки и полежал. Вообще это на любителя, но если там чисто и лепешки не подгоревшие, то можно и так позавтракать. Жители востока в них могут проводить целые дни: то выпьют чаю, то поиграют в разные игры, то побеседуют, потом пообедают, потом покурят кальян с разным местным дурманом, потом поглядят на бои бойцовых птиц… Так и день проходит в мирных развлечениях. Несколько таких любителей уже сидели в заведении. Я заказал себе чаю со сладостями и пару лепешек с мясом и луком. Потом подумал и еще добавил две лепешки с медом.

Сладости в заказе надо обязательно оговаривать. Восточные народы пьют чай по-всякому, но никогда с сахаром внакладку, как русские. А чай без сахара — это не по мне. Если нет сахара, можно добавить чуть-чуть молока или масла в него. Тогда горечь смягчится. Лепешки пекут обычно в специальной куполообразной печи. Прилепят к своду, и так они пекутся. Когда свежие — они вполне ничего. Каковы они несвежие — не знаю, всегда подавали мне с пылу с жару. Вот подгореть — это сколько угодно.

Поел, попил, теперь пора и дальше. А неподалеку от библиотеки надо бы и место для обеда присмотреть. Я в ней бывал, и место, где тогда обедал, хорошо помню. Но если библиотека осталась, то трактиры могут и закрыться. Потому надо высматривать вокруг.

Кстати, а что мне заказать-то? А спрошу-ка, есть ли у них какие-то этнографические собрания легенд и сказок об интересующем меня районе. И отдел магической литературы у них тоже есть. Вдруг там что-то нужное попадется про личей. Если мне дадут много литературы, ею и ограничусь. Если мало или вовсе не будет, то спрошу что-нибудь художественное.

Библиотека ожидания оправдала. Я с тех пор, как с ней познакомился, считаю, что любая книга пришлых, пережившая Перенос и изданная позже, там есть. И это мое мнение до сих пор оправдывалось. Оправдалось и сейчас. Нашлась одна легенда про Шайтан-озеро, что образовалось на месте жестокой битвы, происшедшей во времена оные по наущению демона Керемети. Оттого вокруг озера почти мертвая тишина, и вода сохранила темный цвет, хотя и прозрачна. Где это Шайтан-озеро находится, точно не понять, но вроде бы как в Вятской земле. А Вятская земля — это как раз выше по течению Нократа, если я не путаю.

Это уже достаточно интересно. Место, где много людей в одночасье в жутких муках умерли, — подходящее, чтобы там какая-то гадость завелась. Или нашла для своих целей. Это немного, но я и на это не рассчитывал. Это один камушек в мозаику, сам по себе незначительный, но картина все складывается и складывается.

И по Не-мертвому кое-что нашлось. Тоже легенда, но она может пригодиться. Ибо я до сих пор не знаю, как мне его одолеть. В магическом поединке — бесполезно. Холодным оружием — у меня нет магического меча, как у предка Алины. Магический меч мог бы не только разрубить давно умершую плоть, но и отбить вражеские заклинания.

Пулей — это пожалуйста, хоть обычной, хоть магической. Но это надо так выцелить врага, чтобы он был чем-то занят и пропустил опасный момент. Иначе он пулю остановит. Заклятие щита способен создать даже слабый маг. Сколько оно продержится — это уже впрямую зависит от силы мага. В данном случае будет долгим.

Заказать, что ли, по старой памяти медный ножик? Не знаю, нужны ли были тогда в пещере эти медные стержни. Просто там было все сразу — и медь, и ртуть, и взрыв, измельчивший хрусталь сосуда, и что-то не замеченное мною тоже могло быть. Что важнее из всего этого — я не знаю. Думаю, что все вместе, но в разной степени. И легенда говорит о том же, что погибло умертвие после ряда действий, которые сами по себе могли быть и не страшными для лича. Но все вместе они его погубили.

Надо думать. Как бы понятно, что такого врага одним ударом не возьмешь. Теперь надо понять, сколько этих ударов нужно и какие именно.

Сколько — это прогнозируемо. Или три, или семь. Ибо магические числа. Если бы Не-мертвый был изандийцем, надо было бы девять.

Гм. А вот об этом стоит подумать. Не может ли Ашмаи быть изандийцем?

Что говорит за это?

1. Он взялся как бы ниоткуда, и никто до того не знал его как искусного мага, который как-то решил превратиться в лича, чтобы стать еще более искусным.

2. В наших анналах контрразведки есть упоминание, что Ашмаи принимает своих доверенных лиц в некоем старом замке, который даже вампиру кажется старым. И тщательно укрывает лицо, чтобы его никто не увидел.

3. Он в своих действиях непредсказуем. Ведь есть у служб контрразведки всех новых княжеств агентура и в эльфийских поселениях, и в Гуляй-поле, и в аборигенских княжествах. И никто не подумал, что все это — звенья одной цепи. Ибо никто не мог представить, будто кто-то может объединить всех врагов в единое целое. Уговорив, подкупив, напугав. Все это совсем нестандартно, и контрразведки этого не просчитали.

4. Все союзники Ашмаи имеют давние счеты друг к другу. Поэтому, выступи инициатором кто-то из них сам по себе, из-за старых счетов не все согласятся поддержать его. А вот некто совсем неизвестный, но могучий…

Что говорит против? А только то, что это как-то непривычно и ново. Мысль нестандартная, но тут важно не дойти до абсурда с ее оригинальностью. А то выйдет как в известном анекдоте про человека, который подозревал своего кота в замысле убить хозяина. Мысль о темных замыслах кота родилась у хозяина, когда тот глядел, как кот закапывает свою кучку, — тренируется, дескать, прятать труп.

Шутки шутками, а спасет меня только оригинальность мышления. Как это уже было в пещере с филактерией. Поперся бы к тщательно охраняемому куску материи — там бы и остался.

Сейчас иду обедать в трактир «Перелесок», а после обеда спрошу, что есть в библиотеке про изандийцев. А еще из трактира надо позвонить Кириллу, договориться о встрече и заодно спросить, что есть на факультете про изандийскую магию.

В «Перелеске» кормили средне и злоупотребляли жареным луком. Я к жареному луку отношусь терпимо, если он не сожжен до угольев. А тут повар явно перестарался. На второе я заказал блинов со сметаной и вареньем. Видимо, к моменту их приготовления повар вошел в меридиан и их поджарил без фанатизма. И это к лучшему, ибо не хватало мне только изжоги. Потому я заказал к блинам дополнительную порцию сметаны, чтобы изжогу задавить в зародыше. Запил компотом из сушеных фруктов и пошел склонять трактирщика к предоставлению мне телефона. Трактирщик сразу сдался, и я позвонил Кириллу.

Мы решили встретиться у него в шесть вечера, а ужин заказать домой.

Кирилл обещал поглядеть, что в библиотеке факультета имеется по интересующему вопросу, а потом он и дома, в своей библиотеке покопается.

Книги про изандийцев я заказал, но готовы они будут завтра. Вот завтра с утра и почитаю, а после обеда пойду насчет гранат. Если книг будет много, почитаю их и в субботу с воскресеньем. Библиотека не работает только в государственные праздники и три последних дня месяца, когда там занимаются всякими уборками и ремонтами.

Оставшееся время до прихода в гости я посвятил разным мелким хозяйственным делам и размышлениям.

А размышлял я об изандийской магии, вспоминая, что я еще не забыл с тех далеких времен, когда нам рассказывали про нее в школе. Увы. Помнил я не очень много, в основном то, что магия пронизывает всю жизнь изандийца. При этом он может не иметь никаких магических талантов, но должен выполнять ряд магических ограничений, учитывать естественные движения магических сил и препятствовать козням обладателей злой магии. Вроде как особенно изандийцы любили магию цифр и надписей, отчего избавление от козней злых духов и болезней должны протекать, по их мнению, так: маг либо жрец делает на бумаге надпись, имеющую некие магические и лечебные свойства. Дальше больной смывает водой чернила этой надписи и выпивает полученный раствор. Теперь он на пути к выздоровлению. Точно так же амулеты, не содержащие Силы, а состоящие из таких надписей на бумаге, всегда должны висеть в жилище изандийца. И если болезни стали поражать его семейство, надо пополнить их запас либо заменить выцветшие надписи. При такой любви к надписям изандийцы должны быть грамотными почти поголовно? Увы, нет. Грамотных среди них не больше, чем у других народов.

Всякое серьезное дело изандиец старается оценить с точки зрения — делается оно в благоприятное время или нет. Для этого существует сложная схема первоэлементов, из которых состоит мир. Первоэлементы изандийцев тождественны стихиям магии, только они их понимают как некое механическое смешение и изменение элементов. В каждый сезон года есть рост одного первоэлемента, падение силы еще одного первоэлемента, а остальные три имеют незначительные колебания. То же касается каждого часа суток, когда элементы естественно убывают в силе и усиливаются. Дни недели — тоже.

Исходя из этого, нужно будущее дело оценить, к какому элементу оно близко. К примеру, вы захотели поехать в соседний город и продать там сливы. Слива соотносится с неким первоэлементом, а повозка с другим. В итоге вы должны поехать туда именно в четверг и в некий час суток. Чтоб элементы сливы и повозки были на нарастающей силе. Иначе прогорите. Это я вам в простых словах описал, а в реальности — это сложный ритуал подсчета по специальным таблицам. Я как-то попробовал воспользоваться этими таблицами из библиотеки — избавь меня боги от необходимости жить среди изандийцев! Иначе придется вставать с постели и ходить в туалет только после головоломных исчислений, какая стихия за, а какая против моего похода в туалет!

Особенно подвержены изандийцы вере в магию чисел. Среди русских это отражается только в нелюбви к числу 13. Изандиец не любит числа 5, а комбинации нескольких пятерок еще больше. Но они на этом не останавливаются.

У них некие комбинации цифр могут считаться ругательствами. Вот представьте себе: говорите вы вслух человеку число 85. У русского оно вызовет лишь недоумение, а для изандийца это будет ругательством, ибо он, произнося вслух это число, произнесет звуки, похожие на какое-то их ругательство. Тогда я, помню, неприлично хихикал, вспомнив соседские скандалы у себя на родине. Вот как можно было ругаться с соседями: пишешь у них на заборе трехзначное число. То есть по-изандийски говоришь им, что они идиоты. Они в ответ пишут другое трехзначное число, означающее: в гробу мы тебя видели. Так можно было бы культурно и без скандалов враждовать. Какие конкретно числа это означают, я уже не помню. Помню лишь, что они трехзначные.

Гм, а это тоже мысль! Намалевать у себя на плаще какие-нибудь сакральные цифры. И Не-мертвый не решится сразу атаковать. Потом, зайдя в его замок, писать по дороге число «видел тебя в гробу». И будет он ходить только по тем коридорам, которых я не осквернил.

А если я промахнулся и он совсем не изандиец, чего мне плохого будет от цифр на груди? Ничего.

Мысли интересные, но, насколько я помню, эта изандийская магия не для наших мозгов. Я уже говорил, что изандийцы как-то по-особенному отличаются от всех нас. Тяжело будет моей старой голове в короткий срок освоить начала их магии, ибо в молодости это и то было крайне головоломно.

Эти мысли сильно подняли мне настроение. Может, это то, что мне надо, — оружие для борьбы с Не-мертвым? Неплохо бы, но надо не слишком этим увлекаться. Даже если я не ошибся с происхождением лича и чуть-чуть освою азы магии его родины, у него и в этой области колоссальное преимущество.

Пожалуй, мне поможет только нечто неожиданно примененное и совсем незнакомое изандийцу. А чего не знают изандийцы? Вроде бы кочевники их презирают как воинов и считают, что изандийцы их побеждать могут лишь в соотношении сто изандийцев на одного кочевника. Это, конечно, преувеличение. Еще они некрупны от природы и в силе уступят среднему аборигену или русскому.

А вот как у них дела с оружием? Не помню точно. Надо узнавать, насколько они знакомы с огнестрельным оружием и взрывчаткой. Холодное у них есть, я даже в молодости видел его рисунки. Отличало его от аборигенского оружия в основном использование каких-то дополнительных острий, шипов и выступов, зачастую в неожиданных местах. Вот, к примеру, нож. Его делают по-разному, с одним лезвием или двумя, кривым и прямым — кому как нравится. А вот у изандийского боевого ножа на обухе два иглообразных острия, отогнутые вперед.

Представили себе? Я же говорю, что они какие-то особые. Кто бы еще додумался придавать такую форму ножу не из каких-то соображений о способе ведения боя, а чтобы добиться его сходства с драконом и заручиться незримой поддержкой этого дракона?

Время еще было, потому я решил зайти подстричься. С моей точки зрения, стричься еще рано, но хуже мне от стрижки не будет. Зато завтра к муширу приду красивый, и в агентство в понедельник тоже. Что это мне даст? Может, и ничего. Но я и не хочу этим чего-то добиться.

Парикмахер, как все представители этой профессии, виденные мною, был болтуном, и рот у него не закрывался. Пока стриг меня, он успел уже и надоесть. Единственно полезное, что я услышал от него, — это то, что если в городе и есть приезжие изандийцы, то они могут остановиться только в караван-сарае у Кривоносого Мехмеда. Все остальные владельцы караван-сараев изандийцев долго не вынесут. Кривоносый Мехмед из религиозных соображений принимает каждого, кто платит за место. Какая же у него специфическая религия? А просто ярко выраженное корыстолюбие. Ради дополнительных монет он вытерпит и изандийцев.

Вот в выходные дни и схожу туда. Может, там есть изандийцы. Может, они мне что-нибудь смогут подсказать. Языка их я не знаю, но эта проблема меня не беспокоит. В караван-сарае всегда есть минимум один полиглот. Они там словно самозарождаются. Из кого? А из бедных или вообще бездомных мальчишек, которым надо зарабатывать на жизнь. А в караван-сарае всегда есть те, которым нужно кое-что рассказать про город и обычаи, сбегать передать что-то на словах или письмом, узнать, почем здесь сушеные крокодилы, и прочее. Все это дает возможность выжить. При условии, что ты все верно поймешь и сделаешь. И мальчишки в караван-сарае впитывают всеми фибрами души чужие языки и обычаи.

Кирилл очень удивился моему интересу к изандийцам и к их магии. Да, у него и дома, и на факультете есть кое-что об этом. Ну, я и рассказал, что есть у меня план поразить известного неприятного типа изандийской магией или намеком на нее.

Если удастся — то магией, если нет — то созданием ее иллюзии. Или просто запудрить мертвые мозги.

Затем мы пошли искать в сокровищнице Кирилла и нашли две книги по этой магии. Одну из них я читал в молодости. В факультетской библиотеке есть еще пара штук.

Я кирилловские книги в гостиницу возьму и поизучаю, а завтра еще и на библиотечные погляжу. Кирилл предложил остаться заночевать у него. Я ему уже говорил про керосиновое освещение в номере, а у него дома электрическое. Так что если засидеться за полночь, можно будет книги подробно изучить. Он помнит, что я читаю очень быстро. Я согласился.

Дальше Кирилл рассказал про успехи в переводе той самой рукописи. Она ему не давалась, пока он не вспомнил о Леонардо да Винчи и его фокусах с зеркальным изображением. Причем про Леонардо упомянули случайно и по другому поводу. А Кирилла осенило. На этом трудности не закончились, потому что эльфы не только зеркально записали текст, но и каждую четвертую строку сделали вообще непонятной. Даже зеркальное прочтение не проясняет смысла. Но уже кое-что ясно. Это неизвестная версия поэмы о дочери эльфийского мудреца Thahar, иногда еще называемого Серебряная Бровь. Я напряг память, но ничего про него не вспомнил.

— Не мучься, его филологи тоже не сразу вспомнили. Зато потом стали истекать слюной и просить дать ознакомиться и напечатать. А тебя обещали непременно упомянуть при публикации и предоставить право первой ночи со всеми аспирантками.

— Мне бы лучше пулемет Льюиса. И чтобы аспирантки его за мной таскали.

Дальше я расспросил Кирилла про этого его помощника-полуэльфа. Кирилл ответил, что парень очень перспективный. С Силой хорошо работает, склад ума вполне подходящий для науки. Есть надежда на быструю и успешную защиту. А то что-то мужчины на магическом факультете плохо защищаются. Так останется со степенью только один Кирилл в окружении целиком дамского коллектива, ибо Сфинксы по известным причинам защищаться не хотят.

Я спросил — а как отнесется к полуэльфу университетское начальство? Именно потому что он хоть и полу-, но эльф?

Кирилл подумал и сказал, что не знает точно. Среди студентов полуэльфы встречаются. А вот среди преподавателей пока не было.

А среди казанских начальников? Кирилл добросовестно попытался и вспомнил, что при отце нынешнего хана у того была в гареме не то эльфка, не то полуэльфка, и был сын от нее. Казанцы иногда размышляли, кем станет этот султанский сын. Престол ему не светил, ибо было два старших брата. А вот станет он министром или генералом — это казанцы и обсуждали, но не очень громко: обсуждать своих правителей именно так и надо — не очень громко.

А потом случилось достопамятное крушение парохода «Шарк Юлдузи». Среди многих жертв были и эта ханская жена, и сын от нее. Хан впал в черную меланхолию, устранился от дел и через месяц умер. И мы лишились возможности увидеть полуэльфа на высоком посту. Ему бы сейчас лет тридцать было.

Я спросил Кирилла, а не знает ли он, как относятся к эльфам в Астрахани? Вроде бы у Астрахани войн с эльфами не было. Кирилл ответил, что так же плохо, как и везде. Несколько лет назад, когда умер князь Борис, там были погромы и казни эльфов. Борис перед смертью стал вести себя странно и даже передал эльфам давно отнятую у них пущу. Дальше произошли непонятные издалека события. Борис умер при подозрительных обстоятельствах, на престол вступил его дальний родственник, а обрадованным эльфам дали по шапке. Пущу, естественно, вновь отобрали. Кирилл помнил это, так как из Астрахани тогда сбежали не только эльфы, но и некоторые пришлые, ибо извивы тамошней политики не всем понравились. И не все рассчитывали при этих извивах сохранить жизнь и благосостояние.

Вот как. А я, живя вдалеке от Астрахани, думал, что там нет войны между людьми и эльфами.

Мы потихоньку беседовали о разном, пока Кирилл не захотел спать. Он ушел к себе в спальню, а я устроился в кабинете и погрузился в чтение. Время от времени я делал выписки, потом продолжал читать.

Книги закончились в пять утра. После чего я оказался перед дилеммой — ложиться спать или уже не стоит? Поразмышляв, принял Соломоново решение: прилечь, но не спать, ибо какой смысл в последних двух часах сна? Только заснешь, а уже пора. Поэтому решил пока полежать, с утра залить организм особо круто заваренным чаем, а потом можно будет и днем прилечь. Либо лечь пораньше. Нет, лучше лечь пораньше. А то приляжешь днем и проспишь визит насчет гранат.

Так я лежал и даже начал задремывать, но тут проснулся Кирилл и не дал мне погрузиться в сон. Мы по очереди привели себя в порядок и пошли на кухню готовить завтрак. Кирилл по утрам, как холостяк, питался яичницей, а мне с утра есть не хотелось. Поэтому я помог ему в приготовлении омлета с разными остатками колбасы и сыра, а он приготовил две порции чая — послабее для себя и эксклюзивно заваренный для меня. Он утверждал, что этот рецепт заварки используют грузчики в казанском порту. После кружечки такого чая никакой тюк на спине тяжелым не кажется. Не знаю насчет тюка, но бодрит этот эликсир изрядно. На вопросы о составе напитка Кирилл только хитро улыбался. Врет декан про особенный рецепт, нутром чую. Но как это доказать?

Дальше наши дороги разошлись. Кирилл отправился на лекцию, а я к библиотеке. Идти до нее было далеко, но время до открытия тоже надо было убить.

Убийство времени прошло успешно — к моменту открытия я был там и отправился в читальный зал. По изандийской магии в библиотеке книг не было, но нашлись две книги об их жизни и быте на русском (одна переводная) и одна на древневилларском. В древневилларском языке я не очень силен, но издатель, как оказалось, снабдил книгу и переводом на современный вилларский. И даже примечания были, что означало такое понятие в древности и изменилось ли оно с тех пор.

Книги я изучал до обеда, попутно делая выписки, потом сдал две прочитанные, а вот эту, на вилларском, оставил на завтра, чтобы дочитать. Скорость восприятия чужого языка медленней родного. А мне нужно не общий смысл уловить, а понять и детали. Кто знает, не спасет ли уловленная мелочь мне жизнь. Так что не буду спешить.

А теперь обед и канцелярия мушира. Для более удачного склонения мушира на свою сторону я выпросил у Кирилла тот номер «Вестника» про убиение чуда на судне. Мой-то остался в Твери, и предъявить его я не могу.

Стимуляция чаем работала до сих пор, и я бодро двигался в нужном направлении. А неплохо получилось. Если это не просто массивная доза заварки, то стоит выпросить рецепт у Кирилла. Вообще вкус чего-то вроде корицы есть, но важный это компонент или нет — непонятно.

В канцелярии мушира секретарша сказала, что сейчас у него предыдущий посетитель, а затем будет моя очередь. Если я хочу чаю, то она мне сейчас заварит, и я подожду приема, попивая чай. Я решил, что это будет многовато, потому вежливо отказался, а затем спросил ее, не знает ли она рецепта заварки чая, которым в Казани пользуются для придания сил при физической работе. Женщина ответила, что такой рецепт есть у любого любителя чая, причем у каждого свой. Ага. Быстро разоблачить Кирилла не удалось.

Ждал я с полчаса. Видимо, посетителя тоже поили чаем.

Потом из кабинета выплыл абориген вдвое толще меня. Слово «вышел» недостаточно ярко для описания его выхода. На меня он произвел впечатление купца, но откуда он точно, я определить не смог, а лестница на второй этаж, где канцелярия мушира располагается, старая и скрипучая. Ох, как бы через пару минут не донесся треск дерева и грохот. Я с интересом уставился в сторону лестницы, но пока ожидал, секретарша успела зайти к начальству, вынести поднос и пригласить меня туда. Ладно, если это случится, на выходе увижу.

Я постучал в полотно двери и распахнул ее. Кабинет был относительно небольшим, но с очень высокими потолками — метра так четыре. Мушира буквально отгораживал от посетителей гигантский письменный стол, идущий без малого от стенки до стенки. И письменные приборы там были под стать столу. И за этим столом сидел маленький черноволосый человек в сине-золотом мундире.

Я поздоровался и представился.

— И над вами пусть пребудет благословение сил, в которые вы верите.

Очень дипломатичный ответ.

— Меня привело к вам следующее дело. Я намерен побывать на северных границах ханства, за Уржумом. Они слабо заселены, и там может оказаться нечисть из Дурных болот, дикие звери, племена аборигенов, отвергающие власть хана (да продлятся дни его), которые пожелают моей смерти. У меня есть оружие, но я хотел бы купить несколько гранат для обороны себя, если врагов окажется много. Для получения разрешения на их покупку я и решился отнять толику драгоценного времени у вас.

— А что влечет вас в эти малонаселенные и опасные места?

— Почтенный мушир, я получил известие, что в тех краях может находиться опасный колдун, который пытается вредить всем Новым княжествам. Я уверен, что он стоит за прошлогодними событиями в Тверском княжестве. Он также посылал своих приверженцев в город Самару, где они убили нескольких человек, в том числе полицейских. Я сотрудничал с полицейским управлением Самары и помогал им в поимке одного из преступников. У второго оказался некий опасный амулет, при взрыве которого погибли полицейские и он сам.

— А почему бы вам не обратиться в нашу службу, отвечающую за безопасность страны?

— Почтенный мушир, у меня нет недвусмысленных улик, у меня есть предчувствие, что враг там. Как частное лицо, я могу отправиться в опасные края проверить свое предчувствие. Служба безопасности не может рисковать сотрудниками и средствами, опираясь только на неясные предчувствия, опасения и догадки.

— А вы не исключаете, что ошибаетесь?

— Я готов ошибиться. Повинуясь этому предчувствию, я вскочил ночью на пароходе «Буревестник» и застрелил опасную тварь, вылезшую из воды. Вот, поглядите какую. Повинуясь ему же, я обратил внимание на некоторые ощущения в городе Самаре, в результате чего был пойман вампир, посланник этого самого врага княжеств. Кроме этого, вампир убил не менее четырех человек. Я готов снова последовать за этим предчувствием.

Мушир взял раскрытый мною журнал и поглядел в него.

— Да, я помню, в прошлом году нам сообщали про этот случай… Так это вы его убили?

— Да, кольтовские пули его хорошо берут.

— Ужасное событие. Были бы некоторые дипломатические сложности, если бы существо ушло безнаказанным. И пришлось проводить расследование, которое зашло бы в тупик, ибо обычные полицейские методы плохо помогают в поиске непонятных существ, живущих в воде… Сколько вам нужно гранат?

— Я бы не отказался от четырех. Но готов удовольствоваться и меньшим числом.

Мушир позвонил в звонок. На зов пришла секретарша.

— Агиля, напечатайте разрешение на покупку гранат достопочтенному посетителю. В графе «количество» поставьте «четыре».

Секретарша молча кивнула и удалилась. Я прижал руки к сердцу и раскрыл рот для того, чтобы поблагодарить.

— Достопочтенный Юрий, вы не должны благодарить меня. Я не знаю, найдете ли вы этого злодея в северных лесах, хотя надеюсь, что с ним произойдет то же, что и с этим вот речным ужасом. Но в прошлом году муширом порта был достопочтенный Ахмед Узунов. Он служил охране около тридцати лет, и все мы рады, что служили вместе с ним. Сейчас он ушел на заслуженный отдых и посвятил свой досуг внукам. Если бы ему пришлось расследовать ужасное убийство барона и его гурии без надежды на успех, это испортило бы конец его блистательной карьеры и придало бы вкус желчи его отдыху после службы. Поэтому вы вполне заслужили это. А пока Агиля печатает, расскажите мне про события в Самаре.

Тем не менее я поблагодарил и рассказал про прошлогоднюю охоту за вампиром. Промолчал я про историю с винтовками на «Буревестнике», ибо пообещал. А если вампир рассказал про это и эти сведения попали в полицейские протоколы, то мушир узнает это сам.

Агиля принесла готовую бумагу. Мушир прочел, подписал и поставил маленькую личную печать. Это тоже местный обычай. У нас в Твери принято писать за текстом документа: околоточный надзиратель Иванов И. И., после чего стоит подпись Иванова. А в Казани не так — подпись Иванова, а рядом на печати написано, что он именно околоточный надзиратель такой-то части, и его имя с отчеством. Не могу приветствовать этот обычай, но и не могу его критиковать. Ибо не вижу ни пользы в нем, ни вреда.

Я распрощался с муширом, поблагодарил его за участие и отбыл. Срок действия у бумаги — неделя, так что я вполне успею купить свои гранаты. Сегодня не пойду.

Сегодня зайду в банк и сниму денег со счета. Надо заплатить за номер, да и завтра потрачусь в оружейной лавке. И вообще надо поспешать в гостиницу — действие чая начинает заканчиваться. Таковы все стимуляторы — они позволяют продержаться некоторое время, но сна не заменяют.

Все это я проделал, поднялся к себе в комнату, прилег на постель и проснулся уже в шесть утра субботы. Организм, лишенный сна перед этим, добрал свое на следующую ночь. Купленная на ужин еда пойдет на завтрак. Ну и ладно.

Но пойти сегодня в библиотеку или отложить на завтра? Откровенно говоря, мне неплохо бы и отдохнуть и переварить прочитанное. Больно много в меня сейчас непривычного изандийского свалилось. И их философия, и их медицина, и их обычаи. И все такое необычное и непохожее на наше. Может, изандийцы действительно пришельцы из другого мира? Или они — эльфы, которые зачем-то трансформировали свои уши в человеческие?

Посмеявшись этой идее, я закончил утренний туалет и завтрак. До открытия библиотеки еще полтора часа, пойду-ка поброжу по улицам либо где-то в скверике посижу. Надеюсь, мозги отдохнули и хорошо воспримут вилларский язык.

Время я провел неплохо, посидел в скверике и побеседовал с одним коренным казанцем про то, что где было раньше и кто из нас что помнит.

Потом библиотека открылась, и я пошел туда читать книгу. На нее потребовалось около часа. Про изандийцев было только в самом начале. Кто-то когда-то соединил кусочек книги про изандийцев с поваренной книгой на том же вилларском и накрыл эту братскую могилу одним надгробным переплетом. Я специально залезал в разные разделы, подробно перечитывал рецепты — да, это несомненно поваренная книга. Накляузничал библиотекарям, чтобы они внесли изменения в каталоги, книгу сдал и пошел. Если в книге есть какой-то тайный смысл или в перечне ингредиентов хлебного супа с пивом спрятан некий шифр, то я их искать не имею ни времени, ни желания. Значит, практически все, что можно узнать про изандийцев, я узнал. Есть еще одна-две книжки в библиотеке факультета, но они могут быть дублями уже изученных мною. Так что возможная информация мною собрана, теперь надо ее переварить и использовать, если удастся. Ах да, есть еще караван-сарай этого самого, кто деньги любит. Проверим и этот адресок. Сейчас иду за гранатами, заношу их в гостиницу, беру оставленный в номере адрес этого караван-сарая и иду на поиски.

Обед — ну, как получится и где получится. Но он получился сразу после возвращения в гостиницу. Я решил вопрос немедленно и радикально, поев в гостинице. Такая возможность есть, просто я раньше ею не пользовался. А то ходить, искать, рисковать несварением после отысканного… Теперь можно смело идти в караван-сарай «Гюмри» к Мехмеду. По дороге я вспоминал, что же означает название на известных мне языках, но ничего близкого вспомнить не мог.

Караван-сарай, куда я прибыл, имел обычную для таких сооружений конструкцию: кольцеобразное наружное здание, кольцеобразный же внутренний дворик и центральное здание в виде квадрата с закругленными краями. Если взлететь над ним на самолете, будет напоминать мишень — кольцо вокруг и точка в центре.

Наружное здание с глухой внешней стеной разделено на множество отсеков, а внутренней стены практически нет, вместо нее ворота или вообще ничего. В каждом отсеке размещаются животные и транспортные средства купца. Там же может складироваться и груз. Во внутреннем здании — комнаты для приехавших. Можно даже придумать и другую аналогию — форт с центральным редюитом. Редюитом раньше называли внутреннее укрепление — последний оплот защиты. Аналоги этому — цитадель в городе или донжон в замке.

Раньше здесь помещались все: и сами купцы, и охрана, и погонщики вьючных животных. Теперь уже часто купцы живут в комфортабельной гостинице, а здесь помещаются низовые работники каравана. Ну и животные. Впрочем, могут быть и автомобили. Но автомобильные караваны пока ходят по обжитым местам и недалеко от Великой. Бензин-с. Если бы до Хараза имелись паромы и бензоколонки, вьючные караваны туда и оттуда исчезли бы.

Но, может, пройдет пара сотен лет, и так будет…

Хозяин караван-сарая оправдал надежды, поселив у себя небольшую группку изандийцев, и за лепту малую согласился меня с ними свести и предоставить местного полиглота.

Побеседовал я с изандийским купцом. Имени его я не назову — больно заковыристое. Еще при встрече присутствовали двое его телохранителей и мальчишка-полиглот из местных специалистов «позови-принеси».

Разговорного изандийского не знал ни я, ни мальчишка. Зато один из телохранителей знал джамийский язык, а мальчишка тоже кое-что мог сказать на этом языке. Когда знаний джамийского языка не хватало, пользовались еще каким-то восточным языком, о котором я и не слышал, а телохранитель и мальчишка пару фраз знали.

В общем, путем многократного перевода рождалась истина. Или заблуждение, ибо проверить было невозможно.

Вкратце выяснил я вот что:

1. Изандийцы не поклоняются богам и богиням вроде Кали. Поэтому для типичного изандийца поклонение Злу в чистом виде немыслимо.

2. О великих магах-изандийцах, добровольно ставших живыми мертвецами, купец не слышал. Но тут его свидетельство не очень ценно. Он не маг, и Ашмаи мог уйти оттуда давным-давно, еще до рождения купца.

3. Купец вспомнил, что лет за шестьдесят до этого в западной части его страны случился бунт, и правитель его очень жестоко подавил. Вся провинция опустела. Кто был убит, кто продан в рабство, кто бежал в сопредельные земли, хотя изандийцев нигде не любили. Но разница между «не любят» и «убивают» понятна каждому.

Среди изгнанных и особо преследуемых были люди из общества Черного Дракона. Купец не знал, что конкретно отличало это общество, чем они вообще занимались, чем конкретно прогневан и владыку (титула я не смогу произнести), но запомнил, что даже в его юности, если у человека находили изображение черного дракона, следовала жестокая казнь. Обычно перепиливали заживо пилой. Иногда заливали рот кипящим маслом.

Я попросил его изобразить этого дракона, если он не сочтет это неприемлемым для себя. Купец подумал и согласился.

Кликнули слугу купца, он принес небольшую чашечку вроде восточных пиал, палочку туши, кисточку и воду. Купец сноровисто развел тушь в чашечке и несколькими мазками изобразил этого дракона. Цвет у него должен быть черный, но с белой головой. Изандийские драконы на наших не похожи, таких усов у наших не водится.

Отчего я попросил почтенного купца рисовать? А потому что, согласно нашим книгам, изандийцы говорят, что существуют девять драконов (и у каждого по девять детей). Драконы отождествляются со стихийным началом, они управляют естественной магией, отвечая за разные ее проявления. Еще они хранят отдельные провинции и города Изандии. Но среди них нет черного. И вообще они однотонные, только когти и усы могут быть другого цвета, нежели туловище.

И выглядел этот дракон — как сжатая часовая пружина. А прочие драконы имели иные позы при изображении.

Чем-то мне это подозрительно.

Вот и все. Много я не узнал, но больно сложная беседа была — с этим многослойным переводом, ожиданием, пока мы чай хлебаем, пока купец набьет себе трубку каким-то ужасно вонючим зельем… И это точно не табак, хотя я и табачного запаха не люблю.

Чай у изандийца оказался очень крепким, но ужасно горьким. Представьте себе — две щепотки на четверть стакана воды. Выпили, вылили последнюю каплю (это тоже обычай), заварили заново. Они считают, что если чай остыл, то превратился в яд. Фигня, конечно, но человеческие заблуждения очень живучи. Впрочем, и с нелюдями такое тоже часто случается.

А теперь надо в номер и все обдумать. Думать придется и сегодня, и завтра — чего полезного или возможно полезного я извлек из нескольких дней познания изандийского мира и мироощущения?

Вот и будет о чем подумать, благо после этого чая я, скорее всего, опять спать не смогу. Поужинаю в гостинице, чтобы далеко не бегать, а сам буду валяться на кровати и размышлять.

Так я и сделал. Поужинал и пошел в свой номер.

А теперь можно прилечь и подумать про изандийское. И думал я, и думал, и пришел к следующим выводам (или заблуждениям):

1. Мне отчего-то не верится, что Не-мертвый — изандиец. Хотя не исключу, что кто-то из общества Черного Дракона с ним работал и, может, даже учил его. Может, он до сих пор сопровождает Не-мертвого, в виде зомби.

2. Надо будет в понедельник попробовать заказать знак этого дракона. Хотя бы стилизованный, если мастера справятся за три дня. И на подступах к озеру надеть его на шляпу или шею. Если это наведет Не-мертвого или его слуг на ненужные размышления или как-то помешает им, я буду очень рад. Нет — меня этот значок не очень перегрузит.

3. Надо будет еще раз прочесть то, что я повыписывал про магию чисел изандийцев. Что-то мне подсказывает, что недаром мой разум зацепился за нее.

Вообще как-то странно. Пил-пил этот, с позволения сказать, чай, а меня в сон клонит? Странный чай у изандийцев. Или я надышался испарений от трубки купца?

Ладно, сейчас быстро все сделаем, что положено перед сном, и на боковую.

Что сон грядущий мне готовит?

А ничего не приготовил. И до отъезда никаких вещих снов я не видел. Либо какая-то ерунда, либо вообще ничего.

В воскресенье заказал дракона, во вторник мне его сделали в виде значка. Сзади есть булавка, приколю его на ленту, которую повяжу поперек лба. Потом.

В понедельник пообщался с Кириллом, просмотрел обе книжки, что у него на факультете про изандийцев есть. Выписал, что посчитал важным. Оплатил поездку на север.

Во вторник купил две канистры бензина и баллон со сжиженным газом. А также всякую мелочь.

В среду паковался и ходил с Кириллом в ресторан. Кто знает, когда в следующий раз увидимся. Здесь или там, за чертой.

Вообще не мешало бы посетить храм Мардога, но это я смогу и в Уржуме. Там он есть. Все, как бы сделано. Все, что получилось. Осталось только утром встать и двинуться с грудой вещей к нужному месту на отправку на север. И там казанская дверь захлопнется за мною. А пока — сон и ожидание звонка будильника.

Река сна подхватывает меня и несет вдаль.

Во сне вновь всплыл Левчик. Сначала я прощался с ним, потом блуждал по подземным коридорам, живо напомнившим мне пещеры Самарской Луки. И натыкался на него, сидящего в коридоре и умильно глядящего на меня. Потом Левчик улегся на спину, покатался на спине по примеру своих соплеменников, и за ним открылся портал. За «зеркалом» портала виднелся храм и храмовые коты, с интересом разглядывающие меня и Левчика. Звонок будильника.

Я сел, стряхнул с себя остатки сна и нажал кнопку блокировки на будильнике.

Любопытный сон. Интересно, он имеет какое-то отношение к реальности? Кот считается магическим животным. Считается также, что он неуязвим для магического воздействия, но вот чтобы он напрямую производил магический ритуал вроде открытия портала? Не слышал ничего про это. Котам приписывается лечебная магия, да и то не всем (но, возможно, часть котов просто ею не владеют, как есть способные к магии люди, чьи способности всю жизнь дремлют). Отрицательное воздействие магического поля кота на человека или демона принципиально основам магии не противоречит, но сложно просчитываемо. Ибо неясно, присуще ли это коту имманентно и вне всякой его воли, или кот все-таки способен генерировать воздействие, которое работает пассивно, как неприятный запах? Такое пассивное воздействие вполне можно допустить. А вот активное воздействие кота, подобно магу, на магические источники и специальное изменение им баланса Силы — про то ничего не известно.

Эк меня с утра разобрало и подвигло на наукообразную терминологию. А нечего было приглашать меня в Академию. Выражался бы я по-простонародному, часто используя родословную в восходящем колене.

А теперь надо действовать быстро и правильно. О сне подумаю потом, когда поедем. Там будет много свободного времени. Поэтому я быстро провел умывальные дела, запихнул все, что осталось не упакованным с вечера, и пошел вниз. Пока еще номер сдавать рано, а вот позавтракать совсем не мешает.

Впереди дорога, а поесть в ней удастся не так скоро.

А вот теперь, после завтрака, можно и собираться. Подхватил свои вещи и стал спускаться. Свалил их на стойку и попросил открыть камеру хранения, где лежали те вещи, которые мне в номере совершенно не нужны. Мы вместе со спонсированным портье перетаскали их в холл, после чего вызвали такси. А дальше была погрузка вещей в «полевик». Ничего себе груда выросла в кузове. Год назад все с некоторым усилием можно было на себе унести, а сейчас нужна помощь. Поэтому, сев в такси и попрощавшись с портье, я попросил шофера помочь с погрузкой и выгрузкой на месте приезда за соответствующую мзду. Кто знает, как там водитель отнесется к процессу погрузки: захочет помочь и заработать или индифферентно скажет, чтобы сам грузил в заднюю часть кузова.

Он согласился, я назвал адрес, и «полевик» тронулся.

Впереди сорок минут времени и некое количество улиц и перекрестков.

Водитель мне понравился. Дал отдохнуть недоспавшему организму и не забивал мне голову болтовней, как это принято у таксистов. Когда первый раз едешь по незнакомому городу, еще можно послушать про то, что скрывается за углом этого здания, а что за следующим. В более-менее знакомом городе это утомляет. Я понимаю, что таксисту может хотеться потрепать языком. Но мне этого чаще не хочется.

Поэтому мы ехали быстро, но тихо, то есть без болтовни. Минут через двадцать прибыли на площадку возле Арских ворот, откуда уходила колонна в нужное мне место.

В колонне был десяток «лейландов» и две «копейки». Три машины — наливные. Вокруг стояли люди, с десяток из которых был в камуфляже, который обычно носят всякие охранные фирмы. А вот у этого охранника какая-то очень роскошного размера бандура в чехле. Интересно, это пулемет или винтовка особо ужасной мощи вроде «Секиры Дьюрина»? Вроде вне армии и служб безопасности пулеметы в Новых княжествах не разрешены. Но в прошлом году мне говорили про то, что почти достигнута договоренность о передаче «льюисов» из казанских арсеналов для нужд охраны. С тех пор дело могло решиться, а могло и не выйти. Эльфы и пираты-то притихли. По крайней мере в газетах казанских про мобилизацию в Твери пока молчали.

Я попросил таксиста подъехать к той группе, где явно находилось караванное начальство, и пока подождать. Потом выгрузим вещи в ту машину, которую покажут.

Вылез и с бумагой агентства пошел к этой группе.

Руководителя группы здесь по-восточному назывались «караван-баши». Таковым оказался мужчина лет тридцати с военной выправкой. Ответив на мое приветствие, выслушав меня и забрав бумагу агентства, он сказал, что мне нужно садиться в четвертую машину, а вещи сложить в кузов, кроме минимально необходимых, которые взять с собой в кабину.

Оружие тоже можно взять с собой. Применять его можно по команде караван-баши (магическая сигналка есть у каждой машины в кабине) либо без команды — по опасным людям или чудовищам. Но это уже на мой страх и риск в случае ошибки. Остановка будет в Арске, до нее пойдем без задержек.

Я сказал, чем занимаюсь и что готов помочь в случае чего.

Караван-баши молча кивнул. Сегодня мне везет на малоразговорчивых людей, может, и водитель четвертой машины окажется не балаболкой. А кстати, где она стоит?

Мне ответили, что они стоят уже по номерам, слева направо.

Я вернулся и показал водителю такси на нужную мне машину.

Водителем оказался невысокий крепыш, назвавшийся Ренатом. Он флегматично заявил, что машина полупустая, потому свои вещи я могу ставить как захочу. До Арска точно так будет, а дальше, может, и груза прибавится.

— А куда лучше поставить канистры с бензином?

— А к моим. Там и закрепить можно будет.

В погрузке он желания участвовать не испытывал.

Ладно, сами загрузим, что и сделали. Я расплатился с таксистом, еще раз проверил, как все лежит, и пошел в кабину. Меня беспокоила сохранность бензина, потому я после покупки не только проверил герметичность, но и обмазал горловины канистр магическим герметиком. Делается он из обыкновенной оконной замазки путем магической обработки. И не протекает, и не воняет бензином.

С собой в кабину я взял карабин и плащ-палатку. Плюс на поясе висела фляга, а в кармане жилета была еда на небольшой перекус.

Устроился на сиденье, карабин поставил на предохранитель и установил в специальный зажим, рядом с водительским карабином. Плащ-палатку засунул под пятую точку опоры. Поискал подходящую позу. Коленям, конечно, тесновато, но можно сесть чуть наискось. Подумал, что стоило взять с собой книжку, но не стал об этом сильно горевать. Дорога незнакомая, буду пока смотреть на окрестности.

Минут через десять, по сигналу гудком, машины стали выстраиваться в колонну. Ворота нам уже открыли, и машина за машиной начали нырять в проем ворот.

Вот теперь и наша очередь.

— Ренат, а как подается сигнал «К бою»?

— А вот этой штукой. Один гудок — «Внимание!». Два — «Бей черных, пока не побелеют, бей белых, пока не почернеют!»

Я рассмеялся.

Сколько уже прошло лет с Войны Черных Шапок, а поговорка еще бытует среди казанцев.

По преданию, ее произнес некий командир казанской армии, отправляясь в рейд по тылам врага. Вот его и спросили, как поступать с разными кочевниками, ведь среди них будут и враждебные, из Союза Черных Шапок, а могут быть и нейтралы, которые носят шапки белого цвета. Слова запомнились.

Правда, мне говорили, что командир воспроизвел крылатую фразу близкого содержания из времен до Переноса.

Может быть, но тогда вспомнил он ее вполне кстати.

Дорога на Арск шла вблизи речки Казан-су, или Казанки, как ее называют русские.

Дорога то приближалась к реке, так что она хорошо была видна, то удалялась в сторону. Казанку я видел только в черте города, где она впадает в Великую. Река пришла тоже из Старого мира и слилась со здешним аналогом. Потому в месте впадения она шириной метров триста. Выше — уже меньше, но тоже приличная. Судоходство по ней есть, но суда значительно меньше размером, чем на Великой. Вот сейчас повернешь голову влево — и в секторе, который видно из-за Рената, виднеется река, небольшая деревенька возле нее и небольшое суденышко на реке.

Дорога широкая, хорошо накатанная, регулярно попадаются поселения вокруг. Ну и встречных машин тоже хватает. И периодически лихие джигиты на «козликах», отчаянно бибикая, пытаются нас обогнать. Мы держим скорость около тридцати, а им неймется.

Вот опять видно это суденышко. Что же мне оно напоминает? А, самарскую ловлю вампира! Этой песенкой мы усыпляли его бдительность: «Ой, да по речке, речке по Казанке, сизый селезень плывет!» А нет, правильнее: «Вдоль да по речке», — а я чуть не так вспомнил. И дальше отсюда знаменитая часть, которую знают все, даже те, кто песни не слышал: «Три деревни, два села. Восемь девок — один я».

Интересно, что стало с тем вампиром? Наверное, уже казнили. Трупов на нем много, есть и другое недостойное. Шанс прожить неделю или дольше у него есть, только если петь станет, как в опере, и что-то полезное расскажет. И то только пока начальство решает, сейчас ему конец или чуть подождать. А что с ним еще делать? Пришлый или абориген может исправиться, жить под чужим именем в другом месте и не доставлять хлопот. Хотя и тут всякое бывает. А что делать с вампиром? Заключить с ним договор, что он будет пить кровь только свиней и коз? Или порталом забросить его в Хараз и потребовать, чтобы ближе чем на сто верст к княжеству не показывался? Договоры с нечистью и нежитью — это издевательство над понятием «договор». И соблюдаться будут той же нежитью известно сколько.

Ладно, демон с этим вампиром, которого я в подвале обкорнал, поразмыслим лучше о сне с Левчиком.

Но размышление видимых плодов не принесло. То есть я был готов признать возможным, что эти храмовые коты могут даже порталы открывать и являться далеко от своей родины. Иначе как появился Левчик на моем крыльце и тот котик на гуляй-польской улице? Здраво рассуждая, можно допустить, что они имеют такой дар, но, как юные и неопытные, могут допустить какую-то ошибку и оказаться далеко от родины. Неопытный маг, работая с порталом, может попасть в ту же самую историю.

И что из этого? Ну да, взрослые храмовые коты, обучая своего детеныша, могут и обучить его уверенному пользованию порталами, как обыкновенная кошка учит котят мышей ловить. А мне-то это чем поможет? Явление группы храмовых котов в замок Не-мертвого, разрывание его на клочки и полная утилизация останков кошачьей группой — это прямо сон златой, который наяву не воплощается. На такое можно надеяться только в сказках. Нечего и отвлекаться на думы.

Я решил поразмышлять об иных казанских событиях — и тут обнаружил еще одну вещь, которая сразу мне на память не пришла. Про визит на баржу Олега — я тогда пытался вспомнить, где это я видел его псину. А видел я ее во сне — та самая псина плыла на спине крокодилушки. Тогда получается, не крокодилушки, а аллигатора, но, впрочем, какая мне разница между ними? Значит, Олег и его баржа для чего-то важны? Или нет, ибо аллигатора я видел и одного, и с собакой, и это может значить, что будут с ним плавать собаки либо кто другой, но не я? Пора посетить храм Мардога и просить о даровании откровения. А то двигаюсь я, двигаюсь, а ясности немного. Может, ясность появится, и встречу я Олега в Уржуме, и буду торговаться с ним о цене проезда за двадцать километров по Нократу. А его котятина будет у нас похищать закуски к пиву, пока мы торгуемся. Как ее зовут-то? Как-то на букву «М»…

Ладно, хоть что-то, но прояснилось. А я неплохо провел время, разглядывая речку, предаваясь воспоминаниям и разгадывая загадки похода. Вон уже виднеется храм казанской религии в Арске. Шестьдесят километров и два часа пути подходят к концу. Ренат оказался неболтливым и только раз замурлыкал под нос песенку, а так от самой Казани помалкивал. Ну и я таков же.

Впереди ворота Арска. Сейчас будет остановка.

Оказалось, что это его заказанская часть. А мы еще переехали понтонный мост и попали в его основную часть, правобережную. А заказанская — совсем маленькая. Наподобие Засамарской слободы в Самаре.

Колонна въехала на базарную площадь. Ренат сказал, что он сейчас пойдет на инструктаж к караван-баши, а потом вернется и скажет, что у нас будет за остановка.

Он ушел, а я вылез из кабины и постоял рядом, разминая ноги. Вдали виднелся просто гигантских размеров комплекс зданий. Больше подходящий для столицы, чем для провинциального городка. Квадрат зданий в два этажа — и рядом башня этажей в пять. Как-то не верится, что казанцы затеяли строить такой гигантский комплекс в захолустье. Может, это здание перенеслось из Старого мира? Тогда им крупно повезло, ибо такие высокие башни и здания при Переносе обычно полностью или частично разваливались. Я его принял за обычный для ханства храм казанской веры. А что же это?

Храмы казанской веры имеют рядом с основным зданием высокие башни, именуемые минаретами. С него возвещают, что верующим пора приступить к молитве. Обычно это каменный столб с винтовой лестницей внутри, по которой наверх восходит священнослужитель, чтобы возвестить о времени молитвы. Здесь же вполне серьезная башня, сравнимая с крепостной.

Вернулся Ренат и сообщил, что мы стоим здесь час. Шоферы займутся машинами, охранники охраной, а пассажиры могут погулять. Карабин с собой брать не надо — здесь это не принято.

Ну я и пошел. Небо было затянуто тучами, я периодически на него поглядывал с тревогой, но все обошлось. Завтракать я уже завтракал. Обедать еще рано, значит, будет второй завтрак. Потому я завернул в харчевню и поел молочной каши и лепешек, начиненных сыром и мясом. Там было еще несколько незнакомых названий блюд, но я рисковать не стал. Ибо помню рассказ одного моего знакомого, как он в Болере по незнанию заказал блюдо под названием, которое он перевел с местного языка как «приозерные куры». И правда, мясо вроде куриного, соус приятный, гарнир тоже ничего. А потом ему пояснили, что это лягушки. Он еле успел выскочить во двор, так что стошнило его не в зале.

Я походил по городку. Это здание оказалось мечетью, при которой находится медресе, то есть духовное училище, где обучают служителей культа. Башня-минарет при Переносе действительно развалилась, а нынешняя построена уже здесь. Еще в Арске (местные жители называют его Арча) есть два дома знаменитых татарских писателей, перенесенные сюда из деревень, где они были в Старом мире. Один дом переехал благополучно, но остальная деревня — нет. А второй частично развалился, но его разобрали, перенесли сюда и восстановили. Здесь за ним удобнее ухаживать. Было бы побольше времени — заглянул бы. По татарской литературе знаний у меня никаких, но всегда интересно узнать что-то новое, как тогда жили люди.

Городок небольшой, но здания в хорошем состоянии, на улицах чисто, прямо приятно поглядеть. Лавки были, но я в основном проскочил мимо, задержался только возле книжного развала, где купил по дешевке романчик из жизни эльфов и их деревьев. Я по дороге на Балтаси его и полистаю ради продления жизни посредством смеха. Если спать в дороге не захочется. Продавец был этим обрадован. Видимо, романчик долго лежал у него без движения, а использовать его в туалете не позволяло воспитание.

Время подходило к отъезду, поэтому я прервал прогулку и пошел обратно. Пока гулял, машины переместились в угол площади и были поставлены теснее. А, понятно, они их поставили потеснее, чтоб отпустить часть охранников и водителей. Ну ладно, постоим пока у закрытой машины.

Подошел Ренат, что-то дожевывая на ходу. Подходили еще люди. Мы с Ренатом направились к машине, сели в кабину и стали ждать сигнала к отправке.

Следующий этап дороги дался тяжелее. Недавно прошли дожди, и дорога была… ну не очень сухая. Рубить ветки и подкладывать под колеса не пришлось, но сорок километров мы ехали два с половиной часа.

В Балтаси опять час стояли, пока водители оглядывали машины и часть грузов снимали и принимали. На нашу машину ничего не добавили. Балтаси моего внимания не привлек — таких поселков и городов я навидался за свою жизнь. Поел там еще раз в трактире, правда, выбор насмешил: вот как тут выбрать, что поесть из набора блюд, — суп гороховый, капуста, тушенная с мясом, и гороховая каша? Так до Малмыжа и не доедешь, падешь жертвой сероводорода, особенно если Ренат сюда тоже придет поесть. Поел капусты — авось она не успеет до Малмыжа перевариться.

За Балтаси погода продолжала хмуриться, тучи бегали и бегали, но до дождя так и не дошло. Дорога была посуше, скорость чуть выросла, но вскоре два грузовика напоролись на гвозди. Колонна остановилась, выставили посты от внезапного нападения, а водители дружно взялись и быстро заменили пробитое гвоздями.

Я тоже поучаствовал, прощупав окрестности магически, но ничего опасного не найдя. Это не засада, ибо место для нее совсем неподходящее — голое на километр и больше по обе стороны дороги. Это разгильдяйство того, кто просыпал. Вот если бы рядом был постоялый двор, можно было заподозрить желание организовать себе гарантированный заезд гостей.

В Малмыж мы въехали за час до темноты. Дорога меня сильно утомила. Растрясло, наверное. На «лейланде» я раньше не ездил, пожалуй, для меня жестковата подвеска.

Город я осматривать не стал из-за усталости и недостатка времени. Так, что увидел, — тот же Балтаси, только гербом различаются. У Малмыжа над воротами изображен ястреб. А что за герб в Балтаси? Увы, не поглядел.

Правда, их роднит еще то, что они на одной речке расположены. Как раз неподалеку от Малмыжа она впадает в Нократ.

По совету Рената я устроился на постоялом дворе, который так и назывался в честь этой речки: «Шошма».

В переводе на русский это означает «весна», как просветил меня хозяин постоялого двора, но язык это не татарский, а какой-то другой. А какой — ни я, ни хозяин не знаем.

Ну да ладно. Заволок свои пожитки, переобулся, будильник поставил, посетил нужное место — и вот уже час нечисти настает. Осталось только поужинать и спать. Есть мне не хотелось. Попил чаю со свежими лепешками и на том остановился. Пошел к себе в комнату, отчаянно зевая, дверь закрыл, сигналки поставил, оружие пристроил, разделся и лег.

Перед тем как уснуть, подумал, что выбрал правильный путь. Если бы я поплыл сегодня на барже, мы бы только в Чулман вошли. А я уже поблизости от Уржума. А если даже завтра поясница разболится, есть время отлежаться в Уржуме.

Спал я без сновидений, утром встал и почувствовал себя нормально. Чем был вполне доволен. А в девять утра мы покинули Малмыж и двинулись в сторону Уржума. Колонна уменьшилась, машин стало семь, причем одна присоединилась к нам здесь. Я ехал на той же машине. Ренату вчера, оказывается, в кузов подкинули десяток ящиков, поэтому мои вещи малость переместились. Но все были на месте. Впереди было около ста километров. Ренат, уже не раз бывавший здесь, на мой вопрос о дороге ответил, что здешняя дорога довольно приличная, так что пойдем быстрее, чем между Арском и Малмыжем. Сколько двигаться будем, я спрашивать не стал, ибо водители из суеверия таких вопросов не любят. Для себя я прикинул, что три-четыре часа. Почти так и оказалось, за исключением того, что я не учел две остановки по полчаса в поселках по пути. Водители оба раза что-то выгружали, а присоединившаяся «копейка» осталась во втором пункте. А я разминал ноги и томился ожиданием.

Дорога шла неподалеку от Нократа, уходя от реки то ближе, то дальше. Здесь места были малозаселенными, а на крупной реке в основном виднелись только рыбачьи лодки. Это понятно, мы с каждым километром все глубже погружаемся в глушь.

Я попытался почитать вчерашнюю «эльфийскую» книжку, но выдержал только четверть ее. Этот вариант любовных переживаний невинной эльфийской девы лет так пятидесяти, которой мешают любить ее старшие братья, и не потому что возлюбленный плох, а потому, что она молодая еще, я не вынес. Хватит с вас и старших братьев эльфийки, а там были еще перлы, явно заимствованные из жизни нижегородской. Отдам кому-нибудь. Или уржумской библиотеке, или хозяину гостиницы. Хочется отдать в общественный нужник, но слишком сильно мне в детстве привили уважение к книге. Не смогу.

Раз эльфийско-нижегородская смесь не хочет усваиваться, вспомню, что мне про Уржум сообщили географы в Твери и Казани. Город достаточно старый еще к Переносу, но был он и тогда небольшим. Стоит на реке Уржумке, на ее левом берегу, а на правом небольшой форпост. Река Уржумка в Старом мире была судоходна только на небольшом участке от городка до впадения ее в Нократ, которая тогда называлась Вятка. Сейчас Уржумка стала полноводнее от слияния с рекой этого мира, но выше города судоходство невелико. Раньше, до Переноса, в городе была плотина с водопадом, перегораживающая реку, но сейчас русло изменилось, поэтому плотина сейчас находится на старом русле реки. Она благополучно пережила путешествие из мира в мир. Пришлось восстанавливать только перила, навесы и прочую мелочь. Город тоже сохранил довольно большой кусок старой застройки — эдакий квадрат четыре квартала на четыре. Еще перенеслась церковь христиан, только она потеряла колокольню, которая стояла отдельно, и четыре маленькие главки по бокам основной, так что теперь она выглядит как одиночная башня с куполом. В городке есть пивоварня, кожевенный завод, лесопилка и подобные мелкие предприятия для переработки даров окрестной природы. Самое большое предприятие имеет двадцать четырех рабочих — это я кинул взгляд на статистический отчет города и округи. Постоялых дворов там два. Надеюсь, не будет никакой ярмарки и бороться за место под крышей не придется. Из культурных развлечений: публичная библиотека, народный дом с танцевальным залом, пять кабаков и рыбалка с охотой. Ну, зимой еще санки и коньки. Доедем — поближе рассмотрим.

А, вот судно порядочных размеров на реке — идет вниз по Нократу. Интересно, откуда оно сюда пришло и куда сейчас пойдет.

Мы въехали в село Богданово. О, это уже совсем недалеко, насколько я помню карту. Переспросил Рената, тот подтвердил. А теперь спрошу-ка его, где они будут останавливаться, пока будут жить в Уржуме. Вещей-то много, а такси там может не оказаться. Разве что грузовое, то есть тачка.

Ага, они будут останавливаться на постоялом дворе, который его хозяин незатейливо назвал «Гостиный двор». Ренат о нем отозвался как о вполне пристойном месте для такой глуши.

Ладно. Вряд ли у конкурентов есть что-то получше.

Через полчаса стало видно башнеподобное строение из красного кирпича. Наверное, это и есть та церковь бабушкиной веры. А вскоре стал виден город. На КПП нас осмотрели внимательно, с амулетами (ага, значит, чуды здесь водятся, это в Самаре от них отвыкли). Ворота, понтонный мост — и мы в Уржуме.

Казанская дверь захлопнулась за спиной, открывается уржумская дверь. Тут я малость задержусь, но вскоре придется войти в нее.

Наш караван целиком заполнил внутренний дворик «Гостиного двора». Водители и охрана ждали возвращения караван-баши и номеров еще не заказывали. Видимо, караван-баши попробует до поселения часть грузов отдать заказчикам сразу. Вот я этим моментом воспользуюсь и поселюсь вне сутолоки, которую создадут полтора десятка человек. Но не я один оказался таким умным, меня опередил пассажир с третьей машины.

Дождавшись, когда поселят его, я тоже подошел к хозяину, был записан в книгу, заплатил и получил во временное владение комнатушку наверху и чулан внизу. «Гостиный двор» построен квадратом, внутри которого дворик. Две стороны квадрата — это гаражи для транспорта. Третья сторона — двухэтажная. На верхнем этаже ее — комнаты для приезжих, на нижнем — чуланы для их вещей, которые в номере не помешаются. Вот туда и пошли мои лодки, канистры и мотор. У канистр я тщательно обнюхал горловины — вроде как не пахнет просочившимся бензином. И хорошо. Дом-то большей частью деревянный, каменная только четвертая сторона комплекса, которая выходит на улицу и где помещаются лучшие номера, кухня и разные службы.

У номера и чулана одинаковые номера, чтобы гость не перепутал, где его вещи лежат. Освещение керосиновое, для умывания в номере подвешен умывальник и подставлен снизу таз. Удобства во дворе, а на случай неотложной надобности под кроватью солидное изделие с крышкой. Убирают номер хорошо. А лучшего ждать сложно — больно глухое место.

Что интересно, шкафа нет. Слева от двери вешалка с полочкой для обуви под ней, справа этот вот умывальник. Вдоль левой стены идут комод с четырьмя ящиками и солидный сундук, обитый железом. Справа кровать и полочка над ней. У окна столик и стул. Вот и все. Осталось добавить, что сундук наглухо прикреплен к полу и снабжен солидным замком, из которого торчит ключ. Керосиновая лампа стоит на столике, а на полочке есть еще и небольшая свечка на блюдечке с рукояткой. Видимо, она для тех, кто не умеет пользоваться керосиновой лампой, а умеет свечой и лучиной.

Я разложил вещи и присел на стул. Про хозяйскую кухню мне Ренат сказал, что лучше сходить поесть в другое место. И назвал — куда. Вот туда и схожу. Сегодняшний день посвятим знакомству с городом. Мне надо выяснить, где здесь порт, или как он называется, и кто может меня отвезти к устью Буя. Олег здесь может появиться не так скоро.

Вопрос второй, требующий разведки: можно ли сейчас найти человека, бывавшего за Буем, и поговорить с ним?

Останутся дела второй очереди: испытания лодки на воде и храм. Потом уже надо будет отправляться дальше.

Сундук я запер, ключ положил в карман, поставил сигналку внутри помещения, чтоб извещала меня о приходе народа ко мне в номер, дверь закрыл — и вниз, на выход. Ключ от двери сдавать не обязательно, можно и с собой носить — это мне хозяин сообщил.

И пойду я в трактир «Мироныч», что дальше по улице располагается. Ренату там еда понравилась, погляжу, как мне пойдет.

Дошел, толкнул дверцу. Запахи еды приятные, правда, с примесью табачного дыма. Помещеньице относительно небольшое, всего на восемь столов. Заняты только два. За стойкой девица размерами «обнять и плакать, что руки коротки». Девица на меня заинтересованно взглянула. Ну, про это мне уже сказали. Подошел ближе, поздоровался, руку на стойку положил. Девица кольцо Мирои увидела и потухла. Вежливо поинтересовалась, чего я хочу из того, что на табличке написано. Я туда глаза скосил и заказал суп гороховый, тушеную картошку со свининой и квас. Хлеба два куска.

— Сейчас будет. Садитесь где удобным посчитаете.

Я и сел подальше от курильщиков, поближе к открытому окну. Подали блюда быстро, я их и поел «аккуратно, но прожорливо». Расплачиваясь, спросил девицу, не знает ли она охотников из города, которые бывают за речкой Буй и дальше.

— Знаю. Игнат Белкин сейчас в комендатуре сидит под замком. А вот Сеида Рыжего и искать не надо. Вон он, один сидит и пиво пьет.

Сеид сосредоточенно жевал какую-то сушеную рыбу. Возле него стояли две пустые кружки и одна недопитая. Я подошел к нему и поздоровался.

Сеид глаза поднял и выдавил что-то вроде приветствия. Э, да тут двумя кружками не обошлось. Это только часть на столе стоит, а в нем еще много.

— Сеид-эфенди, мне бы поговорить о лесах за Буем, что там за земля.

— Сейчас не в духе я. Пиво пью. Приходи завтра с утра.

— А куда приходить-то?

— У Надьки спроси, она знает.

Вот и поговорили. Надька — это, наверное, девица за стойкой. Ну да, она может знать, куда бренное тело охотника отвозят после большого заплыва по реке Алкоголь.

Девица мне сказала, что живет он на соседней улице. Официально она называется Кама Тамаги, но русские чаще называют ее Никольской. Двухэтажный деревянный дом, синий с белыми ставнями, в нижнем этаже лавка. А к Сеиду нужно зайти во двор и спросить кого-то из родственников Сеида, который навстречу попадется.

— А что, Сеидовых родственников там много?

— Да все они, кто в доме живет, его родные.

Что ж, спасибо этому дому, пойдем к другому. А куда идти? А схожу на базар. Покупать ничего принципиально не надо, но вот поспрашивать можно.

Базар сейчас был невелик. Все же вторая половина дня уже. Купил я и выпил кружку каймака, пригоршню орехов в карман засыпал, поприценивался, поспрашивал. И выяснил, где порт находится. Порт состоит из двух частей. Военная часть, в которой пока военным своего ничего делать не надо, — там все желающие разгружаются или стоят за скромную плату. И городская, где народ свои лодки держит и чинит. Как пройти туда — тоже мне сказали. Своей полиции нет, порядок в городе наводят военные. Судья только не военный, а из Казани присланный. Для военных есть свой суд, но ему здесь работы нет. Разве что драки в кабаке с местными и несоблюдение обещания жениться. В Казани это наказуемое деяние, но как оно определяется на практике — я не знаю. Наверное, когда это при свидетелях обещается, а когда в лунную ночь на свежем сене — то нет.

А вот куда мне идти просить, чтобы дали побеседовать с Игнатом? К коменданту или судье? Пойду к коменданту сначала.

Пошел. Коменданта не было, был его помощник. Помощник свалил решение на судью.

Пошел к судье. Кади, слава богам, был не занят и принял сразу. Но в свидании отказал. Игнат сидит за серьезное преступление, поэтому к нему пока никого не пускают. Чтобы не сбежал, воспользовавшись помощью посетителей. А то ему уже хотели помочь в этом.

Увы. Один охотник отпадает. Второй завтра неясно какой будет. Интересно, это все охотники или еще один где-то завалялся?

И что теперь сегодня делать? Время еще осталось, похожу, на город погляжу. Походил, и город мне понравился. Видимо, Перенос забросил сюда большую часть старой застройки, а здешние жители ее сохранили и поддерживают в пристойном состоянии. Хотя кирпичный дом, при постройке которого не поскупились на декор, остается красивым даже в ободранном виде. А здесь таких домов много — и в один этаж есть, и в два, и все кирпичные, и наполовину. Но на таких старых улицах редко встретишь деревья, растущие перед домом. Не предусмотрено было когда-то для них места. Наверное, чтобы не заслоняли хозяйскую гордость — кирпичный дом. А вот среди деревянной застройки и деревья, и палисадники перед домами присутствуют. Так что хочешь кирпичной гармонии — иди по этой улице. Хочешь растительной — сверни на параллельную ей.

Храм бабушкиной веры работал. Из открытых дверей доносилось какое-то песнопение. На службах христиане используют старый вариант русского языка, он в основном понятен, но многие слова уже трудны для восприятия. А вместо развалившейся колокольни сделали новую, попроще. Я такой еще не видел — каменная стена с проемами. А в этих проемах и подвешены колокола. Обычно колокольня делается в виде башенки, иногда даже выше самого храма. Но здесь сам храм очень приличной высоты, просто удивительно, что он при Переносе не развалился. Постарались неизвестные мне купцы, оплатившие давным-давно его постройку, и мастера, сделавшие такой раствор. Умеют же люди работать не хуже гномов.

Еще в городе были мечеть казанской веры и храмы Мардога и Акера. Последний — совсем маленький, деревянный. Заходить в храмы я не стал. Не готов еще.

В Народном доме играл оркестр. Правильнее бы сказать — осваивал игру на инструментах. Ибо мелодия как одно целое не звучала. Нет, туда я не пойду. А пойду поем чего-то и засяду в номере.

Что я и сделал. Прочитал еще пару страниц «сказок эльфийского леса», посмеялся, потом мне это надоело. Тут я подумал, что не увидел библиотеки. Или она в Народном доме помещается? Вот туда бы это творение и спихнуть.

А что теперь делать? Разной мелкой работы по снаряжению еще хватает, но при свете керосиновом этого делать совершенно не хочется.

Извлек руководство по мотору и еще раз прочел его. Вдумчиво, от начала до конца. Взял брошюрку с советами, как плавать на лодке по мелким рекам, немного прочел и ощутил, что больше не хочу. Совершенно не хочу. Не лезет в меня эта премудрость.

А спать еще рано. Тогда еще раз поразмыслим о расчете времени на поход. Вот я утром на каком-то судне отправляюсь к устью Буя. Часам к одиннадцати утра я оказываюсь там. Плюс еще час на приготовление к плаванию. Дальше сорок километров его русла до впадения нужного притока. Думаю, что шесть с небольшим километров скорости против течения мотор даст. С учетом заправок через каждые два — два с половиной часа за остаток дня я дойду до устья этой речушки. Или войду в него, если дневного света хватит и в этом устье простор есть. Итак, первые сутки.

Ночь я проведу и с утречка плыву вверх по этой речке. Тут я, не зная реки, возьму время с запасом. Скажем, я за день протащился практически до леса, двигаясь не столько на моторе, сколько буксируя лодку с берега на веревке. Устроил лагерь в виду леса, ночь провел, все, что не нужно, оставил в лагере на забаву местной фауне.

Вторые сутки.

Утром вошел в лес и пошел к озеру. К обеду к нему добрался и стал искать портал.

Теперь про возвращение. Утром я от берега озера (условно) иду обратно. К обеду прихожу в лагерь, нахожу, что большая лодка цела и мотор тоже. Дальше — я надуваю ее, гружу добро и двигаюсь вниз. Прохожу половину ее длины до темноты. Ночую.

Сутки.

Утром продолжаю путь, к обеду добираюсь до Буя. Теперь течение работает на меня. А сколько у меня осталось бензина? Грубо говоря, вторая канистра. Если я потрачу на приток полбака (а может, и ничего не потрачу), я с двумя заправками могу рассчитывать, что дойду до места впадения Буя в Нократ до темноты.

Вторые сутки.

Бензина останется литра четыре. Предположим, что я плыл вниз по Нократу, пока один бак не сжег. Далее — по течению реки, за счет течения же, сберегая бензин для пути по Уржумке против течения. Можно рассчитывать, что за этот день я уже доберусь до Уржума.

Итого на дорогу к лесу и от леса четверо суток. Про последний день обратно по Нократу приму, что еды остались только последние крошки. У меня восемь пайков. То есть на действия у озера и дальше не больше четырех суток.

Это при удачном варианте.

Вариант менее удачный. То есть сохранилась от забав местных тварей только маленькая лодка и запас продуктов, которые я от них спрятал. Тогда день на переход пехом вдоль этой речушки с лодкой за спиной. Переночевал, дальше сплавляюсь по Бую, помогая течению веслом. Полтора световых дня. Еще день на Нократ и немного на Уржумку. Точнее, на пеший переход вдоль нее до города. Ага, не забыть спросить, по какому берегу лучше идти вдоль нее. Четыре получается. Плюс два туда — на озеро остается всего два дня.

В случае ранения, сильной усталости, аварии лодки и прочего форс-мажора еще сложнее. Придется купить здесь еще пару пайков. Или три-четыре. Вроде как большая лодка их подымет. А назад будет легче…

Имело бы смысл подумать о третьей канистре бензина, но еще одна канистра — это по вместимости уже критично. Продукты того же веса распихать проще. Ладно. Если поплыву к Бую на приличном транспорте, можно будет взять чуток больше бензина — хотя бы на первую заправку в устье Буя, не трогая наличных канистр.

Канистра для воды мне не потребуется. Но на всякий случай переспрошу охотника завтра.

Поработал мозгами — вот и спать захотелось. Сейчас потушу лампу и отправлюсь почивать.

Сон пришел, но какой-то рваный. Я много раз просыпался, потом вновь засыпал. Утром встал с таким ощущением, что мне всю ночь и мгновения сна не досталось, а сновидения не то были, не то не было. Они не задержались в памяти, если и были. Хоть заново ложись и спи вместо ночи.

Но не первый же раз не высыпаюсь, потому привык так жить — встал и пошел. Куда? А куда надобно. Хотя с возрастом начинаешь ценить ночной отдых и плохо относиться к тем, кто его нарушает. И исключение тут только одно — Левчик.

Надеюсь, он, войдя в возраст, перестанет меня пробуждать чрезмерно рано. Во избежание метания тапок в свою персону. Котик он умненький, надеюсь, и этот нюанс освоит.

Так что сейчас посетим то самое сооружение во дворе, затем опробуем этот вот умывальник — и двинем завтракать. Или нет, дадим шанс постоялому двору на приготовление пристойного завтрака. Уж должно у его повара хватить таланта чай сделать и чего-то напечь. Щи — это сложно для него, так пусть хоть чай сделает.

Практика показала, что надежды на то, что повар постоялого двора что-то сможет, были беспочвенными. Чай заваривали явно на лучинах или дровах, а булочки не допекли. Все. «Приговорен к вечному пламени и вечному забвению».

А теперь пойду я к вчерашнему охотнику — беседовать о том, что севернее Буя. После — в порт, искать возможности плыть туда.

Улицу Никольскую я нашел без труда. Ее официальное название по-татарски означает «Камское устье» и отмечает победу казанской армии над ордой Черных Шапок. Плыл бы я на барже сюда — мог бы видеть курган с монументом этой победе. Но я его уже раньше видел. Дом с лавкой тоже нашелся без труда. Теперь поищем Сеида, где он там скрывается. Первый попавшийся мне подросток в ответ на мою просьбу провел меня к нему.

Малость опухший Сеид восседал на веранде дома и боролся с похмельем. Для этой цели он держал ноги в холодной воде и попеременно пил из двух бутылей. Как оказалось, в одной бутыли был квас, а в другой какая-то местная минеральная вода рыже-бурого цвета, с резким запахом. Голова у Сеида работала, поэтому он одновременно боролся с похмельем и вполне толково отвечал на мои вопросы.

В самом лесу он не был, хотя издали его видел. Почему не был — он слышал, что лес этот какой-то нехороший, но без подробностей почему. Он и решил, что лучше туда вообще не соваться.

Про озеро он не слышал ничего. И даже удивился — с чего бы ему там быть, если в этих местах озера есть только в поймах рек.

Вода в Буе и речках вполне пригодна для питья. Источники, как правило, тоже хорошие, он лишь дважды натыкался на неприятную на вкус воду.

Затем я задал вопрос про зверей. Сеид как-то замялся. А, почуял конкурента. Я разъяснил, что добычей зверей заниматься не буду, меня они интересуют по поводу их подстрелить на еду, когда припасы закончатся, а также по поводу вреда от них. Если мне еды хватит, то все пушные звери пусть вокруг меня хоть хороводы водят.

Сеид успокоился и рассказал, что здешних медведей лучше не есть, даже если и сильно проголодаешься. Болезни пойдут, чаще всего печени и глаз. Могут быть ломота в мышцах на холоде.[10] Поэтому их и стараются не добывать, стреляя лишь из самозащиты. Прочая съедобная живность здесь ничем от других казанских владений не отличается. Змеи есть больше в поймах рек, в лесу встречаются, но редко.

Рыбу ловить можно, ядовитых рыб здесь нет. Бывают рыбы, зараженные глистами, и не более того.

Твари Дурных болот — есть. В лесу — проглот и лешаки с резвецами, в поле можно встретить собакоподобных тварей. На торфяных болотах — ориана и кайаса.

А кто такой кайас? Он похож на очень изогнутое дерево и под него маскируется либо под корягу. Но на ощупь не деревянный, а мягкий и покрыт шерстью. При нападении оплетает своими руками, похожими на сильно изогнутые сучки. Когтей у него нет, а вот зубы весьма приличные. На рану не крепок, стрелять в него можно любой пулей. Как попал, так он слабеет, добычу отпускает и падает. Но лучше близко не подходить — способен из последних сил укусить. Раны от укуса долго не заживают и гноятся. Тварей водных в Буе не водится.

Аборигены здесь есть только на левом берегу Нократа. На правом они бывают редко, только если охотятся. Вреда от них не бывает. Всегда готовы обменять что-то для них полезное на шкурки или мясо.

Спросил у него, знает ли он про разные проклятые или гиблые места в округе. Сеид ответил, что только вот этот лес непонятной дурной славой пользуется, но он никогда не слышал, чего там конкретно дурного. А люди туда не ходят.

Ладно. То есть искать замену Сеиду не стоит. Раз среди охотников принято считать лес каким-то не таким, они туда не пойдут. Теперь Сеида просветим.

— Сеид, я тебе расскажу одну вещь, но она не для рассказа всем встречным. А для охотников, кто будет за Буй ходить. Просто чтобы знали и береглись. Может быть, они там встретят незнакомых аборигенов. Они очень низкого роста, хорошо если полтора метра. Одеваются и в кожу, и в ткани. Лица у них — как у хорошо закопченных карасей, даже золотистым отливают. Вооружены большей частью холодным оружием, но могут быть и старые винтовки вроде Бердана. Холодное оружие — есть и железное, есть и каменное. Язык у них совсем непонятный. Откуда они взялись и есть ли от них угроза — доподлинно неизвестно. Но что они подумают, встретив тебя в тихом месте, — ведают только боги. А то, что непонятно, требует осторожности. Поэтому знай об этом.

На том наша беседа закончилась. Я распрощался. Сеид подозвал племянника, и тот провел меня на улицу. Теперь иду в порт. Иду, а спать все равно хочется. Оттого я регулярно прикрываю рот руками — больно здорово приходится зевать.

На входе в порт стояла будочка, в которой восседал старенький сторож. Дед службу знал и сразу же потребовал от меня информации, куда это я собрался и за каким демоном.

Я ответил боевому деду, что хочу нанять лодку, которая меня с вещами отвезет к устью Буя. Так что пусть он мне подскажет, у кого есть лодка побольше.

Дед задумался, потом сказал, чтобы я свернул направо от его будки и шел до сарая с дверьми цвета вечернего солнца. Там надо спросить Сашу Малышева. Наверное, это тот, кто мне нужен. Ладно, спасибо за рассказ, пойду-ка гляну, это тот или не совсем.

Ворота такого цвета были распахнуты. Значит, хозяин тут. Правда, этот цвет я бы скорее назвал оранжевым, но цветовосприятие — это тонкая вещь. Может, дед прав, а я нет.

Ага, вот и хозяин. Он что-то делает возле опрокинутой днищем вверх лодки. Окликнул его.

— Подожди минутку, а то я сейчас такое дело делаю, что оторваться не могу. Вон присядь на чурбак пока. Я скоро.

Я сел на чурбак и стал разглядывать внутренность сарая, лодку и хозяина.

Сарай просторный, противоположный его конец почти до воды доходит. На полу сделаны деревянные направляющие для вытаскивания лодки. Вдоль стен разные полки, верстаки, всякий хлам навален, но между стеной и лодкой проход есть. В воздухе запах какой-то химии. Лодка немаленькая, метров семь в длину, деревянная, с транцевой кормой под мотор. А вон и мотор. Тот самый нижегородский, восьмисильный. Вспомнив опыт молодости и кучу прочитанной литературы, думаю, что такая лодка на тихой воде может и почти тонну поднять, особенно если у нее съемные банки для сидения. Ну, если даже вдвое меньше, то в эту нагрузку я и мои вещи спокойно укладываемся.

Значит, мне от хозяина нужно перевезти меня туда, помочь выгрузиться, лодку надуть, мотор опробовать и малость бензином поделиться на первую заправку. И пусть что-то он посоветует насчет обратной дороги: как лучше сплавляться, под каким берегом, и что там еще он может сказать.

А химия-то у хозяина едучая. Я уже второй раз чихаю. Что-то в ней моему носу не нравится. А вот хозяин и оторвался от своего занятия. Подошел, взял второй чурбак и сел рядом. Запах этой гадости усилился.

— Меня Юрием зовут. А что это у тебя, хозяин, за отрава такая? Аж нос от запаха выворачивает.

— Саша. Это новая такая штука, мне кум из столицы переслал. Она водостойкая, и ею щели в дереве хорошо заделывать, она сама по себе как будто пенится. А я вот ею лодку конопачу. Сначала мхом забью, а потом ею. Воняет ужасно, но держит очень хорошо. В прошлом году мне про нее написали, что больно хорошо держит, конопатка реже требуется. Вот я ее и раздобыл. Воняет действительно ужасно, но я уже пообвык. А как первый раз конопатил, так ой-ой-ой. Дочка ко мне приходила, так я ее выставил, побоялся, что отравится. Вот сейчас руку подать не могу, потому что слипнемся руками. И не курю, чтобы не взорваться. А уже сильно хочется.

— Мне нужно добраться до устья Буя. Там я выгружусь, лодку надую и пойду вверх по течению. Еще не мешало бы помочь в надувании, проверке мотора и заправке на первый раз. У меня две канистры есть, но хотелось бы их раскупорить попозже. Запас бензина у меня впритык, купить еще канистру можно, но в лодку она не влезет. Так что лишняя пара литров помогла бы.

— Проблем с этим не вижу. И в устье Буя я бы нашел что половить. У меня сейчас пяток дней свободных есть, пока не сплавят партию леса. Но мне нужно еще пару дней на доделку лодки. Сегодня у нас суббота, к понедельнику, надеюсь, управлюсь. Тогда во вторник с утра и отправимся.

— Теперь финансовый вопрос решить надо.

— Попозже. Подходи завтра с утра — и порешаем его. Я сейчас этой гадости нанюхался, а деньги требуют ясной головы. К вечеру голова очистится, подумаю — и завтра тебе скажу. И с утра с нею до разговора работать не буду, для той же ясности головы.

— Часам к девяти подойти не поздно будет?

— Лучше к восьми, мы тут встаем рано, с петухами.

— До завтра.

— Бывай.

Жуткая все же смесь! И как хорошо после нее на свежий воздух выйти! И еще я заметил: смесь-то не без магии. Надо будет Саше сказать про это.

Теперь найти хорошо проветриваемое место и посидеть там с часок. Дальше будет ранний обед, послеобеденный сон — и одно мелкое, но очень нужное занятие. А к вечеру загляну в храм.

Придя в номер, я достал клубочки шерстяных ниток для вязания и стал их наматывать на нужные детали, чтобы образовывалась сплошная сетка вокруг металла. С одним крупным предметом не было проблем совершенно, а вот четыре мелких заставили поднапрячься.

Но я мотал, перематывал заново и в итоге с заданием справился.

Полюбовавшись на свою работу, перешел к экипировке. Револьвер в походе, как и прежде, будет на бедре, а рабочий кольт под левой подмышкой. Резервный — в наспинной сумке. Нож — в ножнах на левом бедре. Осиновый кол — за правым голенищем. Взятый в дорогу небольшой топорик будет висеть в петле на ранце слева. Лопатку в этот раз я возьму в лодку, а в пеший поход — нет. Для пешего похода у меня совок из металла. По весу он почти вдвое легче, да и значительно короче, а много копать мне вряд ли придется. Плюс я надеюсь, что рыть что-то в лесу будет не так сложно. Земля в лесу обычно мягкая. Гранаты поедут в карманах жилета.

К карабину запас прежний — четыре магазина с обычными патронами и один с магическими, набитый наполовину. И две пачки патронов в ранце. Кольтовских патронов пятьдесят, и только револьверных — десять. Вот как раз и займусь набивкой магазинов, поскольку у меня набита только половина их. А в день перед походом проведу еще генеральную чистку оружия. Нынешнее путешествие пока протекает без стрельбы, наверное, вся стрельба придется на завершающий этап.

Ну вот, хоть с обедом я и запоздал, пойду наверстывать. А куда? Опять во владения роскошной девицы, которая мне про охотников рассказывала. Наш постоялый двор в этом смысле опозорился, оттого и подлежит забвению.

Девицы сегодня не оказалось. Вместо нее был лысоватый мужик лет пятидесяти, который все уговаривал меня чего-то алкогольного взять к еде. И пока я заказывал, уговаривал, и потом к столу подходил с вопросом, не желаю ли я чего-то горячительного. Я упорно не желал.

Мужик хотел было еще подойти, но тут зашла целая компания местных завсегдатаев с криком: «Васильич, готовь пиво!» — и он переключился на них. Надеюсь, они полностью удовлетворили его желание напоить клиентов. Да, кормят там хорошо, но все время что-то предлагают на десерт: либо девицу, либо водку. А что же делать — не так много в Уржуме мест, где можно поесть, и из наличных не все заслуживают внимания. Я вернулся в номер. Спать не стал, а полистал руководство по пользованию мотором.

Когда голова переполнилась пусковыми тросиками, магнето и прочим содержанием книги до полного несварения, отложил книгу и стал собираться. С собой взял только кошелек и револьвер. Путь мой лежал в храм Мардога. Надеюсь, мне кое-что разъяснят, а если прибавят Силы, то тоже будет неплохо.

Дело шло к вечеру. Но для вечерней службы было еще рано. Посетителей в храме находилось всего двое. Я вышел на Свет Мардога, поднял голову кверху и обратился к Свету.

«Я вновь иду по пути, предначертанному Светом, и вновь готов стать против Врагов Света, сколько бы их ни было передо мной. Я готов быть Мечом Света, даже если клинок сломается о доспехи Тьмы.

Я делаю этот выбор во имя Света, а не ради наград и почестей.

Укрепи мои силы, Владыка Света, ради посрамления его врагов».

Волна Света снизошла на меня и поглотила мое сознание.

Спустя какое-то время я открыл глаза. День был все тот же. Народу прибавилось, бегали служки, расставляя светильники. Пришло время вечерней жертвы. Пора идти. Люди будут молиться о своих бедах и радостях, просить и благодарить. Им не нужно знать ни о прошлогодних пещерах Луки, ни о том, что будет вскоре. Они и не будут знать.

Это мой долг и моя дорога. И я ее пройду, насколько хватит моих сил. У меня нет надежд, что я вернусь и стану герцогом в награду за это. Но у меня нет и страха перед тем, что произойдет со мной.

Неси меня, Великая Река Света, к тому, что я должен сделать.

Я повернулся и пошел к выходу.

К гостинице я пришел уже в сумерках. Чувствовал себя усталым, потому даже ужинать не стал (впрочем, было и нечем) и завалился спать.

Во сне я долго блуждал во тьме, иногда мне казалось, что я иду подземными коридорами пещер под горой, иногда — что это какой-то замок. Я уже устал от этого темного путешествия, как передо мной вдали забрезжил свет. Он был слаб, но становился все сильнее с каждым шагом в его сторону.

Наконец впереди показался его источник. Это было что-то вроде своеобразного щита, висящего в воздухе. Я подумал, не портал ли передо мной, но решил, что все-таки не он. Щит был разделен на пять частей. Четыре из них в виде кольца охватывали пятую часть, центральную.

Потом огни щита стали гаснуть и отваливаться. Сначала отвалилась нижняя часть, светившаяся мертвенно-синим цветом. Затем погасла левая часть, светившаяся зеленоватым цветом. Я подошел ближе. Погасла верхняя часть, цвет которой был бледно-голубым. Остались еще две — правая часть, светившаяся тем же бледно-голубым цветом, и центральная, где пульсировал темно-малиновый огонь, словно там пряталось живое сердце Тьмы.

Остатки щита стали потихоньку блекнуть, пока не растворились в темноте. Темнота была вокруг меня. Абсолютная, в которой не было ничего видно. Про такую в народе говорят: «Хоть глаз выколи». Я это выражение понимаю так, что видно в ней здоровым глазом не больше, чем выколотым.

Темнота. Тишина. Негромкий вздох за спиной: «Karan-lik solan lşik Kiliç».[11]

Из сна меня вырвал звонок будильника. Я встряхнул головой, вырываясь из течения Реки Снов. Мне пора идти к другой реке. Говорить о пути по Уржумке, Нократу, Бую. Этой безымянной речушке. Из реки в реку.

Вроде выспался. Ничто не болит. Только есть хочется. Пора вставать и спасать мир.

Вставайте, Юрий, вас ждут дела и люди. Ну что ж, я сейчас. Пусть мир подождет, пока его спаситель чистит зубы. Надеюсь, он не провалится куда-то в бездну, если я задержусь, позавтракав?

Так поехидничав, я привел себя в порядок, оделся и вышел. До срока, названного Сашей, было еще сорок минут. Вполне хватит времени на чай. Вот заверну в царство этой роскошной девицы, для которой все не найдется мужика в спасаемом богами Уржуме. Домой меня не приглашали, значит, иду в этот лодочный сарай, или как его лучше назвать? Могу и ангаром, мне не тяжело, хотя лодки — это не самолеты, чтобы сараи для их хранения ангарами называть.

А может, их надо называть эллингами? Нет, вроде сын говорил, что слово «эллинг» обозначает здание для постройки судов. А тут они только хранятся. Ладно, это не моя область знаний. Даже если я попутаю ангар с эллингом, это безопасно. Вот если я попутаю классы демонов или правила творения магических эликсиров, мои дела будут плохи.

Ну, вот в демонах я и не путаюсь. А творением эликсиров девственной чистоты и вовсе не занимаюсь, потому и опасных ошибок не случается.

Девица уже поняла мою бесперспективность, потому мне зазывающего взгляда не досталось, а достался чай с тремя пирожками и сдача. Сдача отправилась в карман, чай с пирожками внутрь, а я еще немного посидел и подумал о прошедшем сне.

Что это было передо мной? Щит? Может быть, но для чего? Зеркало? Не сказал бы, хотя можно и ошибиться. Магические зеркала зачастую делают в обрамлении либо драгоценных камней, либо цветных стекол, хотя это цветное окружение вспомогательное, а вся основная работа идет с центральным прозрачным участком. Но тут и центр не прозрачный, а темно-красный. Или малиновый?

Амулет? Похоже, ибо пульсирует, а цвет он иметь может, и даже несколько цветов, особенно если реально составлен из драгоценных камей. Темно-синие камни бывают, светло-голубые — тоже. Зеленые есть. Магические рубины тоже используются широко. Если нет рубина, сойдет и шпинель с гранатом, ибо от драгоценности камня магическая составляющая прямо не зависит. Больше от размера и прозрачности. Есть и исключения — опалы и ониксы практически непрозрачны, но ими пользуются. Жемчуг тоже непрозрачен.

Что-то загадка не разгадывается. Алтарь? Никогда не слышал о таких секторных алтарях.

Но не зря лича считают уникальным по магической мощи, ибо ему ведомы знания, недоступные простому магу. Или простому неизандийскому магу.

Ладно, примем как возможное, что это может быть зеркалом или алтарем. Лучше бы не зеркалом. Когда из него выходит демон третьего класса опасности, а преподавателей рядом нет, впечатления остаются на всю жизнь. Хотя есть такая избитая поговорка про то, что если нечто нас не убивает, то оно делает нас сильней. Но я в нее не верю. Врачевателю-то известно, какие бывают несмертельные раны и болезни, способные отравить всю оставшуюся жизнь.

И что это за последние слова за спиной? На каком они языке? Опять на друэгарском?

Ладно, коль не думается, то пойду. Незачем заставлять людей себя ждать.

Дверь в ангар семейства Малышевых была открыта, и в наличии было все семейство. Сам хозяин, его хозяйка и его дочка. Впрочем, дочку я никакие мог рассмотреть подробнее, она постоянно носилась по помещению. Сейчас она обнимает папу за шею сзади, а через секунду уже ее голос слышен издалека: «Мама, иди сюда!» Разглядел только, что светленькая, в папу, и худенькая.

Этим ужасом для конопачения уже не пахло. Ну и раз дочку привели, значит, уже выветрилось средство.

С хозяином я был уже знаком. Новым было то, что у него все руки в шрамах. Вчера он был в рукавицах, поэтому я этого и не видел. Но меня шрамы на руках у любителей рыбной ловли не удивляют. Такая у них жизнь, отражающаяся шрамами на руках. От ножа, от колючих деталей рыбы, от лески… Ну и в моторе найдется чем руки повредить.

Жена Саши была на полметра ниже него, но фигуристая. Волосы рыжие. Пока мы обсуждали финансовые детали сделки, она помалкивала, но выразительно поглядывала на мужа. Каким образом он определял, что супруга имела в виду, не знаю, но определял.

О перевозке меня во вторник и помощи мне в начале плавания мы договорились быстро.

А дальше перешли к неофициальной части, то бишь к неспешной беседе про здешнее жить-бытье под медовуху и домашние пирожки со всякой всячиной. Хозяин и хозяйка весело шутили, смеялись над шутками и рассказывали. Рассказал и я про разные чудеса, которые со мной случились в прошлом году, да и раньше.

Потом дочка убежала с прибежавшей за ней подружкой, а мы посидели еще часок.

Что рассказали мне об уржумской жизни? А жизнь здесь, как и везде, требует неустанного труда. То на огороде, то на реке, то на лесозаводе, то зимой в учении детей. И в Уржуме есть дети, которым надо помочь выучиться, потому им для обучения в Казани надо малость подтянуть предметы, которые в здешней школе преподают хуже прочих. И ученики зимними днями и вечерами идут к Саше и пополняют знания математики и физики. Чтобы летом закончить школу и поехать в Казань или Нижний. Городок хоть небольшой, но один-двое таких находится. Поэтому городок уже знает, что хочешь учиться в Казани на того, кому требуется математика, — иди на Зеленую улицу к Саше подучиваться до должной степени. Хочешь же быть пильщиком леса или добытчиком меха — можно обойтись без этого.

Земля здесь неплохая, но погода неустойчивая, поэтому может подкинуть сюрприз, погубив урожай внезапными заморозками или градом. Умные люди теперь строят теплицы, пользуясь продуктами нефтепереработки княжества, которое освоило производство специальной тонкой пленки для теплиц. Называется этот материал «Булак», он вроде немагического свойства. Его как-то делают из нефти. Тонкая такая пленка, наверное, даже тоньше миллиметра. А вода через нее не проходит.

А свет проходит, поэтому если ее натянуть над рассадой, проливной дождь ее не смоет. Он стечет по стенке куда-то в сторону. И можно сделать так, чтобы и ветер не мешал. Я в Казани купил кусок его, чтобы подстилать под себя, если будет нужно ложиться на сырую землю. Еще из него стали делать накидки от дождя. Он легкий и значительно легче хоть тканевого, хоть кожаного, хоть резинового плаща. И еще накидку из него можно сложить и запихнуть в карман куртки. Вот Саша и сам себе завел выращивание овощей под такой пленкой, и другим рекламирует новое. А жена его тоже работает, в здешней администрации.

Твари болот и нежить раньше особо жителей не беспокоили, но в этом году было уже два нападения вампиров на людей. И тварь кровососущую еще не поймали. Начальство уже хочет пригласить специальных охотников за нечистью и нежитью, раз своими силами не получается.

Увы, мое чувство вампиров исчезло вместе с окончанием самарской жизни. Но если наткнусь на него — сделаю городку доброе дело.

А так — городок тихий, все друг друга знают, а много народу нездешнего сюда не приезжает. Поэтому только житель откроет шкаф и достанет графинчик с заветным зельем, как полгорода уже обсуждает, как его с похмелья тошнит и надо ли ему переходить с брусничной настойки на настойку на аире.

Вы не поняли? А, это такой казанский юмор. Водку на аире никто не настаивает, настойку аира делают аптекари, как тонизирующее средство при упадке сил и при проблемах с женщинами от того же упадка сил. Так что когда в казанских владениях рекомендуют кому-то перейти на настойку на аире, значит, он совсем подорвал здоровье другими настойками или чистым продуктом винокурения. В других княжествах аптекари настойкой аира пользуются (еще ею лечат спазмы желчных путей), но такой поговорки нет.

Мы договорились, когда мне завтра подойти и узнать о состоянии дел с лодкой, и я откланялся. Но прошел я совсем недалеко. А остановился, потому что включилось знакомое чувство: недавний «след вампира». Где он? Я схватился за рукоятку и крутнулся туда-сюда, высматривая врага. И только потом до меня дошло, что на улице уже белый день и кровосос давно пристроился на отдых, а не стоит за спиной, готовый попить кровушки.

Запаниковал, в тридцать три света и иже херувимы! Аж стыдно стало. Да, Свет открывает в голове не только нужные двери, но и от хлопков этими дверьми штукатурка сыплется, и тараканы разбегаются. Куда же эта тварь залезла? Нет, пока не буду вынюхивать, а схожу-ка к Сашиному семейству и предупрежу его, чтобы они здесь меньше шастали в предвечернее и предрассветное время. А если уж Саша и пойдет, то не один и с заряженным стволом, какой там у него есть. А Саша пусть скажет, нет ли поблизости пустующего сарая, где вампир может лежку устроить.

Малышевы сидели рядом, обнявшись, и о чем-то тихо переговаривались. На мои шаги обернулись оба.

— Извините, это опять я. У меня предостережение. Тут рядом есть недавний след вампира. У меня иногда включается нюх на них, поэтому я его учуял. Не ходите здесь в одиночку, без оружия и в темноте.

Жена Саши побледнела и начала взглядом искать вокруг.

— Успокойтесь, дочке сейчас ничто не грозит — день на дворе. Эта падаль сейчас отлеживается в своей норе, а если выйдет — сгорит.

Экий стих внезапно получился, без всякой подготовки. Краска стала возвращаться ей на лицо.

— Саш, а ты не знаешь, есть ли среди лодочных сараев тут пустые или давно не посещаемые хозяевами? Я бы туда прогулялся и посмотрел, не запахнет ли там кровососом. Они в городе любят в пустых складах устраиваться.

— Есть, и даже не один. Сарай Макарыча пустует, с тех пор как он помер. А Сиротку уже месяц как из тюрьмы не выпускают. Так Игната Белкина кличут, за то что он вечно в подпитии плачет и на судьбу с женой жалуется. Но в лицо его лучше так не называть. Один тут Игната так назвал и еще про мать его неудачно выразился, а теперь никак от раны не выздоровеет. Не дай боги помрет, и висеть тогда Игнату и смотреть на нас с высоты.

— А сделай милость, покажи, где они.

— И я тоже с вами!

Вот этого только не хватало. Но будем надеяться, что ничего страшного не будет. Я ведь в лежбище врываться не буду. Ну, сразу не буду. Поглядим снаружи и постараемся вынюхать. Хотя это не обоняние, а какое-то внутреннее чувство, хоть назови его десятым человеческим чувством или пятнадцатым.

Жену Саши мы прикрыли с двух сторон и пошли. Но у обоих сараев мое чутье ничего не показало. «След» был между малышевским сараем и воротами. Словно ходячая падаль сюда заглянула, покрутилась и пошла прочь. Плохо. Так бы ее сразу засекли и разделали. А так ищи по всему городку, где сараюшек, флигельков и подвалов с погребами до демоновой матери.

— Ладно, пойду я. А вы помните про темное время и не рискуйте. Завтра встретимся, как договорились.

Теперь пора пообедать и малость подумать. А после обеда займусь чисткой оружия и мелочами. Покупать мне ничего серьезного не надо, а вот завтра надо будет заглянуть в казначейство и разжиться звонкой монетой. Предстоит и с Сашей рассчитываться, и за другое платить, и на обратный путь монеты в кармане иметь.

Я наскоро пообедал, ибо народ так задымил помещение, что дышать было не лучше, чем в малышевском лодочном сарае после этого пенящегося средства. Вернулся в номер и залег на кровать. Время поразмыслить.

В принципе в основном все готово. Завтра я занесу мотор к Саше, мы его попробуем запустить. Если все остальное будет нормально и мотор не сдохнет, то во вторник мы отправимся на север по реке. Вампир — он, конечно, и лакомая добыча, и отвлекающий фактор. Деньги за него будут не лишними, и пару слов на нужную тему он сможет сказать, но нет времени заниматься охотой за ним. Поэтому активных поисков я предпринимать не стану, чуть-чуть попробую поискать. Наткнусь — убью, а нет — некогда.

А вот возвращение «чувства вампира» как-то одновременно и пугает, и радует. Почему пугает — некромантский Дар Силы редок среди магов и почитается среди них слегка противоестественным, скажем так, мягко и дипломатически. Человек — существо живое, и обладание какими-то магическими умениями, относящимися к мертвому, именно противоестественно для него. Другие Стихии Силы — они часть человека. А смерть и управление мертвым — это совершенно инородно. Ибо, как говорил один ужасно древний философ: «Смерти нет. Когда я жив, ее нет. Когда есть она — меня нет». В те далекие времена философы любили поражать слушателей парадоксами. Потому и внутри сообщества магов отношение к некромантам слегка настороженное. Их не отвергают. На них смотрят с опаской и отодвигаются. Ну прямо как простые люди без Дара отодвигаются от имеющего Дар Силы. Обезумевших некромантов, подымающих на людей полчища зомби и скелетов, в истории было не больше, чем обезумевших магов огня, сжигавших города и деревни.

Но кто их там до конца знает, этих самых некромантов, кто работает со смертью как со Стихией… Ну и личи тоже поработали на благо сомнительной репутации некромантов, хотя свойство повелевать мертвыми личи чаще всего получают после ритуала Вечной Ночи. До этого они обычные маги. В учебнике Абрикосова произведен анализ, из каких Стихий вышли личи. Хотя не про всех все известно. Но некромантом до того не был ни один. Три из них были магами воды, один воздуха, один или два (это уже не помню я) — земли. А вот магов огня из них вроде как не было. Про остальных точно неизвестно. Ашмаи тоже входит в число тех, о ком неизвестно про их Стихию.

Что еще беспокоящего в восстановлении чутья — возможность встречи не с одиноким городским вампиром, а с целым выводком живущих где-то рядом. Они вполне могут охранять портал с этой стороны. Или сразу с той, где он открывается. Одиночный вампир мне не страшен. А вот одновременная атака нескольких — кто его знает, чем это кончится. Вообще Серпом Восточного Ветра можно разить и вкруговую. Станешь и сработаешь вокруг себя, как если бы я саблей или косой рубанул, вертясь на все 360 градусов. Что попало под Серп — перерезало. Но надо успеть это сделать. А вампиры и оружием не брезгуют.

Ладно, теперь надо чистить оружие. Никто за меня этого не сделает, так что пора брать в руки карабин и навести на него красоту.

Чисткой оружия я занимался довольно долго, потом разными мелочами. А ближе к сумеркам оделся, вооружился до зубов и отправился на поиски вампира. Но сколько бы я ни ходил, его не обнаружил. Даже следы его, улавливаемые внутренним чувством, ощущались как старые. Устав, я решил повторить поход с утра. Встану пораньше, потом зайду опять к лодочным сараям. А потом пройдусь еще к военному порту. Там должны быть разные хранилища — вдруг какое-то из них вампир облюбовал. Встать очень рано не получилось — больно плохо разлипались глаза утром понедельника, сильно хотелось плюнуть на гипотетического вампира и предаться вполне реальному и нужному сну. Я это малодушие преодолел, но не сразу, а путем длительной борьбы — почти час боролся. Но встал.

В итоге теоретическая возможность натолкнуться на вампира пропала, но оставалась надежда на след его. Однако… ничего. След недалеко от малышевского сарая оставался, хотя и чуть ослабел, а вот другого, свежего, не находилось. И проходя мимо разных запертых складов и сараев, не ощущал я близости кровососа. Ладно. Видимо, ходячие трупы меня ждут не здесь, а в другом месте.

Поэтому пора заняться делом. Я пошел в казначейство, получил деньги, расплатился с Сашей и гостиницей, приволок вещи из кладовки в Сашин сарай. Потом мы с ним пристроили мой мотор на корму его лодки и испытали его в воде. Почихал, почихал, но завелся. Уверенно поработал, правда, Сашину лодку двигал плохо. Но от него, с двумя-то силами, чего требовать… Затем мы разложили и слегка надули обе мои лодки с целью проверить, не травят ли они воздух. Все было нормально. Теперь можно убирать за собой и сворачиваться. Закончив это, я договорился с Сашей, что мы встретимся у сарая в семь, а к восьми отплывем. Можно было бы и раньше, но зачем подвергать Сашу риску встретиться с вампиром. Мне тоже этот час не сыграет большой роли.

После чего я с аппетитом пообедал. Сегодня меня не терзали ни предложения выпить, ни табачный дым, так что я сполна насладился едой. Вернулся в гостиницу, сложил в большой мешок вещи, которые не поедут со мной в лодке, зашил его и договорился с хозяином гостиницы, что в случае моего отсутствия их отправят в Казань. Кирилл о них предупрежден и в случае нужды отправит все куда надо. Он же и напишет, куда я ушел и для чего.

Теперь мне осталось утром кинуть туалетные надобности в ранец и выйти. Все остальное уже собрано и подготовлено. Ну, вечером еще хорошенько почищу обувь. Вдруг после прогулки понадобится.

Теперь можно спокойно гулять и не беспокоиться о том, что еще не доделано. Книжку про эльфов я взял с собой — может, занесу в народный дом, а если забуду — тоже ничего страшного. У меня теперь ритуальная прогулка. Хочешь или не хочешь, а надо гулять. Как это принято у наемников — перед походом надраться. Даже если не хочешь. Кто надирается от склонности к пьянству, кто — чтобы заглушить волнение в душе. А кто-то — ритуально, ибо принято так. А мне пить не хочется, вот и прогуляюсь.

Вышел на городскую стену, оглядел заречные луга, полосу воды и два озерца в пойме, желтый песок берега — и ощутил, что больше не хочу. Мне это не нужно. Это не мое, это для здешних. Я здесь временно. И не для того, чтобы любоваться этой природой. Она только отвлекает от нужного. Клинку не следует рассматривать портупею, мимо которой он скользит, прежде чем встать в боевую позицию. Она есть, и этого знания довольно.

Мне надо к сердцу Тьмы, к Руке Тьмы. Все, иду.

И отправился в сторону гостиницы. Зашел в народный дом, увидел надпись «Библиотека», остановил мальчишку, бегущего в ту сторону, и попросил отнести книжку библиотекарю, сказав, что это для нее подарок. Повернулся и пошел. Никуда заходить не буду. На ужин и завтрак еще утром куплены молоко и два роскошных калача.

Но вечером мне есть не хотелось. Не хотелось и спать. Я просто лежал и вспоминал всех и все, что было дорого мне. Прощался с теми, кто был жив, здоровался с теми, свидание с которыми должно произойти вскоре. Шли часы, окрасился, как бинт кровью, восток. Наступало утро ЭТОГО дня.

Что ж, как это было в старинной балладе о Макферсоне перед казнью: «Никогда не дрожал перед Тьмой — и сейчас не дрогну!»

Наверняка заменяю слова похожими, но ближе относящимися ко мне. Пусть простят мне это давно лежащий в могиле автор и еще раньше казненный Макферсон. Насчет автора — не знаю, но Макферсон, я думаю, простил бы.

Ранец за спину — и вперед. Комнату закроют без меня. Каблуки стучат по ступеням, чуть глуше по камням двора, на улице весьма свежо. А на реке будет еще свежее. Ничего, подрожу, а потом солнышко холод разгонит.

Я шел в сторону порта и насвистывал ту самую балладу, что пел хозяин трактира в Гуляй-поле: «Моя красная роза побелела».

Получалось не очень, но отчасти похоже.

Лодка с нами спустилась по Уржумке к устью. Почти у места впадения в Нократ мы разошлись с самоходной баржей, на носу которой я увидел название: «Аллигатор». Вот так встреча! Я содрал с головы егерское кепи, которое взял на сей раз вместо панамы, и замахал барже, приветствуя. Мне ответили коротким гудком. Не знаю, разглядели ли меня, или просто ответили на приветствие, но это не столь важно. Вот так — здравствуй и прощай.

— Это твои знакомые?

— Да я с ними хотел договориться, чтоб плыть из Казани сюда, но у хозяина была неясность, закажут ли ему рейс сюда или нет. Договорились, что если вместе окажемся в вашем городке, то он меня к устью Буя отвезет. Но вот так мы и совпали.

— Я его тоже знаю, он иногда у нас бывает. И кошку его противную знаю. Малая ее погладить захотела, но та ее поцарапала.

— Это не первая кошка, что она погладила, и не последняя, что ее поцарапала.

Плавание по Нократу мне не запомнилось. Ночь без сна свое слово сказала. Несмотря на утренний холод, меня все больше клонило в сон, я перестал бороться с этим и, укрывшись брезентом, прикорнул. Саша меня в случае нужды толкнет. Сплю я крепко, но просыпаюсь быстро.

Ну вот я тут крепко спал почти весь участок до устья и быстро проснулся, когда разбудили.

— Здоров же ты храпеть! Уже целые делегации рыб приплывали поинтересоваться, кто этот пассажир, кого живьем пилой пилят.

— Надо было их сюда в лодку пригласить, пусть бы поглядели на такое чудо в упор. И не просто так, а за плату с каждого рыбьего носа.

— Они на плохом русском разговаривали. Пока договорились, их течением снесло. А вот и нужное место, до него уже с полкилометра будет.

Мы поднялись чуть выше по Нократу и, развернувшись, спустились к устью под правым берегом. А дальше уверенный поворот румпеля, прибавлен газ — и мы в устье Буя.

Устье шириной метров сто, берега глинистые. Вода явно темнее, чем в Нократе, и течение значительно слабее.

Саша, войдя в Буй, сбавил газ и направил лодку вверх по течению. Метрах в трехстах был небольшой песчаный пляж, для высадки — самое то.

А пляжик, оказывается, обжит. На нем кострище есть, остатки шалаша, и у воды нечто вроде мостков.

— Это рыбацкое место. Есть у нас люди, кто на Буе рыбачит. Лещи, налимы, иногда щуки. Говорят, что пеструшка хорошо ловится здесь, чуть повыше, у плотины. Но я ее не люблю. Больно костлявая рыба. Я, как тебе помогу, спущусь ниже по большой реке, там неплохое место для стерлядей, глубокое и с песчаным дном. Половлю и вернусь домой.

Мы причалили и выбрались на берег. Вот тут я ощутил, что при подготовке сделал промах — надо было заиметь резиновые сапоги. Так бы без опаски прыгал в воду. Пока мои яловые, вчера хорошо смазанные, воду не пропускали, а дальше беречься придется.

Перед серьезным делом перекусили. Я Силой вскипятил по кружке чая, к нему открыли банку колбасного фарша из распотрошенного пайка, а хлеб домашней выпечки пошел из Сашиных запасов. Подкрепились и принялись за сборы. Лодку надули, транец поставили, мотор распаковали, горючую смесь залили, мотор опробовали — работает. И это хорошо. Потому что пешком идти далековато получится.

Дальше я стал привязывать цветные поплавки к мешкам с вещами и канистрам.

Вроде теперь все уложено, моторчик работает на холостых оборотах. Пора отплывать.

— Удачи тебе, Саша!

— Взаимно.

Пожатие рук. Саша отступает к берегу. Все, уржумская дверь захлопнулась. Щелчок за спиной. Открывается буйская дверь. Точнее буйско-… гм, а как назвать эту речушку? Имени у нее нет. Назову Забуйкой. Итого буйско-забуйская дверь открылась и впустила меня. До вечера еще далеко, попробую пройти весь буйский участок.

Ох, как тяжело восстанавливались навыки управления лодкой, прочно забытые со времен молодости. Движение вперед сопровождалось душевными терзаниями — как бы прибавить газу и как бы не налететь на корягу или перекат. Я периодически думал: а не следовало бы нанять деревянную лодку в Уржуме? Так бы я затопленных бревен совсем не боялся. Но останавливало то, что впереди мелкая речка. Да и не факт, чтобы мне продали лодку вообще. Или продали бы, но такую, что гордо носит название «душегубка».

Следующее мучение было — заправляться каждые два часа хода. Притыкался к низкому берегу, выскакивал, вбивал в берег кол, подтаскивал лодку, цеплял веревку за нее, а дальше начинал маневры с бензином и маслом. Был бы у меня нижегородский мотор — меньше пришлось бы изощряться с заправками, но ярославский я без труда поднимаю и несу, а вот двухпудовый нижегородский уже так легко не потаскаешь.

Но время шло, и я продвигался вперед. Течение в реке было небыстрым, поэтому мотор с ним справлялся. Вода мутноватая, но меня уже уверили, что пить ее можно. Берега глинистые, часто обрывистые, метров до шести высотой. Периодически встречались и песчаные пляжи, которыми я и пользовался для заправки. Глубина пока позволяла спокойно плыть, нигде меньше метра не встретил. Я мерял ее, сбросив обороты и пробуя веслом. Перекаты прошел свободно. На берегах было довольно много птицы, за бортом плескались рыбы. Один раз на берег вышла косуля. Карабин был рядом, но я не стал стрелять. И не сильно я люблю охотиться, и зачем мне нужно ее убивать? Мне время нужно для другого, а не для разделки и прочего. Пусть живет. Был бы я с компанией — можно было и пострелять. Пяток ртов ее хорошо подъел бы, и назавтра бы осталось. На природе шашлык идет на ура, остается только удивляться, как столько в едоков влезает.

Пару раз я теранулся бортом и днищем о полузатопленные бревна, но боги были милостивы ко мне, и лодка не пострадала. К концу второй заправки слева показалось неширокое устье речушки, впадающей в Буй. Я направился к нему. Было около восьми вечера.

Перепутать ее не с чем — карты и местные жители утверждали, что других левых притоков на этом участке у Буя нет. Расчет времени приблизительно совпадает — иду я около шести часов, так что если лодка дает шесть километров в час, то уже тридцать шесть километров есть. Если чуть больше, чем шесть километров, — то уже около сорока. Вот где-то столько до Забуйки и есть, поскольку русло изгибается и совсем точно не подсчитаешь. Надо останавливаться. Светлого времени как раз хватит на лагерь, а с утра пойду по Забуйке. Вот как раз при ее впадении образовался небольшой полуостров, на нем и остановлюсь. Тогда у меня на треугольном полуострове с двух сторон река, а только с третьей стороны — участок, подлежащий контролю. Все рассказывают, что водные чудовища в Буе отсутствуют, так что ограничимся сигналкой сзади себя, на случай если медведю захочется переплыть Буй или Забуйку и пожаловать ко мне в гости.

А теперь лодку надо вытаскивать на берег и устраивать ночлег. Шагах в ста небольшая рощица, да и коряги по берегу валяются, так что топлива для костра достаточно. Хлопот хватило до темноты.

А дальше я лежал в полуспущенной лодке, как в кровати, и смотрел на огонь: когда в котелке сварится смесь из концентратов открытого днем пайка и в кружке закипит вода для чая. Есть уже сильно хотелось, а ужин все не спешил приготовиться. Но я обуздывал желание ускорить процесс Силой. Еда и так приготовится, а Сила потребуется и на более неотложные дела. От рощицы и иных мест меня отгораживали две линии сторожков, сзади, от воды — только одна. Карабин лежал рядом, в него был вставлен магазин с обычными патронами. Магазин, где патроны имели магическую начинку, был прикреплен к прикладу липкой лентой. Решение о том, какой магазин лучше вставить, далось мне путем изрядной внутренней борьбы. Решил, что обычный магазин будет лучше. Лучше было бы, чтобы оба были вставлены сразу, а выбор нужного патрона достигался нажатием кнопки или другого спускового крючка. Но господин Симонов, конструируя карабин для армии, не имел представления о моих потребностях через четверть тысячелетия, потому их и не учел. А как можно было бы устранить это «упущение» господина Симонова?

Самый простой выбор — двустволка. В левом или нижнем стволе — патрон против нечисти, во втором — обыкновенный патрон. А чуть посложнее? А вот если придумать так: вместо нижней части цевья смонтировать один или два коротких дробовых ствола, совсем куцых.

А у заднего обреза этих огрызков смонтировать их спуск, чтоб он не вылезал за нижний габарит оружия. Один ствол — это если двенадцатый калибр, а если взять двадцатый или меньше, но с длинным патроном, то можно прикидочно поставить их два горизонтально. Сверху на стволах будет участок резинового покрытия, чтобы удобнее держать карабин.

Что в системе хорошего:

1. Возможность иметь одновременно карабин и дробовик для поражения нечисти в опасное время.

2. Может, им соблазнятся армия и контрразведка для ведения боя в помещениях. Только надо переделать и под цевье СВТ.

3. Если хорошо продумать систему крепления, то комплект можно иметь не постоянным, а съемным. Днем приставил съемный нижний участок цевья, ночью цевье снял, ствол приставил. Солдатик в штурмовой группе по команде достал из ранца допкомплект и поставил. По команде снял.

Какие есть минусы?

1. Баланс изменится.

С другой стороны, ночью ты не пытаешься поразить цель на километр, а вскидываешь оружие навстречу прыгающей на тебя тени. Штурмовик тоже держит карабин где-то на уровне пояса и стреляет в направлении, где что-то подозрительно зашуршало. Думаю, что решаемо.

2. Лишний вес.

Но за лишнюю функцию всегда платят лишним весом.

3. Неудобно быстро перезаряжать.

Частное лицо, желающее дать подряд больше двух выстрелов из дробового ствола, покупает «таран». Штурмовик, разрядивший оба ствола, отступает назад и перезаряжает. На его место становится второй, с еще не разряженными стволами.

Вроде как все возможно, правда, у пользователей может быть свое мнение о полезности изделия. Вернусь — поговорю со Снорри. Кажется, у поставщиков в армию есть налоговые льготы, так что он может согласиться, несмотря на нелюбовь гномов к серийному производству. Да и родственничков может подключить к заказу. Каждый из них по два ствола — и никто не осквернился серийным производством, и заказ выполнен.

Темнеет, птицы уже угомонились, плеснула вода в реке, потревоженная шибко активной рыбой, вода в посуде уже бурлит. Скоро и поем. Еще несколько минут смесь в котелке покипит, и поставлю ее к воде охладиться. А вот чай пора засыпать и убирать кружку.

Уже стемнело. Вышла луна, в рощице началось активное шебуршание. Мелкие ночные звери приступили к активной фазе жизни. Вновь плеснула вода, потревоженная крупной рыбой. По освещенной костром поверхности пронеслась чья-то тень. Что-то летело и отбросило тень. Не то летучая мышь, не то филин. Пущай летают. Опасности от них нет никакой, а в пищу они годятся только с очень большой голодухи. Но я это только так думаю, ибо никогда не слышал, чтобы кто-то филина ел. Или эту самую летучую мышь. Вроде бы филинов отчего-то не едят даже вечно недокормленные горцы с Лесного хребта, о чьей всеядности ходят рассказы. Наверное, мясо у него типа тех тур-ящеров.

Ужин переваривается. На душе спокойно, лежу себе, слушаю плеск воды и шуршание всяких мелочей в траве и размышляю о посторонних вещах вроде съедобности филинов или переоборудовании карабинов.

Я потянулся за недопитой кружкой чаю и… отдернул руку обратно. А что это за недобрый взгляд в меня втыкается? Кто тут и зачем меня разглядывает? И какая моя часть ему вкусной показалась?

Взгляд не с вершины дерева, а откуда-то снизу. А вот подсвечу-ка. Создал шарик света и направил его, чтобы он чуть сверху освещал это место, но мне не мешал. Свет шарика отразился в двух глазах у куста. Я вскинул карабин и выстрелил туда, добавил вторую пулю чуть ниже. Глаза погасли. Послышался треск кустов, но понять было сложно, кто там трещит — сам владелец глаз или спугнутая им мелочь. Воя и стонов раненого не было. Ладно, сидим, ждем. Взгляд пропал. Не то смотрящий получил как следует, не то глядит в не столь опасную сторону.

Переполох среди мелочи улегся где-то через полчаса. И все больше хочется спать. Никто злобно не смотрит, значит, порядок наведен. Попробую-ка подремать.

Сон, конечно, был тот самый рваный, или «обезьяний», когда многократно просыпаешься, ожидая: а не стоит ли тварь в паре шагов от себя, но не в первый же раз такое. Проснешься, обнаружишь, что никто тебя не ест, подбросишь дровишек в костер, подновишь сигналку — и вновь ложишься. Спокойно заснул, когда забрезжил рассвет, и немного поспал. Тут меня уже никто не беспокоил, да и обычно это относительно безопасное время. Ночная нечисть и нежить расползается, а дневные хищники сменяют ее не след в след. А твари Дурных болот, охотящиеся днем, чаще встречаются поближе к самим болотам. Шанс нарваться на аномальное чудо есть, но спать-то тоже надо.

Этим утром аномальное чудо меня не посетило, потому я поспал полтора часа очень неплохо, оттого чувствовал себя бодро. Солнышко было в небе уже часа два, потому и сырости убавилось, хотя с Буя тянуло холодом. Костер уже погас.

Итак, бодро-весело начинаем умывания, завтраки, сборы. Вот теперь для скорости сделаем чай при помощи Силы. Я вскрыл еще один паек. Сейчас употреблю с чаем галеты с джемом и оставшимся от вчерашнего пайка сырком. Консервы съем в обед, а концентраты вечером, сварив из них нечто вроде супа. Поев, я почистил карабин и дозарядил магазин в нем.

А теперь время надувать лодку, заправляться, грузиться в нее и плыть по речке Забуйке вон туда. Только вот сейчас я схожу и срублю вон ту березку. Она послужит шестом для передвижения лодки. На мелких речках мне очень советовали такой способ движения. Мне он непривычен, ибо на таких речках я на лодке не плавал. Но «не спрашивай, какой редут, а иди, куда ведут».

Вот я и пошел, особенно не спрашивая.

Забуйка оказалась мелкой, изрядно захламленной речкой. Сейчас еще из нее не ушла вся весенняя вода, поэтому удалось протащиться километра три на моторе, на самом малом газу, ожидая каждую секунду удара винта о камень или топляк. При впадении в Буй в ней было метров тридцать ширины, но ситуация с шириной быстро изменилась к десятку метров.

Ну а под днищем тоже оставалось немного. Мотор пришлось поднять и перейти на весло. Оно у меня было байдарочным, разбирающимся на две части. Так что если какой-то местный крокодил откусит одну лопасть, то плыть кое-как можно будет. Крокодилов не нашлось. Зато было много комаров, с которыми пришлось бороться, достав амулет для отпугивания этих летающих вампиров. Кусать они уже не кусали, но косяками летали вокруг меня, действуя на нервы. Места здесь были безлюдными, потому хватало всякой живности: и уток, и выдр я видел, и кролик по берегу пробегал. Плюс всякие рыбы в полуметре от тебя. Речка ужасно петляла — наверное, в ней было не двадцать километров длины, а все шестьдесят. Пару раз пришлось оставлять лодку и вручную разгребать завал из стволов и веток в русле. Перекаты я проходил, вылезая из лодки и волоча ее за собой на веревке. Прошу извинения, если слово «веревка» оскорбляет слух настоящих профессионалов, что путешествуют на лодках. Но профессионального обозначения веревки я не знаю, потому и дилетантски оскверняю их мироощущение.

Речка текла по открытому месту, только периодически в пойме ее и чуть в стороне были небольшие перелески и скопления кустов. День был солнечным, но не жарким. И за это спасибо небесам, ибо тащиться по этой реке под дождем или по жаре было бы пыткой. Меня регулярно посещала мысль, что, может, я зря волоку по этой речушке лодку, а надо плюнуть на нее и пойти пешком напрямик. Останавливала такой сценарий только необходимость иметь дополнительную базу. И то, что нужно думать и о возвращении. Сейчас мотор — балласт. Но стоит спуститься к Бую, как его ценность резко возрастет. Потому ползем дальше.

Где-то в середине дня я устал и решил совместить отдых и обед. Вылез на берег, закрепил лодку и стал собирать дрова для костерка. Собрав, плеснул на них немного горючей смеси из бака — все равно надо будет выливать, ибо дальше на моторе не пойдешь, а мотор с горючим в баке на долгий срок оставлять нельзя.

Запылало хорошо, теперь подожду, пока немного прогорит, а то банка с тушенкой лопнет. Вдвинул плоский камень в огонь. Пусть подогреется, а потом на него банку поставлю. Затем я решил, пока дрова горят, подняться на высокий берег и глянуть, что видно за пределами русла. Захватил карабин и поднялся на обрыв, а для лучшего обзора влез на засохшую сосну, что росла там.

Да, лес уже виден невооруженным глазом, как темная полоса на горизонте. А в оптику — что в нем растут сосны и ели. Местность до леса была открытой, почти ровной, только кое-где небольшие холмики. Ладно, сейчас иду готовить и есть, а потом попробую еще протащиться по реке, пока есть возможность. Дальше устрою лагерь-базу, а уже завтра двину к лесу пешком. Если до леса от базы придется часок пехом идти, это не страшно. До темноты еще много времени, так что завтра можно не отвлекаться, если все сделать сегодня.

Час на умывание и завтрак, час до леса — и там пусть два-три часа лесом до озера. Попаду туда где-то к обеду. Поскольку озеро — это не присутственное место, у которого есть точный график работы, очень спешить не стоит. Но и затягивать тоже. Можно было бы бросить все и пойти сейчас к лесу, но ночевать в нем, учитывая его нехорошую репутацию, не стоит. Лучше завтра, со светом. Потом, может, и придется заночевать, но это будет потом. И вдруг не случится.

Пора к костру. Нет, не пора. Что это за парочка животных трусит в мою сторону? Пока они величиной с овцу. Или крупную собаку. Гм, а откуда тут собаки — все равно, дикие или домашние?

А, это старые знакомые. Такую же гадость я подстрелил на Самарской Луке и рекомендовал подземному червю-литературоведу полакомиться, а он сразу отказался — дескать, еще не подгнило до нужной кондиции. До них метров двести, и бегут они прямо в мою сторону. Я сменил магазин на тот, что с магическими пулями, и поймал переднюю в прицел. И то хорошо, что до них не шестьсот метров, а меньше, и что не нужно всякие там боковые поправки учитывать, ибо в этом я мало понимаю. Еще полсотни метров — и будет им и обедня, и заупокойная служба.

Прицелился передней в грудь, затаил дыхание и нажал на спусковой крючок. Собака грохнулась набок и задергала лапами. Вторая притормозила и получила вторую пулю. Ага, будет здешним падальщикам пожива.

А схожу-ка я к ним поближе, погляжу на них. И пошел, забыв про костерок. Подходя ближе, вынул кольт. На всякий случай.

Вот и передняя. Уже сдохла. Пуля попала в переход шеи в туловище, там сейчас жуткая мешанина рваной плоти, пропитанной той самой черной кровью, которая устроила вампирам веселую жизнь. Выглядит почти как прошлогодняя — как будто бы на дога натянули кожу, снятую с гигантской ящерицы. Зубки — уже побольше, чем у дога, да и когти не собачьи, а пострашнее. Хвост какой-то куцый, как будто специально рубили. А вот это совсем интересно! Не зря ноги бил. Взял с земли сухую ветку и отодвинул заднюю лапу собакоящерицы. Праматерь всех демонов! Песика-то, оказывается, кастрировали!

Блин, только ошейника с кличкой не хватает! И адреса на нем же, куда вернуть любимого песиньку, если заблудится!

Из этого следуют некоторые выводы. Ладно, пойду гляну на второго. А этот еще жив. Он даже отполз на десяток шагов, когда пуля ему разнесла таз. А я целился не туда. Видно, не учел скорости движения цели. Левый тазобедренный сустав разворочен, и нога аж вывернулась вбок. В районе хвоста такая же мешанина рваных тканей. Правая нога тоже пострадала и не действует. А тут тоже следы такой же операции. Еще раз упомянул демонову матерь.

«Собака» уже не отползает, смотрит на меня вполоборота, но не рычит, зубищ не скалит. Смотрит прямо как домашняя собака, которая умирает и просит хозяина либо спасти, либо не дать мучиться дальше. На мое ругательство голову подняла, на меня внимательно посмотрела.

Стоп! А неведомый хозяин или заводчик таких «породистых песиков» не дал ли им свойства понимать речь или даже отвечать? Спрошу ее по-вилларски.

— Ты служишь?

«Псина» опускает голову и издает короткий звук, вроде «и-их».

— Тебе больно?

Та же реакция. Примем, что это «да».

— Ты хочешь, чтобы тебя добили?

Как бы «да». А что же за вопрос задать, чтобы ответила «нет»?

— Ты умеешь говорить, как люди?

Голова подымается, длинное «и-и-их», раза в три длиннее, чем на первый раз.

— Вы пришли через портал?

«Да».

— Здесь еще есть такие, как вы?

«Да».

— Портал в лесу?

«Нет».

— У большой воды?

«Да».

Взгляд «пса» становится совсем умоляющим. Видимо, боль стала невыносима. Ладно, отблагодарим за беседу. Сменил магазин на обыкновенный и дважды выстрелил в голову.

А теперь пора к стоянке. Надеюсь, пока я тут разговаривал, лодку никто не утащил. Да, лодка осталась на месте. Костер вот только почти прогорел, но это не беда. На нагревшийся камень открытую банку тушенки, а кружку в самые угли. Жара там хватит, а нет — так добавим Силой.

А пока есть о чем подумать. Значит, этих ящерицесобак выводит какой-то колдун. Магом назвать его язык не поворачивается. Причем очень неслабый, ибо я лично не знаю, как можно при создании другого животного вложить в него способность понимать речь и отвечать. Лучше ответить собака не сможет — у нее нет нужного голосового аппарата, но и так тоже ничего. Может, материалом экспериментатору послужил человек или нелюдь? Не знаю. Но вообще это все Магия Творения, то есть высшая магия. Или использование магии существ Хаоса, то есть демонов. Она не всем доступна, хотя многие молодые маги пытаются скрестить в одном и том же создании кучу признаков. Это у них такая вот идея-фикс есть: ощутить себя подобным богам. Как правило, получается жуткий гибрид, который может и творца прикончить. Или сбежать и еще кого-то разорвать. За это магов не любят, и вот здесь я вполне солидарен с нелюбящими. За такое любить нельзя.

И нет здесь никакого противоречия. Я соблюдаю тайны, которые должен беречь от непосвященных. А то, что некоторые безголовые собратья по Силе творят, — это ни для кого не секрет. И маг, чья деятельность направлена против людей, подлежит нейтрализации. Потому что и люди без Дара, и он, и мы, законопослушные маги — мы все люди (ну, за исключением тех, кто нелюди полностью или частично), и маг из людей не должен вредить людям. А если будет вредить, невредящие маги помогут ему перестать, ибо он покушается на основы бытия. А покушающиеся на основы бытия пусть живут в другом мире, а не в нашем.

Поэтому, когда дичи переставали познавать тайны мироздания и пытались навредить людям — находилось нужное число здравомыслящих магов, которые клали этому конец. Ибо маги — прежде всего люди, а уже потом носители Дара. Оттого мне ближе пришлый без Дара, чем носитель такого же, как у меня, Дара вроде древнего Ис-Винира или нынешнего Ашмаи.

При этом я признаю, что эльф с магическим Даром может желать зла людям, не подрывая основ бытия. Эти основы у него другие, и он им не противоречит. Так что я за ним это право признаю, но признаю за собой право его убить, чтоб сохранить МОИ основы бытия.

Ладно, это я отвлекся, пока еда грелась, а теперь ближе к телу и делу. Если «песик» не врет или я его абсолютно правильно понял, то еще можно столкнуться с таким его сородичем. А интересно, зачем их заводчик кастрирует? Чтобы не отвлекались на брачные игры и установление внутригруппового статуса, а только служили? Ответы про портал совпадают с моими знаниями. Хотя по-вилларски слово «портал» многозначно. Я-то имел в виду магический портал, а «пес» мог иметь в виду выход из псарни, где его держали.

Интересно, а на Самарской Луке такая «собачка» просто так бегала или тоже с охранными функциями? Наверное, не просто так. Тут я себя мысленно похвалил за применение пуль с заклинанием разрыва. Стреляй я обыкновенными — у животины был бы шанс даже раненой добраться до меня. Обычные собаки могут и на трех лапах дохромать до врага. «Песик», для создания которого магия поработала, может и больше выдержать. Но не с развороченным легким или средостением.

Но тогда, идя по лесу и вдоль озера, надо остерегаться. Ибо там из-под кустика может еще одно такое чудо вылезти. И может быть что-то непонятное и странное, тоже с отпугивающими целями. Я бы на месте Не-мертвого сочетал пугающих и реально опасных стражей с чем-то неопасным, но напрочь сдвигающим мозги. Вы спрашиваете, чем конкретно?

Ну вот идете вы по лесу и слышите шум и разговор, все какое-то непонятное и пугающее. Подходите ближе — и видите отряд зайцев, которым командует, ну, скажем, белка. Сидит белка на пенечке и подает команды, наподобие унтера на строевом учении. А зайцы маршируют и перестраиваются под эти команды. Представили себе? Вроде как неопасно, но вам сразу захочется смыться подальше от этой картины. На это нужно сложный амулет и магию не самого простого уровня, а можно сделать и попроще. Выйдете, к примеру, на поляну и увидите сцену группового разврата с участием самых разных животных, которые обычно друг с другом не спариваются. И ощутите позыв тоже поймать кого-то и того-с…

И как быстро вы от такого места ускачете? Думаю, что быстрее зайца. Основа же такого амулета, чтобы смущал всех, весьма простая. Такие амулетики на базарах продают с гарантией приворота нужной особы. И здесь такой нужен, только помощнее. Но Силы Не-мертвому не занимать.

Ладно, поел я, теперь остатки костра потушу и дальше попробую протащиться, насколько речка позволит.

И речка позволила продвинуться еще на километр, пока днище не стало по дну чиркать почти постоянно. Я из лодки вылез и доволок ее на веревке еще немного вперед, до впадения некой речушки справа. Речушка была не шире метра-полутора. Ну а Забуйка вообще мне по щиколотку стала. Значит, надо останавливаться и устраивать здесь базу.

И этим устройством я и занимался до темноты, чтобы оставить на завтра минимум дел по базе. Большую лодку спустил, проверил, разложил просохнуть, а потом упаковал и к ней сложил все оборудование. Мотор также обиходил и запаковал в чехол. А вот обе канистры с бензином, малую лодку и четыре пайка в банках закопал в землю. На чехол для малой лодки, в который и продукты засунуты были, наложил неприятное заклинание, чужого бьющее как током. Ощущения от него будут неприятными, но не смертельными. Это я сделал, чтобы заклинание дольше держалось и сработало хоть пару раз. А то придут с интервалом два любопытных медведя, один сдохнет, а второй все же доберется до запасов. Уж лучше два медведя или человека по носу получат и уйдут себе.

Мотор, большая лодка, палатка и мешок с разными вещами будут лежать и ждать меня. На мешок тоже заклинание наложу. А со мной пойдут плащ-палатка, ранец, котелок и всякая мелочь вроде газового баллона. То есть то, что унесу на себе.

Вот теперь пора собирать хворост на костерчик на сегодня и на утро. Для него же в пустые консервные банки слиты остатки топлива из бака. Одну сейчас вылью на дрова, а другую — уже завтра утром. А пока греется вода в котелке, займусь чисткой карабина.

Концентраты кипели в котелке, вокруг темнело, я заканчивал чистку. Все шло спокойно, но после встречи с «собачками» покоя не было. Когда опасность была только возможной, но не осязаемой, я как-то чувствовал себя спокойнее. А вот сейчас тревога не отступала. Смесь первого и второго блюда уже запахла готовым продуктом. Ага, теперь сниму котелок с огня и поставлю охлаждаться, а чай в кружке — наоборот, греться. А пока одно будет закипать, а другое остывать, схожу установлю сторожки.

После этого мне останется поесть, сполоснуть котелок с кружкой и отправиться на боковую.

Дела сделаны, пришло время отдохнуть после дневных забот и набраться сил на завтра. Тревога немного притупилась, попробую теперь заснуть. Идти в пасть врагам надо бы полным сил.

Сон был так себе. В этом месте было куда тише, чем на Буе, ибо ночные животные так активно себя не вели. Можно даже сказать, почти не мешали. В прошлом году ночевки на свернутой палатке проходили куда легче. Не то я уже постарел и пора уже быть вне полевой работы, не то я все же нервничал, а оттого и мелочи жить мешали. Но я старался и все же заснул. Спал довольно крепко, и никто на сигналку не напоролся. За то спасибо всем зайцам и прочим грызунам, что нашли другое время и место для своих дел. И видел сон — уже знакомая золотистого цвета дорога, ведущая ориентировочно на северо-запад.

Проснулся я от утренней прохлады. Увы, таковы прелести ночевки в поле. Если тебя не будят визиты зверей и врагов, то будит утренняя прохлада. И ничего с этим не поделаешь.

Итак, сегодня я не бреюсь и буду устрашать врагов щетиной. Пойду теперь умоюсь и в процессе подумаю над одним сложным вопросом. А вопрос следующий: как мне лучше поесть? Утром-то я есть не люблю, поэтому и планировал обойтись чаем с разной мелочью вроде галет и джема. Но тогда час обеда наступит где-то возле озера. А вот будет ли время там еду готовить? Скорее нет, чем да. Может, мне сейчас позавтракать обедом, чтобы все утро чувствовать себя сытым, а то и не пообедать?

Обсуждение вопроса показало, что это особого смысла не имеет. Организм у меня таков, что даже если я объемся утром, то в обед все равно хочется есть. Так что я ничего не выигрываю, поев утром особо плотно. Все равно мне понадобится есть в обед.

Тогда видоизменим задачу. Может, лучше сейчас сварить еду, положить в котелок и нести с собой готовое? А там где-то быстро съесть, подогрев или не подогрев? Поразмыслив, я пришел к выводу, что этого не стоит делать. Если я буду просто идти, неспешно и без хлопот, то это еще ничего. А если придется бегать, прыгать и прочее? Еда из котелка протечет. И буду я очень чистым и красивым. Нет, не надо такого. Итак, съем, как всегда, легкий завтрак на основе чая.

Вылил последнюю банку горючего на хворост и подпалил. А саму банку кинул туда же, в огонь. Не надо оставлять нефтепродукты близ воды. Попав в воду, они укоротят жизнь водяным жителям. Да, часть масла и бензина из мотора попала в реку и так, но зачем увеличивать вред от себя?

Поел, попил, вымыл кружку, засунул умывальные принадлежности в ранец. Остатки пайка (точнее, его большая часть), не использованные сейчас, отправились в наспинный карман жилета. Долил флягу водой доверху. Итого — у меня в наспинной сумке неполный паек с концентратами, а в ранце четыре тех, где все в банках. Еще четыре таких лежат в тайнике.

Теперь оружие. Я решил вооружиться чуть по-другому, поэтому резервный кольт покинул место на спине и был подвешен в кобуру на левое бедро. Кобура там закрытая (об ее замене я в Казани не подумал), но все равно извлечь его так быстрее, чем из-за спины. Нож устроился в кармане жилета. В карабине пока обыкновенные патроны. Пока я иду по открытому месту и есть возможность сменить магазин. А вот в лесу вставлю тот, что с магическими пулями в патронах.

Все взял и ощущаю себя малость перегруженным. Ладно, пора выходить. До леса километров шесть-семь. Утро еще раннее, солнце не печет. Как-нибудь дотащусь.

Вновь в голове звучит: «Солдат, учись свой труп носить».[12] Что ж, вперед, к своему Бирнамскому лесу.

Путь к лесу оказался тяжелым. Груз гнул в дугу. Как-то я несколько переоценил силы, когда прикидывал вес баллона. Но других вариантов нет и не будет. Не будет лошади, не будет автомобиля, не будет дирижабля, которые понесут его за меня. Так что выбор свелся к двум вариантам — или я его несу, или я его бросаю. Хватило меня километра на два с половиной, после чего я вышел на небольшой бугорок, на котором устроил себе короткий привал. С бугорка как раз открывался приличный вид на нужный мне лес. Я его даже окрестил для себя Черным лесом. Это не тот Черный лес, что был мне знаком, но какое-то сходство у них имелось. Вот какое — не скажу точно, но я его ощущал. Впрочем, если бы наш отряд пал там жертвой эпидемии дизентерии, то тот Черный лес стал бы также местом, куда не принято лишний раз приходить. Сначала от запаха, потом от духов павших наемников. Я знал по крайней мере десяток человек, у кого хватило бы противности в их натуре, чтобы портить жизнь окружающим не только при жизни, но и после нее.

Но жители Чернолесска никогда не узнают, кто их лишил удовольствия общаться с десятком плохо воспитанных призраков.

Когда я скинул с себя ранец и баллон, на секунду показалось, что взлечу. А идти еще очень далеко. Так я приду к озеру и ничего сделать не смогу — паду на болотистый берег и не встану. Нехорошо.

Ладно. Чуть попозже попробуем один стимулятор. Ничего хорошего в стимуляторах нет, они — это кража ресурсов у будущего, но пока не до этого будущего. Посидел с треть часа, отпил воды и взвалил опять свою ношу на плечи.

Поскольку был я зациклен на тяжести ноши, некогда было наслаждаться красотами природы. Так, ровное место — и слава богам, что не изрытое и не нужно какой-то овраг обходить. Перебрел через речушку — это явно Забуйка, только шириной уже метра в три и глубиной, позволяющей совершенно не бояться промочить ноги, прошел без остановки через полосу каких-то кустов (могу сказать, что не колючих, и это все о них)…

Вообще как-то шел, шел и не ощущал, что вот-вот упаду. Неужели втягиваюсь потихоньку? Да не может такого быть, чтобы за полтора часа ходьбы с грузом втянулся в необычную нагрузку. Может или нет, но как-то легче идти. Или там был небольшой подъем, на глаз почти не видный, но ощущаемый организмом, а сейчас я иду по такому же слабовыраженному склону, и мне чуть-чуть легче?

Не доходя до леса шагов пятьдесят, я решил устроить маленький привал и кое-что предпринять.

Для начала скинул груз и присел на выступающий из земли камень. Потом вынул из кармана жилета специально положенные туда утром галеты с джемом и сжевал их. Теперь водички — и хорошо совсем будет.

После второго завтрака я попытался прослушать лес Волчьим Ухом. Ничего особенного: ветер, редкие птичьи трели, беготня разной мелочи. Теперь посмотрим на наличие магических источников. Передо мной нет, а вот под землей что-то есть. Может, вода, может, рудная жила. Я не маг земли, оттого мне это не дано — определить сквозь толщу, что это там.

Ладно, пора в лес. Вновь навьючил на себя груз, карабин повесил на правое плечо так, чтобы было удобно его вскидывать. В нем теперь магазин с магическими пулями. В левой руке рабочий кольт со взведенным курком.

Кепи надвинуто на брови (я всегда так делаю, когда чего-то опасного ожидаю).

Пора.

Лес встретил меня молчанием. Я только что прослушивал Волчьим Ухом — птицы пели. А вошел — нет. Тишина, и тишина как-то гнетет. Ибо ее не ожидаешь. Хоть я уже слышал, что лес аномально тих. Наверное, с первого шага здешние охотники начинают беспокоиться из-за этой тишины, она все гнетет и гнетет их, пока охотник с большим облегчением не покинет этот лес. Если же с ним что-то неприятное случится, он расценит тишину как зловещий предвестник этого несчастья. Густой еловый лес сменялся участками соснового, На одной поляне встретилась пара дубков. А тишина действительно гнетет, и почти никого вокруг. Ни птиц, ни мелких зверушек. Так, летают насекомые, муравьи ползают, и это мешает счесть лес мертвым. Но заставляет понимать его притаившимся, как хищный зверь перед прыжком.

Поэтому когда тишина внезапно была нарушена, я чуть не выстрелил. Это не был прыжок дикого зверя, это был голос.

Резко повернулся налево, к голосу — никого. А голос звучит: «Кто летает выше крыши…»[13] — дальше еще что-то, чего уже не разберу, потому что голос становится тише. Доносится из куста. Можжевелового.

Что это? В священной книге моей бабушки Ани была история про голос из куста, который сообщил кому-то, чтобы тот нес какую-то весть для всех. Что там была за весть, я уже не помню. Но вроде бы куст горел, но не сгорал. Ах да, это был пророк, которого звали Моисеем.

Гм. И еще куст требовал разуться перед ним. Да, пророк, услыхавший это, был не меньше меня озадачен. Или я тоже пророк, жил всю жизнь, этого не зная, а теперь должен сообщить кому-то весть, что еще кто-то летает выше крыши?

Куст не горит, обыкновенный можжевельник, растет на небольшом холмике.

А голос звучит вновь: «Зачем я сделал это? Зачем? Для чего я это совершил?» Фу ты, ну ты, прямо оживший ад Данте. Человек, отбывающий муки в кусте. А что он там совершил, перед тем как умереть и стать кустом? Всех убил, один остался? Предался инцесту? Съел живьем всех младенцев?

Вновь голос: «Кто летает выше крыши — то спецназ летучей мыши!» Туды бы его, этого грешника кающегося. Сейчас опять занудит, чтобы его простили, и зачем он сделал это. И точно, занудил. Да, дело идет к тому, что быть мне пророком.

Спрошу его, за какие заслуги он в куст замурован и при помощи шипов разговаривает.

Спросил. Он меня не слышит. То ли вообще не может, то ли погрузился в самобичевание и не способен оторваться от этого.

Да, это уже было, в моем сне.

Неужели он за написание этой книги мучается? А я-то сам тому же предался, денег ради и чтобы пару других авторов при этом спародировать. Неужели и мне за это придется в другом мире вот так вопить из тамошнего растения? Бр-р-р.

Пошел-ка я отсюда. Куст со мной говорить не хочет, слушать его не здорово приятно, пускай себе стонет, а то еще попросит веточку сломать, для того чтобы еще больше помучиться за свои нечестивые деяния.

Гляди, и правда попросил! Нет, пора сматываться, пока я себя не вообразил Моисеем!

Кто такой Моисей? А это тот самый пророк из бабушкиной книги, что разговаривал с этим горящим кустом и увел народ откуда-то. Почему я не хочу на него быть похожим? Потому что вспомнил, что он блуждал по пустыне сорок лет. Как-то не хочется ходить по забуйским лесам столько же, сколько и он.

И пошел я, обходя куст слева. Обогнул роскошную ель, еще одну, но более скромную, свернул в просвет между деревьями, потом повернул еще раз, обходя ямину на месте вывороченного дерева, потом еще раз повернул, еще прошел, и вышел… опять к тому же стонущему кусту. И меня еще раз попросили сломать на нем ветку, чтобы должным образом наказать за писание книги.

Первым побуждением было пойти и сломать, и не только одну, а все ветки. Но я ему не поддался. Больно простая получается ловушка — подошел сломать ветку, наткнулся на шип, потом долго-долго мучился, не хуже графомана из куста. И подозрителен вот этот возврат на прежнее место. А специальной магии я здесь не чувствую, только ту, в глубине, которая не то вода, не то рудная жила. Или Не-мертвый очень удачно пристроился, задействовав эту магию в глубине или просто замаскировав свою ловушку? Или это просто морок?

А сейчас проверим. И пошел я направо от куста, оглашая лес бодрой песней времен Междоусобной войны:

По России слух прошел:

Николай с ума сошел!

От Алтая до Дуная

Нет глупее Николая!

На столбе висит корона,

Николай Второй — ворона![14]

И после каждого двустишия залихватский припев: «Тра-ля-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля-ля!»

Песенка залихватская, хорошо ложится на походный шаг. Пела ее победившая в войне сторона. А Николай Второй — это проигравшая сторона. Я уже говорил про умершего от туберкулеза наследника престола — так это старший брат Николая. И вместо него престол занял Николай, который не смог спасти ни себя, ни империю, ни династию.

Пел я, конечно, отвратительно, компенсируя недостаток вокальных данных громкостью.

Стоило ли выдавать себя пением — а кто его знает? Дошло ли до врага, что я вообще выехал сюда? Что я застрелил двух его верных песиков? Что меня развернуло не туда? Все это, возможно, засекается магически. Или не засекается — не угадаешь. А вот морок нужно перебивать бодрым презрением к нему. Есть, конечно, талисманы от морока, есть заклинания. А можно и так, по-простецки. И собственный дух подымает. Не зря солдат на марше заставляют песни петь. И все петь должны, невзирая на склонность к пению или отсутствие ее. А хороший марш не только прибавляет силы в походе, но и давит врага психологически.

Шел я, шел. Сосна сменялась елками, густой лес полянами, встретился даже небольшой ручеек. Наверное, это Забуйка в двух шагах от истока. Но знакомая полянка с можжевеловым кустом не появлялась. И стонущего голоса все не было. Кажись, сработало. Закрепим успех, окончательно окатив врага презрением:

Вся Россия торжествует:

Николай вином торгует.

На столбе висит корона,

Николай Второй — ворона!

Тpa-ля — ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля-ля,

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля!

Вот так! Трепещите, слуги Тьмы, жертвы страсти к порче бумаги и потомки монархистов!

Встретился еще куст можжевельника, но это был нормальный куст, не пугающий публику, а мирно растущий для нужд леса. А рос бы поближе к деревне — лечили бы им больные суставы и добавляли ягоды в квашеную капусту и мясные блюда.

Дальше был заболоченный участок леса, я, обходя его, уклонился влево. Это вызвало размышления, не ведет ли меня опять по лесу. Но в исходную точку не возвратился.

Шел я уже пару часов. Вообще как-то действительно стало идти легче. Я уже не чувствовал, как утром, что меня гнет в дугу груз. Хотя ноги ныли. Я сделал небольшой привал, на десяток минут, который потратил на перематывание портянок и отдых. Ну и хлебнул воды.

Возникла мысль, что не мешало бы галет с чем-то пожевать, но я решил пока не отвлекаться и выходить к озеру. А там уже поесть посерьезнее, хотя бы неразогретых консервов. По моим расчетам, озеро должно было быть неподалеку. Ну, может, в километре. Если я не заблудился. Но вроде как не должен был. Пора идти.

Нет, не пора. Нужно еще одно дело. Вытащил из потайного кармана ленту со значком — черным драконом — и закрепил ее на лбу. Вот так! Да здравствует путаница в мозгах противника!

Если она, конечно, будет. Но… разве большие деньги на него потрачены были, и велики ли усилия по его перевозке и переноске? Ладно, увидим, что выйдет из этой гипотезы — пшик или удача.

Иду дальше, а вот теперь уже петь не буду. Вдруг возле озера сидит дозор тех самых аборигенов. Кто его знает, как должны приходить гости к порталу — очень тихо или очень громко, — но вряд ли с песней про сумасшествие давно умершего царя.

А лес действительно подозрительно тихий и пустой. Птиц я не видел и не слышал в самом лесу, — а что я тогда слышал Волчьим Ухом? Животных почти не видел — за два часа один ежик и лягушки в этом болоте. Шум создают двое: можжевеловый куст с автором и я с песнями.

Хорошо, что это не эльфийский лес: нет их священных деревьев. Значит, маловероятно, что я на мушке у эльфа. Он бы давно выстрелил, слыша, как я оскверняю его Пущу своим пением.

Поскольку он тоже един с Пущей, я оскорбляю и его лично. Ладно, демоны побери Закатную пущу и ее обитателей, не до них сейчас. Мне сейчас в просвет между деревьями виден блеск воды, вот до этой воды и мне сейчас есть дело. И первое дело — определить: это то озеро или какое-то другое? Потому что я лично на нем бывал только в облике сгинувшего в кошмарном сне гуся, а это несколько затрудняет опознание. А здешние охотники (точнее, один из них) про него и не знают. И даже удивились наличию лесного озера. Может, второй охотник про него и знает, да вот поди проникни в здешнюю тюрьму да спроси его.

Я чуть ошибся. Ведь я дважды видел его во сне — когда «просматривал» сон про фонтан в озере и вновь, в образе гуся. И вроде бы оно и было передо мной. Вокруг густой лес, берег топкий, заросший кустарником, цвет воды темный. Само озеро, насколько его видно, невелико, формы скорее овальной.

И все та же тишина вокруг. Я постоял, подождал. Ничто не изменилось. Никто не выходил на берег, никто не плыл по воде. Ничего. То есть пока ничего. А вот пока не буду никуда спешить. Сяду на пенек, поем, ноги чуть отдохнут, а сам по берегу бегать не буду. Сначала погляжу в прицел, а потом Астральным Глазом воспользуюсь. Нет, сначала поем. Буду жевать консервы, а сам поглядывать на озеро.

Вообще мне здесь почему-то нравится. Какое-то спокойствие в душе разливается. Словно я не тащился с приличной ношей на плечах, не беспокоился из-за возможности неожиданной атаки из-за куста, не слушал странных речей из можжевельника, не возвращался обратно к нему. Все это как-то стало несущественным, прошедшим и больше не беспокоящим. Его уже нет. Стоит просто сесть на берегу, опустить в воду натруженные ноги и мирно сидеть, глядя в противоположный берег. В безоблачное небо над озером, в черную стену леса. «Ни о чем жалеть не стоит. Ни о чем не стоит думать»… Так, просто сидеть — и все. На краю земли, на краю вечности, на живом островке, вне суматохи города, среди вечного леса, у вечного озера…

Да, сидеть, пока уши не отрастут и не превратишься в эльфа. Или ветер развеет пыль от твоего скелета. Еще одна ловушка. Так вот расслабишься и погрузишься в вечный сон у вечного озера. Отойду-ка маленько от него и поем спокойно, без позывов на блаженное успение и вечный покой.

Достал из ранца паек. Вскрыл пакет и вынул из него банку с консервами. «Говядина с картофелем». Ладно. Теперь достану часть галет и набор для чая, благо он упакован в один мешочек, а остальное уберу. А чай закипячу Силой. Ее здесь экономить не надо. Это место Силы, все озеро, и подземная вода, и, может, еще часть леса. Хорошее место для подпитки постоянного портала. И ловушки вокруг хорошо маскируются фоном. Уже вторая. Надо срубать деревце и идти, щупая перед собой. А то будет как в давнем сне про Черную Башню — наступишь и рассыплешься.

Дожевал консервы, отогнул крышку банки и вдавил ее крышкой в мягкую лесную землю. Никто не порежется, а потом ржавчина банку съест. А теперь — кипи, вода, в кружке.

Засыпал порцию чая и сахар в нее. Пусть настоится. А пока погляжу на озеро, соблюдая осторожность, чтобы не впасть в транс. Но только я шагнул в сторону озера, как сзади послышался хруст сухих веток. Кто бы это мог быть? Хруст приближается, медленно, словно идет старый усталый человек или медведь, которым спешить некуда. Я вскинул карабин.

На медведей я специально не охотился, хотя однажды подстрелил некрупного на баронской охоте. Мне перед охотой говорили, что медведя надо стрелять либо меж глаз, либо сбоку, в область сердца. Ну я и попал ему меж глаз. Новичкам часто везет. Повезло и мне тогда. Правда, я в везении не признался и сделал вид, что все так и задумано было.

А что-то ни медведя, ни старого человека нет. Треск доносится из орешника слева. Гм. А как это он переместился так, что я не заметил? Стою, направив ствол туда. А никого пока нет.

Из кустов, откуда я жду нападения, выбежал некрупный ежик. Увидев меня, остановился, потом развернулся и дунул назад. И когда он скрылся в кустах, в них вновь захрустели сухие ветки. Только хруст их стал удаляться. Заступники наши небесные, что это творится на земле? Неужели работает заклинание, которое легкий шум шагов этого маленького паршивца превращает в серьезный шум, такой, что хоть пали на этот звук?!

А вообще — неплохо сработано. Случайного прохожего отпугнет и заставит и дальше десятой дорогой обходить. Меня — нет. Я знаю, для чего здесь и что мне сюда обязательно нужно.

А бедного прохожего, если даже расскажет про стоны писателя из куста и ежика, шумящего как медведь, все только осмеют как слабого на голову. Пошел я чай пить. Надеюсь, что на него магически не будет наведен вкус чьего-то помета, чтобы посетитель имел дополнительный стимул покинуть эти места.

Вкус чайный, и это хорошо. Попил чай и съел пару галет. А вот теперь пройду вдоль берега озера и погляжу на него в оптику, как собирался. Вдруг дальше по берегу не будет таких магических сюрпризов. Еще надо попытаться поискать фокусы магических потоков. По идее вход в постоянный портал должен быть в таком фокусе, находящемся на плавучем островке. Но есть еще один неприятный момент — подозреваю я, что портал может открываться только на принесение в жертву. А вот если окажусь прав — кого мне в жертву приносить? Во всем лесу только два ежика встретились.

Хотя существуют и бескровные жертвы. Но принесение кого-то или чего-то в жертву Не-мертвому мне совсем не нравится. Кстати, а банка тушеной говядины может считаться жертвой? Как бы мясо. Но крови нет. Или полить на тушенку немного своей крови? Это можно, но не нравится мне поить своей кровью повелителя вампиров. Вспоминается сон про то, как я в пещере сам превратился в лича. Вроде как прямо наяву такой опасности не было, но кто его знает, не произошло ли бы это, сработай я как-то не так в пещере с филактерией? Например, попытавшись руками взять тот самый сосуд из горного хрусталя. Да, во сне рука влипла в камень, появился свет, и я увидел себя в виде лича. А дальше появилось что-то вроде зеркала, точнее, ртуть — то бурлящая, то застывающая как зеркало. Как бы сходится. Сосуд из горного хрусталя (тоже камень) и разлитая мною вокруг ртуть. Во сне я спасся из сна, и наяву я тоже сбежал оттуда. Похоже, но всегда надо помнить пророчество про переход реки Галис. Ибо то, что кажется верным, может иметь и противоположный смысл.

Я прошел с полсотни метров и выбрался на берег озера вновь. Здесь весь берег зарос ивняком и какой-то травой, так что заросли практически переходили в воду и даже создали над урезом воды колеблющийся ковер из прутьев и травы. Да, вот подует ветер и оторвет часть этого ковра. Поплывет тогда по озеру еще один плавучий остров. Я отступил на пару шагов от неверного края берега и стал рассматривать противоположный в оптику.

В общем то же самое. Такой же зарастающий травой и кустарником край берега, ели и сосны чуть глубже. Зато есть сорока. Занесло же бедную болтливую птицу в это царство молчания.

На самом озере рябь от ветерка, плывущий небольшой островок с тоненькой березкой высотою около метра. Зато на новой позиции не было этого желания отрешиться от мира и погрузиться в философское ничегонеделание. И это радует. А теперь попробуем поискать магические потоки и их фокусы и магические фигуры, ими образованные. Эх, как давно я не читал учебника Яшкина… Ладно, сейчас сломаю пару веток и буду выстраивать из их обломков пентаграмму подобия. А потом пущу туда струйку Силы, и она должна создать отражение Силы своего подобия, то есть как Сила распределяется и циркулирует над и под озером.

На это ушло полчаса. Можно было справиться и быстрее, но все время приходилось озираться: не крадется ли некто со злобными намерениями? Вообще если бы я пользовался магическим жезлом (а посохом особенно), было бы легче. Я в свое время при посвящении выбрал нашейный амулет. Такими амулетами принято пользоваться у магов-аборигенов, на что мне раздраженно указали, упомянув, что негоже магам из пришлых так делать. Но я настоял на своем. И действительно, жезл имеет только одно преимущество — вот в таких пентаграммах может использоваться как точка входа Силы. На этом преимущества заканчиваются. Впрочем, это все наши внутренние магические споры, для посторонних ненужные и совершенно неинтересные… Вы все-таки настаиваете, чтобы я назвал преимущества шейного амулета? Ну ладно, будет вам оно — вы таскаете жезл в руках, и минимум одна рука у вас им занята. А у меня обе руки свободны. И я не забуду жезл на столике или рядом с кроватью, ибо я свой амулет постоянно ощущаю. И довольно с вас. Остальное — это для посвященных.

Построил я пентаграмму отражения и проверку произвел. Магу воздуха с ней просто — заставишь левитировать легкий предмет (хоть тот же сухой листок) и прогонишь его по отображению потоков Сил. Нужный фокус был на противоположном берегу, чуть подальше от участка, что я рассматривал в прицел. Идти не так уж далеко, с полкилометра максимум. Но вот приготовиться к разным неожиданностям придется.

А пока я иду вокруг озера, надо и стратегию продумать. Вот дохожу я до нужного места, вижу портал, он без всяких-яких открывается, и я вхожу в него. И куда попадаю? Ну, скажем, в главный замок Не-мертвого. Вокруг чинно гуляют вампиры, облизываясь на караульных аборигенов, зомби таскают разные тяжелые предметы в подвал, а некий колдун-недоучка чудовище, составленное из смеси тигра и павиана, пытается научить приносить «апорт». Все делом заняты, а на меня не смотрят. Что мне делать? Тишком куда-то попытаться проникнуть или устроить сразу бойню? Думай, претендент армирский, думай. Хорошо подумаешь — может, и ноги унесешь.

Или вот подхожу я к порталу, а там сидят два вооруженных аборигена в качестве охраны. Если они падут на колени и мешать не будут — понятно. А если потребуют пароль или пропуск? Убивать их сразу или просто нейтрализовать? Убивать людей как-то не хочется. А если нейтрализовать, то эти нейтрализованные потом не пустят стрелу в спину? Думать надо.

А думать некогда. Мешают. На затененном участке слева вырастает темная фигура и бросается ко мне. Фигуре навстречу идет Толчок, который ее опрокидывает. А потом над лежащим вспыхивает Серп Восточного Ветра и опускается на область шеи. А я крутанулся вокруг — одна ли тут эта фигура? И не готовится ли вторая атака? Вроде как нет.

Подумать про аборигенов мне не дали, а вот на случай атаки человеком или кем-то человекоподобным я уже решил, что буду работать без стрельбы, а магией, если он один. Чтобы не шуметь. Магическую атаку мою засечь можно, но здесь значительная магическая аномалия вокруг плещется, она сама по себе может давать магические всплески, сходные с моими заклинаниями. Так что есть шанс быть незамеченным. А вот по «песикам» надо стрелять. А стрельба в тихом лесу…

Ладно, глянем на жертву, подсветив шариком света. Ну не зря я тащился в такую даль и разгребал завалы на реке. Вампир. И весьма старый — от него остался один скелет. А что это у него в теле позвонка? Вроде как обломок арбалетного болта. Гм, это ж когда его так? Скорее всего, уже после того как стал вампиром. Такая рана человеку смертельна, после нее восстать и пойти он не сможет, если еще не обращен. А после обращения железо в животе его не убьет. А вот если бы стрела была из лука и древко осиновое, то хоть человеку, хоть вампиру это конец.

Ну ладно. История этого вампира интересна, но не жизненно важна. Хватит и того, что старый вампир гуляет по пустому лесу, где людей нет вообще, да и с животными тяжело. То есть он здесь не живет, а сюда приходит.

Теперь посмотрим, чем он богат. Руками ничего брать не нужно, просто левитируем одежду и вытряхнем ее. Трофеев довольно много. Револьвер «чекан», сипайской модели, шесть запасных патронов, золотая или позолоченная зубочистка. Глядя на нее, можно умереть от смеха, вспомнив, что владелец — вампир. Складной ножик, колода карт, монеты (8 эльфийских и три совсем незнакомые). Носовой платок, который последний раз стирали явно еще до обращения владельца. Трубка, но без табака (носит как память о прежней жизни, наверное). Вот это интереснее: амулет Кали из какого-то серого металла на цепочке на шее. Активный. А цепочку я перерубил. Металл ее совсем бросовый.

Ага, в револьвере тоже щечки, заряженные проклятием. У них мода такая появилась, что ли? Или интендант Не-мертвого закупает партию «чеканов» и тут же тащит к подчиненному магу, который их все подряд заряжает?

Ладно, возьму я этот револьвер с патронами и амулет. Ну и пару незнакомых монет на память. Заодно узнаю, откуда такие монеты взялись. Заклинание надо ломать, ибо никак тут не получится щечки отвинчивать, потом новые покупать. Оно простенькое, в просторечии называется Сухая Рука и обеспечивает жертве постепенное усыхание руки. Сломать его элементарно просто. Раз-два — конец заклинанию. Есть и пострашнее, вроде Черного Следа. Там начинает чернеть противоположная рука, а потом и та, которая заряженных щечек коснулась. В свое время родственник капитана Эрдина так умер, потому капитан и ввел правило, чтобы все оружие с магически активными деталями и амулеты осматривались отрядными магами, перед тем как этими трофеями можно пользоваться. Солдаты к этому отнеслись с пониманием, хотя это обычно не практикуется. Кому охота остаться без руки или умереть, неудачно потрогав трофейный кинжал.

Револьвер засунут за пояс (вдруг пригодится), патроны и монеты в карман, а для амулета я выдернул шнурок, которым стягивался ворот рубашки вампира, вдел его в отверстие амулета и спрятал амулет в карман. На шею я его не надену. Уж лучше Внутренний Щит носить.

А теперь есть еще повод подумать. Вот есть у нас такое озеро, которое для чего-то нужно. Вообще не для чего-то, а как изрядный источник магической энергии, прямо озеро дармовой энергии. Умеешь им воспользоваться — бери и качай. Хватит не только на поддержание постоянно действующего портала, хватит еще на многое. Думаю, что и зимой, несмотря на ледостав, можно пользоваться энергией. А если даже нет, то зима — время отдыха для эльфов и не очень удобное время для зомби. Как влияет низкая температура на личей — ведают только они сами, ну пусть даже плохо. Тогда зимой их злодейства прекращаются, чтобы возобновиться весной. Но сейчас весна. Значит, портал должен работать. А как его прикрыть от излишнего любопытства? Все время стражу держать — нерационально. Косвенно можно попугать людей и животных всякими страстями вроде болтающего куста и гуляющих «собачек», но нужна еще линия обороны от случайного проникновения того, кто не наткнулся ни на собачек, ни на куст. Проще всего поставить на входе в портал охранное заклинание, поражающее всякого, кто тут не нужен. А отправленный на охоту вампир или собачка пройдут обратно. Оттого что на их шее будет амулет, разрешающий вход. Так что, скорее всего, жертву не придется приносить. Я ее уже принес, на том берегу. А не ошибаюсь ли я? Увы, это выяснится только на опыте. С целью экономии лучше просто отпугивать незваных гостей, но Не-мертвый не привык экономить Силу.

Вот и виден нужный остров. Он диаметром метров шесть и украшен двумя тоненькими березками. А между их тонкими, как спички, стволами блестит голубоватое зеркало портала. Видна подпитка Силой из-под воды. Интересно как? А вообще-то здесь вода стоячая, а не текущая. Ну и найдется кому нырнуть в темные воды озера. Островок пришвартован к берегу, до него метра полтора воды. На берег заведены два скрученных из лозы «каната», только там не просто гибкие лозы, но и магия. А для перехода с берега лежит нетолстое бревнышко. А на бревнышке сторожок.

А теперь стоим, держим оружие наготове и запускаем заклинание, позволяющее видеть через портал. И что там видно? А ничего особенного: мощеный двор небольшой величины, сквозь щели между камнями выросла порядочная трава. Двор треугольный, в вершине треугольника трехъярусная башня большого диаметра. Есть еще две малые башенки, просто сидящие на стене, как горшки на заборе. Запертые ворота. Два невысоких пристенных корпуса. Один — явно казарма гарнизона, так как есть окошки во двор. А второй — не то конюшня, не то склад. Колодец. Вход в подвал. Все изрядно обветшавшее, но еще не падает. Зубцы даже все в наличии. Обычно с них начинает разваливаться стена. На стенах крытых ходов нет. Обитателей не видно. Есть ли там магическая активность — непонятно, магия около портала все маскирует.

Скорее всего, это условная Черная Башня, одна из трех. Наверное, это именно та, которая охотничий замок. Раньше сюда владелец приезжал с избранной свитой, поохотиться и попировать. Можно было под этим соусом здесь пожить недельку с метрессой, особенно если законная жена охоты не любит. Можно было во время охоты составить тайный комплот против сюзерена или соседа. Все совпадает, я такие замки видел у богатых аборигенских сюзеренов. Этот замок старый, поэтому в нем можно даже и обороняться. Более новые охотничьи замки весьма условно обороноспособны. Разве что против отряда разбойников, у которых совсем туго с патронами.

А что у Черного Властелина может быть в таком скромном замке важного и ценного? Филактерия (до прошлого августа), тюрьма для важного пленника, хранилище чего-то важного, алтарь. Если здесь есть порядочные подземелья, то лаборатория и зверинец для чудищ. Сам хозяин должен тут бывать лишь наездами. Значит, гарнизон если и есть, то мизерный. Возможно, наполовину из тех, которым питаться каждый день не нужно. Плюс разные магические ловушки. Которые тоже есть не просят. Значит, круг возможной ценности этого места еще более сужается. Лаборатория и зверинец требуют значительных затрат труда и контроля за ними. Значит, либо пленник, либо алтарь. Ну, или какой-то сверхважный артефакт. А что за артефакт — у меня фантазии не хватает. Получается, только подобные объекты не требуют значительного штата для охраны и наблюдения за самими объектами. Одного-двух пленников стеречь много стражников не нужно, особенно если их держать взаперти и выпускать только во двор ненадолго. С приготовлением пищи на одного пленника тоже больших проблем нет. Насчет артефакта — тут ничего точно не скажешь, но в основном, если он постоянно ничего не делает, а лишь сохраняется до нужных времен, штат вообще требует только пары сведущих людей, которые смотрят, все с ним нормально или что-то не так. Алтарь теоретически не требует наблюдения вовсе. Маг, доросший до собственного алтаря, может следить за ним на расстоянии. И тут же прибежать к нему порталом, особенно если портал от алтаря подпитывается. А жертвы на нем приносить нужно периодически. То есть он туда может являться каждый понедельник и приносить в жертву петуха, рыжеволосого раба или белого кота, взяв с собой жертвенное животное и помощника для удержания жертвы. А если алтарь собирает Силу из озера, то вообще туда ходить не надо!

Э, стоп, стоп, не надо мысленно упрощать себе работу! То, что там не многочисленная дружина квартирует, а скромный караул, не значит, что защита будет состоять из инвалидов, которым за прежние заслуги предоставлена синекура. И всякое другое можно будет там встретить.

Значит, план такой: принести жертву (демон с этой банкой тушенки), потом зайти в портал, неся впереди этот самый амулет с солнцем Кали. Если меня встретят, то попытаться изобразить, что я свой. И послан именно хозяином с некой целью. Какой — увидим и решим, что сказать.

Если никого нет — то похожу, поищу, что там такое интересное было или еще есть.

Атакуют меня сразу — тут вопросов нет.

Ладно. Только сторожок я постараюсь обойти. Вот эти две березки послужат обходной тропой. Сейчас их срублю. И еще срублю третью. Послужит мне вместо щупа. Ходить по коридорам с ловушками лучше со щупом.

Срубленные березки я положил наискосок, так, чтобы они образовали обходной мосток, присоединяясь к здешнему мостку сзади от сторожка. Теперь лезу в ранец, достаю тушенку, ранец закрываю, на спину вешаю. В теле начинается легкая дрожь. Сердце стучит. Щеки холодеют. Ага, скелет дрожит, узнав, куда я его поведу. Вперед.

Березки прогибаются под моей массой, но держат. А вот я уже за сторожком. Еще шаг — я на островке, который тоже чуть подается подо мной. Все тихо. Теперь достаю нож и вспарываю жесть банки. А куда же приносить жертву? А кину везде — в озеро, на сам островок, опять в озеро.

Упавший справа кусочек тушенки уходит под воду, а затем из воды высовывается зеленоватое щупальце, которое вылезает на островок, нащупывает тушенку, упавшую туда, и подбирает. Затем щупальце прячется в темные воды.

Мать всех демонов, Мировая Бездна! Это что за гадость таится под волнами?! И не она ли пускала этот фонтан воды?! Бр-р. Вот так послушаешь убаюкивающий мотив того берега, придешь на бережок, сапоги скинешь, усталые ноги в воду опустишь… И эту дрянь собой накормишь. А ничего еще в воздухе не летает, вроде ядоклюва с запасом кирпичей? Вроде как нет, но и на том спасибо.

Ладно, пора в гости. Маячок для портала падает на сплетенную траву острова, второй — на берег. Карабин за плечо, а в руки оба кольта. Стоп, а амулет Кали на левую руку надо надеть!

Рабочий кольт на мгновение прячется за пояс, достаю амулет. Вешаю его на левую руку, потом кольт в руку возвращается.

Еще помедлю на секунду. Вот стоит рядом с порталом абориген с луком и держит портал на прицеле. Что он понимает в амулетах? Ничего. Амулет отключает какое-то охранное заклятие. А как «отключить» аборигена, чтобы не выстрелил? Что делает гость? Здоровается.

Языка этих мелких аборигенов пришлые не знают, по-русски аборигены осваивают десяток ходовых слов, а эти, которые здесь, и того не знают. Можно поздороваться так, как эти аборигены делают, но кто из слуг Не-мертвого это знает? Может, и никто. Они могут быть самыми разными, эльфами даже. Значит, здороваться нужно по-древневилларски. А потом и по-аборигенски, если там стоят они. Будут зомби — по-древневилларски опять же.

А вот теперь пора.

Глубоко вздохнул и шагнул внутрь. Амулет на левой руке дернулся, как будто за него потянули и отпустили. По плечам как будто электрические разряды прошли… Шаг второй ногой — и я уже стою на мощеном дворе. Слева никого, справа двое аборигенов. Маленькие, с золотисто-коричневой кожей. На меня глядит наконечник копья и натянутый лук, которые они держат.

— Мир вам!

И делаю приветственный жест, про который Кирилл рассказал. Аборигены стоят, оторопело глядят на меня. Взгляды их скрестились у меня на лбу. Я тоже стою, направив на них оба пистолета. Прошло, наверное, секунд пятнадцать, после чего аборигены выходят из ступора и бухаются на колени. Это хорошо.

А как быть дальше? К их начальству идти? Или оно само прибежит? А вот не хотелось бы. Еще зададут вопрос или пароль потребуют, а что я отвечу? Уж лучше этих простодушных охмурять.

Жду. Пистолеты уже опустил. Вдруг на меня кто-то смотрит. Зайти в незнакомое место с оружием наготове — это нормально. Но если тебе демонстрируют покорность и обожание, целиться в них не комильфо. Аборигены приподымают головы и что-то пытаются сказать.

Получается вроде «гуэно». И вновь это «гуэно». Вот демон, пойди теперь пойми, что это значит. Но вряд ли по-русски. Интонация вроде вопросительная. Значит, они говорят какое-то слово, то есть чего я могу хотеть. Ага, это они так древневилларский коверкают! А что на нем как-то похоже звучит? Еда — не так, вода — тоже. Девку? А я не помню, как это по-древневилларски. Отдых? Тоже нет? Может, они спрашивают, позвать ли кого-то? Точно. Это они насчет коменданта меня спрашивают! Только произносят-то! Половину слова оторвали, и все оставшееся переиначили.

— Не нужно его!

Кажись, поняли, и то скорее по интонации. Почтительно закивали. А как им сказать, что пусть ведут меня к главному и охраняемому месту? Им таких длинных фраз не говорили. А если и говорили, то они половину не поняли, а оставшуюся часть поняли, но не так. Попробуем сказать им понятно для них…

— Я — посланец Повелителя Ужаса!

И делаю жесты, очерчивая вокруг головы что-то вроде короны, и опираюсь на березку, которую с собой принес, словно колдун на посох. Несколько секунд они соображали, переглянулись, потом тот, который с копьем, с места сорвался и забежал куда-то за главную башню. Стою, жду. А руки вблизи кольтов.

Из-за угла показывается добровольный посланец, а с ним высокая, ковыляющая фигура. Зомби! Но вообще в приличном состоянии, не свежий, но на ходу не разваливается. Лицо даже все сохранилось. А вот руки — не очень. Одет в хорошую одежду синего цвета, на груди вышит золотыми нитками герб. Гора, увенчанная башней с тремя зубцами. А не знаю я такого герба. Наверное, какой-то барон с Лесного хребта. Над баронским титулом таких, как он, в других местах негромко посмеиваются, утверждая, что там всякий называет себя бароном, если его владения больше, чем кровать, на которой он спит. Есть и более обидные насмешки.

Зомби подходит поближе. Приподнимаю руку с амулетом Кали и показываю ему. Зомби подходит ближе, всматривается, потом выдает какой-то каркающий звук. Что бы это значило? Малютки-аборигены опять хлопаются на колени. Зомби что-то пытается сказать, но получается плохо. Вот, во имя Подземного Пламени, еще этого не хватало! Буду я теперь переводить то с этого аборигенского, то с зомбо-гнилоязыкого! Надо брать инициативу.

Делаю резкий, повелительный жест правой рукой.

— Я выполняю волю его! Повелителя Ночи! Того, чье имя заставляет трепетать врагов его, и у жен врагов которого от звука его имени скисает молоко в грудях! Того, чье величие касается туч и звезд и заставляет трепетать и богов на небесах, и гномов под землей!

Боги! Это я цитирую трагедию «Великий герцог Эдмунд»[15] и даже ничего не путаю! Неужели я ее так запомнил! Или это не я, а кое-кто через меня?

А вот теперь на квенья:

— Я послан Владыкой Благословенной Ночи! Под пологом которой, как под водой, задыхаются его враги и множатся числом его подданные! Повелителем Темноты, в которой гаснут Клинки Света и расцветают цветы Его могущества!

А теперь на современном вилларском:

— Вам была доверена великая честь! Беречь доверенное вам Повелителем Ночи важное для него! Он послал меня отнести туда нужное для исполнения его замыслов! Ведите меня туда! Да исполнится воля Повелителя!

О, повелитель Света Мардог, что я несу?! Неужто они еще и поверят? Вложи, о Владыка Света, в их гнилые мозги повиновение моим словам!

Зомби изображает нечто вроде придворного поклона и что-то опять каркает. Абориген с луком срывается с места и бежит куда-то. Возвращается он быстро и приводит еще двоих, с копьями. Что это значит? Зомби выдавливает из себя что-то непонятное. А, чтоб тебя! Аборигены, языков не знающие, и зомби со сгнившим языком как переводчик! И я еще распинался!

Два аборигена, что были уже здесь и на посылках бегали, становятся впереди меня, новоприбывшие — сзади. Получается, что… а получается почетный караул. Гм. Зомби показывает остатками руки куда-то в сторону главной башни, потом прижимает огрызок руки к груди и склоняется. Делаю небрежный жест, что, дескать, понял, и поворачиваюсь вслед за первыми аборигенами. Они медленно ступают, я тоже медленно иду за ними. Соблюдаем декорум.

Входим во входную дверь башни. За двойными, окованными железом дверьми слева наверх вдоль стены подымается узкая лестница, вместо перил которой натянута веревка. Но мы не идем вверх, мы заходим за лестницу, где ступени спускаются вниз. Почетный караул идет впереди, я — за ними, сгибая пониже голову. Им-то с их метром сорок здесь легко, а я буквально чиркаю верхом кепи по камням. Спускаемся вниз и выходим в тускло освещенный факелами коридор. Нет, меня ведут не к темнице, меня ведут к предмету огромной магической мощи. Я его чувствую явно издалека. Он пульсирует, словно Сердце Ночи, то принимая, то отдавая Силу.

Мои шаги четко слышны в коридоре, ибо в сапогах, а моя почетная стража в чем-то вроде кожаных лаптей. Или мокасин — если так больше нравится. Поэтому мне легко считать свои шаги, а считать надо — вдруг придется одному возвращаться, без сопровождения. Коридор идет спиралью, заворачиваясь справа налево. Потолок низкий, но зазор между ним и головой пока есть. Стены и пол облицованы камнем. Коридор хорошо вентилируется, практически ничем не пахнет. И ток воздуха чувствуется. Есть некоторые ассоциации с прошлым летом, но я их пока давлю в себе. Не до своих нервов, воспоминаний, эмоций и ассоциаций. Они будут потом. Или никогда не будут.

А вот и караул по дороге. Два зомби. Эти совсем свежие, одеты как обычные обитатели Гуляй-поля. Одежка еще не пришла в негодность, да и от них самих еще ничего не отвалилось. Стоят, опираются на винтовки, внешне совсем безучастные. На нас даже глаз не скосили, пока мы к ним шли и проходили мимо.

Эту бы картинку показать гуляй-польским «романтикам с большой дороги», чтобы знали, что означает идти на эльфийские деньги воевать за Не-мертвого! Наемник, естественно, знает, что он в любой момент на войне может погибнуть. Это составная часть жизни — знать, что это будет. Потому обычный наемник живет, поджигая фитиль с обоих концов. Могут и не убить в бою, а повесить. Тоже проза жизни.

Но вот так, годами стоять мертвой статуей, пока разваливаться не начнешь, — пусть бы поглядели, что значит служить Ашмаи. Не герцогу, не хану, не капитану отряда, а Врагу Человечества.

Стук-стук, стучат сапоги о камень, каменный свод давит на голову. Ну и помещения у Не-мертвого! Куда ни пойди — везде словно в склепе! Так что смерть не обманешь — восстанешь из гроба после ритуала Вечной Ночи, а гроб-то останется с тобой на выторгованное у смерти время!

Ага, вот хоть какое-то разнообразие: еще один караул. На сей раз — вампиры. Плотоядно скалятся, липкими взглядами водят то по аборигенам, то по мне. Одеты в некие коричневые балахоны с капюшонами, на поясах «чеканы» и тесаки. Наверное, и в этих револьверных рукоятках таится ловушка для руки чужого.

Если я не ошибаюсь, следующая стража будет уже возле нужного места. А «пульсация» Сердца Тьмы начинает вредно отражаться на мне — сердце начинает щемить и отдавать неприятно в левое плечо. Но надо идти и не подавать виду. Вдруг это очередная ловушка для посторонних.

Иду, считаю шаги, давлю ногтем точку на меридиане сердца, пытаюсь почуять какой-то запах, воспользоваться Волчьим Ухом. Результат отсутствует. Эхма, а сердцу-то не очень хорошо, уже ощущаю перебои. Пока всего два раза, но конец ли это? Дойду ли? Успокаивает только то, что аборигены передо мной тоже боятся. Вон какие капли пота катятся у них по шее.

Свет становится ярче, и мы медленно выходим в круглый зал. И без подпорных колонн — вообще ни одной. Видно, гномы клали вот этот гигантский купол свода. А посреди зала — алтарь.

Круглый постамент из красноватого гранита. На нем четыре медные колонны-подпорки. А на этих опорах гигантский кристалл горного хрусталя. И вокруг него буйство и игра Силы. Выглядит это так, как выглядит зимой северное сияние. Такие сполохи я вижу. Не знаю, видят ли их аборигены. Вообще один там может быть и с Даром. А мне аж смотреть больно. И от буйства Силы впереди сердце сжимать начинает. Уже не отдает, а сжимает. И голова начинает кружиться. Сопровождавшие меня аборигены перемещаются вперед-назад, так, чтобы стать попарно справа и слева от меня. А здесь не только мы. Здесь еще четыре таких аборигена. Они стоят попарно в разных концах помещения. А еще есть дополнительный страж — слева. Он лежит у стены, и от взгляда его темных глаз мне совсем плохо становится.

Я сказал «он», но на самом деле это она. Это такая же ящерицесобака, каких я уже видел, только размером с хорошо откормленную корову. Лежит на боку (по бугристому брюху разбросаны соски) и смотрит на меня. Лениво, но внимательно. Словно выбирает, какая моя косточка будет обглодана первой. Язык (собачий) вывален меж клыков величиной с мое предплечье. Лапы тоже соответствующие. Интересно, это мамаша этих «песиков» или просто специальный экземпляр?

Надо что-то делать, и быстро. На такую нагрузку на сердце я совсем не рассчитывал. Еще минут пять — и я точно свалюсь. Нет, пожалуй, быстрее.

Опускаюсь на колено, как полагается приветствовать сюзерена, если ты дворянин. Я-то не дворянин, но кто об этом ведает? А теперь дворянин несет дар сюзерену. Отсоединяет баллон от ранца и, как меч, несет на вытянутых руках… Ближе, ближе. От волн Силы меня шатает, а сердце уже не знаю как бьется — то ли в ритме организма, то ли в ритме Силы этого алтаря.

Ближе подойти уже нет сил. Аккуратно ставлю баллон на пол. Он может вполне сойти за некий магический сосуд. А сплетенная мною сеть из цветных ниток его даже украшает. Стоит, не падает. Это меня шатает, а его — нет. Достаю из карманов жилета три цилиндра, тоже густо оплетенных ниткой, только она не синяя, как на баллоне, а красная. Расставляю их аккуратно и симметрично вокруг баллона. Когда ставил последнюю, упал на колено. Так меня шатнуло. Все. Встаю, делаю полупоклон и поворачиваюсь. Собаку я не вижу, слышу лишь сопение ее. Аборигены стоят, вытянувшись, по лицам их градом льется пот. Ничего, ребята, все уже позади. Может быть. Дошел до них, развернулся, вновь припал на колено. Это я как бы попрощался. А теперь в нормальном ритме надо выходить. Хотелось бы побежать, но просто не смогу. В глазах все плывет, ноги еле слушаются. С трудом вижу, что аборигены уже идут впереди меня. Двое. Значит, остальные сзади. Надо еще продержаться хоть пару минут. А тогда — уже не суть важно, что будет.

Хоть с меня свалился тяжкий груз баллона и пропана в нем, мне не легче. Но долга с меня никто не снял, поэтому, как ни тяжко, а идти надо и делать надо. Кто может помешать моему следующему выпаду? Тот, кто хоть что-то понимает в новшествах пришлых. Это не ужасная псина, и не зомби, и не аборигены из глубинки. Остаются вампиры. Они могут что-то заподозрить и поднять тревогу. Значит, их нужно выбить. Дрожащими пальцами потащил из кармана глушитель. У рабочего кольта ствол длинней. Поэтому на него он и навернется. Руки дрожат, глушитель от их дрожи тоже пляшет в пальцах. Но вот он наконец наживлен, а теперь еще немного, несколько оборотов. Теперь следующее — вынуть из резервного кольта магазин, где патроны с надрезанными пулями, и переставить его в рабочий. Ох, и зачем я поставил его в резервный, тогда сейчас не тратил бы последних сил на смену магазинов. А кто же знал заранее… Все! Патрон в стволе, правда, обыкновенный, от прежнего магазина, но следующий — уже с надрезанной пулей.

А сейчас, мои сопровождающие, хватит вам гулять осмысленно! Получите-ка Сон Души и идите вперед, как зомби. Убивать вас я отчего-то не хочу, так что бредите так, чтобы не мешать.

Я слегка побеспокоился, бросая заклинание назад, сработает ли оно безукоризненно, и оно сработало. Копьем в спину не получил. Копье у аборигена не с бронебойным наконечником, оно кольчугу может и не проткнуть, но сбить меня с ног — вполне. Ну, вот и хорошо. Умру я не от копья.

Милое зрелище мы, наверное, представляем собой — впереди и сзади одурманенная охрана, которая еле ноги переставляет, а посреди тип, что не падает только оттого, что на палку опирается, а ноги у него заплетаются еще больше, чем у охраны. На таких вот возлагают свои надежды темные и светлые силы этого мира! Одни думают, что стража устережет, другие — что этот полуживой дойдет и сделает. Наш мир — мир всеобщих заблуждений! И победит в нем тот, кто заблуждается в нужную сторону!

Мы доволоклись до вампирского караула. Первая пуля — левому вампиру. Она попадает куда-то в шею и бросает его лицом вперед на пол. Правый поворачивает ко мне лицо и получает пулю в него. А теперь добавим уже надрезанную пулю в лежащего левого вампира. Клочья вампирских шей и голов на полу и на стенке. Если даже не окочурятся, то сейчас не встанут и не смогут ничего.

А караул идет как зомби, и это хорошо, потому что я иду не лучше них, а от выброса адреналина мне только хуже. А умереть сейчас никак нельзя. Но через пару минут уже можно. Поизношу заклинание. Где-то позади, возле всяких охранников, синяя нить тянет красную рукоятку клапана. До упора. И сейчас газ выходит в воздух этой пещеры. Надеюсь, что псина и охранники только навострятся на звук выходящего газа, а не бросятся его закрывать. Надеюсь, что танец Силы над алтарем не извратит моего заклинания, надеюсь, что вентиль исправен. Что мне еще остается, как не надеяться? Имеет же право ожидать мститель за истребленный Каскелен, когда бросается с ножом на харазского владыку, что этому толстяку тяжело таскать под халатом доспех и его нож не будет остановлен этой броней?

Имеет. Только боги в тот раз рассудили иначе. Но дали умереть мстителю быстро, от удара саблей охраны, а не на базарной площади, после долгих мук. Может, и мне повезет, и больше, чем тому гончару.

А теперь следующее заклинание. Повинуясь ему, приложенному к нитям оплетки предохранительных колец, эти кольца разогнутся и выскользнут из гнезда, перестав удерживать ударник гранатного взрывателя. Отойдет предохранительный рычаг, и во взрывателе ГОУ-2 начнется вся эта музыка, завершающаяся грохотом взрыва. Ждать недолго — четыре секунды. Надеюсь, что если даже объемного взрыва не получится, то хоть осколки гранат надколют плиту горного хрусталя, нарушив правильность хода Силы в алтаре. Что еще я могу сделать? Только в случае неудачи вернуться и метнуть оставшуюся гранату в алтарь. Надеюсь, что на это тоже хватит моих сил. Что еще я могу, если не надеяться? Наш мир — не только мир заблуждений, но и мир надежд… Пока живу — надеюсь…

Пол содрогается под ногами. А теперь можно и не жить.

Примечания

1

Речь о «Башкадыклярском кровавом орудии», захваченном в 1853 г. и хранящемся в Музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге.

2

Решающий эксперимент (лат.).

3

Старший Толстой — граф Лев Николаевич. Младший — Алексей Николаевич, автор «Буратино», «Гиперболоида инженера Гарина» и др.

4

Герой заблуждается, ибо не все произведения А. Н. Толстого попали в новый мир.

5

Неточная цитата из Л. Н. Толстого. На самом деле: «Чисто писано в бумаге, да забыли про овраги, как по ним ходить!»

6

М. Горький. Тогда носил другой псевдоним — Иегудиил Хламида.

7

Противотуберкулезный препарат ПАСК.

8

Понятие из стихотворения Б. М. Лапина «Песня английских солдат».

9

Любой иной транспорт на территории университета запрещен.

10

Трихинеллез.

11

Меч Света гаснет во тьме (друэг.).

12

Песня английских солдат. Б. М. Лапин.

13

Армейская кричалка. Видоизменяется в зависимости от рода войск.

14

Неизвестный автор. Песня ок. 1905 г. Однако она — тоже переложение другой песни, датируемой 1879-м, где о Николае, естественно, не было ни слова.

15

Произведение в нашей реальности отсутствует.

Content

Сергей Сезин
РЕКА СНОВ
ЛЕС НА КРАЮ СВЕТА

Часть первая САМАРСКИЕ ТАЙНЫ

Часть вторая ЩЕЛЧОК ЗАМКА ЗА СПИНОЙ

Часть третья ПО БЕЗЫМЯННОЙ РЕКЕ НА КРАЙ СВЕТА

Примечания