Андерс де ла Мотт

Обман (Bubble)

Посвящается Аннетт

Моя самая искренняя благодарность всем вам, муравьям, без чьих советов и прочей помощи Игра не стала бы реальностью.

Автор

Anders de la Motte

Bubble

Copyright © Anders de la Motte 2012.

Published by arrangement with Salomonsson Agency

© Лисовская П. А., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Outbox: 1 pending message[1]

–

From: goodboy.821@gmail.com

To: Magnus.sandstrom@farookalhassan.se

Тема: Игра

Манге, какого черта, как же так вышло?

Начиналось так просто. Так невинно.

Забытый кем-то в поезде мобильник.

Телефон, знавший, кто я, назвавший меня по имени.

Хочешь сыграть в Игру, Хенрик Петтерссон?

YES or NO?[2]

Вначале все шло как по маслу. Задания, которые мне давали, были совсем не сложные: стибрить зонтик, вывинтить болты на колесах шикарной тачки, вырубить часы на крыше универмага «Эн Ко».

Видео получались клевые, фанатам нравилось, и я начал подниматься вверх в рейтинге. Балдел от славы и признания, метил в чемпионы. Собирался сковырнуть с пьедестала Кента Хассельквиста, он же – игрок номер пятьдесят восемь.

Почти что любой ценой…

Качок на улице Биркагатан, которому я разукрасил из баллончика с краской и рожу, и дверь квартиры, нападение на королевский кортеж. Камень, брошенный в полицейские машины с Транебергского моста…

И все это не моргнув глазом, Манге, не усомнившись ни на чертову долю секунды…

Все делал, чтобы добраться до верха, заслужить народную любовь. Получить признание.

Но потом я лоханулся. Нарушил правило номер один…

Никогда ни с кем не говорить об Игре.

Сначала они меня вышвырнули, затем предупредили.

Подожгли квартиру, пытались сделать то же самое с твоей компьютерной лавкой.

Не говоря уже о психе Эрмане. Отшельнике, слишком во все это вляпавшемся и решившем спрятаться и жить без электричества в лесу в деревне.

Didn’t do him much good, did it… [3]

You are always playing the game[4], хочешь ты того или нет.

И я слетел с катушек, big time[5]. Взорвал к чертям их серверную ферму. Спер у них бабло и свалил.

Пожил раздолбаем на пляже в Азии, так, как все мечтают, попытался получить удовольствие от преждевременной пенсии.

Не очень-то получилось.

Нужно быть осторожным со своими желаниями.

Мне удалось прятаться четырнадцать месяцев, но они нашли меня в Дубаи. Подставили меня за убийство Анны Аргос, заперли в тюряге и пытали.

Но мне удалось выбраться из их ловушки. И я решил узнать, кому была нужна смерть Анны. А заодно и моя…

Ответ на этот вопрос, как оказалось, был связан с ее фирмой Argoseye.com и их по меньшей мере не совсем прозрачными методами работы. Купленные блогеры, тысячи фальшивых Интернет-аккаунтов, пишущих левые коменты и ставящих оценки, подходящие клиентам фирмы. Всевозможные технические уловки, которые они использовали для того, чтобы подавлять конкурентов и скрывать информацию. А также делать невидимыми кое-какие вещи в Интернете.

Такие, как, например, Игра.

Но мы и их отымели, хоть это и дорого обошлось. Троянская программа, тобой разработанная и подсаженная мной в их компьютерную систему, сработала так, как и должна была.

Вытащила на свет дня троллей, и они лопнули. Вставили по самые помидоры мерзавцу Филиппу Аргосу, и все эти мелкие заговорщики получили по заслугам.

И все бы уже должно было быть нормально.

Если бы не он.

Таге Саммер, или дядя Таге, как его называет Бекка.

Утверждает, что он когда-то служил вместе с моим папашей.

Старпер, конечно же, наврал сестрице, но я-то знаю, кто он на самом деле.

Гейм-мастер. Мозг всего этого дела.

Он дал мне задание, Манге!

Последнее задание, которое сделает меня знаменитым.

Я пытаюсь придумать какой-то план, чтобы соскочить.

Выдернуть и себя, и Бекку из его когтей.

Если ты получишь этот имейл, значит, мне это не удалось.

Значит, они заставили меня выполнить это задание.

И я с большой долей вероятности уже мертв…

Сейчас тихо, слишком тихо.

Но я знаю, что они там, следят за каждым моим шагом.

Скоро все начнется.

Вопрос только в одном: готов ли я к этому последнему матчу?

Как ты думаешь?

YES or NO?

Твой старый друг,

Эйч Пи

–

This message is set to send at a future date[6]

Bubble [’bΛbәl]

Тот, кто владеет прошлым, управляет будущим.

Небольшое количество воздуха или газа в жидкости. Небольшой полый плавающий шарик или сфера;

Нечто, занимающее больше места, чем на самом деле того заслуживает; спектакль;

Жульничество или обман; мошенническая схема; дутый план; нечестная игра на бирже;

Человек, ставший жертвой мошеннической схемы; простофиля;

Маленькая сферическая пустота в твердом материале;

Обманывать, вводить в заблуждение (глагол);

(Как правило, временное) состояние, когда все, что человек видит, осязает, слышит, чувствует и обоняет, находится под контролем тех, кто его окружает, либо какой-то внешней системы;

Состояние, когда электронный прибор или человек находятся под наблюдением с расстояния («под колпаком»);

Фантазия или мечта настолько изощренная, что возможность ее воплощения исключена.

www.brainyquote.com

www.urbandictionary.com

www.wiktionary.com

* * *

В персонализированном мире нас все больше и больше будут кормить только теми новостями, что нам приятны, знакомы и подтверждают наши собственные убеждения, а поскольку пропускающие их фильтры невидимы, мы и знать не будем о том, что от нас скрыто. Наши прежние интересы будут определять, с чем мы столкнемся в будущем, не оставляя при этом места для непредвиденных происшествий, которые способствуют творчеству, инновационному мышлению и демократическому обмену идеями.

Эли Паризер

Знание – это власть. Информация – это власть. Засекречивание или припрятывание знания или информации есть акт тирании, закамуфлированной под умеренность.

Робин Морган

Не так важно, кто начинает начинает игру, – важно, кто ее заканчивает.

Джон Вуден

Словно треснули кулаком в грудь – такое примерно ощущение. Каким-то странным образом удар будто заставил время замедлиться. Он мгновенно разглядел все детали вокруг. Оружие, на него наставленное, панические возгласы в толпе. Повсюду тела, двигающиеся, как при замедленной съемке. Они пытаются отойти от него как можно дальше.

Но, несмотря на неоспоримые доказательства, несмотря на запах пороха и звучащий эхом в барабанных перепонках хлопок, мозг отказывается воспринять очевидное. Как будто защищается от невозможного, невообразимого, неслыханного…

Такое просто не могло произойти. Не сейчас!

Никогда в жизни!

Она в него выстрелила…

ОНА

В НЕГО

ВЫСТРЕЛИЛА!!!

Пистолет по-прежнему упирался ему прямо в грудь. В ее взгляде поверх мушки – лед, полное отсутствие эмоций. Как будто этот взгляд принадлежит не ей, а кому-то другому. Чужому человеку.

Он пытается поднять руку, чтобы сделать ей знак, открывает рот, чтобы что-то сказать. Но единственный звук, который ему удается издать, это еле слышный стон. И тут внезапно время снова приобретает свой нормальный темп. Боль в груди распространяется волной, проходит насквозь через тело куда-то вниз и заставляет закачаться асфальт под ногами.

Колени подгибаются, и он, шатаясь, отступает на два шага назад, чтобы удержать равновесие.

И тут его пятка упирается в край тротуара.

Секунда невесомости, пока он борется с законом всемирного тяготения. Затем волшебное чувство свободного падения.

На этом его участие в Игре завершено.

Глава 01

A whole new [geim]?[7]

Проснувшись, Эйч Пи сразу понял, что что-то не так. Прошла пара секунд, и до него дошло, что же вызвало это беспокойство.

Тихо.

Слишком тихо…

Окна спальни выходят в переулок Гульдгрэнд, и он давно привык к постоянному гулу машин с Южного путепровода, проходящего в нескольких сотнях метров от его дома. Он и забыл о его существовании. Но вместо обычного глухого транспортного шума, в который время от времени вклинивался визг сирены, эта летняя ночь совершенно безмолвна. Он покосился в сторону будильника: 03:58.

Ремонт, наверное, догадался он. Южный путепровод, южная часть прибрежного шоссе и Слюссен в очередной раз закрыли, чтобы залатать асфальт… Но мало того, что дорожных работяг теперь, по всей видимости, заставляют работать бесшумно, до Эйч Пи стало доходить, что никаких других звуков тоже не слышно. Ни разносчиков газет, со стуком швыряющих свои пакеты о входные двери домов, ни орущих на улице Хурнсгатан пьяных. Не слышно ни писка, указывавшего бы на то, что за окном живет столица страны. Как будто его квартиру окружил гигантский пузырь, изолировав его самого от остального мира. И теперь он будет вынужден жить в отдельной вселенной, где обычные правила не действуют.

Что, на самом деле, в какой-то степени правда…

И он отметил, как учащенно забилось сердце. Где-то в глубине квартиры послышалось тихое шуршание, заставившее вздрогнуть. Вор залез?

Нет, невозможно. Эйч Пи запер вторую дверь на все замки, как привык теперь делать. Эта дверь обошлась ему в круглую сумму, но оправдывала каждую вложенную крону. Стальная коробка, двойные ригельные замки и черт знает что еще, так что чисто логически в квартиру проникнуть не мог никто. Но паранойя – это не тот зонт, который так легко сложить и убрать в сторону…

Он вылез из постели, на цыпочках прошел по спальне и осторожно выглянул в гостиную. Прошла пара секунд, но и когда глаза привыкли к темноте, результат был тот же. Ничего, никакого движения ни в спальне, ни в прилегающей к ней маленькой кухне. Все нормально, ни малейших признаков опасности. Если не считать этой неестественной, давящей тишины, которая никуда не делась…

Эйч Пи на цыпочках подошел к окну и выглянул на улицу. Там не было ни души, что не так уж и странно, учитывая, что сейчас ночь. А по переулку Мария-Траппгренд и днем-то, поди, никто не ездил.

Да, наверное, все-таки ремонт. И так уже весь его чертов район, Сёдер, похож на место проведения археологических раскопок, так почему бы не перекрыть вообще все движение на ночь. А работяги небось пьют сейчас кофе…

Plausible[8] – без сомнения! И все же дискомфорт никуда не делся.

Осталось заглянуть в прихожую.

На цыпочках, семеня по новым паркетным доскам и не наступив на третью и пятую, потому что скрипят, Эйч Пи пошел к входной двери.

Когда до нее оставался какой-то метр, ему показалось, что в прорези для почты было какое-то шевеление. Застыв на полушаге, он почувствовал, как учащенно бьется его сердце.

Два года назад кто-то налил ему в дверь жидкости для розжига и поджег квартиру. Ужасно неприятное происшествие, закончившееся для Эйч Пи кислородной маской в больнице Сёдера. И только много позже до него дошло, что с помощью такой акции устрашения ему напомнили о правилах Игры.

Осторожно принюхавшись, запаха керосина он не почувствовал. И все-таки теперь он не сомневается. С той стороны входной двери слышались какие-то звуки.

И, может, все-таки это разносчик газет?

Продвинувшись на цыпочках вперед еще на два коротких шага, Эйч Пи осторожно прильнул к глазку. Вдруг послышался такой грохот, что он отскочил назад в прихожую.

Проклятье!

Пару секунд перед глазами мелькали искры, сердце почти остановилось. Раздавшийся снова грохот вывел его из шока. Кто-то пытается выбить его дверь! Дверная коробка уже начала поддаваться, так что, кто бы это ни был, этот человек сильнее любого Халка или Шварценеггера. Третий удар, металл о металл, и это не какой-то там дурак Брюс Бэннер, а, что более вероятно, реальная кувалда, а может быть, и парочка.

Дверь поддалась еще на пару сантиметров, и Эйч Пи увидел, что в просвете уже видны пружинные задвижки. Еще пара ударов, и всё.

Он резко повернулся, споткнулся на ровном месте и плашмя упал на пол. Еще раз грохнуло со стороны двери, и ему на ноги посыпалась штукатурка. Барахтаясь на полу, Эйч Пи руками искал, за что зацепиться. Наконец удалось встать на ноги.

Бегом: гостиная, спальня. Захлопнуть за собой дверь!

Во рту привкус крови, сердце рвется из груди. Руки трясутся так, что он с трудом смог повернуть ключ в замке.

Какогочертадачтожэтотакоезахрррррреннннь……

Снова грохот в прихожей, за которым на этот раз последовал треск, говоривший о том, что коробка двери, по всей видимости, поддалась. Эйч Пи обхватил руками комод, уперся ногами в пол и чуть не упал, когда тяжеленная штуковина наконец-то подперла собой дверь спальни.

ДСП голимая!

Если стальная дверь не могла остановить ломившихся к нему в квартиру, то где уж там прибалтийской сборной мебели! Комод только подарит ему пару дополнительных секунд на спасение. Перекатившись через кровать, Эйч Пи стал судорожно шарить пальцами по ночному столику, заваленному журналами и книгами в мягкой обложке.

Телефон, где же телефон?

Вот! Ах, черт, это пульт от телевизора…

Эйч Пи уже слышал быстрые шаги в гостиной, хриплые голоса, что-то кричащие друг другу, но сейчас он сконцентрировался на своих поисках, поэтому не прислушивался к тому, что они там говорили. И тут его палец наткнулся-таки на телефон, причем так резко, что тот упал на пол.

Вот черт!

Кто-то стал дергать дверную ручку, грубый голос завопил: «Сюда!» Эйч Пи кинулся на пол и стал бешено шарить вокруг себя. Вот он, у левой руки. Схватив телефон, Эйч Пи начал судорожно водить пальцем по кнопкам. Руки по-прежнему тряслись как от Паркинсона.

Один один два – легкий номер… хрена с два!

От удара в дверь комод из «ИКЕИ» чуть не грохнулся на пол.

– Алло, служба спасения, чем я могу вам помочь? – спросил сухой голос в трубке.

– Полицию! – завопил Эйч Пи. – Помогите м…

Его ослепила яркая вспышка и впечаталась в сетчатку глаз. Затем раздался хлопок, от которого у него перехватило дыхание. А затем они на него набросились.

* * *

– Снова он. Минивэн, – добавила Ребекка, когда не последовало немедленной реакции напарника.

Тот быстро взглянул в зеркало заднего вида:

– Тот же, что вчера?

– Угу, – ответила она, не отрывая взгляда от собственного зеркала, расположенного над пассажирским сиденьем.

Про себя добавила: «А какой же еще!»

– Четыре машины за нами. Идут уже какое-то время… Все как вчера и почти в том же месте.

– А ты уверена, что это та же тачка? В городе полно белых фургонов…

– Уверена, – не стала тратить времени на разговоры Ребекка. – Притормози-ка, пусть подъедет поближе.

– Но тогда я отстану от VIPа… – Он махнул рукой в сторону ехавшего впереди спортивного кабриолета с открытым верхом.

– Да забудь ты сэповский учебник, Чельгрен, будь гибче, – прошипела она излишне зло.

А он излишне резко отпустил педаль газа. Ехавшая за ними машина недовольно засигналила, а затем резко их обогнала. Другая продолжала ехать сзади. Ребекка открыла бардачок и достала фотоаппарат. Она держала его низко, чтобы водитель минивэна не заметил ничего через стекло. Еще один взгляд в зеркало заднего вида.

Объектив с зумом – это, конечно, прекрасно, но минивэн по-прежнему ехал в двух машинах позади них, к тому же его частично закрывали другие объекты.

– Еще немного, – пробормотала Ребекка Чельгрену, готовя лежавшую на коленях фотокамеру.

Она боролась с искушением оглянуться назад. И вдруг их VIP пересек сплошную разметку, перешел в другой ряд и поехал в сторону улицы Кунгсгатан. Чельгрену ничего не оставалось, как повторить маневр. Ребекка выругалась про себя, когда такой шанс был упущен. Но через пару секунд обнаружила, что минивэн по-прежнему едет за ними. Еще одна отделявшая их от него машина куда-то делась, и теперь он был к ним гораздо ближе. Гораздо ближе, чем поехала бы она сама, если бы за кем-то следила. Видимо, резкий маневр застал водителя врасплох, заставив сделать ошибку.

Прижав локоть левой руки к сиденью и упершись ногами в пол, Ребекка осторожно нагнулась и повернула корпус. Регистрационный номер фургона все еще не было видно из-за ехавшей между ними машины, но она смогла разглядеть фигуры двух сидевших в кабине людей. Светлая одежда с длинным рукавом, что-то типа рабочих комбинезонов, как и вчера. Но тогда у нее не было под рукой фотоаппарата. И сейчас она исправит этот промах.

Вдруг ехавший за ними автомобиль мигнул поворотником, намереваясь сменить ряд, и она поняла: вот ее шанс. Молниеносно обернувшись, Ребекка подняла фотоаппарат и навела его на то место, где находился регистрационный номер, который вот-вот будет видно.

Она слегка нажала на кнопку затвора фотоаппарата. Машина, ехавшая сразу за ними, свернула. Послышался писк автоматической фокусировки, настроившей резкость… Кнопку до конца. Она сделала пару снимков. Отлично! Затем быстро приподняла объектив фотоаппарата и направила его на кабину. Навела на водителя и снова щелкнула затвором. Телеобъектив зажужжал, и мутные очертания сидящего за рулем тут же приобрели большую четкость. Но в тот момент, как запищал автофокус, Чельгрен начал резко разгоняться, из-за чего Ребекка потеряла равновесие. Когда она снова взяла в кадр кабину водителя, минивэн был уже далеко позади них.

– Чельгрен, какого черта ты это делаешь? – прошипела она, почти вслепую отщелкав очередь снимков уменьшающегося силуэта фургона.

– Да VIP этот, Веннергрен-младший! – И он указал вперед на маленькую спортивную машину, что уже почти скрылась из виду. – Вдруг сорвался с места, как черт ошпаренный. Я не стал рисковать, а то мы потеряли бы его из виду.

Ребекка опустила на колени камеру и снова отклонилась на спинку сиденья.

Черт!

Быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но она и так знала, что там. Фургон исчез. Быстро просмотрела кадры на маленьком дисплее фотоаппарата. Регистрационный номер видно хорошо и четко, а вот снимки кабины, как она и предполагала, оказались негодными.

Вот блин!

Можно назвать это полицейским чутьем или как-то еще, но что-то в этом фургоне внушало ей беспокойство. Как только придет в контору, обязательно пробьет номер, а может быть, даже кое-кому позвонит, чтобы перепроверить информацию в реестре оперативных разработок, если реестр дорожного ведомства ничего особого не даст… И тут она вдруг пожалела о том, что так нашипела на Чельгрена. Приоритеты в его действиях были расставлены совершенно грамотно. Несмотря ни на что, VIP важнее всего остального, и она, будь сама за рулем, сделала бы точно так же.

Чельгрен – прекрасный водитель, поэтому-то Ребекка и перетянула его за собой из СЭПО. Он уже успел догнать машину VIPа и ехал на положенном месте прямо за ним.

– Ты все правильно сделал, Чельгрен, – сказала Ребекка, очень постаравшись, чтобы голос звучал нейтрально.

Он только кивнул в ответ, и несколько минут они сидели молча и по очереди поглядывали в зеркала заднего вида.

– Так когда, ты говорила, мы поедем в «Форт»? – спросил Чельгрен как-то преувеличенно любезно.

– Зависит от графика Блэка.

Она даже сделала над собой усилие и ответила ему улыбкой на улыбку.

– Ладно. Кстати, ты видела статью в «Дагенс нюхетер»? Там показано, как старые военные сооружения используют для всякой новой фигни. Превращают бывшие бомбоубежища в серверные помещения, а еще реконструировали старый коммуникационный тоннель, протянутый до самого побережья, и пустили по нему воду для охлаждения. В общем, хай-тек. И безопасность там, конечно, на предельном уровне…

Он сократил дистанцию до автомобиля Веннергрена и угрожающе вильнул в сторону какой-то машины, намеревавшейся вклиниться между ними.

– Очевидно, что «PayTag» хочет, чтобы у объекта сохранился статус особо охраняемого. И это можно понять. В таком случае охрана там должна быть вооружена…

Чельгрен оторвал взгляд от VIPа на пару секунд, чтобы повернуть голову в ее сторону. Не успел он открыть рот, а Ребекка уже знала, о чем он ее спросит:

– Кстати, что там у нас на оружейном фронте, шеф?

– Лицензионная комиссия все еще рассматривает нашу заявку…

«… снова», – чуть не добавила она, но в кармане пиджака начал вибрировать мобильный телефон.

Номер скрыт. Наверное, очередной телефонный продавец или бывший коллега из полиции в поисках работы… Ребекка подняла было большой палец, чтобы нажать на красную иконку и сбросить звонок, но в последнюю минуту передумала. Чельгрен все еще косился на нее, как видно, желая продолжить разговор о получении лицензии на оружие. И не он один.

По большому счету, все ее нанятые новые телохранители согласились на эту работу при условии, что смогут носить на службе оружие. А если она не сможет получить лицензию…

Ребекка быстро нажала на зеленую иконку на телефоне.

– «Сентри секьюрити», Ребекка Нурмен, – ответила она преувеличенно деловым тоном.

– Отдел личной охраны, комиссар полиции Людвиг Рюнеберг, – послышался на другом конце эфира голос ее бывшего шефа.

– Привет, Людде, сколько лет… Рада тебя слышать.

– Сомневаюсь, что будешь по-прежнему рада, когда я тебе все расскажу, Нурмен…

Что-то в тоне его голоса заставило ее немедленно выпрямиться.

– Тебе нужно приехать в управление, лучше прямо сейчас, если можешь…

Связь на мгновение прервалась, его голос куда-то пропал. Но часть ее уже вычислила, что будет дальше. В горле встал ком.

Нет, нет, нет…

– … твой младший брат.

Глава 02

Opening[9]

Головой на столе неподвижно лежало его тело. Глаза закрыты, как будто он спит.

В последний раз, когда она его видела, он был коротко подстрижен, а теперь волосы отросли, и по лицу разбросаны грязные светлые пряди. Лампы дневного света в клаустрофобском маленьком помещении делали круги под его глазами совсем темными на фоне бледно-желтой кожи лица. Как будто сейчас она смотрела сквозь огромное стекло на восковую куклу, а не на неподвижное человеческое тело.

Ребекка всегда боялась, что это произойдет. Она страшилась этой минуты с того самого момента, как два года назад Хенке бросил камень в лобовое стекло ее машины и чуть не убил и ее, и коллегу Крузе. А может быть, это началось еще раньше. Намного-намного раньше…

– Его привезли сегодня ночью, – сказал Рюнеберг, стоявший справа у нее за спиной, но она едва услышала. – Мне сообщили где-то час назад, и я сразу тебе позвонил. Не совсем по правилам, но я подумал, что ты захочешь знать все сразу. Я бы – хотел, если бы это случилось с моим братом…

Ребекка с трудом оторвала взгляд от стекла и повернулась лицом к нему.

– Спасибо, Людде, я тебе очень благодарна…

Слова застревали у нее в горле.

Пара секунд молчания.

– Грустная история, – наконец пробормотал он и неуклюже положил ей руку на предплечье.

Вдруг без предупреждения открылась дверь, и в помещение вошел худой лысоватый мужчина лет шестидесяти. Под мышкой папка с документами; одет, несмотря на лето, в темный костюм-тройку и идеально повязанный галстук. Он коротко кивнул Рюнебергу и затем обратился к Ребекке:

– Вы, как я понимаю, сестра?

– Ребекка Нурмен, – пробормотала она и протянула ему руку.

Но вместо рукопожатия мужчина достал из кармана жилета пару узких очков для чтения и, обстоятельно надев их на кончик носа, открыл свою папку.

– … ты говорил, Рюнеберг, что она раньше работала на Контору?

– Формально и сейчас работает, Стигссон, – ответил ее бывший шеф заискивающим тоном, которого она не слышала у него раньше. – Нурмен в отпуске до конца года, а затем должна решить, что предпочитает: СЭПО или частный бизнес…

Рюнеберг попытался изобразить улыбку, но на лице его собеседника ни один мускул не шевельнулся.

– Понимаю…

Стигссон повернул голову и посмотрел на Ребекку поверх очков.

– Поскольку вы, Нурмен, все еще сотрудник СЭПО, то на вас распространяется и подписка о неразглашении, и оговорки о соблюдении секретности, которые вы подписывали при приеме на работу. Сестра вы или нет, всё, что вы здесь услышите, – тайная информация, которую категорически запрещено передавать кому бы то ни было, ясно?

– Да-да, – кивнула Ребекка. – Естественно, – добавила она, заметив, что он не совсем удовлетворен ее реакцией. – Так о чем идет речь?

В помещении с другой стороны стекла вдруг открылась дверь, и туда вошли двое, мужчина и женщина, тоже в черных костюмах. Пару секунд там ничего не происходило. Затем Хенке открыл глаза. Он поднял голову, выпрямился и медленно потянулся. Что-то сказал, но через стекло ей не было слышно, что, и на мгновение ее охватило желание ворваться в допросную и дать ему пощечину. Но трескучий сухой голос Стигссона сбил ее с этой мысли:

– Ваш брат подозревается в участии в преступном сговоре либо в подготовке теракта.

* * *

– Итак, Хенрик, как мы и говорили раньше, вы планировали и, следовательно, готовили преступление, направленное на серьезную дестабилизацию основополагающих политических, экономических и общественных структур страны, – сказала следователь, темноволосая женщина лет сорока с короткой стрижкой, впившись в него взглядом.

Но Эйч Пи едва ее замечал. Его уставшая башка все еще пыталась как-то соединить то, что с ним произошло. Но в одном он был уверен. В отличие от событий двухлетней давности, когда его тоже взяли (но на самом деле это была гигантская подстава), теперь каждая деталь на своем месте – всю дорогу с того момента, как спецназ вломился к нему в квартиру, и до вкуса пережаренного кофе из автомата, стоявшего перед ним на столе в коричневом картонном стакане. Все, похоже, настоящее. Что в таком случае означает, что?..

Тема – теории заговора, стоимость вопроса – три тысячи крон… [10]

– М-м-м, – пробормотал Эйч Пи, поскольку от него явно ждали какого-то ответа.

Он закрыл глаза и стал тереть виски, чтобы выторговать себе немного времени на размышление. Что там такое говорит эта баба? Дестабилизировать какую политическую хрень?

– Как я уже сказал раз десять, я хочу, чтобы на моем допросе присутствовал адвокат, – промямлил Эйч Пи.

Женщина по фамилии то ли Руслюнд, то ли Русквист, или что-то там еще связанное с розами, обменялась быстрым взглядом с коллегой.

– Да-да, Хенрик, мы это поняли, – сказал полицейский, чье имя Эйч Пи уже тоже забыл. – Просто мы хотели бы по возможности разобраться с рядом формальностей до прихода вашего адвоката. Ведь он появится? Мы уже ждем его несколько часов. В сколько бюро вы позвонили?

Склонив голову набок, Эйч Пи улыбнулся так, что стало сразу понятно, что он имеет в виду.

– Конечно, появится… – пробормотал он.

– Ну, а тогда как насчет того, чтобы в любом случае потихоньку начать? Чтобы сэкономить время? – снова с улыбочкой добавил полицейский. – Или, может быть, вы хотите позвонить кому-то еще? Какому-нибудь родственнику?..

– Нет! – довольно громко оборвал его Эйч Пи и выпрямился.

Он заметил, как они переглянулись. Хрен им, он будет невозмутим.

– Времени у меня полно, и я ничего не собираюсь вам говорить, пока сюда не прибудет адвокат, – уставившись в столешницу, сказал он со всей собранностью, на которую был способен. – Но ради бога, давайте уже говорите сами… – пробормотал он через пару секунд, чтобы заполнить чем-то давящую тишину.

– Отличное предложение, Хенрик.

Мужчина-полицейский, чью фамилию Эйч Пи так и не запомнил, взял стул и сел напротив. Достав из кармана пиджака маленький цифровой диктофон, он поставил его на стол между ними.

– Допрос Хенрика Петтерссона, он же Эйч Пи, третье июня, время пятнадцать тридцать. Присутствуют полицейские инспекторы Русваль и…

* * *

– …Хельстрём.

Стигссон нажал на кнопку рядом со стеклом, и вдруг из динамиков послышался голос следователя.

– Так что именно, по-вашему, сделал Хенке? – спросила Ребекка, не обращаясь ни к кому конкретно, в то время как Хельстрём продолжал общаться с диктофоном.

Она постаралась, чтобы голос ее звучал очень спокойно, как будто она не очень-то волнуется по поводу ответа.

– Мы располагаем сведениями о том, что ваш брат планирует какое-то покушение на руководство страны, вероятно, связанное со свадьбой кронпринцессы…[11]

– Шутите?! – вырвалось у нее, и она едва успела взать себя в руки.

Стигссон бегло взглянул на Ребекку, и она прикусила язык. Конечно, все это один большой розыгрыш, СЭПО славится своеобразным чувством юмора, а этот Стигссон – просто клоун ходячий…

Черт подери, возьми себя в руки, Нурмен!

Ошибка; ясно, что дело в какой-то гигантской ошибке. Наверное, они спутали Хенке с кем-то еще, перепутали информацию и вломились не в ту квартиру. И это, кстати, не впервые…

– К тому же у нас есть сведения о том, что ваш брат отнюдь не чужд такого рода тяжких преступлений…

– Вы имеете в виду ту историю с Дагом? – перебила его она. – Вообще-то Хенке не виноват, он только пытался защитить меня. К тому же уже пятнадцать лет прошло…

Стигссон покачал головой.

– Нет-нет, случай с гибелью вашего жениха здесь ни при чем, хотя он представляет собой определенный интерес как деталь общей картины… Дело совсем в другом. Посмотрите сами!

Он указал в сторону допросной, где один из следователей только что включил видеопроектор. Съемки – дрожащей рукою на портативную видеокамеру – какой-то стены, голубое небо и несколько темных фасадов. Затем зеленеющие свежей листвой кроны деревьев, под ними ряд уличных кафе. Через пару секунд Ребекка узнала это место. Сквер Кунгстрэгорден. За кадром все усиливающийся стук, источник которого она не сразу смогла определить. Но постепенно с усилением звука она поняла, что это. Топот копыт… Множество копыт, стучащих об асфальт. А когда в кадр въехал королевский кортеж, Ребекка вдруг вздрогнула.

* * *

Этот видеоролик он узнал сразу. Сквер Кунгстрэгорден, почти ровно два года назад, кортеж с королевской четой и президентом Греции. Солдаты верхом, зрители вдоль тротуара щелкают камерами мобильных телефонов. Это кино он видел раз сто, знал в лицо каждого участника съемок, помнил наизусть каждое выражение лица. Парень с собачкой, дама в белой шляпке, немецкие туристы с огромными рюкзаками… Что было дальше, он мог рассказать, разбуди его ночью. Вот-вот картинка станет совершенно белой, и одновременно послышится хлопок того же калибра, что ему пришлось пережить у себя в квартире, от чего сильно дернулась рука, державшая видеокамеру. Затем полный хаос, несущиеся лошади, солдаты, лежащие на земле, и орущие в панике люди.

Но вместо того, чтобы сфокусироваться на кортеже, как он ожидал, камера вдруг начинает поворачиваться, снимая панораму. Немного попорхав, она скользит теперь по толпе на другой стороне улицы. Затем выхватывает знакомый силуэт, останавливается, медленно приближает его, пока почти вся фигура не попадает в кадр. Эйч Пи нервно заерзал. И вдруг его слегка затошнило.

* * *

Сидящий верхом на мопеде человек в черном. Конечно, темное забрало шлема закрывает лицо, но Ребекка без труда узнает его. Осанка, резкие движения, манера держать голову немного набок. Сомнений никаких…

Она и раньше подозревала, но не стала расспрашивать, потому что не хотела узнать ответ… Мужчина в фильме роется в висевшем на руле пластиковом пакете. Затем достает цилиндрической формы предмет и начинает что-то с ним делать. Стук копыт становится все громче по мере приближения кортежа. Камера еще больше приближает изображение. Мужчина поднимает голову, с секунду ждет, держа предмет в обеих руках. Затем делает рывок одной рукой и заносит ее вверх. Она уже знает, что он бросит перед собой.

От хлопка светошумовой гранаты затрясся и этот фильм, но оператор продолжает держать мопед в фокусе объектива. Согласно отсчету времени в углу, человек на мопеде почти десять секунд сидит неподвижно, наблюдая плоды своих трудов, затем врубает ногой передачу, круто разворачивается и исчезает по улице Варендорфсгатан.

* * *

Вдруг фильм остановился и наступила тишина. Эйч Пи снова заерзал и пару раз нервно сглотнул. Пара щелчков по клавиатуре компьютера, и во весь экран развернулось застывшее изображение его самого. Стоп-кадр как раз того момента, когда он бросает гранату. Рука занесена вверх, тело напряжено, как пружина. Добавить сюда темное забрало шлема – и можно сказать, что это как минимум жуткое зрелище.

– Ну, Хенрик, – произнес Хельстрём гораздо менее дружелюбно, чем прежде, – так это…

* * *

– …Ваш брат на фотографии?

Стигссон и Рюнеберг вдвоем повернулись к ней, и в течение нескольких секунд в ее голове была полная пустота. Рубашка под пиджаком прилипла к телу, воздух в маленьком помещении стал вдруг спертым, было трудно дышать. Их взгляды прожигали ее насквозь. Покосившись в сторону допросной, Ребекка увидела, что и там наступила полная тишина. Нужно попытаться выиграть время, чтобы был шанс подумать… Но, судя по взглядам обоих, они ждали немедленного ответа.

Так что же ей делать? Солгать или сказать правду?

Решай, черт возьми!

Пару раз сглотнув слюну, ей удалось избавиться от кома в горле.

– В общем-то… – заговорила она.

* * *

– Можешь не отвечать, Хенрик!

* * *

Дверь допросной открылась, и в нее вошел долговязый мужчина с зализанными назад седыми волосами. Он нарочито медленно расстегнул позолоченные пуговицы на своем блейзере и сел на свободный стул рядом с Хенриком. В тот же момент Ребекка поняла, что узнала его.

* * *

– Мой клиент отказывается отвечать на этот вопрос, – произнес мужчина, на этот раз обратившись к полицейским и кладя на стол портфель, из которого достал пачку документов, которые положил рядом с кофе Эйч Пи. – Итак, а теперь я очень бы хотел узнать, почему, вопреки ясно высказаному моим клиентом желанию иметь рядом с собой своего юридического представителя, допрос уже начался. Как вы наверняка знаете, это нарушение двадцать первой статьи уголовно-процессуального кодекса…

* * *

– Юхан Сандельс!

Изумленный голос Рюнеберга заглушил конец речи адвоката.

– Как, черти подери, твоему брату удалось за такой короткий срок подтянуть такого «тяжеловеса»?

– Ни малейшего понятия, – ответила Ребекка, пожав плечами.

К тому же это была истинная правда.

Так что же тут, мать их всех, происходит?!

Глава 03

Timeout[12]

За спиной у него закрылись решетчатые ворота, и он прошел пару шагов по улице Бернсгатан. Снова на свободе, черт, как все-таки классно! Прокурор почти сразу же пошел на попятный. Нечеткий видеоролик не тянет на арест – во всяком случае, когда в деле участвует Юхан Сандельс.

Копы явно плохо усвоили урок, все еще думают, что он мелкий воришка, до смерти испугавшийся ночного взлома, последовавших за этим нескольких часов лежания на деревянной скамье и дозы психологического прессинга. Пару лет назад это у них прокатило бы, должно было прокатить. Но теперь он совсем другой человек и играет на гораздо более высоком уровне, что тоже далеко за пределами понимания этих копов. Даже если бы он решил нарушить правило номер один и рассказать, что же на самом деле произошло, их маленькие полицейские мозги никогда бы не приняли такую правду.

Я нашел в электричке телефон, с блестящим серебристым корпусом и сенсорным дисплеем, посредством чего получил предложение сыграть в игру. В альтернативную реальность, навсегда изменившую мою собственную. Но я вырвался из этой игры – по крайней мере, попытался это сделать…

Кто-то его сдал, это ясно. Заслал видео, сообщил СЭПО, как его зовут. Ролик, конечно же, не просто случайная любительская хрень, снятая каким-то туристом, у которого случайно вышло ухватить больше картинки, чем он рассчитывал. Оператор держал в фокусе именно его и отлично знал, где ему следует находиться. А это, в свою очередь, означает, что ролик прислала Игра. Но Игре вряд ли выгодно, чтобы его «закрыли»; наоборот, им нужно, чтобы он был на свободе, чтобы у него оставался хоть малейший шанс выполнить то задание, которое они пытаются на него повесить.

Эйч Пи и сам усердно размышлял над тем, не стоит ли ему сесть. Придумать какое-нибудь пустяковое преступление, за которое он пробыл бы пару месяцев в тюряге, тем самым в буквальном смысле выйдя из Игры. Но как это было и со множеством других блестящих идей, эту он пока что держал под спудом. И вообще, тюряга не совсем его стихия.

Been there, done that… [13]

Какая удача, что откуда ни возьмись появился этот тип Сандельс!

Эйч Пи позвонил в три крупнейшие адвокатские конторы, спрашивал самых известных адвокатов, и во всех попадал на какую-то непонятную мелкую сошку, которая давала невнятные обещания о том, что с ним свяжутся. И уже настроился на молоденького адвокатика не из самых толковых – и еще минимум пару ночей на той деревянной лавке.

Но вдруг нарисовался Сандельс, как черт из табакерки…

Возможно, господину адвокату наскучила семейная жизнь за городом и он искал повода отправиться в город, чтобы повидаться с любовницей? В общем, счастливое совпадение. Или все-таки нет…

Так или иначе, чувствовал себя Эйч Пи совершенно разбитым, был теперь под подпиской о невыезде, к тому же копы отобрали у него заграничный паспорт. И все же он на свободе.

Еще пару раз глубоко вздохнув, он направился в табачную лавку, которую заприметил в паре перекрестков впереди по ходу движения.

Как-то слишком легко они его отпустили.

Предварительное задержание может длиться семьдесят два часа, и, когда речь шла о терроризме, суд в принципе соглашался с доводами СЭПО и санкционировал арест. А Эйч Пи был лишен свободы менее тринадцати часов. И вряд ли лишь потому, что ему удалось добыть себе звездного адвоката.

* * *

– А сколько времени этот Стигссон проработал в Конторе? – спросила она Рюнеберга, сидевшего напротив нее в полицейском кафетерии.

– Почему ты интересуешься?

– Мне казалось, что мне знакомы большинство лиц здесь, в СЭПО, а его я не узнала…

Рюнеберг слегка заерзал на стуле, но Ребекка все же заметила это движение.

– Ладно, нет, он не новенький, когда-то даже был моим куратором. Но потом много лет работал за границей. ООН, ОБСЕ или что-то в этом роде. Просто сейчас подтягивают все резервы. Тебе, кстати, никакие письма не приходили?

– Письма?

– Всех, кто находится в длительном отпуске, попросят снова заступить на службу на время свадебных торжеств. Нам понадобятся все до единого профессиональные телохранители, которых мы сможем найти. Ситуация с персоналом уже очень напряженная, все эти шведские демократы, которых приходится защищать от избирателей[14].

Она покачала головой.

– Не сейчас, Людде. Мы с трудом пытаемся довести «Сентри» до ума. Сейчас такой бардак с новыми людьми и закупками оборудования. Слишком много всего навалилось…

И вдруг Ребекка заметила, что ему удалось сменить тему.

– О’кей, похоже на то, что здесь, у нас, – вклинился он. – Новый генеральный директор и все такое. Но все-таки подумай, обещай мне. Кстати, хочешь еще кофе? Они скоро закрываются.

Она покачала головой и встала.

– Мне нужно ехать домой. Микке приготовил ужин, а я и так задержалась.

– Ладно. – Он стал вставать из-за стола. – А как, кстати, дела на домашнем фронте с… Ну, после…

– …Тоббе Лунда? Ну, мы это пережили. Микке из тех, кто умеет прощать.

– Отлично. – Рюнеберг пару секунд смотрел куда-то в сторону. – Я должен тебя проводить и вывести на улицу. Новое начальство – новые порядки, сама знаешь.

* * *

Эйч Пи вышел из табачной лавки, содрал целлофан с пачки «Мальборо» и выудил сигарету. Руки по-прежнему немного тряслись, но, вероятно, дело было прежде всего в никотиновых ломках. По крайней мере, он предпочел объяснить это именно так…

Пара глубоких затяжек на тротуаре, чтобы заглушить самый сильный голод, затем – к метро. Пора домой, проинспектировать ущерб. Копы наверняка перевернули вверх дном всю квартиру. К счастью, у него там нет ничего, чем бы он особенно дорожил.

Открыв двери в метро и даже взглядом не удостоив будку, в которой сидел продавец билетов, Эйч Пи перемахнул через турникеты и вошел на эскалатор. По пути вниз мимо него прошла высокая платиновая блондинка примерно его возраста, и он на автомате пару секунд наблюдал, как та покачивает бедрами, но затем вернулся к урагану мыслей, бушевавшему у него в голове.

Нужно все-таки выяснить, что произошло и кто же, черт возьми, так его сдал. Но прежде всего, зачем… А для начала хорошо бы поспать хоть пару часов.

Спустившись вниз, Эйч Пи медленно оглядел перрон в поисках свободной скамьи. Блондинка сидела немного поодаль. Видимо, в наушниках у нее такая прекрасная музыка, что она смотрит перед собой совершенно стеклянным взглядом и, похоже, даже не видит, что пришел кто-то еще. Ну и хрен с ней, баб ему еще сейчас не хватало; к тому же, судя по черному лаку на ногтях, свисающей челке и мрачному стилю в одежде, она – что-то вроде эмо. Не совсем его стихия…

Слабое дуновение по ногам заставило Эйч Пи повернуть голову в сторону выезда из тоннеля. Он медленно встал, а поезд тем временем, громыхая, подъезжал к перрону.

* * *

– В любом случае рад был тебя повидать, Нурмен! – сказал Рюнеберг, когда они подошли к проходной для посетителей. – Хотя, конечно, обстоятельства могли бы быть и повеселее…

Он приложил свою карточку к черному считывателю у двери. Выглядело устройство совершенно новым, на стене виднелись светлые контуры от предыдущего прибора, который был намного крупнее этого. Рюнеберг нажал на ручку двери, но та была заперта. Пробормотав что-то, он проделал всю ту же процедуру, но с тем же результатом.

– Проклятая система, – сердился он. – Два года проводили тендеры, угрохали чертовы миллионы, а хрень как не работала, как надо, так и не работает…

Он повторил процедуру в третий раз, теперь уже делая все значительно медленнее, и наконец-то замок щелкнул. В отдалении два каких-то человека вели оживленную дискуссию с вахтерами, находившимися за стойкой для посетителей. Рюнеберг быстро провел Ребекку мимо них и дальше к выходу.

Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Рюнеберг ее опередил.

– Я позвоню…

При этом он слегка кивнул вверх в сторону потолка, и Ребекка только через секунду поняла, что они стоят прямо под черной полусферой видеокамеры. Как и считыватель, та выглядела совершенно новой.

Ребекка нахмурила брови, и пару мгновений они постояли молча. Затем она быстро его обняла и открыла дверь на улицу.

– Пока, Людде! – попрощалась она, выходя, но почему-то на лице Людде в ответ отобразилась невольная странная гримаса. Это было микроскопически короткое мгновение, затем выражение его лица вернулось к своему обычному. Но уже во второй раз за каких-то два часа у Ребекки возникло ощущение, что что-то здесь сильно не так.

* * *

На входной двери был приклеен листочек, и он, скомкав, чуть не запустил его вниз по лестнице. Сероватый маленький кусок экологически безвредной бумаги по-скупердяйски наклеен с помощью маленького кусочка клейкой ленты, как и все его предшественники. Пожалуйста, не включайте по ночам музыку или Мы напоминаем о правилах в уставе ТСЖ в отношении бла-бла-бла…

Ночная побудка, устроенная спецназом, видимо, заставила правление дома наделать в штаны. И Эйч Пи мог отлично себе представить, какое обсуждение проходило в помещении для собраний на нижнем этаже. На этот раз нам нужно принять решительные меры, Густав, напиши ему БОЛЬШИМИ буквами…

В предыдущие годы он обычно переклеивал эти листочки на дверь Лося. По зрелом размышлении не очень-то, наверное, хорошо так было поступать. Малыш-гашиш и так уж вовсе превратился в параноика. Странно, кстати, почему он никогда ему, Эйч Пи, не говорил, что переезжает, не звонил и не просил помочь?

Хотя и сам-то Эйч Пи не был особенно общительным в последние месяцы, а провод дверного звонка перерезал давным-давно. Ну, ладно, тогда это небольшое приветственное сообщение получит его новый незнакомец-сосед.

Эйч Пи сорвал листочек и придавил его к двери соседней квартиры. Руки продолжали трястись, что раздражало больше, чем он готов был признать.

Ну вот, добро пожаловать в Товарищество собственников жилья, форма номер шесть, придурок!

Он сделал шаг назад и уже собрался было отвернуть, как заметил, что этот листочек выглядит не так, как обычно. Вместо старческих каракулей председателя текст написан круглым, почти женским почерком.

«Проблемы?

Не отчаивайся, мы можем тебе помочь!

Тел. 070-931151»

Он пару секунд с подозрением разглядывал записку. Конечно, какое-нибудь быстрорастворимое спасение души ему бы не помешало, но годовая подписка на «Сторожевую башню»[15] точно не поможет. Копам хотя бы хватило ума починить дверь, констатировал он. И на том спасибо. Два замка – в хлам, но третий кое-как работает. Перекореженный косяк издавал хриплые стоны, когда он отжимал дверь.

Едва переступив через порог, Эйч Пи услышал какой-то шум у соседской двери, и ему показалось, что из квартиры кто-то выходит. Быстро затворив за собой дверь, он прижался к глазку, но, видимо, новый сосед передумал, потому больше ничего не произошло.

Ну, ладно, рано или поздно они друг на друга наткнутся. А сейчас ему есть о чем подумать. О НАМНОГО более важных вещах… Флэшку, спрятанную в банке с растворимым кофе в холодильнике, полиция, конечно же, не нашла, но в остальном квартира выглядела примерно так, как он и ожидал. Все ящики выдвинуты, все с книжных полок вытряхнуто, а заляпанный пятнами пружинный матрас перевернут. Кое-что пропало, Эйч Пи это уже понял. Прежде чем вытолкнуть его из изолятора, ему вручили копию протокола об изъятии вещей. Вопрос только в том, что они смогут извлечь из нескольких замусоленных книг в мягкой обложке и кипы дисков с блокбастерами? Не говоря уже о его обширной коллекции кино для взрослых…

Травки у него дома не водилось уже много месяцев; он даже и не помнил толком, когда курил в последний раз. Наверное, тогда, в Дубаи, когда этот липовый француз, он же наемный убийца, сначала втюхал ему «левую наркоту», а потом попытался подставить под убийство секс-дивы Анны Аргос. И теперь он воздерживался от марихуаны, у него и так достаточно развилась паранойя.

В течение минут десяти Эйч Пи ликвидировал основной бардак, а потом плашмя упал на кровать.

* * *

– Кстати, тебе письмо, – сказал Микке, когда они уже почти закончили ужинать. – Что-то насчет банковской ячейки…

Она махнула рукой, а он, видимо, неправильно понял ее жест.

– Сорри, я не собирался читать твою почту. Просто я увидел на конверте логотип банка «SEB» и автоматически решил, что это мне пришло письмо. Просто сейчас столько всяких дел…

– Все нормально, – пробормотала она с набитым ртом. – У меня нет от тебя секретов…

«… больше нет», – добавил голосок у нее в голове, и, судя по реакции Микке, он его тоже услышал.

Быстро встав, он принес небрежно вскрытый конверт.

Уважаемая Ребекка Нурмен!

Срок договора об аренде банковской ячейки номер 0679406948, в котором Вы указаны как один из обладателей ключа, истекает в ближайшее время.

Поэтому мы просим Вас как можно скорее связаться с нашим офисом по адресу проспект Свеавэген, дом 6, по поводу его продления.

В случае, если в течение тридцати (30) дней с даты отправки этого письма Вы с нами не свяжетесь, банковская ячейка будет открыта без Вашего участия в присутствии нотариуса, а ее содержимое отправлено на хранение в банке в течение еще шестидесяти (60) дней. После чего содержимое будет распродано с аукциона, а вырученные за него средства за вычетом сбора за проведение продажи будут положены на банковский счет, заведенный на имя владельцев ключей.

С уважением,

Л. Хеландер, банк SEB

– Я думал, что никаких банковских ячеек уже не существует, – произнес Микке преувеличенно веселым тоном. – Железный ящик где-то в подземелье, какой-то несовременный способ хранить ценности. Больше подходит для моих родителей или даже для деда с бабкой. Не знал, что у тебя есть такая штука…

– Я и сама не знала, – пробормотала Ребекка.

Открыв рот, чтобы что-то сказать, она вдруг передумала.

– Так что ты хочешь делать? – спросил Микке после короткой паузы.

– Что-что? – Она подняла глаза от письма.

– Сегодня вечер пятницы, ради разнообразия мы оба свободны. Как насчет кино?

– А разве тебе не надо работать? Я думала, у вас там полный завал…

– Да, но это может подождать до завтра. По-моему, новый фильм с Клуни должен быть ничего.

Он продолжал изображать наигранное веселье, но ни тон, ни улыбка не казались ей убедительными. Естественно, они все обсудили и выговорились. Ребекка рассказала ему, по крайней мере, наименее травмирующие подробности своего краткого романа с коллегой Тоббе Лундом, и Микке сказал, что простил ее. Сказал, что верит, что все это – идиотская ошибка и что любит она только его.

Но, несмотря на то, что с ее признания прошло уже полгода, несмотря на то, что он ни разу не завел об этом речи, даже во время их немногочисленных ссор, Ребекка прекрасно понимала те чувства, что бушевали под такой гладкой на вид поверхностью.

Он в ней сомневался…

И не только он…

Взяв с одного из стульев газету, Микке пролистал ее и нашел нужную страницу.

– Он идет в «Фильмстадене». Предлагаю нацелиться на девятичасовой сеанс, а потом выпить где-нибудь пива…

Первым импульсом было сказать «нет». У нее полно работы, весьма неотложной. Но, возможно, поздний киносеанс и пара бокалов пива усилят иллюзию того, что у них все еще нормальные отношения. А возможно, даже помогут мозгу перепрыгнуть через обычный ночной кошмар и позволят легче уснуть?

По крайней мере, она на это надеялась.

– Конечно! Отличная мысль! – Ребекка постаралась сказать это так, чтобы звучало очень убедительно. – Займешься билетами?

– Так точно!

Микке встал, чтобы взять свой ноутбук, а она пока воспользовалась моментом, чтобы еще раз прочесть письмо.

Железный ящик где-то в подземелье…

Почему-то она с трудом подавила дрожь.

Глава 04

Knowledge is power[16]

– Здравствуйте, меня зовут Ребекка Нурмен; по всей видимости, у меня здесь есть банковская ячейка.

Она протянула письмо и водительские права мужчине за стойкой.

Маленькое помещение за безымянной дверью совсем рядом с площадью Сергеля. Наверное, раз сто она проходила мимо нее и не замечала. Кнопка домофона, стойка для приема посетителей и одиноко сидящий за ней мужчина в костюме. За ним – короткая лестница, ведущая к темной стальной двери. Все выглядит довольно безобидно, если не считать аккуратно размещенных на потолке полусфер видеокамер. Пять штук, все того же типа, что и в здании полицейского управления, и три из них – явно лишние. Покрывают здесь каждый дециметр пространства под двумя углами.

– Вы должны использовать вашу карту…

– Простите?

– Ваш пропуск… чтобы пройти в хранилище, вам следует провести через считыватель вашей картой, – пояснил мужчина, большим пальцем указав на дверь позади себя. – Она же откроет вам и нужную секцию ячеек. Затем вы ключом откроете саму ячейку. Ведь ключ у вас есть?

Она покачала головой.

– У меня нет ни карты, ни ключа. Честно говоря, я даже и не знала о существовании у себя банковской ячейки до получения этого письма. Я думала, вы сможете мне что-то объяснить… – Ребекка кивнула на лист бумаги, который положила перед ним.

– Понимаю, секундочку…

Он застучал пальцами по клавиатуре, и она тут же заприметила аккуратно встроенный в поверхность стойки монитор.

Когда мужчина слегка повернул корпус, она заметила и еще одну деталь. Повыше лопатки была такая знакомая складка, контуры чего-то плотного, надетого под рубашку и безупречно сшитый пиджак. Эту складку она видела тысячу раз на работе – и на себе самой, и на коллегах. На мужчине бронежилет. Интересно, а оружие у него есть? Поэтому она сделала осторожный шаг вперед и медленно облокотилась о стойку, затем попыталась проследить за тем, как контуры пиджака ложатся на бедра охранника.

– У этой ячейки два владельца.

От звука его голоса Ребекка вздрогнула и выпрямилась.

– Простите?

– Это вы и некто Хенрик Петтерссон. Вы его знаете?

Она кивнула:

– Это мой брат.

– Тогда, может быть, ключ с картой у него?

Наличие у Хенке банковской ячейки уже само по себе странность. Едва ли у него было что-то, требовавшее такого вида хранения. Но, с другой стороны, счет за владение ячейкой не оплачен, а это очень на него похоже. Судя по его поведению в последние месяцы, возможно, ничего невероятного нет и в том, что у него существуют такие секреты, которые необходимо подобным образом хранить.

Пожав плечами, Ребекка произнесла:

– Может быть…

– В любом случае выпустить карту не проблема, – продолжил объяснять сотрудник. – Поскольку вы указаны в числе владельцев абонемента, я могу заказать для вас новую. Стоит двести крон. Кроме того, вам нужно оплатить просроченный взнос, если вы не хотите, чтобы мы вскрыли ячейку с помощью дрели.

– Конечно, нет проблем, просто пришлите счет мне.

Он кивнул и постукал немного по клавиатуре, оформляя, как она догадалась, заказ.

– Ну, вот, карта придет к вам по почте через пару дней. Но с ключом я, к сожалению, помочь не могу.

– То есть?

– Все ключи получает тот, кто оформляет договор. И раздает их на свое усмотрение. Эти ключи защищены от копирования, поэтому у нас нет возможности изготовить дополнительные, даже если бы мы захотели. Именно поэтому нам приходится вскрывать ячейки дрелью, если никто так и не объявляется.

– Но я же в списке владельцев ячейки?..

– Нередко случается, что тот, кто оформляет договор, в качестве дополнительной гарантии указывает нескольких лиц, владельцев абонемента. На случай, если с оформителем договора что-то случится…

* * *

«PayTag», это они за всем стоят. Хоть складывать куски головоломки становилось все труднее, именно этот вывод продолжал быть совершенно очевидным. «PayTag» владел АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги», которая, в свою очередь, произвела на свет серверную ферму в Чисте, ту, что он, Эйч Пи, взорвал менее двух лет назад.

Та же «PayTag», которая хотела купить «ArgosEye» и превратить в мультимиллионеров всех заговорщиков в офисе на Сенной площади до того момента, когда он вынул заглушку и потопил и «шхуну», и «людей».

Но похоже, что «PayTag» просто пошла дальше, продолжив в бешеном темпе поглощать маленькие бизнесы и становясь все более могущественной империей. Эйч Пи собрал о них все мыслимые и немыслимые, рассыпанные по киберпространству сведения. Большую часть которых сохранил на флэшке, не найденной копами. Но даже если бы они и нашли ее, ничего страшного – большую часть он знал наизусть.

Закурив, Эйч Пи затянулся и отправил почти что идеальное колечко дыма в никотиново-желтый потолок.

1992 год: четыре парня из американского университета основывают компанию «PayTag». Бизнес-идея – удобный перевод денежных средств через Интернет. В самой по себе идее нет ничего странного, но чисто технически они забежали лет на десять вперед, и софт глючит. Несмотря на это, к ним плывут венчурные инвестиции, и они строят множество крупных серверных ферм для того, чтобы управлять транзакциями наличных денег, которые, как они полагают, скоро начнут иметь место.

1997 год: после пяти лет работы почти в минус их касса начинает иссякать. Они ссорятся, и двое основателей выходят из игры. Оставшиеся двое решают изменить курс и в отчаянной попытке использовать стоящие без дела фирмы начинают сдавать в аренду свои мощности для хранения данных другим компаниям, которые нуждаются в их резервном копировании на случай, если грохнется их собственный сервер. И ребята наткнулись на золотую жилу – клиенты почти сразу повалили к ним толпами.

1999 год: в первый раз по итогом года сальдо оказалось положительным, и даже очень; кроме того, «PayTag» стала почти что уникальным игроком в сфере IT.

2001 год: БАХ! Взрывается глобальный IT-пузырь, но поскольку потребность в надежном резервном копировании данных больше, чем когда бы то ни было, «PayTag» по-прежнему показывает кое-какую прибыль. К тому же, как ни странно, несмотря на биржевой крах, к ним идет приток нового капитала. Начинается реальный обход стоящих на грани банкротства конкурентов, и «PayTag» просачивается практически во все сегменты IT-отрасли. Установка, обслуживание, консультирование – you name it![17]

2005 год: их акции допущены к торговле на фондовой бирже NASDAQ. Владельцем крупнейшего пакета акций становится некий фонд, предположительно связанный с двумя оставшимися основателями, но разнообразные финансовые увертки, примерно в стиле ИКЕА, делают невозможным в принципе выяснить, так это или нет.

2009 год: еще одна важная веха! В качестве нового исполнительного директора нанят IT-гуру и любимец СМИ Марк Блэк. Он мгновенно начинает воплощать свою мега-идею – Облако! Клиенты теперь будут размещать в «PayTag» не только критичные для своей деятельности резервные копии, а ВСЮ свою базу. Серверные теперь изгоняются из офисов и выплывают в Сеть – точнее, в один из гигантских, хорошо охраняемых «PayTag» серверных холлов, которые как грибы вырастают в редконаселенных местностях по всему миру.

Но при этом Эйч Пи совершенно уверен, что Игра началась задолго до 1992 года, а «PayTag» была абсолютно легальной структурой в течение довольно долгих лет. Игра, к примеру, могла быть тайным инвестором, включившимся в дело на пике кризиса в IT-отрасли.

Или же этот мистический фонд, владевший контрольным пакетом, на самом деле мог скрывать за своим фасадом что-то намного более мерзкое, чем просто парочку маленьких жадных кампрадов[18], не желавших платить налоги.

Однако самым надежным способом поглощения было, видимо, не приобретение пакета акций – по крайней мере, не единственным способом. Нужно было чье-то присутствие на месте; кто-то, кто следил бы за тем, чтобы все шло так, как того хотели заинтересованные лица. Что привело его, Эйч Пи, к этой последней теории? Точно так же, как он поступил с «ArgosEye», Игра, вероятно, ввела троянского коня в «PayTag». Что-то или кого-то, кто на поверхности выглядел как ценное приобретение, а в действительности, внутри городских стен, представлял собой нечто смертельно опасное. А чтобы эта тактика сработала, «троянцем» должен быть кто-то, находившийся на самой вершине пирамиды. А в этом случае кандидат на такую роль только один…

Марк Блэк.

Именно при нем они превратились в действительно глобальную структуру. «Облако» и серверные фермы – части замысла Блэка, и владельцы «PayTag», по всей видимости, дали ему полный карт-бланш. И звезды и политики обожали этого сусального гада, а СМИ пускали слюни от восторга вне зависимости от того, что он делал. И никто, похоже, не понимал, кто же такой этот Блэк на самом деле. Никто, кроме Хенрика «Эйч Пи» Петтерссона.

А что, если побеседовать с мистером Блэком?

С глазу на глаз.

Игроку с Игроком…

Сделав последнюю затяжку, он вдавил окурок в и без того до краев набитую пепельницу на ночном столике.

Встреча с Марком Блэком… А что, неплохая мысль!

* * *

– Марк Блэк, исполнительный директор «PayTag» и, следовательно, наш высший начальник, как вы все знаете, приедет сюда менее чем через две недели…

Ребекка кликнула мышкой на первом слайде своей презентации. На нем были изображены человек тридцать одетых в белое людей в масках Гая Фокса[19] и с каким-то плакатом в руках.

– Уровень угрозы на данный момент рассматривается как высокий, особенно с учетом протестов, которые мы наблюдали, когда он открывал что-то в других местах. – Она поменяла слайд на фотографию, на которой демонстрантов забирает полиция. – Частный самолет Блэка с регистрационным номером N6B приземлится в Арланде двадцать шестого июня в девятнадцать часов пятьдесят пять минут. Чельгрен и я примем его на «Ауди», а Мирчич и Пеллербергс должны будут ждать нас у выезда номер один с машиной сопровождения. Поедем прямо в «Гранд-отель», наверх поднимусь я и, вероятно, Мирчич. Решим по дороге. Блэк, очевидно, не очень любит, когда вокруг много охраны… В нашем распоряжении будет номер шестьсот двадцать три в том же коридоре, что и люкс-апартаменты Блэка, я там переночую.

Внезапно у нее пересохло во рту. Сделав паузу, Ребекка выпила воды из стоявшего перед ней на столе стакана.

– Отъезд в «Форт» запланирован на шесть пятнадцать утра, двадцать седьмого. Те же автомобили и рассадка в них, что и накануне. На месте нас встретит начальник объекта и Антеа Равель из дирекции…

Она увидела, как двое телохранителей обменялись многозначительными взглядами, и поспешила продолжить, прежде чем кто-то из них успеет открыть рот.

– Церемония открытия начнется в девять тридцать, сразу после пресс-конференции. Вопросы есть?

Никто из шести находившихся в помещении сотрудников и виду не подал.

– Отлично, – продолжила Ребекка. – Так, Линд, ты с Гудмундсоном отправишься на место. Ты говорил с начальником объекта?

Линд, жилистый мужчина лет сорока, откашлялся и посмотрел в маленький черный блокнот, лежавший перед ним на столе.

– Да-да, все готово. Предварительно заявлено тридцать журналистов, затем приедет компания муниципальных депутатов, министр экономики со свитой и пара представителей кое-каких крупных клиентов. Всего шестьдесят два человека, но может появится и кто-то еще. Пока что никакие из заявленных фамилий опасения не вызывают. Мы, естественно, проверили всех…

Когда летучка закончилась, Ребекка спустилась на этаж ниже, поздоровалась с парой знакомых и вошла в загроможденный чем-то до потолка офис Микке. Он сидел, уткнувшись в монитор компьютера, и даже не повернул головы.

– Привет!

Она наклонилась и вскользь поцеловала его в щеку.

– Привет, Бекка, как все прошло?

Микке крутанулся в кресле и оказался к ней лицом.

– Ну да, визит Блэка у нас под контролем.

– Отлично, а то вся фирма на ушах стоит. Круто, что он решил приехать сюда сразу после покупки объекта. Ты поедешь с ним в «Форт»?

Она кивнула, и тут у Микке зазвонил телефон. Взяв его со стола и посмотрев на дисплей, он быстро встал с места.

– Сорри, мне нужно ответить. У нас тут сейчас столько всего, народ звонит как сумасшедший…

– Ничего страшного, я уже и так собиралась идти. Хотела только спросить про фотографии…

– Фотографии?

Он уже сделал шаг к двери, приложив трубку к уху.

– Те снимки, что я сделала в пятницу. Фургон. Ты говорил, что вы можете увеличить пиксельное разрешение, или как там это у вас называется?

Телефон продолжал звонить, и Ребекка ясно увидела, как вся эта ситуация его беспокоит.

– А, это… Нет, ничего не вышло. Слушай, мне надо обязательно ответить на звонок…

Ребекка махнула ему рукой и вышла из офиса.

– Алло? Да-да, все идет по плану… – услышала она его голос уже из коридора.

* * *

Эйч Пи не решался теперь иметь собственный компьютер. Поработав прошлой зимой два месяца в «ArgosEye», он понял, сколь много следов оставляет человек – как в Интернете, так и на собственном жестком диске. И он больше ни за какие коврижки не предоставит им возможность поглощать такое лакомство.

Вместо этого Эйч Пи выработал специальную стратегию, согласно которой в случайном порядке пользовался одним из двух общественных компьютеров. Сеансы всегда были очень краткосрочные, чтобы его следы в Интернете скрывались тысячами чужих. Во всяком случае, он убеждал себя в том, что это именно так. На самом деле он, конечно же, мог бы и вовсе держаться подальше от Интернета. Поступить так, как делал соскочивший когда-то Эрман, – обрезать все связи с обществом, спрятаться на хуторе в лесу и вести lowtech-life[20] далеко от радаров Игры.

Но эту идею Эйч Пи отмел практически сразу. Он – дитя асфальта и от жизни на земле с гарантией быстро скопытился бы. Точно так же, как бедняга Эрман… Нет, лучше уж не суетиться, продолжать им подыгрывать и воспользоваться затишьем, чтобы сложить как можно больше кусков этой головоломки. Подготовиться самым лучшим образом, чтобы быть во всеоружии, когда они потребуют ответа.

По крайней мере, так Эйч Пи рассуждал прошлой зимой, после встречи с Гейм-мастером. Черт, надо было, конечно, сократить баловство с «Иксбокс»[21] и больше концентрироваться на реальной действительности, чем он делал до этого. Но до того момента, как копы взломали дверь в его квартиру, царившее полное затишье уже практически убедило его в том, что та встреча в лесу – лишь страшный сон. Безумная фантазия, взрощенная его охреневшим и жадным до подтверждения собственной значимости мозгом… И, конечно же, до него дошло, как все есть на самом деле.

Слишком много часов, проведенных с джойстиком в руке, способствовали тому, что Эйч Пи начал терять концентрацию. С момента получения задания на жутком кладбище для животных прошло полгода. Шесть месяцев относительного спокойствия – и половина обещанного ему на раздумья срока.

Сегодня пришло время отправиться в библиотеку на площади Медборъярплатсен. Сесть в самый дальний угол у компьютера, откуда он увидит всех, кто входит и выходит, а его никто.

Эйч Пи вставил флэшку в компьютер и стал ждать открытия файлов. Затем запустил защитную программу, указанную на первой строчке в директории.

«Сканирование файлов… пожалуйста, подождите», – сообщило маленькое диалоговое окно одновременно с тем, как запрыгал отсчет времени. Обычно на проверку на предмет шпионских программ и попыток несанкционированного доступа уходило не более минуты. Затем – пятнадцать минут, дольше он себе оставаться в Интернете не позволял; а с учетом событий последних дней придется еще сократить время сеанса.

Он нетерпеливо топал ногой под столом и грыз заусенец. У него есть еще полгода… Шесть месяцев, сто восемьдесят суток для того, чтобы выработать какой-то план, найти выход, придумать стратегию, с помощью которой он сможет высвободиться из дьявольского капкана, в который попал. Из беды, в которую они попали… Потому что, как бы он ни крутил и ни вертел это дело, нельзя было игнорировать тот факт, что каждый раз, как они с Беккой оказываются поблизости друг от друга, ее все больше втягивают во все это. А после встречи в лесу, когда она свела его с Гейм-мастером, хорошо забытое и, по меньшей мере, неприятное ощущение стало напоминать о себе снова и снова.

Дядя Таге, так она назвала его. Утверждала, что он – один из старых сослуживцев отца, когда тот был резервистом. Будто бы они – она, он и отец – якобы даже ездили к этому деду на дачу, когда были маленькими. Конечно, Эйч Пи пытался рассказать ей правду, но абсолютно безуспешно. Она так и не поверила в его историю с Игрой, несмотря на все его предыдущие попытки объяснить ей, в чем дело. А вот этого дядю Таге приняла без тени сомнения. Черт, у нее даже голос смягчался, когда она говорила о нем, так же, как когда они с ней говорили об отце. Видимо, по прошествии времени ее воспоминания о папаше побледнели. Наверное, через несколько лет она и вовсе забудет, как тот его, Хенке, бил. Забудет, сколько раз эта тварь лгала теткам из опеки и врачам, уговаривая ее и мать подтверждать свои байки. Нет уж, как он ни пытался справиться с бурлившей в нем ненавистью, как только речь заходила о старике, ничего не получалось. И то же самое касалось и «дяди Таге».

Ненавистью и – let’s face it[22] – ревностью…

Всего какой-то год назад Эйч Пи ни за что в этом не признался бы; не признался бы в том, что ревновал и к папаше, и к Дагу. Как если бы они крали у него его Бекку, превращая ее в какого-то другого человека. Которого он едва знал. Совершенно чужого.

Таким образом, ревность и ненависть – старая добрая парочка, замешенная к тому же на его собственной заниженной самооценке, – очень эффективно не давала переубедить сестру в том, кем на самом деле был Таге Саммер.

Но он едва ли ее осуждал. Ведь факт и то, что его собственная история звучала настолько невероятно, что он, черт возьми, с трудом сам в нее верил. К счастью, у него сохранялись кое-какие вещественные доказательства, припрятанные в надежном месте.

Во-первых, отбитый им на трассе Е4 у Кента «Номер пятьдесят восемь» Хассельквиста телефон. За исключением цифр на задней стороне корпуса, этот телефон идентичен найденному им в электричке и втянувшему его во всю эту безумную историю.

Затем карта-пропуск, «маленький белый кролик», выпавший из книжки на верхнем этаже универмага «Эн Ко», помогший ему остановить часы своей обычной жизни и давший доступ в собственную Страну Чудес.

Третья штучка в его коллекции – жесткий диск со всеми файлами «ArgosEye», фирмы, способствовавшей тому, что Игра могла оставаться незамеченной в темной пучине Интернета. Троянская программа, сконструированная Манге и не без труда подсаженная Эйч Пи во внутреннюю сеть компании, сделала свое дело. Тем самым на свет дня вылезла масса вещей: интернет-тролли, блоги, в которых под заказ высказывались определенные взгляды, список диссидентов, составленный «штази»[23], а также чертова прорва прочих темных делишек, которыми занимался Филипп Аргос и его банда на самом верху небоскреба на Сенной площади. Но вопреки его подозрениям – точнее, нет, его знанию о том, что «ArgosEye» защищает Игру, помогает им оставаться незамеченными, а также отслеживать всех, кто шпионил или нарушал правило номер один, – в попавших в утечку файлах не оказалось ни одного мало-мальски настоящего доказательства того, что его теория верна. Возможно, они защитили этот вид данных какими-то двойными замками, или же шпионская программа просто-напросто рылась не там, где надо?

Игра, вопреки его надеждам, так и не вышла на поверхность. Она по-прежнему сидела, притаившись где-то в глубине, такая же невидимая, как и раньше. Другими словами, нарытые и сохраненные им сведения ничего не могли доказать тому, кто не владел общей картиной. Даже последние поступления в его собрание не имели хоть какой-то ценности в качестве доказательств: обычный лист формата А4 с напечатанным на машинке текстом, который мог написать кто угодно. «Это твое последнее задание, Эйч Пи», – сказал ему тогда Таге Саммер, он же Гейм-мастер, когда они сидели и пили с ним кофе среди надгробий.

После всего, что сделал Эйч Пи, чтобы насолить Игре, после сорванных планов и украденных денег старикашка выглядел совершенно спокойным. Как будто не держал на него никакого зла…

С другой стороны, они подготовили ему такое дьявольское заданьице!

И он стоял тогда перед ужасным выбором.

Выполни он то задание, жизнь его была бы кончена. Fucked for life[24] со всеми нюансами значения. Если бы он этого не сделал, то запорол бы не только свою жизнь…

ЧЁ-Ё-Ё-РТ!

«Сорок шесть из семидесяти восьми файлов проверены, инородных объектов не найдено», – сообщила система.

Эйч Пи посматривал на часы. Прошло больше минуты, у него осталось только девять, и ему придется уйти.

Давай, давай, давай… Чертов библиотечный тормоз! Идет сканирование…

«Семьдесят из семидесяти восьми файлов проверены, инородных объектов не найдено».

Он склонился над клавиатурой, перевел курсор на иконку «Интернет» и приготовился начать. Никаких браузеров, просто ввести нужные адреса, затем удалить с компьютера все закладки и cookie-файлы перед тем, как выйти из системы. Оставлять минимум следов…

Неожиданный шум у входной двери заставил его вздрогнуть. Эйч Пи поднял голову от клавиатуры и осторожно посмотрел поверх монитора. Дверь в компьютерный зал открыл невысокий мужчина в кожаной куртке, темных очках и надвинутой на лоб бейсболке.

Он остановился в дверях и обвел взглядом все рабочие места, и что-то во всем его облике немедленно заставило бешено звонить во все колокола охранные системы в голове у Эйч Пи.

Проклятье!

* * *

Она ввела номер и нажала на зеленую иконку.

«Идет соединение», – сообщил дисплей, но, поглядев на него секунд тридцать, Ребекка поняла, что что-то не так. В раздражении она прервала вызов и повторила ритуал. Самый последний смартфон, с помощью которого едва получается сделать элементарный звонок…

«Коммутатор управления полиции», – внезапно произнес голос в трубке, хотя не послышалось ни одного гудка соединения. Посомневавшись пару секунд, Ребекка произнесла:

– Лицензионный отдел, пожалуйста.

– Минутку.

… Вы позвонили в лицензионный отдел, время ожидания приблизительно… шесть… минут…

Вздохнув, Ребекка взглянула на наручные часы. На какое-то мгновение подумала, не прервать ли ей звонок и не позвонить ли Рюнебергу, чтобы попытаться получить больше информации о том, что же все-таки происходит…

Стигссон запретил ей вступать в контакт с Хенке. На самом деле большой проблемой это не было. Если подумать, фактически она охотилась за Хенке неделями, месяцами. Но, несмотря на то, что она точно знала, что он дома, он не открывал ей и даже не отвечал на звонки. Пара отправленных из чувства долга эсэмэсок – вот, в принципе, и все; и нет никаких иллюзий на тот счет, что сейчас ей удастся его найти.

Ее беспокоила банковская ячейка.

Очевидно, у Хенке есть секреты, настолько ценные, что он счел необходимым спрятать их в таком «бомбоубежище». Люди Стигссона уже перетряхнули его квартиру, и все, что требовалось теперь, это чтобы тот, кто просматривает конфискованные вещи, нашел копию договора об аренде банковской ячейки или такое же напоминание, что пришло по почте и ей. Затем решение суда о проведении обыска – и ячейку вскрывают, а все секреты Хенке раскрываются.

И что бы там, в этой ячейке, ни хранилось, от этого положение Хенке едва ли станет лучше.

– Отдел лицензий, Перссон у телефона…

Услышав голос, она вздрогнула.

– Да, здравствуйте, это Ребекка Нурмен… – Она покосилась на бумагу, лежавшую перед ней, и попыталась собраться с мыслями. – Я насчет заявления охранной фирмы о получения разрешения на ношение оружия. Просто хотела узнать, как там продвигаются дела с документами…

* * *

Полиция!

Эйч Пи инстинктивно нырнул вниз, чтобы спрятаться за монитором. К тому же у этого парня сильно воняют ноги, аж в носу чешется. Он склонился, чтобы выдернуть флэшку из компьютера. Вот уже хрен он подарит им всю информацию, собранную за последние месяцы. СЭПО с гарантией найдет способ использовать это все против него, посадит его на неопределенный срок… Его пальцы уже обхватили маленький пластмассовый корпус флэшки, и в тот же миг парень в кепке разразился громогласной тирадой на неизвестном языке. Тут же ему ответил другой, более высокий голос, и, когда Эйч Пи осторожно выглянул наружу, парень в кепке уже выходил из зала с женщиной среднего возраста, сидевшей до этого за компьютером неподалеку.

Подождав еще пару секунд, Эйч Пи медленно выпрямился и выдохнул с облегчением.

Ложная тревога.

Черт, как он перепугался!

Сердце все еще бешено колотилось в груди, руки дрожали, и ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного унять пульс. На сегодня пора завязывать с паранойей и переходить к делу.

Теперь уже сканирование файлов наверняка закончилось, и ему интересно посмотреть, какую реакцию его задержание вызвало в СМИ.

По-прежнему, как ни странно, на анонсах газетных номеров были советы по похуданию, но в сетевой версии «Экспрессен» обязательно должно быть что-то о нем.

Вчера полиция безопасности арестовала тридцатидвухлетнего мужчину по подозрению в подготовке теракта. Источник в СЭПО сообщил, что задержание со всей вероятностью предотвратило террористический акт на территории Швеции.

Да, вот так газеты и добывают себе дополнительную рекламу. О том, что его выпустили всего через несколько часов, напечатают в лучшем случае на следующей неделе, а тогда это уже никого волновать не будет.

Новостной просвет в СМИ очень узкий, Хенрик, народ может вопринимать только одну историю одновременно…

Черт, временами ему почти не хватало Филиппа и всей компании «ArgosEye» с самой верхотуры небоскреба на Сенной площади. Несмотря на то, что они велели ему убить Анну Аргос и чуть не посадили его за убийство, не говоря уже обо всем, чему они его подвергли, когда его прикрытие полетело к чертям собачьим, иногда Эйч Пи фантазировал на тему того, как бы все было, если бы они его не раскрыли.

Кем бы он сейчас был? Бойфрендом Рильке? Правой рукой Филиппа? Или еще лучше: его преемником… Верным партнером Гейм-мастера, а может быть, даже и будущим марком блэком. И то, и другое, и третье звучало не так уж плохо…

На мониторе вдруг открылось маленькое зеленое окошко. Видимо, поисковая программа зависла, когда Эйч Пи задел флэшку. Вот блин, две минуты коту под хвост!

Он в раздражении перевел курсор, чтобы закрыть это окно и перезапустить сканирование. Но в тот же миг, как стрелка дотронулась до крестика в правом верхнем углу прямоугольника, на мониторе стали появляться буквы. По одной, пока не выстроились во фразу, от которой на голове у него зашевелились волосы.

Х

о

ч

е

ш

ь

с

ы

г

р

а

т

ь

в

И

г

р

у

,

Х

е

н

р

и

к

П

е

т

т

е

р

с

с

о

н

?

Эйч Пи нырнул под рабочий стол и выдрал флэшку из компьютера. Поднимаясь, он стукнулся головой о столешницу, споткнулся о стул и чуть не упал плашмя на пол. В последний миг уцепился за стол, удержал равновесие, стоя на коленях, и в отчаянии попытался отвернуться от монитора. Но было поздно. Его взгляд неумолимо тянулся туда, как насекомое-смертник к кварцевой лампе.

«Беги! – кричал ему в ухо испуганный голос. – Вали ко всем чертям, кретин!»

Но тело его не слушалось.

Вместо этого Эйч Пи остался стоять на коленях перед компьютером, рот полуоткрыт, глаза размером с мячи для пинг-понга, а мозг продолжает впитывать происходящее на мониторе. Открылось новое программное окно, и запустился показ слайдов. Заголовки, «копипэйстнутые» с разных новостных сайтов:

Двор сообщает о рекордном интересе иностранных СМИ к грядущей свадьбе кронпринцессы…

К северу от Упсалы на бывшем военном объекте открылся гигантский серверный холл. Беспрецедентные меры безопасности…

Сообщается еще об одной массивной кибератаке, на этот раз в отношении ряда предприятий военной промышленности. Но, как и в предыдущие разы, полиция утверждает, что преступникам не удалось украсть какую-либо секретную информацию…

Второй раз за неделю из-за компьютерного сбоя, выведшего из эксплуатации шлагбаумы и систему вентиляции, закрыт Южный путепровод…

Несколько ведущих новостных сайтов снова закрывают свои поля для комментариев…

Он сразу же все узнал; он сам нашел эти статьи, вырезал их и сохранил на флэшке. Затем пошли новые вырезки, их он не помнил:

Третью неделю подряд сообщается о сбоях в работе компьютерной и мобильной сетей. Это касается в первую очередь операторов сетей «3» и «Телия», но пострадали и другие…

США переданы три килограмма плутония со шведского секретного объекта времен холодной войны. Министр иностранных дел утверждает: «Плутоний не будет использоваться для военных нужд».

ЕС принуждает Швецию внедрить Директиву ЕС о хранении данных!

Заголовки исчезли и сменились короткими текстовыми сообщениями:

Входящее сообщение 4 марта 9.55:

Поменяла работу, это мой новый номер. Позвони! Бекка

Входящее сообщение 12 апреля 14.55:.

Почему не отвечаешь на звонки? Бекка

Входящее сообщение 2 мая 16.39:

Приезжала к тебе и звонила в дверь. Телевизор работал. Почему ты мне не открыл? Бекка

Исходящее сообщение 6 мая 22.02:

Здорово, Мангелито, ты вернулся?

Входящее сообщение 14 мая 21.13:

Где ты, Хенке? У тебя все в порядке? Пожалуйста, позвони мне! Бекка

Исходящее сообщение 15 мая 03.11:

Манге, позвони, надо поговорить pronto![25]

Входящее сообщение 23 мая 18.36:

Хенке, милый, ответь!!! Бекка

В тот же миг, как до него дошло, что это его собственный эсэмэс-трафик, текст исчез с монитора и сменился чередой забавных фотографий.

Знакомый персонаж выдергивает зонтик из пакета. ЩЕЛК

Конный эскорт проезжает по Стокгольму. ЩЕЛК

Человек в черном верхом на мопеде. ЩЕЛК

Полицейская машина летит вверх тормашками в рапиде. ЩЕЛК

Горящий лесной хутор. ЩЕЛК

Кружащие над дюнами стервятники.

И, наконец:

Силуэт немолодого мужчины с тростью на фоне покрытого снегом леска, полного трепещущих огней.

Вдруг монитор погас. Но Эйч Пи по-прежнему не мог оторвать от него взгляд. Буквально застыв перед экраном и затаив дыхание, ждал. Когда наконец-то появилось сообщение, он был близок к тому, чтобы намочить себе штаны:

Пора решать, Хенрик!

Это твое последнее задание.

Хочешь поиграть в Игру?

Да

или

Нет?

Глава 05

Ghosts from the past[26]

Конечно, Ребекке все-таки нужно с ним связаться, ведь он же ее брат. Сказать Стигссону, чтобы он засунул свои проклятые инструкции себя в…

И ведь она же пыталась. Охотилась за ним почти всю весну, звонила, писала эсэмэски, несколько раз приезжала к нему домой и звонила в дверь. Хенке был дома, она уверена. От квартиры шел запах обитаемого, а не заброшенного жилья, как эта квартира пахла, когда его не было дома несколько месяцев. Пару раз с улицы Ребекка видела отблески телевизора в окне, и все равно он ей не открыл. К тому же где-то зимой он, видимо, поменял замок, потому что ее запасные ключи больше к нему не подходили. Он злился на нее. И она точно знала, за что…

Ему не нравилось ее общение с Таге Саммером. Он прекрасно знал, почему ей так нравится этот старик, и по тем же самым причинам Хенке мог его только ненавидеть, не давая тому ни малейшего шанса заслужить его, Хенке, благорасположение.

Дядя Таге напоминал ей отца…

Но, несмотря на то, что Хенке – упрямый идиот, она вынуждена ему помогать. Сделать все от нее зависящее, чтобы спасти его от самого себя.

В телефонной книге Ребекка нашла нужный номер и, пару секунд посомневавшись, набрала его. Это идиотская идея, но выбора у нее нет… Он ответил после первого гудка:

– Отдел личной охраны, Рюнеберг у телефона.

– Привет, Людде. Это Ребекка. Извини, что я звоню так рано, но я подумала, что ты на работе…

– Да, привет, Нурмен! Да, мы тут аки пчелы, встали ни свет ни заря. Работы невпроворот, сама знаешь. Звонишь, чтобы сообщить, что передумала? Хочешь обратно в родной отдел?

Голос Рюнеберга звучал совершенно обычно, как всегда, что очень облегчало задачу продолжения беседы.

– Да нет, не совсем. Я еще думаю, – солгала Ребекка. – Я хотела попросить тебя, Людде, об услуге… вопрос довольно щекотливый.

– М-м.

Она слышала, как заскрипел конторский стул, когда он заерзал на нем своим мощным телом.

– Речь идет о брате…

– Перезвони мне через десять минут на мобильный. – Его голос сразу же зазвучал как-то по-иному.

– Ч-тто?

Но тот уже повесил трубку.

* * *

В третий раз за последние пять минут Эйч Пи осторожно приподнял штору и выглянул на темную улицу. Все кажется таким спокойным, но он точно знает, что за ним наблюдают. Сто процентов, железно, абсолютно точно…

Каждое его движение, каждая страница в Интернете, на которую он заходил, каждая посланная или полученная эсэмэска. Они с ним играли, пытались окончательно протрахать ему мозг. И весьма в этом преуспели…

Опустив штору, Эйч Пи обошел вокруг дивана, сначала один раз, а потом еще раз. Затем сел, постучал пальцами по колену, пока не нашел один, еще не до конца сгрызенный ноготь. Его план в той степени, в которой он у него был, такого вот сценария не предусматривал.

Not by a longshot![27]

А он еще пытался убедить себя в том, что они о нем забыли…

Epic fucking fail![28]

Ему нужно выйти из квартиры, и немедленно, прежде, чем он начнет лезть на стены. Еще совсем рано, восьмой час утра, и в нормальной ситуации он вылез бы из кровати часа через три-четыре. Но то, что случилось с ним в библиотеке, похоже, открыло все шлюзы в его несчастной башке. В ней по-прежнему носились фрагменты изображений. Как будто он просматривал целый фильм: начало, середину и конец, но помнил при этом только отдельные сцены. Череда воспоминаний, которые нельзя соединить в одно целое, как ни трудилась над этим его больная голова.

Забитая до краев пепельница на прикроватном столике только что поглотила последнюю имевшуюся у него сигарету, что означало наличие абсолютно законной причины двинуть в «Севен-Илевен» на площади Марияторъет и заодно подышать свежим воздухом.

Открыв дверь подъезда и выйдя на улицу, Эйч Пи немедленно почувствовал их взгляды у себя на затылке. Повернув голову, он изучил все возможные ракурсы, но, естественно, они слишком круты, чтобы позволить себя обнаружить вот так, на раз-два.

Несмотря на раннее утро, в «Севен-Илевен» уже толкались человек пять. Накачанный тип, весь в татуировках, вскользь взглянул на Эйч Пи, и тот застыл в дверях. Он почти не сомневался, что видел этого парня раньше. Уверенности в этом ему прибавил тот наигранно-невинный вид, с которым громила рылся среди развесных конфет, а малиновая карамель в формулу LCHF[29] явно не входит. Достаточно просто крутануться на каблуках и как можно быстрее покинуть магазин. Вообще-то ему не мешало бы вернуться в квартиру, но без курева он точно окочурится. Поэтому Эйч Пи решил пойти вниз по Хурнсгатан к Слюссену, при этом борясь с искушением попетлять между машинами в утреннем трафике, чтобы проверить, есть ли за ним слежка. Дошел он меньше чем за пять минут, но, несмотря на то, что было довольно прохладно, футболка прилипла к спине, и Эйч Пи был вынужден присесть на скамейку у входа в метро, чтобы отдышаться. Он чувствовал вялость, и не только в теле, но и в голове, потому что долго рылся в карманах в поисках сигареты, прежде чем до него дошло, что именно отсутствие курева было причиной его вылазки. Прямо в вестибюле метро есть киоск, и он быстро огляделся перед тем, как встать и направиться к нему.

Видимо, только что пришел поезд, потому что в дверях Эйч Пи наткнулся на толпу людей, выходящих наружу. Офисные клерки в костюмах и галстуках, бодрые с утреца туристы, а также самые обычные скучные шведы по дороге на работу. Уперев подбородок в грудь, он локтями расчищал себе путь против потока, при этом слыша недовольное ворчание встречных масс, но ему было абсолютно на них наплевать.

Внезапно Эйч Пи получил сильный толчок в бок и чуть не потерял равновесие. Он зло вскинул взгляд; во всех направлениях мимо него проплывали лица, но выяснить, кто именно его пихнул, было невозможно.

И вдруг толпа иссякла, и он оказался в вестибюле радом с кассами. Но вместо того, чтобы прямо направиться к маленькому киоску, остался стоять в попытке поймать нужный синапс в мозгу. Одно из тех лиц, что проплыли мимо, тоже показалось знакомым. Качок из «Севен-Илевен» мог ему и привидеться, но тут уже было другое дело. Взгляд, лоб, что-то в форме носа и, конечно, глаза – все это было ужасно знакомым. Но что-то все равно не так, для того чтобы головоломка сложилась. Еще пара секунд, и в башке у него замкнулась нужная цепь электронов.

Борода!

Он сделал пару шагов назад к дверям, затем еще несколько шагов, уже быстрее. Выбежал на площадь, стал вертеть головой, как чертова Линда Блэр[30], а затем вскочил с ногами на одну из скамеек, чтобы было лучше видно.

– Эрман! – вопил он. – Эрма-а-а-ан!

Но все, что он увидел, это удаляющиеся спины, и ни одна из них не казалась более знакомой, чем другая. Эйч Пи открыл было рот, чтобы еще раз крикнуть, но заметил взгляды людей вокруг. Несмотря на многолюдность на площади, вокруг скамьи, на которую он вскочил, сформировался кружок зрителей, как будто все хотели посмотреть, что происходит, но никто не решался приблизиться. В его сторону показывали пальцем и хихикали несколько девиц, какой-то папаша притянул к себе поближе свое чадо, а несколько немецких туристов, любителей романов Стига Ларссона, уже держали наготове фотоаппараты.

В одной из стеклянных дверей, из которых он только что вышел, Эйч Пи увидел свое отражение. Рожа пунцовая, волосы дыбом, глаза как блюдца. А если добавить сюда недельную щетину и замызганную одежду, то ничего удивительного в том, что народ пялится. Просто-напросто он похож на психа!

Schwedisch Wahnsinn, ja, ja – sehr gut![31]

Устыдившись, он быстро слез со скамьи, уставился в асфальт и поспешил смешаться с толпой, направившись к переулку Гульдгрэнд.

Ему показалось.

Должно быть, показалось.

В тысячный раз Эйч Пи выпустил на волю свою бешеную фантазию и позволил пуститься ей во все тяжкие.

Конечно же, это так.

«Привидений не бывает», – бормотал он.

Привидений

не

бывает.

* * *

– Нурмен, ты понимаешь, что это в нарушение всех мыслимых правил?

Она кивнула.

– Прекрасно понимаю, я же сказала, Людде, я очень благодарна тебе за…

– Да-да, хватит об этом. У тебя на все полчаса, когда я поем, ты должна будешь вернуть мне все барахло. Сегодня здесь в хранилище вещдоков командует Сюнессон, ты его наверняка помнишь.

– Перевели с Норрмальма, конечно помню. Работал одно время дежурным на входе.

– Отлично, тогда у тебя не будет проблем там внизу. Только улыбнуться и махнуть рукой… Сейчас обед, народ шастает по коридору туда-сюда. Но Сюне жадный, в столовку не ходит, приносит обед с собой. Так что надо воспользоваться обеденной суматохой…

Рюнеберг наклонился вперед и осторожно двинул по столу кафетерия сложенный номер газеты «Метро».

– Здесь все, что нужно…

– И ты абсолютно уверен, что они там?

– Йес, я посмотрел протокол описи конфискованного имущества.

– Отлично!

С секунду Ребекка даже не знала, что ей еще сказать. Хоть эта тема и не поднималась, но она почти наверняка знала причину, по которой тот ей помогал. Рюнеберг – лучший друг Тоббе Лунда и крестный отец его сына Юнатана. Того самого Юнатана, который с приятелем Маркусом создал сайт-фантом MayBey, с которого уже несколько месяцев трепали ей нервы: распространяли о ней сплетни и слухи, даже заставили поверить в то, что Хенке грозит серьезная опасность, пока она наконец-то не разобралась, как это все работает, и не положила конец этому ребусу. Винить ей в первую очередь надо было, конечно, саму себя, это она вступила в отношения с Тоббе, хотя знала, что у него жена и дети.

Ну, как бы там ни было, Рюнеберг, видимо, чувствовал свою ответственность за случившееся. Вдруг Ребекке стало не по себе из-за того, что она использует его чувство вины. Весь этот план, на самом деле, полный идиотизм от начала до конца…

Стигссон дал предельно ясные инструкции:

«Пока идет расследование дела о терроризме, Вы, естественно, не можете иметь с братом каких-либо контактов. Повторяю: никаких, это ясно, Нурмен?»

Но выбора у нее нет. Она вынуждена добраться до этой ячейки в банке до того, как это сделают следователи Стигссона. Все, что ей нужно, просто туда заглянуть, а если там не будет ничего, что могло бы усугубить ситуацию Хенке, она, в принципе, сама может сообщить им о существовании ячейки. Так сказать, оказать помощь следствию. По крайней мере, сейчас она пыталась себя в этом убедить…

Похоже, Рюнеберг заметил, что ее гложут какие-то сомнения.

– Давай, Нурмен, иди. Время идет, вот уже несут мой ланч…

Приближалась официантка с тяжело нагруженным подносом, и Ребекка успела встать до того, как девушка подошла к их столу. Уходя, Ребекка быстро сгребла со стола газету и засунула к себе в сумку.

– Еща раз спасибо, Людде, я очень…

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Все нормально, Нурмен, давай, иди уже… Кстати… – усмехнулся он, когда она уже успела сделать несколько шагов к выходу, – если здесь все покатится к черту, мне придется искать работу, и я тебе позвоню…

Трехминутная прогулка быстрым шагом, и вот Ребекка уже перед входом для сотрудников. Приложила карточку к считывателю на турникете, специально повернув ее вверх ногами, чтобы никто не понял, что на ней фотография Людде. Дежурный мельком взглянул на нее и кивнул в знак узнавания.

Первое препятствие пройдено.

По открытому стеклянному коридору между зданиями Ребекка прошла с высоко поднятой головой, стараясь выглядеть так, как будто это для нее просто обычный день на работе. По идее, это не должно составлять труда, ведь она работала здесь еще до прошлой зимы. Чисто теоретически она все еще числится в СЭПО, так что не так уж все и изменилось.

И все равно Ребекка ощущала себя чужой, понимая, что ей здесь не место. Постоянно косясь на полусферы видеокамер на потолке, она изо всех сил старалась держаться от них как можно дальше.

Свернула направо в коридор с выкрашенными в желтый стенами. В самом его конце остановилась перед широкой стальной дверью с маленькой белой табличкой: Отдел вещественных доказательств и конфискованных предметов. Приложила к считывателю пропуск Людде. Послышался писк, но ничего не произошло. Вот черт! Она попыталась еще раз, теперь медленнее. Снова пищание, и на этот раз загудел замок. Спокойно, Нурмен!

Ребекка вошла в маленькую приемную. Немного поодаль от стойки сидел полноватый мужчина с прической как у Кевина Костнера в фильме о Робине Гуде. На вмонтированном в стену телеэкране показывали лошадиные бега, и мужчина скорчил гримасу раздражения, когда ему пришлось оторвать взгляд от телевизора.

– Привет, Сюне, – воскликнула Ребекка преувеличенно сердечно. – Нет-нет, сиди, я сама все найду, – остановила она его, когда мужчина уже совсем без энтузиазма попытался встать с места. – Мне просто надо посмотреть кое-какой конфискат за прошлую неделю.

– Хорошо, – пробормотал толстяк и снова погрузил тело на стул. – Распишись только в журнале…

Он махнул рукой в сторону стойки и снова переключил внимание на телеэкран. Ребекка подтянула к себе журнал посетителей и нацарапала нечитаемую подпись в графе «Фамилия, имя».

– Я – всё!

Не отрывая взгляда от экрана, Сюнессон поднял руку и нажал кнопку на своем столе. Дверь справа от Ребекки зажужжала, и уже секунду спустя она оказалась в большом складском помещении с рядами стальных стеллажей.

Она не была здесь уже несколько лет. Сделала пару шагов вперед, чтобы сориентироваться. Запах тот же, каким она его помнила, – прохлада, смешанная с запахом картона и крашеного бетона. В нескольких метрах от нее у стены – служебный компьютер, к которому она и кинулась. Достав карту доступа Рюнеберга, вставила ее в маленький разъем рядом с клавиатурой, затем быстро ввела имя пользователя и пароль Рюнеберга. Песочные часы на экране крутанулись один раз, после чего база данных открылась.

В графе «фамилия» Ребекка вбила «Хенрик Петтерссон», а строкой ниже ввела дату его рождения. Нажала на «поиск», после чего песочные часики повернулись еще раз, затем второй. Ребекка огляделась, но огромное помещение было совершенно пустым. Она слышала, как где-то вдалеке работает телевизор Сюнессона. Наконец часики исчезли, и вместо них появилась строка текста:

Дело номер K3429302-12, секция 5, ряд 47, полка 2325.

Склад оказался по размеру больше, чем она предполагала, и ей понадобилось несколько минут на то, чтобы сориентироваться. Главный проход тянулся вдоль одной из внешних стен, а от него расходились малые ответвления, ведущие к разным секциям. Секция пять находится в дальней части помещения, и освещение там гораздо слабее, чем у входа. Лампы дневного света горели через одну, и она догадывалась, что где-то должен быть переключатель, способный исправить эту ситуацию, но времени искать его у нее не было.

Огромные полки вокруг доходили до самого потолка и почти все были битком забиты коричневыми картонными коробками, поглощавшими остатки и без того слабого освещения. В самом низу на полу стояли контейнеры, набитые тем, что по размеру не умещалось в коробки, а по пути к нужной ей секции она заметила мебель, катушки с кабелем и нечто, напоминавшее бронзовую статую.

Четыре коробки на полке номер двадцать три были помечены нужным номером дела. Ребекка сняла одну из них с полки и открыла крышку. Она была набита книгами и фильмами, поэтому-то и такая тяжелая. Ребекка закрыла крышку и отнесла коробку обратно на полку. В следующей были те же вещи, что и в первой, а вот открыв третью, она поняла, что теперь горячо. Несколько папок, разные бумаги, и наконец – бинго! Большая связка ключей, всего штук пятьдесят, точно как указано в протоколе изъятия.

Они избавились почти от всех папиных вещей после его смерти, но в том, что касалось этой связки ключей, мама выразилась предельно ясно:

«Никогда не знаешь, какой ключ тебе может понадобиться, так что мы ее оставим…»

Видимо, Хенке решил сохранить коллекцию ключей по той же самой причине. Половина из них были такие старые, что металл начал корродировать, другие – кривые и сточенные от постоянного использования; но, посмотрев внимательнее, Ребекка увидела, что тут были по крайней мере пять-шесть ключей от велосипедов и пара ключей, напоминающих ключи от зажигания мопеда или мотоцикла. Так что, как она и думала, Хенке продолжил расширять эту коллекцию…

Так как же все-таки выглядит ключ от банковской ячейки?

Ее мысли прервал неожиданный звук. Кто-то открыл дверь склада.

* * *

«Проблемы?

Не отчаивайся, мы можем тебе помочь!

Тел. 070-931151».

Листочек был прикреплен прямо на замочную скважину. Текст тот же, что и в прошлый раз. Видимо, и листок тот же, что означало, что его новый невидимка-сосед вычислил, откуда он появился. Но сейчас Эйч Пи было на все это глубоко наплевать. В мозгу с бешеной скоростью вертелись мысли. Он пробежал половину Сёдера, пытась переварить то, что видел. Но это было невозможно. Если то, что произошло у Слюссена, не было его фантазией, если, несмотря ни на что, ему все-таки не показалось, тогда все, пережитое им за последние два года… да, что тогда?

Fuckin’ell![32]

Мучившая его еще со вчерашнего дня головная боль адски усилилась, из-за чего Эйч Пи рефлекторно ущипнул себя за переносицу. Содрал листок, затем достал из кармана ключи от квартиры. Где-то слева от него послышалось какое-то дребезжание, отчего он застыл с ключом в замке. Сердце в груди забилось так, что чуть не отскакивало от ребер, поэтому ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного утихомирить пульс. Черт, ну и психом же он стал!

Спокойно, все хорошо…

Эйч Пи украдкой покосился на соседскую дверь. Звук шел оттуда, в этом не было сомнения; более того, он узнал его со вчерашнего дня. Цепочка, гремевшая о дверь изнутри. Сама по себе начать качаться она не может – значит, кто-то ее задел. Его новый сосед собирался выходить из дому. По неясным причинам стремление Эйч Пи выяснить, кем же был его новый сосед, со вчерашнего дня значительно усилилось, поэтому он подождал несколько секунд, при этом продолжая глазеть на соседскую дверь. Но ничего не произошло. Дверь осталась закрытой.

Эйч Пи уже собрался отвернуться, как ему показалось, что он заметил какое-то движение в глазке. Еле заметный переход от темного к светлому, как будто кто-то приник к нему глазом. И тут же Эйч Пи уверился, что там, с другой стороны двери, кто-то стоит.

И наблюдает за ним…

Он быстро повернул ключ в замке, надавил плечом на свою покосившуюся дверь и тут же закрыл ее за собой.

* * *

Затаив дыхание, Ребекка прислушивалась к звукам со стороны входа. На расстоянии ей показалось, что она слышит шаги. И пусть это всего лишь толстяк Сюнессон, шаркающий сандалиями, у нее не было не малейшего желания, чтобы он увидел, в каком деле она роется. Быстро засунув связку ключей к себе в сумку, Ребекка закрыла коробку. Шаги со стороны главного прохода приближались.

Стук жестких каблуков по бетонному полу. Это, в отличие от сандалий Сюнессона, настоящие ботинки или берцы патрульного полицейского. В полицейском управлении мало кто такие носит, и, кто бы это ни был, встречаться с ним у нее не было ни малейшего желания. Но единственный выход отсюда – через главный проход…

Она аккуратно засунула коробку на место на полке.

Шаги приближались неумолимо, в такт, почти по-военному.

Оглядевшись, она в два прыжка оказалась еще дальше в глубине прохода. Одна из напольных секций с той же стороны пустовала, и почти импульсивно Ребекка согнулась в три погибели и забралась в нее.

Шаги были уже совсем близко, высокие края коричневой картонной коробки эффективно скрывали обзор из коридора. Все, что ей требовалось сделать, это подождать, пока этот человек пройдет мимо, а затем выскользнуть оттуда как можно тише.

И вдруг шаги затихли. Ребекка еще сильнее согнулась и затаила дыхание.

Человек продолжал идти, но теперь уже гораздо медленнее. И тут она поняла, куда он идет. Он шел по тому самому проходу, где сидела она.

Ребекка вжалась в картон скрывавшей ее коробки. От нее до конца прохода было еще несколько секций стеллажей. И, если этот человек, идущий сюда, направляется к одной из них, то он обязательно ее обнаружит.

Черт, что за идиотская идея была прятаться! Надо было просто сделать хорошую мину, поздороваться и сделать вид, что все нормально.

А что она скажет теперь?

Привет, привет, я просто залезла сюда, чтобы посмотреть, как выглядит большая картонная коробка изнутри.

Шаги приближались, их отделяли друг от друга несколько метров.

Нужно вылезти – это было бы, по крайней мере, хоть чуть-чуть пристойнее, чем быть обнаруженной сидящей скорчившись в секции стеллажа. Сердце в груди глухо колотилось. Глубоко вздохнув, Ребекка перенесла вес тела вперед. Сейчас важно действовать спокойно и вести себя естественно.

Вдруг шаги затихли. Она услышала шуршание коробок, затем кто-то откашлялся. Мужчина, сто процентов, в метре от нее.

Ребекка наклонила голову, нагнулась вперед и осторожно выглянула из-за угла коробки.

Проклятье!

Она мгновенно убрала голову. Пара темных костюмных брюк и черные ботинки – вот все, что увидела Ребекка. Однако она не сомневалась: в проходе над ней стоит Стигссон. Он стоит лицом к коробкам, которые она только что сама снимала с полки. Ребекка услышала, как он вытащил одну, затем глухой звук, когда он поставил ее на пол.

Сухой шорох, когда сняли крышку, затем снова глухой звук, когда он рылся внутри. Колющая боль в икре левой ноги заставила ее слегка дернуться. Вот черт, из-за неудобного положения тела затекли ноги. Боль становилась все сильнее и постепенно распространялась вверх. Когда она дошла до бедра, Ребекке пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Стигссон продолжал рыться в коробке.

Она попыталась снова перенести вес тела, чтобы доставить терзаемым мышцам немного крови, но вместо этого чуть не потеряла равновесие и стукнулась спиной о коробку. Звуки в проходе прекратились. Боль в ноге превратилась в судорожные подергивания, и Ребекка так сильно прикусила губу, что во рту появился вкус крови. Стигссон снова откашлялся.

Спиной она стала медленно соскальзывать вниз по коробке и уперлась действующей ногой в пол, чтобы хотя бы чуть-чуть выпрямиться. Но удержать таким образом равновесие было невозможно. Ее тело медленно и неумолимо сползало вдоль коробки все ближе к проходу. Через каких-то пару секунд она свалится оттуда прямо ему под ноги. И вдруг Ребекка услышала, как картонную коробку задвигают обратно на полку, затем шаги, четкие, как удары плетью. На секунду ей показалось, что у нее остановилось сердце.

Но тут Ребекка поняла, что шаги стали тише, и тогда истратила последние силы на то, чтобы остаться в вертикальном положении. В тот же миг, как захлопнулась входная дверь, она плашмя упала на бетонный пол.

Глава 06

Headgames[33]

Три утра подряд он протирал штаны на той проклятой скамье. Приходил на полчаса раньше, чем в первый раз, и сидел на час дольше. Капюшон поднят, кепка низко надвинута на лоб, на всякий случай на носу пара дешевых солнцезащитных очков. Все для того, чтобы его не обнаружили. Но, как и в предыдущие дни, результат был нулевой, и теперь вся затея казалась ему совершенно тупой. По мере того, как у него затекала спина, Эйч Пи постепенно осознавал, что ведет себя как полный псих. У него есть проблемы гораздо серьезнее, чем вероятное привидение на площади Сёдермальмсторг, и точно так же, как «Плэйстейшн» и занятие онанизмом, весь этот проект – всего лишь способ отгородиться от реальности.

Эрман мертв, он сгорел в лесной избушке почти два года назад, когда Игре наконец-то удалось его найти. Бедняга явно заплутал, ходя впотьмах по тончайшей грани между гениальной проницательностью и конкретным безумием; но, несмотря на все это, он ему, Эйч Пи, очень помог. Открыл ему глаза и объяснил, что же такое Игра. Причем объяснил все не только о поверхностных, но и о самых глубинных и малосимпатичных ее аспектах: о Муравьях, что всегда начеку, добывают информацию и рекрутируют подходящих для выполнения заданий игроков; затем о ставках, которые делались, пока задания снимались на видео, и за ними следили он-лайн интернет-игроманы.

Да, то, что рассказал ему Эрман, в сочетании с его собственным опытом, заставило Эйч Пи постепенно начать осознавать значительно более темные и глубокие стороны Игры и то, на что та способна. И как бы там ни обстояли дела с разумом лесного лунатика, Эйч Пи у него в долгу. И хоть он и пытался уговорить себя, что смерть Эрмана – едва ли его вина, получалось это довольно плохо. Столь же вероятно и то, что привидения средь бела дня стали ему являться именно из-за чувства вины и недосыпа.

Альтернативы больше нет.

И просто-напросто быть не может, поправил себя Эйч Пи, скидывая кроссовки и укладывась на диван. Он приземлился на что-то твердое и, после нескольких акробатических упражнений в сочетании с ругательствами сумел извлечь из-под себя пульт от телевизора, которым и стал нетерпеливо щелкать, перелистывая бессмысленные дневные телепередачи.

На журнальном столике он обнаружил полпачки «Мальборо». Закурив, попытался пустить дым колечками в потолок. И тогда увидел ее. На самом верху стеллажа лежала она, словно маленькая темная коробочка. Одинокая забытая книга. С того места, где он лежал, видно было только корешок, поэтому тому, кто вставал перед стеллажом, ее вообще видно не было. Это и объясняло тот факт, почему полиция ее пропустила.

Повернув голову, Эйч Пи прищурился и попытался присмотреться, что это за книга, но шрифт был чересчур мелкий. Так или иначе, библиотечная – ему удалось различить белые буквы шифра в самом низу корешка. Всего три – видимо, И.Х.Л., иностранная художественная литература.

Значит, легавые упустили краденое, лежавшее прямо у них перед носом, вместо этого набив коробки его совершенно законной порнухой и лохматыми триллерами в мягкой обложке.

Эйч Пи попытался спародировать слегка гнусавый голос Хелльстрёма:

«Хенрик Петтерссон, вы обоснованно подозреваетесь в тяжком преступлении против государства на том основании, что не сдавали вовремя библиотечные книги. Что вы можете ответить на это обвинение?»

«Guilty as charged, fuckface!!!»[34]

Ухмыльнувшись, Эйч Пи выпустил еще столб колечек дыма, на этот раз в сторону верхней полки стеллажа. И вдруг понял, что очень голоден. Когда он ел в последний раз – в смысле, по-настоящему, а не закидывал в рот приготовленный в микроволновке попкорн?

Он не помнит…

Но бурление в животе – хороший знак, как будто старая библиотечная книжка заставила мозг сменить колею и перейти на более прочную почву. Душ и немного еды в желудке, несомненно, помогут поднять настроение. Китайская кухня или даже здоровый кебаб со всеми гарнирами из закусочной «Иерусалим». Ням-ням!!!

Эйч Пи посмотрел на часы на телевизоре: 10:25. Рановато для ланча, придется потерпеть еще хотя бы полчаса. Значит, сначала душ. Он поднялся с дивана, но вместо того, чтобы направиться прямо в ванную, подошел к стеллажу, встал на цыпочки и потянулся за книгой.

Кончики пальцев достали как раз за край полки, и он смог подтянуть книгу к себе примерно на сантиметр.

«Над пропастью во ржи», Дж. Д. Сэлинджер. Вот это, действительно, любимая книга, читал ее раз десять. Наверное, взята еще в библиотеке в Багармоссене, следовательно, преступление имеет как минимум десятилетний срок давности.

«На основании вновь поступившей информации мой клиент меняет свою позицию на not guiltyyy![35]»

Эйч Пи подтянулся еще немного вверх, покрепче ухватил книгу и попытался еще больше подтянуть ее к себе за корешок. Но вместо этого потерял рановесие, а книга свалилась на пол. Лежавший на ней сверху предмет тоже полетел на пол, ударив его перед тем по голове.

Телефон.

Блестящий, серебристый, с сенсорным дисплеем.

* * *

Карта допуска была белой, в отличие от той, что пару дней назад одолжил ей Рюнеберг, на ней не было указано никакой информации. Ни имени, ни логотипа, и тем более никакого фото владельца. Просто маленькая белая карточка, присланная в плотном конверте.

По всей видимости, анонимность – одна из мер предосторожности. Жесткий конверт с прозрачным окошком и банковским логотипом за версту пах бы кредитной картой, удваивая тем самым риск быть украденным. Очевидно, что эти ребята очень серьезно подходят к вопросам безопасности.

Протянув мужчине за стойкой свои водительские права, Ребекка увидела, что тот весьма внимательно их рассмотрел, прежде чем ввести ее персональный идентификационный номер в компьютер.

Мужик тот же, что и в прошлый раз, но, несмотря на то, что с ее предыдущего визита прошло всего несколько дней, он и вида малейшего не подал, что узнал ее. Скорее даже, вел себя еще более официально, чем в прошлый раз.

– Вот, пожалуйста. – Он протянул ей обратно ее права. – Вы знаете процедуру?

– Нет.

Мужчина переместился в угол стойки и указал ей на дверь у себя за спиной.

– Я открою вам дверь, в глубине помещения вы проведете картой через считыватель. Тогда откроется дальняя дверь, и вы окажетесь в хранилище…

Ребекка кивала, чтобы дать ему понять, что ей все ясно.

– Внутри вы увидите несколько помещений с ячейками. Двери в них заперты, но та, что относится к вашей ячейке, будет открыта. После этого вы должны будете открыть ячейку вашим ключом. Ведь он же при вас?

– Конечно, – ответила Ребекка и похлопала себя по сумке, висевшей на плече, при этом изо всех сил стараясь сдержать улыбку.

Судя по его взгляду, ей это не совсем удалось.

– В ячейке находится металлический ящик. Как правило, владельцы ячеек берут его и идут в одну из кабинок в глубине помещения. Там вас совсем никто не сможет побеспокоить…

Сделав секундную паузу, он продолжил, видимо, увидев в выражении ее лица вопрос.

– В кабинах нет камер наблюдения…

– Я поняла, – коротко отреагировала Ребекка.

Он нажал на кнопку, и темная стальная дверь у него за спиной медленно поползла вверх. Ребекка вошла в маленький тамбур. Прямо перед ней, где-то в метре впереди была еще одна железная дверь, гораздо более фундаментальная, чем та, через которую она только что вошла. Осторожно повернув голову, Ребекка покосилась на полусферу видеокамеры на потолке и попыталась при этом выглядеть совершенно спокойной. Она же здесь на совершенно законных основаниях, так почему же она так нервничает?

За спиной захлопнулась дверь, заставив ее вздрогнуть.

Спокойно, Нурмен!

Глубоко вздохнув, Ребекка задержала воздух в легких и затем медленно выдохнула. После чего провела карточкой через маленький считыватель. Пару секунд было абсолютно тихо, потом железная дверь перед ней открылась. Подземный свод хранилища оказался гораздо более эксклюзивным помещением, чем она представляла. Вдоль бетонных стен элегантное, направленное снизу вверх освещение вкупе с легким ароматом лимона наверняка задумывались так, чтобы смягчить у клиента ощущение нахождения в бомбоубежище и связанной с этим клаустрофобии. И это неплохо удалось.

Начерченная на блестящем мраморном полу флуоресцирующая линия провела Ребекку через ряды решетчатых дверей. В помещениях за ними ей удалось рассмотреть множество ячеек с латунными дверцами. В самом конце коридора виднелось нечто, напоминавшее двери примерочных кабинок. Наверное, это и есть те кабинки, о которых говорил охранник.

Над четвертой по счету дверью с левой стороны горела зеленая лампочка. Ребекка взялась за ручку, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Помещение оказалось тесным, площадь не больше пары квадратных метров. С потолка глядела полусфера еще одной камеры, но Ребекка решила не обращать на это внимания. Так какая же из двухсот ячеек ее?

Она провела пальцами по дверцам: 115, 120, 125… Вот она, почти в самом низу. Встав на колени, Ребекка достала из сумки свою большую связку ключей и внимательно осмотрела дверцу. Ячейка среднего размера, где-то сантиметров тридцать. Скважина довольно широкая, и это означает, что значительную часть ключей из связки можно отсортировать сразу; но оставались еще, по крайней мере, десять, которые вполне могли бы подойти к замку. Снова взглянув на камеру, Ребекка почти почувствовала, как объектив увеличил ее изображение. Как будто заранее знали, что ей не следует здесь находиться, что ячейка и ее содержимое не ее, а принадлежат кому-то другому.

Нет, все-таки, черт возьми, надо успокоиться. Банк сам связался с ней и прислал ей карту доступа. А что касается Хенке, то судьба его ценных вещей волнует его не больше, чем тот факт, что она оплачивает его квартиру.

Таким образом, она имеет полное право вскрыть эту ячейку.

Еще раз быстро взглянув в камеру, Ребекка наклонилась и достала первый из отсортированных ею, как наиболее вероятные, ключей.

Великоват, да, слишком большой. Тогда можно исключить и его, и те, что еще больше.

Она попробовала ключ поменьше. Тот вошел в скважину, но внутри только провернулся. И его вон, а также еще один, тот, что еще меньше.

Осталось четыре кандидата, и Ребекка внимательно их рассмотрела.

Один немного кривоват и выглядит слишком старым – она его отложила, – но еще два выглядели многообещающе.

Тем не менее ни один из них не подошел, как и последний оставшийся.

Ребекка собралась уже сделать еще одну попытку и попробовать погнутый ключ, когда ей показалось, что она слышит за спиной какой-то шум. Вздрогнув и вскочив на ноги, она обернулась и осторожно выглянула в коридор.

Ну, естественно, пусто.

Дверь, ведущая в него, на электрическом приводе, поэтому, если бы она открылась, то Ребекка услышала бы это заранее. Вернувшись к ячейке, она вставила в замок погнутый ключ. Тот подошел, но повернуть его в замке не получалось. После пары попыток она его вынула.

Проклятье!

Ее ставка на эту связку ключей оказалась ошибочной. Видимо, Хенке спрятал ключ где-то в другом месте, поэтому ее шанс вскрыть ячейку тем самым был упущен. Конечно, можно дождаться того, когда банк вскроет ее с помощью дрели, но с учетом тех мер безопасности, которые у них были, нетрудно было догадаться, что пройдет несколько месяцев, прежде чем это произойдет.

К тому же за это время Стигссон со своими ребятами непременно узнает о существовании ячейки. Так что же ей делать теперь?

Во всяком случае, гнутый ключ подошел; может быть, удастся его выпрямить?

Отцепив ключ от связки, Ребекка положила его на пол и несколько раз надавила каблуком на изгиб. Потом подняла и внимательно осмотрела.

Ну, что ж, последняя попытка!

Она вставила ключ в замок, осторожно им пошевелила… Замок щелкнул, и маленькая латунная дверь открылась.

Оказавшийся там металлический ящик изрядно ее удивил. Мало того, что он был заперт снаружи на крутящийся замок с комбинацией, но и потому, что ни по форме, ни по цвету не подходил для того, чтобы находиться в этом экскюзивном и, пожалуй, даже стерильном банковском хранилище. Вероятно, когда-то этот ящик был зеленого цвета, но краска сильно облезла, и в одном месте Ребекка рассмотрела полустершиеся буквы и цифры. Кроме того, прочная сталь в нескольких местах была весьма бугристой, как если бы кто-то пытался вскрыть его силой. Она медленно вытащила ящик из ячейки. В длину – сантиметров семь-восемь, к тому же гораздо тяжелее, чем она думала. Но, к счастью, с задней стороны оказалась ручка, поэтому Ребекка без проблем смогла отнести его в одну из маленьких кабинок.

Аккуратно затворив за собой дверь и повернув замок, она поставила ящик на стол. Этот комбинационный замок выглядел почему-то знакомым. Она вообще-то видела такой раньше, в одном полицейском участке, где вместо оружейной комнаты был сейф. Начинаешь с нуля, выставляешь цифру от одного до ста, затем назад к нулю, затем следующая цифра, пока не наберешь нужную комбинацию. Как правило, это три цифры больше нуля. Так какие же ей набрать?

И вдруг Ребекка снова услышала тот же звук в коридоре – и застыла на месте. На этот раз он был гораздо отчетливее. Резкий пронзительный скрип, как если бы кто-то слишком быстро провел по мраморному полу резиновой подошвой.

Она не слышала, чтобы открывалась дверь в хранилище, следовательно, там уже кто-то был, когда пришла она. А может быть, тут есть еще один вход, которого она не заметила…

Отперев дверь, Ребекка осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

– Кто здесь? – довольно громко спросила она, но никто не ответил.

Подождав несколько секунд, Ребекка снова затворила и заперла за собой дверь кабинки. Чтобы открыть ящик, ей придется сосредоточиться на том, чтобы набрать нужную комбинацию.

Она попробовала дату рождения Хенрика – безрезультатно.

Затем попробовала дату рождения матери. Снова невыигравший билет.

Если Хенке взял цифры просто с потолка, то ящик ей придется вскрывать каким-то другим способом.

Для того чтобы положить его в сумку, он слишком велик. Вопрос в том, не может ли она выйти оттуда, просто держа его в руках? Постояв пару секунд неподвижно, Ребекка решила снова прислушаться к звукам в хранилище. Но за исключением слабого жужжания кондиционера, все было тихо.

И тут на нее нашло озарение, и она стала набирать новую комбинацию цифр. Ноль, затем девятнадцать, назад на ноль, затем шесть, снова ноль, затем семьдесят пять. Она медленно повернула ручку назад на ноль. Послышался ясный щелчок.

Хенке использовал в качестве комбинации ее собственную дату рождения!

У ящика было двойное дно, делившее его на два отделения. В верхнем Ребекка нашла пару пачек долларов. Вместе с деньгами лежала пачка небольших тетрадок, туго стянутых коричневой резинкой. Когда она их подняла, высохшая резинка лопнула, и все высыпалось на стол. Она не сразу поняла, что представляли собой эти тонкие тетрадки.

Иностранные паспорта – вероятно, давнишние, потому что она не сразу их узнала. Открыв один из них, Ребекка вдруг уставилась на подыстершуюся фотографию, на которой был изображен светловолосый мужчина с усами и в очках в темной оправе. Он очень напоминал Хенке. Прическа, форма лба, довольно высокие скулы.

Согласно паспорту, это Джон Эрнест, родился в 1938 году в Блумфонтейне, ЮАР.

Нет, этого не может быть. Но, несмотря на цвет волос, очки и усы, она совершенно уверена. Мужчина на фотографии – ее отец.

* * *

Прошла целая минута, прежде чем он решился просто даже дотронуться до телефона. Руки тряслись так, что ему было трудно обхватить металлический корпус. Кончиками пальцев он ощупал цифры с обратной стороны; чтобы это сделать, поднимать трубку с места не требовалось.

1

2

8

Ну, конечно же, иначе и быть не могло…

Эйч Пи осторожно положил телефон на журнальный столик, после чего обошел вокруг дивана. Затем еще раз…

Книга осталась лежать на полу. Вместе с ней с верха стеллажа на пол приземлилось два здоровых клока пыли, но, как и телефон, книга была совершенно чистой с обеих сторон, что могло означать только одно. Оба предмета поместили сюда совсем недавно.

В кухне Эйч Пи нашел копию протокола об изъятии. Пять мятых листов формата А4, скрупулезно перечисляющих все до единой вещи, которые полиция забрала у него из квартиры. В самом низу третьей страницы он нашел то, что искал.

103. Книга, одна шт., «Над пропастью во ржи», Дж. Д. Сэлинджер

Послание предельно ясное. Кто-то взял книгу из полицейского хранилища и поместил ее у него в квартире вместе с телефоном. Как и говорил Эрман, Игра – повсюду, и книга, лежавшая на полу, доказывает, что даже СЭПО – не исключение.

Вот черти!

Эйч Пи рухнул на диван, посмотрел на телефон на столике и провел пятерней по волосам. Раз, еще раз, затем стал все сильнее теребить себе голову, выдергивая при этом волосы, которые застревали между пальцами, но он этого даже не замечал.

По идее, это может быть и копия телефона. Свой он оставил у Манге, тогда, два года назад, а потом его взяла Бекка и оставила на складе потерянных вещей в полиции. Позднее он узнал, что телефон принадлежал АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги», и предполагал, что его им возвратили.

АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги» – достойный член «PayTag Group»…

Прекратив рвать на себе волосы, Эйч Пи рассеянно вытащил те, что застряли между пальцев, после чего снова протянул руку к телефону. Поверхность похладная. Он поднял телефон к свету и поворачивал то так, то сяк, пока не нашел то, что искал. Пара крошечных царапин на верхней стороне, появившихся в тот раз, когда Эйч Пи висел на стене в Биркастане, а та татуированная горилла, чью дверь он разукрасил небольшой предостерегающей надписью, пыталась его оттуда стащить.

Ни хрена это не копия!

И он знал об этом в ту самую секунду, когда увидел трубку, лежащую у себя на полу. Это его телефон.

* * *

Еще не приподняв дно, скрывавшее нижнее отделение, она начала подозревать, что там лежит.

Характерный запах. Резкий, маслянистый, так хорошо ей знакомый.

Ребекка медленно приподняла крышку. В нижнем отделении лежал черный револьвер с узкой коричневой рукояткой, и у нее сразу же участился пульс.

Она еле удержалась от соблазна сразу же взять это оружие в руку. Вместо этого наклонилась и как можно внимательнее его рассмотрела. В отличие от многих своих коллег, интерес к оружию у нее был довольно умеренный. Полицейский «ЗИГ-Зауэр» и компактный автоматический карабин, выдававшийся в качестве дополнительного оружия группе личной охраны, – вот, в принципе, и все, из чего ей пришлось стрелять. Но в сравнении с пистолетом или карабином револьвер – довольно несложное оружие. Вращающийся барабан посередине, как правило, с шестью патронами. Рукоятка, ствол, спусковой крючок и крупный заметный курок, на который можно нажимать большим пальцем, – и всё. Из-за курносого дула это оружие выглядит как-то неприятно, отчасти напоминая бульдожью морду.

Ребекка аккуратно просунула кончик мизинца в дуло. Диаметр примерно тот же, что и у ее собственного служебного пистолета. Миллиметров девять или что-то в этом роде, но она помнила, что у револьверов калибр, как правило, рассчитывался в тысячных дюйма. Она попыталась посчитать в уме, сколько это будет, но довольно быстро сбилась со счета.

На столе стояла небольшая лампа, которую Ребекка включила и подняла так, чтобы та светила прямо вниз в металлический ящик. Прямо под барабаном она нашла гравировку: Cal. 38, а затем еще цифры – скорее всего, серийный номер оружия. Надо бы его записать. Достав из сумки ручку и блокнот, она тщательно переписала и перепроверила все цифры, написав их очень жирно, будто затягивая процесс, чтобы чем-то занять мозг.

Но это только временная отсрочка.

Итак, черт бы их всех побрал, что же она нашла?

Разложив все паспорта на столе, Ребекка пролистала каждый. Все пять были выданы в конце семидесятых, и в каждом была фотография ее отца. На некоторых он в очках, с усами или бородой, на каких-то у него другой цвет волос. Единственное, что объединяло все паспорта, – это то, что ни в одном не указывалось его настоящее имя. Ребекка еще раз взглянула на металлический ящик и снова поборола в себе импульс взять револьвер в руку. Но полицейское образование дало ей победить и в этой схватке.

Пока ствол лежит, он безопасен; а прикоснуться к нему без перчаток означало бы, что она оставит на нем свои отпечатки. Но, если немного пошевелить его, ничего страшного не случится. Ребекка вставила в дуло карандаш, подняла его сантиметров на десять вверх, после чего попыталась повернуть ствол. Где-то на сантиметр выдвинулся барабан, а когда она еще немного повернула ствол, он совсем выпал. Шесть гнезд для патронов, как она и думала, и во всех виднеются плоские донышки цвета латуни. Значит, он полностью заряжен. Две гильзы имеют явные вмятины от бойка, что означает, что ими стреляли, оставшиеся четыре вообще нетронуты.

Вдруг ей на ум пришла одна идея. Надо, вообще-то, сразу было это сделать вместо того, чтобы записывать что-то в блокнот. Она положила револьвер на стол и достала свой мобильный телефон. Конечно, никакой связи здесь нет, но сейчас это и неважно. Найдя иконку с фотоаппаратом, она несколько раз сняла револьвер с разных углов. После чего аккуратно положила его обратно на дно ящика.

Взглянув на часы, Ребекка поняла, что ей уже пора ехать на работу. Надо что-то решать.

Собрав в кучку паспорта, она сунула их во внутреннее отделение сумки. Поразмышляв пару секунд, отправила туда же и деньги. Но вот револьвер заставил ее засомневаться, от его вида у нее портилось настроение. Оставить его людям Стигссона – исключено! Но, с другой стороны, она совершенно не хотела нести его к себе на работу или домой, в квартиру Микке. Может быть, есть еще варианты?

Посомневавшись еще пару секунд, Ребекка закрыла тяжелую крышку ящика и несколько раз повернула диск комбинационного замка. Затем, взяв ящик в одну руку, а сумку повесив на плечо, повернулась к двери. Несколько мгновений постояла, держась за ручку и прислушиваясь к звукам в хранилище. Затем открыла двери кабинки, кинула взгляд на ближайшую камеру наблюдения на потолке и, стараясь сохранять спокойствие, пошла к ячейке. Поставив ящик на место, не без труда повернула гнутый ключ, запирая ячейку, после чего вышла из хранилища.

– Скажите, а я могу получить копию договора на аренду ячейки? – спросила она у охранника за стойкой. – Кроме того, я бы хотела заключить новый, только на мое имя. Причем желательно прямо сейчас…

* * *

Отложив в сторону телефон, он достал с пола книгу и дрожащими руками начал перелистывать страницы.

На форзаце стоял штамп: «Городская библиотека Стокгольма, Багармоссен». Еще немного поискав, он нашел и год издания – 1986. Но совсем руки у него затряслись от послания на первой странице. Витиеватые буквы под старину довольно сильно напоминали почерк отца.

Пора принимать решение,

Хенрик!

Хочешь сыграть в Игру?

Yes

or

No?

Глава 07

Just because you’re paranoid… [36]

Он приложил стакан к другому месту на стене и плотно прижался ухом к донышку. Но стало не намного лучше слышно. То же тихое бормотание, несколько голосов сразу в равномерном гуле, но расслышать, что они говорят, было по-прежнему невозможно.

Вот черт!

Он уже несколько дней сидит в прихожей и прислушивается, ждет, что кто-нибудь придет или уйдет; он несколько раз звонил в дверь и даже купил чертову коробку шоколада в качестве приветственного презента для нового жильца…

И, несмотря на то, что он абсолютно убежден в том, что в квартире есть люди, новый сосед ему не открыл. Кто бы ни был там внутри, он или она ни при каких обстоятельствах не желает с ним видеться, что, в принципе, подтверждало все его подозрения.

Игра его железно контролировала, знала точно, когда он уходит и приходит. А это требовало наблюдательного пункта, причем очень выгодно расположенного. Эйч Пи хорошо представлял себе их, засевших в соседней квартире, команду одетых в костюмы агентов «штази», все на одно лицо, с огромными наушниками на голове, перемещающих по квартире микрофоны и сверлящих маленькие отверстия в стенах, чтобы ввести миниатюрные видеокамеры через электрические розетки.

И вот они бормочут, обсуждают следующую фазу операции…

Убрав стакан от стены, Эйч Пи быстро обошел квартиру.

Конечно же, ему нужно бежать. Свалить куда-нибудь, как можно дальше, и спрятаться в какой-нибудь норе. Но это не поможет, Игра непременно разыщет его рано или поздно. Пока Эйч Пи у себя в квартире, он знает, где они. Пока что Гейм-мастер не может знать о том, что он вычислил их тайный наблюдательный пост.

Это его преимущество…

Небольшое такое, но все-таки!

А если он не хочет его потерять, то придется предпринять определенные меры безопасности…

Армированная изолента. Нужно купить еще. Конечно, он уже заклеил все розетки, а также крупные щели и стыки, но все же нужно еще подстраховаться. Стены старые, в них полно всяких неровностей и выпуклостей, в которые легко можно вмонтировать микроскопический объектив.

Но, чтобы купить еще изоленты, ему нужно выйти на улицу, оставить квартиру без присмотра и дойти до хозяйственного магазина в середине улицы Хурнсгатан. На улицу он не выходил уже неделю, питался консервированными сардинами, сигаретами и водой из-под крана, пока отрыжка не приобрела явный привкус алюминия. Но выбора-то нет.

Первая остановка в универсаме «Консум»: галеты, икра сайды в тюбике, консервы, несколько готовых обедов «Финдус», а также столько пачек сигарет, что тетка за кассой чуть не подпрыгнула, когда Эйч Пи выложил на ленту свои покупки.

Быстро запихать все в пластиковый пакет – и снова на улицу. Уставившись в тротуар, Эйч Пи изо всех сил напрягал мышци шеи, чтобы подавить желание обернуться. Но, как он ни старался, все-таки не смог не оглянуться.

Их он увидел сразу. Двое, обоим лет по тридцать, стоят у витрины немного поодаль. Брюки-чиносы, черные ботинки, жесткий взгляд, смотрят на других, а не друг на друга. Копы, никаких сомнений.

Но могут работать и на Игру. Или и на тех, и на других…

Эйч Пи принял резко вправо, почувствовав, как их взгляды жгут ему затылок. До хозяйственного магазина оставалось метров двести; пара катушек изоленты – и домой. Когда он обезопасит квартиру, тогда наконец-то у него появится шанс подумать. На анонсах газетных номеров на стенах были последние новости о грядущей свадьбе кронпринцессы. Наряды, меню, список гостей… Как он и рассчитывал, его недавний арест уже давно забыт. Теперь обсуждался «сложный выбор», стоявший перед новоиспеченным принцем: в какой же благотворительной организации ему нужно будет числиться в качестве сотрудника, поскольку в дальнейшем все расходы по его содержанию возьмут на себя шведские налогоплательщики…

Смачно сплюнув в водосток, Эйч Пи снова быстро оглянулся через плечо. Его преследователи вдруг куда-то исчезли, что, вероятно, означало только то, что за ним следили больше двух человек. От пота футболка липла к телу, и он остановился у входа в хозяйственный, чтобы отлепить ее от груди. Из-под ворота потянуло застоявшимся потом, он поморщился. Ну и воняет же от него!

Он мельком взглянул на свое отражение в витрине. Влажная футболка нынче скорее желтая, чем белая, а дырявые джинсы почти стоят колом от покрывающей их грязи и пятен. Добавить сюда щетину, лохматые волосы, темные круги под глазами и бегающий взгляд – и диагноз становится очевиден. Ничего странного в том, что народ на тротуаре от него шарахается. Похож на психа.

Вдруг шум транспорта пронзил резкий звук, от которого Эйч Пи вздрогнул, а его пульс взлетел до максимальных значений. Но это были всего лишь пневматические тормоза автобуса сорок третьего маршрута, который остановился на другой стороне улицы. Эйч Пи сначала его увидел, а потом до него дошло. Третий ряд сидений с конца, парень у окна…

Ва-а-ашу мать!

Он кинулся прямо на проезжую часть. Машины истошно засигналили, тормоза завизжали, покрышки зашипели об асфальт. Но ничто из этого не заставило его оторвать взгляд от автобуса. Еще бы миллиметр, и его переехал бы какой-то «Сааб». Но тут «Вольво» в соседнем ряду немного запоздал с торможением и въехал в Эйч Пи на уровне колен.

Он влетел носом в асфальт, содержимое пакета рассыпалось по проезжей части, но Эйч Пи не предпринял ни малейшей попытки спасти свои покупки. Вместо этого он схватился за бампер «Вольво», чтобы вскочить на ноги.

Контроль состояния: ноющая боль, но, к счастью, ни кровавых ран, ни торчащих костей…

Пошатываясь, он прошел пару шагов. Боль терпимая. Водитель выскочил из машины, рожа красная, как помидор.

– Какогохренатычертовпридурок!..

Но Эйч Пи даже не остановился, чтобы это обсудить.

Автобус уже отъехал от остановки и набирал скорость по Хурнсгатан. Ноги как-то размялись и пошли – левая, правая, снова левая. Быстрее и быстрее. Он увернулся еще от одной машины и уже бежал за автобусом. Побежал еще быстрее, двигаясь почти на предельной для себя скорости, но автобус все же удалялся. Ну, ничего, красный свет на следующем перекрестке это исправит. Однако водитель автобуса не предпринял ни малейшей попытки замедлить ход, а, наоборот, похоже, только сильнее вдавил газ.

Эйч Пи увидел, что впереди зеленый свет. Fuck!

Он был теперь метрах в семидесяти пяти от автобуса, а с двух сторон от него мимо просвистывали машины, а водители изо всех сил сигналили.

После удара о бампер болели ноги, в легких все жгло от внезапного напряжения сил, но сдаваться он, черт возьми, не собирался, во всяком случае, пока еще не упустил автобус из вида.

Эйч Пи перебежал с проезжей части на тротуар. Похоже, что автобус-таки остановился вдалеке у площади Марияторъет. Йес! И он, снова поднажав, пересек улицу Торкель-Кнутссонсгатан. Силуэт автобуса уже приближался.

Пятьдесят метров.

Сорок.

Тридцать.

* * *

– Привет, это Нина Брандт!

– Привет, Нина, подожди секундочку…

Она отложила телефон, встала со стула и закрыла дверь в свой кабинет.

– Ну, вот, теперь могу говорить.

– У тебя все в порядке, Бекка?

– Да-да, все хорошо, – солгала она. – Правда, все как-то навалилось одновременно…

– Так ты уже скучаешь по полиции?

Ребекка выдавила из себя смешок:

– Да нет… пока, во всяком случае… Тебе удалось что-то выяснить? – быстро добавила она, прежде чем Нина смогла продолжить.

– Вообще-то нет…

Ребекка едва заметно выдохнула с облегчением.

– В системе на этот револьвер совершенно ничего нет. Никогда не сообщалось о его краже или связи с каким-то преступлением.

– О’кей, отлично!

– Но мой контакт в технической лаборатории все же хочет взять его на баллистическую экспертизу.

– Понятно, а почему?

– Потому что это тридцать восьмой калибр, изготовленный до восемьдесят шестого года…

– Что?..

– Слушай, Ребекка, револьвер чисто теоретически может быть О.У.У.П.

– Подожди, Нина, я не врубаюсь…

– Орудием убийства Улофа Пальме.

Пока Ребекка переваривала эту информацию, прошло несколько секунд.

– Но ведь убийца стрелял из «магнума триста пятьдесят семь»?[37] Хольмер выступал по телевидению, и…

Она, наверное, раз сто видела эту картинку за все эти годы. Пресс-конференция, на которой начальник регионального управления полиции уверенно трясет двумя здоровыми револьверами.

– Ну, да, к сожалению, Хольмер и с этим налажал в расследовании, я хочу сказать, с орудием убийства. Понимаешь, Ребекка: у «тридцать восьмого» и «триста пятьдесят седьмого «магнума» один размер пули. Отличается только длина патрона. Некоторые варианты «тридцать восьмого» можно использовать для стрельбы боеприпасами для «триста пятьдесят седьмого», поэтому-то баллистики очень хотят пострелять из всех старых пистолетов, которые подходят под профиль О.У.У.П. Мой приятель из экспертизы может взять его на баллистику на следующей неделе…

– Ну, да, конечно… Слушай, Нина, я тебе перезвоню, тут кому-то неймется со мной поговорить… Спасибо тебе огромное! – добавила Ребекка. – Я позвоню тебе на следующей неделе, пообедаем вместе…

Закончив разговор, она отложила мобильник в сторону и медленно наклонилась над письменным столом. Посидев в таком положении несколько мгновений, выдвинула ящик письменного стола и достала какие-то бумаги. После посещения хранилища она никак не могла сложить куски головоломки.

А потом нашлась копия договора на аренду банковской ячейки.

До этого Ребекка не сомневалась в том, что ячейка арендована Хенке. Но она ошибалась. Ее открывали в 1986 году, ее и Хенке имена значились немного ниже, где указывались прочие лица, имеющие доступ к ячейке для ценностей.

Другими словами, Хенке о ячейке знал так же мало, как и сама Ребекка.

Письма с напоминанием об истечении срока оплаты ячейки, видимо, были направлены им обоим; разница только в том, что его почту, по всей видимости, конфисковали прежде, чем он успел его прочесть. Таким образом, секреты, хранившиеся в ячейке, принадлежали не Хенке, а человеку, чье имя значится в верхней строчке с указанием владельца. Человеку, владевшему связкой ключей до того, как ее унаследовал Хенке.

Эрланду Вильхельму Петтерссону. Их отцу.

* * *

Когда до автобуса оставалось метров двадцать, тот замигал левым поворотником. А он уже истощил все силы. Автобус отъехал от остановки. До него оставалось десять метров.

Восемь.

Пять.

Расстояние перестало сокращаться. Затем оно снова начало медленно увеличиваться по мере того, как автобус поехал под горку к Слюссену.

Проклятье!

Эйч Пи почувствовал, как внутри у него все сжалось, заметил, как подступает тошнота, и попытался ее подавить, сглотнув слюну и заставляя ноги бежать вперед…

Прямоугольный силуэт автобуса становился все меньше. Снова затошнило, почти вырвало. Автобус исчез из поля зрения. Но он не собирался сдаваться.

Третий приступ тошноты Эйч Пи подавить не смог, и ему пришлось, шатаясь, сделать несколько шагов, чтобы не заблевать себе кроссовки. Нет сомнения, что автобус приехал к Слюссену уже минуту назад, что означало, что Эйч Пи так или иначе туда не успееет. К тому моменту автобус уже будет ехать по мосту Шеппсбрун в сторону центра.

Придется ему положиться на удачу. В прошлый раз он видел двойника Эрмана у входа в метро; может быть, он и на этот раз туда направляется? Если повезет, Эйч Пи может успеть поймать его у дверей в вестибюль метро. Все, что ему нужно, это оказаться с ним рядом на пару секунд…

Он свернул направо на улицу Йотгатсбаккен и заставил свои негнущиеся ноги обойти музей города справа. Желудок сигнализировал, что готов снова «выстрелить». В этот же миг перед ним открылась площадь Рюссгорден. Эйч Пи резко остановился, прокашлялся и сплюнул на сторону из угла рта горечь. Легкие болели, сердце билось в груди так, что он машинально зажмурился от боли, но при этом не сводил глаз с площади. Он где-то здесь, среди всех этих людей.

Должен быть тут, во всяком случае.

Или…

Нет…

Черт!

Пульс медленно успокоился, отчего стали меньше и спазмы в животе. Эйч Пи сделал еще несколько шагов вперед по площади. По-прежнему никого. Либо уже успел зайти в метро, либо поехал в город на автобусе.

Вот это его, Эйч Пи, типичное невезение!

Всплеск адреналина начал сходить на нет, и он сразу почувствовал, что почти теряет сознание. Упершись ладонями в колени, снова выплюнул на камни под ногами поднявшийся из желудка сгусток рвоты.

«Вот гадость-то!» – прошипел кто-то справа от него, но ему было наплевать.

Брусчатка под ним, похоже, вертелась против часовой стрелки, по спине хлестал пот, мокрым был уже пояс брюк, а на рубашке светлых участков не осталось совсем. Эйч Пи еще ниже наклонил голову к коленям, чтобы кровь приливала к голове. Постояв так с минуту, он наконец собрался с силами. Когда земля под ногами перестала кружиться, сделал глубокий вдох и обернулся. И тут же увидел его. В застекленном вестибюле, ведущем к лифту, всего метрах в восьмидесяти от себя. Белая рубашка, костюмные брюки и светлый пиджак, непринужденно перекинутый через плечо.

Несмотря на другую одежду, несмотря на то, что этот мужчина гладко выбрит, выглядит похудевшим и абсолютно нормальным, он невероятно похож на Эрмана.

Можно даже сказать, похож до противного…

Нужно подойти еще поближе, чтобы убедиться окончательно.

Эйч Пи, шатаясь, сделал несколько шагов вперед, потом еще пару, и в эту секунду увидел, что кабина лифта начала опускаться вниз. Он еще ускорился, буквально заставляя себя переставлять ноги.

Сначала он увидел, как исчезли ботинки этого мужчины, затем ноги, затем торс, но прежде чем под уровнем улицы скрылась из виду его голова, Эйч Пи встретился с ним взглядом.

Мать честная!..

* * *

Так какого же черта у отца была тайная банковская ячейка с фальшивыми паспортами, тысячами наличных долларов и крупнокалиберным револьвером? Если бы речь шла о шпионском романе, то ответ был бы очевиден, но ведь это же ее собственный отец, черт возьми! Обычный свенссон[38] с обычной работой, квартирой в Багармоссене, женой и двумя детьми.

В общей сложности пять паспортов, разложенных перед ней на письменном столе. Помимо южноафриканского, швейцарский, канадский, бельгийский и югославский. Все со штампами о въезде в другие страны, в основном в США, но случались штампы и других государств. Кроме всего прочего, на предпоследней странице канадского паспорта Ребекка нашла старую черно-белую фотографию, практически вклеившуюся между страницами. На ней были изображены человек тридцать молодых мужчин в военной форме, позирующих перед танком. На башне большие белые буквы «UN»[39].

«В «голубых беретах», Кипр 1964», – написал кто-то на обороте старомодным изысканным почерком, очень напоминавшим папин, и ее сердце забилось еще сильнее.

Резкость на снимке оставляла желать лучшего, и большинство лиц едва можно было различить. Но один из мужчин, сидевший на корточках в третьем ряду, выглядел очень знакомо, особенно нос и глаза. Разве ее отец служил в миротворцах ООН? Почему же он тогда никогда об этом не упоминал?

Она знала, что в молодости он был резервистом – так они и познакомились с дядей Таге, – и встречи однополчан были одной из немногих вещей, приводивших его в хорошее настроение. Но чтобы папа служил за границей и никогда об этом даже не упоминал, это было как-то странно. Конечно, он был не из болтливых, но в любом случае какие-то эмблемы, дипломы или иные сувениры, которые привозили в большом количестве ее собственные послужившие в миротворцах коллеги и заполняли ими свои кабинеты, должны были сохраниться.

Ребекка несколько раз прокрутила в голове интерьеры дома своего детства, но ни одного подобного предмета вспомнить не смогла. Мамина коллекция испанских фигурок тореадоров и юбилейные тарелки – вот, в принципе, и все украшения, что были у них дома, а те немногочисленные предметы, что остались от отца, никаких ниточек не давали. Помимо его сорочек и костюмов, нескольких массивных предметов мебели и сломанной пишущей машинки, все его пожитки уместились в один пакет из винного магазина.

Идею о том, что револьвер мог быть служебным оружием отца, Ребекка вынуждена была постепенно отмести. Офицеры-резервисты в 50-е и 60-е годы получали, насколько она смогла это выяснить, отнюдь не револьверы, к тому же Министерство обороны непременно дало бы знать, если бы у них недоставало одной единицы оружия. Ничего из того, что она нашла в банковской ячейке, не было по-настоящему понятным, и, на самом деле, существовал один-единственный человек, кто мог бы помочь ей как-то установить истину. Она подтянула к себе клавиатуру, вошла в свою почту и открыла окно «Новое сообщение».

«Кому: tage.sammer@hotmail.com

От: rebecca.normen@hotmail.com

Тема: Служба в миротворцах ООН.

Дорогой дядя Таге!

Надеюсь, у Вас все хорошо.

Я на днях нашла некоторые вещи, которые папа хранил в банковской ячейке. Среди прочего фото миссии миротворцев ООН на Кипре в 1964 году.

Я, вообще-то, понятия не имела, что папа служил, и надеюсь, что Вы смогли бы мне кое-что об этом рассказать.

Позвоните мне, пожалуйста!

С наилучшими пожеланиями,

Ребекка».

* * *

Эйч Пи рванул к лифту, но обнаружил, что тот спускается на уровень, где находится музей города, поэтому побежал к большой каменной лестнице, находившейся в нескольких метрах оттуда.

Перескакивая через три ступеньки, он растолкал семью с маленькими детьми и устремился ко входу в музей. Конечно же, он отстал, но от лифта к входу в музей вел длинный стеклянный коридор. У этого парня нет ни единого шанса дойти до двери до того, как сам Эйч Пи это сделает. И автоматическая дверь лифта еще не успела открыться до того, как он уже был внутри. Как и предполагалось, он успел туда первым.

Сделав два глубоких вдоха, Эйч Пи начал медленно двигаться по коридору к блестящим дверям лифта. Челюсти ходили ходуном; он чувствовал, как у него наливаются кровью глаза. В любой момент двери откроются, и он окажется лицом к лицу с Эрманом.

Потому что, мать его, это был Эрман!!

Чисто выбритый, помытый и сбросивший несколько килограммов. Но похож на него, как две капли воды. Очевидно, что парень не сгорел там, в лесу, у деревни Задрипки, и, похоже, его не мучила больше аллергия на электричество, заставившая его уйти от цивилизации.

Что, в свою очередь, означает, что… Что?

И выяснить это он собирается, как только откроются чертовы двери. И, желательно, с превышением пределов необходимой самообороны…

Эйч Пи сжал кулаки и почувствовал привкус адреналина во рту.

Прошло десять секунд.

Двадцать.

Тридцать.

Конечно, этот лифт – медленный вариант для людей с ограниченными возможностями, но все равно. Он уже должен был приехать.

Эйч Пи стукнул по кнопке вызова, затем обернулся и пару секунд прикидывал, не стоит ли ему снова рвануть на площадь. Но тут колокольчик известил его о прибытии лифта, и от этого звука он чуть не выпрыгнул из штанов. Сердце в груди билось как бешеная птица. Эйч Пи поднял кулаки и приготовился.

Двери стали медленно раздвигаться.

Глава 08

…it doesn’t mean they aren’t after you[40]

– Да, алло!

– Добрый день, дорогой друг, или, скорее, доброе утро!

– Да, здесь вообще-то утро. Хорошо, что вы позвонили. Все готово?

– Более или менее…

– То есть? Разве вы не…

– Не беспокойтесь, дорогой друг, скоро все кусочки пазла встанут на свое место.

– Надеюсь, ведь неудача должна быть полностью исключена.

– Да, конечно, я это понял…

* * *

– Дорогая Ребекка, как я рад тебя видеть!

– Здравствуйте, дядя Таге, я тоже…

Она пришла на их встречу на десять минут раньше назначенного часа, но он, естественно, уже был на месте.

– Я думала, вы за границей… Когда вы вернулись?

Она нагнулась над столиком кафе и поцеловала старика в щеку. Его аромат был все тот же. Крем для бритья, лосьон после бритья и что-то еще очень знакомое. Что-то, что ей очень нравилось…

– А, пару недель назад. Ты будешь что-нибудь? Кофе, чай? Ну да, конечно, вспомнил… Девушка!

Он махнул рукой и позвал официантку.

– Капуччино, желательно на безлактозном молоке, если можно.

Он улыбнулся Ребекке, но она смогла ответить ему тем же только через пару секунд. Было видно, что он заметил ее реакцию.

– Прости, что я не дал тебе знать раньше, но с момента возвращения у меня был очень плотный график… Сейчас такая суматоха везде, ну, ты не хуже меня знаешь.

Он снова ей улыбнулся и пригубил свой кофе.

– Да-да, – пробормотала Ребекка. – Я понимаю, – добавила она чуть погодя, уже более бодрым голосом.

Официантка принесла ее капуччино, и она тут же сделала большой глоток.

– Так как дела с новой работой, Ребекка? Могу себе представить, что она отличается от работы в СЭПО…

– Спасибо, нормально. Поначалу были, конечно, проблемы с организацией дела. Оборудование, люди, лицензии разные и куча всего другого. Возня с бумажками заняла больше времени, чем я рассчитывала.

– Жернова шведской бюрократии вращаются медленно…

– Это мягко говоря.

На этот раз ей было легче улыбнуться ему в ответ.

– Догадываюсь, что вы подали заявку на право ношения оружия на службе. Как правило, частным предприятиям с трудом его дают. Государство крепко держится за монополию на насилие…

Открыв было рот, чтобы что-то на это сказать, Ребекка почему-то осеклась. И только кивнула в ответ. Вообще-то, чему тут удивляться?! Дядя Таге всегда отлично знал, чем она занималась, еще когда она работала в СЭПО, и, на самом деле, мало что поменялось из-за того, что она просто сменила место работы.

– Может быть, я смогу помочь. Сама знаешь, у меня есть связи…

– Конечно, большое спасибо!

Ребекка отлично помнила, как его связи помогли ей прошлой зимой. Каким-то образом он смог снять с нее подозрения в тяжком должностном преступлении и спас от увольнения. Вообще-то, не стоило бы ей его использовать теперь для такой ерунды, но отчасти дядя Таге сам предложил помощь, к тому же Ребекка уже два раза получила отказ на запрос о получении лицензии на ношение оружия. Ее команда ворчала по этому поводу все громче, поэтому момент, когда это ворчание дойдет до руководства, – лишь вопрос времени. А это ей совершенно не нужно…

– Ну, если это не очень сложно… – добавила она.

– Совсем не сложно, в понедельник сделаю пару звонков. Гарантировать ничего не могу, но сделаю все, что от меня зависит. Для чего же тогда нужны друзья, если не для того, чтобы помогать друг другу?!

– Большое спасибо, я очень вам благодарна, дядя Таге.

Он поставил чашку на стол и осторожно отодвинул ее в сторону.

– А теперь перейдем к твоему вопросу. Как я и написал, я не хотел обсуждать этот вопрос по электронной почте. Есть вещи, о которых лучше говорить с глазу на глаз…

Ребекка кивнула.

– Я с удовольствием расскажу о нашем с твоим папой совместном прошлом, но сначала моя очередь попросить тебя, Ребекка, о небольшой услуге.

– Все, что угодно, дядя Таге, вы же знаете.

– Отлично!

Он нагнулся над столом и, понизив голос, спросил:

– Ты что-то написала о банковской ячейке, принадлежавшей отцу, каких-то старых фотографиях?

– Да, так и есть.

Он еще ближе наклонился вперед.

– Я бы хотел, чтобы ты рассказала, что именно нашла там, Ребекка. Очень важно, чтобы ты ничего не упустила.

Неожиданно появившаяся в его голосе резкость удивила ее, и Ребекка слегка отпрянула назад.

– Там были бумаги, – ответила она, теребя пальцами чашку с кофе.

– Какого рода бумаги?

Казалось, что его взгляд пронзал ее насквозь, и она сделала нарочито медленный глоток, чтобы иметь повод отвести взгляд. Таге Саммер – один из старых друзей отца, она ему доверяет. И все же она вдруг засомневалась.

– Понимаю, что это довольно чувствительный момент, ведь речь идет о твоем отце… – Его тон сразу же смягчился, стал более доверительным. – Давай я тебе помогу для начала, милая Ребекка…

Он быстро окинул взглядом соседний столик, после чего стал говорить еще тише.

– Возможно, документы, которые ты нашла, это паспорта – иностранные паспорта с фотографиями твоего отца?

Еще немного посомневавшись, она медленно кивнула.

– Понимаю… – снова сказал дядя Таге, и на этот раз голос у него был почти печальный.

Они какое-то время посидели молча, похоже, он что-то обдумывал.

– Банковская ячейка – это что-то вроде капсулы или мыльного пузыря; ты когда-нибудь думала об этом, Ребекка? Жизнь идет своим чередом, какие-то вещи меняются, но внутри ее время останавливается. Так и с жизнью. Мы создаем собственную реальность, маленькие сферы, которые мы, как нам кажется, контролируем. На самом деле ощущение контроля – лишь иллюзия, и каждая сфера – не что иное, как своего рода мыльный пузырь. Но ведь всем пузырям суждено рано или поздно лопнуть, не правда ли?

Он покачал головой и продолжил:

– То, что я тебе сейчас расскажу, ты должна сохранить в тайне; обещай мне, Ребекка!

Она кивнула.

– Нельзя рассказывать это никому, даже твоему брату. Хенрик, как ты знаешь, не в состоянии хранить тайну так, как ты или я, и, если то, что я сейчас расскажу, станет общеизвестным, наступят последствия, серьезные последствия. Понимаешь?

– Конечно, дядя Таге, можете на меня положиться.

– Да-да, я это знаю, Ребекка. Ты похожа на твоего отца больше, чем можешь предположить…

Он криво улыбнулся ей, от чего у нее яростно забилось сердце.

– Все началось в шестьдесят четвертом году в одной деревушке на севере Кипра. Я был командующим ротой, а твой отец – одним из командиров взводов. Друг друга мы знали еще по военной академии и легко сошлись. Пожалуй, Эрланд не был от природы лидером, но он компенсировал это тем, что был всегда до мелочей готов к любым возможным сценариям. Кроме того, он был надежен и предан, а эти качества в наше время встречаются все реже…

Он чуть повернул свою чашку.

– Как-то раз нас выставили защищать одну турецкую деревню, которую постоянно обстреливали превосходящие по силам и значительно лучше вооруженные группы греков-киприотов. К сожалению, наше присутствие не прекратило стычки, и мы увидели, как эту деревню буквально расстреляли на наших глазах. Твой отец и пара его коллег никак не могли смириться с тем фактом, что у нас не было мандата вмешиваться, чтобы защитить более слабую сторону. Эрланд был очень принципиальным человеком…

Ребекка кивнула.

– Так или иначе, в отчаянии и к своему несчастью, они решили погрузить на пару наших бронетранспортеров с маркировкой ООН два тяжелых гранатомета и несколько ящиков боеприпасов, чтобы затем отвезти это все туркам. Идея заключалась в том, чтобы хотя бы чуть-чуть уравнять силы. При этом их действия ни в коей мере не были политическим решением, и даже если бы им удалось эту поставку осуществить, я сомневаюсь, что это всерьез что-то изменило бы… – Он медленно покачал головой. – Как бы там ни было, их остановил греческий блокпост, и тут началось такое… Было большое служебное расследование, твоего отца и его коллег немедленно отстранили от службы, а весь шведский миротворческий контингент передислоцировали на юг острова. Для Эрланда все это стало большим ударом. Он считал, что действовал ради защиты слабейшего, в точном соответствии с тем, что предписывала им их задача. Я не могу сказать, что не понимал его, но правила были абсолютно железные, а он не только их нарушил, но и навредил репутации миротворческой миссии ООН.

– И что было дальше?

Дядя Таге пожал плечами.

– Немедленное увольнение и из миротворцев, и из Вооруженных сил. Как его непосредственный начальник, я должен был при всем этом присутствовать и подписывать документы. Печальный был день, очень печальный…

Он сделал небольшую паузу, при этом ощупывал свою пустую чашку из-под кофе.

– Понимаешь, Ребекка, твоему отцу очень нравилось быть офицером, быть частью чего-то большого, быть окруженным такими, как он. Впереди у него была длинная и успешная карьера в армии. И вдруг он лишился всего, и…

– …обозлился.

Дядя Таге взглянул на нее.

– «Изменился» – вот слово, которое использовал бы я, но ты, конечно, совершенно права. Эрланд уже так и не пришел в себя…

* * *

Пустой!

Чертов лифт оказался совершенно пуст! И он до сих не мог понять, как же так произошло.

Ни в лифте, ни в коридоре, ни на входе в музей – никого. Так куда же этот хрен делся? Не мог же он испариться, как Джо Лаберо?[41]

Но Эйч Пи уже понял, что происходит. Эти твари трахают ему мозг! Мало того, что следят сквозь стены за каждым его шагом, теперь они еще хотят свести его с ума. Пробрались к нему в квартиру, пока его не было дома, подсунули телефон и это послание. Заставили его бегать за привидением по всему Сёдермальму.

Но им не удастся так легко с ним справиться! Теперь по ночам Эйч Пи загораживал входную дверь мебелью. В те редкие разы, когда отлучался, он приклеивал клейкой лентой над дверным проемом волосок, чтобы знать, побывал ли кто-то у него дома в его отсутствие. Но вообще-то он бы предпочел совсем никуда не выходить.

Весь пол в гостиной был завален коробками из-под пиццы и разными газетами. Он опустошил в принципе все полки в газетном киоске, сгреб все, что можно было прочесть. И все одно к одному. Странностей всяких хоть отбавляй: внезапно полетевшая компьютерная система, заклинило автоматику для выписки рецептов в аптеке; ни с того ни с сего попадали шлагбаумы в туннеле, ведущем к Южному путепроводу, или же погасли в аэропорту Арланды посадочные огни. Люди, вышедшие за сигаретами, так и не вернулись. Какие-то внезапно исчезающие предметы. Как, например, флаг над крепостью на Кастельхольмене, который должен быть поднят в мирное время. Вчера утром он вдруг исчез, и все стокгольмские пенсионеры уже звонят на коммутатор Вооруженных сил. Вот прикол-то, подумали газеты. Невинная шуточка перед свадьбой принцессы…

Но, как всегда, до мира свенссонов ничего не доходит. Ни флага тебе – ни мира.

Значит, война!

Хотят войны? Они, мать их, ее получат!

BIG TIME!!![42]

Он встал с пола и начал дергать себя за щетину, отправившись к холодильнику. Пора проинспектировать склад с продовольствием: четыре банки легкого пива, шесть замороженных пирогов, полтюбика икры.

Нижняя полка в кухонном шкафу увеличила его запасы на три ломтика галет и банку консервированных колбасок. Другая полка была забита рулонами серебристой изоленты. Всего шестнадцать штук. Эйч Пи быстро пересчитал их, загибая пальцы. Хватит еще на три дня, может быть, четыре, прежде чем он будет вынужден выйти на улицу.

Отлично!

У него полно дел, things to do…[43]

* * *

– Так, а при чем же тут паспорта?

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– То, что я рассказывал до этого, – никакой не секрет. Обо всем этом можно прочесть в Интернете или в разных книгах по истории ООН. Но то, что я начну рассказывать сейчас, строго конфиденциально, понимаешь?

Она кивнула.

– После миссии на Кипре я продолжил военную карьеру. Был разгар холодной войны, и наши Вооруженные силы были тогда более значимым игроком, чем сейчас. Мы с Эрландом продолжали общаться, в основном по моей инициативе, потому что я отчасти чувствовал и свою вину в произошедшем. Будучи ему и другом, и начальником, я все же не смог ему помочь. По мере своего продвижения по службе я осознал, что потребность в лояльных, решительных людях, как Эрланд, есть всегда. И начал поручать ему некоторые небольшие… задачи по консультированию, наверно, так их можно назвать. Хочешь, кстати, еще чего-нибудь? Может быть, минеральной воды?

Он махнул официантке, и та немедленно принесла им две бутылки «Рамлёсы».

– А что это были за консультации? – спросила Ребекка после того, как отпила несколько глотков.

– К сожалению, я не могу рассказать деталей…

– Вы хотите сказать, что он был кем-то вроде шпиона?

– Нет-нет, отнюдь. – Дядя Таге замахал руками. – Ничего подобного. В основном речь шла о курьерских задачах. Обмене определенными услугами или информацией, но больше я, к сожалению, рассказать не могу… Срок грифа секретности еще не истек.

– Но зачем же ему требовались фальшивые паспорта?

– Я понимаю, что это выглядит немного странно, но ты должна понять, что времена тогда были совсем другие. Разгар холодной войны, а Швеция находилась между двух сверхдержав. Ты же прекрасно помнишь, что Советский Союз сбил наш «Дуглас» над Балтийским морем, а затем и поисковый самолет «Каталина», искавший выживших из экипажа. Даже самые невинные вещи могли быть превратно поняты врагом, поэтому нужно было защищать себя настолько, насколько возможно, особенно позднее, когда Эрланд уже завел семью.

– Н-но ведь у папы была работа, он работал коммивояжером в… в…

Ребекка безуспешно попыталась вспомнить название фирмы, что-то такое с «Т», она почти уверена… Дядя Таге дал ей какое-то время на раздумья.

– Я бы удивился, если б кто-то из вас что-то толком знал о работе Эрланда… Если он вам когда-то что-то и рассказывал, то наверняка только самые общие вещи, никаких деталей. Что-то, чем объяснялось его отсутствие и длительные заграничные командировки…

Когда Ребекка приподняла бутылку, чтобы налить себе еще воды, у нее вдруг дважды дрогнула рука, и она разлила воду по столу. С помощью двух салфеток, насколько могла, тщательно протерла лужицы.

Если бы еще два дня назад кто-то предположил, что ее папа мог быть не самым обычным налогоплательщиком, а кем-то совершенно другим, она бы рассмеялась ему в лицо. Но это было бы до того, как она открыла его банковскую ячейку…

– Я понимаю, Ребекка, что все это звучит как-то немного… невероятно. – Дядя Таге наклонился к ней и положил свою ладонь поверх ее. – Поверь, я предпочел бы, чтобы мне не нужно было об этом рассказывать…

Она внимательно посмотрела на него, поискала признаков того, что он говорит неискренне. Но он выглядел совершенно откровенным.

– Так, и что нам делать теперь? – выдавила из себя Ребекка. – С вещами из ячейки, – пояснила она, положив правую руку на колено, чтобы та прекратила трястись.

– Предоставь это мне. Я позабочусь о том, чтобы все это исчезло навсегда. Паспорта, ячейка, все документы, связывающие эти дела с твоим отцом. Просто дай мне все ключи, коды и прочее, что необходимо для того, чтобы покончить со всем беспокойством.

Она почему-то застыла.

– Естественно, я позабочусь о том, чтобы никакая тень не упала на память твоего отца…

Он дружески улыбнулся и пару секунд подождал, пока Ребекка думала.

– Я, дядя Таге, не совсем уверена в том, что хочу этого, – наконец сказала она. – Отдать все и забыть, я хочу сказать…

Наморщив лоб, он смерил ее долгим взглядом. Затем убрал свою руку с ее и выпрямился на стуле.

– А почему, интересно, ты этого не хочешь, Ребекка?

И выражение его лица моментально изменилось, стало жестче. Он несколько секунд продолжал смотреть на нее, при этом глаза его прищурились, а рот превратился в прямую черту.

– Там, в ячейке, было еще что-то? Помимо паспорта и той фотографии?..

Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но дядя Таге медленно кивнул, как будто она, все равно чем-то себя выдав, подтвердила его предположение.

– Ты нашла что-то еще, гораздо более неприятное…

Ее рука на колене все еще тряслась; она чувствовала, как сердце бьется все сильнее, и изо всех сил старалась не допустить малейшего мимического движения, которое бы ее выдало. Дядя Таге по-прежнему сверлил ее взглядом, но на этот раз она не стала отводить глаза, а вместо этого немного опустила подбородок, при этом сохранив с ним зрительный контакт.

Пять секунд.

Десять…

– О’кей, – вздохнул он и поднял руки перед собой. – Это еще не всё. Я до последнего очень надеялся, что это-то мне не придется тебе рассказывать… Мы работали над специальным… проектом, можно так сказать, – продолжил он. – Довольно неоднозначным, что влекло за собой необходимость соблюдать исключительную осторожность. Именно поэтому мы не использовали наш собственный персонал, а привлекали людей со стороны, таких, как твой отец. Людей без формальной привязки к проекту, но все-таки абсолютно преданных…

– И таких, кого можно было легко списать, если что-то шло не так?

– Звучит, наверное, довольно цинично…

– Но это так, не правда ли?

Дядя Таге пожал плечами.

– Твой отец отлично знал правила игры. Понимал, как нужно себя вести. Так или иначе, в течение многих лет у нашего проекта был самый высокий государственный приоритет. Но вдруг все поменялось, политическую поддержку мы потеряли, а это повлекло за собой катастрофическое сокращение бюджета. Но свою работу делать мы продолжали, просто в менее заметной форме. Все мы – те, кто был задействован в проекте, – были убеждены в его значении для безопасности страны. Кроме того, нас поддерживали некоторые наши старые спонсоры, что дало нам возможность продолжить работать и в восьмидесятых. Но в конце концов нас предал один из самых старых друзей, один из тех, кто до этого поддерживал нас больше всего. Наш маленький отдел закрыли совсем, наши помещения отобрали, оставшийся персонал перевели в другие подразделения. И тогда я решил уйти из армии навсегда. После этого я работал уже в частном секторе…

– А папа, что стало с ним?

– Твой отец никогда не работал официально, никаких обязательств… – Дядя Таге покачал головой. – И это как-то неправильно, особенно с учетом того, как преданно он служил своему делу… Но, конечно, были и другие – такие, как он, люди, которые внезапно оказались не у дел, и им даже «спасибо» не сказали. Однако, боюсь, именно Эрланд воспринял это тяжелее всех. Его оттолкнули во второй раз, изгнали из коллектива…

Он сделал паузу, чтобы допить свою минералку.

– А когда, в каком году это было?

– Конец восьмидесятых; тебе, наверное, было лет одиннадцать-двенадцать…

Ребекка глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Тремор в правой руке наконец утих, поэтому она снова смогла положить ее на стол.

– Ты что-нибудь помнишь об этом времени, Ребекка?

– Н-н… хм, – у нее пропал голос, и она откашлялась. – Не так уж много.

Но это была неправда. Кое-что она помнила хорошо. Слишком хорошо.

* * *

Проснулся Эйч Пи только на следующий день вечером, в чем ничего странного не было. Ведь лег-то он только в четыре утра. Сидел до этого, прижавшись к проклятой стене, пытался выхватить хотя бы какую-то мелочь из разговора, шедшего за ней. Час за часом он слышал неразличимое бормотания, из которого ему удалось вычленить только отдельные слова.

К этому моменту целый блокнот у него был исписан тем, что, как ему казалось, он слышал, но понимать от этого больше Эйч Пи не стал. Несколько раз повторялись слова: «Лютер», «лабиринт» и «спаситель», но собрать их вместе в логичное целое у него не получалось. Он сел в кровати, почесал подбородок, подмышки и мошонку, затем выудил из пепельницы окурок из тех, что подлиннее, и начал искать зажигалку. Вся эта ситуация как-то выходила из-под его контроля. У него не было ни плана, ни защиты, копы его как следует потрепали, к тому же он под постоянным наблюдением.

С Беккой он не общался уже несколько недель, а может быть, и месяцев, что на самом деле очень хорошо. Если он будет держаться от нее подальше, то она – в безопасности. Проблема только в том, что ему ужасно одиноко!

Эйч Пи пытался было связаться с Манге, но хренов муслим не отвечает на звонки, а компьютерный магазин закрыт еще с зимы, когда его маленькие практиканты попали в каталажку. Можно было бы, в принципе, поехать в Фашту и позвонить ему прямо в дверь квартиры, но это слишком серьезное предприятие. К тому же, помимо того, что он предпочел бы вообще не выходить из квартиры, у него не было ни малейшего желания встретиться нос к носу с чертовой ведьмой Бетул, второй половиной его кореша…

В кухонном ящике Эйч Пи нашел-таки старый коробок спичек и после некоторых усилий сумел поджечь окурок. Но даже от сигареты настроение у него не улучшилось.

Наверное, он голоден, как волк. Прошло немало времени с того момента, как он разогрел в микроволновке готовый обед из коробки. Но аппетита не было никакого.

В тот же миг, как он улегся на диван, в спальне начал разрываться его телефон. Несколько секунд Эйч Пи подумывал, не проигнорировать ли ему звонок. Но, кто бы это ни был, этот человек явно был намерен с ним пообщаться, потому что телефон продолжал звонить.

И Эйч Пи догадался, что это должна быть Бекка, отчего настроение сразу же улучшилось. Он решил отступить от принципов и на этот раз ответить, поговорить совсем немного, чтобы только услышать ее голос. Вряд ли от этого будет большой вред.

Эйч Пи с трудом встал с дивана и поковылял обратно в спальню. По пути туда он понял, что что-то не сходится. Мелодия звонка правильная – проблема только в том, что свою «Нокию» он отключил сразу после того, как полиция его отпустила, положил ее в один из кухонных ящиков и вынул аккумулятор.

Значит, звонит другой телефон.

Эйч Пи ускорился и обогнул косяк двери спальни.

Звонок продолжал раздаваться; мелодия немного изменила характер, стала выше и резче. Как железом по стеклу. Наконец, он нашел источник звука. Под горой газет на прикроватном столике, в нескольких сантиметрах от пепельницы, в которой он недавно рылся. Эйч Пи сбросил все на пол спальни. И увидел, как на паркет сполз серебристый телефон и упал под кровать. На секунду сердце у него остановилось.

Телефон был мертв, отключен – он был в этом уверен! Он даже пытался на днях ночью оживить его, просто для надежности. Так почему же он его не сломал, не разбил дьявольскую штуковину молотком и не выбросил обломки в мусорный бак?

Дисплей мигал, а от вибрации телефон двигался почти как живое существо, затаившееся под кроватью. На затылке Эйч Пи волосы встали дыбом. Трубка уже прокрутилась вокруг своей оси, и он не мог оторвать от нее глаз. Конечно же, отвечать ему не следует. На это есть минимум тысяча логичных причин.

НЕТ, десять тысяч!

И тем не менее Эйч Пи медленно опустился на колени у кровати. Безуспешно попытался прекратить тремор в руке. Пальцы дотронулись до поверхности телефона, медленно обхватили прямоугольный металлический корпус.

– Алло! – прохрипел он.

На другом конце провода – тишина, и в течение пары мгновений ему казалось, что звонивший уже повесил трубку.

И тут он услышал музыку. Еле слышную. Он очень плотно прижал трубку к уху, чтобы попытаться распознать ее. Это орган, как в церкви.

И тогда через несколько секунд он понял, что слушает.

Свадебный марш.

Глава 09

Guns, guards and gates…[44]

Она по-прежнему не знала, что ей думать. Конечно, весь рассказ дяди Таге прозвучал совершенно неправдоподобно, и если бы она услышала его от кого-то другого, то сразу же отвергла бы все, как полную чепуху.

Но на данный момент эта история – единственное объяснение, имеющееся в ее распоряжении. Она объясняет и фотографию, и фальшивые паспорта, а также отчасти проливает свет на другие вещи, в том числе и на обиду, съедавшую папу изнутри, постепенно превратившую его в другого человека, которого становилось все труднее любить. Она ведь по-настоящему пыталась. Изо всех сил стараясь ему угодить, ища малейших признаков хорошего настроения. Она так этого хотела…

Однако в этом рассказе по-прежнему множество лакун. Согласно дяде Таге в середине 80-х отца отстранили от дел. Но, насколько она могла судить, работать он продолжал, ездил в командировки еще, по крайней мере, десять лет до того, как вернулся из Испании в гробу.

Спрашивать об этом дядю Таге Ребекка не стала, не стала затрагивать детали вокруг обстоятельств папиной смерти и, несмотря на все его попытки надавить на нее, ничего не рассказала о найденном в банковской ячейке револьвере.

И, чем больше она обо всем этом думала, тем больше убеждалась в том, что дядя Таге о нем знал. Что на самом деле прежде всего его интересовал именно револьвер.

Именно поэтому Ребекка решила не задавать больше никаких вопросов – во всяком случае, до того момента, как сможет проверить то, что он рассказал. Не добудет больше информации, чтобы чувствовать себя более уверенно.

Но, возможно, ее нежелание задавать еще вопросы основывалось на страхе получить ответы. Или же на том, что ее голова и так уже распухла от других, значительно более важных проблем. Таких, как, например, вся эта история с арестом Хенке, а также грядущий приезд Марка Блэка, до которого оставалось всего четыре дня.

К тому же Ребекку все еще занимал вопрос с тем фургоном, что следил за ними тогда. В ее ячейку для почты только что пришел ответ из автодорожного ведомства. Это автомобиль, находящийся в аренде и зарегистрированный на недавно созданное акционерное общество из западного округа. АО «Основа» – стандартное название, которое используется, когда основатель не зарегистрировал никакого фирменного наименования. Адрес – абонентский ящик, как и у тысяч других компаний. Как бы там ни было, от информации в письме не было большого проку, что не усилило, но и не опровергло ее подозрения.

Во всяком случае, минивэн Ребекка больше не видела, что само по себе некоторое облегчение. Но кое-что начало беспокоить ее всерьез, а именно тремор в руках, особенно в правой. С того раза, как она чуть не уронила на пол бутылку с водой в кафе, у нее уже несколько раз тряслись руки. Видимо, дело в недостатке сна – так, во всяком случае, утверждает ее врач. Или же это побочный эффект новых таблеток.

Организму нужна пара недель, чтобы перестроиться, Ребекка, наберись терпения…

Микке или кому-то еще она ничего не сказала. Конечно, дозу ей прописали небольшую, но все же прием антидепрессантов – отнюдь не повод для гордости.

Ребекка вернулась обратно по коридору в свой офис, по пути пройдя мимо двери Микке. Та была закрыта, через стекло она могла видеть его спину. Как и во все прочие дни, он встал рано утром. И был на работе задолго до того, как она встала с постели.

Они слишком мало видятся, она прекрасно это осознает, но на этот раз это не только ее вина. Она согласилась работать в «Сентри» в попытке хоть немного загладить свою вину за историю с Тоббе Лундом. Чтобы они могли проводить больше времени вместе…

Так или иначе, намерения у нее были самые добрые…

А на самом деле она бы предпочла, чтобы они тогда рассорились. Чтобы он по-всякому называл ее, и каждый из этих эпитетов она полностью заслуживала. Лучше бы он хлопал дверями и не разговаривал с ней неделями, пока она не попросит у него прощения.

И, может быть, даже тогда не простил бы…

Конечно, его манера справляться с ситуацией – гораздо более зрелая. Ошибку совершила она, а он ее простил – и всё, точка! Так гораздо разумнее, чем извергаться в обвинениях и хлопать дверями. Но одновременно с тем так неестественно…

Закрыв за собой дверь офиса, Ребекка включила компьютер. Пока прокручивалось стартовое меню, решила заглянуть в ящик своего стола. Ничего страшного, если она потратит на это пару минут, к тому же компьютер собрался устанавливать какие-то обновления…

Открыв ящик, Ребекка аккуратно достала фотографию. Затем зажгла настольную лампу, отрегулировала направление света и достала из сумочки только что приобретенную лупу. Конечно, у фотографии плоховатое разрешение, и, естественно, прошедшие с тех пор пятьдесят лет вряд ли улучшили качество изображения. Но мужчина посередине в первом ряду, который, в отличие от всех остальных, лишь слегка улыбался одними губами, очень сильно похож на папу.

Она внимательно рассмотрела его под лупой. Тот же острый нос, те же выступающие скулы и темные глаза. Но полной уверенности все же не было. У него довольно низко натянут на лоб берет, поэтому все пропорции лица как будто немного сплющены. К тому же головной убор скрывает его волосы, что еще больше затрудняет узнавание.

Ребекка стала разглядывать других мужчин вокруг бронетранспортера. Всего шестьдесят человек, всем лет по двадцать, одеты в светлую, защитного цвета униформу и береты. Один из мужчин в дальнем ряду тоже показался ей слегка знакомым. Его лицо затеняют стоящие перед ним, поэтому какие-либо детали различить еще сложнее. Но он с большой долей вероятности мог бы быть дядей Таге…

Компьютор издал писк, и Ребекка отложила лупу в сторону, чтобы ввести логин и пароль. Пару секунд погодя она открыла браузер и ввела в окно поиска несколько слов.

«Контрабанда оружия, О.О.Н., Кипр

Более 50 000 результатов поиска…»

Первый результат был из шведского военно-исторического архива, и после недолгих поисков она нашла то, что искала:

В декабре 1963 года на Кипре начались столкновения между греческим и турецким населением острова, что вынудило ООН отправить туда силы миротворцев. После давления со стороны ООН Швеция приняла решение призвать батальон численностью 955 человек, который весной 1964 года начал выполнение миссии в сложном районе на западе Кипра. Батальон получил под наблюдение крупную территорию, где расположились 35 блокпостов с патрульными бронетранспортерами (БТР «КР 42»). В конце лета ситуция обострилась, шведские подразделения оказались между воюющими сторонами и были вынуждены осуществлять эвакуацию турецкого гражданского населения. В этой ситуации греки-киприоты обнаружили, что отдельные шведы контрабандой передают оружие туркам. Виновные были наказаны, ряд руководящих офицеров лишились своих должностей, дисциплина была ужесточена, и весь шведский батальон передислоцировали в район Фамагусты.

Ребекка откинулась на спинку кресла, глубоко вздохнула и сплела пальцы рук на затылке. Пока история дяди Таге выглядит правдой. Но как ей выяснить больше деталей?

Ребекка просмотрела еще несколько результатов поиска, но ни один из них не помог ей существенно. Она попыталась несколько модифицировать поисковые слова, но с тем же результатом. При этом нашла целый ряд книг об участии шведов в миссиях ООН и решила заказать некоторые из них себе домой. И в тот самый момент, как у нее все было готово, в дверь постучали.

– Войдите!

В офис просунул голову Чельгрен.

– Доброе утро, босс, все в порядке?

– М-м… да, а что?

– Сусанна сказала мне, что ты хочешь обсудить со мной график на следующую неделю…

– Да, конечно, садись…

Она кивком указала на стул для посетителей и одновременно стряхнула в ящик стола фотографию и лупу.

Пора заняться делами согласно порядку приоритетов.

* * *

Он держал телефон в руке, ощущая ладонью его прохладную поверхность. Пару раз качнул рукой, чтобы почувствовать его вес. Затем в тысячный раз ощупал рельеф цифр с обратной стороны.

1-2-8

Он побывал серебряным призером, «аятоллой, мать его, рок-н-ролла» и крутейшим парнем в Игре. У него по-прежнему наступала легкая эрекция при мысли обо всем этом. Блин, какая все-таки избирательная штука память! Все прочее – как они его обманули, заставили перейти все границы, а затем выкинули на свалку – он забыл. А может быть, даже и простил… Примерно так же, как стариканы вспоминают, как классно было в армии, а вредный сержант по прошествии времени оказывается нормальным парнем…

Только Игра не маневры, не война понарошку с холостыми выстрелами и запланированным перерывом на обед, когда тебе дадут гороховый суп со свининой. Все на сто процентов взаправду!

Эйч Пи не мог отрицать, что держать в руке телефон доставляло ему удовольствие. На несколько секунд снова ощутить себя частью чего-то великого, того, к чему среднестатистический швед никогда даже и не приблизится.

Но, как бы там ни было, выполнить это задание он не мог, он не такой человек. Все, что случилось тогда в Багармоссене, – совсем другое дело. Необходимая самооборона, можно сказать так…

Даг или Бекка. Выбор совсем не сложный.

А то, чего требовал от него Гейм-мастер теперь, что-то из ряда вон выходящее. Абсолютно ясно и без обиняков. И он не может этого сделать.

Он не убийца. Во всяком случае, так он не может поступить…

Эйч Пи понимал, что они пытаются им манипулировать. Полиция, это сообщение в компьютере, прослушка, статьи в газетах… Телефонные звонки, свадебный марш… Все вместе – одна большая попытка трахнуть ему как следует мозги, ну и промыть их заодно. Заставить его сделать то, чего требует Гейм-мастер.

Ему необходимо перехватить инициативу, стать хозяином положения…

Эйч Пи медленно отложил телефон в сторону и накрыл его газетами. После чего сходил и нашел небольшую фомку.

* * *

– Ну, ладно, если ни у кого нет больше вопросов, совещание закончено. Собираемся в понедельник в шесть утра для последней проработки деталей перед тем, как выдвинуться. Как вы все знаете, в связи с этой задачей на нас обращено множество взглядов, что означает отличный шанс продемонстрировать, какой вклад мы можем внести в прочие сферы деятельности компании.

Согласные кивки всей команды; похоже, добавить никто ничего не хотел.

– Отлично!

Ребекка встала с места и нарочито тщательно собрала свои бумаги, что для остальных стало сигналом расходиться. Руки не тряслись, ни капельки. Видимо, как и сказал врач, это было что-то временное. Она достала телефон и поменяла звонок с тихого на обычный. Дисплей пару раз мигнул и засветился голубым светом. Пробормотав что-то про себя, Ребекка нажала на кнопку отключения. Третий раз за неделю, надо все-таки его починить перед приездом Блэка, но если она будет держать телефон включенным и не будет менять настройки, то он, по идее, должен работать нормально. К тому же вся внутренняя коммуникация происходит по рации.

Вернувшись к себе в кабинет, на письменном столе Ребекка обнаружила конверт. Она мгновенно поняла, что это за письмо, и вскрыла его.

Решение относительно предоставления «Сентри секьюрити» лицензий на ношение оружия.

Куча бюрократической воды, а внизу в правом углу штамп.

Одобрено.

Йес!

Это означает, что теперь они имеют право носить оружие на службе, точно так же, как в СЭПО, и что те пистолеты, из которых они тренировались стрелять там, внизу, в новом тире, теперь наконец-то можно взять с собой наверх.

Одной проблемой меньше, причем немалой, и тревога, сдавливавшая грудь, немного ослабла.

Оружие – очень важный аспект, без оружия ты только телохранитель light[45], и стоишь всего на маленькую ступеньку выше, чем накачанные вышибалы, разгоняющие фанатов на пути поп-звезд и прочих знаменитостей. А с оружием ты – профессионал, специалист, который может до конца защищать и себя самого, и охраняемое лицо.

В обосновании решения не было ничего написано о том, почему лицензионное ведомство изменило свое решение, но значения это уже не имело. Но Ребекка и так знала.

Тут ожил телефон. Она прокрутила записную книжку в поисках нужного имени, написала: «Спасибо за помощь!» – и нажала на «отправить». Ответ пришел уже через пару минут.

«Не за что, был рад тебе помочь!

Ты успела подумать над моим предложением относительно твоей находки?

С наилучшими пожеланиями,

Дядя Т.»

Ребекка начала писать ответ, но остановилась на полпути. Конечно, было бы неплохо отдать все это на откуп дяде Таге. Похоже, что он в состоянии решить любые проблемы, а револьвер тревожил ее больше, чем она была готова себе в этом признаться. И вдруг ей почему-то так не захотелось выдавать некоторые вещи, прежде чем она узнает все о прошлом отца.

Ребекка стерла недописанный ответ и заменила его на единственное предложение:

«Мне еще нужно подумать!»

А затем вернулась к своему компьютеру, чтобы распространить добрую весть среди коллег.

* * *

Он осторожно посмотрел на улицу сквозь щелку в жалюзи. Конечно, следовало бы дождаться вечера, но шведская летняя ночь не наступит раньше одиннадцати. А так долго ждать он, безусловно, не может!

Аккуратно приоткрыв свою скрипучую входную дверь, Эйч Пи высунулся на лестничную клетку и прислушался. Откуда-то снизу доносились слабые звуки работающего телевизора, и это все.

Ступив пару шагов в одних носках, он приложил ухо к соседской двери. Тихо, как в склепе. В первый раз за много дней, что, по идее, должно означать, что квартира пуста. Ведь даже у агентов «штази» есть семьи, которые ждут их дома.

Сев на корточки, Эйч Пи осторожно заглянул в щель для почты. Темно, гораздо темнее, чем на лестнице, что означает, что окна в квартире закрыты шторами. Запах тот же, что и в прошлые разы, когда он принюхивался. Опилки. Видимо, они сделали там нешуточный ремонт…

Он выпрямился, сделал еще несколько шагов вперед и на всякий случай посмотрел вниз на лестницу. Затем просунул руку в рукав свитера и достал фомку.

Все получилось на удивление легко. Просунул фомку в щель чуть повыше замка, Эйч Пи хлопнул по ней ладонью, чтобы она встала на место, а затем – сильный рывок, и все в ажуре!

И ничего странного в этом нет. В отличие от его собственной двери, эта – из дерева, из старого дерева. Лет за пятьдесят-шестьдесят доска сильно ссохлась, поэтому между дверной коробкой и косяком приличная щель.

Легкий скрип, за которым послышался глухой хлопок, когда отщелкнулась задвижка замка.

Open Sesame![46]

На двери даже не осталось вмятин.

С секунду Эйч Пи постоял, прислушиваясь. Помимо телевизора, по-прежнему никаких звуков, ни с лестницы, ни из квартиры. Он осторожно отмел в сторону ногой в носке несколько мелких-мелких стружек и запихнул их поближе к плинтусу, чтобы они не бросались в глаза на каменном полу. После чего достал из кармана маленький фонарик, вошел в квартиру и острожно прикрыл за собой дверь, насколько это было возможно.

Внутри запах стружки ощущался еще сильнее, и он пару секунд стоял на месте, пытаясь включить свой фонарик.

И вдруг в голове у него всплыла картина. Он сам и Ребекка перед костром… нет, перед камином.

Треск искр, сыплющихся на каменный пол… Он пытается их ловить, схватить их, пока они не погаснут. Ее смех…

От внезапно загоревшегося фонарика Эйч Пи вздрогнул.

Возьми себя в руки, парень, мать твою! Воспоминания подождут. Он провел фонарем вдоль стен темной маленькой прихожей. Квартира напоминает его собственную, планировка почти такая же. Здесь он побывал минимум раз сто, когда еще тут жил Лось. А теперь квартира кажется незнакомой, и он пошел вперед на цыпочках, светя перед собой на голый пол.

Ни тебе вещи какой-нибудь, ни чертовой табуретки или забытой коробки. Квартира кажется на удивление заброшенной, и все равно он слышал, как сердце билось все быстрее. Присев на корточки, он посветил фонариком вдоль пола, точно так, как делают криминалисты в сериале «C.S.I.: Место преступления».

На пыли отчетливо видны следы. Протоптанная дорожка посередине комнаты, почти никаких ответвлений. Эйч Пи обернулся, посветил во всех направлениях. Следы вели от входной двери, через прихожую и дальше через гостиную к спальне. Он различил как минимум три разных пары обуви, две – что-то вроде кроссовок, третья – на более гладкой подошве, больше напоминающей элегантные ботинки.

В любом случае для всех посетителей, судя по всему, конечной целью была спальня, что несколько странно, потому что она располагалась дальше всего от его собственной квартиры. К тому же, видимо, именно там делали ремонт, потому что, несмотря на запах, он не увидел еще ни одного куска стружки.

Подойдя поближе, Эйч Пи вдруг обнаружил, что из-под двери льется слабый свет. Он застыл на месте и приготовился быстро ретироваться, но понял, что этот свет слишком слаб, чтобы быть светом обычной лампы. К тому же он – красный, как заметил Эйч Пи, следовательно, наверняка проистекает от какого-то дисплея или иного электронного прибора.

Он осторожно прокрался вперед и приник ухом к двери спальни.

Тишина.

Запах стружки был теперь таким сильным, что у него зачесалось в носу. И к этому сладковатому древесному аромату примешивался еще какой-то более терпкий запах, который не был ему знаком.

Он помедлил еще несколько секунд.

Пять.

Десять.

И, положив руку на ручку двери, глубоко вздохнул и осторожно ее открыл.

Глава 10

Snake Eyes[47]

Огонь из шести пистолетов шел такой плотный, что практически слился в один грохощущий звук. Парные выстрелы с промежутком в тысячные доли секунды. Мишени отворачивались с кратким гидравлическим шипением. Грохот упавших на пол пустых магазинов, за которым следовал металлический лязг, когда стрелки быстро вставляли новые.

Мишени снова повернулись лицом.

На этот раз единичные выстрелы, после чего у всех пистолетов почти одновременно случилась осечка. Но похоже, что никого из телохранителей это особо не удивило. Мгновенно передернутые затворы – и зеленые холостые патроны, заранее заложенные Ребеккой в их резервные магазины, выкатились на пол.

После этого снова стрельба, пока не раздался сигнал таймера, при котором мишени отвернулись.

– Стоп, прекратить огонь, патроны вон! – скомандовала Ребекка, снимая наушники.

Дорогущая вентиляционная система показала себя прекрасно, констатировала она. Несмотря на то, что в тире за последнюю минуту было сделано шестьдесят выстрелов, запаха порохового дыма почти не ощущалось.

Она нажала на кнопку на пульте управления, и мишени снова повернулись лицом. Шесть силуэтов в человеческий рост из коричневого картона, очертания фигур вполне реалистичные. Но вместо изображения враждебного нападающего на картоне был только круг размером с блюдце. Прямо посередине груди, где находятся сердце, легкие, позвоночник. Одно попадание в этот круг на незащищенным теле с большой вероятностью смертельно, два – смертельно с гарантией.

Ей даже не нужно было подходить к мишеням, чтобы проверить результаты. Никому из ее людей не нужно пересдавать стрельбу. Все десять выстрелов попали в круги, прямое попадание в летальную зону, и даже пауза во время стрельбы под конец не смогла заставить стрелков потерять концентрацию.

– Все молодцы! Хорошая стрельба! – быстро похвалила коллег она и записала результаты в свой протокол.

– Повторение – мать учения, шеф! – улыбнулся ей Мирчич. – Классно, что мы все-таки не зря тренировались…

Ребекка пропустила реплику мимо ушей. Вообще-то, у нее есть основания быть довольной. Ведь она сама придумала все, что было в этом подвале. Все, от плана тира до требований к отдельному стрелку.

Вся эта история стоила больше двух миллионов крон, и, если бы она не получила лицензию на ношение оружия, деньги, в принципе, были бы выброшены на ветер. Но дядя Таге снова ее спас.

– А ты хочешь пострелять, Ребекка? Я могу заняться мишенями для тебя, – предложил Чельгрен и протянул руку к пульту управления.

– Нет, спасибо, – отказалась она как-то излишне поспешно. – Уже много времени, я лучше завтра. – Покосилась на часы на руке. – Все равно, Чельгрен, спасибо, – с вымученной улыбкой поблагодарила Ребекка. – Ну, ладно, – с этими словами она обернулась к остальным пяти телохранителям: – Всем зачет, молодцы!

Ребекка демонстративно поставила на полях в протоколе галочку так, чтобы никто не видел, что у нее трясется правая рука.

* * *

Через несколько секунд он понял, откуда шел этот запах.

Террариумы.

Вдоль стен стояли на деревянных козлах огромные террариумы, над которыми покачивались согревающие лампы. Всего пять штук, по лампе над каждым стеклянным ящиком. Только одна из пяти горела, и он ощущал ее тепло с расстояния нескольких метров.

Посередине комнаты – большой письменый стол, заваленный разными предметами.

Эйч Пи обвел фонариком всю комнату, а затем сделал пару осторожных шагов вперед. За спиной у него бесшумно закрылась дверь, но он этого даже не заметил.

Интересно, что за животные сидят за стеклом? Он направил фонарик прямо на террариумы, но похоже, что все стеклянные ящики пусты.

Отлично!

Вдруг справо от него что-то зашуршало, и он, вздрогнув, уронил фонарик на пол.

Проклятье!

Быстро нагнувшись, чтобы его поднять, он выпрямился и внезапно встретился глазами с крысой, причем чертовски огромной, от чего на руках у него дыбом встали волосы.

Она сидела всего в метре от него, запертая в тесную железную клетку, висевшую сбоку одного из террариумов. Эйч Пи увидел, как крыса подергала усами, принюхиваясь к нему.

Крыс он терпеть не мог. Отвратительные маленькие бациллоносители с желтыми зубками и холодными хвостами…

Но эта не из обычных мерзких обитательниц клоак, а такая черно-белая, что продаются в зоомагазинах в качестве домашних любимцев.

Вот гадость!

А какого хрена эта крыса здесь делает? И террариумы тоже?

Эйч Пи не увидел ни малейших признаков наличия микрофонов или кассетных записывающих устройств; единственная техническая приспособа, хотя бы отдаленно напоминавшая что-то подобное, это маленький радиоприемник в одном углу рабочего стола.

На нем светился дисплей, и, когда он из чистого любопытства потрогал одну из кнопок, то услышал радиоголоса, бормотавшие что-то друг другу на непонятном ему языке. Видимо, обычный радиоприемник, работающий в диапазоне длинных волн… Эйч Пи снова несколько раз провел лучом фонарика по периметру комнаты, но так и не обнаружил никаких следов штаба для прослушивания, как он думал.

Странно…

Громкий щелчок пластика, а затем слабое жужжание снова заставили его вздрогнуть, но на этот раз он крепко держал в руке фонарик. Краем глаза заметил какое-то движение там, гда была крысиная клетка, и направил луч туда. Одна из сторон клетки была деревянной и примыкала к террариуму. И сейчас находившаяся между ними маленькая дверца медленно поднималась, видимо, за счет электрического мотора. Эйч Пи нагнулся и, действительно, нашел под дном террариума темный ящичек, подключенный к таймеру.

Дверца поднялась почти до конца, и крыса, видно, заскучавшая от сидения в тесной клетке, уже начала обнюхивать просвет, ведший в значительно более просторный террариум.

Она немного посомневалась, поводила усами, но почуяв, что там есть что-то очень вкусное, начала с энтузиазмом пролезать в отверстие.

Эйч Пи снова нагнулся, чтобы лучше разглядеть происходящее. Хоть тепловая лампа и горела, террариум по-прежнему казался необитаемым. В одном углу была прикреплена ветка, еще там стояла миска с водой, а также был виден толстый слой опилок, и больше ничего. Крыса сделала пару осторожных шажков по опилкам, высоко задрала голову и обнюхала новую территорию. За спиной у нее снова зажужжал моторчик, и дверца медленно закрылась, но ни крыса, ни Эйч Пи этого не заметили.

Зверек снова осторожно шагнул вперед, потом еще раз. Вдруг усы у него завибрировали, и он встал. Задергалась розовая модочка…

Змея появилась ниоткуда. Взорвав опилки, как стальная пружина, она впилась крысе в спину с такой силой, что оба зверя врезались в стекло в десяти сантиметрах от лица Эйч Пи.

Он свалился задом на пол, фонарик укатился, а сердце было готово вырваться из груди. Но вместо того, чтобы повиноваться первому инстинктивному порыву и в панике оттуда убежать, он остался сидеть парализованным перед террариумом.

Змея лежала совершенно неподвижно, зубы глубоко впились в дергающуюся спину крысы. Казалось, что мертвые глаза рептилии смотрят сквозь стекло прямо на него. Эйч Пи поймал себя на том, что прекратил дышать…

Боролась крыса недолго, подергивания ее прекратились и сменились слабым писком, который почти тут же и умолк. Затем пару раз дернулись лапки и лысый хвостик. После чего крыса затихла.

Змея, немного полежав неподвижно, ослабила хватку. Затем перевернулась, медленно обхватила голову крысы пастью, после чего прерывистыми движаниями стала ее в себя заглатывать.

Эйч Пи трясло.

Черт, какая мерзость! И в какую больную голову пришла мысль оборудовать такое устройство с часовым механизмом? Живая еда… Почему нельзя было просто обойтись банкой «Вискаса», мать их?!

Эйч Пи встал с пола, нашел фонарик и провел лучом по остальным стеклянным ящикам. Но все они казались пустыми. Никаких тебе «крысоматов» по бокам, лампы не горят, а дверцы открыты. Видимо, ждут новых поселенцев.

Он опять подошел к столу и, немного пощупав его пальцами, нашел-таки кнопку выключателя старой настольной лампы, закрепленной с одного его края. На столе лежали различные инструменты: маленькие отвертки, странные клещи и щипцы, подобных которым он никогда раньше не видел, а также разная электроника и шнуры. На мгновение Эйч Пи подумал было, что все же был прав. Все это связано со слежкой за его собственной квартирой, а маленькие измерительные приборы и резисторы – это, на самом деле, микрофоны и камеры. Но, изучив чертежи, стопкой лежавшие на одном конце стола, он понял, что ошибается.

Крупно ошибается…

То, что здесь конструировали, будет гораздо серьезнее.

* * *

Руки по швам.

Дышим глубже!

Вдо-о-ох…

Вы-ы-ыдох…

Концентрация, Нурмен!

Вдо-о-ох…

С хлопком повернулась мишень. Молниеносное движение рук. Отвести полу пиджака, вынуть пистолет, передернуть затвор, двойной выстрел. Мишень развернулась. Ребекка сняла палец со спускового крючка, опустила пистолет на уровень пояса и шагнула вперед.

Еще выстрел.

Мишень снова повернулась к ней лицом. Подняв пистолет, Ребекка два раза быстро спустила курок. Пистолет вниз, палец на скобу, вынуть обойму.

Мишень продолжала двигаться по запрограммированной кривой, но Ребекка и не пыталась что-то с ней сделать. Результат и так известен.

Уже первые два выстрела были какие-то неуверенные, а два других, когда она до конца отпускала спуск и резче на него нажимала, вероятно, даже не попали в цель, а тем более в зону смертельного поражения в середине груди.

Вот черт!

К счастью, ей хватило ума отпустить по домам остальных телохранителей.

Стрельба – ее конек, она почти всегда стреляла лучше всех на курсе. Еще в Полицейской академии, когда преодолела страх перед оружием, завела себе игрушечный пистолет и тренировалась до боли в пальцах.

Но сейчас Ребекка не отстрелялась даже на тройку. Отчасти это, конечно, ее вина. Она сама так спланировала зачет, что он сложнее аналогичных в СЭПО.

И вот она не сдала свой же экзамен… Какая ирония судьбы…

Ребекка держала пистолет перед собой обеими руками. Правая вытянута вперед, левая слегка согнута, пока она приближала его ближе к корпусу. Как правило, позиция Уивера позволяет целиться совершенно неподвижно. Но в этот раз дуло скакало туда-сюда, и ей пришлось изрядно постараться, чтобы прорезь прицела, мушка и цель находились на одной линии в течение более полусекунды.

Нужно больше тренироваться, пыталась она уговорить сама себя.

Она слишком много сидит за письменным столом; нужно проводить больше часов в тире, и проблема решится сама собой. Но Ребекка слышала, как фальшиво звучат эти оправдания. Тремор в руках не имеет никакого отношения к нехватке практики стрельбы.

Совершенно никакого.

* * *

Бомба.

Он абсолютно уверен. Ему совершенно непонятны все эти странные рисунки и символы на чертежах, но этого и не требовалось. Хозяин стола, инструментов и змей делает бомбу, большую бомбу. По какой-то непонятной Эйч Пи причине это должна быть круглая бомба. Идеально круглая, шириной 1106,1 миллиметра и толщиной 224,3 миллиметра, с черной решеткой с нижней стороны. Судя по всем электронным штуковинам, которые должны находиться в середине круга, это не какая-то обычная бомба, если такие вообще бывают. Никакого тебе провода или мобильного телефона для дистанционного взрыва, как и у той, что он сам взорвал там, в Чисте.

Как ему казалось, различенные им на чертеже батарейки, процессор и маленький жесткий диск могли означать только одно. Это хрень с автоматическим интеллектом, вероятно, способная принимать собственные решения в зависимости от обстоятельств. Бомба с мозгами… В одном углу чертежа есть рисунок. Розовые кубики в 3D с голубой окантовкой, извивающиеся и образующие фигуры с прямыми линиями.

Кто-то в углу неразборчиво написал Лабиринт Люттерн.

Значит, он почти правильно расслышал сквозь стену. Люттерн, а не Лютер.

Но что это, черт подери, означает и кто такой спаситель?

В принципе, это может быть кличкой какого-нибудь змеиного фетишиста и конструктора бомб, бывавшего здесь…

От послышавшегося за спиной шуршания Эйч Пи снова невольно вздрогнул, несмотря на то, что к этому моменту уже знал, что здесь происходит. Видимо, змея изголодалась, потому что крыса уже наполовину скрылась у нее где-то в шее, и рептилия медленно сокращалась и растягивалась, чтобы протолкнуть ее внутрь до конца.

А кстати, у змей вообще есть шея?

Или это все, что у них есть?

Эйч Пи не смог удержаться и громко хихикнул. Черт, какой же он все-таки стал нервный…

Змея продолжала смотреть на него мертвыми глазами, а он показал ей средний палец и снова уставился в чертеж. Бомба его заворожила. Этот спаситель, или кто там еще ее паяет, отнюдь не дурак…

Эйч Пи еще порылся в чертежах, наклонился вниз, чтобы лучше видеть. Одной ногой он задел что-то под столом. Толстый продолговатый предмет, и на минуту ему показалось, что это какой-то канат.

Но зловещее стрекотание навело его на другие мысли… Он осторожно отклонился назад и глянул под стол.

Змея была огромная, ее тело с зигзагообразным рисунком в самом толстом месте в обхвате было сантиметров десять. Она лежала, свернувшись рядом с его необутой ногой. Приподняв клинообразную голову, рептилия раздраженно водила языком, при этом звук погремушки на хвосте становился все интенсивней.

Волосы на затылке Эйч Пи встали дыбом, сердце в груди сжалось, и он даже поймал себя на том, что готов обмочиться. Но в последний момент все-таки вернул себя контроль над мочевым пузырем.

Run, you fool![48]

Но на пути была змея. Гадина лежала между ним и дверью, а у него не было ни малейшего желания продвигаться в глубь комнаты.

Он думал, что четыре открытых неосвещенных ящика пусты, но на самом деле их обитатели вполне могли тоже быть в комнате, лежать себе в темноте под террариумами, куда не доставал луч его фонарика. Он попытался осторожно отодвинуть правую ступню. Звук трещотки усилился.

Проклятье!!!

Насколько ядовита гремучая змея по шкале от одного до десяти?

Вероятно, достаточно ядовита, раз у нее есть собственная аудиосистема предупреждения об опасности…

Сдохнешшшьукушшшууу!!!

Ему нужно что-то взять в руку, какое-то орудие. Но на столе ничего такого не было. Ни один из инструментов не был размером больше его собственного несчастного фонарика. Нужно что-то пооосновательнее, типа молотка или, скажем, фомки, которую он оставил у входной двери…

Вот блин!

Под столешницей оказался выдвижной ящик.

Эйч Пи стал осторожно тянуться рукой в его сторону. По сантиметру. Трещание погремушки продолжилось, а змея пялилась на его грязный носок.

Хорошая змейка…

Спокойно, дорогая…

Он протянул руку к ящику и осторожно взялся за ручку. Змея, похоже, по-прежнему была поглощена его носком…

Эйч Пи аккуратно выдвинул ящик на пару сантиметров. Затем еще чуть-чуть… Он не сразу понял, что видит перед собой. Надеялся найти какое-то орудие, но это лучше.

ГОРАЗДО лучше!

Засунув руку в ящик, он осторожно обхватил рукоятку пальцами и почувствовал ладонью ее сетчатую поверхность. Ему приходилось себя сдерживать, чтобы не выдернуть руку сразу.

Спокойно, дорогая…

Змея продолжала греметь своей трещоткой, но, похоже, еще не определилась, что ей делать. Эйч Пи покосился на нее и увидел, как та еще немного приподняла голову. Его правая нога была сантиметрах в пятнадцати-двадцати от ее пасти. Раздвоенный язык ходил туда-сюда, теперь уже быстрее.

Эйч Пи аккуратно повернул руку и затем стал медленно поднимать оружие. Треск погремушки усилился, змея втянула голову. Изготовилась…

Он осторожно перенес вес на левую ногу, еще немного развернул корпус. Еще пять секунд, пять несчастных секунд, это все, что нужно…

Вдруг голова змеи метнулась вперед.

Эйч Пи отдернул ногу, выхватил из ящика пистолет и нажал на спуск…

От оглушительного выстрела заложило уши, он инстинктивно зажмурился, отвернулся и завыл от ужаса. Но, несмотря на это, продолжал жать на спусковой крючок.

Раз. Два.

Вверх с пола полетели щепки и пыль, где-то справа отрикошетила пуля. Затем последовал сухой и глухой звук трескающегося дерева, после чего тяжелый стол обрушился. Лицо обдало облаком пыли и порохового дыма, и Эйч Пи отступил на пару шагов, судорожно сглатывая слюну, чтобы избавиться от гудения у ушах.

Сердце, накачанное адреналином, рвалось из груди, диафрагма так разогнала легкие, что трещали ребра.

Fucking hell… [49]

Он искоса посмотрел на то место, где до этого лежала змея. Пол там был закрыт обрушившимся столом, но кровь и змеиные кишки среди щепок виднелись очень хорошо. Ей отсекло кусок хвоста, который сам по себе валялся теперь посреди комнаты. Трещотка по-прежнему спастически дергалась, но уже совсем не грозно, а скорее как сломанный маракас.

Йес!

Ешь дерьмо и сдохни, мерзкая тварь!!!

EAT SHIT AND FUCKING DIE!!!

Похоже, что он, по меньшей мере, попал прямо в цель, а падающая столешница уже доделала все остальное. Но успела ли мадам Погремушка его укусить?

В следующий миг через всплеск адреналина у него в башке прорвалась боль, и он в ужасе посмотрел вниз.

На правом носке в сгибе между стопой и лодыжкой четко проступали два красных пятнышка.

* * *

Когда Ребекка вернулась домой, ее ждала в безымянном пакете на коврике под дверью книга о Кипре. Уже успев ее пролистать, она не могла сказать, что узнала много нового. Об истории с контрабандой речь шла вкратце, как о незначительном и неудачном инциденте в ходе очень успешной в остальном миссии. Детали описывались довольно скупо. Как и рассказал ей дядя Таге, похоже, что двое молодых шведских офицеров не смогли больше пассивно взирать на то, как превосходящие силы одной стороны истребляли окруженную и плохо вооруженную группу с другой.

Все это больше напоминало импульсивную реакцию, чем занятие политической позиции, и, вероятнее всего, то немногое оружие, которое они пытались передать контрабандой, особенно ничего не изменило, а лишь способствовало очищению совести шведов. Но последствия у этого импульсивного поступка были драматические. Обоих офицеров сразу же уволили со службы и первым самолетом отправили домой, а подразделение стремительно перегруппировали на юг Кипра, прочь из зоны конфликта. Ребекка не смогла найти никаких сведений о том, как звали этих офицеров, на что, честно сказать, не особенно-то и надеялась.

Однако кое-что она все-таки нашла, нечто весьма ее обеспокоившее.

Там была маленькая портретная фотография молодого офицера с коршунообразной внешностью и кителем, увешанным планками орденов. На подписи значилось: старший лейтенант Андре Пеллас. Но Ребекка была абсолютно уверена, что на фото дядя Таге.

* * *

В больничку ему никак не успеть.

Хоть Южный госпиталь отсюда не так далеко, но проблема не в расстоянии. У него нет телефона, нет возможности кого-то вызвать.

Конечно, звуки выстрелов были довольно громкие, но дверь в змеиную комнату толстая, к тому же ближайший сосед – он сам… все указывало на то, что никто ничего не слышал.

Все инстинкты кричали ему отправиться домой. Вбежать в квартиру, захлопнуть дверь. Но если он туда войдет, то никогда уже не выйдет оттуда живым.

Было уже очень плохо, нога начала неметь, и перейти в гостиную ему было довольно трудно. Но нужно что-то решать, немедленно. Даже если он сейчас выйдет на лестницу, начнет звать на помощь, колотить в двери, как сумасшедший, он сильно сомневается, что кто-то из его пугливых соседей по ТСЖ решится открыть ему дверь. В лучшем случае позвонят в полицию, и, когда те явятся, он уже отправится через реку Стикс[50]…

И даже если вопреки ожиданиям он доберется живым до больницы, маловероятно, что в Южном госпитале найдется нужное противоядие. Обычная шведская гадюка – это одно, а вот с укусами гремучки они в стокгольмском регионе вряд ли регулярно сталкиваются.

В общем, другими словами, что бы он ни делал, дела плохи! К горлу подступили слезы.

Черт, черт, чееерт!

Нужно как-то успокоить пульс; сейчас сердце – не что иное, как насос, распространяющий яд по всему организму. Если ему не удастся справиться с паникой, он вот-вот останется лежать и пускать пену изо рта на грязном полу.

Присев на корточки, Эйч Пи посмотрел через плечо, чтобы убедиться в том, что дверь в змеиную комнату закрыта, после чего два раза глубоко вздохнул.

Ногу буквально разрывало от боли, медленно накатывала дурнота, но сердце вроде бы чуть успокоилось. Сколько у него времени до того, как он откинет коньки? Наверное, минут пять-семь, едва ли больше…

Подняв голову, Эйч Пи оглядел пыльный пол.

Как он заметил до этого, следы от ног вели от входной двери прямо в змеиную комнату, но с двумя исключениями. Туалет и холодильник. Если этот спаситель держит ядовитых змей на полу своего кабинета и одновременно из тех, кто собирает сложные, требующие невероятного терпения бомбы, то должен же у него быть какой-то backup[51]? Может быть, пара шприцев с противоядием, если что… А где обычно хранят сыворотку, Эйнштейн?

Эйч Пи встал и пару секунд покачивался. Правая нога почти целиком занемела. Холодильник явно включен; он услышал жужжание, пока шел к нему.

И только положив руку на ручку, он заметил щеколду с навесным замком.

Вот блин!

Эйч Пи даже не стал пытаться дергать за дверцу. Вместо этого поковылял за фомкой, которую прислонил к стене в прихожей. Яд, видимо, уже начал действовать на его мышцы, потому что фомка показалась ему очень тяжелой, он с трудом поднял ее с пола. Правая нога уже почти не слушалась, к тому же становилось все труднее дышать.

Эйч Пи переждал несколько секунд, копя силы. Затем попытался просунуть фомку между дужкой замка и дверью холодильника. Ничего не получилось, и он чуть не уронил инструмент. Вдруг он почувствовал, что у него распухло горло и набухают веки, все труднее стало фокусировать внимание.

Он глубоко и резко вдохнул.

Еще раз…

На этот раз фомка прошла, дужка отлетела, но из-за большого усилия Эйч Пи потерял равновесие и упал на пол. Подумал было остаться полежать так, чтобы хоть немного отдохнуть.

Но тут медленно отворилась дверца холодильника, и яркий свет оттуда навел его на другие мысли. Он встал на колени, подтянулся вверх, взявшись за дверцу, и попытался выпрямиться.

Холодильник был пуст.

Почти пуст. На самой верхней полке стояла аккуратная маленькая подставка с пятью наполненными шприцами.

Эйч Пи стал постепенно подниматьяся на ноги, при этом хватаясь за стеклянные полки, две из которых полетели вниз. Потянулся за шприцами и обхватил пальцами холодную поверхность одного из них.

А потом наступила темнота…

Глава 11

Electric Sheep[52]

Черный самолет приземлился на две минуты раньше назначенного времени, но Ребекка была настолько погружена в свои мысли, что даже этого не заметила.

– «Глобал Экспресс», неплохо!

– Что-что?

– Самолет Блэка, «Эн шесть Бэ».

Чельгрен показал пальцем на взлетно-посадочную полосу.

– Может долететь из Нью-Йорка в Токио без промежуточной посадки. Кто-то из фирмы сказал, что это его собственный самолет, а не конторы. «Глобал Экспресс» может взять на борт двадцать пассажиров, но Блэк, естественно, предпочитает путешествовать в одиночестве…

– Угу, – пробормотала она и прищурилась, чтобы получше рассмотреть происходящее.

Чельгрен продолжил трепаться о разных типах самолетов, но Ребекка слушала вполуха. Самолет, полностью выкрашенный в черный цвет, выглядел странно. Большинство самолетов, как правило, белые или серые, но она предположила, что этот цвет – своего рода самоутверждение. Лайнер свернул на одну из дорожек для руления и медленно стал приближаться к месту стоянки.

Ребекка открыла дверь автомобиля и вышла. Почему-то она немного нервничала.

Блэк ей понравился сразу. А иное было попросту невозможно. В отличие от остальных «випов», с которыми ей приходилось работать, он сразу подошел к ней, пожал руку и представился – как будто в этом была какая-то нужда…

К тому же Блэк попросил ее рассказать о том, как выстроена система безопасности, и даже спросил, что он должен сделать, чтобы облегчить работу ей и другим телохранителям…

Ростом он оказался выше, чем по Cи-эн-эн, и к тому же выглядел моложе. Возможно, потому, что улыбался больше, чем делал это по телевизору. Блистал белоснежными улыбками, которые тут же заражали улыбчивостью окружающих. Вряд ли Блэку больше сорока. Рост минимум метр девяносто, но, несмотря на долговязую фигуру, двубортный костюм сидел на нем как влитой. Волосы на затылке коротко подстрижены, но спереди немного небрежно свисала подернутая сединой челка, заставлявшая его время от времени проводить по ней пальцами, чтобы откинуть ее назад. Этот часто повторяющийся жест по какой-то причине усиливал интенсивность и притягательность его взгляда.

После десяти часов полета Блэк выглядел свежим до неприличия. Ни на рубашке, ни на пиджаке ни малейших признаков помятости, так что, по всей видимости, он переоделся, а то и принял душ.

По предположениям коллег, в самолете Блэка были абсолютно все удобства. Но и Чельгрен, и ее папка с предварительной информацией ошибались в одном пункте. Блэк путешествовал не один. В самолете еще был плотно сбитый, невысокого роста человек с бычьей шеей, в лоферах[53] и плохо сидящем свободном костюме.

На мгновение она решила, что это стюард. Но, встретившись с ним взглядом, мгновенно поняла, что это не так. Бычья шея – это что-то из ее собственной сферы. Мужчина держался в тени, но она видела, как внимательно он слушает, о чем они говорят.

Когда Ребекка посадила Блэка на заднее сиденье своего автомобиля и убедилась в том, что весь багаж выгружен, «бычья шея» деликатно отозвал ее в сторону.

– Thomas, – кратко представился он, и она даже не поняла, имя это или фамилия. – Chief Security Officer at «PayTag», – продолжил он. – Pleased to meet you, Rebecca. I’ve heard a lot about you… [54]

Она слегка кивнула и пожала ему руку, подумав: «К сожалению, не могу сказать этого о себе. Никто ни слова о тебе не упомянул».

* * *

Он бежал.

Изо всех сил, прямо к выходу в самом конце коридора.

Но, несмотря на все усилия, на то, что двери офисов с обеих сторон проносились так быстро, что он едва их замечал, никак не мог приблизиться к цели. Он чувствовал, что преследователи его настигают…

Серый линолеум на полу проседал под ногами, с каждым шагом становился все мягче.

Почти как…

Песок.

Он продолжал бежать.

Знал, что они все еще за ним гонятся. Слышал, как пустынную ночь прорезают звуки их дыхания.

Змеи появились словно ниоткуда. Вырвались из своих нор, пасти разинуты, зубы обнажены. Их десятки, а то и сотни. Он пытается их избежать, зигзагами несется по дюнам, чтобы было труднее его достать.

Но это невозможно.

Он чувствует, как в бедро вонзаются зубы. Одна, две, три змеиные пасти…

Еще больше…

А затем змеи куда-то делись.

Он быстро оглянулся через плечо и увидел, как они приближаются. Сотни несущихся по песку мужчин в костюмах. Котелки на головах надвинуты до самых бровей, а там, где должны быть нос и рот, – большое зеленое яблоко.

Они его нагоняют, их хорошо начищенные ботинки взрывают песок.

Сейчас у него разорвется грудь, ноги стали как свинец, но он заставил их слушаться.

Вперед!

Вверх!

К вершине холма.

Он увидел, как перед ним выросла круча, и попытался сменить направление. Но ноги его больше не слушались. Вместо этого они побежали прямо вперед, подвели его к крутому обрыву, который уже не был песчаной дюной, а оказался крышей.

И он увидел, что там внизу его ждут тысячи птиц. Тысячи черных воронов пустыни, перья блестят, клювы как кривые сабли.

Или ему показалось?

Или же это острые, покрытые чем-то маслянистым камни? Он стал падать.

Сначала медленно.

Затем все быстрее.

Земля приближалась.

Он знает, что будет больно. Больнее, чем все, ранее испытанное им в жизни. И в тот же миг, как боль пронзила его тело, а члены искривились в дикой судороге, он услышал их голоса.

«Хочешь сыграть в игру, Хенрик Петтерссон?!»

Wanna play a…

GEIM?[55]

Это слово все еще звучало эхом у него в голове, когда он очнулся.

Не сразу вспомнив, кто он такой, Эйч Пи был вынужден напрячься, чтобы вспомнить, что с ним произошло. Затем наступила паника. Он открыл глаза и попытался сесть, но тело не слушалось.

К тому же было темно. Как в могиле.

Значит, парализован.

Ослеп.

Soon to be dead… [56]

Значит, вот как оно все закончится – на грязном кухонном полу в пустой квартире. Из глаз полились слезы, Эйч Пи моргал изо всех сил.

Но вдруг он заметил, что черная тьма стала как-то немного сереть. Светло-серая полоса становилась все интенсивнее, он уже мог различать детали. Потолок, лампа. Закрытое рулонной шторой окно, покосившийся сосновый комод в углу. Чувства возвращались постепенно, и он понял сразу, что лежит не на твердом кухонном полу. А дома, в собственной спальне.

Как, черт возьми?..

Сделав попытку сесть, он понял, что теперь получается лучше.

Да, его подозрения подтвердились. Он – в собственной постели, мать его, с чем-то, что напоминает нечеловечески сильное похмелье. Все тело ломит, от кончиков пальцев до корней волос. Голова болит так сильно, что стучит в глазных яблоках, от чего он чуть ли не моргает в такт. Почувствовав тошноту, Эйч Пи еле встал на ноги и, пошатываясь, отправился в туалет. К сожалению, не дойдя туда, он все же сумел поймать большую часть рвоты в ладони. Затем залез в ванну, включил оба крана и подставил голову под спасительную струю.

В ванне он просидел больше часа, на тело лилась вода. Он только изредка двигался, чтобы его рвало в слив, и только, когда вся кожа на теле сморщилась, он ожил настолько, чтобы суметь снять одежду и осмотреть себя.

Его всего дико трясло, знобило и бросало в пот, но спасибо, что жив…

Лодыжка – толщиной в мяч для игры в американский футбол, и ясно видны две маленькие дырочки от змеиных зубов. Так почему же он не умер?

Ответ на вопрос Эйч Пи нашел с внутренней стороны правого бедра.

Пара синяков размером с пятак и несколько капель свернувшейся крови. Видимо, ему все-таки удалось вколоть себе противоядие. Возможно, он вколол все пять шприцев, а затем дополз до квартиры. Спас себя сам в последнюю секунду, мать ее!!! Круто сработано, Эйч Пи!

Еще один приступ озноба заставил его заскрипеть зубами, он повернул смеситель в красную зону. От горячей воды жгло кожу, и все равно он не мог справиться с дрожью.

Выключив воду, Эйч Пи завернулся в пару старых полотенец, на негнущихся ногах вышел в прихожую и чуть было не споткнулся о фомку, лежавшую на полу. На коврике заметил фонарик. Вероятно, он сумел еще и притащить с собой все из змеиной квартирки, чтобы не оставлять следов.

Вот молодец!

И тут он увидел лежавший прямо у двери револьвер. Осторожно поднял его с пола. Теперь ствол показался ему намного тяжелее, чем до этого. По-прежнему ясно ощущался резкий запах пороха.

Эйч Пи посмотрел в глазок, но ничего особенного на лестничной площадке не заметил. Дверь в соседнюю квартиру тоже заперта – отлично! Даже будучи при смерти, он догадался закрыть гремучих тварей внутри…

И вообще-то спас жизнь остальным придуркам-соседям.

Товарищество собственников жилья «Форма 6» информирует всех своих членов о том, что, к сожалению, на территории товарищества имеют место быть свободно ползающие ядовитые змеи…

Он попытался было засмеяться, но из глотки вырвалось только печальное каркание, от которого мозг уперся в лобную кость, и от боли Эйч Пи сразу же прекратил веселиться. Вместо этого, шаркая, поплелся назад на кухню и выдул четыре стаканы воды из-под крана.

А револьвер положил в раковину мойки.

* * *

Почти всю дорогу в город Блэк продолжил вести с Ребеккой непринужденную беседу. Расспрашивал о Швеции и шведской культуре, и до того, как они подъехали к «Гранд-отелю», она успела рассказать и об отпуске по уходу за ребенком для пап и мам, и об удивительных традициях празднования Иванова дня.

Томас не произнес ни слова; он сидел сзади рядом с Блэком и занимался в основном своим «Блэкберри». Но Ребекка заметила, что, несмотря ни на что, он внимательно следил за всем происходящим в машине.

У входа в отель толпились с десяток репортеров, их Ребекка увидела еще издалека.

– Здесь пресса, – сказала она. – Если вы не хотите с ними сталкиваться, можно зайти с заднего входа…

Похоже было, что Томас хочет что-то на это сказать, но Блэк его опередил.

– Нет-нет, давайте с главного. Я исхожу из того, что мы в надежных руках мисс Нурмен…

– Главный вход, – передала она по рации, микрофон находился у нее на запястье, из машины сопровождения кратко ответили: «Понял».

Они встали у тротуара, и Ребекка дала возможность обоим сотрудникам из машины сопровождения припарковаться и прибыть к дверям еще до того, как она открыла дверцу машины.

Репортеров человек десять-двенадцать. Ни особого энтузиазма, ни агрессии. Стоят на подобающем расстоянии и ждут.

Мирчич из машины сопровождения уже на ступеньках. Огляделся и посмотрел на Ребекку. Она открыла дверь со стороны Блэка, и защелкали вспышки фотоаппаратов. Но не особенно интенсивно, несколько обязательных кадров, и Ребекка догадалась, что большинство фотографов пришли сюда не ради ее «випа», а ради гостей, прибывших на свадьбу кронпринцессы.

Она шла впереди, мужчины – в метре у нее за спиной. Через десять секунд они будут внутри, но тут Блэк заметил телевизионную камеру.

– Мисс Юханссон! – воскликнул он излишне громко и поприветствовал репортершу. – Конечно, время найдется.

Ребекка быстро перегруппировалась и встала чуть наискосок за спиной Блэка. Томас, напротив, прошел дальше и вошел в отель. Она увидела, как Мирчич открыл ему дверь.

Вдруг из толпы у самого фасада показались двое, одетые в нечто напоминающее белые комбинезоны, и она увидела, что они роются в принесенной с собой спортивной сумке. Вероятно, какие-то ремонтники, но почему-то их присутствие ее несколько обеспокоило.

Ребекка выжидала, держа у рта руку с микрофоном. Блондинка-телерепортер, которую она припомнила по экономическим новостям на одном из каналов, по всей видимости, сказала что-то смешное, потому что Блэк громко рассмеялся. Люди в комбинезонах, мужчина и женщина, обоим лет по двадцать, продолжали рыться в своей сумке. Ребекка повернула голову, чтобы подозвать Мирчича, но у двери в отель никого не было. Видимо, он прошел в вестибюль с Томасом, не заметив, что они остановились.

– Понимаете, мисс Юханссон, «PayTag» как раз и существует по одной простой причине, – услышала Ребекка слова Блэка. – Чтобы кое-что изменить. Мы хотим помочь нашим клиентам и здесь, в Швеции, и по всему миру хранить свою важную информацию стопроцентно надежным способом. Взять на себя все риски, связанные с обработкой данных. Естественно, само содержание клиентских данных нас не интересует…

Движения парочки в комбинезонах становились все более резкими, более возбужденными. Мирчич так и не показался. Она нажала на кнопку микрофона. Правая рука вдруг задрожала.

– Чельгрен, ты видишь двоих у фасада, одеты в белые комбинезоны, что-то там копошатся?

– Вижу, уже иду!

Краем глаза Ребекка увидела, как открылась дверь автомобиля. Чельгрен уже прошел полпути до тротуара, когда люди в комбинезонах резко обернулись.

* * *

Конечно же, ему надо бежать из города. Уехать далеко, очень далеко, где ни один черт его не найдет.

В любой момент спаситель, или как там его зовут, вернется из отпуска и обнаружит, что кто-то превратил его малюток в змеиный фаршик, спер его револьвер и к тому же вжарил себе всю сыворотку из холодильника.

Возможно, что Эйч Пи и не оставил там особо отпечатков пальцев, и вполне вероятно, что вся кровь осталась в носке, так что полиция, по крайней мере, не сможет ничего ему предъявить. Но какая, черт возьми, разница?! Он и так знает, что спаситель с копами связываться ни за что не станет. Вместо этого он начнет искать самого вероятного подозреваемого и особое внимание обратит на ближайшего… И тогда утренний поход к соседу не ограничится тем, чтобы одолжить полстакана сахара.

Но есть еще две причины, по которым он не может уехать. Во-первых, полиция отобрала у него паспорт и связала подпиской о невыезде. В принципе, не такая уж большая проблема, в рамках Шенгенской зоны он может передвигаться свободно. К тому же можно добыть фальшивый паспорт, вопрос только в деньгах. Хотя попасть в розыск – уже международный – особо не хотелось…

Причина номер два намного серьезнее. Он просто-напросто в слишком паршивой физической форме, чтобы куда-то уезжать. Змеиный яд в сочетании с сывороточным коктейлем, который он в себя влил, состарили его лет на тридцать, и даже короткое перемещение с кровати на диван отобрало все силы. Поэтому ему только и остается, что сидеть в квартире, как несчастной Анне Франк[57].

Вдруг Эйч Пи вздрогнул от внезапного шума за входной дверью. Металлический скрежет, как будто кто-то пытается открыть его прорезь для почты.

Встав с дивана, он медленно потащился в прихожую.

Можно не торопиться. С прорезью для почты он разобрался сразу после того, как копы снесли ему дверь. Просто ввинтил два шурупа, чтобы ее можно было открыть не более чем на два миллиметра. Слишком мало, чтобы вбросить туда что-то легко воспламеняющееся – по крайней мере, он рассуждал именно так.

И змею тоже не всунешь… По крайней мере, он на это надеется.

Увидев уголок конверта, после секундного размышления Эйч Пи аккуратно потянул его на себя. Конверт с окошком и официальным шрифтом. Он вскрыл его указательным пальцем и медленно потащился обратно на диван.

ВЫЗОВ НА ДОПРОС

Настоящим уведомлением Хенрик Петтерссон вызывается на допрос по делу номер K-34545612…

Эйч Пи скомкал повестку и швырнул ее об стену. Если копы так хотят с ним пообщаться, то пусть приедут за ним сами, черт бы их побрал.

Он улегся на диване поудобнее, взял пульт от телевизора и начал медленно переключать каналы, пока не нашел новости.

Вопрос Эрику аф Седершёльду, бывшему пиар-советнику Умеренной коалиционной партии, а теперь пресс-секретарю Королевского двора: «Как вы воспринимаете рекордно низкие рейтинги популярности королевского дома? Разве это не накладывает определенный отпечаток на грядущие свадебные торжества?..»

Эйч Пи переключил канал до того, как этот одетый в костюм кекс с набриолиненными волосами успел ответить.

Реклама стирального порошка…

Доверяйте розовому!

Щелк

Сад и огород

Щелк

Новый канал, еще одно унылое интервью, и Эйч Пи снова нажал на кнопку. Но за секунду до того, как канал переключился, он успел прочесть титры под картинкой. И чуть не свалился с дивана. С такой силой грохнул по пульту, что пластмасса затрещала. Марк Блэк, исполнительный директор «PayTag Group».

Он увеличил громкость до полного максимума. И все равно не мог расслышать, что же там говорили. Как будто в ушах застряли пробки, и все, что он может воспринять, – это слабое бормотание чужих голосов. Обрывки фраз, которые невозможно соединить в одно целое.

Основная цель «PayTag» – помочь…

Даем то, на что есть рыночный спрос…

Более безопасный мир…

Предотвращать теракты…

Не понимаю, за что критикуют…

Швеции давно пора принять современное, отражающее действительность законодательство…

Эйч Пи подполз поближе к телевизору, сел почти вплотную, так, что мог дотронуться до экрана. Он смотрел в него с тем же испуганным изумлением, с каким наблюдал то, как змея поедала крысу. И тут же понял, что змея и Блэк – существа одного порядка.

Чудовище с неподвижными ледяными глазами, которое намеревается вот-вот проглотить ничего не подозревающую жертву.

Эйч Пи смотрел во все глаза на Блэка, на его безупречный костюм, идеально отглаженную сорочку и до противного приятную улыбку рептилии на губах мужчины. Но больше всего он пялился на женщину, держащую его под локоть.

* * *

На развернутом парой в белых комбинезонах транспаранте было написано: «PayTag kills internet freedom!»[58] Ни тот, ни другой ничего не говорили, стояли в полном молчании, лица скрыты за жутковатыми масками Гая Фокса, которые они только что надели. Чельгрен почти до них добрался, но она уже видела, что он ведет себя немного неуверенно. Ни тот, ни другой пикетчик не двигались с места. Блэк повернулся к Ребекке вполоборота и посмотрел на нее так, что она мгновенно отпустила его локоть, за который только что взяла.

– Может быть, пора заходить внутрь? – пробормотала Ребекка, но тот проигнорировал ее слова.

– Извините, мисс Юханссон… – Снова повернувшись к телерепортерше, Блэк спросил: – Вы не были бы так любезны повторить вопрос?..

– Никогда больше так не делайте, мисс Нурмен, – коротко сказал он, когда через пару минут они шли в вестибюль отеля.

* * *

Четыре таблетки алведона.

Три стакана воды.

Две сигареты.

Револьвер.

Он готов. Это будет его последнее задание, он и так это знал. Но выбора нет.

Блэк – ядовитая змея, монстр, созданный Гейм-мастером. Посланный для того, чтобы заглотить весь мир.

И начнет он с Бекки…

Знакомая мизансцена. Ее рука на его руке, в глазах беспокойство.

Бекка и папаша.

Бекка и Даг.

Бекка и Блэк.

Конечно же, за всем этим стоит Гейм-мастер. Это он засунул Бекку в когти Блэка. И точно так же, как в случае со скотиной и домашним насильником Дагом, есть только один-единственный способ ее спасти. Разница только в том, что на этот раз у него есть настоящее оружие, и ему нет нужды полагаться на неисправную балюстраду балкона.

Эйч Пи надел куртку, старый добрый военный китель, который был на нем на предыдущем задании. Такое ощущение, что с тех пор прошло уже лет сто. И сам он ощущал себя столетним дедом. Скорее, больше подходящим для богадельни с постоянным уходом, чем a man on a mission[59].

Револьвер идеально уместился в одном из глубоких карманов. Эйч Пи несколько раз на пробу достал его перед зеркалом. Но ощущения, как в «Таксисте», особо не возникло[60].

В принципе, ничего странного. Большого запала у него не было. И – блин, ну и видок у него. Щетина торчит во все стороны, глаза впали, как, впрочем, и щеки. Нижние зубы как-то странно выпирают, будто нижняя губа отвисла.

Низко надвинув на лоб кепку, оставшуюся часть лица Эйч Пи закрыл слишком большими очками с зеркальными стеклами. Так его не узнает никто, даже Бекка. Черт, он и сам-то себя с трудом узнает…

Револьвер какой-то тяжелый, трудно держать. Эйч Пи попробовал нажать на спуск, пришлось приложить усилие. Теперь осталось только дожать, слегка надавить указательным пальцем. И все будет кончено…

И для Блэка, и для него самого.

Такой проступок Гейм-мастер ему уже не спустит, ни малейшего шанса.

Но выбора нет.

Нужно отрубить змее голову.

Глава 12

Deathmatch[61]

Она проснулась от стука в дверь и не сразу поняла, где находится.

Номер «Гранд-отеля», в четырех номерах от люкса Блэка. Сев в постели, Ребекка посмотрела на будильник: два часа двенадцать минут. В голове туман, как будто она заполнена каким-то вязким веществом, и Ребекка потерла ладонями глаза, чтобы запустить мыслительный процесс.

Снова постучали. Она вылезла из кровати, быстро натянув костюмные брюки и рубашку, открыла дверь. Это был Томас.

– Sorry for waking you, Rebecca[62], – пробормотал он и сделал шаг вперед, и ей не осталось другого выбора, кроме как впустить его в номер. Он помахал телефоном «Блэкберри», который держал в руке. – Мистеру Блэку угрожают; похоже, что это реальная угроза…

– Так…

Ребекка не понимала, каких слов от нее ожидают.

– Мне только что позвонил старый приятель из контрразведки. У них есть информация о террористической организации, которая планирует покушение на нас, пока мы в Стокгольме.

– Понятно… – Она возилась с нижними пуговицами рубашки, пытаясь как-то привести в порядок еще не проснувшийся мозг. – Что за организация?

– Вообще-то названия у них нет, что, наверное, звучит немного странно. Террористы, как правило, любят хвастаться. Но мы уже довольно давно за ними следим и поняли, что, несмотря на то, что они держатся в тени, их не следует недооценивать.

– Так, а в чем их интерес?

Томас пожал плечами.

– Террористам не всегда нужны причины, мисс Нурмен. У фанатиков своя логика, но, видимо, это связано с последним развитием событий. Вчерашний транспарант…

Ребекка кивнула и отвернулась, чтобы расстегнуть брюки и заправить в них рубашку. Одновременно она поспешила сунуть в карман брюк пузырьки с лекарствами, стоявшие у нее на ночном столике. Повернувшись лицом к Томасу, одарила его извиняющейся улыбкой. Но по его мимике понять, заметил ли он таблетки, она не смогла.

– О’кей, так что конкретно мы знаем? – продолжила спрашивать Ребекка.

– Немного, но мой приятель беспокоится настолько, что позвонил мне глубокой ночью. Многого он сказать не смог, и это, по всей вероятности, означает, что информация поступила из засекреченного источника.

– Какой-то инсайд?

Томас кивнул и свободной рукой потеребил явно длинноватый ему рукав пиджака.

– И, несмотря на это, мы не знаем, как называется организация?

– У них разные названия – в зависимости от того, кого спрашиваешь. Кто говорит «Цирк», кто – «Шоу», кто – «Представление».

Она покачала головой.

– Никогда о такой не слышала…

– Да, я так и думал. Они ведут себя очень анонимно. Использовать много разных имен – отличный способ избегать радаров. Но мы с недавних пор знаем, что они способны практически на все…

Он продолжал дергать себя за рукав, как будто пытался вытянуть его еще больше.

– О’кей, для начала я выставлю охрану у двери мистера Блэка… – Затем, подумав несколько секунд, она добавила: – Кроме того, я бы предложила завтра полететь на вертолете, а не ехать на машине.

– Отлично, и вы можете это быстро организовать?

Ребекка кивнула:

– Без проблем.

Взяв с ночного столика кобуру, она закрепила ее на поясе и надела пиджак.

– Мне еще следует что-то знать, мистер Томас?

– Не сейчас, мне обещали прислать завтра утром дополнительную информацию, тогда и обсудим все заново.

– Хорошо.

Она проводила его в коридор и остановилась у двери номера Блэка.

– Он?..

– В порядке, я с ним недавно говорил.

– Отлично.

– Тогда спокойной ночи, Ребекка. Пришлите мне сообщение, когда решите вопрос с транспортом…

– Конечно.

Ребекка секунду посомневалась. Мысль пришла ниоткуда, но она была вынуждена ее отмести.

– Последний вопрос. Эта организация…

– Да?

– Они никогда не назывались?..

* * *

Игра!

Это все, о чем он мог думать.

Несмотря на все таблетки алведона, в голове так стучало, что глаза чуть не выскакивали из глазниц.

– Как-то ты не очень выглядишь, приятель… – пробормотал таксист.

No shit, Sherlock…[63]

– Грипп, – ответил Эйч Пи без подробностей, пожевывая незажженную сигарету. – Такая хрень посреди лета…

Шофер засмеялся.

– Да уж… А я каждый год осенью прививку делаю. Знаешь, с моей работой столько всякого народу повидаешь, вирусы и всякое дерьмо так и летают по салону… – Он остановился, огляделся, затем резко развернулся через сплошную. – Но сам понимаешь, после свиного гриппа и всех, кто заболел после прививки, начинаешь сомневаться…

– Угу, – хмыкнул Эйч Пи.

Шофер ему кого-то напомнил, но он никак не мог вспомнить, кого именно.

– Иногда начинаешь задумываться, а был ли вообще этот свиной грипп, или это просто способ втюхать море непроверенных вакцин… – продолжил шофер.

Если бы ты только знал, командир!

В другой ситуации Эйч Пи живо поддержал бы разговор на эту тему, но теперь даже не решался открыть рот, боясь, что его вырвет. Они уже ехали по набережной Шеппсбрунн; осталось три-четыре минуты, нужно просто дотерпеть. Он нажал на кнопку стеклоподъемника, чтобы вдохнуть немного утреннего воздуха.

– … а сколько еще всякого обмана у нас устраивает правительство! Как вот, например, эта тема, что теперь они будут сохранять весь телефонный и интернет-трафик, ты слышал? Примерно то же самое, если бы на почте вскрывали все письма и посылки перед доставкой. Это Евросоюз придумал такую фигню, а народ это просто проглатывает, потому что мы слишком заняты всеми королевскими особами, которые сюда приехали… ГДР в чистом виде, если хочешь знать мое мнение.

Эйч Пи рассеянно кивнул. И тут он вспомнил, кого ему напомнил шофер. Манге… Черт, как же ему не хватает Манге. С зимы не слышал от него ни полслова. На телефонные звонки не отвечает, ни на домашний, ни на мобильный. Как если бы специально скрывался…

– Ну, вот, приехали, сквер Кунгстрэгорден. Карта или наличные?

Эйч Пи пробормотал что-то еле слышно и достал из кармана скомканную сотню.

– Кстати, а который час?

– Без четверти шесть утра, приятель, все нормальные люди спят…

Эйч Пи открыл дверь машины и вышел на тротуар, возясь с зажигалкой. Руки тряслись так, что он чуть не опалил себе кончик носа, прежде чем сумел зажечь сигарету. От утренней прохлады его бросило в дрожь, он сделал несколько глубоких затяжек, чтобы немного согреться. В сотне метров от него светился фасад «Гранд-отеля». Он опустил руку в карман куртки, обхватил пальцами рукоятку револьвера.

Почти пришел.

Почти на месте…

* * *

Потянувшись, она прошлась по коридору. За почти четыре часа сидения на этом стуле руки и ноги у нее затекли. Подавив зевок, Ребекка взглянула на наручные часы. Через несколько часов нужно будет выдвигаться.

Служба сервиса в номерах приходила полчаса назад; это означает, что Блэк уже выспался, принял душ и позавтракал.

В отличие от нее…

Подавив еще один зевок, Ребекка подняла перед собой правую руку. Лишь легкий, еле заметный тремор. Эффект от снотворного еще не прошел. Таблетки не решали полностью ее проблему со сном, и хоть врач и велел ей увеличить дозировку, как правило, она скорее погружалась в мутную дрему, чем в необходимый ей глубокий сон.

Пузырьки топорщили карман брюк. Одни таблетки, чтобы выжить ночью, другие – чтобы выжить днем… Мысли продолжали вертеться в голове. Банковская ячейка, паспорта, револьвер, Таге Саммер или Андре Пеллас, если его так зовут на самом деле, – и, конечно же, Хенке.

За ночь она позвонила ему четыре раза, к тому же послала эсэмэску. Вопиющее нарушение инструкций Стигссона. Но, как обычно, попала лишь в бездушную голосовую почту.

Конечно, вполне возможно, что это просто случайность, и вероятнее всего, что так оно и есть. Разрозненная террористическая группировка, которую также иногда называют «Игрой», совсем не обязательно должна как-то быть связана с той игрой, в которую втянули Хенке.

К расплывчатым предупреждениям об угрозе Ребекка давно привыкла, в СЭПО они были повседневной рутиной. Но знать наверняка невозможно – во всяком случае, пока она не поговорит с Хенке, не услышит его голос и не убедится в том, что он в порядке. Не убедится в том, что все происходящее вокруг «PayTag» и Блэка не имеет к нему никакого отношения.

В наушнике послышался треск.

– Шеф, мы у входа, – доложил Чельгрен. – Здесь стоят человек десять, несколько репортеров и группка выспавшихся зевак – охотников за королевскими особами и звездами. Демонстрантов не видно. Прием.

– Отлично, выставьте двоих на троутар. Похоже, что мы выйдем через несколько минут. Прием.

– Вас понял.

В дальнем конце вестибюля открылась дверь, из нее вышел Томас. Тот же костюм и лоферы, только рубашка другая. Как и ее предшественница, она вела неравный бой с широченной шеей Томаса, узел галстука спозаранку был предусмотрительно расслаблен.

– Доброе утро, Ребекка! Все готово?

– Да, готово, едем обратно в аэропорт «Бромма» и летим. Вертолет возьмет на борт четверых, места хватит всем.

– А там, на месте, все готово?

– Там у нас будет две машины, я их отправила ночью сразу после нашей беседы.

– Прекрасно, Ребекка. Должен сказать, вы очень эффективны…

Она чуть кивнула и посмотрела в другую сторону.

– Только что получил сообщение от мистера Блэка, – продолжил Томас. – Он будет готов через пять минут.

– Спасибо, я предупрежу людей.

Нажимая на кнопку рации, Ребекка заметила, что пола пиджака Томаса немного топорщится. Наверное, это его «Блэкберри», большинство американцев обожают носить что-нибудь на поясе. Агент «007» с правом на отсылку е-мейлов…

Но вдруг она пришла в уверенность в том, что эта выпуклось – нечто совсем другое. Что-то гораздо более опасное…

Открыв было рот, чтобы что-то сказать, Ребекка услышала в наушнике голос Чельгрена:

– Шеф, похоже, у нас проблема…

* * *

Стоя немного поодаль, он изучал народ, толпящийся вдоль красного бархатного каната. Сначала все было спокойно. Стайка пожилых дам, пара усталых фотографов. Два черных автомобиля перед самым входом с двумя прилагающимися к ним ребятами в костюмах на тротуаре рядом. Полицией пахнет за километр, поэтому он держался на расстоянии. Но несколько минут назад началось движение. Вдалеке вдоль набережной встала стайка микроавтобусов, из которых вывалилась целая группа людей. Двадцать-тридцать, а то и больше, все в светлых комбинезонах и белых пластиковых масках, поэтому все они выглядели одинаково, как горошины. Всего за несколько секунд они заняли весь тротуар и, когда он аккуратно приблизился, начали разворачивать транспаранты.

«PAYTAG» = ШТАЗИ

ОСТАНОВИМ ДИРЕКТИВУ ЕС О СОХРАНЕНИИ ИНФОРМАЦИИ!!!

BEWARE THE CORPORATE INVASION OF PRIVATE MEMORY![64]

2006/24 = 1984

Ребята в костюмах заметно занервничали; Эйч Пи увидел, как один из них говорит что-то в закрепленный на запястье микрофон.

Он сделал несколько быстрых шагов, чтобы подойти поближе, но был вынужден остановиться снова. А вдруг Блэк передислоцировался и в последний момент решил изменить маршрут? Ведь наверняка есть и задний вход?

Но ему туда ни за что не успеть…

Вот черт!

Прогуливаясь вдоль набережной, Эйч Пи внимательно следил за происходящим на другой стороне улицы. Приехала телевизионная бригада, от чего усталые фотографы вроде бы приободрились и начали толкаться и друг друга теснить. Оживление становилось все более явным, и он увидел, как туда стали осторожно стягиваться любопытные.

Вдруг мимо медленно проехал белый минивэн с тонированными стеклами и на несколько секунд заслонил обзор, после чего остановился немного поодаль.

Демонстранты подошли к красным канатам. Они выглядели жутковато в своих белых комбинезонах и масках. Никто из них не произносил ни слова; единственные звуки шли от фотографов и телевизионщиков, ссорившихся из-за места.

Один из ребят в костюмах продолжил говорить в микрофон на запястье. Было похоже, что он этой ситуацией не очень доволен. Тут со стороны Шеппсхольмена медленно подкатил полицейский автомобиль, второй парень в костюме сделал прыжок на тротуар и махнул ему рукой.

Эйч Пи протиснулся между припаркованными микроавтобусами. Короткая прогулка сюда от сквера Кунгстрэгорден отняла у него последние силы, и он был вынужден прислониться к одному из них, чтобы отдышаться.

Белый минивэн стоял с включенным двигателем справа в нескольких метрах от Эйч Пи. Его обдало противным запахом теплой брусчатки и дизельного выхлопа, но он слишком устал, чтобы обращать на это внимание. Пришли еще любопытные, теперь у входа в отель толклись минимум пятьдесят-шестьдесят человек. Полицейские припарковали свой фургон и вышли на тротуар.

Они стояли и разговаривали с ребятами в костюмах, и Эйч Пи воспользовался шансом, чтобы перейти улицу.

Телефон «Нокиа» лежал у него в нагрудном кармане, и где-то с минуту Эйч Пи занимался его включением.

Сердце в груди тяжело стучало, но с тошнотой он справлялся.

* * *

– Доброе утро, мисс Нурмен!

– Доброе утро, мистер Блэк! – ответила она, встретившись с ним взглядом.

Никаких следов вчерашнего недовольства. Отлично!

– Тут образовалась довольно большая демонстрация, – сказала Ребекка, – человек сорок-пятьдесят, и, похоже, их число растет. Я предлагаю выйти через запасной выход…

Она покосилась на Томаса.

– А какова ситуация сейчас? – кратко уточнил тот.

– Все спокойно, но немного нервно. У нас двое людей на тротуаре, и там же двое полицейских.

– Пресса? – на этот раз поинтересовался Блэк.

– Примерно как вчера, может быть, немного больше. Несколько фотографов и минимум одна телевизионная группа.

Блэк с Томасом обменялись взглядами.

Правое предплечье чуть пониже локтя слегка дернулось, из-за чего растопырились пальцы на руке.

Черт, только не сейчас!

– Нам бы не хотелось выглядеть типами, выскальзывающими через заднюю дверь, Ребекка, – сказал Томас. – И прежде всего потому, что здесь пресса. Могут истолковать это так, как будто нам есть что скрывать. Открытость – важная составляющая бренда «PayTag»…

Она кивнула и одновременно аккуратно стала сжимать и разжимать кулак правой руки у себя за спиной, пытаясь остановить тремор.

– Понимаю…

Во внутреннем кармане пиджака начал вибрировать телефон, но Ребекка проигнорировала вызов.

– Чельгрен, мы спускаемся, – произнесла она в микрофон на запястье.

* * *

– Это я, – сказал он, когда включился ее мобильный автоответчик, и тут же растерялся, не зная, что говорить дальше. – Я… ну, в общем…

Вдруг ребята в костюмах засуетились. Один открыл дверь стоящего впереди автомобиля, второй прошел несколько шагов вперед к канату и толпе. Оба полицейских в форме похлопывали пальцами по своим ремням в неуверенности, что им следует предпринять. И, как по сигналу, демонстранты вдруг начали скандировать:

Don’t be evil!

Don’t be evil![65]

Закончив вызов, Эйч Пи засунул свободную руку в карман куртки. Пальцы нащупали рукоятку револьвера. Где-то у него за спиной хлопнула тяжелая дверь автомобиля. От этого звука он вздрогнул.

* * *

В лифте играла тихая музыка. «The winner takes it all»[66], исполненная на свирели. Очевидно, что по неписаным правилам в лифтах шведских гостиниц должна звучать именно «АББА». Ребекка острожно расстегнула пиджак и правой рукой нащупала пистолет и закрепленную на ремне раздвижную дубинку. Вообще-то надо было надеть бронежилет. Но она, нарушив все принципы, решила этого не делать, и прежде всего потому, что не хотела предстать перед Блэком вспотевшей и распаренной.

Ошибка, причем крупная, поняла она сейчас. Вот черт, нужно сконцентрироваться, привести голову в порядок… Во рту сухо, сердце бьется быстрее обычного. Правая рука так дико трясется, что ей пришлось сунуть ее в карман брюк. Ребекке приходилось до этого выполнять и гораздо более рискованные задачи, чем эта, и, по идее, нервничать теперь она не должна.

В кармане снова вибрировал телефон. Уже в третий раз, так что, кто бы это ни был, он намерен с ней поговорить. Но придется подождать. Сначала – работа.

Лифт встал на нижнем этаже, двери начали медленно открываться. Она глубоко вздохнула.

* * *

Толпа скандировала все громче.

Кто-то наступил на один из латунных столбиков, на которых держался канат, из-за чего ограждение закачалось.

Парень в костюме у каната вдруг начал орать: «Отойдите! Отойдите!»

Два полицейских сделали несколько неуверенных шагов вперед. Пальцы Эйч Пи плотно обхватили рукоятку револьвера.

Теперь пути назад нет.

* * *

Дверь открылась, и крики стали нарастать, превращаясь в гул. И тут же ему словно заложило уши. Стоявший вокруг него крик слился в глухое бормотание, и все, что он слышал, это собственное дыхание.

Вдооох…

Выыыдох…

Поле зрения сузилось, превратившись в мутный тоннель, и на какой-то миг Эйч Пи не сомневался, что потеряет сознание. Он так крепко сжал рукоятку револьвера, что на ладони образовались мелкие вмятины от его сетчатой поверхности. Сотни болезненных, будто игольчатых уколов вывели его из полузабытья и напомнили о том, зачем он здесь находится.

Что ему нужно выполнить задание.

Последнее…

И тут он увидел его. Самого главного змея.

Марка Блэка.

* * *

Как только они открыли дверь, послышался рев. Народ наседал. Ребекка успела заметить людей в масках, белые комбинезоны и взволнованный взгляд Чельгрена; затем – стремительные движения обоих полицейских, раскрывших свои дубинки.

Выходить здесь было ошибкой, причем крупной.

– Назад, мы уходим назад! – заорала она Томасу в его жирный затылок.

Но тот, похоже, не слышал ее и пошел к машине, Блэк – по пятам за ним. Один из столбиков ограждения упал и потянул за собой другой. В этот же миг демонстранты прорвались. Томас мгновенно вырубил первого из прорвавшихся ударом локтя прямо в лицо. Маска треснула, как от удара кнутом, на белый комбинезон хлынул поток крови и слюны. Похоже, Томаса это нисколько не напрягло; он просто толкнул назад беззащитное тело, чтобы расчистить себе пространство. Отвесил еще удар, затем еще один. А потом немного пригнулся и засунул руку под пиджак движением, которое Ребекка слишком хорошо знала. Схватив Блэка за плечо левой рукой, она подтащила его к себе и стала нащупывать на поясе дубинку… Рука тряслась так сильно, что ей было трудно ее ухватить.

В следующий миг Ребекка услышала вопль Томаса.

* * *

Он выглядел точно так же, как по телевизору.

Высокий лоб, острый нос и зализанные назад, подернутые сединой волосы. Вблизи присутствие рептилии ощущалось еще сильнее. Эйч Пи почти физически чувствовал, что видит, как из тонкогубого рта высовывается раздвоенный язык. Обнюхивает окружающих, планирует нападение…

Толпа орала, продавливала ограждение. Эйч Пи последовал за всеми. По спине у него струился пот. Вдруг послышался треск, и прямо ему под ноги упал одетый в белое человек, тем самым образовался просвет в толпе.

Маска слетела, открыв белое как мел лицо шокированной женщины. Из носа у нее хлестала кровь, заливая белый комбинезон.

И тут он увидел Бекку. Она стояла прямо за спиной Блэка, держа его за плечо.

Слишком близко…

Он медленно начал вытаскивать руку из кармана куртки…

* * *

«ПУ-У-У-ШКА-А-А-А!!!» – заорал Томас, и Ребекка увидела, как он достал свой пистолет. Среди людей в белом она заметила фигуру в темном. Бейсбольная кепка, солнцезащитные очки, многодневная щетина. Кто-то дергал ее за одежду, пытаясь добраться до Блэка…

* * *

Вопль раздался слева. Горловое хрипение, которое Эйч Пи едва смог различить. Но он и головы не повернул. Вместо этого продолжил поднимать руку. Взгляд сфокусирован на Блэке.

* * *

И сразу все стало как в замедленной съемке. Ребекка различала все до малейшей детали из разворачивающегося вокруг нее сценария. Демонстранты в белом, которых только что избил Томас, кровь на их комбинезонах. Затем – огромный серебристый револьвер Томаса, который тот медленно доставал из кобуры. Демонстранты, оказавшиеся перед ним, подняли руки в попытке защититься.

В толпе она четко видела подозреваемого. Кепка, очки с зеркальными стеклами, темная военная куртка. Рука, наполовину вынутая из кармана…

Затем на несколько секунд он исчез из виду. Ее рука обхватила рукоятку револьвера.

Тремор не проходил. В голове били тревожные колокола, забивая собой все мысли. Что-то во всей этой ситуации не так… Чьи-то руки продолжали цепляться за нее, пытаясь вырвать у нее Блэка.

Теперь револьвер Томаса был наготове, нацелен прямо в мужчину в военной куртке. Но, видимо, на линии огня стояли демонстранты, закрывая ему обзор. Он двинулся немного в сторону, нашел просвет…

Тревожные сигналы превратились в настоящий набат.

НЕ ТО, НЕ ТО, НЕ ТО!!!

И тут среди демонстрантов образовалось свободное место. Мужчина в военной куртке стоит неподвижно в пяти метрах от них. Смотрит прямо на Блэка, прямо на нее. Из кармана медленно появляется его рука. В ней черный предмет.

Инстинкт победил. Быстрые, заученные движения. Достать пистолет, передернуть затвор… огонь!

* * *

Откуда-то спереди послышался хлопок.

Достаточно близко, чтобы почувствовать, как лицо обожгло выстрелом.

Тяжелый удар в живот. В следующий миг колени у него подкосились. Крики, панический фальцет со всех сторон вокруг.

Кто-то, подхватив его за шею, оттянул назад. В глазах потемнело.

* * *

Народ вопил и в панике кидался на землю. Ребекка увидела, как Томас повернул голову, как он уставился на нее, пока разбегались окружавшие его люди в белом. Она немедленно убрала в кобуру пистолет, дернула Блэка за руку и очень быстро стала пихать его перед собой к краю тротуара и ожидавшим там автомобилям. Чельгрен успел их догнать и помог ей водрузить Блэка на сиденье. Затем они оба запрыгнули в автомобиль.

– Поехали! – прошипела она Чельгрену. – А второй где?

Томас все еще стоял на тротуаре с револьвером в руке и следил за толпой поверх дула, как будто кого-то искал. Один из полицейских что-то прокричал, но она не расслышала, что именно, и нацелил пистолет на Томаса.

– Он сам о себе позаботится, едем, едем!

Чельгрен вдавил газ в пол, и они резко стартовали от тротуара.

– Что, черт возьми, все это было? – прошипел Блэк, когда они уже въехали на мост Стрёмбрун.

* * *

Качка, которая так хорошо ему знакома. Он лежал в автомобиле, каком-то минивэне, ехавшем очень быстро. Очень-очень быстро. Автомобиль мотнуло, и его вмяло в стенку, от чего он застонал от боли.

– Он в сознании, – произнес женский голос где-то у него за головой.

Он попытался повернуться, но от усилия в глазах потемнело.

– Нет, снова без сознания…

Это были последние слова, которые он помнил.

Глава 13

Team Fortress[67]

Вертолеты она не любила. Дерганые движения этих машин казались ей какими-то неестественными. Другое дело – самолет, который мягко скользит на воздушных потоках. И ничего страшного не случится, если двигатели вдруг встанут. Пилот опустит нос судна и будет довольно долго планировать, пока не примет меры по решению проблемы. Но если встанет двигатель вертолета, у вас всего несколько секунд на то, чтобы справиться с гравитацией.

Она постаралась встряхнуться от неприятных мыслей и взглянула на часы.

– Осталось десять минут…

Блэк оторвал взгляд от своего «Блэкберри»:

– Спасибо, хорошо…

– От Томаса есть новости?

– Да, он говорит, что с полицией все вопросы решились и что он присоединится к нам в течение дня, приедет на машине.

– Хорошо. – Ребекка глубоко вздохнула. – Так как вы себя чувствуете? – спросила она затем.

– Нормально, – ответил Блэк как-то слишком поспешно. – Очень хорошо, – добавил он. – Извините меня, Ребекка, мне давно следовало вас поблагодарить за ваши действия. Так что же там произошло?

Он старался говорить собранно, но она прекрасно ощущала, что голос у него немного дрожит. К тому же он стал называть ее Ребеккой, а не мисс Нурмен.

– Точно я не могу сказать. Демонстрация вышла из-под контроля, а потому не совсем ясно, что было. Я-то надеялась, что Томас позвонит мне и все разъяснит…

– Он был занят решением вопросов с полицией…

– Да, я понимаю. В Швеции очень строгие законы в отношении оружия; я бы ему заранее все объяснила, если бы он спросил. Но он мне так и не сказал, что вооружен…

– Да, это было немного глупо с его стороны. Томас настоящий служака. Он думает только о моем благе и благе фирмы.

В ответ она только кивнула.

Блэк выпрямился и положил ногу на ногу.

– Но ведь он же так и не выстрелил; надеюсь, это ему зачлось, или как?

– Верно, – ответила она коротко. – Стреляла я.

– А это повлечет за собой проблемы для вас… для нас?

– Пока не знаю. У нас есть лицензия на ношение оружия, и я позвонила дежурному комиссару Стокгольма, объяснила, что произошло и где он может меня найти. Посмотрим, что будет…

Последнее было ложью.

Ребекка прекрасно знает, какой ад ей устроят с объяснениями того, что она сделала. Есть лицензия или нет, стрелять на поражение, когда угодно, особенно в центре города, нельзя. Но как для предупредительных выстрелов, так и для выстрелов на поражение существует одно и то же обязательное условие. Это острая, непосредственная и серьезная угроза жизни или здоровью.

А таковая, несомненно, имела место. Человек в военной куртке держал в руке оружие, о чем, собственно, и заорал Томас, и оно было нацелено на Блэка. И все-таки надо было сделать предупредительный выстрел… Все произошло чисто инстинктивно, и теперь по прошествии времени Ребекке было трудно объяснить, почему она действовала так, как действовала.

Чтобы сделать в критической ситуации все, от нее зависящее, как пыталась она сама себя убедить.

Но все как-то не так. Томаса загораживали другие люди, он ничего не мог сделать. Оружие, преступник – все это как из школьного учебника по необходимой самообороне. Налицо все условия, необходимые для стрельбы на поражение. Но в давке стрелять в преступника, не рискуя попасть в невинных людей, невозможно.

Это, безусловно, так.

Ребекка взглянула на свои руки, обхватила колени, чтобы прекратился тремор. И тут заметила, что Блэк по-прежнему на нее смотрит. Внимательно изучая ее лицо так, что ей стало от этого неприятно, а затем опустил взгляд на ее руки.

– Адреналин, – пояснила она. – Скоро пройдет…

На мгновение у нее возникло чувство, что он видит ее насквозь. В наушниках послышалось: «Две минуты до посадки!»

– Ну, ладно, – сказала Ребекка и слегка улыбнулась Блэку. Но он на ее улыбку не ответил.

* * *

Он то приходил в сознание, то снова терял его. Несколько раз слышал какие-то голоса, разговоры, шедшие над ним.

– Он чертовски плох…

– Сколько ему ввели?

– Тройную дозу, больше я не решаюсь…

– Ты говорил с Источником?

– М-м-м…

– И?

– Говорит, что мы должны привести его в чувство. Альтернатив нет…

– О’кей… и что теперь?

– Подождем…

– Мы что-то еще знаем об этом месте?

Шуршание бумаг где-то слева от него. Уже минут пять Эйч Пи был в сознании, но глаза не открывал. Где-то над левым ухом он слышал ритмичное пищание. Он догадался, что это какое-то техническое средство, измеряющее его пульс. Лучше всего не двигаться, глубоко и медленно дышать.

В этом помещении были еще двое, мужчина и женщина. А сам он лежал на чем-то вроде койки или стола в метре от них. Легкое тянущее ощущение в сгибе правого локтя указывало, видимо, на наличие там иглы капельницы, но в остальном ощущения во всем теле были на удивление приличные.

Здесь как-то странно пахло – эфиром и чем-то еще сладким, мускусным, запах, который он не мог опознать.

– Для начала, она очень большая, гораздо больше, чем мы предполагали. Посмотри вот…

Снова женский голос, затем шуршание бумаги, которая, как догадался Эйч Пи, была каким-то чертежом.

– Хм, а красные обозначения – это?..

Мужской голос звучал знакомо, но он никак не мог его идентифицировать.

– Красные точки – это охрана, голубые – камеры, желтые – различные виды сигнализации…

– О’кей… и все это – информация от Источника?

– Йес!

– Ты ему доверяешь?

– Он никогда не давал мне повода сомневаться. Все, что он сообщал нам до этого, было верно на сто процентов. Посмотри хотя бы на этого беднягу…

Эйч Пи не сразу понял, что женщина имела в виду его.

– Я по-прежнему сомневаюсь. И в нем, и во всем предприятии.

Снова мужской голос, немного занудный и от этого до боли знакомый. Эйч Пи боролся с искушением открыть глаза и повернуть голову. И вдруг заметил, что пиканье стало гораздо интенсивнее. Вот блин, нужно снизить обороты.

Глубокий вдох и долгий выдох, тихо и спокоооойно.

Ему хотелось послушать еще, попытаться понять, что, черт возьми, происходит.

– Значит, шесть этажей, – продолжила говорить женщина.

– Тридцать метров вниз в глубь горной породы, каждый этаж как ступица колеса с пятью расходящимися спицами-тоннелями, каждый – пятьдесят метров длиной. Пять на пятьдесят, получается двести пятьдесят, умножить на шесть этажей…

– Полтора километра. До хрена места…

– Каждый тоннель к тому же десять метров шириной, что означает, что там может поместиться несколько рядов серверных стеллажей. Скажем, по два прохода для обслуживающего персонала в каждом, а каждый стеллаж глубиной где-то метр, да? Получается…

– Минимум пять километров, может, и больше. Пять километров серверов, черт, вот это мощности!

В мужском голосе слышалось легкое возбуждение.

– Хватит, чтобы покрыть…

* * *

– …потребности в безопасном хранении данных всей Европы.

Региональный директор сделал паузу, чтобы эта информация смогла дойти до слушателей. Было похоже, что это произвело сильное впечталение на всю сотню гостей. Сама Ребекка слушала пресс-конференцию вполуха.

На огромном экране мелькали данные о складских мощностях хранилища, перемежаясь время от времени фотографиями самого объекта. Она аккуратно потянулась и воспользовалась моментом, чтобы проверить сообщения на мобильном телефоне. Но во «Входящих» ничего не было, а звонок, пропущенный ею в лифте «Гранд-отеля», похоже, даже не был зарегистрирован. Очень странно.

В отличие от летней жары снаружи, здесь внутри воздух прохладный, и, несмотря на то, что они находились на поверхности земли, она ощущала запах горной породы – примерно такой, как в прорубленном в скале стокгольмском метро. Вполне логично…

Раньше, во время холодной войны, здесь располагался подземный центр управления, об этом она прочла в газетах. Как и сказал Чельгрен, от сооружения ведет длинный тоннель, предназначавшийся как для эвакуации, так и для прокладки всевозможного кабеля, и выходит он к артиллерийским бункерам на побережье, в паре километров отсюда.

Теперь по этому тоннелю из Балтийского моря доставляется вода для кондиционирования воздуха в подземных помещениях. Все это в комбинации с прохладным шведским климатом, неограниченным и надежным доступом к электричеству и хорошо развитой информационной сетью, очевидно, и стало одной из основных причин, почему решили все это разместить именно в Швеции, бла-бла-бла…

Конечно, ей следовало бы проявлять больше интереса к содержанию пресс-конференции, ведь речь шла о ее собственном работодателе. Но ее не отпускало грызущее чувство, что все как-то не так, причем серьезно не так. Вообще-то ей бы следовало снова попытаться дозвониться до Томаса.

Здесь, внутри, Блэк гарантированно в безопасности. Все прибывшие известны заранее и проверены, к тому же им пришлось пройти через досмотр, более строгий, чем в аэропорту. Все электронные приборы, за исключением камер журналистов, уже давно под замком в помещении охраны. Для нее самой, естественно, сделано исключение, и телефон, и рация при ней.

Но Ребекка уже понимала, что ее попытка сделать звонок будет безрезультатной. Как и раньше, Томас не ответит. К тому же уже где-то через час он прибудет сюда. Его вез Чельгрен, они уже проехали Упсалу, судя по СМС-сообщению, пришедшему ей пару минут назад. Она не очень радовалась предстоящей встрече.

При том, что это не она поставила всех в идиотское положение, не она достала незаконное оружие…

– Наш комплекс будет функционировать в принципе так же, как банковское хранилище в прежние времена… – продолжил региональный директор, а видеопроектор переключился на изображение, которое она слишком хорошо знала.

Банковское хранилище, изображенное на экране, было практически идентично тому, которое она посетила всего несколько дней назад. Толстые бетонные стены, полированный мраморный пол и длинные ряды маленьких латунных дверок… А вдруг это то же хранилище?

Ребекка невольно заерзала на стуле. Она пыталась перестать думать о банковской ячейке и рассказе Таге Саммера. Поставить все в режим ожидания, пока не завершится визит Блэка.

– Огромная оболочка, защищающая от посягательств извне, – продолжал региональный директор. – Затем отдельные ячейки внутри, все отделены одна от другой так, что доступ к содержимому есть только у владельца. Но у нас размер каждой ячейки можно варьировать посредством нажатия на несколько кнопок в центре управления. Иными словами, мы за секунды можем адаптироваться к потребностям клиента. Ячейки превращаются в пузыри, размер которых можно постоянно менять. Не проблема, если потребность в объемах хранения данных увеличивается в десять, сто или тысяу раз, корректировка занимает одну секунду. Где вы еще найдете серверную с таким потенциалом хранения?

Он сделал еще одну заранее срежиссированную паузу, чтобы риторический вопрос пару секунд повисел в воздухе. Проектор сменил изображение банковского хранилища на изображение просторного подземного помещения, в котором ряд за рядом стояли одинаковые ряды серверных стеллажей.

– Все собрано в одном месте. Удобно, рентабельно и – а это самое главное – надежно, – продолжил директор.

Проектор выложил новое фото чуть наискосок поверх предыдущего. Почти что идентичный подземный зал, затем еще один и еще один… Ряды блестящих серверных стеллажей, так много, что Ребекка потеряла им счет. Тысячи, миллионы секретов, собранные в одном месте.

Вдруг она почувствовала легкую дурноту. Видимо, снова всплеск адреналина. Хотя руки трястись перестали.

Региональный директор продолжил свою лекцию, одновременно увеличивалось количество залов, изображенных на экране, но она его уже не слышала.

Как маленькие блестящие пузыри, приговоренные к тому, чтобы рано или поздно лопнуть…

* * *

– Эйч Пи, ты в сознании?

На мгновение он решил было продолжить косить под обморок, чтобы попытаться подслушать и понять, что все-таки происходит. Но что-то в женском голосе заставило его открыть глаза еще до того, как он принял какое-то решение. И почти сразу же ее узнал. Светлая платина волос стала теперь темной, но пирсинг в носу и слишком яркие тени на веках – те же.

Это та девушка-эмо с наушниками, которую он видел в метро.

– Отлично, – кивнула она ему. – Как ты себя чувствуешь?

Он попытался что-то сказать, но изо рта вышло только сухое хрипение.

– Держи!

Она протянула ему бутылку с водой, и он привстал на локоть. Прохладные, волшебные глотки…

– Температура спала, – коротко сказала она, глядя на монитор, стоявший рядом. – Но инфекция полностью пройдет только через несколько дней. Тебе ввели лошадиную дозу пенициллина в буквальном смысле.

Эйч Пи решил не отвечать, а просто кивнул, осторожно оглядываясь. Помещение напоминало больницу, единственное отличие состояло в том, что здесь все крупнее. Койка, на которой он лежал, лампы на потолке, свисавшие с потолка устройства для подъема пациентов.

И тут он понял:

– Ветеринар?

– Так точно, – ответила она. – Так или иначе, ты в сознании. Я – Нора. А Кента ты и так уже знаешь…

Эйч Пи с трудом встал и посмотрел в угол, где, по идее, должен был сидеть мужчина.

И он там действительно сидел.

– Привет, Эйч Пи! – поздоровался он. – Или мне надо называть тебя «сто двадцать восьмой»?

Прошло еще несколько секунд прежде, чем он смог сложить головоломку в мозгу.

– Хассельквист с двумя «с»… – пробормотал он, не вполне понимая, как это может быть.

– Он же игрок «пятьдесят восемь», – улыбнулся мужчина. – Мы не встречались с тех пор, как ты облил меня слезоточивым газом на путепроводе Чюмлинге. У меня случилась аллергия, трое суток в реанимации, если хочешь знать…

Он вскочил со складного стула и быстро подошел к Эйч Пи.

– Кент, спокойно! – встрепенулась девушка и встала между ними.

Она была сантиметров на десять выше Хассельквиста и, судя по осанке, значительно мускулистее.

– У нас нет времени заниматься травмированным эго…

Хассельквист с двумя «с» недовольно зыркнул на нее и секунду спустя всплеснул руками.

– Все нормально… – пробормотал он и отступил на шаг назад. – В общем-то, на самом деле я должен тебя поблагодарить, – улыбнулся он Эйч Пи. – Если бы ты тогда не вмешался, на твоем нынешнем месте мог бы быть я.

И он кивнул в сторону койки, на которой сидел Эйч Пи. Тот его проигнорировал.

– Где мы? – с трудом выговорил он, обращаясь к эмо, которую, очевидно, звали Норой.

– Ветклиника в бывших казармах лейб-гвардии.

– Где-где?!

– Шоссе Лидингёвэген, напротив спортивного комлекса Эстермальма. Гвардейские конюшни… У меня есть ключ от ворот, поэтому мы въехали со двора.

– Понятно…

Он выпил всю воду из бутылки и попытался привести в порядок мысли. Но ничего не получилось.

Голова болела, и, несмотря на то, что он чувствовал себя намного бодрее, чем в последние дни, все тело ломало так, как будто по нему проехался каток.

– Так кто из вас мне расскажет, что, черт подери, я здесь делаю?

– Дело в следующем, Эйч Пи, – произнесла Нора, наливая ему кофе из большого термоса, стоявшего на походном столике. – Мы пытались какое-то время вступить с тобой в контакт, но ты строил из себя недотрогу… Листочки на твоей двери… – добавила она, когда стало понятно, что до него не доходит. – Кент, я и Йефф, с которым ты скоро познакомишься, все были в Игре. Как и ты, мы делали вещи, о которых не могли и помыслить…

– …Но нас выперли, – влез Хассельквист. – Или заменили кем-то другим, кем-то более подходящим. Новым фаворитом… – Он зло зыркнул на Эйч Пи.

– Что-то в этом роде… – кивнула Нора. – Как бы там ни было, когда мы протрезвели и пик эйфории от Игры прошел, мы все вместе начали понимать не только, что то, чем мы занимаемся, как-то нехорошо, но и то, что нами манипулируют. Что мы всего лишь марионетки…

Эйч Пи сделал судорожный глоток. Кофе оказался неожиданно горячим, обжег ему язык, поэтому пришлось сразу проглотить напиток.

– Каждый по отдельности, мы начали выяснять все больше информации об Игре и Гейм-мастере, но, как ты знаешь, очень опасно нарушать…

– … правило номер один… – пробормотал Эйч Пи.

– Совершенно верно. Нас всех предостерегали, одних строже, чем других. Но несколько месяцев назад нас свел один человек…

Они с Хассельквистом обменялись быстрыми взглядами.

– Он работал на Игру, – вставил тот. – Мы точно не знаем, но думаем, что он…

– Независимо от того, что мы думаем… – перебила его Нора и зыркнула на Хассельквиста, – этот человек свел нас вместе.

– И теперь вы собираетесь отомстить, поквитаться с Гейм-мастером за все дерьмо, которое вам пришлось сожрать. Вставить палочку в колесо так, чтобы потом вам немного лучше спалось по ночам… – Эйч Пи покачал головой и допил кофе. – Been there, done that… Спасибо за кофе, но у меня есть проблемы поважнее.

– Сядь, Эйч Пи! – скомандовала Нора прежде, чем он даже успел поставить ноги на пол. И, к собственному удивлению, Эйч Пи тут же подчинился.

– Мы не какая-то шайка лузеров, которые бесцельно бродят кругами. У нас есть Источник, инсайдер. Кто-то, кто знает, как все устроено, может быть, даже, что намечается. И в том числе почему!

Она взглянула на него, подождала, чтобы ее слова как следует осели у него в мозгу.

– С помощью нашего Источника мы можем положить всему этому конец. Не просто саботировать отдельные задания, а вообще все прекратить, весь их дьявольский гейм-план, ты понял?

Он не успел ничего ответить, как в дверь постучали.

– Это Йефф, я открою.

Хассельквист пошел к двери:

– Кто там?

Он осторожно приоткрыл стальную дверь, чтобы выглянуть, но человек с той стороны так сильно дернул ручку на себя, что Хассельквист упал навзничь.

– Прекрати, Кент, это не шпионский роман… – зарычал вошедший мужчина.

На нем были джинсы и обтягивающая футболка, под которой топорщились мускулатура.

– Ага, Спящая Красавица проснулась. – Он коротко кивнул на Эйч Пи, снимая темные очки. – Удалось его подштопать? Молодец, доктор!

Мужчина, которого, очевидно, звали Йеффом, растянулся в белозубой улыбке и подмигнул Норе, но, к вящему удовлетворению Эйч Пи, она его полностью проигнорировала. Однако похоже, что мясного Йеффа это ничуть не смутило. Он взял стул и верхом уселся на него напротив Эйч Пи, затем почесал пару раз короткостриженый затылок, продемонстрировав на предплечье жирную татуировку-узор.

– Кофе есть?

– Я налью тебе, Йефф.

Хассельквистишка начал возиться с термосом.

– Так что мы знаем? – спросила Нора.

Йефф пожал плечами.

– Я избавился от его револьвера и телефона. – Он кивнул в сторону Эйч Пи. – Блэк на месте, в «Форте». Догадываюсь, что сейчас они вовсю разрезают там ленточку. Город кишит полицейскими машинами, при этом они толком не знают, что ищут…

Хассельквист протянул Йеффу кружку с кофе.

– Радуйся, что я тебя подхватил, парень. – Йефф ткнул мощным указательным пальцем в Эйч Пи. – Если бы не мы, ты бы уже был покойник. Тот крепкий охранник держал тебя на мушке; еще бы две секунды, и БАХ!

К указательному пальцу он присоединил большой и продемонстрировал в воздухе, что имел в виду.

– А, кстати, как тебе пришла в голову мысль пристрелить Блэка? Это ни хрена не решило бы…

Он, ухмыляясь, покачал головой. Эйч Пи пробормотал что-то еле слышно, в кофейную чашку.

К сожалению, в словах сидевшей напротив него горы мяса был определенный смысл. По мере того, как лошадиное лекарство действовало, к нему возвращался контроль над мозгами. Но, несмотря на то, что он прокручивал в голове пленку вперед и назад, объяснить толком, что произошло, так и не мог. Все было как в тумане. Как будто ничего из того, что с ним произошло за последние сутки, не случилось на самом деле, а было просто сном. Ошибочка: кошмарным сном…

– Что-нибудь слышно от Источника? – прохрюкал Йефф.

– У нас есть все чертежи… – начал рассказывать Хассельквист, но Нора его перебила:

– Не сейчас. Сначала нужно выяснить, собирается ли он с нами сотрудничать. – Она кивнула на Эйч Пи.

– Слушайте, я вообще-то не мебель, – пробормотал тот. – В общем… я очень благодарен вам за помощь, но, честно говоря, у меня выше крыши своих проб…

– Ты о сестре? – перебила его Нора. – О той, что работает в «Сентри»?

– Что? Нет-нет, она работает в СЭ… ох, что?

Он заметил, как они обменялись взглядами, и ему это не понравилось.

– Твоя сестра прошлой зимой взяла в СЭПО длительный отпуск, – сказала Нора и наклонилась к нему немного ниже. – Она пошла работать в «Сентри секьюрити», где к тому моменту уже трудился ее бойфренд Микке. Там она организовала новое подразделение телохранителей, которые охраняют разных шишек-бизнесменов. В прошлом году «Сентри» купила компания под названием «PayTag». Ты, видимо, немало о них знаешь, раз только что пытался застрелить их исполнительного директора…

Эйч Пи открыл рот, чтобы что-то ответить, но Нора не дала ему такого шанса.

– Отлично, значит, тогда ты также знаешь, что «PayTag» строит сейчас несколько огромных серверных ферм по всему миру. Или, наверное, лучше сказать, серверных отелей. Здесь, в Швеции, они построили гигантский комплекс в старом подземном бункере Минобороны рядом с Упсалой. Это место называется «Форт» и вскоре станет хранить данные, по большому счету, каждой компании и государственного учреждения в Северной Европе…

Эйч Пи снова кивнул, на этот раз немного более энергично, и вдруг ему стало сложно сдержать улыбку.

Бекка – телохранитель Блэка.

А как же иначе?!

Она косвенно работает на Игру, и все это, естественно, плохие новости. Но в своем затраханном состоянии он все не так понял. Думал, что Бекка заодно с Блэком.

Epic fail![68]

Блин, каким же кретином он иногда бывает…

Эйч Пи покачал головой, при этом по телу разлилось чувство облегчения. И тут заметил, что остальные на него уставились.

– Ну, так что скажешь?

– Ч-чё?

Йефф наклонился вперед, от чего пластмасса складного стула жалобно заскрипела. Вдруг Эйч Пи осознал, что в квадратном лице Йеффа есть что-то очень знакомое. Как будто они с ним раньше встречались…

– Ты собираешься нам помочь?

– А с ч-чем?

Новые взгляды, на этот раз в них было меньше уверенности. Наконец рот открыла Нора:

– Вырубить «Форт»!

Глава 14

Abandonware[69]

– Алло!

– Добрый день, дорогой друг!

– А, так это вы, очень хорошо!

– Это надежная линия?

– Абсолютно.

– Ладно, тогда я хотел бы получить разъяснения по поводу произошедшего.

– Понимаю вас…

– Мне не нравится, когда не выполняются достигнутые договоренности. То, что произошло…

– …в перспективе пойдет на пользу нашему делу, поверьте!

– Каким же образом?

– Всеми возможными образами…

– Послушай внимательно, такие игры я не люблю. Можешь сколько угодно называть себя Гейм-мастером, но не забывай, кто платит за твою работу.

– Естественно, дорогой друг, интересы клиентов для меня – самое главное.

– Надеюсь! Если на минуту забыть об этом… инциденте, как обстоят дела с нашим планом в остальном?

– Все идеально. Мы как раз готовы начать. Вы не будете разочарованы, мистер Блэк!

* * *

Лифт привез их вниз на панорамный этаж. Застекленная окружность, из центра которой расходятся пять проходов по пятьдесят метров длиной каждый и вонзаются со всех сторон прямо в горную породу. И если Ребекка все правильно поняла, то под ними есть много точно таких же этажей.

Центр управления, на который они сейчас смотрели сверху через огромное стекло напротив лифтов, несомненно, впечатляет.

Она бывала раньше в парочке подземных диспетчерских центров, когда работала в СЭПО. Пожалуй, самым интересным был центр управления МЧС под церковью Святого Юханнеса. Но он и в подметки не годился этому.

Целых тридцать пультов, расположенных тремя полумесяцами один над другим так, что у каждого сотрудника отличный вид на гигантские экраны, установленные посреди зала внизу. Каждое рабочее место оборудовано тремя подключенными один к другому мониторами с мышкой и клавиатурой, а также с аккуратно подвешенной сбоку гарнитурой с наушниками и микрофоном. Все это немного напоминало региональный диспетчерский центр полиции у них в управлении, хотя, конечно, выглядело намного современнее и в разы дороже.

Центр управления был пуст, все мониторы выключены.

– При полной нагрузке у нас будут работать тридцать операторов в три смены. Все – эксперты в области IT-безопасности. При необходимости мы также можем усилить их еще десятью сотрудниками… – журчал голос регионального директора, который выглядел так, что вот-вот лопнет от гордости.

Пожалуй, ничего удивительного…

Приглашенные репортеры, муниципальные депутаты и члены парламента тоже, как оказалось, были под большим впечатлением от комплекса – как, впрочем, и сама Ребекка. Кто-то из них задал вопрос, которого она не услышала, но что бы там ни было сказано в ответ, все скопом рассмеялись.

Блэк держался немного в стороне, рядом с ним двое из руководства комплекса, а также темноволосая женщина лет сорока, которую Ребекка пару раз встречала в офисе, – одна из иностранных директоров по имени Антея Равель. Не очень-то приятная мадам, говорит с тобой на том сухом уничижительном английском, от которого начинаешь ощущать себя убогим офисным планктоном. К тому же у нее сделана такая сильная подтяжка лица, что его выражение почти всегда одно и то же.

Кое-кто в конторе звал ее «Снежной королевой» – весьма метко, пожалуй.

– Хороший вопрос. Конечно же, мы очень серьезно относимся к защите безопасности нашего сооружения, – сказал директор. – В частности, мы направили запрос о присвоении нашему комплексу статуса особо охраняемого объекта, что означает расширенные полномочия для нашей службы безопасности. Кроме того, мы планируем в ближайшее время участвовать в масштабных учениях совместно с Национальным антитеррористическим подразделением. Безопасность – наш основной приоритет…

Блэк тут же повернул голову и встретился взглядом с Ребеккой. Затем он наклонился куда-то вбок и что-то сказал «Снежной королеве», после чего та тоже посмотрела в Ребеккину сторону.

Женщина положила руку на предплечье Блэку и наклонилась к нему. Она что-то ему шептала, и ее губы почти касались его уха. И так она шептала довольно долго, потом наконец снова выпрямилась. Что бы там «Снежная королева» ему ни сказала, было похоже, что обоих это забавляет. И Ребекка не могла отделаться от чувства, что они говорили о ней.

Она заставила себя перестать обращать на них внимание и вместо этого переключилась на директора.

– Ну, вот и настал торжественный момент, – вдруг сказал он по-английски. – Я бы хотел пригласить нашего исполнительного директора Марка Блэка выйти вперед, чтобы нажать на кнопку.

Толпа расступилась и пропустила Блэка вперед к панорамному окну. Один сотрудник протянул ему маленький ящичек с большой красной кнопкой, и тот в течение минуты позировал с этим пафосным символом под вспышками фотоаппаратов.

– Объявляю комплекс открытым, – провозгласил он затем, нажал на кнопку, и тут внизу в центре управления ожили все мониторы.

* * *

Ему следовало сразу встать, поблагодарить за помощь и отправиться восвояси. Вместо этого Эйч Пи дал им показать себе чертежи, рассказать о заборе под током, камерах, охране, патрулирующей всю эту зону. Он слушал их вполуха. Но одну вещь понял ясно. Никто из них не сказал ни слова о том, как они собираются все это преодолевать, что, естественно, может объясняться двумя способами: либо они еще не полностью ему доверяют и хотят выяснить, в обойме ли он, прежде чем делиться с ним своим гениальным планом. Или же, что гораздо вероятнее: они любители, и никакого плана у них нет…

Два года назад он вломился в подобное хранилище, но оно было гораздо меньше по размеру и хуже охранялось; к тому же ему помогал гений Рехиман, проведший его через все препятствия.

– Так что ты думаешь?

Эйч Пи увидел ожидание в их взглядах и на секунду подумал было сформулировать свой ответ так, чтобы смягчить удар. Но, пожалуй, смысла в этом не было. Этим клоунам нужно услышать правду, и ничего, кроме правды.

– Честно? Что вы не в своем уме! – Он пожал плечами. – Вы что, всерьез рассчитываете туда проникнуть? – Он ткнул пальцем в помещение центра управления на чертеже. – И даже если вы каким-то чудом туда попадете, что вы там будете делать и, что еще важнее, как, вашу мать, вы собираетесь оттуда выбираться?

– Сейчас не парься на эту тему, – зарычал мясной Йефф голосом, от которого в голове Эйч Пи тревожные колокольчики зазвенели еще громче.

Он совершенно точно встречался с этим парнем раньше, но где?

– Просто помоги нам туда войти, остальное мы сделаем сами, – влезла Нора.

– Источник сказал, что ты должен справиться, что ты делал это раньше, – в свою очередь вклинился Хассельквистишка. – Что ты вроде как эксперт в этой области…

Эйч Пи кивнул.

– Возможно…

Несколько секунд он переваривал услышанное. Конечно, все это очень привлекательно и как-то очень знакомо. Но, во-первых, у него и так голова трещит от собственных проблем, во-вторых, он так же мало доверяет этому трио, как и они ему. Ветеринарша – еще более-менее, но Хассельквист – скользкий тип, а эта горилла неприятна ему во многих отношениях. Но при всем при этом у них есть нечто, из чего он может извлечь пользу, нечто, что может помочь ему разобраться в собственной ситуации.

Эйч Пи очень глубоко вздохнул.

– О’кей, если я начну обдумывать возможность вам помочь, я для начала хотел бы получить кое-что в обмен…

– В смысле, что-то помимо того, что мы спасли тебе жизнь? – удивилась Нора прежде, чем кто-то из мужчин даже успел открыть рот.

Эйч Пи пожал плечами. На лбу у мясного Йеффа начала пульсировать жилка. Они зло глядели друг на друга пару секунд.

– Этот ваш Источник… – Эйч Пи вяло загнул в воздухе пальцы, изобразив кавычки, – я хочу поговорить с ним напрямую…

– Никто не говорит с ним напрямую, – отрезал Хассельквист. – Мы встречались с ним только раз, вся связь идет по…

Нора подняла руку, и тот сразу же замолк.

– Так как он выглядит? – Эйч Пи изо всех сил постарался сделать так, чтобы не выказать излишнего любопытства.

Все снова на какое-то время замолчали, затем Нора пожала плечами.

– Обыкновенный такой… – сказала она и снова подняла руку, на этот раз, чтобы не дать двум другим перебить ее. – Короткая стрижка, средний рост, очки, под сорок. Обычный такой тип в костюме, я бы сказала…

Эйч Пи кивнул.

– А вам известно, какую роль он выполняет в Игре?

– Не совсем, но у Кента с Йеффом есть теория… – Она повернулась к Хассельквисту. – Ну, в общем… есть такое ощущение… Судя по выражениям, которые он использует. Я думаю, что он отвечает за техническую часть. Связь, серверы или что-то в этом роде. В чертежах есть множество технических деталей, да, Йефф?

Мясная Гора пару мгновений посомневался, затем кивнул.

– Эти чертежи того же типа, что мы используем на работе в IТ-проектах. Если бы он занимался самой недвижимостью, то мы бы увидели вентиляционные потоки, схему систем отопления и водоснабжения и все в таком роде, но на этих чертежах ничего этого нет. Только детализация инфраструктуры IT.

– То есть вы предполагаете, что Источник – кто-то вроде компьютерного гуру? Кто-то, кто участвовал во всем этом с самого начала и установил всю эту хрень?

Под ложечкой у Эйч Пи началось нервное щекотание. Оба мужика кивнули.

– А откуда вы знаете, что на него действительно можно положиться?

– Мы же не дураки, Эйч Пи, – ответила Нора. – Конечно, сначала мы тоже сомневались, но до этого момента Источник ни разу нас не подвел. Он свел нас вместе, дал нам чертежи, информацию и о «Сентри», и о «PayTag», а также помог нам найти тебя и остановить, пока ты не сделал какую-нибудь конкретную глупость. Из-за нас он очень рискует, и, кроме того, он как-то не похож на обманщика. Все это, вместе взятое, вселяет в нас уверенность, что ему можно доверять, хотя мы по-прежнему соблюдаем осторожность. Но, как сказал Кент, мы встречались с ним всего лишь однажды, в самом начале. Поэтому мы не можем тебя с ним связать, даже если бы очень захотели…

– Да, не можете…

Эйч Пи уставился на свои колени, пытаясь убрать выражение равнодушия с лица, что не очень-то получалось. Теперь-то ему нужно изобразить разочарование, чтобы это выглядело так, будто он смирился.

– Мне нужно обо всем подумать, – сказал он. – Дня два. Как мне с вами связаться?

– Вот! – Йефф протянул ему лежавший на столе мобильный телефон. – Предоплаченная карта, отследить невозможно. В телефонной книге найди номер «Химчистка», набери его и оставь сообщение…

– Договорились.

Эйч Пи взял у него трубку, встал и направился к двери.

– Подожди! – окликнул его Хассельквист, и Эйч Пи остановился. – Не забудь свои лекарства! – Он метнул Эйч Пи белый пластмассовый пузырек.

– Молодец, Кент! – похвалила его Нора. – Я чуть не забыла. Принимай по две в день, всего пять дней, Эйч Пи.

– О’кей, спасибо. – Помахав пузырьком в знак прощания, он попытался сохранить нейтральное выражение лица. – Я позвоню!

* * *

Ребекка сидела за дверями одного из конференц-залов в главном здании и барабанила пальцами по бутылке с водой. Пресса уже уехала, остались несколько депутатов и разное начальство – и из «Форта», и из «Сентри». Сейчас у них обед где-то в конце коридора, а Блэк со «Снежной королевой» уже оставили общество, чтобы посовещаться в небольшом помещении у нее за спиной.

Ребекка взглянула на часы. Томас с Чельгреном должны быть здесь с минуты на минуту. За последние пять минут она достала свой мобильник уже в третий раз. Новых сообщений нет, ни от Чельгрена, ни от Микке.

Она нажала на кнопку вызова, но точно так же, как и минуту назад, сразу попала в голосовую почту Микке. В принципе, ничего странного…

Они едва успели разок поговорить друг с другом за последнюю неделю, а может быть, и гораздо дольше. Как правило, оба приходили домой очень поздно и просто сразу падали в постель. О встрече с дядей Таге она ему не рассказала, а о банковской ячейке – только избранные детали. Сказала, что там были кое-какие старые документы: свидетельство о браке, свидетельство о рождении и несколько бесполезных сертификатов на акции. Хорошо, что Микке не задал никаких вопросов. Он теперь вообще не спрашивал ее о том, чем она занимается. Хотел показать, что доверяет ей. А она благодарила его за это доверие новой ложью…

Снова взглянув на часы, Ребекка достала из сумки пузырек с таблетками, убедилась в том, что это те, что надо, и достала одну. Пару раз быстро оглядевшись вокруг, она запила ее глотком воды из бутылки.

Принимать антидепрессанты, Ребекка, совсем не стыдно…

Yeah right![70]

Возможно, это утверждение и подходит для той действительности, в которой живет ее врач. Но в ее собственном мире нельзя показывать ни малейших признаков слабости. Трещавшая по швам личная жизнь – не только ее вина. Ведь даже работу она поменяла ради Микке, изо всех сил стараясь разобраться в том, чем он занимается, хотя понять все технические моменты было очень трудно. У множества компаний и учреждений проблемы с различными типами хакерских атак, это она поняла хорошо.

Термин DDoS-атаки, Distributed Denial of Service[71], Ребекка знала с того раза, когда была атакована веб-страница полиции. Какой-то человек или люди заставили сотни, а то и тысячи компьютеров одновременно послать на сервер запрос о выполнении множества разных операций, так много, что он перестал работать.

О вирусах она тоже знала.

Но была масса других угроз.

DoS-атаки, что сродни DDoS-атакам, троянские вирусы, черви, шпионские программы и еще целая куча всяких других, чьи названия и функции она уже забыла. Хакерские атаки были всегда, но именно сейчас эта деятельность, по словам Микке, особенно активизировалась. Большинство бизнесов боялись вирусов, которые оказывают влияние на их повседневную работу. Но что пугает их больше всего, что заставляет обращаться за помощью к «Сентри», – это риск того, что посторонние получат доступ к личной информации их клиентов: датам рождения, номерам кредитных карт, историям болезни, страховым историям, потребительскому поведению, сведениям о судимостях, информации о банковских счетах. Список видов информации, которая помещена в более или менее надежные базы данных, может быть сколь угодно длинным. Если кто-то посторонний доберется до этой информации, то у компании или госучреждения возникают огромные проблемы с доверием.

Один крупный банк и так уже потерял несколько сотен тысяч номеров кредитных карт, а игровой сайт, кроме прочего, предложил хакерам бонус в виде всякой другой информации, такой, как адреса электронной почты и ники в чатах.

Такие комплексы, как «Форт», могли бы стать решением такого рода проблем. Вся информация собрана в одном месте под защитой самой современной технологии и круглосуточно находится под наблюдением трех десятков экспертов по IT-безопасности. Какая еще контора или госслужба может предложить хотя бы что-то отдаленно напоминающее?

Ребекка услышала, как в конце коридора хлопнула дверь, и через несколько секунд увидела идущего по коридору Томаса и следующего за ним по пятам Чельгрена.

Томас выглядел не очень-то довольным.

* * *

Я позвоню… Not fucking even![72]

Эйч Пи и так знал, кто такой Источник и даже где он прячется.

И он решил, что увидел привидение, что он сходит с ума. Но теперь-то все части головоломки легли на свои места. Существует только один человек, подходящий под описание – и под физическое, и под профессиональное. Король серверов, компьютерный бог, лесной псих, изгой, человек-миф, человек-легенда: чертов ублюдок Эрман!

Значит, парень выжил тогда при пожаре там, у себя в лесных дебрях. Сумел обзавестись новыми документами, а затем аккуратно вернуться к цивилизации, все это время оттачивая свой план. Сначала нашел себе место, где спрятаться, а затем начал собирать информацию.

Два года – срок. Конечно, когда они встретились, у Эрмана явно были не все дома, но факт, что парень очень умен, уже тогда было невозможно отрицать. Этакий компьютерный гений – во всяком случае, с его собственных слов. Когда Эрман привел себя и голову в порядок и сел к клавиатуре, явно обнаружилось много чего такого, что он смог раскопать. Выполненные задания, игроки-неудачники…

Черт, он ведь сам дал Эрману идею о том, чтобы вырубить серверную ферму в Чисте. А «PayTag»-овский «Форт», очевидно, раз в сто больше. Новая улучшенная «звезда смерти»[73]…

Источник сказал, что ты должен справиться, что ты делал это раньше. Что ты вроде как эксперт в этой области…

Ха!

Доказательства железные. Источник – Эрман!

Или правильнее сказать, новая улучшенная версия Эрмана. Похудевший, чисто выбритый, постриженный и со значительно уменьшившейся аллергической реакцией на электричество, чем прежняя версия себя самого. Эти идиоты в ветклинике думают, что он все еще работает на Игру. И, возможно, это часть его плана, чтобы все казалось убедительным.

Правда о его настоящем, прошлом, о нервном срыве и времени, проведенном в лесной глуши, вряд ли внушила бы кому-то доверие. Поэтому лучше сделать вид, что ты по-прежнему в Игре.

Теперь нужно только найти, где этот гад прячется, и ответ на этот вопрос, как ему кажется, он уже знает. На самом деле все просто элементарно. Парень так или иначе сам сказал это там, в лесной избушке, когда рассказывал об Игре. Прятаться лучше всего там, где никому в голову не придет тебя искать.

Какое самое заметное, самое обсуждаемое, самое запруженное народом место Стокгольма? Ну, конечно же, Слюссен. А что находится наверху в центре Слюссена, окруженное гранитными и стеклянными стенами, чтобы сливаться с окружающим ландшафтом? Лифт.

Чертов безобидный лифт, в котором ездят люди в инвалидных колясках, родители с детскими колясками и пожилые люди с роляторами, когда едут на полпролета вниз к Музею города.

Эйч Пи не понимал, почему не обратил внимания на это в прошлый раз, когда заглянул в кабину лифта, но теперь, по прошествии времени, все было совершенно очевидно. Наверное, он тогда слишком устал, мозги были совершенно набекрень, чтобы воспринимать детали. На панели управления в лифте были четыре кнопки, но только две из них помечены названиями этажей: площадь Сёдермальмсторг на уровне улицы и вход в Музей города этажом ниже. Две другие кнопки не загорались, когда на них нажмешь, что заставило Эйч Пи подумать, что они нерабочие. Глупо, но, с другой стороны, в тот момент он был слегка не в себе.

Однако теперь, когда Эйч Пи тихо и спокойно изучил этот лифт, он увидел нечто иное. Рядом с панелью с кнопками был маленький белый считыватель для карт. А для чего они нужны? Для того, чтобы ограничить проход – проход через двери, калитки, ворота – или куда, если считыватель установлен в лифте, Эйнштейн?

На этаж, конечно же!

Значит, Эрман версии 2.0 не испарился тогда, а просто-напросто провел своей карточкой, темные кнопки ожили, и он поехал дальше вниз, на этаж, который в лифте никаким словом обозначен не был. На секретный этаж, куда технический гений без труда смог бы получить доступ. Мертвец, прячущийся на несуществующем этаже…

Остается только снять шляпу…

Все, что ему самому теперь требовалось сделать, это подождать, пока Эрман 2.0 снова появится на Слюссене, а затем организовать небольшую беседу. Выбить из гада все, что тот знает об Игре и Саммере, о том, насколько глубоко они втянули в нее Бекку, а затем придумать способ ее оттуда вытащить.

Вытащить их обоих, и себя тоже…

Но для начала ему нужно подготовиться…

Полицейский автомобиль Эйч Пи увидел в тот же миг, как свернул за угол на свою улицу. Черный минивэн марки «Фольксваген» с лестницей на крыше, такой себе неприметный. Если бы не маленькая антенна, которая на нем топорщилась… Рядом стоит парень во флисовой толстовке, брюках-карго и ботинках, в ухе еле заметный наушник, стоит и беседует с водителем через боковое стекло. Эйч Пи повернулся на каблуках и пошел назад той же дорогой, что пришел. И с трудом себя сдержал, чтобы не побежать.

* * *

– Привет! – поздоровалась она и встала.

Томас ей не ответил.

– Мистер Блэк там? – Он указал пальцем на дверь.

– Да, но…

Протиснувшись мимо нее, он постучал. Не дожидаясь ответа, вошел внутрь и захлопнул за собой дверь.

– Что это за фигня? – возмутилась Ребекка, обращаясь к Чельгрену.

– Очень не в духе. Полиция его по полной программе…

– Неудивительно, да?

Она улыбнулась, но Чельгрен не стал глядеть ей в глаза. Тут снова открылась дверь.

– Вы не зайдете? – коротко кинул ей Томас.

– Да, конечно…

Блэк и Снежная Королева сидели с одной стороны конференц-стола. Ребекка кивнула им, но ни тот, ни другой на приветствие не ответил. И даже не предложил ей сесть.

– Мисс Нурмен, мы больше не нуждаемся в ваших услугах, – коротко сказал Блэк.

– Прошу прощения?

– Вы уволены, – встряла Снежная Королева. – С этого момента ваша должность переходит к Чельгрену. Вы возьмете его машину, вернетесь в Стокгольм и освободите ваш кабинет. В семнадцать часов ваша карта доступа будет заблокирована, поэтому я советую вам отправляться немедленно.

– Н-но… я не понимаю… Дело в «Гранд-отеле»?

Ребекка быстро взглянула на Томаса, затем – на Блэка. Тот и виду не подал.

– Вы стреляли в воздух, – зарычал Томас, – вместо того, чтобы принять меры против преступника; вы намеренно создали неразбериху, чтобы воспрепятствовать мне его обезвредить. Сначала мы не поняли ваших действий, но получили новую информацию, и все сошлось.

Ребекка с трудом понимала, что здесь говорилось. Они, что, всерьез хотят сказать, что это она совершила ошибку? Что она попыталась защитить…

– …Хенрика Петтерссона, – сказал Томас. – Преступника зовут именно так, и, помимо того, что его подозревают в терроризме, он еще и ваш младший брат, не правда ли?

Глава 15

Double play[74]

Стрелка спидометра в течение часа не опускалась ниже ста двадцати.

Мы больше не нуждаемся в ваших услугах…

Эти твари ее уволили!

После всего, что она сделала, после сотен часов, которые она убила на то, чтобы организовать эту работу. На стратегическое планирование, писание инструкций, наем нужных людей – не говоря уже обо всех бессонных ночах.

И, как оказалось, ничего из этого не имеет теперь значения.

Был бы это другой работодатель, она бы уже позвонила в профсоюз. Устроила бы им симметричный ответ.

Но кому звонить теперь?

Она просто в длительном отпуске и не позаботилась о том, чтобы сменить профсоюз. А профсоюз полицейских вряд ли возьмется помогать человеку, нанятому в частном секторе. Остается только найти себе хорошего адвоката.

Но что это даст? Она едва сможет вынудить их снова взять ее на работу, и даже если бы ей это удалось, работать на таких, как Томас, у нее нет ни малейшего желания.

Он ее подставил, это очевидно. Подставил под удар, хотя это был его прокол.

Чтобы мужчина в военной куртке мог быть Хенке, естественно, полный абсурд. Кто-то, видимо, рассказал Томасу о брате, либо раньше, либо во время допроса в полиции. А может быть, даже и показал его фотографию. Все, что нужно было сделать Томасу, это сказать: «Да, конечно, это он!», и всё.

Хенке уже и так под следствием по подозрению в терроризме, и, если Томас указал на него, как на преступника, его собственное поведение у «Гранд-отеля» может быть расценено как геройское. Конечно, он нарушил закон о хранении и применении огнестрельного оружия, но зато, несмотря ни на что, попытался оказать противодействие террористу. И, несомненно, ему это даже удалось бы, если бы не вмешалась сестра преступника…

И фокус-покус, она сама – козел отпущения!..

Так с кем же тогда поговорил Томас, там, в полиции, когда его задержали?

И, если все так, как она предполагает, то на эту роль имелся только один мыслимый кандидат. Ребекка вставила в ухо наушник беспроводной гарнитуры, набрала на клавиатуре телефона с помощью быстрого набора нужный номер и подождала несколько секунд.

– Полиция округа Норрмальм, Мюрен у телефона.

– Привет, Муравей, это Ребекка Нурмен, – произнесла она преувеличенно радостно.

– Здорово, Нурмен, сколько лет, сколько зим! Как можем мы, обычные постовые, помочь СЭПО? – посмеиваясь, спросил мужчина на другом конце провода.

По всей видимости, он не слышал о том, что она перестала работать в СЭПО, что ей идеально подходило.

– Один маленький вопрос, Муравей… – начала она.

– Валяй!

– Вы сегодня утром взяли в «Гранд-отеле» одного типа. Иностранца, по подозрению в незаконном хранении и применении огнестрельного оружия.

– Хм-м-м…

Ребекка слышала, как он начал рыться в бумагах.

– Ты знаешь, кто его допрашивал?

– Подожди минутку.

Снова шуршание бумаг. Затем он заговорил снова.

– Так-так, Нурмен. Его привез патрульный экипаж, допрашивать его должен был Бенгтссон из дежурной части. Но вместо этого тот настоял на том, чтобы с ним разговаривал другой дознаватель. Один из ваших, а именно…

– Так кто?

Ребекка машинально задержала дыхание.

– А, ну да, тут написано… Он сам вписал себя в журнал… Комиссар Эскиль Стигссон.

* * *

Попасть сюда, наверх, было не так легко. Сначала ему пришлось плутать по множеству маленьких улочек. После чего пройти по паре узких мостков и по верху каменных стен, пока он не оказался в нужном дворе. И теперь Эйч Пи расплачивался за свои усилия. Все тело ныло, футболка насквозь пропиталась потом, и, несмотря на то, что он уже довольно долго просидел на подоконнике (в оконном проеме), пульс все никак не приходил в норму.

Эйч Пи подумал, не пора ли ему принять очередную лошадиную пилюлю доктора Норы. Но по глупости он не взял с собой ничего запить, а глотать эти глубинные бомбы всухомятку не представлялось возможным. Так что пилюля подождет…

Так или иначе, у него идеальный наблюдательный пост. Он сидит в доме напротив своего собственного, на площадке самого верхнего этажа, и ему видно абсолютно все, что происходит на улице. Полицейский микроавтобус так и остался стоять, но и водитель, и коп в штатском куда-то делись. Вероятнее всего, что они сидят внутри фургона. Это не обычные оперативники, он сразу понял. От парня с наушником уж слишком несет спецназом, то же касается и черного микроавтобуса. Скорее всего, это одетые в гражданское ребята из спецбатальона немедленного реагирования.

Что может означать только одно.

В этот же миг со стороны Хурнсгатан медленно подкатил еще точно такой же минивэн. Остановился у его парадной. Мужчина на водительском месте поднес ко рту микрофон. И секундой позже улица закишела полицейскими.

Дверь в его подъезд открылась, и в нее ворвалась орава самых что ни на есть мясистых «орков». У парочки в руках было оборудование, действительно напоминающее стенобитный таран. Так что на то, чтобы разбить на кусочки его и так пострадавшую дверь, у них уйдет пара секунд. К тому же они уже один раз это делали. Еще один эпизод в его коллекцию дежавю.

Мочевой пузырь был уже так переполнен, что Эйч Пи не мог стоять на месте – и все же был не в силах оторваться от разворачивающегося на его глазах спектакля. На этот раз они не стали заморачиваться с перекрытием улицы. Ее блокировал чуть поодаль патрульный автомобиль, включив синюю мигалку, и Эйч Пи уже видел, как у ленты собирается народ. Затем увидел взмах шторы в окне собственной квартиры.

Удача, что он не заморачивался с уборкой… Так что они рассчитывают найти там на этот раз? И это дошло до него довольно не скоро…

Ну, конечно же, его самого!

* * *

Да пошел этот Стигссон!

Она найдет Хенке, даже если будет вынуждена выбить ногой дверь его квартиры. Ей совершенно необходимо убедиться в том, что он в порядке, что история Томаса – чушь собачья. Что он держится подальше от Игры, Шоу, Цирка, или как там оно называется…

Ребекка перестроилась в другой ряд, вдавила газ в пол и обогнала три машины, после чего нырнула назад в правый ряд и дальше на съезд с трассы. Ехавшая сзади машина начала возмущенно мигать ей дальним светом, на что она ответила, высунув из окна средний палец. Свернув на Хурнсгатан, пересекла двойную сплошную, чтобы въехать прямо на «горб». И в этот же миг увидела перед собой синие мигалки и притормозила. Посреди перекрестка стояла патрульная машина, а двое коллег в форме тянули ленту ограждения на въезде в переулок Мария-Траппгрэнд.

Тогда Ребекка, крадучись, проехала мимо, стараясь разглядеть, что происходит. Но все, что смогла увидеть, это раскрытая дверь парадной Хенке. Снова к горлу подступила уже накатывавшая за сегодняшний день тошнота. Она постаралась побыстрее найти место чуть поодаль, чтобы припарковаться. К счастью, один из стоявших у оцепления полицейских ее узнал и, не сказав ни слова, приподнял ленту и дал ей пройти.

На лестнице она повстречала группу захвата. Шестеро, все в штатском, но большого смысла это не имело. Кобура на бедре и бронежилет поверх одежды – не очень-то удачная маскировка…

Двое из них ей кивнули, и, только почти дойдя до квартиры, Ребекка поняла, что это за группа. Он стоял в прихожей спиной к дверному проему, что дало ей пару секунд на то, чтобы собраться.

– Привет, Тоббе, – произнесла она, настолько собравшись, насколько могла.

Он вздрогнул и резко обернулся.

– О-о, э-э, привет, Бекка… – поздоровался он и, похоже, толком не знал, куда ему смотреть. – Как раз только подумал, звонить тебе или нет…

– Да? А почему?

Она осторожно перешагнула через остатки входной двери. Прихожая очень узкая, поэтому ему пришлось вжаться в стену, чтобы она могла пройти. Ее близость, видимо, заставила его нервничать еще больше.

– Квартира. Ведь мы здесь с тобой…

– … встречались, – вставила она.

Ребекка обернулась и посмотрела на Тоббе. Он по-прежнему очень хорош собой, и на мгновение она чуть было снова не почувствовала к нему влечение. Чуть было…

На лестнице послышались шаги; похоже, что поднимались несколько человек.

– Я на твоем месте держала бы об этом язык за зубами, – тихо произнесла Ребекка.

Приехали пара полицейских экспертов в комбинезонах, встали в проеме, у каждого в руке чемоданчик с инструментами.

– Все чисто? – спросил один из них.

– Да, конечно, заходите.

Тоббе Лунд кивнул в глубь квартиры. Эти двое протиснулись мимо них, и через несколько секунд послышалось щелканье фотоаппаратов.

– Что это все такое? – спросила Ребекка, наклонившись к нему, чтобы эксперты не могли ее услышать. Тоббе тоже быстро оглянулся через плечо.

– Твой брат в розыске, подозревается в покушении на убийство.

– Что-о?!

Он кивнул и снова огляделся.

– Больше я ничего не знаю, расследование ведет СЭПО, мы только помогаем. Они будут здесь с минуты на минуту. Может быть, тебе лучше уехать?..

Ребекка покачала головой.

Нет, она никуда не уйдет. Она собирается выяснить все раз и навсегда. Возможно, конечно, Хенке кретин, легко внушаемый придурок с преувеличенным эго, не способный контролировать свои импульсы. Но он не убийца и даже не неудавшийся таковой.

Или все-таки?..

Чисто теоретически он, может быть, и такой, но случай с Дагом ведь другое дело…

Совсем другое дело…

Ребекка сделала пару шагов внутрь квартиры. Черт, ну и бардак! В квартире никогда не было особенно убрано, но здесь об уборке даже трудно было говорить. Повсюду в прихожей и кухне валялись газеты, вонь от сигаретного дыма и мусора стояла такая, что щипало в глазах.

Рулонные шторы на всех окнах опущены, свет только от единственной лампочки на потолке. Стена выглядела тоже как-то странно – какая-то слишком полосатая, – и только спустя мгновение Ребекка поняла, что представляют собой темные полосы. Похоже, что Хенке заклеил лентой все стыки и электрические розетки. Она прошла дальше в гостиную. Там то же самое: горы газет, повсюду переполненные до краев импровизированные пепельницы, а также заклеенные лентой стыки и розетки.

– Мотков десять, наверное, извел, – резюмировал один из техников, сделав несколько фотоснимков. – Излучения небось опасался, бедняга…

Он приблизил объективом одну из заклеенных розеток и отщелкал еще череду снимков.

– Или это, или думал, что его прослушивают инопланетяне, – ухмыльнулся второй, пока копался в чемодане с инструментами. – Займусь спальней, – бросил он затем коллеге и исчез в дверях.

Ребекка услышала доносившиеся с лестничной площадки голоса, при этом много знакомых, и сделала глубокий вдох. В дверь вошел Стигссон, за ним она углядела громадный силуэт Рюнеберга.

– Вы уже здесь… – бросил ей Стигссон, кажется, даже не удивившись. – Вы здесь к чему-нибудь прикасались, Нурмен?

– Нет, естественно, нет…

– Отлично, но мы, безусловно, будем настаивать на том, чтобы вы, перед тем как уйти, вынули все из карманов. Рюнеберг, ты этим займешься?

– Конечно, без проблем, – пробормотал ее бывший шеф и сделал шаг к ней.

– Это вы разговаривали с Томасом в отделении? – спросила она и впилась полицейским взглядом в Стигссона. Тот и глазом не моргнул.

– Конечно.

– Это вы предположили, что человеком в «Гранд-отеле» мог быть мой брат? Вы преподнесли его, как готовенького подозреваемого, чтобы продолжить его преследовать?

Стигссон покачал головой.

– В этом не было необходимости. Бывшая на месте телебригада любезно предоставила нам отснятый материал. Преступника отлично видно. Это, несомненно, ваш брат. Он достает что-то из кармана куртки, что господин Томас со всей определенностью счел огнестрельным оружием. Возможно, он ошибается, но, к сожалению, как вы знаете, после вашего предупредительного выстрела возникла определенная неразбериха, и поэтому невозможно разглядеть, что произошло потом. Томас – весьма достоверный свидетель, и, учитывая прежние подозрения в отношении вашего брата, мы не собираемся рисковать. Ну, а в связи с приближающейся свадьбой кронпринцессы для всех будет безопаснее его запереть…

Он сделал паузу на несколько секунд, как будто ждал, что она что-то скажет.

– Вы еще что-то хотите узнать, Нурмен, а то нам тут нужно работу делать?

Ребекка открыла было рот, чтобы что-то ему ответить, но тут в комнату вошел эксперт.

– Посмотрите вот на это… – сказал он.

* * *

Помочившись за навесом для велосипедов во дворе, Эйч Пи затем нашел водопроводный кран и заглотил лошадиную таблетку. В животе урчало, и не мешало бы как-то с этим разобраться, послать все к чертям и залечь на дно на пару дней, пока вся эта история не выльется на страницы вечерних газет и он не сможет прочесть, что же, черт возьми, такое происходит. К тому же у него есть и собственный план: найти Эрмана и выжать из него все, что тот знает об Игре. Но он не мог покинуть свой наблюдательный пункт – по крайней мере, пока. Несомненно, было какое-то удовольствие в том, чтобы хотя бы раз в жизни быть на шаг впереди.

Охотиться за охотниками.

Уже в свой первый визит копы опустошили его квартиру, поэтому теперь они искали его. Его лично. Тупые придурки думали, что он дома. Если бы легавые были хоть чуть-чуть порасторопнее, они бы уже взяли его, и он бы сидел сейчас в кутузке.

Что-то подсказывало Эйч Пи, что на этот раз он так легко не выпутается…

Снова угнездившись на подоконнике, он увидел, что прямо у его парадной стоит автомобиль. Большой темный лимузин «Вольво» с маленькими флагштоками по обеим сторонам капота. Мало похоже на машину оперативников…

Шофер остался сидеть, а пассажиры, видимо, уже вошли в дом.

Регистрационный номер машины написан желтыми цифрами на черном фоне, и только через какое-то время Эйч Пи понял, что это значит. Это машина военных.

Все становится как-то более и более странно…

* * *

Одна из стен спальни была почти полностью покрыта газетными вырезками, приклеенными серебристой изолентой. Плотно-плотно, иногда внахлест, а порой и перекрывая одна другую. В центре находились фотографии Блэка из разных газет, во всех случаях его лицо обведено черным маркером так, что этот рисунок напоминал мушку в прицеле. Над всем этим также вырезанный из газеты заголовок: HE IS THE ONE![75]

Стигссон искоса на нее взглянул.

– Вы по-прежнему верите в невиновность вашего брата?

Ребекка ничего не ответила, во рту пересохло, в животе все сжалось. Собирался он совершить преступление или нет, очевидно, что в «Гранд-отеле» был именно Хенке, а она даже его не узнала. Или все-таки на самом деле узнала?

Если бы она посомневалась еще одну секунду, он бы уже был мертв. Томас бы его пристрелил или какой-то другой телохранитель… Например, она сама… Под Ребеккой закачался пол, и в течение пары секунд она даже думала, не присесть ли на кровать. Помимо чашки кофе и сухого бутерброда с сыром, которые успела закинуть в себя на открытии «Форта», она не ела нормально почти сутки. А со сном дела обстояли еще хуже. Но сейчас неподходящий момент для коллапса. У Хенке проблемы, это очевидно. Ему нужна помощь, прямо сейчас, прежде чем он натворит что-то еще более безумное. Глубоко вдохнув, Ребекка повернулась к Стигссону, чтобы что-то ему сказать. В тот же миг в комнату вошли двое мужчин в костюмах. Одному лет тридцать, худой, коротко стриженный, очки в темной оправе. Вторым был Таге Саммер.

– Полковник Пеллас, прекрасно! – сказал Стигссон, и они пожали друг другу руки. – Вы знакомы с моим коллегой, комиссаром Рюнебергом, а это…

– Ребекка Нурмен, сестра подозреваемого, – быстро произнес Саммер и протянул руку. – Приятно познакомиться, меня зовут Андре Пеллас, я связан с Королевской службой безопасности.

Она что-то пробормотала и пожала ему руку, пытаясь встретиться с Саммером взглядом, но он специально смотрел в сторону.

– Хочу представить вам Эдлера, моего помощника.

И он тростью указала на человека в очках, а тот в знак приветствия лишь кивнул.

* * *

– Так что мы знаем, Эскиль?

Саммер повернулся к Стигссону.

– Подозреваемого, к сожалению, вопреки нашим надеждам, на месте не оказалось, однако нам удалось подтвердить, что у него была определенная фиксация на Блэке…

Он продемонстрировал стену с вырезками. Саммер коротко кивнул Эдлеру, и тот подошел к стене и начал их приподнимать.

– А вы нашли какие-либо признаки интереса к королевскому дому?

– Нет, не считая видео… – ответил Стигссон. – Но Петтерссон объявлен в розыск сегодня утром, помимо этой квартиры ему, в принципе, некуда податься, а офицер Нурмен, естественно, будет с нами во всем сотрудничать.

Он кивнул в сторону Ребекки. Она открыла рот, но поняла, что не знает, что ей сказать. Мысли носились в голове совершенно бессистемно. «Гранд-отель», события в «Форте», квартира Хенке – и тут вдруг явился Саммер, как чертик из табакерки, и, как оказывается, знаком и со Стигссоном, и с Рюнебергом…

– Полковник Пеллас, вы должны это увидеть.

Адъютант Эдлер приподнял несколько вырезок. Под ними также были наклеены фотографии, на которых лица людей были обведены черным маркером, словно в прицеле. Он приподнял наобум еще несколько вырезок. Результат тот же. Повсюду под вырезками были фотографии королевской семьи.

* * *

Он видел, как они вышли из парадной. Сначала здоровая горилла, самое то для рекламного постера Полицейской академии. Сразу за ней – двое седых в костюмах, увлеченные, по всей видимости, какой-то серьезной дискуссией. Того, что был пониже ростом, Эйч Пи не узнал, а вот Саммера, напротив, идентифицировал тут же, лишь только увидел трость.

Сердце забилось быстрее. Гейм-мастер и полиция – рука об руку, как он и думал.

Когда из парадной вышла Ребекка, настроение у него сразу же резко испортилось. Саммер, полиция и Бекка – паршивая комбинация, как на это ни посмотри. Но лишь при виде последнего человека, вышедшего из его дома, он замер от ужаса.

Черт…

Проклятье…

Вот дерьмо…

Глава 16

Quit while you’re ahead[76]

Добро пожаловать в химчистку «Крукенс». Пожалуйста, оставьте сообщение!

Он был так возбужден, что даже забыл подождать гудка.

– Вы спеклись! – орал он в трубку, пока бежал в сторону парка Шиннарвикс. – Источник, тот, кто вас собрал… он работает на Гейм-мастера. Я только что видел их вместе…

Тут в горле у него встал ком, и он начал кашлять, чтобы прочистить его.

– А если он работает на Гейм-мастера, то и вы тоже… Так что катитесь к черту, не смейте больше со мной связываться. Никогда, поняли?!.

На полпути через улицу на него снова напал кашель, и ему пришлось остановиться, согнувшись в три погибели. Мимо на опасно близком расстоянии проехала машина, водитель изо всех сил засигналил. У Эйч Пи не было даже сил от него отмахнуться.

Эрман, эта свинья, не возвращался ни из каких мертвых с планом мести в кармане. Вместо этого он, видимо, получил прощение Гейм-мастера… На самом деле, очень логично. По сути, весь проступок Эрмана состоял в том, что он просто хотел во всем этом участвовать. Продолжать копаться в своих любимых серверах. Один из лучших в мире специалистов – несомненно, это ему помогло. Наверняка «PayTag» страшно нуждалась в экспертах по серверам для своего гигантского проекта.

Спрос и предложение встретились, и вот Эрман прощен и возвращен из небытия. Да здравствует капитализм!

Так на хрена же он тогда собрал эту шайку лузеров? И зачем он мутит воду, пытаясь убедить их вломиться в святая святых Игры? За всем этим стоит какой-то план, план, в который включены также и он с Ребеккой.

Но, как и во всем остальном, что случилось с ним за последние дни, сложить детали головоломки никак не удавалось. Его мозг уже дымился от переработки, а пульс от пробежки находился на опасных величинах, поэтому Эйч Пи устремился к ближайшей скамье в парке.

Все это уже такая хрень, что он не в состоянии с этим справляться. Уже одна мысль о том, что он когда-то мечтал вернуться во весь этот психопатический цирк, вызвала у него тошноту. Очевидно, что Игра его ищет, то же касается и полиции… И все, чего ему сейчас хотелось, это убежать, отправиться далеко-далеко и спрятаться в какой-нибудь дыре, пока все не утихнет. Но Ребекка по-прежнему во всей этой лаже, она буквально идет на поводу у Гейм-мастера, а Эрман, маленький обманщик, семенит сзади. Ясное дело, что это никакая не случайность; ничего из того, что делал Гейм-мастер, не было случайностью. Эйч Пи опустил голову на ладони и еще пару секунд боролся с очередным приступом кашля. Кожа горела, и не только оттого, что он пробежался, – похоже, вернулась лихорадка.

Этого еще не хватало…

Ему нужно поесть, затем – немного денег, чтобы оплатить какое-то тихое убежище, где он смог бы прийти в себя и попытаться как-то разгрести эту кашу. Если это вообще возможно…

* * *

– Как я уже сказал, приятно познакомиться, Ребекка, – сказал полковник Пеллас, пожимая ей на прощание руку. – Если у вас будут какие-то новости от Вашего брата или появится малейшая информация о том, где он может находиться, мы будем вам очень признательны, если Вы немедленно сообщите об этом нам.

Он протянул ей визитную карточку, и она машинально сунула ее в карман.

– Будем на связи, Эскиль, – сказал он затем Стигссону, забираясь на заднее сиденье большого черного «Вольво».

Дверца захлопнулась, шофер включил передачу, и за мгновение до того, как машина тронулась, Саммер быстро взглянул на нее в боковое окно. Она попыталась выдавить из себя что-то напоминающее улыбку, ища малейших признаков подтверждения с его стороны. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

Автомобиль завернул за угол и исчез, гремя в горку по булыжной мостовой.

– Да, видите ли, Нурмен… – заговорил с ней Стигссон как раз в тот миг, как она собралась уходить. – Мы нашли банковскую ячейку, бывшую в распоряжении вашего брата…

Он намеренно сделал паузу, и она чуть было не попалась в эту ловушку. Но в последний момент прикусила язык.

– Вы что-то об этом знаете? – продолжил он, не получив никакой реакции с ее стороны.

Ребекка только покачала головой.

– В последнее время мы с Хенке почти не общались…

– Да, вы говорили об этом еще тогда, в СЭПО; при этом вы появились у него в квартире как раз в тот момент, как мы проводили здесь обыск…

И снова Ребекка не стала ничего отвечать. Пока она ничего не говорит, он не может уличить ее в какой-либо лжи. Однако такая тактика, вопреки ее ожиданиям, ничуть не раздражала Стигссона.

– Вы, Нурмен, указаны в качестве совладельца ячейки, так что я могу предположить, что вы знали, что находится внутри.

Она покачала головой.

– Ничего, Нурмен. Ячейка была пуста.

– А-а… – произнесла она, изобразив максимальное равнодушие.

– К счастью, в банке очень продвинутая система безопасности…

Она почувствовала нарастание сердцебиения.

– Там множество камер, примерно как в полицейском управлении…

Стигссон снова сделал паузу, попытавшись что-то у нее выудить, а Ребекка просто рассматривала брусчатку. Какого числа она приходила в хранилище? Она думала о камерах, тихо считая про себя. Семь, восемь, девять…

– Вы что-то хотите мне рассказать, Нурмен? – Его голос вдруг стал как-то дружелюбнее. – По словам Рюнеберга, вы – великолепный телохранитель, жемчужина отдела, так он, кажется, вас назвал…

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Стигссон склонил голову набок.

– Конечно, мы заступаемся за своих. Стараемся помочь коллегам, попавшим в трудную ситуацию…

Снова пауза. Ребекка открыла рот, чтобы что-то сказать, но пару секунд помедлила.

– Да?.. – подбодрил ее он.

– Семь, – сказала она.

– Чт-т-о?

Наконец он потерял контроль над своим лицом, оно стало подергиваться.

– Семь дней, ведь банки же в течение этого срока хранят свои видеозаписи? Во всяком случае, так было, когда я сидела дознавателем…

Рот Стигссона захлопнулся, как мышеловка. Прежнее, почти отеческое выражение лица как ветром сдуло. Но это уже не имело значения. Его блеф был очевиден, и они оба это знали. Нет никаких видеоматериалов, ничего, что могло бы как-то установить ее связь с хранилищем. Все было стерто несколько дней назад.

– Вы еще что-то хотели у меня спросить?

Стигссон промолчал, поэтому Ребекка махнула рукой стоявшему чуть поодаль Рюнебергу, а затем повернулась, чтобы уходить.

– Мы запросили у банка списки посетителей… – произнес Стигссон, когда она уже успела отойти на несколько метров. – Мы получим их через несколько дней, так что, думаю, Нурмен, мы скоро увидимся снова…

* * *

Эйч Пи проснулся оттого, что все тело его трясло, как отбойный молоток. Конечно, сейчас разгар лета, но все же переночевать на улице под брезентом на чьем-то катере – не такая уж гениальная идея. Нужно как-то согреться, немедленно. Но тело не слушалось. Голова раскалывалась, во рту сухость, ноги-руки – как переваренные макароны. Попытавшись перевернуться на живот, Эйч Пи вдруг обнаружил у себя в трусах какой-то мокрый ком. Сначала он подумал, что это свернутая пачка купюр, извлеченная им из стеклянной банки, закопанной в сотне метров отсюда в лесу. Но затем вспомнил, что засунул ее в один из передних карманов брюк.

И только через несколько секунд он понял, что это было.

Вот черт!

Цепляясь за борт, Эйч Пи попытался встать на ноги. Вонь, шедшая из брюк, была невыносимой, желудок судорожно сжимался. Потребовалось громадное усилие, и он встал. Палуба под ним качалась, пришлось согнуть колени. Он упал плашмя, ударился подбородком о скамью – и так и остался лежать, растянувшись на палубе. Пищевое отравление, вот это ирония судьбы, мать ее! Он не ел нормальной пищи уже много недель, в принципе сидел только на сардинах и белой фасоли из банки. Но когда наконец-то заглотил целый кебаб, тот оказался стафилококковой бомбой с чесночным соусом…

Желудок снова свело, от чего он свернулся калачиком.

О, блииииин!

Эйч Пи попытался снова встать на карачки, но все бесполезно. Из него ушли все силы, тело бил страшный озноб. Но необходимо срочно отсюда выбираться, иначе только осенью Ниссе, или как там еще зовут хозяина чертовой посудины, найдет его окоченевший труп.

Уже было очень поздно, и та часть пролива Польсундет, где был пришвартован этот старый катер, едва ли особенно посещали люди даже в дневное время. Падение на палубу выколотило из Эйч Пи последние силы, но если он не хочет повторить судьбу Этци, тирольского ледяного человека[77], ему так или иначе придется отсюда выбираться. Живот снова скрутило, и он опять притянул колени почти что к ушам. Холодное вязкое месиво в штанах немного продвинулось выше по пояснице.

Ах, ты ж мать твою…

Он дождался конца спазма, затем собрал все силы и встал на четвереньки. Причал был всего в полуметре от него.

Уперевшись одной стопой в палубу, Эйч Пи напряг мышцы бедер и все-таки встал. Ноги дрожали, но он удержался в вертикальном положении. Шаг вперед, еще один… Он приподнял одну ногу, целясь ступить на причал. Но внезапно опорная нога подогнулась, и он полетел спиной в темную воду.

В попытке выплыть Эйч Пи бешено барахтал руками и проглотил несколько литров воды. На какое-то мгновение ему показалось, что он снова на нарах в дубайской тюрьме, где полицейские топили его, пытаясь выбить признание. Но тут кончики пальцев ног коснулись озерного дна, и паника слегка унялась.

Еле-еле он выбрался на берег и кое-как сел, прислонившись спиной к стволу дерева. Несколько раз судорожно глотнул воздух, после чего изо рта у него вырвался фонтан зеленой меларенской[78] воды. Раз за разом его рвало этой самой водой, она выходила и через рот, и через нос, пока желудок не оказался выжат как лимон. И сам он – тоже…

Ах, ты ж мать твою…

Но как ни странно, после этого он почувствовал себя немного бодрее. Как будто заплыв и недобровольное промывание желудка перезагрузили его организм. К тому же в голову пришла одна мыслишка. Хостел на острове Лонгхольмен. Как же он раньше об этом не подумал…

Воспользовавшись стволом дерева в качестве опоры, чтобы встать на ноги, Эйч Пи стал рыться в карманах в поисках курева. И нашел насквозь мокрый огрызок сигареты, который напрасно пытался раскурить.

С незажженной сигаретой в зубах он осторожно поковылял к тропинке, ведшей к бывшей тюрьме[79].

* * *

Дверь его офиса была закрыта, но стучать Ребекка не стала.

– Я уволена, – выпалила она еще до того, как он успел обернуться.

– Э, да… Я уже слышал.

Микке встал со стула, но не предпринял ни малейшей попытки к ней приблизиться.

– Ага, значит, слухи уже пошли. И что ты знаешь?

– Немногое. У нас было совещание с Антеей по конференц-связи какое-то время назад…

– И?

Он пожал плечами и, похоже, изучал пятно на стене у нее за спиной.

– Она только и сказала, что тебя немедленно увольняют. – На секунду встретившись с ней взглядом, он снова посмотрел куда-то в сторону. – Говорят что-то о непродуманном вмешательстве, поставившим в опасное положение компанию. Что ты тем самым исчерпала доверие руководства…

– Но ты же в эту версию не веришь? – Она впилась в него взглядом.

– Нет, конечно, не верю…

– Ты как-то не очень уверенно говоришь…

– Да брось, Бекка, я даже пытался тебя защитить. Рассказывал, как трудно тебе было в последние месяцы. Снотворное и все такое…

– Ты сказал ЧТО?

Микке выставил перед собой руки.

– Ничего такого, просто, что у тебя были проблемы со сном. Ведь это же правда. Недостаток сна может очень сильно повлиять на способность оценивать обстановку…

– Черт, я не верю своим ушам… – Ребекка на мгновение закрыла ладонями лицо.

– Ну, я просто хотел помочь… – пробормотал он.

Она сделала пару глубоких вдохов и не произнесла первое и второе предложения, пришедшие ей в голову.

– Я должна немедленно очистить мой письменный стол, – максимально собранно сказала она. – Затем я, черт подери, позвоню адвокату. Им это так с рук не сойдет. – Взглянув на часы, она произнесла: – Дома поговорим…

– Э-э-э…

Тут, похоже, к нему вернулась смелость.

– Слушай, Бекка, мне нравится эта фирма. Очень нравится. Я работаю почти что с самого начала, а теперь «PayTag» стала закачивать нам деньги…

Микке встретился с ней взглядом. Пару секунд оба молчали.

– Честно, Ребекка, мы с тобой… у нас уже давно ничего не получается. С того раза…

Открыв рот, чтобы что-то сказать, чтобы срезать его какой-то убийственной фразой, она тем не менее промолчала.

– Сейчас или через два месяца, результат один и тот же, поэтому зачем тянуть резину… – Он пожал плечами.

Ледяной ком, стоявший в груди с самого утра, вдруг стал просто огромным. Ребекка хотела ему что-то возразить, крикнуть, что он ошибается, что он дурак, что все можно исправить… Вместо этого она медленно отвернулась, устало посмотрела на него через плечо, после чего вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Все ее вещи уместились в одном полиэтиленовом пакете. Пара папок с платежными ведомостями, рабочий контракт и разные прочие бумажки. Ее старая полицейская фуражка, висевшая на стене рядом с парой фотографий в рамках с курсов телохранителей. Комнатное растение, подаренное Микке на новоселье, она сначала поставила в мусорную корзину, но затем передумала и водрузила назад на подоконник.

Все ее телохранители были на различных заданиях, а офисный персонал давным-давно ушел домой. Взяв пакет, Ребекка спустилась на этаж ниже. Сначала в подвал, где сдала пистолет. Затем забрала все вещи из шкафчика для одежды. Все, что оставалось, это положить ключи и пропуск в почтовый ящик отдела кадров. Но вместо того, чтобы вернуться на этаж выше, Ребекка вышла на улицу через подвальную дверь и направилась к метро.

Порывшись в карманах в поисках карточки для прохода в метро, она нашла ее в потайном кармане пиджака. Но, вытащив, обнаружила, что вместе с ней достала визитку, которую дал ей на площадке у квартиры брата дядя Таге. Толстая белая бумага с большим тисненным золотом королевским гербом, с одного края – красная и голубая полоски.

ПОЛКОВНИК АНДРЕ ПЕЛЛАС

Риксмаршальское управление Службы шведского Королевского двора

Ниже указан номер коммутатора и адрес электронной почты, и, как ни странно, никакого номера мобильного телефона.

Его она нашла написанным ручкой на обратной стороне карточки.

070-43 05 06 / Д.T.

По какой-то причине это краткое послание помогло ей хоть чуть-чуть поднять себе настроение.

* * *

Идя какое-то время вдоль кирпичной стены, он наконец-то нашел проход. Несмотря на то, что это место вот уже тридцать лет как не тюрьма, старые здания заведения все равно выглядели неприятно, особенно посреди ночи. Было трудно избавиться от ощущения, что находишься в лечебнице Аркхэм[80]. Здоровая, окруженная стеной и посыпанная гравием площадка «лечебницы Аркхэм», некогда представляла собой внутренний двор тюрьмы. Где-то далеко слышалась музыка, смешиваясь с шумом автотранспорта, идущего по мосту Вэстербрун высоко над ним. На парковке несколько усталых фонарей в компании с лампами в окнах низких зданий, из которых, похоже, и доносилась эта музыка.

Но все окна в большом здании справа от него были совершенно темные, и, подойдя к одной из дверей, он понял, почему.

Хостел закрыт на ремонт! Увидимся осенью!

Вот проклятье! А он уже губу раскатал, что примет душ и поспит ночь в настоящей кровати…

Но все же немного удачи ему улыбнулось. Эйч Пи обратил внимание на строительный вагончик и пару сараев для инструмента с одного конца, а обходя здание, нашел и временную фанерную дверь. Две дужки и простой навесной замок – вот, собственно, и все, что было предусмотрено для защиты от посторонних, и он просто-напросто разобрался со всем этим с помощью кирпича.

За дверью Эйч Пи обнаружил совершенно темный, пахнущий строительной пылью коридор, но верная зажигалка и на этот раз осветила ему путь. Через несколько метров он очутился в большом блоке камер. Все выглядело точно так, как он себе и представлял. Из специальных отверстий на потолке лился слабый свет летней ночи. Высота потолков минимум метров двадцать. И вверх шли несколько открытых этажей, вдоль которых, в свою очередь, тянулись ряды дверей камер. Направо была железная лестница, и на мгновение Эйч Пи подумал, не подняться ли ему и не найти где-нибудь кровать. Но тут же понял, что сначала необходимо провести санобработку. В животе по-прежнему шли спазмы, и он, несмотря на купанье против воли, все еще ощущал запах дерьма, идущий из штанов. Так что душ – приоритет номер один. Двигаясь вперед по нижнему этажу, Эйч Пи держал перед собой зажигалку так высоко, как мог, чтобы лучше видеть, где находится. Конечно, теперь здесь расположен хостел, но ощущение тюрьмы сохранилось, и в темноте оно многократно усиливалось. Сотни, даже тысячи несчастных придурков трясли здесь решетки за все эти годы. В буквальном смысле. Тесные камеры, толстые каменные стены, на окнах настоящие стальные решетки. Шесть дней в неделю исправительные работы на скудной диете из воды и хлеба.

Фу, блин, полный кошмар по сравнению с его собственным опытом сидения в тюрьме, хотя и тот дался нелегко…

Внезапный звук заставил его вздрогнуть. Это был металлический хлопок, раздавшийся ниоткуда из темноты справа от него. Эйч Пи подождал несколько секунд, попытался поводить зажигалкой, чтобы лучше видеть. Но помещение слишком уж огромное для такого слабого мерцающего света, который мгновенно поглощала сплошная тьма. Он сглотнул слюну и с трудом справился с дрожью. Ничего странного нет, место на редкость поганое; кроме того, он промок до нитки и обгадился.

Звук наверняка шел от трансформаторной коробки или чего-то в этом роде. На всякий случай Эйч Пи подождал еще минуту. Но было тихо.

Надо все-таки найти этот самый душ…

В паре метров от себя он смог различить контуры металлической таблички на одной из толстых стен. Эйч Пи поднял зажигалку, чтобы прочесть надпись на ней:

«ПРАЧЕЧНАЯ»

Йес!

* * *

Ребекка поставила свои пакеты у двери и прошла в гостиную, не зажигая света.

Пахло затхлостью.

Прошлой зимой они обсуждали, не продать ли ей свою квартиру. Двухкомнатная квартира Микке была и больше, и располагалась ближе к центру, и на вырученные от продажи деньги они могли бы купить соседнюю однокомнатную и убрать соединяющую их стену. Но Ребекка все сомневалась, избегала разговоров на эту тему достаточно долгое время для того, чтобы соседскую квартиру продали. Наверное, она уже тогда чувствовала, что у них ничего не получится, поэтому ей требовался запасной «аэродром».

Открыв окно, она впустила в комнаты немного прохладного ночного воздуха. Затем выложила на кровать все свои вещи, которые забрала из квартиры Микке. Треснувшие отношения вылились в погнутую зубную щетку, кучку мятой одежды, несколько книжек в мягкой обложке с загнутыми краями и еще кое-какой скарб.

Уволена и брошена в один день. Вот это круто, Нурмен…

Но, как ни странно, больше всего свербила история с работой. Увольнение – это уже какая-то крайняя степень неудачи. С Микке у них давно все не ладилось, тут он, вообще-то, совершенно прав. И, видимо, не без причины Ребекка с удовольствием вспоминала те времена, когда они просто изредка встречались, а также то время, когда она тайком встречалась с Тоббе Лундом за спиной у Микке. От всей этой надежности и предсказуемости, к которым так стремятся другие люди, у нее по коже бегали мурашки. Из-за них Ребекка не спала по ночам.

А пилюли счастья тоже не очень-то помогали.

В последние месяцы она постаралась найти новые способы справиться со своей тревогой. Больше тренировалась, больше часов проводила в учебном тире и, прежде всего, больше работала. Очень много работала.

Но все эти методы были лишь попыткой отложить во времени неизбежное. Просто-напросто она больше не любила Микке, а может быть, даже и не любила никогда.

Никогда по-настоящему…

Жаль, потому что он отличный парень, действительно хороший.

Но если взглянуть на это дело в ретроспективе, хорошие парни – не совсем ее тип.

Согласно общепринятым нормам ей бы следовало засесть дома, натянуть на себя халат, есть прямо из коробки мороженое с шоколадной крошкой и десять сезонов подряд смотреть какой-нибудь американский ситком.

Но в действительности ее сердечная рана состояла в основном из моря усталого разочарования, приправленного несколькими ложками облегчения. К тому же у нее не было времени себя жалеть.

Банковская ячейка, Блэк, Стигссон, дядя Таге, он же Андре Пеллас, и все то, что она увидела в квартире Хенке… Все это, вероятно, как-то связано одно с другим, и ей необходимо выяснить, как.

Открыв шкафчик в ванной, Ребекка нашла нужную баночку и приняла свое вечернее лекарство. После чего достала из кармана визитную карточку и взяла в руку телефон.

* * *

Баночка с пилюлями, сырая пачка сигарет, зажигалка, ключ от квартиры, сверток пропитанных фекалиями купюр из его тайничка…

Эйч Пи выложил эти предметы в ряд на подоконнике огромной душевой. Кафель на стенах немного отражал шедший снаружи свет, достаточно для того, чтобы он смог ориентироваться без зажигалки. В одном кармане нашел дешевый телефон с картой предоплаты, который ему выдала компашка в ветклинике. Блин, а он-то думал, что еще в парке его скинул. Одна фигня – пластмассовая трубка и так нахлебалась озерной водички и с гарантией сдохла.

Эйч Пи повернул кран душа, к своему удивлению обнаружил, что идет горячая вода, и после того, как смыл с себя основную дрянь, приступил к санобработке одежды.

Трусы можно выбросить, нет смысла даже пытаться их сохранить. А джинсы он драил о неровный кафельный пол, так что сумел-таки отстирать большую часть дерьма. С курткой и футболкой было проще, обе вещи Эйч Пи повесил сушиться на крючках в углу. Когда со стиркой было покончено, он некоторое время посидел на полу под душем. Прислонился к стене и закрыл глаза. Спираль мыслей у него в голове начала замедляться.

Крутилась все мееедленнее

и

мееедленнее.

– Мы с трудом тебя нашли…

Голос пришел словно из ниоткуда.

Эйч Пи вздрогнул и ударился головой о кафель так, что искры посыпались из глаз. Затем попытался встать на ноги, в то время как сердце бешено колотилось, а мозг пытался просчитать, где он и кто его здесь нашел, пока он дремал.

– Не очень-то шикарно, да?

Снова мужской голос, явно говоривший с кем-то еще. Эйч Пи прищурился и посмотрел в сторону двери, откуда, похоже, шли звуки.

Он инстинктивно опустил руки вниз, чтобы прикрыть причинное место. Низкий голос показался знакомым.

Из темноты вышли две темные фигуры, а он отступил на шаг назад.

– Вот, держи, мы привезли чистую одежду.

Этот голос он определенно узнал.

Нора, ветеринарша. Она поставила рядом с ним мешок для спортивной формы.

На одно ужасное мгновение Эйч Пи показалось, что он полосатый, сшит на уроке труда и снабжен его номером телефона. Но потрогав его, он, к своему облегчению, понял, что этот мешок сшит из нейлона.

– С-спасибо, – процедил он.

– Одевайся, быстро! Нам надо валить! – пробормотал мужчина, и теперь уже у Эйч Пи не было никаких проблем с опознанием голоса.

Громила из ветклиники, Йефф, или как там его зовут.

– Какого черта вы тут делаете? – заикаясь, спросил Эйч Пи, но ему никто не ответил. – Как вы меня… – Затем замолчал на полуслове. – Телефон, да?

– Правильно, Эйнштейн! – ухмыльнулся Йефф.

– Нам надо сваливать немедленно, Эйч Пи, – сказала Нора. – Каждый коп в Швеции тебя ищет. Если кто-то в главном здании заметит, что здесь кто-то есть…

– Да-да.

Он быстро натянул на себя трусы, спортивные брюки, футболку и куртку с капюшоном. Все подошло идеально, даже кроссовки. Как будто они точно знали, какой у него размер.

– Ты все еще паршиво выглядишь. Таблетки принимаешь? – спросила Нора.

– М-м, – пробормотал он. – Но я наелся какой-то дряни. Живот так схватило, чуть не околел.

Она прошла мимо него к подоконнику и взяла его баночку с таблетками.

– Хорошо, я положу тебе еще несколько штук, ведь тебя, видимо, вытошнило…

Эйч Пи рассовал остальные свои вещи по карманам и бросил прощальный взгляд на мокрую одежду.

– О’кей, я готов! Спасибо за помощь.

– Тогда поехали. – Йефф указал на дверь.

– Сорри, я не знаю, прослушиваете ли вы ваш автоответчик, но я не заинтересован ни в чем участвовать. Это не мое…

Никто из них и не пошевелился.

– Слушай, парень, – произнес Йефф тоном, который можно было назвать как угодно, но только не дружеским. – Это был не вопрос…

Он крепко схватил Эйч Пи за правый бицепс и подал Норе сигнал идти вперед. Подождал, пока она успеет уйти на несколько метров вперед.

– Окажи мне услугу, – прошипел он Эйч Пи, одновременно еще сильнее сжав его плечо. – У нас с тобой есть кое-какие нерешенные дела, так как насчет того, чтобы разобраться, ну, немножко?

– О какой такой хрени ты говоришь?

– Улица Биркагатан, дом тридцать два, не звонит звоночек? Мне пришлось ехать в больницу, промывать глаза от красной краски. Неделя на больничном, моя телка отказалась жить со мной в этой квартире после твоей маленькой надписи на двери…

Так вот откуда ему знаком этот мясной тип!

Тогда – а прошло уже два года – Эйч Пи успел увидеть только части его распухшей красной рожи и татуировку на руке; ну, а теперь все стало ясно как белый день.

Remember rule number one[81].

Этому козлу, видно, пришлось очень по вкусу, как он ему вжарил…

«В рожу».

Слово выскочило из него само собой, и он заметил, как Йефф вздрогнул. И сильнее сжал его плечо; на секунду Эйч Пи показалось, что Йефф собирается ему врезать.

– Ну, вы идете или нет? – спросила Нора.

Затем на минуту воцарилась тишина.

– Конечно, идем, – промямлил Йефф и толкнул Эйч Пи перед собой.

Их машина стояла за стеной.

– Залезай!

Йефф открыл ему заднюю дверь.

– Только после того, как вы мне скажете, куда мы едем.

– Полезай в машину, я сказал! – Йефф подступил к нему вплотную со сжатыми кулаками.

– Не собираюсь, мать твою.

Эйч Пи посмотрел через плечо, ища пути для бегства. Но, к сожалению, они на острове, к тому же он сильно сомневался, что у него есть силы бегать.

– Спокойно, вы оба!

Снова Нора. Она положила руку Йеффу на плечо, и этот интимный жест способствовал тому, что мясной бройлер стал нравиться ему еще меньше. Но, как оказалось, это возымело действие, и Йефф опустил руки.

– У нас будет встреча, – коротко сказала она. – Ехать недалеко, а потом мы тебя высадим, где скажешь.

Он не шевельнул ни одним мускулом.

– Ладно тебе, Эйч Пи, неужели ты из тех, кого может испугать простая встреча…

Она ему подмигнула, и тут он с трудом справился с улыбкой. Стоя неподвижно еще несколько секунд, делал вид, будто что-то обдумывает. Но на самом деле он просто слишком устал и думать уже не способен.

– Ну, да, – вздохнул Эйч Пи и всплеснул руками. – Поехали…

* * *

К ее парадной подкатил черный «Вольво». Шофер едва успел затормозить, а Ребекка уже была на тротуаре. Она уже больше четверти часа прождала на темной лестнице, и это ожидание едва ли улучшило ей настроение. Она вскочила на заднее сиденье и, громко захлопнув за собой дверь, прошипела:

– Что это за хрень такая происходит?

– Спокойно, я все объясню. Просто дай мне шанс, будь добра!

Таге Саммер театрально выставил перед собой руки, как бы защищаясь. И Ребекка уже не могла продолжать так злиться.

– О’кей, – согласилась она и глубоко вдохнула. – Я слушаю.

– Как ты уже знаешь, я работаю с вопросами безопасности. Я делал это с момента увольнения из армии. Мои клиенты – Королевский двор, или, точнее, Риксмаршальское управление.

– Да-да, это я поняла, – прошипела она. – Но почему вы не рассказали мне об этом в нашу последнюю встречу и почему вас зовут Андре Пеллас, а не Таге Саммер? И при чем тут мой брат?..

Он положил ей на руку свою ладонь жестом, призванным заставить ее замолчать, и велел излишне громким голосом шоферу:

– Поехали, Юнссон!

– Слушаюсь, полковник.

Шофер включил передачу и тронулся от края тротуара. Таге Саммер наклонился ближе к ней.

– Видишь ли, Ребекка… – начал он, – как и твоему отцу, мне иногда необходимо использовать разные фамилии. Андре Пеллас – имя, которое я использовал во время моей прежней службы.

– Военная контрразведка, да?

На заднем сиденье автомобиля было темно, однако Ребекке показалось, что ей все же удалось заметить, как мышцы его лица слегка дернулись.

– Я нашла вашу старую фотографию в одной книге о Кипре, – добавила она.

– Ах, вот как…

Пару секунд они молчали.

– Да, мне не следовало недооценивать тебя, Ребекка! – продолжил он с кривоватой улыбкой. – Твой папа тоже был очень старательным сотрудником, очень тщательно готовился, никогда ничего не оставлял на долю случая…

Он глубоко вдохнул.

– Значит, дело обстоит так: после инцидента со светошумовой гранатой в сквере Кунгстрэгорден два года назад Двор пришел к выводу, что ему следует создать собственную службу разведки и безопасности. Риксмаршал и я – старые знакомые, и поэтому он обратился ко мне. Как ты знаешь, у Его Величества были некоторые… – Он сделал паузу, подбирая подходящее слово. – … неудачи, связанные со сферой связей с общественностью, можно так сказать.

– Вы имеете в виду ту скандальную книгу, друзей, связанных с мафией, слухи о…

– Не будем вдаваться в детали… – перебил ее дядя Таге. – Но спад доверия всегда идет рука об руку с увеличением потенциальной угрозы, а учитывая такое грядущее на днях событие, как свадьба принцессы, все нервничают вдвойне.

– Понимаю, но ведь СЭПО уже всем этим занимается…

– Ну, да, конечно. Но происшествие в Кунгстрэгордене в прошлом году выявило целый ряд очевидных недостатков как в оценке уровня потенциальных угроз, так и в коммуникации между Двором и тайной полицией. Моя роль в том, чтобы быть посредником. Преодолевать вероятные разногласия, если ты понимаешь, о чем я.

Дядя Таге соединил кончики пальцев, чтобы проиллюстрировать то, что он только что рассказал, и Ребекка не смогла удержаться от мимолетной улыбки. Этот жест был такой красноречивый и… такой знакомый.

– К тому же я могу помочь не только моим опытом, но и той сетью контактов, которой оброс за тридцать лет работы в сфере международной безопасности, – продолжил он, – предложить, так сказать, second opinion[82]…

Автомобиль перебрался через мост Вэстербрун и поехал дальше к Хурнстюллю. Справа мелькнули старые темные здания бывшей тюрьмы на Лонгхольмене.

– Мы думаем, что знаем, что нападение в Кунгстрэгордене было осуществлено некой сетью, группой, которая называет себя «Цирком», «Шоу» и иногда…

– … «Игрой», – встряла Ребекка.

– Совершенно верно! Я исхожу из того, что это Хенрик рассказал тебе о них?

Она кивнула.

– Сначала я думала, что все это какая-то ерунда, одна из его обычных бредовых историй…

– Но потом ты начала больше в это верить?

– Да, прежде всего после того, как я поговорила с… – Она прикусила губу.

– … Магнусом Сандстрёмом? – продолжил Саммер. – Или Фарухом Аль-Хассаном, как он теперь себя называет.

Она не ответила.

– Ничего страшного, Ребекка. Мы отлично знаем господина Сандстрёма. Уже давно за ним наблюдаем. Мы знаем, что в его задачу среди прочего входит рекрутинг людей, которые могут быть полезны Игре.

– Вы имеете в виду таких, как Хенке?

– Совершенно верно, твой брат – отличный пример активного участника. Но Сандстрём и такие, как он, рекрутируют и более… пассивные людские ресурсы.

– Как кто?

Он наклонился к ней еще ближе и перешел на шепот.

– Ты, например…

Глава 17

Game change[83]

Они припарковались в крытом паркинге у Южного вокзала.

– Вот, держи! – Нора протянула ему пару дешевых солнцезащитных очков. – И надень капюшон.

Эйч Пи не совсем понял, зачем весь маскарад, пока они не прошли мимо табачной лавки и он не увидел на стене свою собственную фотографию на паспорт.

«ЗА НИМ ОХОТИТСЯ ВСЯ ШВЕЦИЯ», – вопили газетные анонсы так яростно, что он чуть было не закрыл руками лицо.

– Ты в порядке? – спросила Нора.

– Да-да… – пробормотал Эйч Пи совершенно неубедительно. – Еще далеко?

Она покачала головой.

– Пройдем через Фатбурспаркен, а там уже совсем близко.

Они обогнули несколько строительных вагончиков и затем пошли вдоль строительного забора. Музыка и шум открытых кафе на площади Медборъярплатсен доносились и сюда.

Йефф на мгновение остановился и огляделся.

– Туда! – сказал он и ткнул пальцем в сторону дырки в заборе.

Они пошли по узкой асфальтированной дорожке, полукругом спускавшейся вниз. Когда спустились настолько низко, что уровень города исчез из виду, а асфальт сменился гравием, они оказались в узкой ложбине, проходящей между крутыми скалистыми склонами. Странно, уж он-то знал Сёдермальм как свои пять пальцев, а вот об этом укромном уголке не имел и понятия.

Метрах в семи-восьми над ними Эйч Пи заприметил пешеходный мост, по которому ходил, наверное, тысячу раз, даже не подозревая, что же находится под ним. Вероятно, это было из-за зелени, которой обросли края ложбины и служившей как бы крышей, скрывавшей мост от чужих глаз.

Ложбина резко упиралась в скалистую стену. Посреди нее виднелась большая железная калитка, и по мере приближения к ней все интенсивнее пахло влажным пещерным воздухом. Йефф снова огляделся через плечо, затем обвел взглядом дома, стоявшие над ними на уровне улицы.

– Порядок?

Йефф кивнул.

Из кармана куртки Нора достала большой ключ и отперла дверь. Когда они вошли, она заперла ее за собой. Йефф достал откуда-то фонарик и осветил пещеру. В десяти метрах вглубь находились двустворчатые ворота. Нора быстро пошла вперед и начала возиться с замком, но Эйч Пи не двинулся с места. Он так устал и выдохся, что и метра пройти был не в состоянии – во всяком случае, пока они не скажут ему, куда идут.

– Пошли! – Йефф взял его под руку.

Эйч Пи открыл было рот, чтобы послать этого короля бройлеров куда подальше, но в тот же миг за воротами загорелся ряд ламп, обнажив находившийся в скале тоннель. Он еще пару секунд посомневался, но затем любопытство взяло верх.

Тоннель был очень большой; судя по ширине и высоте, когда-то по нему осуществлялись железнодорожные перевозки. Потолок выложен камнем, через каждые пятнадцать метров с него свисала старая лампа дневного света, вполне прилично освещая им путь. Напротив, стены по бокам тоннеля представляли собой просто неровную породу, из которой то там, то сям подсачивалась вода, полируя некоторые участки.

Тоннель сворачивал влево, при этом слегка спускаясь вниз, за что уставшие ноги Эйч Пи были ему очень благодарны. Их шаги эхом разносились в его сводых, а когда они прошли примерно метров пятьдесят, из виду исчезли ворота, в которые они вошли.

– Так куда же мы идем? – прошептал он Норе.

Но ответил ему Йефф:

– Мы же тебе сказали на Лонгхольмене, на одну встречу…

– Да, но я думал…

Фразу он не закончил. А что он на самом деле думал? Эйч Пи и сам-то не знал. Вся его система перезагрузилась, но, похоже, нужные процессы в голове запустились только теперь. Они вошли через Фатбурспаркен, тоннель сворачивал вниз и налево. К этому моменту они прошли уже примерно двести метров, а это означало, что они должны сейчас находиться прямо под…

* * *

Улица Санкт-Паульсгатан.

Шофер припарковался в свободном «кармане», после чего Саммер, не сказав ни слова, вышел на тротуар и закрыл за собой дверь машины.

– У тебя должно быть множество вопросов, Ребекка, и поверь мне, ничто не доставило бы мне больше радости, чем возможность на все на них ответить. Но, как ты понимаешь, к сожалению, это невозможно…

Он посмотрел на нее так, что она тут же кивнула в знак согласия.

– Но поскольку я тебе доверяю, то сделаю все, от меня зависящее, чтобы тебя удовлетворить. Расскажи мне, что знаешь ты, и я постараюсь заполнить лакуны…

Открыв рот, чтобы что-то сказать, Ребекка его закрыла. То, что Саммер работает и на СЭПО, и на Двор, многое объясняет. Но это не все вопросы; есть еще много других, которые она хотела бы сейчас попытаться переформулировать.

– Банковская ячейка… – начала Ребекка. – Вы знали, что в ней было оружие…

Посомневавшись с секунду, он затем медленно кивнул.

– Так или иначе, я это подозревал. Как я и говорил, твой отец начал действовать самостоятельно, принимая немало неверных решений. Будет очень плохо, если это оружие смогут связать с… – Дядя Таге жестом указал куда-то в сторону окна. – … Событиями из прошлого.

Он замолчал и несколько секунд глядел на нее.

– Банковская ячейка, Ребекка, – это что-то вроде мыльного пузыря. Место, где время ненадолго остановилось и перестали действовать все обычные правила. Но как ты прекрасно знаешь, у всех пузырей есть кое-что общее…

– Рано или поздно все они лопаются, – закончила она.

Саммер кивнул.

– А паспорта?

– Здесь риск гораздо меньше, но я все равно был бы очень благодарен, если бы ты могла передать их мне вместе с оружием. В том числе и затем, чтобы защитить память о твоем отце…

Ребекка ничего не ответила, вместо этого попытавшись сложить свои вопросы в нечто, напоминающее связный рассказ.

– Бумага, которую вы дали Хенке там, на кладбище… Вы сказали, что хотели передать ему какое-то сообщение, поэтому вам было необходимо с ним связаться…

Саммер не ответил; казалось, он ждет, пока она сформулирует какое-то утверждение.

– Я не совсем понимаю, как это все связано одно с другим… – произнесла она.

Глубоко вдохнув, он задержал воздух на несколько секунд, после чего выдохнул со вздохом.

– Я пообещал вашему отцу, что присмотрю за вами. И за тобой, и за Хенке. Когда мы стали получать информацию о том, что Хенрик глубоко втянут в Игру, я решил нарушить правила…

– В Какнэсе, там ведь что-то произошло? – спросила Ребекка.

Дядя Таге мимоходом взглянул в окно.

– Я выбрал, так сказать, нестандартную тактику…

– Да бросьте, речь о моем младшем брате. Вы должны все рассказать, дядя Таге!..

Понизив голос, он наклонился вперед.

– Ведь Хенрику я не нравлюсь, да? Его злит, что мы близко общаемся?

– Э-э… что-что?

Этот вопрос ее удивил.

– Да нет… или может быть… Но дело не во мне.

– В тебе, к сожалению, именно так…

Он глубоко вздохнул и, похоже, что задумался.

– Дело в следующем. Большинство участников Игры рано или поздно накрывает тяжелая паранойя. Им становится трудно отличить действительность от фантазии, и они начинают видеть заговоры за каждым углом…

Он сделал паузу на пару секунд, но Ребекка продолжала размышлять.

– Как я и боялся, это относится и к Хенрику. Он уже давно прошел ту точку, когда можно было взывать к его разуму…

Она продолжила кивать, на этот раз даже интенсивнее.

– К сожалению, единственным способом спасти его в этот раз было сыграть на этом его состоянии. И я совершенно не горжусь этим, Ребекка; надеюсь, что ты поймешь…

– Так что вы сделали?

– Я заставил Хенрика поверить в то, что на самом деле Гейм-мастер – это я.

– Что-о-о?!

Он поднял руку, чтобы она замолчала.

– Я понимаю, что ты подумала, Ребекка, и, как я уже сказал, мне не след гордиться тем, что я сделал. Но я думал, что моя ложь – единственный способ спасти его. Понимаешь, я дал ему задание. Задание настолько немыслимое, что Хенрик не смог уговорить себя его выполнить. Вместо этого он начал искать способ вырваться из лап Игры. Вернуться в реальность, так сказать, и снова стать контактным, возможно даже…

– … согласиться сотрудничать! – перебила его она. – Вы хотели заставить его расколоться про Игру, стать информатором. Поэтому он оказался в СЭПО?

Саммер медленно кивнул.

– Но Эскиль стал действовать слишком рано. Хенрик еще не был готов, а когда явился этот адвокат…

– … Стигссон занервничал и позволил Хенке выскользнуть.

Она глубоко вдохнула.

– Значит, план заключался в том, чтобы так надавить на Хенке, чтобы он соскочил. Но вместо этого вы заставили его преступить черту, и он по какой-то причине решил напасть на Блэка. А теперь вы боитесь, что все это выйдет наружу. Вот почему вы хотите сначала взять Хенке, чтобы он ничего о вас не выдал…

– Нет-нет, ничего подобного, ты неправильно поняла…

Он выставил обе руки перед собой, чтобы не дать ей закончить предложение.

– Дорогая Ребекка, ты должна мне верить, когда я говорю, что желаю вам только добра. И тебе, и Хенке. Эрланд был мне другом, верным товарищем, который всегда был предан и мне, и нашему делу. То, что меня не было на месте, чтобы его спасти, – большое горе моей жизни. Те силы, что вцепились своими когтями в Хенке, близко связаны с судьбой, постигшей Эрланда, именно поэтому я и решил прибегнуть к таким методам, методам на грани фола…

Ее сердце забилось чаще.

– Вы хотите сказать, что папу тоже использовала Игра?

На лице Саммер мелькнула гримаса.

– Вам нельзя отвечать на этот вопрос? – спросила она.

Он снова быстро взглянул в окно. Шофер остался стоять на тротуаре поодаль, и, судя по его движениям, от ночного воздуха его бросило в дрожь.

– У нас мало времени, Ребекка! – продолжил Саммер.

– Так что это было за задание?

– В смысле?

– Задание, которое вы дали Хенке там, на кладбище для животных; то немыслимое, что, как вы думали, заставит его соскочить. Что конкретно?..

Ребекка увидела, как он взглянул в окно. Шофер повернулся и пошел назад к машине. Как только он взялся за ручку двери, Саммер наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его лосьона после бритья.

– Он должен был выполнить покушение на свадьбе кронпринцессы.

* * *

Они прошли еще метров двести, и тогда тоннель начал довольно круто спускаться вниз. Стало слышно какие-то звуки, гул вентиляции. Из большой решетки с правой стороны вдруг вырвался поток воздуха, и спустя несколько секунд с другой стороны мимо них пронесся поезд метро. На расстоянии от себя они слышали автоматические объявления, которые делались на перроне. В дальнем конце тоннеля Эйч Пи приметил нечто, напоминающее строительные бараки. По одному с каждой стороны. И тут он понял, куда они направляются.

Проклятье!

Эйч Пи резко остановился и быстро оглянулся через плечо. Нора заперла ворота, в которые они вошли, ключ лежал у нее в кармане. К тому же он никогда бы не решился бежать туда один.

– Ты идешь, или…

Йефф подошел на шаг ближе к нему. Эйч Пи наклонился вперед и уперся ладонями в колени.

– Подождите немного, – пробормотал он, попытавшись показаться изможденным. Пульс у него частил уже довольно давно, и становилось все труднее дышать пещерным воздухом.

Ему нужно выиграть немного времени, несколько секунд, чтобы подумать. Всю дорогу они сворачивали куда-то левее, к тому же спускались вниз, что означает, что эта станция – Слюссен. И бараки там, впереди, оказались как-то совсем внизу…

– Мы встретимся с Источником, да? – произнес Эйч Пи, взглянув вверх. Никто из них не смог удержать непроницаемое выражение лица.

– Пошли, – велел Йефф и подошел еще на шаг ближе.

Эйч Пи не двинулся с места.

– Вашего Источника зовут Эрман. Я с ним давно знаком. Тогда он прятался в лесу и рассказывал, что его выкинули из Игры.

Он смачно сплюнул на пол тоннеля.

– Эрман работает на Гейм-мастера. Несколько часов назад я видел его вместе с полицией. А еще раньше я видел, как он спускался на лифте, который приходит вон туда. – Он махнул рукой в сторону бараков.

Йефф попытался было что-то сказать, но Эйч Пи его проигнорировал. Вместо этого он уставился прямо в лицо Норе, ища ее взгляда.

– Все это ловушка, Нора… – произнес он, собравшись, как мог. – В лучшем случае Источник вас надул, заставил продолжать быть на побегушках у Игры…

Она не ответила, но на переносице у нее появилась небольшая морщинка.

– …или же вы все это время работали на Гейм-мастера.

Прочитать выражение лица Норы не получалось, и все же Эйч Пи почти немедленно убедился в том, что она обманута точно так же, как и он. Но сейчас это уже не важно.

– Как бы там ни было, Игра ищет меня, хочет добраться до меня любой ценой. И вот вы привели меня им прямо в руки, врубаетесь?

Он сделал паузу, чтобы перевести дух.

– Фигня это все, – зарычал Йефф. – Ты пытаешься нам тут втереть, что встречался и с Источником, и с Гейм-мастером. – Он ухмыльнулся и жестом апеллировал к Норе: – Какой у нас тут тяжеловес, черт возьми, да?..

– А как он выглядит?

До Эйч Пи не сразу дошло, что Нора обращается к нему.

– Чт-т-то? Кто?

– Гейм-мастер, понятное дело, а ты думал, кто?

– Э-э, а-а… лет семьдесят, хорошо одет, ходит с тростью… Типичный такой старый функционер… – Он медленно выпрямился. – Называет себя Таге Саммером.

– И вы с ним встречались?

Эйч Пи кивнул. Ее тон и выражение лица подвердили его теорию: шансов на то, что она сознательно работает на Игру, ноль.

– Даже вместе пили кофе на кладбище для животных в Какнэсе. Клетчатый термос, типичная стариковская фишка…

– И ты хочешь, чтобы мы тебе поверили? – снова спросил Йефф, но Эйч Пи его проигнорировал.

Убедить надо прежде всего Нору, и не только по той простой причине, что он не хочет, чтобы его передали прямо в руки Эрману с Гейм-мастером. Нет, он очень хочет, чтобы она ему поверила.

По-настоящему.

– Ну, что скажешь? – Эйч Пи одарил ее своей самой очаровательной улыбкой.

– Ты прав, – сказала она, и он заметил, как Йефф опешил. – Источник хочет с тобой встретиться. Он ждет нас там… – Нора указала в сторону бараков. – Как правило, он невероятно осторожен, но как только мы рассказали ему, что ты дал задний ход, он захотел встретиться. Видимо, тут что-то есть…

– Есть только одно: он хочет добраться до меня!

Без предупреждения Йефф схватил Эйч Пи за правую руку и попытался изобразить нечто вроде полицейского захвата. Но Эйч Пи был к этому готов. Полсекунды он поупирался, а затем оттолкнул Йеффа и рванул вправо. За мгновение до того, как они снова столкнулись, он поднял левую ногу и коленом засадил Йеффу в пах. Тот рухнул, как срубленный, и чуть не утащил с собой вниз и Эйч Пи. Но в последний момент тот смог его с себя стряхнуть. Сделав пару неуверенных шагов, Эйч Пи восстановил равновесие и побежал к баракам. Нора всплеснула руками в попытке его удержать, но тоннель был достаточной ширины, чтобы он смог проскользнуть мимо нее.

До бараков и лифта пятьдесят метров. Сердце рвется из груди. Бежать навстречу опасности – не совсем оптимальный вариант, но других у него нет. Остается надеяться, что Эрман сидит в одном из офисных бараков и не решается выглянуть наружу.

Тридцать метров, и вдруг он услышал у себя за спиной шаги. Наверное, Нора. Йефф вряд ли в состоянии быстро бегать.

– Стой, Эйч Пи! – кричала она, и он с трудом удержался от того, чтобы рефлекторно обернуться.

Двадцать метров.

Пятнадцать.

Горло жгло, дышать становилось все труднее. Шаги приближались.

Осталось десять метров.

Тоннель сузился до тропинки между бараками, а за ней виднелся светлый прямоугольник в скале, видимо, двери лифта.

Они открыты!

– Стой, Эйч Пи!

Голос Норы теперь прозвучал резче, и на этот раз он не удержался и повернул голову.

Она в шести-семи метрах от него, близко, но все же дальше, чем он думал.

Он успеет… Должен успеть!

В следующий миг Эйч Пи заметил краем глаза какое-то движение.

Начав поворачивать голову вперед, он успел заметить, что перед носом у него закрылась дверь.

Затем стало темно.

– Он в порядке?

– Да-а, оклемается…

На лбу и глазах что-то влажное и прохладное. Голова болит, нос заложен, поэтому он вынужден дышать ртом. Долгие, словно дребезжащие вдохи.

– Ты меня слышишь, Хенке?

Бывший на глазах предмет исчез, и он заморгал от света. Где-то высоко парило Норино лицо, и на несколько секунд его наполнило приятное чувство безопасности. Она назвала его «Хенке», как сестра…

Но тут он вспомнил, где находится. И почему.

Видимо, они затащили его в один из бараков… Эйч Пи попытался сесть, подтянуть к себе ноги и подняться.

– Спокойно…

Она дотронулась до него, попыталась остановить, но не стала прилагать усилий.

– Источник… – задыхаясь, произнес он. – Эрман, мне надо…

И в тот же миг он увидел его. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, всего в нескольких метрах от него. Худой, лысоватый, очки в темной оправе, все как в их описании. Их взгляды встретились, и в течение нескольких секунд мозг Эйч Пи пытался объять то, что он видел. Понять, что это значит.

Но это было невозможно.

Абсолютно.

Ни хрена.

Невозможно.

– Привет, Эйч Пи. Здорово, что ты смог заглянуть… – ухмыльнулся Манге.

Глава 18

Impossible things before breakfast[84]

– Какого…

ХРЕНА

ТЫ… ЗДЕСЬ…

ДЕЛАЕШЬ?!!!

Он сидел верхом на груди Манге, пальцы плотно сжали его шею и горло, при этом лысоватый череп Манге бьется о линолеумный пол.

– А-а-тпусти-и… Йч Пи-и… БЛИ-И-ИНН! – задыхался Манге и бешено махал руками.

Но Эйч Пи плевал на его потуги с высокой колокольни.

Кто-то хватал его за плечи, тащил за руки. Нора что-то кричала ему в ухо, но он не слушал. Он убьет эту маленькую лживую чертову крысу…

Тут горло ему обхватила сильная рука, кто-то сдавил ему шею сзади, и на секунду приток крови к мозгу прекратился. В глазах потемнело, пальцы спастически задергались, и он отпустил горло Манге. В следующий миг Эйч Пи поставили на ноги. Шею отпустили, настолько, чтобы у него восстановилось зрение.

Он увидел, как Нора нагнулась к Манге.

– Ну, что, парень, успокоился, или… – прошипел Йефф ему прямо в ухо. – Или я с большим удовольствием сломаю тебе шею…

Эйч Пи попытался поупираться ногами, пошарил руками у себя за спиной, чтобы попытаться ухватить Йеффа за какую-нибудь часть тела, которой можно было бы нанести ущерб. Но тот держал его железной хваткой, и его жалкие попытки оказать сопротивление привели к тому, что Йефф приподнял его так, что он уже не доставал ногами до пола.

Из него ушли все силы. Руки и ноги налились свинцом, и он уже был не в состоянии ими управлять; он даже не мог уже стоять прямо. Йефф протащил его волоком пару метров и затем скинул на небольшой диванчик. Прошло несколько секунд, прежде чем у него достало сил сесть прямо.

Манге встал на ноги, потрогал горло, после чего влил в себя стакан воды, который, словно по волшебству, оказался у Норы. Эйч Пи и сам не отказался бы от глотка воды, горло саднило, а сейчас жажда была единственным реальным ощущением, за которое он мог ухватиться.

Источником оказался Манге.

Источник

это

Манге

Что означает…

ЧТО ОЗНАЧАЕТ???

Он закрыл глаза и положил руку на лоб. Глаза жгло от слез; он сжал их, как мог, чтобы не вытекли наружу.

Fuck

Fuck!

FUCK!!

Манге взял стул, на котором сидел до этого, и поставил его напротив Эйч Пи.

– Держи!

И он протянул ему стакан с водой, который был наполовину полон. Эйч Пи просто пялился на Манге.

– Ладно, давай, Эйч Пи! Не бойся ничего, ты среди друзей…

Он выдернул стакан из руки Манге и опрокинул в себя. Вода оказалось ледяной, отчего у него еще больше засвербило в горле.

– Сколько времени? – пробормотал он.

– Что?

– Сколько времени ты уже замешан в Игре, Манге, или Фарух, или как ты там себя называешь на этой неделе…

Манге только пожал плечами.

– Да уж порядочно…

Эйч Пи отставил стакан, наклонился вперед и потер виски. Тщетно попытался заставить мозг связать нужные нити. Но, черт, это совершенно невозможно.

– Ч-тто, почему… ну… э-э-э…

Он по-прежнему тер себе ладонями лицо, все сильнее и сильнее. До боли вдавливал пальцы в кожу.

– С самого начала? – выдавил он наконец, говоря в пол. – Ты в ней с самого начала? – спросил он уже более ясным голосом, при этом постарался выпрямиться.

Манге глубоко вздохнул.

– Гораздо дольше, чем ты; на самом деле, намного дольше…

– Так это ты меня в нее втянул?..

Манге покачал головой.

– Нет, на самом деле, не я. Я не знал, что ты замешан, пока ты не пришел тогда ко мне в магазин и не достал свой телефон. Вообще-то, даже и тогда, сначала, я думал, что ты нашел эту трубку случайно, что какой-то другой Игрок ее потерял. А когда понял, что ты втянут в Игру…

Он всплеснул руками.

– М-м-м, я не пони… – Эйч Пи прокашлялся и начал снова. Краем глаза он заметил, как Нора за ним наблюдает. – А как ты в ней оказался? Что ты делаешь? Ты Игрок или Муравей? Ты должен рассказать…

– Об этом позже, Эйч Пи, а сейчас у нас мало времени. Тебя ищет весь город, полиция, Муравьи – все…

Манге обернулся к Йеффу.

– Ты можешь присмотреть за тоннелем?

– Конечно.

– Все, что я могу сказать сейчас, это что я пытался тебе помочь… – продолжил Манге, когда за Йеффом захлопнулась дверь.

– Помочь?! – Эйч Пи почувствовал, как кровь прилила к его голове. – Ты мог бы, черт возьми, и рассказать, что ты тоже в это втянут, рассказать, как все это смертельно опасно. Сказать, чтобы я бросил это дело! Ты же, мать твою, вроде как мой лучший друг!

– Ну, да, конечно, можно подумать, это помогло бы… – Манге покачал головой. – К тому же ты знаешь, что бывает, когда нарушаешь правило номер один… Ведь предупредили не только тебя.

Нора принесла еще воды. На этот раз по стакану каждому.

– Помнишь поджог магазина? – добавил Манге, когда заметил, что Эйч Пи не очень-то въезжает. – Это был предупредительный выстрел в мою сторону, а не в твою. Небольшое напоминание от Гейм-мастера о том, что будет, если я не стану нарушать правила. Вероятно, такой задачи и не стояло, чтобы там что-то на самом деле загорелось. И, поняв, что на кону, я осознал значение этого события.

Рука Норы с одним из стаканов дрогнула, и на брюки Эйч Пи пролилась вода, но он ничего не заметил. Мозг его напрасно старался нащупать какую-то твердую почву.

– Т-так какая часть из всего этого была по-настоящему? – заикаясь, произнес он.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… Блин, а ты что думаешь?! Из всего, что я пережил: пожар у меня в квартире, бомба на трассе Е4, серверная ферма в Чисте, которую я взорвал, бегство, все это дерьмо в Дубаи и история с «ArgosEye»… Что из этого было по-настоящему, на самом деле?

– Всё, естественно… – Манге отпил еще воды. – Но, может быть, не совсем в том смысле, в котором ты думал… – добавил он и немного поерзал на стуле. – Можно сказать так, что по-настоящему ты Игру никогда не покидал… Что ты, на самом деле, все это время работал на них. Или, да… На нас…

Эйч Пи поставил свой стакан на пол и закрыл руками лицо. Манге продолжал говорить, но голос его теперь звучал словно из колодца, шел откуда-то издалека, как если бы он был в другой комнате.

Ситуация казалась нереальной, фантастической до такой степени, что он до крови исщипал себя за локти.

Работал на них…

Мозг, судорожно пытавшийся сложить куски головоломки без малейшего шанса на удачу, словно заклинило. Ведь он же взорвал их серверную ферму, сумел вывернуться из их заговора, направленного на убийство, и пустил ко дну их партнера «ArgosEye» со всеми людьми и прочим.

Или он ошибается?

И он, на самом деле, все это время…

Работал на них?

Эйч Пи уставился на Манге. Скучного, лысоватого труса Мангелито. Своего старого приятеля, лепшего кореша.

Мир вокруг него закачался. На короткий миг он снова оказался в 80-х, на диване перед телевизором, пальцы, желтые от кукурузных палочек с сыром, глаза широко раскрыты. На экране только что открылась дверца душевой кабины, и оттуда выглянул Бобби Юинг[85].

Работал на…

Нас…

– Какого хрена я здесь делаю, Манге? – прошептал он.

* * *

– Дайте нам, пожалуйста, еще пару минут, Юнссон!

Шофер, не сказав ни слова, захлопнул дверь машины.

– Ты понимаешь теперь, почему я так хочу получить это оружие? – продолжил Таге Саммер низким голосом.

Ребекка кивнула.

– Наверное, понимаю.

– Отлично, я был бы очень благодарен, если бы ты в ближайшее время достала из отцовской ячейки все содержимое и передала его мне. Могу я тебя об этом просить, Ребекка? Я даю тебе слово, что это оружие бесследно исчезнет, что ни оно, ни паспорта никогда нигде не всплывут и не будут использованы третьими лицами.

Несколько секунд она думала.

– Оружие не в ячейке…

– Что?!

– Я убрала его оттуда в тот же день, заведя ячейку на свое имя.

– А-а, понимаю. Здорово придумано, Ребекка!

– Паспорта у меня дома, я завтра же утром поеду в банк и позвоню вам, как только все будет готово.

– Прекрасно, Ребекка, ты никогда меня не разочаровываешь! Почему у меня так мало таких сотрудников, как ты?

Он снова легко похлопал ее по коленке, и ей пришла в голову мысль, что это мимолетное прикосновение ей приятно.

– Нет проблем, дядя Таге, – пробормотала она.

– Обратно в Фредхэлль, пожалуйста, Юнссон, – сказал он, похлопав шофера по плечу. – Фрекен Нурмен необходимо лечь в постель, у нее был, мягко говоря, тяжелый день…

* * *

– Дело вот в чем, Эйч Пи, – начал Манге. – Ты здесь ровно по тем причинам, о которых тебе уже рассказала Нора. Мы вырубим «Форт» и не дадим «PayTag» и Гейм-мастеру получить неограниченную монополию на прошлое людей… Э-э, подожди-ка секунду… Я знаю, Эйч Пи, что у тебя есть масса вопросов… – Он взглянул на часы. – Но время бежит. Я вынужден был срочно придумать место встречи, такое, которое никто бы не заподозрил.

Он коротким жестом указал на потолок.

– Это одна из явок Игры, поэтому здесь нас никто не увидит и не подслушает. Но мы не можем здесь засиживаться. Мы в общем-то не рассчитывали на то, что ты вырубишься…

И он снова взглянул на часы.

– Я вошел в Игру давно. У меня были приятели, которые уже участвовали в ней, и, можно сказать, меня пригласили в качестве помощника. Как и в твоем случае, все началось с мелочей, вроде как с развлекухи. Со временем я все больше втягивался, мне нравилось ощущать себя частью чего-то большого, чего-то для избранных.

Эйч Пи неохотно кивнул.

– Продолжай, я слушаю.

– С помощью Игры мне на самом деле удавалось на что-то влиять, что-то изменять. Извлекать на свет божий то, что другие предпочитали прятать. Секреты, которые пытались скрыть власти предержащие. Похороненные расследования, отчеты, которые припрятали или просто скрыли. Мелкие задания, которы в результате складывались во что-то, и мы могли сообщить о наших открытиях прессе или опубликовать информацию на различных сайтах для бдительных граждан. Поначалу мы много такого делали…

– Но?

Манге покосился на Нору.

– Мы с товарищами видели лишь малую часть происходящего. И так было всегда. Вся Игра разделена на мелкие ячейки, и целостная картина в принципе есть только у Гейм-мастера. Впоследствии становилось все понятнее, что он меняет курс. Этапы Игры становились все более управляемыми, возможностей для Игроков – все меньше, а задания – все более мутными. Мы все постепенно полностью утратили влияние на вещи, все теперь должно было идти через Гейм-мастера. Стало все очевиднее, что он использовал Игру для того, чтобы накапливать личную власть. А когда «PayTag»…

– А в какой момент я вошел в кадр? – перебил его Эйч Пи.

Было очевидно, что Манге смутил его неожиданный вопрос, и ответил он, только вернув себе самообладание.

– Ну, чтобы не ходить вокруг да около, можно сказать, что большая часть того, что ты достиг, произошло в рамках Игры. Служа целям Гейм-мастера, так сказать…

Манге как-то неуверенно улыбнулся Эйч Пи, как если бы ждал его реакцию.

– Н-но ведь я же взорвал серверную ферму. Пнул их в самый пах, вырубив на несколько месяцев, опустошил у них кассу, потопил «ArgosEye»… Ведь это так? – Эйч Пи вопрошающе обратился к Манге, когда тот ничего не ответил на его вопрос. Он и сам заметил, как глухо звучал его голос.

– Как я и сказал, я пытался тебе помочь, пытался тебя вытащить, – пробормотал Манге. – Но после поджогов… – Он обменялся быстрыми взглядами с Норой. – После поджогов я согласился на сотрудничество. Гейм-мастер обещал мне отпустить тебя, когда все закончится.

Он посмотрел себе под ноги.

– Они все вынесли из конторы в Чисте за день до того, как вы с Рехиманом там побывали. Перевезли в другое, более надежное место, вот и всё. Я раз тысячу хотел тебе об этом рассказать, но пока они следили за тобой и Беккой, это было невозможно…

Эйч Пи глубоко прерывисто вздохнул.

– Значит, все было спланировано заранее и они просто-напросто дали мне уйти вместе со всеми денежками? Но почему?

– Игре нужен был теракт, взрыв, связанный по времени со встречей глав Евросоюза, который было бы невозможно потом отследить. Эти деньги – награда за то, что ты справился со своим End Game[86], и точно, как они и предполагали, ты слямзил бабки и свалил. Ни свидетелей, ни следов… – Он медленно покачал головой. – Так что пока все шло в точном соответствии с обещаниями Гейм-мастера. И ты, и Бекка были вне игры…

– А то, что произошло потом? Дубаи, «ArgosEye»?..

Манге скривился в гримасе.

– Мне следовало, конечно же, предвидеть, что все решает Гейм-мастер. Что он определяет, когда Игра начинается и когда заканчивается. Видимо, ты оказался слишком ценным кадром, чтобы просто взять тебя и отпустить. Уехав, я окольными путями узнал, что ты снова в обойме, и тут уже ничего не мог сделать. Я попросил одного приятеля приглядывать за тобой и слать мне отчеты о том, что происходит…

– Это кого же?

Манге пожал плечами.

– Разве это имеет значение?.. Так или иначе, ты вскоре и сам объявился, рассказал о «ArgosEye» и попросил помощи с троянской программой, чтобы отправить их на дно. Я из-за этого оказался в хреновой ситуации. Не знал, помочь ли тебе напрямую или сначала спросить разрешения у Гейм-мастера.

Манге тер ладонями колени.

– И ты позвонил Гейм-мастеру… – Эйч Пи задумался на пару секунд. – Значит, вот почему не всплыло никакой информации об Игре. Ты сделал такую шпионскую программу, чтобы выпустить наружу только то, что непосредственно их не касалось.

Манге покачал головой.

– Я вообще-то предложил это Гейм-мастеру, но он сказал, что в этом нет необходимости. Что я должен помогать тебе настолько, насколько могу. И я не сразу сообразил, что…

Эйч Пи открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сумел это произнести только по прошествии нескольких секунд.

– Что-что? Погоди-ка, то есть ты хочешь сказать, что у «ArgosEye»…

– …никогда и не было никаких секретов Игры… – договорил фразу Манге.

– Н-но… ведь они же были партнером Игры? «PayTag» собиралась их выкупить и…

Манге покачал головой.

– Подумай сам, Эйч Пи, кто рассказал тебе о намерениях «PayTag»? Держу пари, что это не Филипп Аргос или кто-то из сотрудников фирмы, я прав?

Мысли свободно поблуждали в голове, и через несколько секунд Эйч Пи сумел ухватиться за нужную ниточку.

– Э-э, гм, это была Моника, сестра Анны Аргос, она мне все рассказала на Лидингё. Сказала, что Анна не хотела этой сделки, поэтому те другие и организовали ее убийство…

– Ладно, – кивнул Манге, – дело обстоит так…

Он снова обменялся взглядом с Норой, посмотрел на наручные часы и наклонился вплотную к Эйч Пи.

– «PayTag» никогда и не интересовалась «ArgosEye». Они уже купили тогда другую компанию примерно в той же области за бросовые деньги и трудились над тем, чтобы собрать группу компетентных специалистов. То, что планировал для своей компании Филипп Аргос, – обычная эмиссия акций на фондовой бирже. Если бы все получилось, у «PayTag» появился бы нежелательный конкурент…

Эйч Пи вздрогнул и воскликнул:

– Что?! Ты хочешь сказать, что сестрица Анны Аргос мне наврала? Представила все так, что это был не выход на биржу, а покупка? На хрена ей это было делать?

– По двум очень простым причинам… Прежде всего, чтобы мотивировать тебя помогать. Ведь ты же ненавидишь Игру, Гейм-мастера и «PayTag» – и тут же клюнул, когда всплыл шанс нарушить их планы…

Эйч Пи устало кивнул.

– Так, а вторая причина?

– Ну, а кто бы мог получить кайф от одной мысли о том, чтобы Филипп Аргос пересыпал тебе в карман всю кассу фирмы, чтобы выкупить акции Анны? Что тем самым он фактически сам потопил свой собственный корабль, поскольку троянская программа немного погодя сольет все их сомнительные методы вовне, тем самым сведя до нуля интерес к их акциям. Касса – пуста, репутация – в дерьме, инвесторов – ноль…

Манге смотрел на Эйч Пи так, как будто ожидал немедленного ответа. Но мозг Эйч Пи не успевал, совсем не успевал…

– Подумай, Эйч Пи… – произнес Манге немного медленнее. – Кто ненавидел Филиппа Аргоса настолько, чтобы заварить вот такую продвинутую кашу мести?

Он достал свой мобильный телефон. Блестящий, металлический со стеклянным дисплеем, заставивший Эйч Пи невольно вздрогнуть. На дисплее было видно женщину с черным коротким каре, сидящую за столиком в ресторане. Она держала в руке бокал с вином и похоже, что чокалась с мужчиной, сидевшим к камере спиной. В женщине было что-то до боли знакомое, но Эйч Пи никак не мог вспомнить, где ее видел.

– Присмотрись повнимательнее и абстрагируйся от цвета волос, – прокомментировал Манге.

Эйч Пи так и сделал. И внезапно ему показалось, что он узнал. Узнал осанку, то, как она смотрела на сидевшего перед ней. Но это же немыслимо. Невероятно!

– Забудь о Монике, – продолжил Манге. – Речь идет о человеке, сделанном по-настоящему из стали. О том, кто буквально пойдет по трупам. Даже по своему собственному…

Он поменял фотографию на дисплее, и на этот раз мужчину стало видно лучше. Это был Марк Блэк. Но мозг Эйч Пи по-прежнему отказывался сотрудничать.

– Сейчас она называет себя Антеей Равель, – продолжил Манге. – Занимает высокий пост в «PayTag Group» и в данный момент работает над запуском их нового предприятия. Подходящее, кстати, имя по многим параметрам. Ведь «ravel» – слово-«янус»[87], сечешь?..

– Говорипошведскипридурок… – прохрюкал Эйч Пи, приклеившись взглядом к дисплею.

– Двуликий Янус может означать свою собственную противоположность. Ну, типа как «брак» и «брак». Янус – римский бог с двумя лицами…

Манге еще ближе поднес телефон к носу Эйч Пи.

– Два лица, врубился теперь?

– Анна Аргос, – пробормотал Эйч Пи, не веря тому, что слышит собственный голос, произносящий это имя.

* * *

– Будь осторожна, Ребекка, пообещай мне, – попросил Таге Саммер, когда автомобиль остановился у тротуара и шофер вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. – И не только когда пойдешь в банк. У Игры глаза и уши повсюду, а Магнус Сандстрем – очень опасный человек. Ничему из того, что он тебе рассказывал, верить нельзя. По всей вероятности, он обработал вас обоих. Придумал истории, устроил встречи…

Она покачала головой.

– Я просто не могу в это поверить. Мы знаем друг друга с самого детства. Манге – отличный добрый парень.

– Да, я понимаю, что такое трудно переварить. Но Сандстрем уже давно работает на Игру, слишком давно. На сегодня у него значительный пост, возможно, даже самый значительный. Хенрик уже выскользнул из наших рук, и теперь я боюсь, что Сандстрем на пути к тому, чтобы повернуть наше собственное оружие против нас. Мы очень-очень хотим найти их обоих до бракосочетания принцессы, до того, как история повторится…

Дверь автомобиля открылась, и он немедленно замолчал.

– Обещай, что будешь осторожна, дорогая Ребекка. Если что-то услышишь от брата, немедленно позвони мне. Я попытаюсь помочь вам со своей стороны настолько, насколько это в моих силах, но до того момента, как мы найдем Хенрика, к сожалению, связаться с тобой напрямую мы не сможем.

Она кивнула:

– Я понимаю…

– Отлично. И, как я уже сказал, мне очень жаль, что все так обернулось, Ребекка, я говорю от самого сердца. Отчасти все это и моя вина, я это прекрасно осознаю. Я бы никому не пожелал таких испытаний, а меньше всего тебе, и я надеюсь, что ты сможешь меня простить.

Ничего не ответив, Ребекка наклонилась и поцеловала его в щеку. Захлопнув за собой дверь машины, она несколько секунд постояла в одиночестве у своего дома.

* * *

– Бинго! – заулыбался Манге. – Неплохое пакетное предложение, да? Анна Аргос наслаждается местью, «PayTag» избавляется от конкурента, а Гейм-мастер получает деньги. Все, что нужно, чтобы сделка состоялась, это подходящий Игрок и способ мотивировать его снова сунуться в осиное гнездо. И вот твоя досрочная пенсия вдруг закончилась…

Эйч Пи недоверчиво покачал головой. То, что рассказал Манге, конечно же, звучит совершенно безумно. Диагноз налицо… Но, с другой стороны, границы обыденной логики уже так давно остались у него за спиной, что оглядываться через плечо смысла не было никакого.

Анна Аргос жива…

Получается, что чертова сука подстроила его арест, пытки и депортацию по подозрению в ее убийстве, и все это для того, чтобы разжечь в нем эдакое умеренное чувство мести. А сама тем временем вела шикарную жизнь где-то на пляже под новым именем, пока на роже зарастали шрамы от пластической операции.

– Так, значит, вся эта история с тем, чтобы пустить ко дну «ArgosEye», не имела никакого смысла… – пробормотал он.

– Да, совершенно никакого! – Манге уверенно закивал головой. – Возможно, Филипп Аргос не убийца, но все-таки он квалифицированный мошенник. Подумай только о том, как они с тобой обошлись. А вся эта деятельность там, у них в фирме, на самом деле – полное дерьмо…

– Но теперь-то, во всяком случае, «PayTag» и Анна Аргос занимаются тем же самым, хоть и под новым названием…

– К сожалению, похоже, это ведет нас к тому, что я уже сказал ранее о все более шатком положении Гейм-мастера… – Манге снова скривился в гримасе.

– А новая фирма «PayTag» как называется?

– «Сентри секьюрити»…

На этот раз его мозг мгновенно связал одно с другим.

– «Сентри»… но какого черта, ведь там…

– … работает Ребекка, совершенно верно. Теперь ты понимаешь, как это все устроено?

Манге, наверное, уже в десятый раз посмотрел на часы.

– Сорри, но нам уже надо уходить. Кент устроил тебе норку, где ты сможешь на какое-то время залечь на дно. Ты должен…

– Слушай, еще немного, и у меня случится обширный инсульт, так что не говори мне, пожалуйста, что я должен делать. Как ты, наверное, понимаешь, у твоих слов на данный момент не очень высокий рейтинг достоверности. Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не свалю отсюда прямо сейчас и не закопаюсь в землю, пока не закончится эта буря.

– Потому что ты нам нужен, Эйч Пи, – воздел руки Манге. – Да, я понимаю, что ты настроен скептически. Я тебя капитально водил за нос, признаю полностью. Виноват! Но все, что я делал, было для того, чтобы помочь тебе и Ребекке, клянусь!

Открылась дверь, и показалась голова Йеффа.

– Там наверху кто-то только что провел картой-пропуском, – прошептал он. – Сюда поднимается лифт, поэтому нам нужно валить, немедленно!

Манге и Нора поднялись почти одновременно. Эйч Пи остался сидеть.

– Давай, Эйч Пи, надо уходить! Остальное объясню по дороге. Если они нас здесь найдут, всем каюк…

– Только после того, как ты расскажешь, кто такие «они»…

– Транспортная охрана, полиция, какая, на фиг, разница?! – процедил сквозь зубы Йефф. – Давай быстро, а то мне придется тебя нести, твою мать…

Манге выставил перед собой руку, и Йефф немедленно замолк.

– Обещаю, Эйч Пи, я все расскажу тебе, но чуть позже. А теперь надо валить. Понимаю, что требую слишком многого, но тебе придется мне поверить. Если копы до тебя доберутся – всё, кранты…

Эйч Пи в течение нескольких секунд внимательно изучал лицо Манге, затем неохотно поднялся. Они трусцой побежали по тоннелю. Сначала Нора, затем он сам, Манге с Йеффом – в арьегарде. Эйч Пи то и дело оглядывался через плечо. Он пытался что-то сказать Манге, задать больше вопросов, но темп бега и подъем и без того перегрузили его уставшие легкие.

Офисные бараки исчезли за изгибом тоннеля, и еще через несколько метров Нора немного замедлила бег.

– Я так и не пойму всё вместе, – задыхаясь, обратился Эйч Пи к Манге. – Ведь «PayTag» – собственность Игры. Блэк работает на Гейм-мастера… – Он жадно хватал ртом воздух.

– Нет-нет, ничего подобного, – ответил Манге. – Компанией «PayTag» владеет тайный фонд. У нас есть только теории насчет того, кто за ним стоит, но это уже другая история. «PayTag» с самого начала была заказчиком Игры. Одним из многих других. Но уже где-то с год как в принципе они стали единственным…

Нора резко остановилась, всем остальным пришлось сделать то же. Она подняла руку вверх. Несколько секунд единственным звуком, который слышал запыхавшийся Эйч Пи, было гудение вентиляторов. Затем где-то впереди них послышался слабый ритмичный скрип. Этот звук был легко узнаваем. Шаги, вероятно, многих человек. От каменных стен отскакивал трехтоновый резкий сигнал, отчего они все вздрогнули.

– Это рация! Наверное, транспортная полиция! – прошептал Йефф.

– Назад, – коротко приказала Нора и рысцой побежала в ту сторону, откуда они только что пришли.

– Но тогда мы попадем прямо в лапы… кто бы это ни был… – запротестовал Йефф.

– Молчи! – прошипела она. – Просто делай, как говорю…

Они снова перешли на бег.

– Значит, ты с твоими приятелями задумали восстание. Такой небольшой дворцовый переворот с революцией… – шепотом произнес Эйч Пи.

– Что-то в этом роде, – ответил Манге. – Игру по-прежнему можно использовать для добрых дел. Но для этого требуется оборвать их связь с «PayTag» и сменить нынешнего Гейм-мастера.

– Старика Саммера?

Манге вздрогнул и чуть не остановился.

– Так ты с ним знаком?

– Встречались прошлой зимой, на кладбище животных у… Бекка думает, что он – один из старых сослуживцев нашего папаши. Это так?

– Вот!

Нора внезапно остановилась и указала на одну из стен тоннеля. Там между двух толстых труб была ржавая металлическая дверца. Йефф протиснулся вперед. Из специальной кобуры на поясе он достал универсальный набор инструментов. Через полминуты он открыл эту дверь, за которой оказалась темная дыра. На них пахнуло теплым и спертым воздухом метро. Ни секунды не сомневаясь, Нора угрем просочилась между труб и полезла внутрь.

– Тебе за ней, – сказал Манге и указал в сторону дыры.

– Нора о тебе позаботится. Мы с Йеффом останемся здесь и закроем за вами дверцу. Там есть еще один выход через станцию «Слюссен», если повезет, мы успеем туда…

– Н-но… э-э, погодите-ка, – запротестовал Эйч Пи.

– Давай живо! – прошипел Йефф. – Они вот-вот будут здесь.

Эйч Пи зло посмотрел на Манге.

– Нам с тобой надо еще кое-что обсудить…

– Да-да, конечно, обещаю, Эйч Пи. Мы все выясним, но пока ты должен мне верить. Давай, вали быстрее, черт подери!

Эйч Пи посомневался еще с секунду. Звуки, шедшие сверху из тоннеля, теперь слышались все отчетливее. Тяжелая поступь, грохот ботинок. Голоса в темноте, сопровождаемые треском рации. Эйч Пи глубоко вздохнул и нырнул во мрак.

Глава 19

Being Earnest[88]

На самом деле ей не мешает поспать.

Уже глубокая ночь; день ее сложился, по меньшей мере, сложно, а снотворное она приняла уже больше часа назад. Но, несмотря на это, сна не было ни в одном глазу. Компьютер на маленьком кухонном столе теснился рядом с тарелкой с остатками разогретого в микроволновке готового пирога, который Ребекка без особого удовольствия заглотила вместо ужина. Мысли в голове хаотично роились.

Теперь она уже не понимает, чему верить.

В историю дяди Таге, безусловно, поверить нелегко, но вместе с тем невероятной ее никак не назовешь. Если сложить улики в ряд и дополнить мелкими событиями и непрямыми доказательствами, то, в принципе, она вполне правдоподобна.

Утверждение номер один: папа и Андре Пеллас/Таге Саммер вместе служат на Кипре.

Фотография из банковской ячейки и то, что она вычитала в той книге, похоже, подтверждают эту теорию.

Утверждение номер два: папа и еще несколько человек пытаются контрабандой провезти оружие в попытке спасти слабейшую сторону от полного уничтожения.

Во всяком случае, само по себе это событие имело место, и если принять на веру тот факт, что папа служил на Кипре, то это вполне может быть правдой.

А дальше что?

Поверить в то, что отец продолжил работать на военных в качестве некоего внештатного помощника… Курьера, которому в силу специфики заданий были необходимы фальшивые паспорта?

Вообще-то это тоже не звучит настолько неправдоподобно, насколько ей показалось сначала. Холодная война до этого момента казалась чем-то давно канувшим в Лету, чем-то, что можно увидеть только в кино или в документальном фильме.

Но тогда, в 60-е и 70-е годы, она была в высшей степени реальной. Послевоенный период начал увлекать Ребекку больше, чем ей самой хотелось в этом признаться. Несколько часов, проведенных в Википедии, – все, что требуется для того, чтобы получить более полную картину происходившего тогда. У Швеции были одни из самых больших ВВС в мире, и страна строила гигантские подземные авиабазы, вроде той, что расположена в Туллинге. В том, что враг находится на востоке, а друзья – на западе, мало кто сомневался – как теперь, так и тогда. Швеция занимала нейтральное положение, но вместе с тем Радиоинститут Минобороны вел радиоразведку, направленную против Советского Союза, и, по всей вероятности, передавал информацию НАТО. Это, конечно, никакая не новость, но и не что-то такое, о чем беседуют запросто за чашкой кофе, если не считать, пожалуй, того случая, когда в этом году водолазы нашли останки самолета радиоразведки, который русские когда-то давно подбили над Балтийским морем.

Но то, что увлекало ее больше всего, касалось совсем другого; то, о чем еще несколько недель назад Ребекка не имела ни малейшего понятия. Если бы не вырезки на стене в спальне Хенке, она бы даже не связала одно с другим.

Швеция только что передала США три килограмма плутония. Согласно официальному заявлению, этот плутоний в 60-е и 70-е использовался в исследовательском проекте, а затем лежал под спудом где-то в военном бункере, предположительно в месте того же типа, что и «Форт». Шведский проект, связанный с исследованиями в области атомного оружия, наличие в стране нескольких килограммов смертельно опасного плутония – все это звучит как полный бред. Видимо, все это было суперсекретно!

Но, помимо свежих статей в газетах о передаче, к ее удивлению, Википедия рассказала ей об этом деле много чего еще.

Всего было два разных исследовательских пути. Программа «S» должна была создать противовес ядерному нападению. Звучит вполне логично, с учетом духа того времени. На «Дискавери» Ребекка видела черно-белые американские информационные фильмы о Карибском кризисе. Школьники, кидающиеся на пол под парты…

Duck and cover![89]

Можно подумать, это бы помогло…

Но была еще и гораздо более секретная программа «L», в рамках которой шли исследования на тему создания собственного шведского ядерного оружия, а это совсем другое дело. Если бы документы не были в таком свободном доступе, Ребекка решила бы, что все это выдумка. Из той же серии, что и липовый документальный фильм о том, что чемпионат мира по футболу никогда в Швеции не проводился, или теория о том, что Нил Армстронг на самом деле ходил не по поверхности Луны, а по густо усыпанной песком голливудской студии.

Остатки первого опытного реактора, очевидно, оставались в горе под Королевским политехническим институтом, практически посреди города. И эта информация подтверждалась собственной интернет-страницей института. Другой реактор в Эльте был задуман для производства высокоочищенного плутония. В точности то же самое, что через пятьдесят лет стали пытаться сделать иранцы. Но все оказалось сложнее, чем можно было подумать. Вместо этого Министерство обороны стало добывать плутоний из других источников. И вот в этом-то моменте как раз Википедия и стала выдавать суперинтересные сведения:

6 апреля 1960 года Национальный совет безопасности США принял решение о том, что американская внешнеполитическая линия не будет состоять в том, чтобы поддерживать обретение Швецией собственного ядерного оружия или поставлять ей собственное, поскольку был сделан вывод о том, что для лучшей защиты Запада от СССР будет оптимально, если Швеция будет вкладываться в развитие собственных обычных вооружений, а не в дорогостоящую ядерную программу.

Получается, что формально американцы показали программе «L» фигу, отказавшись помогать с ядерным оружием. Но следующие предложения заставили топорщиться волоски у нее на руках:

Вопреки доктрине 1960 года шведские представители посредством контактов с американским Министерством обороны получили доступ к некоторой секретной информации в течение шестидесятых годов, отчасти о тактических особенностях ядерного оружия и тех требованиях, предъявляемых к возможностям разведки и быстроте принятия решений, отчасти о некоторых данных по ядерной физике.

В частности, шведские представители осмотрели тактический ракетный комплекс MGR-1 Honest John, который можно было снабжать ядерными боеголовками W7 и W31. Для артиллерийских нужд США разработали артснаряд W48 для орудий калибром 155 миллиметров с воздействием 0,072 килотонн. Однако сведений о планах по обретению Швецией таких тактических ядерных вооружений найдено не было.

Honest John.

Earnest John.

John Earnest…

Джон Эрнест из Блумфонтейна, Южная Африка, со множеством американских пограничных штампов в паспорте. В котором была фотография отца…

Это не случайность.

* * *

Минут сорок пять минимум они ползли в кромешной тьме. Пол тоннеля был очень неровным, и колени, и ладони протестовали все громче. Слева от Эйч Пи проходили несколько толстых труб, и одна из них была просто раскалена. Уже раз десять он обжег себе левое плечо, а по спине и лицу ручьями лился пот. Уже давно ему требовалась небольшая передышка, но у него не было ни малейшего желания предстать перед Норой нытиком. Если она выдержит, то, черт подери, и он тоже!

Эйч Пи старался держаться как можно ближе за ней, прислушивался к ее движениям и дыханию. Что-то коснулось его руки, и на секунду он подумал, что он снова подполз к ней вплотную. Но тут же осознал, что предмет у его руки был не кожаным ботинком, а скорее чем-то влажным, чем-то меховым. А оттого, что нечто клинообразное уткнулось ему в тыльную сторону ладони, он вздрогнул и снова задел плечом горяченную трубу.

– Твою мать! – вырвалось у него.

– Ты в порядке?

Слабый голубоватый свет зажегся где-то впереди и затем повернулся прямо к нему. Нора использовала свой мобильник в качестве фонарика.

– Чертова крыса, – пробормотал Эйч Пи. – Ненавижу их…

– Давай остановимся ненадолго, хочешь?

– Нет-нет, все о’кей. Поехали.

Но похоже, что Нора заметила, как он устал. Она обернулась и села поперек тоннеля, подтянула колени к груди и уперлась ботинками о горячую трубу. Достав из кармана коробочку со снюсом[90], положила себе одну порцию под губу, не сделав ни малейшей попытки предложить и ему.

– Наверное, уже не так далеко осталось… – Она засунула снюс обратно в карман.

– Докуда, до ветки метро «Слюссен» или… – Эйч Пи пошевелил затекшими конечностями и попытался усесться так же, как она.

– Сначала я так думала, но тоннель заворачивает в другую сторону. Мы движемся на юг. Думаю, что мы приближаемся к площади Медборъярплатсен…

– О’кей… а когда мы выберемся на Медис[91], куда потом? Где эта квартирка, о которой болтал Манге?

– Увидишь…

Эйч Пи попытался поближе ее разглядеть, но мобильник дисплеем светил в его сторону, и ее лицо было в тени. Классная, кстати, телка. Пожалуй, самая умная из всех заговорщиков. Кент Хассельквист – жадный до самоутверждения трусишка, а мясной Йефф отвечает абсолютно всем предрассудкам, которые были у Эйч Пи в отношении коротко стриженных татуированных качков. Но вот Нора – другое дело.

– Та-а-ак, а какая у тебя была роль в Игре? – спросил он тоном, призванным казаться непринужденным и расслабленным. – Ну, ты была Игроком или Муравьем? – уточнил он уже немного менее уверенно, получив молчание в ответ на предыдущий вопрос. – Или ты функционер типа Мангелито?

По-прежнему никакого ответа.

– О’кей, Грета Гарбо, извини, что спросил… – пробормотал он и снова приготовился ползти.

– Ну, поехали дальше?

Эйч Пи кивнул головой вперед.

Нора посидела на месте еще несколько секунд, затем повернулась и выключила мобильный телефон.

– Я была Игроком, точно так же, как и ты, – сказала она и начала ползти.

* * *

Ребекка продолжала прокручивать вниз страницу с результатами поиска. Большая часть информации, похоже, выдавалась ресурсами Королевской библиотеки, поэтому поход туда был очевидным следующим шагом.

В 1968 году, спустя четыре года после того как ее отца вышибли из Министерства обороны и, согласно Саммеру/Пелласу, он начал работать консультантом, Швеция подписала договор о нераспространении и постепенно начала сворачивать свою программу по ядерному оружию, которая, по официальным данным, в 1972 году была свернута полностью. Но уже в следующем абзаце Википедия, кажется, сама себе противоречила:

Однако при этом деятельность, связанная с ядерным оружием, продолжалась в Научно-исследовательском центре Минобороны Швеции и после того, как процесс сворачивания ядерной программы завершился в 1972 году. (Ресурсы на 1972 год составляют примерно треть того, что выделялось в 1964–1965 годах). Фактически же изучение возможностей защиты от ядерного поражения без привязки к конструктивным разработкам или свободы действия в этой сфере продолжалось и позднее.

Все это идеально соотносится с тем, что рассказал дядя Таге. Крупный засекреченный исследовательский проект, требующий тайных контактов за рубежом. Проект, который впоследствии был закрыт, но продолжил жить в меньшем масштабе и в еще более секретной форме, чем это было изначально.

В 1985 году, однако, правительство Улофа Пальме натерпелось страху из-за привлекшей всеобщее внимание газетной статьи. Было назначено парламентское расследование, у комиссии ушло два года на то, чтобы расследовать, что расследовать было нечего, поскольку все исследования в области ядерных вооружений, как, собственно, и утверждало все время правительство, на самом деле прекратились в 1972 году.

Два года – достаточный срок, чтобы прикрыть лавочку, обрезать все связи и подчистить за собой следы. Решение, подходившее всем сторонам. Или, во всяком случае, почти всем…

Если Ребекка права, то программа «L» и ее еще более засекреченная преемница и были проектом Саммера – и впоследствии ее отца; а это означает, что их обоих окончательно отстранили в 1985 или 1986 году.

Договор об аренде банковской ячейки был подписан в 1986 году, и где-то в это же время отец стал меняться на глазах. Стал злее, ожесточеннее и значительно более склонным к насилию. Не тогда ли он и завел себе револьвер, или же тот появился у него намного раньше – возможно, от дяди Таге в качестве средства самообороны?

Ядерный проект исходно подчинялся военно-воздушным силам, и в отличие от армии их личный состав вооружали именно револьверами тридцать восьмого калибра. Это и объясняет, почему дядя Таге с таким упорством хочет получить этот ствол, помимо того, что он не хочет, чтоб тот попал к Хенке.

Он хочет избавиться от револьвера раз и навсегда.

До того, как будет отслежена его связь с событиями прошлого…

Интересно, что он имеет в виду?

А еще эти его таинственные комментарии при прощании, на которые Ребекка не обратила должного внимания до того, как вышла из его машины. Что-то такое о том, что история не должна повториться…

Она закрыла глаза, положила голову на руки и помассировала кончиками пальцев виски.

Ну и история, черт подери!

* * *

– А ты высоко поднялась в рейтинге? – запыхавшись и утыкаясь куда-то ей в ноги, спросил Эйч Пи. – Сам-то я был вице-чемпионом, игроком номер сто двадцать восемь. Одно время даже лидировал, но ты, наверное, и так все это знаешь…

Ответа не последовало.

Ну и недотрогу же она из себя разыгрывает, черт побери…

Без предупреждения Нора внезапно остановилась, и Эйч Пи чуть не впилился лбом ей в филейную часть. И не то чтобы ему это было неприятно.

Он собрался уже было открыть рот, чтобы изречь что-то подходящее, но она злобно шикнула на него:

– Ш-ш-ш!

Тут Эйч Пи внезапно увидел впереди слабый свет. Тот сочился с крыши тоннеля, вероятно, сквозь какую-то решетку или что-то в этом роде. На расстоянии слышалось и слабое журчание голосав.

– Который час? – прошептал Эйч Пи.

– Полшестого.

В течение пары секунд он думал, что Нора имеет в виду половину шестого вечера. Что они ползут тут в темноте уже целый день. Его забрали с Лонгхольмена посреди ночи, затем все они шли по большому тоннелю и видели, как ночные поезда едут в депо после смены. Прибавить сюда несколько часов разговоров и передвижения ползком, и уже наступает время завтракать. Нора осторожно продвинулась вперед и остановилась прямо перед решеткой. Сев сначала на корточки, затем аккуратно поднялась во весь рост и протянула руки к свету. Голова ее совсем исчезла из виду, и на мгновение, хоть Эйч Пи и видел остальные части ее тела, он почувствовал себя как-то странно одиноко.

И вот Нора вернулась.

– Пошли! Быстро-быстро! – добавила она и даже помахала ему рукой, когда он не отреагировал достаточно скоро.

Эйч Пи подполз ближе и сел на корточки рядом с ней, так близко, что почувствовал ее дыхание у себя на лице.

– Это станция «Медборъярплатсен». – Нора указала пальцем вверх. – Перрон пуст, но они вот-вот откроют вход в метро, потому что я слышу голоса. Нам нужно подняться наверх до того, как они впустят сюда утреннюю толпу… а то будет немного странно, правда? – продолжила она, когда Эйч Пи ничего не понял. – Умеренно грязная парочка, вылезающая из дыры в полу…

– А, ну да, – пробормотал он.

Блин, какой он стал тормоз!

Нора встала, повозилась с какой-то задвижкой или защелкой, после чего подняла решетку. Затем подпрыгнула и ловко подтянулась вверх.

– Держись!

Она протянула ему руку. С секунду Эйч Пи подумывал проигнорировать ее помощь, ведь вылезти из какой-то дыры он, черт возьми, в состоянии и сам. Но тело было измождено настолько, что у него не было ни малейшего желания остаться висеть вот так, на полпути наверх, как какому-нибудь беспомощному ботанику на снаряде в школьном физкультурном зале. Поэтому он взял ее за руку, оттолкнулся от пола и запрыгнул на край люка. Нора просто-напросто вытянула его на перрон.

– Давай быстрей! Они уже запускают народ; я слышала, как там кто-то гремит ключами…

Она не отпускала его руку – сначала для того, чтобы поставить его на ноги, а потом чтобы тащить его за собой к середине перрона. Со стороны лестницы, ведущей вверх к выходу, слышался все приближавшийся металлический лязг. Но утренних пассажиров так пока и не было видно.

Они увидели две пары ног в темных брюках. Затем появились ремни с кобурой и наручниками, после чего показались темно-синие форменные куртки и две головы в пилотках.

Копы – мужик и тетка. Идут прямо к ним!

Проклятье!

На секунду им овладел импульс убежать. Но Нора по-прежнему крепко держала его за руку и заставила успокоиться.

– Надень капюшон, – прошептала она и начала медленно двигаться к ближайшему выходу.

Похоже, что журчание голосов шло оттуда. Он подчинился и медленно натянул на голову капюшон спортивной куртки.

– Уже времени до хрена, шевелись! – рыкнул кто-то наверху, вероятно, сотрудник транспортной охраны, которому предстояло открыть двери метро.

Эйч Пи осторожно оглянулся через плечо. Полицейские приближались к ним с каждым шагом. Похоже было, что они смотрят им прямо в спины.

И вдруг Эйч Пи осознал, какая грязная на нем одежда. Пятна грязи повсюду и прожженные места вдоль левого рукава. Нора тоже не лучше. Ничего странного, что копы ими заинтересовались; они, черт подери, похожи на бомжей.

Нора сжала ему руку, и он ответил ей тем же. Лестница по-прежнему была метрах в десяти от них, а полицейские – намного ближе. Они не успеют дойти до нее. Если не рванут сейчас…

Эйч Пи напряг мышцы, попытался вырвать руку и приготовиться бежать. Но она его не пускала. В тот же миг, как полицейские подошли к ним вплотную, она дернула его к себе, прижалась своими губами к его и яростно поцеловала. Этот поцелуй совершенно его ошарашил, но через пару секунд он пришел в себя и ответил на него. Ее губы и язык были такими мягкими, как он себе и представлял, а слабый, но отнюдь не неприятный привкус жевательного табака стал для него сюрпризом.

Эйч Пи положил ей руку на поясницу и прижал к себе. Ее волосы, заколыхавшиеся из-за потока воздуха из тоннеля, щекотали ему щеку. Но он этого даже не замечал.

– Найдите себе жилье! – ухмыльнулась тетка-полицейский, проходя мимо них.

Через несколько секунд к перрону с грохотом подкатил поезд. По лестнице вниз побежали люди и оттолкнули их, хотя двери поезда еще даже не открылись. Нора отпрянула, отпустила его руку и затылок.

– Вот, – сказала она и достала из кармана брюк мятый конверт. – Поезжай в район Лесного кладбища, там Кент устроил тебе квартиру. Адрес и ключ в конверте, мы с тобой свяжемся через пару дней.

– Э-э, хорошо, – пробормотал Эйч Пи, не уверенный в том, каких слов или действий от него ожидают в данной ситуации.

– Вон твой поезд… – улыбнулась она, ткнув пальцем в сторону открывшихся в метре от них дверей вагона.

– Э-э, хорошо.

Вторай раз подряд, блин, какой же он мастер красноречия! Настоящий ladies’ man[92]…

Лесное кладбище – наиудачнейшее из всех возможных мест; считай, что едешь к себе домой. Маленький подвальчик старины Фенстера для скупки краденого, где Эйч Пи, можно сказать, добывал средства, чтобы финансировать всю свою взрослую жизнь.

Войдя в вагон, он обернулся. Пару секунд они так и оставались стоять друг напротив друга.

– Поджоги, – сказала Нора в тот же миг, как послышался писк, предупреждающий о закрытии дверей.

– Что?

– Ты спрашивал, что я делала в Игре.

– Да-а-а…

Двери стали медленно закрываться.

– Я устраивала поджоги…

Глава 20

A Friend[93]

На голове шарф, темные солнцезащитные очки в пол-лица, к тому же длинное пальто и перчатки. Все, как будто ее взяли с какого-то склада 50-х годов, и это совершенно не она. Но, с другой стороны, в этом и заключался смысл этого маленького маскарада. Поздоровавшись с охранником в приемной, Ребекка протянула ему свою карту-пропуск. На этот раз перед ней был другой человек – во всяком случае, ей так показалось.

– Прошу, – сказал он, проведя карточкой через считыватель.

– Спасибо!

И Ребекка прошла дальше в помещение хранилища. Огромная сумка, висевшая у нее на плече, немного натирала, но сейчас нужно было просто перетерпеть. Проведя карточкой снова, она попыталась не глядеть в полусферу видеокамеры на потолке.

План был прост: открыть новую ячейку, засунуть металлический ящик целиком в сумку, затем уйти и никогда больше туда не возвращаться. Нельзя было терять время. Раньше или позже Стигссон с подручными получат данные о траффике карт-пропусков и сложат головоломку. Она не может позволить им найти револьвер, потому что они тут же свяжут его с событиями у «Гранд-отеля» и наверняка используют его в качестве улики, указывающей на то, что Хенке на самом деле собирался застрелить Блэка. Самое простое – это отдать ствол дяде Таге, что она ему, собственно, и пообещала. Но сейчас эта идея уже не казалась ей настолько же привлекательной, как во время их беседы в автомобиле. Ну, ладно, она примет решение позже, после того, как достанет отсюда револьвер.

Дверь на другом конце пропускного шлюза открылась, и Ребекка вошла в хранилище. Все выглядело точно так же, как и в прошлый раз, но на всякий случай она помедлила некоторое время перед дверью, прислушиваясь, нет ли там других посетителей.

Все было тихо, и через несколько секунд Ребекка пошла к центральному проходу. Сначала медленно, но затем ускорив шаг, как будто боялась чего-то не успеть. Стук ее каблуков отскакивал от стен, отдаваясь странным эхом в маленьких боковых помещениях вдоль прохода. Пройдя мимо решетчатой двери в помещение с той старой ячейкой, она не смогла удержаться от того, чтобы туда заглянуть. Было отлично видно отверстие, где раньше сидел замок латунной дверцы. И тут Ребекка еле справилась с импульсом, чтобы не остановиться и не посмотреть внимательнее. Вместо этого она прошла мимо еще двух решетчатых дверей, пока не дошла до того места, где горел свет зеленой лампы. Сердце начало биться все сильнее, и она на пару секунд сделала паузу, чтобы оглядеться. Одна из черных полусфер-видеокамер была у нее прямо над головой, и она снова еле справилась с импульсом и не посмотрела вверх.

Зайдя в маленькое помещение и найдя дверцу своей ячейки, Ребекка сразу же успокоилась. Все было в порядке, замок не тронут, и ни малейших признаков того, чтобы кто-то пытался его вскрыть. Вставив ключ в замок, она на всякий случай оглянулась через плечо. Затем повернула ключ.

Она не сразу поняла, что видит перед собой. Стального ящика на месте не было, ячейка была почти совершенно пустой. Пустой, если не считать маленького круглого предмета посередине. Маленького стеклянного шарика, сантиметров пять в диаметре.

Ребекка осторожно вынула его из ячейки, держа большим и указательным пальцами. Вдруг ее правая рука затряслась, и она чуть не уронила шарик на пол. Быстро переложив его в левую, подняла шарик к свету и стала внимательно его рассматривать, пытаясь одновременно заставить мозг объять ситуацию. Сразу же все показалось таким нереальным, почти как сон. Шарик, который она аккуратно крутила между пальцев, был совершенно прозрачным.

В самой серединке у него был маленький пузырек.

* * *

Площадь квартиры оказалась не более метров двадцати пяти. Крошечная кухня с впитавшимся запахом чада и одна комната с подзаплесневелым пробочным покрытием пола, гарнитуром с раскладной кроватью из «ИКЕИ» и рулоном бумажных полотенец. Не «Хилтон», прямо скажем. К тому же дико душно и жарко.

Утреннее солнце жарило прямо в окно, а рулонные шторы изнутри скорее накапливали тепло, а не отражали его. Эйч Пи поднял в руке прозрачную банку с таблетками и потряс ей. Внутри заплясали пять больших пилюль. Уже, наверное, в десятый раз за последние пять минут он открывал крышку и доставал одну. Ему бы, конечно, следовало сейчас вылезти из постели, выпить стакан тепловатой воды из покосившегося крана на кухне и проглотить одну из этих штуковин. Давно пора, он проспал здесь уже целые сутки, то есть пропустил уже как минимум шесть приемов лекарства. В голове тревожно стучало, и, несмотря на жару, его уже пару раз бросало в озноб.

И все-таки он сомневался.

Видимо, Нора сунула ему банку с пилюлями в тот момент, когда они целовались. Других разумный объяснений у него не было. Он засунул пилюлю обратно в банку, достал пачку «Мальборо», прихваченную по пути от метро, и прикурил сигарету.

Я устраивала поджоги…

Милая девушка…

Действительно, милая…

Пожаров было несколько, на выбор. Домик Эрмана. Магазин Манге. Не говоря уже о его собственной квартире… Выбирай любой…

В прошлый раз, поев этих лошадиных таблеток, Эйч Пи заработал расстройство желудка. До этого он, конечно, и сам отравился, но это были другие ощущения – он осознал это уже сейчас, по прошествии времени. К тому же недобровольное промывание желудка, случившееся с ним во время плавания в проливе Польсундет, помогло ему поправиться практически немедленно, чего сложно было ожидать после передозы кебабобациллами.

Если бы ему внезапно не поплохело, он бы уже давно свалил далеко-далеко. Куда-нибудь в леса, закопался бы в яму так, что Саддам Хусейн бы ему позавидовал. А вместо этого он шатался по Лонгхольмену, в полубессознанке, пока не додумался до чудесной мысли заночевать в катере.

После чего они очень легко его запеленговали.

А теперь он уже лежит у них в квартире. Именно там, где они и хотели.

И все это благодаря Манге.

Чертов козел Манге, надул его просто по-королевски, нет, по-императорски! А теперь они ждут, что он просто возьмет и забудет все, что было, проглотит эту историю о том, что он все это время был на побегушках у Игры…

FUCK!!![94]

Эйч Пи швырнул банку с пилюлями в потолок. Сделав вмятину в гипсовой плите, та отскочила к входной двери. Будь у него компьютер, он бы смог немного пошарить в Инете о всей этой чертовой кухне, насчет которой ему втирал Манге. А вместо этого он лежит тут… ни тебе широкополосного кабеля, ни телефона, ни даже вонючего телевизора. Эдакая вариация на тему Эрмана, только в спальном районе. Эрман, да уж…

Маленький дружок Гейм-мастера, очевидно, один из тех, кто пользовался по необходимости офисом в тоннеле. Изгой, вернувшийся из опалы, сумевший пробиться к кормушке. Если он вообще когда-то выходил из Игры, так сказать. Это Манге тогда связал его с Эрманом. Манге, которого, как думал Эйч Пи, он знал вдоль и поперек. Тот же Манге, которому он достал его первый «Коммодор 64»[95], обменяв его за углом у Фенстера на три автомагнитолы. Манге, который всегда ему помогал, несмотря на все его насмешки, всегда…

Нокакогохрена!..

Вскочив с кровати, Эйч Пи судорожно начал искать что-нибудь, на чем можно было бы сорвать злость, и, не найдя, начал вместо этого ходить туда-сюда по обшарпанному полу. С каждым шагом головная боль все усиливалась.

Нужно что-то решать.

Ему просто-напросто надо принять какое-то решение.

Проглотить пилюлю и тем самым поверить в историю о том, что он, Нора, Хассельквистишка и Мясной Йефф – на стороне добра. Что они сформировали группу сопротивления, чтобы скинуть Гейм-мастера.

Или же он не будет верить…

Пора принимать решение, мистер Петтерссон!

Красное

или

Черное?

* * *

Револьвер исчез. Кто-то вскрыл ее ячейку, не оставив ни малейших следов, и забрал и ствол, и железный ящик. Помимо нее самой, о том, где находился револьвер, знал только один человек. И очевидно, что ждать он не хотел или, что еще хуже, не доверял ей.

Всем пузырям суждено рано или поздно лопнуть…

Взяв из сумки телефон, Ребекка пролистала телефонную книжку, пока не нашла нужный номер.

– Привет, это Ребекка, – произнесла она запустившемуся автоответчику. – Я знаю, что звонить на этот номер можно только в случае крайней необходимости… – Сделав секундную паузу, набрала воздуха в легкие. – Но мне кажется, что Хенке в беде. По-настоящему в беде, и я сделаю все, что угодно, чтобы ему помочь. Буквально все, что угодно…

* * *

При звуке звонка Эйч Пи чуть не выпал из кровати. В течение нескольких секунд он был дезориентирован, а поняв, где находится и почему, смог локализовать и источник звука.

Трезвон шел из прихожей, а точнее, это был дверной звонок. Сделав несколько осторожных шагов в сторону входной двери, Эйч Пи прежде, чем подойти к ней вплотную, взглянул на щель для почты. И, невольно вздрогнув, отступил на пару шагов обратно в комнату. Квартира находилась на четвертом этаже, прыгать высоковато. Если начнет гореть, ему крышка.

– Это я… – услышал он, как кто-то сказал в щель в двери, – я, Кент.

Эйч Пи с облегчением выдохнул. Вернувшись в прихожую, он отпер дверь.

Хассельквист с двумя «с» зашел в квартиру и быстро проскользнул мимо него. В ноздри Эйч Пи ударило резким запахом пота от его нейлоновой рубашки.

– Все нормально, – сказал тот прежде, чем Эйч Пи успел открыть рот. – Слежки за мной не было, я провел все трюки, что есть в учебнике по контршпионажу.

Он пошел в кухню и влил в себя стакан воды из-под крана. Затем еще один.

– Вот, – запыхавшись, произнес он и швырнул на кухонный стол пакет из продуктового магазина. – Решил, что твои запасы, должно быть, истощились.

Эйч Пи заглянул в пакет. Молоко, белая фасоль, готовые обеды «Финдус», разные овощи и – йесс! – сигареты, черт, вот классно! Он чуть не кинулся на шею Хассельквистишке, чтобы расцеловать его, но вместо этого открыл пачку и достал сигарету.

– Ну, и что теперь?

Пару раз он жадно затянулся. Хассельквист ничего не ответил, вместо этого окинул Эйч Пи неодобрительным взглядом.

– Если не терпится покурить, то хотя бы встань рядом с вытяжкой…

– Да, конечно…

Эйч Пи пожал плечами и подошел поближе к плите.

– Остальные направляются сюда, – сказал Хассельквист. – Будут где-то через час. Тогда и узнаешь подробности. У Йеффа есть план того, как нам попасть в «Форт».

– Ясно, значит, вы так и не отказались от этого проекта…

– А почему мы должны отказываться? Вырубим «Форт», и все закончится…

– Хм, ну-ну, конечно… – Эйч Пи снова глубоко затянулся сигаретой.

– В смысле? Ты о чем?

– Да, ни о чем, Кентуша, об этом позже. Собираюсь подогреть пожрать, ты будешь?

– Нет, спасибо. Съел хот-дог по дороге.

– О’кей, your loss… [96]

Эйч Пи швырнул финдусовскую говяжью поджарку в микроволновку и включил ее на полную катушку.

– Слушай, кстати, я не обижаюсь.

– Чё? – Эйч Пи обернулся.

– За тот раз на трассе Е4. Баллончик со слезоточивым газом, – пояснил Хассельквист.

– Да? Ну, супер…

– Ведь это же не ты виноват, так сказать… Просто хотел, чтоб ты знал.

– Ладно.

Эйч Пи не понимал, какого ответа от него ждут.

– Ведь в этом не было ничего личного, правда?

– Да нет, конечно… – Эйч Пи выпустил столб дыма прямо в покрытый застарелым жиром фильтр вытяжки.

Несколько секунд они сидели молча. Эйч Пи заерзал на стуле.

Он выпустил в рожу Хассельквистику целый баллончик газа, пнул его в пах, пока тот лежал на земле, к тому же угрожал раскроить парню череп. Тогда тот был Игроком номер пятьдесят восемь, его злейшим конкурентом, которого Эйч Пи подозревал то в одной пакости, то в другой. Но сейчас, по прошествии времени, все иначе. На самом деле, ему не мешает… В общем…

– Слушай, Кент, дружище… – начал он.

Но писк микроволновки прервал его на полуфразе.

* * *

Диалоговое окно выскочило только через несколько секунд после того, как Ребекка включила компьютер. Сначала она думала, что дело в каком-нибудь автоматическом обновлении программного обеспечения, и нажала на черточку в правом верхнем углу, чтобы приостановить его. Но окно так и осталось открытым. Она попыталась еще раз, а когда ничего не вышло снова, попробовала вообще закрыть программу. Но окошко ее не слушалось. Послышался короткий двухтоновый сигнал, после чего выскочило сообщение.

Farook: Привет, Бекка, это Манге. Прослушал твое сообщение, но, к сожалению, не могу перезвонить. Что случилось?

Пару секунд она была в замешательстве, не зная, что ей делать. Это диалоговое окно не относилось ни к одной из обычных чатовых программ, в этом она не сомневалась; видимо, он смог дистанционно установить эту программу ей в компьютер. Но откуда у него ее IP-адрес?

Выскочило новое сообщение:

Farook: Не беспокойся, эта программа с шифрованием, и нашу беседу нельзя прослушать…

Farook: Рассказывай, что случилось с Эйч Пи?

Она подвела курсор к маленькому текстовому полю, в котором внезапно выскочило ее имя.

Becca: Насколько ты замешан в Игру?

Он ответил лишь где-то через минуту.

Farook: С кем ты говорила?

Becca: Со старым другом.

Farook: Я думал, что старый друг – это я.

Becca: Я тоже так думала, Манге… :-(

Снова пауза, на этот раз более короткая.

Farook: О’кей, я это заслужил. Ты права, Бекка, я не был до конца честен ни с тобой, ни с Эйч Пи. Я был в Игре задолго до того, как в нее попал Эйч Пи. Но все, что я делал, было для того, чтобы помочь ему, помочь тебе. Ты должна мне поверить!

Farook: Ты поговорила с Саммером, не так ли?

Теперь наступила ее очередь сделать паузу. Манге был несколько лучше информирован, чем она ожидала. Это ее немного удивило. Но, если взвесить все, что дядя Таге ей о нем рассказал…

Becca: Так и есть.

Farook: О’кей, тогда я понимаю, почему ты беспокоишься. Он тебе кучу всего наговорил, да? Сказал, что я один из тех, кто стоит за Игрой, и что Эйч Пи грозит большая опасность?

Becca: А он в опасности?

Farook: Я не буду тебя обманывать, Бекка, дела у Эйч Пи плохи. Но мы можем ему помочь, ты и я. Если будем сотрудничать.

Becca: Ты мне лгал, притворялся, что ничего не знаешь об Игре. Почему я должна поверить тебе теперь?

Farook: Потому что альтернатива – доверять Саммеру.

Farook: А это плохо, потому что…

Farook: Потому что он не тот, за кого себя выдает, Бекка.

Becca: В отличие от тебя?

Снова пауза, на этот раз минуты на две.

Farook: Извини, мне нужно идти. Я свяжусь с тобой в ближайшее время. Будь осторожна, Бекка. Очень осторожна!!

* * *

Они пришли с интервалом в несколько минут, что заставило его заподозрить, что на самом деле они ехали вместе. Что Нора постояла какое-то время на лестнице, чтобы ему не пришло в голову, что они явились вдвоем. Ему захотелось разоблачить всю эту комедию. Интересно, как понравится Йеффу, что он полапал его подружку в метро на Медборъярплатсене?

– Ладно, теперь, когда все в сборе, можно начинать, – сказала Нора, снимая куртку. – Сядем на кухне.

– А Манге? – промычал Эйч Пи.

– Он сюда не приедет, слишком опасно, – ответила она, не встречаясь с ним взглядом. – Но он там будет, так или иначе…

Она достала из кармана черный смартфон, повозилась с ним пару секунд, а затем поставила его на подоконник дисплеем к ним.

– Еще две минуты. Достанешь пока чертежи, Йефф?

Мясная Гора достал из спортивной сумки кипу чертежей и выложил их на кухонный стол. Эйч Пи без труда разглядел штамп на форзаце.

Совершенно секретно

– Он уже в онлайне, – объявил Хассельквистик.

И взгляды всех четверых устремились на маленький дисплей смартфона, на котором вдруг всплыло лицо Манге.

– О’кей, я с вами. Вижу вас хорошо, вы меня нормально слышите? – произнес он тихим голосом, почти шепотом.

– Мы тебя слышим, – ответила Нора.

– Отлично! Эйч Пи, выглядишь немного лучше, рад тебя видеть.

Эйч Пи ничего не ответил и, к собственному удовольствию, отметил, что Манге это явно немного задело.

– Ну, ладно, как мы и обсуждали раньше, наша цель – «Форт», – продолжил Манге где-то секунду спустя. – Предприятие, в отношении которого «PayTag» категорически не может рисковать доверием клиентов, и только слуха о том, что к ним кто-то внедрился, будет достаточно для того, чтобы выбить у них почву из-под ног на всю оставшуюся жизнь. Таким образом, нам нужно подсадить к ним в систему троянскую программу, которую я назвал «Винни Пух». Это программа, которая будет и стирать, и перемещать информацию на серверах. Она устроит столько беспорядка, сколько возможно за самое минимальное время, понимаете?

Трое заговорщиков кивнули, в то время как Эйч Пи не подал и виду.

– Внедрить к ним «Винни Пуха» извне невозможно, – продолжил Манге. – Таким образом, нам необходимо туда проникнуть. Йефф, ты же уже изучил кое-какие варианты?

Мясная Гора зевнул и потянулся.

– Ну да, мы с Кентом просмотрели всю эту хрень. Каждый подъезд, дверь и камеру, и сделали общий вывод о том, что это место чертовски хорошо охраняется…

No shit, Sherlock. Нужно действительно быть двумя гениями, чтобы прийти к такому очевидному выводу… Достаточно просто посмотреть на этот чертеж. Маркировка «особо охраняемый объект – заявка рассматривается» уже сама по себе должна навести на множество мыслей. А эти два чурбана – просто образец тупоумия…

– Эйч Пи, похоже, ты хочешь что-то сказать? – перебил их Манге.

– Да нет, нет, – пробормотал он.

Мясная Гора зло взглянул на Эйч Пи перед тем, как продолжить.

– Мы пришли к выводу, что единственный путь – через подземный тоннель. Раньше это был тоннель для кабеля для артиллерии, расположенной на побережье, но теперь они вывели его дальше, прямо в Балтийское море.

– «Форт» использует его для доставки воды для охлаждения аппаратуры… – возбужденно вставил Хассельквист и достал несколько листов с самого низа кипы. – А это фотографии…

Все, что было на них видно, это черные отвесные скалы и бурные морские воды.

– Устье тоннеля там, внизу, примерно в пяти метрах под поверхностью воды. Предположительно оно закрыто решеткой, но Йефф мог бы распилить ее автогеном…

– В армии я был подрывником-водолазом, – добавил Мясная Гора довольным тоном, от чего и без того неважное настроение Эйч Пи еще ухудшилось. – Решетку я спилю, затем мы вплываем в тоннель и окажемся вот здесь, в небольшом резервуаре для воды. – Он показал на карту. – Оттуда нам нужно будет вскарабкаться метров на пять вверх на его край, а затем мы взорвем вот эту дверь…

– Так, погоди-ка!..

Эйч Пи дал себе зарок ничего не говорить, но тут, черт подери, не выдержал.

– Прошу прощения, что перебиваю вас, Бэтмен и Робин[97], но подводные сварочные работы, ныряние на глубину, карабканье по отвесным поверхностям, а также взрыв – это все серьезно?

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и многозначительно закачал головой.

– Кое-кто здесь пересмотрел лишку кое-каких фильмов…

Он ухмыльнулся Йеффу и получил убийственный взгляд в ответ.

– Эйч Пи… – заговорил Манге.

– Нет-нет, подожди. Я бы очень хотел послушать, как наш Джейсон-ныряльщик-Борн[98] объяснит, как мы сможем пройти через эти буруны, а затем проплыть… сколько там… два километра, полтора? По этому чертову тоннелю?

– Два километра триста метров, – вздохнул Хассельквистишка, и Йефф тут же зло на него посмотрел.

– Спасибо, Кент. Значит, две тысячи триста метров подземного плавания, предположительно в полной темноте. Помимо нашего Джейсона, у кого-нибудь здесь есть сертификат аквалангиста, привезенный из отпуска в Таиланде?

Ответа не последовало.

– Нет? Я почему-то так и думал. Итак, если мы не утонем, как котята, во время заплыва по тоннелю, то все завершится лазаньем по отвесной поверхности и небольшим таким взрывчиком двери. – Эйч Пи улыбнулся и покачал головой. – Черт, да вы просто больные…

Йефф приподнялся со стула и открыл было рот, но Нора его опередила.

– Так, а что бы ты сделал, Эйч Пи? Я предполагаю, что у тебя имеется собственный гениальный план…

– Конечно, дайте только подумать. Все, что угодно, будет лучше вашего.

– Отлично, тогда думай, Эйч Пи. Запасной план нам не помешает. К тому же я отчасти вынуждена с тобой согласиться. Плавание под водой едва ли актуально. Мы уверены в том, что тоннель полностью заполнен водой? – Она обернулась к Йеффу.

– Э-э, но это же подводный тоннель. Так написано на чертеже…

– Ну, да, я вижу, но если посмотреть на вот эти отметки высоты… – Нора показала пальцем на один из краев чертежа, – … то верхняя часть тоннеля все время идет выше уровня моря. Или я что-то не так понимаю?

Она исподволь посмотрела на Хассельквиста, который тут же стал всматриваться в чертеж.

– Нет, ты права, Нора. Сам вход с моря находится под поверхностью воды, но, во всяком случае, половина тоннеля проходит над водой. Это означает, что мы сможем плыть вместо того, чтобы нырять.

– Резиновая лодка, – пробормотал Йефф.

– Мы можем взять с собой резиновую лодку, нырнуть с ней во вход и надуть ее уже внутри тоннеля. Так нам не нужно будет двигаться вплавь…

– Отлично, – согласилась Нора.

– Звучит гораздо более реалистично. Ты можешь что-то добавить, Эйч Пи?

Тот медленно покачал головой.

– О’кей, так и сделаем. Мы заедем за тобой послезавтра…

– Да-да.

Ему пришлось чуть ли не вытолкнуть Хассельквистишку из квартиры. Двое оставшихся удалились с промежутком в две минуты. После того, как Эйч Пи раскритиковал безумный план Йеффа, этот идиот не произнес ни слова. Но это и к лучшему. За исключением его самого, эта банда – кучка самодовольных любителей. Если у них есть хоть минимальный шанс добиться успеха, то план действий должен быть максимально прост.

Эйч Пи продолжал восхищаться Норой, не только потому, что у нее хватило хорошего вкуса согласиться с тем, что он говорил. Ей было достаточно в течение секунды всмотреться в чертежи, чтобы увидеть то, на что два других чурбана даже внимания не обратили. Как-то странно, что они с Йеффом не обсудили этот момент перед общей встречей, но, вероятно, у них просто не было на это времени.

Это был очень умный ход – перевести его, Эйч Пи, возражения в задание. Так Нора не слишком сильно задела самолюбие Йеффа – по крайней мере, сейчас. Но, как только она увидит альтернативный план, который он, Эйч Пи, уже начал осязать, то будет совсем другая песня. Все, что нужно, – это одна или две короткие вылазки и визит в подвальчик к Фенстеру. У него на это есть два дня, должно хватить.

Эйч Пи тщательно запер входную дверь, к тому же закрыв ее на цепочку. Тут его заставил вздрогнуть внезапный звук из глубины квартиры. Два коротких сигнала, словно пришла эсэмэска. Он отправился на кухню. На подоконнике по-прежнему стоял смартфон Норы. На дисплее мигала маленькая иконка входящего сообщения. Взяв телефон, Эйч Пи подержал его пару секунд на ладони в раздумьях, что ему делать. Очевидно, что Нора забыла здесь свою трубку, а это, вероятно, означает, что через несколько минут она за ней вернется. По какой-то причине эта мысль внушала ему некоторую радость. Но, с другой стороны, всегда был риск, что она явится вместе со своим бойфрендом Йеффом. Если между ними на самом деле что-то есть…

Впрочем, есть простой способ это выяснить. Эйч Пи провел пальцем по дисплею и открыл «Входящие». Сообщение было короткое, всего четыре слова:

«Тебе нужно соблюдать осторожность!!! О.Д.»

О’кей, это не совсем то, чего он ожидал. Ни тебе «где ты сейчас?», ни «увидимся на Медборъярплатсен»… И кто такой, черт подери, О.Д.? Фамилии Йеффа он не знал, но имя, во всяком случае, точно не подходило ни к первому, ни ко второму инициалу. Но, может быть, они используют какие-то другие имена, когда воркуют друг с другом…

Телефон снова пиликнул, и тут он его чуть не уронил:

«Ты там?»

Подумав пару секунд, Эйч Пи нажал на иконку «Ответить». Сразу же выскочило пустое поле для ответа. Он посомневался еще немного.

«Я здесь», – написал он и нажал на «Отправить».

Ответ пришел почти мгновенно.

«Я начинаю думать, что один из них ведет двойную игру…»

Эйч Пи отметил, что у него перехватило дыхание, и он буквально заставил себя отложить телефон в сторону. Все это очень паршиво. Зачем, черт возьми, он ответил… Но это сообщение просто ввело его в ступор. Отправитель, по всей видимости, имеет в виду их маленькую группку, что-то другое немыслимо. Так о ком из них идет речь? О Хассельквистишке, Манге, о нем самом?..

Во «Входящих» в телефоне Норы появилось новое сообщение:

«Обещай мне, что будешь соблюдать осторожность. От вас очень многое зависит, ты же это прекрасно понимаешь!»

Блин, а что ему теперь делать? Если он не ответит, то О.Д., кем бы он ни был, что-то заподозрит.

Посомневавшись еще немного, Эйч Пи напечатал ответ:

«Обещаю!»

Ответили тоже немедленно:

«Отлично!»

Эйч Пи выдохнул с облегчением. Он услышал, как где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Вероятно, это идет Нора. Кнопка «Меню», затем «Удалить сообщения». Отлично!

Он уже почти дошел до прихожей, как снова пискнул телефон. В тот же миг в дверь позвонили. Лучше всего будет не смотреть в глазок, просто отпереть дверь и отдать Норе телефон, как будто ничего не произошло. Сделать вид, что просто погода хорошая, не подать виду. Но, с другой стороны, прочесть сообщение тоже не помешает…

Увидев текст, он сразу же об этом пожалел.

«Теперь удачи, Эйч Пи!»

Тут его сердце забилось так сильно, что он слышал его удары о грудную клетку.

Какогохрена…

«Ты кто?» – написал он, даже не задумываясь.

В дверь снова позвонили, затем тихонько постучали.

– Это я, открой, – услышал он голос Норы.

«Ты кто?» – написал он, так сильно надавливая на буквы большим пальцем, что тот побелел.

Но ответа не получил.

Глава 21

Time Bubbles[99]

– Алло, это Ребекка…

– Доброе утро, Ребекка, это дядя Таге, слушаю тебя.

– Да, здравствуйте…

Она и не пыталась как-то скрыть свое недовольство.

– Я ждал от тебя вестей вчера, но ты так ничего и не сообщила. В банке все прошло нормально?

– Это вы могли бы мне рассказать, дядя Таге…

В трубке на несколько секунд наступила тишина.

– Я не понимаю, о чем ты, Ребекка…

Удивление в его голосе было абсолютно искренним, и тут она засомневалась. К тому же он говорил, что им следует избегать прямых контактов. Почему же тогда он рискнул и перезвонил ей?

А что, если…

– Так разве он не у вас?.. Револьвер, я хочу сказать?

– Что?!

Его изумление по-прежнему казалось совершенно искренним.

Вот черт!

Ребекка вдохнула побольше воздуха в легкие, прежде чем продолжила.

– Вчера утром я ходила в банк, как мы и договорились, но кто-то побывал там до меня. Ячейка оказалась пуста; все, что я там нашла, это маленький стеклянный шарик с пузырем внутри… Я подумала, что, возможно, это вы…

На несколько секунд наступила тишина.

– Милая Ребекка, мне кажется, что ты переоцениваешь мои возможности, – сказал дядя Таге очень серьезно. – К тому же я бы никогда не сделал ничего подобного по отношению к тебе.

Она про себя покачала головой.

– Да, теперь я понимаю это, простите меня, дядя Таге.

– Значит, «ствол» теперь в свободном плавании, и мы понятия не имеем, у кого он…

– Ну да. Но мне кое-что пришло в голову до того, как я оттуда вышла, – сказала она. – Ячейку, по всей видимости, опустошили всего лишь несколько дней назад. Сотрудники Стигссона должны были там побывать и забрать все видеоматериалы с сервера видеокамеры. А вы не могли бы…

Было похоже, что он задумался на несколько секунд.

– Я подумаю, что можно сделать, Ребекка…

* * *

Список покупок был почти исчерпан.

Как и надеялся Эйч Пи, маленький бизнес Фенстера по-прежнему функционировал, и все, что ему требовалось сделать, это замаскироваться настолько, насколько он был способен, и переместиться на пару кварталов от своего временного пристанища, чтобы снова оказаться среди друзей.

Он выложил свои приобретения на полу.

Белые комбинезоны – есть.

Рюкзаки из твердого пластика – есть.

Респираторы – есть.

Электрошокер – о да, классно!

Эйч Пи погладил это оружие, которое больше напоминало пульт от телевизора с двумя металлическими штырьками спереди. Все, что требовалось, это нажать на кнопку, и между зубцами начинало плясать маленькое пламя.

БЗЗЗЗТ!

Пятьдесят тысяч гребаных вольт, и ты в Муми-доле![100]

Это о-о-о-очень больно, он знал по собственному опыту, еще с того раза, как двое подручных Филиппа Аргоса его поджаривали. Но на этот раз электрошокер будет в его руке.

БЗЗЗТ! БЗЗЗТ! БЗЗЗТ!

Эйч Пи с удовольствием раз за разом повторял этот маневр. Вся квартира наполнилась запахом электричества. Пора уже поставить эту штуку заряжаться… Он достал здоровую хоккейную сумку и стал тщательно упаковывать в нее все снаряжение. Не хватало только одной, но очень важной вещи. Будет она, и его план «Б» готов. Остается только надеяться, что у Фенстера надежные связи и ее доставят.

Эйч Пи потянулся. Во всем теле по-прежнему была какая-то вялость, не помогли и его вылазки за пределы квартиры. Наверное, не помешает все-таки съесть одну пилюлю и устроить себе тихий час.

* * *

Меры безопасности ее удивили. Ни дамских сумок, ни портфелей, все прочие предметы упаковываются в прозрачный пластиковый пакет перед тем, как тебя впускают внутрь. Стоя в очереди, Ребекка посматривала, где расположены видеокамеры. Она успела найти три штуки, и тут подошла ее очередь. Темные стеклянные полусферы на потолке или на каменных стенах. Точно такие, как те, что она видела в полицейском управлении и в банковском хранилище.

– Документы, – сказала жещина на входе.

– Что?

– Я должна отсканировать ваше удостоверение личности, – ответила та. – Это новая политика Королевской библиотеки в сфере безопасности. Вы наверняка слышали о кражах…

Пробормотав что-то в ответ, Ребекка достала водительские права. Женщина положила их на небольшую плоскую поверхность из стекла у себя на стойке. Вспышка яркого света, затем сигнал.

– Прошу вас.

Ребекка убрала права в карман.

– Кстати, – обратилась она к этой женщине, которая уже повернулась к следующему посетителю. – Что вы делаете с информацией?

– Простите?

– С данными, со сведениями о моих правах. Что с ними происходит?

– Наша политика в сфере сохранения и обработки данных вот там.

Женщина указала на доску объявлений и затем отвернулась.

По соображениям безопасности все личные данные о посетителях библиотеки хранятся в течение тридцати суток, после чего удаляются из системы.

Удаленная информация используется в качестве основы для статистики посещений и планирования.

Королевская библиотека не передает данные третьей стороне.

Ребекка не могла оторваться от полусфер камер на потолке. На мгновение ей показалось, что она видит, как за темным стеклом идет какое-то движение. Внезапно ей стало не по себе, она вздрогнула.

Возьми себя в руки, Нурмен!

Быстро стряхнув с себя это дискомфортное состояние, она отправилась дальше в читальный зал. Нужные книги нашла минут за десять. Пара пожелтевших отчетов о работе парламентской комиссии и толстая специальная книга. По пути назад на свое место Ребекка остановилась у кофейного автомата.

– Ядерная программа, сейчас многие интересуются именно ею. Наверно, дело в истории с плутонием…

Звук этого голоса заставил ее вздрогнуть. За спиной у нее стоял пожилой мужчина в белой рубашке с галстуком и вязаной шерстяной жилетке. Очевидно, он подглядел корешки книг, которые она держала, прижав их у себя под мышкой.

– Простите, я не хотел вас напугать…

– Ничего, – пробормотала Ребекка, забирая свой стаканчик с кофе.

– Туре Шёгрен, – представился мужчина, – но руку пожимать не буду.

Он поднял ладони, обе были в белых хлопчатобумажных перчатках.

– Похоже, что вы уже нашли то, что искали, но дайте знать, если понадобится помощь.

Мужчина показался ей староват для того, чтобы быть сотрудником библиотеки. Возможно, он просто постоянный читатель. Одинокий старик, стремящийся пообщаться. Но сейчас у Ребекки не было времени на такого рода отвлекающие раздумья.

– Да, конечно, Туре, спасибо большое.

Она выдавила из себя вежливую улыбку и отправилась было к своему месту.

– Потрясающее было время, – произнес он ей вслед, кладя монетку в кофейный автомат. – Пока нас не прикрыли, так сказать…

Ребекка поставила чашку на подоконник и обернулась. Старик еще долго возился с автоматом, обстоятельно занимаясь своим кофе, чтобы не испачкать белые перчатки.

– Вы работали в ядерной программе?

Он только коротко кивнул, после чего аккуратно подул на кофе.

– Может быть, расскажете о том, как это было?

– Конечно, – оглянувшись вокруг, ответил Шёгрен. – У меня даже есть кое-какие фотографии, если вам интересно.

Проведя через считыватель карточкой, он открыл перед ней дверь. И все-таки он, несмотря ни на что, здесь работает.

– Пойдемте вон к тому лифту.

Проведя карточкой через считыватель уже в лифте, старик нажал на одну из кнопок.

– Поедем на минус третий этаж, – объяснил он. – А всего здесь их пять. Пять библиотек, насаженных одна на другую, плюс еще подземный этаж. Здесь хранится все, что было напечатано в Швеции начиная с 1661 года. Как только что-то выходит из-под печатного станка – газета, журнал, книга, да, а теперь и все аудиокниги, – это должны присылать сюда, так установлено законом. Фантастика, правда? Я думаю о них, как о маленьких пузырях времени, миллионах штук, и у каждого своя история из прошлого. Ведь мы, шведы, так любим пузыри времени, вы когда-нибудь об этом задумывались?

Ребекка покачала головой. От слова «пузырь» ее бросало в дрожь, но она поняла, что пузыри Туре Шёгрена совсем иного рода, чем те, о которых говорил дядя Таге.

– И посреди всех нововведений, всей современной техники, которую мы так любим, есть все же вещи, которые мы хотим видеть неизменными: мультфильм про Дональда Дака на Рождество, конкурс Евровидения, трансляция с фестиваля песни в Скансене… Не говоря уже о Королевском доме. Только посмотрите, как все интересуются свадьбой кронпринцессы… Конечно, нам здесь тебуется много пространства для хранения, пятый этаж уходит на сорок метров вниз в горную породу… – продолжил Туре Шёгрен.

Ребекка слушала вполуха. Все это, конечно, очень интересно, но ей сейчас нужно думать о другом. Почему он не может просто говорить о деле? Старичок, похоже, не заметил, как угасает ее интерес, а продолжил распространяться о метрах книжных полок и массах текста. И при этом даже не делал пауз, достаточных для того, чтобы глотнуть кофе. Наконец лифт остановился, и они вышли в длинный, хорошо освещенный коридор. На потолке было отлично видно темную стеклянную полусферу видеокамеры.

Третье подземное хранилище за три недели, подумала Ребекка. Странное совпадение…

– Нам в самый дальний конец. Там моя берлога, – сказал Туре и помахал свободной рукой, указав в дальний конец коридора.

Он шел впереди, она – где-то в метре от него.

Смешная фигурка, намного ниже ее ростом. Жидкие седые волосы аккуратно расчесаны на косой пробор. Очки для чтения на шнурке на шее. Шерстяной жилет, белая рубашка и галстук, хотя на улице как минимум градусов тридцать, а еще эти белые хлопчатобумажные перчатки… Весь этот наряд усиливал образ милого дедушки. Но через пару секунд Ребекка отметила, что хорошо отглаженный ворот рубашки изношен и уже обтрепался, а на до блеска начищенные ботинки давным-давно нужно поставить набойки. Ощущение разложения и неизбежного конца сразу же испортило ей настроение. Она видела такое и раньше. В самой непосредственной близости.

Папа. Все с него начиналось, и все им заканчивалось.

Туре Шёгрен указал на двухстворчатую дверь немного правее.

– Там квартира… – прошептал он.

– Что?

Он встал и обернулся.

– Квартира. Квартира Нелли Закс, точно в том состоянии, как когда она умерла. Сохранено все до мелочей. Идеальный пузырь времени, удивительно, не правда ли?

Улыбнувшись, Ребекка попыталась сделать вид, что знает, о чем он говорит, но, видимо, ей это не очень хорошо удалось.

– Ведь вы же знаете, кто была Нелли Закс?

– Э-э… вообще-то нет.

Вздохнув, старик набрал воздуха в легкие и начал рассказ:

– Нелли Закс, немецкая писательница еврейского происхождения, родилась десятого декабря тысяча восемьсот девяносто первого года в Шённенберге. Писала в основном поэзию, ее ранние работы нацисты сожгли в тридцать третьем. Сама Сельма Лагерлеф помогла ей бежать в Швецию в сороковом году, а в пятьдесят втором Нелли стала шведской гражданкой. Она жила здесь до своей смерти в тысяча девятьсот семидесятом году…

Он сделал паузу, чтобы перевести дух.

– … Нелли Закс получила Нобелевскую премию по литературе шестьдесят шестого года, которую ей к тому же вручили в день ее рождения. Все свое имущество она завещала Королевской библиотеке: бумаги, книги, даже обстановку квартиры. И теперь все это помещено здесь, – он снова указал на двухстворчатую дверь, – точно в том виде, как при ее смерти.

Ребекка кивнула, точно не зная, что же ей сказать. Но на этот раз Шёгрен все-таки заметил отсутствие энтузиазма в ее ответе.

– Небольшое лирическое отступление; пожалуйста, извините меня за него. Ко мне так редко приходят посетители, что иногда я начинаю чувствовать себя немного одиноко…

На мгновение Ребекке показалось, что старичок даже покраснел.

– Но история Нелли Закс на самом деле идет рука об руку с тем предметом, которым вы интересуетесь…

Он остановился перед маленькой дверью, достал из кармана ключи и отпер ее.

– Добро пожаловать, Нелли, проходите… Нет-нет, конечно же, Ребекка… – быстро исправился он.

Она вошла. Помещение площадью не больше десяти квадратных метров, и прилив легкой клаустрофобии сразу напомнил ей о допросных кабинетах в управлении полиции в квартале Крунуберг. Заваленный бумагами письменный стол, несколько переполненных книгами стеллажей вдоль одной из стен, а также два офисных стула заполняли почти все пространство. Старичок притворил за ней дверь. Толстые бетонные стены, похоже, всасывали каким-то образом все звуки, которые как-то странно тут обрывались.

– Ну, так вот, – продолжил Туре. – Нелли Закс стала гражданкой Швеции в 1952 году, в том же самом, когда начали строить здесь, под Королевским политехническим институтом, первый ядерный реактор. Садитесь, пожалуйста…

Он указал на одно из кресел.

– В 1966 году, когда Закс получила Нобелевскую премию по литературе, Швеция подписала договор о нераспространении ядерного оружия, и мы пообещали, что прекратим наши попытки сделать собственную атомную бомбу, и ко времени ее смерти эту программу уже полным ходом сворачивали. А двумя годами позднее все уже в принципе было свернуто…

– Но не до конца… – быстро добавила Ребекка.

Шёгрен окинул ее долгим взглядом и в первый раз пригубил свой кофе.

– Да, вы правы. Часть проекта продолжалась. Они называли это исследованиями в области защиты от ядерной угрозы…

– Но на самом деле это было что-то совсем другое? – снова вставила она.

Старик медленно покачал головой.

– Не следует верить всему, что написано в Интернете, милочка…

Он похлопал по крышке ненового ноутбука, стоявшего у него на столе.

– Ядерная программа в целом была свернута в семидесятые. Реактор в Огесте закрыли в семьдесят третьем. Конечно, остались кое-какие небольшие участки работы, но они были строго ограничены, и речь шла исключительно об исследованиях в сфере защиты от ядерного удара.

– А, понятно… Так, а в чем заключалась ваша роль, Туре? – Ребекка взглянула на наручные часы.

– Я был младшим научным сотрудником в том, что называлось проектом «L». Работал в основном в Огесте, на так называемом Третьем реакторе. Мы пытались получить собственный плутоний, но, к сожалению, ничего не вышло. Когда Эрландер с Пальме[101] закрыли нас совсем, мне пришлось уволиться. Сейчас, по прошествии времени, я думаю, что и хорошо, что так. Не очень-то хочется на закате жизни иметь на своей совести создание атомной бомбы.

Тут он вдруг встал с места.

– Но, простите меня, дорогая, с моей стороны это так невежливо. Я тут все разоряюсь. Вы же так и не забрали свой кофе. Я могу вас угостить чем-то другим? Может быть, минеральной водой?

Шёгрен наклонился и открыл небольшой шкафчик в одном из стеллажей, откуда извлек бутылку минералки и стакан. Откупорив ее открывалкой, которую Туре тоже ей дал, Ребекка налила себе воды и стала молча пить. Пузырьки газа обжигали язык; ей все больше казалось, что она теряет драгоценное время.

– Так, ну, посмотрим… С той поры, как мы переехали из своего дома в квартиру, я храню большинство бумаг здесь. Май-Бритт не хотела, чтобы мы перевозили это все в новое жилье. Я думал написать книгу…

Шёгрен рылся в кипах бумаг на столе, что-то искал. Пора бы уже перейти к делу, прежде чем он снова начнет что-то рассказывать.

– Туре, а вы когда-нибудь работали с человеком по имени Эрланд Петтерссон?

Ноль реакции, он даже не взглянул на нее, и почему-то это ее обрадовало. Но одновременно и не обрадовало.

– А с Таге Саммером?

И снова никакой реакции.

– Не-е-ет, к сожалению, эти имена мне ничего не говорят… – наконец пробормотал он, вставая и переходя к папкам на дальнем стеллаже.

Уже готовая выругаться от облегчения и разочарования, Ребекка вспомнила еще одно имя.

– А как насчет Андре Пелласа? – Туре резко встал. – Ведь вы его знали, не правда?

Она заметила, сколько возбуждения было в ее голосе.

– Знал – не знал… Полковник Пеллас руководил одной из секций нашей программы.

– Какой? Какой секцией?

Ребекка еле справилась с импульсом вскочить со стула.

– Их называли группа «I». Они держались немного с краю, так сказать. «Информация и разведка», вот как они назывались на самом деле, думаю я, но не совсем уверен. К сожалению, память уже не та, что раньше… – Старик покачал головой.

– А какова была их роль в этом проекте?

– Точно не знаю, но у нас был ежемесячный отчет, в котором мы фиксировали возникшие проблемы. И в тех пунктах, где мы заходили в тупик, как правило, ставилась отметка «I». Проходила где-то неделя, после чего мы получали подробное описание того, как с этой проблемой можно справиться. Эти рекомендации были по-шведски, но время от времени создавалось ощущение, что это перевод с английского. Просто там были некоторые выражения, ну, и так далее…

– И эти рекомендации поступали от группы «I»? В таком случае это говорит о том, что они общались с кем-то извне?

Туре пожал плечами.

– Мы-то в этом не сомневались, но никаких доказательств у нас не было…

– Американцы?

– Ну, это самое простое объяснение. Хоть наши политики и клялись в обратном, между Швецией и США были прочные связи в военной сфере с самого конца войны. Американское УСС, предшественник ЦРУ, финансировало в том числе и тайную военную деятельность вдоль норвежской границы. И цель, прежде всего, была не в том, чтобы бороться с немцами, а в том, чтобы подготовить войска к тому моменту, когда немцы уйдут. Чтобы предотвратить возможную советскую оккупацию Норвегии, – пояснил Шёгрен. – А такие операции были бы невозможны без помощи шведских военных и разведки…

Он осекся посреди предложения и, извиняясь, улыбнулся.

– Ну, вот я и снова уехал в сторону, милочка, но моя мысль состоит в том, что шведские и американские военные сотрудничали задолго до того, как начался наш проект…

Ребекка кивнула.

– А вам известно, что стало с группой «I» потом, после семьдесят второго года?

Он сдела паузу на несколько секунд, чтобы отпить кофе.

– Как я уже сказал, проект был свернут, военных перевели на новую работу, а нам, гражданским, пришлось искать новую работу в других учреждениях. Не очень-то весело: так много преданных сотрудников, столько вложенного труда – и все понапрасну…

Он вздохнул.

– Сам я переехал в Вэстерос, начал работать на ABB[102] в качестве инженера по автоматике. Доработал там до пенсии. Замечательное, кстати, предприятие, так что все, можно сказать, было к лучшему. Понимаете, мы там разрабатывали процессы…

Он продолжал рассказывать, но Ребекка уже не слушала. Она была права. Дядя Таге работал в ядерной программе и занимался обменом информацией с американцами.

– Так, ну, вот…

Туре Шёгрен достал какой-то конверт и высыпал его содержимое на стол. Фотографии, много черно-белых, но были и цветные. Пожелтевшие, давно забытые фото летних отпусков, выездов на пикники или других достопамятных событий. Судя по одежде и прическам, большинство снимков сделаны в 60-е и 70-е годы.

– Моя жена Май-Бритт, – пробормотал он и выложил на стол фотографию загорелой женщины в летнем сарафане за столиком в ресторане. – Умерла три года назад.

– Соболезную…

Туре Шёгрен продолжил рыться в снимках.

– Вот!

Он выложил на стол несколько черно-белых фотографий. Типичные групповые фото, такие делаются в любых учреждениях. Множество серьезных мужчин в костюмах, некоторые из них в белых халатах. Всего человек шестьдесят-семьдесят, стоящих в три ряда на какой-то большой лестнице.

– Этот снимок сделан то ли в шестьдесят шестом, то ли в шестьдесят седьмом… Вот это я.

Он ткнул пальцем в молодого человека с зачесанными на пробор волосами. Сходство было очевидно.

– Молодой и красивый, – засмеялся Туре. – А теперь… – Он провел пальцем по рядам лиц. – Вот, – сказал он.

Но Ребекка его уже нашла. Задний ряд, третий слева. И тут ей стало дурно.

– Полковник Пеллас, – сказал старик и ткнул пальцем в лицо на фото, но она смотрела на совсем другое лицо.

Лицо своего отца.

Глава 22

And those we’ve left behind[103]

Они стояли на поляне среди деревьев. Несмотря на темноту и то, что они были далеко, он всех их легко узнал. Пожилого, гладко выбритого мужчину с тростью. Рядом с ним – согнувшаяся фигура Манге. Из их чашек шел пар.

Потом, приближаясь к ним сквозь снег, он уже мог различить больше людей там, среди деревьев. Десятки, может быть, даже сотни силуэтов, молчаливо за ним наблюдающих. Он чувствовал, как снег скрипит у него под ногами, но, как ни странно, никаких звуков слышно не было. К обоим мужчинам на поляне присоединились другие. Четыре фигуры, все в белых масках Гая Фокса с нарисованными на них, закрученными вверх усами и клиновидными бородками.

– Добро пожаловать, Хенрик, – произнес Гейм-мастер, когда тот вышел на поляну. – Кофе будешь?

Манге протянул ему пластиковый стаканчик, и он принял его, ни слова не говоря.

– Кто они? – Он кивнул в сторону четверых в масках.

– А разве ты не знаешь? – посмеиваясь, спросил Гейм-мастер. – Двое из них не представляют никакого интереса, но вот два других могут иметь жизненно важное значение.

Первый из них сделал шаг вперед и протянул руку. Несмотря на бесформенную зимнюю одежду, можно было различить его квадратную мускулистую фигуру. Они обменялись рукопожатиями.

– Друг? – спросил Эйч Пи, но ответа не получил.

Вперед вышел второй.

– Враг? – спросил Эйч Пи.

Ответа снова не последовало.

Третьим человеком была женщина, в этом он не сомневался.

– Друг? – снова спросил Эйч Пи.

На мновение ему показалось, что она пожала плечами.

Он протянул руку четвертому, но вместо этого тот наклонился к нему и прошептал что-то прямо в ухо. Голос был такой знакомый, такой печальный, что у Эйч Пи заныло сердце.

– Лабиринт Люттерн, – прошептал он. – Ты должен нас спасти. Спаситель…

Где-то вдалеке закаркал ворон. Трижды, очень тревожно, так, что волосы на затылке встали дыбом. Темные фигуры среди деревьев вдруг начали двигаться; шатаясь, выходить на поляну, как одетые в черное зомби. И он немедленно понял, кто они…

– Еще, – шептали они. – Ещщщщоооо!!!

В следующий миг он побежал. Из-под ног летел снег, сердце рвалось из груди. Далеко у горизонта можно было увидеть свет автомагистрали.

– Увидимся в Лабиринте Люттерн, сто двадцать восьмой… – крикнул ему вслед Гейм-мастер.

И при этом Эйч Пи слышал голос Манге…

* * *

Ребекка вышла на лестницу и сделала два глубоких вдоха. Свежий воздух помог справиться с дурнотой, и уже через минуту она почувствовала себя гораздо лучше. Похоже, что кусочки головоломки один за другим встают на свои места. Миссия ООН, ядерная программа. Папа и дядя Таге. Паспорта, секретные курьерские задания. Потом предавшее их правительство Пальме. Папины приступы ярости. Банковская ячейка на улице Свеавэген, открытая на его имя в 1986 году. Крупнокалиберный револьвер с двумя стреляными гильзами, из-за которого так испортилось настроение у дяди Таге. И который ни в коем случае не должен всплыть…

События из прошлого…

Улица Свеавэген, 1986 год.

Папина ярость.

Этот револьвер – О.У.У.П., оружие, из которого убили Улофа Пальме.

Ребекка достала из сумки мобильный телефон. Пальцы не хотели слушаться, правильный ПИН-код она сумела набрать только с третьей попытки.

Электронное письмо от дяди Таге пришло почти сразу же, но приложенный файл с фотографией открылся только где-то через минуту. Черно-белый ролик из банковского хранилища длительностью тридцать две секунды – видимо, запись с одной из камер в коридоре.

По коридору идет мужчина и сворачивает в помещение, где находится ее ячейка; на нем темные очки и к тому же натянутая низко на лоб бейсбольная кепка.

И все равно Ребекка без проблем его узнала. Это Манге.

* * *

Вот черт, ну и кошмары ему снятся. В прошлый раз все дело было в змеином яде, на этот раз, видимо, заслуга этих лекарств. Пилюли предназначались лошадям, а не людям, что многое объясняет.

Ожидание в этой квартире сводило его с ума. Ни тебе «Икс-бокс», ни «Плэйстейшн» нет, или какой-то еще штуки для игр, с помощью которой можно убить время, и все, что ему удалось выбить из чертова старого ящика в плане телепередач, это базовый пакет с трансляциями боксерских матчей. Смотреть «Санта-Барбару» и «Династию» Эйч Пи был уже не в состоянии, к тому же он успел дважды на нервяке помастурбировать, а от третьего раза у него на «джойстике» гарантированно сделаются мозоли. К счастью, хотя бы оставался приличный запас сигарет.

Эйч Пи закурил очередную «мальборо» и снова совершил короткий обход своего нынешнего пристанища. Гостиная, кухня, прихожая – и снова по кругу.

Пауза на пару секунд – чтобы подумать.

Значит, один из их банды – предатель; по крайней мере, так считает этот таинственный О.Д., отправивший ему сообщение через Норин смартфон.

О.Д.

Один Друг?

Никто, кроме участников их группы, не знал, что ее телефон находится в его нынешней квартире. Так что, чисто логически, О.Д. должен быть кем-то из них.

Один Друг.

Один Враг.

Проблема в том, что исключить нельзя никого.

Йефф ненавидит его еще с событий на Биркагатан, и их отношения отнюдь не улучшились за последние дни.

Хассельквист с двумя «с», конечно, убеждал его, типа, кто старое помянет, тому глаз вон, но это вполне может быть и чистым лицемерием с его стороны. Ведь там, на трассе Е4, Эйч Пи его конкретно изметелил. Облил слезоточивым газом, унизил и к тому же испортил ему его «End Game». Такую несправедливость мало кто проглотит просто так, даже мягкотелый слабак Кент.

С Норой дело посложнее. Но теперь очевидно, что она устраивала поджоги, возможно, и тот самый, от которого он чуть не погиб у себя в квартире, а также и несостоявшийся поджог магазинчика Манге. Эйч Пи также не до конца оставил мысль и о том, что она отравила его с помощью своих лошадиных пилюль.

Последнее имя в списке – это его старый приятель Фарух Аль-Хассан, он же Магнус Сандстрём. Все тот же мифоман Манге, который вместе с приснопамятным Гейм-мастером кормил его всяческим враньем, так что Эйч Пи даже не попытался вычленить, что же из пережитого им за последние два года было на самом деле, а что – Игрой.

Так или иначе, неслабый набор подозреваемых, удачного расследования тебе, Коломбо!

Так почему же он просто не остался дома? Зачем стал подвергать себя риску во всем этом безумном проекте? Вот они, вопросы, на которые нет нормальных ответов…

Питеру Фальку[104] точно пришлось бы работать сверхурочно.

* * *

Спустившись по эскалатору, Ребекка успела вскочить в набитый битком вагон за долю секунды до предупреждающего сигнала, и двери за ней закрылись. Потные туристы, большая часть с сумками на поясе, в кепках и с бутылками воды, что явно указывало на то, что это американцы. Она очутилась в толпе, и ей не за что было держаться. Кто-то притиснулся к ней сзади, а она попыталась отодвинуться немного в сторону, насколько это возможно. Похоже было, что кондиционер работал, потому что его шум в сочетании с грохотом поезда метро не позволяли расслышать, о чем говорили люди. Человек у нее за спиной снова стал на нее наваливаться, и она уже было собралась обернуться, чтобы объяснить, что ей некуда дальше сдвинуться, и тут услышала у самого уха знакомый голос.

– Не оборачивайся!

– Манге, какого?!.

Краем глаза она заметила бейсбольную кепку и пару темных очков.

– Нет, только, ради бога, не оборачивайся…

Он уперся ей ладонью в спину.

– О’кей.

Ребекка продолжала смотреть в другую сторону. Все это по меньшей мере как-то глупо, и если бы его голос не звучал так тревожно, она бы давно уже наплевала на его инструкции.

– Я тебе кое-что послал, – прошептал он. – Прочти, и тогда поймешь, как обстоят дела…

– Но, Манге, это же…

Она стала оборачиваться.

– Нет-нет, оборачиваться нельзя. Они за тобой следят, он за тобой следит!

– Кто, Манге? Кто за мной следит?

– Саммер, естественно.

Его голос звучал испуганно.

– А зачем ему это, Манге? Насколько я знаю, он вовсю ищет тебя. Он бы очень обрадовался, если бы я вас свела…

Вагон дернуло, и на мгновение она чуть не упала навзничь, но плотно упакованные вокруг нее тела помогли ей удержаться на ногах.

– Не надо о таком шутить, Бекка, – прошептал он.

– Я не шучу, Манге. Хенке уже пытался убедить меня в том, что дядя Таге на самом деле Гейм-мастер, а теперь вот твоя очередь. Но, в отличие от вас двоих, Таге Саммер мне помог, несколько раз спас мою шкуру…

По громкой связи объявили станцию, название которой Ребекка не расслышала, и поезд начал медленно снижать скорость.

– К тому же у тебя есть кое-что, что принадлежит мне… – сказала она.

– Что-что?

– Не прикидывайся, будто не знаешь. Банковское хранилище на Свеавэген. Ты выкрал металлический ящик, принадлежавший моему отцу, из моей банковской ячейки. Я видела тебя на видео…

– Не знаю, о чем ты говоришь, Бекка, – как-то слишком быстро ответил он. – Дело в том… – Он стал еще ближе говорить ей на ухо. – Игра, она как тесты Роршаха, такие чернильные пятна, ну, ты знаешь. Мозг сам толкует события и заполняет пустоты. Человек видит только то, что хочет видеть, Ребекка…

Поезд подъехал к перрону, резко затормозил, и снова она чуть не упала. Двери открылись, народ начал толкаться со всех направлений. Снова вернув себе равновесие, Ребекка оглянулась, но Манге уже не было. Только через некоторое время она обнаружила телефон, который он подсунул ей в карман. Блестящий, серебристый, со стеклянным сенсорным дисплеем.

Глава 23

Spheres of reality[105]

Теперь у нее сложилась почти вся эта головоломка. По крайней мере, ей так казалось.

Отец, Андре Пеллас, ядерная программа, банковская ячейка, Таге Саммер… Цепочка становилась еще длиннее, если включить в нее самое невероятное: револьвер, улицу Свеавэген и Улофа Пальме[106]… Но пока что Ребекка старалась не слишком давать волю своей бурной фантазии. Вместо этого уже несколько дней она продолжала перебирать в голове скороговорку:

Отец и Андре/дядя Таге вместе служат в миссии ООН.

Папу несправедливо увольняют со службы за поступок, который он считает правильным.

Дядя Таге берет папу на службу в секретную ядерную программу. Посылает его с секретными заданиями в США для обмена информацией с американцами. И продолжает делать это много лет, несмотря на то, что проект официально закрыт. До тех пор пока одна газета не начинает во всем этом рыться в середине 80-х. Тогда в панике проект закрывают раз и навсегда, и отца снова без предупреждения выгоняют, а весь их труд, всё, во что он и дядя Таге верили многие годы, оказывается выброшено в мусорную корзину.

И все это – вина правительства Пальме…

Дурнота, преследовавшая Ребекку с момента посещения клаустрофобической каморки Туре Шёгрена, никак не проходила. Она встала с дивана, подошла к окну и распахнула его настежь. Улица внизу была совершенно темной, без малейших признаков жизни. Кроны деревьев напротив не позволяли разглядеть что-либо в глубине парка дальше чем на десять метров. И на миг ей показалось, что там среди теней кто-то стоит, стоит и наблюдает за ней. Ребекка знала, что это ей только показалось, и все же решила задернуть одну штору, когда снова села на диван с ноутбуком.

Найти психологический портрет подозреваемого на Википедии заняло одну минуту:

Одиночка, мужчина с расстройством личности, ведомый ненавистью к Пальме. Вероятно, в течение всей жизни испытывал проблемы в отношениях с людьми, особенно с разного рода авторитетами. Интроверт, одинок, испытывает проблемы личностного свойства, но не психопат. Его состояние тесно связано с ощущением «неудавшейся» жизни. Неудачи приводят его в состояние депрессии, которая переходит в стадию паранойи. Когда/если личности подобного типа начинают совершать преступления насильственного характера, их возраст, как правило, составляет 35–45 лет…

В 1986 году ее отцу было сорок пять. Амбициозный, разочаровавшийся неудачник, к тому же параноик. Из тех, что никогда не забывают о том, что с ними поступили несправедливо, будь то в реальности или в их воображении.

Никогда и ни за что не забывают…

Все, что теперь нужно, это оружие, О.У.У.П. И кое-какое содействие…

Потому что вдруг он был не один? Вдруг его кто-то аккуратно подтолкнул в нужном направлении, кто-то, кому он доверял? Беседа по телефону, сообщение о времени и месте… Больше ничего и не требовалось. Возможно, папа думал, что у него в жизни появится новый шанс? Что он снова станет частью чего-то большого, где его услуги снова понадобятся? Что он снова станет кем-то?

Снова вернется в Игру.

История повторяется…

Но что-то здесь не складывалось; был в головоломке маленький фрагмент, не встававший на место. Проблема только в том, что Ребекка не могла понять, какой.

* * *

Белый фургон взобрался на вершину пригорка, затем въехал на небольшой, выложенный каменной плиткой двор в окружении старых сельскохозяйственных построек в форме буквы «Г».

– Ну, вот, мы на месте.

Нора осторожно положила руку на плечо Эйч Пи, но он уже проснулся несколько минут назад, когда машина съехала с асфальтированной дороги на грунтовую. Ворота сарая были распахнуты, и Хассельквистишка въехал в них задом с миллиметровой точностью. Маленький красный «Фольксваген Поло» Манге уже стоял там. Йефф тут же выскочил и быстро закрыл за ними ворота. Сам Эйч Пи не торопился вставать с сиденья. Он перепроверил, хорошо ли застегнута хоккейная сумка, лежавшая на полу перед ним, затем потянулся и вдохнул застаревший запах коров и старой соломы.

Глаза не сразу привыкли к темноте. В одном углу сарая Эйч Пи обнаружил несколько больших белых полиэтиленовых пакетов, в которых лежали старые автомобильные шины, несколько канистр для масла и прочий хлам. Тут же поодаль стояла ржавая сельскохозяйственная техника разного рода. Это место явно не использовалось по назначению уже лет пятнадцать. А может быть, и еще дольше.

– Привет, добро пожаловать!

– А, здорово! – пробормотал он, не глядя в глаза поприветствовавшему его Манге.

– Ну, пошли…

Манге пошел вперед, обходя препятствия, пока не дошел до какой-то двери в другом конце сарая. Остальные – за ним, самый последний – Эйч Пи.

– Смотрите только под ноги, тут пол не очень-то.

Манге открыл эту дальнюю дверь, и они попали в небольшой коридорчик, а затем – в маленькую кухоньку. Пахло сыростью и свежесваренным кофе. В памяти Эйч Пи немедленно всплыла лесная избушка Эрмана. Но та была в гораздо лучшем состоянии, чем это место. На стенах ободранные старые обои, кое-где с пожелтевшего подвесного потолка капала вода, там и сям прогнили половые доски, в которых зияли дыры. Посреди комнаты стояли складной походный стол и пять стульев.

– Так, значит, вот где ты прячешься, – проговорил Эйч и ткнул пальцем в спальный мешок и раскладушку в одном углу. – Тебя Бетул, что ли, из дома выгнала?

Манге пожал плечами.

– Сейчас безопаснее всего быть здесь… – ответил он. – Кто хочет, может выпить кофе.

И он взял бумажный стаканчик и налил себе кофе из термоса, стоявшего на столике. Пока остальные следовали его примеру, Манге сел. Он достал небольшой ноутбук, открыл его, а затем повернул так, чтобы всем был виден монитор.

– О’кей, все готово. Операция «Пункция» начинается ровно через… – Он посмотрел на свои наручные часы. – … девять часов двадцать семь минут и одиннадцать секунд.

Все, кроме Эйч Пи, сверили часы.

– Поедем на фургоне, моя машина останется здесь.

– Нет, нам понадобятся обе тачки… – перебил его Йефф уверенным голосом.

– Я позавчера там был и все осмотрел. Последний отрезок перед скалами – просто грунтовая лесная дорога, мы там застрянем. Если не хотим полкилометра тащить на себе все барахло, то нужно загрузить все в «Поло». Он легче, к тому же переднеприводный, так что проблем быть не должно.

– Н-но, э-э…

Голос Манге звучал так, как будто он собирался что-то возразить, но потом передумал.

– О’кей, так и сделаем. Хорошо придумал!

Он кивнул Йеффу, который довольно улыбался, и продолжил:

– Давайте еще раз все проговорим. Затем я предлагаю переодеться и перед отъездом полчасика потренироваться со всем этим барахлом. Отсюда ехать час пятьдесят три, затем двадцать минут на разгрузку, что означает, что у нас еще масса времени, которое надо как-то убить. Если кто-то хочет пройтись, то тут за сараем есть озерцо. Бутерброды и вода в сумке-холодильнике вот там… – Он указал пальцем в угол. – Туалет не работает, но есть старый толчок на улице за сараем.

– А-а-а, да здравствуют традиции!.. – засмеялся Эйч Пи, но отклика не получил.

Вот лохи тупые, юмора не понимают!

Ну и хрен с ними. У него есть семь часов на то, чтобы выяснить, кто тут друг, а кто враг. Неплохо бы начать прямо сейчас.

* * *

Письмо оказалось на ее коврике перед дверью вместе с утренней газетой – конверт с прозрачным окошком, в котором были ее имя и фамилия. Сначала Ребекка решила, что это пришел какой-то счет, поэтому не стала открывать его сразу, а решила налить себе кофе и сесть на диван. Но вскрыв конверт, она поняла, что в письме что-то совсем другое. Лист формата А4 с ее именем сверху и всего двумя строчками. На первой – адрес веб-страницы. На второй – два грустных смайлика.

Манге, кроме него, некому. Она взяла этот лист и села перед компьютером, ввела веб-адрес и нажала на «enter». Появилось окошко регистрации с двумя строчками для логина и пароля. Немного посомневавшись, Ребекка вписала в верхнюю строчку свое имя полностью. Но о том, какой тут может быть пароль, она не имела ни малейшего понятия. Повертев в руках конверт, тоже не нашла ни малейшего намека. В конце концов она напечатала «Манге» и нажала на «enter». «Пароль неверный» сообщила ей веб-страница.

Вот черт!

Ребекка сделала еще попытку, на этот раз впечатав в качестве пароля имя «Хенке».

«Пароль неверный. Осталась одна попытка».

Ребекка вышла в прихожую, чтобы посмотреть, не пришло ли ей еще одно письмо с логином и паролем. Но ничего не нашла. Прочтя на всякий случай письмо еще раз, она рассмотрела конверт на свет, чтобы попытаться понять, не содержит ли письмо каких-то скрытых посланий. Но единственным отклонением от нормы было то, что отправитель написал ее имя не с двумя «к», а с одним.

Уж Манге-то должен знать, как пишется ее имя!

Если только это не…

Она ввела в поле пароля «Ребека» и нажала на «enter». Окошко сменило цвет, и она вошла. Сайт напомнил ей страницу «Википедии»; на самом деле, он был так на нее похож, что было трудно увидеть разницу. Но она была уверена, что этой страницы в общедоступной сети нет.

Игра,

также известная как «Цирк», «Шоу» или «Представление» – название секретного военного проекта, запущенного в США, вероятно, где-то в пятидесятые годы. «Игра» – изначально побочная ветвь так называемого проекта «MK-ULTRA», изучавшего различные типы «промывания мозгов» и контроля разума (см. также понятие «Маньчжурский кандидат»). В отличие от проекта «MK-ULTRA», который с помощью различных медикаментов и мощных средств принуждения пытался заставлять своих подопытных объектов выполнять определенные действия, исследователи, задействованные в «Игре», подходили к делу с совершенно других исходных позиций. Используя различные виды мощной позитивной стимуляции, такие, как самоутверждение, признание и почитание кумиров, авторам проекта удалось успешно убедить многих подопытных индивидов выполнять действия, которые они в начале эксперимента указывали как невозможные для себя. В «Игре» подопытных индивидов, из которых у всех наблюдалась склонность к нарциссизму, помещали в различные виды сценариев, подходящих для особенности их психики. Некоторым пришлось пережить ощущения участия в спортивных соревнованиях, другие оказывались в гуще кинофильма или значительного политического события. Общее для всех подопытных было то, что с ними обращались как со звездами и манипулировали ими так, что они воспринимали эту ситуацию так, как будто существовала некая толпа, которая ими восхищалась и следила за каждым их шагом. Усиливая различными способами и без того преувеличенную картину самовосприятия подопытных и делая их главными действующими лицами в некоем масштабном действе, авторам проекта удавалось весьма быстро заставить многих из них раздвинуть границы приемлемого для себя и совершить различные драматические поступки. Некоторые члены из числа военного персонала, связанного с проектом, даже начали делать ставки на то, насколько далеко будут готовы зайти подопытные; отсюда и появилось название «Игра».

И «MK-ULTRA», и все ее побочные проекты были закрыты в 70-е годы, но есть сведения о том, что «Игра» сумела отделиться и начать жить собственной жизнью.

Согласно имеющимся сведениям «Игра», возглавляемая человеком, зовущимся «Гейм-мастером», посредством высокопрофессиональной психической манипуляции убеждает на первый взгляд самых обычных людей совершать необъяснимые и подчас катастрофические поступки. «Игра», согласно этим же сведениям, сумела рекрутировать в свои ряды вспомогательные кадры, так называемых Муравьев, поставляющих информацию и выполняющих простые задания. Они подготавливают почву для более активных участников, которых называют «Игроками».

Существует целый ряд широко известных событий, которые иногда приписывают «Игре», таких, например, как убийства, поджоги, саботаж или крупные кражи; но, как и в случае со всеми остальными теориями заговора, какие-либо реальные улики отсутствуют…

Считается, что отсутствие какой-либо информации связано именно с тем, что «Игра» тратит значительную часть своих ресурсов на то, чтобы скрывать свою деятельность, и тем самым именно отсутствие улик, как это ни парадоксально, признается некоторыми кругами как указание на то, что «Игра» действительно существует.

Ребекка прочла эту страницу минимум трижды, после чего сделала скриншот и распечатала его в нескольких экземплярах на своем принтере. Все это идеально сходилось с разрозненными рассказами Хенке и с ее собственными наблюдениями, но также и с той информацией, которую доверил ей дядя Таге. Эта «Игра», манипулирующая людьми и заставляющая их выполнять различные действия, на самом деле существует. Это некие силы, способные убеждать людей выполнять совершенно безумные поступки. Зафиксировавшиеся на самих себе несчастные, считающие, что мир в полной мере не оценил их уникальные личные качества и величие, к тому же готовые совершить все, что угодно, чтобы наконец-то получить признание.

Именно такие, как Хенке.

И ее отец…

Но чья же версия на самом деле истинная?

Дядя Таге ей помог с этой историей в Дарфуре, когда ее подозревали в совершении служебного проступка, но также и с лицензиями на оружие, а теперь вот и с изображением из банковского хранилища. Он рассказал ей о темном прошлом ее отца, и, несмотря на то, что часть информации Ребекке пришлось в конце концов из него вытягивать, он поведал ей больше секретов, чем позволительно.

С другой стороны, Манге она знает всю свою жизнь, и сама идея о том, что он – глава криминальной организации, по-прежнему кажется по меньшей мере нереальной. Но, конечно же, Манге лгал ей прямо в лицо, он сам в этом признался. Все, что он ей дал, это информация на веб-странице, информация, которая на самом деле ничего не доказывает.

Так чья же версия – правда? Кому можно доверять?

Кто из них двоих может помочь ей спасти Хенке?

Откинувшись на диване, Ребекка снова прокрутила в голове все события последних дней, но чувство, что она что-то упустила, так и не отпустило ее.

* * *

Несмотря на то, что было лето, деревянный стульчак казался ледяным. Между досками двери уборной были большие щели; они пропускали достаточно света, чтобы ему были видны уховертки, сновавшие у порога. Йефф с Хассельквистишкой начали собирать снаряжение сразу же после того, как они все заново обговорили. Эйч Пи надеялся, что у него появится шанс без свидетелей побеседовать с Норой, но она, похоже, предпочитала торчать с Манге на кухне. Поэтому его нераздельным вниманием могла наслаждаться лишь окружающая природа.

Очень недурно потусоваться вот так на пленэре – по крайней мере, летом. Конечно, туалетная бумага отсутствовала, зато здесь была пачка пожелтевших старых газет, которые тоже подойдут. К тому же они решали проблему его извечной жажды чтения во время дефекации.

УПСАЛА НЮА ТИДНИНГ

Так-так, этот номер как раз восемьдесят шестого года, не самый свежий, но тоже сгодится.

Тридцатитрехлетнего мужчину выпустили из-под ареста

Полиция умалчивает о подробностях

А, мужчина тридцати трех лет, первый подозреваемый в убийстве Пальме. Закончил свои дни инвалидом в Штатах, если Эйч Пи правильно помнит…

Кстати, о США. «PayTag» – мерзкие гады, и это еще мягко сказано. Они с Гейм-мастером уже несколько раз его надули, подвергли пыткам в Дубаи, а затем использовали в качестве инструмента для потопления «ArgosEye», чтобы сделать веселую соломенную вдову Анну своей новой суперзвездой…

И что он за это получил? Всего-то «лимон» в качестве капли бальзама на его раны. Эта цифра, наверное, лишь малая кроха в бухгалтерии «PayTag», чертова погрешность при округлении! К тому же в последние недели они вообще пытались его угробить, и им это почти что удалось. А теперь вся полицейская рать Швеции его ищет… Так почему же он такой кретин, что снова пошел на то, чтобы соваться башкой в пасть льва?

Н-да…

Безусловно, месть – это мощный стимул, охрененно мощный. Уже одна только мысль о том, какая рожа будет у Гейм-мастера, когда они запустят немного камешков в механизм их главного спонсора, стоила всех рисков. Он, Блэк и Анна Аргос орут друг на друга в одном помещении… Вот это песня, черт подери!

Но были и другие факторы.

Драйв.

Охота.

К тому же есть целая куча загадок, которые ему нужно разгадать, и не только в отношении его нынешней банды.

Кто такой Спаситель? Где находится Лабиринт Люттерн, где, по всей вероятности, и будет спрятана бомба? Против кого она направлена?

И, возможно, самое главное: как в это уравнение вписывается Ребекка?

* * *

Она сидит на пассажирском сиденье. Папа за рулем, мама с Хенке сидят сзади. Они кружат по узким улочкам, и, только увидев огромную церковь на возвышении слева, она понимает, где они находятся. Улица Дёбельнсгатан, рядом с церковью Святого Юханнеса по пути к гряде Брункеберйсосен. Хенке лет шесть-семь, не больше, и он ноет там, сзади. Мама пытается его успокоить, объяснить ему, что они уже скоро приедут. Папа ничего не говорит, но она видит, как ходят его челюсти.

– Ну, когда уже мы приедем? – ноет Хенке, и она оборачивается назад, чтобы помочь маме.

И тогда она увидела его. Он стоит совершенно неподвижно, немного в глубине темного кладбища и, похоже, наблюдает за ними, когда они медленно проезжают мимо на машине. В одной руке она замечает огонек сигары. В другой – трость. Не зная сама почему, она поднимает руку и машет ему.

– Ты знаешь Джона Эрнеста, Ребекка? – растягивая слова, спрашивает ее мама.

– Молчать! – вдруг взревел отец, и Хенке тут же начал плакать. – Угомони его немедленно, черт подери!

Она видит, как побелели костяшки его пальцев, обхвативших руль. Мама что-то кричит ему в ответ. Она поднимает руки и прижимает их к ушам.

– Ты знаешь Джона Эрнеста, Ребекка?

Машина продолжает медленно скользить вперед по снежной слякоти, и она тут же понимает, куда они едут. Одновременно с тем, как они въехали на верх подъема и улица Дёбельнсгатан перешла в улицу Мальмшильнадсгатан, сценарий внезапно поменялся.

И теперь за рулем сидит уже взрослая Ребекка. С заднего сиденья по-прежнему слышен плач Хенке, но, посмотрев назад, она видит лицо Таге Саммера.

– Вперед, Ребекка, а не назад. Ты должна смотреть вперед, – говорит он таким печальным тоном, что у нее заныло сердце.

И в тот же миг, как она поворачивается вперед, она видит его, прямо перед капотом машины. Одетый в темную куртку с поднятым воротником мужчина. Видимо, он поднялся по крутой лестнице справа. Той, что ведет вниз к улице Туннельгатан, где лежит умирающий премьер-министр.

Она дергает ручной тормоз, колеса блокируются, но машина продолжает катиться по слякоти вниз.

Прямо на него.

Плач Хенке переходит в вопль.

Она отпускает ручник, затем снова его дергает. Пытается найти какую-то опору.

Но это бесполезно. Мужчина поворачивает голову, поднимает руку перед собой, чтобы защититься. И тогда в его другой руке она видит револьвер.

– Папа, не-е-е-ет!!! – вопит Хенке.

Или это ее собственный крик? Затем она слышит другой голос издалека. Кто-то зовет ее по имени: Ребека, Ребека!

И просыпаясь, она, наконец, понимает, что не так.

Ее имя.

Полежав несколько минут на диване, Ребекка поразмышляла на тему того, как эта новая информация вписывается во все то, что с ней произошло в последние дни. Затем встала, взяла мобильник и нашла нужный номер.

– Это я, – сказала она, как только мужчина на другом конце провода ответил. – Думаю, теперь я поняла, как это все связано. Папа, Хенке, Игра, все вместе. Просто объясни мне, что ты хочешь, чтобы я сделала.

Глава 24

Corporate invasion of private memory[107]

Он только что сделал первую утреннюю затяжку и собирался уже зайти за угол сарая, когда услышал их голоса и резко остановился.

– Ему нельзя доверять, ты что, не понимаешь? – шипел Йефф. – Он слишком во всем этом замазан, столько всего натворил!

– Ты хочешь сказать, как и я?

Голос Норы, всего в нескольких метрах от него. Эйч Пи прижался к стене и навострил уши.

– Это не одно и то же. Этот парень начисто лишен каких-либо принципов.

Ага, значит, влюбленная парочка не доверяет и Манге тоже – во всяком случае, один из них. Может быть, имеет смысл даже поставить Йеффа на одну ступень выше по уровню умственного развития; похоже, что парень не так глуп, как выглядит.

– Все заслуживают второй шанс, Йефф. К тому же он нам нужен.

– У меня нет проблем с тем, чтобы давать людям второй шанс, Нора, но тогда он должен хотя бы раскаяться. Показать, что изменился. Но он по-прежнему думает только о себе, и не говори, что ты этого не заметила!

Эйч Пи не смог удержаться от улыбки. Немного любовного воркования тут, в деревне…

– Просто ты злишься из-за того, что он залил краской твою дверь… – Тут улыбка Эйч Пи резко куда-то делась. – Из-за этого мне пришлось просидеть семь часов в офтальмологической «травме», не забыла?

– Конечно, помню, и я очень тебе благодарна за то, что ты, Йефф, делаешь это ради меня…

Эйч Пи зло улыбнулся. Мало того, что это они о нем говорят. К тому же у Норы появился этот мягкий тон в голосе, который ему так не нравился.

– Я буду вечно благодарна тебе за твою помощь. Без тебя я по-прежнему была бы в Игре… – продолжила она.

На секунду стало тихо, и Эйч Пи даже почудилось, что они поняли, что он их подслушивает.

Но затем Нора снова заговорила:

– Ты же знаешь, как это важно. Не только для меня, но и для всех остальных, для тех, кого они использовали и продолжают использовать. Если у нас все получится, то все закончится…

Йефф пробормотал что-то неразборчивое.

– Дай ему шанс, Йефф, это все, о чем я прошу…

Вот черт!

Догоревшая сигарета обожгла пальцы, Эйч Пи пришлось кинуть ее в траву и несколько раз сильно на нее наступить, чтобы потушить. А когда он осторожно выглянул за угол, то Йефф с Норой уже ушли. Теперь-то он хотя бы больше понимает, что происходит. Очевидно, что Йефф не входит в число больших его фанатов, если вообще когда-то им был. И это явно означало, что короля бройлеров можно вычеркнуть из списка «О.Д.». Напротив, наш Буффало Билл[108] все еще может быть предателем – во всяком случае, пока предательство не касается Норы. Эйч Пи обогнул угол сарая и медленно зашел внутрь. Хассельквистишка с чем-то возился в конце фургона.

– Здорово, Кентуша! – поприветствовал его Эйч Пи через открытую боковую дверь.

Хассельквистишка подскочил и выронил то, что держал в руках. Круглый предмет, похожий на хоккейную шайбу, покатился по полу к открытой двери. Хассельквистишка кинулся за ним, но Эйч Пи оказался проворнее.

– Так, что это у нас тут? – шутливо спросил он, держа шайбу перед собой.

Хассельквист выдернул ее у него из рук.

– Тебе-то какое дело? – прошипел он, и Эйч Пи неосознанно сделал шаг назад.

– Извини, – пробормотал он.

Но Хассельквистишка закрыл сдвижную дверь прямо у него перед носом. Ну, и хрен с ним, он и так успел увидеть надпись сбоку на маленькой шайбе.

Elite GPS 512.

Интересно.

Очень интересно.

Эйч Пи пошел дальше по сараю и вернулся в жилую часть. Манге сидел, склонившись перед компьютером, и даже не поднял голову, когда Эйч Пи вошел в кухню.

– Приветик, – сказал он каким-то странно высоким голосом.

Эйч Пи только кивнул в ответ.

– Слушай, Эйч Пи, я знаю, что ты на меня злишься…

– Да ладно тебе…

– … и у тебя есть на это все основания. Я солгал тебе – несколько раз подряд к тому же. И я на самом деле прошу за это прощения…

Он как-то неуверенно улыбнулся.

– Но и это правда – я действительно пытался тебе помочь. Все время прикрывал тылы… И тебе, и Бекке…

– Что ты знаешь о Бекке?

Манге скорчил гримасу.

– Не так много, как мне хотелось бы. У меня есть надежный источник у Саммера, но единственное, что я знаю, это что они с Беккой несколько раз встречались. Похоже, что она Саммера очень интересовала – во всяком случае, это сомнений не вызывает, – но я так и не смог выяснить, как она во все это вписывается. Как я и говорил, Гейм-мастер не будет о чем-либо кому-либо рассказывать просто так. Во всяком случае, насколько я знаю, ей сейчас непосредственная опасность не грозит. Похоже, что Саммер сейчас полностью сосредоточился на тебе…

– Ладно, хорошо. – Эйч Пи сделал глубокий вдох. – Что такое Лабиринт Люттерн и кто такой Спаситель? Какое они имеют ко всему этому отношение?

– Чт-т-то?

– Да, ладно, Манге, не притворяйся дурачком. Квартира рядом с моей, мастерская, змеи…

Впившись в Манге взглядом, он искал малейших признаков слабости. Но ничего не обнаружил – ни бегающего взгляда, ни непроизвольного подергивания мышц лица.

– Честно говоря, Эйч Пи, я понятия не имею, о чем ты говоришь…

– И ты рассчитываешь, что я на это куплюсь? Теперь твой рейтинг доверия не очень-то высок, Манге…

– Ладно тебе, Эйч Пи, я же извинился…

Голос Манге тоже прошел тест на достоверность – ни малейших колебаний.

– Как я уже говорил, я не в курсе всего происходящего. Гейм-мастер не позволяет никому другому видеть целостную картину. Я владею только ее маленькими фрагментами. Но ты расскажи мне, пожалуйста, об этой квартире. Все как-то связано одно с другим…

Эйч Пи смотрел на Манге в упор и думал, что ему делать. Конечно, Манге – лжец, но его ложь на самом деле имела благие намерения. Ведь, несмотря ни на что, они старые друзья… уточнение: лучшие друзья! Он всегда воспринимал Манге как труса, компьютерного ботаника, а в последние годы вообще как придурочного муслима, находящегося под каблуком у стервы-жены. Но, как ни трудно было в этом признаться, он ошибался. Манге никакой не трус; парень продемонстрировал, что способен очень на многое. К тому же теперь, оглядываясь назад, можно констатировать, что он, Эйч Пи, подозревал Манге с самого первого дня, с той самой секунды, когда нашел этот чертов мобильник в электричке. Так что, в некотором роде, он обманут не на все сто процентов. Кое-что он все-таки сообразил. Но о некоторых вещах, пожалуй, все-таки стоит умолчать. Не помешает иметь некоторое информационное превосходство.

– Это может подождать, – сказал Эйч Пи. – Напомни мне тогда, почему я должен согласиться на весь этот идиотский план?

– Конечно, напомню, легко! – В голосе Манге явно прозвучало разочарование. – Значит, так…

Он снова сел к столу и развернул ноутбук так, чтобы Эйч Пи видел монитор.

– Я составил список клиентов, которые уже начали размещать свои данные внутри этой горы. Садись рядом!

Манге указал жестом на один из стульев, открыл экселевский файл и начал медленно прокручивать вниз свой список.

– Реестр транспортных средств, Налоговое ведомство, полиция, таможня, три банка биологических материалов, в одном из которых уже хранится пятьсот тысяч проб образцов ДНК. Далее: Государственная стоматологическая служба, Государственный реестр персональных данных и адресов, Центральная избирательная комиссия, а также еще целый ряд мелких ведомств. В принципе все теле– и интернет-провайдеры подписали с ними контракт еще до вступления в силу Директивы Евросоюза о сборе и хранении персональных данных, что означает, что все телефонные разговоры, IP-адреса и эсэмэс-трафик уже находятся в «Форте».

– О’кей, примерно так я и думал… – пробормотал Эйч Пи.

– Что?

– Несколько недель назад они записали и прокрутили мне весь мой интернет-трафик плюс все мои эсэмэски тебе и Бекке. Небольшое предупреждение, чтобы показать, что я у них под контролем. Я не очень-то понял, как им удалось все это добыть так быстро из стольких разных источников. Но теперь я понимаю. Все, что им нужно было сделать, это нажать на пару кнопок…

Манге кивнул.

– Продолжай… – Эйч Пи махнул рукой.

– О’кей, ты, конечно, понял самое важное. Но вскоре к списку присоединятся несколько крупнейших розничных продуктовых сетей, а после этого – почти все остальные крупные торговые компании с разными обширными клиентскими клубами. Все до смерти боятся, что их базы данных куда-то просочатся и клиенты потеряют к ним доверие. Но интереснее всего, пожалуй, то, что скрыто в самой глубине горы…

* * *

– Привет, Людде, это Ребекка. Извини, что звоню так рано…

– Э-э, нет проблем. Я уже проснулся…

Она слышала, что он говорит неправду, поэтому дала ему несколько секунд на то, чтобы прийти в себя.

– Что я могу для тебя сделать, Нурмен? – спросил он уже менее сонным голосом.

– Я хочу вернуться на службу.

– Э-э, о’кей. Я думаю, проблем не будет. Позвони в отдел кадров после девяти, они тебе помогут. Оформление занимает пару недель или что-то в этом роде…

– Нет-нет, у меня на все это нет времени. Я хочу вернуться сейчас, немедленно. Свадьба завтра, а ты сам сказал, что у вас все телохранители наперечет.

– Да-да. Но ты же сама понимаешь…

Людде закашлялся.

– В общем, пока тянется вся эта история с твоим братом, я не могу тебя взять, как бы мне этого ни хотелось. Стигссон просто выйдет из себя, как только я это предложу…

– Спроси!

– Что?

– Позвони и спроси его!

– Я что-то не очень понимаю тебя, Нурмен…

– Я прошу тебя позвонить Стигссону и спросить его, не будет ли он против, если я вернусь на службу. Пожалуйста, сделай это, прямо сейчас!

Наступило десятисекундное молчание.

– Да, конечно, – пробормотал он наконец. – Но я и так знаю, каким будет ответ.

«Я тоже знаю», – подумала Ребекка.

* * *

– Самый нижний этаж горного хранилища предназначен для одного особенного клиента. Все это строго секретно…

Манге оглянулся через плечо, как будто волновался из-за того, что кто-то может их подслушивать.

– Но лично я думаю, что именно этот клиент – из ряда вон выходящий. Возможно, именно секретный арендатор нижнего этажа и стоит за всей «PayTag Group». Но вместо того, чтобы рисковать дорогостоящим брендом, они используют «PayTag» в качестве декорации, ветрового стекла, о которое разбиваются мошки, пока реальные власти предержащие сидят себе комфортно и безопасно на переднем сиденье.

– И кто же это может быть?

Манге пожал плечами.

– А сам-то ты что думаешь? Какие компании имеют самый большой вес в информационной сфере? Какие из них постоянно разрабатывают новые сервисы, чтобы вытянуть из нас, чем мы занимаемся в данный момент, где находимся, какие слова вводим в поисковик и даже что думаем?

Эйч Пи задумался на несколько секунд.

– Кандидатов много. Браузеры, социальные сети…

– Ты на правильном пути, юный падаван…

Манге захлопнул крышку ноутбука.

– «Гугл», «Фейсбук», «Твиттер» и еще несколько других поняли то, что нам, идиотам, никак не удается осознать.

– И это?..

– …то, что информация – новая международная валюта. Добудешь себе достаточно много информации – и тогда все захотят вести с тобой бизнес. Только посмотри на биржевые котировки «Фейсбук». Конечно, они меньше, чем надеялись его хозяева, но это три-четыре «Эрикссона», вместе взятых. А ты знаешь, Эйч Пи, каковы их активы? Ну, угадай! И это не телефонная компания, за плечами которой десятки лет научных исследований и десятки патентов. То, чем владеет «Фейсбук», и то, что стоит все эти миллионы, их важнейший актив, – это…

– … пользователи, – пробормотал Эйч Пи.

– Совершенно верно! Или, может быть, еще точнее, это информация, которую сами пользователи выкладывают. В системе можно отследить всю последовательность событий, комментарии, обмены информацией, фотографии, плэйлисты, лайки…

Манге начал краснеть.

– А как можно предвидеть будущее, Эйч Пи? Ну, да, посмотрев на прошлое, это основа для любых прогнозистов. Чем больше у тебя информации о прошлом, тем надежнее прогноз о будущем. Но представь себе…

Манге сделал секундную паузу, чтобы перевести дыхание.

– Представь себе, что прошлое ВСЕХ ЛЮДЕЙ собрано в одном и том же месте. Государственные и медицинские реестры, сводки покупательского поведения, предпочтения людей, взятые из соцсетей и интернет-браузеров… Все это в одной гигантской базе данных! И все, что требуется сделать, это сопоставить информацию. После чего достаточно просто вбить в поисковик нужные слова – и можно отследить тенденцию. У скольких в этом году обнаружили рак, сколько людей предпочитают белые автомобили синим, какие возрастные категории более склонны к насилию, кто больше всего ищет определенный бренд, кто активнее всего ведет себя в «Твиттере», где они живут, какую музыку слушают, какие книги читают и что покупают в крупном супермаркете в среду перед днем зарплаты…

Он снова сделал паузу, чтобы перевести дух.

– Тот, кто контролирует прошлое, управляет будущим. Оруэлл написал это в романе «1984», и у него, несомненно, были основания так думать. Хотя я считаю, что проект «PayTag» пошел гораздо дальше…

Манге снова сделал паузу, а Эйч Пи не смог удержаться от того, чтобы податься ближе к нему.

– Тот, кто управляет будущим, Эйч Пи, кто будет им управлять, – без малейших сомнений, это, на самом деле, тот, кто владеет прошлым. А это именно то, в чем заключается суть проекта «PayTag»!

Эйч Пи закурил. Делал он это медленно, чтобы потянуть время и успеть подумать. Такую инфу, по меньшей мере, немного трудно переварить. К тому же это уже не первая теория заговора, которую он слышит. В прошлый раз Эрман рассказывал ему об «Игре», теперь Манге рассказывает ему о «PayTag». Но если он, Эйч Пи, чему-то и научился за последние два года, так это тому, что нельзя сбрасывать со счетов никакую теорию, какой бы невероятной та ни казалась. Нет дыма без огня – во всяком случае, в том, что касается Игры. К тому же рассказ Манге отлично вписывался в ту демонстрацию, которую он сам увидел на мониторе библиотечного компьютера. А может быть, все это даже вписывается и в небольшой запасной план, которые постепенно начал вырисовываться у него в голове. И это даже лучше…

Глубоко затянувшись сигаретой, Эйч Пи медленно выпустил дым в потолок.

– О’кей, Манге, я понял, о чем ты говоришь. Но, честно сказать, мне глубоко наплевать на то, чем занимается «PayTag». Все, чего я хочу, это вломить по самые помидоры Гейм-мастеру, Анне Аргос и Блэку. Ну и, к счастью, наши с тобой интересы здесь совпадают. В том смысле, что у нас общий враг…

Он снова затянулся, после чего обстоятельно затушил сигарету в старом битом кофейном блюдце, стоявшем на столе.

– Дело в следующем, Манге: если тебе нужна моя помощь, то ты окажешь мне взаимную услугу. Я должен связаться с Рехиманом, немедленно. Мне нужно поговорить с ним так, чтобы никто другой не мог нас слышать.

Манге поднял глаза от монитора.

– Чт-то… а зачем?

– Сейчас я не хочу об этом рассказывать. Ты просишь, чтобы я тебе доверял, и я прошу того же. Но для галочки мы можем назвать это платой за мое участие во всем этом…

И он махнул рукой в сторону пожелтевшего потолка. Манге окинул его долгим взглядом; казалось, что он размышляет.

– О’кей, так будет правильно… – пробормотал он наконец.

Постучав по клавишам, Манге отрыл откуда-то ручку и бумагу и написал на ней номер.

– Вот, сейчас он в Сети, так что можешь ему позвонить. Там, в ящике, есть несколько телефонов с картами предоплаты. Когда будешь готов, разрежешь симку и выкинешь кусочки в лесу, хорошо?

– Да, конечно, без проблем…

Манге снова окинул его продолжительным взглядом.

– Ты понимаешь, во что ввязался, Эйч Пи? Это не детская забава. Если что-то пойдет не так…

– Конечно, не беспокойся, у меня все под контролем. Я уже не в первый раз воюю с Гейм-мастером…

– Да уж, это правда. Но это первый раз, когда ты будешь делать что-то, идущее вразрез с планами Гейм-мастера…

– Ну, тогда мне повезло, что я не один, – улыбнулся Эйч Пи. – Если все покатится к чертям, то каюк нам всем!

Глава 25

Quests[109]

– Вот, держи! – Он протянул ей ключ от ее оружейного шкафчика. – Полицейское удостоверение и пропуск у тебя тоже там?

Она кивнула головой.

– Тогда забирай все это, а затем немедленно в учебный тир. Ты должна сдать зачет по стрельбе до того, как мы снова выпустим тебя на службу. Если не тренироваться, то быстро теряешь форму…

– Проблем не будет, Людде.

– Ну, да, супер.

– Что-то еще?

Он кивнул.

– Перед тем, как ты туда отправишься, Нурмен, я должен кое о чем тебя спросить. Как, черт подери, тебе удалось сделать так, что Стигссон разрешил тебе вернуться на службу?

– А, это… Можно сказать, что я попросила содействие у общего друга. – Ребекка улыбнулась и окинула его долгим взглядом.

– А ты не можешь как-то поподробнее развить эту тему для твоего шефа?

Она глубоко вдохнула.

– Не сейчас, Людде. Может быть, когда-нибудь позже…

– Ладно…

Он по-прежнему смотрел на нее вопрошающе.

– Ты же знаешь, Бекка, где ты работаешь? – сказал он затем приглушенным голосом.

– Не беспокойся, Людде, ты же хотел, чтобы я вернулась, и вот я здесь. Будь пока доволен этим, – с улыбкой ответила Ребекка.

Мишень повернулась, когда Ребекке оставалось еще десять метров до пульта, и задолго до того, как осознанная часть ее мозга успела что-либо осознать, она начала движение. Руку под полу пиджака, затем обе к кобуре на ремне. Достать оружие, левая ладонь на затворе. Затем движение вперед и вверх, патрон дослан в патронник. Руки встречаются на рукоятке. Мушка, прицел, цель.

Два быстрых хлопка.

Мишень отвернулась.

Ребекка взвела курок большим пальцем и продолжила двигаться вперед. К ней лицом повернулась новая мишень, на этот раз где-то поодаль справа. Ребекка стреляла, даже не думая о результате. Быстро взводила курок и продолжала движение вперед. Две мишени начали поворачиваться одновременно, и она прострелила первую еще до того, как обе успели остановиться.

Затем вышла осечка.

Ребекка стукнула левой рукой по дну магазина и быстро передернула затвор, отчего упрямый патрон выпал на пол. Три быстрых выстрела.

Мишени отвернулись.

– Прекратить огонь, патроны вон! – закричал инструктор по стрельбе.

– Патроны вон, – пробормотала Ребекка.

Она достала магазин, отвела затвор и достала патрон из казенной части. Затем, отпустив затвор, убрала пистолет в кобуру и сняла наушники. Все мишени поднялись с громким гудением, но Ребекка не стала смотреть результат. Инструктор по стрельбе прошел мимо нее, быстро обошел мишени и затем вернулся. Она слышала, как он присвистнул.

– Слушай, Нурмен, неплохо отработала… Что скажешь?

– Так точно, – ответила она.

– Я вообще-то время не засекал, но если бы засек, то думаю, что ты стреляла на уровне рекорда тира. Я позвоню Людде прямо сейчас и сообщу, что за стрельбу у тебя зачет. Пожалуйста, поставь метки сама… – Он протянул ей рулон черной клеящейся бумаги.

– Да, конечно.

Инструктор повернулся к ней спиной и пошел к выходу. Ребекка оторвала четыре маленьких кусочка бумаги размером с почтовую марку и отложила рулон в сторону. По пути к мишеням она подобрала с пола зеленый холостой патрон, который инструктор по стрельбе тайком подсунул ей в магазин, из-за чего вышел перерыв в ведении огня. Все отверстия расположились в смертельной зоне. Дырки в трех парах сели так близко друг от друга, что представляли собой одно отверстие; оставшиеся две дырки отделяла друг от друга лишь миллиметровая полоска картона.

* * *

– Отлично, тогда до связи. Заранее спасибо за помощь…

Он закончил разговор, снял заднюю крышку, вынул аккумулятор и СИМ-карту. Как раз в тот миг, как он сломал ее пополам, из-за угла вырулил Хассельквистишка.

– Э-э, здорово, Эйч Пи… я просто хочу тебе тут кое-что объяснить…

– Давай, конечно.

Он повернулся к Хассельквисту спиной и выкинул половину СИМ-карты в ближайшие заросли крапивы.

– Эта штука в автомобиле…

– Ты имеешь в виду эту хрень с GPS?

Он швырнул вторую половину симки куда-то в елки.

– Ну, да… Понимаешь, я нашел его как раз, как ты явился. Выгружал вещи и наткнулся на сумку, запихнутую под сиденье. Когда я ее оттуда вытащил, оттуда и выкатился этот GPS-передатчик. И в этот миг ты открыл дверь…

– Понятно…

– Это твой?

– Чё? – Эйч Пи обернулся.

– Твоя GPS-хрень?

– А-а, теперь дошло, Кентуша… Нет, это не моя хрень.

– Хорошо, я просто хотел узнать. Ты же сидел на самом заднем сиденье…

Эйч Пи покачал головой.

– Нет, сэр, это не мое. А он изначально не прилагался к фургону?

– Вряд ли…

– В таком случае я предлагаю тебе немедленно от него избавиться.

– Ясное дело, только спрошу сначала Йеффа, может, это его. Он же ездил на фургоне пару дней, когда разведывал все…

– Хорошо, спроси.

– Тогда скоро увидимся.

Хассельквистишка свалил, а Эйч Пи подождал еще с минуту, прежде чем доставать из кармана штанов новую СИМ-карту. Он вставил ее в телефон, который ему выдал Манге, включил его и набрал ПИН-код. СМС-сообщение пришло почти немедленно.

Готово!

Номер скрыт, но он и так знает, кто его отправил. Чертов Рехиман не на шутку шустр.

Они переоделись в тишине. Черные гидрокостюмы, резиновые носки, а также неопреновые лыжные маски, быть в которых в такую жару – невыносимая мука. Эйч Пи свою немеделенно стащил. Вот кретин-то!

– Все готово, – сказал Манге из-за открытого багажника «Фольксвагена».

– И все-таки я хочу все перепроверить, – ответил Йефф.

– Но уже пора…

– Успеем, – перебил его Йефф. – Время на проверку оборудования есть всегда…

Похоже, что Манге сдался и не стал спорить, потому что, когда Эйч Пи обошел автомобиль, дверь багажника по-прежнему была открыта.

– Подводный инвентарь, резиновая лодка, баллоны с кислородом, взрывчатка… – перечислял про себя Йефф, тыкая пальцем в черные сумки в багажнике.

От слова «взрывчатка» Эйч Пи вздрогнул; перед глазами встала трасса Е4 два года назад, когда он подключил свой телефон к такой же сумке. Сумке, набитой взрывчаткой настолько, чтобы взорвать целое здание.

Почти два года он считал, что взорвал к чертям собачьим самое сердце Игры. Но, по словам Манге, все это была иллюзия, очень искусно встроенная Гейм-мастером ему в мозг. Настоящая Кощеева смерть находилась не в старом офисном здании где-то в Чисте; на самом деле она закопана глубоко в хранилище внутри горы, в двух часах езды отсюда. Но если все, что он переживал до сих пор, не считая последних двух дней, это всего лишь изощренные игры разума, то где гарантия, что то, что происходит с ним теперь, настоящее?

Над решением этой проблемы Эйч Пи бился уже несколько дней. И, несмотря на то, что он решил довериться Манге, все равно никаких гарантий нет. Вроде бы Манге говорит правду и, насколько обо всем можно судить, верит в собственную историю. А что, если это не его история? А что, если кто-то играет в игры разума с Манге, точно так же, как они делали это с ним? И то, что они собираются сделать, на самом деле лишь часть еще более изощренного плана?

В этом-то и проблема теорий заговора. Как только начинаешь принимать их на веру, уже невозможно сказать, где они на самом деле заканчиваются.

Just because your paranoid, it doesn’t mean they aren’t after you… [110]

– Тихо! – вдруг приказал Йефф и высунул голову из задней двери. – Слышали?

Никто ничего не ответил.

– Что это, Йефф? – квакнул Хассельквист через несколько секунд. – Вон там!

Глухой пульсирующий звук приближался с востока. До Эйч Пи сразу дошло, что это такое. В пару прыжков он подскочил к воротам и начал их закрывать.

– Какого хрена… – завыл Йефф.

Эйч Пи его проигнорировал. Гул приближался все быстрее, стуча в висках, словно отбойный молоток. Ворота уже почти были закрыты, осталось несколько метров, и Эйч Пи всем весом навалился на ручку. Пульсирующий гул уже отдавался между постройками и нарастал так, что вибрацию можно было ощутить грудной клеткой. Похоже, все остальные только теперь поняли, что происходит.

Вертолет, летящий чертовски низко над землей, вот-вот вынырнет над верхушками деревьев. Эйч Пи сделал еще одну попытку закрыть ворота. Но, видимо, сверху из паза выскочил ролик, и створку намертво заклинило.

Согнув колени, он повис на ручке всем весом, обхватив ногами полотно ворот. И тут внезапно ворота подались и поехали прямо ему в грудь. Эйч Пи метнулся в сторону; еще бы сантиметров двадцать, и ему бы размозжило череп.

– Сорри! – воскликнул Йефф, толкавший ворота за другой край.

В следующую секунду вертолет уже был над их двором, а от шума лопастей винта Эйч Пи чуть не оглох. Они с Йеффом инстинктивно пригнулись, пытаясь рассмотреть вертолет через дыры в крыше сарая. Похоже, что тот завис всего в метре над сараем. Эйч Пи бросил быстрый взгляд на остальных. Йефф, похоже, был полностью поглощен вертолетом, то же и с Норой. Хассельквистишка же, напротив, быстро нырнул в фургон.

– Нужно валить отсюда, немедленно! – заорал он, забираясь на водительское место.

– Но мы же еще не всё сделали… – крикнула ему в ответ Нора.

Вертолет по-прежнему висел над ними, и от потока воздуха шифер на крыше уже начал обваливаться. Сначало медленно, а затем все быстрее. Куски шифера отлетали и падали вниз в сарай.

– Кент прав! – заорал Йефф. – Крыша рухнет на нас в любую минуту…

С грохотом на верх фургона упал довольно крупный кусок шифера.

– Я открою ворота, и валим… Гоните, меня не ждите! – крикнул Йефф прямо в ухо Эйч Пи.

Тот кивнул и, пригнувшись, начал пробираться к фургону. Ему на голову упал небольшой кусок шифера, и он инстинктивно поднял руку, чтобы защититься. Послышался сильный удар, затем еще один. Вероятно, одно из шасси вертолета коснулось крыши.

– Давай, Нора! – крикнул Эйч Пи, когда добрался до двери фургона.

Но она, похоже, колебалась. Йефф крикнул ей что-то, что Эйч Пи не расслышал, и махнул рукой в сторону автомобиля. Еще один удар, на этот раз сильнее. На землю совсем рядом с фургоном грохнулся огромный кусок крыши, во все стороны посыпались осколки.

Хассельквист завел двигатель.

– Нужно валить, давай сюда! – снова крикнул Эйч Пи.

Нора посмотрела в его сторону, затем снова на Йеффа. Но тот уже повернулся спиной и открывал ворота. Сверху упал еще десяток кусков шифера, обсыпав фургон градом осколков. Эйч Пи прикрыл рукой глаза. Когда он отнял ее от головы, то увидел, что Нора лежит на земле.

Проклятье!

Выскочив из машины, он обнаружил, что она уже на ногах.

– В машину, Эйч Пи, быстро!

Она пихнула его перед собой. Снова удар, затем скрежет. С потолка валились доски и, похоже, стропила. Нора была белая как мел, по лбу из влажного пятна на макушке струилась кровь. Эйч Пи усадил ее на одно из сидений.

– Йефф! – стонала она.

– Хрен с ним, с бойфрендом, надо валить… – прошептал Эйч Пи.

Сквозь лобовое стекло он увидел, как ворота медленно открываются. Хассельквистик надавил на газ.

– Брат… – простонала она.

– Что?!

– Он мой старший брат, кретин!..

Йефф уже почти отодвинул тяжелое полотно ворот. Под его футболкой на спине и на шее бугрились мышцы; казалось, ткань вот-вот порвется. Фургон начал движение вперед.

Ее брат…

Обхватив подголовник соседнего сиденья, Эйч Пи высунулся из двери и заорал:

– ЙЕ-Е-Е-Ф!

Гора мускулов обернулась, встретилась с ним взглядом. Задние шины фургона буксовали и прокручивались на земляном полу. Эйч Пи высунулся, как мог, и протянул руку. Йефф сделал пару быстрых прыжков. Крыша начала рушиться, шифер секция за секцией валился на пол, раскалываясь на острые, как иглы, осколки, бившиеся о стальной кузова фургона. Кусок размером с ладонь просвистел всего в сантиметре от кончика носа Эйч Пи, но тот этого даже не заметил. Он вытянулся наружу из машины еще на несколько сантиметров.

Йефф рванулся вперед… Наконец колеса за что-то зацепились, и машина пулей вылетела из сарая. В следующий миг вся крыша обвалилась.

* * *

У подъезда Ребекку ждал черный автомобиль. Когда она подошла ближе, водитель открыл дверь и вышел. Но в этот раз это был другой человек, намного моложе, и она не сразу вспомнила, где его видела.

– Привет, Ребекка, меня зовут Эдлер, я адъютант полковника Пелласа… – Он протянул ей руку для приветствия. – Мы мимоходом встречались в квартире в переулке Мария-траппгренд…

– Здрассте, – пробормотала она и пожала ему руку.

Водитель открыл заднюю дверь автомобиля.

– Добрый вечер, дорогая Ребекка, – произнес Таге Саммер. – Извини, что мы приехали вот так, без предупреждения, но у меня для тебя хорошие новости…

В нерешительности Ребекка покосилась на Эдлера. Саммер, похоже, прочел ее мысли.

– Можем говорить спокойно, у меня от Эдлера нет секретов.

– Хорошо… А может быть, поднимемся ко мне? Все-таки приятнее, чем сидеть в машине.

– Спасибо за приглашение, – улыбнулся дядя Таге. – В другой раз – с удовольствием, но сегодня я предпочитаю автомобиль. В квартирах никогда не знаешь, кто тебя слушает…

Он похлопал рукой по сиденью рядом с собой. У Ребекки не осталось иного выбора, кроме как сесть в машину. Эдлер запрыгнул на водительское место, завел мотор и затем медленно выехал на улицу Роламбсвэген.

– Вы нашли Хенке? – спросила она до того, как Саммер успел открыть рот.

– Пока нет, но мы знаем, где находятся он и Сандстрём. Мы ожидаем, что их вот-вот возьмут.

– О’кей, прекрасно. Или, пожалуй, «прекрасно» – неподходящее слово…

– Я понимаю, о чем ты, Ребекка. Но все это ради блага Хенрика, и мы очень тебе благодарны за то, что ты нам помогаешь. Нам обязательно надо взять его до того, как он сделает какую-нибудь большую глупость. Ты понимаешь, что дело не только в револьвере…

Он быстро взглянул на спину Эдлера.

– У нас есть информация о бомбе…

– Что?! Но тогда вы должны отменить свадьбу кронпринцессы…

– Нет, нет, такая постановка вопроса исключена. В этом пункте Двор непреклонен.

– Но риск?

Глубоко вздохнув, дядя Таге пожал плечами.

– В данной связи риск оценивается как приемлемый.

– Но как же так? Если это вправду бомба…

– Информация не подтверждена. У нас слишком мало деталей, чтобы осмелиться предложить такую серьезную меру, как отмена свадьбы. Угрозы взрыва бывают часто, и мой работодатель… – Он вздохнул. – На кону очень многое, Ребекка, гораздо больше, чем ты даже можешь себе представить. Народная поддержка Королевского дома за последние пятнадцать лет уменьшиласть в два раза, в риксдаге полно сторонников республики, которые только и ждут, когда придет их час, а цифры рейтинга при этом продолжают падать…

Он сделал паузу и пожал плечами.

– Конечно, при составлении анализа угроз подобные факторы не учитываются, но ты прекрасно знаешь, как это важно. Все крупные организации одинаковы. Всегда есть ответственное за принятие решений лицо, которое боится потерять работу и поэтому сомневающееся при принятии неприятных, но иногда абсолютно необходимых решений.

Он всплеснул руками.

– И ничто не сможет так укрепить поддержку монархии, как свадьба, мой работодатель понял это уже несколько лет назад. И, увы, все, что об этом писалось, какой бы чушью это ни было, подчеркивало именно этот факт.

– А крестины? Ведь были же не так давно крестины?

Саммер покачал головой.

– Крестины – слишком спокойное событие, в нем нет такого блеска. К сожалению, в наше время есть только две вещи, которые могут заставить нас сплотиться вокруг Королевского дома: свадьба или национальный кризис. Таким образом, чтобы кто-то решился на ограничение, а тем более на отмену торжеств, должно произойти что-то из ряда вон выходящее. К тому же, что касается вероятной бомбы, у нас по-прежнему слишком мало подробностей.

– Так что вам известно? Вы можете мне об этом рассказать?

– Вообще-то нет, Ребекка…

Посомневавшись несколько секунд, дядя Таге через зеркало заднего вида обменялся взглядами с Эдлером, прежде чем продолжить беседу.

– Всего несколько часов назад мы получили наводку на одну квартиру. Мы провели там обыск и нашли некоторые детали, указывающие на то, что там могли изготавливать бомбу…

– А как все это связано с Хенке?

Саммер глубоко вздохнул.

– Эта квартира расположена в переулке Мария-траппгренд, стенка в стенку с квартирой Хенке…

Сердце все чаще билось у Ребекки в груди, но она умело это скрывала.

– Так, подождите, вы хотите сказать, что Хенке… Нет-нет, забудьте об этом. Он и полку-то книжную из ИКЕИ свинтить не в состоянии, а уж бомбу…

– Милая Ребекка, я с тобой полностью согласен. – Саммер аккуратно похлопал ее по коленке. – Мы также не думаем, что Хенрик сам изготовил эту бомбу. Но едва ли может быть простым совпадением тот факт, что изготовитель бомбы делал свое дело в квартире, примыкающей к квартире Хенке. К тому же мы нашли там пару отпечатков его пальцев…

Ребекка покачала головой в знак несогласия.

– Как я и говорил раньше, Хенке попал в опасную компанию. Очень опасную. Люди, которые его сейчас окружают, – эксперты в том, что касается манипуляций другими людьми, они много раз проделывали это раньше. А Хенрик, к сожалению, как ты знаешь…

– Легко внушаем…

– Совершенно верно.

Автомобиль остановился на красный на круговом движении у площади Линдхагенсплан, и оба замолчали. Всего в сотне метров отсюда находилось то место, откуда упал их с Крузе автомобиль после того, как Хенке бросил им в лобовое стекло камень с эстакады. Естественно, он не знал, что в машине – она, но как бы там ни было… Кто-то им манипулировал, заставил бросить этот камень и полностью проигнорировать очевидный факт, что другие люди в результате его действий пострадают. А могло бы это произойти сегодня? При определенных обстоятельствах – безусловно.

– Так что же вы хотите, чтобы я сделала, дядя Таге? – спросила она, когда автомобиль приблизился к мосту автострады.

В его голосе звучала печаль:

– На карту, Ребекка, поставлена жизнь многих людей. Если нам не удастся схватить Хенрика сегодня вечером, мы все должны быть готовы к тому, чтобы сделать все, что угодно, чтобы его остановить. Все, что угодно, понимаешь?

Он сделал секундную паузу.

– Но, естественно, ты можешь отказаться от этой миссии. Никто тебя не осудит. Я могу поговорить с Эскилем Стигссоном…

Они проехали под мостом, и Ребекка не удержалась от того, чтобы посмотреть наверх, на его ограждение. На секунду ей показалось, что там кто-то стоит. Фигура в черном с капюшоном на голове.

– Нет! – произнесла Ребекка как-то излишне громко и заметила, что Эдлер взглянул в зеркало заднего вида. – Нет, дядя Таге, спасибо, в этом нет необходимости, – сказала она, постаравшись максимально собраться. – Как вы правильно отметили, на карту поставлено очень многое. Я благодарна вам за то, что вы уже сделали…

– Пустяки. Нам нужны правильные люди на правильных местах. Люди, которым можно доверять; в этом солидарны и я, и Стигссон, и мои работодатели. – Он снова похлопал ее по коленке. – Ты – копия своего отца, Ребекка, я уже говорил тебе? Верна своему долгу, преданна и надежна, независимо от того, о чем идет речь. Такой набор качеств, к сожалению, все труднее найти в современном индивидуалистском обществе.

Она боялась покраснеть. Если, прищурившись, взглянуть в темную глубину машины, то дядя Таге тоже довольно сильно напоминал ей отца. Осанка, немного старомодная манера говорить. И даже запах был почти тот же: сигары, одеколон после бритья и что-то еще. Что-то такое, от чего у нее ком вставал в горле.

* * *

Он лежал, вжатый в пол, сверху на нем – Йефф. Фургон подбросило, затем протащило по гравийной дороге, из-за чего ножка одного из сидений оказалась между ног Эйч Пи. Как ни странно, он не слышал вокруг ничего, кроме громкого звона в ушах, сверлившего ему череп. Оттолкнувшись ногами от пола, попытался высвободиться. Тут он заметил, что Йефф дернулся, а в следующее мгновение его тяжелое тело отвалилось в сторону. Одновременно с этим к Эйч Пи вернулся слух.

– Какого хрена тут… – прохрипел он.

– Сарай! – заорала Нора.

– Что-о-о? – Он снова попытался встать с пола.

– Сарай взорвался, – орала она, прижимаясь к одному из боковых стекол.

– Крыша обвалилась, затем хлопок… Все небо затянуто дымом, а вертолета уже не видно. Врубаешься, что произошло?

– Взрывчатка… – прокашлялся Йефф.

– Взрывчатка и взрыватели лежали в «Поло» вместе с баллонами. Багажник был открыт. К тому же вон в тех белых мешках внизу были искусственные удобрения…

Эйч Пи с трудом забрался на сиденье рядом с Йеффом. Глаза этого сильного человека были закрыты, но Эйч Пи было прекрасно видно, как вздымается и опускается грудная клетка под его насквозь мокрой футболкой.

Автомобиль перелетел вершину холма, и Эйч Пи снова очутился на полу. Удар, затем резкий поворот влево, и вдруг шум дороги стал другим.

– Молодец, Кент, классный маневр! – воскликнула Нора в сторону переднего сиденья и получила бормотание в ответ.

– Мы уже на шоссе, – сказала она и помогла Эйч Пи подняться.

– А как твое…

Он кивнул на ее окровавленное лицо. Нора положила руку себя на голову, и та тут же стала красной.

– Черт! – воскликнула она. – А я-то даже и не заметила, из-за адреналина, наверное. Там, впереди, у меня лежит аптечка…

Она пролезла мимо него и угнездилась на переднем сиденье. Подавшись вперед, Эйч Пи хотел спросить у нее, не нужна ли ей помощь, но чья-то рука оттащила его обратно.

Йефф уже открыл глаза.

– Спасибо, – кратко произнес он.

– Нет проблем, – промямлил Эйч Пи.

Йефф кивнул, после чего снова закрыл глаза.

– Там дальше есть бензоколонка, сверни туда! – велела Хассельквисту Нора.

Эйч Пи прильнул к боковому стеклу. Над лесом ясно был виден столб дыма, но никаких признаков вертолета.

– У них с заднего хода есть сервисное помещение; сверни туда, отсидимся до темноты! – продолжила командовать Нора.

Хассельквист обогнул здание и въехал в сервисный бокс из листового железа, где вдоль стены стояли в ряд пылесосы и ведра со швабрами. Одинокий пенсионер тер лобовое стекло своего старого «Сааба», в остальном же было пусто. Хассельквист остановил машину, и несколько минут все они сидели в полной тишине. Нора опустила защитный козырек от солнца, с обратной стороны которого было зеркало, чтобы заняться раной на голове.

– Ой, черт, как бо-о-о… – бормотала она, пинцетом доставая из раны острый, как игла, обломок шифера. – Эйч Пи, можешь вот так подержать?

– Конечно. – Он склонился над ее головой.

– Возьми компресс и просто прижми, лучше посильнее.

Сделав, как сказала Нора, Эйч Пи попытался справиться с возникшим от всплеска адреналина тремором в руках.

– Все кончено, – квакнул вдруг Хассельквист. – Они знают, где мы и на какой мы машине. Шансов никаких…

На несколько секунд повисла пауза.

– Ведь никто же из вас не думает, что хренов вертолет оказался там случайно? – На этот раз голос Хассельквиста звучал более уверенно. – Если уберемся отсюда прямо сейчас, то будем в городе еще до полуночи. И тогда сможем придумать новый план, найти другой способ…

– Другого способа нет, Кент, – прошипела Нора. – И ты отлично это знаешь! Если мы сдадимся сейчас, то можно обо всем этом вообще забыть навсегда. И в таком случае выиграет Игра, ты этого хочешь?

Хассельквистишка ничего не ответил.

– У нас же ничего нет, Нора, все оборудование взлетело на воздух, – пробормотал Йефф. – Без него мы никак не сможем проникнуть в «Форт»…

Снова в фургоне наступила мертвая тишина.

– Нет, есть, – сказал затем Эйч Пи.

Но все были слишком погружены в свои мысли, чтобы его услышать.

– Вы же просили меня придумать запасной план, помните?

Он посмотрел в упор на Нору, и на него наконец-то обратили внимание.

– Я знаю, как мы туда попадем, но тогда вы должны делать, как я говорю…

Вдалеке внезапно послышался вой приближавшихся сирен. Похоже, что их было несколько.

– Нам надо валить, – гундил Хассельквистик.

– Подожди! – произнес Эйч Пи. – Копы всегда отключают сирены, когда приближаются к цели. Чтобы не спугнуть мазуриков… – добавил он, когда никто не понял, что он имеет в виду. – Пока сирены включены, это означает, что они еще не доехали до мест, врубаетесь?

Теперь сирены были уже близко – минимум три, может быть, больше. Нора покосилась в сторону Эйч Пи. Хассельквистишка перенес руку на ключ зажигания. Эйч Пи положил свою ладонь ему на плечо.

– Спокойно, Кентуша. Это пожарные, клянусь, – пробормотал он.

Сирены были так близко, что их звук отскакивал от стен маленького жестяного бокса, отчего дедушка-пенсионер даже оторвался от своего загаженного мухами лобового стекла. А затем они стали тише. Через полминуты их уже не было слышно.

– Теперь можешь ехать, Кентуша, – сказал Эйч Пи и похлопал Хассельквиста по плечу. – Давай на север!

Откинувшись на сиденье, он попытался собраться с мыслями.

– На самом деле, мы кое-что упустили… – добавил он, когда они выехали на большую трассу. – Кто-нибудь видел, выбрался ли Манге?

Глава 26

Game change[111]

В новом минивэне пахло освежителем воздуха. Жасмином… Или, может быть, это просто запах нового автомобиля. Угон из паркинга в многоэтажном доме занял у Эйч Пи десять минут с небольшим, что означало, что он начал приходить в себя. На всякий случай Эйч Пи снял еще пару регистрационных номеров с другой машины, если владелец минивэна вдруг подсуетится и быстро заявит об угоне. Они заехали в промзону на отшибе, где в течение часа переодевались и доводили до ума новый автомобиль. Белые комбинезоны и полностью закрывающие лицо защитные маски, которые он извлек из хоккейной сумки вместе с парой здоровых наклеек на машину. Два одинаковых рюкзака – один для себя, второй для Йеффа – из твердого пластика с двумя перемычками на груди, из-за чего они с Йеффом стали похожи на астронавтов. И все это благодаря маленькому бизнесу Фенстера.

Лесная дорога, на которой они теперь засели, выходила прямо к подъезду в «Форт». В паре сотен метров от себя через лес они видели фонари на его стальных воротах.

Все было готово. Оставалось только выдвигаться…

– О’кей, тогда погнали. Держите кулаки, чтобы все получилось.

В ответ три кивка: два уверенных от Норы и ее братца, третий, менее уверенный, от Хассельквистишки.

– У всех барахло на месте? Бейджи надели?

Все кивнули.

– Нора, как твоя голова?

– В порядке, пластырь держится.

– Отлично! – Эйч Пи глубоко вдохнул. – О’кей, тогда поехали…

Хассельквистишка, посомневавшись еще с секунду, завел машину и включил передачу.

– Жаль Манге, – сказала Нора, когда они тронулись. – Мне кажется, он был хороший парень.

– Да, конечно, – промямлил Эйч Пи.

– Ты абсолютно уверена, что он не спасся? – спросил Хассельквист.

– Ни малейшего шанса. Когда взорвалось, он был заперт позади нас… – ответила Нора.

Эйч Пи проглотил ком, вставший в горле.

– К тому же мы раз двадцать звонили ему на трубку, и никто не ответил.

Они вырулили на свежезаасфальтированную дорогу и медленно стали подъезжать к воротам, которые оказались фундаментальным сооруженим меж двух здоровых бетонных столбов. И мало того, в асфальт на всю ширину подъезда был вмонтирован стальной барьер в виде пилы, а на столбах в два ряда закреплены прожекторы, под ними же четко видны алюминиевые корпуса видеокамер. Форсировать такие ворота на чем-то менее серьезном, чем танк, представлялось совершенно бесперспективным делом.

На крыше небольшого бетонного бункера – видимо, будки охраны – виднелся большой предупредительный знак желтого цвета. Он был частично закрыт черным полиэтиленом, но ветер его сильно истрепал, и они без труда прочли текст.

СТОП

Особо охраняемый объект.

Вход без пропуска запрещен!

Объект запрещено фотографировать, изображать, описывать или измерять без специального разрешения.

Хассельквист остановил машину прямо перед явно обозначенной стоп-линией, всего в двух метрах от стальной пилы. Эйч Пи открыл дверь, выпрыгнул наружу и отправился к стеклянному окошку в будке. На него из-за двухслойного пуленепробиваемого стекла смотрела строгая женщина в униформе. Эйч Пи аккуратно поправил бутафорские очки и одарил ее своей самой любезной улыбкой.

– Пост охраны, чем я могу вам помочь?

Голос у женщины оказался на удивление мелодичным, что даже слегка вывело его из равновесия. Черт, ей бы на радио работать, а не сидеть тут, как куре в будке.

– Э-э, меня зовут Э-эрик, Эрик Андерссон… – начал он.

Блин, из-за этого нежного радиоголоса Эйч Пи чуть не забыл, как его «зовут».

– Из «Андерссонс сантехмонтаж», – быстро добавил он. – У вас там какая-то проблема, фильтры засорились. Сказали, что нужно срочно поменять…

– О вашем приезде было сообщено заранее?

– Надеюсь… – кивнул Эйч Пи, включив затем нечто, призванное представлять собой невинную улыбку, и постарался не смотреть на вмонтированную слева от женщины камеру.

– Минутку.

Он увидел, что она повернулась влево и что-то набрала на клавиатуре.

– У вас есть удостоверение личности, Эрик?

Эйч Пи снова кивнул, вытащил из пластикового футляра в нагрудном кармане комбинезона липовые права и положил их в стальной ящик, выехавший из-под стекла. Послышалось жужжание, после чего ящик исчез за стеклом. Через динамик было слышно легкое постукивание по клавишам. Он быстро оглянулся через плечо.

Минивэн выглядел просто отлично, намного лучше, чем он предполагал. Наклейки с текстом «Андерссонс сантехмонтаж» могли бы сидеть и поровнее, но хрен с ним… У них не было времени наводить лоск, к тому же это было почти незаметно, когда дверь фургона открыта. Перед дверью сидел Йефф, за ним маячила Нора. Двигатель был по-прежнему включен.

Снова стук по клавишам.

Ну, давай же, Рейнмэн, твою мать, show us your magic![112]

– Будьте любезны, Эрик, посмотрите в камеру.

– Да, конечно.

Эйч Пи поправил очки на носу и постарался выглядеть расслабленным. Судя по отражению в бронированном стекле, ему это не особенно удалось… А что, если у них там есть программка по распознаванию лиц? Проклятье! Вот об этом-то он даже и не подумал! Липовые очки, конечно, это хорошо, чтобы тебя не приняли за лицо с денежной банкноты, но черта с два они смогут обмануть программный продукт… Снова оглянувшись через плечо, он посмотрел в камеру. Капля пота с шеи стекла ему куда-то между лопатками. Затем еще одна. Всего через несколько секунд их сестры начнут течь у него со лба…

Охранница взглянула на него в упор.

– Так-так, Эрик…

Эйч Пи снова улыбнулся нервной такой улыбкой, как если бы хотел в туалет; смотреть на себя в стекле уже не было смысла.

– Вот ваши пропуска. В электронном письме написано, что всего вас пятеро. Ребята из отдела эксплуатации впустят и выпустят вас, и не лезьте ни в какие двери, это понятно?

– Абсолютно, – кивнул он.

– Отлично, тогда езжайте вниз по указателям «Отдел эксплуатации». Вам нужно будет держаться правее, но вы сами увидите. Не забудьте вернуть пропуска на выезде…

– О’кей, спасибо!

Снова выехал «поднос». Эйч Пи схватил свои права и пять пропусков с надписью «Посетитель», повернулся спиной к окошку и начал идти к машине. От сильного щелчка он чуть не подпрыгнул, но это просто пила провалилась в землю. В тот же миг, как он запрыгнул в машину, начали открываться ворота. Хассельквист включил передачу, они медленно въехали в подъем, а затем покатились под горку. Дорога спускалась круто вниз, и вскоре они уже не видели верхушек деревьев.

– Черт, все сработало… – Голос Хассельквиста звучал теперь немного бодрее.

– Да уж, Кентуша, мой кореш Рейн… я хочу сказать Рехиман, просто дьявол в том, что касается вопросов безопасности. Он за десять минут нащупал слабости в их системе. Обычное некодированное «мыло» охране от «Форта». Все, что нужно было сделать Рехиману, это узнать адреса, а затем создать клон аккаунта, чтобы все выглядело так, как будто электронное письмо пришло из «Форта»…

– И, фокус-покус, о нашем приезде уже известно заранее, да, это мы поняли уже тогда, когда ты все рассказывал. Но мы еще не у цели. Самый сложный участок впереди…

Эйч Пи уже открыл рот, чтобы срезать этого зануду Хассельквиста, но в последний момент передумал. В руке по-прежнему лежал невостребованный пропуск для Манге. Посмотрев на него несколько секунд, он медленно опустил карточку в нагрудный карман комбинезона.

– Вон указатель!

Нора ткнула пальцем вправо.

– Черт, ну и местечко…

Они доехали до конца спуска и очутились на большой гравийной площадке. Прямо напротив них располагалось двухэтажное здание – вероятно, гараж. За корпусами и поверх крыш бывших там построек высились горные откосы минимум на тридцать метров вверх.

– Отсюда только одна дорога… – промямлил Хассельквист, взглянув в зеркало заднего вида.

Они припарковались с правой стороны здания, рядом с грузовым подъездом с нужной табличкой. Один из гаражей находившегося напротив здания был слегка приоткрыт, и Эйч Пи показалось, что он увидел внутри нечто, напоминающее черный микроавтобус. Его сердце забилось еще сильнее. Где-то лаяла собака, и этот лай отскакивал от краев низинки, в которой они находились, прежде чем исчезал в темноте летней ночи.

Спокойно, Эйч Пи, черт тебя дери, действуй по плану…

Он глубоко вздохнул, запустил руку в карман и нащупал рукоятку электрошокера.

– Спустите респираторы на шею! Все должно выглядеть натурально, – велела Нора. – Йефф, ты готов?

– Конечно, готов, – пробормотал ее братец.

– Хорошо, тогда поехали. На этот раз разговоры буду вести я…

Она мельком взглянула на Эйч Пи и открыла дверь.

* * *

– Ну, ладно, завтра, как вы все знаете, великий день. Боги погоды, похоже, благоприятствуют жениху и невесте, дождя не будет, что означает работу согласно плану. Открытое ландо вместо закрытой кареты, за которую выступали мы. Но пиар-служба Двора желает, чтобы новобрачные были рядом с народом, а не сидели за стеклами и рамами…

Рюнеберг пожал плечами.

– С другой стороны, они в принципе проведут остаток своей жизни именно за стеклами и рамами, так что мы, пожалуй, дадим им шанс сделать последний глоток свободы…

Он нажал на кнопку пульта и сменил слайд.

– Будем бегать, как и на предыдущей королевской свадьбе. Шестерка: трое – с одной стороны кареты, трое – с другой. Две команды, каждая бежит половину дистанции.

Он указал на слайд, на котором были изображены шесть одетых в костюмы телохранителей, трусцой бегущих с обеих сторон королевского экипажа.

– Как вы видите, с годами я только хорошею.

Лазерной указкой он ткнул в умеренно узнаваемую фигуру спереди справа. По помещению прокатился легкий смешок. Вероятно, как раз в момент, попавший в кадр, Рюнеберг говорил по рации, потому что на его лице была довольно смешная гримаса.

– У нас будет три автомобиля сопровожения за конным эскортом. Два в качестве поддержки на случай эвакуации и минивэн для бегунов, точно так же, как и в прошлый раз. Вопросы есть?

Никто из тридцати находившихся в зале телохранителей ничего не спросил.

– Ладно, тогда я хотел бы ненадолго дать слово представителю службы охраны Двора. Он собирается кое-что вам пояснить, поэтому я рекомендую всем слушать очень внимательно.

Рюнеберг сделал жест в сторону Таге Саммера, сидевшего на стуле немного в стороне. Ребекка увидела его уже тогда, когда они пришли в зал общих собраний, и все равно у нее забилось сердце, когда тот встал и застегнул пуговицы на пиджаке.

* * *

Мужчина по другую сторону стойки рылся в своих бумагах.

– Замена фильтров, – передал он по рации, – ты что-нибудь об этом слышал?

В рации что-то затрещало.

– Нет, – ответил голос на другом конце. – Ты в ежедневном рапорте смотрел? Прием.

– Ну, да, тут ничего такого нет. И никаких тревожных сигналов в системе. Прием.

Повисла секундная пауза. Мужчина пожал плечами и улыбнулся Норе.

– Сожалею, но я не могу вас впустить, пока не получу разрешении от начальника…

– Я понимаю, – сказала она. – Мы, конечно, можем повернуться назад и поехать восвояси, но когда ваш человек нам звонил, он сказал, что это срочно… – Она сделала вид, что разглядывает свои наручные часы. – А мы и так уже опаздываем. Если у вас все перегреется…

Мужчина снова улыбнулся. Эйч Пи он не понравился сразу, уже через секунду после того, как они вошли в маленькую приемную: накачанный, уложенные назад гелем волосы, мерзкая улыбочка, высокие скулы. Слишком уж красавчик для такого места…

Эйч Пи сделал пару осторожных шагов вперед, чтобы попытаться заглянуть за маленькую стойку.

Темно-синий трикотажный джемпер в рубчик, брюки того же цвета с карманами на бедрах и черные, хорошо начищенные ботинки. На столе, немного в стороне, лежала стопка желтых защитных касок, а над полкой с рациями висели разнообразные куртки и жилеты неоновых цветов. Все, что в принципе ожидаешь увидеть в отделе эксплуатации.

И все же что-то выбивалось из общей картины…

Рация снова затрещала:

– Хорошо, слушай, я не могу дозвониться до Якобссона. Видимо, занят всей этой остальной фигней. Сделаем так… Припаркуй их пока наверху, а сам приезжай в вентиляционный отсек и посмотри, что там. Прием…

– А не может кто-то из нас пойти с вами? – встряла Нора прежде, чем мужик за стойкой успел ответить. – Тогда мы, по крайней мере, сможем отчитаться, что осмотрели фильтр на месте, и у меня не будет проблем с моим начальством. Сами знаете, как это бывает…

Она улыбнулась ему и наклонила голову набок. Судя по глупой улыбке на лице мужчины, трюк сработал.

– Слушай, они спрашивают, не может ли кто-то из них пойти со мной, чтобы отчитаться об отработке вызова. Может быть, можно так сделать? Прием.

– Конечно, так и сделаем. Прием.

– Конец связи!

Мужик поставил рацию на стойку и подмигнул Норе.

– Ну, тогда поедем вниз вместе, ты и я…

– Звучит заманчиво, но, к сожалению, такой осмотр уполномочен производить только Юнас… – Нора положила руку на плечо Йеффу.

– А, ясно…

В голосе сотрудника ясно прозвучало разочарование, но Эйч Пи его едва заметил. Скребущее чувство, что что-то не так, продолжало усиливаться.

Занят всей этой остальной фигней…

– Меня не забудьте. Если это ультрафиолетовый фильтр, то нас должно быть двое… – сказал Эйч Пи.

Нора быстро на него взглянула, и он сохранил с ней зрительный контакт, слегка кивая. Похоже, что она размышляла.

– Да, конечно, – сказала наконец Нора. – Чуть не забыла. Их должно быть двое, чтобы поднять раму.

– Так это и я могу сделать… – возразил мужчина.

– Конечно. Но если случайно отпустите, то можете лишиться пары пальцев. Помните Калле? – Она обернулась к остальным.

– Ты имеешь в виду трехпалого Калле из «АББ»… – молниеносно включился Хассельквистишка. – Да уж… И страховка ему ничего тогда не покрыла…

Улыбка с лица мужчины немедленно сошла.

– Ладно, ты тоже можешь пойти, – ткнул он пальцем в Эйч Пи. – Остальные ждите здесь, кофейный автомат вон там…

Он встал, вышел из-за стойки и пошел к здоровой стальной двери у противоположной стены. Уже стоя перед дверью, достал карту-пропуск, которая болталась у него на эластичном шнурке на поясе, провел ей через считыватель и распахнул перед ними дверь.

– Вперед, господа…

В будке между лифтами сидел коротко стриженный охранник с ухоженной козлиной бородкой. Когда они приблизились, мельком взглянув на них, он затем снова уставился в стоявший перед ним монитор.

– У меня тут два посетителя в вентиляционную, – объявил их знакомый из службы эксплуатации.

– Да-да.

Даже не оторвав взгляда от монитора, охранник нажал на кнопку, и двери лифта открылись. Они вошли в лифт, и их сопровождающий снова провел карточкой через считыватель, прежде чем нажать на одну из кнопок. Двери закрылись, и лифт поехал. Ехали молча. Эйч Пи осторожно осмотрелся. На потолке – зеркало, за ним наверняка видеокамера, но самое интересное не это. На контрольной панели лифта – шесть этажей ниже того уровня, с которого они вошли. Этаж, куда они сейчас ехали, обозначен как «минус первый», а рядом с ним небольшая табличка с надписью «техническое помещение».

Рядом с кнопкой «минус два» также табличка: «пульт управления». А у этажей ниже уже никаких названий нет.

Лифт встал так резко, что в животе у Эйч Пи все подпрыгнуло. Уголком глаза он заметил, как Йефф начал рыться в одном из карманов комбинезона.

– Ну, вот, – сказал их сопровождающий.

– Мы же не выходим здесь? – механически спросил Йефф. – Правда?

Он достал револьвер и приставил его к голове сопровождающего. Эйч Пи моментально узнал «ствол» – это револьвер, с которым он поехал в «Гранд-отель». Он подозревал, что такой боец, как Йефф, вряд ли расстанется с полностью исправным боевым оружием…

– Пульт управления, живо! – скомандовал Йефф.

Мужчина не сдвинулся с места.

– Да какого хрена!..

Эйч Пи наклонился и медленно согнул в локте руку Йеффа с револьвером. После чего просто снял пропуск с ремня и провел им через считыватель. И нажал на кнопку «минус два».

– Главное, спокойно… – он прочел имя под фотографией на пропуске, – …Йохен, и все будет нормально.

Йохен выглядел так, как будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и рта не открыл. Эйч Пи покосился на зеркало на потолке. Вопрос в том, сколько пройдет времени, прежде чем охрана там, наверху, заметит, что что-то не так. Хотя, если его предположение верно, то внимание охраны сейчас сосредоточено совсем в другом направлении. Эйч Пи медленно снял с себя бутафорские очки и засунул их в карман. Все, маскарад закончен или почти закончен…

Лифт встал на «минус втором», двери открылись. Просторная площадка перед лифтом была пуста, а в гигантских окнах по ее бокам «налетчики» могли видеть длинные освещенные тоннели с рядами серверных шкафов. Но больше всего Эйч Пи интересовали окна, выходившие в помещение «пульта управления». Штук дридцать рабочих мест, установленных в форме полукруга, напоминавшего амфитеатр, а там, где, по идее, должна бы была быть сцена, – огромные мониторы. Ему были видны спины, по крайней мере, восьми человек, там сидевших.

Йефф толкнул сервисмена Йохена перед собой:

– Дверь!

На этот раз мужчина не протестовал. Он провел карточкой через считыватель рядом с мощной стальной дверью, после чего отступил в сторону. Эйч Пи открыл дверь и рукой сделал обоим мужчинам знак входить. Внезапно у него пересохло во рту.

– Сидеть, не двигаться! – заорал Йефф и поднял револьвер в воздух.

Lights, camera, action![113]

Глава 27

Prineville[114]

– Всем доброе утро. Меня зовут Андре Пеллас. К сожалению, я должен поделиться с вами некоторой тревожной информацией. Похоже, что существуют далеко идущие планы расстроить свадьбу. Мы подозреваем, что в этом могут быть замешаны данные лица.

Он кивнул Рюнебергу, и тот сменил слайд. На экране проектора появилась фотография, и Ребекка неосознанно прикусила нижнюю губу.

– Хенрик Петтерссон, он же Эйч Пи, или «сто двадцать восьмой». Петтерссон известен полиции уже давно, в том числе за причинение смерти по неосторожности. Его подозревают в организации нападения на королевский кортеж в сквере Кунгстрэгорден два года назад, и к тому же, как вы, наверное, знаете, его разыскивают за неудачную попытку покушения в «Гранд-отеле», совершенную около недели назад.

Ребекка увидела, как закивали полицейские, сидевшие рядом, и приложила все усилия, чтобы остаться невозмутимой.

– Второй – более новый знакомый.

Рюнеберг переключил слайд.

– Магнус Сандстрём, также известный в определенных кругах как Фарух Аль-Хассан. Сандстрём, вероятно, мозг автономной группы, называющей себя «Игрой». Он очень умен, очевидно, хорошо умеет манипулировать людьми, и, следует признать, очень опасен. Мы сейчас интенсивно разыскиваем обоих этих господ, и, думаю, мы подбираемся к ним все ближе. Поэтому у нас есть все шансы задержать их до завтрашней свадьбы, но, если по какой-то причине нам это не удастся, все вы получите их фотографии.

Он взглянул на Рюнеберга.

– Их фотографии есть в папках перед вами, а также карты, схемы маршрутов и все контактные телефоны, включая номер сотового телефона полковника Пелласа, – встрял Рюнеберг.

– Спасибо, комиссар. Позвольте пожелать всем вам удачи на завтра, а также заверить вас в том, что я лично, а также риксмаршал и Его Величество Король очень благодарны всем за вашу службу. Будем надеяться, что впереди у нас спокойные и мирные сутки…

* * *

Глаза как блюдца, раскрытые рты, бледные лица. Йефф оттолкнул сервисмена и сделал несколько решительных шагов по лесенке, ведущей в низ зала; револьвер по-прежнему дулом вверх.

– Кто здесь главный?

– Я.

С офисного стула встал высокий мужчина в белой рубашке с короткими рукавами и торчащим из нагрудного кармана пеналом для ручек.

– Сядь!

Йефф направил на мужчину револьвер. Тот пару секунд посомневался, но затем подчинился. Йефф же продолжил спускаться вниз, пока не дошел до стола, где тот сидел. Эйч Пи медленно шел сзади и осматривался по сторонам. Здесь нет ни одной камеры, как он и предполагал. Профсоюзу не нравится, когда людей снимают за их письменными столами. Пара операторов обменялись взглядами, затем нервными улыбками… Йефф остановился перед компьютером руководителя. Эйч Пи держался немного позади, пока Йефф медленно отстегивал липучку на кармане комбинезона.

– Вот! – Он достал толстую флэшку и положил ее на стол рядом с руководителем смены. – Вставь ее в комп, затем запусти файл под названием Bamse.exe. После этого получишь новые инструкции.

– Хорошо…

Руководитель положил руку на флэшку и медленно подтянул ее к себе. Эйч Пи быстро оглянулся через плечо. Обратил внимание на взгляды остальных операторов.

Страх?

Ну, да, но это не преобладающее чувство. Скорее… Ожидание?!

Руководитель смены наклонился к USB-портам сбоку от одного из мониторов. Кадык Йеффа ходил вверх-вниз, как на американских горках. Рука с револьвером довольно сильно дрожала. Уголком глаза Эйч Пи заметил, как сервисмен Йохен осторожно подошел к ним поближе. Руководитель смены повернул флэшку нужным концом и поднес ее к порту. Когда он наклонился вперед, у него задрался рукав рубашки, и обнажилась нижняя часть татуировки. С одной из его бакенбард отделилась капля пота и продолжила свой путь по щеке.

– СТОП! – вдруг велел Эйч Пи.

Руководитель смены вздрогнул и уронил флэшку к себе на стол.

– Чт-т-то?

Йефф повернулся к Эйч Пи.

– НЕ НАДО вставлять флэшку, ты понял? – прошипел Эйч Пи главному оператору, который снова взял ее со стола.

– Н-но, послушай, а как же «медвежонок»?..[115] – начал было Йефф.

– Ты, что, абсолютно серьезно полагаешь, что достаточно просто вставить флэшку с вирусом, и все готово? – Эйч Пи шагнул вперед и выдернул флэшку из руки главного оператора. – Рассказывай, что должно произойти… – велел он тому.

– Что-о-о?

Эйч Пи достал из кармана электрошокер и включил его на половину мощности, из-за чего на его конце между зубцами заплясала голубая молния.

– Рассказывай, что произойдет, если ты вставишь эту флэшку в систему, иначе я вгоню пятьдесят тысяч вольт прямо в твою жирную задницу!

– Э-э, но подождите, в общем… – запротестовал тот.

Эйч Пи воткнул тому зубцы в грудь, и глава смены немедленно задергался в диких судорогах.

– А-А-О-О-У-У-О-Х!!!

Эйч Пи отнял электрошокер от его груди и позволил сползти мужчине на пол. Его тело продолжило дергаться в судорогах еще пару секунд, после чего он затих. По помещению распространился легкий запах гари. Эйч Пи медленно обернулся и указал электрошокером на сервисмена, который немедленно отступил.

– Какого черта ты творишь, Эйч Пи?!

Йефф побелел, как мел, но Эйч Пи его проигнорировал. Атмосфера в зале внезапно поменялась, и страх уже можно было ощутить кожей.

Он сделал несколько шагов вверх по лестнице и направил элекрошокер на ближайшего оператора.

– Что было бы, если бы вставили флэшку?

– Система немедленно отключилась бы… – тут же ответил тот.

– Отлично, а что еще?

– Э-э, свет погас бы, электричество отключилось, лифты встали. Тревога, охрана…

Мужчина пару раз сглотнул слюну, но Эйч Пи угрожающе помахал электрошокером, чтобы тот продолжал.

– Охрана, полиция, военные… Все!

Эйч Пи повернул голову к Йеффу. Но Мясная Гора, похоже, не очень врубался в эту свистопляску.

– Ловушка, Йефф. Они знали, что мы приедем, не правда ли?

Он приблизил электрошокер к лицу оператора и снова запустил голубую молнию между зубцов.

– Не надо… – Мужчина поднял руки и откинулся на спинку стула так далеко, как мог. – Тоннель, вы должны были появиться через тоннель… Все это было…

– Было что?! – Похоже, что к Йеффу вернулся дар речи.

– Тест, вроде учений. Нам так сказали. А не вот…

Оператор поглядывал через бортик на вырубленного начальника, который на этот раз скорчился в позе эмбриона.

– … не вот так…

– ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ!

Похоже, что Йефф толком не знал, куда себя деть. Эйч Пи дал ему пару секунд на то, чтобы успокоиться.

– Все пропало! Если мы не сможем подсадить этот вирус, можно с тем же успехом…

Йефф качал головой. Он опустил руку с револьвером вниз, и Эйч Пи заметил, как сервисмен Йохен осторожно придвинулся чуть ближе к ним.

– Главное, спокойствие, Джефферсон, – пробормотал Эйч Пи. – Гонка еще не проиграна. Главное, приглядывай за этим бойцом вон там.

Он засунул электорошокер в карман, отвернулся от Йеффа и начал открывать гигантскую пряжку на своем рюкзаке. Йефф посмотрел вверх на Йохена и, обнаружив, что тот приблизился к ним еще немного, быстро вскинул револьвер.

– Назад! – прошипел он.

Йохен выставил руки перед собой:

– Спокойно, парни! У вас нет шансов, – произнес он более жестким и значительно менее балагуристым тоном, чем до этого. – Вам удалось сюда попасть, несмотря ни на что, поздравляю. Но спецназ уже приехал, они наверху. К этому моменту тревога уже объявлена…

Он сделал еще полшага вперед.

– Слушай, Йефф, ведь тебя так зовут? Так вот, вам никогда не удастся вывести из строя эту систему. Она надежная до идиотизма, малейшая попытка что-то в нее внедрить, и она отключается. К тому же вам совершенно некуда бежать…

Еще полшага вперед.

– Лучшее, что вам остается, это сдаться!

Револьвер в руке Йеффа заплясал еще сильнее, чем до этого.

– Спецназ наверняка уже спускается сюда по лестницам. Они возьмут этот зал штурмом в любую минуту, и тогда я бы не хотел оказаться человеком с оружием в руке, ты понимаешь?..

Йохен пытался установить с Йеффом визуальный контакт и подошел еще на полшага ближе. Протянул руку к дулу револьвера.

– Давай, Йефф. Я обещаю, что помогу тебе. Все будет норм…

ГЛРРГРЛЛЛГГГРРР!!!

От удара током Йохена затрясло, как отбойный молоток. Рот открывался и закрывался, глаза закатились так, что видны были одни белки. Эйч Пи стоял, приставив электрошокер к руке Йохена, еще секунд пять, пока тот не обмяк. Все основные мышцы в его организме немедленно перестали функционировать, и тело рухнула на пол. По залу немедленно распространился запах мочи.

– Ну, ты и придурок! – стиснув зубы, сказал Эйч Пи потерявшему сознание сервисмену и пнул его носком ботинка. – Видимо, бывший военный или… – обратился он затем к Йеффу, но тот был в таком шоке, что даже не отреагировал. – Никогда не видел работника службы эксплуатации с такими чистыми руками. Ни тебе грязи под ногтями, ни масляных пятен на одежде. Идеальная радиодисциплина к тому же, да еще и говорил он так топорно, по-военному… Мой папаша обычно так разговаривал. «Отмашка», «обеспечить» и «конец связи»… ну кто, мать их, так разговаривает? Ясное дело, что кретину потом пришлось корчить из себя героя…

Йефф все еще ничего не отвечал. Эйч Пи пожал плечами и положил рюкзак на пол. Еще несколько попыток, и ему удалось-таки открыть хитрый замок с комбинацией и поднять тяжелую крышку.

– Вот!

Он достал бутылку с водой и протянул ее Йеффу. Тот схватил питье и пару секунд, похоже, не знал, что с ним делать. После чего его мозг наконец-то нащупал нужную колею, Йефф зубами открыл пробку и сделал пару больших глотков.

– В том, что он тут трепал, конечно, есть разумное зерно, – произнес Эйч Пи, глядя на большие часы на дальней стене зала. – Спецназ, несомненно, на подступах, и, я думаю, у нас есть чуть меньше десяти минут. – Он достал из рюкзака запаянный в резину портативный жесткий диск и пару наручников. – Йефф, предлагаю тебе убрать пушку; мне кажется, парни поняли, что мы серьезные ребята, не так ли?

Никто из операторов не пикнул, но их напуганные лица были ответом на вопрос. Эйч Пи положил жесткий диск на стол перед ближайшим к себе оператором.

– Будь добр, подключи его…

Оператор протянул руку к прямоугольному жесткому диску. Его руки тряслись так сильно, что он с трудом смог взяться за небольшой шнур, торчавший сзади.

– Подожди!

К Йеффу вернулся дар речи. Он засунул револьвер в карман комбинезона и сделал пару шагов к Эйч Пи.

– Мы же не можем ничего подключать! Ты же сам только что сказал. Сигнализация…

Эйч Пи кивнул оператору и слегка махнул электрошокером, чтобы подвердить свой приказ. Мужчина наклонился и подсоединил шнур. Дисплеи на столе перед ним мигнули. Похоже было, что все в зале затаили дыхание. Стрелка на часах на стене тикнула один раз.

Два раза.

Много раз…

* * *

– Здорово, что ты вернулась, Нурмен! – с улыбкой сказал Рюнеберг, пока они шли по коридору. – Но я не совсем понимаю. Ведь Хенрик Петтерссон…

Он сделал паузу на несколько мгновений, пока они проходили мимо других телохранителей.

– … твой брат. Почему же ты хочешь…

– На самом деле, все очень просто, Людде. Никто так хорошо не знает Хенке, как я, никто не знает, как он устроен…

– Да, конечно, в этом есть своя логика, но что будет, если…

Они прошли мимо открытой двери, и Ребекка увидела внутри Стигссона и Саммера; с ними был третий человек, которого она видела раньше по телевизору.

– Я готова сделать все, что необхдимо, чтобы остановить Хенке и тех, кто за ним стоит, – произнесла Ребекка излишне громко. – Но, к сожалению, мне нужно попросить тебя, Людде, еще об одной услуге, – прибавила она, когда они уже прошли мимо этой двери. – Об очень большой услуге…

* * *

Ничего не происходило.

– Открой экселевский файл, который называется «R-day». Затем включи поиск номеров социального страхования, перечисленных там, – сказал Хенке предельно собранно.

Его сердце билось так сильно, что ему казалось, что он видит, как у него на груди колышется комбинезон.

– Используй базу данных с самых нижних этажей этой горы. Криминальные базы, результаты поисков в Интернете, штрафы за неправильную парковку, эсэмэс-сообщения, электронная почта, «Фейсбук», истории болезни, чертовы карты постоянных покупателей из универсамов «ИКЕА» – короче, все!

Оператор открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эйч Пи его перебил:

– На твоем месте я бы меньше возмущался, а больше бы дело делал…

И он потрещал электрошокером в десяти сантиметрах от лица мужчины. Пару секунд поразмышляв, оператор, поджав губы, кивнул и вбил на клавиатуре пару команд.

– Понимаешь, Йефф, мы ничего не будем им подсаживать. Это именно то, чего они ждут, – продолжил Эйч Пи и постарался сказать это более спокойным тоном, чем он ощущал себя на самом деле. – Но вместо того, чтобы следовать нашему изначальному плану, пытаться осуществить то, чего нельзя осуществить, а затем поднять руки вверх, мы сделаем кое-что совсем другое. Мы кое-что заберем с собой, кое-что чертовски ценное. То, чем это место буквально набито, врубаешься? – Эйч Пи поднял брови в требовательной гримасе.

– Информацию, – промямлил Йефф. – Но как это нам поможет? Как немного краденой информации сможет вырубить «PayTag»?

– Послушайте, тут в списке не меньше пятисот фамилий, – перебил его оператор.

– Ты почти прав, мой дорогой, – улыбнулся Эйч Пи. – В первой папке сто фамилий. Все ведущие журналисты всех шведских газет, к тому же шеф-редакторы новостей всех мыслимых теле– и радиоканалов, и напоследок группа то ли Боньеров, то ли Валленбергов[116].

– А во второй? – вдруг немного взбодрился Йефф.

– Во втором списке триста сорок девять фамилий. Ровно триста сорок девять[117] – начал врубаться?

Глава 28

Ninjas[118]

– Готов к последнему акту?

Йефф кивнул.

– Отлично, тогда поехали. Держи кулаки!

Он засунул жесткий диск в рюкзак, запер крышку и застегнул металлическую пряжку на груди. С одного из ремней свисала карточка-пропуск с фотографией Йохена. Синий свитер был велик на два размера, а форменные брюки – пропитаны мочой, но что поделаешь.

– Парни! Лучшее, что вы можете сделать, это тихо залечь под столы минут на десять и стараться дышать носом, – крикнул Эйч Пи людям в зале.

Натянув защитную маску на голову, он достал дымовую шашку, сорвал защиту и поджег ее. Через тридцать секунд помещение наполнилось едким дымом. Открыв стальную дверь, Эйч Пи зажег еще одну шашку и кинул ее в холле перед лифтом. Они подождали несколько секунд. Где-то вдали завыла пожарная сигнализация.

– Пошли!

Они вошли в заполненный дымом холл. Невозможно было разглядеть даже собственную руку, тем более через маску. Йефф встал на цыпочки и с помощью рукоятки револьвера разбил полусферу видеокамеры на потолке. Затем, на ощупь добравшись до угла холла, они сели на пол и прислонились спинами к стене. Совсем рядом с ними была стальная дверь со значком «лестница» и зеленой табличкой «Выход». Из-за двери доносился какой-то грохот, топот ботинок по ступеням, треск раций.

– Теперь будь готов в любой момент, – прошептал Эйч Пи и достал из кармана наручники. – Fire at will[119], Йефф!

Тот поднял револьвер и выстрелил пару раз в потолок. Облицованные камнем пол и стены помогли усилить звук выстрелов, сделав его совершенно оглушительным.

– Стрельба! – заорал кто-то с другой стороны стальной двери. – Готовиться к штурму!

Йефф кинул оружие на пол и завел руки за спину. Эйч Пи быстро надел на него наручники, но оставил ключ в замке. В следующий миг дверь выбило чуть ли не прямо им в лицо; их отбросило в угол и дверью же там заперло. Сквозь щель Эйч Пи увидел, как целая группа вооруженных, одетых в темное и защитные маски мужчин в шлемах ворвалась в холл.

Они с Йеффом продолжали сидеть, вжавшись в стену, чтобы быть максимально невидимыми. Спецназовцы исчезли в дыму, за дверью в стороне зала с пультом управления были слышны короткие приказы.

«Вперед!» – заорал кто-то. Послышался грохот выбитой двери зала, и в тот же миг Эйч Пи с Йеффом вскочили на ноги, обогнули дверь и выбежали на лестницу, они прыгали вверх через две ступеньки.

– У нас на все максимум две минуты, прежде чем они сообразят, – прошипел Эйч Пи из-под маски.

Дверь, выходившая на уровень земной поверхности, была открыта. С улицы доносились взволнованные голоса и переговоры по рации. На предпоследнем перед выходом этаже они на несколько секунд сделали паузу, чтобы отдышаться.

Эйч Пи стянул с Йеффа маску:

– Последний рывок, ты готов?

– Да, но мы должны проскочить до того, как они обнаружат голого Йохена…

Йефф кивнул на слишком просторную униформу Эйч Пи; было похоже, что он хочет сказать что-то еще, но Эйч Пи уже потащил его вверх по ступеням, крепко держа за наручники.

У двери торчали трое в черном. Как только Эйч Пи с Йеффом приблизились, они подняли свои автоматы-карабины.

– Один задержан, – заорал Эйч Пи во всю глотку через защитную маску. – Второго так и не нашли. Прикройте дверь, чтобы он не выскользнул.

Спецназовцы уставились на Эйч Пи, переводя взгляды с его одежды то на удостоверение на груди, то на закованные в наручники руки Йеффа. Наглядевшись, они отступили в сторону и дали Эйч Пи возможность протиснуться мимо них. Когда они уже прошли, один из спецназовцев постучал Эйч Пи по спине:

– Выведи его на улицу к главному входу, остальные там…

Эйч Пи пошел через холл первого этажа, толкая перед собой закованного Йеффа в качестве щита. Он разогнал таким образом с дороги нескольких пожарных, врачей «Скорой помощи» и еще группку людей, говоривших то ли по рации, то ли по мобильным телефонам.

Направляясь к главному входу, сквозь стеклянные двери он уже мог видеть свет прожекторов во дворе. И вдруг кто-то схватил его сзади. Огромный квадратный тип с короткострижеными волосами, в костюме и лоферах.

– Это один из них? – воскликнул он по-английски.

– Yes! – воскликнул в ответ Эйч Пи и попытался двинуться дальше, но этот мужик крепко его держал.

– Хорошо сработано, парень. Как тебя зовут?

– Андерссон, – крикнул Эйч Пи через маску и снова попытался избавиться от хватки этого громилы.

– Меня зовут Томас, я начальник службы безопасности компании «PayTag». Найди меня, когда запрешь этого, потому что я хочу услышать подробности. Ты как раз из тех сотрудников, которые нам так нужны в нашей фирме!

– Sure[120], – ответил Эйч Пи.

Мужик убрал руки, и они с Йеффом прошли через двери на улицу. На площадке перед зданием было полно автомобилей. Полиция, «Скорая помощь», пожарные машины и еще несколько черных микроавтобусов с тонированными стеклами.

Отовсюду лился свет, от прожекторов на зданиях, от фар машин. Народ ходил и светил карманными фонариками, несмотря на то, что стояла летняя, довольно светлая ночь. Одетые в черное полицейские в полной боевой экипировке стояли группой и разговаривали, но, увидев его, сразу замолчали.

– Еще одного взяли, – крикнул им Эйч Пи. – А где остальные?

– Там, в автобусе, – сказал один из полицейских и кивнул в сторону автобуса. – Сейчас мы пристроим и этого. Молодец!

Двое крепких полицейских отделились от группы и взяли Йеффа за руки. В тот же миг Эйч Пи повернул ключ и открыл наручники. Йефф рванул с места, как ракета. Он снес на землю двух полицейских, стоявших прямо перед ним, и побежал дальше через двор. Ноги несли его как реактивный самолет, из-под подошв вылетал гравий.

– Он уходит, уходит! – вопил Эйч Пи.

И в точности, как он и надеялся, полицейские пустились в погоню.

– Ловите же его, ма-а-ать ва-а-ашу!

– Стой, стой, черт тебя!..

Йефф продолжил бежать по дороге, за ним неслись уже десять полицейских. Выждав две секунды, Эйч Пи побежал оттуда к указанному копом микроавтобусу, большому, черному с двухстворчатой дверью сзади, точно такому же, как те, что стояли до этого у его собственного подъезда. Он сложил ладони домиком и приставил их к заднему стеклу, закрытому решеткой. Нора и Хассельквист сидели рядом внутри, у обоих руки скованы наручниками за спиной. Большая удача, что у него оставался ключ… Поборов искушение постучать в стекло, вместо этого Эйч Пи метнулся вокруг к водительскому сиденью. Полицейский, сидевший за рулем, успел наполовину выйти из машины, когда Эйч Пи саданул ему в живот электрошокер. В отличие от тех двух мужиков в подземном хранилище, этот успел удивленно вздохнуть перед тем, как рухнуть на землю… Вероятно, в электрошокере стали садиться батарейки.

Эйч Пи протащил водителя между двумя другими машинами и запрыгнул на водительское место. Нет смысла возиться с рюкзаком и снимать его, к тому же он хотел иметь его как можно ближе к телу на всякий случай. Эйч Пи протянул руку к замку зажигания. Вот черт, ключей нет, и за козырьком – тоже! Видимо, они у этого копа в кармане, а он об этом не подумал. Но выпрыгивать и рыться в карманах бедняги Эйч Пи побоялся. Нырнув под руль, отодрал пластиковый кожух, на ощупь поискал два нужных проводка, при этом пульс страшно стучал у него в барабанных перепонках.

Это уже второй угнанный им минивэн за сегодняшний день, повторение – мать учения. Где-то далеко в темноте за светом прожекторов Эйч Пи услышал вопль, за которым немедленно последовали другие. Судя по всему, копы догнали-таки Йеффа и теперь вовсю пытались его заломать. Ну, удачи вам… От переизбытка адреналина руки у Эйч Пи тряслись, но он все же сумел заставить их слушаться. Найдя нужные проводки, соединил их с синим, который уже откинул в сторону. Искра – и пошло зажигание. Эйч Пи надавил на педаль газа. Один раз. Второй.

Мотор прокашлялся и заработал.

Посмотрев наверх, Эйч Пи увидел, как к минивэну несется квадратный начальник службы безопасности, за ним – целая свора полицейских в черном. Эйч Пи разогнался и огляделся, нащупывая самый быстрый выезд. Слева путь блокировали две пожарные машины, справа был еще один полицейский минивэн. Единственный путь – вперед. Прямо на эту толпу. Сердце вот-вот выскочит из груди. Here it goes![121]

Он включил скорость и вдавил педаль газа в пол. Квадратный резко встал и остался стоять прямо на пути у Эйч Пи. Двигатель минивэна ревел, расстояние стремительно уменьшалось. Двадцать метров.

Десять.

Томас не двигался с места. Эйч Пи вцепился в руль, ища выход, но никак не находил. Он уже перенес левую ногу на педаль тормоза. Квадратный не имел ни малейшего намерения отойти в сторону.

Чееерт!

В ту же секунду, что Эйч Пи отпустил педаль газа, двое копов кинулись на Томаса и оттолкнули его. Внезапно путь стал свободен.

– Chicken!!![122] – завопил Эйч Пи и снова вдавил газ в пол.

И тут он почувствовал невообразимое бурление крови в груди, а на языке – привкус адреналина.

У них может получиться!

У них все может получиться, мать вашу!

Минивэн слетел с пандуса и рванул дальше к воротам. Кучка полицейских в черном толпилась где-то посередине пригорка, но они были слишком заняты борьбой с Йеффом, чтобы даже обратить внимание на объехавший их минивэн. Эйч Пи подергал за всевозможные рычаги, увидел в верхней части панели несколько кнопок, выглядевших многообещающе, и нажал на все. Включилась синяя мигалка над лобовым стеклом, а затем к ней присоединилась сирена. Ворота начали открываться еще до того, как попали в поле его зрения. Бурление в груди поднималось ему уже в горло, затем в рот, и в тот же миг, как микроавтобус выехал из ворот, он разразился истерическим хохотом, от которого сам чуть не оглох.

Elvis has left the fucking building![123]

Глава 29

Information is power[124]

– Алло?

– Добрый вечер, дорогой друг, или, точнее, доброе утро. Хотя вы, наверное, не считаете, что оно особенно доброе. Могу себе представить. Вы немного расстроены…

– Расстроен – не то слово!

– Понимаю, и, конечно же, весьма сожалею, что все пошло не так, как планировалось.

– Вы… сожалеете?

– Естественно, я огорчен не меньше вас, но вместе с тем хочу вас заверить, что мы делаем все, что можем, чтобы вернуть украденную информацию.

– Ваши заверения сейчас мало чего стоят. Как только мы вернем контроль над ситуацией, вы будете нашим важнейшим приоритетом. На вашем месте я бы немедленно свернул всю активность и залег бы на дно где-то далеко-далеко. Когда мы разберемся здесь…

– Не будем торопиться, мистер Блэк. Вы сейчас сердитесь, что совершенно естественно. Но не превращайте на всякий случай друга во врага. Понимаете, ведь неизвестно, кто в итоге станет обладателем этого жесткого диска…

– Вы хотите сказать, если вам удастся первому его заполучить?

– В случае такого сценария я уже могу вас успокоить, мистер Блэк. Естественно, я сам выступлю гарантом того, что информация останется надежно сохранена. Что вы и «PayTag» ничем не рискуете…

– А-а, теперь понимаю… И ваши гарантии, конечно же, имеют свою цену?..

– В этом мире, мистер Блэк, нет ничего бесплатного, и вы, как никто другой, должны знать, какой ценной может быть информация, не так ли?

– Я хочу вас предупредить…

– Хорошо подумайте, мистер Блэк. Будь я на вашем месте, я очень тщательно взвешивал бы каждое сказанное слово. Ну, так что вы хотели мне сказать?

– … ничего…

– Отлично! Похоже, что мы прекрасно друг друга поняли. Я скоро вам позвоню, и надеюсь, что тогда у меня будут более приятные новости. Пока что до связи.

* * *

– Как же, черт возьми, ты узнал?.. – Хассельквистик потирал запястья. – … Что они нас ждут, я хочу сказать.

Постепенно начало светать, и птицы вокруг них уже завели свой утренний хор. Эйч Пи пожал плечами, натянул на себя капюшон куртки и сплюнул в крапиву.

– Скорее, почувствовал. Казалось, что кто-то все время идет на шаг впереди нас. Сначала там, в тоннеле, потом этот вертолет… Как будто они все время знали, где мы находимся, приглядывают за нами. К тому же мне подсказали…

– А кто?

– А, один друг, можно так сказать…

Он скомкал пахнувшую мочой униформу Йохена, запихал ее под сиденье и достал сигарету. Дикий всплеск адреналина, из-за которого весь последний час у него, как от Паркинсона, тряслись руки, к этому моменту слегка утихомирился. А Хассельквист по-прежнему не был полностью удовлетворен его ответами.

– Но откуда, черт подери, у тебя все эти вещи: электрошокер, жесткий диск с номерами соцстрахования?.. Когда ты успел все это достать?

– Есть у меня один старый знакомый в районе Лесного кладбища… – Эйч Пи прикрыл сигарету обеими ладонями. – Он может достать все, что угодно, только плати, – процедил он уголком рта, пытаясь справиться с зажигалкой. – Я просто проходил мимо, позвонил в дверь и вежливо попросил. Вы же сами поручили мне придумать запасной план…

Наконец-то Эйч Пи удалось зажечь сигарету, он глубоко затянулся и выпустил дым к верхушкам елей.

Sweet![125]

На этот раз вопрос задала Нора:

– А что будет с Йеффом?

– Ничего страшного, он выкарабкается. Угрозы, незаконное вторжение, немного насильственного сопротивления в сочетании с нападением на полицейских при исполнении… Если у него не было приводов раньше, отделается штрафом. Максимум пара месяцев тюрьмы. Ну, такой, откуда отпускают на выходные… – добавил он, когда заметил, что Нора не успокоилась, как он надеялся.

Ну почему он никак не научится просто держать язык за зубами?

– Но я не понимаю, почему… – канючил Хассельквист. – Почему они не взяли нас гораздо раньше? Как они вообще позволили нам даже приблизиться к «Форту»?

– Да подумай головой, Кент! – зашипела Нора. – Что может быть лучше для пиара «PayTag», чем поймать группу сетевых террористов на месте преступления? Показать и Новому, и Старому Свету, а также клиентам, какая у них эффективная система безопасности, а одновременно – какие мы, их противники, отчаянные и злые? Если ты не с нами, значит, ты с террористами, эта фишка работала и раньше. Черт, как я только не понимала этого раньше…

Взяв какой-то прутик, она раздраженно начертила на земле несколько линий.

– Директива Евросоюза о хранении информации, несомненно, стремительно проскочит через все европейские парламенты, точно так же, как и те законы, что были приняты после Одиннадцатого сентября. После чего «PayTag» останется просто собирать кэш. Гейм-мастер придумал им разыскиваемого террориста и свел его с еще несколькими подходящими козлами отпущения. Теми, кого уже использовали и выбросили на свалку…

Она перечеркнула свои линии косыми черточками, превратив их в кресты.

Четыре креста…

Некоторое время все молчали. Затем Хассельквистишка снова открыл рот, но Нора его опередила:

– Это он, ты врубаешься, да?!

Эйч Пи промолчал.

– К-кто, я не понимаю? – канючил Хассельквист.

– Источник. Манге. Это он нас кинул.

– Я не совсем уверен, – пробормотал Эйч Пи.

– Конечно, это…

Похоже, что до Хассельквиста наконец дошло:

– Все это была его идея! Он нас свел, меня, Нору, Йеффа…

– И тебя, Эйч Пи, – тихо сказала Нора, продолжавшая чертить линии на земле.

– Могут быть другие объяснения. Его самого могли обмануть, Гейм-мастер мог…

– Да ты просто не хочешь понять, – прошипела Нора и швырнула свой прутик в кусты. – Нас всех надул – капитально надул – кто-то, кто является экспертом по такому типу мозговых игр. Насколько мы знаем, Манге мог прямо работать на Гейм-мастера, а может быть, даже и…

Она вдруг замолчала.

– Что, ну что ты хотела сказать? – прошипел ей в ответ Эйч Пи. – Ну, давай, поведай нам свой гениальный вывод…

– Я знаю, что Манге твой приятель, но тебе, возможно, стоит поразмыслить над тем, что, возможно, на самом деле, он и ЕСТЬ Гейм-мастер…

– Невозможно!

– Почему?

Похоже, что Хассельквист принял сторону Норы.

– Потому что я встречался с Гейм-мастером, я же уже говорил. Его зовут Таге Саммер, ему за семьдесят…

– А почем ты знаешь, что он Гейм-мастер? Он так сказал? – снова вступила Нора; похоже, они теперь были заодно.

– Нда-а, или в общем не-е-ет, не совсем… – Эйч Пи сам слышал, что говорит как-то не очень уверенно. – Дело было так: я встретился с ним в лесу. Он дал мне одно задание, совершенно безумное, такое, которое я никак не мог выполнить. Хотел, чтобы я напал на королевскую семью, понимаете?

Никто ничего не сказал, они просто ждали продолжения рассказа.

– И с того дня они меня преследовали, пытались свести с ума…

– И тогда-то ты и решил застрелить Блэка? – спросила Нора.

– Э-э-э… ну, да… или нет. В общем, я был немного не в себе…

– Но что Игре с того, если бы у тебя съехала крыша? В смысле, если они хотели, чтобы ты выполнил задание…

Ответа на этот вопрос у него не было. Факт тот, что у него по-прежнему не хватало некоторых фрагментов, чтобы головоломка сложилась.

– Манге мертв, – отрезал он. – Это о многом говорит…

– А мы это точно знаем?

Было заметно, что Хассельквист закусил удила:

– Ведь Нора видела только, как сарай взлетел на воздух. А вдруг Манге успел выбраться?

– Н-да, здесь я, пожалуй, встану на сторону Эйч Пи, – встряла Нора. – Такой взрыв не пережить никому, ручаюсь!

На несколько секунд повисла пауза, Хассельквист размышлял, а потом сказал:

– Ну, а если скажем так: вертолет прилетел туда, чтобы дать Манге шанс свалить? Создать суматоху, чтобы мы убрались оттуда без него. То, чего они не учли, это что взрывчатка может сработать, ведь она должна была быть в микравтобусе. Помните, как стал возражать Манге, когда Йефф сказал, что нам нужно перегрузить вещи в его машину? – Хассельквист распалялся все больше. – Конечно, так и было. Вертолет должен был помочь ему свалить, чтобы мы отправились в тоннель одни. С этим увязывается и GPS-передатчик, который я нашел сзади в фургоне. Им нужно было за нами следить и после того, как мы останемся сами по себе, без Манге…

Было похоже, что Нора хочет что-то сказать, но Хассельквист снова ее опередил.

– В общем, когда мы поменяли машину, они потеряли нас из виду. Они сидели у тоннеля и ждали, а мы явились с главного входа. Все сходится…

Эйч Пи ничего не ответил; вместо этого он встал и направился прямиком в лес.

– Ты куда? – крикнула ему вслед Нора.

– Пописать, – буркнул он скорее про себя, чем в ответ.

У него не было ни малейшего желания продолжать эту дискуссию. Манге мертв, Саммер – Гейм-мастер. Если Манге и был каким-то образом замешан в обман, то, по всей вероятности, несчастный очкарик сам был обманут, как и он, Эйч Пи, и эти два клоуна у машины. Он остановился и нацелил струю на муравейник. Кто-то их сдал, это совершенно очевидно. Но если это не Манге, то кто?!

Еще один вопрос, на который не было ответа…

– Так что будем делать теперь? – спросила Нора, когда Эйч Пи вернулся к минивэну, держа в зубах очередную сигарету.

– Отправимся назад, в цивилизацию, найдем компьютер с хорошим подключением к Интернету и отправим содержимое жесткого диска во все мыслимые новостные редакции, плюс, конечно же, на адреса электронной почты членов риксдага. – Он глубоко затянулся дымом. – Пусть полакомятся сладеньким перед тем, как голосовать по директиве Евросоюза. Это весьма шокирующее зрелище, – продолжил он, – увидеть всю свою электронную переписку брошенной тебе в морду вот таким образом. Ну, а газеты тоже получат свою долю жареного. Подумайте только, сколько всего сладкого в этой банке! – Он кивнул в сторону своего рюкзака. – Супружеские измены, уклонение от уплаты налогов, неподходящие связи самого разного рода… You name it! – Эйч Пи усмехнулся и покачал головой. – Это может даже закончиться перевыборами в риксдаг. Так или иначе…

– …«PayTag», Блэку и Игре конец! – встряла Нора. – На этот раз ее голос звучал немного бодрее. – Ни малейшего шанса, что они смогут выплыть после такого. Мало того, что их перехитрил самый разыскиваемый человек в Швеции, который смог пробраться в их супернадежное хранилище, да еще и выбраться назад…

Эйч Пи еще что-то пробормотал, докурил и затушил окурок о землю.

– …еще важнее то, что этот жесткий диск демонстрирует, что им в действительности удалось разработать инструмент добычи информации о собственных клиентах. Выбирать то, что представляет собой интерес, а затем очищать и превращать эту информацию в товар. В точности, как мы все время и подозревали! Ни малейшего шанса, что кто-то после этого будет им доверять…

– Значит, тогда все закончилось… – вздохнул Хассельквист. – Мы выиграли, они проиграли. Game over![126]

Эйч Пи собрался уже было ответить, но осекся и поднял руку. Вдалеке послышался вой сирен. Затем вдруг наступила тишина.

– В машину, быстро, – процедил он сквозь зубы.

* * *

Ясное голубое небо, ни облачка. Окно кухни приоткрыто, из него веет легкий бриз и душистый летний воздух. Идеальная погода для свадьбы, остается только поздравить жениха с невестой.

Ребекка проснулась задолго до того, как прозвенел будильник, в голове заело песню «Кент», и, несмотря на то, что ее мозгу было чем заняться, строчки припева крутились в ушах. Снова и снова…

Du vet ingenting om mig.

Jag vet ingenting om dig.[127]

Вставив капсулу в кофейную машину, Ребекка терпеливо подождала, пока иссякнет похожая на мышиный хвостик струйка эспрессо, и взяла чашку. Кофе она проглатывала без проблем, с бутербродом было хуже. От нервов желудок сжался наполовину, места там почти не осталось. Закрыв глаза, она сделала два глубоких вдоха, отставила чашку в сторону и вытянула руки перед собой. В голове по-прежнему крутилась эта песня:

Du vet ingenting om mig.

Jag vet ingenting om dig.

Оставалось всего несколько часов, а она так и не приняла никакого решения.

Или она сделала это давно…

Йокке Берг[128] пел у нее в голове:

Hur känner du nu?

Känner du någonting?[129]

Хороший вопрос! Просто шикарный вопрос!

Как ни странно, впервые за долгое время Ребекка чувствовала себя на удивление собранной. Прокручивая в мыслях схему движения, она пыталась мысленно представить себе путь кортежа. Каждый поворот, каждую новую улочку. Пыталась представить звуки, запахи, ощущения. Бронежилет под одеждой, наушник в ухе, пистолет на бедре. Ненадолго это помогло, но уже где-то через минуту музыка вернулась.

Jag vet ingenting om dig…

Открыв один из кухонных шкафчиков, Ребекка почти на автомате взяла банку с таблетками. Взвесив ее в руке, послушала, как внутри шуршат маленькие капсулы.

Пора решать. Как она хочет, чтобы это было? Черное или красное?

Она отвинтила крышку.

Du vet ingenting om mig…

* * *

– Как, черт подери, они так быстро нас нашли?

– Понятия не имею, – прорычал Эйч Пи, усаживаясь на сиденье.

Громоздкий полицейский фургон, качаясь взад-вперед, несся по грунтовой дороге.

– Видимо, можно отследить местонахождение этой машины. Не думал, что у копов теперь такое продвинутое оборудование…

Они перескочили через пригорок, при этом автомобиль на полсекунды оторвался от земли. При приземлении Эйч Пи стукнулся головой о боковое стекло.

– Вот черт!

Он попытался посмотреть назад сквозь маленькое окошко в арестантском отсеке в задней части микроавтобуса, но все, что смог увидеть, это летевшие за ними клубы дорожной пыли.

– Сколько их? – крикнул он Хассельквисту.

– Две машины минимум. Уверен, что едут еще!

– Подожди-ка, черт, надо было раньше додуматься…

Нора отстегнула ремень безопасности и перелезла на переднее сиденье. Повозилась с полицейской рацией, и через несколько мгновений в салон автомобиля из динамиков полились возбужденные голоса:

– Девяносто один пятьдесят, они едут прямо к вам, прием.

– Вас понял!

Хассельквист дернул ручной тормоз, крутанул руль, и минивэн занесло куда-то вбок, на проселок. Говорите что хотите, но водить машину этот парень умел…

– Семидесятый батальон, говорит девяносто один двадцать семь, они съехали с дороги влево, теперь едут на север…

– Вас понял, девяносто один двадцать семь, всем машинам из семидесятого, движемся на север, в направлении новостроек…

Оператор связи из Регионального диспетчерского центра говорил значительно менее возбужденным голосом, чем принимавшие участие в гонке полицейские.

Двигатель минивэна ревел, и грунтовая дорога впереди сужалась до совсем узкого проселка. Но Хассельквист не особенно переживал.

– Через двести метров я возьму резко влево, так что держитесь крепче, – крикнул он.

– Как ты, блин, тут вообще ориентируешься… – еле выговорил Эйч Пи, держась так крепко, как мог.

– Несколько лет назад я участвовал в гонках по бездорожью в этих местах… – ответил Хассельквистишка.

Дернув ручник, он снова вошел в контролируемый занос.

– Семидесятый батальон, говорит девяносто один двадцать семь, они резко… мы их потеря… подождите.

Эйч Пи затаил дыхание.

– Нет-нет, связь снова есть. Они едут на запад.

– Вас понял, девяносто один двадцать семь, к нам направляется вертолет.

– Если они свяжутся с вертолетом – всё, кранты… – скрипел зубами Хассельквистишка. Снова свернул на какой-то проселок. – Вариант только один, – сказал он через плечо. – Вы должны выпрыгнуть из машины.

– Что?!

– ВЫ ДОЛЖНЫ ВЫПРЫГНУТЬ! – прикрикнул на них Хассельквист, не сводя глаз с дороги. – Я остановлюсь и выпущу вас, затем поеду дальше. Здесь полбака бензина, я могу продержаться еще минимум полчаса – сорок минут. Если они не поймут, где вы соскочили, они не найдут вас никогда.

– Н-но… мы же в лесу… – возразила было Нора.

– Железка там. – Хассельквист махнул рукой в сторону боковой двери, где сидела Нора. – Найдите ее и идите на юг. Пара часов пешком до ближайшей станции. Потом просто сядете на электричку в город.

– Но мы же не можем тут тебя бросить…

– Кент прав. Выбора у нас нет, – перебил ее Эйч Пи. – Если мы попадемся, жесткий диск попадет в руки к Гейм-мастеру в течение часа – и тогда все, все это было зря…

Нора прикусила губу.

– О’кей, – согласилась она.

– Скажи, Кентуша, что ты хочешь, чтобы мы сделали?

– Нужно немного времени, чтобы отдышаться, чтобы сделать отвлекающий маневр, и я тогда смогу остановиться…

– Всем машинам из семидесятого, вертолет будет на месте примерно через пять минут.

– Сейчас они движутся на запад. Похоже, что они нас слушают, поэтому переключаемся на резервный канал. Резервный канал с этой минуты, конец связи!

Рация пискнула, и вдруг наступила тишина.

– Онетушитель…

Нора повернулась к Эйч Пи и затем кивнула в сторону пола. Он понял ее только через секунду. Отстегнув ремень, уперся ногами в сиденье и наклонился. На полу у боковой стены был прикреплен огнетушитель. Через пару секунд ему удалось высвободить огнетушитель из резиновых строп. Одновременно с этим Нора забралась обратно на заднее сиденье.

– Открой дверь, – велела она, и Эйч Пи сразу подчинился.

Тяжелая раздвижная дверь тут же вырвалась у него из рук и осталась открытой. Он смотрел в дверной проем, всего в метре от него бешено мелькали стволы деревьев.

– Все нормально, – крикнула Нора. – Я держу тебя!

Но он медлил.

– Вертолет уже здесь, – крикнул Хассельквист из-за руля.

Эйч Пи зажмурился. Сейчас или никогда. Он отцепил шланг огнетушителя и выдернул предохранитель. Затем встал. Нора немедленно вцепилась в его ремень.

– Держитесь, я приторможу и подпущу их поближе…

Хассельквист немного отпустил газ, и тут они услышали сирены полицейских машин, мчавшихся сзади.

– Давай! – заорал Хассельквист.

Эйч Пи встал и поставил ногу на ступеньку. После этого наполовину высунулся из салона. Ремень давил ему на левую почку, он чувствовал, как Нора крепче ухватилась за его бедро. Первый полицейский автомобиль был уже в десяти метрах за ними. Он поднял шланг огнетушителя, прицелился…

Вдруг их минивэн поймал передними колесами яму, автомобиль подкинуло, из-за чего Эйч Пи стукнулся краем черепа о крышу салона. Потеряв равновесие, на тысячные доли секунд он повис в воздухе. Но тут Нора ухватила его за предплечье и втянула в машину.

Проклятье! Чуть не…

– Давай, ну, ДАВАЙ ЖЕ!!! – вопил им Хассельквист с переднего сиденья.

Эйч Пи снова встал, высунулся на полкорпуса из двери и уперся ногами в ступеньку. Подняв вверх шланг, надавил на рычаг. Из сопла вырвалась струя порошка; попав в поток воздуха, создаваемый минивэном, тот попал на лобовое стекло полицейской машины и лег на него, как большое белое покрывало. Водитель немедленно затормозил, а Эйч Пи, несмотря на это, продолжил выпускать порошок, пока полицейская машина совсем не исчезла из виду. После этого он выкинул огнетушитель и позволил Норе втянуть себя назад в салон.

Хассельквист вдавил газ в пол.

– Через сто метров поворот! – крикнул он им. – Спрыгните, когда я приторможу, чтобы свернуть. Потом просто залягте, пока они не проедут…

– Вас понял! – Эйч Пи снова пододвинулся ближе к двери. – Удачи тебе, Кентуша. Ты черт, а не водитель! – крикнул он Хассельквисту и получил короткий взмах рукой в ответ.

– Рюкзак не забудь, – сказала Нора ему прямо в ухо.

Да, блин, конечно!

Прикинуть только, он бы забыл жесткий диск, вот это бы был Мировой Провал! Подтянув к себе лежавший на полу рюкзак, Эйч Пи надел пластиковый контейнер на плечи.

– Пряжку застегни!

Нора указала на его грудь. Пробормотав что-то про себя, Эйч Пи все же послушался и застегнул нелепую металлическую пряжку, соединявшую ремни на груди. Автомобиль снизил скорость, после чего свернул вправо.

– ПОШЛИИИИ! – крикнул им Хассельквист.

Глава 30

Under the spreading chestnut tree…[130]

Ребекка, не торопясь, проехала на велосипеде по Роламбсвэген. Затем свернула вниз в парк, прокатилась по пешеходной тропинке, шедшей через газоны. Чайки и вороны, как обычно, соперничали из-за оставленного с вечера мусора и объедков, но дворники из коммунальной службы уже были на месте, чтобы привести все в порядок. Нужно показать город с лучшей стороны, когда, по крайней мере, часть взглядов со всего мира будут направлены сюда. В противном случае из людей в это время суток можно было бы встретить только пару собачников или вставшего спозаранку бегуна трусцой.

Она переключилась на более низкую передачу, чтобы съехать с довольно крутого и извилистого спуска, выходившего на мост над улицей Норр Мэларстранд. Под ней проехал пустой автобус с желто-голубыми флагами на крыше. Дальше Ребекка поехала к площади Фридхемсплан, пролавировала мимо красных сигналов светофоров и остановилась перед постом охраны у Полицейского управления. Ощущение, когда достаешь из кармана удостоверение полицейского, чтобы обозначить себя, оказалось на удивление приятным.

– Доброе утро, – поздоровался охранник как-то излишне радостно, перед тем как пропустить ее дальше.

Как только она проехала через ворота и начала съезжать вниз по тоннелю под Крунубергом, запищал ее мобильный телефон. Она не стала читать сообщение, пока не припарковала велосипед в гараже.

«Удачи тебе сегодня, Ребекка!

Твой папа очень тобой гордился бы!

Когда все закончится, я обещаю тебе все о нем рассказать.

Дядя Таге»

Она не смогла сдержать улыбку. Но тут увидела, что во «Входящих» есть еще одно сообщение. Всего из трех слов, без указания отправителя.

«Не доверяй никому!»

Ребекка немедленно его удалила.

Рядом с раздевалками она наткнулась на Рюнеберга.

– Ты что-нибудь слышал? – спросила Ребекка, даже не поздоровавшись.

– Сегодня рано утром была погоня к северу от Упсалы. Штук десять патрульных машин, вертолет, перекрытие дорог, бардак… Гонялись минимум час, пока им не дали отбой.

– Ну, и…?

Она затаила дыхание. Рюнеберг покачал головой.

– Они ушли. Видимо, залегли и выжидают где-то там в…

* * *

– … в лесу, – закончила она предложение, но он слушал вполуха.

Полчаса на то, чтобы найти железную дорогу, затем больше двух часов пешком вдоль железки по опушке леса. Несмотря на толстые стеганые ремни, рюкзак уже натирал ему плечи и шею. В ногах была тяжесть, он уже пару раз падал плашмя на коряги и камни, когда они кидались прятаться в лесу от проезжающих мимо поездов. Он – дитя асфальта, а не лесник какой-то, и теперь, когда адреналин слегка подрассосался, вещи потихоньку стали вставать на свои места. Вещи, о которых он раньше и не думал размышлять… Вначале они понемногу болтали, в основном о том, по какой дороге им идти, но затем Эйч Пи стал совсем немногословен, и постепенно беседа иссякла. Но теперь Нора, очевидно, хотела сделать еще одну попытку пообщаться.

– Что ты сказала? – пробормотал он невнятно.

– Я сказала, что скоро мы выйдем из леса. Мне кажется, что я слышала церковный колокол…

– М-м.

Обернувшись, Нора быстро окинула его взглядом.

– Ты выглядишь совсем выдохшимся. Когда ты в последний раз спал?

Эйч Пи ничего не ответил. Снова тишина на несколько секунд.

– Жаль, что все так вышло с Манге, – сказала она.

– Чт-то?

Он поднял голову и резко остановился.

– С нашим источником, с Манге. Грустно, что так вышло… С сараем… – добавила Нора, когда Эйч Пи без эмоций оглянулся назад.

– Ну, да, понятное дело… ты же уже это говорила раньше.

Он отвернулся.

– Ты на него зол, не так ли?

Он ничего ей не ответил, что, однако, не помешало ей продолжить разговор.

– Понимаешь, о чем я, да? Что Манге всех нас так или иначе надул…

– Я не хочу об этом говорить…

– Но ведь может быть и так, как ты сказал, что Манге самого тоже надули? Что Гейм-мастер обманул его так же, как и нас, заставил поверить в то, что он, на самом деле, делает что-то хорошее…

– Какие-то пару часов назад ты была весьма уверена в том, что он – Гейм-мастер… – Эйч Пи пнул ногой валявшийся на дороге камень, затем еще один.

– Знаю, и прошу за это прощения. Иногда в стрессе мелешь всякую чушь. Манге обманули точно так же, как и нас с тобой, – сказала Нора, – во всяком случае, я предпочитаю смотреть на это именно так.

Эйч Пи продолжил пинать скатившуюся с насыпи щебенку в кусты.

– Манге не из тех, кто сдает корешей… – буркнул он, при этом голос его звучал отнюдь не так уверенно, как ему бы этого хотелось.

«Или все-таки из тех?» — исправился он, но уже про себя.

Черт подери, Манге, как же могла выйти такая хрень?!

На фоне всего произошедшего с ним Эйч Пи толком и подумать не успел о сарае и взрыве. Вместо этого он воспользовался так хорошо выработанной мозгом способностью перескакивать то, с чем слишком неприятно иметь дело. Но вот теперь эти его суперспособности дали сбой.

Давно пора сменить тему.

И Эйч Пи пошел дальше, а Нора быстро вернулась назад, чтобы им идти рядом, а не гуськом.

– Еще кое-что… – заговорил он снова через какое-то время. – Я давным-давно хочу у тебя спросить…

– Ты хочешь знать, я ли подожгла твою квартиру?

Он споткнулся, не успев ответить, а Нора уже сделала несколько быстрых прыжков вперед.

– Вон там, видишь? Железнодорожная станция.

* * *

– Итак, господа!

Полицейские в конференц-зале немедленно замолчали, когда туда вошел Рюнеберг.

– Последний прогон перед авралом. Церемония в соборе Святого Николая закончится в тринадцать тридцать, после чего кортеж сразу отправится в город. Мы поедем по Дворцовому спуску, затем – по мосту Норрбру. Направо к скверу Кунгстрэгорден, после чего – по улице Кунгстрэгордсгатан. – Рюнеберг сделал короткую паузу, и несколько телохранителей обменялись многозначительными взглядами. – Мы выставили людей в штатском вдоль всего сквера на случай, если кто-то решит пообезьянничать, повторив тот случай… – продолжил Рюнеберг. – Затем мы выезжаем налево по Хамнгатан к площади Сергеля, к проспекту Свеавэген и концертному залу… Вопросы есть?

– Есть какие-то новости о подозреваемых? – спросил кто-то из телохранителей в переднем ряду, видимо, новобранец. – Я имею в виду Петтерссона и Аль-Хассана, – добавил он для солидности.

– Я собирался вернуться к этому позже, но раз уж ты спросил… – пробормотал Рюнеберг, явно раздраженный тем, что ему пришлось сменить тему. – И вчера вечером, и сегодня ночью произошли кое-какие события. Фарух Аль-Хассан, или Магнус Сандстрём, как он себя иногда называет, с большой долей вероятности погиб. В сарае к северу от Упсалы, где до этого прогремел взрыв, был найден его автомобиль, а также фрагменты технических приспособлений, с большой долей вероятности принадлежавших ему. В найденных фрагментах есть также следы взрывчатки и искусственных удобрений, так что речь может идти о кустарном взрывном устройстве, сработавшем слишком рано. В ближайшее время у нас будет больше информации.

Рюнеберг коротко кивнул Таге Саммеру, сидевшему на стуле рядом с дверью. Рядом с ним сидел Стигссон, и когда Рюнеберг продолжил говорить, тот наклонился вперед и зашептал что-то на ухо Саммеру. Ребекка почувствовала, как у нее в горле растет ком, и несколько раз с трудом сглотнула слюну, чтобы от него избавиться.

– Что касается остальных, то мы только что задержали еще одного преступника на угнанном полицейском автомобиле. Но двое по-прежнему на свободе, в том числе и основной подозреваемый. – Рюнеберг покосился в сторону Ребекки. – Я имею в виду Хенрика Петтерссона, он же Эйч Пи.

* * *

Им повезло. До следующей стокгольмской электрички оставалось всего десять минут – как раз достаточно, чтобы Нора успела купить билеты и какой-нибудь еды из автомата на станции. Эйч Пи прятался за одной из колонн на перроне и высматривал вероятных преследователей. Он заглотил два сникерса и успел залить эти деликатесы половиной бутылки кока-колы, которую она ему протянула, к тому моменту, как на перрон въехал поезд.

Когда они нашли два свободных места, Эйч Пи уже так устал, что забыл снять с себя рюкзак, перед тем как рухнуть на место у окна. К тому же пряжку на груди заело, и он выругался так громко, пытаясь ее расстегнуть, что другие пассажиры начали зло зыркать в их сторону.

– Подожди, я сделаю. – Нора подвинулась ближе и склонилась над ним. – Сначала нужно приподнять замок, а затем отогнуть пластинки.

Ее голова была очень близко к его лицу, он чувствовал ее пальцы у себя на груди, и на несколько секунд ему показалось, что он чувствует аромат ее шампуня. Удивительно, насколько лучше он себя почувствовал, уловив этот синтетический цветочный запах.

– Вот, готово!

Нора расстегнула пряжки, и ремни разошлись в стороны. Эйч Пи снял рюкзак и поставил его на пол. На всякий случай прислонил к ноге, чтобы почувствовать, если с ним что-то произойдет. После этого отклонился назад, помассировал затекшие плечи и воспротивился импульсу тут же закрыть глаза.

Электричка набрала скорость, и уже почти не было сил противиться этому мягкому укачиванию. Но Эйч Пи все-таки решил попытаться. Он обернулся к Норе. Та как раз в этот момент закладывала под губу снюс, поэтому он вежливо подождал, пока она закончит эту процедуру, и тихо произнес:

– Меньше чем через два часа мы будем в городе. Все, что нам нужно для того, чтобы с этим покончить, – компьютер и быстрый Интернет. В районе Сенной площади есть интернет-кафе, я пользовался им пару раз…

Нора кивнула, видимо, как раз в этот момент поправляя пакетик с табаком кончиком языка. Это удивительное движение поразило Эйч Пи настолько, что он почти потерял нить.

– Звучит неплохо, Эйч Пи. Так и поступим. А ты думал о том, что мы будем делать потом?

Он покачал головой.

– На самом деле, мне вообще плевать. Когда эти файлы выйдут в Сеть, «PayTag» потонет, как топор, и с большой долей вероятности потянет за собой и Гейм-мастера, и даже Игру целиком. Им нужно будет спасать свои шкуры…

– И ты думаешь, что тогда они возьмут и просто забудут о нас?

– Поживем – увидим… – Эйч Пи пожал плечами. – Так как насчет того, чтобы рассказать, как ты оказалась втянута во все это? – спросил он через несколько секунд, сам не зная зачем.

Закрыв табакерку, Нора медленно засунула ее в карман и, похоже, размышляла, что ответить.

– Это довольно долгая история… – сказала она наконец.

– В ближайший час я совершенно свободен, – ответил Эйч Пи и попытался изобразить свою самую обворожительную улыбку.

– Хорошо, но это будет укороченная версия. Нам обоим нужно немного отдохнуть… Дело было так. Я играла в гандбол на элитном уровне. Все шло прекрасно, даже взяли в сборную. Тренировки почти каждый день… – Он кивнул, чтобы показать ей, что ему очень интересно, и так оно и было на самом деле. – Я жила этим спортом, командным духом, духом соревнования. Но у меня случилась травма.

– Ой-ой…

Ему хотелось самого себя избить. Полный урод в том, что касалось эмпатии; все, что он смог из себя выжать, это «ой-ой». Но, похоже, Норе это было по барабану.

– Порвала связки в правом колене, и доктор объявил мне, что мой организм просто-напросто не перенесет таких серьезных нагрузок. А я уперлась и делала все, чтобы вернуться в большой спорт. Прошла все курсы реабилитации, но так и не смогла выйти на прежний уровень. Получив однажды травму связок, ты уже никогда не сможешь оклематься окончательно. Побывав среди лучших, я вернулась на средний уровень. При этом тренировалась еще упорнее, что, конечно, было полным идиотизмом. – Нора покачала головой. – В итоге травм у меня стало еще больше, а время, проведенное на скамейке запасных, – все длиннее. В конце концов я сама приняла решение бросить спорт, прежде чем меня выгонят… Не хотела никому предоставлять такую возможность; лучше вовремя уйти, нежели тебя унизят другие… во всяком случае, я так рассуждала. Теперь, по прошествии времени, это уже не кажется таким разумным… Знаешь, что такое ломки?

Эйч Пи кивнул. Глаза у него закрывались, но он хотел дослушать. Ему казалось, что он уже понял, куда ведет весь этот рассказ.

– Тогда я решила доучиться, получила диплом и начала работать ветеринаром. Но я так скучала по спорту… Ничто не могло даже сравниться с ним. Так что, когда Гейм-мастер со мной связался, предложил мне новую общность, новый план игры… – Она пожала плечами.

– Так как это было? В смысле, как он тебя нашел, Гейм-мастер?

– Все началось с простого письма по электронной почте, с приглашения…

– … поучаствовать в уникальном событии, чем-то таком, что ты никогда не переживала раньше…

– Что-то в этом роде. – Нора улыбнулась. – И только гораздо позже я поняла, что они меня тщательно проверили. Знали все о том, кем я была, что я делала. Как я устроена, на какие кнопки нужно давить…

Эйч Пи понимающе кивнул.

– Звучит очень знакомо.

Голова его все больше тяжелела, он с трудом держал глаза открытыми.

– Слушай, этот пожар в твоей квартире… – произнесла она чуть погодя.

– Да необязательно сейчас об этом… – пробормотал он.

– Нет, обязательно. Ты прав, это была я. Но я совершенно не хотела, чтобы ты пострадал. Я позвонила пожарным перед тем, как поджечь. Хотела быть уверенной в том, что они едут… Но это меня не извиняет. Единственное, что меня оправдывает, это то, что я тогда плохо соображала. Все, чего мне хотелось, – это карабкаться в рейтинге, достичь вершины…

Эйч Пи махнул рукой.

– Да можешь не объяснять…

– Нет, я должна. Я не хочу, чтобы ты думал, что я…

– Да я ничего такого и не думаю, все нормально. Trust me[131], Игра заставила меня сделать достаточно весьма безумных поступков…

Тут внезапно открылась дверь, ведущая в тамбур, и в вагон вошел мужчина в черной куртке. От того, как он огляделся в вагоне, Эйч Пи нырнул за спинку впередистоящего кресла. Затем дверь тамбура открылась снова, и к мужчине присоединилась какая-то женщина. Некоторое время они что-то пообсуждали, после чего вернулись в другой вагон.

– Ложная тревога, – сказала Нора. – Просто искали свободные места… Слушай, как я уже говорила, извини меня за поджог, – продолжила она. – Поверь, я тогда плохо соображала, что делала…

– Все нормально, Нора.

Вдруг голова Эйч Пи словно наполнилась какой-то кашей, и он уже едва мог ее держать.

– Знаешь, я просто отрубаюсь, как насчет того, чтобы передохнуть, – пробормотал он. – А рассказами о подвигах обменяемся потом…

– Конечно, – кивнула она. – Нет проблем.

Он откинул голову на спинку кресла, через пару секунд Нора последовала его примеру.

А через пару минут она осторожно открыла глаза. Прислушалась к его дыханию, затем наклонилась вперед и осторожно подтянула к себе стоявший на полу рюкзак. После чего тихо выскользнула с сиденья и покинула вагон.

* * *

– Как замечательно, что я вас нашел, фрёкен Нурмен!

Это был Саммер, за которым вплотную стояли Стигссон и еще один мужчина, которого она заприметила в управлении еще вчера.

– И я, и комиссар Стигссон очень благодарны вам за сотрудничество. Мы оба восхищены силой воли и верностью долга, которые вы демонстрируете.

Ребекка неуверенно улыбнулась – отчасти потому, что вся эта шарада доставляла ей массу неприятных ощущений, отчасти оттого, что не понимала, какой реакции на эту неожиданную похвалу от нее ждут.

– Спас-сибо! – выдавила она из себя.

Третий мужчина протянул ей руку.

– Эрик аф Седершёльд, пресс-секретарь двора. Приятно познакомиться. Полковник Пеллас очень тепло о вас отзывается, – с улыбкой произнес он.

Рукопожатие было каким-то влажным, улыбка не достигала глаз этого типа, и Ребекка без особых проблем поняла, насколько фальшивыми были его вежливые фразы.

– Приятно познакомиться, – пробормотала она в ответ. – К сожалению, мне уже пора идти, мы выдвигаемся.

– Да, конечно, – сказал Саммер/Пеллас. – Мы просто хотели пожелать вам удачи, фрёкен Нурмен…

Она встретилась с ним взглядом, и в тот момент, когда двое других отвернулись, Саммер коротко ей подмигнул.

* * *

Он в лабиринте, он почти сразу это понял. Окружавшие его розовые стены не доставали до потолка, к тому же они начинались и заканчивались без малейшего признака логики.

Он понятия не имел о том, как там оказался, а также о том, как ему понять, кто его преследует. Путь позади и впереди него свободен, не было слышно ни звука. И все же он знал, что они там, что они движутся со всех сторон лабиринта к нему.

Лямки рюкзака врезались в плечи, а боль была такой сильной, что он щурился, и все-таки двигался вперед. Где-то там, в этом лабиринте были ответы на все вопросы, в этом он абсолютно уверен.

Только бы ему туда дойти, и все образуется.

Когда он зашел за угол, она просто там сидела. Маленькая девочка с красной лентой в волосах, и он немедленно понял, кто она. Она закрыла руками лицо, но когда он подошел, отняла их.

– Это Лабиринт Люттерн? – спросила она тем самым голосом, который он так прекрасно помнил.

– Конечно, это он, – Эйч Пи услышал свой голос. – Можешь пойти со мной, если хочешь!

Он протянул ей руку, но она ее не взяла.

– Я боюсь, – сказала она. – Он говорит, что ты опасен…

– А кто говорит? Спаситель?

– Нет, такого я не знаю.

В следующий миг он услышал, как к нему приближаются шаги. Звук шел отовсюду. Хорошо начищенные черные ботинки по асфальту. И он знал, кто в них. На затылке встали дыбом волосы.

– Пошли, – велел он девочке. – Ты должна пойти со мной…

Она покачала головой.

– Если я пойду с тобой, мы оба умрем.

– Но ты должна. Спаситель…

И тут же его голос стал писклявым, как у маленького ребенка.

Она встала, и вдруг они как бы поменялись ролями. Она склонилась над ним, погладила по голове и поцеловала в щеку.

– Забудь Спасителя. В лабиринт Люттерн попадают только по одной причине, малыш Хенке, – прошептала она. – Сюда приходят, чтобы умереть…

* * *

Он сидел через два вагона от них и, как только увидел ее, расплылся в улыбке.

– Молодец, Нора, я знал, что у тебя получится.

– Спасибо!

Сев на свободное сиденье рядом с ним, она протянула ему рюкзак. Он поставил его на пол без малейшего намерения открыть.

– Ты в порядке? – спросил он затем.

– Да, конечно, – тихо произнесла она.

– А он?

Ответа не последовало.

– Выбора у нас нет, сама знаешь, Нора…

– Да-да, знаю… Как Йефф?

– Не беспокойся за него, он в безопасности там, где сейчас находится. Так сколько у нас есть времени?

– Полчаса или чуть больше. Я засунула ему в кока-колу полдозы рогипнола, и в сочетании с недосыпом… – Она пожала плечами.

– Отлично, времени полно. Она лежит там, наверху. – Он жестом указал на полку над сиденьем.

– А как дела с ней, с его сестрой? – спросила Нора.

– Она там, где должна быть…

Он несколько секунд смотрел на нее, затем спросил:

– Он тебе нравится, не так ли? Я хочу сказать, Эйч Пи…

Нора не ответила. Вместо этого она встала с места, взяла с полки предмет, повесила его на плечо и произнесла:

– Он думает, что тобой тоже манипулировали. Что у тебя были добрые намерения и что тебя тоже обманули. Он предпочитает такую версию иной, Манге…

Глава 31

Point of no return[132]

Они стояли на своих постах у церкви Святого Николая. Шестеро вокруг кареты. Рюнеберг первый справа, она тоже первая, но слева. Вокруг обелиска – два эскадрона кавалеристов в парадной форме. Лошади нетерпеливо стучали копытами по брусчатке, и этот стук отдавался от стен зданий. Уже, наверное, раз в десятый Ребекка проверила свое снаряжение. Дубинка, рация, пистолет. Все закреплено на ремне под пиджаком. Провод рации шел по спине, переходя в тоненький телефонный проводок на воротнике, перед тем как доставал наушник в левом ухе. В правом же ухе – наушник мобильного телефон, лежавшего в потайном кармане пиджака. Ребекка пробежалась несколько шагов туда-сюда по брусчатке, чтобы проверить, как все это держится. Никаких проблем, все там, где должно быть.

Взглянула на часы.

Осталось сорок минут.

* * *

– Просыпайся, Эйч Пи!

Нора осторожно потрясла его за плечо. Неохотно открыв глаза, он не сразу сообразил, где находится.

– Мы почти приехали, – сказала она.

– О’кей!

Он выпрямился, протер глаза и посмотрел на пол, туда, где стоял рюкзак. Его там не было! В панике он нагнулся вниз так резко, что стукнулся лбом о впереди стоящее кресло. Но в тот же миг обнаружил, что рюкзак просто съехал немного под него.

– Ты разговаривал во сне, – сказала Нора.

– Правда?

Он снова выпрямился, при этом потирая ушибленный лоб.

– Одно и то же слово, снова и снова.

– А какое?

– Лабиринт Люттерн, что это значит?

Эйч Пи пожал плечами.

– You tell me[133]. Я уже которую неделю пытаюсь это выяснить. Люттерн – область на севере Германии, точнее сказать, в Вестфалии. Это все, что я смог узнать.

– А, тогда понятно, почему улица так называется…

– Что?

– Вестфалия когда-то принадлежала Швеции, поэтому в честь этой области и назвали улицу.

– Но подожди, о чем ты? В Стокгольме нет улицы Люттернгатан…

– Да, больше нет, она исчезла, когда построили улицу Кунгсгатан. И ее нет, и переулка Хёторгсгренд…

Их беседу прервал голос из динамиков:

– Прибываем на центральный вокзал Стокгольма. Выход на левую сторону по направлению движения поезда. Компания «Шведские железные дороги» приветствует вас в Стокгольме и еще раз приносит извинения за опоздание…

Нора встала с места.

– Пора валить…

Эйч Пи потянулся и затем с трудом вылез со своего места у окна.

– Так, а где она проходила, я хочу сказать, эта улица, Люттернгатан?

– Примерно в том месте, где улица Мальмшилльнадсгатан пересекает Кунгсгатан. У меня в университете было три семестра архитектуры Стокгольма, если тебе интересно… – добавила она. – Единственная причина, по которой я помню именно Люттернгатан, это то, что нам отменили занятия на полдня, чтобы мы могли туда поехать и сфотографировать табличку…

Поезд резко затормозил, и вагон качнуло.

– Табличку? – Он надел на себя рюкзак.

– Под мостом Мальмшилльнадсбрун есть памятная табличка… – Нора помогла ему надеть ремни. – «Чтобы отметить прорыв гряды Брункеберг и соединение двух районов города…» или что-то в этом роде. Это было у нас на экзамене…

Поезд снова стал замедляться. Нора тщательно застегнула металлическую пряжку у Эйч Пи на груди и надела ему на голову капюшон куртки. Народ в вагоне начал медленно продвигаться к выходу, но Нора взяла его за руку и стала проталкиваться к одной из дверей, расталкивая людей. Поезд медленно въехал на перрон.

Они увидели их почти сразу. Двое в темных костюмах и солнцезащитных очках на одном конце перрона. Затем еще двое в середине перрона. В ушах ясно были видны наушники раций. Нора сжала ему руку.

– Готов?

Эйч Пи кивнул. Обернувшись, Нора повозилась с толстой обмоткой из ткани, закрывавшей пряжку, несколько раз расстегнула и застегнула липучку, пока не осталась довольна. Вся эта конструкция как-то неприятно давила ему на грудь, как будто выросла в объеме за то время, пока он спал.

– Ну, вот, теперь можешь бежать, и тебе ничего не будет натирать. – Поезд несколько раз слегка дернуло. – Если я отстану, не жди меня, – попросила она. – Главное – задание, так что, что бы ни случилось, ты должен добраться до этого интернет-кафе, хорошо?

Эйч Пи кивнул.

– Отлично!

В тот же миг, как зазвучал сигнал открытия дверей, Нора наклонилась вперед, обхватила рукой его затылок и поцеловала в губы.

* * *

– Осталось тридцать минут, ты готова?

Ребекка кивнула Рюнебергу, решительным шагом ступавшему по брусчатке, но он ей на этот кивок никак не ответил.

– Все сюда.

Четверо других телохранителей подошли к ним.

– Только что поступила новая информация. Случилось так, что двое преступников, которых не удалось поймать в лесах под Упсалой, сумели добраться до Стокгольма.

– Кортеж отменяется? – спросил один из телохранителей.

Рюнеберг покачал головой:

– Видимо, угроза недостаточно серьезная…

Он мельком взглянул на Ребекку.

– Кто-то очень хочет, чтобы этот кортеж все-таки проехал. Почти что любой ценой, похоже…

* * *

Нора пропустила вперед нескольких нервных пассажиров, после чего вытянула Эйч Пи за собой на перрон. На другую сторону платформы, видимо, только что тоже прибыл поезд, потому что перрон быстро заполнился людьми, спешащими в разных направлениях. Нора и Эйч Пи стали зигзагами осторожно пробираться вперед, стараясь пригнуть головы.

Выход с платформы приближался. Громкий возглас за спиной заставил их обернуться. Двое в костюмах шли прямо к ним.

– Скорее!

Нора тащила его за собой, протискиваясь все быстрее. Слева наискосок от них еще двое в костюмах тоже продвигались вперед, локтями расчищая себе путь между пассажирами. Нора перешла на бег, толкнув в спину прямо на них пару человек. Один из них даже упал прямо под ноги ребятам в костюмах. Но Нора и не думала останавливаться. Она еще крепче схватила его руку, увеличила темп и нашла свободную полоску вдоль самого края перрона. Выход приближался.

В этот же миг Эйч Пи увидел того мужика из «Форта». Его квадратную тушу ни с чьей другой нельзя было спутать. Начальник службы безопасности, которого он чуть не переехал… Тот стоял неподвижно, но зато у самого выхода. И смотрел на них в упор. Колени слегка согнуты, руки перед собой, как у игрока в американский футбол. Эйч Пи потянул Нору за руку, огляделся через плечо. Преследователи были в нескольких метрах сзади. Бежать назад смысла нет, путь туда перерезан… До Квадратного десять метров, и Эйч Пи показалось, что он видит, как тот улыбается. Отвратительная змеиная улыбка, от которой его бросило в дрожь. Но Нора продолжала двигаться вперед и, казалось, не осознавала опасности. Квадратный напрягся, выставил вперед плечи…

В следующий миг Нора выпустила руку Эйч Пи из своей. Ее длинные ноги, словно поршни, отталкивались от асфальта, она увеличила скорость. И вдруг подпрыгнула…

В следующий миг она впилилась прямо в Квадратного. Их тела стукнулись друг о друга с глухим звуком. Эйч Пи услышал, как Нора что-то заорала, увидел, как взлетели вверх и опустились ее ладони, когда она со всей силы налетела на этого мужика, и Эйч Пи рефлекторно рванул было ей на помощь.

Но тут он вдруг понял, что кричала она не мужику. А ему.

– Не останавливайся, не останавливайся, не остана…

Свободная рука Квадратного обхватила шею Норы, подняла ее над землей, и крик прекратился. Эйч Пи попытался смотреть вперед, нацеливаясь на выход. Но не оглянуться было невозможно. Нора яростно барахталась, пытаясь освободиться от его хватки у себя на шее, но Квадратный, похоже, вцепился в нее со всей силы.

Эйч Пи был вынужден посмотреть вперед, чтобы не врезаться в дверной косяк. Войдя в зал ожидания, он в последний раз повернул голову и успел увидеть как раз тот момент, когда квадратный шкаф отшвырнул бесчувственное тело Норы, как тряпичную куклу.

Его охватило внезапное сильное чувство. Оно явилось ниоткуда, и он за доли секунды смог его осознать. Ненависть. Дикая жгучая ненависть!

Преследователи по-прежнему были совсем близко от него. Эйч Пи пробежал через огромный зал и нацелился на главный вход в вокзал. Но как раз в тот момент, когда он уже должен был свернуть налево через стеклянные двери и выйти на Центральную площадь, увидел стоящий там полицейский автомобиль – и пошел вперед. Кто-то орал у него за спиной, но ему было наплевать. Черт, конечно же, ему надо было бежать в метро, вместо того, чтобы, как крысе-идиотке, рваться к ближайшему выходу…

Он стремительно приближался к южной части зала ожидания, и все выходы оставались у него за спиной. А здесь только рестораны, и ни одного толкового пути для бегства.

Быстрый взгляд назад. Двое в костюмах в десяти метрах у него за спиной, затем ненамного дальше от них – еще одна группа во главе с Квадратным. Вход в ресторан все приближался, но Эйч Пи и не думал замедлять шаг в дверях. Вместо этого он пронесся прямо мимо стойки метрдотеля и устремился в дальний конец помещения. Слева распахнулась дверь, из которой вышел официант с двумя тарелками. Эйч Пи обежал его в миллиметре от тарелок и устремился через дверь прямо на кухню. На него изумленно уставились двое в поварской форме.

– Выход?!! – заорал им Эйч Пи.

Один из них указал ему дорогу лопаткой для перевертывания котлет.

– Спасибо, – выдавил он из себя и продолжил бег.

У стены стояла железная тележка, Эйч Пи рванул ее к себе и запустил назад в направлении погони. Но о результате он даже и не думал. Вместо этого со всей силы навалился на дверь на улицу, дернул вниз ручку и выскочил в огороженный внутренний двор. Перед ним по другую сторону забора высились десятиметровые цементные столбы, поддерживающие автомобильную трассу вдоль набережной протоки Клара. Чисто рефлекторно Эйч Пи побежал вправо и только через несколько секунд осознал, что выход находится с противоположной стороны.

Проклятье!

Из двери уже с грохотом вырвались его преследователи, но он успел найти выход. Торцевая сторона здания вокзала была закрыта лесами, и прямо перед ним оказалась лестница. Эйч Пи забрался по ней, как психованный шимпанзе, долез до второго этажа и как раз в тот момент, когда первый парень в костюме положил руку на ступеньку, что было сил пнул лестницу ногой. Та повалилась вниз. Эйч Пи услышал, как оттуда донеслись ругательства, но не стал задерживаться, чтобы посмотреть, попал ли он ею кому-нибудь по башке. Вместо этого он рванул по дощатому настилу, пока не добежал до очередной лестницы и не забрался еще на этаж выше.

Теперь ему уже было гораздо лучше видно ограждение трассы. Еще один этаж, и он уже ощущал, как леса закачались, когда его преследователи побежали по настилу под ним. Четвертый этаж, и теперь Эйч Пи уже вровень с ограждением трассы. Единственная проблема – это отделявшие леса от забора два метра воздуха.

Последняя лесенка, и он уже на последнем этаже. Ни хрена себе, как высоко! Кто-то закричал по-английски. Леса здорово болтало; он догадался, что по ним бежали уже все преследователи. Виадук был в метре под ним, но при этом расстояние по диагонали составляло минимум два. Трудно, но не невозможно. Во всяком случае, он на это надеялся…

Но, с другой стороны, теперь у него на спине рюкзак. Тот стал как-то тяжелее, чем был до этого, что, вероятнее всего, означает, что сам Эйч Пи стал слабее.

Строительные леса качались все сильнее. Он отпихнул ногой защитные перила, отошел на шаг назад и прижался спиной к стене здания. В тот же миг, как первый преследователь добежал до его этажа, он напряг все силы, оттолкнулся одной ногой и прыгнул прямо в воздух…

* * *

– Ну, вот, господа! Церемония закончилась! – прозвучал в ухе скрипучий радиоголос Людде. – Минут десять на то, чтобы невеста могла привести себя в порядок, и тогда пора. Мы вот-вот переместим экипаж к внешнему дворцовому двору…

Он стоял в десяти метрах от нее, в толпе одетых в форму коллег, у которых на плечах было очень много золота. Ребекка попыталась встретиться с ним взглядом, но безуспешно. Вдруг сердце в ее груди забилось очень сильно и пересохло во рту.

В следующий миг зазвонил ее телефон. Ребекка нажала на кнопку на гарнитуре хэндс-фри и коротко ответила:

– Да.

– Просто хотел узнать, как у тебя дела.

– Все в порядке…

– Отлично…

– А как там у вас? – спросила она.

– Да вроде ничего. Было небольшое осложнение, но ничего страшного…

– Что еще за осложнение? – спросила Ребекка.

Но ее собеседник уже повесил трубку.

* * *

Еще сантиметров десять, и он налетел бы на забор, но все-таки приземлился на тротуар. От сильного удара о землю шагнул дальше на проезжую часть, и его чуть не переехал дико гудевший автобус, пронесшийся всего в сантиметре от него. Шатаясь, Эйч Пи вернулся на тротуар и увидел своих преследователей, стоящих на строительных лесах. Похоже было, что никто из них не решался повторить его трюк, и он не смог удержаться от того, чтобы помахать им рукой. Но тут Эйч Пи увидел, как на передний план протиснулась квадратная туша:

– You there, don’t fuckin’ move![134] – взревел квадратный.

Эйч Пи показал ему в ответ средний палец.

– Стреляй! – скомандовал Квадратный ближайшему в костюме.

– No way[135], – ответил тот. – Он не вооружен.

– Ты на чьей стороне вообще, парень? Он чертов террорист, стреляй в него. It’s an order![136]

Похоже было, что парни в костюмах как-то колеблются.

– Вы не наш начальник, – пробормотал один. – К тому же здесь Швеция…

Квадратный громко выругался, после чего, быстро взглянув на Эйч Пи, отпихнул костюмных в сторону и оттолкнулся от стены.

Проклятье! Чертов псих действительно собрался прыгать.

Эйч Пи повернулся на каблуках, перебежал через дорогу и понесся дальше. Сбежав наполовину вниз по пригорку, он осознал, что ему следовало бы выбрать другой путь. Спуск выходил прямо на шоссе, к тому же во встречном направлении. Автомобили неслись прямо на него, многие истошно сигналили, и он громко выругался по поводу такого идиотского выбора пути для бегства. Но поворачивать назад было уже поздно. Вместо этого Эйч Пи вжался в ограждение моста. Посмотрев вниз, увидел водоворот воды.

Прыгать в Стрёммен он не станет ни за что, плавание не его сильная сторона, и так он, вероятнее всего, закончит как разбухший труп где-нибудь в одном из шлюзов у здания парламента. Не говоря уже о неудачном сочетании «вода плюс жесткий диск»…

Лучше продолжить бег.

Эйч Пи уже наполовину взбежал на эстакаду, когда решился обернуться. Квадратный был в каких-то пятнадцати-двадцати метрах от него. Лицо багровое, короткие мускулистые ноги, как поршни, отталкиваются от асфальта. Несмотря на то, что одет он в костюм и лоферы, а на Эйч Пи гораздо более подходящая для бега одежда, похоже было, что Квадратный его догонял.

Рюкзак, ну, конечно же. Вот что мешало ему убегать, а если прибавить сюда испытания последних недель, то нет ничего странного в том, что ноги несут его так паршиво.

Последняя надежда – островок Стрёмсборг. Но еще до того, как Эйч Пи до него добежал, он понял, что все кончено. Несмотря на то, что расстояние до него сверху было не таким большим, парапет моста не позволял от него оттолкнуться. А жесткий диск ни в коем случае не должен намокнуть.

И Эйч Пи продолжил бег. Расстояние между ним и Квадратным стремительно уменьшалось. Теперь ближайшим островом был Риддархольмен, но тогда он будет вынужден пересечь все скоростное шоссе, затем железнодорожные пути и, наконец, что-то делать с отвесным склоном насыпи. Но другого выхода у него не было. Пропустив мимо себя пару автомобилей, он выбежал прямо на дорогу. Его чуть не снес какой-то «Пассат», но в последний момент водитель крутанул руль, и у Эйч Пи оказалось полметра, чтобы выжить. Он «ножницами» перескочил бетонный разделитель и приземлился на стороне, ведшей в южном направлении. Легкие в груди жгло, в горле совершенно пересохло.

Эйч Пи продолжил бежать вдоль дорожного полотна, но теперь уже по направлению движения. Дворец из кирпича на Риддархольмене отбрасывал на асфальт красные тени.

– Ну, вот ты и попался, ублюдок! – взревел Квадратный у него за спиной.

* * *

– Всё, поехали!

Снова голос Рюнеберга в рации, и через несколько секунд новобрачные вышли из западного крыла церкви. Они не выглядели такими уж безумно счастливыми молодоженами, как представляла себе Ребекка. Скорее, немного нервничали. И ничего странного, учитывая весь давивший на них пресс. Прямая телетрансляция, и в Швеции, и еще в горстке обожающих монархию стран. К тому же жениху с невестой предстояло до конца дня пережить и езду в кортеже по городу, и длиннющий официальный ужин. Так что на брачную ночь останется не так много времени…

Кто-то одетый в ливрею распахнул дверцу открытого экипажа, а другой такой же помог невесте справиться со шлейфом платья перед тем, как та смогла сесть в карету. Жених ждал внизу. Он мельком взглянул на Ребекку и неуверенно улыбнулся. Она коротко кивнула ему в ответ.

* * *

Эйч Пи вбежал на затененный участок, после чего преодолел еще несколько метров вдоль дорожного полотна. Приближался отвесный склон породы, через который проходила дорога, а Квадратный уже был слишком близко; он набросится на Эйч Пи еще до того, как тот успеет туда добежать. Сердце в груди разрывалось, во рту стоял привкус крови, к горлу подступала рвота. Эйч Пи резко остановился, обернулся и, согнув колени, приготовился к схватке. Квадратный тоже замедлил бег, остановился в паре метров от него и ухмыльнулся:

– Думаешь, парень, что сможешь со мной справиться? – крикнул он по-английски.

Эйч Пи ничего не ответил, а вместо этого посмотрел на поток движения, несшийся за спиной у Квадратного. Машины мчались с обеих сторон от них, водители не переставая сигналили, но было похоже, что его противника это нисколько не волнует. Эйч Пи сделал два осторожных шага назад. Внезапно солнце обожгло ему затылок, после чего через пару шагов снова куда-то делось.

Издалека за спиной у Квадратного приближался огромный грузовик. И тут Эйч Пи пришло в голову нечто вроде идеи спасения…

– Come on boy, let’s do this the easy way…[137] – заорал Квадратный, стараясь перекричать шум транспорта.

Эйч Пи встретился с ним взглядом, после чего отступил еще на пару шагов назад и выставил вверх средний палец. Квадратный весь съежился. Подготовился к прыжку. Его губы растянулись в хищной улыбке.

– Any last words?[138] – прорычал он.

– Yipiikayee, motherfucker![139] – заорал ему Эйч Пи.

После чего он плашмя кинулся на дорожное полотно, закрыв голову руками. Грузовик со всей силы въехал в Квадратного сзади. Все было почти как в кино. Секунду назад он был здесь, в следующую – его уже нет. Грузовик проехал дальше, визжа тормозами, пропуская под колесами лежащего Эйч Пи, и прокатился так еще почти пятьдесят метров, прежде чем водитель сумел остановить машину.

Первое, что Эйч Пи увидел, когда осторожно приподнял голову, это одиноко лежащий на асфальте лофер.

Глава 32

Insignificant bearer[140]

Спрыгнув на крышу станции метро, Эйч Пи повис на одной из толстых балок, а затем просто упал на перрон. Приземление оказалось мягче, чем он предполагал, кроме того, на перроне в принципе не было ни души. Он услышал звук сирен с автотрассы, несколько штук, но они быстро утонули в грохоте подъезжающего поезда. Сев в вагон, Эйч Пи рухнул на первое попавшееся свободное место. Рюкзак не позволил ему откинуться на спинку, и, повозившись немного с пряжкой, он сдался.

Адреналин захлестнул его настолько, что Эйч Пи трясло, как отбойный молоток, а к горлу подступала рвота. Наклонившись вперед, он постарался держать голову как можно ниже.

Вот черт!!!

Никогда раньше он не видел смерти человека. Или, по крайней мере, такой смерти. Хотя, нет, видел…

Он спланировал все точно так же, как с Дагом и перилами балкона. Нашел в дуге поворота то место, где шофер, только что привыкший к тени, будет ослеплен. Заманил Квадратного в нужное место…

И точно так же, как в случае с Дагом, никакого выбора у него не было. В тот раз ему нужно было спасать Ребекку, в этот раз – себя.

Нет, не то…

Спасать их обоих.

Все, что ему требовалось сделать теперь, это отправить содержимое жесткого диска в газеты, и Игра с «PayTag» канут в Лету. А он, Бекка, Нора и остальные будут свободны… Кстати, о Норе. Она пожертвовала собой ради него, прыгнула на Квадратного, хотя непременно понимала, что у нее нет против него ни малейшего шанса. Приняла удар ради всей команды. Никто никогда раньше ничего подобного для него не делал. Когда все это закончится, он скажет ей «большое спасибо».

Если она вообще жива, так сказать…

Поезд въехал на центральную станцию, Эйч Пи инстинктивно съежился. Но, как и в случае со станцией «Гамла Стан», перрон был практически пуст.

Прямо город-призрак. Странно…

А куда, черт подери, делись все люди?

* * *

На Дворцовом спуске было полно народу, еще больше людей ждали кортеж в том месте, где он свернул налево и поехал вдоль дворцового садика Лугорден. Теле– и видеокамеры, сотни камер мобильных телефонов. Когда этот день закончится, она будет на тысячах фотографий и видеороликов, хочется ей того или нет.

Во время спуска от дворца темп был довольно умеренный, но когда весь кортеж уже съехал вниз, конная гвардия перешла с шага на рысь. То же сделали и упряжные лошади, а Ребекке и пяти остальным телохранителям, расположенным вокруг кареты, пришлось перейти на бег трусцой, чтобы поспевать.

Первую маску Ребекка увидела уже на мосту Норрбру.

* * *

Эйч Пи открыл дверь интернет-кафе и шагнул прямо к стойке администратора.

– Мне нужен компьютер с самым быстрым Интернетом, на два часа или больше… – сказал он, но тот даже не повернул головы, смотря в телеэкран, висевший у него над головой.

– Сорри, парень, но Интернет не работает…

– Что?! И мобильный тоже?..

– Нда, – ответил администратор, на этот раз уже вполоборота к нему. – Широкополосный, ADSL, мобильный, tutti[141]. Все вырублено уже где-то с ночи. Они считают, что где-то сбилась какая-то программа. Сам-то я думаю, что дело в свадьбе…

– В чем-чем?

– В свадьбе, парень!

Он жестом указал на телевизор, где показывали карету и много лошадей.

– Большой брат не желает, чтобы были какие-то протесты, поэтому они вырубили Сеть, точно так же, как в Египте, въезжаешь?

– Понятно, – отсутствующе пробормотал Эйч Пи.

Что-то на телеэкране привлекло его внимание. Один из чуваков в костюмах вокруг кареты выглядел до боли знакомо. Камера приблизила его и…

Тут Эйч Пи похолодел.

– А куда они едут? – прошипел он, схватив администратора за выцветшую майку.

– Назад, во дворец, куда ж еще. Да ты не нервничай…

– Нет-нет, кретин, я имею в виду маршрут. Это, похоже, сквер Кунгстрэгорден… А куда они поедут потом?

– На площадь Сергеля, затем сюда на Свеавэген, потом налево на…

Улицу Кунгсгатан!!!

Проклятье!!!

* * *

Вторая и третья маска стояли на улице Стрёмгатан на уровне Оперного театра. Белые как мел маски Гая Фокса с черной бородкой клинышком и загнутыми вверх усами, точно такие же, как были у «Гранд-отеля» всего несколько дней назад. Одетые в белое люди в этих масках стояли молча и неподвижно, отчего казались еще более жуткими.

– Людде, ты их видел, да, прием?! – произнесла она в микрофон у себя на запястье.

– Yes! – коротко ответил он. – Господа, предельное внимание, выходим на улицу Кунгстрэгордсгатан… – произнес он затем.

Кортеж медленно и широко повернул налево.

* * *

Эйч Пи выбежал из интернет-кафе, обогнул угол и рванул к Сенной площади. Вдалеке слышалось, как народ кричит «ура».

* * *

Еще четыре маски вдоль улицы Кунгстрэгордсгатан, пять – вдоль улицы Хамнгатан, но ни малейших признаков беспокойства. Наверное, в этом нет ничего странного. Помимо разнообразных людей в форме и добровольных дружинников, вставших в ряд по обеим сторонам следования кортежа, Ребекка увидела еще как минимум двадцать коллег в полицейской форме и еще нескольких в штатском. Но масок становилось все больше. По одной на каждой улице, мимо которой они следовали. Случайностью это быть не может. Явно что-то намечается.

Они свернули на площадь Сергеля, объехали стеклянную стелу; крики «ура» стали такими громкими, что Ребекка едва слышала, когда что-то передавали по рации.

* * *

Сенная площадь была забита народом, и ему пришлось работать локтями, чтобы протиснуться вперед. Чем ближе Свеавэген, тем плотнее становилась толпа, и Эйч Пи понял, что нужен какой-то альтернативный план… Метро, ну, конечно же!

Развернувшись на сто восемдесят градусов, он рванул назад по улице Сергельсгатан, свернул между двумя небоскребами, постаравшись не смотреть вверх. Перепрыгнув через турникеты, в три прыжка преодолел ступеньки и затем побежал по перрону к северному входу на станцию. По пути достал из кармана куртки мобильный телефон.

* * *

«Внимание всем сотрудникам! Человек, подходящий под описание подозреваемого, только что замечен у Сенной площади!»

Голос в рации принадлежал Стигссону, в этом Ребекка почти не сомневалась. Во рту было сухо, как от жевательного табака; она несколько раз сглотнула слюну, чтобы немного его увлажнить. Но ничего не получалось.

– Нурмен, у тебя все в порядке, прием?

– Все штатно, Людде…

– Отлично, будьте все начеку. Эти маски меня беспокоят…

Вот и проспект Свеавэген, на нем семь масок. На одну больше, если сравнивать с площадью Сергеля. Передняя часть кортежа уже начала сворачивать к улице Кунгсгатан.

У Ребекки зазвонил телефон, но она не обратила на него внимания.

* * *

Вот черт, не отвечает!

Он добежал до северной части перрона, протолкнулся к выходу наверх и вышел на тротуар. Вдоль улицы стояли люди в форме, но было похоже, что они там в основном для красоты. Мост Мальмшилльнадсбрун был всего в пятидесяти метрах справа. Натянув капюшон, Эйч Пи надел темные очки и начал протискиваться туда.

На расстоянии был слышен топот копыт.

* * *

Маски она увидела в тот же миг, как карета начала заворачивать. На этот раз они стояли вплотную друг к другу. Сначала восемь штук, затем еще больше.

Намного больше…

– Не нравится мне это, – пробормотал Рюнеберг.

В правом ухе у нее зазвучал сигнал входящего вызова на мобильный.

* * *

Ему оставалось преодолеть еще пятнадцать метров, когда он увидел узор под сводом моста. Прямоугольники розового цвета в 3D c синей окантовкой образовывали гипнотические прямолинейные фигуры. Точно так же, как на чертеже, этот узор напоминал лабиринт.

Лабиринт Люттерн!

Он его нашел!

Стук копыт стал еще сильнее, он отдавался от стен домов и смешивался со звуком ликующей толпы. В этот же миг Эйч Пи увидел огромные черные отверстия воздухозаборника с обеих концов свода моста. В пяти метрах над тротуаром под идеальным углом относительно дорожного полотна. Две черные круглые решетки, точно как в описании на чертеже Спасителя, каждое примерно по метру в диаметре. Или тысяча шестнадцать и одна десятая миллиметра, чтобы быть точным.

ПРОКЛЯТЬЕ!!!

Первые лошади из авангарда уже почти подъехали к мосту. Эйч Пи засунул телефон в карман, расталкивая локтями людей, протиснулся на проезжую часть и побежал навстречу кортежу. Рюкзак по-прежнему скакал вверх-вниз у него за спиной. Вдруг он стал тяжелым-претяжелым…

* * *

Она увидела его издалека. Одет в темное, борода торчит клоками, темные очки и натянутый на лоб капюшон. На груди хорошо видны светло-серые лямки рюкзака. Он бежал прямо к карете, прямо на нее. Махал руками и что-то кричал.

Руки немедленно легли на кобуру на поясе. Обхватили рукоятку пистолета. Достать оружие, снять с предохранителя…

* * *

– БОМБА! – вопил он. – ТАМ БОМБА!!!

Но, казалось, Ребекка его не слышит. Вместо этого Эйч Пи увидел, как она сама и другие телохранители направили на него оружие. Как будто это он сам представлял собой угрозу. В следующий миг Эйч Пи увидел маски. Повсюду вдоль улицы, пятьдесят, сто, еще больше. Как будто они чего-то ждали. И вдруг он понял…

Мир превратился в кадры замедленной съемки, а куски головоломки у него в голове внезапно разлетелись в стороны из своей прежней рамки и образовали новый рисунок.

Гораздо более страшный.

Туннель, бомба, взрыв в сарае. Сильные руки, вынесшие его из змеиной квартиры и вколовшие ему противоядие. Кто-то, стоявший за дверью его квартиры у Лесного кладбища и посылавший ему сообщения на телефон. Предупреждавший о предателе.

Взрыв, Рехиман, бегство. Нора, заботливо застегнувшая ему рюкзак. Уступившая ему место, ему – главной детали головоломки. Смертельный поцелуй…

Эйч Пи резко остановился и поднял руки вверх. В голове звучали голоса, перекрикивая друг друга. Какие-то отчетливо, какие-то нет.

Это твое последнее задание, Хенрик! Черная или красная?

Ты должен совершить смертельное покушение на королевской свадьбе…

Wanna play a geim[142], Хенрик Петтерссон?

Люттерн, а не Лютер.

Спаситель, с ним я не знаком… А ты в этом уверен?

Со Спасителем не знаком…

Эйч Пи медленно отступил, дернул за ремни, чтобы снять с себя рюкзак. Но замок не поддавался.

– ЛОЖИСЬ! – заорал он со всей мочи.

В лабиринт Люттерн приходят, чтобы умереть! – шептал голос у него в голове.

Нет, не то.

Нет, не Спаситель. А… Носитель!

– У МЕНЯ В РЮКЗАКЕ БОМБА! – заорал он.

* * *

Она прицелилась в летальную зону, как раз туда, где лямки рюкзака скрещивались на сердце.

«БОМБА!» – орал кто-то ей в наушник, и на мгновение Ребекке почудилось, что она слышит голос Таге Саммера. Но в этом предупреждении не было совершенно никакой необходимости.

Она уже нажимала на спусковой крючок. Вдохнуть…

* * *

Как удар кулаком в грудь, примерно такое ощущение. Каким-то странным образом этот удар заставил время еще больше замедлиться. Он сразу же заметил все малейшие детали, что его окружали. Дула, направленные ему в грудь, тягучие панические возгласы толпы. Повсюду тела, толкаясь, движущиеся, как в замедленной съемке. Как будто все хотели отойти от него как можно дальше.

Но, несмотря на все доказательства, на порох, обжегший ему ноздри, и то, что в висках по-прежнему звучал хлопок, его мозг отказывался принимать очевидное. Как если бы защищался от невозможного, немыслимого, неслыханного…

Такое просто не могло произойти. Не сейчас!

Никогда в жизни!

Она в него выстрелила…

ОНА

В НЕГО

ВЫСТРЕЛИЛА!!!

Пистолет по-прежнему упирался ему прямо в грудь. В ее взгляде поверх дула – лед, полное отсутствие эмоций. Как будто этот взгляд принадлежит не ей, а кому-то другому. Чужому человеку.

Он пытается поднять руку, чтобы сделать ей знак, открывает рот, чтобы что-то сказать. Но единственный звук, который ему удается издать, это еле слышный стон. И тут внезапно время снова приобретает свой нормальный темп. Боль в груди распространяется волной, проходит сквозь все тело вниз и заставляет закачаться асфальт у него под ногами…

Колени подогнулись, и Эйч Пи, шатаясь, отступил на два шага назад, чтобы удержать равновесие.

И тут его пятка уперлась в край тротуара.

Секунда невесомости, пока он боролся с законом всемирного тяготения. Затем волшебное чувство свободного падения.

И на этом его участие в Игре завершилось.

Глава 33

Mastermind[143]

Залп оказался такой силы, что Ребекка почувствовала, как он отдался у нее в грудной клетке. В течение нескольких секунд он эхом отдавался от стен домов, а затем последовал второй и третий. Фонтаны цветных искр взлетали в ночном небе: белые, красные, голубые. Затем снова залпы фейерверков.

Было слышно, как где-то у королевского дворца ликует народ.

– Впечатляет, не правда ли?

– Да.

Ребекка взобралась по последним ступенькам, ведущим на платформу, и встала рядом с ним у перил. В нескольких метрах у них над головами крутилась гигантская неоновая реклама, а зеленый логотип универмага «ЭнКо» превратился в красный циферблат.

– Дорогая Ребекка, я, действительно, от всего сердца сожалею… – Повернувшись к ней лицом, он всплеснул руками. – И ответственность, конечно же, лежит и на мне.

Сделав шаг вперед, Ребекка обхватила его руками за шею.

– Спасибо, дядя Таге… – произнесла она, уткнувшись ему в плечо.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать, милая? – Он отклонился чуть назад и острожно обхватил ее предплечья.

– Нет, по крайней мере, не сейчас.

Она поглядела в сторону дворца, откуда взлетали все новые фонтаны салюта.

– Потерять родного брата, вот так… Быть вынужденной сделать это самой…

Саммер покачал головой.

Ничего не ответив, она постаралась проглотить вставший в горле ком.

– Милая Ребекка, я даже представить себе не могу, что ты сейчас чувствуешь…

Его печальный голос резал ее на части, словно нож, и на какое-то мгновение чувства чуть не взяли над ней верх. Но Ребекка быстро собралась.

– Мой план был ошибкой, страшной ошибкой, и вопреки всем нашим стараниям Хенрика спасти не удалось, – продолжил дядя Таге. – У него была бомба, и только благодаря твоему своевременному вмешательству он не успел ее взорвать. И он обо всем знал, даже кричал людям, что у него бомба… – Саммер снова всплеснул руками и отступил на шаг назад. – Хенрик свой выбор сделал, а ты была вынуждена сделать свой. Сегодня ты спасла множество жизней; я надеюсь, ты это осознаешь. Иногда благо многих важнее блага одного человека…

Ребекка снова с трудом проглотила ком в горле, а затем медленно кивнула. Слезы жгли ей веки, но она сделала все, чтобы взять себя в руки. Сохранить контроль… В ночном небе продолжали загораться залпы салюта.

– Смелое решение продолжить свадебные торжества, – пробормотала она. – И, кстати, он произнес хорошую речь…

– Да-а, Его Величество часто недооценивают. Именно в такие моменты, как сейчас, люди демонстрируют, на что они способны. И речь по телевидению – отличное этому доказательство.

– Угу, – хмыкнула Ребекка.

– Нации нужна объединяющая сила, – продолжил Саммер, – кто-то, кто поможет нам справиться со всеми грядущими трудностями. Его Величество это понимает…

– Или, во всяком случае, его пиар-служба…

– В смысле?

– Да ничего, – пробормотала она снова. – Все это как-то уж слишком хорошо подготовлено, как будто…

– Как будто что, Ребекка?

Склонив голову набок, он испытующе на нее посмотрел.

– Да так, ничего, – тихо повторила она. – Простите, дядя Таге, я немного не в себе.

– Понимаю, дорогая Ребекка, и тебе не за что извиняться…

Она повернулась лицом к перилам, и так они простояли молча бок о бок какое-то время.

– Т-так что же будет теперь, я имею в виду расследование? – спросила она затем.

– Магнус Сандстрем и твой брат погибли, трое остальных за решеткой. Хоть и остались кое-какие невыясненные детали, это дело в общем и целом можно считать закрытым. Игра побеждена, а виновные получат свои наказания.

– Не может все быть так просто, дядя Таге…

– Что ты имеешь в виду?

– За всем этим должно стоять что-то еще, другие участники. Кто, например, изготовил бомбу, лежавшую в рюкзаке у Хенке, и кто эти люди в масках?

– Н-да, насколько нам пока известно, изготовить бомбу мог кто угодно из них. Наиболее вероятный кандидат – Сандстрём… а протест в масках по пути следования кортежа мог быть простой случайностью. Иногда теории заговора – простейший способ не иметь дела с тяжелой реальностью…

– А папа?

– Ты о чем?

– Он на вас работал, делал все, о чем вы его просили. Примерно как я…

Тут у нее в животе что-то сжалось, ей пришлось сделать паузу.

– Все верно, Эрланд был весьма преданным сотрудником. Для таких всегда найдется место в большинстве организаций, Ребекка.

Он подождал, чтобы его слова как следует дошли до нее.

– Вы п-предлагаете мне работу, дядя Таге?

Он медленно улыбнулся.

– А если и так, ты бы согласилась, Ребекка? Я думаю, мы стали бы отличной командой. Человек с твоей решительностью, твоим самоконтролем… Не колеблющийся, когда нужно сделать то, что необходимо, какой бы неприятной ни была задача. Для таких людей найдется место в любой организации…

Ребекка сделала глубокий вдох.

– У меня уже есть работа, вы это знаете. Когда все это уляжется, я вернусь на свое место. Буду помогать в расследовании того, что же на самом деле произошло там, внизу…

Она кивнула в сторону башен на улице Кунгсгатан. Саммер медленно кивнул.

– На самом деле, я и не ждал от тебя другого ответа, Ребекка…

Он наклонился вниз и взял в руку клетчатый термос, прислоненный к перилам.

– Могу я, по крайней мере, угостить тебя чашкой кофе перед тем, как мы расстанемся?

– Спасибо, с удовольствием…

Он извлек откуда-то две кружки и наполнил их.

– А я тебе рассказывал, почему так привязан к этому месту?

Она покачала головой и осторожно подула на горячий напиток.

– Мой отец работал в компании «ASEA». Он участвовал в монтаже этих часов в 1939 году. Но тогда они были на телефонной вышке на площади Брункебернсторг.

Он указал пальцем в сторону поверх крыш.

– Отец брал меня с собой туда и показывал часы. Рассказывал о том, как они их устанавливали. Вышка была высотой сорок пять метров, головокружительной по тем временам…

Ребекка кивнула и медленно поднесла кружку ко рту.

– Я очень гордился отцом, иногда даже хвастался своим друзьям тем, как он установил часы совершенно в одиночку… – произнес Саммер, слегка посмеиваясь. – Так или иначе, в пятьдесят третьем году телефонная вышка сгорела, часы демонтировали и поместили куда-то на склад. Через пару лет отец умер.

Ребекка тайком изучала его профиль. Орлиный нос, обтянутые кожей скулы, темные глаза, так напоминавшие отцовские.

– К счастью, при помощи моих связей мне удалось сделать так, что установили эту мачту. Таким образом, часы отца смогли вернуться на свое место…

Саммер повернулся к ней и улыбнулся. Кружка с кофе была по-прежнему у него в руке, но похоже, что он не сделал ни глотка.

– Спасибо за рассказ, дядя Таге, но я бы предпочла, чтобы вы…

– … чтобы я рассказал о твоем отце, да, я понимаю. Именно поэтому ты здесь. Ты беспокоишься, что же такое Эрланд мог сделать тем револьвером. Что же он мог натворить. Ты так беспокоишься, что ночей не спишь, ведь так?

Она тяжело кивала, медленно водя головой вверх и вниз, как будто шея ее не слушалась.

– Бедняжка Ребекка, – улыбнулся он. – Тебе пришлось тяжеловато в последние годы, не правда ли? Все произошедшее, авария на Линдхагенсплане, покушение на американского министра… К тому же за рулем полицейской машины с бомбой сидел Хенрик, но ты уже и сама догадалась…

Открыв рот, Ребекка попыталась что-то сказать.

– Ш-ш-ш, ничего страшного. – Он приложил ко рту палец в перчатке. – Все это останется между нами. К тому же это Хенрик бросил светошумовую гранату в королевский кортеж в сквере Кунгстрэгорден, но ты и это знаешь, ведь ты же видела его в том видеоролике, который тебе показывали в СЭПО.

Он улыбнулся и одновременно скривился в гримасе.

– Да, Хенрик натворил кое-каких дел, мне даже будет его не хватать, – с легким смешком произнес он. – Я думаю, нам всем будет его не хватать… Но, Ребекка, милочка, что же с тобой?..

Пластиковая кружка с кофе выпала у нее из рук и стукнулась о решетчатый пол.

– Может, тебе присесть?

Саммер жестом указал на ступеньки лестницы. Послушавшись его совета, Ребекка опустилась на верхнюю и прислонилась головой к перилам. Холодный металл приятно касался виска.

– Бедняжка Ребекка, – произнес он и медленно подступил к ней. – Подозрение в совершении должностного преступления в Дарфуре, затем уволили с работы, и дружок тебя бросил. А сегодня к тому же пришлось пристрелить собственного брата. Настоящая трагедия…

Он осторожно погладил ее по лбу. Зеленые светящиеся буквы «Эн Ко» у них над головой превратились в циферблат часов, отчего лицо Саммера стало отсвечивать красным. Наклонившись к ней, он начал расстегивать ее пиджак.

– Жаль, что придется закончить все вот так, дорогая, но в моем бизнесе, к сожалению, ни в коем случае нельзя брать на себя риск, оставляя торчать такие ниточки. Я вообще-то удивлен, что твои коллеги позволили тебе носить оружие после того, что произошло.

Он ощупал ее ремень и наконец достал из кобуры служебный пистолет. Ребекка не пыталась его остановить.

– Ведь никогда не знаешь, что еще может взбрести тебе в голову, милая!

Он вертел пистолет в руке и внимательно осматривал. Из глаз у нее выкатилась слеза, затем еще одна.

– К тому же, может быть, не так уже плохо избавиться от необходимости всем этим заниматься? Бедная женщина-полицейский, которая в стрессе пристрелила собственного брата… От СМИ пощады не будет. Так что можно даже сказать, что я оказываю тебе услугу.

Ребекка взглянула на него, попыталась открыть рот.

– К-кофе… – наконец, с трудом произнесла она.

– Ах, ничего страшного. Это то же вещество, что и в таблетках, которые ты и так пьешь. Только доза побольше. Глянь, тут даже твое имя на этикетке.

Саммер достал пузырек с пилюлями и потряс им, держа между большим и указательным пальцами. Затем засунул эту банку ей в карман.

– Боюсь, что пора прощаться…

Он поднял пистолет и снял его с предохранителя. Затем приставил Ребекке к виску и нажал на курок.

Глава 34

The Red King[144]

Пистолет дал осечку.

Согнув руку, он дослал патрон в патронник и еще раз спустил курок.

Снова осечка.

Саммер уставился на пистолет, похоже, не понимая, что же произошло. Подняв голову, Ребекка встретилась с ним взглядом. После чего положила руку на дуло, встала и просто вывернула ствол из его руки. Саммер неуверенно отступил на шаг назад, затем еще на один. Впервые с того раза, как она с ним познакомилась, его потрясающий самоконтроль дал сбой, и на секунду он даже стал выглядеть испуганным.

Взяв пистолет двумя руками, Ребекка передернула затвор, затем еще раз. Из патронника вылетели два маленьких холостых патрона, ударились о железную решетку пола, провалились в щели между планками, а затем полетели дальше на двадцать метров вниз и упали на крышу соседнего здания.

Опустив пистолет на уровень талии, Ребекка по-прежнему стояла, нацелив его на Саммера.

– Остальные не холостые, – сообщила она, кивнув на ствол. – Если вам интересно. Кстати, я больше не пью таблетки и кофе из кофеварки с фильтром… – добавила она. – Кое-кто подсказал мне, что это вредно…

Саммер сжал губы.

– Понимаю… – Посмотрев на нее пару секунд, он спросил: – Как ты поняла?..

– А-а… Одна маленькая деталь. Совсем ерундовая, но у меня ушло много дней на то, чтобы разобраться…

Ничего не сказав в ответ, он продолжал ее рассматривать.

– Банковская ячейка, ваша история, фотографии – все это прекрасно сходилось одно с другим. Все кусочки головоломки идеально вставали на свое место, и рассказ Туре Шёгрена в Королевской библиотеке связал последние ниточки. Все, как я и сказала, было идеально…

– Но?

– Идеально, если бы не имя…

– Я не совсем понимаю… – Дядя Таге склонил голову набок.

– Туре рассказывал кое-какие побочные детали и случайно назвал меня не тем именем, но потом быстро и вежливо исправился. Досадная маленькая оговорка, вот и всё. Но была одна проблема… Я никогда не говорила Туре, как меня зовут, значит, он знал это заранее. Знал, как я выгляжу, что я появлюсь в библиотеке и буду интересоваться ядерной программой. Единственный человек, кто об этом знал, – вы.

– И этого было достаточно, чтобы ты что-то заподозрила?

– Да, плюс тот факт, что я все больше убеждалась в том, что кто-то пеленгует мой телефон. Следит за тем, где я нахожусь и с кем общаюсь. В конце концов, один старый приятель мне помог…

– А-а-а…

Несколько секунд Саммер раздумывал молча, затем спросил:

– Сандстрём, не правда ли?

– Сейчас его зовут Аль-Хассан.

– Ах да, конечно…

– А вы не хотите спросить, дядя Таге, жив он или нет? Ну, конечно же, нет, ведь взрыв в сарае – тоже часть вашего плана. Способ отстранить его от вторжения в «Форт». Манге, как и было спланировано, заменил жесткий диск на бомбу, но на всякий случай проследил за тем, чтобы она не смогла сработать в этом рюкзаке.

Ребекка взглянула наверх на циферблат «ЭнКо».

– Три минуты назад он переслал всю информацию с жесткого диска во все новостные СМИ.

Саммер тяжело кивнул.

– В моем положении надо быть постоянно готовым к тому, что тебя предадут. Всегда есть кто-то моложе, голоднее, выжидающий своего шанса. До сих пор мне удавалось эффективно бороться с такого рода заговорами. Но Сандстрём не был в списке опасных. Он казался мне слегка трусоватым для борьбы за власть такого рода. Слишком тонкокожим…

Она пожала плечами:

– Страх может быть хорошим стимулом…

– Безусловно, но для такого плана, как этот, требуется кто-то сильный, кто-то, у кого есть то, чего лишен Сандстрём… – Саммер смерил ее долгим взглядом. – И очевидно, что он такого человека нашел. Ты знала, что происходит, Ребекка, и все же подыгрывала мне. Позволяла дергать за ниточки и устроить тебя назад в службу охраны. Поставить тебя первой в сопровождении кортежа, чтобы… – Он покачал головой. – Чтобы добраться до меня, ты выстрелила в собственного брата… – В его тоне даже прозвучала похвала. – Очевидно, что я недооценил твою целеустремленность, Ребекка. Твой папа бы…

– Не трогай моего отца! – прошипела она и нацелила пистолет ему в лицо. – Ты манипулировал мною, использовал мои воспоминания о папе, чтобы добиться моего доверия. Моей симпатии… – Она уже нажимала на спуск. – Но нет никакого дяди Таге, никакого Андре Пелласа, Джона Эрнеста или тайных заданий Министерства обороны… – Кровь стучала у нее в висках. – Ни заговора, ни орудия убийства Улофа Пальме, ни фальшивых паспортов. Все, что есть, – это ты. Фальшивый лживый старик. Дядя Таге… Даже имя заимствовано, ты же хотел надо мной посмеяться. Таге Саммер – Гейм-мастер.

Последние слова она словно выплюнула ему в лицо.

– Все, что произошло, – часть твоего плана. Хенке, я и все остальные – просто пешки. Минимум два заказчика, обоим безумно нужна помощь. Блэку – с директивой правительства о хранении информации, а Королевскому дому – с популярностью. Возможно, были еще другие, кому нужно было ужесточение законодательства, бюджетные средства, расширение возможностей слежки за населением… – Она медленно опустила вниз ствол пистолета. Вдалеке был слышен вой сирен. – «Гранд-отель» был только презентацией товара, маркетинговым ходом, чтобы продемонстрировать, на что ты способен, какая власть у тебя в руках. Потом, когда они клюнули, ты их переиграл. Позволил Хенке украсть информацию из «Форта», чтобы затем самому ей завладеть. Чтобы как следует прихватить за жабры «PayTag», Блэка и их тайных владельцев, не говоря уже обо всех членах риксдага… Информация – новая валюта.

Прежде чем продолжить, она сделала глубокий вдох.

– Чтобы немного подсластить пилюлю, ты дал всем то, что было номером один в списке страстных желаний твоих заказчиков, то, что поможет им смириться с тем, что ты слегка нарушил договоренности. Доморощенный тероррист, которого все ищут и который покусился на самое шведское, что может быть, застрелен собственной сестрой до того, как успел рассказать свою невероятную историю. После этого все сплотятся вокруг Королевского дома, а риксдаг будет проталкивать любые запретительные законы. Протестов не будет, и никто и никогда не усомнится в твоей власти. Какая великолепная игра…

Сделав паузу, она перевела дух.

– Ну, скажи, я в чем-то ошибаюсь?

Постояв неподвижно несколько секунд, Саммер пожал плечами.

– Милая Ребекка, ну, ты меня чуть не разочаровала. Ты же не можешь всерьез рассчитывать на то, что я стану комментировать подобного рода утверждения? – Он преувеличенно громко вздохнул. – В конце злодей должен во всем признаться, чтобы публика получила ответы на все вопросы, а фильм закочиться хэппи-эндом, чтобы все отправились в ночи по домам, довольные и счастливые. А может быть, у тебя с собой даже есть такой банальный предмет, как диктофон? – Он покачал головой. – Мой ответ заключается в том, что ты, как и все остальные, можешь думать все, что вам угодно. Естественно, ничего комментировать я не собираюсь…

Сирены всё приближались, минимум четыре-пять машин, а то и больше.

– Так, а что же ты теперь собираешься делать, Ребекка? Отвести меня в наручниках в полицейский участок? Чтобы весь мир увидел, какая ты молодец?

– М-да, как бы там ни было, у меня на пленке записано достаточно, чтобы арестовать тебя за покушение на убийство. – Она похлопала себя по внутреннему карману пиджака. – Твое положение при Дворе, тесное сотрудничество с Эскилем Стигссоном и мастером пиара господином аф Седершёльдом – все это будет детально проверено и изучено. Самое позднее к концу недели сдуется твой дружок Блэк и его фирма. То же касается и правительственной директивы о хранении информации, если она проживет так долго…

– Понимаю… – сухо произнес Саммер, но все равно в его голосе явно слышалась горечь разочарования.

– Ну, а если этого не будет достаточно, то у нас есть все свидетели. Манге, я сама, те трое, что были в «Форте».

Она сделала небольшую паузу.

– Ну, и, конечно, самый главный, тот, кто может рассказать, какое задание ты на самом деле ему дал…

Прошло несколько секунд, прежде чем Саммер понял, о чем речь. И тогда он медленно покачал головой.

– Твой брат, ну, конечно же, как я не догадался! – усмехнулся он. – Предполагаю, что ты смогла заставить Рюнеберга помочь тебе с этой шарадой с лабиринтом на Кунгсгатан. Добряк комиссар ведь делает все, о чем ты его просишь, не правда ли? – Он сделал глубокий вздох и всплеснул руками. – Поздравляю, Ребекка, отличный матч. Чувствую себя побежденным…

Саммер тихо отвернулся и прильнул к перилам. Пару секунд он стоял совершенно неподвижно, после чего повернулся снова к ней и посмотрел на вертящееся табло у них над головой.

– Я горжусь своей работой, Ребекка. Я достиг того, о чем другие люди могут только мечтать…

Красный циферблат снова превратился в рекламное табло, и его лицо стало опять отсвечивать красным.

– Но я никогда не нарушал правила Игры. Кстати, они тебе знакомы?

Ребекка покачала головой.

Теперь сирены уже были повсюду; они отдавались эхом от стен и крыш домов, их окружавших. Голубые огни мигалок отражались в окнах зданий вокруг них.

– Первое и самое важное: никогда ни с кем не говори об Игре. Второе: вся власть у Гейм-мастера, он решает, когда и как Игра закончится. Больше, на самом деле, помнить и не требуется…

В последний раз взглянув на крутящееся круглое табло, Саммер поставил одну ногу на перекладину и затем забрался на перила. Ребекка не предприняла ни малейшей попытки его остановить. Несколько секунд он постоял на краю перил, балансируя с вытянутыми в стороны руками. В тот же миг, как часы сделали полный круг и свет снова поменялся с зеленого на красный, он медленно шагнул в темноту. Секундами позже его тело пробило стеклянную крышу и, пролетев через атриум универмага «ЭнКо», тяжело стукнулось о мраморный пол в пятидесяти метрах у нее под ногами.

Глава 35

Just one more thing…[145]

Ребекка медленно убрала пистолет в кобуру и, перед тем как начать спускаться по винтовой лестнице, взяла с пола термос и кружки. Дойдя до крыши у подножия мачты, она подобрала и свой телефон. Серебристый, блестящий, со стеклянным сенсорным дисплеем.

Он ответил после первого же гудка.

– Все закончилось?

– Да…

– И как?

– Примерно как мы и предполагали.

– Ты в порядке, Бекка? В смысле, с учетом того, что…

– Я в порядке, Манге, просто на удивление в порядке… Мне уже долгое время не было так хорошо.

– Отлично, рад слышать!

– А как он?

– Страшно зол, грудь вся синяя, но он выживет. Такие, как Эйч Пи, всегда выживают. Сидит сейчас у Норы. Я так и не понял, как ты решилась стрелять, я имею в виду пряжку и кевларовую гильзу под ней, она же не больше ладони…

Немного вдали были слышны голоса, треск раций, кто-то гремел ключами. Ребекка ловко перепрыгнула на крышу соседнего здания, открыла небольшую дверцу и вошла на темную лестницу.

– Так что мы теперь будем делать?

– Можешь делать что хочешь, Бекка. Вернуться к старой жизни, встретить кого-то нового, завести детей и жить до ста лет… Если ты не хочешь заняться чем-то совсем другим… – добавил Манге после небольшой паузы. – Чем-то, что на самом деле все изменит. Решать тебе… Черное или красное?

– Ничто уже не будет таким, как раньше, или как? – спросила она.

– А разве это плохо, Бекка?

– Может быть, и нет.

Ребекка сделала глубокий вдох.

– Слушай, Манге… или я должна называть тебя Фарух… Как тебя сейчас зовут?

И она услышала, как он засмеялся где-то далеко, на другом конце эфира.

– А как насчет… Гейм-мастера?

Примечания

1

Исходящие: 1 «зависшее» сообщение (англ.). – Здесь и далее прим. пер.

2

Да или Нет (англ.).

3

Не очень-то ему помогло, не так ли… (англ.)

4

Ты всегда в Игре… (англ.)

5

Здесь: по полной программе (англ.).

6

Отправка данного сообщения отложена до будущей даты (англ.).

7

Совершенно новая Игра (англ.).

8

Правдоподобно (англ.).

9

Открытие; первая сцена; дебют; отверстие, люк (англ.).

10

Намек на викторину «Кто хочет стать миллионером» (прим. перев.).

11

Речь идет о свадьбе шведской кронпринцессы Виктории с Даниэлем Вестлингом, состоявшейся 19 июня 2010 г.

12

Тайм-аут, передышка (англ.).

13

Плавали, знаем… (англ.)

14

Речь идет о впервые вошедшей в 2010 году в парламент Швеции правонационалистической партии «Шведские демократы».

15

Журнал, издаваемый и распространяемый свидетелями Иеговы.

16

Знание – сила (англ.).

17

И тому подобное (англ.).

18

Ингвар Кампрад – основатель компании ИКЕА.

19

Маска Гая Фокса (также известна как Маска Анонимуса, Маска Вендетта или просто Маска V) – один из ключевых символов протеста и борьбы против коррупции, нынешнего строя и реформ власти на Западе, негативных с точки зрения народа, а также один из популярнейших интернет-мемов.

20

Низкотехнологичную жизнь (англ.).

21

Иксбокс (англ. Xbox) – игровая приставка с жестким диском, производившаяся компанией Microsoft.

22

Посмотрим правде в глаза (англ.).

23

Разведка и контрразведка ГДР. В данном случае применяется как нарицательное название секретной полиции.

24

Жизнь просрана (англ.).

25

Быстро, незамедлительно (итал.).

26

Призраки прошлого (англ.).

27

И в страшном сне! (англ.)

28

Эпохальная, мать ее, ошибка! (англ.)

29

Низкое потребление углеводов с высоким содержанием жира (LCHF) является относительно новой шведской формой питания и кетогенной диетой с низким потреблением углеводов (Low Carb) и высоким потреблением жиров (High Fat). Он используется как метод контроля сахара в крови и потери веса.

30

Линда Дениз Блэр (р. 1959) – американская актриса, наиболее известная по роли одержимой девочки Риган в фильме «Изгоняющий дьявола» (1973).

31

Шведский сумасшедший, да-да, отлично! (нем.)

32

Чертов ад! (англ.)

33

Введение в заблуждение, полоскание мозгов (англ.).

34

Виновен по всем пунктом, мудак! (англ.)

35

Не вино-о-о-овен! (англ.)

36

Просто потому, что ты параноик… (англ.)

37

Пальме Улоф (1927–1986), премьер-министр Швеции (1969 по 1986), был застрелен наемным убийцей из револьвера Smith and Wesson.357 Magnum.

38

Так в Швеции обозначают простых законопослушных граждан, обывателей, ординарных представителей массы населения (Свенссон – одна из самых распространенных фамилий в стране).

39

Сокращение от United Nations – ОOН (англ.).

40

Это не значит, что они тебя не ищут (англ.).

41

Джо Лаберо – шведский фокусник и иллюзионист.

42

По полной программе!!! (англ.)

43

Есть чем заняться (англ.).

44

Ружья, охрана, ворота… (англ.)

45

«Лайт», в легкой форме (англ.).

46

Сезам, откройся! (англ.)

47

Глаза змеи (англ.).

48

Беги, придурок! (англ.)

49

Черт побери! (англ.)

50

В древнегреческой мифологии река Стикс, протекая по подземному царству Аида, отделяет мир живых от мира мертвых.

51

Аварийный резерв (англ.).

52

Электрическая овца (англ.). Аллюзия на знаменитый фантастический роман Ф. Дика «Снятся ли андроидам электроовцы?» (1968).

53

Лоферы, лоуферы (от англ. loafer – бездельник) – модель туфель без шнурков, по форме напоминающих мокасины, но отличающихся наличием каблука.

54

Томас, начальник службы безопасности в «PayTag». Приятно с вами познакомиться, Ребекка. Много о вас наслышан… (англ.)

55

Хочешь сыграть в ИГРУ? (англ., орфография в слове GEIM искажена).

56

При смерти… (англ.)

57

Анна Франк (1929 – начало марта 1945) – еврейская девочка, уроженка Германии, после прихода Гитлера к власти скрывавшаяся с семьей от нацистского террора в убежище в Нидерландах. Автор знаменитого «Дневника Анны Франк».

58

«PayTag» убивают свободу Интернета! (англ.).

59

Зд.: выполняющим специальное задание (англ.).

60

Речь идет о знаменитой сцене в фильме Мартина Скорсезе «Таксист» с Робертом де Ниро в главной роли.

61

Смертельный бой; каждый сам за себя (англ.).

62

Извини, что разбудил, Ребекка! (англ.)

63

Зд.: Это уж точно (англ.).

64

Берегитесь корпоративного вмешательства в частные накопители! (англ.)

65

Неофициальный корпоративный девиз компании «Google», который можно перевести как: «Не делайте зло!» (англ.). Вкладываемые в этот девиз ценности корпоративной культуры «Google» подразумевают запрет на конфликты интересов, требование соблюдения объективности и отсутствие предвзятости.

66

Текст из песни группы АББА, в переводе с англ. «Победитель получает все».

67

Команда «Форт» (англ.), а также название распространенной компьютерной игры.

68

Полный провал! (англ.)

69

Устаревшее программное обеспечение (англ.).

70

Да, щас! (англ.)

71

Распределенная атака типа «отказ в обслуживании» (англ.).

72

Хрен вам! (англ.)

73

Намек на Звезду смерти (англ. Death Star) – боевую космическую станцию в вымышленной вселенной «Звездных войн».

74

Двойная игра (англ.).

75

Это он! (англ.)

76

Успей вовремя остановиться (англ.).

77

Этци или Эци (нем. Ötzi) – ледяная мумия человека эпохи халколита, обнаруженная в 1991 г. в Тирольских Альпах на леднике Симилаун в долине Эцталь на высоте 3200 м. Является старейшей мумией человека, обнаруженной в Европе.

78

Озеро Меларен, третье по величине в Швеции, по протоке соединяется с Балтийским морем в районе Стокгольма.

79

На острове Лонгхольмен до 1975 г. располагалась Королевская тюрьма предварительного заключения, сейчас в этих зданиях молодежный хостел.

80

Batman: Arkham Asylum (рус. Бэтмен: Лечебница Аркхэм) – компьютерная игра в жанре action-adventure.

81

Помни правило номер один (англ.).

82

Мнение другого специалиста (англ.).

83

Изменение в игре (англ.).

84

Невозможные вещи до завтрака (англ.).

85

Речь идет об эпизоде из сериала «Даллас»; Бобби Юинг, которого считали погибшим, внезапно возвращается.

86

Финал игры (англ.).

87

Глагол to ravel в английском языке может означать как «запутывать», так и «распутывать», например, нитки.

88

Быть Честным (англ.); игра слов: earnest (англ.) также является омофоном мужского имени Ernest (Эрнест).

89

Пригнись и укройся! (англ.)

90

Снюс – вид табачного изделия; измельченный увлажненный табак, который помещают между верхней (реже – нижней) губой и десной на определенное время, при этом никотин из табака поступает в организм.

91

Сокращенное разговорное название площади Медборъярплатсен.

92

Дамский угодник (англ.).

93

Друг (англ.).

94

Твою мать!! (англ.)

95

«Commodore 64» – модель персональных компьютеров.

96

Тебе же хуже (англ.).

97

Бэтмен и Робин – персонажи супергеройского кинофильма (реж. Дж. Шумахер, 1997).

98

Джейсон Борн (наст. Дэвид Вебб) – персонаж романов Р. Ладлэма, бывший агент ЦРУ; обладает абсолютной реакцией и интуицией.

99

Пузыри времени (англ.).

100

Долина муми-троллей (Муми-дол) – волшебная страна, где живут муми-тролли из серии сказок финской писательницы Т. Янссон.

101

Премьер-министры Швеции Таге Эрландер и Улоф Пальме.

102

ABB (Asea Brown Boveri Ltd.) – шведско-швейцарская компания, специализирующаяся в области электротехники, энергетического машиностроения и информационных технологий.

103

И те, кого мы оставили позади (англ.).

104

Питер Фальк (1927–2001) – американский актер, наиболее известный своей ролью лейтенанта Коломбо в одноименном сериале.

105

Сферы реальности (англ.).

106

Несмотря на то, что по делу об убийстве Пальме существует наиболее вероятная кандидатура убийцы (Кристер Петерссен, умер в 2004 г.), его вина до сих пор не доказана до конца, что порождает массу иных версий убийства.

107

Корпоративное вмешательство в частные накопители (англ.).

108

Буффало Билл, Баффало Билл (наст. Уильям Фредерик Коди; 1846–1917) – американский военный, охотник на бизонов, известность которому принесли устраиваемые им популярные шоу «Дикий Запад».

109

Зд.: задания (англ.).

110

Если ты параноик, это еще не значит, что никто за тобой не гонится… (англ.)

111

Изменение игры (англ.).

112

Покажи нам твое волшебство! (англ.)

113

Свет, камера, мотор! (англ.)

114

Прайнвилл – город в штате Орегон, США, где расположен крупный центр хранения компьютерных данных.

115

Bamse – медвежонок (шв., прим. перев.).

116

Боньеры и Валленберги – богатейшие буржуазные семейства Швеции.

117

В шведском парламенте (риксдаге) триста сорок девять членов.

118

Ниндзя (англ.).

119

Огонь без команды! (англ.)

120

Да, конечно (англ.).

121

Зд.: Погнали! (англ.)

122

Зд.: Трусы!!! (англ.)

123

Элвис покинул чертово здание! (англ.)

124

Информация – сила (англ.).

125

Здесь: Чудесно! (англ.)

126

Конец игры! (англ.)

127

Ты обо мне ничего не знаешь.

Я о тебе ничего не знаю (шв.).

128

Йокке Берг – солист и лидер известной шведский рок-группы «Кent».

129

Что ты чувствуешь? Ты что-нибудь чувствуешь? (шв.)

130

Под раскидистым каштаном… (англ.) Начало стихотворения из романа Дж. Оруэлла «1984».

131

Поверь мне (англ.).

132

Точка невозврата (англ.).

133

Лучше ты мне скажи (англ.).

134

Эй, ты там, не двигайся, мать твою! (англ.)

135

Ни за что (англ.).

136

Это приказ! (англ.)

137

Зд.: Давай, парень, не будем выпендриваться… (англ.)

138

Что-нибудь скажешь напоследок? (англ.)

139

Зд.: Подавись, придурок! (англ.) Коронная фраза главного героя фильма «Крепкий орешек».

140

Зд.: Никчемная держалка (англ.). Цитата из к/ф «Алиса в Стране чудес». Вариант перевода: незначительный носитель.

141

Всё (итал.).

142

Хочешь сыграть в игру?.. (англ., искаж. орфография от автора.)

143

Зд.: «серый кардинал»; человек, все спланировавший (англ.).

144

Красный король (англ.).

145

Еще кое-что (англ.).

Content

Андерс де ла Мотт
Обман (Bubble)

Bubble

* * *

Глава 01 A whole new ?

Глава 02 Opening

Глава 03 Timeout

Глава 04 Knowledge is power

Глава 05 Ghosts from the past

Глава 06 Headgames

Глава 07 Just because you’re paranoid…

Глава 08 …it doesn’t mean they aren’t after you

Глава 09 Guns, guards and gates…

Глава 10 Snake Eyes

Глава 11 Electric Sheep

Глава 12 Deathmatch

Глава 13 Team Fortress

Глава 14 Abandonware

Глава 15 Double play

Глава 16 Quit while you’re ahead

Глава 17 Game change

Глава 18 Impossible things before breakfast

Глава 19 Being Earnest

Глава 20 A Friend

Глава 21 Time Bubbles

Глава 22 And those we’ve left behind

Глава 23 Spheres of reality

Глава 24 Corporate invasion of private memory

Глава 25 Quests

Глава 26 Game change

Глава 27 Prineville

Глава 28 Ninjas

Глава 29 Information is power

Глава 30 Under the spreading chestnut tree…

Глава 31 Point of no return

Глава 32 Insignificant bearer

Глава 33 Mastermind

Глава 34 The Red King

Глава 35 Just one more thing…

Примечания