Юрий Горюнов

Стриптизерша (сборник)

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Стриптизерша

1

Он сидел на стуле у стойки бара и лениво смотрел на небольшую сцену, где девушки извиваясь, показывая стриптиз. Все, что он мог видеть, так это то, что у них не плохие фигуры, но не более. Движения были в ритм музыки, но какие-то ленивые. Такой стриптиз не вызывал никаких эмоций. Да, он их и не хотел, а зашел, чтобы выпить вина, немного порадоваться красоте женского тела и уйти.

На соседний стул села женщина, заказала красное сухое вино, и после того, как бармен поставил перед ней фужер, вежливо улыбнувшись, словно старой знакомой, она, чуть обернувшись, посмотрела на сцену.

– Грустно, – произнес он, стараясь, чтобы она его услышала. Женщина не отреагировала.

– Грустный танец, как вы считаете? – снова сказал он. – Нет в нем внутреннего огня, порыва.

На этот раз, женщина обратила внимание на говорящего мужчину, поняв, что он обращается к ней. Ему было около пятидесяти, взгляд был несколько равнодушный, и он не осматривал ее, а смотрел в глаза. Она сразу определила, что в его взгляде не сквозило желание познакомиться, а было лишь желание поговорить. Чуть улыбнувшись, уголками губ, она ответила:

– Это, смотря с какой целью вы здесь. Какая цель, таковы и помыслы. Но если, в общем, то вы правы. Возможно, девушки просто устали, хоть это и не дает им права халтурить. Но это решают они сами. К работе надо относиться серьезно, как будто танцуешь в последний раз, либо вообще не заниматься стриптизом. При таком танце они много не заработают.

– А вы разбираетесь в этом?

– Немного.

– Если не секрет, откуда знания?

– Я бывшая стриптизерша, – ответила она буднично.

Мужчина более внимательно посмотрел на нее. Ей было немного за тридцать. Внешне она была очень привлекательна: темные волосы собраны сзади в хвост, темные глаза под ровными дугами бровей, умело наложенная косметика. Он отметил ее фигуру под облегающим платьем. Она, заметив его изучающий взгляд, спросила:

– И как? Внешние данные соответствуют?

Он чуть смутился: – Конечно. Выглядите вы замечательно.

– Надеюсь, – засмеялась она.

– И что вы здесь делаете?

– Зашла немного скоротать вечер, захотелось посмотреть, что изменилось в этом жанре.

– И что?

– Ничего, все, как и было.

– Давно ушли?

– С год.

– А много лет работали?

– Почти тринадцать.

– Ого! У вас есть что вспомнить, – отметил он.

– Есть, – согласилась она, – но это в прошлом. Всему свое время.

– А можете рассказать?

Женщина внимательно смотрела на мужчину. Он не вызывал у нее неприязни, был даже по-своему симпатичен. Он не старался ей понравиться, не старался навязать ей свое знакомство, он просто спросил. Ей ли, с ее опытом общения с мужчинами, было не понять его, не разглядеть его внутри.

– Слушайте, – ответила она, – если есть время, – а у самой пронеслись воспоминания.

2

– Что вы все сегодня такие ленивые? Впрочем, как и вчера. Это только мужик, вышедший из глухой тайги, может купиться на вас, – громко говорил молодой мужчина, лет тридцати стоя перед небольшой сценой, и обращаясь стоящим на ней девушкам, в топ-лес. – У вас низ не работает! Вы должны активнее работать нижним бюстом, из вас должна выплескиваться сексуальность, желание! В чем ваша задача? Вы должны не предлагать, а дарить себя. Говорить своими движениями – любуйтесь! Когда идете навстречу, что мешает чуть выпятить губы, но при этом оставаться внутренне спокойной? Внутренне, а не внешне равнодушной. Мужчина, должен, глядя на вас на уровне инстинкта слышать: «Берите, наслаждайтесь, я дарю вам себя». Так что милые дамы, дарите себя. Все перерыв. Подумайте и прочувствуйте все, что я вам сказал.

Я в это время осматривалась. Зал, где я находилась, был круглой формы, и достаточно вместительный. В центре зала располагались столики и мягкие диванчики для посетителей, и все это опоясывал невысокий барьер. Вдоль стен справа и слева шли два прохода, поднимаясь чуть вверх, огибая клиентский зал. Напротив входа, перед столиками, была невысокая сцена, чтобы девушки могли подходить к клиентам. По краям сцены находились два пилона. Над сценой располагался ди-джей, а слева от него место, где отдыхали девушки, когда не их выход. Если идти по проходу слева, то подходишь к бару. За местом ди-джея была видна дверь в приватную комнату, а чуть в глубине слева и справа, на небольших возвышения располагались еще два пилона. За спиной входящего на балконах располагались столики. Я могла все это рассмотреть, так как света в зале было достаточно. Клиентов не было, и создавать иную атмосферу не было необходимости.

Мужчина повернулся и, увидев меня, стоящую перед входом в зал клиентов, обратился ко мне.

– Вы кто?

– Я пришла на просмотр.

– Просмотр, говоришь, – машинально промолвил он и оценивающе осмотрел меня. Я считала, что выгляжу неплохо: обтягивающие джинсы и блузка не скрывали, а подчеркивали мою фигуру. Я не старалась выглядеть сексуальной, но и скрывать свои данные не собиралась. Я уже была не новенькой в этом бизнесе, и знала, что надо уметь владеть своим телом, красиво двигаться, что и собиралась продемонстрировать. Идеальная фигура не главное здесь. Здесь дело в обаянии. Во время танца, подобранный свет позволяет скрыть отдельные детали фигуры, так, что даже целлюлит не увидишь. Многие думают, что этого достаточно, но я знала, владеть телом и красиво двигаться еще не все. Нужно желание нравиться.

– Ну ладно, – произнес он, – танцевала уже?

– Да, я работаю в этом бизнесе уже не первый год.

– Где?

Я назвала ему места, где работала в роли стриптизерши. Он несколько поморщился, не скрывая, что некоторые заведения не относились с его точки к разряду достойных, но я и сама это знала.

– Хорошо, посмотрим. У нас здесь строго и отбор жесткий. Иди, переодевайся и покажи, что ты умеешь? Костюм есть?

Я лишь усмехнулась вместо ответа, а иначе, зачем я сюда пришла? Здесь костюмы не выдают.

– Настя, – обратился он в зал, где осталось несколько девушек. Одна из них светловолосая, обернулась, – проводи девушку, чтобы она переоделась.

Я поднялась на сцену, и под оценивающими взглядами, направилась за Настей, в дверь за сценой. Насте было на вид лет двадцать пять, но идя рядом, я заметила, что ей уже ближе к тридцати. Фигура у нее была красивая. Мы прошли по коридору и вошли в комнату, где стояло несколько столиков с зеркалами, стойка для костюмов и одежды. В комнате сидело несколько девушек, и когда мы вошли, они прервали свой разговор, обратив внимание на меня.

– Новенькая, – пояснила Настя. – Желает испытать себя. Как зовут?

– Наташа. На сцене – Натали.

– Ну, до сцены еще надо дойти, – произнесла она и вышла из комнаты.

– Проходи, – предложила мне брюнетка. Девушки, находящиеся в комнате выглядели ухоженными, с умелым макияжем. В их глазах я увидела любопытство, что было нормально, но я также и представляла, что здесь не принято спрашивать, кто ты и откуда, если сама не захочешь. Стриптизершам безразлична ваша личная жизнь и степень моральной устойчивости. Все это, они увидят потом сами.

Я обнажилась, одела свой сценический костюм, если этот набор можно назвать костюмом: трусики – стринги, бюстгальтер, который легко снимается, и села на свободный стул перед столиком, посмотрев на себя в зеркало. Надо было нанести макияж, тот, что был на мне, для сцены не годился, лица было бы просто не разглядеть. На ногтях уже был нанесен яркий маникюр и педикюр, но не красный, а блестящий. В подмышках и в зоне бикини волосы выбриты.

Я взбила свои темные волосы и оттенила смуглое лицо тенями, но так, чтобы они не смотрелись синяками.

Затем надела бижутерию, которой было больше, чем одежды, браслеты на резиновой основе, чтобы не мешали двигаться. Кольца я не любила, но то единственное, что носила, сняла, его можно испортить, да и шест поцарапать. Обулась.

Закончив приготовление, встала и посмотрела на себя внимательно. В отражении я увидела женщину с хорошей фигурой, смуглая кожа которой резко контрастировала с белым бельем. Я была ученой и понимала, что стриптизерша – это девушка-праздник. Она должна поднимать настроение публике, вдохновлять на расходы, а какой праздник в темной одежде? Она должна быть светлой, как мысли во время праздника, тогда мы легче всего расстаемся с деньгами.

Я вернулась на сцену, подошла к ди-джею и выбрала с ним музыку, далее проследовав к пилону. Для показа я решила начать с него, поэтому на ногах у меня были стрипы – обувь на высокой платформе. Обувь не устойчивая и не подходит для танцев, когда не за что держаться.

– Пилон стандартный? – спросила я Майкла, его имя я спросила у девушек, хотя в жизни он был Михаил. Вокруг сцены сидели девушки, даже те, кто были в комнате, вышли посмотреть на новенькую.

– Настоящий, стандартный, – подтверди Майкл, – а ты на нем работала?

– Да.

– Тогда начинай, – сказал он, и в его голосе звучала некая усмешка. Он знал, что говорил. Есть крутящиеся пилоны, это значительно упрощает работу во время движения, но зато на нем можно быстро раскрутиться, что не всем дано. Важно было оттолкнуться, подтянуться на руках и красиво изогнувшись держаться за него, пока он крутит тело. Во время движения, меняя положение тела, создается ощущение танца, вокруг шеста. На некрутящемся пилоне тело должно все делать само, как и вращаться.

Майкл сидел в глубине зала, за одним из столиков.

Я кивнула ди-джею, и он включил музыку. Я, войдя в ее ритм, ухватилась за пилон и сильно оттолкнулась. Чуть изогнувшись, сделала оборот, а затем вытянула ноги вверх и плавно спустилась; не позволяя коснуться руками пола, перевернулась и, обхватив пилон ногами, продолжала, крутясь, спускаться, но в последний момент, чуть изогнувшись, встала на ноги, выпрямилась, и чуть согнув ноги, расставив их, прислонилась спиной к пилону, двигаясь в такт музыке. Мой танец с элементами акробатики продолжался минуты три, после чего я в один из моментов сбросила бюстгальтер. Протанцевав еще с минуту, я услышала.

– Все достаточно, – раздался голос Майкла из зала. Ди-джей выключил музыку. – А вне шеста, что умеешь?

– Переобуюсь, – сообщила я и надела туфли, которые прихватила с собой. Снова зазвучала музыка. Я любила танцевать, и мне было не так важно, что обо мне думают в этот момент. Я танцевала как бы для себя, хотя танец отрабатывала, наслаждаясь умением владеть своим телом, которое двигалось в такт музыке, словно само по себе. Я получала удовольствие, и уже не думала, как смотрюсь. Но это сейчас, а ранее я много репетировала перед зеркалом в танцзале, стараясь, чтобы движения были красивыми и не однообразными. Многочасовые занятия дали результат.

– Хватит, – снова раздался голос Майкла, ди-джей убавил громкость, – Подойди.

Я спустилась со сцены и, подойдя к столику, опустилась на диванчик. Майкл внимательно посмотрел на меня: – Ты где училась акробатике с шестом?

– С шестом я работала не много. Я больше работала в танцевальных клубах. – Он понимал, о чем я говорю. В танцевальных клубах нет шестов, и деньги там зарабатывают танцами. – Акробатикой занималась, учась в школе, как и танцами. Я и сейчас хожу на занятия.

– Заметно. У тебя мало повторяющихся движений. Значит так, – решил он подвести итог, – завтра приходи часам к двум, будет владелец. Его зовут Константин Николаевич, с ним и подпишешь контракт. Я ему скажу свое мнение.

– А условия?

– Это с ним.

– Но есть же что-то усредненное?

– Есть, но у каждой девушки свои условия, в зависимости от ее способностей или возможностей. Ты уже не новичок и понимаешь, что вы все арендуете пространство клуба. Вы из своих доходов платите всем, за каждую ночь. Вы содержите штат, – улыбнулся он, – в том числе и меня. Схема стандартная, процент клубу, остальное тебе. Бывают исключения, но это и есть исключения. Так что все условия с ним. – Чуть прищурив глаза, он произнес: – А с тобой видимо будет нелегко.

– А с кем легко? Надо уважать себя и не чуть-чуть, а так, чтобы ноги не вытирали.

– Разумно. А, кстати, – словно что-то вспомнив, – а почему ушла с прежнего места работы и захотела к нам?

– Я бывала у вас на представлении и слышала, что у вас приличный клуб. Здесь более строго. Вот как услышала, что есть возможность показать себя, так и пришла. Мне не интересно использовать стрип-клуб, как возможность найти клиента на ночь. Ты же понимаешь, – перешла я с ним сразу на ты, – что в некоторых заведениях с этим нет проблем; отстегиваешь клубу заранее оговоренную сумму и уезжаешь с клиентом, то есть «увольняешься» на одну ночь. Это знакомо?

Он кивнул головой: – Честно, нам безразлична твоя моральная устойчивость, но я понял, что ты имеешь в виду. Если часто «увольняются», то весь вечер работать другим и без перерыва, а заработки в нашем бизнесе у вас непостоянны. Клиенты разные. Я правильно понял?

– Правильно. Я не собираюсь зарабатывать проституцией, а мои убеждения никому не интересны, они могут вызвать неприязнь коллег. Хотя мне все равно, чем они занимаются. Для меня стриптиз – профессия, и не легкая профессия.

– Это верно. Не могу утверждать категорично, что в нашем клубе интим запрещен, но только по желанию танцовщицы. Но это редко и не постоянно. У меня все. Завтра приходи. Тебе надо вписаться в общую атмосферу всех танцующих девушек работающих одновременно. А сольно это уже другой этап, если дойдешь до этого.

– Хорошо, – я поднялась и направилась в гримерную. Когда я проходила по сцене, то заметила оценивающие взгляды девушек. Я была конкурентка и по их взглядам поняла, что сильная.

– Что сидим? Репетируем еще час и отдыхайте до вечера, – услышала я за спиной голос Майкла.

Я переодевалась, когда в комнату вошла рыжеволосая девушка. Она прошла, и сев на стул, молча наблюдала за моим переодеванием, макияж я уже сняла.

– Меня зовут Вера, – произнесла она, – работаешь ты на шесте хорошо, как и танцуешь. Хочу предупредить, что у тебя точно будет конкуренция с Настей. Она здесь работает давно и основная. Ты, судя по тому, что я видела, составишь ей явную конкуренцию, а она этого не любит. Некоторые уже уходили из-за нее. Она фаворитка.

– Как-то банально, спит, что ли с кем из руководства?

– Не знаю, свечку над ней держала.

Я повернулась к ней: – А разве это можно скрыть? – насмешливо спросила я, глядя ей в глаза.

– Это не мое дело, – чуть смутившись, ответила она, – но разговоры об этом периодически возникают. А ты надолго к нам?

– Как получится, – пожала я плечами.

– А как к нам пришла?

– Если ты имеешь в виду протекцию, то нет. Просто пришла и никого здесь не знаю. Поработаю и увижу, что и как.

Мне не хотелось откровенничать с Верой. Я ее не знала, чтобы доверять. Шоу-бизнес не любит откровенности. Здесь могут быть подруги, но это редкость. Да и кто знает, возможно, она специально выспрашивает.

– До завтра, – сказала я Вере и, повесив сумку на плечо, вышла. На улице был теплый июньский день. Сегодня среда, не самый лучший день для работы. До пятницы и субботы времени почти нет, а надо завтра показать себя. Я достала телефон и набрала номер. Услышав ответ сказала:

– Привет, Вик. Все хорошо. Завтра буду обсуждать контракт и вероятнее всего подписывать… Откуда я знаю, завтра увижу. Давай вечером встретимся, я сегодня свободна… В нашем кафе, там и поговорим.

3

Вечером я зашла в кафе, где расположилась в уголке. Посетителей было не много, и я лениво рассматривала их: несколько пар, пара мужских и женских компаний, видимо зашли скоротать время, поговорить. Вскоре подошла Вика и, бросив сумку на стул, села напротив.

– Ух, закончился рабочий день, – вздохнула она.

– Устала?

– Не то, чтобы очень, я не рвусь по утрам на работу, но работаю честно, хоть и без энтузиазма, впрочем, как и большинство моих сограждан. Это не ты, что зажигает публику.

Вика бывала в клубах, где я работала и видела, что мне приходится делать, видела, что я не просто зарабатываю, а что танцы приносят мне удовольствие, а публика это не просто видит, а чувствует.

– Зажечь публику бывает сложно, зависит, зачем она пришла.

– Это верно, но ты это знаешь лучше. Так что там с новой работой?

– Завтра пойду подписывать контракт, а потом работать.

– Как понимаю клуб приличный?

– Посмотрим, многие кажутся приличными, но надеюсь.

– Как прошел просмотр?

– Нормально.

– А девушки как?

– Да, как и везде, но в работе пока не видела, и, как и везде, есть звезда.

Подошла официантка и приняла заказ. – Ничего не могу сказать, пока не знаю обстановки, – продолжила я.

– А как на счет «дополнительных» заработков? – спросила Вика, делая ударение на слово «дополнительный», – обязательно или по желанию?

– Постановщик, его зовут Майкл, сказал, что не приветствуется, но и не возбраняется, а так у каждой своя личная жизнь, и не думаю, что она отличается от жизни обычных девушек. Как и моя.

– Наташ, а сколько ты собираешься там проработать?

Я, отпила кофе, который уже принесли: – Не знаю, как получится.

– Но не всю же жизнь заниматься стриптизом?

– Это верно, – усмехнулась я, глядя на подругу, – тело не сохранит красоту и подвижность, а дряблость вряд ли кто захочет смотреть, разве, что самой приплачивать. Знаю, Вика, надо получать профессию. В этом году буду подавать документы в юридический институт. Ты же знаешь, что мне нравиться танцевать, но все это временно. Думала попробовать в институт культуры на отделение танца, но все-таки не смогу. Надо будет кардинально все менять со временем.

К нашему столику подошел молодой мужчина: – Разрешите с вами познакомиться?

Чуть приподняв голову, я посмотрела на того, чей голос услышала. Мужчине было около тридцати, хорошо одет, с умными газами, в которых был интерес, но интереса знакомиться не было у меня.

– Нет, не разрешаем, – ответила я за обеих.

– Почему?

– Нет желания.

– Желания чего?

– Желания всего, в том числе и того, о чем вы подумали.

– Откуда вы знаете, что я подумал?

– Глаза масляные. Идите дальше, я не собираюсь вступать в разговор, найдите себе что-то попроще и подоступнее.

– Вы не правы, если думаете, что у меня были плохие мысли относительно вас.

– Я вообще о вас не думаю. Оставьте нас, тогда я сочту вас за порядочного человека, умеющего принимать отказ.

Он не отвечая, развернулся и ушел к столику, за которым сидело несколько мужчин.

– Часто подходят к тебе? – спросила Вика.

– Нет, я редко бываю вот так, как сейчас, а на работе, да, но надо сразу ставить на место. Ты сама как?

– Как и говорила, работаю без энтузиазма.

– Брось, Вик, зачем мне рассказы о твоей работе. С Борисом как?

Борис был коллегой Вики по работе. Они уже давно встречались. Он был старше ее на три года, я видела его, однажды Вика познакомила нас, и он произвел на меня приятное впечатление.

– Все хорошо. Думаю, осенью сделает мне предложение. Пойдешь свидетельницей?

– Конечно, – улыбнулась я. – Я рада за тебя, если так все сложится.

– Сложиться, – уверенно заявила Вика, и в глазах появился блеск.

– Неужели ты… – вдруг мелькнула у меня мысль.

– Нет, что ты! – перебила меня Вика, – я не беременна. Есть уверенность и все. Чувствую, что к этому идет. Если я ошибаюсь, то осенью расстанусь с ним. Поддерживать отношения дальше нет смысла. Пора создавать семью. А ты как в этом вопросе?

Взмахом руки я подкрепила свое мнение: – Да все, как и прежде. Семья для меня на данном этапе жизни не реальна. Я же работаю по ночам, и не всякому мужу понравится моя работа, а бросать ее я не собираюсь, как не делаю из профессии тайны. У многих девчонок мужья сидят у них на шее. Мне это зачем? Такого не надо, а к другому надо прижиматься ночью, а не оставлять его одного на ночь. Иначе все развалится. Когда общаться? Днем он работает, ночью я. Вот закончу свою карьеру, тогда и подумаю.

– Нат, так тебе, сколько лет будет?

– Вика, выходить замуж надо не по возрасту, а по любви.

– Все это так. Только любовь не спрашивает ни профессию, ни время, когда приходить. Что, работая стриптизершей, ты не можешь влюбиться?

– Могу, – согласилась я, – но не хочу и делаю все, чтобы этого не случилось. Увлечение – одно, любить – другое. Это сильно мешает в моей работе, и превращает ее в обыденность, да и не верю я в прочность браков на данном этапе, при моей жизни. Рано или поздно это начнет сказываться на отношениях. Альфонса, как и говорила мне не надо, а нормальный мужик он эгоист и хочет, чтобы жена была дома и если появляется в нижнем белье или без него, то перед ним.

– А среди клиентов можно же встретить состоятельного?

– Да, брось, Вик, я уже не первый год в этом бизнесе кручусь, и не знаю историй, чтобы девушки выходили замуж за посетителей. Я каждый день вижу желание многих найти олигарха среди клиентов, увлечь его. Ну, во-первых, их не так много и на всех не хватит, во-вторых, они часто уже женаты, в-третьих, они ходят на шоу, а не в поисках жены и оберегают себя от этих поползновений. И как результат, девушки выходят замуж за обычных мужчин. Рожают детей. Ты, не знаешь этой кухни. Стоя на сцене, топ-лес, с красивой фигурой – разбудить в мужчине пылкую страсть не проблема, проблема как ее погасить. Он воспылает, будет одаривать подарками, цветами, но он же видит твое тело, не утруждая себя понять, а какая ты на самом деле. Встречи не часты и понять девушку он не успевает. Со временем, эта его мужская страсть, пусть даже и пылкая, утихнет, она продолжается несколько месяцев. А дальше? А дальше он будет смотреть на тебя другими глазами. У тебя остается три варианта. Первый – уйти и поменять работу, второй – расстаться, третий – кормить его. На первый я не соглашусь, мне нравиться то, чем я занимаюсь и отношусь к профессии серьезно, третий отпадает тоже, а чтобы избежать второго, то надо не влюбляться, а допускать увлечение, не погружаясь глубоко в чувства.

Я знала, что Вика понимает все, что говорю.

Мы знакомы много лет, и сколько я ее знала, я всегда занималась гимнастикой и танцами. Вика знала, что я, в тайне от родителей, брала уроки работы с шестом, когда мне исполнилось 18. Прежние навыки очень пригодились и сейчас. Это Вика, после окончания школы пошла и институт, и затем устроилась работать. Я же захотела стать стриптизершей, на высоком уровне, профессионалкой. Скрывать это долго было не возможно. Разговор с родителями был серьезный, после которого я даже жила у Вики, родители которой уехали жить на дачу. Но время шло, все успокоилось. Я сумела убедить близких, что моя профессия не профессия проститутки. Я даже подговорила Вику и та уговорила моих родителей сходить посмотреть. Потом рассказывала, с какими лицами те сидели. Во всяком случае, лед тронулся. Когда появилась возможность, сняла квартиру, чтобы не травмировать родителей, уходя в ночь на работу, но мы стали видеться и отношения наладились, тем более я им сказала, что буду поступать в институт, но позже.

После того случая, отношения между нами, как подруг, стали еще доверительнее. Все это Вика понимала и знала.

– Думаю, ты права, но как сейчас на личном фронте?

– На время переходного периода из одного клуба в другой пустота, но это и к лучшему.

Мы просидели в кафе часа два. Попыток с нами познакомиться больше никто не предпринимал. У выхода мы расстались и разъехались по домам.

Приехав домой, я осмотрела свое жилище: однокомнатная квартира, светлая, уютная. Я выбирала квартиру через агентство и на длительный срок, чтобы избежать встречи с хозяевами, которые обычно, если сами сдают квартиру, любопытны. Мне нужна была уютная квартира, где бы могла просыпаться после ночной работы с удовольствием. Все это получилось.

Переодевшись, попила чаю, полистала журнал, посмотрела телевизор и отправилась спать. Завтра у меня начинался новый этап в жизни, на новом месте.

На другой день в назначенное время, я вошла в клуб. Сообщив охраннику, что мне назначено на два часа, прошла по коридору, куда он указал, проводив меня равнодушным взглядом.

В клубе была тишина, не нарушаемая звуками из зала, в который я заглянула, проходя мимо, там была темнота. Все подъедут к вечеру.

Найдя нужную дверь, постучала и, услышав разрешение войти, открыла дверь. Кабинет был не особо большой, скромный. Без помпезности. Строгий стиль преобладал в оформлении: светлые стены, пара кресел с диваном вдоль стен. На стенах висели фотографии из жизни клуба. Напротив двери стоял большой стол красного дерева, на котором кроме компьютера и письменного прибора, принадлежностей не было. За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Темные волосы с сединой, были аккуратно пострижены. Одет очень добротно: темно-синий пиджак, белая рубашка, но без галстука. Темные глаза внимательно смотрели на меня, но без оценки, а так с любопытством.

– Здравствуйте, – нарушила я молчание. – Мне вчера Майкл сказал, чтобы я подошла к двум. Меня зовут Наташа.

Он кивнул головой: – Он мне сообщил о вас. Проходите, присаживайтесь, – и указал на один из стульев, с высокой спинкой, стоящих перед столом, куда я без робости села.

– Майкл обрисовал мне вас, – продолжил он, – его мнение положительное, а глаз у него наметанный. Что касается работы, то я пытаюсь удерживать клуб в рамках приличия. Схема американская. Вы арендуете пространство клуба: платите за каждую ночь процент клубу. Майкл вам это уже говорил. Контракт подписываем на полгода. За это время увидим, как вы работаете, и реакцию на вас посетителей. Что касается моральной стороны, то я не слежу за девушками, но и не поощряю их личные отношения с клиентами. Не вмешиваюсь в их личную жизнь вне работы. Здесь правила, хоть и жесткие, но иногда все же бывают исключения, лишь бы не страдал престиж клуба, что он является притоном. Но если девушка решит уйти ночью и шоу не страдает, то мы не возражаем. Но еще раз подчеркну, что это скорее исключение, чем правило. Если девушка начинает злоупотреблять, то мы с ней расстаемся.

Он говорил спокойно, взвешивая свои слова. Взгляд его был ровный и спокойный, смотрел он прямо в глаза, а я не отводила глаз от его пронизывающего взгляда, хоть это было и не легко.

– Мы успели навести о вас справки, отзывы положительные, правда, несколько особняком держались. А почему ушли?

– Вот потому и ушла, что не хочу ничего, кроме того, чтобы заниматься стриптизом. Мне нравиться работать и в своей жизни я предпочитаю именно этим и зарабатывать, а в постель ложиться при наличии чувств и с тем, с кем нравится, а не за материальное вознаграждение. У меня есть свои моральные принципы, я не ищу здесь золотую жилу в побочных заработках, если это не так, то значит, я ошиблась, хотя ваши слова вселяют надежду, что все иначе. Если мы подписываем контракт, то это не значит, что я продаю тело клубу, а душу дьяволу. Я обычная девушка и у меня есть друзья, родственники, которых я люблю.

– Хорошо, если так, – улыбнулся он уголками губ, – исключения, к сожалению, только подчеркивают правила. Майкл сказал, что умеете работать с шестами: стандартным и вращающимся.

– Да, я занималась гимнастикой и танцами. Интересно было бы поработать сразу на обоих шестах.

– Это как?

– Например, я работаю с обычным, не вращающимся шестом. Разогреваю публику. На данном шесте трудно быстро вращаться. А вот после него перейти в танце к вращающемуся, там можно раскрутиться быстро и тем закончить номер.

Он внимательно ее слушал и в его глазах появился интерес:

– А голова не закружиться? Можно попробовать, но для этого вам надо репетировать, а мне посмотреть, что получится. Сразу разрешить я этого не могу. Надо посмотреть на вас в работе.

– Я понимаю и готова репетировать, но нужно их расположение хотя бы на одной линии и не очень далеко друг от друга, и музыку подобрать.

– Это возможно, они и так стоят в ряд, но, как и сказал, сначала посмотрим. А почему вы решили стать стриптизершей? Жизненные обстоятельства?

– Нет. У меня в жизни все хорошо. Нет никаких ужасов, что толкнули меня стать стриптизершей. Мне это нравиться, дает ощущение своего тела, ну, конечно, свободу и деньги.

– Деньги надо заработать.

– Это я как раз понимаю, но они приятнее зарабатываются, когда делаешь то, что тебе нравится самой, когда не зависишь от других, а только от своих способностей. Не буду скрывать, я пока могу оплачивать все свои потребности, а они выше средних, да и откладывать надо. Работа стриптизерши – коротка. Собираюсь учиться. Со стриптизом рано или поздно придется расстаться. Я уйду пока я буду в форме, на красивой волне, а не тогда когда буду засыпать под утро в ожидании посетителя, зная, мне уже перевалило далеко за 30.

При этих словах он усмехнулся, а я закончила:

– Это мой выбор, и он мне по душе. Я не вижу в этом ничего плохо.

– Я тоже, но так думают не все.

– Меня это не интересует. Я знаю себя, а что думают другие – их дело.

– А как личная жизнь?

– Вы же не интересуетесь?

– Глубоко нет, но общее представление хотел бы иметь.

– Я живу одна. Что делать, это небольшая трагедия стриптизерши. Чаще всего у нас личная жизнь не складывается, и пока танцуешь, это надо понимать. Не плохо зарабатывая, привыкаешь и уже все труднее встретить достойного мужчину. Но каждая делает свой выбор сама. Это такая профессия доставлять эстетическое удовольствие мужчинам. Это природа, ее не обманешь. На улицах, в офисах, в транспорте мужчины все равно заглядывают женщинам в декольте. А здесь их глаза радуются.

– Вы еще и философ. Мне нравится ваш ход мыслей. Вы еще так молоды, а рассуждаете, как взрослая женщина.

– Школа хорошая.

Он откинулся на спинку кресла: – Хорошо. Идите в соседний кабинет, подписывайте контракт. Пока поработаете в глубине зала у шеста, ну, а там как покажете себя. С завтрашнего дня можете репетировать в зале. Как и говорил срок – полгода. Устраивает?

– Да.

– Тогда до свидания. И еще. Меня зовут Константин Николаевич. Вы не возражаете, если я буду обращаться к вам просто Наташа?

– Не возражаю.

– Ваш выход сегодня. И ко мне можно обращаться Константин и на ты.

Я поднялась и вышла из кабинета. Войдя в соседнюю дверь, подписала контракт, получив его от какой-то девушки, прочитала, не нашла ничего нового для себя, подписала и поехала домой за одеждой.

4

За час до начала выступления я вошла в гримерку. Некоторые девушки уже были на месте, среди них и Вера. Я поздоровалась и поинтересовалась, где могу повесить одежду и за каким столиком сесть.

– Вешай на свободное место, – ответила за всех Вера, – а столик, вон тот, крайний свободен. У нас нет записных столиков.

Пока переодевалась, девушки вели обычный разговор: о делах, о клиентах. В общем, обо всем, что считали возможным доверить другим.

– Ты откуда к нам пришла? – поинтересовалась яркая блондинка.

Я назвала место своей последней работы.

– Ясно. И как там?

– Да, ничего особенного, также как и везде в подобных заведениях.

– А к нам зачем? Накопить деньжат?

– Накопить я могла и в других местах, но и это тоже. Я думаю, не открою тайны, что среди нас нет тех, у кого богатые родители. Не знаю, как здесь, а в основном процентов на восемьдесят это студентки.

– И ты тоже в их числе?

– Пока нет, но учиться собираюсь. Сейчас для меня это настоящая работа.

При ее последних словах, девушки повернулись в мою сторону, даже те, кто не участвовал в разговоре.

– Неужели все так серьезно? – раздался голос от двери. Головы дружно повернулись, в дверях стояла Настя.

– Почему нет? Мне нравится то, что я делаю.

– Девочка, верится в это с трудом, – парировала Настя, проходя к столику. – Неужели ты думаешь, что можно поверить, что тебе нравится раздеваться перед мужчинами, играя телом?

Я мельком взглянула на Настю, а та, сделав вид, что не замечает моего взгляда, начала переодеваться. Да, Настя явно не была ко мне расположена, но почему я уже понимала.

– Раздеваться просто так, нет, не нравится. Я играю, как ты заметила, но не только телом, но и собой. Я считаю, что стриптиз – серьезная профессия, если понимать этот вид шоу, и мне он нравится. Да, можно заработать некую сумму и уйти, но это потом. Это придет, а пока делаю то, что хочу. Не знаю, как ты, а мне раздеваться не стыдно.

– Ну-ну. Посмотрим, что ты покажешь на деле.

– Не то, о чем ты можешь думать, – отрезала я.

Все понимали, о чем идет речь, но молчали не вмешиваясь.

За полчаса до начала шоу, мне показали шест, где должна буду работать. Он был на заднем плане в правом углу от входа. Музыка уже играла, но большинство девушек сидели на диванчиках возле бара, либо возле ди-джея. В зал выходить было запрещено, если нет клиентов.

Я подошла к шесту, проверила его скольжение и резко оттолкнувшись, сделала несколько поворотов. Я знала, что за мной сейчас наблюдают, почти все, оценивая. Сделав несколько телодвижений, немного привыкла к шесту. Тело тоже не подвело. Свет начали потихоньку приглушать, время встречать клиентов.

Прошло несколько месяцев; осень подходила к концу. Жизнь вошла в привычное русло. Спала я до часу, потом шла в танцзал или спортзал, затем обед. После обеда прогулка, в зависимости от погоды. В клуб приходила часам к 8, и там находилась до 2 или 4 часов, в зависимости от дня недели, численности клиентов. Домой иногда возвращалась на такси, иногда на своей машине. И все по кругу. Выходные бывали, когда заранее извещаешь директора, ну, и в понедельник клуб не работал.

За это время я уже узнавала постоянных посетителей. Одни и те же лица, случайные посетители – редкость. Я никогда не интересовалась, почему они ходят в стрип-клубы. Возможно, им чего-то не хватает в обыденной жизни, каких-то эмоций, вот и идут к нам, в надежде найти их здесь.

А мы рады им. Мы делаем томные взгляды, вкладывая в них всю свою женскую привлекательность и хитрость, чтобы тот, на кого ты смотришь, поверил, что он для меня единственный в этом зале, хотя в это время я могу его тихо ненавидеть, как и любая другая стриптизерша. Ненавидеть за то, что сейчас ночь, и я с большим удовольствием уснула бы у себя в кровати, чтобы утром увидеть солнышко, а не ехать домой усталой под утро. Ненавидеть за то, что должна работать и принимать деньги, что позволяю разглядывать мое голое тело, а он самодовольно улыбаясь, засовывает потными руками за резинку стрингов деньги, и часто шепчет дешевые комплименты, что ты так красива и грациозна, с одной лишь целью – развести тебя на секс. То, что грациозна, знаешь и без него, но улыбаешься и только смотришь в его мутные глаза.

Народ в клуб приходил часам к 10, а интересный народ подтягивался к полуночи и позже. Вот тогда начиналось представление. Завсегдатаи придирчиво рассматривали меня в первое время. Новенькая. Рассматривали каждую часть моего тела, обсуждали. Другие, случайные, жадно пожирали меня глазами. По их взглядам, которые я порой в полумраке не видела, но чувствовала, они готовы сорвать с меня стриги и облапать своими руками. Но были и такие, которые наслаждались танцем. Все это я видела и чувствовала, и чтобы поддержать их в том состоянии, что они пребывали, я старалась часто не повторяться в своих движениях. Я их придумывала в спортзале, в танцзале. Это не осталось незамеченным публикой, и у меня появились постоянные клиенты, которые приводили с собой других. За такой небольшой срок – это успех, хотя шоу шло в режиме нон-стоп: когда девушки сменяли друг друга на сцене, у шестов.

Я привыкла. Уже работала не только с шестом. И не важно, где я работала. Азы я познала давно. Томные глаза, чуть раскрытый рот, раздвинутые ноги, выгнутая поясница. В общем, кошка в поисках кота. Кто отдаст деньги, если стоять прямо со сдвинутыми ногами. Платят за призыв, что всё для него, хотя он и понимает обман, но очень глубоко спрятанный обман, который сам и прячет. Здесь все зависит от девушки: игра или действительно призыв. Если просто снимать с себя одежду, то клиенту скучно и неинтересно. И надо помнить, что рядом те, у кого в глазах огонь и наглость. Это конкурентки. В стриптизе, как и везде в шоу, конкуренция дикая, и если твой товар будет таким же, как и у других, то много не заработаешь. Надо увлечь и такое качество как наглость – окупается.

Все это я уже прошла. В первое время пока я работала на задворках, вела себя так, чтобы заметили. Но пришло время, сменить амплуа, чтобы быть замеченной. Я выбрала женщину-вамп. Для этого надо было изменить макияж, прическу, чтобы совпадали с имиджем. Чем больше сходства, тем больше уверенности в себе. Полагаться на свой вкус – непростительная глупость. Я пошла к знакомому визажисту.

С Виталием я познакомилась еще в начале своей карьеры. Я искала того, кто своим профессиональным взглядом мог увидеть, что и как мне надо изменить в своей внешности. В результате поисков я и познакомилась с ним, он уже был широко известен в узких кругах, но с тех пор его известность возросла. Он уже был почти всегда занят, но изначально установившиеся между нами дружеские отношения, и периодические посещения его салона, позволили договориться о встрече без проблем.

Когда я вошла в салон, то он встретил меня добродушной улыбкой, широко раскинув руки. Мы обменялись приветствиями.

Виталику было лет 30. Был он высок, худощав. Коротко стриженые волосы открывали его приветливое лицо и добрую улыбку. Одевался он скромно: джинсы, футболка, мягкие ботинки, но все было высокого качества и в гармонии.

– Зачем на этот раз? – поинтересовался он.

– Я сменила клуб. Теперь работаю в более престижном, – и назвала ему место своей новой работы.

– Ого! Достойное место.

– Я там почти полгода. Пока ко мне присматриваются, я там на задворках. Пора заканчивать смотрины и переходить к активной фазе – индивидуальности.

– Наташа! Ты всегда индивидуальна. Неужели там затерялась?

– Там все теряются. Все стройные, красивые, выделиться сложно, и быть замеченной очень сложно. Вот и решила попробовать индивидуальный номер, а значит, и поменять имидж.

– И какова идея?

– Особо ничего нового. Ты можешь сделать так, чтобы я была больше похожа на женщину-вамп?

Он пристально посмотрел на меня, сидящую в кресле напротив него.

– Ну, ты и так не страдаешь. Женщина – вамп, это каждый понимает по-своему. Но идея есть. Кое – что надо поменять. Ты готова?

– Искусство требует жертв.

– Укоротим волосы. Более короткая стрижка позволит больше открыть лицо. Надо чтобы выделялись твои глаза и губы. Глаза должны завораживать и манить. Ты готова?

– Раз пришла.

Он долго колдовал над моей внешностью, и в итоге я стала чем-то напоминать Лайзу Минелли, не копия, конечно, здесь мы с Виталием были солидарны, что копия всегда хуже оригинала, но отдельные штрихи проглядывались.

– Ну, как? – спросил он, когда я посмотрелась в зеркало в полный рост.

– Мне нравится, теперь дело за малым, сделать сольный проект и увлечь публику.

– Я сделал, что мог, теперь дело за тобой.

– Как этот образ будет работать, я представляю. Если все удастся, то приглашаю тебя посмотреть. Придешь?

– Обязательно.

Мы попрощались, и я вышла из салона. Любое изменение внешности дает новые ощущения. Чувствуешь себя иной, меняются даже походка, взгляд и пытаешься почувствовать, как смотришься со стороны. Я направилась к машине. На общественном транспорте я ездила не часто. Машину я купила давно, но пользовалась ей не ежедневно. Если приходилось выпивать в клубе, то оставляла ее на стоянке клуба. Сегодня я была за рулем. Припарковав машину, я вошла в клуб, охранник при моем появлении хотел спросить, что мне надо, но когда я подошла, узнал, и расплылся в улыбке.

– Это ты! Здорово, я тебя не сразу узнал.

– Константин Николаевич здесь? – спросила я, поздоровавшись, и довольная произведенным эффектом. Охрана видела здесь много красивых, стройных и эффектных женщин, и его удивление показало, что я выбрала правильный путь.

– Да, он уже здесь.

Я прошла по коридору и постучала в дверь его кабинета. Услышав разрешение войти, открыла дверь, и вошла.

Он сидел за своим столом и просматривал документы. При моем появлении он поднял голову и посмотрел, с намерением узнать, кто его потревожил, но когда он узнал меня в новом образе, то откинулся на спинку кресла, и, оценив изменения, предложил: – Проходи, присаживайся.

Я, как и в первый раз, прошла к столу и села на стул. Константин был выдержанным человеком и ничем не выдавал своего любопытства по поводу моего прихода и внешних изменений. Раз пришла сама скажу зачем.

– Я уже несколько месяцев обтираю шест на задворках. В нашу первую встречу, ты сказал, что присмотришься ко мне, как я работаю. Я думаю, что уже адаптировалась, и пришла попросить возможность поработать сольно с двумя шестами.

Он изучающее рассматривал меня, не отводя взгляда от моего лица.

– И в связи с этим ты сменила имидж, – сказал он утвердительно.

– Да.

– Получилось неплохо. И что, шест на задворках уже тяготит?

– Чувствую, что могу больше.

– Это хорошо, но я не могу отменить твои выходы. Надо работать. Я не могу платить деньги за репетиции.

– Я этого и не прошу. Я прошу разрешения репетировать днем, а вечером буду работать, как и прежде.

– Никто не запрещает репетировать днем, но ты будешь уставать.

– Я не собираюсь доводить себя до изнеможения. Я все понимаю, поэтому хочу успеть подготовить номер недели за две.

– Есть еще одна тонкость, – он сделал паузу, – твой номер отодвинет вглубь других, а это их заработок. В обычной ситуации, как минимум две работают у шестов на сцене, и одна иногда в центре.

– Но в этом случае, одна из них я.

– У тебя могут быть проблемы с другими.

– Номер не так длителен. Что касается доходов, то кто мешает им проявлять свои возможности? Каждая имеет возможность предложить свое, а не ждать, что кто-то сделает общий номер. К тому же у меня уже появились постоянные клиенты, и я часто танцую в приватной комнате. И тебе это известно.

– Как не знать, иначе, что я за владелец. Я слежу за успехами всех девушек. И сам пару раз видел, как ты работаешь. Клиенты у тебя есть и даже знаю, что у тебя с ними нет никаких личных контактов. Претензий ни у меня, ни у клиентов к тебе нет.

Он замолчал, обдумывая мое предложение.

– Хорошо. Надо иногда делать вброс новых номеров. Я разрешаю тебе репетировать сольный номер, помня наш первый разговор. Пусть для всех будет, что я согласился на твое предложение при устройстве на работу. Тебе так легче будет. По прошествии времени инициатива уже исходит от меня… Но с девушками постарайся уладить сама, если возникнет сложная ситуация.

– Хорошо. Я буду репетировать, когда никого нет. Я и так днем репетирую в залах, теперь буду здесь.

– В залах? – откровенно удивился он.

– Да, я регулярно хожу в танцевальный и спортивный зал. Форму надо поддерживать.

– Не ожидал. Многие здесь репетируют, когда требуется. Еще. Когда будешь готова, то номер показываешь мне. И только после просмотра я решу, что делать. Не Майклу, а мне лично.

– Я поняла.

– Можно подумать, что у тебя есть иной выбор, – ответил он ровным голосом. – Еще есть вопросы?

– Нет, начну завтра.

– Тогда иди.

Я вышла из кабинета довольная разговором. Мне и надо было его согласие. У меня не было возможности репетировать еще где-то, где стоят два пилона, только здесь. Мне очень хотелось держать все в тайне, но понимала, что это не возможно. Я съездила домой, а вечером, как обычно пришла в клуб. Мои внешние изменения не прошли не замеченными, но кроме простых вопросов, зачем и не плохо, все закончилось.

5

Начались мои тяжелые дни: ежедневные репетиции, вечером выступления, и все это при том, что я поступила в институт, где тоже надо было заниматься. Учебе я уделяла внимание не меньше. Я хотела быть хорошим специалистом. Учитывая, что у меня уже были постоянные клиенты, то материально я не страдала, и договорилась еще об одном выходном, чтобы заниматься. Сейчас я сама себе удивляюсь, как все выдерживала? Но я была молода, полна сил и имела цель.

Во время репетиций я не занимала все пространство сцены, так на всякий случай, предвидя возможные последствия. Я не хотела конфликта. Но здесь как кому повезет, у каждой своя жизнь и конкуренция, есть конкуренция.

Музыку я подобрала и приносила с собой магнитофон. Свет в зале я включала полностью, потому что не знала, как все будет смотреться при другом освещении, поэтому пока как есть. Суть номера заключалась в том, чтобы занимать все внимание клиентов, и чтобы пустующий пилон не бросался в глаза. Начинала я с танца, увлекая публику, чтобы приковать их глаза к себе, а затем плавно перемещалась к одному из пилонов, где работала высоко, но не долго, чтобы не утомить зрителей, и чтобы затем занять другой пилон. Мои гимнастические навыки позволяли работать вверху пилона, удерживая ноги даже горизонтально. Так в течение не более десяти минут я работала с обоими пилонами, в танце перемещаясь от одного к другому. Я не металась. Я сначала отрабатывала на одном, а потом на другом. Но это был номер, когда все внимание должно быть ко мне. Медленно перемещаться было нельзя от пилона к пилону, скучно.

Под окончание номера, я забиралась высоко вверх, где задержавшись ногами, рукой отцепляла бюстгальтер и спускалась вниз головой змейкой, по спирали, словно поглощала в себя пилон. Его практически не было видно, за моим телом. Внизу, сворачивалась кольцом и поднималась. Во время движения вниз, когда обнажалась грудь, ее не было так явно видно, и в этом тоже была своя интрига. Все было в движении. И лишь когда я вставала в полный рост, прислонившись спиной к пилону, чуть расставив ноги, то выбрасывала обе руки в направлении зала, и меня можно было видеть полуобнаженной.

Репетиции шли сложно, а вечерами еще и работа. Клиенты тоже были всякие и не все симпатичны. Я не давала повода для индивидуальных контактов, но это была работа, и приходилось пресекать всякие попытки.

Как то, я по вызову вошла в приватную комнату, где уже сидел клиент. Это был тучный мужчина. Он расположился на диванчике и губы его растянулись в предвкушении удовольствия. Я подошла к нему и чуть прикоснулась ногой к его ноге. Запах пота ударил, как взрывной волной, но я не подала вида. Издержки профессии. Надо было сдерживать себя, хотя как? Не дышать? И я начала медленно под музыку свой танец. Отошла от него и начала издалека, чтобы он видел меня всю. В нужный момент бюстгальтер был отброшен на диванчик, но не рядом с ним. Некоторые клиенты любили взять его в руки и поднести к лицу. Надевать его после того, как его хватали чужие руки, не могла. Брезговала, да и гигиена необходима. Вот и отбрасывала подальше.

Танцуя подошла к нему ближе и снова чуть коснулась его ноги, а затем, выпрямившись, снова задела его ногой и тут же зажала его левую ногу между своих ног. Он смотрел на мое полуобнаженное тело своими жадными глазами.

– Совсем, – выдохнул он.

Я отрицательно покачала головой. Не секрет, что некоторые девушки обнажаются полностью перед клиентом, но не я. Вид полностью обнаженного тела мог привести к нежелательным последствиям, когда клиент, не сдержавшись, мог протянуть руки, пытаясь обнять. К тому же полностью обнаженное тело не давало ему фантазии, а суть была именно в этом. Во всяком случае, это было мое мнение.

Мне нравилось иногда танцевать в приватной комнате, но все зависело от мужчины. Я его чувствовала и получала удовольствие от танца с ним. Во время танца ничего нельзя, кроме танца и эти несколько минут, я танцевала с незнакомым мужчиной, получая удовольствие. Но не в данном случае. Он оказался понятливым и не домогался.

Но среди клиентов были и такие, которые делали попытки перейти к сексу неоднократно. Его я заметила почти сразу. Он не был постоянным завсегдатаем, и сидел не далеко от меня. В клубе иногда появлялись клиенты, которые приходили часто, а потом также внезапно исчезали, как и появлялись. Видимо отпущенный им срок посещения закончился.

Все девушки умели хорошо видеть зал и во время танца, и в перерывах. Намечали клиентов, которых хотели раскрутить. Зал был нам хорошо виден.

Этот привлек мое внимание тем, что почти не смотрел на других девушек. В этих случаях роешься в памяти, пытаясь вспомнить, не знакомы ли мы вне клуба. Этого мужчину я не знала, но за таким пристальным вниманием, почти всегда следует предложение. Несколько вечеров он только смотрел, потом пригласил меня и угостил коктейлем. Назвался Олегом. В один из вечеров я не увидела его в зале и думала, что он исчез, но ошиблась. Меня позвали в приватную комнату, войдя в которую я увидела сидящего на диванчике Олега. Едва за мной закрылась дверь, он поднялся и подошел ближе.

– Давай уйдем отсюда.

– Зачем?

– Займемся любовью.

– Ты думаешь, мне ее не хватает в жизни?

– Ее не хватает мне и с тобой.

– Я на работе, и мне надо быть на сцене.

– Да, брось, можно уйти, а отступные я компенсирую.

– Не получится.

– А если после работы?

– Я подумаю. Но не обещаю. Не бери с собой надежду. Оставь ее здесь.

Я не собиралась отдаваться этому мужчине. Моя работа заключалась не только в танце, а еще и в раскрутке клиента на выпивку. При этом я старалась брать себе сок, а уж когда не было такой возможности, то легкий коктейль. Мой интерес был в том, чтобы он сидел в зале и заказывал выпивку. Или здесь.

Он достал визитку, где значилась его должность, и был указан телефон, протянул: – Я буду ждать.

– Ты предлагаешь мне засунуть ее в стринги?

– Я буду ждать, – повторил он, и, вложив визитку в мою руку, вышел из комнаты.

Я вышла следом, и видела, как Олег, не задерживаясь, вышел из зала. Я же села на диванчик и порвав визитку, бросила ее на стол.

– В гости приглашал? – поинтересовалась Изабелла, что сидела рядом.

– Не мой вид деятельности.

После окончания работы я уже не помнила этого Олега. Таких было много каждый вечер. Но на другой день, после первого танца меня вызвали в приватную комнату. В ней ждал Олег.

– Ты не приехала, – заметил он огорченно.

– Даже не собиралась. Ты вызвал меня, чтобы я танцевала?

– Нет, присядь.

Я села на диванчик напротив него.

– Ты почему не согласилась?

– Давай закроем тему. Если тебе нужен секс, то это не ко мне. Не берусь судить других, но ты можешь найти все в другом месте и с другими. Что касается меня, то фактически я продаю свое тело, но есть тонкость. Я продаю его целиком, а не частями, чтобы удовлетворять мужские потребности. Я продаю эстетическое наслаждение, а не физическое. Запомни, не всякая стриптизерша – проститутка. Так что перестань задавать глупые вопросы. Я не приду ни к тебе, ни к другим. Ясно объяснила?

– Ясно, – кивнул он головой.

– Так мне танцевать? Время тобой оплачено.

– Не надо, – вздохнул Олег, – Иди.

Я вышла из комнаты и присоединилась к девушкам, скоро был мой выход. Больше он не приходил.

Так проходили дни. Я уже была готова показать номер Константину, и в последнюю репетицию, когда я закончила, от двери раздался голос:

– Так вот кто у нас днем топчет зал и стирает пилоны. – Возле дверей стояла Настя. Она пересекла зал и остановилась перед сценой.

– А ты темная лошадка, – сделала она вывод глядя на меня снизу.

– С чего такой вывод?

– Хочешь подкатиться к Константину?

– По себе судишь? Мне он без надобности.

Настя не стала отвечать на мой вопрос, и продолжила: – Я навела справки о тебе.

– И что тебе лестного сообщили обо мне?

– Ты не вписываешься в общую атмосферу. Была, как белая ворона.

– Так кто же я? Лошадка или ворона? Ты уж определись для себя, – усмехнулась ей.

– Не смейся, но это факт.

– Насколько я знаю, в этом клубе не обязательно уезжать на ночь с клиентом.

– И тем не менее.

– Видишь ли. Я работаю телом, но не торгую им. Ты никогда не задумывалась, что можно зарабатывать деньги и иным путем. Насколько поняла, ты сама им не торгуешь. Тебе нет в этом необходимости.

– На мое место метишь?

– Ошибаешься, если имеешь в виду постель.

– Не забывайся.

– У меня хорошая память.

– Вот и напряги ее, и запомни, что я тебе скажу. Держись в тени.

– В зале везде тень, а если ты имеешь в виду свою, то не надейся. Я работаю, а качество работы определит клиент.

– Я тебя предупредила.

– Я не услышала.

– Жаль. Но это твое дело, твои проблемы.

– Проблемы? Какие?

– Ты хочешь отнять заработок у других?

– Говори про себя. И тебе ли не знать, что это шоу-бизнес, и здесь всегда есть конкуренция. И скажи. Что тебя не устраивает? У тебя же свой номер.

Это была правда. Настя имела свой танцевальный номер. Танцевала она очень хорошо и по заслугам была любима публикой. Но до сих пор она одна была здесь такая, и тем более под защитой Константина. А тут появилась я, кому же это понравится? Жаль, что она не хотела понять, что быть первой всегда не возможно. Придут другие, не хуже нее.

– Настя, – обратилась я, – у нас с тобой разные номера. Чем я тебе мешаю?

– Своей напористостью. Я же знаю, что ты ходила к Константину.

– Ну и что? Он мог запретить мне, но не сделал этого. Он владелец и его в первую очередь заботят доходы, а не я или ты. Мы с тобой не вечны.

– К сожалению. Но хочется продлить этот период жизни, приносящий доход и удовольствие.

– Удовольствие можно найти в любой период, и я у тебя его не отнимаю.

– И не получится. Ладно. Какой бы ни был твой номер, постарайся не делать его исключительным.

– Ты его видела, и не мне решать, а клиентам.

– Думай, – она, повернулась и вышла из зала. Я поняла, что номер получается, иначе она не сказала бы про исключительность. Мне было жаль, что у нас такие сложные отношения. Я не набивалась к ней в подруги, но и конфликта не хотела. А он назревал. Оставалось ждать развития ситуации.

На другой день я известила Майкла, что готова показать номер. Он был в курсе, но ни разу не приходил на репетицию, а через день мне был назначен просмотр.

Ди-джей получил мою запись, свет в зале установили, а за столиком в глубине зала разместились Константин и Майкл.

Номер я отработала без ошибок. Когда музыка затихла, Константин попросил подойти. Я села на диванчик за их столиком.

– Номер не плохой, даже хороший, – сказал Константин, – но я заметил, что позади тебя пустая сцена, пустое пространство. Так? – обратился он к Майклу, и тот согласно кивнул головой.

Я понимала его, и знала, что это так, но это я собиралась обратить в свою пользу, должен же владелец сказать свое слово и внести замечания.

– Какие предложения, – обратился он к нам. Я промолчала, давая возможность высказаться Майклу.

– Может быть, поставить сзади пару девушек. На задних шестах будут продолжать работать.

– Но они должны вписываться в общий номер, – заметил Константин.

– Это мы сделаем.

– Есть кандидатуры, предложения? – и Константин посмотрел на меня.

– Пусть Майкл сам выберет, – ответила я, считая, что даю ему возможность внести свою лепту, да и мне так легче.

– Подберу.

– Тогда подбирай. На репетиции еще неделю, и показываем.

Так прошла еще неделя. Номер был отработан. В последнюю репетицию подвели итоги, и Майкл назначил показ через день. В это вечер я была свободна, не работала.

Выйдя из клуба, я вдохнула свежий морозный воздух первых дней зимы. Я пришла сюда в начале лета, а сейчас уже зима. За этот период, такой короткий по меркам жизни, у меня много изменилось? Я получила номер, имела не плохой доход, училась, чему радовались мои родители. Но я также и понимала, что если номер будет иметь успех, на что я надеялась, то мне этого не простят. Эта неприятная мысль чуть омрачила настроение, но иначе не могло быть, всегда кому-то переходишь дорогу. Своего надо добиваться, но быть осторожной. Улыбнувшись, я направилась к своей машине, радуясь солнечному, морозному дню.

6

Мой маленький сольный номер шел уже месяц, Для того чтобы не утомлять клиентов однообразием, я его показывала не каждый день, иначе быстро приестся. Иногда я меняла некоторые движения, но финал оставался прежним – эффектный быстрый спуск вниз, скольжение по пилону. Доходы мои увеличились. Какого-то недовольства со стороны других девушек я особо не ощущала, разве что с Настей продолжался холодок в отношениях. А что остальным? Никто им не запрещал предлагать свое. Я нашла ключик к мужскому восприятия женского тела. Что касалось Насти, то ее танец был не плох, но как-то чуть померк на моем фоне, это заметили некоторые девушки, говоря мне, да и клиенты не скрывали своего отношения. Поэтому в один вечер мы редко выступали сольно. Клиенты разделились на ее и моих поклонников. Все чаще я замечала в ее взгляде злую зависть, хотя внешне она этого не показывала.

Я уже привыкла к клубу, к его атмосфере, и на вопросы Вики отвечала, что все наладилось. На мое первое представление пришел Виталик, как и обещал; мы потом с ним поговорили немного.

– Хороший номер, – заметил он, – я думаю один из лучших в городе.

– Тебе-то откуда знать?

– Обижаешь, я же бываю в клубах и вижу. У тебя есть страсть, огонь. Ты работаешь, а не отрабатываешь время. Если что надумаешь опять сотворить с собой, звони, приходи.

– Ну, сотворить с собой дело не хитрое, сложнее потом из этого всего выбраться. Сам знаешь, что путь в неприятности находишь быстро, а потом долго думаешь, как я сюда попала, и как выбраться?

После Нового Года народу поубавилось, наступил мертвый сезон, но мне это было на пользу, я могла себе позволить больше уделять внимания учебе, чтобы сдавать экзамены. Я по-прежнему гуляла по городу, наслаждаясь зимними днями, когда не было сильных морозов. В институте появились знакомые, но на вопросы, кем работаю, я уходила от ответа или говорила, что в коммерческой фирме. Я не стеснялась своей профессии, но зная, как порой воспринимается она, то не собиралась давать повода, чтобы за мной бежала молва доступной женщины, когда тебе смотрят вслед, оценивая. Родители тоже были довольны, что я училась. В общем, жизнь не предвещала особых сюрпризов.

Все шло замечательно, но полоса спокойствия закончилась неожиданно. Была пятница, народ в зале занял уже все места. Ближе к полуночи был мой номер. Приглушенный свет, красивая музыка, я заканчивал номер, и вот в конце, когда наступил финал, и я стала спускаться вниз по пилону, почувствовала, что скорость спуска резко увеличилась. Мысль о том, что пилон смазан чем-то, пришла уже потом. Все движение – несколько секунд. Те, кто танцевал у пилона до меня, могли этого не заметить, они держались за него на уровне груди, а я спускалась до пола. Спрыгнуть с шеста я не успевала, да и нельзя было.

Меньше секунды были в моем распоряжении. На каком-то инстинкте я не стала спускаться обвивая пилон, а спускалась головой вниз, и уже почти коснувшись пола, сделала кувырок, при этом сильно ударившись плечом, прокатилась по сцене и поднялась. Боль была адская и лишь занятия гимнастикой, позволили не врезаться головой, рухнув затем на пол всем телом.

Превозмогая боль, я с улыбкой устремила взгляд в зал, как будто, так и было задумано. Завсегдатаи сразу поняли, что что-то не так, а случайные посчитали, что так задумано. Раздались аплодисменты.

Выдержав пазу я, улыбаясь, ушла в гримерку, где сцепив зубы, села на стул, поглаживая плечо. В гримерку влетел Майкл.

– Что случилось, Натали? – спросил он испуганно.

– Какая-то сволочь, смазала внизу пилон маслом, и я не смогла затормозить спуск.

– Да ты что! Сильно ударилась?

– Думаю, да. Плечо болит жутко.

– Сейчас, потерпи, – он достал телефон и стал звонить. Я поняла, что звонит врачу. Клуб не имел его в штате, но по договору врач приходил, когда вызывали. Профессия стриптизерши – травмоопасна.

Поговорив, он сообщил: – Сейчас придет Нина и посмотрит.

В гримерку заглянули несколько девушек, но Майкл их прогнал: – Идите, работайте.

– Да что смотреть, – ответила я Майклу, – как минимум ушиб, как максимум кость могла повредить. Повезло, что я занималась гимнастикой, а там учат падать.

– Все равно. Сейчас позову кого-нибудь, помогут переодеться. Сама то, наверное, не сможешь.

– Только не Настю.

– Ты думаешь…

– Я ничего не думаю, – перебила я его, – просто не хочу, чтобы это была она.

Он вышел, а я осталась наедине со своей болью и злостью. Вошла Вера.

– Давай помогу. Вот гадина, что позавидовала тебе.

– Переживу.

Вернулся Майкл, и Вера начала ему говорить о кознях.

– Заткнись! – выпалил он, – вообще оставьте нас. Нечего тут делать, без вас разберутся что и как.

Я не стала переодеваться, дожидаясь врача. Когда пришла Нина, женщина лет сорока, она осмотрела плечо, которое чуть распухло, сделала обезболивающий укол.

– Снимок надо сделать, – обратилась она Майклу. Он понимал, что это не лучший вариант, так как надо будет фиксировать травму в травмпункте.

– Не переживай, – успокоила я его, – все будет хорошо, я знаю, что сказать.

У меня не было сомнений, кто причастен к данной ситуации. Осторожно переодевшись с помощью Веры, она же помогла снять макияж, я поднялась. Боль утихла. Я в сопровождении охранника отправилась в травматологический пункт, там и выяснилось, что сильный ушиб.

– Недели две будет болеть, – предупредил врач, чем огорчил меня. Затем в дежурной аптеке, я купила мазь, и в сопровождении того же охранника на такси приехала домой. Была глубокая ночь. Дома приложила лед и села додумывать ситуацию.

Ясно, что выступать пока болит плечо, не смогу. У меня было желание отомстить Насте, кроме нее этого сделать было некому, но в этот момент я была в напряжении, словно вступила на тонкий лед босыми ногами. Он обжигал и был очень хрупок, готовый в любой момент треснуть, чтобы я провалилась в бездну мести. Мне хватило ума и сил не идти по нему. Я решила, что месть не лучший способ, выяснения отношений.

Время было позднее, и я решила, что самое лучшее, что можно сделать – лечь спать, а утром у меня будет время обдумать, спешить будет некуда, график жизни придется менять.

Проснувшись около десяти, посмотрела за окно, где уже рассвело, а небо было затянуто серыми тучами, которые в любой момент готовы были бросить на город снежную метель.

Я тихонько пошевелила рукой, плечо заныло. Спала я беспокойно, стоило мне сделать попытку повернуться, как плечо давало о себе знать, и я просыпалась. Так в перерывах прошла ночь, но как ни странно, я выспалась.

Осторожно поднявшись, я прошла на кухню, где включила чайник, и с предосторожностями приняла душ. Потом, сидя за столом и попивая кофе, позвонила родителям, сообщила, что поскользнулась и упала. Мама всполошилась, но я ее убедила, что ничего страшного, и не надо приезжать, я приеду на неделе сама. Позвонила Вике.

– Вика, у тебя сегодня, как со временем?

– Ничего особенного, вот только вечером собирались с Борисом сходить куда-нибудь.

– Вик, сходите ко мне.

– А что случилось? – она сразу поняла, что нужна мне.

Я сообщила, что получила травму и мне нужно помочь что-то приготовить, маму напрягать не хотела. Еще ранее заглянув в холодильник, увидела, что запасы надо пополнять, но решила, что не настолько больна и продукты куплю сама.

– Приходите оба. Все расскажу потом.

– Хорошо, я ему сейчас позвоню, мы придем.

– Приходите часам к пяти, посидим, а потом погуляете.

– Жди.

Хорошо, что есть такая подруга, как Вика, которая все понимает сразу, и сначала сделает, а потом будет задавать вопросы. Я начала медленно одеваться, когда зазвонил мобильный.

– Добрый день, Наташа, – узнала я голос Константина, – если разбудил, то извини.

– Я уже пила кофе.

– Значит не все так плохо. Что сказал врач?

– Ничего страшного, сильный ушиб. Я сумела сгруппироваться, чтобы не удариться сильно. Гимнастикой занималась.

– Да, очень неприятный факт. Мне бы хотелось с тобой поговорить.

– Сейчас?

– Когда тебе будет удобно.

– Ну, учитывая, что недели на две выбыла из строя, то может быть в понедельник?

– Хорошо. Я буду ждать тебя часа в два. Я пришлю за тобой машину.

– Константин, спасибо, но я не настолько травмирована, чтобы не добраться самой. Не надо.

– Уверена?

– Конечно.

– Пусть так. Я компенсирую тебе потери в доходе.

– Спасибо. – Это было не маловажно, так как больничный мне не оплачивается.

– Тогда до встречи.

«Ну, что же, – подумала я, – в этом плане он оказался порядочным. Посмотрим, какой будет компенсация. Он тоже пострадал, мои выступления собирали клиентов, а что будет без меня, не известно. Стой, девонька, не надо мнить себя звездой, без которой клуб рухнет. Это тот же тонкий лед, а под ним холодная вода».

Я заглянула в холодильник, прикинула, что надо купить и, прихватив рюкзачок, чтобы удобнее было нести, не держа сумку в руке, отправилась в магазин, что был не далеко. Сделав необходимые покупки, я осторожно направилась домой. День был пасмурный, но не морозный, и легкий ветерок освежал. Торопиться мне было некуда, и день, как и все ближайшие, был в моем распоряжении. В общем, пока плюс в том, что больше времени уделю учебе. Размышляя, я не заметила, как ступила на тонкий лед и поскользнулась, но упасть не успела, чья-то рука подхватила меня под локоть больной руки и удержала. Резкая боль пронзила плечо, рюкзачок слетел на землю. На лице появилась гримаса боли, вот с ней я и повернулась к тому, кто держал мою больную руку, не дав мне упасть.

– Осторожно… – произнес мужчина, но увидев мое лицо, произнес: – Вам больно?

– Есть немного, – ответила я, высвобождая руку.

– Извините, я не хотел сделать вам больно. Я вас обгонял, когда вы начали падать, вот я и подхватил вас.

– Спасибо за поддержку, но вы здесь ни при чем, у меня эта рука болит, ушиблась.

Он поднял рюкзачок и посмотрел на меня. На вид ему было немного больше тридцати. Высокий, одет в темно-синюю крутку, джинсы, спортивные ботинки, на голове спортивная шапочка. На лице выделялись темные глаза и трехдневная щетина.

– Давайте, я вам помогу донести? – предложил он.

– Помогите, – не стала я возражать.

Он забросил рюкзак на свое плечо и, обойдя меня, встал со стороны здоровой руки.

– Меня зовут Павел.

– Наташа.

– Что же вы так невнимательно шли. Скользко. Но, как понимаю, сходить в магазин некому. А приготовить сможете?

– А вы хотите мне предложить услуги повара? – ехидно заметила я.

– Я умею немного готовить.

– Интересно, но почему вы решили, что мне некому приготовить?

– Думаю, что вы живете одна.

– Почему так решили?

– Я здравомыслящий человек. Если бы кто был, то вряд ли отпустил вас в магазин с больной рукой.

– Здесь вы правы. Я живу одна. Но тогда не очень умно с моей стороны приглашать вас к себе домой, случайного знакомого, в качестве повара.

Он чуть задумался: – Вы правы, это я погорячился. Оставим до следующего раза.

Я взглянула на него: – А вы уверены, что он будет?

– Я надеюсь, – ответил он, посмотрев на меня, чуть повернув голову, не останавливаясь.

– Надейтесь.

Дом был рядом и вскоре мы подошли к подъезду.

– Все, спасибо за помощь, – поблагодарила я и забрала рюкзачок.

– Наташа, я почти уверен, что если я дам вам свой номер телефона, то вы не позвоните.

– Почему?

Он пожал плечами: – Не знаю, но мне так кажется.

– Правильно, кажется.

– Можете вы дать мне свой номер телефона. Мне бы хотелось встретиться с вами еще раз, а караулить вас возле подъезда, как-то не по-взрослому.

– А что, такой вариант развития событий может быть?

– Не исключен.

– Значит, еще не перевелись мужчины, готовые ждать женщину на морозе?

– Выходит так.

Он был мне симпатичен, была в его настойчивости – застенчивость, мягкость. Он не напирал, не уговаривал, он просил. Если я ему откажу, то возможно, он и будет ждать у подъезда. Конечно, со временем уйдет, но сейчас я ни с кем не встречалась, времени у меня было много.

– Хорошо, но только домашний, сотовый пока придержу, – я и назвала ему номер.

– Можно я позвоню завтра?

– Почему завтра?

– Сегодня у вас могут быть планы, отдохнуть, пока рука болит.

– Она и завтра может болеть, и еще долго, но вы правы, звоните завтра, если я буду дома.

Мы попрощались, и я направилась домой, где разложив покупки, намазала плечо мазью. Чтобы скоротать время, начала читать лекции.

Около пяти пришли Вика и Борис и принесли с собой еще продуктов.

– Зачем? У меня все есть.

– Всего не может быть по природе, – отреагировала Вика, – лишними продукты не будут, – продолжила она, раскладывая их в холодильник. – Так, Борис, ты давай прибирайся, пыль сотри, пропылесось, а я готовить.

– Вика, я сама приберусь, и потом у меня чисто.

– Вот потом и приберешься. Действуй, – сказала она Борису.

Вика прошла на кухню, а Борис начал приборку; я показала, где у меня что находится.

Когда я пришла на кухню, Вика уже жарила картошку, котлеты, и одновременно готовила салат. Менее чем через час мы сидели за столом. Пока Вика готовила, мы не касались темы моей травмы, и лишь когда перешли к кофе, она сказала:

– Рассказывай.

Я рассказала им о своем номере и как все произошло.

– Ясно, кому-то перебежала дорогу, – сделала она вывод.

– Я даже догадываюсь кому.

– И что будешь делать?

– Ничего.

– Как ничего! Тебя чуть инвалидом не сделали, а она ничего!

– Я разберусь, но делать подлость, как она не стану. Не тот это путь.

– Да ей только того и надо. А кто она?

– Не спрашивай, не скажу. Да и хозяин сегодня звонил, мы встречаемся в понедельник.

– Отмазаться хочет, – заявила Вика.

– Он уже сообщил, что компенсирует мне потерю доходов. Мне кажется, у него другая тема, пока не знаю какая, но не материальная.

– После встречи обязательно позвони мне. Если что не так, то поможем. У Бориса родственник занимает высокий пост в органах. Поможем? – спросила она Бориса.

– Разумеется, – ответил он. До этого Борис не вступал в наш разговор. После кофе я им предложила: – Все ребята, спасибо, но идите, что вы будет сидеть со мной, коротая вечер.

– Сейчас посуду помою, – не стала возражать Вика. – А ты что будешь делать?

– Почитаю, в кои веки, раньше лягу спать.

– А завтра что?

– А завтра тоже самое. Позанимаюсь, а потом кто знает, может быть, пойду на свидание.

Вика перестала мыть посуду, села на стул напротив меня: – Продолжай.

Я им рассказала о своем случайном знакомстве.

– Все ясно, стало скучно. Ну, молодец, а то в последнее время все одна. Все работа, да учеба. И правильно, что не пригласила домой.

– Да он даже и не напрашивался. Немного застенчивый даже.

– Все они застенчивые сначала. Значит так, если пойдешь на свидание, то позвони мне, и потом когда вернешься. А он что готовить умеет? – вспомнила она его предложение.

– Сказал, что немного.

– Пельмени значит. Если холост, кстати, надо проверить, то у них, что ни готовят, все равно пельмени получаются.

– Ладно, мыслитель, идите.

Вика домыла посуду и они ушли. Я подошла к окну, за которым было уже темно; фонари тускло освещали улицу, и только в помощь им от рекламы и из окон домов струился свет, внося свой уют в эту ночь, а легкий снег скрашивал темноту.

7

Ничто человеческое мне не чуждо. Я такая же, как и все, не зависимо от профессии, которая казалась обывателю несколько необычной. Да, я привыкла к вниманию мужчин, но внимание вниманию рознь. Как в этом потоке увидеть, почувствовать только одного, когда их так много вокруг? Это была проблема. Стриптизерши часто видят успешных мужчин, или хотя бы ее видимость, и требования их к мужскому полу уже чуть выше.

Эти мысли промелькнули у меня в голове, когда я проснулась в воскресенье. Спешить было некуда, и я ленилась, нежась в постели, где мне было тепло и уютно, зная, что за окном холодно и сыро.

До обеда я все делала не спеша, даже лениво, но иногда ловила себя на мысли, а позвонит ли Павел? Я не пылала к нему страстью и вообще, какими либо иными чувствами, но мне было интересно продолжение.

Я уже сидела за лекциями, когда раздался звонок городского телефона. У меня не было сомнений, что это Павел, с родителями я разговаривала еще утром.

– Слушаю, – ответила я, сняв трубку.

– Добрый день, это Павел. Ваш вчерашний случайный знакомый.

– Я поняла.

– Как вы себя чувствуете?

– Не так плохо, если не делать резких движений.

– Как вы отнесетесь к тому, если я вас приглашу на ужин?

– Который сами приготовите?

– Нет, – засмеялся он, – как-нибудь в другой раз.

– Вы думаете, он будет?

– Хочется верить. Так что скажете?

– Я согласна.

– Тогда я за вами заеду через час, вы успеете?

– Успею.

Положив трубку, я посмотрела на часы, они показывали половину второго. За час я, не спеша подкрасилась, оделась достаточно буднично: длинная темная юбка, белый свитер с большим воротом. Осмотрев себя в зеркало, и надев куртку, я в половине третьего вышла из дома. Возле подъезда стояла большая машина, внедорожник, а рядом с ним Павел.

– Добрый день, – вновь приветствовал он, и, открыв дверь, помог мне сесть. В салоне пахло свежестью, запах был цветочный, приятный. Когда он сел сам за руль, то повернулся назад и достал с заднего сиденья букет хризантем, протянул мне:

– Это вам.

– Спасибо, – я погрузила лицо в букет, вдыхая аромат свежести. Давно мне никто цветов не дарил, – подумала я. Повернулась к нему: – Давай перейдем на ты?

– С удовольствием, – ответил Павел и завел машину.

– Куда везешь?

– Приедем, увидишь, пусть будет некая интрига.

– Пусть, – согласилась я, – если не секрет, откуда такая хорошая машина? Сама вожу, не такую, конечно, но знаю толк.

– Заработал, – спокойно ответил он, – Мне хорошо платят, накопил, а кем работаю, узнаешь несколько позже.

– Кругом одни тайны. Я не настаиваю, это я так, из любопытства.

Ехали мы, не спеша, и примерно минут через сорок остановились возле одного из престижных ресторанов. Я в такие не ходила, дорого, а на ужин до сих пор никто не приглашал.

Павел вышел из машины и помог мне выйти. Предусмотрительный швейцар, при нашем приближении, открыл дверь.

– Добро пожаловать.

В вестибюле к нам подошел метрдотель, подозвал сотрудника и тот принял у нас одежду.

– Прошу, – предложил он и направился в зал, мы следом. Едва вошли, как свернули направо и вошли в зал поменьше, где было занято всего три столика. Из зала, сквозь темные стекла была видна улица.

– Я подумал, приятно сидеть и видеть улицу, когда ты никуда не торопишься, вливаясь в поток суеты. Нас с улицы не видно, стекла односторонние, – пояснил Павел.

Мы сели за столик на двоих. Тихая музыка, не требовала напряжения голоса, чтобы тебя услышали. Мягкий свет и лился из-под потолка, а на краю стола стояла лампа, создавая тени от приборов на столе.

– Что будете заказывать? – спросил метрдотель.

– Давайте, дама выберет, а я ей подскажу. Минут через десять пусть подойдут.

Метрдотель удалился.

– Ты заранее заказал столик?

– Конечно. Ты не смотри, что некоторые свободны, они уже заказаны, просто еще рано.

Он помог мне разобраться в блюдах. Когда заказ был выполнен, и мы приступили к еде, я отдала должное ее качеству и вкусу.

– Откуда такие познания в кухне? Ты здесь часто бываешь? – поинтересовалась я.

– Даже чаще, чем ты можешь себе представить. Пора приподнять занавес интриги. Я здесь работаю.

Его сообщение вызвало мое искреннее изумление, которое я не собиралась скрывать.

– Ого! И кем? Директором?

– Нет, мне это не интересно. Я здесь работаю поваром.

– Поваром!? И что поварам здесь платят такую зарплату, что можно купить дорогую машину?

– Ну, я не рядовой повар, хотя и они не жалуются на зарплату. Я су-шеф.

– Это кто такой? – проявила я любопытство, не боясь показаться неосведомленной.

– Су-шеф дословно переводится «под шефом», это вторая рука шеф-повара ресторана. Я помогаю организовать работу команды, помогаю шефу следить за качеством, принимаю участие в заказе продуктов, иногда в разработке меню. Одному шефу в большом ресторане и очень высокого класса, тяжело следить за всем так, как нужно. Он не может быть в нескольких местах одновременно, хотя всегда старается. И хорошие, грамотные, профессиональные су-шефы ему незаменимы. А начинал, как и все поваром. Разрабатывая меню, придумываю, так что готовить умею. Работаю не первый год, вот на машину и накопил.

– А почему все, кто нас встречал, даже вида не подали, что знают тебя?

– А ты хотела, чтобы они бросались ко мне в объятия? Я с дамой. Правила соблюдаются в отношении любого клиента. У меня выходной, и сегодня я здесь гость.

– Теперь понятно, твое предложение по поводу помощи в приготовлении обеда. А почему вчера был без машины?

– Шел к приятелю. Машину не брал. Выпили вина немного, а я в этом случае за руль не сажусь.

– А как же сегодня, – указала я ему на бутылку сухого вина, из которой он наливал и себе.

– Машину оставлю здесь. Еще вопросы? Ах, да. Не женат, не был, не привлекался. Живу с родителями.

– Не устал?

– От чего?

– От родительской опеки.

– Они меня не опекают. Я уже взрослый. Дома я бываю редко, так что не вижу необходимости жить отдельно. Сразу много других проблем. Уборка, готовка, да и прочих не мало. А так дома мама все сделает. Дома я готовлю только на праздники, для родителей. Я прихожу в обустроенную квартиру.

– А как же женщины?

– Это все решаемо и не обязательно ехать домой. А летом родители на даче живут. Еще что интересует?

– Пока нет. Но видимо надо сделать ответный ход. Живу одна, как ты правильно понял. Замужем не была, детей нет. Учусь на юридическом факультете и работаю. Семью создавать некогда из-за моей работы.

– И что это за работа, что мешает созданию семьи?

– В целом она мешает другим, но не мне конкретно. Либо работа такая, либо семья.

– Так уточни.

– Стриптизерша.

– Что!? – на этот раз удивился он.

– Стриптизерша, – и я назвала клуб, где работала. – Рот закрой. Ты работаешь в ресторане, а я в клубе. Что было бы, если бы я работала официанткой?

– Я мог предположить все что угодно, но до этого не дошел бы.

– Так, Павел, давай сразу расставим все по местам. Я тебе не навязывалась. Мы можем разойтись прямо сейчас. Если у тебя предвзятое обывательское мнение о моей профессии, продолжай жить с ним дальше. Переубеждать не собираюсь. И мне лучше сейчас уйти.

– Да ты что! Просто это так неожиданно. Согласись, что встретить какого либо юриста, экономиста проще, а вот стриптизершу – редкость.

– Да, я думаю, что клиенты клуба многие и не узнают меня, встретив на улице. Но что касается профессии. Среди моих коллег всякие есть, но я вхожу в тот процент, кто не оказывает секс-услуг. Я не продаю свое тело, по частям. Я его продаю целиком для обозрения. Кстати моя профессия травмоопасна. Я упала, вернее, съехала с пилона, так как мне кто-то смазал его маслом. Конкуренция. И понимаешь, что абы кому так делать не будут. У меня сольный номер. Ты, возможно, бывал в каких-либо кабаре, так вот, это то же самое, только по времени короче. Не считай, что я оправдываюсь. Я объясняю, суть моей профессии и она мне нравится, – все это я произнесла ровным, тихим голосом, но достаточно холодно.

– Да ты что! Я и не думал плохо. Все так неожиданно.

– Ясно, что неожиданно, – смягчилась я. – Прими мою информацию для сведения, потом в одиночестве переваришь. Готовить ты умеешь. Запомни лишь то, что я не стыжусь своей профессии, но и не афиширую ее. А учиться надо, придет время, надо будет уходить. Я думаю, ты понял, что между стриптизершей и проституткой не надо ставить знак равенства.

– И не думал.

– У тебя еще будет для этого время. Оставим этот разговор, поговорим потом, если будет время и не здесь.

Он не возражал и в дальнейшем наш ужин прошел довольно весело и мило, во всяком случае я не почувствовала изменения в его отношении ко мне. Павел обладал чувством юмора, много знал, умел поддержать беседу. После ужина, мы немного прогулялись, и он отвез меня домой на такси. Возле дома спросил:

– Можно мне позвонить?

– Звони. Я теперь часто буду дома.

Он не делал попытки меня поцеловать, а просто попрощался и уехал. Уже дома я вспомнила, что обещала позвонить Вике.

– Вика, я пришла со свидания, – отчиталась я перед ней.

– И как впечатление?

– Нормальный мужик: вежливый, внимательный. Даже не делал попытки поцеловать.

– И где были?

Я назвала ресторан и сообщила что у него за машина.

– Ничего себе! Он богат? Кем работает и где?

– Работает он поваром в том же ресторане.

– Вот это да! Хотя достаточно хорошая профессия, но не до такой же степени оплачиваемая.

– Он заместитель шеф-повара, это называется су-шеф.

– Что рассказал про себя?

Я коротко поведала ей, что он мне сообщил.

– А ты сказала, кем работаешь?

– Не сочла нужным скрывать.

– И!?

– И! Подожду, пока он переварит информацию. Хотя он попросил разрешения позвонить. Удивился, но отношения не изменил.

Поговорив на другие темы, мы расстались. Спать я легла рано, завтра надо было ехать в клуб.

В клуб я ехала с некоторым беспокойством, все-таки не ясно было, о чем хочет поговорить Константин. Привычно постучав в дверь, я услышала разрешение войти и, открыв ее, замерла на пороге. На стуле перед Константином сидела Настя.

– Что замерла. Проходи, присаживайся.

Я села на стул напротив Насти. Не могу сказать, что это доставило мне удовольствие, но и злости я к ней не испытывала. Улеглось. В моих глазах она не могла увидеть ненависти.

– Как рука? – поинтересовался Константин.

– Уже лучше, надо только время.

– Оно у тебя будет.

Что имел в виду Константин, сказав о времени, я не знала, но несколько напряглась. Одним из вариантов могло быть мое увольнение, хотя он сказал, что компенсирует мне потерю моих доходов. Ну, и ладно, найду другое место.

– Значит так, – начал он, – я просил вас обеих прийти сюда, чтобы закрыть тему и положить конец скрытой войне.

– Я ни с кем не воевала, – заявила я.

– Подожди, – поморщился он. – Всем ясно, что пилон сам себя не смажет. Я не буду устраивать дознавания с пытками, кто это сделал, но уверен, что если не ты сама, то с твоей подачи, Настя, – обратился он к ней.

Она вспыхнула и пыталась возразить, но он не дал ей сказать. – Помолчи. Я владею этим клубом, и иногда может показаться, что я не знаю, что в нем творится. Это заблуждение. Мне известно все или почти все, в том числе и о скрытом соперничестве между вами. Конкуренция есть везде, но есть границы, которые переступать нельзя. Я имею в виду устранение конкурентов. Это криминал. Во всяком случае, здесь в клубе. То, что произошло – ЧП. Хорошо Наташа имеет навыки и сумела обойтись малой травмой. А если головой в пол? Это не шутки. Не думай, – говорил он Насте, – что это осталось не замеченным клиентами. Не всеми, но есть те, кто разбирается в этом. Мне уже звонили. Уже поползли слухи, что в клубе не все в порядке и на глазах публики происходят разборки. Репутации нанесен удар. Теперь мы все вместе, я подчеркиваю, все вместе, должны тихо и спокойно вернуть репутацию. Что скажешь Наташа?

– Я не знаю, что сказать. Я репутацию не рушила. Я собираюсь вернуться, как только смогу. Эта ночная жизнь затягивает, и я к ней привыкла, хотя придет время придется отвыкать. В нашей профессии кроме минусов есть и плюсы.

– Это какие? Минусы я знаю.

– Обстановка. Ощущение праздника, который ты создаешь людям, хоть порой и фальшивый, который с рассветом исчезает. Ночная жизнь в клубах – тусовка. Публика разная, но все же большинство ведет себя спокойно и без амбиций. А дебилов везде хватает.

– Кое с чем согласен. Я бы хотел, чтобы ты не делала ответного хода.

– Не скрою, я по началу, очень сильно разозлилась, но отвечать не буду, да и разбираться, кому отвечать не собираюсь. Досада есть, а злости уже нет.

Константин посмотрел на меня, взвешивая насколько можно доверять моим словам, а затем повернулся к Насте.

– Чтобы подобного больше не было.

– Почему ты решил, что это я? У нас разные номера.

– Номера разные, публика одна. Я знаю, кто на кого ходит смотреть. Ты пожадничала и не захотела поделиться вниманием и доходами. Иногда надо подвинуться, всего не соберешь, а от жадности люди теряют порой больше. Это бизнес.

– Она мне не мешала, – продолжала гнуть свое Настя.

– Все, хватит. Я не собираюсь выслушивать весь этот бред. Это мой бизнес и я не позволю его разрушить из-за чьих-то амбиций. Никому. А может быть, это было сделано специально? Конкурентами?

Он переводил взгляд с Насти на меня и обратно.

– Может быть, – ухватилась за эту идею Настя.

– Не верю, – жестко сказала я. – Зачем? Там, где я раньше работала, за мной негатива нет. Я не считаю себя лучшей стриптизершей, которая оттягивает клиентов из других клубов.

– Ну, здесь я могу сказать, что это лишь частично так, есть и перешедшие. Но это так к слову. Значит, все, работаем, как будто ничего не случилось. Я не собираюсь мирить вас. Ты Наташа иди, я надеюсь, что ты скоро вернешься, а ты задержись, – сказал он Насте.

Я вышла. Что там будет без меня мне было интересно, но не до степени подслушивания. Это не мое дело. В кабинете я говорила то, что думала и не боялась потерять работу, мой номер давал мне возможность уйти в другой клуб и Константин это знал. Контракт у нас уже давно был другой, где были и мои условия. Я не ожидала, что он займет такую позицию, но это действительно его бизнес.

С чувством удовлетворения, что все оказалось лучше, чем я могла себе представить, я вернулась домой, и позвонила Вике, рассказав о беседе.

8

Время неумолимо движется вперед, и как бы нам порой не хотелось, оно не позволит повторить те моменты, которые нас радовали, и не даст исправить то, что было неудачей, досадой. Так и в моей жизни, оно шло со мной рядом, видя все, что видела я. Оно не убегало вперед, ни отставало, ни на шаг, оно всегда рядом в радости и в горе.

Когда рука перестала болеть, я вернулась, и была благодушно встречена, как девушками, так и клиентами, лишь отношения с Настей остались прохладными, а точнее никакими. Каждая из нас делала свое дело, словно не замечая другую. Такая наша позиция устраивала всех. В конце, концов, это была работа, и никто не обязан испытывать симпатии к своим коллегам.

Но все-таки что-то внутри у нее сохранилось. Примерно через полгода после моего возвращения, она ушла из клуба. Я приняла это известие не испытывая никаких эмоций: ни положительных, ни отрицательных. Люди приходят и уходят. Она не была первой, кто покинул клуб. За тот период, что я в нем работала, пришли новенькие, кто-то ушел. Другое дело, что она была заметной стриптизершей и профессионалкой.

Накануне ухода, она подошла ко мне и предложила встретиться. Ее предложение удивило меня, но я не стала отказываться, не видела повода, а злости на нее не держала и мы встретились вне клуба, днем, в небольшом кафе.

– О чем беседа? – поинтересовалась я, когда разместилась напротив нее за столиком.

– О жизни.

– Мне не так много лет, чтобы похвастаться, что я ее хорошо знаю.

– Ну, кое, что знаешь. Но не в этом суть. Я хотела перед тобой извиниться.

– Принимаю, но это уже прошлое. Не скрою, я была зла на тебя первое время, но потом все успокоилось и ничего не осталось.

– Осадок остался, – промолвила она.

– Разве только, как факт нашего знакомства, но без обид, без горечи. Осадок не мешает мне жить. Так, что если это тебе необходимо, то извинение принято.

– Видишь ли, я считала, что если не чувствуешь за собой вины, то не стоит и извиняться. Но мы взрослеем и начинаем понимать, что сделав больно человеку, обидев его, не можем отбросить свою вину. С ней приходится жить и иногда она напоминает о себе. Начинаешь спрашивать себя. Зачем? И даже находя ответ, остаешься неудовлетворенной им, потому, как радости, уже не испытываешь. Я не хочу нести эту вину с собой дальше. Это касается того случая. Я работала в клубе много лет и вдруг появилась ты: молодая, яркая, красивая, индивидуальная. Конечно, я сразу почувствовала в тебе соперницу. До этого я была прима, а теперь становилась, если не одной из многих, то уж точно не единственной первой величины. Чужие удачи вызывают зависть, только у каждого она проявляется по-своему. Твои успехи все больше накапливали во мне злость. Мне очень хотелось тебя в чем-то ущемить, унизить, но, увы, ты не давала повода, с клиентами ты не уходила, в конфликты не вступала, к руководству не клеилась. Что мне еще оставалось делать, чтобы остаться на пьедестале? Либо показать, что я лучше, но даже злость и поиски твоих изъянов, не могли меня убедить, что я смогу тебя подвинуть. Ты поднималась все выше. Вот я и выбрала то, что сделала. Я никого не привлекала, не хотела подставлять, что-то человеческое во мне осталось. Это была личная обида, и я посчитала, что должна все сделать сама. Вот сама и смазала этот шест. Когда ты упала, я не чувствовала к тебе жалости, я чувствовала досаду, что и здесь ты выкрутилась. Но уже немного позже, я осознала, что могло произойти. И мне стало страшно. Я поняла, что это финал, что мои действия не принесли результатов, а следом появилось чувство вины. Я начала становиться сентиментальной. После того разговора у Константина, я еще больше все осознала, хотя интуитивно пыталась сопротивляться и не кому-нибудь, а самой себе. Нет, я и сейчас не стала доброй по отношению к тебе, я стала мудрее. Так что все, что я тебе говорю это не исповедь, это желание извиниться.

– Если ты все поняла, то почему ты решила уйти? Ты же хорошо выступаешь, у тебя есть свои клиенты.

– Пора. Я долго созревала, прежде чем решиться. Не надо ждать, когда потеряешь шарм, надо успеть понять, что твое время вышло, как выйдет и твое.

– Ты совсем уходишь из стриптиза? Я думала, ты переходишь в другой клуб.

– Совсем, – грустно произнесла она. – Мне уже за тридцать. То, что я хорошо выгляжу – природа. Но момент наступил, и я решила закрыть все свои дела в прошлом.

– И куда уходишь? Чем будешь заниматься?

– Есть планы. Надо личную жизнь устраивать. Я же не замужем, и уже пора перестать жить в одиночестве, не считая случайных знакомств, которые всегда заканчиваются. Тебе все это еще предстоит испытать.

– А как отнесся к твоему решению Константин?

– С пониманием. Он предлагал мне остаться в клубе, на другой работе, но я отказалась. Я столько лет отдала этому клубу, что приходить в него и понимать, что уже не выйдешь на сцену, к пилону – тяжело. Во всяком случае, мне. Я ухожу совсем.

– А что он?

– А что он? А, поняла. Все разговоры о наших с ним близких отношениях не имеют под собой ничего. Они надуманы. Я, правда, вначале пыталась его увлечь, но быстро поняла, что бесполезно. Он противник личных отношений с девушками, которые у него работают. Он заметил мои способности и уделял мне больше внимания. Это и породило слухи. Когда он об этом узнал, то предложил их не развеивать. В коллективе всегда будут кого-то обсуждать, распускать слухи. Люди не могут без этого жить. И не все с этим смогут справиться, начнут нервничать, оправдываться. Вот он и решил, что пусть лучше про нас. Так ему спокойнее поддерживать атмосферу в коллективе. Он дорожит репутацией клуба. А разговоры о нем, ему не мешали. Я согласилась. Вот так, много лет, мы и вели эту игру. Кстати, когда ты ушла, он сказал мне, что если бы не мои прежние заслуги, то он выгнал бы меня сразу. Он дал мне шанс, оценить все, что произошло. И больше ни разу не вспомнил о том случае.

Она помолчала и продолжила: – Конечно, я привыкла к особому вниманию к себе, а с твоим приходом, часть внимания ушла. Но ты знаешь, что и как. Так что, если после моего ухода возникнут слухи про вас, не огорчайся и не оправдывайся.

Она замолчала, я тоже молчала. Да и что говорить? Подругами мы не были, делиться с ней мне было нечем. Конечно, с ее уходом я оставалась ведущей, но какой-то особой радости мне это не доставляло. Я приняла это, как факт.

– Вот, пожалуй, и все, что я хотела тебе сказать. Извиниться и попрощаться. Выйду замуж, нарожаю детей.

– Есть за кого?

– Конечно. К счастью, природа наделила нас с тобой не только внешностью, но и умом. Кандидаты есть, как были и раньше, но я не соглашалась. Любовницей быть не хотела и не собираюсь сейчас, хотя многие сочли бы это удачей. Начну новый этап жизни.

– Я думаю, получится.

– Получится, – уверенно заявила она. – Тебе, что хочу еще сказать. Сумей уловить тот момент, почувствовать его, что пора уходить. Совсем. Удачи.

Она поднялась из-за стола и красивой походкой направилась к выходу. Больше я ее никогда не встречала.

С ее уходом в клубе ничего особенно не изменилось. Конкуренция осталась, но без пакостей. Жизнь моя в определенной мере в тот период была налажена. С Павлом установились близкие отношения, но жили мы порознь. Я не хотела жить вместе, это все равно наложило бы отпечаток на наши отношения. Я работала по ночам, а он днем. Это был не тот этап, когда надо было связывать себя личными отношениями. Он иногда делал попытки жить совместно и намекал на то, что может быть сменить мне профессию, но я их пресекала. После той встречи с Настей, я ему рассказала о нашем разговоре.

– А она права. Ты не думаешь, что пора тоже уходить?

– Оставь эти мысли. Я еще не готова. Я понимаю, что тебе хочется, чтобы я вечерами была дома. Но это только твое желание.

– Но ты же учишься, можешь уже подыскать другую работу. Я могу помочь.

– Пока учусь, подыскивать ничего не собираюсь. Тебя стала смущать моя профессия?

– Не в том смысле, что ты могла подумать. Если я скажу, что мне все равно, то ты не поверишь и будешь права. Мне хочется, чтобы ты ее сменила. Это нормально с точки зрения мужчины. Не всегда я могу сказать, что моя женщина – стриптизерша.

– Я не твоя женщина, – холодно ответила я. – Я своя женщина и свободна. И если ты где-то упоминаешь обо мне всуе, то нам лучше расстаться. Не надо стыдиться, показываясь со мной на людях.

– Да ты не так все поняла!

– Как сказал, так и поняла.

– Извини, я не хотел тебя обидеть. Давай оставим этот разговор.

Я не стала возражать. Павел мне нравился, но я не готова была к семейной жизни, чего он ясно хотел. Я его понимала, вернее, пыталась понять, а понимал ли он меня, я не была уверена. Он не понимал, не чувствовал того, что чувствовала я приходя в клуб.

После того нашего разговора мы не поднимали данную тему, но некая трещинка в отношениях образовалась. Для меня это было еще одним свидетельством, что если мужчина не просто сожитель и нахлебник, а с головой и самостоятельный, то когда-то возникнет тема смены профессии. Вот поэтому глубоко выстраивать личные отношения было опасно. В этот момент становишься перед выбором: либо семья, либо профессия. Жена – это жена. Моя профессия мне нравилась, она давала достаток, самостоятельность, независимость, хотя это тоже иногда плохо. Женщине, привыкшей к независимости сложно выстраивать серьезные личные отношения, к этому надо психологически подготовиться, чтобы ломка своего «я», прошла менее болезненно, а ломка наступает всегда.

Внешне наши отношения остались прежними, но иногда вдруг возникало внутреннее напряжение. Мы встречались еще год, и однажды, в конце лета он предложил мне:

– Наташа, мне предложили работу за границей. Я предлагаю поехать нам вместе.

– И что я там буду делать?

– Жить. Я договорюсь, чтобы ты работала вместе со мной. Например, администратором. Учиться можно и оттуда. Будешь приезжать на экзамены.

– Нет, Павел, это не мой вариант. Я останусь здесь. Я не хочу ничего менять.

– Ну, почему? Что тебя здесь держит? Придет время, и ты уйдешь сама. Так почему не сейчас?

– Вот потому, что мое время не пришло.

– Наташа, ты прекрасно выглядишь, но не надоело ли тебе раздеваться перед мужчинами, порой неадекватными?

– Среди публики бывают и женщины. А раздеваться не надоело. У нас разный смысл слова «раздеваться». Я раздеваюсь, когда иду в душ, а в клубе я танцую, пусть при минимуме одежды. Там освобождение от одежды – элемент танца, представления, а не необходимость. Так что, езжай без меня.

– Мне уезжать через две недели, я прошу, подумай. Не торопись сказать «нет».

Я привыкла к нему и понимала, что в моем случае это плохая привычка, но и менять в своей жизни ничего не хотела. Я рассказала о его предложении Вике, которая к тому времени уже была замужем за Борисом и родила сына. Мы сидели у нее дома, пока сын спал. Она не стала меня переубеждать, что его предложение хорошее. Она меня знала давно и хорошо.

– Это твоя жизнь и я не буду ничего говорить, – заметила она. – Выбор твой. Хорош он или плох, ты потом поймешь сама. И у тебя не будет повода свалить все на кого-то, что ты послушала совета. Это твой выбор. Так тебе будет легче, чтобы не случилось.

Павел уехал без меня. Прощание прошло тихо, без сцен. Словно он ушел к себе домой, и больше не вернулся. У него была, наверное, обида на меня, у меня нет. Я не стала менять своего решения, о чем и не жалела. Жизнь за границей, возможно и интересна и удобна, комфортна, но у меня была своя цель, хотя я была уверена, что многие мои знакомые, с радостью бы бросили стриптиз и уехали. Я была не такая.

Его отъезд принес пустоту. Иногда я жалела себя, не свое решение, а свое вдруг возникшее одиночество. Я могла быстро заполнить его. Мне неоднократно предлагали быть содержанкой, любовницей, но здесь я была согласна с Настей, это не мой вариант. Моя профессия все больше накладывала ограничения на личную жизнь, но момент ухода я еще на тот период, не уловила.

Я стала учиться жить без Павла, хотя столь долгий срок отношений, просто так не выбросишь из памяти.

9

Я много работала и постоянно искала что-то новенькое, иначе было скучно. Я не хотела себя ограничивать и просто работать, как многие. В один из дней, я проходила мимо магазина музыкальных инструментов и увидела в витрине виолончель. Я остановилась, глядя на ее формы, и мне пришла в голову мысль, что ее форма, пусть и грубовато напоминает фигуру женщины, как и песочные часы, такие фигуры и хочет видеть большинство мужчин. Мужчины вообще большие фантазеры и любят сравнения, глядя на женские тела. Ну как им не помочь? Тем более это часть моей работы. Песочные часы большого размера я вряд ли могла где-то взять, а вот виолончель это реально. В общем, я решила сделать номер с виолончелью, с чем и пришла к Константину.

– Ты хочешь новый номер, и от меня требуется инструмент, – сделал он вывод.

– Да, и можно без струн.

– Ну, еще бы со струнами, чтобы на ней кто-то сыграл. Да и куда девать смычок? – иронизировал он.

– Да и партнера или партнершу где взять? – парировала я. – С музыкальным образованием. Не усложняй.

– В принципе я согласен. Пусть будет виолончель, но лучше ты сама купи, я верну деньги.

– Согласна, а то купят вместо виолончели контрабас и таскайся с ним.

– Договорились… Стой! А сколько она стоит?

– Прорвало. Купим не новую. Думаю, тысяч в пятьдесят уложимся.

– Ничего себе! – воскликнул он.

– Именно, ничего себе, все другим. Искусство, Константин, не бывает дешевым, если это настоящее искусство.

– Настоящее искусство, как говорила Раневская, в Третьяковской галерее.

– Нет, я не согласна работать в музее. Надо уважать публику музеев.

– Ладно, – вздохнул он, – а куда я ее потом дену?

Я обвела взглядом кабинет: – Поставишь здесь, как память, и пусть думают, что ты в детстве был приобщен к высокому искусству.

– Вы и так играете у меня на всех струнах души. Только и успеваю ее настраивать, а вы все норовите побренчать. Покупай.

Учитывая, что после ухода Насти я осталась одна на Олимпе, то иногда могла позволить вести себя более свободно, но меру знала. Я поделилась своими мыслями и согласием Константина, с Майклом. Тот не высказал энтузиазма, но согласился помочь в постановке номера. Он понимал, что в клубе должна быть изюминка, и ей оказалась я. Другие девушки иногда ставили номера, но проигрывали мне, я не стремилась их принизить, а многие просто честно зарабатывали себе на жизнь.

Номер с виолончелью я репетировала около месяца, и его премьера была встречена публикой благосклонно. Завидовали ли мне? Думаю, да. Но никто не мешал. Но номер номером, а все-таки это был не театр, а стриптиз клуб, а значит, основные его направления остались. Я также, как и все, выходила в зал, раскручивала клиентов, получая от этого проценты.

В один из вечеров, мне передали, чтобы завтра я зашла к Константину, что я и сделала.

– Вчера вечером, я был в клубе с моими гостями из Европы.

Мы знали, что Константин иногда приходит в клуб на представления, не извещая об этом, чтобы самому оценить обстановку и реакцию публики.

– Так вот, – продолжал он, – им понравился твой номер и они предложили тебе поработать в их клубах. Я не рабовладелец, и потому предлагаю тебе обсудить этот вопрос.

– Там что нехватка кадров?

– Хороших кадров везде нехватка, не зависимо от страны.

– Значит я хороший кадр?

– Изумительный, когда ведешь себя спокойно и не досаждаешь мне своими идеями.

– Не было бы идей, не было бы и разговора сейчас.

– Согласен.

– Мне надо подумать, посмотреть график учебы, – уже училась на последнем курсе института.

Он согласился, а я вышла из кабинета с мыслями. Предложение было заманчивым. Можно было посмотреть выступления других, да и вообще побывать в других странах, хотя в отпуск я так и делала, уезжала куда-нибудь. Размышления были не долгими, и я согласилась, тем более условия были хорошие.

Мои гастроли прошли в нескольких клубах. Успех был, да и материально я еще более укрепилась в своей независимости. По возвращении, я еще несколько дней выступала, а потом ушла в отпуск, чтобы закончить институт, и просто отдохнуть. В один из дней раздался телефонный звонок.

– Здравствуй, – услышала я, сняв трубку, далекий знакомый голос Павла. – Я вернулся.

– Совсем?

– Совсем. Хочу предложить тебе встретиться.

– Ты думаешь надо?

– Решать тебе.

За время его отсутствия я уже не испытывала к нему ничего, но было интересно посмотреть на него, так почему бы и нет?

– Хорошо, – согласилась я. – Заезжай за мной часов в семь. Позвони и я выйду.

Когда я вышла из подъезда, то Павел стоял возле машины с букетом цветов. Обменявшись приветствиями, мы не стали ничего обсуждать и вскоре разместились в одном из ресторанов.

– Ты здесь работаешь? – поинтересовалась я.

– Нет… А ты не изменилась.

– Так не бывает. Выглядеть хуже не стала, это возможно.

– Именно это я имел в виду.

– Ты тоже не стал хуже.

Я не знала, что говорить. Прошлое это прошлое и я не собиралась превращать его в настоящее. Да, там, был он, но именно был. Его уже не было в моем настоящем.

– Я заходил в клуб, видел твой танец. Красиво.

– Спасибо. Я делаю то, что мне нравится, и что я умею.

– Уходить не собираешься? Ты уже заканчиваешь институт?

– В этом году. Не будем возвращаться к старому. Это мне решать, когда уходить.

– Я не посягаю на твое решение. Это просто любопытство.

– Я так и поняла. А ты где работаешь?

Он назвал ресторан, где он уже был шеф-поваром. Пока мы ужинали, то разговаривали о том, кто и чем занимается, как жили в прошлом. Я ловила себя на мысли, что мое прошлое, сидящее напротив, мне уже не интересно. Павел был интересным, умным мужчиной, но в прошлом. Видимо, он заметил мое состояние:

– Ты стала другой, немного чужой.

– Конечно, я же взрослею.

– Ты обиделась, что я тогда уехал?

– Нет, огорчилась, но не обиделась. Знаешь, наш разговор не такой как прежде. Нет в нем чего-то душевного, поэтому не будем ворошить прошлое, – предложила я.

Павел с грустью произнес:

– Я часто вспоминал о тебе, но как понимаю, продолжения не будет.

– Не будет, – заявила я. Зачем мне это наше общее прошлое, подумала я. – Не надо нам больше встречаться.

– У тебя кто-то есть?

– Это не имеет значения. Я не вижу необходимости в наших встречах. Пусть то, что было останется, как приятное воспоминание.

Он ничего не ответил, а я продолжила: – Ты хороший мужчина, но я уже привыкла к самостоятельности. Мне вообще трудно жить с кем-то, во всяком случае, пока. Я не люблю привязываться, специфика работы. Извини, но я пойду. Не провожай меня, оставим все здесь.

Я поднялась из-за столика, он тоже. В его глазах я видела горечь, но не могла ему помочь, да и не хотела. В моих глазах он не увидел того же.

– Удачи, – пожелала я и направилась к выходу.

Дни складывались в месяцы, а месяцы в года. За исключением отдельных событий все шло, как прежде. Лица клиентов сливались, как и их мысли о нас. Так прошло несколько лет. В последующем я делала и другие номера, с привлечением других девушек, которые были встречены публикой хорошо, особенно «будуар знатной дамы».

Так я и жила: работала, знакомилась, но без выстраивания семейных отношений. Никто не мог сказать обо мне, что я какому-то клиенту уделила больше внимания. Все мои личные отношения были вне клуба. Я и не заметила, как прошло более десяти лет. Окончив институт, я продолжала работать, но понимала, что нельзя на ходу перескочить из одного поезда в другой. Константин помог стажироваться в юридической фирме, но вечерами я работала в клубе. Кому бы я была нужна, если бы у меня не было опыта. Про нас с Константином никто слухов не распускал, как про него и про Настю. Видимо ей это было нужно самой.

Так и пришло решение, что пора. Я постучала в знакомую дверь и, получив разрешение, прошла и села на стул напротив Константина. Он даже не стал спрашивать, что случилось, он все понял.

– Думаешь пора уходить?

– Да, я долго созревала, и вот решила. Как и говорила ранее, уходить надо пока востребована. Я не уверена, что смогу и далее долго держаться наверху.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже.

– Не хочешь остаться в клубе?

Я отрицательно покачала головой: – Нет. В твоем вопросе заложен мой ответ. Не хочу. Труднее будет отвыкать. Эта болезнь, просто так, не отпускает. Лучше сразу и совсем.

– Жалеть будешь?

– Конечно.

– Знаешь чем займешься?

– Меня согласились взять в фирму, где я стажировалась. Там знают, кем я работала, так что, это уже не плохо, меньше пересудов. Да и знают меня там.

– А личная жизнь?

– Вот ей и займусь. Квартиру уже купила, я не говорила об этом никому. Пока работала здесь, мне она была ни к чему, а теперь нужна.

– Ты даже не представляешь, как мне жаль. Становлюсь сентиментальным.

– Представляю, потому как чувствую, то же самое. Столько лет.

– Заходить будешь?

– Не знаю… Я пошла?

– Иди… Удачи.

Я вышла за дверь со слезами на глазах. Столько лет я провела здесь и сейчас из меня словно вынули частичку сердца.

10

К стойке подошел высокий, стройный мужчина. Ему было за шестьдесят, его лицо, с цепким умудренным взглядом, седой ежик волос хранили то, на что женщины всегда обращают внимание – уверенность и спокойствие. Он сейчас сохранил ты внутреннюю привлекательность. Возраст не старил его.

– Добрый вечер, Наташа.

Она обернулась на голос и поднялась, на ее лице промелькнула улыбка грусти. Он поцеловал ее в щеку: – Мне приятно, что ты нас не забываешь. Старая память тянет?

– Не такая уж старая, – засмеялась она. – Мне тоже приятно тебя видеть, а сюда заглянула, посмотреть, что изменилось.

– И что?

– Люди другие.

– Это верно, такая как ты, пока еще не приходила. Как у тебя дела?

– Спасибо все хорошо. А ты что здесь в это время?

– Мне еще рано спать, я взрослый мужчина. Решил проверить, что здесь бывает вечерами. Иногда надо проверять. И было, какое то чутье о том, что меня ждет приятный сюрприз. И вот встретил тебя. – Он не стал настаивать, на том, чтобы она поделилась своими впечатлениями и делами. – Ты здесь одна?

– Одна.

– Ты не ожидала встречи и возможно хочешь посидеть сама с собой?

– И это тоже.

– Не буду мешать тебе, наслаждаться наблюдениями, а главное воспоминаниями. Приходи, я всегда рад тебя видеть. Все за счет клуба, – сказал он бармену, и тот согласно кивнул головой.

Когда он удалился, собеседник спросил: – Константин?

– Он.

– Красивый мужчина. Извините, я вот смотрю на вас и не как не могу смириться с мыслью, что вы хотели с юности стать стриптизершей.

Она чуть прищурила глаза, так, что стала похожа на игривую кошку, улыбнулась.

– Нет, конечно. Такой цели не ставила. Хотела танцевать. Однажды в компании зашел разговор, про стриптиз и один парень, я тогда с ним встречалась, сказал, что стриптизерши легкодоступны. Я была с ним не согласна, и тогда заявила, что займусь стриптизом. Возможно, отчасти захотелось восторгов мужчин, цветов и назло ему. Все было эмоционально, вот и решила доказать, что это не так. И не жалею.

– И где он?

– Не знаю, мне это не интересно. Я доказала себе, что можно оставаться женщиной в любых ситуациях. Правда, вступая на этот путь, я и не предполагала, что моя жизнь – это постоянная борьба и не только с другими, но и с собой. То взлеты, то падения. Я научилась переживать не только падения, но и взлеты, не давая эйфории захлестнуть себя. А это значительно труднее, чем подниматься вновь. В жизни всегда есть что-то новенькое, когда все это проходишь.

– Интересная у вас жизнь, удачливая.

– Мне тоже нравится. А удачлива ли? Я никогда не задумывалась об этом. Я не рассказала бы вам всего этого, если бы продолжала жить прошлым, с его болью, переживаниями, радостями. Вы взрослый мужчина, и у вас уже есть прошлое. Как вы его переживаете?

– Пишу. Я писатель.

– Тогда вам легче, вы можете изложить более красиво. Мне же сложно было бы рассказывать о прошлой жизни спокойно, пока не прошла и держит боль, пока не освободишься от нее.

– Освободились?

– Да.

– В вашей прошлой жизни живет Павел?

– Уже нет. Память конечно осталась. Мы расстались как-то спокойно, также естественно, как листья покидают деревья осенью. Мы виделись, когда вернулся, но мы были уже другие. Он остался в моих воспоминаниях, но не более, хотя он был ярким эпизодом в моей жизни. Но я освободилась от него. Переживала сначала наше расставание и много раз задавала себе вопрос, а правильно ли я сделала? Иногда корила себя, но потом приходила к выводу, что все верно. Я не знала, что меня ждет в будущем, а в своей реальности свое будущее видела ясно. Будущее любопытно, но не надо ожидать от него многого. Будущее опасно своей непредсказуемостью. Иногда кажется, что хуже будущего только прошлое.

– Это как?

– Мы не знаем будущего, и оно, если и не страшит, то держит в напряжении своей неизвестностью, как бы мы ни планировали. Не зря есть выражение – «Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Будущее нам не известно и самое страшное, мы не знаем, какова величина времени в этом нашем будущем.

– А прошлое?

– А прошлое уже никогда не повторится. По тем приятным воспоминаниям осталась только ностальгия. Уже не будет такого впечатления, как было. Мы другие, время другое. Даже если повторить, восприятие другое. Вот сейчас я заново пережила тот период своей жизни, рассказывая ее вам, но по-другому. Жизнь полна волнений, и именно они делает ее настоящей.

– Книгу бы об этом написать. Если я решусь, то возьметесь откорректировать?

– Нет, – отрицательно покачала она головой.

– Почему, – спросил он с грустью.

– У вас художественная литература, вот и фантазируйте. Доля правды, доля вымысла. Правду все равно не получится написать. У каждой из нас стриптизерш, своя правда, свои эпизоды, пока работаешь в стриптизе. Правды не получится, да и не нужна она никому. Так что пишите, что хотите, а передать все чувства не получится, нет таких слов.

– Жаль.

– Не очень.

– Вы ушли, потому что почувствовали момент?

– Пора было, пока была сила.

– Сила?

– Да сила, уйти. Не надо думать, что это так легко. Стриптизерши разные. Я не говорю о тех, кто пришел подработать, я говорю о тех, для кого эта профессия давала наслаждение. Очень трудно вернуться, работая много лет в данной профессии, к жизни, что живет большинство, когда тебя засасывает дьявольский вертеп ночной жизни. Кто не знает, что есть ночная, бурная жизнь, тот не поймет. Мысли уйти возникали и раньше, но это только мысли, потому как вечерами меня тянуло в клуб.

– Сильно?

– Сильно. Я же профессионалка, и знаю, что каждый вечер – это игра в рулетку: сегодня ты уходишь почти пустой и фортуна повернулась к тебе задом, а завтра все иначе. Кто играл в рулетку не уходит от нее просто так. Она затягивает, манит. Так и сцена. – Она улыбнулась. – Девушки становятся слабыми, когда научились владеть своим телом и знают его возможности. Подсев на шест, спрыгнуть с него сложно. Вот и надо почувствовать момент и соскочить, а не ждать, когда с него снимет старость.

– Не знал, что все так не просто, нелегко.

– Нелегко. Стриптиз – опасная профессия. Конечно, травматизм, неадекватные клиенты, сломанный график жизни, перевод его в ночной режим. Все это есть. Стриптиз – это еще и азарт, как в игре, и вот этого и следует опасаться любой девушке, кто хоть раз вышел на сцену и прикоснулся к шесту. Сначала всем трудно. Трудно выйти на сцену, в зал, где много мужчин и снять свою одежду, так чтобы это было сексуально, и при этом быть уверенной, а еще и танцевать. Вы часто бываете в клубах?

– Не часто, но заглядываю.

– И как выделяете девушку, что вас привлекла?

– Не думал об этом. Наверное, как танцует, как чувствует свое тело и доставляет ли эстетическое наслаждение.

– А общались с кем-нибудь?

– Доводилось.

– И как впечатление?

– Противоречивое. Некоторые, откровенно не нравились, особенно когда начинали разговаривать, но были и такие, что достойны не только взгляда.

– Вы уловили, но я вам скажу больше. Лучшая стриптизерша – это та, к которой ходят на представление, и к ней чаще, чем к другим обращаются мужчины, чтобы угостить коктейлем. Не она к ним идет, а они к ней. Она не срубает деньги от случайно зашедшего клиента. Она чаще всего и воспитана.

– Вы были такой?

– Надеюсь.

– Значит, жалеете.

Она бросила взгляд на сцену, где работали девушки, встала со стула и, посмотрев на него, произнесла:

– Нет. Грущу. Стриптиз – это искусство не для каждого, но мало найдется людей, которые к нему равнодушны, – и направилась к выходу.

Н.Новгород 2014 г.

Рыжая грусть

1

Волны тихо накатывались на песок и также тихо возвращались назад, привнося в окружающую реальность нотки грусти. Грусти, которая заполняет полностью, и не знаешь, что с ней делать. Она просто поселяется и замирает.

В этом реальном мире, в неподвижном состоянии на большом плоском камне, что вдавался в море, сидел мужчина, чуть ссутулившись. Тряхнув головой, словно освобождаясь от нахлынувших мыслей, он посмотрел вдаль, где вечернее Солнце уже коснулось своим диском края горизонта. Его яркие, но уже не палящие лучи, лишь чуть пригревали, давая вечернему бризу остудить воздух.

Мужчине было около тридцати, одет он был в джинсы, на ногах кроссовки, на футболку была наброшена легкая куртка. Он чуть поежился от прохладного ветерка, посмотрел направо вдоль берега, который был пустынным. Он знал, что лишь редкие отдыхающие изредка прогуливались по асфальтовой дорожке вдоль моря у него за спиной. Не сезон. Отдыхающих мало и небольшой южный городок погрузился в тишину, отдыхая от бурного лета.

– Вы заняли мое место, – услышал он за спиной, и обернулся на голос. На него смотрела девушка, лет двадцати с небольшим. Ему сразу бросились в глаза ее волосы, огненно-рыжие, при этом он отметил, что это были натуральные волосы, а не крашенные. В этих волосах, которые слегка теребил ветерок, играло Солнце своими лучами, придавая им еще более фантастический вид. Мужчина с интересом окинул фигуру девушки и по достоинству оценил ее. Девушка была одета согласно погоде: на ногах туфли без каблука, юбка чуть выше колен и светлый короткий плащ, подпоясанный тонким пояском. «Хорошо, что глаза не зеленые, а серые, – подумал он, – а то вообще получился бы стандарт». На весь его осмотр ушло несколько секунд.

– Извините, я не знал, что это место забронировано, – улыбнулся он, – билеты на него не продавали, и оно пустовало, вот я и занял.

– И при том давно, – заявила девушка.

– Давно это как? – удивился он.

– Несколько дней.

– А вы что уже несколько дней наблюдаете за мной?

– Еще чего! Чем вы можете быть известны, чтобы представлять интерес, чтобы за Вами следить, наблюдать?

– Ничем, – согласился он с ее мнением, – но возможно, что я просто человек, и во мне тоже есть индивидуальность. Так что Вас так смущает в моем присутствии здесь? И почему место Ваше?

– Я люблю вечерами сидеть на этом камне, но вот уже несколько дней Вы его занимаете.

– А чем можете доказать, что оно Ваше?

– Ничем, и доказывать не собираюсь. Оно мое с детства, а Вы здесь чужой.

– Чужой, – снова согласился он, и в его голосе прозвучала грусть. – А Вы значит местная?

– Да.

– А вдруг это место не Ваше и Вы решили познакомиться со мной.

Она от возмущения широко раскрыла глаза, и было видно, что она пытается подобрать слова и высказать все, что она о нем думает по этому поводу.

– Успокойтесь, я пошутил, может быть неудачно, – произнес он миролюбиво. – Извините.

– Ладно, – неожиданно смягчилась девушка.

– Если Вы не возражаете, то я еще посидел бы здесь немного, а Вы тоже присаживайтесь, места хватит.

Камень был достаточно большой и на нем могли разместиться не то, что двое, а четверо.

Девушка ловко забралась на камень, чуть приподняв юбку, и села от мужчины в стороне, обхватив ноги ниже колен руками, устремив взгляд к горизонту.

Мужчина чуть повернул в ее сторону голову, полюбовался волосами и затем глядя, как и она на море, сказал:

– Если на нас сейчас посмотреть сзади, то мы выглядим, как поругавшиеся влюбленные.

– Вас это смущает? – спросила она, не поворачивая к нему головы.

– Нисколько. А почему Вы любите это место?

– Здесь можно посидеть и любоваться морем, его шумом, когда волны накатываются и омывают камень. Как на острове. Летом здесь много отдыхающих и не присесть, а в это время года становится тихо, особенно это чувствуешь после летнего сезона. Даже уютно как-то.

– Согласен. Наверное, поэтому я тоже прикипел к этому месту. А Вы, значит, заметили, что я здесь часто сижу.

– Как не заметить. Утром иду – сидите, вечером иду – сидите.

– И куда Вы ходите туда-сюда?

– Я работаю администратором в одном из пансионатов, и мой путь на работу проходит мимо этого места.

– Тогда, да, Вы часто меня видите. Я просыпаюсь рано и утром прихожу сюда начать день, а вечером ближе к закату завершить его. Днем место свободно.

– И почему Вы здесь почти все время?

– Думаю, вспоминаю, грущу.

– Грустите? Это не место для грусти. Это место для успокоения. Здесь хорошо отдыхать после работы и иногда ни о чем не думать, а просто смотреть на море и солнце.

– Ну, все зависит от настроения. Вы еще молоды и Вам надо, как можно меньше грустить, и как можно больше улыбаться. У Вас должна быть красивая улыбка.

Девушка повернулась и улыбнулась: – Такая?

– Такая, – подтвердил он. – И как долго Вы здесь сидите?

– Когда как, но не до темноты.

– Боитесь?

– Нет, я здесь живу и всех знаю, а чужие здесь редко бывают в это время года, да и местные ребята защитят.

– Много поклонников?

– Хватает, но не в том смысле, что Вы могли подумать. Мы вместе росли.

Они замолчали, и каждый думал о своем, глядя на море. Солнце уже наполовину погрузилось в море, и его полукруг сообщал, что скоро окунется совсем и наступит густая южная ночь.

Девушка поднялась, расправила плащ. Мужчина понял, что она уходит.

– А можно мне немного Вас проводить? Мы как-никак с Вами теперь соседи по партеру, выступая в роли зрителей морского пейзажа. Должен же я как-то загладить свою вину, раз занял чужое место.

Она пытливо поглядела на него: – Вы мне ничего не должны, – но помолчав, согласилась. – Хорошо, проводите.

Он легко поднялся, спрыгнул с камня и подал ей руку, помогая сойти. Они рядом направились в сторону дорожки, которая уже подсвечивалась фонарями.

– Давайте познакомимся, – предложил он. – Меня зовут Денис.

– Ася. А что Вы приехали, когда сезон закончился? Или работа не позволяла?

– Работа ни при чем. Я приехал, чтобы оставить здесь свою память.

Ася, не останавливаясь, взглянула на него: – Оставить память? – спросила она удивленно. – Обычно приезжают на старое место, чтобы ее освежить, закрепить, чтобы она жила и дальше.

– Обычно это так, но в моем случае все иначе. Я хочу ее оставить.

– Удается?

– С трудом, по чуть-чуть, но время еще есть.

– Значит Вы здесь надолго, – сделала она вывод.

– Нет, я не буду занимать Ваше место, не бойтесь. Я уеду через несколько дней. И Ваше место в партере снова будет только для Вас, как и море.

– Ну, я еще пока могу поделиться.

– Значит, Вы не возражаете, если я там еще буду появляться?

– Надо с сочувствием относиться к больным людям, – с усмешкой сказала Ася.

– Почему я больной?

– Да только ненормальный может приехать на старое место, где живет его память, чтобы освободиться от нее.

– А, ладно, не большая ненормальность мне не мешает. Да, Вы не бойтесь. В других случаях я нормальный. Справку, конечно, не ношу, но все в порядке.

– А что Вас так вынудило попытаться забыть свои воспоминания? Прошлое слишком тянет к себе?

– Тянет. Здесь я провел свои лучшие дни в моей жизни. Я был счастлив.

– Лучшие могут быть еще впереди.

– Могут, но до сего дня это были лучшие. Я был любим. Мне так казалось.

– Что значит был?

– Был, значит, был, – ответил он, не замедляя шаг. – Я понял, что любовь не бывает вечной.

– Не знаю, может быть и бывает.

– Значит, мне не повезло.

– А может быть, ее и не было? Была влюбленность?

– Тоже может быть, но это я должен понять, а для этого необходимо время и новый объект влюбленности.

– Вы здесь были с девушкой, – уверенно заявила Ася.

Денис вместо ответа, засмеялся, и Ася, поняв, какой можно вложить смысл в ее слова, тоже засмеялась.

– С девушкой, – подтвердил Денис, закончив смеяться. – Это были замечательные дни.

– Тогда зачем оставлять здесь свою память? Этими днями надо дорожить.

– Не хочется.

– Почему? Это же так замечательно! Красивые закаты, восходы и вы не замечаете никого вокруг. Вы видите только сияющие влюбленные глаза.

– Кому как.

– И где она сейчас?

– Не знаю. Она вышла замуж.

– Тогда ясно, приехали не терять память, а ее подпитать. Вы давно ее не видели?

– Давно. Мы с ней познакомились здесь. Живем в разных городах. Когда расставались, договорились встретиться здесь снова, но, увы.

– Все ясно, – засмеялась Ася. – Курортный роман. Здесь таких встреч и клятв знаете, сколько бывает?

– Нет. Романа не было, были счастливые дни, и все имело продолжение. Я ей часто звонил, даже приезжал. Но вот незадолго до приезда сюда я ей позвонил, и она мне сказала, что выходит замуж. Я не стал ничего ей говорить, спрашивать, упрекать. Я молча отключил телефон.

– Грустно.

– Грустно. Я сначала не хотел ехать сюда, а потом все-таки решил вернуться. Вот потому и попал, когда сезон закончился, да это и к лучшему.

– Зря Вы приехали. Вы же наоборот только хуже себе делаете. Здесь Вам все напоминает о прошлом.

– Сначала так и было, но потом потихоньку память стала отступать. Медленно, но отступать. Я стал чаще слышать море, а раньше слышал только его шум.

– Значит, не все так плохо. Значит, пройдет.

– Я уверен.

– Вот мы и пришли, – остановилась Ася. Они стояли возле невысокого забора, рядом с калиткой, которая через двор вела к красивому двухэтажному дому, окна которого были освещены.

– Ждут, – кивнул на окна Денис.

– Конечно, а разве может быть иначе, чтобы дома не ждали?

– Это, смотря какой дом. Меня вот не ждут. Живу один.

– Это пройдет. Спасибо, что проводили.

– Вам спасибо, а то я здесь начал привыкать к одиночеству, все больше предаваясь грусти. Не о прошлом, а вообще непонятной грусти.

– Грусть не бывает не понятной. Грусть имеет материальную причину. Она бывает о ком-то или о чем-то.

– Логично.

– Так что, Вы еще не поняли, о чем Ваша грусть. Не унывайте. Она пройдет.

– Да я вообще веселый человек. Люблю компании, у меня много знакомых. В обычной жизни скучать некогда.

– Вот и не скучайте. Мне пора.

– Ася, – впервые обратился он к ней по имени, – приходите завтра. Посидим вместе. Вы помогаете мне выйти из моего сонливого состояния.

– Я подумаю, не обещаю. Утром я обычно тороплюсь.

– Приходите вечером, после работы.

– Увидим. До свидания.

– Всего доброго, – лишь успел сказать ей Денис, когда она уже открыла калитку и направилась к дому по дорожке выложенной плиткой, что освещалась фонарем, висевшим перед входом.

Денис не стал дожидаться пока она войдет в дом, а повернулся и с легкой, еле заметной улыбкой на лице, направился к гостинице.

2

Придя в номер гостиницы, Денис разделся и лег, пытаясь уснуть, но сон не шел. Ему вспомнилась Ася, ее волосы, глаза, но на смену, как в кино пришло прошлое, связанное с той, единственной, как он тогда думал.

– Денис, давай махнем на юг, к морю? – предложил его друг Кеша. Они сидели в кафе, и пили пиво, а за окном был теплый августовский вечер. Холодное пиво приятно растекалось по организму.

– А почему Денис? – подал голос Василий. – А я?

За столом их было трое. Они были знакомы еще со студенческих лет, познакомились на какой-то вечеринке, хотя учились в разных институтах, но сдружились и частенько встречались вечерами. Все были холосты, но у Иннокентия дело шло к свадьбе, а другие пока не вступили на этот тернистый путь.

– А что ты? Ты уже свой отпуск отгулял. Не так ли? Кто же тебя отпустит?

– Ну и что? Я решу эту проблему.

– Ну, если сможешь, решай.

– Кеша, а давай устроим мальчишник. Никого не возьмем из девчонок, – предложил Денис.

Кеша почесал затылок, сделал глоток пива, и, вздохнув, произнес. – Это, конечно, здорово, только что скажет Света?

– Она у тебя учится, а мы поедем в сентябре. Объясни, придумай, что-то. Скажи, что это последняя возможность, а потом холодно и не получится.

– Надо подумать.

– А ты хотел с ней?

– Была такая мысль.

– Кеш, ты ей эту мысль озвучивал?

– Еще нет.

– И молодец, а то зародил бы зерно надежды девушке, а потом обрывай этот росток. А так сошлись на обстоятельства. И, кстати, а как ты себе представлял эту нашу поездку втроем? Я в качестве кого? Носильщика? «Насильник, потаскун» будут меня кликать? А вечерами будем гулять втроем?

– Я думал ты поедешь со своей девушкой.

– Нет, Кеш, – заявил Денис, – у нас так далеко не зашло и я не готов ехать к морю с девушкой, которых и там не мало. Буду женат – другое дело.

– Это я не подумал, – растерянно сказал Кеша.

– Думать, Кеша, надо иногда и о друзьях. Ладно. Решай вопрос со Светой. А так я согласен. В сентябре тепло, народу мало, нет суеты.

– Я тоже готов, – оживился Василий.

– Кто бы в тебе сомневался, – засмеялись Денис и Кеша, – ты разберись со своей готовностью.

– Поедем дней на десять, хватит, чтобы отдохнуть, и продлить лето.

В течение нескольких дней, Денис и Кеша решали вопросы с отпусками. Со Светой было сложнее, но к ее убеждению подключился Денис.

– Света, ну что ты дуешься? Он у тебя знаешь, какой стойкий? Ты не смотри на меня или Василия, это мы повесы, а он у нас человек серьезный.

– Да я знаю, сколько там соблазнов, сколько девушек и все в купальниках, полуобнаженные, выставляя фигуры напоказ.

– А ты откуда знаешь про соблазны? – задал Денис провоцирующий вопрос. – Тебя там что, соблазняли?

– Да, ну тебя. Но я же не слепая была.

– И он не слепой, но надо отпустить в последний путь к морю. А дальше вы вместе. Я можно сказать его от сердца отрываю, провожая в длинный путь под названием семейная жизнь. Так дай нам возможность попрощаться на перроне холостой жизни, сидя на чемоданах. Подумай. Ты же умная. Ну, если бы он задумал что, уехал бы командировку. А здесь? Он ничего от тебя не скрывает. Честный он. Ты ему доверяешь?

Света задумалась, а Денис воспользовался паузой: – Вот видишь, задумалась! А повода нет. Как же дальше будет?

– Да, я ему доверяю, – начала оправдываться Света, – но как-то не по себе.

– По тебе, по тебе, – заверил ее Денис, – и поедем мы куда-нибудь в маленький городок, где уже отдыхают в это время одни пенсионеры. Молодые учатся. Вот как ты.

– Ладно, – согласилась Света, – езжайте.

Потом Кеша благодарил Дениса за поддержку. Василий был в курсе их сборов и даты отъезда, но признаков присоединения к ним не подвал, а они не спрашивали.

В назначенный день Денис и Кеша вошли в здание аэровокзала. Каково же было их удивление, когда они, стоя в очереди к стойке регистрации, услышали позади себя знакомый голос?

– Привет.

Оба обернулись.

– А ты что здесь делаешь? – спросил Кеша.

– Еду с вами.

– А работа?

– А ну ее. Я и так ходил на нее, как на каторгу. Думал уходить, а так повод для себя нашел.

– И как произошло?

– Я начальнику сказал, либо он дает отпуск за свой счет…

– За его? – ехидно спросил Кеша, перебивая Василия.

– Нет, к сожалению, за мой. Либо меня отпускают, – продолжил он.

– И!?

– И я уволился. Положил заявление на стол и ушел. Пусть сам думает, что со мной делать: отпустить или уволить. Мне все равно.

– Хорошо иметь папу начальника, – с завистью произнес Кеша.

Отец Василия работал начальником в каком-то госучреждении.

– Ну, что же, полетели, – подвел итог Денис.

И через три часа они вышли на площадь перед аэровокзалом, под палящее южное солнце.

– Красота! – произнес Василий, – а какие девушки уезжают! – увидел он подъехавших к аэропорту девушек.

– Девушки, а там еще кто-то остался, чтобы такие же красивые как вы? – обратился он к ним, когда они проходили мимо.

– Увы, предлагаем вам поехать назад, чтобы не разочаровываться. Одни серые мышки, да и те по углам сидят, – засмеялись они, – раньше надо было приезжать.

– Раньше мы не могли. Ну, что же придется искать, – притворно вздохнул Василий.

– Так, ребята, я пас, – заявил Кеша, – Я обещал. Несколько дней воздержания мне не повредят.

– Только помогут, – добавил Василий.

– Куда едем? – подошел к ним таксист.

– Если бы мы знали куда! – ответил за всех Денис, – но пожелания есть. Чтобы это был небольшой городок, но цивилизованный, чтобы было, куда вечером сходить.

Они еще в Москве определись со своими пожеланиями, но без привязки к месту. Они знали, что таксист заломит цену, но это их не смущало.

– А здесь больших городов и нет, а маленький и уютный найдем, – авторитетно заявил таксист.

Договорившись о цене, они отправились в дальнейший путь. Место, куда он их привез, им понравилось; до пляжа было минут пять пешком, комната была большая со всеми удобствами, а главное, в доме уже не было отдыхающих, только хозяева.

Начался заслуженный отдух, во всяком случае, хотя бы у двоих их них. Море встретило их теплыми волнами. Отдыхающих действительно было не много, поэтому проблем с местами на пляже не было.

Городок, где они остановились, был не большой, очень зеленый, с пансионатами, разбросанными в округе.

В тот же день, Василий обратил внимание друзей на трех девушек, расположившихся не далеко от них.

– О! Пацаны, вон девчонки. И тоже три.

– Я же сказал, я пас, – отреагировал Кеша.

– Их ты еще не пас, – ответил Василий, – но поговорить то, можешь?

– Только поговорить.

– Да подожди, ты, что ты бросаешься, вечером сходим на танцы, оценим контингент, – подал голос Денис.

На танцах, парней было меньше, чем девушек, и Василий начал поиски подруги, Денис и Кеша остались на месте и наблюдали за другом. Тот подходил к девушкам и задавал один и тот же вопрос:

– Можно с вами познакомиться?

И получал один ответ: – Нет.

Обойдя по кругу всю площадку, Василий вернулся к друзьям, которые встретили его смехом.

– Ну, что? Казанова!

– Сегодня не мой день.

– Ты не немой, ты говорливый, – переиграл Кеша слово.

В тот вечер они, придя в дом, сидели на террасе, и пили сухое вино, которое предварительно купили. Вели неспешный праздный разговор, в тишине ночи, которая разрывалась стрекотом цикад.

На другой день Денис и познакомился с Татьяной. Они были на пляже, но на этот раз Василий познакомился с теми тремя девушками, и Кеша с Денисом присоединились к ним, чтобы поговорить. Интереса они у Дениса не вызвали, и встречаться он ни с кем не собирался.

Решив искупаться, он зашел по колено в воду и остановился, и в это время его окатило волной брызг от вбежавшей в воду девушки, которая засмеялась на его испуг от неожиданности.

Дождавшись, чтобы она вышла из воды, Денис посмотрел на нее внимательно, и она ему очень понравилась. Когда он вернулся к друзьям, то те три девушки ушли, а озорница, оказалось, расположилась не далеко с подругой.

– Все я пошел, – сообщил он и направился к ней.

Что он говорил при знакомстве, было не важно, но как результат договорился о встрече вечером. Подруга из вежливости отказалась пойти с ними куда-то. Дома он сообщил о своем свидании, на что Василий заметил.

– Жаль, одна из трех положила на тебя глаз, всё интересовалась тобой.

Денис подошел к Василию: – Будь другом, сними ее глаз с меня и отдай хозяйке. Ты же с ними встречаешься?

– Кеша не хочет, пойду один.

Этот вечер друзья встретили каждый по своим планам.

Все оставшиеся дни Денис встречался с Таней. Они приехала из Санкт-Петербурга. Днем они проводили время вместе со всеми, а вечером вдвоем. Она как-то сразу вошла в его жизнь, и он понял выражение, «знакомы сто лет». Раньше у него такого не было. Через неделю Таня уезжала.

– Я буду тебя звонить, – сказал Денис, провожая ее.

– Попробуй не позвонить.

– И приеду.

– А я буду ждать. А сможешь?

– К тебе смогу.

В оставшиеся несколько дней, он загрустил, и сколько Василий не склонял его к встрече с другими девушками, он отказался.

В Москву Денис вернулся с мыслями о Тане и в тот же день позвонил ей. Звонил он часто и всегда с замиранием набирал ее номер. Осенью и после Нового Года он приезжал к ней, где они чудесно провели время.

Но уже весной, Денис почувствовал, что у нее появились нотки отчуждения. Еле заметные. Сердце влюбленного оголено и всегда замечает, что обычным людям не видно. Денис никогда не спрашивал ее, об отношении к нему, но раньше голос выдавал ее симпатию и голос был добрый, открытый, а теперь в нем появились деловые нотки, и она часто ссылалась на занятость и что не может долго говорить. Денис стал реже звонить, в расчете, что она соскучится по его звонкам. Наивный. Ехать к ней он не хотел. Возможно, кто-то решил бы этот вопрос, появившись перед ней, но не он. Лишь раз намекнул, что может приехать, но она отреагировала, что занята и не сможет уделить ему время.

В середине августа Денис позвонил ей и напомнил, что они договаривались встретиться, где он и собирался все выяснить. В трубке повисла тишина и после непродолжительной паузы, Таня сказала:

– Извини, Денис. Я не приеду. Я выхожу замуж.

Он не сразу понял, что она сказала, а когда ее слова поблуждав по извилинам, достигли нужной точки, он все осознал. Он ничего не сказал, а лишь отключил телефон, прервав разговор. Он не стал ничего спрашивать, не стал прощаться и желать ей удачи. Зачем? Смысла спрашивать не было. Прощаться не хотелось, как и желать удачи. Пусть она у нее будет, но без его слов.

К такому результату он иногда склонялся, но упорно гнал от себя подобные мысли, хотя в их отношениях было ясно что-то не так.

Денис переживал известие. Блеск в глазах сменился мутным созерцанием реальности. Сердце тихо сжало, и он ощутил внутри себя пустоту. Ему не было больно, ему было пусто. Теперь в этом мире стало на одного человека меньше, кому он доверял. Он потерял ее, а чем восполнить потерю? Разумом он понимал, что сам создал ее образ и жил им. Строил планы, мечтал. Все рухнуло. Морская волна разрушила его замок из песка.

В квартире было тихо-тихо. Тишина пыталась вместе с ним понять, что реально произошло. Ревновал ли он ее? Да, конечно, но гнева не было. Вдруг нахлынула тоска по уходящему безвозвратно прошлому, его мечтам, фантазиям. Денис понимал всю свою беспомощность, зная, что ничего изменить не сможет. Он сидел на диване, держа в руке телефон. Реальность услышанного подвергалась сомнению, что все это не серьезно, но другая мысль сверлила – серьезно, все так и есть. Произошел разлад гармонии души и чувств.

Ну, что остается? Вычеркнуть ее из своей жизни. Кто знает, может быть, ее мир также как и его разделился на до и после. Не известно, как она, но там, в совместном прошлом, он был действительно счастлив, но теперь ему надо было научиться прощать свое прошлое.

Придется привыкнуть и не обращать внимания на то, что она где-то ходит, грустит, смеется, но не с тобой.

Он решил не ехать на юг, но потом передумал и наперекор здравому смыслу, который твердил, что туда ехать не надо, где память будет цепляться за каждый уголок того мира, где он был с ней. «Клин клином вышибают. Надо пережить еще раз воспоминания. Где все было, там все и оставить» – решил он.

Никому, не сообщив, он уехал в тот маленький городок, отключив для всех телефон.

3

Утром Денис проснулся с ощущением нового, что его ждало, а ранее просто спало. Было легко и спокойно. Он вспомнил, о чем размышлял ночью, и это его прошлое, как-то померкло перед неизвестным будущим, стало не таким значимым, как до приезда сюда, но еще продолжало цепляться. Он знал, что все дело в его новом, случайном, знакомстве с Асей, которая и послужила катализатором в процессе расставания с прошлым, что жило здесь.

«Что такое случайность? – подумал он. – Одно из событий в жизни, которое может повлиять на будущее. Да, вся наша жизнь состоит из случайностей. Случайные встречи. Случайные находки, случайные обиды и расставания. Нет, есть и плановые поступки, но кто знает, не являются ли они следствием какого-то случайного события? Не успел, опоздал, не подумал, а в итоге что-то появляется неожиданное. Как эта встреча. Разве ее можно было спланировать, предугадать? В Москве он мог бы познакомиться, но сюда приехал, даже не имея такой мысли. И вот случайность, занял чужое место на каком-то камне».

Денис понимал, что то его прошлое не вернешь, а завоевывать Таню он не хотел. Он не считал это поражением, так как не видел соперника. А сейчас не очень и хотел его возвращать. Ася? Да, как возможность, но она не занимала его на столько, чтобы броситься в пучину будущего. Он осознал, что уже тогда его шансы на совместное будущее с Таней были призрачными. Это только в редких исключениях, да в книгах влюбленные, живя, далеко друг от друга, живут мыслями о совместном будущем. В жизни все реальнее. Влюбленность требует постоянного напоминания, присутствия. Отсутствие рядом любимого человека размывает образ. Ты не чувствуешь его настроения, не видишь его глаза, и текущие заботы все больше поглощают. Это он понял сейчас, но не тогда, когда звонил, приезжал. Она, как и он, жила своей жизнью, в которой есть друзья, знакомые, появляются все новые знакомые. Их не избежать. Теперь факт остается фактом, она вышла замуж. Денис даже не обиделся на нее. За что? За то, что предпочла другого? За то, что не полюбила? Так она про любовь никогда и не говорила, как и он. Не было между ними обещаний, а у него была надежда на счастье.

«А может быть это и к лучшему? – подумал он. – Значит, у нее не было сильных чувств, и возможно, все потом развалилось бы. Ладно, что об этом думать, надо принимать реальность такой, какая она есть».

Он поднялся и подошел к окну, из которого видел гладь моря, уходящую за горизонт. Зеркальная поверхность отражала лучи Солнца. Море было тихим и умиротворяющим. «Пора домой, – решил Денис. – Здесь мне больше делать нечего. Побыл с собой наедине и хватит».

Он позавтракал в баре, прогулялся по поселку. Радости эта прогулка не доставила, а лишь скуку. В это утро он впервые не пошел к морю, а купил билет на самолет на завтра. Остаток дня он провел, читая книгу, а ближе к вечеру пришел к камню, в надежде, что Ася придет. Вообще мысли о ней не раз посещали его в течение дня; ему вспоминались ее улыбка, волосы, глаза.

Он был погружен в мысли о том, что скоро поедет домой, когда услышал позади себя хруст песка и обернулся; Ася подходила к камню. Денис поднялся и соскочил на песок.

– Привет, – радостно улыбаясь, произнес он, когда она подошла ближе.

– Добрый вечер, – был ее простой ответ.

Они стояли напротив друг друга. Денис смотрел в ее глаза и начал чувствовать, что тонет в их серой бездне.

– Тебя сегодня утром здесь не было, – произнесла она.

– Да, я сегодня впервые нарушил привычный уклад.

– Болезнь отпускает, – в ее голосе звучало утверждение.

– И это к лучшему. Пойдем, поужинаем вместе? Составь компанию.

Она не возражала, и они отправились в один из немногочисленных ресторанов, который работал в это время года.

Зал был почти пуст, и обслужили их быстро.

– За знакомство, – предложил Денис, поднимая бокал с вином.

Они приступили к ужину, за которым Денис узнал, что Ася учится на психолога и собирается работать в одном из пансионатов. Время за ужином пролетело быстро, они разговаривали, просто разговаривали, не погружаясь в сложные вопросы бытия. День подходил к концу; за сумерками пришла ночь. Было еще не поздно, но темнота уже опустилась на землю, когда Ася сообщила, что ей пора.

– Подожди, – попросил ее Денис, – я хочу сказать, что завтра уезжаю.

Ася не удивилась, во всяком случае, на ее лице ничего не отразилось, а лишь спросила: – Ты собирался через несколько дней?

– Утро внесло свои коррективы. Я вчера ночью много думал и понял, что пора. Ты помогла мне.

– Я?

– Ты. Встреча с тобой позволила мне увидеть себя со стороны. Я вдруг увидел серого, унылого человека, разочарованного в людях, хотя это не так. Случайная встреча с тобой дала новый импульс. Я увидел, что все-таки краски жизни не померкли. Если бы ты не подошла, не знаю, как бы все развивалось дальше. Конечно, все потихоньку улеглось бы, но когда? А ты помогла мне. Спасибо.

– Пожалуйста, но не вижу своей заслуги.

– И не надо видеть. Важно, что ты есть, что я познакомился с тобой. Тебя я точно не забуду. Не сочти за банальность, но когда я увидел тебя, твои изумительно рыжие волосы, в которых играло Солнце, то тогда и понял, что грусть должна уйти. Ты повлияла на мое состояние.

– Получается, что не я, а мои волосы.

– Все ты. Я не умею говорить красиво, но ты меня очаровала. Не смейся. Это так. Мне с тобой спокойно и уютно. Но я должен уехать.

– Мы совсем не знаем друг друга. Откуда тебе знать какая я в реальности? Любая могла оказаться на моем месте.

– Не могла, и ты не любая.

– Это верно, – охотно согласилась она и засмеялась.

– Почему я не встретил тебя год назад?

– Ты был увлечен другой, и прочие женщины для тебя не существовали. Да и что дала бы тебе наша встреча? Во время курортного сезона предложений знакомств у меня множество. Твое тоже было бы отклонено.

– Но не сейчас.

– Но не сейчас, – снова согласилась она.

– Ты даже не представляешь, как я рад нашему знакомству.

– Стоп, – прервала его Ася. – Только не надо фраз, что попросишь телефон и будешь звонить, возможно, приедешь, что хочешь увидеть еще. Все это у тебя уже было, не надо повторений.

Денис удивленно посмотрел на нее.

– Не совсем так, но что-то подобное вертелось в голове, но я боялся тебя обидеть и потому решил не говорить и ничего не предлагать. Но не факт, что потом не сказал бы.

– Все предсказуемо. Считай, что я тебя уберегла от ненужных фраз, которые хоть и не связывают тебя, но были бы озвучены в пустоту. Я бы им все равно не поверила.

– А если я захочу их озвучить?

– Сделай мне приятно. Не разочаровывай. Не говори глупости, которые я не раз слышала. Не порть о себе мнение.

– А оно есть?

– Разумеется.

– И какое?

– Я его оставлю при себе. Скажу лишь, что не отрицательное. Не надо банальностей. Хорошо?

– Хорошо, но…

– Никаких но, – снова перебила она его. – Оставь о себе положительное мнение. Я если вспомню, то о том, что больной излечился.

– Благодаря тебе.

– Пусть так, – чуть поморщившись, ответила Ася. – Мне пора, – вновь напомнила она.

Они вышли в темную ночь, и некоторое время шли молча.

– А чем ты занимаешься в свободное время? – нарушил молчание Денис.

– Учусь.

– А что дальше?

– Ничего особенного. Потом работа, семья.

– Значит, есть кандидат?

– Он всегда есть, но это не значит, что я готова к замужеству. Придет время, решу.

– И продолжать жить здесь?

– А что? Мне здесь нравится. Есть контраст. Летом жизнь яркая, шумная, а потом наступает тишина, и начинаешь наслаждаться спокойствием, хотя все может быть иначе. Я не заглядываю так далеко. А ты?

– Я тоже не знаю, – пожал плечами Денис, – но знаю, что как прежде уже не будет.

Они подошли к дому Аси, который был не далеко от ресторана.

Денису расставаться не хотелось, но он чувствовал, что его предложение будет отвергнуто. Кто он? Отдыхающий, каких она видела не мало. Просто отдыхающий со своими проблемами, а она живет своей жизнью, которая ее видимо устраивает.

– Удачной тебе дороги, – пожелала Ася.

Денис смотрел на Асю и печально произнес: – А мне жаль с тобой расставаться. Видимся второй раз. Я не буду говорить глупости, чтобы не разочаровывать тебя. Хочется оставить приятное впечатление, но повторю, спасибо тебе моя рыжая случайность. Наверное, я излечился.

– К сожалению, я подозреваю, что ты вновь заболел, и эта болезнь может быть заразной, и боюсь, как бы ты не заразил ею меня, – и, не дожидаясь ответной реакции, повернулась, открыла калитку и пошла к дому, не давая ему возможности ответить, оставляя поле для мыслей.

Денис смотрел ей вслед, и ему было жаль расставаться с ней. Что-то в нем поселилось, но он пока не понял что, кроме того, что эта девушка ему нравится.

На другой день он улетел домой.

4

– Ну, ты удивил! – высказал Иннокентий Денису, когда они на другой день после его приезда сидели в кафе. – Никому не сказал, телефон отключил. Исчез, испарился. Теперь рассказывай, где был, что делал?

– Я ездил туда, где мы были в прошлом году.

– И зачем тебе это было надо? – удивился Кеша. Какого черта тебя туда понесло? Денис, ты же не глупый парень и должен был понимать, что там каждый закоулок подстерегает тебя и кричит своей памятью! Зачем все бередить?

Друзья были в курсе того, что Таня вышла замуж, но ни разу ему не говорили о своем отношении к произошедшему, щадя его чувства.

– Я решил, что клин клином выбивают и поехал, чтобы вернуть свое прошлое туда, где было не прочное настоящее.

– Вернул? – ехидно спросил Василий, который до этого молча потягивал пиво.

– А ты знаешь, почти, – в тон ему ответил Денис.

– Почти говорит о многом, как о многом и умалчивает. Давай рассказывай, что там было.

– Там было замечательно, правда лишь под конец, – и Денис рассказал друзьям, как он проводил время и о своем случайном знакомстве с Асей.

– Ты не исправимый романтик, – вздохнул Кеша. – Еще не оставил одну память, как приобрел другую. И как они обе уживаются в тебе?

– Пока не мешают друг другу.

– А она, из какого города? Куда теперь будешь ездить и звонить?

– Она там живет, и учится на психолога.

– Вот, это как раз для тебя, жаль что далеко, но мы тебе и здесь найдем специалиста. Звонить и ездить не придется далеко.

– А звонить и приезжать я не собираюсь. Она просила.

– Ты не только романтик, но оказывается и глуп, – резюмировал Кеша. – Ты что рассказал ей о Тане?

– Да.

– Твое поведение даже на глупость не тянет. Это слишком мягко по отношению к тебе.

– Пусть так. Но знаете, парни, эта встреча мне помогла.

– Ты больной.

– Да что вы все о болезни!

– Кто все?

– Ася тоже сказала, что я больной.

– Вот прислушайся к гласу народа. Как она не побоялась с тобой общаться.

– Но я же не маньяк.

– Пока нет, но заводить знакомства в одном и том же месте – система. Ты как будто специально ездил туда в поисках проблем.

– Проблем нет, есть вопросы. Мне она понравилась.

– На сколько хватит твоей памяти в этот раз? Два раза виделись и влюбился. Влюбился? – поинтересовался Кеша.

– Не уверен, но все возможно.

– Понятно, старая память еще держит. Может быть пора освободиться.

– Там все было проще, а вернулся как-то все по-старому. Думаю надо проверить.

– И как собираешься проверять?

– Не знаю.

Василий глубокомысленно произнес: – Утоли свои печали.

Денис и Кеша уставились на него с выражением вопросов и недоумения на лицах.

– Надо съездить в Питер, и понять, что все в прошлом, – пояснил он.

– У тебя бывают умные мысли, – отреагировал Кеша.

– Они у меня всегда есть, только я держу их для себя.

– Мне не очень хочется видеть Таню.

– А надо, – продолжил Василий. – Ты посмотри на нее издалека, ну, если удастся, то поговори немного.

– Я подумаю.

– Вот, вот, подумай.

На этом тему закрыли, и вечер прошел спокойно без разбора личностей. Друзья давали возможность другу принять решение.

Идея Василия поселилась в голове Дениса. Он несколько дней обдумывал ее, прикидывая, как все это будет выглядеть., и в итоге решил, где и как можно увидеть Таню, зная ее место работы.

Вскоре он взял два дня на работе и поехал в Питер.

Темнота еще не накрыла город, когда Денис расположился недалеко от здания, где работала Таня. Он не хотел ждать возле выхода, чтобы не показывать себя, да и не компрометировать ее в глазах коллег.

Когда Таня вышла, Денис почувствовал, что ничто в нем не дрогнуло. К его удаче, она попрощалась с коллегами и направилась вдоль улицы одна. Денис принял решение, он быстро обогнал ее по другой стороне улицы и, перейдя на ее сторону, направился ей навстречу.

Неожиданность оказалась спланированной. Они встретились глазами, и словно привязанные двигались навстречу друг другу. Уже когда оказались рядом и остановились, Таня удивленно произнесла:

– Ты?!

– Я.

– И что ты здесь делаешь?

– Убиваю вечер. Приезжал по делам и сегодня отбываю домой.

Билет у Дениса был на завтра, но он уже понял, что уедет сегодня. Сначала он боялся, что увидев Таню, заговорив с ней, на него нахлынут воспоминания, но был поражен, что этого не произошло. Он сначала не мог понять почему, а лишь когда в памяти появилось лицо Аси, он все понял. Он сравнивал Таню с Асей, и Таня проигрывала. Не по внешности, а по какому-то внутреннему состоянию, по тому, как он помнил себя с той и другой.

Он смотрел на Таню, и ему было легко; он переболел своим прошлым. Денис ощутил, что это замечательно видеть человека и ничего не чувствовать к нему, хотя память напоминает, что у вас было совместное прошлое. Ощущение было такое, что он встретил случайную знакомую, с которой и поговорить было не о чем.

– А ты не изменилась, – сказал он, чтобы дальше не молчать.

– Рано еще меняться, не так много прошло времени, что мы не виделись. Не постарели еще. Извини, я не могу с тобой долго поговорить. У меня дела.

– Даже если их нет, их следовало бы придумать. Пойдем, я провожу тебя немного, чуть-чуть.

Они пошли в направлении, куда шла Таня.

– Сдается мне, что и ты на этой улице не случайно, – заметила она.

– Не случайно, – не стал отрицать Денис. – Я захотел разобраться в себе.

– Разобрался?

– Да.

– Извини меня. Я тебе обидела, но я же не давала тебе никакой надежды, – оправдывалась Таня.

– Тебе не в чем оправдываться. Ты права. И я не обижаюсь. Я рад, что увидев тебя, во мне ничего дрогнуло.

– Это приятно слышать, что все так хорошо закончилось, но и обидно, как женщине.

– Ладно, забудем. В памяти останутся положительные впечатления. Не будем задавать дежурные вопросы о том, как живем. Ответы мы знаем. Рад был тебя увидеть и попрощаться. Не буду дальше провожать. Пока.

Они остановились. Он смотрел в ее глаза, в которых появились слезинки. Денис понимал, что это не слезы жалости, от их разлуки, это слезы памяти, в которой они были счастливы. Счастье с другим человеком – это другие эмоции, а они всегда разные.

– Удачи, – пожелал он.

– Удачи, – как эхо ответила Таня.

Денис повернулся и пошел в противоположную сторону.

Утром он вернулся в Москву.

Осень уже вступила в свои права, не спрашивая разрешения на свой приход. Денис шел по бульвару. Легкий моросящий дождь сбрасывал листья с деревьев ему под ноги, и немым вопросом были красные, почти рыжие листья, которые, напомнили ему пустынный пляж и рыжую грусть, как эта осенняя пора. Липкая мыслишка твердила и что дальше? Доволен? Конечно, ничто не цепляет. Он не ощутил в этот момент одиночества. Сначала сам не мог понять почему, но постепенно понял, что ему не давал пребывать в одиночестве образ Аси. Он вспомнил, как ему было легко с ней. Он правильно сделал, что съездил. Теперь понял, что была одна жизнь, где жила Таня, а теперь другая, без нее. И как-то он не почувствовал тяжести. Память иногда выборочно доставала образ Аси даже по аналогии с кем-то, с каким-то событием. Он понял, что заболел ей, но лечиться не хотел. Денис понял, что его поездка в Питер была важной, и он излечился от прошлого. Он больше не возвращался в то время, когда он был с Таней. Он научился его не замечать. Он уже не спешит к двери своего прошлого, а куда дел ключ от нее, даже не пытался вспомнить. Он радовался своему настоящему, не бросаясь в пучину иллюзий на будущее.

Денис шел по бульвару, и в нем поселилась навязчивая мысль увидеть Асю еще раз. Зачем? На это у него не было ответа, да он и не хотел его знать. Он захотел ее увидеть. Он не считал, что это любовь, но возможно это ее легкое дыхание. И не важно, как она к нему относится на данном отрезке его жизни. Все потом. Если предчувствие его не обманывает, то он будет бороться.

5

Он остановился на краю тротуара и посмотрел вдаль, где на краю пляжа, на камне виднелась одинокая фигура женщины. Ему не надо было даже думать о том, кто это. Он знал. Он смотрел на одинокую фигуру, и приятное ощущение легкой радости защемило его, и понял, что приехал не зря.

В его глазах появились искорки радости, а на губах заиграла улыбка, в предвкушении приятной встречи. Он распрямил плечи. Идти к камню тихо, не нарушая покой женщины, он счел не нужным, и не честным. Он не хотел, чтобы его увидели случайно, словно чужие мысли подслушиваешь. Он собирался нарушить тишину.

Денис глубоко вдохнул и громко крикнул:

– Ася!

Его крик разнесся над пустынным побережьем. Женщина обернулась, и вот тогда он ступил на песок и направился к ней. Ася сошла с камня и ждала, когда он подойдет.

Денис смотрел на Асю и все, что только мелькало у него в голове в Москве, обрело в этот миг реальные очертания, в ее глазах, в ее взгляде. Денис вымолвил:

– Я приехал. Я приехал без звонка, без обещаний.

– Ты приехал, чтобы снова вернуть на место свою грусть, но уже новую?

– Я приехал за свой грустью.

Он приобнял ее, уткнулся лицом в ее рыжие волосы, вдыхая запах моря.

– Ты моя рыжая грусть. Я приехал за тобой.

Н.Новгород 2014 г.

Хрупкая осень

Хрупкая осень наших ошибок

Смотрит нам в лица, не видя улыбок.

Ей не понятно, зачем мы разбили

Счастье свое, если любили.

Глава 1

– Вот так вот! – чуть высунув язык от удовольствия, Светлана аккуратно надрезала колготки, в нескольких местах, но чуть – чуть, чтобы совсем не расползлись. Подняв их, посмотрев на свет, и оставшись довольна своим творчеством, произнесла: – Замечательно.

Наблюдавшая за ее действиями подруга Маша, что до сих пор молча сидела в кресле, недоуменно спросила:

– И что здесь замечательного? Были новые. Стали дранные.

– Ты ничего не понимаешь.

– Это точно! Это выше моего интеллектуального уровня. Так поясни, зачем ты это сделала? Зачем тебе эта вентиляция?

– Это не вентиляция, а психологическая защита, – ответила Света и, видя в глазах подруги не исчезнувший вопрос, пояснила: – Я сегодня встречаюсь с Димой.

– И какая связь, между рваными колготками и свиданием? – на выдохе удивления поинтересовалась Маша.

– Самая, что ни на есть прямая, – ответила Светка и, положив колготки на подлокотник кресла, в котором сидела, повернулась к подруге. – Вот смотри. Мы сегодня встречаемся в кафе. Как будут развиваться события, я не знаю, но не исключаю, да просто не уверена, что он не предложит пойти ко мне. – Светлана замолчала, Маша ждала продолжения. – А мне этого не хочется, а там дальше сама понимаешь.

– А кто мешает просто отказать?

– Могу, конечно, но вот захочу, ли? Я слабая женщина.

– Ты!? Слабая?

– Ну, не слабая, – согласилась Света, – но все-таки женщина и одинокая. Надоело мне это все Маш, – после паузы продолжила Света, – Мне надоела такая жизнь. Хочется обыкновенного бабьего счастья. Я повторю, не просто женского, а именно бабьего, где все предельно ясно и просто без всяких там условностей, недоговорок и прочего. Мне тридцать лет, а я все одна. Дима не плохой мужик, даже хороший, но не тот, не для меня… У него, видите ли, мама, которую он слушается во всем, а пора бы уже думать самому, а не доверять свою голову для маминых мыслей и выводов.

– Да это так, – вбросила свое мнение Маша.

– Вот именно, а с другой стороны, одной еще хуже.

– Это, смотря с какой стороны посмотреть, маму он, видите ли, расстраивать не хочет. Он прекрасно знает, что вы не уживетесь. А тебя значит расстраивать можно? – поддержала подруга.

– Получается, что можно, – вздохнула Светка. – Он хороший и нравится мне, отчасти. Предложение делал, но я-то знаю, во что это потом выльется. Вот и думаю, что наши встречи надо прекращать. Не верю я в сказки типа «стерпится – слюбится». Вранье это. Ни у кого не стерпелось, если не слюбилось, и нечего себя обманывать, чтобы потом разводится. Это в старину все было иначе, выживаемость и зависимость от мужа. Сейчас времена другие, так что нечего терпеть. А что касается колготок, то я хочу себя обезопасить от большего, сведя встречу в кафе только к кафе. Мне же тоже хочется ласки, но когда-то надо начинать сокращать встречи и их назначение.

– Я все равно не понимаю связи.

– Видишь ли, драные колготки для женщины это все-таки то, что не показывают никому. Если стрела появилась, и никто не увидел, то и ладно. Я эти сегодня одену под джинсы.

– А не упреешь?

– Если что, потерплю. Так вот. Представь всю пикантность ситуации, как я буду выглядеть, если сниму вдруг джинсы перед ним вечером? И это я, которую он всегда видел только в секс-форме. Да я сгорю от стыда. Ни одна уважающая себя женщина, даже на пике возбуждения не допустит физической близости в таком виде, чтобы не потерять свое лицо.

– Ну, да, очень ему будет нужно твое лицо в тот момент.

– Ему может, и нет. А мне?

Маша посмотрела на подругу: – А знаешь, неплохо придумала, хотя колготки жаль. А есть более щадящий способ?

– А, – махнула рукой Света, – ради такого дела, чтобы противостоять собственному соблазну, можно и не жалеть. Тебе-то зачем? Ты замужем. Есть еще способ, он менее жесткий к бюджету, но в этом случае подбирать надо, а потом вернуть первоначальный вид комплекту.

– Так. Ты вообще, о чем говоришь? О каком комплекте?

– На тебе сейчас какое нижнее белье?

– Черное.

– Все?

– Конечно.

– Вот. А как ты себя будешь чувствовать, если ты разденешься перед мужчиной, а у тебя бюстгальтер и трусики разных цветов. Можно, конечно, пойти в ванную и вернуться обнаженной, но эффект соблазна, возбуждения, потерян. Могла бы?

Маша задумалась: – Теоретически, наверное, да, если мужик завел, но вероятность все-таки мала. Это, когда никто не видит, могу надеть, что угодно. А так нет. Наверное, это возможно при случайных связях, но, к счастью, мы с тобой не из этой когорты.

– Вот она простая житейская, бытовая защита женщины, если не хочешь быть доступной при встрече. Это легкий и беспроигрышный вариант защитить себя от своей же минутной слабости, чтобы ни при каких обстоятельствах не лечь в постель. Если себя уважаешь, конечно.

– Даже не задумывалась об этом, – сказала Маша.

– А что тебе думать? Ты замужем, можешь переодеться, как тебе надо. Это мне одинокой надо о себе заботиться. Всякие отговорки могут и не сработать, которые придумаю для себя и сама же их нарушу. А так, как вспомню, что у меня драные колготки, извини, но мне надо домой, дела, в другой раз.

– Ну, не всегда же этим заканчивается?

Светка пожала плечами: – Не всегда, но меры предосторожности принять не помешает.

Обе замолчали. Каждая думала о своем, о том, что произнесенное вслух имеет свою реальность, при этом достаточно грустную реальность. Маша смотрела на это с точки зрения замужней женщины, а Света с точки зрения, которая для Маши была уже в прошлом, если подобные вещи могут быть в прошлом отдельно, без связи с настоящим.

Подруги сидели в квартире Светы, которая досталась ей от бабушки. Родители, хоть и не поощряли ее жизнь свободной женщины, но с пониманием отнеслись к желанию дочери жить отдельно. Ей нужна самостоятельная жизнь, а не существование под присмотром родителей. Квартира досталась двух комнатная. Света сделала в ней ремонт, обставила, отдав старую мебель кому-то на дачу. Теперь это была уютная квартира молодой женщины. От прошлого она оставила лишь черно-белые фотографии предков, что теперь висели на стене в прихожей. Света их там повесила, чтобы входя в квартиру, они напоминали, что они у нее были и есть, а в комнате они будут подглядывать за гостями. «Вот будет семья, тогда и перевешу», – отвечала она, если кто спрашивал, почему в прихожей.

Квартира располагалась на третьем этаже старого пятиэтажного дома постройки пятидесятых годов. Потолки были высокие, а в совокупности со светлыми стенами салатного цвета объем увеличивался. Спальная была стандартна: большая кровать, шкаф, комод, две тумбочки по краям кровати. Светка спала по очереди на каждой стороне кровати для разнообразия. В комнате стоял диван, напротив него гарнитур, у стены напротив окна два кресла с торшером и между ними журнальный столик. В углу у окна – телевизор, который хозяйка смотрела, забравшись с ногами в кресло.

Сейчас на столике стояли две чашки с чаем, которые приготовила Света с приходом подруги.

Они дружили еще со школы. Что их держало вместе, обе никогда не задумывались, хотя характеры были разные: Маша, спокойная и рассудительная, Света эмоциональная, но рассудок тоже был при ней. Наверное, каждая находила в другой то, что не доставало самой.

– Странно все-таки устроена жизнь, – произнесла задумчиво Маша. – Вроде бы все у тебя есть, карьера, материальный достаток и внешностью Бог не обидел, – Света была высокой стройной брюнеткой. Большие темно-карие глаза, темные, густые волосы спадали на плечи. Маша была крупнее, светло-зеленые глаза, русые волосы, – материально не зависима, квартира вот, – продолжила Маша и обвела взглядом комнату.

– Удачная карьера – чудесная вещь, но к ней не прижмешься ночью, когда холодно, – произнесла Света.

– Точно подметила.

– Это не я подметила, а Мэрилин Монро.

– Пусть так, и вот, вроде бы все есть…

– Вот именно вроде бы, – перебила ее Светка, – мужика нормального нет, так чтобы хотелось все делать для него, зная, что он придет и будет рядом, – и, помолчав, добавила, – просто потому, что он есть. И все. Не ища в нем положительных качеств, которые и так есть, раз любишь, а какие не стоит копаться.

– Вот и я о том же, – поддержала ее подруга. – Куда они все смотрят?

– Маш! Да на фига мне все! Мне хватило бы одного, – засмеялась Света, – но своего. А куда они смотрят, я думаю тебе не надо объяснять. Я же замечаю их взгляды и вижу в них похоть.

– Что, у всех?

– Ну, слава Богу, нет. Есть еще те, кто смотрит, не раздевая, отдавая дань внешности, как реальности.

– Успокоила, значит не все так плохо и не все потеряно – тоже засмеялась Маша, – а то пройдет время и станешь мужененавистницей.

– Надеюсь, что нет. Я их, в общем, люблю, но так чисто по-женски, как любят более слабых особей, зная их пороки и слабости.

– Тебе ли не знать, – поддакнула Маша. – Ты на их чувствах и нервах научилась играть, даже не фальшивя, не заглядывая в ноты.

– Ну как, не фальшивя, – возразила Света, – фальшивлю, просто они этого не слышат, принимая мои слова за небесную музыку.

– Что и Димка тоже?

– И он туда же, – махнула рукой Светка.

– Так он же тебе нравится, зачем фальшивить?

– Ну и что! Одно другому не мешает, да и нет перспектив в отношениях с ним, так что нет смысла играть по нотам. Все это временно, немного для души, немного для тела, чтобы уж совсем не очерстветь.

– Ну, до этого у тебя не дойдет, пока еще пользуешься вниманием.

– Вот именно пока. Время идет, подруга, и оно не придает мне юности. Морщинки у глаз приходится все чаще прятать.

– Что!?

– Да шучу. В меру придаю боевую окраску лицу. В каждом возрасте своя красота, надо только ее донести до окружающих, чтобы они поняли, что это красота, а не подделка.

– И не растерять по пути.

– И не растерять, – согласилась Света.

Их разговор проходил в легкой ироничной манере, к которой они привыкли в своем общении.

– А ты помнишь Сережку, в институте за тобой ухаживал, страдал, – напомнила Маша.

– Помню, а что это вдруг вспомнила?

– Да встретила его недавно. Не сильно постарел, правда, почти лысый. Он шел с ребенком.

– Ну, вот видишь. Ребенок есть. Значит, правильно я ему жизнь не стала портить. Нашел женщину, семья теперь. А лысый, так сейчас реже встретится мужчина с густыми волосами, чем лысый.

– Это верно. И куда у них волосы – деваются?

– Куда, куда! Во внутрь растут, мозги ищут. Хватит о них. Как у тебя дома?

– Все хорошо. Вот в выходной сумела заскочить к тебе.

Сегодня была суббота, и Маша, поехав по магазинам, заехала к подруге, оставив мужа дома, чтобы не мешал, а сын ушел в школу. Виделись подруги теперь реже. Раньше, когда Света жила у родителей, то виделись чаще, так как дома были не далеко, а теперь в разных районах.

– Ты у нас давно не была. Сергей спрашивает, почему не появляешься.

– Скажи, мужа ищу.

– Ага, так он и поверит, а если поверит, то тебе же хуже, начнет своих друзей предлагать. Но ты приезжай. Давай завтра?

– Нет, завтра не смогу, хочу к родителям съездить, давно не была, да и брат придет. Лучше в следующую субботу.

Света посмотрела на часы, что стояли на столике, они показывали четыре часа.

– Пора собираться, в пять договорились встретиться.

– А почему в субботу? Он что из дома поедет?

– На работу ездил, разве он приедет в субботу из дома. А как же мама? Она всю неделю ждет, чтобы он ее по магазинам повозил. А я рада, что в субботу. Выходные – дни одиночества, к которому начинаешь привыкать.

– Вот и приезжай.

Света встала, открыла дверцу шкафа, посмотрела на свой гардероб.

– Как всегда выбор не велик и, – не особо утруждая себя выбором, достала джинсы, блузку и белую токую, ажурную кофточку, так как уже наступила осень, и тепло осталось в лете, а вечера стали уже прохладными. Взяла порезанные колготки и с усмешкой стала их надевать. Маша смотрела на ее потуги и тихо улыбалась. Когда полная экипировка закончилась, Света сказала: – Пошли.

Маша кивнула и поднялась из кресла. Перед выходом Света надела короткий бежевый плащ, подпоясалась, подчеркивая фигуру: короткие сапоги, джинсы в обтяжку не скрывали стройность ног, и покрутилась перед зеркалом. Маша молча оделась и дожидалась.

– Все, я готова, – заявила Светка, и, повесив сумку на плечо, открыла дверь.

Выйдя на улицу, Света предложила: – Давай я тебе довезу?

– А давай, если время есть.

– Что-что, а время у меня есть, если и опоздаю, подождет. Мне время некуда тратить, разве что на себя, поэтому буду рада отдать часть тебе.

В интонации Светланы не было грусти, она не плакалась на свое одиночество, как могло показаться. Оно ее не обременяло. Она даже привыкла самостоятельно принимать решения, заботиться о себе. Плохо это или хорошо, она не думала, принимая это, как факт текущего состояния, и все ее разговоры о мужиках и том единственном, не были мольбой, сожалением. Это был просто разговор и Маша ее понимала. Светка была сильной женщиной и не любила жаловаться на свою жизнь, хотя, как понимала Маша, порой той было грустно вечерами.

Раньше Маша пыталась ее знакомить, но быстро поняла, что это неблагодарное занятие, и прекратила; она не хотела потерять подругу. Света никогда не упрекала, что Маша пытается выступить в роли свахи, но та сама все поняла, и даже строго наказала мужу, чтобы забыл об этом. Так, с тех пор они и встречались, но без знакомств.

Когда они вышли из дома, Света посмотрела на бледно-голубое безоблачное осеннее небо, которое было видно из колодца двора, что создавали дома. Ветра не было, солнце со двора не просматривалось, но оно чувствовалось, относительной теплотой последних дней, чуть освеженное первыми признаками предстоящих холодов. Жара отступала.

Подруги подошли к белому «Ситроену». Положив сумку на заднее сиденье, Света села за руль, а Маша расположилась рядом. Достав мобильный телефон, Света включила его, на режим «свободные руки», чтобы если позвонят, разговор вести через динамик, что был закреплен на солнцезащитном козырьке.

– Не люблю занимать руки во время движения, кроме того, что необходимо. Бесит иногда, когда едут не спеша, разговаривают и занимают полосу, создавая пробку. Ну, встань к обочине и наговорись. Да, ладно, что это я разворчалась. Старею, наверное.

– Не иначе, – согласилась Маша.

– Сама-то, не моложе меня.

– Так и я ворчу, бывает.

– Ты ворчишь на своих, а я на себя и на чужих.

– Ну, когда на себя, значит, не все потеряно. Самокритика бывает полезна.

– Конечно, если понимать, что корень в слове «критика» не от слова «кретин».

Света выехала со двора, ведя машину спокойно и уверенно. У нее был «мужской» стиль вождения: резкий, но в тоже время разумный. Хотя сейчас трудно найти грамотного водителя, не зависимо от пола. Главное в ее стиле вождения было то, что она не думала, как она смотрится в машине. Она ехала и все. До дома Маши доехали быстро, минут за двадцать.

– Передавай своим привет, – сказала Света на прощание.

– А ты не забудь, что в субботу у нас.

– А ты позвони и напомни, – парировала Света, – у меня память молодая. Девичья. Вдруг кто вскружит голову и забуду.

– То-то ты защиту придумала девица, наша, – засмеялась Маша и вышла из машины.

– Была девица, да осталась в прошлом, – посмотрела Света на себя в зеркало заднего вида, – но женщина стала очень даже ничего, – сказала она своему отражению, и, подмигнув, улыбнулась. – Ну, что поехали навстречу своему призрачному счастью? – Знала бы она, насколько пророческими будут ее слова, но насколько все будет тяжело.

Она отъехала, и направилась ближе к центру города, где договорилась встретиться с Дмитрием в ресторане «Бастион». Зазвонил мобильный, и она, нажав кнопку, ответила:

– Слушаю.

– Привет, дорогая, – раздался в салоне машины голос Дмитрия. – Я уже на месте.

– На чьем?

– На своем, но хотелось бы…

– Я знаю, что тебе хотелось бы, – перебила его Света, – для этого не надо много ума.

– Трудно разговаривать с умной женщиной.

– С умной женщиной трудно жить, она не только чувствует вас мужчин, она вас еще и знает.

– Неужели, ты так хорошо знаешь мужчин?

– Хотелось бы лучше, но не получается. Может быть мне не приезжать? Поговорим по телефону.

– Да ты что!

– А что тогда звонишь? Я скоро подъеду.

– С нетерпением жду встречи, но все понял, не буду отвлекать, – и связь прервалась.

Да, уж отвлекать не надо, – подумала она, – но порой хочется, чтобы отвлекли от суеты.

Света ехала на встречу, потому что не хотела сидеть дома одна. Дмитрий, которому было тридцать пять, и он ни разу не был женат, ей нравился, но не более, и сегодняшнее ее решение одеть рваные колготки под джинсы – была попыткой отстоять свое я. Она не поддавалась уговорам Дмитрия на более частые встречи, но и простые человеческие слабости ей были не чужды. Дмитрий предлагал ей замуж, но она отшучивалась, говоря, что ее жизненный путь – путь старой девы.

Света на самом деле хорошо к нему относилась, но не любила, а ей хотелось чувств. Глупо, наверное, ждать чувств, когда время неумолимо ведет к старости, но она была в этом отношении мечтательницей, хотя знала, что придет время и она должна будет сделать выбор между одиночеством и сделкой на хороший брак, что не самое плохое решение.

Мама Дмитрия не очень поощряла свидания сына со Светой. Она видела в ней конкурентку на влияние сына. Света это знала и понимала, что та будет всегда вмешиваться в их жизнь. К тому же, Света не могла понять, почему он разный: дома тихий и послушный, а на работе самостоятельный руководитель. Тем не менее, в быту он был типичным маменькиным сынком. Вот видя эти два характера в одном человеке, Светлана не была готова к замужеству с ним.

В начале шестого, она припарковала машину в переулке, в сотне метров от ресторана «Бастион».

Глава 2

В то утро Андрея разбудил звонок будильника, который он завел на шесть утра. Немного полежав, просыпаясь, он поднялся и направился на кухню, где первым делом дал корм коту Кузе, сменил ему воду на чистую, поставил кипятиться воду для кофе, и отправился в ванную. В зеркало на него смотрел уже не совсем молодой мужчина, но еще в хорошей физической форме. Приняв душ, он побрился, всмотрелся в свое лицо. «Устал ты Андрей, отдохнуть бы тебе», – отметил он про себя, заметив синеватые тени под глазами. – «А что будешь делать? Да ничего, просто отдыхать», – мысленно задавал себе вопросы и сам на них отвечал.

Потом сварил себе кофе и сидя за столом у окна, смотрел на улицу, где уже рассвело – начинался новый день.

Воспоминания, которые он не звал, пришли сами. Он вспомнил свою дочь – Настю, которой было десять лет, и по которой скучал. Уже пять лет она жила с его бывшей женой, Верой. Андрей виделся с дочерью, жена не препятствовала, их встречам. В том, что они расстались, он винил только себя, вернее, лишь за то, что дочь живет отдельно, понимая, что причина развода была в нем. Он очень много работал и мало уделял времени семье, и не выдержала семья, распалась. Слишком много времени он уделял больным, и слишком мало семье.

К своим тридцати семи годам Андрей был уже признанным хирургом. Еще с института он ассистировал профессорам, а сейчас у него у самого была обширная практика, как в больнице, где он работал, так и консультации, операции в других клиниках, в том числе и частных, также и за границей. Материально он был обеспечен. Работал, как вол, а что еще оставалось делать, оставшись одному? Но признание не сказалось на его личных амбициях, он не болел тщеславием, а результатом его работы стало то, что среди его знакомых было много известных личностей.

Его не считали за Бога в хирургии, но считали, что тот к нему прикоснулся. Сам Андрей почти ни во что не верил, кроме медицины. Его любили, уважали пациенты за то, что он умел сочувствовать. Каждая операция для него была, как операция близкому человеку. Он находил добрые слова, помогал справиться с болью, давал веру в новую жизнь, но это все для других, сам он был не способен следовать советам, что давал им. Он каждый день убеждал пациентов, что раны заживут, но ничего не говорил о душевных ранах, которые не заживают, их нельзя исцелить. Это касалось его прежней семьи. Со временем боль разлуки утихла, но шрамы остались, и его встречи с дочерью были тем ярким светом в его однообразной одинокой жизни, порой достаточно серой и унылой.

Андрей тряхнул головой, отгоняя грустные мысли. «Хватит жить воспоминаниями» – сказал он себе. Пустота, после развода, что накопилась в нем, уже прошла, он заполнял ее работой, но покоя так и не получил, потому что в душе поселилось одиночество, которое он старался занять.

Поставив бокал в мойку, он наказал коту вести себя хорошо, вышел из дома, и вскоре он выехал со двора на большом внедорожнике. Андрей не очень заботился, что у него однокомнатная квартира, правда, с большой кухней, он же в квартире почти не бывал, а вот транспорт должен быть надежным, ему приходилось ездить по городу.

В половине восьмого он уже был в больнице. Сегодня была назначена сложная операция, а потом у него была встреча с дочерью, договорились с Верой заранее.

Андрей шел по коридору, погруженный в свои мысли, настраиваясь на операцию. Без веры в успех нечего было вставать к операционному столу. Проходя мимо ординаторской, дверь которой была приоткрыта и, остановившись прочитать что-то на доске объявлений, он услышал разговор девушек-интернов:

– Сегодня операцию проводит Шухов. Такой классный мужик.

– Даже не думай, шансы сведены к нулю.

– Так он же не женат!

– Хуже, он женат на своей работе, а с ней его не разведешь.

Его мало задевали подобные разговоры, он не поддавался на лесть, как и то, что его было трудно вывести из себя. Если кто-то грубил ему, то он не обращал на это внимания, считая, что это сделано не умышленно и не относится лично к нему, что бы оскорбить. Его самообладанию завидовали, он не был строг, но к себе предъявлял повышенные требования.

Андрей усмехнулся и, вспомнив об отдыхе, пошел дальше. По пути он зашел в палату, где лежала пациентка, которой завтра предстояла сложная операция. Она лежала на кровати и смотрела за окно, в которое проглядывало утреннее солнце, первых осенних дней.

Услышав, что кто-то вошел, она повернула голову и увидев Андрея, села в кровати. Андрей видел, ее бледное лицо, понимая, как той тяжело. Коллеги считали, что он рискует, решившись провести операцию, но он хотел использовать пусть один шанс из ста, из миллиона. Без удачной операции она была обречена.

Он взял стул и сел напротив: – Как вы себя чувствуете?

– Так же как и всегда, хотя сегодня даже чуть лучше. Так, говорят, бывает, когда стоишь на пороге смерти.

– Что за разговоры. До смерти вам еще далеко. Вам сорок?

– Да.

– Ну, вот видите.

– Думаете, будет потом лучше?

– Будет, – уверенно заявил он. – Откуда у вас такой пессимизм? Есть какие-то сомнения?

– Нет, что вы! Я вам, верю… но я боюсь, – призналась она.

– А вот этого делать не надо. Я всего лишь врач, который знает, что надо делать и как, но организм ваш, и если вы не настроитесь, то он будет сопротивляться и мешать мне. Чего вы боитесь? Все будет хорошо. Поверьте в это и все. Не надо себя накручивать, – он посмотрел в ее широко открытые глаза, в которых был испуг и надежда, – я знаю, что трудно не думать об этом, но надо попытаться отвлечься чем-нибудь.

Заметив книгу на тумбочке, спросил: – Ваша?

– Моя.

– О чем?

– О любви.

– Это хорошо. О хорошей любви?

– Не знаю, я только начала читать. А разве любовь может быть плохой?

– Верно, не может, она всегда дает силы. Вот и читайте, проникаясь мыслями, что все хорошо. Так будет и у вас. – Андрей поднялся: – Не унывайте. Вы мне верите?

– Да.

– А я верю в вас и вместе мы справимся. Сегодня без посетителей. Знаю я вас больных, начнете разговоры, что да как. Читайте. Хорошо?

Она согласно кивнула головой. В палате было еще две женщины, и чтобы не оставлять их без внимания, он уделил время и им, а минут через пять вошел в свой кабинет. Сразу за ним следом вошла старшая медсестра Таня:

– Андрей Семенович, больного к операции подготовили.

– Хорошо, сейчас иду. В палату 42 заглядывай, что-то не нравится мне настроение женщины, что завтра на операцию. Посещение родственников я запрещаю. Пусть отдыхает.

– Хорошо.

– Противопоказания учли?

– Да.

– Кто мне помогает?

– Как всегда Елена Сергеевна.

– Все, иди, я сейчас буду.

Она вышла, понимая, что перед операцией ему нужен покой, чтобы настроиться. Андрей же оставшись один, вспомнил о Насте, и ему стало легко от предстоящей встречи. Затем поднялся и, выйдя из кабинета, направился в операционную.

Операция длилась почти пять часов. Во время операции надо было прочистить засорившуюся артерию, поэтому особое внимание уделялось – выдержит ли сердце. Все прошло удачно.

Вернувшись из операционной в свой кабинет, Андрей сел на диван, что стоял возле стены, налил в стакан воды и с жадностью выпил. Он старался перед операцией ничего не есть и как можно меньше пить, а во время операции лишь смачивать губы.

Затем прошел к столу, где лежали истории болезней, и стал их просматривать, до встречи с дочерью время еще было.

Вошла Таня и встала перед ним.

– Доктор, ваше время вышло. Вы сделали сегодня все, что было необходимо.

– Да, да. Сейчас просмотрю и все.

– Вас надо лечить самого от работы, – и отобрала у него папку с историей болезни. – Идите домой.

– Я сегодня встречаюсь с дочерью.

– Тем более. Вы когда были в отпуске?

– Давно. Сегодня думал об этом.

– Надо не думать, а идти и отдыхать. Уехать в какую-нибудь глушь.

– Я подумаю.

– Идите, Андрей Семенович, идите.

Он послушно поднялся, снял халат, набросил куртку и вышел из кабинета, Таня за ним.

Она стояла и смотрела ему вслед, как он идет по коридору: высокий, широкоплечий и усталый.

– Любуешься своим шефом? – спросила подошедшая дежурная медсестра.

– Жалею. Хороший мужик, а один. Отдыхать ему надо, устал он. Вон мешки под глазами.

– Да отдыхать надо, но к нему очередь.

– Эх, Надя. Очередь может и подождать. Кто их будет лечить, если он надорвется.

– Жениться бы ему, пришел домой в уют. А так куда?

– Не каждая сможет жить при его режиме.

– Ну, хоть встретился бы кто.

– Ну, это не наше дело. Что стоишь? Пошли работать.

Андрей вышел из больницы, подошел к машине и направился к парку, куда должна была подъехать Вера с Настей. Приехал он раньше и, разместившись на скамейке, у входа, наслаждаясь солнечным теплом, под голубым небом без облаков, стал дожидаться. «Бабье лето наступает» – подумал он, – Хорошее время года».

Через полчаса подъехала машина, из которой выскочила Настя, и устремилась к отцу. Он поднялся, и когда она подбежала, широко распахнув руки, подхватил ее и закружил. Подошла Вера.

– Привет.

– Привет.

– Андрей, Настя сегодня не может долго, нам потом к зубному.

– Да, папочка, такие вот дела.

– Хорошо. Зубы надо лечить. Как у вас дела? – обратился он к Вере. Перед ним стояла стройная, миловидная, светловолосая женщина. Андрей отметил, что выглядит она хорошо, но ничто в нем не шевельнулось. Все было в прошлом. Он даже не смог бы сказать, любил ли он ее. Наверное, да, но уже не сейчас.

– Все хорошо, спасибо. А ты устал, – заметила она.

– Операция была сложная. Ну, мы пойдем и так у нас времени мало. Куда ее подвезти?

– Я сама приеду сюда через час.

Андрей и Настя повернулись и направились в парк. В течение времени, что у них было, они гуляли по парку, сидели на скамейке кормили птиц, ели мороженное. Андрей поинтересовался, как дела в школе, дома. Вера три года назад вышла замуж, Андрей, когда узнал о ее намерении, долго настраивал дочь, на изменения в ее жизни, и ему это удалось. С мужем Веры у Насти сложились добрые отношения, но она не называла его папой, а тот, надо отдать должное, не настаивал. Андрею было спокойно, что Настя живет в полноценной семье, а не просто при маме. Этого он дать ей, увы, не смог.

– Ну что ты все спрашиваешь. А как у тебя дела? Расскажи. Я же тебе рассказываю.

Андрей усмехнулся и прижал дочку к себе рукой: – Хорошо живу дочка, но вот по тебе скучаю. А так много работаю.

– У тебя сложная была операция?

– Сложная.

– Больной будет жить?

– Обязательно.

– Пап, а тебе не страшно делать эти операции Ты же режешь людей.

– Интересные вопросы ты задаешь. Нет, Настя, не страшно. Уже привык, но я не могу себе позволить ни бояться, ни волноваться. Вот ты, когда волнуешься, пишешь хуже. А вот представь себе, если вместо ручки у меня скальпель. Что тогда?

– Брр, – поежилась Настя.

– А резать? Иначе бывает нельзя, я должен быть спокоен, приходится, чтобы помочь больному.

– Ты их жалеешь?

– Жалею, как без жалости к ним. Но это не та слезливая жалость. Ты когда видишь животное, ну, там кошку, собаку с пораненной ногой, тебе их жалко?

– Конечно. Мне хочется что-то сделать, чтобы им было легче.

– Вот и моя работа в том, чтобы потом больным было легче. А что это ты стала интересоваться медициной?

– Да вот думаю, может стану врачом.

– Эх, ты. Врачом надо не становиться, им надо быть. Если хочешь, возьму тебя в больницу, покажу.

– Договорились. Пап, а ты хороший врач?

Андрей внимательно посмотрел на дочь: – Настя, странные у тебя сегодня вопросы. Я не знаю, хороший или нет, я не думаю о том, что обо мне говорят. А почему ты спросила?

– Меня учительница по русскому языку спросила: – Шухов Андрей Семенович родственник мне? Я ответила, что ты мой папа, – она произнесла это с гордостью, что ее отец известен. Андрей был благодарен Вере, что она не настаивала на смене фамилии дочери, и она осталась Шухова Анастасия Андреевна.

– Не думай об этом дочка. Когда люди ждут похвалы, в моей профессии, в них умирает врач. Больные это чувствуют. Все пойдем дальше.

Они прошлись по ближайшим улицам, зашли в магазин, где купили новый пенал и вернулись к входу в парк, где их уже ждала Вера.

– Мам, – обратилась к ней Настя, – в следующий раз подольше погуляем. Папа обещал взять меня в больницу.

– Зачем?

– Показать.

– Ну, раз обещал, то пусть держит слово. Нам пора.

– Пап, ты не расстраивайся, еще увидимся.

– Конечно.

Они попрощались, Андрей стоял и смотрел вслед машине, пока она не исчезла из вида. Домой идти не хотелось, хотя там его ждал сожитель кот – Кузя, которого он подобрал котенком. Затем сел в машину и начал бесцельно ездить по улицам. Домой еще успеет, как и выспаться, операция назначена на завтрашний вечер, только днем надо заехать в другую клинику для консультации.

Поездив по городу, он решил пройтись пешком, и, поставив машину в одном из переулков, пошел по улице, рассматривая архитектуру старинных зданий.

Возвращался он по другой стороне улицы, когда вечер уже стал накрывать город. Проходя мимо ресторана «Бастион», он вспомнил, что сегодня ничего не ел, но представив, что придется сидеть и ждать, заказывать, отказался от этой затеи, решив, что поест дома, тем, что есть в холодильнике. Едва отошел от ресторана, как его обогнала женщина, которая разговаривала сама с собой. Она была стройной и высокой. Он, из простого человеческого чувства, видя в ней в первую очередь, человека, который чем-то обеспокоен, который называет себя дурой, спросил:

– Девушка, у вас все в порядке? – и когда она обернулась, заметил, что она красива, но это было в данный момент просто констатация факта.

Глава 3

Света вошла в зал ресторан, и сразу увидела Дмитрия, который встал из-за столика, чтобы она его заметила. Она не спеша пошла к нему. Ресторан был вместительным, уютным и располагался в старинном здании. Потолки были сводчатые и дугой спускались к полу, который был из темно-коричневых плит, но покрыт ковровыми дорожками, что заглушало шаги. Стены до половины были отделаны бежевой тканью с рисунком в мелкий ромбик. Выше декора висели ретро-фотографии. В одном из залов была изразцовая печь. Толстые портьеры частично закрывали витражные окна, так, что ни улицу, ни с улицы ничего не видно. Тяжелые люстры свисали с потолка. На барной стойке стоял большой самовар с вязанкой бубликов. В углу стояло старое пианино.

Весь внутренний вид был в стиле старого купечества. Солидность придавали массивные стулья и столы. Вся обстановка как бы требовала тишины и спокойствия. Посетители говорили тихо, и легкая музыка покрывала их разговор. Между столиками ходили официанты в белых блузах, темных брюках и длинных белых фартуках. В ресторане не было специального гардероба и посетители вешали одежду на стоячие вешалки, что располагались по углам каждого из трех залов.

Дмитрий занял столик на двоих у окна: – Добрый вечер, дорогая, – приветствовал он ее, помогая снять плащ, который тут же отдал расторопному официанту. Отодвинул тяжелый стул и помог ей сесть.

– Ты что такая агрессивная сегодня? – Спросил он, усаживаясь напротив.

– Почему ты так решил?

– Мне так показалось, когда мы разговаривали по телефону.

– Ты же знаешь, я не люблю разговаривать по телефону, когда за рулем.

– Ты голодна? – сменил он тему. – Я, так жутко голоден. Днем пообедать не удалось.

– Я вообще удивляюсь, что ты сегодня сбежал из дома.

– Почему сбежал? Я работал.

– Я-то это понимаю, но понимает ли твоя мама?

– Давай не будем о маме.

Света пожала плечами, показывая, что ей все равно. Подошедший официант подал каждому меню, в коричневом кожаном переплете и отошел. Оба погрузились в изучение предлагаемых блюд, и минут через пять Дмитрий подозвал официанта.

– Суп гороховый в ржаном горшке, печень по-расплюевски под грибным соусом. Это мне. Даме – салат с раковыми шейками, форель с зеленым маслом в сливках. На общем блюде буженина с особыми приправами томленая, под ядреным соусом, отварной картофель с маслицем. Квас брусничный сейчас. Мне еще сто граммов водки. Да, и так что-то из солений – ассорти. На десерт штрудель яблочный «Боярский» с корицей, мороженное и кофе латте.

Когда официант ушел, Дмитрий обратился к Свете: – Я спиртное взял на одного, ты же за рулем. Правильно сделал?

Она кивнула головой в знак согласия. Света внимательно смотрела на Дмитрия, пока он делал заказ, и мысли крутились в голове. Она умом понимала, что вот перед ней сидит мужчина и не плохой. В меру симпатичный, не обрюзгший, хорошо и со вкусом одет, правда, вероятно, это заслуга его мамы, но в этом Света была с ней солидарна. Дмитрий был смуглый, среднего роста, в темных волосах уже пробивалась седина. Умные, живые газа. «Ну что тебе еще надо? – спрашивала она себя. – Чем он то плох? Да вот в том то и дело, что не плох, а душа не лежит, какой-то правильный, старается всегда угодить. Как он управляется на работе? Хотя возможно на контрасте и работает, что не позволено дома, то можно на работе. Душа не лежит? В постели ты лежишь и о душе не думаешь, – укорила она себя. – Только там о душе и думать, – усмехнулась она внутренне. – Я же обычная женщина и мне тоже хочется внимания, но не такого угодливого. Получается, тебя больше устраивают с ним кратковременные встречи, для удовлетворения сексуальных потребностей. Вот именно, а жизнь состоит не только из этого. Отстань, – сказала она себе, – не лежит душа. Но, пожалуй, надо все-таки причаливать к берегу, и Дмитрий не самый плохой вариант, а с мамой и душой можно разобраться, но не сегодня.

– Ты о чем задумалась? – вывел ее из размышлений его голос.

– Не о чем, а о ком. О тебе.

– Поделись, что ты обо мне думаешь.

– Да то, что ты не плохой мужик, – искренне ответила Света.

– Это уже комплимент. Но что-то в твоем голосе настораживает.

– Не бойся. Правильный ты, Дмитрий.

– Это плохо?

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Свет, ну если я такой правильный, значит и наша совместная жизнь будет размеренной и правильной. Ты же знаешь, что я тебя люблю, но вот пока нет ответной реакции.

– Дима, а как же мама? Что она скажет относительно меня? Она ко мне не с восторгом относится.

– Это верно, – согласился он, – но переживем.

– Кого? Маму! Это вряд ли. Во всяком случае, не я, – засмеялась Света.

В это время принесли заказ. Света спросила, указывая на горшок, что поставили перед Дмитрием: – Это что?

– Это гороховый суп. Горшок сделан из хлеба. – Он поднял крышку, – видишь, – и отломил от нее кусочек, – ее можно есть. Стенки горшка такие же.

– Ни разу не видела. Интересно.

– Хочешь, закажем.

– Нет, я не так голодна.

Они приступили к еде, прерывая трапезу ничего не значащими разговорами: о погоде, о том, что наступила осень и не успеешь порадоваться ей, наступит зима.

Когда принесли десерт и кофе, Дмитрий, потягивая напиток спросил:

– Сегодня едем к тебе?

– Тебе придется поздно возвращаться домой, – начала она оборону.

– И что! Я взрослый мужчина.

– Ты так думаешь? – ехидно спросила она.

– Обижаешь, – голос его звучал ровно, и в нем не было обиды, что ее и расстроило. Хоть бы обиделся что ли.

– Ну, а как же мама? Она же будет постоянно звонить, и интересоваться где ты? А ты говоришь о женитьбе.

– А я от нее сбегу.

– Куда? До порога? Даже если тебе удастся пройти дальше, то она позвонит и сообщит, что у нее плохо с сердцем, и ты побежишь назад. Что, так и будешь бегать? Я удивляюсь, как ты руководишь. – Света откровенно издевалась над ним. И это будущий муж? – спрашивала она себя. Да я взвою от такой правильной жизни. Это только, кажется, что такая жизнь хороша.

– Я не ошибся, – ответил Дмитрий, не повышая голоса. – У тебя сегодня плохое настроение.

– Нормальное.

Света действительно чувствовала себя спокойно. С одной стороны она не прочь была провести вечер в его компании, а с другой она себя начала настраивать еще раньше, что продолжать отношения так долго не сможет. Надо будет принимать решение, а принимать не хочется.

– Свет, я соскучился, – глядя на нее произнес Дмитрий, – давай поедем?

– Еще не вечер, я подумаю, у меня есть дела, – ответила она и вспомнила о своих драных колготках. Конечно, можно переодеться в ванной, но тогда зачем было их резать? Не можешь устоять? Что-то не похоже, чтобы я сопротивлялась, хотя сильного сексуального желания нет, так что-то.

– Но не утро же, – подвел он итог.

Они пили кофе, и наступила пауза. Дмитрий ждал, что скажет Света. Она ему нравилась, очень, но вот никак не принимала предложения выйти за него замуж. В глубине души он понимал, что Света с мамой не уживутся. Это его беспокоило. Беда была в том, они обе были самостоятельными женщинами, даже в чем-то властными, обе эмоциональными, и каждая привыкла жить по своим правилам. Здесь они не уступали друг другу. Дмитрий переживал, но ничего не мог исправить, рассчитывая, что Света, как более молодая уступит и все срастется. Сейчас он действительно хотел поехать к ней. Ему нравилась ее упругая шелковистая кожа, нравилось ласкать ее.

– Так у тебя может… – неуверенно спросил он и чуть покраснел.

– Нет у меня ничего, – смеясь, ответила она.

– Что совсем? И куда все делось?

– То, что нажито трудом и дано природой, все при мне. А то, о чем ты мог подумать, то еще не приобрела.

«А может быть послать все к черту, все эти условности, – подумала она, отдаться и насладится. Сама создала проблемы, а теперь вот решай. И что скажет Машка? Что не устояла? А какое ей дело до этого? Нет уж, сегодня устою, посижу в одиночестве, в конце концов, я не озабочена. Надо только уйти одной, чтобы не провожал».

– Ну, так что? Едем? – сделал вывод Дмитрий, видя ее размышления.

– Нет, Дим. Я очень рада тебя видеть, но сегодня я вечером должна быть у родителей. Они просили приехать. Может быть, ночевать у них останусь.

– Это правда?

– Конечно, – глядя ему в глаза, солгала она.

– Тогда ладно, – вздохнул он.

«Вот и весь ответ, даже не настоит, чтобы проводить, даже если я к родителям», – подумала она про себя.

– Извини, Дим, я поеду, – и Света встала из-за стола.

Дмитрий тоже поднялся, сходил за ее плащом, помог одеться.

– Может быть тебя подвезти? – предложила она.

– Не надо, я посижу еще, а потом доберусь на такси.

– Не обижайся.

– Не уверен, что получится, но я попытаюсь.

Света поцеловала Дмитрия в щеку: – Не провожай меня, – и направилась к выходу, чувствуя на себе его взгляд.

Выйдя их ресторана. Она свернула направо к переулку, где оставила машину. Шла она быстро.

– Ну и дура. Что тебе еще надо? Сама себя загоняешь в угол, а потом ищешь из него выход. Нормальный мужик, любит, а ты взбрыкиваешь. Нет, чтобы провести с ним вечер, в тишине, в спокойствии. И что будешь делать сейчас? Чего ты добиваешься? Что хочешь? Ты хоть сама себе скажи, а еще лучше напиши и прочитай. Дура, и есть дура.

– Девушка у вас все в порядке? – Вдруг услышала она голос за спиной, и, вздрогнув, остановилась, обернувшись. На нее смотрел мужчина лет тридцати пяти или чуть больше, выше среднего роста, широкоплечий. Кротко стриженые волосы, правильные черты лица. Он не был красавцем, но и не был уродом. Света обратила внимание на его темно-серые глаза, которые, как ей показалось сначала, смотрели на нее участливо. Она оценила и его одежду, все было скромно, но достойного качества: белые кроссовки, джинсы, рубашка, куртка.

– А вам то что?

– Если, в общем, то ничего, – голос его был ровным, – но вы обогнали меня и разговаривали сами с собой, называя себя дурой.

И тут она поняла, что задумавшись не заметила, как стала разговаривать сама с собой вслух.

– А что это не так? Раз я разговариваю вслух сама с собой.

– Не могу сказать точно, но думаю, что нет. В психбольнице не бывает открытых дверей.

– Я не буйная и меня отпустили.

– Тоже вариант.

Она вдруг поняла, что его взгляд не был участливым, он был обволакивающе спокойным. В его глазах было спокойствие мира. Это был взгляд мужчины, готового предложить свою помощь красивой женщине, хотя наверняка любой. Он видел в ней даже не женщину, а просто человека, который чем-то обеспокоен. И все. А это было не мало.

– Ладно, не ваше дело, какая я, и что думаю о себе.

– Согласен, но не надо думать о себе плохо, постарайтесь переключиться на добрые мысли.

– А если их нет? Знаете, идите куда шли. Я сама разберусь, как мне разговаривать, вслух или про себя. Не надо мне вашего внимания и заботы.

– Моего, может быть и нет, но в целом это необходимо человеку. Успокойтесь.

– Вам что поговорить не с кем? – сделала она предположение.

– Не с кем, – признался он, чем удивил ее.

– Но я не ваша собеседница, найдите другую дуру.

– Да где же я ее здесь найду, – засмеялся он. Смех его был по-детски добрым: – Как выяснилось в пределах видимости вы одна здесь такая, и в этом признались.

Поняв, что она сказал глупость, Света несколько смягчилась, хотя первоначально восприняла его жестко, как любителя знакомится, а она не любила уличных знакомств, хотя он и не делал попытки, познакомится. Он вывел ее из внутреннего мира и вернул в реальный.

– Извините, за жесткость, вы правы. Спасибо, что отвлекли. Всего доброго, – повернулась и пошла дальше.

Подойдя к машине, она открыла ее и сев за руль, завела, но трогаться не торопилась. «Действительно, что это я вышла мыслями из себя?» – пронеслось в голове. Света смотрела через лобовое стекло на проезжающие машины. Мысли ее были и о Дмитрии и о случайной встрече. Тут света услышала легкий стук в стекло, повернув голову, она увидела, что рядом с машиной стоит тот самый мужчина и смотрит на нее. Опустив стекло, она спросила, в некотором раздражении:

– Что еще? Опять разговаривала? Знаете, не ваше это дело. Ясно? Или решили познакомиться? – с издевкой спросила она. – Красивая женщина, одна, как про себя говорит, дура, так может быть… – не стала она заканчивать фразу, вкладывая в нее двусмысленность.

– Как много вопросов? Красивая? Да. А на счет может быть, я не по этой части.

– Неужели вы…

– Вы не правильно поняли. Я не сторонник случайных связей, но я что подошел. Вам лучше не ехать самой. Оставьте машину здесь, а потом заберете. Мало ли что случится, отвлечетесь на свои мысли – авария.

– А вам что за дело?

– Мне как раз есть. То, что вы сами себя угробите – ваше дело, хотя жаль, а если других? Лечить потом мне.

– Так вы врач. Психиатр?

– Хирург. Но это не так важно. Послушайте, что я вам сказал.

Светлана задумалась. Она сама была сторонницей правильной езды. В чем-то он был прав.

– Машину жалко бросать, – посетовала она.

– Давайте я вас довезу.

– А страховка на меня.

– Поедем осторожно, а права у меня с собой.

– Покажите.

Он достал из внутреннего кармана куртки водительское удостоверение. Там она прочитала – Шухов Андрей Семенович и вернула ему. Некоторое время она колебалась, но потом, открыв дверь, вышла из машины. Если бы кто ее спросил, почему она это делает, то она не смогла бы ответить, и не только сейчас, но и потом не могла понять своего решения. Она видела его глаза и почувствовала, что он не может обмануть, хотя чувства были зыбкими и в голове крутилась мысль «дура, она и есть дура». Тем не менее, она обошла машину и села на сиденье рядом с водителем. Андрей сел за руль.

– Куда ехать?

Она назвала адрес, и он осторожно выехал на улицу. Вел он машину спокойно и уверенно. Поток машин был в субботу плотным и пробки были на пути часто. Не обошлось без проблем. Их все-таки остановил сотрудник ДПС.

– Ну вот, так я и знала, – вгорячах сказала Света. – Теперь еще машину отберут. Связалась с вами.

– Успокойтесь, – ответил Андрей и вышел из машины. Подойдя к инспектору, он что-то ему стал говорить, а потом достал телефон и позвонил. Через некоторое время, передал телефон инспектору и тот, выслушав, кивнул головой и что-то сказал Андрею. Тот вернулся, и они поехали дальше. В лобовое стекло проникали последние лучи уходящего дня.

– Значит вы хирург, Андрей Семенович? И вас вот так вот отпускают.

– Не просто так, но отпускают.

– Я не заметила, чтобы вы платили.

– Я и не платил.

– Конечно, позвонили по телефону начальству и вас отпустили.

– Примерно так.

– И где вы работаете?

– Можно просто Андрей. В больнице, где же еще.

– А в том районе, какими судьбами? Там нет больниц.

– Вы считает, что я должен бывать только там, где есть больницы? Странное отношение к врачам. Я живу не в резервации. Решил пройтись, день был сложный, – почему он дальше уточнять не стал.

– Работа, – сделала она вывод.

– Да, – ответил он коротко. Видя, что он не расположен к разговору, она замолчала, остаток пути они проехали молча.

Когда Андрей припарковал машину во дворе и оба вышли, он включил сигнализацию и протянул Свете ключи.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она.

– Это было не сложно, – улыбнулся он. Ей понравился его ответ, не банальный типа «не стоит благодарности», а вот такой, какой она услышала. И тут она снова сделала то, что даже в страшных снах ей не могло присниться. Видимо сегодня у нее был вечер необдуманных поступков.

– Я бы пригласила вас на чашку чая, но, наверное, дома хватятся, – спросила она с некоторой надеждой в голосе, что не права.

– Хватятся, – просто ответил он, чем огорчил ее.

– Жена, дети, – понимающе произнесла Света.

– Стандартное мышление. Хватится мой кот – Кузя.

– Стандартный ответ, что вы не женаты.

– Хотите, верьте, хотите, нет, паспорт показывать не собираюсь.

– Странно, но вы вызываете доверие.

– Я знаю.

– Даже так!

– А как бы лечил людей, не давая и не вселяя в них надежду.

– А кто ухаживает за котом, когда вас нет?

– Еду оставляю, а если задерживаюсь, то звоню соседке и прошу ее. У нее есть ключи.

– Тогда пошли, – предложила она.

– Не боитесь?

– Как ни странно, нет. Я видела ваше удостоверение Шухов Андрей Семенович.

– Хорошо, от чая не откажусь, но только приготовлю сам.

– Попробуйте, – и она направилась к подъезду, Андрей за ней. В квартире она указала ему на кухню: – Вот здесь заваривают чай.

– А где моют руки?

Она указала ему на ванную и он, вымыв руки, пришел на кухню, где Света уже разогревала воду.

Андрей взял чай, что она ему дала и когда вода вскипела, ополоснул чайник кипятком, засыпал чай и залил на три четверти. Пока чай заваривался, они сидели напротив друг друга.

– Смелая вы женщина. Приглашать незнакомого мужчину в дом.

– Смелая, – согласилась она, – но этот незнакомый мужчина вернул меня мне, не думаю, что он хотел втереться ко мне в доверие. Кстати, я так и не представилась, Светлана.

– Даже не думал втираться, но впредь не надо себя обзывать, найдите причину, чтобы себя порадовать.

– Попытаюсь.

Андрей встал, долил кипяток в чайник, налил немного заварки в каждую чашку, чуть прогрел их, вылил снова в чайник и затем уже налил заварки и кипяток.

– Конечно, кипяток наливать не следует, но мы не на востоке, – пояснил он.

– Если так долго колдовать, то и пить расхочется. Всегда так делаете?

– Когда есть время, тогда хочется получать удовольствие от процесса, да и себя занять.

Чашки были теплые, и аромат чая разнесся по кухне. Света поставила на стол вазу с печеньем и конфетами.

– Спасибо, я так, – ответил он на ее внимание.

– А ты, в какой больнице работаешь?

– В разных, – уклонился он от ответа. – По ситуации, и в частных тоже.

– Но где-то есть основное место работы.

– Есть, но тебе зачем?

– Если в разных больницах, значит ты хороший хирург.

– Надеюсь, что да.

Он явно был не многословен и не пытался расспрашивать ее, как и не рассказывать о себе.

– А тебя сильно удивило, что я пригласила?

– Удивило. Это был необдуманный поступок, тем более незамужней женщины.

– Почему решил, что я не замужем?

– Я это понял, когда ругала себя, а уж тем более, когда пригласила. Если замужем, то опасность, соседи увидят, все расскажут. Так стоит ли рисковать? Но я хочу попросить. Больше так не делай.

– Хорошо, – ей хотелось с ним соглашаться, а почему она и не задумывалась.

Андрей пил чай, но она видела, что его мысли заняты чем-то, о чем она не догадывается. Когда чашка была пуста, он сказал: – Спасибо за чай. Мне пора.

– К Кузе?

– И к нему тоже, – улыбнулся он.

– Как доберетесь?

Андрей посмотрел за окно, солнце уже зашло и сумерки опустились в колодец двора: – На такси.

Он встал и направился к выходу. Когда уже взялся за ручку двери, Светлана произнесла: – Спасибо, ты мне помог.

Он обернулся и качнул головой: – Всего доброго, – и уже начал открывать дверь.

– А ты не хочешь меня пригласить на свидание?

– Сейчас? – удивился он, и вновь повернулся к ней.

– Нет, не сейчас, а вообще.

– Не думал об этом.

Света оторвала листочек от блока бумаги, что лежал в прихожей на столике, и написала свой телефон и имя.

– Надумаешь, позвони, – и протянула листок.

– Хорошо, – он взял листок, положил в карман, – но я не знаю когда.

– Постарайся до моего очередного кризиса разговора с собой.

– Я только врач, а не ясновидящий, но подумаю. Доброй ночи, – и открыв дверь, вышел из квартиры.

Света прошла к окну на кухне и видела, как он пересек двор и скрылся за углом дома.

Глава 4

Утром, когда Светлана проснулась, у нее было чувство, что в ней что-то изменилось; она прислушалась к себе, какое-то иное чувство, которое она пока не могла понять, поселилось в ней. Чтобы не копаться в себе она решила оставить поиски внутри себя на потом, и начать новый день, поднявшись из постели.

Посмотрела в сторону окна. Солнце уже взошло, и сквозь плотные шторы пыталось пробиться в комнату, разгоняя сумрак. Потянувшись, она встала и направилась в ванную, но в прихожей подошла к большому зеркалу, которое отражало ее в полный рост.

«Молодая, стройная женщина, красивые, хоть и заспанные глаза» – отметила она глядя на свое отражение. Поправила прядь волос, приведя их в порядок после сна. Свободная, даже великоватая футболка не скрывала стройные ноги. Все выглядело достаточно сексуально.

«Интересно, я в свои тридцать молодая или уже не очень? – задала она вопрос, рассматривая себя в зеркало. – Это, смотря с какого возраста смотреть. Для двадцатилетних уже старуха, для пятидесятилетних – молода. Нет, еще молода», – решила она. Света не страдала нарциссизмом, но сегодня все-таки задержалась перед зеркалом. Она рассматривала свое тело, которое никогда не собиралась улучшать, а уж тем более «покупать» новую грудь, которая и так была не плоха. Она хотела быт такой, какой она была – естественной, и чтобы ее воспринимали, как она того достойна.

Пройдя в ванную, приняла душ, и там вновь обратилась к зеркалу в ванной. Рассматривая свое лицо, она обратила внимание на крошечные морщинки вокруг глаз и, глядя на свое отражение уверенно произнесла:

– Я все еще могу нравиться мужчине. Могу вызывать в нем желание, – и немного подумав, продолжила, – конечно, внешних данных у меня не отнять, но вот, сколько времени мне отведено? Когда-то наступит время, когда мужчина не обернется вслед. Значит надо продумать период привлекательности, чтобы могли задерживать взгляд, или даже окликнуть…

Она замолчала. Вот в чем дело! Окликнуть. В ней поселилось чувство, что в памяти жил вчерашний случайный знакомый Андрей. Это он поселил в ней пока не окрепшее чувство интереса, что сказалось на сегодняшнем утре, ранее она никогда себя так не рассматривала. Света оделась и прошла на кухню, где сварила кофе и забралась на широкий подоконник, в задумчивости смотря во двор. Она не хотела себя обманывать, он ее заинтересовал, но пока не могла понять почему. Ничего особого в нем не было, особенно внешне, но вот внутренне в нем был тот мужской стержень, который нельзя объяснить, можно только почувствовать. Его спокойная уверенность притягивала, он не бросался комплиментами, не предлагал встретиться. Вот этим своим размеренным, полным смысла своей жизни, поведением он и привлекал ее, целеустремленную, стройную, как с обложки модного журнала. Ее, которая знала правила игры между мужчинами и женщинами, ее решительную, уверенную в своих поступках, понимающую, как подчеркнуть свои достоинства. В общем, она была не только бизнес-вумен, но и секси.

Природа наделила ее не только внешностью. Это только наивные думают, что понравиться мужчине не сложно: длинные ноги, талия, красивые глаза, высокая грудь. Глупо. Это все на раз. Света обладала всеми этими внешними данными, но она была еще и умна, а это уже взрывная смесь. Мужчины порой бояться умных женщин, а тем более одновременно и красивых, но тянуться к ним, особенно если мужчина уже вышел из юношеского возраста и сам не глуп. Им нужна женщина не как тело, им нужно еще и общение, чтобы они могли поговорить. Это только считается, что женщины болтушки, мужчины говорят не меньше и любят, чтобы их слушали, но не просто слушали, а понимали их, помогли подержать разговор, а здесь одним телом не обойдешься.

Света знала, что дав Андрею свой телефон, она вселила надежду в себя, что заинтересовала его и ей хочется внимания этого мужчины. Вот потому и жила глупой надеждой, что он ей позвонит, но понимала, что этого не будет. Не будет он звонить в ближайшие дни, если вообще позвонит. Не проявил он инициативы для продолжения знакомства.

«Ну и черт с ним» – решила она, – так, мелкий эпизод в жизни, из которых складывается жизнь. Мало ли мужиков на свете, которые меня заинтересовали? Мало, – ответила она себе с грустью. – Ну и ладно, значит не судьба, надо подождать, что будет дальше. А вдруг?»

Света решила не погружаться глубоко в подобные мысли и чтобы отвлечься начала прибираться в квартире. Около двух она переоделась и отправилась к родителям. Для поднятия собственного настроя она надела голубую водолазку, которая обтягивала грудь, прямую юбку, чуть выше колен, что не скрывала стройность ног, туфли на каблуке. Чувствуя вдохновение, слега подкрасилась. Посмотрев в зеркало, отметила, как одежда меняет человека – отражение показывало красивую деловую женщину.

– Свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи. Кто на свете всех милее, всех румяней и белее? – обратилась она к отражению, вспомнив слова из сказки. Только это была не сказка.

Надев плащ, она вышла из дома.

Когда она вошла в квартиру родителей, то ее брат, что был старше на три года, увидев ее внешний вид спросил:

– Ты куда-то собралась еще?

– Я поднимаю себе настроение.

– И кто же посмел его тебе опустить? Виноват, не правильно сформулировал. Кому это удалось?

– Не надейся, такого пока не встретила.

– Ты меня хочешь обмануть или себя?

– Возможно обоих. Что так и будем стоять и разговаривать в прихожей? Мам, пап, меня Виктор не пускает, – громко пожаловалась она.

Из комнаты вышел отец, а мать выглянула из кухни.

– Не верьте ей, я просто поинтересовался ее внешним видом, обычно она приходит более просто. Проходи, в ногах правды нет, – и отошел в сторону, пропуская ее.

– Если она вообще есть. – Света прошла в комнату, где села на стул возле стола. Сегодня был семейный обед, когда они с братом приезжали к родителям. Виктор в такие дни приходил один без жены и детей. Это была семейная встреча. Обоим хотелось почувствовать себя детьми, здесь, где прошло их детство и юность, и другие близкие не смогли быть дать насладится этой атмосферой. Атмосферой ушедшего детства, где чувствовалась забота родителей, для которых они всегда останутся малыми детьми, разве подросли чуть-чуть.

Родители тоже заметили, как одета дочь, но ничего не сказали.

Брат за обедом продолжил:

– Свет, а все-таки, кто повлиял на смену имиджа для семейного обеда?

– Вить, я же сказала, настроение такое. Захотелось чуть измениться. Я так тоже одеваюсь. Почему не могу сегодня?

– Ну, пусть так.

Далее обед прошел буднично: каждый говорил то, что считал нужным, родители интересовались их делами, но не выспрашивали про личную жизнь дочери. Это была закрытая тема. После семи Света с братом собрались домой и, попрощавшись с родителями, вышли на улицу вместе.

– Ты на машине? – спросила она.

– Ты же видела, что я выпил сто граммов, а значит, машину не брал.

– Тогда садись, подвезу.

По дороге они вели разговор обо всем, что приходило в голову, и лишь когда Виктор собрался выйти из машины возле своего дома, он, посмотрев на сестру, произнес:

– Свет, если будет возможность, покажи мне того, кому ты хочешь понравиться. Не ври себе и не жди. Бери инициативу в свои руки, если он того достоин.

– Да, иди ты, домой – отмахнулась она, хотя в голосе брата не было иронии. В их отношениях было доверие и дружба, какие могут быть среди близких родственников.

Приехав домой, Светлана забралась с ногами в кресло и включила телевизор. Посмотрела фильм и отправилась спать сразу после десяти, на душе у нее было легко и грустно.

Будни дни пролетели быстро. Светлана работала в юридической фирме начальником отдела. Работы было много, чему она была рада, так как это позволяло ей отвлечься от личных мыслей, которые при первой же свободной минуте выскакивали неведомо откуда, из каких уголков, и настойчиво напоминали об Андрее. Чтобы как-то их приглушить, она задерживалась на работе, чтобы как можно меньше оставалось времени для себя. Пару раз звонил Дмитрий, предлагая встретиться, но она находила предлог, чтобы отказаться, а он, понимая, вздыхал, но не настаивал, чем еще больше увеличивал расстояние между ними. Светлана даже думала, ну, пришел бы к работе, к дому, дождался ее, выяснил. Но, нет. Поэтому вечера она проводила перед телевизором, читала, или просматривала документы, что брала с работы.

«А не схожу ли я с ума? – задавала она себе вопрос. – Так я стану трудоголиком и прощай даже глубокие мысли о личной жизни, – и сама себе отвечала. – Подожди».

В пятницу позвонила Маша: – Я тебе напоминаю, что завтра ждем тебя у себя.

– Я помню.

– Да ты что! Значит память у тебя все-таки не девичья.

– Да уж, какая девица в тридцать лет.

– Это да, и голову никто не вскружил, раз помнишь.

– А вот это вопрос.

На какое-то мгновение, Маша замолчала, не сразу отреагировав на услышанное, а потом, переварив, сказала: – Все, завтра ждем к четырем часам.

Маша не стала спрашивать по телефону, что и как? Говорить об этом по телефону было не разумно, поэтому она отложила вопросы до встречи.

На следующий день Светлана к четырем часам приехала к подруге, отдала ее мужу Сергею бутылку красного сухого вина, сыну огромную шоколадку.

– Пошли, обедать будем или ужинать, как получится, – предложила Маша, когда подруги поцеловались. Разместившись за столом, Сергей открыл бутылку и налил вино в фужеры, а затем произнес:

– За нашу встречу, жаль, что я опять один против двух.

– Очень умный тост, наверное, долго готовился, – отреагировала Маша.

– Не ругайся, дорогая. Что на реальность обижаться?

Маша постаралась с обедом. На столе был салат с креветками, отбивная, а к чаю принесла пирожки с малиной. Пекла она их изумительно.

– Ты приходи почаще, Свет – пожаловался Сергей, – а то она только к твоему приходу их испекла. Я, можно сказать, и женился на ней ради этих пирожков.

– Вот чтобы не разлюбил, я и пеку их редко, чтобы держать тебя в ожидании и надежде на них.

– Ах, вот оно почему!

– Маш, я хоть и не соблюдаю диету, но мучное к вечеру!.. А, – вздохнула Света, – один раз живем. Лишний раз схожу в тренажерный зал.

– И часто бываешь? – поинтересовался Сергей.

– Раз в неделю бываю.

– Хорошо, есть настрой.

– Сергей, мы пойдем на кухню, поговорим, а ты здесь с телевизором развлекайся, – сказала Маша.

Оставив мужу пирожки, подруги прошли на кухню. За все время обеда Маша ничего не спрашивала Свету. Войдя на кухню, Маша закрыла дверь и спросила:

– Кофе будешь?

– Давай.

Маша начала варить кофе, а Света сидела за столом, рассматривая кухню, где бывала не раз. Вдоль одной из стен стоял гарнитур, у другой стол, придвинутый к окну, что давало возможность видеть улицу.

– Уютно у тебя – поделилась впечатлением Света. – Можно сидеть и смотреть за окно, наблюдая чужую жизнь.

– Что за ней наблюдать, со своей бы разобраться.

– Согласна.

За окном была широкая улица, по которой проезжали машины, а по тротуарам прогуливались люди, которые никуда не спешили. Вид улицы с ее неспешностью, уют в доме подруги, успокаивал. Субботний вечер не располагал к суете.

– А ты дома, где пьешь кофе? У окна? – спросила Маша. – Глядя на улицу?

– Да, часто на подоконнике.

– Это как?

– А так сажусь на него, ты же знаешь какой он у меня широкий, дом старой постройки. Забираюсь с ногами и смотрю во двор.

– И что ты там видишь?

– То же, что и здесь, только машин меньше.

– А кто-то смотрит на тебя.

– Ну и что! Я не голая сижу. Пусть смотрят.

Маша поставила чашки с кофе на стол и села напротив: – А теперь рассказывай.

– Да не знаю, что и рассказывать.

– Говори как есть, а там разберемся.

Света не вдаваясь в подробности, рассказала о встрече с Дмитрием, об ужине и случайном знакомстве с Андреем, об их посиделках у нее дома, что дала ему свой телефон. Маша недоверчиво спросила:

– Это все реально было?

– Нет, пока ехала в такси к вам, придумывала отдельные сюжеты.

– Да я не о том. Ты его в гости пригласила? Ты совсем, что ли Светка с ума сошла? Ты же практичная женщина.

– Я тоже так думала раньше. Знаешь, Маш, я в своей жизни встречала множество людей, веду с ними разные переговоры, личные разговоры, но вот полностью раскрыться мне захотелось перед ним. Не как с тобой, а так как женщине с мужчиной, которому она ничем не обязана, как и он ей. Простое откровение. Почему так?

Маша смотрела на подругу и своим женским чутьем понимала, даже знала, что если такое произошло с ее лучшей подругой – дело серьезное.

– На это ты можешь ответить только сама. У каждого свой путь, своя судьба. В этой жизни мы все ищем. Женщины ищут мужчин, мужчины ищут женщин. И находят.

– Иногда, – заметила Света.

– Иногда находят, – согласилась Маша, – но все-таки ты рисковала.

– Он мне об этом тоже сказал.

– Порядочный мужик, хотя бы в этом вопросе. Жаль, что не предложил встретиться. Так за неделю и не позвонил?

– Если бы позвонил, не факт, что я сидела бы здесь.

– Неужели настолько понравился?

– Даже не знаю, что сказать. Он не навязывался. Знаешь, его глаза притягивают, умные, спокойные. Он смотрел на меня, как на человека, но лишь потом я поняла, что видел во мне и женину. Я не могу многого объяснить Маш. Это не значит, что я потеряла голову и позвони он, брошу все побегу на свидание, но и не откажу во встрече. Кто знает, может быть, первая встреча была просто эмоциональной, а затем я увижу его с другой стороны, и на этом все закончится.

– Это вряд ли, – с сомнением заметила Маша – это ум можно попытаться обмануть, а сердце не получится.

– Ну не могла же я влюбиться за один вечер, всего за каких-то три часа.

– Влюбиться можно и за пятнадцать минут.

– Наверное, ты права.

– А что Дмитрий? Как с ним?

– Пока не знаю, он звонил пару раз. Я придумывала поводы, чтобы не встретиться. Я конечно эгоистка, но мне не хочется его сейчас вот так оттолкнуть. Я же не знаю, что дальше. Мне не двадцать лет, жизнь коротка, чтобы я могла себе позволить растрачивать ее на тщетные надежды. Возможно, лучше наслаждаться тем, что есть, а не лезть в чащу мыслей, где только самообман. Верю ли я в любовь? Верю. Иначе давно бы вышла замуж. Вот и живу иллюзиями, которые создала сама. Старая дуреха.

– Значит, Диму держишь, как запасной вариант?

– Не держу. Я не согласилась с ним встретиться, потому что решила разобраться в себе, а для этого мне хотелось бы встретиться еще раз с Андреем. Даже если ничего не будет, то хотя бы пойму свое отношение к Дмитрию, но, вероятнее, с Димой уже ничего не будет.

– И останешься вновь одна.

– Как получится.

– А что ты вообще знаешь об этом Андрее? Может быть он женат.

– Нет, живет с котом Кузей.

– Ну, мало ли кто с кем живет, и что сказал.

– Я ему поверила. Он не собирался предъявлять мне паспорт, сказал что хочешь, верь, хочешь, нет. Маш, он говорил так, что это вызывает доверие. Он вообще не старался мне понравиться.

– Да, чудны дела твои Господи! – сказала Маша. – А если он не позвонит? Где его искать? Он хоть что-то сказал о себе?

– Почти ничего. Хирург. Шухов Андрей Семенович.

– Откуда знаешь?

– Про хирурга он сказал, а я спросила документы, прежде чем позволить сесть ему за руль.

– Шухов, Шухов, – задумчиво произнесла Маша. – Я мельком встречалась с Шуховым. Он приходил к нам в больницу. – Маша работала рентгенологом в одной из больниц, – приезжал к нам консультировать. Он такой высокий, широкоплечий, немногословный, словно весь в себе.

– Похоже. Что? Не обманул?

– Похоже, что нет. Если это он, то он известная личность в медицине. Давай я узнаю, где он работает, и ты позвонишь сама.

– Я!?

– Ну, не я же.

Света посмотрела за окно, за которым город погружался в сумерки. Уличные фонари пятнами бросали свет на асфальт, прохожих стало меньше, зато появилась святящаяся реклама на магазинах, играя цветами, привлекая внимание.

– Возможно, ты права, и что я ему скажу, если позвоню? Попрошусь на консультацию?

– Здесь я тебе ничего не посоветую, – с сожалением, вымолвила Маша.

– Да какие уж тут советы.

– Я думаю, Свет, надо брать инициативу в свои руки, хотя бы разберешься в себе.

– Я вот думаю. А оно мне надо? А если это серьезно? Что я тогда буду делать? А так пройдет время и все успокоится.

– Ты будешь мучиться, что не сделала того, что могла бы, но в другом случае ты будешь знать, за что.

Светлана сидела в задумчивости. В словах Маши была доля истины. Возможно, это как раз тот случай, чтобы решить, казалось бы, простой вопрос, влюбилась или нет, а уж потом думать, что делать со своими чувствами. Лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном.

– Ты узнаешь, где он работает и телефон, – заявила она Маше, приняв решение.

– Вот, это уже лучше. Не унывай, подруга.

– Я не унываю, хотя грусть ходит всегда рядом, словно тень.

Маша смотрела на подругу. Она очень хотела ей помочь, и сейчас появилась пусть призрачная надежда, что у Светки будет личная жизнь, которую она хочет.

Вскоре Света уехала домой, где еще раз прокрутила всё в голове, оценивая, будет ли звонить, если узнает телефон Андрея. Не придя к какому-то решению, она решила подождать и уже потом по ситуации, по чувствам, принимать решение.

В понедельник вечером Маша позвонила ей домой.

– Узнала, записывай.

– Что так быстро?

– Что для тебя не сделаешь! Я думаю это он, но мне не удалось узнать, женат он или нет.

– И не надо. Все проясниться.

Света записала номер телефона, где можно найти Андрея.

– Звонить будешь завтра?

– Подожду еще недельку.

– Ну, все Светка, пока.

– Спасибо, Маш.

Светлана не звонила Андрею, все еще надеясь, что тот позвонит, но он так и не позвонил, в отличие от Дмитрия, который звонил, и не понимал, что происходит.

В пятницу днем Света набрала номер Андрея.

Глава 5

Андрей, в тот вечер, когда был в гостях у Светланы, от нее поехал к тому месту, где оставил машину. Он не стал говорить ей, что сам за рулем. Время было уже позднее, пробок на дорогах не было и такси быстро доставило его к нужному месту.

Подойдя к машине, Андрей глубоко вздохнул, и прохладный осенний воздух освежил его. Подняв голову, он посмотрел в глубокое темное ночное небо, усеянное звездами.

«Начало осени. Звездопад должен быть, – подумал он, и словно услышав его мысли по небу пронеслась падающая звезда. – Ну, вот, не успел загадать желание. А оно у меня есть? Именное такое, чтобы доверить его падающей звезде? Есть, конечно, но что об этом говорить, хотя мысли есть, да и то не конкретно здесь и сейчас».

Прервав свои размышления, он сел в машину и через полчаса входил в квартиру. В прихожей его встретил кот Кузя, который вышел встречать хозяина, услышав звук открываемой двери.

– Ну, что? Заждался? Извини, что так поздно, надо было помочь одной красивой женщине.

Кот повернулся и пошел в комнату, Андрей за ним, и, включив свет, осмотрел свое холостяцкое жилье. Комната была большая, в которой располагалась самая необходимая мебель: стенка, софа, торшер, телевизор, музыкальный центр, пара стульев и кресло в углу. Стола, как такового не было, был складной, что стоял в кладовке. Стол ему был без надобности, дома он бывал редко, обедал на кухне, а гости появлялись не часто, только дочка бывала.

Пройдя на кухню, он положил в миску коту, поесть, который уже крутился возле ног, а потом, приняв душ, застелил софу и лег спать. Сон не шел и разбросанные мысли никак не хотели приходить в порядок.

Лежа с закрытыми глазами, он вспоминал сегодняшний день, и посчитал его очень даже не плохим: операция прошла удачно, видел дочь, познакомился с красивой женщиной и побывал у нее в гостях, хотя такой цели и не ставил, но это лучше, чем сидеть вечером дома. Светлана ему понравилась, но мало ли кто ему нравился, а пользоваться состоянием женщины, он не любил. Потом все это аукнется. Да и зачем это ему. Случайное знакомство, не более, а он привык к своему ритму жизни. Так перекатывая мысли, он заснул.

Утром, когда уже оделся, сварил себе кофе, сделал пару бутербродов, сунул руку в карман куртки и обнаружил там листок бумаги. Развернув, увидел номер телефона Светланы. Повертев его в руках, положил на стол и, отпивая кофе, смотрел на номер, вновь вспомнив вчерашний вечер.

«Если дала номер, то, наверное, рассчитывает на продолжение знакомства, – подумал он. – А зачем? Вероятность, что я мог ей понравиться, конечно, существует, не урод же, но она красивая женщина и вокруг нее и без меня, наверняка много ухажеров. Очередь, небось, а я в очередях не привык стоять.

Хотя женщины народ чувствительный, у них на мужчин нюх, если конечно у них нет насморка. Не смешно. А мне она зачем? Я хоть и не убежденный холостяк, но не сейчас менять свою жизнь. Я живу в реальном мире, во всяком случае, если считать тот, который меня окружает, и лирика в нем не просматривается. Но женщины меня интересуют».

После развода Андрей первое время переживал, но потом все успокоилось. Вера ему нравилась, но прожив отдельно, он понял, что чувства не были глубокими, если они такими бывают вообще. В то время у него не было еще такого достатка, как сейчас, не был так известен. Вера его не укоряла, но в совокупности с тем, что доход был не велик, и он много работал, не выдержала, что и послужило причиной развода. Он ее не обвинял. Потом у него были непродолжительные связи с женщинами, но он старался их не затягивать. Не было в этих встречах чего-то, что задевало бы его. Была симпатия, не более. Расставался с ними он всегда по-хорошему, без ссор и обид, за что был им благодарен. Андрей знал, что на работе его считали трудоголиком, что было правдой, но думали, что он переживает развод, потому и один, а он не стремился разуверять в этом. Это его дело, а что о нем думают, его не интересовало.

Взяв листок со стола, он подержал его в руке, а потом подошел к мойке и, открыв дверку стола под ней, бросил листок в мусорное ведро.

– Пускай живет, – обратился он к коту, – не будем усложнять нашу жизнь, хотя немного жаль, может быть, она смогла бы ужиться с нами. Что молчишь? – спросил он кота, который сидел и смотрел на хозяина. – Вот так всегда, все решать самому. Не будем проводить эксперимент. Не продолжительные отношения не хочется с ней устанавливать, а на длительные я не рассчитываю. И не спрашивай почему? Сам не знаю и думать об этом не хочу. Все, я пошел на работу, остаешься один.

Ему действительно было пора, сегодня консультация в одной из клиник. Когда он вошел в кабинет, его уже ждал товарищ по институту. Виделись они редко, но отношения сложились не только рабочие, но и в какой-то мере личные, доверительные.

– Привет Андрей, – поздоровался Степан, когда Андрей вошел. – Ждем-с, его сиятельство. Светило медицины.

– Ну, если я светило, то, что вам еще остается делать, как ждать, когда я снизойду до вас, – ответил Андрей, садясь в кресло. – Что там у тебя?

Степан знал, что Андрей не чувствителен к лести и мог обращаться к нему в такой манере, зная, что тот отреагирует адекватно. Он встал из-за стола и, подойдя, сел рядом на диван, протянув историю болезни и снимки.

Пока Андрей все просматривал, Степан не нарушал его мыслительный процесс.

– Что сам думаешь? – спросил Андрей.

– Давай сначала ты.

– Я так понимаю, что болезнь запущена. Пациентка вообще обращалась к врачу ранее, в поликлинику?

– Да, в частную. Муж у нее состоятельный и может себе это позволить.

– Не верится, что они просмотрели.

– Все анализы были нормальные, а потом процесс как-то ускорился, вот тогда ее направили к нам.

– И такое бывает, – согласился Андрей. – Болезнь словно спит, а затем вдруг по неизвестным причинам резко прогрессирует, а вот почему, часто не понятно. Мы видим лишь результат. Организм – сложный механизм.

– Это ты мне говоришь?

– Это я с собой разговариваю. Пойдем, посмотрим?

Они вышли из кабинета и, пройдя по коридору, вошли в одноместную палату, где под одеялом лежала женщина лет сорока пяти. Увидев врачей, она села.

– Ложитесь, будем вас осматривать, – сказал Андрей.

– Да сколько уже осматривали, – со вздохом произнесла она, но послушно легла.

– Ну что вы ворчите, – Андрей взглянул в историю болезни, – Нина Викторовна. Вы еще молоды и успеете поворчать.

– Вы так думаете? – в ее голосе слышалась надежда.

– Вы про ворчание или про жизнь?

Она улыбнулась: – Про все.

– Первое лучше оставить для более позднего возраста, что касается второго, то да, я так думаю, но без вашей помощи мы бессильны.

– Я сделаю все, что скажете.

– Делать будем мы, а вы нам только помогать, создавая себе настроение. А сейчас помолчите.

Андрей осмотрел ее и присел на стул, Степан остался стоять.

– Значит так, Нина Викторовна, надо делать операцию.

– Да я согласна.

– Уже хорошо.

– А кто будет делать?

– Это решит Степан Николаевич, – и Андрей посмотрел на друга, и тот согласно кивнул головой. – Вы не расстраивайтесь, все удалится.

Андрей поднялся и, попрощавшись, вышел в сопровождении Степана. Уже в его кабинете он сказал: – Мужу сказали, что надо срочно оперировать? Что тянешь?

– Да не тяну я. Она у нас второй день.

– Степ, ты же не ждешь летального исхода? У нее вероятность сейчас пятьдесят на пятьдесят, а завтра будет меньше. Вызывай мужа.

– А что его вызывать, он с утра здесь. Андрей, я хотел попросить тебя сделать операцию.

– А что сам?

– Ты же знаешь, что я таких операций не делал, присутствовал, да.

– Степ, у меня плановых операций, как и внеплановых, хватает.

– Андрей, лучше если ты. Найди время.

Андрей задумался. Сегодня у него была операций, но он мог успеть: – Ладно, готовьте ее часам к семи, я приеду.

– Вот спасибо. Операция платная.

– Не это главное сейчас. Это ты решишь все без меня, не первый год работаем вместе. Устал я что-то.

– Да, я не хотел говорить, но вид у тебя уставший. Отдохнуть бы тебе. Наверное, давно не был в отпуске?

– Давно.

– А как дела в личной жизни?

– А что такое личная жизнь?

– Это, что вне работы, Андрюша, – назидательно произнес Степан. – Это когда не только ты для других, но и другие для тебя. Ты так все и один?

– С котом.

– Другого ответа и не ждал. А пора бы уже подумать. Лет пять прошло после развода?

– Пять.

– Ну, вот. Пора.

– Да все некогда, и кандидатуры нет.

– Кандидатура найдется, было бы желание.

– Желание чего?

– Желание всего.

– Вот всего не получается пока. Ладно, пора мне. Готовьте, – и, не прощаясь, вышел.

У себя в клинике он навестил пациентов. Провел плановую операцию. Закрепленных больных за ним не было, уровень уже другой. За время, после развода, он защитил кандидатскую диссертацию. Уже читал лекции в медицинском институте. Для студентов, попасть к Шухову на практику считалось удачей. Он не скрывал своих знаний и умения, рассказывал все, что и как надо делать. Брал студентов на операции. Но в его профессии нужны были не только знания, а еще и руки, а это инструмент индивидуальный, как и чутье врача. Его руки считались легкими.

– Андрей Семенович, – обратилась к нему его помощница медсестра Таня, – так вы когда в отпуск?

– Ну, что ты ко мне пристала? Некогда.

– И что!? Пожалуюсь руководству.

– Ничего. Жалуйся. Ябеда. Давай через месяц вернемся к разговору. А ты подумай, куда мне ехать? Раз взялась обо мне заботиться, то заботься и в этом направлении. Завтра у меня лекция и я буду к обеду.

Домой в тот день Андрей вернулся поздно; операцию начали в семь, и длилась она до одиннадцати. Кот встретил его молчаливым укором.

– Не смотри на меня так. Я же звонил, чтобы тебя покормили. Пошли спать.

Когда он лег, кот разместился у него в ногах.

Так пролетали дни, Андрей жил своей привычной жизнью. Выходные провел с дочерью, как и обещал, сводил ее в клинику. Настя, видя, как относятся к отцу больные и сотрудники, с гордостью сообщила матери:

– Мама, папу на работе так любят.

– Это хорошо. И как можно его не любить, если он всегда с ними.

Андрей посмотрел на Веру с укором, но промолчал.

Еще одна рабочая неделя подходила к концу, похожая на предыдущую, но с той разницей, что муж, Нины Викторовны, приезжал благодарить за удачную операцию. Он был крупным бизнесменом и вхож был во многие кабинеты. Андрей от материальной благодарности отказался:

– Спасибо, но не надо. Я делал свою работу, как вы делаете свою.

– Я навел о вас справки, и думаю, не ошибусь, что если бы не вы, то не известно, как прошла бы операция.

– Вы преувеличиваете. У нас много хороших врачей.

– Верно, но Шухов один.

– Пусть так, но вы не правы.

– Если будут сложности, обращайтесь, помогу, – и он протянул визитку.

Также состоялся разговор с Таней по поводу отпуска.

– Я подумала, – сообщила она Андрею, – санаторий не ваш профиль, там одни пенсионеры, разные базы, дома отдыха тоже не для вас. Вы не любите суету и множество людей. У меня есть родственник и у него в Подмосковье есть охотничьи угодья. Несколько домиков. Хозяйство расположено в лесу, рядом озеро. Тихо. Все удобства для жизни, есть телефон и интернет. Я уже с ним поговорила, он выделит вам лучший номер.

– Уговорила, но недели через две, надо выполнить свои планы.

В пятницу у Андрея было какое-то вдохновение. Он сам не знал почему. Сегодня в нем жило ожидание чего-то нового, не известного, словно он стоял перед дверью, которую необходимо открыть, даже не зная, что за ней, но чувствуя, что там только хорошее. Погода способствовала этому; стояло бабье лето. Дни были еще теплыми и солнечными. После обеда раздался телефонный звонок. Сняв трубку, он услышал голос медсестры с регистратуры:

– Андрей Семенович, вас спрашивает женщина, назвалась Светланой, сказала, что ваша знакомая. Соединять или вас нет?

Андрей вспомнил Светлану и тот вечер. За работой, тот вечер остался где-то в глубокой памяти, а вот звонок вынул его оттуда. «Что ей надо?» – подумал он, но вслух сказал:

– Соедините… Слушаю.

– Андрей, это Светлана, помнишь?

– Помню.

– Ты мне так и не позвонил, вот звоню сама.

– Зачем?

– Хочу предложить встретиться.

Андрей не ожидал такого предложения: – Извини, это глупо звучит, но я повторю вопрос. Зачем? Мне показалось, что ты не нуждаешься в моем обществе в дальнейшем.

– А телефон я тебе, зачем дала?

– Разумно.

– Но не разумно с твоей стороны.

Светлана, когда решила позвонить, еще сама не знала, что скажет, но услышав его голос, решила что надо быть откровенной.

– Я бы хотела встретиться, чтобы разобраться в себе и понять свое отношение к тебе.

Андрей, не мог даже фантазировать на подобную тему, что услышит такое.

– Достаточно откровенно. На такое я не могу, даже не имею права ответить отказом. Попробуем разобраться. Где и когда?

– Вот. Это правильно. Завтра в семь ты сможешь заехать за мной? Помнишь, где живу?

– Помню.

– Тогда до завтра.

Повесив трубку, Андрей задумался и улыбнулся. Такого он представить себе не мог. Он вспомнил ее красивое лицо, фигуру.

«Завтра, так завтра. Встретимся, узнаю, что она имела в виду и что у нее за планы».

До конца рабочего дня он не раз в мыслях возвращался к телефонному разговору. Ему был приятен ее звонок и этого он от себя не скрывал.

Таня заметила радостное, воодушевленное выражение лица шефа, но спрашивать о причине не стала, вежливо промолчав, но некая мысль у нее появилась, когда узнала о звонке ему женщины.

Глава 6

Андрей ехал к Светлане с двояким чувством. С одной стороны ему было интересно, как будет проходить встреча, да и симпатична она ему была, а с другой он спрашивал себя. Зачем ему это надо? Его устраивало пока, как он жил. Но меленькая гаденькая мыслишка свербила, что он просто выстраивал защиту от этой женщины, пытаясь загнать поглубже в себя свой интерес. Он не отрицал, что: во-первых она была красивой женщиной, а во-вторых он все-таки был мужчиной. Если мужчина пытается показать, что красивая женщина ему безразлична, то он обманывает в первую очередь себя, скрывая свои слабости. Как бы он не размышлял, к семи часам он подъехал к дому Светланы и по домофону сообщил, что приехал.

– Поднимайся, – предложила она.

– Я подожду внизу, – ответил он, пытаясь с самого начала установить некий барьер, понимая его не надежность.

Светлана не стала настаивать, и минут через десять вышла. Выглядела она достаточно хорошо: стройную фигуру подчеркивал поясок, которым она подпоясала плащ, туфли на высоком каблуке делали ее еще стройнее. Умелый макияж подчеркивал ее приятное лицо. Заходящее солнце играло в черных волосах. Выйдя, она чуть задержалась, давая возможность Андрею оценить ее, и поняв, что эффект есть, произнесла:

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответил он. – У тебя есть конкретное предложение, куда едем или на мое усмотрение?

– Решай сам, – сказала она, что давало ей возможность узнать его чуть лучше, по его вкусам.

Андрей открыл дверь машины, помог ей сесть и затем обойдя, сел за руль. Когда он отъехал, Светлана с одобрением сказала: – Хорошая машина.

– Мне тоже нравится. Во всяком случае, большая, что удобно.

– Любишь габариты?

– Не во всем.

Он вел машину спокойно и уверенно, не начиная разговора о встрече, считая, что лучше это сделать в ресторане сидя напротив нее, видя лицо. Пока ехали, их разговор сводился к незначащим темам, потому как оба понимали, что молчание может быть напряженным.

Он остановился возле итальянского ресторана. Едва они вошли, как подошел метрдотель:

– Здравствуйте, Андрей Семенович. Рады вас снова видеть. Вам столик у окна?

– Да, как всегда.

Метрдотель чуть наклонил голову в знак подтверждения и, повернувшись, направился в зал, Андрей со Светланой направились за ним.

– Заказывай, – предложил Андрей, когда им принесли меню.

– А ты?

– Я ограничусь тем, что люблю у них: салатом, лазаньей, тирамиссу и кофе.

– Тогда я возьму тоже самое. И немного красного сухого вина.

Приняв заказ, официант удалился, а Света заинтересованно спросила: – Ты здесь частый гость?

– Не частый, но бываю. Лечил когда-то владельца, потому для меня всегда найдется место.

– У тебя широкий круг полезных знакомств. В прошлый раз полицейский тебя отпустил.

– Есть такое дело. Люди, к сожалению, болеют, но я стараюсь не пользоваться своими знакомствами. Не их вина, что они заболели, и, как последствие, считают, что чем-то мне обязаны.

– Скромничаешь?

– Нет, говорю, как думаю.

Им принесли заказ и, приступая к еде, Андрей поинтересовался:

– Так чем обусловлена сегодняшняя встреча?

– Иногда трудно вот так, однозначно ответить.

– Попытайся.

– Давай скажу свое ощущение, а не буду пытаться рассказывать витиевато о чем-то непонятном. Еще в прошлую встречу, я обратила внимание на твои глаза. В них я увидела понимание, а не сочувствие, не интерес к красивой женщине, а интерес к человеку. В тебе было спокойствие и одновременно, словно скорбь.

Андрей смотрел на Светлану и видел, что она говорит откровенно.

– Скорбь? Я не святой, чтобы переживать за всех людей, но за своих близких, да и больных переживаю, вернее, последним сочувствую. Но не знаю, со стороны виднее. Иногда и я закипаю, но эмоции свои сдерживаю, не позволяя им выплеснуться наружу. Зачем кому-то видеть, особенно пациентам, что врач в нервном напряжении. Они должны видеть спокойствие и уверенность, а близкие часто вообще ни при чем, что на них срываться. А так в доме должно быть уютно, а уюта не будет, если есть накал отрицательных эмоций.

– Но близкие тоже могут вывести из состояния спокойствия?

– Могут, – согласился Андрей, – но пока этого не было. Да и где они эти близкие. Живу один, с котом. Что касается того, что я увидел в тебе, ты не права. Я увидел красивую женщину, но и красивая женщина испытывает стрессы, и ее внешность в этом случае уходит на второй план.

– Спасибо за комплимент.

– Извини, внешние данные, конечно, всегда на виду. Правду говорить легко. Но пока я так и не понял твоего звонка. В чем ты хотела разобраться?

– Как и сказала, в себе. Ты меня заинтересовал, как мужчина, как человек. Не буду лукавить, конечно, у меня есть ухажеры, поклонники, даже замуж предлагают, – Андрей чуть приподнял руки и улыбнулся, давая понять, что кто бы сомневался, – но вот такое откровенное равнодушие ко мне у меня впервые.

– Почему равнодушие? Извини, если тебя это задело.

– Конечно, задело. А как еще иначе назвать, что ты не позвонил? Вот я и решила взять инициативу в свои руки. Женщина дает телефон, значит, она рассчитывает, что ей позвонят. Разве это так сложно понять? Или мозг врача затмил мозг мужчины? Почему не позвонил?

Андрей слушал сидящую напротив женщину и видел, что эмоции ее не захлестывают, она говорила, словно рассуждала сама с собой.

– Я не видел в этом необходимости.

– Ты хочешь сказать, что я тебе не интересна?

– Нет, этого я сказать не хочу. Я подумал, а зачем я ей? К чему наша встреча? В какой-то мере я, возможно, прятался за высоким забором, а вдруг не увидят. Интересная, умная женщина. Вниманием мужчин не обижена. И вдруг я. Я оказался у нее на пути, когда у нее были личные проблемы, а в этом состоянии люди иногда совершают неожиданные для себя поступки, проникаясь к человеку доверием. Считают себя в некоторой степени обязанными, как пациенты.

– Я не пациентка.

– К счастью. А я оказал любезность, – продолжил он, – проводил до дома. А она в знак благодарности дала телефон. А потом наступает утро и начинается отрезвление. Зачем это сделала? Вот я и подумал. Ну, позвоню, а что дальше? Что скажу? Предложу встретиться и возможно получу вежливый отказ, а в лучшем случае еще одна встреча, на которой пойму о своем глупом поступке. Я взрослый человек.

– Ты глупый человек. Нельзя себя так недооценивать. Ты струсил? Не любишь получать отказ? Так это происходит постоянно.

– А кто любит получать отказ? Наше знакомство было необычным, несколько эмоциональным. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне.

– Я так не и не думаю. Я похожа на женщину, которая обязана чем-то мужчине?

Андрей усмехнулся: – Права. Скорее наоборот, но не мой случай.

– А я ждала твоего звонка. Думала о тебе. Ты вот обо мне вспоминал?

– В начале, а потом текущие дела, все отодвинули, а время делало свое дело.

– Плохое время. И куда дел мой телефон?

– Выбросил, – признался Андрей.

Светлана не скрывала своего удивления: – Выбросил?! Ну, ты и фрукт. Зачем?

– Чтобы не было соблазна позвонить. Посчитал, пусть живет, наслаждаясь прежней жизнью.

– А у меня спросил? А соблазн, значит, мог возникнуть?

– Конечно, но о причинах, чтобы его не возникло, я сказал раньше. Так вот я здесь, и что дальше?

– Про тебя все ясно, женоненавистник.

– Не согласен.

– Твоего согласия я и не спрашиваю, – Светлана замолчала, пока официант менял блюда. – Ты боялся за себя. Вроде на труса не похож. Не думаю, что тебя женщины пугают. Я вот за себя не боюсь. Ты мне понравился, потому и дала свой телефон. А встреча – это не желание отыграться за несостоявшийся звонок. Мне захотелось понять насколько я права в своих мыслях, чувствах. Могу ли я им доверять.

– И как?

– Могу. А ты?

– Думаю тоже.

– Думаешь или можешь?

– Могу. Наша беседа напоминает признание.

– Все может быть, только мы оба боимся этого.

– Так может быть взять паузу?

– Зачем? Я не собираюсь гореть в огне своих чувств, эмоций, но и скрывать их хотя бы от себя, тоже не собираюсь. Так можно сгореть изнутри.

– Мы почти не знакомы, ничего не знаем друг о друге.

– И что? Спрашивай.

– Я так не могу. Это не допрос. Человека надо узнавать постепенно.

– Ерунда. Человека надо чувствовать. На данный момент мы знаем главное. Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне. Или я ошибаюсь?

– Нет, но такая скорость пугает. Я не привык жить без тормозов.

– А зря. В этом случае не убьешься.

– Зато можно покалечиться душевно, и остаться калекой навсегда.

– Боишься?

– Нет. Я свое отбоялся, но не очень верю в быстротечность чувств, а кратковременную связь с тобой я не хочу.

– Почему?

– Зачем?

– У нас в разговоре много вопросов, ответы на которые мы оба знаем. Не надо бояться себя, тогда и другие не смогут обидеть. Вот сейчас сидя перед тобой и глядя на тебя я уверена, что не ошиблась. Для этого и хотела встретиться. Так что я сделала правильно, позвонив тебе.

– А если бы я не согласился?

– Ты такой наивный да? Я бы нашла способ увидеться.

– А если у меня кто-то есть?

– Это проблема. Но я не собираюсь это обсуждать, потому как этого нет.

– Настойчивая.

– Знаешь, наш разговор полный бред. Женщина соблазняет мужчину, обычно все наоборот.

– Ну, бывают же исключения, – Андрей смотрел на Светлану и не верил не своим глазам, не своим ушам. Эта красивая женщина, видя его всего второй раз, практически призналась ему в любви, и он ей верил, хотя до этого был настроен на романтический ужин и все. А он сам? Безусловно, она ему нравилась, но не до такой степени, чтобы бросаться головой в омут, признаться, что она ему нужна и он не может без нее, но и она об этом не говорила.

– Какое твое любимое место в городе? – спросил Андрей, чтобы отвлечься от тонкой темы.

– Осенний рынок в районе. Мне нравится его запах свежести. Я почти ничего не покупаю, но смотрю, вдыхая, а затем иду в парк, который засыпан разноцветными листьями. Удивлен?

– Немного. Несколько необычное место.

– Зато мое.

– Возьмешь с собой.

– Посмотрю на твое поведение.

В это время принесли десерт и кофе.

– Пойдем потом погуляем по городу: – предложил Андрей, когда с десертом было покончено.

– Пойдем. Я давно вот так, не гуляла по улицам.

Они уже закончили свой ужин, и вышли из ресторана. Ночь вступала в свои права. Реклама приветливо улыбалась своими разноцветными огнями. Они шли по улицам, ведя непринужденный разговор. Часа через полтора они вернулись к машине.

– Поедем ко мне, – сказала Света просто.

– У меня дома кот один. Как сказано у Экзюпери в «Маленьком принце» «Мы в ответе за тех, кого приручили»

– Тогда поехали, навестим кота.

Кот Кузя встретил их в прихожей и с интересом рассматривал незнакомого человека, от которого исходил не привычный запах.

Андрей и Светлана прошли в комнату, кот за ними.

– Наблюдает, – заявила она.

– Присматривается. Если не спрятался, значит, признал.

– Вот, даже кот признал меня, с первого раза. А ты нет.

– Я попробую исправиться, если получиться.

– Да, уж, ты постарайся. Где я могу умыться?

Андрей показал ей, где у него ванная, дал чистое полотенце.

В комнату Света вернулась в нижнем черном белье и чулках, которые не были порваны, как для встречи с Дмитрием. Она не хотела ставить защиту, она хотела этого мужчину.

Глава 7

Утром они сидели на кухне, и пили кофе.

– А почему ты не женился снова? Почему один? Тебе никогда не приходило в голову жениться снова?

– Не задумывался об этом. А ты?

– Не получалось. Выходить замуж по расчету не хочется, а по любви было не за кого.

– Все еще впереди.

– Надеюсь. А может быть пора задуматься? Например, жениться на мне?

Андрей внимательно посмотрел на Светлану. До этого момента они сидели, пили кофе, и вели праздные разговоры.

– Я думаю, наш брак будет не долгим.

– И что? Это страшно? Почему так думаешь?

– Мне почти сорок. Я уже пять лет живу один. Избалован свободой, а ты я думаю, избалована вниманием мужчин.

– Не скрою, избалована, но это еще ни о чем не говорит.

– Не знаю, – пожал он плечами, глядя мимо нее, – мне кажется, тебе нужен иной мужчина.

– Это ты за меня решил? И можно узнать почему?

Андрей немного помолчал и выдавил из себя: – Наверное, лучше действительно сразу. Я не очень приспособлен для семейной жизни. Не многословен, мало эмоций, много работаю. А семье необходимо уделять внимание, иначе, зачем она нужна. Я уже привык жить один, радуюсь работе, что у меня есть дочь. Любое изменение в моей жизни наложит ограничение на все, в том числе на встречи с Настей. Не потому что мне запретят или будут косо смотреть. Нет. Но я должен буду больше уделять внимание семье.

Глаза Светы стали холодными: – Не прикрывайся дочерью. Ты вообще о себе что возомнил? Такая женщина перед ним стелется, а он начинает что-то мямлить про свою свободу. Да подавись ты ей. Господи, сколько вокруг мужиков нормальных, ну почему меня угораздило встретить такого, что теперь думаю. Зачем мне это?

– Прости!

– За что? За то, что ты такой болван? Так это твое обычное состояние.

– Я имел в виду, наш вечер. Я, наверное, не должен был встречаться с тобой и вообще. Но лучше уж я сразу. Люди, иногда берут паузу в отношениях, чтобы разобраться, но пауза не наш случай. Продет несколько лет, ты пройдешь мимо меня по улице и возможно станешь вспоминать. Черт, откуда я его знаю? Если вообще заметишь.

– Нет, такого я точно запомню. Я сделала тебе предложение жениться на себе. Это комплимент, такому как ты. Куда я смотрела?

Она немного сбавила накал.

– Ты увидела во мне не того, кем я являюсь на самом деле.

– Это я уже поняла. Может быть, ты думаешь, что я буду тебя уговаривать? Забудь меня. Я не жалею о прошедшей ночи. Пусть это была единственная такая ночь в моей жизни. Больше не будет.

– Я знаю, – тихо ответил Андрей.

– Тогда запомни это. Засиделась я у тебя. Ты вчера был прав, у меня наступило отрезвление. Паузы для обдумывания не будет, иначе она станет вечной. Пора прощаться.

– У французов есть поговорка «Проститься – это немного умереть».

– Верно. Я сегодня немного умерла.

Она встала из-за стола и вышла в прихожую, где оделась. Андрей вышел вслед за ней, глядя на ее сборы.

– Оставляю этот дом воспоминаниям, – и отрыв дверь Светлана вышла.

Андрей стоял и смотрел на закрытую дверь. Он понимал, что сделал глупость, сказав о своей привычке жить одному, но это было правдой. Он боялся изменений в жизни. Он даже не верил, что такая умная, красивая женщина будет жить с ним. Он отвык получать от судьбы подарки, он привык добиваться всего сам, и такое вот скоростное счастье – пугало его. Бежать за ней, сказать, что он глуп, что не прав, но умом успокаивал себя.

Он обернулся, позади него стоял кот Кузя.

– Ну, что ты на меня так смотришь? Да, я сделал глупость. Похоронил свое счастье. Обидел женщину, которая мне очень нравиться. Ладно, будем жить, как прежде вдвоем. Пошли, – и он направился на кухню, где не стал подходить к окну, боясь увидеть, как Света идет по двору, уходя из его жизни. Дверь закрыта, а ключи от этой двери он выбросил.

Светлана спустилась по лестнице. В ее глазах не было слез, была обида на себя, что позволила себе так расслабиться и сказать свои мысли, даже не попытавшись выяснить его отношение к ней. А впрочем, все верно, зато все встало сразу на свои места, отношения не затянулись. Лучше пусть больно сейчас, чем потом, когда она еще больше привыкла бы к нему.

Она шла через двор не задумываясь, смотрит он в окно или нет, она была погружена в свои мысли. Остановив на улице такси, назвала адрес и поехала домой. Таксист, видя состояние женщины, за все время пути не издал ни единого звука, понимая, что с ней не все в порядке.

Едва Светлана переступила порог дома, как все же не удержалась и слезы потекли из глаз. Она опустилась вдоль стены присев на корточки, закрыла лицо руками и плакала, плакала не от обиды, а от жалости к себе, от пустоты.

В сумке зазвонил мобильник. Она поднялась и, не раздеваясь, прошла в комнату, где сев в кресло, достала телефон. Звонил Дмитрий.

– Здравствуй, – произнес он, едва она ответила, – я пытался до тебя дозвониться еще вчера, но ты не отвечала.

– Не хотела. Меня не было дома.

– Ездила в гости?

– А почему я должна перед тобой отчитываться? – взорвалась она. – Ты мне кто? Муж? Я ни перед кем не обязана отчитываться, как ты перед своей мамой, – и тут же тихо произнесла, – извини, я не хотела тебя обидеть. Сорвалось.

– Я не обиделся. У тебя что-то стряслось? Я могу помочь?

– К сожалению, не можешь, но спасибо за предложение. Ты хороший Дим, но у нас ничего не получится. Я встретила мужчину и влюбилась в него.

– Я так и подумал, раз ты не хотела встречаться. Не знаю, что сказать.

– Ничего не говори. Мои чувства оказались никому не нужны. Любовь вещь хрупкая, и разлетается порой, как облака осенью под порывами ветра.

– Он что, женат?

– Нет, но это не важно. Не будем об этом. Эта осень мне надолго запомниться. Она разлеталась на мелкие кусочки и в каждом осколке отражается свой сюжет моей жизни, жаль, что снова их не собрать. Извини, но не звони мне больше.

– Подожди, – попросил он, боясь, что она отключит телефон, – можно я все-таки буду иногда звонить?

– Ладно, но только без чувств, а просто, как знакомый, и то до тех пор, пока я одна.

– Ты можешь быть не одна хоть сейчас.

– Я знаю, но это не тот случай. Не наш с тобой. Все, пока.

Света отключила телефон, прошла в прихожую, сняла плащ, вернулась в комнату, переоделась и забралась с ногами на кресло. Ей уже не было жаль себя, в ней была пустота. Еще недавно мир был заполнен, а сегодня пусто, и эту пустоту надо было заполнять. Не сразу, но все войдет в привычный ритм. Всего один вечер изменил ее жизнь. Что скрывать от себя. Она влюбилась. И он был ей нужен, но не она ему.

Затем она взяла телефон и позвонила Маше.

– Привет, – откликнулась та, – как дела?

– Плохо, Маш. Я вчера была у Андрея. Наше знакомство оказалось очень недолгим. Мы расстались.

– Да ты что!? Вот гад! Что ему не так? Не подошла?

– Не в этом дело. Я-то чувствую, что нужна ему, но у него комплекс, что, такая как я, достойна другого мужчины и он боится, что более серьезные отношения повлияют на его встречи с дочерью. Не поверила я ему. Он просто испугался.

– А что ты?

– Я ушла. Я гордая. Сказала, что он болван и ушла.

– Мне приехать?

– Не надо. Я хочу побыть она.

– Может быть, еще одумается. Приползет.

– Это вряд ли, хотя кто их знает этих мужчин.

– А если?

– Подумаю, но сразу вряд ли смогу вернуть всё и сразу. Я должна понять, все ли так было серьезно, а уж потом решить.

– А может быть ну его! Есть же Дмитрий.

– Он звонил недавно, я ему все рассказала.

– Ну, дела. Не поторопилась ли ты? Резко ты Светка с мужчинами разобралась. И что теперь?

– Жить, Маш, жить. Все нормально. Еще не закат жизни, это только осень. Я не собираюсь замыкаться в себе. Пустоту надо заполнять.

– Чем?

– Другими интересами. Людей вокруг много. Надо общаться, а не ходить с понурой головой. Я сильная, выдержу.

– Я знаю. Если что, звони.

– Спасибо. Пока.

Светлана не лукавила. Она уже решила, что жизнь продолжается. Она и раньше влюблялась, и все проходило, хотя в этом случае все более глубоко.

Чтобы отвлечься, она читала, не понимая прочитанного, слушала музыку, смотрела телевизор, готовила.

Глава 8

Уже неделю Андрей жил в усадьбе родственника Тани – Михаила. Осень уже вступила в свои права. Начало октября еще радовало погодой. Дни стояли хоть и прохладные, но солнечные и бледно-голубое небо было безоблачным и безумно притягивающим своей красотой. Андрей просыпался поздно, торопиться было не куда, шел завтракать в дом к хозяевам. Так получилось, что в этот период он был в доме единственным гостем, и с удовольствием общался с Михаилом и его женой – Любой, как за завтраком, так и вечерами сидя у камина в их доме. В свободное время Андрей гулял по лесу, сидел на берегу озера, наслаждаясь тишиной и легким плеском волн, накатывающих на берег. Он не жалел, что приехал; встретили его радушно, поселили в комнате со всеми удобствами. Вообще это было уютное тихое место, которое называли усадьбой, где располагались несколько домиков, куда приезжали охотники, рыбаки, да и просто отдохнуть даже семьями. А сейчас это был тихий, спокойный отдых, который ему был так необходим.

В это утро, Андрей стоял возле окна своей комнаты и смотрел на тяжелые тучи, нависшие над лесом. Еще вчера погода была ясная, а за ночь все изменилось. Тучи словно задевали верхушки деревьев, и казалось, что те своими ветками вот-вот прорвут тучи и начнется дождь. Огорчившись, что все так изменилось, Андрей, выпил кофе в комнате, оделся и вышел на крыльцо. Промозглая погода, в которой чувствовалась мелкая водяная взвесь, проникала под куртку и освежала лицо. Андрей вдохнул влажный воздух.

– Погода сегодня не задалась, – услышал он голос и, повернувшись, увидел Михаила. – В такую погоду хорошо сидеть дома, в тепле, но скучно.

– А что остается делать? – посетовал Андрей.

– Для начала позавтракать.

– Я уже выпил кофе, а есть не хочется.

– Тогда надо набираться покоя, размышлять, разговаривать с самим собой, возвращаться к тем мыслям, которые не находили места в суете дней или которые раньше отгонял. Им надо тоже дать право на жизнь, прежде чем они исчезнут, – Михаил подошел к крыльцу, держа топор в руке.

– Дрова колоть? – догадался Андрей.

– Да, приготовить к зиме.

– А мне можно попробовать?

– Попробовать можно, но колоть не дам.

– Это почему? – удивился Андрей.

– Таня, меня предупредила, чтобы я присматривал, что твои руки надо беречь, слишком они важны для медицины. Ты какие-то тонкие, уникальные операции делаешь, требуется чувствительность пальцев.

– Ну, это она преувеличивает.

– Не знаю, но наказ был.

– Так значит, не дашь?

– Пойдем, попробуешь, – согласился Михаил.

Андрей спустился с крыльца, и они направились по дорожке, что рассекала полянку с мокрой травой, к навесу, где лежали напиленные чурбаны.

– Бери, пробуй, – и Михаил протянул Андрею топор. Тот установил чурбан, расставил ноги и, размахнувшись, опустил топор, сухое дерево раскололось надвое.

– Осторожнее, дерево сухое и много усилий не надо, – предупредил Михаил. Андрей расколол еще несколько чурбанов.

– Все хватит. Умеешь, – и забрал топор.

Андрей сел на чурбан, который поставил недалеко и стал наблюдать за Михаилом, как тот ловко колет дрова. Возвращаться в дом не хотелось, там было нечего делать. Мысли, о которых упомянул Михаил, навестили Андрея, и он не стал их отгонять. Он вновь вспомнил Светлану. За все то время, что они не виделись, Андрей еще больше ушел в работу. Дома появлялся только чтобы спать. Он и уехал сюда, никому не сказав, лишь сообщив Вере, что уезжает на несколько дней, чтобы дочь не спрашивала. И лишь здесь, имея свободное время, он неоднократно вспоминал Светлану. Что было лукавить, он помнил их встречу в деталях. За эти несколько дней, он неоднократно возвращался в памяти о ней. Она ему нравилась, и как выяснилось, он ей тоже, но последние годы, которые он жил один, наложили отпечаток на его быт, привычки, менять которые не хотелось. Любая совместная жизнь, это в первую очередь поиск компромиссов между людьми, между своим «я» и чужим «я». Надо учитывать чужое мнение, привычки, вкусы, это было необходимо, а иначе, зачем совместная жизнь, поэтому он и боялся изменений, хотя он понимал, что есть и плюсы. Есть возможность общаться, обсуждать что-то с милым тебе человеком, а не с котом Кузей. Что-то делать для этого человека. С возрастом понимаешь, что приятнее не когда делают что-то для тебя, а делать что-то для другого. Его несколько смущало и то, что он не знал, как они поладят с Настей, как изменяться его встречи с ней. Будет ли у него возможность также видеться с ней, когда они сочтут возможным или придется учитывать и чужое мнение. Сейчас он один, и волен сам принимать решение. Вероятнее всего, что его мир отношений с дочерью может претерпеть изменения и останавливал его от установления более серьезных отношений. Он уехал и от нее, и от себя после того разговора. Что он мог ей сказать, все он сказал ранее. Андрей считал, что Светлана достойна более приятной участи, спокойной, уверенной в будущем, убеждал он себя.

От мыслей его отвлекла Люба, которая вышла из дома и направилась к ним, кутаясь и поеживаясь в куртку.

– Андрей, тебя ищут. Мобильный ты оставил дома, вот и позвонили мне.

Андрей умышленно оставлял телефон в комнате, чтобы отдыхать от звонков.

– Кто звонил?

– Таня. Мне она ничего не сказала, но просила тебя перезвонить.

– Вот и закончился твой отпуск, – посмотрев на Андрея, изрек Михаил.

– Видимо, ты прав, – согласился Андрей и, поднявшись, направился к дому, где в комнате на столе лежал телефон.

– Что там случилось у вас? – Спросил он, когда Таня ответила.

– К сожалению, у вас Андрей Семенович. Звонила Вера и сказала, что не смогла до вас дозвониться и позвонила мне в больницу, просила вас найти.

– Что она так ничего и не сообщила? – с тревогой в голосе спросил он, думая про Настю.

– Сказала лишь, что вы ей нужны для консультации. Заболела она. Ничего конкретного.

– Странно. У нее хорошая поликлиника, куда она ходит. – Он понимал, что просто так Вера звонить не будет, – ладно сейчас перезвоню ей, – и тут же набрал номер Веры.

– Привет, что случилось?

– Спасибо, что позвонил, я не знала, где тебя искать, а телефон не отвечает. Ты далеко?

– Нет, в пригороде, – не стал он уточнять, где именно, – так что там?

– У меня были головные боли, я обратилась к своему врачу, сдала анализы, сделали томограмму, и как результат сообщили, что надо делать операцию. Андрей, ты сможешь мне помочь и посмотреть?

– Успокойся, разберемся. Я сегодня приеду. Приезжай ко мне в больницу часам к трем. Как Настя?

– С ней все хорошо. Она дома пока.

– Что значит пока?

– Я не знаю, что будет дальше, а Виктор уехал в командировку.

– Ладно, обсудим потом. Я выезжаю.

Андрей положил телефон и в задумчивости сел в кресло. Если направляют на операцию, значит серьезно. Он знал врачей из поликлиники, и оснований не доверять им у него не было. Он осмотрел комнату и собрал немногочисленные вещи, затем вышел и зашел к Михаилу.

– Я уезжаю, – сообщил он.

– Я так и понял. Жаль. Думал, погода наладится, и мы сходим на охоту, на рыбалку. Не получился отдых.

– Почему же? Мне хватило. Будете в Москве, звоните, заходите.

– А ты, когда будет возможность, приезжай с дочкой или еще с кем. Как мороз ударит, снег выпадет, приезжай. Здесь такая красота, воздух от мороза трещит. На лыжах походим, в баньке попаримся.

– Если будет возможность.

– Андрей, если ты сам не захочешь, никто тебе эту возможность не предоставит.

– Это верно. Я поехал, спасибо за гостеприимство.

– Удачи тебе.

В машине он старался не думать о предстоящей встрече, пока не увидит документы, делать выводы рано. Машин на дороге было не много, и вскоре он въехал в Москву, где уже пришлось постоять в пробках. Москва встретила его мрачным, серым днем. Там, в лесу, эта серость воспринималась не так остро. На деревьях еще были листья, а ели и сосны вообще стояли зеленые, как всегда. Лес сглаживал мрачность природы. А здесь, среди громады домов, над которыми висели тучи, накрыв город колпаком, мягкая дождевая сыпь, нагнетала грусть. В половине третьего он подъехал к больнице.

Его появление медсестры встретили радостно: – Здравствуйте Андрей Семенович! Как вы быстро вернулись, – но увидев его серьезное лицо, замолчали.

– Ко мне должны прийти, проводите в мой кабинет и скажите Тане, чтобы зашла, – все это он сказал на ходу, направляясь в кабинет. Едва он снял куртку, как в дверь постучали и, получив разрешение, вошла Таня.

– Не удалось вам отдохнуть.

– Хватило, – махнул он рукой, – рассказывай, как тут дела?

Она кратко рассказала об обстановке и как он понял, что проблем нет. В дверь снова постучали, и вошла Вера. Таня при ее появлении, поздоровалась и вышла, оставив их одних.

– Проходи, раздевайся, – предложил Андрей, – давай я посмотрю, что там у тебя.

Вера сняла пальто, и сев напротив Андрея достала из сумки бумаги, протянув их ему через стол. Он погрузился в их изучение, а она тихо сидела, ожидая его заключения. Отложив бумаги, он внимательно посмотрел на нее:

– Если все, что я увидел верно, тебе придется остаться здесь. Я тебя не отпущу.

– То есть как это здесь?

– Я должен еще раз все проверить. У тебя давно болит голова?

– Не так чтобы очень, но я пила таблетки.

– Таблетки. Операция нужна, пока есть возможность надо делать. У тебя киста головного мозга, и судя по снимкам, появилась не вчера. Что раньше не делала снимок?

Вера пожала плечами извиняясь: – Как-то не до обращения было к врачам.

– Да, что теперь говорить. Сейчас тебя проводят в палату, сдашь анализы, сделают снимок еще раз.

– А как же Настя? Я не могу ее оставить одну.

– Да? А не хочешь, чтобы она осталась без матери? Настя побудет со мной. Виктора не дергай, он ничем не поможет, как и родители.

– С тобой? Ты же целыми днями на работе.

– Значит, буду не целыми. Машина на стоянке?

Вера кивнула головой: – Но я Виктору должна сообщить.

– Я сам позвоню. Давай номер телефона.

Вера записала номер: – Только сегодня позвони, ладно?

– Ладно. Ключи от дома оставь, я съезжу за Настей. Поживет пока у меня.

– У тебя?

– Ну, не я же буду жить у вас! Дальше решим по ситуации. Все дебаты закончились. – Андрей позвонил Тане и попросил прийти, и когда она появилась, сообщил: – Вера остается у нас. Проводи ее в отдельную палату. Минут через десять зайди я напишу, что надо сделать. Ключи давай, – обратился он к Вере, и та отдала ему ключи от квартиры и машины.

Когда они ушли, он начал писать направления на анализы и снимок, которые и передал вернувшейся Тане.

– Пойдем, загляну к ней.

Вера была уже в больничном халате, и все, что было ей необходимо, нашлось.

– Не волнуйся, все будет хорошо.

– Сам будешь оперировать?

– Сам. Все получится.

Он вернулся в кабинет и позвонил мужу Веры, рассказав ему все. Как он и думал, тот захотел сразу вернуться, но Андрей его отговорил. После переговоров тот согласился, но с условием, что будет звонить.

Закончив разговор, Андрей направился к Насте. Он никогда не был на квартире, где дочь жила с Верой, да и что ему там было делать. Едва он открыл дверь квартиры и вошел, в прихожую вышла Настя, рассчитывая увидеть мать. Андрея она явно не ожидала увидеть, но справившись с неожиданностью, подошла и прижалась к нему, чувствуя недоброе. Он обнял ее, и они стояли молча некоторое время.

– А где мама? – в голосе дочери звучало беспокойство.

– Мама осталась в больнице. Пойдем, поговорим? – предложил он, и они прошли в ее комнату, которая понравилась Андрею: большая, светлая, чистая. На столе лежали тетрадки и учебники.

Андрей сел на стул возле стола: – Настя, ты уже достаточно взрослая девочка, чтобы не понять то, что я скажу. Маме нужна операция. Остаться одна ты не можешь, вызывать бабушек я не хочу, да и ты, как понимаю, тоже. Виктору я звонил и мы договорились, что ему возвращаться нет смысла, хотя он настаивал. Ты побудешь со мной, поживешь у меня. Может быть, мы приняли не верное решение, не спросив тебя, но времени не было. Как ты считаешь?

– Я поживу у тебя, – согласилась дочь.

– Но, как ты понимаешь, жить будем по-спартански, зато вместе, а трудности переживем.

– А когда можно будет увидеть маму?

– Не сегодня. Ей надо подготовиться к операции. Она тоже волнуется и поэтому беспокоить ее не надо. После операции.

– Ты сам будешь делать?

– Да.

– Когда?

– Завтра.

Дочь смотрела не него грустными глазами, в которых вот-вот могли появиться слезы. Андрей привлек ее к себе и, помолчав, сказал: – Все будет хорошо. Собирайся, поехали. Возьми самое необходимое, если что будет надо, приедем.

Настя достала сумку и стала складывать необходимые ей вещи. Сборы закончились, и они пошли к выходу. Настя оделась, Андрей держал в руках ее сумку с вещами и портфель. На пороге дочь обернулась и посмотрела на квартиру, поняв ее состояние, Андрей сказал:

– Ты сюда еще вернешься. Не беспокойся, я все сделаю.

Глава 9

Утром Андрей приготовил завтрак для Насти, разбудил ее: – Пора вставать, у нас сегодня много дел.

– Я знаю, – ответила она сонным голосом, – мне в школу, а тебе в больницу. Ты будешь делать операцию маме, как сказал вчера?

– Еще не знаю, как анализы.

Настя быстро умылась и они, позавтракав, вышли из дома. Утро было солнечным, но холодным. Порывы ветра резко били в лицо. Андрей поправил шарф на шее дочери. Ему вдруг стало больно на сердце, защемила неизвестность. Он чуть прижал дочь к себе.

– Ты что, пап?

– Так, ничего. Я тебя люблю.

– И я тебя.

Загнав сентиментальность вглубь, зная, что не может себе этого позволить, чтобы видела дочь, они сели в машину, и он довез ее дочь до школы. Прежде чем она вышла из машины, попросил: – Ты, когда закончишь занятия, то сразу позвони мне. Если ответит кто-то другой, значит, я попросил ответить, а сам занят. Тебя заберут.

– Я поняла пап, но ты постарайся.

– Обязательно, – он поцеловал дочь, и она вышла из машины, направившись к дверям школы. Андрей догадывался, что сейчас на душе у дочери, она была, не так уж мала, чтобы не понимать всю сложность ситуации и очень наделся, что все будет хорошо, и дочь не сломается под грузом мыслей.

В клинике он первым делом попросил результаты обследования Веры. Диагноз подтвердился.

– Готовьте к операции, – распорядился он, – вот еще, – обратился он к Тане, – возьми мой телефон и если операция еще не закончится, когда позвонит Настя, то ответишь ей за меня. Я ее предупредил. Сумеешь договориться и привезти ее сюда?

– Конечно, сама съезжу.

– Тогда всё.

Через час Андрей вошел в операционную.

– Все готово – известила его ассистент. Операция длилась несколько часов. Еще ранее Андрей предупредил, что у Веры слабое сердце и попросил быть внимательнее. Во время операции у нее оно остановилось, его работу удалось восстановить, но это дало свои последствия – она не пришла в сознание. В реанимации ей подключили аппарат искусственного дыхания, и прочие датчики. Андрей вернулся в кабинет в плохом настроении. Еще перед операцией он наделся, что все обойдется, но реальность оказалась хуже. Теперь можно было только надеяться на то, что организм Веры справится. Он, как врач, помочь уже ничем не мог. Это говорил в нем разум, а сердце сомневалось.

– Не корите себя, – сказала вошедшая за ним Таня, которая была уже в курсе, – вы сделали все, что могли.

– Значит не все, – грустно ответил он. – Настя звонила?

– Еще нет.

– Когда позвонит, съезди за ней, а отвечу я сам, – и, забрав телефон, положил на стол.

– Хорошо.

Он попытался просматривать документы, что лежали у него на столе, но не мог сосредоточиться и ничего не понимал. После двух раздался звонок, он посмотрел на номер входящего, звонила Настя.

– Пап, я закончила занятия. Ты на работе?

– Да, подожди меня, я скоро приеду, – он сам решил ее забрать, так будет правильнее, чем привозить ее сюда. Что сказать ей при встрече, он еще не знал. Как воспримет то, что к маме нельзя, потому что она без сознания, да и надо ли это говорить? Вопросов больше, чем ответов. Хорошо давать советы другим, пока не коснулось самого. Он сообщил сестре, что уезжает и сегодня не будет.

Ожидая дочь в школьном дворе, он видел, как она медленно спускается по ступенькам.

– Ты делал операцию? – догадалась дочь, посмотрев на него.

– Да, но к маме сейчас нельзя.

– Почему?

– Она спит.

– Она что, долго будет спать?

– Я не знаю сколько.

– Пап, мама, что умерла? – тихо спросила она.

– Ну, что ты, нет, она жива! – и Андрей прижал ее к себе, – она жива, но сейчас она находится в специальном отделении и к ней подключена разная аппаратура, помогающая ей выздоравливать. Поехали домой?

Он взял дочь за руку, и они направились к машине. Снова зазвонил телефон.

– Слушаю, – ответил Андрей.

– Это я, Виктор. Я узнать, как там Вера?

– Подождите, не отключайтесь, – Андрей посадил Настю в машину, а сам остался на улице, чтобы дочь не слышала их разговора. – Я сегодня делал операцию, но у Веры больное сердце. Она сейчас почти в коме.

– Что значит почти?

– Комой это назвать нельзя. Она приходит в сознание и снова отключается. Она на аппарате искусственного дыхания. Я сделал все, что мог.

– Я вам верю. Как Настя?

– Она рядом в машине.

– Андрей, беда не приходит одна. Я вчера попал в аварию и сейчас тоже звоню из больницы. Лежу. Мне обещали, что через несколько дней выпишут, и я смогу приехать. У меня сломана нога.

– Зачем приезжать? Надо лечится.

– Я хотя бы смогу быть дома и встречать Настю из школы, пусть не сам, но дома уже буду я. Вам же тяжело сейчас.

– Нормально. Не надо ничего ускорять, когда сможете тогда и приедете.

– Но я буду звонить.

– Разумеется.

Сев в машину, на молчаливый вопрос дочери, ответил: – Звонил Виктор. Он попал в аварию. Лежит в больнице в другом городе и в ближайшие дни не сможет приехать. Я и сам ему не советовал торопиться. Я думаю, мы справимся.

– Пап, а когда можно будет к маме?

Андрей задумался, зная, что обязан быть с дочерью откровенным. Сейчас, ближе чем он, у нее никого не было.

– Давай завтра после школы заедем. Согласна?

– Хорошо.

По дороге домой они заехали в магазин за продуктами. Дома перекусили, и прежде чем Настя отправилась делать уроки, он попросил ее задержаться:

– Настя, я бы хотел сам контролировать процесс выздоровления мамы, а для этого мне надо будет задерживаться на работе. Виктор тоже не сможет. У меня есть предложение. Если я попрошу одну знакомую женщину, и если она согласится, то будет забирать тебя, ты согласишься?

– Пап, ты подбираешь мне новую маму?

– Да, ты что!? Как тебе такое могло прийти в голову? Это ради мамы.

– И что это за женщина?

– Моя знакомая.

– Пап, я уже не такая маленькая и понимаю, что ты не будешь просить просто знакомую Она молодая?

– Почти, как мама.

– А семья, дети у нее есть?

– Насколько знаю, нет. А с чего вдруг такие вопросы?

– Ты давно живешь один, и если кому-то решил позвонить, значит, она тебе нравится.

– Давай не будем это обсуждать. Так что скажешь?

– Я бы хотела ее сначала увидеть.

– Тогда может быть, пока ты делаешь уроки, я ей позвоню и узнаю ее мнение, и сможет ли она приехать.

– Она знает, где ты живешь, – заявила Настя.

– Знает, – согласился Андрей, – но я пока не уверен, что она согласится.

– Ты ее обидел?

– Думаю, да, хотя такой цели не ставил.

– Может и не согласится, – сделала вывод дочь, – я согласна. Тебе надо быть чаще рядом с мамой.

Настя ушла делать уроки, а Андрей набрал номер Светланы.

– Слушаю, – прозвучал в трубке такой знакомый голос.

– Это я, Андрей.

– Я поняла.

– Мне нужна твоя помощь.

– Помощь! Странно. Я просила тебя забыть обо мне.

– Как видишь, не получилось. Но мне приятно, что мой номер ты сохранила.

– Это ничего не значит. Ты не звонишь, да и прежнее развитие ситуации не располагает к общению. И после этого ты звонишь и просишь помочь.

– Извини, считай, что этого звонка не было, – огорчено бросил он в трубку.

– Ты ничего не понял. Я сказала то, что думаю. В чем у тебя проблема?

Андрей кратко рассказал ей о событиях прошедших дней.

– Хорошо, я согласна. Ты сейчас дома?

– Да, с Настей.

– Я скоро приеду.

Ближе к семи раздался звонок в дверь, и Андрей открыл, впуская Светлану. Она была, как всегда, изящна и уверенна в себе.

– Привет, – поздоровалась она, но целовать не стала, а он понял ее настрой и, отступив, дал ей возможность пройти. Из комнаты вышла Настя, и Света сразу подошла к ней.

– Здравствуй, меня зовут Светлана.

– Настя.

– Замечательное имя, – в голосе Светы не было слащавой интонации, которая бывает у некоторых, когда хотят завоевать внимание ребенка, стараясь подстраиваться под него, чтобы понравится. Голос звучал ровно, как если бы они были давно знакомы, между ними хорошие отношения, и это случайная встреча знакомых. – Твой папа попросил меня приехать, чтобы познакомиться с тобой, для того, чтобы я иногда забирала тебя из школы. Если я правильно его поняла, ты в принципе не возражаешь.

– Я согласилась, чтобы познакомиться, а потом увидим.

– И что теперь скажешь?

– Вы мне понравились, разговариваете просто, без всяких сю-сю… И, красивая.

– Спасибо за комплимент, а разговаривать по-другому не имеет смысла. Ты такой же человек, только поменьше. Отношения должны быть честными. Давай договоримся, что если что-то не так, мы об этом говорим друг другу, не утаивая. Будем искать варианты найти общие интересы. Устраивает.

– Устраивает.

– Тогда два вопроса. Уроки сделала?

– Да.

– Поможешь мне приготовить ужин, который, как я понимаю, еще никто не готовил? Не уверена, что мужчины это могут сделать лучше, чем мы. Поможешь?

Настя кивнула головой. Все это время Андрей стоял позади Светланы и слушал их диалог. Когда они договорились, он помог Свете снять пальто, и она вместе с Настей прошла на кухню. Андрей присоединился к ним.

Они обе изучали содержимое холодильника и затем, достав то, что считали необходимым, занялись приготовлением ужина. Андрей сел в углу, чтобы им не мешать и с интересом наблюдал за процессом, но потом, что-то вспомнив, поднялся и вышел в комнату, откуда позвонил в клинику, чтобы узнать состояние Веры. Выслушав, вернулся на кухню, где на сковороде уже тушились овощи и жарились котлеты.

– Пап, ты ходил звонить в больницу? – догадалась Настя.

– Да, но пока все без изменения.

Настя ничего не ответила и продолжила помешивать рагу.

– Настя сказала, что она ест овощное рагу, ну, а котлеты пошли, как дополнение, – пояснила ему Света. Он пожал плечами, давая понять, что все в их власти. Вскоре они сидели за столом и ужинали.

– Как вы здесь спите? – поинтересовалась Света.

– Я на диване. А папа стелет на раскладушке. Он всегда так делает, – пояснила Настя, с аппетитом поглощая рагу.

– Я думаю, что папе не мешало бы расширить квартиру, чтобы, когда дочь приходит в гости, было попросторнее, – укорила она Андрея.

– Не было как-то необходимости, и не задумывался об этом, – оправдывался Андрей.

– А пора бы уже. Задуматься об этом никогда не рано и никогда не поздно.

После ужина они пили чай, а когда Света хотела прибрать со стола, Андрей встал: – Это я сам, я тоже хочу внести свою лепту.

– Твоя лепта это поставить на ноги маму Насти, но пусть будет сегодня так, – согласилась она. – Мне пора. Настя, давай обменяемся телефонами, ты мне завтра позвони после уроков.

– Завтра папа обещал меня свозить в маме.

– Хорошо, тогда позвоните мне, потом и я заеду за тобой в больницу. Так устраивает?

– Да.

Они обменялись номерами телефонов, Светлана спросила, где находится школа и, попрощавшись, ушла. Оставшись одни, Андрей с Настей прошли на кухню, где он убрал со стола и начал мыть посуду.

– Она не плохая, – услышал он за спиной голос дочери.

– Я тоже так думаю. И очень рад, что вы нашли общий язык.

– А почему она не замужем?

Андрей обернулся: – Ты меня об этом спрашиваешь? Я не знаю.

– Странно, такая красивая и без семьи, – размышляла Настя.

– У каждого жизнь складывается по-своему. Все очень индивидуально.

Затем они посмотрели телевизор и легли спать.

Глава 10

Следующее утро, в отличие о предыдущих, было пасмурным, и серые тучи все плыли над городом. Светать стало позже, и Андрей, едва звякнул будильник, нажал в темноте кнопку, чтобы не разбудить дочь, тихо встал, не включая свет, взял одежду и вышел, прикрыв за собой дверь в комнату. Поставил греться чайник и отправился бриться. Когда он нарезал хлеб для бутербродов, Настя вошла на кухню, в пижаме и с сонными глазами.

– Что не спишь? Можешь еще полежать.

– Не хочется.

– Тогда иди, умывайся, у меня уже все почти готово.

Она молча развернулась и минут через пять уже сидела за столом, ела бутерброд, запивая чаем.

– Может быть, тебе на завтрак приготовить какао? – предложил Андрей.

– Не надо, лучше чай, он у тебя вкусный.

Позавтракав, они оделись и вышли к машине. Возле школы он предупредил учительницу, что Настю будет иногда забирать женщина, которую Настя знает. Учительница приняла это к сведению, зная, что Настина мама в больнице.

На работе кроме обычных, текущих дел, Андрей регулярно заходил к Вере, справляясь о ее состоянии. После обеда позвонила Настя, он съездил за ней и привез в больницу, как обещал.

– Только тихо, сюда посторонним нельзя, – предупредил он.

– Какая же я посторонняя? – возразила Настя.

– Это так говорят, – пояснил он, – посторонние все, кто здесь не работает.

Он набросил на ее плечи халат, который был ей до пола, она надела бахилы и они вошли в палату. Вера лежала с закрытыми глазами.

– Она ничего не слышит, но ты не шуми, – тихо сказал Андрей.

Во рту Веры была трубка аппарата искусственного дыхания, капельница, от которой по шлангу поступала жидкость в вену, датчики показывали состояние сердца. Они подошли и встали рядом. Тишину нарушал лишь прибор, показывающий ритмы сердца, тихо попискивая.

– Можно я возьму ее руку?

– Только осторожно, и не ту, где капельница, – разрешил Андрей, понимая, насколько это важно для Насти, почувствовать, что мама жива, и в ее теле есть жизнь, что руки теплые. Да и наоборот, возможна ответная реакция. Кто знает, что чувствует человек на подсознании. Это никому не известно, даже больному, потому, как не помнит потом.

Настя осторожно взяла пальцы Веры в свою маленькую ладошку: – Выздоравливай мама, я тебя очень жду, – тихо сказала Настя, и в этот момент Андрей увидел, всплеск сигнала. Первым порывом было увести дочь, но он остановился. Вера почувствовала прикосновение родных рук или услышала голос дочери. Это было не важно, важно, что она жива и в состоянии реагировать.

Выдержав паузу, когда сигналы вошли в ритм, он положил руку на плечо дочери, давая понять, что надо уходить. Настя, поняла его и чуть задержав руку матери в своей, тихо разжала и повернулась к отцу. В ее глазах не было слез, в них была грусть.

«Сильная у нас дочь», – подумал он, и, обняв Настю за плечи, повел к выходу.

Уже в кабинете, он взял телефон со стола, который, как и Настя, оставил, направляясь в палату, и посмотрел входящие. Один звонок был от Виктора. Андрей перезвонил и, обменявшись приветствиями, сообщил о состоянии Веры, а Виктор известил, что возможно дней через пять он сможет вернуться. Закончив разговор, Андрей повернулся к Насте: – Наверное, пора звонить Светлане, тебе пора делать уроки. Мне позвонить или сама?

– Сама, – и Настя набрала номер Светланы: – Я уже была у мамы. Ты сможешь приехать? – и, выслушав ответ, отключила связь, известив, – она приедет через полчаса.

– Тогда, может быть, пойдем, пообедаем? Здесь в столовой?

– Я в школе обедала. Света сказала, что мы заедем в магазин и купим продукты.

– Ну, это уже слишком! Что я сам не могу? А уроки?

– Успокойся папа. Делай свое дело, а уроки я сделаю.

– Легко сказать, не волнуйся.

Света приехала через полчаса, Андрей хотел дать ей денег на продукты, но она лишь прохладно – удивленно посмотрела на него: – Ты думаешь, я не смогу оплатить сама?

– Можешь, не сомневаюсь, но одно дело ребенок, другое дело я.

– И на тебя хватит. Не мелочись.

Она взяла Настю за руку, и они пошли по коридору к выходу. Андрей смотрел им в след. Подошла Таня: – как Настя?

– Держится. Мы были у Веры, и когда Настя взяла ее за руку, та отреагировала.

– Значит не все так плохо. А это кто?

– Знакомая.

– Красивая у вас знакомая. Как-то она нашла общий язык с Настей. Не заметно, что Настя идет с ней от безысходности.

– Сам удивляюсь.

Так, шли день за днем: утром Андрей отвозил Настю в школу, а Светлана забирала, и когда он возвращался, то они ужинали вместе и Светлана уходила. Разговоры были сугубо текущими и касались обычных житейских вопросов, ничего личного. С одной стороны это Андрея устраивало, но в глубине он чувствовал, что это не правильно. Он понимал, что Светлана обижена, а может быть уже даже и равнодушна, но как подступиться к ней, не знал.

Как-то Светлана, когда они с Настей возвращались из школы, предложила: – Хочешь, заедем ко мне, покажу, где я живу?

– А мы успеем вернуться до прихода папы?

– Ты его боишься?

– Нет, но не хорошо, он придет, а нас нет. Волноваться будет, а ему и так забот хватает.

– Вернемся, – успокоила ее Светлана.

Настя прошла по квартире: – Хорошая квартира, светлая. А ты одна здесь живешь?

– Одна.

– А почему?

– Так получилось.

– Это не ответ. Тебе нравится мой папа?

Светлана не ожидала подобного вопроса: – А почему тебя это интересует?

– Мне его жалко. Он почти все время один.

– Жалость унижает, и он сам выбрал себе такую жизнь. Может быть, его это устраивает.

– Нет. У него тоже так получилось. Так нравится?

– Нравится.

– Тогда почему вы не живете вместе?

– Он не хочет, говорит, что всегда на работе и не может много времени уделять семье.

– Это правда, – вздохнула Настя, – он такой, но я знаю, что это не правильно, когда люди живут одни.

– Жизнь не проста, Настя, наверно мы оба гордые, хотя возможно это и неправильно.

Вечером Настя сказала отцу, что была у Светланы дома. Это она ему сообщила, когда они остались одни.

– Зачем ездили?

– Просто так, посмотреть. А ты был у нее дома?

– Был. Подвозил.

– Пап, ты ей нравишься. Почему вы не живете вместе?

– Дочь, давай оставим это разговор, он тебя никак не касается. Это дело взрослых.

– Очень даже касается, – возразила Настя, – ты же мой папа. Мы с мамой живем вместе, а ты один.

– Прекратим этот разговор, – снова сказал Андрей.

Настя промолчала, и не стала продолжать начатую тему, видя, что отец сердится.

Через неделю Вера пришла в сознание, о чем Андрей с радостью сообщил дочери и Светлане. В этот же вечер, когда Светлана уже ушла, позвонил Виктор и сказал, что он уже в Москве, и Настя может возвращаться домой.

– А как ты будешь ее забирать?

– Водитель будет.

Андрей спросил Настю: – Вернулся Виктор, ты переедешь жить домой или останешься здесь?

– Пап, не обижайся, но я бы хотела жить дома. Там у меня все вещи. Ты не обидишься?

– Для меня лучший вариант тот, который выбираешь ты. Конечно, я уже привык, что мы живем вместе, но я тебя понимаю. Надо известить Светлану. Когда хочешь вернуться?

– Завтра.

– Хорошо.

Позже Андрей позвонил Светлане и поведал, что Настя возвращается домой.

– Значит, завтра я за ней не заезжаю?

– Выходит так. Может быть, мы встретимся одни?

– А что это даст?

Андрей промолчал на вопрос Светланы, не зная, что сказать, не зная ответа на вопрос, вернее, как его сформулировать, а Светлана продолжила: – У тебя общительная дочь, и, наверное, умнее своего отца. Пока, – и положила трубку.

После того, как Светлана положила телефон, он у нее зазвонил снова, на этот раз звонил Дмитрий.

– Добрый вечер, – произнес он, извиняющимся тоном.

– Добрый.

– Ничего что я позвонил? Не отвлекаю?

– Нет, я все равно ничего не делаю.

– Может быть, вместе будем ничего не делать? Я делаю еще одну попытку.

– Напрасно.

– Может быть, все-таки попробуем?

– Не надо, Дим. Мы все уже обсудили.

Он помолчал, а затем в трубке раздались короткие гудки.

Вечером Светлане позвонила Маша: – Привет подруга, не могу до тебя дозвониться, дома тебя не застать, а сама не звонишь. Чем так занята? Может быть, встретимся?

– Маш, не могла. Я после школы забирала Настю, дочь Андрея.

Наступила тишина, Маша переваривала услышанную информацию, пытаясь найти в ней суть: – Не поняла, – наконец выдавила она из себя, – это как?

– Все просто, – и Света коротко рассказала ей о сложившейся ситуации.

– Я тебя знаю очень давно, но никак не могла подумать, что ты на это способна. Он, можно сказать, дал тебе от ворот поворот, а стоило ему позвонить, и ты растаяла.

– Не говори глупостей, но и отказывать человеку в помощи я не хочу, тем более по отношению к ребенку.

– Знаешь, Свет, я все больше узнаю тебя с той стороны, о которой и не подозревала. Я даже знаю, как эта сторона называется. Любовь.

– Да у меня много сторон, о которых я и сама не подозревала, возможно, ты и права, но какое это имеет значение? Его бывшая жена поправляется, отчим вернулся, и Настя переехала домой. Круг замкнулся, все вернулось на прежние места.

– Не говори загадками.

– Андрей предложил встретиться, но я отказалась.

– Не думаю, что ты сделала правильно.

– Я думаю иначе. Я гордая, Маш. Меня попросили помочь и я помогла. Все.

– Да кому нужна эта твоя гордость! Даже тебе самой она в тягость. Выброси ее.

– С удовольствием. А куда?

– На помойку! Может быть, ты зря так поступила? Как понимаю, вы теперь снова живете по одному. А Дмитрий? Не самый плохой вариант.

– Дмитрий в прошлом. Не хочу портить человеку жизнь, он ни в чем не виноват.

– Тебе виднее. Если что, приезжай. Я всегда рада тебя видеть.

– Спасибо, но кажется, я начинаю привыкать жить одна. Приезжай ты, как-нибудь. Посидим, поговорим. Все пока. – Света положила трубку, и сев в кресло подумала, что правильно ли она поступила, отказавшись от встречи с Андреем. Он больше не позвонит, это было ясно. А впрочем, что сделано, то сделано. Незачем больше забивать этим голову.

Глава 11

Прошел месяц, Веру выписали из больницы. Виктор навещал ее, когда разрешили, опираясь на костыль. В день выписки Вера и Андрей сидели у него в кабинете.

– Спасибо тебе, – глядя на Андрея произнесла она, – ты действительно один из лучших хирургов.

– Это тебе так кажется, я делаю свое дело, то, что умею.

– Классно умеешь.

Андрей смотрел на бывшую жену, она похудела, лицо чуть осунулось.

– Я изменилась, – сказала она, заметив его взгляд.

– Ничего, теперь все будет хорошо, дело времени.

– Я не об этом. Я только теперь стала понимать, что такое жизнь, что ее надо беречь, что значат в нашей жизни близкие люди. Только в таких ситуациях наиболее остро понимаешь, что любая болезнь – это не только твои проблемы, это проблемы твоих близких, их боль.

– Болезни приходят сами и не всегда по нашей глупости.

– Это так, но начинаешь ценить то, на что порой не обращаешь внимания. Например, то, что с ребенком надо разговаривать иначе.

– А что раньше было по-другому?

– Конечно. Я считала ее маленькой, а Настя сказала мне, что к ней твоя знакомая Светлана относилась, как к взрослой. Я даже не знаю, как ее благодарить. Она понравилась Насте. Как у тебя с ней отношения?

– С Настей?

– Не прикидывайся.

– Да никак, мы не виделись с тех пор, как Настя вернулась домой.

– Мне кажется она очень хорошая женщина, я сужу по отношению к ней дочери.

– Вер, ты это к чему?

– Жалко мне тебя Шухов. Мы с Настей устроены, я имею в виду в быту, в личной жизни, а ты все один. Неужели до сих пор не можешь забыть? Я не думала, что это у тебя так серьезно.

– Правильно, что не думала. Что было прошло, поверь, я не живу прошлым.

– Не обманывай себя. Настоящее – это миг. В твоем настоящем только работа и кот. Что ты в нем видишь, в своем настоящем?

– Людей, Вера, людей. С их проблемами, болью, переживаниями, надеждами.

– Вот видишь, у них у всех есть надежда на будущее, лучшее будущее, а что есть у тебя?

– Как ни странно, меня устраивает такое постоянное настоящее, и я знаю, что завтра будет также, и не считаю, что это плохо. Я себя не жалею.

– Ты болен Шухов. Твоя болезнь – одиночество, с которым ты смирился, как с неизлечимым, и ищешь в нем положительные стороны. Нельзя жить только работой.

– У меня есть Настя.

– Есть, – согласилась Вера, – но она вырастет и у нее будет самостоятельная жизнь.

– Вер, ты к чему клонишь?

– К тому, о чем ты уже догадался. Пора тебе перестать жить одному. Почему не складываются отношения со Светланой?

– Потому что мы разные люди, у нас разный ритм жизни. Ей нужен другой спутник.

– Это ты так думаешь, по себе меряешь, по своим взглядам. А у нее ты спросил?

– Вера, это уже мое дело. Давай прекратим этот разговор, не хватало, чтобы ты еще в роли свахи выступала.

– Ты боишься Андрей. Есть в этом и моя вина. Я же понимаю, что ты думаешь, что другая будет такая же, как я, но мы все разные. Возможно, если бы мы встретились сейчас, то все было бы иначе. Тогда мы были молоды и естественно требовали больше, чем могли дать сами. Это теперь понимаешь, что отдавать приятнее, чем брать. Время изменило взгляды. Не замыкайся в себе.

– Учту, – буркнул Андрей. Он не хотел спорить с Верой. Отчасти она была права в том, что они другие, а главное, что он не хотел ошибиться еще один раз. Выработанный им стиль жизни его устраивал и с возрастом любые изменения принимаешь все тяжелее, закладывая в фундамент здоровый консерватизм. И если, он даже иногда так и не думает, то, какое всем дело до его жизни. – Оставим этот разговор. Где твой Виктор?

– Хочешь уйти от разговора и быстрее от меня избавиться? – усмехнулась Вера.

– Хочу жить своей жизнью без подсказок.

В дверь постучали и, прихрамывая, вошел Виктор, опираясь на трость.

– Добрый день. Готова?

– Готова. Пошли, больные.

– Спасибо Андрей, – поблагодарил Виктор.

– Пожалуйста, хоть и не знаю за что, но и предлагать до встречи не буду. Не та у меня профессия.

Они вышли, а Андрей, оставшись один, попытался вернуться к работе, и открыл папку, что лежала на столе, но вскоре понял, что мысли его далеко. Вера затронула то, что он от себя гнал. Отложив папку, он оделся и вышел из клиники. Был полдень, но у него были еще консультации в других местах. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо. Осень никак не хотела отступать и шла борьба в природе. Ночью уже были заморозки, и небо по утрам было чистым, но потом набегали тучи и дождь нагонял на город серую мглу. Такие дни Андрей не любил. Эта мгла нагоняла тоску. Постояв под порывами ветра, он отправился в кафе, где просидел, глядя на улицу через большое стекло, на прохожих, которые старались быстрее укрыться от непогоды. Выпив уже третью чашку кофе, он отправился на консультации, а затем домой, по пути зайдя в магазин за продуктами для себя и кота.

Там, стоя в очереди в кассу, он обратил внимание на женщину лет тридцати, светловолосую. Чуть крупную. Она привлекла его внимание тем, что очень внимательно смотрела на него. Ее лицо показалось ему знакомым, но где он ее видел, вспоминать не стал. Это могла быть и бывшая пациентка, любо кто-то из персонала, где он мог быть. Всех запоминать не было смысла. Расплатившись, он вышел из магазина и поехал домой.

В один из вечеров, после выписки, Вера зашла в комнату дочери.

– Настя. У тебя остался телефон Светланы?

– Да, а тебе зачем?

– Хочу поблагодарить ее. Ты мне его дашь?

Настя нашла номер телефона и продиктовала: – Будешь звонить, передай от меня привет.

– Хорошо, – улыбнулась Вера. Виктору она сказала, что хочет встретиться со Светланой, и тот одобрил ее решение. Набрав номер, она услышала приятный голос:

– Слушаю.

– Светлана, добрый вечер. Я, Вера, мама Насти. Мне хотелось бы с вами встретиться.

– Зачем?

– Я бы не хотела говорить об этом по телефону. Ничего секретного и особенного, но, если возможно, при встрече.

– Неожиданное предложение.

– Я понимаю, но если вас не затруднит. В любое удобное для вас время и удобном месте.

– А вам уже можно выходить?

– Конечно, я уже дома и выхожу на улицу. Со мной все в порядке.

В трубе повисла тишина. Светлана не понимала, зачем она ей позвонила. Их ничего не связывало, но любопытство взяло вверх: – Хорошо. Где вы живете?

Вера назвала адрес.

– Там, не далеко от вас, есть кафе «Бригантина». Я знаю этот район. Давайте завтра в семь. А как вы узнаете меня?

– Думаю, узнаем друг друга.

– Интересно как?

– По глазам.

– Наверное, вы правы. До завтра.

– Спасибо за согласие и вам привет от Насти.

– Передайте ей тоже.

На другой день Вера к семи часам уже была в кафе. Осмотрев зал, она прошла к столику, откуда был виден вход; подошедшей официантке она сказала, что ждет знакомую. Вскоре в зал вошла стройная, высокая женщина. Несмотря на то, что на улице прохладно, голова ее была не покрыта. Вера догадалась, что это Светлана, и встала, чтобы та ее заметила. Светлана окинула взглядом зал и, увидев вставшую светловолосую женщину, направилась к ней.

– Добрый вечер, – произнесла она подходя.

– Добрый вечер. Знакомиться нам думаю не надо, мы знаем, как друг друга зовут.

Обе сели за столик и заказали кофе.

– Ожидали увидеть другую?

– Я даже не задумывалась об этом. Хотя имя и внешность контрастны.

– А это родители назвали, я не участвовала. Я родилась светловолосой, но потом волосы стали темнеть, а имя осталось.

– Но вы не комплексуете? Хотя, наверное, вопросы задают?

– Уже перестали.

Принесли кофе, и Светлана не стала тянуть время: – Я слушаю вас.

Вера сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями: – Как вы знаете, я бывшая жена Андрея. То, что со мной произошло, и для меня и для всех неожиданность. Спасибо вам, что вы откликнулись на просьбу Андрея. Ваше согласие, подсказывает мне, что Андрей вам не безразличен, – она говорила глядя на Светлану, но та пока никак не реагировала на ее слова. – Пока я была в больнице, у меня было много времени подумать, вспоминать. И вот это обилие свободного времени заставило меня взглянуть на жизнь иначе. Сегодня у меня есть все, что необходимо: семья, работа. Я благополучна, но вот жизнь Андрея, как оказалось, для меня еще что-то значит. У меня нет к нему никаких личных чувств, кроме уважения, как к человеку, как к профессионалу. Только теперь я поняла, что это такой человек, который весь в работе. Тогда я была молода и не могла этого понять, хотела больше внимания себе и дочери. Не поняла. Я ему, когда выписывалась, сказала, что если бы мы встретились сейчас, то, наверное, все было бы иначе. Но все в прошлом. Я это говорю к тому, мне его искренне жаль, но не жалость заставила меня позвонить вам. Жалость унижает. Я уверена, что вы ему очень нравитесь. Он мог позвонить с такой просьбой только либо человеку, которому всецело доверяет, как другу, а это все-таки – мужчина должен быть, либо тому к кому он не равнодушен, а значит, по его убеждению достоин доверия. Он вам позвонил, потому что влюблен в вас.

Она замолчала и Светлана поняла, что пора как-то отреагировать.

– И что это значит?

– Даже не знаю, как сказать. А! Думайте, как хотите, надеюсь, что поймете меня правильно. Наверное, я выступаю в роли свахи.

– Что? – Светлана засмеялась. Смех ее был не поддельным, а искренним. В глазах заиграли веселые искорки. – Согласитесь, что ситуация очень даже не стандартная. Бывшая жена пытается сосватать бывшему мужу невесту.

Вера тоже засмеялась, понимая всю пикантность ситуации: – Ну, а как сказать иначе? Он мне не безразличен, как человек. Как и говорила, что не жалею его, но мужчина он хороший и пропадает. Вот окрутит какая-нибудь, вот тогда будет жалко. Вы не встречаетесь, а мужики народ слабый, найдется кто-то.

– Откуда вам известно, может быть и я из той породы?

– Нет, – уверенно заявила Вера, – то, что вы откликнулись на его просьбу, а потом исчезли, говорит, что у вас нет желания заполучить его любым путем. Вы не старались его привязать к себе, чтобы он чувствовал обязанным вам. Вы просто помогли любимому человеку. Я так думаю.

– Правильно думаете. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным мне.

– Так что же вам мешает быть вместе?

– Не простой вопрос.

– Он хоть пытался с вами встретиться?

– Предложил, когда Настя переехала домой.

– И что?

– Я отказалась.

– Почему?

– Вот в этом случае, он как раз мог чувствовать себя обязанным мне, а я не хочу этого.

– Но вы же знаете, что это не так.

– Знаю. А гордость?

– А она нужна?

– Но ее просто так тоже не выбросишь. Она появилась не сразу, а росла вместе со мной.

– Отбросить.

– Не уверена, что получится. Я думаю, Андрей не звонит больше, потому что опасается ошибиться еще раз, а также изменения в жизни могут сократить его встречи с Настей.

– Но это же глупо.

– Это мы с вами понимаем, но не разжевывать же ему все.

– Так может быть, попробовать самой?

– Уже было. Мы познакомились случайно, на улице.

– На улице?

– Именно. Он помог мне, но потом пропал. Он внушил мне доверие, я увидела в нем мужчину, спокойного, уверенного, который не стремиться угодить мне. Я обеспечена. У него был взгляд понимающего человека. Я ему тогда дала свой телефон, но он не позвонил. Я сама нашла его, позвонила и напросилась на встречу. Он не скрывал, что я ему нравлюсь, но потом все. Трудно убеждать взрослого человека, что он не прав, да и гордость у меня есть. Себя надо уважать. Я уже делала первый шаг, но повторяться не хочу, не хочу повторения результата. Мне было очень больно.

– Разве любовь не стоит новой попытки?

– Наверное, но не сейчас и не со мной. Не знаю, испытывали ли вы то, что и я, когда гордость борется с чувствами. Это в молодости все легче, потом сложнее.

– Но с возрастом любовь сильнее. Ей на помощь приходит опыт, разум.

– Разум в любви не помощник, интуиция да. Просто чувствуешь, что это он. Хотя сейчас, как раз разум и вмешивается.

– У вас кто-то есть? – тихо спросила Вера.

Светлана задумалась, но по ее ответу Вера поняла, что решение она приняла только что.

– Был, до этого момента, но теперь уже нет.

– Вы хотели выйти замуж?

– Была такая мысль, но не будем об этом.

– Извините, может быть мне поговорить с Андреем?

– О чем? Чтобы он позвонил мне? Подобные решения должны приниматься самостоятельно, не по совету.

– Но вы же нужны ему.

– Значит не очень.

– И что теперь?

– Не знаю. Не хочу ничего предпринимать, не хочу вмешиваться в ход истории.

– Извините, что пригласила вас и завела этот разговор.

– Не нужно извиняться. Я вас поняла, а что свахи из вас не получилось, так значит не ваш профиль.

– Не мой, – кивнула Вера.

– Очень хрупкой оказалась осень нашего знакомства, – произнесла Светлана, – а мы не сумели ее удержать.

– Значит…

– Значит, ничего меняться не будет, и я делать шаг навстречу не буду. Извините, мне пора.

Светлана поднялась и направилась к выходу. Вера смотрела в спину уходящей женщины. Она еще посидела. Мысли ее разбегались. Она не хотела понимать, почему два любящих друг друга человека живут в одиночестве, и не было в этом виноватых. Была простая человеческая глупость, когда не хотят видеть очевидного. Кому от этого лучше? Как сломать их упрямство и заставить улыбнуться друг другу? Тут у нее мелькнула мысль, которую она удержала.

Глава 12

Вечер. Сумерки опустились на город. Первые пушистые снежинки ложатся на чуть замерзшую землю, преображая природу и делая ее чуть светлее, прогоняя черноту. В такие вечера грусть переплетается с мгновениями радости от хороших воспоминаний, которые тут же уходят. Радуют и обновления в природе, которые дают надежду на то, что мечты могу осуществится.

Светлана сидела у окна, смотрела на город, и мысленно вела разговор сама с собой, разговор, который никак не могла закончить.

«Дорогой мой! Я только сейчас стала понимать, что когда ты был рядом, пусть это было не долго, жизнь наполнялась смыслом. Я даже порой не нахожу слов чтобы передать свое состояние. Не обижайся, что я была так резка. Если бы ты знал, как я переживаю. Когда мы были вместе, краски становились ярче и даже унылый серый дождь не приносил огорчения. С тобой я чувствовала себя женщиной, в том смысле, который заложен природой. Ты даже не знаешь, как я любила украдкой наблюдать за тобой, когда ты на что-то отвлекался. В эти моменты, которые я нафантазировала, мне так хотелось, чтобы ты это почувствовал, подошел и сел рядом, а я, прижавшись к твоему плечу замерла.

С тобой у меня появилась уверенность, что я вытянула счастливый билет на всю оставшуюся жизнь. Ты моя удача. Так я считала, и считаю сей час. Господи, как я благодарна тебе за нашу встречу. Я помню, как мы встретились глазами, и ничего еще не сказали друг другу. Хотя слово было вначале.

Чем ты сейчас занят? Неужели ты настолько глух, что не слышишь, как звонят оковы одиночества, оковы разлуки? Своим звоном не манят тебя, чтобы ты пришел, успокоил, снял с души муку, что вдруг я тебя больше не увижу? Это страшно.

Я прошу тебя, услышь и приходи, но не слишком поздно, пока одиночество не сплело свою паутину из моих невыплаканных слез.

Одиночество. Грустное слово. Оно гнетет и давит.

Теперь я снова одна и лишь теперь я понимаю, что среди своих поклонников искала только тебя, ждала твоего взгляда. Сколько одиноких вечеров прошло, а сколько еще впереди? Да, я горда, да это моя глупость, но ты должен понять меня. Но тебя нет рядом, и значит, ты меня не понял. Я вечерами придумываю нашу встречу: то ты смешной, то грустный, но никогда не злой. Так я мысленно представлю наши вечера.

Суета будней только обостряет мои чувства. Тебя нет рядом, и среди людей я живу, как в пустыне, воспринимая окружающий мир, как мираж. Я бреду по жизни, погрузившись в свои мысли.

Не оставляй меня. Я жду. Я, коротаю вечера со своей подругой – печалью, которую не звала. Странная навязчива подруга. Она приходит не спрашивая, не дожидаясь приглашения.

Я держусь мой дорогой. Я сильная женщина и слезы не зальют душу, но поверь, так хочется иногда быть слабой.

Моя душа играет только одну мелодию – мелодию грусти, и если вдруг прорывается веселая нотка, то фальшивит.

Конечно, я искала счастье, но видимо там, где его не было, и там не было тебя.

Порой душа мечется, как в огне от грустных мыслей и забот, но вспоминая о тебе, успокаиваюсь, словно ты обнял меня, прижал к себе, и все стало тихо и мирно. Если бы ты знал, как я жду прикосновения твоих рук, как хочется прижаться к тебе и выпить яд страсти.

Наверное, я раба своей любви. Не получилось у меня быть кроткой.

Гордость, эта вечная тень любви. Ее часто не замечаешь, но одно слово, взгляд, на который раньше и не обратила бы внимания, выталкивают ее вперед. Влюбленная душа ранима. Зачем, почему так случилось? Я же понимаю, что ты прятался за словами, прятал свою одинокую душу. Я не поняла или не захотела понять. Опыт жизни, и я избалованная вниманием, не смогла противостоять гордости, глупой обиде, и любовь отступила. Что я говорю? Она не отступила, она мудрая дала мне возможность понять, что она сильнее, а глупость хоть и ярка, но надеюсь недолговечна. Глупость резкостью, непониманием, сделала свое дело и ушла, а любовь осталась, хотя гордость все также живет во мне и пока сильнее. Сделай шаг и гордость упадет к твоим ногам. Услышь мою мелодию любви. Она играет для тебя»

Пушистый снег покрыл двор возле дома, где жил Андрей. Он также сидел у окна, глядя на снег, засыпающий город.

«Пусто, как пусто в доме без тебя. Одиночество ходит за мной по пятам и кричит, кричит во мне о том, что ты недалеко, но не рядом. Оно шлепает за мной и изводит меня. Я слышу твой голос. Может быть, я уже схожу с ума без тебя? Нет, я слышу твой голос и интонацию в себе. Я вспоминаю тебя каждый день. Помнишь ли ты, что я был в твоей жизни?

Прости меня за мою трусость. Да, я только себе в этом признаюсь. Я боюсь потерять ту свободу, которая сформировалась у меня за эти годы. Я боюсь потерять свою глупую, никому не нужную независимость. От кого? От себя? Я глуп, но бывают моменты, когда я даже пытаюсь радоваться своему одиночеству, что могу побыть наедине со своими мыслями, зная, никто их не потревожит. Это не упрек, что ты бы меня отвлекала. Нет.

Моя радость в том, что я жду встречи, что она будет, а печаль ждет разлуки, чтобы взять потом реванш за непонимание к тебе, когда ты была рядом.

Все последнее время я живу ожиданием встречи. Ночи в мире, где тебя нет рядом, стали безумно длинными, а поутру грусть кладет свои руки мне на плечи.

Знаешь, у одиночества оказывается серый цвет, как у поздней осени, когда опали последние листья. Я пытаюсь разукрасить окружающий мир. Все напрасно. Я уверен, что моя грусть не навсегда. Правда?

Я живу ожиданием. Я мечтаю о новой встрече, но порой мне кажется, что время, когда мы были вместе – чудесный сон, моя несбывшаяся мечта.

Мой мир сжался до размеров квартиры и больницы. Это клетка, в которой я живу в ожидании свободы, в мире, где есть ты. Своим ожиданием я заполняю пустоту вокруг себя.

На душе снова дождь, от которого не укроешься зонтом. Моя попытка встретиться слишком наивна. Я не нашел в себе мужества приехать, чтобы увидеть тебя, взглянуть в твои глаза. Я упустил свое время. Как это ни прискорбно, но я боюсь снова получить отказ от встречи. С возрастом это воспринимаешь более болезненно. Я хирург, а не врач по душевным болезням, и не умею лечить души, а свою и подавно.

Как вымолить прощение за свою глупость и перестать прятаться от самого себя, перестать обманывать самого себя, что так лучше? Кому? Мне точно нет. Время идет и, к сожалению, не делает нас ближе, а у меня так и не хватает упорства на новую попытку.

Кто знает, может быть, ты уже начала новый этап своей жизни, где нет меня, хотя верить в это не хочется».

За окном тихо падал снег, а два одиноких человека в этом огромном городе были несчастливы, по собственной глупости, меркам, правилам, которые сами установили, и не знают, вернее, боятся их разрушить.

Хрупкая осень одиноких сердец подходила к концу.

Глава 13

До наступления зимы осталось несколько дней. Земля уже была покрыта снегом, который не таял, хотя по календарю была еще осень.

Город преобразился и из серого стал белым, а за счет рекламы и цветным.

Жизнь Светланы менялась. Она не стала затворницей и все также встречалась с друзьями, но все больше избегала личных встреч, и отшучивалась ухажерам, пытавшимся проводить ее домой. Когда было весело, она смеялась, но и вымученные улыбки стали тяготить, хотя ранее просто не обращала на это внимания. Что делать? Сердцу не прикажешь. Она помнила Андрея, и укоряла себя за то, что тогда отказалась встретиться. А он больше не позвонил. А сейчас возвращаться в прошлое уже не видела смысла. Жизнь продолжалась. Зачем делать снова шаг, если однажды уже делала. Она рассчитывала, что время отодвинет память о нем, и она все больше погрузится в обычную жизнь, что была до него, и возможно встретит того, за кого выйдет замуж, хотя цели такой и не ставила. С Дмитрием она рассталась, она не хотела возвращения их отношений. В том прошлом был Андрей. Если новый знакомый, то это все новое. Лишь лучшая подруга – Маша, осталась в том кругу, который она себе создала.

В один из вечеров, Маша позвонила и сообщила:

– Свет, а я как-то в магазине видела Андрея. Он покупал продукты.

– И ты помогала ему их выбирать?

– Да, ладно. Вид у него был, скажу тебе, не веселый.

– А что в магазине радуются, покупая продукты? Не думаешь же, ты, что я буду радоваться его грустному виду?

– Думаю, он переживает.

– Его дело. Я тоже иногда переживаю.

– Так в чем дело!? Что вы оба глупостями занимаетесь. Вот скажи, кому от этого лучше?

– Самолюбию.

– Вот, именно. Какие новости, неожиданности! Я уже начинаю привыкать, что они у тебя должны быть.

– Я как-то встречалась с бывшей женой Андрея. Она попросила.

– Свет, твоя жизнь полна сюрпризов, я не ошиблась. Что ей от тебя надо?

– Ей ничего. Она пыталась меня убедить в том, что Андрей не плохой человек, что он видимо, любит меня и что нам надо быть вместе.

– Вот это да! Впервые слышу, чтобы бывшая жена беспокоилась о бывшем муже, пытаясь его женить.

– Вот я ей так примерно и сказала.

– И что убедила?

– Нет. Я осталась при своем мнении.

– Ну, что с тобой поделаешь!

– Ничего, все хорошо.

– Все, я еду к тебе.

– Ну и что дальше? – спросила Маша, едва оказавшись у Светланы дома. – Ну, встретишь ты кого-то, но чем он будет лучше Дмитрия? Его ты хоть знаешь. Любви там все равно не будет?

– А вдруг?

– Перестань. Мы с тобой столько лет знакомы, что я не буду подбирать слова. Возраст уже за тридцать, о чувствах хорошо думать, но пора подумать не только о душе, но и простых житейских вещах, которые занимают почти все наше время. Что ты приходишь домой, а дома есть человек, который тебя ждет, с кем ты можешь поговорить, не о высших материях, а о жизни, о текущих делах. Когда у тебя будут дела по дому, будет не до души и копания в себе. А если родить, так вообще в первые годы не до души. Все время будешь отдавать ребенку, а там глядишь, и мужу перепадет внимания. Со временем, если не любовь, то простое уважение к нему придет.

– Хотелось бы.

– Поверь. Я когда выходила замуж, конечно, питала к мужу чувства, а потом уже эти страсти как-то улеглись. Что словами любви сотрясать воздух, надо жить семьей. Надо радоваться своим близким.

– Да что ты мне рассказываешь! Не маленькая, все понимаю.

– А если понимаешь, то нечего сидеть девицей на выданье. Или хочешь сделать еще попытку?

Света поняла, что имеет в виду подруга: – Нет, напрашиваться не буду. Что ворошить прошлое.

– Вот и я о том же! Он живет своей жизнью, ты своей. Я тебя поддерживаю, что проявила гордость.

– Вот и сижу теперь с ней вечерами. Вот почему так Маш? Живешь, испытываешь чувства, а гордость держит на коротком поводке. Иногда, кажется лучше подойти и все сказать. Ну и пусть что еще раз услышу неприятный ответ, но зато наверняка знать. А в голове, гнусавый голосишко, тихо нашептывает: – «А тебе это зачем? Чтобы потом идти домой и укорять себя за глупый поступок? А куда смотрела гордость? Ты же ни в чем не виновата, так зачем показывать свою слабину?»

– Ну, это уже не мысль, а целая тирада. А кстати, если бы тогда ты не попросила узнать его телефон и не позвонила, то сейчас в худшем случае уже забыла бы о нем, а в лучшем была бы замужем за Дмитрием. А с мамой его разобралась бы. А я пошла у тебя на поводу. Лучшая подруга называется. А вдруг это любовь, как же иначе не помочь. Вот и помогла. Маразм это все. Может вернуться к Дмитрию?

– Не известно, какой вариант худший. И кстати, я ни о чем не жалею. А к Дмитрию не хочу возвращаться. Он мне ничего плохо не сделал, чтобы так поступать по отношению к нему, используя, как запасной аэродром.

Маша, которая до этого говорила достаточно уверенно, пытаясь приободрить подругу, вдруг тихо сказала:

– Да я понимаю. Это я так, чтобы не молчать, иначе в этом доме будет гнетущая тишина.

– Я так долго живу одна, что уже привыкла к этому и, кажется, не представляю себе иной жизни.

– А зря, надо Свет чаще бывать среди людей. Когда вокруг люди они отвлекают от собственных мыслей, заставляя переключатся на них. А свои мысли еще придут, никуда не денутся, тогда и пожалеешь себя и поругаешь.

– А что! В этом есть доля правды. У тебя как со временем? Домой торопишься?

Маша посмотрела на часы, которые показывали три: – Сегодня суббота. Сейчас позвоню домой и предупрежу, что мы пошли поболтать в люди. Я тебя правильно поняла?

Света лишь кивнула головой в ответ. После этого Маша позвонила мужу и дала наставления по поводу ужина и известила, что пойдет со Светой прогуляться: – Дома буду, не задержусь, так что еще успею увидеть, что вы там без меня делали. Все, пошли, – сказала она, закончив разговор.

Уже выйдя из дома Света предложила: – Давай без машины. Пойдем, посидим, на людей посмотрим.

Маша не стала возражать, и они направились вдоль улицы. Снова пошел снег, все более укутывая город. Легкий мороз приятно освежал лицо. Рекламные огни, приветливо играя, радовали глаз. Подруги шли не спеша, переключив тему разговора на житейские темы и минут через двадцать подошли к одному из многочисленных кафе. Решив зайти, они увидели достаточно уютное помещение, где еще были свободные места и расположились они возле окна.

– Мне нравиться сидеть и смотреть на улицу, когда мимо идут люди, а ты в это время не торопишься и наблюдаешь за жизнью.

– Для меня это не позволительная роскошь, хорошо хоть ты вытащила, – вздохнула Маша.

Они взяли по бокалу вина и кофе.

Минут через пятнадцать подошла официантка и поставила на стол бутылку вина.

– Это такое же, что и у вас, – пояснила она, – вам прислали вон из-за того столика, – и она указала на столик, за которым сидели двое мужчин лет под сорок, выглядевшие очень не плохо.

– С чего бы вдруг? – поинтересовалась Маша.

– Мое дело передать, – ответила официантка и ушла.

Едва она отошла, как один из мужчин поднялся и подошел к их столику: – Извините, это я набрался смелости. Мы здесь с приятелем. Редко видимся, вот выдалась возможность и зашли. Увидев вас, захотелось что-то сделать приятное красивым женщинам.

– И бутылку вина вы считаете приятным? – с некоторым возмущением спросила Маша.

Он немного смутился: – Нет, конечно, но на что хватило фантазии в данной обстановке.

– Скудноватая фантазия. Так что вы хотите?

– Если разрешите, то присоединиться к вам?

– И на что вы рассчитываете? На продолжение вечера? Мы похожи на …?

– Да что вы! И в мыслях не было. Я не в том смысле, что вы подумали. Просто посидеть, а дальше, не сегодня, как получится. Я и мой друг не любители приключений.

Света до этого не вступавшая в разговор, произнесла: – Хорошо, присаживайтесь, – и, заметив взгляд Маши, – но только поговорить.

– Конечно, – радостно ответил мужчина и направился к своему столику.

– Я вообще-то замужем, – сказала Маша. – Мне это зачем?

– Да мне тоже не надо, так поговорим и уйдем через часик.

– Ну, смотри.

К столику подошли оба мужчины. Тот, что с ними разговаривал, представился: – Николай, а это мой друг Сергей.

Света и Маша назвали себя. Николай взял бутылку и налил всем вина: – За знакомство, пусть даже кратковременное. Пусть вечер будет приятным и неожиданным.

Они отпили вина, и тут, у Светы, зазвонил телефон.

– Слушаю, – ответила она. – Добрый день, – голос ее звучал несколько удивленно: – Спасибо, все хорошо… Сейчас в кафе сижу с друзьями… В «Диалоге»…А тебе зачем?…Хорошо, позвони мне завтра… Всего доброго.

Убрав телефон в сумку, она бросила Маше: – Потом расскажу.

– Вы не сочтите нас за наглецов, – продолжил Николай, пока все ждали окончания Светиного разговора, – не буду скрывать, захотелось посидеть в обществе красивых женщин. Не думайте о нас плохо.

– Мы пока вообще о вас никак не думаем, – сообщила им Маша.

– Тоже верно, но чтобы вы имели о нас представление, скажу. Я врач, Сергей – инженер. Оба холосты. Уже холосты, – уточнил он.

– Врач, – усмехнулась Света.

– А что у вас не приятные ассоциации с нашей профессией?

– Ну, это личное.

– А я вот замужем, – сказала Маша.

– Понимаю, – вступил в разговор Сергей, – и если вас увидят в компании мужчин, могут быть неприятности.

– Могут, – не стала она отрицать.

– Давайте просто поговорим, – предложил Николай, и перевел разговор со скользкой темы в другое русло. Мужчины оказались достаточно вежливыми, с чувством юмора и разговор стал более непринужденным. Маша иногда бросала взгляд на подругу и видела, что та уже не так грустна, как ранее.

Неожиданно Маша увидела взгляд Светланы, который устремился к входу, обернувшись, она увидела в дверях Андрея, а рядом девочку лет десяти. В этот момент девочка обратила внимание на их столик и, потянув за руку Андрея, направилась к ним. Мужчины, видя некоторое замешательство на лицах женщин, повернулись к подошедшим Андрею и его дочке.

– Андрей Семенович, здравствуйте, – сказал Николай.

– Добрый вечер, – ответил тот.

– Всё, мужчины, спасибо вам за беседу, но вам пора идти. Ваше время истекло, – заявила Маша. – Надеюсь объяснять ничего не надо?

– Не надо, – сказал Николай и поднялся: – Пошли Сергей. Нам пора. Всего доброго, удачи, – пожелал он. Сергей также попрощался, и они направились к выходу.

Андрей и Настя стояли возле столика. Настя не стала ждать приглашения и села на освободившийся стул возле Светланы, а Андрей продолжал стоять, глядя на Светлану.

– А ваше время только начинается, – обратилась к нему Маша. – Присаживайтесь. Ты будешь мороженное? – спросила она Настю.

– Буду.

Маша подозвала официанта, попросила убрать вино и принести мороженное и сок. Андрей сел рядом с Машей, напротив Светланы.

– А теперь, Настя, расскажи все, что ты задумала, – попросил он.

– Пап, то, что я задумала уже сделала.

– И у кого день рождения?

– Не знаю, – улыбнулась она, пожав плечами, – наверное, у кого-то сегодня, но не здесь.

– Рассказывай.

Все взрослые устремила на нее свои взоры.

– А что рассказывать? Все ясно. Я уже не такая маленькая, чтобы ничего не понимать. Вы никак не можете договориться, и я решила помочь вам, вместе с мамой, – уточнила она.

– Значит, здесь еще и мама?

– А как бы я без нее смогла? Она бы меня не отпустила. Я позвонила Свете, как будто просто так, но захотела узнать, где она и насколько занята. Сначала хотела напроситься к ней в гости, а отвез бы меня ты, но она оказалась в кафе, вот я тебе и соврала, что надо к подруге на день рождения, а мама отвезти не может. Теперь все ясно?

– И ты думаешь, что сделала правильно, вмешиваясь в дела взрослых? – сурово спросил Андрей.

– В этом случае, да. Мама знает.

– Я с ней потом поговорю.

– Зачем потом? – Настя достала телефон: – Ты где?… Уже подъехала! Заходи, – и, отключив телефон, обратилась к отцу, – вот сейчас и поговори. Пап, ты у меня замечательный, но сейчас ты не прав. Послушай своего ребенка.

– Пока слушаю.

Светлана и Маша не встревали в их разговор. Принесли мороженое, и тут к столику подошла Вера. Андрей взял свободный стул от соседнего столика.

– Вы извините нас с Настей, – присев, обратилась Вера к Светлане, – но это шанс, упускать который нельзя. Непростительно. Осень, конечно, хрупкое время года, но не всегда ее надо разбивать. Ее можно сохранить, если захотеть. Меня зовут Вера, – обратилась она к Маше, – а это Настя, наша дочь.

– Я поняла. А я Маша, подруга Светы. А на мужчин, что были, не обращайте внимания, они случайный эпизод сегодняшнего вечера, – сказала она, оправдываясь перед Андреем.

– Я понял.

– Настя не увлекайся мороженным, – обратилась Вера к дочери, – нам пора возвращаться. Я на машине и могу вас подвезти, – предложила она Маше.

– Конечно, Мне, как и вам, здесь уже делать нечего. Пойдемте.

Они встали и, попрощавшись, направились к выходу из кафе.

– Здравствуй, – произнес Андрей, когда они остались одни со Светой.

– Добрый вечер.

– Он действительно добрый. Ребенок знает нас лучше, чем мы себя.

– У них более открытые сердца и чувствуют они лучше. А ты, как всегда популярен. Даже здесь знакомые.

– Я бы хотел быть сегодня популярным, да и не только сегодня, а всегда только для одной женщины. Для тебя.

– Согласна.

Н.Новгород 2014 г.

Content

Юрий Горюнов
Стриптизерша (сборник)

Стриптизерша

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Рыжая грусть

1

2

3

4

5

Хрупкая осень

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13