Щербаков Владлен

Анархист

Анархист

1

Снежная крупа полировала стылый асфальт, забиваясь в трещины, обметая бордюры. Большой город забылся в коротком сне, ночные дороги свободны. Под желтое мигание светофоров по шоссе мчался большой внедорожник. Двое мужчин средних лет молча смотрели в лобовое стекло. Очередной поворот, и показалось здание с неоновыми буквами на крыше «Центральный автовокзал». Первый этаж светился, как аквариум, над дверьми табло меняло показания время и температуры. Красные светодиоды перезажглись с «01-58» на «-05». На перроне два автобуса с грязными бортами, зато на парковке блестели желтыми боками с десяток такси. Клекоча шипами, на парковку въехал черный Рэнж Ровер.

- Давай туда! – показал Артем.

Водитель ладонью сделал оборот рулем, колеса прочертили дугу к освещенному месту. Артем выкинул руку, посмотрел на часы, блеснувшие из-под обшлага пальто:

- Два часа, как условились.

- Интересно, какой он сейчас? – проговорил водитель. – Сколько же времени прошло – целая жизнь!

- Врагу такую жизнь! Как он там выжил? С его характером? -  Артем нахмурился, лоб пересекла складка, породистое лицо окаменело. Он всегда был красавцем, такие как он играли в кино белогвардейцев.

- Выйду, подышу.

Артем вышел из теплого салона, втянул носом холодную смесь воздуха и продуктов жизнедеятельности большого города. Резко выдохнул, подумал о сигаретах – вряд ли дорогой табак более вреден. Артем открыл дверь, стараясь не запачкать брюки, достал из перчаточного ящика пачку Кэмэла. Обернулся и вздрогнул. Рядом стоял субтильный мужчина в темной тряпочной куртке. Желтая коробка выпала из руки. Субтильный резким движением остановил падение, пачка сигарет хрустнула в кулаке.

- Курение убивает.

- Махно! – выдохнул Артем.

- Вадим! – послышался крик из Ровера.

- Спокойно, братцы, после обнимемся.

Махно пожимал руки товарищам, как в былые времена не поднимая головы. Артем, как и тогда, почувствовал себя ниже ростом.

- Я чуть на пол не сел, когда ты позвонил!

Артем и Махно расположились на заднем сиденье, водитель с улыбкой смотрел на них в салонное зеркало.

- Вернее когда ты назвался. – Дубин скользил взглядом по лицу старого друга. – Не сразу признал, богатым будешь! А номер этот откуда?

- Богатым, – Махно смотрел в подголовник пассажирского сиденья, - буду. Номер мать сказала.

- А, вот в чем дело! Сколько лет прошло. Я Галине Николаевне сразу свой номер дал, как первую мобилу тогда купил. Этот номер только для близких остался. У меня в этом телефоне три сим-карты, очень удобно, знаешь!

Артем достал мобильник.

- Китайский, но все что надо есть и работает. Сейчас, Вадимка, каких только телефонов нет – и с телевизором и с  ЖПС и с…

- Знаю, - прервал Махно,- я же не на Луне сидел. Мать долго болела?

Он не поворачивал головы, но блеск в его глазах невозможно было не заметить.

- Я делал все, что мог, Вадим. Лекарства привозил. А когда ей уже морфий назначили, с врачами договорился, чтобы не экономили.

- Спасибо, брат. – тихо сказал Махно. – Не пустили меня на похороны.

В салоне повисло молчание. Лоб Артема снова пересекла морщина. В зеркале он увидел такой же нахмуренный взгляд водителя.

- Куда едем? – спросил Махно.

- Мы с Сергеем Сергеичем решили встретить тебя в лучших традициях американских гангстеров, - улыбнулся Артем, - как Роберта де Ниро.

- Помнится, ему сначала проститутку подогнали. – улыбнулся Махно.

- Все будет, брат! В лучшем виде! Женщины такие будут, де Ниро и не снились! Я правильно говорю, Сергей Сергеич?

Водитель хмыкнул.

- Я смотрю, вы буржуями стали – у тебя прикид сразу видно на целое состояние тянет, у Сергея Сергеича джип. – тонкие губы Махно скривились в улыбке.

- Нет, Вадим, буржуй у нас один, - подал голос водитель. – Ровер Артемкин, я у него водитель сегодня.

- Ты Серега, не вводи товарища в заблуждение. – Артем легко ударил по водительскому креслу. – Сам у меня руль выпросил.

- Я, Вадимка, с месяц как этот аппарат купил, до этого на Хундае гонял. А тут дела в гору пошли.

- Я рад, чего ты оправдываешься? А у Сергея Сергеича как дела? В гору, под откос?

- Вадюх, может, мне тебя тогда Вадимом Александровичем звать?

- Махно у меня погоняло!

Салон снова заполнила тишина, Артему показалось, даже воздух сжался, промелькнуло: как в подводной лодке. Подвеска Ровера напомнила о родном асфальте, Вадим выдавил улыбку:

- Простите, парни. Нелегко сразу к хорошему привыкать. Я так понимаю, в баню едем?

- Ага, - выдохнул Артем, - в гостиницу. Там и бассейн и сауна. Мы с Серегой заказали. Подъезжаем, кстати.

- Отлично! Мне все дерьмо со шкуры содрать надо.

Фары Ровера осветили шлагбаум. Сергей опустил стекло, протянул магнитную карту к ридеру. Индикатор сменил красный цвет на зеленый, шлагбаум поднялся. Ровер нырнул в подземную парковку.

Артем искоса наблюдал за Махно, когда они шли мимо ряда дорогих иномарок, заходили в гостиничный холл. Чувства друга были вполне понятны – он жил в другой стране. Махно, похоже, старался не выдать удивления от увиденного, шел, не поднимая головы, только глаза щурил и поджимал тонкие губы.

Друзья прошли в холл, Артем кивнул парню за стойкой, получил ключи. Бесшумно раздвинулись двери лифта, Артем нажал кнопку 6 этажа. В лифте Махно увидел свое отражение в зеркале, резко развернулся. Артем заметил, как затвердело его лицо.

- Проходим, - через несколько секунд сказал Артем, открывая дверь с номером 661, - оплачено за сутки, здесь отдохнем и Вадим отоспится.

- Да тут для трех Портосов-алкоголиков накрыто. – восхитился Сергей.

- Вперед, мушкетеры, к столу! – пригласил Артем.

«Мушкетеры» стали раздеваться.

- Давай, Вадим, сбрасывай рубище, пока в туниках походим, - Артем показал на банное белье, - а днем  я тебе нормальную одежду привезу. Домой поедешь, как говорится, в лучшем виде.

- Рубище мне со всего отряда собирали, чего посовременней и по размерчику. – усмехнулся Махно. Он быстро сбросил куртку, джепмер, рубашку, полотняные брюки.

- Совсем голым мне, брат, в падлу ходить, – сказал Вадим. – Плавки есть?

- Здесь все есть. Посмотри в шкафчиках, это в ту дверь, там сообразишь.- Артем показал на проход, ведущий к бассейну.

Махно вернулся в плавках, разгоряченный, клубком змей блестели шрамы на животе. Артем и Сергей встретили его за столом с поднятыми бокалами. Друзья повязали на бедрах простыни, на массивной тренированной груди Артема и сухой жилистой Сергея чернели татуировки в виде буквы «А».

- Свобода или смерть! С прибытием, брат!

- Пришлось выжить. – усмехнулся Вадим, прошел к столу. Не обращая внимания на бокал с янтарной жидкостью, взял рюмку, наполнил ее водкой:

- Смерть врага – вот свобода.

- А я ведь тебя не признал сразу!

Третья порция виски вызвала мощный всплеск эндорфинов, Артем смотрел на Махно и видел прошлое. Замечательную молодость, когда горели сердца (и не только сердца), а тестостерон шпарил как камчатский гейзер.

- Ты не только не постарел, наоборот даже как …

- Как пацан. – сощурился Махно, морщинки паутиной пошли вокруг глаз. - Маленькая собака… - Брось, я не то хотел сказать. Понятно, что тебе пришлось перенести, но ты и не постарел как мы. Не на зоне, а будто на курорте был. В заморозке! Как у Брэда Питта в невероятной истории. - Какого Брэда?

- Да, брат, тебе много надо узнать. Но ты быстро все схватишь, жизнь сейчас если не веселей, зато стабильней, как наши бонзы говорят.

Артем направил пульт на телевизор, полуголых певиц сменил новостной канал.

- Эти рожи я узнаю. – тонкие ноздри Махно раздулись. – Вот эти суки точно не меняются.

- Я же говорю, ты влет все схватишь!

На экране депутаты отстаивали право облагодетельствовать народ своей многомудростью.

Друзья выпили еще, сходили в бассейн. Артем налил виски себе и Сергею, плеснул водки Махно.

- Вадим, что-то мало ешь! На столе все самое лучшее – икра, колбаса, заливное. Без ГМО и всякой химии! Я даже сигареты у проверенных людей покупаю – настоящий Кэмэл, не цыганский.

- Отвык.

- Вспомнишь, привыкнешь, за уши, как говорится… - осоловелые глаза Артема с любовью смотрели на друга.

- Давай выпьем, батько!

Друзья чокнулись, Артем опрокинул бокал, одним глотком пустил по пищеводу 100 грамм «Джим Бина». Вытер ладонью губы, которые тут же расплылись в улыбке.

- Знаешь, Вадим, вот она, - Артем двинул рукой над столом, - наша анархия! Вот не зависим ни я, ни Серега от государства! Мы на себя работаем, зарабатываем на хлеб, масло и вино, и плевать мне на всех этих чиновников, депутатов и прочих педагогов.

- Так ты у нас независимый бизнесмен, анархист-барыга? – усмехнулся Махно, подхватывая вилкой кусок холодной говядины. - Работяг нанял, Серж вон у тебя в водителях. Ментам, налоговой отстегнул, спишь спокойно. Хорошая анархия. Для тебя.

- Ты не прав! – сдвинул брови Артем. – Работники у меня именно зарабатывают, я плачу не как государство, а за труд! Ко мне в штат очередь, если хочешь знать! Менты не суются, налоги воспринимаю как данность. Когда взятки сую, «подарки», мать их,- как неприятную данность! А куда деваться! Да, и сплю спокойно, Вадим! Я, как вспомню, каким мы дураками были, смех разбирает!

Смеяться Артему как раз не хотелось, наоборот, в глазах потемнело, кровь прилила к лицу.

- Народное образование под названием «Справедливость» хотели построить! Самоуправление!

Махно медленно жевал и смотрел в глаза товарища, пальцы теребили вилку.

- Да народу плевать на справедливость! И управлять он не желает! Народ хочет быть управляемым – сытым, веселым и чтобы думать поменьше. Народ привык, что за него дядя думает! А мы, глупцы, на революцию надеялись!

Вилка в руках Махно со звоном лишилась двух средних зубцов.

- Глупцы?!

Мелькнула рука, сверкнув, вилка воткнулась в стол, два зуба нержавеющей стали впились в мореный дуб.

- Значит, я за глупость 19 лет отмотал? – Махно встал, не разжимая кулака.

- Значит, я 19 лет – половину жизни – полным лохом жил, по-твоему?

Махно говорил тихо, сквозь зубы, почти не двигая губами. Глаза полыхали синим огнем, Артем даже отшатнулся как от струи огнемета.

- Вы чего, мужики! – Сергей тоже поднялся, глуповато-радостное выражение лица исчезло.

- Остынь, Вадим! Артем совсем о другом хотел сказать! Он все эти годы и тебя и мать поддерживал! И работяги у него как за пазухой! И я не водитель у него совсем.

Дубин почувствовал, атмосфера разрядилась, как после хорошего ливня.

- Мы сразу договорились, - Закончил Сергей, - работать каждый отдельно, чтобы дружба оставалась дружбой, а табачок врозь.

- Курить вы стали много. – усмехнулся Махно.

Он сел, поднял голову на Артема:

- За пазухой? А как там наш четвертый анархист, который за эту самую пазуху убежал? Он не пожелал встретить старого друга?

- Мы даже не знаем, где Игорь сейчас. Я ему звонил – одно время он, как нормальный человек еще пользовался телефоном, а сейчас «абонент отсутствует…» Так что, - Артем развел руками, - может, и пожелал бы, да мы все тебя на полгода позже ждали!

- Ладно, он в своем положении, может, еще больший анархист, чем мы. – Махно вздохнул и неожиданно улыбнулся:

- Хорош о грустном, братва! Товарищ Артем, где обещанные куртизанки, которые Де Ниро не снились! А подать их для воспитательной беседы!

- Есть, товарищ Махно! Сейчас пощупаем комиссарские тела! – Артем взял со стола китайский мобильник на три сим-карты. Родные и близкие; работа; отдых, друзья.

Заранее отобранные Артемом проститутки походили на старшекурсниц гуманитарного вуза. Ими, возможно, и являлись. Улыбчивые барышни вели себя раскованно, но без вульгарщины. Девушки сами сообразили себе коктейли, смотрели музыкальный канал,  смялись тихо, даже интеллигентно. Артем подобрал невысоких девушек, которая поменьше, около 160, как раз для Махно.

- Алина.- улыбнулась девушка Алексею, скрестила ножки и присела. Книксен в мини-юбке. Голубые глаза, длинные прямые волосы, упругая грудь, узкая талия, бархатная кожа. Артем знал, кого подобрать.

Алина продолжала улыбаться Махно, но тот превратился в льдину и не торопился оттаивать. Доронин понял – растерялся друг. Сколько времени прошло, сколько испытал – шрамы, как веревки под кожей, а все такой же. «С проститутками тоже самое что онанизм, только дороже. Как можно этим делом заниматься, ничего не чувствуя по отношению к женщине? Получается просто кусок теплого мяса, обтянутый кожей». Так Вадим говорил двадцать лет назад, обязательно ему хоть чуть-чуть, но надо было очередное женское тело полюбить. Сам Сергей Сергеевич пока тоже не домогался до тела своей «комиссарши».

- Я, Вадюха, не ходок. Это Артем у нас метросексуал - здоровое питание, спортзал. Он с женой развелся давно, нет, детей содержит, конечно. Пятый десяток, а его на молоденьких тянет..

Артем уединился со своей «студенткой» уже во второй раз, Махно поглядывал на Алину, а Сергей заплетающимся языком повторял:

- Как же я рад тебя видеть, Вадюха! Сколько времени прошло!

- Время – штука субъективная. Очень много времени прошло. – под тонкой кожей заходили желваки.

- Ты, Вадим, и правда не постарел совсем. Нет, масса не та, конечно! Зато больше тридцати тебе не дашь! Если бы не седина еще. Но ее закрасить можно – никаких проблем! Химия сейчас такая – бабы намажутся, если фигуристая, не поймешь двадцать ей или пятьдесят!

Махно скривил лицо, на Сергея нахлынули воспоминания.

- А я тогда тоже чуть не посидел! Тебя забрали, к нам стали менты наведываться – вроде учились вместе, связи типа. Ко мне опера пришли, я подумал: «Все, сейчас наручники, камера, пытки! Точно терроризм пришьют!» Я бы не выдержал, все подписал. Да, вот такой я анархист был, чего там, сейчас вот каюсь в трусости. Так вот, опера меня стали о тебе расспрашивать – с кем еще учился, с кем  контачил больше всех, с кем дружил. Я сообразил, что ты про нас не сказал ничего, опера молодые, как я чуть в штаны не наложил, не заметили. Я им, мол, плохо Нестерова знаю, мы мало общались, он вообще одиночкой был. Я потом узнал, примерно то же остальные говорили, так что тайная организация так и осталась тайной. Галина Николаевна рассказывала, ты на следствии ни одного слова не произнес! Да, брат, представляю, что с тобой делали.

Лицо «брата» расплылось, Доронин по очереди прижал к глазам ладонь, кашлянул.

- Галина Николаевна передала Артему твой приказ не связываться с тобой ни в тюрьме, ни на зоне, писем не писать, передачи не пересылать. Мы тебе все через мать орга- низ – о - вывали – последнее слово далось Сергею с трудом.

– Да. Как могли. Галине Николаевне помогали.

- Грев был. За мать спасибо.

- Это все Артем! Как-то так получилось, мы вдвоем с ним остались после всего. После распада нашей организации. Мы решили каждый своим путем пойдет. Чтобы в зависимость друг другу не попасть – хоть в этом анархию не предать. Тогда же и татуировки сделали – убедить себя хотели, что не трусы. Во всяком случае, я поэтому сделал. В государственные структуры зареклись идти. Да и не хлебное тогда было место. Артему, конечно, повезло: очень вовремя доллары купил. удача удачей, но попахать ему пришлось. Сам фуры перегонял, сам бумаги оформлял, сам проблемы разруливал.

Я с самого начала решил машинами заниматься. Снял гараж, табличку намалевал «Двигатель, ходовая, дешево». Сразу наезд. Пришлось бандитам тачки перебирать за символическую плату. Хотя жить давали. Потом бандиты незаметно перевелись, знаешь. Менты пришли. Потом и они, как бы это сказать, в знакомых превратились.

Доронин не заметил, как по лицу друга пробежала тень. Он продолжал:

- Ты, наверное, думаешь, я сейчас скажу: «у меня теперь своя автомастерская, счет в банке, дом и дети красавцы». А и скажу! Дом, жена и дети – все так. Только мастерской нет своей, работаю на дядю. Потому что выгодно. Не получилось у меня, как у Артемки, брать ссуды, перезанимать, выкручиваться, кому в морду дать, кого погладить. Не тот характер оказался. Работаю в сервисе, прилично, знаешь, зарабатываю. Семья у меня – жена, дочь и, - пьяно улыбнулся, - еще одна дочь. Уже взрослые совсем. Я тебя познакомлю с ними.

- Как представишь? Друг-уголовник? Убийца?

- Вадим! Если бы ты таким был, мы бы не сидели бы сейчас здесь! Ты же в самом деле друг. Без друзей нельзя, вот ты у меня был и Артем, вы и остались! – у Доронина сдавило дыхание, ком в горле, не проглотить.

- А Игорек как же? – спросил Махно.

Сергей поднял плечи, развел руками, брови поднялись, уголки рта опустились. Попытался что-то ответить, но только выдохнул пары алкоголя.

Махно потянулся к бутылке водки, наливая в свою рюмку, спросил:

- Клим как?

- С сыном живет.

- Мужчины! – из своего номера вышел Артем. У него под мышкой довольно жмурилась девушка.

- Что это у вас подруги скучают? Вадим, Сергей! Будьте джентльменами! Наговориться мы теперь всегда успеем, уделите внимание барышням!

Сергей поднял глаза, мысли в голове путались. Артем, девчонка с голой грудью. Какие барышни, какой Клим? Сергей повернулся к Махно.

- В самом деле, Серега, пошли, а то дамы о нас плохое подумают.

Махно опрокинул рюмку, со стуком поставил на стол.

- Пошли, пощупаем комиссарские тела. После договорим.

Сергей поднялся. Пошли! Надо, так надо!

- Мадемуазель Алина! – Махно совсем не по-рабоче-крестьянски кивнул и протянул руку проститутке. – Не собло…, собголо…, соблогло… Тьфу! Пошли со мной!

Вадим открыл глаза. Через долю секунды полумрак обрел контуры и цвета. Вадима пронзил страх. Где он? Вместо привычных голых стен и треснувшего потолка шелкография, картины, лепнина, шторы. Сознание, кувыркнувшись, встало на ноги. Локомотивом ударили воспоминания. Зона-освобождение-вокзал-автобус-вокзал-друзья. Алина.

Вадим повернул голову, провел рукой по постели. Прохладно. Приподнялся – женской одежды нет. Никакой одежды нет. Вспомнил, «рубище» сложил в сумку, Артем обещал привезти новое барахло.

Махно опустился на кровать, прислушался к ощущениям. Так и есть: алкогольная анестезия отступает. Мозг начал привычно фиксировать болевые ощущения. Нет, голова не болела: дорогой алкоголь, безопасность, снятие нервного напряжения. В голове сладкая вата. Вату прожигает боль, в животе вспыхнуло пламя. Махно закрыл глаза и приказал себе не обращать внимания на боль. Скоро, скоро придет избавление.

Замок в двери щелкнул, Махно открыл глаза. Проем заслонила могучая фигура. Знакомый баритон:

- Как ты? Проснулся?

Махно выдохнул.

- Нормально.

- Я тебе одежду привез.

Артем положил сумку у кровати. Прошел к окну, раздвинул шторы, снял крюк. Жалюзи поднялись, номер залил свет.

- Два часа. Сергей обед организовал, присоединяйся.

- Девчонки ушли?

- Давно. Деловые, чего им со взрослыми дядями. – усмехнулся Артем. – Как тебе Алина?

- Нормально.

- А ведь и не подумаешь, что любит за деньги. Могла бы осчастливить кого-нибудь.

- Осчастливит еще.

Перед глазами Алексея возникла девичья фигурка в постели. Волосы, разметавшиеся на подушке, синий блеск глаз, перламутровые зубки. Покопавшись в себе, Махно обнаружил бы, что ночью чувствовал ненависть. Он ненавидел обстоятельства, заставившие красивую девушку продавать свое тело. Понимал - где тело, там и душа. От этого ненавидел еще больше. Еще понимал, продажу тела можно оправдать только необходимостью выживания. Девушки, которых пригласил Артем, явно не находились на краю жизни и смерти. Чтобы избавиться от неприятных мыслей, Махно оценил свежее лицо Артема:

- Ты как огурец, смотрю.

- Я с алкоголем аккуратно, говорю же – возраст.

- Следишь за собой? – Махно сел на кровати, подвинул сумку.

- Стараюсь. Ты тоже не стариком выглядишь.

- Так мне стараться не приходилось. – теперь усмехнулся Вадим. Он почувствовал неловкость, прервал паузу:

- Спасибо за одежду, брат. С размером не было проблем?

- Сейчас с одеждой нет проблем. Магазины завалены: и размеры и фасончик, только плати – капитализм, батенька.

Вадим надел джинсы. Артем угадал и с размером и с фасоном – прямая классика, только пояс занижен.

- Отлично. Умоюсь и выйду.

- Вадим! Прямо другой человек! – Сергей приветствовал друга. – Вернее, тот же самый, как будто из машины времени вылез.

Вадим сел к столу. Он и впрямь чувствовал себя удобно в джинсах, ковбойской рубашке. Особенно радовали полуботинки – легкие, тонкой кожи, на липучках.

- Да нет, не тот же самый. Время не обманешь и река, как я понимаю, другая.

- Это точно, жить тебе заново начинать надо. – сказал Артем.

- Но не с пустого места. У тебя есть мы, как ни как.

Артем разлил напитки: в бокал виски  - «Серега!», в рюмку водку - «Вадим!», в фужер  минералки - «За рулем. Сейчас с этим строго!» Друзья чокнулись: «Еще раз – с возвращением!» Сергей закусил бутербродом с икрой, Махно посмотрел на снедь. Все красиво и вкусно, но ничего нельзя.

Артем принес пальто, повесил на спинку кресла.

- Вадим, квартира у тебя в приличном состоянии. – Артем достал из кармана ключи. – Все счета в порядке. Железную дверь я еще при Галине Николаевне поставил, замки в свое время считались сейфовыми.

Артем достал оранжевую пачку.

- Деньги. Поллимона – наш с Сергеем… - Артем замялся. – Не знаю, как назвать, Вадим. Я знаю – ты гордый, но это не подарок, не оправдание, а…

- Спасибо, друзья. – просто сказал Махно. Он все понимал, друзья все понимали.

Артем продолжил веселее:

- Машину подбери, лучше иномарку. С запчастями сейчас особых проблем нет. Сергей, сам знаешь, любую технику в конфету превратит.

- У меня и ксивы нет. Старые права наверняка недействительны.

- Тоже не проблема. Как и раньше, продаются. Практически официально. Паспорт у тебя есть?

- И паспорт новый и справка об освобождении.

- Значит, подыскивай. Рынков как раньше нет, все через интернет торгуют, так что придется тебе ноутбук прикупить, модем и заняться изучением новых технологий. Дело не хитрое, сам справишься, я покажу только, как поиском пользоваться. Отдохнешь, давай ко мне в службу безопасности.

У Махно потемнело в  глазах. Он глубоко вздохнул. Почувствовал, горло освободилось.

- Вертухаем предлагаешь? Благодарю, Артем. Нет. Вы же договорились не работать друг на друга, чтобы друзьями остаться. А я чем хуже? Сам работу найду.

- Как знаешь. Если что…

- Артем, спасибо.

- Вот еще, - Артем снова полез в карман. – Телефон. Такой же как у меня — китайская копия Нокии. Книжечка к нему – инструкция. В телефоне номера – мой и Сергея. Сим-карты покупай сам, это дело личное. В любом салоне про тарифы все разъяснят.

Артем подцепил вилкой кусок мяса, крепкие белые зубы в два счета перемололи волокна говядины.

- Ну что собирайтесь, парни, пойду машину подгоню.

Махно крутил в руке телефон.

- Сергей, у тебя номер Игоря есть?

- Есть в телефоне.

- Давай я его забью себе на всякий случай.

- Сейчас! – Сергей уже надевал куртку. – Записывай.

«Сохранить номер в телефон? Да. Нет.». Да.

- И еще, - Махно поднял глаза. – Расскажи в двух словах, как Клим поживает.

- Заметил, как он плечом дергал? – Антон провожал взглядом худосочную фигуру старого друга. – Дерганный стал, как бы не натворил чего.

- Нервное это. – Сергей изогнулся на пассажирском сиденье, посмотрел в боковое зеркало. – Плечом он вроде и раньше дергал. Эх, как бы не задумал он чего, а то хлебнем еще…

- Да уж, сейчас мне экстрим совсем ни к чему.

Артем надавил акселератор, Ровер мягко сорвался с места.

Снежинки плавали в воздухе, тонули, падая на коричневые трупики листьев. От избытка кислорода кружилась голова. Вадим через двор медленно шел к своему дому. Свой дом. 19 с половиной лет прошло, все изменилось и все осталось прежним. Тропинка все так же ведет вдоль ограды детского сада. Так же в центре двора чуть кривая горка: блестит лист нержавейки, только слоев краски добавилось на поручнях. Те же скамейки у подъездов, так же ухожена земля под окнами. Только деревья стали намного выше. И окна почти сплошь пластиковые. Вадим посмотрел на третий этаж. Артем заботился о матери: два темных окна и балкон из стеклопластика. Вадим достал ключ, приложил к панели домофона. Привычный для подавляющего числа жителей городов сигнал, дверь открылась. Поднимаясь по лестнице, Вадим отметил, как бьется сердце о грудную клетку. Пламя в животе стихло. Ненадолго, только пока возбуждена нервная система. Вадим провернул ключ в «сейфовом» замке, вошел в квартиру. Дверь с щелчком закрылась, через пару секунд глаза привыкли к полумраку. В квартире едва уловимо пахло лекарствами. Прямо – закрытая дверь в кухню. Тогда, давно, мать закрывала дверь, когда готовила, мягко светился прямоугольник стекла, снизу просачивались запахи скорого ужина. Мать всегда слышала, когда он приходил. Дверь приоткрывалась, вместе с запахами доносилась музыка из радиоприемника. Мама – невысокая женщина, которую часто путали с девчонкой со спины, выглядывала, одним взглядом оценивала состояние и обычно улыбалась.

Никто не выйдет. Не будет той музыки, не будет тепла. Другая река. Это был твой выбор. Ты говорил себе, что готов. Только к чему? К одиночеству, ради призрачного счастья незнакомых людей? Возлюби дальнего. Сволочь!

Вадим вышел из квартиры. Сердце рвалось из ребер. Воздух, свежий холодный воздух свободы. Вадим глотал его, мечтая утонуть, потерять сознание и освободиться навсегда. Но это было бы слишком просто.

Махно шел решительной походкой, чуть наклонив голову. Навстречу, сбоку, сзади шли люди. Вроде такие же, как и девятнадцать лет назад, но другие. Это чувствовалось не по одежде, а по лицам, по движениям. Люди совершенно чужие и ему и друг другу. Общество изменилось. В какую сторону? Он остановился на перекрестке. Красный свет светофора. Удар в спину.

- Что встал? Иди!

Махно развернулся. Опухший от пива детина равнодушно отодвинул его и пошел через проезжую часть, даже не взглянув по сторонам. У Махно сжались челюсти, перед глазами поплыли черные точки. Детина задвигался медленнее, воротник куртки, жировая складка, мускулы шеи стали прозрачными, открывая основание свода черепа. Всего лишь два прыжка!

Махно вздрогнул от вида полицейского автомобиля, завернувшего на перекрестке. Так не пойдет! Махно сделал пару глубоких вдохов, легкие приняли частицы смога, отделы мозга, отвечающие за ярость и сентиментальность, прекратили отравлять сознание. Дело превыше всего, а честь прибудет делом.

Часть автомобилей к габаритным огням прибавили ближний свет фар, тротуары начали подсвечиваться витринами магазинов. Махно поднялся на крыльцо под неоновой вывеской «Супермаркет 24». Огляделся. Отделы сверкали ценниками. Такого разнообразия Вадим не мог себе представить. От телефонов и курительных трубок до золотых изделий и даже автомобилей. За сверкающей иномаркой, судя по тележкам с продуктами, находился нужный отдел. Вадим шел среди пестро одетых мужчин и женщин. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. Граждане выглядели довольными жизнью. Вадим глянул на свое отражение в стекле. В плане одежды он ничем внешне не отличался. Прав, во всем прав Артем.

Перед продуктовым, «Карусель» усмехнулся Вадим, обнаружился не менее нужный отдел. Аптека. Вадим прошел через стеклянные двери, глянул на рамку, похожую на металлодетектор. Во внутреннем кармане кожаной куртки лежала пачка пятитысячных. Вадим нащупал одну купюру, достал из кармана.

- Обезболивающего. – протянул деньги провизору – девушке с лисьим лицом.

- Какого вам? Могу предложить «Нурофен», «Спазмолгон», «Ибупрофен»…

Вадиму захотелось нагрубить, но улыбка на девичьем лице вполне походила на искреннюю.

- Которое посильнее, пожалуйста.

Сверкающий турникет на входе в «Карусель» приветливо распахнулся. Вадим подумал, не взять ли корзину, но решил сначала осмотреть магазин. Подняв голову, Вадим наткнулся на подозрительный взгляд существа неопределенного пола в робе. На груди, то ли женской, то ли пивной, красовалась бирка «Охрана». Вадима передернуло. Оглядевшись, он прошел мимо охранника в сторону стоек с алкоголем. Еще раз поразился разнообразию, сдвинул брови на цены: все правильно, он и сам считал, что наркотик должен быть дорогим. Но это должен быть наркотик, произведенный по заводской технологии. Среди множества марок водки Вадим не нашел «Смирнофф», поэтому взял, что подороже – «Белуга». Огляделся в поисках кассы, наткнулся на тот же взгляд. Вадим скрипнул зубами.

- Эй, ты! Иди сюда!

Охранник подошел. В его взгляде читалась гамма животных чувств: от удивления и подобострастия до ненависти. При близком рассмотрении, оказался мужского пола.

- Ты кто? – Махно поднял голову – рост охранника приближался к 180.

- Не видишь – охранник! – ткнул пальцем верзила в мягкую грудь.

- Я тебя просил меня охранять? – прошипел Махно. – Или я на вора похож?

- Это моя работа. – охранник надул губы, чуть нагнул голову, очертив складку под скошенным подбородком.

- Твоя работа не портить покупателям настроение! – Махно смотрел теперь на вышитую бирку и продолжал шипеть.

- А я – покупатель!

Вадим вытащил из кармана оранжевую пачку и помахал перед носом охранника.

В глазах охранника осталось только чувство подобострастия.

- Извините.

Вадим пошел к кассам, оглянувшись, заметил, как охранник говорил по мобильнику.

«Вот же я фраер!» – осудил себя Вадим.

Вадим шел домой, стараясь не испачкать новые ботинки. Еще не совсем стемнело, но

- Эй, малой, не торопись. – обдав перегаром, прохрипел кто-то над ухом.

На левом плече Вадим почувствовал руку незнакомца, в правый бок уперлось что-то острое.

Охранник! Засветил лавруху, понторез! Вот и поделом. А при себе ни заточки, ни бритвы. Даже ботиночки на тонкой подошве. Пузырь в кармане сидит плотно, но все равно помеха. С другой стороны, защита. Рука сжимает плечо, захват не за куртку. Нож прямо в бочину – хорошо. Без замаха хороший опыт нужен, дядя.

Мысли в голове Махно пронеслись между первой и второй порцией перегара.

- Давай по-хорошему, снимай курточку. – попросил дядя почти вежливо.

Махно повернул голову, стараясь не раздражать налетчика. Оценил обстановку. Оба в черном, лет тридцать, плотные, скорее не наркоманы, боль прочувствуют. Фигура второго в метре от первого, руки, похоже, в карманах.

- Не вопрос. Снимаю.

Махно поднял правую руку к застежке, крутанулся, левой сбивая «дядину» руку с ножом. Куртку Махно не расстегнул, три пальца сложились щепотью, «клюв» вонзился налетчику в глаз. Нож упал на землю, грабитель взвыл и схватился за лицо, согнувшись крючком. Махно нырком ушел под руку второго грабителя, его кулачище пролетел над головой. Прижался спиной к ограде, ухватился за прутья, выбросил ноги в приближающегося громилу. Это был не удар – толчок. Грабитель упал на спину, но сразу стал подниматься. Махно хватило доли секунды. Он кувыркнулся через плечо и подобрал нож. «Дядя» все завывал, лежа на боку и суча ногами, сквозь пальцы сочилась темная со слизью жидкость. Махно, понимаясь, перебросил нож в правую руку, поиграл пальцами, находя центр тяжести. «Дядин» приятель смотрел на манипуляции с ножом, теперь его движения замедлились, он явно что-то соображал.

- Слышь, мужик, ты из каковских?

- Мужиков в тайге искать будешь. – Махно не мигая смотрел на грабителя.

- Слышь, ты это. Того!

Вадим сжал челюсти, чтобы не улыбнуться.

- Чего «того»?

- Давай, это, разойдемся по-хорошему. Я этого, - грабитель показал на приятеля, - заберу. По ходу, ему в больничку надо.

Нож в руке поменял положение, Махно отступил на два шага. Грабитель с преувеличенной заботой поднял товарища. Махно смотрел им в спины, пока те не свернули за ограду детского сада.

Вадим открыл дверь. Включил свет, не раздеваясь, прошелся по квартире. В его комнате все осталось как прежде, в комнате матери мебель посовременнее, японский телевизор. Артем купил матери в свое время. Кухня мало изменилась, разве  что другая плитка. Мать говорила, Артем подарил кухонный комбайн. Им, видимо, и называлась груда пластика и железа на столе. Холодильник тоже был другой, но про него мать не рассказывала. Не успела. Продуктов Вадим не обнаружил. Артем правильно решил не разводить насекомых в квартире.

Махно достал стакан, открыл кран, но тот просипел как легкие туберкулезника. Махно покрутил кран на стояке в туалете, вернулся в кухню.  Спустя минуту вода из крана стала прозрачной. Махно наполнил стакан, запил таблетку «Солпадеина». Прошел в свою комнату, по пути щелкнув выключателями. Предметы потеряли цвет, контуры очертания. В окне огромной вороней лапой махало дерево. Изогнутая тень змеилась через всю комнату. Вадим поставил на письменный стол «Белугу». Последний раз, когда он смотрел в окно, детский садик просматривался без помех.

Вадим с хрустом открутил пробку, поднес горлышко к губам, запрокинул голову. По-настоящему глотнуть не получилось, мешала пластмассовая штука в горлышке. Дозатор? Для русского народа? Вадим постарался не обращать внимания на рецепторы, содержимое бутылки уменьшилось на треть. Вадим лег на кровать и закрыл глаза. Роза пламени в животе сворачивала лепестки.

- Ты чего без света?

Свет из коридора очертил силуэт, который можно принять за девчоночий.

- Я пошла. Не скучай.

- Счастливо отдежурить.

Дверь за матерью закрылась, Вадим снова посмотрел на площадку детского сада. В беседке мелькали знакомые тени.

- Скучать, думаю, не придется.

Вадим прошел к выключателю и трижды поменял положение клавиши.

Через пять минут друзья входили в квартиру.

- Физкульт!

- Привет, чернорубашечники.

Друзья пожали руки.

- Проходим в комнату.

- Тетя Галя нас спалила. – сказал Артем. – Наверняка подумала, оргию собираемся устраивать.

- Она знает, я много не пью. – Вадим выдвинул скамейку из стоек. – Да и вас знает. Рассаживайтесь. Клим, падай на диван.

- Пьешь ты, положим, не меньше остальных. – Артем сел на край кровати, откинулся к стене.

- Только не пьянеет. – рядом сел Игорь и похлопал ладонью по покрывалу. К нему подсела девушка. На скамейке расположился Сергей. Вадим встал между стойками, облокотившись на гриф от штанги.

- Клим, как с листовками?

Девушка подняла глаза. Вадим в который раз удивился, насколько голубой и прозрачной может быть оболочка.

- Распечатала, порезала. Всего получилось примерно 200 штук. – девушка открыла сумку, которая лежала у нее на коленях.

- Как пачки с деньгами. Не тот размер. Надо один лист – одна листовка, шрифт побольше. Тогда заметнее.

- Это и так наибольший. – вступился Игорь. – Принтер матричный, ничего не сделаешь. Бумаги мало, пришлось порезать. А чтобы заметнее, тогда  в самом деле на деньгах печатать надо. «Собственность – это кража».

Парни рассмеялись.

- Цель акции привлечь внимание. Внимание привлекать будем этим. – Вадим шагнул к столу, вытащил из ящика три полиэтиленовых брикета, перевязанных изолентой.

- Ого, вот это кирпичики! – Артем встал с кровати. – Не переборщим?

- Это смесь селитры со всякой ерундой. Мощность взрыва, как от новогодней петарды, огня больше. Я так думаю. Время горения запала 3-5 секунд. Это я проверил.

- В армии научили?

- В армии, - кивнул Вадим. – Только не отцы-командиры. Был в роте один помешанный пироман, вот от него и набрался. Командиры только приказывали: делай так и вот так. Без объяснений.

- Во-во, в армейке думать нельзя, - подтвердил Сергей. – не то в командах засомневаешься, на пулеметы не пойдешь или там гражданского свидетеля в разведке пожалеешь.

- Вот здесь, - показал Вадим на примотанную к брикету трубку, - запал из бертолетовой соли. Чиркнул коробком и бросай.

- Может, коктейль Молотова надо было сделать? – усомнился Игорь. – Вещь проверенная, а эта штуковина еще не факт джип подожжет.

- Квартира бы провоняла. – объяснил Вадим. – Заодно опробуем «штуковину».

- Чего только три? – спросил Артем.

- Бомбим ты, я, Сергей. Игорь обеспечивает безопасность Клима.

- Опять? – возмутился Игорь.

- Повторяю - ты обеспечиваешь безопасность Клима. У нее самая важная задача, плюс к этому нельзя допустить, чтобы ее схватили.

Вадим строго посмотрел на девушку.

- У тебя потемнее ничего не нашлось? В таких джинсах только на дискотеку.

- Не нашлось! Может, мне еще волосы перекрасить?

Девушка отвернулась. Обижается. Вадим вздохнул. Не надо ее было Игорю к делу привлекать.

- Сверим часы. – Вадим посмотрел на «Ориент» - 23-17.

- Черт! Опять вперед  ушли! – Артем начал подкручивать стрелку.

- Через полтора часа именины нашего мэра будут в самом разгаре. Надо потихоньку выдвигаться. Заранее тоже нечего там отсвечивать.

- Слушай, Махно, - нахмурился Игорь, - а точно там мэр с пиджаками гуляет? Информация точная?

- Из первых рук. Я сам мясо рубил для ресторана. Пока в джип грузил, слышал, новые буржуи о всенародно избранном мэре, как о прикормленном псе говорили. Избранник наш весь город в частные руки слил. Так что не сумлевайся, брат, невинных там не будет.

- Хорошо ты устроился. – улыбнулся Артем.

- В смысле?

- Мясом заведуешь! Никакого «Мегамасса» не надо. Вон банки какие наел. – Артем пожал бицепс  друга. - Ты когда в качалке бываешь? Что-то в последнее время мы не пересекаемся.

- По-разному. Не получается как раньше, график у меня стал н-ненормированный.

- Давайте уточним план действий. Я тут набросал для наглядности. Вокруг ресторана кирпичная стена, деловые люди заезжают во двор. Это хорошо – посторонние не пострадают. – Вадим посмотрел на Игоря.

- Вы с Климом клеите листовки на стене. Сколько получиться за 5 минут. Остальные просто разбросайте. Близко к нам не приближайтесь. Перчатки нашли?

- Купили в аптеке. – доложил Игорь.

- На бумаге и кирпичах отпечатков оставаться не должно, но мало ли, клей все-таки. Нам тоже, Артем, Сергей, не забыть протереть «штуковины». Вдруг не разорвется.

- Я взял перчатки. – Артем похлопал по карману.

- Хорошо. Надевай перед самой акцией. Иначе подозрительно.

- Яволь!

- Дальше. Мы дожидаемся, когда у выхода не будет ни курящих, ни быкующих, никого. Надеваем маски, проходим, выбираем автомобиль подороже и поджигаем. Сделать это надо одновременно. Артем у выхода, Сергей у входа, я посередине. Уходим по одному. Мотор ловим на соседних улицах. Сбор в садике. С учетом времени на прибытие ожидание в течение часа.

- Затратное это дело – революция. – проворчал Сергей. – Снаряжение, отход.

- Согласен. Материальная сторона вопроса актуальна. – кивнул Вадим.

- Коба почтовые кареты грабил. – ввернул Артем.

Вадим посмотрел на друга. Шутит или в каждой шутке… Артем вытянулся с улыбкой простака, мол, шутка, без всякой доли.

- Поехали. К месту тоже на мотор придется потратиться.

Асфальт возвращал тепло, фары редких автомобилей дезориентировали мошкару. Насекомых привлекал свет фонарей вдоль тротуара. Исправность освещения беспокоила Вадима – до ближайших домов метров сто, несколько окон светилось, вполне возможно и в темноте кто-то шарахается по квартире. Запомнит полуночник компанию – четырех парней, один из которых плотнее и ниже, и девушку с волосами до пояса, получится из полуночника хороший свидетель. А то, что милиционеры будут опрашивать всех в радиусе прямой видимости от ресторана «Генацвале», Вадим не сомневался. Повреждение имущества деловых людей с бритыми затылками -  это не кошелек у бабульки отобрать.

- Надо разделиться. – Артем, видимо, думал о том же.

- Согласен. Гарий, сумку.

Игорь передал сумку, в которой листовки соседствовали с более действенным средством убеждения.

Вадим вытащил взрывчатку, раздал товарищам.

- Мы пойдем за кустами. Гарий, Клим, увидите сигнал, делайте свое дело и сразу сваливайте. Насколько возможно быстро избавьтесь от клея, масок и перчаток. Братва, обращаемся  друг к другу только по кличкам. Тебе, Клим, надо будет другой псевдоним придумать. Все, идем.

В глубине пустыря, для окрестных жителей – парка, светился и издавал приглушенные звуки шансона ресторан «Генацвале».

- Черт! – шлепнул себя по щеке Артем.

Вадим посмотрел на друга.

- Комар, - объяснил Артем. – Взопрел я чего то.

- «Взопрели озимые…», - процитировал Вадим. – Я тоже колдоблюсь. Все будет нормально, парни! Анархия – мать порядка, хаос ее отец! Пошли!

За несколько метров до кирпичной ограды Артем перебежал освещенную часть дороги. Сергей остался на углу, наблюдая из жидких зарослей. Вадим подошел к въезду на парковку. На крыльце ресторана толкались плечами два плотных индивида. Бритые головы блестели в неоновом свете.

- Садись, поехали, я тебе говорю! Ща быстро найдем!

- На мусаров нарвемся! Шлюх и так хватит.

- Ты чё! У нас мэр гуляет! Мусара нам наоборот помогут еще!

Послышался веселый гогот, бритоголовые раскачиваясь пошли к ряду автомобилей.

Взревел двигатель, вспыхнули фары, «Гранд Чероки» рванул с места. Набирая скорость, джип накренился в повороте, задний мост занесло, бампер едва не остался в кирпичной арке.

Вадим посмотрел на удаляющиеся габариты, джип лихо вырулил на проезжую часть, звук двигателя стих. «Генацвале» призывно мерцал неоновыми буквами, в стеклянных дверях отражался похоже самый дорогой автопарк города.

Вадим помахал рукой над головой, надеясь, что ладонь в темноте различима. Послышался легкий треск, из кустов вывалил Сергей.

- Начали разбрасывать.

- Хорошо. – Вадим посмотрел на часы. – Время 2-37, 5 минут им на дело, еще 3 на отход. Артема я предупредил. Итого через 8 минут заваливаем, главное, чтобы на крыльцо никто не вышел.

- А если выйдут?

- Сворачиваемся. А пока присматривай автомобиль.

- Мерседес, пожалуй, вон тот, - Сергей показал на четырехглазый седан. – Уж больно дизайн не нравится.

«Сворачиваемся…» Нет, просто вместо трех будет гореть один автомобиль. Вадим решил при свидетелях акцию совершить в одиночку.

- 2-42. Приготовились.

Друзья надели медицинские маски, выкрашенные в черный цвет.

Вадим вытащил из-за пазухи брикет с зажигательной смесью. Пальцы скользили - пот на полиэтилене. «Не просчитал», подумал Вадим.

- Протираем и идем. На отход у нас минимум две минуты.

Вадим полой рубашки протер брикет, достал коробок спичек.

- 2-45. Пошли!

Вадим побежал вперед к БМВ, стоящему напротив входа в ресторан. Он успел чиркнуть коробком по запалу, успел секунду посмотреть, как летят искры из трубки. Сунул в карман коробок. Прикинул, куда метнуть зажигалку, как в этот момент под ногами дрогнула земля, раздался взрыв. Столб воздуха едва не сбил с ног. Озаренный огнем подпрыгнул автомобиль с той стороны, где за акцию отвечал Артем.

Неужели запал сработал без замедления?

Иномарки подняли визг, как бабки на базаре, сигнализации срабатывали одна за другой.

Вадим бросил взрывчатку к ограде за дальний ряд автомобилей, оглянулся. Сергей стоял у Мерседеса с взрывчаткой в одной руке и коробком спичек в другой.

- Не поджигай! – крикнул Вадим. Он бросился к подорванному автомобилю, но в свете пламени не обнаружил Артема. Успел! Вадим рванул к Сергею.

- Бежим!

Партизаны выбежали в арку.

- Не такой уж и плохой дизайн. – продираясь через  кусты, на бегу успокоил Вадим. – Дай мне изделие.

За спиной бабахнуло, к вою сигнализаций прибавился звон стекла.

- А вот мое сработало вовремя!

Вадим сунул брикет под рубашку. Сергей стянул маску на шею.

- Артем успел свалить?

- Да. – Вадим тоже опустил маску. – На дороге разбегаемся.

- Игорь!

Крик девушки пронзил сердце. Клим! Их же не должно быть здесь!

Вадим выскочил на дорогу. Проезжую часть перегородил «Гранд Чероки», передние двери распахнуты. Обхватив за талию, знакомый брателла  тащил к джипу Клима. Второй бандит с пистолетом в руке держал на прицеле Игоря. Девушка упиралась ногами,  пытаясь освободиться, вонзила ногти в руку насильника.

- Ах, ты сука! – бритоголовый перехватил девушку за волосы и замахнулся. Рука замерла, запястье как тисками зажало. Бритая голова повернулась, в расширенных зрачках успело отразиться перекошенное лицо Вадима, а подбородок уже передавал импульс удара. Мозг ударился о стенки черепа, лампочка сознания в голове погасла. Бандит рухнул, потянув за собой девушку.

Вадим развернулся. Рядом с Игорем стоял Сергей, брателла переводил пистолет с них на Вадима. «Промедление смерти подобно!» Великий человек был Ленин. Такая глупость промелькнула в Махновской голове, когда она кувыркалась вместе с телом. Приземлившись на спину, Вадим выпрямил ноги и пятками угодил брателле в область паха. Бандит согнулся и упал, прижимая ушибленное место.

Игорь бросился к Климу. Сергей на помощь Вадиму. Тот уже встал, но поднялся и брателла, пистолет из руки он не выпустил и теперь целился в обоих.

- Обосрались? Ща я вас грохну!

Вадим переступил за спину Сергея, вышел, но у него в руках была бомба и коробок спичек. Немедля Вадим чиркнул коробком, дымя и выбрасывая искры, зашипел запал. Вадим двинул прямо на бандита.

- Ты чо, придурок? А ну стоять! – бандит тряс пистолетом, но не стрелял. Даже пьяная голова на бычьей шее просчитала последствия и дала команду ногам перебирать подальше в сторону.

Сергею такой расклад тоже явно не нравился – он присел и наблюдал, как Вадим следит взглядом за убегающим бандитом. Запал продолжал выплевывать искры.

- Прочь от машины! – заорал Вадим.

Игорь с Климом побежали, Сергей пригнувшись отступил за ними. Вадим метнул бомбу в открытую дверь джипа. В салоне как прожектор врубили, ухнул взрыв, с треском вылетели стекла. Вадим успел пригнуться и предплечьем закрыть лицо. По руке ударили склеенные тонировкой осколки. Так Махно получил первые шрамы.

Утро наступило сразу, будто душное покрывало сорвали. Воробьи устроили перекличку, демаскируясь перед хищниками – несколько кошек с подрагивающими хвостами переместились по двору детского садика.

- Как увидел, Гарий с Климом начали листовки клеить, ровно через пять минут метнулся к объекту. – рассказывал Артем.

- Крайним Мерс стоял навороченный. Я под бензобак и швырнул. Кто же знал, так рванет!

- Артем, я же еще три минуты прибавил.

- Брат, прости, из головы вылетело.

- Зато мне чуть в голову не влетело.

Участники акции в полном составе сидели в беседке. Вадим видел, как все нервничали. Артема била дрожь «Холодно чего-то!», Сергей вдруг начал чесаться, Игорь не мог разжать объятия и что-то бубнил в ухо подруге. У Клима припухшие глаза, на щеках грязные разводы. У самого Вадима пульс значительно превышал норму.

- Может, часы спешат? – Вадим посмотрел в глаза Артему.

- Нет, - Артем выдержал взгляд, - говорю же – волновался сильно.

- Ладно, братва, надо привести нервы в порядок. Тем более мать думает, мы ночь в оргии провели. Нехорошо ее обманывать. Пошли ко мне.

- Ты же не держишь дома спиртное.

- Через киоск.

В те времена в любом киоске в любое время и банки с «Черной смерть» и литровые баллоны «Рояля» продавали даже детям.

Во имя конспирации, т.е. к приходу Галины Николаевны,  друзья спешили напиться. Клим выпила 50 грамм разбавленного спирта и ушла спать в комнату матери. Парни сразу выпили по стакану, спирт напалмом разлился по венам. Сна как не бывало. Голова горит, мысли как лава из вулкана. О чем только не говорили, над чем только не смеялись, каких планов не строили, поминутно переходя на шепот. Конспираторы. Бутылки спирта не хватило. Сергей сгонял в киоск, притащил литр «Распутина». Вот с него дали жару. Первым отрубился Серега, могучий Артем держался до конца своей речи, затем впал в анабиоз. Они с Игорем пропустили несколько рюмок – возникла серьезная тема. Обсудив самые важные моменты, Игорь ушел к Ленке. У Вадима двоилось в глазах, гироскоп в мозгу клинил, но сознание гордо тлело. Он посмотрел на друзей, развалившихся по углам, подумал, мать точно не будет в восторге. Зато не усомнится – дети всю ночь провели дома.

Вадим, ощупывая стену, прошел в свою комнату, упал на кровать. А вроде и выпил немного…

Дверь в комнату открылась. Фигура смазана. Или это сон?

- Мама? Мы сейчас все уберем.

- Дурак. Это я - Лена. Я пришла сказать спасибо.

Вадим открыл глаза. В комнате мрак, дверь открыта, за ней сплошная темень. Сколько времени прошло? Час? Два? Или пять минут? Приплюсовать  к часу, когда вышел за ворота исправительного учреждения. Столько времени на свободе. И вот уже снова совершил преступление. Самооборона – это там в Америках. В «дядиной» глазнице уже тампон, врач звонит «02», как предписано инструкцией. Дежурный милиционер, или как у них сейчас – полицейский, приедет в больницу, «дядя» напоет приметы, дальше дело техники. Кто в ближайших домах судимый? Да вот как раз в тот день вернулся с зоны убийца Нестеров Вадим Александрович, погоняла Махно.

2

Кабанов прислушался, лифт проехал вниз, пиликнул домофон, грохнули, сдвинувшись двери, клацнул магнит. Стало тихо. Чуть за полдень, взрослые на работе, дети в школе. Кабанов надел медицинскую маску. Не хотелось попасть в объективы регистраторов –  прогресс на месте не стоит, китайским видеоглазками завалены полки в Ашанах, а установить и школьник сможет. Так что перестраховка дело совсем не лишнее.

Кабанов поднялся на лестничную площадку, уверенно прошел к двери с номером 56. Звонить не стал: 20 минут назад в синей куртке с надписью «ПЖРТ» на спине и с глупым выражением лица он уже прозванивал квартиру. Сейчас вставил ключ в замочную скважину, провернул. На втором обороте чуть заело, пришлось подвигать ключом, зацепляя нужные пластины. Еще два оборота, дверь открылась. Кабанов вошел, прикрыл дверь, прислушался. На случай, если все-таки в квартире кто-то оставался, Кабанов решил действовать по обстановке. А именно: расслабляющий удар в челюсть и мгновенный отход.

В квартире тишина. Запах пота и табака. Кабанов чувствовал – никого, но проверил туалет, ванную, кухню, через зал прошел в смежную комнату. Убедившись, достал мобильник. Пользоваться сенсорным экраном в перчатках затруднительно, но возможно. Кабанов включил видеозапись, снова прошел по квартире, наблюдая в экране беспорядок, свойственный мужчинам, кратковременно снимающих жилье. Квартиранты - три гастролера - 25 минут назад отъехали на «Приоре» от дома. По расчетам, отсутствовать будут около часа. Надо спешить. Прекратив запись, Кабанов сунул телефон под куртку и принялся осматривать жилище. В коридоре прощупал одежду, заглянул под ванну, хмыкнул про себя: «в постельном белье посмотри еще». В кухне уже горячее — в шкафу обнаружились шприцы, ватные тампоны, обоженная ложка.

Кабанов перешел в зал, прикинул, где бы он хранил похищенное, будь квартирным вором. Клиенты залетные, долго в квартире жить не будут, друг другу доверяют, как зять с тещей, тем более всегда готовы сняться с места. «Я беру с собою вместо чемодана...» Логично предположить, что ценности поделены и уложены в сумках.

Запоминая, как уложены вещи, один за другим Кабанов просмотрел содержимое трех баулов. В каждом нашлось по несколько пачек разномастных купюр, перемотанных резинкой. Деньги не пахнут. Иначе говоря, не являются доказательством по делу. Ни золота, ни бриллиантов не нашел. Либо заныканы, либо воры очень осторожные, сбывают ворованное сразу. Зато в сумке, как по заказу - с надписью «Динамо» обнаружились занятные предметы, похожие на набор стоматолога. И ключи со сдвижными штифтами. Вот это уже серьезно. Трассологическая экспертиза, сравнение частиц металла на отмычках с сувальдами взломанных замков и кто-то из «динамовцев» загрузится по 158 части 3. А куда деваться — не группой же по делу идти, и следствию проще — не подельники, меняющие показания, а железные свидетели: да, видели, приносил ювелирные изделия и деньги, где брал и кому рыжье сдавал, не говорил.

Дмитрий достал телефон, сфотографировал отмычки. Телефон задрожал в руке, на экране всплыло «Каравай вызывает». Пора! Быстрый взгляд вокруг, вроде вещи на своих местах, застежки на сумках в том же положении.

Посмотрел в глазок — никого. Вышел, закрыл дверь, слава Богу, ключ проблем не доставил. Кабанов пробежал на этаж выше, снял маску, прислушался. В подъезде тишина. Кабанов вызвал лифт, пока тот подъезжал обратил внимание на кусок фанеры возле мусоропровода.

Три уроженца одной из южных республик вежливо посторонились, пропуская мужчину с грязной доской в руках. Магнит не успел сработать, южане успели зайти в подъезд не прикладывая ключа.

- Успел! Я уже забеспокоился. Деятели слишком уж резко подъехали и чуть не бегом домой.

- Поехали. - Кабанов сел в салон Альмеры - Салфетка есть, руки протереть.

- В бардачке.

Караваев перевел рычаг в положение D, шипы затрещали по обледенелому асфальту, японка плавно двинулась вдоль дома. Караваев глянул в автомобиль деятелей.

- Затонировались, ничего не боятся.

- А кого им боятся? - усмехнулся Кабанов. - Полиция стала толерантной до безобразия.

Альмера выехала из двора, не успела разогнаться, как сработала АБС. Караваев остановил бампер к бамперу серой девяткой.

- Ну?

- Докладываю, господин капитан, в ходе спецмероприятия установлено следующее: в хате проживают трое...

- И так было понятно, - перебил Караваев. - Диман, давай без предисловий. Нашел чего?

- В хате проживают трое, - вздохнул Кабанов, - для меня это не было очевидным. Наркоманы, но наркоты я не нашел.

- Я же тебя просил...

- Не начинай, Юра. Предметов возможно похищенных тоже не нашел, только бабло у них по сумкам распихано.

- Много?

- Не успел сосчитать, извини. Штук по 150 — 200, для кого много, для кого мало. Самое главное, в бауле с тремя полосками нашел сверточек, а в нем набор отмычек. Вот вам козыри в руки. Включи блютуз, я тебе фото и видео скину.

Приятели сконнектились, разведданные в цифровом виде перекочевали из одного Самсунга в другой.

Караваев достал пухлое портмоне, выудил две купюры:

- Получи гонорар, расписываться не надо.

- Разовый или за март месяц?. - Кабанов взял деньги. - Ты в агенты меня не оформлял?

- Сомневаешься? Разумеется, не оформлял, агентурные я на другого человека списываю.

- Ничего не изменилось.

- Если со времен НКВД, судя по тому, как бумаги оформляются, ничего не изменилось, почему ты думаешь за тот год, что ты ушел, должно что-то измениться?

- Ну как же вы теперь криминальная полиция – передовой отряд на фронте борьбы с преступностью.

- На моем уровне — штрафная рота.

- Неплохое довольствие сейчас у штрафников. Вон у тебя курточка какая, как у Бельмондо.

- Я же не виноват, что тебе уволиться пришлось. А подложил бы сейчас «белого», и твое вознаграждение удвоилось.

- За гарантированное раскрытие? Нет, я в такие игры не играю.

- Совесть не позволяет?

- Можешь и так считать.

- Да, Дмитрий, ты не мог бы ключик золотой презентовать?

- Зачем тебе, Буратино?

- Ну как карабасы дверь открыть постесняются, я аккуратненько чик, вроде как незаперто, тут омон-артемон их и возьмет.

- За ключик доплата требуется.

- Какая доплата-моплата? Уговор какой был — ты осматриваешь хату, а способ проникновения твой геморрой! И это же я тебе оригинал дал, чтобы ты слепки сделал! Я, значит, задержанных чебуреков мариную, а он ключик сделал себе и еще доплатить требует!

- Ты не Буратино, мой друг, ты Базилио. Ладно, бери. - Кабанов достал ключ из кармана.

- Я Базилио? - вытаращил глаза Караваев. - И кто это говорит? Тот, кто в квартиры и без дубликатов проникает?

- Не было такого.

- Ага, в прошлый раз жулики дверь не заперли.

- Да.

- И в позапрошлый?

- Они же наркоши все: забывчивые, с головой проблемы.

Дмитрий распрощался с бывшим коллегой, пересел в свою девятку. Прежде чем вставить ключ в замок зажигания проделал манипуляции с мобильными телефонами, которых всегда была пара. Аккумулятор один на двоих, чтобы не забывалось о конспирации. Вот и сейчас рабочий телефон обесточился, включился телефон с легальной симкартой. Теперь можно ехать. Дмитрий вытащил подсос, со второй попытки завел двигатель. Загорелась контрольная лампа в топливном указателе. В кармане полторы тысячи рублей — такие деньги получает агент за разовую информацию. Настоящих агентов у полиции как у «самовара» пальцев, а денег выделяется много. По бумагам, отправляемым на самый верх, если преступление раскрыто, то непременно с помощью агентуры. Сожители порезали друг друга, и тут агент постарался - «раскрыл» бытовуху. Полицейское начальство требует каждый год заводить по два агента, оно же пилит 9 смету. Простому оперу получить агентурные надо очень постараться. Не столько в плане раскрытий, сколько в угождении начальству. Улыбаешься на «Еб твою мать» начальника, почитаешь его многомудрость, так и быть, перепадет с барского пирога.

Зная Караваева, Дмитрий был уверен, в его личный бюджет агентские не перепадают.

Двигатель прогрелся, Дмитрий посмотрел на часы. Если заправиться, можно потаксовать до вечера — клиентов мало, зато дороги свободные.

В седьмом часу Дмитрий позвонил жене:

- Привет, я подзаработал немного, заказывай, что купить.

- Ананасов купи и рябчика, еще икры. Только черной не бери, уже тошнит от нее.

Дмитрий рассмеялся. Хорошо, когда жена веселая.

- А на десерт что?

- Хлеб закончился, чай и сахар нужен, говядины купи, ребенку две банки Нутрилона и памперсы. Хватит финансов?

- Еще останется. Скоро буду. - Дмитрий отключился, вздохнул. - А я бы от черной не отказался.

Дмитрий скреб вилкой по тарелке и думал. В самом деле почему не взял? Мог бы порадовать двух любимых людей. Ладно, сын пока не понимает, что может пить молочную смесь повкуснее, пеленаться в белье помягче, одеваться если не потеплее, то понаряднее. Но жена. Ходит в стеганой куртке, одни джинсы носит, другие стирает, чулки штопает. Стесняется с подругами встречаться. На 8 марта заколке со стекляшками обрадовалась как диадеме с бриллиантами. А ей всего 26.

Не о них ты думал, тут я на первом месте! Как же я украсть посмею! Я же уважать себя перестану! Я! Не уважать – любить! Все проще простого: себялюбие. Разгадка принципиального поведения. О себе любимом думал в первую очередь. Тем более «украсть»! У кого? У жуликов отщипнуть кусочек добычи.

Кабанов сжал челюсти. Так чем от них станешь отличаться? Чем оправдаешь методы борьбы?

Да, перестав быть полицейским, Дмитрий не перестал ненавидеть преступников. Поэтому скрипнул зубами: правильно не взял – ни жена, ни сын с голода не умирают, будут еще лучшие времена. Просто обязаны быть!

- Ты чего задумался?

- Так. – Дмитрий поднял голову, посмотрел в синие глаза жены. Морщинка между бровями, потемневшие веки. Молодость пройдет и не заметит.

- По работе скучаешь? Может, тебе в самом деле частным детективом стать?

- Сериалов насмотрелась? Офис, пушистые клиенты в очереди толкаются, жулики колятся на раз-два.

У Кати заблестели глаза, она отвернулась к плите, ложка зазвенела по кастрюле.

Дмитрий звякнул вилкой по тарелке, поднялся, обнял жену, прошептал в ухо:

- Прости, Катюш.

- Ребенка разбудишь.

- Чего?

- Вилкой аккуратнее.

Дмитрий почувствовал, что жена улыбается.

- Я эту тему уже обдумывал, - тихо сказал Дмитрий. - Стану я ИП, получу лицензию, рекламу в интернете размещу — за бесплатно: «Розыск без вести пропавших, сбор информации, проверка алиби, бла-бла, лицензия №.такой-то. Налог заплачу. Только вот с чего? Есть такие объявления. Не много, но есть и, судя по расценкам, скидкам и прочим заманухам, лапу детективы частные сосут. Не готовы наши граждане к частным детективам обращаться. Какая-никакая, а полиция — орган государственный, а значит бюрократический в хорошем смысле. Заявление написал, машина со скрипом, но завертелась.

- Что же они тогда Горохова твоего не нашли? - напомнила жена прошлогоднюю историю.

- Не искали потому что. Записку его «я уехал за новой жизнью» к материалу приложили и написали отказной.

- Опять ты словами непонятными говоришь. Если реклама есть, значит, это кому-то нужно. Почему бы не попробовать? И не надо сразу лицензию покупать, пойдут дела - оформишь. Дадим рекламу, придумаешь что-нибудь, чтобы не придрались бывшие коллеги. Мой телефон укажешь, как секретарский, а я всем буду говорить: «его сейчас в офисе нет, он на задании, оставьте телефон, детектив с Вами свяжется».

Дмитрий поцеловал жену в щеку.

- Для секретарши ты слишком умная. Хотя и красивая. Помощником будешь. Интернет у нас еще имеется?

- Имеется, я заплатила за месяц, модем в ноутбуке.

Вадим щурился от яркого солнца и вдыхал ветер. Легкие раздвигали ребра, жадно впитывая кислород. Пахло оттаявшими деревьями, весной, новой жизнью. Вадим направился на встречу с прошлым.

Сугробы по сторонам дорожки просели, снег оплавился и блестел на солнце. Вадим переступил через отвал и ломая наст пошел по следу. Отпечатки крупноразмерной обуви вели к сооружению, напоминавшем прозрачный ангар. Через пластик был виден мужской силуэт. Вадим взялся за металлическую ручку и открыл дверь в теплицу. В глубине на коленях возился мужчина в черной робе. Он посмотрел на вошедшего и несколько раз сильно сжал веки. Рассада выпала из рук.

Вадим подошел к садоводу.

- Здравствуй, Гарий.

Садовод поднялся, грязная рука сдвинула очки со лба.

- Ты?

- Я. Вижу — не ждал. Я тоже думал увидеть тебя в другом одеянии.

- Как ты меня нашел?

- Ты же не скрываешься. От других.

Они сидели на холодной скамейке перед входом в здание из серого камня. Игорь переоделся и выглядел почти так, как Вадим его и представлял.

- Расскажи, как ты. Только давай сразу определимся: мы те же друзья, что и раньше. Никаких соплей и рефлексий. Мы - друзья!

Игорь вздохнул,

- Я испугался. После того как тебя... - Игорь замялся, - поймали, я уехал на Север.

- Вот так. Бросил родителей, Клима.

- Да, бросил. - Игорь смотрел перед собой, сжимая крест на груди. - Сказал матери, что уверовал. Она с отцом до сих пор считают меня сумашедшим. Не говорят, конечно, но я вижу. А и правда уверовал там, в монастыре.

- Сам себя наказал значит. Уверовал, - усмехнулся Вадим. - И прожил, как в одиночке.

- Нет. Обрел я.

Вадим покачал головой, вздохнул:

- Я тебя умоляю — выражайся нормально. Я не твои родители, от того что ты как поп выражаешься, в дурость не поверю. (мне проще

- Прости меня, Вадим.

- Бог не прощает что-ли? За что мне тебя прощать? За то что ты свою жизнь угробил?

- Ты мог бы тогда правду сказать. А ты молчал.

- Я не из-за тебя молчал. Так мне надо было. Как я мог сотрудничать с тем, с чем боролся. На справедливость государства я не рассчитывал. Так что виниться передо мной не надо. А перед другими ты уж сам решай. Перед Климом, например. Что с ней тогда случилось?

Игорь вздохнул.

- Она уехала сразу после твоего ареста. Мне мать в девяносто седьмом рассказывала, когда проведывала. А когда вернулся, узнал, что она тогда уезжала к родным в Белоруссию. Вышла там замуж, через два года родила, потом развелась и несколько лет назад вернулась домой.

- Виделся с ней?

- Нет, я слышал, никого из нас видеть не хочет.

- А ты других видеть хочешь? Артема, Сергея?

- У них другая жизнь.

- Это у тебя другая жизнь! - Глаза Вадима сузились, ноздри раздулись. Я свободным и на зоне был, а ты до сих пор в как в тюрьме.

Игорь помолчал, потом твердо сказал:

- Нет, Вадим, я свободен. Здесь мой дом.

Махно посмотрел на друга.

- Твой выбор, Гарий.

- Могу я что-нибудь сделать для тебя?

- Можешь. Покажи мне свою обитель.

Махно вышел за ворота, набрал номер, обозначенный в телефоне как «Троллейбус»

- Передай Вальтеру, через 30 минут загляну.

Валерий Анатольевич Терновский, для некоторой части общества «Вальтер», с некоторого времени почувствовал приближение старости. Сухопарый, слегка сутулый, но широкоплечий, лицо как кора дуба, тигриные глаза из-под мохнатых бровей. Тело в татуировках еще крепкое, а голова стала подводить. Мысли рождались все не по делу. Где-то подзабыл, где-то припомнил, и вот вам жопа новый год — новый взгляд на старые вещи. Вальтер смотрел в окно на водоем, в центре которого бил фонтан, на синие с прожилками валуны вокруг фонтана, на гранитные дорожки, на испанский кирпич по 3 бакса за штуку, на кованые пики поверх ограды. Декорация. Газон, фонтаны, гранит — все декорация. Стена — это прошлое и настоящее. Какая хрен разница — из испанского кирпича, из мордовского. Вся жизнь за стеной в этой стране.

За спиной хрипел телевизор, картинка отражалась в окне. Вальтер перевел взгляд на собственное отражение, провел рукой по щеке. Не побрился. Забыл или не захотел? Старость, вот она, как этап после приговора. Шестой десяток, много ли осталось, а что за спиной? За спиной клоун в черных очках.

Оно, конечно, потешился в свое время. Водка, бабы, марафет, распальцовка. И похмельный угар, язва, от зубов одни корешки. Ни жены, ни детей, зато авторитет. Большую часть жизни за стеной. «Украл, выпил, в тюрьму». Так и есть, чего там. Оно и на воле у работяг житуха так себе. Две недели отпуск, целый год у станка спину гнуть на хозяина, работать на пожрать. Та же зона, только без охраны и грева. Мужики, они везде мужики. Сказали работать, работают. Рабы одним словом. Воровское дело воровать. Ментовское — сажать. Взяли, доказали, подсел. Все по чесноку. А сейчас? Менты ворам служат, те из ящиков пальцы гнут, жизни учат, у мужиков последнее отнимают. Была страна советская, а стала... Вальтер пошевелил бровями. Кроме матерных, других названий в голове не вертелось.

Валерий Анатольевич повернулся к телевизору. Может, в самом деле уехать? Не в Лондон, конечно, бабла не хватит, туда паханы другого уровня едут. Во Францию, Испанию, к морю. Вопрос, получится с фраерами жить? Куда они денутся! Это как раз не вопрос. На что жить? Вот вопрос. Не общак же пилить — люди будут сильно недовольны.

- А, махновец, здорово, братское сердце! Давненько не жаловал.

Махно вошел в комнату в сопровождении высоченного парня с челюстью как ковш экскаватора. Громила пригнулся, чтобы не задеть притолоку, встал у двери, вцепившись взглядом в гостя.

- Новый боец? - спросил Махно, пожимая руку и приобнимая хозяина.

- Гера. Только откинулся, вот пока при себе держу, думаю, куда пристроить. Проходи, присаживайся. Водочки, косячок?

- Спасибо, нет.

Гера за спиной хмыкнул. Махно обернулся. Гера смотрел ему прямо в глаза сверху вниз, челюсть выдвинулась еще дальше, концы губ чуть опустились.

- С чем пожаловал, Махновец?

Махно перестал рассматривать бойца, шагнул к столу. Сел одновременно с хозяином.

- Нужны две трубки с симками.

- Больше ничего?

- Пока нет.

- Хорошо, сейчас найдем.

- Гера, слышал? Позвони Паяльнику, пусть привезет.

- Погоди, Гера. - Махно обернулся и уточнил, не поднимая головы. - Паяльнику скажи, чтобы симки не были оформлены не на одного и того же бомжа.

Гера посмотрел на Вальтера. Тот кивнул. Подручный вышел. В такт шагов грубый голос за дверью становился тише:

- Паяльник, узнал? Притарань две трубы непалевные с симками. Только вот чего...

Вальтер смотрел на человека, с которым провел восемь или девять - память уже подводит - лет в одной колонии. Причем в разное время: он вышел, погулял, снова сел, а махновец развлекался в зоне разве что походами в шизо. И ведь не меняется ни черта — как был жилистый бес, так и остался, только волосы белее стали. Приоделся, хотя фраером не был. А кто он, задавал себе вопрос Вальтер. Не мужик, не вор. Сам по себе. Были такие, но быстро определялись. В лучшем случае становились мужиками. А этот на работу болт забивал принципиально. «Лучше кашки не доложь...»

- Как, брат, в новой жизни? Как в другую страну приехал?

- Да, страна другая. Не моя.

- Ты же таким патриотом был. - усмехнулся Вальтер. - А народец как тебе?

- Плевать.

- И то верно. А ты, помнится, правду людям хотел открыть. А эта твоя правда не уперлась никому! Огорчительная вещь — правда. Человечек любит себя очень, представляет себя неебаца каким героем в неебацца какой счастливой стране. Так человечку жить легче. А ты ему правду в нос! Которая сплошь из дерьма. Человечек будет тебя слушать? Как же! Скорее прибьет тебя за такую правду. Ладно, нашел, кого искал?

- Да.

- Как всегда мало говоришь, много думаешь. - сдвинул брови Валерий Анатольевич. - Правильно. Только со своими и поговорить не грех.

- Ты, вроде, тоже базары не разводил.

- Старею, побалакать с умными людьми душа требует.

- Мемуары пиши, вроде как с собой разговариваешь

Давно у Вальтера так не напрягались мыщцы живота.

- Смешно! Мемуары и на нары! Или на перо.

- У всех великих писателей трудная судьба.

У Вальтера поднялось настроение. На миг он предствил себя раздающим автографы, на щеках модная щетина, губы вперед. И очки черные. Трудная судьба клоуна. Вальтер хмыкнул и спросил:

- Ты как насчет мечты заветной — не передумал?

- Нет. Уеду или в Китай или на Луну.

- В Китай реально из-за того, что там бабы низкорослые?

Вальтер не мог понять, шутил Махно или нет, когда рассказывал про планы на воле.

- У тебя уже яйца седые, на такую ерунду забить давно пора.

- Комплексы, Вальтер, комплексы. - Махновские глаза залучились морщинами. - Нравятся мне китаяшки. Хотя и в Таиланд можно свалить, буду белым Буддой — тайки кокосовое молоко в постель приносят, улыбаются.

- Ты азиатов не знаешь? Лыбятся, а сами прикидывают, куда заточку ткнуть, чтобы не сразу кони бросил, а чтобы от боли обосрался вначале. А я бы во Францию умотал.

- Какие проблемы?

- Подозреваю, такие же как у тебя.

- Комплексы?

- Во-во! Когда бабла своего нет, сразу комплексы, к психиатарам не ложись.

Старый вор тоже умел шутить. Во всяком случае, он так думал.

Махно улыбнулся.

- Насчет бабла, Вальтер, есть кое-какие мысли.

- Излагай.

- Прежде чем к серьезным делам перейдем, скажи, Гера по твоему приказу все исполнит? Сдается мне, не так он прост.

- Это верно, с виду не академик, но думает не задницей. Не сомневайся, что скажу, все сделает.

Через тридцать минут в дверь постучали.

- Готово, босс. - Гера положил на стол два новых мобильника и два конверта с сим-картами.

- Муха не сидела.

- Спасибо, Гера. - Махно повернулся к Вальтеру.- Я введу парня в курс дела?

- Давай.

- Присаживайся, Гера, помочь надо в одном деле...

Гера проводил гостя и вернулся.

Вальтер уловил в его глазах вопрос.

- Присядь Гера, я тебе один мемуар расскажу. Махновца за убийство мента приняли. Зарезал как свинью. Не за себя, за идею. Политику ему шили. Банду он типа собрал для переворота. Так вот, махновец на следствии ни одного слова не сказал. Вообще ни одного. Мусора на нем реально прыгали, половина кишок врачи из него вынули, как выжил не понятно. Это сейчас он как щепка, а тогда, говорят, накачанный был, что твой Рэмбо. Так вот, судят Махновца, а он молчит. Чем он там судей напугал, только догадываюсь, получил он свой пятнарик, но не сразу на зону попал. Определили его в снова в больничку, только в дурку. Укольчики, таблеточки. Махновец молчит, но овощем становиться не желает. Застращал санитаров, они стали его стороной обходить. Про то я слыхал от других страдальцев потом уже. Говорили, он гипнотизировал. Брехня! Хотя...Знаешь, взгляд у него и вправду иногда такой, - Вальтер пошевелил бровями, - не знаю, нечеловечий. Ладно, переводят, стало быть, Махновца на зону. Селят в мою хату. Он худой, в чем душа только держится. Заходит, как будто нас нет вообще. Я посмотрел, решил к столу пригласить. Он садится, я ему харч двигаю, мол, везде люди. А про него уже малява была: про мента, про пытки, что немой. Махновец хлеб пожевал, водой запил, говорит: «Спасибо». А это первое слово с момента ареста. Репа ухмыльнулся, вот как ты сейчас, и поучает: «Благодарю надо говорить, фраер». Махновец встает, подходит к Репе. Так получается Махновец ко мне спиной, я рожу Репы наблюдаю. Смотрю, а Репа сидя чуть ниже, чем Махновец стоя, у Репы глаза меняются. Что за херня, думаю, как смерть увидел. Махновец ему тихо так говорит: «Я свободный человек, а не раб условностей». Что-то типа этого. Потом добавляет: «Благодарю — значит благо дарить. Ты считаешь, какое-то благо можешь подарить в ответ на добро?» Огорчил он меня тогда, но я не стал ему предъявлять — человек новый, с головой проблемы. Думаю, успеется, поглядим пока. Все улеглись, Репа к его шконке подходит, наклоняется и падает с выпученными зенками. Ногами сучит, за горло держится. Махновец ему кадык своротил. Махновца в шизо, Репу в больничку. Вышел Махновец, мы поговорили, решил я его пока не наказывать, думаю, пригодится такой отморозок. Он реально пригодился, стал у нас вроде контразведчика. Стукачей вычислял и наказывал сам. Без фанатизма, но чтобы всю жизнь помнили — предавать нельзя. Такими фортелями он себе срок набавил. Недавно откинулся, ко мне пришел старое вспомнить и человечка одного найти. Что уж он там задумал, не знаю, но попросил адресок этот забыть.

- А на кой он тебе, босс, такой, - Гера подвигал челюстью, - самостоятельный?

- Чердак у него варит, задумал он один гешефт. Он в зоне время даром не терял - стукачи стукачами, он еще типа образованием занимался.

- В биб..., библ.., - кого-то попытался скопировать Гера, - библиотеке штаны протирал?

Вальтер нахмурился, сухим голосом сказал:

- Говоришь много.

С лица верзилы сползла улыбка, челюсти сомкнулись, глаза превратились в два оловянных шарика. Выражение преданного солдата «Виноват, исправлюсь!»

- Не в библиотеке, - уже прежним голосом продолжил Вальтер, - тогда мобилы пошли. Время от времени вертухаи, конечно, их отбирали при шмоне, но, сам знаешь, отстегивай долю - живи в волю. О, - Вальтер улыбнулся, - зацени, как сказал. Так вот, Махновец с интернета накачает всякого добра, потом читает по ночам с телефона. А что ему еще делать было? Удовольствий никаких - петухами брезговал, не дрочил принципиально, чефирить не научился. Жрать ничего нельзя! Получит посылку от матери, в глазах такая ненависть! К тому, кто его под скальпель положил. После операции ему такую диету прописали, хоть в гроб сразу со скуки. Он из посылки копченую колбасу достанет, кусочек с почтовую марку отрежет, пожует - вот и все удовольствие.

Вальтер повел носом, словно сомневаясь, говорить, нет.

- Так он на книжки и меня подсадил. А сам он не только Ленина с Бакуниным читал, а еще кодексы всякие - уголовный, процессуальный, короче, все что нужно, чтобы срок скостили.

- На УДО … - презрительно скривил губы верзила. - Не по-пацански!

- Гера, Гера. - вздохнул Вальтер. - Молодой ты. А махновец в один момент понял, надо побыстрей выйти - время идет, не он, так мент, что его пытал, сам подохнет. Может, и в самом деле с головой у него того. - Вальтер покрутил пальцем у виска. - На почве мести.

- Короче, стал он писать заявы прокурорам, согласился показания дать, перестал в молчанку играть. Много, правда, не добился, на полгода всего скостили, и то под конец срока.

Махно вышел от Вальтера. Прошел по влажному гравию до ворот, щелкнул магнитный замок, калитка открылась. Махно поднял руку в прощальном жесте. Видеокамера на воротах чуть наклонилась. Махно был уверен, именно Гера следит в монитор за его уходом.

Солнце закрыли облака, день стал привычно серым, а воздух сырым. Боль возвращалась, до места, где оставил автомобиль, два поворота по грязному тротуару.

Мигнули лампы, сработал центральный замок, Махно сел в Фольксваген. Дверь мягко захлопнулась, отсекая звуки улицы, аж барабанные перепонки сдавило. Махно никак не мог привыкнуть к комфорту. Злился на себя. Ему претила радость обладания обыкновенными по сути железками, и в то же время признавал удобство, замечательный обзор, мощность и плавность хода.

Автомобиль подогнал Сергей. Требования Махно предъявил такие: подержанная, без понтов, но надежная, чтобы не думать о ремонте в ближайший год. С мощным мотором и маневренная в движении по городу. И с удобными креслами. Махно предполагал, что в машине придется проводить много времени. Сергей полазил по объявлениям, поездил на просмотры и подогнал Фольксваген Поло. Сравнивать было не с чем, но Махно автомобиль понравился. Водительское удостоверение, как Артем и говорил, никакого труда купить не составило. Вадиму временами хотелось пожечь резину, почувствовать, как вдавливает в кресло, но он контролировал эмоции. Высшая радость — смерть врага, а до этого еще далеко. Пока он водил так, чтобы не светится в гаишных протоколах.

Боль наполняла тело. Махно принял две таблетки солпадеина. Его действие в лучшем случае наступит через 15-20 минут. Вальтер предлагал обезболивающее посильнее еще на зоне, но Махно с кривой усмешкой отказывался от героина: «Благодарствую, Валера, я свободным человеком хочу быть». Щелкнул ремень безопасности, ключ провернулся, дрогнули стрелки, запел двигатель. Махно включил ближний свет и обогрев, двинул рычаг, немецкий автомобиль легко вклинилися в поток.

Махно вертел головой, вглядываясь в названия улиц. Положить деньги на полученные номера для параноика не такая простая задача. «Не усложняй. - говорил себе Махно и вспоминал: - Просто только кошки детей делают». Махно впитывал информацию от каждого зэка, как и на чем он спалился. «Лоха развел по телефону, «бабки» на счет пришли, а в терминалах видеокамеры — в своем-то я рукой закрыл, а про те, что под потолком забыл. Голову поднял и опаньки. Мне мусор потом хвастал, как узнал по видео...» Сколько хранится запись, Махно не знал, но вряд ли больше месяца, так что время есть.

Махно остановился у супермаркета. Нашел терминал, перевел на один номер тысячу, на другой сто рублей. Заодно купил минеральной воды.

Стал накрапывать дождь со снегом, Махно сел в прогретый салон, с заднего сиденья достал термическую сумку с запасом питания. Тщательно пережевывая, съел пресную котлету из говядины. Иногда Махно казалось, что вкусовые рецепторы давно атрофировались за ненадобностью. Почти двадцать лет на языке не было ни острого, ни соленого, ни копченого. Первое время после операции Махно смотрел на людей с нормальным пищеварением как на врагов. Передачи — праздник в камере. Только не для Вадима Нестерова. Сокамерник кусает зернистый сервелат, губы жирные, глаза счастливые. Так бы и воткнул в глотку всю палку. Потом успокоился, мать привыкла к его рациону, скорректировала передачи. Сейчас на воле поприятнее, можно приготовить что-то похожее на человеческую еду.

Махно вытер руки салфеткой, пачку вернул в бардачок, достал оттуда планшет. Как и говорил Артем, в изучении интернета сложностей не возникло, тем более какой-то опыт имелся. Все доступно и понятно, слава Микрософту. С самого начала Махно поразился, сколько информации криминального характера можно вычерпать из сети. А социальные сети! Это просто праздник какой-то. Миллионы людей - рабов тщеславия, выкладывают личную информацию. Вот я какой (какая)! - и фотографии во всех ракурсах, в узнаваемых местах, в одежде и ню, с родными и друзьями. А еще так просто оказалось вести диалоги, поставив на аватар чужую фотографию. Главное — побольше смайликов и эмоций, если пишешь от имени Анжелы, и побольше понтов, если от Никиты.

Махно вставил новую сим-карту в планшет. Вышел в сеть с помощью Гугла. Набрал фамилию, город. Следы этого человека нужно искать без помощи уголовников. Знают двое, знает полиция.

«Извини, убегаю на тренировку, спишемся вечером)»

«Тренируешься? Здорово! Я сразу поняла, ты спортсмен!)) А чем занимаешься?»

Олег посмотрел на свой бицепс, напряг мышцу, губы сами полезли к ушам. Чтобы ни говорили интернетные воины, мускулы не оставляют девушек равнодушными. Нужно еще фотографий на стену прикрепить.

«Культуризмом». Вот так — коротко, солидно.

«Ой! Это штанги, гантели и гири? Круто!))) а где занимаешься?»

«А ты разбираешься.) только гирь у нас нет — это другой спорт.) Занимаюсь в «Арене». Опаздываю на тренировку))»

«Разбираюсь! Я тоже спортсменка))) ты до скольки занимаешься? У вас девушки на занятиях есть?)))) принимаете?)))»

Олег посмотрел на фото собеседницы. Интересно, какой у нее рост? Судя по ограждению набережной, небольшой. С другой стороны, сейчас полно пар, где девушка выше парня.

«Девушки занимаются. Принимаем только красивых))))) Тебя примем)) я занимаюсь до 20-00. может встретимся после тренировки?» Ентер.

«может быть))) давай, беги, спишемся после 20-00))»

вот так, «спишемся». Олег посмотрел на часы. 18-15. плюс дорога. Опаздывает.

«Напиши телефон, созвонимся)) мой номер ...»

«Какой хитренький!)) Пока*))»

Как в доисторическом анекдоте: снова проклятая неизвестность! Хотя чего удивляться? Как прикрепил фотографию с голым торсом, стал от девушек сообщения получать. Но от такой красивой — голубоглазой, длинноволосой, улыбается как Кайли Миног в старых клипах. От такой впервые. 17 лет, ровесница, фигурка модельная. Какой же у нее рост? Хорошо бы как у Кайли. Сама предложила познакомиться, а теперь «Пока».

Олег свернул браузер, закрыл ноутбук. В мобиле тоже «Вконтакте» есть, после тренировки можно сразу списаться, если не позвонит.

Олег быстро оделся, схватил сумку с формой, чуть помедлил и поменял полотенце на новое, добавил гель для душа. Достал телефон. Проворно набрал: «мам, я в зал, если задержусь, не волнуйся». Отправить.

Мало ли, а вдруг позвонит, и свидание состоится.

Кое-где проклюнулась трава, крохотные листики показались из почек, световой день стал заметно длиннее и теплее. А вот ночь еще напоминала о зиме.

Олег ускоренным шагом добрался до спортзала, вспотел. С другой стороны время на разминку можно сократить.

Тренировка прошла плохо. Олег не мог сосредоточиться, торопился сделать очередной подход, веса ставил больше обычного. Пытался обмануть себя — меньше повторений, быстрее закончится упражнение. Намного раньше обычного, в 19-30, сделал скручивания, затем по двадцать подтягиваний для растяжки позвоночника. Душ, волосы короткие, вытер полотенцем и почти сухие. Две минуты на переодевание, в 19-58 Олег выходил из дверей спорткомплекса «Арена». На парковочной площадке автомобили ждали хозяев, которые не ждали сообщений в 20-00.

Апрельский ветер холодной лапой шевелил влажные волосы, Олег шел между рядами автомобиле, в руке светился телефон, палец листал приложения.

- Эй, шкет, иди сюда!

Олег удивленно оглянулся. Скорее всего, обращались к кому-то другому. А чего оборачивался. Олег успел разозлиться, но понял, обращались к нему. Потому что за спиной только два огонька сигарет в зубах явно криминальных типов. Они шли рядом. Один под два метра с челюстью на километр вперед, второй - квадратный в кепке, но к нему тоже обращение «шкет» не подходит. Шкет здесь мог быть только один. И этот шкет почувствовал, как сердце упало на желудок. Олег смотрел на приближающихся гопников, время замедлилось, в голове мысли спотыкались одна на другую. Бежать. Значит, трус. А сопротивляться двум отморозкам и получить люлей, и все равно лишиться ценностей — это храбрость. Лишиться материальных ценностей — это одно, лишиться моральных — другое. Драться Олегу приходилось, но с ровесниками, со знакомыми людьми. Которые так же как и он не ударят ниже пояса, не сломают челюсть, не будут бить лежачего. А сейчас явно другой случай.

- Закурить есть?

Как банально. А может обойдется, и парни в самом деле скурили последние сигареты. В ухе зазвенело. Не обойдется. «Челюсть» ударил без замаха, ладонь у него деревянная. Олег почувствовал растущий жар на левой стороне лица. Проскочила мысль: хорошо не позвонила, какое свидание с красной щекой и малиновым ухом.

- Не куришь - спортсмен. Баскетболист?

Квадратный заржал.

- Мобилу гони, шкет. И в бегуны записывайся.

Олег не чувствовал боли, страх отступил на второй план. Слезы в глазах навернулись от обиды. И снова ступор. Снова размышления. Ударить со всей силы длинному в пах, а там что будет. Ударить и бежать, что еще придумать?

- Ты чё опять замерз? Телефон гони и вали отсюда!

«Челюсть» замахнулся.

Слева от нападавшего мелькнула тень. Послышался четкий удар. Челюсть всхрипнул и завалился на бок.

Олег сморгнул, зрение прояснилась. Мужчина ростом не выше Олега и совсем не геройского телосложения стоял напротив Квадратного. У спасителя что-то щелкнуло в руке, сверкнула сталь. Мужчина быстро пошел вперед. Гопник или не стал рассуждать или мыслительные процессы у него протекли быстрее Олеговых, он повернулся и резво дал деру. Две секунды и Квадрат растворилась в темноте.

У ног Олега гигантским червем извивался Челюсть. Он прижимал ладонь к ребрам, Олег с ужасом думал, что стал участником поножовщины, однако крови не видел.

К «червю» склонился спаситель.

- Жить будет.

Тихо добавил:

- Артист.

Лезвие в руке с щелчком спряталось, теперь Олег разглядел на пальцах подобие кастета.

- А ты чего замерз? - услышал Олег. - Пошли, пока народ не сбежался. Или ты в полицию собрался заявить?

Мужчина убрал оружие в карман. Стоял и смотрел серо-синими как лед глазами.

Никуда заявлять Олег не собирался.

- Спасибо.

- Не за что. Идем, своего ничего здесь не оставил? - мужчина показал на место происшествия.

Олег подобрал сумку, помотал головой.

- Я в сторону Ключей еду, подброшу, если по пути.

- Спасибо, я сам доберусь.

- Как хочешь. - мужчина, казалось, обиделся. - К уху компресс приложи - светится как гирлянда.

- Вы с этим не поможете? С компрессом? - Олег подумал о матери.

- У меня в багажнике сухой лед, марлевые тампоны и волшебная мазь. - усмехнулся мужчина.

- Поехали, придумаем что-нибудь.

- Меня Вадим зовут. - представился спаситель, когда они сели в теплый салон Фольксвагена.

- Олег.

- С тренировки? Чем занимаешься?

- Да так.

- Качаешься. По фигуре заметно. Я и вмешался, потому что ты меня двадцать лет назад напомнил.

Он крутанул рулем, резко перестроился, умудрившись никого не подрезать.

- Ты сейчас много думал, а рассуждать в критической ситуации опасно для здоровья.

Олег быстро посмотрел на водителя. Фары встречного автомобиля высветили жесткие складки у рта, твердый подбородок. Вадим выглядел лет на 35.

- Тоже занимался всерьез. Тогда думал, красивое тело, красивый дух. Не знаю, как ты, я от неуверенности в себе качался, хотел быть большим, раз высоким не получалось. Признания хотел, девчонкам нравится. А выяснилось, не уважать, завидовать будут. Потому что в бодибилдинге агрессии нет. Любительский бодибилдинг это здоровье, дисциплина и зависть окружающих лиц мужского пола. А девчонкам, как подрастут, больше другое в мужчинах нравится. Толщина кошелька, например. Признание! Тьфу! Перед кем его заслуживать?

Олег смотрел вперед, в лобовом стекле временами наплывало отражение. Короткие волосы, широкий лоб, рельефные скулы, мощная шея. Культурист! С распухшим ухом!

Вадим не останавливался:

- Сейчас понимаю - начал слишком рано, рост остановил. Когда кость растет, с тяжестями надо меру знать. В 23 года в аварию попал. Внутреннее кровотечение, ушиб мозга. Селезенку вырезали, желудок покромсали, еле выкарабкался. О железе пришлось забыть. Зато понял: тело — оболочка. Если надо выжить — выживешь! Главное, чтобы голова на месте оставалась. Дух! Он первичней материи. Это же очевидно. Какой у тебя дух, таким и тело станет. В спортзал я хожу сейчас натурально груши околачивать - другим, так сказать, спортом занимаюсь. А вот и склад медикаментов.

Вадим крутанул руль, черный Фольксваген разбавил зелень аптечной витрины.

- Тебе понадобится троксевазин или бадяга. Есть деньги?

- Вы и деньги спасенным даете? Аттракцион щедрости? - Олег разозлился на благотворительность.

- Я бы мог, парень, сумничать, типа, мы в ответе и так далее, - Вадим развернулся в кресле. Олегу показалось, зрачки благотворителя вращаются в шариках ртути.

- Это реальность — без денег ты ничто. Глупо привозить тебя к аптеке, если ты не в состоянии купить лекарство. И еще: я инструктор по рукопашному бою, тренирую индивидуально и за деньги. На всякий случай оставлю телефон, понадобиться, звони.

Олег медленно провернул ключ, тихо вошел в квартиру.

- Олег?

А кто же еще?

- Нет, мам, это воры! - в сотый раз пошутил Олег.

- Почему воры задержались сегодня?

Олег включил свет в коридоре, начал раздеваться.

- Я же предупредил, что задержусь.

- Я очень благодарна за предупреждение.

Из комнаты вышла молодая женщина, на ее лице гуляла улыбка.

Олег гордился мамой. В свои 42 она выглядела на 42. Только не отечественным, а по голливудским стандартам. Не расплылась, не обабилась. Занималась в том же спорткомплексе «Арена», плавала, каталась на велосипеде. Вдвоем их принимали за брата и сестру. Мама и вела себя как старшая сестра, за что Олег стал особенно благодарен в последнее время. С возрастом Олег зауважал маму еще за то, что не обременяла своей личной жизнью. Раз или два в неделю она не ночевала дома, ездила отдыхать в компании одного и того же мужчины. Олегу было известно его имя и фамилия, из разговоров по телефону понял, что они работают вместе.

- Все в порядке?

- Да, более чем.

Олег заметил, мама посмотрела внимательнее.

- Приготовила мясо, сам сообразишь ужин?

- Само собой, спасибо.

Не переодеваясь, Олег открыл ноутбук. На его странице новое сообщение.

«Привет Олег. Не хочу, чтобы тебе было потом больно. Ты очень милый, но мне, видимо, уже нужны более серьезные отношения, а они подразумевают, как бы это назвать, определенный уровень обеспеченности. А тебе ведь за мускулы не платят.)) и мускулы без головы, если честно, ничего не значат.)) прости, но встречаться с тобой я пока не готова.(( Извини».

3

День Победы менеджер Коля Шиханихин отметил с размахом. С утра прокатил жену по магазинам. Закупили водочки, закуски. Спасибо деду за Победу!

Два дня Коля давил фашисткую гадину вместе с героями телесериалов. Аж голова заболела. Утром третьего на работу, а изо рта боевой выхлоп. «Я же русский!» - не вдаваясь в этимологию фамилии, убедил себя Коля. Полагаясь на авось и георгиевскую ленту на антенне, погнал свой Опель в контору.

- Коля, на тебе лица нет! - вместо приветствия закричал сетевой администратор Дамир Гибадуллин. - Одна морда!

- На свою посмотри.- огрызнулся Коля и глянул в зеркало над рабочим столом. Оттуда смотрела щекастая физия, глаза прятались в складках, нос бугорками, губы пельменями. Ничо, оттухнет, подумал Коля оптимистически, день Победы раз в году, не едалом же торгую.

- Босс не спрашивал? - Николай сел за стол, включил компьютер.

- Звонил, приказал работать и работать. Судя по голосу, его морда пошире твоей будет.

- Иди в жопу.

Комп загрузился, Коля дрожащей рукой взял мышку. Стрелка попала на значок «В сети», менеджер Николай поприветствовал потенциальных покупателей.

- Решили как-то мозг, руки и жопа выбрать себе начальника, - Дамир, как обычно, развлекал коллег анекдотами. - Мозг говорит: я самый умный, я буду начальником! Руки говорят: зато я все делать умею, нас надо начальником поставить! Тут жопа голос подает: лучше я буду начальником. Мозг и руки чуть со смеху не упали: какой из тебя начальник, ты не думать, не работать не приспособлена! Жопа обиделась и заткнулась.

Дамир замолчал, коллектив в предвкушении оторвался от мониторов.

- И ты заткнулся. Какое совпадение. - съязвил Коля.

Покосившись, Гибадуллин продолжил:

- Не выходят из жопы продукты жизнедеятельности, сначала мозг погрустнел, затем руки силу потеряли. Мозг с руками посоветовались и поставили жопу начальником.

- И?

- Отсюда вывод, - сощурил глазки Дамир, - любая жопа может быть боссом.

Коллектив аккуратно рассмеялся.

- Но не каждый босс должен быть жопой. - сгладил анекдот хитрый татарин.

На Колином мониторе с чпоканьем всплыло облачко с сообщением: «Куплю тонну калиевой селитры, проясните способ оплаты и условия доставки».

Наконец-то, обрадовался Коля, день начинается с продажи. Менеджер набил ответ, посмотрел на экран перед тем, как нажать Ввод. «Тонна калиевой селитры в нашем интернет-магазине стоит 50 000 рублей. Транспортную компанию вы можете выбрать сами. Если воспользуетесь нашими услугами, отправление железнодорожным транспортом в ваш город обойдется еще в 15 000 рублей. Предоплата 100 процентов. С уважением, ваш менеджер Николай». Что за хрень — вместо «ваш менеджер Николай» - «ваш торгаш Коля Свинорылов».

Молекулы спирта обнимались с кровяными тельцами, смесь взбурлила, Николай заревел:

- Эй, гиббон, - самая обидная кличка админа-татарина, - иди сюда! Ты чё мне с компом сделал?

Лицо Гибадуллина в миг стало бледным, едва заметный шрам на щеке превратился в рубец.

- Что случилось, Коля?

Дамир подошел, склонился над Колиным плечом.

- Это чё? - Коля ткнул сосиськообразным пальцем в монитор.

- Здравствуй, тетя, новый год! Я то тут при чем?

- Ты мне на той неделе в Ворде что-то там в автозамене намудрил!

«Что-то» Коля не озвучил, злокозненный админ на слово «рублей» поставил «евро», чем сорвал несколько договоров, что в свою очередь вызвало недовольство босса.

- То в Ворде, а здесь сетевая прога. Скорее вирус к тебе залез. Ни при чем я, богом клянусь! - Дамир перекрестился.

- Ты аллахом своим поклянись! - заметил жест Коля. - Иди, делай, иначе вирус тебе в одно место залезет!

- Ты меня пугаешь, Коля, как латентный гомосек говоришь, честное слово!

- Чё ты сказал? - Коля привстал. - Я латентный?

- Спокойно, - Дамир положил руку на плечо менеджера, - давай посмотрим, что у тебя.

Гибадуллин присмотрелся к сообщению.

- Попы ваши сельским хозяйством решили заняться? Все правильно, раз больше некому. - приговаривая, админ жал на клавиши.

- Вот, пока заменим «менеджер» на «торговый агент», а «Николай» на «Шиханихин» - солидно и просто. Можешь отправлять.

Коля нажал «Ввод», сообщение об условиях приобретения калиевой селитры полетело на адрес «blagovest@mail.ru».

- Это он!

В серой дали зачернела фигура.

- Где? - закрутил головой Караваев. - С чего ты взял? До мужика километр, одет как все — черные штаны, черная куртка.

Они сидели в машине неизвестной марки с приоткрытыми стеклами.

- Тихо! - прошептал Дмитрий. - Смотри, как идет.

- Двумя ногами.

- Правой ногой стопой внутрь шагает. Не видишь?

Каравай нахмурился.

- Берем?

- И что дальше? Чем доказывать будем? Он же сзади нападал, бил по голове. Бабульки подслеповатые, следователи наши, не заморачиваясь, в протоколе допроса как под копирку - «опознать не смогу». С удовольствием баранок навешали.

- Что предлагаешь? С поличным хрен возьмешь! - Караваев раздул ноздри.

- Не знаю, думать надо.

- Пока ты думать будешь, он еще кучу старух вальнет! - Караваев ударил напарника в плечо.

Кабанов проснулся от толчка. Глаза открылись, зрительные нервы еще прогревались, а мозг уже расшифровал колебания барабанных перепонок. Кричал Гоша.

- Тревога. - простонала жена.

- Кать, ты же мать. - привычно взмолился Кабанов.

- Дим, ты невыносим. - Катька варьировала ответы даже спросоня. Она повернулась спиной и натянула одеяло на голову. Очередь действовать по тревоге была мужнина.

- Только бы тревога не оранжевого цвета.

- Угу. - голос из-под одеяла прозвучал несколько саркастично.

Дмитрий потянул носом, сарказм объяснился — тревога именно того самого цвета.

На часах горели цифры 05-35, уже светало. Дмитрий встал с постели, кряхтя, сделал два шага к детской кроватке. Гоша посмотрел на отца, умолкнув на секунду, видимо подумал, что его могут не понять, закричал сильнее.

- Что, академик Какашкин, - склонился отец к сыну, - не нравится так жить? Это ты в своем пока дерьме купаешься, и то не доволен.

Дмитрий разговаривал с сыном по-взрослому с их первой встречи в роддоме. Гоша внимал отцу очень серьезно, был то академиком, то деятелем разнообразных наук, то главнокомандующим.

- Пойдем, сынок, в операционную, чтобы маманьку не будить, - Дмитрий обернулся к жене и чуть повысил голос, - ей скоро на смену заступать.

Придерживая голову, Дмитрий поднял маленького человечка и, задержав дыхание, понес в другую комнату.

После рождения ребенка спальня превратилась в многофункциональное помещение. Кровать теперь находилась в одном углу, штанга с гантелями — в другом, в третьем находился стол, на котором производились операции по замене памперсов. Во время некоторых операций, когда у мелкого пациента возникали проблему с кишечником, Дмитрий серьезно подумывал об использовании противогаза. Катя идею не одобрила: «Привыкнет к отцу-слоненку, в Маугли превратится».

Гоша обрел новый подгузник, нахмурился и строго посмотрел на отца.

- Понимаю, свято место не должно пустовать.

Дмитрий понес сына на кухню.

- Сейчас, сейчас. – приговаривал, покачивая сына.

Одной рукой открыл крышку термоса – приспособился, налил в бутылочку сколько положено. Пока наливал, стало ясно, вода остыла. Добавил порцию Нутрилона, закрутил крышку с соском, поставил под горячую воду. Сколько держать до нужной температуры, знал с точностью до секунды – внутренние часы не подводили.

Гошин живот наполнился, ребенок зачмокал. Дмитрий взял сына столбичком, подошел к окну. Утро, рассеянный свет, редкие прохожие. Дмитрий качал сына и разъяснял момент:

- Папка твой сейчас на работу пойдет. Развозить дяденек и тетенек на их работу. А их там ждут начальники: это такие люди, которые сами работать не любят, а вот покомандовать им как тебе нутрилон с медом. В нормальных странах начальники те, кто думает лучше, а у нас — в Азиопии, географию мы потом обсудим, - кто лучше попы подтирает. Только не как я тебе, а языком. Это я фигурально выражаюсь, не бойся. У папки раньше другая работа была — очень важная и нужная. Папка жуликов ловил. Не так как в кино, а по-настоящему. Только не угодил папка начальнику, видишь ли, самостоятельность мышления иметь позволил. А в каждом коллективе имеются стукачки. Это, Гоша, такие люди, которые рассказывают начальникам, чем подчиненные дышат, о чем думают, что делают. Стукачки, сынок, они тоже разные бывают. Есть те, которые помогают со злом бороться, есть те, которых заставили предавать чужого человека, угрожая близкому. А есть такие, которые на товарищей стучат за выгоду предполагаемую или совсем уж из удовольствия. Вот такой стукачок рассказал начальнику, что папка о его профессиональных способностях думает, и папка работы любимой лишился. Теперь папка таксует и в частные детективы играет. Только из клиентов пока один дружок-полицейский. А у него и бюджет ограничен и информация его интересует в пределах района. Кроме дяди Каравая никто не звонит, никого услуги бывшего опера не интересуют. А папка скучает по той работе, сны ему снятся.

Дмитрий скосил глаза на сына.

- Заснул? Молодец. Видишь, какие занимательные сказки я тебе рассказываю.

Сказочник отнес сына в кроватку. У самого глаза как оловянные, доспать бы часок.

- Кать, бди. Я пошел.

- Бдю, солнышко. - из-под одеяла.

Нас утро встречает прохладой. Дмитрий вышел из подъезда, глотнул свежий воздух. Он умылся, во рту еще сохранялся вкус кофе — жизнь не такая плохая штука. На дворе май и трава, в воздухе птицы...

- И здесь как всегда! - Дмитрий подошел к машине, лобовое стекло украшала характерная клякса.

- Академики с крыльями.

Дмитрий очистил автомобиль от «академических» эскриментов, по смартфону подтвердил готовность - еще один официально безработный превратился в таксиста.

С прежней работы на память Дмитрий оставил рацию, настройки не сбивал и слушал временами знакомые команды и позывные.

К полудню заказы, как обычно, становились редкостью, Дмитрий, откинув сиденье, дремал в машине. В кармане задрожал телефон. Жена.

- Привет. Звонила некая Елена, хочет нанять тебя для одного дела. - услышал Дмитрий.

Наконец то! Дмитрий сел, сна как не бывало.

- Спросила, какого?

- Спросила. С сыном, говорит, проблемы. Какие, не уточнила.

- Сколько лет сыну?

- Сказала семнадцать. Знаешь, Дима, я не очень хочу, чтобы ты с ней встречался.

- Это еще почему?

- Потому. Зря я тебе позвонила.

- Ты что, ревнуешь?

- Мужа у нее нет, это понятно, голос уж больно... - Дмитрий представил как Катя поджимает губы.

- Какой? - с улыбкой в голосе поинтересовался Дмитрий.

- Такой! Сейчас сброшу телефон, сам услышишь, только смотри у меня!

- Яволь!

- И перед встречей домой заедь, переоденешься.

В парк имени Щорса Дмитрий приехал заранее. Место встречи назначил он, клиентке парк был знаком. Разговаривая по телефону, Дмитрий понял, почему жена не пришла в восторг от первого клиента. Голос Елены можно было назвать одним словом — сексуальный. Елена говорила строго по делу, но с таким придыханием, что легко было навоображать всякого.

Дмитрий угадал клиентку сразу, дедуктивных способностей не потребовалось. По парку в это время мамы катали коляски, пенсионеры вентилировали легкие, неспешно мели дорожки гастарбайтеры. На площадке перед «чертовом колесом» стояла женщина, не вписывающаяся в картину. Строгая блузка, юбка чуть выше колен, сумочка через плечо. Бизнес-леди? Холеная, знающая цену себе и окружающим самцам. Дмитрий относился к таким женщинам противоречиво. Склонные к доминированию, с одной стороны вызывающие уважение, с другой лично у Дмитрия — сочувствие. Женщина становится сильной, когда у нее нет сильного мужчины.

- Здравствуйте, Елена.

Даже если ошибся, ничего не терял.

Женщина посмотрела прямо в глаза, будто морской волной окатила. Если бизнес-леди, то такому бизнесу повезло. Невысокая, чуть выше Кати, блондинка, причем натуральная — брови и кожа светлые. Лицо овальное, прямой пробор в волосах, толстая коса по-модному на левую сторону. Нос чуть вздернутый, тонкий, с аккуратными ноздрями. Широко распахнутые голубые глаза. Невольно сравнил с глазами жены. У Кати синева родной реки, у визави лазурь экзотических морей. И запах от Елены другой — дорогой. «Прекращай сравнивать, приказал себе Дмитрий, думай головой».

- Здравствуйте, Дмитрий.

Дмитрий представил, каким видит его клиентка. Среднего роста, все еще спортивного телосложения, прическа «без расчески», жесткие складки у рта, алкоголь и табакокурение на лице не наследили. Вполне. А вот по одежде женщина может сделать неверные выводы об умственных способностях. Детектив был одет совсем уж просто: джинсы, майка, рубашка-гавайка.

- Присядем?

- Лучше пройдемся.

- Дмитрий, нельзя ли мне взглянуть на ваши документы? У вас ведь должно быть удостоверение.

- Вы знаете, как должно выглядеть удостоверение частного детектива?

- Нет, но я могу определить качество печатей и записать номер.

- Понимаю, доверять свои проблемы незнакомцу неразумно. Паспорт. В нем удостоверения на медали — за 15 лет службы в уголовном розыске. В качестве доказательства моей компетентности. Удостоверения частного детектива пока не получил — бюрократия. - Дмитрию пришлось слукавить. - Зато вы будете платить по факту. За результат, так сказать.

- Меня зовут Елена Валерьевна Логинова. Моему сыну Олегу 17 лет, он учится на 2 курсе химико-технологического техникума. Мы живем вдвоем по адресу: Солнечная 17 – 43. Квартира трехкомнатная, у сына своя комната, разумеется. Олегу еще не было двух лет, когда я развелась с его отцом. Мы жили в Пензе. Евгений, отец Олега, возможно, и сейчас там живет. Я не поддерживаю с ним связь. Четыре года назад у меня заболела мама, и мы с Олегом переехали сюда. Думали временно. После смерти мамы решили остаться.

Еще месяц назад Олег был добрым, жизнерадостным мальчишкой. Занимался в тренажерном зале, в «Арене», знаете такой?

Дмитрий кивнул.

- Много времени проводил в интернете, общался в сетях. Иногда, конечно, просил не подглядывать в монитор, но каких-то тайн, я думаю, не было. Он мало что от меня скрывал.

- Откуда вы знаете?

- По его вопросам. Олег спрашивал, как себя вести с девушками и все такое. Я ему как старшая сестра была.

- А сейчас?

- Не знаю. В таком статусе я себя только в кошмарах представляла. Нет, Олег не грубит, не игнорирует меня, продолжает хорошо учится, занимается спортом, ночует дома.

- Так что же вас не устраивает, Елена Валерьевна?

- Первые изменения, как я сейчас понимаю, начались месяц назад. Олег перестал заниматься тяжестями. Я это только приветствовала. Он у меня небольшого роста, ему вырасти надо. Но теперь у него на кулаках появились ссадины, иногда синяки на лице. Сказал, занимается в секции единоборств.

- Опять не понимаю, простите. Если бы дрался на улице, думаю, вы бы поняли.

- Думаю, да. Но он занимается не в «Арене», а там лучшие секции.

- Это они сами про себя так говорят. Чем еще сын беспокоит?

- Он другим стал, понимаете! Разговаривает со мной только по делу, дверь в комнату всегда закрыта, на ноутбуке пароль.

- Влюбился может быть? - улыбнулся Дмитрий.

- Я бы почувствовала.

Логинова остановилась, посмотрела Кабанову в лицо.

- Вы считаете меня неумной? Истеричной мамашей, которая не видит взросление сына?

Дмитрий выдержал взгляд:

- Я не считаю вас неумной.

- Господин Кабанов, я нанимаю вас с единственной целью — выяснить, чем занимается мой сын. Если мои опасения окажутся беспочвенными, я буду очень рада.

- Госпожа Логинова, я понимаю ваше состояние. Позвольте мне спрашивать то, что сочту нужным, если хотите получить результат.

Женщина отвела взгляд.

- Спрашивайте.

- Наркотики?

- Нет! Во всяком случае очень надеюсь. Я первым делом узнала признаки, которые выдают таких людей. У Олега ничего подобного.

- Одно время модно было быть скинхедом. Как у Олега с политическими взглядами?

- Абсолютно никак. Никогда не слышала, чтобы ему что-то не нравилось.

Они не спеша прошли через весь парк и обратно, когда Дмитрий получил ответы на все вопросы.

- Встретился с Еленой? - Катя вышла из комнаты с сыном на руках.

- Угу.

- Что-то, Гоша, папа у нас неразговоричивый и сияет как пряник.

- Так первый клиент, Гоша, первое задание.

- И как клиент? - прищурилась жена.

- Я думал первый вопрос будет «и какое задание».

- Какой клиент, такое и задание.

- Здесь ты не ошиблась. Клиент обеспокоен поведением сына. Я подписался пошпионить за семнадцатилетним парнягой. Дел на копейку.

- О семье бы подумал «на копейку».

- Неправильно выразился — дел на полдня.

- А ты не торопись или оплата по факту.

- По факту и без аванса, я взял только на расходы.

- Не сомневалась. Папа у тебя, Гоша, честный и щепетильный.

- И деловой. Не будем терять время, пошли к ноутбуку.

Они прошли в многофункциональное помещение, Дмитрий сел за стол.

- Для начала поищем заказчика.

Дмитрий набрал в Гугле фамилию, имя, город. Клиент сразу нашелся в «Одноклассниках». В гости Кабанов зашел под вымышленным именем.

- Ты хотела на клиента посмотреть.

- Елена Логинова. Ей уже под полтинник. - Катя хмыкнула. - Для старушки неплохо сохранилась.

- Ей 42 всего.

- Защитник нашелся. Видишь, Гоша, папе старушки нравятся.

- Теперь поищем Олега. - не обращая внимания, продолжал Дмитрий.

- Хм. Смотри, Логиновых Олегов подходящего возраста двое. Оба в «Контакте». Автарар - скелет с поднятым средним пальцем, вернее фалангой. Мол, вот вам, господа хорошие, а не фотографии. Друзей нет, в группах не состоит. А месяц назад, по словам матери, из «контакта» не вылазил.

- В секту попал?

- Вполне вероятно. В секту с рукопашным уклоном.

- Вот говорят спортивная злость. Херня! Есть просто злость. Злость, воля и сила — все, что нужно воину.

Они стояли напротив друг друга, мускулы блестели от пота, кулаки обмотаны бинтами. Стойка напоминал боксерскую. Слова отражались от кирпичных стен, эхо добавляло мрачности и без того скудно освещенному подземелью.

- Не злость - злоба! Животная злоба. Люди — это животные в первую очередь. И как животные в первую очередь воспринимают физическое воздействие. Но побеждает не тот, кто больше, у кого сильнее мускулатура, а тот, кто злее. Здесь все просто. Чем больше злоба, тем больше энергии, ниже болевой порог и, как следствие, утрата последнего страха. Бояться все, даже сумасшедшие. И даже сумасшедшие животным чутьем могут определить степень злобы. Подсознательно человек помнит смертельную опасность, исходящую от врага, которому нечего терять, злоба которого больше собственной жизни.

Махно выбросил руку, Олег не успел отклониться, челюсть встретилась с кулаком. Махно лишь обозначил удар.

- Отсюда и следует, слабого не будут уважать, уважают только того кого боятся на животном уровне. Если тот же начальник, слабый физически, но обладающий административным воздействием, попадет, скажем, на необитаемый остров с более сильным ранее подчиненным, уважение он может сразу засунуть себе в анус. Хорошо, если только это самое абстрактное уважение. Более того — человек животное стадное или, как выражаются интеллигенты, общественное. Одиночкой выжить трудно. Одиночек не любят. Ты не такой как мы, значит, несешь угрозу. Если ты не делаешь, как мы, значит, можешь обойтись без нас, значит, сильнее, значит, опаснее. Мы готовы тебя уважать, если докажешь силу. А если ты пренебрегаешь показывать силу, значит, ты слаб и ты нам не нужен. А чтобы ты не занимал место и не посягал на нашу часть пирога, тебя надо уничтожить.

Махно говорил, уклоняясь и блокируя удары. Олег слушал и искал возможность пробить оборону.

- Самая искренняя радость — это злорадство. Как дела? Всегда отвечай отлично! Ты жалуешься на невзгоды, ищешь сочувствия. Задайся целью зачем? Чем сочувствие, то есть чувство, которое ничего не стоит для сочувствующего, может тебе помочь? Моральная поддержка? Нет, это твои похороны. Ты всегда один при рождении и при смерти. Расхожая мысль, но тем не менее абсолютно верная. Единственно, у кого можно искать сочувствие, у родных, близких родных, хромосомы которых соединились в твоем организме. Остальным твое несчастье — развлечение.

Они кружили по комнате, бинты пропитались потом и кровью.

- «Мы» - слово рабов. Мы — всегда быдло. Неважно мы — это солдаты, зэки полудохлые или щекастые депутаты. Быдло интересует только удовольствия — пожрать, выпить, спариться. Мы! Чем ничтожней единица, тем сильнее она кричит «Мы!». Мы наш новый! - кричит быдло и штурмует Зимний. Быдлу нужен образ врага, тогда они — мы, и все вместе получают удовольствие от разрушения, даже от разрушения собственной оболочки. На виду и смерть красна — из той же оперы. Мы — они считают, что вместе они сила, и в тоже время — веди нас, господин. Не бывает толпы героев, толпа — это уже оболваненные. Толпой всегда манипулирует хозяин.

Удар – блок, удар – уклон. Анархист, нисколько не сбившись с дыхания, продолжал:

- Ты должен быть вежлив и груб. Не сомневайся, я правильно сказал. Вежливость в рабской стране — признак загнивающей прослойки, бесхребетного умника, маскирующего трусость. Мало быть умным, надо быть сильным и наглым. Чтобы пробиться на хлебную должность, ум нужен совсем не в первую очередь. Нужен мягкий язык, стальные зубы, крепкие локти и своеобразная мораль. Твоя вежливость должна быть груба, должна выглядеть опасной настолько, чтобы ее не перепутали с трусостью. К несчастью для перепутавшего. Только дурак может оскорблять незнакомого человека.

- Воображение — твоя сила и слабость. Боль — ты еще не чувствуешь ее, но уже представляешь. Это страшит, лишает сил. Но воображение дает возможность выжить там, где люди превращаются в животных.

Олег вставил модем в ноутбук.

- Сейчас везде ставят видеокамеры. На складах, в магазинах, банках, само собой. На перекрестках, площадях, везде, где скапливается народ.

- Тотальный контроль — заветная мечта диктаторов. - усмехнулся Махно.

- Я в детстве много фильмов смотрел про такое будущее. Не думал, что наступит так быстро.

После спарринга они вымылись, переоделись, теперь в роли учителя выступал Олег. Они сидели в «келье» Вадима, где сотовая связь функционировала без проблем.

- Камеры имеют свой ип-адрес, теоретически к ним можно подключиться, но мне до такого уровня как...

- Это и ни к чему. Камеры всегда можно отключить, сломать. В конце концов, можно изменить внешность. Самое главное — знать, где они расположены. Как ведется наблюдение. В любом случае будем предполагать, что оператор именно наблюдает картинку в реальном времени.

- Камеры могут писать, когда засекут движение.

- На обычном компьютере можно так сделать?

- Конечно, программ куча.

Олег постучал по клавиатуре, Махно прочитал на экране: «Тор... загрузка...»

- Сигнализацию в квартире можно сделать на основе компьютера?

Олег удивился:

- Зачем? В любом «Ашане» продаются GSM-сигнализации. При проникновении в квартиру тебе на телефон приходит сообщение, можно даже ММС настроить.

- Расскажи поподробнее...

- У каждого компьютера тоже есть свой ип-адрес, - продолжал Олег лекцию об основах компьютерной безопасности, - по которому можно отследить владельца.

- Как по серийному номеру мобилы, это я знаю

- Ип-адрес — это ерунда, он динамический, полиция может установить примерное местоположение владельца в момент времени. К тому же есть программы-анонимизаторы. Я с их помощью на нужные сайты через прокси захожу.

- Попроще говори.

- Через ип-адреса других компьютеров, расположенных в других странах.

- Даже так? Тогда нам нечего беспокоится. Твой ип-адрес затеряется как негр в Африке.

- У компа есть еще и физический адрес, вот его никак не поменяешь, поэтому при большом желании можно...

- Желания должны совпадать с возможностями. Так бы всех террористов замочили, все их связи засветили. А я ознакомился с событиями двух десятилетий, такое впечатление, наоборот, террористов как в инкубаторе выращивают.

- Ознакомился? Ты не знал о Дубровке, о Беслане?

- Неправильно выразился, - поправился Махно, - ознакомился с деталями. Я ведь с этим делом под твоим руководством начал всерьез заниматься. Что у нас с изделием номер два?

- Я посмотрел на форумах химиков-пиротехников. Судя по их болтовне, никто изделий такой мощности не делал. Теоретически может сработать.

- В технаре много кислоты можно взять?

- Нет, только если на опытный образец, и то могут заметить.

- Опытный образец нужен. - сдвинул брови анархист.

Поздно ночью Махно вернулся. Игорь услышал стук в дверь и сразу понял - Вадим. Сел в кровати, включил ночник. За последний месяц Вадим приезжал уже третий раз и сегодня, вернее вчера, пропал на несколько часов. Где был? Не к добру все это.

- Не заперто.

- Переночую у тебя. - Махно вошел, разулся, бросил сумку на кровать напротив. - Утром уеду.

- Как знаешь.

Игорь так и не знал, как вести себя с человеком из прошлого, с другом, изменившим его судьбу, человеком, которому обязан свободой.

- Поешь чего-нибудь?

- «Чего-нибудь» мне нельзя. - ответил Вадим. - Диета, мать ее. А чего у тебя есть?

- Там, в холодильнике.

- Так, посмотрим, что бог послал. О, вот вы чем здесь брюхо наедаете! Щи - носки полощи, картошка, огурчики, помидорчики, надо же - колбаса!

Махно достал кастрюлю с вареным картофелем, полбатона «Докторской».

- Вот это мне можно. - поставил продукты на стол.

- Что за диета?

Махно расстегнул рубашку, в свете ночника на плоском животе шевельнулись ленты рубцов.

- Вот такая диета. Уже двадцать лет.

Он достал из сумки бутылку водки, не спрашивая разрешения, залез в стол, достал кружку. Как будто знает, что где лежит.

- Давай выпьем, брат.

«Брат». В каком смысле братом назвал, подумал Игорь.

- А это тебе можно. При такой диете?

- Водка и лечит и калечит. - прищурился Вадим. - Ты же знаешь, я почти не пью. Не пил - правильно. Откуда ты знаешь, запил я или нет в местах не столь отдаленных.

Он набулькал в кружку водки.

- Давай. За встречу.

Игорь сидел, опустив руки. Махно поинтересовался:

- Бог запрещает или религия?

- Религия не запрещает. В меру можно. Не хочу.

- Не хочешь за встречу? Ладно, а я выпью. - он опрокинул стакан в глотку, поморщился. - Бог, значит, тебя держит.

При чем здесь Бог? Неужели встретившись надо обязательно пить спиртное? Игорь опустил взгляд, а Махно, закусывая, повел разговор:

- Странный он у вас. Не гуманный. Слишком много позволяет одним и отбирает у других. Почему допускает несправедливость? Почему заставляет страдать? Не задумывался? Бог страдал и нам велел. Вот такая интерпретация. Страдание, страх — так возникает рабство. Разве нужны богу рабы? Зачем ему, - Махно ткнул пальцем в потолок, - рабы? Или все-таки рабы нужны религии? Той религии, которую эти же самые рабы и придумали.

Он снова наполнил кружку.

- Не будь рабом условностей, Гарий. Давай выпьем.

Пришлось выпить. Через минуту Игорь почувствовал: захорошело.

- Знаешь, чем вера отличается от религии? В каждой религии сентенция — справедливость в другой жизни. Справедливость на том свете — как ты себе это представляешь? Будешь следовать заветам, попадешь в рай, нет — в ад. Смешно, честное слово! Стращают физической болью дух. Или соблазняют гуриями бесплотную субстанцию. Получается, следовать заветам надо не по совести, а из-за страха или удовольствия. Муслимов гуриями и вином соблазняют, а у православных какой рай? Покой? Тогда ты уже в раю, Гарий. Молишься, в парнике копаешься.

Вадим снова налил водки, выпил как воду, даже не поморщился.

- А вот моя вера — есть непознанное, оно будет всегда: за горизонтом знаний другой горизонт. Есть вселенная, где ничего не пропадает. Что там за чертой? Уж наверно не то что мы себе представляем раз избавляемся от оболочки. Вот во вмешательство из непознанного я верю. А религия слишком просто объясняет. Нет ничего из того, что мы могли бы представить, по ту сторону.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Признаться хочу. В реанимации с какого-то момента меня перестали колоть обезболивающими. - у Вадима в глазах полыхнуло пламя, Игорю даже показалось, в комнате стало светлее. - Тогда я молил бога дать силы чтобы выжить. И он дал мне их! Я выжил! Потому что не мог уйти, когда те твари живы. Понимаешь? И потом в камере молил, чтобы спящему заточку в сердце не воткнули. Он разрешил мне.

Игорь невольно задержал дыхание, в голову ударило: он сошел с ума в тюрьме!

- Вот исполню задуманное, - синие отблески плясали по стенам, - тогда точно буду свободным.

- Что ты задумал?

Махно очнулся, глаза потухли.

- Потом. Скажи, а чего в вашем заведении охраны нет?

- Бог хранит обитель.

- Так и знал, что так скажешь. А старикашка на воротах - апостол.

- Ему жить негде, а здесь он вроде при деле. Серьезная охрана нам ни к чему.

- А как девки срамные забегут концерты закатывать или маньяк с ножиком?

Махно подвинул кружку с остатками водки.

- Ты меня сведи с вашим начальником.

- Зачем?

- Может, и меня приютит. И я, глядишь, на что-нибудь сгожусь.

Игорь подумал, взял кружку. Водка обожгла пищевод, давно не пил. Он вытер губы.

- Хорошо, сведу.

Кабанов посмотрел на часы — почти час. По словам клиента, Олег занятий не пропускает. Клиент — мать, то есть крайне субъективный клиент и вполне вероятно сынок давно учебу забросил. Но начинать Дмитрий решил с техникума. Утро снова было посвящено академику Какашкину, посему слежка за студентом была перенесена на дневное время.

Дмитрий дважды объехал техникум: первый круг сделал, убедившись, что припарковаться непосредственно у здания невозможно, второй — прикидывая, какой и откуда идет общественный транспорт. Вероятность того, что Олег поедет домой, естественно, выше, поэтому Дмитрий оставил девятку за соответствующей остановкой.

Майский день бодрил — солнце прогревало плечи, к коже прилипал загар, легкий ветер сдувал излишки тепла. Дмитрий нашел удобное место для наблюдения во дворе соседнего дома. Далековато, но разглядеть лица возможно. Логинова прислала фотографии сына и в полный рост и крупным планом, перечислила одежду, в которой Олег обычно ходит. Слежка за ничего не подозревающим мальчишкой казалась для Дмитрия совершенно пустяковым делом. 13-15, через полчаса закончатся занятия, Олег выйдет из дверей техникума и превратится в объект наблюдения.

В 13-47 из дверей техникума вывалилась толпа студентов. Надежда химической промышленности немедленно продолжила опыты. Парни и девушки, не щадя легких своих, принялись за изучение продукции табачной промышленности. Зря они это делали, химический состав дыма давно перестал различаться. По мнению Дмитрия, сигареты разных марок наполнялись из одного ведра в каком-нибудь подвале. Разве что одеколон разный гастарбайтеры капали в ведра. Поэтом и курить бросил, подумал еще, не госпрограмма ли это по оздоровлению населения. Судя по всему, нет: последовавших его примеру ветеранов табакокурения не наблюдалось, а молодежь, очевидно, другого, качественного вкуса табака и не знала.

Объект Дмитрий идентифицировал без труда. Олег был одним из немногих некурящих. Невысокий парень со светлыми волосами. Мускулистый, если со слов матери похудел, надо думать приличными весами баловался. Чем бы он ни занимался сейчас, точно не наркоманил, наркоманов Дмитрий определял за километр и в лицо и со спины. Объект был одет в совершенно не модные джинсы - с нормальной талией и без мотни до колена, лонгслив с капюшоном, на плече сумка, скорее всего с ноутбуком. Спина прямая, треугольником, никак не наркоманская.

Олег попрощался за руку с одним из парней и двинул в сторону остановки. Дмитрий пересек двор и пошел следом по другой стороне дороги. Парень стремительно шагал, придерживая сумку, оберегая ее от столкновения с прохожими. Светофор на перекрестке загорелся красным, Олег остановился. Дмитрий оценил обстановку. Подопечный явно идет не домой, а скорее всего на остановку и не ту, перед которой стоит родная девятка. Движение не час пик, но сесть в машину, развернуться и не потерять объект будет очень затруднительно. Тем более маршрутки вдруг пошли одна за другой. Или сближаться, или не рисковать — получиться развернуться — продолжить слежение, нет — оставить до завтра. Это же не жулик, сказал себе Дмитрий и ускорил шаг к перекрестку. Загорелся зеленый, за спинами граждан Дмитрий проследовал за Олегом. Так и есть, идет на остановку. Ничего не оставалось, как пристроится рядом, нахмурится и разглядывать номера подъезжавших маршруток.

Главное не привлекать внимания, не встречаться глазами. Это оказалось не сложно. На остановке стояла девушка, ветер задувал юбку, Олег косился на ножки. Подъехала маршрутка, парень шагнул к дороге. Дмитрий переместился за ним, отметив между делом, что ножки в самом деле стоили внимания.

С уханьем сдвинулась желтая дверь, салон выплюнул пассажиров. Олег прыгнул внутрь, Дмитрий поспешил следом. Слава детективному богу, свободные места имелись. Дмитрий потянул ручку, хлопнула дверь, хрипнул глушитель, Газель заковыляла по дороге. Хватаясь за поручни, детектив продвинулся дальше в салон. Олег сел напротив двери, Кабанов смотрел на его профиль с сиденья у задней двери. Теперь оставалось вовремя заметить движение объекта к выходу. Дмитрий придал лицу скучающее выражение, то в одно окно посмотрит, то в другое, то через голову впереди сидящего в лобовое стекло. Краем глаза увидел, Олег передает плату за проезд. Спохватившись, достал двадцать рублей.

- Передайте, пожалуйста. - постучал по плечу соседа спереди. Тот передал деньги Олегу.

Получив билет, Дмитрий откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Газель хрюкала и ревела, дверь ухала и хлопала, менялись пассажиры.

Олег встал, приготовился к выходу. Дмитрий открыл глаза, закрутил головой и сделал вид, что чуть не проспал остановку. Оба вышли на остановке, скопление граждан позволило разделиться. Дмитрий позволил объекту отдалиться и зашагал следом. Улица оказалась оживленной, подопечный не оглядывался, слежка по-прежнему не вызывала трудностей.

Олег дошел до угла длинной девятиэтажки и свернул. Дмитрий ускорил шаг, прошел прямо, глянув за угол. Парень пересекал двор. Дмитрий остановился, разворачиваясь, едва не попал под бюст толстухи с сумками в руках. Мадам открыла рот и приготовилась возмущаться.

- Извините. - быстро сказал Дмитрий и рванул за объектом.

Спальный район, одинаковые девятиэтажные дома стоят один за другим. Вдоль домов дороги, заставленные иномарками. Дмитрий наблюдал, как Олег пересекает двор, жмет на кнопки домофона, склоняется к микрофону и входит в подъезд. Дмитрий прокачал ситуацию: объект зашел в адрес, где его ждали, бежать за ним через двор — верх глупости, установить, к кому пришел объект, в настоящий момент не представляется возможным. Остается одно — ждать выхода. Девятиэтажки расположены подъездами напротив, Дмитрий прошел к зеркальному подъезду. Посмотрел на табличке сверху номера квартир, набрал ту, что повыше этажом.

- Экспресс-почта. - скороговоркой в домофон.

Магическая фраза, придуманная наркоманами и взятая на вооружения всеми операми. Дверь открылась, Дмитрий поднялся на площадку между третьим и четвертым этажом. С этих этажей пешком не ходят, никто не помешает бдить за нужным подъездом через окно.

Тени поменяли направление, лучи солнца на треть заполнили площадку, когда сквозь пыльное окно детектив увидел Олега. Следом за парнем из подъезда вышел мужчина, судя по фигуре лет тридцати с небольшим. Объект и неизвестный прошли вдоль ряда иномарок. Вспыхнули габариты черного автомобиля, неизвестный сел за руль, Олег на место пассажира. Автомобиль выехал из ряда и поехал вдоль дома. Дмитрий попытался разглядеть номера, но мешали расстояние и солнце. Удалось определить марку — Фольксваген, четырехдверный седан. Уже кое-что. Водитель скорее всего проживает здесь, срисовать его будет делом техники. Техники по нынешним временам простецкой, но, тем не менее, которой у начинающего детектива не водилось. Представлялось возможным провести оперативную установку в подъезде, но Дмитрий отказался от этой затеи. С ментовской ксивой в свое время не больно жители информацией о соседях делились, а сейчас разве что лицо протокольное. Без хорошей легенды не обойтись, а с ходу ее менты только в сериалах придумывают.

- Каравай, здорово, можешь говорить? - Дмитрий вышел из подъезда и разговаривал, направляясь к остановке.

- Могу, - ответил приятель, - сходка еще не началась, говори.

- У вас как со спецтехникой? Мне фотоаппарат с дальнобойным объективом нужен.

- Со спецтехникой как всегда у нас — никак. Хрен выпросишь. Но цифровик с большим зумом — это не спецтехника, в любом магазине навалом. А зачем тебе?

- Для дела. Покупать не на что.

- Раз для дела, могу одолжить, у меня есть.

- Отлично, - обрадовался Дмитрий, - во сколько заехать?

- После восьми позвони.

- Лады.

- Будет стоящая информация, не забудь поделиться.

«Рапорт». Дмитрий зачеркнул слово. Рапортуют начальству, в правом верхнем углу что написать? Начальнику задания Е. В. Логиновой?

В дверях кухни образовался помощник детектива:

- Поужинаешь?

- Я бутерброд сделаю, не беспокойся. - Дмитрий оторвал взгляд от листка, лежащего на столе.

- Мы тогда гулять пошли.

- Хорошо, погода летная, летите.

- Летная то она летная, - сказала Катя, - планер кто нам спустит?

Дмитрий спустил коляску, Гоша получил должность бомбардировщика, Катя — наводчика. (Ох, обойтись бы без бомбометания) и поцелуй. Вернувшись, детектив продолжил. «Отчет о выполнении задания за 21, 22 мая».

«21 мая Олег Логинов, в дальнейшем именуемый Капюшон, в 13-47 вышел из здания Х-Т техникума. При себе имел сумку, предположительно с ноутбуком.. Не вступая в контакты с учащимися, направился к остановке «ул. Победы». Дальнейшее наблюдение осуществлялось в пешем порядке.

В 14-05 Капюшон сел в маршрутное такси № 34, следовавшее в сторону пл. Революции. В 14-37 Капюшон вышел на остановке «ул. Садовая» и далее следовал до дома № 138. Посредством домофона Капюшон связался с неизвестным и вошел в четвертый подъезд в 14-50.

В 17-35 Капюшон вышел в сопровождении мужчины на вид 35 лет, рост 165 см, худощавого телосложения, волосы светлые, одет: светло-коричневая куртка, черные брюки. Неизвестный получил кличку Хорь.

Хорь сел за руль автомобиля Фольксваген Поло г.н. к530ух, черного цвета. Капюшон сел на переднее пассажирское сиденье. В 17-38 Опель выехал из двора в неизвестном направлении, наблюдение прекращено.

В 19-30 инициатор задания сообщил о прибытия Капюшона домой.

22 мая Капюшон вышел из здания техникума в 13-50, не вступая в контакт с учащимися, направился в сторону ул. Победы на остановку «Химико-технологический техникум». При себе имел ту же сумку. В 13- 55 Капюшон сел в маршрутное такси № 47.

Дальнейшее наблюдение осуществлялось с помощью автомобиля.

В 14-30 Кпюшон вышел из такси на остановке «Солнечная» и направился в сторону места проживания. В 14-40 Капюшон зашел в подъезд своего дома.

В 16-00 получена информация от инициатора задания о намерении объекта провести вечер дома, наблюдение было снято.

С 16-45 проводились мероприятия у дома 138 по ул. Садовой с целью видеофиксации связи объекта.

В 17-35 Хорь вышел из подъезда и направился к автомобилю Фольксваген (г.н. выше).

Хорь был одет в ту же одежду, из особых примет отмечено подергивание правым плечом. При посадке в автомобиль Хорь сфотографирован. Фольксваген выехал на ул. Садовая. Следование за объектом Хорь продолжалось до ул. Южное Шоссе, где прекращено вследствие потери объекта.

Приложение: 2 фотографии».

На самом деле Дмитрий перестал следовать за Хорем, опасаясь расшифровки. К тому же наблюдение за ним не входило в полученное от клиента задание.

Дмитрий отложил ручку, набрал номер Логиновой.

- Елена Валерьевна, есть новости, мы можем встретиться?

Клиент попросил подъехать к дому, чтобы не привлечь внимание сына долгим немотивированным отсутствием.

Дмитрий вернул летный экипаж на базу. Судя по отсутствию характерного запаха и улыбкам экипажа, бомбы остались на борту.

- Я скоро вернусь. - пообещал Кате.

Подъехав к дому, позвонил клиенту.

- Я у последнего подъезда, серая девятка, номер …

Логинова вышла через несколько минут. В свете фонарей Дмитрий разглядел женкую фигурку, отметил бюст и ножки, обтянутые джинсами, и только когда фигура приблизилась узнал Елену Валерьевну. Жена верно отметила, сохранилась старушка очень неплохо.

- Не нужно было к дому подъезжать, - сверкнув глазами, сказала Логинова. - Олег может из окна увидеть.

Будто не сама место назначила. С другой стороны своя голова на плечах, детективная.

- Мы вне поля зрения из ваших окон. - Дмитрий, склонившись, посмотрел вверх через лобовое стекло.- К тому же у меня на крыше фонарь с шашечками для конспирации.

- Давайте уже отъедем с вашими шашечками!

- Отъедем усе! - сострил Кабанов и тут же пожалел — и шутка времен Рамзеса и детектив каким-то несерьезным представляется. Более того - глуповатым.

Они выехали из двора, для пущей конспирации Дмитрий выехал на шоссе. Девятка пронеслась пару остановок, в начале десятого вечера дорога свободная.

- Что у вас? - спросила Елена Валерьевна, когда они остановились у фонарного столба.

Дмитрий достал бумаги из перчаточного ящика.

- Вот отчет за два дня и фотография человека, с которым встречается Олег.

Логинова взяла сложенный вдвое листок с фотографиями, посмотрела на изображение. Дмитрий почувствовал, как изменилось состояние женщины. Елена повернула фотографию на свет фонаря.

- Не может быть! - прошептала Логинова и закусила губу.

- Вы знаете его?

- Нет, - сверкнули голубые глаза женщины. - Кто это?

- Установить не удалось.

- Сколько я вам должна?

- Задание не выполнено, пока рано об этом.

- Знаете, Дмитрий, не нужно больше ничего. - голос женщины едва заметно дрожал. - Я больше не хочу шпионить за сыном, скажите, сколько я должна.

Дмитрий отвернулся, посмотрел в лобовое стекло. «Шпионить». Вроде слово как слово, всегда мечтал быть шпионом, а вот корябнуло в душе.

- Два дня работы. С учетом бензина, распечатки фотографий — пять тысяч рублей.

- Дешево цените свой труд, детектив. Не разбогатеете. - усмехнулась Логинова. - Отвезите меня к дому, я вынесу деньги.

4

Миша Новичков посмотрел в боковое зеркало.

- Вот Чарли Чаплин. Дойки, жопа — есть за что подержаться, и едальник ничего, а походка как у клоуна.

Нажал клавишу, стекло опустилось.

- Твою мать! - так Миша прокомментировал запах.

К двери переваливаясь подошла женщина в темно-синей форме.

- Все в порядке, красавица?

Сотрудник ВОХРа, мать троих двоечников, Лена Давыдова была женщиной неглупой, свои плюсы и минусы хорошо знала.

- Ехай! - Лена, сверкнув глазками из-под пилотки, протянула накладную.

Охранница поправила портупею на грудях 6 размера, маскируемых животом, и шагнула на лестницу. Потертая кобура с наганом шлепала по объемному заду в такт тяжелой поступи.

Пока работал стеклоподъемник, Миша с интересом рассматривал мясистые части между юбкой и сапогами. Обтянутые в коричневые колготки расходящиеся в коленях мощные ноги странно возбуждали. «Ох, жарко у нее там!» - подумал Миша и включил кондиционер.

Лена поднялась в будку, через бликующее стекло было видно, как она села за пульт.

- Открывай уже! - сказал Миша и вытаращил глаза: суровая охранница высунула язык.

- Вот манда!

Громыхая, ворота поехали в сторону. Посмеиваясь, Миша воткнул первую передачу, отпустил сцепление, топнул педаль газа. Рыкнул дизель, черным дымом окутался ВОХРовский пост, матово поблескивая боками, автоцистерна выехала с территории химического комбината.

Вырулив на трассу, Миша включил магнитолу, опустил козырек. Покачиваясь в мягком на пружинах кресле, снова начал размышлять о качестве иностранных грузовиков. По привычке делал это вслух:

- Америкосы сраные — умеют делать для людей машины! Тупые-тупые, а все по уму — кондер, мафон, спальник. А движки какие – 16 горшков, подключаются по мере надобности, обороты редко когда за 2000, поэтому и сноса движку нет, знай масло меняй вовремя. А кнопок скольк и все там, где надо. В сидухе подогрев и массажер! Ни простатита, ни геморроя. Сейчас на ЗИЛке каком-нибудь задрипанном подыхал бы от жары. Лето еще не началось, а под тридцать уже! От мне с МАНом повезло, не зря с механиком бухали. А то что он Светку за попу мацал, так не убудет! На то и расчет был.

Вспомнив жену, мысль пошла в другом направлении:

- Ленку в принципе можно дрюкнуть. А чего — грудь, жопа, на рожу вполне. Без пузыря не обойдешься конечно, так это вместе и бухнем!

Миша вспомнил язык ВОХРовши и предался более конкретным мечтам..

- Твою мать! Совсем охренели! - мечтатель вовремя нажал на тормоз и чуть не вылетел в лобовое стекло.

Сладостные грезы прервали две черных иномарки. Сначала обогнал седан, сразу за ним летел Геленваген. Квадратная тушка Мерседеса промчалась по встречной, резко перестроилась и затормозила перед автоцистерной.

- Как таким мудаком можно быть! - негодовал Миша. - Глаза совсем обшиты, для кого знаки понавешаны! Я же опасный груз везу!

Мерседес не спеша прибавил скорость и снова погнался за седаном. Миша вытер салфеткой лобную залысину («высокий лоб»), выдохнул. Прислушался к организму: объемистый живот («комок нервов») заполнили спазмы, кишечник - сопутствующие газы. Приспустив стекло и справившись с одной проблемой, Миша посмотрел на часы — 13-20. Прикинул: до пункта назначения еще километров 120, по трассе часа полтора, в городе пробки, а это еще часа два не меньше. Определенно надо пожрать! Опять же стресс, «комку нервов» нужно успокоительное.

Через полчаса Миша заворачивал к придорожному кафе.

Миша доедал харчо, когда к его столику подошли двое мужчин.

- Мужик, канистра твоя во дворе стоит?

Миша поднял голову. Мужики ему сразу не понравились. Спрашивал, ворочая могучей челюстью, верзила под два метра, руки в наколках, на шее цепь с килограмм. Слева встал такой же уголовник, только пониже, зато и пошире в два раза. Оба в черных брюках и белых рубашках, как со свадьбы.

- Какая канистра?

- Бензовоз.

Миша непатриотично обиделся на такое название американского грузовика.

- Мой, только я не бензин везу.

- Похер. Бензин, керосин. Ты чего, мужик, некультурный такой? Правила не соблюдаешь, обгоняешь, подрезаешь. Чуть бампер мне не снес.

- Я?! - Мишины глаза расширились, обида превратилась в негодование, даже дышать стало невмоготу.

- Ты. - подтвердил верзила. - Бяшки закатай, в тарелку выпадут. Короче, попал ты, мужик.

На Мишиной залысине засверкали капельки пота, комок нервов в животе сжала холодная рука, кишечник напрягся. Припомнились девяностые, когда курсанта ДОСААФ Мишу Новичкова и инструктора по кличке Баранка окружили крепкие парни в кожаных куртках и поинтересовались приватизированы ли у них квартиры. А всего то тогда пару трещин на бампере задрипанной бэхи добавил.

- Пошли на воздухе побазарим. - предложил длинный уголовник.

- Я не могу. - признался Миша, потому что ноги стали тряпочными и легко задрожали.

- Ты чё, поцик щекастый, совсем обнаглел? - тихим голосом поинтересовался квадратный. - Ты теперь еще и время наше воруешь.

- Ладно, слушай сюда. - Длинный сел за стол и наставил дула зрачков на Мишу. - Вариантов у тебя немного, точнее два. Или ты с разбитым едалом у своей цистерны шины дырявые бортуешь, или в одном деле помогаешь.

- Каком деле? - сделал естественный выбор Миша.

- Вот, уже базар по теме. - усмехнулся длинный, убрал руку под стол и достал пачку оранжевых купюр. Татуированные пальцы выудили три пятитысячных. - Аванс ты уже заработал.

Купюры были новенькие, такие красивые и манящие, что спазмы в Мишином животе пошли на убыль, ноги почувствовали землю.

- Ты чего везешь?

Миша оторвал взгляд от денег, посмотрел на собеседника.

- Азотную кислоту.

Длинный пошевелил бровями:

- Отлей сто литров, получишь тридцатку.

Миша представлял, для чего может пригодится азотная кислота людям с определенным кругом интересов. Дымящаяся ванна, например, для превращения несговорчивого оппонента в человека-невидимку. Так и пусть бандюганы друг друга растворяют, не простых же работяг такие хлопоты ожидают. Чиста Мишина совесть! Единственная проблема:

- Да вы чего пацаны? Там пломба, замок! И как ее сольешь? Это ж кислота, прожигает все? Ее только на заводе на специальном оборудовании сливают.

- С пацанами в песочнице будешь пирожки лепить, а насчет замка с пломбой не беспокойся и слив не твоя забота.

- Ну если с пломбой все ништяк будет, давай попробуем.

- Пошли, «ништяк», к твоей цистерне.

Авторитетный жулик Вальтер гулял по двору в задумчивом состоянии. Задумчивости предшествовал не вовремя (утром) выкуренный косяк. Вальтер подошел к краю искусственного водоема. На воде искрились блики, солнце теплыми руками проводило по плечам, будто пытаясь стряхнуть татуировки. Эти звезды не стряхнешь. Вальтер сел в кресло, вытянул ноги. Эти звезды — на всю жизнь. Эти звезды и есть жизнь, будь она неладна. Вор закрыл глаза, на внутренней стороне век осталась картинка бликующей воды. Искры закружились, водоем превратился в содержимое старой советской игрушки под общим названием калейдоскоп.

Как Валера Терновский — не беспризорник, не сирота, сын советских интеллигентов, превратился в Вальтера — матерого зэка, человека, не согласного в какой-то части с законами, по которым живет общество.

Фрунзе. Сухое лето 1973 года. Развалины старого дома на окраине города. Валера смотрит в картонную трубку и медленно ее поворачивает. Калейдоскоп подарили ему на четырнадцатилетие. «Девчачья игрушка!» - сказали пацаны. А Валера все равно таскал ее с собой, молча разглядывал никогда не повторяющиеся узоры и созвездия, внутри от этого становилось хорошо и радостно. Вот и сейчас: приятели сидели неподалеку, играли в ножички, а он, подставив лицо вечернему солнцу, находился в другом мире. В ногу ткнулось что-то мягкое. Валера оторвался от игрушки, посмотрел вниз. О штанину, подняв хвост, терлась приблудная кошка. Валера присел, погладил животное по свалявшейся шерсти.

К приятелям подошли двое парней постарше. Валера узнал Асета Мамбетова и Рината Жумагаева. Ринат с трудом доучился до 8 класса.в той же школе, что и Валера, поступил в ПТУ. Асета перевели в девятый - его папа работал в горкоме и ездил на черной Волге.

Старшие пацаны подошли, от Асета пахло водкой и насваем.

- Дай посмотреть! - протянул руку Асет.

Валера дал калейдоскоп. Асет сплюнул зеленую жижу, посмотрел в трубу. Кошка перешла к его ноге, ткнулась головой. Асет оторвался от каледоскопа, коротко посмотрел вниз. Чуть отступив правой ногой, как футболист перед ударом, пинул кошку в живот. Бедное животное, кувыркаясь, пролетело метров тридцать и упало на пыльные камни. Ринат восхищенно заулюлюкал, Асет, скривив губы в улыбке, вернулся к разглядыванию, у Валеры набухли глаза.

- Хуйня. - Асет протянул игрушку Валере. - Ты чего?

Валера, не утирая слез, бросился к кошке.

- Девчонка! - услышал в спину.

Кошка еле дышала, изо рта шла пена, лапы дергались, шерсть на животе была мокрой и потемнела, хвост лежал в красно-желтой слизи.

Асет с Ринатом смеялись, показывая на него пальцем. Валера смотрел сквозь слезы и гладил животное. Слезы капнули на землю, ладонь скользнула с шерсти на землю. Валера встал, зажав в кулаке камень. Коротко размахнувшись, бросил в смеющихся пацанов.

Камень выбил Асету глаз. Милиция, изолятор, суд, колония. Ни мать-учительница, ни папа-инженер ничего не смогли сделать. В горкоме местные товарищи почитали нужным примерно наказать русского хулигана. А на малолетке свои законы, свой мир, свои созвездия. Совсем не такие, как в волшебной игрушке.

В кармане задрожал мобильник. Валерий Анатольевич вернулся в реальность, звонок напружинил мускулы, прорезав складки на лбу.

- Слушаю. - Вальтер знал, кто звонит — номер безымянной сим-карты был забит в телефон только одного человека.

- Все в порядке, Валерий Анатольевич, только вопросец маленький возник.

По голосу Вальтер понял, ЧП у Геры не случилось, иначе без матюгов и фени столько слов он бы не связал. Лоб разгладился.

- Говори.

- Я по порядку. С завода цистерна выехала. Малой на ней какую-то табличку разглядел, говорит, то что нужно. Поехали за цистерной. Думал подставу забацать, сначала не срослось, потом оказалось к лучшему. Водила пожрать остановился, я смотрю — хавальник у него как у вертухая деревенского, щеки трясутся, лысина потная. Думаю, обойдемся без насилия, продаст хомячило сколько надо.

- В чем вопрос тогда?

- Залили три канистры, загрузили в Гелик. Малой говорит, он сам отвезет куда надо, ключи просит, а нам говорит в его помойку садится и сваливать, он, типа, вечером тачку подгонит.

- Вопрос в чем? - Вальтер снова расслабился, индика селекционная, из Голландии, не дичка какая - торкает всерьез и надолго.

- Так, это, тачку отдавать?

Вальтер вздохнул и закрыл глаза. В голове оформился ответ, слова нырнули в ротовую полость.

- Повтори дословно, какое было указание.

- Поступаешь в распоряжение Махно.

- Так что тебе еще надо?

- Понял!

Вальтер нажал отбой. Гера не тупой. Гера как раз умный — и слил как надо и задницу прикрыл. Все верно — доверяй и проверяй. Нет, Махновец не подведет.

Веки медленно ползли вниз, в голове носились образы. Пальцы сами вскрыли крышку телефона, сим-карта блеснула на солнце и со щелчком разломилась.

Гера бросил мобильник под ноги. Земля мягкая, пришлось несколько раз приложиться каблуком. Операция закончена, телефон одноразовый — как Вальтер приказал, так и сделано.

Гера вышел из куцей лесополосы. В ста метрах на обочине сверкал стеклами Гелен, за ним стоял Фольксваген. Возле задней двери внедорожника собралась братва.

- Никто еще не растворился? - пошутил Гера.

- Не, отхлебнули только чуток. – ответил массивный бородач в косухе.

- Ты, конечно, больше всех. – Гера стукнул байкера по пузу.

- Закрываем борт, пересаживаемся.

Возле Фольксвагена ждал Махно. Гера протянул ключи.

- Может вдвоем поедем, разгрузить помогу.

- Ни к чему. Там есть помощник. Ключи в замке, сажай ватагу, гони к Вальтеру.

- Угу. - Гера пожевал челюстью. - Это, я у водилы щекастого номер телефона срисовал, если что он еще кислоты продаст.

- Вот это ты молодец! - сказал Махно. - Вполне может понадобиться.

Странно, но Гера почувствовал удовольствие от похвалы недомерка.

Жалюзи едва заметно шевелились, из приоткрытого окна дул южный ветер, доносились детские голоса. Начало лета, воскресенье, природа манит. Елена Валерьевна Логинова смотрела во двор и думала о сыне. Телефонная мелодия вывела из задумчивости. На прикроватном столике рядом с ноутбуком светился экран мобильника. Звонил человек, который вполне мог заменить Олегу отца. Если бы не ряд обстоятельств.

- Нет, Антон, мы сегодня не встретимся. Мне надо с сыном побыть, поговорим при встрече. Спасибо за понимание, целую.

Елена Валерьевна положила мобильник, посмотрела в зеркало. Даже без макияжа она выглядела на зависть тридцатилетним. Но возможно ли обмануть годы? Антону 37, у него жена и дочь-подросток. Он мучается, но не уйдет от них. Как себя не обманывай, хочется, чтобы любимый человек был всегда рядом. Хочется семью. Олег скоро станет совсем взрослым, а она...

Мысли прервал шум из коридора. Елена вышли из спальни. Олег шнуровал ботинки на толстой подошве. Раньше носил только кроссовки. У двери стояла сумка с ноутбуком.

- Надолго?

- Как стемнеет, приду. - ответил сын.

- А с кем ты проводишь время? - осторожно поинтересовалась Елена.

- С друзьями.

- Ты мог бы пригласить их домой.

- Зачем?

- Олег, я беспокоюсь за тебя. А вдруг ты связался с плохими людьми.

- Ты считаешь меня настолько глупым, что я могу связаться с плохими? - Олег поднялся, в синих глазах читалось искреннее удивление.

- Ты перестал со мной общаться, ничего не рассказываешь. Раньше ты говорил, что я для тебя как старшая сестра.

- Ты моя мама. Я уже вырос, различать хорошее в плохом и наоборот научился. Тебе не нужно беспокоиться.

Дверь закрылась, Елена Валерьевна вздохнула. «Не нужно беспокоиться». Не стал ты еще взрослым, Олег. Действительно, мама — не сестра.

Логинова прошла в спальню. Ноутбук уже находился в состоянии ожидания. Елена пошевелила мышкой, экран загорелся, курсор прыгнул в поисковую строчку.

«Артем Дубин». Нужный Артем нашелся быстро, стоило добавить название города. Фирма «Дубрава», генеральный директор, рабочие телефоны, адрес.

«Дубрава» - какой креатив! Елена взяла телефон, ухоженный палец провел по экрану, коснулся значка «последний вызов».

- Антон, я завтра, возможно, задержусь, предупреди шефа. Нет, ничего не случилось, увидимся завтра, поговорим.

Утро понедельника выдалось хмурым. Логинова, допивая кофе, смотрела восьмичасовые новости местного канала. Главная новость – взрыв КАМАЗА в пригороде совершен какой-то радикальной организацией, которая, здесь ведущая новостей не смогла сдержать улыбку, борется за права животных. Совсем с ума посходили. Наконец прогноз погоды: облачно, осадки маловероятны. Елена включила телевизор, сполоснула чашку. Олег еще спал, сессия шла вторую неделю, предэкзаменационные лекции, со слов сына, начинались поздно. В зачетке стояли только «хорошо» и «отлично», поэтому посещал ли он лекции, Логинову мало беспокоило.

Стараясь не шуметь, Елена Валерьевна надела туфли, поправила челку перед зеркалом и вышла из дома.

Оранжевый Сузуки SX4 приветливо мигнул фарами, подпрыгнув, салютовали кнопки блокировки дверей. Елена села в автомобиль, пока прогревался двигатель, настроила навигатор.

Фирма Дубина располагалась в высотном офисном здании. Район был относительно новым, архитекторы уже думали по-новому: вокруг здания пролегала автомобильная дорога с указателями, асфальт напротив входа был разлинован белыми полосами. Проблем с парковкой у Елены не возникло.

Как было указано на сайте, фирма занимала кабинеты 407-409 на четвертом этаже. Логинова поднялась на лифте, прошла по коридору сначала в одну сторону, затем в другую. Сориентироваться по номерам не получилось — некоторые двери без номеров, на других номера шли по мудреному порядку. Наконец обнаружилась табличка «ООО Дубрава». Елена глубоко вздохнула, постучала и открыла дверь. Судя по всему, кабинет был подобием приемной. Напротив и левее полукруглый стол, справа дверь. Из-за крышки ноутбука дуплетом стрельнул взгляд. В зеленых глазах блондинки лет 25 на мгновенье сверкнул огонек. Внешность в полном соответствии с мужским представлением о должности, решила Логинова.

- Здравствуйте, могу я увидеть Артема Дубина?

- А вы по какому вопросу? - девушка тоже оценила внешность посетительницы.

- Скорее по личному.

Ресницы подлетели, бровки чуть сдвинулись.

- Подождите, я доложу. - блондинка, не поднимая со стола, активировала айфон, стукнула ноготком по экрану. Пока набирался номер, спросила:

- Как представить?

- Скажите одноклассница.

Секретарский лобик снова сморщился, губки поджались, прежде чем выдавить:

- Артем Александрович, к вам пришли по личном у вопросу. Одноклассница.

Ноготок стукнул по экрану, не дав Артему Александровичу время на ответ.

Внутренней связи, как отметила Логинова, не имелось. Хотя возможно как раз имелась, но не телефонная.

- Проходите.

- Спасибо.

Елена прошла к двери, почувствовала, как участился пульс.

- Клим... Ова! Ленка! - Дубин поднялся из-за стола, от улыбки бывшего соратника можно было ослепнуть.

Логинова закрыла дверь за собой.

- Привет! Ты выглядишь как кинозвезда! Неужели еще есть такие женщины? - Дубин подошел с распростертыми руками, но приобнять не решился, смотрел сверху вниз, наклонив голову.

- Спасибо, Артем, ты тоже как с обложки «Мэн Хэлз». - Елена улыбнулась, пошутила в ответ: - В приемной сидит, не замечал?

Артем подмигнул, открыл дверь:

- Юля, сделай кофе, пожалуйста. И меня пока нет ни для кого.

Елена успела услышать недовольное бормотание до того, как дверь закрылась.

- Проходи, садись.- Артем показал на диван. - Вот уж не ожидал тебя увидеть.

- Ты встречался с Вадимом?

Улыбка сползла с Дубинского лица, по глазам Елена уже знала ответ.

- Да.

- Когда он, - Логинова запнулась, - вернулся?

Дубин прошел к столу, сел.

- В конце ноября. На полгода раньше освободился, что-то там со сроком напутали. Он позвонил, мы с Сергеем его встретили. Ты что, видела его где-то? Сергей говорил, он интересовался тобой.

- Мне нужно с ним встретиться, у тебя есть его телефон?

- Лен, что случилось? Может, присядешь все-таки?

- Пока ничего, увидела на дороге мужчину очень похожего на Вадима, только старше, подумала, освободился наконец. - соврала Логинова. - Так у тебя есть его телефон?

В дверь постучали. Артем вскочил, прошел через кабинет, склонив голову.

- Спасибо, Юля. - он взял у девушки поднос с дымящимися чашками и сахарницей.

- Угощайся. - Дубин поставил поднос на столик возле дивана.

- Спасибо, я не пью кофе. - Логинова пристально смотрела на бывшего товарища.

Артем сел на свое место, поднял голову.

- Он звонил несколько раз поначалу. Сергей ему с машиной помог. Где-то в середине декабря я ему звонил, номер недоступен, даже домой к нему заехал, но никак застать не мог. И с тех пор связи нет.

- Так номер все-таки есть?

Артем достал мобильник.

- Записывай.

Елена вбила номер в свой телефон и тут же нажала на клавишу набора.

«Абонент недоступен или временно отсутствует». Дубин не врал. По крайней мере, в этой части.

- Артем, позвони Сергею, может, он знает, как его найти.

- Не знает. Мы с ним созваниваемся, встречаемся иногда, если бы Вадим объявился, Серега об этом сказал.

- Все же позвони. - Елена почувствовала першение в горле, кашлянула. - Пожалуйста.

- Ради бога. - пожал плечами Артем.

- Включи громкую связь. И про меня не упоминай.

Артем поднял взгляд, две пары голубых глаз долгую секунду смотрели друг на друга.

- Привет, мужчина! Не отвлекаю?

- Здорово, Артем! Рад слышать!

- Я на секунду. Вадим не объявлялся?

- Нет, а что случилось?

- Ничего не случилось, у меня день рожденья скоро, пригласить хотел. Не звонил?

Возникла секундная пауза.

- Нет. Я ничего не знаю о нем. Слушай, здесь клиент подошел, давай позже созвонимся.

- Давай. Пока. - Артем нажал красную кнопку.

- Убедилась? Оставь свой номер, я позвоню, когда будут новости.

- Хорошо, давай обменяемся номерами.

Логинова села в автомобиль, завела двигатель. Какая-то мысль крутилась в голове и не давала покоя. Артем не врал, самое главное она выяснила — Вадим освободился и на фотографии несомненно он. Елена перевела рычаг в положение «драйв», нажала педаль газа.

Артем с минуту смотрел на дверь, затем перевел взгляд на кофейные чашки. Взял телефон и набрал последний номер.

- Привет еще раз.

- Что случилось, Артем? - незнакомый человек по голосу мог бы и не угадать волнения.

- Пока не знаю. Не волнуйся, ничего страшного не случилось. Старая знакомая приходила, Вадима искала.

- Какая знакомая?

- Догадайся, только без имен.

- Не может быть! Как она тебя нашла через столько лет?

- Это как раз не проблема.

- А в чем тогда проблема? Давай не тяни, говори, я пойму.

- Она сказала, видела нашего друга, как я понял, издали и узнала.

- И что?

- А то! Ты бы узнал издалека? Когда она его в последний раз видела, на нем килограмм двадцать лишних мускулов было.

- Да. - собеседник помолчал. - И что все это значит?

- Не знаю. Сергей, ты понял, почему я позвонил?

- Понял, не дурак.

- Отлично, пока. Звони.

Короткий стук, в двери сверкнули два изумруда.

- Артем, все в порядке? Кто это был?

- Одноклассница. Выпьешь кофе? - Дубин кивнул на столик у дивана.

- Вот еще! - фыркнула Юля. - После одноклассницы!

Логинова подъехала к своему офису. На лобовом стекле образовались мелкие капли — обманул прогноз: прибив городскую пыль, пролился к полудню летний дождик. Тополиный пух, жара, июнь. Глаза Елены расширились. Вот оно: день рождения у Артема в декабре, а это совсем не скоро. Стоит ли терять время, подождут на работе. Елена включила передачу и поехала в нужное место без помощи навигатора. Последний раз, когда она была по тому адресу, о существовании таких штук, как навигатор, не подозревали.

Елена вела автомобиль, лишь автоматически соблюдая правила. Голова рассуждала логически, а сердце требовала действий. Чем бы ни занимался сейчас Вадим, застать его дома вероятнее всего поздно вечером. К тому же днем не определить по окнам есть ли кто в квартире. Но ждать было невозможно.

Район, в котором жил Вадим, почти не изменился, разве что деревьев стало меньше. Судзуки остался на дороге, Елена прошла во двор. Как будто перенеслась на два десятилетия назад. Ограда детского сада красилась в тот же салатовый цвет, на ту же высоту пострижен кустарник, шум ребятни. Дыхание участилось, Елена остановилась, пытаясь справиться с головокружением. Прошлое осталось в другой жизни, нельзя пускать призраков в настоящее. Логинова несколько раз глубоко вдохнула. Глаза отметили приметы современности: хрущевка сплошь в стеклопакетах, блестят порошковой краской двери подъездов. Конечно же оборудованных домофонами. Дыхание пришло в норму, светлый цвет волос никогда не мешал Елене думать. Почти никогда. Она набрала номер квартиры, расположенной этажом выше.

- Кто?

Голос молодой женщины.

- Алло, здравствуйте, - придав тембру деловитости, ответила Логинова, - это из пенсионного фонда, сверка.

Пиликнул домофон, Елена проникла в подъезд.

Дверь в квартиру № как дверь банковского сейфа. Такие уже давно не ставят. Елена прислушалась, толком ничего не разобрала. Позвонила и шагнула назад. Узнает ли ее Вадим? Узнает! По голосу точно узнает, только бы отозвался.

За дверью шорохнулось, глазок просветлел и снова стал темным, Елена несмело улыбнулась.

- Кто там?

Женский голос, показалось даже с акцентом. Улыбка сползла с лица. Логинова даже разозлилась на себя — с чего это она решила, что Вадим живет один?

- Здравствуйте, Вадим дома?

Елена услышала бормотание за дверью, через несколько секунд:

- Вам кого?

- Позовите Вадима, пожалуйста.

- Такой не живет здесь. - теперь акцент был явный и, без сомнения, восточный.

Глазок снова на мгновенье блеснул, пока не закрылась внутренняя дверь.

Елена забарабанила кулачком по двери — просто так она не уйдет. И едва успела отскочить. Дверь распахнулась, Логинову обдал чесночный дух. На пороге образовалось пузо, обтянутое несвежей майкой, из которой курчавились черные с проседью волосы.

- Чего стучишь, а?

Елена подняла взгляд, на нее двумя черносливами таращился кавказец. Он буквально облапал взглядом и уже спокойней спросил:

- Кого ищешь, девушка?

Говорил чисто, даже слово «девушка» произнес без акцента, но уж больно плотоядно улыбнулся, как бастурму увидел.

- Мне нужен Вадим Нестеров, - Логинова старалась говорить спокойно и по-деловому, - он жил по этому адресу.

- Не знаю, девушка, я квартиру через риэлторов купил, под Новый год въехал. А у кого покупал, у какого Нестерова-Шместерова, не знаю — деньги отдал, документы получил.

Елена опустила взгляд, в носу защипало. Ехала сюда, не очень-то и надеялась сразу увидеть человека, перевернувшего ее жизнь, но сейчас от надежды оставался пепел, а огонь будет пожирать ее сына.

Вдруг пузо двинулось на нее. Елена отступила, кавказец закрыл за собой дверь.

- А знаешь, красавица, - вкрадчиво начал восточный человек, - ты мне телефон дай, я узнаю чего, сразу позвоню.

Елена подняла голову, у кавказца разве что слюни не текли.

- Найдем твоего Шместерова! У Гургена знаешь какие связи! - сверкал глазами надо полагать Гурген.

- А через какую фирму вы квартиру покупали?

- А тебя как зовут, красавица? - Гурген продолжал пускать слюни.

- Наташа. - подлила масла в огонь Логинова.

-Ай, Наташа, Наташа! - Гурген закатил глаза, у него даже акцент появился. - Подзабыл я, Наташа, подзабыл! Но, - кавказец еще чуть придвинулся, - могу вспомнить. Давай в ресторан тебя приглашу, поедим, потанцуем, и я сразу вспомню!

Елену уже мутило от смеси пота и чеснока, помощь пришла откуда не ждали. За спиной Гургена открылась дверь, Логиновой показалось, кто-то включил циркулярную пилу под аккомпанемент полицейской сирены. Гурген одновременно подпрыгнул и вжал голову в плечи. Он развернулся, предоставив «Наташе» узреть источник звука. Верещала на своем языке смуглая дама в пестром халате. «Кто там» и «вам кого» звучали гораздо приятнее. Дама сверкала глазами, метала молнии и на Гургена и на Елену. Кавказец рявкнул, теперь очередь вздрагивать пришла обеим дамам. Елена поспешила оставить горячую чету, протиснулась боком на лестницу и застучала каблучками к выходу. Уже между первым и вторым этажом она услышала:

- Эй, Наташа! Фирма «Квартирник» называется!

Снова немного визга и сирены, гортанных звуков, «Наташа» нажала светящуюся кнопку, выбежала из подъезда.

Логинова вела автомобиль и думала что делать. Кто виноват установлено с точностью 99 процентов, только что с того! Все оказывается сложнее, чем она предполагала. «Значит, - решила Елена Валерьевна, - розыском должен заняться обученный такому делу человек».

5

Солнце умерило пыл, ветерок задувал в открытые окна, в кресле Фольксвагена удобно, спина не затекает. Махно наблюдал за зданием УВД. Время от времени прикладывал к глазам бинокль.

Сразу после того, как научился пользоваться интернетом, забил в поисковую строку название города, фамилию Мокшанцев и аббревиатуру УВД. Сразу нашел искомое лицо. Мокшанцев теперь полковник, начальник отдела. Карьера не самая великая, но не всем же быть генералами. Самое главное, служит до сих пор и место службы определено. Теперь оставалось установить время убытия, маршруты передвижения, место жительства.

До крыльца УВД далеко, метров восемьсот, ближе не подъедешь. Здание огорожено, на выезде шлагбаум под камерами, будка со старых времен, сейчас в ней никого не наблюдалось. Полицейские проходили через калитку. При желании попасть в здание УВД не составило бы труда, но Махно преследовал другую цель.

К крыльцу подъехал белый форд с синей полосой. Из дверей здания вышел человек в форме. Махно поднес бинокль к глазам.

- Ну здравствуй, сука! Ради тебя...

У Махно потемнело в глазах, он провалился во времени...

Махно сидел в камере в грязной ментовской рубашке и длинных брюках, на ногах растоптанные ботинки без шнурков. Рубашку, рвущуюся в плечах, заправил в брюки, чтобы те меньше спадали. И брюки и рубашка в пятнах машинного масла. «У милиционера-водителя одолжили», понял Вадим. Свою одежду пришлось снять. Опера уложили ее в мешок и опечатали. После этого мордатый опер, хватая потной пятерней за каждый палец, состриг ногти, другой протер ладони мокрой ватой. Возмущался при этом: «Вот на хрена? Он же в перчатках был!» Мордатый бубнил: «Начальство приказало!»

Потом мордатый отвел в КПЗ.

- Отдыхай пока, раз в молчанку решил играть.

Толкнул в камеру и добавил:

-Недолго осталось, сейчас начальство приедет, запоешь.

Примерно через полчаса в вонючую камеру два на полтора метра втолкнули еще одного задержанного — худого длинноносого мужика. Судорожными движениями мужик напоминал состарившегося, разболтанного в сочленениях Буратино.

- За что задержали, волки позорные! - брызгал слюнями Буратино, упираясь в решетку. Пинок в зад сломал сопротивление, Буратино упал на скамью рядом с Вадимом.

- Вот падлы мусорские! Иду с работы, докапались, документы им покажи, чего я возле тачки отираюсь. Я чего уже поссать не могу, если приспичило? Правда, брат?

Буратино повернулся, в тусклом свете дежурного освещения Вадим отметил угри на лбу, светлые, почти белые глаза, в которых зрачки сужены до точки. «Наркоман», понял Вадим.

- Меня Борькой зовут, - представился Буратино. - Люди еще Карбюратором кличут. Может слышал?

Махно лишь вздохнул.

- А ты чего в мусорской одежде? - не унимался Борька-Карбюратор. - Ты не из них случаем? Может тебя свои и заластали?

У Махно раздулись ноздри. Борька в открытую ломал комедию, расчет у оперов был скорее всего на неопытность задержанного. Вадим раньше не имел дел подобного рода, зато у него была хорошая память. Помнил разговоры приблатненных сослуживцев про стукачей-наседок.

- Или с тебя шмотки сняли на экспертизу? Тогда ты серьезно попал. Тебя зовут-то как, из братвы?

Не дождавшись ответа, Борька продолжал:

- Зря ты это тряпье нацепил — люди не поймут. Но ты, это, можешь на меня сослаться, скажешь с Карбюратором чалился. Тебя самого за что приняли?

Махно не разжимая рта смотрел через решетку двери. В соседних камерах никого, это успел заметить, а сейчас и стол, за которым дремал сержант, пустовал.

- Я с тобой говорю, братишка! - в ухо Вадиму залетели визги вперемешку со слюнями. - Или тебе в падлу со мной побалакать?

Вместо ответа Махно воткнул локоть в хилую наркоманскую грудь. Карбюратор выпучил глаза, но ни вздохнуть, ни хрипнуть не успел, как его лоб встретился с коленом «братишки».

Больше Борька-Карбюратор вопросов не задавал, лежал в блаженной отключке на грязном полу, только пыль шевелилась под носом.

Лязкнула дверь, в КПЗ вошли двое — мордастый опер, который стриг ногти, и коротышка с кобурой на поясе. Впрочем, такого же как Махно роста, но тщедушного телосложения, на вид пацан лет четырнадцати, а не опер.

- Что с ним? - мордастый кивнул на Бориса.

Махно пожал плечами.

- Этот? - сверкнул глазками коротышка. - Сюда иди! Сейчас ты у нас заговоришь, качок сраный!

Пока мордатый открывал замок, Вадим поднялся, переступил через стукача-наркоман подошел к двери.

- Руки! - у мелкого в руках блестели наручники.

Поддерживая скованными спереди руками брюки, Махно шел по коридору за мордатым опером, затылком чувствовал злобный взгляд коротышки. Перед дверью с табличкой «Начальник отдела» услышал шипение:

- Ну, сука, сейчас за все ответишь!

В кабинете за столом сидел полковник. Даже сидя он выглядел громадным. Крупную голову обрамлял венчик поседевших волос, вместо шеи второй подбородок, лицо мясистое в прожилках, кожа как у хряка. Глаза красные, сверху брежневские брови, снизу мешки как у Примакова. Бас как у Лебедя:

- Я начальник УВД полковник Соколов.

Махно не смог сдержать движение губ.

- Улыбаешься! - заревел полковник, поднимаясь. За спиной с грохотом валится стул. Сдвинув стол животом, полковник прошел к задержанному.

- Ты кто такой, наглец! Молчать вздумал? - Полковник навис как девятый вал. На полторы головы выше, в два раза шире, от него пахло звериной злобой.

- Хоть язык проглоти, тебе уже лоб зеленкой пора мазать!

Толстый палец полковника ударил Вадиму между глаз. От неожиданности пошатнулся, носовые пазухи наполнились кровью, зато прояснились мозги и полыхнула ярость.

- Ты еще глазами посверкай, недоносок! Отвечай, как тебя зовут! Кто твои подельники?

Полковник гремел, пучил глаза, топал и замахивался. Опер-коротышка скалился и шевелил ноздрями. Махно стало легче. Чем больше бесновались менты, тем он становился спокойнее. Значит, задержали только его, про друзей ничего не известно.

Внезапно полковник перестал кричать, тяжело дыша, приказал:

- Сними с него наручники, Мокшанцев.

Когда коротышка в изумлении выполнил приказание, добавил:

- Выйди!

Полковник сел за стол, уже спокойным голосом спросил:

- Куришь?

Махно еле удержался от улыбки, настолько избитыми показались психологические приемы.

- Ты на что надеешься? Скажешь ты свои данные, не скажешь — завтра тебя арестуют. Тебя расстрельный приговор ждет. Участковый умер в больнице. Это я тебе официально заявляю. От братвы гранитный памятник ждешь с золотой надписью «Умер, но своих не предал»? Не сегодня, завтра данные установим, братву твою вычислим, еще так представим, что ты их сдал.

Вадим почувствовал головокружение. Полковник не сводя с него глаз продолжал:

- Ты можешь вообще ничего не говорить. Не поможет. Одежда в крови, перчатки — а это значит готовился — в крови, нож сбросил, только что с того: водитель, который тебя задержал, - свидетель. Или ты на подельника хочешь убийство списать? Тогда назови его, поработаем, может еще отделаешься малым сроком, а то и вовсе условный получишь.

Махно покачал головой.

- Что ты головой качаешь? Не назовешь или не убивал?

Махно сжал челюсти, аж зубам стало больно.

В дверь постучали, показалась белобрысая голова и плечо с майорской звездой на погоне.

- Разрешите, товарищ полковник?

- Ну!

Майор вошел, прикрыл дверь, скользнул к столу начальника, склонился к полковничьему уху. Косясь на Вадима, стал что-то нашептывать. Вадим расслышал: «отпечатки,

- Что ты шепчешь! - сдвинул брови полковник и заорал:

- Мокшанцев!

Вадим с белобрысым майором вздрогнули от неожиданности. В двери образовался опер-недоносок.

- Я здесь, товарищ полковник.

- Выведи его в коридор, там ждите.

Мокшанцев достал наручники.

- Руки!

«Браслеты» щелкнули на руках.

- Пошел!

Вадим вышел за дверь кабинета.

В коридоре прибавилось народу и в форме и в гражданской одежде. В их взглядах читалась ненависть и удивление. Некоторые презрительно ухмылялись. Мокшанцев стоял рядом, картинно положив руку на кобуру.

Не прошло и пяти минут, из кабинета выскочил белобрысый майор и помчался по коридору.

- Мокшанцев, веди! - громовой голос из открытой двери.

Махно, не дожидаясь толчка в спину, зашел в кабинет. Мокшанцев влетел следом, что-то прошипел угоржающее.

- Сними наручники!

Мокшанцев дернул за наручники, когда вставлял ключ, с улыбкой поворачивал их, чтобы причинить боль. Махно расслышал в шипении:

- Я еще займусь тобой.

- А ты теперь сними рубашку! - приказал полковник.

Под набыченным взглядом полковника, Вадим снял грязную ментовскую рубашку, положил на стул. Горе мускулов пришлось поддерживать спадающие штаны.

В дверь снова постучали, снова белобрысый майор.

- Разрешите? Привел!

Вместе с майором вошел пухлый очкарик в гражданской одежде с фотоаппаратом в руках.

- Действуйте! - разрешил полковник.

Очкарик отошел к столу, Вадима ослепила вспышка.

- Еще раз. - сказал очкарик, движения которого выдавали профессионала.

Снова вспыхнула вспышка уже правее, Вадим не успевал соображать, что происходит.

- Готово.

- Идите! Чтобы завтра с утра, как договорились!

- Так точно, товарищ полковник!

Майор с очкариком вышли, полковник ухмыльнулся:

- Вот так! Завтра, - полковник посмотрел на часы, - вернее уже сегодня, твою рожу покажут в семичасовых новостях, и будут показывать, пока кто-нибудь тебя не узнает. Узнают, будь уверен, донесут сразу — люди у нас сердобольные, мента зарежут, пальцем не пошевельнут, а вот потерявшему память в автокатастрофе всегда помогут. К томуже по всем качалкам вашим вонючим опера пройдут, тебя точно сдадут.

Вадим думал только об одном: мать узнает быстрее, чем он предполагал.

- Хватит быковать! - стукнул по столу полковник. - Говори, из какой бригады! К чему готовились, зачем ствол хотели отжать!

Вадим молчал.

- А может он немой в самом деле?

- Нет, товарищ полковник, водитель рассказывал, он орал что-то подельнику. - встрял Мокшанцев.

- Ладно, разберемся, - полковник снова посмотрел на часы. - Мокшанцев, ты дежуришь по городу, в УВД можешь не возвращаться, хуже ничего не произойдет. Остаешься с местным опером, приглядывайте за ним. Обзвони все районы, продублируй ориентировку, может кто вспомнит этого качка.

- Так, ты, - взгляд на Вадима, - одевай рубашку, - полковник поднял трубку телефона, нажал кнопку, - дежурный, пришли дежурного опера!

Из коридора донеслись крики, дверь приоткрылась, показалось уже знакомое широкое лицо.

- Разрешите? - мордатый вошел. - Старший лейтенант Козымаев по вашему приказанию прибыл.

- Козымаев, по этому делу с тобой остается городской опер, слушай его. Сейчас ведите этого героя в камеру, Мокшанцев, потом вернешься на минуту.

Та же вонючая камера, но уже без Карбюратора. Дверь в комнату досмотра открыта, из окна серый свет. Утро. Махно сел, прижался спиной к холодной шершавой стене. Прислонился затылком, кожей ощутил неровности штукатурки. Внезапно захотелось спать. Вадим закрыл глаза. Закрутились картинки предыдущего вечера. Видения были столь отчетливы, он действовал и одновременно наблюдал со стороны. «Нет, Гарий!» Тянул руку и не мог дотянуться, остановить друга.

- Хуйли ты спишь, ублюдок!

Вадим вздрогнул, открыл глаза. Дверь в камеру была открыта, в силуэтах угадывались Мокшанцев и Козымаев.

- Вставай! - голос Мокшанцева. - Руки! Не так, спиной повернись!

Вадим повернулся, в запястья врезались полоски железа.

- Двигай!

Пустой коридор, поворот, дверь с табличкой «Оперуполномоченный».

- Хуйли смотришь! Входи, будь как дома! - Мокшанцев толкнул в спину.

Кабинет три на четыре метра, грязные стены, слева диван, прямо шкаф, справа два стола вплотную, окно с решеткой. Судя по золотой полоске в ижней части блеклого неба — рассвет.

- К стене встал!

Вадим шагнул вправо, Мокшанцев повернул ключ в дверном замке. Козымаев сел за стол, Мокшанцев упал на диван. Оба смотрели на задержанного.

- Поговорим? - глаза у Мокшанцева почти белые точь-в-точь как у Борьки-Карбюратора.

Вадим вздохнул и покачал головой.

- Не хочешь. Брезгуешь! Западло! Крутой типа! - тщедушный опер заводил себя.

Он вскочил, выдвинул стул из-за стола, поставил его в центр спинкой к шкафу.

- Садись!

Мордастый Козымаев помог сесть, завел руки за спинку стула. Вадим понимал, что последует физическое воздействие, но не резать же его будут. Если учитывать, что в самом деле покажут по телевизору, пытки не должны оставить следов на теле, поэтому он не боялся: подумаешь, несколько лишних тумаков. За спиной стукнула дверца шкафа, между скованных рук скользнула веревка, давление наручников усилилось. Козымаев оказался впереди с толстой веревкой в руках, присел на корточки. Вадим почувствовал как опер приматывает правую голень к ножке стула. Профессионалы! Козымаев примотал левую ногу, выпрямился, на широком лице улыбка до ушей.

- Готово.

- У меня тоже! - произнес Мокшанцев за спиной.

Вадим увидел зеленую резину с круглыми стеклами внутри, гофрированный шланг. Резина врезалась в подбородок, ловким движением Мокшанцев натянул противогаз.

- Поиграем в слоника! Надумаешь говорить, помотаешь хоботом!

Несколько раз Вадим терял сознание. Мокшанцев реанимировал ударом в грудь.

- Не спи, ублюдок!

Вадима вырвало, часть рвоты пришлось проглотить, часть затекла в ноздри. Вадим замотал головой, попытался встать, повалился на пол. Резкими движениями — резиной о линолиум — сделал попытку снять противогаз. Услышал смех оперов, звонок телефона.

- Тихо. - это Козымаев. - Да. Сейчас иду.

Трубка громыхает на аппарат.

- Мне на вызов — какой-то хер кражу магнитолы заявляет. Утро начинается.

Хлопает дверь.

- Что, качок сраный, продолжим?

Вадим тяжело дышал, с запахом и вкусом пришлось смириться. Лежа на полу, заметил толстую рифленую подошву ботинок. Успел подумать: «Хочет выше казаться».

- А мне по хую твое признание! - кричит Мокшанцев.

В животе взрывается граната. В мгновенье проглатывает темнота.

Вадим открыл глаза. Белый потолок, белые стены, хромированная стойка,

- Очнулся, анархист? Нестеров Вадим Александрович.

По голосу Вадим узнал начальника ГУВД.

- Государство – оно может работать для народа, а может для власть имущих. Ложь! Все пропитано, все смердит ложью! Ложь – демократия, бессилие которой с каждым годом все отчетливее, ложь – цивилизованное правосудие, которое наказывает лишь ничтожную часть истинно виновных. Большей частью наказание, реальное наказание отбывают дураки, а кто поумнее, тот остается на свободе. Ими восхищаются и им служат, те кто слабее и кто не нарушает закон лишь из страха перед наказанием…- дальше полковник читал молча, изредка поднимая брови.

Раньше не мог прочитать, подумал Вадим.

- Сам придумал? - усмехнулся полковник, закладывая листок в папку. - Ты, стало быть, идейный. И чего ты хотел изменить этими листовками, взрывами, нападением на милиционера? Как видишь, нам все известно. Больше можешь не молчать.

Если все известно, что говорить? Вадим молчал. Мысли сквозь наркотический туман блуждали в голове, натыкались друг на друга, складывались в логические цепочки. А все ли известно? По кличке не назвал ни его, ни кого-либо еще. Понятно, что провели обыск, но дома компромата было. Листовка оставалась с той памятной ночи, а больше ничего. Мама. Как она выдержала? Что ей наплели товарищи милиционеры.

- Ну! - не выдержал полковник.

Вадим перевел взгляд на начальника УВД, попытался улыбнуться. Похоже, получилось.

- Да по тебе психушка плачет! - разъярился полковник. - Ему вышка светит, он лыбится!

Полковник сдвинул брови, пошевелил ноздрями.

- Значит так, Нестеров...

Вадим закрыл глаза. «У тебя отсюда только два пути...». В опоенном морфином мозге возникали несерьезные ассоциации.

- Может ты меня плохо понимаешь, Нестеров? Хочешь поговорить с матерью?

В глаза ударил белый свет, черная гора справа обросла деталями: венчик волос, щетки бровей, мясистое лицо, складка второго подбородка, широкая грудь, увешанная планками, погоны, сверкающие звезды. Нет, полковник, тебя совсем не трудно понять. Кнут, пряник, давление через родных.

Гора выросла, полковник направился к двери.

- Галина Николаевна, пройдите к сыну!

Мама! Вадим почувствовал, как набухли глаза, окружение расплылось. Он сморгнул слезы. Ничего, мама удивительная женщина — умная, она все поймет.

- Вадим, что же ты наделал. - мама села на место полковника, по лицу текли слезы, глаза красные, темные мешки под ними.

Вадим, глядя матери в глаза, еле заметно покачал головой.

Это можно назвать телепатической связью, можно — интуицией, объяснение возможно только одно — органы чувств фиксируют мельчайшие детали, мозг расшифровывает значения и последовательность, код пишется опытом и временем. Ничего удивительного, когда настолько близкие люди, как мать и сын, понимают друг друга без слов.

Мама также покачала головой. Вадим улыбнулся. Значит, все в порядке.

Позже, на свидании в зоне, мать рассказывала, как той ночью домой прибежал Артем. Он рассказал, что счел нужным. Вместе они продумали, насколько в тот момент позволяли обстоятельства, дальнейшую стратегию.

Полковник за спиной матери явно почувствовал неладное.

- Вы говорите, на меня не обращайте внимания.

И мать и сын чуть улыбнулись.

- Так! - громыхнул полковник. - Все ясно!

- Конвой! Уведите!

В палату вкатился усатый сержант, выпучил глаза на полковника.

- Уведите женщину.

- Значит так, - продолжал полковник, уже не скрывая злости, - есть два варианта. Первый: в связи с открывшимися обстоятельствами мы передаем дело в подследственность ФСБ, тебе накручивают полный букет — от покушения на представителя власти, тут и губернатор и наш участковый, до организации преступного сообщества с целью свержения государственной власти. Даже если процесс будет освещаться прессой, героя из тебя не сделают, можешь поверить. Зато матери нервы так истрепят, раньше срока в могилу сляжет. Все твое окружение - друзей, коллег, одноклассников — под микроскопом исследуют. Самого так представят, что их дети еще ненавидеть будут. Ты сам на себя посмотри: был здоровенный качок, а теперь лежишь с отрезанной селезенкой, инвалид на всю жизнь. Хотя что я несу, жить тебе осталось два понедельника: из палаты в тюрьму, приговор, стенка. Ради кого? Ты хоть слушаешь?

Вадим лежал с открытыми глазами, с неподвижным лицом. Казалось, слова не производят никакого впечатления, но прибор, меряющий пульс и давление, уже дважды резко менял значения. Полковник, к счастью, этого не заметил.

- Второй вариант: ты сотрудничаешь с нами, мы представляем прокуратуре материалы так, что зарезал ты знакомого участкового по личным мотивам, встретив случайно в подъезде. После задержания у тебя случилось прободение язвы желудка, некоторое время пробудешь в тюремной больнице. Если все будет как надо, получишь пятнашку, выйдешь, еще мать жива будет, свою жизнь время будет устроить.

На этот раз диаграмма на экране прибора не изменялась.

- Что от тебя требуется: чистосердечное раскаяние во всех преступлениях. Про участкового понятно, на этом тебя задержали, еще нужны показания об уничтожении имущества возле кафе «Генацвале» - спишем на хулиганство или бандитские разборки, заметь, про листовки я не говорю. Потом — нападение на бизнесменов. И, разумеется, назвать подельников. Кого-то оставим свидетелями, кого-то привлечем, конечно, но срока получат минимальные. Я думаю, они поймут, если настоящие друзья.

Вадим уже не сдерживал улыбки, хотя в животе начался пожар.

- Что?! - у полковника раздулись ноздри, мясистое лицо еще больше покраснело. - Смеешься! Хорошо, я тебе устрою цирк!

Полковник навис горой, сквозь больничный запах Вадим почувствовал сомнительный аромат настоящего полковника: смесь мужицкого пота, водки и табака. Начальник УВД с минуту водил глазами по лицу анархиста.

- Для всех было бы лучше, если бы ты сдох.

В последующие дни Махно испытывал чудовищные боли. Не сдержавшись, попросил обезболивающее. Доктор в марлевой повязке с минуту смотрел на больного, потом повернулся и вышел. Лишь несколько раз приходило облегчение. Каждый раз у кровати была медсестра, лица Вадим не запомнил. Догадался, женщина колола наркотики вопреки указаниям сверху. Тогда Вадим научился не чувствовать боль, просто вспоминал действие наркотиков и улетал в другой мир, разрывая связи рецепторов.

«Было бы лучше, если бы сдох». А вот хрен вам всем! Удовольствие вам доставить? Иногда воображение не помогало, купаясь в поту, видя перед собой черные круги, Вадиму хотелось отключиться навсегда. Он сжимал зубы до крошева эмали, вспоминал полковника и Мокшанцева: «Нельзя! Надо жить!»

Много лет спустя Махно, не называя соратников, рассказал историю Вальтеру. Они сидели в огороженном одеялами углу, пузырилась вода в банке, храпели зэки в камере. Вальтер вынул кипятильник, вытряхнул в банку пачку чая и задал несколько вопросов. Несколько минут молчания и аббат Фариа местного розлива, прихлебывая чифир, вынес вердикт:

- Не расстреляли тебя, сам уже понял, потому что Ельцин перед западом рисанулся, мораторий на казнь объявил. Мусора мусор из избы никогда выносить не будут. - Вальтер рассмеялся. - Видишь — этот, как его, каламбур. Не стали мусорки местные политическую историю раздувать, а вдруг кгбэшники на них самих чего накопают. Тем более у них башка болела, чего напуржить, типа утром в передаче ты здоровый, а днем тебя из ментовки на скорой в больничку кишки резать. Это не пару синяков поставить, а потом сказать при задержании получил. А мамка у тебя толкового адвоката наняла: водила-свидетель видел пацана, который из подъезда выбегал, стало быть, и он мог мента зарезать, а ты ни да, ни нет. Ты говоришь, в психушке тебя держали? Экспертизу всем делают, но не всех месяцами в дурке держат, хрен его знает, чего тебе написали. Скорее всего, не хотели волну гнать. А про этого мусорка, Мокшанцева, я слыхал от людей. Живодер. Говорят, у него то ли папаша, то ли дядька генерал милицейский.

- Ну, здравствуй пока, сука. Только ради тебя выжил. - повторил Махно.

Катя достала ребенка из кроватки, Гоша начинал покрикивать, требуя, как иногда выражался муж, законной пайки. С натуральным кормлением возникли проблемы, приходилось разбавлять пайку очень недешевыми, надо сказать, заменителями. С ребенком на руках Катя прошла в кухню. Седьмой час, пора ужинать.

Дима сидел за столом, рассматривая железные детальки, словно пытаясь их сдвинуть силой мысли. Приглядевшись, Катя сообразила, части какого механизма эти детальки.

- Надеюсь, Гоша не останется сиротой из-за твоих увлечений.

- Сам нэ хочу, слюшай! - картинно взмахнув руками, изобразил горячего парня Дима.

Муж как раз был очень спокойным мужчиной, но очень деятельным. После прошлогодней истории, когда он решил плюнуть на систему и зажить новой жизнью, остро встал финансовый вопрос. Чем только Дима не пробовал заниматься, мечтая сменить работу таксиста-любителя на более престижную или хотя бы денежную.

С подачи знакомого таджика три дня проработал в автосервисе. Таджикском, разумеется. Утром четвертого дня: «С уверенностью могу сказать, Катрин, я не интернационалист. Обычаи уважать одно, а жить и работать вместе — другое». Вспомнил, что как ни как юрист с высшим образованием. Приходил от работодателей раздраженный: «Как узнают, что в милиции всю жизнь работал, киснут лицом: «Мы вам перезвоним». Вроде, раз мент, значит тупой, иди в охранники». В охранники не шел принципиально. Надумал работать инкассатором. Когда узнал, сколько получает человек, рискующий может быть даже жизнью ради чужих денег, весь день ходил удивленный: оказалось, работая таксистом, он получал в два раза больше.

Были еще прожекты смелее некуда. «Возьмем землю в аренду, будем выращивать..., - лоб перечеркивает морщина, - чего-нибудь экологически чистое». Катя качала сына и вздыхала.

Несколько раз признавался, видит сны о прежней работе. Сошелся с бывшим коллегой, вроде чего-то у них получается. Очень заинтересовался замками. Сидел в интернете, изучал всякие приспособления. В том самом автосервисе сделал отмычки, принес домой кучу старых замков и целыми ночами возился в их внутренностях. Наконец показал достижения — сунул крючочки в замок входной двери, раз, два, дверь отрылась. «Был бы я нехорошим человеком, подался бы в квартирные жулики». Хорошо, что он все-таки хороший. Поэтому и из полиции пришлось уйти. А ведь любил свою профессию.

- Ты телефон не отключал?

- Нет, а что такое?

- Так.

Катя достала дежурную бутылочку Нутрилона из кастрюли с теплой водой, искоса наблюдая за мужем. Сразу за мобильник, уж неизвестно сколько их у него, все в конспираторов играет, как не запутается только.

- Разрядился. Звонил кто?

Катя вздохнула. Ладно, придется сказать.

- Клиентка звонила, снова чего-то хочет.

У мужа глаза аж засверкали.

- Чего сразу не сказала? Когда звонила?

- Недавно. У нее же есть твой номер, может, передумала.

Катя поджала губы, надо же как быстро зарядку нашел!

- Алло, Елена Валерьевна, мне передали, у вас возник вопрос, требующий моего участия? К сожалению, я только появился на связи, дела знаете ли.

Подмигивает. Катя нахмурилась — «Елена Валерьевна», вон как соловьем заливается, так и жене наврет и не покраснеет.

- Если так серьезно, - продолжал муженек, - давайте через час там же в парке.

- В парке значит. - у Кати защипало в глазах. - Цветов не забудь купить.

Дмитрий хмыкнул, бросил взгляд на часы.

- Видишь, Гоша, - Катя капнула молоком на губы ребенка, - как папа на свидание торопится с девушкой, у которой сынок чуть младше мамы. Папа у нас старушек любит.

- Гоша, скажи маме, что притворяться глупой ей не идет.

- Вот видишь, Гоша, он уже маму оскорбляет.

Дмитрий уже обувался. Кроссовки третий год носит, на полицейскую зарплату еще покупал, мог тогда позволить фирменные. Давно другие надо купить.

- Тебе не удастся нас с Гошей поссорить, у нас есть общая тайна.

- Какая тайна?

- Мы одну и ту же женщину любим.

- Какую...

Пока Катя сообразила, муж успел чмокнуть в щеку и ускользнуть в дверь.

На фоне медного светила колесо обозрения казалось черной сеткой исполинского паука. Чертово колесо. В вечернем парке бурлила жизнь. Дымили мангалы в летних кафе, смуглые парни резали мясо для шаурмы и плотоядно скалились на девушек в мини-юбках, над шатрами неслись «черные глаза» вперемешку с шансоном.

Дмитрий в два счета углядел клиентку. Такие фигурки всегда первым делом приковывают взгляд здоровых мужчин. Логинова пошла навстречу. Хорошо, Катька ее только в «Одноклассниках» видела, успел подумать Кабанов. Тонкие брюки заманчиво облегали бедра, сквозь блузку просвечивало ажурное белье, глаза брильянтами, волосы платиной.

- Дмитрий, я поспешила отказаться от ваших услуг, - без предисловий начала Елена Валерьевна.

Они шли по асфальтовой дорожке на самой границе парка. Кроны деревьев сгущали сумерки, каждая скамейка была оккупирована парочкой молодых людей, не обязательно противоположного пола. Логинову не трогала атмосфера, тем более детали.

- Вы не ошиблись, мне знаком человек с фотографии.

Женщина помолчала.

- Его зовут Вадим Нестеров. Он из той жизни, которую, как мне казалось, я похоронила.

- Только уговор — теперь я рассказываю только то, что считаю нужным. У каждого свои скелеты, знаете ли.

«А мне кости в шкафу придется перебирать с завязанными глазами», подумал Кабанов.

- Двадцать лет назад я связалась с компанией неоднозначных романтиков. Хотя все мы были знакомы с детства - рабочий район, один детсад, одна больница, школа. С Вадимом и еще одним парнем мы учились в одном классе. Двое других - в параллельном. После школы на несколько лет пути разошлись, мальчики пошли служить, я поступила в институт, встретила Игоря, он свел со старыми знакомыми. Смешно сказать, но парни хотели изменить мир, точнее сказать, создать общество свободных людей по принципу Гуляй-поля. Слышали о таком?

Дмитрий поймал изучающий взгляд Логиновой. Совсем уж за невежду не надо считать.

- Махновская вольница. Анархо-коммунизм.

- Правильно. - Елена улыбнулась. - Вадима и прозвали Махно. Он был маленького роста, но честнее и бесстрашнее человека я не встречала.

Она вздохнула.

- Его арестовали за нападение на милиционера. Подробностей той истории я не знаю, через несколько месяцев я уехала, чтобы вычеркнуть кошмар из жизни. Слышала, что Вадима приговорили к пятнадцати годам заключения. Помню, когда пришлось вернуться, боялась, что вернуться призраки. Но, слава Богу, никто из старых знакомых не объявлялся, я почти забыла об их существовании. И вот — оказывается главный призрак не просто рядом, он имеет влияние на моего сына..

Дмитрий услышал легкий топот за спиной. Обернулся, расслабился — по дорожке бежал мужчина из тех, кто надеется бегом сбросить вес и вылечить болячки, накопленные разгульной жизнью.

Логинова снова шла несколько секунд молча, тряхнув головой, продолжила:

- Я сразу узнала его на фотографии, хотя в то время он был настоящим силачом. В девяностые мода была на культуризм.

Толстяк пробежал со стороны Елены, оставив шлейф соответствующего запаха. От неожиданности клиентка отпрянула в сторону, схватила спутника за руку. Дмитрий почувствовал касание груди, отметил упругость, вспомнил глаза Кати.

- Вижу, вы тоже занимались чем-то подобным. - отстранившись, улыбнулась Логинова.

- Да уж. - выдохнул Дмитрий.

- Так вот, я сразу решила пойти к Вадиму домой и поговорить. Попробовала сначала вызвать на разговор Олега, но безуспешно. Я поехала к Вадиму. У меня даже не возникла мысль, что он может жить не один или переехать.

Кабанов внимательно слушал.

- Мне открыл дверь какой-то нерусский. Гурген. - Логинова поморщилась. - Пытался заигрывать со мной, в ресторан приглашал. Его жене это не понравилось. Насколько я поняла, они купили квартиру в канун нового года, бывшего хозяина Гурген не видел, сделку оформляли через агентство «Квартирник».

- Нужна ли вам моя помощь? - Дмитрий улыбнулся, но спросил совершенно серьезно. - Вы сами способны узнать адрес Нестерова. Вы же для этого хотите меня нанять?

- Нужна помощь. В вашем отчете есть номер дома и номер машины. Если бы я сразу сообразила, скорее всего, попыталась бы сама найти квартиру или, в крайнем случае, у машины бы ждала. Но сейчас не смогу этого сделать. Я, знаете ли, не в том возрасте, когда подобные игры с Гургенами приносят удовольствие.

- Понимаю. - сказал Дмитрий и подумал, насколько двусмысленно это звучит: тем о ли про возраст, то ли про сообразительность, то ли про игры.

Логинова, похоже, почувствовала смущение, дотронулась до плеча, улыбнулась.

- Дмитрий, соберите всю информацию о Махно: номер квартиры, когда бывает дома, с кем живет, когда уходит.

Логинова достала деньги.

- Возьмите на оперативные расходы — так это называется? Двадцать тысяч, и не экономьте. Будут заканчиваться, звоните. О гонораре поговорим отдельно. Вы согласны?

- Согласен.

- Затянешься?

Махно посмотрел на собеседника. В глазах Вальтера ни тени усмешки, наоборот, как поется в песне, «мудрость народная». Они сидели в огромной гостиной на первом этаже. Вальтер развалился на диване, Махно присел в кресло. Перед ними на журнальном столике блестели боками кальяны, среди них валялись папиросы.

- Нет, спасибо, ты же знаешь.

- Брось, Махновец, я же вижу — снова брюхо болит. Курни, легче станет. На душе тоже. - Вальтер протянул косяк. Кальян, как он выражался, не так штырит.

- Ты чего, наркоманом боишься стать?

- На слабо ловишь? - усмехнулся Махно и взял самокрутку. Затянулся, смешивая сладкий дым с воздухом, вернул косяк задержав дыхание.

- Ну? - выдохнул дымом Вадим.

- Погоди минутку.

Вадим знал действия наркотических препаратов благодаря хирургическим вмешательствам. Анашу тоже пробовал в далекой юности, но ничего тогда не почувствовал. Сейчас же с удивлением, причем удивление было спокойное само по себе, без этого: «Ах, как здорово!», отметил, как боль в животе растаяла, на груди будто ржавые обручи рассыпались, легкий ветерок сдул тревожные мысли из головы.

- Как?

- Хорошо. - Вадим закрыл глаза. Странно, почувствовал себя счастливым, свободным. Подумал, как легко обрести состояние, о котором всегда мечтал.

- На слабо говоришь?

Вадим приоткрыл глаза, Вальтер затянулся и через неизвестное количество секунд сказал:

- Я знаю, чего ты боишься.

Вадим видел каждое слово, окутанное дымом.

- Чего?

- Ты боишься быть слабым, парень. И смешным. Так же как и я. Только меня положение обязывает, иначе свои схавают, а ты сам себя пожираешь.

Вадим закрыл глаза. Что ответить старому корешу, да и надо ли?

- Слушай, Вальтер, а от белого какой приход? Боль чувствуешь, если например палец отрезать?

- Я конечно не святой.

Вадим почувствовал, как концы губ ползут к ушам. Открыл глаза, посмотрел на самокритичного уголовника и зашелся в беззвучном смехе. Вальтер, похоже, что-то хотел сказать, но не смог — его сразил тот же припадок. Внезапно Вальтер стал серьезным и продолжил:

- Так вот, я конечно жбякался пару раз, но пальцы мне никто не резал, поэтому за боль ничего не могу сказать. Но, думаю, под герычем хоть руку режь, кайф не поломаешь.

Вальтер снова затянулся, пустил кольца одно в другое.

- Я героин не уважаю. Ты прав, махновец, он людей в скотину превращает. Вот трава другое дело — дунул вечерком и забыл про злое. Я вижу, ты понимаешь.

Вальтер — хиппи, это что-то. Вадим не смог сдержаться и снова засмеялся.

- Первый раз вижу, чтобы ты по-настоящему смеялся. И это хорошо, это правильно. Человеку по жизни чего надо? Удовольствие получить, а иначе чего жить-мучаться. Курево, бухло, чифир, кофей тот же, ганджа, белый — все это для удовольствия. Ну и платить, конечно, за удовольствие надо. Кто легкими, кто печенью, кто мозгами. А все почему?

- Почему? - не смог сдержать смешок Махно.

- Меры не знают потому что! - поднял пальцы с зажатым косяком Вальтер. - Я тебе, корешок, так скажу: это дело, - Вальтер покосился на тлеющую траву, — самое безвредное.

- Тебя послушать, весь мир можно коноплей осчастливить.

- Может и так. Только кто позволит? Про самый главный наркотик я не сказал. А этот наркотик — власть! Понимаешь? У кого в руках средства производства...

Вадим прикрыл глаза, шрамы на животе затряслись, нос издал звуки мотоциклетного выхлопа.

- А ты думал, - нисколько не огорчился уголовник-философ, - и я кой чего читал. Так вот, у кого эти самые средства производства, чтобы наркоту делать, у того и власть. Вот, к примеру, курево. Табак штука капризная, ему земля, солнце, уход нужен, не везде и вырастишь. Алкоголь тот же, даже самогон, если качественный, просто так не сделаешь — и затратно и муторно. Поэтому эти наркотики государство производит. Или под его крышей. А траву любой дебил может вырастить. В любом климате, даже дома в кухонном шкапчике. Затраты копеечные, а удовольствия сам видишь, и башка не трещит с утра. Представь, за нее статью убрали. Все растят анашу, жизни радуются, кому польза от этого? - Вальтер изобразил ленинский прищур. - Только этому самому потребителю тире производителю. Да разве ж государство позволит себя обделить.

У Вадима снова разболелся живот, но уже от смеха. Он сидел с закрытыми глазами и мелко качал головой. Верно говорят, к старости снова детство приходит. Вальтер, бедняга, Диоген каторжный, Боб Марли со звездами на коленях. Вся эта хрень просто напросто позволяет на время забыться. Подменяешь эмоции, а реальность остается. Возникла трудность, а ты в домике — в бутылке или в бонге. Бухло, наркота, жратва безмерная, частые свидания с Дунькой Кулаковой, религия — это все бегство от проблем. Только как ни беги, проблема догонит как пуля, жбякнет в затылок и «привет родителям». Может, марихуана и меньшее из зол, может, с нее люди и не убивают друг друга. Только они не добрее становятся, а элементарно ленивей. Западная цивилизация бухала, да дело знала, а Восток лежал на подушках, гашиш покуривал, опий понюхивал. Один Омар наш человек. И где теперь Восток?

Правильно ее запрещают в недоразвитых странах. Если уж приспичит сознание поменять, все лучше на животное, чем на овощное. А все почему? - передразнил Вадим под новым приходом, - овощем не поуправляешь, а свинью и в сани запрячь можно и на убой повести — государство реально профит от алкоголя имеет в любом случае.

- Вот Восток, - продолжал телепат Вальтер, - почему дело тонкое? Почему там философия такая мудреная — карма, как ее — реинкарнация? Потому что растения способствуют. Покурил, помедитировал и ты уже в нирване мироздание изучаешь.

Восток дело тонкое, медлительное и к нашим Палестинам дело не имеющее, подумал Махно. Последние два дня он продолжал слежку. Мокшанцев сразу из дверей УВД прыгал в служебный форд, высаживался за шлагбаумом коттеджного поселка. Снайперская винтовка? Затратно, неудобно в плане выбора места, банально, без огонька, так сказать. А самое главное, не укладывается в план. Мысли носились, кусая друг друга за хвост. Одна оформилась, обрела черты.

- Вальтер, можешь вызвать проституток и достать героин?

- Как тебя разобрало!

Вальтер достал телефон, набрал номер.

- Гера, зайди.

В двери образовался верзила.

- Гера, организуй пару грамм белого...

- Нет, Вальтер, - вмешался Махно, - про героин я только спросил. Сейчас нужны проститутки.

- Как скажешь. - кивнул вор.

- Гера, герыч отменяется. - Вальтер несолидно захихикал.

Гера не выдержал, тоже заржал, выставив челюсть. Вылитый Бивис. Или Баттхед. Вадим не запомнил героев — посмотрел несколько минут, ничего не понял в юморе заокеанских подростков.

- Пригласи девиц покультурнее.

В ожидании культурных проституток Махно пришлось внимать на тему женского вопроса. Обкуренный Вальтер нелицеприятно рассуждал:

- Бабы — они по своей природе проститутки. Но правильно понимают — лучше продаться оптом и одному. Поэтому замуж хотят. А проститутки, те, которых мы ждем, они свое хозяйство в розницу продают. Вот Маркс умный был чувак, он как говорил: семья имеет больше экономическую, как ее, функцию. Вот и получается — один раз продала, после только дивиденты получает.

Вальтер что-то забормотал, узловатые пальцы сгибались и разгибались.

- Нет, семья выгоднее для баб. Однозначно. Но без детей какая семья? Подобие. Сейчас рождаемость взяли повышать, деньги за детей выдают. Ты рожаешь второго, тебе на него одну депутатскую зарплату. О как! Щас бросились все рожать.

Вальтер взял со столика очередной косяк, прикурил.

- В советское время знаешь как народонаселение повышали? Аборты делали без обезболивания. Там наверху считали: нечего людей баловать, один раз пострадает, следующий побоится, родит. Только получилось наоборот. После такого аборта захочешь, не родишь. Вот такая контрацепция.

Размышления о женской доле прервал Гера.

- Привезли, босс.

- Заводи красоток.

В гостиную строем зашли девушки. На удивление и в самом деле красотки. В возрасте, если судить по виду, от 18 до 35. Стройные и в основном невысокие. Двоих под сто восемьдесят Гера, похоже, заказал для себя. Девушки, улыбаясь и подмигивая, встали у дальней стены для просмотра.

Махно несколько секунд рассматривал строй.

- Ты, рыжая справа, подойди.

Красотка подошла, блеснула зелеными глазами.

- Скажи, какие ассоциации у тебя при слове мент?

- Чего? - глаза потухли.

- Что представляешь, когда мента завидишь? - разъяснил Вальтер.

- Чего, мусор, вот чего. Опять за бесплатно или наоборот самой еще платить.

- Ясно. Иди.

Махно наставил палец на девушку в центре.

- Ты, синеглазая, подойди.

Девушка в короткой юбке подошла, изобразила книксен.

- Ассоциации при слове мент.

Девушка сверкнула глазами.

- Твари.

- При слове месть?

Проститутка едва заметно улыбнулась.

- По заслугам.

- Пойдешь со мной. Вальтер, где мы можем уединиться с барышней?

- С барышней? - нос Вальтера пальнул дымом. - Там, на втором этаже занимайте любую комнату.

- Смотрю, спортсменок любишь. Не факт, что гимнасткой окажется.

- Я не для себя выбирал.

6

В салоне дежурной Газели пахло крестьянкой, вернувшейся с сенокоса. Караваев повернулся к окну, подставил лицо теплому потоку и продолжил размышления на тему: «Почему каждый новый начальник хуже старого». Крамольные мысли прервал источник запаха.

- Снова по-человечески поужинать не получиться! - сказала вовсе не крестьянка, а дежурный следователь Мария Фомина. - Караваев, ты тоже домой не сорвешься, заходи, чаю попьем.

За последний год Маша еще прибавила в весе, хотя стена в социальной сети обклеена диетами. Там же над умными фразами типа «Иногда попадается такой принц, что лучше выйти замуж за его коня» красовался статус «В активном поиске». Не клеилось у Маши с принцами.

Караваев покосился на следователя без сочувствия. Взгляд невольно упал на девичью гордость — массивные ляжки. Фомина сидела, раздвинув ноги вероятно для большей устойчивости, и без того короткая юбка задралась до ремня с кобурой.

- Нет, спасибо, не получится, дел полно.

Караваев отвернулся, закатил глаза. Чары не подействовали.

- Караваев! - Машин голос резко изменился. - С тебя три рапорта: поквартирный, проверка судимых, проверка ломбардов. Судимых распишешь как положено: статья, когда освободился, где работает, где был на момент преступления. Занесешь до 22-х, я из-за тебя утром перед Денисом Александровичем краснеть не хочу. Не мог разбой утоптать, что, девка понравилась?

Крестьянка, избежав стадии барышни, превратилась в барыню. Хотя воздух в салоне не изменился.

- Причем здесь «понравилась»! - Караваев почувствовал, как кровь ударила в голову. - Элементарно сочувствие должно быть!

- «Сочувствие!» - толстые губы следователя скривились, Фомина точно стала похожей на жабу. - Мы не сочувствовать к ней приехали! А то что я два часа в зассаном подъезде протокол составляла, не хочешь посочувствовать?

Нагрубить Караваеву помешал телефонный звонок. Он достал из кармана вибрирующий аппарат. «Кабан» - на дисплее.

- Да, Диман!

- Не отвлекаю?

- Пока нет. Говори. - Караваев быстро посмотрел на следователя. - Я с вызова еду в составе группы.

Фомина одернула юбка, положила одну ляжку на другую.

- Понял. - донеслось из трубки. - Человека надо пробить. Сможешь?

- Не сейчас. - Караваев нахмурился. - Срочно надо?

- Как обычно.

- Пришли СМС. Приеду, до завтра сделаю.

Караваев нажал клавишу отбоя, положил в карман. Фомина мусолила сигарету толстыми губами, явно медлила прикурить. «Думает, я ей огонька поднесу? Ага, сейчас!» Караваев отвернулся к окну. Хрустнул кремний зажигалки, в салоне завоняла сигарета, отчасти перебивая запах потного тела.

В кармане дернулся телефон, Караваев достал его, открыл сообщение: «Нестеров Вадим Александрович, г.р. ...».

Газель нырнула под шлагбаум, въехала на территорию районного отдела. Фомина с папкой под мышкой сразу двинула к лестнице, Караваев задержался в дежурной части. Доложил дежурному все подробности разбоя, не упомянутые при докладе с места происшествия, только после этого направился в родные чертоги. Кабинеты уголовного розыска на втором этаже. Рабочий день давно закончился, в длинном коридоре справа совсем темно — там кабинеты начальника и замов, слева до перехода в следственное царство — лишь дежурное освещение. Пусто, кабинеты опечатаны — завтра, завтра после 9-00 уголовный розыск займется раскрытием разбоя. А пока дежурному оперу предстоит проверить судимых, отработать на причастность и так далее. Разумеется на бумаге, потому что в уголовном деле главное его объем, чем толще том, тем больше, следовательно, работали правоохранительные органы.

Караваев уже подходил к своему кабинету, когда в спину вонзился окрик:

- Караваев, иди сюда! Ты где ходишь, сука! Десятый час, от тебя рапорта по «Камазу» нет!

Караваев скрипнул зубами, повернулся. На фоне открытой двери тщедушная фигура подростка. Но «подросток» уже в звании майора. Пантелеев, начальник уголовного розыска — большой начальник маленького роста.

Караваев подошел, вздохнул:

- Я же дежурю, Алексей Николаевич.

- Я знаю, что ты дежуришь! Фомина давно вернулась, ты где бродишь? Вам на отдел список дали, только от тебя рапортов нет! Мне отчет в город слать, я тебя два часа жду!

- За меня никто написать не мог?

- Не мог! - брызнул слюной Пантелеев. - Я тебе объяснять должен? С каждого опера рапорт о проверке двух судимых в день! Там в главке не дураки сидят! Как ты за день десять человек отработаешь по-нормальному?

«А как я сейчас по разбою не менее трех таких рапортов наштампую? - подумал Караваев. - Так же и за меня могли в рапорте закорючку поставить.»

- Рапорт рукописный! Иди пиши, - зашипел Пантелеев. - Чтобы через десять минут лежал у меня на столе.

Караваев дернул дверь, кусок проволоки вырвал слой пластилина из печати, кабинет встретил спертым воздухом. Караваев включил свет, с треском открыл окно.

Отчет ему в главк! Как мы отлично ваши распоряжения выполняем, господин начальник полиции товарищ генерал-майор Ахмедханов! Мы лучший отдел под руководством великого Зайсунцева!

Караваев в сердцах швырял бумаги на столах. Где этот список гребаный! А, вот он. Весь перечеркнутый для удобства — вот этого и этого отрабатывает …, этих - … Все верно, кто поближе живет. Юрий пробежал глазами список до конца, вернулся к середине. Знакомая фамилия: Нестеров. Достал телефон, посмотрел смску Кабанова. Все сходится: фамилия, имя, отчество, дата рождения. Уже интересно. И проблемой меньше — не придется под чужим паролем в базах ковыряться. И Кабану можно помочь и от него же информацию получить. Кто знает, может пригодится.

Караваев сел за стол, двинул мышь, экран монитора ожил. «Пользователь: Караваев», «пароль:..» - федеральная база открыла недра. В отдельных случаях информация на вес золота, но в основном представляет собой отвал сведений о ранее судимых: дата рождения, адрес, правонарушения, наличие автомобиля. Здесь же имелась информация на законопослушных граждан, которую сливали отделы паспортно-визовой службы и лицензионно-разрешительой системы.

Караваев ввел данные человека, интересующего частного сыщика и попавшего в поле зрения могущественной системы. База разродилась электронной картой. Опер посмотрел и присвистнул. Покушение на жизнь работника правоохранительных органов, тяжкие телесные — уже на зоне, судя по дате осуждения, клички: «Немой», «Махновец», связи: по воле — не установлено, по зоне: Терновский Валерий Анатольевич, вор в законе. Адрес места жительства — данные прошлого века. Владеет Фольксвагеном госномер … Караваев прикинул: освободился Нестеров в конце зимы, с тех пор нигде не светился.

Караваев взял лист бумаги, ручку. Будет вам рапорт, господин начальник.

«По факту взрыва а/м «Камаз» госномер такой-то, имевшего место там-то., на причастность отработаны:

- Нестеров Вадим Александрович...»

Шарик стержня носится по бумаге, дублируя данные с монитора.

«На момент проверки находился дома, при внешнем осмотре подозрительных предметов в квартире не обнаружено. Проверяемый проживает один, после отбытия срока работает...»

Где бывший зэк может работать, так чтобы не проверить по телефону?

«... по разовым договорам в сфере услуг по ...» А где еще они работают? Каждый наркоман на вопрос о работе отвечает: «Евроремонтами занимаюсь».

«... со слов соседей...» Кто у нас соседи? Караваев открыл местную базу, ввел нужный адрес, выписал фамилии соседей. «... Нестеров характеризуется удовлетворительно, на момент взрыва находился дома». Как, интересно, соседи проследили? Караваев до сих пор удивлялся стандартным оборотам, но ничего, всегда прокатывает. «... в связях с криминальными элементами не замечен». Ага, эти элементы всегда не заметны, особенно когда их никто не замечает.

Таким же образом Караваев отработал второго по списку, черканул подпись. Рапорт готов.

- Разрешите, Алексей Николаевич? - Караваев сунул голову в кабинет начальника.

Начальник вынырнул из-за ноутбука. Слева зеленая лампа, дым сигареты, на столе стопки бумаг с резолюциями, а на стене тандем президента с Дзержинским. И сразу понятно — не щадит себя Алексей Николаевич в борьбе с преступностью. После истории с транспортологами чувстсво собственного величия у Алексея Николаевича раздулось до размеров вселенной и ограничивалось разве что вселенными Зайсунцева и Ахметханова.

- Ты чего так долго, сука? - Пантелеев картинно держал сигарету зубами и щурился от дыма.

Караваев скрипнул зубами, в два шага преодолел расстояние до начальника. Рапорт скользнул на стол. Пантелеев соизволил отложить сигарету, взял документ. С минуту брови хмурились над писаниной, затем начальник задрал голову и, сощурившись, столько же времени рассматривал подчиненного.

- А ты чем вообще недоволен, Караваев? С дружка своего Кабанова пример берешь? Тогда лучше сам увольняйся, здесь недовольным не место!

Кабанов без труда нашел удобное место для наблюдения. Двор уже знаком, местные жители разъехались по рабочим местам. Фольксваген объекта стоял у того же подъезда. Два часа. Утром от Логиновой пришло смс: "у Олега экзамен по технологии переработки полимеров с часу дня". Как будто Кабанову не все равно полимеров или углеродов. Важно то, что даже если Олег первым сдаст этот экзамен, с учетом дороги, если вообще поедет к Махно, ожидать молодого человека можно с полтретьего. Цель сегодня не слежка за Олегом, согласно заказа надо установить место жительства Нестерова. Логично предположить, что он живет в доме, из подъезда которого выходил с Олегом. Не будет же ждать в подъезде, не пацан какой, не шпион в самом деле. Машина на месте, если Олег придет, возможно уедут как в прошлый раз. Выяснить куда - дело второе и на этот счет уже были планы как проследить с минимальным риском засветиться. А пока ждать, пока Махно уедет на своей тачке - не делать же установку, когда объект дома. Оперативная установка - дело непростое, а здесь и квартира не известна, так сунешься с вопросами, а дверь сам Логиновский приятель и откроет. "Вам кого, ментовская морда?" тем более уже не ментовская. С ксивой было бы намного проще: выяснил, кто старшая по подъезду (обязательно будет дама в возрасте с неуемной энергией и желанием помочь органам правопорядка), "здравствуйте, мадам, кто тут у нас хулиганит, чей это Фольксваген на газоне паркуется?" выяснить старшую можно и без удостоверения, а вот будет ли старшая откровенничать - большой вопрос. Скорее еще и в те самые органы позвонит: "ходит подозрительный, похож на бандита, про соседей выспрашивает." Нет, сейчас придется творчески к вопросу подойти. Знать бы подробности какие про Нестерова. Дмитрий набрал Караваева. Снова, как и час назад: "Абонент временно недоступен". Все верно: после дежурства надо поспать. Придется обойтись без подсказок, зато есть время подумать. Кабанов пересел на заднее сидение в тень тонированных стекол. Под рукой подзорная трубка - вся, включая оптику, пластмассовая, зато стоимостью как две пачки сигарет. Дмитрий сел поудобнее, прикинул обзор между спинками передних сидений. отлично - и подъездная дверь и Фольксваген в поле зрения одновременно.

Чуть не пропустил Олега. Заметил парня, когда тот уже нажимал кнопки домофона. кабанов оторвался от подзорной трубы, посмотрел на часы: 15-40. В 16-10 Олег вышел из подъезда вместе с объектом. Они сели в Фольксваген и уехали. Пора. Дмитрий выбрался из машины, так и не имея четкого плана, направился к подъезду. Повезло: пискнул домофон, дверь открылась, на улицу выскочил мальчуган лет 12-13. Для грубостей еще не дорос, а соображалка уже на уровне. То что надо.

- Эй, парень! - со сдержанной улыбкой обратился Кабанов, придерживая дверь.

пацан обернулся, посмотрел внимательно, видимо не нашел причины не ответить:

- Да.

- Ты в автомобилях по-любому разбираешься. Черный Фольксваген только что здесь стоял, хозяин из какой квартиры. - Дмитрий пошел в лоб, интуиция подсказывала, вилять с пацаном не надо.

- А вам зачем?

Паренек не делал вид, что спешит, более того в глазах заиграли искры любопытства. Дмитрий вытащил из кармана тысячную купюру:

- Не твоя штука, смотрю, ты вышел, на пороге валяется.

У пацана за секунду сменилось с десяток выражений на лице: от удивления, радости, сомнения до решительности и напускного равнодушия. он шагнул к Дмитрию.

- Хозяин в 74 живет.

Кабанов сощурился, поджал губы.

- Его дядя Вадим зовут. - пацан похлопал себя по карманам. - у меня вроде две тыщи было.

- Не, парень, - Кабанов подмигнул, - только одна выпала. держи.

Сообразительный паренек (скорее Калле-сыщик, чем Павлик Морозов) получил вознаграждение и побежал по своим делам. а дел, конечно, прибавилось - "тыща" одна, а соблазнов много.

Вроде цель достигнута, причем с небывалой легкостью, номер квартиры установлен. Дмитрий поднимался к лифту. установлен ли? пацан имя правильно назвал, но кто его знает, может, "дядя Вадим" с ним за руку здоровается, по вихрам гладит. взял Калле Морозов вознаграждение и соврал номер. и деньги получил и дядю не выдал. проверить надо обязательно. но уже есть с чем обратиться к старшей по подъезду, а без нее, как ни перебирал варианты Кабанов, не обойдешься. он не стал вызывать лифт, подошел к одной двери, позвонил - тихо, никто не откликнулся. к другой - тот же результат. четыре квартиры на площадке, Кабанов позвонил в последнюю:

- Кто там? - женский голос из-за двери.

- Здравствуйте, это из компании "Цифрал", - легенду Кабанов придумал с ходу, вспомнив название домофона, - подскажите, в какой квартире старшая по подъезду живет? мы хотим предложить модификацию домофона с видеокамерой. За единовременную доплату. будете не только слышать, но и видеть кто пришел. - пел Дмитрий. - на экране телевизора или отдельного монитора.

- В 68, а сколько доплачивать?

- Всего 500 рублей с квартиры. не знаете, она дома?

- Если не гуляет с внуком, должна быть дома.

- Как зовут подскажите.

- Ее-то? Роза Маратовна.

Поблагодарив, Дмитрий вызвал лифт. Прикинул - 6 этаж, квартира 74 на седьмом этаже - неплохо.

Роза Маратовна оказалась дома, образ соответствовал - бойкая мадам лет 60, в черных глазах запасы энергии на две пятилетки.

- здравствуйте! фирма "Централ", менеджер по продажам Антонов. - Дмитрий изобразил щелчок каблуками, губы растянул в самой благожелательной улыбке. - Вы Роза Маратовна - самый ответственный человек в подъезде!

В глазах ответственного человека вспыхнула искра недоверия, пламя грозило неприятностями в виде требования документов и звонка по меньшей мере в этот самый "Централ".

- Наша фирма работает с 2001 года, домофон «Централ» очень надежная система, но ее прошивка, - тушил пожар в зародыше Дмитрий, вспоминая все, что осталось в уме с тех пор, когда искал в интернете коды для отключения магнитных замков, - несколько устарела. за очень небольшую единовременную плату мы предлагаем модернизированную версию - домофон с видеокамерой 0,1 люкс и беспроводной связью. для старшего по подъезду монитор и настройка бесплатно.

Пламя не успело разгореться,

- Так от меня что требуется, молодой человек?

- Я собственно почему сразу к вам обращаюсь, Роза Маратовна, - Дмитрий умудрялся улыбаться при серьезном выражении лица, - вы человек знающий, а мне сначала надо промониторить, так сказать, общественное мнение, а то пойду по квартирам, а гражданам совсем не интересно мое предложение. я сейчас в подъезд входил, мужчине такому невысокому, предложение озвучил, так он в такой резкой форме отказался, будто я у него взаймы попросил: рявкнул, сел в черный Фольксваген, ни адью, ни до свиданья. Вы, если знаете, скажите, он из какой квартиры, чтобы мне туда не соваться.

- Это вы с Вадимом скорее всего встретились, он из 74 квартиры. Но он всегда вежливый, хотя и лишнего слова от него не вытянешь. Он здесь квартиру снимает, может, поэтому не заинтересовался.

- А остальные, как вы думаете, заинтересованы в видеокамере. Она очень нужна, Роза Маратовна! Вы дежурную часть смотрите, помните, сколько раз она помогала в задержании всяких преступников?

- Так пускай полиция и платит за их установку!

- Очень разумное замечание! вам бы в депутаты хотя бы местного уровня!

- Ой, да бросьте, - дама расплылась как блин на сковородке.

- Но, - с улыбкой, но твердо продолжил Дмитрий, - без помощи граждан полиция это как валуев без глаз и без ушей.

- Верно, верно, - закивала Роза Маратовна, возможно уже представляя себя в думских кулуарах вместе с именитым боксером.

Кабанов же напрягал мозги, как ретироваться, не вызвав подозрений - нужная информация получена, оставалось пара деталей.

- А давайте как сделаем, мадам, - Кабанов сделал вид будто на него упало яблоко, - вы с людьми поговорите, а я на следующей неделе, скажем, в среду в это же время загляну к вам.

- Ох, хитрец! - покачала головой мадам. - Ну ладно, договорились. Как старшей по подъезду придется взвалить на себя еще и проблему безопасности.

Прощаясь, Дмитрий вызвал лифт. Роза Маратовна проследила, как менеджер по домофонам шагнул в кабину, состроила улыбку на прощанье. Дмитрий улыбнулся в ответ, нажал кнопку первого этажа. Двери съехались, «менеджер» вытер пот со лба.

На первом этаже, подождав когда лифт захлопнется, Кабанов прислушался к звукам. Дом жил своей жизнью, никто не бродил по лестницам, не подглядывал из щелей. Выдохнув остатки паранойи, Дмитрий ступил на лестницу. Подошвы кроссовок без шума давили на бетон, мышцы ног радовались разминке, раздувались под джинсами. На седьмой этаж Кабанов взлетел почти не запыхавшись — что значит курить бросил! Дверь в квартиру 74 самая обыкновенная — железная с глазком. Кабанов оценил замок — ничего сверхсложного: верхний накладной Эльбор, нижний врезной Гардиан 50. Посмотрел стыки двери с проемом — ни волосков, ни пластилина. Объект паранойей не страдал, метки не ставил. Кабанов попытался не развивать мысль, но снова ступил на лестницу и продолжил упражнения на ноги. На площадке 12 этажа вдохнул-выдохнул, огляделся. Межэтажное окно мутное, во внутренней фрамуге пара стекол отсутствует. К верхней части перил приторочена банка с окурками, на лестнице пепел. Двери как двери, в одной подобие видеоглазка, но даже если так вряд ли запись ведется постоянно. В целом неплохо — пусто, тихо, никто не гавкает. Дмитрий потрогал замок на решетке у щахты лифта. Замок без ржавчины и простой, несколько движений закаленной проволокой — путь в лифтовую, оттуда на крышу свободен. «Спокойней, - подумал Дмитрий, - не надо торопить события».

- Штампы и стереотипы.

Махно как на пружинах двигался по подвалу. Низкие потолки не мешали ни ему, ни Олегу. Зато подвал был очищен от мусора, добавлено освещение и модернизирована вентиляция. Спортивных снарядов не было, они и не требуются в процессе тренировок. Требуется сила удара, помноженная на скорость, реакция, способность подчинить страх холодной ярости.

- Их создают и поддерживают для управления массой. Они просты и незатейливы, воспринимаются легко - тебе уже все прожевали, только глотай. – Махно отклонился от удара, предплечьем сбил руку Олега и тем же предплечьем ударил парня в лицо. Ровным голосом продолжал:

- Очки - значит, начитанный, значит, умный. Большой и толстый - сильный и здоровый. Гомик - слабак и трус. Борода, кавказец – ваххабит и террорист. Первичную информацию мы воспринимаем в основном глазами. – Махно усмехнулся, парируя удар. - Критическое мышление сейчас не в почете - надо напрягаться, а это вредно для здоровья, спать мешает.

Он пошел в атаку, заставляя Олега отступать к стене. Олег пригнулся и борцовским приемом перебросил учителя через себя.

- Неплохо. – похвалил Махно, поднимаясь. Учебный бой без правил продолжался.

- Важнейшим искусством для нас является кино. Помнишь? Дедушка Ленин был гением. Злым или добрым, как сказал бы другой гений - все относительно. Заметь, снова штамп. Но сейчас верный. А ведь тогда звуковых фильмов не было. – Махно наметил удар правой, но сделал хук левой. Кулак ушел в пустоту – Олег заметно прогрессировал.

- Кино, зрительные образы - самый мощный способ зомбирования. Думаешь, почему в Германии сначала всем радиоприемники раздали, а затем первыми в мире телевидение сделали массовым? И это в конце тридцатых! А сейчас — телевизоры только в утюги не вставляют, интернет, мобильная связь. Одним словом медиаконтент! Правильно сказал?

Олег кивнул.

- Экраны забирают души простейших. «Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней!» - кто сказал, знаешь?.

- Геббельс.

- Молодец. Человек — животное, проклятое сознанием. Сознание — это вселенная. Цель каждой вселенной взорвать себя, чтобы возродиться. Сознание развивалось миллионами лет, миллиарды вселенных взрывались за это время. Но в индивидуальном порядке. Сегодня вселенные как штамповки, одинаковые до последней звезды. Человек любит прежде всего и только себя. Человек требует признания. Жрать, что дают, катиться вниз проще. С экранов тебе показывают то, что ты хочешь видеть - такого же как ты. Подмена понятий. Герои – щекастые, с пивными животами, с двойными подбородками, или скуластые дохляки в обтягивающих джинсах с мотней до колен. Героини - силиконовые красотки и непременно стервы. Вот так миллионами лет развивалось сознание, чтобы в итоге бездарно себя погубить.

Схватка продолжалась, пот заливал глаза, Махно пропускал удары, не чувствуя боли, продолжал:

- Страх-уважение-подобострастие. Только так! Уважаешь за что? За то, что не можешь сделать сам. Но уважать дохляка, хоть он и лучше в чем-то, для русского - это как через себя переступить. Не бывать этому. Мы уважать будем того, кто лучше и того, кто может задницу надрать. А отсюда прямая дорога к подобострастию, к культу личности. Уж если Я кого буду уважать, то это непременно должен быть богочеловек, хотя в Бога никто не верит. Все поголовно больны стокгольмским синдромом. – Махно поймал летевший в лицо кулак, сжал, глядя Олегу в глаза, процитировал: «Если русским предоставить выбрать себе предводителя, они выбирают самого лживого, подлого, жестокого, вместе с ним убивают, грабят, насилуют, впоследствии сваливают на него свою вину. Спустя время церковь провозглашает его святым». Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин.

Резким движением Махно согнул руку парня в локте, зашел ему за спину. Шея Олега попала в капкан, ухо ощутило горячее дыхание:

- Чем скошенней подбородок, тем сильнее его поднимают. Комплексы маленького человека независимо от роста. Комплекс раба в стране, объявленной империей. Понты дороже денег Царь-пушка не стреляет, зато самая большая. Оттуда же — на миру и смерть красна. А попробуй так, когда уверен, что не узнает никто о геройстве. Такое возможно от такой величины собственного достоинства, а хотя бы и самолюбия, что лучше перестать быть, чем быть, сознавая позор. Но это уже, как говориться, из другой оперы.

Тренировка по рукопашному бою закончилась, учеба продолжалась. Разматывая бинты с ладоней, Махно говорил:

- Цель оправдывает средства. Опять штамп, пригодный для изображения злодеев. Насколько цель оправдывает унижение собственного достоинства. Иначе: насколько достижение цели возвысит тебя, чтобы были оправданы унизительные методы ее достижения. Человек любит только себя. Все действия на собственное благо. Послушай разговор любого — в каждой фразе, в каждом предложении — самолюбование. Человек рождается и умирает в одиночку, любит только себя и поэтому он никому не нужен.

Махно посмотрел на ученика и улыбнулся:

- И кому нужен такой человек? Человек – это вселенная, его гены – звезды. Надо так прожить, чтобы звезды никогда не гасли. Давай, теперь твоя очередь быть учителем.

Вид у Олега был явно недоумевающий. Открывая бутылку «Нарзана», молодой человек спросил:

- А как же родители, отдающие жизнь за своих детей? Без всякого самолюбования.

- Я, вроде, только что ответил на этот вопрос, но ты меня не услышал. Скажу по-другому: родитель видит в детях свое продолжение. Поэтому отдаст настоящую жизнь за жизнь будущую. Так понятно.

- Значит, человек все-таки кому-то нужен, значит, для вселенной важны звезды.

Махно посмотрел на парня. Да, Олег, это и есть смысл жизни белкового тела под названием человек. Но тело, к счастью или к несчастью, обремененное сознанием, а значит, смысл обрастает проблемами, как корабль ракушками, и решать проблемы лучше по-сталински.

- Значит, так и есть, Олег. – улыбнулся Махно. – Что по ДНК нашел?

Олег еще глотнул минералки и начал:

- Про ДНК в интернете полно информации. Как я понял, спецлужбы давно используют ДНК-анализы в своих целях. Пятна крови, слюна на окурках, найденных на месте преступления, волосы становятся железным доказательством. Скорее всего, у заключенных давно собирают образцы в базу. И проведение анализа, оказывается, не так дорого сейчас. А по ДНК, оказывается, не только преступников находят, еще про предков узнают, про болезни…

Вадим слушал известные факты. Известные не только из того же источника – всезнающего теоретически интернета, а еще из уст сокамерников, спалившихся в результате экспертиз на ДНК.

Они переодевались, когда Махно завел разговор:

- Вот еще что, Олег. Никогда не спорь! Спор — отрыжка тщеславия. Ты никого не переубедишь, потому что помнишь — человек любит только себя. Даже если ты убедишь оппонента, приобретешь врага. Любой спор можно выиграть независимо от объективной правоты.

- Каким образом?

Махно ударил в лицо. Не сильно, но чувствительно, Олег сплюнул кровью на доски, сваленные в углу.

- Не ждал? Плохо. Жизнь даже не ринг, даже не бои без правил. Жизнь — это диверсия против тебя. Чтобы не говорили физическое воздействие — вот главный аргумент в любом споре. Любой спор только тогда чего-нибудь стоит...

- Когда умеет защищаться. - продолжил Олег слегка измененную фразу классика.

Махно кивнул.

- Ладно, иди, на выход Олег, я догоню.

Когда Олег, сложив тренировочный костюм в сумку, вышел, Махно достал пузырек с «Но-шпой». Таблетки ссыпал в карман, промыл «Нарзаном» пузырек, помахал, избавляясь от лишней влаги. Аккуратно краем пузырька снял кровавый плевок с доски, закрыл образец крышкой.

Они ужинали в комнате Игоря. Пока ели молчали, завершив скромную трапезу, Махно начал разговор:

- В жизни должна быть цель. Любая — плохая, хорошая, только тогда жизнь имеет смысл. А что у тебя за жизнь! Молишься, поклоны бьешь, овощи выращиваешь. День за днем. Сам в растение превратился. Для чего так жить?

- Твоя цель месть. – не то спросил, не то утвердил Игорь, убирая тарелки со стола.

- А чем не цель? – слегка прищурился Вадим. – Принцип талиона – квинтэссенция справедливости. Опять же, золотое правило этики: не поступай с другим так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой. А поступил, сам виноват.

- Нет, Вадим, золотое правило гласит: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Совсем не обязательно отвечать на зло.

- Да, добрый мой друг, пусть зло остается, увеличивается, умножается.

Игорь отнес тарелки в раковину, вернулся за стол.

- Хорошо, допустим, ты отомстил, твой враг исчез. Неужели твоя жизнь изменится настолько, что навсегда станешь счастливым? Несколько дней, и снова то же окружение, те же проблемы. Это в лучшем случае, а если поймают, снова тюрьма.

- Вот представь, у тебя в животе осколок, ты мучаешься, знаешь – нужна полостная операция, не самая сложная. Чик – и готово, и ты снова радуешься жизни, ты выздоровел.

Он действительно болен, подумал Игорь, и не в животе дело.

- Раньше твоей целью было справедливое счастливое общество.

- Я понял простую вещь. – у Махно на лбу обозначились вены, на скулах заиграли желваки. - Счастье и справедливость не уживаются. Общество не доросло до всеобщего уважения. А отдельный человек счастлив в меру своей чмошности. «Все что бог не делает, к лучшему». Вот так уговаривают себя слабаки. Вместо борьбы признание слабости.

Махно неожиданно замолчал, затем продолжил:

- И ведь какая вещь - даже самый последний петух на зоне и тот счастлив получается. Защитный механизм срабатывает. Если совсем невмоготу, взял повесился и свободен! Ан нет, терпит, надеется, анус расслабляет, ночью минуты урывает, когда никто его не чморит, и чувствует себя почти счастливым. Получается парадоксальная вещь: пока живешь - счастлив! Даже страдая - счастлив. А помрешь, ничего не надо, хотя, вроде, по-вашему там для страдальцев теплое место приготовлено. Только не стремятся туда слабаки - страшно, вдруг там ничего нет!

- Самоубийство – грех.

- Что за религия у вас рабская — даже над собственной жизнью не властны. Для порабощения она и придумана, чтобы раб не мог уйти от хозяина. Вы и называете себя «рабы божьи».

Игорь вздохнул:

- Ты стал совсем недобрым.

Махно сверкнул глазами.

- Что такое доброта? Без сюсюканий отбрось всю шелуху! Сбрось очки серобуромалиновые! Настоящая доброта - это, прежде всего, уважение к человеку! Любому! Другу, врагу! Уважение - гораздо более сложный комплекс нежели то, что зовется бабушкиным словом «доброта». Уважать – значит признавать право на собственную жизнь. И признавать право бороться за нее. А добрыми могут быть и идиоты и трусы. Добрым быть просто – для этого ничего не надо делать, только подставляй щеку, не противодействуй злу. Если не сумасшедший, то только трус на словах будет славить такую теорию. Трусость порождает лицемерие и ненависть. Следи за логикой: ваша религия добра порождает ненависть.

Игорю стало смешно над такой неуклюжей казуистикой. Такую логику можно в момент состряпать:

- Христианство учит любить, сострадать. Любовь заложена в человеке для продолжения рода. Без сострадания человек перестанет быть человеком, человечество просто вымрет в жестоких схватках. Следи за логикой: религия добра направлена на развитие человечества.

- На развитие попов она направлена. – сказал Махно. – Я смотрю, церквей в городе начали строить, как будто в них когда столпотворение было. Не лучше ли на эти деньги новые больницы построить, например, а в старые оборудование современное закупить?

- Не будет церквей, мечети вырастут. Вера православная для сплочения нужна.

- То-то одни старушки сплачиваются в церквях ваших. Это в мечетях мужики бородатые сплачиваются, как их праздник, проехать невозможно – сидят на дорогах целым войском, молятся.

- Все еще устроится, - тихо сказал Игорь. – Русская земля сама решит, какие молитвы Господу важнее.

- Пока она решать будет… - отмахнулся Махно, не договорил, сменил тему: - Ты когда, Гарий, в себя придешь? Уже не знаю, как достучаться до мозга твоего! Хватит винить себя! Отмотал ты свой срок уже. Жить надо!

- Я живу. Таков мой выбор. – ответил Игорь и тоже поспешил сменить тему: - А что за парень с тобой? Я его сегодня за тебя принял со спины. Окликаю, он обернулся, лицо знакомым показалось. И тут ты со склада выходишь. Вы там продукты разгружали?

- Парень – это моя работа, Гарий. Лицо, говоришь, знакомым показалось.

Махно ухмыльнулся.

- Это тебе показалось.

- Привет, ты чего такой?

- Какой? - буркнул Караваев, пожимая руку.

- Смурной. Так раньше говорили.

Они встретились у Караваевского подъезда, накрапывал дождик, вечер, вот тот точно был смурной.

- Пошли в мою машину сядем.

Устроившись в Альмере, Юрий приспустил стекло, закурил.

- Вчера износ заявляли. Выехал с ГБР. Девчонка 18 лет домой шла, за ней в подъезд ублюдок зашел. В лифте нож к животу, вывел на площадку верхнего этажа. Там за горло схватил: "снимай джинсы или соси". Девка стала снимать джинсы, он ей туда пальцами лезет. Внизу зашумел кто-то. Этот упырь снова нож достает: "телефон, деньги давай!" та из сумки айфон, деньги с кредиткой, на радостях еще и пин-код настоящий рассказывает. Жулик съебывает, девчонка из дома "02" - "меня изнасиловали". Дежурный пишет конечно "вызывает такая-то". Комитетских, ясное дело, даже тревожить не стали. Я девчонке по чесноку все объяснил: проникновения не было, следов спермы нет, одежда не порвана, будет настаивать, только нервы себе истреплет,  в комитет два раза в день будет бегать, а дело по попытке не возбудят. Мне уже все начальники названивают: "что там? не изнасиловали? ну и слава богу! с разбоя на грабеж уговори!" как же им лучше износ, чем разбой. Разбой за нашим следствием пойдет. А мне как в глаза девчонке смотреть? "давайте, девушка, про нож вспоминать не будем - нас большие начальники заругают, лишнее ОПД придется заводить. Напишем, испугалась, телефон с деньгами сама отдала". Следователя подвозят. Фомину. помнишь такую? в последнее время мнит о себе ты не представляешь. губы толстые, глаза выпученные, кобура на ляжке - комиссарша! руками водит - руководитель следственной группы - поквартирный, свидетели, ломбарды, судимых отработай. Вынь и положь до 22-х, а то она не успеет за ночь дело подготовить. Выясняется, у потерпевшей - главное, следователь, кошелка недавняя, никогда жулика не коловшая, ее не стесняется терпилой называть, - так вот у девчонки документов на телефон нет. Начинает квакать: "не возбужу, материалом останется!" Я уже на взводе, потерпевшая в слезах: чуть не изнасиловали, мало того уговаривают показания изменить, еще и дело не возбуждают. А Маша наша еще подливает: "на карту банковские документы нужны!" типа, на чье имя карточка выпущена. Я девчонку в сторонку отвожу, шепчу: говори все как было. Фомина сдается, пишет постановление о возбуждении, допрашивает на месте, потом, разумеется, Пантелею стучит. Тот меня рапортом по твоему Нестерову загружает.

- Нестеров по делу проходит? По этому?

- Подожди, дойдем еще. Ночью мне дежурный опер из города названивает - Дима Фанаев. Помнишь это чмо рябое? Из следователей убежал, теперь ОПД проверяет, заключения начальству пишет: "Работа ведется с грубыми нарушениями..." Сам, падла, с кресла жопу не поднимает. Звонит в 2 часа ночи: "что сделано по разбою? сколько судимых отработано, сколько ломбардов проверено, где фоторобот, номер карточки известен... как не нашел? что я Ахмедханову докладывать буду? через два часа перезвоню, чтобы недостатки исправил!"

Утром Зайсун собирает, как обычно, дежурную смену. Фомина губами шлепает: я все сделала, поручения напечатала, все подшила, но рапортов мало - судимых всего пять отработано, справки по ломбардам без ксерокопий приемных журналов и так далее, сам знаешь. Пантелей по правую руку подпердывает – типа, дежурный опер во всех грехах виноват: и разбой возбудил и отписаться не смог. Зайсун: как судимых отрабатывал, сколько в отдел доставил? в подъезде ни у кого видеорегистраторы не стоят? наличие камер по маршруту отхода проверял? Мои рапорта в клочья, уголовное дело швырнул - время до 12 дня, чтобы все переделал! Фомина на гавно исходит, на губах пена, меня материт. Я до обеда по ломбардам ксерокопии снимаю, парней попросил рапорта по судимым напечатать. Так до двух с выпученными бяшками и скакал. Бумаги принес, Фомина уже час как в прокуратуру укатила. Я плюнул, телефон отключил, домой спать. И представляешь, не могу уснуть! Вот скажи, для чего я работаю? Для того, чтобы уголовные дела бумагой набивать, а сверху каждый умник еще дрючит проверками! Я живого жулика забыл когда видел.

- Ничего не изменилось.

- А чего изменится? на дворе второй десяток третьего тысячелетия: компьютеры, спутники-шпионы, нанотехнологии, по выключенному сотовому можно разговоры прослушивать, не то что передвижения отследить, а сама система как была лицемерной, так и осталась. Начальники снизу вверх рапортуют какие они молодцы, как за дело болеют, аж портупея не сходится. Вроде за народ, а на самом деле за кресла держатся, не дай бог чего! а если и чего, то главное по бумагам, чтобы видно было - сделано больше чем даже можно. Бумажная система. Не написал бумагу, значит, не работал! зарплату подняли, начальникам волю дали награждать. Они себя и премируют из наградных фондов - по всем бумагам борьба с преступностью прет на 100 процентов. Я как-то прикинул: в отделе минимум 300 полицейских, это без следствия. Из них от силы 50 с народом общается, жуликов руками щупает. 30 участковых и 20 оперов. Остальные - секретари, учетчицы, тыловики, ответственные за спецтехнику, ответственные за протоколы, еще куча ответственных, дознаватели. И везде начальник, замы-хуямы - все  по отделу бумаги из одного кабинета в другой переносят с таким видом, как будто без них Земля остановится. Фу! выговорился, вроде полегчало.

- Помнишь, я говорил: опер тот же преступник, только со знаком плюс. Только потенциальный убийца может ловить убийц. Не то чтобы раньше трава зеленее, но еще десять лет назад опера соответствовали: ноги, кулаки, голова, дружба и стакан водки для снятия стресса - те же грабители и разбойники. А сейчас опера, извини, на расхитителей и наркоманов больше смахивают. Домой обедать на иномарках ездят, стрессы в Таиландах снимают и начальству жопы вылизывают.

- Нечего извиняться, так и есть.

- По моему вопросу чего? Пантелей каким боком?

- Да! - Караваев достал из кармана листок, разгладил на колене. - Я и сам в тархуне был - ты просишь человека пробить, а он в фсбэшном списке. Давай колись, у тебя что на него?

- Ничего пока. Семейные дела - клиентка сожителем интересуется.

- В частные детективы перешел?

- Типа того. Так что там, чем его фэйсы заинтересовали.

- Значит так. Неделю назад на городской свалке КАМАЗ взорвали. Водителя оглушили, мешок на голову, в полукилометре связанного под елочкой положили. Кто, сколько, приметы - ничего не запомнил. Только в карман записку положили "не дадим загрязнять город радиоактивными отходами! это предупреждение!" и знак хиппи вместо подписи — типа, мир, дружба, фестиваль. при чем здесь радиация, не понятно, отходы самые обыкновенные. но КАМАЗ так взорвали, кабина метров на сто отлетела, в километре осадки в виде говна. Вот такие "зеленые"! - Караваев хохотнул. - Точнее, коричневые хиппи-терроисты.

- А Нестеров причем.

- Откуда я знаю? Фэйсы список прислали. Отработать лиц, ранее состоявших либо имевших отношение к неформальным группам. Без всяких уточнений. Главное, проверить жив-нет, образ жизни, все такое и где был на момент взрыва. В этом списке и есть твой "махновец".

- Как ты его назвал?

- Вот, держи, с его резюме выписал. "Немой", "Махновец", судимости, адрес, номер машины. Из связей только "Вальтер". слышал про такого?

- Известная личность. - Дмитрий посмотрел караваевские каракули. - Вальтер по этому адресу точно не живет. Весь поселок давно снесли.

Про то, что и адрес Нестерова устарел, Дмитрий не упомянул - все-таки козырь в рукаве.

- Это понятно. Данные по прописке. Я про него и не указывал, рапорт левый написал, типа проверил, все нормально, с криминалом связей не имеет. Сам знаешь, было бы чего серьезное, они бы сами проверили.

- Они чего из другой системы? Так же свалили рутину.

- Хрен знает, у них работы поменьше и почище, зарплата побольше, почему бы и не поработать. Я тебя попрошу, если выяснишь чего эдакое подозрительное, не забудь пиригласить.

- Само собой.

- И чего так всполошились? Даже если и банда зеленых какая, взорвали мусоровоз, никто же не пострадал. Хотя, - Караваев сдвинул брови, - знаешь, что думаю про твоего Нестерова? По-любому с кем-то дела делает. Смотри, сидит человек 20 лет, ни с кем с воли не общается, выходит и сразу не самую старую иномарку покупает. С какой-такой пенсии или накоплений? статьи у него не барыжные, заначки не могло быть. И по роже смотри, - он ткнул в - это же маньяк. Такие в учебниках истории изображались - народовольцы или кто там в царя бомбы кидал.

Махно приехал к Вальтеру в девятом часу вечера. Фольксваген, как обычно, оставил на соседней улице, к дому шел прогулочным шагом, наблюдая за обстановкой. Ничего не обычного, хотя чего он ожидал, всякий раз наведываясь к старому корешу: оперов в кустах, небо в крестах? Кусты в пыли, в небе заря догорает, дорога в ямах, потресканный тротуар с выщербленным бордюром. Никому ничего не надо. И операм делать больше ничего что ли, как следить за пенсионером Терновским. Хотя могли бы поинтересоваться, как умудряется Валерий Анатольевич, получая пенсию в 6 тысяч рублей, проживать в двухэтажном домике в престижном райончике. Не те времена. Махно нажал кнопку на антивандальной панели. Видеокамера над воротами шевельнулась, луч солнца мазнул медью по линзе. Махно повернулся, посмотрел в объектив, представляя кто сейчас за монитором — Гера или сам Вальтер. Кто бы ни был, замок щелкнул, дверь открылась.

За воротами чудеса дизайного ландшафта. Блестит гранит дорожки, изумрудные ряды испанской плитки в окаем синего водоема, фонтан посередке. Осталось карпов запустить. Махно представил Вальтера в соломенной шляпе, с удочкой, а во рту косячок. Рыба клюет, а старик медленно так вытягивает. Ага, потом на уши рыбе присядет, пару баек споет и отпустит. Нет, решил Махно, не стоит про карпятник заикаться — рыбу жалко.

Гранитная дорожка привела к мраморным ступеням. Еще издали Махно заметил оружие. В углу между крыльцом и стеной отливала серебром сабля.

- Фу ты, - сплюнул Махно, - совсем плохой стал. Хорошо тачанки не мерещатся.

Он взял мачете, прикинул баланс. Шашка не шашка, а секир башка без проблем. Так с мачете и зашел в дом.

Вальтера нашел на втором этаже в дальней комнате. Тот стоял в центре со скрещенными на груди руками. Коротко взглянув на полоску стали, снова обратил взор на стену. Махно последовал взгляду. «Допыхался», но сказал другое:

- Там вроде ромашку баба в ствол вставляла?

- Нет, так вернее будет.

На стене висела картина, переделанная из легендарной фотографии. Девушка-хиппи вставляет в дуло винтовки листок конопли.

- Я специально заказал, чтобы так было. - Вальтер по-птичьи склонил голову, любуясь творением.

- Знаешь, я только сейчас понял значение своей версии, так сказать. Этот как его...

- Символизм.

- Ага! - Вальтер посмотрел на дружка. Светло-синие, почти белые глаза плескались в мутной красноватой оболочке.

«Как с таким дело иметь, подумал Махно, шухер начнется, а он цветочками от ментов станет отбиваться».

- Попробуй повоюй, когда накуренный. Бежишь с автоматом наперевес, и вдруг мышцы от смеха сводит! Или мысли в башке друг на друга прыгают и каждую, понимаешь, развить надо. Или это, - Вальтер так увлекся, что, казалось уже не замечал гостя, - видишь, как на тебя пуля летит, вращается. За мгновенье до смерти представляешь, как она в лобешник стукает — взрыв, разноцветье, все что знаешь о смерти в долю секунды вспоминаешь. И тут бац — реально в мозг залетела — темнота, ни боли, ни страха. Интересно, что там?

Вальтер замолчал с глубокомысленным видом.

Махно покачал головой. Осталось Боба Марли вместо иконы повесить и всем добра желать.

- Вот и я про то, Анатолич! Как ты на дело пойдешь? Ты же в пацифиста превращаешься! - Махно направил мачете на дружка. - Толерантностью заболел?

- Толерантность - это трусость, возведенная в ранг добродетели. Пацифист и трус не одно и то же.

«Занимательно сказал, подумал Махно, неужели сам придумал или вычитал где? Пристрастился к книгам, смотри!»

- Кстати, чего у тебя во дворе холодное оружие валяется? У вас здесь Мексика уже?

- Не Мексика, но уже не та Россия. Горы ближе стали. - туманно пояснил Вальтер. - А таких мотыг американских сейчас в каждом хозмаге.

У Вальтера в руках откуда ни возьмись оказался косячок и спички. Вор прикурил, затянулся пахучим дымом. Махно с интересом считал секунды, глядя на раздутую грудь. 65, силен курилка! Вальтер медленно выдохнул, глотнул воздуха и сказал:

- Я махновец, у тебя спросить хотел, вот война, не дай бог, начнется, воевать за Россию пойдешь?

Вадим, не мигая, смотрел на старого травокура. С подковыркой вопрос задал, какого ответа ждет? Я же русский, за родину-мать! Умрем, но не сдадимся! А родина оказалась другой, другие теперь в ней люди. Поля, реки, леса, небо остались те же, а народ изменился. Народ перестал быть народом, стали сословия, и даже внутри них каждый стремится утвердиться за счет другого. И опять же кому нужна Россия? Кто нападет? Тупые американцы? Зачем им наша страна, с таким умным населением? С прогнившими трубами, буровыми за Полярным кругом, неуправляемым народом да еще за океаном? Нет, американцами пугают, чтобы от своих бед отвлечь. А реально территория наша нужна только Китаю. Самое большое количество танков, самая большая армия. Для чего? С Индией воевать? Там своего миллиарда хватает. Китаю нужен Дальний Восток до самого Урала. Война, конечно, не так как в кино показывают: 4-00, неожиданный налет, вся бронетехника сожжена, два миллиона красноармейцев взяты в плен. Не так все это будет. Война станет очевидной самое меньшее недели за две до начала. Переброска войск, техники, горючего и так далее. И гражданам станет ой как понятно, когда засуетятся товарищи из родного военкомата — уточнения, перепись, обязательства о явке. Но до ополчения не дойдет, все решится раньше. Это вермахт шапками и трупами закидали, а миллиард китайцев не запугаешь ни казаками, ни дикими дивизиями, ни надувными танками. И на ядрёные ракеты уповать не надо. Радиус поражения у бомб не особо великий, чтобы неприятеля в раз уничтожить. Не успеют много мужиков призвать, физически не успеют, как танки Поднебесной Сибирь на гусеницы станут наматывать. И дизель у них не замерзнет! Пол-России оттяпают, тогда начнется суета в европейской части. Пожалуют из военкомата в сопровождении господ полицейских: - собирайся, Нестеров, родину защищать! Что им ответить? Конечно, господа военные, щекастые и здоровенные, пойдемте, очень хочу защищать чиновников, собственность депутатскую, банки частные от орды китайской. А может послать их подальше, уйти в леса, напомнить всем властям «идет война народная», используя опыт въетконговцев и белорусских партизан вместе взятых. И тогда государство перестанет существовать. Как государству наплевать на граждан, так и граждане будут спасать государство.

Для Вальтера время текло по-своему, на затянувшееся молчание приятеля не обратил внимания. Он еще раз затянулся, задержав дыхание, повращал красными глазами.

- Погоди, дай угадаю. - выдохнул травокур. - В партизаны пойдешь, верно? Вот и о том же думаю. А с другой стороны чего я должен умирать за кого-то, свалить в теплую страну и жить-поживать. Родина там, где к тебе тепло относятся. Что скажешь, махновец?

- Чего говорить? Россия сейчас другая страна, другие люди. Я из этой жизни, похоже, выбыл напрочь. Здесь даже свобода рабская.

- Это как?

- Каждый чувствует себя настолько свободным, что считает вправе нарушать чужую свободу. Но это свободолюбие одностороннее — только в отношении тех, кто кажется слабее.

- Да, Россия сейчас родина для чиновников и богатеев. - у Вальтера причудливо изогнулись брови. - Это поле уже изрядно засранное, но еще урожайное. Цель у них собрать урожай вершки с корешками и свалить за бугор, туда, где климат помягче, жизнь веселая. Они типа вахтовики. У всех или гражданство двойное или недвижимость там и счет в ихних банках. Им какой резон, случись война, воевать? А мне какой резон умирать за них? Так что сваливать надо!

- Сколько знаю тебя, Вальтер, ты вроде никогда не думал за бугор сваливать. чего вдруг?

- Годы, корешок, свое берут. Организм покоя требует, а там в этом плане поприятнее.

- Стабильности захотел?

- Стабильность штука такая, как Эйзенштейн говорил, относительная - для кого и на параше кемарить тоже стабильность.

- Эйнштейн, ты хотел сказать. - Вадим старался не улыбаться.

- Какая разница, один штейн, другой, оба не дураки. Не за стабильностью поеду. Климат, чтоб его. В молодые годы мороз по барабану, а сейчас сразу все болячки наружу. Короче, раньше были времена, а теперь мгновенья. В натуре, кажется не год, а полгода живешь - летом, а полгода выживаешь.

- Съездил бы на курорт зимой, переехал бы к Черному морю, наконец. На кого же родину бросаешь? - усмехнулся Махно.

- Ты никому не говори, мне здесь даже воровать стыдно. Раньше ни у кого последнее не отбирал. В союзе спекулянтов, цеховиков щипал, при Горбаче с Ельциным кооператоры жирные делились. А сейчас у каждого бизнесмена, мать его, охрана, в хате сигнализация, бабки безналом переводят из банка в банк. Работягу грабить совесть не позволяет.

- А граждан новой родины совесть позволит "щипать"?

- Нет, махновец, я туда не работать, жить уеду. Улавливаешь разницу? - Вальтер сфокусировал взгляд на кореша. - Ладно, давай к делу. Я тут над твоим планом думал. Не слишком ли мудреный?

- Здесь еще личное, Вальтер, сам понимаешь. - Махно рассматривал мачете.

- Да, эта, как ее, мотивация — великая сила.

Вальтер пожевал губы, как нехотя произнес:

- Вот еще что. Мои люди много не знают, но давай договоримся, если что, к похищению, бомбам и другой политике они отношения не имеют. Тебя возьмут, бери на себя. Тебе к тому времени уже все по барабану будет.

- Это само собой. У меня встречное пожелание: обо мне знаешь только ты и Гера.

Вальтер пожал плечами, кивнул. Махно прислонил мачете к стене, спросил:

- Что с оружием?

- Пару стволов найду. А вот с пулеметом никак. Дело не в деньгах. Слухи пойдут. Ни к чему.

- Что верно, то верно. – покивал Махно.

- Елена Валерьевна, добрый вечер. - Дмитрий, прижав телефон к уху, покосился на жену. Катя поджала губы, Гоша на ее руках закряхтел.

- Хочу сообщить, - Кабанов старался придерживаться делового тона, - что интересующий вас человек проживает по адресу... Да, хорошо, подожду.

По звукам Дмитрий понял, Логинова закрыла дверь, затем взяла что-то пишущее.

- Говорите.

- Квартира номер … того дома, который указан в отчете. Квартиру арендует, проживает один.

- Это точная информация?

- 99 процентов. Автомобиль зарегистрирован на его имя, с момента освобождения в правонарушениях не замечен. В настоящее время продолжаю проводить мероприятия, - Дмитрий услышал, как хмыкнула Катя, - по установлению мест совместного с Олегом пребывания. Ничего конкретного пока сообщить не могу.

- Хм, - теперь уже в трубке. - Хорошо, продолжайте. - Дмитрию почудился сарказм.

- И еще, Дмитрий, зовите меня просто Елена, без отчества. Я еще не старая.

- Я постараюсь.

Дмитрий посмотрел на жену. Вот она совсем другого мнения.

- Старательный какой! - прошипела Катя.

- А вот и старательный! - Дмитрий отложил телефон. - Пойдем, покажу кое-что.

Все семейство прошествовало на кухню. Глава сел за стол, правая рука за мышь, левая — на клавиатуру ноутбука.

- Время самопалов прошло. К автомобилю гражданина Махно я присобачил чудо шпионской техники — ЖПС-трекер, приобретенный за деньги клиента.

Двойной щелчок по иконке:

- Сейчас посмотрим пути следования Вадима Нестерова в компании Олега Логинова.

7

Сережа Чечеткин откинулся в кресле, забросил руки за голову. Перед ним на столе два монитора. На левом открытая таблица в экселе: батарейки ААА — осталось 30 штук. Экран правого монитора поделен на четыре картинки — по количеству камер наблюдения. Сережа нахмурился: рабочий день начался полчаса назад, а уже скокотища, всего один покупатель. Да и то как покупатель — пацан зашел, батарейки купил. А где суровый брат охотник? Хотя охотников сейчас мало заходит — не сезон, заходят по большей части богатенькие буратины. Прочитают на ценнике «Бинелли». «Настоящий итальянец?» пальцем в витрину. Типа разбираются. Нет, мать вашу, в цыганском подвале вместе с туфлями от Гучи склепан!

- Серега! Иди, помоги, чего я один корячусь!

Чечеткин переключил зрение в дальнюю часть зала. Там уже минут пятнадцать возил тряпкой по витринам продавец-консультант Вова Булкин. Консультант! Ни цены, ни характеристики оружия запомнить не может. Чем блочный арбалет от рекурсивного, не то, что объяснить — понять не может.

- Куда я отойду! Кто-то один всегда возле кнопки должен сидеть.

- У нас же карманные есть! - не унимался Вова.

- А за обстановкой кто будет наблюдать? - парировал Сережа, - Пушкин?

- Булками пошевеливай, Вова. - пробурчал Сережа и уже громче добавил: - Сашка звонил?

И тут Сашка позвонил. Из кармана раздалась мелодия …

- Долго жить будет, сукин сын.

Сережа достал телефон из чехла-кобуры.

- Привет, Санек, ты где?

- Я, короче, в аварию попал! - посыпалось из динамика. - какой-то урод подрезал, я тормознул, мне в жопу «калина» въехала!

- Желтая?

- Чего? Я говорю, в аварию попал! Не знаю когда буду — гайцов ждем, вы там без меня пока справляйтесь!

- Попробуем.

Сергей отключился, крикнул в зал:

- Санька в задницу стукнули, полдня вдвоем пахать придется!

- Сильно стукнули? Жить будет?

- Жить будет, но пидарасом.

Зал магазина «Охотничья страсть» огласился веселым ржанием менеджеров.

- Ого! - Сережа среагировал на движение в правом мониторе. Картинка в левом верхнем углу отобразила спускающуюся по лестнице девушку. Лицо было не разглядеть, но то что «Ого!» было видно и в таком неважнецком разрешении.

Дверь отворилась, цокая каблучками, вошла девушка.

Не «Ого!», а «Ого-го!» Волосы платиновые до талии, юбка едва прикрывает тугую попку, ножки длинные, крепкие, как у волейболистки, хотя сама росточком небольшая. Может чуть широкоплечая, но грудь! Ах, мячики 4 размера! А и хотя бы третьего, зато какие мячики! Сережа краем мозга догадывался, какое у него сейчас глупое выражение лица.

- Милый у вас подвальчик! - улыбнулась девушка.

Блеснули зубы, изумрудами сверкнули глаза за очками, по волосам пробежали искры. «Вот ей очечки, - подумал Чечеткин, - плюс тысяча пятьсот к сексуальности!»

- Добрый день, девушка! Вам подсказать чего?

Сережа вскочил с кресла, выпрямился и расправил плечи.

- Здравствуйте! - девушка распахнула глаза, как Брэда Питта увидела. - Меня зовут Виолетта, помогите подобрать подарок для парня.

- Для мужа?

- Нет, я не замужем! - Виолетта подняла правую руку. На указательном пальце крутилось колечко с брелоком от сигнализации, на среднем сверкало колечко из белого золота, а безымянное оставалось сироткой.

- А подарок боссу на день рождение. Мы с девчонками скинулись, а что купить так и не решили.

- Сейчас организуем, Виолетта! - Сережа подмигнул и крикнул в зал:

- Вова, бросай грязные дела, - улыбка Виолетте, - иди, посиди на моем месте, я клиентом займусь.

Вова неспеша подошел, разглядывая клиента. Миновав девушку, закатил глаза. Сережа притворно нахмурился: «мол, я профессионал, первым делом самолеты!»

- Пойдемте, Виолетта, подберем вашему боссу подарище!

Они прошли к витринам. Сережа выявил свое отражение рядом с Виолеттой, остался доволен — почти на голову выше, плечи прямые, живот втянут. Вполне девчонка может клюнуть, тем более сама напрашивается.

Виолетта во все глаза рассматривала ружья, винтовки, пистолеты.

- А это что — все настоящее? И так дешево!

- Зато не все могут купить — лицензия нужна, а ее не всякому дают. - авторитетно разъяснил Сережа.

- А подержать хотя бы можно? - протянула Виолетта, сделав губы бантиком. - Вот этот пистолетик.

Девушка тюкнула ярко-красным ногтем по стеклу.

- Вообще-то это не пистолетик, а револьвер.

Сережа полез в карман, в связке ключей застряла тревожная кнопка, пришлось потрясти связку в кармане — движение двусмысленное, но Виолетте было не до этого.

Витринное стекло открылось, «Гроза» перекочевала в руки красотки.

- Какой большой! - Виолетта погладила ствол.

- Я смотрю, вы разбираетесь, - Сережа двинул бровями, - в оружии.

- В размерах я точно разбираюсь! - в тон ответила девушка.

- Тогда вы пришли по адресу — у нас размеры приличные.

Виолетта хихикнула, отдала револьвер веселому продавцу-консультанту.

- А у вас здесь и шляпки продаются! Вот это, наверно, то, что нужно!

- Это головные уборы — пробковые шлемы, шляпы из кожи буйвола, крокодила, есть даже из змеиной кожи.

- А из человечей нет? - засмеялась Виолетта.

- Только под заказ! Для вас могу пожертвовать своей! - вошел в раж Сережа.

- Для меня лучше кожу оставить, - стрельнула глазками девушка. - А вот Владимиру Сергеевичу вот тот шлем бы подошел. Вы не могли бы его примерить?

- Один момент!

Чечеткин снял шлем с крючка, надел на голову:

- Как?

Виолетта поджала губы.

- Не знаю. У вас тип лица другой. У Владимира Сергеевича лицо пошире. А вы не могли бы, - Виолетта понизила голос, приблизившись почти в плотную, - пригласить вашего товарища. У него лицо подходящее.

Сережа ответил через несколько секунд — так заинтересовало кружевное белье в вырезе блузки.

- Конечно, сейчас сделаем. - он поднял глаза, встретил взгляд девушки. За стеклами очков лучились изумруды. «Так и манит, так и манит...»

- Вова! Смотрите-ка, тоже Владимир, только Владимирович. - хмыкнул Сережа.

- Вова, подойди пожалуйста, твоя помощь требуется.

Подошел Владимир Владимирович с формой лица Владимира Сергеевича:

- Ну?

- Одень шлем, брат, поработаешь моделью. - Сережа протянул пробковый аксессуар.

Вова нахмурился, но шлем напялил, дурашливо улыбнулся.

- Владимиру Сергеевичу пойдет. - решила Виолетта.

И тут случилось то, что даже во сне не должно случаться.

С треском распахнулась входная дверь (это с доводчиком и весом около полутонны), в магазин ввалился гоблин с пистолетом в руке. Пистолет Сережа сразу идентифицировал — ПМ, причем настоящий! В следующее мгновенье понял, почему пришла ассоциация с гоблином — на голове верзилы блестел стеклышками противогаз.

Гоблин стукнулся головой о притолоку и зарычал голосом Джигурды:

- Руки на затылок! Кто двинется, маслину в лоб!

Из-за его спины выскочили гоблины поменьше. У одного такой же ПМ, у другого в руках какая-то труба.

В ухо Чечеткину ввинтился тонкий звук. Он скосил глаза — визжала Виолетта.

- Заткнись, сука! - рыкнул маленький гоблин с пистолетом.

Визг моментально оборвался. Вооруженные гоблины встали у противоположных стен, держа на мушке менеджеров. И Виолеттой не прикроешься!

- Руки!

Сережа вскинул руки на затылок. Вот тебе и тревожные кнопки! Стационарные, мобильные, прямой сигнал в полицию! Кто же знал, что так случиться! Эх, на затылке кнопку надо было крепить! Пока в голове менеджера метались мысли об упущенных возможностях, к самому менеджеру подскочил мелкий гоблин с трубкой. Только это не трубка оказалась, а баллон. Блеснули стекла противогаза, пшикнул баллончик, Чечеткин вдохнул и отключился.

Сережа открыл глаза и чуть не задохнулся. Закашлялся, вдохнул, в глазах рассыпались фиолетовые звезды, носовые пазухи зачесались изнутри, мозговые извилины вздрогнули и запустили ход нейронов. Менеджер дернул головой, пытаясь избавиться от источника запаха, и обнаружил себя сидящим на полу у стены. Ему в нос тыкала ваткой девушка в белом халате. Сверкали стеклышки очков, но за ними была не Виолетта, а лицо, скривившееся в недовольной гримасе. «На себя посмотри, подумал Сережа, чучело!»

- Нюхай, нюхай! - требовало чучело.

Сережа отвел руку с пронашатыренным комком ваты, огляделся. По залу ходили полицейские, люди в белых халатах и парни в обычной одежде, но с государственной уверенностью в движениях. Метрах в пяти на полу валялся пробковый шлем. А Виолетты нигде не было.

- Очнулся?

Сережа увидел джинсы, туфли (с виду очень дорогие), поднял глаза. Спрашивал мужчина с солидным чиновничьем пузом, широкими плечами, обтянутыми серой рубашкой в тонкую блестящую полоску. На властном, несколько заплывшем лице застыло требовательное выражение.

- Да, угрозы здоровью нет, можете допрашивать.

Чучело выпрямилось, в разрезе халата Сережа отметил вполне нечучельные ноги, но мыслям, устремившимся было в приятную сторону, стреножил ноги голос пузана:

- Я старший оперуполномоченный ОРЧ Гаршин. Можешь встать?

- Попробую.

Чечеткин подобрал ноги, опираясь на стенку, встал. Голова кружилась, но позволяла контролировать движения.

- А где Вова?

- Опрашивают Вову. - сказал Гаршин, глядя снизу вверх.

Он так и впился глазами в Сережу, как штопором вытаскивал мысли, хотя чего-то особенного вытаскивать не было. Чечеткин почувствовал себя виноватым, чуть сгорбился, стараясь сравняться в росте.

- Сейчас твой директор приедет, а пока прикинь, что похищено, и пошли присядем, разъяснишь мне, что произошло, как тебя баба развела.

Сережа, покачиваясь, прошел по залу. Удивительно, но особого беспорядка не обнаружил. Открыты только две витрины: одна с нарезным оружием, другая с боеприпасами.

- Трех карабинов «Сайга», винтовки «Вепрь» нет и патронов к ним. На витрине пачек восемь-десять лежало. Надо уточнить.

- Уточнишь. Калибр какой?

- Все семь-шестьдесят две под промежуточный патрон.

- Видеонаблюдение в зале есть?

Сережа кивнул.

- Включай! - приказал старший оперуполномоченный.

- Вот она заходит, - комментировал Сережа, - говорит, подарок боссу выбрать хочет. Я зову Владимира... мы вообще втроем работаем, но сегодня третий в аварию попал.

- Это мы еще проверим, в какую он аварию попал. - пообещал Гаршин.

- Мы идем в зал...

- А пистолет ей зачем дал?

- Так пневматика, попросила посмотреть, я и дал.

- А это что? Почему второй продавец от стола пошел?

- Виолетта, девушка эта, попросила шлем примерить, а у Владимира лицо подходящее оказалось.

- То есть у тебя на шалаву в короткой юбке член встал, ты позвал напарника, он бросил пост... а это что?

Сережино плечо согнулось под тяжестью оперской лапы, Гаршин прильнул к монитору. На картинке с лестницы метнулись тени, в зал забежали люди в противогазах. Что было дальше, Сережа помнил до определенного момента: вот мелкий направил на него баллончик, еле заметное облачко, тело падает. Дальше Сережа видит, как падает Вова, один из налетчиков держит на мушке Виолетту, а второй мечется по залу, и картинки одна за другой гаснут на мониторе.

- Камеры отключил. - выдохнул Сережа.

- Быстро он их нашел, не кажется? - Гаршин снова превратил глаза в штопоры.

- Я вдохнула поглубже, а потом через платок дышала, пока ты камеры отключал. Как ты их так быстро нашел?

- В монитор посмотрел, сориентировался.

Они лежали на кровати. Вадим смотрел в потолок, Таня, приподнявшись на локте, смотрела на него. Махно позвонил в дверь ее квартиры спустя час после окончания операции. Они сами не ожидали, что через минуту окажутся в постели. Былое напряжение вызвало гормональный взрыв, в награду за пережитую опасность тела потребовали разрядки. Такой качественный оргазм Таня испытала только однажды — под правильной дозой кокаина с парнем, которого, казалось, любила. А здесь — вроде не красавец, небольшого роста, весь живот в шрамах, зато чувствуется сила в нем нечеловеческая прямо. Как терминатор в самом деле. С синими глазами. А у нее голубые.

- А если там скрытые еще видеокамеры установлены?

- Поэтому и договорились, что ты сбежишь, пока мы витрины потрошим. Типа не углядели.

- Не думала, что вы так быстро залетите. Я только на сигналку нажала, Гера так дверь двинул, сама чуть не описалась. - хихикнула Таня. - Представляю, как мусара сейчас кипятком ссут — в таком замечательном тихом городе бандиты автоматы украли среди бела дня.

- А ты чего ментов так не любишь? - спросил Махно, все также глядя в потолок.

Татьяне показалось, в синих глазах сверкнул электрический разряд.

- Ты их что ли любишь.

- Не люблю. - Махно помолчал, спросил: - Не жалко будет волосы стричь? Очки и зеленые линзы — хорошо, но лучше перестраховаться.

- Не жалко.

Таня откинулась на подушку, теперь она тоже рассматривала побелку.

- Я скажу, ты подумаешь — у каждой проститутки своя история.

Потолок поплыл, в глазах защипало. Совсем чуть-чуть.

- У каждого человека своя история. Не хочешь, не рассказывай. Я не как с проституткой с тобой общаюсь.

- Конечно, - горько хмыкнула Таня, - как с принцессой.

- Как с человеком.

- Два года назад я не пай-девочкой была, конечно, но и не шалавой. Познакомилась в клубе с парнем, думала, во что-то серьезное выльется, бегала за ним. Он мне сначала кокаин дал попробовать. Ты пробовал? - Таня повернула голову. «Вот что такое «чеканный профиль!»

- Нет.

- Понимаю — осуждаешь! У тебя же стальная воля! Никаких слабостей! А мне тогда очень хорошо было. Понимаешь?

- Понимаю. Тебе не обязательно рассказывать.

- Кокаин дорогой. Парень предложил уколоться героином. Я испугалась. Тогда он предложил нюхнуть так же как кокс. Нюхнула раз, потом еще раз. А потом, - Таня откинулась на кровать, помолчала, глядя в потолок, - укололась. А с иглы слезть очень трудно. И денег надо много. Стала курьером, вскоре приняли. Местные полицаи, не наркоконтроль. Случайно у них получилось. Сказали, дело не возбудим, если нас обслуживать будешь. В натуральном смысле. Дали еще вмазаться, - потолок над Таней начал расплываться, - потом втроем всю ночь…

Махно молчал, не двигался, но девушка чувствовала, как он напряжен.

- Потом еще одна ночь. Потом мне один из них, Марат, предложил любовницей стать. -

Таня хмыкнула. – Героином расплачивался. А потом мне все равно стало.

- Безразличие к себе и отсутствие цели – есть смерть. – сказал Махно.

- Значит, - Таня прижалась к мужской груди, - с тобой я пока живая.

Катя поджала губы, граница света и тьмы неумолимо приближалась. Еще немного и солнце поднимется над крышей дома, тогда салон автомобиля быстро нагреется. Катя с ребенком расположилась на заднем сиденье «девятки» под сомнительным прикрытием тонированных стекол. Гоша почмокивал сытый и сухой, но такое благолепие продлиться недолго. Оставлять Гошу не с кем, а его папе срочно понадобилась помощь. Караваева своего не попросил почему то.

Два часа назад, а именно в 9-20 Дима пощелкал клавишами ноутбука и объяснил ситуацию:

- Я на Фольксваген объекта ЖПС-трекер поставил. Купленный на деньги клиента.

Что такое ЖПС-трекер, Катя знала по опыту предсвадебного приключения. То, что он приобретен на деньги навязчивой старушки, это, конечно, хорошо. Плохо то, что Дима ради нее затеял.

- Мне нужно осмотреть квартиру этого деятеля. Инструменты я подготовил, думаю, сложностей не возникнет. Сейчас он поехал на другой конец города, время располагает к проведению ОРМ. Вы с Гошей должны мне помочь. Говоря языком криминального элемента, постоять на шухере.

У Кати упало сердце.

- Зачем тебе это, Дима?

- Не нравится мне биография товарища Нестерова. Много темных пятен. Такой человек без дела сидеть не будет, а я все-таки опер, хоть и бывший.

Он посмотрел на жену, добавил:

- Риска никакого. Вы с Гошей понаблюдаете за вот эти кружочком, - показал пульсирующий значок на экране, - когда он начнет двигаться в сторону вот этого дома, позвонишь и все дела.

Катя чуть подумала, вздохнула:

- Тогда мы на шухере в натуре постоим. - засмеялась, увидев мжнины круглые глаза. - Из машины посмотрим за подъездом на всякий случай.

Дима хмыкнул, согласился, что случаи всякие бывают. Показал фотографии: «это объект — фас, профиль. Автомобиль объекта, теперь ты разбираешься в Фольксвагенах — это Поло седан». Они собрались и выехали к месту проведения ОРМ, хотя по законам государства — к месту совершения преступления.

У дома потратили много времени на парковку: надо, чтобы и подъездные пути были видны и сам подъезд и при этом не на солнце, чтобы Гоша не страдал.

И вот сейчас тень сокращается и к тому же приключился случай, который при известной доле предусмотрительности вряд ли можно назвать всяким. На сложенной спинке переднего сиденья только что горел экран ноутбука. Мигал «кружочек», оставаясь на месте, но только он сдвинулся с места, внизу экрана выскочило предупреждение: «низкий уровень заряда батареи, подключите источник питания». Что самое неприятное, ноутбук не подождал и минуты, экран превратился в черное зеркало. Катя увидела свое лицо — узенькое и растерянное, с поджатыми губами. Что делать?! Катя схватила телефон, номеров немного, на

- Дима! Кружочек куда-то поехал, ноутбук вырубился.

Доронин открыл глаза. За мгновенье до пробуждения сознание по звукам и запахам уже сложило привычную картину. Ирина сушит волосы и на плите отстаивается кофеварка. Сергей Сергеевич опустил ступни на ковер, посидел наклонив голову, упираясь ладонями о край кровати. Сделал пару глубоких вдохов, ток крови перешел на вторую передачу. Начало очередного трудового дня. Туалет, ванна, водные процедуры, бритье — как всегда ровно 15 минут. В 7-30 уже одетый в серые брюки и рубашку с коротким рукавом Сергей Сергеевич, застегивая браслет часов, заходил в кухню.

- Привет. Обезьянки доложили, почему поздно вернулись?

Доронин посмотрел в телевизор, поморщился — на экране, открывая рты, скакали силиконовые девицы.

- Не называй дочерей обезьянками. Им уже не нравится. - Ирина наливала мужу кофе — три четверти чашки, два куска сахара.

- Я только в кругу семьи.

- Мы, стало быть, все у тебя обезьяны?

Сергей Сергеевич машинально посмотрел в телевизор.

- Это для взрослых канал?

- Это музыкальный канал. - Ирина улыбнулась. - Для взрослых.

- На Дискавери похож.

Ирина посмотрела на дергающихся полуголых девиц.

- Понятно, и здесь обезьянки мерещатся.

- «Мерещатся». Они из телевизора скоро прыгать начнут. И наши им во всем подражают — каблуки, педикюр-маникюр, юбки два квадратных сантиметра, эти, - Сергей замялся, - груди наружу. Где они так долго были?

Ирина с улыбкой убирала со стола. Сергей Сергеевич доел бутерброд с сыром, сделал последний глоток кофе. В 7-50 встал из-за стола.

- Поехали.

Солнце в стекло, марево над капотом, впереди пальнул выхлопом автобус. Пробка двинулась. Доронин переключил циркуляцию кондиционера на внутренний режим.

- Они во сколько сейчас встают, не знаешь?

Ирина, не открывая глаз, ответила:

- Почему не знаю. Наташа в девять, Лена в десять. У одной каникулы, другая только в институт поступила. Пусть поспят, не ворчи. Послушай ретро-ФМ лучше.

- Чего там слушать! В это время реклама одна!

В 8-30 Доронин высадил жену у здания сбербанка:

- Будет много работы, я позвоню.

- Не беспокойся, я и сама домой могу доехать. А то ты меня совсем разбаловал.

11-00. Рабочий день в самом разгаре. Доронин как раз снял клапанную крышку с двигателя Мицубиси Ланцера.

- Сергей Сергеевич, там вас мужик какой-то спрашивает. – кивнул в сторону выхода парняга с участка по ремонту ходовой.

- Что за мужик?

- Не знаю. Серьезный вроде.

- Сейчас иду.

Что еще за серьезный мужик, подумал Доронин, вытирая руки полотенцем, клиент недовольный? Так это к менеджеру.

- Вадим! Сколько зим! Ты куда пропал? Мы тебе обзвонились, ты телефон потерял?

- Привет, друг. Всего одна зима. Немного занят был, телефон потерял. Есть время? Надо поговорить.

Доронин посмотрел в глаза друга. В синих глазах Махно мелькнули отблески давно забытой жизни.

Мужчины сели в Фольксваген.

- Этикет требует сначала спросить, как поживаешь. Как жизнь, Сергей?

- Я так понимаю, ты по делу.

- Да, но сначала давай поговорим.

- Чем живу, хочешь знать? Можно ли довериться?

- Угадал. Сразу предупреждаю: дело незаконное, можешь отказаться сразу.

- Знаешь, Вадим, что бы ни было, не откажусь. Наверно. Лет несколько назад как со стороны на себя посмотрел. До этого дочки подрастали, на нескольких работах крутился, не до размышлений было.

Нет, в семейном плане я счастлив - девчонки - умницы, красавицы, не шлындают по ночам, слушаются. Но все равно - бабы. Будь сын, он бы как друг был, вместе туда-сюда, охота, рыбалка, техника. А девки? Я тебе скажу, думают по-другому! Логика у них совсем другая. Как-то они больше от обезьян. - Доронин хихикнул. - Помнишь наши разговоры тогда, когда пили для конспирации?

Махно еле заметно улыбнулся.

Сейчас девчонки больше с матерью, то есть с Ириной моей, женой, общаются. Это и понятно — женщины, все такое. Но я не про это. Смотрю на себя — работа, дом, семья, стабильность. Что еще надо, чтобы встретить старость. - усмехнулся Доронин. - и тут такая штука: а стареть то неохота. И понимаешь, все хорошее позади, все, что кровь будоражило, там — в молодости. И не будет уже другой женщины, влюбленности, других сисек не будет, ласк, поцелуйчинов. Я тебе признаюсь, тогда, когда тебя встречали, я первый раз жене изменил! Серьезно! Копаюсь в себе, думаю, неужели жопа чешется, приключений хочет? А получается без приключений гемморой растет, душа скукоживается что ли. Вот такая связь жопы с душой.

Сергей вздохнул:

- На мысли себя ловлю, что постоянно сравниваю себя с тем парнем из 90-х. Намного свободнее был тогда, намного смелее. Семья, дети — это прекрасно, но это ответственность, бремя, я тебе скажу! – он покачал головой. – А отдыхаешь как? Включаешь телевизор, там девки накаченными ляжками сверкают, силиконовыми губищами двигают — поют вроде, и все про «ты такой растакой». То ли дело в наше время - «моя вишневая девятка», «Комбинация», Наташа Ветлицкая. Девчонки по-настоящему красивые, родные можно сказать — девчонки нашего двора, а не со склада барби-фабрики.

- Наверно.

- Что «наверно»?

- Ты сказал: «что бы ни было, не откажусь». И добавил «наверно». Про семью подумал. И это правильно. Но можешь быть уверен, если согласишься помочь, об этом никто не узнает, жопа, конечно, той порции приключений не получит, но душа, возможно, развернется.

Махно перегнулся, откинул с заднего сиденья покрывало.

- Ого! Не боишься, загребут сразу с таким арсеналом.

На сиденье воронеными стволами магически сверкали мужские игрушки – охотничьи карабины «Сайга».

- Загребутся загребать, - Махно приподнял рубашку. На поясном ремне блеснула гранями Ф-1. - На Луну с экипажем полечу.

Махно достал лист бумаги, развернул:

- Смотри, такую деталюху сделаешь?

Доронин несколько секунд рассматривал набросок.

- Перевод в автоматический режим. Только вот здесь немного неправильно, угол другой, иначе заклинит, вот видишь, - ткнул пальцем в сплетение линий, - здесь сопротивление больше...

- Значит, сделаешь, - остановил Махно, вытащил из кармана второй листок, - и вот еще штуковина.

- Что это?

Доронин рассматривал сигарообразный предмет и пытался связать с механизмом карабина.

- Замедлитель.

Обсудив детали и место передачи готовых изделий, друзья стали прощаться. Сергей нахмурился:

- Вадим, подожди, совсем забыл. Тебя Ленка искала.

- Какая Ленка?

- Климова, какая еще. Она теперь Логинова, я тебе говорил? Она к Артему приходила, про тебя спрашивала, сказала, на улице случайно тебя видела.

- Что хотела?

- Номер телефона спрашивала.

Махно молча сел в автомобиль, стекло опустилось:

- Сергей.

- Да.

- Хочешь стать счастливым, не ройся в своей памяти. Твоему настоящему многие позавидуют.

В 18-30 Сергей Доронин покинул родной автосервис, сел в любимый автомобиль, немного подумал и позвонил жене:

- Я сегодня в гараж, есть небольшой калым. Другу помочь надо. – почти не соврал.

Гаражный массив находился на рабочей окраине города - в свое время заводы строили своим работягам гаражи, выделяли передовикам производства. Заводы остановились, производства оказались никому не нужными - завозить из заграницы оказалось выгоднее, а гаражи остались памятником социальной справедливости.

Сергей свой автомобиль в гараже не хранил – далеко от дома. Гараж превратил в автомастерскую, клиентами были хорошие знакомые и знакомые знакомых. Ремонт отечественных автомобилей был для Сергея скорее хобби – ничего сложного открутить, отрезать, заменить, зато сколько разнообразия в поломках, пока причину поломки найдешь, детективом станешь. К тому же хобби приносило неплохой доход, и жена к влечению относилась благосклонно.

Доронин перенес «калым» в гараж, закрыл двери изнутри. Переоделся, включил чайник и радиоприемник – перед серьезным делом пятиминутный перерыв. «На волнах Ретро-ФМ вечерняя смена» Нет, я не верю, что это все нельзя вернуть! Нет, я не верю, что нет просвета в этой мгле! Нет, я не верю, что нету счастья на земле! Сергей застыл, уставившись в одну точку. А они тогда верили и в счастье и в просвет. И это все нельзя вернуть…

После налета на ресторан и схватки с братками они встретились в детском садике. Уже намечался рассвет, стараясь не нарушить тишину, налетчики собрались в беседке.

- Сейчас пойдем ко мне. – шепотом сказал Вадим. – Я по дороге спирта купил, надо выпить, типа, алиби перед мамкой – пили всю ночь.

- Если всю ночь, одним пузырем алиби не сделаешь. – улыбнулся Артем.

Ленка нервно хихикнула.

- Вот и Климу надо расслабиться.

- Пошли, всем надо расслабиться. – Вадим посмотрел на Игоря. – если что, киоск за углом.

Они зашли в хрущовку, Ленка пошла в ванную, парни, подумав, решили устроиться на кухне. В тесноте, как говорится… Так получилось, крупные парни сели за стол на скамью, с этикеткой «Угловой диван. Чебуракская мебельная фабрика», предоставив Вадиму, как хозяину, и Ленке, как просто женщине, организовывать застолье. Хотя чего там организовывать – рюмки, запивалка из разведенного компота, огурцы домашнего засола, колбаса, хлеб. Вадим распечатал бутылку, вылил спирт в литровую банку, разбавил водой из чайника.

- Будем!

Выпили, закусили, сна как не бывало.

-Между первой и второй. – перехватил бутылку Сергей. – А ловко ты того гориллу вырубил!

Вадим скривил лицо, мол: «Фигня делов».

- Ты обезьян не обижай! –строго сказал Артем.

- Чего это я их обижаю? Может, я им наоборот льщу - вон какая братва от них произошла. В нашем случае связь поколений на лицо. - Сергей попытался сострить.

- Обезьяны в плане прародителей к людям никакого отношения не имеют.

Серега аж пошатнулся.

- Ну-ка, ну-ка.

- Я вообще думаю, это от людей обезьяны произошли. Суди сам: в Африке негры двухметровые и бушмены метр с кепкой, там же гориллы и макаки, в Америке индейцы и капуцины, в Азии эти... - Артем защелкал пальцами.

- Азиаты. - подсказал Вадим.

- Азиаты! – Артем пальцами сдвинул кожу на висках - С хитрыми раскосыми глазами. И гиббоны.

- Хочешь сказать... - у Сергея глаза полезли на лоб, мысли отказывались фантазировать дальше.

- Хочу сказать, протолюди в разных частях света были разными по конституции, образу мышления, темпераменту. У одних нервная система стала усложняться - доросли до людей, другие пошли по простому пути - стали обезьянами.

- А в Европе?! - возопил Петя.

- А Козлевичу? - эхом отозвался Игорь. Вадим издал звук, похожий на бульканье, Ленка наклонила голову, волосы закрыли лицо, плечи заходили ходуном.

- А в Европе в каких обезьян протолюди превратились? - требовал правды Сергей.

- Европа! Европа потянула ярмо цивилизации, отдельные особи деградировали, но не выжили - популяция маленькая, размножиться не удалось.

Если бы Петя обратил внимание на Вадима и Игоря, то по их улыбкам, понял, как надо воспринимать слова Артема. Но Петя воспринимал бред за чистую монету.

Артем продолжал. На совершенно серьезном лице вдруг брови полезли вверх:

- А вообще не так все было! Ученые никак не могут одно звено найти в эволюции. Они все головы ломают: был питекантроп и бац - гомо сапиенс. Никак ученые версию озвучить не решаются: гуманоидные инопланетяне ради эксперимента трахнули обезьян в разных частях света, вот расы и появились. Или это не эксперимент был, а это была битва! - Артем сделал зверское лицо. - Поле битвы - Земля! Летают тарелки, свистят плазмометы, сгорают в смеси азота с кислородом магниевые осколки - гуманоидные расы борются за превосходство во вселенной! Бац! Падают четыре тарелки - одна в район Балтики, пилот - блондин, вторая - в район Гималаев, желтенький такой пилот с хитрыми теми самыми глазами...

- Третья - к жирафам на голову, пилот уже загорелый до угольного цвета, - продолжил Игорь, - четвертая, с красным космонавтом - в пампасы.

Сергей слушал, открыв рот.

- Точно. И давай они местных руконогих в вертикальное положение ставить! - Артем сжал губы.

- Сначала, надо полагать, как раз в горизонтальное. - вставил Игорь. - Солдат наделать.

Вадим с Ленкой засмеялись, Артем с Игорем захохотали.

- Шутка юмора. - понял наконец Петя. - А я ведь поверил!

- А это главное - верить! Когда нельзя проверить! Кто-то верит Дарвину, кто-то - в Бога. Давай наливай!

Парни выпили по третьей, Ленка зевнула:

- Я спать.

- Ложись на диван в большой комнате, матери часов до девяти не будет. – Вадим встал, давая выйти из кухни, где отдельные товарищи не прекращали поиски истины.

- Мы верим в Энгельса - труд создал человека! - брякнул Сергей, когда дверь за Климовой закрылась.

- Дарвин, эволюция, палка-копалка, прямоходячие обезьяны и чпок — человек? Тут еще очень разобраться надо! – тоже не унимался Артем.

- Я тоже сомневаюсь, - сказал Игорь. - Чего они сейчас не эволюционируют? Обезьяны.

- Как так? Некоторые с пистолетами на мерсах гоняют уже, через несколько лет в депутаты эволюционируют. - последнее слово далось Вадиму с трудом – все-таки спорт и алкоголь несовместимы. - А про труд и человека — это Энгельс для своих работяг философию выдумал. Мог и продолжить в таком случае: труд сделал из человека раба. Правда немецкие практики вывернулись в свое время — труд освобождает.

Артем хмыкнул:

- Потрудился на благо Рейха и чпок на небеса. Свободным.

- А по Дарвину нашему дорогому как — изменяется среда, приспосабливается организм. Где здесь эволюция? Приспособленчество или приспособство, как правильно? Неважно. Приспособление — упрощение. Кто более просто устроен, тот и выжил. Крокодилы с тараканами миллионы лет плевать хотели на эволюцию мистера Дарвина.

Серега смотрел на Вадима, перевел взгляд на бутылку. Понятно – осталось чуть-чуть на всех не хватит.

- Надо продолжить, господа, а то у Галины Николаевны сомнения возникнут – всю ночь пили и такие трезвые.

- Где ты господ увидел, Серега? – у Вадима дернулось плечо, а глаза превратились в синие льдышки.

- Надо сброситься. – отвел разговор в нужную сторону Артем. – С тебя, Махно, закусь, так что с тебя бабки не берем. Давай, Серж, чего поприличнее, как для господ.

Он тогда в первых лучах солнца метнулся в киоск, разбудил молодецким стуком продавщицу, взял сразу литровый «Распутин». «Я вам подмигиваю, значит, настоящий!» Вот это реклама! Вроде и не было Сергея всего несколько минут, а разговор с Энгельса перешел на Маркса.

- Человек рожден для счастья! Каждый трудящийся должен быть счастлив. От каждого по способностям, каждому по потребностям – это реально правильная посылка. Не надо смеяться! – горячился Вадим.

- Реально да нереально. – улыбался Артем. – Ты про рай земной загибаешь, а рай – это та же утопия. Что принес, Серега?

Артем взял бутылку.

- Распутин. Правильное название для водки – так же как дореволюционный старец мозги отшибает.

Он наполнил рюмки.

- За революцию!

За это не выпить нельзя. Друзья стукнули рюмками по столу, Вадим только вытер губы, не закусывая, продолжал:

- При чем здесь утопия? Вот смотри, человек пашет во всю силу, надрывается, здоровье оставляет на работе, крестьянин в поле, шахтер в забое, инженер за этим, как его, кульманом...

- Сейчас советские инженеры на устаревших компьютерах, закупленных у вероятного противника, рисуют. – усмехнулся Артем.

- Неважно. Инженер за компьютером, руководители заводов планы составляют развития, переговоры ведут, нервы сжигают, то есть здоровье, которое у всех одно, растрачивается одинаково. Так почему так неравноценен одинаковый по сути труд, почему одни копейки считают, а другие на забугорные счета миллионы переводят? Не надо про сказки, что люди неравны, одни умные до жопы, а другие только руками могут работать и значит их можно в рабы записать. Так до фашизма можно договориться.

- Да причем здесь фашизм. – нахмурился Артем. – Люди были и будут не равны. Это заложено природой. Даже, я бы сказал, природа изначально сформировала характер той или иной расы, а нации в каждой части света – это вариации характера. Вот, например, почему анархизм возник и нашел последователей только в европейской цивилизации?

- Почему? – Сергей даже рюмку не успел донести до рта, так заинтересовался.

Здесь Тема выдал такое, что только с «Распутиным» и разобрать можно. Они спорили, то повышая голос, то переходя на шепот. Говорили в основном Артем и Вадим, Гарий слушал и вертел рюмку в руках. Сергей исправно подливал и себе и Артему – чего то разошлись они тогда. Пете тогда тоже удалось вставить слово:

- и все же Ленин намного круче этих теоретиков!

А Вадим тогда на это отвечал так:

- Ленин - анархист-практик номер 2!

- Обоснуйте, батенька! – Артем поиграл бровями, с фокусировкой взгляда начались проблемы.

- Анархия - мать порядка и сравним до основанья мы разрушим, а затем... Одна мысль - стереть старое, построить совершенно новое. Новый порядок! Анархия - мать! Порядка! Порядок главное слово.

- Это ты постоянно повторяешь. Тогда не Ильич анархист, а всякие Мараты с Робеспьерами. Свобода, равенство, братство. До основанья - из марсельезы ихней. – Артем назидательно поднял палец.

- Подожди. «От каждого по способностям, каждому по потребностям» тоже придумал не Ленин, но воплотить пытался он! Я поэтому и говорю - практик. Разговоры разговаривать одно, по броневикам скакать - другое.

- Он скакал - пиарился, как депутаты нынешние - на всем готовом.

- Нет, Ленин - голова. – снова вставил Петя.

- Ленин - икона, а Нестор Махно - герой революции. – молвил наконец Игорь

- Тогда уж Сталин еще круче. Вот уж кто много не разговаривал.

- Нет, Сергей, для Сталина народ винтиками был, даже не винтиками - мясом. – у Вадима раздулись ноздри. - А Ленинская жестокость оправдана моментом времени, цели у него были правильные.

Да, тогда он верили, цель оправдывает средства. «Нет, я не верю, что это все нельзя вернуть!» А Вадим, похоже, верит. И надо ему помочь.

Счастливый семьянин Петя Доронин разобрал «Сайгу» и принялся колдовать над деталями.

Кабанов нажал кнопки 7 и 6 на табло домофона. Кнопка вызова, гудки. Никого — объект живет один. Набрал номер 75 квартиры, долгие гудки. Квартира № 77, сердце забилось чаще — если соседи дома, операция сильно осложнится, возможно, придется отложить. Каждый следующий гудок успокаивал пульс — скорее всего соседей по площадке нет дома.

Дмитрий выдохнул, и тут снова повезло. Домофон издал заветный звук, дверь открылась, вышел подросток и совсем не тот Павлик Морозов. Парень даже не посмотрел на Дмитрия, ускакал по своим делам.

Подошва кроссовок и бетонная лестница — прекрасное сочетание для бесшумного передвижения, даже ниндзей не пришлось прикидываться. Хотя до японских диверсантов как до этой самой Японии пешком — сердце стучало как шаманский бубен. Стараясь дышать ровно и прислушиваясь, частный детектив поднялся по лестнице до верхнего этажа. Через несколько минут спустился на … этажа ниже. Подошел к двери 75 квартиры, приложил ухо. Тихо. Аналогично у двери квартиры 77. Слушать звуки за дверью объекта не стал, осмотрел на наличие сторожков — отсутствуют. Кабанов сделал два глубоких вдоха. Пора. Достал из кармана отмычки, уже не мешкая, приступил к выполнению объективной стороны общественно-опасного деяния под названием «Нарушение неприкосновенности жилища».

Была у Дмитрия способность к визуализации тактильных ощущений. Закаленная специально изогнутая проволока карябает механизм замка, а в голове складывается рисунок сувальд, пружин, цилиндров. Рисунок опытного механизма накладывается на образец, изученный посредством интернета — вроде несколько легких движений и сим-сим откройся. Если бы так все просто. Движения с микронной точностью, контроль мельчайших мышц, самообладание в условиях цейтнота - вскрывать квартиры непростое ремесло, особенно если стимулом не является обогащение.

По виску скатилась капля пота. Это не есть гуд. Дмитрий сосредоточился, в замке щелкнуло раз, другой, третий. Смена отмычек, ментальная репрезентация механизма нижнего замка, тщательно дозируемые движения и дверь перестала быть преградой.

Взломщик скользнул в квартиру, закрыл дверь, замер на пороге. Тишина та самая, когда дома нет живых существ. Дмитрий промокнул пот на лбу рукавом рубашки, достал медицинские перчатки и бахилы. Что ж пришло время посмотреть, чем дышит товарищ Махно.

Махно вырулил со стоянки автосервиса и до упора нажал педаль газа. Сбросил скорость перед выездом на главную дорогу, мгновенно оценил степень риска, и стрелка тахометра снова ушла в красную зону. Завизжали шины, свои и чужие, улица огласилась истошными сигналами. Махно посмотрел в зеркало - обошлось без аварий. Он гнал по свободной от пробок дороге, лавирую между машин, выезжая на встречную полосу. Смотрел прямо вперед, обострив периферическое зрение, оценивая информацию со скоростью компьютера самонаводящейся ракеты. Живот сжигало пламя, зубы чуть не крошили друг друга, лицо превратилось в железную маску. Чужой без разрешения посмел войти в его жилище, в его мир, в его душу.

Внезапно компьютерный процесс нарушила мысль. Это не вор проник в квартиру, это менты с негласным обыском. Махно слышал от людей про такие штуки. Тогда куда так гнать? В самые их теплые руки самому приплыть. Нате вам, волки позорные, карася на блюде!

Фольксваген сбросил скорость, вклинился в поток. Не хватало еще до тех волков с дорожными псами объясняться, в камеры номер светить. Слишком многое уже сделано, чтобы так палиться на ровном месте. Махно достал мобильник, послал новый запрос. Даже если и менты, в квартире ничего компрометирующего, во всяком случае такого, что явно давало повод к задержанию, нет. Очнись, Вадим, какие доблестным органам нужны поводы? Здесь сам факт уже говорит обо всем. Под колпаком ты, Штирлиц недоделанный! Спалился, спалился!

Но блюдечко будет с кровавой каемочкой! Вадим снова прибавил газу. А кто знал, что в квартире мент, гражданин судья! Захожу к себе домой, а там мужик в моих вещах роется, что целовать его должен был? Вадим достал из перчаточного ящика нож, положил в карман джинс. Накинулся он на меня, гражданин судья, а я худой, болезненный, взял нож с кухонного стола, кричу, не подходи! А я его еще как своего предупреждал, типа, кого на воле знаешь. А он прет, как танк, и сам, сам на ножичек и напоролся! Так в чем я виноват, граждане?

Лицевые мышцы расслабились, ярость утихала, мысли сменили направление. А стоит ли ехать домой? Все необходимое, в том числе деньги, в другом месте, новую квартиру снять не проблема, зачем нарываться? Сигнализация свое дело сделала, предупрежден — вооружен.

Телефон издал звук принятого сообщения. Махно схватил гаджет с приборной панели.

- Интересно!

На дисплее картинка того же мужика, разговаривающего по телефону.

- Тоже мне «умный дом», поди узнай человека! Ничего, умелые ручки у моего парня откуда надо растут!

Теперь Махно не сомневался — надо зайти в квартиру и прояснить ситуацию. Если негласно обыскивают менты, значит, с доказательствами у них туго. Мочить оперка может и ни к чему, но урок преподать стоит. А после и совсем в нелегалы уйти. Приняв решение, он совершенно успокоился, даже боль в животе прошла.

Дорога повернула в знакомый район, но близко к своему дому Махно подъезжать не собирался.

Кабанов осмотрелся с порога. Квартира современной планировки: одна большая комната, поделенная на зоны. Здесь тебе и зона развлечений — диван напротив телевизора, и спальная зона — небрежно застеленная кровать рядом со шкафом-купе, зона для занятий спортом — груша, велотренажер, турник на стене, эспандер. Кухонная зона слева, прямо дверь на лоджию. Все на виду, разве что еще одна дверь в коридоре в отдельное помещение, надо полагать в санузел.

Дмитрий достал телефон. Самсунг с хороших времен, камера 5 мегапикселей, а больше и не надо. Общий план, панорамная съемка. Дмитрий прошелся по комнате, сфотографировал подробности. Фотографировал больше для порядка, мало ли что может пригодиться. Явного компромата пока не обнаруживалось. Между диваном и телевизором стоит журнальный столик. На нем ноутбук и книжка. Вот бы где собаке порыться. Как раз и флэшка с собой. Дмитрий открыл ноутбук. Секунда, другая, экран осветился — фаллос тебе! Картинка андроида и предложение ввести пароль. Порылся. Дмитрий закрыл ноутбук. В кармане задрожал второй мобильник. Катя.

- Да.

- Дима! Кружочек куда-то поехал, ноутбук вырубился.

- Понятно. Молодец. Время еще есть, смотри за обстановкой.

И свой ноутбук показал фаллос, а такой жест со стороны своего железа можно было предвидеть. Дмитрий пожалел, что так и не приобрел инвертор.

Время действительно имелось — пока еще объект доедет, и к тому же не факт, что рулит домой. Но как раз такое предположение чревато, мягко говоря, неприятностями, поэтому двигай булками, детектив.

Махно выглянул из-за угла дома. Постарался сделать это естественно, вроде шел человек, на углу решил ответить на телефонный звонок.

- Да, да, здравствуйте, я слушаю. - телефон, разумеется, отключен. К тому же именно тот телефон, якобы утерянный, в котором законная сим-карта. Основную, так сказать, рабочую мобилу, Махно припрятал — зашел в ближайший подъезд, сунул за почтовые ящики. Слишком много вычислить могли граждане начальник по номерам.

- Да. Да. - приговаривал Махно, осматривая двор. Возле подъезда никто не крутился, за столиком на детской площадке никто пьяниц не изображал, все автомобили, а их бывший зэк запомнил еще в первые дни, местные. Хотя нет! Как дворовая кошка среди холеных домашних питомцев, в ряду иномарок стояла серая девятка. И в ней кто-то шевелился на заднем сиденье. Девятка стояла таким образом, что незамеченным мимо не пройдешь. Другой вопрос, оставлен ли пассажир на шухере. Всегда нужно принимать расклад не в свою пользу. «Вот ведь, в душе посетовал Вадим, к экстренной эвакуации из дома подготовился, а возможность пробираться домой через соседний подъезд не предусмотрел». Ключ от люка в лифтовую лежал дома, со стороны крыши висячий замок не откроешь.

Махно, прикрываясь телефоном, двинул в сторону подъезда. Глянул в сторону подозрительной девятки. Мозг запечатлел увиденное, уже глядя в другую сторону, Махно разбил картинку на части. В машине девка? Снова скользнул взглядом. Точно девка и детское сиденье, даже дите на нем копошится. Такая конспирация или потрепанный тарантас не при делах?

Катя сидела как на иголках. Снова посмотрела время на телефоне. Уже 12 минут как ноутбук приказал подзарядить аккумулятор. Солнце поднялось над крышей высотки, чехлы передних сидений блестели в потертых местах, салон нагревался. Гоша стал проявлять признаки дискомфорта.

- Чего он там возится! - не сдержалась Катя. - Ввязался в историю! Из-за этой шалавы сивой в тюрьму сядет или убьют совсем!

Гоша среагировал на модуляцию голоса, захныкал.

- Хоть бы о ребенке подумал! - Катя склонилась к сыну. - Тихо, тихо, мой хороший, сейчас мама тебе покушать даст.

Она попробовала покормить из бутылочки, но Гоша упрямо не хотел брать соску.

- Жарко тебе, мой хороший, сейчас распеленаю чуть-чуть. Где там твой папа уже! Как бы мне этого Махно не проворонить.

Катя поглядывала в окна, но не могла сосредоточиться — Гоша настойчиво требовал внимания.

- Подожди секундочку, сынок. - Катя взяла телефон.

Два нажатия на кнопку вызова:

- Дима! Он идет!

Кабанов продолжал осмотр квартиры. Что он искал конкретно? Золото, бриллианты, оружие, наркотики? И это тоже, но не особенно надеялся найти — не те люди — сидельцы с двадцатилетним стажем, чтобы дома хранить вещи, запрещенные к обороту. Хотя всякое бывало.

Нет, цель у частного детектива другая — составить мнение о человеке, который нарушил семейное спокойствие клиента. Оправдывает ли цель средства? Нет, не так. Если бы клиент не был, прямо скажем, столь привлекательной женщиной, пошел бы на такой риск? Вполне — больно человек вырисовывался интересный — нарушитель спокойствия.

Обстановка в квартире вполне стандартная и все же некоторые предметы подтверждали неординарность гражданина Нестерова.

Ванная комната и кухонная зона. Зубная щетка распакованная — одна, еще три в упаковке, предметы гигиены мужские — все указывает на одиночное существование. Посуда — тарелки, ложки, вилки — минимум, зато сверкают, на столе ни соринки. Ножи на магнитной планке, судя по размерам, предназначались от разделывания рыбы до потрошения лошади.

Дмитрий открыл холодильник. Махно точно не гурман. Бутылка водки, батон «Докторской», творог — бедновато даже для бывшего зэка. Лекарства на полочке – «Креон», «Зимал» Дмитрий сфотографировал. Некоторые названия знакомые, от каких болезней другие, нужно посмотреть в интернете.

Шкаф-купе. Дмитрий сдвинул зеркальную дверь. Одежда на все сезоны: неброская, преимущественно темных тонов, вышесредней ценовой категории. Дмитрий провел рукой по карманам. Ничего существенного, смотреть в каждом нет времени. А это что за ком одежды в углу. Дмитрий потянул белую ткань. Балахон какой-то. Колпака куклуксклановского нет случаем? Не видно, скорее на хиджаб смахивает. Балахон, хиджаб, какая разница, главное, что за ним! А за белой материей скрывался сейф по размерам вполне оружейный! Вот уже горячо. Дмитрий потянул за ручку. Конечно, сейф закрыт, а как иначе. Еще одна... один андроид! Дальше порылся в шкафу, больше никаких скелетов не обнаружилось.

Дмитрий положил белые одежды на сейф, задвинул дверь. В зеркале отразились полки над телевизором. Раньше такие полки назывались книжными, сейчас называются в ИКЕЕ мебель для хранения компакт-дисков. Но в данном случае они были именно книжными. Да еще какими книжными. Что-то подобное Дмитрий и ожидал. Если возле ноутбука лежал один томик Ленина, то на полках труды Ильича стояли впритирку с трудами другими классиками. Причем не только теоретиков. Маркс, Энгельс, Бакунин, Ломброзо (интересно!), Че Гевара «Основы партизанской войны». Потертые корешки, наверняка все листы в подчеркиваниях и комментариях. Дмитрий вытянул книгу бородатого латиноамериканца. Кстати, почему все классические революционеры бородатые, не хватало времени побриться или имидж? Вслух посетовал:

- А у меня борода не растет.

Пролистал партизанский учебник, листы чистые без пометок. И плана подрыва Кремля нет, что же за террорист такой, даже план не набросал!

- В башке у него все планы! - решил Дмитрий.

Он сфотографировал полки с книгами. Хоть авторы и всемирно известны, и память пока не подводила, лучше не гадать потом, какие именно труды изучает подопечный.

Дмитрий еще раз обозрел квартиру. При желании тайники можно устроить где угодно, если не для длинноствольного оружия конечно. Но времени искать нет, и так прошло 12 минут с Катиного звонка. Да, осталась лоджия!

Кабанов открыл пластиковую дверь, удивился еще: лето, а он дверь закрывает. На лоджии продолжил удивляться: на полу аккуратными витками уложена веревка — та, что используют альпинисты. На перилах замысловатый узел, карабины, еще какие-то приспособления. К гадалке не ходи - способ эвакуации с 7 этажа. Удивление переросло в озабоченность:

- Отчаянный парниша.

Виброзвонок. Катя. Дмитрий метнулся с лоджии, закрывая дверь, поднес телефон к уху.

- Дима! Он идет!

- Понял!

Мозг задвигал полушариями в усиленном режиме. Ничего не забыть, снять бахилы и перчатки в коридоре, не спутать отмычки, закрыть дверь.

На лестничной площадке работа полушарий разделилась как у дельфинов. Только оба полушария не просто бодрствовали, а работали над разными задачами. Одна — контролировать тактильные ощущения, другая — контролировать обстановку.

С нижним замком повезло — закрылся в несколько секунд. Внутренности верхнего сложнее — оборот, другой, а на третьем заминка. Секунды летят в небытие, мгновенья как пули, еще немного и образы вполне реализуются, будут и пули и небытие, кто знает, что господин Махно в карманах таскает. Проволока елозит по пластинам, издавая мерзкий звук. Реальность вспучилась, как под лупой, слух обострился. Внизу высокочастотный звук, щелчок. Черт с ним, с замком! Двух оборотов хватит! Кабанов бросился к лестнице.

Махно держал нож лезвием к локтевому сгибу. Бесшумно взбежал на второй этаж, прислушался. Тихо, плавают пылинки в лучах солнца. Махно подошел к межэтажному окну, склонившись, попытался высмотреть серую девятку. Не получилось — подозрительный автомобиль не попадал в обзор.

Переступая через ступеньку, он взлетел на 7 этаж. Дыхание осталось слегка участилось, но осталось ровным, сердце мощными толчками перекачивало кровь. Боль в животе захлопнула пасть, как всегда в экстремальные моменты. Обострились органы чувств. Расширился диапазон воспринимаемых частот, детализировался световой спектр. Махно превратился в зверя. Звери охотятся, чтобы выжить. На зверей охотятся, чтобы развлечься.

Переложив нож в левую руку, Махно достал ключи. Как не старался, бесшумно провернуть не получилась. Остальные три оборота в нижнем замке сделал быстро. Верхний замок — раз оборот, два... и все! Дверь открылась, а закрывал всегда на четыре! Снова перебросив нож в руках, зашел в квартиру. Запах! Запах чужака! Заглянул в туалет — никого. А больше спрятаться негде, разве что в шкафу-купе. Уже догадываясь, что и там никого, сдвинул двери шкафа. Метнулся на лоджию, осмотрел двор. Серой девятки на прежнем месте не было. Подозрительный автомобиль уже выезжал со двора.

- Потерпи, потерпи, мой хороший. - приговаривала Катя.

Гоша расхныкался по-взрослому. И правда — в салоне как в печке, мать в волнении, дискомфорт в постельке.

- Где папа твой уже!

Катя смотрела на подъезд, куда только что, болтая по телефону, вошел мужчина.

Открылась передняя дверь.

- А вот и я! - весело сказал Дмитрий, садясь за руль. - Фу, какой запашок! Это Гоша испугался?

Муж подошел к машине сзади. Как?

- Я через соседний подъезд спустился. Ты как позвонила, я на лестницу, сразу наверх и в лифтовую — там замок заранее открыл. Через крышу к одному подъезду, - Дмитрий повернул ключ в замке зажигания, - а там облом — дверь закрыта изнутри. Не продумал я такой момент. Что значит — век учись! Я к другому подъезду, повезло — дверь на хлипеньком засовчике.

Дмитрий лихо объезжал припаркованные в разнобой иномарки. Еще немного и они уедут из проклятого двора.

- Ты обо мне, о ребенке думаешь? - у Кати зачесалось в глазах. - Или только о старухе своей?

Катя очень старалась не заплакать, знала, как неприглядно выглядит с набухшими глазами.

- О какой старухе?

- Старухе, которая девочку изображает! Клиентке твоей!

- Так, - Дмитрий повернул голову, - что за глупости. Прекрати, Катрин, вы для меня самые мои. Гоша как себя вел?

Сын, кстати, как папка пришел, затих и, похоже, с интересом вслушивался в беседу родителей.

- Волновался тоже.

- Ты объект сразу узнала? Не обозналась? Что-то Фольксвагена не видно.

- Не обозналась! - Катя увидела мужнины глаза во внутрисалонном зеркале. - И не смотри на меня так. Сколько время прошло как он поехал.

- Ну и ладно, все равно там, если и есть что криминальное, так в сейфе. И ноутбук запоролен.

Махно набрал шифр, открыл сейф. На верхней полке моргал зелеными светодиодами регистратор. Махно нажал сенсор остановки записи, вытащил карту памяти.

Когда Олег рассказывал о GSM-сигнализациях и принципе их действия, Махно спросил, возможно ли к такой сигнализации прикрутить дублирующую систему видеозаписи.

- Чтобы при тревожном сигнале включалась видеокамера? - уточнил Олег.

- Да. И камера должна быть скрытой, запись бесшумной, причем длительной время.

- Пятисекундное дело!

Олег потратил, конечно, гораздо больше времени, но меньше, чем ожидал технически отсталый Махно. Сам видеорегистратор был помещен в сейф, датчики движения и камеры слежения вмонтированы в гипсокартонные стены, проводка скрыта. Квартира контролировалась по всей площади. И вот пришло время проверить систему в действии.

Махно открыл ноутбук, набрал пароль, вставил карту памяти в слот. Двойной щелчок по видеофайлу, развернулся проигрыватель, запись пошла со звуком, он прибавил громкость.

- Борода у тебя не растет. - прошипел Махно. - Кто же ты такой?

Кто, менты или воры? Судя по видеозаписи, точно не воры. Но и мент непонятный. Зато понятно, обложили, следят, прослушивают, но ничего конкретного у них нет, иначе бы не церемонились. Что делать? Сменить хату, скрыться? Или сыграть «я знаю, что ты знаешь, что я знаю?»

Махно прокачивал ситуацию. Интуиция подсказывала: что-то не так. Ментовский обыск и девка с ребенком в прикрытии? Ничего не подкинули и сожаление «борода не растет» - типа Че Гевара в авторитете, сам типа революционер? Махно усмехнулся, в голове провернулся кубик Рубика.

Стоп. Через сколько минут он сам зашел в квартиру? Махно передвинул ползунок плеера назад. Аж через 9 минут после звонка! А с момента захода в подъезд до входа в квартиру минуты две не больше. Получается девка в девятине не при делах? Его спалили другие? Махновский лоб прорезала вертикальная черта, живот скрутил очередной спазм. Дела хуже, чем предполагал в начале? Есть номер девятки, наверняка левый, но все равно надо проверить.

Он вернул систему сигнализации в исходное состояние и покинул квартиру. Поднялся на последний этаж. Дверь в лифтовую приоткрыта, замок открыт, болтается в дужке. Как и следовало ожидать.

Фольксваген заурчал, пока стрелка тахометра успокаивалась на положенных оборотах, Махно достал «рабочий» телефон:

- Есть время?

- Говори.

- Надо номер машины пробить.

- Диктуй.

- ВАЗ 2109, серого цвета....

Как сказал Будда, «Нет привязанностей - нет страданий.» Хочешь стать счастливым, не ройся в своей памяти. Вадим никогда не будет счастлив. Счастье, ни свое, ни чужое, уже не являются смыслом жизни. И память единственное настоящее богатство человека. В этом плане Махно настоящий богач. Помнит ли он те разговоры? До каждого слова, до каждой интонации.

Еле слышно работал двигатель, климат-контроль поддерживал комфортную температуру, Махно сидел в удобном кресле и смотрел в лобовое стекло. Там, в стекле, картинки прошлого, как будто кто-то снял на кассетную видеокамеру ту пьяную ночь и показывает сквозь время.

- Вот, например, почему анархизм возник и нашел последователей только в европейской цивилизации?

Внешне Артем казался трезвым, но зигзаги логики выдавали с головой.

- Почему? – Петя с удовольствием слушал товарища, логика его особенно не волновала.

- Вернемся к Дарвину. – подмигнул Артем. - Эволюция, то есть приспособляемость, выживаемость. Так почему мы считаем эволюцией прогресс, умножение знаний? Многие знания — многие печали, умный — не сильный по отдельности, его сила в использовании сил природы, науки и других людей. Но что мы видим, какой бы ни была умной белая цивилизация, она гибнет. Народы с более примитивным мышлением размножаются быстрее, популяция, говоря дарвиновским языком, расширяется. То есть сила в простоте общественных отношений. Так почему не пойти дальше? Человек — венец природы? Кто это сказал — все тот же тщеславный человечишка! – Артем стукнул ладонью по столу.

- Тише! Ленку разбудишь! – воскликнул Игорь. – И не сбивайся с темы.

- Пардон. – Артем подвинул пустую рюмку Сергею. – Сейчас, только вмажем еще по одной!

Они с Серегой чокнулись, выпили, Артем продолжил:

- Анархистом может быть только свободный человек - индивидуум, а в Азии общественное превыше. Делать что хочешь - вот свобода индивида, ограниченная свободой другого индивида и всего общества индивидов. А в Азии - общество превыше индивида. И в плане выживаемости - эта стратегия верна. Но в каждом человеке своя вселенная! Поэтому белая раса сейчас вымирает, оставляя Землю более примитивным массам. Примитивность - основа выживания.

- Не сходится твоя теория. - сказал Игорь. - мы что-то и не по-европейски живем и вымираем.

- У нас особенная стать, у русских собственная гордость! Сказать, почему мы вымираем? Почему везде грязь, воровство?

- Скажи!

Игорь сидел вплотную с Артемом, развернувшись, они смотрели в глаза друг друга.

- Потому что никому ничего не надо. – раздельно произнес Артем. - А вот это от лени. А лень от того, что труд не ценится так, как должен. Не платят соразмерную цену за труд. Никогда и не платили с тех пор, как чиновничий аппарат стал расти. Со времен Ивана Грозного, который вертикаль выстраивал, выпиливая недовольных. С его ужастей чиновник за свою жопу боится, а не за дело. Кто цену за труд назначает? Тот же чиновник, цель которого получить с труда рабочего свою долю. Так и выбили из народа трудолюбие, так и пошло: «Не наебешь, не проживешь». Человек — он не животное, в конце концов, задарма работать. А в нашей стране так устроилось, что вроде не задарма, а в то же время только за поесть. Это про рабочий класс. И нечего ему, рабочему классу, окультуриваться — книг еще начитаются, возомнят, что кроме бухалова еще другие развлечения найти можно. – Артем с ненавистью посмотрел бутылку с подмигивающим Распутиным.

- Поэтому и войны проигрывали всегда. Офицеры — чиновничьи души сидят в штабах, черкают стрелки на картах. Вынь и положь ему к 7 ноября какой-нибудь Ржев. Чтобы он отчитался молодцом. И гонят младшие офицеры присягнувшее стадо на убой. Не рассуждать! Приказ умрем, но выполним! Рядовой ненавидит офицера. Вы видели дореволюционные фотографии? В музее, в документальных фильмах? Какие лица были у офицеров! А у крестьян какие! Нордические – вытянутые, с развитой челюстью, высоким лбом.

- Тебя чего на войну повернуло? – Игорь толкнул плечом оратора. – Остынь. Серьезно, Ленке поспать надо.

Но Артема все несло, но голос он понизил:

- Война — двигатель прогресса. Вражда, конкуренция, угроза уничтожения толкают к развитию. Разрушение — вот суть вселенной, вот движимая сила белковых тел.

Артем говорил твердым голосом, по виду не подумаешь, что в венах полощется поллитра водки, разве что глаза остекленели. Сергей уже носом в тарелку клюет, Игорь в руках рюмку крутит.

- Разрушение - это жизнь! - глаза Артема округлились. - Во, блин, теорию я выдал!

Вадим усмехнулся:

- Тогда сам себя разрушь.

- Инстинкт самосохранения никто не отменял. Подожди, уточню. Смысл жизни - разрушение как расширение сферы своего влияния. Вот Россия - символ нашей страны бурый медведь. Да, мы не умеем строить, у нас дерьмовые машины и электроника, те которые для мирных целей. Зато мы умеем разрушать! Так как русские, никто не умеет. Но не просто для удовольствия, для установления нового порядка. «Мы наш, мы новый!» Для созидания получается.

- Какого на хрен созидания? - оторвал взгляд от рюмки Игорь. - Раз разрушили, 70 лет созидали. В единый ГУЛАГ страну превратили, потом в один миг все профукали. Эксперимент над народом устроили.

- Тогда уж не ГУЛАГ, а СоцЛаг. Полмира в кулаке держали! – Артем потряс кулаком. - Эксперимент? Вся история человечества - эксперимент.

- Тебя не поймешь, Артемий, - покачал головой Вадим. - Ты то красных, то за белых! То «почему мы так хреново живем», то гордишься, что полмира в кулаке держали. Определиться надо.

- Я анархист. А насчет красных - если победили, нельзя сдавать победу за вот эти бутылки разноцветные, джинсы вареные и иномарки, которые сюда вместо помойки везут. Железный занавес! Пусть плохое, но свое! Ты, Вадим, прав, дорасти народ должен, и сто раз прав - анархия для порядка! Разрушение старого, установление нового порядка, и железной рукой...

- Проходили уже. – перебил Игорь. - Железные дровосеки щепок нарубили, весь народ в зарубках. И полмира в кулаке не удержишь, сам говоришь - все народы разные.

- Правильно! – поддержал тогда Вадим. - Анархия и национализм вещи вряд ли совместимые. Нельзя подавлять свободу другого человека только из-за цвета кожи и разреза глаз.

- Не так все просто, Вадим. Земля, как планета, как шар - един. А вот шар заселён совершенно разными биологическими видами. И если брать гуманоидов - у нас тут чего только не представлено. И смешиваться им категорически возбраняется. Правильно люди на расы разделены! В этом разделении суть земного существования! Двигатель торговли - конкуренция, война - двигатель прогресса, противоборство рас - двигатель смены парадигм и закрутки витков цивилизации.

- Не наливайте ему больше! – заорал Сергей, забыв, что сам наполнял рюмки.

- Тихо ты! – прикрикнул Вадим. – В самом деле соседей разбудишь!

«Соседей». На самом деле только о Ленке и думал! И боялся признаться, как же -девушка друга. Перед мысленным взором предстал Ленкин образ. Светло-русые волосы, голубые глаза, жемчужные зубы. Она улыбается, искрятся волосы, глаза блестят. К ее шее тянется волосатая рука, сияние разрушает обезьянья рожа братка. Бандит вытягивает другую руку и на Вадима смотрит дульный срез пистолета.

Вадим дернул головой.

- Все это пустобольство! Мы уподобляемся интеллигенции. Добро должно быть с кулаками, идея — с пистолетом! Миллион мирных демонстрантов не сделают того, что сделает тысяча бунтарей с оружием. Нам нужно оружие!

- Я дам вам парабеллум. – с трудом выговорил Сережка. Допил последнюю рюмку и с чувством выполненного долга вырубился.

Проклятый «Распутин»! Если бы можно было предугадать, к чему приведут разговоры той ночью!

8

Полковник Мокшанцев в этот день не поехал на обед. Он сидел за столом в раздумьях, пальцы гладили визитку, брюки недвусмысленно натянулись в паху. На розовом прямоугольнике картона черное тиснение: «Виолетта Пластинина». Виолетта — одно имя возбуждает, из другого мира женщина! Мокшанцев представил вчерашнюю знакомую в неглиже — розовом с черной ажурной каемкой, сглотнул слюну. Не то что Гуля, жена, будь она неладна. Угораздило жениться на однокласснице из своей деревни. Сидит сейчас дома, корова жирная, щей наварила, ждет небось. Хотя бы на фитнес-шмитнес записалась, один хрен нигде не работает. Виолетта, та точно из зала не вылазит.

Полковник мысленно вернулся ровно на сутки назад.

- Фанаев, ты отчет закончил? Чтобы к 17-30 у меня на столе лежал! Вместе с отчетом! Поостри у меня! Завтра к генералу с собой возьму!

- Морда рябая, острит еще! - Мокшанцев набирал другой номер.

- Борисенко, ты где?! Подавай машину, через минуту выхожу!

Полковник нажал клавишу отбоя, положил мобильник в чехол-кобуру на поясе.

- Пусть только не успеет, хохляцкая морда.

Водитель родом был из соседней деревни, Украину видел только на глобусе, но Мокшанцеву нравилось считать туповатого парня хохлом. Сам Андрей Викторович Мокшанцев считал себя потомком достославного племени мокшей, проживавшего в данных местах с испокон веков. Мокши, по его мнению, и есть великоросы, а остальные, без выраженного эпикантоса, - хохлы, немцы и фашисты.

Андрей Викторович опечатал кабинет, начальственной, т. е. в меру быстрой, чуть вальяжной, плечи расправлены, походкой направился к лестнице. Остроносые туфли бесшумно ступали по ковровой дорожке, со стен смотрела гордость УВД — полноликие майоры и полковники, начальники отделений, образцово исполняющие свои обязанности. Андрей Викторович на секунду задержался возле своей фотографии. Вполне, вполне. Лицо гладкое, солидное, не залысина, а лоб высокий, волосы уложены на макушке как сейчас из парикмахерской, глаза серьезные, скифские — настоящий полковник.

Комок нервов толкнул планку турникета, Мокшанцев покосился на автоматчика — выпрямил ноги, когда вставал? Выпрямил, знает, с кем дело имеет.

На улице природа купается в солнечных ваннах, трава блестит, на асфальте ни соринки — городское УВД, это вам не задрипанный районный отдел.

Перед крыльцом переливался сине-белыми боками служебный форд. Урчал двигатель, за рулем пучил глаза сержант Борисенко. Мокшанцев сел на переднее сиденье:

- Трогай! Домой!

Борисенко плавно нажал педаль акселератора.

Откровенно говоря, домой Андрея Викторовича не тянуло. Одно дело приезжаешь вечером, выпил стопку-другую, отужинал и спать. Может сериал какой одним глазом посмотришь. Другое дело в обед. Гульнара новости разных телешоу пересказывает, кто там кого обозвал, у кого дети незаконные объявились, у кого какие дома за границей. Светской львицей себя представляет? Сама в халате, хоть и за 300 евро (купили в Испании в прошлый отпуск), а на вид та же доярка. И ведь приходится удовлетворять раз в месяц, иначе совсем житья не даст. Нет, с проститутками намного проще и веселей. Зарплата позволяет развлечься раз в неделю, тем более сутенеры карманные и явочное помещение в двух шагах.

- Как дома дела? - демократично поинтересовался полковник. - Давно в своей Чекулдыевке был?

Деревня Чекулдыевка хирела в 10 километрах от малой родины Андрея Викторовича — села Мокшанское, и на те же 10 километров дальше от областного центра. То есть в самых ебенях, по мнению зажиточных и культурных соседей-сельчан.

- Бухают все. - ответил водитель. - Молодежи совсем не осталось.

- Видишь, из какой я тебя дыры вытащил! Имей в виду!

- Спасибо, Андрей Викторович, я завсегда!

- Блядь! Что за блядь! На дорогу смотри!

На перерез форду из-за угла дома выскочила женщина. Она что-то кричала и махала руками.

Борисенко вдавил тормозную педаль, сработала АБС, машина остановилась в сантиметрах от гражданки.

- Ты куда прешь, дура! - Борисенко выскочил из машины и орал как тот самый потерпевший, всю лобовуху заплевал.

Мокшанцев успел рассмотреть женщину, поэтому открыл дверь, вышел с достоинством, сдвинул брови:

- Отставить, сержант!

Борисенко в миг заткнулся, вытянулся как на параде. Соображает!

- Что случилось, гражданка?

При ближайшем рассмотрении женщина произвела еще большее впечатление, аж дружок в штанах ожил. Лицо в слезах, но никакой потекшей туши, размазанной помады, и лицо такое, можно сказать, дворянское. Глаза синие, огромные, прическа аккуратная. Сразу видно городская цаца, ножки точеные, талия узкая, дойки большие, упругие. Одежда дорогая, стильная. Оказалось не такая высокая, как виделось из машины. Чуть широкоплечая, сто процентов гимнастка бывшая. Дружок совсем обнаглел, пришлось пиджак застегнуть.

- Меня ограбили!

Голос с хрипотцой, глубокий, сразу секс по телефону припомнился.

- Когда и где это случилось?

- Только что, там, за углом. - девушка показала рукой, всхлипнула: - сзади мужчина лет 30, вырвал сумку и побежал. А у меня там самое ценное...

- Так, успокойтесь, девушка. - Мокшанцев сжал плечо девушки (плотное, горячее, запах — дружок — боеголовка на взводе). - Приметы преступника, сумку опишите.

- Высокий, рыжий, в лицо не рассмотрела, а одет в джинсы черные потрепанные и майку серую, на спине черный рисунок — орел, кажется. А сумка примерно такая, - девушка развела ладони, - розовая со стразами на застежках.

- Борисенко, слыхал? Преступника задержать! А я местное отделение на уши подниму!

Водитель сорвался с места, бежал, придерживая кобуру, как в атаку.

- Как вас зовут, девушка?

- Виолетта. - слезы в глазах просохли, девушка с интересом смотрела на Андрея Викторовича.

- А вы, наверное, полицейский начальник? Генерал?

Мокшанцев был в темно-синим с отливом костюме, белоснежной рубашке, строгом галстуке. Вполне генерал, но в будущем, скором будущем.

- Полковник. - не соврал Мокшанцев в отношени звания, чуть преувеличил в должности: - Замначальника УВД.

- Сразу видно — настоящий полковник! - улыбнулась Виолетта.

Такие ровные жемчужные зубы Мокшанцев видел только в рекламе, а губки... Настоящий полковник подзабыл, что собирался кого-то поднимать на уши.

- А вы фотомодель?

- Нет, что вы! - рассмеялась девушка. - я художник-модельер, но все равно приятно. Вы такой галантный мужчина, это что-то.

Андрей Викторович солидно улыбнулся. Галантный, а чего, чай тоже не пальцем деланные. «А вот художницы у полковника никогда не было», вспомнил дружок.

- Где-то я вас видел. В журнале или по телевизору.

- Не может быть! Вы интересуетесь модой, я имела в виду женскую? Повезло вашей жене.

- Жене то повезло. - буркнул Мокшанцев и отвел глаза.

И тут повезло ему, из-за угла выбежал Борисенко с сумкой в одной руке, с пистолетом в другой.

- Не догнал, Андрей Викторович! Далеко ушел, а стрелять нельзя — народ на улице! Вот — сумку сбросил! Я подобрал, а то сопрут! - полицейский кричал, задыхаясь от бега. Подозрительно сильно задыхаясь. Мокшанцев привычно сдвинул брови, переводя разговор:

- В спортзале у меня сгниешь! Преступника упустил! Дай сумку!

- Да не нужен мне преступник, главное, сумку нашли! - обрадовалась Виолетта. - Можно?

Мокшанцев передал сумочку — розовую, со стразами, сразу видно хозяйка при деньгах.

- Слава богу! Все на месте! - девушка запустила наманикюренные пальцы в нутро сумки, там даже подкладка розовая. И бумажки какие-то.

- Вы мой спаситель! Вы даже не представляете, что сделали! - художница бросилась на шею спасителю. - Эти рисунки — работа за целый год, новая коллекция в единственном экземпляре!

Виолетта коснулась губами щеки спасителя, полковника пробила дрожь.

- А знаете что! Я обязана вас отблагодарить! - сверкнув глазками, девушка выудила из сумки розовый прямоугольник. - Это моя визитка, как освободитесь от дел по спасению мира, сразу звоните, угощу вас ужином.

Виолетта говорила таким голосом, казалось, не будь рядом Борисенко, отблагодарила бы здесь же на заднем сиденье форда.

Боеголовка в штанах грозила несанкционированным взрывом. Несколько минут назад из генеральской приемной сообщили: совещание переносится. Все один к одному — отчет готов в лучшем виде, мир спасен, у жены месячные. Мокшанцев поморщился. «Краски». Художница! Лицо полковника засияло масляничным блином, рука потянулась к телефону. Куй, пока горячо! Сразу не напомнишь, благодарность не получишь.

«Абонент недоступен или временно … Вы можете оставить сообщение...»

Вот так все бабы - баобабы! Дала номер телефона, а телефон отключила, сука! Сообщение оставить? Будет тебе сообщение!

- Ужин был отличный! - рявкнул в трубку полковник.

Не прошло и пятнадцати минут, давление у Мокшанцева только начало снижаться, как телефон ожил и выдал номер звонящего - «В.П.» Так был забит номер Виолетты.

Мокшанцев дрожащим пальцем нажал кнопку приема.

- Здравствуйте, господин полковник!

- Здравствуйте, Виолетта, узнали?

- Конечно! И ужин будет действительно отличный.

Мокшанцев закрыл глаза. Какой голос, бесплатный секс по телефону.

- Сегодня мир уже спасен, мой вечер свободен.

- Андрей Викторович, я чуть позже перезвоню, хорошо?

- Хорошо. - буркнул Мокшанцев.

Боеголовка, оставляя след смазочной жидкости, возвращалась в шахту.

- Перезвонит она, как же! Сучка городская! Издевается, сволочь! За пацана меня принимает! Плевать я хотел на ее ужин.

Не успел Мокшанцев набрать водителя, мобильник снова выдал мелодию из знаменитого сериала («Мокшанцев моя фамилия» - пугал жуликов полковник). Брови поползли вверх, боеголовка — из шахты.

- Простите, Андрей Викторович, люди рядом были. Очень рада вашему звонку. Говорите, мир сегодня вечером в безопасности?

- Ну. - не нашелся Мокшанцев.

- Тогда давайте так. Приглашаю вас в кафе «...», знаете конечно, там наверху есть отдельные комнаты. - Виолетта хихикнула. - Если вам надоест ужинать в зале.

- Во сколько? - у Мокшанцева пересохло в горле.

- Часиков в восемь. Вы не торопитесь, я закажу номер, вы у портье спросите какой, фамилию мою назовете. Договорились?

- Угу.

- Буду вас ждать, Андрей Викторович!

Вот это другое дело. Мокшанцев воспрял духом и телом. Остались мелочи.

- Гульнара, - голос серьезный, немного уставший, - сегодня приеду поздно, у нас ЧП, все на ушах, приеду расскажу. Сама не звони, неудобно перед генералами будет. Все, пока!

Очередную байку про свои подвиги выдумать не проблема, тем более кому слушать, супруга во сне свои сериалы пересматривать будет.

- Борисенко, сегодня домой не еду, много дел. Привези пожрать из кафе, сам знаешь чего. К 19-30 машина чтобы блестела как у кота яйца. И вот еще что. Цветы купи, поедем в одно место, оттуда заберешь меня, как позвоню. Все понял? Действуй!

- Лапоть! - добавил Андрей Викторович, когда отключился.

В 18-00 Мокшанцев собрал подчиненных, в полуха послушал достижения своего отдела и жалобы на придурков из территориальных отделов:

- Я звоню дежурному оперу, как, спрашиваю, разбой допустил, он меня на три буквы шлет! - Докладывал Фанаев о своем недавнем дежурстве. - Говорю, приметы давай, утром генералу докладывать, он орет: «в дежурной части все приметы!» это что значит, я должен в дежурную часть названивать, пока он сопли терпиле подтирать должен?

- Как фамилия?

- Я записал. Караваев его фамилия.

- Разберемся. Все у тебя?

- Так точно! Отчет, если надо, могу улучшить по показателям — сегодня связался с Пантелеевым, Караваев как раз у него трудится, он доложил о задержании ранее судимого с боеприпасами.

- Улучшай. - Мокшанцев вздохнул. - Ладно, свяжусь с Пантелеевым, спрошу, что за Каравай такой. Идите.

Аккуратно двигая стульями, полицейские встали, так же аккуратно придвинули их к столу. Рабочий день окончен, еще столько дел у каждого — дети, жена, любовница. Только Андрей Викторович все время о работе думает.

- Сначала рябого пошлет, потом на меня батон крошить начнет. Сейчас посмотрим, что за Каравай такой умный у Пантелейки завелся. - приговаривал полковник, набирая номер старого знакомого.

- Здравствуй, Алексей Николаевич. Узнал? Как жизнь, как служба?

- Здравия желаю, товарищ полковник, - голос у Пантелеева одновременно бравый, настороженный и заискивающий — артист. - Все в порядке, раскрываемость на уровне прошлого года, вчера материал собрали на 222-ю, ждем результатов экспертизы.

- «На уровне», выше должна быть! Ты как, с личным составом справляешься? Что за Караваев у тебя такой? Почему требования дежурного опера УВД не выполняет? Он у тебя профессионал великий?

- Работает, серьезных нарушений не допускает. Есть к нему ряд претензий в плане дел оперативного учета, но в целом поводов к увольнению не имеется.

- Ты предупреди его насчет дисциплины. В полиции его никто не держит, не нравится выполнять требования субординации, пусть на вольные хлеба идет. Не хочет лизать задницу, будет сосать хуй! Понял, Пантелеев? Так ему и передай!

- Понял, Андрей Викторович!

Мокшанцев нажал клавишу отбоя, на дисплее «19-05». Пора собираться. Андрей Викторович пошарил в нижнем ящике стола, извлек дезодорант, освежитель ротовой полости, пачку виагры. А куда без нее! «Ты будешь выть, стонать в моих объятиях...» Две таблетки, и Виоллета узнает, что такое настоящий полковник. Хотя и дамочка видать не только карандаши с кисточками в руках держала. Так что ночка будет жаркой. Мокшанцев сглотнул слюну. Нужно успокоиться, не мальчик, в конце концов. Он посмотрелся в зеркало. Да, двадцать лет назад оперуполномоченный Мокшанцев выглядел как подросток, но это не мешало карать преступников. С городскими девчонками, правда, не складывалось. Но, как говориться, терпение и труд... А еще гибкость, умение держать нос по ветру, память на имена-отчества начальников. И, само собой, спасибо дяде-генералу. Преданность системе всегда вознаграждается — теперь Андрей Викторович не мальчик, но муж. И не важно какого роста муж, если есть власть и кошелек.

Решительными шагами, едва не снеся турникет, Мокшанцев выкатился на крыльцо управления. В лучах вечернего солнца форд блестел как на продажу. Российская полиция не продается! Она принимает благодарности!

- Трогай, Вова! Кафе «...» - благоухающий полковник упал на сиденье. - Цветы купил? Молодец.

Самая окраина города, поворот дороги и перенос из настоящего в средневековье. Каким его представляют киношники и архитекторы-самоучки из Армении. Замок с зубчатыми стенами и башенками по углам встречал неоном и приглушенной музыкой. Кафе на выезде из города выросло совсем недавно и уже успело завоевать славу демократическим ценами, приватными кабинетами и понимающей обслугой.

- Не заезжай, ты что! Мигалку еще включи!- остановил водителя Мокшанцев. - Останови перед воротами.

Борисенко остановил машину перед въездом на кафешную парковку.

- Пока свободен, будь на телефоне, сам знаешь. Сегодня, возможно, подзадержусь. - подмигнул полковник. - Жена, не дай бог, позвонит — стоишь, ждешь у областного УВД. Все, пошел.

Мокшанцев схватил букет как веник, выбрался из автомобиля. Не услышал, как Борисенко провожал словами:

- Чтоб у тебя нос провалился, колобок плешивый!

- Пластинина в каком номере? - сдвинул брови Мокшанцев на человека за стойкой. Человек был одет в наряд Робин Гуда, хотя полковник мысленно обозвал его клоуном.

- Здравствуйте, одну секунду. - с достоинством сказал Робин Гуд и открыл книгу.

Он провел пальцем по строчкам, нагло посмотрел на Андрея Викторовича:

- Простите, как вас зовут?

- Это еще зачем? - возмутился полковник. - Какая тебе разница?

- Здесь написано: «встретить спасителя мира».

Мокшанцеву показалось, над ним решили поиздеваться. Художница художницей, совесть иметь надо, чай не мальчика пригласила.

- Я ей сейчас позвоню, если ты отсебятину порешь, вылетишь пробкой отсюда.

- Не нужно. Извините, проходите пожалуйста. - осторожно улыбнулся Робин Гуд. - Номер 14, второй этаж налево в конец коридора. Вас ждут. Спасибо.

- То-то же! Совсем страх потеряли! - Мокшанцев помахал букетом. - Блеать!

Отчего-то настроение у полковника поднялось, будто помолодел лет на двадцать. Лестница, пролет, другой. Коридор, ковры, картины, головы животных, двери. №14! Короткий стук. Открыто. Виолетта — спортивная фигурка, прическа под мальчишку. «Ты будешь выть...»

Виолетта развернулась. У полковника отвисла челюсть, лишь через несколько секунд смог вымолвить одно слово:

- Ты?

- У тебя тоже хорошая память. - сказала Виолетта мужским голосом.

Гера сидел перед ноутбуком и пялился в экран. Иди туда, не знаю куда. найди то... нет, как раз "то" Вальтер определил: "найди свежий труп невысокого мужика средних лет". Вот так, найди! Трупы, они на дороге валяются, только выбирай! Сто пудово опять махновские выдумки. Вот его труп как раз подойдет! А чего? По башке монтировкой и в холодильник. Получите, господин Терновский, трупик - все как заказывали. Вам целый или по кускам. Гера усмехнулся, представив изумление патрона. Опа, забыл, Вальтер сказал, чтобы целый был в смысле голова, руки, ноги, про кишки ничего не говорил. Зато сказал: "без мокрухи". Здорово придумал - труп без мокрухи. Это как, Гера задумался, как свадьба без жениха, как ... короче, по-умному: парадокс.

Гера подвигал мышкой, понаблюдал, как бегает стрелка по экрану. Не, знание - точно сила. Махновец ловко подвел к этому делу. и не надо пылью в библиотеках дышать - на все вопросы ответы можно в интернете найти, знай только где искать и придерживайся, как недомерок сказал, "критического мышления". Типа ничего на веру не принимай, посылай всех на хуй и "к проблеме подходи с разных сторон". Не верь, не бойся, не проси, короче. Так это не проблема. проблема, блить, в том, что из интернета трупа не получишь, оттуда ничего в таком виде, чтобы пощупать, не получишь.

Гера вздохнул. Инфа-инфой, а еще свой чердак должен работать. Так где взять трупак? "Где вы держите своих мертвецов?" Да, инопланетянину было сложнее. Известно где - в морге!

Уголовник хмыкнул. Типа, прикатить туда: "Слышь, мамаша, мне бы труп посвежее". Тут, блить, не надо в черном быть, и так понятно, что трупы в холодильниках считают, как людей в хатах. Только что за побеги у администрации жбан не болит. А так по-любому на каждый труп куча бумаг и хрен его из морга по-тихому спиздишь.

Наверное можно, - Гера поднял бровь, - подъехать к какому-нибудь санитару, типа, или продашь или сам на столе цинк волосатой жопой полировать будешь. Палевно это. Проще в натуре бомжа придушить, сказать Вальтеру: вот надыбал по случаю, еще теплый. Не будет же Вальтер справку с диагнозом требовать.

Гера подвигал челюстью, снова вздохнул. Не то чтобы грех там на душу, не особо приятно беззащитного мужика валить. Да и не встречал божей Гера после отсидки. Повымерли что ли? Но мысль уже бурилась в правильном направлении. в морге сложно, а на кладбище, где ветер свищет, где бомжары это самое, последнюю прописку на двух квадратных метрах получают, вот там другое дело. шухера там в разы меньше.

- Что ж тебе не спится, корешок? - ворчал Вальтер, запахивая полы халата. - В кои веки решил поспать по-человечьи.

Махно приехал полвторого ночи, позвонив за 10 минут до прибытия. Вальтер успел проинструктировать Геру, тот принял Махно с особыми предосторожностями. Забеспокоились жулики. Гера, наверно, до сих пор пялится в мониторы, бдит, не привел ли мусоров.

Махно отметил, глаза старого вора без обычной красноты. Не курил свою траву, понимает — дело есть дело. Это хорошо, философскими отступлениями доставать не будет.

- Узнал?

- Узнал, узнал. Ментам пайку прибавили, а все равно за лишний косарь родного брата сдадут. - Вальтер достал из кармана бумажку. - Держи, все, что есть.

Вальтер, присаживаясь на диван, взял со столика пачку «Беломора».

Махно развернул лист. Буквы корявые, почерк Геры.

«ВАЗ 2109 гос.номер... - Махно, сдвинув брови, разбирал каракули, явно надиктованные продажным ментом, - зарег-н на Кабанова Дмитрия Петровича, г.р...» Адрес, из правонарушений — превышение скорости, места работы нет.

- Больше ничего? - поднял глаза Махно.

- Так вот, типа официально — ничего. - Вальтер пыхнул папиросой. Судя по дымку, обыкновенной, без веселых модернизаций. Вор кривил губы в ухмылке, взгляд сквозь дым ленинский, с прищуром.

- А неофициально типа?

Только Махно мог так разговаривать с Вальтером. Конечно, наедине.

- Погоди, корешок, сейчас узнаешь. Присаживайся.

Вальтер чуть повысил голос:

- Гера, зайди, будь любезен.

Махно сел в одно кресло, вошедший уголовник по знаку Вальтера в другое.

- Короче так. - начал Гера. - Мусор диктует данные этого чувака, запинается, говорит на нем то ли отметка, то ли заметка, типа он, Кабанов этот, из бывших вроде. Я спрашиваю, из ваших? Тот: из органов, скорее всего.

- Все они из органов, - не удержался Вальтер, - тех, которые ниже пояса.

- Я, короче, - продолжал Гера, - в твоей манере, - взгляд на Махно, - полез в интернет, набираю в поиске.

Гера замолчал, ожидая одобрения.

- Ну! - поторопил Вальтер.

Махно изобразил на лице чуть ли не восхищение, хотя, надо признать, и впрямь удивился такому повороту.

- Нашел. Несколько заметок про нашего мальчика. Типа доблестные опера раскрыли одно убийство, другое, заловили малолетних каннибалов.

- Было такое дело, - снова комментарий Вальтера. - С малолетки приходили дебилы, бомжей резали и жрали.

- Я помню. - сказал Махно.

- Так вот, одного из доблестных оперов звали Кабанов Дмитрий Петрович. По возрасту подходит. Я пацанов обзвонил, помнят Кабана этого люди. Ничего плохого не сказали, типа правильный мент был, не беспредельничал, подлянки не устраивал. И слух был, выперли его из органов — то ли начальника послал, то ли еще чего, ушел короче.

- Так ушел или выперли? - спросил Махно.

- Говорю, что слышал.

- Еще есть что-нибудь?

- Мало?

- Достаточно. Спасибо.

- Гера, - Вальтер затушил бычок в пепельнице, отмахиваясь от дыма, попросил: - будь любезен, организуй чайку.

Гера кивнул, вышел. Вальтер поднялся, бесшумно подошел к двери, выглянул в коридор.

- А теперь серьезно, Махновец. Что за дела? Спалился где?

- Не знаю, Вальтер. Разбираться надо. Я сразу маякну, если шухер на горизонте.

- Как маякнешь, если повяжут?

- Не беспокойся, на это способ найдется. А пока мне тачка нужна неприметная. И еще одна просьба. Я свою тачку оставил в квартале отсюда на … стоянке, знаешь ее. Скажи «Паяльнику», пусть посмотрит, но, если что найдет, не трогает. Завтра созвонимся.

- Тачка не проблема, пацаны подгонят какое-нибудь зубило куда скажешь. Твою тачку «Паяльник» обнюхает, не вопрос. Чтобы непоняток не было: я о чем только беспокоюсь — если тебя повяжут, сколько работы за зря!

- Без меня провернешь, план знаешь.

- Ох, не знаю, не знаю. - покачал головой Вальтер. - У людей такой мотивации, как у тебя, нет. Уж больно до жизни все горазды.

- Подожди меня в жмурики записывать. - Махно встал. - Кто предупрежден — вооружен, а я вооружен вдвойне.

В дверях Махно обернулся:

- Кстати, про жмуриков. Вальтер, напомни Гере о доставке.

Домой Махно вернулся на такси. Фольксваген засвечен, передвижения отслеживаются, поэтому и такси ловил семь раз проверившись. Слежки не заметил, мысленно обозвал себя параноиком. Удивился, как, однако, жить хочется. Хотя чего удивляться — цель не выполнена на 100 процентов. Поэтому надо жить, разбираться, кого он интересует и что может быть известно интересующимся.

На часах 3-30. В глазах ни сна, ни кровавых мальчиков. Полулежа на диване, Махно вертел в пальцах мобильник. Движения остановились, палец активировал экран, засветились сенсорные клавиши, Вадим набрал несколько цифр. Внезапно поднялся, бросил телефон на стол. Резким движением сдвинул дверь шкафа, открыл сейф, достал китайскую Нокию, аккумулятор к ней. Загадал, осталась зарядка, значит, судьба.

Ночь прекращала существование, здания, дороги, автомобили — все в градациях серого. Ночная тишина большого города — далекие звуки автомобильных глушителей, редкие отголоски прохожих. Совсем скоро город начнет обретать краски, а пока в серости улиц скользил фаталист.

Посчитав, что удалился достаточно, Махно собрал Нокию. Секунду помедлив, нажал кнопку включения. Сердце бабахнуло по ребрам, чуть не сбив с ног, все поплыло перед глазами — дисплей загорелся, судя по палкам, зарядки более чем достаточно для разговора. Махно справился с головокружением, набрал номер по памяти. Свербила надежда, что «абонент выключен или находится вне зоны доступности...», или звонок этого самого абонента не разбудит. Но через несколько гудков из динамика хриплое со сна:

- Да? Кто это?

Вадим глубоко вздохнул.

- Говорите.

- Ты хотела меня видеть.

Пауза.

- Да. Надо поговорить.

Голос двадцатилетней давности почти не изменился. Ленкин голос не дрожал, лишь хрипотца исчезла. «Она и сама не такой цветочек, каким кажется...»

- Где встретимся?

- Я знаю, где ты живешь.

- Я там больше не живу.

- Я знаю... - заминка. - То есть, где, куда и когда приезжать?

По лицу Вадима мазнул холод, голова прояснилась.

- Завтра. Я перезвоню. Отбой.

Гоша капризничал всю ночь. А начало положил еще днем, когда они всей детективной семьей вернулись с задания. Катька перенервничала, настроение передалось ребенку. Результат — бессонная ночь, голова из чугуния третьего сорта. О написании отчета клиенту (хорошо не заикнулся во время Гошиных концертов), не могло быть и речи. Собственно, и докладывать не о чем. Не писать же «мной проведен негласный обыск с проникновением в жилище, результатов ноль, прошу повысить плату за риск». Подождет Елена Валерьевна, ничего с ее сыном не случится, не так страшен Махно, как его малюют.

Под утро Гоша, а вслед и Катя заснули. В 7-00 Дмитрий написал записку: «Уехал таксовать, если что, звони». На самом деле смалодушничал: переехал в соседний двор, разложил сиденье и с наслаждением закрыл глаза. Под сиденьем напомнил о себе служебный сувенир. «Комсомольский» вызывал «58». Забыл выключить рацию. Громкость на минимуме, усталость в членах на максимуме. Спать не помешает. И Дмитрий подставил голову под топор Морфея.

Добрый Морфей, как известно, всегда возвращает голову на место. На этот раз возвращению способствовала чрезмерная активность рации. Бубнеж из бардачка не прекращался. Спросоня слов толком не разобрать, но общий тон Кабанову показался каким-то удивленно-растерянным.

Солнце лезло во все щели, щурясь, Дмитрий посмотрел на часы — 10-50. Однако! Так и жизнь проспать можно. А в жизни вон какие дела делаются — милиция, тьфу, полиция на ушах ходит.

- Чего там у них?

Кряхтя, Дмитрий оторвался от спинки сиденья, изогнулся, достал рацию.

- Внимание! Всем отделам и пунктам полиции! Вводится операция «Крепость»!

«Перехват», «Вулкан», «Крепость» - обычное дело, когда надо показать активность при неспособности проведения толковых мероприятий. Чрезвычайная ситуация, преступление повышенной общественной опасности — вводится соответствующая операция. Но чтобы все сразу! Что же должно произойти? Может, начало войны проспал? Инопланетяне десант высадили? Надо Караваю проброс сделать.

- Алё. Физкультпривет, не отрываю?

- Здорово. Отрываешь, перезвоню.

Весь день Дмитрий посвятил прослушиванию полицейской волны. За исключением того времени, когда таксовал. Надо признать возил пассажиров с раздражением — такие дела творятся, а тут занимаешься ерундой, как последний лузер. Порой он считал себя неудачником по жизни — любимую работу потерял, друг убит, тот, кого посчитал кандидатом в друзья, оказался предателем, денег нет, положения нет, возраст. Впору заняться русской, якобы русской, забавой — питием беленькой, ожиданием зелененьких. А вот вам средний палец на весь ваш мир! Водку организм не принимал. Катька и Гоша — какой же он лузер! Возраст? В его возрасте мир на том самом пальце вертели, границы перекраивали, в кино трюкачили без дублеров! Таким образом Кабанов приводил внутренний мир к гармонии. Так что к вечеру плюнул на частный извоз, позвонил Кате. Та доложила обстановку: «Все в порядке, кризис миновал, возвращайся».

Светило давно умерило пыл, напоминало глазунью над горизонтом. Желудок возопил о пище. Прежде чем припарковаться у дома, Дмитрий позвонил приятелю.

- Привет еще раз. Не освободился?

- Нет, Диман, извини. Давай завтра созвонимся.

- Давай завтра.

Дисплей телефона сначала потускнел, затем погас. Дмитрий застыл с мобильником в руке. Не суй свой нос в чужие дела. Это уже не твой мир, бывший опер Кабанов, ход воспрещен.

9

Существование бывшего опера Козымаева приходилось на самой границе с загробным миром. Такое положение требовало постоянно измененного сознания. Впрочем, сознание Козымаев стал изменять еще на службе.

- М-м-м. - промычал Козымаев, не открывая глаз.

Крупного телосложения, сейчас похожий на расплывшуюся медузу, он вынырнул в реальность. Голова еще не болела, хотя мозг уже начинал распирать череп. Во рту пересохло, язык царапался о гнилые зубы. Вкусовые ощущения притупились, дышать приходилось с трудом. Мочевой пузырь требовал опорожнения. Козымаев знал, двинь головой и через минуту хоть на плаху. Но опорожняться в штаны - до этого еще не опустился.

В дверь застучали, да так требовательно, как сам барабанил в былые годы в квартиры к жуликам. В голове ворохнулось: значит, стук и разбудил. Кто там еще, лениво проплыла мысль, выходной у Позымая! Надо встать, объяснить козлам, заодно опорожниться.

Преодолевая гравитацию, Козымаев поднял с подушки многотонную голову, приподнялся с кровати. Голова своей тяжестью потащила в сторону. Повезло - в сторону двери (определил по стуку, с которым голова стукнулась о доски). Козымаев на секунду отрезвел от удара, успел сдвинуть задвижку. По ушам вдарило:

- Ну и вонища, твою мать!

Белый свет ослепил, Козымаев зажмурился. Приоткрыв глаза, смутно различил фигуру недовольного посетителя. Длинный козел, лето, а он в плаще. Герой, его мать. Не говоря ни слова, Козымаев расстегнул ширинку с намерением помочиться прямо с порога.

- Совсем опупел!

Длинный толкнул в грудь, Козымаев отлетел на топчан, голова снова встряхнулась и решила немного отдохнуть.

- Очухался?

Козымаев открыл глаза. В открытую дверь бил свет, дул ветер. Вагончик обрел знакомые черты. За столиком, сдвинув промасленные газету, посуду и банку с окурками, сидел козел в плаще.

- М-м-м! - вырвалось из носа. Вздохнув, Козымаев просипел:

- Чего надо?

Козел достал из плаща бутылку, поставил на стол. «Миллер»! Мир сжался до размеров емкости 0,5 литра. Бутылка сияла золотом, кружила голову, манила и обещала блаженство.

Козымаев скрутил пробку, запрокинул голову, в один прием влил в глотку поллитра ячменного напитка.

- Ловко. - прокомментировал благодетель.

- Фу! - выдохнул Козымаев. Прислушался к начинающемуся оживлению, спросил уже по-доброму:

- Чего надо?

- Ну вот, другое дело. - попытался изобразить улыбку посетитель.

Хотя с такой челюстью улыбка скорее на оскал похожа. Да по хрену Козымаеву на оскалы всех этих козлов! А этот судимый сто процентов. Глаз алмаз на такие типажи! Не кем-нибудь со службы ушел - начальником отдела! Вот ведь все было: должность, кабинет, подчиненные. Власть была! Знакомые в верхах, мать их! Надо было молодость вспомнить, показать, как жулье в свое время кололи! Перестарался. Ударил-то в полсилы, а этот инженеришка (кто же знал тогда - на вид наркот, дерзит, основания задержания ему подавай, в кармане атропин) согнулся в дугу, упал, пол желчью забрызгал и ласты склеил. И все при дежурном наряде. Доставили на отработку подозрительного, мать их! А за дверью мать этого инжененришки стояла - видела, как сына забирали. И все! Такая буча поднялась, никакие связи не помогли! «Помочь не можем, Козымаев. Сверху установка пришла разобраться. - объяснил начальник УВД. - Увольняйся, тогда дело постараемся замять». Замяли! Квартиру пришлось продать, чтобы мать инженеришки заткнулась. А на прежнюю работу все - путь заказан. «Ты пойми, Козымаев, не могу назад взять. - разводил руками начальник УВД. - Резонанс в Москве случился». Резонанс, сука! Козымаев стукнул кулаком по столу.

- О чем задумался, приятель?

- Какой я тебе приятель! Ты знаешь кто я?

- Кто же ты? - сузил глаза козел-благодетель.

- Да я! Я... - запнулся Козымаев. - Знаешь, кем я раньше работал?

Остатки разума подсказывали не называть должность. Успел огрести в похожей ситуации от местных уркаганов.

- Какая разница, кем ты работал? Важно, кто ты сейчас. А сейчас, - челюсть посетителя придвинулась, в барабанные перепонки Козымаеву ударили четкие слова, - ты алкаш и работаешь могильщиком.

Посетитель выпрямился на стуле и продолжил:

- Так что заткни едало и слушай, если хочешь заработать.

Козымаев давно знал кто он и что, а взбрыкивал только перед новыми людьми - глядишь кто и поведется, надбавит за труд. А рытье могилок - это не в кабинете сидеть, приказы отдавать, особенно в январские морозы, когда промерзлая земля как бетон.

- Заработать хочу. Еще похмелиться есть?

«Черный плащ» поставил на стол бутылку «Миллера».

- Нужен свежий труп. Мужской, небольшого роста.

- Длины. - Козымаев хлопнул пробкой.

- Чего длины? - сдвинул брови «черный плащ».

- Небольшой длины, говорю, не роста.

- По барабану, главное, ты понял.

- А зачем тебе, - поживевший Козымаев хохотнул, - свежий? Бери подержанный, дешевле отдам. Ты чё, парень, за мясом пришел? Кладбище с рынком попутал? А в курсе, статья есть такая - «Осквернение могил» называется? Тебе назад к хозяину захотелось.

- Осквернять ты будешь, дядя. А я тебе платить. Для чего - не твоего ума дела. Могу наврать, надо?

- По барабану. - повторил слова гостя Козымаев. - Сколько за тело?

- Договоримся. - гость в черном плаще достал из кармана радужную пачку - минимум месячное забытье на пограничье между мирами.

Гера вышел из вонючего вагончика. Вдохнул полной грудью, пожмурился на солнце.

- Слушай, добавь, а? - донеслось из нутра вагончика.

- Нет. - бросил Гера через плечо. - Как договорились.

Гера упругой походкой двинул через кладбище. Тишина и покой, шелестят листья над памятниками, тени плетут причудливые узоры. Некоторые памятники скособочились, краска облупилась, ни фамилии, ни дат. А на иных могилах и памятника нет, только таблички с номером. Какое тут осквернение? Больше уже не осквернишь. Это цыганские склепы на центральной аллее уголовная статья защищает. А душам бывших бомжей по барабану куда их кости денутся.

Гера вышел за ворота, покосился на бабок, клевавших носом перед корзинами с цветами. Достал телефон, набрал номер.

- Я нашел тело. Ночью заберу. Куда доставить?

- Погоди, - отозвался Вальтер, - я созвонюсь с человеком.

Игорь чуть не бежал от храма к подсобному помещению. Утренняя служба закончилась, братья занялись своими делами. Настоятель попросил узнать чей потрепанный автомобиль с ночи стоит во дворе. То, что на старой восьмерке приехал Вадим, сомневаться не приходилось - чужого охрана во двор не пустит, а священнослужители на таком, прости господи, барахле не передвигаются. Можно было так и сказать настоятелю, Вадим почему-то пришелся ему по сердцу, батюшка обмолвился даже: «Нелегко ему жить, болит у него душа за простых людей». Странно, они даже парой слов при знакомстве не обмолвились, а отец ... позволил Вадиму жить при храме. Знал бы настоятель, из-за чего у него душа болит! Ох, затевает Вадим недоброе, всегда из него энергия ключом била, а сейчас, после стольких лет в заточении, и подавно. Аукнется еще монастырю его присутствие. Но на все воля Божья, и не Игорю осуждать друга. В своей комнатушке Вадима не оказалось, хотя, судя по вещам, ночью он приходил. В полуподвальном помещении Вадима тоже не оказалось. Давно, кстати, он с воспитанником не занимался. Игорь неожиданно для себя провел связку: левой прямой, правый боковой по боксерскому мешку. Улыбнулся - для таких габаритов, как у него, неплохо. Где же еще мог обретаться Вадим? Или не он все-таки приехал на восьмерке? Игорь посмотрел на качающийся мешок и вспомнил. Холодильник! Отдельное помещение у самой границе монастыря, куда после поста Вадим помогал сгружать коровьи туши. Тогда еще Игорь отметил взгляд, каким старый товарищ окинул помещение, а потом задал несколько вопросов. С тяжестью на сердце Игорь отвечал тогда, что помещение приспособлено для длительного хранения продуктов, братья ходят по мере необходимости, обычно раз-два в неделю. Там, кстати, и отдельный выход имеется в стене, ограждавшей монастырь. Только что он там столько время может делать? Не замерз ли в морозильной камере?

Игорь толкнул дверь, в лицо ударил холод и застарелый запах коровьих туш. Осторожно спустившись по ступеням, щелкнул выключателем. Жгут проводов под низким потолком, зарешеченные плафоны, подпорки земляных стен. В свете маломощных ламп коридор показался проходом в преисподнюю. Пройдя несколько метров, на земляном полу, утоптанном ботинками братьев, Игорь заметил след волочения. Затем след изменился, как будто кто-то боролся, а затем снова обычные следы обуви. Почудился приглушенный голос, затем крик. Звуки, если и впрямь не почудились, шли слева и будто из-под земли. Игорь сориентировался, там, левее, находился погреб. Братья туда не ходили, овощи в последние годы закупали на рынке в разумном количестве и хранили в холодильнике при столовой.

Сердце забилось быстрее, с нехорошим предчувствием Игорь повернул налево. В конце коридора, куда едва достигал свет, угадывался дверной проем. Игорь медленно открыл дверь. Глаза уже свыклись с полумраком, Игорь разглядел балки низкого потолка, прогнившие доски, подпирающие земляные стены. В дальней части овощного хранилища мерцал квадрат на полу. Присмотревшись, Игорь заметил верхняя часть приставной лестницы. В погребе кто-то водил фонарем. Внутренний голос подсказывал не спускаться, но проем притягивал как магнит. Игоря наполнил сладостный ужас. Он шагнул вперед, склонившись, ухватился за стойки. В сплетении нечленораздельных звуков расслышал знакомый голос:

- Жить хочешь? Не верю!

Игорь лег на землю, опустил голову в подземелье. Сюрреализм! От увиденного закружилась голова. В свете фонаря дрожало мясистое лицо мужчины средних лет. Глаза выпучены, щеки влажные с потеками грязи, но губы кривились в улыбке. Луч дрогнул, опустился. Мужчина лежал на боку у стены, скрючив ноги. Какое-то несоответствие было в одежде. Неправильно сшитый пиджак. Нет! Это правая рука обрублена по локоть! Левой мужчина держал концы жгута и улыбался. Луч быстро переместился, свет ударил в глаза. Игорь едва не свалился на сцену жуткого спектакля.

- Стой на месте! - пальнул приказ из погреба.

Игорь так резко отшатнулся, что, не успев встать, упал на спину. В следующую секунду он ослеп от яркого света.

- Что ты делаешь, Вадим?

Игорь не пытался заслонится, не закрывал глаза. Сознание жгла картина увиденной пытки.

- Вставай! Разлегся, Лев Толстой! - доносились слова. - Пойдем, исповедуюсь.

Игорь смотрел на себя будто со стороны. Вот он встает, идет, согнувшись, по коридорам. Сзади как конвоир идет Вадим. Вот они пересекли двор монастыря. Светит солнце, колышется трава, где-то пилят дрова, доносятся отдельные слова братьев. А в овощном хранилище пытают человека.

Игорь пришел в себя только в комнатке Вадима, когда тот двинул засовом.

- Что ты делаешь, Вадим?

- Представь, Игорек, перед тобой два человека: пожилой и подросток. тебе надо сделать выбор, кто останется в живых. от тебя зависит, кому жить, кому умереть.

- Почему я должен кого-то убивать?

- Я не сказал убивать. я предположил ситуацию, где от твоих действий зависит умрет один или другой. различие объектов в возрасте.

- Глупая, невозможная ситуация. даже думать не хочу.

- Думать не хочу - недостойные слова. значит ты согласен так и жить растением. а раз так - не лезь в людские дела.

- Зачем ты завел этот разговор. Зачем ты вообще здесь.

- От жизни не убежишь. Твой же бог приказывает жить! так что ж ты закапываешься в землю!

- Давай, ответь на вопрос, кого жить оставишь? подростка? "слеза ребенка", и "маленькая девочка" и так далее. Нет, брат, крайности отбросим. Ладно, ты выбираешь подростка, по глазам и вижу. Подросток еще не жил, у него столько открытий впереди. И вроде как справедливо по времени: пожил один, дай пожить другому. Как же так? а что значит время для бессмертной души? для вселенной в голове старика? какая разница, какая вселенная погибнет? хорошо, задача усложняется. Условия не меняются, но получена информация об объектах: пожилой - потомственный петербуржец, академик, занимается вопросами лечения тяжелой болезни, а подросток - плод матери-алкоголички, неспособный к обучению, жестокий и не в колонии только потому, что не достиг четырнадцати. Ну? какой твой выбор? нет, Игорек, самому умирать нельзя! Представь, оба висят над пропастью, только ты можешь спасти, времени нет на двоих. Выбирай, иначе погибнут оба! а еще усложним: пожилой - старый еврей-ростовщик, малой - из гитлерюгенда с фаустпатроном за спиной. Выбирай!

- Почему я должен выбирать? почему ты решил, что у тебя есть право задавать такие вопросы? я скажу тебе! ты всегда считал себя выше других! умнее всех считал! ты и мышцы качал тогда, чтобы чувствовать себя сверхчеловеком! думал, все по твоему должно быть, потому что, видите ли, ты за справедливость! всем желал счастья, но чтобы счастье одинаковое было для всех, как прокрустово ложе, иначе всех сжечь к чертовой матери! а счастье у всех разное: работяга выпил пивка и счастлив как олигарх! кто тебе жить не давал? Что ты зациклился на свободе? Ты был одним сплошным комплексом, боялся, что тебя заденут, ограничат, обидят, засмеют, вот отсюда вся твоя энергия. Помнишь, ты сказал «почему я должен жить в такой стране»? Тебя не народ волновал, а про себя ты в первую очередь думал! Ты всех ненавидишь, исподволь вызывая ненависть к себе. Тебе никто не нужен, поэтому и ты не нужен никому!

- Наконец-то! здравствуй, Гарий! Теперь ты понял, за что я сидел? Давай и ты вылазь из норы! Нет того бога, которого навязывают. Любить сразу всех нельзя! Это значит ко всем безразлично относиться! и там ничего нет. Нет и все! Здесь надо жить! Бог - это вселенная, мы частицы вселенной и обладаем всеми правами. Правом выбора, правом на действия! по такому праву Мокшанцев выбил у меня внутренности, лишил меня нормальной жизни, по такому праву я казню его. А если на твоем языке – бог дает жизнь, бог ее и отнимает, только действует опосредовано – человечьими руками!

Из глаз Вадима лился синий свет. Игорь дернул головой, пытаясь избавиться от морока.

- Пока приходи в себя, а я пойду с ментом закончу. - губы Вадима скривились в улыбке. - К тому же формально за это я уже отбыл наказание.

Игорь остался один. Комната, келья, как называл ее Вадим, залита желтым светом, но с непривычным спектром, слишком много красного. Тихо, воздух как пластилин, сквозь толстые стены проникают звуки. Он и не сразу понял, что звонят колокола. Так кто же он - монах или Гарий?

Бога нет, значит не морали. Я - дитя божье, вырасту, стану Богом, значит, мне можно все. Нет, Махно определенно маньяк. Даже имя у него Вадим – смутьян значит. Но что же заставляет задуматься над его словами. Он не боится смерти, не боится небытия, ему безразличны удовольствия, у него нет жадности до жизни. Поэтому он свободен. Неужели бог это только страх?

Гарий или монах? Махно со своим ментом закончит. А его мент всегда будет рядом. Значит, монах? А Гарием он был тогда, двадцать лет назад…

Серега вырубился за столом, уронив голову на предплечье. Артем продолжал восторгаться собственной теорией о неравенстве наций.

- Хватит, Артем! – прервал его Вадим. - Все люди одинаково устроены - тот же набор хромосом, то же количество костей и мышц,

- Одинаковые все, говоришь? Ну-ну. Объясни тогда простую вещь - почему все живут по-разному? Даже не сравнивая Африку с Европой, скажи, почему такое отличие Европы и Руси нашей матушки? Почему живем мы так убого?

Игорь наверно впервые тогда заметил синий пламень в Махновских глазах.

- Терпимость. Русская терпимость — источник всех бед. Зачем я работать буду, если платят как рабу? Зачем я буду беречь то, что мне не принадлежит? До сих пор так и живем в рабовладельческом строе. А восстать и потребовать нормальную, то есть по нормам современного цивилизованного, тоже не совсем справедливого, мира, не хватает, нет, даже не духа, а горячности крови что ли. Воспитали за тысячу лет терпимость, переходящую из подвига в нелепость. – у Вадима ноздри раздулись как у быка. - Нас ебут, а мы крепчаем! Вот она русская гордость. Сравните с западным: «Все что нас не убивает, делает нас сильнее». Стальная суровая максима — сражаться до смерти, выстоять, и тогда стать сильнее, гордиться собой. И рабско-хитрожопо — в унижении строить удалую рожу, пресмыкаться, ползать на коленях и радоваться образовавшимся мозолям.

Сергей сладко посапывал, Артем молча дергал головой, тщетно пытаясь отогнать сон, а Игорь говорил о наболевшем:

- Неужели ты серьезно думаешь, Вадим, у нас получится? Зачем мы жертвуем собой?

- Все получится! Народ, пока не сознающий счастье свободы, нуждается в лидере. Поэтому его можно и нужно увлечь. Если образовать свое территориальное образование, мировое сообщество просто не допустит поголовного истребления со стороны властей. А там все пойдет само собой. В свободную республику приедут те, кто хочет честно трудиться и получать справедливое вознаграждение за свой труд. Таких людей много, они подтянут до своего мышления остальных.

- Но все равно понадобится управление, а значит принуждение и злоупотребление властью. Снова возникнет система, работающая ради самой себя.

- Это все чушь, придуманная чиновниками. Намеренное усложнение системы - есть лицемерие, оправдание лени и трусости! Все намного проще. Управленцы будут обычными наемными служащими с прозрачными кабинетами, прозрачными доходами. Тогда управление превратиться в самоуправление. Понимаете о чем я?

- Не совсем, но без революции здесь не обойтись! Эволюционным путем такого общества не построишь. Революция без крови и жертв не бывает, это понятно. Только первыми жертвами реально можем стать мы. И тогда мы не увидим, к чему привела революция, то есть жертвы наши получается будут бессмысленными.

- В революции не бывает бессмысленных жертв. Если мы погибнем, это будет: во-первых уроком — власть, а именно конкретный чиновник будет думать, что не все ему позволено, что можно реально получить по заслугам.

- А во-вторых?

- А во-вторых — мы не жертвы, мы воины! Вот так! Еще древние философы разделяли людей на три класса: воины, крестьяне и философы. Последние — это властители. Философы были скромные и наивные. То есть основная масса покорные, равнодушные бараны, вернее работяги, воины — исполнительная власть, как бы сейчас назвали, а тогда видимо это были склонные к насилию товарищи, которые, разумеется, должны были быть в подчинении у кого? правильно — философов. Что-то я запутался немного с этими геродотами. Так я о чем: только воины реально делали историю. Они, а не краснобаи меняли мир, потому что сколько не говори халва, диабет не заработаешь. Викинги философией не заморачивались, на Артема посмотри, всю Европу покрыли. Большевики совсем не в большинстве были, когда Антонов-Овсеенко с латышским стрелками временному правительству давал маузер понюхать. Так и мы должны не быть равнодушной массой, баранами, бессловесным быдлом. И говорить мы не приучены, дело надо делать. И за слова отвечать, я лично уже не могу на попятный.

- Где же ты хочешь оружие найти? Военный склад ограбить или оружейный магазин? У чеченов попросить?

- Для начала нужно раздобыть пистолет, а его можно «попросить» у мента.

- Дядя милиционер, дай пушку, нам для революции надо.

- Примерно. Только сначала дяде милиционеру по фуражке хорошенько врезать.

- И как ты себе это представляешь? Идет патруль по улице, пуговицы в ряд. И здесь мы - революционеры! Для граждан, во-первых, террористы, если не вмешаются, в свидетели потом пойдут. Во-вторых, мы же не собираемся реально ментов мочить, а они с удовольствием в нас дырок понаделают.

- Если так рассуждать, зачем мы вообще затеяли борьбу! Волков бояться… - Вадим своими синими глазами как гиперболоидом жег мозг Игоря. – Жил бы в шалашике с Ленкой, смотрел бы как ее в машины затаскивают.

Игорь попался на «слабо». Он скрипнул зубами, выпрямился на стуле, посмотрел сверху вниз на товарища.

- Ты меня за труса держишь? Только потому что я под пулю не полез? А ты у нас герой?

- Что ты, Гарий! Когда я тебя трусом назвал? Я сам с дурной головы под пистолет полез. Другое дело, было бы у нас оружие, такого вообще не произошло. Наставил пушку, рожу пострашнее сделал, и решил вопрос мирно, без крови. Сам знаешь, доброе слово и пистолет, лучше, чем то и другое по отдельности.

- Лучше. Но ментов мочить – это не дело.

- Что ты заладил: «мочить, мочить». Телевизора насмотрелся? Чтобы отобрать оружие, не обязательно убивать, продумать надо бескровный вариант. Поэтому я с тобой на эту тему и разговариваю. Артем меня сегодня удивил, не подозревал в нем такой кровожадности. Он точно может и мочкануть. А Серегу на такое дело, - Вадим посмотрел на улыбающегося во сне товарища, - подписывать не стоит.

Если бы Игорь тогда не повелся! Но частица «бы» неумолима.

- В моем подъезде выше этажом алкашка одна скандальная живет.

- Поздравляю. – хмыкнул Вадим. – В нашу организацию хочешь пригласить вместо Ленки?

- Ее мать часто ментов вызывает.

Теперь Вадим уже смотрел с интересом.

- Участковый наш, Олег Михайлович, всегда один ходит, когда на дежурстве. Водитель из машины не выходит.

- Осталось узнать, когда дежурит Олег Михайлович. – Вадим понял с полуслова.

- Пошли пошепчемся в моей комнате. Уставшие товарищи пусть здесь подремлят.

- Так ты со мной? Помочь рука не дрогнет? План еще раз по-трезвому обсудим. – Махно протянул руку.

- Только ты и я.

Игорь ответил на рукопожатие, в тот момент они, если бы вспомнили фильмы с Гойко Митичем, вполне могли бы порезать ладони и побрататься. Но кровь, чужая кровь, еще свяжет их.

- Ладно, я спать. – Игорь встал с кровати. – Я к Ленке, в кресле там пристроюсь, чтобы не будить.

- Заботишься? – тихо спросил Вадим. – Слушай, а зачем ее втянул?

Игорю показалась странной интонация в вопросе.

- Я ее не втягивал, сама захотела. И не такой она цветочек, каким ты ее себе представляешь.

Видно же тогда было, какие иногда взгляды Вадим бросал на одноклассницу.

Игорь смотрел в стену своей «кельи» и видел картинку двадцатилетней давности.

- Сейчас все решится. - сказал Вадим, всматриваясь в пыльное окно. - Пойдут вдвоем, все отменяется.

Игорь глубоко вдохнул. Они стояли на площадке между вторым и третьим этажом, где предварительно вывернули лампу, и смотрели на милицейский УАЗ, тормознувший напротив подъезда. В сумерках разглядеть сколько в машине людей было невозможно. Кто знает, если водитель не пойдет, может вместе с участковым вылезет какой-нибудь стажер или опер решит поближе узнать беспокойный контингент. Открылась пассажирская дверь, на землю неторопливо ступил милиционер. По грузной фигуре Игорь узнал Олега Михайловича. С водительской стороны дверь не шелохнулась, с заднего сиденья ни стажер, ни опер не вышли. Игорь выдохнул. У него слегка задрожали икры, темнота перед глазами сгустилась.

- Отлично. Один. - прошептал Вадим. - Кобура болтается, скоро голову перевяжет.

Игорь постарался взять себя в руки. План продуман, как говориться, до мелочей, все обойдется, он станет героем не только перед товарищами, Ленкой, но и в собственных глазах!

- Ты как? - в темноте сверкнули глаза Вадима. В середине лета с вязаной шапкой на голове он смотрелся бы глуповато, если бы не синий блеск.

- Нормально.

Голос прозвучал твердо, Игорь ободрился.

- Тогда по местам. А то давай я все сделаю.

- Вадим, мы уже определились, я тоже за слова отвечаю.

- Хорошо. Я рядом.

Вадим метнулся на лестницу. Игорь расслышал скрип перил. Больше звуков не было. Петли на внутренней двери смазаны, а Вадим умел двигаться бесшумно.

Игорь взбежал на свою площадку. Петли на двери в квартиру тоже получили свою долю смазки. Игорь дернул дверь, подумал, смазывать надо было разным маслом - начнут расследование, вдруг додумаются образцы смазки снять. Не додумаются! Игорь закрыл дверь, приник к глазку, пальцы в перчатке нащупали рукоятку биты в углу. Другой рукой опустил лыжную шапку с прорезями для глаз. Не забыть сразу избавиться от биты, шапки и перчаток! Свет лился с четвертого этажа, для задуманного освещения в самый раз, главное, рассчитать силу удара. Как же громко стучит сердце! Вадим сейчас за дверью подъезда превратился в скалу, у него сердце всегда 50 ударов в минуту. Интересно, почему все-таки позволил ему, Игорю, совершить самое трудное? Проверяет на слабо? Не может быть - слишком велика цена проверки. Из-за Ленки? Вряд ли. Сам настоял в пьяном азарте! Сердце бабахало в груди, удары отдавались по всему телу. Вадим говорил, самое главное сделать первый шаг, дальше тело будет действовать само.

Скрип перил, шумное дыхание, мерный шаг - участковый уполномоченный идет по знакомому адресу. Поле зрения глазка заполнил искаженный силуэт. Милиционер выдохнул на площадке, повернулся спиной, ступил на лестницу четвертого этажа. Надо, чтобы он прошел один пролет. Раз, два, три... девять, десять - счет шагов. Пора, больше рассуждать нет времени! Игорь распахнул дверь, выскочил на темную площадку. Участковый не поднялся по пролету, он стоял на середине лестницы, отдуваясь, и среагировал на движение.

- Ты чего?

Какая разница, узнал он Игоря или нет, достаточно того, что заметил из какой квартиры вышел парень с битой в руках.

Тело действовало без вмешательства разума. Игорь махнул битой как двуручным мячом. Спортивный снаряд описал дугу, не задев стен и потолка, врезался ударной частью в левую скулу милиционера. Шлепок и хруст костей. Эти звуки обернуться ночными кошмарами. Олег Михайлович стал заваливаться на бок, левая рука выронила папку, правая потянулась к кобуре. Все последующие действия, свои и Вадима, Игорь наблюдал будто со стороны. Кто-то похожий на него телом, одеждой, но не лицом, снова и снова машет битой. И тогда и в последующих кошмарах Игорь не мог определить что стояло за гримасой, исказившей лицо до неузнаваемости - страх, ненависть, гнев? Участковый валится на лестницу, его голова трещит, кости черепа проминаются, черная смесь крови и мозга заливает лицо, брызжет на стены, потолок, одежду... очередной взмах, бита останавливается на полпути, зажатая рукой в перчатке. Ракурс меняется, в поле зрения широко распахнутые глаза Вадима. Даже в темноте они режут синевой. Вадим всей массой толкает в сторону, его губы двигаются, он что-то кричит, но понимание приходит лишь через несколько секунд:

- Стой! Остановись!

Сереющее небо, огромная черная паутина на фоне красных облаков. Они встретились в том же парке им. Щорса поздним прохладным вечером.

- Здравствуй.

Две пары голубых глаз смотрели друг в друга.

- Привет.

- Давно не виделись. - Климова едва заметно улыбнулась.

- Время не имеет значения. – сказал Вадим.

- Ты не изменился.

- Или ты смотришь в те же очки.

- Я имела в виду мышление.

- Я тоже про это. Внешне узнать трудно.

Они стояли и молчали.

- Тебя не интересует, как я живу?

- Живешь - это главное. Лен, ты хотела меня видеть.

Значит, связь с друзьями поддерживает, поняла Климова.

- Олег для меня все.

Вадим молчал, глаза из голубых стали серыми.

- Если тебе что-то дорого, оставь его. Если с ним, - голос Елены дрогнул, - что-то случиться, я не переживу.

- Я его не держу.

- Я и уехала тогда, чтобы он не знал о той моей жизни! Что ты молчишь!

- С Олегом ничего не случится. Слово. Сама говоришь, я не изменился.

- А если «очки»?

«Словно чужие стали друг другу…» А были ли близки? Не виделись целую жизнь. Время. Чувства. Химические реакции, протекающие в полушариях мозга. Реакции, неизбежно изменяющиеся со старением организма.

- Один вопрос, Клим. Узнала через ментов?

- Узнала про ваши с Олегом встречи?

Вадиму показалось, губы женщины слегка изогнулись в улыбке. Он кивнул.

- Нет, я к ним не обращалась. Полиция на такие вопросы не разменивается. – теперь Елена точно усмехнулась.

Весь день Дмитрий тупо таксовал. Мужчины, женщины - пассажиры. Смотрят с пренебрежением: «Поближе к подъезду!», «Давай побыстрее, шеф!» Мозг превратился в два куска пенопласта. Куски скрежетали: шеф - от слова шофер, не от слова шериф. Таксист - это раньше была профессия, а сейчас способ не помереть с голодухи. Вольные хлеба. Воля! На свете воли нет, и счастья нет, есть лишь покой и тот за гробом. Господи, ты же должен помогать хорошим людям! Дмитрий считал себя хорошим человеком. А сейчас мысли как серная кислота: а в чем хорошесть? Давай откровенно! Чужого не брал. Да, это есть. Не брал по совести - не мое, нельзя. Работал честно? Честно это как? Защищал граждан законными средствами от преступных посягательств? Сам же вывел формулу: «победить преступность можно только преступными (с точки зрения сиюминутных статей уголовного кодекса) методами». И работал такими методами, когда был уверен в правоте на 100 процентов. Кичился в душе своей честностью, когда колол жуликов. Мол, мне дозволено - я честный! А чего же не пытался руководить, не пытался приумножить честность? Зато возомнил, что начальник неумные приказания выдает, не умеет работать. А получается, начальником стать - тоже надо уметь! Переступить через себя, принять общественное устройство, тогда бы не выбросили за борт, тогда бы жил на пользу себе и обществу.

Хороший человек. Для кого хороший? Для всех хороший, когда удобный, когда тряпкой стелешься - пожалте ножки вытереть. «Хороший» превращается в «презираемый». И тем более нет такой профессии «хороший человек», никто за хорошесть деньги не платит.

Дмитрий самоедствовал, втайне надеясь на звонок бывшего коллеги. Но Караваев не звонил.

На дневную выручку Кабанов купил инвертор с 12 на 220 вольт, подключил ноутбук. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, кликнул программу трекера. Течение мыслей изменилось, однако тревожная тенденция осталась. Сколько еще продержиться аккумулятор в устройстве слежения? Снимать-ставить дело нетрудоемкое, но зело опасное. Дмитрий стиснул челюсти.

А может реально познакомится с Махно? «Возьми в банду, пригожусь!» Ага, и устроить революцию в отдельно взятом микрорайоне. До первого снайперского выстрела. Шлеп! Во лбу вождя цветок кровавый! Революция превращается, превращается революция... в попытку теракта превращается, и в медали начальникам за предотвращение. Нестеров давно не юноша бледный (хотя и не был бледным чахоточником, наоборот по словам клиентки шея бычья, бицепсы по сорок сантиметров), безумного блеска во взоре не наблюдается. Книжки книжками, а Олега он не в революционеры готовит, скорее на пушечное мясо. Другого объяснения не придумать.

Программа загрузилась, значки спутников позеленели, местоположение фольксвагена не определилось. Трекер не работал. Сел аккумулятор? Прибор отвалился на ухабе и был раздавлен? Или обнаружен и Махно настороже?

Дмитрий кликнул просмотр треков за последнее время. Картинка показала следующие передвижения: с 01-30 до 10-00 вчерашнего дня Фольксваген, похоже, ночевал на стоянке. Где, интересно, Нестеров ночевал? Рядом коттеджный поселок, может, бомбил кого, надо поинтересоваться у Каравая, было по сводкам чего. Хотя городские сводки на утренних совещаниях Караваев слушает в полуха. Ладно, разберемся. с 13 до 14 Фольксваген находился в районе частного медцентра «ИДК». Дмитрию припомнились лекарства из Махновского холодильника. Подорвал все-таки здоровье в революционной борьбе. Судя по аннотациям лекарств, найденным в том же Интернете, с органами пищеварения у Махно не порядок. Знакомые, кстати, проблемы. Прямо не объект, брат по мироощущению. Дмитрий горько усмехнулся. Был у него такой брат, чуть живьем не выпотрошил.

Так, далее. Из медцентра, если действительно приезжал туда, а не в соседний дом к корешу, Нестеров поехал к парку имени Щорса, оттуда линия на карте протянулась до торгового центра «Империя». На этом запись треков закончилась. Странно, как быстро сел аккумулятор.

Караваев позвонил на следующий день. Дмитрий, пользуясь дневным Гошиным сном, мониторил Интернет. Настроение в сети: «все хорошо, прекрасная маркиза...», а вот про пустяки - «Вулкан», «Крепость» и т. д. ни словечка.

- Диман, здорово. - прохрипел Караваев. - Занят чем?

- Не особо. Ты чего хрипишь, заболел?

- Только проснулся. Подъезжай, поболтаем.

Караваев с кряхтением сел на переднее сиденье.

- Экие все-таки тазики мелкие.

Салон заполнил аромат мужской косметики. Юрий сверкал выбритыми щеками, голос ясный, волос мокрый - только что из ванной.

- А может просто кто-то много ест. - парировал Дмитрий.

- Какой «ест», слюшай! Два дня «ест» савсэм не было! Нет, давай в мой аппарат пересядем, я кондей включу.

Они пересели в Хундай, Караваев удобно расположился, включил климат-контроль, поправил зеркало, видеорегистратор.

Дмитрий не выдержал:

- Говори уже, что случилось? У жены мэра собачку похитили?

- Ага, типа того! - хохотнул Караваев. - Такое случилось, Каневский еще передачу снимет, - приятель сверкал глазами, - если раскроем.

Последние слова Юрий произнес с некоторым сомнением, но тут же себя заверил:

- Да нет, обязательно раскроем! Такие силы брошены.

- Может, расскажешь все-таки? Что ты, брат, как …. Случилось чего?

- Случилось такое, чего случиться вообще не могло в наших краях. Как еще в прессу и интернет не просочилось! Так что никому.

Кабанов нахмурился, покривил губами. Сейчас последует агентурное задание, закамуфлированное под дружескую просьбу. Что ж, хоть такая тропинка в бывший мир.

- Тебе я с фамилиями расскажу, - косвенно подтвердил догадку Караваев.

- Позавчера похитили Мокшанцева, начальника отдела по грабежам и разбоям ГУВД!

- Да ты что! - искренне удивился Дмитрий.

Такое могло случиться на Кавказе, но в средней полосе Великой Стабильности! Не преувеличивают ли органы, в данном случае в лице благоухающего Караваева.

- Может, не похитили? Сам ввязался куда?

- Куда он ввяжется без санкции сверху. Его натурально похитили. Слушай, как дело было, я уже общую картину набросаю - то, что нам на совещании довели и то, что между приближенными циркулирует. Сейчас, только телефон отключу - каждые 30 минут какой-нибудь начальник да позвонит.

Караваев нажал кнопки смартфона и начал рассказ:

- Позавчера утром звонит жена Мокшанцева. Сначала в его отдел: Позовите Андрея Викторовича! У вас ЧП закончилось уже? Ей: Какое ЧП? А товарищ полковник еще не приходил, мы ему сами дозвониться не можем. Мокшанцевская жена, наверно, подумала тогда: «Загулял, скотина!» Так до вечера и не хватился бы никто, только в (во сколько) в приемную генерала звонит неизвестный и говорит: смотрите ютуб, держиморды! И называет ключевые слова «Мокшанцев», «Похищение коррумпированного полковника» и так далее. Его бы, сам знаешь, послали подальше, но аноним пугает Москвой, министрами, президентом. Секретарша бежит докладывает. Ахмедханов волосатыми пальцами жмакает клавиши. Представляю, как у него глаза выкатываются, челюсть падает. Собирает братву, строгая секретность, то се. «Отдел «К» нам поможет! Конечно, помогли! - Караваев хохотнул. - Они свой айпи просмотреть не знают как, не то что жуликовский. Наши деятели садятся в лужу. А время идет, ролик набирает просмотры.

- Интересно было бы посмотреть. - хмыкнул Дмитрий. - Как полковники звездами становятся.

- Не дали Мокшанцеву звездой ютуба стать. Ахмедхану, как я понимаю, деваться некуда было, сообщает в Москву. Холодная голова, стальные руки, сердце - мотор 16 клапанов - сразу подключается ФСБ. Там, понятное дело, возможностей больше и секретность круче, - Караваев сделал серьезное лицо, строго посмотрел на бывшего коллегу: - чуешь, какую инфу я тебе выкладываю?

- Чую, чую. Наверняка вся агентура уже озадачена.

- Так то да. - согласился Караваев. - Но никто ролик не смотрел, а я тебе могу показать. Московские товарищи в два счета ролик из сети выпилили, но для ОПД копии оставили.

- А у тебя откуда копия?

- Сейчас, сейчас, - разулыбался Юрий. - Вызывает меня Пантелей и под расписку о неразглашении сообщает о ЧП государственного масштаба. Объявляет, что я прикомандирован к ГУВДешной группе. Прикололся - знает, что я с Мокшанцевским отделом на ножах. «Давай, говорит, работай. Твое счастье, если живого найдешь». Уж не знаю, к чему он так сказал, но я через полчаса уже в актовом зале ГУВД план ОРМ слушал.

- Ты, может, - перебил Дмитрий, - сначала покажешь из-за чего все каша?

- А, да, сейчас.

Караваев пробежал пальцами по дисплею смартфона, включил проигрыватель. Разрешение картинки низкое, но узнать настоящего полковника труда не составляло. Кабанов в свое время имел сомнительное удовольствие общаться с Мокшанцевым, очередным проверяющим из главка. Тогда Мокшанцев грозно супил брови над журналами в дежурной части, солидным басом задавал вопросы Дмитрию, почему допущены преступления, вальяжно шествовал по коридорам, пузом раздвигая личный состав. Сейчас Андрей Викторович представлял печальное зрелище: лицо белой, тем контраснее грязь и кровоподтеки, жидкие волосы взерошены, глаза блестят, брыли отвисли, губы-пельмени дрожат. Его снимали на фоне, скорее всего, серой простыни и только по грудь. Рубашка застегнута не на те пуговицы, воротник порван, болтается на нитках. Мокшанцев дернулся, по щеке потекла слеза, он начал говорить.

- Сделай погромче. - попросил Дмитрий.

- На всю. Сейчас он громче заговорит. - пообещал Караваев.

- Я, полковник полиции Мокшанцев Андрей Викторович, признаю вину перед народом… - покаяние полковника длилось около трех минут.

- Да, достойная речь. - сказал Кабанов. - Достойная смертника. Сдается, не деньги для злодеев главное, не увидим мы полковника живым.

- Возможно, ты прав, Диман. Я тебе почему все это рассказываю - ты, вроде, каким-то боком бывшим неформалом интересовался, кто знает, может, информация всплывет.

Караваев испытывающим взглядом посмотрел на приятеля. «Держит меня за агента, подумал Кабанов, и стесняется этого. Ладно хоть так»

- Всплывет, сразу узнаешь.

- Слушай дальше. - ободрился Караваев. - Первым делом номера пробили: кто бедолаге звонил, кому он сам названивал. Последних известных абонентов экстренно отработали на предмет планов полковника на вечер, толку ноль. Зато последний номер на левого чувака зарегистрирован. Водилу тряхнули еще раз. При первом опросе, ему тогда ничего про запись не говорили, водила прикинулся деревенщиной: «Не могу знать, не докладывали». Так вот, постащали пособничеством в терроризме, сразу вспомнил и рассказал все, что знал. Оказывается, за день до похищения Мокшанцев девахе одной помог - ее вроде грабанули, а господин полковник приказал водителю словить жулика. Водитель наш грабителя не догнал, но подобрал сумку с ценными для девахи вещами. Потерпевшая так благодарила, чуть там же не отдалась. Дала Мокшанцеву визитку. Вот к ней, видимо, в номера пригородного кафе «Вахтангури» водитель Мокшанцева и отвез. В кафе устраивается маски-шоу, персонал потрошат, как пленных перед наступлением, вся записывающая аппаратура изымается, видеозаписи изучаются вдоль и поперек. Показали водиле, никого не узнал, деваху не узрел.

- Приметы девахи?

- Приметы такие: невысокая, примерно 165 см, фигура спортивная, водиле груди запомнились - упругие, говорит, такие, размера третьего, - Юрий посжимал рукми невидимые мячики, - как будто он их трогал. Волосы до плеч светло-русые, симпатичная синие, одета была скромно, но, похоже, джинсики с маечкой дорогие - так нашему наблюдательному водителю показалось. Он вообще парень не такой простой. Его даже хотели закрыть, по камере отработать, но не стали. Камеры и так заполнили, сам понимаешь, всяким сбродом, чтобы работу показать.

- Номер, с которого звонили в приемную, тоже левый. И телефон включался только в момент звонка.

- Само собой. Установили место, откуда звонили. Торговый центр «Империя». Только какая точность по трем базовым станциям? Радиус 300 метров! Там три этажа, так что радиус в трех измерениях. Оттуда все видео сняли, а толку - народу десятки тысяч, камеры сверху пишут, короче, жопа. Только это не все! Вечером снова звонит неизвестный - вы не выполнили мои требования, получите, распишитесь - возле ГУВД взрывается авто! Представляешь? Хорошо никого не прибило - взрыв, похоже, как предупреждение. Поэтому есть надежда пока живым Мокшанцева найти.

- Или наоборот - он уже труп. - вставил Дмитрий.

- Хм. - поднял брови Караваев. - Кто тачку оставил, сколько стояла, хрен знает. Зубило старое, хозяин давно умер, на ней куча протоколов на разных абреков, кого установили, отработали - банальные торговцы овощами. Восьмерка из рук в руки переходила, как кусок мыла в армейской бане. Короче, концов не найти. Зато этот звонок совершен точно из тогргового центра «Московский» - там больше неоткуда. Оттуда, разумеется, тоже все видео быстро сняли, там и народу поменьше и камеры получше. Вот надо будет изучить, всех кого можно отработать.

- Да, представляю, как аппарат засуетился.

- Нет, ты не представляешь, - с горячностью откликнулся Караваев, - все не то что на ушах, на волосах ходят! Фсб, омон-момон, военные, еще какие-то секретные деятели - все бурную деятельность изображают. Как в кино - двери с ноги, жуликов, бандитов, которые давно забыли, что они бандиты, футбольных фанатов, всех, кто в движениях негосударственных состоял - всех за шкиряк и в отдел. Там кого в камеру, кого в кабинет: «Ты, падла, начальника нашего дорогого похитил? Ты, сука, машину взорвал?» я уже забыл, что так бывает. В последнее время со всеми на будьте любезны, только жалобы не строчите!

- Начальникам надо работу показать, перед Москвой отчитаться.

- Но не до маразма же! Информации ноль, людей всех сразу подключили, как будто они роботы, без отдыха работать трое суток могут. Шорох подняли, расчет на то, что жулики сами своего сдадут, лишь бы не трогали. Только здесь не жульбаны местные, а реальные террористы.

- Аль-Каида скажи.

- Такая версия тоже имеется.

- Чем Мокшанцев им мог не угодить?

- Пока это покрыто мраком неизвестности.

- Видеозапись из кафе с собой?

- В телефоне на флешке. Посмотреть хочешь? Там с разных точек часов на десять записей, качество хреновое.

- Если на мой перекинуть, я бы дома посмотрел. - Дмитрий достал мобильник из кармана. - Это же не засекреченные данные?

- Если есть желание, - пожал плечами Караваев. - По блютузу долго получится, воткни мою флешку к себе, напрямую перекачаешь, если место найдется в мобиле.

Место нашлось, внутренняя память Самсунга на 8 гигабайт. Пока скачивался файл, разговор зашел за начальство. Караваев удивлялся человеческой природе:

- Зарплату повысили, грех жаловаться, начальству дали право пилить бюджет ведомственный, премии себе выписывать - вроде сиди, руководи во благо родины! Так им все мало! Помнишь Николаева - начальника отдела кадров?

Дмитрий кивнул, нахмурившись.

- Он ряху наел еще больше, катается арбузом в своей зеленой форме по коридорам, меня увидел, пельменями пожевал, мимо прокатился. А я за день до командировки этой самой одного стоянщика напряг. На левой стоянке бакланка случилась, терпила сказал, его ножичком стоянщик пощекотал. Дело нехитрое, но тот стоянщик-злодей с тех пор там не показывался. Я другого за шкирку, типа, что за дела, что за вымогалово, кто тебя сюда поставил? Думаю, выйду на деятеля, кто организовал эту незаконную деятельность, на которую мне, сам понимаешь, в данном случае по барабану, он мне данные злодея сольет. Стоянщик уперся: «Не знаю, мужик приезжает на иномарке деньги забирает». Я, само собой, караулить мужика не собирался, стоянщика прикрыл, но никто за него не приехал. Ладно, пришлось отпустить. А тут ЧП это, не до того. Так вот, Николаев меня увидел, а через 30 минут меня Земсков, помнишь его?

Дмитрий кивнул:

- Начальник восьмого отдела.

- Ага, только его из начальников в заведующие спортзалом перевели, никак на пенсию не спровадят. Так вот, останавливает он меня в коридорчике, в сторонку отводит и говорит: «Ты стоянку на Фадеева не трогай, она, говорит, под шефством Николаева находится. Понимаешь?» Я говорю: «Понимаю, ничего, что там стоянщик ножиком прохожего пырнул? У меня телефонограмма из больнички». Земсков говорит: «Если точно стоянщик, разберемся». Это понятно, теперь с терпилой вопрос порешают, все останутся довольны, мне отказной писать. Непонятно, зачем Николаеву с его доходами еще и стоянки крышевать? - у Юрки аж вена на лбу вспучилась. - Не понимаю!

- Все ты понимаешь, только признать не хочешь, потому что в системе работаешь. - ответил Кабанов. - МВД превратилось в ООО по распилу бюджетных средств. Чтобы было чего пилить, нужно показать работу, оправдать доверие. Зарплату повысили, ментов в полицейские перевели, и все сразу стали профессионалами, хваткими, ловкими, культурными и непримиримыми. Прямо таки лучшей частью общества вдруг стали. Преступность дрожит, но растет, и это даже кстати - растут показатели раскрываемости.

Дмитирй следил, как загружается файл и говорил о наболевшем.

- Две трети в полиции шуршат бумагами по кабинетам. Согласен?

- Если не три четверти. - согласился Юрий. - Кабинет - отдел, начальник, зам, зам зама, один исполнитель. Он и по адресам и жуликов колет и отказные пишет.

- А по бумагам нужна строго положительная динамика. Ее, положительную, кроме как мухлежом, не выведешь. Отсюда косвенный вывод - на место начальника честный мент никогда не сядет, не позволят. Честный показатели снизит, при честном работать надо, а не ОПД левыми рапортами набивать. Поэтому начальниками практически автоматически становятся лентяи и прохиндеи. Вот отсюда и мелочное крышевание стоянок и жриц, мать их, любви!

Кабанов чувствовал, как горят щеки. Еще не отболело сердце за прошлое, хотя старался забыть обиды.

- Вай, какой умный! Может, у тебя ответ есть, почему такая жопа творится?

Дмитрий и раньше думал на эту тему, поэтому не раздумывая ответил:

- Система! Железобетонная вертикаль! Попробуй такую огромную страну в кулаке держать. Чтобы не бунтовали, не поубивали друг друга. Не дай Бог чего, перспектива - именно бессмысленный и беспощадный, причем резня без классовых различий! Вертикаль нужна для порядка, а как ее выстроить? там, наверху начальники не с других планет, знают, как показатели достаются. Я думаю, они цифры требуют и жопы дерут по нисходящей, чтобы выбить самостоятельно думающих, то есть могущих сомневаться в правильности решений. Остаются удобные, которые гарантированно выполнят любой приказ. А это стабильность и порядок, как им кажется.

- Тебя послушать, лицемерие в органах - это благо. А народ? А правда, в конце концов? Самого же попросили за то, что правды алкал.

- «Алкал». - усмехнулся Кабанов. - Слово-то нашел. Народ. Правда. Платит тебе не народ, а система. Народ, случись чего, тебе вместо благодарности за труд огурцов напихает по самые гланды. И правда, какой мы с тобой ее понимаем, не нужна никому. Кто его знает, может, мы правду неправильно понимаем. Так что, - Дмитрий вздохнул, - не хочешь таким нищебродом как я стать, не гони волну, делай, что можно, и живи для себя.

Караваев, сжимая руль, смотрел в лобовое стекло. «Файл «Видео из кафешки» скопирован 100 %». Кабанов вынул флешкарту.

- Держи. - передал приятелю. - Не загоняйся.

Позже Дмитрий сам толком не смог объяснить себе, что толкнуло, еще не просмотрев запись, спросить средство видеофиксации.

- Слушай, Юрий, одолжи регистратор на пару дней?

- Бери. - Караваев выдернул штекер питания, дернул за присоску. - У меня провод под панелью, сообразишь с питанием?

- Да уж как-нибудь.

- Придумал чего?

- Пока не знаю.

10

Занавески шевелил теплый ветер, тополиные листья купались в вечернем солнце. Катя прикрыла балконную дверь. «Насажали, умники, в свое время! - возмущался Дима в июне. - Озеленители хреновы! Рапортовали наверно, в райгоробкомы: выполнили и перевыполнили! Ля-ля, тополя! Пух в ноздри, почки смоляные в довесок к голубиному помету!» Подумаешь, пару недель пух покружился, почти как снежинки. Зато сейчас пух исчез и во дворе просто сказка - ни шума от дороги, ни пыли... Гоша чихнул в кроватке. Нет, пыль никуда не исчезла, хотя в квартире прибиралась ежедневно. Катя бросилась к сыну. Все в порядке, Гоша даже не проснулся. Катя вспомнила, как выбирали имя ребенку. Дима предложил назвать Игорем.

«Может, по-другому назовем? - сказала тогда Катя, всматриваясь в выпученный живот. - Игорь - Гоша. Кошачье имя какое-то!

- У тебя же кошачье, и ничего, всем нравится. - парировал Дима. - А он Гошиком только для нас будет, а для врагов - Георгием Победоносцем!

- Каких врагов? - вздыхая, закатывала глаза будущая мама.

- У настоящего мужчины всегда будут враги!

Вот такой муженек, не поймешь иногда шутит или нет. А вот и он. Слух у Кати и в правду как у кошки - скрежет в замке еле слышный, так, наверно, воры в квартиры забираются. И Дима к себе домой - разбудить сына боится.

- Уже вернулся? Вечерняя смена отменяется? - Катя обрадовалась. Лишний вечер муж дома побудет.

Лицо у мужа как медальный профиль, глаза из голубых стали серыми, почти как сталь. Такое происходит, когда он на чем-то сосредоточен.

- Что-то случилось?

- Случилось страшное.

Неизменная фраза, потом оказывается, например, что голубь машину испачкал или колесо спустило. Но не с таким выражением лица.

- Колись давай! - выражение из лексикона бывшего опера, а ныне любимого мужа.

Муж хмыкнул, лицо смягчилось.

- Шухер в городе - похищен большой полицейский начальник.

- И ты переживаешь? - губы у Кати сами растянулись в улыбке. - За начальника?

- А то! - поддержал Дима. - Гоша спит?

- Спит, все хорошо.

- Я сейчас съем чего-нибудь и уединюсь с ноутбуком. Надо видеозапись одну просмотреть. Собственно, не одну, - уточнил зануда, - там много записей, так что...

- Понятно, ты сегодня не с нами.

Дима перекусил лапшой с котлетами, запил чаем. В этом отношении Кате повезло. Не то чтобы она не умела и не любила готовить, она сама к еде относилась спокойно, а Дима вообще воспринимал пищу как топливо для организма, на вкусовые качества мало обращал внимание. После ужина засел за ноутбук. Катя поглядывала из-за плеча: экран поделен на четыре части, какие-то люди ходят туда-сюда, качество ужасное, что там разглядеть можно? А Дима сидит, глаз не сводит, брови в одну линию, вертикальная морщина «попендикуляром» - умственный крест. «Палочки должны быть попендикулярны!» - цитировал кого-то Дима, занудствуя, про крест Катя сама придумала.

Уже совсем стемнело, она стелила постель, когда услышала из соседней комнаты:

- Вот оно!

Через минуту вошел Дмитрий:

- Я завтра с утра уеду, когда вернусь, не знаю. Будем на связи.

- Понятно. - Катя вздохнула, почему-то разозлившись на Логинову.

Черный Фольксваген тронулся от знакомого подъезда. Кабанов пересек двор, сел в свою девятку. В верхнем правом углу лобового стекла мигал красный светодиод. Кабанов снял видеорегистратор, остановил видеозапись. Поворот ключа, девятка выехала из ряда автомобилей в двадцати метрах от того места, где несколько минут назад стоял фольксваген.

Вырулив со двора, Дмитрий не спеша покатил по городу. Полдень, мероприятие заняло всего несколько часов. Есть время пообедать и подумать. Кабанов остановился у дома с вывеской «Кафе. Столовая». То ли название кафе «Столовая», то ли «кафе» или «столовая» - вроде для кого как, выбирайте сами. Судя по очереди на раздаче - «Столовая». Это и хорошо - экономнее, а если продукты одинаковые, зачем платить больше.

Дмитрий встал за бочкообразным парнем в синей майке и шортах - помесь гавайской рубашки и семейных трусов. Скошенный затылок, мясистая шея, мышцы спины в напряге, отставленный зад, ноги - окорока. Крепкий парниша, не иначе борец. Парниша повернул голову, искоса посмотрел на подтянутую Кабановскую фигуру. Не борец - болельщик. Глаза мутные, рожа опухшая не иначе от пива, в прыщах и, самое главное, другой у борцов взгляд - уверенный. Болельщик отвернулся, двинул поднос по стойке:

- Солянка есть?

Пока повариха наливала смесь колбасных обрезков в тарелку, Дмитрий читал надпись красными буквами на майке парниши: «Россия - кузница чемпионов!» Ниже шли имена и фамилии: Бикоев, Валиев, Альдиев, Лавоев. Вот по таким чемпионам и складывается образ россиянина у жителей дальнего зарубежья. А лет сто назад в чемпионах Поддубный и Шемякин ходили. Зато сто лет назад Махно также убивал полицейских, только рангом пониже.

Отобедав, Кабанов сидел в машине и вертел в руке телефон. Нажал кнопку включения магнитолы. Ретро FM. Знакомая музыка, голос с легкой хрипотцой и металлическим акцентом: «Ты найди мою потерю, Шерлок Холмс!»

- Ладно, послушаем, что клиент споет.

Дмитрий набрал номер.

- Елена Валерьевна, нужно встретиться. Это срочно.

- Если срочно, подъезжайте к «Фениксу»

- Хорошо, подъеду позвоню.

В три часа дня Дмитрий подъехал к офису «Феникс Трэвэл». Парковка на удивление оказалась свободной. В ряду иномарок веселым мандарином сверкал Сузуки СХ4. Катьке бы такую игрушку, мелькнуло у Кабанова. Он остановил свой карбюраторный пепелац возле японки, набрал номер Логиновой.

- Проходите в здание, я вас встречу.

В холле бдил охранник, при виде Кабанова поднялся со стула, выдвинул челюсть, сдвинул брови: «Аусвайс!» Ага, вот билет на балет!

- Дмитрий Петрович!

По лестнице, цокая каблучками, спускалась Елена Валерьевна в белой блузке, юбка чуть выше колен. Глаза-бриллианты блестнули в сторону охранника. «Ком, битте». Охранник сел на место, словно посетителя и не было. Кабанову снова стало неудобно за свои простецкие джинсы и кроссовки. Хорошо, одежда всегда Катиными и стиральной машинкой стараниями выстирана и пахнет свежестью.

- Пойдемте, - махнула рукой бизнес-вумен, - здесь в холле есть гостевая комната.

Гостей в «Фениксе» встречали достойно: дизайнерский столик, кожаные кресла, кулер в углу, кондиционер.

- Присаживайтесь. О чем вы хотели со мной поговорить?

О многом, подумал Дмитрий, усаживаясь, о бурной молодости, например, о внезапном отъезде.

- Открылись некоторые обстоятельства, - Дмитрий замялся, подбирая слова, - способные повлиять на судьбу вашего бывшего друга. Мне кажется, в прошлый раз вы могли больше о нем рассказать.

Логинова сидела с прямой спиной, руки на подлокотниках, грудь вперед. При последних словах снова бриллиантовый блеск в глазах.

- А мне кажется, это я должна решать, что рассказывать, а что нет.

Дмитрий вздохнул:

- Все верно. Только ситуация сейчас такая, когда мне надо знать, насколько дороги вам сын и друг.

- Что случилось? - Логинова изменилась в лице. Бизнес-вумен превратилась в амазонку. - Что с Олегом? Он давно перестал уходить из дома!

- Да, - согласился Дмитрий, - неумная постановка вопроса. Про Олега сказать ничего не могу, рад, что он сидит дома. Тогда вопрос, насколько вам дорог Вадим.

- Кажется, я поняла, - чуть расслабилась Елена, - Вадим снова превратился в Махно, и вы решаете, сдавать его властям или нет.

«Сдавать властям». Не амазонка - Маруся-атаманша. Дмитрий молча смотрел в глаза неординарной женщины.

- У вас есть сигареты?

- Свои не курю. - отрапортовал Кабанов.

Логинова чуть призадумалась, хмыкнула:

- Получается, я тоже. Свои не курю.

Она откинулась в кресле, закинув ногу на ногу, поправила юбку.

- Хорошо, я расскажу, вы решите сами.

Он был непростым человеком. Всегда о чем то думал, один раз проговорился: стою на остановке... он даже разговаривал иногда лозунгами. Никогда не мог расслабиться, жизнь для него — борьба. Каждый день — сражение. Это я сейчас понимаю, что он был очень ранимым и добрым. Наверно отсюда и жажда справедливости. А еще он конечно комплексовал из роста, хотя эту проблему он сам себе придумал. Не такой уж и низкий он был, тем более с его фигурой и мускулатурой. Я уже говорила, расслабляться он не умел, любое удовольствие расщеплял на атомы — говорил, все продукты приносящие удовольствие затмевают разум. (что то подобное надо подумать).

- Самолюбие размером со вселенную, решимость и при этом комплексы. - поставил диагноз Дмитрий. - Нитроглицерин.

- Я нуждаюсь в услугах детектива, а не психолога! - сказала Логинова. Она поджала губы, на несколько секунд закрыла глаза, вздохнула.

- Возможно, вы правы.

«Еще бы, - подумал Дмитрий, - мне ли не знать! У каждого свои комплексы».

- При этом он был, я бы сказала патологически честен. даже дорогу всегда на зеленый свет переходил. Говорил «только тогда страна станет великой, когда вырастет второе поколение тех, кто соблюдает элементарные правила дорожного движения».

- странный анархист. Хотя, может, отсюда и анархия — мать порядка, а порядок — есть порядок, как сказал Ганс, не пропуская без очереди пожилого еврея в газовую камеру.

- не смешно. Историю пишут победители. Советская, затем российско-капиталистическая пропаганда представляет анархию в виде пьяных матросов, неприятия дисциплины, грабежей, насилия. А Вадим трактовал так: анархия — средство, цель — порядок. Только тогда общество будет по-настоящему справедливым, когда порядок будет основан не на страхе, а на совести.

- Понимаешь... Можно я на ты? - Елена поменяла положение ног, юбка снова полезла вверх, бриллианты в глазах превратились в сапфиры - Я все-таки постарше.

Не старше Шарон Стоун. Дмитрий несколько оторопел. Неужели кокетничает?

- Понимаешь, он верил, что можно изменить мир. Этой верой он нас и увлек тогда. Мы с детства были знакомы. Я уже говорила, Вадим, Игорь и я были одноклассниками...

- Двое других учились в параллельном. - продолжил Кабанов. - Кто эти двое? И как фамилия Игоря?

- Артем Дубин и Сергей Доронин, фамилия Игоря Храмов Запомнишь?

- Запомню.

- С Игорем у нас было подобие романа. А Вадим...

Женщина смотрела на Дмитрия, но вряд ли сейчас видела его.

- Вадиму я нравилась. Так мне казалось одно время. Он стеснялся выражать свои чувства. Зато был настоящим лидером, таким, который не боится никого и ничего.

Логинова замолчала.

- Боялся бояться. - заполнил паузу Кабанов.

Глаза женщины сфокусировались на собеседнике.

- Хм. Может быть. - Елена чуть улыбнулась. - Вы точно не психолог?

- Нет, только учусь. - Дмитрий поджал губы. Не рассказывать же, насколько знакомы чувства. - Что же все-таки произошло? Почему он на милиционера напал?

- К сожалению, не знаю подробностей. Арест Вадима шокировал меня, Артема и Сережку. Игорь тогда на несколько дней пропал, а мы вдруг поняли как это страшно бороться с государством. Артем сказал, что Вадим ни за что нас не выдаст, хотя мы и не планировали нападение на милиционера.

- Кто именно «мы»?

- Я не знала точно, Артем и Петя говорили, что они тоже не в курсе. Я подозреваю, спланировали и нападали Вадим с Игорем. Зачем, тоже не знаю.

- А чем вы вообще занимались, как с системой боролись?

- Печатали листовки, поджигали машины буржуев, пытались встряхнуть общество. У меня была подпольная кличка Клим.

Кабанов слушал о «революционной деятельности», примитивной конспирации, акциях, и думал, только молодые способны на самопожертвование. Что это - глупость, неопытность, наивность, отсутствие привязанностей?

- Вы реально надеялись на результат?

- Как ни глупо это звучит, да. Вадим увлек, была у него определенная харизма. Глаза порой синим пламенем полыхали.

- Да уж, звучит наивно, мягко говоря. И что, после его ареста харизматичного лидера группа (чуть не сказал «банда») распалась окончательно?

- Да. Артем тогда нашел меня и Сергея, сказал, что говорить на допросах. Тогда допрашивали все окружение Вадима. Мы говорили следователям, что просто знали Нестерова как одноклассника и все такое. Нас оставили в покое. Я сразу уехала к родственникам в Пензу, Игорь, как я позже узнала, уехал куда-то на север, в монастырь.

- Даже так? - не удержался Дмитрий.

- Даже так! Он до сих пор служит в церкви. А Артем с Петей никуда не уезжали, взялись за работу. Артем - бизнесмен, Сергей, если не ошибаюсь, автомеханик.

- Вы поддерживаете связь со своими?

- Если хочешь, обращайся на «ты». - улыбнулась Логинова. - Нет. Я, когда вернулась, случайно встретила Артема, он мне рассказал, что сам знал, мы обменялись телефонами, но потом связь оборвалась. Последний раз я видела Артема, когда самостоятельно искала Вадима.

- Сейчас они связаны с Вадимом?

- Сомневаюсь, у них бизнес, семья, не до авантюр.

- Знаете, - Дмитрий не решился перейти на «ты», не хватало еще увлечься, - как их найти?

- У Артема фирма, погуглите, найдете, - Елена Валерьевна тоже перешла на официоз. - Сергея, думаю, тоже найти не проблема. А Игорь, опять же по слухам, служит в одной из местных церквей, он совсем не желает ни с кем общаться.

- Их фотографий случайно нет?

- Случайно есть, Дмитрий. Школьные. Приеду домой, отсканирую, перешлю на мыло. Пойдет?

- На мыло, так на мыло. - Дмитрий закрыл рот, подумав, насколько рискованный ответ после «приеду домой».

Елена улыбнулась, в глазах снова блеснули бриллианты.

В начале 6 часа вечера Кабанов сидел в своем «пепелаце», телефон снова совершал обороты между пальцами. В чем проблема, в чем сомнения, товарищ Дмитрий? Сочувствие, недовольство системой, отчасти схожесть в менталитете с тем Махно из девяностых? Уж во всяком случае не тревога за судьбу господина полковника, славившегося в свое время садическими наклонностями. Что посеешь, то пожнешь. Так что мешает жнеца «слить властям»? Кто он - Нестеров Вадим Александрович? Что, если попробовать составить психологический портрет, раз уж назвался груздем по этой части. Информация о Махно в основном от Логиновой, личности заинтересованной. С другой стороны, незаинтересованных лиц не бывает, вся информация, полученная опосредовано в той или другой мере субъективна. Вот какой портрет психологический выписывается: подросток комплексует из-за роста (знакомая Кабанову проблема, подрос только в 10 классе), начитался романтических книг, вообразил себя героем, спасителем мира. Качалка, мускулы, единоборства. Опять знакомая ситуация, но если Кабанов поступил в школу милиции, надеясь помогать людям, Нестеров пошел другим путем. Прямым как сосулька и соответственно холодным. Таких спасителей человечества во все времена хватало. Брали за шкирку человеков и пинком в светлое будущее. Да, народу нужны вожди, без них народ - стадо баранов, как ни горько это признавать. Историю делали пассионарии, но к светлому будущему революционным путем никому народ привести не удалось. Банальная истина - народ достоин своих правителей, но банальность не отменяет истину, и, продолжая, народ достоин той жизни, которую выбирает. Дорасти должен народ до светлого будущего. Сознание у людей должно эволюционировать в сторону этого самого будущего - тех же банальных идеалов свободы, равенства, братства. В сторону раннехристианских ценностей, если уж на то пошло. Пушки, бомбы, пистолеты имеют смысл, когда значительная часть общества горит желанием изменить жизнь, а утопия о мирном отделении и устройстве образцовой автономии пахнет если не идиотизмом, то уж детской непосредственностью. Однозначно! Кабанов сжал челюсти. Товарищ Нестеров поиграл в идеалиста, сгорел сам, ожег друзей. Артем и Сергей отделались легким испугом, а судьбы Клима и Гария провернулись в пике. Елене пришлось уехать из родного города, женилась уж точно не по любви. Игорь свою жизнь лишил красок.

А что, если все гораздо проще? Телефон скользнул из пальцев на колени, Дмитрий уставился в лобовое стекло. О благе ли народном думали все эти деятели революционных наук или амбиции душу жгли? Да какое дело им было до рабочего или крестьянина, если своими руками ничего не построили, если жизнь видели из окна персонального автомобиля, если руку народу протягивают через полицейское окружение да под защитой снайперов. Один за брата отомстил, другой за свое ничтожное происхождение, третий перестроил без всяких рефлексий - получил тридцать серебряников и доживает совсем не на родине. Какое Нестерову дело было до анархии, до утопии, нигде в мире не реализованной? Пошел бы сразу в священнослужители, если такой честный, хоть авторитет церкви поднял и тому же самому народу мозги вправлял мирным способом. И тот же самый народ на путь истинный мирным способом направлял. Нет, не благо народное таких товарищей волнует! Настоящий Махно свою жизнь за трудовой народ не щадил, потому что сам был частичкой народа. Его насилие оправдано моментом. Тот момент готовился десятилетиями. А возможно найти смысл в насилии Нестерова? В середине девяностых его борьба с системой неотличима от бандитских разборок. С кем он боролся, с опарышами российского капитализма? Картинка в лобовом стекле поплыла перед глазами. А сам? Борец за справедливость, переживатель за обиженных потерпевших. Людям, говоришь, помогать пошел в милицию? Дмитрий почувствовал жар на щеках. А не от того, что в восьмом классе гопота пыталась ограбить и пришлось позорно драпать, а потом еще колени весь вечер дрожали? А потом, уже опером за жуликами бегал, ночами не спал, дрожал то же не от страха и не от переживаний, а от азарта охотничьего! И не думал ни о каком народе, о себе и думал! Как же можно быть нехорошим. А вот так и можно. Всем не посочувтвуешь и тем более не поможешь, да и потуги твои оценят быстрее как слабость и бесхарактерность, еще и наедут: «Почему плохо помогаешь!» Много нуждающихся, а родных и друзей мало. Катя, Гоша, Каравай - вот ради них и надо жить, не изменяя своим принципам. То есть честно и благородно, но в меру. Чтобы самозвеличивание не приносило неприятностей близким. Хватит мечтаь, надо работать. Хочешь быть частным сыщиком, будь им. Значит интересы клиента превыше всего, кроме прибыли. А то что Олег теперь не общается с Нестеровым, это только для мамы. Она же клиент. Убрать Махно, обезопасить сына. Не говоря уж о законной обязанности частного сыщика сообщать о преступлениях куда надо.

Картинка перед глазами обрела четкость, объем. Дмитрий поднял с коврика телефон, сдул пыль, палец нажал на кнопку быстрого вызова.

- Каравай, есть информация по твоему делу.

- Ох, надеюсь, ты меня не просто так вытащил! - пожимая руку и заглядывая в глаза, приветствовал Караваев.

- Земля под ногами горит? - оценил видок приятеля Дмитрий.

- Жопа в мыле. И так каждое вечернее совещание. - приятель надул щеки, пробубнил: - «Что в Москву докладывать будем?»

- Пойдем к тебе в машину, кондиционер включишь.

Понравилась таки Кабанову комфортная иномарка, а вечер выдался душный, липкий.

- Твой аппарат, - Дмитрий показал на медиасистему в приборной панели, - микроэсди читает?

- Само собой.

- Давай посмотрим кое-что.

Караваев нажал кнопку, монитор перевернулся.

- Вставляй вот сюда. - указал слот.

Кабанов достал из кармана видеорегистратор, вытянул флэшкарту.

- Прибор возвращаю, карточка моя.

Монитор вернулся на место, через несколько секунд Караваев проворчал:

- Мужик какой-то к машине идет. И что? Даже лица толком не разглядеть.

- Еще раз посмотрим, чтобы ты запомнил.

Дмитрий уже разобрался в управлении проигрывателя.

- Теперь давай посмотрим запись камер видеонаблюдения. - Кабанов сменил флэшку на ту, которая была в его телефоне.

- Вот, смотри на … минуте. Видишь, мужик плечом дергает? Дошло?

Караваев перевел взгляд на частного сыщика. В глазах цельная мозаика без одного пазла.

- И кто этот мужик?

- Тот, которого я сегодня снял на твой регистратор, тот, - интригуя, тянул время Кабанов, - который так примечательно дергает плечом...

- Ну!

- Должен уже догадаться, товарищ капитан!

- Нестеров!

- Молодец, скоро станешь майором!

- Как дела?

Катя посмотрела на мужа. чем-то озабочен, даже выглядит старше, морщины у глаз прорезались. Расспрашивать бесполезно, захочет, сам расскажет.

- Нормально. - ответила мягко, с улыбкой. - Надо бы с Игорем погулять.

- Извини, задержался.

Дима вывез из маленькой комнаты коляску.

- Бери деятеля, спускайтесь.

Катя вышла из подъезда с сыном на руках, вдохнула вечернюю свежесть. Жара спала, погода наверно такая как в Туапсе, Дима часто рассказывал про отдых на море. Сама там не бывала, теперь только через год-два соберутся, когда Игорешка подрастет. Катя миновала неожиданно свободные от бабулек лавки, пошла к дороге. Муж, хоть и с коляской в руках, в сумерках напоминал мрачную глыбу: стоял, наклонив стриженую голову, могучие плечи приподняты, бицепсы шарами, кажется, сейчас возьмет и трансформирует старенькую коляску в металлолом.

- Может, тебе отдохнуть, я позвоню, когда надо будет коляску забирать.

Катя положила сына в люльку, подняла глаза на мужа.

- Я с вами пройдусь.

- Не знаю, правильно ли я поступил. - не выдержал Дмитрий, когда они изрядно отошли от дома. - Сдал я Махно властям.

Катя была в курсе событий, поэтому знала о чем речь.

- Его снова посадят.

- Сначала следствие по уголовному делу, приговор, четвертак или пожизненное.

- А ты сомневаешься, он или не он?

- Если бы сомневался, не сдал. Сомневаюсь, заслужил ли он наказание. Его еще при задержании омон поломает, затем опера пытать будут.

У Кати мурашки по спине пробежали. Он знает, о чем говорит, сколько лет проработал, сам, наверно, так делал.

- До-настоящему пытать?

- Да, по таким делам не церемонятся.

Катя посмотрела на сопящего Игорешку, тихо произнесла:

- Не нужно ему было возвращаться и ворошить прошлое. Не нужно мстить, так и ему хуже и другим, которые ни причем.

- Вот и я так подумал. - вздохнул Дмитрий.

- Ладно, пойдем домой, мне надо еще поработать по этому делу, остальных анархистов поискать в сети, в лицо знать на всякий случай.

Как ни старались не шуметь в подъезде, подъем коляски по лестнице разбудил Игоря. Ребенок захныкал, Катя нахмурилась.

- Давай все-таки в подъезде коляску оставлять, никто ее столетнюю не возьмет, а мы на прогулки ходить сами будем.

- Завтра цепь и замок принесу, чтобы к трубе присобачивать.

- Сигнализацию еще поставь.

- Кто-то слишком много говорит, и это совсем не Гоша!

Так, подначивая друг друга, вошли в квартиру.

- Занимайся сыном, я займусь делом.

- Ну да, воспитание собственного сына - не дело для великого сыщика. - фыркнула Катя. - Спасение сына молодящейся бабульки - это дело.

- Если рассуждать логически, спасение бабулькиного сына, хотя данный речевой оборот... - начал занудствовать Дмитрий. Слишком много в своем интернете читает.

- Спасение Олега прямо влияет на жизнь сына одной молоденькой красотки - например, он сможет больше гулять, если на гонорар мы купим коляску новой модели.

- Ты и за бесплатно можешь, я тебя знаю. Дай только кого-нибудь спасти.

- Знаешь, Катрин, я уже не тот. Люди меняются.

Ну да, конечно, взял и поменялся, это он себя успокаивает. Вслух же Катя сказала:

- Снова Логинову в одноклассниках будешь рассматривать?

- Давай закончим эту бесполезную дискуссию, - опять кого-то цитирует с акцентом, -

А чтобы впредь не возникало инсинуаций, рассматривать одноклассников мы будем вместе.

- Так стало быть, - Дмитрий открыл электронную почту, - клиент прислал фотки соратников. Давай смотреть.

Файлы перенеслись на диск, в просмотрщике открылись фотографии.

- Ну и мода была! - фыркнула Катя. - Металлисты какие-то, а она как проститутка накрашена.

Это еще фотографии черно-белые, подумал Дмитрий.

- Нормальная мода была, с обвисшей мотней и серьгами в ноздрях никто не ходил.

Кабанов пересмотрел фотографии, остановился на той, где трое парней запечатлены во весь рост. Снимала, похоже, Елена.

- Нестерова мы знаем, он ниже всех, да ты его и так живьем видела.

- Как я его видела, - Катя поджала губы, - далеко было, в лицо и не разглядела.

Она положила голову на плечо мужу, протянула:

- А он ничего был, симпатичный, накаченный.

Дмитрий почувствовал, как она улыбнулась.

- На тебя похож.

- А я уже заревновать хотел. Ладно, вот этот, блондинистый красавчик - Артем, к бабусе не ходи. Кстати, могла и приписать, кто есть кто.

- Симпатичный, на Маршала похож.

- Какого маршала? - Дмитрий мысленно перебрал всех известных военачальников, блондинов среди отечественных не вспомнил. - На Тухачевского?

- Какого Тухачевского? На певца, который «Москва вызывает» пел!

- А! - и в самом деле, откуда Катя военных могла знать. - Есть немного. Вот этот, худой и веселый - Петя, потому что самый большой, как я понял, у них Игорь был.

Дмитрий еще поразглядывал крупного парня со спокойным лицом, умными глазами.

- Вполне его можно в рясе представить. Интересно, в какой церкви он служит, где живет?

Кабанов набрал в поисковике «Игорь ...», добавил название города, нажал «Энтер». Просмотр страниц ничего не дал. Просмотр по картинкам тоже.

- Возможно, его сейчас по другому зовут, отец Григорий, например. - заключил Дмитрий.

На Артема информация нашлась, но строго делового характера: ООО «Дубрава» веников не вязала, занималась перепродажей зерновых и лизингом сельскохозяйственной техники. Отзывы сплошь положительные, если бы еще и крестьяне в интернетах сидели.

- Фотографий нашего маршала нет. В социальных сетях не светится.

- Или под другим именем. - вставила Катя.

- Может быть. Давай Сергея поищем.

Сергей Доронин нашелся сразу. И в «Вконтакте», и в «Одноклассниках». Жена, дочки, счастливый отец.

- Что это у него на груди? - Катя обратила внимание на пляжное фото. - Это они на Черном море?

- На Черном, по пляжу сразу видно, и минералка у него в руке со знакомой этикеткой. А на груди у нашего семьянина, - Дмитрий увеличил масштаб, - буква «А». Анархии знак. Интересно.

- А зачем тебе они? Хочешь проверить, не связаны ли они сейчас с Махно.

- Да, Катрин, надо до конца довести дело.

- Без тебя доведут, сейчас, наверно, Нестерова уже допрашивают.

- Нет, сейчас совещаются начальники - полиция, фсб, прокурорские - собирают информацию, прикидывают, как не накосячить, без жертв обойтись при штурме. Нет, завтра с утра его возьмут.

11

Вадим открыл глаза. Светло. 6-15 - он чувствовал время. Шорох, даже нет, колебание воздуха, дыхание врагов за входной дверью. Скосил глаза к загоревшемуся ноутбуку - сработал детектор движения. Все верно, все как должно быть.

Махно беззвучно встал с кровати, ступни ощутили прохладный ламинат. Пол чистый, вымытый с вечера. Не для них, для себя. Он повернулся к столику с ноутбуком. Программу слежения можно выключать. Вместо нее поработает другая.

Махно проскользил с ноутбуком в угол комнаты, подсоединил к нему провод. Палец стукнул по тачпаду. Камера, мотор!

Звонок в дверь. Начали!

- Кто там? - Махно изобразил сонный голос.

- Это Роза Маратовна, старшая по подъезду! По поводу домофона.

- Сейчас открою.

Махно повернул ключ и сделал несколько шагов назад. Он стоял в середине комнаты в одних плавках, подняв руки.

Дверь открывается рывком сильных рук, в квартиру, рассредоточиваясь, влетают люди с автоматами. Тишина кончилась.

- всем лежать мордой в пол, работает омон.

Махно приготовился любить боль.

- Лежать!

Удар прикладом в скулу. Вот и чистый пол окрасился кровью. Трещат суставы, запястья жгут наручники. Это хорошо. Перед глазами десятки шнурованных ботинок, омоновцы столпились вокруг. Это плохо, придется кричать.

- Я Нестеров Вадим никакого сопротивления не оказываю! Сопротивления не оказываю!

Берцы переместились в стороны, как волны перед Моисеем, но вместо старца в комнату прощелкал каблуками крепыш в дорогом костюме. Выше пояса Махно разглядеть не мог, но такой живот и ляжки, обтянутые тканью с отливом, могли принадлежать только великому начальству.

- поднимите его. - приказал крепыш.

Махно подняли за локти, в волосы на затылке вцепилась рука. Махновская голова дернулась вверх. Теперь он разглядел гражданина начальника. Обычная ментовская рожа: квадратная, толстокожая, с маленькими жестокими от сознания собственной значимости глазками. Сколько таких рож перевидал Вадим, все их обладатели как из инкубатора. А вот позади него стоял подтянутый мужчина с породистым лицом, смотрел спокойными глазами. Костюм как влитой, скромный, но скромность такая миллионерская. Вернее комитетская, а еще вернее фсбэшная.

- Фамилия? - рявкнул инкубаторский.

- Нестеров Вадим Александрович. - Вадим отвечал отчетливо, разглядывая галстук начальника. Смотреть в глаза, провоцировать, бакланить не соответствовало плану.

- Снова молчать будешь?

Это начальник дал понять, мол, все про тебя, Махно, известно.

- Нет, гражданин начальник, отвечу на все вопросы.

- Вот как? - удивился крепыш, даже глазки выпучил, оглянулся на породистого.

Тот, не отрывая взгляда от Махно, чуть кивнул.

Инкубаторский взвизгнул, поворачиваясь к задержанному:

- Конечно ответишь, куда денешься! Только сначала обыск проведем.

Он обернулся:

- Понятые, пройдите сюда.

- Могу я узнать, в чем подозреваюсь?

Пальцы омоновца сильнее сжали волосы. Крепыш посмотрел поверх Махновского плеча, покачал головой, хватка чуть ослабла.

- Узнаешь. А пока стой молча, прохлаждайся.

Катя еще спала, утомленная солнышком по имени Игореша. Хотя утомлял маму Игореша ночью, поэтому «скорей Луна». Сынуля обзаводился зубками и помочь ему в этом деле родители не могли, разве что меняли друг друга в процессе укачивания. В 7-00, удивляясь тишине, Дмитрий прошел на кухню, заварил кофе. Кофейные зерна молол сам, не доверяя молотому в пачках. мало ли чего туда положат. Кофе растворимый не признавал вообще - ни вкуса, ни эффекта. То ли дело ароматные зерна! Их не подделаешь. Глоток, другой горячей жидкости и голова проясняется, обостряется зрение, мозг перезагружается, очищая оперативную память для новых решений старых задач. А задача найти Игоря, у которого нет проблем с зубами. С чашкой кофе Дмитрий прошел в маленькую комнату, сел за ноутбук. Еще глоток и решение пришло. загрузил все логи перемещений Махновского Фольксвагена. Загрузил Гуглмап. Стал накладывать повторяющиеся координаты на карту. Известный адрес местожительства, коттеджный район (так и не выясненный адрес), Иверский монастырь. Вот так просто. Мог бы и раньше сообразить. Не мог - про отца Гария только сейчас узнал. Однако какова вероятность, что приезжал именно к старому подельнику, а не грехи замаливать? «100 к 1, усмехнулся про себя Кабанов, не такого склада человек, чтобы между собой и Богом посредников ставить».

- А вот нам посредники сгодятся. - сказал Дмитрий.

- Что говоришь? - отозвалась Катя с другой комнаты.

- Я говорю, похоже знаю, где Игоря искать! Надо установку сделать.

- Тихо, нашего разбудишь. - совсем не тихим голосом потребовала жена. Похоже, уши заложило. - Уезжаешь?

- Да, чуть позже.

- Только знаний наберусь, - тихо добавил Дмитрий. - Об отправлении культа в местах не столь отдаленных.

Иверский монастырь находился всего в десятке километрах от города. Сориентировавшись по скромному знаку, Кабанов крутанул рулем направо. Дорога сузилась в два раза, но в той же степени стала ровнее. Еще пятнадцать минут под шорох шин, разбавленный хрустом гранат, в тени берез, стройнящихся по обеим сторонам дороги, и Дмитрию открылся вид на золотые купола. Кабанов оставил зубило на площадке неподалеку от знака автобусной остановки. До центральных ворот метров 100. Шагая по гравийной дорожке, Дмитрий осмотрелся. Вокруг монастыря стена из серого камня высотой 2 метра, местами над ней нависали кроны монастырских деревьев. Ворота двойные: внешние нараспашку - дубовые, обитые железом, внутренние - из кованого прутка, створки соединены массивным замком, но в правой открыта калитка. Прихожан было немного, вечерняя служба начиналась через час. Кабанов прошел в калитку, бросив взгляд на окно кирпичной пристройки. В окне надувал щеки и хмурил брови охранник. Все правильно, как же без охраны, а как девки дурные с концертом заявятся? По интернетданным охранников набирают из мирян. Странное словосочетание - охранник и мирянин. Просматривая сайты, Дмитрий сделал вывод: монастырь - тот же хозяйствующий субъект под патронажем государства. Хотя, если вдуматься, все мы под его патронажем, подумал тогда Дима, только такие как Махно не желают признавать это.

- Мил человек, подай на пропитание.

Дмитрий обернулся. Нищий, если так можно было назвать пожилого мужика с кирпичным с лицом, смотрел колючими глазами, несмотря на худобу, голодным не выглядел. Под мышкой костыль, левая нога обмотана грязной тряпкой, на груди табличка «Подайте инвалиду, люди добрые!».Подошел как тихо, инвалид!

Кабанов никогда ни у кого ничего не просил и к нищим относился соответственно, но сейчас подать и спросить про дела монастырские сам бог велел. Нищий прищурился, по скулам пробежали желваки. Нет, решил Дмитрий, такой информатор нам не нужен - явно сиделец бывалый и по зэковскому табелю о рангах повыше мужика званием числился. Спросишь и сам на подозрении будешь, а ответа честного не получишь.

- Службу сегодня … вести будет? - задал Дмитрий нейтральный вопрос, вытаскивая из кармана стольник.

У нищего заточки в глазах пропали, лицо смягчилось.

- Он, мил человек. А ты впервой здесь?

- Да, от людей слышал про монастырь. - Дмитрий чуть акцентировал «людей». - Вот проездом заскочил.

Инвалид переставил костыль под другую руку, вес тела перенес на «больную» ногу, сказал:

- Ты осмотрись, если особо никто не ждет, оставайся, здесь по-людски друг к другу относятся.

Осмотреться - это то, что нужно. И Кабанов прогулялся по монастырю, осмотрелся. Надо признать, субъект оправдывал название «хозяйствующий»:грядки с зеленью, каркасы теплиц, у самой стены приземистые строения, не иначе хранилища, а может и животноводческий комплекс - кто их, монахов, не хлебом единым питаются наверно.

К двери в храм потянулись прихожане, Дмитрий слился с народа, зашел внутрь. Специфический запах - ладан, воск, и ощущение сжатости воздуха, монотонные приятные звуки, общая сумеречность и золото икон. Даже не считавший себя внушаемым, Дмитрий почувствовал благость на душе. Антураж для страждущих? Все не так-то просто! Или просто, да не так, как говаривал Энштейн. И дело не в том, что звезды зажигают те, кому это нужно, звезды горят для тех, кому это нужно, и Бог та самая звезда. Интерпретация Бога у каждого народа своя, и все спекуляции по ее поводу, доводящие до войн и уничтожения тех самых народов, ест амбиции отдельных особей. А Бог, как непознанное простое, привет Эйнштейну, - один! Бог один и вера одна, а религии разные.

Горели свечи на алтаре, служитель бормотал молитву, прихожане крестились и отбивали поклоны. Женщины в платках, преимущественно за 50, несколько мужчин и подростков. У каждого своя беда, счастливые сюда не ходят.

Одно время Дмитрий рассуждал «бог наказал», почему бог наказывает хороших людей? И т. д. А если подумать и принять, что бог не наказывает. А наоборот бог только дарует. Почему тогда вдруг например заболевает смертельной болезнью хороший человек. Во-первых, а хороший ли? А может в потемках души сидит нелюдь? нет действительно хороший, тогда может, он курит или пьет, насилует оболочку? Тогда и речи о наказании нет - естественный износ. А если и хороший и не пьет, не курит? А гены? Бог то тут причем? Предки нахулиганили, либо в такие условия попали, когда имунная система не выдержала, и приходится расплачиваться невинным. И опять же причем здесь вина? А если взять катастрофы? Летит лайнер, на борту, как говорятся, женщины старики и дети, можно подумать призывной возраст мужчин …, и здесь авария, катастрофа, взрыв. «Погибли пассажиры и члены экипажа». Так здесь бог при чем? Кто-то где-то не углядел, допустил ошибку, так не бог его действиями руководил - сознание! Не карает бог! Что если он просто к кому-то ближе и помогает этому кому побыстрее. Бог один, а детей много. Детей, не рабов. А вот представлений о боге столько же сколько людей на свете, каждый его чуточку по-разному представляет. А уж совсем по-разному так это религии. Вот к религиям у Кабанова отношение было неоднозначное. С одной стороны, если они есть, значит, нужны. С другой стороны - слишком сильна экономическая составляющая, слишком часто греховность обнаруживается у тех, кому по званию не положено грешить.

В зал вошли двое монахов. Один держал раскрытую книгу, второй икону. Занятый размышлениями Дмитрий без всякого удивления узнал в первом Гария. По сравнению с тем парнем с фотографии из 90-х, Игорь конечно, погрузнел, борода, наполовину седые волосы тоже затрудняли идентификацию, но даже в сутане Кабанов уловил сходство по фигуре. Вглядевшись в лицо, отметил знакомые по фото черты лица. Вот так - нашел с первого раза, подумал Дмитрий. Нашел и что дальше? Махно сидит, сейчас из него жилы вытаскивают. Вполне в реальном смысле. По таким делам не церемонятся, прокуратура повязку у Фемиды одалживает. Чтобы выдержать, надо быть не просто терминатором, надо быть терминатором со стертой памятью и десятикратным запасом прочности. Как там в легендарном фильме герой Шварценеггера говорил: «я не чувствую боль, я чувствую урон». Хотя сейчас не те времена, возможно, преувеличиваю. Для обвинения нужно допросить с адвокатом, пусть и предоставленным бесплатно, все равно лишний свидетель. Конечно, пытают, чего там, разве что аккуратно, без следов на открытых частях. В свое время током пытали – крутили динамомашину типа той, что в кино саперы пользуются. Ничего, никто не умер.

Дмитрий взял клочок бумаги и карандаш с подсвечника. Написал несколько строк, положил к запискам верующих.

- Привет, друг! А почему без ордена или там медали завалящей?

Дмитрий приветствовал Караваева. Они встретились через два дня после задержания Махно возле здания ГУВД. Дул легкий ветерок, вечернее небо …. Только Юрий выглядел хмурым.

- Дадут нам всем по ордену с закруткой на спине, друг!

- Что так, Юра?

- А вот так! Теперь меня все крайним сделали. Когда я твою информацию предоставил, все начальнички лбы нахмурили, щеки надули, так, эдак: «А ведь верно! Он и есть! Готовим операцию по задержанию!»

- И? - не сдержал улыбки Кабанов.

- И собрали все что было на Нестерова, омон-момон, фсб, все как полагается. Утром на хату, Нестеров открывает в одних трусах, его ластают, он кричит «Сдаемсю!» Обыск, все как положено. И голяк.

- Дальше.

- Дальше Нестерова в ГУВД, только приготовились, гм, расспрашивать, адвокат нарисовался.

- Когда это адвокат мешал, гм, расспрашивать? - удивился Дмитрий. - Пораспрашивали, потом рапорт кинули, типа, при задержании пострадал.

- В том то и дело, адвокат позвонил по каким только мог телефонам и попросил ютуб посмотреть, а там как раз сцена задержания.

- Херня какая-то. - Дмитрий ушам не поверил. - Кто-то из ваших снимал и в интернет слил?

- Совсем уж за идиотов не держи российских полицейских! - улыбнулся Караваев. - Никто из наших снимал, Нестеров оказывается камеру к ноутбуку подключил и прямую трансляцию организовал. Для этого, сверкая шрамами, в трусах группу захвата вышел встречать.

- А адвокат у него откуда? - продолжал удивляться Дмитрий. - И чем мотивировал такую готовность к съемкам?

- Мало того, после такого поворота еще один обыск провели уже со специалистами. Нашили видеокамеру в коридоре, то есть он знал уже, кому открывал, и вроде как сразу адвокату отзвонился.

- Продуманный какой! Еще нашли что-нибудь?

- Ничего криминального, а насчет камер заявил, что после освобождения всегда за свою жизнь опасается, снова начал гнать, что его невинного в 95 посадили.

Дмитрий едва заметно покачал головой. «Невинного». Не привязали тогда одноклассников, не выявили анархический кружок.

Караваев не заметил реакции приятеля, продолжал:

- И с твоей версией ничего не вышло. Он в момент звонка и той записи в супермаркете ДТП оформлял. Тут уж алиби так алиби.

- А в момент похищения? - быстро спросил Кабанов.

- Говорит дома был, живет один, полиграф ничего не дал, по камере ту же хрень, что и нам, несет. Короче, облом. Не стану пока майором!

- Связь искали между ним и Мокшанцевым?

- Само собой! Примечательно, что лет двадцать назад они сталкивались. Тогда начинающий оперок Мокшанцев выезжал на убийство участкового, когда на месте милиционер-водитель задержал Нестерова. В уголовном деле бумаг за подписью Мокшанцева нет, случайно книгу дежурного в архиве откопали, в ней запись кто выезжал: от Главка дежурный опер Мокшанцев.

- После того задержания Нестеров в больницу загремел, верно?

- Ты откуда знаешь?

- Вот и связь и мотив - месть. - не отвечая на последний вопрос, сказал Кабанов.

- Думаешь, Мокшанцев ему кишки выбил? Тогда не сам похитил, алиби себе устроил. - воодушевился Каравай. - тогда не все потеряно и майорские звезды снова на горизонте! Хотя, - Юрий опечалился, - за время своей оперативной работы, это совсем не секрет, Мокшанцев столько людей поуродовал. О нем говорят, чуть не садистом был.

- Был? В начальники перешел, исправился?

- Был, Дима, потому что нашли мы Мокшанцева. - усмехнулся Каравай. - Вернее тело, а вернее то, что от тела осталось.

Юрий замолчал. Теперь была его очередь интересничать.

- Рожайте, господин будущий майор!

- Нестеров в камере парится второй день, звонит кладбищенский сторож: подозрительные поливают могилу чем-то. От могилы пар клубится...

- Воронье кричит над плотью...

- Угу, над плотью. От плоти желе с костями вперемешку с землей - труп зарыли и могилку кислотой удобрили. Повезло часть правой руки осталась, по пальцам Мокшанцева идентифицировали.

- Все тело разложилось, а рука осталась? Сторож чего пояснил, кого видел.

- От руки тоже, знаешь, мало чего осталось. Кислота до кисти чуть-чуть не съела. Тело на экспертизе, там с ДНК проблемы, образец пока не найдем. А сторож, мать его, в гавно был, когда мы приехали.

Юрий изобразил опрос:

- «Труба твоя? - Моя! - Звонил в полицию? - Бэ-мэ, могет, звонил. - Кого видел? - Не помню!»

- Занятно. - протянул Кабанов.

- Еще бы. Вот сейчас думу думаем, а Нестерова придется выпускать. Решили наружку за ним пустить. Сам понимаешь, какую информацию я тебе слил.

- С двумя нолями. Спасибо за доверие. - улыбнулся Дмитрий. И без такого жеста понятно, Махно без наблюдения не оставят.

- Вот ты думаешь в нашей тачке двигатель внутреннего сгорания?

Федор Иванович Клюев разворачивал газету, говорил, сглатывая слюну.

- А какой же еще? – устало отвечал водитель

- Поршни крутят коленвал, маховик передает момент на шрусы, колеса крутятся, так?

Федор Иванович достал бутерброд.

Водитель посмотрел в салонное зеркало, сжал челюсти.

Федор Иванович со всех сторон осмотрел трапезу и прежде чем откусить выдал:

- А поршни двигаются, когда воздушно-бензиновая смесь сгорает, так? А смесь эту кто поджигает? Искра! А искру дает электрический генератор! Стало быть, двигатели все электрические! Вот так, Алеша! Электродвигатель в нашей машине.

Клюев искоса посмотрел на реакцию напарника. Ишь, желваками заиграл, мысленно усмехнулся ветеран наружнего наблюдения, уплетая булку с ветчиной. Тебя, молодого, глупостями на стрессоустойчивость проверяю, без нее в нашем деле, как двигатель без аккумулятора. Так-то, Алеша!

- Он, кажется! – Алексей склонился к лобовому стеклу.

- Тихо, не дергайся, - прошептал Клюев, - движение привлекает внимание, не учили?

- Далеко встали, плохо видно.

- Клиент двадцатку отмотал, ближе встали бы, сразу срисовал.

Вместо бутерброда ветеран уже держал в руках бинокль.

- Думаешь, почему я на заднее сиденье сел? – Федор Иванович приник к окулярам. - Оно так беспалевней, когда один вроде мужик за рулем.

Клюев смотрел в оптический прибор за движениями паренька в 150 метрах от «тачки с электродвигателем».

- Капюшон нацепил, конспиратор. - хмыкнул Алексей. - Он или не он?

- Он! Однозначно, как говорит настоящий полковник. Видишь, плечом дернул, а в справке на объект что написано? Рост 165, на вид 30-35, худощавый, (научная фигня про дергание плечом). Характерные движения — одна из особых примет! А вот и личиком повернулся. Привет, валет. Идентифицирован. Время?

- 19-20, отметил. Пойдет или поедет? - Алексей черканул в блокноте, отложил ручку и теперь потирал ключи зажигания. - Жаль, у нас не электродвигатель, он беззвучно работает.

- Подколол, молодец. - Клюев продолжал наблюдать в бинокль. - Подошел к Фольксвагену, открыл. Не садится. А, вот в чем дело! Бутылка пива в руках, бухнул, не решается.

Фольксваген снова моргнул поворотниками.

- Пешком, своими ногами пойдет. - резюмировал ветеран. - Ничего, на каждые хитрые ноги всегда скороходы найдутся. А мы пока на месте покурим.

Алексей вздохнул. Снова придется слушать стариковские бредни.

Махно приблизился к окну. Между шторами сантиметров пять - достаточно для обзора двора самому и недостаточно для обзора квартиры чужим. Зимой он пересмотрел больше десятка квартир и арендовал эту - окно одной комнаты выходили в двор, вид из окна другой открывался на массив частных домов, расположенный на склоне к реке. Плата за аренду в таком районе, конечно, не по карману безработному бывшему зэку, и на эту тему возникло много вопросов у мусоров. Но презумпцию невиновности никто не отменял, и доказывать, на какие средства он снимал квартиру, не пришлось. Получил пару оплеух, да постонал для вида, когда выкручивали суставы, пытать по-настоящему не решились, даже выпустили, не продлевая срока задержания. Ежу понятно, что не просто так. Мусорки сейчас наверно такими хитрыми себя считают: отпустили, приставили ноги и думают, подозреваемый на подельников выведет. Выведет он вас... и в магазин за колбасой выведет, и по улицам проведет и на речку сводит. Махно посмотрел вниз. Как же они похожи! Над лицом пришлось пошаманить, все- таки разница в возрасте как отец с сыном - пришлось наложить морщины, на нос наклеить горбинку, притемнить отросшие волосы. А в плане комплекции один в один, издалека не отличишь. Единственная трудность - нельзя Олегу задерживаться допоздна, мать забеспокоиться. Но парню главное отвести ментов от дома, вернуться через час, а затем выйти уже в собственном обличии, то есть погулял Махно под вечер и ночует дома. Прежде чем затевать маскарад, Махно конечно проверил квартиру на предмет жучков и другой спецтехники. Точнее, проверял как раз Олег с помощью хитрого прибора, резюмировал: «Все чисто!» Так что топает сейчас двойник Махно по дорожке, а за ним топают специально обученные топтуны. Махно заметил в сумерках, как Олег дернул плечом. Похоже, очень похоже, главное, чтобы не частил - среди топтунов тоже не дураки бывают. Вот как раз и они. Следом за Олегом метрах в пятидесяти, держась за руки, шла молодая пара. И ничего подозрительного, только не чувствуется между ними влюбленности. Да и хрен с ними. Ясное дело, кроме них еще караулят сотрудники, но н пойдет Махно коротким путем, настоящие герои всегда идут в обход, в нашем случае через крышу в соседний подъезд. Махно отошел от окна. Теперь надо решить в каком обличье он выйдет из дома, хотя выбор небольшой: по пути из СИЗО купил в Ашане несколько тряпок. Ничего, одежда для главного маскарада давно спрятана у Вальтера.

- Это я. Встречаемся 2510, в месте номер 4.

Махно выключил телефон, снял крышку, вынул аккумулятор.

- Как тебе, Гера, игра в шпионов?

Под номером 4 значилась автомойка на Губанова, а 2510 – 21-50.

- Здорово, нормально. Береженого Бог бережет.

Они пожали друг другу руки, Махно серьезно спросил:

- «Гера» - откуда погремуха? Наркота?

- Ты же у Вальтера за наркоту, наверно, в первую очередь пробил. - усмехнулся уголовник. - Герасим меня папа с мамой назвали. Так в свидетельстве о рождении и написано было.

- Вальтер сказал тебя Максим зовут. - удивился Вадим такому повороту.

- Ага. Макс. Это я после первой ходки имя сменил, намаялся тогда с бумажками, отбашлять пришлось. А кликуха так и осталась.

- Понятно. По мне Герасим вполне винтажно.

- Чего? - Гера не замедлил выпятить челюсть, насупить брови.

- В интернете посмотришь значение. Я тебе на мыло все, что нужно сбросил. Варианты одежды, схемы передвижений. Вальтеру скажи, загляну перед акцией попрощаться.

- Скажу. А чего вызвал, мог бы также по телефону передать, симки непаленые.

- Хочу лично объяснить значение требований к одежде. - Махно поднял голову, посмотрел в глаза уголовнику. - Ты поймешь и всех проинструктируешь.

- Говори.

- Общий принцип: одежда должна быть такой, чтобы на месте происшествия не осталось наших ДНК. Это слюни, кровь, волосы, частицы кожи.

- Это ты уже объяснял, когда к трупу чужую руку подсовывали.

- Как, кстати на кладбище прошло? Сторож не спалил?

- Я, короче, рисковать не стал. Сторожу пузырь подкинул, когда он отрубился с его мобилы «02» набрал. Так что никто нас не видел, а сторож алкаш, вспомнит чего и не было.

- Отлично. И все-таки. Даже про отпечатки пальцев напомню. Ноги будете обматывать скотчем уже в перчатках, понятно почему. А по-хорошему всем надо постричься...

- Ага, а потом лысиной на ориентировках ментовских сверкать! - перебил Гера.

- Молодец. Значит все понял. А теперь задание к тебе есть, от выполнения которого зависит успех мероприятия.

- От меня, значит, все зависит теперь? - выдавил улыбку Гера.

- Почти все. Надо узнать все про семью одной важной шишки, особенно про распорядок дня дочери.

Южный ветер колыхал траву, стебельки терлись о руки. Он лежал на теплой земле и смотрел в лазурное небо. В лазури просвечивал фиолет космоса, возникало впечатление, что он летит на космолете. По сути, Земля и есть огромный космолет. Вадим закрыл глаза. По теории какого-то умника время при космических скоростях замедляется, а если оно может пойти вспять?

- Мама? Мы сейчас все уберем.

- Дурак. Это я - Лена. Я пришла сказать спасибо.

Девушка прилегла к нему, прижавшись всем телом, поцеловала.

- Зря ты думаешь, что тебя никто не любит…

Что было дальше, Вадим позволял себе вспоминать как сладкий сон…

- А где все?

День уже был в самом разгаре, Вадим вышел на кухню, услышав звон посуды в раковине.

- Кто? – мама улыбалась. - Я пришла, никого не было. Вижу, вы вчера посидели. Я знала, что до утра гулять будете, поэтому в парк съездила после работы, прогулялась.

Улыбка сползла с маминого лица, кухня провалилась в темноту, глаза у мамы тоже потемнели.

- Неужели ты так ненавидишь этих людей, что готов отдать свою жизнь в обмен на их смерть?

- Тебя долго не было. Не знаю, уже не знаю.

- Посмотри вокруг — как интересно бежит муравей через трещины в земле, какая трава зеленая, небо синее, какой ветер теплый и упругий. Здесь всего этого нет, здесь вообще ничего нет — пустота и скука. Поэтому и считается, наверное, жизнь подарком. Умереть очень просто, это всего лишь мгновенье и возврата не будет, сынок. Ты же всегда был борцом, почему ты сдаешься? Особенно теперь.

- Я не собираюсь умирать, мама, я должен сделать то, что должен, иначе жизнь будет намного хуже пустого космоса.

- Хуже этого ничего нет. Ты боролся за жизнь в тюрьме, но ты не думал про жизнь после исполнения плана. Неужели месть съела тебя до последней клетки, неужели ты совсем разучился радоваться?

- Радоваться? Не помню. Смерть врага будет последней радостью.

- Последней. Тогда она должна быть первой. А сейчас разве нет поводов для радости? Ты же совсем не такой бесчувственный, иначе не приехал бы сюда. Посмотреть результат можно было в любом месте.

- Это нужно еще проверить, как то уж слишком театрально выходит, мама, как в индийском кино. И самое главное, я дал слово людям. Понимаешь?

- Тебя не изменишь, сынок. Я люблю и горжусь тобой, но обещай, что мы встретимся как можно позднее.

Вадим открыл глаза.

Смерть - всего лишь мгновенье. А дальше? Человек жив, пока о нем жива память. Мать жива, пока жив он. А сколько будет жить Вадим Нестеров, у которого лишь кличка Махно? Будет жить в недоброй памяти родственников погибших. А ведь ему нужен был только один для излечения от болезни под названием «месть». И что теперь, отказаться от задуманного? Так в плане не стоит обязательным образом убийство. Но теперь выполнить задуманное будет гораздо труднее. Человек животным инстинктом чувствует готов ли противник умереть в борьбе, а сейчас такой готовности у Вадима не было. Безразличие к жизни и жажда мести давали силу и уверенность. Месть исполнена, появился стимул жить.

Вадим поднял руку, активировал дисплей, снова прочитал сообщение. «Вероятность отцовства составляет 99,9 процента».

Придется изменять вектор силы. А со смертью его гены продолжат жить в другом теле.

Махно поднялся, стряхнул былинки и муравьев.

- До свиданья, мама. - дотронулся до прохладного гранита. - Прости.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел меж оград. В спину с фотографии на гранитном камне смотрела женщина, немного похожая на прибалтийскую певицу. На могиле высечена надпись: «Нестерова Галина Николаевна 1950-2002»

Махно покидал кладбище с той стороны, где рылись новые могилы. На краю одной из ям стоял, опираясь на лопату, кладбищенский рабочий. Копатель повернул голову. Знакомое лицо! Испитое, постаревшее, но такое же широкое с маленьким глазками, широкими губами. Индийское кино продолжается? Мордатый опер? Он. Врагов Махно не забывал. Кто-то сверху дает отмашку. Падающего подтолкни! Это так просто, Вадим! Никого вокруг, только твоя боль и осколок, теребящий нерв. Нет, мордатый не избивал, но он был частью системы! Уничтожить!

Махно стремительно приближался к пьянчуге. Первый удар в почку, второй - по шее, тело в могилу. Причина смерти, как они пишут в протоколах, перелом основания черепа в результате падения в яму.

- Есть закурить? - неожиданно для себя спросил Вадим.

Они сидели, дымя сигаретами, на краю могилы и каждый думал о своем.

- Ладно, бывай. – поднявшись, сказал Махно.

- Угу. – кивнул мордатый.

Кто-то дает отмашку, но выбор всегда за тобой.

- Здесь останови, шеф. - Махно быстро оглянулся. Их обогнал серебристый минивэн, больше на трассе никого не было.

- Сколько с меня?

Водитель кивнул на смартфон, закрепленный на лобовом стекле. Махно расплатился, добавив немного, так, чтобы таксист не запомнил его ни как занудливого скрягу, ни как транжиру.

- Спасибо.

Таксист равнодушно кивнул и уехал. Махно сбежал с обочины в пролесок. Снова разболелся живот, подумал, не перебарщивает ли с конспирацией, попросил бы довезти поближе к монастырю. Нет, спалиться в такой момент преступлению подобно. Эта мысль развеселила, даже сил прибавилось. Махно ускорил шаг, стараясь отвлечься от боли, стал анализировать прошедшие события. Менты подготовлены, предстоящий шухер воспримут всерьез. Олег попал в поле зрения частного сыщика прежде него, но парня менты не трогали, по всей вероятности даже не знали о его существовании. Логическое объяснение данному факту - сыщика наняла мать Олега, бывший товарищ по кличке Клим. То есть сыщик действовал в ее интересах, а сдать сына ментам таким интересом назвать нельзя, вот уголовника можно и нужно. Хорошо, Пинкертон недобитый, будет тебе гонорар по заслугам. Надо будет получше к нему присмотреться, решил Вадим, а то как не слишком понятливым окажется. Зато Гера понятлив даже слишком, правая рука Вальтера. Не вел бы своей игры вор в законе, травокур-философ на старости лет. Нет, не должен, кто у него из близких остался, кому бы он доверился? Никого, кроме «махновца», судя по душещипательным разговорам, хотя чужая душа потемки, и не углядишь в ней черную кошку. Зато Гарий наконец выздоровел. Хотя, опять же, что значит выздоровел? Что касается психических болезней, здоровьем считается норма общественных отношений, а норма вещь переменчивая — была одна норма — гомосеков на зону отправляли, время прошло, нормой стало их кривляние по телевизору. Тьфу!

Шагая вдоль берез и размышляя, Махно не забывал проверяться на предмет слежки. Ничего подозрительного не заметил, а тут уже показались монастырские стены.

- Вадим, не знаю, стоило ли обращать внимания. - Игорь замолчал.

- Говори.

- Вчера на службе прихожанин мне подозрительным показался.

- Рога на лбу, хвост в штанах?

- Почти. Взгляд у него такой...

- Мусорской. - с усмешкой подсказал Махно.

- Они тоже разные. Но этот точно не молиться приходил.

- И ты сразу со мной связал?

- Подумал, тебе надо знать. Записку я еще нашел странную. Не знаю, от него эта записка, нет, но меня как молнией ударило! Читай!

Махно развернул бумажку.

«Прошу Бога спасти душу, жаждушую мести, прошу Бога простить дитя свое за сомнения,… прошу Гария найти, образумить друга, который сейчас в темнице и души своей и мужей государственных».

- Я ничего не понял про мужей государственных. – сказал Игорь.

- Все правильно, это он про арест.

- Вы знакомы?

- Заочно. Интересный тип, однако.

- Полицейский?

- Частный сыщик. - Махно посмотрел на встревоженного друга, улыбнулся: - Не волнуйся, все идет по плану. Сейчас я тебя в него посвящу. Станешь соучастником. Согласен?

Игорь вздохнул:

- Давно уже соучастник.

12

Катя положила сына в коляску. Лампочка с площадки первого этажа частично освещала тамбур. Поджав губы, Катя нащупала замок, провернула ключ. Тросик, якобы выполнявший функцию охранного устройства, ослаб. «Вот кому она нужна, коляска времен твоего Советского Союза? - спросила Катя, когда муженек опутывал батарею тросом». Без всякого раздражения спросила, да, старенькая коляска, без финтифлюшек, без поворотных колес, тяжелая. Финансовое положение известно какое, а Диму задело за живое видимо - никогда резко не отвечал, а в тот раз прохрипел, играя желваками: при Союзе такой херней я бы не занимался. И непонятно, что имел в виду — тросик или что-то другое. Потом добавил уже улыбаясь: это я для своего спокойствия.

Катя не без труда выкатила коляску на улицу. Слава Богу, сегодня не жарко, да и дело уже к вечеру. Игорь спит, насытившись нутрилона, а теперь поглощая кислород, так что прогулка обещает быть в радость и маме и сыну. Но без происшествия не обошлось.

Дима сто раз повторял: альтруистов не существует, это фантастика. Не разговаривай с незнакомцами, каждому, кто к тебе обращается, что-то нужно. Ты не мать Тереза, ты мать Игоря. Всегда думай, прежде чем ответить. Если придется вступить в разговор, не провоцирую собеседника и не улыбайся. Говори правду, она сбивает с толку. «Извините, я не могу с вами разговаривать, мне не позволяет вера». И все молчи. Какая же здесь правда и зачем Веру приплетать? - полушутя спросила тогда Катя. Самая правдивая и есть, отвечал муж, ты веришь мне. Совсем сбрендил, решила Катя, но с незнакомцами в разговоры не вступала.

Подошедшей цыганке так и сказала:

- Извините, мадам, я не буду с вами разговаривать, я вас боюсь.

- Между прочим мадемуазель. - буркнула цыганка.

Катя хихикнула. Цыганка с юмором, значит, не такая опасная. Дима вечно преувеличивает опасность.

- Как ребеночка зовут?

Цыганка бросила взгляд в коляску и перевела взгляд на Катю. Девушка почувствовал головокружение, возник образ вращающихся спиралей.

- Гоша.

- Гоша, Гога, Георгий, Игорек. - пробормотала цыганка, наклонилась над ребенком.

- Игорь. - постаралась твердым голосом сказать Катя и, шагнув назад, потянула коляску к себе.

- Игорь, значит.

Цыганка снова посмотрела на молодую маму. Теперь Кате показалось, в черных цыганских глазах переливается синее пламя.

- Послушай меня, девушка. - цыганка приблизилась. - Вижу, семья у вас хорошая, любите друг друга. Только вот муж у тебя в опасное дело вписался. Присматривай за ним.

Снова закружились спирали. Когда Катя очнулась, вокруг никого не было, Гоша улыбался во сне, шелестели листья, издалека доносился шум большого города.

- Лучше мы пойдем домой. - решила молодая мама.

- Ко мне цыганка на прогулке подошла.

Катя, убаюкав сына, сняла халат и собиралась прилечь. Время было полвторого ночи, Дмитрий уже задремывал на своей половине разложенного дивана. Не открывая глаз, пробормотал:

- И ты мне только сейчас сообщаешь?

- Вылетело из головы.

- А сейчас влетело? Что за цыганка, порчу на тебе увидела?

Катя забралась под одеяло, прижалась худеньким телом.

- Сказала, ты в какое-то дело опасное влез, надо поостеречься.

К возбуждению от прикосновения женского тела примешалась тревогоа. Дрема исчезла, Дмитрий открыл глаза.

- Как выглядела? Как сказала? Меня как назвала?

- Худая, невысокая, - рисовала портрет Катя, - широкоплечая, морщинистая, смуглая. Глаза не понятно какие, не совсем черные и светились. Сказала «муж в опасное дело вписался».

Дмитрий помолчал, через минуту выбрался из-под одеяла, перелезая через жену, чмокнул в щеку.

- Спи. Мне надо машину переставить, а то утром соседи не выедут.

- Это ты только сейчас вспомнил? - Катя насторожилась.

- Из головы вылетело.

Зимой Дмитрий носил вместо брелка маленький светодиодный фонарик. Маленький-маленький, а летом карман джинс оттопыривал, поэтому лежал сейчас на полке в коридоре. Одевшись, обувшись, Кабанов проверил фонарик, батарейка еще живая. Выйдя из квартиры, направился вверх по лестнице. В отличие от фонарика, ключ от чердака карман не оттягивал. Стараясь не громыхать железом, Кабанов поднялся по лестнице, одной рукой открыл висячий замок. Переступил на следующую перекладину, толкнул люк, подтянулся. Ох уж эти символы мира, голуби-засранцы. Мир так не пахнет, однозначно! Луч фонарика высветил слой щебня, перекрытия, балки. Кабанов прошел по доске, очень надеясь, что жители пятого этажа не обратят внимания и поленятся набрать «02». А и наберут, времени до приезда ГНР, знал по опыту, более чем достаточно. Сориентировавшись, бывший опер присел в нужном месте, копнул рукой в щебенке. В свете фонарика показался полиэтиленовый пакет. Привычная тяжесть ПМа, вернее его лишенной боевой мощи модификации - ИЖ.71. Пистолет достался от охранника, по совместительству участника банды транспортологов, которая в прошлом году стараниями Кабанова перестала существовать. А трофей Дмитрий сохранил. На всякий случай. И случай, похоже, наступил.

Кабанов вышел на улицу, очень надеясь хоть немного сбить чердачный запах. Пепелац девятой модели на самом деле никому не мешал, стоял на обычном месте возле подъезда. Дмитрий нажал кнопку сигнализации, выполнявшей функцию центрального замка, потянул рычаг в салоне. С приглушенным звоном отскочил капот, открывая давно задуманное место для тайника.

- Конденсат в карбюраторе. - прошептал Дмитрий.

Давно веселила мысль увидеть где-нибудь в кино такую сцену: захватывают водителя в заложники, к примеру. Он пытается завести автомобиль, специально заливает свечи, двигатель чихает, глохнет. Фраза из рекламы, и: - Сейчас исправлю. Лезет в двигатель, снимает крышку карбюратора, а там пистолет. Бац, бац - и мимо. Карбюраторные драндулеты скоро только на свалках можно будет захватывать. Но у Дмитрий Кабанова именно такое зубило - классическое, карбюраторное. «Кастрюля» причем специально лишена некоторых деталей для закладки пистолета.

Махно провел лезвием опасной бритвы от виска к затылку. Лезвие срезало последние клочки за ушной раковиной, остановилось на шее в районе шейной артерии, по пальцам потекла пена с остатками волос. Он смотрел в зеркало, в синие глаза своего двойника. Ты там - за стеклом. Это с тобой я веду постоянный монолог, ты сидишь во мне и никогда не замолкаешь. Как же ты мне надоел! Отпусти меня! Дай мне расслабиться, просто прогуляться по улице, не придираясь к недостойному поведению живых людей, просто посмотреть кино, не критикуя создателей и героев, просто почитать книгу, не выискивая просчеты автора. Мир не должна быть идеальным, иначе он превратится в красивый, сверкающий, но застывший кусок льда. А ты всю жизнь варишься в собственном мире, считая его за единственно разумный, правильный и справедливый. Этот мир только в собственной голове. И до него никому нет дела! Он важен только для тебя. Ты болен солипсизмом, дорогой друг! И всю жизнь провел, скрываясь в плену своих фантазий, в мире рыцарей и королев. Прятался в хрустальном яйце от грязной реальности. Пытался переделать мир из-за страха жить в действительности. А жизнь вот она — миг между прошлым и будущим - на конце бритвенного лезвия, стекает пеной сквозь пальцы. Пока ты думал о счастье для всех, все, оказывается, жили просто и счастливо по-своему. Может, просто жить — это и есть счастье? Жить, не думая о мести и смерти, не просчитывая ходы времени? Как же я хочу отдохнуть от себя. От своих постоянных сомнений, страхов, фантастических мыслей, воспоминаний. Хочу выйти из своей больной головы. Я надоел сам себе, мне просто катастрофически надоело свое общество.

Кромка лезвия вдавилось в кожу, пена стала менять цвет, одно движение и мы станем свободны, мы излечимся и больше не придется думать, страдать от разочарований. Твое ДНК продолжит существование в здоровом теле.

- Трус. - по губам прочитал Вадим

- Трус. - повторил за отражением.

Именно сейчас и стоит жить, тысячу раз прав Гарий, даже страдания надо принимать как благо, и месть не должна подчинять, лишать душу свободы. И нельзя думать слишком много. Это выхолащивает стремления, лишает смысл действий. Одними мыслями, к сожалению, ничего не изменишь. Решить и действовать, не колеблясь!

Вальтер оторвал взгляд от книги и захлопал глазами.

- Он как будто увидел привидение. - усмехнулся Махно. - Так в книжках пишут.

Махно прошел в гостиную, глянул на книгу. «Список...», дальше название прикрыто рукой. Список мест, где можно встретить старость?

- Что читаешь, корешок?

- Блить, ты лысым конкретно смотришься! Ты как вошел? Все под сигнализацией. - наконец сказал Вальтер. Книгу он положил на стол названием вниз и корешком к себе.

- Я вас умоляю.- отмахнулся Махно. - Где Гера?

- Задание выполняет. как ты говорил у мусоров называется - оперативную обстановку производит.

- Оперативную установку. - поправил Махно. - адрес банкира установили?

- Установили. Проехались за ним вечером, делов на копейку.

- Не звонил установщик наш?

- Звонил, скоро будет. Присаживайся, чай будешь?

- Давай организуем, побалакаем напоследок.

- Слушай, чего я подумал! – начал Вальтер, отхлебнув чифиря.

- Войны начинают, я тебе скажу, из чувства непомерного превосходства и чувства неполноценности в национальном размере. Чингиз-хан азиатов за собой повел пограбить, поубивать тех, кто лучше живет. Александр и Гитлер возомнили о себе и народ с панталыку сбили - «покажем недочеловекам, как жить надо!»

- Наполеон?

- Что Наполеон?

- В Россию приперся фраером, типа к варварам. Потом жаловался - не по-рыцарски воюют недочеловеки. Партизаны ему очень не понравились.- усмехнулся Вадим. - А его именем комплекс назвали. Неполноценности!

Вальтер вздохнул, пригубил чашку, задумался. Через минуту поставил посуду на стол, порвторил:

- Неполноценности. - покачал головой. - Бедная Россия - каждому царю империю подавай. Чтобы все больше была. Что Иван Грозный, что Петр Первый, что Ленин со Сталиным. Все им территории подавай. Удивляюсь, что Монголию до сих не присоединили. Тамошние степи видно никому не нужны. Так значит правители наши с испокон веков самолюбие свое тешат, а народец напрягается, живет в дерьме, зато страна огромная. И смотри, какая штука - цари-то может и впрямь радеют во славу, как они понимают, России, а разные меньшиковы, хотя этот еще куда ни шло, разные там чиновники на этом деле только и стремятся где урвать из казны. Понимаешь о чем я? Цари с президентами империи строят, а у народа даже не спросил никто, нужна ему эта империя или он жить по-человечески хочет без понтов дешевых.

- Вальтер! Подумай еще! - в голосе Махно зазвенел металл. - Если не нападать самому, нападут на тебя! Тебе ли это не знать. Все оттяпают вместе с гландами, в рабов превратят, разве что всякими договорами облагородят название. Судьба у России такая выдалась - взялись за гуж, теперь сами не рады. - Махно сжал челюсти, добавил сквозь зубы: - Но надо!

- А чего ты снова про войну? Опять волшебная трава голове покоя не дает?

- Я, Вадим, - наверно, впервые Терновский назвал кореша по имени, - только с тобой такие разговоры веду. На душе накопилось, а такого, - он запнулся, - ну ты понял, человека больше нет рядом.

Махно не мог понять взгляд Вальтера. Так, наверно, на повзрослевшего сына смотрят. Совсем расклеился старик. Вот что значит одинокая старость, которая и для него, Вадима, не за горами.

- Война - это по сути убийство. Все разговоры о политике - чухня. Не политики убивать друг друга будут, простой человек другого простого человека будет убивать, а политики только что, как ее, индульгенцию выпишут. Блить, я совсем хипарем становлюсь! - Жулик улыбнулся.

- Так я к чему, только пойми правильно, - все тянул Вальтер, - мне ведь человека своими руками жизни лишать не приходилось. На толковищах приговоры сукам разным выносил, но сам никого... понимаешь? Ты, как я понимаю, тоже?

Вальтер спросил полувопросительно. Махновскую жизнь на зоне он знал, как свою, а полгода на свободе из-под контроля выпадали.

- Тоже. - после паузы выдал Махно. - Проблемы какие? Индульгенция нужна? Так мы не на войну собираемся, мы у государства свою заберем! Считай, пенсию. Всю жизнь за колючкой, осталось всего ничего. Это «ничего» по-человечески прожить надо. И, кстати, - сбавил тон Махно, - с чего ты решил, что обязательно придется кого-то убивать?

- Чую, придется, - вздохнул старый вор, - кто ж просто так сейф откроет?

- Посмотрим. А вообще, там, на деле, сам знаешь, уже не до размышлений, или ты или тебя.

Ввалившийся, как медведь на пасеку, Гера веселыми глазами посмотрел бритую голову Махно, без предисловий отрапортовал:

- Все пучком, дом барыжный нашли, семью, охрану срисовали, куда, когда едут, просекли.

- Теперь план не кажется замороченным? - ухмыльнулся Махно.

- В самый раз для провинции. Банкир - еврей, сразу в штаны наложит,

- Это ты зря! - покачал головой Вальтер. - Это нам так преподнесли - евреи трусы. Их сгоняли в концлагеря, а они даже не пикнули, шли безропотно, как стадо баранов. А вот ни хрена! Во-первых, сгоняли баб, стариков и детей вместе с мужиками. Мужикам надо было близких поддерживать, хоть на минуту жизнь им продлить, во-вторых, эта якобы безропотность почище ярости будет. Идти на смерть и не свихнуться, это знаешь ли штука почище Фауста Гете.

Они в который раз обсудили детали, под конец Вальтер спросил:

- Ты, Гера, как к войне относишься?

- Уголовник выпятил челюсть, посмотрел на Махно, на Вальтера, подковырки не увидел. - В каком смысле?

- В самом общем.

- Чего к ней относится, бомбу сбросят, все подохнем, а так нападут, пиздюлей народных получат как всегда.

Махно с Вальтером переглянулись.

- А ничего, что народ за чиновников будет умирать, которые чуть денег наворуют, сразу заграницу бегут? - спросил Махно.

- Да хрен на этих чиновников, пусть валят. А кому же как не народу умирать за страну свою? Другой нету. Эта, хоть холодная и голодная, зато своя.

Махно дернул плечом.

- Что, братва, давай прощаться, завтра не до того будет. Вальтер, сумки надо набить по времени и поровну. Каждому по две, иначе возникнут трудности.

- Я могу четыре. - Гера согнул руки в локтях, покачав гиреобразными кулаками.

- Можешь. - согласился Махно. - Но ты не фраер, чтобы тебя сгубила жадность. Уходим строго по плану, ни секундой позже. После акции я на дно, вы как знаете, люди опытные. Приятно было работать с вами, мужчины, может, еще встретимся. И, это, - Махно посмотрел Вальтеру в глаза. - спасибо за все.

Уголовники пожали друг другу руки.

Кабанов уже выезжал с АЗС, размышляя, где пообедать - дома или в столовой, когда телефон выдал мелодию «одному тебе я верю…»

- Да, Елена...

- Дмитрий! - Логинова перешла сразу к делу. - С Олегом что-то случилось! Найдите его!

К последним словам бизнес-вумен, бывшей анархистки, примешался несолидный всхлип.

- Что случилось?

Дмитрий свернул к обочине, остановился. «Что-то» - это сильно, с каждым что-то всегда случается, а конкретнее.

- От него пришла смска «Мама, не волнуйся, я скоро приду. Телефон разряжается».

- И в чем проблема? - удивился Дмитрий. Парень через день где-то до ночи прогуливался, говорил, с девчонкой познакомился, и ничего, от услуг сыщика отказалась. Сейчас чего?

- Я чувствую что-то происходит, он в опасности!

«Что-то», «где-то», «чувствую»... ПМС, не иначе.

- Где же я его найду, Елена Валерьевна? Тем более, если у него разрядился телефон? Тем более, если вы не пожелали поставить на этот самый телефон программу слежения!

Видите ли, сын достоин доверия!

- Хотя бы найдите Вадима и удостоверьтесь, что Олег не с ним! Это вы можете?

Конечно, сгримасничал Кабанов, я же волшебник и лучший друг у меня начальник полиции Ахмедханов!

- Постараюсь, но мне кажется сейчас у Нестерова другие проблемы.

- Он сам одна сплошная проблема! - Логинова, похоже, была на грани истерики.. - Олег его сын!

Вот это поворот! Дмитрий даже убрал мобильник от уха, чтобы посмотреть, не началась ли заставка индийского фильма на дисплее.

- Вы не путаете? - Дмитрий с очень большим трудом продолжил серьезным тоном: - Олегу семнадцать, а Махно сидел с 95 года.

- Олегу восемнадцать! Я потом объясню! Найдите их!

Опять скелеты!

- Успокойтесь, в полицию не обращайтесь, я отзвонюсь сразу!

Кабанов нажал отбой, воткнул первую скорость, вдавил педаль газа. «Пепелац», по случаю порадованный 95-м бензином, с визгом сорвался с места.

Стоп! Это еще что за психоз? Дмитрий посмотрел в зеркало заднего вида, не стукнет ли кто в корму, затормозил, припарковался в удобном месте. Заразился бациллой истерики по телефону? Куда сорвался? А подумать? Где сейчас может быть Махно?

Дмитрий достал рацию из-под сиденья, включил, пощелкал каналами. Вот где массовый психоз - Вулкан, Перехват, еще названия каких-то операций. Не война ли на пороге? А где гудки, сирены, оповещение граждан? На улицах спокойно, все идут-едут по своим делам.

- Каравай, привет, не отвлекаю? - Дмитрий раздумывал, как повернуть разговор в нужное русло. Похоже, выведывать у приятеля ничего не придется.

- Диман, я сам хотел тебе набрать! Тут мандец, что творится! Подъезжай к ГУВД, хотя как ты подъедешь, там все оцеплено... давай к мебельному, я туда подскочу. Через сколько сможешь?

- Минут через 10-15. а что случилось, начальника ГУВД похитили?

- Подъезжай, на месте разберемся.

- Смотри!

Они отражались в витрине мебельного салона: высокий и худой, рубашка с коротким рукавом Караваев, на полголовы ниже, широкоплечий в майке и джинсах Кабанов. Мимо пробегали мужчины в разной форме и в гражданском, Юрий показывал запись на смартфоне.

Олег сидит за столом, руки пристегнуты ремнями, во рту какой-то кругляш, на киношный кляп не похоже – нет ремешков.

Дмитрий старался не выдать возбуждения, прикидывал, как Каравай связал его с Олегом?

- Слушай! - как угадал сказал Юрий.

«Власть города. – раздалось из динамика. – Мэр, начальник полиции и другие чиновники, служащие государству против своего народа. К вам обращается Нестеров Вадим Александрович по кличке «Махно». Я беру на себя ответственность за взрывы автомобилей и похищение полковника Мокшанцева. Вы видите заложника, у него во рту кнопка детонатора, руки связаны под столом. Пальцем заложник будет нажимать клавишу для повторной отправки в интернет моего сообщения до тех пор, пока вы не выполните мои требования. Или пока не пожелает выплюнуть детонатор и взорвать себя. В таком случае, если требования не будут выполнены, я приведу приговоры анархической организации и произведу взрыв административного здания. Какого именно, вы, господа, узнаете в момент взрыва…»

- И что, - спросил Кабанов, - нельзя вычислить, откуда идет передача?

- Вычисляем. Что-то там не складывается у специалистов. Какие-то прокси-мокси.

- А пацан кто такой известно? – Кабанов постарался не выдать себя голосом.

- Устанавливаем.

«… не пытайтесь блокировать сотовую связь, подрыв будет осуществлен по радио каналу…»

Олег безучастно смотрел в объектив, с левого угла губ потекла слюна.

- Насколько все это серьезно, как думаешь? – карие глаза Караваева блестели тревогой.

- Ты про взрыв здания?

Каравай кивнул.

- КАМАЗ в области подорвали, девятка, я слышал, в городе рванула. Взрывчатка есть у товарищей. А требования какие, кстати?

- Обычные уголовные. Деньги на какой-то счет в оффшорной зоне.

Стасик Маленков раскинулся на диване, закинув ногу на ногу. Народу в банке не сказать, чтобы много, но почти всем понадобилось сегодня деревянные менять. И ему как назло надо менять, когда доллар упал. Стасик развернул билетик. Номер И-48 валютно-кассовые операции, примерное время ожидания 16 минут. Ага, конечно, 16! 30 минут как уже бабища в шортах зашла. Что интересно, остальные окна открытые, а баксы поменять в кабине. А че, правильно, чтобы не видели, как бабища в трусы зеленые прячет. Хотя чего там прятать, она же не с чемоданом рублей зашла. Вот у него три штуки зелени – тридцать бумажек, пачка с толщиной с шоколадку. Папаньке сказал, три штуки зарядили, на самом деле – две, штуку прогулять можно. От этой мысли Стасик расплылся в улыбке. Сейчас поменяет на рубли, положит на счет, который жирный майор из военкомата дал. Номер на листочке напечатанный, а листочек вроде как не при делах на подоконнике лежал – конспирация! Номер стопудово на левого чувака зареган. Ничего, майор еще никого не подводил. Белый билет, серый – пофигу, главоне не придется в это гавно нырять. Чего там Стасик забыл? Армия должна быть профессиональной. Чтобы бабки платили, которые потом можно было хранить в деньгах вероятного противника. Стас развеселился. А чего выгодно – захватят америкосы страну, не с рублями же в магазины попрешься, а тебе уже не придется за бабульки беспокоиться.

- Всем лежать мордой в пол! Это ограбление!

Автоматная очередь заставила та к вздрогнуть, как на приеме у венеролога (мазок на ЗППП, чтоб его). Куски штукатурки разлетелись по мраморному полу.

Стас выпучил глаза, не веря в происходящее. Настоящее ограбление. Мужики в масках, один точно байкер - толстый в косухе, из-под маски бородень.

- Куда смотришь! лежать, я сказал! - байкер стукнул Стасика по лбу тыльной стороной ладони, обтянутой перчаткой. Мир встряхнулся, Стасик вдруг увидел отполированный мрамор, через несколько секунд ощутил теплоту в районе паха. Обоссался! Говорил же на медкомиссии – энурез!

Амирхан Наибов гипнотизировал очередь. Его номер на талончике № Б-18. На табло какой-то Б-9 еще горит. А у него Б-18. Так и в военном билете записали, типа, с психикой расстройство. Да хрен с ним, не в ментовку же устраиваться. Хотя, Амирхан поджал губы, сейчас там деньги хорошие платят. Интересно, можно новый военник купить? А чего нельзя, диплом же купил. И не в Таджикистане – здесь. О высшем юридическом образовании. То, что с ошибками пишет, ничего, компьютер поправит. Наибов мысленно прикинул, сколько еще на рынке придется самому вьетнамскими шмотками торговать. Выходило еще год, там брат гражданство получит, станет ИП, пусть он торгует, а он, юрист, на государственную службу приткнется. А пока надо брату деньжат перевести. Очередь идет, пока можно на девок поглазеть. Вон возле входа у банкомата стоит цыпа...

Дверь с темными стеклами резко открылась, хрустнул доводчик, развалившись на части. Сначала Амир заметил, как охранник летит спиной вперед в центр зала, затем высоченного детину в плаще, размахивающего автоматом. Из-за спины детины нарисовались два субъекта помельче – баба в белом хиджабе и невысокий дядька с мохнатыми бровями. На лицах грабителей платки до глаз, рукава в запястьях и брюки на щиколотках обмотаны скотчем.

- Это ограбление! - рявкнул детина.

Баба откинула одежды, на поясе заблестели цилиндры взрывчатки. Пояс шахида, вернее шахидки. Глаза шахидки метнули синий огонь. Амир вспомнил, что он тоже некоторым образом мусульманин. Но ему на встречу с гуриями лететь совсем не хотелось. Гурий и на земле полно.

- Всем лежать!

Детина направил калаш на операционисток, те нырнули под стойку, грохнула очередь, осколки стекла разлетелись по залу. И кто говорил, что стекла в банке бронированные. Может и кнопок никаких секретных под стойками нет?

Дядька носился по залу как заведенный. Амир обратил внимание, обувь на нем типа мокасин. Махал пистолетом, укладывал на пол замешкавшихся. Амир благоразумно упал. С ним ничего не случится, полежит, сделает все правильно, только бы эта дура не подорвалась!

- Деньги в сумку, быстро!

Байкер бросает сумку за стекло. Прямо как в фильмах. Сейчас же менты подвалят. В фильмах обязательно какая-нибудь шалава на кнопку жмет, и через пару минут сирены. Как бы в мясорубку не попасть. Стасик прикинул, куда можно отползти в случае чего. Или бомбами с газом банк забросают, только сначала мы, заложники, потравимся. Тогда отползай, не отползай…

Похоже, никто не хочет ее провоцировать, дурных нет, все лежат тихонько. Амир чуть повернул голову. И не мокасины это у дядьки, он обувь чем-то обмотал, типа бахил, закрепил скотчем на голенях. А баба уже зашла за стойку, похоже, это она каркает, голос как у мужика:

- Сюда иди! Ты, главный, веди вниз. Чего встал? У тебя дочь Юля, да? Думаешь, ее сегодня из школы твой охранник забрал? У них как раз сейчас колесо спустило, а рядом в машине мой человек с автоматом. Тебе минута, позвони, чтобы проверить, а потом решай тебе умирать, всем, дочке. А могут все остаться живы. Понял меня?

Ага, задергались! Стасик со смешанным чувством наблюдал, как забегал байкер и его товарищи. У байкера автомат в одной руке, рация – в другой, орет:

- Уходим, хрен с ним! Все на выход! – и снова очередь в потолок.

Менты на подходе? А жаль пацанов, не получилась бабулек срубить. А может и получилось, вон кто-то из них за стойкой ковыряется.

Через стойку полетела черная сумка, шлепнулась на пол как раз возле Стасика. Грабитель не до конца сумку застегнул, и перед Стасиком нарисовались бледно-зеленые пачки в банковской упаковке.

- В пол смотри, щенок! – в затылок ударил ствол автомата. – Размечтался, зассанец.

Амир прикрыл веки, вжался в пол. Мимо сначала пробежал детина с автоматом, нагруженный сумками. Наступил на руку, аж сердце зашлось, но ничего, не вскрикнул – жить охота еще. Затем, поводя пистолетом по сторонам, скользнул дядька в бахилах. Тоже обвешанный сумками. Интересно сколько в сумках денег в рублях, а сколько в долларах? А теперь шахидка идет. Тоже с сумками, тоже с пистолетом. Слава Аллаху, никто на взрыв не спровоцировал, а то уж как она глазами сверкала, здесь в зале, наверно, многие штаны обмочили.

За поясом у Караваева заистерила рация:

- Всем отделам, постам и патрулям полиции! По адресу: ул. Белинского, 56 разбойное нападение на банк НДБ.

Тут же на Юркин телефон поступил вызов. Кабанов увидел: «Ахмедханов вызывает».

Каравай прижал телефон к уху.

- Понял, товарищ генерал!

- Ты понял, - уже Кабанову, - пока мы все силы собрали к отделам полиции, администрации стянули, бомбу ищем, на банк ВТБ вооруженное нападение совершено. Как думаешь, есть связь?

- С Махно? Вполне. – сказал Кабанов. Посмотрел на приятеля. Тот что-то говорил, но у Дмитрия в голове вертелась мысль, заслонившая все органы чувств.

Орала рация, не переставая, Караваев снова схватился за телефон, глаза у него стали по 5 копеек до1991 года. Кабанов очнулся и услышал.

- Как, еще один? На Белецкого?

- Что случилось?

- Твою мать! Еще одно нападение, теперь уже на ВТБ банк, баба какая-то в белом балахоне взрывом угрожает! Шахидка, мать ее! Ты понял? Белинского, Белецкого… Пока наши разберутся, куда ехать!

- Ты куда?

Но Кабанов не ответил. Он кинулся к своему автомобилю. Ржавая дверь чуть не слетела с петель, двигатель взревел, сигналя зазевавшимся прохожим, подрезав какую-то иномарку, зубило вылетело на шоссе.

Автомобили, знаки, светофоры, пешеходы. Дорога, повороты, бордюр, ямы. Скорость, передачи, акселератор, рев двигателя, свист резины. Периферическое зрение слилось с основным, информация отрабатывалась на бессознательном уровне, нейроны неслись к мышцам, Кабанов управлял "зубилом", отрешив сознание, полагаясь на телесную сущность. Такая способность выявилась во времена бурной молодости, когда водил автомобили в состоянии нестояния. Мог проехать, ни разу не нарушив ПДД, не создавая неприятностей другим участникам движения, а вот выйти из машины не мог, знал, сразу поцелует асфальт. И вот трасса, знак, березы, монастырь.

Кабанов остановился на площадке перед воротами, дернул рычаг капота. Вышел не сразу, посидел с полминуты, справляясь с волнением. Легкий мандраж всегда одолевал перед опасным предприятием. И всегда отступал после начала действий. Все, пошел!

Дмитрий вылез из машины, открыл капот. Спружинили четыре защелки, «кастрюля» полетела в сторону, в карбюраторе был вовсе не конденсат. Кабанов схватил пистолет. Горячий! За пояс не засунешь. Сунул в правый карман джинс, рукоятка на виду.

- Стой! Ты кто? Куда?

В воротах нарисовался мордастый охранник. Неужели рукоятку высмотрел? А сам Дмитрий высмотрел черный Фольксваген во дворе. Сердце радостно дернулось - правильным путем идешь, сыщик! Охранниками в монастырях миряне - это Кабанов узнал из интернета. Некогда объяснять: кто, куда, зачем. Мирянин получил кулак в печень, сложился вдвое и молча упал на гравий. Покойся с миром, мирянин. Инцидент, если уж на то пошло, Богу слава, остался незамеченным. Так, во всяком случае, посчитал Кабанов. Осмотревшись, не заметил любопытствующих прихожан. Но пистолетик надобно прикрыть. Дмитрий выпустил майку из-за пояса, пистолет, кстати, уже остыл. Зато махновская тачанка не остыла, даже трогать не надо, над капотом струя горячего воздуха. Где же сам анархист-террорист? Рядом с Гарием - логично. Где Гарий - вот в чем вопрос. В прошлое посещение Дмитрий очень приблизительно составил план расположения монастырских строений. Хозяйственные постройки определил сразу, о назначении помещений внутри храма оставалось только догадываться. Разве что подойти к старушке, которая в лавке свечками торгует, спросить, как монахов найти? Кабанов быстрым шагом пересекал двор, придумывая легенду, параллельно в голове вертелась мысль о госпоже удаче. Не везет мне в картах, повезет в любви. В любви Дмитрию повезло, но сейчас он не в карты играет. Какая разница - азарт присутствует. И все-таки удача! С другой стороны к церкви шел священнослужитель - крупный, но не толстый, бородатый-гривастый этак по-киношному. Гарий собственной монашьей персоной. Монах скрылся за углом, Дмитрий, стараясь не суетится, вышел из рядов прихожан, двинул следом. Гария за углом уже не было, но скрыться он мог только в темной дубовой двери, единственной на этой стороне храма. Дмитрий потянул железную витую ручку. Тяжелая дверь отворилась. Полумрак, прохлада, ладан, спокойствие. Из коридора доносились мерные шаги. Впору перекреститься, но лучше действовать. Кабанов ускорил шаг, придерживая рукоятку пистолета. Если Махно здесь, брать надо нахрапом, ввалиться на плечах Гария в келью: «Всем лежать, я опер!» Конечно, Махно так и ляжет. После того, как парочку пожизненных себе нарисовал. Надо было Каравая с собой брать! Так думал сыщик, глядя в облаченную рясой спину Гария. Тот, не оглядываясь, остановился у двери, постучал, пробасил: «Это я». Дверь открылась, Гарий вошел. Кабанов огляделся, достал пистолет, передернул затвор, спустил курок с боевого взвода Подошел к двери, приложил ухо. Говорят двое, слов не разберешь, по тембру Гарий и … Кабанов постучал. А спросят «Кто?» Не успел ничего придумать, как дверь открылась. Монах загородил проем, смотрел на гостя, как показалось, без удивления, скорее с укоризной. Дмитрий заглянул через плечо. Однако! Келья похожа на двухместный номер самой средней гостиницы, лысый мужик застегивает сумку, мелькнули бледно-зеленые брикеты. Мужик поворачивает голову. Махно! Кабанов, больше не церемонясь, толкнул монашью особу в грудь. Как слона толкнул! Но «слон» неожиданно отступил.

- Стоять! Милиция! руки в гору! - заорал Кабанов, придав голосу государственности.

А сумок на кровати две! А за поясом у Махно ПМ! Надо думать, не пустыми же руками он банк грабил.

- Пистолет! Двумя пальцами! На пол! Быстро!

Не похоже было, что Махно испугался. Он смотрел на сыщика, и в его глазах разгоралось синее пламя. Дмитрий на секунду оторопел. Разве такое может быть в действительности?

Цена секунды:

- Вадим, беги!

Монах бросился на пистолет, буквально сминая Дмитрия. «Слон» против «кабана», масса против силы! Дмитрий оказался на полу под «слоновьей» тушей, мало того ряса ограничивала обзор. Гарий, навалившись, выкручивал руку, Дмитрий, выставив левое предплечье ему под горло, мотал головой, сбивая черные одежды. Не стрелял, опасаясь задеть Гария. Выпутался из рясы и натолкнулся на взгляд синих глаз. Махно стоял на ними с сумкой через плечо, с пистолетом в руке. Одно поднятие руки, движение указательным пальцем, и во лбу сыщика черная дырка. Кабанов напряг все мускулы, пытаясь сбросить монаха. Махно сунул ПМ, именно ПМ — Дмитрий автоматически определил по «бороде», за пояс, перешагнул борцов и вышел из кельи.

Кабанов зарычал. Все, монах, теперь не до церемоний! Удар коленом в пах, борьба в партере закончилась победой сыщика. Гарий, охнув, закатил глаза и ослабил хватку. Победитель сбросил тушу с себя, поднялся, тяжело дыша. Полежи, монах, подумай, от каких радостей жизни отказался!

Кабанов бросился по коридору с пистолетом наголо. Полумрак, прохлада, ладан, только спокойствия как не бывало! Дубовая дверь еще не закрылась, как в момент поменяла вектор движения. Дмитрий вывалился во двор. Взгляд сразу выхватил невысокую фигуру с огромной сумкой среди прихожан. Махно, оглядываясь, быстро шел к приземистому строению в дальней части монастыря. Деточкин любил детей, Кабанов уважительно относился к верующим. Махно, видимо, тоже. Погоня обещала соответствовать ситуации. Дмитрий спрятал оружие в карман, придерживая за рукоять, потрусил в погоню. Излишнего любопытства избежать удалось, все верно - прихожанам чужие проблемы ни к чему.

Махно, оглянувшись в очередной раз, скрылся за дверью неказистого строения. Через минуту за ручку схватился Кабанов. Рванул на себя и отпрянул в сторону. Сколько патронов в махновском пистолете? Магазин на восемь, а если еще один в стволе? Только бы не обсчитаться. Дмитрий нырнул в проем. Полумрак, холод, вместо ладана запах подгнивших овощей, адреналин.

Узкий извилистый проход, доски на земляном полу, полусгнившие балки, непривычных размеров кирпич, над низким потолком кишки проводов. Антураж из компьютерных стрелялок. Только жизнь одна, запасов нет, здоровья минимум. Куда ты, Дима, лезешь? Вызывай подмогу, задержи пока безоружного монаха, вторая сумка в его келье к тому же! Мысли, не успев оформится, вылетели из головы, когда Дмитрий услышал шаги впереди.

- Стой, стрелять буду! - глянув за поворот, крикнул Кабанов.

Махно предупреждать не стал, в сумраке сверкнул огонь, бабахнул выстрел, над головой в куски разлетелся кирпич. Раз. А теперь можно и самому стрелять на поражение. Только не в кого. Дмитрий выглянул из-за угла и сразу отпрянул, сохраняя на сетчатке увиденное. Нет Махно, те же самые доски, кирпичи, провода. Кабанов пробежал до следующего поворота, пригнулся, головой за угол и обратно. Вспышка, грохот, грохот, одна пуля снова подпортила кладку, другая шмякнула в балку. Два и три.

- Махно! Зачем Олега подставил? Отпусти его!

Эхо неслось по уходящим вниз коридорам. Дмитрий кричал в надежде услышать голос противника, прочувствовать его и сориентироваться. Вместо ответа выстрел. Четыре.

- Ты знаешь, что Олег твой сын?

Молчание.

- Кабанов, у тебя Игорь, лучше о нем думай!

Не сказать, чтобы Кабанов сильно удивился, но к животу как кусок льда приложили.

- Давай поговорим! - крикнул Дмитрий.

- Поговорим. - отозвалось веселым эхом.

Дмитрий выглянул и снова раздался выстрел.

- Не высовывайся!

А выстрел пятый. Хорошо, поговорим так.

- А ты об Олеге думаешь?

- С ним ничего не случиться, не переживай. И с тобой ничего не случиться, если ты сейчас уйдешь отсюда.

- Я не могу.

- Чего ты не можешь? Ноги поломал?

Показалось, голос отдалился. Дмитрий выглянул, так и есть - проход пустовал, хилая лампочка мерцала на очередном повороте. Куда же он идет, может, знает выход? Дмитрий метнулся к повороту. Выстрел. Шестой, седьмой. Лампа чпокнула, коридор ухнул во мрак. Кабанов спрятался за угол, закрыл глаза, надеясь быстрее привыкнуть к темноте, как мог обострил слух. Еле слышные шаги, скрип досок. Уходит. Как бы сейчас брелок-фонарик пригодился. Фонарика нет, и годы не воротишь, и мечтать о невозможном, значит, быть идиотом. Кабанов открыл глаза. Очень смутно, но какие-то очертания вырисовавлись. На четвереньках прополз до угла, выглянул. Похоже, за следующим поворотом освещение имелось. Несколько шагов пригнувшись, и вот - новый поворот. Что он нам несет?

- Вадим, дальше что? Ты всерьез думаешь скрыться?

- А ты всерьез думаешь меня задержать? Ты мне скажи, почему один приперся? Дружков-мусорков не взял? Или у тебя там нет друзей? Чего молчишь?

- Друзей много не бывает, сам знаешь.

Дмитрий решал, не пальнуть ли из-за угла, спровоцировав последний выстрел. Не то за разговорами сменит Махно магазин, и все подсчеты насмарку, а там, глядишь, и подстрелит ненароком. Хотя стрелок из него неважнецкий.

- А может ты меня просчитал и решил в одного бабки заграбастать? А?

Кабанов выглянул и пальнул в силуэт. Сразу же последовал ответный выстрел. Восьмой! Дмитрий выскочил, уже тщательнее прицелился, и раздался девятый выстрел. Все-таки Махно держал патрон в стволе. Быстрый, но не меткий. Над головой только воздух дрогнул, а Дмитрий только успел выдохнуть. Все, слава Богу. Шах и мат, товарищ Махно!

Кабанов выпрямился, сделал несколько шагов и оказался в овощехранилище. По стенам набиты доски, картофель, морковь кучками, в дальнем углу под скошенной балкой открытая крышка люка. Рядом с люком стоял Махно, в тусклом свете блеснула затворная рама ПМа, часть ствола.

- Брось пистолет, Вадим. Выстрелю. - предупредил Кабанов.

ПМ упал на сумку, стоявшую у края люка.

- Бросил. Дальше что?

Издевается, но формально приказ выполнил.

- Что дальше? - Кабанов держал пистолет у бедра, соображая, действительно что делать дальше. Сам себя анархист не свяжет, добровольно выходить из подземельно явно не стремится. Идти в рукопашную, парень на вид доходяга. Если бы Дмитрий не знал подноготную, так бы и сделал — задержал как миленького. Только миленький столько дел наворотил, живым не дастся. Прострелить руку или ногу и спеленать? Дешево и сердито. Гуманно к тому же. А может, пальнуть в голову, за то что сына упомянул. И волноваться за родных не придется.

Махно хмыкнул.

- Подожди, не стреляй, смотри.

Он не торопясь стал расстегивать ветровку. Одна пуговица, вторая, Кабанов прежде догадался, чем увидел полностью, что висит на поясе анархиста. Бомба! - Ага! - подтвердил Махно. - Только в голову. И то не факт. Вместе на Луну.

Пока Дмитрий просчитывал варианты, Махно, ухмыляясь, толкнул сумку в люк.

- Опа! Не будешь ты стрелять, Кабанов. Не такой ты человек.

С этими словами анархист прыгнул вслед за сумкой. Твою мать! Догуманизировался! Вместе с сумкой и пистолет ушел, сейчас сменит обойму и снова шахматы, и неизвестно, кому следующий ход принесет удачу.

- Полезешь за мной, Кабанов? - и клацанье затворной рамы.

- У меня предложение. - продолжал Махно. - Держи!

Из люка вылетели ключи с блестящим брелоком.

- Машина чистая, документы в салоне. Охраны выпустит, скажешь Махновец разрешил.

- У меня другое предложение! - крикнул Дмитрий, выгадывая время для раздумья. - Ты таким же макаром бросаешь пистолет, перестаешь играть в камикадзе и признаешь безвыходность своего положения.

- Выход есть всегда! Ты хочешь, чтобы я вылез и сдался государству? - из люка вылетел зеленый брикет. - Возьми долю и убирайся! Всем будет лучше, ты же не мент!

«Эй, таможня, давай договоримся! Дом, жена, Гоша, что еще надо, чтобы встретить старость?» Кабанов, держава давно на тебя плюнула! Ты же в самом деле один приехал, и не мент давно! Дмитрий чувствовал, как кровь прилила к лицу. Не мент, но это ничего не значит. И ментом Кабанов работал не на государство, а на людей.

- Ты еще здесь? - поинтересовался Махно.

- Да. Я не уйду.

- Тогда получи довесок!

Из люка вылетела граната, ударилась о балку и упала обратно в подвал. - Твою мать!

Из подвала раздались соответствующие ситуации выражения. Сейчас рванет! Граната плюс пояс шахида — вместе на Луну! Нет, Кабанов в космонавты не записывался, есть еще дома дела! Дмитрий ринулся из помещения, время изменило ход. Стены, балки, кирпичи, доски на полу - все отчетливо до трещинки, до щепочки даже в полумраке. Отчетливо там, куда падает взгляд, а вокруг мазня. Поворот, темнота сгустилась, здесь Махно расстрелял лампочку. Быстрее, быстрее! Сколько прошло время на самом деле? Дмитрию казалось не меньше полминуты. Давно уже должно рвануть. «Гранаты у него не той системы!» Только успел подумать, как рвануло. Земля подскочила и ушла в сторону, уши заложило, горячий плотный воздух ударом тяжеловеса сбил с ног. Для Дмитрия наступила полная темнота.

- Игорь, Игорь, Игореша. У тебя в носу калоша. - баюкала сына Катя.

- Скоро папка твой приедет, не волнуйся, нас он больше не оставит. – надо признаться, даром рифмоплетства не обладала.

Катя смотрела в черные стекла окна. Начало девятого, август, а на дворе темень. «Перевели, мать их за ногу, на московское время, - возмущался Дима в прошлом году, - мало за свет платим! Осенью уже как кроты жить будем!» Деньги за свет - это ладно. Депрессия - вот настоящая цена.

- Где же папка наш? Три часа назад звонил, сказал, скоро буду.

Гоша захныкал, у Кати тоже защипало в глазах. После того, как муж отсидел двое суток по подозрению, а в квартире провели обыск, стала переживать каждый раз, когда он отлучался надолго. А сегодня снова на допрос вызвали.

В дверях раздался знакомый шорох. Катя вздохнула, слезинки все-таки пробежали по щекам.

- Кто тут у нас расплакался? - Дима улыбался как всегда, хватая за ручку сына. - И мамку заразил кто?

Дима промокнул губами женские слезы.

- Ты чего? Все хорошо! Никто не приходил?

- Чего ты, - всхлипывая, спросила Катя, - все время спрашиваешь, приходил кто? Никто не приходил! Ты чего не перезвонил, сказал бы, задерживаешься! - Отвечаю. - муженек так серьезно сдвинул брови. - Дело серьезное, под видом телефонистов, газовиков и прочих управдомов могут придти специально обученные люди, утыкать квартиру микрофонами. Поэтому прежде чем язык развязывать я и спрашиваю о посторонних. - А так обученные люди не могут проникнуть, пока мы с Гошей гуляем?

- А вот поэтому я всегда вот эту коробочку включаю.

Дима включил какой-то прибор с двумя антеннами. Когда спросила, на какие деньги купил, прибор наверняка дорогой, отшутился: «На трофейные».

- А вот ту коробочку, по которой я тебе звонил, у меня господа полицейские изъяли. Как же хорошо, что я параноик, - улыбнулся Дима. - И не звонил тебе с левого телефона.

«Ты не параноик, а просто зануда!» - подумала Катя.

- Все симкарты, на меня оформленные, разумеется они уже изучили вдоль и поперек. Но там номеров, причастных к делу, нет. С Юркой я тоже всегда с левого номера звонил. И поэтому я снова с ним сегодня виделся, он следственное действие обеспечивал.

- Вы с ним помирились?

- Мы же не девочки, чтобы ссориться. - Дима пожал плечами. - Опер опера поймет. А меня, когда он сказал, шахидка в белом банк грабит, как током пробило - вспомнил про белые одежды в нестеровской квартире. Я уже и думать о помощи не мог, сразу рванул. К тому же, скажи Юрке тогда про монастырь, а Махно там нет, и что? Куча проблем. А задержал бы тогда, как говорится, победителей не судят. Так что Каравай понимает. Так вот, знаешь, какое следственное действие они удумали провести?

- Какое? - Катя постаралась не улыбнуться. Можно подумать она различала тонкости следствия.

- Следственный эксперимент! Решили воссоздать события, понимаешь. Хорошо, взрывать не стали. Заставили меня бегать, прыгать, ползать в подземелье, все смотрели, куда бы я мог попасть, если бы стрелял. Потом в развороченный подвал повезли. Там вонища, опарыши, стены черные. Оказывается, там выход имеется за стену монастыря прямо на дорогу. Картошку через него загружали-разгружали, чтобы лишние машины на территорию не въезжали. Поэтому не просто так он в подземелье бежал и в подвал сиганул. И все бы получилось, если бы гранату поудачнее бросил. Когда мне Каравай рассказывал, как Махно от стен отскребали, я не поверил, а в подвале при мощном освещении убедился: то, что его так много наскребли - это чудо какое-то. Причем от одной руки вообще даже косточки не нашли, он скорее всего гранату схватил, пытался снова выбросить из люка, а она рванула.

- А Караваев не сказал, когда от тебя отстанут наконец?

- Отстанут. - Дима хмыкнул. - Эксперимент закончился, приехали в следственный комитет, я подписываю протокол. Комитетский, знакомый парень, говорит, приходил охранник, заявил, ошибся, когда утверждал, что видел у меня пистолет. Я ему, мол, какой пистолет? Ладно, выхожу, звоню тебе. Подъезжает джип, вылазят два шкафа, меня в машину. Думаю, опять закроют. Нет, привезли в управление.

- Зачем? - Катя напряглась.

- Опять те же вопросы: с каких пор я такой верующий - по храмам шатаюсь, зачем за мужиком с сумкой побежал, почему выстрелов не испугался, не связан ли я с пропавшим монахом, не поделили ли с ним миллион зеленых. Хорошо, что не спросил тогда никого из монастырских про Гария.

- Так и не слышно про него?

- Каравай говорит, как растворился, как будто и не было. Из связей никого не установили, родных нет, телефоном он не пользовался.

Дима покосился на свой приборчик.

- Пока господам полицейским не хватило ума, слава Богу, связать номера твои и матери заложника, госпожи Логиновой то есть. Но это дело времени. Если что, будешь говорить, насчет работы с ней разговаривала. Версия, конечно, не ах. Но другой не успел продумать. И хорошо, что я с ней неофициальные отношения имел.

- Какие такие «неофициальные»?

- Договор не составлял как частный сыщик.

- Ты виделся с ней?

- Звонил. Тебе, наверно, тоже интересно знать, как так получилось, что Олег по отчеству Вадимович должен быть?

- Не особенно. – Катя поджала губы и принялась укачивать и так мирно сопящего сына.

- Оказывается, она после ареста Нестерова в 1994 году почувствовала себя в интересном положении. Тогда уже испугалась за будущее ребенка, как она сказала, но мне сдается, - Дима хмыкнул, - испугалась за свою девичью репутацию – один кавалер в бегах, второй – кавалер, не кавалер – в тюрьме. Она уехала в Пензу, быстро окрутила пожилого джентльмена по фамилии Логинов. Да, да, не улыбайся. Мужчина именно джентльменом оказался. Ясное дело, он все понимал, и взял в жены нашу анархистку и фамилию свою пацану дал.

- Не нашу, а вашу анархистку. – фыркнула Катя. – А как тогда Олег на год младше стал?

- Елена Валерьевна больше года на людях не показывалась, потом они с мужем уехали в какую-то деревню, подмазали паспортистку, та выдала свидетельство о рождении. Олегу в младенчестве одно день рождение в два года устроили.

- Не анархистка, а аферистка. – резюмировала Катя. Хотела добавить еще одно определение, но постеснялась. И чего, в самом деле, ревновала, повода никакого нет и не было.

- Кать, ты не знаешь, почему у некоторых людей взгляд бывает особенный. Этакий демонический?

- Мне конечно лестно, - не выдержала, улыбнулась, - что меня спрашиваешь, но ты же все ответы в интернете находишь.

- Заметь, все проворачиваю через мясорубку сомнения и призму опыта.

Это хорошо, когда Дима так разговаривает, значит, в настроении, значит, особых проблем не предвидится.

Дмитрий сел за ноутбук. Интернет – мозг человечества или средство контроля за мозгом отдельного человека? Склад чужого опыта или подмена живого общения? Кабанов давно перестал углубляться в дебри никому не нужных понятий. Интернет – данность, надо уметь им пользоваться. Надо сознавать, что с упрощением пользования и расширением круга пользователей интернет, как мозг отнюдь не совершенствуется. Поэтому на складе надо хорошенько порыться, чтобы поучиться на чужом опыте. А еще Дмитрий надеялся, что вскоре интернет как средство общения надоест человечеству, и люди, наконец, спрыгнут со всех «Одноклассников», «Вконтактах» и прочих сетей разума, поймут радость настоящей, невиртуальной жизни. Но новости, конечно, узнавать из сети намного проще. Хотя и проверить их также труднее.

- Смотри-ка, - удивился Дмитрий, - какой-то аноним нашему онкоцентру новое оборудование подарил на девятьсот тысяч долларов. Надо же, не на счет перевел, а натурой подогнал. Надо полагать, сто тысяч отстегнул кому надо, чтобы налоговая источником дохода не поинтересовались.

Дмитрий набрал в поисковике «блеск глаз», затем прибавил «демонический», порылся в ссылках.

- Катрин, смотри, что нашел. При разных эмоциональных состояниях – гнев, радость, страх, отчаяние, возбуждаются те или иные мышцы глазного яблока. Глаз оказывается под определенным углом к свету, в результате чего возникает эффект сияния, по спектру приближенного к цвету радужной оболочки.

Надо же как просто. Может, просто, да не так, вспомнил Дмитрий. Так ли хорошо изучен человеческий организм, и теми ли методами изучения? Вот, например, чувство времени. Кабанову не давал покоя вопрос, действительно так растянулось субъективное время до взрыва или замедлитель у гранаты был неисправен?

«Здравствуй, сын. Вот я и добрался до заморских краев. Не буду называть имен и названий мест, интернет место контролируемое. А здесь место контролирую я. Солнце, море, пальмы, маленький домик в лагуне. Я не сгинул в никуда, наоборот, жизнь забурлила полным ходом. Твой план полностью сработал, очень надеюсь, и ты сейчас в порядке, в том числе в материальном плане. К сожалению, в настоящем мире только деньги дают подобие свободы. Ты способен на авантюры, имеешь талант и знания в разных областях, остается набрать опыт, но не стоит играть в спасителей человечества, живи для себя и близких. Но если ты вступишь в борьбу и придется туго, помни, безвыходных ситуаций не бывает, при жизни всегда есть выбор - жить дальше или умереть. Это значит, пока ты жив, ты свободен, а раз свободен, значит - анархист! В нашей стране невозможна анархия, но возможен анархист! Анархия в наших венах, с деньгами или без мы всегда свободны! Я знаю, ты пошел со мной не ради наживы, деньги позволяют быть свободнее, но настоящую свободу дает здоровье, не бросай спорт, будь сильным назло всем. Что-то мое письмо превращается в апрельские тезисы, а броневик еще не подогнали. Знаешь, мы еще увидимся, обязательно! И о многом поговорим. Заботься о матери, она отличный товарищ».

Вадим стер второе слово, оставил просто «Здравствуй». «Кому» - «Iog2014@gmail.ru», от кого - «Mx1994@gmail.ru». Не надо звонких имен, дела важнее слов, и воздается по делам.

Махно щелкнул мышью по «отправить», запросил подтверждение о прочтении. Закрыл ноутбук, подошел к окну.

Дым над Донбассом. Белые полосы в синим небе. Дома с выбитыми стеклами, с выбоинами от осколков. Он смотрел из окна гостиницы, на время ставшей казармой 2 роты батальона «Новороссия».

Вот она какая - гражданская война. Брат идет на брата, защищая интересы своего олигарха. Брат идет на брата, одурманенный государственной пропагандой. Брат идет на брата, надеясь на помощь со стороны большой страны. Гражданская - странная это война. Враги говорят на одном языке. Практически все функционирует как надо - заводы, магазины, транспорт, телевидение, почта, интернет. На улицах вооруженные люди и нет полиции, зато есть настоящая милиция - народная. Все работают, начальники выполняют свою настоящую задачу - руководят, то есть показывают, как работать, и направляют ресурсы в оптимальном направлении, а не лижут языками вышестоящие задницы.

И все же гибнут люди. Даже те, которых устраивает любая власть. Которые не мыслят жизни без власти. Поэтому – война! Только так - разрушить старое сознание, обломки сложить в порядок, мать которого анархия! Может, на родине Нестора Махно получится новое образование свободных людей.

Короткий стук в дверь, в номер вошел ополченец – двухметровый детина с массивной челюстью.

- Нестор, еще одни российские туристы прибыли - Асланбек, Умар, Рамзан и так далее. На двух джипах армейского образца под названием Геленваген.

- Бородатые?

- Нет, но расово правоверные однозначно. Зубы скалят - типа улыбаются, вежливые. На лицах шрамы, разговаривают как военные.

- Помочь хотят?

- Горят желанием. Говорят, по зову сердца приехали помочь справиться с бандеровцами. В машинах калаши, РПГ, ящики с боеприпасами. Только что ракеты земля-воздух нет.

- Сейчас буду.

Махно отвернулся к окну, сдвинув брови. Тяжело объяснять таким помощникам простую вещь. Когда дерутся братья, родной земле не нужна чужая кровь.

Владлен Щербаков

ноябрь 2013 – сентябрь 2014

Content

Щербаков Владлен Анархист

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12