Илья Мельников

Второзаконие – последняя книга из Торы

Книга Второзаконие, написанная по принципу «вассального договора», носит все-таки характер проповеди. Моисей проповедовал Израилю Закон, стремясь к тому, чтобы слово Божие запечатлелось в сердцах иудеев. Его цель – привести народ к обновлению Завета, заключенного на Синае, т. е. добиться, чтобы евреи обновили свои обязательства перед Богом. Он понимал, что только предавшись безоговорочно в волю Господа, народ мог надеяться войти в Обетованную землю, одержать победу над ее жителями и жить в Обетованной земле в процветании и мире.

Израиль должен был осознать, что земля была его «уделом» по воле Господа, Бог подтвердил это клятвою, когда обещал дать эту землю их отцам. Иудеям не следовало забывать того, что Бог уже сделал для них и «слушаться гласа Его», «бояться» Его, любить Его и «прилепиться к Нему».

Книга Второзаконие, как составная часть Торы, интересует нас с точки зрения формирования религиозной веры. В ней много материала, позволяющего приблизиться к пониманию сути иудаизма.

В 4-ой главе Моисей изложил народу «инструкцию», исходившую от Бога («торах» – слово, переводимое как «закон», означает инструкцию или постановление), относительно того, как должен Израиль «ходить» перед Богом. Ради личного и всенародного процветания надо было соблюдать условия завета, выраженные в форме постановлений и уставов. Впервые постановления и уставы были даны израильтянам через три месяца после того, как народ вышел из Египта. Таким образом, Второзаконие соответствует не какому-то новому завету, а служит обновлению завета, данного прежде. Обновление завета произошло восточнее р. Иордан, близ Беф-Фегора.

Моисей торжественно обращается со словами «слушай, Израиль». Эта обращение свидетельствует о том, что предваряемое им слово не является чем-то случайным, это условие, абсолютно необходимое для выживания Израиля как народа. Говоря, что Господь, Бог ваш, поставил с вами завет на Хориве, а не с отцами нашими, Моисей тем самым доводил до сознания народа, что этот завет предназначен был руководить живыми, а не мертвыми. Моисей имел право сказать так, потому что был посредником завета.

Интерес представляет толкование Моисеем заповедей (5:6-21).

Десять заповедей были даны народу уже искупленному, Бог вывел Израиль из земли Египетской, чтобы дать ему возможность выражать свою любовь к святому Богу и пребывать в общении с Ним.

Десять заповедей не были «задуманы» Богом как средство оправдания, которое изначально предоставлялось Им «даром», по вере. Следовательно, обеспечить народу спасение никогда не было целью закона. Более того. Поскольку искупление Израиля произошло по инициативе Господа, народ обязан был признать Его право на верховное владычество и склониться перед этим высшим правом. Первая заповедь – не иметь других богов «пред лицем Его» предписывала израильтянину каждую сферу своей жизни подчинить Богу, отдав себя под Его управление. Слова «другие боги» – это термин, обозначавший языческих богов, которые существовали в форме идолов и в умах их почитателей, но не были реальны (действительны).

Вторая заповедь вовсе не налагала запрета на развитие искусства в Израиле (о чем, в частности, свидетельствует скиния – несомненное произведение искусства). Запрещение относилось к изготовлению какого бы то ни было кумира (идола), якобы представляющего Господа. Подобная практика грозила опасностью в двух аспектах. Во-первых, поскольку взаимоотношения других народов с их богами выражались именно в идолопоклоннических формах, поклонение Господу тоже могло вылиться в такие формы. Во-вторых, всякая попытка представить Бога в зримом образе, почерпнутом из окружающего мира, ставила под вопрос верховное владычество Того, Кто не мог быть ограничен рамками того или иного образа. Будучи Богом ревнителем, Он не выказывал намерения делить с кем бы то ни было Свою наивысшую власть.

Заповедью, предостерегающей от произнесения имени Господа напрасно, запрещается оскорбительное для Бога употребление имени Его на каждом шагу и при любых обстоятельствах. Но она включает в себя не только это, третья заповедь не позволяет манипулировать Божьим именем по своему усмотрению (к примеру, пользоваться им в целях колдовства или для того, чтобы проклясть кого-нибудь). Верующий, который сегодня употребляет Божие имя по пустому поводу или произносит его без должного почтения, нарушает третью заповедь.

День субботний был даром Бога Израилю. Израиль должен был каждую неделю соблюдать этот день отдыха в память того, что Бог сотворил мир в шесть дней, а на седьмой отдыхал. Таким образом, соблюдение Израилем субботы было знаком веры его в Бога, сотворившего мир.

Однако во Второзаконии причиной соблюдения субботы является уже не сотворение мира, а избавление Израиля из Египта, которым было положено начало «сотворению» Израиля как народа.

Почитать родителей означает высоко ценить их. Дети, живущие в доме, выражают это в послушании отцу и матери. Исполнение пятой заповеди имело решающее значение для самого существования народа: чтобы продлились дни твои (имеется в виду Израиль в целом), чтобы хорошо тебе было на той земле. Родители, в первую очередь отцы, более чем религиозные вожди, были ответственны за передачу заповедей Завета своим детям.

Заповедь «не убивай». Под убийством понимается незаконное лишение кого-либо жизни. Поскольку человек создан Богом и по образу Его, он не должен отнимать жизни у другого человеческого существа, если не имеет на то Божьего разрешения. (Эта заповедь, таким образом, не налагала запрета ни на смертную казнь, ни на участие в войне, потому что и то и другое совершалось в согласии с законами Торы.)

Супружеские отношения должны были отражать взаимоотношения верующего с его Богом. Отсюда запрещение сексуальных связей вне брака (прелюбодеяния), в частности, добрачных связей. Хотя определенного указания на добрачное сожительство в седьмой заповеди нет, запрещение такового есть в других местах Пятикнижия (например, Исх. 22:16; Втор. 22:13-21, 23-29). Предполагалось, что еврей или еврейка, неверные своим супругам, способны явить неверность и по отношению к Богу, последовав за другими «богами», т. е. совершить прелюбодеяние духовное.

Многие богословы полагают, что восьмая заповедь (направленная против воровства) запрещала в первую очередь похищение людей. Представляется, однако, более верным рассматривать ее как запрещение любого вида кражи, воровства, включая и похищение людей.

Хотя девятая заповедь («не лжесвидетельствуй») действовала в первую очередь при рассмотрении судебных дел, она могла быть направлена и на пресечение слухов и сплетен против ближних, соседей. Таким образом, заповедями 6-9 признавалось за человеком право на жизнь, дом, собственность и незапятнанную репутацию.

Десятая заповедь («Не желай жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего твоего, ни поля его…») отличалась от остальных тем, что предполагала не какие-то конкретные недостойные действие или поступок, а эмоциональный, психологический грех. Следовательно, нарушение этой заповеди не влекло за собой судебного преследования. Однако «вожделение к чужой собственности» нередко приводило к нарушению одной из других заповедей – от шестой до девятой. Нельзя исключить, что кто-то в состоянии был соблюсти первые девять заповедей, но никому не дано ни разу в жизни не нарушить и десятой. Потому-то десятая заповедь звучит с особой силой, ибо именно она ставит людей в известность о том, что полностью соблюсти Божий закон они не в состоянии. Это-то знание и возвращало израильтян к чувству зависимости от Божьих милости и милосердия.

Моисей привлекает особое внимание народа к Божественному происхождению десяти заповедей и к той внушавшей благоговейный страх обстановке, в которой они были даны (огонь, облака и мрак).

Чуть ниже в стихах 5:30-33 снова подчеркивается Божественное происхождение Закона. Народ выслушал десять заповедей и разошелся по шатрам своим. То, что Моисей еще собирался изложить им, тоже исходило or Господа, как исходили от Него Десять заповедей.

Соблюдение всего, чему Моисей готовился научить народ, было крайне важно, потому что в зависимость от этого было поставлено их процветание в Обетованной земле.

Напомнив своим слушателям о том, что лежало в основе услышанного ими при Хориве, Моисей обратился к Закону в его деталях, которые народ не слышал, потому что испугался гласа Божьего. Здесь подробно обсуждается все, что касается личной преданности Господу каждого человека в отдельности.

Повеление любить Господа (гл. 6)

Законоположения, изложенные в главах 6-11, можно рассматривать как одно великое повеление, а именно: любить «Господа, Бога... всем сердцем... и всею душою... и всеми силами». Иначе говоря, послушание со стороны израильтян должно было свидетельствовать, что они любят Бога.

Закон был составлен так, чтобы дать израильтянам возможность слушаться Господа и выражать Ему свое благоговение («бояться» Его) в повседневных своих делах и поведении. Необходимость повиноваться Богу неоднократно подчеркивается во Второзаконии. Боясь Его и слушаясь, они станут процветать и долго проживут в своей новой земле, где течет молоко и мед.

Повеление и его значение (6:4-9)

Стих 6:4 получил название Шма (от древнееврейского слова, которое переводится как «слушай»). Призыв, содержащийся в нем, лежит в основе иудаистского вероисповедания. Смысл стиха в том, что Господь (Иегова) является единственным в своем роде, и уникальность Его абсолютна. Только Он есть Бог. Вот почему израильтяне могли жить с чувством безопасности, совершенно недоступным окружавшим их народам, которые исповедывали многобожие. «Боги» Ближнего Востока редко пребывали в гармонии между собой. Каждый из них был капризен и непредсказуем в своем поведении, так что язычник никогда не мог быть уверен, что его лояльность по отношению к одному богу защитит его от капризов другого. Что касается израильтян, то их монотеистическая доктрина избавляла от этой неуверенности, ведь они имели дело только с одним Богом, Который обращался с ними, исходя из последовательных и справедливых установлений, данных Им Самим же. Бог для евреев является понятием «множественным» и вместе «единым», подразумевающим «одно» в смысле единства Личностей в Божестве.

Любить Господа, значит, желать близких взаимоотношений с Ним и слушаться Его повелений. Повеление любить Его часто встречается во Второзаконии. Любовь эта должна была быть от всего сердца (всем сердцем твоим) и должна была наполнять собой все существование израильтянина, сказываться в каждом грани его существования.

Божьему народу следовало размышлять над Его повелениями, держать их в сердцах своих, что способствовало бы пониманию евреями Закона и правильному применению его в жизни. На родителей возлагалась ответственность внушать Божьи повеления детям своим, доносить их до детских сердец. Нравственное воспитание детей, воспитание их по законам Библии давало лучшие результаты не при формальном обучении изо дня в день, а когда по инициативе родителей, свободных от тревоги, как за собственную жизнь, так и за жизнь своих детей, Бог и слово Его становились естественной темой беседы в любом месте и в любое время.

Что касается того, чтобы «навязать» эти установления и «написать» их, то некоторыми евреями они были впоследствии приняты так. Между тем, их скорее следовало понимать символически: как подчеркнутую необходимость изучать Закон.

В их новой земле Господь собирался даровать евреям преуспеяние «внезапно и вдруг». Но благополучие и процветание таят в себе опасность, т. к. человек, достигший их, склонен забывать Бога. Именно на вершине своего преуспеяния совершил царь Давид величайшее из своих прегрешений (2 Цар. 11).

Когда израильтяне станут процветать, тем более им надо будет блюсти в сердцах своих страх Божий и служить Ему. Повеление клясться именем Господа (6:13-19) дается в подтверждение приказания бояться Его, потому что некто, произнося клятву именем Бога, Которого боится, тем самым берет на себя ответственность исполнить то, в чем клянется.

А если они забудут Бога, то почти наверняка последуют за другими богами, потому что Бог вложил в сердца людей не только способность, но и потребность поклоняться высшей силе. Неверность же навлечет осуждение, ведь Господь есть Бог-ревнитель. Это значит, что Он ревниво охраняет то, что принадлежит Ему одному. Ревность в этом смысле этически оправдана, ибо она не то же самое, что зависть и вожделение к чужой собственности или привилегиям.

Моисей предвидел и другой грех, в который израильтяне, возможно, впадут в новой земле – грех искушения Господа. Он понимал, что время от времени народ будет сталкиваться с трудностями, как это было, к примеру, в Массе, где людям не хватало воды, и они стали думать, что погибнут от жажды. Вместо того чтобы довериться при этом испытании Богу, они стали искушать Его жалобами и раздорами между собой. В будущем израильтянам следует помнить об этом случае, вызвавшем среди них замешательство. Им надо знать, что, если они будут соблюдать Его заповеди, уставы и постановления Его, и делать справедливое и доброе пред очами Его, тогда, несмотря ни на какие трудности, с которыми им, может быть, придется встретиться, им будет хорошо.

В стихах 6:20-25 Моисей снова напомнил своим соплеменникам, как важно соблюдать преемственность Завета, чтобы и дети их исполняли его. Моисей прозревал в будущем дом Израилев, в котором слово Божие будет обсуждаться открыто и повседневно. Когда юный сын спросит у отца о значении израильского закона, тот, в ответах и объяснении должен будет держаться определенной последовательности. Первое, израильтяне были в рабстве в Египте. Второе, Бог чудесным образом избавил израильтян и наказал египтян. Третье, все эти необычайные дела совершились во исполнение Его обещания, данного в древности патриархам (Аврааму, Исааку и Иакову), образовать в земле Ханаанской новый народ из их потомков. Четвертое, слово Свое Бог дал им в виде постановлений, чтобы израильтяне всегда могли процветать, повинуясь им и боясь Бога.

Моисей указал, что один из аспектов любви к Богу состоит во внушении такой же любви к Нему детям.

Понятие «Священная война» (гл. 7)

Господь дает повеление не щадить жителей той земли. Семь народов населяли землю Ханаанскую, шесть из них Бог перечислил в Своем призыве к Моисею, т. е. всех, за исключением Гергесеев, которые происходили от Ханаана. Главная мысль, выраженная во Второзаконии (7:1-2), заключается в том, что Израиль должен был истребить все народы в границах Ханаанской земли.

Повеление истребить их полностью, т. е. мужчин, женщин и детей, нередко воспринимается как нечто несовместимое с любящим Богом. Однако в данном случае следует иметь в виду ряд обстоятельств. Во-первых, эти народы заслужили смерть своим «нечестием», т. е. своей глубокой укорененностью во грехе. О крайней степени нравственной деградации этих народов говорит характер их религий.

Во-вторых, они упорствовали в своем неприятии Бога. Если бы они раскаялись, Бог простил бы их, как простил Он ниневитян, покаявшихся вслед за проповедью Ионы. Однако и самая мысль о раскаянии не возникала в их среде.

В-третьих, хананеи были подобны «нравственному раку» и даже один из них, уцелев (хоть ребенок, оставленный в живых), грозил потенциальной опасностью Божьему народу опасностью возрождения идолопоклонства и безнравственности, обладающих свойством быстрого распространения.

Следует упомянуть и о «смягчающем» факторе, состоящем в том, что смерть для ханаанского ребенка в известном смысле могла быть благословением. Ведь если дитя умирает прежде, чем достигнет сознательного возраста, то о его судьбе в вечности, по-видимому, не следует тревожиться.

Заметим, повеление вести подобную «священную войну», сегодня, конечно, неприменимо, поскольку в настоящее время Бог не стремится посредством одного какого-то народа – установить Свое царство на земле. Вместе с тем, извлечь урок из этого повеления стоит: по отношению ко греху и сегодня люди должны быть столь же безжалостными, сколь безжалостными должны были быть израильтяне к хананеям.

В стихах 7:3-5 запрещаются межплеменные браки. Причина запрета – в знании человеческой природы. Заключение браков с неверующими хананеями, в конце концов, привело бы к уничтожению израильской веры. Моисей напомнил народу, что праведный меч Господень – обоюдоостр. Хананеи несли наказание за присущее им зло, но если бы израильтяне присоединились к ним в совершении злых дел, то и они понесли бы на себе осуждение. Вот почему решительно все, что могло бы вызвать интерес или любопытство к их лжепоклонению, даже предметы ханаанского религиозного культа, подлежало искоренению.

На чем основывалось повеление «не щадить» хананеев? Оно было продиктовано избранием Израиля. Слово, переведенное как «избрал», по-еврейски понимается как «избрал с определенной целью или ради определенного призвания».

Бог остановил Свой выбор на Израиле, чтобы сделать его средством освящения всей земли. В этом смысле евреи и были святы, т. е. отделены для особого использования их Богом, и являлись они Его собственным народом.

Поскольку хананеи оскверняли землю, на которой жили, и поскольку в них таилась угроза подорвать безоговорочное подчинение Израиля воле Господней, они и подлежали уничтожению.

То обстоятельство, что Бог остановил Свой выбор на Израиле, никак не должно было вызывать у народа гордыни. Потому что Бог избрал его не по причине каких-либо особых заслуг или добродетелей. В сущности, малочисленность израильского народа скорее должна была служить в глазах Бога препятствием при совершении выбора. Моисей приводит два соображения в пользу того, почему все-таки именно евреев избрал Бог. Во-первых, Господь возлюбил Израиль. Надо признать, что эта любовь была и остается тайной, ибо, как уже говорилось, Израиль не заслужил ее. Во-вторых, Он избрал их ради верности клятве, которой клялся отцам Израиля – Аврааму, Исааку и Иакову. Господь пообещал патриархам, что из их потомков составится могучий народ, который получит в наследие Ханаанскую землю, и что Он всегда будет верен Своему слову. По этой-то причине и вывел Он Израиля из дома рабства.

Моисей считал, что два вывода следует сделать израильтянам из избрания и искупления их Богом. Первый: только Господь есть Бог, и что в Его силах осуществлять контроль над ходом истории, возвышать народы и уничтожать их. Второй вывод: Он Бог верный. И хотя Он никогда не нарушит завет любви, заключенный Им с Израилем, отдельные представители этого народа, которые станут восставать против Него, будут судимы за это так же, как враги Божии среди других народов. Следовательно, каждому еврею в отдельности надо было старательно исполнять Его заповеди, постановления и законы.

Свод конкретных законов (12:1-26:15)

Постановления и законы, которые даются в этой части речи Моисея, не были предназначены к «изнурению» народа. Моисей не стал повторять многие подробности и правила, записанные в книгах Исход и Левит. Моисей скорее стремился выявить, установить некоторые общие характерные признаки образа жизни народа, определить его уровень и качество, чем пускаться в утомительные подробности, предусмотренные в своде законов.

Конкретные законы, перечисляемые в этом разделе, были даны в помощь людям, которым предстояло каждую сферу своей жизни подчинить Господу, эти законы должны были помочь им искоренить из своей жизни все, что могло угрожать их благочестию. Давались эти наставления в связи с предстоявшим вступлением на территорию Ханаана: «Когда введет тебя Господь... в ту землю... старайтесь соблюдать все постановления и законы Его, которые предлагаю вам сегодня».

Закон о единственном святилище (12:2-28).

В первую очередь дается повеление разрушить места поклонения хананеев (12:2-4). В некоторых религиях Ближнего Востока горы и холмы имели в древности особое значение, так как исповедывавшие эти религии полагали, будто многие из их божеств обитают на этих возвышенных местах. И всякое ветвистое дерево имело значение в ханаанских культах, в центре которых были божества плодородия. Господь повелевал повсеместно разрушать жертвенники их и столбы, а также сжигать рощи их, состоявшие из цельных древесных стволов с вырезанными на них изображениями богини Ашеры (Астарты), считавшейся богиней плодородия, которая в представлении хананеев она была супругой Ваала. Истуканы богов, вероятно, вырезались из камней. Евреям необходимо было полностью истребить эти предметы культа, чтобы предохранить себя от искушения поклониться божествам хананеев, и не допустить осквернения истинного богопоклонения элементами языческих ритуалов и чуждыми культовыми принадлежностями. В этом отношении «частичную» лояльность Господь не потерпел бы. Уничтожив языческие святилища, израильтяне выразили бы свою безоговорочную преданность Ему. Таким образом, они продемонстрировали бы, что не верят в ханаанских богов, а, значит, и возмездия с их стороны не опасаются.

Далее Моисей говорит, что когда Израиль войдет в Обетованную землю, Бог изберет место, чтобы пребывать имени Его там, т.е. Он назначит, где возвести им скинию, укажет место, где Бог и Его народ будут вступать в контакт между собой. Это не означало, что скинии всегда предстояло находиться в одном и том же месте – ведь ее, как мы знаем, переносили по Божиему указанию. Завершающее исполнение этого повеления состоялось столетия спустя, когда Бог позволил Давиду перенести скинию в Иерусалим, где позднее сын его Соломон воздвиг храм.

Повелением о единственном святилище подчеркивались следующее: единство Бога, чистота израильского вероисповедания и политическая, и духовная общность еврейского народа.

Всесожжения, приносимые на место поклонения, должны были полностью сжигаться на жертвеннике. Они приносились по разным поводам в знак всецелой зависимости верующего от Господа.

Еврейское слово, переводимое как «жертва», подразумевает такую жертву, которая приносилась в признательность за что-то. Кроме того, целью жертвоприношений была и элементарная забота о хлебе насущном.

Речь могла идти о жертве благодарения, когда приносивший ее хотел возблагодарить Бога за что-то особенное, что Он сделал для него. Это могла быть и жертва по обету, по исполнении обета, данного Господу. Либо жертва от усердия, принесением которой верующий выражал благодарность Богу не обязательно в связи с чем-то конкретным.

Особые дары (буквально «возношение рук ваших») предназначались для священников.

«Служба поклонения», которую станет нести израильтянин, будет источником веселья для него, если он и его соплеменники сохранят в новой земле верность Господу, ибо тогда они смогут рассчитывать на обильные Его благословения. Мысль о весельи в присутствии Господа неоднократно встречается во Второзаконии.

Когда вышеупомянутые правила вступят в действие (12:8-14).

Во время пребывания Израиля в пустыне, Господь сказал Моисею, чтобы повелел народу забивать телицу, барана или козла не прежде, чем будет животное приведено ко входу в скинию. Для такого повеления у Бога было две причины. Во-первых, запрет должен был помешать евреям поклоняться так, как поклонялись язычники. Во-вторых, исполняя поставленное им условие, они не могли бы употреблять в пищу кровь жертвенных животных.

Моисей, возможно, имел в виду, что народ не очень тщательно соблюдает этот запрет. Или, может быть, он намекал на известную путаницу в соблюдении запрета. Предлагаемое правило, однако, устраняло всякую неясность относительно того, как есть и приносить в жертву мясо животных.

Приношения (всесожжения, другие жертвы, десятины, особые дары, приношения по обету и т. д.), будь то мясо или хлеб, могли быть предлагаемы только в скинии (12:10-14), т. е. в месте, которое изберет Господь, чтобы в нем пребывать имени Его. Эти акты поклонения Богу должны были быть временем радости.

Как дичь, так и животных, в другое время приносимых в жертву, можно было употреблять в пищу и закалывать где угодно, а не у святилища, если они не Богу приносились. И не имело значения, церемониально чисты или нечисты были сотрапезники, раз животное не предназначалось для принесения в жертву. Обрядовые законы или установления, которые, главным образом, собраны в книге Левит, не были законами о морали: их целью было учить народ истинам о характере Бога, о человеческой природе и о взаимоотношениях людей с Богом. Однако запрещение употреблять в пищу кровь животных оставалось в силе.

В стихах 12:17-19 Моисей вторично предупредил народ, чтобы все съестное, используемое в ритуале Богопочитания, съедали они в будущем только на том месте, где воздвигнуто главное святилище. Так обеспечивалась чистота Богопочитания.

Поскольку левиты не имели племенного земельного надела, они жили в городах среди других племен. И народ должен был обеспечивать их всем необходимым.

В стихах 12:20-28 снова разрешалось (с добавлением некоторых подробностей) есть мясо, не предназначенное для использования в обряде Богопочитания, в любом месте, т. е. не принося его предварительно ко святилищу.

Объявленное прежде запрещение есть мясо животного, не приведенного предварительно к скинии, относилось лишь ко времени пребывания израильтян в пустыне, когда их дома были расположены вблизи святилища. Теперь же народу предстояло войти в Обетованную землю, где большинство его будет жить слишком далеко от главного святилища, чтобы можно было все мясо приносить туда. Потому-то и дано было разрешение забивать животных в пищу у себя дома и там же есть. Разрешение это было, однако, сформулировано таким образом, что первоначальный смысл соответствующего повеления (запрета) сохранился. Ведь в то время упомянутый запрет был направлен на предотвращение осквернения подлинного Богопочитания элементами ханаанских ритуалов, а также на то, чтобы удержать евреев от употребления в пищу крови животных. И в этой главе Моисей вновь предостерегает их, чтобы не употребляли в пищу кровь, независимо от того, дома или у святилища забито животное.

Кровь символизировала жизнь (кровь есть душа, ст. 23). Воздерживаясь от употребления ее в пищу, израильтяне демонстрировали свое уважение к жизни и к Тому, Кто сотворил жизнь. Кроме того, кровью искупается грех, она имеет в себе очищающую силу, следовательно, кровь – святыня, и людям нельзя употреблять ее в пищу.

Первоначальный смысл сказанного в Лев. 17:3-4 Моисей сохраняет, повторяя, что приносимое Господу должно приносить у главного святилища (Втор. 12:26-27), а кровь при этом надо выливать у жертвенника для всесожжений.

Новый Завет отменил закон о единственном святилище, потому что «святилищем» сделался каждый христианин, который есть «храм Бога живого», однако принцип, выраженный в законе о единственном святилище, по-прежнему в силе, потому что, как и раньше, Бог хочет, чтобы Ему поклонялись в чистоте и чтобы народ Его сохранял единство.

Предостережения от идолопоклонства (12:29 – 13:18)

Моисей постоянно провозглашает перед своими соплеменниками требование избегать любых соприкосновений с культовой практикой язычников, ибо они будут завлекать их в свою сеть. Да не попадутся в нее евреи – из любопытства или по легкомыслию!

Это тем более опасно для народа, подчеркивал Моисей, что культовая практика идолопоклонников ненавистна истинному Богу, Который потому и отделяет от них евреев. Худшим из гнусных дел, которые совершали язычники, было принесение ими в жертву собственных детей. Так, поклонение аммонитскому богу Молоху (Лев. 18:21, 20:2-5) часто сопровождалось преданием огню в качестве жертв юношей и девушек. За такие дела Бог повелел карать смертью. Но и царь Соломон, несмотря на Божий запрет, построил капище Молоху (3 Цар. 11:7), а два других царя – Ахаз (2 Пар. 28:3) и Манассия (4 Цар. 21:6) приносили в жертву своих детей, сжигая их на огне.

Провозгласив общий запрет на участие в языческих поклонениях (12:29-31), Моисей привлекает внимание евреев к трем способам, какими может преуспеть в их среде искушение идолопоклонством. Оно может прийти и завладеть их сердцами через лжепророка (13:1-5), через близкого человека (ст. 6-11) или через «нечестивых людей», которые могут преуспеть и в совращении целого города.

Чудеса ни в коем случае не могут рассматриваться как свидетельство истины, ибо они случались и случаются среди исповедывающих самые различные религии потому, что лжерелигиями и лжепророками пользуется сатана, чтобы обманывать мир. Потому-то и предупреждал Моисей народ, что чудесные явления (или другие области человеческого опыта) сами по себе свидетельствовать об истине не могут. Критерием истины является только слово Божие.

Предсказание пророка или ясновидца могло исполниться, но если провозглашаемое им противоречило Божьим повелениям, народу следовало более доверять Богу и Его слову, чем «чуду». Если их человеческий опыт шел вразрез с ясными наставлениями Бога, израильтянам надо было склониться перед Божьими наставлениями, потому что Его слово есть Истина.

Любую попытку склонить их к идолопоклонству израильтянам следовало рассматривать как испытание их любви к Господу. И хотя всегда существовала опасность впасть в искушение, с каждым успешным преодолением греха их вера в Него и любовь к Нему стали бы возрастать. Только Ему следовать. Его бояться и слушать, Ему служить и к Нему прилепиться должны были евреи.

Исходя из этого, предание лжепророка смерти было благим делом, потому что, совратив народ в идолопоклонство, он подвел бы его под Божие осуждение. Лишение пророка жизни становилось средством очищения Израиля от зла. Повеление Моисея истребить зло из среды себя повторено во Второзаконии девять раз.

Самой драматической и болезненной ситуацией из всех, какие мог предвидеть Моисей, была ситуация, когда к идолопоклонству склонял еврея кто-либо из его близких. Моисей подчеркивает остроту подобной ситуации, перечисляя различные варианты уз близости: брат твой... дочь... жена, ближайший друг. Нередко бывает, что друзья пытаются воздействовать один на другого. В отличие от случаев, когда лжепророки открыто пытаются склонить народ к идолопоклонству, в данном положении искушение может совершаться тайно, по личным каналам.

Пояснение относительно других богов, которое дает Моисей, усиливает абсурдность подобного искушения. Ибо это боги, которых не звал ты и отцы (предки) твои. Слова Моисея свидетельствуют не о том, что народ никогда не слышал об этих богах, а о том, что он не познал их на опыте. Эти другие «боги» никогда ничего не сделали и не сделают для Израиля, потому что они, в сущности, богами не являются.

Не поддаться искушению – это первое, что требовалось от искушаемого. Повеление не слушать его могло означать: не поддавайся на увещевания, что все, мол, останется втайне. Поскольку в роли искусителя выступает близкий человек, для искушаемого было бы естественно, испытывая к нему сострадание и жалость, попытаться покрыть его грех. Но и здесь Божие повеления должны возобладать над тем, что привычно человеку, и над чувствами его. Другими словами, искушаемый должен был разоблачить своего близкого и даже первым бросить в него камень, чтобы убить его. Бросив первый камень, обвинитель удостоверил бы правдивость своих показаний. Участие остальных членов общества в совершении казни явилось бы свидетельством их преданности Господу и их решительной непримиримости ко всему, что направлено на ослабление этой преданности, угрожающей отвратить их от Господа.

Результатом столь сурового акта (13:10б-11) было бы то, что весь Израиль услышал бы об исключительной преданности Господу и впредь убоялся бы искушений подобного рода. Именно этого и требовал от народа Моисей – исключительной преданности, превосходящей по силе любые другие узы близости.

Следующая ситуация, которой опасался Моисей, была, может быть, потенциально более грозной для народа в целом. (13:12-13). Нечестивые люди могли совратить целый город.

В таком случае следовало наказать согрешивший город без всякой жалости, но предварительно надо было произвести тщательное расследование, дабы узнать, верны ли дошедшие слухи. Если они подтвердятся, то поступить с городом так, как поступали с ханаанскими городами, т. е. предать его заклятию, поразив в нем все живое – и жителей, и скот. Требование, что все, что в городе, подлежало уничтожению, и восстанавливать город запрещалось, направлено было на пресечение незаконных, продиктованных жадностью действий со стороны наказывающих город, которые из жадности могли соблазниться и что-то сохранить. Повиновение этому приказу должно содействовать моральному очищению земли и духовному обновлению народа. Тогда Господь, движимый милостью и состраданием, дал бы народу процветание и размножил бы его, как обещал.

Законы, отражающие святость народа (гл. 14)

Быть «народом святым у Господа» означало быть народом, отделенным для Бога, для особых целей Его. Моисей подчеркивал необходимость для евреев отделиться в их Богопоклонении от окружавших их языческих народов. В 14-ой главе Моисей обращается к повседневным делам людей и призывает их к отличному от других народов образу жизни, в котором отразилось бы особое положение Израиля в мире. И в первую очередь речь идет о запрещении языческих траурных ритуалов (14:1-2).

Называя евреев детьми (сынами) Господа, Моисей подразумевал особую привилегию Израиля быть единственным на земле народом, связанным с Господом доверительными взаимоотношениями. Всем другим народам предстояло прийти к Господу через служение или свидетельство Израиля. По этой-то причине и должен был он, народ святый у Господа, демонстрировать свою святость перед другими народами. Представляя собой национальность, единственную в своем роде, евреи являлись драгоценной собственностью Бога.

Другие народы имели исполненные предрассудков представления о смерти и усопших. Многие даже поклонялись духам умерших. Совершенно очевидно, что подобные действия диктовались верованиями и представлениями, противоречившими вере в Господа, Который, в конечном счете, является единственным источником и устроителем жизни. Сознавая это, евреи, когда умирал кто-то из близких, не должны были совершать сомнительных ритуалов.

Большой интерес представляют наставления о пище чистой и нечистой (14:3-21).

Споры о причинах этих наставлений не прекращаются с дохристианских времен. Возможно, наиболее приемлемое из современных объяснений их состоит в том, что употреблять в пищу мясо некоторых животных запрещалось из гигиенических соображений. Так, по мнению ряда специалистов, мясо свиньи могло вызывать в те времена заболевание трихинозом, а мясо кролика – туляремией. Однако есть и другие данные, в свете которых подобные объяснения представляются маловероятными. Употребление в пищу мяса некоторых «чистых» животных может иногда больше угрожать здоровью, чем церемониально «нечистых». Кроме того, нигде нет ссылок на «гигиенические соображения» как на причину соблюдения закона о чистых и нечистых животных.

Другое распространенное объяснение этого закона в том, что нечистые животные использовались язычниками при совершении ими религиозных обрядов. В пользу этой версии приводится сказанное об этих животных во Втор. 14:3: «Не ешь никакой мерзости». Еврейское слово, переведенное в Библии как «мерзость», встречается и в других местах Второзакония, где упоминается о языческой религиозной практике. В самом деле, некоторые нечистые животные, к примеру, свиньи играли особую роль в языческих ритуалах. Тем не менее, это объяснение вносит в вопрос мало ясности. Например, мясо быка, который повсеместно в языческих религиях Ближнего Востока почитался как символ, употреблять в пищу евреям разрешалось.

Еще одно объяснение состоит в том, что чистые и нечистые животные олицетворяли собой понятия доброго и злого начал в человеческом сообществе. Но оно выглядит субъективным. Например, сторонники этой точки зрения объясняли, что пережевывание жвачки олицетворяло размышление искренне верующего над Законом. Или что овца чиста потому, что служила народу напоминанием о Господе, его Пастыре.

Такого рода «толкования» едва ли представляют ценность, хотя интерпретация, основанная на символике, может быть с известным успехом применена к чистым и нечистым (церемониально) животным.

Животные делятся на три класса: те, что живут на суше; те, которые обитают в воде; и те, чьей средой обитания является воздушное пространство. Высказывается предположение, что некоторые животные в каждой группе обладают всеми признаками, характерными для данного класса, но любое отклонение от «стандарта» переводит животное в разряд «нечистых». К примеру, нечистыми в своем классе являются хищные птицы, которые поедают мясо вместе с кровью, и те, что питаются падалью, тогда как чистыми считаются, вероятно, птицы, питающиеся зерном. По мнению некоторых, здесь символизируются два «класса» людей – язычники, которые употребляли в пищу кровь, а также ели мясо животных, найденных ими мертвыми, и израильтяне, не практиковавшие ни того, ни другого. Однако исчерпывающий набор признаков, типичных для того или иного класса, установить часто нелегко.

Четвертое объяснение исходит из того, что различие между чистыми и нечистыми животными довольно спорно и что Бог установил разделение между ними, чтобы дать Израилю возможность выразить свои совершенно особые взаимоотношения с Ним даже в подходе к потребляемой им пище.

Если чистые и нечистые животные действительно символизировали человеческое сообщество, то законы о пище выполняли двойную функцию. Они служили наглядным воспитательным примером Израилю в его взаимоотношениях с Богом и другими народами, а также напоминали евреям о том, что они, как народ избранный, уникальны в своем роде.

К церемониально нечистым животным относились верблюд, заяц, тушканчик, а также свинья. Из живущих в водной среде можно было есть только тех, которые имели перья (плавники) и чешую. Все остальные объявлялись нечистыми.

Все, что летает, относилось к третьей группе и подразделялось на птиц и насекомых. Нечистыми птицами считались хищные и питающиеся падалью, включая летучую мышь.

Все крылатые пресмыкающиеся, включая крылатых насекомых, были нечистыми. Существовали, однако, и чистые насекомые, например, саранча, сверчки, кузнечики, которых в пищу употребляли (в русской Библии они попали в разряд «чистой птицы»).

В стихе 14:21 говорится, что употребляющий в пищу кровь осквернялся. С этим, вероятно, связано запрещение есть «мертвечину», будь то животное, птица или насекомое, поскольку у мертвого животного не была отцежена кровь. Другим можно было есть мертвечину, но только не Израилю, народу особому, святому у Господа.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что все эти законы о пище должны были напоминать Израилю о его особом положении в глазаx Божьих. Прежде, чем приступить к еде, еврею надо было осознать, что его жизнь в каждом ее проявлении, включая и принятие пищи, должна быть посвящена Богу. Также и «меню» еврея должно было свидетельствовать язычникам об особых взаимоотношениях Израиля с Господом.

Закон о десятине (14:22-29)

Установления относительно десятины с зерна и скота, которая шла на общинную трапезу перед главным святилищем, были связаны с законами о пище. «Съедать десятину» в присутствии Господа было для израильтян еще одним способом выразить свои особые взаимоотношения с Ним и зависимость от Него в повседневной пище. Меню евреев было ограничено не только в том смысле, что им можно было есть, но и в том, сколько еды они имели право оставлять для себя. Закон о десятине, с выраженной в нем заботой о бедных, повлек за собой дальнейшие постановления (15:1-18), в которых предусмотрены были нужды должников, рабов и всех тех, кто не имел средств к существованию.

Устами Моисея Бог подчеркивал, что десятина для израильтян – нечто неизменно обязательное: «Отделяй десятину от всего». Прежде Моисей говорил, что их десятины предназначены для левитов, теперь он добавил новое к установлению о десятине. Израильтяне должны были приносить часть своих десятин к главному святилищу и там съедать их в ходе общинной трапезы в присутствии Господа.

Назначение этого закона было в том, чтобы научить евреев бояться Господа, Бога их, во все дни. Поедая пищу перед Ним, евреи, напутствуемые священниками, должны были привыкать к мысли, что вся их еда (а значит, и жизнь их) зависит не столько от их навыков ведения сельского хозяйства, сколько от Господних благословений. Таким образом, они учились бы бояться Его, т. е. проникались бы осознанием того, что лишь в повиновении Ему есть залог их сытой и безбедной жизни сегодня и в будущем.

Совершенно очевидно, что в новой земле многие станут жить слишком далеко от святилища, так что практически не смогут приносить туда свою десятину. Им предоставлялось право, продав десятину за серебро, отправляться к главному святилищу, а там они могли купить за свое серебро волов, овец, вина или сикера, словом, всего, что пожелала бы душа их, чтобы затем есть и пить в присутствии Бога.

Как вино, так и сикер разрешались к употреблению даже и в обряде богослужения. Слово «вино» могло означать как пьянящий, так и безалкогольный напиток. Еврейское слово, передаваемое в русской Библии как «сикер» (секар), некоторыми переводчиками Священного Писания понималось как крепкий напиток. Эта трактовка вводит в заблуждение, так как исходит из предположения, будто «сикер» был напитком, полученным при перегонке. Между тем, самый процесс перегонки на Ближнем Востоке не был известен до VII века н. э. Так что «сикер» был, вероятно, своего рода пивом, с невысоким содержанием алкоголя.

Вряд ли одна семья могла съесть всю десятину, видимо, оставшееся отдавали левитам, обслуживавшим святилище. Так и левиты, которые не имели собственного удела, обеспечивались пищей.

Стихи 14:28-29 предписывали, чтобы каждый третий год вторую десятину не в святилище относили, а оставляли для прокормления левитов и менее обеспеченных членов общества.

Упоминаются здесь и «пришельцы», так называются в Библии чужеземцы, которые жили вместе с израильтянами. С ними следовало обращаться справедливо, однако привилегии израильского гражданства на них не распространялись. Особого внимания требует закон к нуждам вдов и сирот.

Следуя этому Божьему повелению, израильтяне всегда могли бы жить в процветающем обществе и позволить себе быть еще более щедрыми, потому что Бог благословил бы их во всяком деле рук их.

Год освобождения (15:1-18)

Одной из частых и тяжелых проблем народа были долги. Божье повеление относительно субботнего года или «года прощения» было высказано в Исх. 23:10-11 и в Лев. 25:1-7. Там заявлялось, что в седьмой год земле следовало давать отдых и не засевать ее, но ничего не говорилось о прощении долгов. Здесь Моисей выдвинул и это требование.

Закон о прощении долгов провозглашен в стихе 15:1 Второзакония, а ниже объясняется.

Слова «простить долг» могли означать, что долг следовало простить полностью, однако сказанное могло означать и другое: что долг не подлежал уплате лишь на протяжении седьмого года, по прошествии его долг должен был быть выплачен. В пользу второго предположения говорит тот факт, что на протяжении седьмого года, когда землю надо было оставлять под паром, должник-израильтянин не в состоянии был бы уплатить своего долга, но в последующие шесть лет у него такая возможность появлялась. Долги иноземца (подразумевался иноземец, имевший в земле израильской доход от того или иного дела или промысла, а не «пришелец»), прощению в седьмой год не подлежали. Объяснение простое: его земля не лежала под паром и он в этот год не лишался своего обычного источника дохода, как это было с любым из евреев.

И все-таки более вероятным представляется, что речь в законе шла о полном и регулярном (раз в семилетие) прощении долгов. В пользу этого говорит несколько соображений: полное прощение более согласуется со щедростью, явленной Господом по отношению к Израилю; оно более соответствует сказанному в 15:9-11; регулярное (в каждый седьмой год) и полное прощение долгов, очевидно, служило подготовке израильтян к абсолютно необычным делам Юбилейного, 50-го года, в который каждому предстояло получать назад свое семейное владение, утраченное по той или иной причине; регулярное прощение долгов не давало отдельным членам израильского общества впадать в нищету. Предполагавшееся изобилие израильской земли тоже говорит в пользу регулярного прощения долгов. Израилю предоставлялась возможность стать богатейшим народом мира; богатство и процветание явились бы не следствием технических достижений еврейского народа, а наградой за его сердечную преданность Богу: если только будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и стараться исполнять все заповеди сии. Заявление Моисея, что ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы, было, в сущности, обещанием Израилю относительно его будущей выдающейся роли в мире (и господствовать будешь над многими народами).

Моисей взывает к сердцу своих соплеменников-израильтян. Закон о прощении долгов был направлен на то, чтобы вселить в них дух щедрости. Расчетливый еврей согрешит, если откажет в займе бедному брату своему из страха, что тот может не возвратить ему долга, потому что приближается седьмой год.

Ожесточать сердце и сжимать руку означало бы не доверять Господу и Его благословениям. Именно над этими словами Моисея размышлял царь Соломон, когда писал: «Иной сыплет щедро, и ему еще прибавляется; а другой сверх меры бережлив, и, однако же, беднее" (Прит. 11:24).

Как должен Израиль относиться к нуждающемуся, Моисей говорит коротко и точно: открой ему руку твою (Втор. 15:8, 11). Здесь же говорится, что нищие всегда будут среди земли твоей. В этом печальном признании звучит трагическое предчувствие того, что полностью повиноваться Господу Израиль не захочет.

Закон предполагал освобождение слуг (15:12-18)

Случалось, что человек, не будучи в состоянии уплатить своего долга, вынужден был продавать себя в услужение своему кредитору. Если по размерам его долга ему приходилось работать шесть лет, то в седьмой год его следовало отпустить на свободу. Это не должно было совпадать с годом прощения долгов: речь шла о седьмом годе пребывания такого человека в рабстве.

Господь и прежде дал ясно понять, что шесть лет рабского труда достаточно для возмещения человеком неуплаченного долга. Однако во Второзаконии Моисей дополняет повеление хозяину, отпускающему своего раба. Тот должен был добровольно снабдить раба от стад, от гумна и от точила своего, в зависимости от того, насколько его самого благословил Господь. Ведь после шести лет работы не на себя отпустить «брата» с пустыми руками значило бы вновь подвергнуть его риску потерять свободу.

Соблюдение этой заповеди служило благой цели, потому что она напоминала хозяевам о милости Божией, явленной Израилю в освобождении его из Египта. Она не давала бы им забыть, что их собственное благополучие по-прежнему зависит от этой милости.

Учитывал Моисей и такую ситуацию, когда раб настолько привязывался к своему господину и его семье, что не хотел уходить от него. В таком случае хозяину следовало проколоть ему ухо шилом в знак того, что он навеки остается его рабом.

Два довода приводит Моисей для того, кто, возможно, по жадности не захочет отпустить своего раба. Да подскажет ему чувство справедливости, что если бы он нанял свободного, то шесть лет его работы обошлись бы ему, по крайней мере, в два раза дороже. И затем, если он по вере будет послушен упомянутому повелению и отпустит своего раба на свободу, то Господь благословит его во всем, что он станет делать. Это обещание благословений в награду за послушание неоднократно дается во Второзаконии.

Закон о перворожденных животных (15:19-23)

Моисей напоминает об этом законе, апеллируя к способности человека отказываться от того, что ему принадлежит. Впервые этот закон записан в книге Исхода (13:11-15). Значение его было воспитательным: когда евреи приносили в жертву первенцев своих домашних животных, это напоминало им об освобождении их из Египта, где все перворожденные египтяне (и сыновья их и скот) погибли. Для евреев это было поводом наставлять собственных детей, рассказывая им о том, как Бог освободил их народ из рабства.

Первенца животного надо было принести в жертву на восьмой день. Эти жертвоприношения, кроме того, обеспечивали пищей священников.

По закону каждое первородное животное мужеского пола подлежало полному отделению для Господа. Оно не могло быть источником дохода для своего владельца, на первородном воле нельзя было пахать, первородного мелкого скота нельзя было стричь.

Каждый год, вероятно, во время одного из ежегодных праздников, первенцев из скота следовало приносить к главному святилищу и там предлагать в жертву. Мясо их затем съедалось в ходе общинной трапезы жертвователем и членами его семьи.

Животное, страдавшее каким-либо пороком, нельзя было приносить в жертву, поступать с ним следовало так же, как с дичью, т. е. съедать дома. В согласии с требованием, высказанным прежде (12:16, 23-24), кровь таких животных тоже нельзя было употреблять в пищу.

Праздники паломничества (16:1-17)

Моисей ведет речь о трех самых значительных ежегодных праздниках, в которых все евреи-мужчины обязаны были участвовать. Желательным было и участие членов их семей. В религиозной жизни Израиля эти праздники играли такую важную роль, что и после рассеяния некоторые евреи, жившие далеко от Палестины, все еще приезжали туда, чтобы присутствовать на одном или более из них. Участие в этих праздниках давало израильтянам возможность выражать свою признательность Господу как Освободителю их и Кормильцу. Отправляясь в паломничество к святилищу, они, кроме того, демонстрировали свою веру в Господа, оставляя на Его попечение свои семьи.

Праздники поклонения Богу выливались в радостное времяпрепровождение, участники с благодарностью делились щедротами Его благословений.

Слово «Пасха» (песах) происходит от глагола пасах, означающего «проходить мима». Этот праздник праздновался в ту ночь, когда Господь «прошел мимо» помазанных кровью дверных косяков в домах израильтян, пощадив жизни их первенцев, первенцев же из египтян (как сыновей их, так и скот их) Он предал тогда смерти. Жизни перворожденных еврейского народа были защищены жертвенной кровью. С тех пор Пасха стала для евреев ритуалом, который они совершали в память об освобождении их Богом из Египта, ритуалом, которому сопутствовал назидательный рассказ представителям младшего поколения о том, что сделал для евреев Господь.

Праздновали Пасху на 14-ый день месяца Авива (март-апрель). Первоначально пасхальную жертву избирали из мелкого скота, ею должно было быть однолетнее животное из овец или коз. Моисей расширил рамки выбора – из крупного скота. Возможно, дело здесь в том, что жертвы из крупного скота следовало предлагать в семидневный Праздник опресноков сразу же после Пасхи. Так или иначе, ягнята стали традиционными жертвенными пасхальными животными. На алтарь их приносили «в сумерки».

В пасхальных празднествах язычники не могли участвовать, если только не становились прозелитами.

Пасха отмечалась и месяц спустя для тех, кто не мог принять в ней участие в месяце Авиве по причине своей церемониальной нечистоты или пребывания в пути.

За Пасхой сразу же следовал семидневный Праздник опресноков, так что два этих праздника, в сущности, составляли один.

Употребление в пищу только пресного хлеба напоминало о поспешности, с какой евреи вынуждены были уйти из Египта. Это помогало им не забывать об их внезапном и стремительном исходе из «дома рабства». Как хлебы бедствия, опресноки символизировали, кроме того, неволю, в которой жили евреи в Египте.

Мясо животного, принесенного на алтарь вечером первого праздничного дня (мясо пасхального ягненка), нельзя было оставлять до следующего утра. Не съеденное следовало сжигать, потому, что жертва была святыней.

Первая Пасха праздновалась израильтянами по домам. Но позднее, после возведения главного святилища (места, где пребывало имя Господне), Пасху можно было праздновать только там. Этим символизировалось рождение Израиля, как народа, предназначенного стать семьей, чьей главой является Бог.

Съев пасхального ягненка, люди должны были возвратиться в свои шатры, временные жилища тех, кто приходил к главному святилищу, чтобы принять участие в празднике.

Праздник седмиц (16:9-12) свое название получил в свете Моисеева повеления отсчитать семь седмиц со времени начала жатвы в марте-апреле. Праздновали его, следовательно, в конце мая – начале июня. Он был известен также как «Праздник жатвы» и как «день первых плодов». Позднее ему было дано название «Пятидесятницы» (семь недель плюс один день составляли пятьдесят дней), термин появился в переводе Септуагинты.

Темой и поводом праздника седмиц было щедрое обеспечение Богом Своего народа. Отсюда добровольное приношение каждого должно было согласовываться с тем, насколько благословит того или иного человека Господь.

Праздник седмиц должен был быть временем веселья и щедрости друг по отношению к другу. Как Господь был великодушен к израильтянам, так и они должны были быть великодушны к другим, в особенности, к менее обеспеченным членам своего сообщества.

Праздник кущей (16:13-17) называется так потому что, собрав осенний урожай, израильтяне должны были неделю жить в «кущах» или шалашах, которые сооружались из ветвей и листвы. Его называли также «Праздником собирания плодов». Праздновать его начинали на 15-ый день седьмого месяца, т. е. месяца Тишри (сентябрь-октябрь). То обстоятельство, что он назван «Господним праздником», а также просто «праздником», возможно, указывает, что это осеннее торжество стало самым значительным из трех ежегодных еврейских праздников, на которые стекались паломники.

Общее веселье должно было быть главной особенностью этого праздника, как и праздника седмиц. Народ должен был радоваться тому, что Бог благословлял его, но также и тому, что в свое время он был освобожден из Египта. Неделя, которую евреи проводили в шалашах, напоминала им об их пребывании в пустыне после того, как вышли из «дома рабства». Таким образом, осеннее торжество было посвящено образованию народа по Божией милости и Его непрекращающейся поддержке этого народа, неизменной с тех пор и до момента каждого праздника Кущей.

Моисей напомнил мужам Израиля об их обязанности три раза в году являться пред Господа. Это не означало, конечно, что членам их семей не надо было принимать участия в праздниках. Идеальной мыслилась такая ситуация, когда все они вместе со слугами, левитами, «пришельцами», сиротами и вдовами участвовали в торжествах. При этом каждый мужчина должен был приносить Богу какой-то дар, потому что лейтмотивом грех упомянутых праздников было выражение радостной благодарности Ему за Его обильные духовные и материальные благословения, излитые на Израиль в прошлом и изливаемые на него в настоящем.

Законы и способы теократического правления (16:18-18 22)

Если все предыдущие разделы книги касались в основном законов, которыми руководствовался народ, поклоняясь Господу, то темой этого раздела является ответственность официальных лиц за соблюдение обрядов Богопочитания в условиях жизни народа в Обетованной земле. Они отвечали также за праведность и беспристрастность совершаемых ими судов.

В стихе 16:18-20 Моисей не уточнил, как именно должны были назначаться судьи и надзиратели. В пустыне поначалу Моисей сам был единственным судьей народа. Но когда груз его судейской ответственности стал для него чрезмерным, он назначил «руководителей» (вождей, начальников) племен в лице их военачальников, «надзирателей" и судей. Вероятно, эти люди стали старейшинами в каждом из колен, а судьи для каждого города брались впоследствии из соответствующего городского совета старейшин, который действовал в качестве юридического органа.

«Надзиратели» были помощниками судей. Всем этим начальникам следовало судить народ судом праведным. Выносимые ими приговоры должны были отвечать принципам праведности, установленным в слове Божьем, которое в то время соответствовало пяти книгам Моисея. Начальникам нельзя было извращать закон. Это означало, что Бог дал евреям некий небесный образец, с которым им следовало сверяться в своем поведении по отношению друг к другу. Если их действия не согласовывались с упомянутым образцом, то вели к «извращению закона» и, значит, подлежали либо исправлению, либо осуждению.

Судьи предостерегались от всякого «лицеприятия». В идеале они должны были так подходить к каждому человеку, как будто никогда прежде не знали его (ее). Брать взятки, значило становиться на неправедный путь, ибо дары ослепляют глаза мудрых и превращают дело правых, то есгь лишают судей способности действовать в процессе разбирательства справедливо по отношению к каждой из сторон.

Требования к судьям и к другим официальным лицам Моисей резюмировал в эмоционально подчеркнутом повелении: «Правды, правды ищи». Но именно оно подразумевало, что праведный суд будет для людей по причине их слабостей некоей ускользающей целью. Тем более было абсолютно необходимо точно следовать эталону, сформулированному в законе. И жизнь и преуспеяние евреев зависели от того, удастся ли им учредить праведный суд в Обетованной земле.

Одной из важнейших обязанностей судей было не допускать осквернения Богопочитания. Все, что вело к синкретизму, т. е. к совмещению почитания Господа с языческими обрядами поклонения, было под запретом. Так, запрету подлежало насаждение «рощ из дерев", точнее, столбов или древесных стволов с символическим изображением Астарты – богини плодородия и супруги Ваала, а также установления каменных столбов – мужских символов плодородия.

Приносить в жертву Господу животное с каким-либо пороком, значило вносить в святилище нечто неприемлемое для Бога. Подобная жертва была мерзостью в глазах Господа. Предлагать Ему то, что не было лучшим, значило бесславить имя Его. Принося Господу несовершенную жертву, человек свидетельствовал о своей неспособности признать в Боге совершенного Творца мира и всего сущего в нем. А также о своей неспособности понять, как велико расстояние, отделяющее совершенного святого Бога от грешных людей.

Священники несли ответственность за чистоту святилища, например, за недопущение в него каких бы то ни было символов плодородия или несовершенных жертв. Но высшая ответственность за это лежала все-таки на судьях. Если священники оказывались неспособными достойно исполнять свою миссию, необходимо было вмешательство судей.

Судьи отвечали также и за то, чтобы заслуженное наказание понесли почитатели лжебогов. Всякий поклонявшийся иным богам заслуживал смертной казни, потому что совершаемое им угрожало самому существованию народа. Запрещалось и поклонение небесным светилам, потому что в ходе его честь воздавалась бездушному творению, а не живому Творцу.

Казнь могла совершиться лишь после того, когда после тщательного расследования устанавливался факт преступления. При этом требовались два или три свидетеля, чтобы гарантировать общество от совершения казни по ложному доносу. Одного свидетеля было недостаточно, ведь если он лгал, некому было уличить его.

При совершении казни свидетели должны были действовать первыми. Так что, если бы в дальнейшем свидетельство их все-таки оказалось ложным, то они, как совершившие убийство, сами подлежали бы казни.

Вслед за свидетелем все общество должно было принять участие в казни, демонстрируя, таким образом, свое неприятие других богов и свою преданность Господу.

Идолопоклонство объявлялось злом, которое следовало истребить из среды народа.

Для будущих судей в Обетованной земле Моисей предусмотрел те же правила, которые ранее были предусмотрены им в отношении судей, вершивших спорные дела в пустыне. Чувствуя, что решение какого-то дела слишком трудно для него, судья должен будет обратиться с ним в главный «трибунал», составлять который будут священники и главный на то время судья. Собираться им предстоит на месте будущего святилища, на том месте, которое изберет Господь. Решение «трибунала» следует рассматривать как окончательное. Всякое неповиновение ему объявлялось «дерзостью против суда» и подлежало наказанию смертью. Строгости правосудия придавалось первостепенное значение, потому что она была направлена на предотвращение анархии.

После смерти Моисея и Иисуса Навина народу предстояло быть управляемым судьями и священниками. Известно, однако, что эта система не обеспечила Израилю и подобия сильного центрального правительства. Она могла бы быть эффективной лишь в том случае, если бы руководители (судьи и священники), а также народ преданно следовали за Господом. В книге Судей рассказывается о постоянных бедствиях, которые терпели народ и его вожди в рамках упомянутой системы.

Предвидя это, Моисей включил в свою проповедь закон о будущем царе (17:14-20).

Может возникнуть вопрос, почему Бог допустил «поражение» священников и судей? Или почему Он сразу же не установил в Израиле монархию? Ответ, по крайней мере, частичный состоит в том, что Он постепенно готовил народ к жизни при монархическом правлении.

Поскольку долго находиться в особом положении, не имея при этом царя, Израиль не смог бы, он попросит себе царя и получит его. В стихах 14-15 говорится об условиях, которым должен отвечать будущий царь, а в стихах 16-17 описывается его поведение, в стихах 18-20 – его интеллект и познания.

Царь должен был отвечать двум условиям. Во-первых, избрать его должен Господь. Впоследствии исторический опыт Израиля подтвердил, что пророки, говорившие от имени Божия, Его выбор и возвещали. Например, Самуил поддержал Саула, а затем Давида; Нафан же поддержал Соломона.

Во-вторых, царь должен быть израильтянином. Еврей, с детства воспитанный на традициях и Писаниях, с гораздо большим рвением отстаивал бы чистоту израильской религии, чем чужеземец.

Три момента подчеркнуты относительно поведения царя. Ему запрещалось приобретать большое число коней. Рассуждая по-человечески, царская армия, состоявшая в основном из пехоты, была бы значительно слабее вражеской армии, обладавшей множеством колесниц и всадников. Однако послушный израильский царь должен был полагаться не столько на свою военную силу, сколько на Господа. Точнее, ему следовало полагаться только на Него. Бог уже явил евреям Свою способность сокрушать мощнейшую армию, снаряженную колесницами (Исх. 14-15). Кроме того, приобретать коней значило бы для израильтян отправляться за ними в Египет, где ими торговали. Между тем, народу не следовало и думать, чтобы возвращаться в «дом рабства».

Запрещение брать много жен было продиктовано тем, что цари нередко женились на чужеземках, делалось это в интересах заключения выгодных политических союзов. Но жены-иностранки склоняли бы сердце царя к своим богам, царь рисковал бы стать идолопоклонником.

Запрещение относительно чрезмерного умножения серебра и золота было направлено на то, чтобы не поддался царь чувству независимости от Бога и похотливому стремлению к роскоши.

Итак, целью всех трех запретов было намерение удержать царя от стремления к чему-то большему, чем быть слугою своего Хозяина, Господа, на Которого он должен полагаться во всем. Трагические последствия несоблюдения этих запретов можно наблюдать на примере царя Соломона, который нарушил все три.

Царь вменялось списать этот закон и повеления, внимательно читать их и старательно им следовать (речь идет о всей книге Второзакония, а не об этом лишь небольшом разделе ее). Чтение содействовало бы укреплению интеллекта царя и умножению его познаний, а также смиряло бы дух его. Следствием этого явится продолжительность царской династии.

Постановления священникам и левитам выражены в стихах 18:1-8.

Колено Левия разделялось на три клана: гирсонитов, каафитов и мераритов. Изначально каждый из этих кланов исполнял свой круг обязанностей в скинии. Каафиты, кроме того, разделились еще на потомков Аарона и тех, которые происходили не от Аарона.

Только потомкам Аарона позволялось служить священниками. Остальная часть этого племени называлась левитами. Таким образом, священники составляли меньшинство в колене Левия.

Левиты прислуживали священникам, в их функции входило также обучать израильтян Закону. Имели другие обязанности, помимо служения в скинии, и священники. Так, они исполняли роль судей, были стражами при списке (свитке) закона, они же просвещали и наставляли людей относительно кожных заболеваний, были помощниками Моисею в церемонии обновления завета.

В отличие от других одиннадцати колен, никто из левитов, включая священников, не имел своего надела земли, чтобы жить и обрабатывать его. Но для левитов было выделено сорок восемь городов. Источником существования священников (и левитов, помогавших им в главном святилище) были народные жертвоприношения Господу. А те левиты, которые не были заняты в главном святилище, жили за счет даяний от народа (Втор. 14:28-29; 16:10-11).

Народ должен был содержать священников, служивших в главном святилище. Им полагались определенные части от жертвенных воловьих и бараньих туш, а также первые, собранные или полученные, в году зерно, вино, масло и шерсть.

Они обладали этим правом потому, что Бог избрал Аарона и его потомков из всех племен, чтобы предстояли пред Господом и служили во имя Его.

Если левит желал прийти в главное святилище, чтобы служить в нем во имя Господа (т. е. от Его имени), ему разрешалось сделать это и получать такое же содержание, какое получали другие левиты. Это не означало, что данный левит непременно служил бы священником (как полагают некоторые). Мужчины из колена Левия должны были помогать священникам (1 Пар. 23:28-32).

В случае если левит распродавал свое имущество прежде, чем уйти в Иерусалим, и получал деньги за него, он все равно имел право на получение содержания за свою работу в святилище.

Не обошел стороной Моисей и пророков. Все перечисленные в этих стихах (18:9-14) мерзости или мерзкие дела, какие делали народы сии (т. е. хананеи), так или иначе, связаны были с предсказанием будущего либо колдовством. Посредством колдовских ритуалов, представители этих народов пытались воздействовать на «богов» в желательном для себя направлении. Проведение через огонь, т. е. принесение в жертву детей было одним из элементов колдовских контактов прорицателей с неземными силами, условием их воздействия на ход тех или иных событий.

Подобные дела запрещены Богом как абсолютно безнравственные и лишенные смысла, ибо судьба человека зависит от того, исполняет он заповеди Господни и установленные Богом нравственно-этические законы или нет. Ворожбе это не подвластно. Кроме того, колдовская практика сама по себе свидетельствует об отказе признать верховное владычество Господа.

Люди, знакомые с оккультной практикой и случаями одержимости бесами, знают, что многие подобные дела подвели людей под власть сатаны.

Слово прорицатель, которое в еврейском языке образуется от глагола «разделять», означает произносящего лжепророчество или пытающегося понять волю «богов» на основании разного рода предзнаменований.

Понятие «ворожбы» или «чародейства» выражает попытку контролировать поведение людей или их обстоятельства силою, полученной от злых духов (демонов).

Объяснять предзнаменования или гадать – значит предвещать будущее на основе знаков, которые видят в полете птиц, в форме и цвете огня, в характере дождя. Понятия «чародейство», «ворожба» имеют, кроме того, аналог в еврейском слове касап, под которым подразумевается практика колдовских бормотаний, смысл этих бормотаний непосвященному не ясен. Произносящий заклинания по-еврейски звучит как «завязывающий узелки», своими колдовскими заклинаниями он «связывает» других людей.

Объявляется, что вызывающий духов вступает в контакт с мертвыми, но на самом деле он сообщается с демонами.

Вовлеченность во все эти гнусные дела хананеев и была одной из причин, по которой Господь воспользовался Израилем для уничтожения их. Очевидно, для еврея было мерзостью оказаться причастным к подобным делам.

В отличие от вовлеченных в черную магию хананеев, которые слушали своих прорицателей, чародеев и обаятелей, израильтянам предстояло слушать Господнего Пророка. Евреи могли быть уверены, что «чреда пророков» не прервется после Моисея, потому что они с самого начала просили у Господа на Синае, чтобы Бог говорил к ним через посредника.

Каждый пророк, которого воздвигнет Бог, непременно будет израильтянином, а поскольку истинный пророк говорит только те слова, которые слышит от Господа, Моисей обязывал народ повиноваться этим словам.

Пророка как меня, даст тебе Господь, говорит Моисей. Однако не было среди людей пророка, наделенного такой силой и правом столь близких отношений с Богом, как Моисей. Он являлся образцом для любого из будущих пророков. Каждый из них должен был следовать его примеру всеми силами.

Поскольку народу говорилось о необходимости безоговорочного послушания Божьему Пророку, который явится в будущем, лжепророчество рассматривается как равное покушению на верховные прерогативы Бога. По этой причине лжепророк подлежал смерти.

Имелось два способа проверить, Божьи слова изрекал пророк или нет. Прежде всего, то, что он говорил, должно было согласовываться с Божьей волей и словом Его. Если он говорил от имени богов иных, то тем самым противоречил сказанному в слове Божьем и, значит, был лжепророком. Затем, истинное пророчество должно было осуществиться. Если же изрекаемое пророком не удовлетворяло этим условиям, то какое бы сильное впечатление ни производил он, народу не следовало бояться его, ни угроз его в свой адрес.

Города-убежища и уголовный закон (гл. 19)

Моисей еще прежде отделил три города в Трансиордании (4:41-43) в качестве убежищ. Поскольку он знал, что Господь не позволит ему пересечь Иордан и пойти с израильским народом в Обетованную землю, он и отдал теперь народу распоряжение отделить три города-убежища, согласно с первоначальными повелениями Бога (Чис. 35:9-34). В пределах их новой территории эти города-убежища должны были быть расположены равномерно. Моисей велел израильтянам, разделив землю на три части, проложить дороги к этим городам так, чтобы всякий убийца мог легко добраться до одного из них.

Слово, переводимое как «убийца», происходит от евр. расах, означающего «отнять жизнь без законной на то санкции». Оно могло относиться как к умышленному, так и к нечаянному убийству.

Упомянутые города следовало отделить во избежание дальнейших бед. Только тот человек, который убил ближнего своего (соседа) не преднамеренно, не питая к нему зла, имел право бежать в один из этих городов, чтобы спасти себе жизнь. Ибо в них предлагалась защита от мстителя за кровь. Слово, которое переводится этими тремя словами, звучит по-еврейски как гоел, и первое его значение – «защитник семьи». Под таковым подразумевался близкий кровный родственник (ближайший родственник-мужчина). Это на нем лежала ответственность за выкуп любого члена своей семьи из рабства и за выкуп его имущества. Это он обязан был в случае смерти родственника жениться на его вдове и воспитать его детей, сохранив за ними имя покойного, и он же был «мстителем за кровь».

Тот, кто убил своего соседа нечаянно, должен был оставаться в городе-убежище до смерти первосвященника, занимавшего в ту пору свой пост. Старейшины города обязаны были защищать его от «мстителя за кровь». А если виновный в убийстве уходил из города прежде смерти первосвященника, то мститель имел право убить его, и «не будет на нем вины кровопролития».

Назначение городов-убежищ должно было приучать Израиль к мысли, что человеческая жизнь важна для Бога. Даже совершив нечаянное убийство, виновный должен был в значительной мере поплатиться своей свободой на немалый период времени.

Если израильтяне верно и во всем будут следовать повелениям Господа, тогда Он распространит их территорию до пределов, обещанных по Завету, заключенному с Авраамом. В упомянутом случае понадобится еще три города-убежища, а всего – девять, чтобы предотвратить осквернение земли невинно пролитой кровью.

В еврейском оригинале употреблено единственное число: «эта заповедь». Моисей употребляет единственное число, чтобы подчеркнуть единство Закона, он – един, и повиноваться ему надо в целом. Но Моисей указывал также на главное требование закона, а именно – на необходимость любить Господа, Бога твоего. Закон был дан Израилю для того, чтобы у него было средство выражать свою любовь к Богу.

Однако город-убежище не был таковым для совершившего умышленное убийство. Виновного, если он укрылся в нем, следовало возвратить в его город, отдав в руки мстителя за кровь. Народу, которому предстояло процветать под Божьими благословениями, надлежало очищаться от греха пролития крови невинной.

Вслед за законом о городах-убежищах Моисей дает закон о межевых камнях между установлениями о городах-убежищах (ст. 1-13) с одной стороны и запрещением лжесвидетельствовать с другой (ст. 15-21). Надо заметить, что в древности смещение межевых камней было чувствительной проблемой на Ближнем Востоке. Очевидно, это явление имело широкое распространение и в Израиле. «Не нарушай межи ближнего твоего», – говорит Моисей.

Закон о даче свидетельства (19:15-21)

Моисей установил принцип, согласно которому для обвинения человека в совершении преступления было недостаточно одного свидетеля. Этот принцип должен был действовать в защиту от лжесвидетеля, который мог оговорить собрата-еврея по причине ссоры с ним или из каких-то других низменных побуждений. Наличием, по крайней мере, двух или трех свидетелей достигались большая точность и объективность при ведении процесса.

Однако невозможно было избежать таких ситуаций, когда налицо был лишь один свидетель. И он обязан был предъявить обвинение нарушителю закона или обидчику. Подобные случаи следовало представлять «главному трибуналу», состоявшему из священников и судей. Если при расследовании свидетельства обнаруживалось, что оно ложно, то обвинитель (свидетель несправедливый, он же – свидетель ложный) подлежал такому же наказанию, которому он «замышлял» подвергнуть своего собрата. Сделавшись известной израильтянам, судьба лжесвидетеля удерживала бы других от дачи ложных показаний в судах. Итак, нарушение 9-ой заповеди (Исх. 20:16) было еще одним злом, от которого народу следовало очищаться.

Заметим, современные социологические теории, согласно которым наказание, в особенности смертная казнь, не удерживает от совершения преступлений, противоречат библейскому пониманию человеческой природы.

Закон возмездия, известный в Римском кодексе как лекс таилонис, был сначала изложен в книгах Исход (21:23-25) и Левит (24:17-22). Этот закон был дан с целью поощрения к справедливому наказанию преступника в тех случаях, когда могла возникнуть тенденция к вынесению слишком мягкого или слишком сурового приговора. В древности кодексами законов, действовавшими на Ближнем Востоке, предусматривалось нанесение увечий преступникам (им вырывали глаза, отсекали губы и т. п.). Еврейский закон, за одним исключением (Втор. 25:11-12), нанесения подобных увечий не одобрял. Лишь первая часть этого закона «жизнь за жизнь» применялась на практике в подтверждение того принципа, что наказание должно соответствовать преступлению (т. е. что платить следует той же монетой). Вот почему раб, ослепленный своим господином, подлежал «в возмещение» нанесенного ему увечья освобождению.

Законы о священной войне (гл. 20)

Господь повелевал не бояться врага, превосходящего Израиль в силе (20:1-4). Тот же принцип отношения к сражениям и те же установления о священной войне были даны евреям и раньше, но вот Моисей вновь обращается к этой теме. Израилю не следовало бояться вражеских коней и колесниц, потому что не ими, не просто военной силой будут определяться исходы предстоящих им битв. Повеление «не бояться» исходило из факта Божьей верности Израилю. Он уже доказал ему Свою верность, выведя его из Египта. В трудные времена верующим следует вспоминать о верности, уже явленной им Богом прежде и, может быть, неоднократно, это поможет им не падать духом.

Роль священника в битве (20:2-4) не ограничивалась заботой о ковчеге, символизировавшем присутствие Господа среди израильской армии. Священник, кроме того, должен был воодушевлять воинов словом Божьим, призывая их быть крепкими в вере. Недостаточность веры в то, что Бог способен сразиться за них, сказалась бы на силе их духа, на их моральном состоянии, другими словами, они могли бы «ослабеть сердцем». Если воин не подчинит свое душевное состояние вере, им могут овладеть страх и даже паника, а отсюда один шаг до поражения.

Моисей говорит о подлежащих освобождению от военной службы (20:5-9)

Итак, на священниках лежала ответственность на моральном состоянии армии, они должны были воодушевлять армию Божиим словом. Командиры (надзиратели) отвечали за то, чтобы армия состояла из мужчин, годных к битвам. Видимо, самыми подходящими в этом смысле были не просто опытные воины, а люди всем сердцем преданные Господу и при этом не отягощенные «посторонними мыслями», которые способны ослабить воинский дух. Именно поэтому, руководствуясь чисто человеческими соображениями, а также заботой о моральном состоянии армии, от воинской службы освобождали того, кто построил новый дом, но не успел еще воспользоваться им, т. е. пожить в нем.

Освобождению подлежал и всякий, кто насадил виноградник, но не успел отведать его плодов. В этом случае человек получал освобождение от службы в армии на срок до пяти лет.

Человек, обрученный с женою, тоже освобождался от обязанности идти на войну. Как новобрачный он получал освобождение на один год.

Перечисленные случаи привлекают внимание к одной из главных целей и особенностей священной войны. Хотя она велась в наказание хананеев за их злые дела, задачей ее в то время было дать Израилю землю, где он мог бы жить стабильной и мирной жизнью, т.е. строя дома, засевая поля и собирая урожай, заботясь о своих семьях. Все это делалось под водительством Божьим. Поскольку Бог Сам сражался за Израиль, не было необходимости в том, чтобы военные действия превалировали над повседневными занятиями и домашними делами израильтян.

Перечисленные выше случаи освобождения от воинской повинности диктовались соображениями гуманности, с другой стороны, практиковалось освобождение от воинской повинности «боязливых и малодушных», оно проводилось в интересах поддержания в армии боевого духа. Поскольку лучшей была армия, наиболее преданная Господу, все угрожавшее подрыву веры в победу в израильских войсках, подлежало удалению из армии. Трусость рассматривалась здесь как проблема духовного порядка. По причине отсутствия тогда военно-полевых судов командиры с самого начала избавлялись от слабонервных, чтобы они не мешали ходу битвы и не подрывали мужества других воинов.

Указание Моисея о назначении военных начальников говорит о том, что постоянно действующей армии с постоянными командирами всех рангов у Израиля в то время не было.

Затем Моисей сделал распоряжение насчет внешней политики Израиля (20:10-18). Под городами или народами, которые весьма далеко, понимались те, что за пределами Ханаана населяли обширную территорию, тоже обещанную Аврааму и его потомкам.

Моисей повелевал сначала предложить жителям города мир, что означало заключить с Израилем вассальный договор. Заключив его, город признал бы верховное владычество Бога Израилева и самого Израиля, и жители города сделались бы его невольниками. Но если бы город отказался от предложения мира, то мужчины его подлежали бы смерти, а все остальное стало бы добычей израильтян. Что касается жен и детей, то в дальнейшем они имели бы возможность приобщиться к религии Израиля.

Однако в пределах Ханаана решительно никто не мог быть пощажен. Перечисленные шесть народов представляли всех, кто населял Ханаан. Хеттеи пришли из Анатолии (современная Турция), за исключением части их, относившихся к ранней миграции (таковым был, к примеру, Ефрон-хеттеянин, упоминаемый в Быт. 23). Аморреи были жителями гор. Происхождение их неясно, впервые о них упомянуто в древних текстах, относящихся к третьему тысячелетию до Рождества Христова. Хананеи – общий термин для обозначения всех жителей Палестины. Ферезеи были, вероятно, сельскими жителями или составляли кочевые племена. Евеи обитали в Северной Палестине, у Ливанских гор (Иис. Н. 11:3; Суд. 3:3). Иевусеи жили в горной стране вокруг Иевуса, позднее известного как Иерусалим. Еще одним народом были гергесеи, точное место их обитания не установлено.

Эти народы дошли до такого морального разложения и настолько предались злу, что если бы не были полностью и совершенно уничтожены, то легко могли бы соблазнить израильтян (научить их) своим идолопоклонством и сопутствовавшими ему «мерзостями».

Женщины народов, которые относятся к арамейской культуре, не достигли такой же степени разложения, как хананеянки. (Вот почему Авраам настаивал, чтобы его слуга взял для Исаака жену из арамеянок, но ни в коем случае не из дочерей хананеев (Быт. 24). Итак, женщины и дети, относившиеся к арамейской культуре, могли быть пощажены.

Чтобы убедиться в бедственных результатах брачных союзов с хананеянками, стоит вспомнить, как повлияла Иезавель на своего мужа царя Ахава, ставшего почитателем Ваала.

В стихах 20:19-20 Моисей запрещает портить плодовые деревья.

В древности на Ближнем Востоке армии победителей наказывали своих врагов, без разбору опустошая их земли. Подобное не имело смысла по отношению к Ханаанской земле, потому что ей предстояло перейти в собственность Израиля. Зачем евреям вырубать деревья, плоды которых они смогут есть сами? Но и за пределами Ханаана следовало избегать всего, что свидетельствовало бы о недостаточном уважении к Божьему творению и диктовалось неуемной страстью к грубому, бессмысленному разрушению.

Другие законы (гл. 21-25)

О нераскрытом убийстве. Если в земле будет найден убитый – жертва умышленного или нечаянного убийства, совершенного неизвестно кем, то старейшины и судьи должны будут вызвать старейшин города, к которому ближе всего лежало тело. Взяв молодую телицу, те должны будут заколоть ее в долине. Заметим, что в некоторых переводах здесь вместо «заколоть» стоит «свернуть шею». Акт «сворачивания шеи телице» символизировал, что преступление (нераскрытое убийство) заслуживало смертной казни.

Затем старейшины ближайшего города должны были омыть руки свои над головою телицы в знак того, что они непричастны к убийству. Описанный ритуал свидетельствует о том, как высоко ценится Богом жизнь. Ведь несмотря на то, что убийца не был найден, городу и его жителям вменялся грех пролития невинной крови. Очищение производилось посредством принесения в жертву животного, вкупе с заявлением старейшин о невиновности города, и таким образом Божий гнев отвращался от народа.

Семейные законы (21:10-21)

Женитьба на пленнице (21:10-14). 21:10-11. Здесь говорится о разрешении израильскому воину взять в жены женщину, красивую видом из плененных на войне. Очевидно, подразумевалась война против одного из городов, «которые... весьма далеко», а не против города в пределах Палестины. Таким образом, потенциальная жена не могла быть хананеянкой.

Если израильский воин действительно влюблялся в одну из пленниц, то получить ее он мог, только вступив с нею в брак. Такой порядок содействовал как защите человеческого достоинства пленниц, так и поддержанию моральной чистоты в рядах израильской армии. Воины-евреи не должны были насиловать и брать пленниц, как это было принято в среде языческих воинов.

Однако и жениться на пленнице, что называется сходу, израильтянин не мог. Его будущей жене предоставлялось право психологически подготовить себя к новой жизни в качестве израильтянки. Ей следовало остричь себе голову, обрезать ногти, сменить одежду и затем на протяжении месяца оплакивать своих родителей, возможно, потому, что ее отец и мать погибли в ходе битвы, или потому, что вступление в брак разлучило бы ее с ними. Все это входило в психологическую подготовку. Месяц давал пленнице достаточно времени погоревать, заодно и ее потенциальному мужу предоставлялась возможность обдумать свое первоначальное решение взять ее в жены.

Если же она после не понравится (в данном случае могли подразумеваться не только сугубо личные причины, но и такие, как отказ новой жены разделить с мужем его духовные ценности), в таком случае он мог расторгнуть брак, отказавшись от всех прав на нее. Но и тогда достоинство женщины ограждалось: муж не мог превратить ее в рабыню, несмотря на то, что она была обесчещена, унижена разводом.

Этим законом также подчеркивалась ценность человеческой личности. По самой идее своей закон был направлен против ужасного обращения с военнопленными, что было типично в древности для всех ближневосточных народов.

Право перворожденного (21:15-17)

Из Ветхого Завета видно, что моногамия всегда была Божьим идеалом в брачных отношениях. Полигамия, хотя и имела известное распространение, нигде в Ветхом Завете не выставляется в положительном свете, нигде в Библии нет описания действительно счастливых семейных отношений в условиях многобрачия. Среди других причин можно назвать и следующую: при нескольких женах одна всегда бывала более любима, чем другая (или другие). И в этих случаях мужу запрещалось, следуя своим чувствам, нарушать закон. Его первородному сыну полагалась двойная часть из отцовского имущества, даже если он родился у нелюбимой жены.

О непокорном сыне (21:18-21)

Грубое и постоянное нарушение пятой заповеди «почитай отца твоего и матерь твою» подлежало наказанию смертью. Моисей рассматривает не случайное ослушание, а систематическое, мятежное неповиновение отцу и матери, несмотря на все их предупреждения сыну о последствиях подобного поведения. В конечном счете, такой сын восставал против власти Господа и, следовательно, подрывал основания, на которых зиждилось общество Завета. Так что считать этот закон жестоким или дававшим отцу и матери право злоупотреблять своей родительской властью оснований нет.

Согласно рассматриваемому закону, «буйный» сын должен был быть приведен к старейшинам у ворот города, т. е. на то место, где решались дела Закона. От старейшин требовался беспристрастный суд. Не за мотовство и пьянство как таковые, а за то, что сын был буен и непокорен. Именно за это все жители города (а не сами родители) должны были побить его камнями, если обвинения, предъявленные ему, подтверждались.

Моисей снова упоминает об устрашающем эффекте смертной казни: и все Израильтяне услышат, и убоятся. Надо признать, что ни в Библии, ни в других источниках нет упоминаний о том, чтобы этот закон хоть раз применялся. Страх смерти, видимо, удерживал молодых евреев от искушения стать «буйными», неисправимо непокорными.

О повешенном трупе (21:22-23)

Речь идет не о казни через повешение. На дереве вешали труп казненного за преступление, достойное смерти, в знак предупреждения всякому видевшему его не совершать ничего подобного.

Преступник подпадал под Божие проклятие не потому, что тело его было повешено на дереве, а потому, что нарушил Божий закон, совершив тяжкое преступление. Оставлять казненного на дереве до утра не следовало во избежание «осквернения земли».

Об отношении к домашнему скоту соплеменника (22:1-4). В этом законе о потерявшихся домашних животных конкретно выражались извечные нравственные принципы: люби ближнего твоего, как самого себя и поступайте с другими так, как хотите, чтоб поступали с вами. Установление, сформулированное во Второзаконии (22:1-4), диктовалось в первую очередь не чьим-то стремлением присвоить себе чужое животное, а скорее естественным для человека нежеланием тратить время и труд на то, чтобы искать его владельца. Если владелец жил далеко или нашедший скотину не знал хозяина, он мог взять животное к себе и ухаживать за ним, пока хозяин сам не станет искать его. То же правило относилось и к найденной кем-то одежде – сохрани ее до времени у себя – и к любому другому утерянному имуществу. Этот принцип действовал и в случае, когда еврей видел животное, упавшее на дороге.

О переодевании в одежду, приличную другому полу (22:5)

Переодевание в одежду противоположного пола запрещалось потому, что этим затемнялось различие между полами, а, значит, нарушалась некая важная часть сотворенного порядка жизни. Возможно также, что такое переодевание ассоциировалось с пороком гомосексуализма или рассматривалось как располагающее к нему. Еврейское слово, которое переводится как «мерзок» (букв, «мерзкое дело»), употребляется для выражения Божьего отношения к этому пороку.

Есть также некоторые свидетельства в пользу того, что переодевание в одежду иного пола могло быть связано с поклонением языческим божествам.

О птицах в гнезде (22:6-7)

Многие полагают, что этот закон дан был евреям, чтобы научить их состраданию и уважению к «родительству» на наглядном примере из жизни животных. Однако разрешение брать птенцов из гнезда противоречит такому пониманию. Более вероятно, что Моисей учил евреев на конкретном примере заботливо и предусмотрительно относиться к источнику пищи. Позволяя матери улететь, они оставляли ей возможность произвести новое потомство в будущем.

Подчинение этой заповеди, как и подчинение всем другим, влекло за собой благословение свыше.

О перилах на кровле (22:8)

В ветхозаветные времена крыша дома на Ближнем Востоке служила для многого. Сооружение перил вокруг кровли помогало бы предотвратить падение с нее человека. И в данном случае предоставлялась возможность проявить «любовь к ближнему, как к самому себе», заранее побеспокоившись о безопасности. В этом постановлении снова подчеркивается ценность человеческой жизни.

О кисточках на верхней одежде (22:12). Здесь значение этого наставления о кисточках не объясняется, но о нем сказано в Числах (15:37-41). Кисточки должны были служить еврею напоминанием о Господних заповедях и обязанности Израиля следовать им.

О нарушении супружеских прав (22:13-30)

Этот закон побуждал родителей внушать своим дочерям мысль о необходимости хранить целомудрие до брака. Он же стоял на защите чести девицы. Если, например, муж пытался по тем или иным причинам (может быть, с целью возвратить себе выкуп, уплаченный за невесту ее отцу) скомпрометировать жену, обвинив ее в том, что не сохранила девственности до брака, то закон давал ее родителям право предоставить доказательство ее девственности. Таковым являлась одежда или постельное покрывало, оставшееся от брачной ночи, со следами крови на них. Согласно сохранившимся источникам, в древние времена на Ближнем Востоке это средство доказательства невинности новобрачной было принято у различных народов. Если родители невесты располагали им, то мужчина, возведший на девицу ложное обвинение, подлежал наказанию и должен был заплатить штраф ее отцу в размере ста сиклей серебра. По-видимому, это было в два раза больше, чем первоначальный выкуп за невесту. Штраф выплачивался отцу невесты, потому что и он был опорочен, ведь он как бы обвинялся в том, что не хотел или не смог привить дочери угодного Богу целомудрия.

Право жены (и, возможно, законное право ее будущего первенца) ограждались тем, что муж лишался права развестись с нею. С другой стороны, если обвинение мужа не могло быть опровергнуто, то жену полагалось побить камнями у дверей дома отца ее. Это суровое наказание следовало не только за грех блуда, но и за попытку обмануть будущего мужа и за обман ее отца. Зло такого рода тоже должно было быть истреблено из среды Израиля.

Хотя в случаях супружеской неверности применялось наказание смертью, каким способом осуществлялся приговор, не уточняется.

В дни Иисуса официальные вожди иудаизма говорили, что за грех прелюбодеяния положено побивать камнями, однако, согласно более поздней традиции в этих случаях предписывалось удушение. Часто ли применялся на деле этот закон, неизвестно.

В стихах 22:23-27 говорится, что с обрученной девицей следовало обращаться так же, как с замужней женщиной.

Рассматривается два случая незаконного совокупления. Первый, «имевший место в городе», определяется как прелюбодеяние (поскольку совершался с согласия девицы); второй, происшедший в поле, – как насилие. Слова обрученной девицы принимались в этом случае на веру, лишь мужчина подлежал смерти.

Изнасиловав необрученную девицу, мужчина обязан был жениться на ней, уплатив ее отцу выкуп за невесту в размере пятьдесят сиклей серебра, и в дальнейшем право на развод ему не предоставлялось. Этим до известной степени защищалась честь девушки, и обеспечивалось ее будущее. Условия этого закона могли также служить сдерживающим началом, побуждая мужчину задуматься прежде, чем совершить насилие, ведь с этой женщиной ему предстояло бы жить до конца жизни.

О тех, кто не мог быть принят в общество Господне (23:1-8)

Обществом Господним здесь называется общество израильское, как собранное воедино в целях богопочитания. Этот закон и другие аналогичные законы подразумевали тех, кто не мог быть допущен к обрядам поклонения Богу Израиля. То есть они (законы) относились к разряду церемониальных. Как и в случае ритуальной нечистоты, человек подлежал исключению «из общества Господня» не по причине какого-то конкретного согрешения. Упомянутые законы скорее выполняли воспитательную или символическую функцию. Более того, исключение из «обряда поклонения» не лишало человека права веровать в Господа.

История Израиля свидетельствует, что эти постановления никогда не применялись сугубо с точки зрения Закона, т.е. без рассмотрения конкретных обстоятельств каждого человека, который пожелал бы поклоняться Богу Израиля. Исключение составляли скопцы, и это могло быть связано с тем, что человек намеренно кастрировал себя, возможно, подчиняясь каким-то требованиям языческого религиозного культа. Есть, однако, основания полагать, что на практике эти установления не применялись против евнухов, пожелавших следовать за Господом. И все-таки некоторые богословы считают, что упомянутый закон распространялся на всех евнухов, независимо от причин их кастрации. Если они правы, то закон, вероятно, исходил из факта противоестественного состояния евнуха, которому никогда уже не придется иметь детей. Другими словами, неполноценность такого человека могла рассматриваться как известное нарушение в нем образа Божия. Значит, закон подразумевал, что поклоняющиеся Богу должны быть совершенны в Его глазах, как совершенны должны были быть предлагавшиеся Ему жертвы, которые, как известно, не могли иметь какого-либо физического недостатка.

Сын блудницы (рожденный от незаконного брака) (23:2)

В еврейском оригинале употреблено редко встречающееся слово, значение которого неясно. Это слово – матзер, здесь оно употреблено в переносном смысле, для обозначения чужестранцев. По традиции оно применяется к незаконнорожденному ребенку. Возможно, однако, что и к ребенку, появившемуся на свет в результате кровосмесительной связи или от культовой проститутки, либо к ребенку от смешанного брака (т. е. от брака израильтянина с аммонитянкой, моавитянкой, филистимлянкой и т. п.). Строгое наказание, применявшееся к вступавшим в подобные браки, должно было удерживать евреев от них. «Сын блудницы не может войти в общество Господне».

Аммонитянам и моавитянам не разрешалось посещать религиозные собрания Израиля по причине их обращения с евреями в период пребывания тех в пустыне. Они тогда отказали им в хлебе и воде, а моавитяне призвали Валаама, чтобы он проклял Израиля. Израилю не подобало вступать с ними в добрососедские отношения. Кроме того, как моавитяне, так и аммонитяне происходили от кровосмесительной связи Лота с его дочерями (Быт. 19:30-38). Перечисленные факты подтверждают, что от начала эти народы противостояли Господу и Его народу. Однако история Руфи свидетельствует, что этот закон не распространялся на тех, кто, подобно ей, от сердца сказал бы: «народ твой будет моим народом, и твой Бог моим Богом» (Руф. 1:16).

Отношение к идумеям было более снисходительным, потому что они происходили от Исава, брата Иакова. Египтянам жестокое обращение с Израилем было прощено по причине длительного пребывания евреев в их стране и, возможно, потому, что поначалу они благожелательно приняли Иосифа, а впоследствии и его семью.

О нечистоте в стане (23:9-14)

Здесь речь о необходимости для «общества Господнего» соблюдать церемониальную чистоту. Стихи касаются поддержания буквальной чистоты в военном стане, каковая, однако, обретала и церемониальное значение. Так, в ночном излиянии семени у воина, хотя и не было ничего постыдного с моральной точки зрения, тем не менее, человек делался из-за этого церемониально нечистым на весь предстоявший день. Так же и распоряжение о зарывании экскрементов не относилось к области морали. Однако неуклонное соблюдение этих постановлений напоминало израильским воинам как о святости Господа и о Его вездесущности, так и о вытекавшей отсюда ответственности человека за его поведение.

Другие законы (23:15-25:19)

О беглых рабах. Рабы, о которых идет речь в законе, не евреи. Речь идет об иноземцах, убегавших в Израиль от притеснявших их господ. Повеление не выдавать их хозяевам шло вразрез с обычной практикой на Ближнем Востоке в те времена. В самом деле, договорами, заключавшимися в древности, предусматривалось возвращение беглых рабов. Таким образом, этот закон, возможно, напоминал Израилю, что договор, который связывал его с Господом, ставил его в особое положение перед другими народами. Возможно также, что гуманный характер закона о беглых рабах не давал евреям забыть о том, что они и сами были на положении рабов в Египте.

О проституции (23:17-18). Храмовая проституция была характерной особенностью древних религий Ближнего Востока. Закон запрещал мужчинам и женщинам евреям быть блудниками. Запрет предостерегал евреев от следования практике чужеземных религий. Последующая история Израиля полна, однако, примеров того, как не исполнялась эта заповедь.

Слова, обозначающие проституток обоего пола, которые употреблены в законе, показывают, что речь идет о любом виде проституции, а не только о храмовой. Нельзя было выкупать их деньгами, заработанными столь грешным способом. Это было бы мерзостью пред Господом.

Об отдаче денег или имущества в рост (23:19-20). Параллельные отрывки из книг Исход и Левит не оставляют сомнения в том, что брат, который берет деньги взаймы, еврей (Втор. 23:20), либо обедневший, либо временно впавший в тяжелую нужду. Деньги он занимал не для того, чтобы пустить их в оборот. Дать ему их под проценты значило бы усугубить его положение, да и себе повредить, потворствуя своему стремлению к наживе.

Израильтянину разрешалось ссужать деньги под проценты иноземцу, поскольку тот не был членом общества Завета, как не был и пришельцем в Обетованной земле. Под «иноземцем» здесь понимался торговец, купец, который нуждался в займе для дальнейшего обогащения.

Об обетах (23:21-23). В законе подчеркивается, что израильтянам необходимо быть абсолютно честными перед своим Богом и свято соблюдать данные Ему обязательства. Речь идет о так называемом добровольном обете. Раз он был дан, то подлежал исполнению, как и Господь исполнял Свои обещания Израилю.

О питании с поля ближнего своего (23:24-25). В этом законе принцип любви к ближнему находит конкретное выражение. Путнику дано было право утолить голод в винограднике или на поле, но он не имел права уносить с собой виноградные кисти или то, что было на поле. Как Господь был милостив к хозяину поля или виноградника, так и тот обязан был проявлять щедрость к путнику, проходившему через его землю.

Развод и повторное вступление в брак (24:1-4). В древности развод был довольно распространенным явлением на Ближнем Востоке. Тем не менее, в Ветхом Завете он всегда рассматривается как трагедия. Повеления во Второзаконии в стихах 24:1-4 давались для внесения упорядоченности в уже существовавшую практику разводов.

Что-нибудь противное в женщине для мужа могло относиться к любому физическому или нравственному ее недостатку. Разводное письмо, которое требовалось от мужа в случае, если он находил в жене это «противное», должно было служить ей защитой в рамках закона.

Если, будучи разведенной, она вновь выходила замуж, но впоследствии и второй ее муж давал ей развод, либо умирал, то первому ее мужу не разрешалось вновь жениться на ней, поскольку она считалась оскверненной. Очевидно, повторное сближение с бывшим мужем считалось как бы прелюбодеянием и, значит, было мерзостью перед Господом.

Представляется, что этот закон был направлен на предотвращение необдуманных разводов и на то, чтобы выставить развод как таковой в неприглядном свете. Развод (как и многобрачие), в сущности, шел вразрез с Божьим идеалом брачных отношений.

Новое вступление в брак (24:5). Как и предыдущим законом, этим тоже подчеркивалось значение брака и семьи. Считалось бессердечным посылать новобрачного на войну. Если бы он погиб, то, вероятно, не оставил бы после себя потомства, а, значит, и имя его не сохранилось бы в Израиле. Мужчина, недавно женившийся, должен был, кроме того, получать освобождение и от любых других своих обязанностей, чтобы проводить все время со своей женой.

О залогах (24:6). Жерновами пользовались в домах ежедневно, чтобы молоть зерно, из которого приготовляли пищу. Взять оба жернова или один из них в залог уплаты долга значило бы лишить человека средства ежедневного пропитания. Именно так надо понимать фразу: «таковой берет в залог душу».

О похищении людей (24:7). Этот род преступлений был достаточно распространен в древние времена на Ближнем Востоке, о нем упоминается и в юридических кодексах Месопотамии и Хеттской империи. Похититель, лишивший свою жертву свободы, подлежал наказанию смертью, как если бы лишил ее жизни.

Кожные болезни (24:8-9). Еврейским словом, переводимым как «язва проказы», обозначался целый ряд кожных заболеваний, а не только собственно проказа. Вместо того чтобы вновь повторять все положения, касавшиеся этих болезней, Моисей отсылает народ к своим первоначальным наставлениям (Лев. 13-14). Необходимость соблюдать эти церемониальные установления мотивируется тем, что произошло с Мариамью, которая была поражена проказой за свое нежелание повиноваться Моисею.

О взимании залога (24:10-13). Достоинство бравшего в долг охранялось этим запрещением заимодавцу входить к нему в дом, чтобы самому взять то, что хотел бы он получить в качестве залога.

Если занимавший был так беден, что не мог дать в залог ничего, кроме одежды своей (которая по ночам служили ему одеялом), то заимодавец должен был вернуть ему этот залог до наступления ночи. Действуя таким образом, заимодавец на деле явил бы любовь к своему ближнему, как к самому себе.

Об оплате наемных рабочих (24:14-15). Наемник-бедняк нуждался в ежедневной (а не в еженедельной или ежемесячной) оплате. Она нужна ему для прокормления, как себя, так и своей семьи. Состоятельный работодатель легко мог удержать плату наемника. При этом ему следовало помнить, что и Израиль был когда-то угнетаем фараоном, пока «не возопил к Господу». Подобно Израилю, и бедный наемник мог бы «возопить к Нему», и тогда бессердечность нанимателя не осталась бы безнаказанной.

Ответственность за вину в пределах семьи (24:16). Хотя нормой, нашедшей отражение в древних уголовных кодексах Ближнего Востока, считалась личная ответственность каждого, в некоторых случаях допускалось предание смерти сына вместо отца. Моисей прямо наложил запрет на подобную практику: каждый должен быть наказываем смертью за свое преступление. Верным было, однако, и то, что отец, неповинующийся Господу, мог воспитать в том же духе и своих потомков.

Об обращении с пришельцем, сиротой и вдовой (24:17-22). Пришельцы, сироты и вдовы были наиболее беззащитны перед возможным произволом со стороны судей и богатых. Свой призыв относиться к ним справедливо и с любовью Моисей опять-таки обосновывает горьким историческим опытом народа: вспомни, что и ты был беззащитен в Египте, и Господь освободил тебя оттуда.

Закон о том, чтобы оставлять на месте сбора какую-то часть зерна (ячменя и пшеницы), оливков и винограда (24:19-22) давал возможность пришельцам, сиротам и вдовам подбирать их. Таким образом, они не зависели всецело от унизительной необходимости выпрашивать или уповать на благодетелей. Однако, подбирая оставшееся на поле, они трудились для получения пищи. Одновременно этот закон предоставлял случай и хозяину поля или виноградника выразить свою благодарность Господу за то, что сам он не знал недостатка ни в чем.

О наказании провинившегося (25:1-3). Когда у двоих людей возникала тяжба, которую сами они разрешить не могли, им надо было обратиться к судье, чтобы тот решил, кто из них виновен, а кто прав. Прежде всего, этот закон был направлен на упорядочение телесных наказаний. После решения дела виновный подлежал бичеванию в присутствии судьи, наблюдавшего за точным исполнением наказания. Достоинство виновного до известной степени охранялось тем, что запрещено было наносить ему более сорока ударов (вероятно, розгой).

К новозаветному времени у евреев было принято наказание 39 ударами как гарантия против того, чтобы их не было нанесено более сорока.

О рабочих волах (25:4). Повелением не заграждай рта волу, когда он молотит, подчеркивается необходимость заботливого отношения к животным, помогающим человеку добывать его повседневный хлеб. Несправедливо, чтобы тот, кто трудится, не получал вознаграждения за свой труд. Вероятно, в более глубоком смысле можно сказать, что и Сам Бог печется о тружениках, которые работают для Царства Его.

О браке по обычаю левирата, согласно которому брат или ближайший родственник умершего должен был жениться на его вдове (25:5-10).

Браки с близкими родственниками в Израиле не поощрялись. Исключение составлял лишь так называемый левиратный брак (от латин. левир – «деверь» или брат мужа), когда брат (или другой кровный родственник) женился на вдове умершего бездетным брата своего, чтобы имя его не изгладилось в Израиле и чтобы не произошло отчуждения семейной собственности.

Первый сын от брака по левирату получал имя покойного, и род его, таким образом, продолжался.

Если же деверь вдовы отказывался исполнить свой долг, то ли из жадности (не желая делить семейное достояние со своей невесткой), то ли потому, что невестка не нравилась ему, она могла заявить об этом старейшинам города. Если и им не удавалось уговорить деверя, вдова получала право снять с ноги виновного сапог и плюнуть ему в лицо. Это было клеймом позора, которое оставалось на нем.

О драках и возможных последствиях их (25:11-12).

Это единственный случай, когда Закон допускал нанесение физического увечья в наказание за отступление от правил приличия и совершение действия, которое могло повлечь за собой и нежелательные последствия для здоровья, вплоть до лишения мужчины способности к продолжению рода. Может быть, именно поэтому данное повеление помещено здесь непосредственно после наставлений относительно брака по обычаю левирата. В целом же для израильского кодекса характерны в этом смысле умеренность и сдержанность по сравнению с другими ближневосточными кодексами законов, в которых предусматривалось нанесение многообразных увечий, степень и характер которых зависел от совершенного преступления. Например, по ассирийскому закону мужчине, который поцеловал бы на улице женщину, не являвшуюся его женой, следовало отсечь губу.

О «двояких гирях» (25:13-16). Совершая сделки того или иного рода, израильтяне должны были соблюдать абсолютную честность. Они вполне могли позволить себе это, поскольку, в конечном счете, от Господа зависело дать или не дать им преуспеяние. Отсюда честность в делах была для еврея способом проявить свою веру в способность Господа поддержать его и дать ему долгую жизнь.

Тема верных и неверных весов и мер часто звучит в Ветхом Завете. Об истреблении амаликитян (25:17-19). Амаликитяне были племенем, кочевавшим в пустыне от Синая на север, до верхней части Аравии. Их происхождение прослеживается от Амалика, сына Елифаза и внука Исава. В Пятикнижии упоминается о двух конкретных битвах евреев с амаликитянами (Исх. 17:8-16; Чис. 14:39-45), но во Второзаконии (25:17-19) подразумевается серия военных столкновений, о которых больше нигде речи нет. Неспровоцированное нападение амаликитян на отставших израильтян, слабых, больных и беспомощных, свидетельствует о жестокости и трусости этого племени, не побоявшегося Бога Израилева. За это ему предстояло исчезнуть как народу, изгладь самую память об Амалике из поднебесной, повелевает Израилю Моисей. Более чем четыреста лет спустя поражение амаликитянам нанес царь Давид (2 Цар. 1:1), но еще триста лет прошло прежде, чем в дни царя Езекии они окончательно были стерты с лица земли (1 Пар. 4:41-43).

Литургические церемонии

Ритуал предложения первых плодов (26:1-11)

Когда израильтяне вступят во владение Обетованной землей, им надо будет исполнить два ритуала. Поскольку законоположение о принесении десятины в каждый третий год уже было дано, представляется, что эти два ритуала, сопутствовавшие предложению первых плодов и десятины в третий год, должны были быть совершены лишь однажды – первый после сбора первого урожая в Израиле, а второй после пребывания его в земле три года. Ритуалы следовало совершить в ознаменование перехода Израиля oт кочевого образа жизни к оседлому в качестве сельскохозяйственного сообщества, что оказалось возможным благодаря Господним благословениям.

Первый ритуал сводился к принесению первых плодов, т. е. начатков урожая, священнику в главное святилище. Провозглашаемое принесшим плоды «сегодня исповедую... что я вошел в ту землю» звучало, как свидетельство о верности Господа обещанию привести народ в землю Ханаанскую. Таким образом, в самом начале новой жизни каждый человек из народа получал возможность прийти к Богу и исповедать свою веру в Него. А священнику надо было взять у пришедшего корзину с первыми плодами, произнести слова молитвы и затем возвратить корзину тому, кто принес ее.

Вторая часть ритуала соответствовала повторному выражению признания Господу, которому предшествовало изложение исторических обстоятельств, запечатленных иудеем в его сознании. После этого следовало повторное же предложение первых плодов. В этом признании-исповеди подчеркивались как Божья верность, так и чудесное по своей природе сохранение Израиля как народа.

Странствующий Арамеянин – это Иаков, который был отцом, точнее, предком, каждого еврея. Когда Авраам вышел из Ура, то осел на некоторое время в Харране – арамейском городе в верхней части Месопотамии (Быт. 11:28-32). Затем Авраам двинулся к Ханаану, но некоторые из его родичей остались в Араме и назывались с тех пор арамеями. И Исаак, и Иаков были женаты на женщинах из арамейской ветви этой семьи, так что Иаков мог быть назван арамеянином.

Иакову было уже сто тридцать лет, когда он вошел в Египет, после чего он жил всего семнадцать лет. Под немногими людьми его семьи, с которыми он пришел к египтянам, подразумеваются семьдесят человек (Быт. 46:27).

Хотя Египтяне плохо обращались с Израилем, он все-таки возрастал в числе. Бог ответил на вопли Своего угнетенного народа, чудесным образом освободив его из Египта рукою сильною и мышцею простертою, прибегнув к таинственным знамениям и чудесам.

Несмотря на то, что Ханаан был населен многочисленными племенами, Израилю предстояло овладеть той землей, в которой течет молоко и мед. Итак, в упомянутом исповедании подчеркивались чудесные Божьи деяния при каждом повороте истории Израиля.

После веков страданий и ожидания было бы справедливо, чтобы каждая семья в Израиле, вместе со всеми его бедными и нуждающимися, возрадовалась обильно и благословениям, исходившим от Господа.

Ритуал предложения десятины по истечении первых трех лет (26:12-15)

Эта десятина, по-видимому, должна была носить характер единовременного приношения – после первых трех лет пребывания Израиля в земле.

Признание-исповедь, которую следовало произнести в связи с принесением десятины, состояла из заявления как «утвердительного», так и «отрицательного» характера, а также из молитвы о благословении. Поскольку эта десятина распределялась в городах и главное святилище здесь не упоминается, то, вероятно, признание-исповедь евреям следовало произносить дома.

Предлагавшему десятину следовало сказать, что он не ел от нее, будучи в печали (подразумевается, что он вкусил от десятины в радости, как от приношения Господу); не приносил ее, будучи церемониально нечист; не давал из нее для мертвого (в противопоставление языческой практике приносить «угощение» на могилы своих усопших).

В молитве о благословении народа и земли должна подчеркиваться зависимость Израиля от милости Господа. Он, обитающий на небесах, тем не менее, настолько близок к Своему народу, что слышит его молитвы, возносимые с земли, которую Он дал ему.

Завершается пояснение Моисеем Закона декларацией преданности и послушания (26:16-19). Здесь содержатся призыв к полной преданности Господу и к безоговорочному повиновению Его заповедям, а также утверждение о Божьей преданности Израилю. Этот раздел можно рассматривать и как формальную ратификацию Завета между Господом и Израилем, хотя самого слова «завет» в этих стихах нет. Но Израиль принял и подтвердил свои обязанности в рамках Завета, а Господь подтвердил Свое обещание поставить послушного Израиля выше всех народов земли.

Израиль должен был неукоснительно и безоговорочно («от всего сердца… и от всей души») повиноваться Господним постановлениям и законам. Слова, переводимые как "сказал ты ныне", соответствовали официальной терминологии ближневосточных договорных текстов в древние времена. Здесь они означали, что Израиль официально вступил в Завет на условиях Господа и обязуется исполнять их.

Обязательство Господа (26:18-19)

Такая же договорная терминология используется и для выражения формального признания Господом Его обязанностей по отношению к Израилю быть его Богом и сделать его самым ценным для Себя народом на земле.

Повторение мысли об ответственности Израиля («если ты будешь хранить все заповеди Его») напоминало народу, что его особый статус зависел от его повиновения Богу. Быть святым у Господа и собственным Его народом означало, что Он поставил бы Израиля над всеми народами земли. Однако по причине их непослушания и непокорности одно поколение евреев за другим утрачивало право на осуществление этого обещания. Однако пророком Исайей написано (Ис. 60-62), что непокорность Божьего народа не будет длиться вечно и что в будущем Господь создаст для Себя верное Ему поколение израильтян, которое во всей полноте насладится Его благословениями.

В своем третьем обращении Моисей выражает повеление об обновлении завета и провозглашает благословения и проклятия (27:1-29:1)

Моисей дает пояснения относительно общих требований Господнего закона (гл. 5-11) и его конкретных деталей (12:1 – 26:15). На протяжении всей истории еврейского народа существовала необходимость призывать народ к обновлению обязательств Завета и к повиновению ему. Израиль нуждался в этих обновлениях в поворотные и критические моменты своей истории. Это вступление в Обетованную землю (гл. 27), освящение храма, построенного Соломоном (3 Цар. 8) и при смене руководства (Иис. Н. 24; 1 Цар. 12).

Итак, Моисей дал указания относительно церемониального обновления Завета, следовать которому Израилю надо было по вступлении его в Обетованную землю. Затем он вновь обратился к народу, стоявшему на равнинах Моава, и стал излагать благословения и проклятия Завета. В древних ближневосточных договорах раздел благословений и проклятий обычно помещался в конце. Обещанием за верность договору были благословения; угрозой за неисполнение его – проклятия.

О написании закона и о жертвоприношениях (27:1-10)

Моисей повелевает закон записать на больших камнях, покрытых известью.

Моисей слагал с себя руководящую роль и подчеркивал руководящую роль старейшин в церемонии обновления завета, которое должно было состояться после вступления народа в Обетованную землю.

Записывать законы на больших камнях, покрытых известью, было принято в Египте. Значение этого акта (написания Закона) было двояким. Во-первых, так запечатлялась верность Бога Израилю, которому Он дал землю («как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих»). Это выражение «Бог отцов твоих» встречается во Второзаконии шесть раз. Камни следовало поставить на горе Гевал примерно в пятидесяти шести километрах на север от Иерусалима, у основания этой горы лежал город Сихем. Именно в Сихеме Господь впервые явился Аврааму, и там Авраам воздвиг первый свой жертвенник Господу. Не случайно избрание этого места и в данном случае, ибо этим подчеркивалась Божья верность первоначальным обещаниям, которые Он дал Аврааму; и в этом же содержался намек на то, что время полного исполнения обетований близко, если только Израиль будет повиноваться Богу.

Во-вторых, написание Закона по вступлении евреев в Обетованную землю символизировало задачу народа и его миссию – покорить Ханаан по слову Господню.

Процедура обновления Завета предполагала не только написание Закона, но и принесение жертв. То обстоятельство, что жертвенник надо было соорудить из неотесанных камней, могло означать предостережение против «украшательства» священного предмета разного рода изображениями, как это было принято у язычников.

Всесожжения (то, что полностью сжигалось на жертвеннике) выражали полную зависимость народа от Господа. В принесении жертв мирных (которые съедались сообща) выражались благодарность евреев Богу и радость при мысли, что Он заботится о них.

Последним напоминанием о том, чтобы написать все слова закона сего очень явственно подчеркивалось высшее значение той роли, которую предстояло играть Божьему слову в новой земле.

На протяжении всей проповеди Моисей призывает соплеменников повиноваться завету. Эти слова зафиксированы и в стихах 27:9-10. Хотя эти слова были сказаны Моисеем и священниками («Моисей и старейшины») израильтянам, стоявшим на равнинах Моава, они были повторены и в Сихеме, так как входили в официальную часть церемонии обновления Завета. Слова «в день сей ты сделался народом Господа, Бога твоего» не означали, что до этого Израиль не был Божьим народом. Они лишь свидетельствовали, что там, на равнинах Моава, в этот важный поворотный момент своей истории, Израиль как бы опять и заново посвящал себя Господу. Потому и было сказано евреям, чтобы повиновались Ему и следовали Его повелениям и постановлениям.

Благословения и проклятия (27:11-26)

Распоряжения относительно этой церемонии Моисей сделал еще раньше. После того, когда на горе Гевал будет установлен жертвенник, шести племенам следовало собраться на горе Гаризим, чтобы благословлять народ, а шести другим – на горе Гевал, чтобы произносить проклятие. На самом деле евреям надо было расположиться у подножия этих гор. Между ними, на земле Самарии, расположена долина, гора Гаризим находится на юго-западе от горы Гевал. Неподалеку от них, в долине, находился город Сихем.

Шесть племен у горы Гаризим происходили от жен Иакова Рахили и Лии. Четыре племени из шести, направленных к горе Гевал, чтобы произносить там проклятия, были потомками наложниц Иакова – Валлы и Зелфы. Остальные два были племенами Рувима, первенца Иакова, который потерял свое право на первородство, вступив в кровосмесительную связь (Быт. 35:22; 49:3-4), и Завулона, младшего сына Лии.

Левиты стояли меж двух гор, чтобы, повторять и тем самым подтверждать благословения и проклятия. Только левиты-священники, носившие ковчег, стояли там, как рассказано в книге Иисуса Навина (8:33), остальным левитам должно было стоять у горы Гаризим (Втор. 27:12). В стихах 15-26 перечисляются только проклятия, и причина этого не ясна. Другие проклятия записаны в 28:15-68. Лишь 12 положений относительно людей, нарушивших те или иные законы, включены в 27:15-26.

Нелегко определить общую тему или принцип направленности этих 12 проклятий, хотя многие из них полагались за действия, совершенные кем-то втайне. Восемь из 12 угрожали за нарушение Десяти заповедей: второй, пятой, восьмой, седьмой и шестой заповедям.

Например, сказано, что даже если бы нарушитель второй заповеди держал самодельного идола в тайном месте, Господь узнал бы об этом, и виновного настигло бы проклятие. Провозгласив „аминь", весь народ засвидетельствовал бы о своем согласии с этим проклятием и о понимании значения его.

В стихе 27:18 сказано: «Проклят тот, кто слепого сбивает с пути!» Хотя слепой не в состоянии был бы узнать своего обидчика, который сбил его с пути, совершив поступок презренный и жестокий, Господь увидел бы его и проклял. Вероятно, проклятие этого рода настигло бы всякого, виновного в жестокости по отношению к слабым и беззащитным членам сообщества.

В принципе еврею нетрудно было бы так или иначе, воспользоваться незавидным положением сирот, вдов, однако, в защиту их выступил бы Сам Бог.

Проклятия направлялись против каждого, кто вступал в разные виды блуда (с женою отца своего, с каким-либо скотом, с сестрою своею, с тещей). Шестое проклятие (ст. 20) подразумевало того, кто вступил бы в связь со своей мачехой или наложницей отца, пока тот был еще жив, но также и того, кто женился бы на мачехе или наложнице своего отца после его смерти.

Седьмое проклятие настигло бы того, кто совершил акт скотоложства. Хотя и совершенные втайне, действия эти стали бы известны Господу.

Восьмое и девятое проклятия стали бы уделом того, кто вступил бы в кровосмесительный брак (или связь) с одной из своих близких родственниц.

Десятое и одиннадцатое проклятия поразили бы того, кто попытался бы тайно нарушить шестую заповедь, запрещающую убийство.

Заключительное (27:26) проклятие показывает, что все предыдущие носили как бы выборочный характер. Может быть, одиннадцать вышеупомянутых примеров были выбраны на том основании, что большая часть перечисленных преступных действий могла быть совершена тайно, значит, нарушителей соответствующих законов было бы не так легко выявить, как тех, кто преступили бы другие законы. Итоговый характер двенадцатого проклятия показывает, однако, что Бог хотел от евреев послушания Закону всем сердцем, как на людях, так и в частной жизни.

В главе 28 Моисей повелел соплеменникам обновить завет, он вновь обратился к делам Израиля, стоявшего на равнинах Моава. Моисей провозгласил перед ним благословения и проклятия этого завета, подлежавшего обновлению (подтверждению). Раздел, содержащий проклятия, в четыре раза длиннее того, что содержит благословения. Как отмечалось ранее, это соответствовало характерной форме древних ближневосточных договоров, в которых проклятий всегда перечислялось больше, чем благословений. Однако более вероятной представляется другая версия: раздел проклятий превосходил раздел благословений из-за предчувствия, что Израилю не избежать многочисленных нарушений завета.

Предложение Бога Израилю вступить с Ним в завет было проявлением милости с Его стороны. Тем не менее, благословения в рамках Моисеева завета обусловливались послушанием народа. Завет предлагался народу, прежде милостиво освобожденному Богом из Египта, для того, чтобы народ этот мог радоваться своим близким взаимоотношениям с Творцом и готовиться к принятию новых благословений Его. Одним из них было обещание поставить Израиль выше всех других народов.

Если бы Израиль повиновался Господу, то был бы благословляем в каждом аспекте своей жизни. Благословения стали бы уделом как торговца, живущего в городе, так и сельского жителя. Многочисленным стал бы народ израильский и не имел бы недостатка ни в скоте, ни в хлебе. И в повседневной жизни своей каждый израильтянин радовался бы Божиим благословениям («благословен ты при входе... и благословен при выходе твоем»).

Очевидно, текст благословений зачитывался вслух во время церемоний по обновлению завета, чтобы все израильтяне могли услышать об этих благословениях, наступавших при условии послушания завету.

В стихах 28:7-14 Моисей выделяет три сферы благословений. Первая касается связи Израиля с окружавшими его народами. Израилю были бы дарованы сверхъестественный военный успех и такое экономическое преуспеяние, которые поставили бы его превыше других народов, и он бы не зависел от них, а они от него зависели бы («и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы»); евреи всегда были бы главою, т. е впереди, и никогда – хвостом, т. е. позади. Все это могло бы быть, однако, неповиновение завету грозило им результатами прямо противоположными.

Вторая сфера – это процветание сельского хозяйства и чадородие. Третья сфера касалась репутации Израиля. Послушный Богу, будучи святым у Него народом, Израиль всей своей жизнью свидетельствовал бы о своей особой близости с Творцом, вызывая у других народов уважение и благоговейный страх. И это все возможно также только при исполнении непременного условия: если будешь повиноваться заповедям Господа и не пойдешь вслед иных богов (28:14).

Так же, как послушание влечет за собой благословения, так непослушание – навлекает проклятия. Среднего между этими двумя полюсами не существует. Четыре проклятия, перечисленные в стихах 16-19, – точное противопоставление четырем благословениям в стихах.

Божье правосудие (28:20-68)

Моисей детализирует те проклятия, которые перечислены в предыдущих стихах (16-19). Каждый из «судов» преследовал в сущности одну цель: отвратить Израиль от мятежей и неповиновения.

Моисей угрожал Израилю разорением и уничтожением, если тот оставит Господа. Словом «смятение» Моисей обозначает паническое состояние, которое наводилось свыше на врагов Израиля: бойцы их становились беспомощными в битве, либо мучительные болезни поражали их, следствием чего и были ужас и смятение. Оставить Бога – значило совершить зло.

Моисей говорит о болезнях, которые пошлет Господь на непослушных. Чахлость, лихорадка и воспаление.

Некогда, говорит Моисей, плодотворная земля останется без дождя. Небо сделается, как медь, т. е. непрестанно будет источать солнечный жар, исчезнут дождевые облака. И вместо дождя, лишь пыль будет сыпаться на землю, так что ничто не сможет произрастать на ней («земля станет, как железо»).

Израиль подвергнется сокрушительным военным поражениям. Вместо того чтобы враги бежали от него в «семи направлениях», Израиль сам побежит от них семью путями. И поражения эти будут столь ужасны, что некому станет погребать тела погибших.

Как некогда Господь поразил Египет «воспалением с нарывами» (Исх. 9:8-12) и послал замешательство в ряды фараонова войска, так сделает Он Израилю. Физические и душевные недуги будут столь тяжелыми, что у евреев не останется сил и разума что-либо предпринять в свою защиту («и не будешь иметь успеха в путях твоих»).

Недуги и бедствия явятся результатом, военных поражений, которых без Божьей помощи евреям не избежать. Стада и дети их будут безвозвратно утеряны. Плодами их тяжелого сельского труда воспользуются чужеземные воины. От всех этих немыслимых потерь люди станут лишаться разума и тяжело болеть физически.

Если Израиль откажется служить живому Богу, то будет отведен в чужую землю, чтобы там служить «мертвым» богам (имеется в виду ассирийское и вавилонское пленения). И вместо того, чтобы встать во главе народов, он станет самым жалким и гонимым народом на земле, предметом досужих разговоров и насмешек среди своих поработителей.

И как бы тяжело ни работали израильтяне, чтобы получать урожаи, цели своей они не добьются. Ведь саранча и червь не выйдут из повиновения верховному Владыке, и станут поражать посеянное народом. И не соберет Израиль ни зерна, ни винограда, ни маслин – все будет истреблено ими. И лишится он детей своих, которые будут уведены в неволю.

Насылая казни на Египет, Господь укрыл от них живших там евреев. Но при совершении обещанных судов все получилось бы наоборот, так как «пришельцы» в земле Израиля стали бы наживаться за его счет, сделавшись главою над ним.

Причина проклятий называется в стихах 28:45-48. В этом пункте проповеди создается впечатление, что Моисей предрекал Израилю все проклятия сии как, безусловно, грядущие на него. Уже не «если ты ослушаешься», говорит он, а «придут на тебя... за то, что ты не слушал гласа Господа, Бога твоего» (ст. 45) и «за то, что ты не служил Господу, Богу твоему» (ст. 47). Однако функция «судов» будет воспитательной, потому что они станут знамением, предупреждением о том, что кары осуществляются при сверхъестественном Божьем вмешательстве. Ужасные и всеобъемлющие, они не смогут не привлечь внимания будущих поколений израильтян к карающему характеру Божьего правосудия.

За отказ Израиля служить Ему с радостью во времена изобилия он станет служить врагу своему в условиях ужасающей нищеты, как бы уподобившись безгласному волу с железным ярмом на шее.

Чуждый народ, который нападет на Израиля, будет быстрым и сильным, жестоким (наглым и необузданным), сметающим все на своем пути. Неудивительно, что Израиль будет полностью разорен им (Втор. 28:51). Своего апогея страшное положение осажденных достигнет в людоедстве. Родители настолько обезумеют от голода, что станут поедать собственных детей. Это проклятие буквально исполнилось при осаде арамеями Самарии (4 Цар. 6:24-29) и при осаде вавилонянами Иерусалима (Плач Иер. 2:20; 4: 10).

Болезни и изгнание, предупреждает Господь, – орудия поражения народа. Обрушивая проклятия на непокорный Израиль, Бог лишит его всех прежних благословений, которые столь щедро посылал ему. Если прежде Израиль не затронули страшные бедствия и болезни, которыми был поражен Египет, то теперь Бог поразит его ими, и другие болезни, дотоле даже неизвестные ему, наведет на него.

Когда-то Бог размножил евреев, подобно звездам небесным, но по причине их непокорности, предупреждал Моисей, останется их немного. Безопасно живший в своей земле, Израиль будет извержен из нее и рассеян по всем народам, чтобы служить идолам их, вместо своего Господа. И будет Израиль жить в беспокойстве, отчаянии и в вечной тревоге за свою жизнь, утром мечтая о наступлении ночи, а ночью – о наступлении дня.

Было время, когда Бог вывел его из египетского рабства, но силою обстоятельств он станет возвращаться туда, ища в Египте убежища от худших страданий, и будут евреи столь жалки на вид, что даже египтяне не захотят покупать таких рабов. (Историки, в частности, Иосиф Флавий, свидетельствует, что разоряемые и гонимые врагами, евреи не раз возвращались в Египет или их «возвращали» туда для продажи в рабство.)

В четвертом обращении Моисея к соплеменникам обращает внимание обещание благословений, если Израиль покается (30:1-10) и даются условия «восстановления» в обетованной земле.

Горячо убеждая народ повиноваться Господу и Его заповедям, Моисей провозгласил перед благословением и проклятие именно с целью убеждения и побуждения. Однако он слишком хорошо знал переменчивый характер своего народа и его упорство, а потому сознавал, что отступничество израильтян, в сущности, неизбежно, и наихудшие проклятия падут на их головы: они будут изгнаны с земли и рассеяны среди всех народов. Но и сквозь мглу веков, отмеченных сменяющими друг друга проклятиями и благословениями, прозревал Моисей то великое благословение, каким благословит Бог Израиль, когда он, наконец, одумается и примет Божье слово к сердцу.

На протяжении своей истории Израиль будет каяться неоднократно, но этого окажется недостаточно, чтобы отменить последствия проклятий, обрушившихся на него, народ долго будет находиться под чужеземным владычеством. И все-таки Бог непосредственно будет вмешиваться в события его истории и, в конце концов, в милосердии Своем вновь соберет евреев на их земле. Он вернет Израиля из изгнания.

«И обрежет Господь, Бог твой, сердце твое и сердце потомства твоего» (30:6). Это означало, что Бог по милости Своей даст народу новую волю к повиновению Ему вместо присущих ему духовной невосприимчивости и упорства. Вернувшись в Обетованную землю с новым сердцем, они не изменят более Господу, значит, будут жить под обильными благословениями Его.

* * *

Закон, данный Израилю и ставший основой иудаизма, не был чем-то невразумительным или недоступным. Несмотря на его небесное происхождение, Бог ясно изложил и объяснил его Израилю, так что не было нужды восходить за ним на небо или отправляться за ним через море. Не нуждался Израиль и в особом истолкователе Закона для того, чтобы повиноваться ему. Закон уже был записан, еще в пустыне Израиль познакомился с его требованиями. Так что у Моисея были основания сказать то, что он сказал: «весьма близко к тебе слово сие». Они действительно могли произносить его («оно в устах твоих»), и они знали его («... и в сердце твоем»).

Моисей никогда не учил евреев, что они могут быть оправданы через послушание Закону (30:15-16). Еще в начале своей первой книги он заявил, что Авраам был оправдан по вере в Господа (Быт. 15:6). В книге Второзакония (30:15-20) он говорил верующему народу не об оправдании, а о представляющейся ему возможности дружеских, близких отношений с Богом. Мысль его сводилась к тому, что радоваться жизни они смогут настолько, насколько будут повиноваться Божьему слову. Если верующий израильтянин будет искренне хотеть угодить Господу, а для такого человека естественно любить Его и ходить по путям Его, то он станет жить под Божьим благословением. Таким образом, хотя никто не мог быть оправдан по Закону, верующий, живя под Законом, мог рассчитывать на благословения свыше.

Но если бы верующие стали игнорировать Закон, то легко могли бы оказаться среди поклоняющихся другим богам, а это навлекло бы на них катастрофические последствия. Они потеряли бы землю, будучи изгнаны из нее, или были бы физически уничтожены.

Закон послушания Господу мог бы передаваться в Израиле от одного поколения к другому, ведь у боголюбивых родителей и дети обычно вырастают боголюбивые. Так что истинно верующие родители совершили бы благой выбор и для своих потомков.

Моисей позаботился о непрерывном действии Завета и в период смены власти, т. е. когда руководство народом переходило от него к Иисусу Навину (гл. 31-34).

Ко времени смерти Моисея «зрение его не притупилось и крепость в нем не истощилась» (34:7). И все-таки в сто двадцать лет ему уже трудно было руководить народом. Кроме того, Господь лишил его права войти в Ханаан из-за того, что в прошлом был момент, когда Моисей не проявил достаточно твердости в вере (Чис. 20:1-13). Однако осуществление той программы, которую Бог наметил для Своего народа, зависело не от того или иного вождя из людей, а лишь от Самого Бога – достаточно сильного, чтобы исполнить все Свои обетования по Завету. Это Ему предстояло уничтожить племена хананеев, когда Иисус Навин поведет на них Израиль, в частности, как Он поступил с Сигоном и Огом, Втор. 31:4), Моисей повелел народу не выходить из повиновения Господу («поступите с ними по всем заповедям, какие заповедал я вам», ст. 5) и не бояться («Будьте тверды и мужественны, не бойтесь...» ст. 6). Твердость и уверенность они могли черпать в заверении Господа, что Он всегда будет с ними.

Затем, вместо себя, Моисей назначил Иисуса Навина, как сказал ему Господь (3:28). Он еще прежде говорил народу об этом решении свыше – поставить после него, Моисея, Навина, но, повторив это теперь, в присутствии всего Израиля, еврейский вождь как бы подчеркнул, что кандидатура Навина одобрена Самим Богом. Своего преемника Моисей наставил почти в тех же словах, что перед этим наставлял весь народ: «будь тверд и мужествен», «Не бойся и не ужасайся».

Очень важный момент – чтение закона. Так же как и в ближневосточных вассальных договорах, предусматривавших публичное чтение их, Моисеев завет также подлежал публичному чтению.

Закон и его публичное чтение были доверены священникам, одной из функций которых было обучать народ закону. На священниках лежала обязанность читать закон вслух на Празднике кущей (сентябрь-октябрь) в год отпущения долгов, т. е. каждые семь лет.

В главные праздники совершать паломничество к центральному святилищу требовалось лишь от мужчин, хотя и члены их семей нередко присоединялись к ним. Но что касается церемонии чтения Завета раз в семь лет, то на этих чтениях женщины и дети тоже обязаны были присутствовать.

Это было важно с двух точек зрения. Во-первых, редко кто владел копией Писаний для самостоятельного чтения. Обычно человек знал их, будучи научен родителями, священниками и в процессе таких вот публичных чтений. Так что значение публичных чтений трудно преувеличить. Во-вторых, паломничество к центральному святилищу предполагало высокую степень доверия к Богу, ибо на Его попечение оставлялись дома и семьи, на защиту Его полагались также в предстоящем путешествии. Паломничества предоставляли идеальную возможность для принятия слова в духе веры, благодаря им народ учился бояться Господа и тщательно следовать постановлениям закона.

Книгу со «словами закона сего» следовало положить рядом с ковчегом (по правую сторону от него – одесную), но не в него. В ковчег были помещены только Десять заповедей.

Content

Илья Мельников
Второзаконие – последняя книга из Торы

Повеление любить Господа (гл. 6)

Повеление и его значение (6:4-9)

Понятие «Священная война» (гл. 7)

Свод конкретных законов (12:1-26:15)

Закон о единственном святилище (12:2-28).

Предостережения от идолопоклонства (12:29 – 13:18)

Законы, отражающие святость народа (гл. 14)

Закон о десятине (14:22-29)

Год освобождения (15:1-18)

Закон о перворожденных животных (15:19-23)

Праздники паломничества (16:1-17)

Законы и способы теократического правления (16:18-18 22)

Города-убежища и уголовный закон (гл. 19)

Закон о даче свидетельства (19:15-21)

Законы о священной войне (гл. 20)

Другие законы (гл. 21-25)

Право перворожденного (21:15-17)

О непокорном сыне (21:18-21)

О повешенном трупе (21:22-23)

О переодевании в одежду, приличную другому полу (22:5)

О птицах в гнезде (22:6-7)

О перилах на кровле (22:8)

О нарушении супружеских прав (22:13-30)

О тех, кто не мог быть принят в общество Господне (23:1-8)

Сын блудницы (рожденный от незаконного брака) (23:2)

О нечистоте в стане (23:9-14)

Другие законы (23:15-25:19)

Литургические церемонии

Ритуал предложения первых плодов (26:1-11)

Ритуал предложения десятины по истечении первых трех лет (26:12-15)

Обязательство Господа (26:18-19)

О написании закона и о жертвоприношениях (27:1-10)

Благословения и проклятия (27:11-26)

Божье правосудие (28:20-68)