Петр Шордей

Домик в дачном поселке

Глава 1

1

Труп плавал у самой поверхности воды, запутавшись в прибрежной ряске. Издалека он напоминал, скорее, брошенную и намокшую пуховую куртку, чем человека, своими выглядывающими из воды простеганными выпуклостями, которые сейчас неподвижно существовали в гладкой в эту пору поверхности.

Вполне возможно, что он еще полежал бы день или два, ни у кого не возбуждая интереса, если бы не парочка проходивших рядом утренних рыбаков.

— Сезон еще толком и не начался, а народ уже выбрасывает в озеро мусор, — заметил один из них.

— Весенние уборки…

— Так ведь уже июль на дворе.

— А для тех, из Поселка — самое время делать уборку, — упирался другой.

Дело в том, что дачный поселок Микруты оживал только с первыми днями отпускной поры. Тогда настежь распахивались наглухо забитые на остальное время года окна в дачных домиках, граблями собирались сгнившие листья, а из города привозили детей и мусор. Повсюду происходило торжественное проветривание духоты прошедшего лета. Микруты заполнялись людьми, музыкой техно и — как раз — мусором. Дело в том, что здесь был один из последних диких уголков так называемой мазурской природы, то есть, природы дикой, так что дачник чувствовали себя здесь как у себя дома.

— Дикая страна — эта Польша, — заявил тот из рыбаков, который первым сделал замечание о том, что в озеро выбрасывают мусор.

После чего он сплюнул и в своих резиновых сапогах вошел в воду за курткой.

— Ты чего это? — крикнул ему другой, упрямый. — В экологи какие записался?

— Пуховик представляет собой чуждый предмет в пейзаже дикой природы, — сентенционально бросил первый, поскольку был более образован.

— А мне кажется, он здесь как будто родился, — по-своему упирался второй. — Это называется единством формы и содержания. То есть, каков поп, таков и приход. А вовсе никакой не чуждый предмет или тело.

Только их ожидало именно чуждое — оно же чужое — тело.

2

Дорогая Агнешка!

Сезон в Микрутах наконец-то начался. И это мой первый «сезонный» мэйл. Но если бы ты только знала, как он начался! У нас имеется даже собственный труп! Да, да! Труп именно наш, потому что наш домик располагается ближе всего к месту обнаружения останков, то есть, труп лежал ближе всего к нам. Ну, не совсем лежал, а плавал, поскольку это утопленник, а точнее — утопленница. Мария, жена нашего местного шерифа, все мне рассказала, а если даже бы и не рассказала, я и так бы знала обо всем, поскольку здесь все знают обо всем и обо всех.

Ну, в общем, приехали мы вчера, то есть, в субботу утром, после того, как в пятницу отослали детей в Англию, в языковый лагерь, и еще толком не успели распаковаться, а тут такая новость. Вот сама скажи.

А помимо трупа мы имеем, наконец-то, тишину, покой и свежий воздух. Труп как труп, ты же понимаешь, не одного уже из нашего озера выловили, но человек всегда лучше себя чувствует, когда рядом происходит что-то сенсационное. В Татрах имеются свои погибшие татерники[1], а у нас — утопленники.

И даже не ясно, красива ли была та швитезянка[2], потому что в воде плавала, якобы, долго, не менее пары недель, так что, пока она вынырнула, кое-чего у нее и подъели.

Мария лишь сообщила, что у нее — ну, той самой швитезянки — были длинные черные волосы, то есть, наверняка была красивой, а у таких постоянно имеются проблемы. Ты же понимаешь, что я имею в виду: любовь-морковь, а потом не остается уже ничего иного, как только броситься в мрачную озерную бездну, раз поначалу была готова броситься за любимым в огонь.

Огонь и вода, вот что, никому до сих пор не удалось их помирить, а кровь — говорят — она не водица, так что кровь пролилась, хотя, возможно, и не буквально, потому что из швитезянки вылилась уйма воды.

Муж Марии, Войтек, занимается всем этим, так что я все знаю из первых рук и по ходу, так что и тебя стану по ходу обо всем этом информировать.

Понятное дело, если того пожелаешь, но, насколько я тебя знаю, ты пожелаешь.

А что кроме того?

А ничего. Отпуск. То есть — скука.

Погода замечательная, за оградой визжат чужие дети, лают чужие собаки, чужие автомобили требуют мойки.

То есть, все мы, собственно, требуем «водного очищения», но как заходить в воду, в которой плавал труп?

Хорошо еще, что наш домик находится на самой дальней окраине. Собаки лают здесь тише, дети тоже вопят как будто бы тише, и только кузова вымытых машин пускают зайчик нам в окна.

Янек в своей стихии. Пила, молотки, гвозди и тому подобное, ну ты понимаешь. Пялится на новую болгарку из «Практикера» и попивает пивко, валяясь на шезлонге.

Швитезянка-брюнетка его совершенно не интересует, ведь ты же знаешь Янека, он любит исключительно блондинок. Из этого непосредственно следовало бы, что меня, в связи со всем этим, он тоже любит, но, боюсь, что если даже так оно и есть, то меня любит, в каком-то смысле, опосредованно, поскольку я являюсь его женой.

Таким образом, даже если бы и оказалось, что швитезянка не утонула сама, но кто-то ее утопил, то уж наверняка к этому делу Янек никак не причастен.

Поскольку, видишь ли, одно дело иметь собственный обычный труп, а другое дело — необычный, то есть, убитый.

Такой же, являющийся результатом убийства, более ценен, так как привлечет в Микруты больше туристов. И все мы тогда с этого поимеем, то есть, как раз мы с Янеком — так вовсе даже и нет, поскольку никакой сладкой ваты или мороженого не крутим, а только отдыхаем. А вот, к примеру ты, поскольку мороженым занимаешься профессионально, сорри за неприличную ассоциацию[3], у нас могла бы на разном мороженом заработать, тем более, что ты у нас красивая и рыжая, а любители детективов рыжих обожают.

Так что все как раз и вяжется с тем, что кому приличествует делать. Эта мысль обращает мой взгляд к Янеку, который именно в этот момент остановился и стоит, будто на какой автобусной остановке, и вечно пялится на ту кашу, которую сварил[4], сколачивая наш домик над озером. Так, мужик как мужик[5], никакой с него пользы, если не считать домика, на который мне и так пришлось подбросить деньжат.

Так что сейчас он и домик стоят, а я в финансовом отношении лежу, но «то ничего», как говаривал Маленький Рыцарь[6]. Мой Янек тоже такой вот очень маленький рыцарь, и хотя он и не говорит «то ничего», все равно его «то» никак не волнует.

Ага, чуть не забыла о самом главном; во время уборки, в умывалке я обнаружила длинный черный волос.

Любопытно…

С любопытствующими приветами,

Оля.

* * *

Дорогая Оля!

По длине твоего мэйла я вижу, что это и правда отдых, так что пора отрабатывать задолженности в отношениях с обществом. Это когда же это мы в последний раз виделись? Болезнь сожрала у меня массу здоровья, и я вовсе не виню тебя за это время наших не-встреч. Мне не хотелось бы, чтобы ты с Янеком видела меня в паршивой форме.

Все это я обязана была, понимаешь, устроить по-своему, ну и устроила.

Теперь необходимо покончить с финансовыми задолженностями, поскольку все знают, болеть у нас дорого, так что свое мороженое делаю где-только удастся, и сама кручусь и его кручу, ха-ха!

Время отдыха и отпусков для меня всегда были периодом жатвы, ты это прекрасно знаешь, так что с трупом тебе не завидую, тем более, что еще бы немножко, и мне была бы хана.

Вот только что-то кажется мне, что ваша швитезянка не была утопленницей, а только кандидатов в утопленники вводила в искушение… Кроме того, будучи славянкой, она обязана была быть блондинкой.

Кстати говоря, если Янек любит исключительно блондинок, это означает, что не любит брюнеток, а вот уже такая нелюбовь может быть достаточной причиной для осуществления преступления на брюнетке.

Только вот Янек и мухи не обидел бы, не о говоря уже о брюнетке, даже если бы такая уселась на нем словно муха.

Он очень рыцарственен, и и в этом своем рыцарстве совсем даже не мал. Вместо того, чтобы топить брюнетку, он утопил бы свою черную меланхолию в пиве, а такой поступок очень даже здравый и в какой-то мере благородный, хотя от него на километр несет, так сказать, хмельным.

Тем не менее, я крайне заинтересована дальнейшей судьбой твоей швитезянки, поскольку ты права: уж кто-кто, но ты знаешь меня хорошо.

Так что докладывай мне, будь добра, обо всем, и будем только надеяться, что девочка не утопилась от сердечных мук, так как это совсем уж провинциально, но ее кто-то утопил, и от этого отдало бы уже не хмелем, а Шекспиром.

С закрученными от кручения мороженого приветами,

Агнешка.

* * *

Агнешка!

Говоря по правде, первоначальная швитезянка была хитроумной ведьмой и серийной убийцей, хотя и говорила в рифму. Так или иначе, но она жила под водой, так что нашей утопленнице соответствует. Режиссеры всегда на роли femme fatale назначали брюнеток, а не блондинок, так что пускай так оно и остается.

Быть может, она желала соблазнить Янека, и он предпочел ее утопить, чем огорчить меня?

Ты абсолютно права; Янек — рыцарь, и по причине этого своего рыцарства мог бы пойти даже на преступление только лишь затем, чтобы я ничего про его роман не узнала.

Ибо Янек — лицемер, совершеннейший Дульский[7]; он соблазнил меня всего раз, и на этом уже остановился. Он заплевал меня словно мальчишка из детского сада свой политый вишневым киселем пудинг из манки, чтобы его сосед меня не слопал, затем, по примеру хищников, пометил собственную территорию, но вся его хищная натура исчерпалась вместе с содержимым мочевого пузыря.

Иными словами, подобного рода тип способен на преступление из страха перед мстительной женой.

А мотив хорош, как и всякий иной: «Отдых с блондинкой». Помнишь этот хит[8]? А ведь я как раз блондинка на отдыхе и есть.

Вот только спрашиваю: откуда тот черный волос в нашей умывалке?

И вот по причине этого волоса Янек вновь мне кажется таинственным, а тайны возбуждают…

С возбужденными приветами,

Оля.

* * *

Дорогой мой Ольчик!

Вижу, что ты и вправду там скучаешь на своем отдыхе, то есть, на самом деле отдыхаешь от всяческих серьезных дел.

Волос на четыре части ты расщепляешь совершенно напрасно, ибо что будет, если окажется, что это лоновый волос?

А ведь такой волосок с лона, он всегда скрученный, и ты сразу же имеешь любовную аферу, поскольку всякая любовная афера вечно крученая, как, собственно, волосы с лона.

Раз любовная афера долгая, тогда и волос с лона длинный.

От такой долгой любовной аферы появляются долги чести, которые оплатить можно только собственной, а лучше всего — чьей-то, кровью.

Тихенькие подкаблучники — это самые лучшие кандидаты в серийные убийцы. В таком типе аккумулируется все его унижение, и вот, чтобы можно было утром поглядеть себе в глаза в зеркале во время бритья, он должен или стакашку хлопнуть, или тюкнуть унижающую его бабу.

Гавкучий тип, он просто обгавкает и ему станет легче от его ораторских фигур, а вот такой тихий мышонок, он ведь после того как зальет за воротник, должен еще и блевануть…

Вот и блюет всем тем, что под руку подвернется.

Топором, к примеру.

Или там ремешком брючным, или твоим же шарфиком, или чулком.

Чтобы не говорить плохого о твоем Янеке, он, если уже и блюет, то пивом, поскольку, чаще всего, под его жаждающей убийства рукой находится, чаще всего, пиво.

А после того, поболтает, бедненький, с новой болгаркой, и ему уже далеко до того психа, который кроил нас, киноманов, в течение целых двух часов[9].

Take it easy[10]. Don't worry by happy с Янеком.

Привет от незамужней,

Агнешки.

* * *

Дорогой Агнюсик!

И все-таки моя женская интуиция меня не обманула!

Швитезянка не утопилась от отчаяния, а кто-то ее от отчаяния утопил!

Вона как!

Мария под страшным секретом сообщила мне, что всякий случай насильственной смерти направляется на вскрытие. То есть, под ножик коронера, которого у нас называют судебным врачом или как-то так — понятное дело, не нож, а только того типа, который этим ножиком колупается в бебехах насильственной смерти.

Так этот-то тип установил, что швитезянка, действительно, утонула, но поначалу чем-то получила, причем солидно и куда попало, а потом ее к чему-то там привязали и спустили на дно.

В легких было полно воды, и это, якобы, доказательство того, что умирала она, вдыхая воду. На щиколотках ног, у лошадей это бабки, чудовищные потертости от веревки, которая связывала ее, наверняка находящуюся без сознания, до самой смерти.

Впоследствии, под влиянием газов, порожденных разложением ткани, эти наверняка когда-то привлекательные щиколотки набухли, сделались мягкими, и веревка впилась в эту мягкость до самой кости. Но петля оказалась свободной, поскольку кость в принципе не разбухает, и выпустила швитезянку, словно шарик с гелием, на поверхность. Газы вытолкнули бабенку будто подводную лодку, идущую на всплытие.

Я знаю, что говорю, потому что Янек увлекается подводными лодками, и массу раз объяснял, что происходит, когда такая лодка всплывает.

Все это привело к тому, что в Микрутах у нас имеется собственный Шерлок Холмс и его Ватсон из повята[11], хотя и не думаю, чтобы они были геями[12].

Благодаря ним, правда о Швитезянке, словно масло истины, тоже выплывет на поверхность.

Иными словами, у нас тут дело об убийстве и самое неподдельное по этому делу следствие или же расследование.

Шерлок и Ватсон — интересно, но я так и не знаю, как того второго звали — приходят сейчас в себя, поскольку приехали вечером, а до утра свежий воздух Микрут несколько ударил им в головы.

Они проверяют реестр пропавших без вести по подключенному к Сети ноуту, и выпытывают обо всем марииного Войтека, то есть, Стемпня, особенно же, про сельскую дискотеку, которую тут называют клубом, и про дачный поселок Микруты, то есть, между прочим, и про нас, вроде того, что когда в мертвый сезон дома стоят пустые, то не известно, чего в них деется, и вот их до смерти беспокоит то, что кто-то мог там очутиться и мертвым.

А что ты хочешь: детективы из повята, ну а дискотека с танцульками — всем известно — источник всякого зла.

На дискотеке можно снять телку и затащить на хату, забитую в отсутствие хозяев досками. Оттуда же берутся и убитые женщины, ибо такова жизнь, особенно же — у полицейских из района.

Ну и таким вот образом мне забили клин, поскольку я ведь того и ожидала, но, тем не менее, и не ожидала.

С ожидающим еще больших сенсаций приветом,

Оля.

* * *

Олик!

Чего-то мне кажется, что самый большой Холмс как раз просыпается в тебе, Ватсон.

Только ведь дело может оказаться более простым, чем тебе кажется.

Ты же сама сказала: ухаживание, изнасилование, убийство.

После того: удаление следов.

Нормалёк.

Во всем виноваты приезжие.

Ведь если бы они не приезжали, дачный поселок дачным совсем не был бы, а только банальной дырой.

Не было бы у тебя трупа, который столь возбуждает твое стерилизованное городом воображение.

Другими словами: ты мне — я тебе. Ты мне волнующую кровь криминальную фантазию — я тебе танцульки. Благие размышления о насильственной смерти за вопли короедов под забором.

Сама я вижу все в мрачных тонах. В реестре бесследно пропавших, который, как тебе и самой известно, в особенной степени увеличивается именно в летние месяцы, фигурирует множество красивых девчонок, судьба которых так до конца выясненной уже никогда не будет.

Другими словами, он ее убил и смылся, так что я, скорее всего, ожидаю, что дело быстро закроют.

А ты, nomen omen, застрянешь в мертвой точке, и тогда тебе придется выслушивать рассказы Янека про всплывающие из озера подводные лодки.

Но не беспокойся. Ведь то могут быть очень даже атомные подводные лодки, спрятанные на дне еще немцами; ну, понимаешь такие прототипы, вместе с тоннами золота и Янтарной Комнатой в придачу. Вот тогда ты превратишься в Пана Самоходика[13] и усядешься в машинку, то есть, сама себя погонишь по следу тамплиеров к очередной тайне.

Чего тебе от всего сердца желает, с таинственным приветом,

Агнешка.

* * *

Дорогуша[14]!

Я тут не могу понять, зачем прятать тело.

Труп — это труп. Кто-то его обязательно похоронит, так какого хрена прятать его самому, причем — от всего мира.

Разве что, если такой труп мог бы чего-то рассказать о своем убийце.

Вот тогда будет лучше его спрятать.

Но где?

Возле места преступления?

Но тогда ведь само место преступления обратит внимание на потенциального виновника преступления.

Такого рода труп грузят в багажник и вывозят как можно дальше, чтобы никто не смог провести ассоциацию именно с местом. А на новом месте его уже ассоциировать можно, поскольку и так никто его не проассоциирует со старым местом.

Если тетку прибили в масштабе повята, то тела вообще нечего было и прятать. Но, раз уже это было сделано кем-то, то почему именно на месте преступления? Понятное дело, при этом я предполагаю, что местом преступления является наш дом.

Но я так думаю, что сделано это было затем, что укладывание тела в багажник и риск поездки с ним нескольких сотен километров на другой конец Польши, а потом еще копание саперной лопаткой или какой-нибудь чайной ложечкой ямы под могилу, было бы попросту слишком хлопотным делом.

Вместо этого, бросаешь жертву в озеро, и покой тебе обеспечен.

Ага, я забыла, ведь швитезянка еще жила перед тем, как ее останки были спрятаны. В багажнике она могла очнуться. И что тогда? Тогда нужно было бы добить или принести извинения.

Мне кажется, что убить человека собственными руками — дело нелегкое. Тут на Рождество карпа не прибьешь, не говоря уже про другого человека, да еще и в будний день.

Думаю, человека легко убивать на расстоянии, к примеру, застрелить. Даже метнуть в него дротик. Но вот расколоть ему тыкву, о, это уже совсем другие вызовы.

Тем временем, у тебя имеется лежащая без сознания жертва насилия, и ты вкидываешь ее в воду. Никаких проблем. В каком-то смысле, она и сама утонет Это ведь, в каком-то смысле, словно выстрел из пистолета, правда? Никакого эмоционального сопереживания не требуется.

Нужно только привязать какой-то груз, чтобы жертва пошла на дно. Ведь под влиянием воды, заливающей ей легкие, она тоже могла бы очнуться.

Wash and go — то есть, два дела в одном флаконе, ты помнишь ту рекламу; одним махом ты и убиваешь, и прячешь останки…

Очень ловко задумано.

С ловким приветом,

Оля.

* * *

Оля!

Как мне кажется, ты выбрала не то призвание!

Вместо того, чтобы сверлить дырки в зубах, тебе следует сверлить дыры в животах. Глядишь, еще бы нефть открыла!

Ну хорошо, мужик приложил девице чем-то тяжелым в ходе изнасилования, например, кулаком, после чего умножил и отяготил живое еще доказательство своего позорного поступка последствиями собственной, насильника, похоти.

Он притарабанил оба груза в озеро, после чего умыл в нем руки[15].

И вот теперь ищи ветра в поле. А точнее — в озере.

Тебе же остается только вязание крючком и выбрасывание пустых пивных бутылок после Янека.

А мужик, моя руки, в этой воде растворился, ведь наверняка же вы спускаете в нее все органические и неорганические стоки за весь отпускной период, так что фиг его теперь найдешь.

Темная могила, а также дым седой.

Оставь все тем шерлокам из района. Закроют дело, тут и к бабке не ходи, как в банке пеню насчитают.

С банковскими приветами,

Агнешка.

* * *

Агусик!

Ты абсолютно не права.

Во-первых, банк никогда и ничего не прикрыл бы, самое большее — уморил бы тебя голодом[16].

Во-вторых, этот тип не мог вот так запросто бросить женщину в воду. Ведь даже если бы она весила столько же, сколько топ-модель, далеко он ее бы не забросил. Килограммов, скажем, пятьдесят, это и так гораздо больше веса ядра, того что толкают на стадионе. Мужик, самое большее, бросил бы швитезянку себе под ноги, не говоря уже о балласте, который тоже нужно было бы толкнуть.

Вода у самого берега озера очень мелкая, это вам не Морске Око[17].

Сама знаешь.

Мужик должен был, просто обязан был загрузить все барахло на какую-то лодку и выплыть с трупом in spe[18] на широкие воды. Кстати говоря, эти широкие воды сейчас это вспышки фотоаппаратов здешней прессы, для которой сейчас просто праздник.

А откуда он эту лодку взял?

Ты попробуй найти здесь перед сезоном хотя бы одно весло. Все закрыто.

Только у одних нас лодка возле озера…

Только у нас.

И никаких других домов здесь нет.

Лодка стоит на прицепе в саду, впрочем, ты и сама знаешь

А кроме того, для всяких инвестиций установили шлагбаум. Зона тишины и тому подобное, следовательно, никаких тебе случайных свободно стоящих, лежащих или там плавающих лодок нет. Правда, на пляже имеется прокат, но от нас до пляжа приличный шмат дороги.

Тем временем же, Янек унаследовал от тетки землю и останки курятника над озером, после чего настоял, чтобы что-то строить. Отсюда и лодка у самого берега. И на эту стройку пошли все деньги от зубов, в которых я делала дырки. Ага, а еще и на лодку.

Ты можешь представить себе убийцу, который сначала через весь поселок тащит к озеру лодку, потом труп, а к нему еще и какой-никакой груз? Валандается туда-сюда в то время, как у него задницу пришмалило?

Нет, все должно было придуматься в один миг.

Все необходимое убийца имел под рукой.

Все это казалось легким и лепящимся одно к одному.

Но ведь я специалистка, как ты сама сказала, по тому, чтобы выискивать дырки в целом. Дипломированная!

Лодка у меня уже имеется.

А еще имеется тот самый волос.

И как раз на этот самый волосок я и нахожусь от решения тайны. Янек убийцей быть не может. Он же у нас каша-размазня. Сначала он позвонил бы мне и спросил, что ему следует сделать: то ли утопить труп, то ли закопать, а может и во всем признаться. Да он вообще спросил бы сначала, можно ли ему ту телку изнасиловать. Предположительно, у нее он спросил бы то же самое. Он всегда был растяпой.

Но вот каким чудом убийца проник в наш домик, не выломав двери?

Нужно будет это продумать.

С обдуманным приветом,

Оля.

Глава 2

1

Короче, абсолютно все про меня и Янека Стемпнева[19] рассказала Стемпню во время обеда. То, что зовусь я Александрой Гловацкой, что мне уже за сорок, что я дантистка из Варшавы… Потом до нее дошло, что Стемпень и так должен был меня знать, хотя бы с виду, и что она, Стемпнева, просто не верит, чтобы он не запомнил высокую блондинку, следовательно — длинноногую, опять же — худощавую, таким образом: стоящую греха. Якобы, у нас двое детей в том возрасте, когда дети еще считаются с родителями, а родители с детьми — никак. Для Стемпневой, Янек, мой муж и архитектор в одном флаконе, очень даже ничего себе (в присутствии Стемпня Стемпнева очень даже осторожничает). Тем не менее, по ее мнению, мы оба очень даже ничего. Халупу нам стережет Казик-органист. Каждые четыре года мы меняем автомобиль (а точнее, автомобили, потому что машины у нас две). И вот теперь, обрати внимание, я явно скучаю, и Янек тоже, так что в каком-то смысле, явном исключительно для Стемпневой, поскольку она совершенно уверена, скучаем вместе, то есть, если можно выразиться, друг с другом.

То есть, по мнению Стемпневой мы люди стандартные, следовательно, от этой всей скуки на все способные.

Стемпень, со своей стороны, доложил Стемпневой, что я потребовала провести анализ ДНК того волоса, что нашла у себя в умывалке. Ему, то есть, Стемпню, кажется странным, что я вообще связала этот волос с той, из озера. По его мнению, это ненормально, чтобы человек сам обращал на себя внимание в деле об убийстве. Ну, опять же, та лодка… Это его тоже страшно удивляет.

По мнению Стемпня, всякие тайны на собственной грядке я ищу потому, что уже издавна не получаю от мужа сексуального удовлетворения.

Якобы, он, то есть — Стемпень — таких как я знает.

А вот Стемпневу, следует тебе узнать, весьма заинтересовало, откуда это он «таких» знает и сколько.

Еще Стемпневу смущают двери, которых никто не выломал. По ее мнению, такой вот домик над озером, на краю деревни, а точнее — дачного поселка при этой деревне, это весьма удобная малина, тем более, что у Казика-органиста ключи к ней имеются.

По моему же, в свою очередь, мнению, Стемпнева, похоже, тоже давно уже не получала сексуального удовлетворения от мужа, поскольку, для разнообразия, она считает Казика интересным мужчинкой.

Стемпню же он интересным ну никак не показался, тем более — во время воскресного обеда.

Сначала Стемпень посчитал, что шницели у Стемпневой недожарены, то есть, как обычно, их жрать невозможно, после чего взялся за «того пьянчугу».

И ему, то есть, Стемпню, плевать было на то, что тот пьянчуга уже не пьет. И не обращал он внимания на аргумент, что если бы пил, приходский священник собственноручно выгнал бы его из дома, поскольку самому органисту это было бы сделать затруднительно.

По мнению Стемпня, священник сам на органе играть не станет, потому-то он и глядит сквозь пальцы на скрытый алкоголизм органиста.

Но вот по мнению Стемпневой, человек, играющий на органе, обязан быть образованным, поскольку он, по крайней мере, знает ноты, ну а человек образованный просто обязан одновременно быть впечатлительным, ну а впечатлительные — она считает — не убивают.

По мнению же Стемпня: убивают, да еще как.

Никогда не известно, что такому в голову стукнет, хотя сам признал, что подобный тихий-тихий тип бывает непредсказуемым, в особенности же — по отношению к женщинам.

Но тут Стемпнева уперлась в том, что, самое большее, он мог дать кому-то за деньги, которых, как известно, много никогда не бывает, тем более, в таком приходе как наш, ключи от нашего домика.

На что Стемпень заявил, что деньги этот Казик-органист, то есть, Поремба[20], и так от нас имеет, опять же — постоянно и практически ни за что, так что он сам никак не рисковал бы ради единоразового заработка, даже если бы тот мог потом оказаться и многоразовым.

Тогда Стемпнева подсказала Стемпню мысль, что речь могла идти о каких-то грешках прошлого, то есть — о шантаже — ибо, ну что такой замечательный мужчинка, в самом соку, поделывает в нашей провинции, то есть — дыре.

На эти слова Стемпень заявил, что и сами они, Стемпень со Стемпневой, тоже чего-то в этой дыре поделывают, и неужто Стемпнева по этой причине была несчастная?

С того момента Стемпневой пришлось держать ушки на макушке, ведь не могла она вот так, ни с того, ни с сего, да еще за обедом, признаться в том, что чувствует себя несчастной, к тому же, подтвердить то, что она совсем даже счастливая, ей никак не удавалось. В конце концов, оба они со Стемпнем имеют работу и здоровых деток, так что грехом было бы жаловаться, правда?

В связи с чем, она ничего не ответила, а Стемпень принял это к сведению.

Он молча доел свой обед, после чего добил свою жену тем, что, предполагая шантаж, шантажист от Порембы, считай, ничего и не требует, а раз это так, то Поремба мог бы спокойнехонько исповедаться во всем, накрывшись сутаной священника, и выбросить проблему из головы.

Тут уже Стемпнева выпалила, что под сутаной, возможно, и мог бы, но вовсе не перед Стемпнем, ведь за преступление преследуют двадцать пять лет, а Казик Поремба в Микрутах проживает всего пятнадцать.

Другими словами, от Стемпня отпущения грехов он мог и не получить.

Как ей кажется, ключ от нашего домика — это и есть ключ к загадке, поскольку у Казика только эти ключи и можно отобрать, а больше ничего у Казика и нет.

Стемпнева приказала Стемпню прижать Казика относительно ключей, но Стемпень на это ответил ей, что нечем ему тут прижимать, на что Стемпнева, с присущей ей самоуверенностью, заявила, что уж она нашла бы способ, причем — самый надежный.

С самым ненадежным приветом,

Оля.

* * *

Оленька!

Все, что ты говоришь, а точнее — пишешь, это архилюбопытно. У меня буквально дрожь по телу проходит при мысли о Казике-органисте. Похоже, тебе не следует объяснять, что это дрожь наслаждения.

Такой вот Казик-органист мог бы сыграть на мне, словно по нотам, которые, кстати, я бы сама ему продиктовала, а точнее — спела.

Нет, правда, просто чудесно подумать, что какой-то там Казик может быть самым настоящим убийцей, а может быть даже — и насильником.

Клево тебе в этих твоих Микрутах.

Не то что мне у себя.

Ведь такой вот впечатлительный насильник — это же настоящее сокровище для женщины, тем более, когда в ходе в ходе безнравственных действий пронзает ее убийственным взглядом.

Ставлю на Казика-органиста.

И какая же у него красивая фамилия.

Поремба…

Хм…

Прямо чувствую запах лапника у себя под спиной и величественное то, чем он рубит, тот самый Казик Поремба.

С возвышенным приветом,

Агнешка.

2

Агнешка!

Ты только представь себе, что местная полиция в лице муже Стемпневой не обратила на меня внимания! Вот просто так!

Наш шериф решил, ни больше, ни меньше, что все мои домыслы основываются на слишком уж отдаленных ассоциациях, чтобы проводить дорогостоящий сравнительный анализ ДНК.

Точно так же, не заинтересовала его ни лодка, ни отсутствие взлома.

Блюститель порядка заявил, что у меня нет никаких доказательств того, что лодку трогали в наше отсутствие, и что если бы ему пришлось вести расследование по делу отсутствия взлома, все посчитали, что у него что-то не в порядке с головой.

То есть, он дал мне понять, что я попросту жаждущая сенсаций мифоманка или сумасшедшая в мягкой форме.

Другими словами, он сказал мне то же самое, что и ты.

Его жена, в свою очередь, продолжает подозревать Казика Порембу. Ей кажется, что этот Поремба какой-то странный, и ее совсем не удивило бы, если бы это он пришил ту самую женщину. А если и не он, то тот, кому он дал ключи от домика.

Но наш шериф Стемпень считает, что Поремба перед законом чист.

Холмс с Ватсоном между тем уже проверили реестр пропавших без вести и, что ты тоже предусмотрела, не обнаружили в нем никого, кто хоть как-то годился бы на роль нашей швитезянки.

Якобы, полицейский художник вместе с патологоанатомом воспроизвел ее предполагаемый внешний вид, то есть, того времени, когда она еще жила. И вот теперь с этим внешним видом полиция бегает по деревне и показывает всем, но, похоже, без результатов.

Понятное дело, я имею в виду отсутствие положительных результатов, поскольку отрицательные только и есть.

Не удалось подтвердить и то, изнасиловали ли швитезянку перед тем как утопить, поскольку после утопления это было бы маловероятным.

И это ты тоже предвидела, а именно, что следствие застрянет на месте, но если бы сама видела этих Холмса с Ватсоном, то вовсе и не была бы удивлена таким состоянием расследования, потому что они, вроде бы, и не трогаются с места, но как раз стоят на месте.

Надеюсь, что, пускай и стоя на месте, они таки шевелят мозгами.

Если же говорить обо мне, то я не поддаюсь. А как бы я могла? Ты понимаешь, если какой-то тип наложил швитезянке петлю на ноги, а это факт неоспоримый, и отсюда все следствие, то мне кажется, что при этом должен был совершить где-то какую-то ошибку, которая меня до него и доведет.

С доведенным до (без)ошибочности приветом,

Твоя неуступчивая Оля.

* * *

Договорились, я тоже буду неуступчивой и советую тебе заняться сгребанием мусора с газона. Этот ваш местный Стемпень абсолютно прав. Ты соединяешь в на первый взгляд связную целость оторванные друг от друга факты. Наверняка существует тысяча объяснений присутствию черного волоса в твоем доме. Зато для отсутствия следов взлома имеется всего лишь одно объяснение — просто-напросто, никакого взлома и не было. Это вовсе не означает, будто бы кто-то вошел к вам, имея ключи. Это означает только то, что в ваше отсутствие никто к вам дом не входил. Никто не трогал и лодку. Справился он каким-то другим макаром, и пускай тебе подскажет воображение, каким это образом он метнул девицу на нужное расстояние. Например, вначале он мог забросить в воду балласт с протянутой через него веревкой, после чего протянуть жертву, используя этот балласт вместо блока, и этого было бы достаточно, чтобы поместить ее в глубоком месте.

И что ты на это, детектив-любитель?

А может он поплыл с ней вплавь, затянул на глубину и там оставил, после чего вернулся за грузом? Любой спасатель из любого бассейна справился бы с этим.

Если она там бродила по дну с пару недель, вероятнее всего, преступник сделал это под конец июня, так что не слишком и замерз.

А что обо всем этом думает Янек?

Со все таким же скептичным приветом,

Агнешка.

3

Если бы такой спасатель был способен плавать с балластом, то это был совершенно несерьезный балласт. Груз или балласт нужен именно для того, чтобы плавать с ним было бы просто нельзя.

Впрочем, неважно. Стемпнева, а как же еще, не была бы сама собой, если бы не начала самостоятельного следствия, а начала с того, чтобы придавить, вместо своего Стемпня, Казика Порембу.

Не мудрствуя лукаво, она прямо спросила: какого черта он, Поремба, теряет себя в этом приходе.

Ха, ха!

И Поремба проглотил язык.

И так он его проглотил, что когда уже вытащил назад, то намеревался рассказать Стемпневой обо всей своей предыдущей и неудачной жизни, но прикусил язык.

И, видишь ли, это неудачное происшествие с языком лишь убедило Стемпневу, что в жизни Порембы кроется какая-то мрачная тайна.

И вот тогда Стемпнева решила ударить его в самую суть, то есть, в ту самую тайну, и она сказала Порембе, что он весь такой таинственный.

И этот придурок заглотил крючок, ведь когда такая вся из себя женщина-памятник как Стемпнева и вообще, с таким высоким общественным положением, говорит какому-то там Казику, будто бы он таинственный, то только крупный прохвост не дал бы себя обмануть этим.

Так что Поремба лишь покрутил глазами от восхищения самим собой, и уже собрался было расколоться, как внезапно снова прикусил себя, на сей раз в этот же крючок.

Тогда Стемпнева хитренько спросила его, потому что все продумала еще раньше, а мог ли бы столь одухотворенный человек сыграть джаз.

И оказалось, что элементарно, а как же, смог бы.

Джазовый крючок застрял в горле у Порембы столь глубоко, насколько сам Поремба поверил, что Стемпнева является тайной поклонницей джаза.

Он лишь предусмотрительно спросил, а какого же джаза — это на тот случай, если бы Стемпнева все-таки врала.

Оказалось, что традиционного…

Что Поремба прокомментировал заявлением: «женщина разумная и романтичная».

Во как мужика накололи!

В этот самый момент Стемпнева посчитала, что надо потихонечку начинать выбирать леску, и уже натянула ее, то есть чувствительную струнку Порембы, упомянув что-то о чувствительной артистической душе.

После того Поремба разболтался, чего Стемпова и ожидала, конкретно же, о неудачной житухе того же артиста и невозможности в этой жизни искупить все грехи, несмотря на то, что теперь он аккомпанирует церковным песнопениям.

И вот тут Стемпова подсекла слишком резко и сильно.

Это вот искупление она ассоциировала с совершенным у нас убийством, и она стукнула по башке заранее приготовленным заранее суком, что если бы Поремба чего знает относительно этого дела, то, дав показания об этом убийстве, он искупил бы и прошлые моральные обязательства.

В этот момент Поремба с крючка и сорвался.

Сук отскочил от его черепушки, хорошенько стукнув Стемпову в неосторожно подставленный лоб, и конец.

Уходя, Поремба лишь успел сообщить, что муж, имеется в виду — Стемпневой — уже его расспрашивал об этом, а заявив, что полиция уже его допрашивала, органист вновь погрузился в самого себя, то есть, оскорбившись, замолчал.

Стемпнева, пытаясь спасти ситуацию, еще бросила в его сторону вкуснейшую приманку из топленого сыра с шерсткой летучей мыши, завопив, что ее муж терпеть не может джаз.

Только Поремба был слишком далеко, чтобы на эту наживку попасться.

В ответ он крикнул, что и сам, то есть, он, Поремба, тоже не — терпеть не может джаз!

На что Стемпнева совершенно трезво заметила: а с какого времени.

Он же с разгону заявил, потому что уже не думал, чего говорит, поскольку считал, что со все для него кончилось уже пятнадцать лет назад.

Пятнадцать лет, понимаешь!

И вот тут-то мы его и заловили, дорогусенькая моя Агнюся!

Казик-органист поселился в Микрутах пятнадцать лет назад. И с тех пор ненавидит джаз. Разве не чудесно?!

Ничего он не видел, ничего не слышал, ничего никому не сказал. Ну совершенно как те три обезьянки.

Тем не менее, проболтался.

Стемпень обозвал жену последней дурой, теперь с теми из района проверяет, а что случилось в Польше пятнадцать лет назад. Ассоциируют и связывают, ты прикинь, отдаленные факты, ха-ха-ха!

Стемпнева заловила нашего органиста за его же орган, и мужчинка влип.

Но если этот сукин сын давал ключи от нашего домика Бог знает кому, я сама ему этот орган продырявлю, то есть, органные меха.

С рассерженным приветом,

Олька.

* * *

Поздравляю! Обычно оно так и бывает, когда ловишь щуку, в сеть попадает всякая мелочевка.

Вполне возможно, что у вашего этого Казика-органиста на совести что-то и имеется, только не думаю, будто бы это он пришил швитезянку.

С неизменно скептичным приветом,

Агнешка.

* * *

Боже! Ну как ты до сих пор не поймешь?!

Я же и не говорила, будто бы Поремба лично приказал швитезянке подышать водой. Зато теория шантажа делается все более вероятной. Быть может, он, все-таки, давал наши ключи убийце?

С убийственным приветом,

Олька.

* * *

Это ты ничего не понимаешь!

Если твой привет и вправду убийственный, то первой его жертвой должна пасть я.

Понятное дело, что Поремба, или как там его, убийцей быть не может. Мне что, необходимо поверить, что тип с музыкальными тонкими пальцами бьет девицу по лбу, после чего тащит ее куда-то в камыши после чего толкает на расстояние толчка того ядра, что привешивают к ногам каторжникам, или мечет словно какой-то, прости за выражение, молот?

Тоже мне, органист-олимпиец нашелся!

С наполненным олимпийским спокойствием приветом,

Агнешка.

P.S. Вполне возможно, что ключи он кому-нибудь и дал, а может и не дал. Как ты это докажешь? Да и почему, помимо всего прочего, тебя это так цепляет? Понятно, что вполне возможно, эмоционально ты чувствуешь себя связанной с жертвой, поскольку считаешь, будто если чего и случилось, если вообще случилось, то как раз в вашем домике. Но ведь это уже не твоя вина, правда?

* * *

Я все понимаю!

На воре шапка горит. Мужик перепуган так, что мама не горюй! Попался во время облавы на диких кабанов, но тут оказалось, что он и сам является объектом охоты, скажем, тетеревом. Но теперь-то мы его уже не отпустим.

С охотничьим приветом,

Олька.

P.S. Иногда стая чаек над водой сообщает рыбаку, где находится крупная рыба. Поремба может привести нас к убийце, и все.

* * *

Наверное, ты ожидаешь от меня подтверждения, что может? Хорошо, настоящим подтверждаю, что может.

Тебе легче?

С самаритянским приветиком,

Агнешка.

4

Повторила Янеку твой вопрос, а что сам он думает обо всем произошедшем.

Но он только и спросил:

— Я?

Тогда я прибавила, что это ты спрашиваешь, поскольку это должно было его вырвать из ступора.

Я даже услужливо напомнила ему, кто ты такая:

— Агнешка — твоя и моя приятельница уже тысячу лет; приятельница нашей семьи и нашего домика в Микрутах, ловкая такая, рыжая Агнешка, деловая женщина, бизнес-вумен, владелица всех фабрик мороженого от Гданьска до Белостока, хищная холостячка, моя преданная поверенная, хотя ее ноги и короче моих.

Тогда он ответил:

— О чем?

На что я ответила, что обо всем этом.

После чего пришлось рассказать ему обо всем этом с самого начала…

И вот тогда-то до него дошло.

А уже потом все это никак приятным уже не было, потому что, слово за слово, ну ты сама знаешь, как оно бывает, мы разосрались совершенно не по теме, то есть о том, являюсь ли я объектом его взаимодействий со мной или же субъектом; и он, как обычно, выбрался из всего этого по-своему, то есть, чего-то замутил в плане семантики, поскольку начитался «Двоеженца» и «Опекуна»[21], а в них просто кишит текстами, переворачивающими женщину, то есть кота, хвостом наизнанку. Другими словами, он не нашел противоречий между объектом и субъектом, ибо ведь объект всегда может выступать и в качестве субъекта, что он, чертово семя, мне и процитировал.

Так вот, ты спрашивала, что Янек обо всем этом думает.

А я тебе отвечаю, то есть, как бы от его имени, что он, как обычно, ничего не думает, поскольку не считает себя, псякрев, каким-то там следователем. Ну вроде как он на все согласен. Он дал мне понять, как обычно, очень даже элегантно, что, говоря весьма осторожно, швитезянка ему до лампочки.

И мне кажется, что на самом деле так оно и есть.

Его трогает только его поперечная пила, а точнее, это он ее ласково касается, когда не пялится на нее. А если бы даже сама швитезянка сама пила перед смертью, а ведь воды должна же была нахлебаться до того, как утонула, то она бы его все равно не интересовала.

Хотя, кто знает, что он там делает во время этих своих командировок на стройки и к инвесторам.

Быть может, кто-нибудь даже и знает, но только не я.

Вот тебе и весь ответ.

С ответственным приветиком,

Оля.

* * *

Оленька!

Ведь такой он и есть, этот твой, прости Господи, Янек.

Раз ты не знаешь, чего он там делает по ходу своих командировок, это означает, что нихрена не делает, потому что, если бы чего-то делал, ты давно бы уже знала. Пацан старается и все. Затем и ездит.

Разница между вами заключается в том, что дырку в зубе может иметь каждый, хотя и не желает, а вот красивый дом на привлекательном дачном участке желает иметь каждый, но почти что никто не может его иметь.

Тебе платят, потому что (ничего не поделаешь) обязаны, а Янеку не платят, потому что не могут себе на это позволить.

С моим мороженым оно приблизительно то же самое. Оно, правда, не стоит столько же, как дом в Лесной Подкове или каком-то там еще Закопане, но чтобы почувствовать его стоимость, мне нужно продать его тысячам человек.

Выходит то на то.

Это и есть борьба за клиента.

Ты у нас всегда была женщиной прагматичной, и, возможно, потому выбрала стоматологию. «Логия» — это как раз наука о той «сотне», которая смешала польский язык с латынью.

Не каждый мужик является свиньей.

С латинским приветом — ave,

Агнешка.

* * *

Агнешка!

Дорогой ты мой гид в лингвистике!

Lingua negri — по-латыни «черный язык», а вот на хинди lingwa — это «пенис»[22]; что ни говори, но мы же народ индоевропейского происхождения.

Если из архитектуры Янека вычеркнуть, nomen omen, член «архи», который звучит слишком архаично, то у нас останется, черт подери, «тектура»[23].

И что ты на это скажешь?

Выходит, в плане «того», что ты Янека знаешь лучше, чем я после всех этих, что ни говори, пары десятков лет.

Но это привилегия особы, существующей снаружи.

Холмс с Ватсоном копаются в архивных материалах пятнадцатилетней давности.

Вроде бы оно и ничего, но все-таки.

А ведь кто подсунул им этот след?

Не стану хвалиться, но это я с Марией.

Пока что из компьютеров у них лезет сплошная «тектура», но именно с нее и начинается архитектура преступления.

Холмс с Ватсоном мужики нормальные, хотя и имеющие разрешение на оружие. Быть может, с полетом фантазии у них и не сильно, зато их выучили тщательности. Вот они и не спят по ночам, а только читают. И я уверена, в конце концов они таки дочитаются.

А когда уже дочитаются, то возьмут Казика-органиста за задницу, после чего он споет им все, как на исповеди.

А никаких других идей у нас в отношении швитезянки у нас уже и нет.

Дискотечный след никуда не привел.

Девицы появляются и исчезают в облаках легкой наркоты.

Телки из Силезии выискивают фраеров с Побережья, но, в конце концов, находят себя в объятиях фрицев из Гамбурга. После того возвращаются в свои гимназии, а может и не возвращаются, сведенные с ума или свезенные караванами верблюдов, они пропадают, завезенные черт знает куда.

Каждый такой верблюд, как сама понимаешь, это жизненная ошибка, разве что, как минимум, двугорбая, если не больше.

На таком дискаре все вихляются, закрыв лица капюшонами, и в лучшем случае дудлят «red bull», после которого уже никто ничего не помнит и самого себя не может узнать под утро.

Телку можно наебать, потом выебать, а затем еще раз наебать[24], но вот чтобы привязывать ей чего-нибудь к ногам, для этого уже нужно иметь причину. Телке можно даже сломать нос или выбить зубы, даже глаз сапогом, но все это остается в шутейном разряде. Могильную плиту телке к ногам не привязывают.

Видишь ли, этого не делают от избытка воображения, но с совершенно конкретной целью.

И как только начинаешь убивать человека, нужно еще оглядеться направо и налево. И за такую хохму можешь получить четверть века, а покажи мне такого, который заменил бы колонию за избиение или даже восемь лет за изнасилование — на двадцать пять календарей за убийство.

Потому-то с самого начала дискотеку нельзя было принимать в качестве гипотезы. Светская жизнь малолеток с нашим случаем не имеет ничего общего.

Так что Холмс с Ватсоном сходили на дискотеку, на пляже посидели, порасспрашивали там и сям, исключительно для очистки совести, и уже прикидывали, как бы отправиться к прокурору, чтобы дело тихо прикрыть, когда какая-то там Стемпнева и все так же, не буду хвалиться, я собственной персоной, подсунули им под нос сложный вариант. Пускай сложный, зато наводящий на размышления, правда, основанный на слишком отдаленных ассоциациях, то есть — на женской интуиции.

С крайне женским, то есть интуитивным, приветом,

Оля.

* * *

Поздравляю!

Пани магистр стоматологии сует за пояс воспитанников из Вершинино[25] (вроде бы полицейская школа там все так же существует?).

И это уже вершина всего.

Вот только чьих возможностей вершина?

Банальную пьяную разборку вы подтягиваете под какую-нибудь, чтобы долго не выискивать, Агату Кристи.

И своими с этой твоей Стемпневой фантазиями морочите головы двум придуркам.

Фрейду следовало бы приглядеться к вам.

Ведь у вас двоих дети имеются, так что вы хотите? Какой там еще Казик-органист и изысканное преступление? Это же сплошная бессмыслица.

С совершенно осмысленным приветом,

Агнешка.

Глава 3

1

Дорогая Агнешка!

Это к кому там должен присмотреться Фрейд?

Ты права, у нас с Марыхой[26] дети уже имеются, а у тебя?

Ясное дело, что дети у меня не от Марыхи, а от Янека; а у Марыхи — от Войтека.

У тебя же, боюсь, нету ни от кого, хотя могла бы иметь с каждым.

Прости за эти болезненные для тебя слова, и если хочешь — обижайся.

В паре шагов от моего дома умерла женщина; кто-то ее утопил, когда она еще жила, с помощью чего-то там затянул на дно, и вот тут как раз никакой Фрейд ничего сказать не может, а если кто и может, то прокурор и, возможно, ксёндз.

Тетка захлебывалась водой, зная, что ничто ее уже не спасет. Наверняка она по-своему боролась, пыталась выплыть, сделать хоть что-то. Била руками в пустоту, потому что ногами никак уже не могла.

Я пытаюсь это представить, и на сей раз у меня мурашки по коже.

Тот тип, что все это ей устроил, был безголовой сволочью. Он считался исключительно с самим собой. И я вовсе не любительница сенсаций, хотя да — тайна этого преступления меня возбуждает.

Я хочу схватить этого сукина сына. Найти его хотя бы затем, чтобы сказать себе, что я лучше его.

И вот тебе весь твой психоанализ.

Как только я его схвачу, успокоюсь.

Кстати, в слове «психоанализ» есть что-то анальное, правда? Это же такое копание в человеческих бебехах, только сзади.

Фрейд не был дураком, в противном случае, не сделал бы такой карьеры. Вполне возможно, он был и психом, но не большим, чем мы.

С несколько психованным приветом,

Олька.

* * *

Да почему это я должна обижаться?

Не надо себе льстить.

Как тебе должно быть известно, я на волосок была от смерти, и это, как раз не был тот самый твой волосок.

Исходя потом от страха, у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать.

Я не нахожу в себе сил, чтобы заботиться о том, как умирала та девушка.

Ты же заламываешь руки над чужой смертью, потому что у тебя самой никогда не было рака.

Да, ты сделала мне больно, указывая на мое до сих пор бесплодие по собственному выбору, потому что в течение своей жизни как-то не встретила мужчину, с которым захотелось бы завести ребенка. И еще больнее ты мне сделала, потому что знаешь, в моем возрасте судьба мне уже не улыбнется.

У тебя великолепный муж, пара замечательных детей и симпатичный любовник.

Так что не надо больше моралей, а не то я блевану.

С облевывающим все и вся приветом,

Агнешка.

* * *

Откуда ты узнала про Павла?

Говори, черт подери, откуда?

Раз ты знаешь, что он симпатичный, выходит, ты его знаешь.

Но ведь это же просто невозможно.

Нет, в башку это ну никак не лезет.

Жду скорого ответа.

Оля.

* * *

У тебя в башке вообще мало чего помещается.

Ну да пожалуйста, чуточку проясню твои мысли: четырнадцатое сентября, тринадцатое ноября, двадцать первое ноября, второе декабря, двадцатое декабря, одиннадцатое марта — хватит, или продолжить список?

Сама припомни.

* * *

Минуточку!

Ничего не понимаю. Что это за даты?

С самым обычным приветом,

Оля.

* * *

Шевели, шевели мозгами…

Даже и не знаю, с каким приветом,

Агнешка.

* * *

Знаю, что выезжала на заседания интеграционных конференций. Разве это те самые даты?

Все так же с приветом,

Оля.

* * *

Ну да. Это как раз те самые даты.

Кстати говоря, ты, должно быть, была хорошенько поддатой, если теперь их никак не ассоциируешь.

Всякий раз ты забирала с собой ключи от домика в Микрутах, чтобы присмотреть за хозяйством. Скорее всего, Янеку ты говорила что-то подобное. Ведь ты же у нас хитрая. В принципе, ты даже всегда говорила ему правду. Но вместе с ключами забирала и Павла. Насколько я тебя знаю, ты их даже наверняка познакомила друг с другом. Вот так, простенькое такое алиби на тот случай, если бы кто-нибудь увидел вас вместе. В принципе, ты имела право по дороге заскочить в Микруты в компании Павла, чтобы проверить, хорошо ли закрыты ставни. Тем более, выяснить, можно ли за ними чего-нибудь увидеть.

С тактичным приветом,

Агнешка.

* * *

Это тебе Павел сказал?

Я так и догадывалась, что по сути своей он та еще сволочь.

Ну погоди, я его достану!

С расстроенным приветом,

Оля.

* * *

Точно так же, как достала ту девушку?

Она крутила шуры-муры с Павлом, правда?

И кто же, в конце концов, стукнул ее?

Ты?

Ведь это же ты затащила ее в озеро? Руки у тебя крепкие. Чтобы вытащить зуб надо иметь силу. Павел же слабак, но ты к таким всегда испытывала слабость.

А рассказать обо всем не обязательно даже должен был Павел. Быть может, я все знаю от вашего органиста? В конце концов, автомобиль ведь не иголка, а жизнь после летнего сезона в Микрутах не прекращается, скорее — таится в засаде.

А теперь покажи эту электронную корреспонденцию своему шерифу. Только не забывай, что у меня имеется ее верная копия. Эти вещи всегда можно без каких-либо сомнений подтвердить.

С не имеющим сомнений приветом,

Агнешка Вильчиньская.

* * *

Ну ладно, ладно, давай немного попустим.

Правда, с Павлом ты полностью застала меня врасплох.

Я, понимаешь, должна, попросту обязана знать, как ты об этом догадалась. Это важно.

Хотелось бы в жизни пережить еще кое-чего, а не одно только беличье колесо из работы, дома, детей, Янека…

Я что, должна тебе это объяснять? Ты же никогда не была сторонницей моногамии.

А Павел тут не считается.

То есть, считается, если по его причине мне грозит поломка упомянутого выше колеса, если можно сказать. Фортуны, которое катится, тьфу-тьфу, весьма даже гладко. Но ты же знаешь, что я хочу сказать. Это ведь не по его причине, но по моей. Иногда нужно сделаться эгоистом, только чтобы не сойти с ума.

С посыпанным с головы пеплом приветом,

Оля.

* * *

Все нормально.

Все, что мы сказали одна другой — сказали, и возвращаться к этому уже не станем.

О твоем же Павле я знаю исключительно от тебя самой.

Просто ты позволила себя спровоцировать. Я выстрелила вслепую, но, поскольку хоть как-то тебя знаю, то и попала. Ты не только призналась, так еще и имя своего хахаля выдала. Тогда я пошла по накатанной дорожке и все даты придумала, поскольку твой порядок жизни более-менее знаю. Я только ожидала, что ты поленишься эти даты проверить, и не ошиблась. Одиннадцатого октября или там пятнадцатого — какая разница? А разница громадная. Если бы ты эти даты проверила, то на блеф точно не поддалась бы. Кстати, это же совершенно естественно, что твой любовник симпатичный, с несимпатичным бы ты просто не связывалась бы.

Что касается остального, тут тоже ничего сложного нет.

Изменяют ведь либо совершенно нагло, то есть, с соблюдением полнейшей конспирации, и, как правило, такой номер не удается, либо же полуофициально, то есть, любовника «легализуют» как коллегу по работе.

Такое средство коварно, но оно вполне действенное.

Тогда можно манипулировать мужем сколько влезет, и связь практически нельзя доказать.

Зная тебя, я снова решила пойти на блеф, и опять попала в десятку.

Вот тебе и вся загадка.

Тем не менее, я же была осторожна и сообщила, что все это едва лишь мои домыслы, упоминая, «насколько я тебя знаю…» и так далее.

А как там поживает твоя швитезянка?

С веселым приветом,

Агнешка.

* * *

Все правильно…

Провокация — это один из методов полиции. Я позволила себя наколоть, совершенно как ребенок.

Так или иначе, но с Павлом конец.

А швитезянка?

Ну что же, с ней тоже, похоже, конец. Полицейские из района завязли в архиве «Х»[27] и уже наверняка там и останутся на веки вечные, аминь. И покроются они сединой пыли давних преступлений, одни только глаза станут светиться у них по ночам. Короче говоря, лажа.

К тому же, Стемпень не разговаривает со Стемпневой — все из-за Порембы, так что от швитезянки я теперь отрезана.

И вот наколотила я себе выпивку и гляжу на Янека, который перенес свой взор с пилы (ею он еще ничего не перепилил) на удочки.

Насколько я знаю Янека, являющегося моими, хотелось сказать так, вратами, затем дверью, но в конце концов до меня дошло — даже не калиткой, а всего лишь дыркой в заборе к рыбной ловле, так вот, на сколько я в этих рыбах разбираюсь, где-то через месяц он попросит меня помочь затащить лодку в воду.

Ясное дело, он не унизится до просьбы, выраженной непосредственно, потому что, во-первых, он у нас мачо, а во-вторых, желает набрать здесь и физической силы. Так что лодку он начнет дергать самостоятельно и только шипеть, чтобы я убрала из-под его ног какой-нибудь мешающий камень, который мог бы поцарапать обшивку дна.

Ты понимаешь, поцарапанное дно серьезно тормозит те лодки, на которых работают веслами такие вот янеки. Гладкое дно играет громадную роль в трансатлантических регатах, не говоря уже о регатах моего Янека с самим собой.

Потому что Янек, ты же его знаешь, всегда примеряется к самым лучшим, и свое корыто считает, если можно сказать, чайным клипером или каким-то «Даром Поморья»[28].

Может оно и правильно, ведь, по сути дела, ведь то был дар от меня, и хорошо, что он его холит и лелеет; нехорошо только, когда шипит, если под киль попадает камень.

А налью-ка я себе еще стаканчик, потому что до спуска на воду у меня еще куча времени.

* * *

Дорогая!

Как я завидую этой твоей предсказуемости.

Поскольку моя жизнь — совершенно временная.

Вместо того, чтобы греться на собственной террасе, а шастаю по всей Польше, присматривая за делом.

Только после завершения сезона меня ждет Майорка или какое-нибудь там Акапулько. Там собираются сезонные богачи из Польши, но какой можно сделать выбор между шашлыками и прокатом водных велосипедов?

Ну хотя бы раз попался какой-нибудь художник или, по крайней мере, спортсмен. Я бы предпочла художника, поскольку такие помягче. Именно такой мягкости мне и не хватает.

Я бы даже могла вместо него таскать его лодку.

Даже весла бы подала.

И сердце на весле — тоже.

И червяков для наживки выгребала из земли своими ухоженными пальцами с маникюром.

Удочку бы ему купила, и крючок с червяком заглотила бы, лишь бы он только не гундосил, сколько наварил за сезон в Мендзыздроях[29].

Пускай бы даже он был поэтом и писал в рифму, что тут поделать, но пускай бы был.

И пускай бы у него было что-то за душой, лучше всего — я сама, тогда бы я была по-настоящему счастливой. По причине этого счастья я бы купила ему целое озеро со всеми рыбами и зоной тишины, лишь бы он творил, ясное дело — для меня.

У меня имеется «порше», неплохие бедра без следа целлюлита, еще довольно-таки выдающийся бюст и совсем даже плоский, если учитывать возраст, живот. Кроме того, имеется два дома: один здесь, на Мазурах, второй в Закопане, и еще участок в Хорватии. Помимо того: я рыжая, гибкая словно резина, узкоглазая и образованная. Тело у меня упругое, хотя уже и не пружинит, как когда-то, но пускай пружинят пружины в матрасе. Меня уже ничего не беспокоит. Болезнь я поборола, в любовниках не нуждаюсь. Мне нужен мужик на все оставшиеся в жизни дни. Кто-то, кому бы я могла верить, и такой, кто бы верил мне. Лучше всего, как я уже говорила, если бы это был поэт без смекалки к зарабатыванию на прокате водных велосипедов и без таланта к инвестициям в недвижимость.

Такой поэт заменил бы мне мужа, ребенка и собаку.

У него был бы один талант к недвижимости — ко мне.

С очень личными приветами,

Агнешка.

P.S. Как Янек мог бы поцарапать дно лодки о камень, раз лодку вы тащите на прицепе?

* * *

Тут все дело вот в чем: раз уж человек реализовал себя в одной сфере, то обязан реализовать и в последующей. У меня имеется семья, потому меня манит Акапулько, пускай и не в сезон, лишь бы только без семейства. У тебя все наоборот; смолоду побесилась немного, теперь тебя тянет на стабильность.

Ты привыкла к покупкам, вот и мечтаешь о том, чтобы купить поэта. Потом поставишь его в гараже рядом с «порше».

Я же не могу Янека даже в угол поставить, ведь он тот самый угол сам спроектировал, причем таким макаром, что его (Янека) туда и не поставишь.

Янек у нас поэт, что означает мужика с выпендрежами. У него имеется еще и тот недостаток, что он сам зарабатывает деньги, иногда даже весьма немалые.

А уж когда он выпендрится в проекте и заработает их, то потом дудлит пиво в компании пилы или там газонокосилки, и в нем уже не найти ни грамма поэзии.

Ни-че-го, одни только мышцы.

Что означает: мозгов ни грамма.

Собственно говоря, сплошной желудок.

Налитые пивом бебехи.

Или ты, возможно, считаешь, что у поэтов нет физиологических потребностей?

У Янека их хоть отбавляй.

Он даже способен, не думая, болтать о них, уделяя внимание, о ужас, мельчайшим подробностям.

Одухотворенным Янек делается лишь тогда, когда встречает следующую клиентку. Лучше всего — блондинку.

Вот тогда этот старый пердун вспоминает, что он, понимаешь, мужик, и даже начинает говорить в рифму.

Только я хотела сообщить не об этом.

Стемпень, в конце концов, вновь начал разговаривать со Стемпневой.

Отсюда мне и стало известно, что швитезянка была молодой девушкой. Ей дали от двадцати четырех до двадцати шести лет. И наверняка ведь дали сразу, только Стемпень не признался в этом допрашивающей его Стемпневой, так что я знаю об этом только с нынешнего дня.

Интересно…

Всегда я считала ее женщиной, а она ведь почти что ребенок.

С наполненным надеждой на продолжение приветом,

Оля.

P.S. Последние пару метров лодку необходимо протащить в воду по траве, потому что заехать прицепом в воду, вообще-то, можно, но вот выехать из нее, причем — с лодкой, уже нельзя. На машине тоже не заехать, тем более, что у Янека на машине нет крюка для буксировки.

2

А я как-то сразу предчувствовала, что это молоденькая телочка.

Телка в возрасте не дала бы себя вот так легко утопить, самое большее, сама бы утопила кого следует.

Вот только кому бы хотелось насиловать старуху?

Может, какому-нибудь старшекласснику?

Но тогда ему и не нужно было ее насиловать. Это она бы взяла инициативу в свои руки.

Короче говоря, никакой сенсации тут и нет.

С разочарованным приветом,

Агнешка.

* * *

Ты права.

Как и всегда, впрочем.

Это же ты только ты называла швитезянку «девушкой».

Ты знала об этом с самого начала. Не то, что я. Я видела ее как-то безлично: как женщину, как телку, как, собственно говоря, швитезянку.

А вот интересно, сколько лет было той швитезянке, настоящей?

Мне она всегда казалась молоденькой телочкой, потому что именно так меня воспитали.

Но сегодня молоденькие телочки ищут опоры в зрелых, сидящих на обитых кожей сидениях длинных и дорогих авто, а вот телки зрелые тянутся к незрелой коже красивых и молодых, пускай и малых ростом, рыцарей.

Так что вот тебе совершенно новая интерпретация аттестата зрелости: mature woman[30]…

Ладно, как звал, так и звал. Рядом с Янеком я теряю себя и свою жизнь понапрасну. Я требую безусловного восхищения своей пастельной, хотя и несколько обостренной красотой, причем, не от какого-то там поэта, поскольку таковой уже имеется под боком, но от настоящего мачо, обладающего шестым чувством инвестирования в недвижимость, водные велосипеды или хотя бы роликовые коньки.

Я нуждаюсь в мужике с яйцами!

Приветик вам с яйцами,

холодная и надменная,

Оля.

* * *

Ты только глянь, что с нами сделалось.

Я, жесткая деловая баба, ищу ботана, а ты — домашняя курица, тянешься к какому-нибудь троглодиту.

Таки да, ты всегда походила на айсберг, о который смертельно поранился «Титаник». Я же всегда была красноречивой болтушкой, побивающей все и вся, ф-фу, сексапилом.

Мой рост на шпильках метр семьдесят восемь.

Мужики боялись нас обеих.

Ты была недоступной, я же — слишком подвижной. Садилась мужику на шею и требовала быстрой езды; в то время как по тебе парень мог бы соскользнуть и скрутить себе шею у твоих ног, словно какой-нибудь татерник на мореновых валунах в Змарзлым Ставе под Козими Верхами[31].

Теперь ты пытаешься быть верной себе, а это означает — что ты неверна Янеку. Я тоже пытаюсь быть верной себе, потому-то желаю быть верной кому-то.

Только, холера, сделалось же…

Налью-ка я и себе чего-нибудь выпить.

С налитым в каком-то смысле приветом,

А-А-Агнешка.

* * *

А вот любопытно, это только сейчас до меня дошло, что не одна ты с самого начала считала швитезянку девушкой. Это только-только мне пришло в голову, что Янек в нашем разговоре определил ее точно так же.

Похоже, вы работаете на одной частоте радиоволн.

Если ты скопируешь нашу переписку в Word и воспользуешься опцией «Найти» в меню «Правка», то ни в одном из моих сообщений ты не найдешь слова «девушка» или хоть какого-то намека относительно ее молодого возраста (а вот что касается века зрелого, то таких намеков полно).

А может поменяемся. «Порше» на Янека?

Его содержание за весь срок мне стоило что-то около твоего «порше». Лодку я прибавлю в качестве бонуса.

У тебя будет поэт, удерживающийся на поверхности собственными силами, а это ж тебе чистая экономия, и одно из двух весел на выбор, если бы тебе захотелось положить на каком-то из них собственное сердце.

А я беру «порше» и требую быстрой езды.

С гоночным приветом,

Александра.

* * *

Так я что, должна поменять «порше» на что-то горшее[32]?

Янек — это старый дизель, и хотя, возможно, какой-то там турбонаддув у него и имеется, кто его знает, но явно уже со слишком большим пробегом. Опять же, еще не известно, а хотел бы он того сам. Вот лично я точно не желала бы перекрашиваться в блондинку.

В нынешние времена тяжело поменять мужика на что-либо, потому что сами они давным-давно разменяли себя на мелочь.

Ну подумай только, какую пользу можно иметь с мужика: все, чего только ты могла бы от такого ожидать, сделает тебе приходящий, независимый специалист за одну десятую цены, которую тебе пришлось бы заплатить собственному мужу. Профессионалу ты не должна ни стирать, ни готовить, ни убирать после него, опять же, пускай бы он только осмелился вякнуть что-либо при тебе, не говоря уже о теме попутных ветров. В кровати такой профи тоже не станет тебе надоедать затасканным репертуарчиком фантазий, в котором давно уже нет какой-либо фантазии.

Понятное дело, все это не относится к поэту; но поэты умирают молодыми; поэт, доползший где-то лет до сорока, давно превратился в прозаика.

С крайне прозаическим приветом,

Агнешка.

Глава 4

1

И хрен с ним, с Янеком; он сделает мне все, что только я ему скажу, лишь бы только получить жратву вовремя.

Холмс с Ватсоном наконец-то что-то открыли!

Представь себе, что ровно пятнадцать лет тому назад в Гданьске кто-то сбил машиной ребенка на переходе для пешеходов. Водитель, ясное дело, с места происшествия сбежал.

Вроде бы и ничего, но слушай дальше.

Наш Поремба, то есть, наш порубленный органист, родом из Гданьска. Там он родился, там жил, причем, как раз где-то до дня того несчастного случая. В то же самое время он продал автомобиль, во всяком случае — перерегистрировал. Тот автомобиль появился неподалеку от нас, но теперь уже как собственность некоего Антони Кубацкого. А Кубацкий этот — давний дружок Порембы по рок-группе. Но и это еще не все. Так вот, он сейчас является сейчас владельцем дискотеки, понятное дело, в Микрутах. Самой машины у него давно уже нет, ведь он владеет развлекательным заведением, а не скупкой металлолома.

Как Холмс с Ватсоном об этом догадались, не знаю, но компьютеры — это сила!

То был темно-синий «опель вектра», прикинь, и действительно, частички краски, обнаруженные на том несчастном дитяти, были родом с «опеля вектра». Мало того: с темно-синего «опеля вектра»!

Понятное дело, имея только такие основания, эти повятовые могут прижать и органиста, и Кубацкого. И вот что-то мне подсказывает, что, несмотря ни на что, они еще прижмут.

А тогда ту темно-синюю вектру даже разыскивали, но ты же знаешь полицию, так ее и не нашли. Впрочем, еще до того, как поиски были начаты в Труймясте[33], вектра давным-давно уже сменила хозяина и уехала на Мазуры.

Идя по тому следу, можно предположить, что наш Казимир Поремба и музыкант в одном флаконе, уже тогда выпивал, и вот по пьянке переехал того ребеночка. И тогда он попросил у Господа Бога дать ему еще один шанс, и Господь Бог сжалился, ведь в чем тут вина Порембы, если сам Господь призвал девочку в свое лоно, поскольку то была девочка.

То есть, с точки зрения теологии, Поремба был всего лишь слепым орудием в руках судьбы, и наверняка новый работодатель, то есть, наш приходский священник, засчитал ему как смягчающее обстоятельство.

И что, разве я не говорила?!

Олька.

* * *

Да говорила, говорила, это правда.

И действительно, похоже на то, что за всем этим что-то и кроется. И как раз ты все это, наверняка, и раскроешь, не так ли?

С желающим тебе успехов приветом,

Агнешка.

* * *

Дорогой мой Агусь!

Короче, Стемпень и вправду набросился на того Порембу и прижал его обвинением в соучастии в убийстве той самой нашей швитезянки. Другими словами, взял мужика на «фук».

К тому же, он еще и закрыл Порембу под замок в КПЗ, так на всякий случай, чтобы Поремба не гавкал.

И вот тут зафуканный Поремба засыпал Кубацкого!

Этот вот Кубацкий, только представь, обещал Порембе что дело замнет, но за это взял у Порембы вектру. Он же устроил органиста в Микрутах, но потребовал взамен письменное признание Порембы в том, что тот является виновником ДТП. Дело в том, что в тот день за рулем был именно Кубацкий, а Поремба был настолько пьян, что ничего не помнил. Ты понимаешь, это как раз обстоятельство подействовало в его, то есть, Порембы, пользу, поскольку одного его признания было бы недостаточно перед лицом доказательств, которые сами по себе были где-то на грани косвенных улик. Поремба мог отказаться от них в любую минуту, и на этом делу был бы конец. Потому повятовые нашли свидетелей из пивной, в которой Поремба выпивал с Кубацким. Их обоих там знали как музыкантов, и детективы выкопали таких свидетелей, которые сообщили, что Поремба даже до машины не мог дойти без их помощи, не говоря уже о том, чтобы садиться за руль. Машину вел как раз Кубацкий.

Но и не это самое главное, хотя и поддерживает концепцию шантажа.

Дело в том, что Кубацкий Порембу и вправду шантажировал. Потому-то, это я должна признать с отвращением, этот вот Поремба давал Кубацкому ключи от нашего домика.

Все-таки так!

И давал, только представь себе, так показал Поремба, чтобы Кубацкий мог в нем хранить левый товар из-за русской границы, которая от нас находится чуть ли не в паре шагов. Значит, всю эту так называемую контрабанду он держал у нас. Я, наверное, повешусь!

А теперь самое вкусное!

Вполне возможно, Поремба и идиот, но уж не такой идиот, чтобы до него не дошло, будто бы тот самый упомянутый товар никак не мог быть русского происхождения. Поремба каким-то макаром вынюхал, что грузовики с тем барахлом приезжали с юга Польши, и все дело здесь было в том, чтобы в случае провала все считали, будто бы оно взялось из-за русской границы. Понимаешь, маленький такой фокус, чтобы никто не догадался. Быть может, потом все барахло шло в Швецию или куда-то через Балтику, но, может быть, именно на восток? Но вот почему же на случай провала русская граница должна была быть менее трефной, чем юг Польши?

Так что фейерверк из всего этого случился на все сто огней, в связи с чем дело взяли себе воеводские.

Прижатый Кубацкий кого-то там и чего-то там сдает, но к швитезянке не признается.

Ну, ясен пень! На его месте я бы тоже не признавалась.

И никто толком не знает, что это был, собственно, за товар — украденные из гипермаркета телевизоры или компьютеры, но скажи сама, на кой ляд кому-нибудь нечто подобное, пускай и за половину цены, если на него нет гарантии? Так что, речь, похоже, идет о наркотиках, перевозимых в тех телевизорах или компьютерах. Тогда они могли бы быть даже из за польской границы. Но Поремба упирается, что барахлом этим, были, как раз, то ли телевизоры, то ли компьютеры. Вот только кто возил бы краденные телевизоры или даже компьютеры через всю Польшу? Похоже, здесь был совершенно другой товар. Так?

Воеводские привезли пса, которого заставили вынюхивать у нас в подвале, и вообще везде, даже под моей кроватью. Это как раз такой специальный пес, которого выдрессировали на запах наркотиков.

Но, может пес был недостаточно дрессированным, только ничего он не вынюхал, и от этого не-вынюхивания воеводские чуточку скисли.

Да! Эти воеводские, эт-тебе не то же самое, что повятовые. Элегантные ребята, речистые. Никаких тебе кожаных курток, все в костюмчиках, к тому же еще и выглаженных. Туфли, правда, у них затоптанные.

Надо успеть на них наглядеться, потому что дело, якобы, возьмет в свои руки Центральное Следственное Бюро; иными словами, наш домик повышает свой статус в преступной иерархии, вполне возможно, что мы еще дождемся типов из Интерпола или еще какой-нибудь там монопольки на выслеживание преступников.

Янек переживает все это, спрятавшись в кустах, и уже начинает чего-то там заводить, чтобы вернуться в Варшаву. И вообще, в голову ему пришла идея продать наш домик, потому что за оградой с утра толпятся любопытные пляжники и пялятся на нас, будто бы мы были каким-то Бонни с Клайдом.

Сама же я отдыхаю просто отлично, тем более, что погода шикарная, а все эти мусора грязи мне в дом не тащат. Таким вот образом большой мир наконец-то посетил наш приземленный мирок в Микрутах[34].

Со все более расслабленным приветиком,

Оля.

P.S. Поремба, тем не менее, продолжает сидеть в КПЗ, хотя всем известно, что это не он виновен в том ДТП, так что никому стал не нужен. А может, именно потому он и сидит, потому что, как только он никому стал не нужен, о нем тут же и забыли?

* * *

Дорогусенький мой Ольчик!

Меня крайне радует то, что у меня имеется подружка и в маленьком мирке[35], но одновременно волнует то, что Оля из такой половины мирка это всего лишь половинка Оли, и меня беспокоит, что случилось с ее другой частью.

Говоря о другой половине, я, естественно, не имею в виду Янека, поскольку о том, что с ним происходит, догадываюсь без особых усилий.

Инстинкт подсказывает мне, что вот сейчас вы и вправду могли бы получить хорошую цену за ваш домишко, потому что на него еще долго будут показывать пальцами, ни в коем случае не прикладывая хотя бы один из этих пальцев ко рту.

Иметь дом, в котором раньше хозяйничали гангстеры, это же самая настоящая «gangsta»[36], это же чуть ли не то же самое, что иметь бусину из четок нашего Папы.

Иными словами — это предмет гордости.

Не желаю вам чего-то напророчить, но в любой прекрасный день можете ожидать телевизионщиков. А вот тогда жаждающей сенсаций черни можете и билеты продавать на ваши выступления.

Ты расскажешь, тем своим холодным, не знающим эмоций голосом, как ты с ледяным спокойствием трахнула раковиной швитезянку в самый центр ее черепушки, и как Янек, юный и прекрасный рыцарь, вывез ее на лодке на самый центр Швитези, привязав ей к ногам бремя вашей тайны.

Только поспешите, умоляю, а не то ваш Кубацкий признается в конце концов относительно швитезянки и отберет у вас весь так тяжело заслуженный вами рейтинг. И он признается, это как дважды два четыре, потому что мужик считать наверняка умеет, и он уже посчитал, сколько ему достанется за убийство в состоянии аффекта, а сколько мог бы получить за дурь в массовом масштабе. Тогда он добровольно примет наказание, по дури пойдет в отказ, и ему ведь, в конце концов, поверят, ведь какой-то там Кубацкий из дискотеки в Микрутах, вовсе даже никакой не Аль Капоне; года через два-три он зайдет в ваш домик в гости и поставит банку хорошего коньяка.

Таким образом он отберет у вас славу, но не беспокойтесь, какая-то частичка всей этой грязи прилипнет к вам навечно, и Янек — возможно — начнет получать более выгодные заказы, в качестве неудавшегося убийцы.

Я себе представляю: способный архитектор, верный муж и добрый отец был готов собственными руками зарубить юную любовницу, таким образом спасая семейную жизнь. К счастью, не зарубил, а все остальное сходится.

И ты знаешь, сколько он получит тогда брачных предложений?

Ты хоть имеешь понятие?!

Ты сможешь перебирать и выбирать, и поднимать цену.

На вес золота его продашь!

Только помни, ты обязана подчеркивать, что у него здоровые зубы (ты же сама лучше всех знаешь, по чем сегодня услуги дантистов), и что его простата выдержит еще лет десять. Еще обрати внимание на его выпрямленную спину (в его возрасте такое случается не слишком и часто) и на его крепкие ягодицы. Прибавь, что хлопот с ним немного, и что он сам спускает за собой воду в сортире (так что можно сэкономить на кювете и песочке).

Девка! Да ты даже и не представляешь, какая золотая жила у тебя в руках!

И ты спихнешь заслуженный дизель по цене чистокровного жеребца. А сам он того, возможно, и не заметит.

Нет, вполне возможно, чего-то он и докумекает, но тут же придет к выводу, что все это ему привиделось.

Жратву он найдет в привычном месте и только проверит, а остыло ли пивко до необходимой температуры.

Это его успокоит, будь уверена.

С верным, как всегда, приветом,

Агнешка.

2

Наверняка ты права.

Today morning мой Господин и Повелитель пришел к выводу, что никакие там объективные обстоятельства не заставят его не вытащить лодку на свет божий.

Убил там кто-то кого-то или не убил, занимался контрабандой или не занимался, но он, в конце концов, заявил: это моя лодка, и я могу с ней делать все, что только пожелаю. И никто мне не может этого запретить в демократической и в чем-то даже суверенной стране, даже если то будет Барак Обама или какой-нибудь Осама. А если и запретит, то он, Ян Гловацкий, архитектор, с этой лодкой отправится в сам Страсбург, и вот тогда посмотрим, кто тут был прав.

И он сказал это воеводскому прямо в лицо, дорогуша, и так при том удочку выставил, что воеводский сдался и позволил осуществить спуск лодки на воду словно поднятие флага, скажем, ПОРП[37].

После такой замечательной победы мой Господин и Повелитель глянул на меня так, словно я забыла его пиво в холодильник поставить, и мне уже стало ясно, что придется высматривать те камни, которые способны поцарапать блестящий киль и ослабить нашего Великого Мореплавателя.

Воеводский толкал прицеп, ведь глупо ему было просто так стоять и пялиться, я же с набожной честью наклонялась перед тем чертовым килем. И вот когда я так вот наклонялась, то нашла кусочек газеты, который меня, как раз, весьма заинтриговал, поскольку речь там шла про диету Дукана.

И вот тут-то мне стукнуло в голову узнать, а из какой газеты этот клочок взялся. Понимаешь ли, мне эта диета чертовски любопытна, потому что, в принципе, можно лопать все, что угодно, а ты не только не потолстеешь, но даже и похудеешь.

Но как только я его подняла, ну то есть — тот клочок Дукана, воеводский тут же презрел (с явным облегчением) яхту Султана и вырвал тот кусочек из моей любопытствующей руки своей еще более любопытствующей рукой.

И вот теперь то я уже все знаю.

Тот кусочек Дукана был из известного бабского журнала, названия которого здесь я сообщить не могу, чтобы меня кто-нибудь не обвинил в скрытой рекламе. Достаточно того, что номер был за ту самую неделю, когда утопили швитезянку.

Другими словами, девушка была в курсе.

И вот это, дорогая моя, доказательство того, что лодку, что ни говори, брали, но вовсе не для того, чтобы она служила лафетом в похоронной процессии.

Так или иначе, но улика крепкая, то есть — убедительная, и, похоже, я все-таки начну следствие по этому делу.

По ее (улики) причине, Стемпень даже простил Стемпневой ее глупость, потому-то я все и знаю.

Это означает, что он снова все ей рассказывает, и хотя нас все так же презрительно окидывает взглядом, уже не обозначает этого вербально.

А я самый настоящий, истинный детектив, о чем чистосердечно докладываю вместе с извлеченным из Дукана приветом,

Александра с самой большой буквы «А» и другие буквы не меньше, совсем как Александр Великий.

* * *

Дорогая моя Александра Великая!

Ну ты и дала им всем прикурить, действуя, можно сказать, на ура!

Девица собиралась чуточку похудеть, и тут ее послали на дно.

Вот тебе и мотив, так сказать, как на заинтересованной ладони.

Я Ясик и вправду велик и отважен, ну словно какой-нибудь визирь, вот только визири эти частенько бывали султанскими евнухами, а это уже уменьшает Янека до размеров Ясика[38].

Улика же и впрямь убедительная.

С раскаянием признаюсь, что мне трудно было ассоциировать кем-то взятую лодку с худеющей швитезянкой.

Ты говорила, что контрабанда, вероятно, была родом, и даже вероятнее всего, с юга. Так вот, все те южане обожают округлые женские формы. В тот самый момент, когда южная швитезянка решила сделаться швитезянкой, уже не подчиняющейся южной моде[39], кто-то радикально отвел ее от этой идеи (ах, эти южане!) и послал ее вниз, на дно. А ты, случаем, не заметила, что на карте — причем, любой, неизвестно почему — север обязательно находится сверху, а юг — внизу? Запад налево, а восток — направо.

Другими словами, швитезянку кто-то отослал домой.

И все это даже как-то лепится, держится вместе, разве что где-то поплевать нужно. С завидующим твоим детективным успехам приветом, скромненькая, пишущаяся с самой маленькой буквы, и, возможно, даже петитом,

агнешка.

* * *

А что я говорила! Ты совершенно права в плане той же скромности, и лучше всего перекрась свой «порше» в бежевый цвет!

Сегодня прибыло ЦСБ (ура!) и забрало черный волос на сравнительный анализ ДНК.

И что вы на это?!

В поселковом магазине на меня глядят злобно, словно на какую-то там убийцу.

По этой причине чувствую себя довольно паршиво. Эти молодые биксы отворачиваются ко мне своими покрытыми жирными пятнами спинами своих стилоновых, служебных халатиков.

Презирают, ты врубаешься, меня, магистра стоматологии, и моего Янека, выдающегося архитектора, то же, кстати, магистра, и нашу тойоту, и нашу мазду. Я же вижу это в их глазах, они так удовлетворены тем, что никого еще не пришили, ладно, самое большее — после дискотеки позволили себя трахнуть в кустах или не выстирали после того трусов, или блеванули себе в лифчик, или там мамашу свою наебали, или за бабки отсосали у кого-то на паркинге гипермаркета в Ольштыне, или же вертанули бумажник у совершенно обезоруженного легальной водярой шведа, или, в конце концов, все это хором.

И вот кто-то такой презирает и меня, и ни в чем не повинного Янека, и моих детей, и мою тряпку перед дверью, и моих пациентов, и мою сумочку от Армани!

Я просто раздавлена.

Все, хату в Микрутах продаем и переезжаем, как ты, в Хорватию.

Сама я сначала как вол пахала в институте, потом в качестве стажерши, теперь же с рассвета и до поздней ночи колупаюсь в самых глубоких дырах, у меня двое умных, учащих иностранные языки детей, и я не потерплю, чтобы кто-то поворачивался ко мне спиной в жирных пятнах.

Да я плачу налогов больше, чем они все хором зарабатывают!

Так что во мне пробуждается страсбургский дух Янека.

Не стану я терпеть умственной лени и этой провинциальной ментальности.

Со вновь на всю катушку взбешенным приветом,

Олька.

* * *

Да ладно тебе!

Ты преувеличиваешь.

Они ездят по Ирландиям или другим, прошу прощения, Великобританиям.

И они не такие уже забитые, как тебе кажется.

Они смотрят сериалы и знают, как выглядит санузел.

В Ирландии они зарабатывают не намного меньше тебя.

По-своему они даже образованы.

Возможно, они и не знают английской грамматики, но на посадку в Хитроу попадут даже по пьяни, чего и тебе, и загнанному от таскания до самого последнего, пропитанного потом момента твоих чемоданов Янеку желаю.

Ведь все это чистейшей воды правда: они еще никого не убили. От грязных трусов никто еще и никогда не окочурился, а секс после дискотеки совсем даже не хуже секса перед дискотекой, и он даже какой-то более естественный. Не осуждаю я и минет за деньги, поскольку знаю более ужасные дела, которые делаются как раз за деньги, да и ты их знаешь. А что тут поделаешь?!

А нечего, магистерша, выпираться над простым, коренным народом!

Ведь то очень даже умненькие девицы, и даже если они и отдаются после дискотеки в кустах, то это они лишь реализуют наши неисполненные фантазии. Любовью занимаются с кем сами хотят, а не с кем попало. А это уже большая разница.

Это сейчас из тебя забитость вылезает.

Говоришь, словно какая-то Дульская[40].

Они молоденькие, свеженькие, и этими бонусами пользуются на полную катушку (даже и лопая мороженое[41]).

Не газуй так сильно, Олька!

Ты превратилась в стареющую брюзгу

Поначалу своему Янеку ты обещала любовь до могилы, теперь же копаешь ему могилу в багажнике моего порше.

Расслабься, девушка.

Тебя считают убийцей, так радуйся!

Твой светский статус в Микрутах растет.

К слову, а почему ты ездишь на какой-то дурацкой мазде? Купи себе лучше бэушный ягуар.

Янека я понимаю; тойота не ломается и не бросается в глаза, совершенно как ее владелец.

Но ты?! На кой ляд тебе не ломающаяся, практичная тачка?

Ягуар, даже если и сломается, так этого никто и не заметит. Ладно, купи себе хотя бы нового жука, ну, ты же знаешь — фольксваген new beetle. Совсем даже ничего гэджет. Его проектировал инженер Фердинанд Порше, во всяком случае — он вышел из-под его рук. Еще до войны! Сунешь маргаритку в культовый вазончик на панели управления и поглядишь сверху на то, на что эти твои девицы глядят снизу.

С расслабленным приветиком,

эксклюзивная Агнеха!

Глава 5

1

И нифига…

Волос швитезянке вовсе и не принадлежал.

Тут я облажалась.

Не принадлежал, и точка.

Он не упал у нее с головы, а упал неизвестно даже с чьей, и непонятно, как вообще попал к нам в дом.

Да, лодку трогали, только теперь это уже ничего не значит.

Понимаешь, лодка без волоса несущественна.

Кто-то на ней, возможно, и поплавал, на швитезянка на ней в свой последний рейс не выплывала.

Короче, все это и чиха не стоило.

Кубацкий тоже не считается.

Да нет, ключи от нашего домика он брал, но только лишь потому, что завез сюда всю свою рок-банду, поскольку где-где, а на нашем отшибе мог взлабнуть на всю катушку.

И свидетелей этой полной катушки целая куча, и получается так, что половина деревни, если не повята или даже целого воеводства, помогала ему в нашем доме выкручивать эту катушку на все сто.

При этом народ пил, это и к бабке не ходи, танцевал, возможно даже — кололся, но Поремба все это убирал и доводил до состояния того бардака, который мы сами после себя оставили.

Кубацкий его шантажировал, но давал ему и поиграть, и из всего этого, возможно, даже будет диск.

Я в депрессии!

В этом контексте я являюсь спонсоршей андеграундной группы, играющей так называемый гаражный рок, и в принципе должна гордиться тем, что способствовала развитию местного фольклора.

И контрабанды тоже не было, ни с какой из сторон света.

Кубацкий посчитал наш домик дармовым складом тряпья «мэйд ин Чайна», которое он перебрасывал оптом, и совершенно законно, в Литву.

И на все это у него имеются бумаги.

Он даже вытащил пятьсот злотых в знак примирения, вроде бы как готов заплатить нам за аренду дома.

Понятное дело, мы можем выкатить ему гражданский иск, только Янек весьма заинтересовался его музыкой, так что, скорее всего, дело закончится, даже и не начавшись. Он даже предложил мне поинтересоваться этим китайским тряпьем, чем оскорбил меня на несколько часов.

Все, в чем можно обвинить Кубацкого, это в вождении автомобиля в состоянии, указывающем на принятие спиртного на грудь, что по истечению срока в пятнадцать лет выглядит просто дурацкой шуткой, поскольку доказательства, что это именно он сбил девочку, как такового и нет.

Кто знает, что там по дороге случилось по-настоящему, и кто был за рулем той самой темно-синей вектры. Ведь управлять машиной мог и кто-то другой.

У Порембы тоже волос с головы не упадет, что означает, может и упадет, когда он встретится с Кубацким, но вначале его должны будут выпустить из КПЗ. Тем более, никто его волоса не сдаст на сравнительный анализ ДНК. Потому что, с чем, тем более — с кем должен был Порембу сравнивать?

Не дело, а сплошной висяк.

Теперь в Микрутах говорят, что Гловацкая вывернулась от петли, потому что подкупила ЦСБ.

Девицы из продуктовой лавки теперь глядят на меня с обожанием.

Я теперь Леди Макбет, и берегитесь меня, потому что мои длинные руки достают от Микрут до самой Варшавы.

До меня доходили сплетни, будто бы я любовница министра, правда, я так и не расслышала — какого. Быть может, речь шла о министре транспорта, если принять во внимание расстояние от Микрут до Варшавы. Или, может, сельского хозяйства? В конце концов, мы же не в городе. Наверняка речь шла о министре внутренних дел, который оценил, наконец-то, мое одухотворенное нутро. В конце концов, в качестве дантистки я подчиняюсь еще и министру здравоохранения и общественного попечения, и вот он, наверняка, принял надо мной общественную опеку. Вот только дело в том, что он — это как раз «она», так что, скорее всего, придется мне сделаться лесбиянкой.

А Янеку на все это… несколько футов (или чего там?) под килем.

Ловит рыбу с той своей лодки и дудлит пиво.

К счастью, ничего не говорит — делает вид, будто бы слушает то, что я говорю.

И даже дружелюбно и понимающе кивает, вот только, псякрев, не в те моменты, когда я бы того от него ожидала.

Скорее всего, он качает головой и поддакивает собственным мыслям, но я же знаю, что на отдыхе он вообще не мыслит, тогда какого же он кивает этой своей головой?

Ага, и он еще не словил ни одной рыбки, даже головастика!

Сидит посреди озера что твой Будда и наверняка, время от времени, впадает в нирвану.

И вот тут его, хрена ощипанного, я даже уважать начинаю, причем, тем больше, чем больше раздражает меня тем своим спокойствием. Над головой у него прокатилась полиция всех возможных уровней, собака для вынюхивания наркотиков и ЦСБ. А он свое делает, то есть, что по-своему совершенно ничего не делает и даже принципиально справился с одним воеводским мусором.

Целыми днями он пялится в небо или спит и говорит, что накапливает энергию до конца года. Он в отпуске, ты представь, и собирается отдохнуть!

А кто это и когда в отпуске отдыхал?!

Ну, я тебя спрашиваю!

В отпуске люди ругаются, умирают от страха, что когда уже из отпуска вернутся, работы у них не будет; что жизнь их идет по заколдованному кругу, что доводит их до периодического пьянства. В самом лучшем случае, их реакцией на унижения всего прошедшего года будет то, что они попросят официанта принести тот же самый салатик, только, пожалуйста, без паприки.

Только психи в отпуске бросаются летающей тарелкой (когда-то это называлось именно так) или километрами бегают в новых кроссовках «адидас», либо занимаются скандинавской ходьбой[42].

С униженным приветом,

Оля.

* * *

Ну ты и дурочка!

Мужик твой, то есть Янек, последователен.

Он не подпирается теми лыжными палками, чтобы переместить свое тело к пиву. Он выстроил себе (с твоей финансовой помощью) избушку и делает в ней, что только пожелает. Спит себе или пялится Бог знает куда. Ласкает пальцами удочки, немножко выпивает и попросту счастлив. Мужик верит в государство закона, ну а на ЦСБ плюет с высокой колокольни, потому как, ну что они способны сделать невинному Янеку? Разве что оглушить по ошибке светошумовой гранатой. Налоги платит? Платит. Умеренно, как и все остальные. Так что это совершенно не повод опасаться других мужиков, переодетых в трубочистов[43]. В конце концов, это же он сам отчасти оплатил их «террористические» шапочки из своих доходов, а собственных денег человек не боится. Это деньги честные, от тяжкого труда, быть может — и немалые, но зажиточность в капиталистическом обществе это добродетель. Ездит себе Янек на практичной тойоте, хотя мог бы и на бентли; домик выстроил на унаследованной от тетки земле, хотя за нее мог бы в Испании купить себе целую опустевшую деревню; и мокнет он в той своей лодке, хотя без особых проблем мог бы приобрести четырнадцатиметровую яхту.

Когда он умрет, ваши дети без всякой скромности профукают то состояние, которого твой Янек не пожелал потребить.

Равно как и все твои пломбы.

И-эх, блондинка, еще раз тебе говорю: расслабься.

Погляди в небо.

Я иногда гляжу в небо, поскольку, как ты и сама наверняка знаешь, еще немного, и я бы туда перебралась.

Keep smiling!

С, как обычно, спокойным и нагловатым приветом,

Агнеха.

* * *

Ну вот, все уехали, а мы вновь опустились до колониального уровня, можно сказать: солецтва[44] и его колоний. Хана международной карьере. Повятовые уже мчатся к прокурору с заключением о прекращении следствия, ибо, раз воеводские сдались, не говоря уже про центральных, то у этих тоже совесть чиста.

Мне только не дает покоя мысль, на кой черт этот Кубацкий устраивал оргии в нашем доме, когда мог их устраивать в собственной дискотеке, которая для того ну просто приспособлена?

Короче, все разъехались, зато Поремба вернулся из ареста, в котором просидел несколько дней ожидая, когда его выпустят, поскольку на всякий случай, о чем я тебе уже сообщала, его прикрыли за ту девочку. Выглядит он как тридцать три несчастья. При случае выяснилось, что он не может отличить компьютера со спрятанными внутри наркотиками от китайских трусов. Другими словами, Кубацкого он засыпал совершенно напрасно.

И я себе так вот рассуждаю, уже совершенно необязательно, что ведь такая вот дискотека, в каких-то, Боже упаси, Микрутах, после лета не действует ежедневно, а только по субботам, и все остальные дни недели в ней можно устраивать сколько влезет и какие влезет музыкальные оргии, и даже аппаратуру из деревни не таскать, поскольку она уже стоит на месте. В ней же можно и товар из Китая складировать, а вот у нас не очень-то и можно, ведь в любой момент в дом может кто-то приехать, я или Янек, что ведь, правда, пару раз в году, но случалось.

Со все еще подозрительным приветом,

Олька.

* * *

Вот тут я с тобой согласна. Странное дело с тем Кубацким. А что на это люди из повята и Стемпень?

Как мне кажется, после такого отдыха тебе следовало бы немного отдохнуть. Только поясни, не раздумал ли Янек продавать домик, встал ли он над всем этим? А то ты один раз говоришь одно, а в другой раз — другое.

Если вы паршиво себя чувствуете после всех этих налетов и собачьего вынюхивания, думаю, что сейчас самый подходящий момент поискать какое-нибудь предложение last minute. Тем более, что это и вправду может быть последняя минутка, а то сама погляди, в Африке тебе настоящая Весна Народов, и режимы, благодаря которым ты отдыхала, валятся, после того дело там идет к демократии, то есть — к бардаку, и в таких странах отдохнуть можно будет уже не скоро.

С как обычно скептичным приветом,

Агнешка.

* * *

Да откуда мне как раз знать, о чем думает Янек?!

Предполагая, что вообще думает, то мне думается, он ни о чем не думает (как обычно).

Дом он, скорее всего, не продаст, потому что здесь его удочки; а если бы его продал — где бы их держал? Ему пришлось бы продать их вместе с пилой-болгаркой в девственном состоянии, а вот этого, насколько я его знаю, он никогда не сделает.

Это он только угрожал, чтобы сделать мне назло, поскольку считает, будто бы без нашего домика я не могла бы и жить. Ведь это он приписывает мне вину за все это замешательство, и в этом приписывании в чем-то даже прав.

Но сейчас, когда все уже убрались, то, наверняка, и забыли, что здесь были.

Стемпень тоже ничего не думает, и я знаю об этом из первых рук, то есть — от Марии.

Между ними вообще как будто кошка пробежала, поскольку, вроде бы, вышло и по-нашему, а вроде — и по его.

Другими словами, мы раскрыли аферу, которой не было.

Предположительно, точно так же видят это и полицейские из повята. Вроде где-то и звонят, но вот в каком костеле.

Что же касается костела, то Поремба, похоже, там уже не останется. Кубацкий жизни бы ему не дал. Впрочем, оставаться здесь Поремба и не обязан, раз дело со сбитым ребенком выяснилось для него положительно.

Вчера вечером, уже после того, как выслала тебе мэйл, мне пришло в голову, что, раз «мой» волос не принадлежал швитезянке, он наверняка может принадлежать ее убийце, причем убийце-женщине, ведь мужики, как правило, длинных волос уже и не носят.

С озабоченным приветом,

Оля.

* * *

Это точно, что он мог принадлежать и убийце женского пола.

Бабы вцепились друг другу в патлы, и у одной из них упал с головы волосок.

Может ты уже прекратишь?

Не можешь успокоиться, что не справилась с ролью детектива, и теперь хватаешься за соломинку?

Ведь все те мусора умнее тебя, и раз они на дело плюнули, значит знают, что делают.

Может ты бы успокоилась с кем-то, и если уже не с Янеком, так найди кого-нибудь, и проведите свое следствие совместно. Поиграйте в допрос третьей степени, говорят, что в последнее время это сделалось модным.

Я прямо вижу тебя: в обтягивающем латексе, с хлыстом в одной руке и с бокалом шампанского — в другой.

И как тебе моя картинка?

А уж от мужика добьешься всего, чего только захочешь, даже признания, что он тебя любит.

Вот только с Янеком такого не пробуй, поскольку он любит тебя и без того, а увидав хлыст мог бы умереть от смеха, и осталась бы ты прежде времени вдовой. Говорю: прежде времени, поскольку у вас на твое вдовство еще мало средств.

С возбужденным, впервые с начала всей этой катавасии, приветом,

жестокая

Агнешка.

* * *

Смейся, смейся, сколько влезет смейся.

В таком обтягивающем латексе все видно, любую выпуклость, как будто бы человек голяком стоит. А после лета каждый в Варшаве набрал — то там, то там — жирку.

Я не хочу, чтобы Янек видел меня такой квашней, не говоря уже о каком-либо чужом по сути мужике.

Но ты права, с ролью детектива-любителя я не справилась. И это действительно ужасно, особенно, если вспомнить все те старинные анекдоты про глупых полицейских.

Так что сейчас я отправляюсь на пляж, чтобы поплавать, сбросить жирку, а потом, хмм… поглядим, как оно с тем латексом…

Со спортивным приветом,

скромная

Оля.

* * *

Это я прошу прощения, но неужели вы занимаетесь любовью одетыми и только при погашенном свете?

Так Янек не видит тебя голой? И вот теперь там, на травке, скошенной Янеком с помощью его ультрасовременной газонокосилки, в этой вашей глуши, ты тоже сидишь, застегнувшись до шеи?

Что же касается анекдотов про полицейских-придурков, ты заметила, что практически все они воскресли в анекдотах про блондинок?

Я ничего не хочу сказать, но мне кажется это местью мусоров тебе лично.

С совсем даже нескромным приветом,

Агнешка.

* * *

Легко тебе говорить.

Ну а вообще, какой у тебя родной цвет волос, ведь твои рыжие — они же крашеные, правда?

Ты всегда красила патлы под рыжую, чтобы казаться более сексуальной.

Что же касается Янека и моей с ним сексуальной жизни, то забудь. Во всяком случае, сам он о чем-то подобном давно уже забыл.

То есть, иногда вспоминает, но, поскольку память у него слабенькая, то ненадолго. Совсем ненадолго.

Это и есть, моя дорогая, сексуальный склероз. Мужик еще помнит, что эта штука у него имеется, но никак не может вспомнить, для чего она служит. Вот он и идет отлить, довольный уже тем, что припомнил. А ведь на самом деле, об этом ему напомнила простата, и вообще чудо, что он попал с ней в туалет, а не — скажем — в гараж.

Янек, правда, никогда не продлял свои заинтересованности больше, чем на длину капотов своих автомобилей, так что, похоже, он и его заинтересованность взаимно дружат. И в этом, к сожалению, весь Янек; комплексов — ноль, хотя бы по причине глупости.

Мужику уже все по барабану, включая собственную роль в этом барабанном шоу. Ты спрашивала недавно, встал ли Янек над всем этим. Видишь ли, на все это он уже положил, ибо, раз мы говорим о нашей интимной жизни, вставать у него уже и не хотело бы.

С разочарованным приветом,

Оля.

* * *

Почему ты считаешь, будто бы Янек глуп?

Ой, я уже знаю; наверное, потому, что все мужики глупы.

В определенном смысле, это правда.

Сама мать природа определила им подчиненную роль, на уровне одомашненного животного, словно пса или кота. Ведь самец несет ответственность только лишь за эффективное оплодотворение, а об остальном, то есть — об инфраструктуре для последствий этого своего действия, мы обязаны заботиться уже сами.

Но только он совершенно не походит на пса. Ведет себя словно кот, шастающий по крышам. Видишь ли, пса, то есть мужика, можно выдрессировать. Он будет тебе по утрам ходить за газеткой в киоск (а по дороге отольет в подворотне), и все его даже станут хвалить: мол, ты гляди, какой понятливый, и денежку в зубы сам берет, и куда с ними пойти и за чем знает. Вот только что по дороге он может свернуть — вроде бы потому, что потерял запах обратного пути — да еще и газетку спокойно почитать, потому что знает, кур ощипанный, что за завтраком ему этого будет нельзя.

А вот кота даже не царапать диван не научишь. Либо придется купить ему деревяшку для точки когтей, которая ему может еще и не понравиться, либо придется попрощаться с диваном. Ведь это ты должна приспособиться к коту, а не кот к тебе. Он и так сделает все, что захочет, а ты, словно опытный дрессировщик, должна наблюдать за его прихотями и, возможно, хитро применять в свою же пользу. Если у Янека имеется привычка метить собственную территорию, пошли его на территорию собственного неприятеля, до него же, до Янека, не дойдет, он и ее пометит. А если чего и случится, ибо неприятель тоже может быть особью-альфа, как Янек, то это уже Янек будет объясняться, а не ты, хотя именно ты являешься его хозяйкой. А может и не будет, но, скорее, насколько я его, объяснится, поскольку его еще дома хорошо воспитали.

Потом он протянет лапку со спрятанными когтями в знак примирения и улыбнется, как обычно, глуповато, и уже за одну ту улыбочку он мог получить по морде, но не получит, поскольку второй альфа-самец тоже с придурью, и потому эту поясняющую все и вся дипломатическую ноту воспримет с облегчением. И даже облегченно поставит выпивку.

Янек это вылинявший (nomen omen) лев, типичнейший альфа-самец, и потому-то ты вышла за него замуж, потому что он гарантировал тебе здоровое потомство.

Сейчас здоровое потомство у тебя уже имеется, так что та надежда на возможное пребывание при здравой надежде безнадежно погасла.

И ничего уже не удерживает при жизни с Янеком кроме привычки.

С психотерапевтическим приветом,

Агнешка Дрессировщица.

* * *

Бли-и-ин!!!

Да это ведь ты разминулась со своим призванием.

На психоанализе ты бы заработала гораздо больше, чем на мороженом. Правда, ты совсем позабыла о альфа-самках.

Они когтей не прячут, поскольку обязаны содержать всю ту компашку, называемую семьей. Являясь не такими сильными, они собирают хворост для домашнего очага и хранят для него растопку (тот самый, известный во многих религиях вечный огонь). Они же защищают этот огонь открытой лапой наотмашь в отсутствие хозяина, которого, черт подери, равно как и полиции, никогда нет на месте, когда он нужен.

Мало того, они дерутся между собой за того самого альфа-самца (который ни альфой, ни омегой ну никак не является), поскольку на самом дело для них важнее всего, тут ты права, здоровое потомство, но не только в биологическом смысле, но еще и эмоциональном, ведь отец, пускай и из-за угла пустым мешком прибитый, крайне необходим для эмоционального развития потомства, даже когда это развитие он здорово похерит.

После всех этих перипетий у альфа-самок остаются шрамы на шкуре, и ты, наверняка, сама видала таких львиц в Серенгети, о моя кругосветная путешественница после туристического сезона.

Ты ведь тоже такая самка, только, прости уже, в стаде ты маргиналка. Ты подкрадываешься к альфа-самцу, когда альфа-самка того не видит, или же когда тебе кажется, будто не видит.

Быть может, она действительно и не видит, но чувствует, в этом будь уверена.

Спит, сука, с открытыми глазами.

И в миг скакнет, и по морде когтями дерябнет так, что ого-го!

Это все, что касается психоанализа, психологии — в особенности, клинической — и даже психиатрии.

Будь добра, обрати внимание на то, что во всех этих терминах ни с того, ни с сего появляется корень «псих».

Погоди! Ведь ты так мне и не сказала, какой у тебя естественный цвет волос…

С совершенно естественным приветом,

Олька.

2

Ну ладно, вижу, что ты никогда не спишь.

С рождения я и вправду брюнетка, но не забывай — по характеру рыжая.

Тем не менее, это не я убила вашу швитезянку.

Если я кого и убиваю, то исключительно взглядом. Но это относится, в основном, к мужикам. Но прошу тебя, не делай их этого поспешных выводов и не подозревай меня, что, раз я применила слово «в основном», то это означает, будто бы найдется местечко и для женщины и что я наполовину лесбиянка.

С тобой нужно держать ухо востро; с тех пор, как ты открыла в себе страсть к детективным расследованиям, сделалась слишком подозрительной.

За окном сейчас страшная жара, июль разошелся на всю катушку, и писать мне не хочется. Но ты права, я и вправду хорошая кандидатка в альфа-самки, и я действительно рыскаю на окраинах стада.

Наверняка ты назовешь это «неудовлетворенностью»; но кто там меня знает. Так оно всегда с теми, у кого есть все. Вроде бы оно у них и есть, но и нет. Наверное, все дело в том, как правильно различить «иметь» и «владеть».

С приветом, который не различить,

Агнешка.

* * *

Тогда я тебя удивлю; повятовые хорошенечко получили по голове от воеводских, потому что сами, в свою очередь получили по голове от начальства из центра — а все из-за того, что никак не могут выяснить, кто же пришил швитезянку. Центральные выступили на воеводских, те — на повятовых, и теперь полицейские из повята вызвали ныряльщиков и те прочесывают дно озера, чтобы найти ту гирю — или чего там было еще — во всяком случае, именно то, что придерживало швитезянку у дна не менее недели.

Они считают, что как только уже найдут тот якорь, тем самым окажутся ближе к решению загадки. Сейчас анализируют озерные течения и розу ветров, даже берут кое-чего из новейших знаний про утопленников и говорят, что именно по тем самым живым существам, которые швитезянку подъели, они будут в состоянии точно сказать, когда же несчастная упокоилась на дне. И речь здесь не идет о щуках или окунях, даже сомах — ведь тем какую угодно падаль подавай, нет, они имеют в виду водных паразитов, которые откладывают свои личинки в трупе, и вот как раз по возрасту тех личинок эксперты и узнают, как долго тело пребывало в воде.

Я пишу это уже после завтрака, так что думаю, ты тоже уже со своим справилась.

Еще мне пришло в голову, что поиски швитезянки среди пропавших без вести не имеют смысла. То есть, имели, но только такой, чтобы наверняка убедиться в том, не было ли ее там случаем. А раз уже известно, что нет, то мне и пришло в голову, что она вообще не пропадала.

Вот погляди сама, если бы я сказала, что выезжаю в отпуск, ну так кто бы меня искал? Меня стали бы разыскивать только тогда, если бы я с того отпуска не вернулась. А не вернуться я бы могла где-то в средине сентября. И даже в средине октября, если бы была студенткой. А раз никто девушку не ищет, то, может, она и была как раз студенткой?

Девицы ведь в этом возрасте уже не сообщают родителям о своих планах, так почему бы нашей швитезянке не быть студенткой? Такие девицы за все каникулы ни разу не позвонят родителям, так что нам, похоже, придется еще подождать открытия ее личности.

Потому что ее личность, как мне кажется, является делом важным.

Когда тебе уже известно, кого же убили, у тебя имеется шанс восстановить знакомства этого «кого-то», и среди этих знакомств может скрываться незнакомый нам убийца.

Правда?

Тяжела работа детектива, ой тяжела. Мне придется ожидать, возможно, чуть ли не до средины октября так называемого перелома в следствии. А что я буду делать до того времени?

С нетерпеливым приветом,

Олька.

* * *

Это точно, девицы в этом возрасте как раз такие, вроде бы, и есть. От всего сердца сочувствую тебе.

Я вот только думаю, а откуда такой вот аквалангист будет знать что конкретно сделалось якорем для швитезянки.

Как я уже упоминала, хороший пляжный спасатель, сделав вдох, мог бы нырнуть метров даже на десять и там привязать швитезянку к чему угодно, к примеру, к утопленному стволу дерева. Специальный груз даже и не был бы нужен. Еще я догадываюсь, что на дне имеется масса выступающих предметов, пригодных для того, чтобы привязать труп к нему.

Но это уже забота этих твоих полицейских из повята, а никак не моя. Если они разбираются в личинках, то уж наверняка и в якорях.

Кстати, раньше говорили про камень на шее, им следовало бы принять во внимание и это.

Вчера вечером я проехала восемьсот километров, так что сегодня я просто никакая.

Ты уж извини, что в таком состоянии я не в состоянии читать детективные романы. Попросту — мне спать хочется.

С сонным приветом,

Агнешка.

* * *

Думаю, тебе следовало бы заскочить к нам хотя бы на уикенд. Сама отдохнешь после своих сотен километров, да и мы чуточку оживем. В несешь в наше изгнание какую-то энергию.

Янек ходит словно лунатик. По своей привычке ничего не говорит, только метит свои следы пустыми пивными банками.

Он совершенно не пригоден для жизни.

Месяц назад, растяпа, потерял удостоверение личности, ну и, естественно, все за него оформлять должна была именно я. Потому что Наше Величество как раз было занято более важными делами.

Мало того, что я обязана утром провожать детей в школу и всем сделать завтрак, а после того мчаться к своим зубам, так мне еще пришлось оформлять Янеку новое удостоверение. А поскольку удостоверение за кого-то просто так получить нельзя, и Янек был мне попросту необходим, он мне эту свою необходимость устроил, ты поверишь? через нотариуса, а точнее, через знакомую, тем самым нотариусом и являвшуюся. Другими словами, я получила долбаную доверенность — и все! Мой увалень Ясик, мой бедненький медвежоночек врубился, что достаточно будет заскочить к знакомой с другой стороны улицы, и я уже вся в его ленивой руке.

Даже фотку на удостоверение хотел щелкнуть мобильником, но в этом просчитался, и пришлось ему побеспокоиться и сходить, как сейчас говорят, к уполномоченному и присяжному фотографу.

Потом ему еще пришлось сдать так называемый образец собственной подписи, и с этим тоже было так, что обхохочешься, но, в конце концов, у него имеется новенькое удостоверение о том, что он является Янеком.

Понятное дело, сам он твердит, что на это никакого удостоверения ему не нужно, поскольку он обладает сильным чувством собственного янековства, и что он является тем самым Янеком, единственным и неповторимым, без необходимости доказывать этого кому-либо. У него имеется собственная, неповторимая ДНК и отпечатки пальцев, и этого ему вполне хватит. Он абсолютно серьезно верит в презумпцию невиновности, так что если кто и считает, что он вовсе не Янек Гловацкий, пускай ему, а пожалуйста, это докажет. Сам же он никому не станет, ты только погляди, доказывать свою гловацкость.

Подобное доказательство его унизило бы, а помимо того у него еще имеются водительские права, а ведь это тоже документ, подтверждающий личность, а помимо прав у него имеется полис социального страхования и номер налоговой идентификации, так что, если кто пожелает, пускай его идентифицирует. Ага, а еще у него есть паспорт, свидетельство о рождении, свидетельство о браке со мной, диплом об окончании ВУЗа и старый ученический билет. Все это, по его мнению, удостоверения личности, которых достаточно на всю жизнь, даже и загробную, и одним удостоверением больше или меньше особого значения не имеет. А ныряльщики ныряют с упорством.

Мне кажется, что им следовало бы начать возле нашего дома, ведь швитезянку, наверняка, оглушили у нас. Но у повятовых уже имеется карта водных и подводных течений, и они всю ее поделили на квадраты, и это напоминает мне их работу с компьютером. Они прочешут каждый сантиметр дна, раз уже прочесали все подозрительные события пятнадцатилетней давности.

С сама уже толком и не знаю каким приветом,

Олька.

* * *

Ну и прекрасно, они чешут твой найденный волос, так что ты от этого вычесывания должна довольно щуриться.

Вот что мне в Янеке как раз нравится, это то, что он не формалист, хотя, будучи художником, он жизненно заинтересован формой как таковой, которая является витриной стиля, в его же, аккурат, несчастном случае, переложенного в железобетонные конструкции.

К сожалению, Оленька, не приеду, хотя и очень бы хотелось. Как я уже писала в самом начале, лето для меня — это пора сбора урожая, и я не могу пропустить из него хотя одного колоска, то есть рожка с мороженым. Мои работники обманывают меня как только могут, потому-то я и концентрируюсь на том, чтобы могли как можно меньше.

Такой замечательный уикенд у вас стоил бы мне кучу бабок, и дело тут вовсе не в мелких крутежах в мое отсутствие, но в том, что подобные зехеры наверняка бы заметили члены одной из десятка контрольных возможных, а — в особенности невозможных — комиссий, а эти уже бьют по карману так, что очень даже больно. И что мне после такого вот контроля остается? Бить по карману работающего на меня ребенка (как правило, это девчонки), который продавал мороженое налево, поскольку дите и так является некредитоспособным, хотя удостоверение личности у него уже имеется? Я получу предупреждение или, в худшем случае, штраф, а дите заявит, что угостило мороженым своего любимого. Это вот его и ее мороженое мне может стоить даже и тысяч пять злотых, так что если ты перемножишь количество работающих у меня девчонок на число их любимых (а у каждой их, как минимум, трое), мой финансовый крах покажется тебе гарантированным.

Мало того, меня выставят хозяйственной преступницей, и на следующий раз разрешения на продажу мороженого в каких-то там Крупувках я уже не получу. Так что я езжу, приглядываю, присматриваю и сама превращаюсь в детектива, лишь бы только, Господи упаси, не залететь. Делаю я и другие вещи, о которых в письменном виде упоминать мне, ни под каким видом, не стоит, но ты уже понимаешь, что я имею в виду.

Так что я не приеду, хотя мне бы и очень хотелось.

А техосмотр моего порше вместе с заменой масла стоит мне около шести тысяч злотых, так что для необходимости проведения такого вот техосмотра я должна продать всего лишь восемнадцать тысяч порций сороженого, это после вычета накладных расходов, а это весьма и весьма, скажу тебе, нелегко.

С совершенно нелегким приветом,

Агнешка.

* * *

Божечки!!!

Вчера пришел к нам Кубацкий и очень так спокойно спросил, когда же мы выберемся! Еще он прибавил, что лично его дата особо и не волнует, но спрашивает он из любопытства, потому что новый владелец нашего дома наверняка вскоре захочет вселиться.

Мне показалось, что я его правильно не расслышала только потому, что так постарела.

А он талдычит свое и разглядывается по нашему дому так, словно тот уже и не наш.

Так вот, оказывается, что он одолжил кому-то там под залог нашего дома, понимаешь, нашего домика, двести тысяч злотых.

На это я ему отвечаю, что все это какая-то совершеннейшая чушь, потому что только мы могли бы, если бы уже так припекло, как законные владельцы, одолжить у него эти бабки под залог.

А он только смеется и говорит, что все это не так, другими словами, а кукиш вам с маслом.

Он эти бабки одолжил кому-то, кто у нас эту халупу уже купил.

И показывает бумагу, из которой, черным по белому, следует, что мы продали дом какому-то мужику за четыреста тысяч злотых.

Тут я думала, что меня кондрашка схватит.

Побежала за Янеком.

Ну а Янек, как он всегда, поглядел в бумаги и увидел свою подпись на договоре купли-продажи.

Я думала, что взорвусь прямо там, на месте, потому что все сходилось, даже нотариальный акт.

А Янек лишь пожал плечами.

И даже не заявил, что это не его подпись.

Только заметил, что нигде нет подтверждения того, будто бы покупатель выплатил продающему требуемую сумму в предусмотренный договором срок.

Другими словами, он признал весь этот договор купли-продажи недействительным, потому что он, Янек, никаких денег не получил, во всяком случае — на то нет никаких доказательств.

После чего пригласил Кубацкого на пиво, и от такого приглашения Кубацкий схватился за голову.

После чего, совершенно спокойно, Янек заявил, что подпись на договоре, вполне возможно, принадлежит и ему, ведь кто нормальный читал бы все, что подписывает, но сам договор Кубацкий может засунуть себе в пляжные шлепки.

Тогда Кубацкий вытащил из пляжных шлепок собственный договор предоставления долга под залог нашего дома, и тут же взбесился, когда до него дошло, что ему придется заплатить еще и налог на ту ссуду, чтобы ее узаконить.

Короче говоря, кто-то взял в долг под залог нашего домика, который вроде уже купил, но за который не заплатил, двести тысяч злотых у Кубацкого, который, в счет данной ссуды, взял кредит в банке, поскольку такой суммой не располагал, но так посчитал, что когда продаст наш дом, поскольку ни на мгновение не верил в возврат ссуды в срок, что будет иметь в плюсе тысяч двести минус проценты и все такое прочее.

В настоящей же ситуации Кубацкий на двести тысяч в минусе плюс проценты и все такое прочее, и потому Янек угощает его своим пивом да и еще интересуется музыкой.

И мы уже проверили, что об этом скажет нотариус. А он — ничего, поскольку человек, который все это оформлял, имел доверенности, как со стороны продавца, так и со стороны покупателя.

А доверенность имелась только у меня!

Все то было какой-то волшебной игрой в стиле «переводного дурака», в которой мы бы лишились дома, если бы не отсутствие подписи под документом о передаче наличности. Ибо, ты же понимаешь, из пустого так даже Соломон не нальет, так что некто, все это задумавший, рассчитывал на то, что Кубацкий этой мелочи не заметит, и тот — и правда — не заметил.

Хватило мгновения невнимательности, и кто-то наколол Кубацкого на две сотни косых плюс проценты и тому подобное. А «тому подобное» составляет двадцать пять, по-моему, процентов с дохода от продажи недвижимости, которая была приобретена, а затем продана до истечения пяти лет. А ведь Кубацкий послал наш домик дальше за несчастные триста тысяч, поскольку, ясный перец, возврата ссуды не дождался. Так вот, двадцать пять процентов от трехсот тысяч, это, кажется, где-то семьдесят пять тысяч, и Кубацкий по причине тех бабок выпил все пиво Янека, которое сам же и наварил, потому что Янек доказал ему, что потерял удостоверение личности, так что всякий, абсолютно всякий мог под него выступить, если только был ну хоть немного похож на Янека, впрочем, он даже и не должен был быть похожим.

А вот это уже след.

Только Поремба похож на Янека, то есть, он мог бы действовать в качестве похожего при определенном освещении и так далее. Вот только кто там смотрит на фотку в удостоверении личности? Раз имеется удостоверение, значит и человечек имеется.

Но ведь Кубацкий знает Порембу лично.

Следовательно, этим похожим должен был быть тот самый посредник, нотариально уполномоченный обеими сторонами.

Теперь же Янек хватает за руки Кубацкого, которые рвут с головы Кубацкого волосы целыми тысячами. Когда дойдут, как мене кажется, где-то к вечеру, к семидесяти пяти тысячам плюс налог на ссуду и так далее, тогда Янек положит Кубацкого в нашу лодку, чтобы тот хоть чуточку пришел в себя и отдохнул.

И что ты на все это?

Понятное дело, что я обо всем сообщила Стемпню, но он заявил, что все это гражданско-правовые дела. Другими словами, не мундирно-правовые, следовательно, прокурору до них дела нет.

А вот мне кажется, что попытка выдоить несколько сотен тысяч злотых должна весьма сильно прокурора интересовать, и мы еще поглядим, что из этого получится, тем более, что сам Кубацкий желает мчаться к прокурору как только протрезвеет.

С совершенно потерявшим голову приветом,

как обычно,

Олька.

* * *

Минуточку,

Если Кубацкий, как ты говоришь, послал ваш домик дальше, то те самые триста тысяч у него быть должны, разве нет? Тогда чего он так все принимает к сердцу? Он действовал в доброй вере. Откуда ему было знать, что все это липа? Пускай отдаст двести тысяч банку плюс проценты, ну а банк пускай потом отдает последнему покупателю — я уже вижу, как он их отдаст.

Так или иначе, но все можно как-то развернуть назад.

Вот только банковский кредит уже развернуть назад никак не удастся, потому что какое дело банку до того, что Кубацкий дал обмануться на залог, которого нет. Вот тут для Кубацкого все, как в банке, что с него снимут даже проценты плюс те двести кусков, которые он вручил мошеннику. Да, чуть не забыла про налог на ссуду. Так что, пускай он побыстрее, как я уже писала выше, выплатит банку часть бабок за продажу вашего домика и продолжит притворяться, будто бы строит из себя дурака. Впрочем, ему не надо и строить.

А задумка очень даже ничего.

Вопрос только вот в чем: получил ли он уже бабки за продажу вашей халупы? Ведь если не получил, тогда ему хана. Теперь он даже не сможет этих денег взять, раз ему известно, что все это было липой.

И ты считаешь, будто бы за всем этим стоит тот Поремба?

Как-то мне не хочется в такое верить, потому что в таком случае его уже не было в живых.

К Янеку я претензий не имела бы; и действительно, какой нормальный человек смотрит, что он подписывает. Он вечно копается во всяких договорах, потому что обязан, но все эти формальности ненавидит. Вот и подписывает из ненависти, а тут тебе такая лажа.

Да и Кубацкий, увидев нотариально заверенный договор, ни о чем уже не спрашивал, и, в частности, про вещь, столь убедительно скрытую в том договоре, как срок выплаты, ибо кто же читает эти все договоры?

Да, шикарный номер кто-то с ним провернул.

Я только не понимаю, на сколь долго он эти двести тысяч ссудил. Ведь такую сумму не одалживают на неделю. Дело, похоже, должно было тянуться уже давно, и, скорее всего, срок выплаты долга уже прошел, и потому-то Кубацкий позаботился отправиться к вам. Сама продажа тоже должна была занять какое-то время.

Ты погляди, чего только не придумают люди. Так ведь и говорят, что будущее за теми, кто чего-то думает. Двести косых пешком не ходят, за такие бабки можно и устроиться — скромненько, но устроиться.

Если бы этот ваш Поремба был таким хитрюганом, с подобным номером он пятнадцать лет топтания клавиш пальцами ожидать бы не стал.

Так что наверняка это не он.

С озабоченным приветом,

Агнешка.

3

Вот именно, вот именно!

Я и сама обо всем этом догадалась.

Вот только кто, псякрев, мог подсунуть на подпись Янеку такую лажу?!

Согласна, придумано очень даже шустро.

Но ведь нотариус обязан иметь копию договора у себя, разве не так? Или не обязан?

Ладно, повятовые уж этим займутся.

Человек сидит себе в Варшаве, как у Господа Бога за пазухой, а за его спиной с его же дачным домиком творятся такие вот делишки.

Ты только прикинь, кто-то открывает филиал борделя в твоей кровати и смотрит твой телевизор, то есть, телевизионные программы на твоем телевизоре, и пользуется умывалкой, в которой оставляет длинные, черные волосы. В конце концов — убивает, и это в то самое время, как ты целый год платишь налог за дачную недвижимость и радуешься тому, что достиг статуса среднего класса.

Вот из-за этого меня просто жаба давит!

И этот глупенький Янек не такой уже и глупенький, раз сразу же и весьма спокойно врубился, что договор не действителен.

Вот же сукин сын, ему бы айкидо или каким-нибудь другим восточноазиатским стилем борьбы заниматься. Он же и пальцем не шевельнул, а противник уже и лежит, да еще и с долгами.

Постепенно до меня начинает доходить, что я в нем видела, когда попросила его жениться на мне. Да, да, то была моя идея, чтобы мы вступили в брак. Так что я предложила ему супружество, ну а он, как всегда в своем стиле, сказал, что «хорошо».

Он же наверняка только и ждал того, хитрюга, но ни словечком себя не выдал. В этом весь он: будто бы все то был мой выбор, а сам он навязываться и не хотел.

Домики на салфетках рисовал, причем, как-то так их рисовал, на этих своих салфетках, что я подумала, будто бы это для меня.

Дура!

Шустряк этот Янек и тот самый тихий омут, в котором сама знаешь, что водится.

И с такими же бабы вечно обманываются, поскольку никогда не известно, чего подобный тип себе думает. А он, тем временем, вместо того, чтобы думать, только лупает теми своими невинными голубенькими глазками младенца и чего-то там улыбается.

Ну ты и начинаешь потихоньку думать за него. И это даже тебя в чем-то веселит, в то время как он управляет тобой с помощью тех невинных глазок, в которые ты сама пялишься, чтобы, случаем, не вычитать неверно их желаний.

И вот с такой техникой даже такой как я айсберг начинает таять, ибо гора в грамматическом плане женского рода, так что женщина, и ничего с того, что ледяная, тает и все.

С растаявшим, в том числе — и по причине жары приветом,

Олька.

* * *

Ну что же…

В том, что ты говоришь, что-то и есть.

Действительно, подобные типы еще бывают.

Но не беспокойся, все выяснится.

Самое главное, что отдыхаешь ты хорошо.

С замученным от кручения мороженого приветом,

Агнешка.

* * *

Так вот, нам уже известно, кто был тем нотариально поверенным посредником.

В жизни не поверишь.

Некая Галина Александровна Павловна[45].

Только это нам о ней и известно.

Нотариус обязан хранить копии договоров в течение двадцати пяти лет, так что эту он тоже сохранил, тем более, что он был подписан всего лишь два месяца назад. Вот интересно, что срок давности за преступление совпадает со сроком хранения договоров.

Нотариус, увидав нотариальную доверенность, выданную коллегой по профессии, принял ее как стопроцентно надежную. К тому же, доверенность была подписана нотариусом Янека, а точнее, его давней знакомой — ткперь нотариусом. Во всяком случае, выглядела вышедшей из-под ее руки, потому что сама дама-нотариус упирается в том, что никогда в жизни.

А ведь сейчас все можно подделать, не говоря уже про дурацкий фирменный бланк и печать на нем. Печать за деньги тебе кто угодно сделает, а бланк смастеришь себе сам.

Вроде бы, когда заказываешь печать, тем более, такую серьезную, как нотариальную, чего-то там нужно еще показать, но, скорее всего Галина Александровна Павловна имела чего показать, чем бы «это» ни было.

Вот только каким чудом она добралась до Янека, чтобы подсунуть ему под нос липовый договор? Ведь должна была находиться близко, и кто знает, а не она ли сперла то самое удостоверение личности.

Вот только что означает: близко?

Что-то не нравится мне это слово.

И тем более не нравится, что я подозреваю, что швитезянка — это она и есть: Галина и так далее.

Полицейские из повята именно это сейчас и проверяют.

Не хотелось бы мне думать, что она была любовницей Янека.

Ведь Янек совершенно асексуален.

С другой стороны, а почему это он не мог иметь любовницу?

Боюсь, что я сама слишком развинтилась, раскручивая это дело.

Видишь ли, если телка и является швитезянкой, то она не может фигурировать в реестре пропавших без вести, поскольку то реестр пропавших без вести поляков, и как раз это убеждает меня в том, что это она, то есть — та.

Повятовые тоже так считают, даже Стемпень, не говоря уже про Стемпневу.

Все Микруты считают так же и поглядывают на Янека исподлобья.

Теперь это ему продавщицы в лавке не кланяются, зато на меня глядят с жалостью.

Блин, вот не нужно было во все это вмешиваться.

Как обычно, ты была права.

С наполненным самых паршивых предчувствий приветом,

Оля.

* * *

Да не парься ты так.

Поглядят, поглядят и перестанут, когда уже наглядятся.

Янек знает массу людей, так что, возможно, и швитезянка подцепилась к этому его знанию.

Быть может, работала на каком-то из его проектов, на строительстве? Спокойно…

Потому что для айсберга ты реагируешь слишком уж жарко.

Это уж точно, я сама не раз убеждалась в том, что такие холодные, как ты, бабы, как правило, истерички.

Возьми себя в руки, тетка!

Быть может, эта Галина и так далее и является швитезянкой, но, может, и не является. Доказательств у тебя нет.

И ни у кого нет.

Так какого черта ты пенишься?

Поживём, увидим, как говорили староцерковные славяне[46].

Закройте хату вместе с Кубацким на все засовы и куда-нибудь уедьте. Тем самым избавитесь от продавщиц в лавке и вздохнете спокойней. Ну а тем временем, как говорится, все выяснится, и в Варшаву вы вернетесь отдохнувшими.

С совершенно спокойным приветом,

Агнешка.

* * *

Хорошо тебе говорить!

Никуда мы не поедем, потому что полицейские из повята запретили нам покидать Микруты, не сообщив им об этом!

Другими словами, нас подозревают.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Они уже выяснили, что та самая Галина и так далее работала в качестве парикмахерши в двадцати километрах отсюда, в Белке, и она и вправду не пропала, потому что уволилась, и предупредила, что увольняется.

Просто?

Так что никто ее и не искал, потому что: а зачем?

На сей раз вышло по-моему.

Так что никакая она не пропавшая, а даже если бы и была, то не польская, так что ищи ветра в поле. Тем более, что в этом плане Интерпол относится к Европейскому Союзу по одному, а Россию — иначе, так что, раз кто-то выехал из России, то в Союзе пропал и наоборот.

Мало того; та парикмахерская, которая Галю трудоустраивала, трудоустраивала ее «по-черному», и тем более бы всякий след от этой женщины исчез бы, если бы она, как раз, и не была русской, то есть, не обратила на себя внимания той самой «русскостью», другими словами, именно потому-то ее и запомнили.

Оно вроде бы такая парикмахерша немного говорит, только слушает, но она, видать, чего-то сказала, и кто-то это отметил, хотя была она парикмахером мужским, и полиция из повята это тоже отметила, хотя та самая парикмахерская в наш повят уже и не входит.

Таким образом, наша афера пересекла границы повята и постепенно превращается в международную.

Полицейские из повята потирают руки, но без особого энтузиазма, поскольку им приходится вести переговоры с коллегами из соседнего повята и уже понятно, что воеводские прибудут сразу же на готовенькое.

Тем не менее, меня они считают чуть ли не какой-то пророчицей, и я же вижу неподдельную концентрацию в их глазах, когда они на меня теми своими глазами глядят. Можешь назвать это уважением, раз так называю это я.

Я им говорю, что им следует сделать, а они закуривают, лицемерно так усмехаются, то есть, с превосходством или каким-то пренебрежением, но потом же я вижу, что, все-таки, именно то и делают.

С практически довольным собой приветом,

Олька.

* * *

Ну и просто замечательно!

Сделаешься повятовой Матой Хари или какой-нибудь миссис Марпл.

А поскольку ты давно уже не дева, сделаешься еще кем-нибудь: Ларой Крофт или там четвертым ангелом Чарли[47].

Только успокойся.

По-русски, наверное, это прозвучит так: воспокойся![48]

С таким же самым воспокоенным (воспокойным?) приветом,

Агнешка.

* * *

Значит, так?

Ну что же, держи! Полицейские из повята уже повасьваськали с русскими и потому знают, что Галя — это швитезянка, хотя мой волос ей и не соответствовал. Но зато у них имеется ее ДНК, и та соответствует ДНК швитезянки вплоть до самого дна озера.

А еще им известно, что та самая Галя, или же швитезянка, была студенткой юридического факультета университета в Витебске[49] (ты представляешь?!), и что три месяца назад она законно пересекла границу в качестве туристки.

Теперь все дело взяли на себя воеводские, но без особой уверенности.

Ты же понимаешь, тут тебе лето, в делах застой, а у них — с одной стороны — озеро, а с другой стороны — труп плюс масса связанных с ним улик.

И снова они глядят на тех, из повята, волком, ведь это же они, nomen omen, всю эту лажу спроворили, потому что прокурор, понимаешь, бесится, ведь те, повятовые, в принципе, должны были бы дело прикрыть, а теперь у этих, воеводских, это дело снова на шее.

Все это их неплохо взбесило, но и заставило задуматься.

Они начали расспрашивать Янека про его командировки.

При этом они записывают даты и отмечают эти даты на карте.

И вот у них уже, псякрев, выходит, что Янек мог стричься в этом другом повяте, и как раз у швитезянки.

Понятное дело, этого еще слишком мало не только для того, чтобы посадить Янека на электрический стул, так даже под двери камеры. Другими словами, вешать Янека еще не за что.

Но факты не перестают оставаться фактами, к тому же они способны делать совсем нехорошие акценты.

Боюсь, что для него все уже слишком поздно, а это означает, что поздно и для меня, тем более — для меня.

Похоже, он снял ту девицу, или это она его сняла, но, скорее — он ее, или взаимно сняли, потому что девица была хитрожопая, пока не напухла вся от воды.

Короче, собирала она весь тот свой юридический опыт, так что вся комбинация с теми договорами лепится к ней как влитая.

Янек, как всегда Янек, понятное дело, молчит, но это его молчание мне очень даже многое говорит.

Он, понимаешь ли, оправдываться от швитезянки не собирается, поскольку то было бы ниже его достоинства.

А спать с швитезянкой ниже его достоинства не было.

И вот тут я начинаю размышлять над тем, а на каким же уровне это его достоинство располагается. Ведь это же, моя дорогая, расположение очень даже ниже пояса.

Вот же сукин сын, трахал свою швитезянку, трахал, а потом ее утопил.

Я с самого начала об этом знала.

Струсил и утопил, потому что, вероятно, у швитезянки имелись свои амбиции, а у Янека своих амбиций не было.

Наверняка швитезянка хотела его развода со мной, и только тут до придурка дошло, в какое же дерьмо он вступил.

Тут он махнул своей львиной лапой и случайно попал.

И тогда ему пришло в голову, что швитезянка может утопиться и сама. Это же в его айкидо-стиле. Зачем драться, когда противник убьет себя сам под влиянием собственной инерции. Достаточно будет увернуться, чтобы избежать последствий собственной глупости.

По его характеру это ему весьма соответствует.

Одухотворенный, понимаешь ли, зверек, мелкое млекопитающее, удирающий от когтей хищницы.

Она сама поскользнулась на кафельных плитках умывалки, а он просто не дал ей встать и прийти в себя.

Вот как все должно было выглядеть.

И все те окружающие нас мусора точно так же и рассуждают.

Об этом знают даже продавщицы в нашей лавке.

А Янек молчит.

Как это на него похоже!

У вас против меня что-то есть? — так докажите это.

Он притащил карася прямо из озера и выпотрошил того прямо у меня на глазах; вот попросту вытащил из него кишки харцерской[50] финкой.

Янек отпилил рыбе голову той частью ножа, что с зубчиками, остальное закончил лезвием.

Затем ляпнул рыбий трупик прямо на гриль и посолил!

А потом и вообще сожрал.

Даю голову на отсечение, про себя он — дикарь и троглодит — еще и бил себя в обезьянью грудь!

От карася осталось всего ничего, потому что с рождения он был карликом, а от тепла совсем съежился.

Ну а Янек заглотал его, словно какой-то охотничий трофей, запил пивом и отрыгнул.

С швитезянкой должно было быть точно так же.

И, он ее не надкусил, случаем?!

С ужасным приветом,

Оля.

* * *

Настоящая мужчинка!

Что в травке найдет, то и слопает.

Так я и знала!

Закомплексованный дикарь, пожирающий собственные какашки… Так ты говоришь, он выловил карася?

Карась ведь рыба хищная.

Да, небольшая, но все-таки.

Все равно, мясо у него более здоровое по сравнению с сомом, потому что за падалью склоняется редко.

Но у него же масса костей, так как же Янек мог его заглотать без вступительной, или, если уж оставаться при твоей поэтике, преступительной разделки добычи на филе?

И не подавился?

Нет, истинная мужчинка.

Я же сразу говорила, что кот.

Кот пожирает рыбу по ходу, со всем, то есть — с чешуей и костями.

Потом, естественно, чего-то и вернет природе, но вначале заглотит.

Разве что, если он у тебя Распутин[51].

И этот вот Распутин и производный от него по корню президент приближают нас к России.

Там ведь возможно все.

Если швитезянка была русской, то Янек мог ее пожрать с костями, без особых для этого акта обжорства последствий, если только она была красивой.

А русские женщины, в большинстве своем, красивы.

Да у тебя настоящий мужчина в доме, так что пользуйся этим.

Плевать на швитезянку, и пользуйся Янеком, пока его не повесят.

Правда, сейчас в Польше не вешают, так что получит он пятнадцать лет с учетом смягчающих обстоятельств, из которых отсидит лет восемь; так что, девка, пользуйся, потому что, когда выйдет, вот тогда из него будет настоящий мужик.

Они там, в тюрьме, с художниками не цацкаются. Морду им чистят часто, несмотря на возраст.

Так что пользуйся, пока можешь.

С весьма возможным приветом,

Агнешка.

P.S. А ты не знаешь, кто купил дом у вас?

* * *

Нет, ты извращенка, да еще на всю голову поехавшая.

Я всегда знала об этом.

Оставь Янека в покое, потому что сейчас у него куча неприятностей.

Если это он прибил швитезянку, мы обязаны его защищать. И ты, и я.

Это самое главное.

А уж потом я с ним расправлюсь.

Ведь дело все больше усложняется. Дом у Янека, ведь не от меня, купил, ну да, тип по имени и фамилии Стефан Грош.

Вот только Грош этот не существует. Точнее, существует, но совершенно не знает, будто бы что-то приобрел от Янека. Тот же самый Грош взял у Кубацкого деньги, чтобы никогда не отдавать, и тоже не имеет об этом понятия.

Грош, точно так же как и Янек, потерял свое удостоверение личности в невыясненных обстоятельствах. Зато он пояснил, в каких обстоятельствах узнал швитезянку.

Так вот, узнал он ее в парикмахерской, в качестве парикмахерши, которая его стригла — как раз в Белке.

Ну, слово за слово, и они очутились в постели.

Я даже этого Гроша видела, потому что воеводские привозили его, чтобы он освежил память.

И хотя я не знаю, как выглядела швитезянка перед смертью, но вот Грош выглядел так, словно вот-вот должен отбросить коньки.

Посадка с таким вот Квазимодо и прямо в постели должна обозначать посадку жесткую, и всем становится ясно, что швитезянка искала в Гроше исключительно человека, которого можно надуть; то есть — послушного зверька, необходимого для реализации ее планов.

Грош признался, что вместе с потерей удостоверения личности он потерял всякий контакт со швитезянкой, чего поначалу не ассоциировал ни во времени, ни в пространстве, зато я связала мгновенно, да и воеводские тоже.

И только подумать, что все это творилось чуть ли не под твоим боком, потому что от Белка до тебя (то есть, до меня) — всего лишь пара шагов.

Сначала швитезянка постригла Гроша на удостоверение, затем, наверняка, постригла и Янека на дом и побрила бы его наголо до последней копейки, если бы Янек — в конце концов — ее не убил.

Так это видят воеводские, и я им не удивляюсь.

И вот теперь как раз они задают Янеку сложные вопросы, на которые он, насколько я его знаю, дает им еще более сложные ответы.

Но я обо всем узнаю от Марыси Стемпневой.

Собственно говоря, с самого начала они могли бы сообщить Янеку, что все, что он только скажет, может быть использовано против него. Но они же ему ничего не скажут, лишь постфактум сообщат, что все то, что он им наплел, как дважды два четыре, будет использовано против него.

Вот интересно, что этого Гроша, придурка, мне даже на грош не жалко, а вот Янека жалко; вроде бы и такой умный, а позволил себя наколоть студентке. Ну, то есть, это по причине Янека я сама себя жалею, а еще точнее — мне жаль Янека потому, что я жалею сама себя. Ты понимаешь, это, наверное, то же самое, как если бы во время обеда мне бы захотелось попросить его передать мне соль, а вместо того, у меня бы вырвалось, что вот он, идиота кусок, перегадил мне половину жизни.

Ведь половина жизни в жизни женщины — это вся жизнь и есть, поскольку жизнь женщины, в принципе, не такая уже и длинная; прожив половину жизни, женщина для большинства мужчин уже и не женщина. Это ужасно. А говорят, что по статистике мы живем дольше мужчин. Только лично я считаю, что даже если мы и живем дольше, то только лишь в смысле эмоций, в качестве жизненного опыта.

В любом случае, посмотрим, что там скажет Стемпнева, или же — посредством ее — Янек.

Тут мне пришло в голову, что Стемпнева в данном контексте годилась бы на роль медиума.

И на этом спиритическом акценте хотелось бы закончить, потому что мне просто обязательно надо выпить.

С одухотворенным (ведь «spirit» — это же по-английски «душа»), приветом,

но на самом деле — отчаявшаяся,

Оля.

* * *

Дорогая,

отчаиваешься ты преждевременно!

Вполне возможно, что швитезянка, как профессиональная парикмахерша, пыталась пристричь Янеку перышки, но ей не удалось побрить его наголо на деньги.

Молоденькие телочки, как правило, не различают кандидатов в любовники от кандидатов в отцы. Ты же сама знаешь, как оно бывает, только сама уже не помнишь: знаешь ты это или нет. Они обязаны мужиком восхищаться, а ведь ровесником восхищаться пока что не за что, ведь у ровесника до сих пор было слишком мало времени, чтобы завоевать успех в жизни.

Собственным отцом восхищаться тоже как бы и не стоит, равно как и собственным мужем, поскольку об этих двоих знаешь слишком многое.

Опять же, с собственным отцом как-то не комильфо отправиться в постель, и с собственным мужем — тоже нет.

Мы все так же имеем дело с инстинктом, о котором уже говорили ранее: поисках сильного кандидата на роль отца собственных детей.

И такой вот сильный кандидат позволяет себя на это поймать, ибо слепое восхищение для него равнозначно слепому послушанию или — что более элегантно — способности отдаться.

Врубаешься?

А ведь каждый мужчинка желает, чтобы женщина ему отдалась.

Пожилая полностью никогда не отдастся, впрочем не так уже много этой «полноты» осталось ей, чтобы отдать ее, так что никакая это не «полнота», ни «целостность», а только драные или расчлененные самыми различными мужскими членами остатки.

Остается молодая, наивная и не слишком расчлененная.

Такая уже не скажет, что этот ее «мэн» испоганил ей полжизни, и не станет этого же повторять ежедневно в рамках тренинга по ассертивности[52].

А не скажет хотя бы по той прозаичной причине, что еще не прожила половины жизни, а именно столько обязана была бы прожить, чтобы знать, что переживаемое ею сейчас и является испоганиванием той же жизни.

Мне кажется, что, убив швитезянку, Янек повел себя достойно.

По крайней мере, жизнь он ей не испоганил.

И повел он себя тем достойнее, что не допустил материального краха вашего собственного стада. То есть, убивая швитезянку, он знал, к кому принадлежит.

Он изжарил целых два карася на одном огне страсти.

Что же касается медиумических или же медиальных способностей этой твоей Стемпневой, то все эти медиальные средства, то есть СМИ, купят Янека, то есть, сначала твой рассказ о нем, а потом и его рассказ о самом себе, с потрохами, да еще и спасибо скажут.

Вы сделаетесь знаменитыми, так что появятся средства и на хорошего адвоката.

Опять же, впоследствии вы сможете очень даже хорошо продать и этот свой дачный домик.

Вот видишь?! Утопив швитезянку, Янек позаботился и о вашем будущем. Он даже пожертвовал собой ради него, то есть, ради того же будущего.

Когда он выйдет из тюряги, вы начнете новую жизнь, потому что дети у вас уже станут самостоятельными, а хорошо вложенные бабки принесут вам дивиденды.

Купите себе домик на Коста Брава и будете жить долго и счастливо.

С пророческим приветом,

Агнешка.

* * *

А плевать мне хотелось на долгое такое счастье, порожденное недолгим несчастьем!

Тут Янек в любой момент может отдать голову, а тебе все шуточки относительно его головы.

Давай лучше думать, как его из того озера, в котором он утопил швитезянку, вытащить.

С задумчивым приветом,

Оля.

* * *

Ясный перец, раз речь идет о нем, то и о голове, ведь, что там ни говори, это же он у вас глава семейства.

А без головы, само его тело, можно сказать, корпус — это всего лишь corpus delicti[53]. Ладно, тоже превращаюсь в мыслителя.

С совершенно серьезным приветом,

Агнешка.

Глава 6

1

Аквалангисты выловили якорь швитезянки…

Ну да. У них теперь имеется доказательство в виде куска веревки, сползшей с набухших щиколоток покойной. И теперь та самая петля, о которой я уже упоминала, стягивается на шее Янека.

Понятное дело, сам этот кусок веревки оставался бы всего лишь куском, который нельзя было бы непосредственно стянуть у Янека на шее, если бы он не был привязан к запасному колесу тойоты.

А ты же знаешь, что Янек ездит именно на тойоте.

Он, видишь ли, привязал это колесо к швитезянке, а может все было как раз даже наоборот, и выпустил из того колеса — или камеры — воздух, чтобы колесо ни в коем случае не смогло исполнить роль надувной камеры или спасательного круга, тем более, когда камера наполнилась водой.

При случае выявилось, что для этой цели, как я уже упоминала, он воспользовался запасным колесом из собственной машины, то есть он посчитал утопление швитезянки своего рода аварийным или запасным выходом.

Прости, что-то у меня сегодня нет охоты писать тебе мэйл; Янека, говоря элегантно, задержали, чтобы он все время находился в распоряжении прокурора, другими словами — его арестовали.

С мрачным приветом,

Олька.

* * *

Минуточку!

Но ведь современные колеса бескамерные!

Все это какой-то кошмарный нонсенс!

Опять же, разве его тойота — единственная тойота на всю деревню? Что-то все это дело кажется мне натянутой, надутой и вообще, построенной исключительно на уликах.

Голову вверх!

Тем более, голову Янека.

С непокоренным приветом,

Агнешка.

* * *

Камерные или бескамерные, но после заполнения водой все эти колеса идут на дно.

Или ты думаешь, что мусора — совершенные идиоты?

Из счетов Янека они выкопали счет на новое запасное колесо, купленное в сервисном центре фирмы «Тойота» в Варшаве.

И можно сказать, что таким образом правосудие выставило ему счет.

Его тойота зарегистрирована на фирму, так что мой хозяйственный Янек решил перевести тот счет за новое запасное колесо на текущие расходы.

В расходы, хотелось бы сказать, на роман со швитезянкой.

И он поместил, понимаешь, швитезянку, в своем сальдо в графу расходов, и этот расход должен был представлять для него доход. Понятное дело, в определенном смысле.

Теперь уже все мне сочувствуют, а Янеком восхищаются, так что в чем-то ты снова была права.

Потому что Янек убил швитезянку из любви ко мне; во всяком случае, в это время года так здесь все судят.

А это суд, насколько ты знаешь жизнь, из тех, что приговоры зачитывают незамедлительно.

И ему не нужен никакой адвокат; в этом случае, то есть — в нашем, люди и так уже знают, что им об этом всем думать. Это Янек здесь жертва, а швитезянка — самая банальная продажная девка.

В каком-то смысле, но только самую чуточку, это меня утешает.

В магазине самообслуживания женщины без очереди пропускают меня к кассе; я буквально чувствую их солидарность со мной и Янеком.

Даже наш приходский священник во время воскресной проповеди, как мне передали, говорил о том, чтобы мы не осуждали, чтобы потом не судили нас. Вот почему все Микруты посчитали, будто бы и ксёндз тоже на нашей стороне.

В связи с представленного выше признания посредством vox populi, священник пришел ко мне вчера вечером с так называемым духовным утешением.

Следует признать, что в этом его утешении был он довольно потешен, тем более, когда спросил, а не выставлю ли я теперь тойоту Янека на продажу, потому что он лично был бы, как сам он выразился, заинтересован ее приобретением в качестве мини-вэна, поскольку мог бы на ней возить детей из Микрут на дополнительные занятия по катехизису в Белк.

И он все молол про тот самый Белк и тойоту, что мне поплохело, и я ему сообщила, что автомобиль убийцы будет выставлен судебным исполнителем на аукцион в рамках сбора средств в счет обеспечения всех возможных материальных претензий, следующих из уголовного иска, и он это принял с полным разочарования пониманием.

А уходя, он сообщил, что будет молиться, ты только врубись, за нас.

Завтра я собираюсь лично сесть в тойоту Янека и проехаться на ней по Микрутам — ну, понимаешь, такая себе демонстрация силы, а точнее, бессилия.

С совершенно обессиленным приветом,

Оля.

P.S. Порембу наконец-то выпустили из предварительного заключения.

* * *

Да не принимай ты все это так близко к сердцу!

Ксёндз ведь тоже человек. Опять же, вера в чудеса — это его специальность. Он пронюхал возможность и захотел совершить своими руками маленькое такое чудо — по дешевке купить двухлетний «вэн».

На ксёндза тоже можешь наплевать; он обязан идти за своими овечками, а они направление сами знают, так что мужик тоже на твоей стороне. Тойоту ему ни под каким предлогом задешево не продавай, пускай почувствует, что ее стоимость растет. Мужик пытался превратить двухлетнее вино в воду, теперь же придется ему превратить это винцо в коньяк. Ну а вдруг он Гарри Поттер? Ты откуда знаешь?

Быть может, он даже читал Макиавелли и уже дочитался под одеялом до того, что цель оправдывает средства[54], так что покупка тойоты была бы делом богоугодным?

Так что повторюсь, наплюй на все это.

С плюющим на все и вся приветом,

Агнеха.

* * *

Нет, ты только глянь!

Мы тут, Янека, понимаешь, защищаем собственной грудью, чтобы не сказать, собственными грудями, а он, говнюк, по-рыцарски признался в романе со швитезянкой.

Мария мне все донесла.

Короче, ехал он через этот Белк и решил постричься.

А потом, слово за слово, точно так же, как тот Грош, он очутился со швитезянкой в гостинице.

Ну, понимаешь, в блядской такой гостиничке для успокоения чувств.

Скорее всего, речь даже шла о так называемых высших чувствах.

Но эти высшие чувства меня все же унизили.

И звиздел же, видно, мудель, о том что жена, то есть я, его не понимает. Ну а она, со своей стороны, его прекрасно понимала, хотя и была русской, а он говорил по-польски.

Во всяком случае, несмотря на языковые барьеры, как-то там договорились. Можно было бы сказать: их объединило не знающее границ чувство, хотя я и не верю, будто бы то была любовь.

В общем, ты понимаешь, создали они для себя в этой гостиничке интернационально-чувственный микрокосмос.

И, да, в Микрутах они тоже были.

Так мне что теперь, руки заламывать?

Ну, были, были!

Как же все это примитивно!

Он все желал подстроить, так что для этого, в первую очередь подстроил ее. Сделал из нее нечто вроде своей личной, а точнее — частной полевой секретарши, то есть — гейши.

И заглотил свой собственный крючок, заброшенный на русскую студентку.

После чего и подписал нотариальный акт, потому что даже в амоке не знал, что подписывает.

Она разыграла все это предумышленно.

И как раз это меня радует.

Ему уже известно, что она манипулировала им, как только хотела или же, говоря проще, наебала его как только можно, и что ни одного слова, из раскрытых с целью гласности уст, не было правдой.

Старый сатир!

За пару недель девчонка наколола хитроумных поляков на двести тысяч злотышей, которые наверняка внесла на собственный счет в известном польском, следовательно — международном, а значит — немецком банке. По крайней мере, я так считаю, что она сделала, то есть — внесла, но, ясен перец, на все сто уверенной быть не могу, что она с этими бабками сделала.

Откуда она знала Кубацкого, Янек не знает.

Его она, наверняка, тоже стригла.

Такое себе очень даже экзотическое трио: известный архитектор, местный массовик-затейник и русская блядушка.

А тут еще этот весь Грош, то есть: камерный квартет, в котором швитезянка играла первую скрипку.

И вот теперь я уже знаю, почему ни на кого не наткнулась, посещая Микруты с Павлом; швитезянка всегда знала, когда я буду, так что Кубацкий мог спокойненько свернуть манатки. Это она предупреждала его из первых, лучше всего информированных рук, а в сумме — из вторых или даже третьих, поскольку вначале я информировала Янека, потом Янек — ее, в конце концов, она сообщала Кубацкому.

Можно сказать, что наш дом никогда пустым не стоял, всегда им кто-то да пользовался, причем — на всю катушку.

В каком-то смысле, он даже амортизировался, потому что Кубацкий, ты же помнишь, был даже готов вручить нам пятьсот злотых в счет той самой амортизации.

Но я никак не могу понять, почему, имея эту свою дискотеку, он грохотал в свои барабаны с гитарами именно у нас? То же самое касается его торговли между китайцами и остальными частями света.

Неужто Поремба все-таки был прав?

С недоумевающим приветом,

Олька.

* * *

Дорогой мой Ольчик!

Неужели тебя до сих пор забавляет расписывание всей этой чуши? Янек, что бы там не говорить, и как бы всего не называть — сидит, а ты все время про Кубацкого с Порембой.

Все время ты соединяешь факты, которые, быть может, предпочли бы оставаться по отдельности.

Так что возьми себя в руки.

Каждый получил то, чего заслуживал, включая и тебя, дорогуша.

Швитезянка — на дне озера, Янек — в камере, Кубацкий — с долгами, Поремба — на воле. А ты у нас — на вершине славы. Иными словами, ты сверху, разве не видишь?

Тебя радуют их потери?

Тогда чего же ты ожидаешь от меня?

Мне что, веселиться или плакать?

У меня своих проблем выше крыши. И когда-нибудь я тебе о них расскажу. Налоговая служба вцепилась в меня за невинность и, будь уверена, тем самым пробудила во мне бестию.

Понятное дело, никого близкого у меня в тюрьме не имеется, так что твоя травма серьезнее моей, потому что я потеряю всего лишь деньги, в сумме — мелочевка. Но вместе с этими деньгами я теряю остатки веры в наше государство закона. А это уже не мелочь.

А хочешь знать, как со мной поступили?

Не хочу и говорить. Вроде и должна была бы уже привыкнуть к подобным номерам, ведь это уже не в первый раз, но как-то не могу.

Янек прибил швитезянку или не прибил. Посмотрим.

И не тирань меня больше.

С третируемым приветом,

Агнешка.

2

Короче, убили-то Порембу нашего… Вот так просто рубанули ему в лоб. И теперь лежит мужик мертвый. И никогда уже ничего не сыграет. Разве что, это теперь ему сыграют.

Буквально все по этой причине не могут сдержать нервов, ведь новый труп означает новые неприятности. Убийца Порембы никак не подписался. Одна я никак не волнуюсь, поскольку теперь наверняка выпустят Янека — так как мне кажется, что и швитезянку, и Порембу прибил один и тот же тип.

Но вот скажи сама, почему как раз Поремба?

Может это Кубацкий его пришил?

И швитезянку вдобавок?

В конце концов, Поремба доставил Кубацкому кучу хлопот, а швитезянка — еще больше, и эти неприятности никуда не испарились

Говорю я тебе, в той его торговле китайскими трусами есть нечто подозрительное. Все это направление следствия как-то пропустила мимо ушей, а ведь законные счета-фактуры еще ничего не значат. Как мне кажется, они всего лишь дымовая завеса для контрабанды.

Правда, полицейский пес не выявил следов наркотиков у нас в доме, но кто говорит, что это должны быть именно наркотики?

Поремба, упокой Господи его душу, говорил про ящики — или как там они называются — напоминающие те, в которых перевозят телевизоры или компьютеры.

Теперь телевизоры плоские, да и компьютеры тоже.

Такие вот плазмы и ноуты издали выглядят практически одинаково. А может быть, и вблизи, различаясь лишь размерами.

Это доказывает то, что Поремба видел перевозимые вещи как раз издали, и что он не лгал. Если бы он видел их вблизи, то, либо знал, что в них там было и, мстя Кубацкому, сообщил об этом, либо же — именно потому, давно бы не жил.

Так или иначе, черт его знает, что там было в голове художника-музыканта, потому что теперь в ней дырка, но сквозь эту дырку в средине ничего не разглядеть; только лишь пустое место от того, что там, возможно, могло быть.

И что ты на это?

Так что воеводские взбешены уже не на шутку, потому что у них пропадает последняя возможность отправиться в отпуск в августе, так как до конца июля они эту загадку не решат, тем более, что у них не осталось и целого часа. Зато Микруты и наш дачный поселок переживают истинную осаду, причем из-за того, что все надеются на очередное убийство. Якобы, зятья привозят сюда своих тещ, так как разошлись слухи, будто бы в Микрутах действует серийный убийца.

Кубацкий же, моя дорогая, в данный момент сделался важным типом, мог бы даже на пляже выступать в роли медведя из Закопане. Девушки с ним охотно фотографируются, ведь он же мафиози, контрабандист, насильник и серийный убийца. На его дискотеку народ валит толпами, и чтобы в нее попасть, нужно ожидать в длинной очереди. Никто даже не говорит, что идет на дискотеку — все идут к Кубацкому.

А звучит это так, как будто бы идут к Джеку Потрошителю.

Тем временем у священника трудности с тем, чтобы найти нового органиста.

Никто не желает занимать место Порембы ни за какие деньги, что я еще как-то понимаю, поскольку ксёндз за музыкальное сопровождение месс никаких денег и не предлагает.

Так что я пока что ожидаю, когда же выпустят Янека, и настроение у меня вполне даже ничего.

С удовлетворенным приветом,

Олька.

* * *

Вот видишь, как мало иногда нужно человеку для счастья? — во всяком случае, для удовлетворения, которое является чувством более скромным по сравнению со счастьем? Достаточно иметь труп органиста.

Янека и так выпустили бы, а вот человека жаль.

Ты всегда была эгоисткой.

Ладно уж, чего там говорить, друзей не выбирают.

Выходит, следствие еще не закончено?

И что я должна тебе ответить? Ты и словом не упомянула, чтобы мои неприятности с налоговой тебя хоть как-то тронули.

Вот эгоистка — и все.

Ну тогда я тебе о них — то есть, о тех моих финансовых неприятностях — расскажу. А было это так:

Два года назад скончалась моя мать-старушка, которой я лет двадцать назад купила приватизированную квартиру в Катовицах, потому что, как тебе известно, родом я из Силезии. Тогда пришлось потратиться, но покой дороже. Ага, в общем, два года назад мать мне ту квартиру завещала, ибо кому, холера ясна, она могла ее завещать, если не купившей ей эту же квартирку дочке? А потом умерла. Ну, я ее похоронила. Про квартиру из головы совершенно вышибло, точнее, я подумала, да пускай себе стоит, кушать не просит, всегда пригодится, когда буду на родине. И вот тут, совершенно неожиданно получаю, это через два года, врубись, напоминание из Налогового управления в Катовицах, что я не заполнила какую-то там имущественную декларацию в связи с этим наследством, и что мне следует ее заполнить.

Ладно, заношу я им эту декларацию, считая, что на этом и конец, но где там. Бабулька в приемном окошке с удовлетворением сообщает мне, что, раз я не заполнила декларацию в срок, то мне придется капнуть денежку в счет налога на наследство за эту вот мою квартирку.

Как, блин, еще налог, думаю я себе. Ведь будучи дочкой, никаких налогов на наследство от собственной родительницы платить я не должна. И тут узнаю, что, абсолютно верно, не должна была бы, если бы заполнила тот бланк в срок.

Ну, ты понимаешь, тут меня чуть кондрашка на месте не хватила. Я пошла наверх, в Управление теперь уже с большой буквы, и объясняю им все там, наверху. А мне там говорят, что это, собственно, не их дело, потому что деньги с того налога идут президенту[55] города, и ему решать, в качестве их распорядителя, что делать с отсутствием упомянутых средств от меня.

Тут во мне загорелся огонек надежды.

И я написала президенту прошение, ты врубаешься — прошение, аннулировать необходимость выплаты той самой суммы с процентами за два года, сославшись при том на прошлые, зато задокументированные заслуги перед столицей своего региона. К письму я приложила заверенные ксерокопии различных благодарственных дипломов, которые получила за спонсирование благотворительных мероприятий, которые устраивались городом, равно как и доказательства других случаев помощи тому же городу, и тоже немало стоивших.

Я так подумала: быть может, я и растяпа, быть может незнание закона не защищает перед законом, но ведь что-то там, вот так, по-граждански, я городу дала, так что теперь, если сейчас город мой долг простит, мы будем квиты.

Быть может и нехорошо я подумала, но такова жизнь. Раз решение должно быть признано по признанию, так пускай уже город признает мои заслуги в отношении себя.

И, представь себе, город мои заслуги признал.

Чессслово!

Случилось чудо, и президент мне ответил в письменном виде, что аннулирует весь мой долг, появившийся из невыплаченного налога на наследство, вместе со всеми накопившимися процентами.

Я забыла тебе написать, что между тем, даже не ожидая вердикта кредитора, судебный исполнитель вцепился в мои доходы. Налоговому управлению было до лампочки, что дело пока что не решилось. Просто-напросто, как они часто и делали, они начали забирать мои, пока что, доходы, потому что они, пока что, принадлежали не им.

Но, возвращаясь к делу; мне, наивной, показалось, что если кредитор в письменной форме отрекается от задолженности, то этой задолженности с той поры и нет. Ну, рраз! — и перестает существовать.

И вот тут, псякрев, я ошиблась.

Налоговое управление наплевало на решение властей города, путано объясняя мне на пятнадцати страницах печатного текста, после полугодичных раздумий, что президент — ты только послушай! — не совсем знает, что он должен делать, зато они, то есть, налоговики, знают лучше.

Другими словами, бабки я все еще должна, причем, неизвестно кому, ведь уже не городу, причем, за кое-что, за что город денег уже не желает. Так я и спрашиваю, кто чего, собственно, хочет? В налоговом мне сказали, что я обогатилась. Ты понимаешь, я обогатилась на своей же квартире, которую ремонтировала каждую пару лет, и которую сама же купила.

Ага, еще они, ни к селу, ни к городу, прибавили, что моя материальная ситуация, которую они тщательно проанализировали, позволяла мне заплатить тот налог, которого совершенно не должна была платить, если бы не прошляпила.

Другими словами, налоговая как бы подмигивает мне, что заплатить следует, ведь они же не к бедняку прицепились.

Так что теперь я уже знаю, что мы живем в государстве закона и справедливости. Ведь если уже кто-то и говорит о так называемой справедливости, то он, черт подери, обязан знать, что чему-то такому нет определения, так что такой человек апеллирует к субъективным чувствам сограждан на эту тему, и вся эта история — в моем субъективном впечатлении — это насилие надо мною. Ибо справедливость и закон имеют друг с другом мало общего, и что справедливым может быть только соблюдение закона, но какого? Несправедливого?

В общем, я все тебе описала.

Вы там замечательно развлекаетесь, убивая этого своего Порембу, чтобы прорекламировать Микруты, а у меня имеются собственные причины для «общественного недовольства».

И если ты спросишь, что есть общего между описанием моих перипетий с налоговым управлением и действием нашего детектива, так я тебе отвечу, что столько же, сколько имеет с ним твой любовник Павел. Раз уж ты сделала меня его героем, то есть, своего детектива в письмах, расспрашивая про естественный цвет моих волос, тем самым делая из меня подозреваемую, то, наверное, имею же я право говорить о себе? Тем же самым правом пользуешься, собственно говоря, и ты, когда говоришь о своем разочаровании Янеком.

Так что, похоже, сверну я свой бизнес, законным образом выеду на Сейшелы или куда-либо еще и навсегда перекрою краник своих средств для этой дикой страны.

Там тоже диковато, но зато — как же красиво!

С таким себе, опечаленным приветом,

Агнешка.

* * *

Извини. Я и вправду забыла о тебе. Случившееся с тобой и правда ужасно; и не считай эти слова банальными. Просто-напросто, человек забывает о других, когда сам чувствует себя преданным — либо своей страной, либо своим мужем.

А когда этого мужа еще подозревают в убийстве, то тогда забываешь о чем-либо или о ком-либо, кроме себя.

Да, это эгоизм, ты права.

Ленин, вроде бы, говорил о том, что любая государственность является аппаратом насилия в отношении собственного народа, или как-то вроде того, и он был прав. Только вот он желал этот свой народ от того самого аппарата освободить, но изнасиловал его по-своему.

Ты понимаешь? По-другому и нельзя было.

Это называется прагматикой исполнения власти.

Идеалы перед выборами, твердая реальность — все это танец соломенных чучел[56], исполняемый всем миром, а не только нашей бедной, перепаханной войнами страной.

Так что я могу тебе посоветовать? Сделаешь так, как захочешь.

Ты раздосадована, это нормально. Но подумай, сколько голодных детей можно накормить тем самым твоим несправедливо наложенным налогом. Массы нуждающихся чего-нибудь с него поимеют. А нужды и потребности бывают разными: кто-то протягивает руку за миской «куронювки»[57], а другой — за здоровенной миской всяческой жратвы. И насилие в отношении тебя всех их успокоит, точнее же, их желание заполучить эту миску.

Чувствуй себя Жанной д'Арк.

По крайней мере, Йоасей[58] д'Арк. «Dark» — по-английски «темный», так что ты у нас Темная Йоася или же — Битая в темечко[59].

Законопослушный гражданин всяческой страны обязан знать свои права и обязанности законопослушного гражданина. Только все зависит от написания всего одной буквы: то ли ты законопослушный гражданин, то ли законоослушный[60].

И как раз здесь, тот самый пес — то есть, ты — и зарыт. Хотя и не до конца, ведь «пес», псякрев, мужского рода[61].

Орфография изменяет значение. Тогда уж лучше заплати ты им тот налог, но в будущем уже никогда не делай подарков в пользу матери, даже если бы то была сама Родина-Мать, чтобы они не возвратились к тебе бумерангом вместе с процентами.

Ты еще помнишь того пекаря, который раздавал нераспроданный старый хлеб беднякам? Видишь? Никто уже его и не помнит. Он раздавал тот хлеб без выплаты НДС, и налоговая на этом НДС его и зацапала. Мужик обанкротился, потому что у него не было чем выплатить. Наши политики, вроде бы, даже сбрасывались, только у них не очень все вышло.

Говоря короче, у бедняков теперь нет залежалого хлеба, тем более — свежего, мужика сравняли с землей, и кто с того выгадал? Теоретически, только уж сильно теоретически, можно сказать: академически, ты и я.

Ну да.

Ибо то, что забрали у пекаря, частично получили мы с тобой. Какая-то там одна стотысячная гроша досталась нам в форме — даже и не знаю чего — допустим, кусочка гравия в подложке автострады?

И кому какое дело от того, что мужика не стало по причине его собственной доброты?

Здесь важен, пойми, этот один, общий, гражданский камешек под асфальтом.

С крайне важным и сконцентрированным на тебе приветом,

Олька.

* * *

Ну ты и даешь, Олька!

Ты бы могла стать правительственным пресс-атташе.

А я и не знала, что ты умеешь так здорово заливать. Ты бы даже могла нам объяснять, что имел в виду пан президент. Олька, как можно скорее меняй свою профессию!

Дай объявление, что профессионалка в запутывании всех и вся ищет работу. Тебя же с руками оторвут, от ПКП до ПКБ[62]!

Ты замечательно объяснила мне, зачем я вместе с тем пекарем нужна отчизне.

Чтобы выкладывать те самые камешки автострады, которые станут верстовыми столбами на тропе, даже дороге, если не сказать — шоссе к нашему цивилизационному, польскому прогрессу.

Ладно, оставим это и займемся дыркой в Порембе.

Насколько я тебя знаю, у тебя уже имеются подозрения по делу этой вот дыры.

Тогда колись!

С заново открытым всему миру приветом,

Агнешка.

3

Дыра Порембы застала меня врасплох точно так же, как и всех. Так что я и не знаю, что о ней думать.

Но воеводские уже выяснили, что с этой дыркой дело подозрительное даже вдвойне. Ибо, во-первых, дыра как дыра, то есть, тайна сама по себе, но во-вторых, Поремба, когда эту его дыру в его голове делали, был наколот, словно подушечка для иголок.

Другими словами, мужик был сильно обессилен.

Кто же его так обессилил и зачем?

Такой, к примеру, Кубацкий, Порембу треснул бы сразу промеж глаз. Кота за хвост не тянул бы. Но вот если бы то была какая-нибудь Кубацкая, то есть, женщина, поначалу ей пришлось бы приготовиться. Тогда до Порембы могло бы дойти, что он имеет дело с покушением на свое личное достоинство, а точнее — телесную неприкасаемость, а может быть — и жизнь, которая так связана с указанными выше достоинствами.

И тогда, скорее всего, он прикрыл бы эти свои достоинства, как минимум, рукой в так называемом жесте самосохранения.

В любом случае, он не позволил бы ударить себя столь непосредственно. Быть может, от изумления он даже схватился бы за голову, и это спасло бы его от последующего удара?

А раз уж позволил бахнуть себя прямо в лобешник, то это значит, что перед тем был он в замороченном состоянии, что подтвердило и вскрытие.

А это уже улика, говорящая о том, что убийца не рисковал бить Порембу сходу. Тем более, что все произошло в кустах возле пляжа, то есть, в месте, достаточно отдаленном, чтобы там беспрерывно шастали целые табуны нариков, бухарей и детей, не говоря уже о постоянных участниках летних романов.

Подобного рода кустики — это самое посещаемое место во всей деревне.

И все там, как минимум, отливают.

И как раз в этих кустиках бесконечность таки нагнала Порембу.

Сама понимаешь, Немезида…

И такая себе Немезида, если вообще ею была, должна была иметь уверенность в том, что Поремба уже не встанет.

Вот и все, если речь идет о дыре Порембы.

А еще мне кажется, что единственной женщиной во всем этом детективе, если не считать меня, остаешься ты.

Если ты любила Янека или до сих пор его любишь, то могла бы это сделать, я имею в виду — ту дырку, исключительно из-за любви, ведь не ради же повышения посещаемости Микрут.

К тому же ты натуральная брюнетка, что ассоциируется с волосом, найденным в нашем доме.

С самого начала я знала, что тот волос, раз уже не принадлежал швитезянке, просто обязан принадлежать убийце.

С убийственным приветом,

Олька.

* * *

Что у тебя с головкой?!

Мои отношения с твоим Янеком, это одно дело, а волосы — совершенно другое.

После той химии я вылиняла чуть ли не налысо. Сейчас у меня короткие, как у пацана, волосы, так что отвали.

И на кой мне было делать дыру в пузе, то есть — голове, этому Порембе?

С разочарованным приветом,

Агнешка.

* * *

А вот затем, чтобы Поремба не показал, кому следует, а точнее — кому не следует, что видел тебя с Янеком в нашем доме. Убивая Порембу, ты изжарила бы, как и Янек, двух окуней на одном огне: создала бы своеобразный противовес для Янека, который не мог треснуть Порембу, потому что сидит в КПЗ, ну и избавилась бы от свидетеля вашего романа.

Это все как в шахматах; один ход не может приносить только одну выгоду — это было бы слишком слабым применением фигуры. А у тебя фигура все такая же идеальная. Раз уж даже обычная пешка может бить в две стороны, так что говорить о королеве или слоне? То есть, о тебе. Это вопрос наличия ума. А ты у нас очень даже умная, иначе не была бы миллионершей.

Воеводские проверят твой волос на предмет ДНК, и вот тогда тебя прищучат по-настоящему.

До сих пор мы обе были правы, и так оно, похоже, и останется до конца, так что теперь очередь моей правоты.

С рациональным приветом,

Оля.

* * *

Эти твои воеводские у меня уже были.

Взяли у меня слюну ваточкой, намотанной на спичечку с внутренней стороны моей щеки, которую я подставляю тебе по-христиански в очередной раз, потому что даже и не во второй, ведь ты уже долгое время продвигаешь в этих мэйлах инсинуации, будто бы я крутилась в окрестностях твоего Янека.

Говоря по чести, если речь идет о той слюне, то могла бы наплевать на тебя гораздо больше. Только мне на все это плевать…

Я ЗНАЮ, что это будет не моя ДНК, поскольку и быть не может, потому-то я и подставляю тебе мою щеку, правда, изнутри.

А теперь уже вали… подруга.

С категорическим приветом,

Агнешка.

* * *

О Господи!

Прошу прощения.

Ну ты и завелась!

Пойми, что воеводские — они словно ГАИ; действуют по принципу «на авось». А потом слышишь: «День добрый, плановая проверка».

Так что теперь уже ты расслабься.

Такова жизнь.

У них, то есть, у воеводских, имеются здесь два трупа, с которыми они не знают, что делать. Вот они и ищут вслепую.

А ты тут цепляешься, вместо того, чтобы исполнить свой гражданский долг.

С посыпанным пеплом приветом,

твоя Олька.

* * *

Ты чего звиздишь, малая?

Какая еще «плановая проверка»?

А откуда им знать обо мне, как не от тебя?! Сначала меня сдаешь, а потом провозглашаешь достойные сентенции о гражданском долге.

А мне этот гражданский долг уже колом стоит!

И имела я свободу, равенство и братство.

Во имя этих лозунгов масса спокойных людей положила голову на гильотину.

Вали, давай! Не принимаю я твоих объяснений.

С взбешенным приветом,

Агнешка.

* * *

Буквально секундочку!

А чем это тебе вдруг не понравилась Французская Революция и Наполеон?

Ведь он ввел разводы, моя дорогая.

То есть, гражданские браки.

Так что не удивляйся тому, что я хочу чего-то взамен.

Моя слюна, представь себе, им тоже была нужна.

И конечно.

И я им дала, а почему же нет?

Меня тоже подозревают.

Прошу тебя, расслабься.

С совершенно спокойным, как я теперь, приветом,

Оля.

* * *

Так значит?

Тогда откуда они обо мне знают, если не от тебя?

Ведь меня во всей этой веселой баланде вообще нет.

А уж если и имеюсь, то исключительно благодаря тебе.

Ты продала меня, Кристал, из вежливости донесла о существовании Алексис[63]. Это ты обратила внимание тех своих воеводских на мою гипотетическую связь с Янеком.

Ты с самого начала разыгрывала эту масть.

Так что повторюсь: отвали!

Ни слова не желаю слышать относительно Порембы, Кубацкого вместе с воеводскими, Стемпнем и Стемпневой. И даже о священнике с кустами, где вы трахаетесь, когда в голове шумит от выпитого.

И мене глубоко на все это плевать, равно как и на швитезянку.

И не звизди мне про Наполеона, договорились?

Он что, приказал нашим парням бить испанцев во имя свободы, равенства и братства? Вся та Сомосьерра — это только нападение захватчика. Теперь из него варганят национальную часовенку и реликвию польского традиционного героизма, а на самом ведь деле испанцы защищались от наглеца Наполеона, такого себе ампирного гитлереныша, и в той войне исполнили роль более поздних украинцев, сражавшихся под Бандерой. То есть, наш девиз: бей врага моего друга взамен за обещание собственной свободы.

Бандеровцев я еще как-то понимаю, хотя и с трудом, ведь это близко, да и история у нас совместная, но вот чтобы поляки имели что-то против испанцев? Где Крым[64], а где Рим?

Со все таким же нервным приветом,

Агнешка.

* * *

Эх, дурочка, речь идет о моральной правоте. То есть, об надвременных и надтерриториальных истинах. Наши несли им свободу, понимаешь. То есть, разводы и тому подобное. А уж это ты понять должна.

С уверенным в своем приветом,

Оля.

* * *

А может они совсем и не желали разводиться? Испания — страна католическая. А что было на Гаити? Там эти наши тоже были. В Интернете я прочитала такой вот абзац: «Именно там догорала столь сильная в Польше наполеоновская легенда, которая, вместо своей страны, привела солдат Наддунайского Легиона[65] на войну с рабами и вольноотпущенными креолами, желающими разорвать зависимость от колониальной Франции».

Поляки — тоже крестьяне, но тут насиловали и грабили, поскольку так поступает любая армия.

И вот что меня бесит, это то, что я не могу подобрать подходящего привета. Ведь если он будет интернациональным, то я подпишусь под твоей теорией и даже практикой несения свободы без границ; а если национальным — тогда мне придется подписаться под нашими соображениями государственного порядка несколькосотлетней давности, и признать Сомосьерру великой победой по пути к тому самому порядку, именуемому отчизной.

Так что, будучи полькой, я чувствую себя растерянной.

С растерянным приветом,

Агнешка.

* * *

Да чего ты так кипятишься?

Хочешь драться с собственной историей?

А я уже знаю результаты исследований ДНК. В умывалке я обнаружила не твой волос. Так что, возможно, он принадлежал убийце- мужику или убийце-бабе, но не тебе.

Так что, зачем портить нервы?

Понятное дело, это совсем не означает, будто бы это не ты убила швитезянку и Порембу. Единственное, что волос этот никак не пригодится в качестве, так называемого, доказательного материала. Точнее, он не будет свидетельствовать против тебя, но пригодиться очень даже сможет, это когда нам уже станет известен убийца.

Сейчас же все концентрируются на убийстве Порембы, поскольку, кажется вероятным, что и его, и швитезянку прибила одна и та же рука.

И, действительно, многое указывает на то, что это совершила женщина. По крайней мере, в случае Порембы.

Понятное дело, воеводские, которых ты уже знаешь, взяли в оборот Кубацкого, у которого, вроде бы, имеется алиби. Но ты же сама знаешь, как оно с этими алиби бывает; у кого оно будет лучше, как не у самого убийцы? Только у человека невиновного алиби никогда не бывает, и это, обрати внимание, новое направление в следовательском мышлении.

Так вот, Кубацкий утверждает, будто бы в момент совершения убийства, он был со своей девушкой на побережье. Во всяком случае — в тот несчастный день.

Что же касается дня, то Порембу убили среди бела дня, и это странно. Совершенно забыла об этом сказать.

И вот я думаю: а почему? То есть, почему днем, а не, скажем, вечером.

Может быть, после наступления заката Поремба не доверился бы своему убийце, зная, что у него (или у нее) на совести имеется еще и швитезянка?

На пляже, днем, он наверняка чувствовал себя уверенней.

А с другой стороны, убийца тоже должен был бы чувствовать себя в толпе намного увереннее.

Кроме того, он должен был хорошо знать окружающую местность и не опасаться, что кто-то его на этой территории с Порембой заметит и запомнит.

Но проблема и в том, что в последнее время Поремба по причине своих приключений сделался популярным, и его постоянно с кем-нибудь да видели. Особенно же, с женщинами, которые лепились к нему как к невинно обвиненному артисту. Сам же Поремба был очень даже ничего и, как уже упоминала, похожий на Янека. Он сделался местной звездой, и по этой причине увеличивал священнику посещаемость на мессах.

У Кубацкого, понятное дело, имелся бы мотив пришить органиста. В конце концов, это именно Поремба его сдал. По этому делу, то есть, того, что Кубацкий Порембу шантажировал, против Кубацкого ведется отдельное следствие, и для Кубацкого уже готов обвинительный акт, вот только в суде выступит как человек свободный, но мошенничать ему уже не удастся.

Так, минуточку!

Ну конечно же!

Мошенничать он не может, потому что Поремба мертв. Снова два окуня или, в их случае, скорей уже — леща, изжаренные на одном огне. Первый лещ — это тот факт, что Поремба ничего уже не сможет подтвердить или отрицать; а второй — это то, чтобы там ни было, а Поремба уже мертв. То есть, месть на доносчике свершилась. И в качестве немого, Поремба очень даже пригодится Кубацкому в отношении той самой торговли китайскими трусами или же контрабанды чем-то там еще.

Вот вроде бы все и в порядке; по требованию уполномоченных к тому служб Кубацкий предъявил счета на закупку, продажу, перевозку, оплату таможенных пошлин и тому подобное, но ведь Поремба говорил про ящики, в которых, как правило, перевозят компьютеры и телевизоры.

А эти ящики, как я уже тебе писала, должны были быть плоскими, потому что за последние годы электроника здорово сплющилась.

И вновь меня интригует вопрос: что он, Кубацкий, в этих ящиках на самом деле имел.

Все так же мне любопытно, почему то, что у него там было, он имел у нас, в нашем доме, а не у себя, в своей дискотеке, где после сезона места просто навалом.

С никогда не сдающимся приветом,

Твоя Оля.

P.S.. Так ты уже не злишься на меня, хорошо?

* * *

Ты чего, издеваешься?

С чего это мне на тебя не злиться?

Насрала вокруг меня, так еще и строишь из себя дурочку, что все это ради добра народа. Стыдно тебе признать, что волос принадлежал не мне, и что весь мой предполагаемый роман с Янеком как пузырь лопнул.

А в виде нового трупа у тебя имеется подпитка для твоих фантазий, так что швитезянку со мной ты уже явно не связываешь.

Ты всегда была странной, но с возрастом, я вижу, это только усилилось.

А какое мне дело до твоего Кубацкого?

Но будь осторожна, в твоем электронном письме появилась девица Кубацкого. А она ведь женщина.

Поинтересуйся ею.

С незаинтересованным приветом,

Агнешка.

* * *

Пока что та малая меня не интересует.

Гораздо важнее то, что не выпускают Янека.

Они все так же продолжают считать, что это он прибил швитезянку.

Поремба, то есть — труп Порембы, в этом ему никак не помог.

Воеводские не связывают этих двух дел одно с другим.

А может и связывают, но ничего по этой теме не говорят.

Прокурор продлил Янеку период предварительного заключения, и я уже выяснила, что прокурор — это баба, то есть, сама понимаешь. Янека из своих когтей она не выпустит, поскольку именно так в ней проявляется солидарность ее яичников со швитезянкой, относительно которой Янек признается (я имею в виду швитезянку, а не солидарность), но лишь частично, то есть, он не дает никаких признаний в отношении последнего предложения ее биографии.

Ну да ладно, хорошо уже и это.

Я ведь опасалась, что он, в конце концов, признается, и тогда ему хана.

Ты же его знаешь; он — только лишь ради покоя — во всем готов признаться.

Ужасный тип!

Только теперь я вижу, как сильно я его люблю.

Теперь я уже не променяла бы его на простой «порше», только на «порше» красный!

Ну ладно, шутки в сторону.

С самого утра соседи угощают меня «техно» на всю громкость. И через секунду у меня башка лопнет.

К тому же, это никакие даже не соседи, ведь ты же знаешь, что наш дом располагается от поселка на определенном расстоянии, но все те пляжники, которые эти отдалением как раз и пользуются.

Поскольку они, видите ли, желают иметь ничем не зараженную природу и тишину, поэтому тащатся аж сюда и уже тут врубают свои бумбоксы на всю катушку.

После чего наслаждаются тишиной.

Мне кажется, наше гнездо контрабандистов их тоже притягивает. Наверняка ожидают какой-нибудь перестрелки или каких-то гангстерских расчетов, по моему мнению, чего-то типа танца с саблями.

Вот ведь какая гадость из людей вылезает, правда?

Самого пляжа и тех кустиков, где прибили Порембу, им не хватает. Надеются, что вышлют снятое на мобилку сообщение в TVN24[66].

И вот погляди, что у нас за мир: донос на соседа в налоговую или в полицию — это донос, и подобное доносительство в так называемом общественном мнении заслуживает презрения, но вот донос по тому же самому делу для телевидения, ну нет же, это уже общественное вмешательство и причина для гражданской гордости, хотя та же самая гордость и очутится на соответствующем столе в налоговой инспекции, тем более, после того, как телевидение это дело раздуло, или, как минимум, на письменном столе участкового инспектора.

И все это было бы даже забавным, если бы не касалось меня лично.

С не столь забавным приветом,

Оля.

* * *

Олька?

Может, ты уже оставишь меня в покое?

Мне плевать на все, что ты пишешь.

Прицепилась же, словно репей.

Если бы ты не поперлась с тем своим волосом в полицию, Янек ловил бы этих своих окуней или там лещей, и был бы счастлив.

Сама раздула все дело, сама обратила внимание на вас же, вот и расхлебывай теперь то, чего хотела.

Янек проводит отпуск за решеткой, а ты катаешься на его тойоте по своим заштатным Микрутам.

И что с того, что у него была любовница?

Если она у него и была, то это и твоя вина, поскольку в таких делах виновны обе стороны.

А теперь всем известно, что ты носишь рога и даже довольна этими своими страданиями. Вот только что это, блин, за удовлетворение, когда ты таскаешься по деревне со своим унижением? Ведь еще большее унижение, поскольку публичное.

Тебе и вправду хорошо с ним?

С этими базарами, будто бы ради тебя твой муж утопил любовницу в июньском озере?

Одно здесь верно на все сто, что Порембу пришил не Янек, поскольку алиби у него просто капитальное.

То есть, на поле боя остается Кубацкий. Так?

Мелкий аферист и комбинатор. Тут чуточку пошантажирует своего дружка по музыкальной банде, там чего-то чуточку контрабандой поживится. А между этими занятиями немножечко побренчит в вашем доме на электрогитаре….

Этот Кубацкий не может вот так, запросто, как будто ничего не случилось, стукнуть Порембу по лбу, так что вначале он угощает его в кустах марыхой[67], после чего потерявшего сознание от счастья дружка валит по черепу каким-то более твердым по сравнению с марыхой наркотиком. От этого в памяти Порембы появляется такая дыра, как отсюда и до вечности.

И эти придурки из воеводского управления верят в подобные сказки?

Ну это же курам на смех!

На отпускной детектив этого, возможно, еще бы и хватило, но не для прокурора, и даже не для прокурорши (понятное же дело, баба, пускай и с дипломом, все равно дура).

И зачем ты мне все это описываешь?

Оскорбляешь меня, провоцируешь?

Считаешь, что я тут же признаюсь, что прибила швитезянку?

Или, по крайней мере, признаюсь в связи с Янеком?

Ты что, меня за идиотку держишь?

С совершенно здравомыслящим приветом,

Агнешка.

Глава 7

1

Ну ты и…

Ты всегда была такой…

Все видела настолько трезво, даже когда была пьяной… Рафинированная чертовка Агнешка.

Прежде, чем чего-либо сказать, ты поначалу глядела на собеседника, затем усмехалась и закуривала сигарету.

А ведь это меня называли айсбергом, хотя именно меня терзали эмоции, и это у меня вечно тряслись руки…

Я никогда не была холодной; я научилась подавлять эмоции, в то время, как у тебя их просто не было. Правда?

Ну тогда прими к сведению, что я тоже умею мыслить. Можешь называть это эмоциональной сообразительностью, милости прошу.

Но я, по крайней мере, знаю, почему Кубацкий прятал товар в нашем доме, а не в своей дискотеке, где места для него, хоть пляши.

Все это очень даже просто!

В дискотеке он складировал упаковки с китайскими трусами для литовцев, а настоящую контрабанду, по причине отсутствия места, привозил в наш дом.

А в случае чего, и если бы кто чего спрашивал, так и дом не его, и товар тоже не его!

Старый такой трюк контрабандистов.

Только я не верю, будто бы то были телевизоры и какие-то там компьютеры.

И я сказала об этом полиции.

Это должно было быть что-то плоское. Неплоские вещи можно спрятать в неплоских ящиках, а раз ящики были плоскими, выходит, это и должно было быть что-то плоское, чего иным образом невозможно было упаковать.

С победным приветом,

Олька.

* * *

Вот это правда; ты всегда была истеричкой.

И верно, такие длинные — как ты, плоские словно доски и накрахмаленные, вечно паникуют при виде самих себя.

Они бегают на рассвете по экологически чистой росе, признают только здоровое питание и здорово заливают за воротник, но это — когда никто уже не видит.

Ведь ты сделалась почти прозрачной в этом своем асептическом мире здоровья.

Пастельная и оторванная от реальности.

И ты ненавидишь, Кристал, вечно развязную и наглую гедонистку Алексис.

Ползаешь по миру на какой-то несчастной мазде, в то время как Алексис владеет порше. Трясешься над своей собственностью, Янеком, а вот Алексис приглашает его прокатиться на шикарной тачке. Потому что Янек слеплен из той же глины, что и Алексис, он обожает свободу мысли, но вот женился он на тебе, поскольку тебя намного легче предусмотреть, чем меня, то есть, по его тупому мнению, ты была более безопасной. Он и не подозревал, фрайер, что ты повиснешь у него на шее этими своими длинными, беззащитными лапками и уже не отпустишь.

Ладно, я подозреваю, что кто-то еще читает все эти мэйлы, но пускай знает. Сыграем в открытые карты?

С весьма раскрытым, собственно говоря — настежь, приветом,

Агнешка.

* * *

А вот теперь уже не звизди ты!

И пускай все это читает любой, кто только пожелает. Это я родила ему двоих детей, а ты? Что ты ему родила? Шматок свободы на моем с Янеком диване в салоне нашего дома?

Рыжая (крашеная), шикарная и наполненная «истинным обаянием, научиться которому нельзя».

Ты права, Янек тебя боялся.

Но оставим это.

Имеются уже весьма точные экспертизы, касающиеся времени смерти швитезянки. Личинки сообщили, что погибла она пятнадцатого июня. С того времени личинки успели подрасти до восьми миллиметров. Учтена была температура воды, скорость роста паразитов и все такое прочее, что, связанное одно с другим, дало именно эту дату.

Насколько мне известно, из больницы ты вышла тринадцатого июня, я специально проверила почту от тебя, в которой ты сообщила мне об этом счастливом событии.

Как ты тогда выглядела?

У тебя были короткие, черные волосы после химии, и выглядела ты, наверняка, не ахти, чтобы не сказать совершенно не адекватно образу рыжеволосой женщины-вамп из прошлого.

Ты нуждалась в Янеке.

Я это представить способна и грех отпускаю.

Но тебе было стыдно показаться ему в таком вот состоянии.

После химии никто в рыжий цвет не красится. У тебя всего там было три волосины, но что-то ты сделать с этим была должна.

Правда?

То был парик или шиньон?

Но на сей раз — брюнетки?

Ведь не могла же ты позволить, чтобы Янек приехал к несостоявшемуся трупу.

И ты выбрала парик брюнетки, так как не хотела, чтобы Янек тебя все так же боялся. Наверняка ты ему сказала, что на самом деле ты брюнетка, и что именно так будешь выглядеть, когда волосы у тебя отрастут. Ты предположила, что, вопреки тому, что сам заявляет, блондинки ему осточертели, тем более — одна из них?

Как ты об этом догадалась?

Я тебе скажу!

Швитезянка ведь тоже была брюнеткой!

И ты каким-то макаром должна была ее открыть…

Женская интуиция, правда? Она никогда нас не подводит, когда речь идет об измене.

Так что, возможно, Янек даже никогда и не был твоим любовником (приличный такой растяпа), но тебе так хотелось наконец-то поиметь кого-то типа приятеля, то есть, Янека, для одной себя.

Швитезянка зацапала Янека у нас в домике в Микрутах.

Собственно говоря, ему и так была хана.

Люди с артистическими наклонностями часто выпивают, и Янек в этом смысле не был исключением. Он должен был быть пьяным.

Говоря без обиняков, девица его задолбала…

И он ударил ее, правда?

А она лежала потом и не шевелилась.

А ты держала руку на пульсе, то есть, на Янеке.

Ты была при том или появилась через минуту после того.

И вот тогда-то у тебя появилась спасительная идея.

Упало? Пускай лежит…

А Поремба тебя видел.

Он следил за Кубацким, то есть, за нашим домом, чтобы найти на него крючок взамен того, который Кубацкий имел на него самого.

И попал он в самое времечко, хотя и случайно. Он попал на женщину, которая может спокойно обеспечить ему всю оставшуюся жизнь, то есть — на тебя. Но ведь Поремба, как все люди артистического склада, склад имел мяконький, этим самым остатком жизни не удовлетворился бы, в конце концов, чего-то бы кому-то и нашептал. Если его прижать, тут же вывалил бы все, что ему известно о тебе и Янеке, хотя бы ради того, чтобы его самого оставили в покое.

И как раз это делает тебя столь непохожей на всяких там Поремб и Янеков.

Вот ты, даже чтобы тебя оставили в покое, не сказала бы ничего.

Ты слабая женщина — в физическом плане; ты не бегаешь по росе, не питаешься здоровой пищей, потому тебе и нужно усыпить бдительность Порембы, который и так тебя знал. Твои руки — это не сильные руки дантистки, закаленной в вырывании зубов. Помнишь? Ты сама обратила на это внимание, только в моем контексте.

И богатая леди приглашает сельского органиста в кустики…

Чем ты там дала ему в лоб?

Впрочем, это неважно.

В тот самый момент, когда я пишу эти слова, столь нелюбимые тобой воеводские перетряхивают твою квартиру в поисках парика…

Ты у нас богата, так что парик должен быть из настоящих, человеческих волос…

И они найдут ДНК…

Ты ведь сама в самом начале этого рассказа сказала, что была на волосок от смерти.

Я это запомнила.

Ты всегда азартно играла словами.

Но теперь та же самая игра обратится против тебя.

С приветом, наконец-то направленным против тебя,

Александра.

* * *

Ха-ха-ха!

Просто замечательно все у тебя идет.

Я знаю, у тебя уже совсем поехала крыша.

То есть, я всегда знала об этом, ведь в нормальном состоянии такой белой кожи иметь невозможно…

Твои воеводские уже нашли у меня шиньон.

Его забрали полностью.

Исследуют ДНК, и что?

И, прошу прощения у возможного, терпеливого читателя всех этих слов, так называемая фигня.

Шиньон, возможно, и мой, но, возможно, и нет?

Могу предположить, что анализ ДНК подтвердит соответствие волоса с моим — и не моим шиньоном.

И что это докажет?

Возможно, но и не обязательно, что я была у вас в домике. Но когда?

Ну да ладно, раз я уже была, то наверняка хотела отдохнуть после болезни.

Кто дал мне ключи?

Янек или Поремба. Но я бы не приехала, чтобы ты или Янек того не знали. Следовательно, я приехала, а ты и не знала.

И, повторюсь, что дальше?

Я затянула потерявшую сознание после удара швитезянку в озеро.

А зачем?

Ну, во-первых, что она отодвигала меня от Янека.

Во-вторых, потому что она шантажировала Янека, будто бы собирается во всем тебе признаться, и тем самым разрушить до сих пор счастливую его жизнь.

Не совсем уверена, но не столько ли же мотивов, как и в случае Кубацкого?

А Порембу я прибила по-бабски, с разгона и ради упомянутого тобою покоя.

Все это как бы и держится кучи. Только от кучи этой несет, поскольку это куча дерьма.

Ты, Олька, ужасно проницательна, когда ищешь отягощающие меня обстоятельства.

Вот только не стукнуло тебе в твою блондинистую башку, что можно обыскать дно озера.

Вот видишь…

Этого ты полиции как раз и не подсказала.

Потому что на дне нашли запасное колесо от янековой тойоты.

Интересно…

Такое колесо в роли якоря, это гениальная идея для женщины. Ты понимаешь, эту тяжелую гадость совсем не надо тащить, достаточно покатить…

Тогда ведь не замучается, так?

А кроме того, кто, кроме Янека и, к сожалению, меня, мог знать, что выкатка лодки с вашего участка на берег озера — это фигня на палочке для того, кто участвует в этом ритуале с самого начала существования озера, то есть, с последних дней янековой тетки?

А вот теперь уже я спрошу: что ты на это все скажешь?

Почему это Янек не орет во весь голос, что он невиновен?

Потому что он виновен, но только в романе со швитезянкой (в том, что со мной, он был бы невиновен), и потому-то защищает из чувства вины маленького рыцаря свою ревнивую женушку — убийцу.

Так что не надо рассекать волос на четыре части, а только спасать свою, Оленька, задницу!

Хана тебе.

С отплаченным той же монетой приветом,

Агнешка.

* * *

Ну, не ожидала…

Соглашусь, все очень даже изящно…

К тому же, как и всегда, ты была права — волос и вправду взялся с твоего шиньона. Полиция это уже подтвердила.

Это должно было помочь с тобой разделаться, но не помогло.

В конце концов, он — волос — доказывает лишь то, что ты была в нашем домике, а больше и ничего. А даже если и не была, он мог прибыть на пиджаке Янека. Интересно, и что он там на нем поделывал?

Зато вот я уже знаю, какую контрабанду Кубацкий перевозил в тех коробках.

Вот подумай только: большой плазменный телевизор, средний плазменный телевизор, обычный плазменный телевизор, обычный ноутбук…

Ну, подумай же.

Все эти устройства, независимо от их размера, дают, можно сказать, картинки.

Картинки, дорогая моя!

Картины!

И помещались они идеально.

Плоские, и всяческих размеров.

Контрабанда похищенных на юге Европы произведений искусства.

Доказательства?

А вот доказательств у меня пока что и нет…

С недоказанным пока что приветом,

Олька.

* * *

Ну…

Звучит столь же убедительно, как и «мое» убийство.

Ты просто чемпионка в инсинуациях.

Так кто же, в конце концов, утопил швитезянку? Ты? Или я?

Или свалим вину на Кубацкого?

Сам ведь напрашивается…

А что с Порембой?

Все-таки ты права, что все указывает на одну и ту же руку.

Эта рука не натрудилась слишком уж со швитезянкой и повторила собственную же лень с Порембой.

Вот только сначала та же самая рука должна была затащить тело швитезянки в лодку, и вот тут «ленивая» концепция заваливается. Что ни говори, убийца швитезянки должен был обладать сильными руками. Но если бы он таковые имел, то с Порембой в кустиках он бы не цацкался.

Так или иначе, одна из нас убила этих двоих…

С двойным приветом,

Агнешка.

2

Ты чего мелешь?

Ведь никто из нас его не убивал.

Мне тут как раз пришло в голову, что Кубацкий должен был знать швитезянку, ведь это она выудила у него, в качестве доверенного лица Гроша, те самые двести тысяч злотых под залог нашего дома.

Как же я раньше об этом не подумала.

У Кубацкого мог бы иметься нормальный мотив, чтобы убить и ее, и Порембу.

Вот только Кубацкий не угощал бы Порембу перед смертью дурью. У мужика косая сажень в плечах, так что Поремба ему раз плюнуть. Тут ты права, в кустах бы он с Порембой не рассусоливал.

Кстати, а вот интересно, сколько тех китайских трусов должно было иметься у Кубацкого, раз репетиции своей группы он устраивал еще и у нас дома.

Все это не дает мне покоя.

И каким образом я должна доказать контрабанду картинами?

Тем не менее, ты должна признаться, что была в нашем домике в мое отсутствие. Ведь правда?

И вот тут я думаю, а зачем?

Раз ты исключаешь любовные отношения с Янеком, то ведь не затем же, чтобы просто отдохнуть?

И еще я тут думаю, а можно ли добиться твоего имущественного статуса только лишь на сети по продаже мороженого во всей стране.

Может ты чего крутишь-вертишь вместе с Кубацким?

И действительно ли швитезянка вместе с Порембой знали слишком многое?

С рабочим приветом,

Оля.

* * *

А действительно, почему бы мне не принять участие в контрабанде произведений искусства?

Если же говорить о моем материальном, как ты его называешь, статусе, то его уже не раз и не два изучил соответствующий, можно сказать, государственный административный орган.

И ты мало чего об этом статусе знаешь, Оленька.

Зато весьма осмысленно звучат твои домыслы относительно знакомства швитезянки с Кубацким. Они же не оформили эту ссуду через Интернет.

Я даже считаю, что Кубацкий прекрасно знал про роман Янека со швитезянкой, и этот роман делал швитезянку достоверной в его, Кубацкого, глазах. А откуда Кубацкий знал про роман? Ясное дело, от Порембы, который, заботясь о вашем домике, должен был, естественно, за ним присматривать.

Правда, с вопросом ссуды выступила совсем не швитезянка, а этот Грош, но это один черт, личность посредника всегда делает достоверной представляемую им сторону.

Мы как-то все время забываем про этого вот Гроша.

Вроде бы как и человек в возрасте, но швитезянку как-то соблазнил.

Знаю, знаю, ты говоришь, будто бы это она его соблазнила. Но если бы он и вправду был таким… непривлекательным, он не мог бы заставить парикмахершу себя соблазнить. Он бы подумал, да как такое возможно, что такая кисанька, а я предположу, что она должна была быть кисанькой, в противном случае Янек на нее не полакомился бы, то есть, что такая вот кисанька положила глаз на него, Гроша — как ты сама заявила, истинного Квазимодо?

Грош строит из себя дурака, что ничего, якобы, не знал, но ведь дом он у вас купил, и бабки под этот домик у Кубацкого в долг взял. Неужто эта швитезянка прямо так заморочила ему мозги?

Ясное дело, встречаются еще и не такие случаи. В принципе, умная женщина с глупым мужчиной может сделать все, что угодно. Ну а если он не глуп?

Ведь подумай, а что случилось с теми двумя сотнями тысяч злотых?

Что-то ты на эту тему мне ничего не рассказала.

Может быть, их стоило бы поискать?

А может это они являются ключом к обоим убийствам?

Ты ведь подумай, на кой черт одной из нас нужно было бы убивать целых двух человек?

Насколько я знаю жизнь, убивать стоит только ради бабок.

И вот интересно, а у кого они сейчас?

И наверняка эти деньги ни у швитезянки, ни у Кубацкого, поскольку этот последний не рвал бы так волосы с головы по поводу их отсутствия. Опять же, на самом деле бабки-то ведь были не его, и отсюда ярость Кубацкого.

Так что, денежки пошли, может быть, и к Грошу?

Какой-то он слишком тихий и сидит на втором плане нашего следствия. Бедняжечка лишился удостоверения личности и вообще просит прощения за то, что живет. Но когда он уже сориентировался в том, во что играет швитезянка, даже если это и вправду не было его идеей, он, все-таки, мог захотеть чего-то со всего этого урвать для себя. И это было бы совершенно нормальным. Не может же он быть таким полным идиотом. То, что он подписывает какие-то странные бумажки, должно было хоть на миг заставить его задуматься.

Но что-то, однако, пошло не так.

Наколотая Грошем швитезянка накатила на него, чтобы вырвать свои деньги, и Грош пришил ее в вашем домике. Поремба, наверняка, о чем-то догадывался, и тогда пришла его очередь.

Как мне кажется, обязательно следует проверить алиби Гроша в дни совершения обоих убийств.

А оно даже очень на него похоже, что и одну, и другую свою жертву он пришил по-бабски. Потому что на самом деле никакой он не мужик.

А вот двести тысяч, как не погляди, бабки приличные. За такие двести тысяч Грош мог бы сделать себе пластическую операцию и выглядеть как все остальные.

До него дошло, что швитезянка его использует и совершенно не любит, так что с его стороны это был акт мести ей.

Так что и он поджарил двух рыб на одном огне; мотив силен, как польский злотый, то есть, вроде бы он и слабый, но иметь его стоит. И что ты на это?

Вместо того, чтобы морочить нам обеим голову нами же обеими, начала бы ты разрабатывать этого Гроша.

Ведь помнишь? Такие тихони часто оказываются самыми паршивыми. Эта вот тишина, а точнее — их молчание, накапливается и накапливается в них целыми годами, и в один прекрасный день находит выход в неожиданном преступлении. Похоже, что-то такое мы уже упоминали по этой теме, когда оговаривали Янека?

Если это и вправду окажется Грош, то есть, если убийца он, тогда я даром провожу у вас осень над озером, ОК?

С дедуктивным приветом,

Агнешка.

* * *

Слушай, ты же гений!

Никто не обращает внимания на мелочь[68]!

Мужик и вправду сидит где-то в сторонке и дергает за веревочки.

Но вот как проверить, что случилось с деньгами?

Правда, в тоне гипотезы я уже писала тебе, что наша девица, то есть, швитезянка, внесла бабки на свой счет в каком-то известном польском, или же немецком банке, но это у меня вырвалось просто так.

Как же здорово, что ты у меня есть.

Твой прагматизм всегда приводит к тому, что ты всегда попадаешь в самую суть.

Представь себе, полиция давно уже разыскивает те деньги, только Стемпнева непрошенная о них не говорила, потому что посчитала бабки не столь существенными.

Это означает, но это всего лишь мой домысел, что она, вероятнее всего, специально о них и не упоминала, поскольку полиции хотелось знать, а заинтересуется ли кто-нибудь этими бабками вообще.

Попробую объяснить: раз никто про деньги не деньги не расспрашивает, то, возможно, знает, что с ними случилось.

Сама же видишь, какими бывают люди…

Мария не была до конца откровенна со мной. Она знала, что полиция разыскивает те бабки, но ничего об этом мне сообщила. Когда я спросила у нее про те двести тысяч, она с явным облегчением вздохнула и сообщила лишь тогда.

Так вот, мы, дорогуша, в связи с ними вне всяких подозрений; то есть, ты и я, поскольку я сказала Стемпневой, что поиск денег — это твоя идея.

И теперь я уже знаю, что полиция считает поиск этих двухсот тысяч злотых приблизительно тем же, что и поиски иглы в стогу сена, потому что с такими деньгами можно сделать все, что угодно, и спрятать их на каком угодно счету так, что сам черт не найдет.

А теперь самое главное!

Они знают только то, что банк перевел деньги на счет Кубацкого, который тут же перевел их с этого счета на счет Гроша, а с его счета их сняла швитезянка собственной особой.

Понимаешь, Грош их и в руках не держал.

Но то, что открыл счет, это он знал. И что, открывая этот счет, дал доверенность швитезянке на снятие средств с него, он тоже знал!

Опять выходит по-твоему, это который уже раз, что Грош, все-таки, много чего знал.

И он мог швитезянкой так умело манипулировать, что ей казалось, будто бы это она манипулирует им.

Хотя нет.

В этом последнем предложении имеется какая-то несвязность.

Понятное дело, подобные вещи, как сама говоришь, случаются, но вот идея должна кому-то принадлежать, и именно этот «кто-то» и есть настоящий манипулятор.

Неужто Грош был настолько хитроумным, чтобы осторожно навести швитезянку на собственную задумку и внушить ей, что это она сама все придумала?

Если бы он был хитроумным до такой степени, тогда он был бы в достаточной степени решительным, чтобы убрать свидетелей.

И вся его придурочность могла бы представлять собой только притворство. Хотя, с другой стороны, если бы он действительно был таким хитрожопым, то бабок у него было бы дофига, причем — уже давно.

Да, я чуть не забыла!

Грош, раз уже мы о нем говорим, является чем-то средним между коммерческим представителем и бухгалтером. Другими словами, он торговый агент одной фирмы неподалеку от Белка, и в рамках дополнительных обязательств еще и ведет этой фирме документацию.

И этот вот тип заставляет меня задуматься.

Понятное дело, можно быть совершенно глуповатым бухгалтером, но только лишь при условии, что на эту бухгалтерскую документацию у тебя имеются необходимые правомочия. Но если правомочий у тебя нет, а тебе дают играться счетами-фактурами, то это означает, что ты талант-самородок, поскольку у нас: либо диплом, либо умения.

И в этом контексте Грош не кажется мне таким уже несчастьем. Не знаю, имеется ли у него какое-то бухгалтерское образование, но, ты только обрати внимание, его держат еще и в качестве коммерческого агента.

Ну а торговый агент, в свою очередь, каким бы он там ни был по характеру, никогда не получит в свое распоряжение служебный автомобиль и мобилку, если он не приносит прибыли.

Другими словами, Грош обязан в своем деле разбираться и приносить прибыль.

То есть, он не идиот.

Надеюсь, я тебе все доказала логично.

И ты считаешь, что такой не врубился бы, что творится в его же окружении?

Позволил бы он дать себя обмануть швитезянке-парикмахерше?

Да, я знаю, что любой мужик в определенных обстоятельствах может позволить дать себя обмануть любой женщине.

Возможно, и так.

Но, может, все-таки, что и не любой. В особенной степени, такой, у которого в башке закодировано, что ни одна из них его не желает. Такой будет держать ухо востро. И мы эту возможность уже рассматривали.

Я знаю, что ты скажешь: как раз такой и не станет осторожничать, поскольку любой такой в глубине души рассчитывает на чудо. Он может подумать: русская — это женщина второй категории, хочет зацепиться в Польше, фраера ищет…

Нет.

Вернись.

Если он так подумает, то именно тогда и насторожится, поскольку ему не захочется быть фраером.

Ну а раз уж мы заговорили о парикмахерском деле, то откуда, дорогуша, ты свой шиньон взяла?

С весьма заинтригованным приветом,

Олька.

* * *

Ха-ха-ха!

У швитезянки его купила!

Ты же наверняка знаешь это от Стемпневой, она — от своего Стемпня, а он сам — от воеводских.

Ну и что?

Я вернулась в круг подозреваемых?

Ты была права, я и вправду проболталась с тем, что швитезянка была девушкой, а не взрослой женщиной.

Вы искали доказательств связи и обнаружили их в парикмахерском салоне в Белке.

Поздравляю!

Только что, собственно, с того?

Но я обязана признать, что из тебя детектив не хуже, чем из меня.

То есть, я знала швитезянку и наверняка знала о ее романе с твоим Янеком.

Швитезянке пришла в голову идея шантажировать Янека этим романом, и дело было в том, чтобы ты ни о чем не узнала. Янек ударил ее в приступе ярости, я же отволокла ее на средину озера.

Существует и второй вариант: швитезянка шантажировала Янека тем, что знала о его романе со мной.

Так или иначе, случилось.

И как вы мне это докажете?

Голову даю на отсечение, что кисанька провела тот номер с двумястами тысячами под носом Янека, но она намеревалась добраться еще и до вашего счастья. А ваше счастье было моим счастьем, поскольку я нашла в Янеке идеального партнера, разве что женатого. К тому же еще и на моей «вечной» подруге. Как подруга вашего дома я очутилась в двойне неудобной ситуации. Мало того, что у меня был роман с твоим мужем, так я еще не могла бы рассчитывать на Янека в случае вашего возможного развода, поскольку он не хотел бы иметь меня как бы через твой труп. А та сучка хотела все выболтать. В конце концов, за молчание она так уж много и не хотела, я могла бы заплатить походя, но прекрасно понимала, что на этом дело никак не закончится.

И я никогда бы не утопила швитезянку, если бы Янек не стукнул ее по голове. Девица пошатнулась и грохнулась затылком в батарею отопления. Понятное дело, она еще жила. Но тут я подумала, что если бы она убилась, то так оно и случилось, и с этим что-то нужно было бы делать. Тут с самого начала ты была права. Янек повел себя словно настоящий мужчина, то есть — запаниковал и начал плакаться над бутылкой коньяка. Я выкатила прицеп с лодкой (ничего особенного, ты права) и вот тут в голову мне пришла идея с якорем в виде запасного колеса. Действительно, тащить его было не надо, само покатилось. И всякий след от швитезянки прервался.

Ведь такова твоя концепция, правда?

Вот только все это неправда.

Все случилось совершенно не так.

Как — не знаю, но уже догадываюсь.

Янек посещал меня в больнице. Мне этого не хотелось, но он уперся. Мне было стыдно за свой вид. Я просто умирала. И как раз это нас по-настоящему сблизило. Никогда и ни с кем я не разговаривала столь откровенно, да и он, похоже, ни с кем. Прости, что я это тебе говорю. Нет, я не соблазняла его на смертном ложе, потому что не была тогда в достаточной степени рыжей. Он меня тоже не соблазнял, соблюдал приличия, хотя, если бы соблазнял, я тогда позволила бы себе поддаться. Честное слово.

Потом меня выписали из больницы и похлопали по спине, сказали, что все будет хорошо, то есть, что я смогу спокойно подохнуть в своей пустой кровати.

Только я как-то не сдохла.

К тому времени я уже знала про роман Янека со швитезянкой. Янек был настолько глуп, что перед моей смертью признался мне в существовании той русской девицы.

Банальный стандарт: известный и признанный архитектор и только вышедшая в свет девочка. Он нуждался в восхищении.

Ну и это свое восхищение получил.

И это так его прихватило, что он совершенно потерял голову.

Я ему талдычила, что он совершенно сошел с нарезки, но говори пьяному о пользе трезвости…

А потом было уже поздно.

Мне было любопытно узнать ту киску, и Янек был посредником в покупке шиньона, чтобы, под этим самым предлогом, я с ней познакомилась (снова две рыбешки на одном огне). Ведь на самом деле мне ни на секунду не было стыдно перед ним за свой внешний вид…

Мне еще даже удалось узнать, что малышка добралась до его бумажника, причем, серьезно, и что речь там не шла про романтичные ужины или даже автомобиль, не говоря уже про тряпки, но был конкретный шантаж, а это уже большие бабки и не для одной лишь пизденки из России.

Я же предусмотрительно отступила.

А через две недели получила от тебя первое электронное письмо.

Шиньон оказался русского производства, из него выпадали волосы, хотя они и были не искусственными.

Один из них ты и обнаружила.

Может ли существовать неэротическая дружба между женщиной и мужчиной?

Якобы, не может.

Мы с Янеком соблазнили один другого абсолютной открытостью и честностью, в том числе — и в отношении тебя.

И для секса было уже поздно.

Секс перечеркнул бы все, что нас соединило, хотя то самое «все» самым естественным путем вело к сексу.

Но тот придурок решил проблему с помощью швитезянки.

Преданная, я почувствовала себя дура-дурой, хотя, в принципе, мне и не следовало бы. Он ее хотел, ну и имел. Почему бы ее присутствие должно было меня раздражать? И, тем не менее, раздражало.

Я продала душу мужику, а он послал эту душу к чертовой бабушке и трахался в вашем домике со швитезянкой.

Вот и все, что я обо всем этом знаю.

Я ее не убила, поскольку выше того, выше мужских фантасмагорий. Я позволила вывести себя из собственной ямки на солнышко, крепко прищурила глаза и чмыхнула назад крутить свое мороженое. Ничего другого мне не оставалось.

Лично я считаю, что эту изворотливую куколку пришил Грош.

С исповедальным приветом,

Агнешка.

3

Ну так…

Вот только кто тебе во все это поверит?

То есть: лично я верю. Но ты же знаешь, какой может быть полиция.

Правда, на тебя у них ничего нет, но, возможно, это даже и хуже. На меня у них тоже ничего нет, а глядят как-то странно. То есть, подозрительно. Когда на меня так глядят, я чувствую себя во всем виноватой, и это самое паршивое.

Представь себе, алиби Гроша просветили, причем — уже давно. Алиби у него мутное, то есть, вроде бы он и был где-то на так называемых выездах, когда были совершены оба убийства, и на этих выездах его даже многие видели, но ведь по дороге он всегда мог заскочить в Микруты, поскольку крутился он как раз на нашей территории.

Они даже проверяют, кто же внес на банковский счет в районе пятнадцатого июня двести тысяч злотых, но это уже, как они заявили и сами, поиски иглы в стогу сена, хотя двести кусков на иглу никак не похожи, но уколоть способны. Во-первых, банков у нас дофига и больше, во-вторых, неизвестно, действительно ли деньги были внесены в районе пятнадцатого, а в-третьих, были ли они вообще внесены.

Кстати, очень любопытно, что Кубацкий дал эти бабки в долг Грошу — то есть, швитезянке — или наоборот, как раз пятнадцатого июня. Так что полиция проверяет и шестнадцатое, и семнадцатое число, и так далее. И тянуться это может черт знает сколько времени, а ведь мы не знаем, внес этот человек все деньги или только их часть, а такое тоже может быть.

Но если перевод денег был осуществлен, то Грош тут же мог избавиться от подельницы, которая наверняка начала требовать свою долю.

И это имело бы смысл.

Ага, не помню, говорила я уже тебе или нет, что счет, на который Кубацкий перевел деньги с собственного счета, полиции, что естественно, известен. Это счет именно Гроша. Тем не менее, счет этот совершенно пустой, поскольку денежки с него сразу же улетели куда-то дальше.

Ладно, вот, вроде, и все, что касается дел приземленных.

Если же говорить о делах надземных или даже надвременных, то и сюда ничего добавить не могу, разве лишь то, что я выкрасила ногти в пожарный красный цвет, и это манифестация того, что я нахожусь в замечательной форме, несмотря на все превратности судьбы.

С манифестационным приветом, как обычно,

Олька.

* * *

Оленька, дорогуша!

Что-то у меня тут не сходится. Ведь для перевода требуется хоть какое-то время, и я как-то не верю, чтобы Грош увел бабло в тот же самый день, в который Кубацкий его привел[69].

Эти его бабки только поступили пятнадцатого, и потому могли быть переведены дальше тоже пятнадцатого, но какое-то время они шли, так что их должны были перевести ранее.

Тут следовало бы обратить на это внимание кого следует.

Ага, эти твои воеводские у меня были. Спрашивали про алиби на пятнадцатое июня.

И что тут поделаешь…

Пришлось сказать им правду.

Так что будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня, чем если бы пришлось узнавать от Стемпневой.

Так вот, пятнадцатое июня я провела в Варшаве с Янеком…

Согласна, что звучит это не слишком хорошо.

Тем хуже, что сама ты находилась тогда на симпозиуме стоматологов в Гданьске.

Янек у нас личность подозреваемая, и его заявление, в качестве чуть ли не стопроцентного кандидата в убийцы швитезянки, что я тогда была с ним, мне пригодится не сильно.

Ведь все указывает на то, что девицу мы пришили компанейски. Но у меня относительно подтверждения алиби для Янека никто не спрашивал, во всяком случае, до сих пор. Отсюда делаем вывод, что Янек благородно ни в чем не признался, то есть — в отношении меня, хотя такое признание могло бы его сразу же спасти, по крайней мере, солнышка в его жизни было бы сейчас чуть побольше.

Хотя, может, и не было, ведь против него свидетельствует хотя бы то запасное колесо от тойоты.

Сама уже не знаю, что обо всем этом думать.

Время летит и ничего не происходит.

То есть, да, чего-то, конечно, и происходит, только из всего этого ничего не следует, к примеру — обвинения нет.

Сейчас, когда я гляжу на все это, сама не имею понятия, на кой ляд мы все так глубоко скрывали, хотя скрывать не было чего.

Мне кажется, человек сконструирован так, что когда делает нечто, что может показаться двусмысленным, он на всякий случай это скрывает, даже если его совесть чиста, как у младенца.

Это мне напомнило тот анекдот про корову, которая, размахивая хвостом, мешала хозяину себя выдоить. Ну, имеется в виду, что он не мог выдоить корову, а не себя самого.

Он пытался что-то с этим хвостом сделать, но был низким, так что встал за коровой на табуретку, и в этот момент с него упали штаны.

И тут их застала его жена.

Человек боится, что в самый неподходящий момент с него эти его штаны спадут, и потому, на всякий случай, застегивает их булавкой. А потом приходит жена, видит эту булавку, и ситуация точно такая же, как будто бы штаны все-таки спали.

Так что не стану заверять и тебя, и саму себя, что между мной и Янеком ничего не было.

Дела, как сама видишь, хотя и самые приземленные, несколько усложняются, делаясь вневременными.

Точно так же, наверняка, как и тебе, мне бы хотелось, чтобы все это, наконец-то, закончилось.

Пускай они, то есть, полицейские, возьмут того Гроша за шиворот и чего-то там из него вытащат. Мне этот тип совершенно не нравится, и я решительно предпочла бы Кубацкого.

Конечно, Поремба много чего мог бы еще добавить, но для этого уже слишком поздно.

С усталым и нетерпеливым приветом, всегда твоя,

Агнешка.

* * *

Хмм…

Вот меня только интересует, а чего такого вы могли с Янеком один другому сказать, чего я не должна слышать…

Ну да ладно, в конце концов, это дело ваше.

Но ты должна согласиться с тем, что использовать отъезд жены, чтобы встретиться с ее мужем — дело не совсем хорошее.

Понятное дело, в Гданьске подтвердили, что я была на симпозиуме. У них есть данные из администрации и с автомобильной стоянки.

Что же касается вашего с Янеком алиби, им следует принять его к сведению, поскольку оспорить его они не в состоянии. Кто-то должен был видеть вас вместе в Микрутах, вот тогда у вас еще были бы какие-то шансы подлететь лет на пятнадцать.

В конце концов, сама ты всегда могла бы защищаться таким образом, заявив, что не имела понятия о том, что швитезянка жива, и в озеро ее спихнула лишь затем, чтобы спасать Янека.

Могу даже предположить, что суд тебе поверил бы.

В качестве смягчающего обстоятельства он бы принял во внимание твою болезнь, ну а Янеку бы приписали побои со смертельным исходом под влиянием сильного волнения.

Одним словом, а точнее парой, ведь вас было двое: фигня на палочке.

С жарким, августовским приветом,

Олька.

* * *

Ну что же, шуточки отпускать ты право имеешь.

Думаю, что теперь уже Янека должны выпустить.

Одного запасного колеса слишком мало, чтобы его продолжать держать за решеткой.

С полным надежды и ободрения приветом,

Агнешка.

* * *

А я уже знаю, как там было с теми переводами между Кубацким и Грошем.

Так вот, никакие это переводы не были.

Кубацкий внес деньги непосредственно на счет Гроша, а швитезянка — опять же непосредственно с этого же счета — все деньги и сняла. Грош, наверняка, стоял за углом и следил, чтобы девица от него не смылась. Довольно хитро.

И вот тут всяческий след от денег обрывается.

Другими словами, снова только серый дым и сиреневый туман.

Грош, ты только представь, идет в так называемый отказ, и только молчит. То есть, опять же другими словами, он говорит нам, что полиция еще может к нему прицепиться.

Кубацкий тоже вроде бы притих.

Все замучены, не одна только ты. А больше всего — воеводские. Они уже не только замучены, но и все сильнее взбешены, так как их отпуска пропали.

Они ожидают так называемого перелома и изо всех сил разыскивают во всем целом какую-нибудь дырку. При этом они утверждают, что чего-то они явно упустили, потому расспрашивают каждого про одно и то же по двадцать раз.

И эти их нервы переходят и на меня.

Вчера меня все это подвигло на уборку.

И я нашла кое-что странное.

Ха! Как всегда!

Это кое-что — нечто вроде золотой пыли в подвале.

Только странной такой пыли, которая, даже и не знаю, как тебе описать, в каком-то смысле похожа на микроскопическую чешую.

Ну, ты же меня знаешь, я сразу же показала ее воеводским.

Воеводские на сей раз меня не высмеяли, а только вызвали своих специалистов и приказали все найденное «зафиксировать».

Если я права, то это осталось от Кубацкого.

Ты ведь сама меня научила, что только деньги являются достаточной причиной убить кого-либо.

В этом случае речь шла о бабках, намного больших, чем какие-то дурацкие двести тысяч — тебе не кажется?

Я, по крайней мере, думаю так.

С вновь возбужденным приветом,

Олька.

* * *

Удивительно, Оленька, что тебя до сих пор хоть что-то возбуждает.

Золотая пыль, говоришь.

А ты, будучи дантисткой, не вставляешь иногда золотые зубы?

Прости, но на сей раз моя сообразительность меня чего-то подводит.

Давление падает, прогнозы синоптиков обещают нам в этом году раннюю осень.

И мне все время хочется только спать.

А ведь это может быть и парча с китайских трусов, ну, сама знаешь, с сексуальных таких.

Нет, я понятия не имею о том, что ты имеешь в виду.

Извини.

С умоляющим хотя бы о минутке отдыха приветом,

Агнешка.

* * *

Сегодня вернулся Янек.

Взял удочки, пиво и отправился рыбачить. Лодку даже и не трогал.

Говорил немного, да и я предпочла ни о чем его не спрашивать.

Похоже, он на меня злится, поскольку глядит на меня как на стенку. То есть, глядит сквозь меня, но, как всегда, он вежлив.

Я сделала ему на обед его любимые голубцы, но он едва поковырялся в них вилкой и отставил тарелку.

Я ничего не говорю, и он тоже ничего.

Вот только это ничего-не-говорение какое-то такое набухшее; ты понимаешь, это уже не тишина, а молчание. Потому что он ничего не говорит исключительно мне, а вообще-то говорит, хотя, как обычно, немного, то есть, для других он совершенно нормален.

Понятное дело, что пребывание в тюрьме человека меняет, мне об этом известно. Чуть ли не месяц за решеткой — это настоящая травма. Тем более, для такого впечатлительного, как Янек, мужчинки.

Так что я сама сожрала те голубцы, так как Янек терпеть не может, когда я выбрасываю еду.

Не знаю, что он видит в этих голубцах, только мне чего-то кажется, что он перестал в них видеть что-либо. На них он глядел даже с презрением, и в связи с этим у меня даже что-то было на самом кончике языка, но предпочла предусмотрительно тот кончик прикусить, чтобы не разделить судьбу швитезянки.

Так что в сумме, с печальным приветом, поскольку все должно было быть совсем не так,

Олька.

* * *

А чего ты, собственно, ожидала? Что вы упадете один другому в объятия?

Ты его хоть сама лично привезла из того КПЗ? Или Янеку пришлось возвращаться на автобусе?

Ведь он же знает, что ты знаешь, почему он такой задумчивый. Поставь проблему ясно и налейте себе выпить.

С наполненным добрыми советами приветом,

Агнешка.

* * *

Ясен перец, я бы его привезла, ведь сразу же помчалась, как только узнала что, Янека выпускают. Но в интересах следствия мою мобилку временно задержали, и предупредить его я уже не могла. Когда я подъехала под КПЗ, он давно уже сидел в автобусе.

И что я могла поделать?

Как обычно, все это исключительно моя вина.

Ты думаешь, будто бы здесь, в Микрутах, мы живем нормально?

Они проверяли наши счета за переговоры полугодичной давности и даже снимали отпечатки пальцев с тойоты Янека и моей мазды.

Я тебе об этом не писала, потому что фиг чего они нашли, но отпечатки снимали со всего, что только было в доме.

При этом они опять ничего не нашли, но может и нашли, только Стемпнева ничего об этом не сказала.

Впрочем, я даже и не знаю, а удалось ли снять отпечатки пальцев со швитезянки для сравнения, ведь вода свое тоже делает.

А вот сейчас расскажу тебе самое главное.

Те самые следы золота в нашем подвале — это истолченная позолота, применяемая для золочения картинных рам[70]!

И как это тебе?!

Так была контрабанда?

Была!

Наконец-то что-то зашевелилось, и опять же, не хочу хвастаться, но благодаря мне.

И теперь уже Кубацкий сидит, чтобы никому не морочить голову и не убивать очередных свидетелей.

Собственно говоря, с Янеком мы наверняка разминулись по дороге.

Вроде бы, полиция и так уже знала, что контрабанда краденых произведений искусства идет с юга на север, и даже то, что идет она через Польшу, но как раз у нас след и обрывался.

Понятное дело, все эти картины могли отправляться с юга еще дальше на юг, например, ко всем тем шейхам, что сидят на нефти, но, видать, все-таки не могли, потому что отправлялись в Скандинавию. И где-то должна была существовать какая-то перевалочная база.

И база эта существовала как раз в нашем домике!

Ну разве не замечательно?!

Я с самого начала так и знала!

Похоже, международные гангстеры посчитали польскую полицию самой бездарной во всей Европе, отсюда и их выбор. Кубацкий, что ни говори, человек искусства, а для такого нет никакой разницы — музыка или живопись. Ибо кто бы там ожидал в нашей стране, тысячекратно обчищенной всеми теми войнами от сокровищ материальной культуры, что в каких-то там, прошу прощения, Микрутах могут ожидать последующей контрабандной перевалки бесценные иконы из Белоруссии, Украины и Греции и даже совершенно оригинальные малюсенькие Рафаэли или там другие Вермееры, украденные из старинных палаццо южной Италии, французской Ривьеры или прочей Андалузии.

По-своему это было гениально.

Сейчас я все тебе объясню.

Повятовая Польша это пока что не Европа все еще. Вроде бы и макдональдсы у нас имеются, но сортиры такие, что страшно заходить, потому что можно либо не выйти, либо выйти из себя.

И наш Кубацкий во все это вошел… нет, вступил.

Вот ты поверила бы, что в твоем дачном домике на Мазурах, пока тебя нет, кто-то восхищается Тинторетто?

Не поверила бы.

Поремба предупреждал Кубацкого про наши, то есть: Янека и мои, нерегулярные визиты.

И Поремба, чего там ему нужно было сказать, сказал.

Вроде бы ничего такого и не случилось.

Кубацкий был ко всему этому готов, то есть, перед полицией он те китайские трусы с себя стащил.

Но он опасался, что если бы его все-таки накрыли с теми картинами, тогда Поремба был бы свидетелем, и кто знает, в чем еще мог бы он сознаться. Потому его следовало убить на этапе китайских трусов.

И что ты теперь на все это?!

С крайне гордящимся сама собой приветом,

Олька.

* * *

Я?

Я на все это ничего.

Разве что замечу: от контрабанды до убийства дорога далекая, хотя, и правда, скорее ближе, чем дальше.

Ты хочешь убедить меня, будто бы швитезянка о тех картинах знала? И шантажировала этим знанием Кубацкого?

И даже, что та ссуда на самом деле была оплатой взноса за шантаж, а не обычным займом под залог вашего и уже не вашего на тот момент домика?

Ясное дело, что могло быть и так.

А что с Грошем?

Из него ничего не удалось выжать?

В конце концов, хочет он того или не хочет, но во все это он замешан.

С недосказанным приветом,

Агнешка.

4

Грош все так же молчит.

Можно сказать и так, что сотрудничества — ну ни на грош.

Погода все сильнее портится и, боюсь, что этот мой мэйл тебе — последний.

Воеводские стоят у меня за спиной, но еще разрешили написать тебе…

Они, видишь ли, такие. Немного безличные, культурные и прекрасно натасканные. Их ни в чем не обвинишь.

Когда они уже подтвердили мое присутствие тогда, пятнадцатого, Гданьске, то еще и удостоверились в том, и этим меня удивили, находилась ли моя машина на стоянке перед гостиницей. Ты поверишь? Зачем было им проверять? Вот у них и вышло, что вместо моей мазды там стояла тойота Янека.

В тот раз я поехала на его тойоте, потому что мазда была на обслуживании. И Янек об этом прекрасно знал, потому-то это ты приехала к нему в Варшаву, а не он к тебе.

Тот счет за запасное колесо запросто куда-нибудь делся бы, потому что со счетами вечно так бывает, но я сунула счет Янеку в бумаги, потому что я уж вечно такая.

И я знала, что застану в нашем домике швитезянку.

Мне хотелось с ней только поговорить.

Вышло, как вышло.

Мне показалось, вот честное слово, показалось, что она уже мертва.

Ты была права, я поддалась панике.

Воеводские выявили на веревке, ну, той самой, что была на швитезянке, кусочек сломавшегося и впившегося в ту веревку ногтя.

Анализ ДНК показал, что это мой ноготь.

Опять же, нашли те наличные двести тысяч, что были при швитезянке.

Те бабки были моим бонусом. Потому-то на деньгах имелись мои отпечатки пальцев.

Грош с них не поимел ни гроша.

Швитезянка, в силу обстоятельств, тоже ничего не поимела.

А Поремба, это естественно, видел меня в тойоте возле нашего домика. Вроде бы и ничего страшного, но он мог вспомнить, когда это было, а я не могла допустить, чтобы он вспомнил. Я знала, что червяки, раньше или позднее, выдадут тайну даты смерти швитезянки. И я хотела закончить дело с Порембой как можно скорее, но его посадили за решетку. А когда уже выпустили, мне нельзя было терять времени.

В данной ситуации Янеку как-то не с руки подавать на развод. Так что никогда он не будет твоим. Впрочем, он и так уже твой, но, как бы это сказать, нелегально.

Даже и не знаю, чего я напартачила в нашей жизни, что ему пришлось найти себе тебя, а потом, когда ты не захотела принять участия в этой находке, он высмотрел себе швитезянку.

Собственно говоря, зная обо всем, я могла бы послать швитезянку очень далеко и грубо, и даже собиралась так сделать, но она смеялась мне в глаза, а еще, как у всех этих русских баб, у нее имелось, как минимум, два золотых зуба[71], а я ведь, что ни говори, дантистка…

Не ожидала я такой реакции со стороны дамы из среднего класса.

Она упала и грохнулась головой о стенку.

А что было дальше, тебе уже известно.

Наверняка тебе захочется узнать, на кой ляд я наделала столько шуму, обращая внимание на наш домик, вместо того, чтобы сидеть тихонечко?

Мне хотелось получить бумажку о том, что это не я ее убила.

Знаю, у меня поехала крыша.

Но если бы следствие закончилось тем, что дело просто прикрыли, это было бы так, что швитезянку мне тоже прикрыли бы.

Я и не предполагала, что какой-то урод из полиции, явно кандидат на чин повыше, влезет в регистрационные номера и захочет сравнить их с регистрационными номерами Янека и меня самой. Он наверняка уже знал номер моей мазды и не обнаружил его в списке. Тогда он начал сравнивать все номера, ну и сравнил.

Польская полиция, если хочет, работает все лучше и лучше.

И они отыскали и сохранили ту истлевшую веревку и тщательно ее обыскали. Так они обнаружили кусочек моего ногтя.

Теперь юристы начнут споры о том, было ли это убийством в состоянии аффекта или предумышленным.

Но им никогда не установить, знала ли я о том, была ли еще жива швитезянка, когда я затащила ее в лодку.

Различия в оценке данного факта — это, плюс-минус, десять лет.

Только что-то мне говорит, будет больше.

Я всегда подозревала, что полиция читает нашу переписку, так что таким вот путем…

С учтивым приветом,

Александра Гловацкая.

P.S. А все-таки Янек оказался рыцарем: он не только защищал тебя передо мной в том заключении, не говоря уже о вашей встрече пятнадцатого июня; но и меня саму, ведь он же знал, что в тот день я отправилась в Гданьск на его тойоте. Если бы не знал, то поехал бы на ней к тебе, ха-ха-ха! Вот это было бы слишком для его рассеянности.

Наверняка тебе захочется узнать, зачем я показывала полицейским тот кусочек газеты, найденный под лодкой? Как я уже только что упоминала, мне хотелось предоставить следователям все данные, которые помогли бы наказать убийцу… Ведь это должна была быть, чтобы там не говорили, честная игра.

Нет, я не боялась того, что Янека или тебя обвинят в этом преступлении. Я знала, что у вас имеется алиби, и что вы им воспользуетесь, как только червяки скажут правду о дате смерти швитезянки. Откуда я об этом знала? Подслушивала ваши телефонные разговоры. Все это до отвращения просто, согласна, зато эффективно. Оттуда же я узнала и про швитезянку.

Ты, Алексис, никогда бы не прибегла к таким способам. У тебя не было бы необходимости в них. Янек, попросту, тебе бы не изменял. А если бы он тебе надоел, ты бы развелась, что бы там ни было.

В этом вся ты.

Что же, ты никогда не ошибалась в отношении меня. Вечно я раздумывала над тем, ну почему ты поддерживаешь дружеские отношения с нашей семьей при одновременном отсутствии симпатии ко мне лично. Все дело в Янеке, так?

Вы слеплены из одной и той же глины, потому-то никогда, это же наверняка, вы не поцеловались.

Твоя болезнь наконец-то позволила вам говорить друг с другом откровенно.

Потому-то Янек и сбежал к швитезянке. Он посчитал это наилучшим выходом. И еще он пришел к выводу, что таким образом у него будет чистая совесть. Придурок.

Я всегда догадывалась о вас, может потому и была для Янека плохой женой.

И я издевалась над вами, над этим вашим благородством.

Только это я и могла.

Присутствие швитезянки в нашей тройной жизни сбило меня с ног.

Такого я и подозревать не могла.

Поначалу я даже обрадовалась, что Янек отмочил с тобой такой вот номер. Но потом поняла его мотивы.

Мне хотелось ее высмеять, сказать, что мне известно не только о ней, но и о вас. Но только это она высмеяла меня. И наехала на мои амбиции. И вот тогда я не выдержала.

А уже потом, когда она валялась на полу, такая бессильная, мне ведь нужно было что-то с ней сделать… Я же сама мечтала лишь о том, чтобы всяческий след от случившегося исчез.

Мне нужно было только лишь это, но никак не меньше…

Этот перевод посвящаю двум любительницам таланта покойной Иоанны Хмелевской: Людмиле М. и Виктории В.

Большое спасибо за вычитку и редактирование Вельговольской В.

Переводчик Марченко В.Б., сентябрь 2014 г.

Примечания

1

По-польски «татерник» (taternik) — это альпинист. Понятное дело, от слова «Татры». А где-то там Альпы с альпинистами — Прим. перевод.

2

Персонаж баллады А. Мицкевича, нимфа из речки Швитезь (Свитезь — Świtez), влюбившаяся в юношу и проверявшая верность его чувств; выяснив, что чувства непрочные, она затаскивает юношу в озеро и топит. См. http://knihi.com/Adam_Mickievic/Svitiezianka-ru.html, например, http://knihi.com/Adam_Mickievic/Svitiezianka-ru.html — Прим. перевод.

3

В польском сленге «robić lody, kręcić lody» (делать мороженое, крутить мороженое) — это заниматься оральным сексом. — Прим. перевод.

4

В оригинале: «сварил пива», но у нас могут и не понять… — Прим. перевод.

5

В слово «мужик» переводчик вкладывает значение, близкое нашему, современному русско-украинскому конца ХХ века, а не времен Чехова и Толстого. В польском языке имеются «typ» или «gość», только наше «мужик» как-то ближе по смыслу… Или это так кажется из нашей провинции?… — Прим. перевод.

6

Похоже, имеется в виду Михал Володыевский из романа Генрика Сенкевича «Пан Володыевский», символ и образец шляхетского рыцарства для всех, кто учился в Польше. — Прим. перевод.

7

Герой комедии Габриэли Запольской «Мораль пани Дульской», имеется в виду сын, хотя и папаша хорош. В доме Дульских все лгут друг другу. Пани Дульская, властная хозяйка дома держит в страхе и послушании всех домочадцев. Старший сын Збышек, который не принимает моральные принципы своей матери, оказывается таким же, как и его родственники. Он отказывается от обещания жениться на горничной Ганке, и девушке приходится уйти. Внешняя благопристойность, которую любой ценой пытается сохранить Дульская, оказывается иллюзорной. Ее сын пьет, проводя время в кабаках, дочь мечтает о карьере певицы, муж обманывает и уклоняется от решения семейных проблем… Замечательная роль Евгения Евстигнеева (телеспектакль 1978 г.) — Прим. перевод. + Википедия

8

Песню «Wakacje z blondynką» исполняли самые разные люди: группа «Эффект», Мачей Маленчук, Кшиштоф Тынец, Мачей Коссовски, Януш Шром и др. Текст к песне написал интересный польский поэт Йонаш Кофта (28.11-1942 — 19.04.1988). Первым ее исполнителем был Марек Грехута. Песня популярна до сих пор. — Прим. перевод.

9

Сами догадываетесь, «Техасская резня бензопилой» (англ. The Texas Chainsaw Massacre) — американский фильм ужасов 2003 года, ремейк классического фильма Тоба Хупера. Картину поставил Маркус Ниспель по сценарию Скотта Косара, а продюсерами выступили Майкл Бэй, Ким Хэнкель и Тоуб Хупер. Этот фильм является первым в серии ремейков классических фильмов ужасов, снятых компанией «Platinum Dunes», которые также выпустили фильмы «Ужас Амитивилля», «Попутчик», «Пятница, 13-е» и «Кошмар на улице Вязов». Хотя картина была встречена критиками негативно, фильм стал кассово успешным, собрав в мировом прокате $107 миллионов при бюджете $9,5 миллионов, став самой прибыльной серий во всей франшизе. Картине был присвоен рейтинг «R»: детям до 17 лет просмотр разрешается только в присутствии родителей. Продолжение картины под названием «Техасская резня бензопилой: Начало», которое является приквелом ремейка, вышло в прокат в октябре 2006 года. — Википедия. Кстати, только узнал, а в России фильм-то и запретили! — Прим. перевод.

10

В вольном переводе с англицкого: Не парься. Нечего беспокоиться, радуйся жизни — Прим. перевод.

11

Административная единица в Польше. Более-менее соответствует нашему сельскому району. — Прим. перевод.

12

Это что, намек на фильмы Гая Ричи? — Прим. перевод.

13

Пан Самоходик (пан Автомобильчик), герой полутора десятков повестей Збигнева Ненацкого (после смерти автора в свет вышло около сотни продолжений, написанных различными авторами) о любителе-детективе, вместе с юными харцерами разыскивающем различные культурные сокровища. У него был странного вида автомобиль-амфибия, за который героя и прозвали Самоходиком. Одна из книг называлась «Пан Самоходик и тамплиеры». На русский язык цикл практически не переводился. А жаль… — Прим. перевод.

14

В оригинале явная ошибка: «Olutku!» (Олюньчик!). Сейчас ведь пришла очередь писать Александре (в Польше, по-свойски, Ольге). Да и подписано тоже: «Оля». Так что заменил. — Прим. перевод.

15

Ничего не припоминает? Пилата там… Хотя Пилат сам Иисуса не распинал, а только выдал его на расправу. — Прим. перевод.

16

По-польски «прикрыть дело» — «umorzyć sprawę». — Прим. перевод.

17

Морске Око (Морской Глаз) — Morskie Oko (слов. Morské oko, нем. Fischsee, Meerauge, венг. Halas-tó) — крупнейшее озеро в Татрах, расположенное в Долине Рыбьего потока у подножия Менгушовецких Вершин, на высоте 1395 м над уровнем моря, глубина — более 50 метров. — Википедия

18

In spe (лат.) — «в будущем, в надежде». Но есть и другой вариант: «в ожидании ребенка, беременность». — Прим. перевод

19

В польском (да и в чешском) языке фамилию жены образуют от фамилии мужа с добавлением суффикса принадлежности: он Стемпень (Stępeń), она — (Мария) Стемпнева; он Путин, она Путинова и т. д. — Прим. перевод.

20

Poręba. От слов «рубить, порубка, рубака» — Прим. перевод.

21

Фиг его знает, ни Яндекс, ни Гугл, ни другие поисковые системы таких книг не нашли. А может это и не книги? — Прим. перевод.

22

А вот и нет, в тех краях его называют «лингам». — Прим. перевод.

23

По-польски «tektura» это «картон, нечто временное, дешевка». — Прим. перевод.

24

Sorry for my french, но уж очень хотелось сохранить игру слов. — Прим. перевод.

25

Каюсь, снова хотелось сохранить игру слов. Полицейская школа существует, конечно же, в Щитно (Szszytno), но еще szczyt — это вершина (например, горы), щит и встреча в верхах (привычный для нас саммит, который иногда в газетах называют «саммитом в верхах»). — Прим. перевод.

26

Раз уж мы в Польше, то ни о никакой Машке не может быть и речи, в лучшем случае, о Марыхе (Marycha). — Прим. перевод.

27

Намек на известный и у нас сериал «X-Files» («Секретные материалы») — Прим. перевод.

28

«Дар Поморья» (польск. Dar Pomorza) — трехмачтовый польский парусный корабль, 1909 года постройки.

Парусник является кораблем-музеем, находится в городе Гдыня, как филиал Центрального Морского музея в Гданьске. — Википедия

29

Мендзыздрое (польск. Międzyzdroje, нем. Misdroy) — город-курорт на острове Волин в Польше, входит в Западно-Поморское воеводство, Каменьский повят. Имеет статус городско-сельской гмины. Занимает площадь 4,51 км². Население 6000 человек (на 2004 год). Уже в 1838 году были установлены первые соляные ванны, открыты отели, рестораны, увеселительные заведения, построен мол для входа в море. С тех пор Мендзыздрое имеет славу отличного морского курорта. Причиной тому — комфортный климат, самый мягкий на побережье Балтики, чистое море, замечательный песчаный пляж. К самой кромке моря местами подступают леса, местами живописные обрывы. — Википедия

30

Красивая игра слов. По-польски, экзамены на аттестат зрелости — это «матура». Причем, сдать их нелегко. Имеется много людей, закончивших школу, но свидетельства о сдаче «матуры» не имеющих. — Прим. перевод.

31

Змарзлы Став (Замерзший пруд) — озеро в Татрах у подножия Козего Верху (Козьей Вершины) — самой высокой горы Польши — место на весьма живописном альпинистском маршруте (поглядите сами, к примеру, http://www.kozica.pl/). — Прим. перевод.

32

А как еще срифмовать «порше» и «худшее»? Или следовало бы: «поршЕ» на «худшЕ»? — Прим. перевод.

33

Труймя́сто (польск. Trójmiasto, тройной город, тригород) — агломерация на севере Польши. Состоит прежде всего из Гданьска, Сопота и Гдыни, а также нескольких меньших городов и предместий. Фактически Труймясто является единым городом с населением 1 041 066 жителей (2004 год), из них на долю Гданьска, Сопота и Гдыни приходится 754 960 жителей (460 524 + 40785 + 253650) — Википедия

34

Здесь следует заметить, что название Микруты (Mikruty), возможно, взялось от прилагательного mikry (малюсенький, лилипутский). — Прим. перевод.

35

К сожалению, в полной мере игра слов не получилась. Слово «półświatеk» в польском языке это только лишь — «преступный мир», ладно, «мирок», но не «половина — или половинка — мира». — Прим. перевод.

36

Даже и не знаю, имеет ли в Польше мода «гангста» такие масштабы; во всяком случае, у нас, в Украине, мода на братков прошла давно. — Прим. перевод.

37

Время идет, и уже мало кто помнит, что ПОРП — это Польская Объединенная Рабочая Партия, польское соответствие нашей КПСС (для тех, кто не в теме, напоминаю: Коммунистическая Партия Советского Союза). — Прим. перевод.

38

И Ясь (Jaś), и Янек (Janek) — все это уменьшительно-ласкательные производные от имени Ян. В польских народных сказках Ясь часто отождествляется с нашим Иванушкой. — Прим. перевод.

39

Не могу не удержаться, чтобы не показать авторскую игру слов: południowa Świtezianka postanowiła stać się Świtezianką popołudniową (если дословно: южная швитезянка решила стать швитезянкой пополуденной). В польском языке слово «południowy» означает и полуденный, и южный. — Прим. перевод.

40

См. сноску на стр. 3.

41

См. сноску на той же стр. 3, но выше.

42

Скандинавская ходьба (от англ. Nordic Walking), дословно — Ходьба с палками (фин. sauvakävely, от sauva — «палка» и kävely — «ходьба», «прогулка») — высокоэффективный вид физической активности, в котором используются определенная методика занятия и техника ходьбы при помощи специально разработанных палок. В конце 1990-х стала популярна во всём мире. Встречаются также названия «северная ходьба», «финская ходьба», «скандинавская ходьба», «нордическая ходьба». — Википедия

43

В Польше трубочисты называются «kominiarze» (от «komin» — дымовая труба), и на головах они носят «kominiarki» (те самые, которые у нас называют «балаклавами»; по данным Википедии — Балакла́ва (англ. Balaclava от названия города Балаклавы), или лыжная маска — головной убор (вязаный шапка, шлем), закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя небольшую прорезь для глаз, рта или для овала лица. Фактически соединяет в себе шапку и маску-чулок. Традиционно изготавливалась из шерсти, в настоящее время также из различных видов синтетического трикотажа. Согласно легенде, солдаты британской армии во время Крымской войны так сильно мёрзли под крымским городом Балаклавой, что придумали вязаную шапку с таким же названием. Зима 1854–1855 года была очень холодной, а большая часть британских войск не получила вовремя зимнего обмундирования, жилья и питания (вот они, видимо, и научились вязать — от скуки и холода)). — Прим. перевод.

44

Солецтво (sołectwo) — вспомогательная единица общины-гмины (gminy) в современной Польше, характерная для сельских территорий. Границы, сфера действия солецтва и его органов определяется советом гмины в статусе солецтва. По состоянию на 31.12.2011 года в Польше было 40540 солецтв. Начиная с 1990 года, исполнительным органом солецтва является солтыс (sołtys с нем. Schuldheiß, Schultheiß, Scholtis, Schulte(s) i Schulz(e) — судья, тот, кто указывает виновного), представитель локальной общины, преимущественно, сельской или деревенской, роль которого, начиная со средневековья, подлегала серьезным изменениям. — По материалам Википедии и др. сайтов.

45

Да, в оригинале написано именно так. Похоже, это месть автора тем русским авторам и переводчикам, которые пишут: Качыньски, Гловацки, Адамски, а не так, как того требуют правила русской грамматики: Качиньский, Гловацкий, Адамский т т. д. А может их в школе и не учат, как пишутся русские фамилии. — Прим. перевод.

46

Похоже, автор считает, что на русском языке (а он внес в текст транскрипцию) разговаривали исключительно староверы. В чем-то он прав. На востоке и юго-востоке Украины царит суржик, на украинском и даже российском телевидении встретить чисто русский язык крайне сложно. Газеты пока держатся, но далеко не все… — Прим. перевод.

47

Спросите у своих детей или младших родственников, кто это такие. Они расскажут. — Прим. перевод.

48

Староверского языка автор явно не знает, с русским тоже напряженка. Поймал бы какого-то русского туриста, расспросил бы, что и как, так, видно же, лень. Даже в словарь залезть — лень. Даже в Google translate (правда, там иногда тако-о-о-е переведут, что тихий ужасть). — Прим. перевод.

49

Да, имеется такой при Витебском университете имени Машерова. Но это, вроде, в Беларуси… — Прим. перевод.

50

Долгое время царило мнение, будто бы харцеры — это польское соответствие наших пионеров. А вот и нет! Это некая разновидность скаутов (в их первоначальном значении, юных войсковых разведчиков). Отсюда и частые сборы в лесах, клички, наличие ножа, умение разжечь костер и почистить рыбу… — Прим. перевод.

51

Не совсем понял; а Распутин, что, сначала, пардон, какал, а потом заглатывал? Или как? — Прим. перевод.

52

Ассертивность — способность человека не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него.

В обычной жизни модель поведения большинства людей тяготеет к одной из двух крайностей: пассивности либо агрессии. В первом случае человеком, который добровольно принимает на себя роль жертвы, руководит неуверенность в себе, страх перед лицом перемен или, наоборот, опасения потерять то, что уже нажито. Во втором — явное или завуалированное желание манипулировать окружающими, подчиняя их своим интересам. Агрессор руководствуется принципом «ты мне должен, потому что я сильнее», жертва — «ты мне должен, потому что я слабый, а слабых нужно поддерживать». В отличие от этих двух распространённых типов коммуникации ассертивное поведение (assertiveness) опирается на кардинально иной принцип: «я тебе ничего не должен, и ты мне ничего не должен, мы партнёры». — Википедия

53

Состав преступления, вещественное доказательство (лат.)

54

С латинского: Finis sanctificat media (финис санктификат мэдиа).

Традиционно принято считать, что эти слова принадлежат известному итальянскому мыслителю, историку и государственному деятелю Никколо Макиавелли (1469–1527), автору известных трактатов «Государь» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия». Но это ошибка — в творческом наследии этого выдающегося политолога Средневековья такого выражения нет. Мысль этого выражения, являющегося основой морали иезуитов, заимствована ими у английского философа Томаса Гоббса (1588–1679), который в книге «О гражданине» (1642) писал: «Поскольку тому, кому отказывают в праве применять нужные средства, бесполезно и право стремиться к цели, то из этого следует, что раз всякий имеет право на самосохранение, то всякий имеет право применить все средства и совершить всякое деяние, без коих он не в состоянии охранить себя». Иезуитский патер Герман Бузенбаум в сочинении «Основы морального богословия» (1645) писал: «Кому дозволена цель, тому дозволены и средства». — Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. — М. «Локид Пресс», Вадим Серов, 2003 + Словарь крылатых слов. Plutex. 2004

55

Наше соответствие — городской глава, глава городской администрации, мэр. — Прим. перевод.

56

«Танец соломенных чучел» (в оригинале «chocholi taniec» — прим. перев.) — литературный мотив, взятый из пьесы Станислава Выспяньского «Свадьба» (Wiesiele). Этот танец символизирует сонливость, инерцию, неспособность действовать.

57

В обиход вошло понятие «kuroniówka» — гороховый суп, который бесплатно на улицах польской столицы раздавал сам министр труда и социальной политики Яцек Куронь, известный польский общественный и политический деятель, министр труда и социальной политики в первом некоммунистическом после Второй мировой войны правительстве Польши. Позднее «куронювкой» стали называть, введенное им же пособие по безработице. — http://www.radioporusski.pl/6/174/Artykul/120134,Как-правительство-исцеляло-польскую-экономику-после-1989-года

58

Йоася — уменьшительно-ласкательное от Иоанна (Жанна). — Прим. перевод.

59

Мы тоже говорим: «из-за угла мешком прибитый». — Прим. перевод.

60

В оригинале очень красивая игра слов: praworządny (законопослушный) и prawożądny (без каких-либо законов). Поскольку буквосочетание «rz» и буква «ż» звучит одинаково (в русской транскрипции — «ж»), слова звучат совершенно одинаково. — Прим. перевод.

61

Если взять известную идиому: «где собака зарыта», текст делается переведенным более «по-русски»; но тогда пропадает игра понятий во втором предложении. Но, пишут в Интернете, у нас тоже возможен вариант «где зарыт пес», так что воспользуемся этим «разрешением». — Прим. перевод.

62

PKP S.A. (Polskie Koleje Państwowe Spółka Akcyjna) = Акционерное общество «Польские Государственные Железные дороги». С «ПКБ» сложнее, например, это может быть «Польская Канцелярия Брокеров». Но чаще всего употребляемое РКВ — это «produkt krajowy brutto» = «национальное брутто-производство». — Прим. перевод.

63

«Династия» (англ. Dynasty) — американская прайм-тайм мыльная опера, транслировавшаяся на канале ABC с 12 января 1981 года по 11 мая 1989 года, ужасно популярная в Польше, что отражено в ряде польских детективов. Кристал и Алексис — главные героини. В Украине сериал транслировался каналом «1+1» на украинском языке в средине 90-х годов. Любопытно, что существует порно-звезда Кристал Алексис. — Прим. перевод.

64

Крайне редкий взгляд польского автора на события наполеоновской эпохи, равно как и недавней истории. Лишь до немногих поляков доходит, что их предков подставили как тогда, в XIX веке, так и в период Второй мировой. И украинцев здорово подставили. Но начинать отношения с «чистого листа»?… А как Украине начинать сейчас отношения с Россией? Сложно. Да и не тема это для читаемого Вами сейчас детектива. Где же теперь Крым в Украине знают. — Прим. перевод.

65

Наддунайский легион (польск. Legia Naddunajska) — польская воинская часть, созданная 8 сентября 1799 в Батавской республике из польских добровольцев, преимущественно пленных австрийской армии, поляков по происхождению. Легионеры в 1800–1801 гг воевали против австрийской армии (рейнской) в битве под Маренго и битве при Гогенлиндене. После Люневильского мира легион был отправлен в Италию. В знак протеста против игнорирования польского вопроса большинство легионеров вместе с Княжевичем подали в отставку.

После этого легион был переформирован в 3-ю польскую полу-бригаду, а в дальнейшем в 113-ю французскую полу-бригаду. Под командованием генерала Владислава Яблоновского в 1801 г. легион был отправлен в Санто-Доминго (Гаити) для подавления антифранцузского восстания. Там, в результате боевых потерь и тропических болезней, часть была фактически уничтожена (1802 г.). — Википедия

66

Весьма «желтый» польский новостной канал. — Прим. перевод.

67

Вот теперь «марыха» это уже производное от «марихуаны», а не от имени Марыся. — Прим. перевод.

68

Исключительно, чтобы напомнить: денежная единица Польши, злотый, делится на 100 грошей. Что можно купить за нашу копейку? Тем более, что можно купить за грош, даже польский? — Прим. перевод.

69

Очередная игра слов, возможная в польском языке. Там «банковский перевод» — это «przelew», и тогда текст в буквальном переводе звучит так «не верю, чтобы Грош вылил в тот же самый день, когда Кубацкий налил». — Прим. перевод.

70

Вот сколько уже прочитано и просмотрено детективов и боевиков, но нигде (!) и никогда (!) не было случая, чтобы картины перевозились контрабандой вместе с рамами. Ясное дело, что рамы для картин сами могут представлять собой ценный художественный объект, но это уже редкость. Опять же, при перевозке картины с рамой существует бóльшая вероятность повредить картину. И еще, как позолота попала на пол? Картины в рамах, что, на пол в подвале открытыми ставили? — Прим. перевод.

71

А еще по улицам российских городов бродят медведи, запряженные в самовары с горячей водкой… — Неужто Александра (автор) этого не знает? Стрянно… — Прим. перевод.

72

[eq

Content

Петр Шордей
Домик в дачном поселке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания